Сахара Келли

Мадам Шарли

Предупреждение

В этом романе содержатся сцены сексуального характера, он предназначен только для чтения взрослыми. Роман «Мадам Шарли» назвали эротическим и не предназначенным для чтения детьми младше 17 лет не менее трех независимых экспертов. Мы настоятельно рекомендуем хранить эту книгу в месте, недоступном для детей.

Пролог

«Ноттингемский вестник», Флит-стрит[1], Лондон, 1814

Правоохранительные органы доложили сегодня в Министерство внутренних дел, что пожар, в котором погиб Филипп, граф Кальвертонский, и его молодая жена, являлся не чем иным, как несчастным случаем. Долгий срок, разделяющий кончину его светлости и окончательное выяснение причин возгорания, объясняется сильнейшими разрушениями, имевшими место вследствие страшного пожара.

Лорд-наместник[2] достопочтенный Мэтью Фортескью сообщил министру внутренних дел, что, по его мнению, граф и его жена потеряли сознание от вредоносных паров, когда полено выпало на коврик в кабинете его светлости. Возникшее пламя поглотило большую часть восточного крыла Кальвертон-Чейз, не оставив почти ничего, что могло бы помочь в расследовании этой трагедии.

Наследника поместья Кальвертон, бывшего полковника Джордана Линдхерста, а ныне седьмого графа Кальвертонского, вызвали с Континента, где он служил под командованием герцога Веллингтона и не раз отличался в боях. Мы приводим здесь его слова:

«Я поражен и опечален кончиной его светлости, И хотя я не знал о его женитьбе, мое сочувствие, разумеется, распространяется и на членов семьи его молодой жены. Хочу выразить глубокую признательность его королевскому высочеству за соболезнования».

Седьмой граф Кальвертонский должен вернуться на родину в следующем месяце, как раз к началу сезона. Этот отважный солдат – сын очень дальнего родственника рода Кальвертонов, и для него, без сомнения, подобное положение станет приятным поворотом на жизненном пути. Высшее общество с нетерпением будет ожидать его прибытия. Полковник Линдхерст холост и, по слухам, обладает приятной наружностью. Интересно, смогут ли сравниться военные стратегии, которые он разрабатывал для отважного и благородного герцога Веллингтона, со стратегиями пленения сердца графа, разработкой которых, без сомнения, займутся наши прекрасные дамы.

Изящные руки аккуратно свернули газету и положили ее обратно на стол. Шум и суета очередного лондонского дня продолжали беспрепятственно вливаться в комнату, но человек, сидящий в ней, даже не пошевелился.

В зеркале с резной рамой на противоположной стене отражался стройный молодой мужчина. Его одежда не являлась верхом элегантности. Потрепанная старая рубашка выбилась из-под поношенных бриджей, а темный сюртук небрежно висел на спинке ближайшего стула. Длинные золотистые волосы были забраны в пучок, а щеки молодого человека казались гладкими, без единого следа растительности.

Из-за стены раздался заливистый смех. Было еще рано, но здесь, в элегантных, наполненных эротизмом комнатах дома, расположенного по адресу Болио Кресент, 14, женщины уже просыпались. Скоро их потенциальные клиенты наводнят улицы Лондона, и на закате в особняке соберется множество искателей наслаждений.

Человек встал и подошел к окну со средником, чтобы бросить взгляд на оживленную улицу внизу. Время от времени по тротуару с грохотом проезжала карета да продавцы возвращались обратно, доставив свой нехитрый товар по назначению.

На какой-то миг все встало на свои места.

Человек у окна передернул плечами. Для парнишки по имени Шарли, который последние несколько лет тихо работал в «Лунном доме» – именно под таким названием особняк был известен в Лондоне, – это было самое обычное утро.

А у Шарлотты, графини Кальвертонской и вдовы шестого графа Кальвертонского, именно с этого дня, вполне возможно, и начнутся настоящие неприятности. Вряд ли полковник Джордан Линдхерст обрадуется, если узнает, что леди Шарлотта и Шарли из «Лунного дома» – это одно и то же лицо. И, уж конечно, еще меньше ему понравится то, что вчерашняя вдовствующая графиня теперь владеет домом с весьма сомнительной репутацией.

Но что по-настоящему его поразило бы, если бы, конечно, ему довелось узнать об этом, так это то, что эта самая вдовствующая графиня, скорее всего, убила шестого графа.

1

Лондон, 1815

– Не волнуйся, Сюзи. Мадам Шарли никому не позволит тебя обидеть.

Седьмой граф Кальвертонский Джордан Линдхерст поджал губы, когда до него донеслась эта фраза из-за дверей соседней комнаты. Очевидно, «Сюзи» была новичком в своем деле.

– Мы должны давать клиентам то, что они хотят. Но грубость здесь совершенно непозволительна. Это правило нашего заведения, и если ты крикнешь Антонио, он примчится в ту же секунду.

Голоса стихли, оставив Джордана в некотором недоумении. Это ведь бордель. Не больше и не меньше. Конечно, он маскировался под «дом приличных удовольствий», и здесь клиентам предлагали изысканные блюда, превосходные вина и несколько отличных, столов для карточной игры.

Но под внешним фасадом благопристойности и элегантности скрывались женщины, которые торговали своим телом. Они делали это за деньги. За банальную звонкую монету. Ну, может, не за одну только монету.

Джордан хмыкнул. Покуда стоит белый свет, всегда будут женщины, готовые продавать свое тело. Некоторых из них делать это вынуждали обстоятельства, другими двигала жадность. Он еще крепче сжал губы и откинулся на спинку удобного дивана, глядя на мерцающие огоньки пламени, расчерченные прутьями каминной решетки.

Он искренне надеялся, что Сюзи не придется звать Антонио, кем бы он ни был. Скорее всего, это тот громадный «швейцар», который изо всех сил попытался изобразить вежливый поклон, когда впускал Джордана в особняк. Его поклон больше всего напоминал движения кита, высоко подпрыгивающего над водой на океанских просторах. Это зрелище впечатляло, а вот вторая часть полета, когда кит направлялся вниз, к воде, выглядела весьма неуклюже.

Джордан чувствовал, что мог объективно оценивать это место, ведь он находился здесь не в качестве клиента. Ну, по крайней мере, не совсем. Его будут обслуживать сегодня вечером, но не в сексуальном плане.

Здесь он надеялся унять периодически возникающую боль в спине. На протяжении последних нескольких месяцев ему помогал в этом слуга-японец майора Райана Пендерли. Касуки проходил вверх-вниз по всей длине позвоночника Джордана. От этой процедуры кости громко трещали, а внутренности сплющивались в лепешку, но зато боль, не дававшая покоя спине Джордана с тех пор, как однажды в Бельгии его вышибли из седла, волшебным образом отступала.

Теперь Касуки направлялся на родину на борту пакетбота, а Джордан узнал, что здесь, в «Лунном доме», есть японская девушка, которая практикует тот же вид лечения.

Он чуть поерзал на диване, ощущая, как нарастает боль в позвоночнике. Черт. Он пришел сюда как раз вовремя.

Ну, и раз уж он пришел сюда, то мог и переспать с кем-нибудь по быстрому.

Последний раз он занимался сексом почти год назад, как ни удивительно.

Целый год прошел с тех пор, как он зарывался лицом меж округлых бедер Дейзи Ротингс, девушки, которая должна была стать его женой. Целый год с тех пор, как он попробовал на вкус ее сладостные соки и ощутил, как она кончила прямо ему в рот… и все только для того, чтобы сразу после этого заявить ему, что она выходит замуж за другого. За герцога. За человека, владеющего поместьем и богатого, словно Крез. Черт. Черт! На этом его отношения с женщинами прервались. К счастью для него, в то время ему пришлось работать так, как никогда прежде в жизни, и у него была возможность отвлечься.

Боль в позвоночнике плавно перетекла в мучительную по силе эрекцию. Может быть, ему убедить мисс Японские Ловкие Ножки заняться с ним оральным сексом, раз уж она все равно здесь сейчас появится. Облегчить разом все мучения, которым он был в данный момент подвержен.

Вероятнее всего, она не будет возражать, а он вполне мог позволить себе дополнительную плату. Теперь, когда Кальвертон-Чейз был почти восстановлен и начал приносить доход, самое время зажить новой жизнью. Жизнью, в которой не надо будет долгие часы торчать на полях с жителями деревни, целыми сутками просиживать над финансовыми документами с агентом и адвокатом, а ночи проводить в одиночестве, в компании с бренди и сильнейшим утомлением.

Да, возможно, быстрый секс – именно то, что ему сейчас нужно. С какой-нибудь молодой, гибкой женщиной, которая могла бы так обработать его член ртом, чтобы он наконец-то расслабился.

И хорошо бы, чтобы эта женщина была горячей, высокой, стройной, может, блондинкой…

Ну, в общем, такой, как она.

Джордан так углубился в свои мысли, что не заметил, как она вошла. Подобная невнимательность ужаснула его, ведь он был солдатом и умел держать себя в руках. Джордан нахмурился от недовольства самим собой.

– Добрый вечер, милорд.

Низкий приятный голос, стройное тело. И еще, это была женщина такой красоты, от которой дух захватывало. Джордан тут же почувствовал, как его охватило страстное желание обладать ей, и его плоть активно поддержала это стремление.

– Простите, что заставила вас ждать. Мне только что сказали, что вы спрашивали Кико-Сан.

Джордан автоматически, не думая, поднялся. Чем бы она ни занималась, она все-таки была женщиной и заслуживала хотя бы минимальной вежливости.

– Ничего. Мне было вполне уютно, а персонал здесь очень внимательный к гостям. – Джордан небрежно махнул рукой в сторону почти опустошенного стакана бренди. – И, позволю себе заметить, бренди просто отличный.

Она коротко кивнула в знак благодарности:

– Весьма признательна. Мои служащие очень стараются.

– Ваши служащие?

– Именно так.

Серые глаза незнакомки были напрочь лишены всякого выражения, не позволяя собеседнику разглядеть ее чувства, ее характер, ее личностные качества. Это пробудило в нем извращенное желание сделать что-нибудь такое, чтобы в этих глазах появился блеск. Спровоцировать ее, добиться какой-нибудь реакции. Ему захотелось увидеть, какое на ее лице появится выражение, если он глубоко погрузится в ее лоно и надавит на ее клитор так, что она вознесется на самую высокую в своей жизни вершину и тут же низвергнется вниз.

– Тогда вы, должно быть…

– Мадам Шарли. Да. – За этими словами последовал еще один вежливый кивок.

– Вы хозяйка «Лунного дома»?

– Да.

– Вы кажетесь слишком молодой для столь ответственного занятия. Вы долго работали проституткой?

Он готов был поклясться, что в ее глазах вспыхнул огонек, выдававший крайнюю степень ярости. Но он потух так быстро, что Джордан не мог быть в этом полностью уверен.

Она отвернулась, притворившись, что следит за огнем в камине.

– К сожалению, милорд, Кико покинула наше заведение.

Правда? Или ложь, чтобы отделаться от него после непростительного оскорбления, которое он ей невольно нанес? Джордан не знал. Вот черт. А она хороша, невероятно хороша.

– Однако мы все прекрасно понимали, сколько пользы и удовольствия навыки Кико приносили ее клиентам. И она научила нас некоторым из своих приемов. Как вы смотрите на то, чтобы другой человек сделал вам массаж?

Джордан притворился, что обдумывает ее предложение, а сам в это время разглядывал каждую складочку ее одежды, которая так замечательно на ней сидела, каждую прядку ее волос, великолепную кожу, каждую впадинку и выемку на ее теле, которая была доступна его взгляду. Он оценил ее исчерпывающе, эффективно и быстро.

Некоторые из его солдатских навыков уже притупились, но остались такие, которые в определенных ситуациях оказывали ему неоценимую помощь. Несомненно, сейчас был именно тот случай.

– Ну, учитывая, что со спиной у меня будет становиться все хуже и хуже, если ничего не сделать, выбора у меня нет. И я доверюсь рукам другой массажистки, если вы заверите меня, что она настолько хороша в этом деле, чтобы как минимум не повредить мне.

– Могу вас в этом заверить.

– Так скажите же мне, мадам Шарли, кто эта женщина – знаток восточных методик лечения?

– Я…

Шарли понимала, что она окончательно и бесповоротно сошла с ума, причем это было совершенно необъяснимое помешательство. Однако на ее лице не отражалось ни тени внутреннего волнения. Она слишком хорошо научилась себя контролировать, чтобы такое допустить.

Но она только что согласилась оказать клиенту услугу, то есть сделала то, что поклялась не делать никогда. И все из-за его глаз.

Эти коричневые озера с золотыми искрами пронизывали ее насквозь и добирались глубоко, до таких мест, которые она давно уже считала мертвыми.

Он смотрел на нее так, словно хотел узнать, как она выглядит обнаженной, но в то же время ему нужно было знать, о чем она думает.

Именно этот невероятный, особенный взгляд пробил брешь в ее неприступности.

– Прошу вас раздеться, милорд. – Она махнула рукой в сторону расшитой ширмы, стоящей в углу большой комнаты. – А потом займите снова свое место. Я вернусь через минуту.

Она не дала ему времени ответить. Шарли в секунду выскользнула из комнаты и взлетела по короткой лестнице, ведущей в ее личные апартаменты.

К тому времени, как она добежала до двери, у нее дрожали руки. И когда Шарли, запыхавшись, влетела в комнату, она до полусмерти напугала сидящую там служанку.

– Боже мой, мисс Шарли! Что случилось?

– Мне нужно переодеться. Быстро. Мой шелковый халат и сорочку. Голубые.

– Мисс Шарли. Для чего это?

– Быстрее, Мэтти. Я сделаю клиенту лечебную, процедуру Кико.

– О, мисс. Нет. Вы же не собираетесь…

– Нет, Мэтти. Я просто пройду по его позвоночнику и сделаю легкий массаж спины. Так, как мне показывала Кико. И все, больше ничего.

Мэтти взглянула на свою хозяйку:

– Вы уверены? Вы так раскраснелись.

Шарли постаралась взять себя в руки и выровнять дыхание:

– Я знаю. Он застал меня врасплох. Это граф Кальвертонский.

Мэтти разинула рот от удивления и плюхнулась на кровать, нимало не заботясь о халате, который подмяла под свои пышные бедра.

– О-о! Да что вы!

– Да, Мэтти. Он здесь. – Шарли удалось справиться со шнуровкой, и ее платье оказалось на полу. – У него проблемы со спиной. И он искал Кико. Вот так. И, предваряя твой вопрос, он понятия не имеет, кто я такая.

– Ну вот и прекрасно, – ответила ей женщина тем легким, беспечным тоном, которым обычно разговаривают друг с другом старые друзья.

Шарли сбросила нижнее белье и позволила Мэтти надеть на себя шелковую сорочку. Шарли знала, что при такой процедуре ей понадобится удерживать равновесие. Кико много раз подчеркивала, как много в данном случае значит легкость. Легкость в уме, сердце и теле. Никакой тяжелой одежды, никаких напряженных мыслей, только сосредоточенность и осознанность действий.

Осознанность. Ну, с этим проблем точно не будет.

Она очень хорошо осознавала присутствие Джордана Линдхерста. Вот только не понимала почему. Его лицо, его выражение, его насупленные брови – все это моментально отпечаталось в ее мозгу, как только она вошла в комнату, и теперь этот образ никуда не желал уходить.

– Вы хотите взять с собой еще одну девушку? – Слова Мэтти выдернули Шарли из раздумий.

– Да нет, навряд ли. Но, на всякий случай, кто у нас свободен?

Мэтти на секунду перестала разглаживать шелковые складки на одежде Шарли и наморщила лоб:

– Дайте-ка подумать. Сюзи и Грейс сегодня вечером развлекают мистера Джонса.

– Я помню. Он действительно говорил, что придет сегодня за своим обычным развлечением. И я думаю, что для Сюзи начинать вместе с Грейс просто замечательно. Прекрасное посвящение.

– Почти у всех есть клиенты, которые либо уже здесь, либо скоро прибудут.

Шарли всегда поражала невероятная способность Мэтти ежевечерне руководить всем, что происходило в «Лунном доме». Казалось, она на каком-то инстинктивном уровне знала, кто кому больше подойдет. Это была лучшая работница Шарли за все время. И хозяйка готова была отдать все что угодно, нимало об этом не жалея, только бы Мэтти осталась с ней.

– Три новенькие девушки в бильярдной. Антонио приглядывает за ними. Там опять нет ни одного свободного места, и еще несколько человек ждут своей очереди, чтобы войти.

Новейшее изобретение Шарли, так называемая бильярдная представляла собой комнату, в которой был стол с зеленым сукном, несколько киев и три девушки-игрока, совершенно обнаженные.

Клиентам разрешалось сидеть вокруг стола, курить, пить и наслаждаться зрелищем. А вот дотрагиваться до девушек было запрещено.

Комната пользовалась оглушительным успехом. Вид трех голых прелестниц, играющих в бильярд, был весьма провокационен и завораживал зрителей. Мало кто из клиентов уходил из заведения сразу после окончания сеанса. Большинство из них спешили найти себе партнершу на всю оставшуюся ночь из числа девушек мисс Шарли. Это изобретение оказалось очень прибыльным, девушки радовались возможности отдохнуть от других, более атлетических занятий, и Шарли была крайне довольна результатами.

– А, знаете, кто сегодня не работает? Джейн. Она где-то здесь, но она не может сегодня вечером обслуживать клиентов. У нее месячные.

Шарли кивнула, прекрасно понимая, что то одна, то другая девушка вынуждена была пропустить несколько дней в месяц. Она всегда учитывала это в своих расчетах и просто поражалась, как девушки бывали ей за это благодарны.

– Кстати, опять приходил доктор Понсонби. – Губы Мэтти скривились. – Он пытался заставить Дору пойти с ним наверх. Так же, как в прошлый раз. Антонио его выпроводил, но, я думаю, он так просто не отстанет и еще доставит нам массу неприятностей.

Шарли кивнула:

– Да. Я думаю, с ним пора разобраться. – Она повернулась к двери. – Напомни мне в ближайшее время назначить встречу с Понсонби. Мы уладим этот вопрос раз и навсегда. Мне нужно идти. Граф ждет.

Мэтти покосилась на Шарли:

– Будь осторожна, дорогая. Джордан Линдхерст может быть очень опасен.

– Нет, Мэтти. – Та едва заметно улыбнулась. – Он считает меня обыкновенной сводницей. Низшей из низших. Он спросил меня, как долго я работала проституткой.

У Мэтти отвисла челюсть:

– Ах он грязный, мерзкий по…

– А что еще он должен был подумать? Я рада, что он пришел к такому выводу. И что он не лезет в наши дела. Он обратит на меня не больше внимания, чем на ту, за кого меня принимает.

– Будьте осторожны. Вы слышите меня? – Взгляд Мэтти выдавал ее беспокойство.

Шарли прошла по комнате и крепко ее обняла:

– Ты слишком обо всем волнуешься.

– Если я не буду этого делать, то кто же тогда, позвольте узнать?

Шарли немного отстранилась и посмотрела на женщину, которую любила больше всех на свете. Она подняла руку и мягко погладила сморщенную с одной стороны кожу ее шеи – необычный шрам поднимался за ухо и там заканчивался острым углом. На изуродованном участке кожи Мэтти не росли волосы.

– Мэтти, ты уже достаточно для меня сделала. Пожалуйста, позволь мне отныне заниматься планированием. Пожалуйста.

Глаза Мэтти наполнились слезами.

– Шарли, ты мне как родная дочь, даже еще дороже. Я не могу не переживать, ведь такая жизнь совсем не для тебя. Ты должна жить в прекрасном доме с замечательным мужем, и у тебя должно быть несколько замечательных…

Шарли приложила палец к губам Мэтти, прервав ее полную чувства речь:

– Детей. Да, я знаю. Ты мне говорила. Но этого не будет. Теперь мы здесь, мы по-новому строим свою жизнь и, надеюсь, заодно делаем лучше жизнь нескольких несчастных девушек. Давай смотреть на все это именно с такой точки зрения. Хорошо, Мэтти?

– Да, давай. Иди. Ходи по спине этому мужчине. Играй с огнем, но потом не обвиняй меня, если опалишь ступни.

Шарли усмехнулась в ответ на слова Мэтти и выбежала из комнаты, босоногая красавица в развевающемся голубом шелке.

Но когда она оказалась перед закрытой дверью, за которой лежал обнаженный Джордан Линдхерст, ее улыбка погасла. Шарли завела руку за спину и через тонкий шелк халата нащупала свои собственные шрамы. Эта семья ее уже однажды обожгла.

И она не допустит, чтобы все повторилось снова.

2

От ее легкого стука в дверь желание болью отозвалось у Джордана внизу живота, и он прорычал, чтобы она вошла. Он в точности исполнил ее инструкции.

Абсолютно голый, он растянулся на кушетке, которую подвинул поближе к камину.

Он повернул голову и поудобнее устроился на подушке, пока она тихо прикрывала за собой дверь. Его глаза блестели, когда он наблюдал за ее приближением из-под полуопущенных век.

– Знаете, я ведь не просил вас со мной спать.

– Я и не собираюсь этого делать.

– Тогда к чему это переодевание?

Шарли на несколько секунд исчезла из поля его зрения, потом снова появилась, одетая лишь в свою простую голубую сорочку. Она не сознавала, что, стоя между ним и камином, попала в такое освещение, которое делало сорочку практически прозрачной.

Джордан почувствовал, как напряглась его плоть, и заерзал на подушках.

– Насколько я понимаю, милорд, вы уже прибегали к подобного рода лечению. Позвольте спросить вас, что в этот момент было надето на человеке, который вам его делал?

– Ну, голубой шелк считался неподобающей для садовника одеждой.

Она проигнорировала его попытку пошутить, занявшись маленькими баночками, которые нагрела над пламенем свечи.

Он пожал плечами:

– Насколько я помню, обычно это была хлопковая рубашка.

– Понятно. Эта техника требует концентрации, сосредоточенности и способности чувствовать то, что называют «ки», то есть сущность пациента. Дополнительные слои одежды мешают стать с пациентом одним целым, почувствовать, какие части тела его особенно беспокоят.

– Я могу точно сказать вам, где я ощущаю самое сильное беспокойство. Вот здесь. – Его мышцы напряглись, когда он поднял руку и указал на свою поясницу. Он следил за ее глазами. Она рассмотрела место травмы, а потом скользнула взглядом чуть ниже и задержалась подольше на его ягодицах.

– Ну как? Видите что-нибудь заслуживающее вашего внимания?

Она холодно посмотрела на него, а потом протянула руку и взяла первую баночку с массажным маслом.

– Что это?

– Это? Ароматическое масло, которое я использую, чтобы привести тело и разум в расслабленное состояние. Снятие напряжения с мышц, расположенных вокруг места травмы, – один из первых шагов на пути к выздоровлению.

Рука Джордана взметнулась в воздух и перехватила ее запястье, прежде чем она успела вылить масло на его тело. Он приподнялся на локте и подтащил Шарли поближе к себе.

– Простите, это всего лишь природная осторожность. – Джордан поближе подтянул ее руку и понюхал баночку. Аромат был легкий, успокаивающий, в нем чувствовалось что-то восточное. Он наморщил нос, пытаясь определить, что это.

– Это смесь масел сандалового дерева и лотоса, милорд. Она вам не повредит.

Джордан отпустил ее запястье, понимая, что, скорее всего, сжимал его слишком крепко, но сдержаться он не мог. По какой-то непонятной причине в присутствии этой женщины его нервы были напряжены больше обычного.

– Очень хорошо. – Он лег лицом вниз, и стал ждать. Он ощутил первые капли масла, упавшие ему на спину также легко, как капли летнего теплого дождя. Шарли начала мягко водить руками по его коже, совершая круговые движения, не касаясь его ягодиц, но ее руки прошлись по всему его позвоночнику сверху вниз. Ощущение было невероятно эротичным, но в то же время Джордан чувствовал, что все его тело расслабляется под ее прикосновениями.

Через несколько минут Шарли добавила еще масла, потом принесла влажное полотенце, лежавшее возле камина.

– Ай! Горячо.

– Так и должно быть. Это усилит действие масла, а также поможет более эффективно расслабить напряженные мышцы.

Джордан с трудом преодолел искушение попросить немного и для своего члена, раз уж она заговорила о частях тела, которые были особенно напряжены.

Она отошла от него и начала разминаться.

Джордан заворожено следил за тем, как она совершала телодвижения, напоминающие какую-то странную серию кошачьих потягиваний. Она растягивала мышцы, потом сжимала их, а потом расслабляла, сгибаясь, замирая и поднимаясь в какой-то необыкновенной последовательности жестов, поз и движений.

Он почти видел, как растет ее концентрация. Сосредоточенность отражалась в ее взгляде, когда она снова подошла к нему и сняла полотенце.

Джордан так сильно ее хотел, что запросто мог бы сбить ее с ног, разорвать ее сорочку от ворота до подола и одним движением войти в нее в эту самую секунду. Его крайне удивило, что он этого не сделал. Ведь она была шлюхой, хозяйкой борделя. Она должна быть приучена к подобного рода обращению. Тогда что же его удерживало?

Почему он в это самое мгновение не двигался глубоко внутри нее, каждый раз входя до упора, не посасывал нежные наконечники ее грудей? Почему они хором не кричали, сотрясаемые сильнейшим оргазмом?

Почему?

Ну, наверное, все дело в том, что она совершенно не реагировала на него как на мужчину. И одно только это сильно его раззадоривало, но в то же время останавливало. Ему пока еще не удалось выжать из нее ни капли сексуального желания или возбуждения. Она была словно деревянная, абсолютно бесчувственная – бесстрастность, доведенная до абсурда.

Когда руки Шарли начали надавливать на его больной позвоночник, Джордан дал себе клятву.

Он будет обладать этой женщиной. Он сделает так, чтобы в этих глазах вспыхнуло вожделение, жажда оргазма, который он подарит ей только после того, как она выкрикнет его имя и будет умолять об освобождении.

Он заставит ее кончить так, как она никогда еще не кончала.

И, скорее всего, он и сам последует ее примеру – безусловно, только ради того, чтобы составить ей компанию.

Шарли пришлось напрячь все силы, чтобы не растерять концентрацию, когда она ощутила его гладкую кожу под своими ладонями. Он бы, наверное, сильно удивился, если бы узнал о том, какой трепет ее охватил. Она вся ослабела от ощущения его тела, которое было так близко от нее. Пока она делала свои упражнения на растяжку, стены комнаты словно сдвинулись, а жар в камине и в ее теле разгорелся до небывалой силы.

Какая-то глубоко запрятанная, первобытная часть ее женской натуры пульсировала и билась от желания единения, от стремления слиться с этим превосходным мужчиной, который начал постанывать под ее руками.

Шарли еще сильнее стала надавливать на его спину, разминая мышцы по обеим сторонам позвоночника, глубоко зарываясь пальцами в крепкое сильное тело. Тонкий слой скользкого масла позволял Шарли гладить и мять его плоть, не нанося вреда.

Его тело было совершенным. Кроме пары маленьких шрамов и гораздо более заметной впадины в Основании позвоночника, с которой, наверное, и начались его проблемы со спиной, никаких изъянов в распростертом под ее руками мужчине Шарли найти не могла.

– Могу я спросить, откуда у вас этот шрам?

– Саламанка.[3]

– Огнестрельное ранение?

– Меня выбросила из седла лошадь. Возле нас разорвался снаряд. Он сшиб ее с ног, и она упала прямо на меня. Умерла на месте, бедное животное.

– И вместе с ней, наверняка, множество других солдат, – тихо откликнулась Шарли.

Джордан пожал плечами, явно не испытывая особого желания заново переживать битвы, в которых ему довелось участвовать, особенно ту, которая, как прекрасно было известно Шарли, переросла в кровавую резню, унесшую жизни множества людей.

– И с тех пор у вас и появились боли?

– Примерно с того момента. Но они усилились с тех пор, как я вернулся домой и начал работать в Кальвертон-Чейз.

Шарли ни единым жестом, ни даже взглядом не выдала, насколько хорошо ей было знакомо это название.

– Работать? Вы хотите сказать, заниматься делами поместья?

– Нет, я хочу сказать работать. – Он чуть поерзал, когда его мышцы начали расслабляться под неослабевающим давлением пальцев Шарли. – Это чертово место сгорело почти дотла, пока я был в отъезде. Когда я его унаследовал, от поместья почти ничего не осталось, кроме центрального здания и конюшен.

Шарли удалось сдержать реакцию. Она помнила страшный пожар, помнила, как обрушилось восточное крыло, но до сих пор не представляла себе всего масштаба разрушений.

Она должна остановить его. Ей совсем не хотелось предаваться воспоминаниям, особенно когда перед ней лежал обнаженный Джордан Линдхерст.

– Простите за прямоту, милорд. Мне нужно на некоторое время сесть на ваши бедра.

– Прошу вас, – пробормотал он, устраиваясь поудобнее. Его голос звучал расслабленно, дыхание было ровным. Ее уроки с Кико не прошли даром.

Конечно, Кико никогда не рассказывала Шарли, какие ощущения возникнут у нее, когда она раздвинет бедра и оседлает обнаженного мужчину.

Кико никогда не говорила ей, каким горячим будет его тело и какое восхитительное чувство возникнет у нее от прикосновения его твердой кожи к ее собственной, мягкой и нежной, прикрытой слоем шелка. Шарли аккуратно расправила свою сорочку так, чтобы их тела не соприкасались друг с другом. Она боялась, что, если она ощутит его кожу своей, она просто взорвется мириадами искр на этом самом месте.

Джордан, заметив ее неловкость; усмехнулся. А потом Шарли почувствовала, как он весь затрясся от смеха.

– Вы уверены, что не хотите переспать со мной после того, как мы закончим с этим? Во мне совершенно точно зреет такое желание. Не иначе как из-за аромата той штуки.

На секунду сознание Шарли словно застыло, в ее мыслях вихрем пронеслась череда видений: Потные сплетенные тела, сцепленные в объятиях руки и ноги, горячее дыхание, обжигающее губы и сладостное чувство проникновения.

– Вам неудобно, милорд? – поинтересовалась Шарли, снова начиная ритмично разминать его тело, продвигаясь вверх и вниз по спине, на этот раз пуская в ход весь-вес своего тела. Она готова была сделать что угодно, чтобы отвлечься от своих возмутительных фантазий.

– Дорогая, у меня тут есть очень твердый член, который жаждет познакомиться с вами поближе. Я говорил себе, что этот визит преследует исключительно медицинские цели, но ваш чудесный дом и ваша красота напомнили мне, что я мужчина с нормальными мужскими потребностями. Может быть, после окончания лечения вы могли бы… – Он неопределенно помахал рукой в воздухе.

Шарли в молчании продолжала трудиться над ним, обдумывая варианты. Она закусила губу и слегка пожевала ее, зная, что ее самому сокровенному желанию не суждено исполниться. Об этом не может быть и речи. Нельзя поддаваться стремительно растущей потребности содрать с себя шелковую сорочку и потереться до боли набухшими грудями о его скользкую от масла спину. Потребности, которая нашептывала ей, что его плоть наверняка еще более шелковистая на ощупь, чем его спина, и что ей доставит огромное удовольствие потереться об нее своим горячим лоном или взять ее в рот.

Быть может, пройдут все мучения, если Джордан Линдхерст заполнит ее тесную пещерку своим членом и будет производить сильные проникающие движения, глубокие, мощные, такие, чтобы дух захватывало.

Боже, да она уже вся мокрая. Так дело не пойдет. Шарли приняла решение.

– Хорошо, милорд. Я полагаю, вы готовы к лечению позвоночника. А потом я позабочусь о том, чтобы ваши желания были удовлетворены.

Седьмой граф Кальвертонский изо всех сил постарался удержаться на месте и не подпрыгнуть, когда услышал эти ее слова. Джордан с трудом поверил своим ушам. Как и его плоть, которая при этих словах мучительно дернулась, еще больше затвердела и вытянулась так, что чуть не проткнула лежащую у него под животом подушку.

Шарли соскользнула с его бедер, которым тут же стало холодно без ее мягкого тела. Джордан внимательно прислушивался к каждому ее движению. Шарли тихонько позвонила в колокольчик и подошла к двери в ответ на стук, который раздался почти сразу же после ее звонка.

Дальше последовала тихая беседа, и, как Джордан ни напрягался, он не смог расслышать ни слова.

– Милорд, сейчас я встану вам на спину.

– Сомневаюсь, что в моем нынешнем положении это у вас получится, дорогая. – Никакой реакции на горький юмор Джордана не последовало.

Мадам Шарли осторожно поднялась на кушетку и твердо поставила одну маленькую ступню в самом низу его спины: Она поймала равновесие и задержала дыхание.

Вторая ступня последовала вслед за первой, и Джордан ощутил весь ее вес. Его мышцы были мягкими и эластичными благодаря массажу, и он почти физически ощутил, как позвонки встали на место, когда она осторожно прошла вверх по его позвоночнику до точки где-то чуть пониже плеч, а потом повернулась и проделала тот же путь в обратном направлении.

Она хранила полное молчание, двигаясь так бесшумно, что он слышал шелест ее шелковой сорочки, сопровождавший ее движения.

Джордан подумал, что она, наверное, сосредоточилась на ходьбе по его позвоночнику. И он должен был признать, что она прекрасно удерживала равновесие и все ее движения были безупречны.

Через несколько секунд все было кончено, и она осторожно спустилась с его спины и снова оказалась на полу.

– Как вы себя чувствуете, милорд?

Джордан попробовал пошевелиться.

– Хорошо. Очень хорошо. Боль почти утихла. Сказать по правде, лечение принесло мне больше облегчения, чем обычно. Это просто потрясающе, мадам Шарли.

Он попытался перекатиться на бок, но она остановила его, упершись рукой ему в плечо.

– Не так быстро, милорд. Ваши мышцы сейчас очень мягкие и расслабленные. Им нужно дать проснуться прежде, чем подвергать их испытанию.

– Ну и как же мы это сделаем? – Он недовольно поджал губы, хотя этого все равно не было видно из-за подушки.

– Вот так.

Легчайшее прикосновение к его позвоночнику сказало ему о том, что она снова начала его массировать. Но на этот раз она не надавливала на спину руками, а использовала что-то очень мягкое, похожее на кусок меха.

Шарли медленно проводила чем-то по его спине вверх, вниз, а потом опять вверх. Джордану очень хотелось замурлыкать.

– Почему вы держите бордель? – Вопрос вырвался у него прежде, чем он успел его обдумать.

На секунду воцарилось молчание, а потом она продолжила плавные массирующие движения, сохраняя полное спокойствие. Он вообще начал сомневаться, что она ответит.

– Это такая же работа, как любая другая.

– Судя по вашей речи, вы хорошо образованны. Вы красивы, умны и способны управлять этим заведением так, чтобы оно приносило неплохую прибыль, как я успел заметить. У вас есть что предложить мужу, разве не так?

В первый раз с того момента, как он ее увидел, Джордан почувствовал, что его слова пробудили в ней некую реакцию. Ее руки чуть-чуть сбились с ритма мерных поглаживаний.

– Вы полагаете, что брак предпочтительнее этого?

Джордан фыркнул:

– Предпочтительнее работы проститутки, пусть и высокооплачиваемой, у которой есть свой публичный дом? Конечно.

– Вы сильно ошибаетесь в своем предположении, милорд.

– Что вы хотите этим сказать?

Молчание, которое последовало за вопросом Джордана, прервал тихий стук в дверь.

Мадам Шарли убрала мех с его кожи и, похлопав Джордана по спине, пошла к двери. Он вздохнул.

«Ну наконец-то, – подумал он. – Наконец-то мы покончили с массажем, растираниями и лечебными процедурами. Теперь я могу ответить ей любезностью на любезность и помассировать ее, растереть ее и побаловать ее лоно щедрой порцией Джордана Линдхерста».

У него дух захватило и слюнки потекли, когда он представил ее под собой, обнаженную и скользкую. Джордан задался вопросом, а понравится ли ей прикосновение этой меховой штуки. Может, пощекотать ей соски сразу после того, как он легонько сожмет их зубами? Или, может, он мягко проведет мехом по ее клитору, чтобы разогреть ее для своего горячего языка? Ну и, конечно же, он тоже не прочь побаловаться с маслом. Например, можно вылить его ей на живот и растереть концом своей напряженной твердой плоти.

Или, еще лучше, втереть масло ей в спину, как делала это она. Но, безусловно, он будет посмелее и позаботится о том, чтобы ее бедра были мягкими и блестящими после того, как он закончит.

Может быть, он даже нальет чуть-чуть масла ей между ягодицами. Посмотрит, насколько туг ее бутончик, спрятанный там. Он никогда не брал женщину таким образом, но часто слышал, как мужчины обсуждали подобный секс у костра в, походах. И большинство из них клялись, что это самое лучшее, что может быть в постели.

В первый раз за свою жизнь Джордан задумался о том, что они, возможно, правы.

– Милорд? – Ее холодный, спокойный голос проник сквозь завесу похоти, накрывшую его мозг.

– Это Джейн. Она позаботится о других ваших нуждах сегодня вечером.

– Что?!

3

Шарли сама не знала, как ей удалось не расхохотаться в голос. Выражение лица Джордана Линдхерста, когда тот вскочил на ноги, было идеальной иллюстрацией к словосочетанию «крайнее изумление».

– Но я думал…

– О, сэр, я очень хороша. Поверьте, вы не будете разочарованы. – Джейн скользнула горящим взглядом по лицу Джордана, а потом опустила глаза вниз, на его член, стоящий по-военному прямо.

Джордан сел обратно на диван.

Джейн прошла по комнате и грациозно опустилась перед ним на колени, потом протянула руку и мягко обхватила его плоть:

– О-о, какая красота, сэр. Вы не возражаете, если я его поцелую?

Граф, казалось, был настолько поражен, что даже не успел ничего возразить. Шарли заметила, как он едва заметно вздрогнул, когда Джейн наклонила голову и прижалась губами к его эрекции.

Шарли повернулась, собираясь уйти и оставить их наедине.

– Мадам Шарли.

Услышав его голос, она остановилась, обернулась и приподняла бровь, отметив, что Джейн и не думала прерываться. Напротив, она теперь удобно устроилась между раздвинутыми бедрами Джордана.

Шарли отказывалась признаться себе, что эта картина – темноволосая голова Джейн, совершающая медленные и сладострастные движения над членом Джордана, – выглядела очень возбуждающе. Однако лоно Шарли судорожно сжалось, а бедра стали влажными от ее собственных соков, ясно демонстрируя, что она лгала самой себе.

– Милорд? – Ее голос ничего не выражал.

– Я заплачу вдвое больше, если вы останетесь.

Услышав эту фразу, Джейн подняла голову и бросила короткий взгляд на хозяйку. Шарли с быстротой молнии приняла решение и кивнула Джейн, чтобы та продолжала.

– Очень хорошо, милорд. Если вы так хотите. Но вы, конечно же, понимаете, что участвовать в происходящем я не буду.

– Конечно. – В его карих глазах блеснул отсвет пламени. – Но вы будете смотреть.

Шарли прошлась по комнате и села на стул с прямой спинкой, аккуратно расправив сорочку.

– Вы ни на секунду не оторвете от нас взгляда. Это понятно?

Шарли холодно посмотрела на него:

– Конечно, милорд. Мы всегда уважаем желания наших клиентов.

– Не всегда. – Приглушенный ответ Джордана последовал как раз в тот момент, когда Джейн принялась с большим энтузиазмом сосать его член, то забирая его в рот целиком, так что ее губы обхватывали солидное основание, то поднимаясь к головке, чтобы нежно обласкать ее языком.

Шарли смотрела, как ей было сказано.

Ее руки были так сильно сжаты в кулаки, что она знала, от ногтей на ладонях останутся маленькие следы. Но она не шевельнет ни одним мускулом, ничем не покажет этому мужчине, как он на нее действует.

Ни единым жестом она не выдаст, как возбуждает ее вид его блестящего от пота тела. Она не позволит ему узнать, что и у нее самой по спине катится капелька пота, по спине, которую она так прямо держит, сидя на стуле.

Его соски напряглись, превратившись в две коричневые шишечки, когда Джейн присовокупила к ласкам его плоти нежное поглаживание яичек.

Грудь Джордана была так же хорошо сложена, как и его остальное тело: мощная, мускулистая, чуть коричневатая, как будто он и вправду работал на свежем воздухе, не потрудившись надеть рубашку. Шарли вдруг вспомнила ощущение его кожи под своими пальцами, ее сердце забилось быстрее, а в теле зародилась смутная жажда.

Джордан опустил руку и откинул волосы Джейн набок:

– Джейн.

Она остановилась и посмотрела на него поверх его блестящей и влажной возбужденной плоти:

– Сэр!

– Джейн, опусти платье. Я хочу видеть твои груди.

– Хорошо, сэр.

Но когда Джейн спустила платье с плеч, Джордан смотрел на Шарли. Он смотрел на грудь Шарли, обхватывая пальцами мягкие округлости Джейн. Подмигнув Шарли, он притянул Джейн к себе, взял в рот ее сосок и начал посасывать его, заставив девушку застонать.

Шарли не могла сдержать реакцию своего тела. Она чуть заметно шевельнулась, надеясь скрыть тот факт, что ее собственные груди горели огнем под взглядом Джордана.

Она мысленно взмолилась о том, чтобы ее быстро затвердевшие соски не выдали ее состояния. Она вся была горячей, влажной и жаждала проникновения, но будь она проклята, если он об этом догадается.

Джейн терлась грудью о волосатые бедра Джордана, обхватив его член губами и вернувшись к своему прежнему занятию. Он мягко провел рукой по голове Джейн, не сводя глаз с золотистых локонов Шарли.

Шарли сдержалась и не стала поднимать руку к волосам, чтобы проверить, в порядке ли ее прическа. Его взгляд снова скользнул на ее груди, обдавая их жаром страсти, которую Шарли видела в его глазах.

Он хотел ее, это было очевидно. Но почему она в ответ желала его, этого Шарли никак понять не могла.

Джейн, очевидно, сама получала огромное наслаждение от происходящего. Вместо того чтобы закончить все за пять минут, которые она обычно посвящала подобным занятиям, она намеренно растягивала удовольствие, подводя его к краю, потом затихая и давая им обоим возможность отдышаться.

– Я бы хотела помочь вам скорее получить освобождение, сэр, – наконец выдохнула она и потерлась соском о его тугие напряженные шарики, жаждущие этого самого освобождения.

– Мне бы тоже этого хотелось, Джейн. Но если ты не возражаешь, сделай это не ртом, а рукой. Так мы сможем притвориться, что мадам Шарли тоже участвует в нашем развлечении. Что скажешь?

– О, сэр, – хихикнула Джейн, раскрасневшись от возбуждения. – Мадам Шарли никогда не развлекается с клиентами сэр.

Джордан сверкнул глазами на Шарли.

– Джейн, я думаю, ты можешь заканчивать с графом. – Строгий голос Шарли напомнил Джейн о ее обязанностях.

– Да, мадам Шарли. С удовольствием.

– Джейн? Попробуй нажать на ту точку, помнишь, которую мы обсуждали на вчерашней встрече. – Шарли сказала это таким же ровным тоном, как если бы заказывала вино к ужину.

– О-о. Хорошо, мадам. – Джейн опять хихикнула и рьяно взялась обрабатывать член Джордана.

На этот раз ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы подвести его к кульминации, и Шарли заметила, как быстро вздымается и опускается его грудь. Его глаза были, почти полностью закрыты, но она не обманывалась насчет того, что его внимание рассеялось или ослабло. Этот мужчина опасен, как ее предупреждала Мэтти, и Шарли будет настороже.

Джейн в последний раз нежно провела языком по его плоти и отстранилась, заменив язык рукой. Другую руку она осторожно просунула под его яичками к крепко сжатым мускулам отверстия, спрятанного между ягодицами. Глаза Джордана широко раскрылись.

Ни один мускул на лице Шарли не дрогнул, хотя она прекрасно знала, что сейчас Джейн осторожно вводит палец в это самое потаенное отверстие его тела и нащупывает определенную точку. Она могла точно сказать, когда Джейн ее нашла.

Джордан зарычал, его ягодицы приподнялись, оторвавшись от дивана.

Джейн держалась за его пульсирующую плоть, отказываясь нарушить ритм своего поглаживания. Он резко откинул голову назад, жилы на его шее вздулись:

– Да, сейчас. Сейчас, Шарли!

Все мысли Шарли на секунду застыли, когда она услышала, как он выкрикнул ее имя. Не имя Джейн, женщины, которая доставляла ему огромное наслаждение. А ее имя. Шарли. Она вдруг поняла, что он фантазировал о ней.

Затаив дыхание, она следила за тем, как сосуды на его члене яростно запульсировали. Он снова зарычал, и струя семени высоко взлетела в воздух, вырываясь из кончика его члена, наверное, выплескиваясь в такт его сердцебиению. Шарли жутко захотелось проверить это смелое предположение.

Ей захотелось положить руку ему на грудь и почувствовать биение его сердца под своей ладонью. Положить голову на это место и слушать, как его сердечный ритм успокаивается.

Шарли подумала, а что, интересно, чувствует Джейн. Что это за ощущение – держать мужчину вот так, когда он кричит от удовольствия?

Впервые в жизни Шарли захотелось это узнать.

И интерес этот в ней пробудил самый опасный из всех возможных претендентов. Это был как раз тот случай, когда за любопытство можно было поплатиться не только носом.

– Спасибо, Джейн. Это был потрясающий опыт.

Джейн, которая в это время уже поправляла свое платье и завязывала ленточки, широко улыбнулась Джордану:

– Спасибо вам, сэр. Помогать человеку так хорошо сложенному, как вы, истинное удовольствие, сэр. – Она аккуратно вытерла его соки влажным куском мягкой материи. По-видимому, той самой, что Шарли клала ему на спину. – Надеюсь, вы еще нас посетите, сэр. Я буду рада позаботиться обо всех ваших нуждах и удовлетворить вас не только ртом. – Джейн бесстыдно ухмыльнулась, глядя на Джордана, и уважительно кивнула Шарли, а потом быстро выскользнула из комнаты.

Шарли поднялась на деревянных ногах, снова надев на себя спасительную маску холодного достоинства. Эта маска была ей привычна – отличная защита, – и ей удалось встретить взгляд Джордана, ничем не выдав своего состояния. Она очень собой гордилась, ведь это представление далось ей нелегко, учитывая то, что вся внутренняя поверхность ее бедер была влажной от возбуждения.

Джордан поднялся с дивана. Она и забыла, какой он высокий.

Он спокойно направился к ней, обнаженный и блестящий от пота, его обмякший член примостился у него между ног.

Он улыбнулся, поймав ее взгляд:

– Он будет более чем готов для тебя, Шарли, если ты пожелаешь. Только скажи.

Шарли устроила целое представление, опустив глаза и снова взглянув на его мужское достоинство. Да уж, он точно снова возвращался к жизни.

– Нет, спасибо, лорд Кальвертон. Однако если вы пожелаете снова прибегнуть к дополнительным услугам, я могу позвать еще одну из наших девушек.

Джордан вздохнул и подошел к ней еще ближе.

Шарли упрямо не двигалась с места. Что-то подсказывало ей, что отступить перед этим мужчиной значило проявить слабость. Никогда не показывать свою слабость. Этот урок дался ей нелегко. И получила она его от другого Кальвертона.

Джордан с ухмылкой прошел мимо нее за ширму и взял свою одежду. А потом, нисколько не стесняясь, медленно оделся прямо у нее на глазах.

– Примите мое восхищение, мадам Шарли.

– Спина вас больше не беспокоит?

– О нет. Спина, а также живот, член и яйца. – Джордан расплылся в улыбке. Если он надеялся шокировать ее грубыми выражениями, то ему это не удалось. – Всем частям моего тела стало лучше. Всем, кроме одной.

Шарли чуть наклонила голову и вопросительно приподняла бровь.

– Мой разум, Шарли. Мой разум не удовлетворен.

Шарли судорожно моргнула, когда он снова к ней приблизился. В обнаженном виде Джордан воплощал собой мечту любой женщины. В одетом виде он был невероятно красив, и вид его будоражил чувства Шарли.

– Мой разум полон тобой, – продолжал он. – Ты загадка. Тайна. А я очень люблю разгадывать тайны. Люблю докапываться до самой сути, до самых темных секретов, а потом выводить их на поверхность. Мне нравятся разного рода головоломки, Шарли.

Он стоял близко, слишком близко для того, чтобы Шарли могла сохранять внутреннее спокойствие. Его глаза блестели, когда он встретился с ее холодным взглядом. Она готова была поклясться, что, дразня ее этими двусмысленными фразами, Джордан получал больше удовольствия, чем когда Джейн баловала его оральными ласками.

– Мне нравится заглядывать внутрь сложных механизмов, выяснять, как они устроены, к чему особенно чувствительны. Где-то им требуется смазка, где-то достаточно одного прикосновения, и ритм их работы ускоряется. Как твое сердцебиение, например… – Он протянул к ней руку и кончиком указательного пальца дотронулся до шей там, где ее пульс бился, как у скаковой лошади на финишной прямой.

– Ты знала, что мужчина очень многое может сказать о женщине, просто наблюдая за этой маленькой жилкой вот тут? – Его палец невесомо заскользил по ее коже. Для Шарли это было равносильно выжиганию клейма. Она из последних сил боролась со своими инстинктами, чтобы не вздрогнуть от его прикосновения.

– Она бьется, как сердце пойманной птички. Боже мой, а эта метафора весьма поэтична. Обычно я не несу такие глупости. Наверное, это твое влияние, Шарли.

Его палец двигался по ее коже вперед и назад, чуть поглаживая.

– Я хотел бы трахать тебя, пока ты не забудешь, как тебя зовут.

У Шарли перехватило дыхание, но она продолжала смотреть ему в глаза. Она знала, что краснеет от его прикосновения и его слов, но упорно отказывалась поддаваться его соблазнительной манере обращения. Этот человек вполне мог оказаться ее заклятым врагом. Ей нужно вспомнить об этом, пока она окончательно не растаяла от желания и не рала поверженная к его ногам.

– Я хочу, чтобы ты кричала подо мной, Шарли. Интересно, а ты когда-нибудь кричала? Когда-нибудь отчаянно желала, чтобы мужчина одним ударом вошел в тебя, чтобы от одного движения его члена внутри тебя ты шагнула в другой, новый мир ощущений? В мир света и тьмы, дня и ночи, в мир, где не существует ничего, кроме удовольствия и боли разрядки, кульминации, освобождения души?

Его губы еще больше приблизились, но Шарли до сих пор не шевельнула ни единым мускулом. Мысленно она задавалась вопросом, а сможет ли она вообще теперь когда-нибудь пошевелиться. Ее тело было вовлечено в яростную схватку, в борьбу с самим собой. И она была уверена, что закончится все это для нее настоящим крахом.

– Мы тоже это сделаем, Шарли. Ты и я. Мы с тобой будем заниматься сексом. И случится это очень скоро. Иногда я просто чувствую такие вещи. И тогда я буду смотреть тебе в глаза, пока буду сосать твои соски. И я буду смотреть тебе в глаза, пока буду доводить тебя до оргазма, лаская языком твое сладкое лоно. Я буду смотреть тебе в глаза, когда буду глубоко входить своим членом в твое влажное податливое тело. И твои глаза скажут мне то, что я хочу знать, Шарли. Твои глаза скажут мне, как сильно ты хочешь меня. Они выдадут твои секреты, Шарли. Все твои секреты. Я знаю. Можешь мне поверить.

Он чуть отстранился, словно ожидая реакции.

Но она не дала ему такого повода для радости.

– До свидания, моя милая. – Он губами провел по бьющейся жилке у нее на шее. – А пока просто мечтай обо мне. Могу тебя заверить, я обязательно буду о тебе думать. – Он положил палец, которым дотрагивался до ее шеи, в рот и пососал его, все это время не спуская с нее глаз. Потом медленно вынул палец изо рта, вытянув губы. – Скоро, Шарли. Скоро.

