Absentis. Христианство и спорынья

Предисловие

В поисках причинного агента, способного обеспечить синергию познавательной активности и тем самым сыграть определенную роль в возникновении гоминид, многие исследователи психоделиков пришли к выводу, что в доисторические времена именно галлюциногены одарили человека такими бесценными дарами, как воображение, зачатки абстрактного мышления, а также куда менее необходимыми вещами — религией и идеей Богов. Человеку, считающему себя «венцом творения», такие мысли радости не доставляют. Только большинство людей с трудом преодолело внутреннее сопротивление и согласилось с мнением о происхождении человека от «обезьяны», так что же — теперь придется примириться с мыслью, что эти обезьяны находились под действием психоактивных веществ? Так это или нет — неизвестно, пока это всего лишь гипотеза, такая же как, например, гипотеза о каннибализме, как начальном факторе возникновения разума (см «Труп создал из обезьяны человека»), но то, что использование галлюциногенов всегда было частью религиозного мистического опыта человека в традиционных культурах, сомнению не подлежит. Где не росли кактусы (мескалин) и пурпурный вьюнок ололиукуи (амид лизергиновой кислоты), там шли в дело мухоморы (буфотенин); где не было конопли, там был корень мандрагоры (единственный наркотик, упоминаемый в Библии), белена или белладонна. Псилоцибиновые грибы, тропические лианы (ДМТ), мак (опиум), кока, таинственная «сома»… Возможно ли перечислить все, чем одурманивали себя люди? Все эти вещества объединяло одно — их применяли сознательно и в основном в ритуальных целях. Право подарить наркотический «божественный» экстаз принадлежало жрецам, а самодеятельность обычно наказывалась (например, обвинение Алкивиада в 415 году до нашей эры в «несанкционированном» распространении напитка «элевсинских мистерий»). Зачастую галлюциногены считались непосредственно богами. Племена ариев, совершая религиозные обряды, пили экстракт психоделического гриба аманита (amanita). На самом деле, Сома, как назывался этот галлюциноген, было именем одного из главнейших богов. Более 100 гимнов Риг-Веды воспевают бога Сома. Ацтекский гриб «теонанацатль», что в переводе означает «плоть бога», запрещенный к употреблению христианами, был воплощением великого мексиканского Бога Солнца. Поклоняющимся этому «идолу» христиане после трех дней пыток выкалывали глаза.

Но существовал один наркотик, о котором люди ничего не знали (или забыли рецепт, если он действительно использовался ранее в «элевсинских мистериях») — это алкалоиды спорыньи, из которых и был синтезирован ЛСД. Этот галлюциноген сыграл в истории населения Земли роль, которую сложно переоценить. Это был единственный психоделик, который потреблялся на протяжении веков неосознанно и стоил жизней миллионам и миллионам людей, ибо был десятикратно усилен в своем действии зловещим катализатором — христианством.

В вечно задыхающейся от голода Европе «Темных Веков», где людоедство уже стало нормой жизни и требовались указы, запрещающие каннибализм, где полыхали костры инквизиции, сжигая ведьм, колдунов, ученых и прочих еретиков, а богобоязненные крестьяне в перерывах между поеданиями ведьм творили самосуд над своими же соседями, казавшимися им оборотнями и вампирами; где пресловутый наихристианнейший граф Дракула (который скоро, видимо, станет православным святым — этот вопрос уже поднят в Румынии) пировал под вопли тысяч людей, посаженных им на колы вокруг праздничного стола; где дети шли в Крестовый Поход, но попадали в рабство, а остальное население выделывало коленца в «пляске Святого Витта». Где никогда не прекращались массовые психозы и «самобичующиеся» сменялись «пляшущими», а те, в свою очередь, «конвульсионерами». Где протестантские костры переплюнули инквизицию и уже не полыхали, а тлели — христиане стали предпочитать поджаривать врагов живыми не менее двух часов (так Кальвин сжег Сервета)… В этом мире правило два Бога. Христос и Спорынья. Или, если угодно, «Святая Троица» — Христос, Спорынья и Священный Каннибализм.

Именно этот тандем ответственен за крестовые походы, сожжения ведьм и еретиков, за появление оборотней, вампиров, сект квакеров, шейкеров и прочие «пляски святого Витта», и даже за Французскую революцию.

Нарколог А.Г. Данилин писал: «Реньяр и Бехтерев пишут о том, что содержание галлюцинаций определяют не волшебные растения, а… внушение окружающей среды, то есть то, что мы сегодня назвали бы «установкой» культурной традиции». Это не должно удивлять. Галлюциногены лишь порождают галлюцинации, а какими эти глюки будут, зависит от окружающего социума. И это замечательно описано в «Снеге Святого Петра» у Лео Перуца, где на вопрос: «Почему же в мире исчезает вера в Бога?», один из героев, барон фон Малхин, находит ответ: «Вера в Бога отнюдь не исчезает — погас лишь пламень веры в Бога». И барон, поняв, чем были вызваны крестовые походы и пр., решает этот пламень заново разжечь, синтезировав наркотик из спорыньи и опоив окрестных крестьян (в этой книге Л. Перуц предвосхитил реальный синтез ЛСД из спорыньи — это будет сделано Хофманом лишь десять лет спустя). Но Перуц ехидно посмеялся над своим героем. Барон, ждущий толпы крестьян, возносящей псалмы Богородице и мечтающей восстановить «богоугодную» монархию, дожидается лишь того, что пришедшие крестьяне забивают его молотильными цепями, напевая при этом …«Интернационал».

Таким образом, если социум в средневековой Европе насквозь христианский, то и глюки будут соответствующие — бесы, ведьмы, Христос, зовущий в крестовый поход и т. д., а в последнюю (из общеизвестных) вспышку отравления спорыньей в 1951 году во Франции людям будут уже мерещиться летающие тарелки, огненные шары и зеленые гуманоиды — то есть то, мысли о чем превалируют в данном социуме в конкретное время.

Возможно, эпидемии эрготизма были и в Индии или Передней Азии, откуда рожь, вероятно, пришла в Европу (точно это на сегодня не известно). Если это так, то, возможно, галлюциногенные состояния (если, конечно, там уже была спорынья) и повлияли на развитие, скажем, кровавого культа Кали, но были ли где-нибудь в других странах практики массового сжигания ведьм и еретиков, аналоги крестовых походов («угодно Богу!»), массовая охота на вампиров и оборотней и т. д.? Не могло быть, там не было христианства. Истерические поиски «шпионов в лесу», как перед Французской революцией в 1789 году («Великий Страх», la Grande Peur), могли, конечно, быть при любом раскладе, но не более. Только симбиоз психоделического безумия и человеконенавистнической религии мог привести к той Истории, которую мы имеем.

Глава 1

Забытое Древо Познания. Истоки просветления

Психоделический бум 70-х, видевший в приеме ЛСД и других галлюциногенов путь к расширению сознания, породил мысли об изначальном появлении разума вследствие приема психоделиков. Основания для таких спекуляций прозрачны — действительно, в истории не зафиксирован народ, представители которого не употребляли бы никаких наркотических средств. Использование галлюциногенов всегда было частью религиозного мистического опыта человека в традиционных культурах.

Вероятно, уже самые далекие наши предки обладали практикой одурманивания, которая внесла немалый вклад в историю развития социокультурной среды. Этноботаник Теренс Маккенна предполагает, что это один из ключей к разгадке эволюции древних людей. Он считает, что реальным источником одурманивания были повсеместные псилоцибиновые грибы, а эволюционным эффектом — быстрое увеличение размеров мозга. Эволюция головного мозга — загадочная область становления человека, к которой мы еще вернемся в дальнейшем разговоре. Вероятно, дурман и в самом деле мог стать одним из многих ее факторов, но не действуя прямо на мозг или гены, а формируя особый социальный отбор и информационную среду.

Для того, чтобы понять истоки верований, традиций и их возможной биологической подоплеки, нам вначале придется побалансировать на скользкой грани между религией, оккультизмом и наукой. Упомянутый в цитате Теренс Маккенна (Terence McKenna), писавший, что в поисках происхождения разума «исследователи могли бы давным-давно обратиться к растительным галлюциногенам, не будь мы так склонны упорно избегать идеи о том, что нашему высокому положению в иерархии природы мы как-то обязаны влиянию растений или каких-то других естественных сил» («Пища Богов», 1992), попытался это «древо познания» найти. Это, собственно, и являлось главной задачей книги. Ее подзаголовок — «Поиск изначального древа познания: история растений, наркотиков и человеческой эволюции».

В главе «Поиск древа познания» Маккенна изначально задался вопросом: «какие индольные галлюциногены и какие растения могли бы быть случайными виновниками возникновения сознания». И, как ему показалось, нашел искомое в галлюциногенных грибах Stropharia cubensis. «Целый ряд доказательств говорит в пользу того, что Stropharia cubensis и есть то пра-растение, та пуповина, связывающая нас с женским планетарным сознанием….Потребление галлюциногенных грибов развивалось как своего рода естественная привычка со своими последствиями для поведения и эволюции….Я думаю, что использование галлюциногенных грибов на обширных пастбищах Африки дало нам модель для всех последующих религий».

Как Маккенна приходит к такому решению? Он пишет: «Пользуясь методом исключения, мы склоняемся к мысли, чтобы начать подозревать грибы». Что же он исключил и почему? Вот одна его установка: «Растение, которое мы ищем, должно быть африканским, поскольку существуют неоспоримые доказательства, что человек происходит из Африки». С этим, вероятно, можно согласиться. А вот второй постулат выглядит странно — «Неизвестно использование в Африке и растений, содержащих соединения типа ЛСД. И там нет никаких растений, богатых такими соединениями».

Здесь американский автор пионерных исследований по этноботанике и оригинальный мыслитель Терренс Маккенна, несмотря на свое двадцатипятилетние изучение шаманизма и этнофармакологии, похоже, ошибся. Такое растение, «содержащее соединения типа ЛСД», в Африке есть. И не только в Африке. Ошибка была запрограммирована в самой постановке вопроса — Маккенна искал именно галлюциногенное растение с действием, подобным ЛСД, не учитывая, на что этот наркотик похож и как он действует. Знаменитый этноботаник не вспомнил об естественном наркотике организма — серотонине.

Еще почти за двадцать лет до книги Маккенны биолог и ботаник Лайелл Уотсон (Lyall Watson) в «Ошибке Ромео» («The Romeo Error», 1974) отметил: «Молекула серотонина поразительно похожа на вещество, которое впервые было получено из ржаного зерна, зараженного паразитическим грибком спорыньи, а теперь синтезируется и называется ЛСД (lysergic acid diethylamide)».

Серотонина (точнее, триптофана, из которого синтезируется серотонин), больше всего в смоковницах (особенно в Ficus religiosa). Тот же Уотсон писал и об этом: «В Африке смоковницы для многих священны и их очень редко срубают. В Индии они известны как «бо», и считается, что как раз под таким деревом сидел (и ел инжир) принц Сиддхартха Гаутама, когда он вдруг понял причины человеческого страдания. После этого просветления его и стали называть Буддой».

Сегодня Теренс Маккенна живет на Гавайях, читает там лекции о грибах и разрабатывает «Novelty Theory». За десяток прошедших лет он своего мнения о Stropharia cubensis не переменил и «дерево познания» не нашел. А ведь если он смог бы посмотреть на свою теорию под немного другим углом, то, возможно, обратил бы внимание, например, также на бананы, которыми питались наши обезьяноподобные предки. В бананах тоже много триптофана, прекурсора серотонина. Но о серотонине — позже. Вернемся к смоковницам.

У смоковницы много других названий, и это вносит некоторую путаницу. Многие не знают, что инжирное дерево, фиговое дерево, фикус, дерево бо, бодхи — все это разные названия смоковницы. Винная ягода, фига, инжир — это смоквы.

То, что именно фига (смоковница) и есть Древо Познания, еще не совсем забыто. Забавный пример: на заре появления видеофильмов в России было популярно кино «Греческая смоковница» (Griechische Feigen). Фильм очень милый, по нынешним меркам даже на эротику не тянет, но в 80-х в агонизирующем перед смертью СССР за его просмотр давали статью как за порнографию. Если помните, то по сюжету молодая девушка едет в Грецию, чтобы познать жизнь, познать любовь, то есть вкусить символические плоды с «греческого древа познания». Переводчики на английский символизм названия уже не увидели и перевели его как «The fruit is ripe» (Ягодка созрела). Деятели отечественных видеосалонов вообще не знали, что такое смоковница, и писали на афишках «Греческая смАковница», подразумевая смакование экзотических для постсоветского зрителя эротических сцен…

А смоковницу люди почитали всегда. С древнейших времен. На востоке смоковница — это вселенское древо. Возвращение к Корню, к Единому, к потенциальному рисуется в некоторых восточных учениях в форме обращения стрелы времени. «Отношение к Небытию как залогу жизни (все уже есть в невыявленной форме) порождало тенденцию к движению времени вспять». Кроме того, прошлое связывается на Востоке с верхом. Прошлое — это исток реки, который, быть может, лежит высоко в горах. К истоку поднимаются. «Саканобору значит «подниматься вверх по течению» или к истокам, т. е. возвращаться вспять, к прошлому». Видимо, поэтому образ вселенского древа, смоковницы, изображается иногда корнями вверх. Это имеет место, к примеру, в Катха Упанишаде.

Как такое древнее почитание смоковницы отразилось в более молодых религиях?

Буддизм

Будда сидел под смоковницей… Мочки ушей

Почти достигали пупка… Будда думал: «Вот странно…

Все я познал: сущность сущности, вещность вещей,

А тянет, поди ж ты, в сансару, отнюдь не в нирвану…»

Юля Фадеева. Медитация

Наиболее явно смоковница представлена, конечно, в буддизме. В основе учения Будды лежат четыре благородные истины, открывшиеся ему в знаменитую ночь просветления под деревом Бодхи. Само название дерева с тех пор стало синонимом познания и просветления. Теперь под термином «бодхи» буддисты понимают совершенное познание или просветление; просветленный ум Будды; дерево познания, смоковницу.

БОДХИ — Просветление. Совершенное состояние сознания. В буддизме предшествует состоянию нирваны, абсолюта. Испытав просветление, Сиддхартха Гаутама стал Буддой. Дерево, под которым это случилось, называют древом просветления, древом познания, древом бодхи. Его традиционно выращивают на территории монастырей.

Родственница той самой смоковницы и сегодня растет в храмовом комплексе Махабодхи в Бодх-Гая, точно на месте того самого дерева, под которым сидел Будда. Нынешнему дереву Бодхи более 120 лет. Эта смоковница, носящая научное название Ficus Religiosa, потомок в четвертом поколении от оригинала. Считается, что Будда просидел неделю под ней, питаясь инжиром, и просветлел. С тех пор это дерево считается буддистами священным и является предметом поклонения. Впрочем, корни восточного поклонения смоковнице уходят гораздо дальше.

В первоначальном буддизме не было традиции изображения Учителя, поклонялись лишь символам Будды. Некоторые из этих символов и священных предметов значительно древнее самого буддизма. Почитание смоковницы, например (под которой Сиддхартха достиг просветления), очевидно, восходит к древнему культу деревьев.

На буддистских барельефах (Санчи, Центральная Индия, 250 г. до н. э.) даже слоны приходят поклониться священной смоковнице, под которой Будда произнес свою первую проповедь. Обратите внимание — именно смоковнице, а не самому Будде. В буддизме Будде не поклоняются, и поэтому в некоторых духовных школах, например, в дзэн-буддизме, парадоксально советуют ученикам: «Встретишь Будду — убей Будду», то есть уничтожь предмет поклонения и собственные иллюзии. В Библии тоже было «не создай себе кумира», но — не прижилось, ибо не поклоняться для человека очень сложно: в основных человеческих инстинктах заложена этологическая необходимость структурировать иерархию во главе с доминантом.

Иудаизм

Выражение «сидеть под своей смоковницей» очень распространено в иудаизме. «Если, как говорится в Библии, каждый народ будет сидеть под своей смоковницей, тогда и возможен истинный мир», — считает раввин Авраам Шмулевич. Со смоковницей по Библии связывалась спокойная и мирная жизнь. «И жили Иуда и Израиль спокойно, каждый под виноградником своим и под смоковницею своею, от Дана до Вирсавии, во все дни Соломона» (3 Цар. 4:25). «…и радовался Израиль великой радостью. И сидел каждый под виноградником своим и под смоковницей своею, и никто не страшил их» (Маккавеев 13:41). Смоковница — королева деревьев: «И сказали дерева смоковнице: иди ты, царствуй над нами» (Судей 9:10). Это дерево стало символом мудрости, символом Торы. «Однажды охватил меня жестокий голод, — рассказывает раби Йоханан, — и подбежал я к восточной стороне смоковницы, и случилось со мной сказанное Экклезиастом (7:12): «Мудрость дает жизнь владеющему ею». О том, что смоковница была тем самым райским Древом Познания, иудеи не забыли:

Смоковница. Иногда ее называют фиговым деревом или инжиром, латинское название Ficus carica L. Этому растению выпала честь быть первым названным в Библии после древа познания добра и зла. Интересно, Мидраш даже говорит, что самим древом познания как раз и была смоковница, мол, «чем первые люди согрешили, тем и воспользовались для прикрытия своего греха»; Шимон бар Йохай в этом комментарии использует игру ивритских слов: «тээна» — смоковница и «тоана» — придирка, повод, через который весь мир оказался надломленным. Во всяком случае, в таком толковании больше смысла, чем в распространенном мнении, закрепленном традицией европейских художников изображать запретный плод в виде яблока.

«Одно из самых таинственных событий, описываемых в Библии, — грехопадение человека. Этот сюжет во все времена вызывал многочисленные вопросы. И вот один из них: что это за загадочное “древо познания добра и зла», после вкушения плода которого человек утратил свой первый дом — Эдем, или Рай…» — так начинает свои рассуждения кандидат богословия П. Малков. Никакой особой тайны здесь, правда, не заметно. «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Быт 3:7). Все знают выражение «прикрыться фиговым листом», хотя и забыли, что фига — это смоковница, и раз есть фиговые листья, значит и смоковниц кругом «до фига» (простите за каламбур). Многие средневековые художники так себе это и представляли, несмотря на легенды о яблоке. «В средние века А. и Е. часто изображали на произведениях искусства. Эти фигуры встречались на серебряных и цинковых купелях XIV и XV столетий, в преддвериях готических церквей; фигуры изображались опоясанными листьями смоковницы, подле древа познания» (сл. Брокгауза). Под чем стояли, тем и прикрывались. Рай был засажен смоковницами. «Что это за дерево, от которого ели Адам и Ева? … Рабби Йоси говорит: смоковница это была». — сообщает о споре насчет Древа Познания древнейший из агадических мидрашей Берешит Раба (15:7).

Иосиф Флавий в своих знаменитых «Иудейских древностях» считает, что в результате грехопадения Адама и Евы, съевших запретный плод, «дерево, оказалось, повлияло на их рассудок и мышление. Тогда они прикрыли себя листьями смоковницы и, скрыв под ними наготу свою, начали думать, что они теперь еще счастливее, чем прежде, найдя то, в чем они раньше нуждались» (Кн.1 Гл.1). Вопрос только в том, почему же ветхозаветный бог не поощрял «просветления» и запретил есть плоды: «Только плодов дерева, которое среди рая, сказал бог, не ешьте их…» (Быт. 3:3).

Библейское сказание о грехопадении в свою очередь происходит из древних ассирийско-вавилонских преданий и в ассирийских источниках иллюстрируется даже барельефными изображениями. Так один барельеф на цилиндре, хранящемся в British museum, изображает мужчину и женщину сидящих у дерева и простирающих руки к его плодам.

Христианство

В отличии от иудаизма, христианство о дереве познания забыло, но иудейское уважение к смоковнице некоторые конфессии разделяют. «Библейское выражение „быть под смоковницей“ всегда символизировало Божье благословение, наивысшее процветание и благополучие» — считает, например Ассамблея Евангельских христиан «Свет Истины».

Но, хотя в Египте в Матариехском монастыре (Гелиополис) паломникам за известную плату показывали дикую смоковницу под которой якобы богородица кормила младенца Иисуса, образ смоковницы в христианстве не прижился и «Плодом Познания» в широких массах давно стало считаться яблоко. Как обычно, любая подобная необоснованная уверенность начинает обрастать выдуманным символизмом и притянутыми за уши истоками: «Яблоко было запретным плодом Золотого Века. Будучи круглым, оно представляет целостность и единство и противопоставляется гранату, состоящему из множества зернышек. Эрида бросила между богами золотое яблоко раздора. Яблоко символизирует также бессмертие как плод из сада Гесперид или из сада Фрейи» и т. д. Если же кто-нибудь откроет Библию, то сможет убедиться, что никакого яблока там нет — только неизвестный «плод». Но поскольку среднестатический христианин Библию не читает, то массовая «вера в яблоко» распространилась настолько широко, что недавняя книга итальянских журналистов и католического священника под названием «Ева не ела яблока», разоблачающая самые одиозные околобиблейские мифы и заблуждения, была воспринята чуть ли не как сенсация.

Впрочем, некоторые христианские богословы еще помнят, что именно считалось плодом древа познания до средневековья. Например, богослов Петр Малков пишет так:

Кстати, если некоторые древние христианские толкователи Библии начинали рассуждать о том, какого же «сорта» было древо познания, то чаще они называли здесь отнюдь не яблоню — как могли бы, наверное, ожидать многие, а смоковницу. Идея о том, что Ева съела именно яблоко, довольно поздняя по времени возникновения. Она появилась в средневековой Европе, и уже отсюда благодаря шедеврам западноевропейской живописи и знакомству с католической духовной литературой проникла к нам в Россию. …Среди Святых Отцов существует, впрочем, и иная точка зрения на природу этого райского древа. Многие из них считали его не обыденной смоковницей, но воспринимали как «духовное растение», придавая глубокий смысл и самим его плодам, и возможности их вкушения.

Посмотрим, что писали по поводу смоковницы Святые Отцы: «Древо сие было для него образом двери, плод — завесою, закрывавшею храм. Адам сорвал плод, преступил заповедь, и едва увидел славу, которая лучами своими осияла его извнутри, как побежала прочь, и поспешила искать себе убежища под смиренными смоковницами». Косноязычное, в лучших традициях св. Иоанна, писание св. Ефрема Сирина заставило некоторых наборщиков, перепечатывающих этот текст для официальных христианских сайтов и решивших, что это Адам бросился прятаться под смоковницами, исправить падежи на «побежал» и «поспешил». Но в оригинале было именно так, как приведено выше — «сияющая слава» (христианский синоним «озарения») спряталась под смоковницами. Спряталась там, откуда и пришла.

«Узнал проклятый, каково сие святилище, — продолжал свои откровения св. Ефрем Сирин, — узнал, что от Адама и Евы слава его сокрывается в древе познания, узнал, что вход в двери святилища прикрыт заповедию, и догадался тогда, чтов плоде дерева — ключ к правде…»(cв. Ефрем Сирин, «О рае»).

Но «ключ к правде», нужный по мнению святого Ефрема только дьяволу, был не нужен ни христианам, ни христианскому Богу. В христианской теологии вкушение «запретного плода» — самый первый и неискупимый грех, за который люди расплачиваются по сей день. Не зря, по мнению св. Сирина, «посреди рая насадил Бог древо познания, окружил его страхом, оградил ужасом» (ibid).

Сам Христос на первый взгляд относился к смоковнице без должного пиетета. То хотел убрать ее с глаз подальше: «Если бы у вас была вера с горчичное зерно, вы сказали бы этой смоковнице: «вынь свои корни и пересадись в море», и она повиновалась бы вам» (Мат 17:20), то ни за что засушил неплодоносное древо. Но о Христе и смоковнице чуть ниже.

Мусульманство

Хотя библейский запрет есть с дерева познания автоматически перекочевал в Коран: «А ты, Адам, поселись ты и жена твоя в раю; питайтесь, чем хотите, но не приближайтесь к этому дереву» (Сура 7 Преграды, аят 18/19), смоковница у мусульман также считается священным деревом, так как им клялся Аллах. Это отражено в Коране в одноименной суре «Смоковница»: «Клянусь смоковницей и маслиной, и горою Синаем…» (Сура 95 Смоковница, аят 1–2).

* * *

Кратко все вышеизложенное о смоковнице отражено в «Словаре символов» Грайфа:

Фиговое дерево иногда олицетворяет Древо Знания и соединяет в себе символику как мужского, так и женского принципов, поскольку фиговый лист имеет мужскую символику лингама, а фига — женскую символику йони.

Фиговый лист означает похоть и секс. «Фиговый лист означает пьянство и телодвижение и, говорят, походит на мужской половой член» (Плутарх).

В буддизме это священное Дерево Бо, под которым Будда достиг прозрения.

В христианской символике фига используется вместо яблока в Саду Эдемском.

В грекоримской традиции посвящен Диониису (Вакху), Приапу, Юпитеру и Сильвану. Имеет фаллический смысл.

У евреев означает мир, процветание, множество. Символ Израиля с лозой.

В исламе Древо Небес, священное, поскольку Мухаммед им клялся.

У народов Океании Древо Жизни и объект всевозможных ритуалов.

Фиговое дерево, растущее над полем ржи: Зато горькое соседство делает мои плоды еще слаще. Священное дерево во многих регионах (особенно в Египте, Индии, Юго-Восточной Азии и части Океании). Значение фигового дерева в древнем мире во многом определялось его важностью как продукта питания.

В христианской символике часто фигурирует «смоковница, дерево засохшее», обозначающее не признающих миссию Иисуса Христа сторонников синагоги (иудейства) или лжеучения.

Фига была символом плодородия также и в Индии, где ее связывали с созидательной силой Вишну и Шивы

Смоковница в буддизме — дерево бодхи — символ озарения, поскольку под таким деревом в 528 г. до н. э. принц Сиддхартха Гаутама (Будда) достиг глубочайшего познания сущности жизни как преодоления земных страданий.

Итак, идентифицировать Древо Познания оказалось несложно. Это — смоковница. Издревле знакомое людям дерево. Гарвардские археологи раскопали в 2006 году в Иорданской долине самые ранние из известных на сегодня окаменевших плодов, выращенные человеком. Это были плоды фиги. Окаменевшим винным ягодам эпохи палеолита оказалось больше 11 тысяч лет. На сегодня это самый ранний пример культивирования плодовых растений. Осталось выяснить, что же именно выделяет это дерево среди любых других. Почему именно фига стала объектом поклонения? Какой «глубокий смысл вкушения плодов» имели в виду богословы? И — напрашивающийся вопрос — почему же все-таки Христос засушил злосчастную бесплодную смоковницу?

Глава 2

Под сенью смоковницы. Засушенное Древо

Ходячее Слово, как мы уже имели возможность убедиться, не отличалось покладистым характером. Не найдя на этой превосходной смоковнице ни одной смоквы, Иисус позеленел от злости. Изругав ни в чем не повинное дерево, он под конец проклял его по всем правилам искусства. Смоковница с перепугу тут же начала сохнуть.

Лео Таксиль. Забавное Евангелие

Отношение Христа к смоковнице… Сколько копий сломано вокруг несчастного дерева. Засушенное растение вдохновляет христиан и вызывает благородный гнев атеистов и язычников.

Христиане обычно придерживаются стандартного традиционного объяснения: погибшая смоковница символизирует бесплодное учение иудаизма, ибо «смоковница означает синагогу иудейскую, которая имеет одни только листья … но не имеет плода духовного, как учил в XI веке святой блаженный Феофилакт Болгарский. Или же бесплодность язычества. Но если, например, известный христианский поэт-философ К. Кедров пишет главу о роли смоковницы в буддизме и христианстве (а приличным философу представляется, естественно, только «буддизм, облагороженный христианством, оплодотворенный им»), то не грех и пофантазировать: «…некоторые обвиняют Христа в некотором немилосердии к смоковнице. Но здесь намек на бесплодие буддизма». В общем, что христианским богословам и философам не нравится, то засушенная смоковница и символизирует. Иногда, впрочем, бывают и более изощренные толкования, как откровения монаха Максиана (Архангельского), который узрел в засушенной смоковнице (видимо, в словах «засохла до корня», от Марка 11:20) призыв к оскоплению, ибо Иисус «силою веры, поста и молитвы засушил ее, давая этим назидание апостолам, что им не надо прикрывать свои детородные гениталии законом смоковничных листьев, а засушить их силою веры или сбросить как гадаринских свиней в море». Исходя из этого монах Максимиан, естественно, требует отвергнуть «соитие с женским полом, как результат первородного греха,… заменив его христианским супружеством церковного Венчания на Царство Небесное, требующим полного воздержания и оскопления по плоти» (ibid).

В любом случае, это неэстетичное проклятие смоковницы святитель Игнатий (1807–1867 гг.) объявил чудом: «Чудом было умерщвление бесплодной, богатой одними листьями смоковницы». Христианское «чудо умерщвления». Под тенью смоковниц в Израиле усталые путники прятались от жаркого полуденного солнца. Но «богатство листьями», библейским символом стыдливости, спасти дерево от гнева Иисуса не может. Только плоды. Иисус же на этом опыте внушает ученикам: если будете иметь веру и не усомнитесь, то вы тоже сможете так умерщвлять («..не только сделаете то, что сделано со смоковницею..»), но и более того (Мат. 21:21–22). «Может быть, плод смоковницы райской был плодом воспрещенным. — Рассуждает дальше святитель Игнатий, не сомневаясь, что Иисус проклял дерево не просто так. — Чудеса Господа имели святой смысл, святую цель».

Средневековые богословы засушенную смоковницу без внимания тоже не оставили. Она дала им основания для …оправдания инквизиции и вызова на церковные суды коров, кошек, петухов, жуков, крыс, гусениц и т. д. (к этому мы еще вернемся), что подробно освещено в классических трудах Фрэзера:

Что же касается права церковных властей распространять свою юрисдикцию на диких зверей и гадов, как-то: крыс, саранчу, гусениц и т. п., то оно не могло быть с такой неоспоримой ясностью выведено — по крайней мере, на первый взгляд — из священного писания, и для этого потребовалась цепь умозаключений. Самыми неопровержимыми доводами считались следующие. Если бог проклял змея, соблазнившего Еву, если Давид проклял гору Гелвуй за смерть Саула и Ионафана, если спаситель проклял смоковницу за то, что она не дала плоды в неурочное время года, то ясно, что и католическая церковь также имеет безусловное право заклинать, отлучать, предавать анафеме, проклинать и осуждать на вечную муку все одушевленные и неодушевленные создания без всякого исключения.

Язычники, видя (и совершенно справедливо) в смоковнице языческий символ жизни, считают проклятие Иисусом этого дерева знаком христианской нетерпимости и мистическим актом. В. Истархов, например, полагает, что это действие противопоставило христианство не только политеизму, но и самой жизни: «Когда Иисус Христос засушил смоковницу (от Марка 11:13–14 и 20), то это не просто проявление его несправедливости и дурости. Нет, это был мистический акт. На Востоке смоковница — языческий символ жизни. Иисус Христос показал, что его учение — это религия смерти».

Андрей Светов посвятил вопросу «чуда умерщвления», названному автором экоцидом, целую главу. Приведу здесь отрывок.

Беседа десятая. Проклятие смоковницы.

(Об истинных корнях экологического кризиса)

…И увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней и… говорит ей: «Да не будет же впредь от тебя плода вовек!» И смоковница тотчас засохла.

Увидевши это, ученики удивились и говорили: «как это тотчас засохла смоковница?»

Евангелие от Матфея, 21:18–20.

Л.Д. Говоря о том, что началу христианской эпохи сопутствовал акт экоцида, ты имел ввиду евангельское «проклятие смоковницы» или что-то иное?

А.С. Я имел ввиду именно это событие, сообщенное евангелистами и свидетельствующее не только о патологической ненависти основателя христианства ко всему живому, но и, на мой взгляд, имеющее глубоко символическое значение.

Дело в том, что «смоковница», или «инжир», или «дерево боддхи» испокон веков имело сакральное значение в тех регионах, где оно произрастало, и считалось деревом священным, символом “Древа Жизни». Само его латинское название — «Ficus Religiosa» — также говорит об этом. Это было дерево-«табу», единственное дерево, за умышленное уничтожение которого полагалась неминуемая смертная казнь для любого виновного, кем бы он ни был. Между тем, именно это, а не какое-то другое дерево избрал Иисус для совершения своего показательного экологического преступления. Проклятие и умерщвление смоковницы для самого Иисуса имело несомненный символический смысл: он-то прекрасно понимал, что посягает на дерево, являющееся символом «Древа Жизни». Но для его неискушенных учеников это обстоятельство, видимо, прошло незамеченным: их удивило лишь то, что «раби» погубил дерево не топором, а одной лишь силой проклятия.

Смоковница была деревом священным не только потому, что это было достаточно редкое дерево, особенно в безводной Палестине, но также и благодаря совершенно особому химическому составу своих плодов. Дело в том, что смоквы являются плодами, не знающими себе равных по содержанию серотонина, — вещества, играющего огромную роль в работе головного мозга человека и являющегося одним из основных так называемых «неспецифических катализаторов психических процессов». В небольшом количестве серотонин вырабатывается непосредственно головным мозгом, но его дополнительное долговременное поступление в организм с плодами смоковницы неизменно повышает эффективность работы мозга и иногда даже способно мощно катализировать духовное развитие личности: недаром же Будда достиг просветления лишь тогда, когда целых шесть лет провел под смоковницей, — под «деревом боддхи», что значит «дерево пробужденных», питаясь почти исключительно его плодами, богатыми серотонином.

С другой стороны, недостаточный синтез серотонина головным мозгом является патологией, способной превратить любого здорового человека в беспомощного идиота, — «блаженного, нищего духом».

Поэтому евангельский рассказ о «проклятии смоковницы» следовало бы понимать гораздо шире: во-первых, как символическое начало уничтожения земного «Древа Жизни», и во-вторых, как начало погружения человечества в глубокий «сон разума», который сегодня, спустя два тысячелетия, привел нашу «цивилизацию» к тотальной духовной деградации, в свою очередь, опять же чреватой гибелью для всего живого. — Здесь круг замыкается, а «гадина» христианства впивается своим ядовитым зубом в собственный хвост.

Христианские священники, кстати, сами подтверждают такую точку зрения, считая смоковницу «древом познания», но само «познание» — разум — бесплодным грехом, годным только к «иссушению»:

Мир стал для людей враждебным и чтобы как-то защитится от него, они сшили себе одежды из листьев смоковницы, которая, как говорят, и была древом познания. Поэтому Христос и иссушил это дерево, как символ греха, внешне красивого, а внутри пустого и бесплодного.

Но вряд ли так считал даже сам библейский Христос, и вряд ли самим христианам следует углубляться в символизм. Ведь их предупреждал апостол Павел: «Боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе» (2 Кор.11:3). Может быть, действительно, все проще, и нужно ли вообще искать в этом действии что-либо символическое?

Здесь стоит отметить несколько неточностей у Светова. Во-первых смоковница «редким деревом в безводной Палестине» не была:

Проведя весь день в прениях в храме, вечером Иисус спускался в долину Кедронскую и немного отдыхал в саду одного земледельческого учреждения (вероятно, предназначенного для производства масла), носившего название Гефсимании. Вокруг деревень, ферм или усадеб Виффагии, Гефсимании, Вифании было много оливковых плантаций, смоковниц, пальм.

А насколько много смоковниц было? Может сочувствующий христианству и поэтически настроенный Ренан преувеличивает? Нет, о смоковницах в Галилее и священник Александр Мень писал: «галилеяне — здоровые, сильные, непосредственные люди — в большинстве своем занимались сельским хозяйством. Они выращивали виноград, смоковницы…», и классик атеизма А. Крывелев уточнял: «Виффагия означает в переводе «Дом Смокв». И это значит, что на «горе Елеонской» — там, где Иисус читал свою нагорную проповедь — все было засажено смоквами. Да и сейчас там смоквы растут:

Вифагия. Важная христианская точка на восточном склоне Масличной горы между вершиной и деревней Эль-Азария, называемая по-русски Вифагия, а на иврите — Бейт-Паги. Название происходит от того же корня, что и греческая «фига», так что в переводе деревня называется «фиговый дом». В действительности здесь и сейчас есть сады инжира, или, как этот плод называется по-русски, смокв. В соответствии с христианской традицией, Иисус остановился здесь в Вербное воскресение перед въездом в Иерусалим со стороны Вифании и потребовал привести ему осла.

Итак Христос, как и древний Адам в раю, жил в окружении смоковниц (и проповедовал под ними).

Во-вторых «Проклятие смоковницы» как чудо могут воспринимать только христиане, которые смотрят исключительно в одно Евангелие, котороедоказывает то, во что хочется верить. Это цитировавшийся Световым Матфей: «И смоковница тотчас засохла». Но по Марку смоковница была замечена засушенной только на следующий день: «Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня» (Марк 11:20). Если на глазах засохла — можно классифицировать как чудо (о самом тексте речь, не о его адекватности реальности, естественно), а вот на следующий день — нет. Может в смоковницу молния попала или особо приближенные ученики подсуетились и помогли «чуду» произойти. Или же Иисус каждый день засушивал разные смоковницы.

Если когда-нибудь христиане все-таки вспомнят, что смоковница — «древо познания», то это может стать очередным повод для толкований поступка Христа. Ведь так Иисус хотел, чтобы люди «просветлели», совсем как Будда, вот и засушил дерево, ибо не могло оно дать так нужное человеку знание. И будут дружно забыты пресловутые запрещения под страхом смерти есть с «древа познания» от другой ипостаси Троицы.

Так может этот очередной поиск символизма напрасен, а все действие было вполне материально и конкретно? Ведь Светов сам понял, что дело в серотонине, но немного ошибся и тут. Не в «беспомощного идиота — блаженного, нищего духом» превращает человека низкое содержание серотонина, а в идиота агрессивного. Что было уже многократно доказано опытами на животных. Любой может этот эффект проверить и на людях — достаточно посмотреть на возвращающегося утром с дискотеки любителя «экстази». Возможно у Иисуса просто была «серотониновая ломка»?

Тот, кто питался плодами «древа познания», мог, по опыту Иисуса, видеть разные странные вещи (так и задумаешься — Будда «просветлел» или его просто «сглючило»? Вероятно, первое, ведь серотонин наркотик естественный, в отличие от «обманки» — ЛСД, но восприятие при изменении его баланса, как и при приеме ЛСД, может быть очень индивидуально. Впрочем, для истинного буддиста есть ли разница? Ведь жизнь — это лишь видимость, сон, иллюзия, майа). Вспомним, как Иисус звал последователей — заметив, что потенциальный «клиент» сидит под смоковницей, Христос обещал ему: «Нафанаил …прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя. … Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего … истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Ин. 1:48–51).

Какими бы спекулятивными не казались эти рассуждения, не торопитесь — нам еще предстоит выяснить, что такое серотонин и почему каннибалы обычно едят мозг.

Глава 3

Шариков, эпифиз и серотонин

Итак, мы выяснили, что древо познания — это смоковница. В ее плодах содержится триптофан — источник столь необходимого человеку серотонина. На сегодня не существует сколько-нибудь точного описания работы головного мозга. Но известно, что процесс выполнения многих функций мозг обеспечивает за счет передачи нервных импульсов от одной клетки к другой. Для этой цели служат так называемые нейротрансмиттеры или нейромедиаторы. Так сложилось, что, наверное, каждый слышал название «адреналин», а серотонин был известен меньше — по крайней мере до бума антидепрессантов. Серотонин и адреналин считались основными из около тридцати нейромедиаторов. Они наиболее хорошо изучены. Сам адреналин теперь иногда рассматривается как гормон, а не нейромедиатор. Связь же серотонина с настроением доказана уже давно, и его часто называют «гормоном радости» или «природным наркотиком радости». Вырабатывается серотонин шишковидной железой.

Шишковидная железа (иногда отождествляется с мистическим «третьим глазом», или Аджна чакрой) вырабатывает несколько веществ, в том числе гормон, называемый 5-гидроксит-риптамином, или серотонином. Как химическое соединение, серотонин относится к тому же ряду алкалоидов индола, что и психоделические наркотики вроде ЛСД-25, псилоцибина, ДМТ и буфотенина. В настоящее время механизм воздействия серотонина на сознание и поведение еще недостаточно изучен. На различные отделы мозга серотонин воздействует различно, причем характер этого воздействия зависит от пропорций и комбинаций с другими гормонами и энзимами, вовлеченными в данное взаимодействие. В общем же считается, что серотонин оказывает на мозг тормозящее влияние. Общее содержание серотонина в мозгу понижается таким транквилизатором, как резерпин, и повышается таким антидепрессантом, как ипрониазид. Значительное количество серотонина содержится в лимбической системе и гипоталамусе. Наименьшая его концентрация в коре и мозжечке, а наибольшая — в ретикулярной активирующей системе, где он играет важную роль в цикле сна-бодрствования. Когда уровень серотонина здесь повышается, мозг погружается в глубокий сон. Другие исследования показали, что повышенное количество серотонина содержится в мозгу душевнобольных. Биолог Джон Блебтро замечает, что «серотонина много в бананах, сливах и смоквах (инжире); что касается видов смоковниц, то по насыщенности серотонином ни один из них не может сравниться с Ficus religiosa, известным в Индии как дерево Бо, сидя под которым Будда стал Буддой, то есть «Пробужденным».

Здесь на память приходит «Собачье сердце» Булгакова. Сюжет, как вы знаете, в том, что профессор Преображенский, пересадив дворняге Шарику гипофиз человека, добился не омоложения подопытного, а полного его очеловечивания. Поскольку человек получился сами помните какой, то профессор гипофиз удалил, и Полиграф Полиграфович снова стал собакой. Есть гипофиз — человек, нет — животное. Что это, очередное предвидение Булгакова? Как бы там ни было, но тема связи гипофиза и просветления, а иногда даже и связанного с гипофизом изначального превращения «обезьяны в человека», волновала многие умы, порой приобретая совсем уж неожиданные формы. Пройдет полвека, и немецкий ученый Оскар Кисс Маэрт будет доказывать, что эволюция человека началась благодаря каннибализму, начало которого следует искать среди человекообразных обезьян — предков человека, которые поедали гипофиз своих жертв (да, именно Маэрт был первым, а не Поршнев, так распопуляризированный ныне Диденко и прочими последователями). Следует только отметить, что Булгаков, как и многие европейские толкователи и популяризаторы йоги, путает эпифиз (epiphysis) с гипофизом (hypophysis). Об эпифизе, или шишковидной железе, серотонине и его связи с ЛСД подробно писал упоминавшийся выше Лайелл Уотсон:

Декарт был отнюдь не первым мыслителем, указавшим на этот орган как на вместилище души. Когда три с половиной тысячи лет тому назад появилась ведическая литература, в ней имелось указание на положение высшего источника телесной силы в точке между бровями. Древние индусы основывались на факте, который был открыт западными анатомами только в 1886 г. В тот год появились независимо друг от друга две монографии на немецком и английском языках, доказывающие, что шишковидная железа является на самом деле третьим глазом и развилась из чувствительного к свету места на лбу, которое до сих пор встречается у таких рептилий, как знаменитая туатара в Новой Зеландии. Это похожее на ящерицу животное обладает шишковидным органом, представляющим собой маленькую полость, наружная оболочка которой стала хрусталиком, а внутренняя — сетчаткой, соединенной нервными окончаниями с мозгом через щель в черепе. Полость прикрыта тонким и прозрачным слоем кожи. У таких видов, как туатара, у многих рыб, птиц и мелких млекопитающих шишковидная железа располагается на макушке, но у высших приматов и человека мозг прикрыт корой и шишковидное тело теперь полускрыто в сердцевине черепной коробки. Если бы мы сохранили слой прозрачной кожи, он оказался бы чуть повыше точки между глазами, как раз там, где в индусских изображениях находится Глаз Света.

Еще пятнадцать лет тому назад мы считали, что шишковидная железа — это бесполезный рудиментарный придаток, доставшийся нам в наследство от рептилий. А в 1959 г. Арон Лернер из Йельского университета обнаружил, что шишковидное тело производит гормон, который он назвал мелатонином, и мы разом изменили свое представление: речь идет уже не о вырождении органа, а о возрождении железы. Сразу же вырос интерес к этому органу, и год спустя стало ясно, что мелатонин производится из серотонина, очень странного вещества, появляющегося в самых неожиданных местах. Его можно найти в финиках, бананах и сливах, но чаще всего в плодах тех сортов диких смоковниц, что разрастаются в огромные раскидистые деревья с воздушными корнями и тянут свои ветви вверх, образуя прекрасные тенистые колоннады. В Африке смоковницы для многих священны и их очень редко срубают. В Индии они известны как «бо», и считается, что как раз под таким деревом сидел (и ел инжир) принц Сиддхартха Гаутама, когда он вдруг понял причины человеческого страдания. После этого просветления его и стали называть Буддой.

Молекула серотонина поразительно похожа на вещество, которое впервые было получено из ржаного зерна, зараженного паразитическим грибком спорыньи, а теперь синтезируется и называется ЛСД (lysergic acid diethylamide). Несмотря на то, что с этим знаменитым веществом производилось много опытов, мы до сих пор не совсем понимаем, какое действие оно оказывает на мозг. Согласно наиболее правдоподобной гипотезе, ЛСД — антагонист серотонина и меняет его концентрацию в определенных клетках мозга, вызывая резкие изменения восприятия и понимания. Действие ЛСД часто непредсказуемо, и, как говорил Олдос Хаксли, мы можем попасть и в рай и в ад — все зависит от обстоятельств. У этого наркотика почти нет побочных действий, он лишь провоцирует мозговой взрыв, а направление удара определяется другими факторами. Он, без сомнения, вызывает видения, столь же реальные и разнообразные, как и те, что выпадают на долю любого великого мистика. Хаксли сказал, что теперь «нет смысла долго поститься и усмирять свою плоть бичеванием, при нынешнем состоянии науки всякий взыскующий мистик может обратиться за помощью к специалистам». Возможно, любое просветление связано с деятельностью серотонина и шишковидной железы, осталось только найти комбинацию факторов, обеспечивающих правильную стимуляцию этой системы. «Просветление» очень любопытное слово, ведь свет играет, как нам кажется, огромную роль в явлении трансценденции. Зрительные галлюцинации — наиболее характерный аспект состояния, вызываемого ЛСД, к тому же, как выяснилось, клетки сетчатки глаза способны функционировать совершенно самостоятельно. Без всякого стимулирования светом они посылают в мозг сигналы, содержащие целую галактику волн разной длины и частоты, хотя в это время и в этом месте их вовсе нет. Мозг «видит» посылаемые цвета и свет точно так же, как видит образы во время сновидений, питаясь информацией. Особое переживание, возникающее как результат глубокой веры, длительного поста или любого другого пути к просветлению, несет то же самое содержание.

Нельзя сказать, что связь серотонина и «просветления» осталась незамеченной, скорее наоборот. Вдохновившись процитированными выше мыслями ученых, стоящих на гране мистики и науки, несколько фирм стало выпускать пищевые биодобавки к пище, которые, согласно их рекламе, призваны увеличить производство серотонина и привести к «просветлению». Распространенность прозака и феварина тоже является результатом рекламы серотониновой темы в нейрохимии депрессии.

Теперь оставим мистическую шишковидную железу и рассмотрим разные аспекты действия серотонина. Этот нейротрансмиттер обнаружен у всех животных, включая насекомых. Серотонин сейчас рассматривается как «нейротрансмиттер настроения», который поддерживает в нас социальную и эмоциональную стабильность. Низкий уровень серотонина чреват депрессией и даже суицидальным поведением. Для лечения таких депрессивных состояний применяются селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (SSRI), которые повышают уровень серотонина. Хотя, как со временем выяснилось, прием их иногда не безопасен, и при назначении детям и подросткам может увеличить вероятность развития у них суицидального поведения. Под действием антидепрессанта, увеличивающего содержание серотонина в тканях мозга, выработка этого вещества снижается, и при отмене лекарства ребенок или подросток впадает в тяжелую депрессию, которой обычно взрослому удается избежать. Впрочем, эти данные не общепризнанны и активно обсуждаются.

Также доказана связь нехватки серотонина с агрессивным поведением. Вероятный механизм на сегодня выглядит так: серотонин контролирует эффективность работы других трансмиттеров, как бы стоит на страже и решает: пропускать или нет данный сигнал в мозг. В результате получается, что при дефиците серотонина этот контроль ослабевает и адреналовые реакции, проходя в мозг, включают механизмы тревоги и паники даже когда особого повода к этому нет. Связь агрессивности и нехватки серотонина уже давно хорошо известна, единственное, о чем спорили до недавнего времени, это о связи уровня серотонина с алкогольной и наркотической зависимостью. Все-таки гормон удовольствия. Сейчас найдено больше доказательств обратной корреляции в такой связи и споры поутихли.

Также надо отметить, что все хорошо в гармонии, и если количество серотонина в мозгу не соответствует количеству рецепторов, то это тоже не показатель здоровья. Известно, что головной мозг больных шизофренией содержит меньше рецепторов серотонина, чем здоровый. Снижение с возрастом способности рецепторов связывать серотонин наблюдалось также у страдающих болезнью Альцгеймера (Versijpt J, 2003). Вероятно, этим же нарушением баланса можно объяснить фразу Дж. Мишлава «повышенное количество серотонина содержится в мозгу душевнобольных» и данные (Годфруа Ж., 1992) о том, что при аутистических состояниях содержание серотонина в головном мозге повышено.

Серотонин образуется из аминокислоты триптофана. Человеческая потребность в триптофане удовлетворяется лишь поступлением этой аминокислоты извне, то есть эта аминокислота является для человека незаменимой. Триптофан является компонентом пищевых белков, особенно им богаты арахис, соевые бобы, финики, бананы, грибы, мясо, овес. В шишковидной железе триптофан превращается в серотонин. Но эта реакция происходит только при естественном освещении. Недостаток ультрафиолета в зимнее время года и является причиной столь распространенной сезонной депрессии. Для выработки серотонина, кроме триптофана, в организме должна присутствовать глюкоза, иначе триптофану не пройти в мозг через гематоэнцефалический барьер. В ночное время шишковидная железа производит из серотонина ночной гормон — мелатонин, недостаток которого, кроме прочего, приводит к бессоннице. Чтобы серотонин превратился в мелатонин, также необходимо достаточное количество кальция и витамина В6. Мелатонин помогает мозгу различать время дня и регулировать суточные ритмы. Исследования показали, что при искусственном освещении мелатонина вырабатывается намного меньше. Когда на сетчатку попадает свет, секреция гормона подавляется, а снижение освещенности повышает синтез.

Упоминая связь света и синтеза серотонина, стоит отметить, что нехватка солнца чревата не только депрессией и агрессией. Исследования доктора медицины Reuven Sandyk из Коннектикута показывают, что долгосрочное лишение солнечного света увеличивает также риск рассеянного склероза и болезни Паркинсона. Интересно, а какой именно был уровень серотонина у ранних христиан, проводивших всю жизнь в темных катакомбах? Как у них там было с уровнем депрессии и агрессии? Кто же все таки Рим сжег? И вообще, чем они там занимались?

Для того, чтобы рассмотреть связь серотонина и алкалоидов спорыньи, нам не нужно слишком углубляться в биохимию, достаточно упрощенно понять следующее: из аминокислоты триптофана вырабатывается серотонин, который в свою очередь в темноте преобразуется шишковидной железой в мелатонин. Недостаток серотонина чреват тупостью, депрессией, агрессивностью, алкоголизмом, навязчивыми мыслями (обсессиями), шизофренией, головными болями, бессонницей, чувством голода, пониженным болевым порогом, склонностью к каннибализму. Экстракты растительных галлюциногенов — мак, конопля, спорынья, мухомор снижают уровень серотонина в эпифизе. Синтетические наркотики — экстази, ЛСД — аналогично. ЛСД еще «обманывает» мозг, выдавая себя за серотонин.

Глава 4

ЛСД. Наркотик-легенда

Слово «психоделики», введенное в оборот одним из пионеров исследований ЛСД Хамфри Осмондом, в дословном переводе с греческого означает «расширяющий сознание» или «помогающий психике». Испокон веков человечеству известны некоторые виды грибов, вызывающие определенные галлюцинации. Для получения «божественного экстаза» и изменения восприятия реальности грибы принимались практически всюду, и, видимо, именно этим объясняется маркированное отношение к грибам во многих архаических религиях. Существует даже особая отрасль науки, получившая название этномикологии, изучающая феномен потребления грибов в архаических мифологических культурах.

На протяжении всей истории человечества продолжается поиск способов изменить сознание. Что бы ни являлось целью: забыть окружающие нас проблемы, осознать смертность, изменить настроение, пережить новые ощущения, облегчить общение в компании, убежать от скуки, излечить умственное заболевание, стимулировать процесс творчества, улучшить физические показатели или повысить чувствительность, — человек всегда хотел изменить восприятие реальности.

Кроме наркотиков существует много разных путей изменить восприятие реальности: можно уйти в религию, преодолевать границы физических возможностей, погрузиться в работу, заниматься творчеством, читать книги, смотреть фильмы или танцевать до изнеможения.

Однако из века в век разные культуры избирают психоактивные наркотики в качестве пути (надо заметить, короткого пути) изменения сознания.

Что же такое галлюциногены, или психоделики, и чем они отличаются от других наркотиков?

Наркотики этой группы способны изменять человеческое восприятие и сознание весьма необычным образом. Биохимический механизм их действия до конца не ясен. Многие из них содержатся в растениях, которые с древнейших времен люди использовали в религиозных ритуалах. Некоторые синтезированы в химических лабораториях и стали использоваться в мистических ритуалах новейших времен…

С 60-х годов XX века об этих наркотиках написаны тысячи книг. В них содержится явно больше гипотез, чем доказанных фактов. Известно, что открытие и использование LSD-25 привело к подлинному перевороту в познании душевной жизни; но до сих пор непонятны ни истинные причины, ни следствия этого переворота.

Об ЛСД, как заметил Данилин, написаны тысячи книг, и я остановлюсь только на основных моментах, имеющих отношение к нашей теме. Вспомним кратко общеизвестную историю открытия ЛСД. Будущий наркотик-легенду в 1938 году синтезировал Альберт Хофманн, работающий в фармацевтической компании «Сандоз» (Sandoz Pharmaceutical) в Базеле (Швейцария). Доктора Столл и Хофманн искали лекарство, полезное в акушерстве и гинекологии, а также при лечении мигрени. Вещество было подвергнуто обычным лабораторным испытаниям на животных и найдено неинтересным (тут, вероятно, есть неплохое поле для разминки мозгов конспирологов), после чего его изучение было прекращено. Следующие 5 лет не проводилось никаких исследований ЛСД. Психоактивные эффекты ЛСД-25 были открыты Альбертом Хофманном почти случайно в 1943 году. При проведении одного из опытов ему на руки попал тартрат диэтиламида лизергиновой кислоты, синтезированной из спорыньи. «Я воспринимал непрерывный поток фантастических картин, удивительных образов с интенсивной, калейдоскопической игрой цветов», — пишет Хофманн, удивляясь тому, каким образом он сумел поглотить это вещество — ведь зная о токсичности соединений спорыньи, он всегда поддерживал привычку тщательной аккуратности в работе. Это означало, что вещество обладает необычайной силой действия. Три дня спустя Хофманн решил провести эксперимент над собой. «Тело мое будто раздваивалось, — вспоминал некоторое время спустя ученый, — пространство и время казались чудовищно деформированными, я отправился домой на велосипеде, дорога показалась мне бесконечной, хотя еще никогда я не ездил так быстро». Так в этот день, называемый теперь «днем велосипеда», 19 апреля 1943 года, был открыт «диэтиламид лизергиновой кислоты» — психотропный препарат, стимулятор центральной нервной системы, известный под названием ЛСД — наркотик, запрещенный до самого последнего времени не только к использованию в медицинских целях, но даже к исследованию в лабораторных условиях.

Синтезированный в 1938 г. диэтиламид лизергиновой кислоты (препарат ЛСД-25) — наркотик-легенда. В 70-е годы в США мода на ЛСД-25 была подобна эпидемии — количество людей, употребляющих этот наркотик, достигала десятков тысяч. Из них 90 % составляли студенты, и столицей этой новой «религии» был Калифорнийский университет в Беркли. Практически все его студенты принимали ЛСД, причем не поодиночке, как героин или морфий, а группами. Идейным вождем этой «религии» был психолог Гарвардского университета доктор Лири, который проповедовал, что ЛСД — не просто наркотик, а средство «освобождения» и «самопознания», «создания собственного рая и ада», что «открывает дверь в мир, где проблемы жизни и смерти возникают в своих истинных измерениях».

Несмотря на настороженное официальное отношение, фанаты нового вещества считали, что нашли способ расширить сознание. «Многие исследователи подчеркивали важность негаллюциногенных эффектов ЛСД и других психоделиков, — писал Теренс Маккенна, — Эти эффекты включают в себя ощущение раскрытия ума и увеличение скорости мышления, способность понимать и разрешать сложные вопросы поведения и структурирования жизни, а также выявлять скрытые связи между теми или иными звеньями в процессе принятия решений». «Галлюциногены могут привести к более глубокому пониманию в религиозной и мистической сфере, и к новому, свежему восприятию великих творений искусства, — считал сам отец ЛСД Хофманн. — Для Хаксли эти препараты были ключами, способными открывать новые двери восприятия; химическими ключами, в добавление к проверенным, но трудоемким „отмычкам“ от дверей в визионерские миры, такими как медитация, изоляция, пост, или некоторые практики из йоги».

Действие на человека одной дозы ЛСД весьма различно, но почти всегда возникают галлюцинации и искажения чувственного восприятия. Например, цвета могут казаться звучащими, а звуки — обладающими запахом, формой или цветом. Кроме того, происходят разнообразные изменения эмоционального состояния — от приятного возбуждения и состояния блаженства до депрессии, сильнейшей тревоги, страха, раздвоенности сознания и умопомешательства.

Проблема в том, что невозможно было предсказать, в какое «путешествие» сознания отправится конкретный человек. Будет ли это «состояние космического сознания», описанное Хофманном, которое, по его словам, «сходно с произвольными религиозными озарениями — unio mystica» и дает «мимолетный взгляд на трансцендентную реальность, в которой вселенная и „Я“ едины», или это будет «страшное путешествие» (horror trip), вызывающий к жизни галлюциногенные ужасы Босха.

Никакая власть не любит то, что она не может контролировать, и, естественно, газеты запестрели призывами к запрещению ЛСД. К концу 60-х годов ЛСД стал самым дискуссионным наркотиком в мире. По крайней мере, два миллиона людей попробовали наркотик в одних только Соединенных Штатах, и положительные отзывы о ЛСД стали перемежаться все более частыми негативными. Писали, что ЛСД вызывает помешательство, ведет к самоубийству, провоцирует акты насилия. Вряд ли властям могли также понравиться нашумевшие опыты Ротлина с животными, когда выяснилось, что шимпанзе под действием ЛСД больше не подчиняется четкому иерархическому порядку стаи. Для борьбы за запрещение ЛСД использовалась даже дезинформация — так в 1967 году Коэн и другие сообщили о повреждающем действии ЛСД на ДНК. Однако последующие исследования мутагенного и канцерогенного действия ЛСД не выявили. Кроме политического давления, возможно, не меньшее значение имеет то, что люди просто разочаровались в мистике ЛСД, поняв, что ЛСД к духовному просвещению не ведет.

В 1967 году ЛСД был официально запрещен на всей территории США. Нелегально ЛСД употреблялся в больших количествах до конца 70-х годов, все более утрачивая свое значение в 80-х. ЛСД ушел, оставив миру движение хиппи и психоделическую музыку. В последние годы он снова появился в еще больших количествах как «кислота» и наряду с MDMA (экстази) играет все большую роль в новых субкультурах.

Еще в 70-х, когда по оценкам специалистов около 2-х миллионов американцев употребляли ЛСД, исследователями прослеживалась связь между приемом психоделиков и уровнем серотонина: «Использование ЛСД, мескалина или псилоцибина (взаимодействующих с серотонином) провоцирует галлюцинации, подобные экстазам, описанным мистиками» — писал Уатт (Watts) в 1970 году. Со временем стало ясно, что психоделики понижают уровень серотонина, что в свою очередь чревато повышенной агрессивностью. Приведу здесь медицинское описание:

ЛСД-25, по мнению доктора A. Stoll, является сильнейшим из всех известных психоактивных препаратов. Минимальная доза ЛСД, вызывающая психоз, составляет 0,0005 мг/кг (т. е. 0,035 мг на человека).

Биохимический механизм действия ЛСД сложный и окончательно не выяснен. Диэтиламид лизергиновой кислоты является структурным аналогом серотонина — важного нейротрансмиттера в синапсах головного мозга периферической нервной системы, которая регулирует состояние отдыха, сна и накопления энергии. ЛСД-25 проявляет выразительную антисеротониновую активность и запускает эти процессы, которые, очевидно, и являются причиной галлюцинаций.

Психические нарушения начинаются с изменений эмоционального состояния и поведения, которые зависят от психического состояния человека. У одних возникают настороженность, подавленность, депрессия, у других — эйфория. Постепенно появляется иллюзорное и искаженное восприятие окружающего мира. Люди и предметы видятся в искаженном, деформированном виде и кажутся окрашенными в яркие неестественные цвета. Зрительные галлюцинации в виде ярких образов или картин дополняются слуховыми, обонятельными и тактильными галлюцинациями, которые в свою очередь вызывают зрительные иллюзии. Часто возникают синестезии (смешение восприятий), когда пораженному кажется, что он ощущает запах музыки или прикосновенье запаха, слышит звук цвета. Возникает иллюзия раздвоения личности: пораженный фиксирует все события, происходящие с ним и вокруг него, но считает, что они не имеют никакого отношения к нему. Одновременно теряется ориентация в пространстве и времени, на фоне нарушений мышления и речи обычно снижаются умственные способности. В период психоза настроение может неоднократно изменяться — от эйфории к депрессии и наоборот. У многих пораженных возникает мания преследования, они становятся недоверчивыми и враждебно настроенными. Их агрессивность особенно увеличивается в конце стадии психических расстройств, которая длится 5–8 часов с максимумом через 2–4 часа после приема препарата. Состояние сознания пораженных ЛСД квалифицируется как оглушенность различной степени. Память страдает только при сильных отравлениях, поэтому пораженные после выздоровления могут описать свои ощущения.

Антагонистическое действие ЛСД к серотонину, о котором писал Уатт в 1970 г., было отмечено еще в 60-х:

Антагонистическое с 5-НТ действие LSD впервые выявили Gaddum & Hameed (1954) и Woolley & Shaw (1954). Вскоре после этого, Freedman & Giarman (1961) начали серию экспериментов по исследованию основных биохимических изменений в мозге грызунов вслед за введением LSD. Они обнаружили небольшое повышение концентрации серотонина в мозге сразу же после введения очень малых доз LSD; последующие исследования показали, что снижение концентрации 5-гидроксииндолилуксусной кислоты (5-HIAA) сопровождается небольшим подъемом уровня 5-НТ. Хотя биохимические эффекты напоминают действие небольших доз ингибиторов МАО, не было описано прямого ингибирующего влияния LSD на моноаминоксидазы. Этот эффект обычно интерпретируется как указывающий на временное снижение скорости инактивации серотонина, что также можно наблюдать при действии других психоактивных препаратов. В сходных исследованиях, проводимых Costa, было обнаружено, что длительная инфузия несколько больших доз LSD приводила к отчетливому снижению уровня метаболизма серотонина в мозге.

Но человечество начало принимать подобный галлюциноген задолго до открытия ЛСД. «Психоделические растения и психоделический опыт сначала были запрещены европейской цивилизацией, потом отринуты и забыты» — писал Теренс Маккенна в «Пище Богов». Официально это так, но история европейской цивилизация выглядит достаточно гротескно с такими запретами с одной стороны и поголовным потреблением спорыньи — с другой. Оригинальная лизергиновая кислота — ядро природных алкалоидов спорыньи — действует схожим образом, только эффект слабее в 10–20 раз. Сейчас она, наряду с ЛСД, также входит в список наркотических средств и психотропных веществ, оборот которых в Российской Федерации запрещен. Основной феномен эпидемий отравления спорыньей в том, что это был единственный в истории случай спонтанного массового потребления галлюциногенов. Потребление всех грибов и кактусов всегда контролировалось жрецами и шаманами, «божественный экстаз» могли дарить только они. Это было гарантией их власти. «История многих стран отчасти отражается в истории употребления наркотиков и отношении к ним. К тому же, во многих странах наркотики использовались с целью получения экономической прибыли, установления политического или духовного контроля».

Казалось бы, что христианство, ведя непримиримую борьбу с «ведьмиными мазями», привозимыми крестоносцами гашишом и опием, и выкалывая глаза почитателям пейота, никакого отношения к наркотикам не имеет. Но это не так. Христианское общество оказалось наиболее наркотической цивилизацией в мире, неосознанно для большинства населения потребляя спорынью. Знали ли об этом сами Святые Отцы? Верили ли они в то, что народ наяву действительно постоянно видит то Богоматерь и Христа, то сатану и бесов? Или, сами разрешив себе есть только пшеничный хлеб, посмеивались над «овцами господними», легко управляемыми с помощью черного «хлеба Господа» (как намекал Лео Перуц)? На сегодня еще нет ответа.

Установка и обстановка

Несмотря на то, что для отдельного индивида ЛСД является наркотиком, опасным своей непредсказуемостью, или, как писал легендарный Гроф: «Ни один из этих симптомов не был стандартным и достаточно предсказуемым, чтобы его можно было считать специфическим фармакологическим действием ЛСД», общая тенденция вполне прослеживается. Как пишет об этом Хофманн: «Предпосылки для положительного результата ЛСД эксперимента и низкой вероятности психического срыва находятся, с одной стороны, в самой личности, а с другой стороны, во внешней среде эксперимента. Внутренние, личные факторы называются настроем, или установкой (set), внешние — окружением, или обстановкой (setting)».

Для того, чтобы осознать, что происходило в истории христианской цивилизации, нужно уяснить именно это обстоятельство. Понятия «установки» и «обстановки» — самое главное в понимании действия средневековых галлюцинаций.

Как писал один из пионеров исследований Олдос Хаксли, принимая ЛСД, можно попасть и в рай и в ад — все зависит от обстоятельств. И если один исследуемый из книги Грофа видит божественные образы: «Затем я видела образы божественных или небесных существ и явно ощущала их присутствие», то у самого Хофманна, принявшего галлюциноген с другим настроем, опыт был совершенно противоположенный: «Это ад, подумал я. Нет никакого Дьявола и демонов, но, тем не менее, они ощущались в нас, заполнив собой комнату, они мучили нас невообразимым ужасом».

Именно такие видения рая и ада, бесов и Богородиц, дьявола и Христа прошли через всю средневековую историю Европы, унеся множество жизней. Количество ведений дьявола тогда, с легкой руки демонологов, понятно, перевешивало.

Когда Лири и его гарвардский товарищ Ричард Альперт (позже ставший известным как гуру Баба Рам Дас), принимая ЛСД и другие галлюциногены, пришли к убеждению, что эти вещества обладают психической и духовной ценностью, Рам Дасс написал: «ЛСД — это Христос, пришедший в Америку». Глава гигантской корпорации масс-медиа «Тайм» Генри Льюис признавался, что во время ЛСД трипа он слышал голос ветхозаветного Бога. Принадлежавшие корпорации газеты публиковали вдохновляющие отчеты о переживаниях под воздействием ЛСД.

В 1967 году биолог Джон Лилли написал книгу «Программирование и метапрограммирование человеческого биокомпьютера», посвященную ЛСД, как способу воздействия на мозговые центры. «Термин „перепрограммирование“ и „перепрограммирующие вещества“ может быть применен для компонентов, аналогичных диэтиламиду лизергиновой кислоты (ЛСД)», — утверждал автор. Новое для того времени слово «программирование», собственно, и имело в виду методы систематического внушения во время ЛСД трипа. Для Лилли это внушение самому себе, самопрограммирование, а «приказы себе о проявлении этих феноменов могут напоминать постгипнотические внушения, даваемые в самогипнозе». Поэтому «примеры удачного использования и результаты произвольного программирования новых инструкций в ЛСД-состоянии» Лилли описывает так: «этот вид манипулирования и контроля над собственными программами и драматическое, яркое, образное представление и переживание их, по-видимому, недостижимо без использования ЛСД. Полнота контроля, по-видимому, сравнима с другими путями достижения управления и визуализации, но, насколько я знаю, такая, как в этом случае, интенсивность недостижима никаким другим путем. Возможное исключение — гипноз». То есть Лилли пишет об «установках» самому себе, но не рассматривает влияние внешних факторов, «обстановки». Он ее даже пытался сознательно исключить, принимая ЛСД в «изоляционной ванне».

Станислав Гроф, хоть и склонен объяснять надличные переживания пациентов особым «классом явлений, которые возникают в глубинных областях» и не соглашается с мнением некоторых профессионалов, имевшие доступ к материалам по ЛСД-терапии, о том, что «различия в переживаниях пациентов можно объяснить высокой суггестивностью ЛСД-состояния и прямым или косвенным внушением со стороны психотерапевта», в части суггестии вынужден признать: «Вне всякого сомнения, психотерапевт является важным фактором ЛСД-терапии и может способствовать возникновению определенных переживаний» (ibid). По Лилли и Лири ЛСД позволяет произвести переимпринтирование. Но ЛСД только снимает старые импринты, а новые накладывает окружение в данный момент. Можно спорить, насколько конвенционально употребляет Лири слово «импринтинг», но если рассматривать его в более широком аспекте, как импринтную уязвимость под действием ситуации, наркотиков, стресса, определенных психопрактик, то, вероятно, это оправдано.

Поэтому прежде чем оценить роль спорыньи — матери ЛСД — в истории европейского общества, сначала рассмотрим, что это общество из себя представляло, памятуя о главных для нас моментах при приеме ЛСД (в нашем случая — отравления спорыньей), то есть о «set» и «settings» — об установках и социуме. Установки понятно какие — христианские, со всеми вытекающими: нетерпимость к еретикам, культ дьявола, демонология, культивирование евхаристического каннибализма и т. д. создают вполне определенное настроение перед принятием дозы. А что представлял собой европейский социум? Как жили средневековые европейцы?

Глава 5

Жизнь в Европе. Темные века и «злые корчи»

Средние века. Это словосочетание ассоциируется с Европой, инквизицией и чумой. Для человека, историей не интересующегося, пожалуй и все. Ну разве что кто-то вспомнит, что на конец средних веков приходится эпоха Возрождения, начавшаяся с XIV века в Италии и с XV в других странах. Но почему-то мало кто задается вопросом, откуда такое название эпохи. Возрождение чего? Или, точнее, возрождение после чего? То есть многие помнят, что Возрождение — это обращение к культурному наследию античности, но понять, кто же мешал это сделать раньше, что за сила отбросила развитие цивилизации на тысячу лет? Такой вопрос не сможет задать себе человек, считающий, что христианство способствовало развитию науки и культуры. Как же жила столь благополучная, богатая и сытая на день сегодняшний Европа в средние века? Почему на английском это время часто называют «темные века» (Dark Ages), не всегда, вопреки конвенциональному определению, подразумевая под этим только раннее средневековье?

Обычно употребление такого названия (применительно к раннему средневековью) объясняется тем, что об этом времени мало известно. Так ли это? Вряд ли. Скорее человечеству просто приятно обнаруживать в своей истории что-то «большое и светлое», романтическое и благородное. Отсюда вывод — раз мы этого в «темные века» не видим, значит мало о них знаем. Боязнь зеркала в позиции ментального страуса. Тем временем некоторые именитые историки (Бродель, Ле Гофф, Монтанари) добрались и до самого понятия «средневековья» и давно предлагают его расширить до до конца XVIII или даже начала ХIХ столетия, выдвигая концепцию «длинного средневековья». «Средневековье длилось, по существу, до xviii века, постепенно изживая себя, — поясняет свое убеждение Ле Гофф. — Мы живем среди последних материальных и интеллектуальных остатков Средневековья». Монтанари также считает устоявшиеся датировки «безжизненными» и «искусственными». Вероятно, они в этом правы. Впрочем, если кто-нибудь будет задаваться подобным вопросом лет через двести, то он попытается и наше время запихнуть в средневековье. И тоже будет прав. Но, пока мнение о «длинном средневековье» не стало распространенным, постараюсь придерживаться привычных определений. Поэтому вместо простой констатации «жизнь в средневековой Европе была не сахар» мне придется писать более развернуто: Европа и в раннее, и в позднее средневековье, и во времена Возрождения и Просвещения была тем местом, где вам навряд ли захотелось бы жить. Причин тому множества, но мы пока рассмотрим голод и эпидемии. Европа голодала. Дико голодала.

«Средневековый мир находился на грани вечного голода, недоедающий и употребляющий скверную пищу, — пишет Ле Гофф. — Стоит поразмыслить над этой физической хрупкостью, над этой психологической почвой, пригодной для того, чтобы на ней внезапно расцветали коллективные кризисы, произрастали телесные и душевные болезни, религиозные сумасбродства».

Вот именно с такой точки зрения я здесь и предлагаю «поразмыслить над психологической почвой» Европы. Нас интересует конкретно «обстановка». Поэтому, чтобы не создавалось впечатление в тенденциозности нижеследующего описания, необходимо это сразу пояснить. Да, естественно, голод был далеко не каждый год. Между пиками голода могло лежать и три, и десять, и более лет. И жизнь могла заметно улучшаться в эти периоды. Но в нашем контексте «сеттинга» важен не сам физический голод, как таковой, а перманентный страх голода, как феномен психический. Те, у кого есть родственники, пережившие войну или, тем более, блокаду, обычно помнят, как их в детстве ругали, если они не доедали хлеб. Выбрасывать хлеб — грех, это запечатлелось на всю жизнь у тех, кто когда-либо голодал. Любой читал рассказы о полумертвых от голода подобранных в море матросах, которые, будучи уже в безопасности на спасшем их корабле, все равно делают запасы, складывая сухари под койку — настолько в них въелся терзавший их голод, что обуреваемые диким страхом опасности минувшего, они просто не могут контролировать свое поведение. А именно в таком ужасе Европа и жила, будучи «универсумом голода», как писал Ле Гофф, а само «средневековье было по преимуществу временем великих страхов»1. В благополучные годы воспоминания о годах голодных просто не успевали выветриться из памяти. Кроме голода, население пугали бесконечные эпидемии, им владело «чувство панического ужаса, которое сеяли эпидемии и болезни в средневековом обществе». Повторюсь еще раз — не всегда и не во всех частях Европы одновременно происходило то, что описано ниже. Но страх витал над Европой всегда, питая психические эпидемии, без описания или, хотя бы, упоминания которых не обходится не одно исследование средневековья и нового времени. А далее мы увидим, что эти так называемые «психические эпидемии», охота на ведьм, бесоодержимость и повышенный религиозный фанатизм имели под собой, как один из факторов, вполне биологическую причину.

* * *

Кончина столь жалкаго міра въ эту ужасную эпоху была скорее желательна, чемъ страшна.

Камиль Фламмарион.

Посмотрим на жизнь Европы X века. Приведу типичное описание из подготовленной доктором Уэселом к годовщине второго миллениума серии статей «Жизнь в 999 году».

Голод сильно ударил по Европе в этот период. Он стал одной из самых серьезных проблем того времен. Между 900 и 999 годом нашей эры, Европа перенесла 20 голодовок, некоторые из которых длились три — четыре года. И в новом тысячелетии изменяющийся климат продолжал приносить голод. В следующем столетии голод был каждые 14 лет в Англии и один раз каждые четыре года во Франции. Есть свидетельства некоторых случаев европейского каннибализма, связанного с голодом. А добросовестные родители, доведенные до крайности голоданием, часто оставляли младенцев на порогах Церкви. Они просто надеялись, что ребенок мог найти лучшую жизнь в защите Бога.

Другой еще более ужасающей проблемой была болезнь, названная эрготизмом. Она была особенно коварна, ибо происходила из основного элемента европейской диеты. Она приходила с ежедневным хлебом, как часть муки. Спорынья была грибом, паразитом ржи, самого распространенного тогда зерна. Съеденный хлеб, зараженный спорыньей, повергал здоровых людей во внезапную, ужасную и мучительную брюшную боль. Кожа, казалось, сгорала в огне, и болезнь назвали «святым огнем». Обычно жертвами овладевало безумие, а затем они умирали. Известно, что целые деревни вымирали в течение двух дней.

Римляне знали, от чего происходит болезнь и как избежать ее. Но с падением Римской империи это знание было утеряно с пятого столетия до 1597 года. Эрготизм продолжал вспыхивать периодически в течение тысячи устрашающих лет.

Описание начала X века профессором Кампорези не добавляет оптимизма.

В понтификате Стефана VII, когда все, что возможно для выживания человека уже отсутствовало — собаки, мыши, коты, а также все другие, самые отвратительные, животные, уже были мертвы, когда не осталось ни лошадей, ни вьючных животных — в Италии и Франции многие научились есть человеческую плоть, хотя поедали ее довольно тайно.

Перейдем в XI век, посмотрим, что изменилось.

В период между 1002 и 1016 годами, бургундский монах-летописец Рауль Глабер писал, что «жестокий голод, длившийся пять лет, распространился по всему римскому миру, нельзя найти ни одной области, которая не была поражена нищетой и нехваткой хлеба; большая часть населения умерла от голода». Люди ели «нечистых животных и ящериц», но, естественно, их не хватало, и голодные люди превращались в людоедов. Понятно, что слабые служили пищей более сильным: «Взрослые сыновья пожирали своих матерей, в то время как и сами матери, забыв о своей любви, делали то же со своими малолетними детьми».

В дальнейшем ситуация только усугублялась:

Похоже, пароксизм бедствия наступил в те же ужасные годы: с 1030 по 1032. …Никто не мог найти себе пищу, все голодали — и богатые, и те, кто принадлежал к «среднему классу», и бедные. «Могущественным» было некого «грабить». … Быстро истребив все виды дичи: зверей и птиц, люди стали есть «мертвечину» и всякого рода «вещи, о которых страшно упоминать». «Лесные коренья» и «речные травы» не спасали от голода, и опять дичью становились люди. Началась настоящая охота: путешественников, бежавших от голода, останавливали на дорогах, убивали, разрубали на части и жарили. Других убивали и съедали ночью те, кто предоставил им ночлег. Дети, увидев издалека приманку в виде яйца или яблока, подбегали в надежде получать пищу, и сами становились пищей. Хуже всего было то, что людям стал нравиться вкус человеческой плоти.

