Александр Абердин

Минька, или Операция «Возмездие»

Часть первая

Семён и Минька

Глава первая

Тревожное предчувствие капитана Денисова

Что хвалишься злодейством, сильный?… ты любишь больше зло, нежели добро, больше ложь, нежели говорить правду; ты любишь всякие гибельные речи, язык коварный: за то Бог сокрушит тебя вконец, изринет тебя и исторгнет тебя из жилища [твоего] и корень твой из земли живых. Увидят праведники и убоятся, посмеются над ним [и скажут]: «вот человек, который не в Боге полагал крепость свою, а надеялся на множество богатства своего, укреплялся в злодействе своем».

(Псалтирь, LI, 3–9)

Западные Саяны, конец ноября 2043 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

По склону широкого, заснеженного ущелья, поросшему густым ельником, быстро, но в то же время сторожко, внимательно вглядываясь в лес, шел на охотничьих лыжах-снегоступах, постоянно забирая вверх и потому двигаясь не по прямой, а петляя между елей, странно одетый человек. Странность его одеяния заключалось в том, что на нём была надета довольно необычная шуба, пошитая из шкуры бурого медведя таким образом, что он в ней был куда больше похож на медведя-шатуна. Тем более, что на его голову была надета хитроумная конструкция, увенчанная медвежьей головой. Да, и сам он выглядел довольно странно. Весьма высокий, мужчина этот был горбат, вот только горб он имел весьма необычный, постоянно шевелящийся, да, и не горб это был вовсе, а живое существо, пристроившееся на его спине и накрытое медвежьей шкурой от посторонних глаз.

Впрочем там, где шел через лес мужчина, никаких посторонних глаз как раз и не было, так как ущелье это, довольно безлюдное в прежние, безвозвратно утерянные мирные времена, к две тысячи сорок третьему году и вовсе сделалось диким. По этому широкому ущелью, а точнее долине, протекал в верхнем своём течении из Тувы на бескрайнюю равнину Западной Сибири батюшка Енисей. Безлюдными эти места специально сделали люди двадцать лет назад, установив в верховьях, на входе в ущелье мощную термоядерную мину, помещённую в глубокую шахте, которую окружало множество датчиков и сенсоров, реагирующих на появление человека и такое обилие минных полей, что с юга, с территории Тувы и Монголии, пройти по этому естественному коридору вглубь Российской Заволжско-Сибирской Республики, а в понимании нынешних хозяев мира просто дикой, мятежной территории, было невозможно.

Вторая точно такая же мина была установлена ниже по течению Енисея, в десяти километрах от покинутого из-за этого людьми Саяногорска и потому добраться до ущелья теперь можно было только по горам с востока или запада, да, только вот делать в нём было нечего. К атомным минам, отмеченным множеством сигнальных устройств, расставленных по периметру, люди боялись подходить, кто знает, на каком расстоянии от них сработает хитроумно спрятанный датчик, зато всем когда-то было очень хорошо известно, что в шахты были заложены заряды мощностью по пять мегатонн каждый и пробуждать эту злую силу было крайне опасно. Вот потому-то эти места люди не только обходили, но и облетали стороной, чтобы случайно не стать виновниками термоядерного взрыва огромной мощности, хотя и знали, что он произойдёт только в том случае, если через ущелье в РЗСР попытаются вторгнуться вражеские войска.

Зато человек, замаскированный под медведя, шел по лесу, надёжно укрытый от наблюдения из космоса широкими лапами вековых елей ничего не боясь. Бояться ему и в самом деле было нечего, ведь обе эти термоядерные мины были установлены как раз только для того, чтобы никто не смог подобраться к нему и особенно к тому существу, которое беспрестанно вертелось у него за спиной. Человека звали Семён Максимович Денисова и всего каких-то семнадцать лет назад он был офицером российской армии, капитаном, и командовал мотострелковым батальоном сто шестнадцатого отдельного, гвардейского полка второй, Степной армии, прикрывавшей Урал с юга, но судьба, богатырское здоровье, рост, физическая сила и медицинские показатели занесли его из-под Оренбурга в Западные Саяны. Существо же за его спиной можно было бы назвать по возрасту молодым, семнадцатилетним парнем, вот только было оно карликом с торсом восьмилетнего ребёнка и непомерно большой головой, которое он называл Минькой, хотя само оно именовало себя Михаилом.

Ну, а существом Михаила-Миньку можно было называть уже хотя бы потому, что оно, подобно сиамскому близнецу, вырастало из спины капитана Денисова, а потому не имело не то что половых признаков, но даже ног. Правда, Минька, приросший к своему симбионту, имел довольно крепкий торс с короткими, но мускулистыми и крепкими, хотя и малость уродливыми, ручонками, в котором имелось одно только сердце, лёгкие, да, зачатки всех остальных внутренних органов и существовать он мог только за счёт того, что давал ему вместе со своей кровью Семён. Есть Минька мог только жидкую кашицу, но и той съедал не более ста грамм в день, да, ещё выпивал стакан какого-нибудь сока, настолько мал был его желудок. Их совместное существование было результатом сложнейшей хирургической операции и капитан Денисов пошел на неё добровольно, хотя и понимал, откажись он тогда от неё и его расстреляли бы уже через каких-то пять минут, чтобы сохранить всё в тайне.

Капитан размеренным шагом шел к их с Минькой подземному дому и время от времени беззлобно поругивал своего наездника за безалаберность и глупость. Ну, а тот за это колотил его своими короткими, но довольно сильными ручонками по плечам и даже дёргал за уши, требуя, чтобы он немедленно замолчал. Злился на него Минька недолго и выпустив пар, обхватив Семёна за плечи, наклонялся вперёд и смотрел из-под медвежьей головы на заснеженный лес. Увидев, что капитан Денисов забирает вправо, Минька тут же заголосил:

— Дядька Семён, пошли через поляну! Так вдвое короче.

— Ага, сейчас, разбежался. — Сердитым голосом огрызнулся капитан — Мало того, что тебе взбрело в голову выгнать меня вчера наружу ни свет, ни заря, так я теперь по твоей милости должен чесать почти полтора километра по открытой местности? Знаешь сколько над нами спутников летает, Минька? Тысячи три с гаком.

Любой из них мигом нас зафиксирует, подсветит лазером и по нам тут же либо из какой-нибудь дальнобойной пушки саданут, в Туве америкосы их много понаставили, либо того хуже, ракетой запустят. Так что, Минька, никаких полян, идём скрытно, под пологом леса. Уже недолго топать осталось, всего шесть километров. И за каким только лешим тебе именно сейчас приспичило на могилку к бате и мамке меня погнать? Мы же были у них по осени, посидели, как все нормальные люди, и я даже за упокой их душ сто грамм выпил. Вот наступит весна, сойдёт снег, тогда и будем гулять по лесу, да, и тогда я не советую делать это слишком часто. Высокоточное оружие, Минька, это тебе не фунт изюма. Его бояться надо, причём бояться всерьёз, а не понарошку.

Карлик за спиной Семёна обиженно засопел, но быстро взял себя в руки и рассудительным тоном сказал в ответ:

— Мне нужно было сходить к мамке, дядька Семён. Очень нужно. — Немного помолчав, он воскликнул смеясь — Ничего, недолго им летать осталось, дядька Семён! Сегодня я спутники вижу намного лучше, чем позавчера, а когда весна придёт, начну их сбивать. Вот ты не веришь мне, что я могу с мамкой разговаривать, а я поговорил с ней всего ночь и стал намного сильней. Поэтому ты не спорь со мной, дядька Семён. Если я говорю тебе, что мне нужно к мамке сходить, значит действительно нужно.

Капитан усмехнулся и проворчал:

— Ты лучше скажи спасибо, что тебе вчера приспичило с Ларисой поговорить, а не сегодня. Мне тебе сегодня в десять вечера очередную инъекцию нужно будет сделать.

Фиг бы я попёрся сегодня вниз, к самому Енисею. — Помолчав минуту, он добавил наставническим тоном — Вот от её препаратов в тебе действительно сила прибывает.

Даже я это чувствую, хотя от них меня так всего и колотит. Да, и такое порой начинает мерещиться, что так и подмывает взять и стакан спирта треснуть.

Вместо того, чтобы начать драться с ним, как это бывало всегда, когда Минька был в чём-то не согласен с Семёном, карлик громко, протяжно вздохнул над его ухом и сказал:

— Дядька Семён, то разная сила. От тех препаратов, что тебе для меня мамка оставила, одна сила, та которая в голове, увеличивается, а от разговора с ней, другая, та что в сердце.

— Минька, помолчал бы ты лучше о своих силах! — В сердцах громко откликнулся капитан Денисов — Прошлой осенью ты тоже говорил, что весной войдёшь в силу. Ну, и что из этого вышло? Один пшик. Ты только и сумел сделать, что сороку с ёлки своей мыслёй сшибить. Вот что я тебе скажу, парень, ты бы не торопился, не рвался в бой раньше времени. Когда придёт к тебе полная сила, тогда и начнёшь и спутники ихние сшибать, и подлодки топить, а пока что сиди спокойно на моём горбу, Минька, и жди своего часа. Он придёт, обязательно придёт и ты это прекрасно знаешь. Твоя мамка это всё очень подробно прописала.

Минька тут же завопил:

— Да, тебе легко так говорить! Ты ведь не слышишь, как люди кричат от боли, а я это каждую минуту слышу. Знаешь сколько людей эти нелюди уже убили? Наверное десятки миллиардов.

— Минька, не заводись! — Грозно рявкнул капитан — На нашей планете, когда всё это началось, всего-то и было семь миллиардов человек, а ты говоришь о десятках миллиардов. С арифметикой у тебя плохо, парень. Дважды два у тебя не четыре, а сорок восемь.

Минька, услышав такие слова, всё-таки не выдержал и начал драться, замолотив своими кургузыми кулачками капитана Денисова по шее. Стукнуть его по затылку ему мешала медвежья голова. Она же мешала Семёну дать ему сдачи и он взмолился:

— Ладно, Минька, хватит! Я всё понял. Ты видно считаешь не только тех, кого эти твари заморили до смерти своими бесконечными заразными эпидемиями, но и тех детишек, которые у них не родились, а также и их детишек. Да, прекрати же ты, змей, больно ведь! Я и так уже бегать по тайге ушатался до полусмерти, так ведь недолго и свалиться в какой-нибудь буерак, а тогда нам обоим не поздоровится.

Карлик прекратил мутузить своего симбионта, уткнулся лбом Семёну в затылок и тихонько захныкал. Тотчас от Миньки во все стороны пошла мощная волна энергии, заставившая завибрировать и заколыхаться лапы вековых елей и с них ею стало сбивать снег, словно мягкой взрывной волной. Капитан Денисов усилием воли подавил в себе довольный возглас и не дал губам растянуться в радостной улыбке.

Хотя Минька в такие минуты, когда он давал выход своим чувствам, почти ничего не видел вокруг своим обычным, человеческим взглядом и не слышал, его ни в коем случае нельзя было чем-либо смущать и расстраивать. Не смотря на то, что этому странному существу было уже семнадцать лет и три месяца, он был капризным, словно трёхлетний ребёнок и бороться с его капризами было очень трудно. Поэтому Семён просто старался не доводить Миньку до этого. Немного похныкав, Минька громко шмыгнул носом, утёр кулачками слёзы и попросил своего кормильца:

— Дядька Семён, расскажи мне про мамку, какая она была?

— О, Минька! — Обрадовано воскликнул капитан Денисов, поскольку знал всё о характере и привычках своего наездника и потому сразу же определил, что этот паренёк быстро вошел в состояние внутреннего равновесия — Твоя мамка была великой женщиной, как и твой батя. Ну, может быть Игорь, как учёный, был и поматёрее, чем Лариса, но зато он не имел такой интуиции, как твоя мамка. А ещё твоя мамка была очень красивой женщиной, но я любил её не за это. Знаешь, красивых баб я много в жизни повидал, когда мы открывали коридор для беженцев из Московии, но таких умных и волевых, как Лариса, ни одной не встретил. Она очень любила тебя, Минька, и хотя твой отец в это не верил, всегда говорила, что когда ты вырастешь, то обязательно найдёшь способ, как отцепиться от меня и стать нормальным мужиком. Вот ты сказал мне недавно, что разговаривал с мамкой, а знаешь, я ведь тебе верю. Твоя мамка ведь не в сырой земле лежит, а в специальном контейнере, залитая жидким азотом, словно спящая красавица из той сказки, которую я тебе рассказывал в детстве. Сначала я в тот бункер твоего отца перевёз на трактарёнке, он тоже заморожен азотом, а потом и её. Ты про то вряд ли помнишь. Тебе тогда всего три годика было, да, и спал ты в то время, как сурок, по целой неделе кряду. Мне даже как-то странно, Минька, что ты с отцом не разговариваешь.

Карлик за спиной у капитана Денисова вздохнул и ответил:

— Это наверное потому, дядька Семён, что я с мамкой ещё до своего рождения разговаривал. — Немного помолчав, он с горечью в голосе добавил — Мамка меня любила, а для бати я был просто научным объектом. Он, наверное, меня совсем не любил.

Семён сердитым голосом одёрнул Миньку:

— Отставить ерундой болтать! Много ты об этом знаешь, шкет. Хотя ты и начал разговаривать через неделю после своего рождения, бестолочь ты в то время был ещё та и потому ничего не помнишь. Мамка твоя после родов почти полгода пластом под капельницами лежала, в себя приходила, ещё бы, ведь ты из неё все соки высосал, у тебя же к тому моменту, когда Игорь Ларисе сделал кесарево сечение, вес был восемь килограммов шестьсот граммов. Какая женщина такое сможет выдержать? Так вот, Минька, твой батька все эти полгода почти не спал, пополам разрывался между тобой и Ларисой. Я ведь тогда ему ничем помочь не мог потому, что тоже цельных восемь месяцев лежал на пузе пластом и не шевелился, пока ты прирастал к моей спине. Всё же не так просто было, раз, и ты сросся со мной. Это сейчас тебя с меня уже ничем не сшибить и хотя ручонки у тебя коротковаты, ты иной раз меня так кулаком можешь по темечку садануть, что у меня искры из глаз сыплются, медвежонок ты мой. А тогда ты слабенький был, хотя и большой, я даже испугался, как мне тебя носить на себе, если ты и дальше расти будешь..

Минька громко рассмеялся и воскликнул:

— Дядька Семён, я же не со зла! Ты тоже ведь со мной дерёшься, хотя я маленький, а ты вон какой здоровенный. Ну, хорошо, про батьку я неправ, но ты всё равно расскажи про мамку.

— Про мамку, Минька? — Спросил улыбаясь Семён — Нет, я всё же скажу тебе несколько слов про батю твоего. Когда ты засыпал, а вместе с тобой засыпала и Лариса, вы же были с ней каждую секунду были связаны и общались между собой телепатически даже во сне, Игорь приходил, садился возле меня, гладил тебя по головке и пел колыбельную. Он очень любил тебя, Минька, твой батя, любил и жалел, но когда ты просыпался то сразу же начинал учить тебя уму разуму. Вся пси-сила, которую ты имеешь, тебе досталась от Игоря. Он ведь тоже отдал тебе всего себя без остатка. Если Лариса готовила препараты для тебя из своей крови, то он, можно сказать, положил ради тебя свою голову. Хотя тех препаратов, которые он приготовил из клеток своего мозга было и немного, именно они сделали тебя таким сильным. Поэтому Игорь и ушел из жизни раньше Ларисы. Эх, Минька, такого мужика, как он, я наверное уже больше никогда не встречу. Железный был парень, хотя и хилый с виду, но если бы я с кем пошел бы в разведку, то уж ты поверь, только с ним. — Тут на руке у капитана Денисова тоненько запищал какой-то прибор и он отрывистым голосом сказал — Так, Минька, хватит воспоминаний, пора брать ноги в руки и мчаться изо всех сил в наше с тобой убежище. Похоже, что это патрульные вертолёты, но ты даже если сможешь, не смей их сбивать. Расшифруешь долину.

Минька тут же сказал:

— Дядька Семён, это и правда вертолёты. Семь штук, летят с юга, из Казахстана, но не в нашем направлении. Они обходят наше ущелье с запада. Но это не патрульные «Ирокезы», а тяжелые штурмовики «Вайпер» и мне кажется, что они летят к Абазе. Наверное хотят разбомбить этот городок, а я вижу там много людей. Чего они там только собрались в центре города? Нет, дядька Семён, как только они подлетят поближе, я их тут же и взорву. У них на подвесках установлены по две каких-то странных ракеты, ты такие ВАПами называл. Боюсь, дядька Семён, что это какая-то химическая дрянь и если она попадёт сначала в Абакан, а потом в Красноярское водохранилище, то может умереть очень много людей. Как только они будут пролетать на хребтом, я их прямо в воздухе и сожгу. Пусть потом америкосы гадают, чем это русские мятежники сбили их самые лучшие вертолёты.

Капитан Денисов на бегу ответил ему:

— Тебе из погреба виднее, Минька. Если у них на подвесках действительно стоят ВАПы с какой-то химией, то жги их. Мне как, когда доберёмся, сразу забираться в убежище или немного погодить, чтобы тебе было сподручнее их сбить?

Минька, который уже сосредоточил всё своё внимание на новейших американских вертолётах, которые они видели пока что только по телевизору, глухим голосом ответил:

— Лучше будет погодить, дядька Семён, но я всё равно сделаю всё очень аккуратно, чтобы нас со спутников не заметили.

Хотя капитан Семёнов мчался к убежищу изо всех сил, дорога домой ему была хорошо знакома, но вертолёты, летевшие на минимальной высоте, всё же долетели до хребта раньше и как только они стали перелетать через него, Минька ударил по ним мощным пирокинетическим залпом. Все семь тёмно-зелёных винтокрылых машин вспыхнули одновременно и тут же взорвались. Боекомплекты на их борту рванули, разнесли бронированные машины буквально в клочья и их обломки попадали на склоны хребта, местами поросшие лесом. Свою основную силу Минька сосредоточил на ВАПах и их содержимое мгновенно превратилось в совершенно безвредную плазму. Бронированные капсулы безопасности, в которых летели пилоты, остались практически целыми, вот только все четырнадцать лётчиков превратились в угли, одетые в термозащитные комбинезоны.

Уничтожение вертолётов было немедленно замечено со спутников и с американской авиабазы немедленно поднялись в воздух несколько звеньев реактивных штурмовиков и целая дюжина военно-транспортных вертолётов, которые полетели к месту катастрофы. Они ещё были на полпути к нему, когда капитан Денисов добрался до их с Минькой убежища. Он нацелился на небольшую скалу пультом управления и она сдвинулась в сторону всего на пару метров, открыв в него вход. Облегчённо переведя дух, Семён сказал вполголоса:

— Ну, слава Богу, мы дома, Минька. Что там с вертолётами?

— А всё, дядька Семён, нету их. — Ответил Минька сонным голосом — Спалил я их вместе с той гадостью, с которой они к нам летели. Америкосы после этого сразу же выслали из Бишкека своих спасателей и штурмовики, но я их не стану трогать, если они, конечно, не станут бомбить кого-нибудь. Они от нас далеко, почти в двухстах сорока километрах, так что я не думаю, что америкосы догадаются, откуда по ним был нанесён удар.

Капитан Денисов закрыл за собой дверь-скалу, включил свет в просторном тамбуре, а котором смог бы запросто развернуться БТР, сбросил с ног лыжи, положил их на подставку и направился внутрь убежища. Из-за тяжеленной, большой стальной двери было чуть слышно шум работающего дизель-генератора, снабжавшего электроэнергией эту прекрасно укреплённую подземную крепость, надёжно спрятанную от врага в теле горы. По заверениям специалистов она могла выдержать даже взрыв мощной термоядерной бомбы, если та ухнет где-то рядом. В руке Семёна снова оказался пульт, чуть слышно клацнули отпирающиеся замки, за стальной дверью тихо загудел электронасос и гидравлические приводы открыли многотонную дверь полуметровой толщины. Он вошел в длинный, ярко освещённый коридор, снял при входе и повесил на вешалку свою диковинную шубу, под которой на нём был надёт коричневый свитер толстой вязки и защитного цвета утеплённые штаны, пошитые из плотной брезентухи, заправленные в унты. Свитер был связан для двоих, для Семёна и задремавшего на его плече Миньки.

Стараясь не делать резких движений, капитан Денисов, почти двухметрового роста широкоплечий, темноволосый верзила с красивым, грубоватым лицом, быстрыми шагами пошел по коридору. Минька, обхватив его правой рукой за шею, а левой крепко ухватившись за свитер положив ему свою лобастую, большую, коротко стриженную, светловолосую голову на плечо Семёна, уже крепко спал и ни на что не реагировал.

Капитан дошел до конца широкого коридора с бетонным полом, на котором виднелись чёрные следы колёс, открыл ещё одну широкую блиндированную дверь и вошел в ещё более просторный зал. В нём стояло три небольших китайских трактора без кабин, тележки к ним, бронированный вездеход «Тигр», а на стеллажах лежало различное стрелковое оружие и стояли ящики с боеприпасами. Здесь гул работающего дизель-генератора был громче. Это была техничная зона подземного убежища и рядом с ангаром находилась механическая мастерская, склад запчастей и два резервных дизеля, а за ними несколько десятков здоровенных емкостей с соляркой.

За следующей стальной дверью, уже поменьше размерами, находилась жилая зона, небольшой командный пост, продовольственные склады и большой отсек жизнеобеспечения, в котором даже имелись дьюары со сжиженным кислородом и азотом, если воздух снаружи будет настолько отравлен, что им будет уже невозможно дышать.

Весь этот подземный комплекс был построен только для капитана Денисова и Миньки.

Впрочем у капитана было несколько дублёров и кто-то из них мог оказаться в этом убежище, а он сейчас был бы снаружи и чуть ли не ежедневно рисковал своей жизнью, если бы вообще не погиб на фронте, тем более, что уже через два года Оренбуржский фронт был прорван и Оренбург был взят войсками Восточно-Европейской военной коалиции, затем снова отбит, переходил несколько раз из рук в руки и в конце концов, когда воевры снова его захватили, полных пять их дивизий вместе с прибывшими туда американскими и европейскими наблюдателями уничтожили сверхчистой термоядерной бомбой и теперь на месте этого города в земле зиял здоровенный кратер, заполненный водой и окруженный руинами.

Обо всём этом капитан Денисов знал из телевизионных передач, да, и то преимущественно тех, которые передавала противоположная сторона. После того, как генштаб армии РПСР пустил наконец в ход сверхчистую бомбу огромной мощности и пригрозил, что накроет Европу и Америку тремя, четырьмя сотнями обычных термоядерных зарядов, широкомасштабная война прекратилась и вся республика ушла в подполье, точнее в леса, но враг на этом не успокоился. Опасаясь ответного ядерного удара американцы, которых Семён и Минька презрительно называли америкосами, а это именно их армия, а не европейская, проводила карательные операции на территории всей планеты, стали наносить точечные удары по отдельным объектам, которые они почему-то считали для себя опасными. Мятежники же отвечали им не менее точными ударами своих «Искандеров» с вакуумными и другими сверхмощными боеголовками. Ракеты эти было почти невозможно сбить и поскольку ответные удары носили очень уж обязательный характер и причиняли большой урон врагу, то обстрелы были не столь уж и частыми, но если американцы замечали со спутника что-то непонятное, то стреляли не раздумывая.

Семён, направляясь первым делом на кухню, гадал, с чего это американцы так расхрабрились, что отважились послать в ушедшую в подполье республику вертолёты с ВАПами, начинёнными какой-то то ли химической, то ли бактериологической гадостью. Что-то здесь было нечисто и он не мог понять, что именно. Неужели ядерные боеголовки действительно протухли? Но этого ни в коем случае не должно было случиться. На то, чтобы воевать теперь уже со всем миром, а точнее с тем, что от него осталось, подпольная республика, раскинувшаяся практически от Восточного Приуралья до бывшего российского Дальнего Востока, не могла физически, но у неё вполне хватало сил на то, чтобы огрызаться и ответить такой ракетно-ядерной атакой, после которой ядерная зима может быть и не насупила бы, но всему тому, что осталось бы от грёбанного золотого миллиарда в Западной Европе, США и Канаде, которые были теперь единым государством, называющимся Атлантическим Демократическим Союзом, пришлось бы доживать свой век в подземных убежищах.

Тем не менее атлантийцы, которые теперь чувствовали себя полновластными хозяевами на землях бывшего Казахстана и Монголии, освобождённых как от казахов, так и монголов, всё же отважились на эту дерзкую вылазку, чего не случалось ранее. До сегодняшнего дня максимум, на что они решались, так это пусть и на регулярный, но всё же не такой уж и опасный беспокоящий огонь, который они вели по наземным целям в относительно безлюдных районах, но не смотря на это люди старались в ясную погоду не гулять лишний раз по улицам городов. Все города выглядели сверху безжизненными, но это было всего лишь результатом очень хорошей маскировки. Подпольной РЗСР можно было называть в том числе ещё и потому, что она спряталась под землю, накрылась бетонными перекрытиями, наглухо заложила кирпичом окна во всех многоэтажках и народ отваживался гулять только в ненастную погоду. Это служило дополнительной гарантией того, что спутники не наведут на тебя ракету или управляемый крупнокалиберный снаряд дальнобойной артиллерии.

Республиканской армии было в этом плане сложнее, так как она могла наносить ответные удары «Искандерами» только по тем объектам, которые подсвечивали разведчики. Честно говоря капитан Денисов не понимал такой войны, да, и можно ли было назвать эту затянувшуюся агонию непокорного русского народа войной? Во всяком случае только коренное, исконно российское население республики всё ещё было довольно велико и составляло почти сто миллионов человек и по большому счёту русские были единственным народом, который жил хотя и в нечеловеческих условиях, но тем не менее был свободным. За исключением атлантийцев, вот только можно ли было их назвать после всего того, что они сотворили с миром, называть людьми. Они считали, что правда на их стороне, правы только они, а все остальные люди являлись чуть ли не исчадиями ада. Думая о том, осознают ли эти ублюдки, что все те бесконечные эпидемии и пандемии в Африке, Азии, Южной Америке, бассейне Тихого океана и даже в некоторых европейских странах, которые унесли жизни уже почти четырёх миллиардов человек, были устроены руками их учёных, Семён на скорую руку приготовил себе обед.

Минька после своей пирокинетической атаки крепко спал, но он никогда не составлял ему компанию за обедом, и потому Семён поставил сковородку с яичницей, которую он пожарил с тремя большими кусками ветчины, на стол, налил себе литровую кружку молока, вооружился вилкой, взял в левую руку кусок консервированного хлеба и стал неторопливо есть. Его симбионт не проснулся даже тогда, когда он прошел на командный пост, сел в кресло со специальной спинкой, которая не мешала Миньке, и включив телевизор, стал переключаться с канала на канал. Вокруг термоядерных мин, а их на всех танкоопасных и прочих опасных направлениях вокруг РЗСР было размещено свыше двух сотен, были установлены тарелки космической связи, соединённые в единую цепь. Компьютерный центр подземного убежища был подсоединён к ней и поэтому ему были доступны чуть ли не все телевизионные каналы кроме кабельных. Впрочем он мог смотреть кабельное телевидение республики, но сейчас оно интересовало его в последнюю очередь.

Ни по одному каналу об этом происшествии не было сказано ни единого слова, хотя времени уже прошло достаточно много, час с лишним и средства массовой информации атлантийцев, как только их вояки получали по моське, обычно сразу же начинали верещать, что мятежники опять разбомбили мирно пашущий пустыню Такла-Макан трактор вертикального взлёта, с гуманитарными ракетами в пусковых установках.

Пощёлкав ещё немного пультом, капитан Денисов придвинулся к столу поближе и со вздохом полез во вражеский Интернет, знакомой тропой проник на сервак их центра военно-космических сил и вскоре смотрел на нужные ему район Западных Саян глазами спутника-шпиона. Было три часа пополудни, погода стояла безоблачная и поэтому он смог вместе с каким-то оператором почти целый час наблюдать за тем, как американская спасательная экспедиция грузила в военно-транспортные вертолёты обломки «Вайперов». Капитан жалел только об одном, картинка была технической и шла без звука, но ему и по той жестикуляции, которой американские вояки сопровождали каждую свою находку и их испуганным физиономиям было ясно, что они здорово наложили в штаны.

Как всегда внезапно проснулся Минька и дальше они смотрели телевизор вдвоём.

Парнишка, который умудрился сжечь своей пирокинетической атакой сразу семь вертолётов, смотрел на экран с угрюмым выражением лица и время от времени его губы беззвучно шевелились. Американцы направляли в этот район спутник за спутником и потому они наблюдали за ними ещё часа полтора. Миньке было очень интересно посмотреть на то, во что он превратил вражеские вертолёты. В том, что в ВАПах была какая-то очень опасная гадость, его и капитана Денисова убеждало то, что все солдаты и офицеры были одеты в костюмы противохимической защиты и противогазы. Посмотрев на их действия, Минька вздохнул и сказал:

— Правильно я сделал, что врезал по ним, дядька Семён, и мне нисколько не жалко тех пилотов.

Капитан усмехнулся и проворчал:

— А чего их жалеть, Минька? Нет, парень, они недостойны нашей с тобой жалости.

Они прекрасно знали, что именно цепляют на подвеску их вертолётов, знали куда они должны были сбросить эту гадость, а потому получили по заслугам. Знаешь, Минька, когда я командовал батальоном и нас время от времени посылали в рейды, мы ведь тоже убивали таких вояк без жалости даже тогда, когда они пытались сдаваться в плен. Особенно тех, которые расстреливали конвои с беженцами. Таких мы тоже, экономя патроны, обычно сжигали заживо и представь себе, после того, что именно я видел на дорогах, а эти твари творили просто чудовищные дела с безоружными людьми, мне их совершенно не было жаль, хотя они и умоляли нас о пощаде попав в плен.

Минька вздохнул и сказал ему:

— А мне жаль солдат, с которыми ты воевал. Их ведь заставляли расстреливать людей, уходивших на восток. Они одного только не учли, что америкосы их потом всех же и уничтожат, всех до одного, эстонцев, латышей, молдован, грузин и прочих своих союзников. Они же все были для них только инструментом. Мне только одно непонятно, дядька Семён, почему передушив бактериологическим оружием их, американцы не тронули тех русских которые остались в Москве и вокруг неё?

— Ну, это очень просто, — тех русских, украинцев и белорусов, которые продали родину и переметнулись на их сторону, они уничтожат последними, после того, как покончат с нашей республикой, а потом та же участь ждёт и японцев с корейцами.

Всё идёт по тому плану, о котором писал когда-то Джон Колеман в своей книге про Комитет Триста. Они оставят в живых, как рабочую силу, только часть тех китайцев, которые выжили в эпидемиях, а те станут их добровольными рабами, как же, ведь это запад их спас от той страшной эпидемии, которая унесла жизни миллиарда китайцев с лишним. Другие народы в Азии и Африке ведь и вовсе почти все вымерли, а для них американские и европейские врачи успели изготовить чудодейственную вакцину.

Минька огорчённо вздохнул, покрутил головой и спросил:

— Дядька Семён, неужели они все такие тупые? Неужели они не понимают, что и их тоже уничтожат?

— Не знаю, Минька, не знаю. — Ответил капитан Денисов и с грустью сказал — Может быть они действительно просто дураки, но скорее всего им всем уже так промыли мозги, что они верят каждому слову, сказанному с экрана телевизора. Во всяком случае я уверен в одном, парень, если ты не войдёшь в силу в ближайшие год, максимум два, то спасать тебе уже будет некого. Боюсь, что эти семь вертолётов были первым сигналом, предвещающим большую беду. Они ведь могут теперь шандарахнуть по республике баллистическими ракетами с той же самой дрянью в боеголовкой и я боюсь, что с ними ты уже не справишься и наша ПРО тоже не справится. Хотя с другой стороны как посмотреть, ведь судя по всему эти вертолёты летели к реке Абакан и это должно о чём-то говорить. Сейчас зима, лёд на этой реке уже встал, на Красноярском водохранилище тоже. Скорее всего вертолёты несли на себе не ВАПы, а какие-то хитрые ракеты, которые должны были пробить лёд в каком-нибудь безлюдном месте, и выпустить залитую в них ядовитую гадость в воду, чтобы она отравила весь Енисей. Или заразила. Теперь скорее всего нужно ждать такой же атаки и на других реках. Минька, ты можешь заглянуть на склады их авиабаз в Казахстане, Монголии и Китае, или тебе такое будет не под силу?

— Сегодня я точно не смогу это сделать, дядька Семён, — Сказал Минька — А вот завтра, думаю, у меня получится. Я ведь уже говорил тебе, что после мамкиного препарата у меня сила сразу же увеличивается. Знаешь, я ведь даже не думал, что у меня всё получится с вертолётами, а ведь я мог ударить по ним ещё сильнее, но тогда америкосы подумали бы, что мы снова взорвали атомную бомбу на своей территории.

Семён передёрнулся всем телом и воскликнул:

— Бр-р-р, только этого нам не хватало! Если бы ты действительно рванул те вертолёты с такой силищей, то генерал Синельников точно саданул бы в отместку или по Бишкеку, или по Улан-Батору. Подумал бы, что америкосы приволокли в Саяны ранцевую бомбу и саданул бы по ним. Он же нас прикрывает всем, чем только может, Минька. Даже народ из этих мест отселил подальше, чтобы кто-нибудь в наше ущелье не сунулся. Ладно, хватит в ящик таращиться, пойдём лучше в душ, выкупаемся.

Минька, очень любивший купаться, тотчас завопил:

— Да, да, пошли, дядька Семён, а ещё лучше давай попаримся в бане и потом поплаваем в бассейне!

Капитан взглянул на часы. Было половина седьмого и они вполне могли потратить на водные процедуры часа полтора, но зная Миньку, как облупленного, он строго сказал:

— Хорошо, договорились, но учти, Минька, ровно в девять ноль-ноль я вылезу из бассейна и ты меня хоть задуши, но я тут же отправлюсь в медицинский отсек. Усёк?

— Усёк, дядька Семён. — Довольным голосом ответил неказистый паренёк и добавил — Знаешь, дядька Семён, хотя ты этого и не любишь, да, и я сам от этого потом весь горю, но сегодня я попрошу тебя сделать мне инъекцию с ударной дозой препарата.

Ничего, хотя это и неприятно, но я это как-нибудь переживу. Ты даже можешь заранее надеть на меня смирительную рубашку, чтобы потом не мучиться со мной, когда я в себя приходить стану, но я всё равно постараюсь её перетерпеть.

Капитан Денисов включил с пульта тэны в бане и выходя из помещения командного поста, запрокинув руку потрепал Миньку по коротко стриженной голове и с уважением в голосе сказал:

— Молодец, щегол, начинаешь действовать, как солдат второго года службы.

Правильное решение, тем более, что твоя мамка рекомендовала перейти на одну ударную дозу раз в месяц ещё с того дня, когда тебе стукнет шестнадцать. Если ты, конечно, почувствуешь, что уже готов к этому. Она говорила, что после шести ударных доз ты обязательно сбросишь с себя защитную пси-оболочку и перейдёшь от пассивного визуального сканирования к активному телепатическому сканированию и тогда сможешь выкачивать из любого человека всю нужную тебе информацию. Думаю, что тогда ты и со мной сможешь установить постоянный телепатический контакт и поймёшь, наконец, как я тебя люблю, медвежонок ты мой маленький.

Минька ответил ему:

— А я это и так знаю, дядька Семён. Я ведь когда просыпаюсь ночью, то всегда вижу, как ты сжимаешь в своей руке пистолет и даже во сне целишься из него в дверь, как будто к нам в убежище кто-нибудь сможет пробраться.

Капитан усмехнулся и сказал:

— «Стечкин» для меня, Минька, что-то вроде снотворного, я с ним в руке лучше засыпаю.

Минька громко засмеялся и воскликнул:

— Ага, хорошее снотворное. Сколько раз ты из своего снотворного, дядька Семён, по двери стрелял? Стоит мне во сне только вскрикнуть, так ты ещё не проснувшись успеваешь чуть ли не пол-обоймы по двери выпустить. Хорошо, что она стальная и только обшита изнутри деревом.

Семён в ответ только рассмеялся и как только вошел в предбанник, первым делом расстегнул ремень с кобурой и подсумком, в которых покоились «Стечкин» и запасные обоймы к нему. Он не расставался с пистолетом никогда, даже когда парился в бане. Положив ремень на столик, он, прежде чем начать раздеваться, баня всё равно ещё не нагрелась, а Минька любил очень горячую баню, переложил пистолет и обоймы в пакеты из толстого полиэтилена с замками, чтобы уберечь оружие и патроны от пара. Может быть это и являлось паранойей, но с того момента, когда капитан Денисов встал с кровати с младенцем, приросшим к его спине, пуповина которого была соединена с его кровеносной системой, он уже никогда не расставался с оружием, чем заслужил большое уважение Игоря и Ларисы, родителей Миньки, которым он когда-то дал клятву, что и сам не погибнет, и их сына вытащит на себе из любой передряги. Ну, а к передрягам капитан Денисов был готов, поскольку был отличным солдатом и хотя не служил в спецназе, мог засунуть себе за пояс многих спецназовцев хотя бы потому, что владел многими армейскими специальностями и даже умел пилотировать вертолёт.

Приготовив оружие к парилке, он принялся не спеша раздеваться. Сначала он стащил с себя и Миньки их совместный свитер, связанный про запас и на вырост Ларисой, затем сбросил с ног унты (после того, как капитан немного приморозил ноги на фронте, он любил, чтобы его ноги находились в тепле постоянно) и снял с себя тёплые, подбитые волчьим мехом штаны. Когда Семён разделся догола, он последним снял с Миньки памперс. Хотя и довольно редко, но его симбионт всё же иногда отправлял естественные надобности, пускай и в мизерном количестве, ведь какими бы маленькими не были его внутренние органы, они у него всё же имелись.

Крохотные ножки Миньки были сложены по-лягушачьи, упирались в спину Семёна и их прочно охватывали собой его мышцы. Ещё за полгода до его рождения над ним в этом самом убежищем Игорь, прекрасный хирург, которому сам Бог вложил в руки скальпель, сделал серию сложнейших операций, готовя к приживлению своего сына на спину капитану Денисову, добровольно согласившемуся на эту операцию.

Игорь сделал так, что Минька, который был приращён к спине Семёна чуть ниже лопаток, как бы врос в его тело ногами и если он лежал на животе, то его сын, тело которого было довольно сильно деформировано ещё в младенчестве, чтобы впоследствии не вырасти до своего нормального размера на теле симбионта, мог сидеть на нём, принимая вертикальное положение. Ну, а поскольку все рубахи были пошиты Семёном одна для двоих и свободного от хозяйственных работ времени у них было хоть завались, то обычно он лежал на широкой, удобной и мягкой тахте одним ноутбуком, а Минька, положив ему на спину подушку или выдвинув специальный столик, читал книги, смотрел фильмы или играл в компьютерные игры на втором.

Очень часто они играли в разные стрелялки вдвоём, но при этом никогда друг против друга, а всегда, как напарники. Сама судьба заставила их быть постоянно вместе и они своей жизнью оправдывали русское выражение, — друзья не разлей вода.

Наконец Семён, держа в руках пакеты с пистолетом и обоймами к нему, и шайку с дубовым веником вошел в парилку с Минькой на спине и большим махровым полотенцем на шее. Жара в бане была под сто десять градусов. Семён положил оружие так, чтобы для него было легко дотянуться, постелил полотенце на полок и лёг на него, предоставив Миньке возможность попариться в собственное удовольствие. С его спины он вполне мог дотянуться и до крана с водой, чтобы с помощью шланга налить в шайку воды, и до веника, прекрасно зная, что сначала Минька, выворачиваясь совершенно немыслимым образом, похлещет веником его, потом обработает им себя сам и уже после этого он сможет пройтись по своему фасаду, прежде чем броситься в воду.

Капитан Денисов, постанывая от ударов веником, лежал и из его головы всё никак не шла атака, предпринятая американцами. В принципе он понимал, почему атлантийцы избрали такую странную тактику в отношении республики. Завоевав весь мир, они окружили РПСР сплошным кольцом войск только для того, чтобы уничтожить в боестолкновениях свои нежелательные элементы руками русских. Они ставил под удар «Искандеров» и дальнобойных гаубиц в первую очередь своих негров, латиноамериканцев, геев и прочих наркоманов, которых перед тем довели до звероподобного состояния всей системой своей специальной военной подготовки. Их, пожалуй, теперь и людьми уже нельзя было назвать, да, их в республики так и называли — зомби-командосы. Что они творили с теми людьми, которые попадались им в зоне их дислокации, страшно даже представить.

На юге зомби-командосы занимали территорию всей Средней Азии, Монголии, северных районов Китая, Индии, Юго-Восточной Азии, Ирана и Малой Азии, где охотились на оставшихся в живых людей, как на животных. Правда, и их там выкашивали буквально десятками тысяч. Зато их не было на Дальнем Востоке и на западе РЗСР, в Поволжье.

Там стояли элитные американские части, которые даже близко не подходили к термоядерному барьеру и не вели обстрела. Правда, генерал Синельников, президент РЗСР и верховный главнокомандующий, не смотря на это отдавал приказ на пуск «Искандеров» по их объектам тотчас, как только разведчики проникали туда и подсвечивали их лазерами с беспилотных самолётов, но такое случалось всё же не так уж и часто.

Очень уж хорошо они охраняли там свои военные базы и сбивали не то что беспилотники, но даже сорок и ворон, но военная промышленность РЗСР лаптем щи не хлебала и создала беспилотные летательные аппараты величиной со скворца.

Зато своих зомби-командосов командование атлантийцев сливало точно так же, как некогда люди, пришедшие на смену команде президента Путина, слили когда-то Россию и Москву за сладкие пряники на задворках Золотого миллиарда. Лёжа на полке, а затем плавая и кувыркаясь под истошные вопли Миньки в бассейне, капитан Денисов всё пытался понять, — на хрена атлантийцы отправили своих зомби-пилотов, а может быть и стопроцентных, элитных америкосов на это задание? Чего они хотели добиться этой то ли химической, то ли бактериологической атакой? Ответного термоядерного удара, который последовал бы незамедлительно? Вряд ли уже хотя бы потому, что ракеты «Воевода-М», «Тополь-М» и модернизированная «Сатана» полетели бы прежде всего на Западную Европу и Северную Америку, а уже потом были бы подорваны не только все термоядерные мины, но и жахнул главный подарок атлантийцам, — целый букет пятидесятимегатонных зарядов где-то в море Лаптевых.

Вот тогда атлантийцам точно пришли бы полные кранты.

Значит они задумали какую-то новую пакость ещё похуже, чем их долбанный фаст-фуд, чипсы, поганые ножки Буша и «Пепси-Кола» с «Кока-Колой». Капитан Денисов мучительно пытался представить себе логику врага всего Человечества, от которого остались уже одни только рожки да ножки и никак не мог понять, на хрена им это было нужно. Если бы они просто решили покрасить воду в Красноярском водохранилище в какой-нибудь ядовито-зелёный и сиреневый цвет, то тогда отряд спасателей, вылетевший из Бишкека, а на той авиабазе находились отнюдь не зомбаки, они вряд ли стали облачать в костюмы противохимической защиты. Что-то здесь было не так. Похоже, что атлантийцы придумали какой-то новый способ добить Россию, а раз так, то Миньке нужно было пошевеливаться. То, что его напарник и последняя надежда Человечества решился наконец перейти к ударным дозам препарата пси-стартера, было хорошо, но вот успеет ли он набрать максимальную силу, было пока что не ясно.

От всех этих мыслей у Семёна даже разболелась голова и он, вспомнив о том, что сегодня ему ещё предстояло изрядно помучиться с инъекцией, поспешил поскорее взять себя в руки и принялся проделывать дыхательные упражнения, которым его когда-то научил Игорь. Это помогло, но ещё больше ему помогла парилка, в которую они снова забрались. Попарившись ещё десять минут и охолонувшись в бассейне, Семён решительно выбрался из него и не смотря на возмущённые вопли Миньки, что у него ещё есть целых семь минут, направился в предбанник. Ну, а чтобы тот не сильно выкаблучивался, Семён, подойдя к холодильнику и достав из него кувшин с отваром шиповника, сказал:

— Минька, цыц, нам обоим нужно успеть восстановить вводно-солевой баланс после парилки. К тому же я не собираюсь переться в медицинский отсек потея на ходу после бани. Ты ведь не маленький и сам прекрасно понимаешь, как диагностический компьютер отреагирует на повышенное потоотделение.

Минька вздохнул и поспешил сказать:

— Ну, тогда извини, дядька Семён. Об этом я как-то не подумал. Дай тогда и мне сделать несколько глотков.

Семён отправил бокал за спину и с улыбкой заметил:

— Ты всегда так, Минька, сначала накричишь на меня, а потом начинаешь думать.

Взрослеть надо, парень, ты уже не шестилетний ребёнок, чтобы всё горлом брать. — Забирая из рук Миньки бокал, он спросил — Ну, так что, идём сегодня на взрослую дозу, друг ты мой сердечный, медвежонок заплечный?

Минька шлёпнул его ладошкой по мокрому затылку и громко смеясь воскликнул:

— Дядька Семён, мы же уже договорились! — После чего всё-таки признался — А ты пойдёшь в душ, если у меня температура опять подскочит? Знаешь, под прохладной водой мне сразу же легче становится, но ты её совсем не любишь.

— Пойду-пойду, Минька. — Успокоил его Семён — Я же не изверг какой-нибудь, но ты знаешь, у меня такое предчувствие, что ты перенесёшь ударную дозу пси-стартера хорошо. Ну, давай одеваться, дружок, и потопали. Нам нужно ещё целую кучу предварительных процедур проделать.

Глава вторая

Бичевание Иуды

Представьте себе могущественнейшую группу (которая не признает никаких национальных границ), включающую в себя банковское дело, страхование, угледобычу, торговлю медикаментами, нефтяную промышленность, члены которой несут ответственность исключительно только перед членами этой группы. Это Комитет 300.

(Первый абзац книги Джона Колемана «Комитет 300»)

Западные Саяны, конец ноября 2043 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

Медицинский отсек подземного убежища капитана Денисова и Миньки был раза в два больше, чем их жилой блок. Одних только хирургических боксов, оснащённых самым современным оборудованием, которое можно было найти в РЗПР двадцать лет назад, в нём было целых четыре штуки и через три из них Семён прошел лично, точнее проехал на каталке. В четвёртом хирургическом боксе появился на свет Минька.

Сейчас они были закрыты и никто ими не пользовался почти семнадцать лет, а ведь в самой подпольной республике они были нужны, как воздух, если не ещё нужнее.

Увы, но перенести этот медицинский отсек со всеми его наворотами в Красноярск, Новосибирск или какой-нибудь другой город РЗСР капитан Денисов не мог при всём своём желании, хотя ему и было обидно, что такое нужное людям медицинское оборудование простаивает без дела.

Войдя в медицинский отсек, он первым делом разделся по пояс и сел в специальное диагностическое кресло и включил его. Тотчас к их телам прилипли медицинские датчики и мощный компьютер, который как многие другие в убежище никогда не выключался, повинуясь сложной медицинской программе принялся проверять их самочувствие. Через полчаса он вынес свой вердикт, — оба пациента совершенно здоровы и задал вопрос, желает ли Минька, чтобы ему была сделана инъекция с ударной дозой пси-стартера, — препарата, изготовленного из крови его матери ещё четырнадцать лет назад. Симбионт капитана Денисова глухо кашлянул в кулачок и громким голосом сказал:

— Ввести ударную дозу препарата.

Капитан Денисов сказал вслед за ним:

— Подтверждаю запрос на введение ударной дозы.

После этого им только и оставалось делать, что подождать двадцать минут, когда препарат будет автоматически извлечён их хранилища, разморожен и уже в другом кресле, предназначенном для инъекций, Миньке и Семёну будут сделаны уколы.

Карлику в шею, а капитану, возившему его на себе, — в руку. Хотя Семён и говорил Миньке, что последствия от ударной дозы будут чуть ли не минимальными, он всё же, надев на себя и него две сшитые вместе тельняшки, после этого ещё и надел на своего симбионта ещё и смирительную рубашку, ремни которой о застегнул крест накрест на своей груди. Парнишка перенёс это стоически и через десять минут они уже сидели в специальном фиксирующем кресле. Ударная доза представляла из себя ампулу ёмкостью в сто миллилитров, наполненную красноватой прозрачной жидкостью.

Для того, чтобы изготовить пси-стартер, Лариса каждые три дня закачивала в себя чуть ли не два с половиной литра каких-то препаратов и получала после этого довольно большую дозу радиации. Это медленное самоубийство продолжалось целых три года и всё это делалось только для того, чтобы её сын, который не мог существовать без могучего, абсолютно здорового донора, родившийся с поразительными экстрасенсорными сверхспособностями, смог обрести огромную психокинетическую силу. Когда всё закончилось и мать Миньки приготовила для него достаточное количество препарата, она прожила всего две недели, после чего уснула в контейнере и больше не проснулась, так как Семён, едва сдерживая рыдания, заполнил его жидким азотом и через трое суток перевёз контейнер подальше от убежища, вниз, где на дне глубокого ущелья, возле Енисея находился специальный бронированный бункер, и обрушил на него целый камнепад.

Автоматика как всегда сработала безукоризненно и два инъектора впрыснули в капитана Денисова и Миньку препараты и если один получил витаминный комплекс, то второй пси-стартер, который моментально его вырубил. После инъекции Семён сидел в кресле ещё целый час и за это время окончательно убедился в том, что его догадка была правильной — Минька спал покойным сном и у него даже не стала повышаться температура, хотя Лариса когда-то предупреждала его, что первая ударная доза может оказаться для них обоих смертельной, хотя шансы на это были и невелики. Зато шанс того, что они испытают от неё довольно серьёзные осложнения были намного выше, но всё, похоже обошлось. Минька перешел Рубикон и теперь должен был начать стремительно развиваться, как пси-кинетик. Ну, а о том, что произойдёт после этого, можно было только догадываться, но как когда-то оговорил Игорь, всё зависело только от того, кого воспитает из Миньки капитан Денисов, — истеричного урода или сильную, волевую личность.

Семён, убедившись в том, что Минька спит, поднялся из кресла, ослабил на груди ремни его смирительной рубашки и пошел на кухню. Там он плотно поужинал и после этого пошел в спальную и лёг спать на широкой, удобной кровати. Спать он мог только в одной единственной позе, — лёжа на боку, левом или правом, что было без разницы, но главное, не мог, не имел права переворачиваться с боку на бок, как ему вздумается. Семён по привычке взвёл пистолет, лёг на левый бок и мысленно пожелав Миньке спокойной ночи, уснул, держа палец на спусковом крючке. Пистолет «Стечкина» и в само деле был для него все эти годы самым лучшим снотворным. Во всяком случае когда он держал его в руке, то чувствовал себя гораздо спокойнее.

Проснулся капитан Денисов довольно поздно, в десять утра, а вот Минька, похоже, вообще решил не просыпаться весь день, а то и был намерен проспать суток двое, трое подряд, как это было с ним в младенчестве. Правда, Семён, которому то ли всё-таки что-то перепадало вместе с кровью Миньки, то ли он просто уже привык реагировать на малейшие перемены в состоянии своего питомца, чувствовал и даже временами улавливал, что тот спит не совсем обычным сном. Та часть мозга этого неказистого парнишки, которая могла черпать из окружающего пространства какую-то никому толком неведомую энергию, — бодрствовала и посылала импульсы во все стороны. Видимо из-за этого перед капитаном Денисовым на мгновенье возникали какие-то виденья. То он видел большие, красивые и чистые города, по улицам которых шли нарядно одетые мужчины и женщины, то какие-то военные базы, на которых рядами стояла грозная на вид военная техника, а то и вовсе здоровенные боевые спутники.

Душу капитана от этих видений так и захлестнуло радостью, ведь это прямо говорило о том, что Минька стал входить в полную силу. Ну, что же, значит атлантийцам недолго осталось властвовать на планете и теперь им придётся столкнуться с такой силой, против которой будут бессильны вся их военная мощь.

От таких мыслей капитан Денисов, который в те часы, когда Минька спал, был обычно угрюм и мрачен (а с чего бы ему было веселиться в этой бетонной норе?), сразу же повеселел, плотно позавтракал и чтобы немного поощрить юного пси-кинетика даже тяпнул пару рюмочек отличного французского коньяка. Это привело к тому, что уже минут через пять Минькины экзерсисы стали ощутимо энергичнее и бодрее. Ну, а сам капитан отправился на командный пост и принялся просматривать телевизионные каналы. Атлантийцы, завоевав всю планету, жили, можно сказать, припеваючи, чувствуя себя, как минимум римскими патрициями.

Семён уже довольно смутно помнил двадцатые годы, когда он уже был курсантом военного училища, ещё хуже он помнил десятые годы этого чокнутого века, — годы мирной жизни жирным, чёрным крестом перечеркнула война посреди своей собственной страны, а он воевал более пяти лет, прежде чем отправился в Красноярск. Он родился одна тысяча девятьсот девяносто восьмом году и в январе ему должно было стукнуть сорок пять лет и потому в принципе помнил предвоенные годы. Надо сказать вполне счастливые. Страна, стряхнув с себя оцепенение конца двадцатого и начала двадцать первого века, всё увереннее и увереннее вставала на ноги и казалось, что она прошла через перелом, выправилась и теперь уверенной поступью шла вперёд. Семён в принципе помнил предвоенные годы, он просто не хотел их вспоминать и прежде всего потому, что они были пропитаны ядом клеветы, лжи, всяческими гнусными инсинуациями и откровенной подлостью и главным смыслом всего этого было одно единственное, — какой бы не была его страна, слабой, убогой, подловатой и завистливой, как до его рождения, с ворами во главе, или сильной, богатой, щедрой и великодушной, правители которой наконец опомнились и стали обращать внимание на свой собственный народ, — для Запада она всегда была плохой.

В середине двадцатых годов, когда Россия доказала всему миру, что она стала входить в полную силу и была вполне сравнима с Советским Союзом, в стране уже не было никакого низкопоклонства перед западом, это перестало быть модным. Зато у очень многих людей, прежде всего относящихся к элите, осталась мода всячески ругать свою страну и её руководителей под маркой любви к своей стране. Слово родина эти господа употребляли крайне редко, заменяя его выражением моя страна, словно она действительно им принадлежала. Ну, а Запад, переманив в своё время на свою сторону прежних прихлебателей Советского Союза и несколько странных географических образований, ставших независимыми государствами, делал всё, чтобы превратить их во врагов России и делал это весьма успешно. Даже получив как следует в рыло, они не прекращали биться в истерике и брызгать слюной, хотя и кормились в основном за счёт своего могучего, продолжающего уверенно набирать силу, соседа.

Ладно бы на Россию лили потоки грязи все эти географические микробы, вошедшие в НАТО, не так были страшны ей и истерические взвизгивания, доносившиеся из стран Евросоюза, на всё это можно было наплевать, но что бы не сделало руководство страны, всё тут же подвергалось критике со стороны своей собственной интеллигенции и прочих околополитических деятелей, считающих себя записными либералами и всё это звучало в эфире и печаталось на страницах газет. Что бы не передавали по главным телевизионным каналам, называемым прокремлёвскими, всё это тут же как минимум подвергалось сомнению, но гораздо чаще называлось ложью. Зато откровенная ложь с другой стороны превозносилась не только как правда, но и как истина в последней инстанции и на фоне всего этого одна за другой проводились международные военные операции под эгидой НАТО в Азии, Африке и Южной Америке.

НАТО в конце двадцатых годов, казалось боялось даже смотреть на Россию, успешно перевооружавшую свою армию, но вот только это перевооружение шло не под звуки патриотических маршей, сопровождаемых видеорядом, показывающим крепнущую мощь вооруженных сил страны, а под бесконечные телешоу, маразматические сериалы, оглушительный грохот попсы, звучащей по радио и идиотский смех, вызванный тупыми шутками юмористов. Страна веселилась, как никогда раньше и под шум этого веселья новый президент, избранный в две тысячи шестнадцатом году, в апреле две тысячи девятнадцатого года взял и в одночасье слил страну Западу тотчас, как только выяснилось, что в мире появились новые источники дешевой электроэнергии, кстати изобретённые в России, но неизвестно как оказавшиеся в руках американских корпораций, и ещё более дешевое синтетическое топливо, добываемое прямо из сточных вод, которое сделало ненужным добычу угля, нефти и газа, что вызвало шок во всём мире и якобы открывало новые перспективы.

Семён прекрасно понимал, что это был большой удар по всем тем странам, которые только за счёт этого и жили, вот только ему было совсем непонятно, зачем нужно было это делать, ведь Россия к тому времени уже перестала быть сырьевым придатком Запада. Понимали это и региональные руководители, которые немедленно собрались в Казани и просто отделились от Москвы, решившей пойти на широкую интеграцию с США, Евросоюзом и Японо-Корейским альянсом. Правда, Москва смогла увлечь за собой Дальний Восток, а Северный Кавказ просто оптом сдала Турции.

Россия вздрогнула от этого предательства, свершившегося под радостный вой либералов и демократов, но не устрашилась, не пала на колени и не положила смиренно голову на плаху. Всё в стране моментально пришло в движение и тут же началось последнее великое переселение народов. Жители Северного Кавказа, прекрасно понимая, что за всем этим последует, бросали всё и ехали за Волгу.

Когда-то чеченцев, карачаевцев, балкарцев и калмыков ссылали в Казахстан и Сибирь, теперь они, обвешавшись оружием, ехали в Поволжье и Сибирь сами, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что уже очень скоро на Кавказе начнётся резня. Ехали, надо сказать, не спеша, выполняя вместе с армейскими подразделениями, которые откликнулись на призыв, донесшийся из Казани, роль боевого охранения для тех людей, которые были не согласны с решением нового президента. Вместе с ними в Российскую Заволжско-Сибирскую Республику ехали русские, украинцы и белорусы из Украины и Белоруссии. К ним присоединилась чуть ли не половина москвичей и всё только потому, что в самой Москве тут же появились натовские войска, которые якобы были посланы в столицу России только за тем, чтобы не допустить военного противостояния между Москвой и РЗСР. Они его и не допустили, более того страны НАТО сделали всё, чтобы на карте мира как можно скорее появилось новое государство и даже признали его чуть ли не в первые же двадцать четыре часа.

Свыше семидесяти миллионов человек перебрались в Заволжье, Западную и Восточную Сибирь уже к осени две тысячи девятнадцатого года, а в октябре заполыхала огнём Африка, в которой сразу же образовалось двенадцать военных конфликтов и буквально через пару месяцев началась широкомасштабная война между Индией и Пакистаном. Мир на планете закончился, а в феврале две тысячи двадцатого года Эстония и Грузия объявили войну РЗСР, от которой их отделяли тысячи километров и что самое удивительное, их войска оказались одни у её границ на северо-западе, а другие на юго-западе уже через три дня. Хотя все пять их дивизий и были прекрасно вооружены и посажены на самую современную американскую технику, этих вояк хватило буквально на трое суток. Всех до одного эстонцев вырезал бородатый чеченский спецназ, который сам отправился на самолётах в Ухту, а три грузинские механизированные дивизии попали под огромную мухобойку бывшей пятьдесят восьмой армии.

Тогда ещё лейтенант Денисов не участвовал в отражении этой совершенно безумной атаки самых первых зомби-командос, но уже через две недели и его взвод вступил в бой с подразделением казахской армии и целый месяц держал оборону на берегу Илека, на подступах к Соль-Илецку. Республика срочно бросила все свои силы на строительство укреплений на границе с Китаем, Монголией, Казахстаном на запад до самой Волги и далее на север, по линии волжских и других городов — Ахтубинск — Волгоград — Казань — Киров — Сыктывкар — Ухта — Нарьян-Мар — Тобседа вплоть до Новой Земли, возводя мощные укрепрайоны и одновременно отражая одну атаку за другой.

Ну, а нападать на РЗСР было кому, так как у Грузии и Эстонии объявилось очень много союзников из числа всех тех стран НАТО, которые присоединились к этому блоку после развала СССР. Поляки, венгры, болгары, румыны, литовцы с латышами, кого только не посылали воевать с последним оплотом России. Правда, НАТО сделало всё возможное, чтобы РЗСР сумела вовремя возвести мощную линию укреплений, которую вражеские войска смогли прорвать только один раз, в районе Оренбурга, на участке второй Степной армии, в составе которой воевал капитан Денисов. На третий год этой странной войны, в ходе которой восточноевропейские страны в каком-то диком, самоубийственном порыве бросали на верную смерть своих солдат, обученных американскими инструкторами, США, Канада и страны старой, Западной Европы объявили о создании нового объединённого государства, — Атлантического Демократического Союза и для Дениса, уже уставшего к тому времени убивать зомбаков, которые с остекленевшими от наркотиков глазами лезли на них, как тараканы, кое что стало проясняться.

Ещё раньше смысл этого безумия понял генерал-президент РЗСР Пётр Синельников, который уже через год отдал приказ военно-инженерным войскам создать вокруг республики термоядерный барьер. Ну, а потом были бои за Оренбург, которые закончились тем, что там была уничтожена целая прорва вояк вместе с большим отрядом наблюдателей-атлантистов и с тех пор над ними, словно бабка пошептала.

Республика ушла в глухую оборону, практически в подполье, хотя и не была захвачена врагом, а капитан Денисов стал одним из главных участников операции «Возмездие».

Промежуточная цель была достигнута быстро, РЗСР так и не стала тем костром, в пламени которого атлантисты собирались сжечь всех молодых мужчин из ненужных им стран, поставленных под ружьё их марионеточными правительствами и отданные в руки самых настоящих чудовищ, искусно делавших из них тупых зомби-коммандос в своих учебных лагерях. Самым страшным было то, что только каждого пятого можно было привести в чувство. Все остальные уже навсегда оставались тупыми скотами, способными только убивать, истязать и насиловать.

Обо всём этом Семён узнавал из передач по республиканскому кабельному телевидению. Из телепередач же атлантистов, которые грязным дождём лились на республику из космоса, можно было узнать только о том, как счастливо живёт остальной мир, как процветают после того, как благородные врачи из АДС остановили эпидемии, бушевавшие во всём мире, спасённые жители этих стран и в каких нечеловеческих условия вынуждены жить под пятой русского фашизма почти двести миллионов человек, завлечённых обманом в холодную, дикую Сибирь. При этом Семён в последнее время всё больше и больше убеждался в том, что во всём остальном мире постоянно сокращается количество информационных сообщений о том, что происходит не только за ядерной стеной, но и вообще в мире. Телевизионный эфир всё больше и больше заполняли мелодрамы, рассказывающие о счастливых влюблённых, весьма милые и забавные телешоу с опять таки счастливыми рожами обывателей на переднем плане, спортивные состязания, исполненные духа подлинного благородства и тому подобная карамельная чушь.

Впрочем нет, чушью это всё же не было, это было исполнением плана пресловутого Комитета Триста, — мир, покой, радость и счастье для миллиарда избранных, — рабский труд без малейшей надежды на освобождение для миллиарда рабов, обслуживающих принадлежащие нескольким сотням хозяев промышленные комплексы и так на все грядущие века. Дело осталось за малым, уничтожить ещё миллиарда два или три человек, зачистить все оставшиеся территории и превратить их рекреации для отдыха на природе среди красивых развалин древних храмов давно исчезнувших цивилизаций прошлого. Прямых и исчерпывающих доказательств тому, что всё происходило именно по этому плану, у генерала Синельникова, который когда-то рассказал о нём капитану Денисову, не было, но у него имелась такая огромная гора хотя и косвенных, но очень веских улик, говорящих об этом, что не поверить ему было просто невозможно.

Капитан Денисов, выполнял его секретный приказ, — во что бы то ни стало довести операцию «Возмездие» до своего логического завершения. Задача перед ним ставилась в принципе довольно простая: — в обстановке полной секретности вырастить, воспитать и подготовить к активным боевым действиям единственного в мире солдата-психокинетика, после чего нанести максимальный урон военной инфрастуктуре врага, ну, а всем остальным уже займутся вооруженные силы республики. Те учёные, которые предложили такой план действий генералу, заверили его, что мощности солдата-психокинетика вполне хватит для того, чтобы нанести по врагу в считанные часы удар такой сокрушительной силы, что это его полностью деморализует и добить его будет уже для военных делом техники.

С этой целью было создано семь секретных баз вроде той, на которой сейчас находились Семён и Минька, и в тот день, когда всё было готово, с абсолютно безлюдного военного аэродрома под Красноярском он вылетел на новейшем, боевом десантно-штурмовом вертолёте-невидимке и сам выбрал то место, куда ему лететь вместе с Игорем и уже беременной Ларисой. Полетел он туда кружным путём и через пять с половиной часов все семь баз были поставлены в режим боевого дежурства, так что теперь даже генерал Синельников не знал, где именно находится его единственный солдат-психокинетик и как обстоят дела с операцией «Возмездие», на которую было отведено двадцать лет, после чего либо он должен будет одержать победу, либо на планете настанет термоядерный апокалипсис. У республики уже имелись секретные подземные заводы, на которых производились как сверхмощные термоядерные заряды, так и средства доставки, способные преодолеть средства ПРО противника.

Капитан Денисов по личному приказу генерала был полностью свободен в выборе средств, как именно он должен был воспитывать и готовить к бою солдата-психокинетика, а потому имел для этого очень многое. В том числе и возможность не только смотреть вражеские телепередачи, но и связываться по спутниковому телефону с различными людьми на той стороне, что он и делал довольно часто, чтобы показать Миньке их истинное лицо. Ещё не разу не было такого случая, чтобы дозвонившись до кого-либо, ему удалось вызвать к себе хоть какое-то сочувствие, ну, а о том, как жили люди в республике, спрятавшейся от всевидящих глаз спутников-шпионов под железобетонными перекрытиями и специальными маскировочными сетками, они оба узнавали из телепередач по республиканскому кабельному телевидению, которое стало вещать на всю её территорию двенадцать лет назад. Это были уже совсем другие передачи нежели те, которые транслировали в эфир из космоса атлантийцы и в них открыто назывались имена всех тех кто выиграл в конечном итоге.

У республики имелась своя агентурная сеть во внешнем мире, зато атлантийцам в этом плане приходилось не сладко. Из внешнего мира в РЗСР и по сей день тайком ежемесячно пробирались тысячи людей чуть ли не со всех континентов, но вот перебежчиков на сторону атлантийцев что-то не наблюдалось. Нет, были конечно случаи, когда засланные агенты совершали попытки выйти за пределы термоядерного барьера, но республиканская контрразведка их все пресекала. Семён поначалу думал, что это всё же пропаганда, но посмотрев несколько десятков документальных фильмов, в основном снятых на камеры мобильников и увидев всё то, что творили в разных частях планеты зомби-коммандос, он и сам пришел к выводу, что всё так и было. Найдя спасение в Сибири, даже самые теплолюбивые африканцы, индусы и даже бразильцы, которые добирались до северных широт, уже не хотели возвращаться обратно.

Атлантийцы не очень-то стремились останавливать всех тех, кто стремился попасть в РЗСР. По всей видимости они полагали, что рано или поздно прихлопнут там всех одним ударом, а потому сдерживали своих цепных псов и пропускали беженцев в мятежную республику русских, не желающих умирать по их хотению. Впрочем возможно они рассчитывали ещё и на то, что в РЗСР из-за наплыва беженцев начнётся голод, но тут они точно просчитались, Сибирь могла прокормить и все три, четыре миллиарда человек, что она и делала, поскольку беспокоящие удары наносились только по её южным окраинам на глубину не свыше пятидесяти километров, да, и то лишь по безлюдным районам. Атлантийцы очень боялись ответного термоядерного удара и просто таким образом трепали людям нервы. Семён тоже был большим любителем потрепать нервы атлантийцам и не реже двух раз в неделю созванивался с кем-нибудь, используя для этого тарелки спутниковой связи, расставленные по всему периметру республики, причём делал это просто виртуозно.

Он прекрасно знал, что всякий раз, когда он с кем-либо созванивался, а выбор абонентов у него благодаря умелым хакерским атакам был хорошим, спецслужбы атлантийцев тут же мчались в дома этих господ и слушали его издевательские речи вместе с ними. Иногда они даже сами вступали с ним в разговор, но он, обрушив на их головы все свои запасы ненормативной лексики на английском, немецком или французском языках, которые выучил сидя вместе с Минькой в подземном убежище, прекращал разговор, чтобы позвонить какому-нибудь телевизионному ведущему снова и всласть поиздеваться над ним. Его питомец очень часто был единственным зрителем его шоу и оно ему очень нравилось, ну, а для Семёна это была прекрасная возможность показать Миньке, кто они такие, новые хозяева жизни.

Капитан истязал своими звонками не одних только телеведущих, но также ещё и высокопоставленных военных чинов вместе с теми, кто когда-то числился в больших политиках, а сейчас стал просто иждивенцем на шее тех, кто действительно владел миром. Как одни, так и другие были в этом ублюдочном золотом миллиарде чёрной костью. Те, кто оказывал прямое воздействие на умы людей с экранов телевизоров, котировались выше их, хотя и они были всего лишь исполнителями, пускай и довольно талантливыми. Ну, а ещё капитан Денисов таким образом вёл вместе с Минькой исследовательскую работу, изучая природу врага и стараясь выяснить, кто же именно входит в руководство Комитета Триста и является истинным виновником всех этих преступлений. Пока что им было ясно только одно, этих людей было гораздо больше, чем триста и они по прежнему выставляли вместо себя вперёд различные подставные фигуры. Почему?

У Семёна имелось множество вопросов, на которые он хотел бы найти ответы и в этом плане он больше всего надеялся на то, что Минька теперь уже скоро начнёт массированное телепатическое сканирование вражеских мозгов. Только так он и мог выйти на главарей этого чудовищного заговора против Человечества, зародившегося более двухсот лет назад ещё в девятнадцатом веке. О том, что все самые лучшие достижения учёных эти уроды прятали от большинства людей, стало ясно в последние пять лет. Очень уж помолодели и похорошели многие представители интеллектуальной и прочей элиты в лагере атлантистов, зато у многих зомби-коммандос, убитых республиканцами и попавших в плен, частенько недоставало некоторых внутренних органов и их, похоже, специально бросали в бой против военных отрядов, выходивших за пределы границ республики, чтобы сопроводить конвои с беженцами.

Пообедав в четвёртом часу, Семён снова вернулся на командный пост и уселся в удобное мягкое кресло перед пультом, позади которого к стене был прикреплён громадный плазменный экран телевизора высокой чёткости. Минька продолжал дрыхнуть, как медведь в берлоге, а потому он, приглушив звук, постоянно переключался с одного канала на другой, хотя его давно уже подмывало позвонить одному господину в изрядно обезлюдевшую и весьма основательно перестроенную Москву, чтобы хорошенько приложить его мордой к бетонной стене. Естественно фигурально, а не фактически. Если бы капитан Денисов встретился с этим господином лицом к лицу и у него было бы достаточно много свободного времени, то смерть его была бы долгой и на редкость мучительной, хотя он и не был садистом.

Ну, а пока что он ждал, когда проснётся Минька, а тот уже несколько раз ворочался, стараясь устроиться поудобнее спинке кресла, на котором специально для него было устроено второе креслице с широкими подлокотниками, обитое мягким соболиным мехом. Капитан Денисов не всегда сидел в подземном убежище и иногда покидал его, чтобы поохотиться, порыбачить или просто подышать свежим воздухом вырядившись медведем, но только тогда, когда небо было затянуто облаками, что в Западных Саянах случалось довольно часто. Он уже хотел было начать будить Миньку, как тот вдруг чихнул и проснулся сам. Семён широко заулыбался, запрокинул назад руки и пощекотав своего питомца, спросил его весёлым голосом:

— Ну, как тебе спалось, Минька? Что снилось и вообще, как ты себя чувствуешь, медвежонок?

Минька немедленно ухватил его за уши и легонько потрепав их, ещё более весёлым голосом ответил:

— Мне хорошо спалось, дядька Семён! Просто замечательно и я видел столько всего интересного, что ты мне даже не поверишь. Знаешь, дядька Семён, кажется я этой ночью научился смотреть на мир чужими глазами. Ну, а ты как спал?

— Как всегда, Минька, с пистолем в руке. — Смеясь ответил капитан — Словно какой-нибудь ковбой из вестерна. Ну, что, дружок, развлечёмся? Как ты смотришь на то, чтобы я малость поистязал нашего Иуду? Мы ему уже месяца два не звонили.

Минька задумался и немного погодя ответил:

— Да, это будет интересно. Ты будешь разговаривать с ним по телефону, а я попробую найти Иуду в Москве и прочитать его мысли. Если это у меня получится, то я буду тихонько шептать тебе на ухо, о чём он думает. Как тебе такая идея?

— Отличная идея, Минька! — Воскликнул Семён и тут же принялся перебирать пальцами клавиши на клавиатуре, запуская программу партизанского визита во вражеские коммуникационные сети, позволявшую ему сбить ищеек со следа.

Хакерские навыки Семён приобрёл ещё в годы своей курсантской юности, причём не просто так, а на специальных занятиях в военном училище, где организации компьютерных атак их учили лучшие хакеры страны. Компьютерами, пусть и не самыми новейшими, а также комплектующими к ним в убежище был под самый потолок забит целый бокс на складе. Может быть в мире уже и были созданы куда более мощные компьютеры, но ему вполне хватало того железа, которое у него имелось. Во всяком случае он не страдал от того, что не мог сделать апгрейт имеющихся у него компьютеров, да, и нужны они были ему вовсе не для того, чтобы делать на них сложнейшие математические расчёты, а так, для довольно примитивных целей, — законнектится через спутник с Интернетом, на который главари атлантистов так и не смогли поднять руку, хотя и держали его под своим контролем и фильтровали в нём всех и вся. Ну, хотя они и были очень уж строги, вся их строгость касалась только цензуры.

На цензуру Семёну было наплевать, ведь своих сайтов в сети атлантистов он не имел, как впрочем и в республиканской сети, наглухо закрытой от атлантистов. Всё, что ему требовалось, это влезть в те серверы, которыми были открыты для их постоянного использования военными и спецслужбами и он юзал их ничуть не хуже, чем какой-нибудь штабной офицер америкосов. Ну, а почти километр камня над головой давал Семёну стопроцентную гарантию того, что никто ему за это ничего не сделает. Пока программа подбирала коды к спутнику связи, висящему над европейской частью России, он зашел на сайт Иуды, ломанул его походя и с удовольствием изгадил все разделы, да, так основательно, что теперь вражеским программерам придётся сносить его к чёртовой матери и ставить заново. Иудой он прозвал бывшего ведущего когда-то популярной московской радиостанции «Свободное радио России» Бенединского Максима Максимовича, некогда поражавшего всех своим вызывающим внешним видом и возмущавшего своими комментариями и передачами огромное число патриотов, прозвавших его бородатым Геббельсом.

За истекшие двадцать лет этот уже немолодой господин, которому недавно стукнуло шестьдесят семь лет, весьма основательно изменился. Сейчас это был моложавый, спортивный мужчина с аккуратной бородкой, избавившийся наконец от роговых очков-телевизоров и сменивший свой свитер-балахон на элегантную тройку светло-серого цвета. Таким во всяком случае он представлялся в молодёжном развлекательно телешоу «Утро с Максимом Бенединским», представляющим из себя смесь пионерской линейки, слёта скаутов и концерта камерной музыки в исполнении «Виртуозов Москвы», взявших в руки электрогитары, в котором Макс представал перед своей сопливо-радостной, поросячье-розовой счастливой аудиторией, собранной в стенах телецентра, ветераном счастливого детства и безмятежной юности, изрядно приправленных Толкиеном и Гарри Потером.

Великовозрастные дурни и дурищи, одетые эльфами и рыцарями, на полном серьёзе мечтали сражаться с драконами, освобождать принцесс из лап драконов и прочих фэнтезийных злодеев и внимали каждому слову мудрого ведущего. Самым примечательным было то, что под всё это действо писались очень хорошие, добротные сценарии, создавались роскошные, отнюдь не компьютерные декорации, передача, длившаяся четыре часа подряд без перерывов на рекламу, представляла из себя роскошную ролевую игру, Макс проявлял себя в ней умелым мастером игры, всё подавалось в интерактивном режиме и судя по всему очень нравилось как участникам, так и зрителям, ну, и попутно это была обучающая программа, заменявшая юношам и девушкам школу. Недостатком являлось только одно, — она была предназначена только для избранных граждан бывшей великой страны и заменяла им реальную жизнь.

В общем господин Бенединский оставался по сути дела в своём прежнем амплуа, — был мастером в деле изменения массового сознания людей.

Как следует порезвившись и показав себя злым монстром на сайте, Семён наконец занялся более серьёзным делом. Компьютер уже влез в коммуникационную сеть и всё было готово к тому, чтобы позвонить в квартиру господина Бенединского по правительственному каналу связи. Злорадно ухмыльнувшись, он нажал на кнопку «Enter» и в комнате командного поста, стены и потолок которой были оклеены фотообоями с изображением весёленького пейзажа на тропическом острове, заполнили звуки телефонного вызова. Господин Бенединский взял трубку после четвёртого гудка и взволнованным голосом воскликнул:

— Максим Бенединский слушает!

Семён ехидным тоном сказал ему вместо здравствуйте:

— Ну, раз вы слушаете, господин Иуда, то я поговорю с вами часок, другой.

Надеюсь вы никуда не торопитесь? Впрочем если бы вы торопились даже очень сильно, то спецслужбы вам уже точно не дадут положить трубку. Тем более, что сегодня речь пойдёт в том числе и о тех вещах, которые их очень интересуют.

Иуда расстроенным голосом ответил:

— А, это вы… — После чего сразу же громко и возмущённо взвизгнул — Чего вам от меня нужно? Когда вы перестанете мне звонить? Вам что, больше нечем заняться в этой вашей тундре?

Семён громко расхохотался и тоже воскликнул:

— Господин Иуда, я отстану от вас только тогда, когда вы повеситесь на кривой осине! Впрочем нет, я и после этого буду названивать в ад и самый главный чёрт обязательно заставит вас разговаривать со мной только потому, что это вас так нервирует. Что, господин Иуда, начинаете понимать, чем всё это уже очень скоро для вас закончится?

Господин Бенединский зло крикнул в ответ:

— Это для вас всё скоро закончится! Вас лично, Семён, и всех маргиналов, собравшихся в Сибири, уже довольно скоро уничтожат, если до этого вы сами не перережете себе глотки.

— Не дождётесь, господин Иуда, не дождётесь! — Насмешливым голосом воскликнул капитан Денисов. — Наши силы неуклонно растут, зато ваши хозяева стали посылать на линию соприкосновения каких-то бракованных зомби-командосов. Недавно при проводке конвоя, в котором, кстати, было свыше полусотни евреев из Израиля, больше половины из которых были солдатами, наш спецназ уничтожил до батальона зомбаков. По внешнему виду это были какие-то уголовники, — негры, латиноамериканцы, европейцы и десятка полтора японцев из якудзы. Так вот, перед тем, как бросить их в эту мясорубку, у них были изъяты некоторые внутренние органы. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок, господин Иуда? Так ведь?

— В ответ послышалось злое сопение и Семён рявкнул — Отвечай, когда тебя спрашивают, урод! Или ты свой язык в задницу засунул?

Видимо в квартире Максима Максимовича Бенединского уже находились суфлёры в штатском и один из них дел ему пинка, раз тот обиженным голосом крикнул:

— Вы лжете! Вы постоянно лжете, разговаривая со мной, господин не знаю как вас там величают на самом деле.

— Ну, вот, это уже другое дело. — Довольным голосом сказал капитан и отбросив в сторону вежливый тон, добавил — Врать и всё искажать этот твоя профессия, Иуда.

Ну, и ещё промывать людям мозги до такой степени, что они даже предавая Родину не представляют себе, что они делают. Ну, ничего, мы тут в Сибири лаптем щи не хлебаем и создали настоящее вундерваффе. У Гитлера из этого ничего не вышло, а у нас получилось и вчера наше командование испытало его где-то в Саянах. Говорят, что от этого сразу семь «Вайперов», как Фома *ем намахнул. Сгорели все семь, аки рублёвые свечки, а от пилотов одни угли остались.

Тут Минька шепнул ему на ухо:

— Дядька Семён, я влез в его голову. Он сидит в большой комнате, а напротив него сидят четверо каких-то типов в чёрных костюмах. Прямо какие-то люди в чёрном, как в том кинофильме. На столе у них стоит какая-то аппаратура и компьютер. Один из этих типов тихонько говорит Иуде, чтобы он постарался заставить тебя разговаривать подольше и выяснить, что это за вундерваффе такое мы испытали в Саянах. Да, вот ещё что, Иуда испугался и хочет, чтобы ты перестал с ним разговаривать.

Семён не знал, насколько сильно и кого именно испугался господин Бенединский. Во всяком случае он тут же сказал в телефонную трубку насмешливым голосом:

— Семён, или как вас там, когда речь заходит о чудо-оружие, это в первую очередь говорит о том, что сторона, заявляющая о его создании, попросту агонизирует. Это уже доказано на практике. Ничего, кроме атомных бомб вы изготовить не можете, но и их вы пустить в ход не сможете. Мы вам не дадим этого сделать.

Капитан Денисов усмехнулся и воскликнул:

— А, так вот почему америкосы так обнаглели! Раз они вывели в космос здоровенные боевые спутники, так уже всё, возомнили себя неуязвимыми? Ну, так передай тем господам, что слушают меня сидя напротив тебя, Иуда, что у них из этого ни хрена не выйдет. Впрочем они в этом через пару лет и сами убедятся, когда эти спутники начнут падать им прямо на головы. Вот тогда ты и узнаешь на своей шкуре, что такое наше вундерваффе.