Он пошел к двери, на ходу натягивая сюртук, потом улыбнулся ей и вышел.

Она целую минуту простояла не шевелясь, а потом упала на стул и уронила голову на резную спинку.

Шарли подняла дрожащую руку и приложила ее к лицу.

К ее огромному удивлению, по ее щекам струились слезы, падая на голубую шелковую сорочку.

Джордан понятия не имел, донесут ли его ноги до первого этажа «Лунного дома». Он был слаб, как котенок, и совсем не от умелых действий Джейн.

Он ощущал слабость из-за разрядки, которую получил, потому что она на него смотрела. Он думал, что хорошо разбирается в тонкостях секса. Черт возьми, да ведь он же был солдатом. Он видел все с этим связанное, всем этим занимался. Ну или почти всем.

Но эта ночь была самым эротичным опытом, который у него когда-либо был. И получил он его не благодаря губам женщины, или ее лону, или даже прикосновению. А просто благодаря ее глазам.

Потому что на какое-то мгновение эти серые глаза зажглись. Он ощутил их жар чуть ли не через всю комнату.

Тогда что же он почувствует, если они будут гореть под ним?

Его плоть опять ожила, напомнив ему, что подобные мысли лучше оставить для менее публичного места.

Он прошелся по залам, попробовал несколько превосходных сортов бренди и поболтал со своими знакомыми. Причем он твердил себе, что делает это вовсе не для того, чтобы дождаться появления хозяйки заведения.

Он прекрасно знал, что лжет себе.

– Джордан? Это ты?

Мягкий мелодичный голос пробился через шум всеобщей беседы, когда Джордан вышел в фойе.

– Боже мой! Да, это я. А что, черт возьми, ты здесь делаешь, дорогая?

Если бы он только мог это сделать, Джордан Линдхерст в ту же секунду повернулся бы и пустился наутек. К сожалению, в данном случае стратегическое отступление не рассматривалось даже как вариант.

– Элизабет. Вот это сюрприз. – Джордан молча наблюдал, как леди Элизабет Уэнтворт грациозно проплыла через толпу к лестнице.

Красивая, немного скандальная и любимая высшим обществом Элизабет никогда не скрывала своего интереса к Джордану. Однако он был не единственным, к кому она благоволила. И Джордан от всей души надеялся, что в ее списке были претенденты, котировавшиеся выше него самого.

Джордан обычно не прочь был поболтать с Элизабет и чувствовал, что, возможно, за всем ее притворством и работой на публику скрывается яркая индивидуальность, но он не был уверен, что сегодня готов играть в ее игры. У него и так настроение ни к черту.

Он видел, как ее черные волосы и голубые глаза приковывали внимание мужчин, мимо которых она проходила. Элизабет была очень милой. Джордан никак не мог понять, почему при виде нее у него не учащался пульс.

Ее платье представляло собой опасное воплощение минимализма. Декольте было таким глубоким, что, казалось, стоит только ей задержать дыхание, и оно соскользнет, полностью обнажив грудь.

– Если бы я знала, что ты приедешь, Джордан, я бы умоляла тебя взять меня с собой. – Элизабет надула губки и мягко просунула руку ему под локоть.

– Но я совсем не ожидал увидеть тебя в таком месте, Элизабет, – сказал Джордан с легкой укоряющей ноткой в голосе.

– Да что ты, дорогой. Сейчас все ездят в «Лунный дом». Ну, наверное, не совсем все. Но уж точно многие. Здесь прекрасно сервируют столы и игровая комната достойна всяческих похвал. К тому же я попросила Тони привезти меня сюда, потому что мама сейчас в раздумьях, стоит ли ей спасать этих «несчастных созданий», и я решила взглянуть на все это, пока она еще не увлеклась слишком сильно. – Элизабет понизила голос и оглянулась по сторонам. Джордан последовал ее примеру.

Он тщетно искал взглядом хоть одно «несчастное создание», но так и не нашел.

– Ну, ты же знаешь маму, – продолжала Элизабет, не отпуская Джордана от себя.

Мамой была леди Аманда Уэнтворт, которую какой-то остряк прозвал «Армадой» Уэнтворт, сравнив ее приближение с приближением испанской армады. Дюжина галеонов, несущихся на тебя на всех парусах.

Леди Уэнтворт любила заниматься спасением «несчастных созданий» – именно так называли в лондонском обществе падших женщин. Принимая во внимание тот факт, что ее муж принял самое что ни на есть активное участие в падении многих «несчастных созданий», Джордан полагал, что она поступала правильно. В этом была определенная симметрия, леди Уэнтворт с мужем хорошо дополняли друг друга.

Вдруг за спиной у Джордана началось какое-то шевеление.

Мадам Шарли спускалась по лестнице.

– Спорим, она одна из тех «несчастных», – прощебетала Элизабет.

Джордан смотрел, как Шарли, одетая теперь в изысканное серое платье, украшенное жемчугом, переходила от одного гостя к другому.

– Я очень сомневаюсь, что она бедна, Элизабет. А что касается того, несчастна ли она, так ты только взгляни на нее, – Джордан глаз не мог оторвать от Шарли, которая грациозно кивала и улыбалась друзьям и протягивала руку новым знакомым. – Это мадам Шарли. Сегодня ты у нее в гостях. – Джордан почувствовал, как напряглась его плоть от одного только упоминания ее имени.

– Ах, так это она.

Что-то в тоне Элизабет привлекло внимание Джордана, и он заставил себя оторвать взгляд от высокой женщины в сером.

– Ты с ней знакома?

– Конечно. Ну, то есть я не знакома с ней лично, но… А где ты был все это время, Джордан? О, я забыла… – Ее тихий смех прозвенел в освещенном свечами помещении. – Ты же был в деревне. Работал. – Она хотела уже театрально вздрогнуть, изображая весь ужас этого занятия, но потом сдержалась.

– Привет, приятель. Что, захотелось потрахаться вволю?.. Ой, прости, Элизабет, я тебя не заметил. – Рядом с Джорданом появилась огромная тень, которая, рассеявшись, превратилась в сэра Энтони Дугласа.

В обычных обстоятельствах мужчины обменялись бы любезностями, похлопали друг друга по спине, высказали свое мнение по поводу женщин, доступных для их удовольствия, и пошли каждый своей дорогой.

Но сегодня Джордан Линдхерст заскрежетал зубами и пожалел, что у него нет с собой меча, при помощи которого он мог бы избавиться от сэра Энтони Дугласа. Элизабет уже готова была раскрыть все секреты Шарли… и тут вмешался этот болван. Ни раньше, ни позже.

– Тони, я хотела попросить Джордана отвезти меня домой. Ты не против? – Она одарила Энтони сверкающей улыбкой. У Джордана душа ушла в пятки, скатилась прямо в его до блеска начищенные башмаки.

– Конечно нет, Элизабет, Это прекрасная идея. А я пойду сыграю партию на бильярде. – Энтони толкнул Джордана локтем в бок, чуть не сбив его при этом с ног. – Ну, ты же понимаешь, о чем я, старина.

«Когда тебе подмигивает, а потом толкает локтем в бок человек ростом под два метра и весом около ста двадцати килограммов с огненно-рыжими волосами, ощущение получается очень свежим, – подумал Джордан. – Примерно как если бы в тебя врезался слон».

Элизабет хихикнула:

– Ах ты бесстыдник, Тони. Ну ладно, иди. – Тони помахал им и исчез за расположенной поблизости дверью. – Какой он смешной. Думает, что я не знаю.

– Не знаешь чего? – не понял Джордан.

– Про бильярдную комнату.

Джордан замотал головой, совершенно не понимая, что она имеет в виду.

Элизабет воззрилась на него в изумлении:

– Ты что, и правда ничего не знаешь?

– Не знаю чего? – повторил Джордан, изо всех сил стиснув зубы.

Элизабет еще теснее прижалась к нему, приподнялась на цыпочки и прошептала в самое ухо:

– Бильярдная комната – это та комната, где «несчастные создания» играют в бильярд. – Она сделала паузу, чтобы добиться драматического эффекта.

Джордан все ей испортил:

– Ну и что? – спросил он. Элизабет вздохнула:

– Они делают это без одежды. – Как раз когда она прошептала эти слова на ухо Джордану, взгляд Шарли скользнул по его лицу и замер.

Джордан застыл. В его сознании мгновенно вспыхнула картинка: обнаженная Шарли, ее золотистые волосы рассыпались по зеленому сукну бильярдного стола, а он вонзается в нее сзади. Джордан судорожно втянул воздух в легкие.

– Да. Разве это не ужасно? Именно поэтому мама задумалась, не начать ли ей помогать этим «несчастным созданиям».

– Элизабет, попроси принести твое пальто. Я пойду крикну карету и буду ждать тебя на улице. – Джордану вдруг жутко захотелось убраться из этого места. Воздух был настолько спертым, что он не мог вздохнуть. И ему нужно было отправиться туда, где он сможет спокойно подумать о Шарли, не наблюдая, при этом, как она смеется и беседует с другими мужчинами, да еще и улыбается им.

Джордан направился к двери, где его уже ждал Антонио, внушительных габаритов швейцар.

– Вот ваш счет за этот вечер, милорд. Желаете расплатиться сейчас или нам послать завтра счет с посыльным вашему поверенному? – спросил он, передав Джордану небольшой свернутый кусок бумаги.

– Я позабочусь об этом сейчас. – Джордан вынул из кармана несколько монет и, не моргнув глазом, отсчитал пятьдесят гиней. – Ваша хозяйка дорого берет за свои услуги. Это довольно приличная сумма для платы за массаж.

– О нет, милорд, вы ошибаетесь. Это плата за услуги Джейн, и ее удвоили по вашей просьбе. Мадам Шарли не берет денег за медицинские процедуры, которые она делает исключительно по доброте сердца.

Антонио посмотрел на Джордана так, словно тот был низшей формой жизни на земле.

И вдруг Джордан ощутил себя таковой. Но ведь, в конце концов, он уходил из публичного дома, и как бы красиво его ни маскировали под элегантный салон, суть от этого не менялась. Откуда ему было знать, что владелица этого заведения рассматривала свои сеансы массажа как безвозмездные медицинские процедуры?

Внутренний голос тут же посоветовал ему прислушиваться к тем сигналам, которые его сердце посылает в мозг. Джордан проигнорировал внутренний голос.

– Я готова, дорогой. Мы идем? – Элизабет подлетела к Джордану, схватила его за руку и вывела из дома номер 14 по Болио Кресент.

4

– Расскажи мне о мадам Шарли.

Элизабет внимательно посмотрела на сидящего напротив нее в карете Джордана, когда тот выпалил свой приказ, даже не потрудившись подождать, пока она расправит платье. Карета тронулась и покатилась по мостовой. Элизабет прищурилась и взглянула на неотрывно наблюдавшего за ней мужчину.

– Что ты хочешь узнать?

– Элизабет. Не будь такой занудой.

– Я заключу с тобой сделку. Я расскажу тебе то, что мне известно, если ты будешь дотрагиваться до меня в это время.

– Что?! – Джордан, наверное, меньше удивился бы, если бы у кареты вдруг выросли крылья и она поднялась бы в небо над Лондоном.

– Прикоснись ко мне, Джордан. Я всю ночь смотрела, как люди терлись друг о друга, ласкали друг друга, целовались. Это сводит меня с ума.

– Ты не понимаешь, что говоришь, – резко ответил Джордан. – И если ты думаешь, что заставишь меня на себе жениться, скомпрометировав подобным поведением, то позволь заметить, ты очень сильно ошибаешься.

Элизабет вздохнула:

– Черт бы тебя побрал, Джордан Линдхерст. Дело совсем не в тебе. Впрочем, я в этом, похоже, никого не смогу убедить. Я не хочу за тебя замуж. Ты слышишь меня?

Она вся подалась вперед и с силой ткнула ему в грудь указательным пальцем.

– Я тебя слышу. Ты не одинока в своем нежелании. Его разделяет половина Лондона, а также большая часть Чизвика[4] и добрые две трети шхун на Темзе.

Она проигнорировала его сарказм:

– У меня есть определенные потребности, Джордан. У женщин есть свои потребности. И я устала удовлетворять их самостоятельно. Я хочу знать, что могу заставить мужской член зашевелиться не хуже этой мадам Шарли.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? И следи за своей речью. – Джордан с трудом смог выдавить из себя эти слова. Элизабет Уэнтворт, несравненная королева лондонского высшего света, употребляла такие слова и выражения, которые он никогда не ожидал услышать из ее утонченных уст.

– Я видела, как ты на нее смотрел, Джордан. Она спустилась по лестнице, и твои бриджи чуть не треснули, А теперь смотри-ка… – Она наклонилась еще ближе и дернула за свое платье спереди.

Ее груди вывалились из смелого декольте, и Джордан, изумленно наблюдавший за ее действиями в полумраке кареты, вынужден был признать, что они были прекрасным образчиком женских прелестей.

– Видишь?

– Э-э… Да. Очень хорошо вижу. А теперь спрячь их.

Элизабет наклонилась еще ближе к Джордану, так, что он почувствовал ее легкий аромат.

– Нет, Джордан. Вот о чем я говорю. – Она положила ладонь ему на бриджи, чувствуя под рукой бугорок, который появился примерно в то же время, когда ее груди освободились от декольте.

– Это все очень мило. Но смотри-ка. Если я сейчас скажу тебе, что мадам Шарли наверняка любит, когда ее груди берут в рот и сосут.

Под рукой Элизабет член Джордана резко подпрыгнул, и он проклял свое тело за то, что оно так его выдавало.

Элизабет усмехнулась:

– Дорогой, мне нет до этого никакого дела. Если ты хочешь трахнуть проститутку, то на здоровье, никаких проблем. Речь сейчас не об эмоциях, не о любви, не о браке и не о том, чтобы жить счастливо и умереть в один день. Я просто хочу узнать побольше об удовольствии. Хочу, чтобы до меня дотронулись с теплотой и нежностью. Я взрослая женщина, Джордан. Сегодня вечером я видела секс везде вокруг себя. И я тоже хочу получить свою порцию. От человека, которому доверяю. Пожалуйста, не заставляй меня искать кого-то еще.

Она взяла его руку и притянула ее к своей мягкой груди, потом потерла ею свой сосок и вздохнула от удовольствия:

– Ну пожалуйста!

Джордан и сам был на взводе, поэтому не смог выйти победителем из яростной борьбы с самим собой. Все его мысли были полны сероглазой красавицей, его плоть все больше затвердевала, да еще в придачу привлекательная женщина просила его прикоснуться к ее телу.

Черт, он всего лишь мужчина.

– Происходящее не выйдет за пределы этой кареты, Элизабет. Я ясно выражаюсь?

– Конечно, Джордан. Я ведь не хочу, чтобы все узнали, что мне приходится молить о сексе. – Ее полный иронии тон не остался незамеченным для Джордана.

– Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, Элизабет. Я доставлю тебе удовольствие, и все.

– Это все, что мне нужно, дорогой. – Она скользнула на сиденье рядом с ним и прижалась к нему грудью. – Я даже позволю тебе притвориться, что я – это она.

Джордан нахмурился:

– Я всегда уделяю внимание своим партнершам, Элизабет. Я не играю в такие игры.

Элизабет хихикнула:

– Прекрасно. Но ты ведь не можешь запретить мне рассказывать тебе то, что я о ней знаю. Ну же, Джордан. Давай. Дотронься до меня; Я не стеклянная и не рассыплюсь от этого на части.

Джордан вздохнул. Иногда дружба предъявляет к человеку очень высокие требования. Он нагнулся, приблизив голову к груди Элизабет. Ее груди были тугими и полными, и она вздрогнула, когда он мягко поцеловал, нежную окружность, обхватил губами сосок и потянул за него.

– О да. Как приятно. Еще, пожалуйста. Джордан сделал то, что она просила.

– Итак. – Он подул на ее соски, влажные после прикосновения его горячего рта. Элизабет задрожала. – Ты собиралась рассказать мне о ней.

Элизабет выгнула спину, подставляя свою грудь его ищущим губам.

– Да. Она довольно молода. Ей года двадцать два, не больше. Так, по крайней мере, мне говорили. О боже, да… еще, да… вот здесь…

Губы и язык Джордана были заняты ее сосками: он покусывал, посасывал и лизал… Когда он обвил руками талию Элизабет и притянул ее к себе на колени, то почувствовал, как она вся обмякла и расслабилась под его ласками. Одной рукой он нащупал завязки у нее на спине и ослабил их. Элизабет облегченно вздохнула, когда он опустил лиф ее платья. Она была очень красивой женщиной.

Джордан почувствовал, что эта дружеская услуга уже не кажется ему неприятной.

– Она владеет «Лунным домом» чуть меньше года. Некоторые говорят, что он перешел к ней по наследству, другие – что она выкупила его, проработав там всю жизнь. А еще ходит слух, что ей подарил его один мужчина, который хотел купить ее таким образом.

Зубы Джордана непроизвольно сжались вокруг ее соска, Элизабет взвизгнула.

– Прости. Продолжай.

– Хорошо, если только ты продолжишь.

Джордан, который был прекрасным солдатом, четко последовал полученному приказу. Он просунул одну руку под шелк ее платья и медленно заскользил ей вверх по бедру Элизабет, дразня и гладя нежную кожу, которая скрывалась за аккуратными подвязками.

– Она… она… О, дорогой, это та-а-ак приятно. – Элизабет вся изогнулась, когда Джордан мягко обхватил ладонью средоточие ее желания.

Он чувствовал ее влагу под своей рукой, а его пальцы начали поглаживать ее мягкие складки, узнавая, что ей нравится, а что нет, и распределяя влагу по ее горящей желанием сокровенной пещерке.

– Продолжай, – попросил он и надавил на ее чувствительный бугорок, заставив Элизабет стонать от наслаждения.

– Она… о-о… говорят, что она все еще девственница. А другие говорят, что у нее были сотни мужчин. Ее девочки стоят очень дорого, это точно… – Элизабет вздохнула, когда Джордан проник пальцем в ее лоно.

– О, как хорошо. М-м. Да… Ты знал, что Пинки Ватерстон заплатил двести гиней за ночь с одной из них? – Она открыла глаза и посмотрела на Джордана. – Двести гиней. Ты можешь себе представить?

Почувствовав, что она отвлекается, Джордан ввел в нее еще один палец, напомнив о том, где она находится и чем сейчас занимается.

У Элизабет перехватило дыхание. Она один раз судорожно сглотнула перед тем, как продолжить:

– Она хорошо заботится о своих девушках. Никому не позволено причинять им вред. В ее заведении существуют очень строгие правила. О Боже… О, Джордан… – Ее голос перешел в шепот, когда пальцы Джордана проникли еще глубже.

Ноги Элизабет раскрылись пошире, а пальцы Джордана в это время искусно ласкали ее набухший, ноющий от наслаждения бугорок.

– Не надо больше ничего говорить, Элизабет. Не сейчас…

Чувство вины заставило Джордана ласкать Элизабет руками со всем опытом и умением, которыми он обладал. Негоже фантазировать об одной женщине, когда другая полуобнаженная красавица лежит у тебя на коленях.

Злясь на самого себя, Джордан яростно сосал ее грудь, тесно прижимая девушку к себе, к своему рту, а его рука теперь уверенно скользила по ее влажному лону. Он глубоко погрузил в нее два средних пальца, а большим прижимал ее набухший клитор. Потом он осторожно сжал зубами ее сосок, ритмично двигая пальцами внутри нее.

Элизабет вся извивалась под Джорданом, вжимаясь в его руку и его рот. Она застонала, когда он нащупал место, от прикосновения к которому напряглись все ее мышцы. Он почувствовал, как напряжение растет и как судорожно она втягивает ртом воздух.

Джордан усилил свои сводящие с ума ласки.

Элизабет сжала зубы, ее ноги вытянулись, из горла вырвался, звук, напоминающий рыдание.

Ее лоно сжалось вокруг его руки так сильно, что Джордан был уверен: теперь его пальцы несколько недель будут в синяках.

Элизабет сотрясал оргазм, она вся дрожала и изгибалась, не в силах сдержать реакцию своего тела на наслаждение.

Джордан мягко погладил ее, покрыл нежными поцелуями груди, пока ее еще сотрясали слабые, но не менее сладкие судороги. Он мягко извлек влажную от ее соков руку из тесного лона.

– О, Джордан, – выдохнула она. – Спасибо.

Джордан вдруг почувствовал себя полным дерьмом:

– Элизабет, я…

Она подняла руку и приложила палец к его губам:

– Ты сделал так, как я просила, Джордан. И за это я тебе благодарна. Ты сегодня сделал мне огромный подарок. Ты подарил мне наслаждение. Ты освободил мое тело от напряжения, которое я постоянно испытывала в последнее время, и ты дал мне то, что я смогу использовать как основу. То, за что я смогу держаться, когда останусь наедине с собой, и что я смогу вспомнить, если однажды мне захочется приятных воспоминаний. – Она лукаво улыбнулась. – И еще ты дал мне понять, что Райан Пендерли никудышный любовник.

– Что?!

Элизабет поправила платье и повернулась спиной к Джордану. Он был так поражен, что, не говоря ни слова, механически принялся зашнуровывать ее корсет.

– Райан Пендерли. Да. Тихий, помешанный на пейзажах майор в отставке Райан Пендерли. Знаешь, наверное, я выйду за него замуж. Но мне придется немного научить его тому, что происходит между мужчиной и женщиной. Именно поэтому мне нужно было что-то, с чем я могла бы сравнивать. Ты понимаешь?

Джордан вдруг понял, что все еще сидит с открытым ртом, и поспешно исправил это упущение.

– Значит, все это… то, что мы только что… ты и я, это все было для того…

– Для того чтобы узнать, хорош Райан или нет. Да. Ведь нельзя понять этого, если тебе не с чем сравнивать, правда?

Джордан почувствовал, что его губы растянулись в усмешке.

– Элизабет, ты совершенно невероятная женщина.

Элизабет усмехнулась ему в ответ:

– Да, я знаю. И еще я знаю, что мне действительно нравится Райан Пендерли. Он милый. Ты, конечно, тоже милый. Ты гораздо лучше умеешь доставлять женщине удовольствие, Джордан, и ты подарил моему телу такие прекрасные прикосновения. Но, и, пожалуйста, не обижайся, что я это говорю, ты не затронул мое сердце.

– Я не обижаюсь. – Джордан нахмурился. – По-моему, нет. – Он встряхнул головой. – Вообще-то я теперь совсем не знаю, что мне думать. За этот вечер произошло столько всего странного и непонятного.

– Бедняжка. Сначала воспылал желанием к хозяйке борделя. А на обратном пути тебя стали откровенно домогаться. Нелегкая выдалась ночка, да?

Джордан улыбнулся, потому что все это она произнесла голосом, напрочь лишенным всякого сочувствия.

– Да. Ну ладно. Можешь от души надо мной посмеяться. Ты получила то, что хотела. А вот что на данный момент есть у меня?

– Это хороший вопрос, Джордан. Что у тебя? Интерес к неподходящей женщине? Разбитое сердце? Ущемленное самолюбие? Сильнейшая похоть? Что такого есть в этой мадам Шарли, что так сильно тебя завело?

Джордан посмотрел в окно на темные улицы Лондона, когда карета покатилась медленнее.

– Не знаю, Элизабет. Это правда. Я просто не знаю.

В шумных комнатах дома номер 14 по Болио Кресент у мадам Шарли не было времени на то, чтобы разобраться в своих чувствах.

Люди требовали внимания, а ее занятие требовало от нее отвечать любезно, остроумно, улыбаться и сохранять чуть отстраненный вид, который, как Шарли было прекрасно известно, придавал ей некую изюминку, вызывал интерес к ее персоне.

Настроение высшего общества все время менялось. Сегодня они возводили человека на трон, а завтра, нимало не задумываясь, рубили ему голову. Пока что мадам Шарли очень везло, она привлекала к своему «Лунному дому» правильных людей и создавала обстановку, в которой сексуальные желания соседствовали с жадным любопытством до любовных утех.

Посетители могли одним глазком взглянуть на запретные плоды и тайные удовольствия, не компрометируя себя и свое общественное положение. Шарли очень нравилось, что в последнее время к ней отваживались приходить женщины и что их смелость не имела негативных последствий.

Одна из таких женщин и занимала мысли Шарли, пока она выполняла свои обычные обязанности. Привлекательная темноволосая красавица, которая схватила Джордана Линдхерста за локоть и так и не отпустила.

Видит Бог, Шарли вообще не следовало думать о Джордане Линдхерсте, не говоря уже о том, кем была эта женщина и какие отношения ее связывали с Джорданом. Но каким-то невероятным образом этот человек проник в самую ее сущность, и у нее ныли от желания те потаенные уголки тела, которые, как она полагала, никогда уже не среагируют ни на одного мужчину.

Шарли достигла того отрезка своего обычного маршрута, где шумные залы сменялись тихими коридорами. Она часто останавливалась здесь и заглядывала в специально предназначенные для этого, но скрытые от постороннего глаза смотровые отверстия, через которые видны были расположенные за ними комнаты. Шарли твердо придерживалась мнения, что, если девушка оказывала клиентам сексуальные услуги, это не означало автоматически, что с ней можно плохо обращаться. Человек, желающий сделать женщине больно, мог смело отправляться в другое место. Дом номер 14 на Болио Кресент был домом удовольствий, и Шарли решительно отстаивала позицию, что таковым он должен являться для всех. Не только для клиентов.

Салли Троттер честно отрабатывала свои деньги. У Салли, симпатичной жизнерадостной девушки, было несколько постоянных клиентов, двое из которых проводили с ней сегодняшний вечер. Братья Томпсон-Файф растянулись на огромной кровати, они смеялись, сплетясь с Салли в тесных объятиях. Эта комната, как и несколько других, предназначалась для клиентов, которые любили наслаждаться с несколькими партнерами сразу, и сегодня она принадлежала Салли, Неду и Томми. На глазах у Шарли Нед Томпсон-Файф до упора вошел в лоно Салли. От этого толчка Салли еще глубже взяла в рот член его брата Томми, которым была занята в данный момент.

Томми явно был признателен за такое движение, и Салли медленно выпустила его плоть изо рта, тесно сжимая ее на пути к головке, а потом снова глубоко впустила его в себя так, что ее губы сомкнулись у самого основания. Все это время она, не переставая, двигала бедрами, доводя до неистовства бедного Неда, который уже готов был пролиться.

Шарли закрыла глазок как раз в тот момент, когда раздался его крик, возвещающий о желанном финале.

В других комнатах происходило примерно то же самое: самые разные мужчины занимались сексом с самыми разными женщинами самыми разными способами. По большей части клиенты были благородного происхождения. Девушки Шарли не считались запредельно дорогими, но точно не предназначались для тех, кто придерживался принципов экономии.

Шарли с трудом сдержала усмешку, взглянув на одного из клиентов, известного врача и политика, которого Белла щекотала огромным пером. Очевидно, только Белла могла надавливать на перо с нужной силой, одновременно, производя талантливые манипуляции руками, чтобы обеспечить клиенту эрекцию и приносящую удовлетворение развязку. Этот клиент недавно увеличил количество посещений до трех раз в неделю.

Шарли подошла к последней двери в коридоре и тихо заглянула внутрь. Здесь сегодня состоялся «дебют» ее новой девушки Сюзи под умелым руководством Грейси, одной из самых опытных работниц «Лунного дома».

Их клиентом был Невилл Джонс, успешный инвестор и очень тихий, спокойный человек. Мистер Джонс не был красавцем, и основным его аргументом в общении с женщинами являлось богатство. Однако Шарли находила его очень приятным и внимательным, а его самооценка была на удивление адекватной.

– Я люблю женщин, мадам Шарли, – сказал он ей при первом знакомстве, которое состоялось несколько месяцев назад. – Но моя внешность не особо их привлекает. К сожалению, мои деньги преуспевают в этом вопросе гораздо больше. – Он печально поморщился. – Я не хочу, чтобы меня соблазняли в погоне за моим состоянием. Если я захочу купить женщину, то это будет честная сделка, условия которой будут известны всем заинтересованным сторонам. А, насколько я понимаю, ваши девушки чистые, старательные, и с ними приятно проводить время.

Шарли чуть наклонила голову, зная, что все сказанное им – правда. Она очень гордилась репутацией, которую заслужили ее девушки.

– Поэтому Я хотел бы попросить, чтобы со мной бывали две женщины одновременно. Это то, что мне всегда хотелось попробовать, но что я вряд ли смог бы получить без профессиональной помощи. – Его лицо осветила очаровательная улыбка, в уголках глаз собрались морщинки. И Шарли вдруг с удивлением обнаружила, что улыбается ему в ответ.

Так мистер Джонс стал их постоянным клиентом. Он приходил минимум раз в неделю и брал с собой наверх двух девушек на всю ночь. Это было дорогое удовольствие, но все имеющие к этому отношение находили такое положение вещей вполне удовлетворительным.

И судя по тому, что увидела Шарли, заглянув в глазок, у мистера Джонса опять выдалась очень приятная ночь.

Свернувшись клубочком на смятых простынях на большой кровати, юная Сюзи мирно спала. Вид у нее был довольный, и дышала она спокойно и ровно.

А вот Невилл Джонс и Грейси еще не закончили.

Невилл сидел у подножия кровати на мягком одеяле и держал Грейси на коленях.

Шарли подумала, что, хотя мистер Джонс уже был немолод, его тело было упругим и приятным взгляду. По крайней мере, та его часть, которую она могла разглядеть.

Что-то заставило Шарли задержаться у глазка. Обычно она просто проверяла, чтобы с девушками все было в порядке, и заканчивала свой обход. Но сегодня вечером что-то изменилось. Ее потребности были другими. Она по-новому ощущала свое тело.

Поэтому сегодня она стала наблюдать за Грейси, когда та откинулась, позволяя Невиллу Джонсу ее услаждать.

Шарли заметила, что член мистера Джонса был глубоко погружен в тесный вход, скрытый между ягодицами Грейси. Одно только это заставило Шарли в изумлении замереть. Грейси никогда не скрывала, что ей нравилось, когда ее брали таким способом, но она мало кому из клиентов позволяла это делать. Похоже, мистер Джонс очень хорошо себя вел сегодня, раз Грейси зашла так далеко. Их тела были соединены с небольшим наклоном вперед так, что Шарли прекрасно были видны блестящие, набухшие от наслаждения створки пещерки, скрытой между бедрами Грейси.

Вдруг она застонала и притянула руку Невилла к груди, а его другая рука скользнула ей между ног и нащупала клитор.

Он слегка пошевелил бедрами, и Грейси снова застонала.

На один ослепительный миг Шарли обуяла дикая зависть. Ей до боли захотелось почувствовать, на что это похоже. Что в этот момент чувствовала Грейси? Каково это – ощущать мужскую плоть, глубоко погруженную в самое потаенное отверстие твоего тела, и желать, чтобы он заполнил пальцами пустоту в твоем лоне? Шарли на секунду закрыла глаза, и перед ее мысленным взором промелькнул образ Джордана Линдхерста.

От этих возмутительных фантазий Шарли отвлек стон Невилла Джонса, и она снова посмотрела в глазок, чтобы увидеть, как он откинул голову назад, а его губы приоткрылись, демонстрируя тесно сжатые зубы.

Грейси вся дрожала, неистово двигая бедрами. Она прижала своей рукой руку Невилла, когда он скользнул пальцами глубоко в ее лоно. Очевидно, они достигли кульминации.

Шарли увидела, как они оба напряглись, а потом Грейси вскрикнула и забилась в судорогах. Невилл испытывал оргазм молча, его тело сотрясала дрожь.

Сила их кульминации словно выплеснулась через дверь, достигла застывшей у глазка Шарли и пробудила пульсирующую боль меж ее бедер. Она жаждала такой же разрядки. Шарли закрыла глазок дрожащей рукой и разгладила складки спереди на платье.

И что только с ней творится?

Шарли очень боялась, что ответом на этот вопрос был мужчина с длинными сильными ногами, красивыми ягодицами и карими глазами, взгляд которых проникал в самую душу.

Она вздохнула и постаралась выбросить Джордана Линдхерста из головы.

Закончив обходить владения ночным дозором, Шарли направилась к своим апартаментам. Внизу оставалось несколько посетителей, и ее девушки будут заняты еще несколько часов. Но роль Шарли в сегодняшнем вечере была выполнена. Если возникнут какие-то проблемы, ее позовут. Если нет, Антонио запрет двери около трех, в доме приберутся и все стихнет до утра.

– С вами все в порядке, мисс Шарли?

Шарли подпрыгнула от звука голоса Мэтти.

– Мэтти, ты должна была давно лечь. Зачем ты ждала меня все это время? – легко пожурила женщину Шарли, зная, что обе они очень устали.

– Это была необычная ночь, мисс Шарли. Уж я-то знаю. Я не могла уснуть, не убедившись, что вы спокойно устроились на ночь в своей постели. Одна.

– Мэтти! – Шарли была поражена. – После всего, через что нам пришлось пройти, ты и вправду думала, что…

– Это все из-за полковника Линдхерста. Из-за него я места себе не находила. С чего это вдруг он вот так сюда заявился?

Шарли вздохнула, когда Мэтти начала расчесывать ей волосы:

– Мэтти, он ведь понятия не имеет, кто я такая. То, что он пришел сюда, простое совпадение. Ну, вообще-то его привела сюда старая травма. Я видела шрам.

Она закрыла глаза, и на секунду перед ее глазами возникла гладкая кожа и пара крепких ягодиц.

– Ну, не знаю. Мне это не нравится. Совсем не нравится.

– Мне тоже, Мэтти. Но в данном случае у нас нет выбора. По всей вероятности, мы видели графа Кальвертонского сегодня в последний раз.

– Да. Наверное, вы правы. – Мэтти закончила причесывать волосы хозяйки, обняла Шарли и подоткнула одеяло, когда та устроилась на ночь в своей постели. – Но я вынуждена напомнить, дорогая, что мы уже однажды так думали.

Шарли не требовалось подобное напоминание. После ухода Мэтти прошло очень много времени, прежде чем глаза ее закрылись и она погрузилась в сон.

5

Следующие несколько дней граф Кальвертонский и его поверенный были очень заняты. У Джордана появились дела, требующие его внимания, и проект, который он хотел реализовать.

И проект этот носил имя «мадам Шарли». Мартин Джеффрис, поверенный, занимавшийся делами Кальвертона, несколько удивился, когда Джордан обратился к нему с просьбой употребить его значительные таланты для проведения некоего расследования.

– Что именно вы хотите, чтобы я сделал, милорд? – недоуменно поинтересовался он.

– Я хочу узнать все, что только возможно, об этой женщине, Мартин. У тебя есть связи. Выясни, кто она, откуда родом и тому подобные вещи, и доложи мне. В обмен на это я обещаю подписать все эти бумажки… – Джордан махнул рукой на кучу документов на своем столе, – без единой жалобы.

Он взглянул на своего собеседника, и его темные глаза блеснули.

Джеффрис покачал головой:

– Я посмотрю, что смогу сделать, милорд.

– Прекрасно, мой друг. Прекрасно.

Джордан стоял, нетерпеливо потирая руки. Однажды заглянув в холодные серые глаза мадам Шарли, он тут же понял, что хочет ее. Но он не сразу осознал, что это желание перерастет в настоящую жажду и что оно может стать настоящим наваждением, если он в ближайшем будущем не сделает ничего, чтобы его удовлетворить.

Последние несколько дней Джордан выполнял свои деловые обязательства, навещал друзей и партнеров в Сити, занимался финансовыми делами Кальвертона. И теперь с уверенностью можно было сказать, что дела в поместье шли хорошо и что его личное благосостояние легко обеспечит ему безбедное существование.

Но все это время его не покидал образ сероглазой таинственной красавицы. Особенно тяжело приходилось по ночам. Как только голова Джордана касалась подушки и он ощущал прохладные простыни под своей обнаженной кожей, его член мучительно напрягался, переполненный неудовлетворенным желанием.

Позапрошлой ночью ему приснился сон.

Он скользил ладонями по ее обнаженному телу, а она проводила кончиками пальцев вниз по его животу к бедрам. Ее волосы рассыпались у него по животу, отчего Джордан застонал, а на губах его появилась легкая улыбка.

А потом ее губы сомкнулись вокруг его возбужденной плоти.

Через несколько мгновений он кончил, сотрясаемый мощной разрядкой. А проснувшись, Джордан обнаружил, что он на самом деле пролил свое семя во сне, как какой-нибудь зеленый юнец.

Он раздраженно сдернул постельное белье с кровати и сам постелил свежее, потому что не хотел сильно шокировать прислугу. Они, конечно, узнают обо всем, они всегда узнают. Но рекламировать тот факт, что он потерял над собой контроль, смысла нет.

Джордан снова залез в постель, вытянулся, уронил голову на подушку и тут же снова затвердел, видя перед собой эти чертовы серые глаза, потешавшиеся над ним.

Джордан Линдхерст вынужден был признаться себе, что это именно то, чего он хочет. Он хотел видеть, как эти глаза улыбаются, смеются, побуждая его на все новые сексуальные подвиги.

Но больше всего он хотел увидеть, как эти глаза распахнутся, а зрачки расширятся, когда она достигнет пика, и как они будут таять, когда она будет кончать с его плотью глубоко внутри нее.

Именно это было конечной целью его кампании.

И, как любой опытный военный, Джордан прекрасно знал, что ему нужна стратегия. Джеффрис был здесь первым звеном. Информация всегда, была крайне важна, а особенно в данной ситуации. Обладая информацией, он мог выявить все слабости и нащупать все уязвимые точки, с тем чтобы воспользоваться ими для достижения своей цели.

А его целью являлось затащить ее к себе в постель.

Он был не в состоянии подумать о том, что будет дальше, потому что впервые в жизни полковник Джордан Линдхерст не думал о перспективе. Этой атакой руководил его член, и он полностью контролировал мыслительный процесс Джордана, который всегда отличался крайней организованностью.

Конечно, где-то в глубине его сознания маячила смутная мысль о том, чтобы сделать ее своей любовницей. Сейчас любовницы у него не было, не было с тех пор, как он стал графом, и Джордан Линдхерст полагал, что мадам Шарли идеально подойдет на эту роль. Он увезет ее в Кальвертон, может быть, отпишет ей какую-нибудь маленькую часть своей собственности, и там они смогут вместе проводить жизнь в постоянном удовольствии…

Вот это будет здорово.

К счастью, стук в дверь прервал плавное течение фантазии, которой Джордан предавался и которая подозрительно напоминала мазохистские мечты о брачных узах. Ему нужна была любовница, а не жена. А если бы он и решил когда-нибудь жениться, то уж точно шлюха из борделя была во всех смыслах не подходящей для этого кандидатурой.

Джеффрис вошел и со вздохом кивнул своему начальнику:

– Милорд, я вас подвел.

– Что, прости?

– Я подвел вас, милорд, – повторил Джеффрис и сел в большое кресло перед столом Джордана, а потом достал стопку бумаг из своего кожаного портфеля.

– Каким же это, интересно, образом, Мартин? Это так на тебя не похоже. – Джордан не смог сдержать иронии в голосе. Чтобы Джеффрис не смог что-то сделать – да скорее обрушится здание Лондонского парламента или Темза высохнет до капли. Этого просто не может быть.

– Я ничего не смог узнать о вашей мадам Шарли.

Джордан резко, выпрямился:

– Совсем ничего?

– Ну, почти. – Джеффрис нацепил на нос пенсне и уткнулся носом в свои записи.

Джордан затаил дыхание.

– Ей действительно принадлежит дом на Болио Кресент, 14. Он перешел к ней от прошлой его владелицы Анны Броди в качестве выкупленного наследства.

– Выкупленного наследства?

– Да. За этим заведением числились огромные долги, которые она оплатила, а затем оформила документы на право наследования. Она владеет им чуть больше года. Что было раньше – неизвестно. Как будто этой женщины и не существовало до тех пор, пока она не унаследовала бордель.

Джордан резко выдохнул и процедил сквозь сжатые зубы:

– Это невозможно, приятель, совершенно невозможно.

Джеффрис бросил на Джордана раздраженный взгляд:

– Конечно, невозможно, милорд. У любого живущего человека должно быть какое-то прошлое. Вы позволите мне продолжать?

– Прости. – После этой отповеди Джордан откинулся на спинку кресла, сплел пальцы и весь превратился в слух.

– Ее финансовое положение заслуживает пристального внимания. Сам дом, как я уже сказал, принадлежит ей. Однако помимо этого у нее почти ничего нет. Никаких личных счетов, никакого состояния.

– Как такое возможно? Это место – настоящая золотая жила. Я видел собственными глазами. Там всегда полно народу, куча посетителей, которые вполне могут заплатить те деньги, которые она просит… – Джордан обрушил целый поток вопросов на своего поверенного.

– Если позволите, милорд, я все объясню.

– Еще раз извини.

– В результате моих изысканий в банке выяснилась одна очень интересная вещь. У каждой из девушек в этом доме есть свой собственный счет.

У Джордана отвисла нижняя челюсть.

– Я понимаю ваше удивление, милорд. Осмелюсь заметить, что я и сам был немало удивлен, когда понял, что происходит. Похоже, мадам Шарли, которая, как я должен упомянуть, лично открывает эти счета для своих девушек, регулярно кладет на них средства и делает это уже целый год. Она не оставляет себе деньги, которые они заработали. У нее нет крупных кредитов ни в одном из местных магазинов, насколько мне удалось выяснить, а все деньги идут на счета девушек, которые их заработали.

Джордан изумленно покачал головой.

– Более того, – продолжал Джеффрис.

– Есть еще что-то?

– О да. Задание, которое вы мне дали, оказалось очень интересным, милорд. Начав собирать информацию, я и представить себе не мог, что узнаю в результате. Так… на чем я остановился? Ах да, более того… – Он вытащил из портфеля еще одну бумагу.

– Мадам Шарли принадлежат три дома в пригородах Лондона.

– Ага. Полагаю, это другие бордели. Так вот, значит, откуда она получает деньги.

– Нет.

– Нет?

Джеффрис покачал головой:

– Нет. Эти дома были очень ветхими, и купила она их за дешево. А сейчас их ремонтируют, чтобы создать в них пригодные для жизни условия. Первый из этих домов, который сейчас уже совершенно готов для проживания, она превратила в некое подобие гостиницы или пансионата для – как бы получше выразиться – женщин, репутацию которых не назовешь безупречной.

– Подожди-ка минутку. – Джордан закрыл глаза, пытаясь переварить только что полученную информацию. – Ты хочешь сказать, что она не только открывает счета для своих девушек, нечто вроде трастовых фондов, но еще и подбирает других проституток и дает им крышу над головой? Она открыла не еще один бордель, а настоящий пансионат?

– Совершенно верно, милорд. Может быть, ваша мадам Шарли и заправляет борделем, но она также прикладывает огромные усилия, чтобы улучшить жизнь других женщин, которым не повезло работать в таком месте, как «Лунный дом». – Джеффрис еще раз сверился со своими записями. – Насколько я понимаю, все места в двух других домах уже распределены, и еще несколько девушек ждут возможности приступить к работе в «Лунном доме». Это еще одна интересная деталь… – Он замолчал и поднял глаза на Джордана, ожидая разрешения продолжить. Джордан едва заметно кивнул.

– Мадам Шарли не обычная хозяйка публичного дома. Ее девушек тщательно обучают, очень тщательно отбирают, и все они находятся там исключительно по собственному желанию. В доме номер 14 по Болио Кресент никого не заставляют становиться проститутками. У этих девушек просто нет другого выхода, и они стараются минимизировать неприятные стороны подобного занятия. В этом доме нет комнат для грубых утех, и девушки могут отказаться исполнять любые желания клиента, если такова будет их воля. И они пользовались этим правом.

– Правда? – Джордан внимал поверенному с огромным интересом.

– О да. – На обычно строгом лице Джеффриса вдруг промелькнула усмешка. – Оказывается, недавно «Лунный дом» навестил джентльмен, забывший упомянуть, что, у него есть выраженная склонность к жестоким играм. Он полагал, что если он за это платит, то может бить любую девушку чем угодно. В данном случае хлыстом, который он спрятал под сюртуком.

– И что же произошло?

– Ну, очевидно, он почувствовал, что получать такое наказание не так приятно, как он думал. Полученные в результате травмы исключили для него возможность верховой езды на несколько недель, в течение которых он вынужден был пользоваться каретой. И ходят слухи, что на память у него осталась пара очень интересных шрамов.

Джордан не смог сдержать смех:

– Какая она молодец.

Джеффрис чуть заметно ухмыльнулся:

– Согласен, милорд. И мои изыскания показывают, что эта юная дама весьма проницательна, добра и скромна. Вы, конечно же, понимаете, что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть эту информацию. Она очень хорошо ее скрывает.

– Но ты ничего не смог узнать о ее прошлом, да?

– Тут я уперся в глухую стену, милорд. Конечно, ходят разные слухи. Согласно одному из них, она жила какое-то время в «Лунном доме» перед тем, как стать его хозяйкой, переодетая молодым человеком. Отсюда и пошло ее прозвище, Шарли. Но, похоже, никто не знает, откуда она появилась и даже каково ее настоящее имя. Ее всегда сопровождала служанка Мэтти Джонс, но мне не удалось выяснить, настоящая это фамилия или нет. А если бы она и была настоящей, в Англии столько Джонсов, что это вряд ли помогло бы мне узнать их биографию.

– Черт! – Джордан встал и подошел к окну.

– Мне удалось узнать всего одну вещь, милорд.

Карие глаза уставились на Джеффриса с неподдельным интересом.

– Я узнал, что у госпожи Джонс и мадам Шарли есть общая и весьма необычная черта.

– Да?

– Да, милорд. По утверждению третьей горничной из резиденции лорда Даффингтона, которая встречается с парнишкой, помогающим на кухне в «Лунном доме», ходят слухи, что у госпожи Джонс и мадам Шарли у обеих есть шрамы. Шрамы от ожогов. У госпожи Джонс они видны на шее и плече. А у мадам Шарли, по словам горничной, шрамы на спине.

Джордан молча стоял, обдумывая этот крошечный кусочек информации. Ожоги. Шрамы. Видит Бог, он достаточно повидал в боях и знал, какую боль они доставляют. От одной только мысли о том, что его Шарли было так больно, у него судорожно сжалось горло и перехватило дыхание. Мысль о том, что кто-то или что-то причинило такие страдания ее мягкой коже, была просто невыносима.

Вдруг ему стало душно, стены комнаты начали давить на него.

– Джеффрис, ты отлично поработал. Так держать. Мне нужно прогуляться.

И Джордан вылетел из комнаты прежде, чем Джеффрис успел достать остальные бумаги, которые надеялся показать графу этим утром.

Пока полковник Джордан Линдхерст выполнял обязанности, которые накладывало на него положение седьмого графа, цель его, кампании, мадам Шарли, занималась своими делами и старалась, по возможности, не думать о графе. В первом пункте она преуспела, а вот во втором потерпела сокрушительное поражение.

Сегодня утром дела привели ее в респектабельный особняк на Харли-стрит. Здесь ей предстояло выполнить крайне неприятную задачу, а именно – серьезно поговорить с доктором Понсонби.

Этот врач, занимавшийся лечением представителей высшей лондонской аристократии, некоторое время назад предложил Шарли сделку, которая показалась ей тогда очень выгодной, – оказывать свои медицинские услуги в обмен на небольшой гонорар и возможность раз в месяц проводить вечер в обществе одной из девушек.

Шарли, заботясь о здоровье своих подопечных, согласилась.

А несколько месяцев назад она узнала, что доктор обращался с ее девушками не с приличествующими его профессии добротой и заботой, а с крайней грубостью и жестокостью. Его фактическая медицинская помощь сводилась к тому, что он изредка вскрывал нарывы, ставил пиявки тем из девушек, у кого было подозрение на жар, и отсекал большую часть жалоб, цедя сквозь зубы, что это «обычные женские проблемы».

Шарли тут же разорвала с ним сделку, и доктор этому не обрадовался. Он даже пытался несколько раз угрожать ей и ее девушкам. А его последний визит к Доре переполнил чашу терпения Шарли.

Сегодня она положит этому конец.

Вздернув подбородок, она прошагала к двери и позвонила в колокольчик. Карету она оставила ждать у обочины вместе с сопровождавшей ее горничной. Она предпочитала, чтобы эта встреча прошла без свидетелей.

Шарли не заметила элегантный фаэтон, который как раз свернул на Харли-стрит, когда она шагнула внутрь, и не видела, каким горящим взглядом окинул ее граф Кальвертон перед тем, как остановить лошадей прямо за ее каретой.

Горничная доктора Понсонби провела Шарли в его приемную, пыльную и темную комнату, в которой не помешало бы хорошенько убраться и разжечь камин.

Шарли услышала доносящиеся из соседней комнаты голоса и решила, что доктор занят с пациентом. Она подошла к грязному окну, из которого открывался вид на крошечный садик, где ничего не росло, за исключением пары одуванчиков да нескольких сорняков.

И тут вдруг Шарли услышала крик.

Не мешкая ни секунды, она подбежала к двери в дальнем углу комнаты, широко распахнула ее и в ужасе уставилась на представшую ее глазам картину.

Женщина лежала лицом вниз на неком подобии стола, ее спина от плеч до самой талии была исполосована свежими рубцами, которые были наскоро замотаны бинтами, промокшими от крови.

Но хуже всего было то, что делал сам доктор. Он стоял за спиной у женщины со спущенными бриджами и глубоко вонзался в ее задний проход, не обращая ни малейшего внимания на ее отчаянные крики.

– Какого черта вы делаете? – в ярости закричала Шарли.

Доктор был настолько поглощен своим похотливым занятием, что даже не заметил, как она вошла. И теперь, услышав голос Шарли, он подпрыгнул от удивления, его член выскользнул из тесного входа девушки и, воинственно вздыбившись, закачался в воздухе. На достоинстве доктора явно были видны следы крови, что привело Шарли в неописуемую ярость.

– Ты, подлец! – Она схватила со стола тяжелое латунное пресс-папье, первое, что ей попалось под руку, и со всего размаха запустила им в доктора. – Жалкое ничтожество! – крикнула она, злясь на то, что Понсонби уклонился от брошенного в него предмета.

Она потянулась за настольной лампой.

– Да как ты смеешь так обращаться с женщиной, не говоря уже о пациентке…

– Прекрати сейчас же, глупая женщина. – Доктор натянул штаны, и, видимо, одновременно с этим действием к нему вернулся дар речи. – Она не пациентка, она шлюха. Она не могла заплатить, потому что у нее не было денег, и мы с ней договорились; услуга за услугу. Что с тобой такое? Это то же самое, что ты сама делаешь каждый день.

Он ухмыльнулся, а его жестокие слова эхом отдавались в замутненном гневом мозгу Шарли.

– Ах ты подонок! Бесчеловечный ублюдок… – Не найдя больше подходящих слов для выражения всего, что она о нем думала, Шарли метнула в доктора лампой и набросилась на него, яростно молотя кулаками.

– Слезь с меня, потаскуха, – прорычал доктор и толкнул ее со всей силы. К несчастью, доктор Понсонби был крупным и очень сильным мужчиной.

Шарли пролетела через всю комнату и упала на пол в противоположном углу. Ее порванное платье обвисло, обнажив плечи, кусок материала остался в руках у доктора Понсонби. Женщина на столе издала сдавленное рыдание, когда Шарли попыталась стянуть порванное платье на груди, чтобы хоть немного прикрыться, и подняться на ноги. А доктор Понсонби тем временем выкрикивал в ее адрес грязные ругательства.

Именно в этот момент Джордан Линдхерст решил продолжить погоню за мадам Шарли.

6

Как только Джордан переступил порог дома, его инстинкты опытного солдата подсказали ему, что что-то не так. Слишком уж долго в доме стояла абсолютная тишина. И когда эту тишину вдруг прорезал пронзительный крик и грохот, который эхом разнесся по просторному фойе, Джордан совсем не удивился.

Он инстинктивно потянулся к своей шпаге, которой у него, конечно же, с собой не было, так что он ухватил рукой только дорогую ткань сюртука. Однако его боевой дух уже пробудился, и он тут же поспешил на звук битвы.