Еще через пару лет бургундский монах Рауль Глабер напишет в своей хронике:

Ужас охватывает меня, когда я перехожу к рассказу об извращениях, которые царили тогда в роду человеческом. Увы! О горе! Вещь, неслыханная во веки веков: свирепый голод заставил людей пожирать человеческую плоть. Кто был посильнее, похищал путника, расчленял тело, варил и поедал. Многие из тех, кого голод гнал из одного места в другое, находили в пути приют, но ночью с перерезанным горлом шли в пищу гостеприимным хозяевам. Детям показывали какой-либо плод или яйцо, а потом их уводили в отдаленное место, там убивали и съедали. Во многих местностях, чтобы утолить голод, выкапывали из земли трупы.

Народъ всюду умиралъ отъ голода, питаясь пресмыкающимися, нечистыми животными и человеческимъ мясомъ. Число труповъ было такъ велико, что не было никакой возможности ихъ хоронить. За голодомъ последовалъ моръ. Стаи волковъ разгуливали по улицамъ, пожирая валявшіяся на нихъ тела. Никогда еще человечество не переживало подобнаго бедствія.

Взаимныя нападенія, драки, грабежи сделались самымъ зауряднымъ явленіемъ. Однако небесные бичи, поражавшіе міръ, привели наконецъ и къ проблеску разума. Епископы собрались на соборъ и добились того, что народъ обещалъ прекратить драки по крайней мере въ четыре святыхъ дня недели — съ вечера среды до утра понедельника. Впоследствіи дни эти получили названіе дней перемирія съ Богомъ.

Почему пик голода приходился на года около 1000-го и 1033-го? Это очередной «подарок» от христианства. На протяжении всей истории христианской Церкви даты скорого «конца света» назначались сотни раз, и 1000-ый год — время, когда большинство населения Европы жило в ожидании предсказанного Апокалипсиса. По мере приближения 1000-го года (999-го, 1001-го), а также 1033 годов (апокалипсического тысячелетия плюс числа земных лет Христа), люди в разных странах впадали в состояние сущего безумия. «Христіанское преданіе переходило отъ поколенія къ поколенію, отъ вековъ къ векамъ, несмотря на то, что жизнь природы не оправдывала подобныхъ опасеній».

Ожидание «конца света» особенно усиливалось при приближении круглых дат или в связи с каким-нибудь природным или политическим потрясением в истории государств и народов. Солнечное затмение, приближение комет, голод или эпидемия якобы подтверждали усиление деятельности сатаны перед ожидаемым пришествием Иисуса Христа.

«Кончина столь жалкаго міра въ эту ужасную эпоху была скорее желательна, чемъ страшна. Однако 1000-й годъ прошелъ подобно всемъ предшествующимъ, и міръ продолжалъ существовать по прежнему. Ужели же все пророчества опять оказались ложными? Но можетъ быть тысячелетіе христіанства истечетъ только въ 1033 году? Стали снова ждать и надеяться».

И надо сказать, что оснований для таких эсхатологических настроений было предостаточно.

С конца 987 по 1040 годы Европу истязали всевозможные бедствия — опустошительные наводнения сменялись не менее разорительной засухой, страшно холодные зимы стояли до конца апреля, в Германии наблюдались северные сияния, в 998 году к несчастьям добавились землетрясения. В 1031 году поля Франции опустошили волны саранчи. В 956 в Германии и Франции свирепствовала чума, с 994 по 1043 годы регулярно вспыхивают эпидемии «эрготизма», вызванные употреблением в пищу муки из ржи, пораженной спорынью. В 1032 над северо-западной частью Франции пронеслись разрушительные ураганы. Народ пугали так же разнообразные небесные явления — 21 октября 990,24 января 1022,29 июня 1033,22 августа 1039, 22 ноября 1044 и 8 ноября 1046 — затмения солнца; в феврале 998 и 1046 — падения метеоритов; 998,1002,1024,1044 — появления комет. На фоне этих бедствий, голода и кошмаров во множестве зафиксированы случаи людоедства.

Скорое наступление «царства святого духа» на Земле будет постоянно ожидаться в Европе на протяжении последующих столетий и даже усилится. Французский историк и культуролог Жан Делюмо отмечает: «В период начиная с середины XIV века страх конца света и появления Антихриста, распространяемый церковными кругами, охватил более широкие массы населения, чем в 1000 году». Конец света будут проповедовать члены религиозно-общественных движений амальрикян во Франции, «апостольские братья» в Италии (ХIII–XIV век), один из основателей протестантского раскола в католической Церкви Мартин Лютер (1483–1546 гг.) будет утверждать, что это произойдет в ближайшем столетии и т. д.

Исследователи как-то мало обращают внимание на то обстоятельство, что не только голод провоцирует слухи о надвигающемся апокалипсисе, но сами эти слухи являются зачастую провокацией голода. Возникает цепная реакция. В самом деле — зачем сеять, если все равно вот-вот наступит конец света?

В «Рассказах из истории Русской Церкви», переизданных Спасо-Преображенским Валаамским монастырем в 1991 году, показано, как вели себя русские крестьяне в преддверии очередного «конца света»: они «рыли могилы, делали гробы, закутывались в саваны и ложились ожидать Христа». В Европе крестьяне также бросали сеять и убегали в леса.

В долгожданном XI веке выдалось более 30 неурожайных лет. Особенно частым гостем деревни голод стал в конце столетия. Из года в год в хрониках и анналах скупо перечисляются приблизительно одни и те же сведения. Ту тяжелую пору, непосредственно предшествовавшую Крестовым походам, историки потом назовут «семь тощих лет». Хронист Сигеберт из Жамблу, называя 1090 год «чумным», имеет в ввиду не собственно чуму, а возникавшую обычно в неурожайные годы эпидемию «огня святого Антония» или «огненной чумы», которая принесла мучительную смерть многим жителям Лотарингии, а многих других превратила в калек. С ужасом описывает хронист эту болезнь:

Многие гнили заживо под действием «священного огня», который пожирал их нутро, а сожженные члены становились черными, как уголь. Люди умирали жалкой смертью, а те, кого она пощадила, были обречены на еще более жалкую жизнь с ампутированными руками и ногами, от которых исходило зловоние.

Это не первое описание эрготизма — отравления спорыньей. Летописцы описали новую болезнь за сто лет до того, в 994 году, когда из-за отравления спорыньей во Франции погибло около 40 000 человек. (Следующие пики будут в 1109 году, многие хронисты отметят, что «огненная чума», «pestilentia ignearia», «вновь пожирает людскую плоть»; в 1129 году только в той же Франции от «злых корчей» погибнет более 14 тыс. человек и т. д.). Рассказывая о достопримечательных событиях 1094 года, многие хронисты отмечали массовую смертность как следствие повальной эпидемии, охватившей разные страны. В Регенсбурге за 12 недель скончалось 8,5 тыс. жителей; в одном селении за шесть недель умерло 1,5 тыс., в другом — 400 человек. Из Германии эпидемия перекинулась во Францию, Бургундию и Италию. В нидерландских землях проблем добавили наводнения, которые продолжались с октября 1094 года по апрель 1095, в то время как во Франции и в Англии, как записал монах Ордерик Виталий: «страшная засуха сожгла траву на лугах; она истребила Жатву и овощи и потому произвела ужасный голод».

Проблему составляли отнюдь не только оголодавшие и «эрготизированные» крестьяне. Рыцарская голытьба, лишенная наследства, сбивалась в банды, а в нескончаемые голодные годы города Европы сотрясали бунты. Каннибализм, групповые самоубийства и мятежи стали в Европе обыденным явлением. Масла в огонь добавлял закон о майорате или «о первенстве» (от лат. major — старший), согласно которому наследство считалось неделимым, и всю землю после смерти феодала наследовал его старший сын. Оставшиеся без наследства младшие сыновья, дабы не умереть с голоду, пополняли собой банды грабителей, общая численность которых только во Франции достигала 80 тыс. человек. Об этой рыцарской голытьбе Папа Лев IX писал: «Я видел этот буйный народ, невероятно яростный и нечестием превосходящий язычников, разрушающий церкви, преследующий христиан, которых они иногда заставляли умирать в страшных мучениях. Они не щадили ни детей, ни стариков, ни женщин». Именно младшие отпрыски феодалов, оставшиеся у разбитого корыта, составят большинство рыцарей-крестоносцев и отправятся искать свое счастье в богатых заморских землях.

В 1095 году, то есть как раз в год первого Крестового Похода, отравление спорыньей достигает своего пика, и Церковь утверждает Орден Святого Антония, призванный бороться со «злыми корчами» или «огнем святого Антония». Про этот же год нормандский монах Ордерик Виталий сообщает: «Нормандия и Франция были отягощены великой смертностью, опустошившей множество домов, а крайний голод довел бедствия до последних пределов».

В такой ситуации достаточно было появиться любой ереси, направленной против государства и Церкви, и доведенная до отчаяния беднота не оставила бы от европейской цивилизации камня на камне. Спасти Запад могло только чудо, и католическая церковь подготовкой этого чуда активно занималась. Для этого клерикалам пришлось внести путаницу в летосчисление от Рождества Христова. Во второй половине XI века католическая схоластика обогатилась новой хронологической концепцией, согласно которой новое тысячелетие начиналось не с 1000-го и не с 1001-го, а с 1100 года. В подарок к новому тысячелетию каждый европеец получал возможность бросить свое нищее хозяйство ради возможности захватить все богатства процветающего Востока. В Крестовый поход отправились не только рыцари, но и наслушавшиеся речей Папы крестьяне — с повозками, женами и детьми.

Но и Крестовые походы, пролившие реки крови, когда, по многочисленным сообщениям христианских хронистов, озверевшие от голода европейцы «варили взрослых язычников в котлах, детей же насаживали на колья и пожирали их уже поджаренными» (Рауль Канский) и утвердили среди турков и сарацинов репутацию христиан, как каннибалов, положения не спасли. Безусловно, награбленные богатства на некоторое время немного облегчили жизнь Европы, а привозимые крестоносцам из восточных походов опиум, гашиш и христианские «священные реликвии», продолжающие размножаться в Европе с необычайной быстротой, способствовали укреплению веры и силы Церкви. Но в большей степени Европе помогло то, что благодаря Крестовым походам и множеству погибших крестоносцев она избавилась от лишних ртов и выплеснула наружу накопившуюся социальную напряженность. А если бы агрессия нашла свой выход внутри Европы?

Поход удался, Антиохию сравняли с землей, Иерусалим утопили в крови. Церковь радовалась, план сработал. Два следующих похода, которые христиане теперь называют «неудачными» (так как до «Гроба Господня» никто не дошел), также прекрасно исполнили свое истинное предназначение клапана и уменьшения поголовья «паствы Господней». Участники четвертого похода, об «освобождения гроба господня» уже не вспоминали, а опустошили христианскую же Византию и разграбили Константинополь. Получился неловкий парадокс — Византия, насадившая христианство на Руси, сама же пала жертвой христиан. После чего Церковь, решив что «заморских похождений» достаточно и пора бороться с врагом внутренним, в кои были определены катары, объявляет Крестовый Поход против них. Именно этот поход оставит в памяти потомков фразу папского легата папы Иннокентия III Арнольда Амальрика, ответившего на вопрос крестоносцев, как отличать еретиков от правоверных католиков: «Бейте их всех, господь на небе узнает своих!». Крестоносцы прониклись этой мудрой мыслью и только в одном городе Безье вырезали всех его жителей (от 15 до 60 тыс. — данные расходятся), большое число которых было убито прямо в церквах, а город сожгли.

Такой массовый геноцид был вызван тем, что катары покусились на самое святое для Церкви и стали популярны в народных низах. «Среди бедняков было много таких, которые умирали с голода и которых приводили в ужас и возмущение несметные богатства церкви» — писал современник, Монет из Кремоны. Поскольку христианство изначально также вышло «из отбросов», Церковь испугалась повторить судьбу тех, кого когда-то уничтожила она, и Собор пообещал отпущение грехов на два года всем участникам похода и «вечное спасение» тем, кто погибнет в борьбе.

После альбигойцев будут поголовно истреблены фризско-штедингские крестьяне, отказывающиеся платить церковную десятину, будет «вычеркнутый из списков» позорный «Детский Крестовый Поход» 1212 года. Станет ли в Европе жизнь лучше? Жак ле Гофф приводит выдержки из хроник на эти года:

1223 год: «Были сильные заморозки, которые погубили посевы, от чего последовал великий голод во всей Франции». В том же году: «Очень жестокий голод в Ливонии — настолько, что люди поедали друг друга и похищали с виселиц трупы воров, чтобы пожирать их». В 1235 г., согласно Винценту из Бове, «великий голод царил во Франции, особенно в Аквитании, так что люди, словно животные, ели полевую траву. В Пуату цена сетье зерна поднялось до ста су. И была сильная эпидемия: „священный огонь“ пожирал бедняков в таком большом числе, что церковь Сен-Мэксен была полна больными». 1263 год: «Очень сильный голод в Моравии и Австрии; многие умерли, ели корни и кору деревьев».

По учению итальянского богослова Иоахима Флорского (1132–1202 гг.) после 1260 года «нечестивые будут стерты с лица земли», начнется идеальная «эра святого духа — царство мира и правды на земле».

Но жизнь никак не хотела слушаться богослова. Иисус, казалось, отсиживался в своем царстве, которое «не от мира сего» и вовсе забыл своих почитателей. В1277 году «в Австрии, Иллирии и Каринтии был такой сильный голод, что люди ели кошек, собак, лошадей и трупы». В 1286 году по причине сильного голода Парижский епископ разрешил беднякам есть мясо во время Великого поста. Для христианина есть мясо в Святой Пост — грех страшный, но что делать, если неурожай и хлеба нет? И все же звучит все это как-то странно — а мясо то откуда возьмется? Разве что, как и раньше…

Они даже откапывали недавно погребенные трупы. Редкие оставшиеся в живых животные, бродившие без пастухов, подвергались меньшей опасности, чем люди. В Турню (город во Франции) некто посчитал возможным дойти до конца в этой ужасной логике: этот человек стал продавать на рынке вареное человеческое мясо. Правда, такое оказалось уже слишком: его схватили и сожгли живьем. Страшный товар закопали в землю; какой-то голодный раскопал его и съел, однако, обнаруженный на месте преступления, был также схвачен и сожжен.

Наглядной иллюстрацией европейской жизни может служить демографическая ситуация. «Отметим, что число европейцев начала ХIV в., по максимальной оценке, было чуть выше, чем в конце II в., в эпоху римского процветания», — пишет Жак ле Гофф. То есть за более чем тысячу лет население Европы осталось практически таким же.

Средневековый Запад — это прежде всего универсум голода, его терзал страх голода и слишком часто сам голод. В крестьянском фольклоре особым соблазном обладали мифы об обильной еде: мечта о стране Кокань, которая позже вдохновила Брейгеля. Но еще с ХIII в. она стала литературной темой как во французском фаблио «Кокань», так и в английской поэме «Страна Кокань». Воображение средневекового человека неотступно преследовали библейские чудеса, связанные с едой, начиная с манны небесной в пустыне и кончая насыщением тысяч людей несколькими хлебами. Оно воспроизводило их в легенде почти о каждом святом, и мы читаем о них чуть ли не на любой странице «Золотой легенды». Чудо св. Бенедикта очевидно: «Великий голод свирепствовало всей Кампаньи, когда однажды в монастыре святого Бенедикта братья обнаружили, что у них осталось лишь пять хлебов…

Но у нищего народа не было и этих пяти хлебов на «клонирование». А если бы и нашлись, то им пришлось бы убедиться, что Христос действует только в библейских сказках. Чудеса закончились в сказаниях евангелистов. Христос больше не работал.

Чем же питались эти люди? Что за эпидемии «огненной чумы» упоминаются из года в год в хрониках? Питались, конечно, в основном хлебом (забудем на время о каннибализме), только вот каким хлебом?

Чтобы увеличить объем муки или отрубей, к ним старались что-нибудь подмешать, например белую глину, разновидность каолина, и тогда голод сменялся отравлением. Бледные и исхудалые лица, вздутые животы, груды трупов, которые уже не было сил хоронить по одному и которые накапливались «до пяти сотен и более» и затем сваливали, нагими или почти нагими, в огромные общие ямы…

Или же устами хрониста-очевидца:

В округе Макона творилось нечто такое, о чем, насколько нам известно, в других местах и не слыхивали. Многие люди извлекали из почвы белую землю, похожую на глину, примешивали к ней немного муки или отрубей и пекли из этой смеси хлеб, полагая, что благодаря этому они не умрут от голода. Но это принесло им лишь надежду на спасение и обманчивое облегчение. Повсюду видны были одни лишь бледные, исхудалые лица да вздутые животы, и сам человеческий голос становился тонким, подобным слабому крику умирающих птиц.

На фоне нескончаемого голода, эпидемий «злых корчей» или «огня Святого Антония» и затиханием Крестовых походов появляются новые «клапаны выпуска безумия» — флагелланты-самобичеватели, пляски Святого Витта, конвульсионеры и т. д. Набирает обороты декларированная в 1215 году Инквизиция. Первоначальное преследование еретиков плавно переходит в охоту на «ведьм», «оборотней», всех других, «одержимых бесами» и «совокупляющихся с дьяволом», и, в полном соответствии с христианской логикой, закономерно заканчивается судами над кошками, коровами и свиньями. Горящие на кострах Инквизиции обвиненные в сношениях с дьяволом кошки — вот истинное отражение христианской средневековой ментальности, продолжающей добрые традиции вызова колокольным звоном на церковный суд червей и гусениц, опустошающих поля.

* * *

Но вот тяжелые времена проходят, затихают Крестовые походы, и к позднему средневековью наступает, казалось бы, более приличная жизнь. Крестоносцы привозят из походов забытую идею бань, и европейцы даже понемногу начинают мыться. Выходит и самая первая кулинарная книга, сохранившаяся до наших дней, «Forme of Cury», которая была написана в 1390 году шеф-поваром Ричарда II. Обычно во многих работах о XIV веке даже приводятся данные о том, что уровень потребления мяса в Германии становится 100 кг. на душу населения, что чуть ли не больше современного. И это истинная правда. Но вполне объяснимая.

Дело тут в том, что в 1348 году в Европу вернулась чума, уже унесшая ранее, в VI веке, половину населения Европы (здесь и далее мы пока будем придерживаться общепринятой теории, что «черная смерть», как и чума Юстиниана были именно чумой, хотя абсолютной уверенности в этом нет). На этот раз Черная смерть уничтожила от четверти до трети европейского населения Так что не мяса стало больше, а едоков меньше. А главное — стало много необрабатываемых полей. Профессор Мелитта Вэйс Адамсон (Melitta Weiss Adamson) дает простой ответ на эту загадку.

В средневековье мясо было дороже хлеба в четыре раза, что делало его обычно недосягаемым для бедных слоев общества. Только после Черной смерти, когда до 70 процентов полей лежали под паром и в конечном счете использовались как пастбища для животных, стало доступно больше животных продуктов типа мяса, молока, масла и сыра, и в последующие десятилетия потребление этих продуктов повысилось до уровня, которые даже превзошел уровень Западной Европы конца двадцатого века. Кроме же времени этой аномалии, мясо было относительно дорого и было в нехватке большую часть средневекового периода.

А дальше, после небольшой передышки, все снова начало становиться хуже. С XIV века хлеб начал постепенно заменять мясо. Сначала процесс шел медленно, но потом набрал обороты. С четырнадцатого по восемнадцатый век потребление мяса в Германии уменьшилось в семь раз. Согласно вычислениям немецкого экономиста Абеля, средняя кривая потребления мяса начала просто обрушиваться с 1550-х годов. Во Франции было еще хуже. «Ситуация с пищей у французов, да и европейцев вообще, начала ухудшаться с середины шестнадцатого столетия, — пишет профессор Мадлен Феррьер. — Мясники, столь многочисленные на юго-западе в позднем средневековье, стали играть минимальную роль в городской жизни. В городе Монпеза-де-Кэрси было восемнадцать мясников в 1550 году, десять в 1556, шесть в 1641, два в 1660 и один в 1763». В связи с сокращением потребления мяса люди стали потреблять больше хлеба. А французы, согласно Феррьер, стали «самыми большими едоками хлеба где-нибудь в мире». Поэтому, с учетом тут же последовавших из-за большого потребления хлеба возгораний «огня св. Антония», все стало совсем плохо.

Не зря Ле Гофф писал, что «Средневековый Запад жил под постоянной угрозой падения в пропасть». И эта пропасть не замедлила проявиться в довольно, казалось бы, неожиданной форме. «Случаи колдовских процессов увеличились медленно, но устойчиво, с XIV по XV век. Первые массовые процессы появились в XV столетии. …а приблизительно c 1550 года кривая преследований взлетает со скоростью кометы». Эти строчки принадлежат историку Дженни Гиббонс (Jenny Gibbons) и были напечатаны в журнале The Pomegranate еще в 1998 году. Но, похоже, никто так и не замечает полной корреляции этого наблюдения с описанным выше увеличением потребления ржи.

* * *

На излете средневековья ни с голодом, ни с агрессивными нравами европейцев ситуация никак принципиально не меняется.

Грубое насилие, естественно, было повсюду, но временами оно принимало особо патологический характер. В дополнение к травле и сжиганию ведьм, что было делом обыденным в большинстве мест, в 1476 году в Милане толпа в ярости разорвала человека на куски, и затем его мучители съели их. В Париже и Лионе гугенотов убивали и резали на части, которые потом открыто продавались на улицах. Не были необычными и другие вспышки изощренных пыток, убийств и ритуального каннибализма.

Немецкий врач шестнадцатого столетия странным образом описывает свинину. «Под „свининой“ он пишет: „говорят, что свинина подобна человеческой плоти“».

Но, может, хоть к XVII веку жизнь станет лучше? Увы, начало эпохи Просвещения нас тоже не порадует. Вот крайне сокращенные штрихи главы «Священный и вульгарный каннибализм» из книги «Хлеб мечтаний» профессора Пьера Кампорези:

В период Тридцатилетней войны и Фронды, когда кора деревьев и даже грязь использовалась в отчаянной надежде продлить страдания человеческого существования на несколько дней или часов, даже разложившиеся туши животных, погибших от чумы, жарились, чтобы добыть скудную галлюциногенную пищу…

Несколько жителей Пикардии, „…что мы не посмели бы утверждать, если бы сами не видели то, что так ужаснуло нас, съело свои собственные руки и умерло в отчаянии“…

Нет сомнения, что такие отчаянные формы людоедства были весьма часты в Западной Европе семнадцатого столетия. В 1637 году, согласно другому свидетельству из Франции, которая была черезчур плотно заселена, в поисках пригодного белка люди искали туши мертвых животных; дороги были завалены людьми, большинство которых падало от слабости или умирали… Наконец, дошло и до поедания человеческой плоти.

Однако, что уже за пределами ужаса — не оправданное исторически (и, также, возможно, не оправданное диетически) — людоедство стало вполголоса восхваляться, и не столько из-за любви к парадоксу, как с учетом его эффективного содействия сохранению человеческих жизней….

…Неопределенность позиций богословов шестнадцатого и семнадцатого столетия и казуистов в этом вопросе: „законно ли когда-либо есть человеческую плоть“…

…Иезуит Джована Стефано Меночио, в главе своей работы Stuore рассуждает о тех: „кто, стимулируемый голодом, или по обычаям варварским, ест человеческую плоть — при каких обстоятельствах она может быть съедена без согрешения“….

…Но люди, умирающие от голода, больше похожие на „тени мертвецов“ чем на живых существ, „изнуренные, израненные и бледные из-за критического недомогания… тени, а не человеческие тела“, могли стать некрофагами-мясниками для других людей…

…Мы никогда не сможем узнать, сколько тонн человеческой плоти потреблялось в новую эру, даже при том, что существование тайного поедания — за пределами обсуждения. Именно это тайное качество делает поедание человеческой плоти неизмеримым…

…Редкий пример мудрости посреди такого большого количества европейского скотства — Монтень понял, что намного больше варварства в поедании живого еще человека, чем в поедании мертвого…

Отражая общественный интерес, в XVII веке немецкий скульптор Леонард Керн наряду со статуэтками муз вырезает из слоновой кости свою «женщину-каннибала».

Конечно, бывали и более сытые годы. И знать в то время пировала, устраивала торжественные приемы и пышные балы, не думая о голоде, а наряду с религиозными и алхимическими трактатами выпускались кулинарные книги. И правящие классы черного хлеба не едят, только белый. Но лучше ли в это время живется простым людям? Для описания «сельской жизни в более спокойные моменты» профессор Дэвид Станнард приводит текст XVII века Жана де Лабрюйера (Jean de La Bruyere) о французских крестьянах того времени:

«Угрюмые животные, самцы и самки рассеяны по стране; грязные и мертвенно бледные, испаленные солнцем, прикованные к земле, которую они роют и перелопачивают с неукротимым упорством; они даже владеют своего рода даром членораздельной речи, и когда выпрямляются, то на них можно заметить человеческие лица, и они действительно люди. Ночью они возвращаются в свои логова, где они живут на черном хлебе, воде и кореньях».

Хотя Станнард и напоминает, что знаменитый французский моралист и мастер церковного красноречия Лабрюйер сатиричен, но считает, что «его описание содержит ключевые элементы правды» (ibid).

Схоже и описание английским историком Лоренсом Стоуном, специалистом по Британской истории «нового времени», типичной английской деревни: «Это было место, полное ненависти и злобы; единственное, что связывало его обитателей, — это эпизоды массовой истерии, которая на время объединяла большинство для преследования и мучения местной ведьмы». По мнению Станнарда, эта цитата Стоуна справедлива и для всей остальной Европы тех лет.

* * *

«Даже на уровне повседневной жизни полуголодные, дурно питающиеся люди были предрасположены ко всем блужданиям разума: снам, галлюцинациям, видениям» — писал Ле Гофф о современниках Рюйсбрука. И эти «блуждания разума» не могли не затронуть даже образ самого Христа, который, как показывает Хейзинга, стал зачастую подсознательно восприниматься гастрономически — либо как поджариваемый агнец, насаженный на «вертел чеснаго креста», либо, наоборот, как людоед. «Не только склонный к гротеску Брюгман, но и безупречный Рюйсбрук, говоря о любви к Богу, охотно прибегает к образу опьянения. Рядом с последним стоит образ голода» — замечает профессор Хейзинга.

«Голод его (Христа) велик безмерно; он пожирает нас до основания, ибо едок он прожорливый и голод его ненасытен: он высасывает самый мозг костей наших. И все ж мы желаем того с охотою, и тем больше желаем того, чем больше приходимся мы ему по вкусу. И сколь бы он от нас ни вкусил, он не отступит, ибо голод его ненасытимый и прожорливость его без меры… Если б возмогли мы узреть то алчущее вожделение, с коим печется Христос о нашем блаженстве, мы не стали бы упираться и ринулись ему прямо в глотку. Когда же Иисус поглощает нас в себя целиком, взамен дает он нам самого себя, и этим дает он нам духовные голод и жажду, дабы вкушали мы его с вечной усладою».

Если мы с помощью Хейзинга перенесемся из Нидерландов через несколько веков во Францию, то и там мы встретим схожее гастрономическое описание Господа от аббата Жана Бертелеми.

«Вы съедите его поджаренным на огне, хорошо пропеченным, не пережаренным и не подгоревшим. Ибо как пасхального агнца, помещаемого меж двумя кострами из поленьев или из углей, надлежащим образом томили и жарили, так же и сладчайшего Иисуса в Страстную Пятницу насадили на вертел честнаго креста…».

Когда представление о Боге накладывается на столь близкий и знакомый повседневный голод, смешиваются с ним, человеческая психика не только «прибегает к образу опьянения», но и генерирует довольно специфические образы божественного. Приведу еще одну цитату Хейзинга.

Вторжение божественного переживается так же, как утоление жажды и насыщение. Одна приверженка нового благочестия из Дипенвеена чувствует, что ее словно бы затопляет кровь Христова, и теряет сознание. Окрашенные кровью фантазии, постоянно поддерживаемые и стимулируемые верой в пресуществление, находят выражение в дурманящих загробных видениях, как бы озаренных алым сиянием. Раны Иисусовы, говорит Бонавентура, — это кроваво-красные цветы нашего сладостного и цветущего рая, где душа будет вкушать нектар, порхая, как мотылек, с одного цветка на другой. Сквозь рану в боку душа проникает вплоть до самого сердца. Райские ручьи также струятся кровью. Алая, теплая кровь Христа, источаемая всеми ранами, устремляется у Сузо через рот в его сердце и душу. Екатерина Сиенская — одна из святых, припавшая к ране в боку и пившая кровь Христову, подобно тому как другим выпало на долю отведать молока из сосцов Марии: св. Бернарду, Генриху Сузо, Алену де ла Рошу.

* * *

Но ведь отнюдь не каждый год был такой дикий голод, как описано выше. Были и более-менее спокойные года. Так достаточно ли только голодного мора, чтобы объяснить печальную демографическую ситуацию в Европе? Нет, не достаточно, утверждают социолог Сюзан Уоткинс и демограф Этьен ван де Валле. По их мнению население могло восстанавливаться и расти быстрее, чем умирать от голода. Но если не сам голод, так что же? Конечно, религиозные войны и крестовые походы тоже внесли свою немалую лепту, достаточно вспомнить хотя бы тридцатилетнюю войну, которая закончилась просто потому, что некому стало воевать. Но, кроме голода, основной причиной вымирания являлись эпидемии, поражавшие ослабленное голодом население.

Те, кто не умирал от голода, подвергались другим опасностям. Плохо питавшиеся, употреблявшие в пищу недоброкачественные продукты, павших животных, насекомых, даже землю, физически ослабленные люди легко становились жертвами болезней, в том числе хронических, уродовавших их и, в конечном счете, также убивавших.

Какая часть населения умирала от голода, а какая от нескончаемых эпидемий, определить довольно сложно. «Так как обе причины смерти, болезни и голод, были настолько обычны повсюду в Европе, — пишет Станнард, — авторы дошедших до нас хроник не позаботились (или были неспособны) разделить эти причины. Следовательно, даже сегодня историкам трудно или невозможно различить, кто из населения умер от болезни, а кто просто оголодал до смерти».

Но какие эпидемии, кроме Черной смерти, наиболее массово косили население Европы? Казалось бы, это определить еще сложнее, учитывая уровень средневековой, да и пост-средневековой диагностики (точнее, ее полное отсутствие). Но, изучая этот вопрос, историк Мэри Матосян выяснила характерную тенденцию. До XVIII века к северу от Альп и Пиренеев максимум смертности приходилась на весну, август и сентябрь. Это не совпадало с обычным пиком смертности от тифа, дизентерии, оспы, менингита и пр. Но в эти данные хорошо вписывались эпидемии «огня св. Антония». Со временем, и с учетом других факторов и данных, стало ясно, что в основном население Европы массово вымирало не только и не столько от голода непосредственно, сколько от чумы и отравления спорыньей (эрготизма). Смертность от «огненной чумы» была сравнима с количеством жертв от чумы обыкновенной.

В прошлом отравления спорыньей по причине загрязненности муки наблюдались довольно часто и носили характер эпидемий. Во время сильных вспышек число жертв приближалось к количеству жертв во время чумы и холеры.

В средние века массовая гибель людей происходила в основном от двух болезней, смертность от которых превышала смертность от всех остальных, вместе взятых: чумы и эрготизма. Эрготизм — это отравление алкалоидами спорыньи, попавшими в муку и из зерен ржи, зараженных склероциями). Алкалоиды вызывают сокращения мышц. Высокие их дозы приводят к мучительной смерти, низкие — к сильным болям, умственным расстройствам, агрессивному поведению. Интересно, что начало многих войн в средневековой Европе совпадало с массовым отравлением спорыньей.

Логично будет предположить, что смерть от «огненной чумы» составляла значительно большую долю, ибо дело даже не в том, что эпидемии «огневицы» случались чаще эпидемий чумы, но главное — спорынья приносит не только непосредственную смерть от эрготизма, а чревата (при употреблении в меньших дозах), как и указано в цитате выше, «умственными расстройствами» и «агрессивным поведением». Что в свою очередь приводит людей к гибели. Это мы и будем наблюдать на протяжении всей европейской истории — от времен Крестовых Походов до Французской Революции. Умственные расстройства — или, проще говоря, глюки и разные «божественные видения» и «дьявольские наваждения» — и агрессия начнут уменьшаться тогда, когда Европа перестанет сеять рожь и перейдет на пшеницу и картофель.

Итак, «злые корчи» сотрясали Европу. В «огненной чуме» сгорало ее население. Что же такое спорынья, столь часто упоминаемая в вышеприведенных цитатах, и каково ее действие?

Глава 6 Спорынья

Что такое спорынья по идее должны знать даже школьники. Во всяком случае их этому в некоторых школах учат:

«Учитель дополняет текст учебника рассказом о спорынье, иллюстрируя картиной:

— Если увидите в ржаном колосе черные «рожки», знайте — это и есть спорынья. В старину при виде этих рожек крестьяне в страхе крестились. Им казалось, что из колосьев лезут рогатые черти. А черт, как известно, не к добру. «Бесовские проделки» могли кончиться плохо: стоило рожкам даже в ничтожном количестве попасть в муку, как хлеб становился ядовитым».

Но восприятие спорыньи как яда сформировалось не так давно по историческим меркам. До того спорынья обычно считалась признаком хорошего урожая, символом изобилия и «матерью ржи». Во многих языках мы видим эту старую семантику — немецкое «mutterkorn», «roggenmutter», голландское «moederkoren», датское «moderkorn» и т. д. В России рожь также не мыслилась без спорыньи, спорынья обозначала «счастье» и считалась «матерью ржи», «житной маткой», что было отражением традиционного образа спорыньи, олицетворявшего собой удачу в работе. У карелов, например, ведуны рассматривались, как средоточие «спорины», «спорыньи», «обилия», то есть магической силы, обеспечивающей прирост, увеличение урожая. У древних славян существовал культ животворящей силы плодородия и даже было божество Спорыш. Позже понятия смешались. В языках Урало-Поволжья спорынья также именовалась буквально «мать ржи». Зачастую «мать ржи» представлялась непосредственно богом, как в марийской мифологии. Спорынья и рожь стали практически неразделимы. Поэтому профессор Эрнст Фаррингтон, описывая в конце XIX века отравление спорыньей, Claviceps purpurea или Secale cornurum (рожь рогатая) по латыни, иногда называет ее просто Secale (рожь):

Мы находим, что Secale производит судороги; судороги эти особого рода и составляют выдающийся симптом эрготизма — состояния хронического отравления, произведенного спорыньей. Эрготизм вовсе не редок на континенте Европы, в особенности в некоторых провинциях Германии, где землевладельцы сеют столько же ржи, сколько мы, американцы, пшеницы. Так как рожь составляет главный хлеб, то отравление спорыньей часты. В последние годы, благодаря большей заботливости, число случаев эрготизма уменьшилось. Теперь позвольте нам возвратиться от этого маленького отступления и описать характер этих судорог. Тело то окоченевши, то эта окоченелость сменяется расслаблением; в особенности это замечается в пальцах. Руки зажаты в кулаки, или же пальцы широко растопырены. Мышцы лица судорожно подергиваются. Эти мышечные подергивания начинаются на лице и переходят на все тело … пальцы имеют синевато-черный цвет. как будто кровь в них «остановилась». Кожа сморщена и суха. Спустя немного времени, наступает отмирание всего члена или части его.

Сейчас химики уже выделили из спорыньи целую серию алкалоидов (эрготамин, эргометрин, эргобазингистамин, ацетилхолин и пр). Медики выяснили, что некоторые из них действительно обладают кровоостанавливающим действием и незаменимы при тяжелых внутренних кровотечениях. Алкалоиды спорыньи устойчивы к нагреванию и сохраняют свою токсичность при выпечке хлеба. Можно выделить три действия спорыньи на человека и других животных:

1.

Еще в Древнем Риме препараты, содержащие алкалоиды спорыньи и вызывающие длительное и сильное сокращение мускулатуры матки, применялись для производства абортов. Широко применяются препараты спорыньи в акушерско-гинекологической практике и сегодня как кровоостанавливающие и родовспомогательные средства (например, эрготамин — при маточных кровотечениях, атонии матки, неполном аборте, мигрени).

С расширением Римской империи из-за появления необходимости в солдатах и рабах для завоевания новых земель женщины и врачи, производившие аборт стали строго наказываться. Позже в христианской Европе аборты были строго запрещены. Считалось, что убийство плода лишает его «благодати будущего крещения», и, следовательно, является тяжелым грехом. Основываясь на мнении одного из христианских богословов, Василия Великого (известного любителя младенцев), писавшего: «Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению как за убийство», аборты стали приравнивать к убийству родственника, что предполагало смертную казнь, замененную в последующем на каторжные работы и тюремное заключение. Наказывались не только врачи, но и женщины, сделавшие аборт. Немногие помнят, что смертная казнь за аборт была введена в 1649 г. и в России. Отменена она была только столетие спустя. До революции за произведение аборта врачу грозило тюремное заключение, а женщину отправляли в так называемый «исправительный дом». Это, конечно, не останавливало рост числа производимых абортов и приводило только к возрастанию материнской смертности. Для абортов по прежнему использовались препараты спорыньи, а хирургическая техника искусственного аборта (путем введения в полость матки инструментов) появилась только примерно с 1750 г. Аборт, кстати, в переводе с латыни — выкидыш (которому спорынья и способствует). Поскольку в Европе и без всяких врачей и искусственных абортов народ постоянно поглощал с ржаным хлебом спорынью в количествах много больших безопасных норм, то выносить в тех условиях ребенка представляется большой удачей. Вероятно, этот фактор также способствовал отмеченному Ле Гоффом отсутствию роста населения Европы за тысячу лет. Вот описание доктора Шаретта начала XX века:

Принятая в чистом виде через рот, вместо симптомов подобных эрготизму, она оказывает хорошо известное действие на матку беременных женщин — раздражает мышечные волокна этого органа, вызывает изгнание плода и иногда (у животных) маточное кровотечение и воспаление матки.

Характеристика:

Менструации. — Неправильные, обильные и слишком продолжительные, кровь черная, жидкая с незначительными сгустками, с отвратительным запахом, с давящими болями в животе.

Цитаты врача может, кстати, объяснить почему женщин во время месячных никогда не пускали в церковь. Да и сейчас не пускают дальше входа — христиане очень любят Традиции. На такой вопрос отвечает священник на официальном сайте православие. ру:

— Можно ли посещать женщине церковь, когда у нее месячные?

Отвечает иеромонах Амвросий (Ермаков):

— На практике в такие периоды женщины могут приходить в храм, но стоят у входа и не прикасаются к святыням.

Только теперь священники уже не помнят причин запрета и обычно объясняют традицию законами Ветхого Завета, который ими же объявлен отмененным*. Вот пояснения протоиерея из воскресной проповеди:

Даже сегодня, хотя Господь и отменил Ветхий Завет, тем не менее считается, что когда у женщины месячные, она оскверняется. Будучи оскверненной, она не может войти в Церковь и прикоснуться к святыне, например, не может причащаться. Это мнение является благочестивым обычаем.

Раньше по Библии женщина, страдающая кровотечением, могла подойти сзади к Христу и прикоснуться «к краю одежды Его», и «с того часа стала здорова» (Мат. 9:20–22). Христос не брезговал, а теперь в храм нельзя? Что же случилось? Некоторые отдельные христианские патриархи все-таки о причинах запрета входа женщинам в храм смутно догадываются:

Вероятно, что на такое отношение повлияла и возможность случайным истечением крови осквернить храм, который потребовалось бы освящать. А возможно и из-за запаха, который издает материя очищения при разложении.

Во времена Христа эпидемий эрготизма еще не было. Спорыньи было мало, так как не было ржи. Спорынья, даже если она действительно использовалась в «элевсинских мистериях», была, видимо, ячменной (или, скорее, пшеничной), да и никаких данных о ее присутствии в Иудее нет. И месячные были не такие, как во время массового эрготизма. И не только месячных это касается, как пишет проф. Фаррингтон:

Затем мы можем применять спорынью при задержании последа, когда это происходит не вследствие сокращения матки в форме песочных часов, а после выкидыша, в особенности бывающего в первые месяцы беременности. Выделения, соответствующие послеродовым очищениям (lochia), зловонны.

Но если доза принятой спорыньи большая, то дело выкидышем не ограничивается. Известные нам народные названия болезней «Антонов огонь», «злая корча» — это все явления передозировки спорыньи.

2.

Хотя в народной медицине она использовалась при родах (для ускорения родовых схваток) и абортах (по той же причине), спорынья больше известна как возбудитель болезни, возникшей вместе с развитием сельского хозяйства и получившей название «огонь святого Антония». Это был страшный бич рода человеческого.

Описаны два клинических вида подобного отравления: гангренозный и конвульсивный.

Гангренозное отравление начинается с покалывания в пальцах, затем рвоты и поноса, а через несколько дней сопровождается гангреной пальцев на руках и ногах. Все конечности полностью поражаются сухой гангреной, после чего следует их разложение.

Конвульсивная форма начинается точно так же, но сопровождается мучительными спазмами мышц конечностей, кульминирующими в эпилептических конвульсиях. Многие пациенты бредят.

Спорынья чрезвычайно ядовита. Споры этого грибка, попадая на злаковые растения, развиваются в склероций, который и носит название спорыньи, или маточных рожков. У человека, съевшего пораженную спорыньей рожь, в случае «сухой гангрены» начинали чернеть и отпадать пальцы ног и рук, конечности пораженных людей, казалось, превращались в уголь, как если бы они были сожжены огнем, а затем наступала ужасная смерть. Либо же содержащиеся в спорынье вещества вызывали судороги, конвульсии и прочие «пляски Святого Витта».

Физиологическое действие.

…развивается группа симптомов, известных под названием «эрготизма». Они наблюдаются в «судорожной» и «гангренозной» форме. В первой — судороги бывают скорее тонические, чем клонические, и сопровождаются в большей или меньшей степени параличом и потерей чувствительности.

Гангрена бывает сухой и чаще всего поражает нижние, а не верхние конечности: она распространяется снизу вверх. Ненасытный голод в этих случаях почти постоянный симптом.

Последнее замечание доктора Шаретта: «ненасытный голод в этих случаях почти постоянный симптом» тоже характерно, ибо может дать ключ к пониманию дополнительного фактора, способствующему описанному выше людоедству в средневековой Европе. Учитывая антагонизм алкалоидов спорыньи к серотонину, можно рассматривать этот момент в совокупности с теорией Эрнандеса, Гедрини, Гиманко и Ла Гуардия, докторов института физиологии в Палермо, о связи каннибализма с пониженным уровнем серотонина. Но об этом позже.

3.

Но если спорынья в хлебе есть, а «смертельно критическое количество» алкалоида не набрано, то в этой нише в силу вступает третье действие спорыньи — галлюциногенное. В этом аспекте лизергиновая кислота, присутствующая в спорынье, обладает тем же действием, подобным синтезированному из нее диэтиламиду, только эффект слабее в десять (Капорэл, 1976) или в 10–20 раз (Хофманн, 1980). Это действие уже описано здесь, а также подробно изложено в сотнях книг об ЛСД. Поэтому приведу лишь одну цитату «отца ЛСД» Хофманна:

Проявляя предельную осторожность, я начал планировать серию экспериментов с самым малым количеством, которое могло произвести какой-либо эффект, имея в виду активность алкалоидов спорыньи, известную в то время: а именно, 0.25 мг (мг = миллиграмм = одна тысячная грамма) диэтиламида лизергиновой кислоты в форме тартрата. Ниже цитируется запись из моего лабораторного журнала от 19 апреля 1943 года. Окружающий меня мир теперь еще более ужасающе преобразился. Все в комнате вращалось, и знакомые вещи и предметы мебели приобрели гротескную угрожающую форму. Все они были в непрерывном движении, как бы одержимые внутренним беспокойством. Женщина возле двери, которую я с трудом узнал, принесла мне молока — на протяжении вечера я выпил два литра. Это больше не была фрау Р., а скорее злая, коварная ведьма в раскрашенной маске. Еще хуже, чем эти демонические трансформации внешнего мира, была перемена того, как я воспринимал себя самого, свою внутреннюю сущность. Любое усилие моей воли, любая попытка положить конец дезинтеграции внешнего мира и растворению моего «Я», казались тщетными. Какой-то демон вселился в меня, завладел моим телом, разумом и душой. Я вскочил и закричал, пытаясь освободиться от него, но затем опустился и беспомощно лег на диван. Вещество, с которым я хотел экспериментировать, покорило меня. Это был демон, который презрительно торжествовал над моей волей. Я был охвачен ужасающим страхом сойти с ума. Я оказался в другом мире, в другом месте, в другом времени. Казалось, что мое тело осталось без чувств, безжизненное и чуждое. Умирал ли я? Было ли это переходом? Временами мне казалось, что я нахожусь вне тела, и тогда я ясно осознавал, как сторонний наблюдатель, всю полноту трагедии моего положения. Я даже не попрощался со своей семьей (моя жена, с тремя нашими детьми отправилась в тот день навестить ее родителей в Люцерне). Могли бы они понять, что я не экспериментировал безрассудно, безответственно, но с величайшей осторожностью, и что подобный результат ни коим образом не мог быть предвиден? Мой страх и отчаяние усилились, не только оттого, что молодая семья должна была потерять своего отца, но потому что я боялся оставить свою работу, свои химические исследования, которые столько для меня значили, неоконченными на половине плодотворного, многообещающего пути. Возникла и другая мысль, идея, полная горькой иронии: если я должен был преждевременно покинуть этот мир, то это произойдет из-за диэтиламида лизергиновой кислоты, которому я же сам и дал рождение в этом мире.

Характерно, что видения явно спровоцированы влиянием воспитания в христианском социуме: вместо доброй соседки — ведьма, вселение демона… Вот именно такие образы аналогичных «bad trips» и всплывали в одурманенных мозгах средневековых крестьян. Неудивительно также, что некоторые «ведьмы», приняв соответствующую дозу галлюциногена, искренне верили, что общались с дьяволом.

В средневековой Европе о связи заболевания «огнем святого Антония» и спорыньи не догадывались очень долго. Все списывалось на действия дьявола или бесов. Лекарство Церковью прописывалось только одно — мощи святого Антония. Как легко догадаться, они не помогали. Точнее помогали только одноименному ордену — богатеть за счет умирающих.

Длительное время природа эрготизма оставалась загадкой. Хотя спорынья была впервые описана А. Лоницери в 1582 г., предположение о том, что эта болезнь возникает при употреблении в пищу продуктов из муки, изготовленной из зараженного спорыньей зерна, были опубликованы через 200 лет. В средние века частота загрязнения ржи спорыньей достигала 25 % и более. Грибковое происхождение спорыньи установил в 1764 г. Munchhausen. Подробное исследование эрготизма и его этиологии было проведено А. Тесье в 1777 г. во время эпидемии эрготизма в Солоне; были подтверждены симптомы токсикоза в экспериментах на животных.

Надо отметить, что в результаты упомянутого исследования Тесье (или Тессье, Alexandre Henri Tessier) поначалу никто не поверил и окончательное признание связи спорыньи с эрготизмом придет позднее. А смертельные эпидемии эрготизма, сопровождавшиеся галлюцинациями, прошли через всю историю Европы. Их фактически можно рассматривать, как одну большую пандемию, то затихающую, то разгорающуюся с новой силой.

В 994 году н. э. случай отравления спорыньей через пораженное зерно погубил во Франции около 40 000 человек. Подобный же случай в 1129 году явился причиной гибели примерно 1200 человек. Недавно историк Мэри Килбурн Матосян приводила аргументированные доводы, что Великий страх 1789 года крестьянское восстание, наиболее серьезное во Французской революции, вспыхнуло из-за пораженного спорыньей ржаного хлеба, составлявшего основу пищи сельских жителей того периода. Предполагается также, что пораженная спорыньей мука была одним из факторов упадка Римской империи, а также Салемского сожжения ведьм.

Вообще-то массовые психические эпидемии в Европе никогда и не прекращались. Хофманн относит «огонь святого Антония» только к гангренозной форме эрготизма, что, собственно, совершенно верно, но судорожную форму он не идентифицирует, хотя она также осталась в анналах истории как «пляски святого Витта» и психозы «конвульсионерок». И именно при этой форме максимально проявляются галлюцинации.

Спорынья впервые появилась на сцене истории в начале Средневековья, как причина вспышек массовых отравлений, поражавших тысячи людей. Болезнь, чья связь со спорыньей была долгое время неизвестна, проявлялась в двух характерных формах: гангренозной (ergotismus gangraenosus) и судорожной (ergotismus convulsivus). Народные названия эрготизма (от французского ergot — спорынья) — такие как «mal des ardents», «ignis sacer», «священный огонь» или «огонь Св. Антония», относятся к гангренозной форме заболевания. Святым-покровителем жертв эрготизма считался Св. Антоний, поэтому лечением этих пациентов занимался в основном Орден Св. Антония. До недавнего времени, похожие на эпидемии вспышки отравлений спорыньей регистрировались в большинстве европейских стран и некоторых районах России. С развитием сельского хозяйства и с приходом в семнадцатом веке понимания, что содержащий спорынью хлеб и являлся их причиной, частота и масштабы эпидемий эрготизма значительно уменьшились. Последняя крупная эпидемия случилась в некоторых районах юга России в 1926-27 годах.

О более поздних эпидемиях эрготизма «отец ЛСД» Хофманн не упоминает, оберегая своего давно запрещенного к моменту издания книги «трудного ребенка», но они тем не менее были, есть они и сейчас, хотя в последние десятилетия затрагивают только животных.

При содержании склероциев в зерне более 2 % по массе возможно развитие заболеваний эрготизмом.

Вплоть до XIX века эпидемии эрготизма среди населения Западной Европы и России были частыми и сопровождались высокой смертностью. Особо опустошительными были вспышки заболевания, известного в то время под названием «огонь св. Антония», еще в X–XII вв. После разработки методов предупреждения заражения злаковых культур спорыньей, это заболевание практически исчезло. Но в определенных экстремальных условиях возможны локальные его вспышки, как это случилось во Франции, Индии.

Академик В. Тутельян, говоря о случае во Франции, имеет в виду последний в Европе нашумевший случай массового эрготизма, произошедший в августе 1951 года в деревне Понт-Сен-Эспри на юге Франции. В этом небольшом провинциальном городке был испечен хлеб из муки, зараженной спорыньей. Хлеб из булочной, где производилась выпечка из этой муки купили более трехсот человек. Животные, которым скормили остатки хлеба, умерли первыми — из-за большей чувствительности. Люди же, кроме физического недомогания, испытывали галлюцинации. У них упали давление и температура, пульс замедлился, зрачки расширились, цвета стали кислотными. Им казалось, что на них набрасываются жуткие чудища, а с неба сыпятся огненные шары. Жители срывали с себя одежду и носились по улицам нагишом. Один бывший летчик, вскочив на подоконник раскрытого окна пятого этажа, громко закричал: «Я самолет!», спрыгнул вниз на траву и сломал ноги. После чего бросился бежать, не чувствуя боли. Другой три недели подряд пересчитывал крышки кастрюль у себя на кухне. Третий считал окна в доме. В конце концов, деревню окружили жандармы, на бесноватых надели смирительные рубашки и запихнули в дурдом. Более чем странное поведение больных сразу привлекло внимание врачей. Спустя две недели в результате лабораторных исследований в хлебе были обнаружены алкалоиды спорыньи. Власти, пытающиеся защитить монопольную частно-государственную корпорацию, поставляющую зерно, пытались признать анализы недействительными и год спустя выдвинули версию отравления ртутью, с которой практически никто из медиков не согласился. Сейчас о ртутной версии никто уже не вспоминает. Джон Фуллер описал случившееся в Понт-Сен-Эспри в книге «День Огня Святого Антония» («the day of st. anthony's fire»).

Здесь надо заметить, что галлюциногенное действие спорыньи долго не осознавалось. Это не странно, ибо даже ее физическое воздействие окончательно перестало вызывать сомнения лишь к началу XIX века. И только на рубеже XX века, когда выходит множество работ, статей и диссертаций о спорынье — преимущественно в России (поскольку к тому моменту проблема для России гораздо актуальней, эпидемий в ней происходит еще много, а в Европе их уже практически нет — там давно перешли на пшеничный хлеб) — тогда в этих работах и появляются первые наблюдения не только о физических последствиях действия спорыньи, но и о расстройстве психики. Первым в России на этот аспект отравления обратил внимание, очевидно, ученик В.М. Бехтерева и будущий главврач больницы св. Николая Чудотворца для душевнобольных в Санкт-Петербурге H. H. Реформатский, написавший диссертацию «Душевное расстройство при отравлении спорыньей», представляющую собой «подробное и весьма тщательное исследование эпидемии „злой корчи“, появившейся в 1889 году в Вятской губернии и обнявшей восемь уездов». Реформатский обнаружил, что более трети пациентов страдают нервным расстройствам и видениями дьявола, грабителей, огня и неопознанных чудовищ. Другой ученик Бехтерева, С.Д. Колотницкий обращает внимание на поведение отравленных спорыньей животных и пишет диссертацию «Хроническое отравленіе спорыньей и наблюдаемыя при немъ изменевія въ центральной нервной системе у животныхъ» (Колотинскiй, Спб, 1902).

Несколько десятилетий спустя никаких сомнений в галлюциногенном действии спорыньи уже не будет. Вот что писал об отравлении спорыньей В. А. Гиляровский — основатель и первый научный руководитель Института психиатрии Академии Медицинских Наук в 1935 году:

Всегда имеют место явления общего поражения нервной системы с оглушением, подавленностью настроения, ослаблением памяти и общим затруднением интеллектуального функционирования, большей частью с ясным сознанием каких-то болезненных изменений. Помимо этого наблюдается затемнение сознания, галлюцинации, преимущественно зрительные, бредовые идеи и общее возбуждение.

Отметьте — все это написано до открытия Хофманном ЛСД. Единственное, что психиатры не знали на тот момент — это концепцию «установки» и «обстановки», которая будет разработана во время широкого использования ЛСД и подтверждена комиссией, возглавляемой психиатром и экспертом по реабилитации наркоманов Питером А. Х. Бааном в 1972 году. Комиссия подтвердит, что «эффекты психоактивных наркотиков являются результатом трех факторов — наркотика, установки и обстановки». А именно эта концепция наиболее существенна для понимания процессов, происходивших на протяжении всей европейской истории, и влияния на эти процессы источника «установок» — христианства и католической (в основном) демонологии.

В Х-ХIХ вв. вспышки эрготизма систематически повторялись в Западной и Центральной Европе. В России это заболевание впервые упоминается в Троицкой летописи в 1408 г. Последняя крупная вспышка эрготизма наблюдалась в 1816 г. в Бургундии. В 1929 г. эпидемия эрготизма была зарегистрирована в Ирландии. Небольшие вспышки отмечались в Европе в годы второй мировой войны. В связи с установлением контроля качества зерна и муки на мельницах (допустимо не более 0,05-0,1 % примесей спорыньи в ржаной муке) случаи эрготизма стали редкостью. Поэтому в свое время даже бытовало мнение, что эрготизм является болезнью прошлого. Однако в 1951 г. в поселке Понт-Сен-Эспри в Франции снова вспыхнула эпидемия этой страшной болезни. Сначала думали, что это неизвестная вирусная инфекция или отравление ртутью. По опубликованным в 1965 г. данным в поселке болели 300 жителей, а 5 из них умерли. Даже в 1965 г. последствия токсикоза удалось ликвидировать не у всех пациентов. Сегодня явления эрготизма наблюдаются в основном при передозировке препаратов спорыньи, длительном их применении и при повышенной чувствительности к ним пациентов.

Еще недавно подобные вспышки эрготизма (в гангренозной форме) наблюдались в слаборазвитых странах:

Совместно с директором ЦНИИ эпидемиологии РАМН В.И. Покровским мы наблюдали локальные вспышки эрготизма в одном из регионов Центральной Африки в марте—мае 1978 года. Обращали на себя внимание чрезвычайные условия, способствовавшие развитию заболевания — трехлетняя засуха, неурожай, голод. При осмотре скудных запасов зерна (главным образом ячменя) в нескольких населенных пунктах района стихийного бедствия была обнаружена типичная картина тотального поражения зерна склероциями спорыньи. В очагах мы выявили около 150 больных с гангренозной формой эрготизма. Наблюдали несколько случаев спонтанной ампутации конечностей.

В статье академика Тутельяна есть фотографии безногих африканских детишек — те самые «случаи спонтанной ампутации конечностей». Слабонервным перед сном не рекомендуется.

* Отмена Христом Закона Ветхого Завета — отдельная тема, но с тем, что он отменен, согласен почти любой христианин. Православные священники рекомендуют пастве Ветхий Завет вовсе не читать. Попробуйте, например, спросить христианина почему он не обрезается или «произносит имя Господа в суе», не приносит ветхозаветные жертвы животных и уж тем более не исполняет заповедь «Помни день субботний» — услышите в ответ: «Закон отменен! Мы больше не живем под Законом, мы живем в Новом Завете, под Благодатью!» и подтвердит свою правоту десятком цитат из Библии вроде: «истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас» (Кол. 2:14) или «Говоря 'новый', показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению» (Евр. 8:13). И формально будет прав. Для него Ветхий Завет — «Это лишь воспоминания о реально бывшем, и урок нам, живущим в Новом Завете. Живущим не под Законом, а под Благодатью» (отец Максим (Петренко).

Но только не спрашивайте его, почему это он якобы живет по Десяти Заповедям, если они по его же словам отменены — вы можете вызвать у него коллапс мозга.

Теологи же утверждают необходимость исполнения Закона Моисеева очередными невразумительными софизмами вроде: «Попытка спастись соблюдением закона (а это не то же, что просто соблюдение закона) попросту ставит человека ВНЕ завета, но отменить сам завет это не способно».

Глава 7

Хлеб всему голова

В средние века христиане, борясь с выдуманным ими дьяволом всеми возможными способами, приход настоящего «дьявола» не заметили. Средневековые теологи, помня «имя мне — легион» и подсчитывая имена дьявола с таким же усердием, как и количество ангелов на кончике иглы, имя настоящего дьявола пропустили. А имя этому дьяволу было — РОЖЬ. Именно с ее приходом тьма опустилась над Европой.

«Спорынья, паразитический злаковый гриб, таинственное оружие тысячелетий…» — писал о незаметном грибке Н. Непомнящий. И это действительно так. Древние ассирийцы не только первыми придумали дрожжевой хлеб, но и научились использовать алкалоиды спорыньи в качестве химического оружия — еще в VII веке до н. э. они добавляли спорынью в воду, чтобы вызвать у противника тяжелое отравление, часто заканчивающееся смертью. Они же, естественно, не могли не заметить, что перед смертью жертв посещали странные видения, а при недостатке смертельной дозы видениями и галлюцинациями дело и ограничивалось. Ниневию, которая в течение столетий была столицею ассирийского царства и вместе с тремя другими ассирийскими городами — Реховоф-Ир, Калах и Ресен — составляла «Великой город», древние писатели и Библия описывают как неприступную крепость, а Наум называет его «городом кровей, полным обмана и убийства». Для пророка же Ионы Ниневия была «великий город у Бога, на три дня ходьбы» (Ион 3:3). При тесном контакте ассирийские секреты должны были стать известны иудеям. Это дало повод злым языкам утверждать, что Иисус совершил свое известное чудо по превращению воды в вино древним ассирийским способом — бросив в кувшины ячменной спорыньи.

Как бы там ни было, но из секретного отравляющего вещества для локальных операций с приходом ржи спорынья действительно превратилась в оружие массового поражения. Только это оружие никто не использовал — оно действовало само.

«Средневековье мало что само изобрело и мало чем обогатило даже продовольственную флору. Рожь, например, — главное приобретение средних веков — к настоящему времени почти исчезла в Европе; это было лишь преходящее обогащение агрикультуры». — Так писал в своей работе знаменитый медиевист Ле Гофф.

Рожь действительно появилась в Европе только в начале средних веков. И именно ее появление превратило «средние века» в «темные века». Рожь — плебейка по происхождению, длительное время считавшаяся лишь сорной примесью пшеницы. Считается, что рожь посевная происходит от какого-то многолетнего вида, росшего в горах от Средиземноморья до Средней Азии. По имеющимся данным, возделывают ее только около 2000 лет — римские авторы упоминают посевную рожь как незнакомый им злак, разводимый варварами.

Как культурное растение рожь (Secale cereale) гораздо моложе пшеницы. Вначале она была лишь полевым сорняком в посевах этой культуры в Юго-Западной Азии и Закавказье. При раскопках поселений в Ассирии, Вавилоне, Египте, Китае и Индии никаких следов культивирования ржи обнаружено не было. Но когда пшеницу стали расселять в Европу и Сибирь, где она часто вымерзала, ее более зимостойкий спутник-сорняк постепенно превратился в самостоятельную культуру. А дикие виды ржи (всего в этом роде насчитывается 13 видов) и в настоящее время произрастают в Иране, Афганистане и Закавказье как сорняки на полях.

Это полностью соответствует исследованиям выдающегося отечественного ученого, академика Николая Ивановича Вавилова, который обосновал существование семи крупных центров, или очагов, происхождения культурных растений в странах Азии, Африки, Центральной и Южной Америки. Уже из первого своего крупного путешествия в 1916 г. — Памир и Энзели (северо-восточная провинция Ирана) — ученый привез 7 тыс. образцов злаковых, давших материал для обобщений о полиморфизме, и выяснил происхождение культурной ржи из сорняков древних пшениц. Рожь, обладая выраженной экологической толерантностью, имела широкое географическое распространение и лишь в крайних экологических условиях могла сама стать культурным растением. Происхождение слова рожь по Декандолю (Roggen, Rig, рожь) должно восходить к эпохе, предшествовавшей разделению Германцев от Славяно-Литовцев. Рожь, сначала яровая, а затем озимая, ввиду большей устойчивости к неблагоприятному климату по сравнению с пшеницей, почти вытеснит последнюю с территории Европы, а затем и России. Хлеб станет преимущественно ржаной, и именно им будет питаться население. Рассмотрим хлебный вопрос на примере Германии:

В прежние времена (в том числе и в средневековье) белый хлеб, который делают из пшеничной муки высшего помола, предназначался исключительно для господских и княжеских столов. Крестьяне же ели черный, прежде всего ржаной, хлеб.

В связи с этим необходимо упомянуть об «огне святого Антония» — болезни, которая «странным» образом поражала в основном бедных людей и крестьян. «Огонь святого Антония» — это отравление спорыньей — паразитическим грибком, образующимся в колосках ржи.

В средние века эта зачастую приводящая к летальному исходу болезнь разрослась до размеров эпидемии, особенно в неурожайные, голодные и т. п. годы, когда с полей собирались все, что более или менее попадало под определение злака, зачастую раньше положенного срока, то есть как раз в то самое время, когда спорынья наиболее ядовита. Отравление спорыньей бывает двух видов; форма, наиболее часто встречавшаяся в Германии, затрагивала нервную систему и в большинстве случаев приводила к летальному исходу.

Лишь в эпоху раннего Барокко один голландский врач обнаружил взаимосвязь между спорыньей и «огнем святого Антония». В качестве средства от распространения болезни использовался хлор, хотя несмотря на него, а то и благодаря ему, эпидемия свирепствовала еще сильнее.

Но использование хлора не было повсеместным и скорее определялось сортом хлеба: некоторые хитрые пекари отбеливали хлором свой ржаной и овсяный хлеб, а затем с выгодой продавали его, выдавая за белый (для тех же целей охотно использовался мел и измельченная кость).

С мошенническими методами подмешивания мела, костей, спорыньи и хлора пытались бороться:

В Швейцарии пекарей-мошенников вешали в клети над навозной ямой. Соответственно, тем, кто хотел выбраться из нее, приходилось прыгать прямо в зловонное месиво.

Чтобы пресечь издевательства, не дать распространиться дурной славе о своей профессии, а также для того, чтобы самим себя контролировать, пекари объединились в первое промышленное объединение — гильдию. Благодаря ей, то есть благодаря тому, что представители данной профессии заботились о своем членстве в гильдии, появились настоящие мастера пекарного дела.

Но, судя по триумфальному шествию эпидемий эрготизма, борьба с пекарями-мошенниками не была особенно успешной.

В 994 году летописцы описали новую болезнь: «скрытый огонь», который охватывал сначала один член тела, затем постепенно овладевал всем телом и в одну ночь убивал пораженного им человека. Судя по всему, Бургундию поразила та же болезнь, а близость дат описаний позволяет предположить, что речь идет об одной и той же эпидемии, которая пронеслась по всей Франции с востока на запад. Этот «огонь» вновь вспыхнул в 1043 году в областях между Сеной и Луарой (реки во Франции) и по меньшей мере еще на севере Аквитании, а затем неоднократно возвращался в течение всего Средневековья. Он получил название «огонь святого Антония». По всей видимости, его можно отождествить с заболеванием, которое сейчас называют «эрготизмом» (от латинского названия действующего вещества спорыньи — «ergotinum») и которое вызывается употреблением в пищу некачественной муки, в первую очередь муки из ржи, пораженной спорыньей. Таким образом, здесь мы опять имеем дело с последствиями нездорового питания.

Начиная с первого зафиксированного сообщения об эпидемии из рейнской долины в 857 году, эрготизм будет властвовать над Европой на протяжении тысячи лет. Согласно классическому труду Г. Гезера, в 18 веке: «Болеют культурные растения. Неурожай. Эпизоотия злой корчи (эрготизм). В 1702 году злая корча в Рудных горах переходит в гангрену и проникает в 1709 году в Швейцарию. … В 1710–1716 гг. эрготизм проникает в южные провинции — Дофине, Лагедок и др. 1711–1717 гг. в Шлезвиг, Голштинию, Силезию…». В Шекспировском «Генрихе VI» не зря упоминается спорынья. Жанна д'Арк, одетая крестьянином, под видом которого вошла в Руан якобы для продажи зерна:

Жанна. Привет вам рыцари! Зерна не надо ль? Бургундский герцог попостится прежде, чем вновь получит по такой цене. Оно все в спорынье. По вкусу ль вам?

Герцог Бургундский. Глумись, распутница, проклятый дьявол! Тебя заставлю подавиться твоим зерном и урожай проклясть.

Карл. До той поры вы с голоду умрете» (Акт 3, Сцена 2)

Надо только заметить, что и во времена Гехриха VI, и во времена самого Шекспира знали только о вреде спорыньи для урожая, но не о вреде для людей. Эпидемии эрготизма с ней не связывали напрямую. И хотя в университете Марбурга в 1597 году такую связь обнаружили, и наблюдения эрготизма у животных от потребления плохого зерна в 1630 году тоже будут зафиксированы, но никто в это не поверит. И связь спорыньи и «огня св. Антония» останется тайной еще на двести лет. Во Франции причины эрготизма станут понятны только перед самой Французской революцией. В Германии, судя по всему, осознание проблемы придет раньше.

Эпидемии эрготизма захватывают, естественно, не только людей. Для различных животных описаны разные симптомы отравления — сухой некроз гребня, языка, клюва, пятачка, хвоста, отпадение копыт, поражение центральной нервной системы, некрозы кожи, выкидыши. Так как спорынья поселяется не только на культурных злаках, но и на многих дикорастущих, это приводит к тому, что спорынья может быть съедена скотом. Обе формы заболевания такие же, как у людей.

Нередко наблюдается эрготизм у животных (крупного рогатого скота, лошадей, свиней), что обусловлено потреблением сена, пораженного спорыньей, и проявляется как в гангренозной, так и в конвульсивной формах. У животных при клавицепсотоксикозе также возникают нарушения репродуктивной функции.

Такие массовые эпидемии зафиксированы и не в столь далекое время. Например, в 1883—84 годах в штате Канзас вследствие отравления у лошадей в массовом количестве стали выпадать копыта, гривы, хвосты. По средневековой Европе также бродили быки и лошади с отвалившимися хвостами и ушами. Христиане думали, что в них вселились демоны и сжигали животных на кострах.

Существует много версии событий, на которые повлияли эпидемии эрготизма. Например, приводятся данные, что царь Петр I в персидском (каспийском) походе 1722 г. вынужден был прекратить наступление, так как его кавалерия — более 20000 людей и лошади — пали жертвой эрготизма, и Петр застрял в устье Волги. О Константинополе никто уже не думал. Так спорынья в очередной раз изменила ход истории. Поражение Наполеона под Ватерлоу также в большой мере произошло от отравления французских солдат спорыньей — наполеоновская армия была вынуждена питаться русским зерном, зараженном спорыньей больше европейского. Множество солдат погибло. Это не будет выглядеть столь спекулятивно, если знать, что к тому времени французы, осознав опасность эрготизма, уже довольно давно питались только белым хлебом. История донесла до нас происхождение слова «pumpernickel», которое и сегодня в Германии обозначает особый хлеб, сделанный из темной муки. Даже современные немецкие рестораны так называются. Эта темная ржаная мука получила свое название с легкой руки Наполеона, который зашел в немецкую пекарню, собрал горстку этой сероватой муки и спросил немецких пекарей: «Что вы собираетесь делать с этим?» — «Мы из этого делаем хлеб!» — гордо ответил немецкий пекарь. Наполеон ужаснулся: «Да ведь это не пригодно даже для того, чтобы кормить мою лошадь!». Лошадь Наполеона звали Nicholl, и слово pumpernickel значит «не пригодный, чтобы кормить Николь». Даже если эта история и выдумана, то в любом случае она показывает сложившееся ко времени Наполеона отношение французов к черному ржаному хлебу. Другой обычно приводимый вариант происхождения «pumpernickel» от старых немецких слов переводится то ли «пуканье демона», то ли «пердеж святого Николая» — вряд ли аппетитней.

* * *

Я не знаю, что имели ввиду немецкие авторы процитированной выше «Средневековой кухни», когда писали, что для борьбы с эрготизмом «использовался хлор, хотя несмотря на него, а то и благодаря ему, эпидемия свирепствовала еще сильнее». Возможно, это намек на то, что современные наркоманы как раз и используют хлор для выделения алкалоидов. Статья, описывающая это, так и называется: «Рецепт с хлором». Могло ли в средние века такое получаться спонтанно? Когда-нибудь мы узнаем ответ на этот вопрос.

Возможно, барон Лео Перуца был недалек от истины, желая выделить галлюциноген из «снега св. Петра». Может, кроме «естественного» отравления спорыньей, каким-то алхимикам средневековья — случайно или намеренно — удавалось выделять лизергиновую кислоту в чистом виде или даже алкалоиды из нее. Раньше-то это, видимо, умели — во времена элевсинских мистерий.

Глава 8

«Злые корчи» Святого Антония

Когда перевязка была закончена, монах наклонился к Фуггеру и прошептал:

— Берегись, брат! Дьявол бросил в мир свое пламя. Пришли огни святого Антония, и теперь Судный день уже близок.

Крис Хамфрис. Французский палач

Эрготизм (Ergotism) — отравление, возникающее в результате употребления в пищу ржаного хлеба, зараженного грибком спорыньи. Основными симптомами заболевания являются: гангрена пальцев кистей и стоп, понос, тошнота, рвота и сильная головная боль. В средние века эта болезнь называлась лихорадкой Св. Антония (St. Anthony's fire) из-за воспаления пораженных гангреной тканей и бытовавшей в то время веры в то, что паломничество к надгробному памятнику Св. Антония помогает людям излечиться от этой болезни. (Словарь медицинских терминов)

Как известно, защищать своих «овец» от эпидемий эрготизма христианские руководители назначили св. Антония. Эрготизм стал с тех пор называться «антоновым огнем». Со временем значения названия забылось, и теперь во многих христианских источниках св. Антоний классифицируется как «защитник от пожаров». И не только в христианских — в аннотациях к картинам Босха тоже часто можно прочитать что-нибудь вроде: «Алтарь Святого Антония посвящен святому отшельнику, жившему в 3–4 вв. в Египте. Антоний почитался как защитник от пожаров…». Но в средневековье знали, что пожары тут не причем — «огневица» жгла людей изнутри. Святой Антоний считался покровителем жертв эрготизма и его помощи просили при жгучей боли:

Употребление в пищу муки, зараженной этим грибом, вызывает тяжелое заболевание — эрготизм — с такими симптомами, как галлюцинации и сильное чувство жжения (отсюда старое название болезни — "антонов огонь").

Да и сам вид больного, руки и ноги которого от сухой гангрены постепенно чернели, как головешки, сгоревшие в пламени костра, явно способствовал закреплению такого названия.

Но почему за эту болезнь стал отвечать св. Антоний? Никто, похоже, не замечает причину выбора именно этого святого. А ведь прославился он как раз своими нескончаемыми видениями приходящих к нему и безо всякой спорыньи демонов, которые: «иногда приходили с угрозами и окружали меня, как вооруженные воины, иногда наполняли дом конями, зверями и пресмыкающимися, а я воспевал…». Или, например: «Однажды демон постучался в ворота монастыря. Выйдя, я увидел перед собой огромного великана, голова которого, казалось, достигала до неба» (ibid). Но к святому со всякими искушениями подходить было бесполезно, он с бесами расправлялся легко: «Я же в ответ плюнул ему в уста и, произнеся имя Христа, устремился на него, занеся руку для удара, и, как показалось, ударил — и при имени Христа великан тотчас же исчез со всеми его демонами» (ibid). Таким образом связь эрготизма с видениями прослеживалась католиками изначально.

Обычно ордена специализировались на уходе за определенными категориями больных. Орден св. Антония ничем не отличался от множества подобных орденов, плодившихся в средние века как грибы (к ордену св. Антония это выражение применимо в самом буквальном смысле — именно как грибы — то есть со скорость распространения спорыньи). Старейшим был, вероятно, орден святого Иоанна, организованный в 1048 году (или во второй половине XI века по другим источникам) рыцарями и купцами в Иерусалиме для больных паломников. У камальдолийцев госпиталь появился в том же 1048 году и был известен тем, что в отличии от других орденов, погребение умерших совершалось за счет госпиталя. Столетие спустя во время третьего крестового похода рыцари и горожане из Любека и Бремена создали Тевтонский орден (орден госпиталитов святой Марии). Созданный в 1119 году (1098 на офф. сайте) орден Сен-Лазар (святого Лазаря) заботился исключительно о прокаженных. Иногда прокаженные братья и сестры с помощью здоровых людей, которые заботились о них и жили вместе с ними, образовывали настоящие монашеские братства, изолированные от города или селения. Алексиане погребали умерших от чумы и занимались заботой о психических больных. Орден госпиталитов Святого Духа (1198 г.) был менее специализированным и посвятили себя заботе о любых бедных и больных. Особенно много госпиталей ордена Святого Духа возникло в Италии и Германии в XIII веке. Вскоре после создания эти ордена распространяют сеть своих госпиталей по всей Европе. Естественно, что «забота о бедных и больных» была отнюдь не бескорыстной — на протяжении столетий гостиницы, больницы, приюты, госпитали оставались монополией монашества. Сюда же следует добавить аптеки и винокуренные заводы (торговля алкоголем — отнюдь не исключительно православное изобретение), а также лепрозории (в Сен-Бенуа-сюр-Луар, Сен-Галль, Малымерди, Жюмьеж, в Силосе Испании). Отец Кноулс насчитывает примерно тысячу госпиталей в Англии, находившихся в ведении монахов. Крестоносцы Италии в период расцвета ордена имели двести госпиталей, а крестоносцы Красной Звезды — шестьдесят.

Повод для создания какого-нибудь ордена, посвященного загадочной болезни, при которой отваливаются руки, уши и ноги, а человек орет, как бы сжигаемый огнем изнутри, появился уже давно. Как известно, гангренозный эрготизм убил 40 000 человек в Юго-западной Франции в 922 году и народ уже прозвал недуг «огневицей» или «злыми корчами», а священники «огненной чумой» (pestilentia ignearia) или «священным огнем» (ignis sacer), видимо, считая его наказанием господним для грешников. В 1039 году во время очередной эпидемии во Франции Гастон де ла Валлуар (Gaston de la Valloire) построил госпиталь, посвященный памяти св. Антония. После этого болезнь и стала известна как «огонь святого Антония». Антониты заботились о пораженных недугом людях и — о божье чудо! — те иногда излечивались. Это, конечно, было вызвано временным отсутствием эрготизированного хлеба в их диете, и, зачастую, при возвращении к крестьянской жизни, «излеченные» заболевали вновь. В пик же эпидемий и в больнице хлеб был такой же, и тогда «длань гнева Божиего» доставала «грешников» и там.

Распространение эрготизма к концу XI века стало настолько обширным, что в 1095 году папа Урбан II, вдохновленный примером упомянутого госпиталя, приказал основать орден святого Антония, в задачи которого входило бы лечение страдающих «злыми корчами». Как считают некоторые исследователи, основателем ордена был знаменитый проповедник Фульк из Нейи, который как раз и прославился проповедью крестового похода. Лечение, естественно, заключалось единственно в молитве и отпиливании пораженных конечностей, после чего имущество быстро умиравшего пациента переходило ордену. Доход это давало хороший, орден развивался успешно и получил за двести лет столь широкое распространение, что Церковь решила еще более плотно припасть к кормушке, и в 1298 году орден был превращен Бонифацием VIII в братство по уставу блаженного Августина, с тем, чтобы его гроссмейстер назывался аббатом, имел свое местожительство в Дидье-де-ла-Мот и был генералом всех монастырей ордена. Настоятели монастырей назывались комтурами, позднее прецепторами. Одежда антонианцев (не путать с антонианцами — швейцарской христианской сектой, известной по «возмутительным половым эксцессам, практиковавшимся на их ночных собраниях», как пишет словарь Брокгауза) или антонитов, как они назывались в качестве каноников, была черная с крестом из синей финифти на груди, в виде Т. Госпитальерам Сент-Антуана для лучшего выполнения работы было разрешено ездить на лошадях, правда при условии, что на шее лошади будет привязан колокольчик. Много веков уставные каноники Сент-Антуан-ан-Вьеннуа, антониты, продолжали опекать больных, перенесших отравление спорыньей. Их госпитали назывались «Domus eleemosynaria» — «Дома милостыни». В XV веке насчитывалось около 370 таких госпиталей.

