Кэрол Мортимер

Частная жизнь

Посвящается Мэтью, Джошуа и Тимоти

Глава 1

— В постели мужчина! Сейчас утро, и для сказок, пожалуй, рановато.

— Фин, в постели мужчина!

Голос на другом конце провода повторил свои слова более настойчиво.

И тем более рано для непристойных звонков.

— Фин, я знаю, что вы на месте и сняли трубку — ведь эта дурацкая машина не включилась, поэтому, ради Бога, ответьте мне.

Хотя все говорилось шепотом, было слышно, как нарастает тревога в голосе.

— Может, мне вызвать полицию? Фин в тот момент была занята прослушиванием записей, оставленных на пленке «этой дурацкой машины» — автоответчика, который она включала, ухода вечером из своей конторы. При упоминании о полиции она сосредоточилась на телефоне и нахмурилась.

— Это вы, Элла?

— Да, это… — голос внезапно оборвался, и стало слышно только дыхание, словно женщина спохватилась, что заговорила от волнения слишком громко. — Это я, — подтвердила она, понизив голос, в котором звучало теперь отчаяние. — Я в коттедже у Гейл, проверяю У нее в постели мужчина.

Фин улыбнулась, выслушав в очередной раз эту фразу.

— Закройте за собой входную дверь и не мешайте им, — сказала она терпеливо.

С тех пор как Фин открыла два года назад свое дело, она всякого успела насмотреться и оказывалась порой в таких ситуациях, по сравнению с которыми застать свою клиентку в постели с дружком просто мелочь.

Тогда она еще не была уверена, что из ее затеи что-нибудь получится, но все-таки рискнула купить подержанный фургон, выкрасила его как можно ярче, сделала сбоку броскую надпись и дала объявление, что девушка-Пятница, в точности как слуга Робинзона Крузо, оказывает всевозможную помощь. Берется за любую работу — большую и мелкую, трудную и самую простую. Фин, правда, понимала, что здесь она чуть-чуть преувеличивает, поскольку бывали случаи, когда она знала, что не справится с заказом, но тогда она старалась порекомендовать вместо себя кого-нибудь, кто сделает все как надо.

В первый год она сама бралась за все — от выгуливания на поводке сиамского кота, хозяин которого считал, что он выглядит при этом смешно, и доставки детей из школы домой, когда их родители бывали заняты, до присмотра за домами, чьи владельцы были в отъезде, как в случае с Гейл Мур и ее домом «Роуз-Котидж».

За последний год предприятие Фин расширилось, сейчас у нее уже были две помощницы, трудившиеся неполную рабочую неделю: только что окончившая школу девица, которой не хотелось скучать в какой-нибудь конторе — у Фин-то ей скучать не приходилось! — и Элла, женщина, разменявшая шестой десяток и пресытившаяся ролью домашней хозяйки при муже, целыми днями пропадающем на работе, тем более что дети уже выросли и разъехались — кто завел свою семью, кто продолжает учиться и живет поближе к месту учебы.

Первое, что нужно было сделать Элле в это утро, — проверить, все ли в порядке в «Роуз-Котидж»: Гейл, работавшая в Лондоне, приезжала только на выходные. Вероятно, она вернулась раньше обычного, да еще с дружком, а их просто забыла предупредить. Хотя бедняжка Элла, судя по всему, в отчаянии.

— Как вы не понимаете, Фин, — в голосе Эллы появилось раздражение, — Гейл нет, этот мужчина в постели один.

Значит, тут что-то другое.

— Но вы убедились в этом? Да нет, конечно, убедились, — ответила на собственный вопрос Фин, понимая, что она только подольет масла в огонь. — Может, Гейл пригласила кого-нибудь из своих знакомых пожить у нее, пока ее нет, а нам забыла сказать.

Фин нахмурилась, покусывая кончик карандаша, который взяла, когда зазвонил телефон, собираясь записать просьбу очередного клиента и никак не предполагая, что звонит Элла.

— Почему же вы у него ничего не спросили? — поинтересовалась она.

— Потому что он пьян, — с отвращением сказала Элла. — Спальня провоняла виски! На полу пустая бутылка и рюмка, — добавила она торжествующе, дабы показать, что ее вывод относительно состояния непрошеного гостя имеет под собой основания.

И все-таки вряд ли стоит обращаться и полицию. Вдруг этот человек действительно приятель Гейл, тогда она будет не очень довольна, если его заберут.

— Послушайте, я… — Фин замолчала на полуслове, потрясенная тем, что она услышала на пленке автоответчика, которую слушала вполуха одновременно с телефоном. Этого только не хватает! — Элла, я постараюсь прийти как можно скорее, — сказала она с отчаянием в голосе.

— Но не могу же я уйти и оставить его здесь, — возмутилась Элла, которую подобная мысль просто шокировала.

— Нет, я… Конечно, нет, — согласилась Фин, надеясь, что она чего-то не поняла в записи, оставленной на пленке. — Ступайте пока и садитесь на свой велосипед, — сказала она, не очень думая, что говорит. Она положила трубку и тут же отдернула руку, словно обожглась, — до нее дошло, что, если понять это как жаргонное выражение, она велела ей «делать ноги». Что подумает о ней Элла!

А все эта запись на автоответчике, она се выбила из колеи. Нахмурившись, Фин перемотала пленку, чтобы прослушать ее еще раз — теперь уже с полным вниманием.

«Я звонила вам домой, но никто не снял трубку, — в голосе администраторши их самодеятельной драматической труппы звучал упрек. — У нас большое несчастье, дорогая, — продолжила Делия мрачно. — Джералд Данн ретировался, объявил, что отказывается от работы над постановкой. Не очень-то хорошо с его стороны, тем более когда работа уже началась, — раздраженно сказала она. — Это значит, что нам необходимо срочно собрать художественный совет и попытаться исправить положение. Соберемся вечером в среду, то есть завтра. Вы как член совета обязаны быть. — В голосе Делии послышались властные нотки. — Ровно в восемь у меня». На этом запись обрывалась.

Все правильно. Именно это она и услышала в первый раз.

К телефону никто не подошел, потому что вчера вечером дома никого не было: сама она встречалась с Дереком, а маму с отчимом позвали на вечеринку.

Дерек, конечно, не будет в восторге, узнав, что их художественный совет собирается именно сегодня. Фин была занята в готовившейся постановке, а сегодня выпал редкий вечер, свободный от репетиций, и Дерек собирался повести ее куда-нибудь поужинать. Не имело смысла предлагать ему встретиться после совета, поскольку, если Джералд действительно отказывается дальше работать, надо искать ему замену, а это значит, что просидят они долго.

Осталось чуть больше трех недель до того, как они начнут играть пьесу на сцене местного театра, — и вот они лишаются режиссера!

Фин знала, что Джералду было не очень-то хорошо последние недели: он недавно поменял работу и его угнетала неуверенность, к тому же на руках у него жена и ребенок. Нести еще груз ответственности за постановку пьесы для него непосильно. Можно ли осуждать его? Напротив, он заслуживает уважения за то, что не стал в позу и признал, что напрасно взялся та это дело. Конечно, остальные участники пострадали, но он по крайней мере поступил честно.

Фин вообще не стоило участвовать в этой постановке — а ставили они «Частную жизнь» Ноэла Коуарда, одну из его забавных, холодновато-остроумных комедий. В последние недели, когда она вынуждена была два, а то и три вечера в неделю бывать на репетиции, Дерек постоянно жаловался, что у них-то сейчас никакой частной жизни нет и вряд ли будет, пока готовится эта постановка. Она боялась говорить Дереку, что со следующей недели будет занята на репетициях пять вечеров в будние дни и еще днем в воскресенье.

Но в данный момент у Фин были заботы поважнее, чем Дерек и затруднения с постановкой. Ведь несчастная Элла все еще «сидит на велосипеде» около «Роуз-Котидж», где и спальне возлежит пьяный незнакомец.

Она включила автоответчик и поспешила к фургону, стоявшему во дворе. Теперь, когда дела шли хорошо, она приобрела новый фургон, более надежный, чем предыдущий — тот всегда норовил сломаться в самый неподходящий момент. Правда, теперь ей все реже приходится браться за то, с чего она когда-то начинала; обнаружилось, что она все больше времени должна сидеть в арендуемом ею крошечном офисе, выполняя нудную бумажную работу, без которой, как уверял ее их финансовый консультант Дерек, успешно вести дела невозможно. Хотя сомнительная привилегия выгуливать ежедневно сиамского кота сохранилась за ней — хозяин отказывался доверить его кому-нибудь другому.

Потому-то утренняя прогулка вместо очередного сидения за письменным столом была для нее неожиданным подарком. Если, конечно, ей не придется иметь дело с пьяным дебоширом.

Элла сидела на серой каменной ограде, окружавшей живописный коттедж, расположившийся неподалеку от их маленького Бедфордшира, ее велосипед был прислонен рядом — на случай, подумала Фин, если придется отсюда улепетывать.

Внешне дом выглядел вполне мирно, даже прелестно — солнце светило так, как оно светит в начале июня, сад пестрел цветами, арка дверного проема была увита дикой розой с уже распустившимися бутонами. Фин трудно было представить, что в любую минуту едва держащийся на ногах пьяный маньяк, одержимый мыслью об убийстве, может появиться на пороге и напасть на них. Элла тоже, судя по всему, с трудом в это верила. Когда она слезла с ограды и пошла навстречу Фин, вид у нее был смущенный.

— Наверное, нужно было разбудить его и…

— Нет-нет, вы совершенно правильно сделали, что мне позвонили, — успокоила ее Фин. Ее рыжие кудряшки сияли в лучах солнца, нос и щеки были усыпаны веснушками. Украдкой она поглядывала на коттедж. Даже в своих рабочих башмаках Фин едва достигала полутора метров с небольшим, фигурка у нее была тоненькая, как у подростка, и, глядя на ее лицо без признаков косметики, плотно обтягивающие джинсы и футболку с какой-то несерьезной надписью, вы не поверили бы, что ей уже двадцать один. — За меня не волнуйтесь, — улыбнулась Фин, видя, что Элла сомневается, сможет ли она со своими габаритами справиться с незваным гостем. — Я ведь закончила курсы самообороны.

На первых порах это было просто необходимо в ее работе: некоторые мужчины сильно заблуждались насчет того, какого рода услуги она оказывает, и удивлялись, когда им отвечали отказом. Теперь, славу Богу, она редко получала подобные предложения, поскольку местные жители знали уже, с чем можно к ней обращаться и с чем нельзя. С этим-то уж точно могли не соваться!

— Но я все равно пойду с вами, — сурово сказала Элла.

— Уверяю вас, в этом нет необходимости, — рассмеялась Фин, но не стала протестовать, увидев, что Элла уже идет за ней в полутемную кухню.

Здесь, как всегда, все было аккуратно и в полном порядке: никакой каши на столе, которая «не холодная, не горячая, а в самый раз», никакого стула, который «не мягкий, не жесткий, а в самый раз». Фин вспомнила сказку «Златовласка и три медведя». Только не была уверена, что Элла оценит сейчас ее юмор.

Но и Элла оказалась права: в постели действительно лежал мужчина. Фин увидела его, заглянув в одну из двух спален, находившихся на втором этаже. Это была спальня Гейл, но ее самой в постели не было. Всю кровать занимал мужчина, и, судя по скомканному покрывалу, расположился он там уже давно. В комнате был полумрак, поскольку опущенные занавески не пропускали солнечных лучей, и мужчина в постели смахивал на неопрятный куль, прикрытый покрывалом. Сильно же, наверное, была озадачена Элла, когда вошла сюда, мрачно подумала Фин.

Мужчина был солидный, судя по тому, сколько места он занимал в кровати, его волосы, разметавшиеся по подушке в светлой наволочке, казались густыми и темными. Он спал очень крепко, но не храпел, дышал тихо и ровно. Надрался и заснул, решила Фин, увидев валявшуюся возле кровати пустую бутылку и ощутив сильный запах виски.

Их появление в доме не нарушило его сон. Не проснулся он и когда они вошли в комнату. Все это могло показаться забавным, имей они хоть малейшее представление о том, кто он такой.

Но кто бы он ни был, они вправе были потребовать у него объяснений. Фин пересекла комнату и решительным жестом раздвинула занавески. Солнечный свет затопил приветливую спальню, выдержанную в кремовых и красных тонах.

Мужчина только недовольно фыркнул и перевернулся на живот, пряча лицо в подушку. Фин жалобно-вопросительно посмотрела на Эллу, стоявшую в дверях.

— Это уж слишком, — пробормотала она возмущенно, пытаясь растолкать человека, зарывшегося в покрывало. — Проснитесь! — решительно потребовала она, в надежде, что хотя бы ее тон заставит его очнуться. Но этого не случилось, и Фин снова стала трясти его. — Мы хотим с вами поговорить.

Она нарочно сказала «мы», на случай, если он все-таки слышит ее. Две женщины могут как-то защитить друг друга. По крайней мере она на это надеялась.

В ответ она услышала только хриплое ворчание, мужчина плотнее завернулся в покрывало.

Он пытался обороняться, что подвигло Фин на новые действия.

— Нужны решительные меры, — сказала она Элле и взялась за край покрывала.

Сообразив, что она имеет в виду, Элла вытаращилась на нее.

— Фин, не собираетесь же вы… о Боже! — слабым голосом простонала она, когда Фин сдернула покрывало и обнаружилось, что мужчина совершенно голый. — О Боже, о Боже, о Боже, — повторяла Элла, ловя ртом воздух.

И в самом деле — о Боже!

Мужчина лежал лицом вниз, его широкие плечи, тонкая талия, безупречной формы ягодицы, длинные мускулистые ноги, сплошь покрытые темными волосами, свидетельствовали о том, что перед ними великолепный образчик зрелого самца.

Но он оставался неподвижен.

— Ужас! — выдохнула Элла в полной тишине.

Они посмотрели друг на друга и неловко улыбнулись, как смущенные подростки.

Однако улыбка мгновенно сменилась тревогой, потому что мужчина наконец-то зашевелился — видимо, ему стало холодно или на него подействовал яркий солнечный свет. Он перевернулся на спину, и Элла снова стала ловить ртом воздух.

Он действительно был прекрасным, поистине величественным воплощением мужественности, чем-то вроде микеланджеловского Давида. Хотя ошеломила Фин вовсе не его мужская привлекательность.

Нет, это не он! Кто угодно, только не он! Здесь он никак не может быть. Ведь это сонный Бедфордшир, находящийся так далеко от Лондона. Однако насмешливый внутренний голос напомнил ей, что отсюда до Лондона ходит поезд, почему Гейл и приобрела здесь коттедж.

И все-таки это не он. Невозможно, чтобы это был он. Чем дольше смотрела Фин на это словно вылепленное скульптором лицо, тем настойчивее убеждала себя, что ошибается, что это просто внешнее сходство.

Его густые темные волосы, и которых уже мелькала седина, доходили почти до плеч. Длинные ресницы покоились на скулах, как будто высеченных из гранита. У него был длинный прямой нос, четко очерченные губы, слегка раздвинутые сейчас, поскольку он лежал на спине и дышал более глубоко, и упрямый, агрессивный даже во сне подбородок.

Все-таки лицо не совсем то, подумала Фин, и волосы какие-то спутанные, чего раньше не было, и выгладит этот человек гораздо старше. Тому, за кого она его принимает, должно сейчас быть где-то около сорока. Нет, это не он, убеждала она себя, завороженная ужасом и не в силах отвести глаза.

— По-моему, это нечестно с нашей стороны, — объявила Элла, приблизившись к постели, чтобы прикрыть мужчину, и не правильно истолковав интерес к нему Фин.

На самом деле не его нагота — бесспорно, великолепная — притягивала ее, но неприятное ощущение, что она знает этого человека.

Но она не успела ничего сказать в свое оправдание, поскольку мужчина наконец ожил, и Элла с виноватым видом отошла от кровати, дав Фин возможность видеть, как он открыл глаза. Таких невероятных глаз цвета морской волны она в жизни своей не встречала! Густые темные ресницы лишь подчеркивали интенсивность цвета, темно-голубой ободок вокруг радужной оболочки делал глаза еще более необычными, а взгляд был такой проницательный, хотя человек еще не отошел ото сна, что Фин почувствовала себя бабочкой, приколотой к стенке. Уж она-то имела право находиться здесь — и в то же время испытывала желание убежать, хотя знала, что не сможет сейчас даже пошевелиться.

Несколько секунд он смотрел на нее прищурившись, нахмурив брови, где-то в глубине сознания припоминая, что ее не было в комнате, когда он заснул. Бедняжку Эллу он, очевидно, просто не видел, потому что она стояла сзади, около двери, стараясь смотреть не на него, а на Фин.

— Кто вы такая? — спросил он хрипло, словно у него пересохло в горле.

Сказочный сюжет продолжал развиваться, только теперь это уже гораздо меньше походило на сказку. Ведь вопросы должна задавать она, разве не так? И уж у нее есть что спросить! Вместо этого Фин сказала:

— Я из «Маленького народца».

— О Господи… — простонал он. Лицо его, и без того бледное, стало почти серым. — О Господи! — повторил он тем же голосом, глядя на нее широко открытыми глазами и словно не веря себе. — Это все не со мной происходит! — Он помотал головой, поднял глаза к потолку, потом его взгляд неохотно вернулся к Фин, и он тяжело вздохнул, видя, что она никуда не исчезла. — Большинству людей мерещатся розовые слоны. Мне же приходится любоваться на «маленький народец». — Он резко оглянулся, поскольку Элла не сумела подавить смешок. — Еще одна! — прохрипел он с отвращением, кожа его приняла теперь зеленоватый оттенок.

Фин почти одновременно с Эллой поняла, какие мысли пришли ему в голову, и едва не засмеялась сама: этот человек думает, что у него галлюцинации на почве алкоголя, тем более что про нее действительно можно сказать «маленький народец»! Конечно, она не очень внятно объяснила, кто она такая, но все же…

— Вы не поняли, — начала Фин.

— Отчего же не понял? — возразил он. — Вы сказали, что вы из «маленького народца». Кто же вы — фея, эльф или, может быть…

— Моя фирма так называется — «Маленький народец», — сказала Фин официальным тоном. Ее лицо покрылось красными пятнами, отчего веснушки стали более заметными. При всей своей хрупкости и субтильности она меньше всего походила на сказочное существо, и даже ее субтильность имела вид весьма решительный.

Мужчина хмыкнул и запустил руку в волосы. Смысл того, что говорила Фин, был ему непонятен.

— «Маленький народец», — повторила Фин. — Это название моей фирмы. Можете прочитать его на моем фургоне, если удосужитесь взглянуть, — прибавила она раздраженно, поскольку ее слова, казалось, не убедили его.

— Правда? — Похоже, он начинал верить, что не помешался, хотя спросил все равно с подозрением. — Пожалуй, я… Ox! — Он стал выбираться из постели и вдруг замер, обнаружив, что на нем ничего нет.

Фин увидела на полу джинсы. Стараясь не замечать других его вещей, разбросанных возле кровати, она поспешила поднять джинсы.

— Держите.

Он медленно протянул руку и снова нахмурился — его подозрения ожили.

— Как вы узнали…

Фин слышала, как Элла поперхнулась от смущения, но намеренно не повернула голову в ее сторону.

— Логика подсказала, — решительно оборвала она и отвернулась, пока мужчина натягивал джинсы. Потом он встал, поправил их на себе и подошел к небольшому оконцу, выходившему на дорогу.

Боже, в нем было за метр восемьдесят, он выглядел богатырем и двигался с той кошачьей грацией, какую можно видеть у тигра в клетке. Фин даже вздрогнула, заметив, что сравнила его с животным, которое считала самым красивым на свете.

Теперь она могла разглядеть его волосы, спускавшиеся на плечи и завивавшиеся на концах, действительно густые, темные, с заметной проседью. Он стоял, глядя в окно, в профиль черты лица казались еще более резкими, невероятного цвета глаза сузились, на щеках играли желваки, что свидетельствовало о явном неудовольствии. Фин отважилась предположить, что это неудовольствие объясняется отчасти тем, что он понял, каким дураком выставил себя несколько минут назад, усомнившись в ее реальности, отчасти похмельем и тем, наконец, что его наглый цинизм до сих пор не нашел выхода.

Он отвернулся от окна, продолжая держаться за подоконник, все его крепкое тело выражало вызов, он безжалостно и дерзко разглядывал Фин.

— Так кто же вы все-таки? — снова спросил он, на этот раз с раздражением.

Фин чувствовала себя неловко под этим оценивающим взглядом, ей казалось, что, изучив ее всю — от ярко-рыжей копны на голове, лица в форме сердечка, щедро усыпанного веснушками, до тоненькой фигурки в джинсах и футболке, — он решил, что у нее не все дома. Да нет, какое там «казалось» — она точно это знала!

Она выпрямила спину, чтобы были заметны все ее сто пятьдесят два сантиметра, и шагнула к нему, протягивая руку.

— Фин Маккензи, — представилась она. — А это Элла Морган, моя помощница.

Словно не замечая ее руки, мужчина быстро перевел взгляд на Эллу, которая с явной неохотой отошла от двери.

— И в чем же она вам помогает? — спросил он пренебрежительно, растягивая слова и не подумав даже назвать свое имя.

Он считает, что это они незаконно проникли в дом! Но Фин тут же отогнала от себя эту мысль: взломщицы не стали бы его будить, уж это он должен понимать? Просто он хочет, чтобы они почувствовали себя неловко, поскольку сам только что испытал неловкость.

Ну, что до нее, она-то чувствует себя уверенно. Фин знала, что имеет право находиться в этом доме, и хотела, чтобы он объяснил ей, как он тут оказался.

— Мне кажется, вопросы должны задавать мы, мистер .. ? — Она сделала выразительную паузу, но он снова отверг возможность представиться и холодно посмотрел ей в глаза, вызывающе подняв бровь. — Мы сторожим дом, когда Гейл… Она не предупредила нас, что вы собираетесь приехать, — прибавила Фин, чтобы он не подумал, что она оправдывается.

Он равнодушно пожал плечами и скрестил руки на груди — на левой руке были золотые часы.

— Тогда все в порядке. Она мне тоже о вас не сказала.

Фин поняла, что положение тупиковое. Что она может сделать? Судя по всему, человек этот не совершил ничего предосудительного, просто крепко выпил и заснул в постели Гейл — в ее отсутствие. И голый. Вот этого она не может забыть. Даже сейчас, когда он в джинсах, его крепкая загорелая грудь заставляет ее сердце биться чаще.

И еще — не проходившее противное ощущение, что она знает этого человека. Он стоял, заполняя собой, казалось, все пространство комнаты, и от этого ощущение усиливалось. Но точно она сказать не может, ведь она была тогда совсем маленькая…

— Я свяжусь с Гейл и попрошу ее позвонить вам, — произнес он тоном, не допускающим возражений.

Что означает, подумала Фин с возмущением, «а теперь, мисс как-вас-там, убирайтесь отсюда». Это его проклятое высокомерие…

— Я позвоню ей сама, мистер… — Фин снова сделала паузу, по лицу ее было видно, что сопротивление бесполезно — она не уйдет, пока не узнает его имени.

— Денверз, — сказал он осторожно. Не слишком ли осторожно? Не воспользовался ли он паузой, чтобы придумать себе имя?

— Джекоб… Джейк Денверз, — прибавил он более уверенно.

Фин, однако, заметила оговорку, хотя не могла решить, стоит ли за ней что-нибудь или ей только показалось. Но ведь это «Джекоб» — она слышала, и, хотя он поправился, инициалы те же самые: Дж. Д.

Фин кивнула неодобрительно, чувствуя сильное беспокойство.

— Оставляем вас с миром, мистер Денверз, — сказала она с вымученной улыбкой. — Если мы вам понадобимся, наши координаты есть в справочнике. — Она старалась быть приветливой, хотя испытывала прямо противоположные чувства. Но вдруг он и в самом деле приятель Гейл?

— Смотреть на «Маленький народец», — уточнил Денверз. Юмор, прозвучавший в его голосе, не согрел его взгляда.

— Смотреть на «Маленький народец», — подтвердила Фин, решив связаться с Гейл сразу как вернется в контору. Чем быстрее она установит личность этого человека, тем лучше для всех.

Кроме ее матери…

Глава 2

«Хочу во избежание недоразумений предупредить тебя, что у меня поживет некоторое время мой дядя, — услышала Фин, включив автоответчик. — Он вполне справится со всем, поэтому можете до его отъезда там не появляться, — торопливо прибавила Гейл. — Но хорошо бы вам приглядывать за ним на расстоянии…»

Фин выключила аппарат, поняв, что на этом запись кончается. «Недоразумение» уже произошло. Теперь Фин догадалась, почему Гейл сказала «на расстоянии» — она-то знает, что Джейк Денверз вряд ли потерпит какое-либо вмешательство в свою жизнь.

Фин знала лондонский телефон Гейл и стала дозваниваться до нее, как только пришла к себе в контору, но никто не отвечал. Гейл актриса и последние девять месяцев играет и Лондоне в пьесе, которая рекордно долго держится в репертуаре, поэтому ей удобнее всю неделю оставаться в городе. Выбираться к себе ей удается только по воскресеньям, почему она и попросила Фин присматривать за ее коттеджем. Фин предположила, что она либо еще спит, вернувшись из театра поздно ночью, либо ее действительно нет дома. Так что поговорить с ней пока не удастся. Решив перезвонить ей позже, Фин вернулась к прослушиванию записей, оставленных прошлым вечером на автоответчике, и тут-то обнаружила, что Гейл ей звонила.

Фин не беспокоилась относительно того, что ей не нужно пока бывать в коттедже, — условия их договора это допускали, и в любом случае, когда Гейл будет в «вынужденном отпуске», она станет жить там сама. Но этот «дядюшка»? Не то чтобы Фин не верила Гейл, но посудите сами: Гейл высокая длинноногая блондинка, весьма живая по характеру, и общего у нее с этим мрачным субъектом разве что только рост. Да и лицом они не похожи: глаза у Гейл темно-карие, кожа очень светлая, губы полные и с них не сходит улыбка. Но если Джейк Денверз не дядюшка Гейл, кто же он тогда?

Конечно, это не ее дело, подумала Фин. Гейл двадцать пять, и она отвечает за свои поступки. И за их последствия.

Однако Джейк Денверз не выходил у нее из головы, и она спустя какое-то время постаралась проехать мимо коттеджа в надежде еще раз взглянуть на него и удостовериться в том, что все ее подозрения бессмысленны. Она увидела его в саду и после минутного колебания направила свой фургон к коттеджу, убеждая себя, будто единственная цель ее визита — сообщить Джейку Денверзу, что Гейл оставила ей запись на автоответчике и она знает теперь, почему он здесь. Звучит вполне правдоподобно, хотя и не соответствует действительности…

Джейк пропалывал клумбу и не разогнулся даже тогда, когда она остановила машину, прошла по усыпанной гравием дорожке и стала смотреть на него через ограду.

Он выглядел менее напряженным, чем утром, — может, похмелье постепенно проходило; кожа на щеках утратила сероватый оттенок, теперь лицо и тело его блестели от пота, а за то недолгое время, что он провел на солнце, он успел еще больше загореть; волосы по-прежнему в беспорядке падали на плечи.

Его откровенная мужская привлекательность снова вызвала у Фин перебои в сердце, а когда он внезапно обернулся и увидел, что она наблюдает за ним, щеки ее запылали.

Он резко выпрямился и недовольно прищурился, словно и в самом деле был поглощен чем-то и не заметил ее сразу. Только, уж конечно, не пропалыванием клумб, подумала Фин.

— Опять вы, — прошипел он, и его массивный нос наклонился в ее сторону. — Может, вы вовсе и не из «Маленького народца», но уж подкрадываться вы умеете.

Название ее фирмы с самого начала стало притчей во языцех, но в своих рекламных объявлениях Фин действительно заявляла, что она «приходит, выполняет работу и удаляется, не доставляя своим клиентам никаких неудобств. Словно ее и не было». Что и требуется от «Маленького народца». Этим содержание названия не исчерпывалось, однако Фин предпочитала акцентировать именно этот момент.

— Я и не думала подкрадываться, — возмутилась она. — Просто проезжала мимо в фургоне. — Фин показала на свою желтую машину, стоявшую неподалеку.

Он скривил губы и как будто даже вздрогнул — такой яркой была машина.

— Вы, конечно, убеждены, что я не мог не обратить внимание на это? — Он презрительно кивнул в сторону фургона. — Но я думал о своем, — произнес он безразличным тоном, — и даже не слышал, как вы подъехали. Крадетесь тут, а я мог разрыв сердца получить.

Как будто она виновата, что он не слышал! Как будто ей хочется, чтобы у него был разрыв сердца!

Какая досада! Она надеялась, что в этот раз они сделают шаг к примирению, а все опять выходит не так.

— Гейл, оказывается, звонила мне, на пленке осталась запись. — Фин хотела, чтобы он понял, почему она опять здесь, — это могло бы спасти положение, — и поэтому старалась говорить как можно спокойнее. — Гейл сообщила, что вы решили ее навестить. — Фин улыбнулась.

— Я и без вас знаю, зачем я здесь, — усмехнулся он.

Никак не хочет идти ей навстречу!

— Но, если вы помните, я этого не знала, — заметила Фин спокойно, поклявшись, что ему не удастся вывести ее из себя. Иначе им обоим будет плохо.