Дверь была широко распахнута.

– Уж я прослежу за тем, чтобы ты сполна за все заплатила, сучка. Я позабочусь о том, чтобы это не прошло для тебя даром. Тебе повезет, если ты доживешь до заката.

Неистовые угрозы исходили от растрепанного человека, одежда которого не оставляла сомнений в том, что это был добрый доктор Понсонби. Однако буквально через несколько мгновений Джордан понял, что эпитет «добрый», пожалуй, был здесь неприменим.

– Простите, сэр, мне необходимо отлучиться. Сегодня приема не будет. В моем кабинете завелись какие-то паразиты. Мне нужно все здесь продезинфицировать. Но вам совершенно не следует беспокоиться. Я сам разберусь с этой маленькой проблемой.

Понсонби протиснулся мимо Джордана и скрылся в противоположном крыле здания, за ним тотчас же последовал слуга, который появился в фойе почти одновременно с Джорданом.

Из-за двери раздался стон, от которого у Джордана холодок пробежал по спине. Он стиснул зубы и шагнул внутрь.

Его взгляду предстала сцена полного разгрома.

Шарли была там. По крайней мере, она была цела, и Джордан почувствовал, как его измученные легкие снова наполнились воздухом.

Она придерживала рукой порванное платье и тихо что-то говорила женщине, которая лежала вся в крови на длинном столе. На щеке у Шарли виднелся огромный синяк.

– Шарли, мадам Шарли, – сказал Джордан, подбежав к ней. – С вами все в порядке? Что произошло?

Шарли повернулась к Джордану, ее глаза не были холодны, как обычно, – в них пылал гнев.

– Этот… этот п-п-п-подонок… доктор. Он ударил меня. После того, как причинил боль этой девушке. Он должен был помочь ей, вылечить ее, а вместо этого он… он мучил ее… ш-ш-ш, моя дорогая, все будет хорошо…

Джордан заметил, что рука Шарли задрожала, она вся побледнела. Джордан повидал достаточно боев, чтобы понять, что это шок.

Он успел подхватить ее, когда она начала падать.

Дверь широко распахнулась, и в комнату вбежали горничная Шарли и кучер Джордана.

– Мисс Шарли? О боже, мисс Шарли… – взвизгнула горничная.

– Сэр? Милорд? – Кучер Джордана оглянулся вокруг, сжимая кулаки и готовый к бою.

Джордан, который все еще до конца не осознавал, что держит в своих объятиях полуобнаженную Шарли, постарался привести мысли в порядок.

– Ты, – сказал он горничной, – иди и посмотри, что можно сделать для нее, – он кивнул на избитую молодую женщину. – Джозеф, помоги ей. Отнеси эту женщину в карету мисс Шарли и отвези ее в «Лунный дом». Там знают, как ей лучше помочь. Где Том? Он остался с лошадьми?

Джозеф кивнул, его взгляд остановился на окровавленной спине женщины. Он часто заморгал, на лице его появилось сочувственное выражение.

– Хорошо. Том отвезет меня обратно в Кальвер-Хаус. Мадам Шарли я заберу с собой. Мне не нравятся угрозы Понсонби.

Он перевел взгляд на Шарли и прижал ее к груди. Она была высокой, но в его объятиях казалась маленьким ребенком. Лохмотья, оставшиеся от платья, почти не скрывали ее упругого тела, и, несмотря на обстановку, в которой они находились, Джордан почувствовал, как его плоть мучительно напряглась.

Подавив рвущиеся из груди проклятия, он повернулся к горничной, которая уже перевязывала раны молодой жертве доктора.

– Как тебя зовут? – обратился он к горничной.

– Меня зовут Эмми, милорд. – Она сделала быстрый реверанс.

– Эмми, передай всем в «Лунном доме», что я забираю мадам Шарли к себе в Кальвер-Хаус на Фармингтон-сквер для ее же собственной безопасности. Когда она оправится от шока, мы решим, что делать дальше.

Джордан вышел из комнаты, прижимая к себе драгоценную ношу, оставив слуг стоять разинув рты.

– Вот это да, – выдохнула Эмми. – А он всегда такой важный?

– Ну, он же полковник. Он привык командовать, – откликнулся Джозеф. – Но я никогда не видел, чтобы он предложил отвезти женщину в Кальвер-Хаус. Обычно он всем им дает отставку, да еще какую.

– Вот подожди, пока мадам Шарли придет в себя. Уж она-то даст ему отставку. – Эмми ухмыльнулась Джозефу и повернулась, чтобы взглянуть, чем еще она могла помочь несчастной женщине, пациентке Понсонби.

Через несколько минут Джордан уже сидел в своей карете вместе с Шарли и направлялся в Кальвер-Хаус. Почему он все еще держал ее в своих объятиях – это уже был другой вопрос, на который он не собирался отвечать себе в данный момент.

К ней уже возвращался прежний румянец, и, хотя ее руки все еще были холодными и влажными, Джордан полагал, что худшее позади.

Его взгляд скользнул вниз на ее разорванное платье, и, разрази его гром, он никак не мог заставить себя перестать пялиться на мягкие формы, видневшиеся из-под него. Он как мог поправил ей платье, чтобы защитить ее от назойливых взглядов, но теперь, когда они остались одни, Джордан не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться ее бледными грудями и соблазнительной ложбинкой между ними.

Ему отчаянно хотелось провести по этой ложбинке языком и ощутить вкус ее кожи. Наверное, она чуть солоноватая, но в то же время сладкая, сочетающая в себе страстность натуры и нежность.

Руки Джордана дрожали, пока он отчаянно боролся со своими инстинктами. Инстинктами, которые настойчиво побуждали его отодвинуть в сторону разорванную ткань и обнажить соски. Резкий толчок кареты сделал это за него, и у Джордана перехватило дыхание, когда одна грудь Шарли высвободилась из остатков платья.

Совершенство ее форм заставило его замереть, цвет кожи ослепил его, сердце заколотилось в бешеном ритме, а член мгновенно затвердел и напрягся. Ореол вокруг ее соска был глубокого розового оттенка и гораздо больше, чем он представлял, учитывая хрупкое телосложение девушки. Ее сосок, увенчивающий мягкую округлость груди, был идеальной формы, он просто молил о прикосновении его губ, которое заставило бы его стать твердым от желания. Джордан почти ощущал ее вкус, наслаждаясь зрелищем ее обнаженной кожи, а его член беспокойно восставал под ней.

Шарли застонала, и этот звук вывел Джордана из сексуального дурмана. Он вздохнул, прикрыл ее и прижал к себе, вдыхая ее запах, будоражащий воображение.

Карета замедлила ход, и Джордан понял, что они приехали в Кальвер-Хаус. Хотя бы несколько следующих часов она пробудет там, где, как ему подсказывало его тело, она и должна находиться – рядом с ним.

Теперь все было прекрасно. Если бы только ему удалось убедить ее чуть переменить положение – так, чтобы он оказался сверху.

У Шарли болело все. Она была одним сплошным сгустком боли – от век до кончиков пальцев ног. Она не хотела открывать глаза, подозревая, что ее зрачки тоже могут болеть, поэтому лишь зарылась лицом поглубже в мягкую подушку, на которой лежала, ощущая непривычное спокойствие.

В комнате, где она находилась, было тихо, и простыни пахли как-то не так, хотя они были очень мягкими под ее обнаженной кожей. Через пару мгновений Шарли напряглась, осознав, что, где бы она ни находилась, это точно не ее комната в «Лунном доме» и что она абсолютно голая.

Шарли осторожно открыла глаза. В комнате было темно, но она заметила какие-то отсветы и, повернувшись, обнаружила на другом конце комнаты зажженный камин. У огня стоял диван, на нем, откинув голову, лежала Мэтти. Ее ноги были укрыты шерстяным пледом.

Она чуть слышно храпела, приоткрыв рот.

Ну, раз Мэтти здесь, то, где бы это «здесь» ни было, все должно быть в порядке, решила Шарли. Мэтти всегда знала, как лучше.

Шарли приподняла голову, слегка застонав, но этого оказалось достаточно, чтобы разбудить Мэтти.

– Моя дорогая, ты проснулась, – пробормотала она, отбросив плед, и поспешила к кровати Шарли.

– О, прости, Мэтти. Я не хотела тебя будить. Ты так мирно спала. – Шарли подняла руку и нащупала большую шишку за ухом. – О! Неудивительно, что у меня болит голова.

Перед глазами у Шарли все поплыло, и она опустилась обратно на подушку.

– Где мы и почему на мне нет одежды?

– Давай, Шарли, приляг, будь хорошей девочкой… – Кровать прогнулась под пышными бедрами Мэтти, когда женщина присела рядом с Шарли.

Шарли уловила запах чая. Она улыбнулась. Хорошая чашка чая была лекарством Мэтти на все случаи жизни. И чаще всего оно действовало безотказно.

– Давай-ка я помогу тебе чуть-чуть приподняться, и ты сделаешь пару глоточков этого отличного чая, милая. – С этими словами Мэтти подсунула руку под плечи Шарли. – Доктор сказал, что с тобой все будет в порядке. У тебя несколько ушибов и синяков, но все это заживет через несколько дней. Ничего серьезного.

Шарли отняла чашку от губ и поморщилась:

– Мэтти, этот чай не такой вкусный, как ты обычно делаешь.

– Это потому что в нем капелька лекарства для тебя, дорогая. Оно поможет облегчить боль. Полковник позволил мне его взять.

Шарли замерла.

– Мэтти, где мы? – снова спросила она, на этот раз более настойчиво.

– Ну, понимаешь, после того, как полковник спас тебя от этого чудовища Понсонби, ты потеряла сознание, и он тут же посадил тебя к себе в карету и примчал сюда.

– Куда это сюда?

Мэтти продолжала суетиться вокруг Шарли, отказываясь встречаться с ней взглядом.

– Ну… э-э, он привез тебя в ближайшее безопасное место, дорогая.

– Куда? – Шарли почти кричала.

– В Кальвер-Хаус.

– О боже. Так это лондонский дом Джордана!

Мэтти нахмурилась:

– Что «о боже»? Да уж! О боже! Полковник поступил так, как было лучше для вас, юная леди. И ты должна благодарить свою счастливую звезду за то, что он оказался рядом и спас тебя.

Шарли закрыла глаза и попросила у бога терпения.

– Мэтти, мне нужно кое-что тебе объяснить. Во-первых, Джордан Линдхерст меня не спас. Я сама себя спасла. Во-вторых, привезти меня в Кальвер-Хаус было не лучшим, что он мог сделать в сложившихся обстоятельствах. Он должен был отвезти меня в «Лунный дом». И, в-третьих, где моя ночная рубашка?

Глаза Шарли сузились от резкого спазма в боку в области ребер.

– Ну вот, видишь что ты наделала? У тебя ушиблены ребра. А ты наверняка довела себя до того, что они начали болеть, так?

Шарли вздохнула, уловив прозвучавшие в голосе Мэтти возмущение, беспокойство и чувство вины.

– Мэтти, все в порядке. Мы как-нибудь справимся. Я здесь никогда не была. Ты ведь помнишь? Просто очень обидно, что я не дома, где должна быть. Кто следит за всем в «Лунном доме»? Кто заботится о девочках? Что с той бедняжкой из приемной врача?

Мэтти погладила Шарли по руке и подоткнула пациентке одеяло.

– В «Лунном доме» все в порядке. Утром я привезу твою одежду. Сегодня столько всего произошло, что я не успела привезти твою сорочку. Но это не так уж и важно, потому что твои синяки все равно нужно смазывать арникой, так что рубашку надевать нельзя. Я слежу за всем, что происходит в «Лунном доме», и я сказала гостям, что ты на несколько дней уехала за город навестить друзей. Так что никаких слухов нет, и с девочками все в порядке, вот только они очень по тебе скучают. – Мэтти остановилась, чтобы передохнуть после своей тирады и дать Шарли переварить полученную информацию.

– А та девушка, Мэри, которая была у Понсонби?

Шарли хотела повернуть голову и не смогла.

– У нее, скорее всего, останутся шрамы, но она поправляется. Она уже кое с кем подружилась в «Лунном доме», хотя я не думаю, что она захочет там работать. Она замечательно разбирается в прическах, и девушки договорились, чтобы она укладывала им волосы для вечера. Она неплохо проводит время, и с ней все будет в порядке, поверь мне…

Шарли изо всех сил старалась держать глаза открытыми, но веки опускались, несмотря на все усилия.

– А теперь отдохни, Шарли, милая. Все будет хорошо. Голос Мэтти звучал так мягко, и Шарли почувствовала осторожное прикосновение ее руки ко лбу. Она улыбнулась, вспомнив, что Мэтти всегда делала так, когда Шарли была маленькой.

Может, она и сделает так, как сказала Мэтти. Как ей может повредить то, что она поспит здесь? Ведь она не в постели Джордана Линдхерста, ничего такого. И хоть она и голая, это всего лишь на несколько часов, а она так дьявольски устала…

7

Джордан Линдхерст смотрел, как она спала в его постели. Он отнес ее сюда без всякой задней мысли. Машинально зашел в свою комнату и опустил драгоценную ношу туда, где, как ему подсказывало все его существо, она и должна быть – на свою подушку.

Пока он смотрел на Шарли, та задрожала, и он сжал зубы, изо всех сил борясь с желанием раздеться, лечь рядом, крепко обнять ее, прижать к себе и не отпускать, пока все ее страхи не улягутся.

Вместо этого он замучил свою прислугу, требуя, чтобы они разыскали его личного врача, принесли самую мягкую подушку, достали дров, чтобы растопить камин в его комнате, и послали кого-нибудь в «Лунный дом».

Впрочем, последнее было совершенно излишне, потому что вскоре после того, как Джордан и Шарли приехали в Кальвер-Хаус, Мэтти забарабанила в парадную дверь его дома и чуть не снесла дворецкого Джордана, стремясь как можно скорее попасть к своей подопечной.

Джордана восхитили преданность, любовь и уважение Мэтти по отношению к мадам Шарли. Она обращалась с ней то как с маленькой девочкой, то как со взрослой женщиной, и Джордану было совершенно ясно, что эти двое очень давно знают друг друга.

Он заметил шрамы Мэтти. А вот на Шарли ему взглянуть не удалось, потому что Мэтти выгнала его из комнаты сразу же, как только приняла на себя заботу о ней, и не пускала обратно до тех пор, пока не запеленала Шарли, как младенцами не устроила ее уютно под теплым одеялом.

Сначала Мэтти отнеслась к Джордану крайне подозрительно и враждебно.

– Мы отвезем ее домой, как только появится такая возможность, милорд. – Мэтти очень настаивала на этом своем намерении, и Джордану понадобилось проявить все свое обаяние, чтобы заставить ее передумать.

– Понсонби представляет собой реальную угрозу, госпожа Мэтти, – прибег он к самому последнему и самому вескому аргументу. В конце концов, это ведь была правда. – Я могу гарантировать ее защиту здесь, в Кальвер-Хаус. Можете ли вы сказать то же самое о «Лунном доме»? Я знаю, у вас есть охрана, но ведь туда заходит столько людей. Заметите ли вы, если туда проскользнет человек Понсонби? Или если придет кто-то, кого он наймет, чтобы причинить мисс Шарли вред?

Мэтти наклонила голову и смотрела на Джордана так долго, что он уже начал краснеть.

– Знаете, Понсонби ударил ее. Он был очень груб и несдержан, – сказал Джордан, не зная, поможет ли это сделать его предложение о предоставлений Шарли убежища более убедительным.

– Джентльмены часто так поступают, не правда ли? – Колкий ответ Мэтти удивил его.

– Нет, госпожа Мэтти.

В ответ Мэтти лишь фыркнула. Будь он проклят, если позволит ей взять верх, подумал Джордан.

– Мужчина, ударивший женщину, не джентльмен. Он может быть человеком высокого происхождения, богатым, но только не джентльменом. Нет никакого, я повторяю, никакого оправдания мужчине, осмелившемуся поднять руку на женщину. Один-единственный раз, когда я застал солдата из своего полка за этим занятием, я велел его высечь. И дал это право женщине, которую он обидел, и нескольким ее подругам. У всех на глазах.

Джордан заметил, что при этих словах на лице Мэтти промелькнуло какое-то странное выражение. Сначала это было нечто похожее на облегчение, а потом оно переросло в чуть заметную улыбку.

– Ну-у-у… – Она закусила нижнюю губу, обдумывая его слова.

Джордан улыбнулся, изо всех сил стараясь излучать обаяние и надежность.

– Думаю, не будет никакого вреда, если подержать ее здесь день или два. Но, предупреждаю, никто не должен об этом знать…

Джордан энергично закивал.

– Она и так уже достаточно настрадалась от сплетен, бедняжка. Ничего хорошего для вашей и ее репутации не будет, если станет известно, что она была здесь.

– Никто не проронит ни единого слова, госпожа Мэтти. А вы можете приходить и уходить, когда захотите. Если вы желаете остаться с ней…

– Я должна так поступить, – произнесла Мэтти. У Джордана внутри все сжалось от ее слов. – Но кроме Шарли только я могу руководить всем, что происходит в «Лунном доме». И, если я тоже исчезну, пойдут разговоры. Нет. – Она приняла решение. – Я доверюсь вам, полковник Линдхерст. Позаботьтесь о ее безопасности и дайте ей поправиться. А потом пришлите ее домой.

Джордан пообещал. «Позаботьтесь о ее безопасности». Именно этим он и занимался. Лежа на неудобном диване под одеялом, он мог быть уверен, что ей ничего не угрожает. Джордан приказал нескольким слугам следить за домом и конюшнями, сославшись на имевшие недавно место кражи в округе. Большая часть прислуги знала, что он привез в дом раненую гостью. Но почти никто, за исключением его камердинера и дворецкого, не знал, кем была эта самая гостья, да и вообще, что это именно гостья, а не гость.

Двери в дом были закрыты на засов. Спальня заперта, а окна, выходившие в сад, расположенный за Кальвер-Хаус, совершенно неприступны. Джордан задался вопросом, а не перегибает ли он палку со всей этой «безопасностью», но потом вспомнил выражение лица Понсонби. Этот человек явно затаил обиду, особенно учитывая, что, по его мнению, его оскорбила женщина, да к тому же шлюха.

Шлюха. Ха! Женщина, спящая в его кровати, была шлюхой с той же вероятностью, что и он сам.

Джордан очень ясно понял это, когда держал ее, дрожащую, на руках и устраивал в своей комнате.

Ее глаза открылись и непонимающе посмотрели на него, последствия шока все еще отражались в их туманных серых глубинах. Любая шлюха была бы приучена к подобного рода насилию, потому что, несмотря на то, что жили они в век просвещенный, проституток регулярно подвергали крайне жестокому обращению.

Ее изящные ручки крепко держались за его сюртук, и, когда Джордан спустил с ее плеч разорванное платье, он подивился мягкости ее кожи. Она была настоящей леди, и, каким бы ни было ее прошлое, Джордан точно знал, что: она не шлюха.

«Дайте ей поправиться».

В этом смысле Джордан мало что мог поделать. Синяки выступили на ее светлой коже, но это были всего лишь синяки – они пройдут. Однако сама ее реакция на нападение привела Джордана в замешательство. Может, она и не была закаленной жизнью проституткой, привыкшей к насилию, но сила шока, который она испытала, была невероятной. Ведь ей наверняка приходилось сталкиваться с поведением, подобным тому, что продемонстрировал Понсонби.

Это была настоящая головоломка. А Джордан очень любил разгадывать головоломки. Он облизал губы.

«Пришлите ее домой».

Вот где таилась ловушка. Он не хотел отправлять ее домой. Он хотел, чтобы она осталась.

Джордан со вздохом откинулся на подушку и взглянул правде в глаза: он хотел мадам Шарли так, что у него сводило мышцы.

Это был первый раз на его памяти, когда он был так сильно одержим женщиной. Даже к той, на ком он собирался жениться и чье имя сейчас даже не мог вспомнить, Джордан не испытывал ничего подобного. Ни одна женщина не пробуждала в нем такого острого желания, такой жажды, глубокой потребности в том, чему он не мог найти названия.

Он желал ее тело, да. Он знал, что погрузиться в ее сладостные глубины и излить глубоко в ее лоно свое семя будет чудесным, непередаваемым ощущением, чем-то таким, чего ему не доводилось испытывать. Ему хотелось попробовать ее на вкус, испить хмельного нектара ее наслаждения, распробовать на вкус ее соски, ласкать ее ягодицы. Ему хотелось исследовать ее тело подобно золотоискателю, погружающемуся в недра земли в поисках золота и открывающему для себя новые миры.

Он хотел увидеть ее обнаженной в лучах солнца и при свете камина. Черт, да он просто хотел, чтобы она была обнаженной. И чтобы она была с ним. Кожа к коже, губы к губам, чтобы ее груди были прижаты к его груди, а ее лоно тесно обхватывало его плоть.

Джордан что-то проворчал себе под нос и пошевелился, стараясь хотя бы частично облегчить неудобство, которое доставляло ему его мужское естество, бурно реагирующее на подобные фантазии.

Джордан вздохнул, поднялся и разделся, небрежно бросив одежду прямо рядом с диваном, и издал облегченный стон, когда его член расправился, освободившись от плотно облегающих бриджей.

– От тебя никакой помощи, – пробормотал он, опустился обратно на диван и укрылся одеялом.

Он постарался отвлечься, но легкий вздох, раздавшийся из-под простыни с противоположной стороны комнаты, снова вернул его к мыслям о Шарли.

Джордан спрашивал себя, как женщина могла взять себе такой псевдоним, «Шарли», и сделать так, чтобы он идеально ей подходил. Она уж точно не была Эмили. И Маргарет, и Джейн, и Дафной – ни одно из этих имен ей бы не подошло.

Нет, она была Шарли. Гордая, элегантная, сдержанная и в то же время готовая пойти на все ради своих девушек, чтобы обеспечить им достойную жизнь, о которой они и мечтать не могли. Женщина с железным стержнем, стальной волей, которая не побоится схлестнуться с самым страшным чудовищем, чтобы защитить тех, кто слабее ее.

Шарли. Женщина, полная сюрпризов, противоречий, загадок и тайн. Необычное имя для необычного человека.

В этот момент «необычный человек» простонал:

– Папа?

Шарли почувствовала, как последние крупицы сна скатываются с нее, будто дождевые капли. И все же мир иллюзий не отпускал ее до конца.

Ее мозг был словно затуманен, рождающиеся в нем картинки казались размытыми и далекими, ее не покидало ощущение нереальности происходящего. Может быть, она все еще спит и ей снится сон.

Нет, кто-то был рядом с ней, кто-то обнимал ее. Какое приятное ощущение, так спокойно. Наверное, это папа. Наконец-то он здесь, с ней.

– Слава богу. Папа. Ты должен меня выслушать. Не заставляй меня это делать.

– Что делать, дорогая?

Голос был мягким и глубоким. Он не был похож на папу, но это был мужской голос.

– Не заставляй меня выходить за него замуж. Мама никогда бы не стала заставлять меня выходить за него замуж.

Чьи-то пальцы откинули волосы с ее лица.

– Расскажи мне о нем.

– Он такой старый, папа. – Может быть, на этот раз он ее послушает. – И он так смотрит на меня. Он хочет остаться со мной наедине, папа, и я боюсь его. Только вчера, когда он приходил на чай…

– Что произошло?

– Он т… трогал меня, папа. Там, где не должен был. В таком ин… ин… интимном месте.

Пальцы замерли на секунду, перестав ее гладить.

– Не сердись на меня, папа, пожалуйста. Я ничего не сделала. Я хотела закричать, но не закричала. Ривс вошел с подносом чая, и он перестал. Но папа, мне это было неприятно…

Шарли всхлипнула. Почему отец ее не слушает? Почему заставляет пойти на этот ужасный брак?

– Я не хочу выходить за него замуж. Правда, не хочу. Почему ты не хочешь понять меня и выслушать? Позволь мне остаться здесь, с тобой, и заботиться о тебе. Ну пожалуйста, папа, пожалуйста. Я умру, если ты заставишь меня уйти к нему.

Теплые руки крепко обнимали ее, и она чувствовала биение чьего-то сердца прямо рядом со своей головой, в которой все как будто затуманилось.

Она почти видела грустное улыбающееся лицо своего отца. Она вздохнула:

– Я должна это сделать, да? У нас нет другого выхода. Он уничтожит тебя, если я не выйду за него замуж. А если я это сделаю, он уничтожит меня. – Она горько усмехнулась. – Мы оба окажемся в проигрыше.

– Ш-ш-ш, все в порядке, Шарли, все хорошо… – От этих мягких успокаивающих звуков болезненно напряженные плечи Шарли расслабились, и она вздохнула с облегчением.

– Сделай так, чтобы все опять стало хорошо, папа. Словно этого всего никогда и не было. – Она издала тихий смешок. – И еще, знаешь что, мне нравится, когда ты называешь меня Шарли. Мама часто меня так называла, ты помнишь? Намного лучше, чем это старомодное и чопорное «Шарлотта».

Она вдохнула и поближе прижалась к источнику тепла, которое распространялось по всему ее телу.

– Мама пела песенку «Шарли, моя дорогая». Ты помнишь? – Она тихонько напела мелодию, чтобы воспоминания о матери накрыли ее с головой, согрели и успокоили. – Я скучаю по маме, а ты, папа?

Руки, обнимавшие ее, сжались еще крепче.

– Да, скучаешь, я знаю. Прости меня за мои жалобы. Я знаю, что должна выйти за него. Я не хочу этого делать и не знаю, смогу ли это пережить, но я сделаю это. Я выйду за него ради тебя, папа. И еще потому, что мама просила меня позаботиться о тебе, а я не знаю, как еще это можно сделать…

Она почувствовала, как по щекам у нее покатились слезы, но их отерла чья-то теплая рука.

– Не плачь, Шарли. Все закончилось. Теперь ты в безопасности, ты со мной.

В безопасности. Так ли это?

Ее тело болело, как и прежде. А вот боль в душе утихла.

– А с тобой я в безопасности? – Она повернулась, чтобы взглянуть на него. Но ее взгляд отказывался фокусироваться на чем-то определенном. Она видела лишь бледное пятно, понимая, что это чье-то лицо.

– Со мной ты в безопасности. Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, даю тебе слово.

Его голос упокоил ее и утешил, и на несколько мгновений из тумана, заволакивающего ее взор, вдруг появилась пара карих глаз с пляшущими в них золотистыми огоньками.

– Да. Ты ведь не дашь меня никому обидеть, правда? – Она почувствовала, как мысли стали улетучиваться из головы, а тело погрузилось в столь желанное расслабленное состояние. – Спасибо.

Ее глаза закрылись. А потом открылись снова на одно короткое мгновение. Шарли опять взглянула прямо ему в лицо.

– Джордан, – прошептала она. – У тебя красивые глаза.

И заснула.

8

Шарли разбудили солнечные лучи, проникавшие в комнату через окно.

Она потянулась и тут же почувствовала, что во рту у нее так сухо, как будто она всю ночь лизала ковер, что в желудке все переворачивается и что ей необходимо срочно воспользоваться ночным горшком.

Она приподняла голову с подушки, увидела ширму в противоположном конце комнаты и решила, что сможет удовлетворить хотя бы одну из своих многочисленных потребностей.

Ее ноги дрожали, а все тело ломило, но Шарли испытала законную гордость, когда ей удалось преодолеть расстояние до ширмы и обратно до кровати, ни разу не споткнувшись и не упав.

Она заметила, что на ней ее ночная рубашка, и улыбнулась, увидев некоторые из своих вещей в комнате. Очевидно, Мэтти тут похозяйничала.

В то же мгновение, словно услышав мысли Шарли, Мэтти появилась в комнате, с большим подносом в руках.

– О, дорогая. Ты уже проснулась. И я уверена, что ты умираешь с голоду.

– Ну, меня больше беспокоит жажда, чем голод, хотя да, Мэтти, ты права, я хочу и есть, и пить. Который час? Сколько я проспала?

Шарли широко зевнула и потянулась, подняв руки и чуть поморщившись.

– Все еще болит? – спросила Мэтти, наливая чай.

– Немного. Но не сильно. А вот голова у меня какая-то тяжелая.

– Это настой опия. Мы подумали, что тебе не помешает выпить несколько капель.

– Опий? Мэтти, ты же знаешь, что я никогда его не принимаю. – От одной мысли об этом Шарли нахмурилась. Было время, когда Мэтти уговаривала ее попить этого настоя, но она неизменно отказывалась.

– Я знаю, дорогая, знаю. Но ты так сильно ушиблась. И мы знали, что, если ты проснешься, ты будешь беспокоиться о «Лунном доме» и стараться как можно скорее вернуться туда, и мы подумали, что так будет лучше для тебя. Только в этот раз.

– А. сколько сейчас времени?

Мэтти кашлянула:

– Начало пятого.

– Боже мой, ты хочешь сказать, что я спала несколько часов?

– Ну, на самом деле сегодня уже четверг.

Шарли разинула рот.

– Боже милосердный! Я что, спала два дня?

Мэтти кивнула и намазала маслом несколько тостов.

– Мы решили, что так будет лучше. Тебе нужно было поправиться.

Глаза Шарли сузились, хотя она с радостью приняла из рук Мэтти чашку чая и позволила ей взбить подушки и устроить ее поудобнее.

– Я очень много слышу слово «мы». Кто это мы, Мэтти?

Мэтти протянула ей тост.

Чувство голода победило, и Шарли с энтузиазмом откусила кусочек.

– Не думай, что сможешь так просто отвертеться, – пробормотала она, нечетко выговаривая слова из-за тоста.

– Извольте не говорить с полным ртом, юная леди, – автоматически сделала замечание Мэтти, налила вторую чашку чая и поерзала пышными бедрами, поудобнее устраиваясь на стуле, который она подвинула прямо к кровати. – Ну, как ты себя чувствуешь?

Шарли справилась со вторым куском тоста.

– Я, конечно, вся в синяках, голодная как волк и у меня жутко болит голова, но я чертовски хочу узнать, что происходило все это время и почему ты решила, что меня нужно опоить, чтобы не дать мне во всем этом поучаствовать.

Она говорила ровным твердым голосом, глядя прямо на Мэтти.

Проигнорировав ее вопрос, Мэтти наклонилась и убрала кусочек масла с подбородка Шарли с легкостью, которая присуща в обращении только старым друзьям. Она сделала глоток чая, а потом решительно распрямила спину.

– Просто мы с полковником решили, что для тебя будет лучше какое-то время поспать. Он очень переживал из-за угроз Понсонби и посчитал, что здесь ты будешь защищена лучше, чем в «Лунном доме».

Шарли открыла рот, чтобы возразить, но Мэтти подняла руку, и она передумала.

– Задумайся на одну минуту, Шарли. Ты бы закрыла «Лунный дом»? Ты могла бы поставить слуг у каждой двери и приказать им проверять гостей? Как бы ты смогла защитить девочек, если бы кто-нибудь решил наказать их?

Шарли закрыла рот, так ничего и не сказав.

– Ты бы согласилась оставаться в своих апартаментах, пока не всплывут намерения Понсонби или пока он снова не появится у себя дома?

– А он что, исчез?

– Да, словно в воду канул.

– Ничего себе.

– Полковник также позаботился, чтобы пациенты Понсонби знали о том, что произошло, ну, конечно, не называя твоего имени. Он просто сказал, что спугнул доктора, когда тот жестоко обращался с женщиной, нуждающейся в медицинской помощи. Этого оказалось вполне достаточно.

– А Джордан… то есть его светлость тем самым не поставил себя под угрозу? – В глазах Мэтти блеснул неподдельный интерес, когда Шарли с волнением задала этот вопрос.

– По-моему, он так не думает. Он больше волновался о тебе. И он очень заботился о том, чтобы ты была в безопасности, защищена и чтобы никто не знал, что ты здесь. – Мэтти одобрительно кивнула. – И ему это удалось.

– Да? – Шарли бросила короткий взгляд на Мэтти, удивляясь тому, что впервые, сколько она себя помнила, та с одобрением отнеслась к мужчине. Ведь Мэтти всегда чрезвычайно критично отзывалась о представителях сильного пола.

– Да. Сам все для тебя устроил. Никто, кроме этого милого мистера Артура, не знает, кто ты. Он камердинер полковника. – Мэтти наклонилась поближе к Шарли: – Очень приятный господин. Он уже много лет служит графу. Сначала был денщиком, а теперь камердинер. Он прекрасно заботится о его светлости и всегда устраивал так, чтобы я могла навещать тебя без всякой суеты и ненужных хлопот.

Шарли сглотнула, пораженная невероятной расположенностью Мэтти к Джордану Линдхерсту:

– Правда? Боже мой! А что ты сказала девочкам?

– Я сказала, что ты решила навестить друзей, с которыми случайно и неожиданно столкнулась, и что ты пробудешь с ними несколько дней.

– Как они восприняли эту новость? Я никогда раньше ничего такого не делала.

– Наверное, поэтому они так хорошо ее и восприняли. Большинство из них сказали, что тебе давно пора взять выходной. Несколько девушек сказали, чтобы ты не торопилась возвращаться назад, потому что мужчины больше внимания обращают на них, когда ты в отъезде.

Шарли усмехнулась.

– И я как могу стараюсь поддерживать все в прежнем виде. Клиенты вполне довольны, некоторые спрашивали о тебе, по большей части мужчины. – Мэтти поджала губы. – Но в общем и целом все идет хорошо. Тебе не о чем волноваться.

– А она волнуется, госпожа Мэтти?

Глубокий голос ворвался в сознание Шарли, и она инстинктивно натянула одеяло повыше, к самому подбородку.

Очевидно, Джордан заметил ее движение, потому что взглядом проследил за ее рукой, а его губы растянулись в легкой, едва заметной усмешке.

– Что вы, сэр, конечно. Но я как раз закончила рассказывать ей о том, как идут дела в «Лунном доме», так что она сможет не волноваться хотя бы какое-то время.

Джордан подошел к кровати и ухватил с тарелки последний тост.

Ощущение было такое, будто он жует опилки, зато это простое действие, а также неизбежно последовавшее за этим глотательное движение позволили Джордану сосредоточиться, что было невероятно трудно сделать, глядя на Шарли.

Он провел последние сорок восемь часов бок о бок с ней и успел изучить ее запах, ее звуки и даже на короткое мгновение почувствовать прикосновение ее кожи. Но сейчас все было по-другому. Она проснулась, явно была настороже, и на ее серые глаза уже начала опускаться завеса, призванная скрыть все тайны.

Но Джордан был решительно настроен не дать этому случиться. Как-то, он сам еще не знал точно как, он пробьет брешь в этой крепости, которую воздвигла вокруг себя мадам Шарли. Он доберется до ее эмоций и до ее тела и разбудит и то и другое.

Джордан облизал губы и удовлетворенно отметил, как задрожали спутанные волосы, обрамляющие лицо Шарли.

– Даю вам слово, мадам Шарли, что буду защищать вас, пока вы находитесь в моем доме. Не страшитесь на сей счет. Насколько я знаю, в «Лунном доме» тоже предприняли разумные меры предосторожности. Я буду гораздо более спокоен, когда мы установим местонахождение Понсонби, но на данный момент, боюсь, мы больше ничего не можем сделать.

Он облокотился о высокий столб в изножье кровати и разглядывал Шарли, наслаждаясь зрелищем рассыпавшихся по ее плечам спутанных светлых волос и кружевной рубашки с крепко стянутой на шее ленточкой, которую ему жутко хотелось развязать.

Или даже не тратить на это время, а просто разорвать рубашку до самого подола и обнажить ее роскошное тело, тесную пещерку, скрывающую жаркое лоно, ее великолепные груди…

Джордан чуть сменил положение и отвел взгляд, чувствуя, как к щекам прилила непривычная краска, пока он мысленно раздевал свою гостью и занимался с ней сексом.

– Я очень ценю все, что вы сделали, милорд. И я понимаю, что доставила вам определенное неудобство.

Ответ Шарли звучал очень официально, а в ее глазах не отражалось ни единой эмоции. Да, она превосходно держала себя в руках.

– Вовсе нет. Большую часть времени вы проспали. Так что вас совсем не нужно было развлекать, как это обычно принято с гостями, – усмехнулся Джордан.

– Ну, теперь, когда я проснулась, я думаю, нам следует подумать о моем отъезде. Мне действительно нужно возвращаться в «Лунный дом».

Джордан уже набрал в легкие воздух, чтобы высказать все, что он думает по этому поводу, но его опередила Мэтти:

– Шарли, давай не будем торопиться и принимать глупые решения. Сейчас никто не знает, где ты. Дай полковнику еще пару дней, может быть, его люди сумеют найти Понсонби. – Она бросила короткий взгляд на Джордана, который кивнул в знак согласия. – Понимаешь, дорогая, слуга этого Понсонби оказался настоящим злодеем.

Шарли нахмурилась.

– Правда, Шарли. – Джордан даже не успел осознать, что назвал ее по имени. Это казалось таким естественным. – Как только мои люди начали расследование по выяснению местонахождения Понсонби, мы обнаружили, что у его слуги в прошлом была склонность к проявлению насилия. Особенно по отношению к женщинам. Были случаи, когда из домов, где он работал, пропадали горничные, а также нам стали известны и другие факты его крайней жестокости. Этот человек очень опасен, в этом нет ни малейшего сомнения. И возможно, он к тому же убийца.

Шарли чуть заметно побледнела.

– Боже мой, а мы ничего об этом не знали.

– Откуда вам было это знать? Да и потом, при обычном ходе событий вам бы никогда не довелось с ним столкнуться. Но сейчас, когда Понсонби скрывается от представителей полиции, которые хотели бы побеседовать с ним о его медицинской практике, и учитывая то, что крушение его маленького мирка началось с женщины, мы представления не имеем, что может думать или делать его слуга или на что он может подбивать Понсонби, Ситуация довольно опасная, и мы не в состоянии ее сейчас полностью контролировать, поэтому вам лучше оставаться здесь.

Шарли перевела взгляд с Мэтти на Джордана, а потом обратно. Джордан задержал дыхание, наблюдая за тем, как она обдумывает проблему.

Выражение ее лица оставалось холодным и сосредоточенным, взгляд был спокойным. За последние два дня Джордан успел привыкнуть к ее бессловесным проявлениям, языку ее телодвижений и начал понимать ее на более глубоком уровне. Вот и сейчас по слабой пульсации жилки у нее на шее он мог сказать, что Шарли встревожили его слова. Покрывало на ее груди поднялось, а потом опало от ее глубокого вздоха.

– Похоже, в настоящий момент у меня нет другого выхода. Мне придется воспользоваться вашим гостеприимством. Благодарю вас, милорд. Однако я оставлю за собой право уехать, как только эта ситуация разрешится. А пока я полагаю, что могу одеться и заняться бумажной работой, связанной с делами «Лунного дома». Уверена, Мэтти согласится привезти с собой документы, когда вернется сюда в следующий раз. Конечно, она должна будет находиться рядом со мной…

Джордан подавил ухмылку. Его Шарли пыталась предотвратить вероятность того, что он будет тревожить ее своим присутствием. А он знал, что его присутствие действовало на нее. Знал это так же верно, как и то, что его сердце билось в груди. У этой женщины было много приемов, позволявших ей держаться отстранение. И он испытает огромное удовольствие, переигрывая ее в каждом из этих приемов. Он не даст ей воспользоваться ни одним из них.

– Конечно, я понимаю. – Он вежливо улыбнулся. – Но я должен напомнить вам, что госпожа Мэтти руководит «Лунным домом» в ваше отсутствие. Знаете ли вы кого-то, кто мог бы ее заменить, пока она будет присматривать за вами здесь?

Джордан с интересом наблюдал, что она на это ответит.

И она его не разочаровала.

Шарли чуть вздернула подбородок и выдержала его взгляд. В ясных серых глазах не отразилось ни тени той яростной внутренней борьбы, которая наверняка в ней происходила.

– Вы не ошиблись в своих предположениях, милорд. Я должна была обдумать все стороны вопроса перед тем, как позволить себе подобное высказывание.

Шарли повернулась к Мэтти.

– Мэтти, похоже, мне придется еще какое-то время полагаться на твою помощь. И все-таки привези мне сюда документы. О делах нужно думать, а я, несомненно, могу работать здесь с документами, никого не подвергая опасности и ничем не рискуя. Если его светлость любезно позволит мне воспользоваться письменным столом…

Светлая бровь взметнулась вверх, пригвоздив его к месту безмолвным вопросом.

– Конечно. Хотя у вас и не было возможности осмотреться, здесь есть небольшая гостиная, вон за той дверью… – Он махнул рукой в нужном направлении. – И вы можете пользоваться ею, когда и сколько пожелаете.

– Ну вот, дорогая. Теперь я могу не беспокоиться. Просто восприми это как небольшой отпуск. Ведь у тебя его ни разу не было, а он так тебе был нужен с тех пор, как…

– С тех пор как я стала во главе «Лунного дома». Да, Мэтти, спасибо.

Шарли перебила Мэтти быстро и довольно резко. Джордан мысленно внес это в небольшой список, который начал составлять в голове. Он был твердо намерен разгадать тайну Шарли.

И еще один список, который был уже готов, включал в себя все способы, которыми он хотел бы обладать Шарли.

– А сейчас мне нужно ехать, чтобы закончить меню на ужин. Да и девочки всегда чувствуют себя спокойнее, когда я возвращаюсь.

Мэтти засуетилась в поисках своей шали и шляпки.

– Мэтти, я… – Шарли заколебалась, не зная, что сказать, словно ей не хотелось отпускать Мэтти.

– Просто позволь полковнику обо всем позаботиться, милая, – успокоила ее Мэтти.

– Правда, мадам Шарли, вам абсолютно не о чем беспокоиться. Я приказал приготовить вам ванну. А потом, может быть, вы присоединитесь ко мне за скромной неофициальной трапезой. Насколько я понял из разговоров с Мэтти, вы играете в шахматы…

Джордан чуть наклонил голову, прямо воплощенная невинность. С виду он лишь выполнял обязанности гостеприимного хозяина. На самом деле в нем не было невинности ни на йоту и помыслы его были очень далеки от правил гостеприимства.

Он от души надеялся, что Шарли купилась на его спектакль. Его цели не были невинны, но просты и ясны. Он хотел переспать с Шарли. Понять Шарли. Заставить Шарли улыбнуться, потом заставить ее закричать. Ах да, а потом еще раз с ней переспать.

Для полковника Джордана Линдхерста, графа Кальвертонского, начинался бой. Бой, в котором он будет использовать в высшей степени изощренную тактику. В этой кампании ему понадобятся все его знания и талант. Его цели стоили той битвы, в которую он собирался вступить. А когда Шарли сдастся, он получит поистине бесценную награду.

Он даже не рассматривал возможность того, что что-то пойдет не так.

9

Шарли прислушивалась к звону и стуку, доносившимся из соседней комнаты и означавшим, что там готовят ванну.

Ее кожа саднила, она могла поклясться, что ощущает запах собственного пота, и ей до смерти хотелось окунуться в теплую воду. Шарли привыкла принимать ванну каждый день, хотя бы наскоро, в прохладной воде, хоть как-нибудь. И она очень скучала по ощущению свежести и чистоты.

Она ждала, и вот звуки стихли, и комната погрузилась в тишину. Шарли проворно выбралась из-под одеяла и прошла через дверь в примыкающую к спальне гостиную.

В камине горел огонь, а занавески на окнах были плотно задернуты, не давая сумраку холодного дождливого вечера проникнуть в комнату.

Перед камином стояла большая ванна, по обеим сторонам от которой находились низкие табуретки с аккуратно разложенными на них свернутыми полотенцами, мылом и несколькими кусочками мягкой ткани.

Издав вздох, полный облегчения, Шарли опустила руку в воду, которая оказалась как раз нужной температуры. Она пересекла комнату, закрыла дверь на задвижку и уже через несколько мгновений погрузилась в теплую ванну.

Шарли почувствовала, как все проблемы улетучиваются у нее из головы, а вода мягко обволакивает ее усталое тело. Она обвела комнату взглядом: прекрасный ковер, маленький письменный стол в углу, очень удобный с виду диван и два потертых кресла. Очевидно, в этих апартаментах гости проводили много времени.

И Шарли могла их понять. Над камином висел великолепный морской пейзаж, на котором не было ничего, кроме воды, одинокой чайки, водорослей и пустынного пляжа. Так и хотелось представить, как ты неспешно идешь по этому песку.

Маленькие часы отсчитывали минуты, пока Шарли нежилась в ванне, а огонь одобрительно трещал в камине.

Когда часы пробили шесть, Шарли наконец вспомнила, где она находится. Она протянула руку, взяла мыло и начала осторожными движениями массировать кожу, с каждой секундой все больше наслаждаясь ощущением чистоты. Она отметила про себя, что ее синяки почти прошли.

Она еще выше приподняла стянутые в пучок волосы, отчаянно желая вымыть и их, но у нее была такая густая копна, а плечо все еще побаливало.

Шарли подпрыгнула почти на фут,[5] выплеснув воду через край ванны, когда глубокий мужской голос прямо у нее за спиной произнес:

– Давайте я помогу вам.

Шарли застыла. Инстинктивно она соскользнула в ванну так, что на поверхности остался только ее нос. Потом она повернулась и сердито воззрилась на Джордана Линдхерста, который стоял, небрежно опираясь на ручку двери. На полу возле него виднелись два ведра воды.

– Вы забыли запереть дверь спальни.

Шарли прищурилась и чуть приподнялась на локтях.

– Что вы здесь делаете? Ведь я принимаю ванну. Это крайне неприлично.

– Я знаю. – Его улыбка была обольстительной, и Шарли с трудом преодолела желание поерзать в ванне.

– Кто-то должен был принести еще воды, чтобы вы могли вымыть волосы. А я не намерен пускать сюда никого из слуг. Это зрелище предназначено только для моих глаз.

Его взгляд скользнул по мыльной поверхности.

Шарли опустила глаза. Она была прикрыта пеной, да и вода выглядела уже не такой и прозрачной, как вначале. Она сомневалась, что Джордан много чего мог разглядеть. Однако же на всякий случай плотно сдвинула бедра.

Он подошел к ванне.

– У меня тут теплая вода, чтобы сполоснуть волосы. Вы позволите мне помочь? Или вы слишком аристократичны в своих привычках и слишком разборчивы, чтобы позволить такому скромному человеку, как я, коснуться вашей головы?

Шарли вздернула подбородок:

– Дело не в разборчивости. Просто я считаю сложившуюся ситуацию крайне неприличной. И я бы не стала употреблять эпитет «скромный» применительно к вам. – Эту последнюю фразу она пробормотала, откинув густую прядь волос с глаз. Шарли поморщилась, осознав, что волосы у нее действительно очень грязные.

Она выругалась про себя. Он опять поймал ее в ловушку, пользуясь своей логикой, и откровенной манерой ведения разговора.

– Черт бы вас побрал. У меня ведь нет выбора, правда?

– Выбор всегда есть, Шарли. Только смотрите, чтобы он оказался правильным.

Ока сверкнула на него глазами, впервые показав, что разгневана или, по крайней мере, близка к этому.

Джордан кивнул:

– Хорошо.

Глаза Шарли расширились от изумления, когда он начал снимать сюртук, потом жилет, потом развязал галстук и сбросил его на пол. А потом принялся расстегивать рубашку.

Дар речи вернулся к Шарли, когда он дошел до четвертой пуговицы:

– Какого черта вы делаете? – Она отказывалась верить в то, что провизжала эти слова, но втайне опасалась, что так оно и было. У нее в горле как будто что-то застряло, и ощущение это усиливалось по мере того, как грудь Джордана все больше оголялась.

– Я собираюсь вымыть вам волосы. Для того чтобы сделать это, мне нужно будет намылить и ополоснуть их. А у вас, мисс Шарли… – он слегка потянул за выбившуюся прядку, – …волос столько, что хватило бы на трех женщин. Так что, скорее всего, моя задача не из легких. Я даже не уверен, сможет ли такой скромный человек, как я, с ней справиться.

Он вздохнул и снял рубашку. Шарли разинула рот.

– И мне бы не хотелось намочить свою одежду. Особенно мой сюртук, ведь он, как мне говорили, очень модного зеленого оттенка. Ну, насчет жилета я не знаю. А вот рубашка… это одна из моих любимых рубашек. Вы знаете, как бывает, когда у вас есть какой-то любимый предмет одежды. Вам постоянно хочется его носить. И я определенно не хочу, чтобы на эту рубашку попала грязная вода или мыльная пена. Это ведь лен.

Шарли очень трудно было уследить за его словами, потому что в это время он принялся переносить ведра с водой поближе к ванне, и его грудь постоянно маячила у нее перед глазами.

И какая это была грудь!

Крепкая, мускулистая, покрытая волосами, которые начинались где-то чуть пониже шеи и спускались вниз до самой талии. Сквозь заросли волос виднелись плоские соски, и Шарли поразилась, когда почувствовала, как ее руки под водой сжались в кулаки. Она хотела дотронуться до его груди. Впервые в жизни она хотела провести руками по груди мужчины и ощутить его кожу, ощутить ее гладкость или шероховатость или…

Шарли облизала губы.

Как только Джордан дотронулся до массы ее золотистых волос, все мысли улетучились у него из головы. Его руки заскользили по ее шевелюре в поисках удерживающих пучок шпилек. Он осторожно вынимал их, пока последняя прядка не упала свободно ей на плечи. Джордан восхищенно воззрился на шелковистую гриву Шарли, опадавшую на воду и на край ванны.

Он ничуть не покривил душой, сказав, что ее волос хватило бы на трех женщин. Они были густыми, роскошными и непослушными.

Джордан вздохнул, собрал своенравные локоны и опустил их в воду.

– Задержите дыхание, – предупредил он.

– М-м-м-ф… – раздался булькающий звук, когда Джордан окунул Шарли в ванну с головой. Она вылезла на поверхность, откашливаясь.

– Боже мой, вы что, пытаетесь меня убить? – сердито воскликнула она.

– Я ведь сказал, чтобы вы задержали дыхание, – резонно возразил Джордан и начал намыливать ей волосы.

– Ну, вообще-то да… но… о боже.

Пальцы Джордана лениво выписывали круги по коже ее головы, взбивая пену. Он массировал, гладил и осторожно тер ее кожу, чувствуя, как она расслабляется под его руками.

– О боже, Джордан, какое наслаждение, – выдохнула она.

Джордан тоже вздохнул, ощущая, как напряжение в его восставшей плоти начало постепенно переходить в боль.

– А могу я спросить, что такая прелестная молодая женщина знает о наслаждении?

На несколько минут в комнате повисло молчание, слышно было только, как его руки намыливают ее голову, да еще тиканье часов на каминной полке.

– Ничего. – Ответ она произнесла почти шепотом. – Я ничего, не знаю о наслаждении. Могу только предположить, что это чувство расслабления и тепла приближается к тому, что другие называют наслаждением.

– Вовсе нет, – он усмехнулся. – Наслаждение – это нечто гораздо большее.

Шарли чуть наклонила голову, чтобы его руки совершали свои волшебные движения как раз у нее за ухом, и стерла мыльную пену с носа.

– Полагаю, вы имеете в виду секс, – внезапно она опять превратилась в мисс Высокомерие.

– Среди всего прочего. Но вы правы, сексуальное наслаждение – лучшее из всех возможных видов наслаждения.

Снова в комнате повисло молчание.

– Я ничего об этом не знаю.

Признание упало в тишину комнаты, как разорвавшаяся бомба, обратив твердую плоть Джордана в мрамор. Он столького желал, и все это было лишь в нескольких дюймах от него, от его рук, губ и члена, такое влажное, блестящее, обнаженное.

Вероятнее всего, в течение последующих пяти минут у него случится сердечный приступ. «Тайме» придется покорпеть, формулируя некролог так, чтобы весь мир не узнал, что умер он от сильнейшей похоти.

Джордан задался вопросом, может ли член взорваться.

Он боялся, что ему предстоит это выяснить.