Слава святого шла вслед за рожью — где появлялась рожь, там сразу требовался и защитник от «священного огня». Но люди, не владеющие навыками простых силлогизмов, такой связи тысячу лет не замечали. Почитание св. Антония распространилось и в русских землях — на территории современной России, Украины и Белоруссии, где в его честь было воздвигнуто несколько десятков храмов и часовен. Рано стало известно в Древней Руси и житие Антония Великого: знаменитый египетский подвижник упоминается в Повести временных лет под 1074 годом.

Рожь, изначально выращиваемая тевтонцами в Германии, распространилась в Европе в эру раннего христианства. Наиболее популярна она стала во Франции. Позже она попадет в Австрию, Польшу и др., а затем и в Россию. Вместе с рожью туда последует и спорынья. И греки, и римляне были знакомы со спорыньей и использовали ее как лекарственное средство, но эпидемий не было, так как на пшенице и ячмене спорынья приживается значительно хуже, чем на ржи. Единственное возможное исключение — так называемая «афинская чума» времен пелопонесской войны (430 г. до н. э.), вошедшая в число десяти самых значительных эпидемий в истории. Окончательно установить ее этимологию (тиф, оспа, спорынья или их комбинация) пока не представляется возможным. Обычно начало массовых эпидемий эрготизма связывается с 994 годом, возможно, из-за впечатляющей цифры погибших — от 20 до 50 тысяч. Но первые сообщения были из монастыря Ксантен в рейнской долине — там в 857 году погибло несколько тысяч крестьян. Вероятно, были и более ранние эпидемии, но история свидетельств до нас не донесла. С тех пор глобальные эпидемии разражались каждые 5–8 лет, а более локальные, похоже, были перманентны — иначе что бы орден св. Антония в промежутках делал, кроме выпаса свиней? Судя по столь успешному развитию ордена, работы у монахов хватало. А в пики эпидемий можно было просто озолотиться — например, в 1128-29 гг. только в одном Париже 14 000 человек погибли от этой болезни.

Первоначально название спорыньи произошло от французского «петушиная шпора» в связи со схожестью с ней формы склероциев спорыньи. Тогда еще христианство культ дьявола не развило, и «чертовыми рожками» спорынью назовут только в России. Считается, что потери населения Европы от эрготизма сравнимы только со смертностью от чумы. Но при этом не учитывается галлюциногенная составляющая отравлений — а она унесла, быть может, куда больше жизней (религиозные войны, крестовые походы, охота не ведьм и еретиков и т. д.). Еще один фактор, к которому мы вернемся: при упоминании постоянного голода в Европе надо помнить и о его возможной биохимической составляющей — отравление спорыньей «сопровождается хорошим аппетитом, и, не редко, самым свирепым голодом».

Причина «огня св. Антония» оставалась тайной до 1670 года, когда скромный французский врач Луи Тулье (Thuiller) вскрыл причины несчастья. Он отметил, что богатые люди, и даже городские обитатели болеют меньше, чем крестьяне. Он предположил, что болезнь должна быть не инфекционной, а связанной с питанием. Однажды в деревне он увидел рожь, тяжело пораженную склероциями спорыньи. Как врач, Тулье знал о лекарственных свойствах спорыньи и об ее токсичности при передозировке. Хотя он был убежден, что поставил правильный диагноз, но ему никто не поверил. Тулье не смог убедить ни крестьян, ни власти, и правота врача о связи спорыньи со «священным огнем» станет окончательно ясной только более ста лет спустя, когда рожь и без того начнет терять свою важность, как основного элемента питания среди крестьянства, вытесняясь картофелем.

Орден св. Антония интересен именно временем своего появления, давая нам информацию об одном из пиков заболевания эрготизмом. Именно в этот, 1095 год, когда отравление спорыньей достигло максимума и потребовало создание специального ордена для борьбы с болезнью, и состоялся Первый Крестовый Поход. Эта связь натолкнула Лео Перуца на мысли о том, что этот крестовый поход был следствием галлюциногенного состояния. Примечателен тот факт, что первые Крестовые походы широко финансировались монастырями Запада, и есть все основания думать, что монахи не прогадали.

С конца XIX в. стал популярным также обычай (инициированный в 1886 г. в Тулузе) собирать в церквях пожертвования для бедных, получившие название (ирония или случайность?): «хлеб святого Антония». Но этот Антоний — уже не тот защитник от огня, а Антоний Падуанский, которого позже, в 1946 году, папа Пий XII провозгласит Учителем Церкви (doctor ecclesiae). И произойдет это 16 января, как раз накануне официального празднования дня св. Антония Великого (того, первого, умершего 17 января). Теперь этих святых, естественно, все путают (на этом месте конспирологи, видимо, слегка задумаются о случайности такого хода католической церкви). Есть между святыми существенная разница — Антоний Падуанский не галлюцинировал, не был одержим, бесы его не искушали. Он не боролся денно и нощно с дьяволом, а ходил и мирно проповедовал евангелие рыбкам, так же, как его учитель Франциск Ассизский — птичкам. На картине Мурильо «Видение св. Антония», выставленной в Эрмитаже в Санкт-Петербурге и посвященной Антонию Падуанскому, запечатлены вовсе не такие видения, какими славился его предшественник Антоний Великий — те ужасные видения, описанные в «Житиях» святого, вполне адекватно были отражены Босхом.

Глава 9

Мир Босха. Пылающие мельницы

Тогда, подумав о природе проклятия, алхимик предложил художнику выпить с ним вместе по чашке спорыньи и отправиться в потусторонний мир за противоядием. Босх согласился. Спустя час они вышли вдвоем на торговой площади в арабском Багдаде, где отыскали в караван-сарае подвал для курильщиков опия.

Анатолий Королев. Быть Босхом

Говоря о святом Антонии, трудно не упомянуть художника, посвятившего ему большую часть своего творчества — Иеронима Босха. Даже тот, кто никогда не видел картин художника, возможно слышал фразу человека, увидевшего что-то мерзкое и непотребное — «ну, от этого стошнило бы самого Босха». Что же изображал на своих картинах художник? «Ученые безуспешно ищут ключ к разгадке удивительных образов Босха», «Мир Босха так и остается неразрешенной загадкой» — стандартные фразы из любой статьи о его творчестве. Это напоминает фразы вроде «уже 400 лет ученые не могут объяснить, за что сожгли Джордано Бруно». Похоже, человечество просто очень не любит расставаться с тайнами. Чем больше эзотерики, чем более мифологичен мир вокруг, тем большим смыслом наполнено бытие. Тайна должна существовать и быть нераскрытой — если пропадает обаяние тайны, то жить скучно и не интересно. Поэтому каждое рационалистическое объяснение любого феномена всегда будет приниматься в штыки.

В истории существует немало удивительных совпадений. Одно из них в одновременном существовании в одном пространстве двух непересекающихся гениев: Леонардо да Винчи (1452–1519) и Иеронима Босха (ок. 1460–1516). Если про Леонардо известны многие подробности его жизни, про Босха, кроме того что он провел около 40 лет в братстве Богоматери Хертогенбоса, неизвестно ничего, даже точный год рождения. Выдвинуто множество самых разнообразных гипотез относительно личности этого необыкновенного художника. В нем видели предшественника сюрреализма, этакого опередившего свое время Сальвадора Дали, черпавшего свои образы в сфере бессознательного; видели психопата, страдающего эдиповым комплексом и одержимого сексом. Предполагали, что он был знаком с практикой алхимии, магии, оккультных наук, астрологии, спиритизма, владел искусством применения галлюциногенов, вызывающих адские видения… Некоторые из этих гипотез устарели, иные при всей их привлекательности не подтверждаются фактами; есть и такие, что дали, как предполагается, ключи к пониманию картин, но часто противоречивые и во всяком случае не всеобъемлющие.

Комбе в 1946 году предложил алхимическое объяснение многочисленных символов Босха. Ван Леннеп считал Босха художником герметического братства и адептом герметической философии. Шайи наоборот считал художника непримиримым врагом алхимического искусства… Словом, количество трактовок напоминает множественные богословские интерпретации Библии. Такое же количество интерпретаций существует и по поводу его картин и поиска в них различных символов. Иногда излишний поиск символизма может завести слишком далеко.

В том, что Босх говорит символами, притом символами преимущественно многозначными, не сомневался никто. Но смысл изображения совершенно менялся в зависимости от того, какой именно язык мог быть приписан автору. В эпоху Босха таких языков существовало немало, поэтому число возможных интерпретаций было очень велико. Так, изображение рыбы, в зависимости от контекста, могло означать Христа, знак зодиака, Луну, месяц февраль, воду, флегматический темперамент, быть атрибутом любострастия или знаком зодиака, служить символом поста, а также намекать на некоторые голландские пословицы («Большая рыба поедает маленькую», «Каждая селедка на своем хвосте висит» и т. п.). Легко понять трудности, с которыми сталкивается каждая попытка интерпретации. По словам Г.И. Фомина, Босх «в качестве «переводчика-полиглота», владеющего многими языками человеческого сознания, действительно представляет собой явление в высшей степени индивидуальное и уникальное.

Единственное общее, в чем сходятся как современники художника, так и большинство нынешних исследователей, это предположение о влиянии на его творчество галлюциногенов. «Современники обвиняли его в ереси, алхимии, колдовстве и применении галлюциногенов, вызывающих адские видения. И поныне Мир Босха загадочен и полон тайн».

Печатный станок сделал гравюру доступной буквально всем жителям Европы, и творения знаменитых художников, с картин которых граверы делали копии, расходились массово. Более всего копий делалось с картин Иеронима Босха. Впрочем, создается впечатление, что таинственности у Босха не больше, чем у любого другого хорошего художника. Он не уникальное явление для своего времени. В музеях Брюсселя и Брюгге очень много подобных вещей совершенно неизвестных авторов. Брекхем, Питер Брейгель Старший и другие не менее выдающиеся соотечественники Босха не слишком отличаются в видении мира. Следует помнить, что огромное количество европейцев (и фламандцев в частности) питалось хлебом со спорыньей.

И лучшее доказательство будет не теоретическое, а вполне себе эмпирическое — достаточно показать картины Босха какому-нибудь «торчку» со стажем и с опытом «плохих путешествий». У него насчет источника творческого вдохновения сомнений не возникнет. Он явно посочувствует художнику — вот же мужику не повезло, такой «бэд трип» словил…

Хоть химеры и были таковы, что от них стошнило бы самого Босха…

Дуглас Адамс. Жизнь, Вселенная и все остальное

Как пишут некоторые исследователи, Босх своим творчеством приоткрыл «Окно в Ад». Возьмем любое современное стандартное описание триптиха «Искушение св. Антония»:

Житие святого гласит, что в начале своего подвижничества св. Антоний неоднократно был искушаем бесами. Рассказывая об этом в своей картине, Босх проявляет всю безудержность и неутомимость своей фантазии в изобретении ужасов и нелепиц. Действительность предстает сплошным кошмаром, теряется различие между живым и неживым: тело ведьмы превращается в ствол трухлявого дерева; из глиняного кувшина вырастают конские ноги; ощипанный гусь жадно пьет, опустив в воду безголовую шею; холм оказывается великаном, стоящим на четвереньках…

Дело, конечно, обстоит с точностью до наоборот: типичные кошмары «торчка» становятся действительностью, материализуясь в картинах художника. Босх не фантазировал и ничего не изобретал — он просто рисовал то, что видел. Реальность таких видений под воздействием спорыньи мозг видящего сомнению не подвергает. Даже во время приступа Delirium tremens — тривиальной «белой горячки» — люди видят зеленых чертей совершенно реально. В любой медицинской энциклопедии описано, что понимание своих видений как глюков, а не как наблюдения действительности, приходит только через несколько дней после приступа. Я видел людей, которые в течении недели после того, как их откачали, все не могли понять, что во время приступа было реальностью, а что глюками. Галлюцинации не замещают реальность, а накладываются на нее. «Напиться до чертиков» — кому не знакома эта фраза? Но все ли задумываются, что если бы не имманентно присутствующая в западном сознании христианская мифология, то допивались бы до чего-нибудь другого (до синих инопланетян, например) — все тот же вопрос установки, как и при отравлении спорыньей. Разница только в том, что алкогольное отравление — всегда «бэд трип», а спорынья — могут быть и прекрасные «Божественные видения». В теории. На практике — христианство со своим культом дьявола и прочими ужасами этому никак не способствовало, а редкие «беседы с Богом» оборачивались только крестовыми походами и прочими французскими революциями.

Воздействие темы смерти и страданий на сознание людей в XV веке качественно изменилось благодаря книгопечатанию и гравюрам. Картины Босха и его последователей — концентрированное и гениальное выражение страха перед смертью и адскими муками. Говорят, что Босх создал художественную энциклопедию зла всех видов и форм. Но и без него в Европе процветала такая тема творчества, как «Пляска Смерти», а с появлением гравюр изображение Пляски смерти пришло практически в каждый дом. Исследователи, как обычно, пытаются описывать это явление, как нечто загадочное и непонятное:

Таково, например, впервые появившееся в литературном французском языке в 1376 г. важное слово «macabre» (многие исследователи пытались выяснить происхождение слова, есть целый ряд несводимых гипотез). Оно вошло во все европейские языки, и в словарях переводится на русский язык как погребальный, мрачный, жуткий и т. п. Но эти слова не передают действительного смысла слова macabre, он гораздо значительнее и страшнее. В искусстве Запада создано бесчисленное множество картин, миниатюр и гравюр под названием «La danse macabre» — «Пляска смерти». Это — целый жанр (главное в нем то, что «пляшет» не Смерть и не мертвец, а «мертвое Я» — неразрывно связанный с живым человеком его мертвый двойник). Пляска смерти стала разыгрываться актерами. В историю вошло описание представления Пляски смерти в 1449 г. во дворце герцога Бургундского.

Однако, если мы попробуем взглянуть на Пляску Смерти не через призму мифологического сознания, то увидим, что никакой загадки здесь вообще нет. Пляска смерти — лишь мифологизированное отражение вполне реальных и существующих тогда страхов — «плясок святого Витта». Так как сила, заставляющая тысячи людей плясать на улицах и затем умирать, тогда была непонятна, (а все непонятное — самое страшное, такова человеческая психология), то Пляска Смерти от реальности абстрагировалась и стала сущностью сама по себе. Впрочем, это отдельный интересный вопрос, а нам лучше вернуться к тем «ужасам Босха», которые были замечены только историком искусства Лориндой Диксон (Laurinda Dixon).

Диксон обнаружила в безумном пейзаже картин то, что никак не хотели видеть и истолковывать другие искусствоведы. Что в самом деле значат ампутированная и мумифицировавшаяся человеческая нога, странная фигура — половина человека, половина овоща, овальная структура, изрыгающая дым и пламя? Ответ историка — все дело в огромной распространенности во времена Босха болезни «огня св. Антония». «Босх пережил одну из худших из описанных эпидемий в Европе, — пишет Диксон. — А эрголиновые алкалоиды — мощные галлюциногены». Диксон утверждает, что Босх просто преобразовывает фармацевтическую и медицинскую технологию его дня в метафору, и если, например, странное растительное существо на картине окрашено в цвета корня мандрагоры, то это намек на мандрагору и есть. Мандрагора была растением, используемым для облегчения жгущий боли от «святого огня». А овальное яйцевидное здание имеет точную форму средневековой реторты для приготовления лекарственных снадобий.

«Шаг за шагом проводит нас Диксон по галлюциногенной сцене Босха. И к концу путешествия мы уже больше не видим лишь бред сумасшедшего. Вместо этого перед нами чудесно образная, но, однако, реалистичная документалистика. Мы видим медицинскую технологию XV столетия, разъясненную в метафорическом ключе». — считает профессор Лиенхард.

Все это это не выглядит слишком спекулятивно, особенно учитывая средневековые чаяния о возможности «прирастить ноги обратно». Поскольку из-за эпидемий эрготизма ноги (руки, уши) отваливались у людей постоянно, то странно бы было, если бы христианские священники не попробовали использовать такую ситуацию в «корыстных целях» — то есть не устроили бы какое-нибудь чудо с приращением уха, как когда-то Христос. Церковники не могли ничего подобного сделать в реальности, но в ответ на спрос выдумали сказку о врачах-святых Козьме и Дамиане. Согласно инкунабулы из жизни святых, изданной а Аугсбурге в 1489 году, эти персонажи чудо совершили такое:

Жил-был папа Римский, который любил святых Козьму и Дамиана и построил для них церковь… Один человек страдал заболеванием ноги. Лекарства не помогали. Однажды во сне ему явились оба святых. С собой у них были мазь и острые железки, они исследовали его ногу. Один сказал другому: «Где нам взять ногу, чтобы заменить эту?» Тот отвечал: «Сегодня будут хоронить черного мавра со здоровой ногой». Первый сказал: «Принеси ее». Он отрезал ногу мавра, приставил ее к ноге больного и обильно наложил мазь. А больную ногу положили мавру в гроб.

Когда пациент проснулся, боли как не бывало. Он встал и приказал слугам принести свечи. Он повсюду рассказывал, что с ним произошло. Люди сбежались к гробу мавра и увидели отрезанную ногу. Они радовались свершившемуся чуду и с жаром благодарили Бога и святых Козьму и Дамиана.

Не отставал и святой Антоний. Согласно тут же возникшей христианской легенде, одному кающемуся, который отрезал себе ногу, он ее восстановил. Рассуждая о том, что пациенты, с которыми ему приходится иметь дело в ампутационной хирургии, все чаще задают каверзный вопрос, почему нельзя после ампутации произвести трансплантацию руки или ноги, профессор Баумгартнер касается причин средневековых ампутаций конечностей во времена святых Козьмы и Дамиана:

В 80–90 % случаев причиной ампутации является нарушение кровоснабжения в артериальных сосудах при некрозах и гангренах. Подвержены этому в основном старики. Во времена Козьмы и Домиана средняя продолжительность жизни была существенно ниже, чем сейчас, тем не менее они тоже сталкивались с такими явлениями. В неурожайные и голодные годы эпидемии, вызываемые употреблением в пищу спорыньи, приводили к эрготизму, при котором развилась гангрена и некроз.

Поскольку отваливающиеся во время «сухой гангрены» члены именно что чернели как уголь, то становится понятным упоминание в христианской сказке именно ноги мавра. Если мы вспомним средневековые гравюры святого Антония с развешенными отвалившимися ручками и ножками над головой «борца со священным огнем», то поймем серьезность этой проблемы в те времена. Босх просто отобразил то, что сильно волновало пораженную спорыньей Голландию.

Еще один аспект, связанный с отпавшими от гангрены членами, также отмечен в работе Диксон: «Хранение отпавшего члена (чтобы быть уверенным, что он соединится с владельцем при Воскрешении) было обычным во времена Босха». Поясню, в чем тут дело. Действительно, отвалившиеся члены могли хранить. А иногда и оставляли в церквях, как в некоторых монастырях во Франции, где монахи отрубали страждущим руки и ноги, и зашедший туда мог увидеть множество мумифицированных членов, напоминающих сухой лес. Все, конечно, могло зависеть от местных суеверий, но общий тренд определялся распространенным христианским поверьем о Воскрешении из некой «блуждающей косточки». Оно возникло еще давно, на заре распространения кладбищ, когда христиане думали, что воскреснут в самое ближайшее время, и хоронили трупы под полами церквей, чтобы быть при воскрешении поближе к Богу. Тогда христиане считали (и, собственно, продолжают так считать и сегодня — это догмат, например, у православных), что воскреснут они именно в физическом теле, то есть прорастут из могилы, как колос из зерна. Вот этим зерном и была объявлена некая неуловимая косточка в теле. Неуловимой она оказалась потому, что анатомы ее долго и безуспешно искали. Естественно, не нашли. Но вера к косточку все равно оставалась. Даже в XVII веке известный анатом Фома Бартолин еще не особо сомневается в существовании такой косточки и посвящает ей целый раздел «de ossibus sesamoideis» в своем трактате 1673 года. «Бартолин еще поддерживает старую фантастическую легенду, по которой эти косточки суть не что иное, как семена, из которых могут вырасти тела — „veluti planta ex semine“». Так что хранение отвалившихся от эрготизма или отрубленных монахами ордена св. Антония рук, ног, пальцев и носов могло иметь и такой смысл — а ну как загадочная и столь необходимая для воскрешения косточка именно там?

Вернемся к интересному момент, не подмеченному профессором Лиенхардом в работе историка искусства Диксон — причин присутствия на картинах Босха мандрагоры. Наличие мандрагоры — главного средневекового лекарства для борьбы с эрготизмом — только добавляет картинам Босха реалистичности. Надо помнить, что применение мандрагоры, как сосудорасширяющего средства для лечения отравления спорыньей, было вполне логично для облегчения физических симптомов эрготизма. А с психическим аспектом все происходило наоборот — на галлюцинации от алкалоидов спорыньи накладывались галлюцинации от мандрагоры, многократно увеличивая эффект. На фоне этого вся «странность» картин Босха мгновенно улетучивается.

* * *

Реалистичность изображений Босха подтвердили и медики, решившие поставить диагноз калекам с его рисунка «Процессия калек». Три бельгийских врача — Ян Декекер, Ги Фабри и Людо Ванопденбосх — исследовали рисунок Босха из королевской библиотеки им. Альберта I в Брюсселе (в отчете рисунок ошибочно подписан как принадлежащий Венской Альбертине, где находится очень похожая работа). Выяснилось, что одним из наиболее распространенных заболеваний оказалось отравление спорыньей, а не проказа, как считалось ранее.

«С медицинской точки зрения, человеческое страдание из-за эрготизма лучше всего и очень реалистично отражено в картинах и рисунках Иеронима Босха, Питера Брейгеля старшего и Матиаса Грюневальда. Эти живописцы часто документировали несчастную жизнь калек», — считают авторы статьи «Следы эрготизма и изображение человеческих страданий средневековом искусстве».

Но не только мандрагора, ампутированные ноги и калеки в творчестве Босха намекают на эрготизм и спорынью. Не реже встречаются на его картинах мельницы.

* * *

Ртутные лужи мыслей быстро растут, испаряясь в мозг

Пружинка закручена плотно. Черти — за иконостасом

На горизонте — мельница пылает крылами. Сущий Босх.

Aloner

Свои картины Босх писал в определенное время, на определенной основе, в них вплетены и сказки, и песни, и легенды и поверья народа. Искусствоведы находят в картинах Босха множество интерпретаций голландских пословиц и поговорок. Например, рисунок Босха «У леса уши, у поля глаза…». — это условное название представляющее нидерландскую пословицу с моралью — «…поэтому я молчу» и т. д.

Но Босх, похоже, знал, что он хотел сказать своими творениями, по крайней мере об источнике вдохновения он не молчал. Он говорил — в своих картинах. Святой Антоний… Ни одному другому святому Босх не уделил столько внимания. Чем это было вызвано? Возьмем для примера одну из самых известных работ — триптих «Искушение Святого Антония» (1505—06 гг., дерево, масло, Национальный музей древнего искусства, Лиссабон, Португалия)

В триптихе «Искушение св. Антония» изображен мир мерцающих на фоне неба призрачных видений и отвратительных созданий, ползающих среди мрачных развалин. Эти фантастические образы могут заключать в себе множество скрытых смыслов, но расшифровать их совсем не просто. Левая часть триптиха написана в красновато-коричневой цветовой гамме; напряженность лишь немного смягчается голубыми отблесками. С большим трудом можно обнаружить фигуру св. Антония, окруженного колдунами, которые, вероятно, служат черную мессу.

Нас интересует правая створка: «Святой Антоний и Дьяволица». И не святой Антоний, отводящий взгляд от обнаженной, стыдливо прикрывающей ладонью лобок Дьяволицы привлечет наше внимание. И не подзывающие его пирующие бесы, и не дракон во рву. Интереснее город-ад, где из круглой башни извергается пламя и …голландская мельница, не слишком-то, по мнению искусствоведов, вписывающаяся в общую картину.

Можно, конечно, попытаться объяснить «мельницу в аду» отражением мифов (и реальной практики) человеческих жертвоприношений для увеличения урожая. Хотя сейчас в реальной жизни человеческие жертвы заменяются на животных, как, например, в практике «племен холмов» в северо-восточных областях Ратанакири и Мондулкири в Камбодже, или на петухов, как в Перу, тема «красной пшеницы» вечна и, например, реинкарнировалась в 2004 году в очередном тупом американском ужастике «Свежая кровь» (Slash), разве что пшеница была заменена на кукурузу (ну, это уже местная специфика), а вот размалывание человеческих тушек и поливание кровью полей для улучшения урожая, похоже, архетипично:

Однако идея любви и плодородия постоянно соседствовала (во многом из-за центрального положения зерна в мифах о воскресающей и умирающей растительности) с идеей смерти; в месопотамском летнем обряде оплакивали Таммуза, кости которого смолоты в мельнице и развеяны по ветру. Отметим и смоделированный по образу мельничного здания домик Бабы-яги, отмечающий вход в подземное царство, а также мотив мельницы в аду, прослеживаемый от раннесредневековой ирландской литературы до творчества Данте и Босха. В некоторых фольклорных традициях предметом обработки могло стать не только зерно, соль, золото и т. д., но и человеческое тело. К Либрехт, изучивший мрачную тему «красной пшеницы», пришел к выводу об отражении в ней древних обрядов человеческого жертвоприношения, осуществляемого с помощью зернотерки.

Еще один вариант символических мельниц — так называемая мельница гостий, в соответствии с евангельским уподоблением Христа пшеничному зерну (Иоанн, 12, 24). Петр Вайль в своей книге «Гений места» писал, что мельница в голландских пейзажах — и аллегория таинства евхаристии, и напоминание о многоступенчатом освоении мира. «В иконографии евхаристическую мельницу обычно окружали фигуры евангелистов, ссыпающих зерно из мешков в воронку, а под нею располагались отцы церкви, держащие свитки с толковательными надписями и принимающие в подставленный потир младенца Христа с гостиями в качестве атрибутов… Символика евхаристической мельницы претендовала на вселенскую масштабность, тесно связанную с космологическим смыслом таких предметов церковной утвари, как дискос». Церковный дискос — это блюдо с младенцем Христом, так что истоки такой мельницы явно прослеживаются в доктрине Священного Каннибализма.

Масленкова Н.А, отмечая в своей диссертации роль евхаристической мельницы: «человек у нее причащается святых тайн, ищет свой путь. Но традиционная мельница гостий — всего лишь посредник, а причащающийся обращается через нее к Богу и разговаривает с ним», недалека от истины. В средние века, правда, именно «мельница гостий» помочь общаться с Богом не могла — гостии делались из хлеба белого, и для «общения с Богом» лучше подходил хлеб черный. Со стороны же «чистого» Священного Каннибализма евхаристическая мельница — часть ритуала евхаристического пресуществления. И в этом смысле связана с вышеупомянутой «красной пшеницей» и христианскими мучениками. «Измолотый зубами зверей, подобно пшеничным зернам на мельнице, мученик становится евхаристической материей, полностью причастной обожающей плоти Христа» — писал известный патрист, профессор Свято-Сергиевского богословского института в Париже, Оливье Клеман (Olivier Clement). А в средние века все уже связывали мельницу с ведьмовством, там творящимся. Мельник-колдун стал распространенным персонажем фольклора. С чего бы это? Но вернемся к Босху.

Мельницы у Босха изображаются не «сами по себе», а соседствуют со Св. Антонием и его «огнем». С мнением, что большинство фантастических видений, запечатленных на картинах Босха, вызваны галлюцинациями вследствие отравления спорыньей, согласна большая часть искусствоведов. В составленных ими списках найденных в картинах художника символов, среди таких как, например:

Закрытая книга — тщетность знания в столкновении с людской глупостью

Уши — сплетня. Висячие уши — глупость.

Ключи — знание и т. д.,

присутствуют и прямые ссылки на спорынью:

Летающие чудовища — посланцы дьявола, галлюцинации отравившихся спорыньей.

Пламя — адский огонь, отравление спорыньей.

Босх использовал потрясающие изображения огней и пожарищ на фоне многих из его картин. Но если пламя — «антонов огонь» — указывает на эпидемии эрготизма, то вносящая в картину диссонанс мельница, быть может, указывает на происхождение этого огня? А ведь Босх рисовал картины лет за 80 до первого упоминания спорыньи Лоницери (1582 г.), и почти за триста лет до опубликования предположения о связи эрготизма со спорыньей. Босх знал? Или, что более вероятно, этот «диссонанс» мельницы существует только в головах искусствоведов, а для современников Босха мельница — это вполне органичная часть ада? Ведь мельница всегда была «домом нечистой силы». В любом случае, мельницы — настоящие, игрушечные и объятые «огнем Антония» — будут постоянно присутствовать в работах художника, как ключ к безумию его картин.

Человек и безумец связаны между собой в современном мире, быть может, прочнее, чем в мощных звериных метаморфозах, некогда освещавших пылающие мельницы Босха: они связаны неощутимыми узами присущей им обоим и несовместимой истины.

В изображениях мельниц Босх, конечно, не одинок. Многие образы, используемые Босхом, можно найти и у Питера Брейгеля старшего — «радужный шар знания» например, ну и, конечно, мельницы. Было ли это просто подражание — ведь Брейгель даже поначалу подписывал гравюры не своим именем, а выдавал их за гравюры с картины Босха из-за популярности последних — или, как считал Соколов: «У Брейгеля образ мельницы встречается чрезвычайно часто, и наиболее значителен среди всех этих эмблематических образов ветряк в венском «Несении креста»….. Собственно, только скала с ветряком вносит в окрестности этой «нидерландской Голгофы» отчетливо диссонирующий оттенок. Воздвигая сооружение, нестабильностью своей соперничающее с карточным домиком, художник мог преследовать только одну цель — изобразить мельницу-Фортуну». Слишком категорично здесь Соколов рассуждает. Ведь может «Фортуну», а может и нет, или не «только одну цель», а может упомянутого диссонанса и вовсе не присутствует.

Надо заметить, что связь мельниц и жутких видений не обошла внимания и самого знаменитого из мытарей — Сервантеса. Безумный, галлюцинирующий Дон Кихот, сражающийся с мельницами, которые представляются ему злобными чудовищными великанами — вспомним, что Сервантес писал свой роман в тюрьме. Как думаете, чем его там кормили — рябчиками с ананасами или черным хлебом? Но даже если сам автор писал в нормальном состоянии, то похоже, что в любом случае здесь отразился его подсознательный иррациональный страх перед мельницами, перешедший на ветряные мельницы от мельниц водяных, стоящих на омутах, в которых, как известно, водятся черти. Появление бесов и прочей нечистой силы именно на мельницах перестанет быть загадкой, если мы вспомним, какое «волшебное» зерно там мололи. Отсюда же и фольклор о мельниках-колдунах.

Понятно, что церковникам творчество Босха не нравилось ни с какой стороны. Да и как могли им понравится изображаемые Босхом горланящие песню подвыпившие монашка и монах на картине «Корабль дураков», мошенник — святой, «исцеляющий» больных («Фокусник») или свинья в доминиканском головном уборе склоняющая сопротивляющегося мужчину подписать дьявольский союз в «Саду наслаждений». А святой Антоний с мельницами? Знало ли духовенство о связи галлюцинаций и спорыньи, как считал Лео Перуц? Или действительно видения представлялись священникам происками дьявола (или Божьим откровением, ежели кому являлась, скажем, Богородица). В любом случае художник ходил по лезвию бритвы.

«Одним словом, Иероним ван Акен по прозвищу Босх — подлинный богоотступник и слуга Антихриста. Когда наконец мы увидим его на костре, ваше преосвященство?» — так заканчивал свой донос кардиналу Гильом Ворагинский в романе Анатолия Королева.

В реальной жизни художник «горячего гостеприимства» инквизиции каким-то чудом избежал. Много позже его смерти, в шестнадцатом столетии, вопросы ереси были подняты в Испании, где в собрании Короля Филиппа II оказались многие из картин Босха, включая «Сад Земных Наслаждений», но обвинения были опровергнуты, и большая часть собрания и сегодня остается в Мадриде.

PS. Спекуляции на тему

Безумие и безумец становятся важнейшими персонажами этой культуры — во всей своей двойственности: они несут в себе и угрозу, и насмешку, и головокружительную бессмыслицу мира, и смехотворное ничтожество человека.

Мишель Фуко. История безумия в Классическую эпоху

С тем что сюжеты картин Босха вызваны галлюцинациями из-за отравления спорыньей, большинство художников и искусствоведов уже давно не спорят. Что же касается мельниц, как сознательного олицетворения именно причины галлюцинаций, то я прекрасно понимаю, что рассуждения достаточно спекулятивны, и скорее здесь дело в «демонизации» мельниц. Впрочем любителям покопаться в картинах Босха в духе «а-ля Дэн Браун», художник может предоставить еще много интересных вопросов.

А почему это во всех трудах о Босхе считается, что монах и монашка именно подвыпившие? Вглядитесь в их безумные лица. И, может, не стоит опять сводить все к символизму — ведь такие корабли с безумцами существовали в реальности. В «Истории безумия в классическую эпоху». Мишель Фуко уже обратил на это внимание: «Однако „Корабль дураков“ — единственное из всех этих судов, которое существовало не только в романах и сатирах, но и в самой действительности; такие корабли, заполненные сумасшедшими и перевозившие свой необычный груз из города в город, были на самом деле. В те времена безумцам ничего не стоило вести бродячий образ жизни. Города при первом удобном случае изгоняли их за пределы своих стен; и они так и скитались по отдаленным деревням, если только их не препоручали какой-нибудь группе купцов или паломников. Особенное распространение этот обычай получил в Германии…. Нередко бывало, что их передавали на попечение морякам». Поневоле задумаешься — кого во времена повального безумия могли считать сумасшедшими? Да и никакого вина на столе нет. Только странная жидкость, что льется сверху из некого трансцендентального сосуда. «Не исключено, что корабли дураков, неотступно занимавшие воображение людей в период раннего Ренессанса, были именно кораблями паломников, плавание на которых обретало в высшей степени символический смысл: умалишенные отправлялись на поиски своего разума…» — продолжает Фуко. Но ведь Древо Познания уже здесь, в виде мачты. А сидящий на нем филин, обычно трактующийся искусствоведами как образ зла — символ мудрости. А шут с рожками? Почему вообще средневековых шутов постоянно обряжают в шутовские колпаки, главной особенностью которых являются «чертовы рожки»?

А так называемый «маг с волшебным жезлом» на картине Босха «Брак в Кане»? Да жезл ли это? Вглядитесь внимательнее. Баттилотти пишет: «Одна из самых загадочных картин Босха… Кажется, что загадочный маленький персонаж в венке, стоящий спиной к зрителю, приступает к какой-то странной церемонии, а маг с волшебной палочкой на заднем плане помогает ему; блюда изрыгают пламя, поражающее слугу…» Опять пламя? Антонов огонь? Может правы те, кто считал, что Христос просто бросил в воду спорынью, превратил ее в «вино»? И тот же прячущийся в нише оживший мраморный чертик олицетворяет средневековых чертей, «оживающих» после приема дозы? И в какой то мере ван Леннеп, связывающий все элементы картины с алхимической символикой, прав? И «чудо претворения воды в вино» на свадьбе в Кане Галилейской не зря обставлено в глубине композиции алхимической утварью на полках серванта. А ступи вазы под названием «пеликан», этот сосуд для дистилляции, намекает на его использование «Благим Пеликаном» (евхаристическое имя Иисуса с легкой руки Аквината).

А фантастические чудовища, которые возглавляют процессию и придают ей столь зловещий облик на «Возе сена», над которым на фоне неба показан Христос с распростертыми руками, созерцающий безумие человечества? Впрочем, так можно долго… Единственное, что можно сказать точно — трактовать картины Босха, как и трактовать, скажем, Библию можно бесконечно. Ergo занятие это ничего само по себе не доказывающее, хотя и забавное.

Глава 10

Ансамбль песни и пляски им. Святого Витта

Я перешел к пляске святого Витта и выяснил, как и следовало ожидать, что ею я тоже страдаю; тут я заинтересовался этим медицинским феноменом и решил разобраться в нем досконально.

Джером Клапка Джером. Трое в одной лодке, не считая собаки

Св. Вит (именно так, с одним «т» — это потом уже христианские переписчики все перепутают), благословенный покровитель пляски и пляшущих, пристрастия к пляскам вовсе не имел и жил на Сицилии задолго до того, как его имя 1200 лет спустя стало с этой «пляской» ассоциироваться. «Почему в мою честь назвали пляску?» — мог бы поражаться христианский святой, глядя из «обителей небесных» на психический бардак, охвативший тот «мир», бороться с которым приходил Христос. «Мужайтесь — я победил мир» — сказал Иисус, оглядев ту землю, куда он «принес не мир, а меч». Он был прав. От античного мира не осталось камня на камне…

Пляска святого Витта поразила Европу во второй половине четырнадцатого века. Благодаря такому катализатору как христианство, средние века были эпохой наиболее затронутой психическими эпидемиями. Нередко эти психические эпидемии служили исходным пунктом возникновения новых религиозных сект, как это наблюдалось в первые века христианства на Востоке, в средние века в Европе, а позже и в России. Различные секты патологического характера с распространением христианства плодились как грибы. Пляска Витта возникла не на пустом месте, до нее были флагелланты-самобичеватели — массовое покаяние, охватившее Италию во второй половине XIII века. Громадные толпы народа всех классов ходили по Италии, бичуя себя плетьми. После чумы 1348 года движение перекинулось через Альпы, охватив западную Европу. Вначале католическая церковь это движение поощряла, но затем, решив, что такое излишнее выражение ужаса перед Христом наверняка от дьявола, стала бороться кострами.

Замечательна эпидемия самобичевания, распространившаяся из Италии по Европе в 1266 г., о которой историк сообщает следующее: «Беспримерный дух самообвинения внезапно овладел умами народа. Страх перед Христом напал на всех; благородные и простые, старые и молодые, даже дети лет пяти бродили по улицам без одежд с одним только поясом вокруг талии. У каждого была плеть из кожаных ремней, которой они бичевали со слезами и вздохами свои члены так жестоко, что кровь лила из их ран».

В виде подобных психических эпидемий жизнь преломлялась в кривом зеркале христианства. Без христианства чума считалась бы просто болезнью, бедой, но для верующих любая эпидемия представлялась наказанием за грехи. Эта эпидемия чумы, кстати, действительно была наказанием за грехи, но за грехи экологические. Биосфера не простила христианам уничтожения всех «дьявольских отродий» — кошек, и чуму разнесли расплодившиеся крысы.

Итак, в XIV веке Черная Смерть (бубонная чума, хотя сейчас появляются альтернативные гипотезы ее этимологии, включая даже эрготизм непосредственно или как фактор, понижающий иммунитет) косила людей, унеся более 20 миллионов жизней. В этой напряженной обстановке и родилась «пляска Святого Гюи» или «пляска Святого Витта», отличительными признаками которой были непроизвольные дергающиеся движения больного. Еще и сегодня некоторые врачи ошибочно смешивают пляску Витта с болезнью Хантингтона — наследственной хореей. Это болезнь имеет схожую симптоматику, даже включая в некоторых случаях бред, навязчивые состояния и выраженные психические расстройства, но именно из-за ее наследственного характера (0,5–1 случай на 10 тыс. населения) она не могла распространиться так широко, как это случилось с пляской Витта.

Началось все в Германии. В начале 1374 г. Рейн вышел из берегов, и связанные с этим бедствия усугубили и без того плачевное положение крестьян и городских бедняков. Верующие, как обычно, собрались в Аахене почтить Иоанна Крестителя, однако религиозные торжества неожиданно вылились в безумные истерические пляски. Музыка, пение и церковная служба немало посодействовали распространению этой эпидемии. Толпа больных перенесла эпидемию на левый берег Рейна, в Страсбург. В Германии массовое умопомрачение захватило земли от Аахена до Кельна и далее до Мена, где на улицах плясали одновременно около 1500 человек. Видимо, именно тогда по всей Германии распространилось странное поверье, что всякий, кто спляшет перед статуей Св. Витта в его день (15 июня), будет пребывать в добром здравии весь год.

Через несколько месяцев эпидемия распространилась на запад. Одержимые танцоры захватили церкви в Маастрихте, Утрехте, Льеже и других городах. Церковь считала, что это проделки дьявола, беснующиеся же обвиняли священников. В Маастрихте магистры запретили публичные танцы; в Льеже священники изгоняли демонов. Спустя пять-шесть месяцев истерия охватила Нидерланды, Бельгию и север Франции. Однажды улицы французского города Метца оказались заполнены тысячами пляшущих людей. Издавая пронзительные вопли, с пеной на губах, они совершали дикие прыжки, не обращая внимания на толпы перепуганных людей, наблюдавших за ними. Танцевали они в основном у церквей и на кладбищах. Люди могли танцевать в течение многих часов в своем странном исступленном состоянии, пока не падали наземь в полном изнеможении. В этот момент они ничего вокруг не видели и не слышали, может быть, за исключением тех, кого посещали религиозные видения. Служители Церкви объявляли их одержимыми дьяволом и пытались успокоить с помощью процедуры экзорцизма, то есть изгнания бесов. Но «одержимых» было слишком много. Иногда окружающие решали поддержать танцующих, и тогда они отплясывали под звуки музыки нанятых музыкантов. Музыка считалась лекарством. Эмпирически было выяснено, что спокойная музыка может иногда утихомирить безумцев.

В начале XV века сходная судорожная эпидемия охватила Испанию. Больные люди также обнаруживали большую чувствительность к музыке и к некоторым краскам. Так, как отмечал Бехтерев, «их приводил в неистовство красный цвет, а вода притягивала их к себе, вследствие чего многие бросались в воду и тонули.

Вскоре судорожная эпидемия охватила всю Западную Европу, на улицах и площадях тысячи возбужденных людей предавались безумным танцам и, уже не в силах остановиться, падали замертво. Зловещее, заразительное веселье передавалось от одного городского района к другому, от деревни к деревне, оставляя за собой бездыханные человеческие тела.

Здесь самое время напомнить, что эрготизм — отравление спорыньей — имеет два клинических проявления: гангренозное (прообраз будущих голливудских зомби с отваливающимися руками, ногами и ушами) и конвульсивное (что мы и видим в «пляске Витта»). Почему эрготизм принимает тот или иной вид, на сегодня еще не понятно. Предполагалось, что конвульсивный вариант связан с дефицитом витамина А в диете, но эта гипотеза пока еще не имеет прямых доказательств (Eadie, 2003). Скорее всего, симптоматика эрготизма зависит от разного состава алкалоидов спорыньи в разных местностях. Поэтому обычно «эпидемии конвульсивного эрготизма были широко распространены к востоку от Рейна в Европе из-за потребления зерна, зараженного спорыньей. К западу от Рейна потребление загрязненной спорыньей пищи вызывало эпидемии гангренозного эрготизма». Впрочем, достаточно часто отравление имеет смешанную форму.

Немецкий летописец сообщает, что в Страсбурге в 1518 году «сотни мужчин и женщин плясали и прыгали на рыночной площади, в переулках и на улицах. Многие по несколько дней ничего не ели, пока болезнь не затихала». Власти пытались пресекать подобные пляски, но они продолжались на протяжении нескольких столетий.

В Италии распространение пляски сопровождалось уверенностью, что такая пляска сделает безопасным укус тарантула для тех, кто танцевал под музыку (видимо, тут влияние библейских слов Иисуса: «наступайте на скорпионов — не будет вам вреда»). Пляску стали назвать «тарантеллой». Эта мания тарантеллы распространилась с необычайной быстротой по всей Италии и, вследствие поглощения ею огромного количества жертв, сделалась в полном смысле слова социальной язвой Италии.

Танцоры, как в бреду, часами совершали дикие прыжки, не замечая ничего вокруг. Часто это состояние напоминало эпилептические припадки. Люди падали на землю с пеной у рта, а затем внезапно вскакивали и принимались нелепо приплясывать, пронзительно выкрикивая имена воображаемых духов, при этом у них появлялись галлюцинации. Основным способом лечения безумия оставались, как водится, только истовая молитва, покаяние, целование креста и скрупулезное отправление всех церковных обрядов.

«Исчезла так же внезапно, как и появилась» — так обычно заканчивается любое описание «пляски Витта». Да никуда она не исчезла! Просто название сменилось. На сцену европейского балагана вышли «конвульсионеры».

Не менее поразительны и эпидемии конвульсионерок. Вот, например, небольшая выдержка о средневековых конвульсионерках из Луи-Дебоннера:

«Представьте себе девушек, которые в определенные дни, а иногда после нескольких предчувствий внезапно впадают в трепет, дрожь, судороги и зевоту; они падают на землю, и им подкладывают при этом заранее приготовленные тюфяки и подушки. Тогда с ними начинаются большие волнения: они катаются по полу, терзают и бьют себя; их голова вращается с крайней быстротой, их глаза то закатываются, то закрываются, их язык то выходит наружу, то втягивается внутрь, заполняя глотку. Желудок и нижняя часть живота вздуваются, они лают, как собаки, или поют, как петухи; страдая от удушья эти несчастные стонут, кричат и свистят; по всем членам у них пробегают судороги; они вдруг устремляются в одну сторону, затем бросаются в другую; начинают кувыркаться и производить движения, оскорбляющие скромность, принимают циничные позы, растягиваются, деревенеют и остаются в таком положении по часам и даже по целым дням; они на время становятся слепыми, немыми, параличными и ничего не чувствуют. Есть между ними и такие, у которых конвульсии носят характер свободных действий, а не бессознательных движений».

Малоизвестно, но тарантелла — не единственный танец, спровоцированный «пляской св. Витта». Как пишет доктор исторических наук Мери Хашба, пляска из Европы добралась и до Абхазии:

В древности целебное значение имел и танец. Так, с врачеванием связано у абхазов и происхождение танца «Атларчопа», который сопровождался одноименной песней. «Атларчопа» исполнялась при болезни «святого Витта», известной в народе как аршышра. Этой болезнью страдали молодые девушки. В пляске принимала участие и больная. Она выбирала юношу и пускалась с ним в пляс. Танцующие достигали стремительного темпа и очень часто девушка, не выдержав напряжения, падала без чувств. В таком состоянии она пребывала несколько часов, и болезнь покидала ее. В средние века в Европе и, в частности, в Италии и Германии, болезнь «святого Витта» лечили музыкой.

«Можно утверждать, что человечество либо все в целом, либо его группировки, сообщества, всегда находятся во власти той или иной психической эпидемии», — писал в начале прошлого века основоположник гелиобиологии А.Л. Чижевский, пытаясь объяснить феномен психических эпидемий солнечными протуберанцами. Он начал свои исследования в 1915 году и не обратил внимание на выделение алкалоида спорыньи эрготамина в 1918 г. «Клинически эрготизм может проявляться в острой, конвульсивной форме, сопровождаемой тоническими судорогами различных мышечных групп и дающей довольно высокий процент летальности» — стандартная фраза из любой современной медицинской статьи о микотоксикозах. Впрочем, ошибка Чижевского в другом (и без выделения эрготамина клинические проявления эрготизма были уже описаны и достаточно широко известны) — он экстраполирует известную ему европейскую историю на весь мир. Но какие именно психические эпидемии удалось ему обнаружить среди, скажем, аборигенов Австралии? Или цивилизации кхмеров? Или американских индейцев? Не было у них подобного психическим эпидемиям Европы, ибо там не выращивали рожь.

Сами же «пляски Витта» вернулись в Европу в 18 веке. Вот описание нашего выдающегося психиатра академика Бехтерева, позаимствованное им у Луи Фурье:

Конвульсии Жанны, излечившейся на могиле Пари от истерической контрактуры в припадке судорог, послужили сигналом для новой пляски св. Витта, возродившейся вновь в центре Парижа в XVIII в. с бесконечными вариациями, одна мрачнее или смешнее другой.

Со всех частей города сбегались на Сен-Медарское кладбище, чтобы принять участие в кривляниях и подергиваниях. Здоровые и больные, все уверяли, что конвульсионируют, и конвульсионировали по—своему. Это был всемирный танец настоящая тарантелла.

Вся площадь Сен-Медарского кладбища и соседних улиц была занята массой девушек, женщин, больных всех возрастов, конвульсионирующих как бы вперегонки друг с другом. Здесь мужчины бьются об землю, как настоящие эпилептики, в то время как другие немного дальше глотают камешки, кусочки стекла и даже горящие угли; там женщины ходят на голове с той степенью странности или цинизма, которая вообще совместима с такого рода упражнениями. В другом месте женщины, растянувшись во весь рост, приглашают зрителей ударять их по животу и бывают довольны только тогда, когда 10 или 12 мужчин обрушиваются на них зараз всей своей тяжестью.

Люди корчатся, кривляются и двигаются на тысячу различных ладов. Есть впрочем и более заученные конвульсии, напоминающие пантомимы и позы, в которых изображаются какие-нибудь религиозные мистерии, особенно же часто сцены из страданий Спасителя.

Среди всего этого нестройного шабаша слышатся только стон, пение, рев, свист, декламация, пророчество и мяуканье. Но преобладающую роль в этой эпидемии конвульсионеров играют танцы. Хором управляет духовное лицо, аббат Бешерон, который, чтоб быть на виду у всех, стоит на могиле.

О причинах психических эпидемий врачи долго не догадывались. Лекции французского физиолога Поля Реньяра, прочитанные им в Сорбонне в 1886 году и выпущенные в России три года спустя под названием «Умственные эпидемии», зачастую вызывают улыбку в части попыток объяснение причин. Например, причина истерического паралича предлагается такая: «это случается с людьми, которые рискуют спать при открытых окнах». За подробным же описанием плясок конвульсионеров, «исцелений» их на кладбищах и могилах и, по выражению Реньяра, «омерзительными подробностями» выпивания ими гноя из почерневших сгнивших ног, отсылаю читателя к упомянутой работе, глава «Сен-Медарские явления». Ценность книги в том, что Реньяр пытается показать, что столь, на первый взгляд, несхожие между собой явления, как средневековая охота на ведьм, конвульсионеры, чудесные исцеления паралитиков начала XVIII века и пр. — это разные обличья одного и того же психического расстройства, которое проще всего для краткости назвать истерией. Мы теперь можем к этому добавить кликушество, эпидемии «икотников», секты «прыгунов», квакеров, шейкеров, а также многие другие психопатологические феномены и назвать причину этой «истерии». Выяснение, здесь ли имеет корни знаменитый французский канкан и, в итоге, не менее знаменитый Мулен Руж, заведет нас, пожалуй, слишком далеко от темы.

В любом случае закончилась история «пляски», как обычно, фарсом. Святого Витта избрали своим покровителем балерины (ирония судьбы!) и актеры.

Глава 11

Спорынья и крестовые походы

Это было в 1094 году, а в следующем году «Снег Святого Петра» должен был, по моим вычислениям, появиться в Германии. Но этого не случилось. Очевидно, грибок не в состоянии был переправиться прямым путем через Альпы. Он обошел их с запада и востока и в следующем году появился одновременно во Франции и Венгрии. И в обеих странах он вызвал тот мощный, граничащий с чудом подъем душ, который нашел свое внешнее выражение в безумном по своей смелости предприятии: в Первом крестовом походе и освобождении Святых мест.

Свое последнее заявление барон сделал с небрежностью, против которой возмутилось все мое существо.

— Не кажется ли вам это построение чересчур смелым? — вставил я. Барон улыбнулся.

Лео Перуц. Снег святого Петра, 1933.

Спорынья спровоцировала крестовые походы? Такая мысль кажется неуместной отнюдь не только христианам. Например, в предисловии к единственной отечественной классической работе по крестовым походам М. А. Заборова «Крестоносцы на Востоке», недавно выложенной в интернет, некто Готье Неймущий (в глубине души явно считающий себя рыцарем, ибо Вальтер (Готье) Голяк, или Неимущий, был мелким французским рыцарем в Первом Крестовом походе) для начала обвинив Заборова в тенденциозности и передергивании фактов под влиянием идеологии СССР (что вполне могло бы действительно иметь место — только было бы что передергивать), тут же, правда, выяснил, что именно СССР здесь как раз не при делах:

«Правда, СССР тут не при чем: известные мне современные официальные историки Запада преподносят абсолютно аналогичную, если не хлеще, трактовку событий тех лет. Вот именитый французский «медиевист» Жак Ле Гофф (Цивилизация средневекового Запада. М.: Прогресс-академия. 1992. — 376 с). По нему выходит, что предпосылкой Крестовых походов послужили бред и навязчивые идеи, обусловленные крайне плохим питанием и галлюциногенным действием спорыньи, попадавшей в хлеб (я не утрирую, буквально так). Это — бред и навязчивая идея самого Ле Гоффа и ряда других историков, отнюдь не связанная с плохим питанием (о галлюциногенном действии на них какой-либо дряни сведений не имею)».

Посрамив таким образом глупых историков, автор предисловия дополнительно текст «подработал» в соответствии с принятыми ныне прохристианскими нормами: «У автора нумерация Крестовых походов — с прописной буквы, а далее — со строчной («Первый крестовый поход» и т. п.). Исправлено следующим образом: «Первый Крестовый поход» и т. д. Слова Бог, Господь, Всевышний и Святой Гроб теперь с прописной. И, напротив, дьявол — со строчной». Таким образом, казалось новоявленному издателю, грамматически принизив дьявола, возвысив Святой Гроб и отметив, что «читателю данной монографии должна быть ясна тенденциозность М.А. Заборова», можно было рассчитывать, что будущий читатель «сквозь пелену тенденциозности, язвительности и потуг на юмор» советского автора разглядит «действительные облики героев тех далеких веков». Ибо «ничего подобного Крестовым походам (по крайней мере, Первому) в истории человечества не было, нет и, видимо, не будет» (ibid). Что ж, это действительно так, ничего подобного Первому Крестовому Походу Каннибалов за Святым Гробом (я не перестарался с большими буквами?) не было. Очень хочется надеяться, что и не будет.

Итак, «Ле Гофф и ряд других историков» дружно бредят о спорынье в посевах. С чего бы так? «Бред и навязчивые идеи», не иначе как с легкой руки дьявола, постигли не только историков, но также и других ученых. Совращенные нечистой силой доктора биологии Ю. Дьяков и Е. Феофилова, отмечая что «начало многих войн в средневековой Европе совпадало с массовым отравлением спорыньей», утверждают, что смертность от отравления спорыньей и чумы в средние века превышали смертность от всех остальных болезней, вместе взятых. А докторов Ивано-Франковской медицинской академии бесы заставили распространять нелепые бредни о том, что четвертая часть средневекового урожая была заражена спорыньей. Хитрые слуги дьявола проникли даже в редакции дореволюционных российских газет и внушили журналистам не менее нелепые данные о 20 %-ом заражении спорыньей некоторых областях России (отнюдь уже не в в средние века). Сатана — известный отец лжи — добрался и до академика В. Тутельяна, директора Института питания РАМН, утверждающего следующую чушь: «Особо опустошительными были вспышки заболевания, известного в то время под названием «огонь св. Антония», еще в X–XII вв. После разработки методов предупреждения заражения злаковых культур спорыньей, это заболевание практически исчезло». Ну а галлюциногенное действие спорыньи секретом, вроде, не является. Или, может, опять Отец Лжи постарался и ЛСД на самом деле что-то вроде аспирина?

Вот иллюстрация с какого-то форума, где был затронут вопрос крестовых походов и связи оных со спорыньей:

«Про Ле Гоффа — а мне вот все как-то тяжело согласиться, что европейцы пошли в крестовые походы потому, что сошли с ума от кариеса и пищевого отравления спорыньей, попавшей в их отстойные хлеба в конце X веке». Человек, написавший эту фразу, внутренне честен — он не говорит, что «этого не могло быть, потому что не могло быть никогда», а признается, что ему просто «с этим тяжело согласиться». Почему? Причины очень просты:

Вперед, к светлому прошлому

Люди не любят будущее. Люди любят прошлое. Это наглядно иллюстрируется фразой «добрые старые времена» («Good Old Times» — англ.). Эта фраза присутствует практически в любом языке. Людям обычно кажется, что «вот раньше лучше было», что окружающие были воспитаннее и добрее, что именносейчас произошло падение нравов и вокруг «всеобщая распущенность», а «мы вот не такими были». «Как крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть!» — заметил давно Мольер, но его забыли. Это «сейчас стало хуже» плавно переходит из века в век, ничего не меняется. Человек, который не может найти идеала в недалеком прошлом, стремление уйти от современного стресса реализует чтением слащавых исторических романов.

«Вперед, в светлое будущее!» — этот слоган времен социализма на самом деле был гораздо дальше от человеческих чаяний, чем это представлялось криво усмехавшимся циникам. Этот слоган был логичен только идеологически (суггестия для нищего народа — «ну хоть наши дети поживут как люди»), а психологически просто неверен — людей больше волнует не далекое будущее, а прошлое. Для большинства это корни, позволяющие стоять на ногах, основа восприятия. Люди с теплотой и трогательным умилением вглядываются в прошлое — свое, своего народа, человечества. И не дай вам Хэнк на это прошлое покуситься — ответная агрессия неизбежна.

Любое развенчание идеалов, внушенных с детства, воспринимается очень болезненно или блокируется вовсе. Например, для многих, кто воспитывался на «светлых идеалах коммунизма» (и искренне уверовал в них) перестройка явилась шоком, который некоторые просто не пережили, другие, привыкшие жить «под руководством партии», стали христианами, третьи ушли в запой и т. д.

История сплошь и рядом порождает иллюзии: людям свойственно искать прекрасное в прошлом, идеализировать его. Один из широко распространенных мифов такой идеализации — рыцарство. Рыцарей не просто любят — в них играют, устраивают рыцарские турниры. Проблема в том, что абстрактные «рыцари-джедаи» из мира фэнтэзи в сознании многих ассоциируются со своими средневековыми прототипами. «Благородные Рыцари» рыдающие у ног «Прекрасных Дам» с белыми розами в руках, «рыцарская честь и достоинство» и прочая средневековая романтика, выдуманная Вальтером Скоттом, настолько глубоко проникли в сознание многих людей, что любой критический взгляд на эти идеалы воспринимается как покушение на самое святое. Фольклорный средневековый рыцарь, налепивший портрет своей «прекрасной дамы» на щит и готовый биться насмерть с тем, кто выскажет малейшее несогласия с фактом непревзойденного совершенства и красоты этой самой дамы, был вызван из небытия и стал почти что существовать в истории. Чем не иллюстрация правоты философов-идеалистов? Вначале было Слово… А потом появились фантомы. Рыцари Круглого Стола короля Артура, храбро сражающиеся с Драконами… Ну кому придет в голову, что «драконы» были вызваны к жизни лишь парой мешков зараженной спорыньей ржаной муки, попавшей в средневековый замок очередного составителя легенд об Артуре?

Попробуйте поговорить с участниками какой-нибудь рыцарской ролевой игры например о том, что средневековые рыцари — не могучие богатыри, а дурно пахнущие коротышки. Не забудьте упомянуть, что по едкому замечанию одного историка к средневековому городу даже близко подойти было стремно — так он вонял. Люди пахли не лучше, чем города, ведь христиане принципиально не мылись. Чистое тело — это был грех перед господом. Покажите музейные фотографии тех приспособлений для ловли блох, которыми так любили пользоваться те самые «Прекрасные Дамы». Проанализируйте психологическую реакцию. Вытеснение, рационализация и т. д. — обычные защитные механизмы мозга и изучены достаточно хорошо. Потренируйтесь. Правда могут и побить.

Но любовь к Рыцарям разделяют отнюдь не только ролевики. А почти все. А крестоносцы — олицетворение рыцарства. Отсюда и неприятие любых теорий, связанных с дегероизацией фантомных идеалов.

Вернемся к крестовым походам

Последние два десятилетия XI века в Европе ознаменовались большим распространением описанного за сто лет до того эрготизма. «Недоброкачественное питание становилось также причиной многих эпидемий, в частности дизентерии и страшной „огненной“ болезни или, как ее называли современники, „священного“ или „дьявольского“ огня, „огненной чумы“. Она охватила многие области Западной Европы в последние два десятилетия XI столетия и была связана (как это установили много позже — в XVII в.) с заражением зерновых, прежде всего ржи, спорыньей».

Накануне крестовых походов Европа оказалась охвачена самым глобальным всплеском отравления спорыньей. До того эпидемии были все же более локальны и происходили, в основном, во Франции. «Большое опустошение из-за эрготизма не изводило Западную Европу ранее 1089 года, эпидемии были ограничены».

«Примечательно, что фанатичными участниками Первого крестового похода 1096 г. были бедные крестьяне из районов, наиболее сильно пострадавших в 1094 г. от эпидемии «священного огня» и других бедствий — Германии, рейнских областей и восточной Франции» — именно подобные наблюдения Ле Гоффа вызвали агрессивное неприятие, отмеченное выше. Впрочем то, что перед первым крестовым походом были голодные годы, упоминается во всех хрониках. То, что в голодные годы в муку попадало все, что угодно, в том числе и спорынья, также описано во множестве трудов по истории хлеба. И результаты этого тоже общеизвестны, как в истории этого похода, так и любого последующего. Все походы начинались одинаково. Попробуйте определить по цитате, о каком именно походе идет речь в цитате:

«В то время, как проповедовался этот крестовый поход, многие города и посады Германии наводнились женщинами, которые, не имея возможности удовлетворить свое религиозное рвение вступлением в ряды крестоносцев, раздевались и голые бегали по улицам и дорогам. Еще более ярким признаком умоисступления той эпохи является крестовый поход детей, которые тысячами бросали свои дома. По всей стране можно было видеть толпы детей, направлявшихся в Св. Землю без всякого предводителя или проводника; на вопрос, что они хотят делать, они отвечали просто, что идут в Иерусалим. Тщетно родители запирали своих детей на замок; они убегали и пропадали. Немногие из них вернулись домой, и вернувшиеся не могли ничем объяснить бешеное желание, охватившее их».

Зато мы, (возвращаясь к первому походу, цитата выше — о 13-ом веке), зная о спорынье и о том, что именно 1095 год был пиком эпидемии, легко можем представить, почему на лихой крик Папы Урбана II с амвона Клермонского собора: «угодно Богу!» народ отреагировал с таким экстазом и бросится в кровавую мясорубку крестовых походов, напугав таким рвением Анну Комнину, дочь византийского императора Алексея, написавшую «До императора дошел слух о приближении бесчисленного войска франков. Он боялся их прихода … Однако действительность оказалась гораздо серьезней и страшней передаваемых слухов. Ибо весь Запад, все племена варваров, сколько их есть по ту сторону Адриатики вплоть до Геркулесовых столбов, все вместе стали переселяться в Азию, они двинулись в путь целыми семьями и прошли через всю Европу».

Почему вообще так превозносятся крестовые походы? Ведь до пресловутого Святого Гроба крестоносцы добрались всего лишь один раз за свои восемь походов, проявив к оному Гробу истинное христианское уважение: «Спасавшиеся арабы и эфиопы, бежав, проникли в башню Давида; а другие заперлись в храме возле Гроба Господа и Соломона… В этом храме было зарезано почти десять тысяч человек. И если бы вы там были, ноги ваши до бедер обагрились бы кровью убитых. Что сказать? Никто из них не сохранил жизни… Не пощадили ни женщин, ни малюток» — так описывал участник похода священник Фулькерий Шартрский. Впрочем, остальные хронисты похода — все бывшие, кстати, священниками (а кто еще оставался грамотный в Европе?), рассказывают об этой резне в еще более радостных и хвастливых тонах. «В Храме Соломоновом и в его портике передвигались на конях в крови, доходившей до колен всадника и до уздечки коня, — заливается, к примеру, хронист-капеллан Раймонд Ажильский, — Драгоценным зрелищем было видеть благочестие пилигримов перед Гробом Господним и как они рукоплескали, ликуя и распевая новый гимн Богу». Возможно, христиане рассматривали эту бойню, как жертвоприношение? Ведь по Библии с этого история и начиналась — с жертвоприношения Богу Авеля. Тогда Богу человеческая жертва понравилась куда больше, чем жалкая авелевская овечка, и он, вместо того, чтобы убийцу наказать, Каина отблагодарил, защитив его от возможных мстителей: «Тому, кто Каина убьет, в семь раз более отомщу, мало не покажется» — разорялся Господь (по Быт 4-15). Откуда на безлюдной еще земле возьмутся те, от которых «Сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его» (Быт 4-15), Библия, правда, умолчала.

Кроме вышеописанного, крестоносцы занимались в Походе только выкапыванием фальшивого Святого Копья, поеданием поджаренных врагов да разрезанием животов убитых сарацинов, в соответствии со слухами, что те проглатывали золото, дабы христианам не досталось. Наивные. «Наши оруженосцы и более бедные пехотинцы, узнав о хитрости сарацинов, вскрывали животы умершим, чтобы извлечь из них золотые монеты, которые те проглотили при жизни, — повествует Фулькерий Шартрский, — Ради этого они сложили трупы в большую кучу и сожгли в пепел, чтобы легче было находить это самое золото».

Остальные крестовые походы никакой новой теологической нагрузки, кроме борьбы с еретиками, не несли, а последние, называемые «малыми» и вовсе были крайне неудачными. Хотя неудачными — это смотря с какой точки зрения, Перну Режин хорошо заметил: «Не забудем, что речь идет о христианской цивилизации, для которой очевидное поражение, духовное или материальное, напротив, часто сопутствовало святости и всегда несло в себе залог успеха».

Зажечь отравленные спорыньей народные массы в те времена сложности не представляло и фразы о серьезной церковной подготовке вроде: «И вскоре множество монахов стало трудиться над тем, чтобы зажечь народные страсти, обещая по всем церквам и площадям Европы вечное спасение будущим крестоносцам», как писал в «Истории инквизиции» Генри Чарльз Ли, видимо, переоценивают усилия, затраченные Церковью. Манипулировать народом тогда было проще: пара слухов, пара видений, пара выступлений Папы — и дело в шляпе. Для упомянутого выше Детского Крестового Похода серьезного подстрекательства Церкви, например, не понадобилось. Хватило лишь пары видений Христа, явившегося наевшимся «сладкого хлеба» пастушкам. Этот поход действительно начался именно с галлюцинаций — видений Стефану Христа. Достаточно было слухам распространиться, как Христос начал являться и другому вдохновителю этого страшного мероприятия — Николасу: «Трансляция креста с небес сочеталась со звуковым сопровождением, в котором Николас услышал приказ (не на латыни, а на родном ему немецком, какой сервис!): «собирать детей и двигаться в Иерусалим» (michael a. de budyon). Результат известен — все дети погибли, а жалкая кучка выживших была христианами продана в рабство тем арабам, с которыми дети собирались воевать.

Так что отмеченная Ле Гоффом связь питания и «своеобразия средневекового христианства» достаточно прозрачна:

Появление на Западе спорыньи, частый голод и горячка, вызывающие конвульсии и галлюцинации, деятельность антонитов, рвение участников народного крестового похода — здесь целый комплекс, где средневековый мир предстает в тесном переплетении своих физических, экономических и социальных бед с самыми неистовыми и одновременно одухотворенными реакциями. Изучая характер питания и роль чуда в средневековой медицине и духовной жизни, мы каждый раз вновь обнаруживаем эти сплетения невзгод, необузданности и высоких порывов, из которых складывалось своеобразие средневекового христианства в глубине его народных слоев.

Наиболее полное описание связи фанатичной веры в Бога и Крестовых Походов со спорыньей появилось изначально отнюдь не в научной литературе. Австрийского писателя Лео Перуца (1882–1957) обычно классифицируют как экспрессиониста или представителя „магической литературы“. Популярный на родине, за пределами немецкоязычных стран Перуц стал известен благодаря восторженным отзывам Х.Л. Борхеса, который постоянно помещал его новеллы в антологии фантастических рассказов, а романы — в детективные серии. В 1933 году Перуц написал свой «Снег Святого Петра», где скорпулезно исследовал связь религиозного опыта и эпидемий эрготизма:

В каждой местности, где она появлялась, она носила свое особое название. В Испании ее называли «Магдалинин лишай», в Эльзасе — «Роса бедных грешников». Адам Кремонский описывает ее в своей «Врачебной книге» под названием «Misericordia-Korn». В английских долинах ее знали под именем «Снег Святого Петра». В окрестностях Старого Галлена ее называли «Нищий монах», а в Северной Богемии — «Гниль Святого Иоанна». У нас в Вестфалии, где эта болезнь появлялась довольно часто, крестьяне прозвали ее «Пожар Богоматери».

— Пожар Богоматери! — воскликнул я. — Так значит, это болезнь хлебных злаков?

— Именно. Вернее, одно из многочисленных ее названий. Теперь обратите, пожалуйста, внимание на то обстоятельство, что все перечисленные названия имеют нечто общее — указание на религиозный опыт человечества.

В первый раз я наткнулся на упоминание о «Снеге Святого Петра» в городской хронике Перуджии от 1093 года. В этом году хлебная эпидемия поразила всю область между Перуджией и Сиенной. Далее хроника повествует о том, что тогда же семнадцать крестьян и ремесленников из окрестностей Перуджии стали выдавать себя за пророков. Они утверждали, что Христос явился им под видом ангела и повелел им предвозвестить миру ожидающую его тяжелую кару.

— Вы хотите сказать, — перебил я его, — что то невероятное духовное перерождение, под влиянием которого светский человек Иниго де Рекальде превратился в Святого Игнатия Лойолу, явилось последствием потребления одурманивающих препаратов?

— Оставим это, — сказал барон.

Ни связь отравления спорыньей с галлюцинациями, ни фармакологическое действие не открытого еще тогда ЛСД, ни понятия Хофманна об «установке» и «обстановке» не были известны профессору Бехтереву, но великий психиатр влияние на галлюцинации установок социума описал точно:

Легендарный русский физиолог и психиатр В.Н. Бехтерев характеризовал ведовские видения следующим образом:

«Не ясно ли, что здесь дело идет о галлюцинациях такого рода, которые выливаются в определенную форму, благодаря представлениям, упрочившимся в сознаниипутем самовнушения или внушения, быть может, еще с детства, благодаря рассказам и передаче из уст в уста о возможности появления дьявола в роли соблазнителя» (курсив мой. — А. Д.).

Получается парадоксальная вещь — Реньяр и Бехтерев пишут о том, что содержание галлюцинаций определяют не волшебные растения, а… внушение окружающей среды, то есть то, что мы сегодня назвали бы «установкой» культурной традиции.

К «галлюцинациям такого рода, которые выливаются в определенную форму, благодаря представлениям, упрочившимся в сознании», как писал Бехтерев, как раз и относится ЛСД, что подчеркивали все исследователи наркотика. Но Бехтерев тогда этого знать не мог.

Содержание переживаний, которые испытывает человек под влиянием галлюциногенов, напрямую зависитот установки, происходящей как от психического состояния человека, так и из внешнего мира. Доказано, что под воздействием наркотиков этой группы люди разных культурных, традиции испытывают разные по содержанию видения. Эксперименты 60-х годов показали, что и сам «визионер», и внешний наблюдатель (врач, шаман или просто партнер по приему наркотиков) способны «направлять» опьянение и изменять образы, которые видит грезящий.

Предвидение Перуца заключалось не столько в предвосхищении открытия ЛСД (собственно, алкалоиды спорыньи уже были выделены в начале века, лизергиновая кислота в 1930, за три года до книги Перуца; галлюциногенное действие спорыньи тоже уже было известно), а в описании постулированных позже понятий «установки и обстановки». Именно Перуц задолго до исследователей ЛСД описал влияние социума на направленность галлюцинаций. По Перуцу, барон, пытающийся оживить веру в Бога, выделивший наркотик из спорыньи и опоивший местных крестьян, допустил ошибку, стоившую ему жизни — не учел влияние изменившегося окружения и его новых идей. Не вера в Бога витала уже в европейским воздухе, а «призрак коммунизма». Результат для знающего концепцию «обстановки» и «установки» был в описании Перуца вполне логичен:

«Мне помнится, что дверь отпер лично барон. В то же мгновение в приемную ворвалось дюжина крестьян, вооруженных топорами, молотильными цепами, ножами и дубинами. В числе первых была — Бибиш! Бибиш со сверкающими ненавистью глазами и резкими складками в углах холодно сжатых губ. За нею следовал князь Праксатин, последний отпрыск рода Рюриков. Он потрясал красным знаменем и пел во всю глотку „Интернационал» на русском языке“».

Мысли о том, что оригинальная русская революция также могла произойти от отравления спорыньей, об увеличении которой в урожае трубят дореволюционные газеты, пока оставим, как излишне спекулятивные.

Связь питания и психики отмечалась, естественно, не только Ле Гоффом. В самом конце прошлого века в журнале «Химия и жизнь» появилась статья «Биохимия крестовых походов», где был поднят вопрос об исторических последствиях, вызванных определенным питанием. Авторы задавались следующим вопросом:

Если «биохимический детерминизм» одна из движущих сил истории и алкалоиды спорыньи действительно подвигали европейцев на крестовые походы, то какие последствия могут вызвать искусственно синтезированные и внесенные в природу химические вещества, вовлекаемые человечеством в цепи питания?

Какова была роль христианского руководства в «глобальной наркотизации»? Именно Перуцу принадлежит мысль о том, что христианское духовенство издавна догадывалось о связи питания и исступленной веры в Бога.

— Несколько месяцев спустя я наткнулся на бесконечно более важные указания Дионисия Ареопагита, христианского неоплатоника четвертого века. Этот самый Дионисий упоминает в своих писаниях о том, что возложил на членов своей общины, жаждавших непосредственного общения с Богом, двухдневный пост, а затем угостил их хлебом, приготовленным из священной муки. «Ибо хлеб этот, — пишет он, — ведет к единению с Господом и позволяет вам постигать бесконечное».

В средние века церковь строго контролировала употребление наркотиков, считая их дьявольским зельем, хотя крестоносцы привозили из походов то гашиш, то опиум, жестко пресекала употребление галлюциногенов в Новом Свете, но какое ее отношение было к хлебу, позволяющему разговаривать с Господом? Понимали ли все же Святые Отцы влияние этой пищи на психику? Может здесь стоит вспомнить одного из череды сожженных философов — Джулио Цезаре Ванино? За что же он был сожжен? С остальными обычно более-менее ясно: основная причина сожжений — покушение на Самый Главный Христианский Догмат — пресуществление. В этом (в том числе) всех и обвиняли — от Яна Гуса до Бруно. А вот Ванини — нет. Но посмотрев на предъявляемые ему обвинения в любой энциклопедии, можно увидеть странную фразу: «психическую жизнь человека ставил в зависимость от климата, питания» (БСЭ). Стоит ли за этим что-нибудь? Пока этого никто не знает. Но подобные обвинения не у кого больше не встречались, а язык у Ванини перед казнью щипцами все же вырвали, чтобы лишнего не сболтнул…

PS

Что же до спорыньи, то сведения о ее влиянии на средневековую жизнь становятся все более известны, и, возможно, на сегодня дошли даже до выше процитированного мусье Готье Неймущего, который ныне подписывается уже не Готье, а более скромно: просто «выполнивший дополнительную редакцию версии» и из некоторых выложенных версий его предисловие убрано. В библиотеке известного христианского деятеля Якова Кротова, также выложившего книгу, даже появилось такая пометка: «К сожалению, безвестный сканировщик ввел нумерацию подразделов глав, убрал нумерацию частей, убрал предисловие, заменил ряд латинских цифр на арабские, не воспроизвел разбивку страниц, изменил написание слов Бог, Господь, Всевышний и Святой Гроб (поставив прописные), ввел свои примечания, которые я постарался устранить». Так что грамотные христиане не только не искажают оригиналов, но даже исправляют такие искажения. Жаль только, что подобная практика не коснулась Библии — ведь если в соответствии с оригиналом убрать выдуманные позже Заглавные Буквы (а заодно и отсутствовавшие ранее знаки препинания), то значение многих фраз станет совсем другим, иногда достаточно любопытным. «Казнить нельзя помиловать» помните?

Глава 12

Ведьмины корчи

1

«Антонов огонь», «Злая корча», «Огненная чума», «Ведьмины корчи», «Пожар Богоматери» и еще с десяток названий — вряд ли есть еще какая-нибудь болезнь, имеющая столько прозвищ. В этих названиях отражаются разные аспекты эпидемий эрготизма: «огонь» — потому что тело как бы жгло, а конечности «обугливались», «антонов» — из за святого, якобы помогающего исцелению, «корчи» — из за судорог больных, а вот почему корчи — «ведьмины»? Просто из-за уверенности, что именно ведьмы насылают на людей такие адские мучения. И в соответствии с такими убеждениями ведьмы действительно начали корчиться в своих «ведьминых корчах». На кострах.

О ведьмах и инквизиции существует множество литературы, описаний орудия пыток, кошмарных подробностей дознаний и казней, поэтому подробно на этом останавливаться не будем, а рассмотрим версии причины охоты на ведьм и вопросы, как-то ускользающие от внимания исследователей: сколько все-таки времени продолжалось преследование ведьм и в чем же их обвиняли? И всегда ли Церковь и светские власти столь бескомпромиссно ведьм ненавидели?

Нет, народную борьбу с колдовством христианские руководители первоначально не поддерживали.

В «Салической Правде» эпохи Карла Великого (король франков, 768–814 гг.), человек, обвинивший кого-либо в том, что тот принес котел «к месту, где собираются ведьмы», но не сумевший доказать свое обвинение, должен был заплатить штраф. (LXIV. § 1). Если же кто-либо «обзовет свободную женщину колдуньей, и не будет в состоянии доказать» то тоже подвергается штрафу (ibid, § 2). Обратите внимание, сумма штрафа — 63 золотых солида — ровно столько, сколько за убийство римлянина (не землевладельца) (ХLI. § 7). Убийство простого римлянина и оскорбление женщины подозрением в колдовстве — равные по тяжести преступления!

В более раннем алеманском своде (Pactus Alemannorum, 613–623 гг.) также содержит пункт, запрещающий самосуд над обвиняемыми в колдовстве и за напрасное обвинение человека в колдовстве в качестве наказания также налагался штраф.