— Он испугался ещё сильнее. — Шепнул Минька.

Господин Бендинский и правда истерично взвизгнул:

— Всё, на что вы способны, фашисты, это сражаться с мирными гражданами! Убивать беззащитных!

Семён хмыкнул и радостно гаркнул:

— Вот слушаю я твой испуганный поросячий визг, жидовская твоя морда, и думаю, не потому ли вас, ублюдков, жидами назвали, что вы жидкие на расправу? Знаешь, у нас тут в Сибири сейчас живёт полтора миллиона евреев и большинство из них прибыли со всего света. Есть даже сефарды из Африки, но вот только среди них я что-то так и не увидел ни одного жида. Они все от мала до велика солдаты и готовы сражаться с америкосами хоть голыми руками, но ты будь спокоен, мы их прекрасно вооружили, хотя в бой против зомбаков пускаем одних мужиков не моложе двадцати пяти и не старше сорока пяти. Раньше они в Израиле от арабов, которым точно такие же уроды, как ты, мозги засирали, постоянно отбивались, а теперь, когда настал момент истины, вместе с ними в нашем сибирском Ноевом ковчеге свою жизнь спасают и жизни всех тех людей, кого атлантисты ещё не уничтожили. Вот тебе кажется, раз ты в Москве окопался и вместо твоих внуков атлантисты против нас бросают всех тех бедолаг, кого они в своём золотом миллиарде швалью считают, так уже всё, ты в полной безопасности? Ха-ха-ха, плохо ты знаешь, что вас всех ждёт. Вы просто заложники, небольшая такая страховка для них, чтобы мы не стали снаряжать свои «Искандеры» термоядерными боеголовками. Между прочим, как только америкосы с нами покончат, то они вас всех уже на следующий день передушат, как котят, но ты не надейся, нас им не одолеть. Они давно бы уже пустили в ход свои боевые спутники, да только знают, что никакого толку от этого не будет. Наше ракетно-ядерное оружие укрыто надёжно, а для того, чтобы вас всех уничтожить, нам даже не нужно запускать ракеты. Достаточно взорвать все ядерные мины по периметру, боеголовки ракет в стартовых комплексах и всё, вам конец. Мы-то сразу погибнем, без лишних мучений, а вот вы будете подыхать долго и мучительно. А знаешь почему ваша смерть гарантирована? Да, только потому, что в одном весёленьком местечке мы заложили на двухкилометровой глубине в скважинах три десятка таких термоядерных зарядов, что когда они взорвутся, то прожгут в земной коре дырку диаметров в пятьсот километров и тогда начнётся такое извержение, что на планете не уцелеют даже микробы, но сначала гигантская волна смоет с её поверхности всё, что шевелится, от Северной Америки и Евразии до самой Антарктиды. Это и будет называться полный *издец планете Земля. Нам ведь нечего терять, мы и так обречены атлантистами на полное уничтожение, а вам?

Вот тут-то Иуда перетрусил так, что стуча зубами от страха истерично закричал:

— Вы там в Сибири все сумасшедшие, дикие звери! Мы вас туда не загоняли, вы сами там собрались и ощетинились ядерными ракетами против всего мира, ублюдки!

Семён оглушительно захохотал и крикнул:

— Иуда, заткнись! То что ты говоришь, это главная причина, по которой тебя следует превратить в головёшку первым! Старичок, ты совсем выжил из ума.

Оглянись вокруг, разуй свои буркалы! Кто с упорством маньяка воевал за нефть и газ? Мы? Да, упаси нас Господь, америкосы! И это при том, что опытная установка, на которой синтетическое топливо можно добывать из сточных вод, была создана в Австралии ещё в семьдесят третьем году. А те неядерные реакторы, которые сегодня позволяют атлантистам получать самую дешевую электроэнергию из расплавленного железа когда были изобретены в Свердловске? Правильно, ещё в середине восьмидесятых годов прошлого века и Комитет Триста сделал всё, чтобы их не начали производить.

Господин Бендинский возмущённо закричал:

— Может быть и так, но наш президент, когда на Западе было принято решение запустить эти установки в серию, сразу же пошел на то, чтобы Россия была интегрирована в Атлантический Демократический Союз, но вы этому воспротивились!

— Да, потому что знали, каким будет продолжение! — Злым голосом крикнул Семён — Атлантисты спровоцировали войны в Африке, стравили между собой народы Индии и Пакистана, после чего выпустили в воздух этнобиологическое оружие, уничтожившее почти два миллиарда человек! Сократить на Земле до минимума число людей, обеспечить всем необходимым Золотой миллиард, а всех тех, кто покорно встанет перед ним на колени, сделать навечно рабами, вот какую цель поставил перед собой Комитет Триста и чего он добивается посредством войны Атлантического Демократического Союза со всем остальным Человечеством. Сейчас он сжигает в войнах тех своих граждан, которых считает отбросами. Сначала эти ублюдки думали, что смогут уничтожить их нашими руками, посылая против нас в атаку этих несчастных, превращённых всякой психотропной химией в зомби-коммандос, но мы отгородились от вас ядерной стеной и генерал Синельников пригрозил вам всеобщим уничтожением. Какими бы авантюристами не были главные заправилы этого безумия, у них всё же хватило ума всё посчитать и они поняли, что не выживут и передохнут максимум через пять-семь лет, а они очень хотят жить и наслаждаться своим всевластием. Ты думаешь почему атлантисты не уничтожили вас, — тех русских, украинцев, белорусов, которые с такой радостью легли под них, а также не стали добивать сербов? Они вами всеми закрылись от нас. Вы для них его лишь живой щит, дегенерат недоношенный. Ну, а кто всё время лил воду на их мельницу, заманивая людей в сети? Ты, Иуда, и тебе подобные твари из средств массового оболванивая людей. За это вы все и будете безжалостно уничтожены.

Максим Максимович Бенединский взвыл благим матом:

— Но я же ничего из того, о чём вы говорите, не делал! Если я в чём и виноват, так это только в том, что не поехал из Москвы в вашу чёртову Сибирь! Но я житель Москвы, родился здесь и вырос, а потому не собираюсь никуда уезжать. Я всегда был патриотом своей страны и желал ей только добра. У меня и в мыслях никогда не было причинять вред своей стране и единственное, что я делал, так это критиковал власть за допущенные ею ошибки. Зато вы все, пьяницы и патриотические ублюдки, довели дело до раскола страны и теперь собираете под своё крыло всю шваль.

Минька снова тихо шепнул ему на ухо:

— Это неправда. Иуда получал инструкции от какого-то Бориса Вайруса, французского корреспондента, с которым он регулярно встречался целых двадцать лет подряд.

— Врёшь, сука! — Сурово одёрнул его — Ты всегда говорил только то, что от тебя требовал Борис Вайрус, Иуда. И ты прекрасно знал, кто он такой и чьи интересы представляет. За это тебе сейчас и предоставлены все те блага, которыми ты пользуешься. Ну, ничего, тебе недолго осталось радоваться в этой жизни. Запомни хорошенько, Иуда, — мене, текел, фарес. Ты ведь историк по образованию, а потому должен хорошо знать, что это означает. Уже довольно скоро это древнее пророчество вспыхнет перед тобой огненными буквами, что будет означать для тебя ничто иное, как мучительную смерть, так что готовься к ней. В аду для тебя уже подготовлено тёплое местечко и черти ждут тебя. Ну, а вам, господа слушатели, я также предрекаю точно такую же ужасную гибель. Вы тоже обратитесь в головёшки один за другим на глазах друг у друга, где бы вы не прятались. — Капитан Денисов закончил свои нравоучения и проворчал — Скоты.

Минька тут же поинтересовался у него:

— Дядька Семён, а что такое мене, текел, фарес? Какое-то древнее ругательство?

— Да, нет, Минька, малость пострашнее. — Усталым голосом сказал ему капитан и стал объяснять — В древние времена жил в Вавилоне один зловредный мужик по имени Валтасар, который работал там царём. Ну, так вот, царь он был хреновый, злой и безжалостный до того, что надоел не только своим собственным подданным и соседям, но даже богу и тот во время пира взял, да, и написал на стене его дворца эти три слова — «Мене, текел, фарес», что означает — «Сочтено, взвешено, разделено». В общем таким образом бог сказал ему: — «Парень, я сосчитал все твои грехи, взвесил их, разделил и вижу, что ты конченый урод, а потому кердык тебе». В ту же ночь Вавилон был захвачен Дарием, которому этот гадский Валтасар чем-то очень здорово нагадил, и его грохнули во время перестрелки парни из группы захвата. Ну, а я привёл Иуде это древнее пророчество, которое сбылось буквально в считанные часы потому, что он всё-таки наполовину еврей, а все евреи очень серьёзно относятся к проклятьям.

Минька с силой ударил капитана по плечам и воскликнул:

— Здорово, дядька Семён! Ты подсказал мне отличную идею, как нужно кончать с этими гадами, которые делали за тех, кто всё это спланировал, всю грязную работу, причём вполне сознательно. Я их буду сжигать по одному и пачками, но сначала выжгу на стенах вокруг них или ещё где-нибудь, эти слова. Пусть сволочи думают, что это их сам бог казнит за все преступления. А ещё я буду давать им немного времени, чтобы они помучились от страха. Они же всё это устроили, вот пусть теперь и отвечают за всё.

Капитан Денисов сердито зарычал и строго сказал:

— Минька, и думать об этом забудь. От тебя требуется только одно, — постараться уничтожить их оружие массового поражения, а с остальным наша армия и сама как-нибудь справится. Нечего тебе косить под бога, медвежонок, да, и не хочу я, чтобы ты становился палачом. Ты молодой ещё и тебе жить и жить, ведь не собираешься же ты вечно сидеть на моём горбу?

Минька саркастически хмыкнул и ответил:

— Ну, ты и сказал, дядька Семён, — жить и жить. Да, я даже не знаю, что такое колбаса, не говоря уже про то, что ходить не умею. Для того, чтобы начать жить, мне нужно будет сначала обзавестись нормальным человеческим телом.

Капитан молниеносно вскинул вверх правую руку и легонько шлёпнул Миньку по темечку, после чего скомандовал:

— Отставить слезами сопли поливать! Минька, медвежонок ты мой заплечный, ты же у меня пси-кинетик, который только начал входить в силу. Кто знает, какие тайны мироздания ты сможешь открыть завтра. До тебя ещё никто не мог, сидя в верховьях Енисея в глубине горы, читать мысли человека находящегося в Москве. Раз ты смог каким-то образом найти его там, то значит сможешь рассмотреть, что творится у тебя внутри и придумать, как заставить твоё тело вырасти. Только знаешь, мне кажется, что сначала тебе нужно будет вырастить себе все внутренние органы, чтобы ты мог есть и пить, как все нормальные люди. Ладно, Минька, хватит воздух впустую сотрясать, пойдём-ка на кухню, пошамаем чего-нибудь. Ты соком или глюкозой взгреешься, а я пару свиных отбивных с жареной картошкой заточу.

Глава третья

Самый любимый сон капитана Денисова

Не вступай на стезю нечестивых и не ходи по пути злых;

Оставь его, не ходи по нему, уклонись от него и пройди мимо;

Потому что они не заснут, если не сделают зла; пропадает сон у них, если они не доведут кого до падения;

Ибо они едят хлеб беззакония и пьют вино хищения…

Путь же беззаконных — как тьма; они не знают, обо что споткнутся.

(Книга Притчей Соломоновых, притча IV, 14–19)

Прикаспийская низменность, территория бывшего Казахстана, начало весны 2025 года

Дорога на пути из Соль-Илецка вглубь Казахстана ведущая к железнодорожному перегону Макат — Кандыагаш

После ужина, во время которого Минька выпил грамм тридцать отфильтрованного до кристальной чистоты сока, питомец капитана Денисова снова заклевал носом и он отправился в спальную и залёг на боковую, чтобы дать ему хорошенько выспаться.

После слов Миньки о том, что он намерен и дальше сжигать людей своими пирокинетическими атаками, Семёну было здорово не по себе. Только этого ему не хватало, сделать этого парнишку судьёй и жестоким палачом в одном лице. Как судья он был бы со своими телепатическими способностями, которые будут теперь только прибывать в нём, конечно хорош. Такого судью уже не обманешь. Ну, а как палачу ему и вовсе цены не было, вот только кем он после этого станет? Не будет ли Минька после этого пострашнее целого десятка Комитетов Триста? В общем Семён лёг спать в тяжелых раздумьях и чем дольше он об этом думал, тем больше убеждался в том, что именно к этому всё дело и шло с самого начала операции «Возмездие».

Да, пожалуй Игорь допустил большую ошибку, превратив своего сына уродца, хотя он и действовал не только из лучших побуждений, чтобы организм капитана Денисова меньше напрягался, но и из жестокой целесообразности, — Миньке ничто не должно было мешать развиваться, как пси-кинетику. Под словом ничто подразумевалось всё, вплоть до нормального питания. В физиологическом смысле он был полностью зависим от своего донора, но был свободен, как личность. Точно так же те люди, которые слепы, глухи и практически неподвижны от рождения, зачастую вырастают в настоящих гигантов мысли, если те люди, которые их окружают, прилагают к этому достаточные усилия. Но не смотря на всё это, Игорь по отношению к своему собственному сыну поступил как самый настоящий компрачикос — сделал его уродцем.

Причём большая часть этой работы была проделана им ещё до его рождения, во время беременности Ларисы, которая, страшно сказать, продолжалась целых тридцать два месяца.

Правда, как сам Игорь, так и Лариса при этом говорили, что они оба пошли на это сознательно, причём предварительно изменив самих себя с помощью специальных препаратов, открывших в них внечувственное восприятие, то есть экстрасенсорные, психокинетические способности и если сами они при этом мало чего достигли, то их сын обязательно станет новым человеком — Homo Sapiens Magnus. Что же, по крайней мере в этом они точно не ошиблись. Правда, в одном из разговоров уже после смерти отца Миньки, который даже не был при этом её сексуальным партнёром, Лариса говорила, что её сын, если очень постарается, сможет вырастить своё тело таким, каким оно должно быть, ведь его рост был просто искусственно приостановлен, но для этого потребуется его, Семёна, помощь и он догадывался, какая, отчего ему частенько становилось не по себе. Однако, сегодня вовсе не это мучило его больше всего, а слова Миньки.

Когда капитана Денисова мучили тяжелые раздумья, его психика компенсировала тем, что возвращала его во сне в самые приятные и светлые моменты его жизни. Так случилось и в эту ночь, когда он наконец уснул и ему снова, в который уже раз приснилась Франческа. Он познакомился с этой девушкой, беженкой из Милана, при очень сложных обстоятельствах. Фактически он спас жизнь ей и ещё почти двум с половиной тысячам беженцев из разных стран Европы, сумевших добраться до порта Актау на Каспии и выехавших оттуда на купленном ими у военной администрации поезде под эгидой Красного креста. Далее их путь лежал через Макат и Кандыагаш в РЗСР, но под Хромтау их уже ждала засада. Отморозки из командования воевров решили уничтожить этот конвой с беженцами и подать всё так, словно поезд разбомбили республиканские штурмовики. Командованию Второго Степного фронта это стало известно и тут же последовал приказ сто шестнадцатому гвардейскому полку, — направить отряд вглубь вражеской территории, перехватить конвой в степи не доезжая до Кандыагаша и препроводить беженцев в Соль-Илецк.

Капитану Денисову с его батальоном приходилось выдвигаться в степь не один десяток раз, чтобы сопровождать конвои с беженцами, ведь порты Забурунье, Атырау, Форт-Шевченко и Актау на Каспии были определены атлантистами как раз именно для этих целей. В Российскую Заволжско-Сибирскую Республику люди бежали в то время пока что только из стран Европы, как Восточной, так и Западной. Стариков, женщин, которые не относились к элите, их детей, а также мужчин, которые наотрез отказывались брать в руки оружие, а также всех прочих недовольных, атлантисты старались сбагривать в РЗСР хотя и мелкими партиями, но очень регулярно, обирая их при этом до нитки и подвергая всяческим унижениям, но они хотя бы их не убивали. Это они поручали своим зомби-командосам, озверевшим от крови и потерявшим всяческий человеческий облик.

И вот что характерно, у всех зомби-командос был один конец, — смерть либо от рук республиканцев, либо от рук партизан, либо от «дружественного огня», в таких случаях убийственно точного. Все они были контрактниками и отвоевав на передовой против РЗСР два года, им была обещана райская жизнь на Багамах, но туда попадало только семь человек из ста, а поскольку все они сидели на очень сложном комплексе наркотиков, то уже через месяц снова просились обратно в бой.

Оставалось только удивляться, как атлантисты умудрялись находить идиотов, которые соглашались получить из их рук билет в один конец. В тот год, а он был для капитана Денисова пятым и последним годом войны, продлившейся почти семь лет, пока генерал Синельников не поставил на ней в Оренбурге жирную точку, против них стояли уже не казахи, которые вообще неизвестно как очутились в стане союзников Грузии и Эстонии, а косовары с албанцами, которые и без химии были редкостными отморозками, и турки, и это были очень хорошо надроченные зомби-командосы.

Ну, какими бы они не были, позиции Второго Степного фронта были им не по зубам.

Капитан Денисов воевал на этом участке фронта со своей лейтенантской юности и начинал держать оборону в хилых индивидуальных окопчиках. Через месяц они окопались на правом берегу Илека по-взрослому и даже успели обшить стены окопов досками, настелить по их дну деревянные мостки и по максимуму укрепить брустверы.

После этого у них за спиной инженерные войска построили линию мощных, долговременных укреплений из особо прочного железобетона, покрытого броневой сталью и как только они перебрались на «зимние квартиры», превратили берег и саму реку в сплошной кошмар для атакующих войск, но те всё равно продолжали лезть под огонь крупнокалиберных пулемётов. Правда, выжившие в двух первых атаках без мощной артподготовки в атаки уже не шли, но Второй Степной фронт в ответ на это только и делал, что укреплял мощь своих защитных сооружений и ставил на их броню активную, а также электромагнитную защиту.

Солдат за крупнокалиберными пулемётами у амбразур сменили автоматические, быстрозаменяемые системы ведения огня с дистанционным управлением, что резко снизило потери. Одновременно стало повышать боевое мастерство обороняющихся.

Ветеран он ведь и в Африке ветеран. Ну, а разведвылазки за линию фронта и лихие набеги на врага капитан Денисов регулярно предпринимал ещё с того времени, когда командовал взводом и всё потому, что взвод ему попался просто замечательный, целиком состоявший из чеченцев, половина из которых была к тому же закоренелыми ваххабитами с длинными бородами. До него командиром взвода был тридцативосьмилетний Хазрет Завгаев, но он ни бельмеса не понимал в сложной военной компьютерной технике и потому, повздыхав и поохав, уступил ему свои полномочия. Зато Хазрет имел огромный боевой опыт и успел повоевать с грузинами, которых презирал, как воинов.

Так что уже на вторую ночь лейтенант Денисов, оставив в окопах половину своего взвода, переплыл вместе со своими абреками через Илек и они, преодолев ползком полтора километра, молча ворвались во вражеские окопы. Хотя казахи и были под наркотой, те кто остался в живых, удирали бросив всё и потом на их участке дня три было спокойно. Никто из зомби-командосов не хотел возвращаться в те окопы.

Правда, с тех пор всё изменилось и перед ними на той стороне врага не было на добрых сорок километров вглубь. Враг поумнел, заматерел и уже не лез под огонь, как раньше. Теперь его нужно было выискивать, чтобы уничтожить. Капитан Денисов давно уже подметил, что если берёшь в плен новобранца, то ещё есть шансы вернуть его к нормальной жизни, но если он побыл под психотопами года два, всё, каюк, с таким разговор может быть только один, пускать его в расход не мешкая ни секунды, чтобы он тебе не пел про маму. Это был уже конченый зверь, который без пролития крови жить уже не мог. Если зомбакам не случалось убить кого-либо в течении двух, трёх недель, то они начинали рвать друг друга.

Когда из штаба фронта в штаб полка пришел приказ о том, чтобы встретить на железной дороге конвой с беженцами, пересадить их в бронированные автобусы и доставить в Соль-Илецк, превращённый к тому времени из города в большой форт, капитан Денисов как раз был в штабе и играл вместе с командиром полка, майором Ивановым, своим однокурсником и еще двумя офицерами в домино. Витька Иванов прочитал сообщение на экране своего ноутбука, смачно крякнул, стукнул стальной костяшкой домино, пластмассовые они разбивали о фибергласовую плиту в пять минут, и громко воскликнул:

— Рыба! — После чего хмуро сказал — Сенька, дай мне свою флешку. От Большого приказ пришел. Поедешь со своей Дикой дивизией на железнодорожный переезд и завтра в семь двадцать встретишь там большой конвой. Беженцев там будет под три тысячи. У нас даже и автобусов столько не найдётся.

Семён улыбнулся и сказал командиру:

— Витя дай мне танковую роту в усиление и все коробочки, я всех тех, кому мест в автобусах не хватит, на броне и в коробочках вывезу. Ну, а если ты мне ещё и сотню квадроциклов подбросишь из драпрезерва для моих абреков, Витёк, то я тебя, честное слово, при всём честном народе в задницу расцелую.

— В задницу меня целовать не надо, Сенечка, «Штормы» я тебе и так дам, а вот об одном одолжении точно попрошу, возьми с собой вместо коробочек танковые тягачи, САКи и железа побольше. — Сказал майор Иванов и пояснил — Снимешь вагоны с рельсов, приваришь к ним полозья и притащишь на налыгах. Автобусы тоже бери, бо я нутром чую, что вагоны будут забиты беженцами битком. Всё, Сенька, вот тебе флешак с приказом и всей информацией к нему относящейся и дуй в батальон, а я постараюсь во что бы то ни стало обеспечить тебя спутником. Тут ведь вот какое дело, косые с турками хотят порвать этот конвой, а потому я не верю, что дело обойдётся всего только одной засадой. Поэтому я возьму танковую роту у соседей вдобавок к своей и дам тебе все пять вертушек. Ну, всё, вали отсюда, комбат, готовься к выступлению. Квадроциклы тебе подгонят через час операторы, которые заменят твоих ребят на пультах управления огнём.

Капитан Денисов встал из-за стола, уступив своё место подошедшему начальнику штаба и отправился в батальон. В штаб полка он приехал поверху, на мощном, армейском квадроцикле «Урал-Шторм» с антирадарным маскировочным тентом, делавшим его похожим вблизи на овального жука камуфляжной расцветки, а издали на начинающий зеленеть куст. Атлантийцы имели глобальное преимущество в спутниках шпионах, а потому вся военная техника республиканцев имела такие средства маскировки и антирадарной защиты. В этом плане у республиканских войск имелось неоспоримое преимущество, — спутники их не видели, а потому не могли подсветить лазерами и подать сигнал дальнобойной артиллерии и самоходным ракетным установкам на уничтожение движущейся цели. Обнаружить его можно было только с беспилотника, да, и то лишь в том случае, если оператор был глазастый и толковый, но беспилотные самолёты сюда ещё не залетали ни разу, их сбивали ещё километров за десять до линии обороны форта Соль-Илецк.

Была середина марта, степь зазеленела вовсю и на их счастье стояла сухая погода, но плохо было то, что небо было чистым и безоблачным. Капитан Денисов выбрался из люка, также накрытого антирадарным тентом, набросил на себя хамелеоновую маскировочную накидку и быстрым шагом направился к своему квадроциклу. Эта мощная четырёхколёсная, двухместная машина, на которой позади водителя стояла поворотная турель с двумя крупнокалиберными пулемётами «Шквал», была очень хороша для ночных рейдов по степи. Быстрый, по степи «Урал-Шторм» мчался со скоростью в сто пятьдесят километров в час, а по шоссе и вовсе разгонялся до двухсот, с большой грузоподъёмностью, на его багажнике можно было везти четыреста килограмм груза, квадроцикл не раз вывозил его из всяких передряг, а ещё он был бесшумным и имел запас хода в полторы тысячи километров. И то, и другое обеспечивалось лёгкими наноаккумуляторами какой-то просто сумасшедшей ёмкости.

В качестве вооружения республика превосходила атлантистов в первую очередь потому, что у неё имелись наноаккумуляторы, которые позволили заменить двигатели внутреннего сгорания на электрические буквально везде, от лёгких мотоциклов разведки вплоть до тяжелых танков и вертолётов. Проигрывала же она им только в космических вооружениях из-за потери космодромов и потому имела на вооружении только шестнадцать спутников-шпионов, но и это компенсировалось наличием малых беспилотников. Во всех же остальных видах вооружения наблюдался паритет, но то, что республиканские войска имели несравненно более лучшие средства маскировки и антирадарной защиты, почти втрое снижало потери. Ну, а всё остальное зависело уже от боевой выучки солдат и в этом плане батальон капитана Денисова (командование всячески зажимало воинские звания), считался чуть ли не самым лучшим во всей Второй Степной армии и потому было не мудрено, что именно их посылали на сопредельную сторону встретить конвой с беженцами.

Сто шестнадцатый гвардейский мотострелковый полк был сугубо оборонительным воинским подразделением республиканской армии, российской она давно уже не называлась, поскольку была интернациональной по своему составу. Он насчитывал без малого три тысячи человек личного состава. Поэтому и в первом мотострелковом батальоне капитана Денисова воевало восемьсот десять человек, но в ночной рейд на территорию врага должно было отправиться только шестьсот бойцов, не считая двух рот танков «Т-97», двух десятков танковых тягачей и шестидесяти бронеавтобусов. То, что ему передавалась целая сотня «Штормов», полностью решало задачи противовоздушной обороны, поскольку на них, не снимая пулемётных турелей, можно было спокойно посадить за спину к его абрекам (чеченцев в его батальоне было две полные роты и это с ними капитан намеревался отправиться ночью в степь), шестьдесят бойцов с ОПУ «Джигит-Д».

Быстро двигаясь от форта в сторону своего командирского капонира на квадроцикле, капитан Денисов, ещё не изучив разведданных, уже планировал предстоящую операцию.

Подъехав к капониру, он кивнул бойцу, бросившемуся к нему, это был бойкий новобранец с горящими от восторга глазами, который смотрел на него молящим взглядом, и передавая ему машину сказал:

— Даже не проси меня, Миран. Сегодня ты в рейд точно не пойдёшь. Чувствую, что это будет не совсем обычное дело.

Солдат, а это был парень лед тридцати, огорчённо вздохнул и потупил взгляд.

Слабо улыбнувшись, он всё же спросил:

— Товарищ капитан, может быть хоть в качестве сварщика меня возьмёте? Я до войны в Белграде работал в железнодорожном депо и знаю, как быстро снять вагоны с рельсов и поставить их на салазки. Возьмите меня в рейд, товарищ капитан!

Капитан Денисов остановился, задумался и ответил:

— Закати «Шторм» в ангар и подходи в штаб, Миран. Ты кем в железнодорожном депо работал?

— Слесарем по ремонту подвижного состава, товарищ капитан! — Радостно воскликнул рядовой Миран Булич — Товарищ капитан, нам всего-то и потребуется, что отцепить и отогнать от поезда тепловоз, отвести рельсы вбок и потом мы просто будем скатывать вагоны один за другим на салазки.

Капитан Денисов улыбнулся и спросил:

— А салазки из чего ты будешь делать, солдат? И вообще, откуда ты узнал о том, что нам придётся железнодорожные вагоны с пассажирами в форт тащить?

— Так товарищ капитан, мне из штаба полка мой земляк сразу же позвонил, как только командир полка приказал срочно изготовить салазки для вагонов. Так что нам даже их и делать не придётся. Готовые повезём с собой на платформах. Ну, может быть придётся их подварить немного, чтобы укрепить.

Кивнув солдату-новобранцу, капитан Денисов вошел в капонир и спустился вниз на лифте. Все офицеры батальона уже ждали его в штабе и как только он вошел, быстро расселись за столом, на котором уже была расстелена большая карта, испещрённая множеством отметок. Он вставил флешку в порт своего штабного компьютера и первым делом вывел на большой плазменный экран снимки, полученные со спутника сегодня утром. Его заместитель, старший лейтенант Хазрет Завгаев сразу же высказался по поводу ночного рейда:

— Капитан, сейчас пятнадцать двадцать шесть, в восемь вечера можно будет уже выступать, так что времени у нас достаточно много, но я предлагаю сделать так, чтобы его у нас было ещё больше. Мы первыми выпустим в степь разведчиков и они устроят большую перестрелку с косыми и турками. Если судить по снимкам из космоса, то они собираются остановить поезд перед Хромотау и уже заминировали железную дорогу, но я этому не верю. Вот смотри сюда, командир, — здесь, здесь и здесь наша воздушная разведка обнаружила три хорошо замаскированных полевых лагеря. Судя по результатам разведки, в каждом из них находится до одного полка.

Хазрет Завгаев указал рукой на свежие, недавно сделанные отметки на карте и капитан Денисов, глядя на них, сказал:

— Что означает буквально следующее, они собираются напасть на нас в тот момент, когда мы станем пересаживать беженцев на автобусы на переезде. Могу поспорить, они именно поэтому не стали минировать дорогу, чтобы создать нам видимость зелёного коридора. Так, ребята, три штурмовых полка для одного батальона будет многовато. Придётся нам уравнять силы.

Бородатый старлей Завгаев зажал свою длинную бороду в кулак и внимательно глядя на него спросил:

— Как ты собираешься это сделать, Семён?

— Очень просто, Хазрет. — Ответил капитан Денисов — В разведку с целью координации огня батарей дальнобойных орудий нашего форта отправится меньшая часть нашей лёгкой кавалерии, а большая часть выдвинется в район дислокации всех трёх штурмовых полков и обеспечит подсветку целей для «Искандеров». В общем пока наши артиллеристы будут вести отвлекающий огонь, а мы выдвигаться вперёд, разведчики наклеят им на задницы мишени, ну, а как только мы выйдем на переезд, ракетчики отработают «Искандерами» по этим тихушникам.

Командир взвода обеспечения лейтенант Бекбулатов поднял руку и внёс своё предложение:

— Товарищ капитан, я предлагаю сделать вот что. За ходом всей этой операцией косые и турки будут наблюдать из космоса и у нас есть возможность их обмануть.

Метеорологи говорят, что уже к шести часам вечера небо затянет лёгкая облачность.

Если мой взвод выслать вперёд, то я смогу перехватить поезд вот здесь, на этом разъезде, и остановлю его. Там мы заэкранируем тепловоз, чтобы его нельзя было видеть в инфракрасном спектре, накроем его фальшивым источником теплового излечения и затем, накрывая поезд начиная с тепловоза маскировочным пологом, станем прицеплять к нему надувные вагоны. В общем минут через сорок настоящий поезд поедет вперёд на максимальной скорости, а минут через тридцать после этого тронется в путь и фальшивый, который будет кланяться каждому столбу. Думаю, что если мы поставим перед тепловозом на рельсы четыре «КРАЗа», то к переезду доедем уже часам к четырём утра.

Капитан Денисов широко улыбнулся и спросил:

— Эркен, стало быть ты хочешь выехать на шести, семи «КРАЗах» ещё засветло? С понтом решил цветочки понюхать? Ну, что же, хотя риск есть, это дельное предложение, только я вот что предлагаю сделать. Ты проедешь за спиной у вот этого штурмового полка, километров в сорока от них. Если они сидят в засаде, то спокойно пропустят тебя. С тобой полетит одна вертушка, она будет висеть буквально у тебя над головой и как только вы доберётесь вот до этой точки, ты сбросишь надувные «КРАЗы», которые будут чуть-чуть видны, а потом вы возьмёте резко влево. Вертушка оторвётся от тебя, поднимется километра на три и рассыпая в воздухе порошковую маскировку, проложит тебе путь до самого разъезда. Поезд встретишь не ты, а ещё одна вертушка, которая возьмёт на борт десант и полетит на бреющем полёте. Десант сходу высадится на поезд и пройдёт по вагонам со сканерами. Вдруг на нём есть подсадная утка? Так, парни, познакомьтесь, это рядовой Булич, наш эксперт по вагонам, а теперь давайте сделаем хронометраж и потом будем его выдерживать. Хотя комполка и обещал нам поддержку со спутника, я предпочитаю во всём полагаться только на свои собственные силы. Начали!

Прежде чем начать, Хазрет сказал:

— У нас всего час на хронометраж, ребята, а потом сразу же начинаем готовиться к рейду. На сегодня не только все намазы отменяются, но и ужин. Поедим в дороге. И вообще, ребята, с этой минуты не расслабляемся ни на секунду.

Штаб первого батальона хорошо знал своё дело и расписал план предстоящей операции поминутно и в мельчайших деталях даже менее, чем за час. После этого весь батальон стал готовиться к ночному рейду. Ближе к вечеру небо и впрямь затянуло облаками. В кои веки раз синоптики не ошиблись. К тому же на помощь сто шестнадцатому полку пришла авиация и накрыла довольно большой участок фронта тончайшим маскирующим порошком, под завесой которого через Илек был переброшен выдвижной стальной мост и восемь тяжелых, мощных «КРАЗов» с большими фургонами в сопровождении вертолёта-штурмовика выехали из капониров, переехали по мосту через реку и помчались по степи на приспущенных колёсах, чтобы не оставлять после себя колею, на скорости свыше ста километров в час. Всего им предстояло проделать путь длиной почти в шестьсот километров. Колонну грузовиков с маскировочными средствами и надувными фальшивками сопровождали двенадцать «Штормов» с ОПУ «Джигит-Д», так что раздолбать с воздуха её было теперь для зомбаков весьма сложной задачей.

Через полчаса через Илек был переброшен второй мост, по нему промчались на лёгких мотоциклах разведчики, затем на квадроциклах ударные двойки и тут же умчались в степь, раскинувшись широким веером, после чего из глубины укрепрайона на него выехала первая танковая рота сопровождения, — тридцать танков «Т-97», прозванных за их характерный вид «Селезнями», и пятнадцать БМПТ «Орёл». Вслед за ними по мосту проехали здоровенные двухэтажные бронированные автобусы, танковые тягачи, некоторые из которых тащили за собой большие платформы, а затем и вторая танковая рота. Двигаясь по степному просёлку на максимальной скорости, этот механизированный отряд в сопровождении двух десятков коробочек — БТРов «Вихрь» помчался к точке рандеву. Хотя он и направлялся в западню, экипажи всех машин тщательно соблюдали режим маскировки и потому увидеть их могли только наземные наблюдатели, но только в том случае, если они останутся в живых после встречи с джигитами капитана Денисова. Сам комбат въехал на мост сидя на броне командирского БТРа последним.

Вертушки воздушного прикрытия перелетели через Илек вместе с ним и тут же полетели вперёд, на разведку. Началась самая настоящая гонка. Не одна, а две вертушки с десантом на борту вскоре после этого перешли в режим скрытного полёта и на высоте в сто метров помчались к разъезду. Уже через полтора часа один десант был высажен на разъезде, а вторая вертушка быстро домчалась до длинного эшелона с беженцами, который ещё не доехал до разъёзда километров пятьдесят.

Двенадцать бородатых чеченцев спустились с вертолёта на крыши последних вагонов и уже через пару минут, оказавшись внутри вежливо представились и сказали беженцам, что им нужно проверить, не затаился ли среди них вражеский шпион с радиопередатчиком. Капитан Денисов, как в воду глядел. Вскоре его бойцы обнаружили двух косоваров средних лет, которые довольно ловко выдавали себя за француза и итальянца, вот только их с потрохами выдали крохотные радиопередатчики, спрятанные в часах. Это были не зомби-командосы и потому чеченцы, ненавидящие этих зверей даже больше, чем саудитов, не вывели их в расход немедленно.

Вскоре поезд замедлил движение, а потом и вовсе встал на разъезде, как вкопанный.

Вежливые чеченцы тут же стали объяснять беженцам, а на них было невозможно смотреть без слёз, так были измучены эти люди, которые не ели вот уже пять дней, что вскоре к ним присоединятся их товарищи и они поедут вперёд намного быстрее.

С собой эти бородачи взяли вещмешки, битком набитые не боеприпасами, если не считать пистолетов и длинных кавказских кинжалов, они были почти безоружны, а энергетическими батончиками, которые стали раздавать детям в первые же минуты и при этом уговаривали взрослых, чтобы те немного потерпели. Вид этих бородатых мужчин сразу же успокоил беженцев. Даже в Западной Европе уже хорошо знали, что все чеченцы воюют на стороне республики и что они настоящие воины Аллаха, который был теперь, как и Иисус, под запретом в Атлантическом Демократическом Союзе.

Ожидание беженцев было недолгим. Через час с четвертью, в половине двенадцатого ночи на разъёзд приехали «КРАЗы», из них высыпали бойцы лейтенанта Бекбулатова и сразу же принялись «переодевать» поезд. Ну, а чеченский спецназ капитана Денисова тут же переквалифицировался в стюардов. Помимо маскировочных средств и надувных железнодорожных вагонов взвод обеспечения привёз с собой минеральную воду и три тонны сухих пайков. Все солдаты были экипированы в боевые костюмы-хамелеоны с мощной нанобронёй, которые не излучали тепла и потому пассажиров попросили не суетиться и не пытаться помочь им хоть чем-то. Чеченцы, десантировавшиеся на поезд и прибывшие к разъезду на квадроциклах, быстро забросили в вагоны воду и сухие пайки, а солдаты из взвода обеспечения наконец накрыли весь поезд специальным маскировочным пологом и поставили на рельсы фальшивку, которую прицепили к одному «КРАЗу» с дистанционным управлением, начинённому взрывчаткой.

Им было решено пожертвовать.

Лейтенант-казах Бекбулатов поехал по рельсам вперёд, поезд тронулся и теперь, когда его буксировали мощные «КРАЗы», имевшие специальные железнодорожные насадки на колёсах, помчался намного быстрее. Ну, а в степи тем временем началась пальба. Разведчики на мотоциклах, которые к этому времени приблизились к нескольким городам, ставшими опорными пунктами противника, запустили в воздух беспилотные самолёты и теперь те подсвечивали лазерами вражеские артиллерийские батареи, по которым гвоздила не только дальнобойная артиллерия форта Соль-Илецк, но и всего этого участка фронта, так что вражеские артиллеристы, которые не получали никаких целеуказаний, сочли за благо смыться в убежища. Так продолжалось чуть больше полутора часов и когда невидимый для спутников-шпионов поезд с беженцами, вертолётчики поставили над ним дополнительную маскировочную завесу проехал место пересечения грунтовой и железной дорог, которое назвали переездом и помчался дальше, основная группа разведки подсветила одновременно все три замаскированных штурмовых полка, уже изготовившихся к полку и ждавших, когда поезд с беженцами наконец-то доплетётся до того места, где его скорее всего ждал батальон капитана Денисова, — главная цель их операции.

Как только на позициях пусковых установок ракет «Искандер» были получены точные координаты целей, ракеты сорвались с направляющих, взмыли в воздух и путая следы, как лисы, помчались вперёд, чтобы обрушиться на голову врага. На этот раз для уничтожения группировок врага были применены не только боеголовки объемно-пространственного взрыва, но и боеголовки с пирогелем, а потому от всех трёх полков не осталось ничего такого, что могло хоть как-то угрожать беженцам и встречавшему их батальону капитана Денисова. На часах у капитана Денисова было три часа сорок две минуты, когда поезд подъехал к месту перевалки с рельс на салазки и остановился. Все автобусы уже ждали его с гостеприимно раскрытыми дверями и развёрнутыми в сторону насыпи маскировочными тентами. Тотчас беженцам была подана следующая команда:

— Всех пассажиров с детьми мы просим перейти в автобусы!

Беженцы были предупреждены заранее и пересадка в автобусы заняла не более пятнадцати минут. За это время рядовой Миран Булич успел подготовиться к тому, чтобы железнодорожный состав с разбитыми вагонами, проданными беженцам, как поезд класса люкс, можно было перекатить в степь на салазки. Через полчаса это было сделано и первый танковый тягач, взяв на буксир тепловоз и два вагона, позвякивая траками поехал в степь, к той же дороге, по которой он приехал. Когда всё было закончено, один из бойцов обратился к капитану Денисову:

— Товарищ капитан, тут одна девушка просит, чтобы её пропустили к вам вместе с каким-то стариком. Говорит, что это очень важно и что вы должны с ними поговорить.

Капитан ухмыльнулся и ответил:

— Димка, набрось на девушку маскировочную накидку и приведи её сюда, я поговорю с ней по пути домой, а старика переведи в автобус, устрой его там поудобнее и обеспечь его личной охраной. С ним я тоже поговорю. — Улыбнувшись ещё шире, он добавил — Скажи девушке, что у меня в штабной машине места мало и вообще нам нужно очень торопиться.

Через пять минут сержант привёл к командирскому «Вихрю», из которого капитан Денисов уже вытурил Хазрета и ещё двоих офицеров, девушку, закутанную с головы до пят в маскировочную накидку и тут же растворился во мгле. Девушка забралась внутрь бронетранспортёра, механик водитель закрыл за ней люк, проводил её в командирский отсек, в котором она только и смогла увидеть, что его ноги комбата.

Капитан Денисов сидел на краю верхнего люка и рассматривал через прибор ночного видения, как идёт подготовка к отъезду. Всё было уже готово к движению. Осталось только поставить на место рельсы, чем и занимался сейчас рядовой Булич вместе с тремя десятками бойцов. Наконец и с этим было покончено и капитан скомандовал:

— Орлы, по машинам! Начинаем движение. — Спустившись вниз, он козырнул девушке, сидевшей на диванчике и всё ещё закутанной в маскнакидку и крикнул — Микола, поехали домой!

Из-за перегородки, оклеенной постерами в красотками, раздался весёлый возглас механика-водителя:

— Есть поехали домой, товарищ капитан.

Капитан Денисов снял с головы титановую сферу, положил её в специальный отсек и добродушным голосом сказал:

— Девушка, вы бы сняли с себя маскнакидку, в ней вам жарко будет. Ой, вы наверное не говорите по-русски?

Девушка сняла с себя маскнакидку, после чего выяснилось, что у неё очень красивая фигура, а одета она в спортивный костюм и пухлый жилет, улыбнулась и ответила:

— Я говорю по-русски, товарищ капитан. Мне нужно сообщить вам, что мой дядя учёный-физик и он везёт с собой очень важную информацию научного характера. Вы не могли бы подъехать к тому автобусу, в который его посадили и забрать его?

Капитан Денисов развёл руками и с притворным сожалением сказал своей гостье:

— Увы, но это уже невозможно. Да, вы не волнуйтесь за вашего дядю, девушка, автобусы у нас бронированные и к тому же их сопровождают танки, так что теперь он в полной безопасности и как только мы доберёмся до форта, дядя тут же будет отправлен в Екатеринбург. Там находятся все наши учёные. Кстати, меня зовут Семён, а вас как зовут? Сейчас я угощу вас ужином.

Капитан Денисов смотрел на девушку не отрывая взгляда, так она была красива.

Чуть выше среднего роста, темноволосая, с большими карими глазами и просто очаровательным личиком. Девушка улыбнулась ему своими полными губами и ответила:

— А меня зовут Франческа Скалари. Да, от ужина я сейчас не отказалась бы, а то за последние четыре дня я только и съела что маленький кусок хлеба и сегодня один ореховый батончик.

Услышав это, капитан Денисов, который и сам за всеми этими хлопотами не ужинал, бросился к микроволновке и принялся разогревать всё, что притащил в командирский бронетранспортёр его запасливый механик-водитель, старший сержант Микола Остапенко, весёлый хлопец из Киева — жареную курицу и шашлык из баранины для Хазрета, полдюжины свиных отбивных и большую пластиковую миску с поджаркой, но первым делом он достал из специального отсека термос, налил Франческе, себе и Миколе наваристого борща в алюминиевые миски и крикнул:

— Микола, ставь коробочку на автопилот и иди ужинать, до первых ухабов нам ещё минут тридцать пилить!

Старший сержант появился в командирском отсеке через пару минут, держа в руках большой шмат сала, завёрнутого в фольгу и цибулю. Он подсел к столу и принялся деловито резать сало большим тесаком. Затем, посмотрев сначала на своего комбата, а потом на девушку, огорчённо вздохнул, убрал со стола цибулю и спрятал её в карман своего боекостюма. Борщ они приговорили в три минуты, после чего Микола достал второй термос с картофельным пюре, отобрал у них миски, протёр их одноразовыми гигиеническими салфетками, на свою миску он салфетку пожалел, и положил в них горячее, дышащее паром пюре, после чего насыпал на него сверху поджарки и положил ещё и по отбивной. Девушка была так голодна, что съела и это немудрёное, но очень обильное блюдо подчистую и почему-то смутилась. Микола мигом просёк причину её смущения и пробасил:

— Не волнуйся, дивчина, твой вуйко без ужина не останется. Наши кашевары уси автобусы под завязку харчами набили. Ну, а сейчас я вам кавы налью.

Налив им по кружке чёрного кофе, Микола, уловив легкий толчок, мигов умчался и капитан Денисов снова остался с Франческой наедине, быстро убрал со стола пустую посуду, сел напротив неё и прихлёбывая кофе, стал бросать на девушку быстрые взгляды. Вскоре между ними завязался разговор и он узнал, что Франческа Сколари три года назад закончила в Милане университет и с тех пор работала ассистенткой у своего дяди. Тот сделал какое-то очень важное открытие и принял решение не извещать о нём новые власти, а бежать из Милана в РЗСР, благо он мог это сделать по документам своего брата-близнеца, который в отличие от него и Франчески был сторонником новой власти и никогда бы этого не допустил, но трагически погиб в автокатастрофе. В общем после нехитрой рокировки и долгого путешествия они оказались в Баку, откуда на пароме доплыли до Актау и присоединились к конвою беженцев. Постепенно они сменили тему разговора и вскоре сидели уже на одном диванчике.

Девушка похоже так перенервничала за два месяца их с дядей нелёгкого путешествия, что ей просто было необходимо прижаться к кому-то сильному, кто защитил бы её и утешил. К тому же обратный путь оказался весьма спокойным. В общем когда брнетранспортёр остановился, они уже обнимали друг друга и целовались. Семён, прервав поцелуй, несколько раз вдохнул воздух, чтобы успокоиться, после чего громко крикнул:

— Микола, брысь из коробочки! Подсядь к кому-нибудь на броню, я сам доеду до наших позиций. — Механик-водитель, не сказав ни слова, тут же исполнил его приказ и капитан Денисов, взяв Франческу за руку, потащил её за собой — Пойдём со мной, Франческа, ты увидишь мост, по которому въедешь в новую жизнь. Уж в нашей-то республике ты можешь ничего не бояться. Хотя у нас и есть генерал-президент, который объявил в нашей республике режим военного коммунизма, на самом деле у нас полное народное самоуправление и в глубине республики нет не то что комендантского часа, но даже военной цензуры. Правда, военная контрразведка бдит, но беженцев ничем не ущемляет и потому никаких фильтрационных лагерей у нас нету.

Если ты и твой дядя физики, то вам лучше всего будет отправиться в Екатеринбург.

Там у нас почти вся наука сосредоточена.

Девушку, похоже, это сейчас интересовало менее всего. Она на ходу застегнула рубашку и уже через минуту сидела в кресле стрелка-наводчика и смотрела через панорамный перископ на то, как по мосту стали переезжать через реку сначала автобусы с женщинами и детьми, а затем железнодорожные вагоны, которые направлялись к огромному шлюзу. Это был уже совсем не тот мост, по которому батальон отправлялся на задание. Девушка этого, разумеется не знала, но всё же спросила:

— У вас всё спрятано под землёй, Сэмми?

Капитан Денисов ответил ей:

— Да, по большей части. Это передовая линия обороны форта Соль-Илецк, Франческа.

По этому тоннелю твой дядя въедет прямо в него, ну, а я сейчас свяжусь со своим командиром и предупрежу, чтобы он его непременно встретил. — Немного помедлив, он спросил — Франческа, ты не хочешь прокатиться немного по земле, свободной от американцев? Хотя «Вихрь» это не спортивный кабриолет, он способен ездить очень быстро.

Девушка засмеялась и воскликнула:

— С удовольствием! Мне так хочется пройтись босиком по траве, Сэмми, и побыть за городом. — Немного помедлив она добавила — У нас ведь теперь каждый город похож на фильтрационный лагерь и кругом полно полиции и военных. Всех, кто недоволен новым режимом, чуть ли не выгоняют к вам, в Сибирь.

Улыбнувшись, капитан Денисов вышел на связь со штабом полка и немедленно доложил майору Иванову:

— Витя, всё прошло тик-ток, косых мы накрыли, конвой привели, потерь в личном составе нет и единственное, что у нас гробанулось, так это «КРАЗ», но ребята его так заминировали, что врагу ничего не достанется, кроме обгорелых руин. Железная дорога цела, так что будем ждать следующего конвоя. Да, вот что, Витёк, как только вся техника проедет через мост, я беру отпуск на пять суток и свою коробочку, поэтому доклад о том, как была выполнена операция, тебе сделает Хазрет. Лады?

— Лады, Сенька. — Послышалось из динамика — Если тобой кто-нибудь станет интересоваться, скажу, что ты опять отправился со своими джигитами за реку.

Франческа, услышав этот разговор, улыбнулась и спросила:

— Это и называется воинское братство Сэмми?

Капитан, повернувшись к ней ответил:

— Вообще-то это просто дружба, Франческа.

Наконец последний танк въехал на мост, а вслед за ним и капитан Денисов повёл свой командирский бронетранспортёр через реку. Солнце поднялось уже почти в зенит, но облака сгустились настолько и висели так низко, что можно было не бояться не только спутников шпионов, но и беспилотных самолётов. Переехав по мосту через Илек он направил машину не в туннель, а повернул направо и проехав вдоль берега километра три, сделал резкий поворот налево и стал подниматься вверх по пологому откосу. Переехав через передовую линию оборонительных сооружений, капитан Денисов поехал вглубь обороны и через час уже катил по степи к небольшой рощице, на опушке которой он затормозил и, прежде чем сто-то предпринимать, выбрался из бронетранспортёра наружу и привёл маскировочные средства в стояночное положение. Выглянула из бронетранспортёра и Франческа, но снаружи было сыро и довольно прохладно, а поскольку девушка уже успела снять с себя всю одежду, то она зябко повела плечами и спряталась в коробочке.

Ну, а после этого у Семёна были пять самых счастливых дней в его жизни и когда они закончились, он сначала доставил Франческу в форт, а затем, когда выяснилось, что майор Иванов уже отправил её дядю в Екатеринбург, выклянчил у него ещё двое суток, которые они провели в номере офицерской гостиницы. После этого капитан Денисов сам отвёз девушку на авиабазу и посадил в вертушку, которая доставила её к дяде. Прощаясь с ней, Семён сказал Франческе, что через два месяца у него будет двухмесячный отпуск и он прилетит в Екатеринбург и они поженятся, а девушка сказала ему в ответ, что будет ждать его, но этому не суждено было случиться. Через три дня после этого капитана Денисова вызвали в столицу РЗСР, Красноярск, где он встретился с генералом Синельниковым. Через месяц Франческе Сколари сообщили, что её жених погиб во время рейда на новом месте службы и передали ей часы капитана Денисова и офицерский ноутбук, на диске которого было записано несколько звуковых писем для неё, в которых он говорил, что любит её и почему-то просил, что если он погибнет, обязательно выйти замуж, чтобы родить сына и назвать его в её честь.

Сына Франческа родила, а вот замуж вышла только через четыре года. Семён узнал об этом семь лет назад, когда наткнулся в Сибнете на её личную страничку, на страницах которой она рассказала о своём капитане Сэмми, их короткой любви и о том, что теперь она вместе со своим мужем растит юного Семёна защитником Отечества. Сын Семёна тоже решил стать офицером, отчего ему было очень радостно на душе и одновременно немножко грустно и горько. Зато с тех пор он стал относиться к Миньке, как к своему собственному сыну, хотя и до этого дня любил его ничуть не меньше. Правда, с малых лет, ещё с тех пор, когда была жива Лариса, он велел ему называть себя дядькой, объяснив, что в стародавние времена так мальчики называли своих воспитателей, которые были при них неотлучно.

Наутро Семён проснулся с чувством тихой радости в душе. Его давно уже не печалила разлука с Франческой и он, частенько заглядывая на её страничку в Сибнете, на сайте «Голоса друзей», слушая её рассказы, давно уже осознал, что она поняла бы, что поступить иначе он не смог бы, ведь по всем медицинским показателям он был для Миньки практически идеальным донором, ну, то, что его объявили погибшим и Франческа получала пенсию, как его невеста, являлось вполне оправданным, ведь кроме неё у него больше не было никого. Он был единственным ребёнком в семье, а его родители погибли от рук эстонских карателей, когда пробирались в республику. У его Франчески было очень много друзей и в их числе капитан Микола Остапчук и полковник Хазрет Завгаев, который пришел к ним на следующее утро в номер с целым блюдом шашлыков и двумя бутылками шампанского, Витька Иванов, дослужившийся до звания генерал-полковника, а также многие из тех солдат и офицеров, которые служили в сто шестнадцатом полку под его началом и оставшиеся в живых. Для них всех Франческа так и осталась невестой их боевого товарища и матерью его сына, а это было уже настоящее воинское братство и Семёну было радостно слушать голоса своих друзей, ведь все они регулярно общались с его любимой.

На этот раз Минька едва только проснувшись сразу же решил заняться делом. Уверив Семёна в том, что всё будет в полном порядке, он попросил его сесть в кресло, выключить в комнате свет, застыть неподвижно и стал планомерно обследовать все авиабазы врага на предмет наличия тех ВАПов, которые он видел на подвесках «Вайперов».

Вскоре он нашел такие на складе авиабазы в Астане и недолго думая взорвал их вместе с обычными авиабомбами, после чего весёлым голосом сказал:

— Вот видишь, дядька Семён, я же говорил, что уже следующей весной начну воевать с ними.

Капитан Денисов потрепал его по коротко стриженным волосам обеими руками и тихо проговорил:

— Минька, поклянись мне, что ты никогда и никого не будешь бездумно убивать.

Даже Иуду, хотя он и заслуживает смерти. Сынок, понимаешь, мы ведь с тобой оба солдаты, а не какие-то зомби-командосы. Тебе нужно будет в первую очередь уничтожить их оружие массового поражения и космическую группировку, ну, и если сможешь, то и военную инфраструктуру. Думаю, что после этого все их главари немедленно спрячутся в какое-нибудь подземное убежище, но учти, они отправятся туда со своими семьями, — женщинами и детьми. Ну, если их жены ещё и могут быть конченными стервами, то дети ведь точно ни в чём не виноваты. Эх, если бы найти противоядие от той психотропной гадости, которая превращает людей в озверевших зомби. Вот это была бы самая лучшая новость лично для меня.

Минька оторопело спросил:

— Дядька Семён, но они же убили множество людей! Их ни в коем случае нельзя оставлять в живых!

— Минька, медвежонок ты мой маленький! — Воскликнул капитан Денисов — Пойми же наконец, они ни в чём не виноваты. Помнишь, ты как-то пожалел тех солдат, которых мы убивали в первые дни? Так вот, Минька, как раз они-то по большей части не были зомби-командосами. Они шли в бой только потому, что ненавидели нас и таких было не так уж и много, а когда они у атлантийцев закончились, то они стали уже всех подряд солдат напичкивать своими зверскими препаратами. В общем, парень, ты должен пообещать мне, что теперь уже никогда не станешь отказываться говорить со мной на эту тему. Понимаешь, Минька, у меня ведь тоже есть сын, которого, окажись он на той стороне, эти уроды смогли бы превратить в зверя.

— У тебя есть сын, дядька Семён? — Удивился Минька — Почему ты мне о нём никогда не рассказывал?

Капитан Денисов вздохнул и ответил:

— Потому, Минька, что я никогда его не видел. Понимаешь, когда я собрался жениться на одной девушке, меня вызвали к генералу Синельникову и рассказали о том, что ты должен будешь появиться на свет через несколько месяцев, а я являюсь единственным человеком, который сможет стать для тебя кормильцем. Мне дали на раздумья час, но я согласился уже секунд через тридцать, ведь ты единственный человек на всей планете, Минька, который может остановить всё это безумие.

Поэтому я и прошу тебя, дружок, не становиться палачом, чтобы одно безумие сменилось другим. Понял?

Минька вздохнул и ничего не ответил капитану Денисову, из чего тот сделал вывод, что ему предстоит ещё не один разговор на эту тему. Хорошо уже было то, что Минька не стал возмущаться и говорить, что слышит чьи-то там крики.

Глава четвёртая

Учитель и ученик

Единое Мировое Правительство и единообразная денежная система при постоянных не избираемых наследственных олигархах, которые выбирают лидеров из числа самих себя в форме феодальной системы, как это было в Средние Века. В этом Едином Мире население будет ограничено путем сокращения числа детей на одну семью посредством болезней, войн и голода, пока из всего населения мира не останется 1 миллиард людей, приносящих пользу правящему классу в строго и четко определенных областях деятельности.

(Выдержка из книги Джона Колемана «Комитет 300»)

Западные Саяны, середина марта 2044 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

После первой ударной дозы пси-стартера Минька получил в конце декабря и затем в конце января ещё две с промежутком в месяц, а начиная с февраля перерыв между ударными дозами сократился до одной недели. Всё это делалось в точном соответствии с расчётами его отца, уточнёнными впоследствии матерью. К счастью они не ошиблись и организм Миньки реагировал на ударные дозы препарата хорошо.

Куда хуже их переносил сам капитан Денисов, но инъекции делались в десять часов вечера и он всегда успевал дойти до кровати, чтобы рухнуть в неё и забыться тяжелым, беспокойным сном. В такие дни у него даже не хватало сил на то, чтобы держать в руках пистолет, но самым странным было то, что и сам он мало-помалу становился из-за этого пси-кинетиком, только пока что очень слабым.

Выражалось это в том, что капитан Денисов обрёл способность видеть в полной темноте, как днём, и не только это. Помимо нактолопии, он ещё и приобрёл телекинетические способности и на доли секунды мог приподняться над своей кроватью, то есть приобрёл способности к левитации, правда, происходило это с ним спонтанно и пока что только во сне. Миньку это всё очень веселило. Видимо потому, что сам он сделался очень мощным пирокинетиком и телепатом, да, к тому же обладал очень сильным дальновидением, в чём Семён нисколько не сомневался, поскольку всё чаще и чаще он вслед за своим симбионтом видел далёкие страны.

Похоже, что он вдобавок ко всему становился ещё и телепатом. Всё это мало беспокоили капитана Денисова, поскольку все свои внутренние силы он бросил на то, чтобы как можно лучше питать своего питомца, а моральные на его воспитание и если раньше он только и делал, что всячески развлекал Миньку и не давал ему впасть в тоску и уныние, то теперь стал учить уму разуму и вообще жизни.

Минька же не только с интересом слушал его рассказы, но и пристрастился к Сибнету, в котором имелось великое множество сайтов, на которых люди рассказывали о себе и своей жизни. Он всё больше и больше интересовался тем, как живут люди, что они чувствуют, чем занимаются, как влюбляются друг в друга и как занимаются любовью, хотя и был фактически бесполым существом. Поэтому довольно часто Семён лежал на животе, положив голову на руки и делал вид, что дремлет, а Минька, надев на голову наушники шарился в сети и иногда даже вступал в полемику, выступая на форумах под ником Немой, так как делал это только в печатной форме и никогда вслух. Капитан Денисов при этом подозревал, что парнишка ещё и ведёт телепатическое сканирование сознания влюблённых парочек, когда те занимаются любовью, поскольку иногда Минька спрашивал его, что такое кончить, оргазм, клитор и так далее. Признаваться этом он ему не признавался, да, Семён его за такие дела и не порицал.

Сам же капитан Денисов в самом конце января, после третьей ударной дозы обнаружил, что в нём проснулась телепатическая рентгеноскопия и он обрёл способность просвечивать взглядом предметы, находящиеся перед ним, насквозь, а закрыв глаза мог видеть всё вокруг себя в любом направлении и потому, когда Минька чатился на форумах, с любознательностью юного натуралиста разглядывал себя и своего питомца. Более того, он при этом ещё кажется обрёл способен лечить самого себя. Своё собственное тело он видел тёплым, желтовато-розовым, зато тело своего симбионта было тоже розовым, но сиреневатым и как бы холодным и если он мог благотворно влиять на работу своих внутренних органов, то с Минькиными всё обстояло гораздо сложнее, они были для него, словно закрытыми. Капитан Денисов долго думал над этим и в конце концов пришел к выводу, что всё дело тут заключалось в том, что он в ходе операции «Возмездие» переродился и тоже стал Homo Sapiens Magnus, ну, может быть он был и не такими могущественным, как Минька, но уже не обычным человеком и похоже, что два магнуса, находящиеся рядом, инстинктивно закрывались друг от друга.

Правда, ему не давал покоя такой вопрос, почему же тогда в те минуты, когда Минька включал своё дальновидение, которое его изрядно выматывало, Семён иногда видел то, что видел его симбионт? Ну, ответ на этот вопрос он нашел быстро, — просто Минька, находясь в возбуждении, иногда чисто рефлекторно посылал ему зрительные образы. Что же, это только подтверждало его догадку, — магнусы могут общаться друг с другом невербально только тогда, когда они этого хотят или не могут без этого обойтись. Ну, и ещё, судя по всему магнусы точно так же, как и обычные люди стараются держать свои мысли друг от друга закрытыми. Скорее всего Минька, который мог проникнуть в сознание обычного человека, которое было для него открытой книгой, не мог читать его мысли. Поэтому-то он теперь так нуждался в разговорах с ним по делу, а не для того, чтобы повеселиться и капитан Денисов ждал, что рано или поздно этот парнишка начнёт задавать ему очень сложные вопросы, вот только ему очень хотелось знать, какой из них будет первым.

На часах было половина одиннадцатого утра, он недавно позавтракал и теперь лежал в их спальной на широкой кровати и созерцал себя самого. Сразу после завтрака Минька заявил, что хочет полазить по сети и пообщаться с кем-нибудь. Капитан Денисов был не против, а потому немедленно отправился в спальную и теперь занимался тем, что заставлял свой желудок как можно скорее переварить завтрак.

Минькин организм, который он видел до последней клеточки, брал от него ровно столько, сколько ему требовалось для поддержания жизни и обеспечения интенсивной работы мозга и это было не так уж и много. В принципе Семён смог бы дать ему раз в пять больше, а поскольку этого не требовалось, то ему нужно было как-то сжигать всю эту прорву энергии и потому он в последние две недели пускал её на рост мышечной массы и результат уже был виден. Фигура капитана Денисова обрела ещё более крепкий вид. Минька перестал клацать пальцами по клавиатуре и вдруг спросил его:

— Дядька Семён, почему я такой уродливый?

Капитан Денисов мысленно улыбнулся, — Миньку, похоже, наконец пробило на очень серьёзный разговор и он явно вознамерился предъявить счёт своим родителям, ему и всему миру. Чтобы не бросаться в бой с неподготовленной позиции, он убрал выдвижной столик с ноутбуком, поднялся с кровати и прошел к креслу, стоящему перед большим зеркалом и сел в него. Это кресло, как и все остальные, имело спинку особой формы, чтобы Миньке было удобно в нём сидеть. Зеркало на эту стену капитан Денисов повесил месяц назад специально для того, чтобы вести со своим питомцем беседы на всякие серьёзные и умные темы, когда ему было нужно видеть его лицо. Посмотрев в зеркало на Миньку, капитан усмехнулся и переспросил:

— Уродливый, говоришь? Нет, парень, ты у меня ещё красавчик. Посмотри на свою физиономию, Минька, ты же вылитый киноартист, а вообще-то ты очень похож на Ларису, только глаза у тебя батькины. Вот что я тебе скажу на счёт твоей уродливости, друг мой, будь на то моя воля, я бы тебя вообще отделал, как Бог черепаху, так что не тошни, дружок, ты достаточно неплохо выглядишь для полуфабриката. Да, тут Игорь точно дал маху. Ему нужно было сделать так, чтобы увидев твою рожу медведи тут же дуба врезали, а все враги разбегались в панике.

Чёрт, может мне взять в руки скальпель и поработать им немного?

Минька, услышав такие речи, немедленно завопил:

— Дядька Семён, ты что, с ума сошел? — От возмущения парнишка даже не стал колотить его кулачками по плечам, голове и не стал душить — Я же серьёзно тебя спрашиваю!

— Цыть, щегол! — Рыкнул Семён — А я серьёзно тебе отвечаю, твой отец недоработал!

Ему нужно было вообще превратить тебя в Квазимодо, может быть тогда ты начал бы думать своей круглой тыковкой и не болтать мне тут всякую хренотень. Ах, ну почему я такой маленький и уродливый? Ох, меня же теперь девушки любить не будут!

Ты бы лучше подумал, недомерок, чем ты этих девушек любить станешь! У тебя же любилки нет.

Минька насупился, понурил голову и отвернувшись в сторону сказал, чуть ли не плача от обиды:

— Я задал тебе серьёзный вопрос, а ты мне не отвечаешь на него и ещё ругаешься, дядька Семён.

Капитан Денисов улыбнулся и скомандовал:

— Отставить сопли и слезливый тон, рядовой Голицын! Ты задал мне серьёзный вопрос, Михаил, вот только сформулировал его неправильно, как-то по-девчоночьи.

Ты должен был задать мне его следующим образом, — товарищ капитан, кто я?

Минька шмыгнул носом и жалобно спросил:

— Ну, и кто я, товарищ капитан?

Капитан Денисов кивнул головой и ответил:

— Уже лучше, рядовой Голицын, но всё ещё не хватает металла в голосе. Ну, да, ладно, это придёт со временем. Так вот, Минька, на этот вопрос я тебе так отвечу, — ты не обычный человек, а Homo Sapiens Magnus — Человек Разумный Великий. Твои родители положили жизнь на то, чтобы ты родился именно таким, а они, между прочим, и сами были далеко не такими простыми людьми, как это могло бы показаться, они, Минька, были индиго, — людьми совершенно особенными. Впрочем я ведь тоже человек-индиго и только поэтому стал твоим носителем, ну, а теперь, поносив тебя на своей спине почти восемнадцать лет, тоже стал Homo Sapiens Magnus, только мне до тебя ещё далеко.

Минька хмыкнул и сказал недоверчивым тоном:

— Ну, ты скажешь, дядька Семён, я и вдруг какой-то там Homo Sapiens Magnus, великий. Ты посмотри в зеркало на себя, а потом на меня. Вот ты действительно великий, а я нет. Я просто уродливый карлик с огромной головой, который прилепился к твоей спине и мне даже противно смотреть на себя в зеркало.

Поднявшись из кресла, капитан Денисов строго сказал:

— Это точно, Минька, ты сейчас не Магнус, ты сейчас просто мелкий, плаксивый говнюк, обиженный на своих папу и маму, но я тебе сейчас кое что покажу и возможно, что ты изменишь свою точку зрения на счёт себя. — Капитан быстро принялся стаскивать с себя и Миньки зимнюю тельняшку, а когда обнажился по пояс, ещё строже сказал ему — Посмотри на моё отражение в зеркале, щегол. Ну, как тебе нравится моя мускулатура, парень? А ведь я, Минька, с прошлого года не брал в руки ни эспандера, ни гантелей, всё как-то не до этого было и тем не менее посмотри, какая у меня сейчас мускулатура. Ну, а теперь послушай, что я тебе скажу, медвежонок. С тех пор, как ты принял первую ударную дозу, я тоже стал быстро прогрессировать, да, ты это и сам уже успел заметить и даже имеешь наглость посмеиваться надо мной, щегол. Ну, да, как же, ведь ты у нас шибко продвинутый телепат, а по части пирокинеза вообще битюг редкостный, только и я, парень, не пальцем сделанный. К твоему сведению, Минька, у меня развилось рентгеноскопическое зрение и я уже здорово насобачился в микротелекинезе, а потому могу сам себя лечить. Не знаю, сможешь ли ты этому научиться, во всяком случае стоит попробовать, но если ты мне полностью доверишься, медвежонок, то я запросто, одной левой могу тебя развернуть. Понимаешь, Минька, твои папка и мамка они ведь очень хотели сделать так, чтобы ты стал первым Homo Sapiens Magnus и у них это прекрасно получилось. Думаю, что они сделали всё правильно, ведь они вона на что замахнулись, — улучшить творение божье, человека. Правда, перед тем Господь Бог их самим, как и мне, повелел родиться индиго, людьми куда более продвинутыми, чем обычные люди, во всех делах, так что ты никакой не урод, медвежонок, ты пока что просто полуфабрикат, который должен сам себя довести до нужных кондиций. Ну, а теперь давай оденемся и поговорим с тобой начистоту, без слёз и соплей.

Минька глядел на мощный торс капитана Денисова во все глаза, тем более, что посмотреть действительно было на что. Как только его дядька Семён стал натягивать на себя и на него тельняшку, он восторженным голосом спросил:

— Дядька Семён, а ты правда можешь сделать меня таким же, как ты? А что мне для этого нужно сделать?

Одевшись, капитан Денисов вышел из спальной комнаты и направился в его с Минькой кабинет с большой библиотекой и несколькими телевизорами с огромными плазменными экранами. Там он сел в кресло перед одним телевизором, вложил диск с видеозаписью, сделанной через шесть с половиной месяцев после появления Миньки на свет, в DVD-плеер. Эту запись он ещё ни разу не показывал своему питомцу. Он включил телевизор в сеть, нажал на пульте кнопку и на экране показался ярко-зелёный лес, на фоне которого стояли на цветущей полянке перед видеокамерой Игорь и Лариса, к тому времени уже оправившаяся от беременности и кесарева сечения. Они оба помахали сыну и Лариса первой обратилась к нему с такими словами:

— Минечка, сынок, ты уже стал совсем взрослым, раз смотришь эту видеозапись. Мы с папой желаем тебе счастья и хотим сказать тебе, что ты не совсем обычный человек. Мы тоже, но теперь ты наверное понимаешь, что так же как мы все, я, твой папа и Семён отличаемся от обычных людей, точно так же и ты отличаешься от нас. Минечка, ты первый человек, который уже родился с такими удивительными способностями, какими не обладают не то что обычные люди, но даже мы, люди-индиго приобретают не сразу и только в том случае, если они принимают специальные препараты, — пси-стартеры, но не такие, какие все эти годы давались тебе, а другие, приготовленные искусственно…

Лариса и Игорь, записывая этот видеоролик, недели три обсуждали друг с другом и с капитаном Денисовым, который был моложе их, что именно они должны сказать своему сыну, когда тому исполнится лет шестнадцать, а то и все семнадцать. В итоге они договорились, что не будут говорить ему о том, что он обязательно станет полноценным человеком, но всё же довольно убедительно высказались в пользу того, что так оно возможно и будет спустя какое-то время. Минька все эти сорок две минуты сидел молча и напряженно сопел. Когда же экран погас, он посопел ещё пару минут, глубоко вздохнул и спросил:

— Дядька Семён, почему ты не показывал эту запись раньше?

— По кочану. — Огрызнулся капитан Денисов — Я ждал, когда ты начнёшь лить слёзы и размазывать сопли, что ты не такой, как все, маленький, уродливый и всё такое.

Твои мать и отец, которые как и я знали, что такое может вполне случиться, вообще-то я думал, Минька, что ты умнее и сам обо всём догадаешься, но ошибся, в общем твои родители специально записали этот короткий видеофильм, чтобы объяснить тебе, почему ты родился не таким, как все нормальные дети, и почему у тебя есть я, твой дядька Семён. Ну, а теперь, парень, соберись, сожми себя в кулак и посмотри ещё один видеофильм. Он немного длиннее и на нём ты увидишь Ларису с огромным животом, когда этот фильм снимался, а на это ушло почти год, она ещё носила тебя в себе. Думаю, что у тебя хватит силы воли не закрыть глаза.

Капитан Денисов снова нажал на кнопку и пустил запись. Сначала Минька увидел его сидящего на стуле совершенно голым. Его дядька Семён широко улыбался и говорил:

— «Игорёха, делай своё дело и ни о чём не беспокойся. Парень, пойми, у нас нет иного выбора. Лариске скоро рожать и ваш сын без меня не проживёт и часа, поэтому соберись с мыслями, отрешись от всего и начинай превращать меня в кенгуру. Мне уже доводилось лежать на операционном столе, один раз из меня в медсанбате наш военврач вынул сразу три осколка без наркоза, ну, и что? Да, ничего, парень, через шесть часов я снова был на передовой. Знаешь, я ведь в своей жизни ещё ни разу ничем не болел, у меня же сверхимммунитет и на мне всё зарастает, как на собаке, даже шрамов почти не остаётся, так что режь меня смело».

После этого Минька увидел, как его отец, сделав последовательно добрых два десятка операций, буквально изуродовал спину дядьки Семёна, а тот во время этих операций, которые делались под местным обезболиванием, спокойно лежал на операционном столе, читал книжку и даже разговаривал со своим мучителем.

Ну, а потом Минька увидел, как он появился на свет благодаря скальпелю своего отца, разрезавшему живот его матери. У него даже возникло такое ощущение, что дядька Семён специально пустил запись чуть ли не вдвое быстрее, такими стремительными были движения его отца. Достав из чрева Ларисы Миньку, красного, как помидор от её крови и просто чудовищно уродливого, с огромной головой, треугольным тельцем с впалым животом и крошечными ножками, Игорь тут же стал засовывать его в сумку, выращенную на спине Семёна Денисова. Лариса в это время закусив губы, бледная, с глазами чуть ли не выпученными от боли, зажимала разрез руками, смотрела на то, как мелькают руки Игоря и подсказывала ему, что тот должен сделать. Отец Миньки стал оказывать помощь ей только после того, как закончил операцию. Мать Миньки спасло только то, что перед началом операции капитан Денисов настоял на том, чтобы Игорь подготовился к прямому переливанию его крови роженице.

Да, в то время как из большого пластикового контейнера так кровь, которую капитан буквально приказал взять у него, вливалась через капельницу в его кровеносную систему, он отдавал свою кровь Ларисе. Игорь успел сделать всё вовремя, он соединил своего сына с организмом капитана Денисов и в то же время буквально в последнюю минуту спас жизнь матери Миньки, а закончив обе операции, буквально рухнул на пол лишившись сил, но через несколько минут сел на полу и сказал: — «Знаете, ребята, а ведь я до самой последней минуты не верил в то, что у меня всё получится и сейчас сижу тут, смотрю на мониторы и глазам своим не верю, все трое живы». После этого он прижал руки в окровавленных перчатках к лицу и громко разрыдался, а капитан Денисов потрепал его по чёрным волосам и сказал: — «Ты молодец, Игорёха, я верил в тебя с первого же дня и ты сделал всё просто замечательно. Ладно, старик, а теперь соберись с силами, отвези Лариску в реанимацию и до тех пор, пока она не придёт в себя, не смей даже вспоминать обо мне и Миньке. Ну, а я буду следить за показаниями на мониторах. Иди, я приказываю».

Ну, а после этого Минька увидел, как тяжело и трудно его мать приходила в себя, как его отец разрывался между ним и Ларисой, как он сам быстро врастал в тело капитана Денисова, который в конечном итоге целый год пролежал на животе плашмя и при этом ни на минуту не потерял присутствия духа, о чём не раз и не два говорили его мать и отец. Когда же этот трёхчасовой фильм закончился, капитан Денисов поднялся из кресла и направился на кухню. Потрясённый всем увиденным Минька молчал. Уже сидя за обеденным столом, его дядька Семён спросил:

— Ну, ты, как, парень, всё понял?

— Что я должен был понять, дядька Семён? — Снова чуть ли не плачущим голосом спросил парнишка.

Капитан Денисов хотел было потрепать его по голове, но сдержал свой порыв и спокойно ответил:

— А то, Минька, мы все, твой отец, мать и я не щадили себя, чтобы ты появился на свет и вырос. Знаешь, Минька, раньше я был твоей нянькой и носился с тобой, как дурень с писаной торбой. Всё, теперь будет по другому, парень, с этой минуты ты вырос и я считаю тебя взрослым. Для меня ты родной сын и лично я тоже не в восторге от того, что ты у меня такой неказистый. Ну, что же давай это как-то исправлять. Для начала мы с тобой хорошенько пообедаем, а потом я вздремну минут двести, после чего мы с тобой поговорим серьёзно, как мужчина с мужчиной. Ты тоже если хочешь, вздремни, а если сможешь, то попытайся закрыв глаза увидеть, что находится у тебя перед носом. В общем попытайся заглянуть в мою голову. Я очень надеюсь, Минька, что это у тебя получится. Договорились?

Минька облегчённо вздохнул и уже вполне весёлым голосом ответил капитану Денисову:

— Договорились, дядька Семён, я попробую.

Увы, как Минька не старался, у него так ничего и не получилось. Закрывая глаза он практически автоматически включал своё дальновидение, но не видел ничего у себя под носом. Ну, а капитан Денисов действительно уснул и проспал часа четыре и проснувшись первым делом поинтересовался:

— Как дела, Минька, что-нибудь получилось?

Парнишка вздохнул и ответил:

— Нет, дядька Семён, я как только закрою глаза, сразу же начинаю видеть то, что находится где-то далеко-далеко. Даже на Луне какую-то круглую машину увидел, но только не то, о чём ты меня попросил. Зато я теперь стал видеть то, что хочу, а не что попало и знаешь, вижу в небе над нами не один, два, а сразу несколько десятков спутников сразу.

— Ну, что же, и то мясо, Минька. — Спокойным голосом откликнулся капитан и добавил — Значит будем тренироваться. Так, для начала мы с тобой проведём вот какой эксперимент.

Капитан Денисов встал и подойдя в прихожей к большому платяному шкафу-купе, выбрал из нескольких камуфляжных курток одну, самого затрапезного вида, принялся надевать её на себя и Миньку. Тот сразу же оживился и спросил:

— В лес пойдём, дядька Семён?

Но капитан Денисов отрицательно помотал головой и переобувшись из домашних тапочек в лёгкие туфли, сказал:

— Нет, в мастерские. Будем думать, как заставить тебя видеть во всех спектрах магнус-зрения.

Через десять минут они уже были на месте и капитан Денисов открыл шкаф с самыми разнообразными вещами. То, что ему было нужно, лежало на средней полке — большие очки для сварных работ с чёрными стёклами. Он взял одни и для начала надел на себя. Свет перед ним тотчас померк и единственное, что он мог видеть так это нити накаливания лам мощностью на полкиловатта и слабенький ореол вокруг них.

Стоило ему только напрячься и вглядеться получше, как всё вокруг него сразу же посветлело и залилось зеленовато-золотистым светом. Это его очень обрадовало, а когда капитан Денисов вгляделся получше, то чуть не завопил от восторга, — все предметы вокруг него сделались не то, чтобы уж совсем прозрачными или полупрозрачными, но он достаточно отчётливо видел то, что лежало не только внутри больших стальных шкафов, но и то, что находилось за бетонной стеной, и при этом различал даже цвета, но они были какими-то приглушенными, неяркими. Он улыбнулся и протянув Миньке вторые очки, попросил его дружелюбным тоном:

— Медвежонок, надень на себя эти очки и попробуй увидеть что-либо с открытыми глазами. Может так у тебя получится. Во всяком случае я вижу всё, хотя и в несколько странном свете, но зато могу видеть, что находится внутри шкафов и за стенами.

Минька, которого капитан Денисов вдруг увидел не поворачиваясь к нему лицом, буквально затылком, послушно натянул на лицо очки и растерянно заморгав глазами, огорчённо сказал:

— Ничего не вижу, дядька Семён.

— А ты не спеши, Минька, смотри на лампочки и вглядывайся, вдруг у тебя всё и наладится. — Ответил капитан Денисов и принялся бродить по большой механической мастерской.

Только где-то часа через полтора, когда капитан Денисов, увидев поломку в электродвигателе от квадроцикла, принялся разбирать его, Минька восторженно завопил:

— Дядька Семён, я кажется начинаю что-то видеть. Вот, я вижу у тебя в руках какую-то круглую железяку, только очень плохо, совсем чуть-чуть, вижу.

Капитан Денисов улыбнулся и сказал:

— Вот и отлично, Минька. Лиха беда начало. Я так понимаю, если магнуса поставить в какие-то определённые условия, он моментально начинает к ним приспосабливаться.

Ладно, ты давай, глазей по сторонам, медвежонок, а я пока что отремонтирую электродвигатель. Скоро весна начнётся и мы с тобой к мамке пойдём, а ещё лучше поедем на квадроцикле. Теперь, когда я могу всё видеть так, как сейчас, мы сможем уже ничего не бояться в лесу. Особенно если ты будешь осматривать ущелье на десятки километров вокруг и видеть, когда у нас над головой пролетают спутники и всякие там беспилотные самолёты-разведчики.

С этого момента капитан Денисов начал самым капитальным образом заниматься экстрасенсорными способностями Миньки, однако, не забывая и о своих собственных.

Если своего подопечного он натаскивал на дальновидение, пирокинез и ещё на силовой телекинез, который в нём прорезался к середине марта, не забывая впрочем о рентгеноскопическом зрении, которое развивалось у того очень уж медленно, можно сказать, что Минька бродил в полутьме. Для пирокинетических тренировок они использовали в качестве спортзала самое большое помещение в самом конце их подземного убежище, которое до этого дня использовалось в качестве коллектора и мусорной свалки. Оно было не только снабжено мощной блиндированной дверью, но к тому же имело ещё и пару окон. Правда, капитану Денисову пришлось их перестеклить, благо стекло у него имелось. Он нарезал несколько десятков стёкол, вставил их на место прежнего окошка, а Минька аккуратно и не спеша сплавил их вместе.