– Позвольте показать вам, Шарли. – Эти слова вырвались у него прежде, чем он смог сдержать их, и шли они прямо от сердца и от места пониже живота.

Она застыла под его руками:

– Я не хочу заниматься с вами сексом, милорд.

– Вы уверены?

Ее шея так резко выпрямилась, что Джордан мог поклясться, что слышал, как затрещали кости.

– У меня никогда не возникает желания заняться сексом. С вами или с кем-нибудь еще. Я полагаю, что это занятие лучше предоставить другим. Да, это мой бизнес, но я не получаю от этого никакого удовольствия. Я совершенно не интересуюсь подобными вещами.

– Совсем?

– Именно так. Совсем. А теперь, если вы закончили с моими волосами…

Джордан протянул руку к ведру с водой и проверил, не слишком ли она горячая. Его мозг напряженно работал, силясь найти лучший подход к следующему шагу.

Он убрал волосы назад с ее лица и провел по всей их длине, чуть надавливая на спину, побуждая ее наклониться вперед. Шарли подалась вперед так, что ее груди оказались у самой поверхности.

Шарли кашлянула, когда Джордан, отвлекшись из-за этого ее движения, случайно пролил воду ей на лицо.

– Извините. – Джордан усилием воли заставил себя вновь сконцентрироваться на своей задаче и стал следить за тем, чтобы смыть все мыло с золотистой массы волос, покачивающейся на поверхности воды.

Он подхватил полотенце, обернул его вокруг головы Шарли, как следует отжал волосы, а потом соорудил аккуратный тюрбан так, как это делали медсестры и нянечки с незапамятных времен.

– Спасибо, мило… – начала Шарли, но Джордан ее перебил:

– Шарли, у меня есть к вам одно предложение. Что-то вроде эксперимента для вас, если можно так выразиться.

Шарли приподняла бровь и вопросительно на него посмотрела.

– Вы говорите, что никогда не испытывали наслаждения. И не собираетесь вступать в связь с кем бы то ни было. Никогда.

Щеки Шарли чуть порозовели, но ее глаза остались холодными и настороженными.

– Совершенно верно.

– Может быть, вы позволите мне показать вам, что такое наслаждение?

Он видел, что она готова отказаться и выразить крайнее возмущение, и остановил поток ее излияний, подняв указательный палец вверх.

– Я даже не прикоснусь к вам, Шарли. – Он поднес палец к ней так близко, что тот оказался в нескольких сантиметрах от ее губ. – Я покажу вам, что такое наслаждение. Прямо здесь, прямо сейчас. И мне для этого не придется даже притрагиваться к вам.

Шарли фыркнула. В ее глазах было написано откровенное недоверие.

– Сомневаюсь, что такое возможно, милорд. – Она окинула его высокомерным взглядом. – А даже если и так, вряд ли вы дождетесь от меня ответной реакции. Да я готова побиться об заклад…

Глаза Джордана заблестели.

– Вы готовы побиться об заклад, Шарли?

– Я не имела в виду, что хочу с вами спорить…

– Неправда. Вы сказали «я готова побиться об заклад». Я очень хорошо вас слышал. Так, значит, вы любите спорить, да? Вы азартны?

Шарли закусила губу и уставилась на воду, пряча глаза.

– На что поспорим, Шарли? Я готов побиться об заклад, что подарю вам наслаждение прямо здесь, в этой ванне, не прикасаясь вам. Если я проиграю, что я должен буду сделать?

Он взглянул на нее, желая, чтобы она подняла голову и посмотрела на него.

– Я… не думаю, что это такая уж хорошая идея, – пробормотала она, не шевелясь.

– Боитесь, что проиграете?

Она резко подняла голову.

– Конечно нет. Вся эта идея просто нелепа. И еще, это неприлично.

Джордан усмехнулся:

– По-моему, границы приличий мы перешли уже некоторое время назад, Шарли. Я знаю… – Он щелкнул пальцами. – Та девушка, которую вы спасли. Если я проиграю, я найду для нее дом и работу за городом. Мы обучим ее ремеслу горничной. Что скажете?

Джордан знал, что разыграл козырную карту. Упорство, с которым Шарли стремилась улучшить жизнь «несчастных созданий», был главным фактором, повлиявшим на его решение предложить именно такую ставку. Он был уверен, что отказаться она не сможет.

– А если вы выиграете?

Да, без боя она не сдастся, уныло подумал Джордан.

– Если я выиграю, я двух ваших девушек устрою учиться на горничную. – Он ухмыльнулся.

Шарли вздохнула и пожала плечами, отчего по поверхности воды пошла рябь.

– Ну, хорошо.

Джордан снова ухмыльнулся.

– Давайте, делайте свое черное дело. – Она опустилась в ванну так, что все ее тело оказалось под водой; внимательно проследила взглядом за тем, как он опустился на ковер рядом с ванной, погрузил одну руку и начал гонять воду по кругу.

– Но вы не будете до меня дотрагиваться, это ясно?

Джордан почувствовал, как жар, поднимаясь вверх по ногам, добрался до его бедер, и пожалел, что не снял и штаны. Его плоть уперлась в ткань брюк, причиняя сильное неудобство.

– Закройте глаза, Шарли, – ответил он, свободной рукой скользнув к застежке бриджей.

Она подчинилась, устроив голову на высокой спинке ванны. Джордан подавил вздох облегчения, когда его плоть расправилась и оказалась на свободе.

– Я не буду до вас дотрагиваться. Я даю вам слово. Хотите верьте, хотите нет, но мое слово кое-что значит. Я подарю вам такое наслаждение, которого вы никогда раньше не испытывали. И все, о чем я прошу, – это чтобы вы не сдерживались и дали себе волю.

10

Он хочет, чтобы она дала себе волю. Шарли подавила усмешку.

Ну конечно, он же не знает, что она никогда не дает себе волю. Никогда.

Опыт, который она приобрела со своим ныне покойным мужем, очень этому поспособствовал. Конечно, приятно лежать в теплой ванне рядом с камином, ощущать чистоту и свежесть и лицезреть такое красивое мужское тело в непосредственной близости от себя.

Но дать себе волю? Это совершенно невозможно.

Шарли чуть напряглась, когда Джордан погрузил руку в воду и начал двигать ей, создавая небольшое течение.

– И помните, Джордан. Никаких прикосновений. – Крайне довольная собой, Шарли устроилась поудобнее. Выиграть этот спор для нее проблем не составит. Она стала раздумывать, какая девушка заслуживала возможности вырваться из «Лунного дома» и поехать вместе с их недавно спасенной новой подопечной в деревню.

И тут Шарли ощутила теплую струю воздуха.

– Я не дотронусь до вас руками, Шарли, не переживайте. Я дал вам слово. Я не прикоснусь к вам ни единой частью своего тела, хотя мне очень этого хочется.

Его дыхание щекотало ей ухо.

– Мне бы очень хотелось дотронуться до вашей кожи вот здесь кончиком языка.

Джордан подул в ее ухо, заставив Шарли затрепетать от его теплого дыхания. Что он делает?

– Знаете, женское ушко – удивительное место. В нем так много скрытых изгибов и впадин…

И снова его дыхание ласково коснулось кожи Шарли. Она замерла, боясь, что, если пошевелится, он действительно окажется внутри ее уха.

– Это очень сексуальное место, Шарли.

Она чуть-чуть поерзала, еще глубже опустившись в воду и от души надеясь, что он не заметил того, что ее соски с каждой секундой все больше твердели.

– Женское ухо схоже с другим сексуальным органом. Загадочным, темным, теплым, жаждущим прикосновения языка любовника.

Его рука снова пришла в движение, и вода соблазнительно обтекала ее тело.

– Мужчина когда-нибудь ласкал ваше ухо языком, Шарли? Вы когда-нибудь позволяли мужчине медленно провести языком по его внешней стороне, а потом делать круговые движения… – его горячее дыхание заполнило ее ушную раковину, – все больше сужая круги до тех пор, пока вы не почувствуете его в своем мозгу, в своем теле и в своем лоне?

Шарли подпрыгнула и нахмурилась, не одобряя его манеру выражаться.

– Что, шокированы, милая? Почему? Вы ведь уже слышали подобные слова раньше, я уверен. Правда, Шарли? Разве девушки не рассказывали вам, как клиенты, погружаются в их лоно и на что это похоже? Как их члены могут двигаться быстро или медленно и иногда даже доставлять удовольствие? Как в результате мерных ударов и трения их тел друг о друга могут высвобождаться мощные токи, которые повергают двух людей в бурлящую бездну?

Джордан продолжал вращать рукой под водой, и теперь Шарли чувствовала малейшее колебание волн.

– Вы когда-нибудь подсматривали, Шарли? Уверен, в вашем заведении есть глазки, сделанные в целях безопасности. Вы должны время от времени обозревать комнаты, ведь вы слишком хорошо разбираетесь в бизнесе и слишком заботитесь о своих девушках, чтобы пустить все на самотек. Скажите мне правду, Шарли. Вы когда-нибудь подсматривали?

Рука Джордана едва заметно подвинулась, и Шарли почувствовала, как он отстраняется. Потом раздался хлюпающий звук, она открыла глаза и увидела, как он вычерпывает воду ковшом и переливает ее в ведро.

– Что выделаете?

– Всего лишь понижаю уровень воды. Когда вы достигнете пика наслаждения, вы, вероятно, будете активно совершать различные движения, а я не хочу испортить свой абиссинский ковер.

Шарли фыркнула:

– Только не вычерпывайте слишком много. Я замерзну.

– Сомневаюсь.

«Черт бы побрал этого самонадеянного мерзавца, – подумала Шарли. – Ну, я ему покажу». Собрав волю в кулак и взяв эмоции под контроль, Шарли откинулась в ванне. Она твердо была намерена переиграть его, все это дешевое соблазнение ему не поможет.

К ее огромному изумлению, Шарли вдруг почувствовала, как ее похлопали по поднятому колену.

– Зажмите вот это между ног.

– Что? – Она опустила глаза и увидела, как Джордан просунул ковш ей между коленями, разведя их так, что они теперь касались краев ванны.

– Я…

– Я до вас не дотрагиваюсь. Но мы не говорили ничего о том, что нельзя использовать подручные средства. Будьте хорошей девочкой и подержите это между коленями. Или вы боитесь проиграть спор?

Шарли поджала губы:

– Ха. – Ее колени раскрылись, и она почувствовала, как гладкий деревянный ковш заскользил по ее коже, заставив широко раздвинуть бедра.

Джордан улыбнулся:

– Вот так-то лучше.

Шарли усмехнулась. Потом она снова застыла, когда по ее груди бесцеремонно прошлась мочалка.

– Эй, вы дотрагиваетесь. – Она сердито посмотрела в глаза сидящему рядом с ней мужчине.

Он выдержал ее взгляд не мигая.

– Нет, не дотрагиваюсь. Мочалка дотрагивается. – Уголок его губ приподнялся. – Не можете этого вынести? Сдаетесь?

Шарли сжала губы:

– Нет.

– Хорошо.

Снова по ее коже прошлась мочалка, задев соски и заставив ее глубоко вздохнуть. От этого движения грудь Шарли показалась над водой, которой в ванне стало меньше, и Джордан тихонько подул на ее влажную кожу.

Она задохнулась, когда новое ощущение заставило все в ней затрепетать, начиная от сердца и заканчивая лоном.

– Приятно, да, милая? Теплое мужское дыхание на этих прелестных грудях. Грудях, которые были созданы для того, чтобы их целовали, лизали и сосали. Боже мой, как же мне хочется все это с ними проделать. Я хочу прикоснуться к ним, сжать их и зарыться лицом между ними. Я хочу проделать много прекрасных вещей с вашими грудями, Шарли.

Она попыталась поглубже погрузиться в воду, но не могла скрыть свое тело настолько, насколько бы ей хотелось.

Рука Джордана теперь производила ритмичные волны между ее ногами, и течение под водой в сочетании с рябью на поверхности воды сводило Шарли с ума.

Снова и снова мочалка гладила ее груди, иногда касаясь их легко, иногда чуть грубее. Соски затвердели и реагировали на каждое дуновение, возникавшее, когда он говорил, позволяя исходящему от него теплому воздуху дразнить ее самые чувствительные места.

Ей хотелось вплести пальцы в его шелковистые волосы и притянуть его голову к своей груди. Ей хотелось большего, чем просто дыхание или прикосновение воды, ей хотелось почувствовать его язык на своих грудях, хотелось, чтобы он втянул сосок в рот, хотелось даже, чтобы он слегка его укусил. Она начала желать, чтобы он «проделал много прекрасных вещей с ее грудями».

Шарли подавила стон и сжала руки под водой в кулаки.

– Вы знали, что женщина может достигнуть оргазма только от того, что ей сосут груди, Шарли?

Боже, ну почему он никак не заткнется? Его голос, слова и образы, которые он вызывал в ее воображении, сводили Шарли с ума. То, как он повторял ее имя, будоражило ее душу. Ей не хотелось, чтобы ее затрагивали на таком глубоком уровне.

– Интересно, вы относитесь к числу таких женщин? Мне бы очень хотелось это выяснить.

Верный своему слову Джордан не прикасался к ней. Только его дыхание щекотало ей кожу, а голос проникал в самое сердце.

Шарли чувствовала, как в ней нарастает напряжение. Наверное, это злость, подумала она. Она еще никогда так сильно не раздражалась, как сейчас.

– Конечно, я хочу узнать не только твои груди, милая. Есть еще столько всего.

Шарли мысленно застонала. Она не даст себе волю. По крайней мере, она так думала. Боже, да она просто сходит с ума.

Джордан знал, что у него получается. Он видел, как ее соски напрягаются и твердеют, расцветают под его взглядом, и этого ему было достаточно, чтобы понять все остальное. Шарли отвечала ему, и отвечала очень бурно.

Пора было выводить этот маленький эксперимент на новый уровень.

Он вытащил мочалку из ведра с холодной водой и бесцеремонно положил ее Шарли на грудь.

– А-а-ах! Что за… – Она подпрыгнула, и ее серые глаза распахнулись, осуждающе глядя на него. – Что вы делаете?

Джордан наблюдал за ее реакцией:

– Я просто хотел убедиться, что вы все еще со мной.

Он убрал холодную мочалку и полил теплую воду на ее холодные соски, глядя, как они порозовели, когда холод сменился теплом. Другой рукой он продолжал создавать волны у нее между ног.

Джордан знал, что вода ласкает ее клитор благодаря ковшу, зажатому между ног и открывающему ее потоку, который он так искусно создавал.

Джордан придвинул руку поближе к ее телу.

Пальцами он чувствовал, что текстура воды изменилась, стала более вязкой. Тело Шарли говорило ему, что она отвечает на его действия. Ее лоно было готово для него.

И, видит бог, его член был более чем готов для нее.

– Твое тело хочет меня, Шарли. – Движения его руки ускорились, нагоняя более интенсивные волны, стимулируя клитор.

Она слегка поерзала.

– Твое лоно наполняется сладким медом, дорогая. Оно хочет, чтобы мой член медленно скользнул внутрь… моя твердая плоть, которая может заполнить пустоту вот здесь. Я буду касаться всех потайных мест внутри тебя, Шарли, касаться, гладить, заполнять их…

Его рука продолжала двигаться во все ускоряющемся темпе, так, чтобы вода каждый раз толкалась в ее тело. Ее соски еще больше затвердели под его взглядом, а голова откидывалась назад по мере того, как росло ее возбуждение.

Джордан был зачарован ее откликом. Просто смотреть на ее тело, следить за тем, как каждое новое ощущение вызывает у нее новую реакцию, было самым возбуждающим опытом в его жизни. Если его кампания увенчается успехом и ему удастся подчинить Шарли, секс с ней будет одним из самых ярких моментов его жизни.

Рука Джордана чуть дрогнула, когда он полностью осознал ситуацию. Его плоть сочилась любовными соками от одной только игры с Шарли. Готов ли он был пойти до конца с женщиной, которая могла так сильно возбудить его без единого прикосновения?

Рассудок Джордана взбунтовался. Он просто получал еще один приятный эротический опыт. Он мог бы заниматься этим с кем угодно. Черт, да, к примеру, Элизабет это наверняка бы понравилось.

Да, шептало его сознание, но понравилось бы это тебе?

Мысленно Джордан абстрагировался от этого внутреннего диалога и снова обратил свое внимание на женщину, которая теперь вся извивалась в воде от возбуждения.

Время закрепить успех почти пришло.

Джордан протянул руку, взял кусок лавандового мыла и погрузил его в воду над ее телом.

Она судорожно вздохнула, когда оно соскользнуло по ее животу, задев клитор, прямо в его ожидающую руку.

Аккуратно, так, чтобы не касаться ее, Джордан прижал мыло к ее разгоряченной коже.

Она с шумом втянула воздух, забыв о всякой сдержанности.

– А сейчас, Шарли, момент настал. Если бы мы сейчас были вместе, обнаженные, твои груди тесно были бы прижаты к моей груди. Ты бы чувствовала жар моего тела поверх твоего, от плеч до кончиков пальцев. В твоем животе было бы ощущение томящей пустоты, твои ноги бы широко для меня раздвинулись. Ты бы хотела, жаждала мой член, Шарли.

Она застонала, не в силах противостоять образам, которые порождали его слова.

– Может быть, мы лежали бы на моих простынях, может быть, ты ощущала бы грубый ковер под своими ягодицами или жар камина на своей груди…

Джордан провел мылом по набухшим створкам ее изнывающей от страсти пещерки к ягодицам.

Она глубоко вздохнула и чуть подвинула бедра так, чтобы облегчить доступ к своему телу, а он в это время раздвинул ей ягодицы мылом.

Джордан усмехнулся: малейшая ее реакция мучительным эхом отдавалась в его напряженной плоти.

– Может быть, мы бы решили попробовать позу сзади, Шарли. Что скажешь? Ты бы хотела опуститься на четвереньки, чтобы я разместился сзади тебя? Так я смог бы войти прямо в твое горячее влажное лоно, а когда я заполнил бы тебя до конца, ты бы ощутила мои яйца своими бедрами.

Мыло продолжало двигаться по всем тем местам, которые упоминал Джордан, слегка надавливая. Шарли продолжала издавать страстные звуки, а ее тело под водой начало пульсировать.

– Одной рукой я мог бы ласкать твои соски, Шарли. Трогать и дразнить их в такт движениям моей плоти, когда я выходил бы из тебя, а потом снова входил…

Мыло уперлось Шарли в клитор. Она застонала сквозь сжатые зубы, ее рот приоткрылся.

– А другой рукой я нащупал бы твой клитор. Место, где начинается и заканчивается твоя вселенная. Место, которое я хочу сделать только моим, Шарли. Я хочу сосать его, лизать, тереться лицом об этот твой бугорок, Шарли. Я хочу почувствовать, как он вздрагивает, прижатый к моей плоти, когда ты будешь кончать, а я буду так глубоко внутри тебя, что мы перестанем понимать, где кончается один из нас, и где начинается другой. Я хочу твой клитор, Шарли. Он мой. То, что я буду с ним делать, заставит тебя кричать и всхлипывать и молить о большем. И я дам тебе еще, Шарли. Каждый раз, когда ты попросишь, будет еще. Будет еще даже тогда, когда ты не попросишь.

Теперь он сильнее тер мылом ее жаждущий наслаждения тайный бугорок, и в мускулах Шарли начало нарастать напряжение. Ее дыхание стало прерывистым, соски затвердели, груди покраснели. От пропасти наслаждения ее отделяли считанные мгновения.

– Я хочу заниматься с тобой сексом Шарли, спать с тобой, пока мир не кончится для нас обоих. – Эти слова вырвались из самой глубины его существа, Джордан сам поразился силе сокрытых в них эмоций.

– Открой глаза, Шарли. Открой глаза. Посмотри на меня…

Серые глаза широко распахнулись, еще через секунду она застонала, и все ее тело под водой охватили сладкие судороги.

Джордан не мог устоять. Он бросил мыло, прижал руку к ее пещерке и ввел палец внутрь нее, чтобы разделить этот взрыв наслаждения.

Ее глаза были туманного серого оттенка, они сверкали, как грозовые облака, оттененные молнией. Зрачки были расширены, на лбу выступил пот, а рот приоткрылся от изумления и потрясения.

Казалось, ее лоно сжимало его палец целую вечность, отпуская только для того, чтобы сжать снова.

Он энергично тер большим пальцем клитор, и это еще больше усилило ее наслаждение. Она была невероятной. И очень, очень тесной.

Джордан не смог сдержаться. Он вынул вторую руку из ванны и обхватил свою плоть. В такт спазмам Шарли он несколько раз крепко ее сжал. Для того чтобы довести себя до кульминации, ему потребовалась всего лишь пара быстрых движений.

Ее взгляд был затуманен и рассеян, она была так сильно захвачена своим собственным оргазмом, что он, наверное, мог кончить несколько раз прямо перед ней, и она бы ничего не заметила.

Вода качалась, пока она переживала сладкую разрядку. Джордан осторожно убрал руку.

Она едва слышно застонала, когда он отвел руку от ее лона:

– Пожалуйста, Джордан…

– Что, пожалуйста, моя милая? – Джордан запечатлел легкий поцелуй у нее на лбу, едва коснувшись его губами.

– Потрогай меня там еще раз… сейчас… пожалуйста…

Джордан осторожно повиновался, снова опустив руку в воду. Он убрал ковшик, и ее бедра тут же сжались, обхватывая его руку и теснее прижимая ее к клитору.

Невероятно, но она еще раз достигла пика в ту самую секунду, когда он скользнул пальцем в ее лоно. Он осторожно ввел в нее еще один палец, чуть растягивая стенки ее узкой пещерки. Двигая пальцами внутри нее, он почувствовал, что сладкие судороги снова зарождаются в глубине ее лона.

Она была просто потрясающей. Как будто он открыл дверь в ее тело, о существовании которой она не догадывалась. Теперь, когда он показал ей, что такое кульминация, ее тело требовало еще.

Третий оргазм явно истощил Шарли, и Джордан почувствовал, как ее мышцы расслабились, а спазмы постепенно утихли. Напряжение ушло из ее позвоночника, а соски смягчились у него на глазах.

Она снова закрыла глаза, но Джордан понимал, не для того, чтобы от него отгородиться, не пустить в свои мысли, а для того, чтобы мыслями не возвращаться к нему.

Джордан поднялся, стянул с себя мокрые бриджи, быстро вытерся и обернул полотенце вокруг талии.

Через несколько мгновений он уже вынул Шарли из ванной и теперь крепко прижимал ее к себе. Она была слабой, как котенок, ноги ее не держали, поэтому он подхватил девушку на руки и отнес поближе к камину, по дороге прихватив пару полотенец.

Ему удалось вытереть Шарли, балансируя так, чтобы она не упала. Джордан с силой растер ее влажную кожу полотенцем, а когда коснулся ее чувствительных грудей, она застонала.

Его плоть ожила, но он сурово объявил ей отбой. Первую часть своего плана он осуществил.

Для следующей фазы его кампании потребуется терпение.

11

Шарли не знала, что ей думать, а также что говорить и что делать.

На ней был большой мягкий халат, в котором она чувствовала себя тепло и уютно. Такой же халат был на Джордане, который сумел вытереть их обоих почти насухо после приключения в ванной.

Теперь Шарли сидела на коленях у Джордана, а он лениво пробегал пальцами по ее спутанным локонам, расправляя их у нее на плечах, чтобы они высохли в тепле, исходящем от камина.

Шарли ощущала приятную усталость в мышцах.

Ее кожа гудела то ли от полученного наслаждения, то ли от активного растирания полотенцем.

А в голове впервые за очень долгое время не было никаких мыслей.

Шарли вынуждена была признать, что на нее это совсем непохоже. Она никак не могла сосредоточиться на многих вещах, которые ей нужно было сделать. И номером один в этом списке значилось как можно быстрее и как можно дальше убежать от Джордана Линдхерста.

Наверное, нужно будет это сделать – но не прямо сейчас. Раз в жизни она собиралась позволить себе понежиться в объятиях мужчины, который пробудил в ней чувства и подарил ей оргазм.

Она тихонько улыбнулась. Так вот из-за чего весь этот сыр-бор.

– Очень загадочная улыбка, – сказал Джордан и дотронулся пальцем до ее губ.

– Неужели?

– Ты сама знаешь, что это так. Не хочешь поделиться со мной своими мыслями?

Шарли откинула голову назад и посмотрела на него. Его карие глаза глядели на нее не моргая, в них отражались отблески пламени, в глубине плясали золотые искорки.

– Это был мой первый… мой первый опыт, Джордан. – Зачем она в этом призналась, она понятия не имела. Но момент располагал к абсолютной честности, по-другому было просто нельзя. – Спасибо.

Он покрепче сжал ее в объятиях и запечатлел поцелуй у нее на лбу.

– Надеюсь, первый из многих. Ты очень красива, когда возбуждена, Шарли. Не пойми меня превратно, ты всегда красива, но есть какая-то особая красота, которая словно идет изнутри, когда женщина сгорает в огне страсти. И в тебе это есть. Твои глаза подергиваются поволокой. На щеках появляется румянец… – Он коснулся уголков ее глаз, а потом провел пальцами по ее щекам. – Твои губы становятся ярко-алыми и пухлыми, а твой запах, а-а-ах, Шарли, твой запах.

Он зарылся носом ей в шею и глубоко, театрально втянул воздух, заставив ее захихикать.

– Я бы смог найти тебя в темной комнате даже с завязанными глазами. Теперь твой запах у меня в крови. – Он чуть отстранился. – И, если я не ошибаюсь, мисс Шарли, сейчас вы смеялись по-настоящему.

Шарли задумчиво посмотрела на огонь:

– В моей жизни было мало смешного.

– Расскажи мне.

Тепло камина и тепло рук Джордана творили чудеса, и Шарли чувствовала, как многие страхи тают по мере расслабления мышц ее тела.

Она знала, что есть тайны, которые она не должна раскрывать, но в то же время жаждала поделиться частью так долго тяготивших ее воспоминаний.

Она вздохнула:

– История неоригинальна, Джордан. Она очень быстро тебе наскучит.

Джордан чуть изменил положение и свободной рукой потянулся за своим графином с бренди, из которого налил две щедрые порции. Он дал один бокал ей, а другой взял сам.

– За твои старания наскучить мне. Этого никогда не случится, но попытаться ты можешь.

Он слегка звякнул своим бокалом о бокал Шарли, усмехнулся и сделал глоток бренди, ожидая, когда она начнет.

Шарли чуть покачала бокал так, что аромат бренди защекотал ей ноздри, а потом сделала маленький глоток. Спиртное было обжигающим, но оно согрело ее, постепенно распространяясь по телу.

– Я очень рано вышла замуж за джентльмена, который был старше меня. – Так началась эта история.

Бренди развязал ей язык и открыл путь воспоминаниям, и через некоторое время слова полились свободным потоком.

– Конечно, это был брак по договоренности. Но договоренности эти оказались такими, что мне ничего не оставалось делать, как только согласиться. Мой отец совершил несколько неосторожных шагов в финансовом плане, и я была залогом, предложенным за его долги. Дело обстояло так, что, если бы я не вышла замуж за этого человека, мы бы потеряли все.

Шарли сделала еще глоток бренди. Она, скорее, чувствовала, чем видела неотрывно устремленный на нее взгляд Джордана.

– Моя мать умерла двумя годами ранее, и это стало тяжелым ударом для меня и моего отца. Без нее мы оба осиротели, особенно тяжело было отцу. По-моему, он так никогда и не оправился от этой потери.

Она многого сейчас недоговаривала. Узнает ли он когда-нибудь всю правду?

Способен ли Джордан понять, как это тяжело потерять мать, которая умерла от болезни, а потом лишиться и отца, не сумевшего жить с разбитым сердцем?

Шарли вздохнула.

Джордан мягко откинул волосы с ее лица.

– Мне очень жаль, Шарли. – Его прикосновение вернуло ее из мрачных переживаний прошлого в настоящее и дало силы продолжать.

– Развязка была предрешена. Я вышла замуж, уехала из дома и стала женой этого… этого человека.

Дальше ей следовало быть очень осторожной. Нельзя позволить себе проговориться, хоть намеком выдать имя. Шарли чувствовала, что Джордан хочет услышать всю историю до конца. И он ее услышит – подправленную и соответствующим образом отредактированную версию этой истории.

– Как я уже сказала, он был старше. Причем оказалось, что на несколько десятков лет. У него не было наследников, и он рассматривал меня как последнюю возможность завести детей.

Джордан издал звук, выражающий крайнюю степень отвращения.

– Так происходит сплошь и рядом, Джордан. Давай не будем лицемерить, множество браков заключаются исключительно с этой целью.

Джордан опустил голову, признавая тем самым ее правоту.

– Однако это не значит, что я должен одобрять подобную практику.

– Охотно верю, – согласилась Шарли.

– Прости, дорогая. Продолжай. Ты вышла за него замуж?

– Да. – Она закусила губу и задумалась, как ей быть с остальной частью истории. – Мне трудно говорить, Джордан. Я ни с кем не делилась этим, кроме Мэтти, и не знаю, почему мне хочется все тебе сейчас рассказать, но я действительно хочу…

Шарли повернулась у Джордана на коленях и взглянула на него, хотя прекрасно понимала, что ее серые глаза сейчас, наверное, просят слишком многого.

Боже, сможет ли он понять?

У Джордана внутри все сжалось в комок. В голове у него роились ужасные видения о том, как Шарли подвергает сексуальным издевательствам какой-то развратный старикашка. Он понимал, что ей нужно этим поделиться, но не знал, где ему найти силы, чтобы выдержать рассказ.

Зато он знал, что убил бы любого, кто причинил ей боль. Не колеблясь ни секунды.

– Расскажи мне, Шарли. Все нормально. Просто расскажи мне, – попросил он и снова обнял ее.

Ее тихий голос монотонно зазвучал в тишине комнаты под равномерное тиканье часов.

– Мой… мой муж, как оказалось, был импотентом. Что бы он ни делал, что бы ни заставлял меня проделывать с ним и какие бы приспособления не использовал, он не мог… не мог сделать так, чтобы я забеременела.

– О! – В голове у Джордана закружились картинки, в которых Шарли заставляли опускаться на колени или еще хуже. Он крепко сжал зубы.

– Конечно, для него это было большой трагедией. У него была любовница, которая, очевидно, могла его удовлетворить. Но эти отношения тоже так и не принесли ему ребенка. Он даже… – Она сглотнула. – Он даже приводил ее к нам в постель в надежде на то, что, увидев нас вместе, сможет в меня кончить.

Шарли потянулась к бокалу с бренди и сделала большой глоток, как будто хотела избавиться от неприятного привкуса во рту.

– У него ничего не вышло. Совсем ничего. Во всем обвинили меня. Потом ему в голову пришла другая идея.

Джордан почувствовал, как она вся напряглась у него на коленях.

– Если не хочешь, милая, можешь не продолжать, – сказал он, прижимая ее к себе поближе.

Она чуть поерзала и устроила голову у него под подбородком. От этого ее движения Джордана словно молния пронзила до самой глубины его существа. До него никто никогда не дотрагивался в этом месте. Ему бы хотелось получше узнать это новое ощущение, но Шарли уже снова тихо заговорила, прижавшись к его груди.

– Я думаю, он так отчаянно хотел наследника, что помешался на своем желании. Он все время говорил о ребенке, которого «я выношу в своем теле» и который унаследует его имущество, и вскоре эта его манера выражаться натолкнула его на мысль, что самое главное тут, чтобы это был мой ребенок. Она глубоко вздохнула. – Он приказал своему камердинеру попробовать добиться того, что не удалось ему.

– Боже милостивый. – Джордан изо всех сил постарался изобразить удивление, но на самом деле эта история не была такой уж удивительной. Подобные вещи зачастую происходили там, где на карту были поставлены большие состояния.

– Его камердинер был очень крупным и грубым мужчиной, и он, похоже, очень гордился тем фактом, что, как он выражался, «оттрахал хозяйскую сучку». Самое плохое заключалось в том, что мне не особо хотелось в этом участвовать. Мой… мой муж меня держал, пока его камердинер выполнял за него его работу. Он заставил меня лечь к нему на колени, а его камердинер… проделывал всякие грязные вещи… Было, очень больно.

Ее голос сорвался, и минуту или две тишину в комнате нарушало только тиканье часов.

– Как бы там ни было… – Шарли удалось наконец справиться со своим голосом. Минута ее слабости явно миновала. – В общем, через несколько недель после этого он умер. Я приехала в Лондон, узнала, что унаследовала «Лунный дом», и начала новую жизнь. Ну, вот и все. Совсем неинтересная история жизни Шар… Шарли.

Джордан задержал дыхание, пытаясь справиться с гневом и тошнотой, которые накатили на него при мысли о том, что над Шарли так издевались. Неудивительно, что она воспитала в себе такое пугающее чувство самоконтроля. И неудивительно, что она впала в состояние шока после нападения Понсонби. Теперь Джордану многое стало понятно, а узнав, через что ей пришлось пройти, он ощутил такую боль внутри, какую и помыслить себе не мог.

– А какую роль во всей этой истории играет госпожа Мэтти? – спросил Джордан по большей части для того, чтобы у него было время прийти в себя, а не потому, что очень сильно хотел знать.

– Милая Мэтти. – Шарли улыбнулась. – Она должна была стать моей горничной после моего первого выхода в свет. Мама готовила ее именно для этого. Но после смерти мамы мы стали ближе, чем просто госпожа и горничная, я яростно билась за то, чтобы она переехала вместе со мной в дом моего мужа после свадьбы.

Джордан почувствовал, наконец, что успокоился настолько, что мог уже взять свой бокал с бренди. Но его зубы стукнули о стекло, когда он сделал глоток, потому что до конца успокоиться он так и не сумел.

– Так что она была там и помогла мне пройти через самое страшное, и именно она привезла меня в Лондон после… после его смерти. Я просто хотела исчезнуть. Выяснилось, что меня тоже считали погибшей, и мы решили никого в этом не разубеждать. И все получилось.

– А ожоги госпожи Мэтти?

Шарли подняла голову.

– Ты заметил? Ну да, конечно. – Она отвернулась. – Был пожар. Мэтти сумела убежать, но пострадала в огне.

– Ходят слухи, что и у тебя есть ожоги, Шарли. – Джордан произнес эти слова тихо, без всякого выражения.

– Да, Джордан, у меня есть шрам. Я удивлена, что ты раньше не заметил.

Джордан кашлянул:

– Если он у тебя на груди или еще каком-то из тех мест, которые сводят меня с ума, то я бы не заметил его, даже если бы у тебя там был нарисован флаг династии Ганноверов.[6] – Джордан усмехнулся, как бы извиняясь.

Шарли сделала движение, собираясь встать с его коленей.

– Эй, ты куда? – Он крепко ее обнял.

– Я хочу тебе показать. – Она выскользнула из его объятий, повернулась к нему спиной и развязала пояс на талии.

Одной рукой она отодвинула ткань сзади, приоткрыв мягкую округлость левой ягодицы.

На нежной белой коже было выжжено клеймо. Буква «Ш», написанная средневековым витиеватым шрифтом.

– Боже мой! – Джордан был в ужасе.

– Сейчас оно уже не болит. Я обычно притворяюсь, что это нечто вроде татуировки. Ну, как моряки, которые возвращаются домой из чудесных дальних стран с отметинами на теле. Я видела одного такого в «Лунном доме».

Все это время Джордан не отрываясь смотрел на ее идеальной формы ягодицы. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, он наклонился и нежно провел языком по шраму. Потом он поцеловал то место, где стояло клеймо, и еще ниже наклонил голову, прикусив зубами шелковистую плоть.

Она вся задрожала, и это было ему достаточной наградой.

– Почему, Шарли? Зачем этот изверг тебя заклеймил?

Она прикрылась и снова села к нему на колени. Это было такое естественное действие, выразившее ее доверие к нему… и оно сказало Джордану гораздо больше, чем все истории, которые Шарли могла ему поведать.

Еще одна частичка его души тревожно затрепетала, пробудившись к жизни.

– Он полагал, очень важно заставить меня понять, что я принадлежу ему. Что я его собственность, такая же, как скот, который выращивали на его молочной ферме, или овцы, которых разводили в его хозяйстве для продажи шерсти. Он хотел, чтобы я знала: он может делать со мной все, что захочет. В первые дни нашего супружества я не особенно подчинялась его желаниям.

Глаза Шарли были скромно опущены, когда она сделала это заявление, и губы Джордана растянулись в улыбке:

– Да уж, с тобой наверняка нелегко было справиться.

Она радостно заулыбалась, отчего на одной ее щеке вдруг появилась очаровательная ямочка, увидев которую Джордан улыбнулся ей в ответ. Он был очарован.

– Ну, я не совсем согласна с подобной характеристикой, но мне претила идея о том, что я должна «знать свое место».

Джордан рассмеялся, прижимая ее к себе. Какая удивительная женщина. Он почувствовал, что она тоже смеется, а потом заметил, как она зевнула.

Они не ужинали, только выпили бренди, но было уже почти девять, и он не сомневался, что Шарли смертельно устала.

– Пора в постель, Шарли.

Она вся напряглась в его объятиях.

– Тебе одной, милая. Не потому, что я этого хочу, а потому, что тебе все еще нужен отдых. А если я буду рядом с тобой, с твоим потрясающим телом, ни один из нас отдыха знать не будет. Совсем. Не только в эту ночь, но и на протяжении многих-многих ночей… Если быть точным, до конца жизни…

Последние слова пронеслись у Джордана в голове и сильно его удивили. Он нахмурился, а Шарли тихо выскользнула из объятий и позволила ему помочь ей забраться в постель.

В комнате было прибрано, шторы задернуты и горела одна единственная свеча.

– Спасибо, Джордан. – Голос Шарли прозвучал сонно, она окинула его теплым взглядом. – За все.

– Не за что, Шарли. И мы еще не закончили. Даже близко.

Он легко коснулся губами ее губ и задул свечу. Она заснула прежде, чем погасло пламя.

12

За несколько последующих дней Шарли вполне освоилась в Кальвер-Хаус, и жизнь на новом месте вошла для нее в привычную колею.

Некоторые из гостей «Лунного дома» рассказали о странных инцидентах, происшедших с ними. А одна девушка была уверена, что за ней следили, когда она выходила по какому-то делу. В общем, вопросов было достаточно, чтобы встревожить Джордана и окончательно убедить его в том, что держать Шарли на виду не очень хорошая идея. Мэтти полностью поддерживала его точку зрения.

Шарли получила полную свободу действий в своих апартаментах и устроила себе небольшой письменный стол, создав некое подобие кабинета. Она вела себя очень тихо и почти все время занималась делами. Из посетителей у нее бывали только Мэтти да Джеффрис, ее новоприобретенный друг.

Что касается Джордана, то с той самой ночи, когда он показал ей, что такое наслаждение, которое могут испытывать мужчина и женщина, он очень скрупулезно соблюдал все правила приличия и они ни на минуту не оставались одни.

Шарли не знала, радоваться ли ей этому или горевать. Хотя втайне она признавалась себе, что чувствует некоторое облегчение. За этот период относительного спокойствия ей удалось частично вернуть себе самообладание и преодолеть чувство сожаления от того, что она поделилась с ним столькими своими сокровенными мыслями и чувствами.

Однако Шарли вынуждена была признать, что ее сознание и, если уж быть до конца честной, ее сердце в какой-то мере успокоились, словно, выпустив на волю часть воспоминаний, она сбросила груз, который несла все это время.

Уверенная в том, что не выдала никакой личной информации, она вежливо отвечала Джордану, когда он изредка ее навещал, и с удовольствием болтала с Мэтти после обеда, когда та приходила со своими ежедневными отчетами о состоянии дел в «Лунном доме» или приносила Шарли новые документы.

С Джеффрисом Шарли неожиданно быстро нашла общий язык и общий интерес – бизнес. Джеффрис подошел к гостье с некоторой долей осторожности и сильнейшим любопытством, но Шарли быстро расположила его к себе и энергично принялась копаться в его специфических знаниях. К концу первого часа знакомства им обоим захотелось поговорить более обстоятельно.

Восхищение Джеффриса невероятной деловой проницательностью Шарли росло по мере того, как он слушал ее вопросы и наблюдал затем, как она обдумывает его ответы. Интерес Шарли к предмету и ее желание учиться укрепили Джеффриса во мнении, что эта женщина стала бы силой, с которой следовало бы считаться, будь она допущена на биржу. В результате обе стороны сильно выиграли от общения друг с другом и с нетерпением ожидали следующей возможности обсудить финансовые дела, вызывающие у них одинаковый интерес.

Однако к субботе Шарли начала ощущать некоторое нетерпение. Ей пора было возвращаться в «Лунный дом», к своей работе, подальше от сферы влияния Джордана Линдхерста.

– Еще несколько дней, Шарли! Это все, о чем мы просим, – сказала Мэтти, сидя у окна в лучах солнечного света.

Шарли беспокойно мерила шагами комнату.

– Все это начинает меня раздражать.

– Но почему, дорогая? Дом прелестный, у тебя замечательные апартаменты, и здесь есть все необходимое.

– А ты знала, что это комнаты графа, Мэтти? Что Джордан поселил меня в своих собственных апартаментах?

– Ну я в принципе уже догадалась об этом, и что с того? Ведь ты здесь не на всю жизнь остаешься. Всего на несколько дней.

Шарли вдруг почувствовала, как от этих слов Мэтти у нее сердце подпрыгнуло в груди. На секунду поразившись этому новому для нее ощущению, она продолжила свое хождение.

Шарли чувствовала, как внутри нее нарастает беспокойство. Она жутко боялась того, что ей не захочется уезжать отсюда.

Она хотела оставаться рядом с Джорданом Линдхерстом как можно дольше. И чтобы на них при этом был минимум одежды.

Слова, которые он произнес, чтобы заставить ее расслабиться и достигнуть пика наслаждения, преследовали Шарли каждую ночь. Она устала просыпаться, вся дрожа, мучаясь неудовлетворенным желанием и одиночеством.

Она была готова испытать еще немного наслаждения. Или много.

Взгляд Шарли упал на документы, разложенные на ее письменном столе. Мэтти о чем-то рассказывала, но Шарли всецело сосредоточилась на растущей уверенности в том, что у нее возникают определенные чувства к графу Кальвертонскому. Чувства, к которым она не хотела иметь никакого отношения. Чувства, которые были совершенно недопустимы, потому как очень рискованны.

Чувства, которые могли заставить ее вести себя как шлюху, которой ее и считал свет.

Шарли мысленно пожурила себя за последнюю мысль. Джордан никогда своим поведением не давал ей повода предположить, что он не считает ее леди, даже когда пытался соблазнить ее во время их первой встречи. Его манеры были безупречными, а его поведение… ну, он уж точно не обращался с ней, как мужчины обращаются с проститутками.

Ей даже простительно было предположение, что он испытывает к ней некоторые нежные чувства. В конце концов, ведь он столько времени провел в заботах о ней. А потом они ведь сидели, обнявшись, у камина и разговаривали, и все это время он гладил ее по волосам, так мягко, так нежно…

Внизу живота у Шарли все сладко заныло, и она почувствовала влагу между бедер. Это совсем никуда не годится.

Джордан Линдхерст, седьмой граф Кальвертонский, для нее недосягаем. По многим причинам, главная из которых заключается в том, кем она сейчас является Мадам Шарли из «Лунного дома».

Любая связь между ними будет носить скандальный характер и сильно повредит Джордану. Ей, учитывая род ее занятий, подобная скандальная известность пошла бы на пользу, но какой ценой?

Хотела ли она еще раз попробовать получить «наслаждение», рискуя при этом остаться с разбитым сердцем и окончательно испортить репутацию? Сможет ли она выдержать, если разделит с ним постель и станет его любовницей и никем больше?

В эту минуту Джордан вошел в комнату с известием о том, что карета Мэтти готова.

Шарли посмотрела на него – он был таким сильным, таким красивым, таким мужественным.

Хватит ли ей смелости поддаться собственным желаниям? Притянуть его к себе и умолять его делать с ней все, что он захочет? Хватит ли ей смелости признаться себе, что она отчаянно желает его, жаждет узнать его руки и тело? Возможно ли, что он тот мужчина, который способен заставить ее «дать себе волю»?

Джордан вошел в комнату, мысленно готовясь к тому, что начал уже считать своей ежедневной пыткой.

Да, сама испанская инквизиция не смогла бы изобрести пытки ужаснее, чем находиться с мадам Шарли в одной комнате и не коснуться ее, не раздеть ее, не взять ее. Его член находился в состоянии перманентного возбуждения, верховая езда стала вызывать изысканно мучительные ощущения, и он боялся, что если ничего не предпримет в ближайшем будущем, то просто сойдет с ума от неудовлетворенной потребности обладать. Интересно, а в сумасшедшем доме святой Марии Вифлеемской была палата для мужчин, помешавшихся от неудовлетворенной похоти? Джордана бы это не удивило.

Потому что это была похоть и ничего больше, как Джордан постоянно себе напоминал.

И не важно, что прежде у него никогда не возникало потребности несколько часов подряд крепко обнимать женщину.

Не важно, что он никогда раньше так остро не ощущал запах женщины.

Не важно, что он тихонько пробирался в комнату, когда там никого не было, и смущал себя самого тем, что менял местами свою и ее подушки, чтобы всю ночь вдыхать ее аромат.

Не важно, что каждый раз, когда он входил в свою комнату и видел ее, у него перехватывало дыхание, а сердце как-то странно сжималось.

Все это не имело ни малейшего значения. Это была просто похоть. Он хотел, чтобы она лежала под ним, обнаженная, и кричала от удовольствия. Чтобы ее жаркое тесное лоно сжималось вокруг него, пока не выжмет из него все разумные мысли вместе с его семенем.

Это обычная похоть.

И сегодня ночью он собирался с ней разобраться. Завершить свою кампанию.

Если в «Лунном доме» все будет спокойно, он при всем своем желании не сможет задерживать Шарли дольше в Кальвер-Хаус. Возможно, это последний шанс предпринять какие-то действия, и будь он проклят, если его упустит. Возможно, когда он соблазнит ее, переспит с ней и сделает своей, он сможет наконец-то выбросить ее из головы и снова заняться делами, которых скопилось превеликое множество.

Он бы с удовольствием сделал Шарли своей любовницей. Если она согласится. Конечно, им придется соблюдать крайнюю осторожность. Но он ведь бывший солдат. И хитрости у него достаточно.

Нуда, конечно, теперь он граф, и его полное имя Джордан Эдвард, Эдвард – в память об отце. Но Джордан знал, что, если ему удастся убедить Шарли стать его любовницей, он без труда сможет держать их отношения в секрете. В отличие от многих представителей высшего общества, он не выставлял напоказ свои сексуальные победы.

Шарли представления не имела, что она рассказала ему о себе гораздо больше, чем собиралась, когда избавилась от тяжкого груза горестных воспоминаний, сидя у камина в его объятиях.

Теперь Джордан, к примеру, знал, что ее готовили к выходу в свет. А это означало, что она наверняка была аристократкой и, вероятнее всего, жила за городом, потому что всех юных дебютанток ее возраста лондонские великосветские сплетницы замечали, внимательно разглядывали и делили на категории по мере того, как те продвигались от колыбели к алтарю.

Она явно не бывала на глазах у публики, иначе ее свадьба попала бы в заголовки газет, опять же принеся ей тем самым печальную известность. Из того, что она могла свободно общаться с представителями лондонского высшего света в стенах «Лунного дома» и что никто ни разу не усомнился в том, что она мадам Шарли, Джордан заключил, что она не из Лондона и никогда не бывала в этом городе в каком-либо другом качестве.

В результате этого разговора Джордан составил список своих догадок, передал его Джеффрису и ожидал ответов на свои вопросы. Кто женился на молоденькой девушке три или, может быть, четыре года назад? Кто умер вскоре после этого? Он должен был быть старше нее, с высоким титулом и, вероятнее всего, не из Лондона.

Где-то должны были остаться записи, и Джордан полагал, что Джеффрис их откопает, несмотря на то, что они до сих пор не знали ее фамилии. Не может быть, чтобы Шарлотта, подходящих под тщательно отобранные им критерии, оказалось бы так уж много. Когда перед Джеффрисом ставилась задача, он бросался ее решать, демонстрируя потрясающую эффективность. В этот момент он больше всего напоминал Джордану терьера, которому показали кость.

Они уже разгадали некоторые тайны, окружающие эту необычную женщину. Через несколько дней Джордан узнает все то, чего она не рассказала, уютно устроившись в его объятиях. Она рассказала ему многое, и, возможно, это частично объясняло ее поведение, но Джордан нутром чуял, что тут есть что-то еще.

Он хотел знать. Более того, ему нужно было знать. Чего он никак не мог понять, так это почему он был так одержим всеми этими вопросами.

Размышляя, Джордан наблюдал за Шарли, пока та прощалась с Мэтти, обнимала ее и улыбалась своей обычной невинной улыбкой.

Шарли было невдомек, что от ее улыбки его член, стянутый бриджами, оживал, а от вида ямочки, которая иногда появлялась у нее на щеке, все его внутренности судорожно напрягались.

Может быть, в том, что она этого не осознавала, и крылась часть ее привлекательности.

Если она не понимала, какое действие производит на него, то Джордан точно мог сказать, какое действие он на нее производит. Он втайне усмехнулся, когда заметил, как явно она на него «не смотрит».

Джордан любезно раскланялся с Мэтти и передал ее в руки своего в высшей степени компетентного камердинера. И с трудом подавил смешок, когда движения Шарли резко ускорились, и она быстро отошла так, чтобы между ними оказался стол.

– Полагаю, в «Лунном доме» дела идут хорошо? – вежливо осведомился он.

– Да. Мэтти управляет делами с потрясающей компетентностью. Я начинаю сомневаться, что я там вообще нужна. – Ее голос звучал спокойно, взгляд был непроницаем, а маленькая жилка на шее яростно пульсировала.

– Вы всегда нужны, Шарли, – пробормотал он. – На самом деле, я и сам в вас очень нуждаюсь.

Шарли приподняла бровь, не позволяя эмоциям отразиться на своем лице.

Однако Джордан заметил, как мускул на ее щеке чуть дрогнул.

Он улыбнулся ей и пошел к двери.

– Я пришел спросить, не составите ли вы мне компанию для игры в шахматы сегодня вечером? Мне нужно посетить в высшей степени скучный деловой ужин, но он закончится, самое позднее, в десять. Я нахожу, что не испытываю ни малейшего желания и вкуса к обычным светским развлечениям, принятым субботним вечером. Мне доставили бы огромное удовольствие одна или две спокойные партии в шахматы. Могу я просить вас уделить мне немного вашего внимания?

Шарли встретилась с ним глазами. Джордан готов был поклясться, что на какую-то секунду в них вспыхнуло желание. Но потом словно занавес упал, и в ее взгляде снова отразилось обычное спокойствие.

– С удовольствием, милорд. Партия в шахматы будет маленькой компенсацией за всю ту доброту, которую вы ко мне проявили. Надеюсь, мой уровень мастерства вас не разочарует.

– Напротив, Шарли. Это я должен надеяться, что мой уровень мастерства не разочарует вас.

Джордан поклонился и вышел, прекрасно зная, что дал ей достаточно пищи для размышлений. Одновременно он задавался вопросом, сможет ли пережить следующие несколько часов. Он взял себе на заметку посмотреть, есть ли у него пара вечерних выходных бриджей, способных скрыть тот факт, что он пребывал в состоянии сильнейшей эрекции, о которой твердо намерен был позаботиться этой ночью.

Легкий моросящий дождик, который приветствовал Джордана, когда он выходил вечером из дома, превратился в ливень к тому времени, как он вернулся. В результате он промок до нитки, и у него появилась еще одна веская причина переодеться, помимо той, которую нельзя было отнести к разряду диктуемых правилами хорошего тона.

– Артур, пожалуйста, попроси мисс Шарли присоединиться ко мне в библиотеке через полчаса. Она ожидает приглашения, – сказал Джордан, срывая с себя мокрую одежду и бросая ее в кучу на полу.