Эдикт Ротара от 643 года объявил сожжение ведьм незаконным. Синод Падерборна объявил, что любой, кто сожжет ведьму, будет приговорен к смерти. Вот это постановление Падерборнского собора 785 года:«Кто, ослепленный дьяволом, подобно язычнику, будет верить, что кто-либо может быть ведьмой и на основании этого сожжет ее, тот подлежит смертной казни». Тем же статутом предусматривается смертная казнь за нежелание креститься и за нарушение «святого 40-дневного поста из неуважения к христианству».

Получается, что до начала инквизиционных процессов как власти, так и Церковь ведьм защищали? Именно так. Более того, Церковь, как не странно это звучит, поначалу боролась с народными суевериями насчет ведьм. Боролась потому, что считала эти суеверия языческими. Но потом начала эти суеверия поддерживать и развивать. А затем спровоцировала дикую охоту на ведьм.

Что же заставило Церковь потом так переменить свое отношение и вытащить на свет пыльный библейский ветхозаветный принцип «ворожеи не оставляй в живых»? Вынуждена ли была церковь, чтобы отвести огонь от себя, подыграть объевшемуся спорыньей народу, который «жаждал крови»? Впрочем, почему кавычки, ведь народ до того ведьм уже просто кушал. Это отражено уже в Саксонском капитулярии 775–790 гг., который запрещал не только самосуд над ведьмами, но и «поедание убитых ведьм». Следует признать, что раз такое положение попало в официальный закон, значит прецеденты были далеко не единичны. Это ведь не век интернета, и если такое происходило бы только в отдельных отдаленных деревнях и редко, если бы только «кое-где у нас порой», так никто бы и внимания не обратил.

Оправданием для такой специфической диеты служила твердая уверенность народа в том, что ведьмы сами не без грешка — последних в течение долгого времени обвиняли в том же каннибализме. Трудно сказать, были ли это «языческие пережитки веры в то, что колдун или ведьма, съедая печень (сердце) человека, аккумулирует в себе совокупную силу, удачу, могущество и знания всех съеденных» (В. Фомов), или же «в основе этого лежал древний магический принцип передачи жизненной энергии от человека к сожравшему его людоеду» (Р. Кавендиш), что суть одно и тоже; или же христианство наступило на собственные грабли, с одной стороны внушая неграмотным крестьянам: «кто не будет есть плоти сына человеческого, тот не будет иметь жизни…», а с другой запрещая каннибализм, как, впрочем, и было завещано основателем: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая». Как бы то ни было, но народ ведьм стал есть. А потом и не только ведьм — на тысячу лет в Европе установится твердое убеждение о целебности трупов и молотых костей. Появится мумие из египетских гробниц, а к виселицам будут стоять очереди желающих купить у палача язык казненного.

Что же христианство (осознанно или не осознано) сделало — сублимировало «языческие каннибальские пережитки» в принятие «Хлеба-Тела», или, наоборот, своими проповедями инспирировало каннибализм реальный? Или здесь есть и биологическая подоплека из-за смены диеты? Этот вопрос достаточно сложный и пока практически никем не исследованный. Разве что доктор Ллойд де Моз в своей «Психоистории» отметил:

«..стоило начать подвергать сомнениям пресуществление (наглядную реальность поедания тела Христова и выпивания его крови во время причащения), как из этой групповой фантазии стали высвобождаться оральные каннибальские желания, которые необходимо было спроецировать на ведьм-«каннибалов».

Не с этим ли связана борьба, развернувшаяся к концу первого тысячелетия за принятие догмата о реальном пресуществлении хлеба в тело, а вина в кровь. Пока отметим лишь одно: в «Салической Правде» до эпохи Карла Великого пункта о каннибализме (§ 2. Приб. 1-е) еще нет.

2

Как бы там ни было, на рубеже тысячелетий отношение Церкви и властей к ведьмам резко меняется. Уже в IX веке христиане полностью выворачивают наизнанку старый способ определения ведьмы — испытание холодной водой. В языческом мире со времен свода законов царя Вавилона Хаммурапи (XVIII век до н. э) невиновной считалась та обвиняемая, что держалась на воде. Но бог Реки, что творил правосудие, теперь, по христианским понятиям, просто мелкий бес. И христиане приходят к выводу, что старинную форму ордалии надо изменить. И изменяют — в 860 году, Хинкмар (Hincmar), архиепископ Реймса, уже описывает водную ордалию в новом варианте, без всяких там языческих пережитков — теперь «вода должна принять невинного», ибо «чистая природа воды распознает нечистого и посему отринет неподобное ей». То есть тот, кто не тонет — та и ведьма. А идти на дно некому не хочется. Таким образом, водная ордалия из обряда психологического устрашения становится действием летальным для большинства испытуемых. Остается только зажечь пламя массовой охоты за ведьмами — инструмент для их проверки уже готов. Сработает, правда, эта заложенная бомба далеко не сразу, новое правило соберет свою кровавую жатву лишь много веков спустя.

Обычно краткая история «охоты на ведьм» излагается примерно так (это не цитата, а компиляция):

Одной из первых стран «ведьмомании» стала Франция, где охота на ведьм началась в первой половине XIV века, при папе Иоанне XXII. В 1390 году там состоялся первый светский процесс по обвинению в колдовстве. С начала XVI века суды становятся массовыми, а на конец XVI — начало XVII века приходится настоящая эпидемия колдовской истерии. Последние ведовские костры догорали совсем незадолго до гильотин французской революции конца XVIII века.

Испанская инквизиция активно боролась с еретиками, но от охоты на ведьм Испания пострадала меньше других стран Европы. Зато еретиков сожгла больше всех. Так что это вопрос дефиниции. Главное сжечь, а как обозвать — дело второе.

В Англии закон против колдовства был принят в 1562 году, причем пытки были запрещены, а ведьм казнили через повешение. После 1682 года ведьм уже не казнили, 1712-м датируется последнее официальное обвинение в колдовстве, а в 1736 году, впервые в Европе, соответствующая статья закона была отменена. Жертвами охоты на ведьм стали около тысячи жителей Англии.

В Германии, эпицентре ведовской паники, эта охота унесла жизни десятков тысяч человек. Законы против колдовства, входившие в Каролинский кодекс 1532 года, предусматривали пытки и смертную казнь, а самым распространенным способом казни было сожжение заживо. Массовые процессы начались здесь во второй половине XVI века, под влиянием Реформации и Тридцатилетней войны, а последний приговор за колдовство был вынесен в 1775 году.

Шотландия занимала второе место после Германии по жестокости процессов над ведьмами. Начавшись довольно поздно, в конце XVI века, особенно интенсивной охота на них стала со времени правления короля Якова VI Стюарта. Наибольшие волны преследований пришлись на 1640—1644-е и 1660—1663-е годы. Последняя ведьма в Европе была казнена в 1782 году в Швейцарии.

К такому описанию прилагаются примеры массовости мероприятий:

1577 году во французском городе Тулузе сразу на одном костре сожгли 400 ведьм.

В Германии попадались целые области, где после борьбы с ведьмами оставалось по две женщины на многие тысячи мужчин.

В саксонском городе Кведлинбурге с населением в 12 тысяч человек за один только день 1589 года были сожжены 133 «ведьмы»

В Силезии один из палачей сконструировал печь, в которой за 1651 год сжег 42 человека, включая двухлетних детей.

В графстве Верденвельде с 5 февраля 1590 года по ноябрь этого же года казнили 51 ведьму.

В Аугсбургском епископстве за период с 1 августа 1590 года по 13 мая 1592 за 'любовную связь с дьяволом' было сожжено 68 ведьм. В Эльвангене только в 1612 году сожгли 167 ведьм

В Вестерштеттене за 3 года — 300.

В 1659 году в Бамберге сожжены 22 девочки в возрасте от 7 до 10 лет…

Такие списки можно приводить десятками и десятками страниц.

Дурен, священник из Альфтера, в письме к графу Вернеру фон Сальму так описывал ведовские преследования в Бонне начала XVII века: «Кажется, вовлечено полгорода: профессора, студенты, пасторы, каноники, викарии и монахи уже арестованы и сожжены … Трех-четырехлетних детей объявляли любовниками Дьявола».

Кстати, поражает именно количество детей в таких процессах. Например, вот такое описание проф. С. Лозинского из предисловия к «Молоту ведьм»: «Безумие, разумеется, охватывало и детей. В 1669 году в шведском округе Далекарлии у детей появилась какая-то болезнь, сопровождавшаяся обмороками и спазмами. Во время болезни дети рассказывали о какой-то местности Блакулла, куда их ночью приводят ведьмы и где происходит шабаш. Весь округ заволновался и со всех сторон стали требовать строгого следствия. Была создана специальная комиссия, подвергшая допросу около 300 детей. В результате, после применения пытки, 84 взрослых и 15 детей были сожжены… Из Далекарлии эпидемия детского ведовства распространилась на Ангермандланд, где в 1675 году было сожжено 75 человек, не избегли этой заразы ни Стокгольм, ни Упланд, ни некоторые другие местности Швеции. Впрочем, Швеция не была единственной страной, где дети стали жертвами безумия».

Какая это была «болезнь со спазмами», которая сопровождается галлюцинациями, предоставляю вам догадаться самим. Детский организм более восприимчив.

А пока рассмотрим временные рамки. Упоминаемый XIV век, конечно, не начало. Во Франции в Тулузе еще в 1235 году сожгли женщину по обвинению в сожительстве с дьяволом, из-за чего она якобы родила неведомое животное в облике козла с головой волка и хвостом змеи. Действительно, массовым явлением сожжение стало после 1300-х годов, но и в 1100-х годах казни ведьм были не редкостью, а, как отмечают, стали «происходить чаще, чем раньше». Чаще, чем еще раньше. Впрочем, выше это уже показано. Что же касается того, когда сожжения закончились, то тут рамки тоже придется раздвинуть. Охота на ведьм обычно воспринимается как символ «мрачного Средневековья», но это верно только, если сроки «средневековья» принимать по Ле Гоффу, а не, как принято, до начала Ренессанса. Ведь разгар «охоты на ведьм» приходится вовсе не на «Темные Века», а вполне себе на Возрождение — на XVII и даже XVIII века. Кажется непостижимым, что людей сжигали во времена Ньютона и Декарта, Канта и Моцарта, Шиллера и Гете! Сотни тысяч «ведьм» пошли на костер в век научной революции, а среди судей были профессора университетов. Когда же это закончилось?

Ту упомянутую «последнюю казненную ведьму в Европе» звали Анна Гельди и ее действительно сожгли в швейцарском городе Гларус 18 июня 1782 года. Этот факт даже занесен в книгу рекордов Гиннесса. Здесь «Гиннесс» прав только формально. Известно, что последнее сожжение в Испании зафиксировано в 1829 году. Правда, это была не ведьма, а еретик. Но ведь в Испании вообще с ведьмами довольно туго было, там все больше «еретиков» жгли. Дело не в названии. Последняя ведьма в Новом Свете была сожжена в Камарго (Мексика) в 1860 году. В целом, массовые казни к концу XVIII веку пошли на убыль, хотя отдельные случаи сожжений могли происходить совсем недавно — например, как пишет Лори Кэбот, «в России всего сто лет назад в деревне Врачево пожилая женщина была заперта в своем доме и сожжена за то, что якобы насылала порчу на скот». Это действительно произошло в деревне Врачево Тихвинского уезда — 4 февраля 1879 года там была сожжена колдунья Игнатьева. Крестьяне забили окна и двери, обложили дом колдуньи соломой и подожгли. Крестьян, правда наказали — трех виновных приговорили к …церковному покаянию. Незадолго до того в 70-е гг. XVIII в. на Камчатке в деревянном срубе сожгли колдунью-камчадалку. Однако сжиганием последней ведьмы на Британских островах могут гордиться ирландцы — это была Бриджит Клири: в 1894 году в Клонмеле «экзорцисты» предали ее «медленному огню». Правда общественность «изгоняющих дьявола» уже не поддержала.

Британский же парламент официально отменит принятые в 1735 году законы против колдовства только в 1951 (!) году.

приложение:

ведьмы…

Стенографический отчет о первом дне пытки женщины, обвиненной в колдовстве. Пресснек, Германия, 1629 г.

1. Палач связал ей руки, отрезал волосы и поместил на лестницу. Он натер ей голову спиртом и развел огонь на голове с тем, чтобы сжечь ее волосы до корней.

2. Он поместил кусочки серы ей под мышки и на спину, и развел здесь огонь.

3. Он связал ей руки за спиной и подвесил ее к потолку.

4. Он оставил ее висящей там от трех до четырех часов, пока отправлялся обедать.

5. По возвращении он разлил спирт по ее спине и поджег его.

6. Прикрепив очень тяжелый груз к ее телу, он снова подвесил ее к потолку. После этого он снова поместил ее на лестнице и положил на нее необтесанную доску, полную острых булавок. Устроив все, он резко подбросил ее к потолку.

7. Затем он сдавил ей пальцы в тисках и скрутил ее руки палкой, и в подобном положении продержал ее висящей примерно с час, пока она не теряла сознание несколько раз.

8. Затем он зажал икры ног в тисках, постоянно чередуя пытки с допросом.

9. Затем он порол ее кнутом, сделанным из сыромятной кожи, чтобы заставить кровь течь по ее сорочке.

10. И снова он поместил ее пальцы в тиски, и оставил ее так с десяти часов утра до часу дня, пока пытавший палач и судебные чиновники отправились немного перекусить.

«Hexen und Hexenmeister» (1860)

… и еретики

Примерно в середине XVII столетия членов секты вальденсов, которые, бежав от преследований в своих родных странах, обосновались в. долинах Пьемонта, обвинили в ереси. 25 января 1655 года доктор гражданского права Андре Гастальдо издал с санкции герцога Савойского следующий приказ: «Каждый глава семьи вместе с отдельными членами такой семьи, принадлежащей к реформатской церкви, проживающей и владеющей имуществом в Люцерне, Сан-Джиованнй, Бибьяне, Кампильоне, Сан-Секонде, Люцернетте, Ла Торре, Фениле и Бричерассио, должен, в каком бы звании, должности или состоянии ни находился, и без каких-либо исключений для кого бы то ни было; в течение трех дней покинуть означенные места. Это надлежит исполнить под страхом смертной казни и конфискации домов и имущества, если только в течение указанного времени они не обратятся в римско-католическую веру». Результатом такого эдикта стало начало кампании беспощадного преследования вальденсов местными католиками и солдатами. «Множество вооруженных людей, — свидетельствует очевидец, — яростно набрасывались на вальденсов. Взору представал лишь лик ужаса и безысходности, полы домов пятнала кровь, улицы были усеяны трупами, со всех сторон неслись стоны и плач. Некоторые вальденсы, добыв оружие, вступали в стычки с солдатами, многие вместе с семьями бежали в горы. В одной деревне, покинутой мужчинами, 150 женщин и детей были подвергнуты жестоким истязаниям, женщин обезглавливали, а детям разбивали головы так, что мозги летели брызгами во все стороны. В городах Вильяро и Бобио большинство из тех, кто отказался идти к мессе и был старше пятнадцати лет, распяли вниз головой, а многие, не достигшие этого возраста, были задушены». Особенно усердствовали солдаты, которые удовлетворяли свою страсть к жестокости самым зверским образом. Прежде чем нанести своей жертве coup de grace, ее калечили и подвергали всевозможным издевательствам, во многих случаях завершающего удара не следовало, жертву бросали умирать от голода или потери крови. Исаия Гарсино был изрублен буквально на куски; Мари Раймондье (Raymondet) умирала долго и мучительно, пока с ее костей полоску за полоской срезали плоть… Джиованни Пеланшье (Pelanchion) привязали за ногу к хвосту мула и волочили по улицам Люцерна, а толпа забрасывала его камнями; Анн Шарбоньер (Charbonierre) привязали к столбу и оставили умирать медленной смертью. Других подвешивали на деревьях, балках и перекладинах на воткнутых в животы железных крючьях. Бартоломью Фраше (Frasche) просверлили пятки, продели в раны веревки и за них отволокли в темницу, где он и умер. Излюбленной пыткой было засовывать в рот жертве мешочек с порохом и потом поджигать его. Даниелю Рамбо (Rambaut) каждый день отрубали по фаланге пальцев на руках и ногах с тем, чтобы заставить его принять римскую веру. Сожжение у столба, утопление и удушение были самыми распространенными способами казни. За отказ читать католическую молитву Саре Растиньоль де Винье (Rastignole d Vignes) в нижнюю часть живота воткнули серп. Другую молодую женщину Марту Константин (Constantine) изнасиловали и убили, отрезав обе груди. «Слуге Джакопо Микалйно (Jacopo Michalino) из Бобио, — пишет Морлэнд, — Гильельмо Роше (Gulielmo Roche), знаменитый убийца из Люцерны, и некто по имени Мандолин (Mandolin) изрубили кинжалами подошвы и уши, потом Мандолин отрезал ему наружные половые органы и вставил в рану горящую свечу с тем, чтобы ее обжигающим пламенем остановить кровотечение и продлить мучения несчастного существа. После этого в попытке заставить его отречься от своей веры они принялись вырывать ему ногти раскаленными щипцами.

(Джордж Райли Скотт История пыток)

Глава 13

Ведьмины корчи

3

Безумие все больше охватывало Европу. Немецкий историк Шерр в своей «История цивилизации в Германии» пишет, что «В то время, как вся Лотарингия дымилась от костров… в Падеборне, Бранденбургии, Лейпциге и его окрестностях совершалось тоже множество казней». Заметим — это в том самом Падеборне, где когда-то выходили законы о том, что любой, кто сожжет ведьму, будет приговорен к смерти. «В Брауншвейге, — продолжает историк, — между 1590–1600 годами ежедневно сжигали по 10–12 человек… Судья из города Фульда Балтазар Фосс, специализировавшийся на борьбе с ведьмами и колдунами, хвастался, что он один сжег 700 человек и мечтал довести эту цифру до 1000». Раскручивается «порочный круг» — чем больше сжигается «ведьм», тем больше укрепляется вера в их существование (и, соответственно, в необходимость их сожжения) и в прочие «дьявольские козни». Высказывания демонолога Варфоломея де Спины в его «Исследовании о ведьмах» демонстрируют это очень наглядно. «И как можно, — восклицает де Спина, — сомневаться в реальности всего этого, когда в одном лишь округе инквизитора Бернарда Комо ежегодно берется в плен свыше 1000 ведьм, из коих свыше сотни сжигается?!»

Вот еще один перл из де Спина: «Как можно еще колебаться, когда мне лишь очень недавно знакомый врач из Феррары рассказывал, что в его поместье один крестьянин собственными глазами видел шабаш из 6000 женщин и мужчин, предававшихся кощунственному разврату?!» В мире, где такое «свидетельство» наевшегося спорыньи крестьянина принимается априорно за чистую монету, выжить сложно. Никто даже не задумывался, что пресловутый крестьянин и за всю свою жизнь в деревне такое количество людей не видел. И уж тем более женщин, которых в некоторых деревнях по две-три оставалось — недосожженных (как, например, в Германии в 1586 году).

Но тогда думать было некогда — надо было выявлять ведьм. В Испании всеобщее умопомешательство на почве борьбы с дьяволом привело к тому, что люди начали обвинять самих себя. Так, в 1527 году две девочки 9 и 11 лет сами обвинили себя в колдовстве перед членами Королевского совета. В Манке в 1583 году иезуитам хитростью удалось изгнать из 16-летней девушки Анны Шлуттенбауер 12 655 бесов после этого была подвергнута пытке ее 70-летняя бабушка, которая созналась, что уже 50 лет она находится в связи с дьяволом, ездит на шабаш и насылает непогоду. В Трирской области иезуит Бинсфельд в 1587–1593 годах сжег в 20 поселениях 380 человек. Иезуит Эльбуц в 1607 году сообщал, что в Трире он отправил на казнь около 200 ведьм. Епископ Юлиус только за один 1616 год сжег 99 ведьм, всего же с его благословения было уничтожено более 900 человек. В своей «Волшебной библиотеке» немецкий историк Хаубер приводит список из 157 человек, уличенных в чародействе и казненных в Вюрцбурге с 1627 по 1629 год. В числе них оказались дети семи, девяти и двенадцати лет, старики и старухи от 70 до 107 лет Были среди них и четырнадцать кафедральных викариев, два знатных молодых дворянина, сенатор Штольценбург, первая вюрцбургская красавица Эмма Гобель, а также двадцать других девушек. Совершенствовались орудия массовых казней. Магистрат города Нейссе соорудил особую печь для сжигания ведьм, в которой были сожжены в 1651 году 22 женщины, во всем княжестве Нейссе в течение девяти лет были сожжены более тысячи ведьм, среди них были и дети в возрасте от двух до четырех лет.

И опять — дети, дети… «Сегодня нам трудно поверить в то, что в колдовстве обвиняли даже детей. Однако дошедшие до нас документы не оставляют в этом сомнений: с конца XV в. непрерывно росло число детей, которых бросали в темницы как участников ведовской секты, допрашивали, пытали, отправляли на казнь». Причем многие дети сами себя оговаривали, искренне считая, что встречались с дьяволом. Триста лет спустя русский писатель Максимов в своей книге по истории хлебопашества (1873 г.) напишет об эрготизме: «деревенские дети всех чаще подвергаются этой болезни, лакомясь сладковатою спорыньей». Но в Европе Ренессанса эрготизм и галлюцинации еще никто с хлебом не связывал. Даже в наше время, уже цитированный выше Ллойд де Моз, отмечая массовость случаев детских галлюцинаций, не видит лежащей на поверхности причины этого:

История колдовства на Западе изобилует сообщениями об истерических припадках у детей, потере слуха, речи или памяти, галлюцинаторных видениях чертей, признаниях в половой связи с дьяволом, об обвинениях детей в колдовстве против взрослых, в том числе собственных родителей. Наконец, углубляясь еще дальше в средневековье, мы столкнемся с такими явлениями, как танцевальная мания у детей, детские крестовые походы и детские паломничества — тема настолько обширная, что мы попросту не имеем возможности обсудить ее в этой книге.

Видимо, классик психоистории уходит от поиска причин такого поведения, поскольку оно не вписывается в его теории «конфликта психоклассов» и «Ядовитой Плаценты». Но если сама тема средневековых детских галлюцинаций и планомерного уничтожения детей христианской цивилизацией действительно обширна, то основную причину галлюцинаций, детских крестовых походов и упомянутой «танцевальной мании у детей» найти не трудно. Да, существовали и другие вещества в средневековой Европе, вызывающие галлюцинации — всякие «ведьмины мази из лягушек» и белладонна. Да, крестоносцы привозили из походов с востока опиум и гашиш. Да, марихуана рассматривалась как лекарственная трава даже известной католической святой, прозванной «Рейнской Сивиллой» (Хильдегард фон Бинген, 1098–1179), которая в трактате «Causae Et Curae» доказывала, что если коноплю будет есть человек с нездоровой головой и пустым мозгом, то у него будет болеть голова, а тому же, чья голова здорова и мозг полон, она не причинит вреда, а «усилит благотворные жидкости». Да, теперь есть исследования, показывающие, что ранние христиане отнюдь не гнушались галлюциногенных грибов. Но это все капля в море по сравнению с действительно массовым неконтролируемым потреблением спорыньи. Странно, что на сегодня это только начинает осознаваться. Впрочем, не особенно странно — причины лежат в человеческой психике. Признание настолько глубокой биохимической зависимости истории человечества от «жалкого грибка» инстинктивно неприемлемо для большинства.

Но вернемся к ведьмам. Как выглядела среднестатическая ведьма? Как Баба Яга из сказки? Конечно, нет. Средневековые «ведьмы» — это только по началу «старухи с клюкой», а чуть позже — женщины скорее молодые и привлекательные (упомянутая выше «первая вюрцбургская красавица», например). То есть такие, которые могли вызвать у христиан «непристойные желания». Христиане знают, что вся похоть от дьявола. Вот и Христос говорил, что лучше член вовсе отрезать — «кто может, тот вместит». Да и Павел говорил, что христианину лучше бы не жениться. Первоначально, правда, христиане знают это только в пересказе священников, ибо Библии у них еще нет, она запрещена мирянам Собором в Тулузе (1229 г.), и даже клирикам (на народном языке) Собором в Безье (1246 г.). Зато христиане наслышаны от проповедников, что следует выполнять «супружеский долг» (как надолго привьется это идиотское словосочетание) только в одной позе (позже названной «позой миссионера»), не в коем случае не во время покаяния, не по воскресениям, средам, пятницам и праздникам, и только с целью заиметь детей. И непременно «с чувством отвращения», без всякой там похоти, что специально оговаривалось указом Папы Римского — сношение должно было происходить строго по правилам: в темноте, руки по швам, и чтобы жену даже не видеть, дабы не соблазняться. Впрочем, чувство отвращения легко достигалось с учетом того, что средневековые христиане не мылись — как аристократия, так и крестьяне, о которых, например, кюре из Рюмежи писал следующее: «Ежели исключить воскресные дни, когда они бывают в церкви или в кабаке, крестьяне (богатые и бедные) столь нечистоплотны, что вид девиц излечивает мужчин от похоти, и наоборот — вид мужчин отвращает от них девиц…». Чистоплотность считалась делом богопротивным, да и просто опасным — стремление к соблюдению гигиены в те времена вызывало подозрение. В Шотландии одна женщина — о, ужас! — посмела купать деревенских детей. Приговор у судей много времени не занял — ясное дело, ведьма — костер. Особенно опасно заигрывать с водой было в Испании, где после реконкисты в любом, кто мылся, христиане видели скрытого идейного врага. Фраза «обвиняемый, как известно, принимал ванны … являлась обычной в отчетах Инквизиции». Купание стало трактоваться, как инструмент дьявола для обольщения христиан. Напуганная Европа к 1500 году перестанет мыться вовсе. Все бани, ненадолго вернувшиеся в Европу во времена крестовых походов, будут снова закрыты: «В том что касается мытья в бане и чистоплотности, Запад в XV–XVII вв. познал фантастических масштабов регресс».

Зато ведьм в это время начнут сжигать еще больше. Любая симпатичная девушка — ведьма по определению. Для доказательства можно любого соседа, объевшегося спорыньи, спросить. Он с удовольствием подтвердит несомненные факты. — Видел, вон та на метле летала? — Ну еще бы! Они все летают! И ведьма отправляется на костер. За небольшим исключением опытных старух, знавших травы и лечивших травами, жгли в основном женщин красивых и сексуально привлекательных. Есть гипотеза, что такими действиями христианство подкосило генофонд Европы. Приблизило население к христианскому идеалу убогих и «Христа ради юродивых». Скептикам предлагается в этом легко убедиться — поехать в Европу и поискать там красивых девушек. Попадется симпатичная — на девяносто процентов иммигрантка. Но поскольку красота — вещь субъективная, то тут каждый волен думать, как хочет, хотя такой взгляд косвенно мог бы подтвердить тот факт, что в России православные сожгли ведьм значительно меньше своих западных коллег. Хотя жгли тоже больше, чем об этом известно. В Европе же со временем стали жечь не только красивых, но и «нестандартных» — слишком толстых или слишком худых. Для последних по всей Европе стояли весы — если весишь менее 48 килограмм (норма менялась в разных местностях), то добро пожаловать на костер. Ибо считалось, что летающая метла выдерживает только именно такой вес. Если же вес больше — то выдавали охранный сертификат, предъявительница которого считалась «не ведьмой». Получить его было очень сложно, ибо весовщики, не моргнув глазом, часто записывали получившийся вес, как, скажем …5 грамм. И опять же костер. Поэтому особенно ценились весы в голландском городе Аудеватер, к западу от Утрехта. Там, по слухам, взвешивали более честно. Сегодня в этом городе работает музей охоты на ведьм, старые весы («хексенваах»), находящиеся в Палате мер и весов, по-прежнему действуют, и каждый посетитель может встать на них и получить справку от беспристрастного весовщика. В те века это, правда, потенциальной ведьме помогало редко, ибо ее все равно могли подвергнуть другим испытаниям — таким, например, как известное «купание ведьм». Ведь только ведьма могла не утонуть в воде. Если все же тонула — значит, была не ведьма. Тогда ее, оправданную испытанием, можно выудить и с почестями похоронить на церковном кладбище. Сколько счастливиц удавалось выудить еще живыми — неизвестно. Впрочем, даже отрицательный результат проверки, если утонувших женщин чудом вдруг удавалось вытащить из воды и откачать, решающего значения обычно не имел. Например, еще в 1090 г. в Фрейзинге три женщины, заподозренные в колдовстве, были подвергнуты толпой испытанию водой. Испытание не дало положительных результатов, тогда женщин подвергли испытанию плетьми, и, в конце концов, их все равно сожгли живьем на берегу реки Изара.

Перед сожжением некоторые похотливые судьи заигрывали с дьяволом. Например, французский судья Пьер де Ланкр, приводивший в 1609 году массовые сожжения ведьм на границе Франции с Испанией, прославился своими своеобразными следственными экспериментами. Он заставлял юных узниц во время допроса раздеваться догола и показывать те непристойные танцы, что они исполняли на шабаше. А после, убедившись что дьяволу не удалось соблазнить его и вынудить оправдать колдунью, с чистой христианской совестью отправлял «ведьму» на костер. Сами танцы, как таковые, всегда раздражали священнослужителей, они видели в них языческие мотивы и происки дьявола, отвлекающие от богоугодных мыслей. Зловредный дьявол только и ждал удобного случая, чтобы насолить христианам. Была популярна история, которая, как тогда утверждали, якобы произошла в Женеве, где дьявол дал девушке железный прут, и каждый, до кого она этим прутом дотрагивалась, пускался в пляс. В этой истории, конечно, нашли свое отражение «пляски Святого Витта», вызванные отравлением спорыньей, так что скорее гипотетический дьявол снабдил девушку не железным прутом, а «чертовыми рожками».

Народ еще очень любил, чтобы ведьмы сами сознавались в своих злодеяниях. Этому доверия было больше. Спрос рождает предложение. Надо — признаются! А ведь палачи сами из народа — хлеба черного не гнушались. И летающих ведьм повидали лично. Да и отдельные епископы, в очень уж голодные годы не выполнявшие предписания Основателя, четко объяснившего что Его Тело сделано из хлеба пшеничного, иногда ведьм на метле наблюдали. Эти их наблюдения в «Молоте ведьм» и являлись доказательствами.

Итак, перед тем, как сжечь, надо, чтобы «ведьма» созналась. Уж в этом то ни у какой власти никогда и в более поздние времена проблем не было. Если в Нюрнберге и в НКВД признавались быстро в чем скажут, то уж в Святой Инквизиции… Представьте, что вас арестовали и предложили признаться, что весь урожай в округе испорчен именно вашими чарами. Представим, что вы даже не больны эрготизмом (практически не возможно) — то есть не галлюцинируете и сами себя ведьмой признавать, как многие делали, не хотите. И даже догадываетесь — о прозрение! — что урожай, в гибели которого вас обвиняют, погиб вовсе не из-за ваших злых чар, а потому что его съели мыши, которые расплодились вследствие того, что христиане уничтожили всех кошек, как пособников дьявола. Как долго вы сможете отпираться? Через сколько времени вы «сознаетесь»?

Бывало, что пытки длились круглосуточно Перебивались лодыжки, отрезались груди, выкалывались глаза, волосы на голове и других частях тела смазывались серой и поджигались, конечности выворачивались из суставов, рвались жилы, ломались ключицы, раскаленные добела иглы загонялись под ногти, пальцы на руках и ногах раздрабливались тисками. Жертв опускали в ванны с кипящей водой, смешанной с лимонным соком, подтягивали на веревках и резко опускали, подвешивали за пальцы, привязав к ногам груз, подвешивали вниз головой и вращали, прижигали факелами, насиловали с помощью острых инструментов, придавливали тяжелыми камнями. Иногда членов семьи обвиняемого принуждали смотреть на то, как его пытают, чтобы потом подвергнуть пыткам их самих. Перед тем, как отправить жертву на костер, ей вырезали язык или обжигали рот, чтобы она не могла богохульствовать или выкрикивать проклятия во время казни. Инквизитор Николае Реми был поражен тем, что многие ведьмы «определенно хотели умереть». Трудно поверить в то, что он не понимал почему.

Кстати, печально известный Реми мог не понимать вполне искренне — ведь считалось, что дьявол помогает ведьмам не чувствовать боли. И то правда, иначе даже трудно понять, почему люди не умирали в первые же минуты. Сколько можно прожить после пыток, описываемых современником процессов над ведьмами начала XVII в. пастором Мейфартом, хорошо знавшим инквизиционную практику того времени: «Я видел, как палачи мозжат стройное человеческое тело, расшатывают его во всех суставах, заставляют глаза вылезти из орбит, выдергивают стопы из голеней, плечи из лопаток, вздергивают человека на воздух; они дробили кости, кололи иглами, жгли серой, поливали маслом».

Работы у инквизиторов было невпроворот. Ведьмы никак не заканчивались. Только сожжешь сотню-другую, смотришь — а кругом все равно одни ведьмы да оборотни. Бравые инквизиторы Шпренгер и Инститорис в «Молоте ведьм» сообщают об «одной девице, которая превращена была в кобылу, как то думала она сама и многие другие, видевшие ее, за исключением св. Макария, чувства которого дьявол не мог обмануть. Когда ее привели к нему, с целью излечения, и он увидел ее как настоящую женщину, а не кобылу, тогда как другие, наоборот, восклицали, что она им представляется в виде кобылы». Что же случилось со святым отцом? Как он смог избежать «дьявольского наваждения»? Или стоит задать вопрос по другому — что заставило всех других видеть в девушке лошадь? Тут может быть только два варианта — либо это и в самом деле была лошадь, а святой отец сошел с ума, либо все остальные, включая девушку, просто глючили (отчего галлюцинировали в то время, я надеюсь, вы уже знаете), а св. Макарий черного хлеба не ел, а питался хлебом белым, как священнику и положено.

4

Среди христиан, все же иногда находились здравомыслящие люди (вероятно, не любящие черный хлеб?), резко выступавшие против этого безумия. Иезуит Фридрих фон Шпее в своем знаменитом сочинении «Предостережение судьям, или о ведовских процессах» (1631 г.) утверждал: надо отменить ужасные пытки и тогда ведьмы исчезнут сами собой. Но такой логичный вывод другим христианам в голову почему-то не приходил. Может показаться, что в книге Шпее просто издевается над методами «доказательств вины» ведьм:

Если обвиняемая вела дурной образ жизни, то, разумеется, это доказывало ее связи с дьяволом; если же она была благочестива и вела себя примерно, то ясно, что она притворялась, дабы своим благочестием отвлечь от себя подозрение в связи с дьяволом и в ночных путешествиях на шабаш. Если она обнаруживает на допросе страх, то ясно, что она виновна: совесть выдает ее. Если же она, уверенная в своей невинности, держит себя спокойно, то нет сомнений, что она виновна, ибо, по мнению судей, ведьмам свойственно лгать с наглым спокойствием. Если она защищается и оправдывается против возводимых на нее обвинений, это свидетельствует о ее виновности; если же в страхе и отчаянии от чудовищности возводимых на нее поклепов она падает духом и молчит, это уже прямое доказательство ее преступности… Если несчастная женщина на пытке от нестерпимых мук дико вращает глазами, для судей это значит, что она ищет глазами своего дьявола; если же она с неподвижными глазами остается напряженной, это значит, что она видит своего дьявола и смотрит на него. Если она находит в себе силу переносить ужасы пытки, это значит, что дьявол ее поддерживает и что ее необходимо терзать еще сильнее. Если она не выдерживает и под пыткой испускает дух, это значит, что дьявол умертвил ее, дабы она не сделала признаний и не открыла тайны.

Но это не издевательство: Шпее знал, о чем говорил — ранее он был инквизитором и сам сопровождал на костер десятки женщин в Вюрцбурге. Следовательно, такие доказательства реально принимались за истинные. И виновата в этом, вероятно, уже не только спорынья, а материальная заинтересованность инквизиторов в массовых репрессиях — ведь все имущество казненных переходило ордену.

Когда молодой Шпее пришел в трибунал в Вюрцбурге, он был полон благочестивого энтузиазма и желания бороться с дьяволом. Поле для работы было непаханое. Дьявол отдыхать не давал. В середине XVII века только в городах Вюрцбург и Бамберг меньше чем за 10 лет были сожжены на кострах 1.5 тыс. подозреваемых в колдовстве. Но вскоре наступило прозрение, и вместо энтузиазма инквизитором овладело горькое разочарование. «К тридцати годам я стал седым от горя» — писал он. В своем «Предостережении» Шпее доказывал, что из всех осужденных при нем ведьм не было ни одной виновной, что у обвиняемых не было ни одного шанса добиться оправдания, а известные ему инквизиторы — тупы и невежественны. В то время выпустить подобную книгу было поступкам смелым, если не сказать безрассудным. Но автору, можно сказать, повезло, костра он избежал. Книгу подвергли поношению, а фон Шпее сослали в отдаленный приход, где он вскорости и умер от чумы.

В народе больше доверяли приговору суда, если говорилось, что он основан на чистосердечном признании, и ведьму не пытали. Благодаря работе Шпее, мы теперь знаем, что «многочисленные признания ведьм без применений пыток», считавшиеся безусловными доказательствами, мягко говоря, действительности не соответствуют: «Следователи часто используют фразу, что обвиняемая созналась без пытки, и это означает неоспоримую виновность. Я заинтересовался, стал расспрашивать и узнал, что на самом деле их пытали — но только в железных тисках с ребристыми зажимами, которыми сдавливали голени, прессуя их как пряники, выжимая кровь и причиняя нестерпимую боль — и это формально называют «без пытки», вводя в заблуждение тех, кто не понимает языка следствия».

Оправдываться ведьме было бесполезно, даже если женщина могло объяснить все до малейших подробностей так, что вздорность обвинений становилась очевидной. «Бог свидетель, — пишет Шпее, — даже я, поднаторевший в схоластических диспутах, не нашел бы к чему придраться. Все напрасно. С тем же успехом можно было бы бросать слова на ветер или обращаться к камням. Если она не ведьма, то почему так красноречива?»

Позже протестантский проповедник Балтазар Беккер в книге «Околдованный мир» (1691 г.) также сурово осудит собратьев по вере за разжигание ведовской истерии, прусский правовед и философ Кристиан Томазий в 1701 году, после тщательного изучения книг Иоганнеса Вира, Фридриха Шпее и других авторов, резко выступит против преследования ведьм в судебном порядке, а в сочинении «Краткие тезисы о грехе колдовства» (1704 г.) аргументировано докажет всю абсурдность ведовских процессов. Спустя год Томазий потребует запрещения пыток, а в 1712 году будет доказывать, что абсурдное учение о ведовстве основано не на древних традициях, как утверждала Церковь, а на суеверных указах римских пап, издаваемых с 1500 года. Но несмотря на чрезвычайно высокий авторитет Томазия при дворе прусского короля и на сокращение Фридрихом I количества ведовских процессов, костры в Пруссии будут полыхать до середины XVIII века.

Глава 14

Ведьмы. Погода и демонология

Там, где лечение не помогает, необходимо действовать мечом и огнем — гнилое мясо должно быть вырвано.

Яков Шпренгер и Генрих Инститорис (Крамер). Молот ведьм, 1486 г.

1

Какие же все-таки причины породили такое массовое истребление «ведьм»? Работ, пытающихся прояснить этот вопрос, очень много. Гипотез, соответственно, тоже. Правда, создается впечатление, что большинство авторов просто перебирают все существующие гипотезы, сами же возражают на них, указывают на их недостатки и не дают своего вывода — какой же из факторов кажется им самим более существенным. Обычно это выглядит так:

Но сперва вернемся еще раз к волнам процессов над ведьмами. Череда процессов теоретически могла длиться бесконечно. Но, как установлено, ей сравнительно скоро наступал конец — иногда, правда, лишь временный. Каковы были причины этого? В исследованиях прежних лет такая проблема практически не ставилась, поскольку окончательное торжество просвещения над мракобесием казалось тогда исторически запрограммированным и считалось лишь вопросом времени. И только теперь, на фоне исторического опыта XX в., этот оптимизм начинает выглядеть слишком старомодным. Эмпирические данные также свидетельствуют против оценки просвещения как фактора, способствовавшего прекращению процессов…

То, что преследование ведьм представляло собой преследование женщин, верно. Однако эта констатация сама по себе может служить лишь исходным пунктом для изучения конкретных мотивов и функций процессов. Систематическая работа в этом направлении началась только недавно. В этой связи, конечно, уместно вспомнить о долгой истории христианского женоненавистничества, которое в концентрированном виде выражено в стереотипе ведьмы, обрисованном, например, в «Malleus Maleficarum».

Другие авторы, отвергая распространенные теории, предлагают нетривиальные решения. Директор института психоистории Ллойд де Моз, например, считает, что «конфликт психоклассов можно назвать в качестве первопричины резкого всплеска и упадка охоты на ведьм» и «обвинения против ведьм были вызваны теми же старыми фетальными страхами перед Ядовитой Плацентой». Автор теории утверждает, что «Ведьмы делали в точности то же, что и все чудовищные богини и менструирующие женщины во все времена, не более того», ссылаясь на перечень «прегрешений» ведьм в булле папы Иннокентия VIII. В книге де Моза много интересной информации, теория по крайней мере любопытна, но доктор, увлекаясь, не отвечает на вопрос: а раньше-то почему «ведьм» не жгли, до христианства? Все «старые страхи перед Ядовитой Плацентой» и «конфликты психоклассов» почему не приводили ни к охоте на ведьм ни к бунтам против «чудовищных богинь»? Ведь, как пишет сам Де Моз: «ведьмы делали в точности то же». Но исключительно ли одно христианство виновато? Могло ли только одно христианство, изменив языческую концепцию восприятия ведьмы, объединив понятия «колдовства» и «волшебства» и противопоставив этому христианских святых, как единственную силу, творящую чудеса именем Божьим, вызвать столь массовую истерию? Но тогда мы бы видели примерно одинаковую охоту на ведьм повсеместно, по всей христианской Европе, а в действительности степень преследований очень варьируется от местности. Значит, есть еще какой-то неучтенный фактор. Другие, часто обсуждаемые возможные причины, приведены, например, в статье кандидата культурологии Ольги Христофоровой:

Существует несколько версий относительно возникновения массовых ведовских процессов, ни одну из которых, впрочем, нельзя считать исчерпывающей. По одной версии, охота на ведьм стала лишь продолжением практики искоренения ересей. Сторонники этой точки зрения утверждают, что инквизиция воспринимала ведьм как членов организованной сатанинской секты, и относят начало охоты на них к XII веку, когда появляются сведения о секте катаров. XI–XII столетия, как известно, стали временем расцвета еретических движений богомилов, альбигойцев и вальденсов, и католическая церковь отреагировала на это созданием в 1215 году специального органа — папской инквизиции — для розыска и наказания еретиков. Однако инквизиция отнюдь не ставила своей целью уничтожение ведьм. Она преследовала подозреваемых в колдовстве лишь в случае их причастности к еретическому движению. При этом весьма высок был процент оправдательных приговоров.

В соответствии с другой точкой зрения, ведьмы преследовались как некий фантомный «внутренний враг» наравне с другими изгоями, прежде всего евреями и прокаженными. Действительно, еще в XI веке появляются первые гетто для евреев в Германии и начинаются их массовые убийства в Испании. В 1179 году во Франции издается закон против прокаженных и гомосексуалистов. В конце XII века из Франции изгоняются евреи. И, наконец, в XIV веке в этой же стране происходят массовые убийства прокаженных. Но такие сопоставительные ретроспекции не проясняют причин массовой охоты на ведьм, развернувшейся многим позже перечисленных событий.

Существует и психоаналитическая интерпретация ведовских процессов, согласно которой они представляли собой массовую мисогонию — войну мужчин против женщин. Эту версию выдвинул французский историк Жюль Мишле, опубликовавший в 1929 году книгу «Ведьма и женщина». Эта оригинальная интерпретация и поныне вдохновляет идеологов феминистского движения. Но утверждать, что ведовские процессы были «женским холокостом», мешают два исторических факта — среди осужденных в колдовстве было около трети мужчин (а в Нормандии и Скандинавии даже подавляющее их большинство), а обвинителями очень часто выступали именно женщины.

Наконец, согласно одному из самых убедительных объяснений, распространению ведовской истерии способствовало появление демонологических ученых трактатов — инструкций по поиску и искоренению ведьм. Они базировались на авторитете Ветхого завета: «Ворожеи не оставляй в живых», — гласит книга Исхода (22:18). Одно из самых влиятельных руководств такого рода — знаменитый «Молот ведьм» монахов-доминиканцев Якоба Шпренгера и Генриха Инститориса — было издано в 1487 году по поручению папы Иннокентия VIII. В последующие 200 лет этот трактат выдержал 29 изданий и использовался для формализации судебных допросов.

О. Христофорова, отбросив несколько вариантов, все же склоняется к выводу, что в основе «охоты на ведьм» лежало появление демонологических ученых трактатов. Рассмотрим этот аспект подробнее. Действительно, папские буллы, подобные той, что была издана Иннокентием VII в 1484 году, породили настоящую эпидемию казней ведьм. За первый прошедший после ее обнародования год только в одном итальянском городе Комо в результате пристрастного расследования доминиканскими инквизиторами был сожжен 41 человек. Следом появляется пресловутый «Молот ведьм» с призывом «вырвать гнилое мясо!»:

И булла Григория IX, передавая с ужасом все подробности этих событий, точно боясь пропустить какую-либо деталь и стремясь в точности передать то, что действительно творится в пределах бременских епархий, в заключение восклицает: Кто может не разъяриться гневом от всех этих гнусностей!? Кто устоит в своей ярости против этих подлецов (Filii nequitiae)!? Где рвение Моисея, который в один день истребил 20 тысяч язычников? Где усердие первосвященника Финееса, который одним копьем пронзил и иудеев, и моавитян? Где усердие Ильи, который мечом уничтожил 450 служителей Валаама? Где рвение Матфия, истреблявшего иудеев? Воистину, если бы земля, звезды и все сущее поднялись против подобных людей и, невзирая ни на возраст, ни на пол, их целиком истребили, то и это не было бы для них достойной карой! Если они не образумятся и не вернутся покорными, то необходимы самые суровые меры, ибо там, где лечение не помогает, необходимо действовать мечом и огнем гнилое мясо должно быть вырвано.

В печально известной булле 1488 года папа Иннокентий VIII сообщает, что ведьмы «убивают младенцев еще в чреве матери, равно как и потомство скота, портят плоды земли, винные гроздья, фрукты на деревьях и мешают мужчинам совершать половой акт, а женщинам — зачинать от них…» Вскоре демонологические труды начинают плодиться в огромных количествах. Немецкий историк Ганзен говорит о 46 сочинениях до 1540 года, посвященных вопросу о достоверности дьявольских махинаций, и прибавляет к этим теоретическим трудам 47 папских выступлений на эту же тему.

Еще «Молот ведьм» практически не оставил ведьмам надежд на оправдательный приговор, вне зависимости, сознается она или нет:

«Ежели уличенная не сознается в преступлении, то она передается светской власти для сожжения. Ежели она признается, то она или передается названной власти для смерти, или пожизненно заточается. Если судья будет действовать вышеуказанным способом при судопроизводстве и обвиняемую заключит в тюрьму на некоторое время, при отсутствии очевидных улик, но при наличии сильного подозрения, то она, сломленная тяжким заключением, признается. Такое поведение судьи можно назвать лишь справедливым».

Таким образом в «Молоте» постулируется априорная уверенность в вине обвиняемой: «Не все ведьмы одинаково невосприимчивы к пыткам. Одни из ведьм настолько к ним невосприимчивы, что они скорее вытерпят постепенное разрывание тела на части, чем сознаются в правде». Эту «правду» выбить из ведьму нелегко: «При пытках ведьм для познания правды приходится прилагать столь же большое или даже еще большее усердие, как при изгнании бесов из одержимого». Но, как мы видели выше, признание ведьмы не столь важно, у нее есть выбор только между смертью на костре, смертью на виселице или пожизненным заключением, если она, конечно, не умрет от пыток раньше. Изможденные пыткой ведьмы часто признавались, чтобы избежать страданий. Но тем самым они обрекали себя на сожжение. От ужаса перед такой перспективой многие ведьмы пытались покончить собой, что не осталось незамеченным инквизиторами. «Мы видим, что многие ведьмы, после признания в своих преступлениях, намереваются лишить себя жизни через повешение. — отмечает «Молот», но сразу поясняет, что это происходит исключительно из-за происков сатаны: «На это их толкает враг рода человеческого, чтобы ведьмы с помощью исповеди не получили прощения от бога».

В 1580 году французский юрист и демонолог Жан Боден, вдохновившись пафосом «Молота», пишет книгу «О демономании ведьм», где утверждает: «Нельзя придерживаться общепринятых правил ведения следствия, ибо доказательства могут быть настолько неубедительны, что вряд ли удастся вынести смертный приговор хотя бы одной из миллиона ведьм, если вы будете действовать лишь в рамках закона». Боден также обеспокоен тем, что ведьм часто предают слишком легкой смерти и искренне уверен, что для ведьмы смерть на костре — лишь мелкая неприятность: «Какое бы наказание ни определили ведьме, пусть даже поджаривание на медленном огне, оно все равно будет легким и не идет ни в какое сравнение с тем, что уготовано им в этом мире сатаной, не говоря уже о вечных муках, которые ожидают их в аду. А наш огонь может жечь их не более часа, пока ведьмы не погибают». Если на человека падала лишь тень подозрения, верная дорога в камеру пыток ему уже была гарантирована, «так как людская молва редко ошибается». Лицо, однажды обвиненное в близости с Дьяволом, не могло быть оправдано, если, конечно, ложь обвинителя не оказывалась уж очень явной и «не затмевала солнца».

В XVI — начале XVII века появляется много изданий подобного рода — «Демонология» короля Якова I Стюарта, «Демонолатрия» Николя Реми и т. д. Все эти трактаты не оставляли ни малейшего шанса на вынесение оправдательного приговора ни ведьмам, ни судьям. Настоящий христианин не имел права сомневаться в существовании ведьм. Демонолог де Спина, процитированный в «Молоте», приведя примеры действий нечистой силы, патетически восклицает: «Но разве есть нужда в приведении всех этих фактов? …Ни один здравомыслящий человек (nullussanae mentis) не может отрицать того, что ведьмы убивают малых детей».

«Да будет известно судье, обычно ведьмы отрицают во время первого допроса всякую вину, что еще больше возбуждает против них подозрения» — учил «Молот ведьм». «А тот судья, который не доглядит и упустит ведьму, сам должен быть казнен», — утверждал Боден.

Так может, действительно, именно демонологические трактаты были причиной охоты на ведьм? В какой-то мере, естественно, да. Здесь, впрочем, надо заметить, что в этой точке зрения ничего нового нет. Она была высказана еще сто лет назад ученым немецким архивариусом Иозефом Хансеном в книге «Колдовство, инквизиция и процессы над ведьмами». Хансен так и писал: «Активное преследование колдунов и ведьм является результатом средневековой теологии, церковной организации и судебных процессов над колдунами, проводимых папством и инквизицией. Под влиянием схоластической демонологии, они проводились так же, как суды над еретиками». А до Хансена еще в самом начале XVIII века Кристиан Томазий доказывал, что процессы над ведьмами спровоцированы суеверными указами, издаваемых римскими Папами. Но сами-то эти трактаты под влиянием чего так массово появились?

Под конец своей статьи Ольга Христофорова для очистки совести приводит и альтернативную, по ее мнению «самую курьезную», версию:

По самой курьезной из версий, охота на ведьм была следствием массового психоза, вызванного стрессами, эпидемиями, войнами, голодом, а также более конкретными причинами, в числе которых наиболее часто упоминается отравление спорыньей (плесенью, появляющейся на ржи в дождливые годы) или атропинами (белладонной и другими растительными и животными ядами). Однако принять эту версию мешает длительность эпохи преследования ведьм и очевидная бюрократичность, даже рутинность процессов. Кроме того, тогда придется признать, что расстройством сознания страдали не измученные голодом и стрессами крестьяне, а ученые демонологи и судьи: историки доказали, что рассказы о полетах на шабаш и других невероятных вещах, якобы вызванные галлюцинациями, были не фантазией обвиняемых, а всего лишь ответами на прямые вопросы следователей, добивавшихся с помощью пыток подтверждения своих собственных представлений о том, что и как должны делать ведьмы.

Итак, версия представляется курьезной из-за «длительности эпохи преследования», «рутинности процессов» и «сытых демонологов». Это объяснение сомнительно, ибо как раз длительность эпохи преследования свидетельствует о том, что демонологические трактаты тут не главная причина — их поначалу еще не было. А спорынья как раз была. И «сытые демонологи», вдохновенно описывающие суккубов и инкубов, ели хлеба, соответственно, больше, чем голодные крестьяне. Инквизиция же появилась, как сама автор и пишет, за 300 лет до того. А изредка жечь ведьм начали еще раньше. Трактаты лишь формализовали стремление Церкви иметь возможность сжигать «слуг дьявола». При этом создается впечатление, что само сжигание являлось чем-то вроде откупной жертвы всесожжения ветхозаветному Богу.

Положение Бодена про судью, который если «не доглядит и упустит ведьму, сам должен быть казнен», существовало в жизни де факто и до массового появления демонологических трактатов и папских булл. Схожая логика присутствует в деле приора Сен-Жермена — Вильгельма Эделина. 12 сентября 1453 года Вильгельм был привлечен епископом Эврэ к суду за то, что он в своих проповедях посмел отрицать полеты ведьм по воздуху на поленьях и метлах. Конечно же, было понятно, что эти дерзкие проповеди внушались ему заключившим с ним союз дьяволом с целью распространения мысли об иллюзии той реальности, сомневаться в которой мог лишь тот, кто действовал под влиянием дьявола. В чем Вильгельм, естественно, и сознался (а кто тогда не сознавался?), чем лишь подкрепил церковное учение о существовании дьявола — учение, которое отражало ментальное состояние общества того времени, и укрепляло его в отстаивании подобного мировоззрения. Еще раз — не было пока еще множества описанных выше демонологических трактатов! Ведь в чем была главная задача «Молота»? Дать (псевдо)юридическую базу для сожжения именно ведьм и колдунов. Автор выше отмечала: «Однако инквизиция отнюдь не ставила своей целью уничтожение ведьм. Она преследовала подозреваемых в колдовстве лишь в случае их причастности к еретическому движению. При этом весьма высок был процент оправдательных приговоров». Именно так! Но не потому, что Инквизиция «белая и пушистая», а потому что без «Молота» зачастую юридически сжечь колдунов и ведьм не могла. Ведь колдун — не еретик, он не отрицает божественность Иисуса, св. Троицу и т. п. В Испании до всяких трактатов как-то выкрутились и сжигали больше еретиков и прочих евреев, а в других местах не получалось — евреев меньше, чем в Испании. Но та испанская инквизиция вообще дело другое — там экономика и политика. А если начать в Европе сжигать не евреев, а своих, обвиняя их в нарушении каких-то непонятных догм, в которых неграмотные крестьяне ни ухом, ни рылом, то народу это все же могло не понравится. А бунты никому не нужны. Вот ведьму сжечь — тут все согласны. Тем более для всех такая замечательная возможность избавиться от опасных или надоевших соседей, не марая собственных рук. Только скажи, что они на метле летали — и дело в шляпе. Тем более, что и в самом деле могли увидеть «под кайфом» и не такое. Не забудем, что люди, отведав черного хлеба, начинали видеть нечистую силу наяву. Вот ведь незадача. Народ и Церковь хочет ведьм сжигать, а христианская догматика не одобряет — оснований нет. Не еретик! Здесь демагогия и софистика «Молота» и пригодились — удалось прировнять ведьм к еретикам. Уф! Теперь можно жечь всех!

Так что изначально демонологические трактаты появились как реакция на уже сформированную жажду деструкции. Откуда она взялась? Не стоит ли здесь вспомнить многократно доказанную корреляцию пониженного уровня серотонина и агрессии? А алкалоиды спорыньи — антагонист серотонина. Так что все, возможно, объясняется просто. Агрессию надо выпускать, внутренний враг тут всегда кстати. Но в галлюцинирующем обществе свои законы — затем те же демонологические трактаты сами стали «установкой» для инквизиторов, их протестантских последователей, да и самих демонологов. Они питались таким же хлебом. И от ржаных каш не отказывались. И если изначально отдельные алчные инквизиторы могли сжигать кого-нибудь с выгодой для себя, исключительно из меркантильных интересов, то со временем они сами начинали верить в реальность бесов и ведьм. И сами писали новые трактаты о кознях дьявола. Это как снежный ком.

Но началось это не сразу, охота разгоралась постепенно. Сами по себе первые демонологические трактаты усилить охоту на ведьм не смогли. Наоборот — такой вот казус — преследование ведьм первоначально спало. Ибо питание населения на тот момент этому еще не способствовало. Выше я уже приводил данные немецкого экономиста Абеля, что с 1550 года резко идет вниз кривая потребления мяса. «Цифры Абеля были обсуждены и подправлены; однако нисходящая тенденция в потреблении мяса остается бесспорной, кроме пастушеских регионов», — пишет Феррьер. — Поскольку потребление животного белка уменьшалось, это компенсировалось увеличением хлеба в рационе. В северной и центральной Италии, стандартное потребление хлеба повысилось до 650 грамм в день в четырнадцатом столетии. В Сиене семнадцатого столетия, количества хлеба вообще колебалось между 700 и 900 граммами, с пиком в 1200 грамм. Франция испытала еще более заметное увеличение».

Одновременно с увеличение потребления ржи резко увеличивается количество процессов над ведьмами. При этом характерен момент — непосредственно после выхода папских булл и «Молота ведьм» ничего подобного не происходит.

Публикация «Молота ведьм» фактически сопровождалась резким спадом в охоте ведьмы в начале шестнадцатого столетия. Эта тенденция была полностью изменена около приблизительно 1550 года, преследование взлетело, достигая максимума между 1580 и 1660 годами, когда процессы над ведьмами стали обычным делом почти по всей Западной Европе. В центральной Европе процессы были сконцентрированы в Германии, Швейцарии и восточной Франции, где конкурирующие христианские секты стремились навязать свои взгляды друг другу, и в кальвинистской Шотландии. В странах типа Италии и Испании, где колдовство расследовала инквизиция охота на ведьм не была так распространена.

Ничего нового в этих данных, собственно, нет — то, что выход «Молота» сам по себе не спровоцировал немедленный рост процессов над ведьмами, известно. Но, поскольку это противоречит распространенной «демонологической» концепции, то это снижение считается неким парадоксом, и его стараются не замечать, хотя с фактом и не спорят.

Обычно считается общепризнанным, что с конца XV века до 1560 года случаев судов над ведьмами было немного. Несколько процессов прошло в Пиренеях и Барселоне в 1507, 1515 и 1520-х годах. Эпидемии нервных расстройств, не связанные с колдовством, тоже были редки.

В середине XVI века, когда преследование ведьм разгорается с новой силой, инквизиция, первая зажегшая этот огонь охоты на ведьм, отходит на второй план. Эстафету принимают протестанты, вдохновленные, как ни парадоксально это выглядит, католическими демонологическими трактатами. Распространенное заблуждение об исключительной вине инквизиции в преследовании ведьм стало переосмысливаться совсем недавно. И тот факт, что охота на ведьм происходила не только и не столько в средневековье, как в эпоху Просвещения, тоже еще не так давно шокировал многих.

Одна из глав «Средневекового мира» вызвала сенсацию в научных и не только научных кругах — «Ведьма в деревне и пред судом». Именно там Гуревич высказал положение о том, что «охота на ведьм» есть феномен никак не «мрачного» Средневековья, а «прогрессивных» Возрождения и Просвещения.

Понятно, что такие массовые явления, как «охота на ведьм», вызываются не одной, а целым комплексом причин. И, вероятно, все вышеописанные причины «имели место быть». Замечу также, что в какой-то мере те, кто отрицают «теорию спорыньи» абсолютно правы. По той простой причине, что одна спорынья вызвать такие массовые сожжения не может. Только в совокупности с христианством. Только с информационной поддержкой в виде указаний Церкви и тех самых демонологических трактатов, только при христианской нетерпимости к женщинам и «откровений» сексуально озабоченных монахов, выдумывавших суккубов, инкубов и «дьявола с раздвоенным членом» — для лучшего проникновения во все слабые места истинной христианки. Количество таких «откровений» свидетельствует о том, что «мир Босха» существовал в воображении не только этого знаменитого художника, и что эти Святые Отцы черным хлебом не брезговали, хоть и не положено было. Для руководителей же Церкви спорынья, возможно, лишь инструмент, облегчающий достижение цели. Все тот же вопрос «установки»: как использовать галлюцинации и куда направить агрессию. Ведь надо, чтобы еще и народ поддерживал. А то вдруг, сохрани Спаситель, взбунтуется?

2

В конце 2004 года Sunday Times опубликовала следующую заметку:

Исследователи выяснили еще одну причину, приведшую к началу в Средние века охоты на ведьм, в ходе которой погибли более 1 миллиона женщин. Американская студентка обнаружила связь между резким увеличением казней в XVI и XVII веках и периодами очень холодной погоды. Эмили Остер, изучающая экономику в Гарварде, стала первым исследователем, сверившим данные о преследовании ведьм с погодными условиями. Феминистки называют эти чистки частью проводившейся Церковью «войны против женщин». Другие склонны винить в охотах на ведьм вспышки сифилиса, пишет The Sunday Times.

В статье, опубликованной в Journal of Economic Perspectives, Остер утверждает, что самые активные периоды судов над ведьмами совпадали с периодами низкой температуры, повышавшими частоту неурожаев и препятствовавшими миграции рыб в Северную Европу…

«В то время как причины погодных изменений оставались загадкой, люди искали козла опущения, — отмечает Остер. — Ведьмы становились мишенями для обвинений, потому что в рамках существовавшей культуры было возможно их преследование и предполагалось, что они могут контролировать погоду».

«В целом, эти результаты заставляют предположить, что понижение температуры вело к расширению казней ведьм», — говорит она. Самое большое количество казней — в 1740 году — произошло как раз после резкого падения температуры».

Эту новость под названием «В средневековой Европе на ведьм охотились из-за… плохой погоды» с удовольствием перепечатали такие христианские издания, как православная энциклопедия «Седмица», считая, видимо, что таким образом как бы реабилитируется христианство — не инквизиция, оказывается, виновата — а так, от погоды все. Редакторы не заметили, что даже в этой статье есть акцент на роль окружающего социума в преследовании ведьм — Остер пишет: «потому что в рамках существовавшей культуры было возможно их преследование». То есть вне христианской культуры так массово ведьм никто бы не преследовал — вне зависимости от погоды или спорыньи.

Остер признала, что самым большим препятствием для доказательства ее теории стало отсутствие детализированных данных о погоде. Все же ей удалось найти общие данные о суровости зим и температурных изменениях за десять лет. Также она нашла ежегодные данные о районе Женевы и, как отмечается в статье, «стала первым исследователем, сверившим данные о преследовании ведьм с погодными условиями». И, действительно, как показывает график, корреляция присутствует, за исключением периода около 1600 года, что предполагает некий неучтенный фактор. Кстати, для развития спорыньи именно «очень холодное лето» не является причиной самой по себе. Лето могло быть и очень жарким (и желательно влажным) — как во время пресловутого Детского Крестового Похода, сопровождаемого многочисленными видениями и галлюцинациями. Многие статьи об этом походе — пожалуй, самом позорном христианском мероприятии — так и начинаются: «В жаркое лето 1212 года…». Так что имеет значение именно погода, провоцирующая размножение спорыньи или неурожай, безразлично какими причинами вызванный и, соответственно, увеличение потребления спорыньи, как примеси к некачественному хлебу. Обычно провоцирует заражаемость спорыньей холодная зима и влажная весна. К тому же при всем уважении к любознательности американской студентки ее открытие немного запоздало: связь погоды с охотой на ведьм уже была давно рассмотрена, например, в исследованиях профессора Мэрилендского университета Мэри Килбурн Матосян (Mary Allerton Kilbourne Matossian), автора книги «Яды прошлых лет. Грибки, эпидемии и история». Матосян обследовала данные по погоде, урожаю и демографии за семь веков. Только Матосян пошла дальше и на «холодной погоде» не остановилась, а проследила связь плохой погоды (влажной весны после холодной зимы) и увеличения зараженности урожая спорыньей. Это полностью коррелировало с уменьшением численности населения в последующие года. Натолкнулась на эту тему доктор Матосян в 1982 году, исследуя причины казней салемских ведьм. Первооткрывателем связи дела салемских ведьм и спорыньи была будущий профессор, а тогда студентка, Линда Капорэл (Linnda Caporael), опубликовавшая статью «Эрготизм. Сатана вырвался на волю в Салеме?» в апрельском номере журнале Science за 1976 год. Капорэл утверждала, что салемское безумие явилось следствием выпечки колонистами хлеба изо ржи, зараженной спорыньей. Матосян согласилась с такой трактовкой и, в свою очередь, опубликовала статью «Спорынья и дело салемских ведьм» в журнале American Scientist за 1982 год. Продолжая исследовать этот вопрос, Матосян именно в питании галлюциногенной рожью обнаружила причину вспышек «охоты на ведьм» и народных волнений: так называемого «великого пробуждения» (автор называет его «великой болезнью») — религиозного волнения 1749 года в Новой Англии с трансами и видениями и Великого страха 1789 года во Франции. По результатам последовавшего семилетнего исследования в 1989 году Матосян написана упомянутую выше книгу «Яды прошлых лет…», которая является наиболее полной работой по этой теме до сегодняшнего дня.

«Сегодня мы спрашиваем: от Бога ли это? Или от Дьявола? Или от того хлеба, который мы едим?» — писал о связи процессов над ведьмами и эрготизма профессор хьюстонского института Джон Лиенхард в статье «Спорынья на ржи и ведьмы», отмечая связь между «танцами смерти» и спазмами от отравления спорыньей. На эту же тему писал и неизвестный в России итальянский историк Пьеро Кампорези в «Хлебе сновидений» (или лучше перевести «Глюкохлеб»?)В аннотации редакции: «Кампорези неожиданно и увлекательно доказывает, что европейские крестьяне жили в состоянии перманентных галлюцинаций от хлеба и галлюциногенных растений». Сам Кампорези пишет, что «история хлеба — это пищевое выражение борьбы между классами». Классы по нему разделяются на тех, кто ел белый и черный хлеб соответственно, и те, кто ели черный, те и танцевали в «плясках св. Витта» из-за эрготизма. На провоцирование крестовых походов отравлениями спорыньей обратил внимание также знаменитый историк Ле Гофф и т. д.

Связь всех этих событий средневековья со спорыньей отметили не только историки, но и биологи. Как цитировалось выше, даже в российской «Химии и жизни» в 1997 году публиковалась статья «Биохимия крестовых походов», рассматривающая аспекты «биохимического детерминизма» определенного питания и влияния спорыньи на крестовые походы в частности. И это была не первая публикация на эту тему. Впрочем, все лавры первенства принадлежат, конечно, Перуцу. Хоть это было и художественное произведение, но к обоснованию галлюциногенной идеи автор подошел дотошно, подняв летописи и хроники. Куда там Дэну Брауну…

К тому же, как известно, массовостью сжиганий ведьм в средние века славилась именно Франция, Швейцария, Германия, а вот, скажем, в Ирландии больше традиционно верили в фей, а не в злобных христианских одержимых бесами ведьм, только и думающих о пресловутом «раздвоенном члене дьявола». Например, известная в кельтском фольклоре ведьма Клиэвна — дочь последнего друида Ирландии, богиня красоты, моря и загробной жизни. Вместо кошки с деяниями ведьм больше связан заяц-оборотень. Оборотень, опять же не в французской средневековой трактовке, появляется в распространенных сюжетах о перевоплощениях, как, например, в «Истории об исцелении ноги Сиана», где преследуемый заяц превращается в прекрасную женщину, что приводит к возникновению иных чудесных событий. Подлежащие же сожжению ведьмы водились в Ирландии крайне редко, как и в других странах, где основными продуктами питания были овес, молочные продукты, рыба и т. д. Известно, что в Норвегии состоялось менее сотни процессов над ведьмами, по результатам которых треть обвиняемых была оправдана. Это еще раз показывает, что одно христианство само по себе может спровоцировать только единичные сожжения. Несмотря на все проповеди и демонологические трактаты. А недавно ученые из норвежского университета Тромсо выяснили, что даже эти немногочисленные процессы в Норвегии были вызваны отравлением спорыньей из импортной ржи.

Массово ведьмы существовали только там, где климат был влажным, а основным продуктом питания была рожь. С переходом же таких стран с середины XVIII века на белый хлеб и на картофель вместо продуктов из ржаной муки, ведьмы, как по мановению волшебной палочки, исчезли, происходили лишь отдельные эпизодические случаи более поздних сожжений, описанные выше. Смена приоритетных продуктов питания и отказ от ржи со спорыньей вызвали, кстати, и тот известный бум деторождения, когда, например, население Англии с 1750 по 1850 года выросло почти втрое. Сравните со средневековой Европой, где население вообще не увеличилось за тысячу лет по причинам, которые я уже указывал выше — это и массовое уничтожение ведьм и еретиков, и соответствующий психологический климат, и постоянные психические эпидемии, и просто эпидемии, и голод (как сам по себе, так и сопровождаемый массовым людоедством), и войны, и крестовые походы, и трудности в вынашивании плода при постоянной передозировке абортивного средства — спорыньи. Впрочем, тандем спорынья-христианство стоит за всеми вышеуказанными причинами.

Глава 15

Ведьмы, еретики и протестанты

ПРОСТАЯ СТАРУШКА

Старушка подошла к костру, на котором горел Ян Гус, и сунула в него

вязанку хвороста.

— О святая простота! — воскликнул Ян Гус.

Старушка была растрогана.

— Спасибо на добром слове, — сказала она и сунула в костер еще вязанку.

Ян Гус молчал. Старушка стояла в ожидании. Потом она спросила:

— Что же ты молчишь? Почему не скажешь: «О святая простота»?

Ян Гус поднял глаза. Перед ним стояла старушка. Простая старушка.

Не просто простая старушка, а старушка, гордая своей простотой.

Феликс Кривин. Карета прошлого, 1964

1

Ян Гус, Иeроним Пражский, Джордано Бруно, Джулио Ванини — самые известные жертвы католической Инквизиции (в случае первых двух жертв инквизицию, видимо, надо писать с маленькой буквы, так как он существовала только de facto, без этого названия). Но в массовом сознании существует устойчивый миф, который может помешать понять происходящее в средние века. Это миф о том, что еретиков и ведьм сжигала только Инквизиция. Если исследователи считают, что охоту на ведьм спровоцировали папские буллы — значит виноваты только католики. А всякие там протестанты — лютеране и кальвинисты — белые и пушистые, как и православные.

Действительно, некоторым «протестантского костра» удалось избежать. Мало кто помнит, но в лапы реформаторов попадал и Джордано Бруно. В конце 1576 года Бруно угораздило приехать в протестантскую Женеву. Да не просто приехать, а пойти учиться в академию этого, как тогда называли, «протестантского Рима». В академии Бруно был поражен невежеством профессора философии, считавшегося гордостью университета и школы. Острый на язык Бруно написал небольшую книгу, где подверг уничтожающей критике ряд выдвинутых этим профессором положений, доказывая, что только в одной лекции тот допустил 20 грубейших философских ошибок. В августе 1579 года книжка вышла, и Бруно арестовали. К тому времени Мигель Сервет был уже Кальвином сожжен, и этот яркий пример «нравственности и терпимости» кальвинистов вынудил Бруно понять всю безвыходность своего положения и заставить себя исполнить все, что от него требовалось. Но он слишком долго и пылко пытался отстаивать свои философские убеждения, и дело принимало все более опасные формы. Когда Бруно одумался и полностью признал свою «вину», было уже поздно. Его на две недели отлучили от церкви, выставили у позорного столба в железном ошейнике, босым, в рубище, на коленях, так чтобы любой мог над ним издеваться. После этого ему разрешили просить прощения и заставили изъявить благодарность. На всю жизнь он впитал неприязнь к «реформаторам». Едва о них заходила речь, его охватывала ярость. Но не от их рук было ему суждено страшно погибнуть двадцать лет спустя. Впрочем, в методах казней все христиане друг от друга практически не отличались. В жестокости протестанты зачастую давали фору самой святой Инквизиции.

Посмотрим, помогла ли еретикам и ведьмам Реформация, стало ли легче жить простому народу, уставшему от «ига папства». Кальвину удалось изгнать из Женевы католиков, устранить соперников, и на протяжении 1540–1564 гг. он фактически правил городом. С 1541 года «женевский Папа» устанавливает религиозную диктатуру и властвует вплоть до смерти. В Женеве была создана такая диктатура, о которой папство могло лишь мечтать. Кальвин, памятуя «блаженны нищие» (а именно так в оригинале у Луки, без «духом», это просто старая вставка-толкование)*, был против излишнего обогащения. Один раз он даже сказал, что народ надо держать в бедности, иначе он перестанет быть покорным воле Божьей. Все граждане были подчинены придирчивой повседневной опеке в общественной и личной жизни. Нарушение дисциплины каралось (по решению консистории или синода) различными мерами наказания вплоть до смертной казни. Нельзя было петь светские песни, танцевать, вволю есть, а тем более пить, ходить в светлых костюмах. Были введены ограничения даже в еде и одежде, страшным проступком считался громкий смех на улице. За непосещение церкви полагался штраф, сомнение в той или иной христианской «истине», как ее трактовал Кальвин, каралось смертью на костре. При этом костры Инквизиции Кальвина уже не устраивали — слишком мягкое наказание. Слишком быстро успевал умереть гадкий еретик. При Кальвине появляется мода жечь неугодных на «медленных кострах» — на сырых дровах. Позже именно такой способ утверждения истинной веры будет практиковаться в России. Человеческая жизнь словно потеряла всякую цену в Женеве. Но еще ужаснее была та жестокость, которой отличалось само судопроизводство. Пытка была необходимой принадлежностью всякого допроса — обвиняемого пытали до тех пор, пока он не признавал обвинения, подчас в мнимом преступлении. Детей заставляли свидетельствовать против родителей. Иногда простого подозрения достаточно было не только для ареста, но и для осуждения. В поисках еретиков Кальвин был неутомим. Хотя количество жертв, сожженных на кострах, не впечатляет по сравнению с общим числом сожженных в Европе, но Женева была городом маленьким (примерно 13 тыс. к приезду Кальвина), так что процент был не только выдержан, но и превышен. Именно поэтому многие стали называли Женеву «протестантским Римом», а Кальвина — «протестантским женевским Папой».

Первые годы правления Кальвин расправлялся в основном с еретиками, но уже через четыре года вспомнил о ведьмах. Уже в 1545 году более 20 мужчин и женщин были сожжены на костре по обвинению в колдовстве и распространении различных болезней. О моральном облике горожан Кальвин тоже не забывал, и в 1546 году был осужден целый ряд высших должностных лиц города, в том числе генеральный капитан и первый синдик, за такое страшное преступление, как участие в танцах. Дело, правда, ограничилось суровым внушением и принесением публичного покаяния.

Одним из «клиентов» Кальвина стал открывший кровообращение Мигель Сервет. Открытие кровообращения это вам не танцы, тут покаянием не отделаешься, и Кальвин годами ждал возможности расправы с ученым. За семь лет до ареста врача, 13 февраля 1546 года, Кальвин писал своему другу Фарелу: «Недавно я получил от Сервета письмо с таким набором бредовых измышлений и хвастливых заявлений, которые меня просто поразили и которых я раньше никогда не слышал. Он берет на себя смелость предложить мне приехать сюда, если мне это угодно. Но я не намерен ручаться за его безопасность, ибо если он приедет, я не позволю ему уехать отсюда живым, если, конечно, мой авторитет имеет хоть какой-то вес»1. Через семь лет Кальвин дождался исполнения своей мечты.

Но почему для Кальвина Сервет стал злостным врагом христианства номер один? Какие именно «бредовые измышления» угораздило Сервета сообщить Кальвину в своем письме? Как и в случае с Джордано Бруно, мнения разделились — атеисты считают, что Сервета сожгли «за науку», а христиане — за ересь. Но если в случае с Бруно больше правы христиане, что, конечно, ни разу их не оправдывает, то в случае с Серветом, видимо, правы и те и другие. Правда, и христиане до сих пор не понимают, в чем былаистинная ересь Сервета.

Испанский ученый Мигель Сервет родился в 1509 году в Наварре. Благодаря своим блестящим способностям, он уже в 14 лет получил место секретаря у духовника императора Карла V. Сервет получил великолепное образование и хорошо знал право, медицину, теологию, математику, географию. Как и Бруно, он писал сочинения, которые вполне могли рассматриваться церковниками, как ересь. Уже в первом своем сочинении (De trinitatis erroribus, 1531), написанном с позиций пантеизма, Сервет критиковал догмат о троичности Бога (христиане, поклоняющиеся Троице — трехбожники), в Христе видел лишь человека, а Святой Дух рассматривал как символ. Вроде уже достаточно для казни? Но из 30 пунктов ереси, инкриминированных Сервету, в результате осталось только два. И это не смотря на то, что Сервет и хотел бы оказаться еретиком. Здесь нет противоречия — Сервет ссылался на обычай древней церкви, которая не уничтожала, а лишь изгоняла еретиков. Это правило потом спасет Галилея. Но не Сервета — против него выдвинули новый обвинительный акт, где Сервет признавался уже не еретиком, а богохульником и мятежником и подлежал смерти в соответствии с законодательством Грациана и Феодосия. Но его все равно сожгли как еретика. Кальвин на самом деле хотел, чтобы Сервету просто отрубили голову, поскольку хотел представить дело гражданским, а не религиозным, и как раз такой вид казни использовался в случае гражданских преступлений. У Кальвина не получилось, о чем он очень сожалел в своем письме к Фарелу. Так что же так хотел скрыть Святой Отец? Хотел настолько, что «несгибаемый реформатор» в деле Сервета пошел даже на сотрудничество с папской Инквизицией.