После первой же Минькиной пирокинетической тренировки вся та жижа, которая скопилась внутри коллектора объёмом на пять тысяч кубометров, сначала испарилась, а затем обратилась в тонкую золу. Хорошо, что окна и дверь были герметичными, а то они точно нанюхались бы всякой дряни в ходе этого первого натурного эксперимента. Ну, а после этого Минька был готов сутками напролёт расплавлять слитки стали в коллекторе пирокинезом, придавать им с помощью телекинеза, которым он овладевал быстро и главное наловчился проделывать очень ловкие трюки.

При этом единственный солдат-психкинетик с уверенностью в голосе заявлял, что он способен и на большее, но не собирается разрушать их убежища. В качестве примера он однажды взорвал боевой спутник прямо на орбите и его обломки упали в Индийском океане. Это была уже достаточно серьёзная заявка, и капитан Денисов остался доволен его работой, тем более, что он сам был свидетелем этого, так как Минька в числе прочего научился ещё и передавать ему телепатически то, что видел сам.

Всё это было хорошо, плохо было другое, как не бился капитан Денисов с Минькой, но тот очень слабо прогрессировал в рентгеноскопическом зрении, а со его телекинезом ему было только грузчиком на складе чугунных болванок работать, а не делать всякую тонкую и сложную работу. Сам Семён в телекинезе тоже достиг очень больших успехов и теперь, когда он брался за какой-нибудь ремонт, ему уже не были нужны почти никакие инструменты. Так же хорошо он прогрессировал и в области самолечения и даже умудрился построить себе такое тело, что любо дорого было посмотреть, Фидий с Микеланджело и все прочие великие скульпторы просто отдыхали. В один прекрасный день в конце марта, когда дело уже шло к весне, он окончательно понял, что из Миньки ещё очень не скоро получится хороший лекарь, капитан Денисов не выдержал и сказал своему подопечному:

— Минька, ты хочешь слезть с моего горба и стать нормальным молодым парнем или нет?

— Конечно хочу! — Громко воскликнул паренёк — Я что, по твоему, на дурака похож, чтобы не хотеть этого?

Семён потрепал его по голове и сказал:

— Значит так, медвежонок, может быть не за один час, и даже не за одни сутки, но я могу это сделать, но вот в чём беда, ты мне в глубине души или чисто подсознательно не доверяешь и потому закрыт от меня. В общем видеть тебя насквозь я вижу, но ни на какое моё воздействие твоё тело не реагирует и даже наоборот, оно мне сопротивляется, причём очень эффективно. Знаешь, Минька, мне даже кажется, что если бы я захотел вдруг причинить тебе боль, скажем ущипнуть за твою микрозадницу, с помощью телекинеза, то из этого ничего бы не получилось.

Твоё тело автоматически послало бы встречную волну противодействия и у меня из этого получился бы большой облом. Вот что я тебе предлагаю, Минька, сейчас мы пойдём с тобой в парилку и мы с тобой хорошенько попаримся, только совсем не так, как раньше. Нет, я снова развалюсь на полке, но ты не станешь брать в руки веник.

На этот раз я сам тебя попарю, телекинезом, а ты постарайся полностью расслабиться, сынок, и помни, в этом мире нет больше никого, кто любил бы тебя так же, как я.

Минька кивнул своей лобастой головой и ответил:

— Я это знаю, дядька Семён. Мне нужно будет сделать так, чтобы это знало и моё тело. Только тогда ты сможешь помочь ему вырасти таким, каким оно должно быть.

Так ведь?

— Так, Минька. — Сказал капитан Денисов — Ты сейчас похож на заархивированный файл и мне просто нужно включить программу и разархивировать, развернуть тебя.

Сил у меня на это хватит, да, и время у нас пока что есть. Атлантийцы с америкосами вроде бы сейчас попритихли, видимо готовят какую-то очередную гигантскую пакости или у них случился какой-то большой затык, но не те эти сволочи люди, чтобы не найти, как его преодолеть. Поэтому давай в том числе займёмся и тобой, медвежонок. С твоими ногами я торопиться не стану, но и они тоже у тебя начнут расти. Главное, чтобы у тебя выросла вся требуха, она ведь в тебе вся есть, только в зачаточном, недоразвитом состоянии, но я с ней достаточно быстро разберусь. — Говоря так, Семён вошел в предбанник и включив тэны на полную мощность, стал раздеваться, продолжая объяснять — Сейчас для меня самое главное, Минька, это доказать твоему настороженному телу, что я твой друг и меня не нужно бояться, а дальше всё пойдёт, как по маслу. Вот, смотри, здесь у меня на ноге были шрамы. Не очень большие, на мне всегда всё зарастало, как на собаке, но всё же были. Граната разорвалась буквально в трёх метрах от меня и три осколка, каждый в мизинец величиной, мне в ногу угодили. Видишь, от шрамов не осталось никакого следа, это я сам себя залечил. И рубцов на мышцах тоже никаких не осталось.

Семён, говоря всё это Миньке, пустил в ход своё самое главное оружие, — включил на полную мощность свой приятный, чуть рокочущий баритон с едва заметными, гипнотизирующими обертонами, проговаривал слова с какой-то особой, чуть ли не магической ритмикой и то понижал, то повышал голос, завораживая тем самым своего питомца. Он научился этому очень сложному приёму ещё в детстве. Ему было лет пять, когда однажды столкнулся во дворе дома с громадной собакой и сумел её так приболтать, что та потом не захотела от него уходить и даже зарычала на хозяина, стоило тому только повысить голос. Вот тогда-то Сенька и понял, что он не такой, как все остальные дети, ну, а поняв это, стал мало-помалу эксплуатировать свой дар в корыстных пацанячьих целях, заговаривая зубы сначала воспитательнице в детском саду, а затем и учительнице в школе, но взрослые это сразу просекли и быстро научились с этим бороться. Вообще-то бороться с этим они не могли, а потому просто либо брали и уходили, либо переходили на крик.

Его родители, когда им впервые пожаловались на их сына, сначала не поверили его учительнице, а потом объяснили Сенечке, что так поступать не красиво. Отца и мать он любил, а потому дал им честное слово, что не станет убалтывать взрослых, чтобы избежать наказания или ещё каких-либо неприятностей. После этого маленький Сенька использовал такую свою способность только для того, чтобы приболтать какого-нибудь хулигана, ну, а когда он повзрослел, то понял, что обладает очень мощным оружием, о котором ему будет лучше всего помалкивать и уже никогда не пускал его в ход без лишней надобности, и, уж, тем более, не испытывал его на особах противоположного пола. Отец Семёна, который уделял его воспитанию много времени, хотя и был военным, говорил ему, что хочет видеть его только благородным рыцарем и что другой сын ему просто не нужен. Поэтому требования он предъявлял к нему очень высокие, если и вовсе не завышенные, заявив однажды, что Семён должен обязательно стать офицером, защитником Родины.

Семён не только любил, но и очень уважал своего отца, командира мотострелкового полка, которого очень уважали и любили все его подчинённые. Он с раннего детства хотел во всём походить на своего отца и потому уже в десять лет решил поступить в то же военное училище, которое закончил Борис Денисов и когда ему исполнилось восемнадцать, сделал это, ну, а став офицером, даже завёл себе такого же «Стечкина», как у отца. Армейскую жизнь он знал хорошо, учёба давалась ему легко и когда наступило время стать защитником Родины, он сделал это без малейших раздумий, сказав в штабе дивизии, а он начал службу в Подмосковье, что Москва это ещё не вся Россия. За пять лет войны ему приходилось не раз применять своё умение влиять на людей своим голосом. К тому же как офицер, он был прекрасно обучен и вообще относился к ратному делу очень серьёзно. Не раз приходилось ему допрашивать взятых в плен солдат и офицеров, чьё сознания подверглось мощнейшей атаке психотропных препаратов. Переделать их мозги ему было не под силу, зато довольно часто он вытягивал из них очень важные сведения.

Контрразведчики бесились, когда лейтенант Денисенко раз за разом отказывался переходить в их ряды и они в конце концов от него отстали. Да, и что они могли поделать в тот момент, когда на передовой были очень нужны толковые офицеры, способные сплотить вокруг себя солдат. Тем более таких, какие были в его взводе.

Хазрет частенько говорил ему: — «Семён, в нашей мечети даже мулла не умел так говорить с нами, как это делаешь ты. Тебя видно, при рождении сам Аллах поцеловал в уста. С тобой поговоришь и как будто хадж совершил, всё сразу становится простым и ясным. Тебе бы имамом быть, но всё же будет лучше, если ты останешься нашим комбатом.» Нянчась с Минькой, капитан Денисов ещё ни разу не применял к нему своего дара в полном объёме. Да, бывали случаи, когда он успокаивал его, если тот чего-то очень уж сильно боялся, говоря с ним с небольшой толикой психолингвистического воздействия, но такого мощного воздействия, как сейчас, никогда не допускал. Впрочем и сейчас он просто успокаивал своего питомца, делал всё от него возможное, чтобы снять блок с его подсознания и начать лечение.

Признаться это ему прекрасно удалось. Когда банька хорошо прогрелась и он лёг на полок, Минька на его спине выпрямился и запрокинул свои уродливые, бугристые ручонки за голову, подставляя тело дубовому венику, летающему по воздуху. С этого традиционного массажа капитан Денисов и начал своё целительство. Ещё тогда, когда они раздевались в предбаннике, он не смотря на то, что на нём не было очков с чёрными стёклами, включил своё рентгеноскопическое зрение на полную мощность, хотя это и было непростой задачей. Только теперь, лёжа на полке и нахлёстывая Минькино тельце горячим веником, уткнувшись лицом в руки, он стал видеть его очень чётко и ясно. Поначалу всё было, как всегда, но он продолжал говорить, веник так и порхал вокруг Миньки, приводя того в восторг, и тело парнишки наконец засветилось золотистым. Вот теперь его лёгкие телекинетические прикосновения у его внутренним органам, нервам, мышцам и всем клеткам стали достигать своей цели. Теперь уже не Минькина центральная нервная система, а он регулировали кровоток в его теле и Семён приступил к разархивации.

Первым делом он заставил расти все его внутренние органы и хотя уже знал по себе, что мог придать этому процессу чуть ли не взрывообразный характер, не стал его ускорять слишком сильно. В принципе только потому, что у него могло не хватить на это внутренних ресурсов, которые, кстати, он выработал очень быстро, а поскольку специально для этого успел поднакопить жирка, то немедленно начал его сжигать, благо, что этому помогала парилка. Вскоре он взялся и за его тело и потому веник, сделав последний пируэт, свалился на пол. Ну, а ещё через полчаса капитан Денисов осторожно встал с полка и выйдя из парилки не спеша вошел в бассейн, где продолжил своё целительство. Ну, а ещё через полчаса он направился в предбанник, надел на себя и Миньку тёмно-синий махровый халат и направился прямиком на кухню. Там ему уже было не до разговоров, да, и Минька впал в какое-то дремотное оцепенение и уже не слушал его.

Ну, а капитан Денисов стал питать своё тело всеми теми аминокислотами, витаминами и минеральными веществами, которые он давно уже превратил в пасты и густые жидкости, и хотя далеко не все они были приятны на вкус, он буквально всасывал их в себя, словно пожарная помпа. Особенно много он поглощал кальция, который был ему так нужен для того, чтобы запустить почти на полную мощность рост Минькиных костей. Так шел час за часом, а капитан Денисов всё продолжал и продолжал есть, чутко вслушиваясь в свой организм и в организм своего питомца, который рос, словно на дрожжах. Клетки Минькиного организма теперь росли просто стремительно и им требовались самые различные строительные вещества, но они, к счастью, имелись в безразмерных холодильных камерах подземного убежища и единственное, чего в нём не хватало, так это ультрафиолета и потому уже через семнадцать часов из рукавов Минькиного халата высунулись его тонкие, длинные белые руки с кистями вполне нормального размера, но очень уж длинными ногтями, да, и волосы на голове у парнишки тоже здорово отросли.

Наконец рост торса прекратился сам собой. Хотя в своём новом обличье Минька и был очень худым, хиляком его было назвать трудно, да, и возвышался он теперь над своим дядькой Семёном сантиметров на шестьдесят. Был теперь у питомца капитана Денисова вполне нормального размера тазобедренный сустав и даже мужские причиндалы, вот только ноги его, вросшие в тело носителя, были пока что ещё невелики. Семён прекрасно отдавал себе отчёт в том, что организм Миньки сделал только самый первый шаг к своей самостоятельной жизни и теперь им обоим предстояло довольно серьёзно помучиться со многими вещами, начиная с того, что он должен научиться пить и есть, а также усваивать проглоченную пищу, а вот на это скорее всего уйдёт довольно много времени. Капитан Денисов основательно набил свой желудок, теперь уже для себя, любимого, и шатаясь пошел в спальную, думая на ходу:- «Да, теперь мне потребуется перешить весь наш гардероб. Ну, ничего, барахла у нас много».

С мыслями о том, как ему будет поступить лучше всего, делать комбинированные наряды или всё же обойтись раздельными, капитан Денисов рухнул на кровать и моментально вырубился. Спал он в этот раз очень долго, почти целые сутки и проснулся от того, что Минька начал очень уж сильно ворочаться у него за спиной.

Он явно до чего-то пытался дотянуться. Семён проснулся и не открывая глаз поинтересовался зевая:

— Ну, что там ещё не так, Минька.

Тот отозвался весёлым голосом:

— Всё нормально, дядька Семён, я просто делаю зарядку. А знаешь, дядька Семён, у меня стало лучше получаться с рентгеноскопическим зрением. Во всяком случае я теперь, когда прижимаю ладони к глазам, стал видеть всё гораздо лучше.

Капитан Денисов усмехнулся и сказал в ответ:

— Ну, тогда можешь не заморачиваться с зарядкой, Минька. Вот когда ты научишься трескать шанежки и сможешь видеть, что с ними происходит потом в твоём пузе, ты без всяких физических упражнений сделаешь себе какое хочешь тело, а пока что предоставь эту заботу мне. Лучше по другому тренируйся, сшиби, например, пару спутников поздоровее, чтобы атлантистам жизнь мёдом не казалась, только не прямо у нас над головой, а где-нибудь подальше и с таким расчётом, чтобы они брякнулись поближе к какому-либо ихнему военному объекту, но только не на него, чтобы не было никаких жертв.

Минька покрутил головой и сказал:

— Не понимаю я твоего миролюбия, дядька Семён, ведь война же идёт, а они наши враги и это они её начали.

— Отставить разговорчики, курсант! — Строго рыкнул капитан Денисов — Они эту войну начали, а нам её заканчивать. Так что ты лучше подумай о том, чтобы они все капитулировали и сдались нам в плен, а теми, кто эту войну начал и кто её вёл такими варварскими методами, пусть международный трибунал занимается. Он их всех допросит, заслушает свидетелей, потерпевших, а потом вынесет им заслуженный приговор и я не думаю, что кто-то из этих уродов сможет избежать виселицы.

— А как же мене, текел, фарес? — Воскликнул Минька.

Капитан Денисов фыркнул и ответил:

— Курсант Голицын, когда станешь офицером и получишь приказ приступить к боевым действиям, можешь этими менетекелами хоть все стены у противника расписать.

Понятно? — Немного помедлив, уже направляясь в душ, он спросил — Минька, ответь мне, только честно, как на исповеди, тебе хочется просто пострелять по мишеням или же тебе нравится сжигать людей, превращать их в головёшки, как дрова?

Минька от этого вопроса и он ему, явно не понравился, пригибая голову, хотя двери в убежище были высокими, он сердито сопя наконец ответил:

— Дядька Семён, ты просто не понимаешь, как мне больно от того, что они столько народа перебили, продолжают убивать людей во всём мире и при этом ещё и радуются.

Они же относятся к людям, как к каким-то сорнякам. Про своих солдат, которых они зазомбировали, они говорят, — расходный материал, про тех людей, которых те убивают, — непродуктивная масса, а про тех, кого сделали рабами, — продуктивный материал. Даже тех людей, которым они хоть что-то дали, эти сволочи называют просто благоприятная среда обитания. Вот ты мне, наверное, не веришь, что я слышу крики убитых людей и плач их не родившихся детей, а ведь это действительно так. Не знаю кто стоит над нами, Бог или какой-то космический разум, но он возмущён всем тем, что эти гады сделали и постоянно мне об этом напоминает.

Капитан Денисов, сбросив с себя халат, шагнул в душевую кабинку с двумя душевыми головками, закреплёнными на хромированных стойках справа и слева, поднял правую до самого верха, убежище изначально проектировалось из расчёта на то, что в нём будет жить носитель и его питомец, включил оба душа и с нажимом в голосе, но без какого-либо психолингвистического приказа громко и весело сказал:

— Вот именно, Минька. Тот, кто находится где-то там, — Капитан ткнул пальцем вверх — Постоянно напоминает тебе об этом кошмаре только потому, что он требует от тебя, чтобы ты положил конец войне и этим ублюдкам, но он же не говорит, чтобы ты сжигал людей, пусть даже и врагов. Ну, а раз так, значит ты слышишь голос если не Бога, то его заместителя по работе с личным составом. Как только ты услышишь, что кто-то мысленно говорит тебе, — убей этого или того, он твой враг, мой тебе совет, если сможешь дотянуться, бей по такому гаду таким пирокинетическим ударом, каким только сможешь, — это дьявол, но я не думаю, что он станет тебе что-либо говорить сейчас, когда я с тобой. Пойми, Минька, как только ты станешь превращаться в мстителя, а так и в палачи угодить не сложно, он обязательно придёт к тебе и станет нашептывать на ухо всякие гадости. Или пришлёт кого-нибудь. Парень, запомни, ты не простой человек, ты Homo Sapiens Magnus, то есть человек великий, а потому своё величие ты должен подтверждать великими делами, а самое главное из них, это великодушие. Ты должен нанести удар по их военной машине, сломать её инфраструктуру и лишить их возможности не то что нападать, а даже эффективно сопротивляться, но сначала мы с тобой должны во что бы то ни стало найти способ, как нам вывести из игры всех зомби-командосов, ведь они же не виноваты в том, что из них сделали злобных биороботов. Вот и подумай теперь, парень, зачем кто-то не даёт тебе покоя, а когда ты займёшься разведкой всерьёз, мы посмотрим, изменится что-то или нет. Жаль, что я не слышу этих криков. Возможно, что в них содержится ещё и какая-то очень важная информация, а не одни только боль и страдания.

Минька вздохнул, взял в руки мочалку и мыло и стал энергично намыливать своё худое, но уже весьма большое тело. От таза и до макушки он уже вырос ростом почти со своего отца и если бы имел ноги под стать своему торсу, то был бы капитану Денисову, имевшему рост двести один сантиметр, по плечо. Парнишке очень нравилось его новое тело и особенно руки. Правда, Миньку очень удивляло, что на его лице появилась растительность, но капитан Денисов, побрившись сам, сменил блок в станке, протянул ему бритву и тот быстро смахнул её с лица, после чего, промыв бритву, взмолился:

— Дядька Семён, можно у меня останутся длинные волосы?

Причёска у Миньки не была ещё слишком длинной и потому капитан Денисов благодушно ответил:

— Пусть остаются, Минька, всё мне меньше мороки. Ну, а теперь, парень, завтракать и мы займёмся твоим зрением. На завтрак у тебя сегодня будет специальный энергетический коктейль с высоким содержанием протеина. Твёрдая пища тебе пока что противопоказана и вообще приготовься, парень, первое время, неделю, а то и все две, у тебя будет болеть живот и это продлится до тех пор, пока ты не обзаведёшься своей собственной микрофлорой в кишечнике, а это произойдёт не сразу и не вдруг.

Глава пятая

Нежданные гости

Когда сядешь вкушать пищу с властелином, то тщательно наблюдай, что перед тобою, и поставь преграду в гортани твоей, если ты алчен. Не прельщайся лакомыми яствами его; это — обманчивая пища.

(Книга Притчей Соломоновых. Притча XXIII, 1–3)

Западные Саяны, конец апреля 2044 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

— Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, дядька Семён и я могу подтянуться ещё столько же! — Восторженно воскликнул Минька и принялся раскачиваться на турнике — Это потому, что я сильнее тебя, хотя у тебя бицепсы чуть ли не втрое толще моих.

Капитан Денисов, сцепивший пальцы в замок на талии своего подопечного, усмехнулся и весёлым голосом ответил:

— Это факт, Минька, физически ты почти такой же сильный, как я и это меня радует.

Думаю, что через пару недель мне нужно будет заняться твоими ногами, бестолочь, и можно будет обрезать пуповину и ссаживать тебя со своего горба. Дальше будешь расти сам. Тем более, что ты уже большой мастер на счёт пожрать. Раз так, то пора тебе учиться быть самостоятельным, а то ты меня уже совсем заездил и вот теперь я действительно благодарен твоему отцу, что он затормозил твоё нормальное развитие. Мне даже представить страшно, что со мной было бы, стань ты даже пополам меньше лет в семь-восемь. Ну, что у нас там творится снаружи, Минька?

Выйти погулять можно?

Минька, который всего за полтора месяца обзавёлся торсом гимнаста, расцепил пальцы и ответил:

— Всё нормально, дядька Семён, в радиусе двадцати пяти километров нет ни единой живой души. А куда мы пойдём?

— Не пойдём, а поедем. — Ответил капитан Денисов — Я хочу подняться на квадроцикле на Мирской хребет и посмотреть сверху, что это за народ такой поселился в Верхне-Усинске.

— Скажешь тоже, народ! — Насмешливо воскликнул Минька и смеясь добавил — Там всего-то народа, что парень с девчонкой, которые пришли откуда-то с юга неделю назад. Живут себе в брошенном городе и пусть живут. Тем более, что они дня через два, три скорее всего пойдут дальше, в республику.

Семён покивал головой и сказал с укоризной:

— Да, конечно, пусть себе живут. А ты не подумал о том, Минька, что они в этом брошенном городе впроголодь живут в то время, как у нас тут харчей ещё на тридцать лет хватит?

Минька тут же завопил:

— Ты что, хочешь их сюда притащить, дядька Семён? Да, ты знаешь, что они по ночам делают?

Капитан Денисов громко рассмеялся и тоже воскликнул:

— Догадываюсь! — После чего спросил — И что, это тебя сильно беспокоит? Минька, это вообще-то нехорошо, подглядывать за влюблённой парочкой, некрасиво. Лично меня куда больше интересует, кто они такие и откуда здесь взялись. Судя по той картинке, которую ты мне всего раз показал, они европейцы, а не местные. Значит пришли сюда издалека. Спрашивается, почему. Если они обычные беженцы из числа тех недовольных, которых атлантийцы к нам в республику до сих пор сбагривают, то почему они не присоединились к обычному конвою? Знаешь, парень, пройти в наши края с юга, через весь Китай и Монголию, это нужно быть далеко не самым простым человеком и иметь какую-то цель.

— А они оба как раз и есть непростые люди. — Хмуро буркнул Минька — Они скорее всего индиго и я не могу прочитать их мыслей, дядька Семён. К тому же там, — Минька махнул рукой в южном направлении — Над Монгольским Алтаем и дальше, над пустыней Гоби, постоянно летают патрульные вертолёты и беспилотники. Они как раз их и ищут, вот только не знают, что они смогли так далеко на север уйти. У них приказ, — найти и не сближаясь уничтожить. Знаешь, ты только не подумай ничего плохого, я об этом только сегодня утром узнал.

— Ну, так тем более нам сам Бог велел заняться этой парочкой, Минька. — Сказал капитан Денисов и пошел к выходу из спортзала — Если они шпионы, то вместе мы их быстро расколем, ну, а если направляются к нам в республику с какой-то очень важной информацией, то тем более они не ошиблись адресом. Судя по тому, что они пошли в обход ядрёной мины, эти ребята и в самом деле не простые туристы, а если они при этом ещё и умудрились так сильно обогнать своих преследователей, то тем более. В общем сбор-выезд по тревоге, Минька, а относительно того, чем они ночью занимаются, я тебе так скажу, — не суй свой нос, куда не следует и тогда спать будешь спокойно. А теперь быстро дай мне картинку сверху, покажи сначала всё ущелье и Верхнее-Усинск, а потом найди их убежище и покажи, чем они там сейчас в нём занимаются. Не думаю, что любовью.

Минька немедленно исполнил его приказ. Капитан Денисов замер на ходу и бегло оглядел местность с высоты птичьего полёта. Ничего подозрительного ни в самом ущелье, ни в брошенном городе и вокруг него он не заметил. После этого его напарник показал ему небольшой подвал. Парень и девушка, а им обоим было лет по двадцать пять, собирались в дорогу. Девушка коптила зайчатину, а парень чинил небольшую резиновую лодку. Они явно хотели сплавиться по речке Ус до Енисея и если у них хватило не соваться в Енисей в районе города Шагонара, превращённого в сплошные мёртвые руины, ведь в месте слияния Енисея и Кемчака как раз и была заложена в скважину термоядерная мина, то они скорее всего знают и о том, где находится вторая и это лишний раз указывало на то, что они и впрямь не простые туристы, да, и экипировка у них была отличная, на обоих были одеты маскировочные нанокомбинезоны «Хамелеон» американского производства, но с явно подсевшими батареями.

Капитан Денисов, осмотревшись с Минькиной помощью на местности, отправился сначала в душ, а после него пошел на склад снаряжения и специального оборудования, выбирать себе и своему напарнику экипировку. Все те солдаты и офицеры, которых Игорь отбирал по их личным делам, имели точно такой же, как и у него рост, а потому во все семь убежищ были доставлены специально изготовленные для них боекостюмы, которые отличались от стандартных тем, что не были монокомбинезонами и потому разделялись на штаны на помочах, и на специальные куртки. В то время Игорь был твёрдо уверен в том, что его сын рано или поздно «развернётся».

Поэтому одни боевые куртки, изготовленные из наноброни имели сзади большой разрез, а другие были похожи на фрак с неразрезанными фалдами. Надев на себя специальное трикотажное бельё, которое было даже потолще, чем зимняя тельняшка, крытое сверху сверхпрочным зилоном, капитан натянул на себя пухлые бронепортки и обулся в удобные, хотя и довольно громоздкие, высокие кроссовки, которые также были изготовлены из наноброни.

После этого он надел на себя удлинённую боекуртку с разрезом на спине и специальной застёжкой, которая была ему теперь точно по фигуре. Зато Минькина боекуртка из мягкой, податливой наноброни была ему ещё великовата. После этого они принялись не спеша застёгиваться, чтобы сделать свою одёжку практически герметичной и когда это было сделано, капитан Денисов застегнул на талии широкий рубчатый пояс с аккумуляторами. Они надели на руки перчатки, а на головы специальные шлемы и опустили непроницаемо-чёрные защитные шторки, на внутренней полусфере которых находились экраны, но они им были не нужны. Минька уже видел в диапазоне рентгеновского излучения ничуть не хуже, чем его носитель. Как только они облачились в боекостюмы, способные выдержать пулю винтовочного калибра, капитан Денисов направился к холодильнику со спецпитанием. Четыре пятилитровых контейнера уже были разморожены и готовы к употреблению. Воду с собой он не брал, её и так вокруг вполне хватало.

Перед тем, как отправиться в ангар, он зашел на склад с оружием и вдобавок к своему Стечкину взял со стойки ещё и «Винторез» на тот случай, если на них вдруг осерчает какой-нибудь медведь. Кроме той парочки, которая находилась в сорока семи километрах от них, если ехать по прямой, воевать им было здесь не с кем, да, и парень с девушкой были вооружены одними только тесаками и арбалетом. Поэтому капитан Денисов решил ехать к ним налегке, ну, а добираться до Верхне-Усинска он решил напрямик, хотя вроде бы проще всего было спуститься вниз и подождать их на реке. Если бы не то обстоятельство, что эту парочку разыскивали на юге, он так бы и сделал, но если патрульные вертолёты или беспилотники с большим радиусом действия заглянут в этот брошенный город, то тогда непременно жди беды, дальнобойная артиллерия или ракеты сравняют его развалины с землёй и тогда им будет просто некого спасать. У врага на вооружении тоже имелись ракеты с мощными боеголовками объёмно-пространственного взрыва, которые накрывали гремучим газом территорию площадью в три-четыре квадратных километра, после взрыва которого погибало всё живое, что не успевало врубить боекостюм на полную мощность и надеть гермошлем.

Через полчаса капитан Денисов, сидя в седле квадроцикла, находился возле выхода и ждал, когда над ними пролетит спутник-шпион. Минька внимательно следил за небом и как только эта глазастая железяка улетела, скомандовал:

— Вперёд, дядька Семён, следующий спутник будет над нами только через двадцать минут.

— Ну, через двадцать минут мы уже будем ехать по лесу, а там нам никакие спутники не страшны. — Весело откликнулся капитан и выехал наружу — Ты только того, Минька, не посшибай все шишки своей головой.

Скала позади них встала на своё место и квадроцикл, тихонько урча электродвигателем, помчался к молодому ельнику, росшему уже метрах в пятидесяти от входа. Через десять минут они уже ехали по вековому лесу хотя и петляя среди елей, но всё же довольно быстро. Ещё через тридцать минут капитан Денисов стал подниматься вверх по широкому распадку, поросшему кедровником. Минька поначалу помалкивал, а потом, открыв забрало, чтобы вдохнуть свежего воздуха, сначала вскрикивал на каждом ухабе, а затем и вовсе стал радостно вопить, когда квадроцикл взмывал в воздух. Будучи карликом, он не очень-то любил русские горки и постоянно ныл, что его тошнит, как будто у него тогда был желудок. К полудню они выехали на гребень Мирского хребта и остановились. Перед ними лежало довольно широкое Усинское урочище, на дне которого виднелись развалины города Верхне-Усинска. Он уже раз пять подвергался артиллерийским обстрелам и потому в нём не осталось ни одного целого здания.

Капитан Денисов раскинул пошире и опустил до самой земли маскировочный полог, превративший их в ещё одну каменную глыбу, достал электронный бинокль и принялся рассматривать руины города и особенно развалины той пятиэтажки, в подвале которой спряталась странная влюблённая парочка. Минька по его приказу внимательно осматривал небо на довольно большом удалении к югу и именно это предопределило весь ход дальнейших событий, так как он заблаговременно заметил, что к городу летят два беспилотных летательных аппарата и тотчас воскликнул:

— Дядька Семён, к нам со стороны авиабазы в городе Урумчи летят два «Кондора».

Им до Верхне-Усинска осталось лететь максимум сорок минут. Что будем делать, спустимся вниз?

Капитан нахмурился и сказал:

— Вот что, Минька, давай для начала сделаем так, ты сейчас попробуй войти в телепатический контакт с этими ребятами, но не пытайся читать их мысли, а просто передай им картинку с беспилотниками дальнего радиуса действия, покажи им нас, только мельком, и затем прикажи им вытащить свои хархары наружу и слегка их замаскируют, с понтом они в дорогу собираются, а потом вихрем дуют из города.

Лучше всего пусть сразу бегут к реке и плывут по ней, чем пытаться убежать просто так, на своих двоих. Это будет куда надёжнее.

Минька немедленно так и сделал, после чего показал капитану Денисову то, что он увидел своим дальновидением. Парень с девушкой изумлённо переглянулись и тут же бросились обниматься, на что Минька отреагировал ворчливым возгласом:

— Идиоты, я сказал вам, чтобы вы сваливали, а не обнимались друг с дружкой.

Парень и девушка, словно услышав этого ворчуна, тотчас побросали свой нехитрый скарб в резиновую лодку и побежали к выходу. На улице они положили лодку на землю возле руин здания и принялись накрывать её сухим бурьяном. Как только лодка была более или менее замаскирована, они надели на голову шлемы и бросились к реке. Минут через десять они уже плыли вниз по течению. Капитан Денисов и Минька в это же самое время мчались, как угорелые, по гребню Мирского хребта.

Беспилотные самолёты разведчики прилетели минут на пятнадцать раньше и операторы очень быстро обнаружили надувную лодку и рюкзаки в ней, а буквально через пять минут на эту пятиэтажку обрушилось с неба целых десять снарядов калибром триста двадцать миллиметров, после чего в то же место, а точнее в здоровенную воронку, ещё и шмякнулась ракета с боеголовкой, обычно именуемой в войсках для краткости «Горгаз».

Капитан Денисов обогнал пловцов километров на десять и встретил их на полпути к Енисею. Он съехал вниз и остановился возле излучины реки в таком месте, где ему и Миньке было легче всего увидеть их. Впрочем его напарник и так постоянно следил за ними и в то же время не забывал про спутники, пролетающие у них высоко над головой. Беглецы с юга между тем уже успели подобрать по пути по парочке коряг и отлично замаскировались, но их в любом случае стоило пожалеть, — вода в реке стояла довольно высокая, весна как-никак, а течение очень быстрым, так что по камням их побило изрядно, но на них были надеты отличные боекостюмы из наноброни, а потому пострадать серьёзно они вроде не должны были. Вскоре они оказались в их поле зрения и поскольку спутников у них над головой не было, Минька решил пофорсить и выдернул их из воды с помощью телекинеза, так что через минуту они уже были под маскировочным тентом и капитан Денисов смог наконец задать им вопрос:

— Who you and where go?

Первой ему ответила девушка и к тому же по-русски:

— Я Вика, а это мой проводник Джим Батчер. Мы оба добираемся к вам в республику из Сиднея. Мне нужно срочно встретиться с вашим военным командованием. А кто вы?

Семён, лицевой щиток которого был открыт, кивнул девушке, чумазой не смотря на то, что она только что выбралась из реки, головой и с улыбкой представился:

— Я капитан Денисов, а это, — Он, улыбаясь ещё шире, указал рукой на Миньку — Мой напарник Михаил. Так, ребята, быстро прыгайте на нашу таратайку и поехали отсюда. Минька, что там со спутниками? Следующий скоро будет?

Минька вздохнул и унылым голосом ответил:

— Через три минуты появится, товарищ капитан и мы будем находиться в его поле зрения минут двадцать. — Ещё раз вздохнув, он добавил — Если ты не будешь гнать так, как гнал по хребту, дядька Семён, то мы можем ехать прямо сейчас.

Только теперь, разглядев Миньку повнимательнее, Вика и Джим стали кое что понимать и девушка спросила:

— Простите, капитан Денисов, вы и ваш напарник сиамские близнецы или это мне только кажется?

— Что-то вроде того, девушка. — Усмехнувшись ответил капитан и приказал — Быстро садитесь на квадроцикл позади Михаила. Приедем на базу, там во всём и разберёмся.

— Чуть смягчив тон, он добавил — Между прочим, мы приехали сюда специально для того, чтобы спасти вас. Когда мы выехали на Мирской хребет, к Верхне-Усинску уже летели беспилотники, а до этого они и патрульные вертолёты искали вас по всему Монгольскому Алтаю и пустыне Гоби, так что давайте не будем облегчать врагу его задачу и поскорее доберёмся до нашего убежища, а чтобы я не отвлекался лишний раз, положите свои тесаки в багажник. В нём, кстати, лежит спец питание для вас.

Если проголодались, можете заправиться. Ехать нам долго, почти пять часов по здешним холмам, да, буеракам.

Наконец капитан Денисов услышал голос проводника. Снимая с себя пояс с тесаком и присоединяя к нему ещё пять метательных ножей, арбалет они оставили в лодке, он сказал Семёну на довольно хорошем русском языке:

— Капитан, я как и вы тоже офицер, но из повстанческой армии Австралии. Поверьте, ни я, ни Викки, которую мне было приказано доставить в Сибирскую Республику, не причиним вам в пути никакого беспокойства.

Так оно и случилось. Девушка, держа в руке пластиковую ёмкость с энергетическим концентратом, села на сиденье позади Миньки, а её проводник пристроился на багажнике и капитан Денисов тронулся в путь. Первое время он ехал не спеша, но как только Минька сказал ему, что спутник скрылся за горизонтом, притопил, как следует. Вика, съев половину концентрата, передала плоскую бутылочку Джиму и тот быстро его прикончил. Семёну было некогда разговаривать с ними, а Минька просто не умел общаться с кем-либо ещё кроме него и потому тоже всю дорогу молчал.

Обратно капитан Денисов поехал по берегу сначала реки Ус, а затем Енисея и когда уже к ночи они подъехали к тому бункеру, в котором лежали в контейнерах тела Игоря и Ларисы, Минька негромко попросил его:

— Дядька Семён, давай остановимся на часок.

Капитан подъехал поближе к бункеру, остановился и выключив двигатель сказал пассажирам вполголоса:

— Мы постоим здесь часок и помолчим. Здесь лежат тела родителей Михаила, так что не мешайте ему.

Потянулись долгие минуты разговора Миньки с мёртвой матерью, в которой он спрашивал её, что ему делать, ведь ему так хотелось поговорить с Викой, которая ему очень понравилась, наедине, но он знал, что та за время долгого путешествия из Австралии и в Сибирь полюбила Джима и с его стороны действительно будет очень некрасиво даже просто разговаривать с ним. Капитан Денисов прекрасно понимал душевные переживания Миньки, он и сам находился в подобном положении, только гораздо дольше него, но, как говорят французы, — Noblesse oblige, и потому Семён сразу же взял себя в руки, а точнее стиснул в кулак. Правда, его весьма волновало, как теперь поведёт себя Минька, ведь эти гости остановятся у них надолго. Часа через полтора его воспитанник и ученик весёлым голосом сказал:

— Всё, дядька Семён, поехали. Ох, и проголодался же я со всеми этими прыжками.

Давай, жми на полную катушку, никаких спутников над нами нету. Между прочим, ребята, вся америкосовская авиация вернулась на аэродромы. Они наверное рады, что обнаружили вашу лодку в городе, до усрачки.

Капитан, едва сдерживая смех, рявкнул:

— Минька, с нами дама!

Вика и Джим облегчённо рассмеялись, а вслед за ними во весь голос расхохотались Минька и Семён, который понял, что Лариса сказала его сыну что-то очень важное и доброе. Он врубил мотор на полную мощность и не включая фар помчался вверх и наискосок по склону. Через час с небольшим они уже стояли возле скалы и ждали, когда по небу пролетит очередной спутник шпион. Раньше капитану Денисову приходилось полагаться на радары, а они могли и не засечь спутника, но теперь, когда Минька видел их, как на ладони, можно было уже ни о чём не беспокоиться.

Как только тот подал ему команду, он достал пульт дистанционного управления и скала отъехала в сторону, освобождая проезд, отчего Джим Батчер восхищённо воскликнул:

— Вау! Капитан, да, вы просто какой-то Али-Баба!

Они въехали в убежище, проехали на квадроцикле до ангара и только там спустились с него. Капитан Денисов сказал:

— Итак, ребята, вы сейчас находитесь на территории базы по подготовке операции «Возмездие».

Джим Батчер тут же заметил:

— С которой, как я понимаю, мы не выберемся ровно до тех пор, пока это самое возмездие не свершится. Вики, надеюсь ты понимаешь, что ты должна будешь сообщить свою информацию капитану Денисову, а уж он найдёт способ, как передать её военному руководству Сибирской Республики.

Девушка снисходительно улыбнулась и ответила:

— Джимми, скорее всего та информация, о которой идёт речь, не покинет пределов этой базы. — Пристально посмотрев на капитана Денисова и Миньку, уже снявших шлемы, девушка чуть улыбнулась и спросила — Капитан, Михаил супериндиго?

Семён отрицательно помотал головой и ответил:

— Гораздо хуже, Вика, он пси-кинетик, а это следующая ступень развития индиго, а вот вы оба, похоже, супериндиго, раз смогли забраться так далеко. Ну, всё, хватит болтать, ребята. Пойдёмте, мы с Минькой покажем вам, наше подземелье драконов. Правда, дракон тут всего один и уже через пару недель он встанет на ноги и тогда я первым делом надерусь в зюзю.

Семён и Минька повели своих гостей в жилой блок, рассказывая по дороге, где и что у них находится. Первым делом они добрались до склада амуниции, где сняли с себя боекостюмы, а затем прошли в гардеробную. Там они переоделись в куда более лёгкие хэбэшные наряды, после чего Семён отвёл их в баню и открыв дверь, делая рукой широкий жест, сказал:

— Самое лучшее для вас сейчас, ребята, это хорошо попариться с дороги, а мы с Минькой примем душ и тут же пулей метнёмся на кухню. А ты, Минька, за ними не подглядывай. Всё равно они в бане не будут заниматься тем, о чём ты так мечтаешь.

Вика громко рассмеялась, а Джимми наоборот, смутился. Смутился и Минька, который тотчас принялся оправдываться:

— Дядька Семён, не вредничай! Я же никогда в жизни не видел ни одной живой девушки. Вика, не слушай его! Это он специально так говорит. К тому же я только всего два раза смотрел на то, как ты целовалась с Джимми в подвале.

Девушка развела руками и сказала:

— Ну, если ты пси-кинетик, обладающий дальновидением, то от тебя ничего не скроешь. Только знаешь, Миша, когда всё закончится, за тобой девчонки будут толпами бегать.

— А мне не нужны толпы! — Весёлым голосом откликнулся Минька — Мне нужна одна единственная и мамка сказала мне, что уже очень скоро у меня будет девушка.

Капитан Денисов после этих слов поторопился затолкать Вику и Джима в предбанник, закрыл за ними дверь и направляясь к душу, тихим голосом спросил:

— Ну, и что тебе ещё сказала Лариса?

Минька пожал плечами и ответил:

— Она сказала мне, что Вика и Джимми очень хорошие ребята и что они любят друг друга и поэтому я не должен на неё заглядываться. Что, разве она неправильно сказала?

Капитан Денисов покрутил головой и вздохнул. Что-то во всех этих разговоров Миньки с умершей матерью было не так. «А может быть она действительно не умерла?» — мелькнула у него в голове мысль и он подумал — «Тогда мне нужно будет обязательно их обоих разморозить и попытаться реанимировать. Сначала Ларису, она всё-таки врач как раз по мозгам, а потом и Игоря». После чего сказал Миньке вполголоса:

— Лариса тебе всё правильно сказала, сынок.

Через час с небольшим они ужинали все вчетвером. Капитан Денисов на первом этаже, под специальным столиком, а Минька на втором и теперь ему уже не нужно было мучиться, Вика сама, когда это было нужно, подавала его ученику всё, что тот просил. Семёна больше всего интересовало, какую это такую важную информацию эта девушка доставила вместе со своим проводником, капитаном Батчером, аж из самой Австралии и та, едва только они приступили к ужину, который начался с отличного, хотя и замороженного жидким азотом, украинского борща, сразу же известила его о следующем:

— Семён, Миша не единственный в мире пси-кинетик. Американцы ещё до начала войны вырастили шесть клонов с псикинетическими способностями, но из них выжила только одна особь, — Джульетта. Это она изготовила для них этнобиологическое вирусное оружие, которое косило людей миллионами. У нас в Австралии из-за неё погибло две трети аборигенов и почти все индусы и китайцы. Как только начались эти странные эпидемии, часть аборигенов сразу же ушли в пустыню и только поэтому выжили.

Потом было ещё несколько эпидемий, в ходе которых умирали уже белые люди, — греки, итальянцы, испанцы, в общем все те, в ком не было английской, немецкой и славянской крови. Джульетта находится на военной базе в Алерте, на острове Элсмир, расположенной глубоко под землёй. Её создал какой-то русский учёный, похищенный американцами из России.

Капитан Денисов покивал головой и сказал:

— Фамилия которого Ларионов, а зовут его Константин Сергеевич. Лариса, мать Миньки, и его отец Игорь, были его учениками, хотя сам он был старше их всего на семь лет. Ну, тут нечему особенно удивляться, ведь они все трое были индиго во втором поколении. Ладно, Викуся, об этой Джульетте мы поговорим завтра, а сейчас поговорим о другом. Я тоже индиго, но только в первом поколении. Впрочем я был индиго до тех пор, пока не стал носителем для Миньки. В общем теперь я стал пси-кинетиком.

В чём-то я сильнее его, в чём-то он сильнее меня, но вместе мы команда. Так ведь, Минька? Мы с тобой команда или нет? Ты часом не собираешься вывести меня в отставку, как только сможешь самостоятельно крутить педали?

— Команда-команда, дядька Семён, куда же я от тебя денусь, к тому же я не умею крутить педали. — Ответил важным тоном Минька и добавил — Только мне уже надоело сидеть на твоём загривке и питаться прокрученными через миксер блюдами. Хоть раз взял бы и дал мне колбасы или котлету пожевать. Небось не случится у меня от этого никакой заворот кишок.

Семён ухмыльнулся и сказал:

— Вот так мы и живём, ребята. Я постоянно трясусь над этим типом, пытаюсь объяснить, что ему ещё рано есть твёрдую пищу, а он меня не слушает. Ну, ладно, с Джульеттой всё ясно, а теперь расскажите нам о себе, вы ведь оба индиго и я подозреваю, что не в первом поколении?

Капитан Батчер улыбнулся и ответил:

— Так точно, камрад. Я индиго уже в третьем поколении, а Викки во втором, но для нас обоих наши друзья смогли достать пси-стартеры, и мы существенно повысили свои возможности. Викки стала очень хорошим телекинетиком и обладает нактолопией, как и вы оба, а я телепат, неплохой левитатор и ещё у меня есть кое-какой дар дальновидения, полсотни миль я беру легко. Именно поэтому мы смогли дойти до Сибирской Республики. Мы просто шли напрямую и когда нужно было прыгать в пропасть, я брал Викки к себе на плечи и мы плавно спускались вниз, ну, а когда путь нам преграждала отвесная стена, то я снова брал её на плечи и полз вверх, как человек-паук.

Капитан Денисов улыбнулся и спросил:

— Ребята, вы не будете против, если Минька просканирует ваше сознание? Вы ведь понимаете, что по другому просто нельзя, хотя я и могу допросить вас как раз именно по другому, поскольку владею даром психолингвистического влияния.

Капитан Батчер шутливо поднял руки вверх и ответил:

— Сэр, по другому не может и быть, только я не знаю, как Майк это сделает. Лично я не могу читать индиго.

— Он тоже не может, но я уговорю вас раскрыться, а чтобы хоть как-то компенсировать это, предлагаю вам сделку. — С широкой, дружелюбной улыбкой ответил Семён — Понимаете, я обладаю рентгеноскопическим зрением и могу лечить людей получше любого доктора. Хотя индиго обычно и обладают отменным здоровьем, такое бывает далеко не у всех. Ну, как, вы согласны?

Вика тут же с улыбкой сказала:

— Лично я, за. После этого пешего перехода с одного континента на другой, я чувствую себя просто загнанной лошадью, а купание в этой ледяной реке вообще меня чуть не доконало. Если бы не ваша чудесная баня, я точно не пришла бы к ужину.

Семён кивнул головой и сказал Миньке:

— А ты, дружок, особливо не углубляйся. Пройдись по моральным качествам и сравни их с эмоциональным фоном. Если я тебя правильно понял, то так легче всего понять, произошла у человека трансформация сознания или нет.

Джим Батчер тут же воскликнул:

— Вот даже как? Майк, судя по всему ты прекрасный телепат, мне будет очень интересно поговорить с тобой. Ты, наверное, не умеешь ещё выделять канал для общения, но я тебя этому быстро научу, а ты научишь меня своей методике сканирования.

После этого капитан Денисов попросил своих пациентов напрячься и повторить ужин через не могу. Ему было нужно, чтобы желудки обоих молодых людей были заполнены под завязку, ведь для самолечения, на которое он собирался их подвигнуть, требовалось немало энергии.

Когда ужин закончился, Джиму пришлось чуть ли не нести Вику на руках в малую гостиную, она же комната релаксации, где имелся большой, удобный диван, который по счастью можно было раскладывать в просторную кровать. Семён занялся сначала девушкой и после пяти минут его уговоров начал её лечить. Долгое путешествие действительно далось девушке нелегко. За то время, что она шла пешком от Австралии до Сибири, у неё образовалась язва, воспалились надпочечники, на левой руке плохо срослась после перелома кость, образовалась киста на левой почке, а также воспалились придатки. Семён уже набил руку на Миньке, у которого то и дело случались проблемы с внутренними органами и потому взялся за дело уже вполне профессионально, попросив Вику не стесняться и начать кушать прямо лёжа на диване. Минька тоже ворон не считал и уже через каких-то три минуты довольным голосом воскликнул:

— Дядька Семён, наша Викуся, как ты любишь говорить, свой в доску парень!

— Кто бы сомневался. — Отозвался Семён и спросил — Джимми, ты что, из этой вашей Австралии в Сибирь верхом на Вике ехал что ли? Наверное так она с тобой расплачивалась за то, что ты с ней на спине во всякие ямы прыгал, а потом поднимался вверх по скалам. Парень, если бы вы прошагали так ещё хотя бы месяц, то ей точно пришлось бы ложиться под скальпель. Ну, ничего, сейчас я её немного подлатаю, а потом ещё три, четыре сеанса, и она опять будет, как новенькая.

Капитан Батчер потрясённо прошептал:

— Сэр, неужели вы действительно такой великий целитель, что можете обойтись без скальпеля? Викки последние четыре месяца мочилась чуть ли не кровью. Вся моя надежда была только на то, что в тот момент, когда она не сможет идти дальше самостоятельно, я смогу донести Викки до Сибирской Республики и там её положат в хороший госпиталь.

— Не волнуйся за Вику, Джимми, уже через пару часов она пойдёт на поправку. — Успокоил проводника капитан Денисов и попросил — Джимми, расскажи, как вы добирались до нас?

— Сэр, это действительно было трудное путешествие. — Начал свой рассказ капитан Батчер — Три года назад меня вызвали в штаб и приказали любой ценой доставить Викки в Сибирскую Республику живой и невредимой. Она, как и я, тоже солдат австралийской армии сопротивления и буквально три дня как вернулась с задания, с какого именно, она вам сама расскажет. Меня же определили ей в проводники и телохранители наверное потому, что я неплохой диверсант и хорошо работаю в буше.

Ну, ещё я на четверть русский, моя бабушка по отцу русская. В общем это было требование Викки, дать ей в провожатые именно русского парня. Мы вышли с нею из Перта осенью и пошли пешком через всю Австралию. Вы офицер, сэр, и прекрасно понимаете, что двух человек в хамелеонах, крадущихся пешком, очень трудно обнаружить даже с самолёта-разведчика, не говоря уже про спутники. Так что мы без особых проблем пересекли Австралию, добрались до мыса Йорк, переплыли на резиновой лодке через пролив, кишащий крокодилами и акулами, в Новую Гвинею и двинулись дальше, переплывая с острова на остров до материкового Китая. У меня был приказ, нигде не вступать в контакт с солдатами национальных армий сопротивления, да, их, честно говоря, во всём мире, особенно на островах в Тихом океане, почти не осталось. Зато нас везде было кому преследовать. Особенно в Китае и Монголии, когда мы стали приближаться к границам вашей республики.

Несколько раз мне даже приходилось убивать этих идиотов с отмороженными психотропами мозгами, а что было делать, когда ты нос к носу сталкиваешься с ними? Мне-то, сами понимаете, не привыкать к этому, я с четырнадцати лет воюю в армии сопротивления, а мне ведь уже двадцать девять, зато ей трудно было свыкнуться с тем, что рядом с ней идёт самый настоящий зверь. Правда, если у меня была возможность не убивать, я никогда не пускал в ход нож или арбалет.

Знаете, сэр, лучше обойти патруль, чем резать этим идиотам глотки. Они же все совершенно безмозглые и бойцы из них никакие. Эти сволочи они ведь как действуют, хватают молодых парней на улицах, проводят тест на психологическую зависимость и каждого, кто восприимчив к психотропам, запирают на своих военных базах, после чего обучат за три месяца простейшим вещам и тут же бросают на борьбу с нами.

Правда, скажу я вам, сэр, вы возможно этого не знаете, психотропной зависимости больше всего подвержены те, у кого не всё в порядке с моралью и нравственностью, то есть те типы, которые и так далеко не пай-мальчики, а отпетое хулиганьё. Ну, а если пытаться подсадить на психотропы нормального человека, то его просто вырубит часа на полтора, а когда действие препарата закончится, то он снова и снова будет стоять на своём и ты его ничем не заставишь сражаться за них. Вы с такими вояками наверное никогда не встречались, ведь против вас в бой пускают совсем другой контингент, — добровольцев, которые прошли сначала специальную идеологическую подготовку, потом года два их натаскивали в специальных лагерях и только после этого отправляли к вашим границам. Хотя надо сказать, что сейчас они по большей части сидят в казармах и я честно говоря не понимаю почему. В мире ведь никто не верит в то, что вы подорвёте у себя все атомные бомбы, которые у вас есть, и я не думаю, что вся эта атлантическая погань тоже боится этого. Похоже, что они чего-то ждут и теперь, когда я узнал об этой Джульетте, стал кое что понимать. По всей видимости с новыми вирусами у них уже ничего не выходит и они хотят каким-то образом использовать её таланты к уничтожению людей.

Капитан Денисов в ответ на последнюю фразу сказал:

— Джимми, мы ещё ничего не знаем об этой Джульетте. Может оказаться и так, что они выпустили джина из бутылки и теперь просто не знают, как им его загнать обратно. Во всяком случае мне не совсем понятно, зачем америкосам было загонять своего единственного солдата-псикинетика к чёрту на кулички, чуть ли не на Северный полюс. Правда, зато поближе к нам и об этом тоже нужно не забывать.

Ничего, Джимми, наша надежда всего Человечества умеет вести разведку по всему шарику и скоро мы узнаем, что представляет из себя эта Джульетта.

Вика уснула уже минут через пятнадцать после начала сеанса телекинетического исцеления и не принимала в их разговоре никакого участия. Уже через каких-то два часа почти всё «топливо» в её желудке было израсходовано и капитан Денисов был вынужден закончить свои телекинетические экзерсисы, чтобы девушка не спала совершенно голодной. Впрочем и за эти два часа он успел сделать для неё достаточно много. Минька тоже не принимал никакого участия в этом разговоре, он полностью сосредоточился на том, что и как делал его учитель. Когда же капитан Денисов закончил оказывать Вике первую экстренную помощь, Минька восхищённым голосом воскликнул:

— Дядька Семён, вот теперь ты открыл мне глаза! Действительно, и в прямом, и в переносном смысле. Знаешь, я ведь видел всё, что у Вики внутри, так же отчётливо, как на экране телека.

— Вот и хорошо, глазастый ты мой. — Усталым голосом сказал капитан — Значит уже очень скоро ты тоже примешь самое непосредственное участие в выращивание своих же собственных ног. — Указав рукой на кровать, на которой лежала и мирно спала русоволосая высокая девушка с типично славянскими чертами лица, одетая в длинные, просторные трусы камуфляжной расцветки и тельняшку чуть ли не до колен, он насмешливо скомандовал — Джимми, у койку! Щас я буду инспектировать всю твою требуху на предмет здоровья, хотя на вид ты и вполне здоров, но я видал и поздоровее, да, и сам ребятёнок не маленький. Так что приготовься, парень, я знаю, что нужно делать.

Капитан Батчер хотя и был сантиметров на пять ниже капитана Денисова, обладал широченными плечами, мощной, выпуклой грудью и имел довольно красивое лицо хотя и с тёмно русыми волосами, всё же с какими-то едва заметными маорийскими чертами.

Это парень беспечно рассмеялся и сказал, стукая себя по голове согнутым пальцем:

— Майк, предлагаю заглянуть в мой внутренний мир.

Как Семён это и предполагал, капитан Джим Батчер перенёс это долгое путешествие гораздо лучше своей спутницы, но и на него оно тоже наложило некоторый неприятный отпечаток. С ним ему пришлось повозиться не три с лишним часа, как с Викой, а всего неполных два и он в отличие от девушки не уснул. Когда же всё было закончено, капитан Денисов сказал:

— Всё, парень, считай, что завтра у тебя имеется в кармане увольнительная, так что можешь дрыхнуть, хоть до обеда. Если проголодаешься, ты знаешь где кухня, а меня лучше не буди.

Минька тут же вломил своего дядьку:

— Ага, Джимми, ты когда подходишь к двери нашей спальни, кричи погромче, а то дядька Семён имеет привычку спать с пистолетом в руке и если ему что-то привидится, то сначала стреляет, а уже потом просыпается. Он уже раз десять менял деревянную обшивку на двери. Она под ней вся пулями истыкана.

Наконец капитан добрался до спальни и рухнул в кровать, но, прежде чем уснуть, спросил своего воспитанника:

— Ну, Минька, что ты скажешь на счёт наших новых знакомых? Как ты считаешь, мне их стоит записать в нашу команду?

Минька помолчал пару минут и ответил:

— Дядька Семён, знаешь, они такие счастливые, что дошли до цели и так сильно любят друг друга, что я даже удивился. Не знаю что думаешь о них ты, но мне они оба очень понравились. Я думаю, что тебе их обязательно нужно записать в нашу команду, ведь они смотрят на тебя, чуть ли не как на Бога и верят буквально каждому твоему слову. Они хорошие, дядька Семён.

— Ну, эту блажь про мою божественность я из них быстро выколочу, Минька. — Сказал капитан Денисов и добавил уже совсем сонным голосом — Зато со всем остальным, что ты говоришь, я полностью согласен. Они действительно просто замечательные ребята. Всё, спим, парень, я уже ног под собой не чую.

Однако, у Миньки на счёт спим в эту ночь, когда у них в подземном убежище появились соседи, имелось своё собственное мнение и он, довольно сильно ткнув своего наставника не маленьким уже кулаком в бок, громко спросил:

— Дядька Семён, а кто такой Ромео и почему он обязательно должен найти свою Джульетту?

От этого вопроса сон мгновенно покинул капитана Денисова и он, озадаченно почесав в затылке, спросил:

— Так, парень, кто тебе это сказал? Мамка?

— А что, до вчерашнего дня я мог разговаривать с кем-то ещё кроме тебя и неё? — С притворным удивлением поинтересовался Минька и не дожидаясь ответа стал отвечать — Конечно она, дядька Семён. Я спросил её, что мне делать, а она ответила, — ждать того часа, когда я, как Ромео, найду свою Джульетту. Ну, а потом Вика сказала, что ту девушку-псикинетика, которая родилась в Америке, тоже зовут Джульетта, вот я и подумал сейчас, а не про неё ли говорила мне мамка? Она же сейчас неживая и не мёртвая, и потому знает обо всём куда больше нас.

Сердце в груди Семёна гулко застучало и он воскликнул:

— Мамка тебе и об этом сказала, Минька? Где она сейчас находится, я могу с ней поговорить?

Минька огорчённо вздохнул и ответил:

— А вот этого я не знаю, дядька Семён. Понимаешь, когда мы вчера были возле бункера, мне показалось, что она разговаривала со мной не из него, а откуда-то сверху, вот я и подумал, что она, как тот святой дух, про которого я читал на одном сайте, летает над всем миром и приходит ко мне, когда мы с тобой сидим возле её, теперь я даже не знаю, могила это или нет.

Семён извернулся и посмотрел в глаза Миньке, лежащего у него за спиной на боку со скрёщенными на груди руками. Он улыбнулся парню с уверенностью в голосе сказал:

— Минька, как только ты отцепишься от меня, мы с тобой первым делом разморозим Ларису и я сдохну, костьми лягу, но верну её к жизни. Парень, она ведь сама дошла до того контейнера, легла в него и попросила меня открыть кран с жидким азотом, как только уснёт, но перед тем я заполнил его перфлуброном, это такая жидкость, перфторуглеродное соединение, которая содержит в себе кислорода даже больше, чем его есть в воздухе. Твоя мамка иногда по двое суток дышала ею. Она, как и Игорь, очень хотела жить, но для этого их обоих нужно было отправить в самый лучший военный госпиталь, да, это ещё не факт, что их там вылечили бы.

Твой отец считал, что когда-нибудь их можно будет разморозить и вернуть к жизни.

Потому я и заморозил их обоих жидким азотом. Минька, хотя я и не врач по профессии, ты и сам уже убедился в том, что я умею лечить людей лучше, чем в любом, самом современном госпитале. Надеюсь, что ты тоже станешь целителем, сынок. К сожалению я не пирокинетик, но ты им являешься и уже очень скоро мы с тобой проведём опыт на каком-нибудь барсуке. Засунем его в перфлурброн, потом заморозим жидким азотом, а затем ты его отогреешь, а я заставлю жить заново и тогда твой отец и мамка снова будут с нами, сынок. — Немного помолчав, он улыбнулся и спросил — Минька, а ты и правда думаешь, что та американская Джульетта и есть та самая Джульетта, о которой тебе говорила мамка? Знаешь, судя по тому, что сказала нам о ней Вика, это ведь она создала все те болезни, от которых умерло больше двух миллиардов человек.

Минька возмущённо воскликнул:

— А может быть они её просто использовали, дядька Семён? К тому же прошло уже пятнадцать лет со времени последней эпидемии и после этого люди уже не умирали от тех вирусов, которые она, якобы, создала, и это не факт, что Джульетта их создавала только потому, что ненавидит всех людей. Может быть её обманули, каким-то образом заставили это делать…

Семён кивнул головой и успокоил его:

— Правильно речёшь, отрок! Это ещё не факт, что Джульетта является чудовищем, зато фактом является то, что чудовища её окружают. — Сделав небольшую паузу, он добавил — Поэтому, Минька, запомни, если ты хочешь быть человеком великим, ты никогда и ни на кого не должен поднимать руку, чтобы убить кого-то или искалечить до полусмерти только потому, что в тебе взыграли чувства. Это удел всяких неврастеников, а магнусы должны, нет, обязаны быть мудрыми и великодушными. Ну, а ты, Минька, первый Магнус, родившийся на нашей планете.

Минька вздохнул и попросил:

— Дядька Семён, не называй меня магнусом. Я хочу быть таким же человеком, как и все остальные. Как мои папка и мамка, ты, Вика с Джимми…

Капитан Денисов громко рассмеялся и воскликнул:

— Э, Минька, вот тут тебе не повезло, ведь мы все не обычные люди, а индиго.

Правда, лично я никогда об этом особенно не распространялся, хотя у нас в России к индиго относились без излишней настороженности, а точнее, просто не верили в них.

Минька вздохнул и спросил:

— Так это что же, индиго не люди что ли?

— Почему это индиго не люди? — Воскликнул Семён — Нет, Минька, они точно такие же люди, как и все, только обладают такими способностями, которые не даны обычным людям. Вообще-то, Минька, до начала этой войны способности людей-индиго не очень-то проявлялись. Вот взять, к примеру, меня. Хотя я и индиго, а всё-таки ничем, кроме своего иммунитета и умения убалтывать собеседников, от обычных людей не отличался. Зато после того, как началась война, в очень многих индиго их способности стали проявляться с утроенной силой. У нас в полку был начальником контрразведки майор Ерохин, так он однажды и сам не заметил, как стал во время допроса телепатом. Я много думал об этом, Минька, и понял одну важную вещь, индиго не случайно стали появляться на этой планете начиная с середины двадцатого века. Они должны спасти этот мир от тех чудовищ, которые захватили в нём власть и среди них, как мне кажется, тоже есть свои индиго и их немало. Вот с ними-то, Минька, нам придётся повоевать. Ну, что, может быть всё-таки будем спать?

Глава шестая

Джульетта Скайспринг

Каждому человеку будет внушено, что он — создание Единого Мирового Правительства. На всех людей будут нанесены идентификационные номера, наличие которых можно будет легко проверить. Эти идентификационные номера будут внесены в сводный файл компьютера НАТО в Брюсселе, Бельгия, к которому все учреждения Единого Мирового Правительства будут иметь мгновенный доступ в любое время. Сводные файлы ЦРУ, ФБР, полиции штатов и местной полиции, Налогового управления США (IRS), Агентства по чрезвычайным ситуациям (FEMA), Агентства социального страхования будут значительно расширены и лягут в основу базы данных персональных досье на каждого жителя США.

(Выдержка из книги Джона Колемана «Комитет 300»)

Западные Саяны, конец апреля 2044 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

Проснувшись в полдень, Вика и Джимми в полной мере почувствовали, каким благотворным оказалось целительство капитана Денисова. Они оба чувствовали себя совершенно здоровыми и посмотрев друг на друга, радостно улыбнулись и первым делом занялись именно тем, за чем их уже застиг однажды Минька, когда вздумал поинтересоваться, что делают в подвале парень и девушка, пришедшие с юга. На этот раз за ними уже никто не подглядывал. И Минька, и капитан Денисов крепко спали и проснулись только часа через два, когда до их ноздрей через неплотно закрытую дверь донёсся с кухни вкусный запах жареного мяса. Чтобы не захлебнуться слюной, капитан, подгоняемый своим воспитанником, помчался в душ.

После столь позднего, но зато очень обильного и сытного завтрака, они расселись в кабинете и разговор продолжился. В первую очередь капитана Денисова интересовали те обстоятельствах, при которых Вика узнала о Джульетте и более подробная информация о ней. У девушки с собой не было ни диска, ни флешки. Вся та секретная информация, которую она должна была передать военному руководству Сибирской Республики, хранилась у неё в голове. Выслушав вопрос капитана Денисова, девушка сосредоточенно кивнула головой и сказала:

— Семён, Миша, прежде чем я расскажу, как в мои руки попала информация о Джульетте, мне видимо стоит сказать о том, во что эти мерзавцы превратили Австралию и особенно Перт. Хотя Австралия и является континентом, в ней жило до начала войны меньше тридцати миллионов человек, а сейчас австралийцев осталось от силы десять миллионов. Большинство городов стоят заброшенными. Те люди, которые подчинились атлантийцам, а их всего миллиона три, не больше, живут в основном в штате Виктория, в Мельбурне и вокруг него, а самые избранные из них, на Тасмании. Зато такие приморские города, как Перт, Куинана, Банбери, Огаста и Албании, превращены в самые настоящие гетто, куда со всей Австралии свезли почти шесть миллионов человек, ну, и по всей вероятности около миллиона человек прячутся от патрулей на Диких территориях и в брошенных городах. Я не знаю, каким был Перт до войны, ведь я родилась всего лишь за год до её начала, мама говорила мне, что очень красивым, но сейчас он превратился в самые настоящие трущобы потому, что атлантийцы его медленно убивают тем, что не завозят в город никаких материалов для ремонта. Сами они оккупировали старую часть города и никого туда не пускают. Население Перта постоянно снижается, но не оттого, что молодёжь идёт служить в армию, а оттого, что люди готовы отремонтировать любую дырявую посудину, которую пригоняют в наш город с грузом продовольствия, чтобы переплыть Тихий океан, добраться до Владивостока и потом отправиться к вам в Сибирь. Ваша Сибирская Республика стала для всех австралийцев самой настоящей путеводной звездой и туда мечтает отправиться каждый, ведь мы живёт только за счёт океана и жалких подачек этих новых хозяев мира. Мои родители врачи, Семён, и только благодаря этому я получила довольно неплохой, хотя и домашнее, образование. Они наотрез отказались сотрудничать с новыми властями и организовали клинику на Саммерс-стрит, ну, а поскольку они активные участники сопротивления, то когда мне исполнилось восемнадцать, я по просьбе папы устроилась на работу в медицинский центр атлантийцев, только он больше похож на вербовочный пункт. Меня они тоже пытались завербовать и даже однажды подсыпали в чай какую-то психотропную дрянь, но у меня от неё только голова разболелась и они от меня отстали. В этом медицинском центре я работала помощницей ассистентки главного врача, только если он врач, то я точно инопланетянка. Этот доктор Трешер самый обычный шпион, только высокопоставленный, который когда-то обучался медицине. Не знаю чем уж он занимался у нас в Перте, но только не медицинской помощью населению. Три года назад он устроил у себя в офисе вечеринку, на которую пришло множество людей и Агнесс, его ассистентка, попросила меня помочь ей. На эту вечеринку пришли какие-то военные, явно старые друзья доктора Трешера, и один из них, который прилетел из Америки, стал рассказывать ему о каком-то проекте «Пандора», а потом они пошли в его кабинет и он стал ему показывать какие-то файлы. Я увидела их на экране компьютера доктора Трешера, когда принесла им виски и солёные орешки. Друг доктора Трешера тут же выключил компьютер, вынул флешку, положил её к себе в карман, потом взял у меня из рук поднос и сказал, чтобы я убиралась прочь. По-моему и он, и этот доктор Трешер были педиками. Я отдала ему поднос, молча повернулась и ушла, но когда я протягивала ему поднос, флешка перелетела из его кармана в карман моего передника. После этого я тут же ушла из медицинского центра, а когда добралась до дома и ознакомилась с проектом «Пандора», то сразу же позвала родителей. В конечном итоге в ту же ночь мы покинули свою квартиру и перебрались в секретное убежище и вот почему. На этой флешке был записан секретны доклад, в котором рассказывалось оп проекте «Пандора». Семён, будет наверное лучше, если вы дадите мне возможность сесть за компьютер и я просто восстановлю в памяти этот доклад.

Это не займёт много времени, он короткий всего пару страниц текста.

Капитан Денисов понял, что Вика не хочет говорить вслух, всего того, что было написано в докладе. Он указал рукой на три компьютера, стоявших в ряд, и сказал:

— Пожалуйста, садись за любой. Извини, что они у меня такие древние, но мы эта база закрыта от всего внешнего мира уже больше восемнадцати лет. Когда-то это были новейшие и самые лучшие компьютеры из всех тех, которые имелись в республике. Тогда на складах нашей электронной промышленности ещё имелись запасы комплектующих, закупленных за рубежом. Теперь она работает только на отечественных и если судить хотя бы по тому, какие телевизоры она выпускает, то всё в порядке. От электронно-лучевых трубок, жидкокристаллических и плазменных экранов они уже лет семь перешли на выпуск каких-то плёночных стереоскопических экранов, толщиной всего в шесть миллиметров, которые мало того, что можно сворачивать в рулон и потом снова разворачивать и вешать на стену, так ещё и выпускаются в виде ленты шириной в шесть метров и потом просто режутся на экраны любого размера. Думаю, что и компьютеры им тоже полностью соответствуют, но нам с Минькой и старых вполне хватает. Пока что жаловаться не приходилось.

Вика пересела к ближайшему компьютеру и включила его, а капитан Батчер, широко улыбнувшись, сказал:

— Сэр, не прибедняйтесь. Австралийская армия сопротивления поддерживает контакт с Сибирской Республикой и иногда мы получаем от вас посылки по воздуху и морем.

У вас сейчас изготавливают такое оружие, боекомбинезоны, маскировочные средства и компьютеры, что все эти говнюки из Вашингтона, Лондона, Парижа, Рима и Эр-Рияда наверное обглодали себе руки до плеч. В Австралии я имел полный комплект русского спецназовца, так он на порядок лучше тех американских хамелеонов, в которых мы шли сюда. Я оставил его своему напарнику, сэр, ведь то была экипировка для боя и диверсионной работы.

Капитан Денисов удивлённо воскликнул:

— Не понял! Джимми, объясни, как это вы получаете в Австралии, на другой стороне планеты, посылки из Сибири по воздуху и тем более по воде?

— Очень просто, сэр! — Воскликнул капитан Батчер — К нам иногда приплывают ваши подводные лодки-невидимки, которые не могут обнаружить америкосы, но такое бывает довольно редко, зато гораздо чаще ваши баллистические ракеты, которые эти сраные вояки также не могут засечь, падают, хотя нет, скорее всего всё-таки приземляются, в Большой Пустыни Виктории с какой-то совершенно невероятной точностью. Как по воздуху, так и морем нам доставляют боекостюмы, портативное, но очень мощное оружие и медикаменты. Кстати, когда мы с Викки вышли в путь, то как только я увёл её на безопасное расстояние от Перта, где её уже искали спецслужбы, мы сразу же сделали себе уколы ваших, русских пси-стартеров. У одного моего друга каким-то чудом сохранилось два комплекта и они нас здорово выручили.

Тут Вика воскликнула:

— Готово, Семён!

Капитан Денисов подъехал на кресле, а Минька на его спине к компьютеру, жестом поманил капитана Батчера присоединиться к нему и принялся читать:

— В самом верху первой страницы был написан лозунг атлантийцев: «Мир принадлежит избранным», ниже него размещался логотип — американский герб на фоне флага Великобритании, под которым было написано название организации «Управление исследований человеческих возможностей» совместно с «Исследовательской и аналитической корпорацией», Маклин, Вирджиния. Под этим логотипом стояла натовская четырёхлучевая звезда, а ниже неё было написано красными буквами: «Совершенно секретно. Только для руководителей высшего эшелона». Далее шло название доклада:

— Суть и смысл проекта «Пандора» и затем шел его текст, который начинался такими словами: «Мы непобедимы потому, что обладаем сверхмощным оружием в виде человеческого существа, наделёнными экстрасенсорными способностями огромной разрушительной мощи, которое полностью покорно нашей воле».

После этого, начиная со следующего абзаца автор доклада сообщал руководителям высшего эшелона следующее:

Работа над проектом «Пандора» началась двадцать третьего января две тысячи семнадцатого года, когда в Маклин был доставлен и Новосибирска, Россия, русский учёный Константин Ларионов, который в своём секретном научно-исследовательском институте проблем внечувственного восприятия и феномена индиго (НИИПВФИ), — Прочитав эту, хорошо знакомую ему из разговоров с Игорем и Ларисой аббревиатуру, капитан Денисов непроизвольно произнёс вслух: «Нии пвфига себе контора» и продолжил читать дальше — Который параллельно с нами разработал принципиально новый вид биологического препарата пси-стартера, получившего в его институте название пандорин.

Нам удалось поставить таланты и ум профессора Ларионова на службу нашей организации избранных и уже через полгода с его помощью были подобраны двадцать три донорские пары, которым были введены ударные супердозы пандорина. — Тут капитан Денисов не выдержал и воскликнул: — «Вот суки! Это же практически верная смерть! Меня после обычной дозы даже не пандорина со всей массой его побочных эффектов, а уже нормального, человеческого пси-стартера, экстрасенсорина, и то чуть ли не целые сутки колбасило…» — В результате этого была отобрана одна единственная пара доноров. У женщины был произведён отбор яйцеклетки, а у мужчины взяты сперматозоиды для искусственного оплодотворения. Обоих доноров пришлось уничтожить, так как их было невозможно контролировать.

Оплодотворённая яйцеклетка была имплантирована в матку суррогатной матери по имени Лора Скайсприннг, которая выносила будущего пси-кинетика Джульетту Скайсприннг, а затем стала её кормилицей и постоянным донором. Мы пытались ещё на стадии беременности Лоры Скайсприннг клонировать созданное нами существо, но из этого ничего не вышло. Все шесть клонов Джульетты Скайсприннг так и не были доношены суррогатными матерями до жизнеспособного состояния.

С целью повышения экстрасенсорных качеств существа, на протяжении всей беременности Лоре Скайсприннг регулярно вводились стандартные дозы пандорина.

Помимо этого было инспирировано развитие у существа детского церебрального паралича с целью усиления психо-кинетических способностей. Вместе с тем были предприняты меры по продлению срока беременности Лоры Скайсприннг до двадцати семи месяцев, что также благотворно сказалось на существе.

С момента рождения Джульетты Скайсприннг проект «Пандора» перешел в фазу получения практической пользы для нашего общего дела. Уже в первый же год нам удалось получить от существа, которое имело феноменальную иммунную систему, кровь в количестве достаточном для изготовления сорока двух тысяч доз супервакцины «Лайфбрингинг», которая существенно продлила жизнь многих достойных людей нашей организации и даровала им прекрасное здоровье.

Начиная с третьего года своего земного существования Джульетта стала выполнять наши специальные задания. Именно с её помощью были созданы мощные формы вирусного оружия, убивающего людей по этническим признакам, что позволило нам очистить значительные пространства от непродуктивной людской массы, истощающей ресурсы нашей планеты. Уже только одним этим, не говоря уже о сотнях тысячах доз супервакцины, проект «Пандора» полностью окупил все затраты.

В настоящее время проект «Пандора» находится в стадии реабилитации существа и его вывода на следующую ступень развития. Существо именуемое Джульетта в последние пять лет стало активно развивать в себе экстрасенсорные способности и уже очень скоро мы получим оружие, которое по своей мощности и чистоте превзойдёт самые мощные термоядерные устройства русских. Мы считаем, что Джульетта сможет покончить с русскими и примкнувшими к ним отщепенцами одним ударом, ничего при этом не разрушая и уничтожая. После этого вы сможем легко и без какого-либо сожаления уничтожить Джульетту, так как уже сейчас мы с её помощи создали пси-стартеры нового поколения, которые действуют намного эффективнее пандорина.

Доклад не был никем подписан, что совсем не удивило капитана Денисова. Минька, дочитав его до конца, воскликнул:

— Вика, ну и где здесь написана, что этническое оружие создала Джульетта? Да, эти вампиры просто брали и создавали все те вирусы с помощью её крови, как они создавали для себя супервакцину! Она ни в чём не виновата и я это вам немедленно докажу. Дядька Семён, покажи мне, где находится этот чёртов Алерт? Я сейчас же проведу там разведку, найду то место, где её держат, и залезу в голову каждого урода, что находится рядом.

Капитан Денисов тут же сказал:

— И правильно сделаешь, Минька. Только сделай вот что, парень, внимательно изучи, что там и как, да, не жлобись и почаще посылай нам с помощью своей телепатии визуальные образы и особенно мысли тех гадов, которые измываются над этой бедной, искалеченной девочкой. Ну, а если тебе ещё и удастся вступить с ней в телепатический контакт и заверить её в том, что ты ей друг, ты у меня вообще будешь настоящий герой, Минька. Давай, парень, действуй. — Минька закрыл глаза и немедленно приступил к разведке с помощью своего дальновидения, а капитан Денисов, выключив компьютер, сказал — Думаю, Джимми, что где-то через месяц, если не раньше, придётся нам троим, Миньке, мне и тебе смотаться в этот самый Алерт и вытащить Джульетту из лап этих мерзавцев вместе с её матерью. Ну, а если нам повезёт, то мы и профессора Ларионова вызволим из плена. В докладе ведь ничего не говорится о том, что его ликвидировали. Скорее всего он тоже находится в том подземном исследовательском центре, где они держат Джульетту.

Капитан Банчер кивнул головой и ответил:

— Сэр, я готов отправиться с вами туда в любую секунду! Правда, мне не ясно, как мы доберёмся до Канады?

— Очень просто, Джимми. — С улыбкой ответил ему капитан Денисов — В проект «Возмездия» республика вложила огромные если не деньги, денег у нас сейчас нет, поскольку мы живём по законам военного коммунизма, то материальные ресурсы. В общем для целей этого проекта было создано семь точно таких же подземных баз и одна из них находится на Новой Земле, а это недалеко от острова Элсмир. Всего-то и нужно, что перелететь через Северный Ледовитый океан, но сначала мы доберёмся до новоземельской базы. У меня тут неподалёку, почти у нас над головой, есть секретный ангар, а в нём стоит тяжелый скоростной десантно-штурмовой вертолёт, который может взять на борт двадцать человек, пять тонн груза и потом шпарить со скоростью семьсот двадцать километров в час двадцать часов, а если на него поставить дополнительные аккумуляторы, то и все сорок пять. В общем этого вполне хватит для того, чтобы мы смогли с Новой Земли смотаться на остров Элсмир, забрать оттуда Джульетту и кого надо, и потом незаметно вернуться назад. Этот вертолёт хорош ещё и тем, что его не берут ни радары, ни спутники.

Джимми Батчер расплылся в широкой улыбке и воскликнул:

— Мне ли этого не знать, сэр! Корпуса тех ракет, которые отправляют к нам в Австралию ваши друзья, мы потом используем для изготовления люков для своих убежищ в пустыне. Их ведь тоже не могут увидеть спутники-шпионы.

Вика, посмотрев на обоих вояк с обидой, спросила:

— Семён, а почему вы не хотите взять на эту операцию меня? Между прочим я среди вас единственный медик, который знаком с медицинскими препаратами атлантийцев, а они могут потом нам пригодиться в том числе и для Джульетты. Кстати, я владею боевыми единоборствами ничуть не хуже Джимми и к тому же я всё-таки телекинетик, о чём тоже не следует забывать.

Капитан Денисов улыбнулся и ответил девушке:

— Потому, что ты не солдат, Вика. Капитану Батчеру я могу приказать умереть ради спасения жизни Миньки, и он это сделает, а тебе нет, хотя и ты тоже сделаешь это.

Только не подумай, Бога ради, Викуся, что я собираюсь устраивать на том канадском острове штурм Трои. Мы туда тихонько прилетим, тихонько войдём внутрь, тихонько заберём Джульетту и всё что нам нужно, а потом так же тихонько смоемся.

— Ну, тогда вы обязательно должны взять меня! — Снова с жаром воскликнула Вика — Я большой мастер по части взять что-нибудь как раз именно тихонько. Вы бы только знали, Семён, сколько медикаментов я тихонько выкинула в окно, когда прибиралась в офисе доктора Трешера. Хотя у меня и не развито дальновидение так, как Джимми, я прекрасно вижу всё, что находится за этой бетонной стеной.

Капитан Денисов хотел было сказать девушке, что из неё тоже получится прекрасный целитель, как Минька воскликнул:

— Дядька Семён, ребята, я нашел наконец этот остров!

В следующее мгновение капитан Денисов увидел перед собой маленький арктический городок, занесённый снегом, который стоял на самом краю острова, состоящий из двух десятков приземистых зданий. От городка вглубь острова шла довольно неплохо дорога. Минька стал продвигать свой взгляд вдоль неё и вскоре он увидел ещё одну группу зданий и ещё одну дорогу, ведущёю ещё дальне от берега на какую-то тщательно охраняемую мощной силовой изгородью территорию. Эта дорога упиралась в большое, приземистое, стальное, квадратное в плане сооружение, на крыше которого находилось на прямоугольном возвышении пять радаров, спрятанных в шары из радиопрозрачного пластика, а по углам и всему периметру стояли скорее всего автоматические орудия и крупнокалиберные пулемёты. Похоже, что именно туда им и нужно было пробраться. Метрах в ста от этого стального форта высотой метров в двадцать стояло еще два здания поменьше, гораздо ниже и уже без пулемётно-пушечного вооружения на крышах. Одно из них, которое поменьше, скорее всего было энергоцентралью, а второе, которое подлиннее и побольше размерами, по всей видимо было складом.