Джейк пожал плечами, давая понять, что, если она не знала, это ее трудности.

— Теперь знаете, — отрезал он, глядя на нее выжидающе.

«Вы сказали все, что хотели, и можете теперь убираться», — прочла Фин в его взгляде. С подобной грубостью ей еще не приходилось сталкиваться.

Фин выпрямилась. Всякое желание быть с ним приветливой, потому что ее просила об этом Гейл и потому что он здесь человек новый и ей хочется быть гостеприимной, моментально испарилось, натолкнувшись на его непробиваемую грубость. Ничье радушие ему не нужно, он хочет, чтобы его оставили в покое с его грубостью. Ну и ладно, нет ничего проще.

Фин повернулась, чтобы уйти, но верность Гейл заставила ее сделать последнюю попытку.

— Если вам что-нибудь понадобится…

— Я свяжусь с «Маленьким народцем». — Джейк насмешливо поклонился. — Хотя, по правде сказать, мне трудно представить себе такую ситуацию, — надменно прибавил он.

Фин тоже трудно было представить. Она надеялась, что такого случая не будет, уж очень не хотелось опять встречаться с ним — не в последнюю очередь из-за его раздражающего сходства с другим человеком, из ее детских лет.

— Тогда оставляю вас в покое. Его губы скривились в усмешке, брови приподнялись, глаза цвета морской волны тоже стали насмешливыми.

— Это что-то новое, — протянул он, не скрывая сарказма.

Фин и без зеркала знала, как ярко проступили веснушки на ее запылавших щеках. Но в это мгновенье она не думала о своей внешности, озабоченная лишь тем, чтобы держать себя в руках. Подобно всем рыжеволосым, когда она выходила из себя, она вспыхивала, как фейерверк в Ночь Гая Фокса[1]. Случалось такое, к счастью, редко, но этот человек ее доведет. Над ней еще никто так не издевался.

Прежде чем ответить ему, Фин несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

— Вы еще увидите, мистер Денверз… — начала она, тщательно следя за собой и с облегчением обнаруживая, что нахлынувшая на нее волна гнева спадает. Она никогда не теряла контроля над собой, общаясь с клиентами, а ведь с иными ей бывало трудновато. Но, строго говоря, Джейк Денвера не клиент ее фирмы, он просто остановился в доме ее клиентки, и если случится худшее и она сорвется, это будет ей утешением, — что мы очень дружелюбная публика и что…

— ..и что, как заверила меня Гейл, тут никто не лезет в чужую жизнь, — оборвал он.

Фин собралась одернуть его, но удержалась, всерьез задумавшись над его словами. Ее работа требует благоразумия и сдержанности, она же сейчас нарушает собственные принципы и продолжает находиться там, где ее присутствие нежелательно. Это непростительная ошибка.

— Так оно и есть. — Фин напряглась, как туго натянутая струна, у нее даже спина заболела. — Надеюсь, вам понравится у нас, мистер Денверз. — Она оставалась безупречно вежливой, хотя это стоило больших усилий.

— Я тоже надеюсь, — произнес он снисходительно. В его взгляде читалась насмешливая жалость, сам он словно излучал агрессивность.

И все время, пока она шла к машине — а ей казалось, что она идет вечность, — Фин ощущала на себе этот взгляд цвета морской волны.

Невыносимый субъект! Кто бы он ни был, в любом случае он не имеет права ни с ней, ни с кем другим обращаться так высокомерно-пренебрежительно, что это уже граничит с оскорблением.

Фин решила не откладывая выяснить, кто же он на самом деле, тем более что дома у нее есть кое-какие улики, которые помогут ей разобраться. Нужно было сначала зайти домой, а потом уж ехать к нему. Если бы ее подозрения подтвердились, у нее было бы сейчас оружие против его оскорблений. В то же время она боялась этого, понимая, что будет легче, если Джейк Денверз окажется именно Джейком Денверзом, и никем другим.

Между тем впереди у нее был ланч с Дереком, и Фин меньше всего хотелось опаздывать. Ей и так много чего предстоит выслушать, когда он узнает, что вечером она должна присутствовать на художественном совете.

— Нет, так не пойдет, Фин, — заупрямился Дерек, что не очень ее удивило.

Правда, она надеялась, что на сытый желудок он менее болезненно воспримет это известие, поэтому сказала ему только после того, как они поели бутербродов в кафе, где обычно встречались во время ланча. Но она ошиблась, красивое лицо Дерека даже пошло пятнами от досады.

Фин много раз пыталась убедить своего высокого светловолосого красавчика Дерека, очень походившего внешне на американского актера Роберта Рэдфорда, попробовать себя на театральном поприще. Однако из этого ничего не вышло. Будучи весьма уважаемым бухгалтером, он считал невозможным для себя появляться на сцене, к тому же сильно сомневался, что его клиенты станут доверять человеку, способному выставлять себя на всеобщее обозрение. Вот клиенты Фин — те совсем другие!

Занимаясь ее финансовыми делами — с чего и началось их знакомство, — Дерек утверждал, что ее фирма позволит ей разве что сводить концы с концами. Сколько раз он упрекал ее за то, что она занялась таким несерьезным делом. Выгуливая по утрам сиамского кота, Фин готова была с ним согласиться.

— Утром звонила мама и приглашала нас к обеду. Мы с тобой все равно собирались увидеться вечером, поэтому я решил, что могу принять ее приглашение, — недовольно сказал Дерек.

Вот этого и не надо было делать, подумала Фин, раз уж мы договорились поесть где-нибудь вдвоем. Однако она понимала, что это и ней говорит раздражение после общения с Джейком Денверзом. Будь она спокойней, она не рассердилась бы на Дерека. Его родители ей нравились, и она всегда прекрасно с ними ладила. Но грубость Джейка вывела ее из себя, и она еще не успела отойти.

— Ты же знаешь, что я с удовольствием пришла бы к вам, — попыталась Фин задобрить Дерека, — но у нас сегодня действительно чрезвычайный случай, мы обязательно должны собраться.

— Это важнее, чем наши отношения? Они встречались уже полгода, и, хотя сердце Фин не билось учащенно во время этих свиданий и она не ждала их с нетерпением, его общество было ей приятно. Хотя Дерек не одобрял ее увлечения театром, их многое сближало, и Фин вполне допускала, что Дерек может в один прекрасный день сделать ей предложение. Но его вопрос прозвучал так, словно она должна выбирать между ним и театром.

— Мне кажется, одно другому не мешает, — произнесла она раздумчиво.

В противном случае ей нелегко было бы сделать выбор.

— Нет, конечно, но… Ох, Фин, с чем бы ты ни связалась, ты выкладываешься на все сто процентов.

— Не так уж это плохо, — заметила Фин, которая, если брала на себя какие-то обязательства, выполняла их до конца — потому-то она и не брала их с легкостью.

— Конечно, если только в эти сто процентов попадаю я, — уточнил Дерек, сжимая ее ладонь. — Фин, ты забываешь, что нас двое…

— Ты несправедлив, Дерек, — прервала его Фин, — я ведь не жалуюсь, что ты ходишь каждую неделю на теннис и три вечера в неделю на гимнастику…

— Потому что это не увлечение, это часть моей жизни, так было еще до того, как мы стали встречаться, — запротестовал Дерек, — не предлагаешь же ты мне бросить все это?

Боже упаси!

— Ну конечно, нет, Дерек, — грустно улыбнулась Фин, осторожно отнимая руку.

Они же не в ресторане с романтичными свечами, а только в кафе, да еще в центре города, да средь бела дня.

— Но я имею точно такое же право на то, чтобы соблюдались и мои интересы, и не хочу выслушивать никаких упреков. Между прочим, когда мы познакомились, я уже связалась с «Независимой труппой», — Фин видела, что Дерека покоробило это слово, но как еще сказать? — К пьесе мы тогда еще не приступали, это так, но все равно я уже была с ними связана.

— Но послушай…

— Мне пора идти, Дерек, — решительно сказала Фин, взглянув на часы. — У меня еще очень много дел.

— А как же обед у родителей?

— Я не буду больше объяснять тебе, почему мы не можем увидеться вечером, — сказала Фин раздраженно, нисколько не тронутая его мрачным видом. — Извинись за меня перед родителями. Они поймут.

Дерек продолжал смотреть на нее.

— Они-то, наверное, поймут, — сказал он сквозь зубы, — но я не понимаю. Может быть, тебе стоит посидеть и поразмыслить о том, что для тебя важнее? — сказал он сурово.

Фин поморщилась — он упорно не желал сменить гнев на милость.

— Когда я вошла в наш совет, я взяла на себя обязательства. В моей жизни не произошло ничего такого, чтобы я даже могла подумать их нарушить.

Дерек оставался неумолим.

— Обязательства… Обязательства… Нет ли тут чего-нибудь еще, Фин? — спросил он с внезапным подозрением. — Ты так упорствуешь, будто хочешь выбить из меня признание, касающееся наших отношений. Если так, то…

— Вовсе нет! — возмутилась Фин. Она кипела от негодования — жаль, он не видит, что делается у нее внутри! — оттого, что ему могло прийти в голову, будто она способна на такие уловки! Она даже не знает еще, что скажет ему, если он попросит ее стать его женой, а он говорит, будто она его к чему-то там принуждает! Она делает только то, о чем сама заявляла, — выполняет свои обязательства.

— Давай не будем больше об этом, Дерек, пока кто-нибудь из нас, — Фин не могла сказать с уверенностью кто, — не наговорил такого, о чем будет потом жалеть. — Она глубоко вдохнула, стараясь справиться с собой. — Почему бы тебе не позвонить мне через какое-то время и…

— Тебя, вероятно, не будет дома. Фин было ясно, что никакие разумные доводы на него не действуют; продолжая спорить, они только ухудшают дело.

— Дерек, я считаю, это тебе нужно посидеть и поразмыслить, что важнее для тебя. — Фин старалась говорить как можно спокойнее.

Но прозвучало это очень решительно, и Дерек встревожился.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не могу сказать точно, — нахмурилась Фин, покусывая нижнюю губу, — вероятно…

— Послушай, мне очень жаль, если тебе трудно со мной сегодня, — смягчился Дерек, снова беря Фин за руку, — возможно, я веду Себя не очень разумно, согласен, — он вымученно улыбнулся, — даже очень неразумно, — сдался он. — Но я раздражен сегодня. У меня было кошмарное утро, хотя это, конечно, не оправдание. Прости меня, пожалуйста.

Дерек попытался сыграть провинившегося школьника, но у него не очень-то получалось. Ему действительно не стоит идти на сцену.

— Конечно же, я позвоню тебе, — улыбнулся он. — Объясняй мое глупое поведение тем, что я не смогу провести этот вечер с тобой и потому расстроен, вот и все.

И со своими родителями, могла бы добавить Фин, но удержалась. Бог мой, послушать Дерека, так это был бы просто упоительный вечер вдвоем. Да ничего подобного, если вспомнить, что они находились бы под присмотром родителей. Вообще-то Сомсы нравились Фин. Отец приятный человек, хотя и под башмаком у жены. Мама всегда сердечна и доброжелательна. Но поскольку Дерек единственный сын и в двадцать семь лет остается холостяком, они смотрят на всех его девушек как на потенциальных жен. Судя по тому, как радушно они ее принимают, Фин им нравится, но она в их обществе ощущает себя так, будто находится под микроскопом, а это утомительно.

— Я вернусь не очень поздно, так что если захочешь позвонить… — Фин слегка сжала руку Дерека и улыбнулась.

— Если тебе удастся освободиться рано, мы могли бы все-таки зайти куда-нибудь выпить, — кивнул он, явно ободренный ее улыбкой.

— Да, — согласилась Фин несколько неопределенно, не желая снова ссориться, но в душе уверенная, что сегодняшнее сидение будет долгим. Не надо только говорить об этом сейчас, чтобы не огорчать Дерека. — Поговорим позже, — сказала она, касаясь губами его щеки.

Сиамский кот Фидель, по обыкновению, радовался прогулке. На самом-то деле его звали не Фидель, у него было какое-то экзотическое, труднопроизносимое имя, из которого его хозяин, биржевой маклер, сделал уменьшительно-ласкательное Филли. Фин придумала звать его Фидель — необычно для кота и очень звучно. Ей доставляло удовольствие смотреть на лица окружающих, когда она, выгуливая его на длинном поводке, хранившемся у нее в фургоне, подзывала его к себе, крича «Фидель!», и эта надменная тварь вдруг вылезала откуда-нибудь, где она проводила свои изыскания, — как правило, из помойного ведра.

Ричард, хозяин кота, уверял Фин, что его любимец может есть только свежую рыбу, которую надо чуть-чуть подержать на пару, но Фин-то знала, что любимец запустит свои мелкие белые зубки во что угодно, включая ее лодыжки, если он в данный момент больше обыкновенного презирает мир. А такое случалось нередко!

Не исключено, что со временем она станет звать его Джейк.

Фин заставляла себя не думать о том, как нагло тот вел себя последний раз, но ведь он действительно был самым заносчивым, самым несносным, самым противным из всех, кого она имела несчастье…

Ход ее мыслей был прерван громким криком, похожим на крик младенца, которому надо сменить пеленки. Фин обернулась и обнаружила, что, пока ее мысли были заняты Джейком Денверзом, Фидель дважды обмотал поводок вокруг фонарного столба и теперь громко протестовал, поскольку был ограничен в передвижениях. Еще немного, и Фин сама бы плюхнулась на асфальт.

— Спасибо, что предупредил, — уныло сказала она, освободив Фиделя и получив за это отметины его острых белых зубов. — И поделом тебе, — пропела она тихо, поглаживая его шелковистую шерстку, цвет которой соответствовал канонам его породы — шоколад и кофе с молоком.

Ясно, что думать о Джейке Денверзе опасно не только для ее душевного здоровья, но и для физического. В то же время она должна была признать, что, давая ему характеристику, она кое-что пропустила: Джейк Денверз был и самым неотразимым из всех знакомых ей мужчин.

Но мог оказаться и самым опасным…

— Ой, Фин, какое счастье, что я тебя поймала, — выпалила Гейл на одном дыхании и с явным облегчением.

Фин не очень обрадовал второй за день звонок от этой женщины. Правда, в первый раз она сама с Гейл не разговаривала, но из записи на автоответчике она все уяснила.

Фин заглянула к себе в контору по пути домой, чтобы запереть ее на ночь. Телефонный звонок прорвался прежде, чем она включила автоответчик.

— Ты вовремя успела, — сказала Фин с иронией, грустно глядя на ключ, который уже держала в руке. — Я прослушала твое сообщение.

С некоторым опозданием — но ведь прослушала же!

— В доме все как будто в порядке, так что… Наглая ложь, поэтому пришлось скрестить пальцы. Последнее, что можно сказать сегодня о «Роуз-Котидж», — это что там все в порядке.

— Я как раз об этом, — нетерпеливо перебила Гейл. — Боюсь, что там не все в порядке.

Меня беспокоит Джейк.

О небо, это будет один из тех разговоров, когда ей придется догадываться, чего от нее на самом деле хотят.

Фин в изнеможении опустилась на стул.

День сегодня был долгий и нелегкий, так что сил на интеллектуальные игры у нее уже не осталось. А нелегким он был главным образом из-за «дядюшки» Гейл.

— В каком смысле беспокоит? — бесстрастно поинтересовалась Фин.

Она видела Джейка Денверза всего два раза в жизни, но не сомневалась, что ему вряд ли понравится, если кто-нибудь станет за него беспокоиться.

— Он… С ним сейчас нелегко. Похоже, Гейл испытывает затруднения, как ей сформулировать проблему, раз уж до этого дошло.

— Он твой родственник, Гейл, уверена, ты лучше других знаешь, что он из себя представляет.

Фин вздохнула. Какое, действительно, ей дело, если у Гейл с ним проблемы. Вникать в человеческие отношения, семейные и всякие другие, — этих услуг ее фирма не оказывает, этим занимаются специалисты. Конечно, она сочувствует Гейл, но тут все упирается в Джейка Денверза.

— По тому, как ты говоришь, тебе это тоже известно, — мрачно пошутила Гейл. — Он невыносим даже в малых дозах, не так ли? — констатировала она.

— Да, — согласилась Фин, в нетерпении взглянув на часы. Время поджимает, а перед советом неплохо бы перекусить. Есть и еще одно дело, ради которого ей просто необходимо попасть домой.

Гейл прерывисто вздохнула.

— Послушай, Фин, не знаю, что рассказал тебе Джейк о себе…

— Не слишком много, — отрезала Фин.

— Ну да, конечно, — снова вздохнула Гейл. — Он очень оберегает свою частную жизнь, просто фанатик какой-то в этом смысле, но… Я несколько раз пыталась дозвониться до него, — произнесла она торопливо, — хотела только узнать, все ли в порядке, но не было даже гудков. Несколько минут назад я связалась с телефонисткой, и та сказала, что телефон выключен, — растерянно проговорила она.

Глупо, конечно, если помнить, что коттедж не так чтобы рядом. Но ведь Гейл сказала, что Джейк Денверз оберегает свою частную жизнь, значит, у него есть основания отключать телефон.

— Гейл, что конкретно тебя беспокоит?

— О Господи, даже не знаю, — произнесла та раздраженно, и Фин представила себе, как Гейл, обычно такая сдержанная и хладнокровная, теребит в волнении свои длинные светлые волосы. — Он стал непредсказуем. Прежде был настоящим отшельником, жил где-то в дебрях… — она не уточнила, в дебрях чего, — а тут вдруг бросил свою затворническую жизнь и стал перелетать с места на место. Не представляю, чем он сейчас занят. А теперь еще отключил этот чертов телефон. — Она даже всхлипнула.

Судя по голосу, Гейл была на грани отчаяния. Фин сочувствовала ей, зная, что у нее сегодня вечером спектакль и она никак не может приехать и выяснить сама, что там с Джейком Денверзом.

— Ты не пробовала связаться с полицией, раз уж так о нем беспокоишься?

— Да он же убьет меня!

Не стоит сейчас убеждать Гейл, что Джейк ничего не сможет с ней сделать, если уже сделал что-то с собой, в чем Гейл не сомневается — иначе чего бы она так разволновалась?

— Гейл, на мой взгляд, он не из тех, кто кончает с собой, если тебе от этого легче, — постаралась утешить ее Фин, вспомнив эти безжалостные насмешливые глаза необыкновенного цвета и надменный изгиб четко очерченных губ. О каком самоубийстве может идти речь! И кроме того, если он действительно тот, за кого Фин его принимает, то десять лет назад он действительно мог покончить с собой от отчаяния. Но сейчас? Хотя она, конечно, не знает, что произошло в его жизни за эти десять лет.

— Мне от этого не легче, — огрызнулась Гейл.

— Ну хочешь, я съезжу и посмотрю, что там происходит? — предложила Фин, не отдавая себе отчета в том, что говорит. Но что ей остается делать? Ясно, что Гейл голову потеряла из-за этого поганого мужика, к тому же за последний год она стала не просто клиенткой, но и подругой Фин.

Фин знала, что пожалеет об этом, как бы все ни повернулось. Она уже жалела!

— Ой, правда? — оживилась Гейл, как будто не на это она намекала н течение всего разговора. — Я буду так тебе обязана!

— Ты даже не знаешь, насколько будешь мне обязана, — проворчала Фин.

— Нет, знаю. — Чувствовалось, что Гейл стало легче и она даже улыбается. — Я ведь понимаю, каким он может быть кровожадным.

— Понимаешь, пока я тебе нужна, — уныло признала Фин.

— Да, ты права, — с готовностью согласилась Гейл. — Скажу честно, на это я и рассчитывала, когда позвонила тебе.

— Правда? — нарочито удивилась Фин. — Поверь мне, Гейл, за ту игру, что ты тут сейчас показала, тебя вряд ли удостоят аплодисментов.

— Работа, конечно, не ювелирная, — подтвердила Гейл, нисколько не обидевшись, очень довольная тем, что Фин готова всем этим заняться. — Через час мне нужно отправляться в театр. Если бы ты могла уговорить Джейка позвонить мне до моего ухода!

Фин сомневалась, что найдется много людей, способных «уговорить» Джейка Денверза сделать что-то, чего он сам не хочет, и уж вовсе не была уверена, что он хочет звонить Гейл, — зря, что ли, он выключил телефон.

— Я скажу ему, — ответила Фин уклончиво.

— И скажи, чтобы не выключал телефон, — нерешительно прибавила Гейл.

— Чтобы не выключал телефон, скажешь ему сама, когда он тебе позвонит! Если позвонит! — возразила Фин со всей решительностью.

Гейл довольно хихикнула.

— Похоже, он испытал на тебе свое обаяние, — насмешливо сказала она.

— Несомненно! — На сей раз Фин должна была признать, что сарказм Гейл вполне уместен. — Не сомневаюсь, что еще услышу тебя, — сказала она на прощание. На этом ее юмор иссяк.

Зачем только она сняла трубку! Теперь опять придется встречаться с Джейком Денверзом и опять терпеть его насмешки. Трижды за один день — это уже перебор!

Оставив машину у дороги, Фин направилась к коттеджу. Он выглядел все так же привлекательно, только на этот раз Джейка в саду не было. Она решила постучать — никакого ответа. Толкнула входную дверь, затем дверь черного хода и обнаружила, что обе заперты. Машины не было видно, возможно, он куда-то поехал. Фин попыталась заглянуть в окно гаража, но оно было слишком высоко для нее. Уже в который раз Фин прокляла свой рост.

Выбора нет: придется отпереть дверь своим ключом и посмотреть, может, Джейк Денверз дома и просто не хочет никому открывать. В конце концов, у нее есть распоряжение хозяйки дома, хотя он, увидев ее снова, вероятнее всего, придет в ярость. Во всяком случае, последняя их встреча обещала именно это.

Пока Фин искала в сумочке ключи, сердце ее готово было выскочить из груди, от волнения она даже уронила их на ступеньку. Смешно, конечно, так нервничать: ее попросили прийти сюда и если…

— Ну а сейчас, черт побери, что вы делаете?

Сейчас она пыталась вставить ключ в замочную скважину, но, услышав гневный вопрос, в испуге отскочила от двери, взмахнула рукой, в которой держала ключи, так что они перелетели через ее плечо и ударились в грудь Джейку Денверзу. Фин тут же обернулась, увидела все и вздрогнула, хотя Джейку тяжелая связка никакого вреда, казалось, не причинила.

Когда Фин увидела Джейка, она поняла, что не зря ей не хотелось идти сюда. Лучше бы ей его не видеть! Он стоял, сложив руки на груди, взбешенный до предела. Огромный, мрачный, безжалостный и взбешенный! Все ее оправдания, что, дескать, она пришла по просьбе Гейл, потому что та за него беспокоится, казались сейчас просто смешными — из них двоих в опасности был явно не он.

— Просто не верится! — В раздражении он провел рукой по волосам. — «Живи у меня», — Джейк с отвращением передразнил Гейл. — «Тебе там будет спокойно, никто тебя не потревожит». Это называется «не потревожит»! — повторил он, подняв глаза к небу. — Да меня беспокоят с той самой минуты, как я здесь появился. В гостиничном вестибюле в разгар сезона и то спокойнее!

Оттого, что его недовольство было вполне законным и что главным виновником его была она, Фин не стало легче.

— Кто вы, Фин? — Он сердито посмотрел на нее. — Вы похожи на женщину, способную в одиночку разрушить мирную и спокойную жизнь всякого. Вы как будто специально выискиваете людей, желающих, чтобы их оставили в покое, и прилагаете все усилия к тому, чтобы этого не случилось. Это что, входит в перечень услуг, оказываемых «Маленьким народцем», — гарантировать всем нуждающимся в покое его отсутствие?

Его гнев не ослабевал — напротив!

— Забавно вы рассуждаете, — усмехнулась Фин, осторожно отступая от него.

— Забавного тут ничего нет! — сердито возразил Джейк.

Неужели он думает, что ей весело?

— И чего же вы желаете на этот раз? Фин даже прикусила язык, чтобы удержаться от гневной отповеди. Ей вовсе не хотелось сейчас опускаться до вульгарных пререканий с этим человеком, что неизбежно, если она станет отвечать ему в таком же тоне. И кроме того — Фин попыталась взглянуть на все его глазами, — он ведь наткнулся на нее в тот момент, когда она действительно отпирала дверь дома, где он сейчас живет. Вероятно, он вышел через заднюю дверь.

— Мне позвонила Гейл, — сказала она сухо, стараясь, чтобы голос не выдавал ее чувств. — Она боится, что тут могут быть… ну, какие-нибудь сложности.

Джейк прищурился.

— Какие, например?

А вот, скажем, самоубийство! Сейчас, когда Фин снова столкнулась с Джейком, мысль о его самоубийстве показалась ей еще более нелепой. Нужно было настоять, чтобы Гейл вызвала полицию, а не идти самой и вкушать плоды ее чрезмерной заботы о нем. Спасибо, но ей этот наглый и самодовольный тип даром не нужен!

Фин пожала плечами и провела языком по пересохшим губам.

— Кажется, у вас отключили телефон…

— Я сам его отключил.

Это, будь он неладен, она уже сообразила.

— Вы не считаете, что в данном случае это небезопасно?

— Какой такой «данный случай»? Фин не была уверена, что стоит говорить ему правду.

— Коттедж стоит в уединенном месте и…

— Я и без вас знаю, что в уединенном.

Иначе на черта мне сюда приезжать, ответьте, пожалуйста? — взъярился он. — Боже милостивый, но я и здесь не имею возможности выспаться! Утром две незнакомые мне дамочки вламываются ко мне в спальню и бесцеремонно меня будят. А днем, когда я снова прилег, я слышу, как кто-то ломится во все двери и заглядывает в окна, пытаясь…

— Я не заглядывала! — запротестовала Фин, щеки ее пылали от негодования. — Просто Гейл забеспокоилась, обнаружив, что телефон не работает, и попросила меня…

— Что значит, забеспокоилась? — спросил он подозрительно тихо, голос его стал опасно вкрадчивым. — Почему Гейл придала такое значение отключенному телефону, — его глаза превратились в стальные щелки, — что заставила вас проверять дом? Боже мой! — Он заскрежетал зубами, поскольку виноватый румянец на ее щеках подсказал ему ответ. — Боже мой! Я хотел покоя, хотел уединения, хотел, чтобы никто не мешал мне думать. Вместо этого нахожу двух баб с чрезмерно развитым воображением, которые…

— С чрезмерно развитым воображением — одна, — негодующе перебила Фин, решив, что она в последний раз убеждает Джейка, что он ей неинтересен, что, придя сюда, она только выполняла просьбу своей клиентки. — Я же сказала, мистер Денверз, что о вас беспокоилась Гейл, — добавила она холодно. — К сожалению, вы этого не заслуживаете.

Напрасно она думала, что устыдит его.

— К сожалению, — прошипел он, — я не нуждаюсь, чтобы маленькая мисс Благотворительность являлась сюда с проверкой только потому, что я не отметился у Гейл и меня нельзя достать по телефону!

Тварь неблагодарная! Она вообще не обязана была приходить сюда, у нее и без того дел по горло.

— Вы предпочли бы здесь полицейских? Других вариантов у Гейл не было. Джейк недовольно поджал губы.

— Дурочка!

Фин испепелила его взглядом:

— Еще какая!

Зря Гейл о нем беспокоилась, и уж благодарности она не дождется.

К удивлению Фин, его гнев внезапно утих, трудно было представить, что минуту назад он кипел от негодования, — теперь на лице его было грустное недоумение. Когда он заговорил, ей все стало ясно.

— Обо мне уже столько лет никто не беспокоился.

Нет, она ни в коем случае не должна огорчаться только из-за того, что никто не заботится об этом человеке, не волнуется, если он не подходит к телефону. К тому же, как она теперь понимает, звонить он предпочитает сам.

— Не могли бы вы позвонить Гейл и сказать, что все в порядке, а то она уйдет в театр? — попросила Фин и повернулась, чтобы уйти.

— Фин…

Она с опаской посмотрела на него.

— Да?

— Вы что-то забыли.

Он бросил ей связку ключей.

Фин едва сумела поймать их. Она в это время потешалась над собой, осознав, что ждала чего-то от Джейка, когда он ее окликнул.

Неужели она надеялась, что он все-таки поблагодарит ее за визит?

По его лицу Фин поняла, что он угадал ее мысли и смеется над ней!

Ей казалось, что он продолжал смеяться ей вдогонку, пока она шла к своему фургону, держась подчеркнуто прямо, и разворачивала машину, стараясь не смотреть в его сторону. Но она не могла не чувствовать, как пылают ее щеки, так же как не могла не заметить, как он насмешливо салютовал ей, когда она проезжала мимо него.

Руки ее дрожали, ладони были мокрые, пунцовые щеки совсем ее не красили — и нес из-за этого невыносимого субъекта!

«Дядюшка» Гейл может теперь хоть подыхать в тишине и спокойствии — ее это больше не касается.

Когда Фин пришла наконец домой, ее мать и Дэвид пили на кухне чай. Дэвид, судя по всему, тоже только недавно вернулся из офиса. Он возглавлял огромную фирму, занимавшуюся по всему свету операциями с недвижимостью и оставлявшую ему очень мало свободного времени.