Поскольку это тот редкий случай, когда ни спорынья, ни ведьмы, ни даже Священный Каннибализм (хотя как сказать) к казни отношения не имели, я не буду подробно на этом останавливаться, отмечу только, что, на мой взгляд, суть заключалась именно в открытии кровообращения, но дело было не в «чистой науке» и «церковниках-мракобесах», как кажется атеистам, проблема была вполне теологической. Открытие Сервета покушалось на самые основы Церкви, что Сервет, видимо, до конца сам не осознавал. Сервет утверждал, что кровь идет от сердца и совершает длинный и удивительный путь вокруг всего тела. Это открытие его и погубило. Открытие кровообращения могло поставить под сомнение самую древнюю церковную ложь — то что Христос был уже мертв на своем кресте, когда Лонгин проткнул его копьем, и Церкви бы пришлось выкручиваться, объясняя, как это при остановившемся сердце кровь умудрилась «истечь», да так бурно, что забрызгала глаза самого Лонгина и сотник «прозрел» (подслеповатый римский военачальник, командир сотни солдат — это такой христианский прикол). А если сердце еще билось, тогда кровь пойти могла, но получалось, что один из самых чтимых христианских святых убил христианского Бога. Это, кстати, не Сервет придумал, еще во втором веке Цельс издевался над тем, что из мертвых кровь не течет, но те книжки цельсовские богомерзкие пожгли уже, забылось, а тут этот испанский умник со своим кровообращением. Это бы христиане не пережили, думал Кальвин. Зря, кстати, — христиане и не задумываются о таких деталях. Сейчас же открытие Сервета никого никак не напрягает. Это вроде приснопамятного письма 1857 года киевского митрополита Филарета обер-прокурору Святейшего Синода А.П. Толстому: «Последствия перевода Священного Писания на русский язык будут прискорбнейшими для матери нашей православной церкви… Тогда весь православный народ перестанет посещать храмы божии». Тоже недооценивалась Истинная Вера, не позволяющая сомнений. Теперь некоторые христиане, признавая, что Лонгин убил Христа, объясняют это тем, что сотник «избавил Его от страданий» (страдающий всесильный Бог — это тоже такой христианский прикол). Эх, прав был Лютер «Тот, кто хочет быть христианином, должен выдрать глаза у своего разума!» Ну да я отвлекся…

Суд протестантской Женевы приговорил Сервета в 1553 году к самой мучительной из всех казней — смерти на костре при малом огне. Вместе со свободолюбивым мыслителем по приговору суда огню были предана и его книга, чтобы дать предостерегающий пример всем другим, кто решится высказать мнение, противоречащее взглядам Кальвина. Сервета привязали к столбу железной цепью, а на голову надели обсыпанный серой дубовый венок, на грудь повесили его книгу (в которой он описывал открытие кровообращения) и зажгли костер. Дрова, в полном соответствии с неосуществленным приговором папской Инквизиции, были сырые, и Сервет поджаривался более двух часов. Об этой казни даже Энгельс писал: «Протестанты перещеголяли католиков в преследовании свободного изучения природы. Кальвин сжег Сервета, когда тот вплотную подошел к открытию кровообращения, и при этом заставил жарить его живым два часа; инквизиция по крайней мере удовольствовалась тем, что просто сожгла Джордано Бруно». Правда реальной подоплеки казни отец коммунизма не понял.

«Итак, еретика заставили замолчать, но какой ценой! В течение более трех веков дым и огонь, поднимавшиеся над телом Сервета, отбрасывают мрачный свет на личность Кальвина»1. А тогда даже в протестантском мире современники на это событие отреагировали неоднозначно. Довольно резко отозвался Себастьян Кастеллио. В свою защиту Кальвину пришлось написать сочинение «Defensio orthodoxae fidei de sacra Trinitate contra prodigiosos errores M. Serveti» (Защита правой веры во святую Троицу против чудовищных заблуждений М. Сервета, 1554), прикрывая от недогадливых (и не догадавшихся до сих пор) истинные причины казни.

С выступлениями против себя Кальвин разобрался быстро (особенно известна ночная стычка 16 мая 1555 г.) и вскоре после этого события самые рьяные противники кальвинистов были казнены или бежали из города. Оппозиция была разгромлена и Кальвин мог со спокойным сердцем вернуться к более привычным повседневным занятиям — сожжениям ведьм.

Мечущийся между католичеством и кальвинизмом демонолог Жан Боден лицемерно и цинично писал о сожжениях: «Кара, которой мы подвергаем ведьм, поджаривая и сжигая их на медленном огне, на самом деле не так уж велика, ибо не идет ни в какое сравнение с истязаниями, которые они по воле сатаны переносят на этом свете — не говоря уже о вечных муках, ожидающих их в аду. Земной огонь не может жечь ведьм больше часа». Только один час? Боден забыл, это такое «малое наказание» христиан больше устраивать не могло, и началось это с Кальвина, который уже превзошел эти «ограничения» демонолога. В наличии же человеческого материала для сожжений недостатка никогда не было — все «ведьмы» рано или поздно признавались. «Мне часто приходило в голову, что все мы до сих пор не стали колдунами только потому, что нас всех не пытали», — писал прозревший Фридрих фон Шпее. Но остальные палачи считали по другому: если кто-то лишался под пытками чувств, это значило, что они были усыплены дьяволом, решившим спасти их от допроса, а если же кто-то под пытками умирал или совершал от отчаяния самоубийство, то считалось, что судопроизводство все равно не причем, а жизнь у обвиняемых жертв отбирал все тот же сатана. В Швейцарии с начала XVI до середины XVII века было уничтожено ведьм в два раза больше, чем за тот же период в католических Испании и Италии вместе взятых.

2

О Лютере я знал, что однажды он запустил чернильницей в черта. История с чертом меня интриговала, все же остальное было пресно и скучно.

Эрих Голлербах

Еще более одиозным деятелем реформации был Мартин Лютер (1483–1546 гг.). В 1507 году он, монах-августинец, стал священником. В 1511 году, после возвращения из Рима, куда он был послан с поручением, Лютер резко выступил против торговли индульгенциями, которую развернул папа Лев X. Будущий Великий Реформатор почувствовал себя Христом, изгоняющим торговцев из Храма. Папе это, естественно, не понравилось, и Лютер 3 января 1521 года был папской буллой отлучен от церкви. Тут Отец Реформации торжественно сжег буллу перед воротами Виттенберга и показал свой кроткий нрав. «Подобно тому, как сжигают мои труды в Риме, я предаю огню буллы и декреталии этого князя тьмы и заклинаю всех людей прийти мне на помощь, чтобы бросить в тот же костер Льва Х и его апостольский трон со всеми кардиналами святой коллегии, — бушевал Лютер перед народной толпой, — но я всуну руку в горло этих дьяволов, переломаю им зубы и буду исповедовать учение божье». Он страстно хотел общаться с Богом прямо, без посредников, пусть хоть им будет сам Папа. Общаться с Богом тогда было не сложно — при соответствующей галлюциногенной диете в те века это удавалось многим.

Ведьмам при Лютере стало жить еще страшнее, чем при разгуле Святой Инквизиции. Лютер был помешан на Дьяволе в самом буквальном смысле. Основоположник протестантизма видел происки Дьявола повсюду. Как писал историк и философ В. Лекки, «Вера Лютера в дьявольские козни была поразительна даже для его времени». Исследователи подсчитали, что в его писаниях Дьявол упоминается чаще, чем бог. «Мы все — пленники Диавола, который является нашим повелителем и божеством.» — писал сам новоявленный борец с бесовщиной, — «Телом и имуществом мы покорны Диаволу, будучи чужестранцами и пришельцами в мире, повелителем которого является Диавол. Хлеб, который мы едим, напитки, которые мы пьем, одежда, которую носим, да и сам воздух, которым дышим, и все, что принадлежит нам в нашей телесной жизни, все это от его царствия». Вот насчет хлеба Лютер, не осознавая того, был, конечно, прав. Надо вспомнить, что Мартин Лютер родился не в семье священника, а был сыном рудокопа и наелся черного хлеба вдоволь, так что его видения бесов и полчищ демонов, которых, как он утверждал, на него наслал Фауст, удивления не вызывают. «И в родительском доме, и в школе, куда его отдали восьмилетним, он знал лишь побои и голод. «Дайте хлеба ради Бога!» — этот жалобный припев сопровождал его детство и отрочество». От посланных злобным Фаустом демонов Лютеру с божьей помощью удалось избавиться, но на этом страдания Святого Отца не закончились — злокозненный Дьявол наслал на Отца Реформации мух. Лютер был свято уверен, что мухи были специально созданы Дьяволом, чтобы отвлекать Великого Реформатора от написания богоугодных книг. Лютер не видел ничего странного в таких тесных личных отношениях с Дьяволом, который «спал с ним», по его собственному выражению, чаще, чем жена. Однажды, споря лично с Дьяволом по поводу неправильности такого поведения последнего, как использование мух, Лютер, истощив свои аргументы, запустил в черта чернильницей. Это стало одним из самых известных фактов его биографии. Мало кто, правда, понимает, что Лютер бросил чернильницу не в «тень, приняв ее за черта», как обычно пишут, а в самого настоящего Дьявола. Лютер его видел совершенно реально. По видимому, привычка с детства к черному хлебу с возрастом никуда не делась. Лютер постепенно сходил с ума, но считал, что безумие тоже от дьявола. «По моему мнению, — говорил Лютер, — все умалишенные повреждены в рассудке дьяволом. Если же врачи приписывают такого рода болезни причинам естественным, то происходит это потому, что они не понимают, до какой степени могуч и силен дьявол».

Кроме дьявола, главными врагами человечества Лютер считал евреев и разум. Сначала Лютер принялся за евреев, полностью повторяя путь папской инквизиции — та точно также начинала свой славный путь в Испании. Методы борьбы тоже новизной не отличались: «Сперва нужно поджечь их синагоги или школы и похоронить в грязи все, что не сгорит, чтобы ни один человек более не увидел ни камня, ни золы, оставшихся от них. Это должно быть сделано во славу нашего Господа и всего христианского мира» — проповедовал Лютер. — «Во-вторых, я советую вам уничтожить и сравнять с землей их жилища. Ибо и в них они преследуют те же цели, что и в синагогах».

Но если радикальные меры к евреям истинному христианину были естественны и понятны, то что делать с самими христианами, которые смущают умы своим братьям всякими научными теориями? Ведь не всех же можно так удачно сжечь, как Кальвин Сервета. До некоторых не добраться — тот же Коперник сам каноник, и вроде не еретик, а такое пишет, что христианин может усомниться в вере. «Этот дурак желает перевернуть всю науку астрономию; но Писание говорит нам, что Иисус приказал стоят Солнцу, а не Земле» — гневался Лютер, ища решение. Раньше, на заре христианства, было проще — христианство зарождалось в отбросах общества: «Не много среди вас мудрых, не много благородных» — сетовал (или радовался?) апостол Павел. А теперь ишь, выучились некоторые. Впрочем, решение было Лютером скоро найдено: чтобы подобные научные изыскания не могли смущать христиан, последние должны разучиться думать. И в самом деле, зачем христианину разум? «Нет на земле среди всех опасностей более опасной вещи, чем богато одаренный и находчивый ум», — радовался Лютер тому, что нашел выход так быстро. — «Ум должен быть обманут, ослеплен и уничтожен». «Разум есть величайший враг веры, — вдохновенно учил Святой Отец, — он не является помощником в делах духовных и часто борется против божественного Слова, встречая все, исходящее от Господа, с презрением». К этому времени реформатор уже забыл, что по его же собственному мнению, именно дьявол лишает человека ума. Или он уже начал идентифицировать себя с дьяволом? Как бы там ни было, свое учение Лютер подытожил и увековечил знаменитой фразой: «Тот, кто хочет быть христианином, должен выдрать глаза у своего разума!»

После «ослепления разума» можно было переходить и к ведьмам. Что касается ведьм, то отношение Лютера было однозначным. Чародеек Лютер называл «злые чертовы шлюхи» и до глубины души ненавидел. «Никакого сострадания — их необходимо без промедления предать смерти. Я всех бы их охотно сам сжег», — восклицал Отец Реформации. Лютер непрестанно требовал выявлять ведьм и сжигать их живыми. «Колдуны и ведьмы, — писал он в 1522 году, — суть злое дьявольское отродье, они крадут молоко, навлекают непогоду, насылают на людей порчу, силу в ногах отнимают, истязают детей в колыбели, понуждают людей к любви и соитию, и несть числа проискам дьявола». Неудивительно, что в процессах над ведьмами в Германии было осуждено на смерть мужчин, женщин и детей гораздо больше, чем в любой другой стране. После смерти Лютера в протестантских областях Германии охотники за ведьмами безумствовали даже больше, чем в землях, оставшихся католическими. Историк Иоганн Шерр писал: «Каждый город, каждое местечко, каждое прелатство, каждое дворянское имение в Германии зажигало костры». По выражению раскаявшегося фон Шпее, «по всей Германии отовсюду поднимается дым костров, который заслоняет свет». И здесь даже не важно, о какой части разделившейся на два враждующих лагеря Германии идет речь — ведьмам было везде «уютно». Некоторые реформаторы почитали охоту на ведьм святым долгом перед Богом. Отравления спорыньей помогали «правосудию» торжествовать, так как не у всех «ведьм» надо было вырывать признание пытками, многие признавались сами. К обезумевшим охотникам приходили в объятия обезумевшие жертвы — ведь хлеб ели все один. Доходило до гротеска — в 1636 году в Кенигсберге появился человек, утверждавший, что он Бог-отец, и что Бог-сын, а также дьявол признали его власть, и ангелы поют ему песнопения. Христианская реакция была предсказуема — за такие слова сначала ему вырвали язык, потом обезглавили, а труп сожгли. Ведь Лютер учил, что все безумие от дьявола. Перед смертью больной рыдал, но не над своею участью, а над грехами всего человечества, решившегося на истребление Бога-отца. В лютеранских курфюршествах Саксонии и Пфальце, а также княжестве Вюртемберг в 1567–1582 гг. появились собственные законы о ведьмах, куда более суровые, чем соответствующие статьи кодекса императора Карла V — «Каролины». Ведьмомания в протестантской части христианского мира разгорелась с невиданной даже для католиков силой. Протестанты сделали ненависть к колдовству составной частью вероучения, и историки по сей день спорят, кто отправил на костер больше женщин: католические или протестантские судьи.

Историк Ф. Донован писал: «Если мы отметим на карте точкой каждый установленный случай сожжения ведьмы, то наибольшая концентрация точек окажется в зоне, где граничат Франция, Германия и Швейцария. Базель, Лион, Женева, Нюрнберг и ближние города скрылись бы под множеством этих точек. Сплошные пятна из точек образовались бы в Швейцарии и от Рейна до Амстердама, а также на юге Франции, забрызгали бы Англию, Шотландию и Скандинавские страны. Надо отметить, что, по крайней мере в течение последнего столетия охоты на ведьм, зоны наибольшего скопления точек были центрами протестантизма». Эх, а взял бы историк данные хроник эпидемий эрготизма, побрызгал бы на другую карту, да и сравнил бы их. Нашел бы чему еще удивиться…

Даже Г.Ч. Ли, известному обличителю инквизиции, пришлось внимательнее посмотреть на исторические данные. И оказалось, что известные борцы за рациональное мышление (как, например, Декарт) были на севере Европы редкими диссидентами, а большинство видных интеллектуалов даже и в XVIII веке верили в демонов и ведьм. И сотни тысяч «ведьм» пошли на костер в век научной революции, причем судьями были профессора Гарвардского университета, что так поражало Вольтера.

Зато, отойдя от мифа об уникальности явления Инквизиции, историки сразу смогли преодолеть кажущееся ранее необъяснимым противоречие: утверждение о том, что Реформация освободила мышление, никак не вязалось с тем фактом, что именно виднейшие деятели протестантизма (Лютер, Кальвин, Бакстер) были фанатичными преследователями ведьм.

Дополнение

Скандинавские ведьмы

Как было замечено выше, подлежащие сожжению ведьмы массово водились в тех странах, где в основном потребляли рожь, а где основными продуктами питания были овес, молочные продукты, рыба и т. д., там костры с ведьмами были редкостью. Ибо только христианство само по себе, несмотря на все демонологические трактаты, не могло спровоцировать столь массовую охоту на ведьм без галлюциногенной поддержки спорыньи. Одно христианство не могло заставить народ, пропитанный языческими суевериями, поверить в существование злобных бесов, отдав монополию на «доброе волшебство» исключительно христианским святым. Не могло убедить людей, что все ведьмы — это обязательно зло, и их необходимо массово жечь. Не могло заставить самих «ведьм» признаваться — иногда искренне, даже без пыток — в связях с дьяволом и шабашах с оборотнями.

Пришло время поставить вопрос: а те, пусть и немногочисленные, процессы в странах, где рожь не была основной сельскохозяйственной культурой, чем все же были вызваны? Только ли исключительно христианской демонологической пропагандой? Посмотрим, как обстояло дело в Скандинавии, где процессов было немного, хотя в последние десятилетия были найдены документы по неизвестным ранее судам, что увеличило оценку количества жертв.

По уточненным на сегодня данным, в Норвегии состоялось около восьмидесяти процессов над ведьмами. По их результатам треть обвиняемых была оправдана. Вся охота на ведьм происходила только в XVII веке, с максимумом в его середине.

Подобная ситуация складывалась и в Финляндии. В 1670 году были назначены специальные комиссии для Упсалы и Хельсинки, шведских провинций Финляндии, которые и продолжили охоту на ведьм, начатую в Швеции. Пол века назад Рассел Хоуп Роббинс в «Энциклопедии колдовства и демонологии» писал: «В целом по Ф. только 50 или 60 обвиняемым вынесли смертные приговоры (но не все они были приведены в исполнение)». Опять же, пришло время немного подправить эти данные. Как пишет специалист по процессам над ведьмами в Финляндии, профессор Марко Ненонен из университета Тампере, соавтор книги о финских ведьмах «Плата за грех — смерть»: «Обширность процессов над ведьмами в Финляндии стала очевидной только в начале 1990 годов. Поэтому, число обвиняемых, представленное в предыдущих исследованиях не адекватно реальности. Интересно отметить, что, в то время как оценки числа обвиняемых упали во многих странах, в Финляндии, напротив, они стали намного выше чем прежде».

Книга профессора Ненонена основана на тщательном исследовании 1200 дел суда в Турку и судов низшей инстанции. Процессы над ведьмами начались в Финляндии под давлением нового епископа, назначенного в епархию в середине 1660-ых. Но только для 16 % обвиняемых смертные приговоры в Финляндии были приведены в исполнение, остальные «ведьмы» отделывались штрафами. Большинство осуждений было зафиксировано опять же в XVII веке, в коротком промежутке времени, в 1649–1684 гг.

Но даже со всеми поправками, количество ведьм, сожженных или обезглавленных в Финляндии, не идет ни в какое сравнение с числом жертв в Германии и Франции; даже с учетом поправки на количество населения.

В том же XVII веке процессы над ведьмами шли в Швеции. При этом там ведьм не пытали, это было против шведских законов (Ненонен). Ведьмы признавались сами. А затем, как пишет тот же Р. Х. Робинс, «Как по волшебству, колдовство исчезло». Схожий вопрос ставит и профессор Ненонен: «Конечно, остается неясным вопрос: почему большинство судебных процессов произошло в таком коротком промежутке времени?».

Попробуем поискать ответ на примере Норвегии.

* * *

Процессы над ведьмами начались в Норвегии позже, чем в центральной Европе — только с 1621 года (не считая нетипичных и единичных случаев, как суд в Бергене над «ведьмой» Анне Педерсдоттер, обвиненной в убийстве мужа — епископа в 1590 году). Суды над ведьмами, где обвинялись сразу по многу человек, пошли после того, как в 1617 году в Дании-Норвегии (это было одно объединенное королевство с 1380 г. по 1814 г.) был выпущен закон против колдовства и волшебства. В 1620 году этот закон был обнародован в провинции Финнмарк. Ведьмы не замедлили тут же объявиться.

Первый процесс над ведьмами прошел в центре округа Финнмарк, крепости Vardohus в Вардо, где женщина из Киберга, Мари Йоргенсдот, была допрошена под пыткой 21 января 1621 года. Она утверждала, что сам сатана пришел к ней ночью на Рождество 1620 года и приказал ей проследовать за ним к дому ее соседки Кирсти Соренсдоттер. Подсудимая поклялась служить сатане верой и правдой, за что сатана ее в благодарность покусал между пальцами левой руки, посвящая Мари в ведьмы. Затем Мари пошла к Кирсти, вместе с которой они слетали на Рождественский шабаш сатаны на горе Линдергорн у города Берген в южной Норвегии. Причем Мари завернулась в лисью шкуру, превратилась в лису, и полетела в таком виде. По словам подсудимой, на шабаше сатаны собралось много народу, некоторые из ее деревни, и все они там превратились в кошек, птиц, собак и чудовищ.

С тех пор процессы пошли регулярно, наибольшее количество пришлось на 1652–1653 годы и на 1662–1663 годы. Позже случались лишь редкие единичные суды; последний смертный приговор ведьме был вынесен в 1695 году.

Особенно много подробностей о делишках дьявола, вскрытых в ходе этих процессов, исходили, на радость судьям, от маленьких девочек. Точно так же, как и в будущих судах над салемскими ведьмами в 1692 году в Америке. Например, двенадцатилетняя Марен Олсдоттер, чья мать уже была казнена за колдовство за несколько лет до того, жила со своей теткой. Когда же и тетю, в свою очередь, сожгли на костре, то арестовали и Марен. Когда Марен был допрошена 26 января 1663 года, ее признания немало порадовали судей. Она утверждала, что посетила ад, куда ее взял на экскурсию лично сатана. Он показал ей «большую воду» внизу в черной долине; вода начала кипеть, когда сатана дунул на воду через железный рожок, а в воде этой были люди, которые кричали как коты. Сатана объяснил что она тоже будет кипеть в воде в награду за верную службу ему. Позже Марен посетила шабаш, где танцевала под музыку, которую сатана играл на красной скрипке. Когда суд спросил ее, кого из людей она видела там, Марен дала имена пяти женщин. Их, естественно, тоже арестовали.

Вот такие «ведьмы», в чистом виде оклеветанные галлюцинирующими девочками, не всегда сами признавались в «преступлениях». Это им, правда, не помогало. Например, Ингеборг Крог полностью отрицала обвинения и была подвергнута испытанию водой, а затем пыткой. Даже под пыткой она ничего не признала. Но суд установил, что она ела рыбу вместе с женщиной, которая уже была казнена за колдовство в 1653 году и могла «заразиться волшебством». Отметим, что по мнению норвежских судей, колдовская сила вполне могла войти в человека вполне физическим путем — через еду. В исторической ретроспективе это не странно — ведь жива еще была память о викингах-берсеках, овладевающих «силой» после потребления мухоморов. Но Ингеборг продолжала настаивать на своей невиновности и была снова подвергнута пыткам горящим железом, ее грудь жгли серой, но единственные слова, которые она сказала, были: «я не могу наговаривать ни на себя, ни на других». Вскоре ее запытали до смерти, а труп бросили напротив виселицы, всем в назидание.

Барбра из Вадсо, на которую показала та же Марен, тоже пыталась оправдаться, приводя разумные доводы своей невиновности. Все это было проигнорировано, и Барбра была сожжена с четырьмя другими женщинами 8 апреля 1663 года.

Большинство же «ведьм», как и в Европе, признавали все обвинения, радуя судей душещипательными подробностями своих отношений с сатаной, демонами и прочими бесами.

Восьмилетняя Карен Иверсдоттер утверждала, что ведьмы в форме трех ворон пытались убить представителя властей иголкой. Служанка Эллен была тут же арестована за то, чтобы была одной из них, и подтвердила, что использовала колдовство для нанесения вреда коровам. Эллен была сожжена 27 февраля 1663 года вместе с Сигри Крокаре (на которую показала упомянутая выше 12-ти летняя Марен Олсдоттер). И так далее.

Как видно из этих примеров, вся картина процессов очень напоминает дело салемских ведьм. Те же галлюцинирующее девочки, обвиняющие всех подряд. Те же бредовые рассказы о шабашах и сатане. Напомню также еще раз о «покусанной» руке Мари Йоргенсдот. И, кстати, о красной скрипке сатаны в рассказе Марен.

Кандидат культурологии О. Христофорова в своей статье «Молот ведьм» писала о салемских процессах: «Девочки … начали разыгрывать из себя одержимых, корчились и бились в припадках во время проповедей, выкрикивая имена людей, якобы заколдовавших их».

Но нет никакого повода считать, что девочки из Салема именно «разыгрывали из себя одержимых», а не вели себя точно так, как и другие жертвы охоты на ведьм, о причинах которой О. Христофорова сама здесь же пишет: «охота на ведьм была следствием массового психоза, вызванного стрессами, эпидемиями, войнами, голодом, а также более конкретными причинами, в числе которых наиболее часто упоминается отравление спорыньей — плесенью, появляющейся на ржи в дождливые годы». Салемские процессы ничем, кроме своей известности, не выделяются из общей массы им подобных, и причина их лежит в том же «массовом психозе», а не в розыгрышах. А природа их психоза был вполне объяснена еще в 1976 году Л. Капорел, которая показала в своей работе «Сатана вырвался на волю в Салеме?», что дело было именно в отравлении спорыньей. Хлеб, который в 1692 году пекли салемские колонисты, был, естественно, ржаной. Когда Капорел удалось вскрыть связь салемских процессов со спорыньей, она отмечала, что девочки более восприимчивы к отравлению: «Эрготизм или перманентное отравление спорыньей были тогда обычной ситуацией, проистекающей из питания зараженной рожью. По некоторым эпидемиях представляется, что женщины были более подвержены заболеванию, чем мужчины. Дети и беременные женщины страдают от отравления спорыньей сильнее, хотя индивидуальная восприимчивость сильно варьируется».

Как отмечал Mappen (1980), в Салеме эрготизм затронул главным образом женщин и детей, проявляя характерные признаки — покалывание рук и пальцев, головокружение, галлюцинации, рвоту, сокращений мускулов, мании, психоз и бред.

Та же самая восприимчивость детей к отравлению наблюдалось и в Европе, согласно профессору Дж. Вонгу: «Последовали многочисленные эпидемии эрготизма следовали, когда тысячи умирали в результате постоянного потребления зараженной ржи, а наиболее восприимчивыми жертвами часто становились дети».

Но вернемся в Норвегию. То, что кто-то должен был заняться этих изучением судебных заседаний и прийти к соответствующим выводам относительно того, что же, кроме самой демонологии христианства, спровоцировало эти судебные процессы и сопутствующие им галлюцинации — это был только вопрос времени. И сегодня мы уже имеем вполне ожидаемый ответ в работе норвежского ученого Тобьорна Алма из университета Тромсо:

«Процессы над ведьмами в Финнмарке, Северная Норвегия, в течение XVII столетия: Свидетельство отравления спорыньей, как способствующего фактора»

«В течение XVII столетия провинция Финнмарк наиболее всего пострадала от процессов над ведьмами, из всех зафиксированных в Норвегии; по крайней мере 137 человек подверглись суду, из них примерно две трети были казнены. Манускрипт конца XVII века, написанный правителем округа H. H. Lilienskiold, основанный на источниках этого времени, содержит детали о 83-х судебных процессах. Больше половины этих материалов содержат свидетельства о потенциально важной роли отравления спорыньей в появлении данных судебных дел. В 42-х случаях в этих судебных разбирательствах прямо заявлено, что люди «научились» колдовству, потребляя его в форме хлеба или других продуктов муки (17 случаев), в молоке или пиве (23 случая), или в их комбинации (два случая). В случаях, связанных с молоком, несколько допрошенных ведьм показали, что черные зерноподобные включения были замечены ими в молоке. Медицинские симптомы, соответствующие отравлению спорыньей были зарегистрированы в многочисленных судебных процессах. Эти симптомы включали гангрену, конвульсии и галлюцинации. Установлено, что галлюцинации часто происходили эксплицитно после потребления пищи или питья. Большинство обвиненных ведьм было женщинами норвежского этноса, живущего в прибрежных сообществах, где импортированная мука являлась частью диеты. Лишь незначительное число жертв, пострадавших в результате судебных процессов против колдовства, в основном независимые саами — мужчины, обвинялись, например, в выполнении традиционных шаманских ритуалов. Вся мука, доступная в Финнмарк в течение конца XVII столетия была импортированной. Рожь (Secale cereale), которая особенно подвержена заражению спорыньей, была основной частью импортированного зерна».

Глава 16

Звери Диавола. Священная война Инквизиции

Но есть еще много других случаев, которые встречаются нам, инквизиторам, при исполнении службы инквизиции; если бы мы осмелились их рассказать, то конечно увлекли бы читателя до удивления.

Яков Шпренгер и Генрих Инститорис (Крамер). Молот ведьм, 1486

Судебные процессы над животными, регулярно проходившие в средние века, могут показаться бредом и безумием (чем они, собственно и являлись), но объяснить причины этого сумасшествия можно, если посмотреть на суды не только как на отражение средневековой суеверной ментальности, но и через призму понимания их галлюциногенного характера. В обществе, отравленном спорыньей и живущем наяву в мире Босха, населенном монстрами, суккубами и инкубами, коровы и петухи вполне могут служить дьяволу, ведьмы превращаться в кошек, а гусеницы и майские жуки тучами собираться на Церковные Суды и выполнять Божественные предписания на выселение.

Казнь свиньи

Светские процессы против отдельных животных, обвиняемых в уголовном порядке за убийство и членовредительство, регулярно проходили в Европе. Впрочем, слово «светские» здесь вряд ли уместно, ибо на процессах господствовал ветхозаветный принцип: око за око, зуб за зуб. «Я взыщу и вашу кровь, в которой жизнь ваша, взыщу ее от всякого зверя» (Быт. 9:5).

И если инквизиция однозначно предпочитала костер, то светские суды способы казни выбирали разнообразные — в соответствии с тяжестью содеянного. Так, собаку, укусившую чиновника, австрийский суд приговорил к «одному году и одному дню тюрьмы», ослу, забредшему на чужое поле, отрубили ухо, а двух свиней-убийц заживо закопали в землю. В большинстве же случаев ограничивались публичным повешением. Бывало, что зверей даже обряжали в одежды, чтобы все выглядело «как у людей». При этом как раз с людьми обычно поступали наоборот: «Казни предшествовала процедура социальной деградации осужденного: с него срывали одежды, соответствовавшие его сословному статусу».

В течение всего процесса проштрафившиеся четвероногие пребывали в одиночном заключении. Соблюдались все положенные церемонии — до мельчайших мелочей. В архивах французского города Мелен сохранился отчет по расходам на казнь свиньи: «Кормление свиньи в тюрьме: 6 парижских грошей. Далее — палачу… для приведения приговора в исполнение: 54 парижских гроша. Далее — плата за телегу, на которой свинья была доставлена к эшафоту: 6 парижских грошей. Далее — плата за веревку, на которой была повешена свинья: 2 парижских гроша и 8 денариев. Далее — за перчатки: 2 парижских денария». По сравнению с европейскими судами, аналогичный приговор российского правосудия времен Павла I, приговорившего бодливого барана к ссылке в Сибирь, выглядит достаточно мягким.

Но уголовные суды — лишь малая доля процессов. Не оставалась в стороне Церковь, проводя над животными суды массовые. На этих судах обвиняемыми выступали мухи, гусеницы, саранча, кошки, рыбы, пиявки и даже майские жуки. Над последними садовыми вредителями, именуемыми еще майскими хрущами, в 1479 году в Лозанне (Швейцария) состоялся громкий процесс, длившийся два года. Решением суда шестиногим преступникам предписывалось незамедлительно покинуть страну. Множество подобных судебных дел описываются в классическом труде Дж. Фрэзера.

«В Европе вплоть до сравнительно недавнего времени низшие животные в полной мере несли наравне с людьми ответственность перед законом. Домашних животных судили в уголовных судах и карали смертью в случае доказанности преступления; дикие животные подлежали юрисдикции церковных судов, и наказания, которым они подвергались, были изгнание и смерть посредством заклинания или отлучения. Наказания эти были далеко не шуточные, если правда, что св. Патрик прогнал в море заклинаниями всех пресмыкающихся Ирландии или обратил их в камни и что св. Бернар, отлучив жужжавших вокруг него мух, уложил их всех мертвыми на полу церкви. Право привлечения к суду домашних животных опиралось, как на каменную скалу, на еврейский закон из Книги завета. В каждом деле назначался адвокат для защиты животных, и весь процесс — судебное следствие, приговор и исполнение — проводился при строжайшем соблюдении всех форм судопроизводства и требований закона. Благодаря исследованиям французских любителей древностей были опубликованы протоколы 92 процессов, прошедших через суды Франции между XII и XVIII вв. Последней жертвой во Франции этой, можно сказать, ветхозаветной юстиции была корова, которой был вынесен смертный приговор в 1740 г. нашего летосчисления».

В Лозанне такие суды проходили с завидной регулярностью. Кроме майских жуков там судили, например, гусениц. Когда последние опустошили этот округ в Швейцарии, их по приказу епископа трижды «вызывали на суд» колокольным звоном. При этом миряне опустились на колени и, трижды произнеся слова молитв «Отче наш» и «Богородица Дева, радуйся», обратились к божественной помощи. И хотя гусеницы на суд не явились, их интересы защищал специально назначенный адвокат. «Дело», разумеется, выиграла община. Согласно приговору гусеницы, ставшие прибежищем дьявола, были торжественно прокляты во имя Отца, Сына и Святого Духа, и им было приказано удалиться со всех полей и исчезнуть. Не тут-то было. Ответчики, согласно свидетельству хроник, «нашли, что им удобнее продолжать жить на почве Лозанны, и оставили проклятия без внимания».

Несмотря на игнорирование гусеницами церковных приговоров идея вызывать их на суд приглянулась. Возможно, христиане решили, что Господь явил милость к своим тварям и спас их, обратив в бабочек. Так или иначе в 1516 году обитатели города Вильноз также предъявили иск к гусеницам. Приговор обязал гусениц покинуть в течение шести дней виноградники и земли Вильноза, угрожая им в случае ослушания церковным проклятием. В 1519 году в швейцарском поселке Глурнс начался процесс против полевых мышей. Суд постановил, что «называемые полевыми мышами вредные животные обязаны в течение 14 суток покинуть пахотные земли и луга и переселиться в другое место». А в той же Лозанне, закончив с гусеницами, в 1841 году возбудили дело против пиявок, которые стали размножаться с невиданной быстротой, и стоило ступить ногой в лужу, как в ногу тут же впивались десятки кровососов.

Схема процессов обычно была одинакова: после само собой разумеющейся троекратной неявки в суд ответчиков — мышей или майских жуков — суду приходилось выносить заочное решение. В нем виновным, под страхом ужасающих заклинаний с церковной кафедры, предписывалось в положенный срок покинуть определенную местность. Впрочем, иногда тех же гусениц и червей приносили в суд в большом количестве. Вроде как делегатов от «дьявольского гусеничного общества».

Но если против туч насекомых суды и инквизиция были бессильны (хотя процессы подпитывали церковный фольклор об успехах в такой борьбе св. Патрика, св. Бернара и т. д.), зато в индивидуальной тяжбе с демонами, вселявшимся в кошек, ослов, лошадей и прочих тварей, обвиняемых в оборотничестве, христиане взяли реванш. На кострах были сожжены тысячи животных.

С легкой руки церковников с конца XIII века утвердился подлинный культ дьявола. Христианство разработало свою демонологию, согласно которой мир делится на царство Божие и царство дьявола. Люди верили, что именно дьявол насылает на поля насекомых. Почти во всех хрониках VI–XIII веков дьявол проявлял необычайную активность, организовывая целые заговоры. В ряде старинных документов ссылки на его делишки встречаются даже чаще, чем упоминания о Боге. В XVI веке демонолог Иоганн Вейер (Johannes Weyer) в силе дьявола уже не сомневался. Он даже умудрился пересчитать всех чертей, не сообщив, правда, каким именно образом ему удалось это сделать. По его словам, этих исчадий ада насчитывалось… 44 635 569, и ни одним больше или меньше! И чем больше церковь рассказывала о дьяволе, тем больше становился страх перед ним. Считалось, что он появлялся под вой ветра и грохот бури в любом облике: собаки, волка, кота, медведя, обезьяны, ястреба, ворона. Неудивительно, что тут же хватали первую попавшуюся под руку животину. Казалось бы, от гражданских судей можно было бы ожидать большего здравомыслия. Ничуть не бывало. Принятая процедура являла собой лишь искаженное подобие инквизиционной.

Процессы с массовыми ответчиками обычно шли долго. Например, тяжба между общиной Сен-Жульен и жуками продолжалась с перерывами около сорока лет. Если же обвинялись единичные твари, то возмездие за колдовские дела настигало их быстро. В 1474 году, в самый разгар процесса над жуками, в Базеле судили одного старого петуха за то, что он якобы снес яйцо. Естественно, нашлись свидетели такого деяния, которые, «лично все видели», и обвинитель потрясал здание суда ужасающими историями о том, как сатана сажает на петушиные яйца ведьм, чтобы они, как наседки, высиживали наиболее вредоносных для христиан тварей, и о том, что петушиные яйца используются для изготовления колдовских снадобий. Отсюда видно, что пресловутый трактат «Молот ведьм», который появится чуть больше десяти лет спустя, и остальные демонологические трактаты не спровоцировали «демонофобию», как полагают некоторые исследователи, а лишь формализовали страхи, уже внедренные в сознание христиан церковью. Показательно, что защитник обвиняемого петуха даже не пытался оспаривать такие обвинения поскольку, как отмечает Фрэзер, «все эти факты были слишком явны и общеизвестны, чтобы их можно было отрицать». В результате этого процесса суд постановил сжечь петуха вместе с произведенным им яйцом, что и было исполнено со всей торжественностью. С тех пор ведьмы, несущие яйца, стали часто мерещиться отведавшим черного хлеба со спорыньей демонологам. «К примеру, один не в меру доверчивый демонолог уверял, что самолично видел деревенскую ведьму, которая каждый день откладывала яйца в соломенное гнездо. Она даже кудахтала по-куриному».

Из Старого Света безумный обычай возбуждать судебные процессы против животных перекочевал вместе с христианами в Новый Свет. В 1713 году в Бразилии францисканцы обвинили местных муравьев в подтачивании фундамента монастыря. Процесс был долог, но, как нас убеждают христиане, муравьи под страхом великого отлучения «спешно покидали свои муравейники, направляясь прямо на отведенное им новое местожительство». Представления о связи кошек с дьяволом, столь широко распространившееся в Европе, естественно, перекинулось и через Атлантику в американские колонии, где состоялись нашумевшие салемские процессы над ведьмами в штате Массачусетс. Как показал тогда один свидетель, на него напала дьяволица, которая «влезла в окно и была похожа на кошку, набросилась на него, крепко схватила за горло, долго лежала на нем и почти убила». Когда он завопил, призывая Святую Троицу, она «спрыгнула на пол и вылетела в окно». Расследующим этот случай современным ученым удалось реабилитировать «ведьм» и установить виновника гибели невинных женщин и животных. Причиной была рожь, зараженная спорыньей…

Существует такая байка, рассказывающая об одном испанском алхимике, богохульно утверждающем, что платина — это металл, когда отцам церкви было ясно: «лишний» металл — бесовская выдумка и ересь, ибо раз в Библии названо только шесть металлов — железо, медь, золото, серебро, олово, свинец то, следовательно, седьмого быть просто не может. На это алхимик дерзко заметил, что собаки упомянуты в Библии 18 раз, а кошки ни разу, что не мешает им существовать! Алхимику тому костром наглости поубавили, а замечание его церковникам понравилось. Действительно, раз кошек нет в Библии, значит не место им и в жизни. Значит создание это — не Божеское и должно быть стерто с лица Земли. Хорошо, что в Европе не водились неизвестно как доплывшие с Ноева ковчега в Австралию кенгуру — также не упоминаемые в Библии, а то и им бы досталось… Был ли такой алхимик в реальности или нет, но факт остается фактом — никто так не пострадал от инквизиции и от простых христиан, как обыкновенные кошки.

Кошка — первый враг христианина

Я мог бы привести бесчисленное множество случаев, как демоны появлялись в образе кошек, какое множество детей было уничтожено ведьмами и сколько колдовской мази было сделано из их мертвых тел. Но разве есть нужда в приведении всех этих фактов?

(Исследование о ведьмах. Варфоломей де Спина. XVI в.)

К тому моменту, когда известный демонолог Варфоломей де Спина писал свои широко распространенные опусы, доказывать «зловредность» кошек уже действительно не было необходимости. К XVI веку, после сотен лет церковной пропаганды, все и так уже в это верили.

А началась охота на кошек (как и на ведьм) задолго до инквизиции.

Все дело в том, что в глубокой древности во многих странах кошки считались животными священными, и многие главные божества изображались либо с кошачьими головами, либо с кошачьим телом. Одно время убийство кошки даже каралось гораздо строже, чем убийство человека. Скажем, египтяне обожествляли кошек, считая их воплощением богини Бастет, дочери Бога Солнца Ра. Кошек даже мумифицировали. Целые кладбища мумифицированных кошек нашли в недалекие времена применение у захвативших Египет англичан. Собранные мумифицированные животные были переработаны на удобрение и вывезены на английские пашни. В запутанном пантеоне египтян сам Бог Ра, а так же Осирис — Бог загробного царства — иногда принимали облик кошки. Из-за ее загадочно светящихся глаз кошке приписывали связь с луной и почитали наравне с этой «звездой ночи, светящей влюбленным».

И в германской мифологии кошки (правда, дикие) уже с давних пор занимали прочное место. Они тянули колесницу Богини Фреи — матери жизни. Богиня Фрея почиталась так же как Венера или Лада. Ей посвящали один день в неделю, и его называли день Фреи. Этот день, пятница, считался самым подходящим днем для свадеб. Христианским священникам понадобилось длительное время, чтобы отучить народ от этого старого обычая. Так как Христос умер в пятницу, то вряд ли этот день, по их понятиям, мог быть для народа счастливым.

Раньше и в монастырях извлекали выгоду из охотничьего кошачьего инстинкта. Кельтские монахи очень активно разводили кошек и тем самым сберегали монастырские запасы. Но христианство не могло простить кошке ее языческого прошлого и кошкам дорого обошлась их связь с языческим почитанием. В своей борьбе за власть церковь в первую очередь стремилась вытравить из народа воспоминания о нем.

В одной из ранних версий Тайной вечери кошка выступала в качестве символа еврейского предательства. Еще в пятом веке святой Патрик, а затем, спустя столетие, папа римский Григорий одобрили уничтожение множества кошек. Их повесили, это запечатлено в картинах святой Агаты и святой Гертруды. В средние века кошку стали связывать со злыми силами. Появился миф о гигантской кошке с раздвоенным хвостом, в котором концентрировалась болезнь. Чтобы защитить дом от напасти, домашним кошкам стали купировать хвосты. Позже в домах кошек не стало — кто же захочет держать дома беса? Кошек стали уничтожать массово.

Жители Фландрии, например, в отличие от населения других фламандских городов, издавна считались любителями животных. Правда любителями своеобразными. Еще в 962 году во Фландрии правителем Бодуэном III была установлена «Среда для кошек» — во время второй недели христианского поста пару-тройку живых кошек сбрасывали с высокой башни замка. Эта богоугодная церемония будет повторяться много лет — до начала XIX века! Ламбен, архивариус города, присутствовал в 1817 году при последней экзекуции: «Кошачий палач в красной куртке и голубом колпаке, украшенном цветными лентами, сбрасывал животных со штурмовой башни. Некоторым, правда, иногда удавалось выжить и бежать, а зрители преследовали их…»

Казнь приобретала и другие формы, осуществляясь под самыми разными бессмысленными предлогами. В той же Фландрии, чтобы избавиться от привидений, которые грозили заполнить замки, собирали множество бездомных кошек. Их забрасывали камнями, а затем шпарили кипятком. Неизвестно, перестали ли появляться привидения (это, конечно, зависело не от кошек, а от количества спорыньи в урожае), но настоящие страдания для бедных кошек по всей Европе только начинались. Свидетельства массовых расправ над кошками до сих пор сохранил язык: немецкое слово «кэтцер» (еретик) происходит от «катце» (кошка).

С приходом инквизиции кошкам стало еще более понятно, что такое христианский ад. Инквизиторы для укрепления веры в заблудших душах людей находили все новых и новых поборников дьявола, которых пытали и приговаривали к страшным мукам. Кошки на свою беду подходили на роль дьявольских созданий куда лучше чем, скажем, коровы — подозрительное и нечестивое поведение: прогулки по ночам в одиночестве, душераздирающие концерты, святящиеся во тьме глаза…

Считалось, что в кошек перевоплощались ведьмы. Теперь рядом с ведьмой сгорала и кошка, в которую якобы превращалась участница шабаша, словно один дух мог одновременно существовать в двух разных телах. Но христиан, привыкших думать в стиле «единой троицы», это не смущало. Считалось, что двойное коварство кошки заключалось именно в том, что она могла быть как сообщницей колдуньи, так и самой ведьмой, принявшей кошачье обличье. Только в Германии были уничтожены сотни тысяч человек, вместе с которыми погибали и кошки. В те годы в Европе «зоологические» процессы никого не удивляли, к суду привлекали всех животных подозреваемых во «зле». Но кошки выступали в судах святой инквизиции в роли обвиняемых чаще всего.

Инквизитор Николя Реми в 1387 году обвинил ведьм в Ломбардии (Северная Италия) в том, что они почитают в образе кошки самого дьявола. Папа Иннокентий VIII в 1484 году завил, что кошки — «языческие звери, состоящие в союзе с дьяволом», и кошек, особенно черных, бросились сжигать на кострах с еще большим усердием. Отдельно или вместе с ведьмами. «Мы устраним с пути все помехи, которые могут каким-либо образом препятствовать исполнению обязанностей инквизиторов» — громыхал Папа в своей печально известной булле «Summis desiderantes affectibus» («С наибольшим рвением»), но что касается кошек, так никто и до того не препятствовал. Наоборот, поддерживали с энтузиазмом. Во времена семилетнего процесса над орденом Тамплиеров, рыцарей, наряду с другими преступлениями против веры, под пытками заставляли признаваться, что они поклонялись идолу с головой кошки. Инквизиция, пытаясь выбить признания в связях с дьяволом, стала пытать и самих кошек. Кошки — странной дело! — несмотря на все старания палачей почему-то никак в своих связях с дьяволом признаваться не хотели, что только укрепило уверенность инквизиторов в том, насколько сильно завладел ими сатана.

Уничтожая кошек, церковь как бы боролась против демонов. Демонология набирала обороты. Обычная охотничья игра кошки с мышью интерпретировалась церковниками как игра дьявола с человеческой душой, а тривиальная ловля кошкой мышей — как улавливание дьяволом человеческих душ. Если черная кошка ненароком залезала кому-нибудь на грудь — то только с целью похитить душу. Кошкам припомнили все — и старые связи с язычеством, и ночной образ жизни, и вопиющую сексуальность — во всем находили доказательства их дьявольского происхождения. С церковных кафедр звучали проповеди, в которых прихожанам объяснялось, что «ведьмы часто превращаются в черных кошек, чтобы под покровом ночи творить темные дела и встречаться с бесом». Святые Отцы учили в средневековых проповедях: «Дыхание кошки, которое проходит сквозь ее кожу, — это чума, и если она пьет воду, и слезинка упадет из ее глаз, то источник будет отравлен: каждый, кто из него напьется, неизбежно умрет». Естественно, после таких заявлений несчастных тварей обвиняли во всех людских бедах и горестях. Началось нечто невообразимое: кошек бросали с церковных колоколен, сжигали на кострах, секли до смерти или топили в кипящей воде — и все «во славу Божью». В определенные праздничные дни, такие как день летнего солнцестояния, Пасха или Страстная пятница, стало обычным явлением сжигать кошек в ивовых корзинах. Несчастных животных забивали камнями, вешали, четвертовали, сбрасывали в мусорные ямы с отрезанными лапами и выколотыми глазами. Более того, даже встречая на улице ночью бродячего кота, любой добропорядочный христианин считал своим священным долгом разделаться с ним самым жестоким способом. Таким образом борьба с кошками перестала быть только прерогативой инквизиции, а стала делом народным. Кошачьи хвосты зарывали под порогом, чтобы болезни и хвори обошли дом стороной, а убитых животных зачастую замуровывали в стены домов и храмов — считалось, что кошачьи трупы отпугивают демонов. В основе этих обрядов лежало жертвоприношение. Позы некоторых таких находок говорят о том, что животные часто замуровывались живьем.

Вся эта жестокость оправдывалась тем, что кошки, будучи воплощениями дьявола, не могут страдать, каким бы жестоким мучениям их ни подвергали. Спустя пару веков уже не было ни одного процесса против колдунов, в котором бы не участвовали кошки. В самом деле, блестящая черная шерсть, светящиеся во тьме глаза, ночные вылазки на крыши — разве это не признаки связи с нечистой силой? Куда бы ни нагрянула болезнь или другая беда, в этом обязательно обвиняли кошку. Единственное, что может хоть немного оправдать население и на что никто не обращает внимание — это внешний вид и поведение этих кошек. Если сами люди в то время находились под перманентным отравлением спорыньей и наяву видели бесов, летающих ведьм и прочую нечистую силу, то кошки могли выглядеть несимпатично и в реальности. «У кошек состояние тоже менялось — от нервного возбуждения до кататонии» — так описывает Джей Стивенс реакцию кошек на прием ЛСД. Кроме поведения есть и соматический компонент — шерсть при приеме ЛСД встает дыбом, так называемая пилоэрекция. Плюс прочие симптомы эрготизма — и «воплощение дьявола» готово. Интересный момент: во Франции крестьяне считали, что дух плодородия, которого еще называли «дух хлеба», может принимать обличие кошки. Маленьких детей даже пугали «хлебным котом», который мог прийти и забрать их у родителей. Действительно ли, по наблюдениям крестьян, кошка, отведав хлеба, вела себя неадекватно, или легенды о «хлебном духе» — простое совпадение?

В то время как мыши под воздействием ЛСД показывают только двигательное беспокойство и изменения в манере облизываться, у кошек мы видим, помимо вегететивных симптомов, таких как стоящая дыбом шерсть (пилоэрекция) и повышенное слюнотечение, симптомы, указывающие на наличие галлюцинаций. Животные беспокойно всматриваются в воздух, и, вместо того, чтобы ловить мышь, кошка оставляет ее в покое, или даже останавливается перед ней в страхе.

Из утверждения Хофманна напрашивается вывод о косвенной связи эрготизма и чумы: в момент эпидемии эрготизма чумные крысы могут расплодиться не только из-за уничтожения кошек непосредственно, но и из-за того, что отравленные спорыньей кошки их просто не ловят. Впрочем, самих кошек становилось все меньше и меньше отнюдь не из-за отравлений. Христианские суеверия, подогретые демонологическими байками, были для кошек куда опасней.

Легковерные (и, не забудем, галлюцинирующие) люди воспринимали самые невероятные истории, которые усиливали их страх и разжигали ненависть. В 1555 году в Амстердаме Майн Корнелиус, «колдунью» из Роермона, приговорили к сожжению на костре, после того как она призналась в том, что заключила сговор с кошками, и те приходили к ней в дом танцевать. Средневековые миниатюры изображают черных кошек, ставших «придворными» животными колдуний, которые отправляются на ночные сборища. В 1566 году в Вероне, близ Эвре, во время судебного процесса стало известно, что старый замок служит местом встречи колдуний, которые проникают туда под видом кошек. На четырех странников, которые провели ночь в замке, напали бесчисленные кошки. Один из путешественников убит, троим другим, покусанным и поцарапанным, удалось ранить несколько кошек, а на следующий день задержали нескольких «раненных» женщин (потом именно этот сюжет повториться в легендах о волках-оборотнях). Даже легенды о вампирах связали с кошками: если покойный был хорошим человеком и умер спокойно в своей постели, он все равно мог стать вампиром, если через его труп перепрыгнула кошка. Ненависть к кошкам превратилась в культ, их убийство — в своего рода спортивное состязание. В Дании кошку закрывали в бочке, вывешивали ее между деревьев и, подъезжая на лошади, кололи бочку копьем. Тот, кому удавалось разбить ее в щепы и убить кошку, объявлялся победителем и провозглашался «кошачьим королем». Во Франции, Бельгии, и Люксембурге кошку или несколько кошек в одной корзине бросали по религиозным праздникам в жертвенный костер как представительниц демона плодородия; еще и теперь во многих местах это жертвенное животное заменяет соломенная кошка на соломенном кресте. В феврале в Ипре проходило ежегодное празднество, назывался «кошачьим месяцем». В наши дни жертвенное животное заменяет целлулоидная игрушка. Человек, который тащит наверх эту целлулоидную кошку, выряжен в шутовские одежды и выкидывает всякие коленца. В Верхней Силезии кошку сбрасывали с колокольни на страстную пятницу как Иуду. В Ольденбурге убивали старого кота, кто-либо залезал с ним на дерево, держал перед собравшимися шутливую речь, затем сбрасывал мертвое животное вниз, после чего производились похороны, сопровождаемые всяческими дурачествами.

Считалось, что только черные животные имели право присутствовать на шабашах ведьм. Поэтому иногда им отрезали белые кончики хвоста или ушей, чтобы «дать возможность стать сатанинским животным». Видимо, чтобы было кого жечь, а то черные кошки уже кончаться стали. Примечателен указ архиепископа из Кельна, изданный в 1747 году, гласящий, что всем кошкам надлежит отрезать уши и за невыполнение этого указа хозяева будут подвергаться крупным штрафам.

Христианская ненависть к кошкам выразилась наглядно выразилась в изобретенным немецким семинаристом-иезуитом XVII века (Athanasius Kircher) устройстве — «кошачьем пианино» (иногда изобретение «кошачьего клавесина» связывают с другим мрачным христианским фанатиком, прославившимся сожженной на костре обезьянкой, — испанским королем Филиппом II, который при своем коронационном вояже по подвластным провинциям привез в Брюссель этот чудо-девайс).

Суть милого изобретения была проста — из полусотни кошек отбирали семь или четырнадцать, обладающих голосами различного тона, после чего их в определенном порядке (согласно законам гармонии) помещали в длинный ящик с отсеками. Головы «дьявольских отродий» оказывались высунутыми наружу у передней стенки клавесина, а хвосты — закрепленными в неподвижном положении под клавиатурой. Стоило только нажать на клавишу, как соединенная с ней игла впивалась в хвост или в задницу, и животное издавало крик боли. На таких вот «струнах» и наигрывали «миленькие кошачьи мелодии» на потеху «любителям прекрасного» — придворным дамам и кавалерам (Петр I, будучи в Гамбурге, заказал такой «кошачий клавесин» для своей кунсткамеры). Кошки же, не прошедшие предварительный отбор на «голосистость», просто сжигались.

Церемонии, аналогичные старой фландрийской, распространились в XVII веке в различных городах и деревнях Европы. В Шлезвиг-Гольштейне, например, кошку, олицетворявшую Иуду, сбрасывали в Святую Пятницу с высокой колокольни. В Польше в первый день поста, в «зольную среду» с клироса церкви сбрасывали сумку или горшок с живой кошкой и золой. Вскоре, впрочем, решили, что такой способ недостаточно эффективен: животное благодаря своей гибкости сохраняет шанс избежать гибели, если мальчишки, ждущие внизу и вооруженные палками, будут недостаточно проворны. Поэтому самым радикальным, «беспроигрышным» методом посчитали сожжение. В Германии кошку, посаженную в корзину, поднимали на верхушку огромной ели, вокруг которой клали солому. Животное проводило там ночь, и лишь на следующий день жители деревни собирались у яркого пламени. Но окончательно побороть богомерзких ведьм никак не удавалось — например во время известной «детской эпидемии колдовства», которая наблюдалась в 1673 году в Кальве (Вюртемберг), дети вообразили, что ночью их возят на метлах, козлах, курицах, кошках на шабаш, где заставляют их отрицать Святую Троицу. Специально учрежденная комиссия, удостоверившаяся, что дети по ночам из своих кроваток никуда не улетают, решила, что детские показания в действительности не что иное, как наваждение ведьм. Местных женщин, признанных ведьмами, тут же пожгли, досталось и кошкам. К тому времени превращения ведьм в кошек считалось само собой разумеющимся. Средневековые ученые ставили опыты по превращению живых людей в кошек, волков и собак (опыты, принесшими ученым того времени полное разочарование — видимо, дьявол хорошо хранил свои тайны). А кошек продолжали сжигать. Кошки, поджариваемые на медленном огне, защищали от ведьм. Дар провидения приобретал шотландец, который три дня и три ночи жарил на огне черных кошек, — этот обычай, так называемый «кошачий вопль», практиковали в 1750 году.

Особо позорную известность приобрел день праздника святого Иоанна. 24 июня на многих городских площадях Франции сооружались виселицы для кошек, во многих городах полыхали костры. В Париже на Гревскую площадь ставили высокий столб. Наверху подвешивали мешок или бочку с двумя дюжинами кошек. Вокруг столба раскладывались большие поленья, ветки и охапки сена. Все поджигалось, и на глазах у сотен веселящихся граждан бедные животные поджаривались, издавая ужасные крики. Иногда бочка открывалась, и тогда кошки пытались избежать огня, цепляясь за столб, но задыхались от дыма и падали в огонь.

Французские короли, начиная с Людовика XI и до Людовика XV, а также духовенство и гражданские власти оказывали честь своим присутствием на этой церемонии. В 1648 году Людовик XIV собственноручно разжег огонь под несчастными животными, после чего в венке из роз пустился танцевать вокруг костра. Такое положение длилось несколько столетий, поддерживаемое церковниками и светскими государями. Людовик XV, также участвовавший в сожжении черных кошек, с нежностью относился только к белым ангоркам — у него была такая кошка, с которой он не расставался (хотя причина, очевидно, была та же, что и у «дамы с горностаем» — считалось, что маленькие пушистые животные избавляют от блох).

После разыгравшейся в 1344 году в городе Меце эпидемии «Пляски святого Витта» (в которой обвинили дьявола в кошачьем обличье) и до конца XVIII века там один раз в год проходила такая же жестокая церемония, как и в Париже. Летние костры в Меце зажигались с большой пышностью, в них полагалось сжигать не больше и не меньше дюжины живых кошек. Позже сжигаемых кошек стало тринадцать — по легенде, одной ведьме, приговоренной к сожжению, удалось избежать смерти, так как она превратилась в кошку в тот самый момент, когда ее вели на казнь. И чтобы все-таки наказать колдунью, ловили множество кошек. Тринадцать из них заключали в клетку и выставляли в городском саду, прежде чем привязать над костром. Потом жители радовались, глядя на несчастных животных, корчившихся в пламени: кто знает, может быть, сбежавшая колдунья находится среди жертв этой казни?

В Арденнах (Франция) кошек сжигали на кострах в первое воскресенье поста. Иногда животных бросали в костры, раскладываемые на масленой неделе или на пасху. Существовал и более жестокий обычай. Животных подвешивали над костром на конце шеста и поджаривали живьем. Под вопли несчастных созданий пастухи заставляли скот прыгать через огонь, что считалось надежным средством против болезней и козней ведьм. В Германии, Англии и даже в Америке женщин подвергали пыткам только потому, что они приютили и покормили кошку. Во времена Марии Тюдор в Англии кошку сжигали как символ протестантской ереси, а в правление Елизаветы I — как символ ереси католической.

Последствия Священной Войны

Число человеческих жертв охоты на ведьм неизвестно. Оценки колеблются от 300 тысяч до 9 миллионов и больше. Но мало кто обращает внимание на «косвенные потери личного состава» в этой Священной Войне. Если учесть их, то еще большие цифры жертв, которые иногда приводят, могут показаться не настолько нелепыми, как на первый взгляд. Классический пример — история с кошками и крысами. Если и сейчас вооруженное всевозможными химикатами человечество никак не может справиться с крысами, то в средние века кошка была единственным союзником человека в этой борьбе. Точнее могла бы быть. Но люди с маниакальным упорством пилили сук, на котором сидели.

Кошки — чемпионы по уничтожению мышей и крыс. Так, кот Таузер, живший при известном заводе по производству виски The Glenturret Distillery в Шотландии до 1987 года, за 24 года отловил их более 25 тысяч, точнее, 28899 мышей, не считая крыс и кроликов, что занесено в книгу рекордов Гиннеса. Но даже это число уступает показателям пятнистой кошке-самке, проживающей на стадионе Уайт-Сити в Лондоне. За шесть лет она поймала более 12480 крыс, что составляет пять-шесть крыс в день. А голодные средневековые кошки — это не изнеженные «кити-кэтами» современные, а настоящая гроза крыс и мышей.

Но Инквизиция и простые «сознательные граждане» истязали и убивали ни в чем не повинное «сатанинское отродье» в таких количествах, что кошкам грозило почти полное уничтожение. К XIV веку кошек осталось так мало, что они уже не могли справляться с крысами, переносившими бубонную чуму. Начались эпидемии, в которых, естественно, обвиняли не инквизицию, а евреев (считалось, что причина чумы в том, что евреи отравляют колодцы). В волне погромов, прокатившейся по Европе, были уничтожены около 200 еврейских общин. Это не помогло. Тогда решили, что уничтожены еще не все зловредные ведьмы и стали сжигать их с еще большим рвением. Вместе с кошками. Крысы расплодились еще больше. Результат известен — до половины населения Европы погибло от чумы. (Только в самом конце XIX века Александр Йерсен и Луи Пастер своими научными исследованиями вернут кошке ее доброе имя, открыв, что чуму вызывают микробы, а не ведьмы, кошки или евреи). Второй, не умершей от чумы половине населения Европы, на тот момент становится не до кошек — оставшееся население, отравленное спорыньей, выделывает коленца в «пляске святого Витта». Кошки начинают размножаться, уменьшается количество крыс и мышей, затихает чума и …люди с новой силой и с прежним рвением продолжают «дьявольских животных» сжигать. Мыши и крысы с радостью наблюдают из своих норок, как обвиняемые в сотрудничестве с ведьмами и дьяволом кошки снова исчезают одна за другой и гибнут от рук инквизиции и рядовых благонравных христиан. Хорошее настроение способствует хорошему аппетиту — в начале XVI века крысы почти полностью съедают урожай в Бургундии. Наступает голод, люди опять гибнут… И так дальше, по заколдованному кругу…

Церковь, как обычно, борется с бедой старым, проверенным методом — вызывает крыс на суд. Процесс в суде Отенского церковного округа, где крыс призвали к ответу, был довольно таки длителен, но урожая не прибавил и медленно угас сам собой, принеся очередные лавры лишь адвокату.

А выжившая часть населения Европы, уставшая безрезультатно (это им казалось, а мы видим, что результат был — сугубо отрицательный для населения) сжигать ведьм и зверей по отдельности, в галлюциногенном угаре придумывает себе нового врага христианства — оборотней. Разворачивается следующая Священная Война: борьба с ликантропией.

Глава 17

Ликантропия

Термин «ликантропия» имеет греческое происхождение: «λύκος» — волк и «άνθρωπος» — человек. Сегодня он официально используется в психиатрии для обозначения формы умопомешательства, при котором человек воображает себя волком.

Распространение представления о ведьмах, посещавших шабаш, привело к допущению аналогичных сборищ волков (как отметил Боге в 1603 г.). Каспер Пейцер, протестантский врач, в «Commentarius de Praecipibus Divinationum Generibus» (1560) приводит типичный балтийский рассказ из Ливонии (Латвии) о сборище и ночном походе тысяч волков-оборотней, возглавляемых дьяволом: «На Рождество хромоногий мальчик бродил повсюду, созывая бесчисленных сторонников дьявола на тайное сборище. Отставших или шедших неохотно остальные били железными кнутами до крови, оставляя следы. Вдруг их человеческие черты исчезли, и все они стали волками. Их собралось много тысяч. Впереди шел вожак, вооруженный железным кнутом, и войско следовало за ним, в твердом убеждении, что они превратились в волков. Они набрасывались на стада коров и отары овец, но не имели власти умерщвлять людей. Когда они подошли к реке, вожак ударил своим кнутом по воде, и она расступилась, оставив сухую тропинку посредине, по которой и прошла стая. Они пробыли волками двенадцать дней, по истечении которых волчьи шкуры исчезли, и к ним вернулся человеческий облик».

Однако такое изображение оборотней, «не имеющих власти умерщвлять людей», очень скоро изменилось. Классическая французская история XVI века, которая появляется в том или ином варианте во многих свидетельствах того времени, повествует о нападение волка-оборотня на охотника мсье Фероля. Последнему удалось в поединке отрубить лапу зверю и волк, хромая, убежал прочь. Фероль вернулся в деревню, рассказал о случившемся своему другу Санрошу и показал ему отрубленную волчью лапу. Когда же Санрош пришел в свой дом, то обнаружил там истекающую кровью жену. Кисть ее руки оказалась отрубленной. Вызванный доктор смог спасти жизнь мадам Санрош искусной обработкой раны. Но старался он зря — при последовавшем судебном разбирательстве после пыток женщина полностью созналась в своих злых делах и была сожжена у столба. Естественно, суд и не думал проверять другие версии. Эта история — одна из наиболее ярких и будоражащих иллюстраций страшного явления. Впрочем, подобных историй пруд пруди. Зачастую на ликантропию списывались нередкие тогда в Европе случаи каннибализма:

Самым нашумевшим случаем был процесс в XVI веке над неким Жилем Гарнье, наводившем ужас на жителей северных французских деревушек. По мнению современников, нищий бродяга Гарнье встретил в лесу дьявола, продал ему душу, а взамен получил снадобье, благодаря которому мог превращаться в волка. Так или иначе Гарнье действительно загубил множество душ: насиловал женщин, занимался убийством детей, людоедством, отгрызал у трупов убитых им мужчин гениталии… Его поймали, допрашивали и пытали в Доле в 1574 году. Протоколы допросов и сейчас читаются как детективный роман.

Подобных протоколов сохранилось немного, документированы единичные случаи ликантропии из тысяч и тысяч. Психоз «помогал» во времена дичайшего голода: позволял людям или списывать на оборотней людоедство, или же безумием «заслониться» от бога, когда отчаяние приводило к людоедству.

Вера в оборотней получила широкое распространение, и сочинения средневековых писателей полны рассказов о превращении людей в волков и наоборот. Не умеющие по-другому объяснить множественные случаи людоедства, люди, естественно, списывали их на деятельность дьявола. Оборотни, а затем и вампиры, тут хорошо подходили под образ слуг «врага человеческого».

В декабре 1521 г. в Полиньи два французских крестьянина — Бурго и Верден — были обвинены в целом ряде каннибальских убийств, совершенных ими под личиной волка. Оба сознались. Бурго заявил, что он уже долгое время находится в услужении у дьявола и теперь начал все чаще менять обличье при подстрекательстве Вердена, который занимался этим как «профессионал», состоя членом клана колдунов. Верден из них двоих был наиболее опытным оборотнем и мог менять обличье, не снимая одежд, в то время как Бурго должен был раздеваться донага и натираться «волчьей» мазью, которую они получали от своих дьявольских покровителей. Кстати, упоминание об этой специальной мази, помогавшей осуществлению трансформации, часто встречается в подобного рода историях.

Эта вера в оборотней просуществовала до XIX века. Дело Иейзанских оборотней выглядело так — бесхвостый волк напал на девочку, пытаясь ее загрызть, но когда ее брат с ножом бросился ей на защиту, волк отобрал у него нож и ранил его (у волка были руки, поросшие шерстью). Арестованные по этому делу люди при следственном эксперименте не смогли превратиться в волков, аргументируя отказ тем, что они не могут это делать в помещении и что у них нет мази, необходимой для превращения. Вера в то, что для превращения обязательно нужна некая мазь — неизменный атрибут почти всех процессов над «оборотнями».

Неотъемлемый во всех описанных ритуалах посвящения элемент токсической культуры, нацеленный на достижение экстаза при помощи мазей, опьяняющих напитков и прочих снадобий, представлении в реминисценциях нашего пациента инъекцией препарата, идентичного по своему психоделическому действию наркотическому средству ЛСД-25, алкалоиду спорыньи. Для его действия, как это детально исследовано С.Грофом (1992), характерны шизоформность и многомерность пространственно-временных соотношений в мышлении и восприятии, повышенная индуктивность. В средневековой Европе были известны эпидемии эрготизма, наркотического отравления, вызывавшиеся употреблением зерна, пораженного спорыньей и сопровождавшиеся вспышками ликантропии (Е.А.Шервуд, 1988). Необходимо заметить, что практически у всех народов Европы существуют легенды о людях, страдающих волчьим помешательством.

Легенды о «превращениях» людей в животных существовали у многих народов и во все времена. Люди обычно «превращались» в животное, наиболее опасное в конкретной местности. На севере это медведи (берсеки), на юге — леопарды (люди-леопарды), в Европе — волки. Массовая же борьба с «оборотнями» развернулась только в Европе. Это, при известной ржаной диете и христианских установках в социуме, странным не представляется.

В средневековой Европе среди явлений массового наркотического отравления наиболее известны эпидемии эрготизма (от франц. ergot — спорынья), вызывавшиеся употреблением зерна, пораженного спорыньей. Они сопровождались вспышками ликантропии (от греч. ликантроп — человек-волк) — формой умопомешательства, при которой больные воображали себя превращенными в зверей, преимущественно в волков. В ХVI в. ликантропия, особенно во Франции, носила характер эпидемии. Больные представляли себя обросшими шерстью, с ужасными когтями и клыками и утверждали, что во время своих ночных скитаний разрывали людей, животных и, в особенности, детей. Нередко в деревнях ловили ликантропов, бегавших на четвереньках и подражавших вою волков. Их считали колдунами, принявшими звериный облик, чтобы причинить больше вреда христианам. На оборотней устраивали облавы и подвергали обычной для колдунов казни — сожжению.

«Существование» оборотней и существование (уже без кавычек) людей, искренне считающих себя волками, сильно обогатило методы Святой Инквизиции по обнаружению «посланников дьявола». Наряду с опытными охотниками за ведьмами появились не менее продвинутые «мастера своего дела» по поимке ликантропов. Они руководили настоящими облавами, в которых участвовали целые деревни, как в недавнее время собирались всей деревней в Индии или Бирме, чтобы предать смерти тигра-людоеда. Только тигр-людоед — это реальность, чего не скажешь о волколаках, и он всегда именно тигр и остается тигром. А хитрый оборотень как только почует опасность, так обратно в человека превращается. Как же разоблачить дьявольское отродье?

Святая борьба с волкодьяволом

Ужасно воя, он поведал, что стал волком,

Одно отличье между ними:

Волк покрыт шерстью снаружи,

Он — изнутри.

Пусть, сабли обнажа,

Ему плоть рассекут и шерсть найдут.

Джон Уэбстер. «Герцогиня Мальфи» (1614).

В пьесе современника охот на оборотней Джона Уэбстера «Герцогиня Мальфи», где герцог, разрывающий могилы и бродящий среди них с перекинутой через плечо ногой мертвеца, страдал «очень скверной болезнью, называемой ликантропия», указан «безошибочный» способ, помогающий выявить оборотня. Подозреваемого «оборотня» охотники сначала заставляли раздеться. Только в отличии от охотников за ведьмами, охотники за оборотнями искали не «метки дьявола», а просто царапины и порезы. Считалось, что во время превращения в волка возрастающая жажда крови соединялась у несчастного с неудержимым желанием сорвать с себя всю одежду, и, срывая, он, естественно, ранил себя. На коже появлялись ссадины и царапины и во время охоты в лесу. Если бедолаге не повезло и у него на теле оказывались какие-нибудь царапины — то на костер, если же царапин не было, то… не повезло еще больше. Ибо существовало верование (широко распространенное в Германии, во Франции и в Восточной Европе — то есть в районах, наиболее пораженных спорыньей), будто оборотень может поменять свою кожу, просто выворачивая ее наизнанку. Таким образом, если «оборотень» появляется в человеческом облике, значит, он просто, пытаясь охотников перехитрить, спрятал шерсть под своей человеческой кожей. Трудно поверить, какое множество людей были буквально изрезаны на куски «правдоискателями», пытавшимися вывернуть их кожу «мехом наружу».

Первая массовая истерия — выявление и преследование оборотней (в том числе оборотней собак и кошек) — прокатилась по Европе в XIV веке. Два столетия спустя оборотомания достигла нового пика. Следующая массовая вспышка ликантропии во Франции длилась с 1570 до 1610 года и на этот раз сопровождалась небывалой теоретической дискуссией. Покуда крестьяне забивали кольями всех подозрительных прохожих, а суды приговаривали к сожжению одержимых ликантропией (а вкупе и невинно оболганных), ученые мужи писали трактаты, магистерские диссертации и памфлеты на тему оборотничества.

Под давлением церкви, считавшей всякие отклонения от христианской догматики происками нечистой силы, способность стать оборотнем стала приписываться ведьмам, колдунам и подобного рода фигурам, которые, чтобы быстрее вступить в контакт с иными силами, применяли для этой цели, по убеждению идеологов церкви, особые «волшебные» снадобья и мази. Самое сильное «волшебное снадобье» на то время спокойно росло на всех полях, но обвинить во всех бедах рожь никому не могло прийти в голову. Христиане считали, что обвиняемые сознательно использовали иные сильные наркотические вещества.

В 1603 году во Франции судом разбирался один из самых нашумевших случаев ликантропии — история Жана Тренье. Другие судебные протоколы тех времен содержат признания в использовании пояса, кушака или мази, полученных от дьявола или кого-нибудь из его эмиссаров, в похищении трупов, в страсти к инцесту, к убийству и тяге к поеданию человеческого мяса. О состоявшемся в 1590 году суде над Петером Штуббе, обвиненном в многочисленных убийствах, изнасилованиях, инцесте и людоедстве, было известно во всей Европе. Сохранилась деревянная гравюра его казни, изображающая вздетую на кол отрубленную голову в окружении голов его жертв…

Озабоченные происходящими с людьми метаморфозами, философы, теологи, юристы и медики ощущали потребность в исследовании природы ликантропии, что оказалось трудной метафизической задачей: в круг обсуждения были вовлечены свойства материи, сущности ангелов, демонов, людей, животных, сущность восприятия, галлюцинаций, психического расстройства и, как основополагающая тема, природа Бога-Создателя и дьявола, лежащая в основе главного морального вопроса о причине превращений.

Вообще, обвинения в использовании «ведьминых мазей» (то есть наркотиков) и в каннибализме — характерная черта таких процессов. Что касается столь распространенных обвинений (и признаний) в каннибализме, то здесь две причины. Первая — каннибализм реальный, происходивший в Европе на протяжении всех средних веков. В этих процессах обвиняемые действительно были людоедами, а «насланная дьяволом» ликантропия всего лишь объясняла, как «образ и подобие Божие» смог до такой жизни докатиться. «В том, что имела место реальная ликантропия, связанная с людоедством, нет ни малейшего сомнения»6 — отмечал даже знаменитый историк религий Мирче Элиаде. Вторая — обвинения (признания под пытками — не аргумент) в самом страшном преступлении, на которое способен человек. Ужасней этого обвинения на подсознательном уровне просто нет. Сейчас, заняв вершину пищевой цепочки, люди практически забыли и не задумываются о том, что исторически человек — это еда, пища для более сильных зверей. Эта тема — почти табу, как и тема каннибализма. «Долгое время человек не испытывал абсолютно никаких проблем из-за того, что воспринимал себя как еду. Риск быть съеденным диким животным — пожалуй, один из наиболее понятных нам аспектов подобного мироощущения» — хорошо заметил А. Щипин в статье «Человек — это звучит вкусно!». Этот дикий подсознательный страх «быть съеденным» сейчас находит свое отражение в фильмах ужасов, где клыки монстра — главный атрибут жанра. Как отметил еще Ошо Раджниш, даже христианский и мусульманский обряд погребения, буддийское и индуистское сожжение — всего лишь проявления все того же страха быть съеденным даже после смерти.

Поскольку каннибализм так ужасен, средневековый разум решил, что раз «нормальный» человек быть каннибалом не может, то следовательно он превращается в волка под действием особых «дьявольских мазей». Или второй, более разумный (и, соответственно, потерпевший поражение), вариант — человек в волка не превращается, но таковым себя считает. Отношение церкви к ликантропии было неоднозначным, нередко считалось, что проблема — именно галлюциногенного характера, что тогда называли «демонической иллюзией». Многим было понятно, что у людей глюки, только источник виделся не в спорынье, а в «ведьминых снадобьях» и «волчьих мазях».

Связь перманентного отравления населения спорыньей с охотой на ведьм и крестовыми походами, похоже, вызывает больше протеста и признается труднее, чем аналогичная связь с возникновением феномена ликантропии и охоты на «волколаков»:

Это, в частности, было вызвано скудностью питания простого народа в те времена в Европе. Если по каким-то причинам существующий уровень питания недостаточен для нормальной жизнедеятельности, прием наркотиков может принести временное облегчение. Однако, быстро привыкая к такому допингу, организм перестает самостоятельно вырабатывать нужные соединения. Так возникает наркотическая зависимость, ведущая к тяжелым нервно-психическим расстройствам и деградации личности…

Спорынья содержит пеструю смесь алкалоидов, в основе структуры которых лежит вещество, названное лизергиновой кислотой… При массовых отравлениях вышеописанного типа, при усилившейся борьбе церкви против «нечистой» силы, рассказы о действиях которой вбивались в головы населения, немудрены массовые вспышки заболевания ликантропией.

Отношение церкви

Самые «прямые» улики исходили от тех, кто, по их словам, собственными глазами видел, как происходит эта чудодейственная трансформация. В книге священника Монтегю Саммерса «Оборотень» приводится рассказ ректора университета в Пуатье во Франции Пьера Мамора (XV в.), поведавшего ужасную историю о жене одного крестьянина из Лорейна, которая видела, как ее собственный муж, сидя за столом, «изрыгнул» кисть и всю руку ребенка, которого он съел, находясь в волчьем обличье. Мамор объясняет это происшествие «демонической иллюзией», так как его теория сводилась к тому, что оборотни были просто волками, в которых, дескать, вселились духи людей, чьи тела в это время были спрятаны где-нибудь в безопасном месте. И все это дело рук злых демонов. О том, что упомянутая крестьянка, отведав черного хлеба, могла увидеть и не такое, демонологам было неизвестно.