Рядом с центральным сооружением, со стороны дороги, упиравшейся в здоровенные бронированные ворота, имелась вертолётная площадка, очищенная от снега, вот только приземлиться на ней им вряд ли дадут. Минька принялся внимательно рассматривать стальной арктический форт, который имел размер примерно сто пятьдесят на сто пятьдесят метров. Внутри он скорее всего был по периметру трёхэтажным и все три этажа представляли из себя артиллерийские погреба, склады с пулемётами и пушками, пункты управления огнём и жилой блок. Гарнизон форта был невелик, всего человек шестьдесят, но учитывая мощь его брони и то, что на огороженной площадке ещё и находились пусковые установки системы ПРО, взять штурмом его было очень трудно. Разве что раздолбать либо огнём очень тяжелой артиллерии, либо накрыть ядрёной бомбой. В самом центре форта находилось большое квадратное помещение с тремя солидного размера лифтами. Вот они-то и интересовали капитана Денисова более всего, а точнее то, куда на них можно было спуститься.

Минька, который планомерно обследовал одно помещение за другим, прежде чем простереть свой взгляд вниз, сначала внимательно осмотрел вспомогательные здания.

В одном действительно находился неядерный реактор, а во втором продовольственные склады, причём и то, и другое было под землёй, а наверху находились распределительная подстанция и ангар с техникой. Ну, техника капитана Денисова интересовала в самую последнюю очередь, а вот тому, что до подстанции было рукой подать, его очень порадовало. Наконец, осмотрев напоследок ракетные шахты, в которых стояли здоровенные зенитные ракеты, Минька нырнул взглядом в одну из лифтовых шахт и спустился по ней метров на сто вниз. Там находилось довольно просторное и высокое, практически пустое помещение. Двери всех трёх лифтов открывались в сторону огромной, круглой стальной двери, закрывавшей вход в туннель, по бокам которой торчали из стальной стены в три этажа стволы пулемётов.

Эта сейфовая дверь не оказалась непреодолимой преградой для Миньки. Он её просто перепрыгнул своим взглядом и быстро помчался вперёд.

Туннель привёл его во второе, ещё большее помещение, в котором также находились лифты, ведущие вниз. На этом уровне находился гарнизон подземной крепости, состоявший уже из доброй сотни солдат. Второй ствол, отстоявший от первого на полкилометра, уходил вниз уже метров на триста. Как раз там и находился подземный исследовательский центр, — представлявший из себя довольно длинный туннель, справа и слева от которого располагались весьма большие помещения. В самом конце туннель также был перегорожен стальной дверью и за ней находилось круглое помещение диаметром метров в пятьдесят со сферическим куполом. Тут располагался подземный зимний сад с врезанным в стену двухэтажным домом с верандой.

На веранде-то и стояла широкая, электрическая инвалидная коляска с чашеобразным сиденьем, в которой сидела, положив правую руку на подлокотник с джойстиком управления, Джульетта, — скрюченная ДЦП до невозможности худая девушка со склонённой набок головой. Она имела очень симпатичное, но на редкость печальное личико, обрамлённое тёмными, коротко стриженными волнистыми волосами. Джульетта была одета в нечто вроде серебристого комбинезона с короткими рукавами, туго стягивающего её тело. Рядом с ней сидела в кресле, сложив руки на животе, грудастая, здоровенная тётка с мясистым лицом, больше похожая на надзирательницу, чем няню. Минька показал им всего две комнаты на втором этаже домика и со вздохом сказал:

— Всё, дядька Семён, мне нужно передохнуть.

Капитан Денисов хотел было сказать ему: — «Ремня тебе нужно всыпать, а не передохнуть» — но сдержался и пожав плечами отреагировал на его слова куда спокойнее:

— Передохни, а мы пойдём с Джимми поработаем.

Минька, ожидавший, что он пойдёт в спальную и там заляжет на боковую, тоже пожал плечами и ответил:

— Да, пожалуйста. — Но потом всё же не выдержал, потёр свой нос кулаком и спросил — А что ты собираешься делать?

Семён ухмыльнулся и ответил:

— Ванну хочу сварить из нержавейки, чтобы ты в ней поскорее отцепился от меня.

Мы заберёмся в неё вместе, а вылезем порознь. Пока я буду выращивать тебе ноги, Джимми и Вика подумают над тем, куда тебя переселить. Зря я тогда приспособил те комнаты, в которых жили Игорь и Лариса, под хозяйственные нужды. Ну, ничего, всё можно будет вернуть на своё место.

Минька тут же заявил:

— Не, дядька Семён, это ты куда-нибудь переселяйся, а мне моя спальная нравится.

— Хорошо. — Не стал возражать капитан — Тогда я переселюсь в комнату, где жила Лариса. Из неё только нужно будет вынести три сломанных телевизора и холодильник, а так она осталась в том же самом виде, что и когда-то.

Услышав об этом, Минька тут же воскликнул:

— Знаешь, дядька Семён, если мамкина комната такая же и осталась, то я лучше в неё переберусь, а ты оставайся в нашей с тобой комнате. Договорились? А когда ты начнёшь заниматься моими ногами? Мне долго ждать? — Капитан Денисов не выдержал и всё-таки засмеялся, а вслед за ним засмеялись Джимми и Вика, из-за чего Минька возмущённо воскликнул — Ну, и чего я такого сказал? Я, между прочим, даже и не знал, что мамкина комната до сих пор сохранилась!

— Ладно, Минька, пошли ванну делать. — Примирительным тоном сказал Семён — Заодно поработаешь у нас подъёмным краном и сварщиком, а я, когда ты наконец от меня отцепишься, как банный лист от задницы, переберусь в свою комнату, в которой когда-то жил. Кстати, Минька, про сломанные телевизоры в комнате твоей мамки я пошутил. Там только прибраться нужно будет, пройтись по мебели пылесосом.

Я когда один остался, чтобы не вспоминать о прошлом взял и отгородился от той части жилого блока. Так что как только мы с тобой отсоединимся друг от друга, Джимми сломает ту перегородку и мы разъедемся каждый по своим квартирам. Ты в мамкину, я в свою, а Джимми и Вика в нашу с тобой квартиру. Вы как, ребята, не против месяца три пожить в той квартире, в которой мы с Минькой столько лет жили?

Вика улыбнулась и весело воскликнула:

— Конечно не против! Где здесь ещё можно найти такую громадную кровать? На ней, наверное, можно и вчетвером лечь.

Однако, все вчетвером они направились в механическую мастерскую, где капитан Денисов объяснил Джимми, какая ванна им понадобится. Правда, Джимми так и не пришлось прикоснуться к листам нержавейки, повинуясь Миньке они сами вылетали со склада и ему только и оставалось, что взять в руки электрическую машинку с диском для резки металла, которую Семён почему-то назвал болгаркой. Часа через они совместными усилиями изготовили из нержавейки неказистую на вид прямоугольную ванну-бассейн длиной в четыре метра, шириной в два и глубиной в полтора. Перенести её в большое смотровое отделение медицинского отсека взялась Вика, которая своим телекинетическим усилием легко подняла ванну, весившую килограммов триста на полметра над полом и та плавно полетела вперёд. Когда же ванна была поставлена посреди смотровой палаты и Джимми стал подсоединять к ней шланги, капитан Денисов сказал:

— Ребята, сейчас мы плотно поужинаем, а потом, через два часа, после того, как Минька получит очередную дозу препарата, изготовленного Ларисой, я предлагаю и вам уколоться. Ударные дозы я вам не предлагаю, а вот по обычной, в пять кубиков, вы можете принять. Хуже вам от них не станет, зато скорее всего пси-стартер Ларисы может весьма значительно повысить вашу пси-кинетическую силу. Ну, как вы на это смотрите?

Капитан Батчер в ответ на это предложение пожал плечами и с сомнение в голосе спросил:

— Сэр, а не будет ли это слишком расточительно?

Семён нахмурился и ответил им обоим:

— Джимми, Вика, я не настолько стар, чтобы вы ходили передо мной на полусогнутых, а тебе, капитан, и вовсе должно быть стыдно, что ты относишься ко мне, как своему верховному главнокомандующему. Ребята, давайте перейдём на ты, ну, а относительно Ларискиного пси-стартера я так скажу, она приготовила его очень много, — почти полторы тысячи литров, из-за чего она в течении трёх лет каждые три дня сдавала по двести миллилитров крови. Миньке столько пси-стартера не нужно. Лариса думала о тысячах других индиго. Вот такая это была женщина.

Минька, возвышавшийся над капитаном Денисовым скрестив руки на груди, кивнул головой и прибавил:

— Я думаю, что моя мама была бы только рада знать, что её пси-стартер помог вам стать мощными пси-кинетиками. Вы ведь оба супериндиго и вам только его для этого не хватает.

Капитан Денисов тут же сказал:

— Минька, я думаю, что через пару месяцев твоя мамка сама увидит, что делает её пси-стартер с супериндиго. Ладно, пусть вода наливается в ванну, а мы пока что поужинаем. Пока вас будет колбасить после пси-стартера, мы с Минькой тоже займёмся делом. Думаю, что уже завтра к вечеру этот тип пойдёт в мамкину комнату на своих двоих, а не на моём горбе.

Когда они вошли в кухню, Вика сразу же закабалила Джимми, усадила капитана Денисова за стол и начала кухарничать. Готовить она была большая мастерица, а потому уже через полчаса Семён и Минька принялись неторопливо, тщательно всё прожевывая, поглощать первое блюдо, — зразы с рубленными яйцами и сыром. Это было довольно серьёзным испытанием для их терпения, так приготовлены они были хотя и на скорую руку, но очень уж вкусно и даже гарнир в виде картофельного пюре из порошка, политый какой-то подливой, показался обоим деликатесом. Капитан Денисов не стал терять времени даром и принялся выращивать ноги своему питомцу ещё за обеденным столом. Ну, а когда они перешли к основному гвоздю программы, котлетам по-киевски, а впереди было ещё много вкусных мясных блюд, Джимми принялся готовить для них обоих спецпитание, которое им придётся есть уже находясь в ванне с тёплой водой.

После плотного ужина двигаться никому не хотелось, посуда была телекинетически заложена в посудомоечную машину и на кухне зашла речь о предстоящей операции в Арктике. Разговор этот затеял капитан Батчер, который сказал:

— Семён, я даже не представляю себе, как мы сможем взять штурмом эту подземную крепость. Хорошо, до острова Элсмир мы долетели, а дальше что? Как нам дойти до лифтов? Боюсь, что даже если нас будет четверо, нам этого дела не осилить и пока мы будем штурмовать этот форт, они сумеют вызвать поддержку. Мне кажется, что нам нужна поддержка.

Капитан Денисов усмехнулся и ответил:

— Поддержка у нас будет, Джимми. Уже довольно скоро, потренировавшись на каких-нибудь зайцах или барсуках, мы с Минькой разморозим вернём к жизни Ларису. Она хотя и не солдат, всё же очень мощный пирокинетик. Хотя знаешь, ты всё же прав, мне придётся вызвать подкрепление, но ты даже не надейся на то, чтобы устроить в том форме бойню. Видишь ли, Джимми, я с одинаковым успехом могу как лечить людей, так и калечить их на весьма значительном расстоянии. Ну, а к тому же я смогу лишить их связи и выведу из строя реакторы, а Минька запросто сможет снести все их бронированные двери. В общем я не думаю, что для пси-коммандос этот форт и подземная крепость под ним являются такими уже неприступными, но тем не менее запрошу у командования группу спецназовцев-индиго перед тем, как мы переберёмся на северную базу.

Джимми улыбнулся и сказал:

— Я полагаю, Семён, что десять, двенадцать толковых, хорошо подготовленных индиго нам не помешают. Объект находится довольно далеко от посёлка Алерт, как мне кажется километрах в двадцати, так что если мы будем работать тихо, то у нас действительно всё получится, как в сказке.

— Ага, у нас действительно всё получится, как в сказке, главное, чтобы наш Змей Горыныч не разбушевался! — Смеясь воскликнул капитана Денисов, на что Минька сонно сказал:

— Да, не стану я никого сжигать там, не стану, дядька Семён. А то Джульетта подумает, что я не человек, а какой-то монстр.

Вика тут же поддержала его:

— И правильно сделаешь, Миша. Ты должен быть благородным рыцарем, а не кровожадным чудовищем.

Минька между тем только делал вид, что он дремлет, опершись на высокую спинку кресла. На самом деле он продолжал обследовать подземный исследовательский центр и занимался сейчас тем, что читал мысли одного из учёных, который разговаривал с кем-то по видеотелефону и когда тот высказался по поводу Джульетты, тут же громко воскликнул:

— Дядька Семён, ребята, Джульетта наотрез отказывается делать для них хоть что-то!

Эти сволочи два года назад каким-то образом погрузили в кому Лору, которую она считает своей матерью, и теперь Джульетта даже не позволяет им брать у неё кровь для того, чтобы они изготавливали из неё вакцину. Заместитель начальника проекта «Пандора», доктор Билл Шеридан, сейчас разговаривал с каким-то лордом Астором и сказал, что им либо придётся выводить из комы Лору, либо ставить крест на производстве вакцины. Тот обещал подумать. А ещё я узнал, что этот лорд находится в Маклине. Да, вот ещё что, дядька Семён, профессор Ларионов тоже находится в этом Маклине и похоже, что он у них не пленник, так как этот доктор Шеридан называл его в разговоре лордом и передавал ему привет, хотя и ненавидит его за то, что тот живёт чуть ли не в раю, а он вынужден находиться рядом с гнусным существом, так он называет Джульетту. Её там все ненавидят, дядька Семён, хотя им строго-настрого запрещено хоть как-то проявлять свои истинные Одну медсестру даже казнили, точнее порезали её на куски для трансплантации за то, что она попыталась ударить Джульетту. Э, нет, медсестру казнили всё-таки за то, что она хотела убить её.

Капитан Денисов глухим голосом откликнулся:

— Продолжай, Минька, об этом гадюшнике ты узнаешь ещё не такое. Да, вот что, парень, постарайся составить досье на каждого человека, кто находится на этой базе включая солдат и офицеров из охраны. Уж если мы намерены их навестить, то мне не хотелось бы пропустить какую-нибудь особо злобную мразь.

Минька тут же насторожился и спросил:

— И что ты собираешься делать с теми людьми, кто окажется убийцей или того хуже, создавал этническое оружие? Казнишь их всех прямо на месте?

— Опять двадцать пять! — Сердито воскликнул капитан Денисов и пояснил — Никаких казней, Минька. Если будет нужно, то мы полетим туда и на двух, и даже на трёх вертолётах и тогда те люди, которые того заслуживают, будут доставлены в Красноярск и предстанут там перед судом. Вообще-то таким образом республика просто покажет, что для её спецназовцев нет ничего невозможного, так что это будет акция устрашения врага.

Капитан Батчер улыбнулся и сказал:

— Да, если мы сможем это сделать, я представляю себе, какие рожи будут у этих лордов. Майк, было бы очень неплохо, если бы ты вошел в телепатический контакт с Джульеттой и подговорил её на игру с врагом. Скажем она согласится делать то, что требуют от неё эти уроды, если эти козлы поднимут на ноги Лору Скайспринг, а лорд Астор прилетит на эту военную базу и лично даст ей какие-нибудь гарантии.

Думаю, что если эту сволочь привезти в Красноярск и объявить на весь мир, что он будет предан военно-полевому суду, атлантийцы действительно переполошатся. Все эти кровавые ублюдки и так не отличаются особой храбростью, но после этого они точно заберутся в самые глубокие норы, где их с твоей помощью легче будет всех найти.

— Неплохая задумка, Джимми. — Сказал капитан Денисов и спросил — Ну, что, Минька, сможешь подружиться с Джульеттой?

Тот ответил не сразу, а минуты через три, сказав:

— Ага, я уже связался с ней и сказал, что я рыцарь, меня зовут Майк и что я прилечу к ней на огромной птице, освобожу из лап этих чудовищ, которые изуродовали её тело и теперь держат в подземной тюрьме, и увезу в далёкую, прекрасную страну с высокими деревьями, синим небом и красивой рекой и в этой стране мой мудрый учитель исцелит её и сделает так, что у неё будет сильное и ловкое тело, какое и должно быть у принцессы.

— Миша, ты просто умница! — Воскликнула Вика и поинтересовалась — Ну, и что тебе ответила Джульетта?

Минька вздохнул и сказал:

— Она ответила мне, что ей ни в коем случае нельзя лететь со мной в эту страну потому, что тогда все люди, которые там живут, умрут от страшных болезней. Эти ублюдки внушили ей, что она является сосудом всех самых страшных болезней и что только очень немногие люди могут находиться рядом с ней, но она сомневается, что её кровь нужна им для того, чтобы лечить людей. В общем они постоянно врут Джульетте.

— Ну, так скажи ей, что это неправда! — Громко воскликнула Вика — Скажи ей, что они делают из её крови супервакцину только для избранных, для тех, кто убил миллиарды людей и захватил всю планету! Скажи ей про том, что мы её любим и придём за ней вместе с тобой, Миша!

Минька умолк и минут через пятнадцать ответил:

— Ну, я в общем сказал ей это и попросил подождать, когда у меня вырастут ноги.

Дядька Семён, извини, но я рассказал Джульетте о том, как ты меня вырастил на своей спине. Рассказал про своих мамку и батю, которые специально сделали так, чтобы я родился пси-кинетиком и покончил с той войной, которую развязали атлантийцы. Рассказал про тебя и про то, что Вика и Джимми целых три года пешком шли к нам, чтобы рассказать о том, где атлантийцы её прячут от меня. Я же не могу увидеть всю Землю сразу. А ещё я рассказал ей про то, что сказала мне мама, только она не поняла, кто такие Ромео и Джульетта. Тогда я рассказал ей про них, только не стал говорить, что они оба умерли.

Капитан Денисов нервно воскликнул:

— Минька, не тяни кота за хвост! Скажи, что она тебе ответила? Будь человеком, не тяни из нас душу!

Минька радостно рассмеялся и воскликнул:

— Что-что, она жутко разозлилась на них, но я попросил её взять себя в руки и ничем не выдавать, что она всё знает. Знаешь, дядька Семён, мне теперь ведь придётся общаться с ней постоянно. Даже сейчас, когда я разговариваю с вами, я одновременно говорю и с Джульеттой, а это не очень-то легко.

Семён облегчённо вздохнул и сказал:

— Вот и занимайся своим, принц Минька, а я пойду ноги приделывать к твоей тощей заднице. — Посмотрев сначала на Вику, а потом на Джимми, он признался — Ребята, вы наверное мне не поверите, но для меня это самый счастливый день в моей жизни.

Понимаете, этот балбес, что сидит у меня на спине, нашел себе подружку. Эй, Минька, ты того, не очень-то стесняйся, покажи нашей Джульетте, как у тебя будут отрастать ноги и скажи ей, что и она станет точно такой же, как это было предусмотрено природой и её родителями. Да, вот ещё что, медвежонок, объясни ей, что нам нужно будет хорошенько подготовиться к этому рейду. Мало того, что нам нужно будет перелететь через всю Западную Сибирь, так потом ещё и через Северный Ледовитый океан и только после того, как на новоземельской базе я превращу её во вполне нормальную принцессу, мы отравимся на байкальскую базу, где она сможет увидеть все те красоты, о которых ты ей говорил. Байкал, Минька, это тебе не Енисей в его верхнем течении, Байкал это о-го-го какая красотища.

Минька не ответил ему и капитан Денисов встал и направился в медицинский отсек, показав сначала Джиму Батчеру, какую перегородку тому следует сломать, чтобы как можно скорее переселиться в месте с Викой в куда более уютную и комфортабельную квартиру, чем та гостиная, где они сейчас обитали. Сегодня по графику его питомцу нужно было сделать очередную инъекцию и это снова должна была быть ударная доза. Когда это произошло, то Минька даже не отреагировал на то, что в его кровеносную систему было введено такое количество пси-стартера. Он о чём-то разговаривал со своей Джульеттой. После этого в кресло сел сначала Джимми, а затем Вика. Вот их-то после инъекции изрядно заштормило, но они смогли самостоятельно дойти до малой гостиной, ну, а капитан Денисов, проводив их до двери, зашел в смотровой покой и стал готовиться к погружению в ванну с тёплой водой. Он придвинул к ней большой хромированный стальной столик на колёсиках, на котором стояло дюжины две литровых пластиковых емкостей со спецпитанием легко взмыл в воздух, перевернулся горизонтально и плавно опустился в воду. Дела с левитацией у него обстояли всё лучше и лучше.

Минька сразу же лёг в воде опершись головой на мягкое изголовье, а вот капитану Денисову сначала пришлось окунуться в воду с головой и лишь потом опустить на борта ванны перекладину с точно таким же изголовьем. Когда они оба устроились поудобнее, он приступил к работе и врубил на полную мощность рост клеток в теле своего симбионта, одновременно начав отслаивать от его ног мышцы своей спины.

Процесс роста клеток нарастал чуть ли не лавинообразна и уже очень скоро ему пришлось взять первую пластиковую фляжку, содержащую в себе кашицу с огромным содержанием кальция. Минька в этот момент показывал Джульетте такие вещи, которые та никогда не видела в своей жизни, хотя и была старше него. Эта девушка, которая ни от кого, кроме своей суррогатной матери, малограмотной индианки, не слышала доброго слова, открывала через него огромный и прекрасный мир под названием планета Земля. Его дядька Семён делал всё возможное, чтобы он вырос всесторонне развитым человеком, ну, разве что не ознакомил его с пьесой Шекспира «Ромео и Джульетта», чтобы не создавать себе тем самым лишних проблем и потому надзирательница Джульетты даже забеспокоилась, увидев, что узница подземной тюрьмы неподвижно замерла и, словно бы впала в кому.

Ну, а капитан Денисов и вовсе потерял счёт времени, поскольку часов у него на руке не было, а спецпитание он поглощал с неравномерными промежутками. Зато то дело, которое у него хорошо заладилось ещё на кухне, шло очень хорошо и уже довольно скоро он выпустил из объятий своих спинных мышц ноги Миньки, жутко худые, но уже весьма длинные и теперь они были связаны друг с другом одной только пуповиной, толщиной сантиметра в три. Да, это был первый случай в акушерской практике, когда пуповина должна была быть перерезана почти через восемнадцать лет после появления на свет младенца. Однако, Семён вовсе не собирался от неё избавляться и уже прикинул, где именно он сможет её пристроить в своём теле, — под лёгкими, между своим хребтом и желудком, оставив слева от позвоночника в мышцах канал, через которой сможет выпускать её наружу. Он уже думал о том, как помочь Джульетте преобразить своё изуродованное ДЦП и теми чудовищами в белых халатах, которые превратили эту девочку в существо. Прошло ещё Бог весть сколько времени и к ним заглянули сначала Джимми, а затем и Вика, которая сказала ему весёлым голосом:

— Семён, всё уже готово. Джимми аккуратно снёс перегородку, а и мы прибралась во всех трёх квартирах. Ты скоро закончишь выращивать Мише ноги?

Капитан Денисов взял в руку очередную посудину со спецпитанием и усталым голосом ответил:

— Ну, ходули у него уже перестали расти в длину, сейчас я увеличу мышцы его ног в объёме до такого состояния, чтобы он мог ходить самостоятельно, а потом пусть сам трудится. У меня и так сердце из-за этого влюблённого Ромео работало всё это время, как плунжерный насос. Кстати, ребята, который сейчас час?

Джим Батчер тотчас ответил:

— Десять часов сорок три минуты, камрад.

Семён наморщил лоб и спросил:

— Утра или вечера?

— Конечно утра! — Смеясь воскликнул Джимми — Про вечер бы я так и сказал — двадцать два часа. Ты провёл в этой ванне тридцать один час семь минут. Ты доберёшься сам или тебе понадобится моя помощь, чтобы добраться до койки?

— Без этого захребетника? — Смеясь спросил Семён — Без него до кухни я пулей долечу, Джимми, накачу пол литра водочки, быстро брошу чего-нибудь на зуб и отправлюсь спать.

Джимми вздохнул и с улыбкой признался:

— Честно говоря, я не откажусь составить тебе компанию, хотя пить с утра пораньше и грешно.

Ну, через три с половиной часа, когда Семён, мстительно ухмыляясь выключил подогрев и оставив Миньку мечтать с Джульеттой на пару в ванне, облачившись в своё старое, ещё тогдашней поры, офицерское хабэ без знаков различия и шлёпанцы на босу ногу, дотопал до кухни, день был уже в самом разгаре, а потому ничто не мешало ему сесть за стол вместе с Викой и Джимми и под шикарнейшую закусть они приговорили целых четыре бутылки ледяной «Сибирской», причём девушка выпила всего лишь две рюмки. После этого Семён вполне твёрдой походкой дошел до своей квартиры, вошел в спальную комнату и со счастливым стоном рухнул в кровать и уснул лёжа на спине широко разбросав руки и ноги без пистолета. Как Минька там себя чувствовал в остывающей воде его совершенно не интересовало, впрочем юный пси-кинетик, которому было: во-первых, лень и немного боязно вылезать из ванной; во-вторых, под рукой у него было ещё достаточно много фляжек со спецпитанием, чтобы ещё малость увеличить объём бёдер и икр; в-третьих, не хотелось прерывать общение с Джульеттой; и, в-четвёртых, просто нравилось находиться в воде, нагревал её получше электрического тэна и главное намного быстрее и вылез из ванной только тогда, когда весьма ощутимо проголодался.

Глава седьмая

Атлантийские лорды и их взгляды на жизнь

Нечестивый злоумышляет против праведника и скрежещет на него зубами своими: Господь же посмеивается над ним, ибо видит, что приходит день его. Нечестивые обнажают меч и натягивают лук свой, чтобы низложить бедного и нищего, чтобы пронзить идущих прямым путем: меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся.

(Псалтирь, XXXVI, 12–15)

Западные Саяны, середина мая 2044 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

Минька выбрался из ванны в половине десятого вечера голодный, как волк, зато с ногами, словно позаимствованными у профессионального футболиста. Первым дело он, держась руками за высокий столик с колёсиками, немного походил по смотровой палате. Ноги слушались его отлично, первые шаги дались ему на диво легко, и он, натянув на ноги штаны камуфляжной расцветки, а на торс тельняшку, босиком потопал на кухню, радуясь каждому прикосновению босых ступней к ковролину. Ноги легко донесли его до кухни, где как раз ужинали его дядька Семён, сидевший за столом обнаженный по пояс, Вика и Джимми, мощный торс которого обтягивала тельняшка. Все трое немедленно вскочили из-за стола и бросились к нему. Тут же выяснилось, что Минька лишь сантиметра на полтора ниже капитана Денисова и выше Джимми. Казалось их восторгам не будет предела, но юноша был очень голоден и потому очень уж неразговорчив. Миньку тут же усадили за стол и ложка в его руках немедленно запорхала бабочкой.

После своего первого в своей жизни самостоятельного приёма пищи юный пси-кинетик отправился в комнату матери и завалился спать, да, так и провалялся на кровати добрых полторы недели, вставая с неё только для того, чтобы поесть не выходя из квартиры, состоящей всего из двух комнат, — спальной и зала с телевизором чуть ли не на всю стену, и санузла с просторной ванной комнатой, того сего и принять душ, пока Вика прибиралась в его берлоге. Он только и делал, что валяясь на кровати телепатически общался с Джульеттой, да, время от времени смотрел по телевизору документальные фильмы из цикла «Клуб путешественников» ещё довоенной поры. Лишь однажды, девятого мая дядька Семён, одетый в парадный мундир с множеством боевых наград, чуть ли не силой вытащил его из берлоги и препроводил к празднично накрытому столу, за которым о рассказал всем троим о великой победе, одержанной Советским Союзом в Великой Отечественной Войне и о тех подвигах, которые в ней были совершены не только солдатами этой страны, но и солдатами антигитлеровской коалиции. После этого он предложил всем встать и не чокаясь выпить за всех тех людей, которые погибли на фронтах, сражаясь за всё Человечество.

Ну, а после этого они слушали песни той далёкой войны, оба капитана наперебой рассказывали о своих победах, одержанных над врагом и хотя это был довольно грустный праздник, то, как он прошел в подземном убежище, понравилось не только Миньке, но и Джульетте. Эта девушка уже не чувствовала себя такой несчастной и одинокой, как всего полутора неделями раньше и теперь жила в ожидании того момента, когда за ней прилетит на огромной птице её принц вместе со своим мудрым учителем и великим целителем, превратившим ещё более уродливого карлика, чем она, в настоящего красавца с фигурой легкоатлета, правда, немного располневшего, а вместе с ними прилетят отважный воин и настоящий рыцарь капитан Батчер со своей прекрасной дамой Викторией и отряд бесстрашных, могучих и ловких воинов-индиго, которые вырвут её из подземной тюрьмы с маленьким садом внутри, на который она уже не могла смотреть, таким жалким и ничтожным он ей казался.

Что же, капитан Денисов мог быть вполне доволен своим воспитанником, которому он прочитал столько книг про благородных рыцарей, сражающихся со злом ради одного единственного благодарного взгляда прекрасной принцессы. Всё это было прекрасно, особенно то, что Джульетте понравилось то, как они отметили девяносто девятую годовщину Великой Победы, вот только после этого Минька снова уединился в своей квартире и его дядьке Семёну однажды это окончательно надоело. Пятнадцатого мая он вошел рано утром в спальную своего воспитанника, стянул с него одеяла и суровым голосом сказал:

— Так, шельмец, мне это уже надоело. Быстро дай Джульетте картинку и чтобы она видела и слышала меня.

Минька огорчённо вздохнул, помолчал пару минут, и хмурым тоном буркнул в ответ:

— Готово, дядька Семён.

Капитан Денисов, одетый в полевую форму, широко улыбнулся и ласковым голосом сказал:

— Джульетта, девочка моя, нам нужно готовиться к рейду на тот остров, где тебя держат. Извини, но с этой минуты твой Майк будет вести разведку с утра и до вечера, так что общаться с тобой он будет перед сном и во время обеденного перерыва. Так надо, девочка моя, если ты хочешь, чтобы мы прилетели за тобой как можно скорее. А ещё твоему рыцарю необходимо хорошенько потренироваться и вообще закончить здесь некоторые дела. Ну, всё, Джульетта, я прощаюсь с тобой.

Минька посопел пару минут и капитан Денисов услышал в своей голове следующие слова, отчего чуть не слетел с катушек:

— Спасибо вам, милорд воспитатель за то, что вы были все эти годы рядом с Майком.

Мне очень хочется, чтобы вы прилетели за мной как можно скорее.

Капитан Денисов в ответ на это только щёлкнул каблуками и молча кивнул головой, после чего Минька вздохнул и сказал:

— Пошли, что ли, дядька Семён. Всё, можешь ругаться, Джульетта тебя уже не слышит.

Улыбнувшись, капитан ответил ему:

— Минька, а мне не за что тебя ругать. Парень, я даже и не ожидал от тебя, что ты будешь так красиво ухаживать за Джульеттой. Милорд-воспитатель, надо же такое было придумать… А ты знаешь, мне это очень нравится, Минька. Только вот что я тебе скажу, дружок, если ты однажды поставил планку так высоко, то будь уж добр, больше никогда не опускай её вниз ни на миллиметр. Поднимать выше и быть ещё благороднее, чтобы полностью и во всём соответствовать высокому званию рыцаря и джентльмена, это пожалуйста, а опускаться, ни-ни-ни. Да, Минька, вот ещё что, теперь я для тебя уже не дядька Семён. Пока ты ездил у меня на закорках, это было вполне оправданно, ну, а теперь я просто твой друг и учитель, — Семён Денисов. Лады?

Минька отрицательно помотал головой и возразил:

— Нет, не лады, если ты не хочешь, чтобы я называл тебя дядькой Семёном, то я буду называть тебя теперь батя. Это почти то же самое, что и папка, только ты же знаешь, мой папка Игорь ещё спит в азоте, а батя это совсем другое дело. Так я и с Джульеттой уже договорился. Знаешь, батя, а она ведь действительно самая настоящая принцесса. Эти уроды, которые считают маму Джульетты грязной, безграмотной индианкой, очень сильно заблуждались на её счёт. Она в сто раз умнее их всех и хотя у неё не было под руками ни книг, ни дисков с фильмами, моя Джульетта очень хорошо образованная девушка. Во всяком случае она знает наизусть почти все пьесы Шекспира в отличие от меня, но не смотря на это сказала, что я получил прекрасное образование и очень воспитанный и благородный юноша. Ну, благородство мне точно досталось от тебя, батя, вместе с твоей кровью…

— Так-так, благородный юноша, — Шутливым тоном сказал капитан Денисов — Шагом марш в ванну и чтобы через пятнадцать минут, чисто выбритый и одетый, ты был в на кухне. Викуся уже приготовила завтрак и прежде, чем мы все начнём работать, ты расскажешь нам всё, что ты узнал о Джульетте за эти дни. Пойми, тебе нет нужды доказывать нам, какой она замечательный человек, это я и так вижу по твоим глазам, сынок, а также способен определить по тем словам, которые она сказала мне через тебя, но мы все просто сгораем от нетерпения и желаем знать, кто же она такая, Джульетта Скайсприннг — Небесный Родник, узница подземной тюрьмы на острове Элсмир.

Сказав это, капитан Денисов вышел из квартиры, в которой всё ему напоминало о Ларисе, из-за чего он и отгородился от прошлого стеной, и направился на кухню.

Там Вика, уже действительно приготовившая завтрак, сидела на коленях у Джимми и целовалась с ним. Как только Виктор вошел в большую, просторную кухню, стены которой, как и во всех жилых помещениях, были оклеены фотообоями с изображениями красивых пейзажей, девушка немедленно вскочила с коленей своего парня и смущённо отошла в сторону. Семён вдохнул носом ароматы, витавшие на кухне, закатил глаза и облизнул губы, после чего с доброй, ласковой улыбкой сказал:

— Викуся, ты можешь не отскакивать от Джимми, как кошка от ежа. Может быть кто-то и сочтёт это нескромным, но только не я, а потому вы оба можете вести себя точно так же, как если бы вы были в кругу своих самых близких друзей. Миньку вы тоже можете особо не стесняться. Он влюблён, причём по настоящему, и потому вы его уже ничем не смутите.

Вика усмехнулась и ответила:

— Сэм, не знаю как это принято в буше, откуда родом Джим, но если бы я повела себя так в кругу своих друзей, то нам обоим точно указали бы на порог. Хотя атлантийцы и пытаются всячески развратить молодёжь, у них ничего не получается.

У нас парень не может даже взять девушку за руку на виду у всех, не говоря уже о том, что девушка никогда не сядет на колени к парню в присутствии своих и его друзей. Просто мы с Джимми так долго были вместе в полном одиночестве, что немного подзабыли правила приличия, а они у нас в Перте, да, и наверное на территории всей оккупированной Австралии очень строгие в отношении взаимоотношений мужчин и женщин. Кстати, Сэм, мы никогда тебе этого не говорили, но лично я сразу же обратила внимание на то, что вы сразу же стали бы в Перте своими людьми, ну, в смысле того, что вы оба очень хорошо воспитаны. От вас никогда не услышишь ни одного бранного слова, пошлых шуточек, да, и разговоры вы ведёте не тех вещах, от которых всех нормальных людей тошнит, а о том, что вас действительно волнует.

Семён ухмыльнулся, сделал книксен и шутливо ответил:

— Мерси, мадам. — После чего вздохнул и признался — Вообще-то, Вика, у меня в батальоне за мат, грубость и пошлость сержанты отправляли солдат в карцер, хотя карцером у нас назывался роскошный бункер, полы в котором были застелены коврами, стены оклеены обоями, а кровать была с периной и с самым настоящим балдахином, причём отправляли без оружия и переодевали в какую-нибудь гражданскую робу. У меня полбатальона были кавказцы, а одна рота и вовсе сплошь чеченцы и почти все они были глубоко верующими мусульманами-ваххабитами, но не тем, которые были когда-то террористами, а настоящими. Представьте себе, ребята, им очень нравилось то, что в нашем батальоне никогда не было пьянок, никто не матерился и не рассказывал пошлых анекдотов, я ведь после того, как кто-то попадал в карцер во второй раз, третьего проступка уже не допускал, гнал в шею из батальона. У нас в то время не было отбоя от молодых парней, которые хотели защищать республику с оружием в руках.

Капитан Батчер улыбнулся и сказал:

— Понятия не имею, что такое регулярная армия, сэр, но я счёл бы за честь служить в вашем батальоне рядовым солдатом.

— Ну, вот мы и обменялись любезностями, ребята. — С улыбкой сказал Семён и признался — Вы мне сразу же понравились, как только я познакомился с вами поближе. Честно говоря, я сначала принял вас за каких-то шпионов потому, что не поверил в то, что европейцы могут дойти до наших краёв. Ну, а потом всё же решил приглядеться к вам поближе, так как всё говорило о том, что вы набираетесь сил перед броском через хребет. Вы же понимаете, что это подземное убежище не отель, хотя если честно, то вы первые люди, которые здесь появились. Кстати, откуда вы узнали, что возле слияния Кемчака и Енисея установлена мощная термоядерная мина?

Джим Батчер с удивлением посмотрел на Семёна и недоумевающим голосом ответил:

— А мы и не знали ничего об этом, Сэм. Мы просто шли по кратчайшему маршруту, то есть по прямой и не думали ни о каких термоядерных минах. Нет, я конечно знал, что по периметру Сибирской Республики где-то установлены термоядерные мины, но я думал, что ваше военное руководство установило их на танкоопасных направлениях, а через эти горы танки вряд ли смогут перебраться, поэтому и мы и шли ни о чём таком не думая.

Капитан Денисов, который услышав эти слова невольно напрягся, с облегчением вздохнул и сказал:

— Ну, если бы вам не повезло и вы подошли к ней поближе, то поднялась бы такая какофония, что ты сразу же всё понял бы, но тогда вас моментально зафиксировали со спутников и если за вами шла охота, то тут же открыли бы по вам шквальный огонь. Я конечно отменил бы взрыв, но спасти вас нам уже точно не удалось бы.

Это просто чудо, ребята, что вы остановились на отдых в Верхне-Усинске и если бы даже америкосы не направили к нему свои беспилотники и вы продолжили свой путь по реке, то вы всё равно оказались бы в нашем убежище. Обойдя одну термоядерную мину, вы ведь поплыли бы прямо на вторую, которая запирает это ущелье с другой стороны. Естественно, что я этого не допустил бы, так что это судьба, ребята, что вы оказались здесь. Очень счастливый для вас и крайне приятный для нас подарок её величества Фортуны.

В кухню вошел Минька и с порога сказал:

— Судьба здесь не причём, батя. Это их наверное моя мамка сюда направила, чтобы они сказали нам с тобой, где находится Джульетта. — Увидев улыбки на лицах всех троих, он и сам усмехнулся и тыча пальцем в каждого прибавил — Вы можете улыбаться сколько хотите, но сейчас я расскажу вам нечто такое, что не укладывается в общепринятые рамки, а может быть наоборот, как раз именно это и является общепринятой нормой. Как знать.

Вика заулыбалась и воскликнула:

— Сэм, мальчики, сначала завтракать, а разговоры потом!

Девушка тут же стала подавать на стол и всем уже через пару минут было не до разговоров, потому что она приготовила на завтрак очень вкусные маленькие блинчики с мясом, которые были политы таким ароматным золотистым соусом, что съев по полной тарелке блинчиков, все тотчас стали требовать добавки. Когда же на стол был поставлен большой кофейник с чёрным кофе, Минька, первым налив себе напиток бодрости в свою любимую чашку с медвежонком, сразу же стал рассказывать:

— Вот вы все начали улыбаться, когда я сказал, что вас сюда каким-то образом направила моя мамка, а между прочим Джульетта тоже знала, что рано или поздно я за ней приду. Правда, она уже устала ждать этого и к тому же эти уроды что-то сделали с её мамой Лорой, что та вот уже два года лежит в помещении неподалёку от неё и ни на что не реагирует, словно овощ. Лет пять назад Джульетта впервые стала разговаривать по ночам с какой-то женщиной, которую она не могла видеть и та ещё тогда сказала ей, что к ней придёт не кто-нибудь, а её сын. Ну, и кто по вашему могла быть эта женщина, если не моя мама? К тому же за месяц до того, как я заговорил с Джульеттой, моя мамка снова разговаривала с ней как раз в тот момент, когда ей было особенно тяжело на душе. Вот и думайте после этого всё что хотите, только учтите, Джульетта не могла этого придумать и обмануть меня она тоже не могла, ведь мы не скрываем друг от друга своих мыслей и она знала, что мой батя её исцелит от врождённого уродства и тогда она станет очень красивой девушкой. Нет, не так, красивая она и сейчас, просто после того, как мы её оттуда заберём, батя вернёт ей то тело, которое у неё отняли эти садисты.

Минька вздохнул и умолк. Капитан Денисов выдержав небольшую паузу, попросил его:

— Хорошо, Минька, воспримем то, о чём ты нам сказал, как объективную данность, и не станем искать этому хоть какое-то объяснение, а теперь расскажи нам о Джульетте, какая она? Ну, я имею ввиду её характер, образ мыслей…

Широко заулыбавшись, Минька воскликнул:

— Батя, Джульетта замечательная девушка! — Немного помолчав, из чего Семён сделал вывод, что Минька и сейчас общался со своей подружкой, он помрачнел и продолжил — Вот только ей в отличие от меня не повезло в жизни. Хотя моих родителей тоже не стало, когда я был совсем маленький, я хотя бы помню свою мамку, а она даже не знает, кем были её настоящие родители. Правда, у неё была мама Лора, которая её очень любила, но она же с первых дней жизни была для всех тех гадов, которые её окружали в детстве и окружают сейчас, — существом. Ладно, я попросил Джульетту побыть часок одной, при ней я просто не смогу всего вам рассказать, а потому слушайте меня внимательно и не перебивайте, мне очень трудно об этом говорить. Джульетта, как и я, тоже пси-кинетик и обладает одной фантастической способностью, — она может силой мысли трансформировать микробы и вирусы. В какой-то мере такими способностями обладают многие люди-индиго, которые имеют стерильный сверхимммунитет, но у них организм сам борется с микробами и вирусами, уничтожая их, а Джульетта способна усилием мысли трансформировать свои антитела в вирусы. Этой её способностью и воспользовались, пока она была маленькая, биологи из Маклина, где её тогда тоже держали глубоко под землёй. Они специально приживляли Джульетте чужие органы, а она уничтожала их трансформированными антителами-вирусами. Таким образом и было создано то бактериологическое оружие, которым атлантийцы убили больше трёх миллиардов человек и обвинили Джульетту в том, что все эти люди умерли из-за того, что она источник всех этих болезней. Она же тогда была младенцем и ничего не помнила, а маму Лору к ней почти не подпускали и только брали у неё кровь для переливания.

Эти сволочи боялись Джульетту тогда, и боятся её сейчас, ведь они даже толком не знают, на что она способна. Когда Джульетте исполнилось четыре года и она стала требовать, чтобы мама Лора находилась рядом с ней постоянно, они были просто вынуждены с ней согласиться. Мама Лора, а она стала за время беременности индиго, подготовилась к побегу, но их внезапно перевезли из Маклина на остров Элсмир, а оттуда уже не убежишь. Зато мама Лора начала заниматься с Джульеттой, но так, чтобы этого никто не смог заметить. Она очень хороший телепат и сумела создать ложный облик в своём сознании. Поэтому все остальные телепаты, которые их окружали, не смогли ничего заподозрить. Они просто не знали о том, что мама Лора постоянно общается с Джульеттой и учит её всему, что знала сама и что смогла прочитать в сознании других людей, ведь поначалу в исследовательском центре «Барбо», который принадлежит «Исследовательской и аналитической корпорации», работали не одни только индиго, чьи мысли не могут прочитать ни Джульетта, ни её мама Лора, которую специально держат в коме, но постоянно берут у неё кровь, чтобы вливать её Джульетте потому, что она без этого может умереть, а им нужна её кровь, чтобы изготавливать из неё вакцину. С мамой Лорой они поступили так потому, что скорее всего заподозрили, что она индиго и телепат. О том, кто такая Джульетта на самом деле, они не знают, а она помимо того, что имеет дар пси-кинетической биотрансмутации, ещё хороший телепат, имеет рентгеноскопическое зрение, пирокинетик и к тому же ещё и левитатор, но очень хорошо скрывает свои способности от атлантийцев. Да, вот ещё что, батя, когда я рассказал ей о том, что сделали атлантийцы, развязав третью мировую войну, Джульетта сразу же заподозрила, что и психотропные препараты тоже были изготовлены ими на основе её антител. Ну, а теперь я скажу о главном, батя. Нам будет очень трудно взять штурмом исследовательский цент «Барбо». Даже в самом посёлке Алерт сейчас работают на метеостанции одни только индиго, не говоря уже про военную базу и сам исследовательский центр. Всего их там четыреста восемьдесят человек, это одни военные и знаете, ребята, все они ненавидят Джульетту и ждут не дождутся, когда сверху поступит приказ её уничтожить. — Капитан Денисов с удивлением посмотрел на Миньку и тот, хитро улыбнувшись, пояснил — Знаешь, батя, у меня ведь не простое дальновидение, оно ещё и дальнослышание и когда я фокусирую свой взгляд на людях, которые разговаривают в этот момент друг с другом, то я хотя и не могу прочитать их мысли, ведь они там все индиго и они закрыты от меня, но зато слышу, о чём они говорят. Та толстая тётка, которая приставлена к Джульетте, — Марта, довольно мощный пирокинетик и телепат. Именно она должна убить Джульетту, если она попытается создать какой-нибудь опасный вирус, чтобы их всех заразить. Знаешь, я ведь поговорил с Джульеттой о том, как нам обмануть их и она уже сказала доктору Шеридану, что согласится снова давать им свою кровь, если они вернут к ней маму Лору. Тот пообещал подумать и сразу же связался со своим начальником, лордом Астором и доложил ему обо всём. Тот обрадовался и приказал немедленно вывести маму Лору из комы. В общем медики сейчас этим занимаются, но этот лорд сказал доктору, чтобы он не спешил и потребовал от Джульетты полного сотрудничества с ними. Похоже, что атлантийцы задумали какую-то очередную гадость мирового масштаба и им для этого нужно, чтобы Джульетта что-то сделала.

Сегодня в Маклине, в штаб-квартире «Исследовательской и аналитической корпорации» должно состояться какое-то совещание и мы с Джульеттой собираемся на нём присутствовать, но выступать не станем. Надеюсь, что вы тоже захотите присоединиться к нам.

Вика громко рассмеялась и воскликнула:

— Миша, да, ты оказывается шутник!

Капитан Денисов посмотрел на часы и спросил:

— Когда эта кодла должна собраться, Минька?

— В пятнадцать тридцать по ихнему времени, батя. — Ответил Минька — У нас будет уже половина четвёртого ночи.

Капитан Денисов улыбнулся и воскликнул:

— Отлично! Тогда мы с Джимми пойдём на охоту, подстрелим какого-нибудь оленя и отловим пару барсуков. Да, Минька, как это тебе удалось найти этот город Маклин и лорда в нём?

Минька тут же смущённо опустил голову и ответил:

— Мне Джульетта помогла, батя. Она тогда хотя была и маленькая, а всё-таки хорошо запомнила этого Тревиса Астора и особенно его ментальный образ. По нему я его и нашел. Это всё равно, что искать лампочку горящую своим собственным цветом, только ментальные цвета никогда не повторяются.

— Ага, понятно. — Сказал Семён, хотя и не представлял себе такого разнообразия цветов и спросил — Ну, а ты чем займёшься?

Минька улыбнулся и ответил шутливым тоном:

— Пойду железки подбрасывать и плавить, а то я давно уже этим не занимался.

Думаю, что мне это уже очень скоро пригодиться. — Сказав так, он вдруг пристально посмотрел на своего учителя и спросил уже серьёзным совершенно тоном — Батя, а как на тебя подействовал мамкин пси-стартер? Он тебе и ребятам хоть чем-то помог?

Капитан Денисов рассмеялся воскликнул:

— Ну, слава Богу! А то я уже начал было думать, что наши дела тебя уже не интересуют. — И тут же ответил — Всё в порядке, Минька. Мы все уже перешли на ударные дозы, но я полагаю, что слишком увлекаться этим всё же не стоит. Ты правильно всё понимаешь, тренировки нужны ничуть не меньше пси-стартера.

Вику охота совершенно не интересовала и она пошла вместе с Минькой, а капитан Денисов и Джимми отправились на склад военного снаряжения. Капитан Батчер облачился в свой боекостюм без каких-либо проблем, а вот Семёну пришлось повозиться, подбирая себе хамелеоновый наряд. Очень уж он раздался в плечах. С оружием и то было куда проще, они взяли себе по винторезу, соорудили наспех пару клеток и вскоре уже ехали по лесу на квадроциклах. Оленя и даже не одного а сразу двух, они нашли и подстрелили довольно быстро, но вот с подопытным кроликом, которого Семён хотел заморозить в перфлурброне жидким азотом, а потом разморозить и попытаться вернуть к жизни, вышла незадача. Никаких барсуков в лесу поблизости от базы не нашлось и в конце концов капитану Денисову пришлось удовлетвориться старым, облезлым и до жути злобным лисом, об которого он сначала чуть было не споткнулся, когда слез с квадроцикла и пошел выслеживать уже хоть какого-нибудь зверя, а затем поймал его телекинетическим усилием.

Лис вертелся в воздухе, злобно скалился, клацал своими пожелтевшими от старости зубами, да, к тому же фыркал и шипел, словно разъярённый кот. Правда когда Семён, не прикасаясь к лису руками затолкал его в клетку в которую Джимми предварительно бросил оленью печёнку, тот моментально успокоился и с громким урчанием набросился на него. Желудок этого рыжего хищника был пустым, как шаманский бубен. Слопав в пять минут добрый килограмм печёнки, лис тут же свернулся в клок, укрыл смою острую мордочку хвостом и уснул. Джимми, посмотрев на него, со вздохом поинтересовался:

— Сэм, мне кажется что эту рыжую бестию нужно будет хорошенько вымыть и потравить чем-то блох, которыми просто кишит его мех, а уже потом заносить внутрь.

— Да, проблема. — Согласился Семён — Тем более, что у меня на базе нет шампуня от блох. Придётся нам с тобой их по всей видимости выщёлкивать вручную.

Джимми поднял руки вверх и взмолился:

— Сэм, единственное, чем я могу тебе помочь, это заставить эту рыжую бестию если не спать, то по крайней мере не двигаться и не клацать зубами. Тогда ты вместе с Викой сможешь выбрать из него блох телекинезом. Я, как ты знаешь, телекинетик пока что никакой, только и могу, что спички поднимать.

Капитан Денисов заулыбался и воскликнул:

— Отлично! Значит вы с Викой этим и займётесь! Наденете сварочные очки, надо же вам развивать рентгеноскопическое зрение, и устроите охоту на блох, у них, между прочим, размер гораздо меньше, чем у спички. Ну, и заодно вы его выкупаете и вычешете из него лишнюю шерсть. Он уже кажется начал линять.

Когда они без особых помех вернулись на базу, Минька время от времени сообщал им, где находятся в небе спутники, Семён задержался в первом тамбуре, чтобы посмотреть на то, как Вика и Джимми будут охотиться на блох, но вскоре так увлёкся, что присоединился к ним. Совместными усилиями они перебили всех блох на лисе, а их в его мехе жило сотни, затем не беря хищника в руки выкупали и зверь преобразился, таким он стал красивым и пушистым, хоть сейчас пускай его на воротник. Минька всё это время похвалялся перед Джульеттой своей сило пиро и телекинетика. Вот он-то точно не стал бы возиться с блохами. Для лиса изготовили большой вольер из оргстекла, накрыли его сверху сеткой, дно застелили хвоей, принесённой из леса и поставили ему две большие миски, одну с водой другую с рубленым мясом.

Эксперимент с замораживанием лиса жидким азотом и последующим его оживлением капитан Денисов решил отложить на несколько дней. Сначала он хотел досконально разобраться с тем, как он устроен и испробовать на нём свои способности целителя, тем более, что лис сильно прихрамывал и вообще не выглядел здоровым. Времени до заседания в Маклине было ещё много, ложиться спать до его начала никто не собирался и потому все собрались в медицинском отсеке, где в смотровом отделении к ванне добавился ещё и вольер с сидящим в нём лисом. На этот раз зверёк, который только что от пуза наелся мяса, смотрел на людей с философским спокойствием. Он даже не стал возмущаться тогда, когда Семён поднял его в воздух.

Если снаружи на этом старом лесном бандите квартировало множество блох, то внутри него кишело целое скопище куда более опасных паразитов и всех их до единого постигла незавидная участь. Только после того, как Семён разобрался с гельминтозом, он принялся внимательно изучать, как устроен организм лиса, фокусируя своё рентгеновское зрение на всё более мелких объектах.

Вскоре он уже изучал различные клетки организма лиса, многие из которых выглядели какими-то вялыми, усохшими и блёклыми в то время, как те, которые были расположены по соседству, были упругими и яркими, и в один прекрасный момент ему в голову пришла мысль, попробовать оказать воздействие на больные клетки. Ещё тогда, когда капитан Денисов только познакомился с Игорем Белькевичем, который стал после таинственного исчезновения профессора Ларионова директором научно-исследовательского института проблем внечувственного восприятия и феномена индиго, и Ларисой, он стал с очень большим энтузиазмом изучать все их научные труды и они часами разговаривали о том, что же всё-таки представляет из себя это самое внечувственное восприятие или психокинетика. В частности он ещё тогда уяснил для себя, что вся Вселенная вибрирует и что у каждого материального предмета есть своя собственная частота этих вибраций, которые не может уловить ни один прибор кроме человеческого мозга, да, и то если это мозг не обычного человека, а человека с особыми способностями — индиго.

Когда капитан Денисов обнаружил, что в нём проявились с довольно большой силой совершенно новые для него способности и в частности рентгеноскопическое зрение вкупе с телекинезом, он сразу же вспомнил всё то, что рассказывали ему о вибрациях Игорь и Лариса. Ну, а когда он отважился на то, чтобы изменить тело Миньки к лучшему, то поступил самым простым образом, — он просто уловил вибрации в той части тела своего питомца, которая была как бы эталоном, то есть голове, и заставил с той же частотой вибрировать те его части тела, которые были остановлены в своём развитии. Делал он это не на обум Лазаря, а в точном соответствии с рекомендациями Игоря. Теперь же, когда капитан Семёнов улавливал вибрации на куда более тонком, клеточном уровне, он решил попробовать, что получится, если он заставит вибрировать с той же частотой хиреющие клетки в организме старого лиса, которые, похоже, тот даже и не думал замещать новыми.

При этом он как бы запустил цепную реакцию, заставив вибрировать все отмирающие клетки и тут произошло именно то, чего он собственно и добивался, — начался бурный процесс их омоложения, а вслед за этим и рост новых клеток.

Одновременно с этим битком набитый желудок лиса, из за которого он раздулся, как шар, включился на полную мощность и превратился просто в какую-то топку. Ну, с этим всё было понятно, — клеткам требовалось всё больше и больше энергии.

Полупереваренная пища поступала из желудка в кишечник зверька и тот, одновременно омолаживаясь, принялся также с несусветной скоростью завершать окислительные процессы. Всем клеткам организма лиса требовались строительные материалы и он тут же жалобно заскулил. Вика наполнила его миску мясом, Семён опустил зверька на пол и тот сначала бросился к миске с водой, а потом накинулся на мясо. Похоже, что эксперимент удался, но капитан Денисов на этом не успокоился и стал как бы разгонять клетки в проблемных местах, таких, как трещина в кости на правой передней лапке лиса, залечивая их. Джимми, который наблюдал за этим процессом через очки с закопченными печными заслонками вместо стёкол, поинтересовался у него вполголоса:

— Сэм, Викки и меня ты лечил точно таким же образом?

Капитан Денисов отрицательно помотал головой и ответил:

— Нет, Джимми, в тот момент у меня просто не хватило ума вспомнить о том, что я могу сфокусировать своё рентгеноскопическое зрение на очень маленьких деталях.

Знаешь, Миньке это точно не нужно, Вика у нас тоже ещё свежа, как персик, только что сорванный с ветки, хотя и ей это не помешает, а вот на тебе я был бы не прочь поэксперементировать, если ты не против.

Джимми улыбнулся и воскликнул:

— Нет, я не согласен! Мне ещё рано молодеть, Сэм. Если хочешь, то лучше начни сразу с себя.

Семён улыбнулся и спросил его:

— А может быть я сначала всё-таки на ком-нибудь потренируюсь, Джимми? Как знать, может быть я смогу тебя не только малость подмолодить, но и повышу тебе тем самым твою психокинетическую мощность.

Капитан Батчер пристально посмотрел на Семёна, стараясь понять, шутит тот или нет, и столкнувшись с его пристальным, испытующим взглядом, вздохнул и махнув рукой сказал:

— Ну, раз так, командир, тогда я согласен. Если бы это касалось только того, чтобы просто сделать свою физиономию немного моложе, то я бы точно отказался, а так согласен.

Они провели возле клетки лиса часов шесть и за это время зверёк слопал килограммов семь оленины и при этом не навалял ни одной кучи, хотя по идее и должен был. Зато лис малость увеличился в росте и стал гораздо мощнее и энергичнее, вот только эмаль на зубах у него совсем не помолодела, но они у него и раньше были ещё вполне работоспособными и никто не хотел проверять, острые у него зубы или уже притупились. Все трое зрителей были в полном восторге, но больше всего Семён обрадовался тогда, когда услышал в своей голове такие слова:

— Наставник, вы действительно великий целитель! Вы как великий Маниту, оживляете всё, чего коснётесь рукой.

В половине четвёртого ночи они собрались в большой гостиной, которая находилась на некогда отгороженной территории, расселись по креслам и приготовились наблюдать за совещанием, которое вот-вот должно было начаться в старинном трёхэтажном особняке, стоящем посреди парка в нескольких километрах от Маклина.

Пока что в большом круглом зале на третьем этаже со стеклянным куполом вместо потолка, посреди которого стоял круглый стол вырезанный из цельного куска кроваво-красной яшмы, все двадцать четыре роскошных старинных кресла были ещё никем не заняты. Господа, приехавшие в этот особняках на шикарных лимузинах, пока что разговаривали в холле рядом с круглым залом и это были разговоры практически ни о чём. Даже не о погоде или о скачках, а о какой-то сущей ерунде, поскольку они задавали друг другу вопросы наподобие такого: — «Ой, что это у вас, лорд Галифакс, новая заколка для галстука?» и тот, приосанившись, отвечал: — «Да, мне её подарила Дизи».

Между тем все эти господа выглядели очень импозантно, все в отлично пошитых костюмах, по-спортивному подтянутые, и что подозрительно, выглядели они очень моложаво, хотя судя по выражению глаз были уже далеко не молоды. Капитан Денисов сразу же отнёс это на счёт действия супервакцины «Лайфбрингинг». Ещё его весьма удивило то, что все эти господа, похоже, были одними только американцами и англичанами судя по их именам. Честно говоря, Семён ожидал, что это будет что-то вроде заседания масонской ложи со всеми прилагающимися атрибутами и причиндалами, но ничем масонским здесь даже и не пахло. Скорее это скопище новоявленных лордов можно было назвать собранием плейбоев, поскольку помимо идиотских вопросов про заколки, запонки и прочую чушь многих интересовало, переспал ли кто-нибудь ещё с какой-то Синтией. Как те пикейные жилеты из города Черноморска, которых описали Ильф и Петров, эти плейбои, как только зашла речь о Синтии, тут же дружно закивали головами и стали восклицать: — «Да, Синтия просто кошечка!» Наконец в холле появился виновник торжества, Тревис Астор, отсиживающийся рядом в небольшом кабинете и сдержанно кивая своим гостям головой прошел в круглый зал и сел на председательское место. В центр яшмового стола была врезана четырёхлучевая натовская звезда из белого и серебристо серого мрамора и кресло лорда Астора стояло как раз на востоке. Все двадцать три приглашенных на совещание лорда расселись за столом и хозяин особняка и всех окрестных угодий немедленно взял быка за рога, а может быть и корову за вымя, громко сказав:

— Господа, как вы все знаете, наши работы по проекту «Пандора» последнее время затормозились и мы даже перестали получать из нашего исследовательского центра в Арктике «Лайфбрингинг». Сегодня мы близки к тому, чтобы возобновить работы и даже сделать следующий шаг. Существо умоляет вернуть ей мамочку и согласно сотрудничать с нами. Не думаю, что это сотрудничество будет достаточно долгим, но полагаю, что нам всё-таки удастся принудить существо оказать мощное воздействие на русских. Для достижения этого, господа, нам нужно будет пойти на заключение договора с Сибирской Республикой и отдать ей, скажем, всю Восточную Европу вместе с Малой Азией и Дальний Восток. С одной стороны мы таким образом ослабим русских, а с другой сумеем доказать существу, что это именно русские являются главным врагом всего Человечества.

Лорд Астор сделал паузу и обвёл взглядом всех присутствующих. Минька уже представил своим друзьям всех лордов, а потому ему не пришлось представлять лорда Ротшильда, когда тот хмурым голосом поинтересовался:

— Тревис, а вы уверены в том, что существо в это поверит? Лично мне кажется, что вы даже не смогли убедить её в том, что это она является виновницей всех этих эпидемий. Что вы вообще знаете об этой скрюченной девице? Вы уверены в том, что она действительно так инфантильна и беспомощна, как вы об этом говорите? Если вдруг выяснится, что тот русский, благодаря которому мы смогли породить существо, прав и эта ваша Джульетта гораздо умнее и сильнее, чем вам это кажется, то может статься и так, что она, а не русские, наш главный враг.

Мнение присутствующих тотчас разделилось чуть ли не поровну, так как Сеймур Ротшильд, сказав это, тотчас достал из внутреннего кармана своего двубортного серого костюма золотой футляр, вынул из него карту размером с игральную, но без рисунка, одна сторона которой была чёрной, а другая белой, и положил её чёрной стороной кверху перед собой. Так за этим столом по всей видимости было принято голосовать. Тревис Астор положил на стол свою точно такую же карту белой стороной и вслед за ним остальные лорды быстро положили на стол свои карты. Счёт был тринадцать одиннадцать в пользу Ротшильда, сидевшего на юго-западе и Тревис Астор возразил ему:

— Сеймур, если бы Джульетта обладала такой силой, о какой вы говорите, то она давно уже была бы на свободе. Если у неё и есть какая-то сила и способности, о которых мы пока что ничего не знаем, а также ум, чтобы скрывать это, чего я вовсе не исключаю, то она не в состоянии совершить побег из исследовательского центра. Ну, а если при этом она сама согласилась сотрудничать с нами, потребовав вернуть ей кормилицу, то значит прекрасно осознаёт тот факт, что полностью зависит от нас. Именно этим мы и должны воспользоваться, а русским давно уже нужно подсунуть тот ядовитый плод, о котором я сказал, чтобы если не убить их этим, то значительно ослабить.

Лорды закивали головами и счёт изменился. Теперь за предложение Тревиса Астора было шестнадцать человек, но восемь ещё были против и лорд Чарльз Дюпон сказал:

— Господа, я не уверен в том, что нам таким образом удастся растянуть войска русских. Они просто не пойдут на это. Сейчас позиция русских проста и понятна для всего того мусора, который мы ещё не вымели прочь, — они не вступают с нами ни в какие контакты, но при этом регулярно оказывают не столько моральную, сколько материальную поддержку всех этих разрозненных банд повстанцев, доставляя им медикаменты, оружие, экипировку и что самое неприятное средства маскировки, из-за которых мы каждый день теряем из виду по две, три сотни их бойцов. Скоро дойдёт до того, что мы их вообще не будем видеть.

— Всё именно к этому и идёт, Джозеф, — Тотчас сказал лорд Уиллис Хармон — И поэтому я считаю, что нам нужно поддержать Тревиса. Лорд Астор весьма рационально использовал те ресурсы, которые мы ему передали. Созданное им существо позволило нам существенно снизить издержки во время массовой зачистки территорий и я полагаю, что он был прав, сохранив его. Если лорд Астор сумеет ещё раз использовать способности существа в наших общих целях, это будет очень неплохо. Ну, а если произойдёт какой-то сбой, то мы сможем его подстраховать.

Лорд Астор тут же задал вопрос:

— Хотелось бы знать, чем именно, лорд Хармон?

Уиллис Хармон улыбнулся и ответил:

— Тревис, мы развивали это же направление параллельно с вами свой проект и в последние годы создали на базе полученных вами пси-стартеров совершенно новую генерацию супериндиго. Сейчас все они ещё довольно молоды, самому старшему всего четыре года, но их много, несколько десятков тысяч, и они находятся в таком окружении, что из них будут выращены преданные нам суперсолдаты. В отличие от вашего существа, Тревис, они все изначально снабжены предохранительным устройством, которое позволяет их нейтрализовать в случае какого-то сбоя программы. И вы знаете, Тревис, не смотря на свою молодость они уже сейчас показывают просто превосходные боевые качества. Сами понимаете, сейчас мы ещё не можем требовать от них чего-то, как от солдат, они ещё слишком малы и впечатлительны для этого, но мы добились главного, они восприимчивы к тем психотропным препаратам, которые были разработаны опять таки благодаря вашей работе с существом. Думаю, что лет через пять даже самых маленьких из них можно будет смело посылать в бой.

Лорд Астор демонстративно похлопал в ладоши и сказал:

— Великолепно, Уиллис, но не слишком ли это опасно, создавать супериндиго? Для этого вам ведь пришлось работать с парами индиго. Как они посмотрят на это? Или вы их всех уничтожили, как мы когда-то уничтожили родителей существа?

— О, не волнуйтесь, Тревис, этого не пришлось делать. Мы поступили гораздо проще.

Мы работали с индиго пубертатного возраста, брали яйцеклетки и юных особей женского пола во время медицинского осмотра и оплодотворяли их сперматозоидами взятыми у индиго мужского пола. Как одни, так и другие, насколько вам это известно, содержатся в закрытых учебных заведениях отдельно друг от друга.

Зачастую это дети так называемой элиты общества и из них воспитывают руководителей среднего звена. Мы сделали всё, чтобы они даже понятия не имели о том, что у них уже есть потомство. Все суррогатные матери уничтожены и все младенцы супериндиго с первых же дней своей жизни находятся в специальных закрытых учреждениях, где с ними занимаются специально подготовленные психологи.

Думаю, что уже через два года первые две, три сотни супериндиго уже можно будет отправлять в тренировочные лагеря, где из них начнут готовить суперсолдат. Сами понимаете, господа, чем раньше они приступят к окончательной очистке территорий от всяческого человеческого мусора, тем лучше. Ну, а сейчас им прививают любовь к людям в военной форме и преданность нам. Разумеется я не ставлю их преданность и в грош, а потому только очень немногим из них будет сохранена жизнь.

Лорд Астор хмыкнул и сказал:

— Я бы предпочёл, чтобы они умерли все.

Лорд Хармон улыбнулся и кивнув головой согласился:

— Ваше мнение будет учтено, Тревис, при принятии окончательного решения, а пока что я всего лишь говорю, что мы сможем вас надёжно подстраховать. В какой срок вы намерены уложиться? Вам хватит трёх лет, чтобы подготовить существо?

Лорд Астор задумчиво посмотрел куда-то поверх голов собравшихся в круглом, аскетически убранном зале и ответил:

— Думаю, лорд Хармон, что мне вполне хватит этого времени. Сейчас мы готовим в Маклине специальную группу психологов-индиго, которая уже через два месяца вылетит в Алерт. Существо в настоящий момент находится в подавленном состоянии, постоянно льёт слёзы и умоляет вернуть ей кормилицу. Наши специалисты объясняют этой уродине, что они делают всё возможное и обещают вылечить её.

Лорд Хармон хищно оскалился и воскликнул:

— Прекрасно! Это говорит о том, Тревис, что вы на верном пути. Хотелось бы мне на это посмотреть. А вам, господа?

Большинство лордов не проявили никакого энтузиазма, но несколько человек всё же изъявили своё желание посмотреть на Джульетту, но один из них, лорд Хамбро, спросил:

— А это не опасно? Я слышал, что это существо способно чуть ли не мгновенно создавать смертоносные вирусы.

Лорд Астор тут же ответил:

— Джошуа, это ничуть не опаснее, чем сидеть возле камина. Для того, чтобы существо создало какой-то вирус, требуется довольно большая подготовительная работа. Если мы принудим существо к сотрудничеству, то нам сначала придётся создать нужную мотивировку, чтобы Джульетта проявила себя должным образом. Я надеюсь, что она создаст тотальный вирус и антитела его уничтожающие и тогда мы сможем окончательно взять ситуацию на планете под свой контроль. У этнооружия, запасы которого у нас достаточно велики, слишком много недостатков, чтобы пытаться снова применить его. Эффективность будет уже не та. Тотальный же вирус будет лишен их, но самое главное, мы сможем оставить жизнь только тем, кто будет нам полезен, а это и есть окончательное решение той проблемы, которую мы пытаемся решить на протяжении вот уже четверти века.

Лорд Хармон улыбнулся и переворачивая свою карту белой стороной вверх с уважением в голосе сказал:

— Ну, что же, Тревис, если это у вас получится, то тогда нам не понадобятся мои супериндиго. Да, и от помощи очень многих индиго мы тоже сможем тогда отказаться.

Право же мне не очень-то нравится их соседство. Думаю, если две трети индиго умрут, не получив свою дозу вакцины, то все остальные будут подчиняться нам беспрекословно. Скажите, Тревис, вы сможете производить тотальный вирус и вакцину против него в достаточных количествах не прибегая к помощи существа?

— Разумеется! — Воскликнул лорд Астор — Зачем же тогда я вообще затевал бы всю эту возню? Именно об этом я и думал с того дня, как была открыта эта удивительная способность существа. У нас даже отобраны для работы соответствующие экземпляры для опытов. Если умрут они, то умрут и все остальные, кто не получит вакцины, способной эффективно противодействовать этому супервирусу. Именно поэтому я и был так терпелив.

Лорд Ротшильд с улыбкой перевернул свою карту белой стороной вверх и добродушным тоном подытожил разговор:

— Вот теперь, Тревис, я готов поставить вопрос перед советом трёхсот избранных о том, чтобы тебе был предоставлен карт-бланш. Думаю, что русские всё же согласятся с нашим предложением. Во всяком случае я не стану возражать, если на какое-то время им будет отдана вся Евразия за исключением Старой Европы. Всё равно это продлится недолго.

Совещание закончилось и все лорды быстро покинули поместье лорда Астора, а капитан Денисов мрачно произнёс:

— Нет, это всё было похоже на какое-то шутовство. Честное слово, они все какие-то инфантильные идиоты, страдающие социопатией в клинической стадии. Ладно, пусть планируют всё, что угодно, а мы займёмся своими делами. Минька, ты срисовал всех этих ублюдков? Сможешь найти каждого из них?

— Конечно, батя, — Откликнулся Минька — Я даже успел залезть в мозги этого лорда Хармона и знаю теперь, где находятся все его тюрьмы для детей-супериндиго и как именно они их всех заминировали. Сегодня же посмотрю на то, как они там живут.

Часть вторая

Спасатели

Глава первая

Операция «Возмездие»

Нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем.

(Второе послание к Коринфянам VI, 8-10)

Западные Саяны, конец мая 2044 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

Всего за каких-то три дня старый хромой лис, который возможно вряд ли пережил бы следующую зиму, благодаря стараниям капитана Денисова превратился в молодого, полного сил и энергии зверя. Благодаря же стараниям капитана Батчера и Миньки, дикий зверь превратился в послушное домашнее животное, всеобщего любимца и главного врага мышей. Как не старался капитан Денисов извести этих грызунов в жилом блоке, они всё равно то и дело шныряли у него под ногами. Теперь же мышиной вольнице пришел конец и Филимон, так Семён прозвал этого огненно-рыжего красавца, мигом дал мышам укорот. Истребить полностью он их не истребил, но хотя бы отучил от вредно привычки шастать по разделочному столу и Вика, панически боявшаяся мышей, уже не бомбардировала его с помощью телекинеза ложками и поварёшками, входя на кухню. За это Филимон получал от неё самые лакомые кусочки и в качестве особого поощрения Вика позволяла ему лежать на своих коленях, отчего старый лесной бандит просто блаженствовал.

В общем Филимону очень повезло, что однажды капитан Денисов чуть не сломал, по его словам, об него ногу. То, что Минька и Джимми, пустив в ход телепатию, так приручили лиса, что он сделался чуть ли не полноправным членом их небольшой команды, заставило Семёна несколько изменить свои первоначальные планы относительно подопытного кролика в его азотной авантюре. Первым делом это отразилось на Миньке и его тренировках. Капитан Денисов отлучил его от коллектора и загнал в медицинский отсек, где тот сначала замораживал куски оленины жидким азотом, а затем учился их мгновенно размораживать, доводя температуру мяса до температуры тридцать шесть и шесть десятых градусов по Цельсию. Пока что из этого ничего не получалось, — мясо либо оставалось ледяным, либо превращалось в жаркое, либо и вовсе оборачивалось вонючими углями. Капитан бесился, обзывал Миньку бестолочью, бездарным печником, а то и того хуже, и требовал, чтобы тот не останавливался ни на минуту. Его воспитанник жалобно вздыхал и начинал всё сызнова, жалея бедных оленей, на которых через день охотился Джимми.

Вообще-то настроение у всех четырёх человек, скрывающихся в подземном убежище и у Джульетты, которая и вовсе находилось в подземной тюрьме, после того совещания которое прошло полторы недели назад в поместье лорда Тревиса Астора, было не ахти какое праздничное. Планы, которые вынашивали атлантийцы, были настолько зловещими и бесчеловечными, что всем пятерым с тех пор было как-то не по себе.

Капитан Денисов сразу после окончания совещания попросив Миньку взять всех лордов на карандаш, на этом не успокоился и каждое утро требовал чтобы тот отчитывался перед ним о проделанной работе и о том, как продвигается следствие по делу лордов, так как уже на следующее утро он потребовал от своего воспитанника, чтобы тот, двигаясь по цепочке выявил всех их заправил. Вике же он поручил всё тщательно задокументировать и пользуясь древним фотошопом, а также тем, что они могли смотреть множество телепередач, срисовать лордские морды.

Юный пси-кинетик, освобождённый от всех хозяйственный работ, отнёсся ко всему очень серьёзно и у них уже имелось большое досье на них.

Попутно Минька нашел все детские сады, в которых лорд Уиллис Хармон занимался выращиванием суперсолдат империи атлантийцев. В принципе это были самые обычные детские сады-интернаты, только очень большие, в среднем на полторы тысяч ребятишек в возрасте от полутора до четырёх лет. Все они располагались на небольших островах в субтропической зоне и отличались от обычных детских садов тем, что все воспитатели и прочие сотрудники в них были облачены в военную форму.

За исключением того, что в головки всех детей, в основание черепа, были имплантированы предохранительные устройства, — крохотные мины с дистанционным радиовзрывателем, к детям относились хорошо и никакого давления на их психику не оказывалось. По всей видимости этим должны были заняться позднее.

Тем не менее это были не обычные дети, а супериндиго, да, и воспитателями у них также были индиго. Поэтому капитан Денисов нисколько не удивился, когда Минька показал ему мальчиков и девочек, порхающих над лужайкой для игр, словно воробышки. Правда, все они были одеты в одинаковые шортики и рубашечки камуфляжной расцветки. Пока что эти дети не представляли из себя никакой опасности, но все двадцать детских военных лагерей очень тщательно охранялись взрослыми и все они были так напичканы взрывчаткой, что капитану сразу же стало ясно, что вызволить детей оттуда и передать в руки людей с нормальной психикой, а не тех чудовищ, которых к ним приставили, станет нелёгкой задачей и это нужно будет сделать обязательно хотя бы только потому, что это были дети столь раннего возраста, что они просто не успели стать волчатами, из которых лорд Хармон и ему подобные хотели вырастить хищников.

Однако, самой важной задачей всё-таки на сегодняшний день являлось спасение Джульетты. Девушка, с которой Минька похоже не прерывал телепатической связи даже во сне, уже стала пятым членом их команды. Хотя это и было ей неприятно, но она всё-таки разыграла перед доктором Шериданом уже не один спектакль и тот пообещал, что вскоре ей вернут маму Лору. Индианку, выносившую Джульетту, уже действительно вывели из комы, но пока что накачивали снотворным. Девушка поразила их всех ещё раз тем, что внимательно выслушав рекомендации капитана Денисова, стала развивать в себе рентгеноскопическое зрение и весьма преуспела в этом. Более того, она прекрасно поняла, что и как нужно было делать, чтобы заняться самолечением и даже сделала в этом направлении кое-какие шаги.

Джульетта прекрасно понимала, что резкое улучшение её состояние, а она находилась под наблюдением опытных врачей, сразу же вызовет множество подозрений и потому не форсировала событий, хотя и сделала всё возможное, чтобы самостоятельно облегчить свои физические страдания.

Джульетта и сама сделала несколько очень важных открытий как в себе самой, так и вообще в области психокинеза. В первую очередь это касалось её рентгеноскопического зрения, которое в ней развивалось просто фантастическими темпами, да, оно в принципе было и понятно, ведь стремление вырваться из подземной тюрьмы вместе с Лорой и встретиться с Минькой у неё было очень велико.

Теперь всевидящий взгляд Джульетты простирался до самой поверхности и она могла видеть всю исследовательскую базу «Барбо», названную так по названию самой высокой горы на острове Элсмир. Вместе с этим девушка сумела сделать нечто совсем уж фантастическое, — подобрала с помощью своего всевидящего ока эдакую отмычку к механизму включения сна у человека-индиго и вместе с тем нашла лазейку в его сознание. Естественно, что первым объектом её воздействия стала Марта, — внешне мужеподобная бабища, а внутренне крайне жестокая садистка и убийца, ненавидящая весь мир и особенно Джульетту. Когда-то эта жирная свинья вместе с большой группой врачей, а точнее убийц, работала в Китае и занималась тем, что зверски истязала там умирающих от пекинской язвы людей.

Когда Джульетта рассказала им о том, кто такая Марта, на Миньку право же было просто жалко смотреть. Бледный как полотно, он пристально посмотрел на своего учителя и глухим, срывающимся голосом спросил его: — «Товарищ капитан, неужели я и теперь не имею права уничтожить эту тварь?» Капитан Денисов сердито сверкнул глазами и ответил: — «Да, ты и теперь не имеешь права становиться палачом». На помощь капитану тотчас пришла Вика, которая глухо прорычала: — «Не волнуйся, Миша, когда мы доберёмся до этого подземелья, я сама позабочусь о том, чтобы она сдохла и свою смерть она встретит не во сне». На эти слова от капитана Денисова не последовало никаких возражений. То обстоятельство, что Джульетта сумела во время рабочего дня на каких-то десять минут погрузить в сон Марту, сидящую в кресле рядом с ней, и вытащить из её памяти довольно важную информацию о том, как врачи из США и Европы спасали китайцев, зараженных пекинской язвой, убивавшей человека в срок от трёх часов до недели, заставило всех задуматься.

Задумались в первую очередь два члена команды, — капитан Денисов и Джульетта, которая сказала, что очень хочет узнать, чем занимались в исследовательском центре «Барбо» почти три десятка учёных, медиков и биологов. А ещё ей очень хотелось выкачать из них все знания. Поэтому девушка попросила капитана Денисова не спешить с её освобождением и лучше сначала подготовить операцию по спасению детей-супериндиго. Это была очень здравая мысль и хотя Минька отнёсся к требованию Джульетты без особого энтузиазма, он был просто вынужден с ней согласиться. Ему очень хотелось выглядеть в её глазах благородным рыцарем, но сначала он всё же учинил своей девушке, в которую уже был влюблён по уши, — форменный допрос и потребовал, чтобы та доказала ему, что теперь ей уже ничто не угрожает. К счастью об этом кроме Джульетты никто не знал, а то капитан Денисов точно взял бы в руки ремень и надрал ему задницу.

Между Семёном и Минькой, называвшим его батей, установились теперь совершенно иные отношения. Выросший на его спине, рослый молодой парень теперь предпочитал находиться от своего носителя на дистанции и сближался с капитаном Денисовым только для того, чтобы пожать ему руку. О том, чтобы он подошел поближе и хотя бы толкнул его локтем, не шло даже и речи. Зато Минька несколько раз выбирался на охоту вместе с Джимми и когда они оказывались в лесу, принимался расспрашивать капитана Батчера о множестве вещей, с которыми он никак не мог столкнуться и в том числе о взаимоотношении полов. К своему наставнику с подобными вопросами он стеснялся обращаться и парню очень повезло, что его австралийский приятель был человеком рассудительным, многое повидавшим в жизни и даже однажды походившим три с половиной месяца в мужьях, но так и не ставший отцом, прежде чем он и его жена, такая же леди-буш, как и он сам, разбежались в разные стороны, благо Большая Пустыня Виктории простиралась на четыре тысячи километров.