Дэвид Маккензи был высоким седовласым мужчиной, на пятнадцать лет старше матери Фин. Когда он познакомился с Дженни, он был вдовцом, своих детей у него не было.

Они пытались это исправить, но после девяти лет совместной жизни поняли, что нужно смириться. Фин чувствовала, что оба тяжело переживают свою бездетность. Ее мать была из тех женщин, которые просто созданы для материнства.

В свои сорок два года Дженни Маккензи была стройной, очень энергичной и такой же маленькой и хрупкой, как ее дочь, только волосы у нее были светлыми и шелковистыми и рассыпались по плечам, зато глаза такие же зеленые, как у Фин.

— Здравствуй, дорогая, — приветствовала она дочь, налив ей чаю. — День был трудный? — спросила она, участливо глядя на хмурую и озабоченную Фин.

Фин почувствовала себя виноватой, потому что озабочена она была своими мыслями. Ей очень хотелось поскорее пойти к себе и взглянуть на фотографии — мама даже не догадывается, что она хранит их. Она покраснела от волнения.

— Нет, просто я…

— Просто она влюблена, — поддразнил ее Дэвид — красивый мужчина, раньше времени поседевший еще десять лет назад. А все из-за того, шутил он, что очень хлопотно быть отчимом Фин. Он, конечно, понимал, что она ему не верит, ей ведь известно, что его отец и младший брат тоже рано поседели. Важно другое — седые волосы делали его особенно привлекательным.

Фин радовалась и гордилась, когда этот добрый и такой замечательный человек появился у них в доме девять лет назад и сказал ей, что он хочет жениться на ее маме, а если она не возражает, будет рад удочерить ее. Еще бы она возражала! День, когда она сменила фамилию на Маккензи и этот человек стал ее отцом, был самым счастливым в жизни Фин.

— Надеешься избавиться от меня, — с улыбкой парировала Фин, присаживаясь к столу.

— Как ты догадалась? — Он нежно взъерошил ее волосы и встал, чтобы пойти принять душ и переодеться. По всему было видно, что слова его нельзя принимать всерьез. — Надо будет предложить ему денег, чтобы поскорее сбыть тебя, только боюсь, он их возьмет. — Послав жене воздушный поцелуй и тихонько насвистывая, он вышел из кухни, и стало слышно, как он поднимается по лестнице.

— Дурачится, ты же понимаешь, — ласково сказала Дженни, видя, что дочь угрюмо смотрит в чашку.

Фин подняла глаза и, заметив, что мать волнуется за нее, постаралась улыбнуться.

— Конечно, понимаю. Я, наверно, просто устала. Почти каждый день возвращаюсь поздно, потому что гоним пьесу.

Говорю, словно оправдываюсь, подумала Фин. Да, Джейк Денверз ее достал.

— Что-то ты такая оживленная сегодня? — Фин вопросительно посмотрела на мать, заметив, как блестят ее глаза. — Может, я вам помешала? — спросила она.

Дженни покачала головой.

— Ну что ты, Дэвид пришел за пять минут до тебя, так что ты ни в чем нам не помешала. Тут другое… Ой, Фин, — воскликнула она взволнованно, — если я сейчас же не скажу тебе, я умру. — Судя по тому, как она сжала руки Фин, это вполне могло произойти.

С тех пор как мать вышла замуж за Дэвида, Фин ни разу не усомнилась, что ей хорошо с ним. Но такой радостной она ее еще не видела.

— Да что же случилось? — Фин ничего не могла понять, но возбуждение Дженни передалось ей.

Прежде чем сказать, мать закрыла кухонную дверь.

— Не надо, чтобы Дэвид нас слышал, — пояснила она, заметив недоумение дочери.

У Дженни и Дэвида никогда не было друг от друга секретов. Это было главное, на чем строились их отношения. Причину Фин знала так же хорошо, как и они: родной отец Фин никогда не понимал, зачем нужно говорить правду, если обманом можно добиться большего.

— Не подумай ничего плохого. — Мать явно была недовольна, и Фин посмеялась над собой. — Ты знаешь, мне кажется, что это наконец свершилось.

Фин вопросительно взглянула на мать, догадываясь, что от нее ждут реакции, но не понимая, о чем вдет речь.

— По-моему, я беременна. Дженни произнесла это так, словно боялась сглазить.

— Мамочка! — Фин так обрадовалась, что вскочила на ноги и сжала мать в объятиях. — Это чудесно! Это просто великолепно! Когда же…

— Подожди, дорогая, полной уверенности у меня еще нет. Не исключено, что у меня всего-навсего «возрастные изменения» или как там говорят, — поморщилась Дженни. — Правда, доктор Эмброуз считает, что анализ все равно сделать надо. Он обещал сразу же сообщить мне о результатах — они будут известны утром. А Дэвиду я не хочу пока говорить потому, что завтра девять лет, как мы поженились, и ты только представь его лицо, когда я за праздничным ужином, при свечах, скажу ему, что он скоро будет отцом!

Фин не сомневалась, что если ее мать беременна, то лучшего подарка к годовщине их свадьбы не придумаешь.

— Фин, я боюсь даже надеяться, — сказала Дженни дрожащим голосом, глаза у нее стали влажными.

Одна только мысль омрачала радость Фин. Мысль о человеке, жившем сейчас в «Роуз-Котидж». О Джейке Денверзе. Если его действительно так зовут, хотя она ему не верит. Она считает, что на самом деле это Джекоб Дэлтон, кинорежиссер, который уехал из Голливуда десять лет назад и о котором, насколько знала Фин, с тех пор ничего не было известно.

Этот человек одним своим присутствием здесь мог разрушить счастье мамы, счастье, которое сейчас словно обновилось.

Или того хуже…

Глава 3

Да, это он. Никаких сомнений быть не может. Человек в «Роуз-Котидж» — Джекоб Дэлтон.

Перед Фин лежали на кровати два журнала десятилетней давности. Бумага пожелтела, но люди на черно-белых фотографиях были легко узнаваемы. В обоих журналах на видном месте помещены сообщения о фильме, который снимал находившийся тогда в зените славы Джекоб Дэлтон. На главные роли были приглашены Анджела Рипли и Пол Холлиуэлл. Жена Джекоба Дэлтона и отец Фин…

Фин запомнила Анджелу красавицей с волосами цвета воронова крыла и темно-синими глазами. Она всех приводила в восхищение. На фотографии Анджела выглядела стройной и элегантной, из тех женщин, чья фигура заставляет мужчин оглядываться. Пол Холлиуэлл был высоким темноволосым англичанином, которого природа с избытком наделила изысканным, чисто английским обаянием, так ценившимся в Голливуде в восьмидесятые годы. На таких мужчин обычно оглядываются женщины.

Рядом с этими яркими звездами стоял на фотографии Джекоб Дэлтон, муж Анджелы и режиссер фильма. Ростом выше Пола, темные волосы коротко подстрижены — потому Фин и сомневалась утром, действительно ли человек в «Роуз-Котидж» Джекоб Дэлтон. В свои двадцать девять лет — именно столько ему должно было быть десять лет назад — это был человек абсолютно опустошенный, которого, если верить фотографии, раздражала скучная необходимость делать рекламу своему новому фильму и которого буквально заставили позировать перед фотоаппаратом, хотя он сам предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте.

Так оно и получилось — через несколько недель. Получилось с ними со всеми. Пол и Анджела ушли из жизни, Джекоб Дэлтон попал в больницу.

Пол и Анджела погибли во время пожара, случившегося в доме Дэлтона в Беверли-Хиллз. Джекоб избежал этой участи только потому, что успел выпрыгнуть в окно, хотя получил ожоги. Ожоги, правда, оказались несерьезными и не оставили следов — Фин убедилась в этом сегодня утром, когда увидела его обнаженным.

Голливуд скорбел о смерти красивой женщины, из исполнительницы детских ролей, какой она была на рубеже 60 — 70-х, превратившейся в 80-е в одну из самых популярных и высокооплачиваемых актрис. Страшная трагедия, унесшая их любимицу, потрясла всех.

Пол Холлиуэлл был звездой хотя и яркой, но пока еще новой, ему еще нужно было доказывать, на что он способен. На родине, в Англии, у него оставались жена и маленькая дочка. Когда Голливуд оправился от шока, только жена Пола и его дочь, казалось, помнили еще, что он тоже погиб во время пожара. Мать Фин была убита горем. Она никак не могла поверить, что ее беспечный и очаровательный муж ушел от нее навсегда.

Фин помнила его улыбчивым человеком, который осыпал ее подарками и часто смеялся, когда у него была работа, и впадал в глубокую меланхолию и не замечал ее в те периоды, когда вынужден был простаивать.

В те полгода, что предшествовали его смерти, Фин почти не видела отца, он снимался в Голливуде, график съемок был таким напряженным, что не оставлял ему времени съездить в Англию. Занятия в школе не давали и Фин с матерью часто наведываться в Америку; по правде сказать, Дженни отказалась ездить туда после первого же раза, ее покоробила неестественность этого мишурного города и его обитателей, Они продолжали жить почти так же, как жили, когда Пол был с ними: он присылал им деньги, Фин ходила в школу, мать была занята в различных благотворительных комитетах, а кроме того, бесплатно работала в местном магазине для бедных. Жизнь была вполне сносной.

Все рухнуло с гибелью Пола Холлиуэлла и Анджелы Рипли.

Оглушенная этим известием, мать Фин настояла на том, чтобы ехать в Америку за телом мужа одной. Пока она выполняла там все необходимые формальности, Фин находилась в семье своей школьной подруги.

Вернулась мать тоже одна, без ожидавшегося печального груза. У нее было совершенно белое лицо, и она находилась в глубокой депрессии. Она похоронила мужа в стране, которая стала его второй родиной, где он жил среди людей, которых, судя по всему, любил. В основном это были женщины: до Дженни дошли слухи о его многочисленных романах — к Голливуде любят посплетничать на эту тему. Десятки женщин! Похоже, ни одна не способна была противостоять роковому обаянию Холлиуэлла!

Вернувшись домой, вдова начала методически уничтожать все свидетельства присутствия Пола в их жизни. Она выбросила все его фотографии, всю одежду, все его вещи. Она с грустью поведала дочери, что обнаружила среди его вещей письмо к ней, которое он не успел отправить и из которого ей стало ясно, что он собирался их бросить. Он очень сожалеет, говорилось в письме, но он полюбил другую женщину и просит развода. «Другой женщиной» — об этом Пол тоже сообщал — была Анджела Рипли.

Фин снова взглянула на журнальные фотографии. Она купила эти журналы еще тогда и сумела утаить их от матери, в ярости уничтожавшей все, что могло напомнить ей о Поле. Улыбающаяся Анджела любящими глазами смотрит на Джекоба и никак не походит на женщину, переживающую бурный роман с человеком, стоящим рядом. Но она была актрисой, и более талантливой, чем ее считали.

Судя по сообщениям, появившимся в печати в те дни, и по тем материалам, которые с тех пор публиковались в прессе в годовщины смерти Анджелы Рипли и заставляли вновь пережить трагедию ее гибели — очередная отмечалась только две недели назад, — публике ничего не было известно об этом «романе звезд». Фин понимала, что мать, как бы она ни злилась на предавшего ее мужа, вовсе не желала, чтобы этот роман стал всеобщим достоянием. К тому же она не хотела переживать на публике собственное унижение. Но знал ли Джекоб Дэлтон о романе жены с Полом Холлиуэллом? — вот что интересовало Фин.

После всего случившегося он был очень сдержан даже для человека, всегда презиравшего рекламу. Когда он вышел из больницы и уже после торжественных похорон Анджелы кинокомпания объявила, что Джекоб нуждается в отдыхе, что напряженная работа над фильмом, а теперь еще и потеря жены оказались непосильны для него.

Как понимала Фин, отдых продолжался десять лет. Продолжается и по сей день…

Человек в «Роуз-Котидж» — это он, Джекоб Дэлтон, теперь она уверена. Почти уверена… И это не может ее не волновать.

Покусывая губу, она размышляла. Как долго он собирается здесь оставаться? Узнает ли его мама, если случайно увидит на улице? Узнает ли он ее? В том, что она сама никогда с ним не виделась, Фин была уверена, потому что Джекоб Дэлтон отсутствовал в студии в тот день, когда отец приводил туда Фин. Она много раз слышала о том, как зверски требователен он в работе, настоящий великан-людоед, и сделала вывод, что детей он любить не должен. С матерью они, конечно, общались, хотя, скорее всего, на ходу, во время ее печального приезда в Америку за телом мужа.

При нормальных обстоятельствах Джекоб Дэлтон едва ли запомнил бы скромную спутницу жизни Пола Холлиуэлла, да и Дженни вряд ли бы его запомнила. Но обстоятельства не были нормальными. Жена Джекоба и муж Дженни только что погибли в пламени пожара, сам Джекоб лишь чудом спасся. И в довершение всего этот роман!

С тех пор в жизни Дженни многое переменилось: она встретила и полюбила человека, которому могла верить, человека, сделавшего ее и ее дочь счастливыми. А как жил все это время Джекоб Дэлтон? Судя по его запущенному виду, в жизни его было мало хорошего. Виски в непомерном количестве — улик у нее более чем достаточно — вот и вся радость.

— Фин, — послышался голос матери, — тебя к телефону.

Фин вздрогнула и поспешила закрыть журналы и спрятать их в обычное место, на нижнюю полку шкафа. Она испугалась, что мать поднимется сейчас в ее комнату, но, не услышав шагов на лестнице, успокоилась.

Она не могла бы объяснить, почему упорно хранит эти два журнала, тем более что знает, как огорчится мама, если обнаружит их. Но она просто не в состоянии с ними расстаться. И славу Богу, потому что фотографии по крайней мере подтвердили ее подозрения: человек в «Роуз-Котидж» слишком похож на Джекоба Дэлтона, чтобы быть кем-нибудь другим.

Она быстро вышла в коридор, пока мать не заинтересовалась, почему она не отзывается, и, прыгая через ступеньку, сбежала по лестнице.

— Кто это?

— Делия! — Дженни выразительно закатила глаза. — Хочет знать, будешь ли ты вечером на заседании совета.

Фин понимающе усмехнулась. О том, что Делия всегда перестраховывается, маме известно не хуже, чем ей.

— Я не решусь не прийти.

Мало кто решится!

Пока она очень вежливо разговаривала с Делией, вставляя сочувственные междометия, как она надеялась, во всех нужных местах, ей неожиданно пришло в голову, что человек, который может помочь им решить проблему режиссера, находится всего в трех милях отсюда, в «Роуз-Котидж». И это не кто-нибудь, а кинорежиссер из Голливуда — в прошлом, конечно. Его имя Джекоб Дэлтон.

— Это кто-то из фей или эльфов? Фин вся напряглась, услышав на следующее утро по телефону этот голос, ее пальцы вцепились в трубку.

— Доброе утро, мистер Денверз, — вежливо сказала она, надеясь, что ее волнение по телефону не заметно.

Как и вчера, первый же телефонный звонок привел ее в замешательство. Меньше всего ей хотелось сейчас слышать человека, называвшего себя Джейком Денверзом. Но этот насмешливый голос она не спутает ни с каким другим.

— Никак сам эльф-начальник? — насмешливо заключил он, тоже узнав ее.

Фин представила себе его ехидную физиономию и постаралась сохранить самообладание.

— Да, это Фин Маккензи. Чем могу быть вам полезна, мистер Денверз?

— Вы говорили, что, если мне что-нибудь понадобится, я могу обратиться к вам, — произнес он негромко и значительно.

— Слушаю вас, — сказала она, как требовала ее служба, желая, чтобы он поскорее перешел к делу. Но это было бы слишком просто! А ему нужно все усложнять — и себе, и другим.

— Мне понадобилось. — Он не упускал возможность помучить ее.

Фин с утра была не в лучшем настроении. Как она и ожидала, они вчера весь вечер ходили по кругу. Никто из их студии не годится на роль постановщика — к этому выводу они пришли после двухчасового сидения и после этого потратили еще час, решая, к кому еще можно обратиться, не вызвав политической бури и их городке.

И все это время Фин точно знала, кого они могут хотя бы просить. Нельзя сказать, чтобы идея ее вдохновляла, к тому же она сильно сомневалась, что Джейк отнесется к этому серьезно. В конце концов, кто они такие? Всего-навсего маленький местный драмкружок. А он голливудский режиссер — экс-голливудский, напомнила она себе. Но имя его Джекоб Дэлтон, а это что-нибудь да значит.

Какое совпадение, что именно он позвонил ей сегодня утром! Каковы бы ни были причины его звонка. В любом случае она не настроена терпеть его садистский юмор.

Когда Фин вернулась вчера с заседания совета, выяснилось, что Дерек дважды звонил ей за последние полчаса. Она тут же позвонила ему и встретила, как и ожидала, весьма холодный прием. Хоть в этом она не обманулась. Зная его презрительное, отношение к любительским спектаклям, Фин не могла обсуждать с ним их трудности. Она чувствовала себя усталой и подавленной, фраза «Я же тебе говорил» переполнила чашу терпения. Ей хотелось хоть какого-нибудь участия, но это ей не грозило, и в итоге оба завершили разговор на весьма напряженной ноте. Вручая наутро матери и Дэвиду подарок к годовщине их свадьбы и желая им счастья, Фин вынуждена была делать вид, что у нее все в полном порядке.

Дженни, проведшая всю ночь в мыслях о своей волнующей тайне, сгорала от нетерпения в ожидании звонка от врача. Фин тоже была возбуждена, она очень надеялась, что результаты анализа подтвердят предположения матери и та сможет вечером сделать сюрприз Дэвиду.

И вот сейчас первый же телефонный звонок ей на работу вынуждает ее общаться с Джейком Денверзом.

— Слушаю вас, — повторила она, с трудом скрывая раздражение под вымученной вежливостью.

— Похоже, у маленького народца не все сегодня благополучно, — насмешливо констатировал Джейк.

Фин прерывисто вздохнула.

— Мистер Денверз, я…

— ..не в настроении, не так ли? — закончил он язвительно. — Знаете, Фин… Я ведь могу вас так называть? Мне кажется, после вчерашнего мы уже достаточно хорошо знакомы.

Вовсе они не знакомы и вряд ли когда будут, но ей безразлично, как он ее называет, — лишь бы не эльфом и не феей. Ей хотелось одного: чтобы он сказал поскорее, какие у него возникли сложности, и положил трубку. У нее масса дел, а главное — она не оправилась еще от его вчерашней грубости, и ей трудно сейчас общаться с ним спокойно. Ну и конечно, тот факт, что ей известно, кто он такой…

— Скажите же наконец, — нетерпеливо потребовала Фин.

— Вы поздно легли вчера? Оттого вы… Но не буду искушать судьбу, — решил он, чувствуя ее нарастающее раздражение. — Зовите меня Джейк, — неожиданно сказал он. — А звоню я потому, что хотел бы знать, к кому нужно обратиться, чтобы почистили ковер, — объяснил он с неохотой.

Вынужден-таки признать, что не обойдется без нее, — а уж как задавался! У Фин даже улучшилось настроение.

— Какой ковер?

— Который в спальне у Гейл, — проговорил он едва слышно.

Что он еще там натворил? Вчера из-за него вся комната провоняла виски, сегодня что — то же самое? Но ведь пустая бутылка и запах виски еще не означают, что он опустошил эту бутылку? Он мог просто опрокинуть бутылку, и жидкость пропитала ковер. Это объяснение казалось Фин вполне убедительным.

— Вы пролили виски на ковер?

— Откуда, черт возьми, вы… А, наверное, это преимущество маленького народца.

Фин предпочла на сей раз оставить без внимания его бесконечные подковырки насчет названия ее фирмы. Хотя и улыбнулась.

— Что-то в этом роде, — согласилась она. — Что касается ковра, то обычно я прихожу сама и смотрю, что можно сделать, но в данном случае… Загляните в телефонную книгу, в рубрику «Чистка ковров, занавесок, обивки», наверняка кого-нибудь найдете.

— Вы хорошо ориентируетесь, — неохотно признал он.

— Это входит в мои обязанности. — Фин не терпелось поскорее закончить разговор. Но у Джейка были другие намерения.

— Почему же мою просьбу нельзя считать обычной? И о каком таком «случае» вы говорите?

Вчера, когда она предложила ему свою помощь, он ясно дал понять, как к ней относится. Что же касается всего остального, то он об этом не знает, и она не собирается ему говорить. Но ведь ее отец десять лет назад имел любовную связь с его женой! Этого ей вполне достаточно, чтобы держаться подальше от него. И кроме того, чем реже она будет с ним общаться, тем меньше у мамы шансов встретиться с ним. Ведь, когда она загружена выше головы, мама часто подключается и помогает ей разгрести дела. Страшно подумать, что будет, если на его вызов придет мама.

— Вы ведь помните, как пренебрежительно отзывались вчера об услугах, оказываемых «Маленьким народцем», — заметила Фин миролюбиво. — А в телефонной книге вы найдете фирму, которая сделает все лучше нас, если она специализируется на чистке.

— Под рубрикой «Чистка ковров, занавесок, обивки», — издевательски повторил он, показывая, что слушает ее очень внимательно. — Но мне кажется, Гейл предпочла бы вас.

Хочет напомнить, что Гейл их клиентка. И что речь идет о ее доме и о ее ковре. Вот дьявол!

— Я приду в течение часа, — сказала Фин сухо и бросила трубку, раздосадованная тем, что придется снова идти туда. Ей совсем не хочется в «Роуз-Котидж»! Не хочется опять видеть Джейка Денверза, он же Джекоб Дэлтон!

Звякнул колокольчик над дверью, сообщая, что кто-то пришел. Фин изобразила вежливую улыбку, которая мгновенно стала искренней, как только она подняла глаза и увидела мать. Какое счастье, что она не пришла на несколько минут раньше! Мама, конечно, не догадалась бы, с кем Фин разговаривает по телефону, но Фин-то знала и держалась бы тогда еще более натянуто.

Фин вышла из-за стола и обняла мать.

— Ты не сказала мне, что собираешься выходить.

Мать с дочерью были очень похожи внешне, хотя Фин была другой «масти» — свои рыжие волосы, как ей говорили, она унаследовала от прабабушки с материнской стороны.

Дженни оставалась такой же возбужденной.

— Иду к доктору Эмброузу, — объяснила она. — Он позвонил утром, сразу после твоего ухода, но не стал ничего говорить по телефону. Велел прийти к нему.

Фин нахмурилась.

— Это нормально? — участливо спросила она. — Почему бы ему не сказать по телефону, да или нет?

— То есть хороший для меня результат или плохой, — уточнила Дженни, присаживаясь на край стола. — Насколько я знаю доктора Эмброуза, он или хочет внушить мне, что заводить ребенка в моем возрасте нежелательно, — это если результат хороший, или хочет, чтобы я поплакала у него на плече, если результат плохой. В любом случае он желает меня видеть.

Фин с грустью подумала, что мама, наверное, права. Доктор Эмброуз принадлежал к вымирающему племени семейных врачей, которых осталось совсем мало и которые были не только целителями, но и друзьями своих пациентов.

Слова матери не успокоили Фин.

— Позвони мне сразу, как он тебя отпустит, — попросила она, зная, что и сама будет беспокоиться. Конечно, иметь еще одного ребенка для матери поздновато, но, если выяснится, что она не беременна, она будет очень огорчена. Жаль все-таки, что Дэвид ничего не знает, он бы нашел способ утешить Дженни, если беременность не подтвердится. Однако Фин не хотела ничего говорить Дэвиду, чтобы не лишать мать удовольствия сделать ему подарок, — иначе Фин себе бы не простила. Ей остается только ждать, скрестив пальцы, и стараться думать о чем-нибудь другом.

— Вот почему я к тебе заскочила. — Дженни встала и посмотрела на часы. — Теперь надо двигаться к доктору Эмброузу. Как ты смотришь на то, чтобы нам зайти потом куда-нибудь поесть? Будем или праздновать, или скорбеть. — Судя по ее лицу, она боялась загадывать.

Фин не хотелось снова выслушивать за ланчем упреки Дерека в том, что она всю себя отдает драмкружку. Если она скажет, что должна встретиться с матерью и потому не сможет увидеться с ним, он же не станет возражать? Можно даже не говорить с ним лично — рискуешь опять же нарваться на нотацию! — а передать через его секретаршу. Трусиха, поддел ее внутренний голос. Но она проигнорировала его.

— Замечательно! — согласилась Фин. — Кстати, мне самой надо бежать, — вспомнила она. Она же обещала Джейку Денверзу явиться не позже чем через час, но не заметила, как время пролетело. Фин бросилась в соседнюю комнату взять приспособление для чистки ковров. Мать наблюдала за ней, пока она проверяла, работает ли техника.

— Что-нибудь срочное?

— Один беспомощный мужик просит почистить ковер после маленькой неприятности, пока не вернулась хозяйка, — объяснила Фин, слегка погрешив против истины. Последнее, в чем можно упрекнуть Джейка Денверза, — так это в беспомощности. В чем угодно, только не в ней!

— Тогда до встречи.

Они вышли вместе, и мать улыбнулась ей на прощание. Фин смотрела, как она идет по улице — красивая женщина, которой жизнь в радость и оттого она вся лучится счастьем.

Фин мучилась вопросом, была ли бы мама так же счастлива, знай она, кому Фин собирается чистить ковер? Не дай Бог ей это узнать!

— Итак, вы и ваш коллега-эльф решили вчера, что я вылакал всю бутылку и перестал соображать, — констатировал Джейк Денверз.

Фин медленно выпрямилась, чувствуя, как ноет спина. Последние полчаса она на корточках трудилась над ковром в спальне Гейл, пытаясь устранить стойкий запах виски. Ничего удивительного, что Джейк решил, что с копром надо что-то делать, — запах сегодня, как ни странно, был сильнее, чем вчера.

— Скоро я протру этот предмет до дыр, мистер Денверз, — произнесла Фин устало, глядя, что все ее усилия напрасны. Запах виски буквально въелся в ковер.

Пока она выкладывалась на полу, Джейк Денверз сидел в кресле, наблюдая за ней. Чем очень смущал ее, хотя и был одет.

— Очень жаль, — произнес Джейк, хотя по его виду этого нельзя было сказать. — А насчет виски я все-таки прав, не так ли? — спросил он, очень довольный.

Как же иначе, раздраженно подумала Фин, продолжая, согнувшись, тереть ковер. Но если ты такой умный, почему ждал, пока жидкость впитается? Почему не сделал ничего сам, прежде чем звать на помощь?

— К нашему сведению, Фич Маккеши, — продолжил он издевательским тоном, — и тот вечер, когда я приехал сюда и лег н постель, мне было худо не столько от писки, которого я выпил самую малость, сколько от самолета. Я утром прилетел из Штатов, а мне еще надо было добираться сюда. Я вымотался до предела. По этой причине и не заметил, что опрокинул бутылку, кстати почти полную, — прибавил он, отчеканивая каждое слово.

Сейчас, когда Фин могла рассмотреть его, ей показалось, что выглядит он намного лучше, чем вчера. Морщины, обозначившиеся около глаз и рта от усталости, почти исчезли, да и весь он казался отдохнувшим.

Он успел вымыть голову, и его темные волосы блестели, глаза на загорелом лице лучились. Черные джинсы и черный бумажный свитер подчеркивали мощь тела. Рукава свитера были засучены до локтей, обнажая мускулистые руки. Отдохнув от самолета, он находился в гораздо лучшей форме, чем вчера, и потому был гораздо более опасен.

— Понятно, — сказала Фин.

Она вернулась к ковру и принялась так истово тереть его, что даже язык высунула от усердия. Через какое-то время она почувствовала его взгляд и вопросительно посмотрела на него.

— Что такое?

Фин инстинктивно подняла руку к голове. Может, она вымазалась неосторожно или у нее паутина в волосах? Она была уверена, что Гейл не мыла под кроватью с тех пор, как въехала сюда — а это было уже два года назад.

Джейк пожал плечами.

— Я ждал, что вы хотя бы спросите, из какого места я прилетел.

Чем меньше она о нем знает, тем лучше.

— Я хотела показать, что не вмешиваюсь в вашу частную жизнь, — ответила она.

Он улыбнулся, оценив ее колкость, и его лицо преобразилось. В нем появилось что-то мальчишеское, глаза потеплели, на щеках обозначились ямочки, а ровные зубы на загорелом лице казались еще белее.

— Touche[2], Фин. — Он поклонился ей, передвинувшись на краешек кресла. Его худые сильные руки лежали на коленях, обтянутых грубой бумажной тканью. — Как же к вам обращаться — мисс Маккензи или миссис Маккензи? — спросил Джейк мягко, всматриваясь в ее разрумянившееся лицо.

Фин опустилась на корточки, гладя на него в недоумении. Маккензи она стала только девять лет назад, а до этого была Холлиуэлл. Хотя его, вероятно, интересует другое.

— Вы же видите, у меня нет обручального кольца, — сказала Фин, поднимая руку. Джейк покачал головой.

— Разве кольцо в наше время что-нибудь значит? Моя жена не… — Он внезапно замолк и нахмурился, его лицо стало почти свирепым. — Какого дьявола… — Он поднялся в сильном волнении; покоя, который исходил от него еще несколько минут назад, как не бывало. Он подошел к Фин, взял ее за руки и без малейших усилий поставил во весь рост.