Все теологические споры, собственно, сводились к тому, было ли превращение реальным, физическим, или то были иллюзии, насланные дьяволом. Само слово «ликантропия» было впервые использовано в 1594 году Реджинальдом Скотом в его книге «Разоблачение Колдовства» и обозначало «чрезвычайную форму сильного безумия, в котором человек может подражать поведению дикого животного, особенно волку». Определение ликантропии по Скоту более или менее похоже на используемое сегодня современными психиатрами. Скот отвергал идею телесного превращения и сомневался в реальности дьявола, или, по крайней мере, в его способности превращать человеческую плоть в звериную. Скот писал о страдающих ликантропией как о больных Lupina melancholia или Lupina insania и подвергал сомнению заявления людей, верящих в заклинания и заговоры и охваченных «гневом и ненавистью» к ликантропам. Критика взглядов римско-католической церкви на демонов и колдовство и резкое выступление против антиколдовской теории и практики великого французского законника Бодена, естественно, вызвала гнев Инквизиции, тем паче, что Скот приводил доводы против позиции Церкви по применению пыток к обвиняемым ведьмам и оборотням.

Поначалу многие считали феномен ликантропии всего лишь «эффектом наркотических средств, магического ритуала или своего рода мании величия». Первые христианские толкователи не верили в реальное превращение. Это вполне соответствовало таким отцам Церкви, как святой Августин, который отрицал физическое превращение, а оборотней считал лишь человеческими фантазиями, навеянными дьяволом: «Широко известно, что посредством определенных колдовских заклинаний и дьявольской силы люди могут обращаться в волков, — писал Августин, — Это нужно понимать буквально так: дьявол не может создать какое-либо существо, но он способен создать видимость того, чего на самом деле не существует, так как ни заклинаниями, ни злыми силами нельзя ум и тело физически превратить в звериные… но человек в своих фантазиях и иллюзиях может казаться себе животным, ощущать себя четвероногим». Так что даже Блаженный Августин, который допускал существование фавнов и сатиров, считал невозможным для человека превращение в волка. Совершенно нелепо, писал он в восемнадцатой главе «О граде Божием», «считать, будто люди могут быть превращены в волков, хотя многие древние авторы верили в подобные превращения и подтверждали их истинность…».

Аквилейский и Анкирский Соборы тех, кто считал возможным превращение из одного существа в другое без вмешательства Создателя, называли неверным хуже язычника. Первоначально даже в «Молоте ведьм» реальность превращений материи отвергалась:

Следовательно, если кто верит в возможность того, что какое-либо существо может измениться или преобразиться в лучшее или худшее состояние, в иной образ или подобие без участия самого создателя, который все творит и которым все создано, тот, вне сомнения, неверный и хуже язычника (2-я часть Декрета Грациана, предм. XXVI, вопрос V, канон XII).

Чарами и, соответственно, «завороженным взглядом, обольщенном фантасмагорией» считал превращения Ульрих Молитор в своем сочинении «De Laniis et Pythonicis» (1489).

Но вот к XVI веку средневековые теологи заколебались. Святой Бонифаций из Майнца еще не верил, что дьявол способен превратить человека в волка, но уже не сомневался, что человек своей злой волей может стать зверем. Самого сатану все чаще рисовали в облике волка. Люди — божьи овцы, их поглотитель — волк, враг божий. Папские буллы XV века против колдовства и ересей подогревали страсти вокруг перевоплощений дьявола в человеке, а человека — в волка. Спонде в 1583 году уже писал: «Если снадобье из трав, или власть дьявола, или и то и другое, вместе взятое, в состоянии так управлять бессмертной человеческой душой и его разумом, то надо ли удивляться тому, что они могут делать то же самое и с его телом?» А к началу XVII века странствующий монах Франческо-Мария Гваццо, известный демонолог и охотник за ведьмами, часто выступавший в роли консультанта на судебных процессах, уже считал, что в волка вселяется бесплотный дьявол:

«Иные тела дьявол подменяет, и, пока они отсутствуют или спрятаны где-нибудь в тайном месте, сам овладевает телом спящего волка, образовываясь из воздуха, и, окутав его, производит те действия, которые, как полагают люди, совершаются отсутствующей зловредной ведьмой, которая выглядит спящей».

Ликантропия оказалась важным оселком для проверки соотношения сил бога и дьявола, а потому и предметом яростных теологических битв. Если бог всесилен, то как он допускает бесчинство дьявола — превращение им человека в волка? Один восклицал: «Тот, кто смеет утверждать, что дьявол в силах изменить облик творения божьего, тот утратил разум, тот не ведает основ истинной философии». Другой (Боден в данном случае) возражал: если алхимик может превратить розу в вишню, яблоко — в кабачок, тогда и сатана способен менять облик человека… силой, данной богом! На заре эпохи Возрождения даже такие умы, как Витекинд (Witekind), Песе (Peucer), Парацельс и в особенности Жан Боден, беспрестанно твердивший о реальности ликантропии, поддались этому психозу. «Должно ли нам казаться странным, что Сатана изменяет очертания тела, превращая его в другое, при том великом могуществе, какое Бог дал ему в нашем элементарном мире?» — вопрошал Боден в своей «Демономании колдунов». Генрих Буллингер пошел еще дальше Бодена и осмелился заявить, что Бог намеренно позволил Сатане обучать своих учеников злым чарам, чтобы сделать их «исполнителями своего правосудия».

А пока теологи спорили, инквизиторы и протестантские «охотники на оборотней» пришли к «теологическому консенсусу»: даже если дьявол не превращает человека в волка, а только одевает его облаком и заставляет других видеть в нем зверя, то в любом случае может быть прописано одно лекарство — костер. Ибо в обоих случаях жертва никакой силой воли не может справиться с роковой метаморфозой. Тем паче, в народе считалось, что оборотень — неважно, настоящий или «укутанный облаком» — рождается от нормальной женщины, грешившей с оборотнем или бесом. Едва она забеременела — возврата уже нет, дитя обречено темным силам и может от них освободиться только христианским очистительным огнем.

Глава 18

Серотонин, каннибализм и религия

Пресуществление, каннибализм, химия. В конце концов все сводится к химии.

Олдос Хаксли. Контрапункт

Открытие того, что корни человеческого насилия и ненасытной алчности проникают много глубже, чем могла даже представить себе академическая психиатрия, и что их запасы поистине чудовищны, могло бы само по себе оказаться невероятно обескураживающим.

Станислав Гроф. Психология будущего

Что, казалось бы, может быть общего между «гормоном радости» и каннибализмом?

То, что низкий уровень серотонина коррелирует с повышенной агрессией проверено уже многократно. Сначала корреляция была отмечена у животных. Наблюдения Мелмана (Mehlman et al., 1994) за макаками-резус показали, что импульсивность и агрессивность связаны, в том числе, с низким уровнем серотонина у этого вида. Согласно работам Т. Бахура у крыс с повышенной агрессивностью отмечается более низкий уровень общего содержания в мозгу серотонина. В других исследованиях у мышей, отличающихся особой агрессивностью, было обнаружено низкое содержание серотонина в переднем мозге. У забитых жизнью особей, находящихся внизу иерархической пирамиды, агрессивность повышена и только ждет случая проявиться. Это хорошо известно этологам. Теперь получены данные не только по высшим млекопитающим, но даже для пауков и скорпионов: уровень серотонина был значительно ниже у подчиненных особей по сравнению с доминантами (F. Punzo). В процессе доместикации животных эмпирически всегда отбирались особи с более низкой агрессивностью. Теперь доказано, что у таких животных повышено содержание серотонина:

Так, являющаяся основой доместикационного поведения, селекция на низкую агрессивность животного связана со значительным изменением метаболизма и повышением в мозге уровня серотонина — ингибитора ряда видов агрессивного поведения. Чрезвычайно важно, что сходные изменения в уровне и метаболизме серотонина были обнаружены при селекции на низкую агрессивность таких далеких видов, как крысы-пасюки и серебристо-черные лисицы. Это дало основание для заключения, что обнаруженные изменения в уровне и метаболизме серотонина в мозге доместицируемых животных являются существенным элементом превращения дикого, агрессивного животного в одомашненное и, соответственно, является одним из механизмов, лежащих в основе доместикации животных.

Получив такие данные о животных, ученые заинтересовались аналогичной связью и у людей:

И.М. Кветной указывает, что у больных депрессиями, покончивших жизнь самоубийством, содержание серотонина в мозге было значительно ниже, чем у людей, умерших при других обстоятельствах. Зависимость между склонностью к деструкции и уровнем серотонина подтверждают и экспериментальные исследования животных…

Таким образом, концентрация серотонина в ткани мозга человека оказывает определенное влияние на деструктивную деятельность.

О связи агрессии с пониженным уровнем серотонина уже достаточно писалось выше. Но это депрессия и агрессия, а как обстоит дело с каннибализмом? Биохимическая связь плохого питания и возникновения каннибализма у животных прослеживается часто. Например, к каннибализму приводит недостаток витаминов в рационе питания хомячков: «За свою жизнь самка имеет до 19 родов. При этом ее организм переносит большие физиологические нагрузки, поэтому она должна получать молоко и дополнительную пищу, богатую витаминами. Их недостаток может стать причиной каннибализма. Самки, поедающие своих детенышей, непригодны для разведения и племенной работы». Были также исследования, показывающие аналогичную связь непосредственно для серотонина. Работы показывающие связь каннибализма и низкого уровня серотонина, проводились, например, по очень важному для животноводства поводу — предотвращению каннибализма у куриц. Тот, кто не жил в деревне и не наблюдал за курицами, возможно даже не представляет, что такое «расклев». Расклев (каннибализм) существует у многих птиц, но если аналогичная проблема, скажем, у фазанов, волнует только небольшой круг разводящих их людей, то курицы — один из основных продуктов питания. Тема куриного каннибализма очень серьезная, научные работы пишутся, диссертации защищаются, на птицефермах эмпирический опыт — чтобы предотвратить каннибализм, у цыплят проводится очень болезненная операция — отрезается часть клюва (дебикирование). Причины расклева до конца не понятны, известно только, что можно значительно снизить риск каннибализма, например, введением в комбикорма поваренной соли. Недавно ученым удалось проследить обратную корреляцию возникновения расклева с уровнем серотонина. Научный «Журнал домашней птицы» в 2001 году напечатал статью с данными этих исследований: «Эффект генетического отбора для производительности и долгожительства по концентрации в крови серотонина и др.». Работа Хенга Чена и соавторов была вызвана к жизни актуальностью проблемы, поскольку «каннибализм и агрессия — главные проблемы поведения, которые вызывают страдание и смерть птиц и уменьшают доход производителей домашней птицы». Но только в 2008 году авторы попытались зайти с другой стороны и проследить зависимость агрессивности куриц непосредственно от инъекций антагониста серотониновых рецепторов: «(5-HT) серотонин регулирует агрессивное поведение, связывая с его рецепторы типа 5-HT1A и 1B у людей и грызунов. Мы исследовали наследственные компоненты 5-HT регулирования агрессивности в цыплятах», — пишут авторы исследования. 5-НТ1 — это рецепторы серотонина в головном мозге. Результаты исследования подтвердили ожидаемое: при инъекциях агрессивность и расклев возрастали у всех групп за единственным исключением — у группы изначально агрессивных куриц склонность к каннибализму уже не увеличивалась. Зато те курицы, которые отличался ранее «добрым нравом», становились потенциальными каннибалами.

Ну курицы курицами, а как насчет людей? Чем был вызван достаточно широко распространенный каннибализм? И, кстати, какие части тела являлись наибольшим деликатесом? В случае, например, асматов их название — «охотники за головами» — как раз и произошло из за предпочитаемой ими диеты.

Например, у охотников за головами асматов поход за головами служит прелюдией ритуалу инициации — рождения заново, а кровью из отрезанной головы вымазывают посвящаемого, совсем как кровью из надрезанного пениса у австралийских аборигенов. Голова — это явно символическая плацента. Ее поджаривают, в основании вырезают дыру, через которую вынимают мозг и затем поедают его, что отражает оральный садизм инфантицидного стиля воспитания.

Почему каннибалы часто едят именно мозг? Может им просто не хватает каких-нибудь находящихся там веществ? Точно также, как иногда детям и беременным не хватает кальция и они начинают есть мел. Может дело вовсе не в символической плаценте, как полагает Ллойд де Моз, а в простой биохимии? Обратимся за примером к цивилизации ацтеков. Ученые давно пытались выяснить, на чем основывалась эта каннибальская цивилизация, ежегодно приносившая 20000 человек только в жертву Тлалоку — богу дождя, грома и властелину съедобных растений. Боги ацтеков требовали человеческих жертвоприношений ежедневно — иначе миру грозила бы гибель, — а богов у них было множество. Чтобы добыть нужное количество жертв, ацтеки совершали набеги на соседние племена; это называлось священной «войной Цветов». Ацтекские войны устраивались с единственной целью — для захвата пленных. Эти войны были до предела ритуализированы — два императора заранее договаривались о сроках начала военной кампании для того, чтобы добыть в бою больше пленных — так называемых «возлюбленных Сыновей», которых затем приносили в жертву богам. Это сильно напоминает христианскую жертву: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мк. 9:7) — видимо, доктор Карл Меннингер был в чем-то прав: «этот обычай — не что иное, как примитивный, биологически обусловленный способ проявления любви». Многих захваченных пленников предварительно откармливали, посадив для этого в деревянные клетки, а затем уже использовали «по назначению». Ацтеки считали, что боги питаются людскими органами. И если жертвоприношения сокращаются, то наступает голод. Характерно, что эти жертвоприношения сопровождались каннибализмом. Солнце, являющееся покровителем воинов, также «требовало» себе в пищу человеческие сердца и кровь. На вершинах сакральных пирамид перед статуями верховных богов четверо жрецов держали за руки и за ноги жертву, в то время как пятый разрывал ее грудь и вырывал еще бьющееся сердце «возлюбленного Сына» (опять же вспомним католическую молитву: «Отец Небесный, жертвую Тебе Пресвятое Сердце Иисуса, Твоего премного возлюбленного Сына). Также, как и в христианстве, жертва должна была быть «без порока» (не должна была иметь каких-либо физических недостатков). При одних обрядах в жертву приносили избранника — «возлюбленного Сына», которому выпала честь воплощать собою божество, при других убивали множество пленников. Конечности и другие части тела готовились в пищу как знатным и богатым последователям религии ацтеков, так и народу — с высоты знаменитых пирамид по специальным желобам вниз, на площадь, скатывались трупы людей с вырванными сердцами. Благочестивые горожане разрывали их на кусочки и поедали. Так ацтеки освящали свои пирамиды, воздавая дань богам. В один из таких культовых праздников в течение четырех дней было съедено более 80 тысяч людей (если, конечно, верить таким цифрам: ведь хронисты-христиане были заинтересованы преувеличивать — для оправдания своей жестокости и геноцида индейцев). Характерно, что боги ацтеков не особенно персонифицированы — это не личностный бог христиан, а могущественные силы, не понятные самим ацтекам, но требующие убийств и жертв. Храмовая скульптура ацтеков, отличавшаяся великолепием, естественно, была уничтожена и разграблена христианами, но, например, сохранилось изваяние высотой два с половиной метра, изображающее богиню земли и смерти Коатликуэ, чья форма лишь отдаленно напоминает человеческую фигуру: «Ни лица, ни головы вообще нет: перед зрителем не личность, а сила — рождающая и убивающая. Вся статуя состоит из символов рождения и смерти: початков кукурузы, бобов какао, когтей и клыков ягуара, человеческих ладоней и черепов. Черепа и кости — символы смерти — частые мотивы в этом искусстве».

Можно ли принять упрощенные объяснения ацтекского каннибализма нехваткой пищи или перенаселенностью? Давно стало ясно, что следует повнимательнее присмотреться к рациону питания каннибалов. Главным культурным растение ацтеков была кукуруза. Кукуруза, по их мнению, проросла из тела погребенной девушки (отметьте архетипичное сходство с темой евхаристической мельницы). Харнер (1977) утверждал, что широко распространенный у ацтеков каннибализм происходил из-за недостатка в необходимых ресурсах протеина. Ортиз (1978) возражал, что людоедство среди ацтеков служило формой благодарения для обильного урожая. Он выдвинул эту версию, демонстрируя совпадение ежегодного цикла жертв с урожаем кукурузы, а не вероятными временами голода. Но позже несколько ученых из института физиологии и питания в Палермо высказали нетрадиционную догадку. Эта теория упоминается в хрестоматийном материале по антропологии:

Интересные предположения о влиянии маисового рациона питания на социальную жизнь общества высказали Ла Гвардия и Эрнандес. Они пишут о том, что зерна маиса чрезвычайно богаты триптофаном, что может приводить к дефициту серотонина — важнейшего нейромедиатора. Дефицит серотонина проявляется в повышенной агрессивности и склонности к религиозному фанатизму. По мнению исследователей, чрезвычайная кровожадность ацтеков, бытование традиций каннибализма могут быть объяснены тягой к употреблению продукта с максимально высоким содержанием серотонина. Приходят на память данные Тима Вайта, убедительно доказавшего бытование традиций каннибализма среди племен земледельцев анасази на территории некоторых южных штатов США.

При всей фантастичности представленной гипотезы, важным представляется идея о том, что специфика питания (состав рациона, режим) может оказывать действие на особенности физиологии и психики человека без его сознательного в этом участия.

Обратите внимание на фразу в вышеприведенной цитате: «зерна маиса чрезвычайно богаты триптофаном». Это, конечно, не так. Зерна маиса чрезвычайно БЕДНЫ триптофаном. А ведь по этим материалам студенты учатся. Остается слабая надежда, что это просто опечатка.

Американский ученый Л. Морган в своем классическом труде «Древнее общество» так высказался о значении маиса для индейских племен: «Маис ввиду его пригодности к употреблению, как в зеленом, так и в зрелом состоянии, его высокой урожайности и питательности, оказался более богатым даром природы, содействовавшим начальному прогрессу человечества, чем все другие хлебные злаки, вместе взятые». Полагаю, под «начальным прогрессом человечества» имелся в виду все же не каннибализм, так что последователи Поршнева и Диденко могут не спешить записывать Моргана в свои ряды.

Консерваторами теория итальянских профессоров принимается из за своей необычности очень осторожно, с оговорками, как выше: «При всей фантастичности представленной гипотезы…». Хотя можно было бы отметить, что эмпирическое замечание Марины Цветаевой: «Шоколадом лечить печаль…» вполне применимо к ацтекам — это объясняет сакральность какао в их культуре. Шоколад, богатый триптофаном — предшественником серотонина в гормональной метаболической цепочке — давал возможность повысить содержание «гормона радости», которого ацтекам так не хватало на кукурузной диете. В свете теории итальянцев это выглядит так: не будь какао — вероятно 20000 тысячами жертв в год не обошлось бы. Показательно, кстати, что приготовленный из какао «чоколатль», повышающий серотонин, был мистическим напитком ацтекской знати. Сравните с предписанием христианским монахам есть только белый хлеб. В обоих случаях, чем хуже работает мозг у «широких народных масс», тем власти лучше. Сами ацтекские жрецы, отправляясь в «трип», пили шоколад — они, не зная того, заботились о балансе серотонина. Отец ЛСД Хофманн, лично экспериментируя с псилоцибином, предворял прием 20 г. наркотика «горячим шоколадом для поднятия настроения». Он основывался именно на том, что «Старые хроники описывали, как Ацтеки пили чоколатль перед тем, как съесть теонанакатль». Впрочем ни Хофманн, ни ацтекские жрецы, не знали механизма действия шоколада, который, полагаю, лежал в нивелировании антагонистического к серотонину действия наркотика и тем самым уменьшал вероятность «bad trip». Иначе можно не «словить кайф», а попасть в ситуацию, описанную у того же Хофманна — опыт «bad trip» доктора медицинских наук Вернера А. Штолля: «Я снова и снова пытался увидеть светлые и радостные образы. Но бесполезно — всплывали только темные голубые и зеленые мотивы. Мне очень захотелось увидеть яркий огонь, как в первом эксперименте. И я действительно его увидел; однако, это были жертвенные огни на мрачной зубчатой стене крепости…» Странно, что о шоколаде забыли и Харнер, и Ортиз, и итальянские профессоры — все они искали только корреляции каннибализма и урожая кукурузы, а можно было бы попробовать также провести исследования связи увеличения каннибализма и не урожая какао. Хотя, возможно, корреляция и оказалось бы слабой: какао все-таки напиток только жрецов, а не народа.

Итальянские исследователи шли к своей теории довольно долго. Изучение в 1982 году агрессивного поведение крыс-убийц дало выводы о провоцировании оного нехваткой в питании триптофана. В 1992 году Ernandes и Giammanco составляют диету ацтеков, а в 1996 проводят новые исследования. В этой работе ученые уже не концентрируются только на ацтеках и людоедстве, а рассматривают связь нехватки серотонина и тенденции к агрессивности и религиозному фанатизму в разных странах. Сходные данные присутствуют и в публикациях других ученых. Mandell в 1980 году замечает корреляцию между «мистическими чувствами» и нехваткой серотонина. Rapoport в 1989 году отмечает, что одно из навязчивых состояний — обсессивно-компульсивный невроз (obsessive-compulsive disorder), имеющий сходство с религиозным фанатизмом, связан с нарушение передачи серотонина и т. д.

В 2002 году к авторам присоединяются еще трое ученых — R. Cedrini, M. Giammanco и A. Milazzo — и на свет появляется подробное исследование «Каннибализм ацтеков и потребление кукурузы: связь с дефицитом серотонина».

Исследования этой группы профессоров не остались незамеченными итальянской прессой:

По поводу соответствующих исследований мы считаем, что раз низкий уровень триптофана в пище, повседневно потребляемой населением может являться фактором риска по отношению к насилию или нетерпимости, было бы интересно проследить связь привычного питания населения и религиозного фанатизма в истории и найти возможные положительные корреляции.

Итальянские журналисты, видимо, не читали прошлую работу исследователей, где такая связь четко прослеживалась. Впрочем, американские издатели книги «Ацтекское людоедство и потребление кукурузы: связь с дефицитом серотонина» об этом же писали в предисловии к новой работе итальянских ученых:

Исследователи показали, что потребление кукурузы могло вызвать дефицит серотонина в мозге, который, в свою очередь, мог вызвать такие нейроповеденческие последствия, как тенденция к агрессивному поведению или религиозному идеологическому фанатизму. Авторы доказывают, что кукурузная диета может вызвать дефицит серотонина и что это может объяснить людоедство и другие особенности ацтекской культуры. Выводы, сделанные авторами совпадают как с прошлыми, так и с недавними свидетельствами людоедства среди Анасази — людей, в питании которых преобладала кукуруза. При более широком рассмотрении, полученные ими данные указывают на вероятную пищевую причину агрессивного или фанатического поведения в поселениях, сильно зависящих от пищевых продуктов, которые могут понизить содержание серотонина в мозге.

С тех пор, как Бернард Р. Ортиз де Монтеллано доказал в 1978 году, что ежегодный цикл жертвоприношений у ацтеков совпадал с урожаем кукурузы, а не с временами голода, чем поставил под сомнение протеиновую теорию Харнера и сделал из этого вывод, что людоедство среди ацтеков было формой благодарения за обильный урожай, такая теория считалась вроде как общепринятой. Итальянские исследователи подтвердили, что людоедство среди ацтеков, действительно, происходило главным образом в течение тех месяцев, когда был большой урожай кукурузы. Но оказалось, что полученные данные можно интерпретировать совсем другим образом. Последняя их работа, в отличии от более ранних, не замеченной уже не осталась. В 2004 году в обзоре «Каннибализм и человеческая природа. От каменного века до века информационного» Дорис Битлер, описывая ацтекский каннибализм, обращается к наработкам итальянских профессоров:

Интригующий ответ на это наблюдение предлагался Ernandes, Cedrini, Giammanco, La Guardia и Milazzo (2002), которые предположили, что ацтекское людоедство, возможно, было непосредственно связано с высоким уровнем потребления кукурузы, который приводил к дисбалансу важного медиатора серотонина ….

Добавление человеческой плоти к кукурузной диете, возможно, фактически служило смягчению дисбаланса серотонина. По мнению Харнера, у ацтеков диетическое людоедство было, по существу, замаскировано как религиозная церемония и жертва. Ortiz (1978), напротив, возражал, что религиозные аспекты еды и такое «причащение» жертвами могли сами по себе служить достаточной причиной успешного развития цивилизации, в основе которой лежали жертвоприношения и антропофагия, и которая организовывала войны только для того, чтобы завоевать пленников для последующего принесения в жертву и поедания. Конечно, приписывание единственной мотивации ко всей цивилизации излишне упрощено. Весьма вероятно, что религия и пища были переплетены в неразрывной связи как мотивации для поимки и поедания врагов.

Ритуальное применение галлюциногенов известно именно со времен ацтеков (ассирийцы использовали спорынью только как оружие, а применение той же спорыньи в элевсинских мистериях, хоть и убедительная, но все же пока еще только теория), которые использовали псилоцибин и мескалин при религиозных обрядах. Пониженный уровень серотонина плюс галлюциногенное восприятие — это именно то, что испытывали средневековые христиане, отравленные спорыньей. Только христианам вся услуга подавалась «в одном флаконе». Одна рожь заменила кукурузу с грибами (или кактусами, или мексиканским вьюнком ололиукуи (ololuiqui), почитаемым индейцами божеством, семена которого содержат непосредственно алкалоиды спорыньи (Lysergic Acid Amides, LSA). «Кроме сходства психологических эффектов, вызванных галлюциногенами, мы обнаруживаем у многих обществ сходства в системах верований. Например, вера в оживших духов галлюциногенных растений встречается во всех описаниях»20. Стоит ли удивляться такой настолько «странной» схожести религиозных обрядов, что христиане приняли богослужения ацтеков, как пародию на собственную евхаристию и прочие «таинства». За что ацтеки и были уничтожены. Святая инквизиция не могла согласиться ни с подобной «евхаристией» из кукурузных лепешек с кровью, ни с употреблением галлюциногенных «сатанинских растений». Испанские конкистадоры и христианское духовенство считали пейотль и другие галлюциногенные наркотики орудием сатаны. Кактусу сразу же было дано испанское название «riaz diabolika» (корень дьявола). Характерно, что в инструкции 1760 года среди вопросов к новообращаемым христианам был такой: «Занимались ли Вы когда-либо каннибализмом или употребляли пейот?»

Но как бы жестоко подобные древние практики не искоренялось (а этим практикам по крайней мере тысячелетия — францисканский монах Бернардино де Саагун в 1560 делает записи в своем «Флорентийском кодексе» об использовании ацтеками галлюциногенных грибов и пейота. Он считает, что пейот уже использовался в 3-м столетии до н. э.), но победить пейот и теонанакатль и искоренить эти традиции христиане не смогли. Испанский монах так описывал действие гриба теонанакатль (Psylocybe mexicana): «опьянение было намного сильнее и отвратнее, чем если б они выпили множество крепкого вина; многие прерывали свои жизни, другие выкрикивали странные речи, которые свидетельствовали о том, что несчастных захватил сам дьявол». То что родной брат такого «дьявола» — грибок спорынья — точно также действовал на родине монаха, последнему в голову, конечно, не приходило. Испанский врач Франциск Эрнандес, упоминавший в 1651 году о потреблении ацтеками ололиукуи (Ipomoea violacea и Turbina corymbosa) и сравнивающий этот вьюнок с белладонной, писал: «Когда их жрецы хотели вступить в общение с богами и получить от них послание, они ели это растение, чтобы вызвать у себя бред. Перед ними появлялись тысячи видений и дьявольских галлюцинаций». Врач, также будучи в христианских шорах, не видел в своем описании идентичности происходящему в Европе — ведь в ололиукуи (коашиуитль или змей-трава) содержатся те самые алкалоиды спорыньи, что ввергли Европу в перманентное средневековое безумие. Только там не жрецы «получали послания» от богов (иногда), а весь народ (постоянно). В хронике семнадцатого века, написанной Доном Хасинто де ля Серна, описывается, как жрец «раздал грибы, чтобы они их ели, и после такого Причастия … все они лишились рассудка, и стыдно было видеть это». Опять же, Дон Хасинто забыл о пляске св. Витта и европейских «конвульсионерах».

Многие индейцы встретили свою смерть на виселице или на костре из-за того, что употребляли эти растения и грибы. Стандартная христианская процедура наказания за прием гриба теонанакатль (teonanactl, «плоть бога») — выкалывание глаз после трех дней пыток — оказалась бессильной. Даже у немногих выживших потомков ацтеков и майя пристрастие к галлюциногенам христиане выбить не смогли и …сдались — были вынуждены пойти на компромисс и в начале 20 века построить в Оклахоме национальную церковь пейоты (или правильно называть Церковь св. Пейота?), где богослужения с христианскими песнопениями сопровождались приемом кактуса пейота (мескалин) и священного гриба теонанакатль, (псилоцин и псилоцибин). Христианам пришлось объединить свое «тело бога» с ацтекским «телом бога» — галлюциногенным грибом. Индейцы, которые были не в силах оказывать физическое сопротивление конкисте, по-своему переиначили христианство и сегодня современные уичоли, ассимилировавшие христианские образы, теперь духом пейота считают не кого-нибудь, а… Франциска Ассизского (того самого сумасшедшего, любителя проповедовать птичкам — он хорошо вписался в галлюциногенный образ). По этой причине изображения святого пользуются необычайной популярностью, а гимны Франциска Ассизского считаются важными заклинаниями. Церковь Коренных Американцев (The Native American Church) сплотила несколько десятков индейских племен. Главным ритуалом этой церкви стала вариация раннехристианского Праздника Любви, во время которого кусочки пейотля используются вместо сакраментального хлеба и вина для причастия. Индейцы относятся к пейотлю как к ценнейшему дару Бога и сравнивают его действие с действием Божьего Духа. Пейотист принимает таинство-пейот так же, как белый христианин приобщается таинству-вину и таинству-хлебу, и делает он это, чтобы получить силу апа (Хана) — эквивалент новозаветного Святого Духа. Кредо Церкви: «Белый человек говорит об Иисусе. А мы говорим с Иисусом». С запретом с начала 60-х годов в большинстве штатов США хранения и употребления пейоты, такую христианскую деятельность пришлось подсвернуть. Теперь даже содержание этого кактуса в коллекциях кактусоводов преследуется в уголовном порядке. Но и на сегодняшний день индейцы не сдаются и судятся за право кормить детей пейотом, считая, что власти нарушают гарантированную каждому свободу вероисповедования. Кровавые человеческие ацтекские жертвоприношения тоже редуцировались и, хотя и поныне во многих селениях в период сбора урожая или в сезон дождей проливают кровь, но, во избежание проблем с властями ограничиваются петухами. В целом же, христианство, как обычно, прекрасно вписалось в психотип бывших каннибалов — набожность мексиканцев, передвигающихся по церкви только на коленях, давно стала притчей во языцех. И если бы Дон Хуан Кастанеды, пренебрежительно отзывающийся о христианстве и Деве Гваделупской*, существовал в действительности, то мачо его давно бы завалили…

Немного спекулятивных домыслов

«Разум можно съесть!» — лозунг прошлых десятилетий

Как в свете вышеизложенной серотониновой теории оценивать описанное выше людоедство в средневековой Европе? Описывая симптомы эрготизма, доктор Шаретт писал: «Ненасытный голод в этих случаях почти постоянный симптом». Это понятно — спорынья понижает уровень серотонина, который и так был низкий из-за плохого питания. А серотонин не только «гормон радости», но и нейрорегулятор чувства голода. Плюс это накладывается на то, что люди тогда голодали и без всякого эрготизма (хотя связь с эрготизмом есть и в этом случае — непросто сеять, исполняя па в пляске св. Витта, трудно сеять, если «огневица» сжигает изнутри, а руки и ноги уже отвалились, нет смысла сеять, если в религиозно-галлюциногенном экстазе ждешь апокалипсиса и т. д.). Вспомним также тот факт, который так не любят признавать романтики и гуманитарии, но факт уже многократно доказанный — люди прирожденные каннибалы и несут в себе инстинкт каннибализма. «Если людоедство — свойство нашего с вами вида, то понятно, что только жестокое подавление этого инстинкта сдерживает его реализацию» — писал профессор Дольник. А если такого подавления нет? Если люди в таком состоянии, что моральные запреты не действуют (а с учетом галлюциногенного отравления вообще не осознаются)? Есть ли что-то странное в массовом средневековом людоедстве в Европе? Нет, подавленный инстинкт рвется наружу. Сложно только сделать правильный вывод — это христианство спровоцировало каннибализм своим догматом пресуществления и призывами есть «плоть сына человеческого» или само появление такого догмат было вызвано необходимостью перенаправить уже существовавшее в Европе массовое людоедство на поедание безобидного «Хлеба-Тела»? Ведь настоящий христианин должен искренне верить, согласно действующим догматам православия и католицизма, что причащается не вином и хлебом, а кровью и мясом, (псевдо)реализуя таким образом каннибальские инстинкты. Но если закон о запрещении «поедания ведьм» не смог остановить каннибализм, то могли ли это сделать облатки? Судя по последовавшему описанному во множестве хроник людоедству в Европе и во время Первого Крестового Похода, поедание «Тела Христа» панацеей тоже не явилось.

Уйдем теперь немного в сторону от христианства, или точнее в глубину веков, к вопросу, так волновавшего Теренса Маккенну — что же именно, способствующее возникновению разума, ели наши обезьяноподобные предки. О том, что таким фактором была именно еда, задумывался не только именитый этноботаник. Нетрадиционный ответ на такой вопрос был представлен немецким (псевдо)ученым Оскаром Киссом Маэртом еще в 1971 году в книге «Начало было концом» (Am Anfang war das Ende). Эволюция человека по Маэрту началась благодаря каннибализму. Основываясь на доказанном факте, что каннибализм был распространен во всех частях мира, Маэрт предложил искать истоки этого каннибализма среди обезьян — предков человека, которые, якобы, поедали мозг своих жертв, что делают некоторые охотники и сегодня. Маэрт считал, что мозг человека ценился из-за того, что усиливал сексуальную потенцию, причем эта тяга остается на всю жизнь и передается по наследству, а вместе с тем оказалось, что поедание мозгов положительно влияет также и на умственные способности По Маэрту, такая специфическая диета увеличила размер мозга, сексуальную активность и психические возможности обезьян, хотя часто сопровождалась безумием. При этом чрезмерный рост мозга, вызванный каннибализмом, приводил к его неустойчивой работе, что проявлялось в недостаточности логики, галлюцинациях, ненадежности суждений и боязни размышлений. Таким образом, мысль о том, что человеческая история в немалой степени зависит от того, что этот человек ест, порой принимает совершенно, казалось бы, неожиданные формы.

Книге Маэрта, хотя совершенно неизвестной в России в отличии от подобной работы профессора Б.Ф. Поршнева, на западе повезло больше. В 1973 году она была переведена на английский (The Beginning Was the End) и стала достаточно хорошо известна, в основном, благодаря модной тогда группе «Дево» (The De-Evolution Band), участники которой еще раньше прониклись идеями Маэрта и именно на этом выстроили кредо группы. На их концертах книга даже раздавалась бесплатно. Лозунг Маэрта «Разум можно съесть!» («Intelligence can be eaten!») стал очень популярен. Обратной стороной такой популяризации, естественно, явилась профанация идеи, и книга стала считаться псевдонаучным вымыслом. Отнюдь не утверждая, что она таковым в действительности не является, попробуем все же поискать рациональное зерно. Не в самой книге (вряд ли его можно там найти), а в истоках ее появления. На чем именно основывались утверждения как Поршнева, так и Маэрта? Только ли на больном воображении?

Первый их общий постулат — распространенность каннибализма в доисторические времена — сомнений не вызывает. Не найдено не одной стоянки древнего человека, где бы не было разделанных для вынимания мозга костей — в том числе и человеческих. За последнее время таких археологических находок добавилось очень много — в Испании (нагорье Сьерра Атапуэрка — eudald carbonell), Франции (П. Вилла), Англии (dr. mark horton) и в России— (грот Еленева — Тернер, на Валдае и в Прикарпатье — Русанова) и т. д. Считается, что наши прямые предки — кроманьонцы, придя в Европу, решили проблему уже живших там неандертальцев быстро — их попросту съели. Пока это еще гипотеза, но разделанные кости неандертальцев были обнаружены, например, командой испанских ученых во главе с Антонио Росасом из Национального музея естествознания в Мадриде. На костях, найденных в подземных пещерах Эль-Сидрон, имеются надрезы, сделанные острыми предметами — явное свидетельство того, что и 43 тысячи лет тому назад практиковался каннибализм. «Когда-то сюда пришли парни, которым нужен был головной мозг из черепов разумных существ и костный — из их костей». — говорит Росас, показывая извлеченные фрагменты черепа и длинной кости руки — оба с изломанными краями. Ученые допускают, что этот каннибализм мог иметь какое-то символическое значение. Но окончательно установить, кто были эти каннибалы: сами собратья-неандертальцы или их соседи Homo sapiens, пока не представляется возможным.

Людей продолжали поедать и в последующие тысячелетия, о чем свидетельствуют анализы, проведенные недавно группой Ричарда Марлара и доказывающие присутствие человеческого миоглобина в кухонных горшках, найденных на территории нынешнего юго-западного Колорадо. Марлар обнаружил гемоглобин людей также и в человеческих копролитах — окаменелых испражнениях. Более убедительного доказательства существовавшей практики каннибализма найти было бы трудно. Стоит добавить, что Маэрту в то время также вряд ли были известны такие доказательства, как связь каннибализма и болезни «куру» на Папуа Новая Гвинея — вирусолог Гайдузек (d. carleton gajdusek) получит Нобелевскую премию за вскрытие такой связи лишь в 1976 году — через пять лет после выхода книги Маэрта. Прекратить эпидемию куру оказалось очень просто — власти Папуа Новая Гвинея строго запретили населению есть мозг умерших родственников. Болезни не стало. Недавние же исследования Саймона Мида и Джона Коллинджа из Центра изучения прионовых инфекций лондонского university college показали, что большинство людей обладают защитным геном MV, позволяющим не заразиться прионовыми инфекциями (куру) при поедании мозга. От куру умирали только те, кто такой защитой не располагал. «Комбинация mv доминирует у исследованных популяций во всем мире», — утверждает Мид. Так как ареал распространения таких генов покрывает четыре материка, ученые заключили, что это может быть своеобразным последствием естественного отбора при каннибализме.

Тезис Маэрта о том, что «поедание мозгов положительно влияет на умственные способности», тоже, по крайней мере, не случаен. Станислав Лем в «Summa technologiae», отмечая, что «сейчас каннибализм признают иногда творческим фактором антропогенеза» (отметьте: книга Лема вышла в 1967 году, до работ Маэрта и Поршнева, а Лем ссылается на уже существующие взгляды), объяснял такие теории так: «Итак, «изобретение каннибализма» явилось ускорителем умственного прогресса, поскольку из-за внутривидовой борьбы выживали только особи с наиболее сообразительным умом». Но Маэрт вкладывал другой, куда более биохимический смысл в свое выражение «Разум можно съесть!» Выражение это могло иметь смысл совершенно буквальный — ведь автор должен был знать о нашумевших тогда (и совершенно забытых сейчас) странных опытах с планариями. Эти эксперименты Джеймса Макконнелла (McConnel, 1962) из Мичиганского университета с червями-планариями стали примечательной страницей истории изучения памяти. В поисках вещества — носителя памяти — ученый экспериментировал с «обучением» планарий. В частности, один из вариантов таких опытов — скармливание необученным планариям массы, состоящей из тел обученных планарий. Планарии-каннибалы при этом обучались значительно быстрее контрольных. Макконнел и его сотрудники вырабатывали у планарий условную реакцию на включение лампочки, которое сопровождалось электрическим ударом. Поскольку планарии — это животные, пожирающие себе подобных, исследователи растирали в порошок обученных планарий и скармливали необученным. Черви-каннибалы, питавшиеся «образованными» сородичами, обучались быстрее и лучше тех, что питались «неграмотными», условные реакции на свет формировались у них гораздо быстрее. Далее — выделенная из планарий-доноров РНК вводилась планариям-реципиентам. При этом тоже был достигнут эффект переноса навыка. Сходные результаты были получены Макконнеллом в 1970 году на крысах. В ходе экспериментов планарий не только скармливали друг другу, но и нещадно резали на кусочки. Результат был тот же. «Планария — ходячая загадка и бесконечный повод для философских суждений на тему: «Что есть разум? — поражался профессор Глэдис Брейв тому, что обе половинки разрезанного червя помнят о пытках током, — когда память о негуманном эксперименте сохраняет червь, бывший головой планарии, это понятно, а вот когда все помнит червь, бывший, миль пардон, попой… Действительно, что есть разум?»

Итак, оказывается, никому ранее не ведомые черви-планарии могли, запоминать не только головами, но и задницами, а необученные крысы, получив в пищу мозги своих обученных собратьев, становились умней. Сенсации стали проверять во многих странах. И на этом, собственно, все и кончилось. Все сообщения на эту тему, вызвавшую довольно большой резонанс в 60-х, заканчивались фразой «опыты продолжаются». Вроде бы гипотеза РНК не прижилась, хотя с другой стороны, разрушая РНК с помощью рибонуклеазы, удавалось стирать всякую память.

Значит ли это, что в с вященном каннибализме действительно есть какие-то биохимические предпосылки? И только ли планарии навели Маэрта на такую мысль? В западном обществе, воспитанном на постулатах христианства, тема каннибализма всегда была предметом повышенного внимания богословов. Хоть и прикрытая эвфемизмами «хлебобога», она плотно рассматривалась Фомой Аквинским в «summa contra gentiles». Вопрос о воскрешения тела, волновавший св. Аквината, был так сформулирован Расселом: «Какая судьба должна постигнуть, вопрошает святой, того человека, который всю свою жизнь питался одним человеческим мясом и родители которого делали то же самое?». И такой животрепещущий вопрос Аквинат к радости христианской теологии благополучно разрешил. Вывод святого — да, «людоед может при воскрешении получить то же самое тело, даже если оно и не составлено из того же вещества, из которого тело его состояло в момент смерти». (Б. Рассел). Так же серьезно богословами рассматривалась и характерная для средневековья проблема — что происходит со «Священными Дарами», если их съели мыши. Падет ли на мышей благодать Божия? Ведь мышь вкусила «Тело Христово». Не превратится ли мышь прямо по Булгакову в Шарикова-Мышникова? При такой вере в пресуществление не удивительно, что христиане относятся с пиететом каннибализму и сегодня. «Для нас, иудео-христиан» — утверждает Мишель Турнье, — «каннибализм и евхаристия … этапы одного, единого, устремленного вверх пути». Задавшись вопросом: «в чем же различие между евхаристией и людоедством?», Турнье приводит ответ ортодоксального теолога Оливье Клемана: «В том, что каннибал ест мясо мертвое, причащающийся же христианин приобщается к истине живой». Это отнюдь не странно. «Христианин, который размышляет о святых тайнах, естественно приходит к мысли, что он тоже каннибал», — писал явно сочувствующий христианству самый знаменитый в мире религиовед Мирча Элиаде, проникнувшись литургией и вспомнив о своих «православных корнях».

Подобными мыслями также прониклись почти все известные маньяки. От Альберта Фиша, воспринимающего поедание тел жертв и питье их крови как «Святое Причастие» (Шехтер Х., Эверит Д.) до священника Джека Уэйна Роджерса — «хирурга» и каннибала. От африканского священника-каннибала Уилберфорса до американского священника-каннибала Гэри Хейдника, от африканского императора и «13-го апостола Христа» Бокассо, причащавшегося подданными, до нашего православного Чикатило, который отгрызал в жажде «Святого Причастия» жертвам губы, уши, половые органы и съедал их. Ничем не хуже недавний немецкий каннибал Армин Мейвес. В нашей прессе о религиозных подоплеках дела не сообщалось, отмечалось только, что старший брат каннибала, Вольфганг, — священник из Берлина. Западная пресса была менее щепетильна и об акте каннибализма расспросила подробно. «С каждым куском его плоти я проникался им. Это было как Святое Причастие» — откровенничал Мейвес а интервью. Профессор Килани из Института антропологии Лозаннского университета, обсуждая разницу между Чикатило и Мейвисом, высказался прямо: «каннибальские импульсы прочно присутствует в нашей культуре и структурирует наше воображение. … вспомните … о христианстве». Случайно ли К. Райкова, всемирно известный чешский психиатр, задавалась вопросом: «Почему все до единого сексуальные маньяки, насильники и убийцы, мои бывшие пациенты, столь набожны? — спрашивала я себя. — Не коренятся ли их сексуальные перверсии в том религиозном учении, приверженность к которому они демонстративно подчеркивают, и в самом нашем христианизированном обществе?»

Так что не в зависимости от правильности или ложности выводов теории Маэрта, стоит ли забывать о наличии у него серьезного повода к возникновению таких мыслей и идей — ведь Оскар Кисс Маэрт был не только «теоретиком каннибальской эволюции», но и католическим священником?

Но если не выглядит особо странным, что бывший немецкий католический священник приходит к такой своеобразной концепции «первородного греха», встречаясь, как считается, с племенами каннибалов на Яве и Папуа Новая Гвинея и заказывая там в ресторанах сырые обезьяньи мозги, то чем были вызваны одновременно высказанные (1974 г.) очень близкие мысли советского профессора Поршнева? Один просто как-то узнал о работе другого, или мы имеем здесь дело с неким архетипом мышления?

* «У нас есть наш господь Иисус Христос и наша мать Дева, и маленькая дева Гваделупская. Разве они не наши защитники? — Хорошая куча защитников, — сказал дон Хуан насмешливо. — разве они научили тебя лучшему образу жизни?» (К. Кастанеда)

Глава 19

Россия и спорынья. Навеки вместе

А в час, когда хлеба созреют,

Они вернутся — кто сумеет.

И кто вернется, станет ждать —

Придет ли Господь ниву жать.

Кто будет — мать, а кто — отец,

А кто возьмет себе венец

Терновый, колкий…—

Спорынья

Лежит в основе бытия.

Ирина Федорова

Победив большую часть Европы, спорынья и рожь вместе с христианством добрались и до России.

В своей патриархальной простоте наши предки довольствовались весьма не многим: полусырая пища, мясо, коренья и шкуры диких или домашних животных удовлетворяли их нужды. Наши предки долго не знали роскоши, в ХI веке они питались еще просом, гречихою и молоком, потом уже выучились готовить яства и прочее, но и в старь они отличались хлебосольством.

Изведав выгоды гражданской оседлой жизни русские стали заниматься земледелием для получения хлебного зерна и тогда же стали печь хлебы и готовить квас.

С началом распространения ржи (и, соответственно, эпидемий эрготизма) и христианства в России происходит все то же самое, хотя и в меньшем масштабе, что до того имело место в Европе: массовое помешательство и психические эпидемии, бесоодержимость, сожжения ведьм и еретиков, распространение деструктивных христианских сект, которые зачастую доходят до каннибализма. Отличались только названия: если в Европе были флагелланты-самобичеватели, пляски Витта или Гюи и конвульсионеры, то в России — кликуши, хлысты (христы) и их разновидности — секты «трясущихся», «молокан-прыгунов», «скакунов», скопцов и т. д.

В России заболевание эрготизмом впервые упоминается в Троицкой летописи в 1408 году. Естественно, тогда было неизвестно, что виновница эпидемий эрготизма — спорынья. Поэтому, как и в Европе, во всем винили бесов. Только в XIX веке опасность спорыньи становится известной, хотя и не для широкой публики. В напечатанном в 1895 году в Петербурге «Конце мира» известного французского астронома Фламмариона, где приводится описание средневековых эпидемий «огневицы», ни слова не говорится о причинах бедствия:

Конец десятаго века и начало одиннадцатаго отмечают собою действительно странную и зловещую эпоху. С 980-го по 1040-й год грозный призрак Смерти как будто распростер свои мрачныя крылья над несчастною Землею. Во всей Европе царили голод и мор. Сначала свирепствовала какая-то «огневица», сожигавшая целые члены тела, которые потом совершенно отваливались. Тело больных как будто сожигалось огнем, отделялось от костей, как обваренное, и начинало гнить. Несчастные страдальцы валялись по дорогам, ведущим к разным святым местам, осаждали церкви, набиваясь в них и заражая воздух нестерпимым смрадом; здесь же они наконец и умирали вокруг священных реликвий. Эта страшная моровая язва унесла более сорока тысяч жертв в Аквитанин и разорила весь юг Франции. Затем наступили голодные годы, от которых страдала то та, то другая часть христианскаго мира. В продолжении семидесяти трех лет, с 987 по 1060 год насчитывается сорок восемь голодовок и эпидемий.

Но так как к концу XVIII века в Европе была установлена связь эпидемий эрготизма со спорыньей, то в России XIX века врачи уже знали причины «злых корчей»:

«Спорынья производила в среднiе века своими таинственными эпидемiями панику в народных массах. От употребленiя хлеба с большою примесью маточных рожков развивается особое страданiе, известное под именем злой корчи (ergotismus), которой различали две формы. При гастрических разстройствах, характерном чувстве ползанiя мурашек и онеменiя пальцев рук и ног, у одних впоследствiи развивалась сухая гангрена конечностей — ergotismus gangraenosus; у других же выступали на первый план всякаго рода судороги, особенно болезненныя контрактуры мышц-сгибателей, причем иногда дело доходило и до психозов — ergotismus convulsivus, злая корча. Смерть при злой корче наступает при явленiях общаго паралича. Гангренозная форма получила также названiе Антонова огня, так как в среднiе века верили в исцеленiе ея мощами св. Антонiя. При этой форме наблюдается даже отпаденiе целых частей тела.

*2) Догель И. Руководство по фармакологiи (рецептура). — С.-Петербург: Изданiе К.Л. Риккера, 1889.— 324 с.

*6) Шапиро Б. Фармакологiя. — «Т-во А.С. Суворина — Новое Время», 1911.— 284 с.3

Россия переняла эстафету у Европы, где к этому времени о спорынье уже начинают забывать, а черный хлеб давно не является основной пищей. Последняя значительная эпидемия в Европе произошла в Лотарингии и Бургундии в 1816 году (Britannica, 1911), и с тех пор, хотя локальные вспышки болезни, вопреки мнению энциклопедии, будут периодически вспыхивать в некоторых областях Европы и даже в Нью-Йорке, интерес к исследованиям эпидемий эрготизма практически исчезает. Спорынья, как и прежде, применяется в акушерстве, а в 1868 году британский хирург Эдвард Уоакес (Edward Woakes) предлагает использовать ее как средство против мигрени. Из яда спорынья постепенно превращается в лекарство. В России же эпидемии эрготизма не уменьшаются. Но, по крайней мере, в это время уже неплохо документируются врачами. В этом смысле опыт России уникален. Но, к сожалению, практического результата из исследований докторов не заметно. «Алкалоиды спорыньи передаются прямо через молоко кормящей матери. Таким образом, столетие назад, Россия имела самые высокие показатели детской смертности в Европе» — утверждает Матосян. Это так и есть, но проблема еще в том, что от спорыньи и само молоко у рожениц пропадает. И младенцы умирают просто от голода. Врачи этим вопросом тоже озаботились, и в результате их исследований появляются две диссертации о влиянии спорыньи на молоко, обе от 1870 года, докторов Погребинского и Асотского. В целом, за вторую половину XIX столетия и самое начало XX в России появляется несколько десятков диссертаций, работ и научных статей о спорынье. Для наглядности можно посмотреть «Каталогъ русскихъ книгъ библиотеки Императорскаго Юрьевскаго Университета» 1910 года. Только в одном этом каталоге до 1908 года присутствуют больше десяти диссертаций на тему:

Пеликанъ Е. Изследованіе о спорынье (secale cornutum), о способахъ открытiя ея въ муке и о мерахъ предосторожности къ устраненію вредныхъ последствій отъ употребления въ пищу хлеба содержащаго эту примесь. Спб.1864.

Кадацкій, Н. Къ вопросу о дЕйствіи спорыньи на животный организмъ. Спб. 1866.

Асотскiй, Н. О вліяніи спорыньи на количество и составъ молока. Спб. 1870.

Погребинскiй, М. Къ фармакологіи спорыньи, действіе ея на молоко. Спб. 1870.

Каплановскій, Р. Къ вопросу о способахъ открытія спорыньи въ ржаной мук. и хлебе. Спб. 1881.

Коноринъ, О. Къ вопросу объ измененіяхъ въ тканяхъ животнаго организма при хронич. отравленіи спорыньей. Спб. 1884.

Реформатскiй H. Душевное разстройство при отравленiи спорыньей (Болезнь „злая корча“). М. 1893.

Авдуевскій, А. Сравнительная оценка наиболее распространенныхъ способовъ определенія спорыньи въ ржаной муке. Спб. 1894.

Виноградовъ, Н. О патолого-анатомич. измененіяхъ въ органахъ и тканяхъ у людей при хронич. отравленіи спорыньей. Каз. 1897.

Колотинскній, С. Хроническое отравленіе спорыньей и наблюдаемыя при немъ изменевія въ центральной нервной системе у животныхъ. Спб. 1902.

Орловъ. К. X. Къ ученію объ измененіяхъ глаза при хроническомъ отравленіи спорыньей и ея препаратами. Каз. 1903.

И здесь еще нет известных работ А.В. Пеля, Р.С. Четыркина, В.А. Тихомирова, а также И.О. Калениченко, написавшего, по-видимому, первую в России диссертацию о спорынье «Tractatus de Spermoideae clavi: phytonоmia, chemia, historia ususque therapeutics» в 1837 году.

Но одними диссертациями болезнь не победить, если народ от черного хлеба отказаться не может. Или не хочет. То, что картошке удалось в Европе — вытеснить рожь — в России никак не получается.

* * *

Лучше совсем не есть хлеба, чем есть хлеб с спорыньей, от которой наверное умрешь.

Лев Толстой. О науке и искусстве

К концу XIX века уже не только врачи в России знают об опасности спорыньи и чем были вызваны средневековые «таинственные эпидемии» — в это время вопрос зараженности ржи спорыньей волновал даже власти. В заметках нашего знаменитого ученого Д.И. Менделеева «Какая же академия нужна в России?» есть такие строки: «Например, сию минуту рассматривается вопрос относительно перемола зерна для всей русской армии, потому что при покупке муки часто попадалась хлебная спорынья, и теперь приходится собирать, можно сказать, всех ведомств … членов для обсуждения вопроса чрезвычайной важности. Без особых слов можно сказать — чрезвычайные лица должны решать вопросы громадной экономической и гигиенической важности. Это дело, очевидно, должно принадлежать Академии как центральному учреждению. Она должна иметь средства для того, чтобы подобного рода вопросы решать с положительностью».

Удивляет только то, что тот же врач Догель обращается к западному средневековому опыту, описывая отравления спорыньей. Может на Руси своих эпидемий не было? К сожалению, как мы знаем, это не так. Хотя христианство, в отличие от Европы, в этом случае усугублению ситуации поспособствовало мало. Ни ведьм на Руси толком не жгли, ни кошек не уничтожали, ни крестовых походов не устраивали. Впрочем, это ситуация достаточно типична для стран, куда и рожь, и христианство добрались позже X века. В России ситуация была лучше тем, что католическую демонологию православные не признавали, да и язычество победить до конца так и не смогли. Сама же спорынья, как таковая, на Русь оказала влияние даже большее, чем на Европу. Для русского народа на протяжении веков спорынья была не сорняком или ядом, а синонимом и олицетворением счастья и удачи. И еще сегодня в различных сборниках «магических заговоров» можно прочитать народный заговор на удачную торговлю: «Будь в моем амбаре клад да лад да во всем спорынья». Но сейчас уже никто не понимает значения слова «спорынья». А когда-то оно употреблялось очень широко, и отнюдь не в том смысле, который мы рассматривали выше.

Это видно в любом стандартном описании праздников по народному календарю. Например, 3 января — это «Петр Полукорм. Поутру 3 января шли кромить сусеки, торкать зерно … Хлебные запасы нужды не терпят. Входя в дом в этот день, говорили: „Спорынья в квашню!“ Ведь от порядку и догляду спорынья в хозяйстве живет». Или Рождество Христово, 7 января — «почерпнуть старались молотильщики кашу тоже с ворохом. С верхом. Чтобы спорынья велась в дому. Чтобы не пустовал горшок, не остывал бы печной под, не скудели бы закрома хозяйские». О какой же «спорынье» здесь идет речь?

Раньше крестьяне считали, что эти крупные рожки — прибавка к хлебу, их назвали спорым хлебом. Однако это было большим заблуждением — спорынья ядовита. Употребление муки, зараженной спорыньей, может вызвать тяжелое заболевание эрготизм («антонов огонь»), которое сопровождается судорогами, гангреной (омертвением окончаний пальцев, ушей), психическими расстройствами. Острое отравление возможно при употреблении больших доз спорыньи.

Заглянем в словарь Даля, где все вышеприведенные календарные фразы есть:

* Спорынья ж. и спорина, спорость, успех, удача, выгода, прибыль, прок, рост.

* Спорынья дороже богатства.

* Когда хлеб печется, не мети избы: спорынью выметешь.

* Спорина (Спорынья) в квашню! (Привет бабе, которая месит хлебы).

* Спорынья в квашню! (Ответ: сто рублей в мошну!)

* От порядку и догляду спорынья в хозяйстве живет.

* Без Божьего благословенья, ни в чем спорыньи не жди.

* Спориной и бедный проживет, а неспорь (неспорынье) и богатого губит. Спорина против спорины не приходится: ржи десять мер на десятину, а маку — мужичью шапку. Погуще, так и поспорее. Кто за хлеба соль берет со странного, у того спорыньи во дому не будет.

* Спорынья, южн. зап. спорынье ср. и спор, спорыш м. спорина, перм. спорня, пск. уродливое, болезненное черное зерно во ржи, с сероватою, приторною на вкус мучною мякотью; крючки, рожки; спорынья вредна в пище (хотя не столько, как рожки пшеничные), но зерно вырастает втрое, да притом от него квашня хорошо подымается, отчего и названье спорынья.

* Коржава ж. новг. — Спорынья в хлебе.

* Поринье ср. вологодск. спорынья, в знач. здоровья, крепости тела.

Итак, проблема оказывается в том, что рожь, хоть и появившаяся на Руси позже, принесла с собой то, что в русском народе привилось даже больше, чем в Европе. Теперь на Руси «спорынья дороже богатства», спорынья и счастье — синонимы. Потребление спорыньи стало частью национальной культуры.

Спорынья поможет скорее, чем Бог, ведь от спорыньи «квашня хорошо подымается, отчего и названье спорынья» (Даль), а «молитвой квашни не растворишь». (там же)

Спорынья в квашню!

Яровая спорынья!

Иди с нивушки домой,

Со поставушки домой,

К нам во Кощено село,

Во Петровсково гумно!

А с гумна спорынья

Во амбар перешла …

народная песня на Смоленщине

В таких песнях мы видим уже не абстрактное «счастье-спорынью», а вполне физическую спорынью яровую. Ту самую от которой поднимется вполне материальное тесто. После крестьяне отведают хлеба из такого теста и «Прощай, квашня, я гулять пошла!» (тот же Даль). Доброй народной приметой становится поиск в поле «спорыньи» или «житной матки». С прошлых веков уже забылось, что считалось «матерью ржи» на Руси и каждый пытается объяснить по-своему. Для кого-то это наибольшее количество колосков на стебле: «Во время жатвы жнецы старались найти на одном стебле самое большое количество зерен. Такой колос называется «житной маткой» или «спорыньей». Их берегут весь год до нового посева, с этих зерен начинают сев, с надеждой на получение от них большого урожая». Другие полагают, что таких колосков обязательно должно было быть двенадцать, как христианских апостолов: «В этот же день искали в поле «спорынью» — на одном стебле наибольшее количество колосков. Если их двенадцать, то это — „житная матка“, „спорынья“. Такие колосья хранили в течение года как зеницу ока, приберегали к посеву: смешивали с посевным зерном или высевали в поле первыми. Верили в обильный урожай, в сытую жизнь. На Смоленщине пели: (см. эпиграф)».

Третьи считают, что для добавления в освященное в церкви зерно достаточно и двух «зерен спорыньи»: «Зерно освящалось: в церкви повсеместно в день „зернового“ Спаса, на Пасху вместе с куличами и яйцами (енисейск.); в домах или на деревенской площади во время обходов священника с пасхальными молебнами. В него добавляли зерна, наделявшиеся, по народным представлениям, особой силой и способные принести богатый урожай: зерна дожиночного снопа, а также зерна „спорыша“/„спорыньи“ (от слова „спорый“) — стебля пшеницы или ржи с двумя или большим количеством колосьев, также называвшегося в западнорусских губерниях „житной маткой“. В Самарской губ. зерна „спорыньи“ зашивали в ладанку, которую сеятель, отправляясь сеять, надевал на нательный крест».

А для священника XIX века спорынья — это сросшиеся колосья: «Наконец, поиск в полях „спорыньи“, то есть двух хлебных колосков, сросшихся вместе, которые, по мнению крестьян, обеспечат в будущем году прекрасный урожай».

Видно, что «житная матка» или «спорынья» всеми понимается по-разному. Чтобы снять эти разночтения, нужно просто убрать кавычки со слова «спорынья». Ее — спорынью — и искали. Без всякого символизма. Ту самую, которая хоть и «вредна в пище», но от нее «зерно вырастает втрое», и «квашня подымается» (Даль).

Поначалу христианские священники в некоторых проповедях обличали суеверные языческие обычаи, например, перегон стада для прекращения падежа животных через «живой огонь», «завивание бороды пророку Илье» и тот самый поиск в полях двух сросшихся хлебных колосков — «спорыньи», обеспечивающей будущий урожай. Но непосредственно спорынья была тут не причем — священникам не нравилось само слово «спорынья», в котором они (не без оснований) видели языческое значение. И это было даже не название языческого духа (среди множества домовых духов кроме домового, кутного бога, дедов и спехов — духов, способствующие человеческим делам, также присутствовали и спорыньи). Повод был более серьезен: древнеславянское поклонение небесному огню — Солнцу, которое творит спорынью (плодородие). Солнце представлялось разумным и совершенным существом, которое или само является божеством, или выполняет Божью волю. Христианам не нравились «такие понятия в языке как дождь — „севень“, жар солнца — „спорынья“». Впрочем, скоро значение слова «спорынья» к солнцу никакого отношения уже не имело. Спорынья с неба перебралась в закрома и в квашни.

Переход мифологического образа в термин Р.Г. Ахметьянов объясняет следствием того, что грибковая болезнь представлялась следами, метками, которые оставляла мать ржи. По языческим поверьям покровительница полей оставляет за собой на колосьях метки богатства, изобилия. Именно отсюда возникло второе значение, существующее в некоторых других языках — спорынья. М. Фасмер связывает это слово с древнерусскими словами спорь „богатство, изобилие“, спорый „прибавляющийся, прибывающий, изобильный“, а его переход к современному значению называет случаем эвфемизма, т. е. когда болезнь не называется напрямую.

Фасмер, естественно, прав насчет «богатства и изобилия», но вряд ли стоит соглашаться с переходом значения, как эвфемизма болезни, поскольку нет свидетельств, что проблемы отравлений на Руси народ когда-либо связывал со спорыньей, вредность которой постепенно будет проясняться только в XIX веке. Скорее уж смешение значений могло бы произойти с голландским или немецким sporen — шпоры, с чем часто ассоциировалась спорынья из-за своего вида торчащих «рожек»; во французском и сегодня ergot означает шпору (петушиную и пр.) и спорынью. А еще скорее «мать ржи» изначально начали так называть именно из-за старого значения «изобилия урожая». Говоря же о болезнях, здесь мы можем поспекулировать и насчет этимологии русского выражения «отбросить копыта». Происхождение его лингвистам неизвестно, в словаре Ожегова оно считается просторечием. Но мы знает, что копыта у животных отваливались от спорыньи отнюдь не иллюзорно. Домашняя скотина во время эпидемий умирала, отбрасывая копыта совершенно в физическом смысле. Так что можно вполне реально представить себе диалог крестьян прошлых веков: — А что с твоей скотиной, Кузьма, случилось? — Да передохла вся, копыта откинула…

Но физический вред спорыньи — еще далеко не вся проблема. Гораздо хуже то, что русский народ, также как ранее немцы и французы, «подсел» на спорынью. Русский фольклор: песни, сказки, так называемые «духовные стихи», пословицы и поговорки хорошо показывают, что крестьянин считал важным в своей жизни: в хозяйстве, в быту, в семье. В глубокой древности возникли обрядовые песни: календарные (новогодние, весенние, купальские, жнивные и др.) и семейно-бытовые (родильные, свадебные, похоронные). Любой жанр имеет свои особенности как в поэтическом содержании, так и в художественной форме. Через многие календарные песни проходит заклинание богатого урожая и здоровья. И все это обычно связано со спорыньей. Это видно и в песнях, и в сказках, и в фольклоре, и в «духовных стихах».

Масленичная песня

— Дай тебе Господь

На поле — прирост,

На гумне — примолот,

На столе — гущина,

В закромах — спорынья

Коледа (святки и праздник Рождества Христова до Крещенья, сочельник; колядка — песня при колядованьи)

Еще в поле-то приростки,

На гумне-то примолотки,

На столе спорынья,

Рождеству — ворота,

Коледа, коледа!

Афанасьев пересказывает типичную в то время деревенскую историю-сказку, своеобразную реминисценцию Иова: «Гуляли как-то Илья и Николай. — «Постой же! — сказал Илья-пророк, — я отниму у хлеба всю спорынью: сколько бы ни клал мужик снопов, больше четверика зараз не вымолотит». — «Плохо дело!» — думает Никола-угодник…». В результате самый почитаемый на Руси Никола-угодник (он же— деканонизированный ныне католиками Санта Клаус) Илью-пророка все-таки обманул и перехитрил, а мужик остался при урожае (то есть при спорынье): «Пригрело солнышко, и созрела рожь — словно золотая стоит в поле. Много нажал мужик снопов … стало мужиково поле поправляться; от старых корней пошли новые свежие побеги … Все закрома, все клети набил рожью…»

Со временем спорынья попадает, например, даже в герб города Нижнедевицка. «В верхней части щита герб Воронежский. В нижней — ржаная былина, на которой многие находятся колосы, называемые спорынья в зеленом поле, означающая великое изобилие хлебом».

Как родовспомогательное средство, спорынья в мистическом мифологизированном сознании простого русского человека могла помогать не только людям. Ее лечебная и сакральная мощь проецировалась даже …на реки:

«Весна в этом году выдалась неверная и холодная. Даже в последних числах мая лед на Байкале не сломало. «Родами матушка мучится», — говорили посадские женщины, глядя с берега на вспученную, но бессильную скинуть лед Ангару, и чтобы помочь реке, по суеверному обычаю, бросали в прибрежные полыньи хлебные караваи с запеченной в них спорыньей. Крепко стоял лед и на Лене, как передавали приезжие из Якутска».

Духовные стихи о Страшном Суде

Воскресную обедню проедали,

Меня, Христа, прогневили;

У коровушек удойчик отнимали,

Из квашни спорынью доставали, —

Нет этой душеньке спасенья.

В общем, по мнению народа, без «спорыньи в квашне» даже душа спастись не может. «Счастье и удача» — спорынья — наполнилась сакральным смыслом.

Вот теперь становится понятно, о чем говорил на семинаре исследователь социальной деструкции культуролог А. Трошин, и что было причиной массовых психопатий и огромного распространения различных христианских сект:

Есть еще один очень важный факт. Русское общество основывалось на наркомании. Широко была распространена культура спорыньи. Там три действующих вещества. Одно из них — антагонист адреналина, приводящий к истероидному климаксу у женщин. Со спорыньей работа «спорилась», спорынья считалась главным достоинством хлеба. С этим нельзя было бороться. Н.Н. Реформатский описывает случаи стопроцентного поражения жителей спорыньей. Выделялось семь форм психопатии на фоне отравления спорыньей. Ни одного здорового человека не было. То есть факторов, вызывающих психопатии — множество, в том числе и поражения нервной системы вызванные спорыньей. Случалось, что за два-три года деревня вымирала полностью. Мужчины мигрировали, бросая семьи, женщины и дети умирали с голоду или становились нищими. Но кликуши постоянно присутствуют в русском обществе.

По мнению специалиста по психопатиям П.И. Якобия, единственного, кто попытался написать антропологическую историю России, каждый год более половины населения было охвачено теми или иными формами массовых психопатий. И когда мы пытаемся объяснить невероятную распространенность сектантства в России, довольно легко можно доказать, что сектантство и являлось следствием массовых психопатий.

Массовость психических эпидемий в России стала резко возрастать в XVII веке. Время раскола в православии ознаменовалось массовыми самосожжениями (гарями) в среде раскольников. Только в Пошехонском уезде Московской губернии через десять лет после собора 1666 года в приходе церкви Святой Пятницы, протестуя против новой веры, сожгли себя 1920 человек. Православной церкви не было никакой нужды создавать инквизицию для сожжения еретиков — русские еретики перешли на самообслуживание. Отметим, правда, что сейчас существует несколько хорошо документированных работ, показывающих что многие «самосожжения» староверов и раскольников в действительности были сожжениями, которые осуществляла православно-государственная инквизиция (см., напр. Евгений Анисимов. Дыба и кнут, 1999). Впрочем, в нашем контексте, не имеет большого значения, одни ли фанатики сжигали себя сами, или другие фанатики сжигали этих — в любом случае причина была одна — насаждение на Руси христианства, а в полях — ржи со спорыньей.

В связи с частыми случаями «гарей» среди раскольников, правительство стало принимать меры к их розыску. Раскольники были вынуждены покидать насиженные места и уезжать в северные и сибирские регионы. Сложившаяся ситуация послужила одной из причин распространения психических эпидемий самоуничтожений из центра России к ее окраинам. В результате психических контагий такого рода погибли десятки тысяч людей. «Гарями» дело не ограничивалось, и, особенно в сибирских регионах России, аналогом самосожжений являлись самоистребления по типу психических эпидемий путем «морения голодом и самоутопления», а также само- и взаимоповреждения — как проявления скопчества. Расплодилось множество христианских сект. Все новые и новые психопатические секты будут появляться на протяжении столетий вплоть до XX века. Вот, для примера, малеванщина — типичный аналог европейских плясунов и конвульсионеров в изложении Бехтерева:

Малеванный считает себя Иисусом Христом, Спасителем мира, Евангельский же Христос, по его мнению, не был историческою личностью, и все сказания о Евангельском Христе суть только пророчества о нем — Малеванном….Уже в 1890 г. у Малеванного во время молитвы и поднятия рук стали дрожать руки, а затем дрожания и судороги распространились и на другие части тела….Малеванный объяснял это вхождением в него Св. Духа, так как, по его словам, он был совершенно не причастен этим движениям, происходившим помимо его воли. Дрожание и трясение Малеванного, которое нередко было ритмическим, производило большое влияние на простодушных окружающих Малеванного его поклонников. Во время общих молитв в ту пору, когда Малеванный начинал дрожать («трястись», по местному выражению), у некоторых присутствующих, особенно женщин, являлись также вздрагивания и судороги. С этого времени вздрагивания сделались почти неизбежной принадлежностью молитвенных собраний, имевших место в присутствии Малеванного, отчасти и без него.

Душевнобольной Малеванный, по мнению малеванцев, есть истинный Бог и Спаситель мира, который установит новый порядок устройства вселенной, в силу чего Малеванный сделался предметом богопочитания. Вместе с тем резкую болезненную особенность малеванцев представляют обманы чувств и судорожные движения.

По словам проф. И. А. Сикорского, «размеры, в которых малеванцы подвержены галлюцинациям, можно назвать исключительными». …По заявлению проф. И. А. Сикорского, «сами малеванцы придают значение судорожным проявлениям, считая их несомненным действием Божественного начала в человеке».

Все те же «обманы чувств», «судорожные проявления», «исключительные размеры галлюцинаций». Бехтерев писал: «Наше современное кликушество в русском народе не есть ли тоже отражение средневековых демонопатических болезненных форм? В этом отношении авторы, изучавшие проявления кликушества, не без основания сравнивают или даже отождествляют это состояние с демономанией средних веков или бесоодержимостью». Полагаю, даже не отражение, а абсолютно тоже самое, только несущее в себе отпечатки определенного социума, в котором оно развивалось.

Глава 20

Россия и спорынья. Глюки нон-стоп

Православие, принятое Русью в 988 году, осознается и признается наукой как созидательная сила, как благодатная и плодотворная традиция, возросшая на духовно-религиозной основе. Сохранять эту традицию — значит укреплять русскую нацию и государство.

«Основы Православной Культуры — в русские школы!»

Проф. В. Ю. Троицкий, член Союза писателей России.

Охота на ведьм при такой обстановке Россию тоже стороной не обошла. Баба Яга, по одной из версий — древнее положительное божество славянского пантеона, хранительница рода, традиций и детей, в период насаждения христианства превратилась в злобного демона. Можно даже предположить в порядке спекуляции, что со временем в образ вписался и эрготизм: Баба Яга стала получеловеком-полумертвецом и обзавелась Костяной ногой — вполне обычное последствие хронического отравления спорыньей, от которого развивалась сухая гангрена. Узнавание пришедших по запаху, «чу, русским духом пахнет», тоже не странно: нарушение зрения, так называемая катаракта рафаническая — последствие эрготизма, иногда может возникнуть спустя несколько месяцев после отравления. В «Историко-этимологическом словаре» Черных имя Бабы Яги, собственно, и возводится к древнерусскому яза: «немощь, болезнь». Не выпадают из образа и ярко выраженные наклонности к каннибализму, приписываемые Бабе Яге во всех сказках.

Обвинения ведьм на Руси были в основном сходны с традиционными для языческого общества — их обвиняли не в «совокуплениях с дьяволом», как в Европе, а в насылании болезней, гибели урожая и отъема у хлеба спорыньи. В духовном стихе, записанном А. В. Валовым в Пошехонье Ярославской губернии, душа ведьмы, уже завершившей свое земное существование, кается в своих грехах следующим образом: «От коровушек молочко отдаивала, Промеж межи полоску прожиновала, От хлебушка спорынью отымывала». Эти три главных греха ведьмы, решившейся продать свою душу чертям — равноценны. Ничего страшнее, чем лишится молока, черного хлеба и спорыньи для русского крестьянина нет. И здесь, похоже, речь также идет не об абстрактном «счастье-спорынье», а о спорынье вполне физической. Но может и об урожае. Впрочем, разница этих значений смазана практически до синонимов.

Здесь также можно отметить сходство с обвинениями в Европе в адрес ведьм по поводу кражи молока. Это суеверие всячески поддерживалось и поощрялось христианами любых конфессий. «Злое дьявольское отродье, они крадут молоко», — писал о ведьмах Лютер. «Нет почти ни одного селения, где бы женщины не околдовывали друг у друга коров, лишая их молока, а иногда и жизни», — еще раньше утверждал знаменитый инквизитор Инститорис. Вообще, обвинения ведьм в ночных кражах молока — самое расхожее в любом фольклоре. Но еще никто не обратил внимание на то, что коровы действительно часто лишались молока — но не из-за ведьм, а все из-за той же спорыньи. Вскрыто это будет только во второй половине XIX века, когда будут происходить множественные смерти новорожденных, связанные с массовым отсутствием лактации у рожениц. Будет установлен факт употребления этими женщинами большого количества зараженного спорыньей хлеба. Дозы алкалоидов спорыньи были недостаточными для развития эрготизма, но их вполне хватало для прекращения лактации. Для проверки такой гипотезы было проведено два исследования, немыслимых сейчас, но типичных для XIX века — одновременное назначение спорыньи проституткам и лактирующим сукам. Детей сдали в воспитательный дом, щенков оставили почти до полного истощения, после чего перестали сукам давать спорынью, и щенки бодро прибавили в весе. Дамы же легкого поведения приступили раньше к своей работе, отметив вскоре все прелести синдрома Рейно (локальной ишемии от эрготизма в данном случае). Теперь мы знаем, что производные алкалоидов спорыньи тормозят секрецию пролактина, вырабатываемого нейроэндокринными органами. При ложных щенностях сук и сегодня лечат бромкриптином — полусинтетическим производным алкалоида спорыньи эргокриптина. Другие производные алкалоидов спорыньи — эргометрин, эргокриптин, эрготамин — также тормозят секрецию пролактина, но не достаточно эффективно и с побочными эффектами.

Наряду со стандартными обвинениями ведьм в краже молока и порче урожая, в России присутствует «эксклюзив» — «отымывание» у хлеба спорыньи. А раз уж считалось, что ведьмы могут покуситься на самое святое — спорынью, то их тоже начали жечь, хотя и с заметно меньшим усердием, чем в Европе:

В древней Руси ведовские процессы возникли уже в XI в., вскоре после утверждения христианства. Расследованием этих дел занимались церковные власти. В древнейшем юридическом памятнике — «Уставе князя Владимира о церковных судах» ведовство, чародейство и волхвование отнесено к числу дел, которые разбирала и судила православная церковь. В памятнике XII в. «Слово о злых дусех», составленном митрополитом Кириллом, также говорится о необходимости наказания ведьм и колдунов церковным судом. Летопись отмечает, что в 1024 г. в суздальской земле были схвачены волхвы и «лихие бабы» и преданы смерти через сожжение. Их обвинили в том, что они — виновники постигшего суздальскую землю неурожая. В 1071 г. в Новгороде казнили волхвов за публичное порицание христианской веры. Так же поступили и ростовцы в 1091 г. В Новгороде после допросов и пыток сожгли в 1227 г. четырех «волшебников». Как рассказывает летопись, казнь происходила на архиерейском дворе по настоянию новгородского архиепископа Антония. Духовенство поддерживало в народе веру, будто колдуны и ведьмы способны на поступки, враждебные христианству, и требовало жестокой расправы с ними.