Капитан Денисов догадывался, зачем Минька просится на охоту и полностью доверяя Джиму, отпускал его. Правда, оставаясь наедине с Викой в убежище, он тотчас находил себе какое-нибудь занятие как можно дальше от жилого блока, где-нибудь в дизель-генераторной, а то и вовсе в вентиляционной шахте и появлялся только тогда, когда Минька и Джимми возвращались с охоты или рыбалки. В общем если бы не те задачи, которые перед ними всеми поставила жизнь, их подземное существование можно было бы назвать чуть ли не идиллией. Ну, а задачи капитан Денисов ставил перед ними довольно серьёзные, сначала вызволить с островов детей, потом или ещё лучше одновременно с этим освободить Джульетту, а уже затем, когда Минька войдёт в полную силу, как пирокинетик, врезать по военной инфраструктуре врага изо всех сил, чтобы войска республики и армии Сопротивления довершили его полный разгром. Впрочем, так далеко капитан Денисов ещё не заглядывал.

Первоочередной же своей задачей Семён считал возвращение к жизни Игоря и Ларисы, о чём он думал беспрестанно. Увы, но при всех своих пси-кинетических способностях он был ещё совсем никудышным пирокинетиком и ему требовалась помощь Миньки, а тот пока что работал слишком уж топорно, но хотя бы стремился научиться тому, что он от него требовал. Всем же остальным капитан Денисов был пока что доволен и особенно тем, что к ним присоединились Вика и капитан Батчер.

На всё же остальное у них ещё было время, в том числе и на то, чтобы повысить свою психокинетическую мощь. В это утро Семён проснулся очень рано и лёжа на той самой кровати, на которой когда-то он и поспал всего пару недель, прежде чем Игорь не вооружился скальпелем и не взялся за его спину. Теперь он смог бы обойтись и без этого. Оросив своё лицо после бритья одеколоном «Лаванда», он оправил на себе полевую форму и вышел из ванной комнаты. Являться к завтраку в форме он сразу же сделал своей привычкой и снимал её с себя только после пяти часов вечера. Завтрак уже был готов, но есть начал один только Филимон. Все остальные ждали его к столу и как только он вошел, Вика сказала:

— Сэм, сегодня воскресенье, я предлагаю отложить все дела и устроить пикник на берегу реки. Джимми сказал мне, что там есть одно очень укромное местечко, где ели подступают к самому берегу и если не разводить костёр, то нас там не увидят даже со спутника. Что ты на это скажешь?

Семён улыбнулся и ответил:

— На реку, так на реку, хотя я, честно говоря, хотел предложить покататься по лесу на квадроциклах.

Они быстро позавтракали, Вика собрала всё, что было нужно для пикника, включая даже бутылку водки, мужчины взяли снасти для рыбной ловли и ружья, и через час они вышли из убежища и пешком направились вниз по склону к Енисею. Было уже довольно тепло, день выдался солнечный, хотя тучи могли набежать в пять минут и пролиться дождём. Спустившись к реке, Семён не стал прятаться под ёлками и вместо этого с помощью Джимми и Миньки растянул большой хамелеоновый маскировочный тент. Хотя он и не пропускал солнечных лучей в полном объёме, под ним всё же было достаточно светло, да, и в случае чего он мог защитить их от дождя, всегда случавшегося в здешних местах внезапно. Зато как только на тент было подано напряжение и сработали фотоэлементы, давшие сигнал миникомпьютеру, их уже точно нельзя было заметить со спутника и потому они стали смело раздеваться, хотя о загаре им не стоило и мечтать, но тент накрывал собой часть реки и потому можно было искупаться, хотя вода и была довольно холодной.

Ну, какой бы там холодной не была вода, все тотчас полезли в реку, хотя и с визгом выскочили из неё спустя каких-то нескольких секунд и принялись немедленно вытираться полотенцами. Через несколько минут они стали забрасывать в воду удочки, хотя и без особой надежды на успех этого предприятия. Капитан Батчер, присев с удочкой на камень, спросил:

— Сэм, а как начинался проект «Возмездие»? Кому первому пришла в голову мысль произвести на свет пси-кинетика, способного нанести врагу такой урон, чтобы потом его можно было взять практически голыми руками, военным или учёным-индиго?

Семён вздохнул и с улыбкой ответил:

— Ну, поскольку у нас сегодня выходной, ребята, то я, пожалуй, расскажу вам об этом. Сам-то я вошел в проект «Возмездие» в двадцать шестом году, когда он уже существовал более шести лет и сразу же стал одним из главных его участников, хотя уже тогда самым главным был конечно Минька. Ещё тогда, когда мне было пятнадцать, мои родители сообщили властям, что я индиго, а потому меня сразу же поставили на спецучёт. Правда, меня с него сняли сразу же, как только я поступил в военное училище. В то время проблемой людей-индиго в России только-только начали заниматься и в Новосибирске был даже создан специальный институт. В нём-то и работали Минькины родители, Игорь и Лариса. Ну, а когда наш президент слил Россию атлантийцам, как мы тогда считали американцам, хотя вовсе не они играли в этом чудовищном заговоре самую главную роль, хотя без некоторых персон из высшего руководства этой страны там тоже не обошлось, Игорь, который после похищения его друга, профессора Ларионова, возглавил НИИПВФИ, он ещё называл его в шутку «Нии пвфига себе контора», обратился к новому руководству Российской Заволжско-Сибирской Республики с предложением создать такого солдата-психокинетика, который будет способен в одиночку нанести врагу такой урон, что добить его уже можно будет одними только сапёрными лопатками.

В тот момент всем казалось, что враги, накинувшиеся на нас с Запада и Юга, вот-вот прорвут фронт и нам придётся совсем хреново, но наш новый президент, генерал Синельников, оказался мужиком на редкость головастым, хладнокровным и способным заглянуть далеко вперёд. Он прекрасно понимал, к чему ведут дело атлантийцы, а потому сразу же отдал приказ приступить к реализации проекта «Возмездие» и работа тотчас закипела по всем направлениям. Хотя в то время в республике буквально каждый гвоздь был на счету, генерал Синельников с целью соблюдения режима полной секретности проекта приказал построить сразу семь убежищ в таких местах, которые с одной стороны были бы и без лишних мероприятий безлюдными, где было бы вполне оправданным ходом поставить термоядерные мины прикрытия, чтобы отбить у врага охоту соваться туда, ну, чтобы впоследствии туда не смогли пробраться обычные люди. Одновременно с этим Игорь, а он был не только индиго, но ещё и гениальным хирургом и вообще блестящим учёным-медиком, стал тайно обследовать всех индиго, которые находились в поле его зрения. Он искал самых мощных индиго и в то же время таких патриотов, которые ради будущей победы согласились бы пожертвовать собой. Не знаю уж почему, но такими оказались он и Лариса, которую Игорь знал ещё со студенческой скамьи, вот только она была врачом по мозгам и к тому же ещё и психологом. Профессор Ларионов в годы их студенческой молодости был аспирантом той же медицинской академии, в которой они учились и они сдружились потому, что все трое были индиго, причём очень мощными.

В общем когда Игорь и Лариса просчитали все варианты, то выяснилось, что их ребёнок должен стать, как бы это выразится помягче…

Минька сразу же откликнулся:

— Батя, а ты говори как есть, нечего стесняться. Я должен был стать уродливым карликом, чтобы вырасти достаточно мощным пси-кинетиком, что в конце концов и получилось.

Семён усмехнулся и подтвердил:

— Да, именно это было положено в основу теории психокинетики профессора Ларионова. — Тут капитан Денисов смутился и громко воскликнул — Стоп машина!

Полный назад! В основу его теории положено совсем другое, но вот что касается развития психокинетических способностей у человека, профессор считал, что чем ущербнее форма, тем богаче её содержание, ну, а его лучшие ученики, — Игорь Белькевич и Лариса Голицына доказали это чуть ли не математически. Когда они поняли, что лучше них никто не подходит на роль родителей будущего пси-солдата, то доложили об этом генералу Синельникову и все работы по проекту закипели с удвоенной силой, а сделать Ти предстояло очень многое и самое главное довести до ума пандорин. Ну, с этим они управились довольно быстро, после чего целый год помимо всего прочего ещё и принимали мощные дозы пси-стартера.

За этот год Игорь и Лариса значительно увеличили свою психокинетическую мощь и что самое главное, оба стали очень сильными по тем временам пирокинетиками. До Миньки им конечно было далеко, но танк они остановить могли. Ну, а через год произошло зачатие и на свет появился этот здоровенный парень, хотя тогда он был не больше амёбы. Игорь отстранил Ларису от всех работ и первые полгода она занималась одним единственным делом, вынашивала сына, ну, а я в то время воевал в составе Второй Степной армии и ни о чём даже не догадывался. Через полгода Игорь и другие врачи стали предпринимать усилия по увеличению сроков беременности Ларисы. Нужно было сделать так, чтобы она вынашивала сына не менее тридцати месяцев и тот появился на свет с уже практически полностью развитым головным мозгом, но недоразвитым телом. Именно поэтому и встал вопрос, кто будет Минькиным кормильцем, носителем и воспитателем и тогда Игорь и Лариса принялись изучать личные дела многих тысяч молодых, физически крепких мужчин-индиго.

От мысли, что носителем может быть женщина, они сразу отказались и в конце концов было отобрано двадцать три кандидата, больше половины из которых были людьми военными. Как раз тогда, когда мне посчастливилось во время одного из рейдов в тыл врага, когда мы должны были спасти конвой с беженцами, познакомиться с одной девушкой, Франческой Сколари, и так уж случилось, что мы влюбились друг в друга и у нас даже был маленький медовый месяц, который продлился всего неделю. Мы договорились с Франческой, что как только я получу отпуск, то сразу же прилечу к ней в Екатеринбург и мы поженимся. Её дядя был учёный физик и поэтому его отправили из Соль-Илецка в этот закрытый город, куда она поехала, как его ассистентка. Но буквально через трое суток после того, как мы расстались, мне было приказано срочно передать командование батальоном моему другу Хазрету Завгаеву и немедленно отправляться в столицу республики, — Красноярск. С чем это было связано я узнал только тогда, когда встретился с генералом Синельниковым.

Когда я прочитал приказ, то подумал, что меня переводят в какую-то часть специального назначения. — Улыбнувшись, капитан Денисов пояснил — Я ведь был неплохим комбатом и как раз во время последней прогулки по тылам врага мой батальон, не вступив ни разу в соприкосновение с врагом, корректируя огонь дальнобойной артиллерии и ракетных установок, нанёс врагу очень большой урон и что самое главное, мы провели в республику большой конвой с беженцами и среди них было очень много детей. Времени на сборы мне дали трое суток, но я не стал затягивать, собрал всех офицеров, с которыми пять с лишним лет воевал бок о бок, накрыл хороший стол в штабе полка, мы посидели, немного выпили, пожелали друг другу успехов и главное выжить, и я отправился на аэродром. Вот там-то и выяснилась одна очень интересная деталь. Хотя в приказе командующего фронтом об этом не было ни слова, оказывается из Красноярска за мной прислали специальную вертушку из президентского авиакрыла, отчего я малость прибалдел.

В то время америкосы ещё долбили по нам из космоса. Не по наземным целям конечно, это было бы слишком накладно, ведь в космос тяжелые тактические ракеты в нужном количестве не особенно отправишь, но по авиации они работали. Преимущественно лазерами и направленным электромагнитным излучением. Поэтому вся наша реактивная авиация и по сию пору стоит в капонирах под мощными бетонными перекрытиями. Её черёд ещё не пришел. Ну, а летали тогда одни только вертолёты. Наши учёные недолго клювом щёлкали и как только узнали о том, что атлантийцы запустили в массовое производство неядерные реакторы, способные производить прорву электроэнергии, очень быстро воспроизвели это изобретение, жаль только, что к тому времени во все убежища проекта «Возмездие» уже были поставлены дизель-генераторы и залита прорва солярки. Думаю, что без разведки тут дело не обошлось, но не об этом речь. Как раз в те два года перед тем, как я вошел в проект, в войска в большом количестве пошли новые вертолёты-невидимки с наноброней и электромоторами и если до этого америкосы очень часто сбивали наши вертолёты, то теперь они стали им не по зубам, да, и врагу на земле они тоже не понравились.

Вообще-то вертолёты были старыми, их просто модернизировали, сняли турбины, поставили вместо них высокооборотные электродвигатели большой мощности, наноаккумуляторы, да, обклеили со всех сторон нанобронёй с хамелеоновым покрытием, но вместе с тем наши авиационные заводы уже начали выпускать и совершенно новые машины. Вот на такой-то вертушке и прилетели за мной из Красноярска два лихих, бесшабашных парня. Они забросили мой чемодан и рюкзак с вещами в салон, затолкали меня в специальную капсулу безопасности и мы полетели из Соль-Илецка в Красноярск, а это путь неблизкий, через всю Западную Сибирь нужно перелететь. Иллюминаторов в моей капсуле не было, зато в ней имелся большой экран, на котором я всё прекрасно видел даже лучше, чем если бы сидел в кабине с пилотами и вот тогда-то, ребята, я и понял, в какие тиски нас загнали.

Не знаю, Джимми, знаешь ли ты или нет, но наши вертолёты, как и боеголовки ракет и снаряды, только потому невозможно захватить, что все они снабжены системой распознавания замаскированных объектов и потому снабжены системами самоликвидации.

Вертолёт летел на крейсерской скорости в шестьсот сорок километров в час и потому поднялся на высоту в шесть километров, чтобы не создавать каких-то там воздушных вихрей, по которым его можно было засечь. Бесшумный, не излучающий тепла, да, к тому же мгновенно меняющий свой цвет, вертолёт летел над тайгой и я видел внизу множество зеленоватых, чуть светящихся пятен, которые, как и этот маскировочный тент над нами, укрывал множество посёлков, в которых жили люди, миллионы беженцев со всей планеты, которых уже тогда приняла наша республика.

Иногда мы пролетали над городами и если бы не эти светящиеся прямоугольники, то их можно было бы принять за мёртвые, покинутые города. Собственно такими их и видели спутники-шпионы атлантийцев. Да, и наши собственные позиции выглядели точно так же, ведь ребята-вертолётчики показали мне их сверху, наверное специально. Вот тогда я и понял, друзья мои, что сотворили наши учёные и наш президент, генерал Синельников, спрятав таким образом от врага столько народа.

В принципе я и раньше знал, что по сравнению с врагом мы несём минимальные потери и все они приходятся в основном на нас, защитников Родины, а наш народ находится в укрытиях и упорно трудится для достижения победы. Республика с первого же дня перешла на режим военного коммунизма и насколько я был в курсе дела, в ней никто не голодал, все были обуты и одеты, имели крышу над головой и возможность работать. Хотя зарплата никому не начислялась, каждый человек получал всё, что ему было необходимо для безбедного существования и если кто-то имел больше, то только потому, что это требовалось ему для работы. Не знаю, может быть поэтому военкоматы осаждали сотни тысяч молодых мужчин и женщин, которые требовали, чтобы их зачислили в армию и отправили на фронт.

У меня в батальоне воевало с полсотни иностранцев, было даже семеро негров из Ботсваны, отчаянной храбрости парни, и все они пришли в армию уже отлично подготовленными солдатами, с которыми не было никакой мороки. Экипировка, снаряжение и оружие у нас тоже были отменными, но уже благодаря атлантийцам, задумавшим чудовищный план, который не дал им воплотить в жизнь генерал Синельников, наш бессменный президент. Ему сейчас уже семьдесят два, но он по прежнему бодр, свеж и подтянут. Не иначе, как наша медицина постаралась. Ну, ничего, как только я встречусь с Петром Ивановичем, то первым делом пошаманю над ним, чтобы он мигом сбросил с плеч годочков тридцать с гаком. Он мудрый мужик, за таким народу, как за каменной стеной живётся. Генерал Синельников быстро просёк, что атлантийцы нас хотят использовать в качестве крематория и не дал им этого сделать. Он поставил задачу перед нашими учёными-ядерщиками и они её выполнили, создали такие термоядерные взрывные устройства, каких у них нету и вряд ли когда они у них появятся. Так уж вышло, что одна такая термоядерная мина была установлена в Оренбурге, который я защищал.

Вообще-то вы можете не волноваться, ребята. Никого из наших там не погибло.

Сначала этот город несколько раз переходил из рук в руки, а потом, когда враг его взял в очередной раз, в Оренбурге было взорвано термоядерное устройство и генерал Синельников заявил атлантийцам, что республика отгородилась от всего мира термоядерным барьером, подорвав который он попросту уничтожит всю Землю. С тех пор на нас уже больше никто не нападал, но артиллерийские дуэли время от времени вдоль южной границы ведутся, да, ещё эти уроды стреляют по каждому человеку, который попадётся им на глаза в отдалённой местности вдоль южной границы. Так, я немного отвлёкся, ребята. Короче говоря тот полёт через всю Западную Сибирь очень наглядно показал мне, какую титаническую работу проделали наши люди, чтобы защитить всех тех беженцев, которые прибывали к нам. Не знаю, было это сделано специально или нет, но я в тот момент очень зауважал Петра Ивановича.

Утром мы пролетели над Красноярском, который с километровой высоты выглядел совершенно мёртвым, покинутым городом, в котором не осталось не то что людей, а даже собак и кошек, совершили посадку на небольшом аэродроме рядом с городом, который и на аэродром не был похож, и вертолёт тут же въехал в капонир, замаскированный под какой-то здоровенный заброшенный заводской корпус. Внутри он таким не выглядел, поскольку был пусть и не слишком большим, но всё же самым обычным аэропортом. Одетые вполне нормально, почти по довоенному, люди, некоторые из которых были с детьми, поднимались на борт больших транспортных вертолётов, в здании аэропорта царила обычная суета и вот что удивительно, когда я, прошел вместе с пилотами в зал прибытия и посмотрел на информационное табло, то увидел, что из этого аэропорта вылетает множество вертолётов чуть ли не во все концы Сибири.

Так уж получилось, что все пять лет я никуда дальше Оренбурга не выезжал, а это был, что ни говори, прифронтовой город, в котором было очень мало гражданского населения. В основном там жили и работали одни военные, а потому не знал, как живут люди в тылу. Нет, знал конечно, но в основном из рассказов друзей, которые говорили: — «Там в тылу всё нормально, Сеня. Может быть они живут не так, как до войны, но на жизнь не жалуются». Как именно не так я по большому счёту не знал, хотя и привык к тому, что в Оренбурге все люди жили под железобетонными перекрытиями, накрывшими практически все улицы и площади этого города, а сверху он казался врагу совершенно мёртвым, но это было не так. То же самое было и в Красноярске, только в нём потолки были намного выше, высотой в десять метров и когда мы вышли из здания аэропорта, то погрузились в сплошные шум, гам и целое море ярких красок. Мы сели небольшой открытый электромобиль и быстро поехали на нём к центру города. Помнится меня тогда больше всего поразило, как много детворы и молодёжи катается на улицах на роликах, скейтах, самокатах и скутерах и ни у кого из них на лицах не совершенно никакого страха или уныния.

Люди жили в столице самой обычной жизнью, вот только взрослых на улицах было не так уж много. Да, оно и понятно, день ведь был рабочий. Единственное, что меня поразило, так это полное отсутствие прежних, довоенных легковых автомобилей, всего этого прошлого разнообразия иномарок от роскошных лимузинов и до «народных» автомобилей. По улицам если и ездили электромобили, то всего максимум пяти, шести модификаций, да, и те мало чем отличались друг от друга кроме цвета, ну, а цвета у них были довольно яркие и нарядные, и многие были даже разрисованы их хозяевами так, что казалось, будто ты едешь по картинной галерее. В общем хотя электромобилей по городу ездило много, все они были одинаково демократичными и по большей части открытыми, а на улицах города не смотря на раннюю весну было очень тепло, градусов двадцать и я даже был вынужден снять с себя бушлат.

Довольно часто по улицам проезжали грузовые электромобили и автобусы, но это уже был отдельный разговор, такую технику я видел и на фронте.

Вертолётчики привезли меня в гостиницу, заселили в номер и предупредили, чтобы я никуда из него не выходил, так как за мной могут прийти в любую минуту. Да, мне особенно и не хотелось никуда идти. В Красноярске у меня не было ни одного знакомого, а бродить по городу просто так мне не очень-то хотелось. Хотя все бетонные потолки и были выкрашены в голубой цвет, они всё-таки на меня давили.

На фронте я уже привык к железобетонным перекрытиям над головой, они защищали нас от ракет и снарядов, но там я довольно часто выбирался наружу и видел небо у себя над головой. Правда, надо сказать, что меня очень порадовало, как жители Красноярска смотрели на меня. Видя мой потрёпанный полевой камуфляж, они широко улыбались мне, махали руками и приветствовали, как давнего знакомого, а когда мы со стоянки электромобилей шли к гостинице, одна девушка даже подбежала ко мне, расцеловала и подарила маленького плюшевого бурундука. Жаль только, что эта игрушка была растерзана Минькой ещё давным-давно, а то бы я его вам показал.

Пилоты вертолёта, которые привезли меня в гостиницу, забрали у меня не только чемодан и рюкзак, но даже мой бушлат, а когда я попытался отобрать их у того парня, который был немного постарше, это был старлей лет двадцати пяти, он улыбнулся и просто прибил меня гвоздями к асфальту, сказав: — «Товарищ капитан, я бы отдал чемодан Федьке и вас самого в гостиницу на себе донёс, так вы же сопротивляться станете. Вы фронтовик, товарищ капитан, и мы перед вами салаги, а вообще-то не удивляйтесь ничему, у нас в Красноярске к фронтовикам особое отношение». Это особое отношение выразилось уже в том, что возле стойки регистрации, где стояло в очереди к девушкам, сидящим за стойкой, человек шестьдесят штатских, меня тут же пропустили без очереди и девушка, улыбнувшись мне так, словно я был её женихом, сразу же протянула мне ключи от люкса и сказала, что дежурная по этажу сама меня зарегистрирует.

Вертолётчики тут же передали мои вещи служащему отеля и я, попрощавшись с ними, под одобрительные взгляды отправился в люкс, судя по цифрам в лифте расположенном на семнадцатом этаже. Так это или не так, сказать было трудно, поскольку окна номера были заложены кирпичом и на их месте были наклеены фотообои, показывавшие довоенный Красноярск. Только я успел принять ванну, как в номере зазвонил телефон, но когда я поднял трубку, то выяснилось, что меня приглашали в ресторан, позавтракать. Мои ребята собрали мне тормозок в дорогу и поскольку девушка сказала, что завтрак для меня уже готов, причём какой-то особенный, то я был просто вынужден одеться, как солдат по команде подъём, и отправиться на первый этаж. Мой парадный мундир просил не только утюга, но щётки, а потому я одел ту же полевую форму, в которой приехал, — второго срока носки камуфляж с беретом цвета хаки, латаный-перелатаный, зато родной и к тому счастливый, всего с двумя дырками от пуль, которые прошили ткань на рукаве, но меня не задели.

Возле лифта со мной снова случился конфуз. Точнее это штатские сконфузили меня тем, что сначала мужчина, который не поместился в лифт, задержал его, а потом из него, едва только увидев, что к лифту подошел фронтовик, из него сразу же вышел ещё один мужчина и они буквально втолкнули меня в лифт. Пока я спускался вниз, меня буквально обласкали взглядами, а один парень, который выходил на пятом этаже, пожал мне руку и сказал: — «Удачи, вам, товарищ капитан». Честно говоря всё это было для меня в диковинку. Они же совершенно не знали меня, все эти люди, которые смотрели на меня с таким восхищением, что мне от этого было как-то не по себе. В ресторане было довольно многолюдно. Не знаю как сейчас, но в то время в гостиницах останавливались преимущественно командировочные, то есть люди приехавшие в город по делам. Официантка усадила меня за столик вместе двумя молодыми женщинами и пожилым мужчиной и тут меня начали кормить так, словно я прибыл в Красноярск с голодного края и не ел уже недели три.

Естественно, первым делом передо мной поставили тарелку с пельменями. Не знаю, спешили мои соседи по столику в ресторане куда-нибудь или нет, но они решили составить мне компанию, а мужчина даже спросил, не желаю ли я накатить граммов сто водочки. Ну, под те пельмени, которые мне подали, можно было и пол литра спокойно скушать. Чтобы не показаться занудой я быстро со всеми познакомился и мы стали не спеша завтракать. Я сказал им, что прибыл из-под Оренбурга и по всей видимости меня ждало какое-то новое назначение и тут выяснилось, что все трое знают о том, что недавно в Соль-Илецк был доставлен огромный конвой с беженцами и что благодаря отваге и мужеству батальона мотопехоты, выдвинувшемуся им навстречу, а также благодаря умелому руководству, были спасены жизни более, чем двум с половиной тысячам человек.

Пока мы с Франческой, забыв о войне, были вдвоём, об этом, оказывается, было сообщено по всем центральным каналам и те беженцы, у которых репортёры брали интервью, с восторгом рассказывали о бородатых десантниках с вещмешками полными батончиков и о том, как их поезд переставили с рельсов на сани и увезли в республику из-под носа у своры убийц. Меня стали расспрашивать об этом и я сказал, что это постарались наши соседи, на что Борис Иванович, который приехал в Красноярск по делам своей фирмы, веско заметил: — «Ну, я думаю, товарищ капитан, что вы сделали бы это ничуть не хуже капитана того Денисова, который защищает Соль-Илецк. Вы случайно не родственники?» Я сказал, что просто однофамильцы и стал расспрашивать своих собеседников, чем они занимаются. Обе женщины оказались инженерами, а фирма Бориса Ивановича выполняла оборонные заказы, какие именно я уточнять не стал. Мне было очень приятно пообщаться с этими людьми за завтраком и вскоре я вернулся в свой номер. Мой мундир уже был вычищен и отутюжен, а потому ничто не помешало мне завалиться на диване перед телевизором.

Валяться слишком долго и смотреть какой-то военный фильм мне не пришлось. Вскоре в мой номер снова позвонили и на этот раз сообщили, чтобы я спускался вниз. Не зная, куда мне придётся ехать, я надел на этот раз парадный мундир, увешанный боевыми наградами. Как то раз командования заставило меня сфотографироваться в нём при всём иконостасе для обложки какого-то журнала и с тех пор он так и висел в шкафчике моей бетонной квартирки в нашем укрепрайоне. На этот раз, когда я спускался вниз на лифте, на меня не только смотрели с удвоенным восторгом, но даже просили у меня разрешения заснять мои награды на камеру сотового телефона.

Внизу меня уже ждал молодой лейтенант. Он проводил меня к машине и отвёз в Центральный военный госпиталь.

Лейтенант был очень серьёзен и не сказал ни слова, куда он меня везёт и за чем.

На всё у него был один ответ: — «Сейчас сами всё узнаете, товарищ капитан.

Потерпите». Терпеть мне пришлось недолго. Как только мы вошли в здание госпиталя, прошли куда-то по коридору и двое особистов провели вдоль моего тела детекторами, лейтенант тут же провёл меня в прихожую, затем открыл дверь в кабинет и с порога доложил: — «Пётр Иванович, капитан Денисов прибыл.» — после чего повернулся и с улыбкой сказал мне: — «Проходите, товарищ капитан, генерал Синельников ждёт вас».

Всё произошло так для меня неожиданно, что я даже не успел замандражировать, вошел в кабинет строевым шагом, взял под козырёк и чётко доложил своему президенту и верховному главнокомандующему о прибытии. Генерал Синельников был одет в полевую форму и у меня от этого тут же покраснели уши, но он кивнул мне головой, улыбнулся и сказал:

— Молодец, капитан, правильно сделал, что явился при всём параде. Люди чувствуют себя гораздо спокойнее и увереннее, когда видят таких героев, как ты. Проходи, присаживайся. — Я подсел к столу, а генерал Синельников наоборот, встал, прошелся по небольшому кабинету, на стене которого висел его портрет, затем повернулся ко мне и спросил — Капитан Денисов, ответьте мне на один вопрос, — вы согласитесь пропасть без вести, бесследно исчезнуть для того, чтобы выполнить одно очень важное задание Родины, которое, возможно, приведёт всех нас к победе.

Только не спешите, хорошенько всё обдумайте и взвесьте, прежде чем дать своё согласие на это потому, что после того, как вы будете введены в курс дела, обратной дороги для вас уже не будет.

Думал я недолго, всего несколько секунд и за это время сердце моё радостно застучала, ведь речь судя по всему шла о чём-то действительно очень важном. Я встал и чётко сказал:

— Товарищ верховный главнокомандующий, я готов выполнить любой ваш приказ на земле, под землёй и вне пределов земли независимо от того, что мне будет приказано сделать. Пропаду я без вести, исчезну бесследно и больше никто обо мне не услышит, всё это меня нисколько не волнует. Единственное, о чём я попрошу, это известить одного дорого мне человека о моей гибели и передать ей мои личные вещи и награды. Я готов немедленно приступить к выполнению любого вашего приказа.

Генерал Синельников пристально посмотрел на меня и сказал, покивал головой и после паузы сказал:

— Ну, тогда пойдём со мной, Семён, я познакомлю тебя с теми, с кем ты отправишься выполнять это задание.

Генерал поманил меня за собой и направился к двери, ведущей в соседнюю комнату.

Когда я вошел в неё, то прямо с порога увидел молодую, очень красивую беременную женщину с измученным, даже измождённым лицом, роскошными, светло-русыми волосами и огромным животом, сидевшую в инвалидной коляске. Женщина по грудь была укрыта пушистым шерстяным пледом, а рядом с ней стоял довольно высокий, худощавый мужчина с тёмно-русыми волосами, одетый в строгий чёрный костюм. Они оба посмотрели на меня с улыбкой, а генерал Синельниково чётко, по-военному сжато представил, кто я есть такой, после чего мужчина подошел ко мне, пожал руку и тут же ткнул в неё каким-то медицинским прибором, после чего поднёс его женщине и та, посмотрев на его дисплей, спросила:

— Семён, в вашем личном деле написано, что вы способны управлять людьми голосом, это так? Насколько вы сильны?

Я пожал плечами и ответил:

— Да, специалисты называют это нейролингвистической установкой, если выражаются мягко, ну, а когда хотят выразиться жестко, то говорят, — нейролингвистическое программирование, хотя это не так. Эффект такого воздействия носит кратковременный характер, максимум двое суток. Ну, а что касается моей мощности, то скажем так, с ротой я справляюсь легко.

Посчитав, что мною было сказано уже достаточно много, я умолк и женщина, кивнув головой, снова спросила:

— У вас также очень мощная иммунная система. Насколько она мощная и каким болезням вы можете противостоять?

Слегка улыбнувшись, я ответил:

— Не болел ещё ни разу ни одним инфекционным заболеванием, поэтому не знаю, а во время проверки у врачей не нашлось такой заразы, которая заставила бы меня хотя бы кашлянуть. Ну, а кроме того на мне всё заживает, как на собаке. Я семь раз был ранен, шесть пулевых различной степени тяжести в фигуру и одно осколочное, весьма тяжелое, в правую ногу. Небольшие шрамы остались только на ноге и то лишь потому, что я уже через шесть часов снова был в окопах, командовал ротой, а от пуль одни только пятнышки остались. Так что вы можете считать, что у меня абсолютное здоровье и к тому же я почти вдвое сильнее физически, чем любой другой мужчина моего роста.

Мужчина улыбнулся и сказал женщине:

— Лариса, по моему Семён как раз тот человек, который нам нужен. Если он согласится, то нам не стоит испытывать судьбу.

На эти слова я разу же сказал:

— Я уже согласился исполнить любой приказ командования.

Лариса улыбнулась и стала вводить меня в курс дела:

— Семён, через какое-то время я рожу сына. Игорь его отец и мы оба индиго.

Причём очень мощные. После этого мы проживём какое-то время и… — Лариса запнулась и продолжила — Но наш сын не проживёт без носителя и часа. По всем медицинским и биологическим показателям вы идеально подходите для того, чтобы вырастить на своём теле нашего сына.

Лариса сделала паузу и мои мозги в эти секунды наверное аж задвигались. Не успела она открыть рот, как я сказал:

— Вы оба индиго, я индиго, значит ваш сын изначально родится супериндиго и если ему, когда вырастет, будет сделан комплекс инъекций пси-стартера, то он станет очень мощным супериндиго и если станет пирокинетиком и к тому же будет обладать дальновидением, то станет идеальным солдатом-психокинетиком в том случае, если вырастет на моей спине и тогда… Товарищ верховный главнокомандующий, Лариса, Игорь, я согласен.

Генерал Синельников развёл руками и промолвил:

— А чего вы ещё ждали? Гвардия. Ну, что, товарищи, я так думаю, что мы можем больше здесь не задерживаться и отправляться на командный пункт операции «Возмездие».

— Генерал легонько стукнул меня кулаком в плечо и добавил — Ты молодец, Семён.

Честно говоря, я ничего иного от тебя не ждал.

Через час с четвертью мы были далеко за городом, где в здании какого-то большого заброшенного завода, каким этот совершенно секретный объект выглядел снаружи, располагался научно-исследовательский центр подготовки операции «Возмездия». Вот так я и вошел в этот проект, ребята. Ну, а чем всё это закончилось вы уже знаете, вот он, сидит на камешке, единственный в мире солдат-психокинетик, но дело на этом ещё не закончилось. Мы, можно сказать, только вышли на линию старта.

Глава вторая

Болезненная осечка

Комитет 300 — это абсолютно тайное общество, состоящее из представителей неприкосновенного правящего класса, в число которых входят королева Англии, королева Нидерландов, королева Дании и королевские семьи Европы. После смерти королевы Виктории, матриарха венецианских Черных Гвельфов, эти аристократы решили, что для обретения власти над всем миром представителям аристократии необходимо во всемирном масштабе «войти в долю» с неаристократическими, но чрезвычайно сильными лидерами корпоративного бизнеса, и поэтому двери абсолютной власти были открыты для тех, кого королева Англии предпочитает называть «простолюдинами».

(Выдержка из книги Джона Колемана «Комитет 300»)

Западные Саяны, конец мая 2044 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

Хотя рыбы они в этот день не поймали и были вынуждены довольствоваться теми блюдами, которые Вика приготовила на костре из принесённых с собой продуктов, пикником на берегу Енисея все четверо остались довольны и когда под вечер вернулись в убежище, Минька, отказавшись от ужина, сразу же отправился в медицинский отсек разогревать оленину. Семён посидел с часок с Викой и Джимми на кухне, выпил пару чашек чая, съел три блинчика и пошел посмотреть, что там получается у его воспитанника. У того как раз в этот момент превратился в дымящийся, издающий неприятный запах обугленный комок очередной килограмм оленины. Он сбросил его телекинезом в мусоропровод и на стол из нержавейки с костяным стуком упал очередной кусок мяса, который стал быстро покрываться инеем.

Семён тут же сфокусировал на нём свой рентгеноскопический взгляд, а Минька нанёс по мясу пирокинетический удар, стремясь его мгновенно разморозить, но при этом не изжарить и не сжечь. Из этого снова ничего не вышло, — мясо на этот раз осталось ледяным.

Капитан Денисов недовольно покрутил головой и пройдясь по одной из комнат склада медицинского отсека, освобождённой специально для этих тренировок, сказал:

— Минька, по-моему я зря заставляю тебя так мучиться. Давай-ка изменим тактику.

Попробуй разморозить этот кусок мяса не мгновенно, а просто быстро нагревая его.

Ну, а я пока что поищу подходящую посуду, положу в неё кусок мяса, залью его перфлурброном и заморожу жидким азотом, чтобы всё было так, как в натуре. В принципе тебе ведь именно это предстоит сделать. Вот и давай тренироваться на похожих образцах.

Через минуту Минька откликнулся:

— Готово, батя. Как ты и просил, тридцать шесть и шесть.

Подойдя к столу, капитан Денисов принялся сканировать размороженный кусок мяса и через несколько минут сказал:

— Нет, так не пойдёт, Минька. Все клетки деформированы. Ну, ничего страшного.

Бери следующий кусок оленины и просто постарайся разморозить его быстрее, но при этом попробуй всё-таки сначала вглядеться в него, а уже потом нагревать.

Минуты через три Минька проворчал:

— Не получается у меня делать это одновременно, но ты знаешь, батя, кажется ты прав.

Капитан Денисов нашел несколько небольших стеклянных чашек Петри, нарезал оленину круглыми ломтиками и заморозил её в них, предварительно залив мясо перфлурброном. Он выбросил размороженные куски оленины в пневматический мусоропровод, поскольку Вика напрочь отказывалась пускать такую оленину даже на котлеты, поставил перед Минькой чашку Петри, быстро покрывающуюся инеем и сказал:

— Послушай, Минька, а может быть ты попробуешь наносить пирокинетический удар нужной силы одновременно заставляя клетки вибрировать, ну, скажем точно так же, как свои собственные или мои? Когда-то твоя мамка говорила мне, что внутренне вы с ней очень похожи, правда, не могла толком объяснить, в чём именно. Теперь я кажется догадываюсь, скорее всего у вас с ней была одинаковая биочастота.

Усекаешь, о чём я говорю?

— Усекаю, батя. — Кивнув головой с аккуратной стрижкой, Викина работа, ответил Минька — Только знаешь, я вот что думаю, ты на этих биовибрациях уже собаку съел, а я в них пока что никак не разберусь. Давай сделает то, что Джульетта проделывает в своём подземелье? Ну, в том смысле, что я влезу в твою голову и получу всю информацию в уже готовом, осмысленном виде. Тогда я таким образом значительно сокращу сроки. То, что ты мне только что сказал, очень разумно.

Биовибрации хотя они и очень тонкие, чем-то похожи на броуновское движение. Я ведь когда нагреваю мясо не сразу, а постепенно, хотя и очень быстро, по частоте вибрации молекул определяю температуру.

Капитан Денисов согласно кивнул головой и сказал:

— Согласен, это будет правильное решение. Что мне для этого нужно сделать? Стоя замереть, сесть или лечь?

Минька улыбнулся и указав рукой на кресло, ответил:

— Лучше сядь на кресло, батя, и просто посиди. Это не больно, я же не руками в твою голову полезу.

Семён ободрительно улыбнулся, сел в кресло напротив Миньки и весь раскрылся навстречу ему. Может быть именно поэтому его воспитанник без малейшего напряжение вошел в сознание своего третьего родителя и воспитателя, и принялся путешествовать по нему, как по городу, застроенному пусть и совершенно уникальными зданиями, но по одному и тому же проекту. Правда, двинулся он по улицам этого города, чистым и незамусоренным, совсем не в том направлении, в котором ему следовало идти к своей цели. В этом городе, которое называлось внутренний мир капитана Денисова, его внимание привлекла высокая, ярко сверкающая башня и Минька захотел увидеть, что же является в памяти его дядьки Семёна замы значительным и волнующим его. Он, словно бы приблизился к этой башне и заглянул в неё. То, что он увидел внутри, обожгло его нестерпимым, болезненным светом, — полностью обнаженная мать Миньки лежала на кровати в той самой комнате, которую он сейчас занимал, протягивала к кому-то свои руки и страстно шептала:

— Сенечка, любимый, иди скорей ко мне. Я так хочу тебя.

В следующее мгновение он видел только её счастливое лицо и слышал негромкий, радостный смех. Чуть ли не весь мир в его глазах тут же взорвался тысячами осколков, пронзивших ему душу, и Минька, взревев от боли громко закричал:

— Нет! Нет! Прекратите! Так нельзя! Перестаньте, мне больно! Что вы делаете, это не хорошо! Мама уйди от него!

Вместе с этим он оттолкнул от себя мать, но это была не она, а сверкающая башня в памяти дядьки Семёна и потому именно в него пришелся мощнейший телекинетический удар, который отшвырнул его к бетонной стене, облицованной минеральным утеплителем и пластиком. От мгновенной смерти капитана Денисова спасли толстая и высокая спинка кресла и этот пятнадцатисантиметровый слой теплоизоляции. Ну, и ещё то, что всё-таки между ним и этим ударом мгновенно выросла пусть и недостаточно мощная, но всё-таки преграда, образовавшая защитный кокон вокруг его головы и туловища. Раздался оглушительный грохот и всю комнату моментально заволокло пылью. Удар был такой силы, что толстенная бетонная стена содрогнулась и этот грохот тут же привёл Миньку в чувство.

Капитана Денисова буквально припечатало к стене. Своим ударом Минька буквально раздробил ему обе ноги, обе руки, да, ещё у него лопнули кости таза и на его глазах дядька Семён, ближе которого у него не было никого на свете, с изумлённым выражением на лице сполз по стене на пол покрытый мелким крошевом из пластика, какой-то щепы и минеральной спрессованной ватой. Из ран на руках, ногах, из носа, ушей и рта стала струйками вытекать кровь и Минька, увидев это истошно завопил:

— Нет! Батя, не умирай! Не умирай, пожалуйста, дядька Семён! Миленький, прости меня, я не хотел.

На Этот грохот моментально примчались Вика и Джимми. Девушка, увидев в каком состоянии находится капитан Денисов, немедленно отшвырнула Миньку, упавшего перед ним на колени и тут же телекинетическим усилием подняла и их спасителя в воздух и быстро понесла его в операционную, крикнув:

— Миша, быстро за мной! Капитану Денисову сейчас понадобится твоя кровь! Джимми, ты тоже приготовься! Кажется у кровь первой группы с отрицательным резус-фактором?

Тогда приготовься, она подходит ко всем другим группам.

На бегу Вика телекинезом сняла с капитана Денисова лёгкие полотняные брюки, уже пропитавшиеся кровью, трусы и тельняшку. Точнее изорвала на нём всю одежду на крошечные клочки и ещё по пути в операционную принялась сращивать в его теле порванные вены и артерии. Этим она пока что только отсрочила его смерть. Капитан был без сознания и было просто какое-то чудо, что Вика, мечтавшая стать целительницей, но ещё мало чему научившаяся, смогла хотя бы срастить самые крупные кровеносные сосуды. Через минуту капитан Денисов уже лежал на операционном столе и когда девушка взглянула, во что телекинетический удар превратил его кости, пришла в ужас. В операционную вслед за ней вбежали Минька и Джимми и они все втроём принялись оказывать Семёну первую помощь. Капитан Батчер по пути прихватил несколько капельниц для переливания крови, отрезал телекинетическим усилием пластиковую трубку, вставил в неё две толстые иглы с обоих концов и принялся немедленно переливать капитану Денисову свою универсальную кровь. Однако, не смотря на это сердце Семёна стучало всё реже и реже и тогда Вика отрывистым голосом спросила:

— Кто?

Минька и Джимми поняли её с полуслова и воспитанник капитана Денисова, стоявший закусив губу, ответил:

— Я.

В это же мгновенье он стал ритмично сжимать и расправлять сердце своего дядьки Семёна, но оно, отработав столько лет за двоих, похоже устало и не хотело больше биться. Тело капитана Денисова не смотря на страшные переломы рук, ног и костей таза, было живо, а вот сердце, хотя оно и выглядело на вид целым и неповреждённым — умерло и уже не могло работать самостоятельно, хотя Минька своими телекинетическими усилиями и заставлял его ритмично биться, а Джимми почти восстановил потерю крови и стоял возле операционного стола бледный, как полотно, но тем не менее не бездействующий. Бросив беглый взгляд на капитана Батчера, Минька без лишних разговоров выдернул из его руки иглу и она сама вонзилась в его руку, а сам он, моментально вспомнив всё, что говорил ему дядька Семён про целительные вибрации клеток, сфокусировал свой рентгеноскопический взгляд на клетках сердца и как только увидел и ярко и отчётливо, что шепча искусанными губами, мысленно коснулся их как раз в тот момент, когда уже его кровь стала вливаться в кровеносную систему человека, которого он чуть не убил.

Впрочем нет, нанеси Минька такой удар по любому другому человеку и он уже точно был бы мёртв, да и капитана Денисова в данный момент было очень трудно назвать живым, но тем не менее не смотря на остановку сердца он не умер. Семён в момент этого удара не успел ничего понять и его тело, которое столько лет пытались убить на фронте, само сумело защититься и отразить хотя бы часть пси-энергии этого удара. Сломанные кости, порванные мышцы, сухожилия и кровеносные сосуды это всё было далеко не самое страшное, что выпало на его долю. Куда страшнее был тот всё разрушающий посыл гнева, который вырвался из сознания Миньки. Именно он-то и привёл к остановке сердца и капитан Денисов непременно умер бы, но к нему вовремя пришли на помощь Вика, Джимми и сам Минька. Если на его попытки реанимировать сердце оно никак не отреагировало, то кровь парня, влившаяся в жилы капитана подействовала, как ватка с нашатырным спиртом.

Семён очнулся, мгновенно оценил всё и убедившись, что Вика и Джимми уже почти собрали его в кучу, чуть было не закричал своему воспитаннику: — «Отставить!», но не смог этого сделать, а потому мягко, но властно, как бы убрал Минькины руки от своего сердца и сам принялся заводить его. Вслед за первым толчком последовал второй и наконец с третьего толчка сердце сначала слабо затрепыхалось, затем бешено замолотилось и наконец заработало, как и прежде, — мощно и ровно. Только после этого Семён запустил волну по всем клеткам начиная от сердца, подумав перед тем, как отключиться: — «Интересно, а сам себя я смогу омолодить так же, как Филимона и Джимми»? После этого он то ли впал в беспамятство, то ли погрузился в глубокий сон, предоставив своим друзьям собирать воедино осколки костей и складывать порванные мышцы и сухожилия. Вика увидела это всё лучше других и тут же громким голосом сказала:

— Всё, ребята, его жизни уже ничто не угрожает, но нам нужно как можно скорее собрать Сэма в кучу. Работаем.

И они начали сосредоточенно и кропотливо складывать капитана Денисова, как дети складывают воедино пазлы. Джимми отдал капитану больше четырёхсот миллилитров крови, Минька добавил ещё почти пол литра, после чего Вика поставила ему капельницу с раствором глюкозы. Оба парня не смотря на довольно значительную кровопотерю не отходили от забрызганного кровью операционного стола и девушка, чтобы они не рухнули чего доброго, мимоходом поставила каждому по капельнице с искусственной кровью, отчего они быстро порозовели. Не останавливаясь ни на секунду, они работали более полутора часов, пока не сложили все пазлы воедино.

При этом Вика отметила, что как только кости и их обломки вставали на своё место, они тут же начали срастаться. То же самое происходило с мышцами и сухожилиями, но первыми всё же срослись вены и артерии, а вслед за ними все прочие капилляры кровеносной и лимфатической системы и это происходило автоматически. Организм капитана Денисова и сам прекрасно знал, как нужно себя лечить.

Когда всё было закончено, все трое обессилено сели на пол, покрытый уже засохшими каплями и лужицами крови. Даже на то, чтобы пошевелиться, у них ни у кого не было сил. Впрочем нет, силы то у них как раз ещё оставались, вот только пускать их в ход они не могли. В операционную осторожно заглянул Филимон, внимательно посмотрел на них, с разбегу запрыгнул на операционный стол и принялся облизывать лицо капитана Денисова, совершенно чистое от крови, но покрытое пылью смешавшейся с потом и потому ужасно грязное. Минька, увидев это, с натугой встал, взял из шкафчика канистру с дистиллированной водой, губку, смочил её и принялся обмывать тело своего дядьки Семёна, теперь он уже не боялся прикасаться к нему руками. Вика тоже хотела было встать, но Джимми удержал её и тогда девушка глухим от усталости голосом спросила:

— Хотелось бы мне знать, как это произошло?

Минька громко шмыгнул носом и ответил:

— Это я во всём виноват. Батя разрешил мне забраться в его голову, чтобы я посмотрел, как нужно включать вибрацию…

— А ты полез туда с немытыми мыслями, Майк. — Суровым и строгим голосом сказал Джимми.

Минька кивнул головой и согласился:

— Да, наверное так, Джимми. Я увидел, что когда-то моя мамка очень сильно любила батю, ну, и закатил истерику.

Вика вздохнула и сказала:

— Свинья ты после этого, Мишка. Между прочим, у твоего отца, Игоря, была жена и он и твоя мама даже не были любовниками. Ты родился только потому, что они оба, как и Сэм, были великими людьми. По настоящему великими людьми и родили тебя для того, чтобы и ты тоже стал великим человеком. Ладно, главное, что Сэм остался жив. Это будет тебе впредь наука, Миша. Ты всегда должен думать головой и сдерживать любые свои эмоции, а не идти у них на поводу. Ну, скажи мне, чего было плохого в том, что твоя мама и Сэм полюбили друг друга? С той девушкой, Франческой, у него был просто любовный роман. Они ничего не пережили вместе и их связывало только то, что они оказались вдвоём в том бронетранспортёре и девушка при этом испытывала огромное чувство благодарности за своё спасение. Полюбить такого человека, как Сэм, для любой девушки это ведь совсем не сложно, но твоей маме ведь ещё и представилась возможность узнать его, понять его душу и вот тут любой женщине было бы куда сложнее не оценить его. Так что ты будешь полным засранцем, Миша, если не поймёшь, что по другому быть у них просто не могло.

Вика поднялась с пола, оттолкнула Миньку с его губкой от Семёна и убедившись в том, что кости не развалятся, если она поднимет его, заставила тело капитана воспарить над операционным столом, после чего сказала:

— Джимми, набери полную ванну воды, а ты, Миша, нагрей её. Думаю, что в тёплой воде Сэму будет лежать комфортнее.

Минька и Джимми направились к ванне, а за ними, заставляя тело капитана Денисова парить в воздухе, пошла Вика.

Через пять минут капитан Денисов был погружен в тёплую воду по самые ноздри и лежал в ней под капельницей, в пластиковый баллон которой Вика влила целый литр глюкозы. Минька подтащил к ванне кресло и сел в него. Лицо его было сосредоточенным и мрачным. Вика отправила Джимми спать, а сама пошла в разгромленную Минькой комнату прибираться. Вскоре и она, молча потрепав его по волосам, отправилась спать, а виновник всего этого переполоха задремал в кресле, но при этом одним глазком наблюдал за своим дядькой Семёном. Сам же капитан Денисов в это время спал, паря в тёплой воде, словно в невесомости. Под утро он не то что бы проснулся, но его сон перешел в дремоту и он почувствовал, что рядом кто-то есть. Приподнявшись над ванной, он увидел Миньку, спящего в кресле и улыбнулся. Тот, почувствовав на себе взгляд, моментально проснулся и бросился к капитану Денисову. Схватив его за руку, Минька прерывистым голосом пробормотал:

— Батя, прости меня, я тебя чуть было не убил…

— Ну, всё-таки не убил же. — С улыбкой ответил Семён и тут же спросил — Что это за шлея тебе попала под хвост, что ты так взбрыкнул? Ты того, поосторожнее будь, медвежонок.

Минька опустил голову и вздыхая признался:

— Батя, это от того… Ну, в общем я узнал, что ты и мамка любили друг друга.

Наверное я тут же вспомнил об отце, хотел оттолкнуть мамку от тебя, а получилось так, что ударил тебя.

Семён вздохнул и сказал глухим голосом:

— Прости, Минька, мне наверное давно уже нужно было рассказать тебе, что мы с Ларисой полюбили друг друга.

Минька шмыгнул носом и спросил:

— Батя, ты поэтому хочешь оживить мамку?

Капитан Денисов, выбираясь из воды, ответил:

— Нет, сынок, не поэтому. Понимаешь, Минька, у твоей мамки просто лучевая болезнь и я с ней справлюсь довольно быстро, как мне кажется. Это ведь всего лишь вопрос регенерации клеток. А вот с твоим отцом будет сложнее. Игорь ведь можно сказать резал свой мозг на кусочки и превращал его пускай и в крохотные дозы препарата, но зато такого, который был для тебя очень важен и я не знаю, как его лечить. Зато это хорошо знает твоя мамка. Она ведь специалист как раз по мозгам. Ладно, дружок, всё слава богу обошлось, так что потопали спать, но на будущее запомни, Минька, — тебе нужно всегда держать себя в руках. Ты уже не тот медвежонок, который когда-то ездил на мне верхом, а здоровенный, матёрый медвежина и таким я не хочу тебя видеть. Ты должен стать настоящим магнусом, Минька, человеком величайшей ответственности, просто исключительно спокойным и уравновешенным мужиком, добрым, великодушным парнем, умеющим сострадать людям.

Капитан Денисов легко вылетел из ванны, сделал в воздухе плавный кульбит и мягко опустился на пол, покрытый кафельной плиткой. Он одобрительно похлопал Миньку по плечу и бегом бросился из медицинского отсека в свою квартирку. Его воспитанник облегчённо вздохнул, улыбнулся, в какой-то мере радуясь тому, что дядька Семён не устроил ему взбучку за такой нокаут, и поплёлся спать в свою квартиру. Он был весь вымотан этим неожиданным и очень страшным для него событием. Пожалуй впервые Минька осознал, как сильно нуждается он в помощи дядьки Семёна. Ну, а капитан Денисов, добравшись до своей квартиры, быстро оделся по-домашнему и отправился сначала в медотсек, чтобы оценить ущерб, а затем на склад и пока все спали, привёл всё в полный порядок, чтобы ничто не напоминало ему воспитаннику о том, что там произошло. После этого, прибравшись, он отправился на кухню и устроив ревизию в морозильнике, принялся отбирать в нём те куски оленины, которые можно было смело пустить на опыты.

Заодно он поймал телекинезом с полдюжины мышей, но скармливать их Филимону, вилявшему пушистым хвостом, как дворняжка, не стал, а посадил в большую жестяную банку из-под чая и даже бросил туда пару сухарей и поставил чашечку с водой.

Филимон от возмущения сначала затявкал, а затем и вовсе стал подвывать совсем не по лисьи. Тут на кухню прибежала возмущённая Вика, но увидев, что Семён даже и не думает давать ей отставку, тут же успокоилась и немедленно принялась греметь посудой и открыла кран с водой. Девушка была одета в домашний халатик, пошитый из тельняшки, и даже не успела умыться. Вслед за ней на кухню приплёлся Минька, сонный, тоже не умывшийся и жутко голодный. Он сел за стол и от нечего делать, облизнув палец сунул его в солонку и принялся слизывать с него соль. Последним пришел капитан Батчер, одетый в новенький полевой мундир российской армии, подогнанный для него Викой, чисто выбритый, благоухающий лавандой, но при этом тоже жутко голодный, как и все трое мужчин.

Он сел рядом с Минькой и тоже обмакнул палец в солонку. Капитан Денисов, прекрасно зная о том, что пытаться помогать Вике на кухне это примерно тоже самое, что сунуться в клетку с тигрицей, выкармливающей тигрят, сел рядом с Минькой с другого бока и вслед за Джимми обмакнул палец в солонку и принялся методично слизывать с него крупинки соли. Вика, посмотрев на них, сердито заворчала и воскликнула:

— Вам что, больше заняться нечем, как пальцы глодать?

Все трое дружно закивали головами, а Минька даже заныл:

— Мы есть хотим, Викусечка.

Девушка весело рассмеялась и воскликнула:

— Подождите двадцать минут, сейчас я вас накормлю, голодные вы мои. У меня есть кое-какие вчерашние заготовки.

Однако, первым она всё же накормила Филимона, чтобы тот не выписывал восьмёрки вокруг стройных ног девушки. Вика поставила на электрическую плиту самую громадную сковородку и включила фритюрницу. Через пятнадцать минут уже были готовы вкуснейшие котлеты из оленины и к ним картофель-фри. Ну, а чтобы хоть как-то разнообразить завтрак, Вика поджарила каждому по два яйца и открыла две большие банки с зелёным горошком. Из консервированного хлеба только что выпарился спирт и потому он был подан к столу горячим. Ещё к завтраку было подано топлёное молоко, которое Вика топила сама в большом пятилитровом термосе из восстановленного молока. В общем завтрак получился очень даже недурственный и главное обильным, ведь все, кроме девушки, минувшим вечером и ночью не только очень основательно потрудились, но и понесли большие потери крови. Зато капитан Денисов не смотря на это весьма ощутимо помолодел, что первой заметила Вика и тут же сказала:

— Ой, Сэм, тебе теперь не дать больше тридцати.

Капитан Денисов усмехнулся и шутливо ответил:

— Таких законов у нас в республике ещё не ввели, Вика. Максимальный срок наказания у нас пока что двадцать пять лет.

Капитан Батчер тут же откликнулся:

— А ты знаешь, камрад, было бы неплохо вернуться к старой практике и заменить смертную казнь пожизненным заключением, но чтобы всякие уроды сидели в одиночках не видя дневного света на одном только хлебе и воде, а такие целители, как ты, через каждые десять лет возвращали им молодость. Вот тогда бы они лет через пятьдесят поняли, какая страшная кара им уготовлена, провести в железном ящике целую вечность наедине со своими мыслями. Надо будет обсудить это с вашим президентом.

Семён удивлённо спросил:

— А он-то тут причём, капитан?

— Ну, как же, Сэм! — Воскликнул Джимми — Когда все преступники будут схвачены и изобличены телепатами, они ведь предстанут перед судом твоей страны!

В ответ на это капитан Денисов твёрдо сказал:

— Нет, капитан, их будет судить суд международного трибунала. Вы устроим для них второй процесс наподобие Нюрнбергского, только для этого будет выбрано какое-то другое место. Желательно то, в котором они любили бывать и где чувствовали себя на вершине мира и судить их, например в Лондоне, в королевском дворце. Оттуда их и нужно будет отправить на эшафот, помолодевшими и полными сил. Сажать таких в тюрьму, пусть даже пожизненно и в самую суровую, — значит наплевать на страдания тех миллиардов людей, которых они убили.

Джимми кивнул головой и согласился:

— Да, для кого-то знать, что эти твари всё ещё живы, будет самым настоящим мучением и я не исключение, Сэм.

Покончив с завтраком, капитан Денисов сказал:

— Так, Минька, я снова открываю для тебя своё сознание, так что будь добр, постарайся найти в моей голове те файлы, на которых записано всё, что касается биовибраций, а то вчера ты так топорно всё делал, что если бы я вовремя не очнулся, то точно врезал бы дуба. И вот что ещё, загляни в мои воспоминания о Ларисе, чтобы тебе всё стало ясно.

На этот раз Минька отнёсся ко всему тому, что происходило в подземном убежище в конце первого года его жизни, ещё тогда, когда был жив его биологический отец, а мать оправилась после беременности и ещё не начала травить себя лошадиными дозами пси-стратера и радиоактивным излучением. Игорь относился ко всему не только совершенно спокойно, но и одобрительно, поскольку прекрасно знал, что ждёт их обоих. Оба родителя Миньки убивали себя вполне сознательно и не могли поступить иначе, что он понял наконец в полной мере. После того, как он вслед за Семёном ощутил и почувствовал всё то, что тот делал с Викой, Джимми, им и наконец вчера с собой, он понял, как именно у него получалось запускать эту удивительную волну биовибраций, заставляющих клетки омолаживать себя и весь организм. Понял он и то, как соединить клеточную регенерацию с пирокинетическим нагревом живой ткани от температуры от температуры в минус сто девяносто шесть градусов, до температуры в тридцать шесть и шесть десятых градусов по Цельсию.

После этого, взяв образцы, они все вместе отправились в ту самую комнату в медицинском отсеке, где Минька припечатал к стене своего дядьку Семёна. О вчерашнем происшествии там уже ничто не напоминало. Капитан Денисов вставил чашки Петри, в которых лежали образцы биоматериалов, залитые перфлурброном, специальную установку, в которой Лариса когда-то мгновенно замораживала изготовленные ею дозы пси-стартера и через пару минут перед Минькой лёг на стол первый образец. На этот раз ему с первого же раза удалось разморозить его почти мгновенно. Когда он успешно справился с тридцать каким-то образцом, капитан Денисов усложнил задачу. Он взял двухсотграммовую стеклянную баночку из-под джема, налил в неё перфлурброн и утопил в нём самого здоровенного мыша. При этом серый усатый грызун, наевший себе хорошую ряшку на сытных хозяйских харчах, похоже вообще ничего не почувствовал, ну, разве что пару раз широко зевнул в момент утопления.

Банка с мышом была вложена в охлаждающий агрегат и пару секунд спустя серый грызун оказался вмороженным в голубоватую ледышку и в таком виде был поставлен перед Минькой. Тот набрал полную грудь воздуха, как будто собрался отогревать мыша собственным дыханием, включился и в следующее мгновение кухонный воришка был разморожен, а температура его тела была доведена до тридцати восьми и четырёх десятых градусов, то есть сделалась точно такой же, как и до замораживания, вот только грызун явно дал дуба и даже не шевелился в перфлурброне. Тут к спасению мыша подключился капитан Денисов и в каких-то три секунды вырвал его из холодных объятий смерти. Зверёк тут же зашевелил лапками и задвигал усиками. Семён, не прикасаясь к нему руками, телекинезом вытащил его из банки с перфлурброном, перевернул хвостом кверху и несколько раз энергично встряхнул.

Перфлурброн тонкой струйкой вытек из мыша и тот тут же принялся тереть свою мордочку лапками. Возвращённого к жизни мыша поместили в другую банку, Джимми бросил в неё несколько орешков и кусочек печенья и внимательно посмотрел на капитана Денисова и тот, пожав плечами, сказал:

— Капитан, я думаю, что этот мышак заслужил себе помилование и нам не стоит отдавать его Филимону. Отнеси его наружу и выпусти в лесу. Пусть наслаждается жизнью.

Пока Джимми валандался с первым мышом, было заморожено и с успехом разморожено ещё три. Последних двух мышей было решено заморозить и разморозить, но только через три дня, а уже потом провести генеральную репетицию на Филимоне. Вика тотчас подхватила лиса на руки и воскликнула:

— Не дам! Лучше найдите в лесу медведя.

Минька отрицательно помотал головой и возразил:

— Нет, медведь это будет уже слишком. Он большой и в его шкуре столько блох живёт, что ну его в баню. Надо найти зверя немного поменьше размерами. Например кабана.

Капитан Денисов ухмыльнулся и сказал:

— Вот ты и ищи его, раз заикнулся.

Минька вытаращил глаза и воскликнул:

— Батя, ну ты нашел следопыта! Где я и где кабаны? Я же их ни разу в жизни не видел.

— Так я же не предлагаю тебе никуда идти. — Усмехнувшись успокоил его Семён — Выставь свои гляделки наружу и поищи где-нибудь неподалёку кабана, а ещё лучше его жену. Только чтобы не очень далеко, а мы с Джимми смотаемся за ней. Думаю, Минька, что искать кабанов лучше всего там, — Капитан Денисов махнул рукой — Вниз по течению. Там километрах в шести от нашего убежища вдоль берега дубняк растёт. Да, что я тебе объясняю? Ведь мы же там каждый год заготавливали веники!

Минька настороженно посмотрел на Семёна и спросил:

— Батя, а кабаны что, дубами питаются?

Капитан расхохотался и весело воскликнул:

— Почти! Желудями они питаются, Минька.

Так же все вместе, как пришли в медотсек, они из него и вышли, только теперь Филимон уютно устроился на руках у Вики и та почёсывала его за ушком, отчего лис чуть ли не мурлыкал от блаженства. Направляясь в свою комнату, девушка сказала:

— Сэм, тебе было бы грех поднимать руку на Фильку. Когда ты лежал на операционном столе без сознания, он запрыгнул на него и стал облизывать тебе лицо, хотя ты и был похож на каскадёра, которому сбросили на голову в сауне мешок с цементом, такое оно у тебя было грязное.

Семён улыбнулся и ответил:

— Рад слышать, что вы меня все вчетвером в порядок приводили. Наверное жуткое было зрелище.

— Да, уж, не из приятных. — Сказал Джимми — Ты мне наполнил пилота того вертолёта, который мы сбили. Только тот вывалился из него на высоте полтора километра, и как сразу же выяснилось, летать совсем не умел.

Вика сердито зыркнула на него и воскликнула:

— Джимми, можно обойтись и без таких воспоминаний! Неужели тебе не жалко этого бедного парня?

— Жалко. — Согласился Джимми — Но он собирался вместе с ещё несколькими пилотами разбомбить лагерь беженцев возле озера Эйр, а в нём было сотни три детей. И кого, спрашивается, я должен был в тот момент жалеть больше? Его или детей?

Капитан Денисов мигом прекратил эту дискуссию:

— Всё, хватит воспоминаний! То что война это страшное и грязное дело, не нуждается ни в каких доказательствах. Поэтому давайте лучше займёмся делом.

Минька, ты ищи свинью, а мы с Джимми поедем в сторону дубняка. И не забудь, пожалуйста, поглядывать на небо. Нас тоже могут в любой момент начать если и не бомбить с вертолётов или самолётов, то уж точно обстрелять из дальнобойных орудий, что ничем не лучше.

Минька улыбнулся и ответил:

— Батя, тогда я с вами поеду. Только чур я сам сяду за руль!

Вика отправилась в их с Джимми квартиру, а трое её защитников на склад военной экипировки. Через двадцать минут они уже ехали на квадроциклах в сторону дубняка.

Свиней в нём не оказалось, но они были поблизости от своей главной столовой, перепахивали землю под какими-то кустами на берегу Енисея. Главным усыпителем свиней на этой охоте был Джимми. Он усыпил двух больших, довольно упитанных свинух, а капитан Денисов подстрелил трёх подсвинков на борщи, которые удавались Вике на славу, но та всё время жаловалась, что украинский борщ должен быть обязательно сварен на свином бульоне. Борщи, замороженные жидким азотом, она презирала, хотя Семён находил их просто великолепными. Не такими вкусными, как те, которые варила Вика, опять-таки используя капусту мгновенной заморозки, но всё же вполне съедобными.

Славно поохотившись, они вернулись домой, где первым делом чисто вымыли свинух, уложили их в точно такие же контейнеры, в которых лежали сейчас Игорь и Лариса, заполнили их перфлурброном и когда Семён убедился в том, что они обе дышат, закрыли и залили их жидким азотом. Просканировав контейнеры своим рентгеноскопическим зрением, капитан убедился в том, что удар холодом не разрушил в организме свиней ни одной единой клетки. Как он уже убедился в опытах на кусках оленины, они разрушались при постепенном оттаивании. Мгновенная разморозка с одновременным доведением температуры до нормальной температуры тела, также ничем не вредила клеткам и самое главное, не разрушала клеток головного мозга. Всё это в принципе говорило о том, что Ларису и Игоря можно было вернуть к жизни, но как оно обернётся на самом деле, никто не мог сказать. Сделать же это нужно было уже хотя бы потому, что Семён не верил в то, что современная медицина справится с этим лучше него, хотя он и не был медиком.

Покончив с этим делом, капитан Денисов направился к Минькиному тиру, а капитан Батчер потопал за ним вслед, ведь до обеда было ещё почти два часа. Ему было интересно, что затеял Семён, ну, а тот, подойдя к бронированному окну, тут же принялся поднимать в воздух слитки металла, разбросанные по полу и нагревать их.

Джимми даже ахнул от удивления:

— Сэм, ты же вроде бы говорил, что ты не пирокинетик?

— А я и не был им до сегодняшней ночи, капитан. — Спокойно ответил Семён — Видишь ли, Джимми, кровь Миньки, как это я только что выяснил, является самым лучшим пси-стартеров. Через пару часов после обеда мы проведём один опыт.

Капитан Батчер тут же спросил:

— Какой?

— Очень простой, но крайне важный, связанный прямым переливанием Минькиной крови тебе и Вике. — Ответил Семён.

Капитан Батчер радостно заулыбался и воскликнул:

— Сэм, мы согласны!

Семён рассмеялся и ответил:

— Как будто вас кто-либо стал бы спрашивать. — Знаешь, Джимми, мне кажется, что для всех индиго его кровь станет чем-то вроде философского камня. Всё, что вам требовалось для того, чтобы стать магнусами, вы уже имели от природы. Или от Бога. В принципе не это важно, а то, что Минькина кровь меня буквально преобразила и я не думаю, что всё дело тут в том количестве крови, которую он влил в меня вчера, а в том, что она, как кровь тех джедаев из одного старого кинофильма, буквально кишела какими-то мидихлорианами. Не думаю, что мы сможем рассмотреть в его крови их под микроскопом, хотя как знать, но то, что они или что-то другое в его крови имеются это факт, Джимми. Да, ты это и сам только что видел. Вчера я фиг бы смог собрать все Минькины слитки в одну кучу и расплавить добрых три тонны железа, а сегодня сделал это играючи и вообще, чувствую что и это далеко не предел. Да, и с дальновидением у меня теперь полный порядок, как и с телепатией. О чём это тебе говорит, капитан?

Джимми улыбнулся и ответил:

— О том, командир, что уже очень скоро ты снова будешь командовать батальоном, но на этот раз все твои солдаты и офицеры будут мощными пси-кинетиками.

Капитан Денисов озадаченно почесал макушку и спросил:

— Ты думаешь это у нас получится? Нет, я не сомневаюсь в том, что генерал Синельников сможет собрать где-нибудь всех супериндиго. Не в этом дело. Хватит ли для этого Минькиных усилий? Ему же для этого нужно будет каждый день сдавать какое-то количество крови и мне кажется, что это должно быть как раз именно прямое переливание крови, а это нелегко.

Джимми улыбнулся и спросил:

— А кому сейчас легко, сэр? Игорю было легко каждый день отрезать по кусочку от своего мозга? А Ларисе было легко накачивать себя всякой химией, а потом облучать своё тело радиоактивным излучением? Так что никуда он не денется и станет донором, как миленький и знаешь, Сэм, мы ведь тоже станем донорами, как и он. Жаль конечно, что никто из нас не является учёным и не разбирается в крови, но я думаю, если ты возьмёшь у меня и Викки пробы крови и заморозишь их, то может быть Лариса после того, как ты её разбудишь, разберётся во всём.

Они пошли к Миньке, который в этот момент телепатически общался с Джульеттой и ввалились в его квартиру без стука. Тот не обиделся, улыбнулся, указал им рукой на кресла и принял на диване вертикальное положение. Семён сел в кресло и тут же решил попробовать, что там у него вышло с телепатией. Он закрыл глаза и стал мысленно вглядываться в темноту, пытаясь услышать кого-либо. Вскоре он почувствовал присутствие сначала Джимми, а затем Миньки, Вики и даже Филимона с его куцыми, но забавными мыслишками. Улыбнувшись, он как бы постучался в сознание Миньки, видневшееся ему тёмно-синим шаром, и оно мгновенно вспыхнуло радостным возгласом:

— Батя, ты стал телепатом? Вот здорово!

Семён усмехнулся и ответил ему мысленно:

— Стал, стал, Минька, и всё благодаря тебе. Послушай, а не пора ли тебе познакомить меня с Джульеттой?

Минька был не против и сразу же сказал:

— Конечно можно, батя. Сейчас я её позову. Только знаешь, я сделаю так, чтобы ты видел нас не виде каких-то там ёлочных шаров, а совсем по другому, какими мы сами хотим себя видеть. Думаю, что так будет лучше.

Тотчас капитан Денисов увидел берег то ли реки, то ли озера, поросший зелёной травой, красивую парковую скамейку, стоявшую на берегу и за ней самый настоящий рыцарский замок. Ну, а в следующее мгновение на скамейке уже сидели двое, — Минька, одетый в белый офицерский мундир старинного фасона с золотым аксельбантом, и Джульетта в пышном бальном платье из белоснежных кружев. Капитан подумал и вспомнив, как выглядит его парадный мундир, помахал девушке рукой и воскликнул:

— Здравствуй, Джульетта! Какая ты красивая, да, и Минька тоже хорош. Я рад тебя видеть такой весёлой, девочка моя. Минька тебя не обижает?

— Нет, что ты, дядя Сэм! — Воскликнула девушка смеясь и сказала — Он такой хороший и заботливый.

Семён улыбнулся и сказал уже серьёзным тоном:

— Джульетта, сегодня я сделал одно очень важное открытие. Оказывается кровь нашего Миньки лучше любого пси-стратера и она способна превратить супериндиго в магнуса, чем я и намерен воспользоваться. А теперь у меня вот какое предложение, Джульетта. Поскольку этот доктор-тюремщик Шеридан кочевряжится и не торопится возвращать тебе маму Лору, то мы сделаем так, как только он проснётся, я снова свяжусь с тобой и когда он придёт, то говорить с ним буду уже я, а не ты. Надеюсь Минька рассказывал тебе, как я могу управлять людьми?

На лице Джульетты засияла радостная улыбка и девушка тотчас громко воскликнула:

— Дядя Сэм, это будет просто замечательно, если вы сможете заставить его сделать это! А ещё я попрошу вас, чтобы вы приказали ему и он забрал от меня эту гнусную, толстую ведьму Марту. Меня уже тошнит от неё.

— Не волнуйся, Джульетта… — Сказал Семён — Через каких-то восемь часов мы вместе с тобой наведём там порядок. Знаешь, девочка моя, я ведь смогу исцелить тебя даже на расстоянии. Хотя если честно, то как только ты войдёшь в моё сознание и узнаешь, что и как нужно делать, то ты сделаешь это и сама. Поверь, в этом нет ничего сложного.

Девушка сосредоточенно кивнула головой и сказала:

— Нет, дядя Сэм, Майк говорит, что будет гораздо лучше, если это сделаешь ты, а не я или он. Тебя ведь сам Бог наделил даром целительства и потому я хочу, чтобы ты вылечил меня и особенно маму Лору.

Капитан Денисов улыбнулся девушке и сказал:

— Хорошо, Джульетта, но сначала я сделаю так, чтобы ни доктор Шеридан, ни кто-либо ещё не смог ничего заподозрить. Понимаешь, мне очень важно устроить в этом подземелье ловушку для лорда Астора и его дружков. Ну, а сейчас я забираю Миньку, Джульетта, а ты спи, набирайся сил. Когда у вас там наступит утро, мы снова встретимся. До встречи.

Как только он попрощался с девушкой, то сразу же открыл глаза и увидел, что Минька уже поднялся с дивана и готов идти с ними. Парень силился сдержать улыбку на лице, но не смог. Рассмеявшись, он громко воскликнул:

— Батя, выходит, что и от истерик иногда бывает польза! А это правда, что ты стал настоящим пси-кинетиком? Джимми показал мне, как ты плавил железки, так я поначалу даже не поверил ему. Подумал, что он фантазирует, но это оказалось правдой. Ты действительно думаешь, что у меня в крови есть какие-то полихлорвинилы или ты это просто так сказал? Мне что-то не верится в такие глупости.

Капитан Денисов улыбнулся и ответил:

— Мне тоже, Минька. Знаешь, я ведь умею рассматривать всё получше иного микроскопа и до сих пор так и не нашел в твоей крови мидихлориан, про которые шел разговор в том фильме, но она всё-таки немного не такая, как у всех. Те мидихлорианы, которые находились в крови у рыцарей джедай, были чем-то вроде бактерий и их симбионтами, а как дела обстоят с твоей кровью, могут сказать только такие учёные-медики, как твои мамка и отец, ну, а меня пока что интересует только одно, — сможет ли маленькая доза твоей крови сделать Вику и Джима точно такими же пси-кинетиками, как ты. То что пол литра твоей крови превратили меня в магнуса, даже не нуждается в доказательствах. Кстати, Минька, ты сам-то как себя чувствуешь?

Минька улыбнулся и спросил:

— Тошнота, головокружение, слабость? Ты это имеешь ввиду, батя? Ну, в общем обычные симптомы при большой потере крови. Так вот что я тебе скажу. Во-первых, Вика влила в меня пол литра искусственной крови и вся она из меня уже вышла потому, что я уже восстановился. Ну, а во-вторых, батя, я ведь благодаря тебе, а точнее тому, что ты столько лет был моим донором, тоже живучий, как кошка и на мне всё заживает, как на собаке. Я вчера перед тем, как лечь спать, полоснул себя ножиком по ноге. Так вот, мало того, что из меня крови ни грамма не вытекло, так к тому же и рана затянула уже через полчаса. Поэтому я смогу Вике и Джимми и по пол литра своей крови отдать.

Капитан Денисов состроил строгое выражение лица и командирским голосом шутливо скомандовал:

— Отставить глупостями разговаривать! Минька, один из них по жребию получит через два часа после обеда ровно двадцать пять кубиков твоей крови, а другой всего пять, а завтра утром мы посмотрим, что из этого получилось. Если пяти кубиков твоей крови хватит на то, чтобы превратить нормального супериндиго в магнуса, то я буду прыгать от радости, до потолка.

— Батя, ты того, осторожнее! — Смеясь воскликнул Минька и пояснил — Мало того, что у нас потолки все бетонные, так они ещё и не такие уж высокие. Ты лучше выйди на улицу и там попрыгай. Ой, батя, я тебя вот ещё о чём забыл спросить! А ты теперь спутники в небе видишь или ещё нет?

Капитан Денисов, вталкивая Миньку в кухню, ответил:

— Вижу-вижу, сынок. Я теперь много чего вижу.

Глава третья

Джульетта и старцы

Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться. Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано. Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так, и есть скопцы, которые сделали себя сами скопцами для царства небесного. Кто может вместить, да вместит.

(Святое Евангелие от Матфея, XIX, 10–12)

Канада, остров Элсмир, начало июня 2044 года

Секретный научно-исследовательский центр «Барбо», место проведения мероприятий по проекту «Пандора»

Джульетта проснулась от того, что Майк нежно поцеловал её в висок и тихо сказал:

— Джули, пора вставать. Просыпайся, милая.

Она тут же проснулась и ответила:

— Майк, как ты смог это сделать?

— Что именно? — Посмеиваясь и одновременно представая перед Джульеттой со смеющейся физиономией, спросил Минька, одетый в сегодня почему-то в гусарский наряд.

Джульетта на миг задумалась и представила себя в наряде индианки (в таком её мама Лора когда-то выступала в ансамбле этнического танца) и ответила на его вопрос:

— Ну, поцеловал меня. И почему не в губы, а в висок?

Она тотчас ощутила поцелуй и у себя на губах, что ей очень понравилось, и услышала в своей голове такие слова:

— Джули, к сожалению это только телекинетический поцелуй, но батя говорит, что уже очень скоро, месяца через два, он сможет выпроводить нас на улицу, чтобы мы с тобой могли побродить по берегу озера. Он говорит, что уже устал от моих бесконечных вопросов.

— Ну, и о чём же ты его спрашиваешь, Майк, раз он устал от твоих вопросов? — Спросила Миньку Джульетта — Наверное о всяких глупостях? Тогда я его понимаю.

Минька усмехнулся и спросил вместо ответа:

— А что, вопрос, — когда мы с тобой сможем пожениться, действительно глупый?

Джульетта мысленно рассмеялась и воскликнула:

— Нет, этот вопрос совсем не глупый, Майки! А что тебе ответил на это дядя Сэм? Когда мы сможем пожениться?

Минька расхохотался и ответил на вопрос своей девушки весьма витиевато:

— Ну, повторять полностью, что он мне сказал в ответ на это, я думаю не стоит, Джули, но если отбросить все те эпитеты, которыми он меня наградил и ещё кое-какие слова, то смысл его очень длинного выступления можно свести к следующему, — решайте сами, мои милые дети.

Джульетта улыбнулась и спросила:

— Ну, и как мы решим, Майки?

Лихо подбоченившись, Минька воскликнул:

— Джули, всё будет так, как ты пожелаешь! Как по мне, так я вообще готов попросить батю взять в наш рейд на остров Элсмир священника, чтобы она нас с тобой обвенчал прямо под землёй, в том зимнем садике, в котором тебя продержали столько лет. А что, это было бы здорово. Мои мамка и папка скорее всего тоже отправятся в этот рейд, им же нужно будет объяснить, что нам брать с собой из оборудования, а что прямо на месте уничтожить, так что и на это можно будет выкроить минуту. Правда, батя сказал мне, что если мы надумаем с тобой пожениться, то он пригласит на нашу свадьбу всех своих друзей, а это очень много народа. Наверное полка два или три. — Затем, вспомнив о том, почему он разбудил Джульетту, Минька сказал — Ну, это произойдёт ещё не завтра, Джули, а сейчас тебе нужно переговорить с батей. У него есть к тебе какие-то вопросы.

Джульетта тут же обеспокоено воскликнула:

— Майки, тебе нужно было сразу же сказать мне, что дядя Сэм хочет мне о чём-то спросить!

В принципе вопрос капитана Денисова не был таким уж и срочным. В первую очередь его интересовало самочувствие мамы Лоры после уже третьего сеанса пси-кинетической терапии, затем как чувствует себя она сама и только потом он поинтересовался, готова ли она к тому, чтобы продолжить их совместную по принуждению доктора Шеридана к сотрудничеству. Разумеется Джульетта была к этому готова. Доктора Шеридана они обрабатывали вдвоём вот уже одиннадцать дней и за это время было проведено семь сеансов. Ну, а началось это всё сразу после того, как Викки забрала из Майка шприцем двадцать пять кубиков его крови и ввела её в кровеносную систему Джимми. Эта девушка сама так решила, без всякого жребия. Её принца Майка усадили в кресло и как сказал об этом капитан Денисов, он стал крёстным отцом ещё двух магнусов. Правда, об этом стало известно только через шестнадцать часов, когда в теле Викки и Джима закончился процесс пси-старта. Для дяди Сэма это действительно оказался очень радостный момент, ведь независимо от дозы и Викки, и Джим действительно стали полными и довольно мощными пси-кинетиками, настоящими магнусами, как сказал он.

Однако, ещё до этого часа в жизни Джульетты произошло очень важное событие. Хотя девушка всё ещё находилась глубоко под землёй, пленницей она себя уже не ощущала.

Скорее наоборот, теперь она была здесь настоящей хозяйкой и произошло это вот как. Из медицинского отсека, подняв на руки Вику, и транспортируя по воздуху капитана Батчера, оба после инъекции впали в какой-то транс, он направился сначала в их квартиру, а затем в свою, где лёг на диван и немедленно вошел в телепатический контакт с Джульеттой, разрешив Миньке присутствовать, но запретив ему вмешиваться хоть во что-либо. Вместе с тем он простёр свой взор на остров Элсмир и выяснил, что может рассматривать всё, что там находилось, своим рентгеноскопическим зрением. Минька думал, что дядька Семён тут же приступит к сеансу пси-кинетического исцеления его девушки, но не тут-то было. Вместо этого он взял и предложил Джульетте войти в его сознание и найти в нём сведения о том, как ему удаётся заставлять людей подчиняться его голосу.