Фин испуганно посмотрела на него снизу вверх, но его это не остановило. Он нагнулся и с жадностью впился губами в ее губы.

Фин остолбенела от неожиданности, она даже не сделала попытки вырваться из его объятий. Его руки сжимали ее как стальные обручи, она ощущала всем телом его железные мускулы, каждая его мышца, казалось, отпечатывалась на ее нежной коже.

Когда она наконец пришла в себя и попыталась выразить недовольство, его губы уже не просто прижимались к ее губам, но искали, исследовали; кончиком языка он пытался раздвинуть ее зубы, эти движения становились все более настойчивыми, поскольку ему никак не удавалось преодолеть эту преграду и протиснуться глубже.

Движения ее рук продемонстрировали всю гамму эмоций — от негодования до молчаливого согласия. Сначала она протестующим жестом подняла руки к его плечам, пытаясь оттолкнуть его, потом ее ладони коснулись его затылка — и она ощутила, какие густые у него волосы, потом она притянула к себе его голову — и ее пальцы запутались в бесчисленных завитках.

Ее губы теперь тоже искали, исследовали, вкушали, она содрогалась от наслаждения, чувствуя, как пальцы Джейка пробегают по ее позвоночнику. Наконец он по-хозяйски положил ладони ей на бедра и прижал к своему телу.

Фин не могла побороть свою чувственность. Конечно, она не ждала, что он так себя поведет, будет так ее целовать, она не хотела этого — или думала, что не хочет. Но она и не осталась равнодушной к его ласкам, прикосновения его губ и рук сладостно отдавались в ее теле, внизу живота пульсировала жаркая сладкая боль.

При этом она ощущала, что Джейк хочет другого, большего, и, хотя желание проснулось и в ней самой, она понимала, что этого нельзя себе разрешать, нельзя — с ним.

— Мы не должны… — Фин попыталась отстраниться от него, но глаза ее потемнели от страсти, губы припухли от поцелуев, тело словно плавилось в истоме, не желая подчиняться разуму.

Джейк не мог этого не чувствовать.

— Фин, ты… Что за чертовщина!

Он удивленно посмотрел на нее и вытащил из заднего кармана ее джинсов тоненькую книжку, которая ему явно мешала. Увидев ее название, он изменился в лице. Это была пьеса «Частная жизнь».

В последние месяцы Фин не расставалась с текстом пьесы; как только выпадала свободная минута, она доставала его и начинала повторять свою роль. Каждый вечер она автоматически клала книгу рядом с подушкой и каждое утро возвращала ее в карман.

По выражению лица Джейка, по тому, как он держал книжку — словно она жгла ему руки, по тому, как втянул в себя воздух, перелистывая страницы, где реплики Сибил были выделены розовым, было видно, насколько взбесила его эта помеха. Глаза его стали ледяными, неистовое желание прошло.

— Зачем тебе это? — раздраженно спросил он.

Фин облизала губы, ставшие вдруг сухими.

— Наше местное драматическое общество ставит эту пьесу… Мы должны быть готовы к концу месяца…

— И ты играешь Сибил, — с отвращением заключил Джейк. — Артистка! — Это прозвучало почти как «преступница». — Она еще, черт побери, и артистка!

Казалось, ему неприятно даже видеть Фин. Он швырнул ей книгу.

У Фин не хватило ловкости поймать ее, пьеса едва не угодила в ведро с водой, приготовленной для чистки ковра.

Она посмотрела на Джейка и по его холодному презрительному взгляду поняла, что не нужна ему.

— Джейк, может быть, вы позволите мне…

— уйди с дороги! — Он бросился к двери. — И чтоб к моему возвращению тебя тут не было!

Хлопнула дверь комнаты, потом входная дверь, потом Фин услышала, как открывается дверь гаража, заработал мотор и машина умчалась на огромной скорости.

Фин осталась стоять в спальне, обхватив себя руками, чтобы согреться, — в это теплое июньское утро ее била дрожь.

Глава 4

— Фин, все замечательно! Замечательно!

Замечательно!

Они сидели друг против друга в кафе, и мать буквально прыгала на стуле, выкладывая Фин свои потрясающие новости.

О результате анализа Фин догадалась сразу же, как вошла в кафе. Мать уже сидела за столиком, и на лице ее читалось тщательно скрываемое волнение. Ей хотелось немного помучить Фин, подержать ее в неведении, и потому она несколько затянула процедуру приветствий, но надолго ее не хватило. Она выложила все, едва Фин села на стул.

К радости Фин примешивалась некоторая тревога.

— Почему все-таки доктор Эмброуз хотел тебя видеть?

— Все как я тебе говорила. Мне уже поздновато беременеть. Будут бесконечные анализы и осмотры, но к этому я готова — это обычное дело, когда будущая мать уже в возрасте. Звучит так, будто я цитирую учебник, но я действительно цитирую. Как только я заподозрила, что беременна, я стала собирать все сведения о беременности после сорока. Доктора Эмброуза просто потрясли мои познания, — сказала она с гордостью. — Он даже предупредил, чтобы я и думать не смела рожать дома. Считает, что я теперь вообще перестану обращаться к нему.

Фин положила руку на ладонь матери. Теперь, когда все стало ясно, будущий ребенок волновал ее не меньше, чем волновал ее мать.

— И когда же?

— Если я правильно назвала доктору числа, ребенок родится…

— Я не о том, — перебила Фин. — Мне интересно, когда вы с Дэвидом поддались страсти и совершили тот акт, в результате которого у меня будет братец или сестрица.

Даже странно как-то в двадцать один год — а когда родится ребенок, ей уже будет двадцать два — стать вдруг чьей-то сестрой.

Мать смущенно улыбнулась.

— Да трудно сказать… Случаев было столько…

— Я пошутила, — поспешила прервать ее Фин.

Она знала, что секс не на последнем месте в жизни матери и Дэвида, но, как все дети, независимо от возраста, она не могла представить себе родителей занимающимися любовью. Однако доказательства того, что Дженни и Дэвид не лишают себя этого удовольствия, будут скоро заметны, учитывая, что мать такая худенькая.

— Дэвид умрет от счастья, — сказала Фин. Она радовалась за них, к тому же знала по собственному опыту, каким замечательным отцом будет Дэвид.

— Да, — задумчиво согласилась мать, — жду не дождусь, когда скажу ему.

Когда мать наконец дождалась этого, Фин была на репетиции. Правда, в отсутствие режиссера энтузиазма у исполнителей было, мягко говоря, немного. Пока работа над спектаклем шла под руководством Джералда, Делия вела себя как энергичный деятельный администратор — не более того. Но и не менее. Она была создана для этого, и никто на ее роль не претендовал. Но после ухода Джералда она возомнила, что вполне может взять на себя его обязанности, пока не будет найден другой режиссер. Ее авторитарные замашки и полное непонимание психологии актеров-любителей привели к тому, что Энни Грей, исполнявшая роль Аманды, готова была запустить в нее пьесой. Делию спасло только то, что прошло уже много времени и пора было объявить перерыв.

— Старая облезлая кошка! — Энни с ненавистью смотрела на Делию, стоявшую в другом конце зала, который они снимали для репетиций, и дрожащими руками пыталась зажечь сигарету. — Сама даже никогда не пробовала, зато других будет учить! — прибавила она разъяренно.

Принципы работы Делии, всегда готовой вступить в конфликт со своей труппой, оставляли желать лучшего. С этим Фин не могла не согласиться. Но, если говорить честно, все сегодня были не в лучшей форме, безбожно перевирали текст, а то и вовсе забывали его.

И в первую очередь это относилось к ней. Ее мысли были в таком беспорядке, что она просто не могла сосредоточиться на пьесе.

Фин была рада за мать и Дэвида, счастлива беспредельно, что они скоро станут родителями, но она не могла не помнить о досадной помехе в лице Джекоба Дэлтона. Господи, даже про себя рискованно называть его настоящим именем! Хоть это и маловероятно, но она могла назвать его так ненароком в разговоре с матерью. Джейк Денверз, безусловно, был проблемой для их семьи. Плюс ко всему ее личные переживания…

Весь день она пыталась отогнать от себя воспоминания о том, как целовалась с Джейком, — и потерпела полное поражение.

Она никогда не отвечала так на поцелуи Дерека, на поцелуи других мужчин. С Джейком все по-другому. Ей хотелось, чтобы он целовал ее, она даже забыла на время, кто он такой. Но хорошо ли это по отношению к Дереку?

Нет, надо держаться подальше от Джейка Денверза и хотеть, чтобы в данную минуту он собирал чемоданы. Ради матери она искренне желает, чтобы так оно и было. Что касается ее самой, она надеется, что это не так. Значит, она предает Дерека. Они встречаются почти полгода, и, хотя она не провоцировала Джейка, в глубине ее сознания жила мысль, что ей следовало пресечь его поцелуи гораздо раньше. Если Дерек что-нибудь для нее значит… Но так оно и есть. Или она ошибается?

Фин освободилась только в десять вечера — Делии пришлось прекратить репетицию, поскольку стало совершенно ясно, что сегодня дело не ладится, — и сразу же позвонила Дереку. Ей хотелось удостовериться, что они проведут сегодняшний вечер вместе, может быть, даже выпьют где-нибудь, чего не удалось сделать вчера.

Последний раз они виделись вчера за ланчем, а сегодня утром она позвонила ему и сказала, что ее пригласила на ланч мама, к чему Дерек отнесся очень милостиво, особенно если вспомнить, как он был раздражен накануне.

К телефону, однако, никто не подошел, хотя в квартире Дерека раздалось, по подсчетам Фин, ровно двенадцать звонков. Фин это не слишком обрадовало. Сегодня вечером Дерек по идее должен быть дома, но можно ли винить его, если он куда-нибудь пошел? Мало радости сидеть дома одному.

Когда она вышла из телефонной будки, было только десять минут одиннадцатого. Дэвид с мамой вряд ли вернулись, тем более что у них сегодня такой праздник. А идти в пустой дом, да еще после такой ужасной репетиции, Фин совсем не хотелось. Зря она не пошла со всеми, когда после репетиции было решено пойти в паб и немного расслабиться. Но сейчас уже поздно к ним присоединяться. К тому же она не готова отвечать на поддразнивания, пусть даже и добродушные, по поводу того, что им никак не удается заполучить Дерека. Она уже пыталась придумать шутливые отговорки, но его неодобрительное отношение к самодеятельности было столь очевидным, что не нуждалось в словах. Дерек даже не старался как-то понравиться им, расположить их к себе. Его нисколько не волновало, что коллеги Фин по драмкружку недолюбливают его, — но вот у нее самой из-за этого возникли трудности. Как сейчас, например.

Фин не могла сказать с уверенностью, почему она оказалась в этом месте, проехала мимо этой дорожки, этого коттеджа, но, когда мотор ее фургона начал вдруг кашлять и задыхаться, словно курильщик после утренней затяжки, она сильно захотела оказаться где-нибудь еще, только не на этой улице, не около этой дорожки и этого коттеджа. Как она ни молила, мотор заглох и фургон медленно остановился.

Фин не могла в это поверить, шансов, что такое может произойти, было один на миллион, но, когда она взглянула на стрелку прибора, стало ясно, что у нее просто кончился бензин. Она собиралась сегодня заправиться, но после всего, что произошло, совершенно об этом забыла.

Надо же такому случиться, что бензин кончился именно здесь! Это походило на карикатуру на избитую тему: «Дорогая, у меня кончился бензин. Где будем ночевать?» «Роуз-Котидж» — единственное жилье в радиусе двух миль, и это место никак не назовешь оживленным. Фин не встретила пока ни одной машины.

Интересно, как воспримет Джейк Денверз стук в дверь в половине одиннадцатого вечера и заявление, что у нее кончился бензин?

Нет, лучше она пройдет две мили в темноте до какого-нибудь другого коттеджа, чем услышит его насмешки и предположения насчет столь позднего визита.

К тому же, насколько Фин могла видеть с дороги, коттедж был погружен в темноту, и ей совсем не хотелось поднимать Джейка с постели, чтобы вызвать по телефону такси. Конечно, у нее есть ключи, но она ни в коем случае не может войти в дом и воспользоваться телефоном, не разбудив сначала человека, который спит сейчас наверху. Это будет нарушением закона. Если Джейк Денверз обнаружит ее в коттедже, неприятности будут не только у нее самой, но и у ее фирмы. Ведь станут говорить, что она вламывается в чужие дома, а это плохая реклама.

Фин твердо решила идти до следующего коттеджа, в надежде, что его обитатели еще не легли.

Она достала из машины карманный фонарик, заперла ее и двинулась по дороге, вздрагивая при каждом звуке. Нет, надо кончать смотреть на ночь фильмы ужасов! Сидя перед телевизором, она чувствовала себя в безопасности, все, что происходило на экране, не имело к ней ни малейшего отношения. Но сейчас, и темноте, эти внезапно ухающие совы, прутья, ломающиеся под ногами, темные облака, то и дело закрывающие огромный диск луны, были куда как реальны.

После первой мили она стала ругать себя за собственную дурость. Путь в темноте казался намного длиннее. Луна почти все время была скрыта за облаками, и только луч фонарика освещал дорогу.

И тут в ее тревожные мысли ворвался свет автомобильных фар. Едва ли найдется человек столь бессердечный, что проедет мимо бредущей по пустынной дороге женщины, у которой явно какая-то беда, даже если этот человек едет в другую сторону.

Осознав, что она действительно тут одна, Фин уже не была уверена, что, если машина остановится, это будет так уж хорошо. Все наслышаны о женщинах, чьи машины ломались, которых подбирали и потом… Фин не успела решить, идти ли ей, как шла, или спрятаться за придорожной живой изгородью. Машина приблизилась, и она застыла в лучах фар, словно кролик под взглядом змеи. О Господи!

Как Фин и ожидала, машина остановилась на другой стороне дороги. Марку трудно было определить в темноте, но видно, что машина длинная и блестящая. Звук мотора напоминал мурлыканье гигантского кота. Боковое стекло на водительском месте опустилось.

— Потеряли помело? — услышала она насмешливый и слишком хорошо знакомый голос.

Фин даже не удивилась — ведь Джейк живет именно там, где случилось с ней очередное несчастье. И все-таки ей бы очень хотелось, чтобы в машине был кто-нибудь другой.

Она перешла дорогу и подошла к автомобилю. В это время луна выглянула из-за облаков, и Фин смогла увидеть мрачную физиономию Джейка Денверза.

— У эльфов и фей не бывает помела, — ответила она сухо. Джейк вернулся к своей обычной ехидной манере, и поэтому она не чувствовала неловкости, которой опасалась после того, что было между ними утром.

Ее глаза уже привыкли к приглушенному свету фар, и она могла видеть его ухмылку.

— Это мне известно, — протянул он многозначительно.

Фин не сразу сообразила, на что он намекает, а когда до нее дошло, она криво улыбнулась. Хотя никак не могла понять, на каком этапе их отношений она успела стать ведьмой…

— Кто же приходит на помощь вам, когда вы в том нуждаетесь? — полюбопытствовал Джейк.

— А кто подвернется, — ответила Фин, зная, что колкость ее вполне уместна. Правда, он еще не знает, в какое положение она попала.

— В таком случае, — он усмехнулся, и зубы его блеснули, — могу предложить подбросить вас куда нужно. Если, конечно, вы не предпочитаете ночные прогулки.

Предположение было так нелепо, что она засмеялась. Самое подходящее место для прогулок, да еще в такой час!

— Предлагайте.

— И?..

— ..и я охотно соглашусь, — ответила Фин с благодарностью в голосе. — Где-то в миле отсюда стоит мой фургон — кончился бензин, — объяснила Фин, чтобы ему было понятно.

— А вы были одна в тот момент? — Джейк с комическим неодобрением покачал головой. — Фин Маккензи, вы меня разочаровываете!

— Почему бы это? — усмехнулась Фин.

— Ладно, садитесь. — Джейк стал перекладывать лежащие рядом с ним газеты на заднее сиденье.

По форме машины Фин узнала спортивный «ягуар». Значит, что бы ни происходило в его жизни в последние десять лет, нищим он не стал. Да и то сказать, когда он расстался с Голливудом, он был самым дорогим режиссером, и, какую бы роскошную жизнь ни вел в годы славы, он не мог прожить вес те миллионы, которые заработал. Хотя сейчас, вероятно, средств у него поубавилось, десять лет — срок немалый…

— Спасибо, — улыбнулась Фин, усаживаясь рядом с Джейком. — Но вам не обязательно везти меня домой, ближайшая телефонная будка…

— Я отвезу вас домой, Фин, — прервал он, трогаясь с места. — На рыцаря в сверкающих латах я не похож, но все-таки в телефонной будке вас не оставлю.

Я так решил — и все тут. Своей повелительной манеры за десять лет он не утратил.

Однако сейчас его настойчивость осложняла дело. Доставив ее домой, он, как минимум, будет рассчитывать, что Фин пригласит его выпить кофе. Но этого-то ей как раз и не хотелось — и она хорошо знала почему! Если она его не пригласит, это будет выглядеть как черная неблагодарность, а если пригласит… Господи, сделай так, чтобы он отказался! Или чтобы Дэвида и мамы еще не было дома! Меня все устроит!

— У вас странное имя. — Раздавшийся в темноте голос прервал ее размышления.

Фин, прищурившись, посмотрела на Джейка.

— Маккензи?

Она облизнула ставшие вдруг сухими губы. Не дай Бог, Джейк узнает, что когда-то она была Холлиуэлл! Фин с болезненной ясностью представила, как объясняет ему, что ее отец Пол Холлиуэлл. Даже если он не знает, что у Анджелы был с ним роман, одно его имя может вызвать у него неприятные воспоминания. Интересно, женился ли он во второй раз? Если и так, то здесь он, судя по всему, без жены. Но смешно думать, что после Анджелы в его жизни не появились новые люди. У самой Фин в этом отношении много чего за десять лет изменилось.

— Я говорю про имя, а не про фамилию. — Он словно разговаривал с не очень развитым ребенком.

Конечно же, она его поняла, просто старалась выиграть время.

— А!

Фин покраснела, но он, к счастью, не мог видеть этого в темноте.

— В Ирландии имя не такое уж редкое.

— Так вы из Ирландии? — с любопытством спросил он, продолжая с легкостью профессионала вести машину по проселочной дороге.

— Нет, — ответила Фин, понимая, что он ждет продолжения. Но она не собирается объяснять ему, откуда у нее такое имя.

Они приблизились к городу. Мощная машина буквально пожирала расстояние, кромешная тьма сменилась светом уличных фонарей.

Джейк посмотрел на Фин, вопросительно подняв брови.

Она отвернулась, не в силах вынесли этот аквамариновый взгляд.

— Сейчас налево, — сказала она. — А теперь направо. Теперь снова налево, мерой дом. — В ее голосе прозвучало облегчение, потому что она увидела, что свет горит только в прихожей — значит, Дэвида с мамой еще нет. Несомненно, счастливая парочка будет веселиться сегодня допоздна. И значит, ей можно не мучиться, приглашать Джейка или нет. Правда, они могут вернуться как раз тогда, когда Джейк будет пить кофе…

Слава Богу, Дженни позаботилась, чтобы в доме не осталось фотографий отца Фин, и Джейк не сможет ничего заподозрить. И уж конечно, он ни о чем не догадается, глядя на нынешние фотографии матери, висевшие в комнатах, — счастливая женщина на этих снимках мало походит на ту Дженни, какой она была десять лет назад.

— Спасибо, с удовольствием, — сказал Джейк, когда Фин предложила ему зайти выпить кофе.

Сердце ее упало: она все-таки надеялась, что он откажется.

Пока они шли по дорожке, пока Фин открывала ключом дверь и потом, когда они очутились в уютной тишине дома, она все время ощущала присутствие Джейка. Теперь они стояли в ярко освещенном холле, и Фин не могла не заметить, как великолепно он выглядит в сшитых у хорошего портного брюках, белоснежной рубашке с неброским галстуком, завязанным аккуратным узлом, и темном клетчатом пиджаке, замечательно сидевшем на его широких плечах. Не без удивления она обнаружила, что он привел в порядок голову. Волосы были не просто подстрижены, но и причесаны по моде и лежали аккуратными темными волнами.

Перемена в его внешности заставила Фин критически оценить себя. Спортивный костюм, растрепанные волосы, никакого макияжа… Ну и ладно! Она ведь была всего-навсего на репетиции.

— Ездил поесть в город, — объяснил Джейк, поймав ее взгляд. — В коттедже ведь ничего нет.

Правильно, потому что Гейл обычно звонит ей заранее, говорит, что надо купить, и они привозят продукты перед ее приездом. Надо было и ему чего-нибудь привезти, раз уж он здесь, но ведь с этим человеком не знаешь, как лучше.

Внезапно Фин подумала с ужасом: а что, если Джейк был в том же ресторане, что и мама с Дэвидом? Вот ужас! Она до сих пор не может представить себе, сколько опасностей таит его пребывание здесь. Фин тяжело вздохнула.

— Я бы могла…

Она внезапно онемела, потому что дверь гостиной отворилась и в прихожую вышел Дэвид. Фин стала искать глазами мать, уверенная, что она идет за ним.

Глава 5

Дэвид проследил за ее взглядом — хорошо, что не за мыслями!

— Мама легла уже. Она устала после сегодняшнего вечера. А я… я сидел в гостиной… Думал.

В темноте. Потому она и решила, что никого нет дома. Фин вздохнула свободнее, узнав, что мать поднялась в спальню. Они с Джейком в двух шагах друг от друга — и не могут увидеться! Прямо фарс какой-то! Фин догадывалась, о чем думал Дэвид, сидя один в темной гостиной. Судя по его довольному лицу, он уже все знал и с благоговением думал о ребенке, который все-таки у него будет. Фин обняла его.

— Поздравляю! — сказала она хрипловатым голосом.

Она смотрела на Дэвида с нежностью, в глазах ее были слезы.

— Мама в порядке?

— Устала только немного, — сказал Дэвид. — И это событие, которого мы так долго ждали… Столько лет надеялись, и вот теперь наконец это произошло.

Он изумленно покачал головой и только тут заметил, что они не одни. Мужчину, который стоял сзади Фин, он никогда раньше не видел и сейчас смотрел на него одновременно приветливо и удивленно.

— Поговорим об этом позже, котенок. — Он ласково дотронулся до ее щеки.

У Фин горло перехватило от нахлынувших на нее любви и благодарности. Ведь Дэвиду очень важно, чтобы она была уверена — с появлением ребенка его отношение к ней не изменится. Сияющая улыбка, которой Фин его одарила, лучше всяких слов сказала ему, что она в этом не сомневается.

— Не будем утомлять твоего знакомого нашими семейными делами, — сказал Дэвид, продолжая с любопытством смотреть на Джейка.

Те полгода, что Фин встречалась с Дереком, она ни разу не приглашала в дом других мужчин, и Дэвиду было интересно знать, что же произошло.

— Вы меня нисколько не утомили, — сказал Джейк не очень уверенно, подходя к Дэвиду. — Джейк Денверз, — коротко представился он, протягивая руку.

— Дэвид Маккензи, — так же коротко отрекомендовался Дэвид.

Он рассчитывал узнать о незнакомце больше, но пока что узнал только, что у него сильная рука.

— Дэвид — мой отчим, — сказала Фин, видя, что мужчины продолжают с интересом разглядывать друг друга. Оба казались людьми сильными, только Дэвида — и Фин это хорошо знала — переполняли доброта и любовь, в то время как Джейк Денвера производил впечатление человека, считавшего все это недопустимой слабостью. Здесь, как понимала Фин, и было их главное различие: для Дэвида любить значило обрести силу, а не стать слабым. Может быть, все объясняется тем, что один был счастлив в браке, а у другого все сложилось так трагично.

— Я тут говорил о событии, которого мама Фин и я ждали столько лет… — начал Дэвид раздумчиво. — Так вот, речь идет о том, что, когда мы уже оставили всякую надежду и смирились, мы узнаем, что ребенок у нас будет. — Казалось, то, о чем Дэвид мечтал, обрело для него большую реальность, как только он облек это в слова. — Никак не могу поверить. Мне пятьдесят семь лет, и я только теперь узнаю, что такое быть отцом — отцом по генам, конечно. — Он с нежной улыбкой посмотрел на Фин. — Кажется, мне нужно выпить, — добавил он дрожащим голосом. — Не хотите присоединиться, Джейк?

— Видите ли, Фин пригласила меня выпить кофе… Но я предпочту бренди, — сказал он без долгих раздумий. — Выпьем, чтобы младенец шел головкой.

Фин почувствовала, что инициатива уходит от нее. Нельзя, чтобы эти двое подружились, а судя по тому, как непринужденно они разговаривали, идя в гостиную, они друг другу понравились.

— Бренди, Фин? — Дэвид смотрел на нее, держа графин над рюмкой.

Она предпочла бы сейчас кофе, но уйти варить его — значит оставить их наедине. В конце концов, выпить бренди тоже неплохо — нервы совсем сдали.

— Спасибо, — сказала она с некоторым напряжением в голосе, потому что чувствовала на себе аквамариновый взгляд, только усиливавший ее волнение, которое грозило стать заметным. Она старалась не смотреть на Джейка.

— Вы тоже заняты в пьесе? — простодушно поинтересовался Дэвид, протягивая Джейку рюмку.

Фин в это время подносила к губам свою, рука ее задрожала.

— Нет, — отрезал Джейк, воздерживаясь от объяснений.

Он вылил немного бренди себе в горло и проглотил, не поморщившись.

Фин знала, что подавится, если попробует выпить эту обжигающую жидкость таким же манером. Джейк, конечно, не был пьяницей, как она подумала о нем вначале, но пить он умеет.

— Кончился бензин, как раз когда я находилась Бог знает где, — поспешила объяснить Фин, надеясь, что Дэвид не спросит сразу, что она делала в такое время «Бог знает где».

Дэвид взглянул на нее доброжелательно, явно не возражая, чтобы она объяснила все так, как найдет нужным. По крайней мере сейчас.

— Джейк проезжал мимо и был так любезен, что остановился и предложил довезти меня до дома.

Фин понимала, что, объяснив это, она все равно не сказала главного. Но лучше Дэвиду с мамой поменьше знать о Джейке.

— Тебе действительно повезло, что Джейк проезжал мимо, — согласился Дэвид.

— Да, конечно, — пробормотала Фин, хотя лучше бы бензин кончился не так близко от дома, где живет сейчас Джейк.

Джейк безошибочно прочитал по ее лицу, что она предпочла бы, чтобы мимо проезжал кто-нибудь другой. Его глаза блестели от еле сдерживаемого смеха.

— Как дела с пьесой? — поинтересовался Дэвид, когда они сели — мужчины в кресла, Фин на диван. — Мама говорила, что у вас возникли проблемы. Нашли уже нового режиссера?

Фин не смотрела на Джейка и все-таки почувствовала, что он весь напрягся. Она помнила, как он вышел из себя, узнав, что она участвует в спектакле, и сделала вывод, что все имеющее отношение к актерской профессии, даже если речь идет о любительском театре, выводит его из равновесия.

— Сегодня его замещала Делия…

— Боже праведный, — поморщился Дэвид, как и Фин хорошо знакомый с замашками этой дамы. Делия, до того как ушла в прошлом году на пенсию, была его секретаршей. С «Независимыми актерами» она вела себя столь же бесцеремонно, как в свое время с его служащими. — И вы не забастовали?

— Да нет. — Фин вздохнула, подивившись, как точно он все угадал. — Хотя наша Энни была близка к этому. Я думаю, Делия потому и прекратила репетицию — к счастью, хватило ума.

— Меня удивляет, как это она вообще сумела понять, что напряженные отношения сейчас именно из-за нее. Она ведь толстокожая, как… — Он виновато улыбнулся Джейку. — Мы ужасно плохо воспитаны — говорим о людях, которых вы, вероятно, не знаете.

— Не знаю, — согласился Джейк.

— Вы, наверно, догадались, что Фин участвует в любительском спектакле, сейчас они ставят «Частную жизнь»…

— Дэвид, я уверена, что мистеру Денверзу это совсем не интересно, — прервала Фин оживленные объяснения Дэвида, снова вспоминая о вчерашнем.

— Напротив, — возразил Джейк спокойно, ничем не выдавая своего бешенства. — Мне очень интересно. У вас как будто трудности с режиссером? — Он вызывающе поднял брови.

Фин осторожно взглянула на него, зная, что настроения у него меняются. Однако она была совершенно уверена, даже если он станет утверждать обратное, что Джейку Денверзу, он же Джекоб Дэлтон, абсолютно безразлично, как эти самодеятельные провинциалы трактуют такую глубокую пьесу.

— Да, ему пришлось отказаться по личным причинам, — объяснила она неохотно.

— Не ждете ли вы от любителей такой же одержимости искусством, какая предполагается у профессионалов, Джейк? — поинтересовался Дэвид.

Фин, почувствовала, что краснеет. Ей было известно, что Анджела Рипли отнюдь не была одержима искусством. Что не мешало всему Голливуду — включая и Пола Холлиуэлла — обожать Анджелу.

Если эта почтенная публика возвела на пьедестал актрису с минимальным художническим темпераментом, едва та еще ребенком появилась на экранах телевизоров, можно вообразить, что они думают об одержимости искусством.