Замечательный метод определения, является ли обвиняемая ведьмой, перекочевал из Европы в Россию. Метод был перенят в обновленным христианами в IX веке варианте: связанная «ведьма» бросалась в реку и, если тонула — значит, не ведьма, если не тонула — значит ведьма, которую следовало из реки выловить и сжечь. Это, казалось, было чересчур даже для некоторых священников. Известный проповедник, живший в XIII веке, владимирский епископ Серапион, на первый взгляд, пытался «рабов Божьих» образумить: «Правила божественные повелевают осуждать человека на смерть по выслушиванию многих свидетелей, а вы в свидетели поставили воду, говорите: «Если начнет тонуть — невинна, если же поплывет — то ведьма». Но разве дьявол, видя ваше маловерие, не может поддержать ее, чтобы не тонула, и этим ввести вас в душегубство?» Но, будучи истинным христианином, епископ Серапион считал, что корни зла лежат не в христианстве самом, а в языческих пережитках, и призывал паству: «Скорблю о вашем безумии, умоляю вас, отступите от дел поганских», то есть языческих. Таким образом Сепарион, которого и сегодня православные считают «святейшим человеком», протестовал только против того, что ведьм сжигают «не по правилам», не предавая церковному суду. Ему просто не нравилось, что народ еще верил в силу волхвов: «…волхвованию веруете и пожигаете огнем невиные человеки и наводите на весь мир и град убийство; аще кто и не причастися к убийству, но в соньми бывъ въ единой мысли, убийца же бысть». Но лишь несанкционированное убийство вызывало возмущение епископа. В написанном им «Слове» сей святой пастырь внушал окормляемому им стаду, что, если с его благословления, то убивать — совершенно богоугодное занятие: «Когда вы хотите очистить город от беззаконных людей, я радуюсь этому. Очищайте по примеру пророка и царя Давида в Иерусалиме, который искоренял всех людей, творящих беззакония, — иных убийством, иных заточением, а иных заключением в тюрьму».

«Слова» святителя Серапиона — образцы высокого гомилетического искусства, продолжающие традиции таких мастеров проповеди как митр. Илларион и св. Кирилл Туровский» — так характеризуют вышеприведенное сегодняшние православные христиане — «они отличаются простотой и ясностью изложения». Действительно, куда уж яснее.

С XV века преследование волхвов и колдуний только усилилось. В 1411 году в Пскове во время моровой язвы сожгли живыми «12 вещих женок», потом массовое сожжение людей произошло в Новгороде. Стоглавый собор 1551 года принял против волхвов, чародеев и кудесников, которые, как отметили отцы собора, «мир прельщают и от бога отлучают», ряд суровых постановлений и запретил держать у себя и читать «богомерзкие еретические книги». В «Повести о волхвовании», появившейся под влиянием церковной агитации против ведьм и чародеев, последних предлагалось «огнем жечи».

В XVII веке в связи с расколом внимание было переключено на еретиков. Протопоп Аввакум писал: «В лета 7160 (1652) — го году, июня в день, по попущению Божию вскрался на престол патриарший поп Никита Минич, в чернецах Никон… Тако, отец и братию мою, епископа Павла Коломенскаго, муча, и в Новгородских пределех огнем сожег… На Москве старца Авраамия, духовнаго сына моего, Исаию Салтыкова в костре сожгли. Старца Иону казанца в Кольском рассекли на пятеро. На Колмогорах Ивана юродиваго сожгли. В Боровске Полиекта священника и с ним 14 человек сожгли. В Нижнем человека сожгли. В Казани 30 человек. В Киеве стрельца Илариона сожгли»4. В общем, словами Аввакума: «в городах, в селах, в деревеньках тысяча тысяч положено под меч» (ibid). Или, по историку Татищеву: «Никон и его наследники над безумными раскольниками свирепость свою исполняя, многие тысячи пожгли и порубили или из государства выгнали».

В 1666 году церковный собор окончательно осудил старообрядчество, на что представители последних отреагировали массовыми самосожжениями — «гарями». Для старообрядцев было ясно, что светопреставление — дело самого ближайшего времени. Протопоп Аввакум «вычислил», что конец света наступит в 1669 году. Срок, как обычно, прошел, катастрофа не состоялась. Аввакум тем временем продолжал писать в «Житии» о сожжениях своих единомышленников. «И прочих наших на Москве жарили да пекли: Исаию сожгли, и после Авраамия сожгли, и иных поборников церковных многое множество погублено, их же число бог изочтет. …огнем, да кнутом, да висилицею хотят веру утвердить! Которые-то апостоли научили так? …волею зовет Христос, а не приказал апостолом непокоряющихся огнем жечь и на висилицах вешать».

Впрочем, священнопротопоп Аввакум христианской терпимостью сам не отличался. Известно, как он набросился на скоморохов, пришедших в его село, «изгнал их, и хари и бубны изломал». От такой наглядной борьбы с «языческими пережитками» святой отец перешел к борьбе с «новообрядцами», которых он иначе, чем «блядины сыны» не называл. Те в долгу не оставались, что запечатлено в официальном «Сказании о святом соборе» 1666–1667 гг., написанном поэтом Симеоном Полоцким, где описывалось, что перед собором «предстал блядословный Аввакум». После такого обмена христианскими любезностями, Аввакум, ранее восклицавший о зверствах Никона против его единомышленников: «Которые-то апостолы научили так?», взывает в челобитной царю: «А что, государь-царь, как бы ты мне дал волю, я бы их, что Илья-пророк, всех перепластал во единый час. Не осквернил бы рук своих, но освятил, думаю… Перво бы Никона, собаку, и рассекли начетверо, а потом бы никониян…». Точно также, впрочем, высказывались в отношении тех, кого они считали еретиками, и другие православные святые. Святой Геннадий Новгородский призывал: «еретиков казнить, жечь и вешать», а святой Иосиф Волоцкий утверждал: «одно и то же — убить ли грешника либо еретика рукою или молитвой».

«Еретики — собаки», — говорил Аввакум, — «как-то их дьявол научил: жива человека закопать в землю». Аввакуму не повезло — еретиком был признан именно он. Но в то, что все действия его врагов — от влияния дьявола, протопоп верил свято. «Не их то дело, но сатаны лукаваго», «не ваше то дело, но бесовское научение». В другой из «бесед» Аввакум повторяет: никониане изменяют церковное предание «и говорят сами, дьяволом научени: как-нибудь, лишь бы не по-старому!» Впрочем, вера у протопопа была не только в дьявола — видел Аввакум и «пролезающих через стену» ангелов. Когда заключенный в Андроньевом монастыре протопоп так «куса хлеба захотел», что «изнемог», один из ангелов ему хлеб принес. Это «хлебное чудо» так запомнилось Аввакуму, что он неоднократно его описывал — и в челобитной царю (1664 г.), и в «Беседах» (1678 г.): «Възалкал я, бедной, в третей той день, хватить куса хлеба захотел. А се много кричал, обличая ево, собаку, изнемог. Молодые были времена — поесть-тово захотелося! Ныне бы, за божиею помощию, хотя и три недели, ино бы даром. Пришел ко мне тогда в потемках тех не знаю человек, не знаю ангел, принес хлеба и штей. Накормил меня, да и опять ево не стало. А двери те полатные не отворялись. Бог ево знает, как он сквозь стену ту пролез». Почему то мне кажется, что «шти» не с белым хлебом едят. А после того черного — так и не только ангелов увидеть можно было.

На соборе 1681–1682 гг. было решено судить раскольников, уничтожить их часовни и пустыни, запретить продажу тетрадей, листов, столбцов с выписками из Священного Писания, отбирать старые книги. На волне таких решений в апреле 1682 года протопоп Аввакум, священник Лазарь и др. были живыми сожжены в Пустоозерске. Существует версия, что Аввакум пригрозил сжечь себя сам, а при попытке взломать двери обещание свое исполнил. Возможно, и так. По крайней мере, лавры «всесожженных» ранних христиан давно не давали протопопу покоя. Аввакум восхищался: «А в Нижнем (Новгороде) преславно было: одних еретики пожгли, а другие, распалившись любовью и плача о благоверии, не дожидаясь еретического осуждения, сами в огонь дерзнули, да цело и непорочно соблюли правоверие. И сожгли свои тела, души же в руки Божии предали, ликуют с Христом во веки веков, самовольны мученички, Христовы рабы. Вечная им память во веки веков! Доброе дело содеяли… надобно так! …Да еще бы в огонь християнин не шел! Сгорят-су все о Христе Исусе, а вас, собак, не послушают. Да и надобно так правоверным всем: то наша и вечная похвала, что за Христа своего и святых отец предания сгореть».

Закон 7 апреля 1685 года постановил жечь в срубе нераскаянных раскольников, «буде не покорятся», а при возврате к расколу «казнить смертью», казнить тех кто перекрещивает и «смотреть накрепко, чтобы раскольники в лесах и волостях не жили, а где объявятся, самих иметь, пристанища их разорять, имущество продавать и деньги присылать в Москву». А также сжигать тех, кто призывает к самосожжению. На Руси в XVII веке жертвами костра стали десятки тысяч раскольников (не считая тех, кто не успел укрыться в очистительном огне — их топили, рубили на части, закапывали живыми в землю). Покончив с раскольниками, Православная Инквизиция вернулась к прежней задаче — к ведьмам.

Активную роль служителей культа в организации и ведении ведовских процессов отмечает царский указ 25 мая 1731 года. По этому указу епархиальные архиереи должны были наблюдать, чтобы борьба с чародейством велась без всякого снисхождения. Указ напоминал, что за волшебство назначается смертная казнь сожжением. Сожжению подвергали даже тех, кто, не «боясь гнева божьего», прибегал к колдунам и знахарям за помощью. Перед сожжением их еще били кнутом. Церковники об указе не забывали и всегда зорко стояли на страже — через сорок лет после того (в 1779 г.) епископ Устюжский доносит о появлении колдунов и волшебников из крестьян мужского и женского пола, которые «не только отвращают других от правоверия, но и многих заражают разными болезнями посредством червей».

Как и в Европе, после пыток обвиняемые сознавались в любых «преступлениях». Некоторые оговаривали себя (опять точно так же, как в Европе). Так в XVII веке старица Олена сама созналась, что портила людей и некоторых из них учила ведовству, и была сожжена в срубе, «как еретица, вместе с чародейскими бумагами и кореньями». В Тотьме в 1674 году была сожжена в срубе, при многочисленных свидетелях, обвиненная в «порче» женка Федосья и т. д. Вера в реальность существования ведьм была сильна как в народе, так и у властей. Когда в 1632 году на Русь дошла весть из Литвы о том, что какая-то рогана (ведьма — по-литовски) наговаривает на хмель, чтобы навести моровое поветрие, так сразу же было указано запретить тот хмель закупать — под страхом смертной казни. Вообще говоря, казнь на костре в России была еще более мучительной, чем даже в католической Европе, поскольку представляла собой скорее не сожжение, а копчение заживо на медленном огне (в Европе этим славились только протестанты).

Так же, как в Европе, много проблем на Руси создавал периодически наступающий «конец света». Различные православные церковные деятели прогнозировали «конец света» множество раз, иногда не сходясь лишь в точной дате. Например, перед наступлением 1492 года одни ожидали его в марте, ибо именно в этот месяц, по их расчетам, был сотворен Адам и в марте же был распят Христос, другие сходились на том, что тотальное светопреставление должно наступить не ранее дня Петра и Павла, то есть 12 июля 1492 года, но не позднее 27 января 1493 года, когда с недели мытаря и фарисея начинался очередной пасхальный цикл 7001 года от «сотворения». Естественно, на Руси эти предсказания вызывали величайшую панику. Люди бросали все что нажили, переставали пасти скот, засевать поля и валом валили в церкви. Остальные хоронили сами себя — закапывались в землю и ожидали прихода Христа. Это описано в церковных хрониках.

Виновата в такой веселой жизни была только пища. Как духовная — христианство, так и физическая — черный хлеб. Но никому и в головы не приходило винить в таком положении вещей рожь, наоборот, как писал профессор Милов: «За рожью русские крестьяне числили и многие достоинства лечебного характера».

Тем не менее поздний приход христианства, невозможность окончательно победить язычество и, как следствие, существующее на Руси «двоеверие», отсутствие демонологических трактатов и особенности ментальности населения не дали возможности разгореться с такой же силой, как в Европе, таким явлениям, как массовые сожжения ведьм, уничтожение кошек, охота на ликантропов и пр. Для улучшения урожая, например, не сжигали ведьм, которые этот урожай могли попортить, а катали по полю толстых попов, приговаривая: «Уродися сноп, толстый как поп». Если попы отказывались, то их могли побить и все равно заставить выполнить языческий обряд: «Если же священнослужители отказывались это сделать, их валили на землю и катали насильно». Как признаются священники и сегодня: «это — яркий пример т. н. двоеверия, языческих по сути обрядов в полухристианской оболочке, однако можно заметить, что толщина попа мыслилась не как отрицательное качество, а как залог богатого урожая». А во время засухи, чтобы вызвать дождь, священника обливали водой. Но, несмотря на более безопасные для населения «установки», даваемые языко-христианством, физическая опасность спорыньи, с другой стороны, в России недооценивалась дольше.

Если в Европе вред спорыньи сомнения не вызывал (хотя бы как порча урожая) уже во времена Шекспира (1564–1616) — «Будто спорынья на ржи, Сгубил он брата», то в России образ «удачи-счастья-спорыньи» отражается в языке и литературе вплоть до дня сегодняшнего.

«Хозяин и хозяйка обыкновенно встречают и провожают его с веселым лицом, — писал в 1818 году Гавриил Успенский, — с поклонами и приветствием; все, что ни имеют, как-то: хлеб, молоко, яйца, огородные растения, — приносят без прошения, за все никакой не требуют платы, говоря, что за хлеб за соль с проезжего брать деньги — великий грех и что оттого спорыньи (успеха, удачи) в доме их не будет». То же записывает в свой знаменитый словарь В. Даль: «Кто за хлеб-соль берет со странного (путешественника), у того спорыньи в доме не будет». К концу XIX века века «спорынья» трактуется обычно скорее как удача, а не как раньше — «урожай, изобилие». В этом контексте упоминает спорынью Н. Лесков в 1874 году: «Кирилл остановил у какого-то домика лошадей и объявил, что здесь живет его приятель Иван Иванович Елкин, к которому если не заехать и ему как следует не поклониться, то нам в дороге не будет никакой спорыньи». В том же году Мельников-Печерский так рассказывает о колдунье: «И мало ль чего не судачили по скитам про елфимовскую знахарку… И молоко-то она из чужих коров выдаивает, и спорынью-то из хлеба выкатывает, и грозы-то и бури нагоняет, и град-то и молость напускает, и на людей-то порчу посылает». Здесь опять старое значение. Но за три года до того, в первой части той же книги «В лесах», Мельников-Печерский писал по другому: «А чтоб кто Сергею Андреичу повредил хоть какою малостью, того не случалось. Охота вредить была, да спорыньи не было..». Это автор о чем? Физической ядовитой спорыньи под руками не было, чтобы тому гадкому Андреичу подсыпать, или просто «не сложилось», «не подвезло», «не случилось»?

Но забавней всего, что спорынья-удача все еще живет в языке, хотя о ней мало кто помнит. В новом «Словаре русского речевого этикета» можно прочитать следующее: «Будь мы взаимно уважительны и внимательны друг к другу, глядишь, и дела наши пошли бы споро, и сопутствовала бы нам спорынья, то есть удача, прибыль, выгода. И вместо того, чтобы толкаться, подсиживать друг друга, а то и постреливать, говорили бы при встрече: спорынья за щеку! — то есть «приятного аппетита». Но, честно говоря, очень сомнительный «разговорный этикет» рекомендует составитель словаря. Ведь для того, кто в курсе, что такое спорынья, это пожелание звучало бы скорее как «да что б ты сдох наконец».

Как уже отмечалось, на рубеже XX века опасность спорыньи становится известной. Доктор медицины Н. Реформатский писал: «Один раз заболевание двух мальчиков произошло от хлеба, которым их угостил прохожий, ночевавший в доме их отца». И еще: «Заболел он в тот день, когда в первый раз поел свежего хлеба», — это об одном крестьянине. В обоих случаях речь идет о «злой корче» — отравлении спорыньей. Но, даже услышав о вреде спорыньи, никто не осмеливался высказаться против самой ржи. Рожь на Руси уже стала сакральной культурой. Рожь старательно «оправдывают» христианские философы. «Из того, что спорынья ядовита, не следует, что рожь вредна», — пишет Владимир Соловьев. «На ржи бывает спорынья; но ржаное поле мы все же называем «нивой Божией» — вторит ему Розанов.

А пока философы занимались восхвалениями ржи, психические эпидемии шли на Руси своим чередом. «В 1898 г. в Супоневе вспыхнула психиатрическая эпидемия религиозного характера, — пишет врач-психиатр и этнограф Павел Иванович Якобий, — охватившая все население большого села (с лишком 1000 домов), и подавшая повод к погромам и к судебному следствию, еще и теперь не оконченному, и в котором мне пришлось принять участие в качестве судебно-психиатрического эксперта». Вот цитата из его доклада:

«Дело началось с чтения св. Писания, к чему присоединилось вскоре его толкование, — это и дало повод говорить о штунде. Василий Д., инициатор религиозно-этического возбуждения, истерик с параноическою окраскою, проповедовал со странностью, сильно действовавшею на слушателей. Свидетели, вызываемые в обвинительном акте, на доследовании показали что они не могли, не имели силы, не смели противиться властному и страстному слову Василия Д., должны были принимать его толкования, должны были приходить на собрания. Их воля была аннулирована и совершенно подчинена слову учителя. В сущности, это был до сего времени довольно обычный истерический порыв нравственно-религиозной экзальтации, под влиянием страстной проповеди истерика — может быть, слегка параноика «среди дегенеративно-истеричного населения».

Каким образам к XX веку на Руси образовалось «дегенеративно-истеричное население», П. Якобий не уточняет. Также как и цитирующий его В. М. Бехтерев. Выдающийся психиатр Бехтерев только добавляет о проповеди Осипа Потапкина, последователя Василия: «и этой, совершенно безумной, патологической проповеди было достаточно, чтобы сильно подействовать на патологически пораженное уже население, жаждущее чего-то духовного и совершенно лишенное его, дико невежественное и психически крайне неустойчивое … Нечего и говорить, что движение это грозило быстро распространиться на очень большое число лиц, если бы не своевременно принятые меры со стороны властей». Что же случилось с населением, жизнь «при царизме» довела? Кстати, первоначально это «чисто этическое, духовное движение» не встретило со стороны местного духовенства никакого порицания. Бехтерев отмечает, что Осип Потапкин «стал проповедовать призвание св. Духа и заманчивую подкупающую доктрину автоматизма: человек может призвать в себя св. Дух, который входит в него и управляет им, как машиною, уничтожая всякую волю; вследствие этого человек перестает быть ответственным за свои поступки». Может этого св. Духа звали св. Спорынья?

Есть еще один никем не отмечаемый аспект в таком широком распространении культуры ржи на Руси — пресловутая агрессивность русского народа. По исследованиям некоторых социологов, агрессивность в России на порядок превышает европейский уровень. В чем тут дело? Если М. Горький, приводя примеры агрессивного поведения народа, считал, что в повышенной агрессивности и жестокости виновато «чтение житий святых великомучеников — любимое чтение грамотеев в глухих деревнях», то мы с не меньшими основаниями вправе предположить, что в повышенной агрессивности населения виновата огромная любовь на Руси к черному хлебу. Само наличие повышенной агрессивности я полагаю априори и дело не в драках «деревня на деревню». Наличие агрессивности можно проверить эмпирически — поспорьте с кем-нибудь, утверждающим, что русский народ — сплошная доброта. Если ему не удастся доказать вам своей точки зрения за первые пять минут, то через десять вы будете жестоко избиты, возможно ногами. «Агрессивен, говоришь? Ну, получай!» или, устами писателя Сорокина в «Дорожном происшествии»: «В Бобруйск ездил? А? Чего косишь? А? Заело, да? Ездил в Бобруйск? Ты, хуй? В Бобруйск ездил? Ездил, падло? Ездил, гад? Ездил, падло? Ездил, бля? Ездил, бля? Ездил, бля? Чего заныл? Ездил, сука?»

Впрочем, если серьезно, то это видно наглядно — хотя бы в названиях деревень и городов. Недавние территориальные претензии Латвии к России заинтересуют нас только с семантической стороны. Суть в том, что город Абрене (что значит «квашня») латыши считают своим, а русские — исконно своим городом по имени Пыталово. «Известия» по этому поводу статью напечатали, где вскользь коснулись образования таких названий: «Пыталово. Душилово. Колотилово. Милые русскому уху названия. Псковская область, „порубежный край“. Тут во все времена кто-нибудь кого-нибудь пытал, душил, колотил. Русские — ливонцев, большевики — кулаков, немцы — партизан. И наоборот».

Но ни немцы, ни партизаны, ни кулаки, упомянутые в статье для красного словца, к историческому славному названию города, понятное дело, отношения не имеют. Если у вас есть старая карта России, поищите подобные названия. Если нет под рукой карты — то интернет ваш друг. Введите, к примеру, в поисковик «душилово» или «пыталово». Читаем: «В деревне Душилово Первомайского района мужчина 1950 г.р. после совместного распития нанес два удара топором по шее своему двоюродному брату» — так, ладно, что там еще. Ссылка из ивановской области: «в 20 минутах ходьбы находилась деревня Душилово. Жили здесь староверы». Уже теплее. Посмотрев связь названия и староверов, можно предположить интересное объяснение названия «Душилово», ознакомившись со статьей о старообрядцах: «В этих местах странническое согласие называли „душилова вера“, из-за их (или приписываемого им) обычая подвергать безнадежных больных или престарелых мученической (и таким образом, спасительной) кончине — душению подушкой с песком». Дальше с теми же названиями идет ярославская область, лужская… Посмотрите внимательно — найдете ли область, губернию, район, где бы не было одноименной деревни или села? Сколько сотен таких названий?

Можно также, к примеру, задать в поиск «деревня Урожаево» (или село). Сколько их? Правильно, ноль. Подсчитайте, сколько сотен ссылок выдаст поиск на запрос «деревня Голодаево». «Село Голодаево» выдаст еще столько же. Помятуя, что низкий уровень серотонина, вызванный перманентным потреблением спорыньи, чреват не только повышенной агрессивностью, но и склонностью к алкоголизму, зададим в поиск «село Пьяново» — счет опять идет на сотни. «Деревню Трезвово», полагаю, можно и не искать.

Кто же жил к началу ХХ века во всяких Душиловах и Колотиловах? Максим Горький писал: «Деревня гниет в сифилисе, деревня погрязла в нищете, невежестве и одичании. Русский крестьянин не имеет сил обрабатывать землю так, чтобы она давала ему все возможное количество продуктов…». Что случилось с русским народом? Где вещие Олеги и Святогоры? Где вообще даже просто исконно русские имена? Где былинные богатыри и вольные Соловьи-разбойники? Нету. Только «дегенеративно-истеричное население» (Якобий), частично находившееся в христианских сектах «под влиянием страстной проповеди истерика — может быть, слегка параноика» (там же) и за это подвергающееся «мелким преследованиям, науськиванием остального, точно так же крайне нервного, неустойчивого, дегенеративного населения» (а это уже Бехтерев). И этих двух известных психиатров вроде нет повода подозревать в русофобии.

Что же случилось с русским народом? Да ничего особенного, просто в полях заколосилась рожь, а «из первобытного мира славянские племена, входящие в Киевскую Русь, вошли в сложный мир духовной культуры христианства».

Глава 21. Хлеб против «Яблока Дьявола»

Европа и «чертовы яйца»

Уже забыто, что европейцы привыкли к картошке сравнительно недавно. Европа, по выражению Ле Гоффа, всегда была «универсумом голода». Пищи всегда не хватало. К тому же христианство всегда подливало масло в огонь (св. Антония?) — ведь пост, как бы сегодня нам это не казалось диким, тогда длился треть года. И даже более того: существовали еще постные дни — среда и пятница — в которые запрещалось есть мясо. Собственно говоря, пост не ограничивается отказом от мяса. Это также отказ от яиц, молока, молочных продуктов, таких как, например, сыр и творог. Лишь в 1491 году было разрешено есть во время поста молоко и яйца. Также причиной строгого поста даже во время, от других постов свободное, являлось христианское суеверие. Например, в празднование «дня рождения» очередного христианского мученика (то есть его смерти), в день Усекновения главы Иоанна Крестителя, строжайше запрещалась употреблять в пищу все круглое: яблоки, картофель, капусту, лук, то есть то, что напоминает голову. В этот день нельзя было даже брать в руки нож и что-либо резать. Это что касается правил для обычных людей. Помимо них существовали правила для определенных групп населения, в особенности, для членов духовных орденов. Так, например, бенедиктинцы (соответственно, монахи, а не высшее духовенство) не могли употреблять в пищу четвероногих животных и т. д.

Христианское руководство, которое было отнюдь не против вкусно покушать, само было не в восторге от такого положения дел и постоянно пыталось выкрутиться из своих же догм. Так духовенство и их повара, например, расширили понятие «водяные животные», причислив к оным бобра (его хвост проходил под разрядом «чешуя рыбья»). Точно также потом будет в православии — священники будут есть бобров в пост, объясняя что «бобр водоплавающий — сиречь постный». Сложнее было с курицей — в вопросе о ее потреблении проблемы существовали вплоть до IX столетия, когда епископ фон Майнц наконец нашел лазейку в законе: птицы и рыбы были сотворены Богом в один день, поэтому должны быть отнесены к одному виду животных. И как можно есть рыб, выловленных из глубин морских, также можно есть и птицу, выуженную из тарелки супа.

Но все подобные ухищрения лишь разнообразили официальный стол духовенства, а народ по прежнему голодал. До XV века существовали запреты даже на приготовление макаронных изделий, так как в случае особенно неудачного урожая, мука была необходима для выпечки хлеба. Кроме хлеба питались еще кашей. Вплоть до эпохи Римской империи каша присутствовала в рационе всех слоев общества, и только затем превратилась в еду для бедняков. Однако у них она была весьма популярна, ее ели три и даже четыре раза в день, а во многих домах кроме хлеба и каши ничего никогда и не было. Такое положение вещей сохранялось вплоть до XVIII столетия, когда на смену хлебу и каше пришел картофель. Но путь «второго хлеба» на стол крестьянина и горожанина был очень тернист.

Первыми, по видимому, отведали картофель испанские моряки, обычно пополняющие запасы провианта на острове Чилоэ у побережья Чили, и, скорее всего, первые картофельные кусты в Европе выросли из привезенных оттуда клубней. Это произошло в середине XVI в. В 1553 году в испанском городе Севилье вышла книга Педро Чьезы де Леона — «Хроника Перу». И в ней мы находим первое упоминание о картофеле. «Паппа — это особый род земляных орехов; будучи сваренными, они становятся мягкими, как печеный каштан». В 1588 ботаник Каролус Клузиус (Carolus Clusius) написал акварель с изображением картофельного растения, которое он обнаружил в саду около Монса в Бельгии. Клузиус впоследствии опубликовал эту акварель в своей книге «История редких растений» («Rariorum plantarum historia», Антверпен, 1601). Первая английская публикация, описывающая картошку, появилась в ботаническом трактате «История растений» Джона Герарда (John Gerard's Herball) в 1597 году.

Долгое время картофель использовали весьма своеобразно: в конце XVIII в. во Франции из его цветов делали букеты и украшения. Они были так модны, что настоящих не хватало, и для щеголих мастерили искусственные. В Германии картофель выращивали на дворцовых клумбах. И… никто его не ел! В известной мере благодаря настойчивой пропаганде французского аптекаря Антуана Парментье, автора «Трактата о выращивании и использовании картофеля», овощ наконец стали выращивать как пищевую культуру. Теперь на могиле парижского аптекаря Парментье, прославившегося популяризацией картофеля во Франции, неизменно растут кусты его любимого овоща. Немцы считающие, что первым новый плод привез в Европу Франсис Дрейк, поставили ему в городе Оффенбурге (Бавария) памятник, где бывший пират изображен с цветком картофеля в руках. Ради картофеля ему простили его пиратство. Надписи на памятнике гласят: «Миллионы людей, обрабатывающих землю, благословляют его бессмертную память». А по началу не везло не только картофелю: некогда красиво названные золотыми яблоками помидоры, также завезенные в Европу из Южной Америки испанцами и португальцами еще в XVI веке, тоже долго никто не ел. Помидоры украшали оранжереи, высаживались вокруг парковых ансамблей, красовались на клумбах, хозяйки держали их в горшках, однако никому не приходило в голову вкусить сочного плода. Все были уверены, что даже небольшое его количество провоцирует разрушение мозга, сопровождающееся жуткими галлюцинациями, и, как следствие, скоропостижную кончину. Прежде чем стать любимым овощем европейцев, индийские баклажаны тоже долгое время находились в опале. Еще древние греки и римляне называли их «яблоками бешенства», считая, что систематическое употребление баклажанов в пищу приводит к сумасшествию. Забавная, кстати, ситуация — народная молва здраво рассуждает: если сумасшедший, значит съел что то не то (ошибались только в источнике сумасшествия и галлюцинаций). А когда все «ели что то не то» — спорынью — и глючили, то это безумие считалось исключительно от дьявола.

Картофель в Европе приживался трудно. Но так было не везде. Именно картофель, пришедший в Европу, позволил коренным ирландцам пережить кампанию английского правительства по расселению отставных солдат Кромвеля на конфискованной у них земле после 1652 г. Картофель преуспел в долине По в Италии, которая стала частью испанской империи в 1535. Там крестьяне против него ничуть не возражали. Картофельные огороды тогда, перед концом шестнадцатого столетия, очень быстро распространились к северу, из Италии через Альпы во Франш-Конте, Рейнланд и Нидерланды. Постоянные, из года в год, реквизиции зерна вооруженными группами испанских солдат, идущих по так называемой «Испанской Дороге» к Нидерландам спровоцировали крестьян на посадку картофеля, что могло спасти последним жизнь. Просто оставляя картошку в земле, пока она не требуется для еды, крестьяне могли быть уверены — кое-что им останется даже после того, как вооруженные отряды фуражиров выгребут все доступные склады зерна. Именно на «Испанской Дороге» в 1588 и обнаружил существование картофеля ботаник Каролус Клузиус, не знающий ничего об уже существующих картофельных огородах баскских рыбаков. А вот во Франции, Германии и других частях Италии народ картошку сажать не хотел, называя ее, с легкой руки церковников, «чертовыми яйцами» или «чертовыми яблоками». Церковники почему-то окрестили заморский овощ «нечистым плодом подземного ада». Кстати, само первоначальное название «тартофель» произошло от слова «трюфель», подземный гриб, но быстро было крестьянами и священниками переиначено в «картофель», выведенное из двух немецких слов: «крафт» — сила и «тойфель» — дьявол. Получается «дьявольская сила». Власти, которым надоели жалобы народа и «голодные бунты», пытались этот народ насильно накормить. Фридрих Вильгельм, курфюрст бранденбургский, засадил картофелем Лустгартен (бывший огород Берлинского городского дворца), а в 1651 году выпустил указ отрубать уши и носы тем, кто не будет сажать картофель. Не помогло. Прусский король Фридрих Вильгельм I объявил разведение картошки «национальной обязанностью немцев». Народ не слушался и предпочитал голодать. Не меньшим усердием в насаждении картофеля проявил себя и другой немецкий монарх — Фридрих II, прозванный Великим, причем выполнять «национальную обязанность» помогали бравые драгуны, которые подавляли в деревнях тут же вспыхнувшие «картофельные бунты». Народ в Европе ни за что не хотел выращивать «чертово яблоко». Только с применением военной силы, с помощью которой подавлялись крестьянские «картофельные бунты», эту задачу удалось окончательно решить. Никто пока не обратил внимание, что картофель испытал наибольшее противодействие в основном именно в тех странах, где эрготизмом страдали больше всего. Странно ли?

Парадоксальная ситуация — голодающий народ, который наотрез отказывается быть накормленным. В чем тут дело? Только ли в этологическом животном консерватизме и, соответственно, противлении всему новому? Или были еще какие-то причины, по которым крестьяне не хотели менять хлеб на картофель? Даже искусство донесло до нас глубинный протест против картошки. Вглядитесь в дебильные лица на картине Ван-Гога «Едоки картофеля» (впрочем, в реальности, были ли лица питающихся рожью одухотвореннее?). Именно эта картина сделала художника известным.

«С развитием сельского хозяйства и с приходом в семнадцатом веке понимания, что содержащий спорынью хлеб и являлся их причиной, частота и масштабы эпидемий эрготизма значительно уменьшились»1 — писал Альберт Хофманн. Но одним «пониманием» сыт не будешь. Когда картошка вытеснила рожь, тогда сошел на нет и эрготизм. И хотя сейчас все более проясняется, что обогащенный углеводами и обедненный протеинами картофель создает скорее ощущение сытости, чем действительно насыщает организм, он Европу от «злых корчей» спас. И не этого ли хотели власти, пропагандирующие картофель? Может, не просто в борьбе с голодом дело? Ведь если галлюциногенный характер отравлений и связь спорыньи с «божественными видениями» была вскрыта позже, то эрготизм как болезнь физическая в своей связи с ржаной спорыньей сомнений уже не вызывал, хотя бы после работ открывшего в 1670 г. причины эрготизма французского врача Тулье (Thuillier) и А. Тессье, в XVIII веке подробно описавшего эрготизм и его этиологию. Впрочем, скорее, власти руководствовались просто военно-стратегическими причинами и оказались правы: это самое растение спасло прусских крестьян от разрушительных действий вторгнувшихся армий в ходе Семилетней войны (1756-63). Прусские крестьяне перенесли многочисленные вторжения австрийских, русских и французскими армий, не испытав серьезного голода. Как отмечал профессор Уильям МакНейлл: «В течение Семилетней Войны тайна способности Пруссии противостоять повторным вторжениям стала очевидной для армий нападения, и, по установлению мира, французское, австрийское и российские правительства стали подражать пруссакам, проводя официальную политику распространения картофеля среди своих собственных крестьян. Французам удалось добиться успеха раньше других».

Полной панацеей от голода картофель, все же, не явился: у него, как и у ржи, был свой друг-грибок — фитофтора. По началу, все болезни картофеля остались за океаном, поэтому из года в год он давал в Европе высокие урожаи, постепенно вытесняя зерновые культуры. Фитофтороз картофеля в Западной Европе разыгрался в середине XIX века. Беда разразилась после того, как из Южной Америки в Европу начали ввозить удобрения — чилийскую селитру (нитрат калия). Возможно, корабли, прибывавшие в Европу с исторической родины картофеля, и завезли сюда фитофтору. За считанные недели болезнь охватила огромные территории Англии, Франции, Голландии и Ирландии, которая раньше счастливо избежала плотных контактов с рожью и спорыньей, а теперь пострадала от другого грибка особенно сильно. Грибок на людей подобно спорынье не влиял, но урожай погубить мог. В то время, в 1845 г., в Ирландии из 4 млн. населения уже около 1 млн. питались исключительно картофелем, а еще у двух миллионов человек картофель составлял 70 % пищевого рациона. Два года фитофтора оставляла ирландцев без картошки и свела в могилу больше, чем все их враги за всю историю, — более миллиона человек. Еще полтора миллиона жителей страны вынуждены были эмигрировать в Америку. Недавно в Дублине прошла международная конференция, посвященная 150-летию национальной трагедии. Ирония судьбы заключается в том, что корнеплодов и клубней у растений когда-то не было. Под воздействием микоризных грибов на корнях растений появились сначала разрастания, а они в ходе эволюции постепенно превратились в картошку, морковку и т. д. Так что на полях Ирландии фитофтора воевала с микоризными грибами. Люди оказались случайными жертвами войны грибов.

В целом же, замена в рационе европейского питания ржи на картофель, явилась, по словам профессора Уильяма МакНейлла, немаловажным фактором того, что «по причинам, все еще обсуждаемым среди демографов, Европа наряду с остальной частью цивилизованного мира начала испытывать неудержимый прирост населения после 1750».

Россия, «вершки и корешки»

Путь картофеля в России был похож на европейский, но еще более сложен. Что сейчас называют «вторым хлебом»? Конечно, картошку! Но 300 лет назад наша обрусевшая картошка явилась сюда подозрительной и нежеланной чужестранкой. И долго таковой оставалась. Вплоть до середины XIX в. главным овощем в России была репа. В питании русского народа она играла ту же роль, что и картофель сегодня. Вместе с редисом и редькой этот корнеплод входит в семейство капустных, изначально более привычное русскому человеку, чем семейство заграничных американских пасленовых, куда входят картофель, томат и перец. И вроде бы естественно, что наши предки не сразу оценили достоинства этого овоща. Да и не хотели даже пробовать. Как и в Европе, крестьян заставляли разводить картофель насильно. Те отказывались. Хватались за топоры и вилы.

Вообще то бунтовали в России не редко. Немало страниц летописей посвящены «соляным бунтам», вспыхивающим в России из-за налогов на соль или же высоких цен на нее. Весь XVII век в России продолжался перманентный экономический кризис, Соляной бунт (1648) и Медный бунт (1662) тому доказательство. Страну лихорадило. В июне 1648 г. В Москве во всю полыхал соляной бунт. Через месяц он охватил и другие города России: Козлов, Сольвычегорск, Воронеж, Курск, Великий Устюг и др. В 1650 г. начались восстания во Пскове и Новгороде. Перед самой Переяславской радой в России произошел церковный раскол. Огромное количество народа, не желая принимать новую веру, погибло в «гарях». За время польско-русской войны за Украину в Москве возник медный бунт, вызванный неудачными реформами. Восстали Сибирь, Дон и Соловецкий монастырь. Лишь новая промышленная и торговая политика Петра способствовала началу улучшения экономики, хотя и под вопросом, какой ценой для народа это обошлось. Как бы там ни было, но все известные на Руси бунты вызывались либо экономическими, либо религиозными (сиречь теми же экономическими) причинами. Причины же «картофельных бунтов», как и в Европе, на первый взгляд непонятны.

В Россию этот овощ привез Петр I. Во время путешествия по Голландии царь, отведавший диковинное яство (отметим — в Голландии, одном из бывших рассадников спорыньи, картофель уже вовсю ели и даже вельможных гостей подчивали), послал с обозом через Архангельск и Новгород мешок «земляных яблоков» графу Шереметеву и велел разослать их по всей стране «на расплод». Естественно, ничего не получилось — народ ушел в глухой отказ. Петр привыкший к повиновению народа и в голову не бравший даже возможность недовольства и неподчинения, когда переплавлял колокола на пушки, запрещал «иконам плакать», отменял пост в армии, отбирал церковные земли, устранял патриарха учреждением синода и т. д., заставить народ сажать картошку не смог. В начале XVIII в. число жителей в России (15.7 млн.) меньше даже чем в Австрии (16,9 млн.), не говоря уж о Франции (20,4 млн. чел.). Петр понимает — народ надо накормить. Но картошки народ не желает. У Петра ничего не получилось. Никто даже не почесался.

Следующей за картофель взялась Екатерина II, изъявившая монаршее желание «без большого иждивения» помочь голодающему крестьянству. В 1765 г. Медицинская коллегия рапортовала Сенату: «Лучший способ к предотвращению бедствия состоит в тех земляных яблоках, кои в Англии называют «потетес». Заметим, что в Англии названий картофеля вроде «чертовы яйца» не было — там он рожь не вытеснял, ибо последняя там и так не особо прижилась. В массовом порядке императрица стала заставлять сажать картофель и …опять ничего не получилось. Екатерина вместо этого была вынуждена заняться подавлением пугачевского бунта.

Жалкие, хоть и непрекращающиеся, попытки заставить народ возлюбить картофель продолжались и в начале XIX века. «Внедрение картофеля в России было государственной политикой. В 1809 г. в Яренск поступило распоряжение Вологодского губернатора обнародовать наставление о разведении картофеля «и всячески побуждать поселян к разведению картофеля и других овощей». Отечественный популяризатор картошки, русский агроном, естествоиспытатель и основоположник русского усадебного хозяйства Андрей Тимофеевич Болотов, успехов своего французского коллеги Парментье достичь не смог, хотя и прославился замечательным способом распространения овоща, за что даже получил высочайшую императорскую награду. Болотов был не только агрономом, но и потомственным тульским помещиком, и знал «загадочную русскую душу» хорошо. Он распорядился рассыпать корнеплоды по площадям родной губернии и выставлять караул, чтобы отгонять каждого, кто приближался к картофельным развалам. Естественно, когда стражники покидали свой пост и разбредались по трактирам, народ «запретный плод» вовсю воровал. А для счастливых обладателей наворованного Болотов проводил воспитательные беседы: учил как его готовить и выращивать. Такова, по крайней мере, легенда, хотя то же рассказывали и о Парментье. В любом случае такие локальные меры серьезно помочь не могли, и до реального распространения картофеля агроном не дожил.

Следующая серьезная попытка была сделана в 30-х годах XIX века. Она закончилась массовыми выступления удельных крестьян в 1834 г. Начавшись среди вятских удельных крестьян (отметим — именно вятских, которые в XIX веке и будут страдать от отравления спорыньей больше всех), они прокатились по многим российским губерниям. Но основные картофельные бунты начались в России после того, как в 1842 году Николай I издал указ об обязательной посадке картофеля. Сподвиг государя на это решение неурожай хлебов в 1839 и 1840 гг. Поначалу на этот очередной указ и на последующие за ним указы местных властей, как уже повелось, никто серьезно не отреагировал. Вот, на примере коми: «Предписанием окружного начальника от 1842 г. было приказано в каждом крестьянском обществе иметь посев картофеля не менее десятины. Приказ был исполнен, но за этот год в 65 крестьянских обществах Коми края весь урожай картофеля насчитывал всего лишь 13 четвертей (около 250 ведер)». Не помогали ни денежные премии за выращивание картофеля по 15 и 25 рублей серебром с похвальными листами от министерства государственных имуществ, ни неурожайный на хлеб 1843 год.

Но издавший указ Николай I на этот раз был полон стремления жестко превратить его в жизнь. Как и в Европе, это было возможно сделать лишь с помощью войск. В ответ на репрессии народ стал бунтовать еще больше. Восставать стали теперь и государственные крестьяне (Север, Приуралье, Ср. и Ниж. Поволжье). «Картофельные бунты» прокатились по всей России: Владимирская, Пермская, Оренбургская, Саратовская, Тобольская губернии, Герцен в «Былое и думы» упоминает о «пушечной картечи и ружейных выстрелах» в Казанской губернии и т. д. В этот раз на борьбу с картофелем поднялось уже свыше полумиллиона человек. Напомню, что всего на это время в России жило менее 40 млн. человек. Мятежники были жестко подавлены войсками и, наконец, картошка стала распространятся. К самому концу века население достигло почти 70 миллионов.

Как и в Европе, бунты против картофеля происходили на Руси, вероятно, по тем же причинам. Но по каким? Может в России картофель внушал такое недоверие суеверным крестьянам своим названием «дьявольское яблоко»? Но ведь сами так почему то назвали, вряд ли с немецкого перевели. Впрочем, как считают некоторые, окрестили его «чертовым яблоком» церковники, предавая овощ анафеме. Не суть. Как и в Европе, народ был, конечно, консервативен. Также, как и в Европе, не сразу прижились и помидоры. Очень колоритны и упреждающие названия, которыми окрестил томаты русский народ: бешеные ягоды, псинки, греховные плоды… Но достаточно ли одного консерватизма для настолько серьезного сопротивления картофелю? Ведь сам царь-батюшка повелел. Да и не один. Кстати, никто не читал в каких-нибудь хрониках о «ржаных бунтах»? Нет? Странно. Ведь и рожь когда-то была культурой новой и непривычной. Должны были и тогда за вилы хвататься и кричать: «На фиг вашу рожь, не отдадим гречиху и репу!» Впрочем, этим вопросом никто не задается — ответы уже есть даже во всех школьных учебниках истории. «Все из-за того, что мужикам не объяснили, какая польза от этого растения» — объясняют одни историки. «Крестьяне пробовали есть не клубни, а маленькие зеленые плоды, которые иногда развиваются на месте соцветий. Ели в сыром виде — бывало, травились, болели» — подхватывают другие. В общем, «достаточно припомнить картофельные бунты в России 1834 года, которые были вызваны как раз тем, что тысячи крестьян отравились картофелем, перепутав «вершки с корешками» — соглашаются третьи. Единогласно, как на партсобрании.

Может, действительно, картофельные бунты возникали, главным образом, из-за того, что крестьяне пытались использовать в пищу ядовитые плоды картофеля — ягоды, а не клубни — и поголовно травились соланином? И действительно, как общепринято сейчас считать, тупые крестьяне постоянно (на протяжении более века!) путали «вершки с корешками»? Но за это время не одно племя обезьян можно было бы научить сажать и собирать правильно. Ведь в Европе народ уже картошку вовсю сажает и ест. А дегенеративные русские крестьяне никак не поймут, чего от них хотят, и картофельную ботву хрумкают. Поколениями. Травятся и болеют. Даже не понятно, как это они умудрялись морковку из земли выкапывать, а свеклу — варить. Должны были все перепутать. Крестьяне действительно консервативны, невежественны и неграмотны, но — земледелием занимаются тысячелетиями. Обезьян за несколько дней учат, как на рычаг нажать и получить банан, а крестьяне все понять где вершки, где корешки — не могут. Не смешно.

Иногда, впрочем, описывая бунты, к более вероятным причинам подходят ближе: «Картофельные бунты в России связаны с насильственным внедрением культуры картофеля в крестьянские хозяйства, под него было приказано отводить самые лучшие земли, что вызвало бурный протест крестьян, не знакомых с этой культурой». Это более похоже на действительность — дело не столько в картошке самой, а именно в том, что под нее требовали «лучшие поля», а эти поля, ясен перец, уже заняты рожью. Собственно, это и отмечается в монографии Ивановой-Малофеевой: «Но малоземельные крестьяне, которых в губернии было большинство, не хотели жертвовать под картофель землю, где прежде были зерновые посевы. Привычка выращивать хлеб оказалась сильнее, несмотря на потенциальную возможность потерять в случае неблагоприятных условий большую часть урожая». Но не только в привычке дело — иноземный овощ покушался на самое для русского человека святое. На Черный Хлеб.

Разница с Европой, которую как то не замечают, была еще в том, что там картофель наконец вытеснил рожь, а сдавшийся царскому указу русский крестьянин все таки царя обманул и от хлеба не отказался, а заменил картошкой репу и гречиху. Раньше была репа с хлебом, а теперь хлеб с картошкой. Репу, которую раньше повсеместно варили, парили, жарили и даже делали из нее вкусное вино, сажать перестали. Репой пришлось пожертвовать. Раньше в народе складывались поговорки: «Щи да каша — пища наша», «Гречневая каша — матушка наша, а хлебец ржаной — отец родной». Но когда вопрос стал ребром, «матушку» пришлось подвинуть — к концу XIX—началу XX века под гречиху в России в год было занято всего чуть более 2 млн. га, или только 2 % пашни.6 Греча, появившаяся на русских пашнях в незапамятные времена и называемая за рубежом «русским хлебом» (хоть родина ее на самом деле — Гималаи), так и не оправилась — даже в советское время она будет выдаваться только инвалидам и диабетикам по справкам. Зато «отец хлебец ржаной» почти не пострадал. Хорошо еще, что к этому времени рожь научились более-менее от спорыньи очищать, призывами к этому пестрят газеты начала XX века. А картошку стали уважительно величать «вторым хлебом», так как она уже не являлась противником «хлеба первого». Картошка не заменила хлеб, лишь стала сопутствующим продуктом, дополнением к хлебу. Появились на Руси и соответствующие новые поговорки: «Картофель — хлебу подспорье» и «Картошка — хлебу присошка». А могло ли и быть иначе?

Любовь (или правильнее сказать страсть) русского народа к черному хлебу давно стала считаться частью национальной культуры. «Приверженность русских к черному хлебу и, наоборот, трудности, испытываемые другими народами при переходе с привычного для них пресного хлеба на кислый, неоднократно отмечались и в специальной медицинской литературе, и в художественной особо наблюдательными писателями. Во время своего путешествия на Кавказ А.С. Пушкин заметил, что пленные турки, строившие Военно-Грузинскую дорогу, никак не могли привыкнуть к русскому черному хлебу и поэтому жаловались в целом на пищу, им выдаваемую, хотя она была хорошей. «Это напомнило мне, — говорил Пушкин, — слова моего приятеля Шереметева по возвращении его из Парижа: „Худо, брат, жить в Париже: есть нечего, черного хлеба не допросишься“. Когда же спустя несколько дней Пушкин сам оказался без черного хлеба и ему предложили лаваш, он отозвался на это такими резкими строками в своем дневнике: „В армянской деревне, выстроенной в горах на берегу речки, вместо обеда съел я проклятый чурек, армянский хлеб, испеченный в виде лепешки пополам с золой, о которой так тужили турецкие пленники в Дарьяльском ущелье. Дорого бы я дал за кусок русского черного хлеба, который был им так противен“».

Русский историк XVIII века Иван Болтин писал, что «русские вообще едят больше хлеба, чем мяса» и что «рабочий человек съедает присестом со щами до двух фунтов черного хлеба». «В то время как во Франции, — читаем дальше у Болтина, — в среднем на человека приходится фунт пшеничного хлеба в сутки, русский человек, не только рабочий, но и праздный, таким количеством продовольствоваться не может». Итак, русский историк лишь подтверждает то, о чем я писал выше — во Франции XVIII века черный хлеб уже практически не ели (за исключением мест, где, как и в России, народ наотрез отказывался от пшеницы и картошки — например, Солонь — эпицентр эрготизма во Франции XVIII века).

Другое дело Россия. В. Похлебкин в широко распространенной книге «Занимательная кулинария», расхваливая хлеб на все лады, упоминает о таком событии: «истории известен интересный факт, волей случая послуживший экспериментом, который весьма наглядно показал, к чему может привести внезапное лишение русского человека черного хлеба. Во время русско-турецкой войны в 1736 году 54-тысячное русское войско вступило на вражескую территорию Крымского ханства. Обозы с ржаной мукой, которую везли из России, застряли где-то в степях Украины. Пришлось печь хлеб из местной пшеничной муки. И тогда в войске начались болезни. „Наипаче приводило воинов в слабость то, — отмечал в своих записках адъютант командующего этим войском Христофор Георг фон Манштейн, что они привыкли есть кислый ржаной хлеб, а тут должны были питаться пресным пшеничным“».

Плохо состояние дел в той стране, где привычка к «счастью-спорынье» так сильна, что без нее «воины впадают в слабость» и ломки приводят к «болезням в войсках». Но хуже то, что «ни роль хлеба в нашем питании, ни наше отношение к нему с тех пор не изменились» (там же). А пора бы. «Отсюда видно, что привычка к хлебу как ни к одному другому продукту обусловлена настолько глубокими национальными традициями, что она порождает определенный условный рефлекс, влияет в целом на психику человека» — продолжает Похлебкин. Хлеб, он, конечно, на психику влияет, спору нет, но вот только это не «условный рефлекс» называется….

Кстати, насчет упоминаемого похода — истории также известно, что когда к концу 1736 года подсчитали потери, то выяснилось, что армия сократилась вдвое, причем от болезней и голода погибло солдат в несколько раз больше, чем в сражениях. Но, может, здесь дело было в том, что пресловутые «обозы с ржаным хлебом» уже до войск дошли? И повторилась та же история, что и за четырнадцать лет до того, когда в отправившейся в персидский поход (1722–1723) русской армии по крайней мере 20000 казаков (пятая часть войска) и еще больше лошадей в коннице, пришедшей из Царицына, заболели эрготизмом и погибли. Наступление захлебнулось. Хорошая рожь росла в устье Волги. «Лошади падали массами, в одну ночь не менее 1700, как видно из письма самого Петра к сенаторам от 16 октября 1722 года». Хотя в результате персидской кампании Россия получила значительную территорию побережья Каспийского моря (отечественные историки категорически не любят вспоминать, что не в этом цель была, а в Турции и Константинополе, отравление спорыньей случилось как раз накануне планируемой битвы с султаном Ахмедом III и само название похода «персидский» — эвфемизм), Соловьев в «Истории России с древнейших времен» упоминает и о менее радостных последствиях, ссылаясь на письмо французского посланника Кампредона: «Россия находится в дурном состоянии: денег нет, ожидают голода, войско в самом жалком положении, третья доля его и 50000 лошадей пропали в Персидском походе..».

Но спорынья не оставила Петра в покое и после возвращения из похода — дома его ждала такая же эпидемия, и Петру пришлось назначить врача для расследования этой напасти, о чем нам сообщает энциклопедист конца XIX века Магнус Блауберг, описывающий дореволюционные эпидемии эрготизма: «Следующая в 1722 г. в Москве и Нижегородской губернии: она преимущественно свирепствовала между крестьянами и возвратившимися из Персии войсками. Изучал болезнь врач Gottlieb Schober, по повелению Петра Великого». Безрезультатно, конечно. Ибо даже почти 200 лет спустя после этих событий Блауберг пишет: «Так как специфических средств для лечения болезни «злой корчи» не существует, то поэтому важны профилактические меры». А какая уж «профилактика» во время эпидемии? Поздно пить боржоми, когда почки отвалились… Хотя, кто знает — может эта эпидемия и подсказала Петру, что Россию нужно кормить картошкой?

Глава 22

Россия и спорынья. На рубеже XX века

«Я, жилец страны нездешной,

Прохожу к монастырям».

Высоко стоит злотравье,

Спорынья кадит туман:

«Помолюсь схожу за здравье

Православных христиан».

Сергей Есенин. Микола

Книга русского писателя С. Максимова, представляющая собой художественно-познавательную энциклопедию по истории хлебопашества на Руси, впервые вышла в 1873 году. Из книги понятно, что описанные выше методы средневековых пекарей по подмешиванию в муку спорыньи, мела и прочего во всю процветали в России еще в конце XIX века.

Кроме спорыньи, маклаки-плуты примешивают в муку отруби, песок, гипс, чтобы увеличить вес и взять за товар подороже. Хорошая настоящая мука та, которая совсем похожа на порошок, суха и без всяких посторонних запахов. Впрочем, за плутнями хлебных торговцев не угоняешься…

Мешаная мука бывает опасна для здоровья, когда смолота вместе со спорыньей, или так называемыми рожками, рогатою рожью. Это — болезнь зерна, которое вырастает длинным, иссера-черноватым, сладковатым на вкус. Мякоть спорыньи (она же рожки, спорыш, спорыня, спорня) сероватая, приторно-сладковатая на вкус и в пище ядовитая, особенно пшеничная. Поесть спорыньи, будет кружиться голова, ослабевает зрение, зашумит в ушах, человек отравляется. Пойдет зуд по пальцам рук и ног, а потом и по всему телу. В конце концов у больного является одышка, пальцы на ногах пригибаются к подошве, желудок лениво работает. Деревенские дети всех чаще подвергаются этой болезни, лакомясь сладковатою спорыньей. Некоторое количество ее в муке любят деревенские хозяйки за то, что от таких зерен хорошо подымается квашня, хорошо хлеб спорится (отсюда и ее название), то есть увеличивается объемом.

Вот еще одна разница с Европой. Там, как цитировалось ранее, «в прежние времена (в том числе и в средневековье) белый хлеб, который делают из пшеничной муки высшего помола, предназначался исключительно для господских и княжеских столов. Крестьяне же ели черный, прежде всего ржаной, хлеб, а потому часто травились спорыньей и затем в большинстве случаев умирали». В то время как «русские ели преимущественно хлеб ржаной, не исключая богатых и владетельных особ», или, словами другого автора: «На Руси белый хлеб тоже был редким угощением, зато все, от крестьянина до царя, с удовольствием ели ржаные караваи», то есть глючили все поголовно:

Мука из ячменя и пшеницы была очень дорогой, поскольку ее импортировали из теплых стран. Поэтому белый хлеб и стал символом богатой, даже роскошной, жизни. Большая же часть населения Европы использовала для выпечки рожь, которая в средних широтах давала более обильные урожаи. Однако такой хлеб нередко приносил людям смерть. Дело в том, что рожь очень подвержена заражению спорыньей, токсичным грибком. В небольших количествах спорынья вызывает галлюцинации (не случайно, наверное, в Средневековье так часто случались видения и чудеса!), а при значительной концентрации грибка в муке человек гибнет от сухой гангрены, которую в народе называли «огнем святого Антония».

На Руси белый хлеб тоже был редким угощением, зато все, от крестьянина до царя, с удовольствием ели ржаные караваи. Над заезжими «немцами» только посмеивались, когда они не могли переварить тяжелого кислого русского хлеба… Даже в XIX веке, когда пшеница стала общедоступной, ржаной хлеб оставался самой востребованной выпечкой.

Впрочем, в приведенных выше источниках забыли упомянуть одну привилегированную касту, черным хлебом не питающуюся — священников. За исключением тех редких епископов, описанных, например в «Молоте ведьм», которые «лично» видели летающих на метлах ведьм и всякую прочую нечисть, глюки, эрготизм и смертность от эпидемий как то странно обошли Святых Отцов. Даже тысячу лет назад, во времена голода и людоедства в Европе, монахам все было нипочем:

Монах Андре из Флеры в своих сборниках нравоучительных текстов «Чудеса святого Бенедикта» оставил свидетельство о событиях в Орлеане, где в 1032 году произошли разрушительные бури. И здесь голод длился три года. Здесь также имели место людоедство, тяжелые физические недуги, невероятно высокая смертность. Впрочем, монахи, жившие в монастыре святого Бенедикта, а также в Клюни, похоже, смогли довольно безболезненно выжить.

Может это был Божий промысел? Может быть, Бог хранил своих рабов, а всех остальных карал за пресловутые «грехи»? Этот загадочный вопрос не обошли вниманием составители «викторин для знатоков», и он уже давно кочует по всевозможным «Что, Где, Когда». Вот так обычно выглядит вопрос вместе с ответом:

Вопрос: Во Франции в 1129 г. от болезни, которую называли «злыми корчами», «антоновым огнем», погибло более 14 тыс. человек. Ею болели и в других странах. Считалось, что небесная кара обрушивается на людей за грехи. И никто не мог подумать, что причиной ужасной болезни является хлеб, точнее, те черные рожки, спорынья, которые были на хлебных колосьях. Только в XIX в. было установлено, что спорынья содержит высокотоксичные вещества, алкалоиды, сохраняющие свои ядовитые свойства в течение 2–3 лет. В средние же века болезнь эту считали «карой божьей», тем более что болели ею все, кто угодно, кроме монахов, хотя монахи питались таким же хлебом. Чем же это объяснялось?

Ответ: Ядовитые свойства алкалоидов со временем постоянно снижаются и полностью исчезают через 2–3 года. В монастырях же, как правило, были огромные запасы хлеба. Они лежали годами, и за это время спорынья теряла свою ядовитость. Это и спасало монахов от страшной болезни.

Это действительно так, спорынья при длительном хранении теряет свои галлюциногенные и ядовитые свойства, и подвалы монастырей, вероятно, ломились от зерна, полученного от всевозможных церковных десятин, но все же это лишь часть ответа. Ошибка лежит в словах «таким же хлебом». Отнюдь не таким.

Источником информации «знатоков» в данном случае являются «Рассказы о необычных грибах». Очевидно, тогда христианская догматика была мало известна. Вкушающие на обедне «Тело Христово» священники о черном хлебе даже думать не могли. Дело в том, что на изготовление церковных просфор идет мука исключительно пшеничная, а нарушающий этот порядок священник «зело тяжко согрешает и извержению попадет». В православии, например, это специально оговорено в Церковном Уставе о хлебе. Хлеб должен быть:

«от чистыя пшеничныя муки, водою пресною, естественною смешанный и добре испеченный, квасный, непресоленый, свежий и чистый. Иерей же, дерзнувый служити над хлебом зацвелым, сплеснелым или изгорчившимся, или черствым, или растленным, зело тяжко согрешает и извержению попадет, яко таинство на таковых видах не совершится».

Естественно, это касается не только ежедневной богослужебной обедни, ведь монахи не на работе. То есть «с 9 до 6 я в Христа верю, а вечером, после работы, мне все его указания, какой хлеб вкушать «в воспоминание мое» по фигу — такое легко представить по отношению к современным «попам-бизнесменам», но не к средневековым фанатикам. И если, как отмечал Максимов, в народе спорынью любили «деревенские хозяйки за то, что от таких зерен хорошо подымается квашня, хорошо хлеб спорится (отсюда и ее название), то есть увеличивается объемом», то европейские монахи пекли пшеничный хлеб без спорыньи, дрожжей и прочей «закваски фарисейской», а российские хоть и квасной, но тоже белый. Исключения при этом, конечно, были, и не только во время голода или отсутствия пшеничного хлеба. В основном, несмотря на Церковный Устав, нарушения случались в России, где черным хлебом, в отличие от Европы, не брезговал ни царь, ни патриарх: «На первой неделе поста состоятельные монастыри через свои подворья в Москве подносили святейшему патриарху большой черный ржаной хлеб, бочонок кваса и бочку кислой капусты. Этот обычай дарить черный хлеб описал архидиакон Павел Алеппский, дважды сопровождавший (в 1656 и 1666 гг.) патриарха Антиохийского Макария в Россию: «Первое, что кладут на стол за трапезой, есть этот хлеб». Заметим, иностранных гостей удивлял этот обычай, иначе бы и внимания не обратили и не описывали.

Все архимандриты-настоятели наиболее знаменитых монастырей присылали и торжественно подносили патриарху и другим знатным людям «огромный ржаной черный хлеб», который несли 4–5 человек, словно большой жернов, как благословение обители и «часть от хлеба отцов» монастыря, а вместе с ним бочонок квасу и бочонок квашеной капусты. Здесь архидиакон Павел отмечает, что русские питали особую любовь к ржаному хлебу, предпочитали его пшеничному, считали, что он «придает силу» и что от него «получается благословение». Мы видели, — пишет он, — как возчики и другие простолюдины завтракали им, словно это была превосходная халва.

К началу XX века ситуация со спорыньей в России не сильно изменилась, как бы не хотелось бы этого отдельным ученым:

В наше же культурное время она встречается только как редкость, например в некоторых сырых местностях или в неурожайные годы, вследствiе порчи хлеба в зерне, которая начинается при примеси к муке рожков в количестве 1/10*

Отметим, что по современным данным эрготизм может развиться при 2 % — ном заражении зерна (Тутельян), а Шапиро приводит 10 %. То есть на начало XX века «пятикратный глюк еще не глюк». Впрочем, галлюцинации могут начинаться при еще в 20 раз меньшей дозе, а при цифрах, указанных доктором, впору уже вплотную столкнуться с другой проблемой — отваливающихся ног, ушей и носов, ибо при таких дозах, как известно из любого справочника, «наступает резкое сужение капилляров пальцев рук и ног, ушных раковин, крыльев носа. Ткани, лишенные питания, темнеют, а затем некротизируются».

К тому же доктор Шапиро погорячился, заявив, что спорынья в его время «встречается только как редкость, например в некоторых сырых местностях или в неурожайные годы». Но и в урожайные годы народ нередко голодал, да и неурожайные были не редкостью. Бунин в «Деревне», написанной за год до того, в 1910-ом, писал: «Господи, что за край! Чернозем на полтора аршина, да какой! А пяти лет не проходит без голода. Город на всю Россию славен хлебной торговлей, — ест же этот хлеб досыта сто человек во всем городе». Где голод, там начинают есть хлеб любой, даже зная о вреде спорыньи, и начинают галлюцинировать и «дуреть». Видимо, Бунин не зря назвал свою деревню Дурновкой… А еще годом раньше, в 1909 году, газеты писали о громадном (вспомним нормы нынешнего ГОСТа — не более 0.05 %) заражении ржи спорыньей:

«Русскiя Ведомости» (11 сентября 1909 г.) пишут из Владимiрской губернiи: «Во ржи урожая нынешняго года оказалось громадное количество спорыньи (от 8 % до 20 %). В больницы доставляются уже больные с признаками отравленiя спорыньей. Зарегистрировано несколько смертных случаев».

Врач Черкутинской земской больницы Н. Островскiй сообщает: «Первыя порцiи новаго хлеба оказали свое действiе. Ко мне в больницу поступила женщина, отравившаяся новым хлебом со спорыньей — поела его, а в ночь открылись судороги и сведенiе кистей рук. Спорынья вызывает сжатiе кровяных жилок, от чего получается онеменiе конечностей и их похолоданiе. Руки и ноги затем судорожно сводит, а дальше и всего человека начинает корчить. Больному грозит омертвенiе пальцев, кисти и даже целой руки и ноги, иногда по выздоровленiи остается на всю жизнь слабоумiе, слепота».

«Новая Русь» (1 октября 1909 г.) сообщает оттуда же: «Отравленiе крестьян спорыньей принимает ужасающiе размеры. Зарегистрировано уже 60 случаев, из них много со смертельным исходом. Земством выпущены воззванiя, рекомендующiе осторожность при употребленiи в пищу ржи. В Духовщинском уезде Смоленской губернiи было 15 случаев смерти от отравленiя спорыньей, в изобилiи находящейся в хлебе нынешняго урожая».

Количество умерших в этих эпидемиях, на первый взгляд, не впечатляет по сравнению со средневековьем, но ведь мы говорим о XX веке, когда о вреде спорыньи уже прекрасно известно, зерно обычно веется веялками, а не лопатами, как раньше, и какой-то санитарный контроль уже существует.

Годом раньше газета «Русское Слово» пишет о продолжающемся распространении спорыньи:

Опять спорынья. Мы уже сообщали о появлении на крестьянских полях Звенигородского уезда большого количества спорыньи, вызывающей, как известно, при подмеси в хлеб болезнь, называющуюся «злой корчей».

Теперь в губернскую управу поступило сообщение о появлении спорыньи и в Клинском уезде.

Еще за три года до этого архангельская газета призывала крестьян бороться со спорыньей. Раз дальше пошли эпидемии, то, видимо, безуспешно.

Прочитавши о спорынье и ее вреде, пусть каждый хозяин приступит сейчас же к очистке ржи от рожков спорыньи, не глядя, что сосед не приступает и не очищает свою рожь».

После революции в России будет еще несколько эпидемий, в том числе и самая крупная в XX веке, упоминаемая Хофманном.

До недавнего времени, похожие на эпидемии вспышки отравлений спорыньей регистрировались в большинстве европейских стран и некоторых районах России. С развитием сельского хозяйства и с приходом в семнадцатом веке понимания, что содержащий спорынью хлеб и являлся их причиной, частота и масштабы эпидемий эрготизма значительно уменьшились. Последняя крупная эпидемия случилась в некоторых районах юга России в 1926-27 годах.

С 1926 до 1927 гг. сообщалось о приблизительно 11 319 случаях эрготизма при населении 506 000 в окрестностях Сарапула около Уральских гор.

Вероятно, случаев отравления было намного больше, так как миколог профессор А.А. Ячевский приводил эти данные только для 1926 года.

Это была последняя массовая эпидемия в мире.

И как бы ни хотелось не замечать проблем и идеализировать отечественную историю, приходится признать правоту автора следующих строк:

Над бумажным обелиском

Не расплакаться звезде —

Жив в истории российской

Стойкий запах ЛСД.

(Анна Михеева. «Спорынья»)

Приложение 1

Приложение: Россия и спорынья. День сегодняшний

Все стало явным

и податливо—упругим

живым и неизбежным

словно смерть

И спорынья

в моем апрельском хлебе

сладка,

но беспощадна

словно червь…

Боря Башутин

А что происходит со спорыньей в России сейчас? Представляет ли угрозу спорынья и другие микотоксины?

Проблема микотоксикозов не нова. Со времен охоты на ведьм в Сэлеме (XVII в.), когда токсин спорыньи, паразитирующий на ржи, попадая в муку для хлебопечения, вызывал массовые галлюцинации, и до настоящего времени микотоксины продолжают представлять угрозу здоровью как животных, так и людей. В нашей стране наиболее часто встречаются микотоксины: ДОН, или вомитоксин, Т-2 токсин, зеараленон и афлатоксин. Нередки случаи обнаружения в корме фузариевой кислоты и фумонизина, иногда — охратоксина. … Причины появления и интенсивного роста грибов в период вегетации и созревания культур, особенно за несколько недель до уборки, еще до конца не выяснены.

Другие ученые видят угрозу именно в упомянутой фузариевой кислоте

Сейчас в связи с нарушением агротехники, повышением влажности климата в основных зернопроизводящих зонах России огромную угрозу приобрел фузариоз колоса зерновых, возбудитель которого также очень опасный токсигенный гриб.

Наблюдая российскую действительность, доктор биологии профессор МГУ Юрий Дьяков пытался найти объяснение агрессивности в России в отравлении грибными токсинами:

Историки заметили, что начало многих войн в средневековой Европе совпадало с массовым отравлением спорыньей — грибом, поражающим зерна ржи. Голова становится дурная, человек — злым и совершает немотивированные поступки. Нечто похожее, по мнению профессора МГУ Юрия Дьякова, происходит сейчас в России. Но по вине другого гриба — фузариума. Еще в довоенные годы профессор Артем Саркисов показал, что от выделяемых фузариумом токсинов может слегка поехать крыша. Он донимает и зарубежных производителей зерна, но там на него прыскают «химией», безвредной для человека, и с головой у них все в порядке. Прыскали прежде и у нас, но теперь у крестьян на это нет денег. В результате наше зерно катастрофически больно фузариозом. Иногда его нельзя использовать даже на спирт — грибка больше нормы на порядок. Но на всякий запрет найдется отмычка. Хотя санэпиднадзор бдит и ядовитое не пропускает, все же мы немало едим зерна, отравленного грибными токсинами. Вот откуда, считает профессор Дьяков, безумие и агрессивность последних лет.

Идея, конечно, интересная, но во первых — действительно ли жестокость и агрессия в России повысилась десятилетие назад? По сравнению с чем? С опричниной? Я не говорю, что нет, просто это нужно доказывать статистически, а не предполагать априорно. Вот Максим Горький, например, в свое время какой-либо динамики здесь не замечал и причины русской жестокости видел совсем в другом:

Но — я должен заметить, что в русской жестокости эволюции, кажется, нет, формы ее, как будто, не изменяются.

Летописец начала XVII века рассказывает, что в его время так мучили: «насыпали в рот пороху и зажигали его, а иным набивали порох снизу, женщинам прорезывали груди и, продев в раны веревки, вешали на этих веревках».

В 18 и 19 годах то же самое делали на Дону и на Урале: вставив человеку — снизу — динамитный патрон, взрывали его…

Можно допустить, что на развитие затейливой жестокости влияло чтение житий святых великомучеников — любимое чтение грамотеев в глухих деревнях.

Во вторых, даже если агрессивность действительно повысилась, то обязательно ли причина может быть только в фузариозе? Эта болезнь известна на Руси давно. Симптомы отравления несколько сходны с отравлением алкогольными напитками, на первый план выступают общая слабость, рвота, иногда судороги и нарушение координации движений, поэтому болезнь получила название «пьяного хлеба». Но еще в начале XX века ее путают с отравлением спорыньей, считая одной и той же болезнью:

«В некоторых уездах Архангельской губернии, благодаря дождливому лету, в минувшем году был собран так называемый «пьяный хлеб», поразительное свойство которого заключается в том, что человек, поевши такого хлеба, становится пьяным. Прочитавши о спорынье и ее вреде, пусть каждый хозяин приступит сейчас же к очистке ржи от рожков спорыньи, не глядя, что сосед не приступает и не очищает свою рожь».

Кстати, смешивание заболеваний присутствует даже в словаре Даля: «Охмеляющий, от чего пьянеют. Пьяный хлеб, с рожками». Здесь опять рожки спорыньи, а не фузариоз.

В отличии от другого вида фузариоза, алиментарно-токсической алейкии, летальность которой достигает 70 %, «клиническая картина отравления „пьяным хлебом“, наступающего вследствие употребления хлеба, который изготовляют из муки, зараженной токсином гриба Fusarium graminearum, характеризуется явлениями гастроэнтерита и на их фоне симптомами со стороны центральной нервной системы, отчасти сходными с картиной алкогольного опьянения. Болезненные проявления непродолжительны и спустя 1–2 суток обычно заканчиваются полным выздоровлением».

Но вообще-то смертность от «пьяного хлеба» не находится в зависимости к «попыткам найти объяснение агрессивности». Мы видим только, что по мнению профессора Артема Саркисова «от выделяемых фузариумом токсинов может слегка поехать крыша». Но, полагаю, стоит вспомнить, что от спорыньи «крыша может поехать» отнюдь не «слегка». Равному по силе воздействия ЛСД наркотика просто нет. В момент его открытия выяснилось, что воздействие наркотика оказалось приблизительно в пять тысяч раз сильнее известного тогда мескалина. А лизергиновая кислота действует слабее ЛСД только в 10–20 раз.

Так что, вероятно, фузариоз действительно также представляет проблему, но нет оснований полностью забывать и о нашем старом добром «счастье» — спорынье. Ее больше нет? Надежные заслоны ГОСТов не допустят ее на наш стол? К сожалению дело обстоит не совсем так. Или, точнее, совсем не так. Спорынья может попадать в муку как из выращенного в России урожая, так и из-за границы, где все уже давно перешли на белый хлеб, а рожь с завидным постоянством пытаются продать туда, где ее потребляют традиционно — в Россию. Любовь к черному хлебу здесь больше, чем просто гастрономическое пристрастие. Все помнят рассказы об эмигрантах, встречающих корабли из России и выпрашивающих у моряков буханку черного хлеба. Так какую рожь нам пытаются завезти?

10.08.2000

ОТ ГЕРМАНСКОЙ РЖИ МОЖНО СОЙТИ С УМА.

Государственная хлебная инспекция при правительстве РФ (Росгосхлебинспекция) запретила ввоз в Россию 9 тыс. тонн ржи, поступившей из Германии в рамках коммерческих поставок на трех судах в порт Санкт-Петербурга.

Как сообщил заместитель начальника Росгосхлебинспекции Виктор Мальцев, рожь не отвечала требованиям государственного стандарта по наличию вредной примеси — спорыньи. Это опасное грибковое заболевание. По его словам, употребление в пищу хлеба, изготовленного из муки, которая содержит свыше 0,05 % спорыньи, вызывает у людей такое заболевание, как эрготизм, которое может привести к психическим расстройствам.

На поприще втюхивания ржи со спорыньей Германия не одинока. Дания пыталась провернуть подобную сделку неоднократно. Из чего возникает вопрос: а если бы такие сделки всегда оканчивались неудачей — арест товара, неустойки, отправка корабля назад и т. д. — пытались ли бы поставщики из года в год провернуть это? Навряд ли, деньги они, вероятно, считать умеют («теорию заговора» рассматривать не будем). Значит ли это, что арест конкретных партий — лишь досадная случайность на фоне других — удавшихся — поставок?

20.03.2001

ПЕТЕРБУРГ ЕДВА НЕ ОТРАВИЛСЯ ХЛЕБОМ

Одна и та же история повторяется в Петербурге с завидной периодичностью. Около года назад по заказу Санкт-Петербургской продовольственной корпорации в Петербург из Дании от известной фирмы КFK поступил груз зерна с недопустимым содержанием заразного грибка — спорыньи. И теперь то же самое. С той только разницей, что зерно уже не гуманитарное.

Оно предназначалось для обычного хлеба, который должен идти в розничную продажу. Но качество зерна, выявленное Петербургской хлебной инспекцией, таково, что его рациональнее использовать как сырье для приготовления галлюциногенного наркотика.

Спорынья — грибок, паразитирующий на ржи. Это не цианистый калий, но тоже неприятность. Все зависит от концентрации. Если концентрация достаточно высока, беременная женщина, отпробовав хлебушка из такого зерна, может родить не совсем нормального ребенка. При средней концентрации человек всего лишь испытывает необычные ощущения (в просторечии — глюк). При низкой — ничего не замечает. Для тех же, кто собирается изготавливать не хлеб, а галлюциногены, чем больше спорыньи — тем лучше. Комбинат «Невская мельница» к числу последних не относится.

Идут переговоры с KFK о поставке дополнительной партии доброкачественной ржи, которую можно было бы смешать в соотношении 50 на 50 с «грязной» и сделать безвредный и соответствующий нашим ГОСТам хлеб.

Однако в таком варианте увеличивается стоимость конечной продукции, так что, возможно, окажется рациональнее использовать отбракованное зерно в качестве фуражного — на корм крупному рогатому скоту (телята к спорынье менее чувствительны — в крайнем случае побалдеют немножко от галлюцинаций) или для перегонки в спирт, потому что другой показатель качества — число падения — для спирта очень хороший.

Был еще и третий теплоход — с 13,57 тысячи тонн ржи, предназначавшийся для петербургского ОАО «Алона». Его тоже забраковали из-за слишком сильной концентрации спорыньи и отправят назад в Данию.

«О том, что мы купили дерьмо, соблазнившись ценой, не может быть и речи. Очевидно, допустило промашку датское представительство SGS», — считает Александр Шмелев, начальник зернового отдела Санкт-Петербургской продовольственной корпорации.

Последствия — «Невская мельница» лишилась сырья, на которое рассчитывала. Однако партия в 6 тысяч тонн не такой уж большой дефицит для предприятия, всегда имеющего стратегический запас в 35–37 тысяч тонн. Цена на черный хлеб взлететь не должна.

21.09.2004

ХЛЕБНАЯ ИНСПЕКЦИЯ ОПАСАЕТСЯ НЕДОБРОСОВЕСТНЫХ ПОСТАВЩИКОВ

— Вопрос качества зерна — это вопрос национальной безопасности, государство не должно отдавать бизнесу на откуп эту сферу полностью. Например, был случай, когда из Европы, где вроде бы контроль на высоком уровне, нам поставили рожь, зараженную спорыньей (паразитический гриб класса сумчатых — прим ред). Наши инспекторы арестовали эту партию товара в порту города, но уверяю вас, если бы не было государственного контроля, этот товар благополучно дошел бы до потребителя и никто бы об этом не узнал.

А что делается на наших полях? Нетрудно догадаться, что дела там идут отнюдь не весело, иначе зачем бы мы все время пытались закупать зерно за границей? И рассуждения в одной из вышеприведенных цитат о больших стратегических запасах выглядят неубедительно.

Вести с полей

На полях со спорыньей сейчас все хорошо. В теории.

Сейчас спорынья встречается в основном по краям полей, где источником инфекции служат дикорастущие злаки. Обычно гриб поражает не более 1 % растений, что приводит к снижению урожая в пределах 0,3–5 %.

Это официальная точка зрения. Это так должно было бы быть. Но снимем розовые очки. Что сейчас происходит с урожаем в реальности? Вот несколько цитат из разных регионов, свидетельствующих о серьезных проблемах, и не только с рожью:

12.08.2003 ГТРК «Саратов».