Как ни старалась Джульетта не злоупотреблять его доверием, ей всё же открылись некоторые из тайн капитана Денисова и теперь она доподлинно знала, что им движет, ну, а узнав это, поразилась тому, насколько бескорыстным был этот человек и как сильно он хотел покончить с войной. Открылись ей в его сознании, причём без особого её на то желания, и некоторые другие стороны его личности. Например то, что он очень сильно любил её и Миньку, считая их обоих чуть ли не своими родными детьми. В общем хотя она и стремилась только к одному, постичь тот дар, которым милорд-наставник обладал с детства и который применял так редко, Джульетта узнала об этом человеке достаточно много, чтобы поверить ему полностью и самое главное довериться ему во всём. Тем более, что он хотел с одной стороны как можно скорее вырвать её из плена, а с другой всё-таки дать врагу почувствовать, что тот столкнулся с некой грозной, таинственной и непонятной силой. Вот тут она была полностью с ним согласна, поскольку и сама очень долго вынашивала планы мести своим врагам за то, что они сделали с миллиардами людей.

Не смотря на свой молодой возраст и отсутствие жизненного опыта обычного человека, Джульетта не была инфантильной девицей. Она обладала очень стойким характером и несокрушимой волей. Правда, при этом она была в состоянии понять, что двигало Минькой в тот момент, когда тот неосознанно чуть было не убил своего второго отца. Он просто относился к нему и своей матери, как к святым и поэтому даже помыслить не мог о том, что и им было ведомо такое чувство, как любовь.

Впрочем её Майк очень быстро смог понять, почему его мать и дядька Семён полюбили друг друга и теперь относился к этому вполне спокойно и даже высказал однажды мысль о том, что у него ведь есть младший брат, который старше его, — первый сын бати, и что этот парень тоже супериндиго и что уже очень скоро они встретятся и тогда Семён-младший благодаря ему станет магнусом. Это всё не очень-то волновало Джульетту, хотя Майк и говорил ей об этом в тот момент, когда она буквально впитывала в себя новые знания, которые её мама Лора обязательно назвала бы сакральными, идущими свыше и потому благодатными.

Через два с лишним часа, в течение которых Джульетта почти не шевелилась, чем как всегда напугала свою надзирательницу Марту, она сказала дяде Сэму, что кое-чему научилась, но всё же попросила его сначала сделать всё самому, чтобы она получше поняла, как именно и что ей нужно говорить. Капитан Денисов согласился и взял её голосовые связки под свой контроль, хотя это и могло привести к тому, что голос Джульетты будет звучать немного неестественно. Свою атаку на эту подземную цитадель зла он начал с того, что тихим, плаксивым голосом буквально в каких-то три минуты заставил Марту вызвать в бункер «Пандора» доктора Уильяма Шеридана, человека весьма большого ума, но полностью лишенного хоть какой-то морали и нравственности, а попросту конченного ублюдка.

Билл Шеридан оказался куда более крепким орешком, но и он смог продержаться всего каких-то полчаса, после чего полностью согласился со всеми предложениями и просьбами Джульетты. По его приказу в бункер «Пандора» явились все ведущие специалисты секретного научно-исследовательского центра и капитан Денисов добрых полтора часа упрашивая их тихим голоском, на самом деле практически полностью подчинил их себе, хотя и не на очень длительное время. В принципе он сделал их всех зомби, но не тупыми, а очень изобретательными. Ну, а после этого через бункер «Пандора» прошли по очереди все обитатели подземелья и при этом аппаратура слежения ничего подобного не зафиксировала, так как со всех телекамер на мониторы наблюдения подавался один и тот же замкнутый телесигнал, показывающий дремлющую на своей инвалидной коляске девушку-калеку.

Через двое суток, когда научно-исследовательский центр «Барби» был полностью взят капитаном Денисовым под контроль, а мама Лора, которой основательно промыли мозги, возвращена Джульетте, он в первую очередь занялся здоровьем этой немолодой уже индианки и пока Семён врачевал её тело, Джульетта занималась её сознанием. В итоге через всего каких-то четыре часа Лора Скайсприннг была не только вполне здорова, но и полностью принадлежала самой себе. Только после того, как капитан Денисов окончательно убедился в том, что никаких поползновений к бунту его команда зомби не предпринимает и он знал доподлинно, кто, как, кому и на кого должен был здесь стучать, его пациенткой стала сама Джульетта. Вот с ней ему пришлось повозиться почти двое суток, но в итоге Минька, которому было строго-настрого совать нос на остров Элсмир, увидел, какой обалденной фигуркой обзавелась в итоге его девушка. С этого момента подземная тюрьма стала узилищем уже не для неё, а для всей этой бандой негодяев с дипломами в карманах.

Теперь капитану Денисову осталось только заставить вражеских учёных, чьё сознание было практически полностью изменено пропагандой, основательно поработать на Российскую Заволжско-Сибирскую Республику. По сути дела этот подземный научно-исследовательский центр представлял из себя самую обычную сталинскую шарашку. О, те кто наконец взял власть на планете в свои руки, получили колоссальную базу данных и приобрели огромный опыт в деле подчинения себе людей, отрабатывая такие методы как в гитлеровской Германии, так и во времена сталинизма в СССР, ведь хотя и в разное время, но оба этих проекта были запущены ими и до сих пор были живы некоторые из тех людей, кто ими руководил на самом деле. Имея возможность взять власть в свои руки ещё в начале двадцатого века, они игрались с Человечеством, как кошка с мышонком, попавшим в её когти, разыгрывая бесконечные партии и находя наилучшие сочетания. Ну, и в какой-то мере ожидая того момента, когда в ходе их хитроумных комбинаций будут достигнуты действительно впечатляющие результаты в науке и техники, чтобы полностью поработив Человечество, пользоваться всеми мыслимыми и немыслимыми благами прогресса не делясь ни с кем.

Хотя и довольно беглое, но тем не менее всё же тщательное телепатическое исследование сознания персонала центра «Барбо», а его всё-таки проводил не один телепат, а шесть, показало, что тех, кого действительно следует отнести к самым настоящим чудовищам, как под землёй, так и на поверхности было не так уж и много, всего девять человек. Вот эти мужчины и женщины действительно были кончеными ублюдками задолго до того, как они стали служить новому режиму и Билл Шеридан входил в их число. Все же остальные были точно такими же жертвами, как и все остальные. И хотя их не пичкали психотропными средствами, которые снимали с сознания человека все барьеры и тормоза, им всем тоже так промыли мозги, что теперь капитан Денисов даже не представлял себе, что с ними будут делать психологи и какому шоку их следует всех подвергнуть, чтобы встряска подействовала на их мозги и они задумались над тем, что же они такое творят.

Ради того, чтобы вырваться из этого подземелья, они были готовы изобрести всё, что угодно, совершенно не задумываясь о последствиях. Самой большой удачей капитан Денисов считал то, что в числе прочего именно эти учёные двенадцать лет назад разработали биологические психотропные препараты на основе крови Джульетты, обладавшей совершенно феноменальными способностями. Этот психотропный препарат позволял превращать морально неустойчивых людей в самых настоящих диких варваров, что называлось у них погружением в детство. Теперь же они все получили через доктора Шеридана приказ разработать препарат с противоположным эффектом.

Джульетта, которая не смотря ни на что считала себя отчасти виновной в том, что на Земле погибло столько людей, была согласна просидеть под землёй ещё хоть двадцать лет, лишь бы сделать так, чтобы такой препарат был создан. Она считала, что таким образом сможет искупить хотя бы часть своей вины перед Человечеством.

Как только принц Майк, поцеловав её в губы прервал контакт, она быстро поднялась с постели и побежала в ванную комнату, прекрасно зная, что уж там-то за ней точно никто не станет подглядывать и в первую очередь её жених. Через десять минут она выскочила оттуда и мысленно сказала:

— Дядя Сэм, я готова.

В её голове тотчас прозвучало:

— Доброе утро, Джульетта, как тебе спалось сегодня?

— Прекрасно, дядя Сэм! — Воскликнула девушка — С чего начнём? Чем ты хочешь заняться сегодня?

Капитан Денисов смущённо ответил:

— Вообще-то я советую тебе начать день с завтрака, Джульетта, а Миньке я сейчас точно надеру уши за то, что он тебя разбудил. У меня сегодня и своих дел невпроворот, чтобы заниматься ещё чем-нибудь. Так что, Джульетта, ты уж сама там решай, что будешь делать сегодня, но если тебе срочно понадобится наша помощь, ты только свистни и мы будем тут, как тут.

Джульетта, поняв, что Майк просто не мог дождаться той минуты, чтобы поцеловать её и потому наплёл ей небылиц про то, что у капитана Денисова есть какие-то вопросы, улыбнулась. Иногда этот парень поражал её своей неизвестно откуда взявшейся мудростью, а иногда просто убивал совершенно детскими, а потому весьма милыми выходками. Решив, что ей не следует даже делать вид, что она сердится, Джульетта пожелала всем доброго дня и отправилась на кухню, где её мама Лора уже готовила завтрак. Посмотрев на дочь с улыбкой, Лора спросила:

— Что, Майку опять не терпелось обрадовать тебя чем-то доченька? Ты, уж не сердись на него.

Джульетта улыбнулась и целуя мать спросила:

— Мама Лора, с чего это я должна сердиться на своего парня за то, что он меня в это утро поцеловал дважды, дотянувшись до моих губ своими через Северный Ледовитый океан?

Лора покрутила головой и ответила:

— Да, тут действительно нужно визжать от восторга и прыгать, как кузнечик, а не сердится. И как только ему это удалось?

Джульетта пожала плечами и сказала:

— Не знаю, но я обязательно это выясню, ведь мне нужно тоже поцеловать его, мама Лора. Я просто обязана это сделать, ведь Майк первый поцеловал меня, а значит теперь должен на мне жениться, если он настоящий джентльмен.

Мать и дочь громко рассмеялись и приступили к завтраку. Теперь, когда весь научно-исследовательский центр «Барбо» находился у них под контролем, жить им стало гораздо легче. Капитан Денисов нашел в их телах крошечные имплантанты, которые подавали сигнал автоматическим системам слежения и извлёк их не прибегая к скальпелю. Это позволяло им обоим ходить по всему подземному комплексу ничего не боясь. Более того, в них никто не видел прежних узников, а после вчерашнего сеанса, который значительно омолодил Лору, в ней уже было трудно узнать ту женщину, которую ввели в бункер «Пандора». Впрочем это было лишнее. Лора предпочитала этому самый обычный телепатический контроль, да, к тому же ей всегда помогал кто-либо из её новых друзей, находящихся в Западных Саянах.

Сразу после завтрака мать и дочь занялись будничными, рутинными делами. Если раньше, даже в те времена, когда Лора и Джульетта были вместе, то их жизнь в этой подземной тюрьме была по большей части сплошным, никогда не прекращающимся кошмаром и ожиданием мучительной смерти. В значительной мере только благодаря силы воли Лоры, её оптимизму и веры в то, что на свете есть Бог, который не оставит их, позволило выжить ей и спасти свою дочь, не дать ей сойти с ума и дождаться того счастливого дня, когда Майк протянул ей через льды руку помощи.

Тогда они обе находили утешение в том, что без конца вспоминали те книги, художественные фильмы и театральные постановки, которые когда-то прочитала или посмотрела Лора. Теперь же буквально каждая минута у них была заполнена куда более важными делами, — Джульетта изучала биологию и другие науки близкие к ней, а Лора строго следила за тем, чем занимались фактически захваченные капитаном Денисовым и её дочерью в плен люди, будучи в любой момент готова подать сигнал тревоги своей дочери, чтобы та могла вмешаться.

Ни капитан Денисов, ни Джульетта даже не представляли себе насколько сильно подчинены их приказам доктор Шеридан и его подчинённые и даже понятия не имели о том, что может вывести их из состояния такой зависимости. Пока что всё было подано им так, что Джульетта согласилась сотрудничать с ними, но при этом очень боится, что её обманут и снова заберут маму Лору, ну, а сознание той в свою очередь было подавлено психотропными препаратами и она совершенно безопасна.

Такая идиллия была создана в их сознании не сразу, но целенаправленно и путём очень мощного нейролингвистического воздействия. Вика, которая довольно неплохо разбиралась в медицине, была уверена в том, что пока не возникнет конфликтная ситуация и доктор Шерман и его подчинённые не зададутся вопросом: — «Что это мы тут делаем?» — всё будет в полном порядке.

Поэтому даже Марта оставалась на месте, но при этом была постоянно погружена в сладкую полудрёму, из которой она выходила только для того, чтобы поесть, отправить естественные надобности и принять душ. Ну, а Джульетта и Лора для того, чтобы не создавать самим себе трудности, очень редко выходили из своего дома.

Хотя Лора в последнее время научилась отдавать своим подопечным телепатические приказы, которые действовали очень эффективно, она постоянно призывала дочь, а Джульетте частенько хотелось прогуляться по центру и побывать в его лабораториях, не делать этого. В любой момент лорд Астор мог выйти на связь с доктором Шериданом и тогда жди какой-нибудь беды. Доктор панически боялся этого человека, а страх по мнению Вики мог разрушить любые установки. Поэтому Джульетта занималась своими делами не выходя из комнаты. Девушка прекрасно понимала, чем всё может закончиться и потому соблюдала все правила безопасности. Впрочем для того, чтобы впитывать, как губка, новые знания ей не нужно было находиться рядом с теми людьми, из голов которых она их извлекала.

Несколько часов подряд именно этим она и занималась, пока на связь с доктором Шериданом не вышел Тревис Астор. Этого звонка все давно ждали и честно говоря побаивались, мало ли чего может наговорить этот лорд своему учёному рабу. Как только в кабинете доктора, где он сидел по восемь часов в день как раз именно в ожидании этого звонка, раздался сигнал видеотелефона, все шестеро членов команды тотчас бросили всё, чем они занимались и сосредоточились на этом звонке. Капитан Денисов немедленно нашел лорда Астора, тот находился к его негодованию в том же круглом зале, в котором они за ним уже наблюдали однажды (его негодование, естественно, было обращено на самого себя), и не один, а вместе со всей своей кодлой престарелых, если не вовсе древних, но всё ещё молодящихся плейбоев. Лора, которая уже очень ловко умела телепатически манипулировать доктором, «села» на его мозги, а Джульетта села в чашу своей инвалидной коляски, закуталась в плед и даже позвала Марту на тот случай, если лордам вздумается на неё поглядеть.

Доктор Шеридан включил видеотелефон и подобострастно сказал:

— Добрый день, лорд Астор.

Лорды во главе с хозяином поместья, повернувшиеся лицом к огромному телевизионному экрану, увидели на нём его взволнованную физиономию и как всегда суетливо ёрзающие по письменному столу руки. Лорд Астор слегка кивнул головой и ответил ему громким и величественным голосом:

— Добрый день, Билл. Как продвигаются твои дела?

Доктор Шерман закивал головой и ответил:

— Лорд Астор, мы достигли определённого прогресса. Существо готово к сотрудничеству, но очень боится, что мы её обманем. Она близко к истерике и просит, чтобы ей были предоставлены какие-то гарантии, а ещё она жалуется на то, что её мама Лора с ней не разговаривает и почти всё время спит. Она позволила нам взять у неё кровь для анализов, но немного. Поскольку мы не можем переливать ей кровь Лоры, я полагаю, лорд Астор, нам нужно перестать колоть ей нейролептики и транквилизаторы, из-за которых она хотя и не находится в коме, но тем не менее больше похожа на овощ, чем на человека. Хотя существо и этому очень обрадовалась, она требует большего. Простите, лорд Астор, но в таких условиях нам очень сложно работать, хотя мы уже имеем чёткое представление, что и как мы должны делать, чтобы создать универсальный тотальный вирус, который сможет вызвать болезнь куда более опасную, чем пекинская язва.

Все эти мысли были внушены доктору Шеридану ещё больше недели назад. Лорд Астор всё то время, что прошло после совещания, проводил в полной праздности и если трудился, то только в постели с девицами, которых ему привозили чуть ли не каждый день. Наверное обожрался виагры. То что сегодня к нему припёрлись остальные лорды маклинского Круглого стола, а эти спесивые старые козлы называли себя не иначе, как Великие лорды Атлантического побережья, явилось для Семёна полной неожиданностью. Он даже грешным делом подумал, что лордам поступил сверху приказ, раз они так дружно сели на свои самолёты и прилетели в Маклин. Лорд Астор, выслушав доктора Шеридана, вальяжно кивнул головой и сказал:

— Хорошо, Билли, мы подумаем, что можно сделать. — После чего спросил своих друганов — Господа, как вы видите, обстоятельства требуют, чтобы я принял какое-то решение, что вы посоветуете мне сделать в этой ситуации?

Лорд Астор явно не хотел ничего предпринимать в одиночку и потому решил, раз они снова собрались вместе, до и решение должно быть принято коллегиально. Лорды от его вопроса заёрзали и стали обмениваться многозначительными взглядами. На этот раз уже никто не полез в карманы за чёрно-белыми карточками и капитан Денисов подумал: — «Что-то тут не так». Ну, а подумав таким образом, тут же принялся читать мысли того лорда, который во время прошлого заседания канал за главного оппонента Тревиса Астора, — Сеймур Ротшильд, который был когда-то в своей банкирской семейке отставной козы барабанщиком, тут же с улыбкой подумал: — «Вот ведь старая сволочь! Он и сейчас пытается спрятаться за наши спины! Этот ублюдок так долго тянул, что нас всех в конечном итоге снова заставили собраться вместе, чтобы заставить этих безмозглых скотов шевелиться, а ведь это его прямая обязанность, а не моя. У меня есть и свои дела ничуть не менее важные и ответственные.» Лорд Уиллис Хармон улыбнулся, глядя на лорда Астора ободряюще, но при этом подумал: — «Гнусный мерзавец! Я же уже высказался в твою поддержку, так чего ты медлишь? Неужели ты не понимаешь, что за такую пассивность с тебя могут и спросить, причем очень строго спросить? Стоп, а может быть этот ублюдок знает что-то такое, чего не знаю я? Надо бы это как-то выяснить.» Выяснять Уиллис Хармон начал тотчас. Он слегка кивнул головой и мягко поинтересовался:

— Тревис, ваша выжидательная позиция чем-то обоснована? Скажите нам, что удерживает вас от решительных действий?

Лорд Астор победоносно ухмыльнулся и ответил:

— Уиллис, как вы знаете, я отдал приказ о том, чтобы в наш цент «Барбо» отправилась группа психологов-индиго, а они ещё так и не вылетели из Маклина.

Если вас интересует почему, то я охотно отвечу вам на этот вопрос, Уиллис.

— Ну, и почему же они туда так до сих пор не отправились, Тревис? — Задал вопрос лорд Хармон и подумал: — «Не иначе потому, что ты о чём-то пронюхал, ублюдок, и теперь хочешь подстраховаться дополнительно. Вот только чем?» Мысли самого лорда Астора в этот момент были такими и адресовались всем лордам без исключения: — «Вот ведь хитрые, лживые скоты, так и норовят переложить всю ответственность на меня. Не выйдет, я заставлю вас всех отправиться вместе со мной в эту поганую дыру, чтобы вы лично встретились с этой сучкой и взглянули ей в глаза. Впрочем, взглянуть ей в глаза вам придётся уже сегодня.» Ну, а его ответ лорду Хармону был таким:

— Уиллис, мои друзья из Пентагона, зная о том, чем я занимаюсь, пошли мне навстречу и передали мне на время одну экспериментальную установку, которая способна читать мысли человека ничуть не хуже, чем это делает любой телепат. Это устройство имеет внушительные размеры и сейчас те учёные, которые его изготовили, работают над тем, чтобы встроить его в новый разборный домик, который я приказал изготовить для существа. Мои друзья пообещали, что через два месяца всё будет готово. Думаю, господа, что вы оцените мою предусмотрительность. Сами понимаете, что работая с существом на качественно новом уровне, нам ни в коем случае нельзя ошибиться.

Услышав такое из уст Тревиса Астора, капитан Денисов подумал: — «Да, я кажется недооценил этого урода. Он куда умнее, чем я о нём думал. Умнее и предусмотрительнее».

Лора Скайсприннг тотчас сказала ему:

— Сэм, я тщательно просканировала его память и обнаружила следующее, — Тревис вызвал к себе офицера связи из Пентагона под видом проститутки. Поэтому никто из вас не обратил внимание на то, о чём они говорили, занимаясь сексом. Думаю, что в этом нет вашей вины и к тому же теперь всё окончательно встало на свои места.

Капитан Денисов немедленно ответил:

— Оно и к лучшему, Лора. Я думаю, что эта установка нам точно не помешает.

Хороший будет трофей.

Лорд Хармон облегчённо вздохнул и подумал: — «Чёртов ублюдок! Да, твои дружки из Пентагона оказали тебе очень хорошую услугу. Да, оно и понятно, ведь если твоя затея увенчается успехом, то тебе обеспечено стать игроком высшей лиги и перейти в разряд Избранных. Ну, что же, теперь всё понятно.» — После чего с радушной улыбкой сказал:

— Тревис, вы просто неподражаемы. Примите мои поздравления, вы способны решать сложнейшие задачи. — Вслед за этим он мысленно сказал: — «Ну-ну, посмотрим, дружок, чем тебе это поможет. Насколько я знаю это, опытные телепаты умеют так запутать свои мысли, что в них и чёрт ногу сломит, а не то что какая-то там груда электрических лампочек».

Лорд Астор сдержанно поклонился и внёс довольно неожиданное для всех предложение:

— Господа, сейчас я попрошу доктора Билла Шеридана, который находится на острове Элсмир, чтобы он обеспечил нам возможность поговорить с существом. Скажу тем, кто это забыл или не знает, — девушку зовут Джульетта Скайсприннг, такое имя дала ей её суррогатная мать. Разумеется это полная нелепица, называть так калеку, почти чудовище, но я всё же попрошу вас показать ей, что вы относитесь к ней по дружески, но слишком уж усердствовать не нужно, тем более, что я не прошу никого из вас изображать из себя Ромео, так как это будет совершенно бессмысленной затеей. — Снова включив звук, он обратился к чуть ли не обливающемуся потом от страха доктору Шеридану — Билл, мои коллеги, Великие лорды Атлантического побережья, желают пообщаться с существом. Будь добр, организуй нам такую возможность. Извести меня об этом, когда всё будет готово, и улыбнись, Билли, скоро ты тоже станешь одним из лордов и сможешь выбрать для себя то место жительства, которое ты пожелаешь. Каждому из нас пришлось для этого хорошенько потрудиться и мы тоже не сразу заняли такое высокое положение в нашем обществе.

— Про себя же он подумал: — «Как только всё будет закончено, болван, ты и все твои яйцеголовые умники навсегда останетесь на этом чёртовом острове. Здесь и без вас от этих высоколобых кретинов уже стало тесно».

Ну, а капитан Денисов, прочитав мысли этого злобного и лживого существа, подумал:

— «Ну-ну, дедушка Тревис, жду не дождусь встречи с тобой. Посмотрим что ты запоёшь, когда окажешься на нарах в какой-нибудь тюрьме для особо опасных преступников. Боюсь, что тогда доктор Шеридан сможет высказать тебе всё, что он о тебе думает. Ему-то, хотя он и редкостный негодяй, вышка точно не светит, а вот тебе её не избежать».

Джульетта не выдержала и мысленно крикнула:

— Господи, да, какие же они все скоты! В них нет совершенно ничего человеческого.

Их даже животными нельзя назвать, они же все просто вирусы, бактерии какие-то!

Семён немедленно ответил девушке:

— Вот и относись к ним так, Джульетта. Тебе нужно заманить эту зловредную плесень в исследовательский центр «Барбо» и мы их всех там прихлопнем. Так что соберись, девочка, это для нас очень важно.

Доктор Шеридан, мысленно проклиная Тревиса Астора и всех лордов, со всех ног бросился из своего кабинета, совмещённого с роскошной квартирой, в которой также имелся зимний сад, чтобы этот новоявленный доктор Менгеле не тронулся умом, не видя белого света, в бункер «Пандора». Трясущимися от волнения руками он набрал код, приложил ладонь к сканеру, затем заглянул в объектив второго сканера и под занавес ещё и назвался по имени. Огромная, многотонная, круглая сейфовая дверь открылась и он вбежал в короткий туннель, ведущий в подземный грот со сферическим куполом. Нисколько не волнуясь, как он будет выглядеть в глазах Джульетты, ему на это было просто плевать, доктор Шеридан быстро вбежал в её домик, девушка находилась в этот момент в небольшой гостиной на первом этаже, и прямо с порога громко крикнул:

— Джульетта, поезжай вслед за мной. Сейчас у тебя будет возможность самой поговорить с лордом Астором и сказать ему лично, чего ты хочешь за своё сотрудничество.

Хотя девушка, закутанная в плед, сидевшая в инвалидной коляске с сиденьем похожим на пиалу склонив голову на плечо выглядела несколько иначе, чем раньше, да, и её правая рука, изящная и очень красивая не была скрюченной, нежели раньше, доктор Шерман не обратил на это никакого внимания. Джульетта, пристально посмотрев на доктора, тихо сказала:

— Доктор Шерман, прикажите Марте сопровождать меня.

В её словах тем не менее содержался приказ и доктор, суетливо закивав головой, громко воскликнул:

— Да, разумеется! Марта, ты пойдёшь с нами. Будешь сидеть во время этого разговора слева от Джульетты.

Марта даже ухом не повела, но девушка продублировала его приказ, тихим голосом сказав:

— Марта, ты пойдёшь вместе с нами и будешь молча сидеть слева от меня. Если кто-то задаст тебе вопрос, ты ответишь на него спокойным, ровным голосом.

Джульетта тронула рукой джойстик и инвалидная коляска с тихим жужжанием поехала к выходу. Через несколько минут все трое уже были в кабинете доктора Шеридана.

Девушка заняла место доктора и слегка опустила своё кресло пониже, чтобы её было видно не полностью и тут же сказала:

— Доктор Шеридан, если вас попросят, чтобы я поднялась повыше из-за того, что лордам меня плохо видно, вы скажете, что выше у меня кружится голова. Марта, немного отодвинься от меня, а вы, доктор Шеридан, придвиньте камеру видеотелефона немного ближе. — Взглянув на небольшой монитор, Джульетта сказала — Да, так будет хорошо, вы можете начинать.

Когда доктор Шеридан включил видеотелефон, Тревис Астор и остальные лорды увидели только голову Джульетты, полулежащей между доктором и её надзирательницей, и её левое плечо, укрытое пледом. Никого из лордов это нисколько не волновало, а что касается лорда Астора, то он видел её всего раз пять за все эти годы и не очень-то вглядывался в лицо существа. Он улыбнулся и ласковым, добрым голосом сказал:

— Здравствуй, Джульетта, я рад тебя видеть.

Джульетта, которая видела на большом экране одного только лорда Астора, тоже поприветствовала его, но по-своему, вкладывая в свои слова мощнейший приказ:

— Здравствуйте, лорд Астор, я тоже рада вас видеть и желаю вам всего доброго.

Лорд Астор, я очень прошу вас выслушать меня очень внимательно. Очень прошу, лорд Астор. Мне очень тяжело разговаривать, но я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Нам ведь есть о чём поговорить. Я надеюсь подружиться с вами, лорд Астор, и быть вам полезной. Вы же хотите, чтобы мы сотрудничали и наше сотрудничество было плодотворным? Ведь этого хотите не вы один, но и другие Великие лорды?

Вместе с Тревисом Астором Джульетту видели и все остальные лорды и хотя она не обращалась к ним по имени, её слова возымели своё действие и на них. Тем более, что Лора Скайсприннг, которая незримо присутствовала в этом круглом зале, словно бы нашептывала им: — «Сотрудничество, плодотворное сотрудничество с существом, которое может решить все наши проблемы. Плоды от него могут быть куда большими, нежели создание одного только тотального вируса». Однако, наибольшее воздействие слова Джульетты произвели на Тревиса Астора и он с воодушевлением воскликнул:

— Вот именно, Джульетта, я и все мои друзья, Великие лорды Атлантического побережья, мы все очень хотим сотрудничать с тобой! Мы хотим быть твоими друзьями.

Джульетта немедленно подхватила тему дружбы:

— Да, лорд Астор, мы можем подружиться. Дружба может стать основой нашего плодотворного сотрудничества. Если мы подружимся и вы будете добры ко мне, то я смогу сделать для вас очень многое. Доктор Шеридан подтвердит вам, что я способна на такие вещи, которые никто кроме меня не сможет сделать.

Хотя доктора Шеридана никто об этом не спрашивал. Ему вообще было запрещено проявлять какую-то инициативу в разговоре, он встрепенулся, пристально посмотрел в глаза лорда Астора, и странно уверенным, мягким голосом стал говорить:

— Лорд Астор, благородные Великие лорды, Джульетта действительно способна на очень многое. Она пси-кинетик обладающий просто удивительными способностями.

Если раньше мы пользовались только тем, что нам могла дать её кровь, обладающая совершенно фантастическими свойствами, то теперь мы убедились в том, что Джульетта может создавать куда более мощные препараты, которые будут на порядок сильнее, чем вакцина «Лайфбрингинг». Она способна создать такие препараты, которые смогут запустить механизм регенерации и, как следствие, полного омоложения клеток любого человека, что сулит всем вам практически вечную молодость. Нам нужно только начать с ней сотрудничать и тогда польза от такого сотрудничества будет очень велика. Это будет началом бессмертия и таким образом избранные люди станут подобны богам.

Сказав это, доктор Шеридан и сам удивился, как это такая мысль не пришла в его голову раньше. Ну, может быть она и могла прийти в его голову, удивительного в этом ничего не было бы, да, только на этот раз доктор Шеридан говорил с чужого голоса и главным было то, что слова капитана Денисова очень быстро дошли до сознание каждого лорда. Тем более, что в их головах серебряными колокольчиками зазвенело: — «Полное омоложение! Вечная молодость! Бессмертие! Мы будем богами!» Вслед за доктором Шериданом снова заговорила Джульетта:

— Лорд Астор, я действительно могу создать любые препараты, о которых вы меня попросите. Я знаю как превратить вакцину «Лайфбрингинг» в эликсир вечной молодости и бессмертия. Для этого нам нужно стать друзьями и я прошу у вас за это не так уж много. Разрешите мне посещать лаборатории, позвольте мне самой вылечить маму Лору и пообещайте, что после того, как я докажу вам, что мне это по силам, мы будем жить на острове посреди тёплого моря, где я смогу видеть солнце.

Первым на это отреагировал лорд Дюпон, который, облизав губы, видимо в предвкушении бессмертия, сказал:

— Господа, мне кажется, что эта девушка просит не так уж и много. Лорд Астор, ответьте вашей подопечной.

В голове у лорда Астора между тем билась мысль: — «Как это раньше я не подумал о том, что эта девица с помощью психокинеза действительно может создавать такие препараты, о которых мы раньше не могли и помыслить? Боже, ведь она действительно может сделать это играючи. Мне же не составит большого труда проверить, говорит она правду или врёт. В конце концов именно на решение этой задачи, — омоложение организма, сегодня брошены все научные силы.» Он благодарно кивнул головой и ещё более ласковым голосом ответил:

— Джульетта, девочка моя, ты получишь всё, что ты просишь. Мы обязательно подружимся, Джульетта, когда приедем к тебе через пару месяцев в гости, а ты постарайся к этому времени сделать для нас какой-нибудь подарок. Я попрошу доктора Шеридана, чтобы они сделал то, что ты просишь. Ты, наверное устала, Джульетта. Если устала, то возвращайся к себе.

Джульетта ещё более тихим голосом сказала:

— Да, лорд Астор, я устала и хочу вернуться к себе. До свидания, лорд Астор. К вашему приезду я приготовлю для вас такой подарок, что вы ему очень удивитесь.

Вы разрешите мне уйти?

— Да-да, Джульетта! — Воскликнул лорд Астор — Твоя сиделка сейчас же отвезёт тебя домой.

Доктор Шеридан тут же приказал:

— Марта, отвези Джульетту в её дом.

Как только Джульетта покинула кабинет, лицо лорда Астора снова сделалось высокомерным и он приказал доктору Шеридану тоном не терпящим возражения:

— Билл, вы должны сделать всё, что только будет в ваших силах, чтобы втереться в доверие к Джульетте. Если то, о чём вы нам сказали окажется правдой, то у вас есть шанс взлететь очень высоко в нашем обществе. Сделайте для неё послабления, перестаньте пичкать Лору психотропными препаратами, но при этом внимательно следите за ней. Всё, вы свободны.

Как только экран погас, лорд Уиллис Хармон спросил:

— Тревис, вы верите в то, что сказал нам этот ваш учёный? Как там его, Шеридан?

— При этом в его черепе червячком ворочалась одна единственная, корыстная мыслишка: — «Неужели это существо действительно обладает такой силой мысли? Если так, то нужно быть последним идиотом, чтобы взять и уничтожить её ничего не проверив и не получив хоть какого-то результата».

Лора Скайсприннг чуть-чуть подтолкнула лорда и тот, скорчив высокомерную физиономию, спросил:

— А вы что, Уиллис, до сих пор полагали, что когда эта девица была маленькой, она просто так создавала в своём теле вирусы, которые мы потом использовали?

Представьте себе, нет, это являлось её природной психокинетической способностью.

Хотя я терпеть не могу этого ублюдка Билла Шеридана, полагаю, что ему можно полностью верить, он очень хороший специалист, сам индиго и главное прекрасно разбирается в биологии.

— Но если всё так, Тревис, то почему вы так поздно занялись этим феноменом? — Возмущённо воскликнул лорд Гарднер, из которого обычно было слова не вытащить клещами.

Тревис Астор высокомерно ухмыльнулся и ответил:

— Потому, Дик, что мы ждали, когда существо созреет. Без её желания сотрудничать с нами, мы бы вообще никогда не узнали, что Джульетта способна та такое.

Лорд Уиллис Хармон кивнул головой и подвёл итоги:

— Тревис, мы ждали очень долго, так что подождём ещё несколько месяцев. Вы можете спокойно работать и если сочтёте, что наше присутствие на острове Элсмир будет полезным, то мы полетим туда вместе с вами.

Совещание закончилось и лорды быстро разошлись. В это же самое время в голове у доктора Шеридана вдруг нарисовалась такая вредоносная мысль: — «Странно, почему это я сказал этому ублюдку, что девчонка способна создать эликсир молодости, ведь я об этом никогда не думал?» Все шестеро телепатов-кукловодов было встрепенулись и Лора уже хотела деть доктору подзатыльник, чтобы направить его мысли в нужную им сторону, как того самого осенило: — «О, дьявол, ведь это же так просто! Всё правильно, Билли, ты просто гений! Как же иначе, ведь она единственный пси-кинетик. Пусть и увечный, но если она имеет способности к психокинетической трансмутации живой материи на микроуровне, то ей ничего не стоит создать такие антитела, которые будут лечить человека на клеточном уровне, воспринимая старение клеток, как их болезнь. Наде будет подсказать ей, что она может заняться собой, полностью исцелить себя и выстроить своё тело таким, какое оно должно быть от природы».

Доктор Шеридан так увлёкся этой идеей, что немедленно отправился в бункер к Джульетте и почти полтора часа рассказывал ей, что она должна сделать, чтобы полностью исцелить свой врождённый недуг одной только силой своей мысли. При этом он так чётко и внятно изложил ей свою собственную гипотезу Эликсира молодости, состоящего из антител, воспринимающих старение клеток, как болезнь, что после его ухода девушка сказала:

— Ребята, дядя Сэм, мама Лора, а ведь доктор Шеридан прав. Я действительно могу создать эликсир молодости.

Капитан Денисов улыбнулся, устало вздохнул и ответил на это следующим образом:

— Честно говоря, Джульетта, лично я этому нисколько не удивлюсь. Ты в этом деле гений, девочка, и я нисколько не сомневаюсь в твоих силах и способностях. Лично меня куда больше удивляет другое, как такой беспринципный человек может быть ещё и таким талантливым учёным? Ладно, не будем гадать, мы все сегодня поработали просто замечательно и теперь имеем чёткие перспективы, что нам делать и чем заниматься. Знаешь, Джульетта, я думаю, что через несколько дней тебе нужно будет предстать перед доктором Шериданом такой, какой ты стала, но попросить его, чтобы он пока что помалкивал и не сообщал ни о чём своему начальнику-лорду. При этом будет правильным сказать, что ты ему не доверяешь и боишься, что эти лорды тебя уничтожат.

Поскольку всё это время все шестеро пребывали в большом напряжении, то не удивительно, что все прочие дела были тут же отложены. Телепаты устали так, словно они таскали на себе тяжеленный брёвна и попадали, кто где стоял или сидел.

Джульетта тоже в изнеможении рухнула в свою кровать и немедленно уснула, скрутившись в калачик. Капитан Денисов откинулся в кресле и было задремал, но поспать ему не дали. К нему в кабинет, он же гостиная, ввалился Минька ворчливо спросил:

— Батя, а когда мы будем мамку будить? Свиней мы обоих с первого же раза разморозили и оживили ещё вон когда, так почему бы нам мамку не разморозить?

Семён вздохнул и прислушался к своим ощущениям. В принципе не так уж и сильно он устал, просто перенервничал. Он решительно поднялся из кресла и сказал:

— Ладно, Минька, чему быть, тому не миновать. В конце концов если Лариса не проснётся, то мы сможем её снова заморозить и тогда она будет ждать того дня, когда наша медицина дойдёт до такого развития, что сможет вернуть её к жизни. Пошли.

Глава четвёртая

Возвращение к людям

Некоторые с трудом воспринимают идею глобального заговора, потому что на этом делают деньги множество писателей. Другие сомневаются в возможности успешного осуществления такой деятельности в глобальных масштабах. Они видят чудовищную бюрократию нашего правительства и говорят: «Хорошо, почему мы должны верить в то, что отдельный человек может сделать больше, чем правительство?» При этом не учитывается тот факт, что правительство является частью заговора. Они хотят явных улик, а явные улики трудно заполучить.

(Выдержка из книги Джона Колемана «Комитет 300»)

Западные Саяны, начало июня 2044 года

Секретная база подготовки операции «Возмездие»

Капитан Денисов всё-таки не смог сдержать слёз, когда он склонился над криоконтейнером, в котором под тридцатисантиметровым слоем перфлурброна лежала и медленно, ритмично дышала Лариса. У него ушло почти двое суток на то, чтобы погрузив свою любимую в глубокий сон, полностью излечить её от лучевой болезни, сделать её почти совсем молодой женщиной, но вид ей теперь было не более двадцати пяти лет, и теперь Семён ждал, когда она проснётся. Веки Ларисы, одетой в длинную тельняшку с закатанными рукавами, затрепетали, она открыла глаза и её красивое, как любил говорить Игорь, лицо дворянской национальности исказила гримаса гнева. Рассерженная женщина подняла руки, ухватилась за края контейнера и рывком поднялась. С громким стонущим звуком она закашляла, выталкивая из своих лёгких перфлурброн и когда вновь стала дышать воздухом, минуты полторы тяжело и глубоко дышала, не говоря ни слова. Семён знал по себе, какими неприятными были эти первые минуты, когда лёгкие у тебя болели так, словно их резали ножом.

Наконец Лариса кашлянула ещё несколько раз и возмущённо крикнула:

— Семён, я же просила те… — Только сейчас, откинув с лица волосы, мокрые от перфлурброна, Лариса увидела, что у капитана Денисова, стоящего перед ней с мокрым от слёз лицом, нет на спине её сына, которого никак нельзя было спрятать, рядом с ним стоит высокий парень, очень похожий на неё, а рядом с ними, чуть поодаль, стоят парень и девушка с живой лисой на руках, тихонько ойкнула и спросила — Сынок, это ты или я сплю? Неужели вы смогли вытащить меня с того света?

Минька радостно завопил:

— Мамочка!

Он бросился к матери и одновременно телекинезом вытащил её и криоконтейнера, после чего сразу же опустил в ванну с тёплой водой и принялся иступлёно целовать её лицо. Парня всего сотрясали рыданий и он ничего не мог с собой поделать.

Семён подошел к нему, обнял и негромко сказал:

— Минька, хватит лить слёзы. Твоя мамка живёт заново вот уже почти двое суток, а тебя на рёв пробило.

Тот неохотно сдвинулся вбок и Семён наконец смог обнять Ларису. Та немедленно обвила шею капитана руками и тоже принялась целовать его лицо громко всхлипывая.

Гладя Ларису по спине, Семён, целуя её, шутливо проворчал:

— Ну, что же ты плачешь, Лариска? Ведь всё уже позади, любимая. Хоть бы людей постеснялась. Я им столько рассказывал о тебе, говорил, какая ты мужественная, а ты разревелась, как маленькая. Познакомься, это наши с Минькой друзья, Вика и Джимми, они пришли к нам пешком аж из Австралии. А это Филимон, наш главный борец с мышами.

Как только Вика приблизилась, Филимон тут же облизал лицо Ларисы и слёзы немедленно сменились смехом. Через несколько минут мать Миньки, закутанная в белоснежный махровый халат, уже была на руках у Семёна, а тот демонстративно поблагодарил роту почётного караула и сказал, что до обеда все свободны и могут заниматься чем угодно, но только как можно дальше от жилого отсека. Он унёс Ларису в свою квартиру и только там дал волю чувствам. Двое суток Семён находился в нечеловеческом напряжении и даже боялся подумать о том, что в тело Ларисы не вернётся её душа или как можно ещё назвать то, что делает человека человеком. Теперь настала её очередь успокаивать Семёна, целуя его и нежно гладя по голове, шее, плечам и он сквозь слёзы признался:

— Лариска, я боялся, что мне удалось вернуть к жизни только твоё тело и что ты вернувшись к нам не будешь той, прежней Ларисой, которую я любил. Что к тебе не вернётся память.

Ларисе не очень-то понравилось слезливое настроение капитана Денисова и она строгим голосом сказала:

— Семён, я осталась прежней, а вот ты что-то не похож сам на себя. Немедленно прекрати распускать нюни и быстро введи меня в курс дела. Неужели ты за это время стал криобиологом? Или это всё-таки Минька стал таким магнусом, что ему теперь под силу даже такое, вернуть человека к жизни? Если это действительно так, то всю медицину пора выбрасывать на свалку.

Капитан Денисов тут же лёгким телекинетическим касанием смахнул слезинки с уголков глаз, спустил Ларису с рук на пол, и, насмешливо глядя на неё, сел на диван и ответил:

— Твоему Миньке на мышах ещё тренироваться и тренироваться, Лариска. Кроме как в пирокинезе он ещё ни в чём по большому счёту не преуспел. Ну, может быть ещё в дальновидении, а по всем остальным дисциплинам ему до меня ещё далеко. Кроме одной. Кровь этого парня является самым мощным и действенным психокинетическим стартером, но с этим теперь тебе, а не мне придётся разбираться. Зато я здесь самый лучший целитель и то, что ты сейчас стоишь передо мной, как каменная баба в оренбургской степи, это только моя заслуга.

Выслушав эту тираду, Лариса усмехнулась, сбросила с себя сначала махровый халат, затем мокрую тельняшку, после чего сняла с себя трусики, но в объятья к Семёну не бросилась, а подошла к платяному шкафу-купе, открыла его и увидела, что большая его часть заполнена его вещами. Она посмотрела на своего любовника, тот был, как и всегда, одет в полевую форму, достала с полки джинсы и джинсовую рубашка с кнопками вместо пуговиц, молча бросила ему и стала одеваться сама в точно такой же наряд. Капитан Денисов вздохнул и пробормотал:

— Да, Лариска, ты совсем не изменилась. Нет чтобы приласкать мужика, я ведь тебя чай пятнадцать лет не обнимал, ты сразу же помчишься к своим мензуркам.

— Денисов, не ной. — Ласковым голосом откликнулась Лариса и тут же поинтересовалась у него — Я действительно помолодела или мне это только кажется, Сенечка?

Семён вздохнул и быстро одеваясь проворчал:

— Эх, Лариска, надо было мне оставить тебя в том самом виде, в котором я ты когда-то легла спать в свой водяной гроб, да, я Миньку пожалел. Не дал ему даже посмотреть на то, что ты из себя представляла, когда он помог мне тебя разморозить. Нет в тебе никакого сострадания с мужику.

Лариса быстро оделась и принялась сушить феном влажные ещё волосы. Приведя свои волосы в порядок, она подошла к Семёну, чмокнула его в щёку и тихо сказала:

— Сенечка, там за стенкой ребёночек изнывает, а ты тут говоришь о всяких глупостях. Ночь придёт и я тебя приласкаю, родной ты мой. Когда Минька уснёт. Ну, не сердись, расскажи мне, как вы тут без меня жили?

Капитан Денисов, который не очень-то и надеялся на то, что Лариса проявит к нему сострадание, усмехнулся и ответил:

— Успеется, Лариска. Раз ты готова слушать, то значит можно приступать к работе.

Пошли думать, как нам теперь Игорёху вернуть их этого криогроба. С тобой-то у меня никаких проблем не было, хотя мне и пришлось повозиться почти двое суток, ты же была полной развалиной. Нет чтобы на полгода раньше залечь в морозилку, всё мне хлопот было меньше. Тем более, что вопрос с пси-стартерами решился сам собой.

Они вышли из квартиры и направились в медицинский отсек, где как раз прибирались Вика и Джимми. На этот раз Лариса поздоровалась с ними совсем по другому, то есть радостно расцеловала обоих и даже немного с ними поговорила о том, кто они такие и как здесь очутились. Узнав о том, что у её сына есть теперь даже не просто подружка, а самая настоящая невеста, с которой он сейчас скорее всего общался телепатически, Лариса этому очень удивилась и Семён понял, что ему бесполезно расспрашивать её о том, кто разговаривал с Минькой. Наконец они занялись делом и Лариса, посмотрев на криоконтейнер с лежащим в нём Игорем, недовольно покрутив головой сказала:

— Да, в томограф этот гроб не сунешь, равно как и не посмотришь на его мозг под микроскопом.

Капитан Денисов усмехнулся и успокоил её:

— Не волнуйся, мы теперь прекрасно обходимся как без томографов, так и без электронных микроскопов Лариса Витальевна. У нас для этого есть рентгеноскопическое зрение и я вот что думаю, ч его бы нам начать, с того, что Минька превратит тебя в магнуса, для этого понадобится всего пять кубиков его крови, или ты сначала сравнишь свою кровь с его кровью. Хотя у нас троих кровь одной группы и резус-факторы одинаковые, я никак не могу понять, почему при этом его кровь не такая, как у меня? В общем вопросов у меня множество и я даже не знаю, какой задать тебе первым, Лариса Премудрая. Хотя вру, знаю, — могу ли я прямо сейчас взять и разморозить Игоря?

На этот вопрос ему ответил капитан Батчер, который сказал:

— Не можешь, Сэм. Ты сейчас не в том состоянии и вот что я предлагаю тебе сделать. Иди-ка ты спать, а мы тут и без тебя как-нибудь управимся. И не волнуйся, никто твоего друга без тебя не станет возвращать к жизни. Самый великий целитель у нас ты и никто не собирается отбирать у тебя пальму первенства.

Семён, которому действительно очень хотелось спать, миролюбиво кивнул головой и спросил:

— Викуся, там на кухне что-нибудь есть пошамать?

— А как же! — Воскликнула Вика и добавила — Лариса, давай отложим всю эту медицину на часок в сторону, пойдём и для начала хорошенько позавтракаем. Мы ведь все со вчерашнего вечера не ели, а Сэм к тому же ещё и не ужинал вчера. Ну, а что касается тебя, то ты больше пятнадцати лет не ела.

На следующий день капитан Денисов проснулся рано, что было вполне понятно. После завтрака он завалился спать и проснулся только к ужину. Лариса за это время успела не только хорошо познакомиться с Викой, которую она взяла себе в ассистентки, и Джимми, по и подружиться с ними, погулять с Минькой по лесу и познакомиться с Джульеттой и Лорой. С девушкой у неё даже случился небольшой научный диспут, который продолжился затем уже в медицинском отсеке. Ну, а всю вторую половину дня она занималась научными исследованиями, первые итоги которых подвела ночью, лёжа в постели с Семёном, сказав ему такие слова: — «Знаешь, Денисов, я даже в своих самых смелых мечтах не могла представить себе, что в результате этого эксперимента мы сможем сделать магнусом почти каждого индиго. А может быть и каждого». Капитан Денисов в этот момент вовсе не был расположен к тому, чтобы затевать какие-либо дискуссии в постели, но всё же сказал ей: — «Знаешь, Лариска, далеко не каждого индиго следует делать магнусом. Каждого человека нужно будет сначала проверить на вшивость».

После этого они уже ни о чём не разговаривали, а если говорили друг другу что-либо, то это относилось уже к совсем другой области человеческого бытия. Семён под утро убаюкал Ларису, подремал сам пару часов и в половине восьмого утра решил, что ему пора вставать. Вика уже проснулась и готовила завтрак, Джимми брился, а Минька то ли дремал, то ли бодрствовал, но явно был готов к тому, чтобы при появлении на столе первого же блюда примчаться на кухню. Капитан Денисов, тихо покинув спальную, быстро принял душ, побрился, оделся и сразу же направился на пост наблюдения, он же пункт связи. После того, что сказала ему засыпая Лариса, а она всего лишь известила его о том, что Игоря можно хоть сейчас будить и что не так уж и сильно он исполосовал себе мозг, ему следовало заняться именно этим, — возвращением отца Миньки, к чему он собирался приступить сразу после завтрака, но сначала капитан Денисов хотел переговорить с генералом Синельниковым.

В тот день, когда они попрощались, генерал вручил ему сотовый телефон. С виду он был похож на обычный, но у него имелась одна особенность, — с этого телефона можно было дозвониться одному единственному человеку — президенту Российской Заволжско-Сибирской Республики. Семён вошел в помещение командного поста, открыл сейф, достал из него телефон, воткнул в розетку вилку подзарядки, реанимировал средство связи и нажал кнопку. Генерал Синельников взял телефон уже после третьего гудка и слегка хриплым голосом спросил:

— Семён, это ты?

— Я, Пётр Иванович. — Ответил капитан Денисов и поинтересовался — Что-то у вас голос хрипловатый, не простудились часом? Если простудились, советую в баньку сходить, попариться.

Президент кашлянул и сказал весёлым голосом:

— Семён, я как только услышал заветную трель, чуть было головой крышу электромобиля не пробил. Ну, докладывай, не томи, как всё прошло, Семён? У нас есть что-нибудь против них?

Капитан Денисов улыбнулся и успокоил его:

— Есть товарищ генерал. У нас против них теперь есть такое, что мы их в бараний рог без единого выстрела скрутим и что самое главное, товарищ генерал, не только всех зачинщиков до одного переловить сможем, но и всех зомбиков в чувство приведём.

Президент ему не поверил и воскликнул:

— Да, иди ты! Как это без единого выстрела? Они что же и сопротивляться не станут? Нет, Семён, ты что-то заливаешь.

Невесело улыбнувшись, капитан Денисов стал объяснять:

— Петр Иванович, о стрельбе вы можете действительно не только забыть, но даже перестать выпускать боеприпасы. И тех которых понаделали нам уже никогда не сжечь. Стрелять по врагу нам действительно не придётся, но схватка с ним будет и схватка не одна. Правда, это будут уже совсем другие сражения и сражаться между собой будут не обычные солдаты, а супериндиго, — в одиночку и небольшими группами. Думаю, что эта война продлится довольно долго и будет она совсем не такой войной, к которой вы привыкли, как верховный главнокомандующий, а я как простой комбат. В этой войне не будет передовой и солдаты этой войны не будут носить форму одной или другой армии. Да, и оружия в их руках не будет. Впрочем не вам мне это говорить, Петр Иванович, да, и говорили мы уже с вами на эту тему.

Генерал Синельников глухо проворчал:

— Ох, уж эти индиго, просто спасу от них нет. Ни во время войны, ни в мирное время. Ладно, Семён, тебе из твоего погреба виднее, какой будет эта война. Вот только знаешь, парень, у нас ведь мало супериндиго. Ты же знаешь, что мы не атлантийцы, а потому не спаривали между собой индиго с нужными параметрами. У нас тут всё по старинке, — кто кого сгрёб, тот того вьёб. Зато они, насколько мне это известно, времени даром не теряли и разведка говорит, что у нас могут возникнуть очень большие неприятности. У нас есть данные, что у атлантийцев уже сейчас имеется более трёхсот подразделений пси-коммандос. Именно поэтому, Семён, я так обрадовался твоему звонку.

Президент явно не стал договаривать и капитан Денисов, чтобы лишний раз не трепать нервы своему верховному главнокомандующему, спокойным, ровным голосом стал докладывать:

— Триста отрядов пси-коммандос это очень серьёзная сила, товарищ генерал. Ну, а раз так, то тогда, Пётр Иванович, мой рапорт будет вам, как бальзам на сердце.

Первое и самое главное, товарищ генерал, мы теперь имеем такой пси-стартер, который на несколько порядков лучше всех предыдущих уже потому, что он превращает супериндиго, и как мне кажется обычных индиго, в полных пси-кинетиков.

В этой связи я попрошу вас срочно мобилизовать всех тех индиго, в морально волевых качествах которых никто не сомневается. Как мужчин, так и женщин. И вот ещё что, Пётр Иванович, это должны быть люди всех национальностей. Извините, но я ещё с тех пор прекрасно помню настроения в умах некоторых деятелей, которые стремились собрать под своё крыло одних только русских. Мол своими мне легче командовать.

— Что так, Семён? — Ехидно поинтересовался президент — Всё никак не можешь забыть свой интернациональный батальон? — Не дожидаясь ответа генерал Синельников тут же успокоил его следующими словами — Всё правильно, капитан.

Если тебе удалось вырастить такого парня, который смог постичь эту тайну, то тут нужно поступить точно так же, как поступили те учёные, которые когда-то работали над «Манхэттенским проектом» и передали все атомные секреты Америки СССР. Теперь настал и наш черёд сделать так, чтобы мощные пси-кинетики были во всех странах.

У нас же в республике самый настоящий Ноев ковчег, кого мы только у себя не приняли и индиго есть среди всех народов. Я так понимаю, ты хочешь, чтобы мы отозвали из боевых частей и собрали в каком-нибудь укромном месте всех наших спецназовцев и армейскую разведку, чтобы ты с ними поработал?

Капитан Денисов постарался сдержать облегчённый вздох, чтобы не оскорблять своего президента и сказал:

— Так точно, товарищ генерал, но вместе с ними туда должны приехать и все прочие индиго: учёные, учителя, инженеры, вот только работать с ними буду не я, а Минька. Ну, а теперь остальные новости, товарищ генерал. На наше с Минькой убежище вышли двое ребят из Австралии, парень и девушка, которые тайно пробирались в республику со следующей информацией, ещё до начала войны атлантийцы с помощью профессора Ларионова разработали проект «Пандора»… — Совершенно не думая о том, что у президента в это утро могут быть какие-то другие дела, капитан Денисов добрых полтора часа рассказывал ему о том, что произошло за последние несколько месяцев начиная с того дня, как Минька спалил «Вайперы», после чего спросил — Петр Иванович, подробный рапорт мне перегнать вам на тот электронный адрес, который вы мне тогда дали или на какой-то другой?

Президент, немного подумав, ответил:

— Да, передавай на тот адрес. Я не думаю, что этот пакет кто-то сможет перехватить. Он ведь пойдёт по секретному оптоволоконному каналу. А теперь ответь мне вот на какой вопрос, Семён, — может быть ты соберёшь манатки, посадишь всю свою команду в вертолёт и привезёшь криоконтейнер в Красноярск?

Капитан Денисов тут же воскликнул:

— Пётр Иванович, я вас умоляю! Поймите меня правильно, Игорю будет очень приятно выйти из этого ледяного сна именно здесь, ведь он, можно сказать, свою жизнь положил на то, чтобы Минька вырос таким парнем. К тому же я не хочу сейчас появляться в Красноярске. Поймите меня правильно, Пётр Иванович, с вами мы этот проект начинали, с вами он и войдёт в новую фазу своего развития. Вы же знаете эту древнюю русскую мудрость про то, что у победы много отцов, зато поражение всегда сирота. Если бы не ваша политическая воля, то вряд ли бы этот проект состоялся. Ведь это вы поверили в Ларису и Игоря, и я точно знаю, что очень многие люди из вашего ближайшего окружения были недовольны тем, что вы бросили на его реализацию такие материальные ресурсы. Поэтому давайте сделаем так, чтобы ни у кого не возникло соблазна влезть в наши сани тогда, когда мы вышли на финишную прямую. И вот что, Пётр Иванович, Игорь тот мог, но я вам такого никогда не говорил, а сейчас требую, чтобы вы вместе с вашей супругой ждали меня на той военной базе, куда вы отправите всех индиго.

Президент усмехнулся и спросил:

— Семён, неужели ты думаешь, что и такого старика, как я, можно будет сделать, как ты там сказал, магнусом?

Капитан Денисов коротко хохотнул и ответил:

— Думать на эту тему не входит в мои задачи, товарищ генерал. Для этого у нас есть Лариса и Игорь, а я только выполняю приказы и делаю это, как всегда, включив мозги, а не на автопилоте. Лично меня и вы, и Валерия Ильинична интересуете только как пациенты. У каждого магнуса, насколько я это успел заметить, есть, как правило, какой-то любимый конёк. У Миньки это его удивительная кровь, у Джульетты биотрансмутация, у капитана Батчера способность приворожить любого зверя, а у нашей Викуси и вовсе удивительный дар открылся, Пётр Иванович, она, словно философский камень какой-то, умеет без всякого ядерного синтеза превратить один металл в другой. Пока что в малых количествах, но уже превратила несколько свинцовых грузил в золото для обручальных колец.

Зато я, Пётр Иванович, целитель и могу возвращать людям если не молодость, то возраст самого расцвета. Ну, а что Минька даст вместе со своей кровью Ларисе и Игорю, мы уже очень скоро увидим.

Генерал Синельников рассмеялся и ответил:

— Хорошо, Семён, приедем и встретим тебя, как положено, по всей форме, а на счёт саней на финишной прямой я тебе так скажу, парень, — готовься примерить полковничьи погоны. Ты прав, капитан. Мы это дело начали, нам его и завершать, а потому я не просто приказом, а своим президентским указом назначаю тебя пока что командиром интернациональной ударной психокинетической бригады. Это для нас новый род войск, так что помимо всего прочего сядь и подумай над тем, какими они будут, а теперь извини, но меня ждут и другие дела.

Поговорив с президентом, капитан Денисов отправился на кухню. Кроме него и Ларисы все уже позавтракали, но ему не пришлось сидеть за столом в одиночестве.

Лариса только что проснулась и первым делом отправилась на кухню. Они вместе позавтракали и сразу же отправились в медицинский отсек, где Семён и Минька тут же совместными усилиями разморозили Игоря. После этого Минька, которому на этот раз дали посмотреть на своего отца, отправился в свою квартиру, предоставив Семёну приводить того в чувство. Он уже смирился с тем, что целитель из него практически никакой и даже не комплексовал по этому поводу. Его вообще ничто не интересовало, кроме Джульетты и пирокинетических тренировок. Он собирался стать главной ударно-огневой силой и здорово преуспел в этом.

Лариса, будучи неплохим пирокинетиком, была поражена его силой. Ей такое пока что даже и не снилось. Она сидела в кресле рядом с криоконтейнером, похожим на здоровенный египетский саркофаг, и вглядывалась в мозг Игоря. Сама она не владела рентгеноскопическим зрением, но для этого у неё имелась ассистентка, которая могла рассматривать даже атомы. Лариса была с Викой в полном телепатическом контакте и потому могла видеть буквально любую клеточку тела Игоря. Заодно Вика работала ещё и как два насоса, — заставляя сердце учёного биться, а грудь мерно подниматься и опускаться, чтобы в лёгких мог свободно циркулировать перфлурброн, неся к альвеолам кислород. Игорь в этот момент находился на той самой черте, которая отделяет жизнь от смерти. Жидкий азот мгновенно остановил в его теле все жизненные процессы, а столь же мгновенное размораживание заставило их продолжиться, но ожить сам он не мог, хотя приборы и показывали, что его мозг жив. Капитан Денисов снял с себя джинсовую рубашку, затем голубую летнюю тельняшку и принялся стаскивать джинсы, отчего Лариса воскликнула:

— Денисов, ты что, сдурел?

Вика рассмеялась и сказала ей:

— Не мешай ему, Лариса. Сейчас ты увидишь нечто такое, что тебе точно не по себе станет. Вот что значит иметь универсальную группу крови. Да, именно она даёт Сэму возможность быть целителем, а вот мой Джимми этому только учится.

Капитан Денисов перекинул через криоконтейнер толстую дубовую доску, положил на ней сложенный в несколько раз плед и плавно взмыл в воздух, отчего Лариса громко ойкнула. Она ещё не знала, что её любовник вдобавок ко всему неплохой левитатор.

Семён так же плавно опустился на сиденье, которое лежало на уровне груди Игоря, сунул ноги в криоконтейнер и беспечно поставил ступни ему на плечи, после чего прогнулся назад и выпустил из своего тела ту пуповину, которая некогда соединяла его с Минькой. Зрелище действительно было не из приятных, но как Вика, так и Лариса оба были медиками и оно их не шокировало. Скорее наоборот, поскольку Лариса воскликнула:

— Да, ты хитрец, как я посмотрю, Сенечка! Надо же что придумал. Да, очень умно придумано. И сколько времени эта операция у тебя займёт? Постой, не отвечай, дай я сама скажу. Так, я легла в свой гроб тощая, как вобла, а ты меня за эти двое суток очень неплохо подкормил. С Игорем у тебя подобных проблем не предвидится, а если честно, то ему не помешало бы сбросить несколько килограммов. Он ведь последние полгода практически не вставал со своей инвалидной коляски. Итак, я думаю, что за шесть часов ты должен по идее управиться, Денисов.

Проделав без скальпеля дырку в теле Игоря немного ниже солнечного сплетения и запуская внутрь свою пуповину, чтобы подсоединиться к его кровеносной и лимфатической системе, капитан Денисов ворчливым голосом ответил:

— Делать мне больше нечего, Лариска, как валандаться с ним шесть часов. Думаю, что и трёх будет выше крыши. Ладно, давайте все вместе думать, как нам лучить его буйную головушку, которую он всю в дуршлаг превратил, хоть макароны через его черепушку отбрасывай. Лариса, между прочим у меня в этой пуповине чёртова прорва стволовых клеток имеется, так что ты давай, говори мне, что из них выращивать. Между прочим, кое что я на тебя извёл, дорогая моя, чтобы у тебя по женской линии всё было в полном порядке.

Лариса Голицына улыбнулась и взяла процесс под свой контроль. Ей, как весьма неплохому нейрохирургу, впервые в жизни выпало счастье не резать, а созидать новые клетки в мозгу человека, причём такого, которого она очень уважала и с кем её связывали долгие годы дружбы. Ну, а Семён тем временем подвёрг полной ревизии организм своего друга и работал, что называется, не на страх, а на совесть и работал с полной самоотдачей, а потому тело парня, лежавшего в криоконтейнере, одетого в цветастые трусы и белую майку, быстро преображалось. Игорь не был поклонником не то что спорта, а даже элементарной утренней гимнастики, но Семён поставил перед собой цель превратить его не слишком привлекательное тело в тело профессионального гимнаста и оно быстро наливалось силой. Во время работы они обменивались мнениями и даже шутили. Уже через десять минут после начала операции к ним присоединился, который принёс Семёну дюжину пластиковых бутылочек со спецпитанием и в какой-то момент, с затаённой завистью глядя на его пуповину, не выдержал и поинтересовался:

— Сэм, скажи, а я смогу вырастить себе точно такой же биокатетер? Как ты думаешь, что мне для этого нужно сделать?

Лариса сразу же насторожилась, а капитан Денисов подумал и пожав плечами ответил:

— Знаешь, Джимми, я думаю, что сможешь. Правда, тебе придётся сделать в теле дырку, чтобы засунуть себе внутрь кусок этой кишки длиной сантиметров в десять.

Это же не моя часть тела, а Ларискина, которая осталась после родов.

Лариса тут же воскликнула:

— Денисов, как только Минька сделает и меня магнусом, ты немедленно поделишься со мной моей же пуповиной! Стану я после этого целителем или не стану, время покажет, но я хочу иметь такой инструмент. Ведь я же врач всё-таки.

Семён повернулся к ней и ответил:

— Без вопросов, Лариска. — После чего добавил — Вообще-то это Минькина пуповина, девочка моя. Кстати, ребята, хотя эта пуповина как бы и является частью меня, чем-то вроде дополнительного внутреннего органа, она живёт во мне своей собственной жизнью и является симбиотическим организмом, хотя и без мозгов.

Когда я запустил её сначала в тело Ларисы, а сейчас в Игоря, она сама нашла, к чему ей нужно подсоединиться и сдаётся мне, друзья, что каждый магнус, который является универсальным донором, может стать целителем. Правда, Джимми, как мне самому, так и тебе придётся всерьёз засесть за книжки и изучить медицину. Это простые болячки лечить не сложно, а когда речь заходит о серьёзных вещах, нужны капитальные знания. Думаю, что и у Миньки всё получится, если он обзаведётся такой нужной штуковиной. Если он, конечно ещё хочет стать целителем, наш Змей Горыныч крупнокалиберный.

— Конечно хочу, батя. — Донёсся от входа голос Миньки — Ты же сам понимаешь когда война закончится, то таким пирокинетикам, как я, один путь, — идти в металлурги, а это кисло. Зато быть целителем это здорово. Джульетта тоже так считает. Ну, а для меня стать целителем, это значит пойти вслед за мамкой и отцом.

Джимми энергично закивал головой и воскликнул:

— Правильно! После этой войны целителям много придётся поработать. Не знаю как здесь, в Сибири, а у нас в Австралии после неё очень много калек осталось. У кого руки нет, у кого ноги, а если эта пуповина, как ты говоришь, Семён, почти вся состоит из стволовых клеток, то может быть я тогда смогу выращивать людям новые руки и ноги.

Минька тут же вставил своё слово в разговор:

— Ага, но только при условии, что у тебя будет под рукой та новая вакцина, которую уже создала для людей Джульетта. Это, конечно, не стопроцентный эликсир молодости, но что-то очень на это похожее. Во всяком случае Джули говорит, что вместе с ней регенерация это вполне реальная вещь.

Лариса удивлённо покрутила головой и тихо сказала:

— Надо же, как всё удачно сложилось. Мы, планируя операцию «Возмездие» думали об одном, а на деле вышло так, что проломили барьер, отделяющий индиго от магнуса.

Они хотели, породив Джульетту, подчинить себе остатки Человечества и навеки превратить их в рабов, а из этого получилось совсем другое, наша Джульетта стала самой настоящей панацеей.

Минька, подойдя к матери, сел на пол, опёрся рукой о её колени и задумчивым голосом сказал:

— Эх, мамка, жалко, что ты не помнишь ничего, что с тобой было во время твоего ледяного сна. Знаешь, я порой думаю, что индиго на нашей планете появились не случайно. Они должны были спасти Человечество, и мы это сделаем. Наверное за нами кто-то сейчас наблюдает и ждёт, что мы сделаем для этого, какое решение примем. Это, как экзамен на зрелость.

Капитан Денисов усмехнулся и сказал:

— Ну, решение мы с Петром Ивановичем уже приняли, сынок. Как только твой отец поднимется на ноги и как только он и мамка станут магнусами именно здесь, а не где-нибудь ещё, мы сворачиваемся и отправляемся на новую базу, будем там готовиться к решающим битвам, а их, как я подозреваю, будет немало. Джимми, Вика, наш президент принял решение создать интернациональный ударный пси-корпус и Миньке предстоит сделать магнусами людей-индиго всех племён и народов, которые только собрались в республике. Эти ублюдки бросили вызов всему человечеству, от оно им на него и ответит.

В ответ на это капитан Батчер кивнул головой и с некоторым облегчением в голосе сказал:

— Я в этом ни минуты и не сомневался, камрад. Я же уже говорил тебе, что Сибирская Республика стала путеводной звездой для всех австралийцев и думаю, что не мы одни такие. Ваш президент отличный парень, капитан, и я готов отдать за него свою жизнь, если это потребуется.

— Но-но, нечего тут разбрасываться жизнями. — Строгим голосом сказал капитан Денисов — Твоя жизнь, парень, Вике принадлежит, а вообще-то поскольку я назначен командиром корпуса, Джимми, а ты у нас старый диверсант-тихушник, то как только мы поднимем на ноги Игорёху, то начнём с тобой думать, как бы нам половчее настучать Избранным с их лордами по их мордам. Сам понимаешь, в этой войне лобовых атак не будет.

Минька улыбнулся и сказал вполголоса:

— Мене, текел, фарес, батя. Нам нужно будет после операции в Канаде напугать Избранных так, чтобы они моментально скрылись в своём убежище, а оно у них должно быть, и окружили себя своими пси-коммандос. Это для начала, а там посмотрим.

Капитан Денисов отрицательно помотал головой и весёлым, беспечным голосом возразил ему:

— Нет, Минька, для начала мы проведём тотальную разведывательную операцию по всей планете и немного поиграем с ними в кошки-мышки. Нам противостоит такой враг, сынок, который сотнями лет вынашивал свои грандиозные планы. Так что не жди быстрой и лёгкой победы. Её не будет. Мы пока что знаем только о проектах лорда Астора и лорда Хармона, а они, судя по всему, далеко не самые важные персоны в том гадюшнике, который мы должны выжечь калёным железом. Но в одном я с тобой полностью согласен, сынок, — мене, текел, фарес. Эти три слова вскоре должны вспыхивать на стенах их дворцов как можно чаще и тогда Избранные точно залезут в какую-нибудь потаённую нору и окружат себя тысячами пси-коммандос. — Разговаривая с друзьями, Семён ни на минуту не прерывал своего целительства и потому неожиданно для Ларисы, которая давно уже только и делала, что лишь наблюдала за ним, воскликнул — Всё, ремонт окончен, можно заводить мотор и будить пациента.

Пуповина вышла из тела Игоря и змеясь была втянута в спину капитана Денисова, а сам он взмыл в воздух на своей доске и принялся быстро одеваться. Сердце Игоря Белькевича билось самостоятельно и его мощная, широкая грудь равномерно вздымалась и опускалась под слоем перфлурброна. Джимми, быстро осмотрев его, начала удовлетворительно закивал головой, а затем, посмотрев на целителя, насмешливо сказал:

— Сэм, нашел бы ты себе другое место, чтобы выпускать из себя эту пуповину.

Лично мне так всё равно, но какую-нибудь мнительную девицу ты точно перепугаешь до полусмерти.

Семён почесал макушку и спросил:

— Ну, и куда мне её пропустить, Джимми?

Тот улыбнулся, указал пальцем на солнечное сплетение и наставительным тоном сказал:

— Это самое идеальное место, Сэм. Пациентка лежит перед тобой на кушетке, ты делаешь руками пасы, убалтываешь её вместо анестезии, затем делаешь в ней дырку и запускаешь внутрь неё свой инструмент. Если сделать выходное отверстие выше, это будет не эстетично, ну, а если ниже пупка, то и опасно для здоровья целителя.

За такие шутки и по башке получить недолго.

Все громко рассмеялись и тут из перфлурброна вынырнул Игорь, который тотчас громко, с надрывом принялся выкашливать эту жидкость из себя. Пару раз сплюнув, он поинтересовался хриплым, громким голосом:

— Сенька, ну, и на хрена, спрашивается, тебе нужно было делать из меня Геракла?

Хотя знаешь, старик, спасибо. Так, это стало быть и есть мой сынище? Господи, здоровенный-то какой вымахал. Ну, подойди, что ли, Минька, обними папашу.

На этот раз Минька уже не проявлял своих чувств так бурно, как тогда, когда снова увидел мать. Он быстро подлетел к отцу, вытащил его из криоконтейнера, крепко стиснул в своих объятьях и радостно пробасил:

— Папка, здравствуй!

Игорь, хлопая его по спине, отвечал:

— Здравствуй, Минька, здравствуй, сынок…

Семён не торопился покидать подземное убежище, в котором жить ему теперь стало намного веселей. Во-первых, потому, что на той военной базе, которую передали в его подчинение, ещё только шли подготовительные работы. Разместить их решили с комфортом, на берегу Байкала, в городе Худжире, на единственном острове на всём озере. Семён никогда там не бывал, но судя по снимкам, места там были просто роскошные, а в самом городе давно уже квартировались одни только военные. До этого лета в Худжире и на всём острове Ольхон была расквартирована бригада воздушно-десантных войск, которую перевели в какое-то другое место, но не всю, оставив четыре полка для охраны. В самом же городе уже собирались индиго со всей республики, но не смотря на это теперь уже полковник Денисов не спешил туда вылетать, в том числе ещё и потому, что он хотел дать возможность полковнику Завгаеву навести порядок в его новом хозяйстве.

Зато Лариса и Игорь смогли всего за каких-то полторы недели не только успели подвести под всё, что делала Минькина кровь с индиго, научную базу, да, и сами сделались магнусами и теперь работали над собой, тренировали обретённые благодаря сыну новые способности. Это позволило Семёну заняться своими собственными делами. Пока его старый, уже и по возрасту, друг занимался расквартированием индиго, в обстановке строжайшей секретности прилетавших в Худжир, он уже планировал не только то, как будет готовить свою бригаду к грядущим сражениям, но и первые операции. В какой-то мере республика ослабляла оборону своих рубежей, но, во-первых, по его приказу в бригаду в первую очередь откомандировывали тех бойцов, которым нужна была такая медицинская помощь, которую им не могли оказать ни в одном госпитале. Таких было немало, ведь для разведчика-психокинетика было не столь важно, есть у него ноги или нет. Пара крепких парней, приставленных к нему, запросто могли донести его поближе к вражескому гарнизону, чтобы тот мог провести телепатическую разведку, да, и глаза ему были для этого тоже не нужны. Особенно если он владел дальновидением.

Даже полковник Завгаев, которого снова призвали в армию, хотя ему уже перевалило за шестьдесят, не знал, под чьим началом ему предстояло теперь служить и кто он такой, полковник Шторм. Зато он был уверен в том, что в армии создаётся какая-то совершенно невероятная ударная бригада, раз в неё откомандировали столько колдунов. Было среди них немало кавказцев и в том числе чеченцев, многих из которых ему даже приходилось приводить в чувство. Им очень не нравилось, что их отзывали с границы и отправляли чуть ли не столицу. А ещё полковник Завгаев понимал, что этой бригаде, в которой он был начальником штаба, придётся воевать за пределами республики, так как почти две трети индиго были иностранцами. Пока что Хазрет Завгаев стремился выполнить приказ верховного главнокомандующего, в самые сжатые сроки вытурить с острова прежних хозяев и скрытно расквартировать в Худжире индиго, собранных со всей республики, среди которых были также и гражданские лица. Ну, а там, где начинается такая спешка, что-то обязательно должно было произойти и полковник Завгаев догадывался, что именно.

Полковнику было приятно, что армия о нём не забыла, и хотя он всегда считал себя прежде всего воином, в хозяйственных вопросах тоже разбирался. Он прекрасно понимал, что когда в Хужир приедет настоящий командир этой странной бригады, всё тут же встанет на свои места и ему, скорее всего не придётся планировать операции и тем более вести кого-то в бой. Все те люди, которые прилетали на остров Ольхон на больших военно-транспортных вертолётах были индиго, некоторые из них даже супериндиго, а он был всего лишь чеченцем, с детства привыкшим держать в руках оружие, который стал в конечном итоге профессионалом экстра-класса. Когда-то, ещё мальчишкой он воевал против русских потому, что так сказал отец, потом отец перешел на сторону русских вслед за вождями своего тейпа, ну, а позднее, уже на старости лет понял, что чеченский народ обманывали на протяжении столетий и манипулировали им и что чеченцы были всего лишь пешками в руках настоящих владык мусульманского мира, давно уже спевшихся с владыками Запада и предавшими не только их, но и свои народы.

Итог был печален, ведь теперь мусульманского мира как такового почти не осталось. Атлантийцы уничтожили более девяноста процентов жителей мусульманских стран и полностью в живых остались одни только мусульмане России. Да, теперь жизнь расставила всё по своим местам и сняла маски с лиц истинных врагов и потому русские, о которых в Чечне говорили когда-то только как о врагах, стали для чеченцев даже больше чем друзьями, они стали для них братьями. Глядя на индиго, прибывавших в Хужир, полковник Завгаев злился на самого себя потому, что прекрасно понимал, — они все пойдут в бой с врагом, а он останется на этом острове, ведь все эти воины будут воевать с врагом уже не с автоматами в руках, а будут уничтожать его силой своей мысли. Увы, он ничего не мог поделать с этим, поскольку Аллах не наделил его ничем, кроме феноменальной реакции и какого-то звериного чутья на опасность, но одного этого было мало и потому он жутко завидовал тем, кого ему приходилось размещать по офицерским гостиницам и прекрасно понимал, что с прибытием командира бригады ему и вовсе придётся уступить должность начальника штаба кому-то другому.

Тех двух с половиной недель, в течение которых на острове Ольхон собирались самые проверенные и отважные индиго, доверие к которым было абсолютным, полковнику Денисову вполне хватило для того, чтобы подготовиться к вылету на большую землю. Все пси-стартеры, созданные Игорем и Ларисой, уже были упакованы в контейнеры и даже погружены в багажный отсек вертолёта, но самое главное, — Игорь и Лариса окончательно пришли в себя, ведь что ни говори, но после такого прыжка из прошлого в будущее они какое-то время были не совсем адекватны. Теперь всё более или менее устаканилось и уже ничто не могло вывести их из равновесия, но самое главное они оба окончательно обрели в себе уверенность, ведь теория Игоря Белькевича о том, что Homo Sapiens может стать Homo Sapiens Magnus, нашла своё подтверждение и этого уже никто не мог оспорить. Голова Игоря уже была переполнена новыми идеями и гипотезами, но для Семёна не это было сейчас самым главным, а то, как поскорее долететь до острова Ольхон, где его ждала встреча со старым боевым другом, считавшим его погибшим. Семён вздохнул, оглядел Миньку с головы до пят и рявкнул:

— Рядовой Голицын, отставить пререкания и шагом марш к матери в спасательную капсулу!

Игорь тут же поддакнул:

— Сын, не хорохорься, когда этот парень говорит таким тоном, то даже медведи в лес и те становятся по стойке смирно.

Миньке и правда тотчас расхотелось спорить со своим дядькой Семёном и парень, одетый в боекостюм, стал с унылым видом подниматься по лесенке в специальную спасательную капсулу, что-то тихо ворча себе под нос. Все остальные пассажиры после этого смогли спокойно занять свои места в пилотской кабине большого, трёхпалубного десантно-штурмового вертолёта «Бактриан», прозванного за характерный вид «Верблюдом». Полковник Денисов занял своё место в кресле пилота и нажал кнопку на пульте дистанционного управления. В этот полёт они брали с собой только самое нужное, что могло пригодиться им во время перелёта из-под Саяногорска на остров Ольхон, в город Хужир. Воздушный коридор для них уже был подготовлен, все меры безопасности предприняты и полковнику Денисову оставалось сделать только одно, — совершить не такой уж и длинный перелёт в это раннее утро. Громадный бронированный люк открылся и вертолёт двинулся вперёд, пока ещё на специальной выдвижной раме, выносящей его за пределы ангара, высеченного в горе полутора сотнями метров выше убежища.

Как только рама выдвинулась, полковник Денисов нажал на кнопку подготовки вертолёта к полёту. Спереди и сзади тотчас стали раскладываться в полётное положение его серповидные, широкие лопасти, а крылья с толкающими винтами отошли от корпуса и развернулись в горизонтальное положение. Как только бортовой компьютер показал, что машина к полёту готова, Семён нажал на кнопку «Старт» и несущие лопасти сразу же стали вращаться, стремительно набирая обороты. Вертолёт дрогнул и стал подниматься вверх. Полковник Денисов врубил толкающие винты и многотонная машина легко пошла вперёд, одновременно взмывая в воздух. Утро было туманное, над Саянами стояла низкая облачность и потому, прежде чем привести вертолёт в движение, он включил своё рентгеноскопическое зрение, которое позволяло ему видеть всё гораздо чётче, чем при самом ярком солнечном освещении, да, и так ему с последних пор было привычнее. Тем более, что своим дальним зрением он одновременно осматривал небо и видел чуть ли не все спутники, пролетавшие над Сибирью, что также было куда надёжнее радаров.

Поднявшись над горами на высоту всего в полкилометра, полковник Денисов, зная о том, что у него над головой находится слой облаков толщиной в почти полтора километра, погнал машину почти на максимальной скорости. Семён налетал на «Бактриане» почти шестьсот часов и хотя это было довольно давно, вертолёт был настолько прост в управлении, что даже он мог показывать на нём чудеся высшего пилотажа, но не это сейчас входило в его задачу, а как можно скорее долететь до пункта назначения. Он уже очень устал от их с Минькой убежища и ему хотелось как можно скорее увидеть людей, послушать гомон толпы, пусть это даже будут военные, а не штатские, пообедать в офицерской столовке и больше всего сходить в гарнизонный кинотеатр. Ну, а ещё Семён хотел увидеть женщин, пусть даже и одетых в военную форму. Приударить за кем-нибудь он даже и не мечтал, Лариса мигом бы выдернула ему за это ноги, но вот посмотреть на их улыбки, послушать как они смеются, ему очень хотелось, а за это она вряд ли станет на него сердится.