– Да, полковник. – Артур вздохнул и подобрал мокрую одежду.

– Черт возьми, где моя любимая рубашка?

– Рядом с вашими любимыми брюками, сэр, – сухо ответил Артур. – Могу я подать вам полотенце перед тем, как вы оденетесь?

Артур царственно извлек неведомо откуда полотенце для удобства хозяина.

– Не надо со мной так задаваться, приятель. Не забывай, что я видел тебя мертвецки пьяным со спущенными на пол штанами и двумя женщинами на коленках. – Приглушенное предупреждение Джордана исходило из-под полотенца, которым он яростно тер волосы.

Артур вздохнул:

– Я очень хорошо помню ту ночь. И если моя память меня не подводит, вы в этот момент развлекали двух других дам.

Джордан кашлянул:

– Да. Мы оба должны постараться забыть об этом маленьком инциденте.

– Понадобится ли еще вам и мисс Шарли сегодня помощь слуг?

Одна бровь Джордана взметнулась вверх, и он с подозрением воззрился на камердинера. Вопрос был сформулирован чересчур гладко.

Артур был воплощением вежливости:

– Это вполне естественный вопрос, полковник. Прислуга с удовольствием пораньше удалится ко сну, как только вы скажете, что все ваши желания на сегодня выполнены. И я сам, убедившись в том, что дом в полной безопасности, отправлюсь в свою комнату.

Джордан, которого таким образом уведомили о том, что прислуга освобождает территорию, чтобы он мог спокойно играть со своей «гостьей», только покачал головой.

– Когда-нибудь слуги взбунтуются и завоюют мир. А аристократы останутся без работы.

– И мир тогда станет намного лучше, сэр.

Джордан надел рубашку, но не стал застегивать воротник и отбросил в сторону жилет и сюртук.

– Меня сегодня ни для кого нет. Ни для кого. Не то чтобы я кого-то жду. Но, черт возьми, я совершенно не понимаю, почему я должен испытывать неудобство, сидя один у себя дома перед своим собственным камином. Шарли не будет возражать.

Может быть, Шарли даже захочет увидеть его грудь. Боже, и откуда только взялась эта мысль? Может быть, она исходила из того же источника, который подсказывал ему оставить здесь вообще всю одежду и таким образом сэкономить время.

Джордан мысленно встряхнулся, стараясь сосредоточиться, и ухмыльнулся Артуру:

– Ты все приготовил в библиотеке так, как я просил?

– Конечно, сэр. Уверен, вы будете довольны. – Артур выдержал паузу. – Остается только надеяться на то, что и мисс Шарли будет испытывать те же чувства.

Джордан приподнял бровь и окинул своего камердинера внимательным взглядом:

– Знаешь, Артур, по-моему, ты больше мне нравился в качестве вечно пьяного денщика. С тех пор как ты протрезвел, у тебя непонятно откуда развилась весьма неприятная склонность к сарказму.

– Может быть, я научился этому у вас, сэр. – Артур невозмутимо ликвидировал беспорядок, оставшийся после спешного переодевания Джордана.

– А теперь, если позволите, я позову мисс Шарли и попрошу ее к вам присоединиться. Полагаю, вы не захотите ждать слишком долго?

С виду выдержанная в официальном тоне фраза сопровождалась полным сарказма взглядом на ширинку бриджей Джордана, мягкую ткань которых уже натянула здоровая эрекция, находящаяся пока еще на начальной стадии.

– Артур, ты настоящий дьявол, посланный мне в наказание, чтобы меня мучить. Я бы обиделся на твои слова, если бы не знал, что ты легко мог бы превзойти меня почти на всех полях битвы и во всех спальнях, в которых мне довелось побывать! – грустно усмехнулся Джордан.

– Я рад, что в данном случае вожделение не ослепило вас настолько, чтобы вы перестали понимать непреложные истины. – Артур воспринял комплимент как должное. – Имея в виду будущее развитие событий, хочу сообщить вам, что я подумываю о том, чтобы вывести мои отношения с дуэньей мисс Шарли, госпожой Мэтти, на новый уровень.

Джордан вскинул голову.

– Что? Ты серьезно?

Артур бросил на него неодобрительный взгляд:

– Да, серьезно. Госпожа Мэтти – очаровательная женщина, очень умная и невероятно привлекательная. У нее отличное чувство юмора, трезвая голова на плечах, и, хотя другим ее шрамы могут показаться малоприятными, по моему мнению, они добавляют некоторую пикантность ее внешности.

Брови Джордана взметнулись вверх.

– Пикантность? Я не ослышался, ты сказал «пикантность»? Разве я не говорил тебе, чтобы ты не читал больше этих ужасных романов Фанни Берни?[7]

Артур фыркнул:

– Я должен был с самого начала предположить, что такой зеленый напыщенный юнец, как, простите за прямоту, вы, милорд, посмеется над моей оценкой женской красоты.

Джордан расхохотался:

– Действуй осторожно, мой друг, но следуй зову сердца.

– Именно так вы собираетесь поступить, полковник?

Этот вопрос серьезно встревожил Джордана. Неужели он делал именно это? Следовал зову, сердца?

13

– Спасибо, что согласились сегодня составить мне компанию, – спокойно произнес Джордан, пропуская Шарли вперед в дверях библиотеки. Шарли оглянулась и окинула взглядом массивные полки с книгами, возвышавшиеся до самого потолка, украшенного резьбой. Да, это была настоящая библиотека, в полном смысле этого слова.

Несколько свечей горело в канделябрах на стенах, шторы были плотно задвинуты, за окном шумел дождь. Сама комната была небольшой, но производила приятное впечатление, потому что ее содержали в порядке и использовали с умом.

– Как мило. – Она улыбнулась.

– Да, мне нравится эта комната. Немного шерри или, может, портвейна?

Он прошел к столику, на котором стояли бокалы и графины.

– Да, пожалуй, шерри. Спасибо.

Когда Шарли поднесла бокал к губам, на хрустале заплясали радужные отблески отраженного пламени свечей. Джордан следил за каждым ее движением.

– Как прошла ваша деловая встреча? Успешно? – Вопрос был вежливым и нейтральным.

– Да. Скучно донельзя. С некоторыми инвестициями вопрос решен, и еще несколько вложений можно обдумать. Я вынужден был присутствовать на этой встрече, но рад, что теперь я дома.

В большом камине весело потрескивал огонь, и Шарли подошла к нему. Вероятно, ее привлек вид двух кресел с высокими спинками, которые специально туда поставили.

– Я вижу, вы готовы к нашей партии, сэр, – тихо сказала она, поводя пальчиком по краю стола.

– Да, Шарли. Играть с вами будет большим удовольствием, я в этом абсолютно уверен.

Ее палец замер на блестящей поверхности.

– Надеюсь, вы не будете разочарованы.

– Я никогда не разочаруюсь в вас, это невозможно.

Ответ прозвучал очень твердо, Шарли быстро подняла голову, их взгляды встретились, и пару мгновений они смотрели друг на друга, а потом Джордан взял со стола черную и белую пешки.

Он завел руки за спину, перекладывая фигуры, а потом вытянул вперед зажатые кулаки.

– Право выбора за дамой. Прошу вас, выбирайте цвет.

Шарли подняла руку и легонько коснулась его левой кисти.

Джордан разжал кулак и показал белую пешку.

– Дама играет белыми. За вами первый ход, Шарли.

Шарли согласно кивнула.

Джордан занял свое место напротив нее, и они приступили к игре.

Белая пешка сделала обычный для начала игры ход, черная пешка парировала его в не менее традиционной манере.

Шарли чуть нагнулась над столом, обдумывая следующий ход. В результате белый конь ринулся в бой.

Джордан прищурился, несколько мгновении поразмыслил, а потом выдвинул вперед еще одну пешку.

Шарли ответила тем же и чуть вздрогнула, когда в камине громко затрещало полено. Дождь барабанил по стеклу, оттеняя другие звуки.

Джордан продвинул пешку по диагонали и получил ее первую фигуру в качестве трофея.

– Я полагаю, у вас есть опыт в этой игре.

– Да, милорд. Отец научил меня играть в детстве, и мне всегда нравилось это занятие.

– Вы, очевидно, выказываете готовность пожертвовать малым в погоне за более крупной целью.

Шарли чуть сдвинула локти, которыми опиралась на стол, отчего ложбинка у нее между грудей стала глубже.

– Смею надеяться, я всегда знаю, какой стратегии придерживаться, чтобы добиться победы.

Взгляд Джордана упал на ее мягкие округлости, открывавшиеся за вырезом платья.

Он чуть сменил положение.

Шарли сделала ход конем, устранив таким образом атакующую черную пешку. На лице Джордана появилось удивленное выражение:

– Я вижу, вы также придерживаетесь принципов агрессивной игры?

Шарли сжимала пешку двумя руками, перекатывая ее между ладонями, словно хотела согреть ее своим теплом. Она облизала губы, отчего они заблестели.

– Вы полагаете, такие ходы можно назвать агрессивными? Разве целью игры не является победа, какой бы стратегии игрок ни придерживался?

– Похоже, вы поставили мою пешку под угрозу – сказал Джордан, откинувшись на спинку кресла так, что рубашка распахнулась у него на груди. – Вы очень смелая и дерзкая женщина. Особенно когда вы настроены на победу.

Шарли быстро отвела взгляд от выпуклых мускулов Джордана, отражающих золотые отблески пламени камина. Ее горло чуть вздрогнуло, когда она осторожно сглотнула.

Джордан протянул руку через стол и коснулся верхушки ее коня, провел по ней пальцем, чуть царапнул ногтем и, наконец, завершил свои манипуляции легким щелчком.

Она подалась вперед, приблизив свою грудь к его руке.

Ее соски напряглись под прикрывающим их тонким муслином и гордо торчали, натягивая ткань.

– Меня учили, что стремиться нужно только к победе. Любая жертва в данном случае вполне оправданна.

Джордан улыбнулся и ввел в игру коня.

– Ну, тогда мы станем отличными партнерами. Видите, как мои ходы следуют за вашими? Можно даже сказать, почти совпадают? Кто знает, возможно, нам суждено следовать друг за другом в игре… в шахматы? Двигаться вместе, в согласии, слиться в едином стремлении?

Шарли протянула руку и стала водить пальцами по высокой фигуре ладьи.

Ее пальцы скользили вверх-вниз, иногда обхватывая фигуру, пока она обдумывала свой следующий ход.

Джордан еще раз подвинулся в кресле.

– Вам неудобно, милорд? Может быть, кресло для вас слишком низкое?

Вопрос Шарли пронзил тишину комнаты, бровь Джордана взметнулась вверх.

– Скорее, это из-за того, что мои ожидания сегодня чрезвычайно высоки. Мысль о том, чтобы взять над вами верх, очень меня… возбуждает…

– Взять надо мной верх?

– Разумеется, я имею в виду шахматы. – Джордан взял свою королеву с доски и поднес ее к губам. – Когда я думаю о том, как сделаю этот последний ход, Шарли… – Он покатил фигуру ото рта вниз к подбородку. – Сама возможность того, что я могу возобладать над вашими стратегиями… Я весь как на иголках.

– А если вы выиграете, милорд. – Шарли ввела в игру своего второго коня. – По-моему, мы еще не обсудили, что станет наградой.

Джордан неотрывно смотрел на доску.

– Ваш ход, милорд.

Джордан поднял голову и взглянул на нее. Он осторожно поставил королеву обратно на доску.

– Если я выиграю, Шарли, то, думаю, я попрошу в награду… поцелуй.

– Поцелуй, милорд?

– Поцелуй, Шарли. Который вы мне подарите. Что скажете, это будет честно?

Шарли дала ответ быстро и решительно:

– Договорились.

Джордан чуть сдвинул с места черную пешку, так и не сделав ход. Его рука слегка дрожала.

– А если вам повезет пленить моего короля, Шарли? Что бы вы хотели попросить в качестве награды?

Его глаза блуждали по ее телу. Капелька пота скатилась у Шарли по ложбинке между грудями. Джордан облизнул губы и широко развел ноги под столом, едва коснувшись ее бедра своим коленом.

Ее подавленный вздох был еле слышен из-за отчетливо раздавшегося в комнате шелеста их соприкоснувшейся одежды.

– Что я попрошу в качестве награды?

– Да, именно об этом я спросил.

Шарли пробежалась кончиками пальцев по фигурам, перепрыгивая с одной на другую, при этом ни разу не оторвала глаз от доски. Ее бедро легко подвинулось под столом, прижавшись к бедру Джордана, отчего пульс у него на шее забился чаще. Он наблюдал за тем, как она выдвинула вперед еще одну пешку.

– Интересный вопрос. Я хочу многого.

Джордан подавил готовый сорваться с губ вздох:

– Вам стоит только попросить.

Шарли все еще не отрывала взгляда от доски:

– Ваш ход.

Джордан провел рукой по волосам и посмотрел на доску. Он схватил слона и резко двинул его вперед.

– Я жду…

– А я думаю. – Шарли еще больше подалась вперед, что дало Джордану возможность хорошо рассмотреть ее грудь, а также то, как она провела злосчастной пешкой от шеи вниз к ложбинке между грудями.

– Что вы думаете? – Теперь его слова звучали почти резко, так же резко, как его дыхание. Колени Джордана сжали под столом ее ногу и притянули к себе. Шарли подняла на него глаза.

– Что вы думаете? – повторил он, двигая ее ногу вперед-назад, плотно обхватив ее своими бедрами.

– Я думаю, что, если подвину сюда вот эту пешку…

Джордан остановил ее руку своей.

– Больше никаких ходов, пока вы не скажете мне, что попросите в качестве награды в конце игры, если одержите победу.

Его тон не допускал возражений.

Шарли сидела неподвижно, ощущая его ноги, сжимающие ей бедро, и его руку на своем запястье.

Она глубоко вздохнула, так, что ее соски туго натянули лиф платья.

– Если я выиграю, я хочу провести эту ночь с вами.

В комнате повисло молчание. Далее огонь наотрез отказывался потрескивать, словно его шокировало то, что он только что услышал.

Не выпуская ее запястья, Джордан медленно поднялся на ноги. Одной рукой он смахнул доску на пол так, что шахматы разлетелись во все стороны.

Другой рукой притянул Шарли к себе и крепко прижал ее к груди.

– Вы выиграли.

Губы Джордана коснулись ее губ, отчего все мысли вылетели у нее из головы, а уже возбужденное тело испытало истинное ликование.

Руки Джордана притянули ее еще ближе, и Шарли автоматически скользнула ладонями вверх по его плечам и обняла его за шею, помогая их телам еще теснее прижаться друг к другу.

Шарли почти не могла думать. Его губы были такими, как она себе и представляла. Твердые, теплые, требовательные, они ласкали и дразнили, а потом раскрылись, чтобы дать дорогу кончику его языка, которым он начал поглаживать уголки ее рта, вызывая в ней ощущение мучительного трепета.

Она втянула в себя воздух, и его вздох проник в сладкую глубину ее рта. Шарли впервые узнала, как приятно, когда мужчина нежно гладит языком все внутри, каждый уголок ее рта, дразнит ее язык своим, скользит по зубам, легонько касаясь и делая круговые движения.

Ни о чем не думая, Шарли последовала его примеру, имитируя его проникновение, скользнула языком ему в рот, пробуя его на вкус.

Теплый сладкий вкус Джордана с нотками шерри привел ее в восторг и вызвал слабость в коленях.

Шарли почувствовала, как его руки опустились вниз, и в следующее мгновение он подхватил ее и прижал к себе.

– Ты уверена? – хрипло спросил он, оторвавшись от нее, чтобы задать этот вопрос.

Не успела Шарли ответить, как он уже снова жадно ее целовал, впиваясь в ее губы, посасывая язык, железной хваткой прижимая ее к себе.

Шарли обвила его шею руками, страстно отвечая на его объятия.

– Я уверена, – выдохнула она, на секунду прервав поцелуй, чтобы набрать в легкие воздуха.

– Хорошо. – Джордан подхватил Шарли на руки и почти бегом поднялся по лестнице.

В доме было темно и тихо, он быстро запер дверь и опустил ее на пол возле кровати.

– Я хочу тебя. Я никогда никого так не хотел. – Слова Джордана прозвучали резко, но они были искренни, как и его взгляд.

– Я знаю. – Шарли посмотрела ему в глаза. Сегодня вечером она приняла решение. И она от него не отступится.

– Почему сегодня? – Джордан провел ладонями по ее груди и улыбнулся, когда почувствовал, как напряглись и затвердели ее соски. – Почему сейчас, Шарли?

Шарли пробежала пальцами по твердой груди Джордана и дерзко распахнула его рубашку. Он тут же сбросил ее и зашвырнул в дальний угол. Повинуясь внутреннему импульсу, Шарли наклонилась к нему и провела языком по его плоскому соску.

Она услышала его вздох и вся затрепетала. Способность вызывать у мужчины подобную реакцию уже была большим достижением.

Она взглянула на Джордана и увидела, как золотые искорки в его глазах горят желанием к ней.

– Потому что я тоже хочу тебя, Джордан. Потому что я хочу, чтобы ты трогал меня. Я хочу снова ощутить наслаждение, но на этот раз я хочу, чтобы все было по-настоящему. Потому что впервые с тех пор, как я себя помню, я хочу, чтобы ко мне прикоснулся мужчина – ты. Потому что я хочу узнать, что значит заниматься любовью, а не просто сексом.

Она скользнула взглядом по его телу.

– Потому что я хочу потрогать тебя и узнать тебя. И хочу, чтобы ты трогал меня. Потому что я не перестаю думать о том, каково это будет, когда мужчина подарит мне чудесные ощущения вместо того, чтобы… чтобы… Наверное, я просто хочу посмотреть, сможем ли мы вместе стереть из памяти прошлое, Джордан.

Он схватил ее руку, прижатую к своей груди, и, просунув ее между их телами, прижал к плоти, натянувшей ткань бриджей. Она обхватила ее ладонью, движимая любопытством, слегка сжала и улыбнулась, когда он резко выдохнул.

– Не знаю, смогу ли я стереть твои воспоминания, Шарли. Но я уж точно позабочусь о том, чтобы у тебя появилась парочка новых.

Руки Джордана скользнули ей за спину, и ее платье спустилось до талии.

– Я могу поцеловать эту красоту… – Он наклонил голову, взял губами ее сосок и обвел его языком, отчего Шарли задохнулась. – И сосать их. – Он взял в рот другой сосок, мягко облизывая твердую набухшую вершинку. – И столько всего еще, Шарли, любимая. – Джордан оторвался от нее и прижал к своему обнаженному телу так, что волоски на его груди царапали ее возбужденные соски.

Теперь пришла очередь Шарли узнавать его по-новому, и она без колебаний потянулась к застежке его бриджей.

– По-моему, нам пора избавиться от этих… – пробормотала она, путаясь в завязках, – …чертовых вещей, Джордан.

Шарли просунула руки под ткань, желая прикоснуться к его плоти, и Джордан со стоном сорвал с себя бриджи, так что его член, расправившись, оказался прямо у нее в ладонях.

– О, Джордан, – выдохнула она.

Он был такой твердый, такой горячий, такой приятный на ощупь. В некоторых местах его кожа была гладкой, в других шершавой. Шарли была зачарована этой разницей текстур, которую она для себя открывала.

Она дотронулась до капельки влаги у отверстия на самом кончике и подняла глаза, когда его рука перехватила ее запястье.

– Я не смогу долго сдерживаться, если ты будешь продолжать в том же духе, Шарли. Давай отдадимся желанию вместе.

Он просунул руки ей под платье и спустил его на пол, проведя ладонями по крутому изгибу бедер Шарли.

Она стояла перед ним, обнаженная, и чувствовала, как волны жара исходят от его тела и передаются ей.

Мгновение они просто стояли, не касаясь друг друга, дав волю своим ощущениям и наслаждаясь величием момента.

Шарли чувствовала его запах, ощущала его тепло и словно впитывала кожей его желание. Она и не предполагала, что способна чувствовать мужчину на стольких уровнях, и каждый из этих уровней вызывал в ней ответную реакцию, словно подливая масла в огонь.

– Дотронься до меня, Шарли.

Его хриплый шепот проник глубоко в ее сердце. Это было мольбой, одобрением, молитвой и требованием одновременно.

Она дотронулась.

Шарли обхватила его член рукой и потерла его о кожу своего живота, желая почувствовать его.

Она придвинулась ближе к Джордану так, что его плоть оказалась между ними, скользнула рукой ему за спину и обхватила его твердую ягодицу.

А потом прижалась к нему, зажав его член между их телами.

Стон Джордана доставил ей огромное удовольствие.

Еще большее удовольствие ей доставило прикосновение его рук к ее ягодицам. И когда он начал сжимать их и скользить пальцем между ними, Шарли уже не могла устоять на месте. Ее бедра задвигались, она потерлась об его твердую плоть.

– Джордан, – выдохнула она, когда он чуть изменил ее положение так, чтобы ее клитор касался его яичек.

– Раздвинь ноги, Шарли.

Его руки раздвинули ее ягодицы, а палец скользнул к спрятанному между ними тугому бутончику. Миллионы нервных окончаний, скрытых у этого самого потаенного входа в ее тело, сладостно содрогались от нежных ласк Джордана.

Он продвинул руку вниз к ее лону, собрал ее соки и распределил их по тугому колечку мускулов, спрятанному между ягодицами, легко проводя пальцами вокруг него. Шарли почувствовала, как ее тело воспламенилось желанием, а бедра задвигались сильнее.

Колени у нее подгибались, и она знала, что дольше не выдержит.

Ей и не пришлось этого делать. Через несколько секунд после того, как ноги Шарли начали дрожать, Джордан подхватил ее на руки и уложил на кровать, которая была у них за спиной.

А потом накрыл ее своим телом, таким горячим, твердым, оно двигалось на ней, дотрагивалось до нее, ласкало, покусывало, сводило ее с ума.

Шарли вся извивалась под ним, понимая, что не может быть к нему еще ближе, но решительно настроенная пытаться до последнего.

Джордан стал страстно сосать ее грудь, а его рука спускалась по ее животу.

Шарли понимала, что издает какие-то звуки, но сдержать их была не в силах. Потом он нащупал ее клитор, и ее стон перешел в крик наслаждения.

– Боже, Джордан! – Из ее горла вырвался всхлип.

– Тебе нравится, да? – Его голос звучал хрипло, и для того чтобы задать этот вопрос, ему пришлось на целых пять секунд оторваться от ее груди.

– Да-а-а… – простонала она, откинув голову назад и закрыв глаза. – О, да-а-а…

Его рука скользнула внутрь ее лона, раздвинув ее набухшие влажные створки, нащупывая места, прикосновение к которым заставляло ее изгибаться, и места, прикосновение к которым заставляло ее вздыхать.

Он дразнил ее чувствительный бугорок, то убирая руку, то снова вводя в нее один или два пальца, а потом возвращался к ее клитору, чтобы с ним поиграть.

Джордан оторвался от ее груди и передвинулся вверх, а потом впился губами в ее рот.

– Ах, Шарли, я не могу тобой насытиться. – Его голос звучал хрипло, он снова стал дразнить ее соски.

Ее бедра метались и приподнимались под ним, и Джордан оставил ее грудь и скользнул вниз на кровати. Безо всяких предисловий он широко раздвинул ей бедра, прижался лицом к ее пещерке и начал ласкать ее языком. Из горла Шарли вырвался сдавленный вздох, полный шока и несказанного удовольствия.

Это было потрясающее ощущение, которое заглушило все разумные мысли и довело ее до грани безумия.

Шарли приподняла бедра, прижимаясь к его лицу, ища его языка, его губ, предлагая все, что у нее было, всю себя.

И все-таки этого было недостаточно.

– Джордан, не тяни больше… – Она выдохнула эти слова, замотав головой.

Джордан сделал так, как она просила.

Он приподнялся над ней, опираясь на руки.

– Шарли, открой глаза. Посмотри на меня, Шарли.

В этот момент она не смогла бы отказать ему ни в чем, хотя ей очень хотелось отгородиться от всех отвлекающих факторов и сосредоточиться на том, что он с ней делал.

Она почувствовала прикосновение плоти Джордана ко входу в свое тело, настойчиво побуждающее ее раскрыться ему навстречу.

– Посмотри на меня, Шарли. Сейчас начинается твое новое воспоминание – прямо– сейчас…

В три мощных толчка он вошел в нее.

И замер внутри.

Глаза Шарли широко распахнулись, она смотрела на Джордана, его карие глаза потемнели, стали почти черными, когда он овладел ее телом. На виске у него блестела капелька пота, мышцы на груди бугрились.

– Боже. Джордан, двигайся, пожалуйста, двигайся… Шарли еще больше раздвинула ноги, словно хотела поглотить мужчину, чей член был погружен в нее до конца.

Она подалась ему навстречу, и Джордан, застонав, сделал ответное движение, безжалостно нанося мощные удары своими бедрами и плотью. Нежность была забыта, соблазнение осталось позади.

Это было не ласковое, размеренное занятие любовью, а первобытное, жадное слияние, и Шарли была в экстазе.

Ее тело отвечало на каждое его требование все новыми желаниями. Когда он погружался в нее, она поднимала бедра ему навстречу. Джордан сжал руками ее ягодицы и спустил ноги с кровати, потянув ее за собой на самый край, не прекращая ритмичных движений внутри ее лона.

Стоя, он смог увеличить силу ударов, словно заявляя свои права на нее. Он крепко обхватил ее руками, помогая двигаться навстречу его плоти, неустанно проникающей в нее и выходящей только для того, чтобы снова вернуться.

Безумное яростное соитие, в котором было все, что Шарли только могла себе представить. У Шарли внутри все сжалось, ее дыхание сбилось от этого странного ощущения, и она посмотрела в глаза Джордану:

– Джордан… я сейчас…

– Да, я знаю. – Голос Джордана дрожал от напряжения, а тело не прекращало ритмичных движений, то погружаясь в нее, то снова отступая. Одной рукой он быстро нащупал ее клитор, и Шарли закричала от невыразимого ощущения.

Руками она судорожно сжала простыни, ее бедра крепко обвивали Джордана. Шарли ждала, когда поднимающаяся внутри нее волна достигнет пика, наслаждаясь каждым моментом, ощущая, как растет напряжение в каждом мускуле, чувствуя каждое прикосновение Джордана к своему телу.

Наконец, ожидание закончилось.

Ее охватили сладкие судороги, и она молча отдалась разрядке, которая, казалось, длилась целую вечность.

Джордану хотелось взвыть в голос, пока он смотрел, как женщина на кровати сжимается в спазмах вокруг его члена.

Он замедлил ритм, сдерживая свой оргазм невероятным усилием воли. Он помнил, как тогда, когда он дотрагивался до нее впервые, она через несколько секунд стала умолять его о большем. Он спрашивал себя, будет ли так сегодня.

Ее мышцы чуть расслабились вокруг него, и он снова глубоко в нее погрузился.

Она была шелковистой, влажной и такой горячей. Никогда прежде Джордан не испытывал ничего подобного. Ее лоно все еще сжимало его плоть, и у него возникло такое ощущение, что он никогда не сможет выйти оттуда.

Их тела идеально подходили друг другу.

По телу Шарли прошла дрожь, она открыла глаза и остановила на нем свой серый взгляд цвета грозовых облаков. Как он и надеялся, с ее губ слетело всего одно слово:

– Еще.

Какой-то первобытный инстинкт внутри Джордана возликовал. Его женщина хотела от него большего. Видит Бог, она получит то, что хочет.

Он быстро выскользнул из нее, не обращая внимания на ее восклицание, выражающее протест.

Но этот звук скоро стих, когда Джордан перевернул ее на живот и положил так, что ее ноги свисали с края кровати. Шарли уткнулась лицом в простыню.

Джордан встал у нее между ногами и снова вошел в ее горячее лоно, не дав ей шанса опомниться.

На этот раз он двигался медленнее, одновременно руками пробегая по ее телу, поднимаясь от ягодиц до самых плеч, а потом снова проделывая этот же путь в обратном направлении.

Шарли откинула волосы набок, чтобы он мог добраться до ее обнаженной кожи.

Джордан подался вперед, вжимаясь в ее ягодицы и ее позвоночник, продолжая входить в нее, касаться ее тела своим.

Она вздохнула, а потом застонала, приподняв ягодицы, чтобы еще теснее к нему прижаться, требуя, поощряя, наслаждаясь и отдавая всю себя.

Поразившись тому, что он способен сейчас все контролировать, Джордан решил поиграть с ней. У него было такое ощущение, словно его член знал, что эта женщина особенная. Что она заслуживает большего, чем просто быстрый секс, каким бы хорошим этот секс ни был. Эта женщина получит ночь, полную удивительных воспоминаний.

Джордан просунул одну руку под ее тело, лаская лоно и мягко поглаживая клитор. Она вся была влажной от своего любовного нектара, а ее кожа блестела от пота. Джордан знал, что запах, который заполнял его ноздри, был смесью их ароматов, потому что он и сам весь взмок.

Он чуть выпрямился и перевел взгляд туда, где соединялись их тела. Его член легко выскальзывал и снова погружался в ее тело, поблескивая в том месте, где она омывала его своими соками. Ее ягодицы были идеальной формы, гладкие и круглые, и даже клеймо казалось ему эротичным и возбуждающим.

Он мягко накрыл его своей рукой, улыбнувшись, когда Шарли вся подалась назад, словно желая увеличить контакт их тел, где только это было возможно.

Джордан раздвинул ей ягодицы и смочил палец в ее соках. Тугой маленький вход, сморщенный и розовый, как бутон, так и напрашивался на его прикосновение.

Шарли заерзала и застонала, когда он начал дразнить ее, легонько касаясь ее бутончика, не прекращая своих ритмичных ударов внутри ее лона.

Ее дыхание сбилось, когда он прижал палец к ее самому потаенному входу:

– Джордан… что…

– Тихо, любимая. Позволь мне с тобой поиграть.

Он почувствовал, как она вся расслабилась под его руками, и еще одна частичка его сердца дала трещину, когда он понял, насколько она ему доверяет.

Он увеличил темп, сочетая его с ритмичными надавливаниями пальцем на узкое отверстие между ее ягодицами.

Шарли снова застонала, яростно отвечая на его движения.

Через несколько мгновений его палец преодолел сопротивление ее мускулов, и она изумленно вздохнула, когда он погрузился в ее тесное отверстие.

Джордан подсунул под нее руку и притянул ее ягодицы еще ближе к себе, приподняв с кровати.

Его бедра соприкасались с ягодицами Шарли, когда он входил в нее, а палец двигался в ее девственном входе между ними, дразня нервные окончания, которые там находились.

Джордан почувствовал, как Шарли вся напряглась. На секунду ему показалось, что она перестала дышать, а потом ее мир разлетелся на мелкие кусочки.

На этот раз ее крик был оглушительным.

Каждый мускул ее тела охватили сладостные спазмы. Джордан почувствовал, как сдавливает его палец, а его член словно попал в живые тиски.

Он застонал, поразившись силе ее тела, сжимавшегося в оргазме вокруг него.

Ее лоно тянуло, сдавливало и яростно сжимало его плоть так, что Джордан растерял все до единой мысли, а его тело испытало разрядку такой силы, какой у него никогда еще не было.

Он вошел в нее так глубоко, как только мог, оторвав руки от ее ягодиц.

Он мог поклясться, что почувствовал, как Шарли коснулась его души, пока ее лоно сокращалось и расслаблялось вокруг его плоти и каждый ее орган кричал от кульминации.

Джордан почувствовал, как в нем все напряглось, а потом он выплеснул в нее свое горячее семя, оросив лоно.

Ничего подобного он ни разу в жизни не испытывал. На секунду он задался вопросом, была ли смерть после такого оргазма неминуема, потому что перед глазами у него потемнело, сердце перестало биться, а все его существо уменьшилось до узкой щелки на конце его плоти.

Когда волна наслаждения схлынула и тело Джордана решило все-таки остаться на этом свете, он позволил измученным мышцам расслабиться.

Он сделал движение, чтобы отстраниться, но его остановил стон Шарли:

– Не двигайся, пожалуйста. Хотя бы пару минут.

Джордан постарался выжать из себя смешок:

– О, Шарли, – прошептал он, вытянувшись вдоль ее спины и осторожно перенеся на нее вес своего тела. – Я никуда не ухожу.

Шарли издала звук, который, как показалось Джордану, сильно смахивал на урчание.

Следующая вырвавшаяся у него фраза удивила до чертиков даже его самого:

– Я просто хочу обнять тебя и прижать к своему сердцу.

14

Что-то стучало, гремело и гудело, вырывая Шарли из крепкого сна и возвращая ее в состояние бодрствования.

Она повернулась в постели и обнаружила, что рядом никого нет, но в комнате раздавались голоса.

Как только Шарли осознала, где она находится, на нее тут же нахлынули воспоминания. Воспоминания о страсти, разгоряченных телах, поте, запахе секса и желания. Ее мышцы слегка побаливали, но это была приятная боль, и она улыбнулась, когда вспомнила, что прошептал ей Джордан после того, как волна оглушительного наслаждения схлынула.

Он укрыл их обоих смятыми простынями, обнял ее и крепко прижал к своему сердцу, как и обещал.

Ее тело расслабилось, в голове образовалась звенящая пустота, и она заснула под мерное биение его пульса.

А теперь, кажется, что-то их разбудило. Что-то или кто-то…

Она почувствовала присутствие Джордана рядом, открыла глаза и увидела, как он зажигает свечу.

– Шарли, любимая, – мягко сказал он.

– Я проснулась, Джордан. В чем дело?

Его лицо оставалось в тени, но прикосновение его руки к ее щеке было очень нежным – он осторожно убрал спутанные пряди волос с ее лица.

– У нас проблема, дорогая. В «Лунном доме» случился пожар.

Шарли почувствовала, как ее сердце на секунду перестало биться.

Она резко села в кровати, не обращая внимания на свою наготу, и схватила Джордана за плечи.

– Сильный пожар? Кто-нибудь пострадал? Все целы? Что с Мэтти? Джордан, ты? можешь меня туда отвезти? Я должна поехать…

Она оттолкнула его в сторону и вскочила с кровати, чуть не упав.

– Ну-ну, Шарли, спокойно. Во-первых, никто не пострадал.

Шарли отчаянно путалась в своем платье, но рукава у него были вывернуты наружу, и она никак не могла привести их в то состояние, в котором им надлежало быть.

Ее руки дрожали, а перед глазами все плыло.

– Пожар… О боже, Джордан, проклятый пожар…

Его руки легли ей на плечи.

– Шарли, послушай меня. Послушай же, черт подери… – Он резко повернул ее к себе и схватил за подбородок, заставив поднять на него глаза. – Все хорошо. В доме почти нет никаких повреждений, потому что пожар потушили прежде, чем он успел разгореться. С Мэтти все в порядке, с девочками тоже. Тебе не о чем волноваться. Ну же… – Он ослабил хватку, и Шарли почувствовала, что ее легкие снова наполняются воздухом. – Ты меня слушаешь?

Она рассеянно кивнула:

– Но я должна…

Джордан зарычал:

– Ты должна надеть наконец платье и через пять минут спуститься вместе со мной вниз. Элизабет Уэнтворт привезла эту новость и еще записку от Мэтти. Она передаст ее тебе. Ты можешь это сделать, Шарли? Надеть платье и спуститься в гостиную? Я пойду тоже что-нибудь на себя натяну, так что встретимся там. Хорошо?

Он чуть встряхнул ее, а потом крепко поцеловал в дрожащие губы.

– Не волнуйся, любимая. Все будет хорошо.

Когда Шарли спускалась по лестнице, она с тоской подумала, будет ли еще хоть когда-нибудь что-нибудь хорошо в ее жизни. Сжимая рукой платье у самого ворота, она провела несколько раз расческой по спутанным волосам и покраснела, когда вспомнила, отчего ее прическа пришла в такое состояние.

Ее бедра все еще были липкими от страсти Джордана, а тело пульсировало от полученного удовольствия. Но сердце ее болело по другой причине – она считала себя виновной во всем, что произошло в «Лунном доме».

Верный своему слову, Джордан ждал ее внизу. Но ждал он в компании леди Элизабет Уэнтворт, которая выглядела при свете дня так же прекрасно, как и в первый раз, когда Шарли видела ее в «Лунном доме». Когда Шарли увидела, как хорошо эти двое смотрятся вместе, сердце у нее упало. В этот самый момент она вдруг четко осознала свое положение, положение Джордана и то, каким неизбежно будет конец их романа.

У хозяйки борделя и графа не могло быть будущего.

Шарли распрямила плечи и тихо вошла в комнату.

– Леди Элизабет?

– О, так вы действительно здесь! Я сначала не поверила, но ваша подруга госпожа Мэтти так настаивала. Как это может быть, что вы тут, а об этом никто не знает?

Элизабет с любопытством переводила горящий синевой взгляд с Джордана на Шарли. Ни один из них ничем не выдал, что они только что поднялись со спутанных и пропитанных их любовными соками простыней.

– Простите, мадам Шарли, мне следовало бы представиться. Но я решила, что вы сначала захотите прочитать вот это.

Она протянула Шарли листок бумаги, та спокойно взяла его и отошла в сторону, чтобы прочитать записку Мэтти.

– Элизабет, ну что ты уставилась? Сядь и расскажи мне, что именно произошло. И помни, пожалуйста, – голос Джордана звучал сурово и безапелляционно, – что ты сейчас не в «Альмаке»[8] и не в стайке молоденьких девушек. Так что драматизм и преувеличения в твоем рассказе приветствоваться не будут. Пожалуйста, только четкие факты без прикрас.

Элизабет вздохнула.

– Джордан, ты милашка. Но временами все же напоминаешь мне моего отца. Слава богу, что ты меня не интересуешь как кавалер. Полагаю, я застрелила бы тебя задолго до того, как нас успели бы связать брачными узами.

Шарли, погруженная в чтение записки, строго-настрого запретила себе демонстрировать малейшую реакцию на слова Элизабет. Но внутренне она, конечно же, вздохнула с облегчением, по крайней мере, человек, с которым она переспала, не был связан обещанием жениться. Она свернула записку и подошла к паре, стоящей у камина.

– Да, леди Элизабет, расскажите нам, пожалуйста, что же произошло. Теперь, когда я убедилась, что никто не пострадал, я могу подумать о восстановлении «Лунного дома» и о том, чтобы отыскать виновных.

Шарли говорила ровным голосом, ее слова были вежливы, и она ничуть не сомневалась, что ее надежно защищала привычная броня невозмутимости. Потом она посмотрела на Джордана и увидела, как он окинул ее горящим взглядом с ног до головы.

Несмотря на все свое самообладание, Шарли покраснела.

Элизабет с интересом наблюдала за этой немой сценой, но от комментариев воздержалась:

– Ну, рассказывать особо нечего.

Шарли села и стала слушать, как Элизабет повествует о событиях прошедшего вечера. Ей стало спокойнее, когда Джордан встал у нее за спиной и облокотился о спинку кресла, на котором она сидела, словно оберегая и защищая ее.

– Сегодня вечером небольшая компания наших друзей решила посетить «Лунный дом». Со мной были Тони, который обожает бильярдную комнату, и Померой – он хотел попробовать вашу копченую селедку, мадам Шарли. Знаете, она и вправду превосходна, особенно с этим потрясающим соусом…

– Элизабет, ты отошла от темы… – Джордан сурово сдвинул брови.

Шарли обернулась и посмотрела на него.

– Пожалуйста, Джордан. Пусть леди Элизабет рассказывает по-своему. – Она повернулась обратно к женщине. – Простите. Спасибо за комплимент. Но мы, что вполне естественно, очень хотим услышать о пожаре.

Элизабет продолжила:

– Было начало второго, и я подумала, что вполне еще успею заскочить на прием к Девонширу. И тут я увидела какого-то странного человека. Он заглядывал в одно из окон нижнего этажа. Я имею в виду окна в задней части дома. Вы понимаете, о чем я?

Шарли кивнула, припоминая окна, выходящие в небольшой сад. Ночью они не были освещены, но занавески там редко задергивали. Сад был уединенный, и гостям вход в него был воспрещен. Она нахмурилась.

– Ну когда я вдруг увидела его лицо, то удивилась и испугалась, как вы можете себе представить. Я как раз собиралась сказать кому-нибудь об этом неприятном открытии и тут увидела, как он поднял руку и бросил какой-то предмет. Он бросил его прямо в окно – оно разбилось, разлетевшись на мелкие осколки. Эта штука приземлилась примерно в пяти футах от меня, а потом почти сразу же взорвалась.

Элизабет сказала это так спокойно, что Шарли потребовалась пара минут, чтобы полностью осознать смысл сказанного. А когда она осознала, то вскочила с кресла и подбежала к женщине.

– Бедняжка. С вами все в порядке? Вы не ранены? – Она с волнением вглядывалась в лицо Элизабет, отмечая про себя, что прическа у нее сбилась и что от нее исходил чуть заметный запах гари.

Элизабет усмехнулась.

– Нет необходимости изображать из себя мою дуэнью, Шарли. Со мной все в полном порядке. На меня попало несколько искр, но один любезный джентльмен наступил мне на платье и все затушил. – Она слегка приподняла почерневший и обуглившийся шелковый подол, молчаливо свидетельствовавший о правдивости ее заявления, сделанного столь легким тоном.

Шарли побледнела, а губы Джордана сжались.

– Вообще-то, – Элизабет хихикнула, – мужчина, который наступил мне на платье, очень сильно за него потянул. Он даже и сам не понял, насколько сильно, пока не поднял голову и не увидел мои груди прямо у себя перед глазами.

Джордан вздохнул.

Шарли широко распахнула глаза.

– Леди Элизабет, это ужасно. Мне очень жаль, что подобная вещь произошла в моем доме. Вы узнали его имя? Он должен понести наказание.

– За что? – Брови Элизабет взметнулись вверх, а на губах заиграла улыбка. – Пару мгновений он в изумлении смотрел на меня, а потом улыбнулся и… – Она наклонилась к Шарли так, что Джордану теперь были видны только ее плечи. – Знаете, что он сказал?

Шарли молча покачала головой.

– Он поцеловал одну из них и сказал: «Мадам, похоже, ваше платье потушено, но огонь распространился на мои бриджи». Ну разве не мило? – Элизабет хихикнула.

– Господи, Элизабет, – вздохнул Джордан и провел руками по волосам. – Тебе совсем наплевать на этикет, да?

– Да брось, Джордан, ну не будь же ты, ради бога, таким чопорным. Комната была полна дыма, люди кричали, бегали и метались так, словно наступил конец света. А этот человек был единственным, кто сохранил присутствие духа, да еще и проявил чувство юмора. – Длинные ресницы прикрыли синие глаза, и Элизабет, не отрывая глаз от подола платья, сказала. – Но мне и правда очень хотелось бы знать, кто это был. Я не спросила его имени.

Она взволнованно повернулась к Шарли.

– О, Шарли, может быть, вы могли бы выяснить это для меня… Может быть, он постоянный клиент или что-то в этом роде… Возможно, вы его знаете…

Шарли рассеянно потрепала Элизабет по руке.

– Я посмотрю, что можно будет сделать, Элизабет. Но у нас есть более серьезная проблема, чем выяснение личности этого вашего дурно воспитанного джентльмена.

– Правда?

– Да, правда. – Джордан перевел взгляд на Шарли, и с секунду она видела его мысли так же ясно, как если бы они были ее собственными. И это вполне могло бы оказаться правдой, потому что оба они прекрасно понимали всю опасность сложившейся ситуации.

– Дело в следующем, Элизабет, – сказал Джордан. – Мы теперь абсолютно уверены, что кто-то охотится на Шарли и, соответственно, хочет навредить «Лунному дому». – Он поднял руку, чтобы не дать Элизабет разразиться длинной чередой вопросов. – Потом. Обо всем этом вы сможете поговорить потом. Возникла новая трудность. Ты видела этого злодея. Ты ведь хорошо его рассмотрела, правда?

Элизабет кивнула:

– Пренеприятный тип. С какими-то странными усами.

– Видишь ли, ты теперь свидетельница. И ты легко можешь послать этого человека на галеры.

Элизабет сникла, когда до нее дошло значение его слов.

– О, черт. Теперь он будет охотиться и за мной.

Джордан посмотрел на Шарли:

– Может, она слегка взбалмошная и порой ведет себя неприлично, но ее никто еще никогда не обвинял в недостатке ума.

Шарли бросила на Джордана суровый взгляд и снова повернулась к Элизабет.

– Мы должны всеми доступными нам средствами обеспечить вашу безопасность, Элизабет.

Элизабет закусила нижнюю губу и задумчиво ее пожевала.

– Я могла бы на пару дней уехать за город. Мама с папой все еще там…

– И все общество тут же узнает, куда ты поехала. Отлично. Очень умно. Поехать туда, куда все и думают, что ты поедешь.

Элизабет недовольно взглянула на Джордана.

– А что, мистер Гений, у вас есть идея получше?

– Вообще-то, – сказал Джордан, переведя взгляд с Элизабет на Шарли, – есть.

Элизабет поудобнее устроилась на сиденье кареты и взглянула на свою попутчицу.

– Что бы там про него ни болтали, одно точно: Джордан великолепно справляется с поставленной задачей. Наверное, в нем говорит солдат.

– Да, это правда.

Вежливый ответ покоробил Элизабет, которая не отличалась ни молчаливостью, ни терпением. Она выглянула в окно на серую, залитую предрассветным светом улицу, до сих пор не веря, что Джордан Линдхерст так быстро умудрился устроить, чтобы их переодели, усадили в карету и отправили в Кальвертон-Чейз со всеми вещами. Он даже умудрился найти человек пять верховых для их сопровождения.

Обе девушки не спали этой ночью, но ни одна сейчас не призналась бы в том, что устала. Элизабет знала, что она слишком напряжена и глаз сомкнуть не может, а о состоянии Шарли она могла только догадываться.

Тем более что эта женщина, несомненно, умела держать себя в руках так, как никто другой. Такого самоконтроля Элизабет ни разу еще в своей жизни не видела.

На губах Элизабет заиграла легкая улыбка, когда она подумала о настое, что успела схватить со своего туалетного столика за те пятнадцать минут, которые Джордан отвел ей на сборы. Этот настой привез ей поклонник из Парижа – там он был в большой моде. А в Париж его завез Наполеон, вернувшись из египетской кампании.

Ходили слухи, что чай с добавлением настоя чудесным образом влиял на запреты, которые себе ставил человек. Элизабет не терпелось его испытать, и Шарли, похоже, была идеальным кандидатом на роль подопытного кролика. Впрочем, Элизабет и сама готова была попробовать настой.

Любопытство было ее настоящим проклятием. Она давно уже научилась с ним жить. Это непреодолимое желание чувствовать, испытывать, пробовать, узнавать. Особенно во всем, что касалось ее самой и ее тела. Элизабет все еще была девственницей, ну, по крайней мере, технически. Но она очень любила достигать оргазма, одна или с тем, кому она оказывала честь и позволяла помогать себе в этом.

На самом деле, кроме Джордана этой чести удостоился только Райан Пендерли, и получилось у него не ахти как.

Элизабет чуть заметно нахмурилась.

– Какие-то проблемы, Элизабет? – Шарли заметила промелькнувшее на ее лице выражение.

– Как всегда, Шарли. Как всегда. – Она улыбнулась в ответ, надеясь, что между ними завяжется дружба. Элизабет была слишком хороша собой для того, чтобы иметь много подруг среди ровесниц, и, хотя она была предельно увлечена своими гедонистическими изысканиями, иногда ей очень не хватало женской компании.

– Вы слишком молоды и красивы, чтобы тяготиться проблемами, – криво усмехнулась Шарли.

– Ха. И это «ха» относится к обоим вашим утверждениям, Шарли. Для женщины, которая занимается бизнесом, у вас слишком уж глупые представления о жизни, по крайней мере, некоторые из них. Во-первых, возраст ни малейшего отношения не имеет к неприятностям, и, я уверена, вы прекрасно это знаете, ведь вы заправляете таким местом. Во-вторых, – она подняла вверх два пальца, – моя красота означает, что мужчины суетятся вокруг меня, пытаясь разузнать, стою ли я чего-нибудь в плане приданого, а другие девушки липнут ко мне, словно приклеенные, в надежде получить объедки с моего стола, то есть холостяков, которых я отвергла. А их матери все либо обожают меня, либо ненавидят.

Она шумно вздохнула.

– Господи, как же я это все ненавижу. Это такая глупая игра.

– Чего вы хотите, Элизабет?

Этот вопрос заставил Элизабет откинуться на спинку сиденья и задуматься. Вопрос был простым, но ответ на него был сложным, неоднозначным и очень тревожным. Потому что на самом деле Элизабет не была уверена, что она знает этот самый ответ.

– Ну, может быть, проще будет начать с того, чего я точно не хочу… – Взгляд ее синих глаз был прикован к пейзажу за окном кареты, хотя она почти не замечала всего, что проплывало у нее перед глазами.

Шарли терпеливо молчала, давая ей возможность подумать. Элизабет восприняла это с благодарностью.

– Я не хочу, чтобы меня выдавали замуж по расчету, словно я пункт в деловом соглашении. В этом я абсолютно уверена. – Она решительно кивнула головой.

– А такое может случиться?

– К счастью, нет. У моей семьи достаточно денег и регалий, чтобы я стала настоящей жемчужиной на рынке невест, им нет нужды добывать себе титулы подобным образом. И мама поддержала мое решение не торопиться с замужеством. У меня есть подозрение, что она просто не хочет, чтобы я повторяла ее ошибки. – Элизабет надула губы, подумав о крестовом походе, который совершала ее мать ради спасения падших женщин, и о том, как ее отец старался обеспечивать ее занятием, всячески трудясь над пополнением рядов этих самых падших женщин.

– И я не хочу, чтобы за мной ухаживали ради того, что у меня есть. Я хочу, чтобы меня любили просто за то, какая я на самом деле. И за то, какой могу стать рядом с подходящим мне человеком.

– Очень мудрая позиция.

Элизабет радостно улыбнулась:

– Спасибо. Я знала, что вы поймете. По-моему, у нас много общего, Шарли. Чувство независимости, любопытство, интерес к миру и к тому, как все в жизни устроено. Вы согласны со мной?

– Возможно, в некотором смысле, – осторожно ответила Шарли.

– Видите, вы полностью независимы. У вас свое дело, и вы используете собственную сексуальность для достижения финансовых целей. О, прошу вас, не поймите меня неправильно… – Она подняла руку. – Я с самого начала поняла, что вы только владелица «Лунного дома». Женщина, которая выглядит так, как вы, и ведет себя так, как вы, никогда не стала бы одной из его работниц.

– Вы так думаете?

– Я в этом абсолютно уверена. Почему, по-вашему, сейчас столько представителей высшего общества открыто посещают «Лунный дом»? Они приходят, потому что там есть вы, Шарли. Вы настолько же элегантны и величественны, как любой посетитель резиденции принца-регента. Даже больше, чем они все. Вы принимаете своих гостей в соответствии со всеми правилами хорошего тона, как Салли Джерси, и вы столь же неприступны, как миссис Драммонд-Берелл.

Шарли наморщила нос, когда Элизабет сравнила ее с двумя главными патронессами «Альмака».

– Выдаете людям понять, что «Лунный дом» в общем порядке вещей стоит всего ступенькой ниже, чем, скажем, Кавендиш-сквер, и с вами они чувствуют себя куда как уютнее, чем с Каро Лэмб. Давайте посмотрим правде в глаза, Шарли. Вы настоящая леди. Где бы вы ни были и чем бы вы ни занимались, вы всегда ей останетесь.

Лицо Шарли чуть смягчилось, она улыбнулась Элизабет:

– Вы слишком добры.

– Вовсе нет. Я просто честна с вами. Ну и к тому же, я, конечно, намереваюсь порасспрашивать вас о кое-каких вещах, происходящих в «Лунном доме». Девушка не может знать многого, пока она, наконец, не отдастся мужчине. А я хочу знать об этом все. Как доставить ему удовольствие, как сделать так, чтобы он наверняка доставил удовольствие мне, чем мы с ним вместе могли бы заниматься. Все те восхитительные сведения, которые девушкам вроде меня знать не положено.