Что думает она сама, Фин знала точно. Что думает Джейк Денверз, невозможно даже предположить, как никогда нельзя сказать, что он думает по тому или иному поводу. Он покинул Голливуд сразу после смерти Анджелы и, похоже, не женился во второй раз. Может быть, это и показывает, что думает Джейк о своей покойной жене?

— Ты несправедлив, Дэвид, — мягко упрекнула отчима Фин, понимая, что он сейчас в приподнятом настроении из-за ребенка, и не желая портить ему это настроение.

— Да, верно. — Он виновато улыбнулся. — Семья для Джералда важнее, чем то, что иначе как хобби не назовешь, и он прав, в конце концов.

— Дерек считает одержимой меня, — заметила Фин грустно. — Говорит, что я не должна уделять так много времени своему хобби.

Дэвид пожал плечами.

— Может, он и прав. Но если тебе это в радость…

— Дерек? — переспросил Джейк, воспользовавшись паузой. Он очень внимательно слушал их обоих.

— Это мой знакомый. — Фин поспешила опередить Дэвида.

Интересно, сколько Джейк еще будет сидеть? Он привез ее домой. Ему, как полагается, было предложено выпить, и он не отказался. Вежливый гость на его месте уже бы откланялся.

Но Джейк как будто и не собирался уходить. Вопросительно прищурившись, он посмотрел на Фин.

— Он тоже играет в этой вашей пьесе?

— Что вы! Нет, конечно! — Фин даже рассмеялась. Джейк продолжал смотреть на нес вопросительно. — По-моему, это ясно из наших слов.

— Понимаю, — задумчиво кивнул Джейк и поставил рюмку на стол. — Пожалуй, мне пора идти…

Наконец-то, подумала Фин с облегчением. Мама ведь совсем рядом. Что, если она захочет узнать, почему Дэвид так долго не ложится, и спустится сюда?!

Фин была искренне признательна Джейку за то, что он привез ее домой, но сейчас ей очень хотелось, чтобы он ушел.

Джейк поднялся — теперь его внушительная фигура явно доминировала в комнате. Мужчины снова обменялись рукопожатием. Фин нетрудно было заметить, что они понравились друг другу и даже прониклись взаимным уважением. Она, правда, чуть не вскрикнула, когда Дэвид сказал: «Вы побудете здесь еще, Джейк? Если да, то приходите к нам как-нибудь вечером. Уверен, жена будет рада познакомиться с вами».

Фин уставилась на них в немом ужасе. Нельзя ему сюда приходить, он не должен встречаться с мамой!

По тому, как Джейк, прищурившись, разглядывал ее побледневшее лицо и слишком блестящие зеленые глаза, она поняла: от него не укрылось, как она боится, что он примет приглашение Дэвида. И его удивляет подобная реакция. Конечно, обнимались они страстно, но все равно ее волнение должно казаться ему преувеличенным. Однако Фин ничего не могла с собой поделать, она застыла в ожидании ответа Джейка, ладони ее стали мокрыми, глаза расширились от мрачного предчувствия.

— Я еще не решил, каковы мои планы на ближайшее будущее, — начал он после паузы, продолжая наблюдать за Фин. Он видел, как ей сейчас плохо, и его губы кривила ядовитая усмешка. — Но я признателен за ваше приглашение, — прибавил он с благодарностью, — я буду помнить его и воспользуюсь им, если обстоятельства позволят.

— Ну конечно, — подхватил Дэвид. — Если будет свободная минута и захочется побыть в компании, звоните нам. Или Фин, — прибавил он как бы невзначай.

Фин старательно избегала его взглядов, сама же пристально смотрела на мрачноватого великана, стоявшего в другом конце комнаты.

— Я провожу вас, — сказала она холодно.

— Необыкновенно любезно с вашей стороны, — проворчал Джейк за ее спиной, когда они вышли в прихожую, оставив Дэвида в гостиной. — Особенно если учесть, что вам хотелось этого с той минуты, как вы увидели, что ваш приемный отец еще не спит.

Фин резко обернулась и чуть не закричала — так испугало ее это обвинение. Правда, она немного успокоилась, когда увидела, что Джейк прикрыл дверь и Дэвид не слышал его слов.

— Это… — начала Фин.

— ..правда, — закончил Джейк насмешливо. — Боитесь, что подумает Дерек, когда узнает, что я привез вас домой?

— Вот уж нет! — Зеленые глаза с негодованием отвергли подобное предположение. — Дерек знает, что у него нет оснований не доверять мне, — заявила Фин с несколько преувеличенной уверенностью.

Дерек бывал иногда чересчур подозрителен, что очень злило Фин.

— Но он не знает, может ли он доверять мне, — проговорил Джейк так спокойно, что Фин не заподозрила ничего в его словах, а когда поняла, было уже поздно. Его руки уже скользили по ее телу, он с силой прижал ее к себе и приник к ее губам.

Фин мгновенно почувствовала, что хочет этого, ее руки обвились вокруг его шеи, и она тоже прижала его к себе. Фин знала теперь, что себе она доверять точно не может — по крайней мере когда рядом Джейк Денверз.

Он удовлетворял ее самые естественные чувства. Его вкус — нектар, его запах — восхитительная смесь лосьона и запаха настоящего мужчины, его прикосновения — Бог мой, его прикосновения!

Он прижимался к ней всем телом, и она ощущала, какие крепкие, у него бедра. Его руки гладили ее тело, их губы не могли насытиться. Кончиком языка Джейк раздвинул ее губы, и язык его сладострастными, ласкающими движениями стал пробираться все глубже.

Через какое-то время он поднял голову и посмотрел на Фин, но не оттолкнул ее, как в прошлый раз. В глазах его были страсть и желание.

Фин почувствовала себя маленькой и абсолютно беззащитной перед той страстью, какую возбуждал в ней этот человек. Она удивлялась своей страсти, боялась ее, но сопротивляться ей не могла, и, когда его губы снова приблизились к ее губам, она ответила на его поцелуй.

Он впитывал влагу ее губ, упивался их теплом, и оба они знали, что страсть их еще не нашла выхода — пока.

Боже мой, она теряет голову, с ужасом подумала Фин, пытаясь высвободиться из его объятий, увернуться от его властных и требовательных губ. Что бы между ними сейчас ни происходило, она не должна его больше видеть.

Ни к одному мужчине она не испытывала еще такого физического влечения, она даже не подозревала в себе этого, а если говорить честно, была в ужасе от собственной похоти. Но если она так его хочет, хватит ли у нее сил не встречаться с ним?

— Ты права, Фин, — хрипло прошептал Джейк, — сейчас не время и не место. И все-таки ты ведьма, — мрачно проговорил он, проведя рукой по волосам, — заставила меня забыть, где мы, забыть про твоего отчима…

Он признал это с болью и явной неохотой. Теперь, когда приступ страсти, охватившей их обоих, прошел, он, казалось, презирал себя.

Сказать, что Фин забыла, где они, было бы неточно — это ее просто не интересовало сейчас. Дэвид мог выйти из гостиной, мама могла появиться на лестнице, дом мог рухнуть — к объятиях Джейка ей все было безразлично. Джейк ухмыльнулся.

— Вижу, тебя мое открытие тоже напугало, — сказал он сквозь зубы, глаза его стали ледяными. Он по-своему истолковал тот ужас, который был написан у нее на лице. — А ты не так уж и сопротивлялась, Фин, — бросил он с вызовом.

Фин глядела на него, не пытаясь сказать хоть слово в свою защиту. Сказать ей было нечего.

А как же Дерек? Дважды за последние два дня ее чувство к нему подвергалось проверке и дважды не выдержало испытания. Даже если она не увидит больше Джейка, все равно, то, что между ними было, не может не сказаться на ее отношении к Дереку.

— Лучше мне уйти, — проговорил Джейк мрачно, видя, что Фин продолжает молчать. — Мы еще увидимся.

Лучше не надо, подумала она, когда Джейк тихонько прикрыл за собой дверь. Если они не будут видеться… Да все равно теперь ее отношения с Дереком будут сплошным притворством! Днем она могла еще оправдать свое поведение тем, что была несказанно изумлена, но после сегодняшнего вечера такое оправдание уже не годилось. Фин хорошо понимала теперь, что пожертвовала Дереком ради человека, которого не должна — не смеет — видеть! Фин вернулась в гостиную вся во власти мучительных раздумий.

— Впечатляет! — услышала она голос Дэвида, расположившегося в кресле в дальнем конце комнаты.

— Прости? — не поняла Фин.

Дэвид усмехнулся.

— Я говорю, твой знакомый впечатляет, — повторил он терпеливо.

— Он не мой знакомый, — огрызнулась Фин.

У нее нашлись бы слова, чтобы охарактеризовать Джейка, но слово «впечатляет» она бы не употребила.

Горячность, с какой она ему возразила, удивила Дэвида.

— Но ведь не мой же, — сказал он многозначительно. — Хотя мне кажется, он из тех людей, которые бывают очень надежными друзьями. Независимо от обстоятельств.

Фин не хотела сейчас слышать о нем ничего хорошего. Ей нужно помнить одно: это Джекоб Дэлтон и его самонадеянность делает невозможным общение с ним — ни при каких обстоятельствах.

Нельзя позволить себе влюбиться в него. В него — ни в коем случае! Однако Фин не удалось избежать разговора о нем с матерью. Они сидели за завтраком, и Дженни очень интересовалась, кто был тот человек, который привез вчера Фин домой и остался выпить с хозяевами.

— Дэвид сказал, что он его просто очаровал. — Мать задумчиво посмотрела на Фин. — Я слышала голоса, но решила, что это вы с Дэвидом разговариваете, мне и в голову не пришло, что у нас гость. Я бы спустилась.

Она была явно огорчена.

Фин порадовалась, что этого не произошло; мать подбросила ее на своей машине до офиса, который нужно было открыть, прежде чем решать проблемы с фургоном и бензином. Дженни обещала помочь ей с этим, когда Фин определит свои планы на день. Вообще-то они могли отправиться за фургоном сразу после завтрака, но тогда Фин пришлось бы снова говорить о Джейке, а ей нужна была передышка. Ее в дрожь бросало при мысли о том, что мать и Джейк только случайно не встретились. О том, как она вела себя вчера вечером, ей тоже не хотелось думать. Единственное, чего она желала, — погрузиться в работу и хоть на время забыть обо всем.

Как назло, первым, кто позвонил ей, был Дерек. Стоило Фин услышать его голос, и ее снова одолели воспоминания о том, как она целовалась вчера с Джейком.

Она не успела еще ответить Дереку, как увидела в окне знакомый «ягуар» и выбирающегося из его бархатного нутра Джейка Денверза.

Такое может только присниться в страшном сне: Дерек на телефоне и Джейк, который через секунду появится в комнате!

— Фин, ты слушаешь? Я спрашиваю, как у вас все прошло вчера? — Видимо, он уже задавал этот вопрос, но, не получив ответа, стал проявлять нетерпение.

Фин продолжала молча смотреть в окно, остолбенев от неожиданности и не веря собственным глазам.

Джейк был в темных очках, но по тому, как он задирал голову, Фин поняла, что он ищет глазами вывеску над ее окнами, что он эту вывеску сейчас увидит и тогда увидит и ее, наблюдающую за ним из комнаты.

Фин воспользовалась этими секундами, чтобы рассмотреть его. На нем была рубашка с короткими рукавами, позволявшая видеть загорелые руки, и выцветшие джинсы, сидевшие на бедрах. Подстриженные накануне волосы казались сегодня еще красивее. Как она любит эти темные колечки у него на затылке и за ушами… Любит? Даже в мысли свои она не должна допускать это слово!

— Фин, я признаю, что был не совсем справедлив к тебе, когда говорил о твоих театральных увлечениях, — судя по голосу, Дерек был недоволен молчанием Фин, — но, когда я пытаюсь проявить к ним интерес, мне хотелось бы услышать что-нибудь в ответ.

Джейк уже запер машину и направился к ее двери, темные очки, а за ними, вероятно, и глаза цвета морской волны были нацелены прямо в ее окно.

— Фин! — Дерек был явно раздражен молчанием, которым сопровождалась каждая его фраза. — О дьявол! Может, я разговариваю с этой проклятой машиной?

— Дерек, я звонила тебе домой вчера вечером… — торопливо начала Фин.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Джейк. Он снял очки, и пристальный аквамариновый взгляд, которому не мешали теперь стекла, буквально пригвоздил ее к месту.

— ..но мне никто не ответил, — скомкала она свои объяснения.

— Потому что меня не было. — Дереку показалось, что она недовольна, и он стал оправдываться. — Ты была там, где тебе хотелось быть, и поэтому я…

— Дерек, я же тебя не упрекаю, — поспешно прервала его Фин, сообразив, что он не правильно понял ее лаконичность.

Она отвернулась, чтобы не видеть этих глаз и вникнуть в то, что говорит Дерек, иначе он снова чего-нибудь не поймет.

— Не можешь же ты, в самом деле, ожидать от меня, что я буду каждый вечер сидеть дома в надежде, что ты позвонишь и соизволишь уделить мне несколько минут своего драгоценного времени, — сердито закончил Дерек, будто и не слышал ее слов.

Это уж совсем несправедливо. Она одобряла все его увлечения, и ни одной жалобы он от нее не слышал. Все его претензии настолько… Но она не станет обсуждать все это с Дереком, когда рядом стоит Джейк и слышит по крайней мере ее. Брови его при этом поднимаются, а губы презрительно кривятся.

— Может, встретимся, как всегда, в кафе за ланчем? — осторожно предложила Фин, желая поскорее закончить разговор.

— У тебя есть сомнения? — недовольно спросил Дерек.

Они всегда встречались за ланчем, за исключением вчерашнего дня, когда Фин должна была увидеться с матерью.

Пререкаться еще и по этому поводу, да при свидетелях, Фин совсем не хотелось.

— Извини, Дерек, меня ждет наш клиент, — решительно сказала она, надеясь, что эта фраза и Джейку Денверзу укажет его место. — Поговорим за ланчем.

— Поговорим о чем? — тут же прицепился Дерек.

— Дерек!.. — Она не скрывала раздражения и даже посмотрела выразительно на Джейка. Настойчивость Дерека становилась неприличной, поскольку Фин уже дала ему понять, что хотела бы закончить разговор.

— Хорошо, — обронил он холодно. — Но должен заметить, что ведешь ты себя сегодня более чем странно.

Она ведет себя странно! Как будто сам он спокоен и доброжелателен!

Фин положила трубку и, прежде чем посмотреть на Джейка, попыталась собраться с силами. Но не тут-то было! Стоило ей взглянуть на него, как во рту у нее пересохло, ногти впились в ладони, щеки запылали, отчего веснушки зажглись, как сигнальные огни.

Тем не менее она попыталась выдержать его взгляд.

— Чем могу быть вам полезна, мистер Денверз?

Попытка Фин держаться официально показалась ему забавной.

— Это я могу быть вам полезен, — сказал он хрипло и с намеком. Ее глаза округлились, щеки стали совсем пунцовыми.

— Мистер Денверз!.. Джейк…

— Ага-а-а, — протянул он, довольный тем, что она назвала его по имени. — Прежде чем вы запустите в меня чем-нибудь, хочу сказать только, что проезжал мимо вашего фургона и подумал, что могу подбросить вас к нему, когда буду ехать домой.

— Вы очень любезны, Джейк.

Фин стоило усилий посмотреть ему в глаза, потому что она поняла, как глупы были ее подозрения, и поклялась не быть больше такой идиоткой.

— Но меня уже обещала подвезти туда мама. Джейк пожал плечами.

— Можно освободить ее от этого, мне ведь все равно ехать мимо. Как-никак она в положении…

Действительно. Нелепо обременять маму, если Джейк все равно едет в ту сторону. К тому же Дэвид решительно против того, чтобы мать переутомлялась, и не далее как сегодня утром перед уходом на работу настоял на том, чтобы принести ей в постель чашку чая. Мама при этом пошутила, что надо бы ей было забеременеть раньше…

— Если вы уверены, что располагаете временем…

— Уверен, — сказал Джейк, потешаясь над ее нежеланием уступить ему. — Правда, я надеюсь, что по крайней мере следующие несколько недель свободного времени у меня будет меньше.

Он присел на край стола, гораздо ближе к Фин, чем ей того хотелось.

— Я разговаривал сегодня с вашей Делией Гриффин, — сказал он небрежно.

Почему моя, возмутилась про себя Фин. Но это были еще цветочки.

Джейк насмешливо усмехнулся, глядя на нее сверху вниз.

— Я ваш новый режиссер.

Глава 6

Фин уставилась на Джейка, решив, что не расслышала его. Не хочет же он, в самом деле, сказать, что будет ставить «Частную жизнь»?

Ведь это абсурд! Знаменитый голливудский режиссер — пусть даже был таковым десять лет назад! Какой ему интерес возиться с любителями? Конечно же, она не расслышала его или не правильно поняла.

Но его насмешливо приподнятые брови и иронически скривившиеся губы сказали ей, что она все поняла правильно.

То, что он предложил им свою помощь, окончательно убедило Фин, что Джейк не кто иной, как Джекоб Дэлтон.

Она и раньше была почти уверена в этом, хотя продолжала надеяться, что ошибается, особенно после того, как почувствовала, что ее тянет к нему. Не может быть простым совпадением его сходство с Джекобом Дэлтоном на фотографии и та уверенность, с какой он берется за постановку пьесы. И это развеивает последние сомнения.

Джейка развеселило, что Фин буквально остолбенела от его слов.

— Не волнуйтесь, Фин. Это занятие мне по плечу, — с мягкой иронией заверил он.

В этом она как раз не сомневается. Вопрос в другом — зачем ему это нужно? Как ей кажется, последние десять лет он избегал всего, что имеет отношение к его профессии. Зачем тогда все так резко менять и браться помогать самодеятельным актерам? Вероятно, он все-таки продолжал работать как режиссер с какой-нибудь малоизвестной провинциальной труппой под именем Джейка Денверза. То же самое и теперь, с той лишь разницей — хотя он об этом, конечно, не подозревает, — что ей известно его настоящее имя.

Фин резко поднялась. Его сообщение и то, что он сидел так близко, лишали ее присутствия духа.

— Почему вы за это взялись? Она следила, не изменится ли у него лицо, но он умел скрывать свои эмоции.

— А почему бы нет? — Он пожал плечами. — Мне сейчас нечего делать. Я убедил Делию, что это занятие для меня не новое. И, по-моему, я ее более чем устраиваю, — добавил он язвительно.

Фин оставила без внимания эту колкость, зная, что, если ему что-нибудь нужно, он пустит в ход все свое обаяние. И еще она была уверена, что он сказал Делии только то, что было необходимо, чтобы убедить ее в своей профессиональной пригодности.

— А что вы вообще здесь делаете, Джейк?

— Я же вам сказал, — он посмотрел ей прямо в глаза, — ничего. Поэтому я и готов помочь вашему драмкружку. Но если вы предпочтете, чтобы я за это не брался…

Она предпочтет, чтобы он исчез отсюда, и теперь уже не ради матери, а ради нее самой.

— И что тогда? — спросила она с вызовом.

— Да то, что я сказал, — буду ставить пьесу.

— Так я и полагала, — сухо заметила Фин. Она ни на минуту не сомневалась, что, принимая это решение, он меньше всего думал о ней.

Джейк насмешливо поклонился.

— Я учту, что вы против, и запомню на будущее.

Ее глаза расширились от негодования.

— Это нечестно!

Боже милостивый, от Джейка ей одни только неприятности. Ее отец чуть не ушел к его жене, она теперь готова что угодно сделать, чтобы мама не встретилась с ним, не узнала его, а хуже всего то, что ее самое неудержимо влечет к нему.

И в довершение всего ее нежелание видеть Джейка может сказаться на его обращении с ней во время репетиций.

Джейк поднялся и надел темные очки. Его глаза — предполагаемое зеркало души — были теперь скрыты от нее.

— Жизнь, малыш, вообще штука нечестная. — Он поднял руку, и она почувствовала щекой тепло его ладони, он нежно пощекотал большим пальцем ее губы. — Будем надеяться, тебе не придется в этом убедиться, — добавил он жестко, отпрянув от нее и опустив руку. — Может, мы зальем бензин в фургон и покончим с этим?

Фин была раздосадована внезапной переменой в его настроении и злилась на себя за то, что опять растаяла от его ласк, а заодно и на него — за то, что так быстро их прервал.

— Я же сказала вам, что мама собирается поехать со мной…

— А я повторяю вам, что я уже здесь. Так мы едем? — спросил он нетерпеливо, подойдя к двери.

Фин с безнадежным видом поднялась из-за стола. Какой смысл с ним спорить? Зачем вообще искать какой-то смысл?

Фин не собиралась втягиваться в новую дискуссию, лишь коротко объяснила, как добраться до гаража, где они возьмут канистру с бензином, а когда услышала, что он уже приобрел канистру по дороге, постаралась сохранить хладнокровие и промолчала.

Он настолько самоуверен и настолько привык поступать по-своему, что опередил события и купил бензин, не успев даже поговорить с ней! Фин решила, что, если он такой умный, она больше ни во что не вмешивается. Пока Джейк переливал бензин из канистры в пустой бак ее фургона, она сидела в его «ягуаре», заставляя себя не замечать, как играют мускулы у него на спине, но из этого ничего не выходило. Ни один мужчина не вызывал у нее такого чувственного влечения — виной всему, наверно, эта ленивая мощь его тела.

Сделав все, что нужно, Джейк положил пустую канистру в фургон и повернулся к Фин, которая вышла наконец из «ягуара» и подошла к нему.

— На случай, если у вас опять кончится бензин, — съехидничал он. Кровь прилила ей к щекам.

— В этом я не уверена, во всяком случае, раньше такого не бывало.

Такой неразберихи в ее жизни тоже никогда не бывало.

— Хотите — верьте, хотите — нет, Джейк, но пока вы тут не появились, я очень неплохо жила.

— А теперь стало хуже?

— Нет, конечно! — Она была сердита на себя: могла ведь сказать как-то по-другому. Но и в этом виноват он.

Фин взяла у него ключи от своей машины и чуть не застонала, осознав, какая она неблагодарная. Конечно, Джейк все время ее дразнит, но ведь он же не знает истинной причины, почему его насмешки так ее задевают.

Она сделала глубокий вдох.

— Не думайте, что я не ценю вашу помощь…

— Маленькая лгунишка. — Он видел, как неуютно она себя чувствует, всякий раз когда вынуждена благодарить его за что-нибудь, и это вызывало у него улыбку. — Но вы меня еще поблагодарите. Обязательно поблагодарите.

Фин глянула на него с подозрением.

— Что вы имеете в виду?

— Поблагодарите как режиссера, больше ничего, — пояснил он с простодушным недоумением. — А вы что подумали?

— Ничего! — взорвалась Фин, видя, как приятно ему смеяться над ней. — Мне надо ехать, — сказала она решительно и села в фургон, стараясь не смотреть на Джейка.

— Увидимся вечером.

Она хмуро глядела на него, и его губы сложились в довольную ухмылку.

— На репетиции, — уточнил он язвительно. Как будто ей нужно об этом напоминать, кипела она, сидя за рулем фургона. Нет, лучше уж терпеть Делию. Во всяком случае, для нее. Что касается пьесы, то тут у Фин не было сомнений — Джейк обеспечит ей успех.

Дерек выглядел как обычно. Фин не сомневалась, что он и внутренне не изменился. Зато она стала другой.

Сидя напротив него за столиком в кафе, она сознавала, как сильно она изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз. Бог мой, неужели прошло всего два дня? Ей кажется, что прошло два года. Только два дня назад она впервые увидела Джейка Денверза, а уже вчера целовала его так, как никогда не целовала Дерека. Может ли она встречаться с Дереком, как будто ничего не произошло? Фин знала, что не может. И еще она знала, что Дереку это не понравится.

А если не принимать сейчас никакого решения, дождаться, когда пьеса будет поставлена и Джейк Денверз уйдет из ее жизни? Нет, это невозможно, это нечестно по отношению к ним обоим, и прежде всего к Дереку — выходит, она просто использует его. К тому же присутствие Дерека в ее жизни, к сожалению, не мешает ей испытывать влечение к Джейку.

Как обычно, Фин сделала глубокий вдох, хотя понимала, что это только отсрочка, и знала также, что не сможет проглотить ни куска за сегодняшним ланчем.

— Дерек… — начала Фин.

— Сначала, — улыбнулся он, — возьми вот это. — Он достал из кармана маленькую, обернутую в красивую бумагу коробочку. — Я знаю, что вел себя не лучшим образом, но…

— Дерек…

— Нет, дай мне договорить, Фин, — перебил он с мягкой настойчивостью. — Я пел себя не лучшим образом с тобой. — Он поморщился. — На работе… Такая бывает нервотрепка, что… Да нет, какие могут быть оправдания, — оборвал он себя, протягивая ей коробочку. — Прими в знак того, что прощаешь меня, и поверь, что теперь все будет по-другому. Обещаю. — Он вложил подарок ей в руку и ободряюще сжал ее.

Фин с ужасом посмотрела на коробочку в красивой обертке. Ведь она собиралась сказать ему, что им не надо пока встречаться, что будет честнее с ее стороны, если они подождут, пока не закончится работа над пьесой, а тогда, если он захочет, они все обсудят и решат, не изменилось ли что-нибудь в их отношениях за время разлуки. Собственно, она уже начала говорить… Но как сказать все это теперь, когда он сделал ей такой подарок — развернув дрожащими руками обертку, она увидела, что это ее любимые духи, — и так смиренно покаялся в том, что был нетерпим к ней? Наверное, сказать все равно нужно, но Фин знала, что сейчас у нее не хватит духу.

— Это прекрасно, Дерек, спасибо тебе. — Она улыбнулась ему, хотя улыбка вышла несколько вымученная.

— Вот и славно. — Он откинулся на стуле, довольный тем, что подарок как будто уладил их конфликт. — Как насчет того, чтобы увидеться сегодня перед твоей репетицией и выпить чего-нибудь? Ты заметила, — он грустно улыбнулся, — я начинаю исправляться!

Да, так оно и было. Ланч не был испорчен, несмотря на то что Фин нервничала вначале. Дерек не сделал ни одного неприятного замечания относительно репетиции, даже не протестовал, когда ей пришлось отказаться встретиться с ним еще и после репетиции, поскольку она не знала, когда репетиция может закончиться. А все потому, что у них теперь новый режиссер. Не исключено, что он продержит их весь вечер, — о нем ведь никто ничего не знает. Во всяком случае, как о режиссере. Ей не хотелось вспоминать о нем ни в каком его качестве. Ей вообще не хотелось о нем вспоминать…

К несчастью, оказалось, что это невозможно, ибо первый, кого она увидела, выйдя с Дереком из кафе, был именно он. Джейк шел по тротуару навстречу им.

Фин замерла на месте, так что шедший за ней Дерек натолкнулся на нее.

— Прошу прощения, — пробормотал он, удивляясь, почему она вдруг остановилась. Ему пришлось схватить ее за плечи, потому что он невольно толкнул ее так, что она чуть не упала.

Фин быстро оглянулась и улыбнулась ему, потом снова повернула голову и увидела, что Джейк уже рядом, хотя еще не заметил, что она на него смотрит.

Не заметил потому, наверное, что она была далеко не единственная, кто на него смотрел. У него, вероятно, выработался своего рода иммунитет против того непомерного интереса, который проявлял к нему женский пол. И сейчас он не замечал ничего, погруженный в свои мысли. Но Фин-то видела, как несколько женщин оглянулись на него с восхищением. Женское население их города, от хихикающих девочек-подростков до солидных матрон, несомненно, находило этого темноволосого, не слишком общительного мужчину неотразимо привлекательным. Однако знать, что не ее одну влечет к нему, было для Фин слабым утешением.

— Фин, я должен…

Фин уже не слышала, что же должен сделать Дерек, потому что в это самое мгновение Джейк заметил ее. Лицо его посветлело, однако он тут же нахмурился, увидев, что Дерек с видом собственника держит ее за плечи. В глазах Джейка зажглось недовольство, он поджал губы, и все это так подействовало на Фин, что она едва удержалась, чтобы не сбросить с плеч руки Дерека. Правда, она тут же обругала себя, что могла даже помыслить об этом, потому, видите ли, что Джейку Денверзу не нравится, что Дерек к ней прикасается. Дерек, в конце концов, ее приятель и имеет на то право.

Но сколько уже раз за время их недолгого знакомства издевательский голос внутри напоминал ей, что она дала это право и Джейку!

Джейк остановился, лицо его уже не было сердитым, но стало насмешливым, как будто он догадался, какая борьба в ней происходит.

— Фин?! — Его приветливость была с шипами. — Рад вас видеть, — добавил он галантно.

Словно они не виделись всего несколько часов назад! Интересно, какую игру он затеет теперь? Ей-то играть совсем не хочется!

— Джейк, — сдержанно произнесла Фин. Ей не хотелось знакомить мужчин, но она видела, что выхода у нее нет. Дерек смотрел на Джейка с любопытством, граничившим с враждебностью. Словно повинуясь приказу Джейка, он медленно снял руки с плеч Фин и сунул их в карманы брюк. Фин догадалась, что он чувствует себя неуверенно. Это очень испугало ее, тем более что в глазах Джейка запрыгали чертики, а это означало, что помощи от него ждать нечего.