Полёт занял чуть больше часа времени и вот они, перелетев через пролив Малое Море, уже заходили на посадку в указанном месте. До войны Хужир был маленьким посёлком и в нём жило всего полторы тысячи человек, но когда была создана Российская Заволжско-Сибирская Республика, было принято решение разместить на острове Ольхон воздушно-десантные войска, чтобы отвадить врага от Байкала с его огромными запасами чистой пресной воды, ну, а чтобы он и вовсе на них не посягал, в трёх местах на озере установили мощнейшие термоядерные установки, про которые тогда говорили, — вскипятить Байкал они может быть и не вскипятят, но воду пить из него врагу уже не придётся никогда. В итоге на месте посёлка вырос довольно большой город, все строения которого были накрыты маскировочными пологами и вокруг него располагалось полтора десятка военных аэродромов. На один из них, Хужир-12, и заходил на посадку вертолёт.

Из-за этого в это утро над всем Байкалом и его окрестностями начиная с восьми часов утра не взлетела в воздух ни одна винтокрылая машина, хотя незадолго до этого десятки вертолётов выбросили в воздух несколько тонн маскирующего порошка. На аэродроме стояло полтора десятка военных электромобилей и две с половиной сотни спецназовцев-индиго, но никто, даже сам Абрек, не знал, кто же должен был прилететь в Хужир. Наконец «Верблюд» опустился на бетонку, его лопасти крутанулись ещё несколько раз и остановились, открылась дверца и из вертолёта выглянула симпатичная девушка, одетая в трофейный боекомбинезон, затем девушка скрылась в вертолёте и из него быстро спустился по траппу здоровенный верзила, одетый в полевую офицерскую форму, увидев которого полковник Завгаев бросился вперёд и громко спросил по-чеченски:

— Бо дуй те ху, сан ваша? — Это правда ты, мой брат?

Семён шагнул к другу, крепко обнял его и ответил:

— Правда-правда, Хазрет, правда, побратим. Не помер я тогда, как видишь. Был все эти годы на задании и вот вернулся и теперь, старина, ты будешь моим Анакином Скайуокером, как пацанчик в том фильме, который мы когда-то смотрели по видику, а я твоим Обиваном Кэнноби. Правда, световые мечи нам с тобой не понадобятся, воины-магнусы воюют по другому, им не нужно бить врага в рыло, чтобы свалить его с ног.

Полковник Завгаев, молотя друга по спине кулаками, всё же поинтересовался у него:

— Кем-кем, ты будешь, капитан?

— Да, тем, старая ты кочерыжка, кто тебя снова сделает воином. — Ответил Семён — Или ты думаешь я просто так попросил вернуть тебя в строй? Чёрта с два, мы с тобой ещё повоюем, Хазрет. Не мы эту войну начали, но мы её закончим, вот увидишь.

Глава пятая

Возвращение в строй

Несправедливые люди при всей их ловкости действуют как те участники забега, которые в один конец бегут хорошо, а на дальнейшее их не хватает; сперва они бегут очень резво, а под конец делаются посмешищем и, не добившись венка, уходят с поникшей головой и повесив нос. Между тем подлинные бегуны достигают цели, получают награды и увенчиваются венками; не так ли большей частью случается и с людьми справедливыми?

(Платон)

Остров Ольхон, конец июля 2044 года

Военная база «Магнус» место подготовки операции «Возмездие»

— Семён, ты уверен, что никто из сотрудников Генерального штаба тебе не нужен? — Спросил президент полковника Денисова и улыбнувшись добавил — Впрочем я тебя прекрасно понимаю, раз на том приборчике, которым Игорь прикасался к их макушкам так ни разу и не зажегся зелёный огонёк, значит все они, как и я, старые болваны и им пора на свалку истории.

— Пётр Иванович! — Взвыл во весь голос Семён — Вот этого только не надо, ладно? Если никто из них не родился индиго, так это ещё не говорит о том, что их нельзя сделать индиго. Дайте нам сначала забрать с острова Элсмир Джульетту, а уже потом, когда она поработает над новыми пси-стартерами и Игорь научится запускать способности индиго в обычных людях, мы с вами поговорим на эту тему. Вы же сами понимаете, что обычная война лишь приведёт к чудовищным жертвам, а потому сражаться, как прежде, мы с атлантийцами не можем. Человека на Земле и так уже можно заносить в красную книгу. Ну, а раз так, то чем мне могут быть полезны советы стратегов из нашего Генштаба, если я не собираюсь бросать в бой танки, поднимать в воздух авиацию и бить по врагу стратегическими ракетами? Это будет совсем другая война, Пётр Иванович. В этой войне будет редким исключением, когда враг сможет увидеть хоть кого-то из нас.

Полковник Завгаев кивнул головой и поддержал его:

— Так точно, товарищ верховный главнокомандующий. Мы не станем врываться в их окопы, чтобы схватиться с ними в рукопашную. И вся эта дальнобойная артиллерия нам уже будет не нужна. Я так думаю, что вы уже сейчас можете со спокойной совестью переводить нашу промышленность на мирные рельсы.

Президент улыбнулся и сказал в ответ на это:

— Что и пугает некоторых генералов. Ну, ладно, Бог с ними с этими танками, ребята, вы мне, старику, всё-таки вот что объясните, к какой именно тактике вы намерены прибегнуть?

Семён, одетый, как и полковник Завгаев, в полевую форму-хамелеон, с иронией посмотрел на кряжистого мужчину лет тридцати пяти на вид, одетого в тёмно-серый, строгий костюм, и ухмыльнувшись сказал:

— Пётр Иванович, вы бы в зеркало что ли гляделись почаще.

— Ну, ты мне это брось, Семён. — С притворной строгостью отозвался генерал Синельников — Мозги-то у меня всё те же, стариковские. Хотя нет, кое-какие дурные мысли уже лезут мне в голову. Значит я не успел постареть. И всё-таки, господа офицеры, что вы мне скажете о тактике воинов-магнусов?

Полковник Денисов вздохнул и честно ответил:

— Ничего, Пётр Иванович. Мы только-только приступили к самому осмыслению того факта, что воевать по старинке нам точно нельзя, а как воевать по новому ещё не придумали, но мы уже над этим работаем. Во всяком случае нам сейчас ясно только одно, — нам нужно провести тотальную разведку на всей планете, обыскать каждый островок, каждую кочку и найти всё, что только может представлять из себя хоть какую-то опасность для людей. Сейчас мы прорабатываем всего только две операции, — на острове Элсмир, забрать оттуда Джульетту наша главная задача, и на тех островах в Карибском бассейне и около него, где находятся дети-супериндиго. Их тоже нужно вырвать из лап Избранных. Ну, а потом мы начнём раскручивать маховик пси-войны. Во всяком случае мне представляется, что всех воинов-магнусов, число которых с каждым днём всё растёт и растёт, нужно будет разбить на отряды по двадцать пять, тридцать человек, дать им транспортное средство, экипировать по последнему слову военной науки и техники, и пинка под зад. Пускай начинают трепать врагу нервы для начала, пишут на стенах их дворцов мене, текел, фаресы и прижигают задницы всяким негодяям вполсилы. В общем бей мелкую сволочь, чтобы крупная испугалась и попряталась. Попутно мы будем продолжать вести разведку, а когда мы добьёмся нужного нам результата, то я думаю, что уже хорошенько насобачимся в таком деле, как пси-война.

Полковник Завгаев, как только его друг умолк, добавил:

— Пётр Иванович, лиха беда начало. Я хотя всего три недели, как стал магнусом, уже кое-что умею. Раньше я думал, что меня из-за моей бороды враги так боялись, а теперь точно знаю, — Он постучал пальцем себя по лбу — У меня отсюда исходит волна, вгоняющая врага в панику и теперь она будет распространятся не на пятнадцать, двадцать человек, а на десятки тысяч тех шакалов, которые прячутся за живым щитом.

Генерал Синельников встал из-за стола и подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на пролив Малое Море. Это секретное, закрытое совещание происходило даже не в штабе корпуса, а в небольшом двухэтажном особняке, в котором когда-то жил командующий другим корпусом, в кабинете на втором этаже. Теперь в этом доме, расположенном на берегу озера, жили Семён, Лариса и Минька. Впрочем Минька, который каждый божий день сдавал по пол литра крови, побивая все донорские рекорды, в дом возвращался поздно ночью, чтобы утром снова отправиться в госпиталь и продолжить там работу вместе с ещё полутора дюжинами таких же магнусов, как и он сам, кому было даровано кем-то или чем-то иметь «кровь преображения». О том, что происходит на острове Ольхон в республике кроме тех, кто здесь находился, её президента и ещё нескольких его доверенных лиц больше не знал никто. Генерал, глядя на озеро, вдруг сказал:

— Парни, а ведь этот город стал колыбелью рождения новой цивилизации. Именно из Хужира станут расходиться во все стороны, во все страны магнусы, чтобы сделать в конце концов такими всех людей на планете. Вы об этом когда-нибудь думали?

— Делать мне больше нечего, Пётр Иванович, как думать о всякой ерунде. — Хмуро отозвался Семён.

Хазрет, который теперь выглядел даже моложе, чем в тот день, когда впервые встретился с юным лейтенантом Денисовым, рассмеялся и воскликнул:

— Не слушайте его, Пётр Иванович! Думает он об этом, и думает самым серьёзным образом. Не зря же он на этот остров столько штатских собрал. Хужир теперь станет для всех магнусов, как Мекка для мусульман, и я думаю, что после того, как мы покончим с войной, сюда многие будут приезжать, чтобы испить воды из Байкала. Вы правы, Пётр Иванович, это будет совсем другой мир, действительно новая цивилизация.

Президент вернулся к письменному столу, сел в кресло и пристально посмотрев на обоих воинов-магнусов спросил:

— Что нам делать с Избранными и их лордами?

Полковник Денисов нахмурился и ответил:

— Пётр Иванович, я считаю, что вам нужно будет сделать так, чтобы люди со всей Земли смогли создать международный трибунал и пускай он их судит. Да, этих Избранных довольно много, а лордов и того больше, и в их число входят даже наши сограждане, ну, и что с того? Очень многим из Избранных можно задать весьма непростой вопрос, — где твой народ? Что ты с ним сделал? За что ты убил стольких людей? Только знаете, я думаю, что этот трибунал не должен принимать половинчатых решений. Любой телепат может выудить из сознания человека все его мыслишки, да, к тому же очень скоро в наших руках будет машина, способная читать мысли человека, так что в нужный момент мы предоставим трибуналу исчерпывающие сведения об этом чудовищном злодеянии и не упустим никого. До каждого мерзавца доберёмся и посадим его на скамью подсудимых, ну, а потом, когда те люди, которые остались в живых, не мы, не россияне, вынесут им свой приговор, то мы найдём способ, как привести его в исполнение без лишней волокиты и без варварства.

Президент вздохнул и сказал:

— Боюсь, что счёт пойдёт на десятки, если не сотни тысяч человек, Семён. Как быть с этим? Ознаменовать вхождение в новую эпоху убийством такого числа людей?

Полковник Завгаев вздохнул и ответил:

— Если этого не сделать, то в новую эпоху мы точно никогда не войдём потому, что всё в этом мире останется по старому. Даже после всего того, что произошло, найдётся такие люди, которые заходят выступить на этом суде адвокатами и вы, Пётр Иванович, не должны этого допустить. Хотя я ещё не очень умелый телепат, но знаете, даже я способен прочитать человека и рассказать о нём всё. Поэтому на этом суде не будет ни одного адвоката. Адвокаты нужны там, где ещё можно что-то подвергнуть сомнению, а в тот день перед судом предстанут только те люди, которые сознательно пошли на преступление. Знаете, тем грузинам, эстонцами, латышам, да, и многим другим малым народам, которые умерли в своих странах все до одного, на том свете будет всё же легче, чем некоторым другим. В России ведь осталось немалое их число и потому на этих языках люди ещё будут говорить, но ведь есть такие народы, которые истреблены под корень, зато те нелюди, которые этому поспособствовали, сейчас живут во всяких Лондонах и Парижах. Вот их-то и нужно спросить, — где твой народ, шакал? Почему они все умерли, а ты живёшь?

Генерал Синельников вздохнул и спросил:

— Хазрет, но ведь у них тоже есть жены, дети, внуки. Как нам быть с ними? Их что, тоже нужно ставить к стенке?

Полковник Завгаев взмахнул рукой и резко возразил:

— Э, люди же будут их судить не суду шариата! — После небольшой паузы он прибавил — В одном живом журнале я как-то прочитал про племянника Гитлера. Он не был военным преступником и его никто не судил, но он сам стал палачом Гитлеру и всему его роду тем, что не оставил после себя детей. Поэтому и у их детей и внуков тоже не должно быть детей. Они пусть живут, но умрут они последними в своём роду.

— Да, это будет справедливо. — Со вздохом сказал генерал Синельников — Но будет ли такое решение человечным. Ладно, парни, в конце концов этот вопрос не сейчас решать, а потому давайте займёмся куда более насущными вопросами. Так, Семён, а теперь давай, выкладывай, какие требования у тебя есть ко мне.

Полковник Денисов улыбнулся и ответил:

— Пётр Иванович, требований у меня к вам нет никаких, а вот просьба есть одна. Направьте к нам в Хужир нескольких своих доверенных лиц, чтобы они были вашими постоянными представителями. Была когда-то в годы Великой Отечественной Войны такая эскадрилья, — «Нормандия-Неман». Нам таких придётся теперь сотни создавать, вот они-то и приложат к этому свою руку. Сами понимаете, некоторые вопросы можно будет решать только с вами, а кому эти заниматься кроме тех людей, которым вы доверяете безоговорочно. Главное, чтобы они были людьми толковыми и понимали, что работают на будущее.

Президент рассмеялся и воскликнул:

— Ну, Семён, тогда требования на меня тотчас посыплются, как из рога изобилия.

После этого разговор перешел на другие, куда более отвлечённые от войны темы и через два с половиной часа генерал Синельников улетел в Красноярск, а полковник Денисов вернулся в госпиталь, в котором он буквально дневал и ночевал. Он быстро сбросил с себя куртку, гимнастёрку и майку, надел белый халат и направился в свою операционную, где его с нетерпением ждал очередной пациент. Это была женщина, испанка тридцати трёх лет, которую звали Алисия Каррера, разведчик-наводчик дальнобойного артиллерийского полка сорок третьего укрепрайона. Больше на том листке бумаге, который сунули ему в руки, ничего не было написано, а большего ему и не требовалось. Семён ещё не входя в комнату, где на кушетке сидела в позе лотоса и ела клубнику его пациентка, увидел, что ему предстоит не самая сложная операция, так как руки-ноги у неё были целы. Правда, на глазах Алисии была повязка из чёрной ткани, но сами глаза были целы и потому, войдя в операционную он сразу же сказал:

— Привет, Алисия, я твой доктор. Меня зовут Семён Денисов. Быстро доедай клубнику, снимай с лица повязку и ложись на кушетку. Будем возвращать тебе зрение. Как же тебя угораздило подставиться под лазер, Алисия?

Женщина широко улыбнулась и торопливо доедая клубнику сказала весёлым голосом:

— О, лазером по глазам меня ещё в детстве полоснули. Семён Денисов? Выходит вы полковник Денисов, мой командир?

Семён сел в кресло, стоящее напротив испанки, одетой в больничную пижаму и ответил:

— Полковником и твоим командиром, Алисия, я стану тогда, когда ты покинешь эту операционную и станешь магнусом, ну, а пока что я твой доктор, а ты моя пациентка.

Женщина быстро доела клубнику, послала телекинезом по воздуху пустую тарелку с ложкой на столик и снимая с лица чёрную шелковую ленту сказала:

— Хорошо, доктор, вот только с командой ложись вам придётся мне помочь. У меня парализованы ноги.

— Ничего страшного, Алисия. — Спокойным голосом сказал Семён — Тогда снимай с себя пижаму. Операция будет немного более глубокой, чем я ожидал этого с самого начала. Надеюсь мне не нужно говорить тебе, что отсюда ты выйдешь уже сама?

Алисия улыбнулась и быстро сняла с себя сначала пижаму из вискозы, а затем камуфляжную майку, обнажив свои маленькие, аккуратные груди с девственно розовыми сосками. Похоже, что и калекой она стала чуть ли не в детстве. Скорее всё-таки поняв, о чём он подумал, а не прочитав мысли Семёна, женщина с весёлой улыбкой призналась ему:

— Командир, перелом позвоночника у меня случился через пять минут после того, как пилот вертолёта сжег мне лазером глаза, так что в Сибирь меня привезли уже почти калекой и если бы я не могла левитировать, то никогда не стала бы артиллерийским наводчиком. Но из-за этого я так и не смогла найти себе любовника. В нашем полку дальнобойной артиллерии ко мне все относились, как к парню.

При этих словах Семён вернул себе обычное зрение, посмотрел на Алисию, а это была хотя и слишком миниатюрная для него, но очень красивая девушка, и сказал:

— Ничего, это дело наживное, Алисия. Как говорится, дурное дело не хитрое. Тем более, что кавалеров у нас тут, хоть пруд пруди. Кстати, мучача, как я успел это заметить, ладошки у тебя довольно мозолистые. Похоже, что ты частенько качаешься на тренажере. Если хочешь, я могу немного увеличить твою мышечную массу, это не составит для меня особого труда.

Разговаривая с Алисией, Семён телекинезом мягко поднял девушку в воздух перевернул её в горизонтальное положение и, распрямив ей ноги, положил на кушетку. Та ответила:

— Это было бы неплохо, командир. В детстве я очень любила заниматься спортивной гимнастикой и даже выступала на соревнованиях, пока мои родители не поняли, что им нужно немедленно бежать из Испании в Сибирь.

Семён телекинезом подкатил к себе столик, на котором стояло несколько дюжин фляжек со спецпитанием и сказал:

— Ну, тогда я построю тебе такое тело, что в ближайшие год, два ты сможешь забыть о тренажерах. Да, совсем забыл тебя спросить, Алисия, ты годишься в целители или нет?

Девушка вздохнула и ответила:

— Вообще-то по группе крови гожусь, командир, но мне сказали, что я не вышла ростом и мне будет трудно лечить тех людей, которые будут намного больше меня ростом.

Улыбнувшись, Семён сказал:

— Ну, допустим, больные тоже бывают разные. Большие пусть идут к большим целителям, а маленькие к маленьким и в конце концов есть ведь ещё и дети. Ты сама-то хочешь стать целителем, Алисия, чтобы отдавать людям себя по немножко и затем, восстановив силы, снова и снова лечить их, пока на всей планете не останется ни одного больного. К тому же я не сказал бы, что эта работа относится к числу не самых приятных.

— Конечно хочу! — Громко воскликнула Алисия — Это каким же нужно быть ублюдком, чтобы не хотеть этого? Командир, если ты сделаешь меня целительницей, этот день будет для меня самым счастливым в жизни.

Семён улыбнулся и выпуская из своего мощного торса пуповину сказал испанке весёлым голосом:

— Тогда, Алисия, я оставлю в твоём теле небольшой кусочек своего главного инструмента. Знаешь, мучача, если у тебя уже сейчас так хорошо развито рентгеновское зрение, то ты всё равно стала бы целителем, вот только далеко не все болезни и травмы ты могла бы исцелить без вот этой штуки. — Полковник Денисов указал пальцем на толстенный катетер, который он уже вытащил из своей груди — Зато с ней ты сможешь творить самые настоящие чудеса. После того, как всё закончится, немедленно доложи начальнику госпиталя о том, что ты получила от меня в дар. Дня три тебе придётся выращивать в себе пуповину, а затем походишь ещё несколько дней на лекции по медицине и как только сможешь лечить людей, приступишь к работе в госпитале. Только не волнуйся, это ненадолго, Алисия. Уже довольно скоро мы начнём готовиться к войне с этими ублюдками, которые тебя, испанку, загнали в нашу холодную Сибирь.

Алисия, в тело которой уже вошла пуповина, сказала:

— Командир, мне нравится Сибирь. Я хочу остаться в ней навсегда, ведь здесь живут все мои друзья и подруги.

Через три с половиной часа Алисия самостоятельно встала с кушетки, быстро оделась и поцеловав Семёна в щёку вышла из операционной. Походка её была немного ходульной, но только потому, что она поднялась с кушетки слишком быстро, ведь Алисия видела сквозь стену, что в коридоре сидел на кушетке следующий пациент доктора Денисова. Из операционной она сразу же направилась в кабинет главного врача госпиталя и там доложила ему, что майор Алисия Каррера готова приступить к несению службы в стенах госпиталя. Тот немедленно вызвал своего помощника и приказал разместить нового целителя, но отправить её сначала вне очереди к одному из тех магнусов, кто имел кровь преображения, а затем на курсы подготовки целителей, но первым делом всё-таки отвести в столовую и накормить.

Ну, а Семён стал знакомиться со следующим своим пациентом. Этот рослый чернокожий парень хотя и мог видеть, да, и позвоночник у него был невредим, ходить не мог без костылей по той причине, что однажды попал под фосфорную бомбёжку и ему так сожгло ноги, что от мышц после операции осталось меньше половины. Хорошо, что хоть кости уцелели. Зато капитан Жан-Поль Лефевр был, как он сам сказал это про себя, глазастым телепатом и его даже не нужно было таскать за линию обороны. Он и сидя в бункере прекрасно всё видел и мог корректировать огонь сразу пяти артиллерийских полков. Этот случай был потяжелее и полковнику Денисову пришлось повозиться Жан-Полем четыре с лишним часа, прежде чем тот смог встать, ощупать свои ноги и задумчиво сказать:

— Полковник, вы заставили меня вновь поверить в Бога.

Семён, посмотрев на него исподлобья, показал французу свой пудовый кулак и сказал:

— Поговори мне, Горелый. Шагом марш отсюда и чтобы я больше не слышал, что Бог кого-то и куда-то послал.

Жан-Поль тут же замахал руками и воскликнул:

— Товарищ полковник, вы неправильно меня поняли! Я хотел сказать, что если вы смогли обрести такой дар, то значит Бог действительно есть. Я же не сказал, что вы посланник божий.

— А, ну тогда ладно, Жан-Поль. — Улыбаясь сказал Семён — А то меня уже стало доставать, что некоторые отсталые типы пытаются всё списать на Бога. Кое-что мы и без него делаем.

После этого Семён провёл ещё два исцеления попроще и был готов заняться пятым, как к нему в операционную зашел Хазрет Завгаев и взволнованным голосом сказал:

— Командир, наш клиент собирается послезавтра отправиться на смотрины.

— Ну, и что с того? — Удивлённо спросил Семён — Послезавтра не сегодня.

Полковник Завгаев возмущённо зашипел:

— Как что с того? Ты мне тут дурака не включай, к операции нужно срочно готовиться! Поэтому немедленно сворачивай своё целительство и быстро отправляйся домой, спать. Завтра утром подъём в шесть ноль-ноль и чтобы уже в семь был в штабе. Я смотрю, Семён, ты забыл, что такое фронт и боевые рейды в тыл врага. Пора мне и тебе начать мозги вправлять.

Полковник Денисов не стал спорить со своим начальником штаба, им, начальникам штабов, всегда виднее, поднялся из кресла, снял с себя белый халат и быстро оделся по-уставному. Домой он вернулся в половине одиннадцатого и это считалось очень рано. Лариса ещё не вернулась с работы и он, поужинав вместе с Минькой, которого ещё нужно было как-то отговорить от участия в операции, отправился спать. Наутро в штабе корпуса с первых же минут разразилась самая настоящая словесная баталия. Минька с пеной у рта доказывал всем, что он обязательно должен лететь на остров Элсмир. Все остальные доказывали ему, что это будет просто глупостью и непростительным риском. Выслушав последним полковника Завгаева, он спросил его:

— Дядя Хазрет, мне батя о тебе много рассказывал. Вот скажи мне, что ты сказал бы про того парня, который посылает своих друзей в соседний аул, чтобы они украли там для него девушку в жены? Ты назвал бы его после этого джигитом?

Хазрет, который давно уже не носил ваххабитской бороды, покрутил головой и спросил полковника Денисова:

— Семён, а может быть пусть летит с нами хотя бы в качестве туриста? Неужели мы такие слабаки, что не сможем его прикрыть там? Зато его девушка будет им потом гордиться. Ну, подумай сам, что это за джигит, который не смог перелететь через какой-то там поганый Северный полюс, чтобы забрать её?

Крыть Семёну было уже нечем и потому он строгим голосом сказал своему воспитаннику:

— Ладно, Минька, ты полетишь с нами, но находиться там ты будешь даже не за моей спиной, а за спиной полковника Завгаева, а сейчас отправляйся в госпиталь.

— Это, пожалуйста! — Воскликнул Минька — Могу даже две нормы выполнить. Всё равно нам туда чуть ли не через пол планеты пилить на вертолётах. Успею и поесть, как следует, и выспаться, а на счёт за спиной у дяди Хазрета находиться, я тебе батя так скажу, дело кончится, как в том старом анекдоте про охотников, — ружья с собой не берём, из автобуса не выходим. Только раз вы тут в вашем штабе все такие умные собрались, то тогда обсудите без меня такой план, — вы берёте с собой маскировочную ткань, обтягиваете ею «Боинг», на котором на остров Элсмир прилетит лорд Астор, потом загружаете всё в него и он тихонечко летит себе до Новой Земли, где садится на аэродром в Белушьей Губе и пусть потом Избранные чешут себе репу, куда это сбежал их ненаглядный лорд Астор вместе с другими лордами, прихватив с собой Джульетту, всех учёных из исследовательского центра, да, ещё и весь произведённый «Лайфбрингинг», причём на виду у охраны. Думаю, что гадать они будут долго.

Высказавшись таким образом, Минька, который один был одет в штатское, встал из-за стола и демонстративно вышел из кабинета. Все участники этого утреннего совещания недоумённо переглянулись между собой, после чего теперь уже майор Батчер сокрушенно кивая головой сказал:

— Господа офицеры, по-моему нам больше не о чем тут разговаривать. Ничего более лучшего мы всё равно уже не придумаем. Майк прав. Если мы поступим так, а нам всего-то и нужно, что отправить на аэродром два десятка техников с тканью, клеем и ножницами, то за каких-то три часа всё будет готово.

Полковник Денисов кивнул головой и добавил:

— Вот только угонять мы будем два самолёта, пассажирский «Боинг-777» и военно-транспортный «Геркулес-Суперджумбо». Лорды привыкли путешествовать с комфортом и везут с собой на втором самолёте свои лимузины и прочую ерунду. Ну, что же, раз так, тогда, Хазрет, я поручаю тебе решить все технические детали и если ты не против, то мы с Джимми отправляемся в госпиталь. Минька полностью прав, отъесться и отоспаться мы и в воздухе сможем, а я тебя только для того начальником штаба и взял, чтобы ты решал подобного рода вопросы. Вот тут ты кому угодно сто очков форы дашь.

Полковник Завгаев развёл руками и согласился:

— Ну, раз операция будет проходить таким образом, тогда, да, вам всем лучше ко мне под руку не соваться. Зашибу.

Утром следующего дня с одного из аэродромов Хужира поднялись в воздух четыре скоростных двухпалубных десантно-штурмовых вертолётов «Енисей», способных взять на борт мотопехотный взвод со всей экипировкой и два средних, беспилотных танка огневой поддержки, с лучшими пси-бойцами на борту и направились по прямой к Новой Земле. И если полковника Денисова и майора Батчера к вертолётам подвели, поддерживая их под руки, то Миньку и вовсе подняли на борт на носилках, да, ещё и под капельницей. Он выполнил не две, а все три нормы и теперь спал с набитым до отказа желудком. Немного позднее из Екатеринбурга вылетели ещё три таких же вертолёта, но уже с авиатехниками, спецматериалами и спецоборудованием на борту. Вскоре обе группы соединились и помчались к острову Элсмир на максимальной скорости. Немного позднее, в полдень, из Хужира вылетело ещё семьдесят три «Енисея» и вместе с пятью десятками пассажирских «Бактрианов», поднявшихся с других аэродромов республики, эта авиагруппа направилась в сторону Карибского бассейна, вызволять из застенков на райских островах детей. Обе операции нужно было провести одновременно.

Если рейд на остров Элсмир ещё и сейчас вызывал вопросы, то с операцией по освобождению давно уже всё было ясно. Вертолёты должны были перелететь через Тихий океан и Центральную Америку, пролететь над Карибским морем, забрать с островов детей и вернуться обратно. Погодные условия сопутствовали этой операции, над всем Карибским бассейном сейчас бушевал не шуточный ураган. Зато над всей Западной Сибирью стояла тихая и ясная погода, но полковник Денисов так и не полюбовался ни тайгой, ни цветущей тундрой, поскольку крепко спал до самого полуострова Ямал. Дальше они летели уже над холодным Карским морем в сторону ЗФИ и там полёт проходил в уже куда более сложных метеорологических условиях, — плотный облачность, сильный ветер, осадки в виде мокрого снега. Над Элсмиром погода была куда лучше. Там было тепло, плюс двадцать три градуса, и безоблачно, что в некоторой степени осложняло задание, но все надеялись на прекрасную маскировку машин и их антирадарное покрытие. До этого дня оно никогда не подводило и никто не видел причин, почему их должны были заметить сегодня.

Полковник Денисов проснулся, но глаз открывать не торопился. После всей той нервотрёпки, в которую он окунулся, ему хотелось провести ещё полчаса, часок в полудрёме. В салоне вертолёта было тихо. Кондиционер и тот работал громче, чем высокооборотистый электродвигатель, оснащённый надёжной шумозащитой. Беззвучность, скорость, хамелеоновая маскировка и антирадарная защита делала российские десантно-штурмовые вертолёты идеальным средством доставки десанта и нанесения удара с воздуха в тылу врага. У атлантийцев ничего подобного на вооружении пока что не было, как и не было у них мощных пси-бойцов, настоящих магнусов, число которых на военной базе «Магнус» на острове Ольхон увеличивалось с каждым днём в среднем на пятьсот человек. В бригаде уже насчитывалось две полные дивизии пси-бойцов не считая ещё почти десяти тысяч магнусов имевших сугубо гражданские специальности. Впрочем магнусы это был такой народ, что любой гражданский в принципе мог воевать ничуть не хуже военного, им же по врагу не из автоматов нужно было стрелять, да, и вообще все сходились во мнении, что убивать противника это дикость, если его можно просто взять и погрузить в глубокий сон и потом держать под постоянным контролем.

С вопросом, как контролировать захваченного противника помимо телепатии Игорь, Лариса и работающая вместе с ними Джульетта уже разобрались. Эта девушка уже создала сыворотку наподобие снотворного, которая одновременно погружала индиго и даже магнуса в приятную полудрёму, как максимум, или же просто делала его до безобразия ленивым пофигистом, как минимум. Главным итогом являлось то, что в течение недели клиенту было по барабану, что происходит вокруг и его интересовало только одно, где бы поесть, а набив брюхо завалиться в тёплом кубрике на койку и покайфовать. Ну, а самой важной особенностью сыворотки было то, что на протяжение всего этого времени она напрочь отшибала у человека психокинетические способности. Джульетта уже произвела полтора десятка декалитров этой сыворотки и даже испытала её на Марте. Эта бабища со счастливой рожей грезила о чём-то вторую неделю, поднимаясь с койки только для того, чтобы пожрать. Точно так же Джульетта и Лора могли в любой момент уложить спать всех людей, которые находились на острове Элсмир, но вовсе не они были проблемой.

Вообще-то эта операция была чистейшей воды авантюрой, но авантюрой, которой способствовали благоприятные условия и первое из них заключалось в том, что они должны были прилететь на остров раньше лорда Астора и его банды. Причём на шесть с половиной часов, так как из Маклина не вылетел ещё «Геркулес-Суперджумбо», не говоря уже о летающем дворце лордов — «Боинг-777». Об этом полковник Денисов узнал из тихого разговора за своей спиной. Он подумал минуту и решил, что пора всё-таки вставать, чтобы выслушать от своего друга парочку, другую замечаний и быстро подскочил с кушетки. Полковник Завгаев тут же спросил:

— Ну, как самочувствие, Шторм?

Полковник Денисов улыбнулся и ответил:

— Самочувствие у меня отличное, Абрек. Как там Минька?

— Поднялся полтора часа назад, командир, и наполовину уже там, на Элсмире. — Спокойно ответил полковник Завгаев — Ну, какие умные мысли пришли тебе в голову за время сна?

Полковник Денисов энергично потёр лицо руками, пожал плечами и с улыбкой ответил:

— Да, тут и умничать не нужно, Хазрет. Половину группы высадим на объекте, а вторую на аэродроме. Ну, а как только пожалуют гости, сразу же вырубим их всех, лишних выгрузим из самолётов, а кого нужно в них загрузим.

В принципе как раз именно такой план и предлагал осуществить полковник Завгаев, но тем не менее сказал:

— Не нравится мне, Шторм, что у тебя нет своего собственного видения плана операции.

Полковник Денисов понял своего друга с полуслова, а потому поднял руку и строго сказал:

— Абрек, хватит упражняться в риторике. Ты прекрасно понимаешь, что мы туда не в казаков-разбойников играть летим, а потому даже не станем высовывать носа наружу. Благодаря любезности лорда Астора, который познакомил нас со своим шефом службы безопасности, мы уже знаем в лицо всех его людей и даже пилотов. Поэтому-то нам и не нужно ничего выдумывать. Ангар в аэропорту здоровенный, туда и все наши вертолёты поместятся, но мы всё равно оставим там только те, на которых летят авиатехники. В общем не терзай себя сомнениями, Хазрет.

Потянулись долгие часы ожидания, хотя полёт и проходил на крейсерской скорости. Наконец-то они перелетели через Северный Ледовитый океан и достигли острова Элсмир. Увы, погода им не благоприятствовала. Зато в тот момент, когда два вертолета совершили посадку на объекте, а остальные полетели к расположенному в десяти километрах от него аэродрому, в небе над ними не было ни одного спутника. На острове Элсмир царила полная тишина. Все люди, которые на нем находились, уже два часа, как были взяты под полный телепатический контроль. В этот рейд отправились самые мощные телепаты и они уже так насобачились в умении быть кукловодами, что никаких сложностей не возникло. Команда полковника Денисова знала об этом объекте буквально всё и пси-коммандос, высадившимся на вражеской территории, были даже известны все секретные коды, дающие «зелёный свет» на вылет самолётов из Маклина. И через полтора часа, получив подтверждение, «Боинг-777» поднялся в воздух, ну, а «Геркулес-Суперджумбо» в это время уже заходил на посадку.

Как только пилот этого огромного самолёта доложил, что он заходит на посадку, его тут же взяли под телепатический контроль и он ювелирно посадил тяжелую машину на бетонку. Через десять минут этот воздушный супер-слон уже стоял в ангаре и к нему со всех сторон бросились авиатехники. Одновременно с этим началась и погрузка на его борт всего того добра, которое следовало прихватить с собой. Ею руководил отец Миньки, а сам юный магнус в это время сидел рядом с Джульеттой, взяв её за руку, в диспетчерской. Нет, они ни о чем не разговаривали и не делились впечатлениями друг о друге. Они, как и все, работали. Полковник Денисов был совершенно прав, когда говорил о том, что эта война будет совсем другой. Враг уже был пленён, но пока что совершенно не догадывался об этом. По приказу лорда Астора на борт «Геркулеса-Суперджумбо» поднялся целый батальон вооруженных до зубов пси-коммандос и теперь все они, сняв с себя экипировку и оружие, находились в казарме при аэродроме и мирно спали. Правда, потери среди них все же были, так как семнадцать отъявленных мерзавцев должны были теперь лететь вместе с Минькой и Джульеттой в Сибирь, вот только их там ждали для того, чтобы сыграть свадьбу, а этих господ ждали подземные тюремные камеры, из которых не убежишь.

Точно так же, без каких-либо хлопот и нервотрёпки совершил посадку и летающий дворец лорда Астора. В это время «Геркулес-Суперджумбо» уже был полностью подготовлен к полёту через Северный Ледовитый океан. Наступил завершающий этап операции. Авиатехники работали быстро и сноровисто, покрывая самолёт специальными материалами и превращая его в невидимку. С ним они управились чуть ли не вдвое быстрее и когда всё было готово, мощный аэродромный тягач вытащил эту громадину из стального ангара. Хотя лететь им всем предстояло на Новую Землю и только оттуда после того, как стихнет шумиха, на остров Ольхон, ни у кого из членов интернационального отряда пси-коммандос или авиатехников не возникло желания прокатиться с комфортом. Так что полковнику Денисову пришлось отдать приказ, чтобы одна группа поднялась на борт. Один за другим «Боинг» и «Геркулес» поднялись в воздух, набрали высоту и не спеша полетели в сторону Российской Заволжско-Сибирской Республики. То есть домой, военный аэродром в Белушьей Губе.

На этот раз полковнику Денисову уже не приходилось заставлять Миньку забраться в капсулу безопасности. Как только он подал команду «По машинам», его воспитанник тут же схватил свою невесту за руку и они первыми уединились в капсуле безопасности, под одобрительные взгляды всех остальных бойцов. О том, кого они в первую очередь должны забрать с острова Элсмир, знали все и если бы операция пошла бы по другому сценарию, со стрельбой и рукопашным боем, они сделали бы всё для того, чтобы эвакуировать Миньку и Джульетту с острова. К счастью все обошлось тихо и все они благополучно покинули остров Элсмир, да, ещё и никем так и не замеченными. Ещё в воздухе в штабном вертолёте начался разбор полётов и затеял его никто иной, как капитан Батчер, который сразу после взлёта сказал:

— Господа, офицеры, я предлагаю всем, пока ещё свежи впечатления, высказаться по поводу того, как прошла наша первая операция. Думаю, что это поможет Шторму и Абреку правильно оценить её результаты.

Полковник Денисов, хотя он и был не прочь вздремнуть, кивнул головой и сказал:

— Как скажешь, Кенгуру. Ты среди нас самый старый и матёрый вражина-диверсант, тебе и обобщать всё.

Совещание прошло здесь же, в салоне на пассажирской палубе вертолёта и первым высказал своё мнение Абрек:

— Всё прошло просто замечательно, парни, но вот что меня беспокоит больше всего, — слишком уж гладко для первого раза. Кенгуру, ты не находишь это странным?

— Более того, я нахожу это подозрительным, товарищ полковник! — Возбуждённо воскликнул Джим Батчер — У меня даже складывается такое подозрение, что нам подсунули какую-то приманку или, что ещё хуже, противник таким образом осуществил внедрение агентов в нашу среду.

Полковник Денисов улыбнулся и возразил:

— Джимми, не мели чушь. Ты просто ошалел от того, что всё у нас прошло так гладко, вот и ищешь в этом яблочке червоточинку. Парень, всё объясняется очень просто. Как одна, так и другая наша операция, которая, кстати, уже вошла в финальную стадию и вертолёты с минуты на минуту отправятся в обратный путь, были подготовлены в обстановке полной секретности и явились для врага неожиданным событием. Более того, враг пока что даже и не подозревает о том, что по нему был нанесён очень сильный удар, но не спешите радоваться. Уже через несколько часов Атлантийские вояки, не получив очередного доклада о состоянии дел, насторожатся, а как только их овчарки проспятся и поймут, что их оставили с носом, начнётся такой галдёж, что даже мы его услышим. Двадцать три лорда и целая куча детишек-супериндиго это тебе хухры-мухры, это такая козья морда, что атлантийцы увидев её мигом заверещат на все лады и первое, что они сделают, так это проведут самое тщательное расследование.

В тон ему полковник Завгаев добавил:

— А поскольку никаких улик они не найдут как в Арктике, так и на островах в Карибском бассейне, то правильные выводы сделают очень быстро и они будут таковы: — в их тылу пошуровал большой отряд пси-коммандос, ну, а сделав такие выводы, они очень быстро сделают накрутку своим псикоммам и начнут их интенсивно пичкать какими-нибудь пси-стартерами или ещё чем-нибудь наскипидаривать им задницу. В общем, парни, халява кончилась и теперь атлантийцы будут стремительно наращивать свой псикоммовский потенциал, а заодно оснащать свои объекты всяческими пси-сканерами, тут и к бабке за подсказкой ходить не надо, тем более, что телепатическую саклю они уже смастерили.

После такого заявления начальника штаба все остальные командиры отрядов, которые собрались в штабном вертолёте, принялись обсуждать отдельные моменты операции, а в ходе её проведения произошло даже несколько курьёзных случаев, вроде того, что один из пси-бойцов принял манекен, обряженный в рыцарские доспехи, за живого человека и очень осерчал, когда тот не последовал вслед за лордами. Парню тут же дали прозвище Железный Кукловод. Уже на подлёте к Белушьей Губе полковник Денисов с улыбкой подытожил:

— Ну, что же, господа офицеры, через семнадцать минут мы совершим посадку на нашем аэродроме, где всё уже готово, а атлантийцы так, похоже, ничего и не заметили. Да, и наши товарищи уже направляются к дому, так что обе операции проведены безукоризненно, но скорее всего такого везения у нас уже не будет, а поскольку в наших же интересах оттянуть активную фазу пси-войны на как можно более поздний срок, у нас у всех есть ещё время для тренировок. Думаю, что эта операция даст нам всем пищу для размышлений и мы будем готовиться к боевым действиям вполне осмыслено.

Майор Батчер поднял палец вверх и сказал:

— Мощная пси-защита и молниеносная пси-атака, господа офицеры. Именно эта нам всем и нужно будет оттачивать. Хотя это будет и пси-война, страдать от неё будет не наша с вами или чья-либо ещё психика. Ущерб здоровью будет наноситься куда более серьёзный, нежели простой сдвиг по фазе и я не советую об этом никому забывать. Тут может и вся тушка пострадать.

Все, кто находился в салоне, не исключая полковника Денисова, дружно закивали головами, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что мощная пирокинетическая атака может быть пострашнее даже, чем взрыв фосфорной бомбы поблизости от тебя. Ну, а вскоре угнанные самолёты, пробежав по бетонке, сходу въехали в огромные капониры, а вслед за ними быстро совершили посадку и складывая на ходу лопасти, быстро поехали в капониры и «Бактрианы». Вот теперь арктический рейд можно было считать успешно завершенным. Переодетых в тюремную робу лордов, чьи руки и ноги были скованы прочными кандалами, а вместе с ними и учёных, у которых на шее красовались массивные стальные ошейники, вывели из «Боинга» и полностью привели в чувство, чтобы они могли встретиться лицом к лицу с Джульеттой. Девушка уже переоделась в новенький офицерский мундир республиканской армии с лейтенантскими погонами на плечах, и как только выражение лиц этих людей сделалось осознанным, спросила их с обидой в голосе:

— Господа, неужели вы и в самом деле думали, что вашим преступлениям рано или поздно не будет положен конец? Всё, игры в господство закончены, господа. Все вы находитесь на военной базе Российской Заволжско-Сибирской Республики и теперь вас всех ждёт суд.

Доктор Шеридан пришел в себя быстрее других. Он покрутил головой, обвёл глазами ярко освещённую громадину капонира, вырубленного в скале, и довольно развязным тоном сказал:

— Джули, девочка моя, я двадцать четыре года работаю во всяких секретных подземельях и совершенно не вижу разницы, чем американская научная тюрьма отличается от русской. Единственное преступление, которое я совершил совершенно осознанно, это убийство детектива, севшего мне на хвост и обнаружившего мою тайную лабораторию, в которой я синтезировал наркотики. Всё остальное я делал исключительно только по принуждению, а за это даже русские не смогут приговорить меня к смертной казни. Ты ведь тоже не ангел, моя девочка. Они, — Доктор Шеридан небрежно махнул рукой в сторону скованных лордов — Тебя тоже изрядно изваляли в грязи, но тебя при этом хотя бы не насиловали громадные чёрные парни с членами напоминающими бейсбольную биту. Надеюсь, господа, — Учёный с вызовом посмотрел на стоящих слева и справа от Джульетты офицеров — У вас не принято поступать так со своими пленниками?

Полковник Денисов не без труда выдержал его пристальный, сверлящий душу взгляд, усмехнулся и ответил:

— Доктор Шеридан, не такая уж вы невинная овечка. Я лично просканировал ваше сознание вдоль и поперёк, а потому мне прекрасно известно, что вы из себя представляете, хотя в одном я могу с вами согласиться, как и в молодости, когда вы работали на наркомафию, так и сейчас, вы всего лишь были жертвой сложившихся обстоятельств, вот только вы почему-то при этом считали, что если вам плохо, то всему остальному миру должно быть ещё хуже. Вообще-то лично я не склонен вас осуждать за то, что вы стали мизантропом, и думаю, что как в отношении вас, так и в отношении большинства ваших коллег приговор суда будет довольно гуманным и дай Бог, чтобы курс психологической реабилитации оказался, но о научных исследованиях хоть в какой-то области вам придётся надолго забыть. Решение в отношении вас и многих ваших коллег будет принято довольно быстро, а вот вам, господа лорды, и вашим верным прихвостням придётся подождать того дня, когда мы освободим из-под вашей власти всю планету и тогда вас будет международный трибунал и я не думаю, что вас ждёт мягкий приговор.

Глава шестая

Пси-коммандос

Одна жрица не позволяла своему сыну говорить политические речи, сказав: «Если ты будешь говорить справедливое, тебя возненавидят люди, если несправедливое — боги». Но можно также сказать, что должно говорить такие речи, ибо если ты будешь говорить справедливое, тебя полюбят боги, если несправедливое — люди.

(Аристотель)

Москва, 2 марта 2045 года

Крыша небоскрёба на Чистых Прудах

— Ну, и как долго мы будем лежать на этой чёртовой крыше, Шторм? — Насмешливым голосом поинтересовался у полковника Денисова капитан Бурмистров, оперативный позывной Вексель, бывший московский банкир, а теперь пси-разведчик, обладавший редкостным даром входить в любые компьютеры точно так же, как телепаты входят в чужие мозги.

Полковник Денисов хмуро огрызнулся:

— А тебе что, не терпится отправиться в какое-нибудь казино, Вексель? Так мы сюда не за этим прилетели. Мы, если ты об этом ещё не догадался, прилетели в Москву на разведку.

Вексель, лежавший на заснеженной крыше рядом с полковником Денисовым, всё так же насмешливо спросил:

— Ну, если мы тут разведкой занимаемся, Шторм, то почему бы нам не разведывать всё сидя в тепле? Между прочим на соседней крыше для этого имеется небольшая надстройка, та, на которой стоят пять здоровенных тарелок, а в ней самой имеется довольно уютная комнатушка и в этой комнатушке, между прочим, находится чёртова прорва электронного кабелья и подсоединившись к ним я могу шариться по всей ихней сети.

Полковник настороженным голосом спросил:

— А отсюда ты до них что, дотянуться не можешь?

— Почему это не смогу? — Удивлённо воскликнул Вексель и пояснил — Конечно смогу, только там тепло и не дует, а здесь об нас может запросто споткнуться какой-нибудь дворник.

Эти слова заставили полковника Денисова задуматься, хотя он и не верил в то, что кто-нибудь попрётся на крышу на ночь глядя. Он внимательно осмотрел крышу соседнего здания, это был административно-деловой центр, надстройку на ней, довольно симпатичную на вид, и был вынужден согласиться, что они и в самом деле могли бы заниматься своим делом с куда большим комфортом. В надстройке было целых четыре помещения, — тамбур, две кладовки, битком забитые черт знает чем, и небольшой узкий зал, на одной стене которого находилось с полсотни кабелей. Кабеля вверху уходили в распределительное устройство, спускались через всё здание вниз и дальше разбегались во все стороны. Оба небоскрёба стояли почти в самом центре Москвы, на Чистых Прудах и уже поэтому представляли для них интерес, но одно дело лежать на крыше и совсем другое сидеть в помещении, куда, судя по всему, техники заглядывали не часто. Тем более, что войти в него не представляло никакой сложности, так как дверь запиралась простеньким замком и даже не была снабжена никакой сигнализацией. Оно и понятно, мало кто мог поверить в то, что вражеские разведчики смогут проникнуть сюда.

Однако, Шторм и Вексель высадились на крыше посреди бела дня. Правда, они воспользовались тем, что в половине второго над Москвой бушевала метель и с неба валил такой густой снег, что на расстоянии десяти метров уже не было ничего видно. Эта метель принесла с собой не только обильный снегопад, который не прекращался и сейчас, но и полторы дюжины разведчиков из Хужира. Они десантировались над Москвой с высоты в шестьсот метров и разлетелись во все стороны от своего командира и его напарника, разбившись на восемь двоек. Это была далеко не первая вылазка полковника Денисова за линию фронта, хотя генерал Синельников очень неодобрительно относился к тому, что командующий пси-корпусом лично ходит в разведку и забирается чуть ли не к чёрту в зубы. Тем не менее он не возражал против этого открыто, так как и сам прекрасно понимал, что уставов и наставлений о том, как именно нужно вести пси-войну, ещё никто не написал. Ну, и к тому же он неоднократно видел, как тренируются и проводят учебные бои пси-солдаты. Став, наконец, индиго, генерал Синельников лично убедился в том, что обычные методы ведения войны им теперь точно не пригодятся. Поэтому он и отдал приказ разгрузить военно-промышленный комплекс и направить его дальнейшую работу в мирное русло.

Республике больше не были нужны ни танки, ни артиллерия, ни даже баллистические и тактические ракеты с термоядерными боеголовками. Да, и обычные солдаты ей тоже были не нужны, но они оставались на своих позициях только с одной единственной целью, — создавать у врага ощущение, что ничто не изменилось, на, а враг хотя в это особенно не верил, особенно в высших эшелонах легальной власти, всё же мечтал о том, чтобы так оно и было, и даже всячески успокаивал себя, хотя после событий, произошедших на острове Элсмир и особенно на островах Карибского бассейна, этим господам в это верилось с большим трудом. Как и предполагал полковник Денисов, атлантийцы после затрещины вздрогнули и присели. Хотя на тот момент у него и не было на этот счёт никаких точных разведданных, об этом было нетрудно догадаться по косвенным признакам, а уж они-то были весьма впечатляющими. В первую очередь атлантийцы стали переводить все свои самые боеспособные подразделения в США и Западную Европу из Африки, Азии, Южной Америки и даже из Австралии. Ну, и ещё они фактически бросили на произвол судьбы как своих приспешников в Австралии, так и в европейской части России, выведя оттуда свои войска полностью.

Если в Африке, Азии и Южной Америке оставались воинские подразделения, состоящие из всяческого отребья, которым доставлялись по воздуху боеприпасы, снаряжение и продовольствие, то австралийцы и «рассеяне» остались один на один с теми своими соотечественниками, которых они предали и продали. Были брошены на произвол судьбы и японцы, но вот как раз они-то и не проводили никогда никаких карательных операций и даже скорее наоборот, на Дальнем Востоке они весьма неплохо относились к населению отданных им территорий. Правда, бонзы атлантийцев рванули и оттуда, хотя им никто и не угрожал. Мир, а точнее обе его половинки кроме республики, замер в растерянности. Атлантийцы не стали афишировать того, что произошло в результате двух рейдов республиканских пси-коммандос, но все их последующие шаги изрядно напугали обывателей. На их благосостоянии этот откат пока что никак не сказался, но это только потому, что в течение добрых пятнадцати лет они вывозил с захваченных территорий всё, что только могли. Хватит им этого надолго или нет, было неважно, никто не собирался давать им слишком много времени и их главари, похоже, это понимали.

Республика не собиралась нападать на соотечественников, хотя очень многие деятели из её правящей верхушки обязательно должны были предстать перед судом. Очень уж велика была их вина во всём произошедшем и это была одна из тех причин, по которой полковник Денисов вот уже трижды выбирался из Хужира в Москву. Кое-кто из бывших соотечественников уже слинял из этого города, но это не надолго. Рано или поздно они все предстанут перед судом международного трибунала. Ну, а пока что они скрылись где-то в США или Западной Европе и судя по тому, что их так до сих пор и не нашли, а это было свыше трёхсот семей, все эти люди имели большие заслуги. Сегодняшнюю вылазку полковник Денисов предпринял не только для того, чтобы разведать обстановку, но и пообщаться со своим старым знакомым, Максимом Максимовичем Бенединским, а заодно посмотреть на то, как будут действовать московские спецслужбы, когда узнают, что он находится в городе, для чего он прихватил с собой спутниковый телефон. Вообще-то не было совершенно никакой разницы, откуда им удирать — с крыши этого небоскрёба, на которой они даже не мёрзли лёжа на снегу и занесённые снегом, или с крыши соседнего, где могли устроиться с куда большим комфортом. Поэтому полковник Денисов сказал:

— Ну, что же, Вексель, если тебе этого так хочется, пошли в тепло. Замок я уже открыл. Лететь-то недалеко.

Оба сугроба тут же поднялись с крыши, оставив после себя весьма заметный след, и, роняя вниз комья снега, быстро полетели на крышу соседнего здания, которое было немного пониже. На то, чтобы перелететь через переулок, у них ушло секунд шесть. Вексель открыл дверь телекинетическим усилием и они влетели в тамбур надстройки одновременно. Дверь закрылась, щёлкнул замок и оба пси-коммандос, стряхнув с себя снег, влетели в интересующее их помещение. Там действительно было сухо, тепло и почти уютно, если бы не монотонное гудение чего-то электрического. Правда, сидеть там было не на чем и они снова развалились на полу, но теперь уже не лицом вниз, а на боку, приняв более удобные позы. Вексель, подперев рукой голову посмотрел на кабели и негромко поинтересовался вслух:

— Шухеру им что ли навести?

Полковник Денисов, внимательно осматривающий этаж за этажом, невозмутимо спросил своего напарника:

— Это как ещё, Вексель, вирус им запустить?

Тот с усмешкой ответил:

— Шторм, между прочим я и сам по себе ходячий компьютерный вирус. Причём такой, который ничем не лечится. Мне потереть файло на жестких дисках, раз плюнуть, но я не об этом глаголю. Мне давно хотелось узнать, смогу ли я устроить вселенский тарарам в огромном взятом городе с помощью одних только компьютеров, управляющих его жизнью?

Представив себе последствия, Семён тут же строго сказал:

— Отставить, Вексель. Это тебе ведь не какой-то там Париж или Лондон. Да, и там я на твоём месте тоже не стал бы изгаляться. Знаешь, всякие техногенные катастрофы они ведь чем особенно плохи, — тем, что уносят жизни ни в чём не повинных людей. Допустим, ты поднял давление воды в системе отопления, её прорвало и кипятком тут же ошпарит того, чья вина только в том и заключалась, что ему было пофиг где жить, в Москве или Красноярске. Оно тебе надо, Вексель? Мне тоже не надо, а потому лучше поищи что-нибудь секретное и перекачай файло с их компов на свою буку. Это и то будет куда интереснее, да, и полезнее для нашего общего дела.

— Как скажешь, командир. — Откликнулся Вексель и тут же погрузился в московскую компьютерную сеть. Чтобы сделать пребывание своего напарника в Москве ещё более интересным и насыщенным впечатлениями, Вексель одновременно с этим стал телепатически транслировать всё, что ему открылось, в сознание полковника Денисова, да, ещё и комментировать это — Шторм, вся эта радужная мутотень, которая стоит сейчас у тебя перед глазами, это компьютерная аура Москвы. Тёмно-синие провалы в ней, — неработающие в данную минуту компьютеры, но мне по фигу, я их тоже читаю на раз, а самые яркие сполохи, это те компы, процессоры которых врубились на полную мощность и чем они больше, тем больше комп. Видишь здоровенные кострища? Это работают суперкомпьютеры. Сейчас я влезу вон в тот, самый духовитый и здоровенный, он, наверное, обслуживает их вояк.

Семён даже перестал осматривать нижние этажи, когда Вексель сказал об этом. Вслед за ним он вошел в компьютер и вдруг увидел, как перед ним с калейдоскопической быстротой меняются какие-то диковинные картины. Только что он видел всю Землю целиком, обмотанную разноцветными нитками орбит спутников слежения, и вот он уже видит карту всей Восточной Европы, испещрённую какими-то трассами. В следующий момент перед ним пронеслись изображения стартовых позиций ракет, нацеленных во все стороны, а не только на Российскую Заволжско-Сибирскую Республику и вот он видит одну за другой таблицы, диаграммы, графики. Сообразив, что его напарник бегло просматривает базу данных, он спросил:

— Вексель, а ты можешь разобраться с тем, чем сейчас занят этот суперкомпьютер или тебе за ним не угнаться?

Напарник честно признался:

— Всего сразу я точно увидеть не смогу, Шторм. Эта зараза решает одновременно десятки тысяч самых разных задач, но зато я смог бы скачать информацию с него на другой комп даже во время работы. Только не на свою буку, а на что-то более солидное. В общем на второй суперкомпьютер. Правда, я всё же могу влезть сразу добрый десяток задач и даже могу проследить, к каким файлам обращается этот компьютер для их решения. Показать тебе, как это делается?

Полковник Денисов с улыбкой ответил:

— Ну его на фиг, Вексель. Давай, занимайся своими делами, а я займусь своими, только знаешь, парень, будь готов к тому, что в любой момент мы можем сорваться с места и начать прыгать с крыши на крышу. Я хочу поговорить с одним своим приятелем начистоту, а поскольку его телефон стоит на прослушке, то москали могут пустить за нами топтунов.

Вексель немедленно откликнулся:

— Гы-гы, напугал ежа голой задницей.

Ну, иного ответа от этого мужчины, которому было за шестьдесят, он и не ожидал. Игорь Александрович Бурмистров начал воевать всего на полтора месяца позже Семёна и хотя дослужился на фронте всего лишь до звания старшего сержанта, будучи индиго, нанёс врагу немало ущерба. Офицером он стал уже на острове Ольхон, да, и то не по своей воле. Зато старший лейтенант Бурмистров по своему собственному желанию однажды подошел к полковнику Денисову и сказал ему, что хочет быть его напарником, если тот намерен отправиться на разведку в Москву, где ему, коренному москвичу в одиннадцатом поколении, был известен каждый камень. Более расторопного, исполнительного и мыслящего солдата Семён ещё не видел, и офицером Игорь Бурмистров тоже был отличным, хотя и командовал когда-то всего лишь отделением разведчиков. Зато как командовал и какие рейды в глубокий тыл врага совершал. Однажды добрался со своим отделением аж до Сайгона и под занавес, уже после выполнения задания командования отлучился на пару часов и в одиночку взорвал большой склад боеприпасов, так как был не только далеко видящим телепатом, но ещё и пирокинетиком. Ну, а ещё он был просто отличным мужиком и потому Семён сказал:

— Да, уж, тебя напугаешь чем-нибудь, Вексель. — Он достал из бокового кармана ранца спутниковый телефон и набрал номер, а когда на другом конце ответили, спросил — Не спите, Максим Максимович. Я тут с оказией в Москве, вот и решил позвонить старому приятелю, чтобы за жизнь покалякать. Не отрываю?

Одновременно с этим Семён простёр взгляд на Моховую, где в квартире на девятом этаже жил господин Бендинский. Тот как раз находился в зале и сидел в кресле перед выключенным телевизором. Услышав знакомый голос господин Бендинский встрепенулся и, подавшись вперед, быстро сказал:

— Если вы действительно в Москве, то вам лучше повесить трубку и сразу же уйти. Мой телефон прослушивается. Так что не испытывайте судьбу, господин патриот.

Полковник Денисов коротко хохотнул и ответил:

— Ну, меня это не очень-то волнует, Максим, лишь бы они не прерывали наш разговор, а если этим господам хочется носиться во время такого снегопада по городу, то это уже их личное дело. Меня им все равно не найти. У меня к вам вот какой вопрос, Максим. Ну, и как вам все это нравится?

— Что именно, уважаемый? — Спросил его Максим Бендинский усаживаясь поудобнее — То, что спецслужбы не смогут вас найти? Кстати, вы не могли бы назвать хотя бы свое вымышленной имя, чтобы я мог обращаться к вам, как это полагается, а не придумывать какие-то определения вроде господина патриота? Ну, а то, что вас не поймают, меня только радует. Честно говоря, мне давно уже хотелось поговорить с вами.

Семён улыбнулся и ответил насмешливым голосом:

— Максим, а я могу и представиться — полковник Семён Денисов, командир диверсионно-разведывательного подразделения вооруженных сил Российской Заволжско-Сибирской Республики, но вы можете не волноваться, мы не собираемся ничего взрывать в Москве. Между прочим, если вы этого не знаете, то наши войска не выстрелили в вашу сторону еще ни разу, а если мы когда и проводили диверсионные операции в европейской части России, то только против атлантийцев. Наш президент категорически отказывается развязывать гражданскую войну. Он считает, что наш враг это атлантийцы, но и против них мы не собираемся вести широкомасштабную войну, а звоню я вам, Максим, ещё и вот почему. Спешу вас обрадовать, уже очень скоро мы всё же начнём вести против атлантийцев самую настоящую войну и воевать с ними мы будем на их территории. Правда, это будет довольно странная, на первый взгляд, война, ведь мы не станем стрелять по ним из пушек или запускать баллистические ракеты.

Максим Бендинский улыбнулся и спросил:

— Семён, вы собираетесь развернуть против них психологическую войну с помощью своих средств информации? Увы, это ничего вам не даст. Их средства массовой информации это очень мощная машина и вам не удастся изменить с помощью свои радио и телепередач изменить общественное мнение атлантийцев.

Полковник Денисов негромко рассмеялся и сказал:

— Нет, Максим, хотя наша война и будет иметь огромный психологический эффект, она вовсе не будет психологической войной. Это будет война психокинетическая, а потому атлантийцы очень быстро почувствуют на себе всю нашу мощь. Уже через несколько часов все их спутники-шпионы взорвутся прямо в космосе на своих орбитах, а вместе с ними взорвутся и боевые спутники, но даже не это главное. Пройдет всего несколько часов и в считанные минуты мы выведем из строя всю их военную машину, а заодно нанесём мощный пирокинетический удар и по их военной промышленности, но это будет всё-таки бескровная война и даже их подводные лодки, которые находятся на боевом дежурстве в различных районах мирового океана, будут просто вынуждены всплыть, но не для того, чтобы произвести пуски ракет. Их мы превратим в металлолом в первую очередь, причём так, что они не смогут подорвать боеголовки. Такие превентивные действия мы отработали до полного автоматизма. Ну, а когда это произойдёт, мы посмотрим на то, чем нам ответят эти упыри.

Максим Бенединский вскочил на ноги и воскликнул:

— Семён, зачем вы мне это говорите? Ведь я же сказал вам, что мой телефон прослушивают спецслужбы! Неужели вам непонятно, что об этом будет немедленно доложено руководству, а оно сообщит об этом атлантийцам? Вы представляете, что тогда может произойти? Это же будет конец света!

Полковник Денисов сказал строгим голосом:

— Максим, успокойтесь. Во-первых, конец света уже наступил для более, чем половины населения планеты и к тому же довольно давно. Во-вторых, мы все держим под полным контролем. В-третьих, мне очень хочется знать, как именно поведут себя ваши спецслужбы, за которыми мы тоже внимательно наблюдаем. Извините, Максим, я скажу пару слов этим господам. — Майор Батчер, который вместе с лейтенантом Викторией Батчер тоже находились в Москве и как раз в этот момент они держали под контролем контору под названием «Ухо Большого Брата», телепатически показал своему командиру, что там происходит и полковник Денисов строго рыкнул — Капитан Руднев, это я вам говорю. Вы как раз собрались позвонить кому-то и даже подняли трубку телефона, но ещё не набрали номер. Ну, и как вам нравится то, что ваш телефон поднялся со стола на полметра? А ведь он ещё может и вспыхнуть, как и вся ваша аппаратура, но вы всё-таки позвоните кому следует. Это мой вам приказ, а я посмотрю на реакцию вашего руководства и тут же приму решение. — После чего продолжил разговор спокойным тоном — Да, кстати, Максим, мне ведь абсолютно безразлично, когда начнётся операция «Шквал огня», в ноль часов по московскому времени или на три с половиной часа раньше. Всё равно большинство жителей европейской части России ничего не увидят. Над вами сейчас находится обширный циклон и небо затянуто облаками. Правда, я предполагаю, что вспышки взрывов в космосе будет видно даже сквозь самую плотную облачность, сжигать-то их мы будет в очень жестком режиме, превращая всё это железо в сверхгорячую плазму, чтобы не осталось никакого мусора и на головы людей не свалились обломки. Если руководство спецслужб известит вашего президента, а тот тут же предупредит атлантийцев, то они автоматически будут зачислены в разряд наших злейших врагов.

Максим Бендинский сел на диван и уныло спросил:

— И что последует за этим, Семён, вы нападёте на нас? Хотя я склонен считать, что вы в любом случае объявите нам войну, ведь мы действительно встали не на ту сторону и какие бы доводы мы вам не приводили, они вас ни в чём не убедят. Если ваши слова не блеф, чего я также не исключаю, то нам всем теперь точно не сдобровать. Армия у нас практически никакая, чисто символическая, для парадов, зато вы всё это время воевали и скорее всего имеете самую сильную армию на планете, раз атлантийцы так и не смогли вас задушить.

Полковник Денисов всё таким же спокойным тоном ответил своему собеседнику:

— Да, армия у нас действительно очень мощная, Максим, и мы можем поставить под ружьё не менее тридцати миллионов человек, но не станем этого делать. Нападать на вас мы не будем даже в том случае, если ваше руководство предаст уже не нас, а вас и снова бросится искать защиты у атлантийцев. Тогда мы просто разрушим всю вашу военную инфраструктуру.

— Но как вы это сможете сделать? — Удивлённо спросил Максим Бенединский — Вы упомянули психокинез, но мне что-то не верится в то, что на свете есть такие психокинетики, которые способны на что-то большее, чем поджигание листка бумаги.

Семён усмехнулся и подтвердил то, что сказал раньше:

— Можете в этом даже не сомневаться, Максим. Мощные психокинетики есть не только у нас, но и у атлантийцев. Более того, довольно много русских, украинцев, белорусов и других жителей Восточной Европы, которые были индиго и обладали большим психокинетическим потенциалом, давно уже завербованы атлантийцами и вывезены в Штаты. Атлантийцы надеются, что все они выступят против нас в грядущей психокинетической войне и скорее всего именно так и будет. Именно поэтому мы намерены уничтожить их военную инфраструктуру одним ударом. Это самым наглядным образом покажет атлантийским пси-коммандос, кто есть кто в этом мире, но я не очень-то верю, что все они тут же сдадутся на милость победителя. Мы могли бы уничтожить заодно и всех атлантийцев, но, во-первых, Человечество и так уже понесло огромные потери, а, во-вторых, огромное число обывателей в Западной Европе и Северной Америке попросту ни в чем не виноваты. Они являются всего лишь живым щитом, за которым спрятались несколько миллионов негодяев и хотя мы ведём пси-разведку вот уже полгода, далеко не всех нам удалось выявить. Тут наши успехи довольно скромны.

Читая мысли Максима Бенединского, Семён прекрасно видел, что этот разговор имеет для него весьма отвлечённый характер. Тот по прежнему не верил в психокинетическую мощь республиканцев, хотя и полагал, что бегство атлантийцев из Восточной Европы отнюдь не было случайностью, но зато был весьма озабочен не столько своей судьбой, на себе он уже поставил крест и считал, что его либо поставят к стенке, либо вздёрнут на виселице, сколько судьбой тех тридцати двух миллионов человек, которые проживали в России. По большей части это были русские. Поэтому как только Семён умолк, он тут же спросил взволнованным голосом:

— А что будет с нами, Семён?

Полковник Денисов вздохнул и ответил:

— Максим, эти тридцать два миллиона добились того, о чём говорила когда-то всякая шваль, заявляя, что Россия должна быть компактным государством без своих территорий за Уралом. Ваш президент отдал Кольский полуостров и все Поморье Норвегии, Карелию вместе с Питером — Финляндии, Швеция прибрала себе всю Прибалтику, Польша — Украину, а Кавказ и вовсе остался в итоге ничейным, так как практически все мусульманские страны, которые могли на него претендовать, полностью уничтожены. В результате Россия скукожилась до дюжины областей, расположенных вокруг Москвы. Это был ваш выбор, ну, что же, вы и дальше сможете жить в этом бантустане, если пожелаете того. Мы вас трогать не будем и даже оставим вам ваше руководство в целости и сохранности, хотя оно того и не заслуживает. В таком виде и при таком президенте вы нам совершенно не интересны и очень многие из моих друзей, хотя они и являются коренными москвичами, не желают видеть вас даже в упор. Вы нам не нужны и не интересны по большому счёту, но на вас сейчас работает двенадцать миллионов китайцев, которые в принципе находятся в вашей стране на положении рабов. Вот с ними-то вам придётся расплатиться по полному счёту и в дальнейшем вы будете обходиться только своими собственными силами и помощи вам будет ждать неоткуда, да, вы этого и недостойны.

От таких слов Максим Бендинский сник, но был вынужден согласиться с Семёном, но сделал это весьма стандартно:

— Да, вы правы, Семён. Республика имеет моральное право изолировать нас от всего мира. Победителей не судят. Правда, сначала вам нужно будет победить атлантийцев, а они, после того, что сделали с миром, будут отчаянно сопротивляться.

Полковник Денисов вздохнул и проворчал:

— Да, уж, победителей не судят, Максим. Судят преступников и далеко не каждая победа является торжеством справедливости. Атлантийцы думали, что они уже одержали победу во всём мире и им после того, как они уже уничтожили несколько миллиардов человек, оставалось только расправиться самым выгодным для них способом, то есть без термоядерных взрывов, ещё с парой сотен миллионов человек, чтобы править миром, но не тут-то было — наша республика не только не дала им превратить блокаду в постоянно пылающий костёр, в котором они и дальше сжигали бы своих сателлитов, но и выстояла. Более того, Максим, мы обладаем теперь такой мощью, что могли бы уничтожить их всех с необычайной лёгкостью, вот только нам не нужна такая победа. Мы же не людоеды. А относительно изоляции я вам так скажу, Максим, — всё будет зависеть от вас самих.

Вот тут-то Максим Бенединский и оживился. Он вскочил на ноги и прижимая трубку к уху стал ходить по комнате, а потом, как только Семён замолчал, быстро поинтересовался у него:

— Господин полковник, насколько я это понимаю, вы способны видеть не только игральную карту, спрятанную в конверт из чёрной бумаги. Скажите, капитан Руднев доложил своему руководству о нашем с вами разговоре?

Семён, который уже прочитал его мысли, сказал:

— Да, господин Бенединский, и его непосредственное руководство не спешит докладывать об этом разговоре вышестоящему начальству. Полковник Завьялов решил подождать.

— Капитан Руднев, — Громко воскликнул Максим — Если в вас осталась хоть капля мужества, то сделайте то, о чём я вас сейчас попрошу. Я сейчас же отправлюсь в Останкино и подготовлюсь к прямой трансляции. У того странного государственного образования, которое мы называем Россией, имеется свой собственный спутник связи, который находится на суточной орбите. К счастью он ещё и оснащён телекамерами с мощными телеобъективами, а потому, капитан Руднев, как только психокинетики Российской Заволжско-Сибирской Республики начнут войну против атлантийцев, я хочу показать людям по крайней мере в Восточной Европе, что их господству наступил конец. Полковник Денисов ведь не случайно позвонил мне, капитан. У меня есть своя собственная телестудия, команда специалистов, я хорошо знаю, как организовать такую трансляцию и прекрасно отдаю себе отчёт в том, что если русские люди увидят это, то уже завтра все те мерзавцы, которые выторговали себе у Запада свой собственный улус, лишатся власти в этом жалком подобии страны. Вы и ваши люди нужны в Останкино только за тем, чтобы другие ваши коллеги не помешали мне провести этот эфир. Я направляюсь в Останкино, капитан, а вы подумайте, на чью сторону вы встанете. Извините, товарищ полковник, но я вынужден прервать наш разговор. Если хотите, то позвоните мне на сотовый телефон.

— Обязательно позвоню, Максим. — Сказал полковник Денисов и отключился.

Вексель тут же поинтересовался у него:

— Шторм, начинаем готовиться к нанесению удара?

Полковник ответил ему:

— Игорь, да, мы к этому были готовы ещё месяц назад. Все наши люди давно уже находятся на своих позициях и готовы расплавить всё их железо на земле, под землёй и даже в космосе. Вот и спрашивается теперь, какая разница, когда мы нанесём удар, днём раньше или днём позже? Его ведь всё равно нужно нанести, ну, а то, что ещё не все войска атлантийцев отведены в Штаты и в Западную Европу, так что же с того? Знаешь, семеро одного не ждут, а ребята уже киснуть начали. — Уже мысленно он отдал команду своему начальнику штаба — Хазрет, начинаем отсчёт времени. Всем приготовиться нанести удар по военной инфраструктуре врага ровно ноль часов по Москве. Ну, а Москва обещала показать нашу атаку в прямом эфире.

Полковник Завгаев находился в Хужире, но это нисколько не помешало ему оповестить всех пси-коммандос о начале операции «Шквал огня» ровно в двенадцать часов ночи по московскому времени. Все они действительно давно уже были готовы к проведению этой операции. Через военную базу «Магнус» на острове Ольхон за это время прошло почти семьсот тысяч человек и из них только немногим более половины были индиго, а всего в операции «Шквал огня» должно было принять участие семьдесят две с половиной тысячи самых лучших психокинетиков, в совершенстве владевших рентгеновским зрением и дальновидением, а также являющихся очень мощными пирокинетиками. Критерии отбора были весьма просты, — нужно было уметь простереть свой взгляд на расстояние в несколько тысяч километров и нанести по вражескому объекту пирокинетический удар такой силы, чтобы вывести всю военную технику из строя, но при этом обойтись без катастрофических последствий. Просто расплавить самые важные узлы и механизмы, чтобы ничто не могло стрелять и производить пуски баллистических и тактических ракет, а также превратить в бесполезный хлам ядерные боеголовки.

Самым же мощным пирокинетикам наоборот предстояло бить по спутникам изо всех сил, чтобы сжечь их дотла и превратить в плазму, которую быстро «сдует» солнечный ветер. Учёные уже сделали все расчёты и объяснили пирокинетикам, как именно нужно поджигать спутники врага, одновременно направляя факел взрыва в противоположную от Земли сторону. Более того, все пирокинетики успели хорошенько «набить руку» на этом деле на подземных полигонах и потому прекрасно подготовились к пирокинетической атаке. Полковник Денисов вовсе не преувеличивал, когда говорил Максиму Бенединскому, что они могут уничтожить атлантийцев одним ударом. Правда, он при этом не сказал о том, что тогда последствия будут просто ужасными. В воздух взовьётся такое количество дыма и раскалённого чуть ли не до космических температур пепла, что этот пирокинетический удар будет даже пострашнее термоядерного и тогда Человечеству на планете Земля точно придёт конец. В какой-то мере полковник Денисов был благодарен судьбе и даже атлантийцам за то, что республика столько лет находилась в кольце блокады, пусть даже и не сплошном. Это позволило ей воспитать настоящих бойцов.

Все пси-коммандос были разбиты на отряды численностью от тридцати до сорока человек. Эти отряды формировались не по чьему-либо приказу, а исходя из того, кто и с кем успел подружиться, и были по большей части интернациональными. Генерал Синельников, посмеиваясь, называл их бандами анархистов, но на счёт анархии он сильно преувеличивал — дисциплина во всех отрядах была железной, а все вместе они могли действовать, как единый организм, но при этом каждый психокинетик выполнял свою собственную задачу. Ну, и в каждом отряде было по пять, шесть «Змеев-Горынычей», так называли тех пирокинетиков, которые могли в доли секунды превратить в плазму каменную глыбу весом тонн в пятьдесят и при этом не абы как, а направив язык пламени в какую-нибудь сторону. Цели были разобраны ещё три месяца назад и те пси-коммандос, которые должны были участвовать в первой и последней массовой пирокинетической атаке, уже месяц, как выдвинулись на исходные позиции и очень многие находились на территории врага точно так же, как Шторм со своей группой находился в Москве.

Впрочем, Семёну было всё равно, где находиться. Свои пять спутников и подводный ракетоносец «Аякс» он мог достать хоть с Северного, хоть с Южного полюса, но это что, Минька тот и вовсе нацелился на четыре дюжины спутников и три большие ракетно-ядерные базы в Арканзасе, Виргинии и Северной Дакоте. Он прихватил бы и лишка, да, только его жестко ограничили в аппетитах. Как и полковник Завгаев, Минька находился в их с Джульеттой доме в Хужире и даже не возмущался тем обстоятельством, что он из этого города ни ногой. Как и все остальные магнусы, которые имели врожденную и благоприобретённую способность делать такими же магнусами индиго и супериндиго, он просто не имел права покидать остров Ольхон, но это никаким образом не мешало ему принять участие в операции. Вместе со всеми пси-коммандос Минька выставил на будильнике своих наручных часов время начала десятиминутного отсчёта — двадцать три часа пятьдесят минут. Часы у всех были одинаковые, электронные, в очень прочных титановых корпусах, и очень точные, так что операция начнётся ровно в полночь по московскому времени. Ну, а то, что она будет ещё и транслироваться по телевидению, полностью устраивало полковника Денисова.

Семён быстро огляделся вокруг, к зданию того административно-делового центра, на крыше которого они заняли позицию, не ехали никакие спецназовцы, и посмотрел на то, как собирались в дорогу «топтуны» из службы наблюдения. Они надевали бронежилеты скрытого ношения и вооружались пистолетами под наблюдением полковника Завьялова, в голове которого крутилась следующая мысль: — «Если это всё пурга, то я точно пойду под трибунал, но если сибиряки действительно нанесут по америкосам такой удар, то и нам нужно будет гнать всю эту сволоту из Кремля. Ладно, Петя, кто не рискует, — тот рискует до седых яиц во всяческом дерьме ковыряться. До двенадцати ждать недолго осталось и уж ежели такой осторожный тип, как Бенединский, отважился всё по телеку показать, то мне сам Бог велел прикрыть ему задницу и не дать никому отключить рубильник на телецентре.» Максим Бенединский в это время уже был на полпути к Останкино, а через несколько минут бойцы полковника Завьялова тоже рассаживались по машинам.

Полковник Денисов улыбнулся и нацелился телепатическим взглядом на атомный подводный ракетоносец «Аякс». Это был огромный подводный катамаран длиной в сто пятьдесят шесть метров, весь экипаж которого находился в третьем корпусе, расположенном посередине. Подводная лодка «Аякс» несла на своём борту целых пятьдесят шесть межконтинентальных баллистических ракет «Посейдон» с разделяющимися боеголовками, по шесть термоядерных зарядов на каждой ракете. Она могла накрыть чуть ли не половину республики. Кто-то из таких парней, как Вексель, уже проник не только в главный компьютер подводной лодки, но и в бортовые компьютеры ракет и ему был известен список всех целей, как основных, так и запасных, по которым «Аякс» должен был нанести свой удар. Прежде, чем сжечь свои спутники, полковник Денисов должен был обезвредить боеголовки. Учёные уже дали свои рекомендации на этот счёт. Проще всего это было сделать спалив электронную начинку боеголовок, а затем вывести из строя бортовые компьютеры всех пятидесяти шести ракет и уже только после этого гробануть главный компьютер пускового комплекса хорошенько заклинить люки, ведущие в отсеки, где находились ракетные шахты.

Ракеты «Посейдон» были твердотопливными, а потому довольно безопасными в обращении. Поэтому после того, как накроется их электроника, они мигом превратятся в балласт и под занавес, после того, как спутники испарятся, Семёну можно будет заняться самой подводной лодкой и заставить её поскорее всплыть. Вот тут вариантов было множество, причём на любой вкус, но он вообще не хотел ничего делать и решил посмотреть на то, как экипаж «Аякса» будет уродоваться пытаясь выполнить приказ командования произвести пуски ракет, если такой, конечно, поступит командиру подводной лодки. О том, что делать после завершения операции «Шквал огня», Семён пока что не думал. Дай Бог разобраться с главной задачей, а затем пройтись по арсеналам противника и лишить его ещё и стрелкового вооружения, заодно обеспечив промышленность металлоломом.

За последние десять лет атлантийцы успели вооружиться весьма основательно и теперь нужно было так же основательно их разоружить, чтобы у них не возникло соблазна бросить в атаку свою пехоту. Хотя пешком той было очень долго идти до западных границ республики, рано или поздно они точно добредут, ну, а если лишить их обычного вооружения, то армия точно останется в своих казармах, но тогда атлантийцы пустят в бой своих солдат-психокинетиков, а их у них было раз в пятнадцать больше, чем у республики и никто не знал, на что они способны. Во всяком случае они уже выяснили, что в рядах атлантийцев насчитывается очень много если не магнусов, то уж точно таких супериндиго, в мозги которых не могут заглянуть даже самые мощные телепаты, такие, как Джимми, Минька и Джульетта. Наверняка они обладали не только способностью закрывать свои мысли, но и представляли собой реальную военную угрозу. Однако, хуже всего было то, что все они находились в гуще обычных людей и, похоже, умели закрывать не только свои собственные, но и их мысли, иначе с чего бы это их оказалось так много?

Благодаря рейду на острова Карибского бассейна им удалось захватить в плен несколько сотен учёных, которые были заняты в проекте лорда Уиллиса Хармона. Как и вся научная группа доктора Шеридана, это были точно такие же подневольные. Подобно тому, как относился к науке и учёным Сталин, загонявший их под самыми разными предлогами в шарашки, вожди атлантийцев также предпочитали иметь дело с теми учёными, которые сидели у них на цепи. Уже на первом же допросе, едва только узнав о том, что смертная казнь им не грозит, а заключение в тюрьму будет заменено несколькими годами в санатории, где они пройдут курс реабилитации, чтобы из-за перенесённых ими невзгод и психических травм не быть угрозой обществу, эти мужчины и женщины сразу же стали давать признательные показания, хотя им всем и были поставлены гипноблоки, причём такие, которые не просто останавливали работу сердца, а приводили к инфаркту. Правда, произошло это только после того, как был возвращён к жизни первый же допрашиваемый. Гипноблок автоматически переставал действовать и полковник Данилов узнал множество интересных и весьма неожиданных вещей, уже просто беседуя с этими немолодыми уже людьми.