Шарли вдруг рассмеялась, удивив тем самым не только Элизабет, но и саму себя.

– И вы думаете, что я все это знаю? – Вопрос, очевидно, очень ее позабавил.

– Конечно, моя дорогая Шарли. Не может быть, чтобы, побывав в постели с Джорданом Линдхерстом, вы хоть чего-то об этом не узнали.

Шарли резко захлопнула рот, но Элизабет вмешалась прежде, чем Шарли успела обратить к ней свои упреки.

– Даже не пытайтесь возражать, Шарли. Когда вы находитесь с ним в одной комнате, вы в буквальном смысле высекаете искры. Клянусь, Джордан раздел бы вас и овладел бы вами прямо передо мной вчера ночью, если бы дело не было таким серьезным. Ему было очень тяжело.

Она усмехнулась Шарли со своего сиденья:

– Таким образом, между нами есть все-таки несколько различий. Я сомневаюсь, что вы девственница. И вы влюблены в Джордана Линдхерста. И я хочу знать, на что это похоже – заниматься с мужчиной любовью по-настоящему?

15

Шарли была избавлена от необходимости отвечать на совершенно немыслимый и недопустимый вопрос Элизабет, потому что как раз в этот момент они услышали цокот копыт приближающейся лошади. Через несколько секунд карета замедлила ход, и в нее запрыгнул Джордан. Он бросил свои перчатки для верховой езды на сиденье рядом с Элизабет и удобно устроился рядом с Шарли.

– Ну, дамы, надеюсь, вам было интересно в компании друг друга. Мы должны прибыть на место уже через пару часов.

От его сюртука исходил аромат свежего воздуха, перемешанный с запахом лошадей, и Шарли с трудом преодолела искушение прижаться к его груди и глубоко вдохнуть. Смешиваясь с его собственным мужским запахом, аромат творил жуткие вещи с ее телом. Жутко прекрасные вещи.

Она посмотрела на его руки, сложенные на колене, и постаралась отвлечься от физического ощущения его присутствия.

Все ее попытки с треском провалились – она могла думать только о том, что эти руки делали с ней в темноте спальни. Ей пришлось сделать над собой огромнейшее усилие, чтобы снова сосредоточиться на разговоре.

– Так что я все-таки смог вас догнать. Конечно, Артур тоже тут, он едет за нами в другой карете. Он никогда особо не любил верховую езду.

Шарли повернула голову и позволила себе взглянуть на него.

– Вы уверены, что это лучшее, что мы сейчас можем сделать, милорд?

Джордан ухмыльнулся:

– Так как ты давно уже называешь меня Джордан, в том числе и в присутствии Элизабет, было бы глупо вдруг начинать обращаться ко мне столь официально, ты согласна?

Шарли покраснела и отвернулась.

– Шарли, любимая, Элизабет – мой хороший друг. Я прекрасно к ней отношусь и доверяю ей. Надеюсь, ты тоже.

– Конечно. Я просто…

Элизабет нагнулась и потрепала Шарли по руке.

– Я понимаю, Шарли. Вы человек замкнутый, ценящий конфиденциальность. Это видно невооруженным взглядом. И только из-за того, что я порой бываю слегка резковата…

Джордан расхохотался:

– Назвать тебя резковатой, Элизабет, все равно что сказать, будто лондонский Тауэр – всего лишь большой каменный дом.

Элизабет нахмурилась и, проигнорировав его заявление, снова обратилась к Шарли:

– Порой он бывает просто невыносим, Шарли. Но вы можете доверять Джордану, и, я надеюсь, вы будете доверять и мне. Хотелось бы думать, что мы можем стать подругами, вы и я…

Шарли подняла глаза и встретилась с улыбающимся и честным взглядом сияющих синих глаз Элизабет. Она смотрела на Шарли так, словно просила поверить ей и убеждала, что у них есть нечто общее, какие-то ценности или взгляды, которые обе они разделяли, как женщины и как потенциальные подруги.

Шарли почувствовала, как уголки ее губ приподнимаются в улыбке, а ее рука сама потянулась и сжала руку Элизабет.

– Вы сам дьявол, не так ли? – Она усмехнулась, Элизабет посчитала это за большой комплимент:

– Да. И понять это могла лишь такая умная женщина, как вы.

Джордан шумно вздохнул:

– Ну вот. Началось.

Элизабет повернулась к нему, явно намереваясь разразиться гневной тирадой, но прежде, чем она успела это сделать, Джордан взял Шарли за руку и крепко сжал ее, отказываясь отпускать:

– Шарли, я хочу, чтобы ты знала, что в Кальвертон-Чейз ты будешь в безопасности. – Он еще сильнее стиснул ее руку, его тон стал серьезным. – Я поклялся защитить тебя и Элизабет и уже отдал распоряжения в отношении различных мер безопасности, которые будут приняты к нашему приезду. На рассвете я отправил в поместье гонца с письмом.

Голос Джордана теперь звучал спокойно, но твердо:

– Я прошу вас обеих как можно больше времени проводить в доме. На территории поместья в разных точках будут расставлены стражники, но, если вы будете бродить там, где вам вздумается, защитить вас будет очень трудно, а, может быть, и вообще, невозможно.

Шарли согласно кивнула. Она понимала разумность слов Джордана, хотя Элизабет и надула губки, когда их услышала.

– Дом почти новый, как вы знаете. Я недавно заново отстроил большую его часть. А это значит, что все двери крепкие, замки надежные, а окна хорошо защищены. Этот дом теперь уже не груда булыжника, в котором обитает лишь пара крыс. Это отличное безопасное жилище. И охранять его будет гораздо проще, чем прежнее строение, не выдержавшее напора стихии.

Шарли поерзала на сиденье. Ей очень хотелось задать один вопрос, но она боялась, что тем самым выдаст слишком многое.

Словно почувствовав ее потребность, Джордан повернулся к ней и приподнял одну бровь:

– Вопросы?

– Твои слуги, Джордан. Они давно у тебя работают?

– Да, Шарли. У меня был свой маленький домик задолго до того, как я узнал, что унаследовал Кальвертон-Чейз. Мои слуги хорошо присматривали за моим прежним скромным жилищем, пока я был на континенте, но потом они с радостью переехали сюда, где, по их мнению, обстановка больше соответствовала им самим. – Он ухмыльнулся: – А потом они увидели новое место.

– Что, все было так плохо? – Шарли скрыла свои эмоции, хотя она прекрасно помнила, на что похож был Кальвертон-Чейз, когда она видела его в последний раз, – прогорающая труда пепла, выстреливающая в темное небо огненными столбами.

– Почти руины. Понадобилось полгода, чтобы разобрать завалы и понять, что осталось от фундамента. Конечно, основной ущерб нанес пожар, ну а так как все слуги бежали после этого несчастья, то картину разрушения довершили погода, звери и изредка забредавшие туда мародеры. Хотя брать там особо было нечего.

Шарли вспомнила прекрасное столовое серебро и несколько ценных нефритовых безделушек. Кто-то хорошо нагрел руки на этом пожаре. Интересно только кто.

– Так что все слуги тут преданы мне. Я им доверяю. Они прислуживают мне с самого моего детства. И напоминают об этом каждый день, когда я нахожусь здесь. Есть пара местных ребят, которые помогают по хозяйству, но я каждого из них знаю по имени.

Элизабет хихикнула:

– Признайся, нет ничего более унизительного, чем когда твоя горничная смотрит на тебя и напоминает о каком-то моменте из твоего детства, который тебя сильно смущает, о чем-то, что ты делал года эдак в четыре.

Джордан рассмеялся и согласился с ней.

Шарли почти не слушала их разговор. Она неотрывно смотрела в окно и думала, хорошо ли она помнит Кальвертон-Чейз.

Она очень смутно могла восстановить в памяти время, проведенное там. Шарли подозревала, что это было сделано намеренно.

Когда она была молодой женой, ее почти никто не навещал. Отчасти люди руководствовались добрыми побуждениями, полагая, что молодожены хотят побыть вдвоем. А отчасти из-за того, что окрестные жители недолюбливали ее мужа.

Так что маловероятно, что она встретит кого-то знакомого, человека, который запомнил ее за те шесть коротких месяцев, что она провела в поместье.

Узнав, что все слуга – люди Линдхерста, Шарли испытала огромное облегчение. Она терпеть не могла прислугу Кальвертона. Они все были заносчивыми, саркастичными, жестокими и с удовольствием издевались над молоденькой девочкой, которая не смогла подарить их хозяину столь желанного наследника. Она пыталась вызвать в себе жалость к тем из них, кто погиб в огне, но помнила только ужасный запах, который исходил изо рта Джонни Доббса, когда тот втискивался в нее, усмехаясь и бормоча отвратительные вещи.

Она вздрогнула.

Джордан слегка сжал ее руку своей.

– Все в порядке, дорогая? – тихо спросил он. Шум кареты почти перекрыл его голос.

Шарли взглянула на Элизабет – та откинулась на подушки в углу, глаза ее были закрыты. Кружева на ее груди мерно вздымались и опускались. Похоже было, что она спит.

Шарли осмелилась пожать руку Джордана в ответ.

Обняв девушку, он привлек ее к себе и уложил ее голову к себе на грудь, развернувшись таким образом, чтобы она могла приникнуть к нему.

– Постарайся отдохнуть, дорогая. Путь еще неблизкий. А когда мы приедем, ты будешь в безопасности, и мы с тобой… – Он высунул язык и легонько пощекотал им ухо Шарли. Она снова задрожала, на этот раз от пламени, которое он разжег внизу ее живота. – …Мы с тобой придумаем интересные способы развлечься. И я не думаю, что шахматы будут среди них.

Джордан Линдхерст испытывал странную смесь гордости и тревоги, возвращаясь в Кальвертон-Чейз с двумя женщинами, одна из которых становилась для него важнее с каждой минутой.

Он знал, что дом отлично выглядит. Его рабочие и архитекторы потрудились на славу. Ему отчаянно хотелось, чтобы Шарли дом понравился, хотя сам он особой привязанности к нему не питал. Он не рос в этих местах, не знал почти никого из местных жителей и не очень любил эту землю. Для Джордана все это было лишь одним из его многочисленных проектов. Безусловно, он потратил на него кучу времени и внимания, и все же это был проект и не более того.

Это место так и не стало его домом.

По крайней мере, до того момента, как Шарли переступила его порог.

Когда Джордан увидел, как она стоит там и премило беседует с миссис Хьюджес, его мир вдруг покачнулся. Она выглядела так, как надо. Она выглядела так, словно в подобном окружении чувствовала себя как рыба в воде. По правде говоря, она выглядела так, словно рождена была находиться именно в таких условиях.

Казалось, она была здесь как дома.

И каким-то неизъяснимым образом заставляла и его чувствовать себя как дома. Его якорь. Его недостающая частичка. Как невыразимое нечто, что он искал все это время, сам того не осознавая.

Джордан тяжело сглотнул. На Него навалилось слишком много всего. Он не был уверен, что сможет справиться со всем этим разом.

– Итак, мистер Джордан, вы, наконец, привели в дом симпатичную молодую леди. – Миссис Хьюджес просияла и бросила быстрый взгляд на Шарли.

Джордан поразился. Откуда она знает? Почему Шарли, а не Элизабет? Они обе милы, обе знают, как себя вести, когда им кого-то представляют. Как миссис Хьюджес догадалась? Джордан взял себе на заметку спросить ее об этом при первой же возможности.

– Двух симпатичных молодых леди, Хьюджи, – поддразнил ее Джордан. – Я вижу, вы получили мое послание?

Миссис Хьюджес вздохнула:

– Такие жуткие вещи творятся на свете. Да, мы получили вашу записку, и я приготовила для всех вас комнаты. – Она посмотрела прямо на Джордана с некоторой угрозой. Джордан воззрился на нее в ответ с крайней любезностью. – Мисс Элизабет займет гостевую комнату наверху. Мисс Шарлотта остановится в Комнате роз дальше по коридору. Ну а вы, естественно, будете жить в графских апартаментах.

Джордан улыбнулся. Да благословит ее Господь за то, что она не упомянула, что Комната роз предназначалась для будущей графини и примыкала к графским апартаментам. Как только он об этом подумал, его пульс участился, а плоть ожила.

«Мисс Шарлотта» испытующе взглянула на Джордана. Она без всяких споров приняла его предложение назваться более подобающим обстоятельствам именем, зная, что имя «Шарли» звучало необычно и что его могли неосторожно упомянуть в присутствии людей, которым слышать его было нежелательно.

Конечно, она не могла знать, что он намеренно выбрал это имя. Он хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно, и еще знал, что ее собственное имя, когда она будет слышать его, вызовет у нее некую реакцию.

Свет должен был находиться в полном неведении относительно местопребывания Шарли и Элизабет. И, если Джордан Линдхерст имел в обществе хоть какое-то влияние, это будет именно так.

– Позвольте показать ваши комнаты, дамы… – Он предложил девушкам руку и провел их наверх, а миссис Хьюджес поспешила приготовить чай и легкую закуску усталым путникам.

– Ну вот, Элизабет, что скажешь? – Джордан широко распахнул тяжелую дверь, за которой открылась залитая солнечным светом комната с окнами от пола до самого потолка, выходящими на зеленую лужайку.

– О, Джордан, замечательно. Очень мило. – Элизабет легко впорхнула в комнату, провела рукой по золотистому бархату диванной обивки и открыла ящик стола, чтобы узнать, какие секреты там хранятся. – Мне можно будет писать письма?

– Я думаю, ты должна это сделать. Твоим родителям нужно сообщить о том, что произошло. Однако я попросил бы тебя не говорить им, где ты. Просто напиши, что ты в безопасности, под надежной защитой.

Элизабет кивнула.

– Они поймут. И я знаю, что у них очень много дел, так что они, скорее всего, испытают некоторое облегчение от того, что им какое-то время не придется волноваться о моих демаршах.

Что-то в ее тоне привлекло внимание Джордана, Шарли тоже явно это услышала. Она опередила его реакцию, последовав за Элизабет в ее комнату, и заключила ее в объятия.

– Мы обожаем твои «демарши», Элизабет. Они делают тебя такой, какая ты есть. – Шарли улыбнулась, и на ее щеке появилась ямочка. – Я даже подумываю попросить тебя научить меня парочке приемчиков.

Джордан фыркнул и закатил глаза.

– О боже! Нет, Шарли, по-моему, это не очень удачная идея…

Элизабет лукаво улыбнулась, переводя взгляд с Шарли на Джордана.

– Ну, я думаю, в том, что касается демаршей, вы двое, вероятно, могли бы преподать урок мне…

Шарли покраснела, и Джордан решил, что сейчас самое подходящее время ретироваться из комнаты. Причем как можно быстрее.

– Отдохни, Элизабет. Напиши письма, разбери свои вещи – твой багаж скоро принесут. Встретимся внизу через час или около того и обсудим план дальнейших действий… Есть несколько вопросов, которые нам следует обсудить для того, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Джордан вывел Шарли из комнаты и затворил за собой дверь, оставив Элизабет распаковывать чемоданы. Не говоря ни слова, он повернулся и повел Шарли по коридору до самого конца.

– Это графские апартаменты, Шарли. Насколько я понимаю, они мои по определению.

Он показал Шарли новые комнаты, элегантные, с едва уловимым запахом свежей краски.

– А моя комната?

– Сюда… – Он прошел по своему кабинету в спальню мимо огромной кровати с четырьмя столбиками в основании. Мягкий ковер глубокого цвета морской волны приглушал звук его шагов.

В дальнем конце спальни располагалась резная дверь, Джордан взялся за ручку и повернул ее.

– А вот это, моя милая, твоя комната. Прямо рядом с моей.

Он улыбнулся и жестом пригласил ее войти первой.

Она будет жить в комнате, соседствующей с его спальней. У Шарли комок застрял в горле, когда она поняла всю важность их расположения в этом доме и, в особенности, распределения спальных мест. На нее нахлынула волна радости. Значит, он все еще хочет ее. Он хочет, чтобы она была рядом с ним по ночам. Они могут приходить и уходить, когда захотят, и другие обитатели дома ничего об этом не узнают.

Какой-то тихий голос внутри нее настойчиво шептал: «Ну и что?» – но Шарли предпочла его проигнорировать. В этот момент она была слишком счастлива, чтобы позволить сомнениям замутишь это в высшей степени приятное ощущение.

Она вошла в комнату, полную солнечного света и цветов. По крайней мере, таково было первое впечатление. В ее спальне тоже стояла кровать с четырьмя столбиками, но более легкая и не столь изысканная, как у Джордана. Занавески полога были расшиты крупными дамасскими розами, такой же рисунок был и на покрывале. Ковер был выполнен в той же розово-зеленой гамме, и Джордан приоткрыл дверь в дальнем конце комнаты, демонстрируя гостиную, украшенную в том же стиле.

Эти комнаты не наводили на неприятные воспоминания. Их словно вымели вместе с разрушенным гипсом, а взамен привнесли сюда свет и яркие краски. В комнате не было темных, пугающих углов и закоулков, мысли о которых так долго преследовали Шарли. Все комнаты, а эта особенно, были совершенно новыми.

Она была такой элегантной, светлой, приносящей радость. Глаза Шарли наполнились слезами.

Джордан в мгновение ока оказался прямо перед ней.

– В чем дело, любимая? Тебе не нравится?

– Д… Д… Джордан… – Голос Шарли прервался. Это было так ей несвойственно, что на сотую долю секунды у нее промелькнула в голове мысль: а не сошла ли она с ума. Ей хотелось только одного: броситься к нему в объятия и остаться там навсегда.

– Она очень красивая. Очень… – прошептала она, подняв глаза на Джордана. Она видела, как складки на его лице разгладились, тревога во взгляде растаяла, он потеплел, и в нем появилось что-то еще.

Это «что-то» эхом отдалось у нее между ног.

– Джордан, – выдохнула она, протянув к нему руку неопределенным жестом, сама не зная, чего она просит, но уверенная в том, что ему известен ответ.

Так оно и было.

Его губы прижались к ее губам прежде, чем Шарли успела закончить свою мысль. За считанные секунды в голове у нее не осталось ни одной мысли, а тело пришло в состояние лихорадочного возбуждения.

Джордан принялся распутывать, развязывать ленты и расстегивать крючки, и Шарли услышала его вздох, когда ее груди освободились из корсета, и он обхватил их.

– Джордан… дверь…

Сдавленно чертыхнувшись, он оторвался от ее груди, пролетел по комнате к двери, захлопнул ее и запер. А на обратном пути успел скинуть с себя сюртук и рубашку. Шарли почувствовала, как он прижался к ней обнаженным торсом, ощутила его сердцебиение еще до того, как успела осознать, что он вернулся.

Его руки скользнули вниз по ее телу, освобождая ее от одежды и нижнего белья, а руки Шарли в это время боролись с застежкой его бриджей, стремясь добраться до его возбужденной плоти.

– Джордан… я хочу…

– Чего ты хочешь, любимая? Проси. Все что угодно… – пробормотал Джордан, не отрывая губ от ее груди.

– Я хочу узнать тебя.

В ответ на это заявление Джордан издал короткий смешок.

– Милая, я даже и не знаю, как нам с этим быть. Мы уже были представлены друг другу, мы видели друг друга обнаженными, и я был внутри тебя. Рискну предположить, что ты знаешь меня достаточно хорошо…

– Я не это имела в виду. – Шарли отстранилась от него и пробежала глазами по его телу. Она осторожным дразнящим движением потрогала его сосок, восхитившись тем, как он затвердел под ее пальцами.

– Я хочу провести свое собственное исследование. Совершить экскурсию. По Джордану Линдхерсту.

Выражение лица Джордана дорогого стоило. Шарли закусила губу, чтобы не засмеяться, пока он взирал на нее, словно она была Санта-Клаусом, герцогом Веллингтоном и сказочной феей в одном лице.

Шарли воспользовалась его замешательством, развернула его и толкнула на кровать.

– Давай-ка сначала снимем с тебя вот это, – сказала она и повернулась, зажав его ботинок между коленками.

Джордан прочистил горло. Очень громко.

Подумав о том, какая картина открылась перед ним, когда она наклонилась и ухватилась за его ботинок, Шарли поразилась собственной смелости. Но у нее было такое ощущение, будто все свои комплексы и запреты она оставила в Лондоне. Здесь она свободно могла следовать своим внутренним импульсам и желаниям. И, видит Бог, она вдруг почувствовала, что желаний у нее предостаточно.

Она освободила сначала одну ногу Джордана, потом принялась за вторую. Шарли ощутила прикосновение его голой ступни к ягодицам, когда он принялся ей помогать.

– Какая красота, Шарли. Твоя попка – настоящее произведение искусства.

Она усмехнулась, стянула с него второй ботинок и со стуком уронила его на пол.

– Джордан, попы не бывают красивыми.

– Но твоя очень красивая. Уж поверь мне на слово.

Она передвинулась к Джордану между ног и помогла ему освободиться от бриджей, с удовольствием отметив, как распрямилась его затвердевшая плоть и потянулась к ней, будто магнитная стрелка компаса на север.

Наконец, Шарли удалось раздеть Джордана. Она толкнула его назад, чтобы он откинулся на спину, а сама опустилась перед ним на колени.

Она облизала губы.

Вот теперь она наконец может поиграть.

Джордан совсем перестал осознавать, что происходит вокруг, все его внимание сосредоточилось на женщине, которая к нему прикасалась.

Шарли смотрела на него с неподдельным интересом и восхищением, пробегая руками по его волосам к плечам.

Он заворожено наблюдал, как она вытянула губы перед тем, как нагнуться и легким, как перышко, прикосновением прижаться к его губам. Потом она нежно поводила языком по его шее и подбородку.

Ее груди то и дело касались его тела, и Джордан прикладывал огромные усилия, чтобы преодолеть искушение прижать ее к себе покрепче. Устоять было нелегко, потому что он чувствовал силу ее возбуждения, которое не уступало его собственному.

А еще он ощущал ее запах и знал, что она вся горячая и влажная в том месте, которое ему самому хотелось бы тщательно исследовать. Очень хотелось.

Но она попросила дать ей возможность узнать его, и, видит Бог, он это сделает. Даже если в процессе он умрет от удовольствия – что ж, значит, он умрет счастливым.

– А-а-а-ах, – вырвался у Джордана сдавленный смешок, когда Шарли задела чувствительный участок кожи у него под мышкой.

Она усмехнулась:

– Джордан, ты боишься щекотки. Никогда бы не подумала.

Джордан закусил губу и заставил себя не реагировать:

– Да нет, не особо. И спорим, что я смогу найти места, где тебе щекотно, секунд за десять.

Она рассмеялась, обводя контуры его мышц кончиками пальцев:

– Наверное, сможешь. Это пари я не принимаю, я слишком увлечена своим путешествием, в котором я собираюсь совершить множество открытий.

Она наклонилась вперед и пососала его сосок, обводя твердую шишечку языком. У Джордана вырвался стон:

– Господи, Шарли, я обожаю, когда ты так делаешь.

Она отстранилась, напоследок нежно лизнув плоский сосок.

– Я и не знала, что мужчины могут быть такими чувствительными здесь. – Она погладила его торс руками, лаская и массируя одновременно.

Джордан вздохнул от удовольствия.

– Мужчины чувствительны везде, Шарли. – Он усмехнулся. – Мы слабые создания и реагируем на все, что вы делаете с нами.

Шарли скользнула по кровати вниз, сдвинувшись поближе к его пупку. Голос Джордана зазвучал отрывисто и хрипло, когда она погрузила туда палец и пощекотала кожу его живота.

– Подобные вещи… – Он сглотнул, когда ее язык последовал за кончиками ее пальцев. – Когда ты делаешь нечто подобное, я начинаю хотеть… О-о-о, – простонал он.

Она опустила руки к тому месту, где начиналась полоска волос, спускавшаяся вниз к его плоти. Ее груди терлись о его кожу. Джордан чувствовал прикосновение ее твердых сосков. Ее язык еще немного поласкал его пупок, а потом опустился вниз, заставив затрепетать все его нервные окончания. Член Джордана был тверже ствола дерева, и у него было такое ощущение, что и размером он не многим меньше. Он молча взмолился, чтобы тот не ударил Шарли по голове и не убил ее.

– Чего ты начинаешь хотеть, Джордан? – спросила она и осторожно подула на влажную дорожку на его коже, которую проложила языком.

Джордан непроизвольно задвигал бедрами:

– Я… я… начинаю хотеть тоже сделать тебе что-нибудь приятное. Я хочу касаться тебя языком, Шарли. Везде…

Его голос прервался, когда она достигла желанной точки и взяла его плоть в руки. Он так остро ее чувствовал, что ощущал даже прикосновение ее дыхания, когда она проводила пальцами по всей его длине, изучая его и разглядывая.

Джордан голову терял от наслаждения.

– Боже, Шарли, – пробормотал он, откинув голову, пока ее рука исследовала каждую его впадинку и бугорок, мягко поглаживая, лаская и время от времени сжимая его плоть.

– Тебе нравится, Джордан? Тебе приятно?

Джордан смог издать только какой-то звериный нечленораздельный рык. Ее губы сомкнулись вокруг его члена, и, его сознание куда-то улетучилось. А то, что осталось, достигло наивысшей степени наслаждения.

Шарли осторожно скользнула по его плоти губами, проводя по ней языком, пробуя ее на вкус и обнаруживая чувствительные точки, о которых он прежде и не подозревал.

Прежде женщины оказывали ему подобную услугу довольно часто. Он был солдатом, и это был наиболее безопасный способ получить удовольствие от женщин, которые встречались им во время военных кампаний. Джордан не хотел заразиться сифилисом, который всегда ходил в любой армии, поэтому именно так он иногда получал разрядку.

Но то, что он испытывал сейчас, было совершенно новым ощущением. Это превосходило банальный физический акт. Это было единение, настоящий дар, с которым он столкнулся впервые в жизни. Шарли любила его языком так нежно и мягко, так страстно, и Джордан чувствовал, что он отчаянно нуждается в каждом движении, которое она ему дарила.

Он чуть приподнял голову, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как она двигается на его теле, откинув назад золотистые волосы, которые щекотали кожу его бедер.

Ее щеки чуть заметно двигались, когда она посасывала его плоть, устанавливая свой собственный ритм, который вызывал отклик, как в его сердце, так и в яичках.

Она явно была новичком в такого рода удовольствиях, ее движения были слегка неловкими и неуверенными, но Джордан ни на что бы их не променял. Это было нечто гораздо большее, чем просто прикосновение ее рта к его члену. Дело было в ее желании попробовать его на вкус, прикоснуться к нему, понять и узнать наслаждение. Она касалась того потаенного уголка Джордана, к которому до сих пор никто даже близко не подходил.

Его сердца.

Ощущая себя достаточно дерзкой и смелой, Шарли просунула руку ему между ног и осторожно обхватила яички, словно они были чем-то невероятно хрупким и драгоценным. Джордан не мог с ней не согласиться, в этот момент они были именно такими.

Она нашла точку чуть пониже головки члена, прикосновение к которой заставляло его извиваться и стонать.

– Шарли-и-и-и… – просипел Джордан, сжав зубы и изо всех сил стараясь держать себя в руках.

– Джордан, не сдерживайся, – выдохнула она прямо на его влажную плоть, отчего та задрожала. – Я хочу, чтобы ты дал себе волю. Я видела, как ты кончил Джейн в руку в «Лунном доме», и я очень хотела, чтобы это я довела тебя до оргазма. Пожалуйста, Джордан, позволь теперь мне это сделать. Подари мне этот опыт. Пожалуйста…

Дважды просить ей не пришлось.

Как только ее губы вновь обхватили его плоть, она сжала рукой ее основание, а другую руку просунула за яички и нащупала то невероятно чувствительное место, от прикосновения к которому у него каждый волосок на теле приподнялся, а мышцы свело сладкой судорогой.

– Боже, я сейчас… я не могу больше сдерживаться…

Он знал, что ему суждено проиграть эту битву. Шарли попросила его, и, хотя рассудок Джордана говорил ему, что она леди и что он не должен этого делать, каждая клеточка его тела жаждала освобождения. Это желание концентрировалось в его плоти, приводя ее в полную боевую готовность.

Шарли задвигала головой быстрее, более уверенная теперь в своих движениях. И Джордан понял, что не в силах больше бороться.

Через несколько мгновений он почувствовал, как напряглись его ягодицы, мышцы ног сжались, словно молния прошла вниз по его позвоночнику, через его яички и по его члену, заставив его взорваться прямо в рот Шарли.

Она издавала какие-то тихие звуки, пока семя Джордана выплескивалось ей в горло. Она плотно обхватывала губами его плоть, чуть сжимая ее, словно стараясь выжать все до последней капли.

Джордан обессиленно откинулся на кровать:

– О боже, Шарли. Боже мой.

У него и вправду с головой не в порядке. Женщина подарила ему одно из самых больших наслаждений, которое он когда-либо испытывал в жизни, и он не смог ей сказать ничего лучше. Он вздохнул.

– Насколько я понимаю, тебе понравилось. – Шарли вытянулась рядом с ним, на ее губах играла лукавая улыбка.

Глаза Шарли сузились, она наклонилась и мягко коснулась губами его рта, давая ему почувствовать его собственный вкус на своих губах.

– Теперь ты знаешь, какой у тебя вкус, – выдохнула она. – Очень приятный. Чуть солоноватый, ни на что непохожий. И мне так приятно было к тебе прикасаться, Джордан. Я всегда буду помнить эту минуту. Когда я сжимала тебя, пока ты кончал. Это было просто волшебно.

Джордан Линдхерст понял, что пропал. Он заглянул в ее серые глаза и увидел, что в них светится истинное удовольствие и искренность. В эту минуту он понял, что влюбился.

Битва была проиграна, кампания завершена. Он успешно выполнил все поставленные перед самим собой задачи, а когда пыль улеглась, ему пришлось признать поражение.

Он был повержен. Его противница, действуя с хитростью, умом, чувственностью, и нежностью, решительно нанесла ему разгромное поражение и взяла его в плен.

Теперь она владела его сердцем.

16

Когда Шарли проснулась на следующее утро, она тут же почувствовала, что уже поздно.

Солнечный свет проникал в комнату через полуопущенные занавески, а сторона кровати Джордана давно уже опустела и успела остыть.

После того как они пришли в себя накануне после их любовных игр, события начали разворачиваться с бешеной скоростью. Даже Элизабет призналась, что не до конца понимает смысл всех действий Джордана, которые он предпринимал для обеспечения их безопасности.

Он носился, как ураган, организовывая работу слуг и раздавая приказания стражникам, призванным охранять жизнь девушек.

Элизабет несколько раз пришлось описывать человека, которого она видела в «Лунном доме». Она даже попробовала нарисовать его по настоянию Джордана.

Но, ввиду отсутствия у нее необходимого таланта, эту идею, в конце концов, пришлось оставить.

Шарли не могла не глазеть по сторонам, когда до конца осознала, что находится в Кальвертон-Чейз.

Она много раздумывала над тем, почему она не испытывает больше неприятных ощущений, снова оказавшись в доме, который полнился такими ужасными для нее воспоминаниями. Но вскоре она поняла, что Кальвертон-Чейз ее прошлого исчез в дыму и огне.

Не было больше темных мрачных комнат, фигурировавших в ее ночных кошмарах. Только центральная лестница смутно походила на ту, какой ее помнила Шарли. Впрочем, теперь она блестела, отполированная воском, и по всей длине ее протянулась красивая ковровая дорожка. Многие из заново отстроенных комнат все еще были пустыми, и Джордан не скрывал, что почти все унаследованные деньги вложил в реконструкцию этого дома. Он полагал, что будущие поколения смогут заняться выбором подходящего цвета занавесок. Его же задача состояла в том, чтобы в каждой комнате были крепкие окна, на которые эти самые занавески потом можно будет повесить.

Сказать по правде, Шарли не увидела в Кальвертон-Чейз ничего из того, что так долго тяжким грузом лежало у нее на сердце, и еще один камень упал у нее с души.

После обеда в доме поднялся небольшой переполох, когда облако пыли возвестило о том, что к поместью на большой скорости приближается всадник.

Джордан отослал девушек в библиотеку, а сам ожидал у дверей. На маленьком скрытом в тени столике лежал дуэльный пистолет. Причем положен он был так, чтобы Джордан в любой момент смог до него дотянуться.

Шарли и Элизабет только раздраженно фыркали в ответ на подобное джентльменское отношение и осторожно выглядывали из библиотеки, желая узнать, кто же там приехал.

Раздавшиеся в передней громкие голоса, сопровождаемые заливистым смехом Джордана, убедили их в том, что все в порядке, и девушки тут же покинули свое укрытие и поспешили к парадной двери.

Там, на крыльце дома, Шарли увидела викинга, который обнимал Джордана. Ну, по крайней мере, этот человек идеально подходил под образ викинга, сложившийся в ее сознании.

Он был высоким, с крепкой мускулатурой и короткими светлыми волосами. Мужчина смеялся, похлопывая Джордана по спине. Причем похлопывал он очень сильно.

Шарли поморщилась, представив себе, как эти похлопывания отдавались в спине Джордана. Она заметила, что незнакомец одет в форму. Видимо, это один из старых боевых товарищей Джордана.

Элизабет застыла рядом с ней.

– Это он, Шарли… – прошептала она.

– Хм. Кто он?

– Мужчина, который поцеловал мою грудь.

Шарли подпрыгнула от удивления и только тут поняла, что Элизабет вцепилась в ее руку мертвой хваткой.

– Мне никогда не забыть эти волосы и эти глаза. – Голос Элизабет сорвался, она неотрывно смотрела на мужчину, стоящего у крыльца. – Как ты думаешь, что он здесь делает? По-моему, тогда он был не в военной форме…

Мужчина повернулся и увидел в дверях двух девушек, держащихся за руки.

Взгляд Джордана остановился на Шарли, его глаза блеснули, и с секунду казалось, что он забыл, где находится.

Но тут его друг начал переминаться с ноги на ногу, этот звук привел Джордана в чувство, и они вместе поднялись вверх по ступенькам к дому.

– Смотри-ка, кто здесь… – сказал Джордан, расплываясь в улыбке.

– О, я смотрю, – еле слышно пробормотала Элизабет.

– Шарли, Элизабет, это генерал-лейтенант сэр Спенсер Марчвуд. Спенс, позволь представить тебе мисс Шарлотту и леди Элизабет Уэнтворт.

– Дамы, солнце удается затмить крайне редко, но я должен сказать, что сегодня именно такой день.

Сэр Спенсер отвесил грациозный поклон, и Шарли задумалась, не состоит ли он на службе у Веллингтона. Ведь все его офицеры славились своими прекрасными манерами и умением держаться. Сэр Спенсер излучал обаяние, но, когда он наклонился к руке Элизабет, на его лице появилась чрезвычайно лукавая улыбка.

– От одной только мысли о том, чтобы поцеловать вашу руку, леди Элизабет, у меня по спине начинают бегать мурашки. Ведь ваша кожа такая мягкая под моими губами. – Он замолчал на секунду и посмотрел ей в глаза. – Насколько я помню.

Даже Шарли содрогнулась, а Элизабет так просто лишилась дара речи. Боже правый, как же он хорош. Джордан кашлянул:

– Дамы, прошу, проходите в дом. У Спенса есть новости.

Остаток вечера они провели в беседах о великой победе Веллингтона, которую тот одержал близ маленького бельгийского городка.

Спенсер, очевидно, направлялся к своему полку, но поступившие с континента депеши убедили его в том, что добраться до Брюсселя вовремя он не успеет. Поэтому он развернулся и поехал обратно в Лондон, где до него и дошли слухи о том, что у Джордана Линдхерста серьезные неприятности.

– Не мог же я позволить этому старому вояке самому разбираться с подобной историей. Он наверняка напортачит.

Джордан вздохнул.

– Значит, об этом деле все-таки идут разговоры. Проклятие, я надеялся, что мы сумеем сохранить все в тайне. Это ведь не значит, что в ближайшие несколько часов к моему крыльцу подтянется весь наш батальон, правда?

– Лишняя помощь не помешала бы, – пробормотал Артур, вошедший в комнату с тяжелым подносом, на котором стояли стаканы с элем и чайник.

– Артур, старый проказник. Все еще пашешь местные поля?

Артур проделал невероятный трюк, умудрившись сверху вниз посмотреть на человека, который был выше его как минимум на полметра:

– А вы все так же думаете тем, что у вас спрятано за ширинкой бриджей, сэр Спенсер?

Джордан усмехнулся:

– Даже не пытайся пере спорить Артура, Спенс. Все равно тебе это никогда не удастся. А теперь давай я расскажу тебе о том, что здесь у нас происходило, а ты расскажешь нам о… как называется это местечко? Ватерлоо?

Разговор о войне оказался бурным и продолжительным, и девушки задолго до его окончания оказались в креслах у камина, совершенно выбившись из сил, ведь им приходилось напрягать слух и разум, пытаясь следить за ходом этой весьма специфической беседы. За ужином царила непринужденная атмосфера, друзья делились своими воспоминаниями, вздыхали о потерях и вволю смеялись над приключениями прошлых лет.

Все эти темы были весьма увлекательны для джентльменов, но дамам они через какое-то время смертельно наскучили.

Мужчины вежливо поднялись, когда Шарли и Элизабет заявили, что они отправляются спать.

Джордан бросил страстный взгляд на Шарли, а Спенсер, вне всякого сомнения, в это время раздевал глазами Элизабет.

Девушки раскраснелись и, хихикая, отправились наверх в свои комнаты.

Шарли старалась не заснуть, но Джордан долго не приходил, и она сдалась на милость Морфея прежде, чем он поднялся наверх.

Она смутно почувствовала, как он притянул ее к груди, и повернулась так, чтобы слышать мерное биение его сердца.

После этого Шарли продолжила спать, счастливая от того, что он с ней рядом.

Сейчас было утро, и Джордан уже поднялся и ушел. А Шарли предстояло вступить в новый день и смело взглянуть в глаза тому, что этот день с собой принесет.

Принес он Элизабет.

– Ну, наконец-то, – досадливо провозгласила она. Шарли приподнялась и откинулась на подушки, а Элизабет нетерпеливым жестом отпустила служанку и сама поднесла Шарли завтрак.

– Я всю ночь думала о нем и приняла решение. – Она со стуком поставила поднос на столик возле кровати и плюхнулась на постель рядом с Шарли, скрестив ноги по-турецки и совсем неизысканно подоткнув длинное платье. – Я хочу Спенсера Марчвуда.

Шарли закрыла глаза.

– Если возможно, сначала я хотела бы выпить свой чай. И передай, пожалуйста, тост. Ты что-нибудь ела?

– Ела. Хотя лепешка выглядит очень аппетитно. Ты не возражаешь? – Шарли неопределенно махнула рукой, после чего Элизабет завладела лепешкой, намазала ее маслом и с удовольствием принялась поглощать.

– Итак, – сказала Шарли. – Ты хочешь Спенсера Марчвуда.

– Да.

– Поясни, что ты имеешь в виду под словом «хочу».

– Ну, я хочу, чтобы он оказался со мной в постели. На мне. Чтобы он лишил меня девственности. По-моему, у него это отлично получится. Как думаешь?

Шарли подавилась оттого, что большая крошка застряла у нее в дыхательном горле. Ей понадобилось сделать несколько глотков целительного в данных обстоятельствах чая, чтобы ее голос вновь зафункционировал как надо.

– Элизабет, к этому нельзя относиться легкомысленно. Ты должна сберечь это для своего мужа. И еще, по-моему, ты говорила, что жертвой… э-э кандидатом на участие в этом интересном занятии был Райан Пендерли.

Элизабет вздернула бровь.

– Ты не видела Райана Пендерли. Он милый. Милый, Шарли. – Элизабет поджала губки. – Он заслуживает того, чтобы у него была милая жена, милые дети. Сначала я думала, что это должна быть я. Но чем дальше, тем отчетливее я понимаю, что я не милая. – Она вздохнула и положила обратно на поднос остатки своей лепешки.

– Я хочу большего, Шарли. Я жажду возбуждения. Мне нужны звезды, фанфары и фейерверки. Я хочу чувствовать. Недавно ты спрашивала меня, чего я хочу. Так вот, теперь я знаю. Я хочу почувствовать Спенсера Марчвуда. Когда его губы коснулись моей кожи, меня словно огнем опалило, это было похоже на действие электрической машины. Трепет, почти болезненное ощущение, которое распространяется по телу и затрагивает некоторые очень интимные места…

Элизабет взглянула на Шарли.

– Ты понимаешь что-нибудь из того, о чем я говорю?

Шарли ответила на ее взгляд:

– О да. Да, я понимаю.

– Ну хорошо. Поверь мне, я знакома со множеством мужчин. Я не могла бы вращаться в высшем свете без того, чтобы они проносились мимо меня, как покупатели на аукционных торгах. – Ее губы презрительно скривились. – Ни один из них не заставил меня почувствовать себя так, как он, Шарли. Ни один.

– Да, но ведь ни один из них не целовал тебя в грудь, – напомнила Шарли.

– Это правда. Но все дело в том, что я испытала то же ощущение вчера, когда он поцеловал мне руку. – Она показала на свой корсет и слегка покраснела. – Он коснулся меня, и со мной начали происходить эти… вещи. Я вдруг ощутила свои груди… это было в высшей степени необычное ощущение…

Шарли тепло ей улыбнулась:

– Вовсе нет. Это было возбуждение, Элизабет. Этот мужчина тебя возбуждает. В сексуальном плане. Это хорошо. Нужно, чтобы он поговорил с твоими родителями – так заведено. А потом вы могли бы продолжить знакомство…

– Да в том-то все и дело, Шарли. Я не хочу этого. Я просто хочу понять, что происходит между нами. Какой потенциал взаимного удовольствия в этом кроется. Я не хочу думать о наследниках, родословной и приданом. Почему я не могу просто насладиться им? Почему наши отношения должны обязательно сказываться на судьбах нации? Ради бога, да я всего лишь хочу с ним переспать.

Брови Шарли взметнулись вверх.

– Ты привыкла называть вещи своими именами, да?

– Я устала от льстивых молокососов, которых вокруг пруд пруди и у которых такой вид, словно они упадут в обморок, если кто-то осмелится упомянуть в их присутствии любую часть человеческого тела. – Элизабет убежденно тряхнула головой. – Я не такая.

– Нет, это уж точно, – с усмешкой согласилась Шарли. – Так ты хочешь, чтобы я подержала его, пока ты будешь раздевать его и с ним забавляться?

Этим вопросом она застала Элизабет врасплох, та на минуту застыла, пораженная, а потом расхохоталась:

– О боже, Шарли, ты просто великолепна. Я так рада знакомству с тобой. – На то, чтобы веселье улеглось, потребовалось некоторое время. – Нет, не думаю, что нам нужно заходить так далеко. К тому же Джордан ни за что не позволит тебе притронуться к другому мужчине, пока он здесь. Это понятно и слепому. – Она усмехнулась. – Мне всегда интересно было узнать, каким станет Джордан, когда найдет свою женщину. Теперь я знаю. Он довольно мил.

Сердце Шарли на пару мгновений замерло.

– Свою женщину?

– Без всяких сомнений. Я много лет знаю Джордана Линдхерста и его семью, Шарли. Мы вместе играли в детстве. Ну, то есть я играла с его младшей сестрой. И я никогда не видела, чтобы Джордан смотрел на женщину так, как он смотрит на тебя. Это такой особый, собственнический, страстный взгляд – я даже не знаю, как его описать. Совершенно особенный. И лучше бы тебе, Шарли, ответить ему взаимностью, потому что я не хочу видеть, как Джордан будет страдать.

Элизабет внимательно посмотрела на Шарли. Сердце Шарли снова забилось громко и ровно.

– Как я могу не любить его?

Этот простой вопрос повис в воздухе на несколько мгновений. Потом Элизабет наклонилась к Шарли, крепко ее обняла и несколько секунд прижимала ее к себе.

– Я так рада.

Она отстранилась и ухватила с подноса последний кусок тоста.

– Давай, одевайся скорее. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, что я привезла с собой и что мне не терпится опробовать. Встретимся в комнате для завтрака, когда будешь готова, хорошо?

Шарли улыбнулась и кивнула, а потом поустойчивее поставила поднос. Элизабет быстро соскользнула с кровати и вышла из комнаты.

Шарли, оставшись наедине со своими мыслями, уставилась на чашку с чаем.

– Я люблю его. – Она произнесла эти слова вслух, словно примеряя их на себя. – Я люблю Джордана Линдхерста.

Чем больше она повторяла их, тем легче ей было их произносить.

Теперь ей осталось совсем немного: понять, было ли это лучшим, что когда-либо случалось в ее жизни. Или, может быть, худшим.

Когда они все собрались попить чаю в маленькой гостиной, день уже клонился к вечеру.

Шарли и Элизабет все утро болтали и сплетничали, как две школьницы в классе.

Джордан чувствовал, как у него тает сердце, когда он видит Шарли такой беззаботной.

Ему безумно хотелось погрузиться в ее приветливое тепло прошлой ночью, когда он, наконец, пошатываясь, добрался до постели. Но он знал, что устал, что она устала и что Спенсеру удалось уговорить его выпить слишком много бренди.

Так что вместо этого, грустно улыбаясь самому себе, он обнял Шарли и спал крепко, без сновидений, ощущая ее тело у самого сердца.

Он понял, что не представляет себе ночи иначе.

Теперь ему нужно было только внимательно продумать новую кампанию, чтобы справиться со всеми препятствиями, которые жизнь, несомненно, будет ставить на их пути. И основным из этих препятствий, очевидно, будут сомнения Шарли насчет возможности связи между владелицей борделя и графом.

Джордан вздохнул. Для того чтобы найти решение этой задачки, ему придется хорошенько подумать. Спенс тоже дал ему пищу для размышлений. Бренди расслабил обоих мужчин, и вскоре после того, как женщины удалились на покой, они сняли галстуки, отбросили сюртуки в сторону и устроились поудобнее, закинув ноги на ручки кресел.

– Я чрезвычайно рад видеть здесь леди Элизабет, Джордан.

Джордан прищурился:

– Это ведь ты спас ее той ночью в «Лунном доме», да?

Спенсер невозмутимо продолжил, глядя на огонь:

– Да. Там царила сильная суматоха, раздавались вопли, было немного дыма. Элизабет была единственной, кто не запаниковал, но она не заметила, что ее платье горит. Я и не представлял себе, как грубо действую, пока не увидел ее обнаженное тело. – Он поднял глаза. – Честное слово, я совсем не хотел оскорбить даму, Джордан. Но, боже мой, какая грудь! – Его плоть ожила при одном только воспоминании об этом. – Да, я знаю, – сказал он, обращаясь к своему мужскому естеству. – Но ты можешь спокойно отправляться обратно спать, черт подери.

Джордан грустно усмехнулся:

– Элизабет сама себе хозяйка, Спенс. Но ты хороший человек, и я не в том положении, чтобы тебя упрекать. Я доверяю тебе в том, что касается Элизабет, куда бы тебя ни завели эти опасные танцы. Предупреждаю, она не подарок, но, может быть, ты именно тот человек, который сумеет держать ее в узде. Только обещай, что не скомпрометируешь ее и не обидишь.

Спенсер вздохнул.

– Я немного боюсь этой женщины, Джордан. И если ты еще раз скажешь что-нибудь подобное, я буду вынужден вызвать тебя на дуэль и избавить мир от твоего весьма беспокойного присутствия.

Джордан знал, что у Спенсера много талантов, но искусство меткой стрельбы явно к ним не относилось. Он хмыкнул:

– Почему ты боишься Элизабет?

На несколько мгновений после того, как Джордан задал этот вопрос, в комнате воцарилась тишина, которую прерывало лишь тиканье часов да потрескивание дров в камине.

– Потому что, когда я дотронулся до нее и взглянул ей в глаза я… я что-то почувствовал. По спине у меня прошел холодок, по всему телу забегали мурашки. Она большая неприятность, Джордан. И я очень близок к тому, чтобы в эту неприятность вляпаться.

Джордан чуть заметно пожал плечами, подчеркивая тем самым неизбежность события.

– Это приходит ко всем нам, старина, Ко всем.

Теперь, глядя на сидящих напротив него девушек в бледнеющем свете уходящего дня, Джордан осознал, насколько пророческими были его слова. «Неприятность», которую Спенсер описывал вчера вечером, пришла к Джордану и поселилась в его душе. И звали ее Шарли.

И он был жутко этому рад. Счастливее не бывает.

Ну, по крайней мере, он думал, что счастливее быть уже нельзя. Но тут Шарли посмотрела на него и улыбнулась. О боже, она его о чем-то спросила. Он был так погружен в свои мысли, что не слышал ни слова из того, что она сказала.

– Простите, дамы. Я витал мыслями где-то далеко. Например, у тебя между ног, Шарли, – добавил он мысленно и продолжил. – О чем вы говорили?

Шарли усмехнулась, дав понять Джордану, что она прекрасно отдает себе отчет в том, где именно его мысли, и что ей нравится, когда они там. Очень нравится.

Джордан заерзал на месте и возблагодарил небеса, когда Элизабет его пожалела.

– Джордан, мы с Шарли хотим сегодня приготовить особый ужин. Сэр Спенсер рассказал нам о своей поездке в Египет, и Шарли призналась, что она очарована историями о Ближнем Востоке, которые она слышала. Поэтому мы подумали, что здорово будет сегодня устроить ужин по-египетски. Что ты об этом думаешь?

– Ну, не знаю, – осторожно ответил Джордан. – А что это значит?

– Большие подушки, на которых мы все сможем сидеть. Разумеется, этот ужин должен проходить не в столовой. Можно будет воспользоваться низкими столиками в маленькой гостиной. И там отличный мягкий ковер. Мы будем босиком, а вы, джентльмены, без галстуков и тому подобного. Найдите что-нибудь похожее на арабские одеяния. Мы тоже оденемся соответствующе. – Энтузиазм Элизабет был заразителен.

– Уверен, что мы с Джорданом сумеем найти что-нибудь подходящее, Элизабет. И лично я с нетерпением буду ждать возможности увидеть вас в образе девушек из гарема… – Спенсер многозначительно вздернул бровь.

– Гарем? Ну, это вряд ли, сэр Спенсер. Мы с Шарли никогда не согласились бы на положение ниже старшей жены. Мы будем воинственными женщинами пустыни, а не какими-то там слащавыми гуриями. Правда, Шарли?

– Э-э, да, – согласилась Шарли, будучи не в силах противостоять решимости Элизабет.

– Хорошо. Значит, решено. Ах да, и у меня еще есть особый чай, я его приготовлю. Он из самого Египта. Поль Фермой привез его мне из Парижа – я слышала, что там он сейчас в большой моде. Некий стимулирующий настой, совершенно безвредный, но он отлично подходит к теме нашего сегодняшнего вечера.

Она схватила Шарли за руку.

– Пошли, еще так много всего нужно сделать.

Шарли взглянула на Джордана и одарила его мимолетной улыбкой.

– Полагаю, мне тоже много всего нужно сделать вместе с тобой, – сказала она, устремляясь прочь из комнаты вслед за Элизабет. – Увидимся позже.

Джордан ухмыльнулся, наблюдая, как их юбки взметнулись вверх перед тем, как исчезнуть из виду.

– С этой парочкой скучно никогда не бывает, – пробормотал он.

– Есть новости из Лондона?

Джордан тут же посерьезнел:

– Никаких. Мои люди ищут предполагаемого убийцу, и, похоже, им удалось обнаружить его местопребывание. Я надеюсь, что гонец приедет, возможно, уже завтра и прояснит ситуацию.

– Ну, здесь мы в безопасности. Кстати, отличная работа в том, что касается периметра.

Джордан улыбнулся этому военному комплименту. Он знал, что защита была надежной. Он расставил стражников в разных точках территории поместья и приказал им изменять свою позицию по собственному усмотрению в течение ночи. Он знал, как глупо расставлять патрули через равные интервалы.