— Это, надо полагать, Дерек, — сказал Джейк, давая понять, что слышал о таком. Черт бы тебя побрал, подумала Фин, видя, что недоумение Дерека растет и что Джейк именно того и добивается. Черт бы тебя побрал, повторила она про себя.

— Да, — кивнула она. — Я ведь вам о нем говорила, но Дереку, боюсь, ничего о вас не известно, поскольку я редко беру работу на дом, — объяснила она самым сладким голосом, надеясь, что одержала верх над Джейком. — Дерек, это Джейк Денверз, клиент моей фирмы, — произнесла Фин небрежно, подчеркивая всю незначительность этой личности.

Брови Джейка поползли вверх. Они оба знали, что Джейк далеко не однозначен — Фин, по правде сказать, не хотелось думать о том, каков же он и кем он может для нее стать, — но кем он уж точно не был, так это клиентом ее фирмы.

Джейк протянул Дереку руку — на первый взгляд очень дружелюбно. Но только на первый взгляд. Дерек недовольно поморщился, пожимая протянутую руку, в глазах Джейка загорелись нехорошие огоньки… Да уж, их рукопожатие трудно назвать дружеским.

— Фин у нас замечательная девушка, — сказал Джейк, по-приятельски обнимая ее за плечи, — не знаю, что бы я делал, если бы она не пришла и не…

— Думаю, что справились бы без меня, — оборвала его Фин, свирепо глядя на него и демонстративно отодвигаясь.

Джейк сунул большие пальцы за ремень все тех же выцветших джинсов. Поведение Фин, казалось, нисколько его не задело.

— Сомневаюсь, — возразил он. — Не верьте Фин, Дерек, на самом деле я очень мало про вас знаю, — продолжил он елейным тоном. — Вы тоже клиент ее фирмы?

— Отнюдь! — презрительно возразил Дерек. Фин едва не вскрикнула, потому что Дерек шел прямо в расставленную ему ловушку: употребив это выразительное словечко, он показал, сколь пренебрежительно относится к тому, что Фин почему-то называла работой. — Я ее финансовый консультант.

— А! — кивнул Джейк, сумев каким-то образом сделать это междометие очень содержательным. — Стало быть, вы работаете у Фин, — заключил он, что Фин сочла намеренной провокацией.

Как и следовало ожидать, Дерек побагровел от негодования.

— Я ее финансовый консультант, — повторил он холодно и высокомерно.

— Ну да, я и говорю, что вы работаете у Фин, — с притворной наивностью согласился Джейк, на самом деле хорошо понимая, как оскорбительны его слова. — В бизнесе она большой человек! — добавил он с одобрительным смешком. — Вы знаете, когда я впервые увидел Фин, я решил, что она…

— Дерек, скоро два. — Фин поспешила напомнить Дереку о том, что ему, как он сказал ей в кафе, надо вернуться к себе в офис к двум часам, потому что в половине третьего к нему придут. Ей вовсе не хотелось, чтобы Джейк распространялся об их первой встрече.

Дерек хмуро посмотрел на свои золотые часы.

— К сожалению, да. Пора возвращаться на работу, — неохотно признал он, слегка прикоснувшись губами к губам Фин. — Значит, увидимся в семь, — напомнил он осторожно. Он кивнул Джейку, явно не зная, чего от него ожидать, хотя держался Джейк дружелюбно.

Дерек не догадывался, что именно дружелюбие Джейка уже о многом говорит! Хотя, пока он не исчез в толпе, Фин видела по его неестественно напряженной спине, что Дерек чувствует себя оскорбленным, только пока еще не знает почему.

Едва они остались одни, Фин повернулась к Джейку, ее зеленые глаза полыхали гневом.

— Надеюсь, вы довольны? — возмущенно спросила она, глядя на него с негодованием.

Но Джейк остался равнодушным к ее выпаду.

— Вне всякого сомнения.

Она и без него это знает! И знает еще, что если бы Дерек находился в более выгодном положении, то есть уже слышал о Джейке, он и тогда бы проиграл ему любую словесную баталию. Знакомство с ним отнюдь не уменьшало воздействие его личности.

Теперь, когда она могла увидеть их обоих рядом: высокого белокурого вкрадчиво-красивого Дерека, облаченного в строгий черный костюм, в каком он предпочитал появляться на службе, и Джейка, ростом еще выше, темноволосого, одетого в первую попавшуюся рубашку и джинсы, Джейка, чья мужская привлекательность била в глаза, — Фин вынуждена была признать — хотя ей очень этого не хотелось! — что и в смысле внешности сравнение не и пользу Дерека.

Джейк не отвел глаз, губы его презрительно скривились, словно и ему было известно, что сравнение не в пользу Дерека, по крайней мере для Фин.

— Значит, это и есть Дерек, чье суждение для вас так важно?

Кровь прихлынула ей к щекам.

— Я так не говорила…

— А зачем вам говорить? — усмехнулся он. — Но почему вы не сказали ему, что я буду ставить «Частную жизнь»? — спросил он, прищурившись.

— А вы почему не сказали? — попыталась защищаться Фин, зная уже по опыту, что он не стал бы умалчивать об этом только ради того, чтобы не поставить ее в неловкое положение.

А она, по правде сказать, пока они разговаривали втроем, страшно боялась, что Джейк упомянет о своей причастности к пьесе, ведь Дереку явно не понравится, что она каждый вечер будет находиться в его обществе.

— Разве я могу за три недели до премьеры рисковать исполнительницей главной роли, приятель которой готов потребовать, чтобы она отказалась от участия в пьесе? Мне ведь достаточно один раз взглянуть на знаменитого Дерека, чтобы…

— Не называйте его так!

— Хорошо. Так вот, мне достаточно один раз взглянуть на вашего приятеля, чтобы убедиться, что, если у него будут еще какие-нибудь переживания в связи с пьесой, это вполне может случиться. А переживания будут, как только он узнает, что я тоже участвую.

Фин была с ним согласна, но ее злило, что Джейк все так правильно понял. К тому же он очень решительно указал ей на ее место в его жизни: теперь, когда он будет заниматься пьесой, она интересна ему только как исполнительница роли Сибил.

— Дерек как будто предложил вам увидеться в семь часов? У нас назначена репетиция…

— Репетиция в семь тридцать, — перебила Фин, — и к этому времени я явлюсь. А до того я имею полное право распоряжаться собой, — решительно заявила она.

Джейк смотрел на нее, прищурившись, несколько секунд, показавшихся ей очень долгими, потом кивнул головой.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не потерплю опозданий, — произнес он ледяным тоном. — Теперь прошу извинить, у меня в связи с репетицией много дел.

Фин разинула рот от изумления и, не веря своим ушам, глядела, как он удаляется от нее, ступая так же решительно, как и пятнадцать минут назад, когда шел ей навстречу. Он направлялся в сторону писчебумажного магазина, находившегося дальше по улице. Видит Бог, она не просила его останавливаться и заговаривать с ней, но он вел себя сейчас так, словно это она проявила инициативу. А ведь ей совсем не хотелось знакомить его с Дереком. Она не была уверена, что они понравятся друг другу, и ее опасения полностью подтвердились.

К тому же она всем нутром своим ощущала, каким незначительным казался сегодня Дерек на фоне яркой индивидуальности Джейка.

Весь день она была взвинченна, не принесло облегчения и короткое общение с Дереком. Когда она в двадцать пять минут восьмого вошла в помещение для репетиций, Джейка еще не было.

Что, если он передумал? Решил и конце концов, что не будет этим заниматься? Хотя у нее после их утренней встречи такого впечатления не осталось.

Нет, он, конечно, придет. Держать людей в неизвестности, вероятно, входит в его работу с актерами.

Все остальные были уже на месте и разговаривали, обсуждали, наверное, приход нового режиссера — Фин не сомневалась, что Делия уже сказала им.

Только Фин о ней подумала, как Делия заметила ее и поспешила к ней.

— Надеюсь, вы более спокойно отнесетесь к нашему новому режиссеру, чем другие. — проворчала она, испепеляя их взглядом за неблагодарность. — После разговора с мистером Денверзом сегодня утром мне удалось связаться с тремя членами нашего совета — с вами, Фин, к сожалению, не удалось, — бросила она как бы в извинение, — и все мы сошлись на том, что любой… что мы не должны отвергать никого, кто серьезно хочет нам помочь, надо только дать человеку возможность показать, на что он способен, — поправилась она, спеша загладить тот факт, что все члены совета, не исключая и ее, будут рады всякому, кто отважится работать с ними. — В вашем согласии я была уверена, — прибавила она доверительно, — поскольку мистеру Денверзу известно о наших затруднениях именно от вас.

Ужиная вечером перед репетицией с матерью и Дэвидом, Фин узнала от него, что Джейк звонил ему и просил дать телефон Делии.

Она никак не могла осуждать Делию, зная, что ее голос в совете решающий и что в данных обстоятельствах она поступила совершенно правильно. Единственный, кто может их спасти, — это Джейк! Если он, конечно, появится.

Когда ровно в семь тридцать в зал вошел Джейк, Фин еще продолжала убеждать Делию, что та сделала все правильно.

Разговоры мгновенно прекратились, и четыре других участника спектакля воззрились на Джейка: двое мужчин с любопытством, две женщины — с нескрываемым восхищением.

Семнадцатилетняя Лорна, игравшая служанку-француженку, застыла с разинутым ртом. Энни, красивая блондинка, приближавшаяся к тридцати, у которой был кто-то, кому она время от времени изменяла, заметно приосанилась в присутствии такого великолепного мужчины.

Фин вынуждена была признать, что выглядел Джейк… ну просто умопомрачительно. Впечатлял, как сказал бы Дэвид. Он был во всем черном. Ворот свободной рубашки распахнут, рукава подвернуты до локтя. Брюки великолепно облегали мускулистые длинные ноги. Ботинки были безукоризненно начищены. Откинутые назад темные волосы открывали лоб. На этом фоне глаза Джейка сияли как два настоящих аквамарина на черном бархате.

Делия бросилась к Джейку, забыв про Фин, и засуетилась вокруг него — куда только девался ее обычный хозяйский вид.

Джейк движением руки прекратил все это и прошел за ней в конец зала к сцене.

Пока он шел, ступая по-кошачьи бесшумно, в зале стояла такая тишина, что, упади в этот миг булавка, ее было бы слышно. Если бы, конечно, кто-нибудь осмелился уронить булавку.

— Меня зовут Джейк Денверз, — ровным голосом произнес он и оглядел их всех, не отводя глаз, если кто-нибудь встречался с ним взглядом. — Полагаю, Делия уже известила вас, что теперь я буду заниматься этой пьесой. Если есть возражения, прошу сказать сразу.

И дальше не возникать, пронеслось в голове Фин.

Джейк посмотрел на всех в ожидании, взгляд его чуть задержался на Фин, и она почувствовала — или ей только показалось? — что он знает: возражений не будет.

Их действительно не было. По крайней мере пока. Потом, конечно, проблемы возникнут, но сейчас все присутствующие рады, что будут работать под твердым руководством Джейка Денверза.

Репетиция началась, и вскоре стало ясно, что руководство действительно будет строгим. Джейк был жесток, критичен и требовал неукоснительного выполнения всех своих указаний. Он изменил отдельные мизансцены, которые они репетировали с Джералдом, найдя их слишком искусственными и ожидая от исполнителей, что они сразу запомнят новые мизансцены.

У Фин это не получалось, и она чувствовала, что виновата больше всех. Джейк нападал на нее — в переносном смысле, конечно, — всякий раз, как она забывала что-нибудь.

Работать с ним вообще было большим испытанием для нее, а когда она заметила, что Энни на протяжении всего вечера отчаянно кокетничает с Джейком, это стало просто невыносимым.

Она ревнует!

Невероятно. Нелепо. Но так оно и есть, если она скрипит зубами, когда Джейк обращается к Энни и та начинает заигрывать с ним.

— Мы дождемся сегодняшнего вашего выхода, Сибил? — услышала она строгий, почти грозный голос. — Или мы слишком многого хотим?

Фин покраснела, обнаружив, что пропустила свою реплику, — слишком отвлекло ее открытие, что она ревнует Джейка к Энни. И чего еще ждать, если ей трудно даже находиться с ним в одной комнате!

Не только Джейк, но и все смотрели на нее с удивлением, однако не может же она в оправдание своей невнимательности привести истинную причину!

— Извините, — пробормотала Фин смущенно, подходя к стулу, который служил в этой сцене дверью на балкон. Она должна была еще минуту назад открыть эту дверь и выйти на балкон.

Джейк, как ей показалось, бесконечно долго с холодным упреком смотрел на нее, потом отвернулся.

— Аманда и Элиот, начните с реплики «Элиот, теперь, когда вы здесь…», — сурово распорядился он. — Надеюсь, на этот раз Фин перестанет думать о своем приятеле и присоединится к нам.

Кто-то хихикнул, а Энни так просто пришла в восторг от того, что Джейк иронизирует над Фин. Ясно, что он еще в самом начале, когда ждал, что она выступит против его кандидатуры, уже выбрал ее объектом своих издевательств.

Фин промолчала, стерпела даже намек на Дерека, потому что чувствовала, что, если се сейчас понесет, она уже не остановится. В запальчивости она даже могла выдать, кто такой Джейк Денверз на самом деле, а это будет катастрофой для всех.

Она молча встала на свое место, дождалась своей реплики и сыграла конец первого акта так, как ей еще ни разу не удавалось.

Она это сама чувствовала и знала, что остальные тоже это заметили. Но режиссер, сидевший слева от сцены, молчал. Фин поняла, что не дождется от него никаких похвал, даже заслуженных.

Фин казалось, что эта репетиция никогда не кончится. Ей так хотелось уйти отсюда и в одиночестве зализывать свои раны!

Репетиция дотащилась до конца лишь к одиннадцати часам — так долго они еще никогда не сидели. Нервы — как выяснилось, не только у Фин — несколько раз были на пределе, и, едва репетиция кончилась, все тут же разошлись.

Только Фин задержалась: сегодня была ее очередь запирать помещение и относить ключ сторожу. И еще Энни, которая осталась будто бы для того, чтобы Джейк пояснил ей кое-что во втором акте. Фин прошла на кухню вымыть оставшиеся после репетиции кофейные чашки. Она старалась не прислушиваться к их голосам, но слышала, как минут через пять хлопнула дверь — значит, они ушли. Фин облегченно вздохнула, теперь она тоже может уходить. Вообще-то она еще несколько минут назад закончила убирать в кухне, но не хотела идти через зал, пока там были Джейк и Энни.

Она вымотана до предела, И морально и физически… Внезапно Фин остановилась: в зале, куда она вышла, сидел Джейк, и видно было, что он с трудом добрался до стула. Значит, это Энни ушла несколько минут назад. Одна.

Джейк заметил, что она смотрит на него.

— Да, — тяжело вздохнул он, — это хуже, чем я ожидал.

Что правда, то правда.

Глава 7

Конечно, они не лучшие в мире актеры, кто же спорит, но они ведь и не претендуют на это. Если бы они так о себе думали, им надо было идти в профессионалы. Однако за три недели до премьеры они уже знают свои мизансцены — это же случайность, что кто-то сегодня забыл про свой выход! — значит, не столь уж они плохи. Фин по крайней мере думала именно так. У Джейка, очевидно, было другое мнение.

Фин стояла молча, но щеки ее пылали от возмущения. Джейк взглянул на нее и криво усмехнулся.

— Я говорю вовсе не про то, как вы играли, — уточнил он.

Фин нахмурилась и посмотрела на него более внимательно. Он был очень бледен, в уголках глаз и около губ появились от усталости морщины. Он провел рукой по растрепавшимся волосам, и Фин заметила, что рука дрожит.

Поймав ее взгляд, Джейк резко поднялся и спрятал дрожащие руки в карманы брюк.

— Со своими ролями вы справляетесь, — сказал он уверенно, — так что через три недели пьесу можно будет показать. Есть, конечно, шероховатости, но они постепенно сгладятся.

Ну что ж, из уст того, кто был весь вечер таким строгим дрессировщиком, оценка высокая. Что же тогда хуже, чем он ожидал?

Фин продолжала молча смотреть на него, уверенная, что, когда — и если! — он захочет, он ей скажет.

Джейк покачал головой и прерывисто вздохнул.

— Надеюсь, это не было очень заметно.

Господи, я не переживу такого унижения, — простонал он. — Я ведь уже больше десяти лет не брался ни за одну постановку, хотя и заверил вашу Делию, что справлюсь.

Больше десяти лет, изумилась Фин. Больше десяти лет прошло с тех пор, как не стало ее отца. И Анджелы. И с тех пор как этот человек перестал быть режиссером. Не было, значит, никаких малоизвестных трупп, с которыми он, как она думала, работал под именем Джейка Денверза. Он вообще отошел от того дела, в котором был профессионалом. В это трудно поверить. Как же он жил все это время? Чем занимался? Он ведь не похож на человека праздного и не имеющего цели в жизни.

Увидев, какое озадаченное у нее лицо, Джейк нетерпеливо шагнул к двери.

— Может, мы пойдем отсюда? Давайте зайдем куда-нибудь и выпьем.

Для паба уже поздно, последние заказы давно приняты, но Фин действительно хотелось узнать, что же он делал все эти годы? К тому же Джейк в кои-то веки был расположен говорить о себе.

— Придется поискать какое-нибудь заведение, где еще можно выпить кофе, — сказала Фин.

Они оставили ее фургон около дома, где проходили репетиции, и отправились в машине Джейка искать такое заведение. Но, объехав все, они убедились, что в их маленьком городке, да еще в такой час, это совершенно невозможно. Фин не хотелось приглашать Джейка домой: в предыдущий вечер все обошлось, но больше искушать судьбу нельзя, второй раз может не повезти.

— Как насчет того, чтобы выпить кофе у меня в коттедже? — предложил Джейк. — Ужасно не хочется возвращаться в пустой дом.

Словно судорога пробежала по его лицу при этих словах.

— Ну что ж, хоть какая-то польза от меня будет, — грустно заметила Фин. Джейк глянул на нее сбоку.

— Комментариев не дождетесь. Прозвучало это так ласково, что Фин покраснела. Хорошо, что он не видит.

— Кофе в коттедже — это превосходно, — сказала она. — Но давайте сначала вернемся к моему фургону, и я пересяду в него.

— Мне ничего не стоит привезти вас обратно.

Нет, лучше ей приехать в «Роуз-Котидж» на своей машине, чтобы она могла уехать оттуда, когда этого захочется ей, а не ему.

— Я предпочту забрать его сейчас, — заявила Фин решительно, стараясь не замечать насмешливой складки около его губ, поскольку он легко сообразил, почему она упрямится. — Не хочу оставлять его там, где нет ни души, к тому же прошлую ночь он тоже провел где-то на дороге, — настаивала она. — Полиция может на этот раз отбуксировать его куда-нибудь. Вдобавок, — внезапно осенило Фин, — мне надо опустить ключ в почтовый ящик сторожа, охраняющего наш зал. Мы всегда так делаем, — пояснила она, видя его недоумение. — Я приеду только на несколько минут позже вас, — заверила она, чтобы он помнил, что было главной причиной, заставившей ее поехать к нему. На самом деле ей очень хотелось, чтоб он рассказал о себе, а судя по их предыдущему разговору, она могла на это надеяться.

Джейк пожал плечами и потер рукой глаза — он слишком устал, чтобы спорить.

— Значит, у меня будет время приготовить кофе.

А она за это время придет немного в себя, а то снова разволновалась. После всех ее промашек на репетиции она никак не ожидала от него чего-либо похожего на флирт, пусть он и целовал ее вчера. Хотя и флиртом-то это не назовешь, смеется над ней, как всегда.

Когда Фин пятнадцать минут спустя подъезжала к коттеджу, забросив по дороге ключи сторожу, весь дом был освещен. Она вспомнила, как Джейк боялся возвращаться туда один.

Странно, ведь он не производит впечатления человека, которого пугает одиночество. Наверное, сегодня он боится не одиночества, а тех воспоминаний, которые ожили в нем, когда он взялся за постановку пьесы.

Джейк действительно казался погруженным в свои мысли, когда вышел к ней, держа в руке банку растворимого кофе. Значит, так надо понимать «приготовлю кофе» — налил кипятка, плеснул молока — и пожалуйста, пейте. А она-то, глупая, думала, что он сварит ей кофе в кофейнике с ситечком, как она любит.

Джейк небрежно смахнул газеты со стула в крошечной гостиной, где висели ситцевые занавески и таким же материалом была обита мебель.

— Гейл прибудет в воскресенье. — Он медленно оглядел комнату и поморщился при виде беспорядка, который создал тут всего за пару дней. — Надо прибрать до ее приезда. — Он посмотрел на Фин, сидевшую напротив него и печально созерцавшую окружавший ее хаос. — Полагаю, вы…

Теперь ее очередь разочаровать его.

— По воскресеньям я не работаю. Даже бедный Фидель был лишен в воскресенье прогулки.

— Тогда завтра, — не сдавался Джейк. — Обещаю соблюдать порядок до приезда Гейл.

— Куда же девалась ваша воинствующая независимость, от которой я уже натерпелась? — поинтересовалась Фин ехидно.

Джейк посмотрел на нее без малейшего смущения.

— Насколько я помню, я говорил только, что не могу знать заранее, когда мне понадобится ваша помощь. Теперь знаю. Я даже не представлял, что стал таким неряхой.

Он еще раз с удивлением оглядел комнату.

— Да-а-а… Когда я приехал, здесь было по-другому.

Сейчас на стульях валялись газеты, все поверхности были уставлены немытыми чашками и тарелками с остатками бутербродов и тостов.

Кому же, как не ей, знать, что здесь было до его приезда. Гейл оставляла после себя порядок, который сохранялся до ее возвращения. А сейчас здесь царил бедлам. Фин еще не была наверху — признаться, ей и не хотелось идти туда сегодня, — но, когда она вчера чистила ковер, там было то же самое. Как ему это удалось?

— Нужно только разложить все по местам, — успокоила его Фин.

При всем беспорядке особой грязи в комнате не было.

— Значит, я могу рассчитывать на вашу помощь? — обрадовался Джейк. — Я буду очень вам признателен, поскольку это избавит меня от нагоняя. Гейл ведь унаследовала отцовскую горячность! — поморщился Джейк.

Правильно, если только мать Гейл, которая, как предполагала Фин, должна быть сестрой Джейка, не такая же вспыльчивая. А уж о темпераменте дядюшки Гейл можно судить хотя бы по тому, как он разъярился вчера на Фин. Но, во всяком случае, после его слои она перестала задавать себе вопрос, кем же эти двое приходятся друг другу.

И когда она сказала минуту назад, что нужно все здесь просто разложить по местам, она вовсе не предлагала свою помощь, хотя что касается Джейка, который отправился на кухню, — он-то для себя все решил.

— А вот и я.

Он вернулся очень быстро, неся в руках кружки с кофе, передал одну Фин и уселся напротив нее. Потом с наслаждением отхлебнул.

— Было заметно, что я нервничаю? Фин удивилась, что он придаст этому значение.

— Не настолько, чтобы кто-нибудь об этом упомянул, — сказала она сухо, вспоминая, как он измывался над ней.

Джейк усмехнулся.

— Значит, в смысле дисциплины я еще на что-то способен.

— Вы сказали, что последний раз брались за постановку десять лет назад, — напомнила Фин как, бы невзначай — ей до смерти хотелось знать, что же он делал все эти десять лет.

— Даже больше, чем десять, — уточнил Джейк. Лицо его стало серьезным. — Когда-то я работал… на более профессиональном уровне, — пояснил он уклончиво, — но я устал от бесконечной фальши… Я даже не о кино говорю. Я был женат тогда, — сказал он хрипло, стало видно, как на щеке его пульсирует жилка. — Жена умерла, и, поскольку принадлежал я только себе, я и покончил со всем этим. Продал все, купил в Англии ферму и занялся разведением овец, — закончил он грустно.

Разведением овец?! Джекоб Дэлтон десять лет занимался овцеводством и тем жил? Невозможно поверить!

Фин не сомневалась, что он говорит правду, — с какой стати ему врать ей? Ее убивало не то, что он сказал, а то, о чем он промолчал и что известно ей. Ведь десять лет назад это был самый дорогой режиссер в Голливуде, он достиг вершин в своей профессии и не собирался их покидать. И жена его, которую звали Анджела Рипли и которая стала при жизни легендой Голливуда, не просто умерла, а погибла во время пожара в своем доме, и с ней вместе погиб ее любовник, ради которого она хотела бросить Джекоба.

Известно ли об этом Джейку? Знал ли он тогда, что у нее появился новый вдохновитель? Он стал последним в ее жизни, и он был отцом Фин. Может быть, еще и поэтому Джейк так «устал» от Голливуда? Господи, как хочется знать все точно, но ей нельзя задавать вопросы, потому что это означало бы раскрыть себя.

Но разводить овец! И это занятие для человека, который был таким замечательным режиссером! Фин все еще не могла в это поверить.

Пришлось приложить усилия, чтобы на лице ее отразилось только легкое любопытство.

— Вам это нравилось?

— Как выяснилось, очень. Я и сам от себя не ожидал, — признался он, видя, как ее брови поползли вверх от удивления. — Я ведь покупал ферму, потому что устал от бесконечной гонки на съемках, собирался доверить все понимающему человеку и жить растительной жизнью. Мне не хотелось ни о чем думать, ничего делать. Но после двух месяцев такой жизни я на стену полез. Тогда-то Эндрю — это мой управляющий — и стал понемногу приобщать меня к делам фермы. — Он невесело улыбнулся. — Если у меня будут когда-нибудь трудные времена, я всегда смогу предложить свои услуги в качестве управляющего фермой, зная, что отвечаю всем требованиям.

Джейк не хвалился, он просто был уверен в своих силах.

Фин знала, что он имеет на это право, она не сомневалась в том, что у него получится все, за что бы он ни взялся.

— Почему же вы бросили ферму? Я очень люблю наш Бедфордшир, но ведь вряд ли вы приехали сюда отдыхать, если и без того живете в сельской местности.

— Мне сейчас о многом нужно подумать, а для этого надо пожить там, где я никого не знаю и меня никто не знает. Гейл предложила мне свой коттедж, вот я и… — он пожал плечами.

— ..вот вы и прибыли сюда, столкнулись с «Маленьким народцем» и кончили тем, что взялись ставить пьесу с местными актерами-любителями!

— Нда-а… — Джейк горько улыбнулся, выслушав эту выжимку из того, что произошло с ним всего за несколько дней.

Улыбка внезапно исчезла, и он, прищурившись, посмотрел на Фин.

— Как вы думаете, Фин, возможно ли возвращение?

О каком возвращении он говорит? На ферму? Может быть, после этого недолгого перерыва ему уже не хочется возвращаться туда, где он жил все эти годы? Или он имеет в виду что-то другое? Уж не хочет ли он сказать, что…

Джейк резко поднялся и стал мерить шагами комнату, снова напомнив Фин тигра в клетке.

— Я написал сценарий. — Он, казалось, разговаривает не с Фин, а спорит с самим собой. — Хоть я и пытался покончить с этим чертовым кино, со всем, что имеет к нему отношение, но понял в конечном итоге, что оно у меня в крови. — Джейк словно был самому себе противен. — Этот сценарий, в сущности, сам написался.

Но это не все! Фин чувствовала, что это еще не все!

— Не знаю, зачем я так поступил, — буквально простонал он, — но я отослал этот проклятый сценарий в Голливуд, и теперь одна кинокомпания хочет ставить по нему фильм.

Фин видела, что и сейчас он еще не сказал всего.

— Они предложили обсудить все это со мной, и я согласился прилететь в Штаты, откуда и прибыл сюда. У них есть одно условие, — признался он неохотно. — Они хотят, чтобы я вернулся в Голливуд и сам делал этот фильм.

Фин даже вздрогнула.

Джекоб Дэлтон возвращается в Голливуд…

Боже мой, какой же это материал для газет! Они никаких денег не пожалеют, тем более что недавно отмечалось десятилетие со дня смерти Анджелы Рипли. Естественно, Фин не собирается давать им эту информацию, сколько бы за нее ни предлагали, но по крайней мере ей теперь ясно, почему Джейк скрывается здесь под чужим именем.

Не исключено, что по этой же причине он после такого перерыва взялся ставить пьесу с их «Независимой труппой»…

— Я не занимался этим больше десяти лет, Фин, — взорвался Джейк. — Десять лет! Господи, да в том мишурном городе десять дней считаются вечностью!

Он, казалось, забыл, по представился ей просто как Джейк Денверз и что она должна поинтересоваться, кто же такой этот Джейк Денверз, если Голливуд безумно хочет, чтобы он работал там. Фин, конечно, не поинтересовалась, но Джейк даже не обратил на это внимания.

Что касается памяти Голливуда, то тут она с ним согласна: о гибели ее отца там перестали вспоминать ровно через десять дней.

— Да о чем тут думать, не могу я за это браться.

— А сценарий хороший? — спросила Фин, не зная, что говорить.

Джейк вскинул голову, глаза его заблестели.

— Естественно, хороший! Чертовски хороший сценарий!

В других обстоятельствах его самомнение показалось бы ей забавным, но сейчас она даже не посмела улыбнуться.

— Не заслуживает ли он тогда и «чертовски хорошего» режиссера? — сказала Фин осторожно. — Я, конечно, сужу только как самодеятельная актриса, но вы, вероятно, классный режиссер, если компания так в вас заинтересована.