Лорд Уиллис Хармон, как и все прочие лорды, был всего лишь надзирателем, эдаким генералом Гровсом, руководившим этим проектом. Его интересовало только одно, — когда появившиеся на свет по его приказу дети-супериндиго смогут вступить в бой. Естественно, что и он в свою очередь выполнял приказ вышестоящего начальства, но он в отличие от учёных, работавших на него, не имел в своём сознании никакого гипноблока, хотя и ему пришлось пройти через нелёгкие испытания, прежде чем он добился огромной власти на людьми. Допрос лорда почти не дал никакой важной информации о проекте «Мейджик чилдрен», зато учёные, работавшие над ним, рассказали о нём такое, что у Семёна волосы буквально зашевелились от услышанного. Всех этих детей предполагалось превратить фактически в людоедов в прямом смысле этого слова и если бы их не выдернули из лап этих чудовищ, то уже очень скоро детей стали бы превращать в убийц. Для этого уже были отобраны пожилые люди из числа бедняков, которых с помощью пластической хирургии должны были превратить в самых настоящих уродов. Таких, якобы, детям будет легче убивать в первый раз, а потом они втянутся.

Семёну сразу же припомнились те эксперименты, которые атлантийцы когда-то проводили над детьми в Камбодже руками Пол Пота, Йенг Сари и их приспешников. Там тоже превращали детей в самых настоящих людоедов, способных сварить и съесть дитя на глазах матери, а затем и её забить палками до смерти. Вспомнил он и про «Бразильский эксперимент», когда с подачи атлантийцев главари бразильских преступных кланов делали десяти, двенадцатилетних детей профессиональными киллерами, а потом, когда они взрослели, избавлялись от них ещё до того, как они становились юношами. Всё это были звенья одной цепочки преступлений атлантийцев, первой жертвой которых стали Соединённые Штаты Америки в конце семидесятых годов двадцатого века, а уже затем и все остальные страны Западной Европы, а также некоторые другие, правители которых пошли у них на поводу. Даже к детям своих собственных внуков, выношенным суррогатными матерями, эти моральные уроды относились, как к инструменту своего воздействия на мир. Они не гнушались ничем и для них не было ничего святого. Разговаривая с теми учёными, которые должны были воплотить в жизнь проект «Мейджик чилдрен», Семёну приходилось изо всех сил напрягать свою волю до предела, чтобы выслушать их свидетельские показания, так как даже такая наука, как педагогика, была поставлена атлантийцами под ружьё.

Теперь всё это было уже в прошлом. Детей усыновили приёмные родители-магнусы и об их будущем уже можно было не беспокоиться. Вся эта ребятня, обретя новых мам и пап, уже через каких-то два месяца забыла о райских островах. Им и в Сибири было теперь тепло и уютно, но самое главное это были самые обыкновенные дети, а то, что они родились ещё и супериндиго, никого в общем-то не волновало, ведь их приёмными родителями были магнусы сугубо гражданских специальностей, которых ко всем военным приготовлениям республики и близко не подпускали, хотя они и изъявляли желание стать пси-коммандос. Полковнику Денисову не пришлось ничего доказывать генералу Синельникову, так как тот и сам усыновил двух темнокожих мальчишек четырёх и пяти лет возрастом. Как это ни странно, но главари атлантийцев при всей своей звериной сущности вовсе не были расистами и потому среди них встречались люди с различным цветом кожи и разрезом глаз, зато все захваченный в плен лорды оказались, как на подбор, англосаксами и это была ещё та гоп-компания. Таких ублюдков генерал Синельников, присутствовавший на нескольких допросах, ещё не видел.

Зато полковнику Денисову они все надоели задолго до того дня, когда он смог посмотреть им в глаза. Когда лордов вывели из самолёта и освободили их сознание, они пришли просто в дикий ужас, увидев, что попали в руки республиканцев, своих самых ненавистных врагов, но даже тогда с них не спала их спесь и высокомерие. Уже через несколько часов, окончательно убедившись в том, что на острове Элсмир так никто, из оставленных там людей, не смог понять, что же с ними всеми произошло, вертолёты с лордами на борту вылетели с военной базы на острове Новая Земля и полетели прямиком в Красноярск. Всю дорогу до столицы республики лорды хранили высокомерное молчание, да, их никто и ни о чём не спрашивал. Вопить они начали только тогда, когда их после всех процедур юридического характера посадили в камеры одиночки, где они не имели никакой возможности покончить жизнь самоубийством и двадцать четыре часа в сутки находились под пристальным наблюдением. Правда, к слову сказать, никто из них не сделал даже малейшей попытки к тому, чтобы уйти из жизни, но настроение у них очень сильно испортилось после того, как их омолодили самым основательным образом.

В моральном плане это были самые настоящие уроды, педофилы и гомосексуалисты, развращённые до крайней степени, которые этим не то что не гнушались, а даже гордились. Наставники начали их пользовать ещё в возрасте десяти, двенадцати лет и всё это подавалось, как высшее благо и приобщение к классу господ. При этом им давалось блестящее образование, но из души вытравливались даже малейшие человеческие ценности, но при этом им не давали возможности ни спиться, ни сесть на наркотики. Хотя убийцами их и не делали специально, убивать самому или поручать это другим было в общем-то личным выбором каждого, помимо того, что все они вместе взятые были виновниками гибели миллиардов людей, руки каждого из лордов были обагрены кровью как минимум дюжины человек и что самое поразительное, все они познали вкус человеческой плоти. Если бы у Семёна имелась такая возможность, то они их всех уничтожил бы в мгновение ока и от них осталась бы лишь горстка золы, ведь даже такое чудовище, как Марта, рядом с ними могла показаться сущим ангелом. Та хоть мстила всему миру за то, что уродилась такой мужеподобной, страхолюдной бабищей, что ей уже ничто не могло помочь.

Семён, чтобы доставить этой садистке побольше мучений в камере, из чистой мести взял и превратил её в настоящую красавицу со стройной фигуркой, хотя на это у него и ушло почти трое суток, а лишнюю плоть приходилась выносить из операционной буквально вёдрами. Когда Марта пришла в себя, она испытала самый настоящий шок от этого преображения и хотя никаких внутренних перемен с нею не произошло, в глазах у неё надолго застыл ужас, поскольку она прекрасно понимала, что ни один суд никогда её не помилует, а уходить из жизни такой молодой и красивой ей очень не хотелось. Марта несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством, но ей не дали этого сделать и теперь она целыми днями лежала плашмя на койке и думала только об одном, — как именно её казнят. В её голове калейдоскопом крутились лица тех людей, которых она когда-то истязала и убивала и порой камера наполнялась леденящим душу, тоскливым воем, перемежаемым проклятьями. Однако, проклинала она не кого-то, а себя саму и свою собственную мнительность, поскольку прекрасно понимала, что если бы не мечтала быть красоткой и смирилась со своей внешностью, то никогда не пошла бы служить в армию и не стала убийцей с садистскими наклонностями, но теперь об этому было уже поздно жалеть.

Ну, Марта хотя бы сожалела о содеянном и уже только этим вызывала к себе хоть какое-то сочувствие. Зато никто из лордов, захваченных в плен, ни о чём не сожалел. Прошло уже полгода, а они всё ещё были полны злобы и даже полагали, что с республикой будет рано или поздно покончено. Правда, когда их перестали водить на допросы, где они могли выкрикивать оскорбления, их спесь малость поубавилась. В первую очередь из-за того, что начиная с того времени они больше не видели никого, зато имели возможность смотреть передачи по первому каналу республиканского телевидения, в которых ни слова не говорилось о том, что война вскоре закончится. Вот только в новостях очень много говорилось о том, что атлантийцы отводят свои войска и в некоторых случаях это похоже на паническое бегство. Все они были люди далеко не глупые, а потому прекрасно понимали, с чем всё это связано, как и понимали то, что комментаторы полностью правы в своих самых смелых предположениях. Ну, а когда месяц назад их известили о том, что подготовка операции «Шквал огня» вступила в решающую фазу, они окончательно впали в уныние.

Глава седьмая

Психокинетическая война

Горячо преданный Сократу, но простодушный человек, некий Аполлодор, сказал: «Но мне особенно тяжело, Сократ, что ты приговорен к смертной казни несправедливо». Сократ, говорят, погладил его по голове и сказал: «А тебе (…) приятнее было бы видеть, что я приговорен справедливо?»

(Сократ)

Москва, 2 марта 2045 года

Чистые Пруды

Хотя полковник Завьялов и выехал из своей конторы позднее Максима Бенединского, к зданию телецентра в Останкино они подъехали практически одновременно. Не успел Максим Максимович выйти из своего «Мерседеса», как к нему подошел полковник, поверх мундира которого была надета тёплая, зимняя куртка-пуховик, и тут же представился:

— Максим Максимович, я полковник Завьялов, начальник управления «С», а это мой отряд. Нас немного, всего сорок семь человек, но я полагаю, что минут пятнадцать мы продержаться сможем, а там, если всё пойдёт так, как об этом говорит полковник Денисов, уже ни у кого не возникнет желания продолжать штурм этого здания.

Максим Бенединский, выслушав полковника, выскочил из машины и взволнованным голосом воскликнул:

— Спасибо, товарищ полковник! — Он хотел было сказать ещё что-то, но тут в его кармане зазвонил телефон. Максим Максимович достал его, поднёс к уху и сказал — Это вас, товарищ полковник. Вам звонит полковник Денисов.

Как только полковник Завьялов взял трубку, Семён сказал ему весёлым, бодрым голосом:

— Петя, это Семён, слушай меня внимательно. Двое моих ребят, майор Батчер и лейтенант Батчер, тебя прикроют. Они отличные ребята, австралийцы, и хорошо знают русский язык, что и не удивительно, ведь они оба наши, русаки. В общем так, Петя, если услышишь в своей голове женский голос, не удивляйся, это будет давать тебе подсказки Вика. Если хочешь, она поможет тебе взять под контроль службу охраны телецентра. Тебе будет достаточно только позволить ей отдать через тебя приказ, но они в любом случае не подпустят к тебе никого. Каждый, кто только сунется в Останкино, тихо и мирно заснёт в машине, а проснувшись через пару часов, тут же поедет обратно. Между прочим, Петя, если ты оказался в нужном месте в нужное время, то ты можешь набраться смелости и объявить всем о военном перевороте в России и призвать коллег встать на твою сторону. Мы тебя поддержим, если ты попросишь у нас помощи.

Полковник Завьялов тут же сказал:

— Максим, полковник Денисов предлагает устроить в России военный переворот. Ты как, не откажешься присоединиться? По ящику ты говоришь складно, вот и выступишь перед народом.

Максим Бенединский не мешкая ответил:

— Товарищ полковник, не знаю какое участие приняли во всём этом вы, но я то точно принёс своей стране очень много вреда, а потому считаю, что просто обязан сделать хоть что-то, чтобы Россия снова стала единой и неделимой, как когда-то. Ну, а после этого я готов предстать перед судом.

Полковник Завьялов кивнул головой и сказал в трубку:

— Мы согласны, Семён. Командовать я могу хоть корпусом, а вот выступать перед людьми не умею, так что перед народом выступит Максим. — Немного помолчав он спросил — Я могу сказать своим людям, а Максим народу, что сибиряки нас поддержат? Нам ведь не всё равно, как вы там живёте, Семён.

Ответ последовал незамедлительно:

— Можешь, Петя, можешь. Ты и Максим даже можете сказать, что мы будем за вас воевать с атлантийцами, да, только после того, как мы врежем по ним, им уже будет не до войны. Во всяком случае не до войны обычной, а вот к их психокинетическим атакам и вам нужно будет готовиться. Они обязательно последуют, но мы поможем вам их отбить.

Полковник Завьялов, а это был коренастый мужчина сорока двух лет от роду, вздохнул и спросил:

— Семён, я вроде бы и сам индиго, правда, совсем никудышный, но неужели твои психокинетики обладают такой мощью?

— Да, Петя, обладают. — Спокойно ответил полковник Денисов и высказал свои опасения — Боюсь, что и супериндиго атлантийцев также обладают очень большой мощью и очень многим из них так промыли мозги, что воевать они будут до конца. Ладно, парень, иди, ты сегодня сделал правильный выбор.

Полковник Завьялов быстрыми шагами направился к дверям нового здания телецентра. Построенное в модернистском архитектурном стиле и имевшее весьма причудливую форму, оно являлось ещё и чуть ли не самой настоящей крепостью, поскольку было построено из очень прочных материалов и даже его окна были не только остеклены пуленепробиваемыми стёклами, но и оснащены силовыми электромагнитными генераторами, способными оттолкнуть от себя артиллерийский снаряд. В дверях произошла небольшая заминка, охрана не захотела пропускать внутрь полковника Завьялова, но стеклянные двери всё равно распахнулись настежь и тут ему помогла Вика, сказав его голосовыми связками вежливо, но настойчиво:

— Ребята, я очень прошу вас выслушать меня.

Один из семерых охранников попытался возразить:

— Вы не имеете права сюда входить, у вас нет пропуска.

Вика усилила давление:

— Парень, послушай меня, пожалуйста. Я полковник Завьялов. Я пришел сюда для того, чтобы спасти тебя, твоих друзей и близких, спасти всех, кто живёт в этой стране. Позови сюда своего начальника, чтобы я мог поговорить с ним.

Через каких-то четверть часа в большом, пустынном холле собрались все охранники, одетые в чёрную униформу, их было сто двадцать три человека, и полковник сказал им уже своим голосом, без всяких подсказок:

— Ребята, ровно в двенадцать часов ночи америкосам придёт полный пи***ц. Сибиряки нанесут по ним мощнейший удар пирокинезом. Они сожгут все их ***нные спутники, гробанут ракеты прямо в шахтах и поплавят танки вместе со всей прочей техникой. Народ сибиряки гробить не станут. Людей и так на Земле осталось меньше половины. Максим намерен показать всё это в прямом эфире, чтобы весь мир узнал, что америкосам наступил пи***ц, а я хочу только одного — вышвырнуть из Кремля всю ту сволочь, которая когда-то продала нас америкосам. А теперь, парни, решайте с кем вы, с сибиряками, которые одни смогли создать свою Российскую Заволжско-Сибирскую Республику и не легли под америкосов, или с этим говном? Остановить нас вы все равно не сможете, сибиряки с нами. Они здесь, в Москве и я недавно разговаривал с полковником Денисовым, их командиром. Решайте побыстрее, парни, сибиряки пойдут в атаку через два часа и с армией америкосов будет покончено. Им просто будет нечем стрелять и ни один самолёт не поднимется в воздух.

Кто-то из бойцов охраны нервно рассмеялся и воскликнул:

— Эх, помирать, так с музыкой! Я с вами, мужики! Хрен с ними, с америкосами, нам нужно со своими разобраться.

Следующим был начальник смены, который строго сказал:

— Всем сдать мобильники. Командир, я смотрю, что с вооружением у твоих парней полный швах, так что сейчас мы все пойдём в ружпарк и вооружимся по-взрослому. У нас есть крупнокалиберные пулемёты и даже своя артиллерия, гранатомёты, да, и боекостюмы у нас тоже имеются. И вот что ещё, командир, нам нужно сразу же запустить резервный реактор по боевому расписанию. Тогда нас никто не сможет взять штурмом.

Полковник Завьялов улыбнулся и успокоил его:

— Тот сибиряк, с которым я разговаривал, сказал мне, что никакого штурма не будет, но всё равно спасибо. Думаю, что оборону наладить нужно, но сначала надо всё-таки предупредить людей в здании. Полагаю, что вводить их в курс дела не стоит, но объяснить, что сегодня ночью может случиться всякое, а потому мы ввели режим повышенной безопасности, всё же стоит. Ну, и хорошо бы отключить в телецентре телефоны.

Максим Бендинский тут же воскликнул:

— Это невозможно, Пётр! Сейчас идёт семь прямых эфиров, интерактив, люди звонят в телестудии. Нужно всё оставить, как есть, иначе мы привлечём к себе лишнее внимание. Вы лучше быстро разойдитесь по местам и не с оружием в руках, а как есть. Оружие ведь можно и потом поднести, замотав во что-нибудь.

Именно так они и поступили, тем более, что Вика снова сказала полковнику Завьялову, что поможет ему и сделает так, чтобы никто из его бойцов не столкнулся с кем-нибудь в коридоре. Через двенадцать минут бойцы заняли свои места в специальных огневых гнёздах и телецентр стал быстро ощетиниваться стволами крупнокалиберных пулемётов и автоматических гранатомётов, превращаясь в неприступную крепость. Тем временем те сотрудники телецентра, у которых закончилась работа в эфире и редакциях, спокойно уходили домой, а те, у кого она только должна начаться, входили в здание телецентра. Ну, а Максим Бендинский вместе со своей командой, ночной эфир которого должен был начаться в два часа ночи, спешно готовился к тому, чтобы начать прямую трансляцию со спутника. Первым делом он вызвал к себе инженера связи и вместе с полковником Завьяловым объяснил ему ситуацию. Тот сначала заартачился и принялся что-то говорить о семье и детях, но Вика быстро сломила его сопротивление. Уже через каких-то полчаса Максим Максимович и Петр Дмитриевич смогли увидеть, как выглядит Земля с высоты в тридцать шесть тысяч километров, с суточной орбиты спутника связи. Видок у неё был не ахти какой праздничный, но уже очень скоро вокруг всей планеты должен был загореться фейерверк.

Полковник Денисов в это время также готовился к атаке, а точнее к тому, что он будет делать сразу после неё и принялся намечать себе второстепенные цели. Время прошло быстро и вскоре он услышал в своей голове голос начальника штаба: — «Ребята, начинается тридцатисекундный отчёт. Слушайте часы». Сразу после этого часы на руке Шторма и Векселя стали не только громко пикать, но мигать красным. Ну, а через тридцать секунд пиканье сделалось громче и сменилось длинным сигналом, а циферблат часов загорелся зелёным светом. Отточенным движением мысли Семён отправил к праотцам всю электронику подводной лодки «Аякс» разом, после чего заварил все люки и на третьей секунде атаки в числе первых сжег свои спутники, превратив их в длинные языки пламени. Тотчас все каналы российского телевидения стали показывать одну и ту же картинку, вокруг планеты Земля появились тысячи длинных, ослепительно ярких штрихов и Максим Бендинский заявил в прямом эфире:

— Уважаемые дамы и господа, то что вы сейчас видите на своих телекранах, это не компьютерный монтаж. Это сгорели в космосе все спутники-шпионы и боевые спутники с термоядерными боеголовками на борту наших врагов, атлантийцев. Теперь над вашей головой уже не летает смерть. Жаль, что я не могу показать вам того, как воинами-псикинетиками Российской Заволжско-Сибирской Республики уничтожены все их ракеты и танки, но вы поверьте и их вам отныне не нужно бояться. Вся военная инфраструктура врага всего Человечества, принесшего ему неисчислимые беды, полностью уничтожена. Вы видите, как в космосе разбухают огненные сигары и, возможно, не верите мне, а потому я переключаю изображение и теперь вы видите в режиме реального времени, как выглядит небо над Москвой. Тем более, что снегопад уже закончился и кое-где небо уже начало очищаться от облаков, но это очищающее пламя, уносящееся от Земли прочь, вы смогли бы увидеть сквозь самые густые облака.

Всего в космосе было сожжено семь тысяч триста двадцать спутников военного назначения, включая спутники военной связи и позиционирования. Пирокинетический удар, нанесённый по спутникам, имел такую колоссальную мощность, что небо над Москвой сделалось багрово-красным, испещрённым очень большими, ярчайше-белыми звёздами, которые увеличивались в размере и постепенно делались сначала бело-желтыми, а затем золотыми. Вся северная половина небосклона уже очистилась от облаков и миллионы москвичей могли воочию увидеть этот яркий свет, льющийся с неба на город. На улице сделалось так же светло, как и на рассвете, но этот рассвет был недолгим. Ещё не начало темнеть, как Максим Бенединский сделал второе заявление:

— А теперь, дамы и господа, я, Максим Бендинский, передаю слово полковнику Завьялову, руководителю военного переворота в этом жалком подобии страны, которое называет себя Россией. Настало время решительных действий.

Полковник Завьялов был категоричен и краток:

— Господа офицеры всех родов войск, я призываю вас выступить с оружием в руках против тех мерзавцев, которые нас всех предали и взять их под стражу. Срочно одевайтесь, выходите из дома и присоединяйтесь к моему отряду, который через пять минут на подручных транспортных средствах выедет в сторону Кремля. Блокируйте все дороги и не дайте им добраться до аэропорта. Не забудьте взять с собой радиоприёмники. Максим Бендинский будет координировать ваши действия по радио.

— Да, уважаемые дамы и господа, Максим Бендинский снова выходит в эфир на волнах радио, но на этот раз не для того, чтобы лить грязь на патриотов России, а для того, чтобы свергнуть марионеточный режим, правящий нашей крохотной страной, обломком великой империи. Сибиряки с нами, они уже в Москве, но они прибыли в наш город вовсе не за тем, чтобы мстить нам за то, что мы их когда-то предали ради сытой жизни. Они находятся здесь для того, чтобы снова сделать Россию великой державой.

Таким своим заявлением Максим Бендинский сразу же поставил полковника Денисова перед фактом, что ему нужно забыть о всяческих второстепенных целях и начать работать всей своей группой, а также силами ещё ста двадцати трёх групп, по Москве и всей России. Ну, а дальше началась самая настоящая суматоха. Наверное всё-таки все те русские, украинцы, белорусы и представители других народов, которые оказались на территории этого обломка России, всё-таки мечтали совсем о другой стране. Поэтому в эту ночь на улицы вышли не одни только офицеры, их было не так уж и много, а чуть ли не все её жители. Ну, а пси-коммандос ничего не оставалось делать, как выйти из своих укрытий и присоединиться к ним. Семён озадаченно почесал затылок, поднялся на ноги и негромко сказал:

— Нет, ну, это просто чёрт знает что. Лежал себе спокойно, занимался своей работой в тепле, так нет тебе, вставай Сёма и топай на улицу, веди народ на штурм. Вставай, Вексель, а то мы так с тобой всё самое интересное пропустим. Тем более, что первая фаза пси-войны благополучно завершилась. Как сказал полковник Завьялов, америкосам пришел полный ***дец. Они уже ни на кого не смогут напасть.

Вексель быстро подскочил на ноги и откликнулся:

— Шторм, охрана этого небоскрёба решила поддержать Петра. Ребята уже переодеваются в боекостюмы, а некоторые даже спустились вниз и теперь гадают, чи сразу бежать к Кремлю, чи подождать своих друганов, только в Кремле им делать нечего. Давай возглавим этот отряд, затем заскочим полицейский участок, что на Покровке, там тоже народ суетится, а затем рванём на Таганку. Вот там-то мы и порезвимся, поскольку на том месте, где раньше находилась Большая Коммунистическая, сейчас возведён комплекс жилых правительственных зданий. Полагаю, что ты не откажешься лично повязать их кучерявого президента.

Они быстро вышли из надстройки и аккуратно закрыв за собой дверь, без особых раздумий спрыгнули вниз. Хамелеоновую маскировку оба пси-коммандос отключили уже в полёте и потому охранники, выбегавшие из здания административно-делового центра, смогли увидеть их приземление. Небо над Москвой уже не сияло огромными звёздами. Они превратились в ещё более огромные багровые шары и потому Чистые Пруды были, словно бы озарены пламенем пожара. Едва только приземлившись, Семён вскинул руку к виску и представился:

— Парни, я командующий пси-корпусом Российской заволжско-Сибирской Республики полковник Денисов, оперативный позывной Шторм, а это мой напарник капитан Бурмистров, оперативный позывной Вексель. Ну, а вы, парни, как я понимаю, а точнее читаю ваши мысли, собрались брать штурмом Кремль. Зря, эта крыса Землинский сейчас находится в своём особняке и гадает, на чём ему свалить из Москвы, на вертолёте, который не заводится, или на своём личном метро, в которое он тоже не сможет спуститься. Поэтому я предлагаю вам двигать вместе со мной на Таганку, но сначала мы заедем на Покровку и прихватим там полицейских. Как вы на это смотрите?

— Нормально смотрим, товарищ командующий! — Бойко воскликнул молодой, весёлый парень и тут же спросил — А как это вы с неба спустились без парашюта? Вы что, летать умеете?

— Умеет-умеет, Гришаня. — Ответил вместо Семёна Вексель и прибавил — Наш командир всё умеет и самые яркие звёзды на небе он зажег. Так что вы будете за ним, как за каменной стеной. Мы бы и сами повязали вашего президента вместе с его соседями, но всё же будет лучше, если это сделаете вы. Ну, что, по коням, бойцы, пока народ не бросился на них с дубинами?

Ему тотчас ответили десятки голосов:

— По коням, товарищ капитан. Транспорт у нас имеется.

Да, на стоянке возле небоскрёба действительно стояло десятка три электромобилей самых разных марок. В них-то они и погрузились. Вереница машин, тихо урча моторами, поехала к Покровке. Туда уже успели добраться, перепрыгивая с крыши на крышу двое пси-коммандос, которые быстро организовали из полицейских штурмовой отряд и вскоре почти полсотни электромобилей, в салонах которых сидели охранники и полицейские, помчались на Таганку. Полковник Денисов сидел справа от водителя в одной из двух головных машин. Капитан Бурмистров сидел во второй. Бойцы из службы охраны президента и прочих высокопоставленных деятелей уже заняли круговую оборону. За рулем мощного эектроджипа сидел, напряженно сжимая руками баранку, полицейский лет пятидесяти, а позади, в салоне, начальник полицейского участка спешно приводил в состояние полной боевой готовности экипировку. Внезапно в кармане его кителя, сброшенного на пол, зазвенел мобильник. Чертыхаясь он достал его, приложил к уху и тут же воскликнул:

— Эй, сибиряк, мне только что сообщили, что президентская охрана выкатила самоходные счетверёнки. Если они саданут по нам из этих дур, то от нас одни только шматки полетят. Они же эсминцы на части режут, а в охране у Землинского такие отморозки собраны, что их никакими речами не пронять.

— Не саданут, Серёга. — Спокойно ответил Семён — Мы с Векселем, Бригадиром и Радугой их мигом успокоим. Нам ведь не привыкать этих типов спать укладывать.

И действительно, когда электроджип помчался по широкой улице, въезд на которую был закрыт мощным стальным шлагбаумом, тот был, как по мановению волшебной палочки, мигом поднят в воздух с глухим стуком упал на заснеженную клумбу справа от дороги. Водитель джипа только озадаченно крякнул. Когда же он подъехал к высоченным стальным воротам, те сами собой гостеприимно распахнулись, а стволы самоходной счетверенной установки с душераздирающим скрипом стали мигом загнулись вверх, словно поднимая руки. Цепочки защитников президента России справа и слева от ворот мирно дремали, уткнувшись носом в своё оружие. Так что полицейским оставалось только разоружить их, заковать в наручники и перетащить в какое-нибудь помещение. Точно такую же картину можно было наблюдать и на Лубянке, куда направился с Джимми и Викой полковник Завьялов. Он без малейшего труда и каких-либо осложнений занял здание РСБ и тут же начал формировать переходное правительство из тех военных, которые присоединились к нему и уже к трём часам ночи ему подчинялась почти вся Москва.

Без неприятных инцидентов к сожалению не обошлось. Увы, но как в Москве, так и в других крупных городах нашлись идиоты, которые первым дело открыли огонь по толпам граждан, высыпавших на улицы. Их быстро уложили мордой в пол, но в результате несколько сотен человек были убиты и ранены не смотря на то, что всем и так было понятно, что в космосе здорово полыхнуло и этим огнём были уничтожены все военный спутники врага. Полковник Денисов встретился с полковником Завьяловым уже под утро только для того, чтобы поздравить его с успешным завершением военного переворота. Он не стал давать ему никаких особых советов, а лишь сказал напоследок:

— Петя, постарайся не допустить самосуда и постарайся объяснить людям, что ничего особенного не произошло, просто власть в стране переменилась. Так что пусть все работают и живут, как и прежде. Ну, разве что вам нужно теперь как можно скорее договориться с китайскими рабочими. Я так думаю, что очень многие из них захотят вернуться в Китай и тут ты должен отнестись к ним по-человечески.

Полковник Завьялов нервно дёрнулся и воскликнул:

— Семён, пускай этим занимается теперь президент Синельников! Моя задача заключается только в одном, поддерживать в стане порядок до тех пор, пока Россия не объединится. Я сейчас же еду в Останкино и хочу в прямом эфире обратиться с такой просьбой к вашему президенту. Как ты думаешь, он захочет поговорить со мной по радиотелефону?

Семён усмехнулся и сказал:

— Куда он на фиг денется, Петя. Ладно, поехали в Останкино. Налаживать связь с твоим тёзкой.

Пётр Иванович Синельников после короткого разговора с полковником Денисовым действительно вышел на связь и после короткого разговора с главой переходного правительства подтвердил, что если народ в европейской части России захочет того, то эта страна снова станет одним целым. Ну, а в республике тем временем кипела работа, — во всех городах с улиц снимались бетонные перекрытия, а также маскировочные тенты. «Бактриан», на котором группа полковника Денисова возвращалась в Красноярск, летел без маскировки, но таких машин в воздухе в этот день были сотни и потому никто не обратил внимания на этот вертолёт. Если в европейской России творилось не пойми что, то в республике царила деловая, спокойная обстановка. Все уже знали о том, что антлантийцы полностью разоружены, но вместе с тем людям было объявлено о том, что у врага осталось ещё достаточно сил для того, чтобы оказать ожесточённое сопротивление и в первую очередь речь шла о его психокинетиках.

Полковник Денисов лишь в общих чертах знал о том, что сейчас происходит в Северной Америке и Западной Европе. Разумеется он уже знал о том, что вся военная инфраструктура разрушения, или почти вся, но это ещё вовсе не говорило о том, что победа достигнута. Оружия у атлантийцев оставалось ещё предостаточно, на их территории было введено военное положение, а поскольку промышленная и гражданская инфраструктура не пострадала, как не пострадали и кадры, то они тотчас предприняли попытки реанимировать то, по чему прошлись пирокинетики, ну, а поскольку их удар был очень мощным и об ответных действиях армии не могло идти и речи, республиканские психокинетики тут же ушли в глухую оборону и сделали это вовремя. Уже через четыре часа последовала психокинетическая контратака, нацеленная, как того все и ожидали, на мирных граждан. Её, к счастью, удалось отбить и тут свою роль сыграло то, что все психокинетики республики действовали не только чётко и слаженно, но и очень умело. Сказались тренировки на Ольхоне и то, что психокинетики уже знали, что им нужно делать, а сделали они ни много, ни мало, а возвели вокруг Северной Америки и Западной Европы мощный психокинетический щит.

Его, разумеется, не было видно, да, и непроницаемым он был только для психокинетического воздействия, но и этого вполне хватило, чтобы вражеские психокинетики ничего не видели дальше того купола, которым была накрыта огромная территория на планете Земля. Даже те республиканские психокинетики, которые уже находились на территории врага, оказались в полной психокинетической изоляции и теперь могли связаться со штабом только с помощью спутниковых телефонов. Так началась вторая фаза психокинетической войны. Теперь для того, чтобы нанести эффективный удар, атлантийским пси-коммандос придётся как-то пробираться за пределы психокинетического барьера, так что какое-то время их можно было не опасаться. Правда, держать барьер постоянно тоже было не сахар, но всё же гораздо легче, чем наносить мощнейшие пирокинетические удары по врагу, да, и держало его всего пятьдесят тысяч магнусов. Зато это мигом остудило пыл атлантийцев и малость привело их в чувство и теперь начиналась ещё и война нервов.

Ну, а для полковника Денисова она началась с банальной нервотрёпки. Генерал Синельников в телевизионном эфире проявил себя во всей своей красе и величии. Он постарался предстать перед телезрителями в Западной России мудрым и обаятельным, и даже ответил на несколько звонков и заверил телезрителей в том, что Россия будет единой и неделимой, но при этом позволил себе заметить, что наступила новая эпоха, в которой уже очень скоро все люди станут магнусами, и пообещал, что теперь все люди будут жить долго и счастливо, коротко обрисовав то, на что способны эти самые магнусы. Полковник Денисов, посмотрев его выступление, только ухмыльнулся и не зря. Уже через полчаса, когда он уже был в воздухе, генерал Синельников позвонил ему по спутниковому телефону и приказал срочно прибыть в Красноярск. Психокинетики республики в этот момент уже отгородились от атлантийцев щитом и с каждой минутой наращивали его мощность, переплетая между собой силовые линии. В принципе президент мог и не вызывать его, так как полковник Денисов и сам приказал лететь в Красноярск на максимальной скорости. Он даже хотел было пересесть по пути на истребитель, но выяснилось, что подготовка к полёту займет столько времени, что быстрее будет добраться на «Бактриане».

Выспаться по пути в столицу Восточной России ему так и не удалось. Слишком уж много информации накопилось для осмысления и поэтому он всю обратную дорогу общался со своим штабом телепатически. В Красноярск они прилетели уже к ночи и на аэродроме его уже ждал электромобиль, посланный за ним президентом. Его группа полетела в Хужир, а он поехал центр города, в здание правительства. Водитель ехал так быстро, что Семен почему-то решил, что это не к добру и не ошибся. Уже через каких-то полчаса вошел в рабочий кабинет президента. В нем горела только настольная лампа на столе. Президент республики сидел за столом, одетый, как и утром, в тёмно-серый, строгий костюм, ну, а полковник Денисов как был одет в боекостюм, так в нём и заявился к генералу Синельникову. Тот смерил его взглядом и недовольным голосом проворчал:

— Мог бы и переодеться.

— Во что, Пётр Иванович? — Изумился полковник — Вытряхнуть Джимми из его камуфляжа и переодеться в него? Так это ни к чему бы не привело, а в Москве мне некогда было ходить по магазинам, но если вы этого хотите, то я могу немедленно отправиться в Хужир и мы встретимся завтра утром. Прикажете, и я явлюсь к вам во фраке и с цилиндром на голове.

Президент сурово нахмурился и строго сказал:

— Не паясничайте, полковник Денисов. — Немного посопев, он добавил, указывая рукой — Садитесь и рассказывайте, кто вам позволил так своевольничать.

Семён зло сверкнул глазами, сел на стул, стоящий напротив рабочего стола президента Синельникова и спросил:

— Что вы подразумеваете под словом своевольничать, господин президент?

— Да, то и подразумеваю, полковник, что вам никто не давал разрешения на то, чтобы устраивать в Москве военный переворот, да, ещё и науськивать какого фээсбэшника не только возглавить военный переворот, но ещё и заявить о том, что эти отщепенцы желают воссоединиться с нами! — Возмущённо воскликнул президент Синельников — Мне сейчас только этого не хватало, разбираться с ними. Наша главная задача сейчас, очистить Дальний Восток от японцев, а с этими господами можно было бы разобраться и позднее, а вы мне все планы поломали.

Такой тон и тем более такие заявления Семёну совсем не понравились и он тоже воскликнул:

— Ах, вот оно что! Максим Бендинский и полковник Завьялов поломали ваши планы. Господин президент, хотелось бы мне знать, чем это именно вам насолили японцы? Хотя мы и отгородились от Дальнего Востока укрепрайонами, эта граница, как и граница с Западной Россией, все годы блокады была самой спокойной. Да, по нам оттуда иногда постреливали, но атлантийцы, а не японцы, которые, между прочим, не смотря на эмбарго тайком осуществляли нам поставки и сырья, и оборудования. Пусть и не в тех количествах, в которым это было нам нужно, но всё же поставляли. Да, и по отношению к тем людям, которые оказались на отданной им атлантийцами территории, они относились практически точно так же, как и к своим собственным гражданам. Во всяком случае в тюрьмы и концлагеря их не сажали. Вы что же, хотите их вышвырнуть на острова и снова отгородится от всего мира границей? Не выйдет, господин президент! Всё, баста, теперь в мире больше не будет никаких границ!

— Полковник, вы в своём уме? — Чуть ли не во весь голос крикнул президент Синельников — Это не вашего ума дело, каким будет мир после того, как мы одержим окончательную победу над атлантийцами! И не вам решать, каким будет мироустройство после окончания войны. Что вы вообще о себе возомнили?

Семён покрутил головой, рассмеялся и спросил:

— Это кто же собирается-таки одержать какую-то там окончательную победу, господин президент? И, главное, как? Вы что же, собираетесь проехаться на танках и бронетранспортёрах победным маршем по всему миру? Ну, так я вам этого не позволю сделать. На Земле и без вас было пролито столько крови, что все чаши давно уже переполнены и к тому же учтите, психокинетики атлантийцев на самом деле оказались намного сильнее, чем мы того ожидали. Недавно они пытались пробиться через наш психокинетический щит, господин президент, и он трещал в наших головах так, что волосы дыбом вставали. Ну, а завтра они начнут думать, чем ещё ответить на нашу пирокинетическую атаку и, представьте себе, найдут, чем нас ещё удивить.

Президент Синельников непроизвольно дёрнул рукой и сердитым голосом воскликнул:

— Наши пси-солдаты уже показали им свою силу, покажут и ещё раз, если они не сдадутся.

Семён удивлённо вскинул брови и воскликнул:

— Чьи-чьи пси-солдаты, господин президент? К вашему сведению две трети этих ваших, как вы говорите, пси-солдат, родились и выросли далеко за пределами России и к тому же, Пётр Иванович, это мои солдаты и если вы попытаетесь отдать им какой-то свой личный приказ, то они и ухом не поведут. Поэтому остыньте и делайте то, что от вас ждут люди всей планеты, а не ваши советнички. Я не читаю ваших мыслей, Пётр Иванович, и хотя вы считаете себя магнусом, поверьте, сделаю это с такой же лёгкостью, как будто вы самый обычный человек. Вы всегда нравились мне тем, что в вас не было замашек Наполеона, вот и оставайтесь таким, если и дальше хотите быть президентом России. Хотя если сказать честно, то понятие Россия будет теперь иметь только сугубо географическое значение.

— Ты что, угрожаешь мне? — Возмущённо воскликнул президент Синельников — Да, за такие вещи отдают под суд!

Семён устало вздохнул и сказал:

— Предупреждаю, Пётр Иванович. А теперь возьмите себя в руки и давайте попробуем рассуждать здраво. Если вы сделаете над собой хотя бы минимальное усилие, то поймёте, что всё это вы говорили мне с чужих слов. Разве не так? Или мне всё-таки прочитать ваши мысли, а затем вывернуть наизнанку и разобрать по косточкам вашего старого друга, который был когда-то губернатором Свердловской области и подтолкнул вас к тому, чтобы Заволжье и Сибирь отделились от России? Всё не так просто, Пётр Иванович, как вы об этом думаете. Ох, не просто.

Пётр Иванович Синельников густо покраснел и опустил голову. С минуту он сидел крепко стиснув кулаки, а потом спросил:

— Что ты имеешь ввиду, Семён? У тебя есть какой-то компромат на Дмитрия?

Семён улыбнулся и тихо ответил:

— Вы можете не сомневаться в Дмитрии Вязове, Пётр Иванович. Он не предатель. Он просто винтик в очень сложном механизме заговора атлантийцев против России. Как и вы. Попытайтесь вернуться в прошлое, Пётр Иванович, и вспомните о том, как вас назначили командующим округом. Вы были, наверное, самым строптивым и резким генералом, но вас, тем не менее, назначили на эту должность, но перед этим забрали в Москву предшественника вашего друга, а его самого назначили губернатором, хотя он не имел ни опыта, ни хорошей команды, ни надёжных, серьёзных советников. Это была подготовка к тому, чтобы расколоть Россию. Они просто сделали на вас свою ставку и не проиграли. Единственное, чего они не учли, так это того, что профессора Ларионова остались талантливые ученики, которые к тому же уже тогда были на голову выше его. Не учли они и того, что вы, Пётр Иванович, не смотря на все ваши таланты военачальника, всё же ещё и умный, тонкий политик, который предпочёл отгородиться от атлантийцев термоядерным барьером, а не отражать их ежедневные атаки. У вашего друга есть один недостаток, Пётр Иванович, он слишком уж цепляется за то, каким мир был до этой войны, а мир изменился полностью и теперь уже никогда не будет прежним. Для ведения психокинетической войны у нас имеется уже почти всё, но я вовсе не собираюсь слишком уж быстро раскручивать её маховик, да, и вам не советую делать поспешных выводов и тем более принимать поспешных решений. Поверьте, если мы сейчас начнем устраивать в Западной России массовые судилища, то это ни к чему хорошему не приведёт. Как говорится, бороться нужно не с преступностью, а с преступниками, и как раз их мы быстро выявим.

Генерал Синельников, как это ни странно, быстро успокоился и внезапно сказал полковнику Денисову:

— Семён, забудь о том, что я тебе только что наговорил. Меня действительно сегодня здорово накрутили. Только знаешь, Дмитрий здесь ни при чём, хотя он и мечтает о великой России. Ну, и к тому же слишком уж неожиданно всё получилось с этим твоим переворотом в России. Честно говоря, мне он показался преждевременным, но если здраво поразмыслить, то оно и к лучшему. По крайней мере уже завтра наши люди полетят в Москву.

Полковник Денисов улыбнулся, кивнул головой и ответил:

— Ничего страшного, Пётр Иванович, мы все в последнее время были на нервах. Будете формировать команду, для работы в Москве, не забудьте включить в неё магнусов. — Немного помедлив, он добавил — Вы тоже не сердитесь на меня.

Не смотря на довольно высокий градус их разговора, Семён почувствовал, что обстановка быстро разрядилась. Лицо президента Синельникова перестало быть напряженным и сумрачным, разгладилось и он, виновато улыбнувшись, сказал:

— Семён, мы ведь даже не поздоровались друг с другом, сразу начали лаяться. Ладно, я больше не злюсь. Ну, здравствуй что ли, парень. Поздравляю тебя с победой.

— Здравствуйте, Пётр Иванович. — С облегчением поздоровался Семён — Спасибо. Вас тоже с победой. Теперь они уже не смогут никому и ничем навредить. Мы их заперли, как в клетке. Может быть на первый взгляд это так и не выглядит, но на самом деле они действительно находятся в клетке. Жаль только, что вместе с множеством других людей, которым там не место, но это даже к лучшему. От такого шока у них обязательно должно в головах всё перевернуться. Самое время начать объяснять им, что же на самом деле произошло в мире. Они-то и по сию пору думают, что во всём виноваты русские и террористы.

Президент закивал головой и сказал:

— Уже начали, Семён. Мы запустили первые пять спутников через два часа и они начали вещание уже через три часа десять минут. Мощность у этих спутников невелика, но скоро мы выведем другие, больше и мощнее. Ладно, Бог с ними, со спутниками, Семён, ты мне лучше ответь вот на какой вопрос. Ты и в самом деле считаешь, что я ставленник атлантийцев? Но я же никогда с ними не общался. Ты же знаешь, что вся моя жизнь прошла в РВСН, причём я командовал боеспособными частями, а не тем хламом, который обычно показывали иностранцам.

— И всё же это так, Пётр Иванович. — Огорчённо покивав головой сказал полковник Денисов и пояснил — Один из захваченных нами лордов как то раз, мельком, слышал об этом в Вашингтоне. Сам он об этом уже и не помнит, но мозг человека такая штука, Пётр Иванович, что информация в нашей памяти хранится до самой смерти и чтобы стереть её, нужно приложить довольно большие усилия. Очень мощный телепат, такой, например, как я или Джульетта, может это сделать, но и тогда, если не заполнить образовавшийся провал в памяти, фрагменты этой информации всё равно рано или поздно всплывут в памяти.

Президент внимательно посмотрел на Семёна и меняя тему разговора спросил:

— А у нас много таких телепатов?

Семён улыбнулся и уверенно сказал:

— Хватает, Пётр Иванович. — После чего спросил — Вы случайно подумали не о таких людях, как Марта, которые стали преступниками под влиянием обстоятельств? Она ведь вступила на этот путь после того, как влюбилась в одного красавчика, а тот отверг её ухаживания в довольно-таки грубой и оскорбительной форме. Вот тогда-то она бросила университет и завербовалась в армию. Ну, а атлантийцам как раз и нужны были такие люди, как она, чтобы делать из них безжалостных убийц. Так что она тоже продукт их бесчеловечных планов, только иного рода. В случае с вами они хотели добиться только одного, поставить за Волгой такого генерала, у которого хватило бы способностей создать Российскую Заволжско-Сибирскую Республику и в этом смысле вы полностью оправдали их надежды, а в случае с Мартой всё было по другому. Ей была уготована ими совсем другая судьба.

Президент сердито буркнул:

— Ну, я то своей судьбой вполне доволен, хотя ради того, чтобы всего этого не случилось, предпочёл бы шоферить, а вот в её судьбу следует вмешаться Семён. Мне как, оформить это своё пожелание приказом, если не вовсе указом, или тебе этого не требуется? Когда ты устраивал военный переворот в Москве, ты даже не поинтересовался моим на то мнение.

Семён в тон президенту ответил:

— Президентский указ будет понадёжнее, Пётр Иванович. И желательно, чтобы это был гласный, а не секретный указ.

— Ну ты совсем обнаглел, парень! — Смеясь воскликнул президент Синельников — Когда же это было, чтобы я скрывал от народа жизненно важные, эпохальные, можно сказать, указы. Ну, всё, Семён, на сегодня с меня хватит. Пойдём ужинать.

Глава восьмая

Милосердие к павшим

Прибегать к железу без крайней необходимости не подобает ни врачу, ни государственному мужу — это свидетельствует об их невежестве, а во втором случае к невежеству надо присоединить еще несправедливость и жестокость.

(Плутарх)

Остров Ольхон, середина апреля 2045 года

Военная тюрьма в городе Хужире

С приближением весны сержант Марта Химмельгерц стала приходить в себя, а к середине марта окончательно смирилась со своей незавидной участью. Ей хотелось только одного, как можно скорее выслушать свой смертный приговор и побыстрее взойти на эшафот, чтобы её мучения прекратились. Правда, она боялась, что смертную казнь ей могут заменить пожизненным заключением и от этого порой приходила в ужас, так как её практически каждую ночь мучили кошмары. Перед мысленным взором этой сорокашестилетней женщины сплошной чередой проходили убитые и буквально растерзанные ею люди, в основном это были мужчины и гораздо реже красивые женщины. Будучи индиго, Марта прекрасно понимала, чем именно вызваны эти сны, но, как это ни странно, не испытывала никакой ненависти к своим тюремщикам, да, она их и не видела. Когда она просыпалась утром, на стальном столе в её камере уже был выложен в специальные углубления, заменяющие тарелки, завтрак и тюремщики сразу же побуждали её к тому, чтобы она съела его побыстрее и снова задремала сидя за столом. Когда же она открывала глаза, то видела перед собой чисто прибранный стол.

Покончить жизнь самоубийством ей не давали. Камера была устроена таким образом, что этого нельзя было сделать никаким образом. Марта, конечно, как пирокинетик и могла бы что-нибудь сделать с собой, вот только ей каким-то образом блокировали её способности как к пирокинезу, так и к телепатии, а потому ей только и оставалось, что ждать дня суда и мечтать о быстрой смерти. В это утро всё было, как обычно. Её побудили проснуться, принять душ и поменять после него тюремную робу, после чего Марта прошла в угол, села на металлический табурет-кубик и позавтракала. Завтрак, как и всегда, был очень вкусным и питательным. В это утро он состоял из яичницы с нежной, слегка обжаренной ветчиной, картофеля-фри, салата из свежих овощей и большого пластикового бокала клубничного мусса со взбитыми сливками. Когда Марта снова очнулась после завтрака, в её камере размером три на четыре метра, бежевого цвета стены которой были обиты каким-то упругим пластиком, была чисто вымыта и в воздухе приятно пахло цветами.

После завтрака Марте, как всегда, не дали расслабиться и кто-то побудил её заняться физзарядкой. В камере было довольно много свободного места и потому она смогла проделать весь комплекс боевых упражнений спецназа ВМФ США, в котором она начинала когда-то службу. Марта была отличным солдатом. Прежде, когда она была мужеподобным и грузным чудищем, а не той стройной и подтянутой красоткой, какой стала сейчас, её побаивались даже самые здоровенные мужики. Не смотря на свой внешний вид и вес в триста десять фунтов, она могла двигаться и наносить удары так стремительно, что её даже прозвали Бешеной Грозовой Тучей. Ну, а теперь она и вовсе могла двигаться с молниеносной быстротой. Закончив наносить удары по воздуху ногами и руками, Марта шумно выдохнула и провела жесткой ладонью по своим коротко стриженным волосам. Не смотря на то, что ей было мучительно больно видеть себя красивой, она всё же подошла к тому месту, где в стену было вделано эластичное пластиковое зеркало и посмотрела в него. Из голубоватого зеркала на неё взглянула настоящая красотка. Тот кудесник, который вернул Марте молодость и полностью преобразил её, проник в самое сокровенное и сделал ту, прежнюю бабищу с тупой, омерзительной рожей самой настоящей красавицей.

Глядя на это красивое личико ч пухлыми, чувственными губами, она невольно застонала, так ей хотелось, чтобы она была такой во времена своей юности. Вот тогда парни точно бегали бы за ней табунами и то, что при этом она ещё и обладала острым умом, нисколько бы ей не помешало. Увы, этому не было суждено сбыться и потому у неё снова заблестели в глазах слёзы. Она вздохнула и только было направилась к кушетке, как дверь камеры отворилась и какая-то женщина в форме сказала:

— Марта Химмельгерц, я прошу вас следовать за мной. Согласно указа президента, сегодня будет решена ваша дальнейшая судьба. Поэтому я предлагаю вам не задерживаться.

Молодая женщина, которая была почти на голову ниже Марты, чувствовала себя очень уверенно и поэтому у неё не возникло даже малейшего сомнения в том, что это уверенность превосходящего тебя по силам противника. Усмехнувшись, Марта направилась к двери и негромко сказала:

— Можно подумать, что меня ждёт снаружи сказочный принц, а не виселица.

Женщина, пропуская её в коридор, отрицательно помотала головой и с милой улыбкой возразила:

— Нет, Марта, ни того, ни другого не будет. Сейчас вам предстоит сделать выбор между двумя совершенно другими перспективами и ни одна из них не связана ни с казнью, ни с пожизненным тюремным заключением. Вас даже не будут судить и именно такой указ был подписан нашим президентом три дня назад, — проявить милосердие к павшим.

Честно говоря, Марта Химмельгерц ожидала услышать всё, что угодно. Более того, она нисколько не удивилась бы, увидев ненависть в глазах этой женщины, но та улыбалась ей открыто и почти дружелюбно. Услышав же о том, что ей не грозит ни пожизненное заключение, ни смертная казнь, она слабо вскрикнула и пошатнулась. Ноги у Марты подкосились и она сползла по косяку на пол. Слёзы хлынули у неё из глаз и она простонала:

— Меня нельзя помиловать. Я жестокая, мерзкая тварь.

Женщина же погладила её по голове и промолвила:

— Марта, хотя ты и убивала вполне осознанно, тебя такой просто сделали. Пойдём, мы поможем тебе стать другой.

Взяв Марту под руку, женщина легко подняла её с пола и повела по коридору к выходу из тюремного блока «А». Через пару минут она уже поднималась вместе с ней в лифте наверх, а ещё через несколько минут женщина подвела её к двери какого-то кабинета. Дверь открылась автоматически и Марта увидела стоящего посреди кабинета мужчину в полевом мундире с погонами полковника на плечах. Он кивнул головой и сказал:

— Спасибо, Линда. — После чего поздоровался с заключенной подземной тюрьмы и представился — Здравствуйте Марта, я полковник Денисов, командующий пси-корпусом республик. Проходите, присаживайтесь в кресло. — Марта вошла в кабинет и села в указанное мужчиной кресло, стоящее слева в углу, а Семён, ставя на низкий столик поднос с двумя чашечками кофе, сразу же начал с главного — Марта, вы должны сделать выбор, как будете жить дальше. Вариантов у вас всего два. Первый, мы отправляем вас специализированный санаторий созданный нами для реабилитации особо опасных преступников, где с вами в течение нескольких лет будут работать психологи, чтобы вы смогли когда-нибудь вернуться к людям уже нормальным человеком, и второй, мы стираем вашу память ровно до того дня, когда в вашем сознании произошел психический сдвиг. То есть возвращаем вас в колледж, но Гарри Бернини вы уже не станете вспоминать. Всё будет выглядеть так, словно вы все эти годы находились в коме и только недавно мы смогли вас вывести из неё. Если вы выберете для себя этот вариант, то уже завтра утром вас перевезут из госпиталя в Красноярск. Там вам помогут начать новую жизнь с чистого листа, ну, а как только это будет возможно, то есть после того, как война закончится, вы сможете вернуться в Сиэтл. Ну, а ещё вы сможете закончить университет и стать зоологом, как вы об этом когда-то мечтали. Ну, а весь тот кошмар, который вы пережили, мы заменим обрывочными воспоминаниями о том, как вы попали в автокатастрофу во Франции, когда были там на каникулах, а затем впали в кому. Мы уже придумали для вас легенду о том, что вас спасли французские врачи, когда узнали о том, что над вами решили проводить какие-то опыты, и переправили в Сибирь вместе с одним из конвоев несогласных. Здесь, на острове Ольхон вас полностью преобразили и вывели из комы. Ваши воспоминания о днях, проведённых в русском госпитале будут весьма однообразными, но зато очень отчётливыми, так что вы больше никогда не вспомните о том, кем стали благодаря очень умело спланированной операции атлантийцев.

Семён замолчал и улыбнулся. Он не испытывал никакой ненависти к этой Марте и с интересом рассматривал своё творение. Марта судорожно сглотнула и спросила:

— Вы, правда, можете так сделать? — Семён молча кивнул головой и Марта громко воскликнула — Сделайте это, как можно скорее, умоляю вас! Дайте мне возможность начать жить заново!

Семён снова улыбнулся и негромко сказал:

— Марта, именно этого я и хочу, дать вам возможность начать заново. После того, как мы сотрём все ваши воспоминания вплоть до того дня, когда вы действительно чуть было не разбились, когда ехали из Руана в Париж, вы просто вернётесь в дни вашей молодости, а когда очнётесь, то всего того кошмара, в который вас окунули с головой, не будет, и никто вам никогда не скажет, кем вы когда-то были. В Красноярске, куда вас отвезут, все будут считать, что вы действительно провели все эти годы в коме и я полагаю, что кое-кто даже будет завидовать вам. Там вы проведёте какое-то время в учебном центре, но не за решеткой, а затем заживёте той жизнью, которой захотите, ну, а после того, как нам станет ясно, что вы достойны того, мы сделаем вас магнусом. Честно говоря, Марта, я не очень-то надеюсь, что обычная реабилитация вам поможет. Жить с таким грузом преступлений вам будет очень тяжело, если вы вообще сможете жить после этого, а так у вас есть стопроцентная гарантия, что вас никто не узнает в новом облике и потому ни о чём вам не расскажет. Точно таким же образом, хотя это будет и непросто сделать, мы намерены поступить с каждым человеком, которого путём искусных манипуляций превратили в настоящего выродка и жестокого садиста. Единственное, что будет представлять для вас некоторую опасность, это то, что ваши гены не позволят появиться на свет точно такой же красивой девочке, как и её мать, но мы будем постоянно держать вас в поле зрения и когда у вас родится дочь, то один из психокинетиков-целителей придёт вам на помощь и превратит малышку в вашу точную копию. Возможно это буду я сам, ведь это мне пришла в голову идея, превратить вас в красотку с такой замечательной фигурой, а раз так, то когда-нибудь в будущем я снова приду вам на помощь. Сами понимаете, завтра вы уже не будете помнить о нашем разговоре, но знаете, на всякий случай я его записываю и думаю, что лет через сто или даже больше, когда всё, что мы пережили станет историей, далёкой историей, вам можно будет показать эту запись, но только в том случае, если вы сейчас скажете, что это следует сделать.

Марта помотала головой и испуганно вскрикнула:

— Нет, не делайте этого! Пожалуйста! Я хочу, чтобы эта часть моей жизни была стёрта навсегда.

— Значит так оно и будет, Марта. — Успокоил свою пациентку Семён — Вы никогда не узнаете, кем были все эти годы, а меня самого будете вспоминать только как доктора Семёна Денисова, но уж не как того человека, который захватил вас в плен. Ну, что же, я полагаю, Марта, что нам нет никакого смысла продолжать этот разговор. Давайте отправимся в госпиталь и я погружу вас там в сон, ну, а завтра утром вы познакомитесь со мной заново, но при этом та Марта, которую я сейчас вижу, умрёт, а на свет появится другая Марта, мечтавшая о том, чтобы стать красивой девушкой. Именно с такой мыслью, что ваша мечта сбылась, вы и проснётесь, ведь стоя у вашей кровати я расскажу тому врачу, который все эти годы вас наблюдал, в какую красавицу собираюсь превратить его пациентку. Ну, а проснувшись, вы увидите его и меня, вашего пси-целителя Семёна Денисова. Вот тогда-то мы с вами и поговорим, Марта. Правда, я не обещаю вам, что наш разговор будет очень уж долгим, ведь у меня много дел.

Так и не притронувшись к кофе, Марта, из глаз которой ручьями лились слёзы, подскочила из кресла. Ей хотелось как можно скорее вернуться в прошлое и сделаться красавицей, но ещё больше ей хотелось, чтобы весь этот кошмар закончился как можно скорее. Семён тоже поспешно встал и вышел вместе с ней из кабинета с плотно зашторенными окнами в соседнюю комнату, где Марта зашла за ширму и переоделась в больничную пижаму и надела поверх неё тёплый, стёганый, домашний халат тёмно-бордового цвета в весёленький цветочек. В таком виде она вышла из здания через чёрный ход и впервые за последние годы увидела яркий солнечный свет и синее небо. Она села в электромобиль, полковник Денисов сел за руль и вскоре они въехали во двор госпиталя. Там для Марты уже была подготовлена палата, в которой её дожидалась Джульетта, но она не узнала бывшую узницу острова Элсмир, так как была в полудрёме. Операция по стиранию памяти Марты Химмельгерц и записи новых воспоминаний продлилась почти двадцать часов и когда эта женщина проснулась, она действительно ничего не помнила кроме того, как её машину занесло на скользкой после дождя дороге и бросило на бетонный столб. Как полковник Денисов и обещал, Марта очень хорошо запомнила его слова, сказанные по-французски:

— Эжен, не надо заливать тут про генетику. Поверь, эта пожилая дамочка, похожая на сердитого бульдога, выросшего до размеров хорошего носорога, уже через каких-то шесть часов будет иметь самую очаровательную мордашку, которую тебе только доводилось когда-либо видеть, и фигуру королевы фитнеса, а её ножки можно будет выставлять в музее изящных искусств отдельно от остального тела, которое я тоже сделаю просто изумительным, и на вид ей будет не больше восемнадцати лет. Впрочем почему это на вид, чёрт побери? Эжен, этой красотке и в самом деле будет восемнадцать лет как и тогда, когда её доставили в твою клинику, только вы, дипломированные коновалы, ничем не могли ей помочь, зато я, Семён Денисов, сделаю это и натяну вам всем нос. Ну, а ты будешь мне ассистировать.

Доктор Эжен Лефевр ехидно поинтересовался:

— Ну, и что я буду здесь делать, Сэмми? Тебе же не нужны никакие помощники. Вы ведь не лечите людей так, как это когда-то делали мы, а просто возрождаете их заново.

— Чем-чем… — Шутливо проворчал Семён — Будешь вытаскивать отсюда вёдра с лишней плотью. Это же надо было умудриться раскормить эту бедную женщину до такого размера.

Марта, которая в молодости отличалась довольно крупными габаритами, тут же, ещё не открыв глаз, пришла в ужас. Тот мужчина, который говорил по-французски с довольно сильным акцентом, очень верно охарактеризовал её внешний вид, смесь бульдога с носорогом. Всё так же не открывая глаз она ощупала верхнюю часть своего тела и чуть не заплакала. Её руки коснулись вместо здоровенных, отвислых сисек пусть и довольно пышной, но упругой, девичьей груди, а талия у неё была теперь такая, что она почти могла обхватить её пальцами. Быстро убедившись, что она одета в какое-то эластичное тонкое бельё, Марта быстро откинула одеяло, открыла глаза и вскочила с кровати. Она проснулась в одноместной больничной палате, пол которой был застелен большим пушистым ковром. Вскочив с неё, она чуть не завопила от радости, так как ощущала себя лёгкой пушинкой, а не тяжеловесным мастодонтом, будучи которым она прилетела две недели назад в Париж. Подбежав к окну, она стала вглядываться в своё отражение и стекло отразило не прежнюю Корову Марту, а какую-то сексапильную красотку. Вместе с тем в её памяти тут же всплыли слова доктора Лефевра, который сказал какому-то молодому, судя по голосу, мужчине:

— Сэмми, ты меня извини, но это тебе придётся объяснять завтра утром Марте, что с момента той аварии прошло столько лет и что у нас наступил две тысячи сорок пятый год. Парень, это будет просто выше моих сил, заявить ей такое, но когда ты это скажешь, всё остальное я буру на себя.

Скрипнула дверь и насмешливый девичий голос спросил:

— Что, Марта, тебе нравится твоё новое тело? Я Джульетта Голицына. Это я вывела тебя из комы, но это тело тебе подарил мой свёкор, Семён Денисов. Он самый первый магнус, который стал целителем. Иди сюда, Марта, здесь в ванной комнате есть большое зеркало, в нём ты сможешь рассмотреть себя лучше, чем в оконном стекле. Да, вот ещё что, сейчас уже сорок пятый год, а не две тысячи семнадцатый и ты всё это время была в коме, но знаешь, оно и к лучшему, потому что тебе посчастливилось не жить в эти страшные времена. Как и многим другим людям, которые тоже впали в кому, но уже по другим причинам. Поэтому, Марта, тебе придётся какое-то время пожить в санатории, в Красноярске, чтобы привыкнуть к новой обстановке.

Так для Марты Химмельгерц началась новая жизнь и уже очень скоро ей предстояло встретиться с сотнями точно таких же молодых юношей и девушек, как и она, которых прошедшей ночью вывели из комы, хотя они в ней никогда не были. Это была первая партия таких военнопленных, которых только таким образом и можно было вернуть к нормальной жизни. То, что сделал для Марты полковник Денисов, было не единичным случаем, а повсеместной практикой для интернационального пси-корпуса. Он, словно гигантский пылесос, всасывал в себя людское крошево, чтобы превратить его в молодых, полных сил людей, а уж кем они станут в дальнейшем, теперь зависело от их учителей и от них самих. Президент России генерал Синельников между прочим считал, что гораздо выгоднее с экономической точки зрения, чем содержать военнопленных в концлагерях, а потому потребовал от полковника Денисова, чтобы те ни одного лишнего дня не задерживались в них. К сожалению их психическое состояние было таково, что лучше вычеркнуть у них из памяти несколько лет жизни, чем пытаться вернуть к нормальной жизни патологических убийц и садистов, в которых их превратили атлантийцы.

Джульетта принесла с собой большую дорожную сумку с вещами для Марты и для неё тут же начался первый урок, ведь что ни говори, а мода за двадцать восемь лет весьма сильно изменилась, не говоря уже о том, что эта девушка преобразилась настолько, что всё никак не могла поверить в эти перемены. Кое как Джульетте удалось одеть её в синий брючный костюм с голубой блузкой, показать содержимое сумки и вытащить из палаты, чтобы отвести в дом полковника Денисова и там представить Марте её пси-целителя. Семён и Лариса без долгих разговоров усадили их обеих за стол и все приступили к завтраку. За завтраком Марта узнала, что полковник Денисов летит по делам в Красноярск и хочет отвезти её в санаторий, а точнее в реабилитационный центр для точно таких же коматозников, как и она. На вопрос девушки, зачем это нужно, ведь она и так прекрасно себя чувствует, он со вздохом ответил:

— Марта, за эти двадцать восемь лет в мире произошло очень многое. Была большая война, которая и сейчас ещё не закончилась и её развязали против остального мира американцы вместе со своими союзниками по НАТО и если всё это вывалит тебе на голову какой-нибудь тип из местных, не слишком-то сведущий в том, кто развязал её на самом деле и что именно Соединённые Штаты стали первой жертвой этой войны, то у тебя может сложиться превратное мнение о своей стране. Мы и сейчас не знаем всей правды об этой войне и о том, по чьему именно приказу было убито почти четыре миллиарда человек. Поэтому вам расскажут об этом куда более компетентные люди, чем простые солдаты и труженики тыла. Марта, в этом санатории вас будет довольно много. Довольно большое число людей, таких, как ты, действительно впали в кому. Кто-то в результате автокатастрофы, кто-то из-за психического шока, коматозников сейчас довольно много, но будут среди вас и такие, кто никогда в коме не был. Это военнопленные, сознание которых было подвергнуто специальной обработке. В общем этих людей превратили в жестоких убийц и очень часто против их воли. Таким бедолагам мы стираем память и ровно до того периода их жизни, когда они ещё были вполне нормальными людьми. Я говорю тебе об этом потому, Марта, чтобы ты знала, как мы относимся к таким людям — мы не хотим, чтобы они и дальше жили с искусственно изменённым сознанием. С одной стороны мы хотим сделать так, чтобы они начали жить сначала, а с другой просто не хотим, чтобы на этой планете жили патологические убийцы. Никто и никогда не узнает о том, кем он был на самом деле, а потому по большей части ты увидишь там одних только молодых девушек и парней. Правда, таких, как ты, студентов университета, там будет немного.

Не смотря на последние слова Марта побледнела и испуганно посмотрела на полковника Денисова. На глазах у неё заблестели слёзы и она тихо спросила:

— Семён, я тоже была убийцей?

Обстановку за столом разрядил Минька, который беспечно расхохотался и веселым голосом воскликнул:

— Марта, я тебя умоляю! Вот как раз тебе не о чем беспокоиться. Тебя в Сибирь привезли французы, точнее доктор Лефевр через два года после начала войны. Батя, между прочим, встречал тот конвой, который доехал до его укрепрайона через Казахстан. Он тогда командовал там ротой. Так что успокойся, доктор Лефевр привёз в Сибирь всех своих подопечных из Парижа, всего семнадцать человек и ты из них самая…

Джульетта перебила его сердито:

— Майк, заткнись! — И тут же сказала — Марта, Сэм и все остальные целители всех делают восемнадцатилетними и очень многим они меняют внешность, поэтому все люди в том санатории будут молодыми и очень красивыми. Уже довольно скоро ты станешь магнусом и обретешь способность исцелять себя сама, без помощи пси-целителей, но ещё никто из магнусов не научился менять свою собственную внешность. На это способны только настоящие пси-целители. Увы, так к их числу не относишься, но лечить сама себя и других людей ты сможешь. Правда, твоим детям всё же понадобится помощь настоящего пси-целителя, ведь они будут детьми прежней Марты Химмельгерц, но ты не волнуйся, Сэм сразу же придёт к тебе на помощь и к тому же это ещё не факт, что твоя дочь пойдёт в тебя прежнюю.

Минька обиженно завопил:

— Джули, я всего-то и хотел сказать, что Марта из них была самая старшая! — Обведя всех взглядом, он воскликнул — Вот вечно она ко мне придирается!

Все, кроме Миньки, громко рассмеялись. Даже Марта, у которой камень упал с души. После завтрака они все вместе поехали на аэродром. Там уже был готов к полёту небольшой скоростной вертолёт, но полковнику Денисову предстояло сесть не за штурвал, а в пассажирский салон вместе с Мартой. Лариса, Джульетта и Минька тепло попрощались с Мартой, пассажиры заняли свои места в салоне и вертолёт поднялся в воздух. Теперь, когда вокруг Земли уже не летали спутники-шпионы атлантийцев, у них вообще не осталось ни одного спутника в космосе, полёты авиации сделались абсолютно безопасными, но на остров Ольхон летали пока что одни только вертолёты. Нормальный аэродром только-только начали на нём строить. Через два с половиной часа Семён сдал свою подопечную с рук на руки каким-то молодым, разбитным, весело галдящим балбесам, прикатившим к взлётно-посадочной площадке небольшого городка на трёх квадроциклах, и полетел в Красноярск. Ещё через час он уже сидел в рабочем кабинете президента Синельникова и тот, расхаживая по нему, принялся допытываться:

— Семён, ответь мне на такой вопрос. У нас в Сибири люди отнеслись к моему решению отправлять всех военнопленных в их собственное прошлое с пониманием, но вот во всём остальном мире и особенно в Москве народ недоволен. Ну, и что нам теперь делать с их недовольством? Они считают, что их всех нужно сажать в тюрьмы, а то и вовсе отправлять на каторги. Что ты предложишь мне делать с такими господами?

Полковник Денисов возмущённо воскликнул:

— Послать их всех в задницу, Пётр Иванович! Совсем охамели. Думают раз они поменяли власть в стране, так уже всё, заслужили всеобщее уважение? Ну, если так, то вам самое время взять и хорошенько остудить этих крикунов, чтобы им впредь не было повадно тявкать на кого ни попадя.

Президент не унимался:

— Слишком просто у тебя всё получается, Семён, взять и остудить. Чем это, хотелось бы мне знать, я должен их остудить?

В ответ на эти слова полковник Денисов хмуро буркнул:

— Ещё одним указом, товарищ генерал, об отмене на Земле всех государственных границ вместе с государствами и полной свободе перемещения и выбора места жительства.

— Ну, и кем я после этого буду, Семён? — С ещё большим возмущением крикнул президент.

Семён широко заулыбался и ответил:

— Президентом планеты Земля.

— Нет, парень, ты совсем чокнулся. — Сокрушенно махнув рукой сказал президент, сел за стол и спросил — Ну, и как на это посмотрят люди, Семён? Как им это понравится?

Полковник Денисов ворчливо ответил:

— Как-как, нормально посмотрят, Пётр Иванович. Как вы думаете, зря что ли австралийцы требуют, чтобы Джимми и Вика вернулись домой вместе с отрядом магнусов? Между прочим командующий армией повстанцев так в своём послании к вам и говорит, прошу назначить лейтенанта Батчера вашим представителем, вот только хрен им, а не майора Батчера. Он мне и самому в корпусе нужен, но если вы отправите им вместе с магнусами ещё и несколько десятков тех ребят, которые служили на государевой службе всё это время, то они будут вам очень признательны. В Австралии, как и во всём остальном мире, сейчас очень нужны толковые администраторы, которые в три дня смогут оценить все сложности и примут единственно верное решение. Только не нужно отправлять туда русаков, у вас для этого вполне хватает выходцев из Западной и Восточной Европы.

Президент упавшим голосом сказал:

— Семён, если я сделаю так, они же меня живьём съедят. Ты думаешь что, я не знаю методы их работы? Они же сразу начнут требовать от меня людей, технику, материалы и попробуй ты им чего-нибудь не дай, мигом сообщат, где народ прохлаждается без дела и на каких складах лежит то, что им нужно. Хотя с другой стороны ты и прав, Семён. Зря что ли мы им доверяли все эти годы, как своим собственным гражданам? Ладно, с этим я и сам как-нибудь разберусь. Ты мне объясни теперь, что нам теперь делать с лордами? Честно говоря мне очень понравилась твоя идея с комой. Может быть и с ними так же поступим? Естественно по приговору суда международного трибунала.

Полковник Денисов отрицательно помотал головой и со вздохом сказал вполголоса:

— Не выйдет, Пётр Иванович. Их нужно стирать буквально трёх, четырёхлетнего возраста. Вы можете представить себе двадцатилетнего верзилу с памятью четырёхлетнего ребёнка? Лично я не могу. Это называется полное разрушение сознания и на мой взгляд мало чем отличается от смертной казни. Поэтому тут можно применить либо полное стирание памяти, что не так уж и сложно сделать, с последующим наложением новой личностной кальки, либо отправить их к праотцам, а они у них тоже были ещё теми мерзавцами. Это же виднейшие представители династий негодяев, Пётр Иванович и мало кто из их родственничков является нормальными, вменяемыми и адекватными людьми. Их воспитывали такими, — властителями мира, лишенными всего человеческого в душе, короче говоря хищники они все, хищники и редкостные мерзавцы, для которых все остальные люди это всего лишь питательная среда, кормовая база и не более того. Перевоспитанию подлежат лишь немногие из них, да, и то лишь те, которые сами отстранились от такого образа жизни, но и они тоже не подарок, поскольку тоже считают, что они принадлежат к правящему классу, а всех остальных людей в душе если не ненавидят, то просто презирают. Вот с этой публикой нам точно придётся повозиться, Пётр Иванович. Они вполне искренне полагают, что ни в чём не виновны, а своих куда более агрессивных сородичей порицают только за методы, но при этом тоже считают, что быдла развелось слишком много, и что с ними делать, я даже не представляю. Те из них, в сознание которых я лично проник, считают, что они имеют все права на то, чтобы жить за счёт награбленных их предками богатств припеваючи и я не знаю, как их убедить в обратном. Думаю, что только заключением в трудовые лагеря.

— Боюсь, что люди потребуют их казнить, Семён. — Мрачным голосом сказал президент — Вся эта европейская аристократия причинила миру столько вреда, что достойна только одного, смертной казни, да, и какие они к чёрту аристократы.

Семён пожал плечами и проворчал:

— Пётр Иванович, мы в состоянии разобраться с каждым задержанным индивидуально и дать полную информацию не только о его участии во всём этом кошмаре, но и образе его мыслей, а уж задержим мы всех, кто был к этому хоть как-то причастен, ну, а потом пусть международный трибунал решает, кто и чего заслуживает. Единственное, о чем я буду настаивать всегда, так это о том, что те люди, сознание которых было изменено всяческой химией и каждодневной пропагандой, невиновны. Их специально превратили в негодяев. Виноваты зачинщики и их добровольные, идейные пособники, а также те, кто стоял рядом и кто радостно, а кто и скромно им поддакивал. — Встав из-за стола и подойдя к огромному глобусу, на котором была четко проведена ярко светящейся красной линией граница пси-барьера, охватившая собой обширную территорию на двух континентах, он добавил, указывая на неё рукой — Вот он, ареал обитания касты господ, их восторженных почитателей, оболваненных пропагандой, их преданных и верящих во всё слуг, а также покорных им рабов.

Президент подошел к полковнику Денисову, стал с ним рядом и со вздохом добавил:

— И на всей этой территории, Семён, сейчас живёт почти два миллиарда двести миллионов человек. Во всём же остальном мире нас осталось менее восьмисот миллионов человек. Кстати, ты в курсе того, что Япония, влияние которой сейчас, как и когда-то в тридцатые-сороковые годы прошлого время распространилось на огромную территорию, отданную ей атлантийцами, ещё три недели назад направила к нам в Красноярск большое посольство? Японцы заявили, что они готовы не просто сотрудничать с нами, но и выступить против атлантийцев с оружием в руках.

Полковник Денисов, положив одну пятерню на Северную Америку, а вторую на Западную Европу, насмешливо сказал:

— А ещё, Пётр Иванович, здесь и здесь находится уже сто пятьдесят восемь тысяч наших пси-коммандос, которые не только ведут разведку прямо на вражеской территории, но и не дают врагу восстанавливать свою военную инфраструктуру. — После чего ответил на вопрос президента — Конечно в курсе и меня очень интересует, когда вы растелитесь и они направят на Ольхон своих индиго. За австралийцами и южноамериканцами мы с Хазретом и Джимми уже сами послали вертолёты и теперь я жду, когда вы пригласите японцев. Между прочим, Пётр Иванович, ждать слишком долго я не намерен. Мне скоро лететь в Западную Европу. Хотя все и проклинают американцев, корни этого заговора находятся там, в Старой Европе.

Президент взял Семёна под руку и повёл в комнату отдыха, где для них был накрыт к обеду стол. Усаживая своего гостя, одетого сегодня в по-гражданке, он сказал:

— Этот вопрос мы уже согласовали, Семён, и через три дня ждите на Ольхоне гостей. Хитрый народ оказался, эти японцы. Они, как и москвичи, оказывается тоже здорово почистили свои СМИ и лет пятнадцать те сеяли, что говорится — здоровое, доброе вечное. Никакого насилия на экране телевизоров, разнузданности и всякого разврата. Всё было, как и у атлантийцев, вот только результаты, похоже, получились совсем иные. Не знаю как обстоят с этим дела в Западной Европе и Штатах, но они говорят, что у них люди чётко отдают себе отчёт в том, что произошло в мире и во всём винят атлантийцев, а не Россию и Ось Зла с международным терроризмом. — Разворачивая салфетку президент помолчал немного и спросил — Семён, а тебе обязательно нужно перебираться в Западную Европу? Вдруг полковник Завгаев без тебя здесь не справится? Что тогда? Будешь мотаться туда сюда?

Полковник Денисов, пододвигая к себе тарелку с борщом, ухмыльнулся и, вдыхая в себя аромат, ответил:

— А он летит со мной, Пётр Иванович. На хозяйстве у нас останутся Игорь с Ларисой, да, кое-кто из стариков. Даже Минька с Джульеттой и мамой Лорой и те отправятся с нами, только им лететь дальше, в Штаты. Сидя в России мы этой пси-войны не выиграем. Мощность пси-барьера увеличивается с каждым днём и наши психокинетики вполне готовы к тому, чтобы сделать его полным и тогда через него уже ничто не сможет пройти, а пользоваться радиосвязью на закрытых территориях запрещено строжайшим образом. Враг может засечь. Атлантийцы ведь давно уже собрали основное своё население в городах, а на сельскохозяйственных фермах вкалывают одни рабы под надзором армии, и ведут себя, как ни в чём не бывало. Хотя оружие в большинстве арсеналов мы и вывели из строя, его на руках у них ещё очень много, да, к тому же они, оказывается, уже научились изготавливать энергетическое и радиочастотное оружие, а мы превращали в хлам одни только винтовки, пулемёты и всяческие гранатомёты, а на него даже не обратили внимания. Весь их флот вернулся на базы и поставлен на якорь, напасть на нас они уже не смогут, но у них ещё вполне хватает как сил, так и оружия массового уничтожения, химического и бактериологического. Правда, я могу вас успокоить, со всей этой ядовитой напастью мы быстро справимся. Как только Джульетта окажется там, она быстро превратит всю эту дрянь во что-нибудь безобидное, но это вовсе не говорит о том, что нас там ждёт лёгкая прогулка.

— Можешь меня не убеждать в этом, Семён. — Откликнулся президент — То, что враг ещё очень силён, я и без тебя знаю, но что ты там намерен делать?

Полковник Денисов не выдержал и прыснул от смеха:

— Что-что, буду комиссаром паники при этом ходячем ужасе по прозвищу Абрек! Пётр Иванович, вы мне не поверите, но когда этот тип включается хотя бы на четверть мощности и начинает бить по нам, то даже у меня не смотря на то, что я знаю Хазрета, как облупленного, начинают трястись поджилки. Атлантийцы имеют на вооружении радиочастотные винтовки и пистолеты, которые тоже способны вогнать человека в такой ужас, что он мигом теряет сознание, но до Хазрета им далеко. Тот может пустить такую волну ужаса, что она способна даже рельсу заставить скрючиться, и к тому же избирательную. Кому нужно обделаться, тот мигом напорет полные штаны, не к обеду будет сказано, зато те люди, которые, так сказать, не при делах, даже не поморщатся, поскольку эта волна ужаса будет направлена только на виновников всего того беспредела, которые атлантийцы устроили во всём мире. И таких ребят, как Абрек, у нас не одна и не две сотни. Да, и у Джульетты тоже есть последователи. Пусть и не такие мощные по части биологических преобразований, но всё же тоже весьма солидные вредители. На раз превращают всякие там вредоносные вирусы в лекарство от гриппа, а бацилл в полезную микрофлору. И тем не менее нас там ждут миллионы, если не десятки миллионов специально надроченных индиго и супериндиго, Пётр Иванович. Однако, мои пси-коммандос себя пока что ещё ничем не выдали и похоже на то, что атлантийцы даже не ведают о том, что на их территории уже шарятся партизаны, а во многих городах и вовсе завелись подпольщики.

Натянуто улыбнувшись, президент спросил:

— Ну, и когда ты намерен отправиться в Западную Европу, Семён, и куда? Выбрал уже для себя цель?

Полковник Денисов кивнул головой и ответил:

— Да. Я давно хотел увидеть Париж, Пётр Иванович. Вот с этого-то города я и начну своё путешествие по Европам.

Дорогие Читатели, ввиду того, что мне нужно собрать материал для завершения романа и осмыслить его, написание третьей части временно приостанавливается.

Content

Александр Абердин
Минька, или Операция «Возмездие»

Часть первая Семён и Минька

Глава первая Тревожное предчувствие капитана Денисова

Глава вторая Бичевание Иуды

Глава третья Самый любимый сон капитана Денисова

Глава четвёртая Учитель и ученик

Глава пятая Нежданные гости

Глава шестая Джульетта Скайспринг

Глава седьмая Атлантийские лорды и их взгляды на жизнь

Часть вторая Спасатели

Глава первая Операция «Возмездие»

Глава вторая Болезненная осечка

Глава третья Джульетта и старцы

Глава четвёртая Возвращение к людям

Глава пятая Возвращение в строй

Глава шестая Пси-коммандос

Глава седьмая Психокинетическая война

Глава восьмая Милосердие к павшим