Дом был заперт и находился под охраной, конюшни проверены. Несколько рабочих с конюшни изъявили желание помочь, и их поддержали еще несколько мужчин из деревни.

У них толковые люди, они хорошо защищены, и Джордан знал, что на данный момент он сделал все, что мог.

– Что ты знаешь об этом средстве, о котором говорила Элизабет? Ты когда-нибудь о нем слышал?

Спенсер откинулся на спинку кресла и приподнял бровь.

– О да. А ты что, нет?

– Нет. Сидя здесь в глуши, в Кальвертоне, я как-то поотстал от парижской моды. Времени, да и желания на это остается немного, когда постоянно думаешь о том, какое бы крыло сейчас начать отстраивать заново.

– Верно, – рассмеялся Спенсер. – Ну, если это то, о чем я думаю, то эту штуку привезли с собой из Египта наполеоновские войска. Это какая-то трава, безвредная, но она прилично расслабляет. Я как-то пробовал.

– Надеюсь, мы говорим не об опиуме и не о чем-то подобном? – Джордан приподнял бровь.

– Боже, да нет, конечно. Это даже не настойка опия. От нее даже голова не болит, хотя, должен признаться, у меня она пробудила волчий аппетит. А когда из нее делают чай, это еще больше ослабляет ее действие. Я слышал, что члены какого-то тайного мусульманского общества используют это растение в его первозданном виде как часть их ритуалов, но это все лишь пустые сплетни, и больше ничего. Вероятно, Элизабет заполучила бутылочку сока одуванчика, а разницы не разумеет.

Джордан повел плечами, встал, заложил руки за голову и потянулся.

– Ну, хорошо. Я готов сделать что угодно, лишь бы они были счастливы и не переживали из-за наших проблем. Пойдем-ка поищем что-нибудь подходящее в плане костюмов.

Спенсер ухмыльнулся и поднялся с кресла:

– Ну, если, конечно, это действительно тот самый настой, то он нам всем подарит счастье.

На этой весьма загадочной ноте Спенсер предпочел закончить беседу и вышел из комнаты вслед за Джорданом.

17

Шарли качнулась на каблуках и оглядела гостиную. Они с Элизабет напряженно работали последние пару часов, чтобы привести помещение в соответствие с представлениями Элизабет о египетском доме. Или гареме. Или что там еще было у этих египтян.

Шарли не была до конца уверена, что это им удалось.

Свечи горели в нескольких расставленных по комнате канделябрах. Их свет отражался в тончайшем, почти прозрачном шелке, которым была украшена комната. Шелк смягчил традиционные очертания помещения и вкупе с ароматными травами, которые миссис Хьюджес одолжила им для вечера, придал ему атмосферу таинственности.

На чердаке нашли громадные подушки, и Элизабет спешно прикрыла их мягкими одеялами, чтобы спрятать вытертую парчу. То, что в некоторых местах из дырочек на подушках торчали перья, не противоречило поводу собрания, а, скорее даже, наоборот. По крайней мере, так сказала Элизабет, подув на одно из перышек и наблюдая за тем, как оно, кружась, опустилось на пол.

Шарли вздрогнула и подошла к камину – сделать огонь поярче.

В который раз она задалась вопросом, зачем вообще согласилась на всю эту авантюру, и ее сомнения только усилились, когда она окинула себя взглядом, а щеки ее залились краской.

– Ну вот, опять, – пожурила ее Элизабет.

– Что опять?

– Ты опять краснеешь, потому что думаешь, что твой наряд неприличный.

– Да что ты, Элизабет. С чего мне так думать? На мне всего лишь несколько ярдов[9] полупрозрачного шелка и пара совершенно скандальных панталон. И больше ничего. Ну, что тут может быть неприличного? Если не считать, что все это сильно просвечивает. О, и эти панталоны…

Элизабет хихикнула.

– Ты очень здорово выглядишь Шарли. Конечно, твои светлые волосы слегка рушат иллюзию образа восточной женщины, но зато мы составляем замечательный контраст.

С этим Шарли поспорить не могла. Следуя инструкциям Элизабет, она оставила свои золотистые волосы распущенными. И это тоже ее немного смущало. Женщину с распущенными волосами обычно можно было увидеть лишь в ее собственном будуаре.

Но Шарли понимала, что рядом с Элизабет в ее экзотическом наряде она глупо смотрелась бы в обычной одежде.

Черные, воронова крыла, волосы Элизабет волнами ниспадали вниз до самых ягодиц. И Шарли вынуждена была признать, что грешно было каждый день старательно закручивать такие волосы в модную прическу. Их следовало оставлять именно так, чтобы можно было ими свободно любоваться.

Девушки смастерили себе одеяния из легких шелковых тканей, которые они отыскали во время усиленной подготовки к вечеру. Шарли была в темно-голубом, а Элизабет – в кроваво-красном.

Их грудь была прикрыта мягкими складками, и они закрепили на бедрах полоски материала, едва прикрывавшие крутые изгибы. Время от времени из-под них просвечивала белоснежная кожа.

Элизабет порылась в старой шкатулке с драгоценностями и извлекла на свет божий совершенно немыслимые вещи. Большое тяжеленное ожерелье елизаветинских времен, сделанное, вероятно, из какого-то металла, теперь позвякивало на стройных бедрах Шарли. А у Элизабет на лбу поблескивал огромный и сильно смахивающий на ненастоящий рубин, по форме напоминающий каплю или слезу.

Выглядели они экзотично и, как втайне призналась себе Шарли, очень чувственно. Элизабет раскрыла еще один секрет, когда притащила Шарли к себе в комнату и потребовала, чтобы та опробовала ее косметику.

Шарли, которая и румянами-то никогда в жизни не пользовалась, была просто очарована. Она разрешала девушкам в «Лунном доме» накладывать краску на щеки и глаза, но даже не думала о том, чтобы самой попробовать это сделать. Через час глаза у нее казались больше, чем она могла себе представить, а щеки приобрели приятный розоватый оттенок.

Да уж, Элизабет была полна сюрпризов.

А еще она очень нервничала, и Шарли заметила, как дрожала ее рука, когда она расправляла бахрому какой-то экзотической шали, расстеленной на низком столике.

– Ты не обязана делать ничего такого, что ты делать не хочешь, Элизабет.

Шарли успокаивающе коснулась плеча девушки.

– Я знаю, Шарли, я знаю. Но я хочу этого. Хочу так сильно, до боли. А что, если я неправильно все понимаю…

– Моя дорогая, тут нечего понимать. Когда придет время, твое тело само скажет тебе, чего оно хочет. Твое сердце и твой разум знают, что Спенсер тот, кто тебе нужен, позволь своему телу следовать их велению, и, поверь, оно само подскажет тебе, что делать.

Элизабет вздохнула.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли два джентльмена в экзотических одеждах.

Шарли и Элизабет уставились на них, разинув рты.

Тот момент, когда Джордан вошел в комнату и увидел Шарли, сидящую на полу, одетую в летящий полупрозрачный шелк, навсегда отпечатался у него в памяти. Ощущение было такое, словно кто-то покопался в самых сокровенных его желаниях и осуществил одно из них.

То, что на нем самом были лишь простыня с прорезью для головы и старый купальный халат с отрезанными рукавами, ничего решительным образом не значило.

Он опустил покрывало до самого пупка в надежде, что его Шарли понравится то, что она увидит. Он знал, что она любит ласкать и трогать его грудь… так что вполне можно было поманить ее видом всех любимых ею игрушек… ну, или почти всех.

Спенсер пошел еще дальше, соорудив головной убор из куска ткани и какого-то шнурка. Когда его светлые волосы были прикрыты, он в точности напоминал варвара, обитающего в пустыне. Игрушечная кривая турецкая сабля, которую он заткнул за пояс, совершенно не портила образ.

Джордан мысленно пожалел, что сабля у них была только одна. Он тоже хотел ее надеть. Черт.

Однако ему стало легче, когда он заметил, что Шарли глаз от него отвести не может.

Его плоть ожила, и Джордан тут же осознал все удобство свободного одеяния, которое он соорудил для себя.

В покрое арабской одежды было много положительного, и не последним из преимуществ было то, что она помогала скрыть признаки здорового возбуждения. По крайней мере, на какое-то время.

Оправившись от потрясения, девушки подвели своих шейхов к подушкам и усадили их, стараясь при этом подражать покорному поведению рабынь.

Правда, приказы, которые Элизабет отдавала в отношении того, где сесть и что есть сначала, подпортили образ рабынь, но иллюзия восхитительного подчинения с их стороны осталась.

От тлеющего сушеного шалфея, разложенного в разных уголках комнаты на специальных подставках, исходил тонкий аромат. Элизабет осторожно налила всем свой особый чай.

Она где-то достала маленькие восточные чашечки без ручек и протянула каждому напиток, обхватив пиалу двумя руками.

Они поудобнее устроились на подушках, предварительно вволю повозившись и посмеявшись, и начали потягивать чай.

Брови Спенса взметнулись вверх после первого же глотка, и он бросил быстрый взгляд на Джордана.

Джордан без труда понял, что его друг имеет в виду. Качество чая превзошло его ожидания.

– Я восхищен, Элизабет. Твой настой не только настоящий, он еще и обладает поистине приятным вкусом.

Элизабет вздернула носик.

– Я заслуживаю только лучшего, сэр Спенсер. Меня удивляет то, что вы сомневались в качестве полученного мной подарка…

Шарли молча пила чай, а Джордан за ней наблюдал. Он решил, что напиток был вполне сносным. На вкус он сильно напоминал свежескошенную траву с несколькими стебельками добавленных в нее ароматных растений, но он вполне мог это вынести.

Он осушил свою чашу и не стал протестовать, когда Элизабет подлила еще чая с настоем ему и всем присутствующим.

Они поглощали угощения с подносов, сервированных слугами. Хотя Спенс и утверждал, что для полноты картины они все должны есть тушеную баранину из одной миски, причем делать это нужно было руками, никто не желал заводить иллюзию настолько далеко.

Вместо этого они наслаждались простой трапезой, состоящей из сыра, хлеба и фруктов, которую приготовили повара Джордана.

Джордан улыбнулся, когда Шарли, войдя в роль наложницы, с энтузиазмом преподнесла ему виноградинку, которую он съел прямо из ее рук.

По телу его прошла дрожь желания, а его жезл еще больше затвердел под одеждой. Он внимательно окинул Шарли взглядом и заметил, как набухают ее соски под тонким слоем шелка.

Спенсер тоже наслаждался пиршеством, уговаривая Элизабет предложить ему кусочек фруктов губами. Что неизбежно привело к быстрому поцелую.

Только Джордан со своего места видел, как рука Спенса легла на грудь Элизабет, когда он нагнулся к ней за своим лакомством.

Сексуальное напряжение в комнате росло по мере того, как пары фимиама становились все ощутимее.

Шарли потянулась за персиком и откусила от него, позволив соку свободно стекать по губам на подбородок.

Против такого вызова Джордану было не устоять. Он подтянул ее подушку поближе к себе и наклонил голову к ее лицу.

– Позволь мне быть твоей салфеткой, Шарли, – выдохнул он, положив руку ей на затылок.

Он зарылся пальцами в золотистые пряди и осторожно слизнул языком остатки сока с ее рта и подбородка.

Она чуть слышно застонала и заерзала.

Рядом с ним Спенс вовсю развлекался с Элизабет. Он укладывал виноградинки ей на шею и собирал их губами, смеясь, когда они падали к ней на колени.

Через несколько мгновений Элизабет уже лежала на большой подушке, а Спенс занимался поисками потерянной виноградинки в ложбинке между ее грудей. Причем делал он это ртом.

Смех Элизабет, которым она явно поощряла его действия, эхом отзывался в комнате.

– Шарли, – сказал Джордан, просто для того, чтобы насладиться звуком ее имени, – мне нравится, когда у тебя распущены волосы… – Он поднял руку и провел по ее волосам так, что они заструились между его пальцами.

– Мне нравится, когда ты так делаешь, Джордан, – ответила Шарли и прикрыла глаза, очевидно получая огромное удовольствие от этого ощущения.

– Правда?

Она кивнула и улыбнулась, когда откуда-то сбоку донесся вздох Элизабет. Видимо, Спенс тоже делал ей что-то приятное.

– Я рад, что тебе нравится, Шарли. А что еще из того, что я делаю, ты любишь? – Теперь он обводил ее ухо языком, погружая его глубоко в ушную раковину, пробуя ее на вкус, дразня, отчего Шарли задышала чаще. Джордан знал, что с каждой секундой его член твердеет все больше и больше, и ему казалось, что сквозь аромат благовоний он ощущает и запах, свидетельствующий об ответном возбуждении Шарли.

От одной только мысли об этом возбуждении у него на секунду помутилось перед глазами, а в голове возникли сексуальные образы.

Он наклонился и пальцами затушил свечи за ее спиной, одну за другой так, что их сторона стола осталась в тени.

Краем глаза он отметил, что Спенс увлек Элизабет в затененное пространство между двумя диванами на противоположном конце комнаты.

Он усмехнулся. У двух старых вояк было одно на уме: я сейчас никуда не собираюсь идти, но будь я проклят, если позволю кому-нибудь смотреть. Джордан никогда не стал бы рассказывать об этом Шарли или Элизабет, но они со Спенсом уже пару раз проделывали подобные номера во время веселых попоек. Условия солдатского быта редко давали возможность уединения, а монахами они никогда не были.

Однако сегодня он был с Шарли. И она заслуживала самого лучшего. Он подвинул ее и свою подушки назад так, что они оказались в дальнем конце комнаты.

Несмотря на царивший в гостиной полумрак, Джордан заметил блеск в глазах Шарли и мерцание ее белоснежных зубов, когда она ему улыбнулась.

Он уложил ее на спину так, что ее волосы рассыпались по подушке.

– Джордан, – прошептала она. – Джордан, любимый.

– Я здесь, моя милая. – Ее слова тронули его до глубины души, в голове звенело от пьянящей смеси радости и желания. – Джордан, прикоснись ко мне. – Шарли дотронулась до его плеча и пробежалась пальцами вниз, пока не нащупала его ладонь.

Она притянула ее к шелку на своей груди и не отпускала.

– Покажи мне как, любимая. Покажи мне, что тебе приятно… – Он чуть сжал ее грудь, а потом убрал руку, слегка потянув шелковую ткань, которая поддалась, обнажив бледную округлость с темной ареолой соска.

– Я… я… – запинаясь, пробормотала она, явно не зная, что делать.

– Потрогай себя, Шарли. Позволь мне посмотреть, как тебе нравится, покажи, как доставить тебе удовольствие.

Джордан чуть откинулся назад и стряхнул с себя покрывало, позволив ему соскользнуть вниз и обнажить его колени.

Он потерся своим голым бедром о ее кожу.

От этого прикосновения у нее вырвался вздох.

– Все в порядке, Шарли. Давай, дотронься до себя. Никто не видит, кроме меня. Я хочу понаблюдать за тобой, милая. Меня это очень возбуждает. Я обожаю смотреть на тебя и знать, что все это мое…

Шарли облизала губы и опустила глаза, а рука ее нерешительно застыла над обнаженной грудью.

– Шарли, любимая… Для меня, сделай это для меня… Его голос соблазнял также, как если бы его руки и губы касались ее тела.

Шарли таяла под сводящей с ума атакой его сладких слов.

В голове у нее было легко и пусто, впервые за всю свою жизнь она ощутила, что ее не сдерживают никакие условности, тревоги, запреты и правила.

Она была свободной, спокойной и чувствовала, что, наконец, может дать себе волю. Ощущение было головокружительным, а близость Джордана и его возбужденное состояние только подогревали ее желание и любопытство, словно дополнительная порция джема в пудинге.

Она, скорее, чувствовала, чем видела, как он лежит рядом с ней, опираясь на локоть, и стягивает с себя эту глупую простыню, чтобы прижаться своим жезлом к ее укрытому шелком бедру.

Шарли хихикнула. Эта простыня была такая смешная и в то же время такая сексуальная. Она хотела провести языком по разрезу в ней прямо до его пупка. Может быть, она так и сделает. Через пару минут.

А сейчас он ждал, когда она себя потрогает. О боже. Она нерешительно опустила руку на свою грудь, услышав сдавленный вздох Джордана.

Шарли потерла ладонью сосок, поразившись тому, как он сразу затвердел и стал выступать.

Ее бедра двигались, реагируя на чувственные сигналы, которые она получала, и Шарли подпрыгнула, когда вдруг ощутила, как Джордан осторожно покусывает ее плечо.

– А теперь другую, Шарли, нельзя обделять ее вниманием, – мягко поддразнивал он. – Давай-ка снимем вот это. – Он совсем стянул с нее шелковые одежды, спустив мягкую ткань ей на бедра и обнажив ее грудь.

Его горячая плоть прижималась к ней, прожигая кожу насквозь. Шарли почувствовала, как его член дернулся, когда она протянула руку ко второй груди.

Она погладила сосок ладонью круговыми движениями, отчего он гордо воспрянул.

– Тебе нравится так делать, да? – Джордан повторил ее движения.

Шарли ответила ему весьма красноречиво – ее природная немногословность куда-то испарилась:

– Когда ты это делаешь, Джордан, это совсем другое. Когда ты касаешься меня руками… Господи, я словно в раю.

– А как насчет моего языка, Шарли? На что похожи его ласки?

Он прижался к ней своей обнаженной грудью и провел языком по затвердевшим шишечкам сосков, которые теперь торчали горделиво и высоко.

– Восхитительно. – Она вздохнула, положила руку ему на затылок, прижимая его к себе и побуждая посасывать ее соски и дразнить их, а сама наслаждалась разливавшимся по телу теплом.

– Где еще, Шарли? Покажи мне другие места, прикосновения к которым тебе приятны. Пришло время рассказать мне об этом. Открой мне свои секреты, свои желания, свои фантазии. – Он обхватил ее сосок губами и потянул. – Позволь мне все их осуществить.

– Боже, просто продолжай, и ты это сделаешь, – выдохнула Шарли, ощущая каждый крохотный бугорок на его языке, пока он ласкал ее груди.

– Подожди минутку, давай устроимся поудобнее, хорошо?

С военной четкостью Джордан за пять секунд справился с завязками и застежками ее юбки, и, когда та упала, открыв его взору панталоны Шарли, из груди его вырвался сдавленный стон.

– О! Что это у нас здесь?

Шарли тихонько хихикнула:

– Это Элизабет мне дала. Очень скандально выглядит, да? Но она сказала, что скоро все будут носить такие.

– Возможно, она права, – сказал Джордан, проводя рукой по гладкой ткани, и раздвинул ее между ног Шарли в том месте, где на панталонах был разрез.

Он просунул руку в отверстие и обхватил ее пушистый холмик.

Шарли застонала, ей нравилось тепло его руки, которое распространялось глубоко внутри ее тела.

– Это мое, Шарли. Твое самое потаенное место. Мое, и ничье больше. Я никому не позволю смотреть на него или прикасаться к нему. Как только я погрузил в тебя свой член, я понял, что ты просто создана для меня. Мы так хорошо подходим друг другу, любимая. Ты так возбуждена… чувствуешь, Шарли?

Его рука творила чудеса меж ее бедер, и Шарли задохнулась, когда он стал распределять ее влагу по чувствительным, участкам кожи. А потом поднял руку и провел влажными от ее нектара пальцами по груди Шарли.

Джордан наклонил голову и слизнул ее мед.

– Господи, Шарли, ты такая сладкая…

Шарли словно плыла куда-то. Ее тело становилось все более легким, и все ее чувства были сосредоточены на тех ощущениях, которые Джордан создавал в ней своим языком, губами, жаром тела. Его голос был облаком, на котором она лежала, его руки искусно разжигали в ней страсть, и Шарли спросила себя, могли рай быть хоть отчасти таким же прекрасным.

Она совсем забыла о том, что Спенсер и Элизабет ласкали друг друга всего в нескольких ярдах от нее. Для Шарли весь мир сосредоточился в одной точке, скрытой за двумя большими креслами у самой стены. Темная маленькая пещера, где мужчина возносил ее на такие вершины блаженства, о существовании которых она даже не подозревала.

Странно, но она не испытывала отчаянного желания почувствовать его в себе. Ее существо стремилось к нему, но ее тело не возражало, чтобы он действовал постепенно, шаг за шагом. Она готова была следовать каждому его движению и указанию, анализировать, исследовать и наслаждаться каждым из них.

Ее набухшие груди дарили ей удивительные сексуальные ощущения, они были невероятно чувствительны к малейшим потокам воздуха, сопровождавшим движения Джордана.

Шарли чувствовала тепло собственного языка, когда обводила им свои губы, и она смело лизнула плечо Джордана, когда оно оказалось поблизости.

Оно было солоноватым, напоминающим вкус самого Джордана – вкус, который Шарли любила больше всего на свете.

Все ее внимание было сосредоточено на собственном теле и его реакциях. И на удивительных вещах, которые с ней проделывал Джордан.

Шарли почувствовала, как он развязывает тесемки ее панталон, и испытала нечто похожее на облегчение, когда он стянул их с нее. Она поерзала, освобождаясь от шелка, и растянулась на подушке обнаженная, призывно раздвинув бедра.

Шелест и легкий стук, за которыми последовало ощущение жара, подсказали ей, что Джордан тоже обнажен. Он прижимался к ней сбоку, чувственно терся о ее бедро, словно кот, желающий показать, что это его территория.

– Боже, как приятно ощущать твое тело, – простонал он, вжимаясь в нее своей возбужденной плотью.

– Твое тоже, – ответила она, прильнув к нему и желая чувствовать его каждой клеточкой своей кожи.

– Вернемся к моему уроку, – сказал Джордан, слегка отстранившись, отчего у Шарли вырвался вздох разочарования. – Ты хочешь ощутить прикосновение… здесь? – Джордан взял ее руку и положил ее на холмик меж ее ног.

Несмотря на то, что она пребывала в крайне расслабленном состоянии, Шарли почувствовала, как краска прилила ей к щекам.

– Все в порядке, любимая, покажи мне. Я хочу смотреть на тебя, наблюдать за тобой, учиться у тебя. Смотри, как на меня действует, когда ты это делаешь. – Он притянул свободную руку Шарли к своей плоти и обернул ее пальчики вокруг нее.

– А теперь давай, покажи мне, что тебе нравится. Медленно Шарли уступила его просьбе, ощущая легкую неловкость, сладострастие и сильнейшее возбуждение.

Она скользнула пальцами по своему холмику так, что ее нежные складки раздвинулись. Она чувствовала собственную влагу, от ощущения воздуха на своей горячей влажной коже у нее дух захватило.

Плоть Джордана, которую она сжимала пальцами, дернулась, и это придало Шарли силы продолжать. Ему и вправду нравилось смотреть.

Она сдвинула руку еще ниже и распределила влагу круговыми движениями так, как это обычно делал Джордан. Шарли не знала, что делать дальше, и позволила своему телу направлять себя. Где-то глубоко в сознании все еще сохранялось чувство, что она делает что-то плохое, но Шарли помнила, что ее девушки рассказывали о том, как доставлять себе удовольствие. Только потому, что она никогда этого не делала, еще не значит, что это запрещено.

Ее рука нащупала определенное место, которое заставляло ее содрогаться, когда она по нему проводила.

Но Шарли задрожала еще сильнее, когда язык Джордана оттолкнул ее руку и принялся ее ласкать.

– Это хорошее место? Вот здесь… – Его язык погрузился во влажные складки, совершая вибрирующие движения у самого ее клитора. – Это твой клитор, Шарли. Я чувствую, как он твердеет. – Джордан продолжал совершать чувственные движения языком, прижимаясь к ней, удерживая на месте ее мятущиеся бедра.

Шарли крепко сжимала его плоть, ощущая ее твердость под своими пальцами.

– Джордан, – выдохнула она. – Я больше не могу, это слишком… слишком…

– Слишком что, любимая?

– Просто слишком, – простонала она, когда он оторвал губы от ее холмика.

Его тепло на секунду исчезло, но не успела Шарли запротестовать, как он уже притянул ее, обнаженную, в свои объятия. Джордан поднялся, прижимая ее к груди.

– Нам нужна своя отдельная комната, дорогая. Держись за меня.

В несколько прыжков Джордан оказался в коридоре и пересек короткое расстояние до своего кабинета. Он захлопнул за собой дверь и закрыл ее на замок. Единственным источником света в помещении был огонь в камине, который горел достаточно ярко, позволяя Шарли видеть его глаза. Зрачки Джордана потемнели от страсти и казались почти черными, по щеке катилась капля пота.

Шарли подумала, что никогда не видела ничего прекраснее. Он медленно отпустил ее, позволив соскользнуть вниз по простыне, которой были обмотаны его бедра. Как только она коснулась ногами пола, Джордан скинул простыню, и оба они остались полностью обнаженными.

Он развернул Шарли, прижав ее спиной к тяжелой дубовой двери.

– Боже, Шарли, я хочу заняться с тобой сексом. Я хочу обладать тобой, пока мы оба совсем не обессилим. Я хочу всю жизнь провести, глубоко погрузившись в сладкое тепло твое лона. Я не хочу с тобой разлучаться. Никогда.

Шарли прижалась грудями к его груди, так же отчаянно желая единения, как и он сам.

Она стала слегка тереться об него так, что волосы на его груди царапали ей соски. И не смогла сдержать рвущегося из горла стона.

Его плоть прижалась ей к животу, и Шарли поднялась на цыпочки, держась за плечи Джордана.

– Подними ногу, дорогая. Заведи ее мне за спину.

Она сделала так, как он просил. Руки Джордана скользнули вниз, он ладонями обхватил ее ягодицы и поднял ее так, что ее лоно оказалось на одном уровне с его возбужденной плотью.

– Я больше не могу ждать, Шарли. Позволь мне войти в тебя. Пожалуйста, займись со мной сексом… – Жажда звучала в его словах, смысл которых Шарли разбирала с трудом.

Его член двигался, касался ее пещерки, ища вход. Шарли спиной чувствовала жесткую, дверь, а грудью жар тела Джордана. Она была на седьмом небе от счастья, когда он одним мощным ударом вошел в нее, заполняя ее и даря ей блаженное чувство завершенности и полноты.

Джордан застонал от удовольствия, а Шарли не смогла сдержать рвущийся наружу крик:

– Джордан, – воскликнула она, не в силах сдерживать эмоции. – Да, Джордан…

Теперь она и вправду парила, а он крепко поддерживал ее за ягодицы. Шарли подняла вторую ногу и обхватила ею Джордана.

Благодаря такой позиции она была вся открыта его прикосновениям, и, когда он начал двигаться, Шарли подумала, что не выдержит.

Он мощно задвигал бедрами, ее лоно и клитор трепетали от удовольствия. А Джордан все увеличивал темп своих ударов, и Шарли задышала часто и прерывисто в такт его толчкам.

Казалось, это длилось вечно, минуты неописуемого наслаждения, когда член Джордана глубоко погружался, а потом выходил из нее, вознося ее ко все новым нескончаемым вершинам удовольствия.

Джордан был неутомим, его движения были мощными и страстными, а его стоны еще больше возбуждали Шарли.

Он опустил голову, чтобы видеть, как его член, блестящий от их перемешавшихся любовных соков и твердый от возбуждения, выскальзывал из ее лона и снова окунался в него.

Шарли тоже смотрела, находя открывающееся ее глазам зрелище невероятно чувственным и эротичным.

Это слияние, это единение лежало в основе всего самого прекрасного, что могло быть между двумя людьми. В момент ослепительного озарения Шарли поняла нечто глубоко интимное, личное, очень важное для себя.

Вот так это должно быть. Без боли, без злобы, без страха, только два человека, любящие друг друга, отдающиеся друг другу и своему чувству просто ради того удовольствия, которое они от этого получают.

Джордан, содрогнувшись, вышел из нее и заглянул Шарли в глаза.

– Я должен кончить, – тихо сказал он.

Его слова отдались глубоко в лоне Шарли, потому что все ее тело напряглось в ожидании его последнего толчка.

– Я кончу вместе с тобой, – пообещала она.

– Обязательно, – ответил он, перенеся ее вес на одну руку и просунув другую между их телами.

Он сильно надавил на ее клитор снизу, вонзившись в нее последний раз.

Ягодицы Шарли напряглись в его руках, и она почувствовала, как все ее тело застыло и задрожало.

И для них обоих мир разлетелся на тысячи сверкающих осколков, затопив их наслаждением, и было такое ощущение, что взрыв этот продолжался целую вечность.

Они оба закричали.

И оба содрогнулись от сладких судорог и спазмов, пока их тела высвобождали накопившийся запас сексуальной энергии.

Они крепко сжимали друг друга в объятиях до тех пор, пока их мышцы не расслабились, а потом в изнеможении сползли на ковер.

18

Они лежали на диване в его кабинете, причем Джордан, никак не мог вспомнить, как они туда попали, его сознание полностью отключилось на какое-то время после самого сильного за всю его жизнь оргазма.

Но вот они лежали, прижавшись друг к другу и согревая друг друга своим теплом, укрытые одним из тех пледов, которые Джордан держал здесь на случай холодных вечеров.

Ягодицы Шарли были прижаты к его бедрам, и Джордан находил это ощущение удивительно, приятным.

И потрясающе возбуждающим. Его плоть шевельнулась. В голове у него была приятная пустота, он чувствовал одновременно удовлетворенность и возбуждение. Джордан усмехнулся. Наверное, это и есть рай. А если нет, то он туда попадать не согласен.

Шарли пошевелилась в его объятиях, еле слышно застонала и прижалась к нему.

– М-м-м, Джордан, – пробормотала она, когда тот поплотнее прижал ее к себе и накрыл ее грудь ладонью.

– М-м-м, Шарли, – эхом отозвался он, лаская ее ухо языком.

– Еще, Джордан… – пролепетала она, повернулась к нему лицом и открыла глаза.

– Еще?

– О да. Мне нужно столько всего еще попробовать. Еще, Джордан.

Джордан не привык отказывать дамам, поэтому сразу же поцеловал Шарли. Через секунду его поцелуй стал жадным и страстным, он сам удивился тому, как быстро он снова возбудился. Прошло не больше часа с тех пор, как он был в ней и довел себя и ее до полного исступления, а теперь он уже снова жаждет ей обладать.

– Чего ты хочешь, Шарли?

– Я хочу тебя, Джордан. На мне, во мне, везде… – прошептала она, не отрываясь от его губ. – Я хочу всего.

Это был настоящий приказ.

Ее лоно все больше покрывалось росой, пока он прижимался к ее губам своим ртом и ласкал ее тело руками. Джордан притянул ее к себе, прижавшись своей плотью к ее животу и обхватив ладонями ягодицы.

Она поудобнее пристроила свою попку в его руках и застонала, когда он слегка раздвинул ее.

– Боже, Джордан, как приятно, – сказала Шарли, еще теснее прижимаясь к его умелым рукам.

– Перевернись, милая, – сказал Джордан, взял подушку и подложил ее Шарли под бедра.

Ее попка соблазнительно извивалась прямо у него под носом.

– Раздвинь немного ноги, – приказал он, скользнув меж ее бедер и проводя концом своей плоти между ее ягодицами вниз к ее лону.

Шарли застонала:

– Боже, это прекрасно, – и задвигала бедрами. Джордан просунул руку под нее, собрал ее любовную росу и стал осторожно распределять ее между ягодицами, а особенно вокруг тесного колечка мускулов входа.

– Я не сделаю тебе больно, хорошо?

– Ты не можешь сделать мне больно, Джордан, – ответила Шарли, еще шире раздвинув ноги, Джордан с каждой секундой все больше твердел. Казалось, она хотела этого, хотела почувствовать его проникновение в своем самом темном и тайном месте. Хотела испытать прикосновение там, где еще никто ее не касался.

Джордан продолжал распределять ее влагу вокруг тугого бутончика, слушая ее стоны и вдыхая ее женственный аромат, пока ее нектар обильно выделялся, увлажняя его руку, подушку и его член.

Капелька его собственного семени появилась на кончике плоти и смешалась с соками Шарли.

Она вздохнула от удовольствия.

– Просто расслабься, дорогая, – сказал он, спросив себя, знает ли она, что и у него тоже это будет первый раз. – Ни о чем не думай, просто почувствуй меня здесь, почувствуй, как я к тебе прижимаюсь.

Он заменил свой член пальцами, зная, что сделает ей больно, если проникнет в нее здесь. Он не хотел этого.

Осторожно он преодолел сопротивление ее мускулов и скользнул внутрь. Она вздрогнула и выдохнула, когда он оказался там.

Потом он добавил еще один палец, растягивая нежную кожу, медленно двигая рукой, подбадривая Шарли и помогая ей принять его.

Другую руку Джордан просунул под нее и стал дразнить ее клитор, движениями пальцев усиливая ее возбуждение.

Она задыхалась и двигала бедрами навстречу ему, желая, требуя, нуждаясь во всем, что он мог ей дать.

Ее мускулы так плотно обхватывали его пальцы, что Джордан понял, что не осмелится пронзить ее в этом месте. Сейчас было время для изысканного удовольствия, а не для боли, которую она запомнит на всю жизнь. Последнего у нее и так было достаточно в прошлом.

Джордан чуть изменил положение.

Одной рукой все еще продолжая дразнить ее тесное отверстие между ягодицами, а второй лаская ее клитор, он осторожно ввел член в тепло ее лона, заполняя всю ее собой.

Ее ягодицы прижались к нему, а его яички коснулись задней поверхности ее бедер. Шарли застонала от удовольствия.

Она подсунула под себя руки и, не стесняясь, усилила свои собственные ощущения, дразня, оттягивая и сжимая свои соски.

У Джордана в голове застучало от возбуждения. Смотреть на нее сейчас, когда она так уязвима, так открыта и не прячет своей реакции на все, что он с ней делает, было самым эротичным зрелищем, которое он когда-либо видел.

Ни одна женщина никогда не вызывала таких эмоций у него в сердце, не овладевала настолько его мыслями и не доставляла такого наслаждения его телу.

К тому же ни одна женщина никогда не выражала своих чувств при помощи тела так, как это сейчас делала Шарли.

Звуки, которые она издавала, и ее движения говорили о том, как ей нравилось чувствовать в себе его пальцы, его член и ощущать, как его яички хлопают о ее кожу.

Джордан поглубже ввел пальцы в ее вход между ягодицами и услышал, как она застонала. Он почти ощущал пальцами свой член, входящий в ее лоно.

В голове у него все закружилось, он чувствовал приближение оргазма, и Шарли всем телом напряглась в ожидании его семени.

– Сейчас, Шарли, сейчас! – закричал он, откинув голову назад и так сильно врезаясь в нее, что даже удивился, как она осталась цела.

По ее телу прошла сладкая судорога, а ее лоно охватила череда сжатий-расслаблений, которые возносили Джордана все выше.

Он подумал, что у него, наверное, будут синяки на пальцах и на члене, когда все закончится, но, видит Бог, оно того стоило. Он стал содрогаться, и, наконец, из его члена вырвалась струя семени, жарким бесконечным потоком вливаясь в тело Шарли. Наполняя ее его жизнью. Его будущим. Его душой.

Джордан всхлипнул и почувствовал, как по щеке у него скатилась слеза.

Господи милостивый, выживет ли он, если у него будет целая жизнь таких занятий любовью? Но, что еще более важно, как он сможет жить без этого?

Приближалось утро. Шарли чувствовала это, хотя свет еще не успел проникнуть сквозь тяжелые занавески на окнах кабинета Джордана.

Лежащий рядом с ней мужчина мирно спал. «Да уж, наверное, он порядком устал», – подумала про себя Шарли и усмехнулась. Он любил ее, подарил ей море наслаждения и ночь, которая останется ее самым дорогим воспоминанием до конца жизни.

Шарли осторожно пошевелилась, удивляясь тому, что она осталась цела после такого секса.

Осторожно поднявшись с дивана, она поморщилась, ощутив легкую боль в некоторых местах, но в целом ее самочувствие было прекрасным. В голове было пусто, тело немного затекло, но она ощущала прилив энергии, и в общем-то с ней все было в порядке.

Повернувшись, Шарли осторожно прикрыла плечи Джордана одеялом. Он вздохнул и зарылся лицом в подушку.

Шарли взяла еще одно одеяло, обернула его вокруг себя и выскользнула из комнаты.

Ей нужно помыться, одеться и, возможно, найти какую-то одежду для Спенсера и Элизабет. Где бы они сейчас ни были.

Если их ночь хоть отдаленно напоминала то, что было у Шарли, то они могут даже лежать вверх тормашками на главной лестнице. Или на крыше конюшни. С природным энтузиазмом Элизабет и очевидной искусностью Спенсера пределом для них, пожалуй, было только небо.

Шарли снова усмехнулась, ощущая себя невероятно счастливой.

В холле никого не было, в коридоре тоже было пусто, и она в считанные секунды оказалась в своей комнате.

Вода в кувшине была холодной, но отлично освежала, и, ополоснувшись, Шарли почувствовала себя отдохнувшей. Некоторая скованность, которую она ощущала поначалу, ушла.

Ее руки застыли на секунду, когда она проводила лоскутком мягкой ткани по нежным складкам между ног. Щеки Шарли порозовели, когда она вспомнила некоторые вещи, которые проделывала ночью и позволяла проделывать Джордану. Позволяла проделывать?

Ха, фыркнула она. Да она поощряла каждый его шаг.

Шарли абсолютно точно знала, что она по уши влюбилась в Джордана Линдхерста, седьмого графа Кальвертонского. Чего она не знала, так это что ей теперь с этим делать.

Она вздохнула, накинула сорочку и застегнула свое утреннее платье. С этим придется что-то делать, но, может быть, ей удастся урвать еще хоть денек, полный удовольствия, перед тем как сделать решающий шаг. Перед тем как ей придется открыть ему правду о том, кто она такая.

Шарли боялась, что как только она это сделает, ее идиллия закончится. И все, что у нее останется, это воспоминания.

Она молила Бога, о том, чтобы ей удалось втиснуть еще пару таких воспоминаний в оставшийся день.

С ворохом одежды в руках Шарли вышла из своей комнаты и пошла по коридору, но вдруг остановилась, заметив фигуру, выходящую из покоев Джордана.

Может, это Артур?

Нет, этот человек крадучись продвигался по темному коридору, словно он и сам был тенью.

А потом она почувствовала знакомый запах.

Запах дыма.

На какую-то долю секунды Шарли застыла, парализованная нахлынувшими на нее и затопившими ее сознание воспоминаниями о первом пожаре, который она здесь пережила.

Шарли судорожно вздохнула, повернулась и побежала к главной лестнице, мысленно моля Бога о том, чтобы ноги ее держали.

Она уже добежала до верхней ступеньки лестницы, но тут почувствовала, как чья-то рука ухватила ее за платье, не давая ей двигаться дальше.

К Шарли наконец-то вернулся дар речи, и она закричала что было силы:

– Джордан!!! Пожар!

Шарли ощутила грубую ткань пальто у своей щеки, и чей-то голос прошипел ей прямо в ухо:

– Чертова сука. Почему ты никогда не бываешь там, где должна быть?

Шарли отчаянно выбивалась из рук мужчины. Она уронила одежду на ступеньки и стала извиваться и изгибаться, стараясь ухватить нападающего или ткнуть его локтем.

Она резко откинула голову назад, угодив ему в подбородок. Мужчина вскрикнул от удивления, а у нее перед глазами поплыли круги.

– Вот тебе, шлюха…

Шарли почувствовала сильный удар в затылок, ступеньки придвинулись к ней, и она начала падать.

Она попробовала шагнуть, чтобы удержать равновесие, но зацепилась ногой за разбросанную по лестнице одежду.

Шарли поскользнулась и покатилась, ударяясь о покрытые ковром ступеньки лестницы, пока, наконец, не упала на мраморный пол холла.

Кто-то выкрикивал ее имя, но она ничего не могла разобрать. Потом перед глазами у нее потемнело, и все куда-то провалилось.

Джордану показалось, что его мир обрушился. Он стоял практически обнаженный в коридоре и смотрел, как Шарли, скатившись по ступенькам, упала на холодный мраморный пол и замерла без движения.

А за ней по пятам вниз бежал мужчина с большим пистолетом.

Джордан успел лишь выкрикнуть ее имя, а мужчина уже подскочил к Шарли, переступив одной ногой через ее тело и наставив пистолет прямо ей в голову.

Шарли не пошевельнулась.

Сердце замерло в груди Джордана, он поднял глаза и взглянул на нависшего над ней мужчину. На какое-то мгновение глаза ему затмила красная пелена.

– Кто ты такой, черт возьми?

В ответ Джордан услышал грубый хохот:

– А тебе очень хотелось бы это знать, да?

На другом конце коридора открылась дверь, и из нее вышел Спенсер, а следом за ним – Элизабет.

В считанные мгновения Спенсер запихнул Элизабет обратно в комнату и остался стоять один, напряженно обводя глазами открывшуюся его взору сцену, готовый действовать по первому же слову или знаку Джордана.

Оба мужчины были обнажены, если не считать обернутых вокруг бедер одеял, и оба безоружны.

Джордан ощущал полную беспомощность, ярость и сводящий с ума страх. Шарли все еще лежала не шевелясь. Его сердце бешено колотилось. Он отказывался верить, что она может быть мертва: просто она потеряла сознание.

– Что происходит, Джордан? – тихо спросил Спенсер.

– Не знаю. Этот человек только что столкнул Шарли с лестницы. Я пытаюсь выяснить почему.

– Шарли? Так, значит, вот как ее теперь зовут? – Мужчина помахал пистолетом, потом снова наставил его на женщину, лежащую у него между ног.

– Мне больше нравится Шарлотта. Точнее леди Шарлотта. Называя ее так, мне было намного приятнее засовывать в нее свой член.

В эту самую секунду части головоломки в голове Джордана сложились воедино, и он понял, кто стоит перед ним.

– Значит, ты был слугой ее покойного мужа, да? Это ты хотел помочь ему продолжить свой род?

Джордан старался отвлечь внимание незнакомца от Шарли и Спенсера, переведя его на себя. Он знал, что, если мужчина отвернется хоть на мгновение, это позволит Спенсеру продвинуться чуть вперед, а потом еще чуть-чуть, до тех пор пока у него или у самого Джордана не появится возможность справиться с противником.

Трюк не сработал. Мужчина был полностью сосредоточен на Шарли, и его оружие все время было направлено на нее.

– О да, это был я. Вы должны пожать мне руку и поблагодарить за то, что мне это не удалось, не так ли, милорд!

Джордан не заметил ударения на последнем слове. Его голова была занята другим, он искал решения, обдумывал идеи, его мозг яростно работал над составлением плана ответных действий.

– У нее соблазнительное тело, да милорд? Мне очень понравилось ее трахать. Жаль, что она так при этом вопила. Иногда он разрешал мне затыкать ей рот, но по большей части он любил слушать ее крики.

Мужчина легонько толкнул Шарли ногой, и Джордан почувствовал, как кровь закипает у него в жилах. Но он был опытным солдатом и знал, что гнев только затуманивает рассудок. Сделав над собой усилие, он подавил ярость и постарался разговорить мужчину. Может, так удастся его отвлечь.

– По правде говоря, нам не очень-то нравилась ее бледная кожа и желтые волосы, мы предпочитали ярких брюнеток, таких, как Мария. Мы получали огромное удовольствие, когда пользовали эту шлюху. Она здорово умела сосать член, приводила хозяина в полную боевую готовность, он весь надувался от гордости. Но всегда проливался прежде, чем успевал воткнуть в свою женушку.

Шарли еле слышно застонала, и Джордан почувствовал, как кровь прилила обратно к его сердцу. Она жива. Скорее всего, сильно ранена, но жива.

– Как тебя зовут?

– Как меня зовут? Черт возьми, милорд, да вам надо спрашивать про ее имя. – Мужчина опять хихикнул. Он ни на миллиметр не сдвинул пистолет, все еще направленный Шарли в затылок. – Вечно от нее одни проблемы. Никогда она не бывает там, где ей следует быть.

Джордан нахмурился.

– Я не понимаю.

Спенсер немного сдвинулся с места.

– Я бы не советовал вам суетиться, мистер. Я держу палец на курке и вышибу ей мозги прямо на этот прекрасный новый мраморный пол задолго до того, как вы до меня доберетесь. И сделаю это с превеликим удовольствием.

Его глаза безумно сверкнули, когда он обвел взглядом мужчин, а потом снова переключился на Шарли.

Джордан еле заметно покачал головой, косясь на Спенсера, давая ему понять, что не стоит усугублять ситуацию, которую и без того приятной назвать было сложно. У этого человека явно было на душе что-то, что ему хотелось высказать.

– Ты собираешься ее убить, да? – спокойно сказал Джордан.

– О да. Я уже пробовал. Но все пошло наперекосяк. – Он моргнул и помотал головой, словно у него помутилось перед глазами. Джордан затаил дыхание, но мужчина поднял голову прежде, чем он успел шевельнуться.

– Я любил старика. Он был мне как отец. Научил меня всему. Читать, писать, и позволял мне делить с ним удовольствия. Не его вина, что он постарел и что у него не стоял. Он просто хотел наследника. Он столько мне дал, мой долг был помочь ему. Это все она виновата… – Его голос охрип, а рука задрожала.

У Джордана перехватило дыхание, когда он смотрел, как палец мужчины вибрирует на курке.

– Когда ничего не вышло, мы решили, что пора от нее избавиться. Ну, по крайней мере, я так решил. Я знал, что в ту ночь он собирался положить ее с собой в постель, а он всегда ходил выпить бренди перед тем, как ее трахнуть. Поэтому я знал, что, если пожар случится, пока она будет одна, он не пострадает. И он освободится. Мы сможем попробовать еще…

По лицу мужчины катились слезы, пока Джордан и Спенсер слушали его ужасную историю. Шарли все еще лежала у его ног, но Джордан внимательно за ней наблюдал и мог поклясться, что видел, как она шевельнулась.

– Но ее там не было. Ее там не было, черт бы ее подрал. Он забыл… Мой хозяин забыл, что мы собирались сделать ночью. Он взял Марию вместо нее. Я не знал. Я поджег его гардеробную. Я не хотел его убивать. Я любил его. Это все и она виновата.

На этот раз он пнул Шарли, и она застонала, когда его ботинок ударил ей по ребрам.

– Она. Все она. Вы спрашиваете, кто я. Так вот, я – Джонни Доббс. И я могу сказать вам, кто она, милорд. Эта сука, в которую вы всю ночь втыкали свой член, эта женщина – леди Шарлотта Кальвер. Вдовствующая графиня Кальвертонская.

Он посмотрел на Джордана, безумно скалясь сквозь текущие по щекам слезы.

– Забавно, не правда ли? Вы трахали вдову Филиппа Кальвертона!

Вдруг раздался грохот, и выражение на лице Доббса сменилось удивлением.

Он опустил глаза и в изумлении воззрился на расплывающееся по его груди пятно крови. Оно становилось все больше. Доббс посмотрел на Джордана и помахал рукой: «Это все ее вина…»

Он покачнулся, и Шарли тут же откатилась в сторону со скоростью молнии.

Ноги Доббса подогнулись, и он упал на одно колено. Бросив на Джордана удивленный взгляд, он рухнул лицом вниз и затих. Под ним растеклась лужа крови, ярко-алая на фоне черно-белого мраморного пола.

Не обращая на него внимания, Джордан бросился к Шарли, упал перед ней на колени и прижал к груди. Он сжимал ее так крепко, как только мог. Она застонала, подняла руку и потрогала свою голову.

– Ты жива, Шарли. Боже мой, ты жива. – Джордан Линдхерст обнял свою женщину и сделал то, чего никогда прежде не делал. Он заплакал.

19

Дальнейшая бурная сцена, разыгравшаяся в холле, для Шарли прошла как в тумане. У нее болели ребра и раскалывалась голова, так что она весьма смутно видела, как Спенсер бросился в конец коридора и вытащил из тени Элизабет.

Элизабет была совсем голая, а в руках держала большой дуэльный пистолет.

Похоже, она, не тратя времени даром, вылезла через окно малой гостиной и тем же путем проникла в библиотеку Джордана, где зарядила один из дорогих дуэльных пистолетов, хранившихся в витрине под стеклом.

Затем отчаянная девушка пробралась в холл и, никем не замеченная, хладнокровно выстрелила в Доббса сзади.

Когда Спенсер привлек ее к себе и прикрыл первой попавшейся одеждой из валявшейся на лестнице кучи, Элизабет сперва покачнулась, а потом бросилась к Шарли.

– Боже мой, Шарли, ты в порядке? – спросила она.

Шарли помнила, что выжала из себя легкую улыбку, греясь в объятиях Джордана.

– Благодаря тебе, Элизабет, благодаря тебе, – прошептала она.

Джордан не в силах был произнести ни слова, он просто крепко прижимал Шарли к себе, ее волосы намокли от его слез.

Спенс пошел проверить Доббса.

– Он мертв.

Элизабет побледнела и отвернулась, ее вырвало.

В этот момент раздался чей-то крик, и все заметили наконец, что из коридора второго этажа валит дым. Но Шарли мало что помнила после того, как Джордан поднял ее и унес подальше от всей этой суматохи.

У него на руках она снова потеряла сознание.

С тех пор прошло несколько часов.

Огонь был потушен, не успев нанести дому почти никакого ущерба. Элизабет лежала в постели, а Спенсер стоял над ней и больше всего напоминал очень злую сторожевую собаку. Шарли, выкупанная и одетая, сидела в кабинете Джордана. На том самом диване, на котором они разделили полную страсти ночь менее двенадцати часов тому назад. Она не обращала внимания на его речи и игнорировала его требования.

Головная боль ушла, уступив место глухому назойливому гудению, ребра немного побаливали, напоминая о падении, но, в общем и целом, Шарли невероятно повезло, что она осталась жива.

По-настоящему сильно болело только ее сердце.

Правда вышла наружу самым худшим образом из всех возможных. Теперь Джордан Линдхерст знал, кто она такая, и им пришло время расстаться. Ничего другого не оставалось.

Джордан тихо вошел в комнату и сел за свой стол.

Шарли оценила его жест. Сохраняя дистанцию, им будет легче пережить этот трудный разговор.

– Ты в порядке? – Его голос звучал ровно, в нем не было ни малейшего признака тех эмоций, которым он дал волю, когда крепко прижимал ее к себе.

– Да, спасибо. Пара шишек и синяков. Ничего серьезного. Мне и правда очень повезло.

– Благодаря Элизабет. Отчаянная юная леди. – Губы Джордана изогнулись в усмешке.

Шарли не могла не улыбнуться в ответ.

– Да. Я хотела к ней заглянуть, но сэр Спенсер рыскает по коридору, строго-настрого запрещая кому бы то ни было нарушать ее покой.

– Он настоящий собственник во всем, что касается Элизабет. И он безумно строг в вопросах дисциплины. Сомневаюсь, что ей удастся еще когда-нибудь поупражняться в прицельной стрельбе голышом.

Шарли побледнела при этих словах, потому что они снова пробудили в ней ужасные воспоминания.

– Шарли, нам надо поговорить.

– Я знаю. Позволь мне сперва извиниться за то, что ты узнал, кто я такая, столь ужасным образом, – Она опустила глаза, упершись взглядом в свои колени, и обнаружила, что тесно переплела пальцы. Она высвободила руки и изо всех сил постаралась собраться.

– Почему ты, мне не сказала?

– Сказать тебе? Но как я могла это сделать, Джордан? Ведь я должна была быть мертва. Весь свет считал, что Филипп Кальвертон и его молодая жена погибли той ночью. А этой самой женой была я. Я не хотела иметь больше ничего общего с родом Кальвертонов.

– Даже со мной?

– Особенно с тобой. Ты представлял реальную угрозу моим тайнам. А когда судьба свела нас вместе…

– Мы испытали страсть.

– Да. – Шарли сглотнула и отвела взгляд. – Когда это случилось, я совсем запуталась.

Она встала и начала нервно мерить комнату шагами.

– Одно дело, если у тебя роман с… хозяйкой борделя. А другое дело спать со своей сводной… ну, в общем, какой-то дальней родственницей. Вдовствующая графиня Кальвертонская спит с нынешним графом? Ты хоть представляешь себе, что бы сделало высшее общество с этой крупинкой информации? Это бы разрушило тебе всю жизнь, Джордан.