НАМОЛОТ ЗЕРНОБОБОВЫХ КУЛЬТУР В САРАТОВСКОЙ ОБЛАСТИ СОКРАЩАЕТСЯ

В районах Саратовской области идет сокращение намолота зернобобовых культур. Как сообщил 11 августа на брифинге в областном Правительстве замминистра сельского хозяйства и продовольствия области по растениеводству Александр Ганькин, у корней озимых обнаруживается корневая гниль и спорынья, что свидетельствует о нарушениях в севообороте.

08.09.2003 Крестьянские ведомости.

КОММЕНТАРИЙ. НЕПОГОДА ПОРТИТ КАЧЕСТВО УРОЖАЯ.

По информации заместителя начальника Государственной хлебной инспекции Виктора Мальцева, на 4 сентября валовой сбор пшеницы в стране составил 18 млн т. В прошлом году на эту дату объем валового сбора превышал 33 млн т. Такое отставание объясняется, в первую очередь, погодными условиями…

Из-за продолжительных дождей в ряде регионов Центрального и Приволжского федеральных округов в отдельных партиях пшеницы до 15 % увеличилось количество проросших зерен. В ряде партий содержание спорыньи превышает ограничительные кондиции в 2 раза. По этим причинам к непродовольственному разряду отнесено почти 10 % обследованной пшеницы.

Ну а с классическим хозяином спорыньи — рожью — просто беда.

06.08.2003 «Земля Уральская» № 12 (97)

СПОРЫНЬЯ В ПОСЕВАХ ЗЛАКОВЫХ КУЛЬТУР НА СРЕДНЕМ УРАЛЕ

В последнее время на Урале повсеместно зафиксировано стабильное нарастание в посевах озимых и яровых культур спорыньи. Болезнь поражает в первую очередь озимую рожь…

2004 КУП «Агро-Инновация»

СПОРЫНЬЯ ЗЕРНОВЫХ

В последние годы по всей России, в том числе и в Чувашии, отмечается нарастание пораженности зерновых культур спорыньей.

10 июля 2004, Сельская жизнь № 139 (25215)

СЫПЛЕТ СПОРЫ СПОРЫНЬЯ…И ОБОСТРЯЕТ ПРОБЛЕМУ БЕЗОПАСНОСТИ ПРОДУКТОВ.

В товарном зерне, поступающем из хозяйств республики на хлебоприемные предприятия, в последние годы быстро увеличивается содержание ядовитой и опасной для здоровья человека и животных примеси — спорыньи.

В прошлом году по сравнению с позапрошлым в Татарстане продовольственной ржи (группа А), например, было заготовлено в десять раз меньше. Если в 2002 году на хлебоприемных предприятиях зачтена как продовольственная 226341 тонна принятой ржи, то в 2003 году — только 22689 из поступивших 130 тысяч тонн. Остальная рожь прошлогоднего урожая была принята как фуражная (группа Б).

Спорынья — это рожки (склероции) покоящейся стадии сумчатого гриба. Размолотая примесь их в муке и корме может вызывать отравление — эрготизм (ранее его называли «антонов огонь» или «злые корчи»), тяжелые нервные расстройства. Не случайно по спорынье установлены жесткие требования, записанные в ГОСТах. Так, в зерне, заготавливаемом на продовольственные цели, ее не должно быть более 0,25 %, а в зерне, поставляемом после подработки уже непосредственно на мельницы, и того меньше — 0,05 %. Понятно, что переработчикам приходится лезть из кожи вон, чтобы путем механической очистки зерна довести его до необходимых кондиций безопасности.

— Тревожно, что наблюдается тенденция увеличения загрязненности зерна спорыньей, — говорит генеральный директор холдинговой компании «Татархлебопродукт» Сайдаш Исрафилов. — За последние четыре года содержание ядовитой примеси увеличилось в шесть раз. Вычищать ее становится все сложнее.

Кстати, Исрафилов забил тревогу не сегодня. Соответствующую записку в Минсельхозпрод республики он направил еще два года назад. Теперь актуальность поставленной им проблемы еще более возросла … беда может оказаться рядом. Спорынья ведь тоже не сразу проявила свой норов. А теперь избавиться от нее будет непросто.

08.09.2004 2004 Новые Известия

ЦЕНЫ НА ГЛАВНЫЙ ПРОДУКТ РОССИЯН ПОДНИМУТСЯ, А ЕГО КАЧЕСТВО РЕЗКО СНИЗИТСЯ.

Качество и хлеба, и зерна идет вниз во многих регионах России… Работники областной хлебной инспекции уже забраковали более половины обследованной ржи. Как заявил ее руководитель Иван Бакулин, в большом количестве колосьев были обнаружены признаки страшного грибкового заболевания — спорыньи.

В ближайшем будущем ситуация, если и изменится, то, скорее всего, только к худшему. И виноваты в этом будут не только хлебопеки. При неплохих количественных показателях нынешнего урожая его качественные характеристики вызывают у специалистов серьезную тревогу.

Как рассказала «НИ» начальник отдела контроля и качества рационального использования хлебопродуктов Росгосхлебинспекции Татьяна Корзун, зачастую пекарни покупают муку, смолотую на мини-мельницах.

Татьяна Корзун убеждена, что технологический произвол на мукомольных предприятиях начался после того, как было отменено лицензирование производства хлеба и хлебобулочных изделий. …

Надежд на то, что хлеб станет лучше, специалисты не питают. Вполне возможно, что скоро за его качеством вообще никто не будет следить.

13.10.2004 Гильдия Калужских пекарей.

ХЛЕБ ДЛЯ ВЕТЕРАНОВ ЗА ПОЛЦЕНЫ?!

«А вот с ржаной мукой впервые в России возникли значительные проблемы. Многие поставщики под предлогом отсутствия ржи отказывают нам в поставке ржаной муки. Урожай собран небольшой, и качество его неважное, рожь заражена спорыньей».

18.10.04 Орловское информбюро.

ИСКОННО РУССКИЙ ПРОДУКТ — РОЖЬ — В ЭТОМ ГОДУ СИЛЬНО ПОСТРАДАЛ ОТ ЛЕТНИХ ДОЖДЕЙ.

Практически все заготовленное зерно оказалось поражено спорыньей.

Это опасный грибок и использовать такое зерно в производстве нельзя. А ведь даже знаменитый «Орловский» хлеб испечь без ржаной муки невозможно.

Вы уверены (зная наши реалии), что «принятая как фуражная» рожь не попадет к вам на стол? Вы обратили внимание, что «зачтенной как продовольственной» ржи только 20 %? В десять раз меньше чем на год раньше. Вы думаете этого хватит? Ведь в России в отличии от Европы едят в основном черный хлеб.

Не стоит ли нам ждать геометрического увеличения «чудесных видений», плачущих икон, явлений Богородицы, появлений ведьм и бесов, многолюдных Крестных Ходов, массовых народных волнений и манифестаций… Происходить это будет там, где спорынья растет (или там, где производятся поставки из указанных в справочнике регионов):

Места произрастания. Основными районами заготовок спорыньи являются Сибирь, Ленинградская, Вологодская области, Белоруссия, Украина. (Справочник «Лекарственные препараты»)

Вы любите черный хлеб? Приятного аппетита!

* * *

Напомню из приведенного выше интервью начальника управления Росгосхлебинспекции Петербурга Ирины Апанасовой о поставках хлеба со спорыньей: «уверяю вас, если бы не было государственного контроля, этот товар благополучно дошел бы до потребителя и никто бы об этом не узнал».

Это было 21.09.2004, а два месяца спустя газеты обошла скупая новость:

«Постановлением Правительства РФ от 01.12.2004 г. за номером 708 Государственная хлебная инспекция упразднена»…

* * *

P.S.2 Update

Кто «объелся белены»

Говорят, раньше было такое понятие — «пьяный хлеб». Съел человек краюшку — и словно белены объелся. Семена некоторых сорняков, попадая в зерно, а затем по цепочке в хлеб, оказывали на его организм токсическое воздействие — вроде временного помутнения разума…

Существовавший в России до последнего времени государственный контроль за качеством и безопасностью зерна и продуктов его переработки (тройной — от поля до прилавков) исключил это понятие из нашей жизни. Теперь постановлением Правительства РФ от 01.12.2004 г. № 708 Государственная хлебная инспекция упразднена. Комиссия, работавшая под патронажем Минэкономразвития, признала 17 из выполняемых ею 23 функций излишними. И… секвестировала инспекцию. А с нею — и государственный контроль за качеством хлеба.

Сельхозпроизводители, пекари, хранители зерна и прочие субъекты зернового рынка восприняли это как временное помутнение разума. Поначалу надеялись, что на наших государственных мужей снизойдет просветление. Речь-то идет не только о безопасности главного продукта питания — о продовольственной безопасности страны. Которая является основой стратегической безопасности.

Минсельхоз, Совет Федерации, инициативные группы в многочисленных обращениях пытались вразумить правительство. Тщетно. Воззвали к Фрадкову — результат нулевой. Направили письма Путину — никакой реакции…

…Один из моих визави отсек все «или-или»:

— Это слишком большая глупость, чтобы быть глупостью….

(Гaзeтa OБЛACTHЫE BECTИ (Boлгoгpaд) http://oblvesti.eprofy.ru/index.mhtml?nid=96&rid=3&sid=1417)

Приложение 2. Чистая спекуляция

Средневековая Европа и Возрождение. Шутки спорыньи

1. Странное развитие науки.

Интересным вопросом задался Виктор Нюхтилин в книге «Мельхиседек». Наткнувшись на известные казусы, вроде: «Топливные элементы были еще во времена до Рождества Христова. Их откопали археологи. Заполняй их сейчас кислотой, и они дают ток. Аккумуляторы пришлось заново изобретать к 20 веку». Или «Число «пи» также появилось в Европе 17 веке, а Египет также знал зачем-то об этом числе» и т. д., автор был поражен тем, что на этом наука перестала развиваться: «эти знания стали единственным научным багажом человеческой цивилизации на целых (вы не поверите!) 1500 лет!».

Ну, положим, поверим то мы этому легко, ибо это так и есть, и тайны особой тут нет — пришедшее христианство откинуло цивилизацию на эти полторы тысячи лет, «тоже мне бином Ньютона» (с) Булгаков. В аналогичных наблюдениях, кстати, недостатка нет — даже в христианских источниках можно прочитать, что «Поначалу система Коперника вообще описывала движение планет менее точно, чем теория Птоломея» (диакон Кураев). Да и вообще «К 1500 г. европейская астрономия едва достигла такого уровня, чтобы понять и оценить птоломеевское наследие» (он же). А можно вспомнить, что на протяжении 2 тысяч лет никто (до Галилея) не удосужился проверить законы падения тел, сформулированные Аристотелем. О том, что средневековье ничем цивилизацию не обогатило, еще Ле Гофф писал, да и не просто не обогатило, а «Раннее Средневековье знало даже определенный регресс в этой области по сравнению с Римской империей» (Ле Гофф). Мягко Ле Гофф пишет. Это не регресс был, а деградация. И касалась она не только науки, а всех сторон жизни — это в Риме до христианства была канализация, а в средневековом Париже ночные горшки уже на головы прохожим выливали. И выпускали законы, чтобы перед выливанием граждане трижды кричали: «Осторожно, выливаю!» Не помогало.

А что до науки и техники, так и это Ле Гофф описал: «Из числа собственно «средневековых изобретений» два самых впечатляющих и революционных восходят в действительности к античности. … Так, водяная мельница была известна в Иллирии со II в. до н. э., а в Малой Азии с I в. до н. э. Она существовала в римском мире, ее описывает Витрувий. … Средневековый плуг также почти несомненно происходит от колесного плуга, описанного еще в I в. Плинием Старшим. … В течение долгого времени на средневековом Западе не было написано ни одного трактата по технике; эти вещи казались недостойны пера …. Совокупность технических недостатков, трудностей, узких мест — вот что прежде всего держало средневековый Запад в примитивном состоянии. Совершенно очевидно, что в широком плане ответственность за эту бедность и технический застой нужно возложить на социальные структуры и ментальные установки».

Ле Гофф осторожен и «политкорректен» — то что «социальные структуры и ментальные установки» именно христианские он не подчеркивает, впрочем это и так понятно. А какие еще?

То, что христианские средние века (именно христианские, у арабов, скажем, в это время с наукой все обстояло неплохо, все будущее Возрождение на их наработках и выросло) ничего науке и культуре не дали, видят многие: «Почему в христианскую эпоху (в средние века) почти ничего не изобреталось? Да очень просто — изобретешь, а тебя сразу заподозрят в «хтонической сущности» и на костер. Даже обычные мельники и кузнецы считались подозрительными лицами». Вдумчивый Гирин, хотя и писал об ЛСД, не обратил внимания, почему именномельники (куда больше кузнецов) стали не только «подозрительными», но и такими постоянными персонажами фольклора, как «мельник-колдун». Ибо тогда люди видели, что все странные вещи происходили вокруг мельниц, там где ЛСД, точнее LSA из спорыньи, и начинала свой страшный путь. Чем дальше от мельниц, тем меньше «чудес».

В. Нюхтилин же из-за того, что в Египте, якобы, были батарейки, сделал престранный вывод: «Такие опережающие на тысячи лет знания человек мог только получить сверху». Ошибка, приводящая к такому странному выводу — в априорном принятии посылки: в XVI–XVII вв. эти знания «вовремя», а раньше — «опережающие». Отсюда и постулирование лишней сущности — некоего Бога или высшей силы. Откуда такое навешивание ярлыков «рано-вовремя», непонятно. То есть, если китайцы еще до рождения Христа туалетом пользуются, и, простите, задницу специальными бумажками подтирают, а христиане туалетную бумагу придумают только в XIX веке, то надо ли делать вывод, что такое умение у китайцев — «опережающее»? Погорячились, видно, китайцы, или какой другой бог подсказал (хотя у них и бога то нет..). Но наблюдения автора о развитии науки в XVI–XVII вв. заслуживают внимания:

А вот после падения Рима, когда начался такой бардак в Европе, что все решалось только качеством оружия — ни одной научной мысли не работало на эту потребность, от которой зависела жизнь или смерть целых народов. И только когда все успокоилось и стабилизировалось, и, главное, тогда, когда власть духовная подмяла под себя власть светскую, а римский Папа был заинтересован во всем, но только не в развитии науки или в том, чтобы вокруг что-нибудь менялось, и проявлял этот свой неподдельный интерес, инквизицией, кострами и судилищами, именно тогда взорвался вулкан научной мысли, который в течение 150 (!) лет 16–17 веков полностью перевернул весь мир и создал современную цивилизацию.

Помимо того, чтоисторические условия были не только не связаны с этим переворотом, они были напрямую против самой науки (сожжены «Законы» Плифона, книги Пьетро Помпонацци (этому — поделом!), «Христианство без тайн», запрещены общественный деятель Анджей Моджиевский и историк Жак де Ту, Джордано Бруно сожжен, Галилей засужен, Тихо де Браге запрещено работать, казнены Этьенн Доле, Томас Мор, философ Джулио Ванини и т. д. и т. д.), потому что в 1555 году был подписан Аугсбургский мир, провозгласивший принцип «Чья власть, того и религия». Согласно условиям этого документа Германия отпала от Ватикана, авторитет католической церкви сильно пошатнулся, и последовала реакция в виде цензуры и инквизиции.

Никак не связана была сама Европа и географически с тем, что в ней произошло в 16–17 веках. По всей человеческой логике все это должно было произойти в свободных Китае или Индии, которые в то время значительно опережали европейцев во всех областях знаний и дружили с арабами, которые знали алгебру и с которыми европейцы разговаривали тогда только на мечах и арбалетах. Почему именно в Европе и почему именно в 16–17 веках — никаких причин и базы для объяснения этому нет. Это еще одна причина для нас относить возникновение европейской научной цивилизации к перевороту именно мышления, что не обходится без Его перепайки схем нашего сознания, поскольку никакими другими причинами нельзя объяснить, почему именно в это время и именно европеец стал мыслить научно. А именно это и произошло. И мы это сейчас докажем.

Перейдем к конкретным фактам и убедимся сами. Заранее предупреждаем, что здесь будет не 4, и даже не 8, и совсем не 25 или 29 имен. Будет больше. И вспомним, что все эти имена появились и создавали науку в течение коротких 150 лет, до которых 1500 лет не было вообще никого!

Далее автор действительно долго, подробно и убедительно доказывает, приводит имена, прослеживает развитие науки, что, правда, сродни выражению «ломиться в открытую дверь» — ведь никто и не спорит. Можно, конечно, вспомнить отдельных мыслителей и раньше — первосхоласта Эуригена там или Оккама — но, действительно, единицы. За это обозначение проблемы скажем автору спасибо и простим веру в какого-то абстрактного бога и в прибор супругов Кирлиан. И, действительно, никаких вразумительных объяснений причин развития науки именно в Европе XVI–XVII вв. пока никем не предложено.

2. Возможная причина

Просьба ко всему нижеизложенному относиться, как к вольной спекуляции на тему. Ибо гипотеза не фальсифицируема, то есть проверить ее все равно не возможно. Но тем не менее, лучше ли не иметь вообще ни какой? Итак, в сжатом виде, В. Нюхтилин постулирует, что «в течение 150 (!) лет 16–17 веков … было создано около — 1200 (одна тысяча двести!) наук!» и этот «вулкан научной мысли … полностью перевернул весь мир и создал современную цивилизацию».

Согласимся с этим наблюдением. Выводы же автора об отношении к такому странному процессу некоего Бога мы отложим, как нам завещал Лаплас (легендарный диалог между Наполеоном и Лапласом. Наполеон: — Ньютон в своей книге говорил о боге, в Вашей же книге я не встретил имени бога ни разу». Лаплас: — Сир, я не нуждался в этой гипотезе). Идея Бога при объяснении явлений может возникать, только если нет более простого и естественного объяснения (бритва Оккама). А такое объяснение вполне может быть.

Эта странная эпоха охоты на ведьм и одновременного развития науки и культуры часто вызывала удивление. Налицо какая-то нестыковка. Еще Вольтер поражался, что «ведьм судили грамотеи века, окончившие университеты». Стандартная цитата из многочисленных сегодняшних статей на эту тему: «Охота на ведьм в Европе поднимала в народе злобу, ненависть и страх по отношению к церкви. Она совпадала с эпохой Возрождения и выражала в себе противостояние «новых веяний» сил прогресса и старых верований и устоев».

Но действительно, просто ли так «совпали» резкий скачок в развитии науки и церковно-народное мракобесие? Нет ли здесь какой-либо связи? Может одновременное развитие этих, на первый взгляд совсем противоположенных тенденций, не случайно? Впрочем и на это многие уже обращали внимание, например так пишет В. Прокопенко в статье «Огонь на Кампо Ди Фьоре»:

«Исторический парадокс состоит в том, что именно на эпоху взлета человеческого духа, расцвета его творческой мощи, ренессанса искусств, наук, на эпоху Возрождения приходится и время самого черного, самого жестокого господства инквизиции. А может быть, и не парадокс это вовсе, а закономерность — и Джотто, и Гус, и Леонардо, и Рафаэль, и Дюрер, и Лютер, и Колумб, и Жанна могли явиться лишь в тех же исторических декорациях, что и Лойола, Кортес, Ришелье, Сикст IV».

Для автора поставленный вопрос риторичен, он не ждет на него ответа и сам его не ищет. Но можно попробовать такой ответ предложить. Для этого нам надо вспомнить о …пауках. Ошибка Виктора Нюхтилина — в неверных постулатах, цитирую:

1) «Исторические условия были не только не связаны с этим переворотом, они были напрямую против самой науки»

2) «Никак не связана была сама Европа и географически с тем, что в ней произошло в XVI–XVII веках»

Тот же Ле Гофф, отказав средневековью в технических новшествах, отметил: «Средневековье мало что само изобрело и мало чем обогатило даже продовольственную флору. Рожь, например, — главное приобретение средних веков…»

Вот эта самая рожь и связана географически с Европой, ибо там и росла, а упомянутые исторические условия как раз связаны с ее (ржи) наличием и присутствием в этой ржи спорыньи.

А при чем здесь, казалось бы, пауки? Да просто нужно вспомнить опыты применения ЛСД, проводимые над животными. Про пауков Хофманн писал: «у пауков ЛСД производил явные изменения в плетении паутины. При очень низких оптимальных дозах паутина была даже более пропорциональной и аккуратной, чем обычная: однако, при больших дозах паутина становилась неправильной и рудиментарной».

Миф об абсолютной вредности ЛСД — именной что миф. Сам Альберт Хофманн, регулярно принимающий ЛСД — своего «трудного ребенка» — дожил до 102 лет в полном здравии и рассудке. Опять же, из этого частного случая никак нельзя делать вывод, что ЛСД всенепременно полезен, как полагают фанаты «кислоты». Единственное, что можно сказать: кому-то плохо, а кому-то, возможно, хорошо. Это как водка: финского лесоруба только согреет, а для чукчи — беда. Только действие галлюциногена не спрогнозируешь и по национальному признаку. Тех, кому было «хорошо» (не в смысле тупого кайфа), оказалось значительно меньше. И тем не менее «психоделическая музыка» родилась именно тогда. И подарила миру Пинк Флойд, «Сержанта Пеппера» Биттлз, Танжерин Дрим и многое другое.

Насколько мне известно, до сих пор не зафиксировано ни одной смерти, которая была бы прямым последствием отравления ЛСД. Многочисленные случаи смертельных последствий, приписываемые употреблению ЛСД, действительно имели место, но все это были несчастные случаи, даже самоубийства, которые можно отнести на счет дезориентирующего состояния, возникающего при интоксикации ЛСД. Опасность ЛСД лежит не в его токсичности, а, скорее, в непредсказуемости его психических эффектов.

Именно невозможность предсказать действие, указанная Хофманном, и привела к запрету этого психоделика. Обоснованность (не возможная необходимость, а именно обоснованность) этого запрета смущает многих до сих пор:

Перед началом работы над этой книгой автор имел возможность в неформальной обстановке задать несколько иной (но имеющий непосредственное отношение к первому) вопрос ряду ведущих московских специалистов по наркологии и психиатрии — профессорам и руководителям клиник.

— Скажите, пожалуйста, — спрашивал автор, — почему LSD — это плохо?

Действительно, что ужасного в малотоксичном химическом соединении, когда-то бывшем официально признанным лекарством, которое воспевал целый ряд врачей, например знаменитый С. Гроф. Ведь его наркотические свойства, например способность вызывать физическую зависимость, являются недоказанными и спорными? Ведь автору нужно именно это объяснить своим читателям.

Все специалисты — абсолютно разные люди — ответили примерно одно и то же. — На самом деле ничего плохого в LSD нет, — говорили они, — просто существуют знания, которые не должны покидать стены медицинских институтов.

И только… часть вечного как мир разговора о разнице между «толпой», которая недостойна получать знания, и «научной элитой» общества.

Так может ЛСД это не так уж и страшно, как кажется промытым мозгам обывателя? Но, с другой стороны, мы уже видели, что спонтанный прием спорыньи сотворил со средневековой Европой (имеется ввиду не физическое воздействие токсинов). Можно ли на этом фоне средневекового ужаса отыскать хоть что-то положительное?

ЛСД не зря называют «интеллектуальным наркотиком». Он особенно привлекателен для людей творческих, думающих. Действуя на мозг, он стимулирует творческую деятельность. Прибавьте к этому удобство потребления — порошок, жидкость, никаких шприцов, отсутствие физической зависимости, ломок, возможность наращивания доз. Но в этих плюсах и состоит главная опасность. ЛСД действует индивидуально и непредсказуемо. Были случаи, когда после одного приема минимальной дозы ЛСД люди сходили с ума. Помните роман Лемма «Солярис»? Там мыслящий океан материализовывал фантомов из самых закрытых уголков человеческого сознания, — примерно так действует ЛСД, вызывая галлюцинации. Собирающийся принять ЛСД должен отдавать себе отчет, что он выпускает на свободу монстра-убийцу.

Но это, скорее, «страшилки». До 1965 года ЛСД ограниченно применяли в медицине (в основном для лечения психических расстройств и алкоголизма), но вскоре столкнулись с тем, что он приносит как пользу, так и вред. Музыканты и художники могли увидеть в ЛСД свое, об этом еще в СССР писали, отмечая как отрицательные, так и положительные стороны приема галлюциногена:

«Нет ни прошлого, ни будущего». Пространство деформируется. Все краски приобретают изумительную яркость и радуют взор как никогда. А музыка звучит так волшебно, словно ее исполняют райские оркестры.

И синестезия — смешение чувств: человек, попробовав ЛСД, «думает, что он может обонять музыку, слышать звук цвета или ощущать прикосновение запаха». Один пациент после ЛСД-терапии услышал Пятую симфонию Бетховена: «Внезапно он стал гладить воздух, утверждая, что каждый мотив различает на ощупь: «Это чистый шелк. А это острая галька. А теперь я ощупываю одежду ангела».

Некоторые писатели, художники психологи утверждают, что ЛСД обостряет их ум, дает возможность углубиться в созерцание, избавив от тяжелых забот, и помогать творить: «Шоры спали с моих глаз. До этого я не видел красоты!»

Даже врачи нашли в ЛСД полезные свойства: один прием большой его дозы может будто бы излечить алкоголика от пьянства. Шизофрению, депрессию и другие психические заболевания он тоже, утверждают некоторые, как рукой снимает: «30 сеансов, проведенных с помощью ЛСД, равносильны годам обычного психоаналитического лечения.»

Это, так сказать, хорошие стороны ЛСД. Ну, а плохие?

Безумие! Безумие! Безумие!

Итак, ЛСД может одних свести с ума, а у других также может стимулировать умственную и творческую деятельность. Именно то, что произошло в Европе Возрождения: безумные толпы, сжигающие ведьм и кошек, разрезающие кожу «оборотням» и выделывающие коленца в конвульсиях св. Витта — с одной стороны, и расцвет науки и искусства — с другой.

Формулирую свою гипотезу: как не парадоксально это выглядит на первый взгляд, но эпоху Возрождения и развитие европейской цивилизации спровоцировала та же самая спорынья, которая унесла жизни половины населения Европы.

Почему же только в XVI–XVII вв. появляются научные открытия, хотя спорынья к тому времени уже властвует над Европой добрую тысячу лет? Во первых всех, кто хоть как-то «высовывался», христиане уничтожали, и не всегда на кострах: тот же упомянутый Эуриген (хотя ученый из него никакой, его больше интересовало, сам ли вставал член у Адама) умер, получив чернильницей по голове от своих же братьев-монахов. Во вторых, возможно, ответ как раз в упомянутых выше опытах над пауками — слишком много поначалу было спорыньи, порог «возможности развития» был постоянно превышен. Гении и безумцы… Это очень тонкая грань (см. Ч. Ломброзо. Гениальность и помешательство). А уж безумцев в средние века хватало (см. М. Фуко. История безумия в Классическую эпоху). Пора было возникнуть и гениям. Но алкалоиды спорыньи — не ЛСД, они ядовиты. «Потенциально возможные гении» не могли себя реализовать — они просто умирали от «огня св. Антония». Когда же качество хлеба стало чуть лучше и еда разнообразилась — та же картошка, помидоры, пшеничный хлеб и т. д., «вулкан научной мысли», как назвал процесс В. Нюхтилин, и извергнулся…

2. Возрождение европейской нарко-цивилизации

Европейская христианская цивилизация, тысячелетие просидевшая в деградации, на наркотике-спорынье, вдруг стала стремительно развиваться. Что же случилось? В. Нюхтилин посчитал, что нужно «относить возникновение европейской научной цивилизациик перевороту именно мышления, что не обходится без Его перепайки схем нашего сознания, поскольку никакими другими причинами нельзя объяснить, почему именно в это время и именно европеец стал мыслить научно». Полагаю, эта мысль правильная (если мы выкинем загадочного «Его», под которым автор разумеет некоего Бога и заменим на «ЛСД», точнее, в нашем случае, LSA), особенно если учесть, что упомянутая «перепайка схем нашего сознания» (вот что еще ускользнуло от внимания Нюхтилина) называется «переимпринтирование» — то есть именно то, что воспевали в действии ЛСД доктора Лилли и Лири, ставя даже опыты над заключенными в тюрьмах и алкоголиками.

Импринтинг очень устойчив, и накрепко «запечатлевается» в моменты так называемой «импринтной уязвимости». Для импринтинга характерно: 1) запечатление целостного объекта, в виде гештальта; 2) бессознательная регуляция поведения. Импринтинг происходит в конкретные отрезки жизни, в эти периоды мозг становится особенно восприимчив к специфическим сигналам, ключевым стимулам окружающей среды.

Явление импринтинга впервые было описано О. Хейнротом и К. Лоренцем. Импринты (буквально от англ. imprint — запечатлевать, оставлять след) — это структуры мозга, которые определяют характер восприятия, расшифровки и реакции в отношении стимулов окружающей среды.

Долгое детство нужно человеческому ребенку затем, чтобы растянуть период самого эффективного обучения — период импринтингов, которые возможны, пока продолжается формирование новых структур мозга. Одна лишь программа импринтинга речи занимает несколько лет, начинаясь еще во внешне бессознательном возрасте.

Чрезвычайное влияние ранних событий в жизни на последующее поведение было неоднократно экспериментально засвидетельствовано этологами, исследователями, которые изучали инстинктивное поведение животных, известное как запечатление — «импринтинг» (Lorenz, 1963; Tinbergen, 1965).

Оба нобелевских лауреата — и Лоренц, и Тинберген считали, что импринт практически необратим.

«Необратимость» запечатления проявляется в чрезвычайной прочности реакции следования: практически объект запечатления не может в этом качестве заменяться другим объектом, и «реимпринтинг», т. е. переучивание на другой объект, как правило, возможен лишь в специальных лабораторных условиях и то лишь с большим трудом.

Но с приходом ЛСД такой взгляд поколебался. По Лилли и Лири ЛСД позволяет произвести переимпринтирование.

Эти импринты не позволяют нам получать другие потенциально доступные сигналы, и удерживают нас в границах одной, скажем, не слишком живописной реальности. Стирая прежние программы, психоделики дают возможность перепрограммирования и настройки на другие модели реальности и как следствие — открывается доступ к новым сигналам, которые обычное сознание относит к паранормальным или вовсе нереальным феноменам….

Итак, с помощью воздействия на мозг можно переделывать, обновлять, сужать и расширять сознание…

LSD — один из самых мощных психоделиков, прием которого в микродозах приводит к выходу за пределы первых четырех импринтов и к полной трансформации сознания. Как отмечает д-р Лири, под действием LSD полностью меняются приоритеты, ценности, взгляды и модели мышления, мозг становится податливым и распложенным к перепрограммированию.

Поспоривший с «жестким импринтом» при помощи ЛСД выдающийся нейролог ХХ века, гарвардский доктор психологии Тимоти Лири получил не нобелевскую премию, а отдельную тюремную камеру. И (да простят меня любители кислоты) — поделом ему. Лири ошибался. Он не понял того, что экстраполирует на всех свой личный и вполне положительный опыт (Лири жил будущим: генные мутации, заселение других планет, киберпространство, криогеника, «сайенс фикшн», интернет и дожил до семидесяти пяти лет, ежедневно потребляя наркотики). Тогда Лири заказал у швейцарского профессора Альберта Хофманна 100 миллилитров ЛСД — количество, которым можно было отправить в «трип» полстраны, и, говорят, именно он выдвинул подхваченную Джерри Рубиным идею пустить ЛСД в водопровод. По крайней мере, это на него похоже — открыв для себя «озарение», он решил, что это необходимо каждому. Но Лири плохо знал историю. Подобный опыт уже был поставлен природой во всех средневековых городах. Мы знаем, чем это было чревато. Это не вина Лири — связь спорыньи с «охотой на ведьм» будет открыта позже, и понимание, что средневековые города всегда были под хорошей дозой, что и приводило к ужасу Темных Веков, придет тоже позже. ЛСД только снимает старые импринты, а новые накладывает окружение в данный момент. В христианском социуме средневековой Европы это вело к полному безумию масс, и так находившихся в состоянии религиозного исступления.

Жизнь также поставила эксперимент вместо Лири и его водопровода в совсем недалекие времена: тот самый случай во Франции в 1951 г. Несколько смертей, сотни сумасшедших. Гениев и прочих положительных эффектов зафиксировано не было. Лири и Хофманн просто не хотели верить, что этот случай был вызвано спорыньей, пытаясь объяснить его отравлением ртутью. Но сейчас о версии ртути уже давно никто не вспоминает.

Цена развития европейской цивилизации была непомерно высока. Если спорынья действительно повлияла на развитие искусства и науки в Европе, то только за счет очень масштабного эксперимента — десятки миллионов людей и тысяча лет, и ценой миллионов умерших от эрготизма и глюков.

Среди этих безумствующих, умирающих в «ведьминых корчах», конвульсирующих в «психоделической пляске св. Витта» и сжигаемых на кострах не менее безумными поборниками «христианской добродетели» возникло то небольшое количество людей, которым мы обязаны Возрождением и развитием европейской цивилизации. Но Европа заплатила за свое развитие страшную цену…

Повторюсь — то что вы прочитали выше — чистой воды спекуляция. Все, конечно, было вовсе не так. А как?

Приложение 3. Понт-Сен-Эспри, август 1951 года

Из статьи Эрика Левина «Хлеб наш насущный»

Невское время № 46(1927) 16 июня 1999 г.

… А если проникнут в муку споры спорыньи — паразитического грибка, образующегося в колосе ржи и некоторых других злаков? Ее действия непредсказуемы.

Я невольно вспомнил трагический случай, произошедший в шестидесятые годы во Франции в небольшом южном городке Сент-Эспри.

Наше торговое судно в то время стояло под разгрузкой в порту Марселя. Артельщик с боцманом поехали в город закупить хлеба и муки. Вернулись ни с чем, поведав, что в хлебных магазинах и мучных складах творится что-то невообразимое: вокруг полно полиции, и до особого распоряжения прекращена продажа муки и выпечки. Хорошо, что наш повар сушил сухари — нет, не на тот случай, когда мы вернемся на Родину, а на случай шторма в Средиземном море, когда, кроме сухариков с крепким чаем, ничего в глотку не лезло. Их-то мы и жевали несколько дней, пока наконец власти не разрешили продажу хлеба.

У меня чудом сохранилось несколько марсельских газет тех дней, и есть возможность более подробно рассказать, что же тогда произошло.

…Для семьи Тастевенов предстоящий вечер обещал веселье. Приехали родственники с друзьями из Тулона. Как и водилось в этом доме, госпожа Тастевен блеснула кулинарным мастерством — стол ломился от всевозможных яств. Прибежал из частной пекарни тринадцатилетний Жозеф Тастевен с двумя огромными караваями только что испеченного хлеба. Тут же нарезанный, он торжественно занял место в плетеной хлебнице в центре стола.

После ужина, который затянулся до полуночи, один из гостей — Марсель Делакиз, — отказавшись сыграть партию в вист, извинился и пошел спать. В четвертом часу утра он проснулся, чувствуя сильнейшую тошноту, его бил озноб. Через несколько минут от услышал шум в доме. Судя по доносившемуся голосу госпожи Тастевен, там внизу что-то случилось. Он попытался встать, но безуспешно. Всю ночь Марсель Делакиз продрожал под двумя одеялами, пока не взошло солнце…

А когда оно взошло, из комнаты Делакиза раздался пронзительный крик. Госпожа Тастевен бросилась наверх. Делакиз сидел на краю постели, с диким видом указывая на окно.

«Смотрите, — кричал он, — смотрите на этот огненный шар! Он убьет нас!» Не переставая вопить, Марсель опустился на пол и залез под кровать. В этот же момент внизу, в столовой, раздался грохот, затем последовал душераздирающий вопль. Хозяйка быстро сбежала вниз. Эмиль, здоровенный верзила, ревел по-звериному и дико махал руками, забившись в угол комнаты. Он кричал, что на него наседают дикие звери, львы, лапы с когтями, пялят глаза огромные головы, готовые разорвать его на куски.

По счастливой случайности в этот безумный для городка Сент-Эспри день вернулся из отпуска главный врач местной больницы доктор Габбэ. В приемной у него уже сидели больные. Жалобы у всех одни и те же: расстройство желудка, тошнота, озноб. Температуры не было. Все указывало на вероятность отравления.

В одиннадцать вечера по приглашению Габбэ из Тулона приехал доктор Вье. Они обсудили странную болезнь, теряясь в догадках. Между тем жалобы на отравление поступили еще от двухсот с лишним жителей городка и его окрестностей. На улицах появились трупы собак и кошек.

Разгадка пришла неожиданно. Если это массовое отравление пищей, то что обязательно ест человек за столом? Хлеб! В нем определенно заложена тайна!

Город наводнила полиция. Жителей подробно расспрашивали, просили рыться в помойках и мусорных ведрах в поисках любых остатков хлеба. Трупы собак, кошек, домашней птицы отправляли в Марсель.

В пекарне Бриана, где покупал хлеб Жозеф Тастевен, поиски следов инсектицидов или фунгицидов (ядов для борьбы с вредными насекомыми и с грибами, разрушающими деревянные постройки) ничего не дали. Тогда врачи пришли к выводу: наиболее логично предположить эрготизм — отравление рожками спорыньи, хотя считается, что эта болезнь давно исчезла. В средние века она поражала безумием целые деревни. Существовало поверье, что только молитва могла облегчить мучения пострадавшего.

…А дни смятения и страха продолжались. В больнице забыли разницу между днем и ночью. Пациенты не могли спать из-за массовой бессонницы, медсестры и врачи не могли спать из-за больных.

Правда, галлюцинации у них были и приятные. Одним слышалось пение огромных небесных хоров, другие видели пламенно-яркие, великолепные цветы, растущие прямо на их руках или ногах…

Все патологи, исследовавшие тайну спорыньи, пришли к единому мнению: это ядовитый грибок. Он паразитирует на ржи и имеет вид рожков темно-фиолетового цвета. В очень малых количествах он не опасен. Но, видимо, определенные климатические условия могут сделать выработанный яд роковым.

Между прочим, местные булочники, получив с мельниц на севере партию серой клейкой муки с пылью и клещами, немедленно послали энергичный протест мучной монополии «Юнион Миньер». Руководство последней, как это часто и бывает, оставило его без внимания. Другой муки не было, хлеб населению был нужен, и некачественная мука пошла в дело…

Возможно ли появление спорыньи вновь в той опасной форме, в которой она посетила однажды французов? Есть единственно пока верный прогноз — уповать на совесть тех, кто дарует нам хлеб.

(http://www.pressa.spb.ru/newspapers/nevrem/arts/nevrem-1927-art-15.html)

А в нижеследующем отрывке приводятся симптомы, рассказанные еще живыми участниками произошедшего:

The most recent highly publicized ergot poisoning case occurred in August 1951 in Point St. Esprit, a small town in France. The townspeople were struck by ergot poisoning after a local bakery sold rye bread contaminated with ergot. Four people died. Interestingly, as part of this incident, it was reported that a large number of people also suffered “possession” or “bewitchment.” Even though public health authorities seized the rye and explained to the public what was the real cause of the disease outbreak, many people still believed that the bakery was actually possessed by the devil. Consequently, to assuage the townspeople’s fears, the bakery was exorcised by the local church bishop.

Witnesses of this event, still alive today, recall the symptoms:

“Thousands of pin pricks on the skin,”

“Insects crawling under the skin,”

“Seeing all sorts of wild or deformed animals,”

“Visions of fire and blood running down the walls,” and

“Violent convulsions.”

Not surprisingly, these symptoms matched the description of the sensations and visions of the ill-fated “witches” in Salem, Massachusetts, over 250 years earlier.

(Worldwide Exposure Standards for Mold and Bacteria http://www.safety-epa.com/history_mold_air_sampling.htm)

Приложение 4

Эрготизм. Эпидемии

Нижеследующие выдержки никак не претендуют на полноту данных и даны лишь для иллюстрации проблемы.

О частоте эпидемий — см. здесь

Россия

1408 г. Троицкая летопись

В России первая эпидемия злой корчи была в Прибалтийском крае в 1710 г. (4)

Следующая в 1722 г. в Москве и Нижегородской губернии: она преимущественно свирепствовала между крестьянами и возвратившимися из Персии войсками. Изучал болезнь врач Gottlieb Schober, по повелению Петра Великого. (4)

в 1785-86 гг. свирепствовала эпидемия злой корчи в Киевском наместничестве. Штаб-лекарь Стефанович-Донцов изучил тогда эту эпидемию и писал по поводу ее. (4)

в 1804 г. эпидемия наблюдалась в Минской губернии, Подолии, Украине, на Волыни и в Екатеринославе (4)

в 1819 г. — в Вятской губернии. (4)

в 1821 г. (во многих губерниях, и притом обе формы эрготизма) (4)

Лето 1822 г. в Калужской губернии от употребления в пищу хлеба, рано снятого с полей и зараженного спорыньей (рожками), открылась «повальная болезнь, состоявшая в корчах». (6)

в 1824 г., в 1835–1836 гг., в 1837 г., в 1840–1844 гг. (в Финляндии) (4)

1824 К голоду прибавились эпидемии цинги, холеры и «болезнь от употребления хлеба с черными рожками». Почти во всей Европейской России отмечался массовый падеж скота. Особенно большие размеры эпизоотии имели место в Сибири, где от скота заражались и «умирали люди». (6)

1830 г — В юго-западной части России был собран минимальный урожай за 30 лет. Недобор хлеба был повсеместный. Во многих местах отмечена эпидемия «злой корчи», вызванной употреблением хлеба, зараженного спорыньей. (11)

1832 г. Осенью … везде отмечались эпидемические заболевания, вызванные употреблением в пищу зараженного спорыньей недоброкачественного хлеба. (11)

Об эпидемиях с 1832 по 1864 гг. включительно имеются официальные сведения, приведенные в таблицах, составленных лекарем Пруссаком (см. доклад Е. Пеликана). (4)

1834 г. От употребления недоспевшей ржи, зараженной спорыньей, «возобновилась рафания, или злая корча». (11)

1844 г. Наступил голод, особенно тяжелый в западных, северо-западных и северных губерниях, где медицинский департамент зарегистрировал эпидемии «злой корчи». (6)

в 1854 г. свирепствовала довольно сильная эпидемия эрготизма между союзными войсками в Крыму (4)

1862 г. (в Финляндии) (4)

в 1865 г., в 1872 г., в 1879 г., в 1880 г. в различных русских губерниях. (4)

В 1881 г. были многочисленные заболевания злой корчей в Полтавской губернии. При этом многие из заболевших умерли, другие же лишились рук и ног, иные же остались на всю жизнь параличными или слабоумными, с поражением органов чувств, зрения, слуха, а также и языка (Реформатский). (4)

В 1887 г. была эпидемия в Черниговской губернии, которую описал В. Курчинский (4)

Один из последних известных случаев — эпидемия среди крестьян в России в 1888 году, вспыхнувшая после ужасного голода. (13)

1888–1889 гг. в Костромской губернии. (4)

В том же 1889 г. и до 1890 г. эпидемия злой корчи свирепствовала в Вятской губернии. Доктор H. H. Реформатский всесторонне изучил эту эпидемию и написал обширную монографию по этому вопросу, содержащую всю важнейшую литературу вопроса. (4)

1905 Заболело 17 человек, в т. ч. одна семья в 5 человек. По рассказам крестьян подобное отмечено и в деревнях Корпиково, Бор Мозинской волости. (Земская медицина Гатчины и окрестностей 1870–1918 гг.)

В 1925–1927 гг. наблюдали эпидемию отравлений в России (11000 случаев).(5) Последняя крупная эпидемия случилась в некоторых районах юга России в 1926-27 годах (2). 11,319 случаев по (14)

Европа

Первое достоверное известие об эрготизме в Германии (на Рейне) относится к 857 г. (по Hirsch'y) (4) (из монастыря Ксантен)

922 г. эпидемия свирепствовала в южной Франции и в Испании (4)

994 год эпидемия эрготизма в Лиможе (Франция) (3) Во Франции умерло тогда около 40000 человек, а в одном Париже — 14000 (4)

1042 Epidemie des Antoniusfeuers (Mutterkornbrand) im Westen. (11)

1076 Epidemie des Antoniusfeuers (Mutterkornbrand) im Westen (11)

1089 г. Франция, Германия, Англия и Скандинавия.

1095 Распространение эрготизма в эти годы было настолько обширным, что в 1095 г. папа Урбан II основал орден святого Антония, в задачи которого входило лечение больных эрготизмом (3)

В 1129/1130 множество жителей умирали от гангрены, вызыванной потреблением пораженной со спорыньей ржи (24)

1129 г. только в округе Камбре (Франция) от отравления погибло 12 тыс. жителей (3)

837-1347 пятьдесят описанных эпидемий в Центральной Европе (Between 837 and 1347, some fifty epidemics were recorded in Central Europe) (17)

The winter of 1517 in western Europe was severe, and it was followed by an outbreak of gangrenous ergotism in Strasbourg (upper Rhine Valley) (20)

outbreaks of ergotism occurred in Germany in 1581, 1587, and 1596

По Гиршу, в Европе с 1581 по 1879 гг. были 62 эпидемии: в Германии — 29, в России — 11, в Швеции — 10, в Италии — 4, в Финляндии — 2, а в Нидерландах, Англии, Швейцарии, Норвегии, Венгрии и Нью-Йорке — по одной. (1)

1581 Германия (14) и Испания (Ergotism kills thousands in the German duchy of Luxembourg and in Spain where the disease is endemic)

1587 Германия (14) (Ergotism reaches endemic levels in the German states, bringing insanity and death to thousands who eat bread made from infected rye) (11)

1592 Ergotism is endemic in many of the German states, as it was 5 years ago(11)

1595 Ergotism breaks out in epidemic form at Marbourg, France, and remains endemic in many of the German states (11)

1596 Германия (14)

1630 Германия, Марбург (14)

1693 epidemic in Lombardy (21)

1699–1700 near Mulhausen (21)

в1700 г. во Франции погибло еще 2400 человек. (3)

В 1702 злая корча в Рудных горах переходит в гангрену и проникает в 1709 в Швейцарию. (Г. Гезер)

1709-16 in der Schweiz (22)

1710 in Italien (22)

В 1710–1716 гг. эрготизм проникает в южные провинции — Дофине, Лагедок и др. (Г. Гезер)

1716 The disease reappeared in a mild form in Switzerland in 1716, and in this and the following year an outbreak of the purely convulsive type occurred both in Holstein and in Saxony (21)

1711–1717 Эпидемии эрготизма — Шлезвиг, Голштиния, Силезия. (Г. Гезер)

1735 Ergotism breaks out in Wurttemberg in a severe epidemic (11)

1736 г. в Ганновере возникла значительная эпидемия. (3)

1747 in der Solange in Frankreich (22)

1762 г. — эпидемия зарегистрирована в Англии (эрготизм там был менее распространен) (3)

1770 large outbreaks of ergotism in Europe in 1770 (14)

In 1777 in France, 8,000 people died of gangrenous ergotism (11,14)

1815 г. Во Франции посевы ржи, пшеницы, ячменя поразила спорынья (хлебный рожок). (6)

1816 г. вспышка эрготизма наблюдалась в Бургундии. (3)

1817–1821 годы — отравления спорыньей в Верхней Силезии (23)

1828 in Frankreich und den Niederlanden (22)

1840 г. Attacks of St. Vitus Dance are recorded as late as the 1840s in Ireland and Manchester.(16)

1840–1842 Merkittavia torajyvan esiintymiskausia Suomessa olivat vuodet / В Финляндии наблюдалась значительная эпидемия эрготизма.(26)

1855-56 in Deutschland und anderwarts (22)

In the ergotism epidemic of 1855–1856 in Hesse 50 percent of all victims were under the age of ten; in the epidemic of 1862 in Finland the percentage was 56.

1862 Ergotism breaks out in Finland, where rye bread is a major component of peasant diets.

1862–1864 Finland (26)

1928 г. 200 человек в Манчестере, Англия (14)

1929 г. эпидемия эрготизма была зарегистрирована в Ирландии (3)

Небольшие вспышки отмечались в Европе в годы второй мировой войны (3)

1951 г. Массовые отравления в городке Понт-Сен-Эспри на юге Франции. см. john grant fuller, The Day of St Anthony's Fire 1968. Pont St. Esprit incident of 1951.

Другие страны

In the USA, the last major outbreak of ergotism was recorded in 1925 (19)

In 1975 in India where 78 cases of gastrointestinal ergotism were reported (Pohland, 1993).(18)

In 1977–1978, Ethiopia saw the lastrecorded outbreak of gangrenous ergotism striking 140 persons of whom 34 % died (15).

In 1979 outbreaks of ergotism occurred in Africa where 93 cases of ergot were reported (18)

an outbreak in Ethiopia in mid-2001

Процент спорыньи в урожае

Эпидемии в Нолинском уезде, в 1889-90 г. Поучительны анализы докторов Наумова и Орлова, исследовавших муку, вызвавшую злую корчу в Нолинском уезде, Вятской губернии: эта мука содержала от 1–9 (Орлов) и от 3—10 % (Наумов) Спорынья, но встречались пробы, содержавшие до 25–27 %. (25)

В 1893 г. в Петербурге было исследовано 59 проб ржаной муки. В девяти случаях было обнаружено присутствие спорыньи, количество которой один раз достигало 1 %. (12)

«Во ржи урожая нынешняго года оказалось громадное количество спорыньи (от 8 % до 20 %). В больницы доставляются уже больные с признаками отравленiя спорыньей. Зарегистрировано несколько смертных случаев». «Русскiя Ведомости» (11 сентября 1909 г.)

В средние века частота загрязнения ржи спорыньей достигала 25 % и более. (3)

In fact, records from medieval times indicate that in years when weather conditions for ergot were especially favorable, up to 30 percent of harvested grain was not really grain at all but rather fungus sclerotia. (1)

Работы о спорынье в России XIX века

В 1836–1837 г. адъюнкт Калениченко был утвержден исправляющим должность экстраординарнаго профессора по кафедръ физiологiи и общей патологiи. В 1837 г. за свою диссертацiю «Tractatus de Spermoideae clavi: phytonоmia, chemia, historia ususque therapeutics» (о хлебных рожках, т. е. спорынье — Н. А.) удостоен медицинским факультетом и утвержден Совътом университета в степени доктора медицины. (9)

Доклад Е. Пеликана: исследования о спорынье, о способах открытия ее в муке и о мерах предосторожности к устранению вредных последствий от употребления в пищу хлеба. (СПб., 1864). (4)

Пеликан Евгений Венцеславович, доктор медицины, профессор Санкт-Петербургской медико-хирургической академии Исследование о спорынье (Санкт-Петербург, 1865) (11)

Кадацкій, Н. Къ вопросу о дЕйствіи спорыньи на животный организмъ. Спб. 1866. 32,493. (7)

Четыркин Роман Сергеевич, Полицейско-судебная химия и наставление об отвращении вредных последствий употребления хлеба из ржи недозревшей и смешанной с спорыньей (с польским текстом) и ряд статей в Военно-Медицинском Журнале, Друг Здравия. Ср. М.Г. Соколов Р.С. Четыркин и его время (Медицинский Вестник, 1866, 1867 и 1868). (11)

Две первые диссертации докторские в России по влиянию спорыньи на лактацию была сделана в 1869 г. на 6-ти щенных суках (одна работа) и на 6-ти женщинах легкого поведения (другая). (11)

Асотскiй, Н. О вліяніи спорыньи на количество и составъ молока. Спб. 1870. 37,967. (7)

Каплановскій, Р. Къ вопросу о способахъ открытія спорыньи въ ржаной мук. и хлЕбЕ. Спб. 1881. 68,225. (7)

Кокоркин, К вопросу об изменениях в тканях животного организма при хроническом отравлении спорыньей (диссертация, 1884) (4)

H. H. Реформатский, Душевное расстройство при отравлении спорыньей (диссертация; подробное и весьма тщательное исследование эпидемии злой корчи, появившейся в 1889 году в Вятской губернии и обнявшей восемь уездов; много литературного и экспериментального материала, хорошо сгруппированного). (4)

Тихомиров Владимир Андреевич, 1873 г. диссертация на степень доктора медицины: Спорынья, ее строение, история развития и влияние на организм при отравлении ею кур. (11)

Пель (Александр Васильевич) Химические исследования по вопросам о гниении ржаной муки и о действии спорыньи для разъяснения явлений эрготизма (1883)

Авдуевскій, А. Сравнительная оценка наиболее распространенныхъ способовъ определенія спорыньи въ ржаной муке. Спб. 1894. 113,597. (7)

Виноградовъ, Н. О патолого-анатомич. измененіяхъ въ органахъ и тканяхъ у людей при хронич. отравленіи спорыньей. Каз. 1897, (2 ех.). 127,340 130,226. (7)

Также Такого рода эпидемии были описаны Н. Н. Реформатским, С. Д. Колотинским и М. О. Гуревичем. (10)

Колотинскній, С. Хроническое отравленіе спорыньей и наблюдаемыя при немъ изменевія въ центральной нервной системе у животныхъ. Спб. 1902 153,058. (7)

Источники:

1. Hudler, George W. (1998). Princeton, NJ: Princeton University Press. ISBN: 0-691-02873-7

2. Альберт Хофманн. ЛСД — мой трудный ребенок. 1980.

3. Спорынья (маточные рожки) — Claviceps purpurea (Fries) Tulasne (Аналитический обзор) Р. В. Куцик, Б. М. Зузук Ивано-Франковская государственная медицинская академия http://www.provisor.com.ua/archive/2002/N12/art_27.htm

4. Магнус Блауберг. (энциклопедист из Брокгауза и Ефрона) http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/007/096/96478.htm

5. доктор Н.Д. Барановская http://www.polykhrest.od.ua/lekarstvo.php?id=130

6. Необычайные природные явления в VIII — начале XX века http://randewy.ru/gml/meteo2.html

7. КАТАЛОГЪ РУССКИХЪ КНИГЪ БИБЛИОТЕКИ ИМПЕРАТОРСКАГО ЮРЬЕВСКАГО УНИВЕРСИТЕТА. Съ основанія Университета по 31 декабря 1908 года Юрьевъ. Типографія К Маттисена. 1910.

8. Мельниченко Г.А. Жива ли медицинская наука в России?

9. Медицинскiй факультет Харьковскаго университета за первыя 100 лът его существованiя (1805–1905)/Под ред. И. П. Скворцова и Д. И. Багалея. — Х.: Типографiя «Печатное Дъло» кн. К. Н. Гагарина, 1905–1906

10. В.А. Гиляровский. ОТРАВЛЕНИЕ АЛКАЛОИДАМИ, ЯДАМИ, ВВОДИМЫМИ С ПИЩЕЙ, И ХИМИЧЕСКИМИ ЯДАМИ гл. 28

11. Other

12. М-ръ Бож-й, 1898, - 10 Научный обзор. О фальсификации пищи.

13. Medicine and Science Before Modern Times SECTION V Chapter 13 by Lynn Winters

14. Paul L. Schiff, Jr., PhD http://www.pubmedcentral.nih.gov/articlerender.fcgi?artid=1637017

15. King B. Outbreak of ergotism in Wollo, Ethiopia. Lancet 1979;(8131):1411.

16. Food Supply http://accfinweb.account.strath.ac.uk/df/b3.html

17. Institute of Tropical Medicine Antwerp http://www.itg.be/itg/DistanceLearning/LectureNotesVandenEndenE/48_Mycotoxinsp2.htm

18. T. Allen. Agricultural Economics, Crop Development Centre, University of Saskatchewan Saskatoon

http://www.usask.ca/agriculture/plantsci/winter_cereals/winter_rye/feedgrain.php

19. Breitenbach M, Crameri R, Lehrer SB (eds): Fungal Allergy and Pathogenicity.Chem Immunol. Basel, Karger, 2002, vol 81, pp 167–206 http://content.karger.com/ProdukteDB/produkte.asp?Aktion=ShowPDF&ProduktNr=227339&ArtikelNr=58867

(20) Matossian, Mary Kilbourne (1989) Poisons of the Past: Molds, Epidemics, and History http://www.csp.org/chrestomathy/poisons_of.html

(21) Barger, George. (1931). Ergot and Ergotism: A Monograph

(22) F. A. Brockhaus in Leipzig, Berlin und Wien, 14. Auflage, 1894–1896 http://www.retrobibliothek.de/retrobib/seite.html?id=130223

(23) Lorinser, Karl Ignaz http://www.ostdeutsche-biographie.de/lorika96.htm

(24) Jacques Charles http://dark-legion.org/de/Jacques%2 °Charles

(25) Энциклопедия Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890–1916 гг.) http://brocgaus.ru/text/094/372.htm

(26) Ergotismi eli Pyhan Antoniuksen tuli http://www.saunalahti.fi/arnoldus/ergotism.html

Приложение 5

Дополнения

Почему в некоторых случаях отравление спорыньей заканчивалось отваливающимися ногами и ушами, а в других — выделыванием коленец в пляске св. Витта? Однозначного ответа на это нет, но можно рассмотреть варианты. Иногда предполагается авитаминоз:

Спорынья (маточные рожки) — один из давно известных токсичных грибов. Все алкалоиды спорыньи очень токсичны. Симптоматика клавицепсотоксикоза (или эрготизма) обусловлена способностью алкалоидов вызывать сокращение гладких мышц и сужение сосудов и оказывать действие на нервную систему. Различают две формы эрготизма: гангренозная — "антонов огонь" (которая сопровождается нарушением трофики тканей вследствие необратимого сужения капилляров преимущественно в конечностях и ушных раковинах) и конвульсивная — "злые корчи". Факторы, обусловливающие эти две формы клавицепсотоксикоза, окончательно не выяснены. Предполагают, что конвульсивный вариант связан с дефицитом витамина А в диете. (Р. В. Куцик, Б. М. Зузук)

В общем, не кушайте морковку, дети, тогда ручки-ножки не отвалятся, только попляшите. Впрочем, скорее всего все равно умрете.

Кстати, в морковке, как и других растительных источниках витамин А присутствует в виде b-каротина (провитамина А), а в «живом» виде витамин А обнаружен только "в продуктах животного происхождения (рыбий жир, жир молока, сливочное масло, сливки, творог, сыр, яичный желток, жир печени и жир других органов — сердца, мозга)" (http://www.sunduk.ru/encycl/chemfood/C015.htm). Так что сердце и мозги тоже для повышения витамина А можно кушать. Эффективность ровно в шесть раз больше (1 мг b-каротина = 0,17 мг ретинола). Интересно было бы получить данные на такую тему: во время эпидемий ликантропии уменьшалось ли количество психоделических плясунов им. св. Витта (именно Витта — ребята с отваливающимися ногами и ушами переходят в ведомство св. Антония)?

Другой возможный вариант, хоть никто и не проецировал его на людей и на конкретно отравление спорыньей, хорошо известен ветеринарам — это синергизм микотоксинов.

Разные микотоксины могут резко усиливать токсичность друг друга за счет синергизма. При этом предугадать их совместное действие очень трудно, так как оно зависит не только от сочетания отдельных видов токсинов, но и их концентраций, которые никогда не повторяются. При хранении зерна даже один вид плесневого грибка может вырабатывать различные микотоксины, взаимодействие которых синергично. (Госпиталь птиц "Зеленый попугай" 2004 Официальный сайт: www.veterinarian.ru)

Я упустил один момент в средневековых процессах над ведьмами, который может показаться странным. Многие «ведьмы» сами сознавались в совершенных «преступлениях» — полетах на метле, совокуплении с дьяволом и т. д. — это понятно, при отравление спорыньей и не такое могло привидеться. Но проблема в том, что среди сожженных «ведьм» было немало монашек. А им по правилам черный хлеб был не положен, как они могли спорыньей отравиться? Может в прямом смысле "белены объелись" или действительно "ведьмины мази" существовали? На первый взгляд непонятно. Я просто забыл об этом, я сейчас наткнулся на книгу Бориса Алферьева "Пленник Мифа", где он, походя (книга художественная и вообще, кажется, о фашистах), дает краткий и ясный ответ на этот вопрос:

"Беременные монахини принимали именно спорынью — а что им еще было делать?"

В общем то это действительно на поверхности лежало, еще у австрийский классика Теодора Крамера было в "Скотнице и батраке":

а если ты подзалетишь -

Заваришь спорынью.

Но мне понравилась краткость обоснования, это самое "а что им еще было делать?" Действительно, другого средства и не знали, основное и единственное действенное лекарство, применяемое испокон веков. Правда с известными (нам сейчас, но не им тогда)побочными эффектами:-)

Так вот почему, если это все сказки, бесноватость была распространена именно по большей части в женских монастырях, а? — Вам ли, доктор Яансон, не знать? Истеричность, половая неудовлетворенность… Маркус замер и насторожил уши. — Ошибаетесь, коллега! Лизергиновая кислота! Спорынья! Я лично проводил серию: у женщин лизергиновая кислота вызывает именно те симптомы, что и описываются в документальных источниках о бесноватости, совпадает до мелочей! Только разве на метле они не летают, но тут есть другая изюминка: начал я замечать, что их бред распространяется на всю камеру, и принимает характер массового! Так что… — Да зачем же, доктор Яансон, было монахиням массово принимать спорынью?! Ну, случайные отравления, я понимаю… Слышал я уже, что эпидемия ведовства в Германии вызвана массовым заражением хлеба спорыньей, только это же явный нонсенс! — Да? — Да. — Чему вас учили, Кюстер? А эрготамин? Беременные монахини принимали именно спорынью — а что им еще было делать? Выкидыш на любом сроке — это же ясно! Как бы ни сами матери-настоятельницы им это и советовали…(Бориса Алферьев "Пленник Мифа")

Примеры ЛСД глюков

Тетрадка в бежевой обложке — дневник Джимми Хендрикса, найденный музыкантом Билли Коксом:

"Надо мной, тринадцатилеткой, висел черный треугольник, украшенный по краям цветными огоньками. Я, как слеза, пролился через его острый край… И комната была похожа на слезу или на грушу. Вошли трое — друзья! Велели победить себя, внушив мне, что нет победителя сильнее того, кто сумел победить самого себя. Они сказали, что я и еще двое, которые станут частью меня, должны стать идеалами для юных, которые вынуждены искать идеалы, даже если эти идеалы сомнительны. Боже! Меня тогда готовили на роль сомнительного идеала. Кто они, эти наставники? Внеземляне, сказавшие, что заберут нас троих, как только мы исчерпаем себя. Они сказали, что Боги не любят совершенства. От божественного они далеки, потому что предложили поклоняться спорынье, иначе струны гитары не зазвучат как надо. Надо кому — им? Мне этого не надо. Обойдусь без этой дряни спорыньи…"

Приложение 6. Спорынья на Руси. Дополнения

"Господи, — упала она перед иконой, — научи!"

На брусе — для мора тараканов, в синей бумажке, — в глаза ей бросилась спорынья.

С лихорадочной дрожью наскребла спичек и смешала с спорыньей.

Когда цедила из самовара воду, в ней была какая-то неведомая ей дотоле решимость.

Без страха поднесла к губам запенившуюся влагу и выпила.

Сергей Есенин. «ЯР». повесть (1)

Количественный анализ алкалоидов спорыньи в зерне.

Сколько помню родную историю, столько мы пытаемся "догнать и перегнать Запад". Но, оказывается, в одном мы его уже точно перегнали. Гордись, Россиянин! Русская спорынья — самая забористая спорынья в мире! Она на первом месте в мире по глючности, а этот повод для гордости от тебя скрывали более ста лет!

Самыми известными исследователями спорыньи в XIX веке были Драгендорф, Подвысоцкий (1876), Танре (1875 и 1878), Коберт (1884 и 1895), Келлер (1894) и Якоби (1897). Самым старым способом определения количественного содержания не только индольных, но и алкалоидов вообще, был весовой анализ австрийского врача Келлера, который описал его в своей книге в 1884 году (см. http://www.henriettesherbal.com/eclectic/kings/claviceps.html). Этот метод входит во все учебники под названием "весовой анализ по Келлеру". А намерил своим методом Келлер довольно забавные вещи:

"Содержание общего количества алкалоидов в различных сортах спорыньи колеблется, по Келлеру, в следующих пределах:

русская С. содержала 0,245 % алкалоидов

австрийская С. содержала 0,225 % алкалоидов

испанская С. содержала 0,205 % алкалоидов

немецкая С. содержала 0,157 % алкалоидов

швейцарская С. содержала 0,095 % алкалоидов"

Магнус Блауберг

Получается, что русская спорынья по праву занимает почетное первое место. Количество алкалоидов в ней в три раза больше, чем в швейцарской. А Швейцария — один из главных эпицентров эрготизма и, соответственно, охоты на ведьм. Вообще-то забавно, что недавние исследования о связи плохой погоды с процессами над ведьмами преподносятся как сенсация, а ведь стоит только посмотреть посмотреть на вышеперечисленные страны, в которых ежедневно горели костры с ведьмами, еретиками, старообрядцами и пр. и задаться вопросом: а с чего это в Ирландии их почти не жгли? А почему в Норвегии за всю историю христианства только 20 штук ведьм сгорело?. И сразу поинтересоваться: а почему эти страны не входят в список? Сколько в их спорынье алкалоидов, чего это Келлер не замерил? А мерить ему, оказывается, было нечего — в этих странах со спорыньей напряженка, там рожь не выращивали…

Там же энциклопедист Магнус Блауберг (см. его статьи в словаре Брокгауза и Эфрона) дает ссылки на другие современные ему (конец xix века) исследования по спорынье:

Kobert, «Intoxicationen» (много литературных указаний);

Gr unfeld, "Beitra ge zur Kenntniss der Mutterkornwirkung" (диссертация, Дерпт, 1892; вся литература до 1892 г.);

Hirsch, "Handbuch der historisch-geographischen Pathologie"; Heser, "Lehrbuch der Geschichte der Medicin";

Кокоркин, "К вопросу об изменениях в тканях животного организма при хроническом отравлении спорыньей" (диссертация, 1884);

H. H. Реформатский, "Душевное расстройство при отравлении спорыньей" (диссертация; подробное и весьма тщательное исследование эпидемии "злой корчи", появившейся в 1889 году в Вятской губернии и обнявшей восемь уездов; много литературного и экспериментального материала, хорошо сгруппированного).

Доклад Е. Пеликана: исследования о С., о способах открытия ее в муке и о мерах предосторожности к устранению вредных последствий от употребления в пищу хлеба etc. etc. (СПб., 1864).

Так что выше я писал абсолютно верно — врачи и власти (см. Менделеев, "Академия") проблемой спорыньи к концу XIX века озаботились. Жаль только, гораздо позже, чем в Европе.

РУССКИЙ ДОМ № 10, 2001 ФЕНОМЕН РУССКОГО ХЛЕБА. ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.

Часть первая. Великорусский пахарь в XVIII столетии

"Нередко зерно ржи невозможно одним веянием отделить от спорыньи. Мука со спорыньей бывает синеватая, темная, «дурно» пахнет. Тесто из нее также расплывается, а хлеб разваливается. Но на Руси, видимо, из-за острой нехватки времени, спорынью оставляли в муке, то есть ее "из ржаных зерен не выкидывают, мелют вместе".

Оказывается, просто некогда спорынью отделять от зерна было, вот в чем дело:-) Интересно, о чем люди думают, когда такое пишут. А ведь не публицистика, серьезная работа… Впрочем, если не знать истории вопроса, то должен согласится — непонятно выглядит судьба спорыньи на Руси. Действительно, все уже давно знают, что спорынья жуть как вредна, а русские крестьяне ее жрут и жрут. И мрут как мухи. Тут услужливый разум в побеге от кажущейся нелогичности и подскажет какую-нибудь рационализацию, вроде "времени очищать от спорыньи не было". Ведь множество людей вообще о священной спорынье ничего не знают (см. ниже):

Лариса Прайсман пишет о программе «Учителя года Ставрополья-2004», критикуя знания некоторых учителей:

"Уровень владения профессией оказался очень разным. На уроках случались, и не раз, фактические ошибки. Учительница сообщает детям, что когда в старину пекли хлеб, то желали «хорошей спорыньи». Не поленившись заглянуть в толковый словарь, я выяснила, что спорынья — это… болезнь злаковых". (http://www.stapravda.ru/2004/04/24/2004-04-24-07.shtml)

С чем Вас, Лариса и поздравляю. Вы основательно расширили свой кругозор. В какой словарь вы смотрели? Но только не в Даля. И традиционное русское приветствие "Спорынья в квашню — сто рублей в мошну!" прошло мимо Вас. Как и то, что именно спорыньи — сакрального галлюциногенного "русского счастья" — и желали. Любое поздравление с праздником заканчивалось пожеланием счастья: "Чтобы спорынья велась в дому." А ведьм ненавидели как раз за то, что по русским суевериям нечистая сила таскает зерна с поля в закрома ведьмы и "вся спорынья уходит на пережин". В Псковской губернии из сакральных спорышей делали куклу — спорынью. И плели «бороды» святым. Спорынья вредна, однако "хлеба от нее вырастают втрое". И какие хлеба! Прям как батончик «марса» — "съел и порядок". Никакие мухоморы не нужны. Наяву можно с Богом разговаривать. И вот сорняк-спорынья уже становится счастьем-спорыньей.

Видимо, та единственная грамотная в Ставрополье учительница своего заслуженного звания так и не получила. Впрочем ждать от каждого журналиста знаний на непрофильные темы, естественно, не приходится, а привязался я только к методике получения таких знаний — нет чтобы ту учительницу спросить, ежели чего непонятным показалось, но нет — загляну в словарь и объявлю неучем:-) Хотя, конечно, неизвестно, понимала ли та учительница, что в действительности значила эта фраза … Ну да еще раз: журналисту — простительно, а вот когда кандидаты биологических наук демонстрируют аналогичный подход… (см. ниже)

Из того же, выше уже цитированного, номера журнала РУССКИЙ ДОМ № 10, 2001:

На европейском хлебном рынке Россия была со своим дешевым и качественным зерном неоспоримым монополистом. За двадцать лет — с 1860 по 1880 год — объем экспорта русского зерна вырос с 75 до 247 млн пудов. К 1909 г. Россия выходит на первое место в мире по производству зерна и выращивает более половины мирового сбора ржи, более четверти — пшеницы, овса, ячменя. (Николай Николаевич Муш, кандидат биологических наук)

Это из патриотической серии "Кормила ли Россия пол-мира". А вот такой вопрос — трудно ли выращивать больше ржи, чем весь остальной мир вместе взятый, если учесть что этот мир к тому времени давно на рожь болт забил, кушает хлеб белый и выращивать ее вовсе не хочет, кандидату в голову не приходит? Количеством выращенной ржи не гордиться надо, а плакать. Или перечитать газеты 1905–1911 гг. (я приводил выше) о зараженности российской ржи спорыньей. Например, как раз в указанном автором 1909 году «Русскiя Ведомости» (от 11 сентября 1909 г.): «Во ржи урожая нынешняго года оказалось громадное количество спорыньи (от 8 % до 20 %)». Потом умножить галлюциногенное воздействие по сравнению с Европой на три (см. выше об алкалоидах) и станет понятно, что в такой обстановке и до революции недалеко:-) Забыли, что когда-то спорынья вызвала Французскую Революцию? Вот и делайте выводы.

Кстати, чтобы не быть голословным, например данные на 1913 г. возьмем — отнюдь не "весь мир", а США и, чтобы уровнять примерно по пшенице (отдельно США выращивали 1 267 342 пудов), добавим Канаду и Аргентину. Все вместе они пшеницы вырастили 1 870 591 пудов — немногим больше России (1 707 429). Правда мы здесь упускаем, что совокупное население выбранных американских стран в полтора раза меньше населения России, так что на душу населения все равно пшеницы в России меньше. А что с рожью? О, тут да! Россия впереди планеты всей — 1 568 245 пудов, почти столько же, сколько пшеницы. А наши три американские страны — 67 679 вместе взятые (да и то, полагаю, на корм скоту). У России почти в ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ раз больше. Вопрос: сложно ли вырастить ржи больше, если остальные просто рожь уже не сеют?

Но и этой галлюциногенной ржи в России никогда не хватало даже для внутреннего потребления — см. «Новый энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона. Статью «Голод», раздел «Голод в России»:

По известным расчетам Мареса в черноземной (!) России 68 % населения не получают с надельных земель достаточно хлеба для продовольствия даже в урожайные (!) годы и вынуждены добывать продовольственные средства арендой земель и посторонними заработками.

Радикальное средство от геморроя.

Что делать, если вдруг в хлебе «естественной» дозы спорыньи не хватает (хотя это в то время практически невозможно)? Вам помогут старые русские рецепты. Ведь "от порядку и догляду спорынья в хозяйстве живет" (Даль)

Старинное русское средство от геморроя

Взять 200 г. спорыньи и, мелко искрошив, опустить в 2-литровый бутыль, долить водкой или разведенным аптекарским спиртом 80 крепости. Эту смесь настаивать в теплом месте. Температура должна быть выше комнатной. Доза: пить два раза в день по рюмке перед едой. Настаивать не меньше недели. (Сто рецептов народной медицины http://www.sama.ru/~sergeyme/text/narodnaiamedicina/100rnm/rnm16.htm)

Станислав Сергеевич Говорухин в интервью "Вот русская рюмка для водки — вы думаете, это сколько? Когда в фильме «Судьба человека» Бондарчук пьет водку стаканами, вы думаете, это по-русски? Это совсем не по-русски. Русская рюмка была 20 грамм" (http://www.vinomania.ru/archive/detail.php?id_number=804&id_page=885).

Если у кого то рюмки были побольше (как сейчас: 40–50 г.), то приходит на память старая присказка: " — Иван Иванович курить бросил. — Как это ему удалось?! — Умер!". Так и "лечение геморроя" могло быть радикальным. Если же мы доверимся Говорухину, то напрашивается очередная "задачка для первоклассника". 200 г. на 2 л — 10 %-й раствор, 2 рюмки в день — 4 грамма спорыньи. Еще не смертельная доза (5 грамм), но глюки — на полную. А если эту рюмочку хлебушком заесть, то опять — радикальное средство.

(1) С.А. Есенин. Собрание сочинений в 6-ти томах. Москва, "Художественная литература", 1977–1980 г.г.

Приложение 7. Дополнения

Ученые нашли Бога в грибах

Источник Божественных Видений и Откровений наконец-то локализирован. Там, где его и следовало искать — в грибах:

36 добровольцев получали различные наркотики и достигли «мистического опыта» на псилоцибине.

Професссор Дэвид Николс: Университет Пердью, Лафейетт: «Псилоцибин запускает тот же самый неврологический процесс, который вызывает религиозный опыт из-за поста, размышлений, лишения сна или околосмертных состояний».

Ян Макгрегор, австралийский профессор психофармакологии из Университета Сиднея, говорит, что он не удивлен и исследование только подтверждает способность псилоцибина вызвать «духовное состояние»: «Псилоцибин и связанные галлюциногены использовались начиная с древних времен в религиозных ритуалах и это исследование действительно подтверждает то …, что множество людей и так знают».

«Волшебные грибы на месте Бога» http://www.abc.net.au/science/news/health/HealthRepublish_1682610.htm

Напомню: псилоцибин, также как и спорынья, воздействует на серотониновые рецепторы мозга.

также здесь http://news.xinhuanet.com/english/2006-07/12/content_4823282.htm

или здесь «Неврологи нашли Бога в грибах»:

«Спустя сорок лет после того, как Тимоти Лири, апостол наркотического мистицизма, убеждал своих последователей хиппи 1960-ых «настраивайся, включайся, улетай», исследователи Исследователи Университета Хопкинса в США впервые продемонстрировали, что «мистический опыт» может быть успешно воспроизведен в лаборатории».

«Они говорят, что нет никакого различия между вызванными препаратом мистическими событиями и непосредственно религиозными, о которых верующие сообщили в течение многих столетий. Они «идентичны по описанию».

http://www.nzherald.co.nz/section/story.cfm?c_id=5&ObjectID=10390814

July 2006

The Sunday Times — Scotland, Karin Goodwin

Drug took Stevenson face to face with Hyde

«THE Strange Case of Dr Jekyll and Mr Hyde was written by Robert Louis Stevenson under the influence of a hallucinogenic drug similar to LSD, according to new research» (http://www.timesonline.co.uk/tol/newspapers/sunday_times/scotland/article432698.ece)

Согласно этой заметке в The Sunday Times, профессор Роберт Уилсон и доктор Джордж Эддис утверждают, что недавно найденное письмо жены Стивенсона, находящееся теперь в архиве Йельского университета, подтверждает эту теорию. Стивенсон сходил с ума от лечения алкалоидами спорыньи — стандартного средства викторианской эры для прекращения кровотечения. Книга о раздвоении личности «Доктор Джекил и мистер Хайд» была следствием галлюциногенного действия алкалоидов на автора.

Content

Absentis. Христианство и спорынья

Предисловие

Глава 1 Забытое Древо Познания. Истоки просветления

Глава 2 Под сенью смоковницы. Засушенное Древо

Глава 3 Шариков, эпифиз и серотонин

Глава 4 ЛСД. Наркотик-легенда

Глава 5 Жизнь в Европе. Темные века и «злые корчи»

Глава 6 Спорынья

Глава 7 Хлеб всему голова

Глава 8 «Злые корчи» Святого Антония

Глава 9 Мир Босха. Пылающие мельницы

Глава 10 Ансамбль песни и пляски им. Святого Витта

Глава 11 Спорынья и крестовые походы

Глава 12 Ведьмины корчи

Глава 13 Ведьмины корчи

Глава 14 Ведьмы. Погода и демонология

Глава 15 Ведьмы, еретики и протестанты

Глава 16 Звери Диавола. Священная война Инквизиции

Глава 17 Ликантропия

Глава 18 Серотонин, каннибализм и религия

Глава 19 Россия и спорынья. Навеки вместе

Глава 20 Россия и спорынья. Глюки нон-стоп

Глава 21. Хлеб против «Яблока Дьявола»

Глава 22 Россия и спорынья. На рубеже XX века

Приложение 1 Приложение: Россия и спорынья. День сегодняшний

Приложение 2. Чистая спекуляция Средневековая Европа и Возрождение. Шутки спорыньи

Приложение 3. Понт-Сен-Эспри, август 1951 года

Приложение 4 Эрготизм. Эпидемии

Приложение 5 Дополнения

Приложение 6. Спорынья на Руси. Дополнения

Приложение 7. Дополнения