Джейк мрачно задумался над ее словами, хотя видно было, что мысль о возможном «возвращении», как он это назвал, его уже захватила.

— А что будет с вашей фермой? — прервала Фин затянувшееся молчание.

— Я предложил Эндрю купить ее, — сказал Джейк, продолжая думать о своем. — Для него и его новой жены это выгодное вложение денег.

Из чего следует — хотя он еще не отдает себе в этом отчета, — что он уже принял решение, уже рвет связи, образовавшиеся в его новой жизни, чтобы вернуться к старой. Однако нужно еще время, чтобы он ясно представил себе, что сделал свой выбор.

— Что касается вашего вопроса, Джейк, — Фин улыбнулась, — то вернуться просто невозможно — человек идет только вперед. И если ему приходится иногда попадать в старый след, не думайте, что результат бывает тот же самый. Обстоятельства меняются, Джейк. И вы уже другой. Не тот, каким были десять лет назад.

— Дьявол! Я очень надеюсь, что не тот!

— А я так уверена. Мы все уже другие. Поэтому ваше возвращение не означает возврата к прошлому.

Он молча смотрел на нее несколько долгих напряженных минут, казалось, ему стало легче.

— Когда вы успели набраться мудрости, Фин Маккензи?

Фин улыбнулась и отставила пустую кружку. Интуиция подсказывала ей, что откровенности закончились и что Джейку нужно время, чтобы обдумать все, что было сейчас сказано.

— Это во мне говорит «маленький народец», — скромно ответила Фин. — Сделайте мне, пожалуйста, одно одолжение, — попросила она, вставая.

Джейк посмотрел на нее с любопытством.

— Если это в моих силах.

— Не бросайте нас, пока мы работаем над пьесой, — робко улыбнулась Фин. Джейк остался серьезен.

— Кстати, о пьесе. — Он прищурился. — Я не стал говорить вам при всех, но я не разрешаю своим актерам пить перед спектаклем, и перед репетицией тоже.

Фин посмотрела на него в изумлении. О чем он? Она встретилась с Дереком в пабе в семь часов и выпила пива. Полстакана легкого пива называется «пить»?

И вообще, не очень красиво с его стороны попрекать ее, после того как она больше часа выслушивала его излияния.

Джейк поднялся со стула.

— Мне следовало предупредить об этом всех, но я хотел сначала сказать вам без свидетелей.

Как это честно с его стороны! Как благородно! Как же он, паршивец такой, деликатен!

Уже подъезжая к дому после очень холодного расставания, Фин вдруг задалась вопросом: откуда ему известно, что она была в пабе, если его самого там не было?

Глава 8

Когда Фин приехала на следующий день в коттедж, Джейк, к счастью, отсутствовал. Она поспешила приняться за уборку, чтобы успеть уйти до его возвращения. Потому что уже не так ошарашена сегодня его наглостью и выскажется насчет его вчерашних упреков по поводу посещения пивной.

Джейк был прав, сказав, что в доме беспорядок. Но убрать нетрудно, к тому же запах виски в спальне почти не ощущается. Ну и хорошо, может быть, Гейл ничего не заметит.

Действительно ли она его племянница? Судя по тому, что он вчера говорил, в это вполне можно поверить, но сейчас, когда Фин снова была здесь, и одна, в голову ей стали лезть самые нелепые мысли. Если Гейл вовсе не племянница Джейка, то ведь кто поручится, что завтра они не окажутся вместе в постели вот в этой самой комнате?

Фин даже отвернулась, чтобы не видеть двуспальной кровати, потому что одно ее присутствие здесь наводило Фин на неприятные догадки. Она взяла за правило не задавать своим клиентам лишних вопросов и не судить их, будучи убеждена, что их частная жизнь ее не касается. Но тогда ее не должно касаться, племянница ли Гейл Джейку или нет.

Подобные мысли просто недопустимы — и тем не менее они лезут в голову.

Гейл хороша собой, к тому же у них с Джейком общие профессиональные интересы — самодеятельные актеры в их мир не допущены! — а кроме того, ей известно, что Гейл не откажется переспать с мужчиной, который ее привлекает. Не то что она… Фин заставила себя переключиться на другое. Да, к Джейку ее очень влечет, но встречается-то она с Дереком! А это гораздо важнее, чем мимолетное, хотя и пугающе пылкое увлечение человеком, который через пару недель уедет отсюда, чтобы вернуться в сверкающий мир кино, откуда ему и не надо было бежать.

Когда Фин, закончив работу, уже направлялась к фургону, она, к своему ужасу, увидела Джейка, выходящего из «ягуара». Мало ей ее тревожных дум, теперь вот новая встреча!

Джейк выпрямился, держа в руке корзинку с клубникой.

— Уже уходите?

Он нахмурился, поняв, что именно это она и собирается сделать.

— Я пробыла здесь больше часа и все время занималась уборкой. Чтобы просто навести порядок, этого времени достаточно, уверяю вас.

Джейк подошел к ней. Обтягивающие джинсы и черная рубашка с короткими рукавами подчеркивали его мужественность. В одежде он предпочитал темные цвета — вероятно, они больше соответствуют его внутреннему состоянию. Хотя сегодня он как будто в хорошем настроении. Опасно хорошем…

— Это сожаление, а не упрек, Фин, так что напрасно вы обиделись, — сказал он приветливо, наклонившись к ней и не сводя глаз с ее пылающего лица.

Только не поддаваться его обаянию. Настроения Джейка переменчивы и непредсказуемы. Он может делиться с ней своими сокровеннейшими переживаниями, а через минуту будет разносить ее за какую-нибудь ерунду. Понять его невозможно!

— Простите, — сказала Фин, — но я действительно все сделала в доме, и мне надо идти…

— Но почему?

Фин внимательно посмотрела на Джейка. Сегодня он выглядит более спокойным, словно тяжесть свалилась у него с плеч. Может быть, он уже принял решение? Тогда скоро, очень скоро его здесь не будет.

— Нужно пойти поучить роль. Наш режиссер очень строг к тем, кто не знает своей роли.

Вчера он всем им выговаривал за то, что диалог у них вялый, потому что они нетвердо помнят свой текст.

— Насколько мне известно, пьеса у вас всегда при себе.

Фин еще помнила, как он взорвался, когда обнаружил, что она играет в пьесе.

— Теперь уже нет, — отрезала она.

— Но вы свои слова знаете.

— Зато мизансцены…

— И с ними все в порядке, — решительно перебил Джейк.

Фин посмотрела на него с удивлением.

— Однако вчера…

— Фин, — начал он терпеливо, — не вспоминайте про вчера. Есть сегодня. Вчера я был для вас режиссером. Сегодня я ваш… — он помедлил, — друг. Не путайте одно с другим, прошу вас.

Фин нахмурилась.

— Хотите сказать, что вы сами никогда не путаете?

Это хоть как-то объясняет, почему так меняются его настроения.

— Теперь уже нет. — Его лицо с четко выгравированными чертами стало серьезным. — Когда-то я позволил личным отношениям вмешаться в мою работу, но поклялся, что больше такого не будет.

При этих воспоминаниях он помрачнел.

Фин с удивлением подумала, что личные отношения — это не совсем точно, когда речь идет о браке, а говорит он, вероятно, именно об этом периоде своей жизни.

В одном из журналов, которые хранились у нее дома, Фин прочитала в свое время, что это был первый фильм, в котором участвовали муж и жена, и трагично, конечно, что в таком варианте он не был завершен. В лучших традициях Голливуда работа над фильмом была продолжена, но с другим режиссером и с другими актерами в главных ролях. Картина имела огромный кассовый успех — успеха у критики она не имела, — свидетельствовавший о том, что публика с мрачным удовольствием представляет в фильме тех, кто снимался в нем вначале. Фильм несколько раз показывали по телевизору, но Фин не смогла заставить себя смотреть его. Интересно, смог ли Джейк…

— Я купил нам клубники, — Джейк поднял в руке корзинку, — к тому же в холодильнике есть мороженое, — прибавил он тоном искусителя.

— Нам?

Фин была удивлена и подумала, что Джейку, наверное, опять не хочется быть одному. С другой стороны, он как будто настроен мирно, да и клубники купил явно много для одного…

— Я же знал, что вы должны прийти сегодня, — напомнил он, — и знаю, что клубнику и мороженое все любят. Или я не прав?

Фин вынуждена была признать, что очень любит эти сладкие душистые ягоды. Но все равно…

— Вам, молодая леди, — Джейк прикоснулся к кончику ее носа, — придется усвоить, что такое конструктивная критика — для этого вспомните вчерашнюю репетицию, — и не обижаться, если вы хотите выжить в мире театра, хотя бы и самодеятельного. А теперь пойдемте мыть ягоды.

Джейк решительно направился к дому, даже не посмотрев, идет ли Фин за ним.

Привык распоряжаться и привык, чтобы его слушались, подумала Фин обескураженно, глядя ему вслед.

Но ее нежелание есть с ним клубнику не имело никакого отношения к тому, что Джейк критиковал ее игру, когда выступал в качестве режиссера. Скорее, тут виновато замечание, которое он сделал по поводу ее посещения паба перед репетицией. Фин сочла его гораздо более обидным, пусть даже сам Джейк так не думает. Господи, да она могла бы с таким же успехом выпить перед репетицией вина дома за ужином, и он бы об этом даже не узнал! Нет, это уже мелочность, ничего другого она сказать не может, и ей это совсем не нравится.

Но дверь дома была открыта, и Фин не могла не чувствовать соблазнительного запаха клубники. И что-то еще манило ее… Что-то, о чем она не решалась даже думать.

— Как вы больше любите — посыпать ягоды песком или макать в песок? — спросил Джейк, даже не взглянув на нее, когда она вошла в кухню.

Он стоял около раковины и мыл ягоды под краном, раскладывая их на бумажном полотенце.

— Если с мороженым, тогда вообще не нужно сахара, — сказала Фин, доставая из буфета тарелки и из холодильника мороженое. Она присматривала за домом уже не первый месяц и знала, где что лежит.

Через десять минут они уже сидели в шезлонгах в саду, уплетая клубнику с мороженым.

Вокруг них порхали бабочки, жужжали, перелетая с цветка на цветок, пчелы, щебетали на деревьях птицы — а над всем сияло чистое голубое небо. Почти как в раю. Только она не Ева и Джейк, конечно же, не ее Адам!

— С погожим летним днем в Англии мало что может сравниться, — задумчиво проговорил Джейк, словно читая ее мысли — по крайней мере некоторые.

Голос был грустным, Джейк словно готовил себя к расставанию с благодатным зеленым английским летом и возвращению во влажную духоту Калифорнии.

Он вернется в тот мир, где его настоящее место. И так будет лучше для них всех!

Фин резко отодвинула тарелку с недоеденными ягодами, на которых таяло мороженое.

— Мне нужно идти, — сказала она резко. Джейк удивленно поднял брови.

— Но вы же не доели.

Фин знала, чти теперь клубника застрянет у нее в горле. Ей даже дышать стало трудно, ведь она только теперь поняла, что произошло нечто ужасное, катастрофическое. Она влюблена в Джейка Денверза!

Ладно, если бы он был Джейком Денверзом! Но ведь он Джекоб Дэлтон, человек, присутствие которого здесь может разрушить счастье мамы.

Фин смотрела на него, распахнув свои зеленые глаза, веснушки стали почти незаметными на побледневших щеках. Безумие. Полное, законченное безумие. И тем не менее это так. Она любит Джейка, и мысль о том, что он уедет и она никогда его больше не увидит, приводит ее в отчаяние. Ей совсем не хочется, чтобы он уезжал, но она понимает, что для мамы лучше, если его здесь не будет, и эти противоречивые желания буквально раздирают ее.

— Я не могу больше проглотить ни одной ягоды, — сказала Фин, что было истинной правдой.

Она выбралась из шезлонга, опустив длинные загорелые ноги на землю. Па ней были белые шорты и белая футболка.

— Мне нужно идти, — повторила она, — я еще не гуляла с Фиделем.

Фин была рада, что нашелся законный предлог, чтобы уйти. Ричард, наверное, удивляется, почему ее до сих пор нет.

Джейк взглянул на Фин, продолжая лежать в шезлонге.

— Не возражаете, если я доем ваши ягоды? Фин промолчала, и он взял ее тарелку и стал есть клубнику.

— Неужели некому прогулять собаку, когда вам нужно отдохнуть пару часов? — спросил он недовольно.

Фин улыбнулась невесело, настолько естественным был этот вопрос.

— Это кот. И не спрашивайте ничего, — предупредила она, видя его изумление.

— Действительно, лучше не стоит, — поморщился Джейк. — Чего же ждать от «маленького народца», как не кота с таким именем.

— Кот не мой, — засмеялась Фин. — Я его выгуливаю по просьбе одного человека, с которым мы уже стали друзьями.

— Еще бы, — злорадно заметил Джейк, — имея кота по кличке Фидель, да которого еще надо выгуливать, она должна заводить как можно больше друзей.

Напряжение, которое Фин испытывала несколько минут назад, совершенно прошло во время этого дурацкого разговора.

— Не она, а он, — уточнила Фин. — И…

— Дерек? — спросил Джейк почти злобно, поднимаясь из шезлонга.

Он уже не подтрунивал над ней, он был близок к бешенству.

— Нет, не Дерек, — ответила Фин, озадаченная уже в который раз внезапной переменой в его настроении. — Ричард, и у нас с ним чисто дружеские отношения. Ни в каком другом смысле я его не интересую.

— Ну что ж, — кивнул Джейк, как будто удовлетворенный этим объяснением.

Он подошел к Фин, не спуская с нее глаз.

Фин смотрела на него в тревожном ожидании. Теперь, когда она поняла, что с ней произошло, она боялась его прикосновений. Она поражалась, какой глубины чувство охватило ее. Это любовь… Она любит этого человека!

Джейк медленно наклонился к ней, его лицо было совсем рядом с ее лицом, и у нее перехватило дыхание и не было сил пошевелиться, сказать хоть слово. Он облизывал языком ее губы, и сладостные волны пробегали у нее по позвоночнику. Джейк на мгновенье оторвался от ее губ, еще продолжавших ощущать его ласку.

В его глазах она видела откровенное желание.

— Мороженое, — он словно оправдывался, — у тебя на губах. Я не мог удержаться.

Больше он ничего не говорил. Его губы настойчиво требовали ее губ, он сжал ее в объятиях, его ладони ненасытно гладили ее плечи и спину.

Этот голод уже невозможно было утолит!, клубникой с мороженым. Их губы слились в страстном поцелуе, вожделение охватило их обоих как пламя и стало неуправляемым, всепоглощающим, требующим немедленного удовлетворения.

Фин гладила трепещущими пальцами его мягкие шелковистые волосы. Джейк так крепко прижимал ее к себе, что ее ноги едва касались земли, она чувствовала, как жаждет ее его тело, и ощущала, как слабеет сама от такого же неистового желания.

Под футболкой у нее ничего не было, и, когда Джейк сдернул с нее эту мешавшую ему тряпку и стал целовать и ласкать языком ее грудь, соски ее набухли и затвердели, страсть уже граничила с болью, и она застонала.

Джейк осторожно опустил ее на траву и потемневшими от возбуждения глазами смотрел несколько секунд на ее прекрасное тело, на обнаженную грудь, затем снова приник губами к твердому соску, не сводя глаз с ее лица.

Фин изнемогала от наслаждения, видя, что Джейк наблюдает, как она отзывается на его ласки, — такого сексуального опыта в ее жизни еще не было.

Щеки ее порозовели, она дышала часто и неглубоко, все ее тело словно плавилось в огне. Ей хотелось кричать, стонать, визжать, чтобы Джейк почувствовал, как она хочет его.

Но он уже все знал, его губы начали путь вниз и уже приблизились к ее животу, руки лихорадочно расстегивали ее шорты, и все тело Фин выгибалось ему навстречу.

В это мгновение Фин осознала, как можно ненавидеть самый обыкновенный телефон.

Телефон звонил не переставая. Они слышали его, потому что Джейк оставил дверь дома открытой, и пытались не обращать внимания, но это не получалось.

— Проклятье! — свирепо прохрипел Джейк, с сожалением отрываясь от Фин. — Придется идти. — Его злили эти непрекращающиеся звонки.

— Да, — согласилась Фин со вздохом. Она осталась лежать, ее волосы пламенели в прохладной зелени травы.

Джейк медленно поднялся, потирая затекшую шею.

— Не знаю, стоит ли просить тебя остаться здесь? — произнес он с болью в голосе.

Он понимал, что делать этого не нужно, овладевшее ими безумие прошло. Фин тоже это понимала. Его взгляд задержался на ней, потом он повернулся и зашагал к дому. Было видно, что настроен он очень агрессивно.

Фин невысоко оценивала шансы звонившего получить вежливый ответ.

Она слышала, как Джейк снял трубку и неприветливо сказал что-то. Фин встала с травы и стряхнула прилипшие травинки. Она не знала, огорчаться ей или радоваться, что все так получилось.

Фин ни минуты не сомневалась, что, если бы не телефон, их страсть нашла бы свое завершение. И не потому, что она так решила, просто это было неизбежно. Тело Фин и сейчас еще болело от неудовлетворенного желания. Она была уверена, что и Джейк чувствует себя не лучше, его тело тоже, наверное, помнит, как он изнемогал, лежа с ней рядом.

Но это ничего бы не изменило, ничего бы не дало, кроме болезненного томления по невозможному. Джейк уедет отсюда самое большее через пару недель, когда выполнит свои обязательства перед самодеятельными актерами, в чем Фин, зная его, не сомневалась, — и что у нее останется?.. Воспоминания? Но она так его любит, что воспоминаний ей мало.

Фин не слышала, что он говорит по телефону, но, пока его не было, она попыталась успокоиться и взять себя в руки.

Когда Джейк вернулся, Фин, по крайней мере внешне, была совершенно спокойна — к тому, что творилось у нее внутри, это слово, разумеется, не подходило.

Джейк выглядел повеселевшим.

— Звонил Дэвид, твой отчим, — уточнил он, видя, что она не понимает.

Дэвид. Почему вдруг Дэвид? Внезапно ее охватила паника.

— Дома ничего не случилось? Мама…

— С мамой все в порядке, — успокоил ее Джейк, вполне понимая ее волнение. — Они с Дэвидом хотят на этой неделе устроить небольшой прием по случаю своего радостного события, и Дэвид приглашает меня.

Нет! Только не это!

Глава 9

Когда Дэвид сказал Джейку прошлым вечером, что они рады будут видеть его у себя, Фин встревожилась, но, поскольку Джейк не дал тогда определенного ответа, она перестала об этом думать. И напрасно. Ей следовало придумать что-нибудь, чтобы Дэвид спустил все на тормозах, потому что, глядя сейчас на довольное лицо Джейка, она поняла, что он придет.

О Господи, взмолилась она. Что же ей делать? И вообще, можно ли теперь что-нибудь сделать?

Видя, что Фин молчит, Джейк посмотрел на нее, прищурившись. Все было написано у нее на лице, и его глаза стали холодными, рот сжался.

— Ты не хочешь, чтобы я к вам приходил.

— Вопрос не в том, хочу ли я…

— Именно в том, Фин. — Его голос стал ласковым и опасно вкрадчивым. — Я, очевидно, вполне устраиваю тебя как тайный любовник, но меня нельзя приглашать домой и, как говорят в таких случаях, знакомить с мамой.

Она действительно не хочет знакомить его с мамой, но не по этой же причине.

— Ты же ведь не любовник, — смущенно возразила Фин.

— Этому помешал только телефон. — Он пристально смотрел на нее, ожидая, сможет ли она возразить ему.

Фин понимала, что не сможет. Ни сейчас, ни в будущем. Она хотела его точно так же, как он, по всей вероятности, хотел ее. По всей вероятности? Да она же ясно видела, что он ее хочет.

— И как бы после этого складывались отношения с драгоценным Дереком? — спросил он с презрением. — Насколько я понимаю, мама их санкционировала.

На самом деле Фин даже не знала, что думает мама о Дереке, она редко о нем говорила. Если поднажать, она, наверное, скажет что-нибудь вроде того, что он славный. Фин только сейчас осознала, что ни разу не поинтересовалась маминым мнением о Дереке, и была недовольна собой. В то же время она совершенно точно знала, что Джейку не понравится, если его назовут славным. Однако она не бралась предсказать, как поведет себя мама, если увидит Джейка, — скорее всего, будет так потрясена, что вообще не сможет ничего сказать.

— Уходи, Фин, — раздраженно сказал Джейк, видя, что она не реагирует на его насмешки. — Придешь, когда вырастешь — только я не о росте. Если я еще буду здесь, может быть, я послушаю, что ты мне скажешь.

Если он еще будет здесь, мрачно повторяла про себя Фин, возвращаясь в город. Значит, он может уехать раньше, чем она думает, и у нее не будет желанной отсрочки. Даже представить страшно.

Фин не хотелось в таком состоянии идти домой. К тому же ей нужно сочинить какую-нибудь приличную отговорку для Дэвида, чтобы он отменил свое приглашение. И несмотря на ее вчерашние колебания, она обязана быть честной с Дереком и сказать ему наконец, что она думает об их отношениях.

Фин поехала домой к Дереку, чтобы покончить с этим. Она была более чем удивлена, обнаружив, что он еще в постели — когда Дерек открыл ей дверь, было видно, что он только что поспешно натянул на себя брюки. Она была более чем поражена, обнаружив, что в постели он не один.

— Если желаешь, я могу объяснить, — пробормотал он смущенно, увидев, что Фин смотрит на выходящую из спальни женщину. Та набросила на себя халат Дерека и как раз завязывала пояс.

Шейла. Его секретарша. Теперь ясно, что не только секретарша!

Фин несколько раз видела ее, разговаривала с ней по телефону, когда звонила Дереку. Шейла на десять лет старше Дерека, замужем, у нее двое детей-подростков.

Фин перевела взгляд на Дерека. И она еще переживала, вспоминая, как отвечала на поцелуи Джейка. Всего-то поцелуи!

— Чего же ты ожидала? — перешел в наступление Дерек. — Я ведь предупреждал тебя, что не собираюсь сидеть каждый вечер дома и ждать, когда у тебя найдется для меня время.

Фин могла бы заметить ему, что сейчас далеко не вечер и что слова «сидеть дома» не очень подходят к данной ситуации. Нет, конечно, «сидеть дома» не исключает и того, что тут сейчас между ними происходило, но и эти подробности ей вдаваться не хотелось.

— Не буду вам мешать, — сказала Шейла, ничуть не смутившись, и ушла в спальню. Невысокая миловидная женщина с волосами цвета воронова крыла.

Фин не была уверена, что им есть о чем говорить. Оба они обманывают друг друга, и оба сегодня в этом убедились. Теперь все кончится. Потому что все уже кончено. Даже если бы не было Джейка и тех сложных чувств, которые она к нему испытывает, Фин уже не могла бы встречаться с Дереком, зная о его связи с Шейлой.

Дерек сердито смотрел на нее, явно досадуя, что так глупо попался.

— Может, ты войдешь? Фин покачала головой.

— Но мы должны поговорить.

Фин не хотелось больше входить в эту квартиру, которая всегда теперь будет ассоциироваться у нее с Шейлой и Дереком.

— Я пришла только для того, чтобы сказать тебе, что нам не надо больше видеться. Я хотела поговорить с тобой, но теперь в этом нет необходимости.

— Как ты про нас узнала? Наверное, какой-нибудь доброжелатель видел нас вместе и…

— Я ничего до этой минуты про вас не знала, — решительно перебила его Фин, не желая, чтобы он подумал, что ей хотелось «накрыть» его здесь с любовницей.

Хотя теперь ей было интересно, где же он на самом деле находился в тот вечер, когда их репетиция закончилась раньше обычного и она позвонила ему. Может быть, как раз здесь и с Шейлой и не захотел подходить к телефону? Может, оттого и чувствовал себя на следующий день виноватым? И пытался загладить стой грех дорогим подарком? Но если даже и так, с Шейлой он порывать все равно не собирался.

— Думаю, что беспокоить тебя должна не я, Дерек, — сказала Фин с отвращением, уверенная, что ее предположения верны.

Дерек нахмурился.

— Надеюсь, у меня не будет из-за тебя неприятностей на работе?

Фин посмотрела на него с сожалением. Неужели единственное, что его заботит, — это чтобы на работе ничего не знали? Судя по тому, как вспыхнуло его красивое лицо, так оно и есть.

— Меня больше волнует муж Шейлы и ее семья, — сказала Фин. — Но об этом уж думайте вы. Всего доброго, Дерек.

— Но… послушай… когда я тебя увижу? — Дерек схватил ее за руку.

Фин была поражена тем, что он может хотеть этого, находясь в таких отношениях с Шейлой. Но еще больше удивило ее то, что Дерек воображает, будто она захочет теперь с ним видеться.

— Никогда, — отрезала она так решительно, что даже у такого нечуткого человека, как Дерек, не могло остаться никаких надежд, и выразительно посмотрела на его руку. Дерек медленно ее опустил. — Финансовые проблемы моей фирмы — какая уж она есть, — усмехнулась Фин, помня, как относится к ее работе Дерек, — я буду решать в другом месте. И можешь не волноваться, я не стану ничего объяснять твоим шефам.

Она повернулась и зашагала прочь с высоко поднятой головой.

Дерек и Шейла. Невероятно. Ей в голову не могло прийти, что Дерек, не одобрявший ее увлечений, а точнее, не одобрявший ее увлечения театром, использует это как оправдание своей связи с другой женщиной, притом замужней. Хорошо, что она не его жена, потому что он вел бы себя точно так же, лишь бы основания были достаточно вескими. Теперь она в этом не сомневается. И что бы это был за брак! Хуже всего то, что Дерек даже не чувствует себя виноватым, напротив, считает, что это ее вина, из-за нее он вынужден был думать, чем занять себя вечером. Тут-то, как считала Фин, и встает вопрос, могут ли они верить друг другу — она-то хоть ужасно мучилась после того, что было у нее сегодня с Джейком. Судя по всему, Дерека подобные вопросы не волновали.

Ладно, без Дерека она обойдется, хотя и не знает пока, что будет у нее с тем человеком, которого она любит.

Когда Фин пришла наконец домой, Дэвид сидел с газетой в гостиной. Уйдя от Дерека, она поездила какое-то время по городу, помня, однако, что ей все равно придется рассказать Дэвиду правду о Джейке. Может быть, он придумает, что делать?

— Мама прилегла, — сказал он, откладывая газету.

— Ей нездоровится?

Фин никогда не видела раньше, чтобы мать отдыхала днем.

— Это я ей велел, — успокоил ее Дэвид. — Должен признаться, она сопротивлялась. Нет, правда, Фин, мама чувствует себя нормально. Я разговаривал с доктором Эмброузом — только она, конечно, об этом не знает. Он считает, что все идет как надо, вот только возраст… Нет, это все я, — вид у него был явно сконфуженный, — мне, наверное, просто доставляет удовольствие суетиться вокруг нее.

— А маме, я уверена, нравится, что ты суетишься, — улыбнулась Фин.

— Пока еще она не послала меня подальше, — грустно улыбнулся Дэвид, — значит, я не очень ей надоел. Даст Бог, и не надоем, хотя я чувствую, что не буду вести себя лучше.

— Маме придется к этому привыкнуть, — сказала Фин рассеянно.

Дэвид внимательно посмотрел на нее.

— Что с тобой, Фин? Когда я позвонил сегодня Джейку, он сказал, что ты у него, — осторожно сообщил он, изучая ее взглядом.

Фин поразилась, как точно Дэвид уловил, что ее мучает, но ведь Дэвид всегда догадывается, если ее что-нибудь беспокоит. Так было, когда она еще ходила в школу, почему же сейчас что-нибудь должно измениться?

— Да, я была у него, — кивнула Фин. — Я… я прибирала в доме, потому что завтра приедет Гейл…

— Тебе не надо ничего объяснять, Фин, — мягко перебил ее Дэвид. — Я ведь говорил тебе, что Джейк впечатляет.

Фин тяжело вздохнула.

— К сожалению, это не единственное, что о нем можно сказать. Она закусила губу.

— Он не знает, что мне это известно, но Джейк Денверз не настоящее его имя.

В ее глазах была боль.

Дэвид нахмурился, несколько секунд он, казалось, обдумывал ее слова.

— Я не хочу спешить с выводами, — неторопливо заговорил он. — Люди гораздо чаще, чем кажется, пользуются вымышленными именами. Уверен, что у Джейка есть на это причины.

Поведение Джейка не вызвало у Дэвида ни малейших подозрений — и это лучше всего подтверждало, как он ему симпатичен.

Фин от волнения вскочила.

— Да, у него есть на это причины, Дэвид. И мне о них тоже известно.

Дэвид подался вперед в своем кресле, серьезно глядя на Фин.

— Я уверен, что в любом случае Джейк не совершил никакого преступления. К счастью, я разбираюсь в людях и…

— Я о себе тоже так думала, — сказала Фин насмешливо. — Но если ты и правда уверен, что разбираешься в людях, выскажи тогда снос мнение о Дереке? Только откровенно.

— Откровенно? — переспросил Дэвид. — А ты-то уверена, что тебе это нужно?