Она стояла у окна и смотрела в него пустым взглядом, не замечая солнечного света, льющегося на зеленые лужайки.

– Я бы рассказала. В какой-то момент я бы тебе рассказала. Я ничего не говорила не потому, что не доверяла тебе. Не думай так, пожалуйста. А просто потому что…

– Почему же?

– Потому что я была… счастлива. Впервые в жизни я нашла человека, который делал меня счастливой столь разнообразными способами, что я не в силах была их даже сосчитать. Я была жадной. Я хотела получить больше дней удовольствия и радости, хотела чего-то, что будет согревать меня и что я буду вспоминать в старости, когда меня все забудут. Поэтому я все время откладывала разговор с тобой, Джордан. Даже когда ты привез меня сюда, я не смогла тебе сказать. Тут не было никого из прежних слуг, все было новым. Я и понятия не имела, что Доббс работает на конюшнях и ждет своего часа. А ты не знал его имени, да?

Джордан вздохнул и покачал головой.

– Нет, не знал. Иначе, возможно, догадался бы раньше.

– По крайней мере, одно меня радует во всей этой истории. – Она повернулась и взглянула на Джордана, опершись о низкий подоконник. – Теперь я знаю наверняка, что не убивала Филиппа Кальвертона.

Джордан нахмурился:

– Конечно, не убивала. Его убил пожар. Тут никаких вопросов быть не может.

Шарли закрыла глаза, увидев, какой любовью лучится его взгляд. Она не могла позволить себе насладиться ею сполна. Слишком больно будет уходить от такой любви.

– Я приходила к нему в ту ночь, Джордан. Я знала, что он хочет попробовать еще раз, а я этого не желала. Поэтому я схитрила и послала Марии записку от лица Филиппа. Я надеялась, что, если она будет там, возможно, они не захотят меня. Но они захотели. И, когда я пришла туда, она… она – ну, скажем, она его ублажала. Меня затошнило, и я сбила свечу второпях, когда бросилась на поиски ночного горшка.

Шарли снова открыла глаза, не подозревая, что все пережитые обиды и боль прошлых лет отражались в их серди глубине и что Джордан это видел.

– Я думала, что моя свеча стала причиной пожара, Джордан. Все эти годы я жила с сознанием того, что, вероятно, убила своего мужа и его любовницу.

Джордан был в смятении. Женщина, которую он любил больше жизни, была не той, за кого он ее принимал. На самом деле она была вдовой его очень дальнего родственника. И хотя ее существование не отрицало его прав на наследство, оно очевидно осложняло ситуацию. Его сердце до краев наполнилось сочувствием к Шарли, когда она открыла ему свои самые глубокие страхи. Каково жить с таким чувством вины?

Это объясняло ее царственное заносчивое поведение и невероятный самоконтроль.

– Полагаю, Мэтти тогда тоже была здесь? – спросил он, больше для порядка, а не потому, что ему нужно было это знать.

– Да. Она сумела вывести меня, когда мы поняли, что Кальвер-Хаус в огне. Дом был в очень плохом состоянии; Он сильно нуждался в ремонте, и огонь распространился со страшной скоростью. Когда мы убегали, на Мэтти упала горящая деревяшка, с тех пор у нее остались шрамы. Несмотря на это, она взяла…

– Что взяла, Шарли?

– Она всегда говорила, что я слишком хороша для Кальвертона. – Шарли попыталась выжать из себя некое подобие улыбки. – Она говорила, что я должна выйти замуж за хорошего человека и что у меня должно быть много детишек. И когда мы убегали от пожара, она прихватила с собой несколько украшений. Благодаря ее прозорливости нам хватило денег на покупку «Лунного дома».

– Покупку «Лунного дома»? Разве ты его не унаследовала?

– Нет. Он принадлежал кузине Мэтти. Я хотела, чтобы сама Мэтти стала его владелицей, но она отказалась и предпочла остаться в своем прежнем качестве. Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, где я и кто я, поэтому какое-то время жила там, переодетая юношей. Я была просто Шарли, мальчиком на побегушках из «Лунного дома». И это было очень весело.

Джордан смотрел на нее так, словно видел впервые в жизни. Как же ему объяснить?

– Не знаю, поймешь ли ты, Джордан, как замечательно было ощущать себя свободной – свободной не только от брака, который был для меня сплошным мучением, но и от всех запретов и ограничений, которые наше общество накладывает на женщину. В образе Шарли я могла ходить, куда мне хотелось, говорить и делать все, что мне вздумается, и узнавать то, что мне было интересно. Именно эта свобода меня так привлекала.

Она вздохнула и снова принялась ходить по комнате.

– Я могла незамеченной гулять по городу. Я могла ходить на биржу и удовлетворять свой интерес к бизнесу. Джентльмены всегда рады продемонстрировать свои знания заглянувшему парнишке. Если бы я пришла туда как женщина, меня бы угостили чаем и выпроводили.

Джордан кивнул, молча с ней соглашаясь.

– Я познакомилась с девушками. О, они разгадали мой секрет, но понимали, что у меня нет другого выхода. Конечно, они не знали, кто я, знали только, что скрываюсь и что я очень полезна. Я взяла деньги, которые мы выручили от продажи драгоценностей, и начала их вкладывать. Оказалось, что у меня талант, потому что к тому времени, как Анна заболела и мы узнали, что «Лунный дом» выставлен на продажу, у меня уже было достаточно денег, чтобы его выкупить. Я думаю, она была счастлива с ним расстаться, зная, что он перейдет ко мне.

– И ты начала помогать девушкам, которые на тебя работали.

При этих словах Шарли подпрыгнула:

– Ты собирал информацию?

– Да уж.

Она пожала плечами.

– Кто-то должен был начать. Я просто не могла допустить, чтобы хоть одна из моих девушек страдала так, как страдала я. Заботясь о них, я ложилась спать с легким сердцем.

– А теперь?

Ну вот. Главный вопрос. Он висел между ними, как облако смога в зимнем лондонском воздухе.

– Теперь? Теперь я не знаю, что мне делать.

Джордан встал и подошел к ней.

Шарли попятилась, не желая чувствовать его рядом и ощущать ту боль, которую ей суждено будет испытывать всю жизнь после того, как они расстанутся.

– Могу я внести предложение по этому поводу?

– Нет.

– Нет?

– Нет. Джордан, то, что происходит между нами, что бы это ни было, должно прекратиться. Немедленно. Здесь и сейчас.

В комнате воцарилось молчание. Джордан смотрел на нее и вертел в руках перьевую ручку из набора письменных принадлежностей со своего стола.

Шарли не в состоянии была поднять на него глаза.

– Почему? – Его вопрос, казалось, рикошетом отскочил ото всех книжных полок, закрывающих стены от пола до потолка, и врезался в Шарли миллионами мелких осколков. – Потому что я тебе безразличен?

Она фыркнула:

– Джордан, не говори глупостей. Это совершенно не так.

Она отвернулась и не заметила улыбки, которая заиграла на его губах.

Шарли продолжала, ее голос звучал ровно, руки были крепко сжаты.

– Все дело в том, кто мы. А мы должны честно признаться в том, кто мы есть на самом деле. Больше никаких пряток. Мы не будем больше скрываться.

Она снова повернулась к нему. Ее поза и осанка излучали уверенность и чувство собственного достоинства. На Джордана теперь смотрела та самая неприступная и элегантная дама, хозяйка «Лунного дома».

– Я была графиней Кальвертонской, женой, а потом вдовой Филиппа, шестого графа, и твоего… кто бы он там ни был. Дальнего родственника, седьмая вода на киселе. Неважно. – Она отмахнулась от ненужных деталей.

– Я также мадам Шарли, хозяйка «Лунного дома», дома удовольствий. Ты полковник Джордан Линдхерст, герой войны, а ныне седьмой граф Кальвертонский. У нас нет будущего. Это невозможно.

– Невозможно?

– Да. Совершенно невозможно. Твоему общественному положению придет конец, если станет известно, что ты спал с вдовой своего предшественника. Также твоему общественному положению может повредить слух о связи с мадам Шарли. Хотя не так сильно. По какой-то причине общество легче относится к подобным вещам. Она остановилась перевести дух.

– Моему бизнесу, вероятно, пойдет на пользу огласка нашей связи, но только потому, что мужчины будут выстраиваться в очередь в надежде занять твое место. А я не допущу ничего подобного.

Челюсти Джордана сжались, а перо в его руках переломилось пополам.

– Вижу, тебе это тоже не по вкусу, – холодно добавила она. – Поэтому я должна уехать, Джордан. Я уже приказала подготовить все к моему отъезду в «Лунный дом». Как только уложат мои вещи… Чем раньше я уеду, тем скорее ты сможешь разобраться с этой историей с Доббсом. Власти наверняка захотят услышать какие-то разъяснения о причинах его смерти. Но я уверена, что вы с сэром Спенсером сумеете ответить на все их вопросы, не впутывая Элизабет.

Шарли подошла к двери, стараясь высоко держать голову и не давать воли слезам. Но взглянуть на Джордана она была на в силах.

– Я должна поблагодарить тебя за невероятную преданность в том, что касается моей защиты. Ты сказал, что я буду в безопасности, что ты убережешь меня, и ты это сделал. Я всегда буду тебе обязана, потому что эта помощь неоценима. Лучшее, что я сейчас могу для тебя сделать, это уехать и просить тебя, забыть обо мне. Дальше наши пути расходятся.

Когда в дверь постучали, Шарли рискнула, наконец, поднять на него глаза.

Артур тихо заглянул в комнату.

– Извините, сэр. Карета для леди Шарлотты готова.

Джордан кивнул, и Артур удалился.

– Шарли. – Звук его голоса заставил ее остановиться. – Я люблю тебя.

Из ее горла вырвалось сдавленное рыдание.

– Не надо, Джордан. Ради бога, мне и так тяжело. – Она закрыла глаза, и по щекам у нее заструились слезы.

– А что мне остается делать? Ты меня покидаешь. Я не хочу, чтобы ты уезжала из-за каких-то глупых причин, из соображений приличий или заботы о моей репутации.

– Эти причины не глупые, и ты это знаешь. У меня нет другого выбора. Ты что, думаешь, что я хочу от тебя уйти?

– Я не знаю, Шарли. Чего ты хочешь?

Ну вот, пожалуйста. Этот противный вопрос, который она целую вечность назад задала Элизабет.

Шарли собрала всю имеющуюся у нее волю в кулак и подошла к Джордану, высоко держа голову и с трудом сдерживая слезы.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, Джордан. Я хочу, чтобы ты знал, что ты сделал меня другим человеком. Человеком, который освободился от груза, лежавшего на сердце, человеком, избавившимся от призраков прошлого, которые преследовали его. Благодаря тебе у меня теперь есть воспоминания, которых мне хватит на всю жизнь. И это хорошие воспоминания, Джордан, благодаря тебе.

Она протянула руку и погладила его по щеке, встретившись с горящим взглядом его карих глаз.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я никого не любила до тебя, Джордан, и никого никогда больше не полюблю. Поэтому я должна уехать.

Шарли наклонилась и мягко провела губами по его губам.

Развернувшись, она вышла из комнаты и через несколько минут уже сидела в карете.

– До свидания, леди Шарлотта, счастливого пути, – сказал Артур и захлопнул за ней дверцу.

– Спасибо, Артур. Я рада была познакомиться с вами.

Артур улыбнулся.

Шарли подумала, что он, наверное, рад ее отъезду. Лошади пустились вскачь, карета понеслась, и Шарли выглянула в окно. На этот раз она оставляла позади не груду горящих обломков.

Она оставляла здесь свою душу.

Джордан сидел в своем кабинете и слушал цоканье лошадиных копыт по подъездной дорожке Кальвертон-Чейз. Звук, который отдалял Шарли от него все больше и больше.

Его губы сжались от той пустоты, которую он ощущал не только в комнате, словно бы осиротевшей без нее, но и в своем сердце.

Он хотел ее. Он хотел, чтобы она была рядом с ним в эту самую минуту и на всю оставшуюся жизнь. Каким-то образом он должен этого добиться.

Она оставила его в силу множества справедливых и несправедливых причин.

Он знал, что общество уничтожит их обоих, если их семейные отношения станут достоянием общественности. Хотя между ним и Шарли и не было никакого кровного родства, одно произнесенное шепотом слово о чем-то, хоть отдаленно напоминающем инцест, станет концом для них обоих.

Джордан поморщился, вспомнив неприятно щекотавшие нервы слухи, которые уже ходили о Байроне и его сестре после того, как она в прошлом году родила дочь.

Он не питал иллюзий насчет того, что его известность приближалась по масштабу к славе поэта, да и его репутация не была столь скандальной, но факт остается фактом – он состоит в сексуальных отношениях с вдовой графа, от которого унаследовал свой титул.

Высший свет не особо будут заботить их отношения. Они просто выдумают такие отношения, которые будут соответствовать их пресыщенным натурам и потребности в сплетнях.

Нет, в данной ситуации требовались радикальные меры, и Джордан понимал, что пришло время принять важнейшее решение, которое повлияет на ход его жизни.

Жизни, в которой была Шарли. Джордан никогда бы не поверил, что женщина может стать для него настолько важна, что ему придется перекроить все свое существование ради нее. Однако же он абсолютно не сомневался в том, что собирается сейчас сделать именно это.

Он не мог себе представить жизнь без Шарли. Даже теперь он чувствовал боль из-за ее отъезда. Она уехала всего десять минут назад, а он уже ощущал сильнейшее одиночество. Одиночество нового, крайне неприятного свойства. Словно кто-то по ошибке забрал его руку или ногу.

Дверь отворилась, перебив череду его метаний и размышлений, и в проеме появилась голова Артура:

– Прикажете собирать вещи?

Джордан вздохнул. Порой этот человек бывал совершенно невыносим.

– Артур, ты меня когда-нибудь до смерти доведешь. Найди, пожалуйста, Спенса и попроси его уделить мне пять минут. Если понадобится, можешь связать его и воспользоваться мечом, чтобы оттащить его от Элизабет. Мне нужен его совет. И сам потом возвращайся. Я хочу услышать и твое мнение насчет пары моих блестящих идей.

Артур фыркнул:

– Если хотите знать мое мнение, то сейчас самое время.

Джордан приподнял бровь и взглянул на своего невозмутимого камердинера:

– Ты так считаешь?

– Да, считаю. Я уже девять или десять лет наблюдаю, как вы меняете женщин, словно перчатки, в надежде найти, наконец, ту, которая удовлетворит не только это… – Артур презрительно махнул рукой, показывая на член Джордана. – И, похоже, время пришло. Джордан усмехнулся:

– Ты так думаешь?

– Да, полковник. И, если хотите знать мнение вашего покорного слуги, вы сделали отличный выбор.

– Артур, ты и вправду невероятно проницателен.

– Я всегда так думал, – скромно признался Артур.

– И еще у тебя напрочь отсутствует совесть.

– Конечно. Я ваш камердинер. Мы вместе служили, не правда ли? И вместе трахали девочек в лучших публичных домах Европы, так ведь?

Джордан покачал головой и рассмеялся:

– Те дни давно прошли, мой друг. Нас с тобой ожидает новое приключение. Как думаешь, нам оно по плечу?

Артур выпрямился в полный рост. Так он доходил Джордану примерно до уровня подбородка:

– Нет ничего, с чем не справился бы отчаянный 95-й!

Старый девиз их батальона воспламенил душу Джордана.

– Тогда за дело. Приведи мне Спенса и доставай чемоданы. Мы отправляемся в путешествие.

20

В Лондоне царило невероятное оживление.

И почему она раньше никогда не замечала, как здесь шумно? Шарли стояла у окна своей комнаты в «Лунном доме» и смотрела на толпы людей, праздновавших падение заклятого врага Англии и возносивших хвалы новому английскому герою.

Столица буквально пустилась в пьяный загул. Имя Веллингтона было причиной массового похмелья, потому что одного только звука имени славного герцога было достаточно для произнесения очередного тоста. А произносили это имя очень часто.

Всюду на улицах разыгрывали представления под названием «Великолепная победа при Ватерлоо». В Друри-Лейн[10] шли патриотические спектакли. В Воксхолле[11] каждый вечер гремели фейерверки, прославляющие победу и чествующие победителей с того самого момента, как до города долетела радостная новость. А Юнион Джек,[12] казалось, никому не мог наскучить.

Английский флаг можно было увидеть на всем – от лондонского Тауэра до корсета обычной уличной проститутки.

Да, сейчас быть британцем очень приятно.

Если только у тебя не разбитое сердце.

Когда Шарли вернулась в «Лунный дом», он встретил ее флагами. Девушки восторгались победой, ликовали по поводу возвращения хозяйки и, как всегда, были заняты своими делами.

Через несколько часов уже казалось, будто Шарли никуда и не уезжала.

Словно она никогда не возвращалась в Кальвертон-Чейз и на нее не нападал, теперь уже в последний раз, Джонни Доббс.

Словно она никогда не встречалась с Элизабет и Спенсером Марчвудом.

И словно она никогда не лежала под Джорданом Линдхерстом и не отдавала ему свое тело, свое сердце и свою душу.

Только Мэтти, похоже, чувствовала опустошенность, скрывавшуюся за показным спокойствием Шарли.

– Мы получили весточку, что ты возвращаешься домой, дорогая. Полковник позаботился о том, чтобы мы знали, когда тебя ожидать. Его гонец прискакал сюда около часа назад, – сказала она, приветствуя Шарли крепкими объятиями и большим подносом с чаем. – И не забивай себе голову мыслями о Понсонби и его слуге. Их нашли два дня назад, мертвыми. В полиции говорят, что они повздорили между собой. Мы получили сообщение об этом в то же время, что и в Кальвертоне, но, учитывая все, что произошло, ты вряд ли об этом слышала, – добавила она, проводя Шарли наверх и суетясь вокруг нее.

– Значит, все-таки мне не нужно было сбегать в Кальвертон-Чейз, – вздохнула Шарли, удивляясь тому, как странно небеса порой распоряжаются людскими судьбами.

– Я рада, что ты это сделала, милая, тебе нужна была передышка. И тебе нужно было избавиться от призраков прошлого. А теперь ты дома.

Шарли снова вздохнула.

– Устраивайся поудобнее и пей чай. Мне нужно кое-что сделать внизу, а потом мы с тобой посидим и поболтаем, только ты и я. – Мэтти обняла Шарли и умчалась прочь, оставив ее одну.

Шарли уставилась на чайник.

Вдруг из самых глубин ее существа вырвались рыдания, и по щекам покатились слезы.

Впервые за много лет Шарли плакала так, словно весь ее мир обрушился. Может, так оно и было.

На что будет похожа ее жизнь без Джордана?

Шарли вытянулась на кровати, уткнувшись в подушку, которая быстро намокла от слез. Душевная и физическая боль смешались, удваивая ее страдания.

Никогда Шарли не позволяла себе давать волю эмоциям подобным образом, несмотря на все оскорбления и наказания, которые ей пришлось вынести от покойного мужа. Она никогда не позволяла себе плакать. Так плакать.

Боль была ужасной, почти невыносимой, исходящей из самых глубин ее существа. Она нашла свою половинку, а потом оставила ее. Она потеряла Джордана, ушла от него, потому что не могла быть с ним вместе.

Какая-то часть ее умирала, и это было так больно, боже, так больно.

В конце концов, Шарли заснула на мокрой от слез подушке.

День клонился к вечеру, и ее новая жизнь, жизнь после Джордана, вот-вот должна была начаться.

Шарли механически выполняла все необходимые действия, одеваясь к вечеру, и старалась слушать болтовню Мэтти, которая рассказывала ей обо всех последних событиях, которые она пропустила, о том, как шли дела, кто что кому и с кем делал и как все восхищенно наблюдали за торжествами по поводу победы.

Шарли легко и с достоинством снова приняла та себя роль мадам Шарли, стерев все следы недавнего горя. Может быть, кто-то и подивился почти что неестественному спокойствию, которое она демонстрировала, но многие списали его на счет «отдыха», которым она наслаждалась с друзьями за городом.

Да, мадам Шарли вернулась в «Лунный дом», Веллингтон победил Наполеона, и в мире все встало на свои места.

Все, кроме одного разбитого сердца.

– Увидите, мадам Шарли, это будет потрясающе… – Три молоденьких хорошеньких личика с надеждой смотрели на Шарли. Дело, было через три дня после ее возвращения в «Лунный дом».

– Все собираются смотреть парад в Парке, там будет столько военных…

Эта просьба была одной из многих, которые Шарли выслушала за последние несколько часов. Все хотели оказать почести воинам, которые так храбро сражались и понесли столь ужасные потери на маленьком бельгийском поле боя.

Празднования были в полном разгаре, и Шарли вынуждена была признать, что ее девочки правы. Такое событие бывает только раз в жизни, и это действительно «будет потрясающе»…

Она приняла решение:

– Хорошо. Передайте всем: «Лунный дом» закрыт на два дня.

Прикрыв уши руками, дабы не оглохнуть от радостного визга, последовавшего за ее словами, Шарли устало им улыбнулась и повернулась к двери своего кабинета. Хоть там она сможет, наконец, рассчитывать на тишину и покой, чтобы… Чтобы что? Желать Джордана?

Сходить с ума по мужчине, словно глупенькая девушка, у которой случился первый в жизни роман?

Злясь на саму себя, Шарли вошла внутрь, закрыла за собой дверь и разложила на столе бумаги.

Ей удалось урвать целых пять минут тишины, в которые никто ее не дергал.

– Значит, ты закроешь дом на пару дней? – Мэтти без церемоний заглянула внутрь.

– Да.

– Отличная идея. И хороший деловой ход. Все равно у нас стало меньше посетителей с тех пор, как началась вся эта суета вокруг Ватерлоо.

– Да.

– Девочки отдохнут, а клиенты начнут по ним скучать, когда узнают, что мы на два дня закрылись.

– Да.

– С тобой все в порядке?

– Да.

Мэтти нахмурилась.

– Так ты пойдешь сегодня смотреть празднования?

– Нет.

– Но… – Она поколебалась. – Ну ладно, хватит. Тебе не кажется, что глупо сидеть здесь и хандрить? Если ты хочешь этого мужчину, так вперед, иди и возьми его.

Шарли подняла голову и сверкнула на Мэтти глазами. Мэтти не обратила на это особого внимания, она лишь пожала плечами.

– Ну конечно, что мне об этом знать? Я вижу только, что ты сидишь тут мрачнее тучи день за днем. Ты потеряла всякий интерес к «Лунному дому», Шарли, и в этом нет ничего хорошего. Может быть, тебе следует использовать выдавшуюся передышку для того, чтобы пересмотреть свои приоритеты?

Мэтти со стуком захлопнула за собой дверь, оставив Шарли за столом, полным документов, и с сердцем, полным боли.

Боль эта все не проходила, и вот настал тот вечер, когда «Лунный дом» опустел и погрузился в тишину, а его обитатели, весело болтая, разошлись, чтобы присоединиться к своим соотечественникам и вместе отпраздновать победу.

Шарли прошлась по комнатам, отметив про себя, как все кругом было чисто и аккуратно. И правда, в последние дни бизнес не шел.

Оно и понятно, учитывая всеобщее веселье, царящее на улицах Лондона с тех пор, как было объявлено о победе. Что совершенно непонятно, так это безразличие Шарли к тому, хорошо ли шел бизнес или не очень.

Это было просто непростительно.

Тихо поднимаясь по ступенькам к своей комнате, Шарли задалась вопросом: а может быть, Мэтти права? Может, ей пора оставить «Лунный дом», пора двигаться дальше?

Погруженная в свои мысли, Шарли выскользнула из платья. Наверное, она могла бы переехать в одну из гостиниц, которые организовала для девочек. Хотя там уже были люди, которые всем управляли. И они начнут злиться на Шарли и раздражаться, если она приедет туда жить.

Чуть ли не в первый раз за последние несколько лет Шарли пожалела, что ничего не отложила для себя. Хорошо бы поселиться в небольшом коттедже где-нибудь в Корнуолле. Или, например, на Гебридских островах.

Чем дальше от Джордана Линдхерста, тем лучше.

Так далеко, где весь остальной мир позволит ей, наконец, спокойно наслаждаться своими воспоминаниями. Без боли, без слез и без этой ужасной жажды, которая наполняла все ее тело, лишь только Шарли вспоминала прикосновения Джордана.

А она помнила его прикосновения весь день, каждую секунду, забываясь только во сне.

Ее груди затвердели под сорочкой, и она остановилась, закрыв глаза и сосредоточившись на своем ощущении.

Затем она стянула легчайшее одеяние через голову и уронила его на пол. Она стояла обнаженная, открытая, впитывая воздух всей кожей, позволяя воспоминаниям обволакивать ее, как свету, исходящему от пламени в камине.

Она не зажгла свечей, поэтому по углам комнаты было темно. Они были темные, как ее мысли, ее эмоции, ее желания.

Шарли судорожно втянула в себя воздух, чувствуя, как сладко ноет ее лоно от воспоминаний об ищущих пальцах Джордана. Ее груди набухли, а соски затвердели еще больше, когда Шарли подумала о том, как он ласкал их губами и языком. Ее тесная пещерка между ног начала истекать соками, когда она вспомнила, что чувствовала в то время, как Джордан Линдхерст заполнял ее собой.

Она жаждала снова ощутить его плоть, горячую и твердую, врезающуюся в нее и открывающую ей целую вселенную новых ощущений и удовольствий.

Она жаждала снова увидеть, как его глаза темнеют, когда он кончает в нее и омывает ее лоно своим семенем.

Рука Шарли скользнула к коротким завиткам волос внизу живота, ей так не хватало ощущения его тела, накрывающего ее.

Она дерзко провела пальцами по мягким складкам, поглаживая то место, которое Джордан так умело ласкал языком.

Все это время она не переставая трогала свои соски, вызывая в памяти образ того, кто мог свести ее с ума одним прикосновением губ к затвердевшим шишечкам.

По щекам Шарли покатились слезы, она все больше возбуждала себя, забыв о том, где она находится и что происходит вокруг.

– О, Джордан, Джордан, – простонала она, водя рукой; по влажному от соков входу пещерки и сжимая груди.

Шарли так увлеклась, что ей казалось, будто еще чьи-то руки ласкают ее тело.

Одна рука глубоко погрузилась в нее, растягивая ее лоно, мягко распределяя влагу по бедрам и дразня особо чувствительное место, пока Шарли не стала изгибаться от удовольствия.

Вторая рука обхватила грудь, словно взвешивая ее в ладони.

И вдруг твердая возбужденная плоть прижалась к ее ягодицам, горячее тело согрело ей спину, а пальцы проникли в нее еще глубже.

– Шарли. Любимая. Сердце мое. Неужели ты думала, что я позволю тебе уйти?

Шарли задохнулась, она хотела повернуться, хотела закричать, но голос ее не слушался.

Он был там, рядом с ней, прямо у нее за спиной. Он ласкал ее и доводил до состояния лихорадочного возбуждения, что говорило о том, как хорошо он успел изучить ее тело.

– Джордан, – простонала она, вжимаясь в него. – Почему ты здесь? Я не выдержу еще раз боли расставания… – Она задохнулась, когда его пальцы задвигались внутри нее и нащупали особенно чувствительное место.

– Никаких вопросов, Шарли. Не сейчас. Я просто буду любить тебя, заставлю тебя чувствовать, заставлю смеяться, вздыхать и выкрикивать мое имя. Я просто хочу сделать то, что все время хочу делать. Я глубоко войду в тебя, Шарли, и это будет для нас самое прекрасное, что только может быть на свете. Потому что мы занимаемся любовью. Вот что нас отличает, милая. Спать друг с другом могут все. Мы с тобой занимаемся любовью.

Шарли почувствовала, как все внутри у нее расслабилось и как ее соки свободно потекли на его пальцы. Это была страстная реакция ее тела на слова Джордана.

Она хотела его. Он был нужен ей больше воздуха. Она хотела ощущать его губы на своих губах, его руки на своем теле, хотела, чтобы его плоть погрузилась в ее лоно, туда, где она должна была быть.

Шарли повернулась к Джордану и прыгнула на него, требовательно впившись ему в губы.

Он открыл рот, впуская ее язык внутрь, дразня его, гладя, то проникая глубоко, то опять отступая, а его руки тесно прижимали ее к своему телу.

Как он оказался в ее комнате, обнаженный и возбужденный, готовый любить ее, Шарли понятия не имела. Да ей сейчас было все равно. Значение имело только то, что он был в ее объятиях, что он снова заставлял ее чувствовать, прижимался сердцем к ее груди, а своей возбужденной плотью к ее пещерке.

Он бросил ее на кровать и тут же глубоко погрузился в ее тепло.

Шарли застонала и пошире раскрыла ноги.

Джордан вошел в нее до упора, остановившись только, когда его яички коснулись ее бедер.

– Вот, Шарли. Вот где я должен быть. Теперь я дома.

– Но… Джордан…

Вопросы хлынули в голову Шарли так же, как ее соки устремились навстречу его члену.

Но потом он начал двигаться, и она совершенно забыла, о чем собиралась спросить.

Джордан с жадностью брал то, что принадлежало ему по праву, он вышел из нее, а потом снова погрузился до конца, дразня пальцами чувствительный бугорок ее клитора и приподнимая ее ягодицы, чтобы войти еще глубже.

Шарли чувствовала его внутри, глубже, чем когда-либо прежде. Он касался мест, которых никогда раньше так не касались, никогда так не любили.

Он вознес ее на самую вершину безумства, а потом вернул обратно, рассмеявшись, когда она стала умолять его о большем.

Джордан вышел из нее, перевернул на живот, гладя ее тело, лаская, покусывая ее ягодицы, даже пару раз легонько ее шлепнув.

Шарли вся была мокрая от своих и его любовных соков, она приподняла ягодицы, приглашая, поощряя, предлагая ему все, что у нее было.

Она почувствовала, как он скользнул пальцами по ее бедрам, по ее влажным складкам, а потом стал гладить маленький бутончик, спрятанный у нее между ягодицами, увлажняя ее тесный вход. Ощутив его ласки, Шарли расслабилась. Ей нравилось чувствовать его прикосновение там.

Она знала, что вся дрожит, когда он мягко прижал свою плоть к ее узкому входу. Ощущая странную смесь возбуждения и тревоги, Шарли сосредоточилась на колечке тугих мускулов и постаралась максимально расслабить этот тайный вход в ее тело.

Медленно, почти незаметно для нее Джордан со стоном скользнул внутрь.

Он был осторожен. Продвинувшись вперед совсем немного, он остановился, позволяя ей привыкнуть к своему присутствию там.

Это новое ощущение поразило Шарли.

– Джордан, я никогда…

– Я знаю, милая. Я не сделаю тебе больно. Доверься мне. – Его голос звучал резко, с хрипотцой, почти яростно, когда он скользнул в нее чуть глубже.

Он нащупал рукой ее клитор и начал ласкать его, чувствуя, как тот твердеет под его пальцами.

Шарли повела бедрами и задохнулась от непривычного ощущения. Его плоть и его пальцы теперь заполняли ее, и она вся напряглась, когда его умелые руки снова принялись возносить ее на вершину.

Она услышала, как Джордан еле слышно застонал, когда она чуть двинула бедрами ему навстречу, теперь она жаждала его обладания, не чувствуя ничего, кроме изысканного наслаждения от его присутствия в ней.

Его пальцы ласкали, гладили, дразнили ее клитор, и ее мускулы начали судорожно сокращаться.

– Джордан… – задохнулась Шарли, пораженная реакцией своего тела на этого человека.

– Не сдерживайся, Шарли…

Он с силой нажал на ее клитор, и этого оказалось достаточно.

Достаточно для того, чтобы ее разум воспарил, а тело словно зажглось жарким, сметающим все на своем пути огнем, охватившим все ее существо.

Она закричала.

Они лежали на смятых простынях, потные, сплетясь в тесном объятии. Джордан не мог вспомнить, когда в последний раз он был настолько счастлив, удовлетворен, расслаблен и доволен.

Он сжал Шарли так, что у нее из груди вырвался удивленный стон.

– А это еще зачем?

– Я люблю тебя. Господи, как я тебя люблю. А ты меня покинула. – Он стал покусывать ее плечо осторожно, но чувствительно, проводя языком по разгоряченной коже, чтобы сгладить ощущение. – Я просто хотел убедиться, что все это на самом деле.

У Шарли из груди вырвалось то радостное хихиканье, которое он так любил:

– О, это было на самом деле. Моя попа подтвердит.

Джордан обхватил рукой ее мягкие ягодицы.

– Я сделал тебе больно?

– Да нет. Просто я никогда… я хочу сказать, что ты первый, кто…

– И единственный, – твердо перебил ее Джордан. – Ты моя, Шарли. Моя навсегда. Никто, кроме меня, не будет касаться тебя, смотреть на твое тело, доставлять тебе удовольствие. Никто. Никогда.

Шарли подняла руку и убрала прядь волос у него со лба.

– Я чувствую то же самое, Джордан. Я не могу выносить мысли о том, как другая женщина… прикасается… – Она опустила руку ему на грудь и провела ладонью по его соскам.

– Ну, значит, все решено. – Он притянул ее поближе к себе и положил подбородок ей на голову. – Мы поженимся.

Шарли замерла, но он крепко держал ее в объятиях. Он больше никуда ее не отпустит. Теперь он с интересом ждал ее реакции.

Как всегда, Шарли его удивила:

– Я не помню, чтобы я принимала предложение о замужестве:

Джордан расхохотался.

– Ну, если ты не считаешь то, что мы только что сделали, вполне четким изъявлением намерений…

Шарли усмехнулась:

– Ты понимаешь, о чем я.

Он снова стиснул ее в объятиях.

– Неужели мне нужно просить, Шарли? Разве я ошибался, полагая, что ты захочешь провести со мной весь остаток жизни?

– Джордан, я… – Она приподнялась, опершись на локоть, и стала мягко водить пальчиком по его лицу. – Мы, женщины, любим, чтобы нас просили, ты, напыщенная особь мужского пола. – Она мягко ущипнула его за подбородок, а потом нежно его поцеловала. – Но ты не ошибся. Больше всего на свете мне хочется провести всю жизнь рядом с тобой. Но, Джордан, – она приложила палец к его губам, не дав ему возразить, – ты знаешь, что это невозможно.

Губы Джордана изогнулись в улыбке под ее пальцами. Пришло время разыграть его козырную карту.

– Невозможно? Для офицера отчаянного 95-го батальона? Стыдись, Шарли. Если Веллингтон смог разбить Наполеона, то уж полковник Линдхерст наверняка в состоянии справиться с таким пустяковым делом.

Шарли прищурилась и с подозрением на него посмотрела.

– У тебя есть какой-то план, да?

– Да. И если бы ты не сбежала в Лондон, напичканная высокими моральными принципами, этикой и всяческими прочими благородными соображениями, мы могли бы придумать его вместе. – Он сжал губы и погладил бедра Шарли рукой, заставив ее задрожать.

– Как, Джордан?

Он слышал прозвучавшую в ее словах боль, потребность, желание, которое, как он знал, в точности соответствовало его собственному.

– Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в долгое морское путешествие?

Колонии! Он говорит о том, чтобы уехать в колонии.

– Но, боже правый, а как же титул? А Кальвертон-Чейз? Джордан, как ты можешь всерьез об этом думать?

Сердце Шарли гулко забилось, когда она начала осознавать, что у них есть шанс. Небольшой, но все-таки шанс.

В первый раз за все эти дни ее душа на секунду вынырнула из густого тумана, в который была погружена.

– Я думаю о колониях, Шарли. Об Америке. Через океан отсюда есть новая земля с новыми возможностями и новым подходом к вещам. Там ничего не значат титулы и отношения, зато ценятся трудолюбие и ум. Возможно, там и существуют слухи, но они не могут разрушить ничью репутацию. Там свет клином не сошелся на том, каков твой титул или с кем ты водишь знакомство. Там значение имеет, кто ты и что ты умеешь делать. Ну, что ты об этом думаешь, Шарли?

Шарли позволяла его словам свободно проникать в нее, они заполняли пустоту в ее сердце, даря надежду – предлагая ей что-то, с чем она, казалось, навсегда распрощалась. Будущее.

– Ты согласна стать просто миссис Линдхерст? Женой полковника Линдхерста? Временно безработного нового жителя города Бостона?

– Ты все продумал, да? – Одного взгляда на его довольное лицо хватило, чтобы понять, что этот план продуман со всей тщательностью, так что придраться в нем почти не к чему.

Для того чтобы проверить свою теорию, она задала самый очевидный вопрос:

– А как же титул, Джордан? Ты не можешь просто его игнорировать.

– Конечно нет. Но следующий в роду, кто должен его наследовать, – сын моей сестры, потому что он единственный кроме меня родственник-мужчина. У них несколько детей, я точно не помню сколько. – Шарли не смогла сдержаться и довольно ощутимо ткнула его в бок, когда он выразил свое не очень джентльменское отношение к племянникам и племянницам.

– Ай! Я действительно не помню. У них постоянно рождаются дети – или только что родился ребенок, или они как раз собираются завести еще одного. Им нужен дом побольше, и Кальвертон идеально им подходит. Они в восторге от этой перспективы, муж моей сестры отлично разбирается в бизнесе и хорошо позаботится о собственности. Моя сестра нагонит страху на окрестных жителей и станет невероятно заносчивой помещицей. Соседи, вероятно, не захотят с ней разговаривать или будут драться за приглашения на ее приемы. Не знаю, как именно повернется дело. – Он лукаво усмехнулся. – Я уже оформляю документы, чтобы титул перешел к их первенцу без всяких тяжб. И я помню, как его зовут. Джон. Когда я был у них в прошлый раз, весь его завтрак оказался у меня на одежде.

Шарли засмеялась, чувствуя, как еще один темный уголок ее души раскрылся навстречу теплу, которое излучал его взгляд.

– С юридической точки зрения все довольно просто. И так как я покидаю страну, оспаривать титул, я полагаю, никто не будет. – Джордан откинулся назад и легко погладил ее грудь. – Я буду чисто номинальным графом, Шарли, ты не возражаешь?

Шарли взглянула на него, и глаза ее наполнились слезами. На этот раз это были слезы радости:

– Единственное, против чего я возражаю, так это против того, чтобы не быть с тобой рядом, Джордан. Граф или полковник, аристократ или чистильщик обуви, мне все равно. Мне не нужен твой титул, мне нужен ты. Именно поэтому я не знаю, сработает ли этот план…

Джордан приподнял брови, всем своим видом говоря: «Мой план идеален. Он не может не сработать». Вздохнув, Шарли начала перечислять недостатки:

– Ты подумал, что случится, когда кто-нибудь узнает обо мне?

– Они подумают, что ты невероятно красивая женщина, а я невероятный счастливчик.

– Я не это имела в виду, и ты это прекрасно знаешь.

Джордан потянулся к столику, стоящему у кровати, и взял с него полотенце. Он намочил его в кувшине, стоящем тут же, и принялся осторожно протирать ее нежное тело. Шарли вздрогнула, когда прохладная ткань коснулась ее разгоряченной кожи.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Мне неприятно тебе об этом говорить, Шарли, но мадам Шарли из «Лунного дома» придется исчезнуть. Навсегда.

Шарли нахмурилась, несмотря на то, что продолжала сладко изгибаться под его осторожными ласками.

– Как? Я не понимаю…

– Тихо. Просто послушай. – Джордан еще раз намочил полотенце и принялся рассеянно обтирать себя, продолжая говорить. – Шарли продаст, передаст право собственности, еще как-нибудь распорядится «Лунным домом».

– Да?

– Да. Тихо. – Он энергично растирал их тела, освежая их.

– Извини. – Джордан натянул одеяло повыше и накрыл их обоих, убедившись, что Шарли удобно, перед тем как продолжить.

– А потом она удалится на покой, куда точно неизвестно. В это же время полковник Линдхерст тихо объявит о своей женитьбе на мисс Шарлотте Авонли.

Шарли удивленно воскликнула:

– Ты все-таки узнал!

– Ну конечно. Это было только вопросом времени. Я же сказал тебе, Шарли, что ты загадка, которую я намерен разгадать. Тогда я просто не знал, как сильно в тебя влюблюсь, пока буду это делать. – Он усмехнулся.

Шарли покачала головой, еще раз поразившись человеку, которого она так крепко обнимала.

– Так, на чем я остановился?

– Ах да, мы только что объявили о своей свадьбе, которая, естественно, к этому времени уже состоится.

– Конечно.

За свою дерзость она расплатилась тем, что Джордан еще крепче прижал ее к себе.

– Также мы объявим, что счастливая пара недавно взошла на борт «Серебряной зари» и отправилась на Новую Землю, где и намерена поселиться. Джеффри Линдхерст-Тремон примет на себя все права и обязанности, связанные с поместьем Кальвертон и т. д. и т. п.

– Боже мой. Линдхерст-Tpемон.

– Нам пришлось добавить Линдхерст. Чтобы порадовать мою сестру.

За очередное вмешательство в разговор Шарли, поплатилась тем, что Джордан ущипнул ее за сосок. Такое наказание ей понравилось.

– А «Лунный дом»?

– Ах да, «Лунный дом». – Джордан прижался к ней, перевернув ее на бок, и просунул ногу ей между бедер, уперев ее прямо в пушистый холмик Шарли. Она заерзала, наслаждаясь этим ощущением.

– Ты хочешь услышать остальную часть моего неподражаемого плана?

– Да, пожалуйста.

– Ну, тогда на несколько минут перестань изгибаться, чтобы я мог закончить. А потом мы займемся другими вещами.

– Хорошо, Джордан, – уважительно откликнулась Шарли, закусила губу и прижалась бедрами к его стремительно твердеющей плоти. Наградой ей стал его стон, и она усмехнулась. – Только поторопись, ладно?

Джордан прочистил горло.

– «Лунный дом», – хрипло сказал он и еще раз прочистил горло. – Мэтти сказала, что будет счастлива принять на себя заботы о нем, если, конечно, ты согласишься. Должен также добавить, что, к моему огромному удивлению, она приняла предложение руки и сердца от Артура.

Шарли в изумлении замерла.

– Ты шутишь.

– Конечно нет. Такими серьезными вещами, как женитьба, не шутят. Очевидно, пока ты не обращала внимания на меня в Кальвер-Хаус, Мэтти обращала внимание на Артура. И наоборот.

– Я обращала на тебя внимание. Слишком много внимания, насколько я помню.

– Слишком много просто быть не может, любимая. Никогда, – усмехнулся Джордан, скользя руками по всему ее телу, гладя ее так, что у Шарли по коже побежали мурашки.

– Значит, ты почти обо всем позаботился, да? – Шарли пыталась осознать огромное значение его простого, но, в общем, очень разумного плана. – Мы с тобой перестанем быть теми, кто мы есть сегодня, и станем простой супружеской парой в колониях.

– И да и нет. Мы оставим позади две довольно обременительные личности. Мы отправимся навстречу новой жизни, туда, где мы сможем быть теми, кто мы есть на самом деле, а не теми, кто мы по титулу. А вот что не изменится, так это ты и я. То, что есть между нами. Это навсегда, Шарли.

Она застонала от удовольствия, когда он снова принялся ее гладить.

– Я знаю, Джордан. Кажется, я поняла это в ту самую минуту, когда тебя увидела. Я хотела сама ласкать тебя, а не поручать это Джейн в ту первую ночь. Я не понимала почему, поэтому боялась. Но я знала.

– Сказать по правде, я тоже это знал. Я говорил, что просто хочу переспать с тобой, потому что ты красивая и сексуальная и потому, что я тебя хочу. Но буквально через несколько минут я понял, что происходит еще что-то. Что-то такое, что заставляет меня хотеть обнимать тебя, просыпаться с тобой, касаться тебя, любить тебя… То чувство, которое я испытываю к тебе, перевернуло весь мой мир, Шарли.

Сердце Шарли подпрыгнуло, и последний осколок боли растворился. Она уткнулась лицом в шею Джордана, ощущая его запах, вдыхая его, впуская его глубоко в свою душу и свое сердце.

Она перекатилась так, что оказалась под ним, и заурчала от удовольствия.

– И я смогу ходить тебе по спине, если понадобится лечение. Только подумай, Джордан, ты получишь не только жену, но еще и специалиста по массажу.

Улыбка Джордана была само обольщение.

– Странно, но у меня не было проблем со спиной с тех пор, как я встретил тебя. И сделал с тобой вот это…

И он погрузил свою плоть в ее влажное теплое лоно, которое, казалось, создано было для его размера. Шарли подвинулась, раскрываясь пошире навстречу ему, и, не в силах сдерживать свои чувства, притянула его к себе.

– Я люблю тебя, Джордан Линдхерст. Сегодня, завтра и буду любить все дни, которые мы с тобой разделим. Ты моя жизнь.

В эту секунду мадам Шарли навсегда исчезла.

Эпилог

«Ноттингемский вестник», Флит-Стрит, Лондон, 1815

Хотелось бы отметить интересное сообщение, которое пришло недавно из Кальвер-Хаус. В конце лета этого года без лишнего шума состоялась свадебная церемония: Джордан Линдхерст, седьмой граф Кальвертонский, обвенчался с мисс Шарлоттой Авонли из рода Авонли-Хантсфордов из Гемпшира. В сообщении говорится, что недавняя трагическая потеря в семье невесты сделала пышную свадьбу невозможной. Бывшая мисс Авонли довольно загадочная фигура, потому что никто не может похвастаться знакомством с ней, хотя ее постоянное проживание в Гемпшире действительно практически исключает возможность ее общения с лондонским высшим светом. Редакция нашей газеты желает молодоженам всяческого благополучия.

Сразу за сообщением об этой свадьбе неожиданно пришла новость о решении графа уехать в колонии, отказавшись от всех прав и притязаний на поместье Кальвертон.

Мы задаемся вопросом, что же происходит с нашей знатью? Неужели они просто устают от тяжелой задачи управления великолепными поместьями нашей страны?

Устают есть из золотой посуды и пить изысканнейшие вина и бренди?

Следует ли нам ожидать того, что княгиня Эстерхази купит дом подальше от столицы и удалится на покой, отказавшись от общественной жизни? Или, может быть, леди Джерси сумеет убедить нашего горячо любимого Принца отказаться от своих королевских обязанностей и стать простым фермером? Хотя какие культуры он изберет выращивать… Этот вопрос вызывает серьезные раздумья у всякого наблюдателя.

И еще, что касается полусвета. Постоянные посетители долга номер 14 по Болио Кресент недавно заметили смену в управлении заведением. Элегантные покои покинула их очаровательная владелица мадам Шарли, которая, очевидно, оставила свое место хозяйки «Лунного дома». Ее присутствия будет очень не хватать всем, но уж никак не сэру Дж***В***, который, как нам стало известно из надежных источников, провел последние семь ночей в «Лунном доме», наслаждаясь прелестями как минимум четырех девушек.

Интересно, чем он поддерживает столь незаурядную выносливость.

К другим новостям города. Общество с восторгом восприняло возвращение одной из самых несравненных красавиц сезона. Леди Элизабет Уэнтворт снова с нами после лета, в течение которого она, по ее собственным словам, «путешествовала разными дорогами». Куда бы ни завели ее эти «дороги», очевидно, что они не смогли насытить ее неизменного стремления к удовольствиям, так как за одну ночь ее видели как минимум на трех балах, и на каждом из них ее сопровождал новый кавалер.

Возможно ли, что в этом году леди Элизабет сдастся, наконец, и пожертвует своей свободой, вступив в брак? Есть ли на горизонте человек, который сможет стать достойным мужем этой любимице высшего света?

Еще один «любимец» общества, наш хваленый Байрон, как недавно выяснилось…

Изящные руки аккуратно свернули газету и положили ее обратно на стол. Приглушенный шум карет и саней, осторожно проезжающих по заснеженным улицам Бостона, эхом отдавался в стенах уютной комнаты. В зеркале с резной рамой, висящем над камином, отражалась золотоволосая женщина с большим округлым животом.

Дверь распахнулась, и в комнату вместе с порывом ветра вошел красивый, широко улыбающийся мужчина.

Он наклонился и запечатлел холодный влажный поцелуй на теплой шее жены.

– А-а-а-ах! Джордан… ты… ты бессовестный. У тебя нос холодный…

Шарли хихикнула, вздрогнула и стянула пальто с плеч мужа.

– Я могу перечислить как минимум с десяток мест, о которые смогу его согреть, – отозвался он, вздернув бровь. – И ни одно из них не потревожит малыша. – Он нежно погладил ее круглый живот.

– Потом, распутник. Молли готовит тебе что-то горячее и вкусное. Как прошла встреча?

– Длинная, скучная… встречи не меняются, на какой бы стороне Атлантики мы ни находились. – Он кивнул на газету, привлек Шарли к себе и усадил на колени вместе с драгоценным ребенком, которого она носила под сердцем. – Какие новости из Лондона?

Шарли усмехнулась:

– Ну, газета почти трехмесячной давности, но ты рад будешь узнать, что мы поженились тихо из-за смерти в моей семье.

– Да, бедняга Бутс. Я все еще по нему скучаю. Лучший кот из всех, что мы когда-либо держали в нашем амбаре, да?

Шарли хихикнула.

– А сэр Дж*** В***, как стало известно, много времени проводил в «Лунном доме» с… – Она наклонилась вперед и прошептала на ухо Джордану: – …четырьмя женщинами одновременно.

– Спорим, это Артур его научил.

Шарли ахнула и сурово взглянула на Джордана.

– Я не хочу знать, спасибо.

Джордан обнял ее покрепче.

– Я люблю вас, миссис Линдхерст. Малыш Линдхерст опять пинался?

Шарли притянула его руку и положила к себе на живот. На лице Джордана расплылась блаженная улыбка, когда он почувствовал движения их ребенка внутри нее.

– В общем, – невозмутимо продолжала Шарли, не обращая внимания на его умиление, – там еще упоминалась Элизабет. В октябре она снова появилась в городе… Интересно, а Спенсер Марчвуд тоже там? Я думала, может, они…

Шарли слегка покраснела, вспомнив ночь удовольствий и экзотических утех, которые они разделили с этой парой.

– Если им суждено быть вместе, они найдут способ. В одном я могу тебя точно заверить. – Джордан наклонился и прижался головой к ее животу. – Спенсер Марчвуд человек решительный. Если уж он поставил себе цель, то не потерпит препятствий на своем пути.

– Да, но Элизабет такая… сильная, такая уверенная. Ты ведь знаешь, Джордан, у нее свои взгляды, и она сумасбродка.

– Я знаю, – усмехнулся Джордан. – Но, как я уже сказал, если им суждено быть вместе…

– Как было суждено нам?

– Как было суждено нам.

Джордан Линдхерст обнял жену и будущего ребенка, сидя перед своим уютным камином, в Новом мире, позволяя их теплу проникнуть в свое тело и свою душу. Жизнь и правда отличная штука.

Примечания

1

Флит-стрит – улица в Лондоне, на которой находятся редакции большинства крупнейших газет (здесь и далее примечания переводчика).

2

Лорд-наместник – почетный титул номинального главы судебной и исполнительной власти в графстве.

3

Саламанка – город в области Кастилия-Леон к северо-западу от Мадрида, Испания.

4

Чизеик – западное предместье Лондона на реке Темзе.

5

Фут. – единица длины, равная 30,48 см.

6

Ганноверы – династия королей Великобритании с 1714 по 1901 г.

7

Фанни Берни (1752–1840) – английская писательница, автор романов о быте и нравах аристократической среды.

8

«Альмак» – один из первых клубов в Лондоне, в который допускались как мужчины, так и женщины. Он был открыт на Кингс-стрит, Сент-Джеймс, в Лондоне 20 февраля 1765 года.

9

Ярд – мера длины, равная 91,4 см.

10

Друри-Лейн – лондонский музыкальный театр.

11

Воксхом-Гарденз – лондонский парк.

12

Юнион Джек – национальный флаг Великобритании.

Content

Сахара Келли
Мадам Шарли

Предупреждение

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог

Примечания