— Уверена, — бесстрастно сказала Фин. Даже если он скажет о Дереке что-нибудь неприятное, вряд ли это будет хуже того, что она сама теперь о нем думает. Дэвид пожал плечами.

— Ну если ты просишь — он самоуверенный, эгоистичный, влюбленный в себя педант.

Фин даже расхохоталась от такой откровенности.

Дэвид в недоумении поднял брови.

— Тебя устраивает такая характеристика? Фин кивнула.

— Жаль, что никто не сказал мне этого раньше. Тогда, вероятно, мне не пришлось бы убеждаться в этом таким малоприятным способом.

Дэвид посмотрел на нее испытующе.

— И ты убедилась?

— Да. Я не собираюсь с ним больше встречаться.

— А с Джейком Денверзом — или как там его настоящее имя? — осторожно спросил Дэвид.

— Его зовут Джекоб Дэлтон… Да-да, — подтвердила она, видя, что Дэвид застыл в изумлении. — Ты, конечно, знаешь, кто он…

— Он муж Анджелы Рипли, — раздался голос в другом конце комнаты.

Фин стремительно обернулась и увидела стоявшую в дверях Дженни.

Глава 10

— Ты действительно этого хочешь? — Фин придвинулась к матери, сидевшей на переднем сиденье рядом с Дэвидом, который вел машину. — Джейка может не быть дома…

— Но мы все же рискнем.

Фин изумилась, как спокойно восприняла мама известие о том, что Джекоб Дэлтон уже несколько дней живет неподалеку от них и что он ставит теперь «Частную жизнь». Маму вовсе не сразила эта новость, как ожидала Фин. Напротив, ей даже интересно было, как он выглядит и что он делал все эти годы. Словом, вместо истерики — одно лишь любопытство постороннего человека.

— Мне кажется, — спокойно сказал Дэвид, когда мать неожиданно появилась в гостиной, — что самое главное здесь вот что: если Фин знала, кто такой Джейк, мешало ли это ей? Он внимательно посмотрел на Фин. Мешало — не мешало, но она влюбилась в него по уши!

— Так я и думал, — пробормотал Дэвид, заметив слезы в ее глазах. — Фин, твоя мама не держала зла на Джекоба Дэлтона. Они бы наверняка подружились, если бы могли видеться, — ведь их связывала общая боль.

Фин покачала головой.

— Мама ненавидит все, что напоминает ей о папе, о прошлом…

— Фин, в свое время может, так оно и было, — осторожно вмешалась Дженни. — Когда нам плохо, мы часто делаем и говорим глупости. А мне было очень плохо, когда я вернулась из Америки после смерти твоего отца. Как ты помнишь, я уничтожила все его фотографии, не разрешала даже упоминать его имя в моем присутствии, но все дело в том, что я уже давно вылечилась от этого. А точнее говоря, девять с половиной лет назад, когда встретила Дэвида. — Она улыбнулась мужу и протянула ему руку. — Я очень люблю Дэвида, Фин. У нас будет ребенок. И ничто, даже появление Джекоба Дэлтона и неизбежные воспоминания, не разрушит моего счастья.

— Но…

— Даже это, Фин, — повторила мать. — С этим покончено. Все осталось в прошлом.

Фин видела, что так оно и есть, что все ее тревоги были напрасны. Она заблуждалась, и эти заблуждения сказались на ее отношениях с Джейком.

Дэвид все прекрасно понял, потому и предложил поехать всем в «Роуз-Котидж» и навсегда похоронить призраки прошлого. Дженни нашла идею превосходной. Она любила сейчас весь мир, включая и Джекоба Дэлтона, и, как Фин ни сопротивлялась, говоря, что неудобно являться без предупреждения, это не возымело действия. Мать и Дэвид стояли на своем.

И вот Фин ехала с ними в машине, искренне желая быть за тридевять земель и не видеть, как обрушится на Джейка его прошлое. Она сильно сомневалась, что он так же спокойно отнесется к тому, что Дженни Холлиуэлл ее мать, как сама Дженни отнеслась к его присутствию здесь.

Когда они подъехали к коттеджу, Джейк садился в «ягуар». Но, увидев за рулем подъехавшей машины Дэвида, он медленно выпрямился. А когда из машины вышла Фин, взгляд его стал настороженным.

Лицо его говорило, что он неприятно удивлен. Дженни он если и воспринимал, то только как мать Фин и жену Дэвида.

Фин озабоченно посмотрела на мать и заметила, что та слегка дрожит — что бы она ни говорила, она все-таки не видела его десять лет. Тем не менее она справилась с собой, а когда она увидела, что Джейк не догадывается, кто она такая, в ее глазах блеснуло любопытство. Смотрит, насколько он изменился, подумала Фин. А изменился, должно быть, сильно, и не только внешне.

— Привет, Джейк, — Дэвид пожал ему руку. — Простите, что не предупредили, но, когда Фин нам все рассказала…

— ..вы решили, что меня не стоит приглашать, — презрительно договорил Джейк. — Только вам не нужно было приезжать — я как раз собирался к вам, чтобы отказаться от приглашения.

— Вы собирались… — пробормотала Фин. Он холодно посмотрел на нее.

— Вы считаете, у меня есть выбор?

— Но…

— Джейк, — решительно вмешался Дэвид, — я хочу познакомить вас с моей женой. — Он обернулся к Дженни, и она подошла к нему. Он ободряюще сжал ее руку. — Джейк, познакомьтесь, это Дженни, — сказал он мягко. — Дженни, а это… Впрочем, ты знаешь, кто это…

— Здравствуйте, Джекоб, — сказала Дженни. Он резко вскинул голову, глаза его помрачнели.

— Да, сколько лет прошло, — грустно добавила Дженни.

Фин с волнением следила, как он пристально вглядывается в лицо Дженни, не веря своим глазам и своей памяти.

— Дженни?.. — спросил он неуверенно. — Дженни Холлиуэлл?

Он много лет не произносил эту фамилию, с которой у него было связано столько тяжелых воспоминаний.

— Теперь Маккензи, — улыбнулась Дженни. — Но была когда-то Холлиуэлл.

Он задумался ненадолго, словно осознавая сказанное, потом повернулся к Фин — лицо его было смертельно бледным.

— Так, значит, вы…

— ..дочь Пола, — нехотя проговорила Фин, ожидая увидеть отвращение на его лице и удивляясь, что не видит его.

Неужели ему ничего не известно о романе между его женой и ее отцом? Если так, то рассказать обо всем этом сейчас будет очень нелегко.

— А вы Джекоб Дэлтон, — ровным голосом произнесла Фин.

Аквамариновые глаза превратились в стальные щелки.

— И вы знали об этом все это время?

— Нет, не все, — попыталась сгладить Фин, но тут же поняла, что теперь нет смысла скрывать правду, — однако я знаю об этом почти с самого начала.

— Значит, меня все эти дни держали за дурака, — усмехнулся он. — Ну что ж, очень любезно с вашей стороны приехать сюда и объяснить мне, почему Фин так не хотела, чтобы я знакомился с ее мамой. А теперь, если не возражаете…

— Возражаем, Джекоб, — перебила его Дженни. — Мы не из простой любезности приехали сюда.

— Чего еще вы от меня хотите? — рассвирепел он. — Мне не нужна публика, чтобы подтвердить, что я вел себя как идиот, делясь с Фин своими сомнениями и надеждами… Я ни с кем так не… И вы все это время знали. — Он осуждающе посмотрел на нее. — Мне нельзя было даже приближаться к вам. Представляю, как вам было противно слушать, что я тут говорил.

— Да ничего подобного, — возразила Фин. — Я вас слушала, потому что мне в самом деле этого хотелось, потому что я думала, что вам станет легче, если вы выговоритесь, потому что я… — она внезапно умолкла, почувствовав, что еще немного — и она скажет, что любит его, — потому что мне этого хотелось, — тихо повторила она.

— Дочь Пола Холлиуэлла! — озадаченно произнес Джейк, как будто только сейчас до него дошло.

— Она еще и моя дочь, — спокойно сказала Дженни. — И мне кажется, она вас любит. — Дженни с нежностью посмотрела на Фин.

— Мама! — запротестовала Фин.

Как будто мало ее уже унизили!

Джейк заметил, как она взволновалась, и лицо его подобрело.

— Я бы хотел… — Он глубоко вздохнул и провел рукой по волосам. — Вы многого не знаете из того, что было десять лет назад, просто не можете знать, а эти подробности лишают Джекоба Дэлтона и Фин Холлиуэлл какой-либо надежды быть вместе.

— Вы говорите о романе между Полом и Анджелой?. — задала вопрос Дженни.

Он никак не ожидал, что ей это может быть известно, и нехотя кивнул, признавая тем самым, что тоже об этом знает.

— И о том, что Пол хотел получить развод и жениться на Анджеле? — грустно продолжила Дженни.

Джейк недобро прищурился.

— Он говорил с вами о разводе?

— Не совсем так. Просто после его смерти я нашла письмо, в котором он просил развода.

— Боже мой… Я надеялся, что из нас двоих хоть вы не знаете всего. Дженни пожала плечами.

— Я давно все это пережила. И Фин тоже, — прибавила она многозначительно.

Джейк ничего на это не сказал, и Фин еще больше растерялась. Преграда, мешавшая им, убрана, однако незаметно, чтобы Джейк смягчился. Да, но чего она ожидала? Признания в любви? А с чего она взяла, что он испытывает к ней те же чувства, что и она к нему?

Дэвид задумчиво смотрел на Джейка.

— Вы не все еще сказали, Джейк, — начал он неторопливо. — Мы ведь так и не знаем, почему вы решили исчезнуть на целых десять лет. Конечно, смерть жены опустошила вас, но ведь если вы знали о ее романе с Холлиуэллом…

— Да, я был опустошен, — раздраженно перебил Джейк. — Потрясен. Разбит. Чувствовал, что перестал что-либо понимать, и испытывал отвращение ко всему. Но не из-за гибели Анджелы. — Он перевел дух. — Видите ли, предполагалось, что огонь уничтожит не их, а меня.

Его лицо стало серым, он словно изнемогал под тяжестью страшных воспоминаний.

Фин недоверчиво смотрела на него. Все молчали, и в этой тишине каждому открылся истинный смысл его слов. Пожар не возник случайно. Все было рассчитано, только огонь выбрал другую жертву. Другие жертвы.

Но это не отец! Каким бы он ни был, Фин никогда бы не поверила, что он мог поступить так расчетливо, так бесчеловечно.

— Не смотрите на меня так, — простонал Джейк, не в силах видеть отчаяние у нее на лице. — Пол тут ни при чем. К его чести нужно сказать, что он был решительно против того, что замыслила Анджела, чтобы избежать того шума, которым сопровождался бы наш развод. — Джейк тяжело вздохнул. — Я случайно услышал их разговор, вернее, спор. Пол при всем том, что он любил Анджелу и хотел жениться на ней, был ошеломлен, когда она посвятила его в свои планы. Не могу сказать того же о себе — ведь я прожил с ней к тому времени три года и перестал чему-либо удивляться.

— Вы не хотели бы начать все сначала? — осторожно спросил Дэвид.

Как только Джейк заговорил о пожаре, Дэвид обнял жену за плечи, словно оберегая ее.

— После всего, что вы рассказали, мне кажется, это было бы самым лучшим для вас. Джейк поглядел на него с сомнением.

— Я жил наедине со своим прошлым десять лет. Отчего бы мне не жить так и дальше?

— А Фин? — мягко напомнил Дэвид. — Как она к вам относится, вы знаете. А что вы скажете о себе? Вы ведь тоже ее любите — или я ошибаюсь?

— Потому и не хочу, чтобы она стала объектом пересудов, а это будет непременно, как только публика узнает, что Джекоб Дэлтон влюблен в дочь Пола Холлиуэлла.

— Джейк! — выдохнула Фин.

Глаза ее светились любовью, она сделала движение ему навстречу, но он вытянул вперед руки, словно защищаясь.

— Джейк?..

Она не могла понять, как он может отказываться от нее из-за такого пустяка! Никакие пересуды ее не волнуют!

Джейк покачал головой.

— Моя любовь ничего еще не решает.

— Но я тоже люблю вас!

— Как вы не понимаете, что любовь не может оправдать все. Я уже осудил себя за то, что позволил себе влюбиться в такое юное неопытное создание. Но теперь, когда я знаю, что вы еще и дочь Пола Холлиуэлла, все это стало просто нелепым и невозможным.

— Не забывайте, Джекоб, что Фин еще и моя дочь, — сказала Дженни решительно, — и если я ее знаю — а я, поверьте, знаю ее очень хорошо! — то, что бы вы тут ни говорили, ее любовь и желание быть с вами не ослабеют. Женщины из семьи Маккензи бывают очень упрямыми, если надо. — Дженни с нежной улыбкой взглянула на Фин.

— Мужчина из семьи Маккензи подтверждает это! — проговорил Дэвид. Фин подошла к Джейку.

— Что бы вы тут ни говорили, моя любовь не ослабеет, — сказала она с некоторой укоризной. — А вы не разлюбили меня, узнав, что я дочь Пола?

— Не говорите глупостей, — проворчал он, совсем как тот Джейк, каким она его уже знала — и все равно любила. — Вы же не ваш отец…

— Но тогда…

— Вы можете меня выслушать? — сказал Джейк жестко. — Тогда посмотрим, что вы скажете.

Фин покачала головой.

— Мама права, и я говорю вам то же самое — мои чувства не изменятся.

— Посмотрим, — сказал он безжалостно. — Предлагаю всем пройти в дом…

— А почему бы не посидеть в саду, Джейк? — предложил Дэвид. — То, что вы собираетесь нам сказать, и здесь не потеряет значения.

Они с Дженни вошли в сад и уселись в шезлонги.

Пристально посмотрев на Фин, Джейк тоже пошел в сад. Фин медленно последовала за ним. Она так любила его сейчас, когда его боль стала почти осязаемой. Что же тут удивительного, ведь этот страшный пожар был с ним все эти десять лет!

Казалось невероятным, что все произошло именно так, как он рассказал, что Анджела действительно задумала расстаться с ним таким страшным способом — но это объясняет по крайней мере, почему Голливуд и все с ним связанное стали так отвратительны ему, что он покинул его без колебаний и не собирался туда возвращаться.

Не собирался до недавнего времени. Но об этом они поговорят позже. Сейчас, когда ему предстояло снова пережить боль прошлого, она просто хотела быть около него.

Фин села на траву у его ног, положила руку ему на колено и прижалась к нему. Он посмотрел на нее, смущенный такой ее смелостью, но Фин не отвела глаза, давая ему понять, что не собирается отодвигаться, что ей нравится чувствовать его рядом. Джейк, казалось, понял и оценил это.

— Мне было всего двадцать три года, — начал он, — когда я приехал в Голливуд, а к двадцати шести я уже снял три фильма, имевшие успех.

— Большой успех, — уточнил Дэвид, который помнил эти фильмы. Джейк кивнул.

— Я встречал Анджелу на разных вечеринках, был наслышан о ее профессионализме, но официально нас друг другу не представляли. И когда мы наконец познакомились, это было, как… — Он словно заново переживал все это. — Она была очень красива, ее взгляд словно гипнотизировал тебя, заставлял верить, что ты для нее единственный. — Он прерывисто вздохнул. — Как и многие мужчины до меня, я поддался ее обаянию, не заподозрив в ней никакой фальши. Мне казалось, что и она меня любит. Так мы стали Золотой Парой Голливуда.

Он выглядел изможденным — воспоминания как будто выматывали его.

— И когда же «золото» начало тускнеть? — осторожно поинтересовался Дэвид.

Джейк с некоторым усилием овладел собой, его рука машинально сжала руку Фин, лежавшую у него на колене, но он даже не заметил, что делает ей больно. Эта боль была приятна ей.

— Почти сразу как мы поженились. Анджела любила все делать так, как она хочет, а когда это не выходило, впадала в такую ярость, что не могла владеть собой. И тогда ей начинало казаться… Боже мой, чего она только не выдумывала!

Фин допускала, что Голливуд таит в себе множество соблазнов, особенно для такого красивого и известного мужчины, как Джейк. Однако, насколько она его знала, у него были твердые представления о долге и обязанностях. Она не сомневалась, что он не изменял Анджеле, даже если у той было на этот счет другое мнение.

— Анджела выросла в этом искусственном мирке и привыкла к тому, что студии потакали любому ее капризу. Она не имела никакого представления о реальной жизни, о реальных человеческих отношениях. А брак — это уже нечто очень реальное. Особенно брак со мной, — с грустью признался он. — Увы, я никогда не был комнатной собачонкой, к тому же должен был думать о собственной карьере и не мог часами с обожанием глядеть на нее и повторять, как она прекрасна — а именно это она и слышала всю жизнь. Для этого и жила. После шести месяцев совместной жизни я понял, что дальше так продолжаться не может. Приступы ярости повторялись все чаще, претензии ее становились все более смехотворными. Но когда я предложил разойтись, она проглотила пузырек снотворного.

Фин внимательно посмотрела на Джейка, догадываясь, что он пережил, когда Анджела попыталась покончить с собой. Сама она видела в этом поступке лишь злобную месть избалованной женщины, которой не дали сделать, как она хочет, а не крик о помощи, каковым является всякая попытка самоубийства.

— Студия, конечно, замяла эту историю, — сказала Дженни, немного знакомая с миром кино.

— Естественно, — подтвердил Джейк. — Она же Анджела Рипли, такая же безупречная, как звезда эстрады Дорис Дэй, если не больше. К тому же она выпила не так много таблеток, чтобы действительно уйти из жизни, ей просто нужно было напугать меня и добиться своего. — Джейк подтвердил то, о чем уже догадалась Фин. — И это стало повторяться всякий раз, как только ей начинало казаться, что я собираюсь заговорить о разводе. Она бы, наверное, не пережила, если бы кто-нибудь узнал, что ее брак оказался неудачным. У нее все должно быть безупречно! В течение двух лет она угрожала, что покончит с собой, и я жил в постоянном страхе, что в следующий раз доза окажется смертельной. — Он беспомощно пожал плечами. — Я не мог любить истеричку, какой оказалась Анджела, но это не значит, что я продолжал бы жить как ни в чем не бывало, если бы у меня на совести была ее смерть.

— Но она все равно превратила вашу жизнь в ад. — Фин озадаченно покачала головой, удивляясь, как он мог это вынести. Хотя что ему было делать?

— У меня оставалась моя работа. Я был так загружен, что не хватало сил думать, каким кошмаром стала моя жизнь. У Анджелы один любовник сменялся другим. Однако она настаивала на том, чтобы на людях мы изображали счастливую пару, каковой нас все считали. Возможно, она в конце концов убедила себя, что так оно и есть, и была, вероятно, уверена, что я все еще люблю ее.

Истинно голливудская трагедия, грустно подумала Фин. И это печально. Печально для Анджелы. Печально для Джейка.

Фин улыбнулась ему, ее пальцы крепко сжали его ладонь. Ей так хотелось сейчас обнять его и сказать, как она его любит.

Он улыбнулся в ответ, хотя ему было не до улыбок.

— В течение почти трех лет я ухитрялся не снимать ее. Однако Анджела была лакомым куском для Голливуда, и я… ну, короче, студия решила, что пора нам сделать фильм вместе. У меня не было никакой возможности отказаться, разве что объявить всем, почему я не хочу работать с Анджелой, почему меня тошнит, когда я нахожусь рядом с ней. Но я напрасно волновался. — Он иронически усмехнулся. — Она увидела один раз Пола Холлиуэлла и тут же решила, что он-то ей и нужен. А если Анджела чего-то или кого-то хотела, она своего добивалась. Он… Простите меня, ради Бога, — осекся Джейк, сообразив, что говорит об отце Фин и муже Дженни. — Но если это может вас утешить, когда Анджела положила на него глаз, у него уже не было выхода.

— Насколько я знаю, он в таких случаях и не искал выхода, — сухо заметила Дженни, — хотя здесь, как я думаю, было что-то более серьезное.

— Да, Анджела наконец нашла кого-то, ради кого могла отказаться сохранять видимость брака и готова была отпустить меня. Но не так, как это сделал бы нормальный человек. — Он ловил ртом воздух. — Если бы мы разошлись официально, ей пришлось бы признать, что наш брак стал фикцией, поэтому ее больше устраивала роль безутешной вдовы, над которой трясутся ее коллеги по будущему фильму. Вот у нее и родилась идея. Я гибну во время пожара — и никакого развода, никакого дележа имущества, никакого пятнышка на ее имидже.

— У нее, конечно, была ненормальная психика, — с трудом проговорила Фин, понимая, что Джейк находился на волосок от гибели.

Он горько усмехнулся.

— О да, бесспорно. И в тот вечер это обернулось против нее самой. Пол пришел к нам, и, как я говорил, я случайно услышал их спор, из которого понял, что Анджела разливает по полу на нижнем этаже бензин и стоит только поднести спичку, как все мгновенно вспыхнет. Пол стал останавливать ее. Я был в это время наверху, в спальне, но шум разбудил меня, и я вышел как раз вовремя. — Он печально покачал головой. — Когда я услышал, о чем они спорят, даже я не мог поверить, что она способна на такое. Они продолжали спорить, а когда Анджеле возражали, она превращалась в злобную кошку, пускала в ход ногти, зубы, ноги, могла запустить в вас чем угодно. Пол был изумлен не меньше меня — вероятно, он еще не видел ее в ярости. Она начала швырять в него все, что попадало под руку туфли, настольную лампу, безделушки, подсвечник, причем свечи она уже зажгла, готовясь поджечь дом. Да-да, и подсвечник, — подтвердил он, видя, что у Фин перехватило дыхание. — Но они спорили так, что, казалось, ничего вокруг себя не замечают, а когда увидели, то было уже поздно. Я закричал им, но ничего уже нельзя было сделать. Сам я едва успел выпрыгнуть в окно спальни. В результате сломал лодыжку. Анджела и Пол погибли.

— О Господи! — Дженни была потрясена. — Это так ужасно, Джейк.

— Но я повторяю, что Пол не виноват. Я даже убежден, что он перепугался, увидев эту новую для него Анджелу, и, вероятно, сразу же порвал бы с ней. Если бы остался жив.

— Благодарю вас, Джейк. — В глазах Дженни были слезы.

— И что потом, Джейк? — спросил Дэвид. Джейк с трудом вернулся к действительности.

— Что потом? Я бежал из Голливуда, пытался вообще про него забыть. Но мне это не удалось, — печально признался он, — иначе сейчас я не ломал бы голову, возвращаться ли мне в Голливуд, чтобы снимать фильм по собственному сценарию.

Фин подняла на него глаза.

— Если вы вернетесь, то не один. Она уже знала, что, независимо от того, что было у него в прошлом, она теперь всегда будет с ним. Ведь он любит ее. И она его любит.

Ее слова, казалось, причиняют ему боль.

— Ведь они же сжуют вас и выплюнут! В ответ Фин безмятежно улыбнулась.

— Я еду с вами, Джейк.

— Вы…

— Мне кажется, вам нужно поговорить вдвоем, — сказала Дженни, поднимаясь.

Она подошла к Джейку и ободряюще улыбнулась ему.

— Я очень переживаю за вас, Джейк, и все-таки не судите о Фин, исходя из своего печального опыта. Фин не Анджела, Джейк.

— Слава Богу!

— Нет, я хотела сказать…

— Я понял вас, Дженни. — Джейк притянул к себе Фин. — Но я столько лет жил один, что не уверен… Нет, не могу я, чтобы она из-за меня страдала. — В его голосе было отчаяние. — Я очень люблю Фин и очень не хочу расставаться с ней, но я должен сделать этот фильм, чтобы покончить с прошлым. Может быть, когда я вернусь…

— Нет, — решительно возразила Фин, — я еду с вами.

— Но…

— Женщины из семьи Маккензи, Джейк, — напомнил Дэвид, положив руку ему на плечо. — Поэтому мой вам совет — сдавайтесь, так будет легче для вашего самолюбия. Ваше поражение неизбежно!

— Ну и что же теперь? — повернулась к нему Фин, когда ее мать и Дэвид уехали.

— Фин, ты не понимаешь…

— По-моему, это ты не понимаешь. Я люблю тебя. Я хочу быть рядом. И в тяжелую минуту, и в радостную. А в Америке я обязана быть с тобой.

Он угрюмо смотрел на ее такое юное и потому прекрасное лицо.

— А что будет, когда они узнают, что ты дочь Пола Холлиуэлла?

— Они не узнают… Если мы поженимся до отъезда, — прибавила она нерешительно, боясь, что слишком давит на него. Но она любила Джейка и хотела быть его женой. — Тогда я буду для всех Дэлтон, — пояснила она деловито, — а не Холлиуэлл и не Маккензи.

Джейк еще несколько секунд глядел на нее мрачно, потом глаза его потеплели, он рассмеялся и обнял ее.

— У меня такое ощущение, что ты всегда будешь женщиной из семьи Маккензи.

Теперь все хорошо, думала Фин, с радостью отдаваясь поцелуям человека, которого любила и который любил ее. Ведь самым замечательным было то, что он любит ее.

— Когда я проснулся тогда утром, — Джейк неохотно оторвался от ее губ, — и ты мне сказала, что ты из «Маленького народца», — он снова поцеловал ее, — я подумал, что с тобой будут трудности.

Фин засмеялась.

— А я, когда увидела твою великолепную наготу и почувствовала, как заколотилось у меня сердце, уже знала, что у меня будут трудности с тобой.

— Но когда же ты… А, теперь понятно, почему ты кинула мне джинсы, когда я собрался вылезать из постели. Я знал, что еще поволнуюсь из-за тебя, когда стал говорить тебе о таких вещах, о которых никогда не говорил. Я никому не рассказывал об Анджеле, а тебе вдруг сказал. И про сценарий сказал. Я уже тогда понял, что люблю тебя, Фин Маккензи.

— Кстати, о моем имени. — Фин казалась смущенной. — Пора уже сказать тебе то, чего тут никто не знает.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Мое настоящее имя Эльфин.

Джейку стоило больших усилий удержаться от смеха, но в конце концов он все-таки расхохотался.

— Эльфин! То-то ты шипела всякий раз, когда я называл тебя эльфом или феей! Откуда же у тебя такое имечко?

— Отцу хотелось чего-нибудь необычного, — поморщилась Фин.

— Да, это действительно необычно, — согласился Джейк, стараясь сохранять серьезность, но это ему не удалось, и он снова улыбнулся.

— Мама переделала меня в Фин и не стала спорить.

— Значит, Эльфин, — поддразнил ее Джейк, обнимая еще крепче. — Ну что ж, в крайнем случае я могу пустить в ход и это оружие, если моя Маккензи станет слишком задаваться.

— Надеюсь, этого не случится, — улыбнулась Фин.

— Я тоже надеюсь, — согласился Джейк. — А у тебя не возникло желания порепетировать?

— Но у нас нет репетиций по субботам.

Значит, Джейк их не бросит, порадовалась Фин.

Джейк с такой силой прижал ее к себе, что она поняла, чего он сейчас хочет.

— Я говорю про другую репетицию…

— Нам не нужна репетиция, Джейк. Мы ведь с самого начала ничего друг перед другом не разыгрывали…

Его лицо стало серьезным.

— Я люблю тебя. Фин. Я очень тебя люблю. И сделаю все, чтобы ты была счастлива.

— Я знаю, Джейк. — Фин нежно прикоснулась к его лицу. — Но это вещь взаимная. Мы будем счастливы, если каждый из нас сделает счастливым другого.

— Посмотрите на Дэниэла, — позвала Фин, глядя на малыша, который пытался просунуть голову в сетку детской кроватки, стоявшей в углу просторной гостиной.

Трое взрослых повернулись к мальчику — Дженни и Дэвид в качестве счастливых родителей, а Джейк озабоченно, пока не убедился, что годовалый Дэниэл просто интересуется своей племянницей, младенцем трех недель от роду.

За прошедшие полтора года в жизни каждого из них произошли большие перемены. Джейк снял фильм, имевший огромный успех и заставивший режиссера задержаться в Америке почти на год. Но они с Фин поспешили вернуться, когда в назначенный срок родился Дэниэл, брат Фин, здоровый младенец, весивший при рождении почти три с половиной килограмма.

Радость Фин и Джейка стала еще больше после того, как выяснилось, что у них тоже будет ребенок. С той минуты, когда крошечная светловолосая, как ее бабушка, Эмма громким криком возвестила о своем появлении, она стала предметом всеобщего обожания.

Дочь Фин и Джейка родилась в Англии, где Джейк работает над новым фильмом. Живут они в доме, построенном в стиле тюдор, неподалеку от Дэвида и Дженни.

Джейк обнял Фин, и они долго смотрели на свою дочку.

— Миссис Дэлтон, говорил ли я вам сегодня, что люблю вас? — Джейк наклонился к ее уху, чтобы остальные не могли его слышать.

— Конечно! — Фин подняла на него сияющие глаза. — Но я не возражаю, если вы скажете это еще раз.

Он так и сделал. И повторял это снова и снова.

Как предсказывала Фин, они были счастливы, потому что каждый сумел сделать счастливым другого.

Примечания

1

Вечер 5 ноября, когда сожжением пугала и фейерверком отмечают раскрытие «Порохового заговора» ( 1605 г .), возглавленного Гаем Фоксом.

2

Укол (фр.) — термин в фехтовании.

Content

Кэрол Мортимер
Частная жизнь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания