Люся Лютикова

Сбылась мечта идиотки

Глава 1

Если вам хорошо больше трех дней, значит, от вас что-то скрывают.

В последнее время у меня было подозрительно радужное настроение. Жизнь на удивление ладилась: работа катилась как по маслу, нужный автобус подходил, стоило мне только приблизиться к остановке, мелкие бытовые проблемы решались сами собой. Ох, неспроста все это, мрачно думала я, скоро обязательно что-нибудь случится. Страшное.

Так оно и вышло. Позвонил дядя Юра и огорошил известием: он решил продать мою квартиру. То есть, конечно, свою квартиру, в которую он меня пустил пожить, когда выиграл в лотерею «грин кард» и укатил в США. Но «временно» затянулось на несколько лет, и я уже стала считать квартиру своей.

Впрочем, квартира – это сильно сказано. Конура, клетка для хомячка, убогое пристанище полевой мыши – вот как следовало бы ее назвать. Хотя по документам она проходит как однокомнатная квартира гостиничного типа, общая площадь семнадцать метров, жилая – одиннадцать.

Я и не думала, что дядюшка вспомнит о своей недвижимости. Однако цены на жилье в Москве взлетели до небес, и родственник посчитал, что следует воспользоваться ситуацией.

– На деньги, которые я выручу с этого клоповника, можно купить коттедж во Флориде! – возбужденно кричал он в трубку. – Кто бы мог подумать!

За то время, что мы с ним не общались, у него появился акцент. Неприятный такой, жлобский.

Дядя Юра дал мне два месяца, чтобы найти другое жилье.

– Купи квартиру в кредит, – жизнерадостно посоветовал он на прощание. – У нас в Америке это просто сделать, если у тебя есть постоянная работа.

Работа-то у меня есть, да вот только дядька, видимо, забыл, что я живу в России. А российские банки выдают кредиты только тому, кто докажет, что в деньгах не нуждается.

Так что ипотека мне не светит. Снять квартиру тоже, увы, не по карману. Остается комната. А что, найду тихий угол у какой-нибудь благообразной старушки! Дешево и сердито.

…Неделю я смотрела комнаты, предлагаемые в наем, и поняла, что удовольствие это, во-первых, не дешевое – ползарплаты вынь да положь, – а во-вторых, весьма сомнительное. Если комната сдается в коммуналке, то будьте уверены, что в соседях окажутся алкоголики или наркоманы. Если же в квартире проживает хозяин, то у него обязательно обнаружится какой-нибудь бзик.

Одна пенсионерка в объявлении написала: «Сдам комнату одинокой чистоплотной женщине». Я как раз такая! Очень одинокая и очень чистоплотная. Поехала смотреть комнату. Прямо с порога хозяйка заявила:

– Никаких кошек, собак и детей! В квартире не курить, не распивать спиртные напитки, гостей не водить! Места общего пользования убирать ежедневно!

Я живо представила себе картину: не успев встать с кровати, я хватаюсь за тряпку и начинаю драить туалет. А хозяйка стоит рядом и тычет пальцем в пыльный угол: убирай чище! Кого она ищет – жиличку или домработницу, которая бы ей еще и приплачивала? Сразу расхотелось здесь жить. К тому же у меня есть кошка Пайса. Я подобрала ее котенком и, конечно, не брошу ради прихоти какой-то бабенки, помешанной на стерильности.

Другой хозяин, мужчина лет пятидесяти, был совсем не против кошки. Но поинтересовался:

– А молодой человек у вас есть?

– Ну… – замялась я.

Не очень приятно признаваться, что нет.

– Если позволите смотреть на ваши игры, можете жить бесплатно.

– Какие игры? – не поняла я. – В шахматы, что ли?

– Любовные игры, – ответил мужик и подмигнул самым гнусным образом.

Я поспешила унести ноги. Чертов извращенец!

Неприятности меня подкосили. Обычно я не вешаю проблемы на других, но, когда ко мне в гости зашла подруга Сандра, я принялась беззастенчиво плакаться ей на жизнь.

– Все плохо, – ныла я, – скоро я окажусь на улице, стану бомжом! Буду рыться в мусорках и спать в картонной коробке. Мне придется завести собаку, чтобы отбиваться от других бездомных. О, что мне делать?!

– Думаю, прежде всего тебе следует поблагодарить судьбу, – ответила Сандра.

Я вытаращила глаза.

– За что?!

– Она дала тебе возможность изменить жизнь к лучшему.

Когда я познакомилась с Сандрой, она носила имя Олеся и была тихим созданием с затравленным взглядом. Работала Олеся продавщицей в овощном магазине, обманывать покупателей не умела, и администрация постоянно вешала на нее недостачу. Жила с отцом-алкоголиком в однокомнатной «хрущевке». Папаша воровал деньги и нередко поднимал на дочь руку.

Однажды кто-то из знакомых пригласил Олесю на «семинар волшебников» – да-да, именно так эти люди себя называли! Насколько я поняла, «волшебники» пытались изменить действительность, меняя отношение к ней. Сочиняли какие-то стихи, пели песни и танцевали[1]. Я не знаю, как у других, но у Олеси жизнь поменялась кардинальным образом.

Первым делом Олеся сменила имя и стала Сандрой. Сандрой Сергеевной Ермаковой. Заметьте, не только для друзей, но и по паспорту. С трудом представляю, как ей удалось уломать суровых работниц ЗАГСа. Нет, по закону вы можете взять любое имя, хоть Ослик Иа, но попробуйте на практике хотя бы поменять Ольгу на Татьяну – и вы увидите, насколько это сложно.

С новым именем к подруге пришло невероятное, просто сказочное везение. Во-первых, отец бросил пить, устроился на работу и женился на хорошей даме. Во-вторых, их «хрущеба» пошла под снос, и Сандра переселилась в отдельную однокомнатную квартиру рядом с метро. В-третьих, она поступила на вечернее отделение института, получила диплом и стала менеджером в крупной компании.

Даже внешне подруга изменилась. Теперь у нее взгляд уверенного в себе человека, на лице всегда загадочная улыбка. По-моему, она даже стала выше ростом! Сандра до сих пор тусуется со своими «волшебниками», ездит на семинары то на берег Волги, то к Онежскому озеру. Она убеждена, что новые друзья дали ей в руки волшебную палочку, один взмах которой творит чудеса.

А я вот думаю, что волшебство тут ни при чем. У всех нас бывают в жизни светлые и темные полосы. Возможно, темный период у Олеси затянулся, зато потом наступила очень широкая светлая полоса. Ведь может такое быть, правда?

– Значит, поблагодарить? – ехидно переспросила я. – Ну да, конечно, за мусорный бак.

– Будет мусорный бак или нет, зависит от того, что ты сама выберешь.

– Да уж не мусорный бак! Я хочу свою жилплощадь, собственную! Но это нереально…

– А что конкретно ты хочешь: квартиру, дом, пентхаус, таунхаус? Или, может, яхту?

Я хмуро уставилась на Сандру.

– Издеваешься?

– Отнюдь. Я знаю, что некоторые люди предпочитают жить на яхтах. Причем, очень богатые люди, миллионеры. Это удобно: когда захочешь, можно сняться с якоря и отправиться в путешествие, причалить в любом порту, пожить какое-то время в новой стране, а потом снова в путь. Романтика!

Спокойная уверенность, с которой говорила Сандра, начала меня раздражать. У меня жизнь катится под откос, а она тут про миллионеров разглагольствует!

– Какая уж тут романтика! – вскинулась я. – Не до жиру, быть бы живу!

– Ладно, – примирительным тоном сказала Сандра, – представь, что у тебя неограниченные возможности, ты можешь получить любую жилплощадь, какую только захочешь. Что ты выберешь?

Я не раздумывала ни секунды.

– Ой, мне бы комнату в коммуналке! Пусть крошечную, завалящую, десять метров, можно угловую, без балкона, телефона, но свою!

Подруга кивнула.

– Любопытно. И как же ее заполучить?

– Ну, как… – Я тяжко вздохнула. – Придется вкалывать, минимум в трех местах. У меня остались связи в собачьем журнале, пойду туда журналистом по совместительству. Еще подруга из издательства предлагала брать корректуру на дом. Платят копейки, но если править большие объемы текста, то…

– То можно сдохнуть, – вставила Сандра.

Я достала блокнот.

– Я уже все подсчитала, вот, смотри. Если спать по шесть часов в день, не тратить время на книги, фильмы и прочий досуг, не покупать новую одежду и обувь, а работать, работать и еще раз работать, – то через два года накоплю на первый взнос по ипотеке.

– Это на комнату? – уточнила Сандра.

– Нет, на яхту! – обозлилась я. – Конечно, на комнату, на что же еще. Правда, комната будет не в центре, а в спальном районе.

Подруга помолчала, а потом сказала:

– Вот видишь, в чем твоя проблема. Перед тобой открыт весь мир, любые дворцы Рублевского шоссе и княжества Монако, а ты даже в мечтах видишь себя в коммуналке. Причем, готова пахать, как папа Карло, несколько лет, отказывая себе во всем, чтобы получить вонючий сортир и соседей-алкоголиков.

Я не нашлась, что ответить. Конечно, подруга права, получается, что я – птица невысокого полета. Но ведь по одежке протягивают ножки! Я же реально смотрю на жизнь. Увы, не будет у меня больших денег, не будет, хоть ты тресни!

Сандра словно прочитала мои мысли.

– Между прочим, у судьбы куча вариантов, как предоставить тебе классное жилье, а ты вцепилась в эту вшивую комнату.

– И какие же это варианты?

– Да любые! Ты можешь получить наследство, выйти замуж за парня с квартирой, тебе могут подарить дом, на работе выдадут беспроцентный кредит. В лотерею выиграешь в конце концов!

– Я не покупаю лотерейные билеты, – нахмурилась я.

– Так купи!

Я задумалась над вариантами. Получить наследство – это нереально, у меня нет богатых родственников. Выйти замуж – тоже весьма сомнительно. Мужчины ищут юных красоток без материальных и жилищных проблем, а мне уже за тридцать, я бесприданница и вешу почти сто кэгэ, таких замуж не берут. Кредит на службе тоже не дадут, я – рядовой журналист, тружусь в газете по трудоустройству «Работа», меня запросто можно заменить другим сотрудником. Ну, а лотереи – вообще сплошное надувательство, никаких квартир в них не выиграешь, это известно всем! Получается, у меня нет реальных вариантов получить жилье, ерунда все это.

В этом духе я и ответила Сандре.

– Ты рассуждаешь, исходя из привычной картины мира, – парировала она. – Нам с детства внушали, что без труда не выловишь и рыбку из пруда. Всяк сверчок знай свой шесток. Что там еще?

– От трудов праведных не наживешь палат каменных, – вставила я.

– Вот-вот! Чудес не бывает, надо биться за каждую копейку, и квартиры никто просто так не дарит. Правильно?

– Правильно, – кивнула я.

– А вот и неправильно. Полгода назад у нас в офисе появилась уборщица. Женщине сорок лет, трое детей. Муж бросил, а у нее ни образования, ни опыта работы, поэтому и пришлось идти в поломойки. Как ты думаешь, какие у нее шансы выйти за нашего генерального директора?

– А что представляет собой генеральный директор?

– Сорок пять лет, умница, красавец, спортсмен, увлекается подводным плаванием. Вдовец, жена-художница умерла от рака два года назад.

– Шансы – нулевые, – уверенно сказала я.

– Так вот, в прошлую субботу мы гуляли на их свадьбе!

Но меня так просто не собьешь.

– Подумаешь, свадьба! – пожала я плечами. – Еще неизвестно, зачем эта многодетная мать ему понадобилась. Может, ваш директор до того жадный, что решил сэкономить на домработнице. Пусть, думает, уборщица ему бесплатно квартиру драит!

– Ага, и зачал ребенка. Она уже на втором месяце беременности! И еще отправил старшего сына уборщицы учиться в Англию. Такой вот жадный директор.

– Значит, ей просто повезло, – не сдавалась я.

– Скажу тебе по секрету, я обучила эту женщину основам волшебства. Сама не ожидала, что будет такой потрясающий результат!

Сандра вся прямо светилась от гордости. И я неожиданно для самой себя попросила:

– А меня научишь?

Глава 2

– Прежде всего, отбрось все стереотипы. Каждый из нас живет в том мире, который придумал сам. Правила создаются по ходу игры. Если в твоем мире людям бесплатно раздают квартиры, значит, ты тоже ее получишь. Если же в твоем мире на квартиру надо работать полжизни, то отдельное жилье у тебя будет к пенсии, не раньше. Усекла?

Я сидела на диване, а Сандра прохаживалась взад-вперед по комнате, словно по сцене.

– Усекла, – ответила я.

– Теперь еще раз попробуй представить идеальное жилье.

– Я хочу хорошую квартиру, большую, – осторожно начала я.

Подруга ободряюще кивнула.

– Сколько комнат?

– Сейчас сосчитаю. Во-первых, нужна спальня. Во-вторых, кабинет, потому что я работаю дома. Само собой, в квартире должна быть гостиная. То есть три комнаты – это жизненно необходимый минимум. Хорошо бы иметь четвертую, мало ли, вдруг мне взбредет в голову родить.

– Хорошо, значит, минимум четыре комнаты, – деловито подытожила Сандра. – Еще какие пожелания? Этаж? Дом? Район?

– Этаж любой, главное, чтобы не первый, на первом холодно и сыростью из подвала тянет. Дом, конечно, лучше кирпичный, построенный по индивидуальному проекту. Ну, а что касается расположения, то я хочу жить в районе метро «Фрунзенская», «Спортивная» или «Университет». С этими местами у меня связаны чудесные воспоминания. Центр не хочу, там теснота и дышать нечем.

Подруга на секунду задумалась, а потом изрекла:

– Я – Та, Которая Хороводит Зефир!

– Ты – та, которая что? – не поняла я.

– Не я, а ты. «Я – Та, Которая Хороводит Зефир». Тебе надо так переименоваться.

– Зачем это? Мне мое имя пока что нравится.

– Правильно, имя милое. Но дело в том, что Люся Лютикова – это девушка, которую родной дядька выгоняет из квартиры, которая согласна всю жизнь горбатиться за комнату в коммуналке, которая…

– Можешь не продолжать, – перебила я. – А кто же такая Та, Которая Хороводит Зефир?

– О, это совсем другое дело! Той, Которая Хороводит Зефир всегда сопутствует удача. Она живет легко и весело, согласна только на самое лучшее и всенепременно это получит. Например, четырехкомнатную квартиру в элитном московском доме.

– Ладно, я переименуюсь. А дальше что делать?

– Хороводь зефир! Возьми зефир и води с ним хороводы. Пой детсадовскую песню «Как на наши именины испекли мы каравай».

Я уставилась на Сандру. Она была абсолютно серьезна, только в глазах плясали бесенята.

– А зефир взять обычный или в шоколаде? – спросила я.

– А ты какую жизнь хочешь – обычную или в шоколаде? Думаю, ответ очевиден. Еще стишок можно сочинить. Например, такой:

Много в столице хороших квартир,

Я – Та, Которая Хороводит Зефир.

– И от этого у меня появится квартира? – недоверчиво поинтересовалась я.

– Конечно! Если ты веришь, что появится, значит, появится обязательно. Каждому воздастся по вере его.

– А каким образом она появится? Денег-то у меня нет, я ведь тебе уже говорила.

– Об этом ты не думай – как, откуда… От верблюда! Это уж как Вселенная решит. В любом случае, она выберет самый лучший и быстрый вариант. Жди через двадцать семь.

– Двадцать семь чего?

– Часов, дней, недель – как получится.

Я понеслась в супермаркет за зефиром в шоколаде. В голову сами собой приходили стихотворные строчки. Ого, кажется, я начинаю втягиваться в эту игру!

Вернувшись домой, я поделилась с Сандрой поэтическими шедеврами:

Весть летит в прямой эфир:

Я – Та, Которая Хороводит Зефир!

На елке висит голландский сыр,

Я – Та, Которая Хороводит Зефир!

– Молодец! – одобрила Сандра. – Радио у тебя есть?

– Есть.

– Звони в прямой эфир!

Я принялась ловить волну, попала на радиостанцию для автолюбителей. Там как раз проходил конкурс, надо было ответить что-то про шестеренки и карданный вал. Я набрала номер прямого эфира и меня моментально соединили с ведущим.

– У нас на проводе Люся, – услышали мы по радио. – Эта девушка знает ответ на вопрос, который оказался не по зубам мужчинам! Итак, Люся, мы вас внимательно слушаем.

– Правильный ответ такой: Я – Та, Которая Хороводит Зефир! – выпалила я и бросила трубку.

Надо отдать должное ведущему, он не растерялся:

– Знаете, если женщина сходит с ума, то это не так заметно для окружающих. Лечитесь, Люся, мы искренне желаем вам здоровья.

А мы с Сандрой и впрямь принялись хохотать, как ненормальные.

Не переставая смеяться, я достала с антресолей искусственную елку, нашла в холодильнике сырную нарезку и развесила ломтики вместо новогодних игрушек. Мы взяли в руки зефир и принялись водить хоровод вокруг елки. И хотя мы не пили ни капли спиртного, настроение было просто улетное.

– Это потрясающе! – восторженно кричала я. – Я уже забыла, когда так веселилась! Даже на Новый год было не так здорово!

– И это только начало, – отозвалась Сандра. – Настоящее веселье начнется, когда на тебя квартиры со всех сторон посыплются.

Под конец я разродилась еще одним волшебным заклинанием на квартиру.

Наша Люся резво скачет:

Привалила ей удача!

У нее в Москве квартира —

Восемь окон, два сортира.

Инструкция по применению: читать стихотворение восемь (по количеству окон) раз на дню, сопровождая чтение прыганьем на одной ножке и потряхиванием косичек на голове. Даже если косичек нет.

Прошел почти месяц. Каждый день я колдовала на квартиру, однако жилье не появлялось. Зато квартирная тема странным образом активизировалась вокруг меня.

В метро я столкнулась с бывшей однокурсницей Вероникой. Последний раз мы виделись пять лет назад, тогда Вероника защитила кандидатскую диссертацию и устроилась на работу в научный институт. Насколько я помню, она занимается русскими фразеологизмами, выясняет, откуда в языке появились выражения типа «Тришкин кафтан», «хоть кол на голове теши» и «сирота казанская». Ее муж Саша, доктор исторических наук, преподает в вузе. Супруги получают грошовую зарплату, с двумя детьми ютятся в комнате в общежитии от Академии наук, и у них нет никаких шансов купить квартиру в Москве. Они даже не стоят в очереди на жилье, потому что не имеют в столице постоянной регистрации.

– Как дела? – поинтересовалась я, ожидая потока нытья и жалоб на тяжелую жизнь.

– Отлично! – воскликнула Вероничка. – Еду в Марьино смотреть новую квартиру, вот, ордер дали!

Я не поверила своим ушам.

– Покажи!

Она протянула мне ордер, и я обомлела: трехкомнатная квартира, общей площадью 86,7 квадратных метров! По сердцу мгновенно царапнула зависть: хочу!

– Кто же вам дает квартиру? – спросила я, поражаясь, насколько неестественно звучит мой голос.

– Академия наук, – отозвалась Вероника. – Сейчас действует федеральная программа «Молодые ученые», в ее рамках докторам наук до сорока пяти лет выделяют жилье, мой Сашка как раз в нее попал.

– Я ужасно за вас рада, – сказала я и поспешно попрощалась.

Внутри все клокотало. Нет, вы только подумайте – молодые доктора наук! А чем эти доктора занимаются, позвольте спросить? Большинство из них – всякой ерундой. Этот Саша, например, пытается внести ясность в Куликовскую битву. В частности, его интересует вопрос: действительно ли примкнул к татарам рязанский князь Олег Иванович или он был русским шпионом в стане Мамая? Это что, прямо такое актуальное исследование, без которого наша страна загнется? Закроются школы, перестанут работать больницы, начнется эпидемия чумы, если мы не узнаем наконец правду о князе Олеге Ивановиче?!

Кстати говоря, квартиры просто так, из воздуха, не строятся. На программу «Молодые ученые» идут бюджетные деньги, то есть деньги налогоплательщиков. Если уж говорить прямо, то это мои деньги! А я не хочу, чтобы бездельники от науки удовлетворяли любопытство за мой счет! Да еще проживали в трехкомнатных хоромах, когда я сама скитаюсь без угла.

Не успела я успокоиться, как последовал новый удар. Есть у нас корректор Нина Николаевна, женщина скромная и доброжелательная. Однажды я поинтересовалась у Нины Николаевны, отчего после окончания рабочего дня она не торопится домой.

– Ох, – вздохнула та, – нельзя мне домой, у меня там молодые.

Выяснилось, что у Нины Николаевны есть сын-студент. Недавно он женился на сокурснице, приехавшей в Москву из Костромы. Поскольку молодые сами не работают и не могут снимать квартиру, они обосновались у свекрови. А там однушка: комната – шестнадцать квадратных метров, кухня – пять. У «детей» уже на полгода затянулся медовый месяц, со всеми вытекающими: бурным сексом и привычкой ходить по квартире в чем мать родила. Вот и приходится деликатной Нине Николаевне засиживаться на работе допоздна, лишь бы не беспокоить влюбленных.

– Прихожу домой ближе к полуночи, – делилась она со мной, – достаю из шкафа раскладушку и сразу спать. Вчера в театре была, завтра иду на концерт, в субботу еду на экскурсию в Суздаль. Устала я скитаться, мечтаю хоть одни выходные полежать с книжкой на диване! Но, видно, не судьба.

Сегодня Нина Николаевна встретила меня счастливой улыбкой: сыну дают квартиру!

Я уставилась на нее:

– Квартиру? За что?

Оказывается, они уже давно стояли в очереди на улучшение жилья. Но очередь продвигается в год на два человека, Нина Николаевна уже и не надеялась получить квартиру от государства. А тут вдруг представилась возможность – федеральная программа «Молодая семья». Если супругам-очередникам еще не исполнилось тридцать лет, они могут выкупить у города квартиру в новостройке на льготных условиях.

– Новостройку в Южном Бутове пока будем сдавать, – радостно щебетала корректорша. – Через год рассчитаемся за квартиру, и дети переедут. И я наконец-то буду спать в своей постели, а не на раскладушке!

Я испытывала двоякие чувства. С одной стороны, Нина Николаевна, как никто другой, заслужила покой и счастье. С другой стороны, опять какая-то дурацкая федеральная программа, которая распределяет мои налоги самым гнусным образом.

Вот, за что глупым юнцам давать квартиру? За то, что они вступили в брак? Тоже мне, достижение! Что полезного они сделали для страны, кроме того, что узаконили свои сексуальные отношения? Абсолютно ничего. Так почему я должна из своего кармана оплачивать их семейное счастье? Кто-нибудь может мне объяснить? То-то же.

В расстроенных чувствах я позвонила Сандре и рассказала про чужие квартиры. Подруга неизвестно чему обрадовалась.

– Та-ак! – закричала она. – Поперли квартирки!

– Поперли, – согласилась я, – только не мне, а другим. А где мое жилье?

– Будет тебе жилье. А то, что сейчас происходит, – это знаки. Вселенная как бы говорит: ты на верном пути! Квартиры «просто так» дают, вот, пожалуйста, можешь сама убедиться! Значит, и твоя на подходе. Продолжай колдовать и жди.

Я опять принялась прыгать на одной ножке и читать стих – «восемь окон, два сортира». Я так старалась, что вся мебель заходила ходуном. С полки свалилась книга, это оказался роман Чарлза Диккенса «Холодный дом». Заметьте, могли упасть «Большие надежды», а свалился «Дом»! Намек Вселенной поняла! Жду!

Глава 3

Если ты нашел подкову на счастье, значит, кто-то другой недавно отбросил копыта.

Я сидела на работе и дописывала очередную статью, когда зазвонил телефон.

– Мне нужна Людмила Анатольевна Лютикова, – сказал незнакомый мужской голос.

– Слушаю, – ответила я, не отрываясь от компьютера.

– Меня зовут Андрей Бесчастных. Я помощник бизнесмена Валерия Крылова. Вы с ним знакомы?

Я покопалась в памяти.

– Что-то не припомню. А в чем дело?

– С прискорбием сообщаю, что мой шеф скончался. Завещание составлено на ваше имя.

Я подскочила на месте.

– Завещание?

– Да, Валерий Ефимович оставил вам свой бизнес и квартиру.

– Квартиру?!

– Четырехкомнатную квартиру на Лесной улице.

– На Лесной?

От изумления я только и могла повторять за ним, как попугай.

– Да, на Лесной, – терпеливо отозвался мужчина.

– Но ведь Лесная – это рядом с метро «Белорусская»! – спохватилась я. – А я заказывала «Университет»!

– Простите, я не понял, – оторопел собеседник. – Вы можете повторить?

– Нет-нет, ничего, это я от волнения. Знаете, не каждый день тебе дарят квартиру.

Какая в конце концов разница! На «Белорусской» даже лучше. Ура, чудо свершилось! У меня будет своя квартира!

Мой взгляд упал на перекидной календарь. Я автоматически отметила, что прошло как раз двадцать семь дней с того момента, когда Сандра рассказала мне о волшебстве. Значит, подруга была права: чудеса в этом мире случаются, да еще какие!

И тут меня охватило сомнение: слишком уж гладко все выходит, как по заказу. И квартира четырехкомнатная, а не какая-нибудь «однушка». И неведомый Валерий Крылов уж очень вовремя почил в бозе. И самое главное, ну не помню я такого среди своих знакомых! А какой сумасшедший напишет завещание на постороннего человека?

– Это розыгрыш, да? – осенило меня. – Вас Сандра подговорила?

– Нет, это не розыгрыш, – ответил мужчина.

Но я не поверила.

– Это Сандра, я угадала? Это она попросила вас мне позвонить?

– Не знаю я никакую Сандру. Разве что Сандру Баллок, да и ту видел лишь по телевизору.

– Слушайте, Андрей, передайте Сандре, что я «купилась». Действительно, поверила, что мне перепала квартира. Ха-ха, очень смешно, можете вместе посмеяться над дурочкой Люсей. Пока!

Я положила трубку, но телефон тут же зазвонил вновь.

– Если вам не нужно наследство, – сказал мужчина, – вы можете от него отказаться. Приезжайте к нотариусу и просто поставьте подпись в документах. Это займет буквально пять минут.

– Хорошо, я приеду! – выпалила я. – Диктуйте адрес.

Ладно, посмеемся над розыгрышем все втроем. Надеюсь, Сандра догадается подсластить мое разочарование шоколадными конфетами.

Я поехала на «Белорусскую». По адресу, который мне дал Андрей, действительно находилась нотариальная контора. Отдаю должное Сандре, шутка обставлена грамотно. Я толкнула дверь, уверенная, что там меня поджидает подруга. Однако внутри толпились незнакомые люди с озабоченными лицами.

– Нотариус здесь принимает? – спросила я потную даму с кипой документов в руках.

– За мной будете! – бросила она в ответ.

Я оценила очередь – да в ней можно провести целые сутки! Нет, ждать я не собираюсь, ведь очевидно, что Сандры здесь нет. Ее дружок назвал мне адрес настоящей нотариальной конторы, а сами шутники сидят сейчас где-нибудь на другом конце Москвы и хихикают. Впрочем, на всякий случай надо проверить…

Я взялась за ручку двери, ведущей к нотариусам, и тут на меня кинулся старичок в панаме. Из тех склочных пенсионеров, которые обожают качать права и судиться. Несмотря на жару, он чувствовал себя как рыба в воде.

– Вас тут не стояло! – завопил он.

– Мне только спросить! – решительно заявила я и открыла дверь.

Внутри было так же многолюдно, как и снаружи.

– Я Людмила Лютикова, – громко сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. – Мне сказали, что на меня составлено завещание, которое я могу здесь посмотреть.

Слова прозвучали ужасно глупо. Однако какой-то темноволосый мужчина поднялся и помахал рукой.

– Да-да, проходите, я вас жду!

Я пошла в дальний угол комнаты. Мужчина лет сорока, широко улыбаясь, протянул мне руку.

– Андрей Бесчастных, это со мной вы разговаривали по телефону. Рад, что вы все-таки приехали.

У него было крепкое рукопожатие. Вообще он производил впечатление бывшего спортсмена, под пиджаком угадывались рельефные мышцы. Не красавчик, но его мужественное лицо наверняка производит впечатление на женщин.

– Так это не шутка? Мне на самом деле оставили наследство?

Андрей ответил вопросом на вопрос:

– Можно ваш паспорт? Я хочу убедиться, что вы действительно Людмила Лютикова.

Я порылась в сумке и протянула ему документ. Пока мужчина изучал паспорт, я озиралась. Вокруг текла обычная, размеренная жизнь: секретари стучали по клавиатуре, принтер с тихим шорохом выплевывал листы, нотариусы что-то втолковывали клиентам. Но я-то знала, что существует параллельный мир, в котором в эту самую минуту происходят чудеса!

– С ума сойти, – не удержалась я, – мне оставили наследство! И главное – кто? Я абсолютно уверена, что не знакома с этим человеком. Как, вы сказали, его зовут?

– Валерий Ефимович Крылов, – ответил мужчина, возвращая мне паспорт. – Ну что же, я уже подготовил бумагу, вам нужно только ее подписать. Вот здесь, пожалуйста.

Глаза выхватили строчку: «Я, Лютикова Людмила Анатольевна, отказываюсь от наследства…»

– Что это?!

– Отказ от наследства.

Я вошла в ступор.

– Как это – «отказ от наследства»? Зачем мне от него отказываться?

– Но вы же сами хотели отказаться, – удивился Бесчастных, – буквально час назад. Вот я и составил бумагу.

– Я так сказала, потому что думала, будто это розыгрыш! – засмеялась я. – А если это не розыгрыш, то я отказываться не буду. По-вашему, я сумасшедшая – отказываться от квартиры в Москве? Особенно если учесть, что у меня нет жилья.

Андрей пристально на меня уставился. У него были глаза необычного цвета – холодный, как сталь, оттенок серого.

– Учтите, что вам оставили не только квартиру, но и бизнес, – сказал он. – Бизнесом в нашей стране нелегко заниматься даже мужчинам. А вы девушка. Вас же моментально обведут вокруг пальца! Или пристрелят, не дай бог.

– Ничего, как-нибудь справлюсь. Где наша не пропадала! В крайнем случае, продам бизнес. Я хочу принять наследство.

– Вы уверены?

– Как никогда в жизни!

Мужчина опять широко улыбнулся.

– Хорошо, тогда будем открывать дело о наследстве.

Они с нотариусом принялись колдовать над бумагами. Через полчаса я поставила подписи в нужных местах. Нотариус протянул мне прозрачный файл с документами.

– Вот объекты недвижимости, которые потенциально могут стать вашими. Во-первых, квартира на Лесной улице. Во-вторых, дача в коттеджном поселке «Алые зори». В-третьих, нежилые помещения по адресу…

– Почему это потенциально? – перебила я его. – Разве квартира уже не моя?

– Пока нет, – отозвался нотариус. – Только по истечении шести месяцев вы получите свидетельство. Возможно, кто-то из родственников имеет право на обязательную долю: несовершеннолетние дети, нетрудоспособные иждивенцы.

– Иждивенцев в этой семье хватает, – усмехнулся Бесчастных.

– Под иждивенцами закон понимает пенсионеров или инвалидов, – объяснил юрист.

– Таких вроде нет, – сказал Андрей.

– Сейчас нет, а потом возьмут и объявятся. К тому же родственники покойного могут оспорить завещание в суде. Так что я бы на вашем месте, Людмила Анатольевна, не радовался раньше времени. Подождите шесть месяцев. И мой вам совет: подыщите хорошего адвоката. Практика показывает, что за наследство сегодня необходимо бороться.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вроде бы квартира моя, а на самом деле и нет. Это что же получается, помахали перед носом морковкой, а потом отнимут? Нет уж, я буду бороться за недвижимость! Кстати, неплохо бы для начала на нее посмотреть. Я озвучила Андрею эту мысль.

– Запросто, – отозвался он, – у меня есть ключи от квартиры.

Глава 4

Мы прошли пешком один квартал.

– Вон ваш дом, – сказал Андрей.

Его палец указывал на два строения. Первое – желтая сталинская девятиэтажка, довольно потрепанная жизнью, второе – примкнувшая к ней новостройка из красного кирпича. «Хочу новостройку», – подумала я.

Мужчина словно прочитал мои мысли.

– Красный дом, третий этаж.

Вестибюль меня сразил: огромный зал с росписями на стенах, стилизованными под фрески, с цветами и креслами для отдыха. Эту красоту никто не охранял, не было даже бабушки-вахтерши.

– Сколько же это стоит? – вырвалось у меня.

Бесчастных истолковал мой вопрос неправильно:

– Квартплата составляет около двух тысяч долларов в месяц.

На мгновение я потеряла дар речи.

– Сколько?!

– Две тысячи долларов, – повторил мужчина, – это ведь кондоминиум. Плату устанавливают сами жильцы.

– Почему же за эти деньги не поставили охрану?

– Охрана есть, просто вы ее не видите. На каждом этаже стоят камеры слежения, так что воры не пройдут. Зато у жильцов есть иллюзия, что в их частную жизнь не вмешиваются. Ведь многие из проживающих здесь – весьма непростые люди.

Каждый месяц отдавать две тысячи долларов за квартиру – обалдеть можно! Откуда я возьму такие деньги? У меня зарплата в четыре раза меньше. Неужели Андрей прав, и наследство мне не «по зубам»? Но я тут же отогнала от себя эту мысль. У меня начинается новая жизнь, полная везения, роскоши и удовольствий. Пора привыкать к большим деньгам!

На лестничную площадку третьего этажа выходили две двери одинакового оливкового цвета.

– Нам сюда. – Андрей повернулся к той, на которой блестела цифра «4».

Он повозился с замками и распахнул дверь.

– Прошу!

Я переступила через порог и остолбенела. Я много квартир посетила на своем веку, но такой простор видела впервые. Прихожая своими размерами напоминала площадку для игры в волейбол.

– Господи, сколько же здесь места! – ахнула я.

Андрей послушно заглянул в бумаги.

– Общая площадь – сто пятьдесят квадратных метров, жилая – девяносто. Вообще-то это средний метраж для квартиры подобного класса.

Ага, средний. Если учесть, что сейчас я живу в одиннадцатиметровой комнатенке, мне придется купить компас, чтобы здесь не заблудиться.

– Идите за мной! – Андрей направился в глубь квартиры. – Я покажу, что здесь есть.

Я последовала за ним. Мы вошли в первую дверь.

– В квартире два санузла: вот это гостевой, а дальше, около спальни, – для хозяев.

Я заглянула в гостевой санузел. Веселенькая плитка апельсинового цвета, похожая на детские рисунки, унитаз, биде, душевая кабина. Рядом с «мойдодыром» висит оранжевое полотенце. Все в идеальном порядке, ни пылинки, ни волоска. Наверное, хозяин не очень-то привечал гостей.

Тем временем мой проводник шел дальше.

– Вот кухня, совмещенная со столовой. Для большой семьи это неудобно, но мой шеф проживал один, ему хватало.

Еще бы не хватало, на кухне запросто можно устроить вольер для разведения страусов. Кухня была отделана в стиле хай-тек – металл, пластик, четкие формы, – и мне это понравилось. В таких сугубо функциональных помещениях не должно быть ничего «веселенького» вроде прихваток в форме цыпленка и досок, расписанных под хохлому.

Я автоматически отметила, что на кухне два окна.

– Это гостиная. – Андрей продолжал экскурсию. – Ее Валерий Ефимович хотел переделать, ему надоели полосатые шкуры, но он не успел.

Гостиная была оформлена в этническом стиле: африканские маски, желтые, как песок Сахары, стены, шкуры зебры на полу.

Я уставилась на окно, это был эркер. Я поинтересовалась у Андрея:

– По-вашему, это одно окно или три?

– Это эркер, – отозвался он надменно.

– Я знаю, но ведь, по сути, это три маленьких окна, объединенные в одно большое, так?

– Вроде бы так. – Бесчастных равнодушно пожал плечами.

Ему-то, конечно, все равно, а у меня должны сойтись концы с концами. Ведь если в квартире восемь окон – значит, она и правда будет моей.

Спальня хозяина походила на иллюстрацию к сказкам «Тысячи и одной ночи»: кровать с резной спинкой, низкие столики, персидские ковры, тяжелые парчовые шторы. В спальне царил восточный полумрак. Я влюбилась в нее с первого взгляда.

Занятно, что у квартиры нет единого стиля, каждая комната отделана по-особенному. Среди дизайнеров эклектика считается дурным вкусом, а мне такой подход нравится – ведь так не скучно! Если квартира все-таки достанется мне, ровным счетом ничего не буду в ней менять.

Кстати, в спальне два окна. Значит, всего получается пять?

Еще в квартире обнаружился кабинет, обставленный в классическом английском стиле, и женская спальня – нечто слащаво-розовое, в рюшечках и сердечках. И в кабинете, и в розовом безобразии было по окну.

– Ничего не понимаю, – озабоченно повернулась я к Андрею. – Одного окна не хватает. Их должно быть восемь!

– В ванной есть окно, – отозвался он, услужливо приоткрывая дверь.

Я кинулась в хозяйскую ванную. Точно, есть! Маленькое круглое окошко. Ура! «Восемь окон, два сортира»! Это моя квартира, и никаким родственникам ее у меня не отобрать!

Я едва сдержалась, чтобы не пуститься в пляс, но наткнулась на озадаченный взгляд Андрея.

– Откуда вы знаете, что окон должно быть восемь? – осторожно спросил он.

– А, – махнула я рукой, – долго объяснять! Вы лучше скажите, откуда в квартире женская спальня? У Валерия Ефимовича была любовница?

– Это спальня жены. Вернее, теперь вдовы.

У меня отвисла челюсть.

– Жены?! Почему же Крылов не оставил наследство ей?

Андрей пожал плечами.

– В последнее время у них были довольно напряженные отношения, она жила в своей квартире. Вообще мой босс был странным человеком. В бизнесе – очень осторожный и расчетливый, а в личном общении – чересчур эмоциональный. Господин Крылов позволял себе выходки, которые вам бы показались сумасшествием, но он считал, что не следует сдерживать душевные порывы. Надо идти в своих привязанностях до конца, и в неприязни – тоже.

– Например?

Мужчина на секунду задумался.

– Вот, например, до меня у него работала помощником одна девушка. У нее возникли серьезные материальные проблемы, кажется, заболела мать, требовалась дорогая операция. Валерий Ефимович помог ей деньгами, поэтому рассчитывал на беззаветную преданность. А девушке, видимо, показалось, что денег мало, и она стала «сливать» информацию конкурентам. Ну, тогда он и поставил на ней крест.

– В смысле, махнул на нее рукой?

– Да нет, скорее – крест на лбу. Что-то вроде воровской отметины. И, естественно, выгнал с работы. Устроиться в другое место оказалось проблематично, Валерий Ефимович отслеживал, куда ее принимали на работу, и добивался, чтобы увольняли.

– Что же с ней стало?

– Пристрастилась к алкоголю и, кажется, покончила с собой.

Ох. Не хотела бы я столкнуться с Валерием Ефимовичем при жизни!

– Ну ладно, допустим, с женой он поругался. Но почему не написал завещание на любовницу? На друга? На соседа в конец концов?

Андрей развел руками.

– Не знаю. Наверняка какая-то причина была.

– Но почему я?! – Этот вопрос мучил меня больше всего. – Почему Крылов выбрал меня? Ведь я даже не была с ним знакома!

Андрей со значением посмотрел мне в глаза.

– Мне бы тоже очень хотелось это выяснить. Возможно, когда-нибудь узнаем. Кстати, Людмила, вы ведь, кажется, журналист? Не хотите взглянуть на библиотеку Валерия Ефимовича?

– Охотно взгляну, – отозвалась я.

Мне показалось, он специально сменил тему. Наверное, Андрей обескуражен не меньше моего. И очень даже может быть, что он мне ни капли не верит. С точки зрения здравого смысла – правильно делает! В этом мире никто не оставляет все свое имущество посторонним толстым девицам.

Мы прошли в кабинет. Вдоль стены стояли стеллажи с книгами. Андрей указал на одну из полок.

– Насколько я знаю, здесь неплохая подборка книг по литературоведению и истории журналистики. В этой семье они вряд ли кому-нибудь еще будут интересны.

Я полистала книги. Действительно, редкие экземпляры. Но меня больше заинтересовал письменный стол. Огромный стол из массива вишни, с двумя тумбами по бокам – именно о таком я всегда мечтала! Я уже представляла, как замечательно мне будет за ним работаться. И тут обратила внимание на одну деталь.

– Смотрите-ка. – Я постучала пальцем по столешнице. – Здесь недавно что-то стояло! Что-то круглое. Видите, вокруг есть пыль, а здесь – нет?

Андрей бросил на стол мимолетный взгляд и сказал:

– Два дня назад здесь стояла китайская ваза эпохи Минь, с драконами. Была куплена на аукционе Сотби за сто двадцать тысяч долларов.

– Куда же она делась?

– Очевидно, ее забрали родственники, – хмуро ответил Бесчастных. – И я, кажется, догадываюсь кто.

В моей груди мгновенно поднялась волна возмущения. Ничего себе, не успела я получить наследство, как его уже разворовывают! Караул, держи вора!

– Что же делать? – воскликнула я. – Как обезопасить себя от воровства?

Собеседник непонимающе на меня воззрился.

– О чем вы?

– Ну как же, ведь это была моя ваза!

Андрей натянуто улыбнулся.

– О, нет, боюсь, ваза была не вашей. Вам завещана квартира, но не имущество, находящееся в ней. Про вазы, картины и прочий антиквариат в завещании не сказано ни слова. Так что все это, – он обвел руками кабинет, – будут делить прямые наследники.

– А их много?

– Трое. Вдова, сын, еще есть сын от первого брака. Думаю, скоро вы с ними познакомитесь. Кстати, вы завтра будете на похоронах?

Этот вопрос застал меня врасплох. До меня неожиданно дошло: все, что сейчас происходит, – не шутка. Неведомый мне гражданин Крылов действительно умер. И умер из-за меня.

Глава 5

Ну, посудите сами. Я направила Вселенной заказ: хочу четырехкомнатную квартиру в Москве! Ведь ясно же, что квартиры сами по себе не возникают, у каждой есть хозяин. И если я позарилась на чужую недвижимость, значит, подсознательно была готова убрать хозяина. Любым способом, в том числе свести в могилу. Вот Вселенная и постаралась для меня.

Да, точно, это я убила Валерия Ефимовича. Я не стреляла в него из пистолета, не подмешивала в кофе яд. Тем не менее именно из-за меня он умер. И завтра мне придется идти и смотреть на свою жертву в гробу.

От этого открытия у меня подкосились ноги.

– А Валерий Ефимович перед смертью долго болел? – хриплым голосом спросила я.

– Совсем не болел, был здоров, как бык.

– Отчего же он умер?

– Сердце, – коротко ответил Андрей.

– Сколько же ему было лет?

– Шестьдесят.

Что и требовалось доказать. Мужчина в самом соку, жил-поживал, добра наживал, а потом неожиданно отдал Богу душу, потому что Люсе понадобилась его квартирка. Вот такое получается волшебство.

Андрей тщательно запер квартиру, мы спустились на первый этаж и вышли на улицу.

– Так вы будете на похоронах? – вновь поинтересовался Бесчастных.

– Буду, – обреченно кивнула я и шепотом добавила: – Я должна испить эту чашу до дна.

В глазах Андрея читался вопрос, но он его не задал. Вместо этого Бесчастных принялся объяснять, в какой церкви пройдет отпевание и где состоятся поминки. Я слушала вполуха, терзаемая чувством вины. Андрей понял, что слова до меня не доходят, и предложил:

– Давайте я завтра утром заеду за вами.

Я продиктовала ему адрес, и на этом мы расстались. Я в нерешительности постояла около подъезда, потом направилась к метро. Мне захотелось увидеть Сандру.

Сандра жила в новом панельном доме около станции метро «Братиславская». Я позвонила в домофон, но никто не ответил. Набрала ее мобильный, и оператор сообщила, что абонент находится вне зоны доступа. Я запоздало сообразила, что подруга, должно быть, едет с работы в метро.

Я села на лавочку около дома. Горестные мысли охватили меня. Я – убийца. Как мне теперь жить с этим грузом на душе? Искуплю ли я вину, если откажусь от наследства? Комок подступил к горлу, я была готова разрыдаться.

– Ты чего без предупреждения? – Над ухом раздался голос Сандры. – Я могла прийти и в полночь.

Я не заметила, как она подошла. Подруга внимательно вгляделась в мое лицо.

– У тебя что-то случилось?

– Случилось, – всхлипнула я.

– Что?!

– Квартира, – только и смогла выговорить я.

Слезы градом катились по моему лицу. Сандра решила, что я плачу от счастья, и завизжала:

– Ура! Получилось! Я знала, знала, что обязательно получится! Волшебство работает!

Пенсионерки на соседней лавочке изумленно уставились на нас. Сандра подхватила меня за руку:

– Пойдем, ты мне все расскажешь.

Через полчаса Сандра, нарезав бутерброды и разлив по чашкам чай, сидела на кухне и слушала затаив дыхание. Я уже успела умыться, успокоиться и теперь могла спокойно рассказать все события сегодняшнего дня.

– Ну вот, – закончила я исповедь, – завтра пойду на похороны. Надо же проводить в последний путь человека, который столько для меня сделал.

– Потрясающе! – воскликнула подруга. – Нет, я знала, что волшебство работает, но твой случай уникальный. У меня первое время получались только мелочи. Ну, там очередь в паспортном столе «рассосать», тучи разогнать, сгладить конфликт с начальником. А чтобы с первого раза и вдруг квартира – это потрясающе! Наверное, здесь действует тот же закон, что и в казино: новичкам везет.

– Да уж, везет, – уныло подтвердила я.

Сандра наконец заметила мою подавленность.

– А ты чего кислая? Что не на «Университете» квартира получилась? Господи, да это такая ерунда! Обменяешь, в крайнем случае. Зато метраж-то какой – сто пятьдесят метров! Это тебе не моя «типовушка» – тридцать восемь с совмещенным санузлом.

– Зато тебе не пришлось никого за нее убивать, – сказала я.

– В смысле? – напряглась подруга.

– Ведь получается, что это из-за меня Крылов умер. Я заказала у Вселенной квартиру, а Вселенная ради меня «заказала» Крылова. Он умер, чтобы его недвижимость перешла ко мне, понимаешь?

Сандра несколько секунд переваривала мои слова, а потом воскликнула:

– Впервые в жизни слышу подобную глупость! Наше волшебство никому не приносит вреда! Вселенная все делает к взаимной радости и выгоде всех сторон.

Я ухмыльнулась.

– Ага, то-то Крылову сейчас радостно в морге! Аж хохочет мужик.

– Не паясничай, – отрезала подруга. – Думаю, дело обстояло так. Твой Крылов в любом случае должен был умереть, такая уж у него судьба. А Вселенная просто воспользовалась ситуацией, пропихнув тебя в его наследницы, вот и все. Ведь Крылову-то от этого уже никакого вреда? А тебе одна польза!

– А настоящие наследники? Им-то это явно невыгодно.

– Значит, они не заслуживали наследства. Да не грузись ты ерундой! Там, наверху, лучше знают, кому, что и когда давать! Бери квартиру и пользуйся в свое удовольствие.

Я задумалась над этими словами. Наверное, Сандра права, я слишком мнительная. Да у меня мания величия, если я полагаю, что могу силой мысли убить человека! Должно быть, Валерию Ефимовичу действительно на роду было написано скончаться в шестьдесят лет. Между прочим, это не так уж и мало, российские мужчины не доживают до пенсии, средняя продолжительность их жизни – полтинник. А уж инфаркт может подкосить кого угодно!

– Я бы на твоем месте гнала мрачные мысли прочь, – посоветовала Сандра. – Все наши страхи и опасения сбываются, это я точно знаю. Как там сказано в Евангелии? По вере вашей да воздастся вам!

Я дожевала бутерброд с колбасой и сказала:

– Одного я не пойму: под каким соусом я стала наследницей? Ведь нужен же был какой-то формальный повод. Откуда Крылов вообще обо мне узнал, а?

– Может, ты его внебрачная дочь? – предположила Сандра. – Зов крови тебе ничего не говорит?

– Ничего, – вздохнула я. – К тому же, у меня где-то есть отец. Родители развелись, когда я была совсем маленькая, и с тех пор я его не видела. Папаша уехал в другой город, высылал крошечные алименты… Нет, вряд ли Крылов мой отец. Знаешь, я склоняюсь к мысли, что это наследство – благодарность за что-то. Может, я когда-то Крылову помогла. Хотя сама посуди: кто Крылов, а кто я? Ну чем нищая журналистка могла помочь миллионеру?

– Понятия не имею, – отозвалась подруга. – Вот завтра на похоронах и попытайся это узнать.

Дома я изучила документы на наследство. Помимо квартиры, мне была завещана дача в коттеджном поселке «Алые зори» с участком земли десять соток. Я не поленилась, залезла в Интернет и выяснила, что поселок расположен в десяти километрах от Москвы по Новорижскому шоссе и на сегодняшний день сотка в нем стоит не меньше сорока тысяч «убитых енотов». Еще, как выразился нотариус, «потенциально моими» могли стать шесть нежилых помещений, разбросанных по всей Москве. Их площадь впечатляла – от пятисот до тысячи квадратных метров. Что с ними делал покойный Крылов? Неизвестно. Кстати, Андрей обмолвился, что мне оставлен бизнес, который в бумагах не фигурирует. Может, эти нежилые помещения имеют к нему прямое отношение?

Я вспомнила про вазу, украденную из квартиры. Странная ситуация складывается с этим наследством. В хате полно антиквариата, который Крылов бережно собирал, но почему-то забыл упомянуть в завещании – будто речь идет о копеечных глиняных горшках! Наверняка у Валерия Ефимовича был автомобиль, а может, и не один. Кому он теперь принадлежит?

Такое ощущение, будто завещание составлено второпях, под дулом пистолета. Ну, уж я-то пистолетом не угрожала, это я точно знаю. Так что моя совесть чиста.

Сандра права: надо принимать подарки судьбы и ни в чем себе не отказывать!

Глава 6

Ночью мне снилась роскошь. Ничего конкретного, просто я чувствовала, как буквально купаюсь в роскоши. Это был восхитительный сон – цветной, воздушный, наполненный радостью и парением. Конечно, деньги не приносят счастья, но они дают человеку свободу выбора. Жить там, где хочется, общаться с теми, с кем хочется, делать то, что хочется. А я хочу ничего не делать.

Вот закончится вся эта катавасия с принятием наследства, и я поеду путешествовать. Европа, Южная Америка, Австралия. Буду кочевать из страны в страну, жить в лучших отелях, заказывать самые вкусные деликатесы. И обязательно пирожные! «Холявные» деньги надо с чувством прокутить, я в этом уверена. А потом можно вернуться в квартиру на «Белорусской», больше похожую на футбольное поле, и взять в свои руки бизнес. Ну, или то, что от него к тому времени останется.

Но сначала надо выдержать похороны. Я взглянула на часы: ого, пора вставать. Через час за мной заедет Андрей, а я еще не определилась с одеждой.

Любой стилист скажет вам, что у приличной женщины в гардеробе обязательно должна быть черная юбка и черная блузка. А также черные брюки и маленькое черное платье для коктейлей. Черный цвет благороден, он стройнит и выгодно оттеняет цвет лица.

А я неправильная женщина, у меня в гардеробе нет ничего черного. Ничего подходящего по размеру. Поскольку я всегда не прочь побаловать себя сладким, то постоянно увеличиваюсь в объемах. То, что покупалось два года назад, на меня уже не налезет!

Я откопала в шкафу единственную черную кофточку и попыталась ее надеть. Итог: кофта сидит в обтяжку, две верхние пуговицы не застегиваются, открывая пикантный вид на пышный бюст. С черной юбкой та же проблема: слава богу, налезла, но сесть в ней я не могу. Пришлось на скорую руку делать разрезы по бокам. Уф, надеюсь, часа полтора она выдержит, не расползется по швам. Отражение в зеркале выглядело довольно вызывающе, тело выпирало изо всех щелей. В последний момент я вспомнила, что в церковь не пустят с непокрытой головой, и захватила шифоновую косынку.

Увидев меня в «трауре», Андрей быстро отвел глаза. Он приехал на спортивной машине цвета пионерского галстука, радостной и сверкающей, как новенькая монетка. У автомобиля была очень неудобная низкая посадка, когда я плюхнулась рядом с водителем, и без того короткая юбчонка задралась самым неприличным образом.

Странно, мне казалось, что такой брутальный тип, как Андрей, должен ездить на внедорожнике. А низкие спортивные авто больше подходят мужчинам в цветастых шелковых рубашках и с маникюром. Но, очевидно, я ошибалась. Да и правда, откуда мне взять опыт по части мужчин? Всех моих ухажеров можно пересчитать по пальцам одной руки. А последние несколько лет я вообще безнадежно влюблена в одного человека. Руслан Супроткин работает следователем, мы познакомились и подружились, когда капитан вызвал меня на допрос в качестве свидетеля[2]. Я рассчитывала, что отношения будут стремительно развиваться. К сожалению, мы так и застряли на приятельской стадии, и как из нее вырваться – я не представляю.

Андрей остановил машину около небольшой церквушки в арбатских переулках. У старухи на паперти я купила две гвоздики по заоблачной цене, на больше денег не хватило. Двух вполне достаточно, успокаивала я себя, наверняка миллионеру Крылову устроили роскошные похороны, он просто утопает в цветах.

Цветов действительно было много, но не у Крылова. Одновременно с ним отпевали какую-то пожилую даму, и ее родственники не поскупились на розы и лилии. Терпкий аромат цветов смешался с ладаном, и от тягостной композиции кружилась голова.

Гроб, в котором покоился Валерий Ефимович, выглядел подозрительно дешево. Я не большой специалист по гробам, но мне показалось, что Крылову выбрали вариант эконом-класса. Заупокойная служба еще не началась, родственники Крылова сбились в кучу и что-то эмоционально обсуждали. Я ожидала толпы народу, однако проводить бизнесмена в последний путь пришли всего шесть человек. Андрей примкнул к ним, а я осталась грустить в одиночестве.

Хотя Сандре вчера удалось меня успокоить, при виде усопшего чувство вины опять зацвело буйным цветом. Я подошла к гробу и принялась вглядываться в лицо Крылова, надеясь, что в душе отзовутся какие-нибудь воспоминания. Тщетно. Определенно, я никогда раньше не видела этого человека. Мелкие черты лица, заостренный нос, на тонких губах застыла ироничная усмешка.

Я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла глаза. Из толпы родственников на меня с ненавистью взирала блондинка. Казалось, еще секунда – и бросится с кулаками. Андрей держал ее за руку и что-то тихо втолковывал на ухо. Лица остальной родни тоже не светились дружелюбием.

Я поежилась. В церкви было прохладно, а тут еще эти колючие взгляды!

Держись, Люся, ты должна пройти это испытание. А на что ты, собственно, рассчитывала? Что родственники, у которых ты увела наследство, заключат тебя в горячие объятия? Злость – абсолютно естественная реакция. Теперь для тебя главное – успеть после службы смыться из церкви, чтобы дело не дошло до членовредительства. В храме скорбящие не посмеют затеять драку.

Однако я всегда слишком хорошо думаю о людях.

Блондинка оттолкнула Андрея и завизжала дурным голосом:

– Не удерживай меня, я ей все скажу!

В одну секунду она подскочила и вцепилась мне в горло.

– Это ты убила его, гадина! Ненавижу!

Я попыталась освободиться, однако фурия еще крепче сжала пальцы.

– Это она убила его! Ей нужна была его недвижимость! – вопила блондинка, больно вонзая в меня когти.

Вся церковь замерла. Андрей с огромным трудом оттащил от меня истеричку. Передав блондинку на попечение родни, забегал кругами, успокаивая присутствующих.

– Не обращайте внимания, женщина в шоке, у нее умер муж. Извините, пожалуйста, вдова в шоке. Простите, это больше не повторится.

Я потерла шею. Ни в каком она не шоке, по-моему, дамочка просто надралась, как последняя свинья.

Но откуда, откуда вдова Крылова узнала, что мне действительно позарез нужна его квартира? Может, она каким-то мистическим образом догадалась, что муж умер из-за моего колдовства?

Окружающие продолжали на меня пялиться. В своем наряде «в облипочку» я чувствовала себя голой. Слава богу, священник начал отпевание, и внимание наследников переключилось на покойника.

На всякий случай я отошла подальше от родственников Крылова. Кто знает, на что еще они способны. Я поглядывала по сторонам, не в силах дождаться, когда же закончится служба и можно будет уйти домой.

Неожиданно я увидела, что в церковь входит Руслан Супроткин. Странно, что здесь понадобилось милиционеру?

Руслан тоже заметил меня. Когда капитан подошел, его взгляд уперся в мое декольте.

– Какая ты сегодня… – Ему потребовалась секунда, чтобы подобрать слово. – Раскрепощенная.

И это еще мягко сказано.

– Ты что тут делаешь? – прошептала я.

– Я тоже хотел тебя об этом спросить.

Я кивнула на гроб.

– Пришла на отпевание Крылова.

– Ты что, хорошо его знала? – удивился капитан.

– Не совсем. Просто он оказал мне услугу, вот я и провожаю его в последний путь. А ты тут зачем?

– По работе. Я веду расследование по делу об убийстве.

– Кого убили?

– Твоего приятеля Крылова.

Меня начала бить мелкая дрожь.

– А разве он умер не от инфаркта? Мне сказали, его подвело сердце.

– Его отравили.

Руслан заметил, что меня трясет.

– Тебе холодно? Дать пиджак?

Я пропустила его слова мимо ушей.

– Кто же его убил, как ты думаешь?

– Да тут и думать нечего, – заявил Супроткин. – Конечно, тот, кому достанется наследство. Ты, случайно, не в курсе, кому переходит все имущество?

– Случайно в курсе. – Я с трудом ворочала языком. – Мне.

Глава 7

Руслан потрясенно смотрел на меня, а потом схватил за плечи и решительно вывел на улицу.

– Немедленно отвечай, с какой это стати ты являешься наследницей! – потребовал он.

Я разглядывала обшарпанные церковные ступени, голубей, подбирающих с тротуара хлебные крошки, и не знала, с чего начать.

– Ты что, была его любовницей? – прямо спросил капитан.

– Ты в своем уме?! – возмутилась я.

– Тогда почему?

Под солнечными лучами я перестала дрожать, на мгновение мне даже показалось, что жизнь по-прежнему прекрасна.

– Понимаешь, все дело в волшебстве. Наши мысли материальны. Вселенная готова исполнить любую твою мечту, если…

– Перестань морочить мне голову! – перебил Руслан. – Говори по существу!

– Я и говорю по существу, – обиделась я. – Если ты хочешь понять, надо рассказывать с начала. А все началось с волшебства.

– Ладно, начинай с волшебства, – сказал он тоном, которым беседуют с дошколенком.

Я рассказала, что дядя выгоняет меня из квартиры, поэтому мне нужна жилплощадь в Москве. Подруга Сандра научила, как наколдовать большую квартиру. И ровно через двадцать семь дней я оказалась наследницей, причем не только квартиры, но и дачи и нежилых помещений. Жизнь прекрасна! Единственное, что меня смущает, – Крылова убили. Но ведь я тут ни при чем, я даже не была с ним знакома!

По мере моего рассказа выражение лица у Руслана становилось все мрачней.

– Ты точно никогда раньше не видела Крылова? Не была у него в квартире? На даче?

– Абсолютно точно. Ну, то есть в квартире я была, вчера. Я хотела ее посмотреть, и Андрей, его помощник, отвез меня.

– Ты в квартире ни до чего не дотрагивалась? Остались там твои отпечатки пальцев?

Я напрягла память.

– Дотрагивалась до ручки двери, которая ведет в ванную. Трогала письменный стол. Кажется, все.

Капитан пощелкал языком и вынес вердикт:

– Очень подозрительная ситуация.

Я беспечно рассмеялась.

– Еще несколько дней назад я бы тоже так решила! Но теперь, когда я на собственном опыте убедилась, что волшебство работает…

Супроткин меня перебил:

– В волшебство я не верю. А что касается наследства, думаю, тут какая-то подстава. Учитывая, что еще имеется труп, дело окончательно пахнет керосином.

Все-таки милиционеры – удивительно зашоренные люди. Перед ним стою я, живое доказательство того, что чудеса случаются, а капитан знай себе твердит: «Подстава, подстава». А потом еще удивляется, почему все вокруг ездят на новых иномарках, а он постоянно ремонтирует прогнившую «пятерку». Да потому, что надо шире смотреть на жизнь!

– Ну какая тут может быть подстава? – воскликнула я. – У меня не отбирают квартиру, а наоборот – дают!

– Сегодня дают, а завтра отберут, и не только квартиру. Ты хотя бы проверяла, вдруг у Крылова остались миллионные долги? Принимая наследство, ты автоматически принимаешь и их тоже.

Я напряглась.

– Насчет долгов мне никто ничего не сказал. А что, нотариус должен был предупредить?

Супроткин выразительно поднял брови.

– А ты как думаешь?

Меня неожиданно осенило.

– Слушай, у меня сложилось впечатление, что завещание составлено впопыхах! Например, в нем не определено, кому достанется антиквариат, картины, – а между прочим, одна ваза эпохи Минь больше ста тысяч долларов стоит! Разве деловые люди так поступают? Вазу, кстати, уже сперли.

– Вот-вот, что я тебе говорил! – воскликнул Руслан. – Ты уже подписывала какие-нибудь документы?

– Да, вчера у нотариуса.

– Что в них было?

Я замялась.

– Точно не помню… Сам понимаешь, я была в таком состоянии… Не каждый же день получаешь в подарок четырехкомнатную квартиру на «Белорусской»!

– Ты хотя бы догадалась попросить ксерокопию?

Я сникла.

Руслан вздохнул и вытащил мобильник.

– Я все понял, тебе нужен хороший юрист. Вот, пиши номер телефона. Вячеслав Васильевич, адвокат по гражданским делам, специализируется на наследстве. Он дядька немного занудный, но свое дело знает.

Я послушно записала номер.

– И вот еще что, – продолжал Руслан. – Ты ведь уже не девочка, а веришь в сказки. Запомни, квартиры просто так не раздают. А если тебе что-то обломилось «на холяву», значит, это кому-то выгодно. Вот и ищи – кому. Поняла?

В ответ я тяжело вздохнула. Капитан вернул меня на землю. А как здорово все начиналось!

Из церкви вышел Андрей, под руку он вел блондинистую вдову. Вслед семенили остальные родственники: две девушки, молодой парнишка, мужчина и женщина средних лет. Очевидно, служба закончилась.

Тут я спохватилась, что не успела положить гвоздики в гроб. Кинулась обратно в церковь. Вокруг гроба старушки суетилась родня, а Крылов лежал в одиночестве. Я подошла и еще раз вгляделась в его лицо.

Теперь, когда я знала, что Крылова отравили, мне почудилось, что усмешка на его губах вовсе не ироничная, а горькая. И если сначала он показался мне каким-то мелким и невзрачным, то теперь в глаза бросились высокий лоб, широкие скулы, крупный нос. Нет, он не был мелким мужчиной, вон какие у него большие ладони.

Я положила свои гвоздики к другим цветам и вдруг заметила, что из-под сложенных ладоней выглядывает белый конверт. Интересно, что в нем? У меня возникло острое желание взять конверт и посмотреть.

И тут я услышала свой внутренний голос:

«Стыдись, Люся, что за извращенное любопытство! Обкрадывать покойника нехорошо. Крылов и так уже отдал тебе все свое имущество».

Подошел церковный служка, и я отпрянула от гроба. Служка скользнул по мне смиренным взглядом и принялся убирать подсвечники. Я улучила момент, когда он отвернулся, молниеносным движением вытащила конверт из рук покойника и запихнула в свою сумку. Потом прикрыла ладони Крылова цветами, чтобы кража не была заметна.

Не знаю, почему я так сделала. Может, предчувствовала, что просто так эта история для меня не закончится. И что помимо мужества мне понадобятся веские улики, чтобы защитить свою свободу.

Глава 8

После отпевания я собиралась поехать домой. Я ужасно неловко себя чувствовала в откровенном наряде. Да и хватит с меня ненавидящих взглядов наследников! Но подошел Андрей и предложил отправиться вместе со всеми на кладбище.

– Мне кажется, Валерию Ефимовичу было бы приятно. – Это был его единственный аргумент.

К Бесчастных неожиданно примкнул Руслан. Он зашептал мне на ухо:

– Я настаиваю, чтобы ты поехала. В конце будет сюрприз.

Я вздрогнула. Сюрприз! А я еще не успела отойти от предыдущего!

Пришлось принять приглашение. Я опять села в машину к Андрею. Остальные гости распределились по трем авто, и траурная процессия двинулась в путь. К моему удивлению, мы отправились за Кольцевую автодорогу, на подмосковное кладбище. Очевидно, там похоронить дешевле. Я окончательно утвердилась в подозрении, что родственники, которых надули с наследством, решили назло покойнику уложиться в минимальную сумму. Спасибо хоть, что не выкинули его в канаву, как дохлую крысу.

На кладбище не обошлось без эксцессов. Сначала где-то в дороге застрял катафалк с гробом, и нам пришлось прождать около часа. Родня Крылова коротала время за разговорами, капитан Супроткин буркнул, что у него здесь дела, и отлучился в администрацию, а я отправилась бродить среди могил.

Я люблю кладбища. Многие люди боятся жить рядом с погостом, а вот я бы не отказалась. Когда каждый день видишь могильные кресты, это как-то бодрит. В том смысле, что научаешься отделять главное от мелочей. Поссорилась с подругой, украли кошелек, уволили с работы? Подумаешь! Главное, ты жива! Завтра будет новый день и выпадет шанс все изменить. А у тех, кто покоится за кладбищенской оградой, уже нет никаких шансов.

Наконец гроб привезли. Меня опять поразило, насколько быстро прошла траурная церемония. Погребение заняло не больше десяти минут. Никто не говорил прощальных слов и не плакал. Могильщики сразу же спустили гроб в яму и деловито зарыли могилу. Памятника у Крылова не было, лишь обычный деревянный крест. Я дала себе слово, если наследство все-таки достанется мне, справить приличное надгробие.

Напоследок вдова не удержалась. Проходя мимо меня, дамочка тряхнула кудрями и фыркнула:

– И одета она, как проститутка!

Девушка, шедшая рядом с ней, заметила:

– Мама, сейчас не время и не место.

– Ерунда! – истерично взвилась вдова. – Она нашла время и место, чтобы урвать мое имущество!

Я тяжко вздохнула. Андрей сказал, что дальше предполагаются поминки, не представляю, как я их выдержу. «Спокойно, Люся, спокойно, – говорила я себе, – потерпи лишь один день – и больше ты этих людей не увидишь».

– Мы возвращаемся в Москву? – поинтересовалась я у Бесчастных, садясь к нему в машину.

Мужчина повернул ключ зажигания и ответил:

– Нет, едем на дачу. Ну, вернее, это Валерий Ефимович так называл, на самом деле это загородный дом в поселке «Алые зори».

Я приободрилась. Дом, который может стать моим. Интересно посмотреть, что он собой представляет.

Дом был роскошным. Сад был роскошным. Все было роскошным, даже собачья будка – маленький деревянный теремок с черепичной крышей. Кажется, я начинаю понимать обозленную вдову: за такой дом можно убить!

Я поделилась этой мыслью с Русланом.

– А ведь кто-то так и сделал, – сказал он. – Крылова наверняка убили из-за наследства.

– Вот-вот, это и доказывает, что я невиновна! – с жаром воскликнула я. – Ведь я не знала, что имущество отписано мне! Убийцу надо искать среди ближайших родственников, это я тебе точно говорю. Как там их называет закон – «наследники первой очереди»?

Руслан ничего не ответил.

На первом этаже дома располагалась огромная гостиная, вдова решила справлять поминки здесь. Впрочем, поминки – это сильно сказано. Не было ни большого стола, за которым могли бы собраться все присутствующие, ни кутьи, ни прочих атрибутов поминального обряда. Мероприятие напоминало светскую вечеринку. Гости подходили к шведскому столу, накладывали в тарелки нарезку и салаты, затем расходились по углам. То здесь, то там раздавался негромкий смех. Я бы не удивилась, появись сейчас торт со свечами, как на дне рождения.

Меня опять кольнуло чувство вины: может, если бы я своим волшебством не вынудила Крылова отдать недвижимость мне, его бы проводили в последний путь по-человечески?

Ко мне подошел Андрей.

– Как вам поминки?

– Честно говоря, это мало похоже на поминки.

– В том-то и дело! – отчего-то оживился собеседник. – Вы, вероятно, плохо знали Валерия Ефимовича, иначе…

– Я его совсем не знала, – сочла своим долгом напомнить я.

– Ну да, я это и хотел сказать. – Андрей ничуть не смутился. – Так вот, сразу видно, что вы совсем не знали Валерия Ефимовича, иначе бы вы были в курсе, что он не любил всякие мрачные вещи. На похороны никогда не ходил, детективы не читал, если по телевизору показывали про катастрофы, переключал канал. Он любил жизнь во всех ее проявлениях. Думаю, он бы одобрил такие похороны. Хотя в завещании он не оставил распоряжений на этот счет, уверен: ему бы понравилось.

Я решила ковать железо, пока горячо.

– Кстати, насчет завещания. У Валерия Ефимовича была машина?

– Даже две. Японский внедорожник и коллекционный американский автомобиль. А почему вы интересуетесь?

– Странно, что о них ничего не сказано в завещании.

– Про антиквариат там тоже ни слова, – заметил Бесчастных.

– Как вы думаете, почему?

Собеседник пожал плечами.

– Очевидно, судьба машин и картин его не волновала. У Валерия Ефимовича была какая-то причина подарить именно недвижимость и именно вам.

До меня внезапно дошло, что мужчина остался без работы.

– Где же вы теперь будете работать? Уже нашли место?

– Да я пока не искал, – довольно равнодушно отозвался Андрей. – Уверен, что не пропаду.

Все это время Супроткин по очереди беседовал с родственниками Крылова. Я видела, как капитан со скорбной миной подошел к блондинке, сочувственно подержал ее за руку. Вдовица пустила слезу, на мой взгляд крокодилову. Потом Руслан тихо и неторопливо поговорил с каждым из присутствующих. Наконец, когда столы были практически опустошены, он взял слово.

– Господа! – громко сказал он. – Все уже, наверное, в курсе, кто я такой и по какому поводу я здесь нахожусь. Для тех, кто еще не знает, представлюсь: капитан милиции Супроткин. Я расследую дело об убийстве Валерия Ефимовича Крылова.

Я вглядывалась в лица окружающих – никто и бровью не повел. Очевидно, я была последней, кто узнал, что бизнесмена отравили.

– Совершенно случайно, – продолжал Руслан, – вы сегодня собрались почти в том же составе, что и в день, когда произошло это неприятное событие.

– Ее здесь не было, – ткнула в меня вилкой вдова.

Капитан кивнул:

– Совершенно верно, поэтому я и говорю – «почти». Людмилы Лютиковой, которой покойный завещал значительную часть состояния, здесь не было. По крайней мере, она так утверждает.

«К чему это он клонит?» – подозрительно подумала я. Но Руслан оставил скользкую тему.

– В тот день тоже были накрыты столы, – продолжал он. – Вы справляли юбилей, Валерию Ефимовичу исполнилось шестьдесят лет. Меня интересует такой вопрос: почему он позвал только близких? Почему не были приглашены друзья, деловые партнеры?

Мужчина в черной рубашке подал голос.

– Он хотел… – начал он, но закашлялся. – Отец хотел сообщить нам что-то важное. Поэтому просил, чтобы пришли только члены семьи.

– Вы сын покойного от первого брака, – уточнил Супроткин, – Николай Валерьевич Крылов, правильно?

Мужчина кивнул. На вид ему было под сорок. Среднего роста, среднего телосложения, русые волосы с легкой рыжиной. Обычный типаж, на таком я бы не задержала взгляд, если бы не оригинальная манера моргать. Верхние веки замигали в закрытом состоянии на мгновение дольше обычного, отчего Николай был похож на человека, которого только что вырвали из сна, и он еще не разобрался, чего же от него хотят.

– Как, по-вашему, что ваш отец хотел сообщить?

– Не знаю. Может, что-то насчет наследства? Учитывая появление этой девушки…

Николай посмотрел в мою сторону и усиленно заморгал. Вид у него был трогательный и беззащитный. Но я прекрасно понимала, что это может быть лишь видимость.

– Да ничего подобного! – встряла вдова. – Не мог он оставить имущество постороннему человеку. Завещание подделано, тут и думать нечего!

– Вы Яна Борисовна, вдова покойного Крылова, – констатировал Супроткин.

– Да, вдова! – приосанилась блондинка.

Мне показалось, что она ровесница Николая. Впрочем, с этими синтетическими женщинами не разберешь: волосы вытравлены гидроперитом до цвета офисной бумаги, кожа на лице после многочисленной «пластики» натянута, как барабан. Яне может быть как сорок, так все шестьдесят.

– И я официально заявляю, – продолжала вдовица, – что он хотел все оставить мне. Неоднократно заявлял об этом при свидетелях! А ее, – она сверкнула на меня глазами, – надо посадить в тюрьму! Сначала она подделала завещание, а потом убила моего мужа!

– Да меня вообще здесь не было в день убийства, вы же сами сказали! – возмутилась я.

– Это еще надо доказать, – заявила Яна, обращаясь к капитану Супроткину. – А я могла ошибиться. У меня, знаете ли, близорукость, очков я не ношу, так что она вполне могла проскочить мимо меня. В любом случае, даже если завещание настоящее, у этой девки нет никаких прав, она недостойная наследница.

– Чем это я недостойная?

– Голубушка, а ты думаешь, что убить человека – это достойно? – ехидно пропищала вдова. – Преступники не наследуют имущества, я консультировалась с юристом!

Меня охватила паника. А что, если все родственники скажут, будто видели меня на юбилее? Просто договорятся между собой, чтобы я не получила наследства? Может, в тюрьму меня и не посадят, но четырехкомнатная квартира наверняка уплывет. Следствие в России может длиться годами, за это время Яна успеет сто раз перепродать недвижимость.

– Мама, заканчивай этот спектакль, – поморщилась стройная девушка со светлыми волосами. Та самая, что одернула вдовицу на кладбище.

– Да, мам, хватит уже, – слабо поддержала ее молодая брюнетка с более пышными формами.

– Юлечка, Майечка, деточки мои, я же о вас беспокоюсь! Идите ко мне, сиротки вы мои несчастные! Мы сегодня похоронили папу, он больше никогда не улыбнется, не приласкает вас!

Яна распростерла над ними руки точь-в-точь наседка с цыплятами. Девушки заметно сконфузились. Хотя внешне они сильно отличались друг от друга, нечто неуловимое в их облике не оставляло сомнений, что они сестры.

– Вообще-то он был им отчим, – раздалось шипение из угла. – Так что наследство твоим дочерям не светит. Вот наследник!

Все синхронно повернули головы. Взяла слово женщина, которая до этого тихо стояла рядом с Николаем. И вид у нее был весьма решительный.

– Коля от папаши ни копейки не увидел! – продолжала разоряться женщина. – Ни алиментов, ни помощи никакой! И квартир, как этим девчонкам, ему не покупали! Если рассуждать по справедливости, то наследство должно достаться Коле!

– Ишь чего, о справедливости она заговорила! – взвилась Яна. – Если уж на то пошло, то настоящий наследник – Антон. У него еще вся жизнь впереди, ему необходима материальная поддержка. Отец в нем души не чаял. Правда, Антошечка?

Яна бросила дочерей и схватила в охапку парнишку. Тот исподлобья глядел на нее. Мне показалось, он какой-то заторможенный. Вероятно, сказывается шок. Антону едва ли больше восемнадцати, потерять отца в этом возрасте – тяжелое испытание для психики.

Я подошла к Андрею и шепотом поинтересовалась:

– Кто эта женщина?

– Галина, жена Николая, – так же вполголоса ответил он.

Я поняла, что дамочки стоят друг друга. Если их не разнять, то разразится большая склока. Я бросила взгляд на Руслана Супроткина, тот с явным интересом наблюдал за перепалкой.

– Валера обязательно оставил бы все Антону, если бы его не убили! Обязательно! – твердила Яна. – Он был его любимчиком!

– Чушь, – заявила Галина, – твой Антон – больной на голову, и все об этом знают. Парню надо лечиться от игровой зависимости. Валера никогда не оставил бы свой бизнес игроку!

Я была уверена, что Яна сейчас бросится на Галину с кулаками. К счастью, это безобразие остановили. Николай оттащил жену в сторону, то же самое проделали с матушкой Юля и Майя.

Присутствующие перевели дух. Руслан воспользовался паузой, чтобы сказать:

– Ну что же, многое проясняется. Не буду вас задерживать. Очень хотелось бы завтра поговорить с каждым более подробно: что вы делали в момент убийства, что видели и слышали. Надеюсь, вы явитесь добровольно, никого не придется вызывать повесткой.

Ответом ему было молчание. Лишь Николай кивнул. Руслан повернулся ко мне:

– А вас, гражданка Лютикова, прошу следовать за мной. Поедем на Петровку, мне необходимо снять отпечатки ваших пальцев.

Я вспыхнула от унижения. Снять «пальчики»! Да ведь это явный намек на то, что я – главная подозреваемая! Другим-то он не предложил прокатиться на машине с мигалкой!

Я поплелась за капитаном к выходу. Краем глаза заметила, что Яна улыбается, как сытая кошка.

В машине я напустилась на Супроткина:

– К чему этот спектакль? По-твоему, это я убила Крылова? Совершенно необязательно было сообщать о своих подозрениях всем присутствующим! Они и так меня ненавидят.

Руслан рассмеялся.

– Но мне действительно нужны твои отпечатки. Впрочем, их тоже, только они узнают об этом завтра. Так почему бы не сделать людям приятное? Пусть думают, что ты под подозрением. Возможно, это развяжет им языки.

Мы проехали коттеджный поселок, свернули на шоссе и попали в пробку. Я заметила, что настроение у Руслана чудесное.

– Ты чего такой довольный?

– Замечательное преступление! – с энтузиазмом провозгласил он. – Загородный дом, гости приглашены на юбилей хозяина, и один из них – убийца. В наши дни – большая редкость. Вчера на дежурстве у меня было два трупа, но оба – банальная «бытовуха». Собутыльники не поделили последние сто граммов, муж приревновал жену к соседу. А здесь – классика жанра.

– И как ты собираешься его расследовать?

– Мотив, – мечтательно произнес капитан. – Настоящее убийство начинается с мотива.

Глава 9

В милиции Руслан устроил мне официальный допрос. Я письменно подтвердила, что никогда раньше не видела Валерия Ефимовича Крылова и не имею представления, почему он отписал имущество мне.

– Где вы находились и что делали в день убийства, в субботу, одиннадцатого июня? – сурово поинтересовался Супроткин.

Я прямо подскочила на жестком милицейском стуле.

– Так Крылова убили одиннадцатого июня? В этот день у меня упала книга Чарлза Диккенса «Холодный дом»!

– Откуда упала?

– С книжной полки! Я прыгала на одной ножке, трясла косичками, а она упала.

Руслан смотрел на меня, как на ненормальную.

– У тебя же нет косичек.

– Да, правильно. Но я трясла воображаемыми косичками.

Капитан тяжело вздохнул и снова взял официальный тон.

– Еще раз повторяю вопрос. Где вы находились и что делали в субботу одиннадцатого июня? Если можно, по часам.

– В общем, практически весь день я была дома. Встала около десяти и сразу же села за компьютер писать статью. Примерно в половине второго пошла в супермаркет, провела там не более получаса. Вечером тоже была дома, сидела в Интернете.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Да никто. Я же была одна!

– Вы кому-нибудь звонили? Или, может, вам звонили?

Я напрягла память.

– Да, я звонила своей подруге Сандре. Но это было днем, около четырех часов. А вот в двадцать сорок пять свалился «Холодный дом». Я отчего-то посмотрела на часы и запомнила время.

– Крылов умер примерно без четверти девять вечера, – бесстрастно сообщил Супроткин.

– Да ты что?! – ахнула я. – Вот это да! Думаешь, это совпадение?

– Я вообще ничего насчет «Холодного дома» не думаю, – раздраженно ответил мужчина моей мечты. – Меня интересует, есть ли у тебя алиби.

– Алиби нет. Но ведь это и хорошо, правда? Это доказывает мою невиновность! Если бы я была преступницей, то уж точно запаслась бы каким-нибудь алиби. А раз алиби нет, значит, я ни сном ни духом не ведала об убийстве!

– Интересная точка зрения, – сухо заметил капитан. – Жаль только, что она немного расходится со следственной практикой.

Я поставила подпись в протоколе, и на этом допрос закончился. Супроткин снял с меня отпечатки пальцев и отпустил на все четыре стороны.

Дома я без сил завалилась на диван. Не было никакого желания ни читать, ни думать. Я даже не соблазнилась пирожным, потому что для этого надо было ползти к холодильнику.

Зазвонил телефон. Хорошо, что он стоял на расстоянии вытянутой руки. В трубке зазвучал бодрый голос Сандры.

– Я сейчас зайду, – поставила меня перед фактом подруга. – Я уже около твоего дома.

Пришлось подниматься с дивана.

Прямо с порога Сандра протянула сверток:

– Это тебе на новоселье.

Я развернула оберточную бумагу и увидела парочку дельфинов, которые синхронно изогнулись в прыжке.

– Что это?

– Дельфины, они олицетворяют счастливую любовь. Квартира у тебя, считай, уже есть, теперь надо личную жизнь устраивать.

Воспоминание о квартире вызвало у меня приступ нервного смеха.

– Да уж, квартира есть! Спасибо тебе большое! Удружила, ничего не скажешь! Ну и втравила ты меня в историю!

– А что такое? – забеспокоилась подруга.

Я рассказала события сегодняшнего дня. Сначала выяснилось, что Крылова убили. Потом едва отбилась от нападок вдовы. И под конец с меня, как с закоренелой преступницы, сняли отпечатки пальцев. И кто проводил унизительную процедуру – капитан Руслан Супроткин, мужчина моей мечты!

Сандра беспечно махнула рукой.

– Если бы ты была закоренелой преступницей, твои отпечатки в милиции давно бы уже были. Так что по этому поводу не переживай. А что касается убийства и подозрений, то сама виновата. Кто вчера твердил, как заведенная: «Я его убила, я его убила!»? Вот и получай теперь по полной программе, что заказывала.

Меня охватил ужас.

– Меня что, в тюрьму посадят?

– Ой, да все будет хорошо! Просто перестань метаться: то у тебя чувство вины, то тебе хочется получить квартиру. Приди наконец к твердому решению.

– Я хочу получить эту квартиру, – как можно тверже сказала я.

– Значит, получишь! – безмятежно ответила Сандра. – Конечно, с наследством возникнут некоторые сложности, так ты же сама и виновата, накаркала. Но все закончится хорошо. Ты же убедилась, что волшебство работает!

Энергия из нее, как всегда, била через край. Сандре удалось заразить меня оптимизмом. Я почувствовала, как постепенно возвращаются силы.

Вообще история с убийством Крылова Сандру мало волновала. Она так и заявила:

– Это меня мало волнует. Ты лучше скажи, кто такой Руслан Супроткин.

Я рассказала про капитана. Сандра подытожила:

– Значит, вы друзья. Но тебя это положение дел не устраивает. Ты хочешь за него замуж.

– Не то чтобы замуж, – замялась я. – Для начала неплохо бы нам завести роман. Слушай, а ты мне не поможешь? Посоветуй какой-нибудь волшебный прием, чтобы завоевать Руслана! Помнишь, ты мне рассказывала про уборщицу с твоей работы? Ну, она еще вышла замуж за директора. Какими приемами она пользовалась?

Подруга смерила меня долгим взглядом, а потом выдала:

– А может, не надо? По-моему, он не твой человек.

Я оторопела.

– С чего ты взяла? Ты ведь его даже не видела!

Сандра напустила на себя загадочный вид.

– Не знаю, у меня интуиция. Если вы столько времени общаетесь и еще ничего не проклюнулось, значит, вы не созданы друг для друга.

– Нет, проклюнулось! – заспорила я. – У меня – проклюнулось! Может, и у него тоже. Вдруг у нас проклевывается в разное время? Пусть у нас проклюнется одновременно!

– Ладно, давай договоримся так. Мы не будем привлекать конкретно твоего капитана. Мы будем колдовать на мужчину, который тебе подходит. Может, им окажется Руслан. А может, кое-кто получше. Например, добрый, интеллигентный, порядочный олигарх, безумно любящий кошек и девушек в теле. Согласна?

Я радостно закивала.

– У тебя есть красные трусы? – неожиданно спросила Сандра.

– Нет, а зачем тебе?

– Не мне, а тебе. Это самый сильный ритуал. Красные трусы надо намочить и забросить на люстру. После этого мужики косяком повалят. Приговаривай только: «Трусы на люстру, а ко мне женихи!»

Я тщательно записала мантру, а потом засомневалась:

– Что-то не в рифму. И вообще синтаксически безграмотная фраза.

– Может, и безграмотная, – согласилась подруга, – но от мужиков отбоя не будет. Проверено не один десяток раз! Завтра купишь красные трусы и сама попробуешь.

Я решительно мотнула головой.

– Нет, не хочу я ждать до завтра, попробую сегодня! Я покрашу трусы в красный цвет! У меня есть краска для пасхальных яиц.

Сандра предупредительно вскинула руку.

– Красить не советую, могут быть непредсказуемые последствия.

– По-моему, все твое волшебство как раз в том и состоит, чтобы делать непредсказуемые поступки. Разве я не права?

– Да, но…

Я перебила:

– В конце концов кто ищет мужа – я или ты? Какие еще есть ритуалы?

– Еще – полоскать ноги в унитазе, – с готовностью отозвалась Сандра.

– Подробней, пожалуйста.

– Ну, это вообще универсальное средство. Можно искать мужей, увеличивать зарплату, налаживать отношения с тещей, облегчать роды собаке…

– Прямо-таки универсальное? – скептически отозвалась я. – Как Гербалайф, что ли, от всех хворей?

Подруга важно задрала нос.

– Сейчас я тебе прочитаю небольшую лекцию об энергоинформационных свойствах воды. Вода, к твоему сведению, является лучшим во Вселенной накопителем информации. Жизнь зародилась в воде, – это ты, надеюсь, помнишь из уроков биологии. Поэтому все, что попадает в воду, аккумулируется там на долгое время. Если положить в кувшин с водой яблоко и через пару дней попробовать его съесть, ты изумишься, до чего же безвкусным стал фрукт. Зато вода будет благоухать антоновкой. Она впитает в себя вкус и аромат яблока. Точно так же она может впитывать наши слова, мысли и чувства. И не просто впитывать, а в несколько раз усиливать. В Древнем Китае люди были прекрасно осведомлены об этом свойстве воды и старались строить жилища на реке. Тогда дома наполнялись жизненной энергией Ци, рождалось больше детей, никто не болел, и в семьях были гармоничные отношения.

Глядя на мою озадаченную физиономию, Сандра спросила:

– Ты вообще слышала о жизненной энергии Ци? Это же основа всей китайской медицины!

– Конечно, слышала! – бодро соврала я. – За кого ты меня принимаешь? Мне только непонятно, почему ноги обязательно надо полоскать в унитазе? Ведь воду можно налить в тазик!

– О, тут мы подходим к самому главному! Дело в том, что сила проточной воды возрастает многократно. А в том месте, где поток образует «воронку», жизненная энергия Ци достигает максимальной концентрации. Опытным путем доказано, что европейская модель унитазов в этом смысле приближена к идеалу. Кто-то считает, что так получилось случайно. Однако я склоняюсь к мысли, что это намеренное инженерное решение. Очевидно, создатель унитаза был знаком с китайской философией и медициной.

Я пораженно внимала ее словам. Надо же, каждый день пользуюсь этим предметом и не подозревала, какой глубинный смысл в нем заложен.

– Значит, – подытожила я, – мне надо держать ноги в унитазе и периодически нажимать на кнопку слива, чтобы создавать поток. Но вода же холодная!

Сандра всплеснула руками.

– Потерпи чуть-чуть! Ты хочешь замуж?

Меня осенило.

– А можно добавить в сливной бачок горячую воду? Ведь от этого жизненная энергия Ци не уменьшится?

– Можно, – разрешила подруга. – Только готовься к тому, что муж окажется горячим финским парнем.

Время было позднее, Сандра засобиралась домой.

– И все-таки красные трусы лучше купить, красить – не самая удачная идея. Впрочем, сама увидишь, – загадочно сказала она на прощание.

Глава 10

Я не прислушалась к словам подруги. Достала краситель, развела по инструкции порошок в кастрюльке, положила туда свои лучшие кружевные трусики и поставила на слабый огонь.

Потом сняла крышку со сливного бачка, добавила туда кипятка, села на табуретку и стала полоскать в унитазе ноги. Хм, довольно необычные ощущения. Я прямо каждой клеточкой ощущала, как энергия Ци пульсирует у меня под ступнями.

Тут я спохватилась, что не сформулировала заказ. Вдруг Вселенная решит, что таким образом я облегчаю роды какой-нибудь собаке? А я-то хочу замуж! Надо срочно сообщить ей о своем желании.

Я принялась декламировать стихи:

Полощу свою ногу,

Жить без мужа не могу.

Потом мне в голову пришли такие строчки:

В унитазе две ноги,

Муж мой милый, помоги!

Поднатужившись, я выжала из себя еще:

Мою ноги в унитазе,

Муж придет в противогазе.

На этом вдохновение иссякло. И тут в комнате зазвонил телефон. Я вскочила с табуретки, но не удержала равновесия. Правая нога соскользнула в дырку в унитазе и… застряла. Как я ни выворачивала ступню, освободить ногу из капкана не удалось.

Телефон тренькнул несколько раз и замолк. А я принялась раздумывать, что же теперь делать.

Глупейшая ситуация! Нога застряла в унитазе, а на плите стоит кастрюлька с трусами. Через полчаса вода выкипит, нейлоновые трусы загорятся, огонь перекинется на кухонный шкафчик. Пластик вспыхнет, словно бензиновый факел, и я задохнусь от ядовитых испарений!

Когда пожарные взломают дверь, они найдут труп хозяйки, прикорнувшей на сливном бачке. И очень удивятся: зачем ей понадобилось засовывать ногу в унитаз.

Я поняла, что надо действовать, привлечь внимание соседей! Но как? Принялась вопить что есть мочи:

– Помогите! Спасите! Пожар!

Проблема в том, что дом, в котором я живу, построен в начале двадцатого века. Комнаты здесь микроскопические, очевидно, они предназначались для прислуги или других низших слоев населения, но стены сделаны на совесть. Вряд ли кто услышит мои вопли через тройную кирпичную кладку.

А вот канализационные трубы, я думаю, меняли лет двадцать назад. И работа была проделана, как это у нас водится, через задницу. Швы заделаны абы как, кое-где в полу вообще зияют щели.

Впервые в жизни я поблагодарила Бога, что в дядькиной каморке туалет совмещен с сидячей ванной и площадь санузла всего полтора метра! Даже будучи прикована к унитазу, я легко могу дотянуться до водопроводного крана. Я открыла кран до упора, направила душевую насадку на пол и стала ждать.

Через четверть часа в дверь начал трезвонить мужчина.

– Открывайте! – орал он. – Я сосед снизу, вы меня заливаете!

– Не могу открыть! – кричала я в ответ. – Не могу сдвинуться с места!

– Что? – не слышал он.

– Не могу сдвинуться с места!

– Вы парализованы?

– Да! Вызывайте спасателей! Взламывайте дверь! – вопила я. – У меня сейчас еще газ взорвется!

Сосед пропал.

Вода в кастрюльке, видимо, уже выкипела, потому что я почувствовала запах паленого. К счастью, вскоре в дверь опять задолбили. Другой мужской голос затрубил:

– Это служба спасения! Вы не можете выйти? Вы парализованы? У вас утечка газа?

– Да, да, спасите меня! – радостно верещала я.

На лестничной клетке послышался скрежет разрезаемого металла, потом входную дверь положили на пол. Еще через секунду передо мной предстал мужчина. В противогазе. В руках он держал снятую с плиты кастрюльку с трусами. Я заметила, что они успели прокраситься до насыщенного красного цвета и уже дымились.

В два шага мужчина прошел через всю квартиру, распахнул окно и вышвырнул в него кастрюльку. Потом вернулся ко мне.

– Ого, – протянул он, сняв противогаз, – нам сказали, что тут парализованная старушка! А здесь молодушка, и на своих ногах.

– Я не могу сдвинуться с места, – пожаловалась я. – Нога застряла в унитазе.

– Оригинально вы проводите вечер! – хохотнул спасатель.

Сначала он попытался вытащить мою ногу из унитаза. Не получилось, при каждом резком движении меня пронзала дикая боль, и я орала, как резаная.

– Будем снимать унитаз, – вынес решение мужчина.

Вместе с напарником они отвинтили унитаз, приподняли и стащили с моей ноги, как носок.

Я так обрадовалась свободе, что мне и в голову не пришло задуматься, как же теперь жить с выдранным унитазом.

– Ой, спасибо большое! Даже не знаю, как вас и благодарить!

– А чего тут знать, – отозвался мой спаситель. Только сейчас я заметила, что волосы у него ярко-рыжего цвета. – Вот вам квитанция за работу, будьте добры, оплатите.

Эксперимент с полосканием ног в унитазе влетел мне в копеечку. К тому же сосед пригрозил, что завтра же оценит ущерб, который я ему нанесла своим заливом, и подаст в суд. В ответ я расцеловала его в обе щеки и пообещала заплатить добровольно.

– Без вас я бы погибла! – искренне сказала я.

Сосед смутился и поспешил ретироваться.

Рыжий спасатель как-то ненавязчиво вытянул из меня имя, номер телефона, сам представился Аликом и зачем-то подчеркнул, что он московский татарин.

– Завтра утром я к вам зайду, – сказал он.

– Зачем? – удивилась я.

– Унитаз надо на место поставить. И замок в двери заменить, старый-то мы срезали. Вы сама не справитесь.

Такая трогательная забота меня умилила. Я даже пустила слезу. Впрочем, не исключено, что это были нервы. Сколько я простояла в холодной воде на одной ноге, словно цапля? Достаточно, чтобы отбить охоту к подобного рода экспериментам.

Напоследок спасатели вдели входную дверь в петли и ушли. Закрыть ее оказалось невозможно. Я была уверена, что не смогу заснуть в таких условиях. Однако едва моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон.

Глава 11

Утро встретило меня в лице голубоглазого мужчины с рыжими волосами. Он стоял на пороге и широко улыбался. В руках визитер держал ящик с инструментами и огнетушитель.

– А вот и я! – бодро сказал он. – Пришел, как и обещал, прямо с утра!

Я с трудом признала в нем вчерашнего спасателя и распахнула дверь.

– Пожалуйста, проходите.

Поставив огнетушитель в угол, Алик ринулся на унитаз. При этом он пустился в пространные рассуждения о том, как тяжело живется мужчине, которого никто не понимает.

Я слушала и кивала, стараясь скрыть зевоту.

Разделавшись с унитазом, мужчина принялся за дверь. Вытащил новый замок, быстро установил его на место старого и, довольный, продемонстрировал, что все отлично работает.

– Спасибо! Сколько я вам должна? – спросила я, доставая кошелек.

– Ничего, – ответил Алик, разглаживая рыжие вихры.

– Нет, – запротестовала я, – это неудобно. Вы купили новый замок, потратили свое время на работу…

Но спасатель решительно отверг деньги.

– Люся, а можно я еще к вам в гости зайду? – спросил он, трогательно смущаясь.

Очевидно, красные трусы все-таки сработали: у меня появился ухажер! А Сандра говорила, что красить их нельзя. Оказывается, даже волшебницы могут томиться в плену предубеждений.

– Заходите, – разрешила я.

Алик двинулся к выходу.

– Вы забыли огнетушитель! – спохватилась я.

– Пусть пока у вас постоит. Пригодится.

Убирая кошелек обратно в сумку, я наткнулась на конверт, который стянула из гроба. Зря я, конечно, так поступила, прощание с покойником – процедура интимная. Мало ли, о чем люди не успели поговорить при жизни. К чему мне чужие тайны? Но, с другой стороны, не выбрасывать же теперь конверт, верно? Нужно хотя бы посмотреть, что в нем.

В конверте обнаружилась черно-белая фотография, довольно старая. Любительский снимок, на котором двое парней улыбаются в объектив. На обратной стороне надпись расплывшимися чернилами: «Карась и Алехин, 1959 год».

Если честно, я была разочарована. Я-то ожидала, что обнаружу запоздалое признание в любви, гневное письмо со словами ненависти или что-нибудь в этом роде. А здесь банальный снимок. Может, он вообще попал в гроб по ошибке? Учитывая, как отвратительно были организованы похороны, я бы этому не удивилась.

Раздумывать над странной фотографией было некогда, меня ждала работа. Но не успела я включить компьютер, как затрезвонил телефон.

– Людмила Анатольевна? С вами говорит старший следователь Руслан Супроткин. Вы можете сейчас подъехать ко мне на Петровку?

– Ты почему так официально обращаешься? – захихикала я. – И с чего такая спешка? Я ведь только вчера давала показания.

– В интересах следствия я не могу разглашать эту информацию, – холодно отозвался Руслан. – Но настоятельно прошу вас приехать. Или вы предпочитаете вызов повесткой?

– Конечно, я приеду. Но ты можешь объяснить, в чем дело?

В ухо мне полетели короткие гудки, Руслан положил трубку.

Обозленная, я прихватила загадочную фотографию. Вот пусть капитан поразмыслит над головоломкой! Если он ведет следствие, ему и вещественные доказательства в руки.

В метро, как обычно, было не протолкнуться. Но Сандра уже научила меня заказывать свободный вагон. Я щелкнула пальцами и громко сказала: «Карету мне, карету! И место под солнцем!» Подкатил поезд, из дверей вышел целый взвод солдат, и вагон остался полупустым. Я спокойно села и с комфортом поехала на Петровку.

В кабинете у Руслана сидел второй сотрудник. Наверное, поэтому капитан говорил со мной таким суровым голосом. И сейчас Супроткин абсолютно не был похож на моего доброго приятеля.

– Прошу, присаживайтесь. Прежде всего я хочу вас предупредить об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

– Вы меня уже в прошлый раз предупреждали, – сказала я.

Капитан кивнул и продолжил:

– Хотите ли вы что-нибудь добавить по делу об убийстве Валерия Ефимовича Крылова? Возможно, за ночь вы припомнили какие-нибудь обстоятельства?

Я удивилась:

– Нет, я ничего не хочу добавить. Вы только ради этого меня вызывали? Делать вам, что ли, нечего?

Капитан бросил на меня холодный взгляд.

– Я прошу вас еще раз ответить на вопрос: бывали ли вы когда-нибудь на даче Крылова? И, в частности, были ли там в день убийства? Не забывайте, что ваши показания фиксируются в протоколе допроса.

– Вчера я была там первый раз, на поминках. Я уже говорила! Со вчерашнего дня ничего не изменилось.

Второй сотрудник вышел из кабинета, я воспользовалась ситуацией и зашипела:

– Ты чего мне мозги пудришь? Говори прямо, что тебя интересует!

– Меня интересует, – зашипел Руслан в ответ, – почему на стакане, из которого отравили Крылова, криминалисты нашли отпечатки твоих пальцев!

Я в ступоре уставилась на него. Наконец выговорила:

– Это шутка?

– Это результаты экспертизы. До стакана, в котором находился яд, дотрагивались только два человека – сам Крылов и Людмила Лютикова. Как ты можешь это объяснить?

– Никак! – закричала я. – Никак я не могу это объяснить! Потому что я никогда не видела Крылова при жизни! И уж точно не подносила ему стакан с ядом!

– Факты говорят обратное, – отчеканил Руслан. – Сначала Крылов пишет завещание на твое имя, потом его травят, и на стакане твои «пальчики». Какие выводы можно сделать?

– Что я убила его из-за наследства. Но я не делала этого, клянусь! Ты мне веришь?

Капитан посмотрел мне в глаза и ответил:

– Не знаю.

– Покажи стакан! – потребовала я. – Имею я право на него посмотреть, раз уж меня обвиняют в убийстве?

– Пожалуйста. – Руслан открыл сейф и достал стакан, упакованный в целлофановый пакет.

Мне хватило одного взгляда, чтобы его узнать.

– Так это же мой стакан! – воскликнула я. – Ну точно, коровка пасется на лугу, рядом летает бабочка! У меня дома есть точно такой же набор стаканов из чешского стекла. Шесть штук, нет, вернее, уже пять, потому что один разбился.

Руслан озадаченно пялился на меня.

– Или, может, у Крылова на даче тоже был такой набор? – выдвинула я версию.

– В деле об этом сведений нет, – пробормотал Супроткин, – надо еще раз осмотреть посуду в доме. Но вряд ли это стакан Крылова, он слишком дешевый и совершенно не вписывается в обстановку загородного дома. Да еще эта глупая корова…

– И вовсе она не глупая, а веселая! – обиделась я. – Там еще продавались свинка, кролик и медвежонок, но мне больше всего понравилась коровка.

– Когда ты купила эти стаканы?

Я напрягла память.

– Месяца три назад, может, чуть больше.

– Значит, ты утверждаешь, что это твой стакан? – нехорошим тоном переспросил Супроткин. – Ты хоть понимаешь, что из этого следует?

– Не думаешь же ты, что я заявилась к Крылову со своим стаканом, отравила мужика и оставила стакан на месте? Я, по-твоему, совсем идиотка? Ясно же, что стакан у меня украли и специально подбросили Крылову! Естественно, что на стакане были мои отпечатки, потому что это мой стакан, я его мыла, брала в руки. Меня хотели подставить!

– Кто у тебя мог его украсть? И как?

– Откуда я знаю?! Но ведь украли же!

Руслан помолчал какое-то время, потом спросил:

– Ты была знакома с кем-нибудь из родственников Крылова?

Опять двадцать пять! Я тяжело вздохнула и отчетливо произнесла:

– Нет, всех этих людей я впервые увидела на похоронах. Кроме Андрея Бесчастных, с ним я познакомилась за день до этого у нотариуса. Я не знаю, каким образом мой стакан попал к Крылову. Но я убеждена, что это подстава. Ты должен во всем разобраться. Потому что я никого не убивала. Точка.

Капитан о чем-то размышлял с минуту, потом заявил:

– Мне надо кое-что проверить. И обязательно взять один из твоих стаканов с коровой на экспертизу, чтобы сравнить с вещественным доказательством.

– Обязательно возьми, – кивнула я. – Да, кстати, у меня для тебя есть еще один вещдок.

Я достала фотографию и положила на стол перед Русланом.

– Что это такое?

– Я взяла ее из гроба Крылова. Фотография лежала в конверте, конверт – под руками покойника.

– Как это – «взяла»? Украла, что ли?

– Хм, можно и так сказать. Хотя мне больше нравится «взяла».

– Не думал, что ты на такое способна.

Мне показалось или в голосе Руслана позвучало восхищение? Он повертел снимок, прочитал надпись на обороте.

– Кто эти люди?

– Без понятия. Ты следователь, ты и разбирайся. Может быть, это как-то связано с убийством. А может, и нет.

– А может, и нет… – задумчиво повторил Руслан. – Знаешь, что мне сейчас пришло в голову? Что ты пытаешься запутать следствие.

От изумления я даже начала заикаться:

– П-пытаюсь запутать следствие? З-зачем мне это нужно?

– А вот давай посмотрим. У тебя нет алиби на время убийства, это раз. Ты, правда, утверждаешь, что честному человеку алиби ни к чему, но это твоя личная точка зрения. Далее, из твоего стакана отравили Крылова. Опять же ты говоришь, что это как раз свидетельствует о твоей невиновности. Ведь нормальный отравитель не притащит из дома собственный стакан! А мне кажется, что очень даже притащит, и именно с целью отвести от себя подозрения. И в-третьих, ты подсовываешь мне эту фотографию. Откуда я знаю, может, ты достала ее из личного альбома? Может, это твой дядя Петя из Чернигова со своим армейским другом?

– Ты мне не веришь? – Мой голос дрожал от обиды.

Супроткин ушел от прямого ответа:

– Обычно в гроб к покойникам не подкладывают фотографии.

– Обычно люди умирают своей смертью, – огрызнулась я. – Значит, не будешь брать фотографию?

– Не буду.

Меня охватило возмущение. Да что же это такое! Я на блюдечке приношу Руслану улику, а он еще кочевряжится! Ну, не хочет – не надо, навязываться не стану!

Возможно, мне следовало проявить настойчивость. Написать какое-нибудь заявление, не знаю, что делают в подобных случаях, и каким-то образом заставить Руслана добавить фотографию к вещественным доказательствам. Однако я не стала этого делать. Если Супроткин мне не верит – пусть будет так. Я молча убрала снимок в сумку.

Как раз в этот момент вернулся коллега капитана. Мы с Русланом опять нацепили официальные маски и перешли на «вы».

– Вы не против, если я возьму на экспертизу ваш волос? – спросил капитан.

– Зачем?

– На экспертизу, – тупо повторил Супроткин.

– Не против.

– Мне нужен волос с корнем, – извиняющимся тоном сказал мужчина моей мечты, перегнулся через стол и выдернул волосок из моей челки.

Было больно, но я ничего не сказала. А что тут скажешь? И так все ясно без слов.

Глава 12

Когда я вышла на улицу, то попала в ужасное пекло. Июнь вообще в этом году выдался жаркий, но сегодня – это что-то невозможное. Центр города превратился в финскую сауну.

На душе было паршиво. Похоже, я вляпалась в историю. Уж если Руслан, с которым мы сто лет знакомы, допускает мысль, что я могла убить Крылова, то что же тогда говорить про остальных! Какие бы доводы я ни приводила, мне никто не поверит. Ох, чует мое сердце, придется самой искать настоящего убийцу!

Мозги плавились от жары, а мне нужно было собрать мысли в кучку. Я увидела вывеску обувного бутика и устремилась туда. Наверняка в магазине работает кондиционер.

Кондиционер имелся, я встала прямо под поток холодного воздуха, для вида взяла какую-то туфлю и принялась размышлять.

Я не убивала Крылова, это точно. Если бы я сделала это, то помнила бы, я пока еще в своем уме. Тогда кто? Вне всякого сомнения, человек, которому это было выгодно. Тот, кто рассчитывал поживиться после смерти бизнесмена. Насколько я знаю закон, не будь завещания, на наследство бизнесмена могли претендовать три человека: вдова Яна Борисовна, сын от первого брака Николай и сын от второго брака Антон. Значит, они и есть главные подозреваемые.

– Вам помочь? – перебила ход моих мыслей продавщица.

– Да, – сказала я, чтобы от нее отвязаться. – Принесите мне такие же туфли, только с розовым бантиком. И чтобы посередине был зеленый камушек.

– Размер?

– Тридцать восьмой.

Продавщица пропала, надеюсь, надолго, потому что такую модель ни в одном страшном сне не увидишь. Однако буквально через минуту она уже волокла коробку.

– Вот, пожалуйста.

Я изумленно уставилась на лодочки: именно с розовым бантиком и зеленым камушком. Пришлось идти примерять.

Мне с трудом удалось примоститься на краешек лавочки, все остальное пространство занимала какая-то блондинка с кучей коробок из-под обуви. Блондинка нервно обернулась, и я узнала в ней Яну собственной персоной!

– Ой, Яна Борисовна, здравствуйте! – обрадовалась я.

От изумления я даже забыла, как по-хамски она вчера себя вела.

– Привет, – процедила вдовица сквозь зубы и ревнивым взглядом впилась в туфли. – Что за модель?

– Вам нужны такие? Хотите примерить? – Я была рада избавиться от убожества.

– У меня дома сто двадцать пар обуви, – высокомерно отозвалась Яна.

Хм, достаточно, чтобы понять, что не в обуви счастье. Однако вдова, видимо, так не считала. Сегодня она наверняка приобрела бы сто двадцать первую или даже сто двадцать вторую пару, если бы не мое появление.

– Не буду ничего мерить, – заявила она продавщице, приподнимаясь со скамейки, – у меня настроение испортилось.

Я сделала вид, будто не замечаю ее неприязни.

– Вы как здесь оказались? – спросила я.

Вместо ответа Яна по-кошачьи фыркнула. Однако ее глаза предательски посмотрели на здание ГУВД. Я догадалась, что дамочка была на допросе у капитана Супроткина, а потом несколько часов шлялась по окрестным бутикам. Нервы успокаивала.

– Может, поговорим? – предложила я.

Яна хмуро воззрилась на меня, всем своим видом давая понять, что общаться не намерена.

Есть такая волшебная техника: если хочешь расположить человека к себе, мысленно подари ему то, в чем он больше всего нуждается. После смерти Крылова вдове не помешает материальная поддержка, и я мысленно презентовала ей золотые костыли с розовыми бантиками. Представила, как Яна шустро скачет, опираясь на десять килограммов драгоценного металла. А что, очень даже полезная вещь: во-первых, костыли можно продать, во-вторых, ими удобно отбиваться от недостойных поклонников.

Неожиданно вдовица сказала:

– Здесь рядом есть симпатичное кафе, пойдем туда.

И хотя тон был скорее повелительный, чем дружеский, это явный прогресс. Очевидно, костыли пришлись ей по вкусу.

В кафе мы расположились за столиком в укромном уголке, чтобы никто не мешал беседе. Подошел официант, принес меню.

– Я ужасно проголодалась! – воскликнула Яна и принялась заказывать все без разбору: салат из осьминогов, жульен с белыми грибами, телятину с артишоками…

Я взглянула на заоблачные цены и ограничилась чашкой кофе с эклером.

Хотя в этой части зала царил полумрак, мне наконец удалось рассмотреть вдову. Безусловно, она была женщина красивая и ухоженная, но производила впечатление нервного зверька с тревожными глазами. Маленькая нутрия, которую охотники обложили со всех сторон, и она не без оснований опасается за сохранность своей ценной шкурки.

С официантом Яна разговаривала так, будто он должен ей миллион долларов и не отдает. Впрочем, со мной она общалась аналогичным образом, вероятно, это была ее обычная манера.

Пока несли блюда, я начала разговор. Чтобы раньше времени не раздражать вдову, закинула сеть издалека:

– Это ведь у вас был второй брак?

Она кивнула:

– Мой первый муж был профессором, доктором наук. Я тогда училась в институте, его назначили моим научным руководителем. У нас завязался роман. Он казался мне таким умным, таким значительным. Я вышла замуж, родила двойню.

– Так Юля и Майя двойняшки? – поразилась я. – Совсем не похожи!

– Это с двойняшками случается довольно часто, просто они разнояйцевые близнецы. В то время с диагностикой было не ахти, и то, что у меня двое детей, а не один, я узнала только во время родов. Испугалась ужасно! Помню, первая мысль была: какой кошмар, у меня же только одна коляска!

Я слушала Яну и нарадоваться не могла. Оказывается, она может говорить нормальным голосом! Даже улыбается, вспоминая те времена.

Официант поставил перед нами блюда, и Яна жадно накинулась на еду. Разделавшись с салатом, она продолжила:

– Вообще было очень тяжело. Проблемы на каждом шагу: как кормить, как пеленать. Даже как назвать! Я два месяца выбирала имена, а потом меня вдруг осенило: девочки родились в июне, так назову их по ближайшим месяцам – маю и июлю! Мне кажется, неплохо получилось, а?

Яна засмеялась, я заулыбалась в ответ.

– И что стало с вашим первым мужем?

Ее улыбка погасла.

– Не знаю, что с ним теперь стало, мы не общаемся. Он отвратительно вел себя на разводе, угрожал мне, Валерию. В общем, не мог смириться с потерей.

– Так это вы его бросили?

– Конечно, я! – Блондинку возмутило, что кто-то может предположить обратное. – В конце восьмидесятых я познакомилась с Валерой, у него тогда был кооператив по пошиву обуви. А обувь – моя страсть! Валера заказывал своим сапожникам по моей мерке восхитительные туфли, сапоги на шпильках. Это было так трогательно!

Ага, понятно. Конец восьмидесятых – не лучшее время для преподавателей вузов. Зарплата копеечная, да и ту задерживают. Конечно, кооперативщик Валера выгодно смотрелся на фоне профессора.

– А как ваши дочери отнеслись к отчиму?

– Замечательно! Им тогда было по пять лет, и Валера заменил им родного отца. Он хотел их удочерить, но как-то руки не доходили, это же такая бумажная волокита! Я сейчас об этом очень жалею. Надо было настоять, теперь бы девочки не остались без средств к существованию.

Тут с Яной произошла резкая перемена. С лица исчезло мечтательное выражение, ему на смену пришла обычная недовольная гримаса.

– Кстати, не надейся, что тебе достанется квартира на Лесной улице! – зашипела она. – Это совместное имущество, куплено в браке, и мой покойный супруг не имел права завещать квартиру кому ни попадя!

– А загородный дом?

– Тоже! – отрезала Яна. – Ты не получишь ничего!

Она схватила нож и набросилась на телятину, как на врага.

Я молча цедила свой кофе. Наконец решилась спросить:

– Как вы думаете, кто мог убить вашего мужа?

– А у тебя что, память отшибло? – ехидно поинтересовалась Яна.

– Нет, я имею в виду, кроме меня. Вот представьте, что никакого завещания не было, но Валерия Ефимовича все-таки убили. Кто бы мог это сделать?

Вдова не раздумывала ни секунды.

– Тогда Колька. Он уже давно зарился на отцовские деньги. Намекал, чтобы Валера ему машину купил, квартиру. А за что, собственно? За какие такие заслуги? Здоровый мужик, пусть сам зарабатывает. Откуда он только взялся? Объявился, как снег на голову: «Здрасте, я ваш сын!» Можно подумать, больно он мне нужен!

Я кивала, а Яна неслась дальше:

– Между прочим, Николай неоднократно меня домогался! Делал двусмысленные намеки, пытался затащить в постель. Непонятно только, на что он рассчитывал? Думаю, хотел опорочить меня в глазах Валеры. Надеялся, что отец оставит наследство ему. Как бы не так! Этот старый пердун оставил все посторонней толстухе!

Вдовица осеклась, сообразив, что сболтнула лишнее. На холеном лице отразилось нечто похожее на смущение.

Я вспомнила про надпись на фотографии.

– Вы, случайно, не знаете человека по фамилии Алехин?

Яна наморщила лоб.

– Что-то знакомое… Кажется, был такой шахматист? – Неожиданно она обозлилась: – Да ты никак вздумала проверять мой интеллект?! Детка, у меня высшее образование, я закончила… – Яна назвала вуз, что-то вроде Закукуевского заборостроительного института.

Меня так и подмывало сообщить о своем дипломе главного вуза страны – Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, – но я сдержалась. Завистливая вдовица изойдет желчью прямо у меня на глазах.

Неожиданно Яна поднялась со стула.

– Мне надо попудрить носик.

Она взяла сумочку и направилась в дамскую комнату.

Вот, значит, как Яна любовно называла своего супруга – «старый пердун». А если вспомнить, что жили они раздельно, а у Крылова, по словам Андрея Бесчастных, была любовница, то напрашивается интересный вопрос: а не благоверная ли, часом, его укокошила? Про завещание дамочка не знала и предполагала, что значительная часть состояния достанется ей. Но просчиталась. Я вспомнила, как Яна пыталась придушить меня на похоронах. Ярость ее была искренней, можно сказать, шла от самого сердца.

От размышлений меня оторвал официант.

– Счет будете оплачивать?

– Знаете, мы еще не закончили, моя подруга отошла на минутку.

– Ваша подруга ушла и сказала, что счет оплатите вы.

– Как ушла? Когда? – Я вскочила на ноги, пытаясь разглядеть Яну.

– Только что. Так нести счет?

Я опять опустилась на стул.

– А у меня есть другой выход?

– Можно милицию вызвать, – флегматично отозвался официант.

– Нет, спасибо, в милиции я сегодня уже была. Несите счет.

Глава 13

Яна «пощипала» меня на кругленькую сумму. А я-то, дурочка, решила, что ей понравились мои золотые костыли! Вероятно, вдова с самого начала задумала эту подлость.

Мне пришла в голову мысль, что хорошо бы уже сейчас получить доступ к части наследства. Учитывая аппетит родственников Крылова, мне было бы значительно легче вести расследование. Еще один такой поход в кафе – и я банкрот.

Попав домой, первым делом я бросилась к кухонному шкафчику. Здесь у меня хранится посуда, в том числе злополучные стаканы с коровкой. Как и следовало ожидать, стаканов было четыре! Один действительно пропал!

Куда делся стакан? Разбился? Его украли? Или, может, я под гипнозом сама отдала стакан убийце? Тайна, покрытая мраком…

Не откладывая дело в долгий ящик, я позвонила адвокату, которого мне порекомендовал Руслан. Вячеслав Васильевич с профессиональной хваткой вцепился в меня и выудил все подробности дела.

– Мне бы хотелось знать, – подытожила я, – каковы мои шансы все-таки получить наследство. Вдова утверждает, что имущество куплено в браке.

– Разберемся, – бодро ответил юрист.

– И еще, кто такие недостойные наследники?

Вячеслав Васильевич взял секундную паузу, а потом выдал:

– Не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию…

– А если человеческим языком? – перебила я.

– Чтобы вас признали недостойной наследницей, вы должны были совершить противоправные действия в отношении господина Крылова или его наследников. Причем, это может быть как законченное правонарушение, так и попытка.

– Например, убийство?

– Да, убийство подойдет, – радостно заверил юрист. – Но голословных утверждений недостаточно, должно быть проведено следствие и вынесено судебное постановление.

– Следствие сейчас как раз ведется, – хмуро сказала я.

– Вот и чудесно! А мы будем заниматься своими делами. – Казалось, ничто не могло выбить Вячеслава Васильевича из колеи. – Я с вами свяжусь, как только что-нибудь выясню.

Интересно, откуда этот человек черпает оптимизм? Представляю, в каких низких человеческих желаниях и поступках ему приходится каждый день вариться.

Вечером в дверь позвонили. В глазок я увидела соседа с нижнего этажа. Очевидно, мужчина пришел за деньгами. Хм, а в кошельке-то у меня пусто.

Я открыла дверь и натянуто улыбнулась.

– Помните меня? – спросил сосед. – Вы вчера меня залили.

– Такое не забудешь. – Я заулыбалась шире. – Вы уже оценили ущерб?

– А я решил с вас денег не брать, – махнул рукой мужчина. – Знаете, как-то это не по-соседски. У вас, можно сказать, случилось стихийное бедствие, неужели я буду на нем наживаться?

Назвать ногу, застрявшую в унитазе, стихийным бедствием – для этого нужна душа поэта.

– Спасибо, – неуверенно пробормотала я.

– Меня, кстати, Анатолием зовут. А вас как?

– Людмила. Можно Люся.

– Люся, а вы ужинали?

Я оторопела.

– Нет…

– А хотите?

У меня мелькнула мысль, что Анатолий намеревается пригласить меня в ресторан. Второй раз за день – не многовато ли будет? Вообще-то я не люблю ходить по предприятиям общественного питания, брезгую. Я уверена, что повар перед приготовлением еды не моет руки, его помощники способны зажарить вместе с котлетами таракана, а официанты плюют в готовые блюда. Но в данном случае отказать неудобно, ведь Анатолий любезно простил мне залив.

– Даже не знаю… – замялась я. – А что вы предлагаете?

– Давайте поедим! У меня все с собой! – оживился сосед.

Я только сейчас заметила у него в руках пакет с пельменями.

– Давайте, – согласилась я, впуская Анатолия в квартиру.

Особого энтузиазма я не испытывала. Во-первых, не переношу фабричные пельмени. Во-вторых, у меня не было желания вставать к плите. Но делать нечего. Тяжело вздохнув, я взяла кухонный фартук.

– Позвольте. – Анатолий забрал у меня фартук и надел на себя. – Доверьте это специалисту.

Я с изумлением взирала, как он хозяйничает на моей кухне. Достал кастрюлю, налил в нее воды и поставил на огонь.

И пока вода закипала, Анатолий пустился в пространные рассуждения о том, как тяжело живется мужчине, которого никто не понимает.

До меня начало доходить. Вероятно, сосед успел вдохнуть волшебного дыма от подгоревших трусов и тоже решил за мной приударить. У меня теперь два ухажера! А Сандра говорила, что красить трусы – глупая затея, дело не выгорит. Еще как выгорело, в прямом и переносном смысле!

Пельмени сварились. Анатолий наложил себе полную тарелку, я из солидарности тоже взяла три штучки. Мужчина уплетал блюдо за обе щеки. Я вяло поковырялась вилкой в начинке, безуспешно пытаясь найти там настоящее мясо.

Съев полкило пельменей, Анатолий вымыл за собой посуду, попрощался и ушел. А я осталась в легком недоумении: зачем он, собственно говоря, приходил? На ухаживание это мало походило.

Впрочем, загадочное поведение соседа меня сейчас беспокоило меньше всего. Есть более насущный вопрос: кто убил Крылова? Безусловно, Яна терпеть не могла мужа и использовала его исключительно по назначению – как дойную корову. Но очень сомневаюсь, чтобы она решилась его отравить. Все-таки у жен, особенно пока еще не брошенных, есть другие способы добиваться своего. Думаю, вдова владела ими в совершенстве, раз получала от Крылова все, что только ее душеньке угодно.

Наиболее вероятным убийцей мне кажется Николай. Дети разведенных родителей обычно имеют «зуб» на отца. Каким бы замечательным тот ни был, но, уходя в новую семью, он всегда бросает ребенка. Даже если папа звонит и приходит по выходным, все равно ребенок воспринимает его поступок как предательство.

Из криков Галины на поминках я поняла, что Валерий Ефимович вообще не уделял сыну никакого внимания. И если у Яны и ее детей была возможность приобщиться к материальным благам Крылова, то Николай уж точно остался с носом. Для него смерть отца – это отличный шанс восстановить справедливость. Интересно, сумел ли Николай им воспользоваться?

Глава 14

Адрес Николая я узнала от Андрея. Просто позвонила ему и попросила адрес. Андрей замялся на том конце провода, тогда я беспечно заявила:

– Ну, вы же понимаете, я сама могу узнать, где живет Николай.

Хотя на самом деле понятия не имела, как это сделать.

Андрей продиктовал адрес: Весенняя улица, дом 22, квартира 47.

– Это какое метро?

– Не знаю, – буркнул он, – я туда добирался на машине.

Я сверилась по карте. Улица Весенняя располагалась в Западном Дегунине, раньше этот район назывался Коровино. Очень неудобное место, от метро «Петровско-Разумовская» еще пилить и пилить на маршрутке по бесконечным пробкам. Чтобы успеть туда до полудня, я немедля отправилась в путь.

Я не знаю, в чьем извращенном мозгу родилась идея назвать эту улицу Весенней. Ничто здесь не навевало мысли о весенней свежести и буйстве красок. Одинаковые серые коробки домов, тяжелый воздух с явной примесью промышленных отходов: очевидно, совсем рядом функционировал какой-то завод. Горстка жалких деревьев во дворах не спасала положения.

Нужный мне дом оказался двенадцатиэтажной блочной башней. Я нажала на кнопки домофона. Ответил женский голос, в котором я с трудом признала Галину, жену Николая.

– Кто там?

– Это Люся.

– Какая Люся?

– Ну, Люся Лютикова. Мы с вами виделись на похоронах Валерия Ефимовича. Я его наследница.

– А-а-а, – протянула Галина, но открывать не спешила. – А что вам надо?

– Я бы хотела поговорить с вашим мужем.

В квартире послышалась какая-то возня и невнятный спор. Потом все отключилось. Я опять набрала номер квартиры.

– Поднимайтесь на последний этаж, – буркнул мужской голос, и замок приглашающе щелкнул.

Ни один из двух лифтов не работал. Пока я топала до двенадцатого этажа, прокляла всех на свете: и лифтера, и Николая, взобравшегося на такую верхотуру, и старого маразматика Крылова, которому взбрело в голову оставить мне наследство. Сидела бы я сейчас в дядькиной каморке, пила чай с плюшками и горя не знала!

Я минуту постояла перед дверью сорок седьмой квартиры, выравнивая дыхание, потом нажала на звонок. Открыл Николай.

– Я уже решил, что вы передумали к нам идти, – сказал он.

– Лифты сломались, – отозвалась я, тяжело отдуваясь.

– Ой, забыл предупредить, что лифты работают со второго этажа. Такой вот дефект конструкции.

Я подозрительно уставилась на хозяина. Забыл? Как бы не так! Бьюсь об заклад, Николая бесит, что наследство уплыло в чужие руки, вот он и решил хотя бы таким образом нагадить мне в компот.

Однако я оставила эти мысли при себе. В коридоре появились Галина и девочка лет десяти. Я приветливо им улыбнулась.

– Извините, что я без предупреждения, но у меня не было вашего телефона, вот и пришлось нагрянуть, как снег на голову.

– Хотелось бы все-таки узнать, зачем вы пришли, – сказал Николай.

– Вы позволите сначала войти?

Николай открыл пошире дверь, и я просочилась в квартиру.

– Вы знаете, я чувствую некоторую неловкость оттого, что вас так обошли с наследством. – Произнося эти слова, я почему-то смотрела на девочку. – Видит бог, я в этом не виновата.

– И как вы собираетесь это исправлять? – с напором спросила Галина.

– Ну, пока я хотела бы прояснить для себя какие-то вещи. Узнать, кто как живет, кто в чем нуждается. Вот поэтому, собственно говоря, я и пришла. Познакомиться, что ли.

– Мы нуждаемся! – прямо заявила Галина. – Мы очень нуждаемся!

– Да погоди ты, – осадил ее Николай, – неудобно же.

– Неудобно знаешь что? Штаны через голову надевать! – визгливо отозвалась супруга. – Нет, пусть посмотрит, как мы живем! И пусть сравнит! И сделает соответствующие выводы! Вы проходите, смотрите, мы ничего не скрываем!

Я сняла туфли и прошла. Николай с семьей жил в тесной «двушке» со смежными комнатами. Было ужасно жарко, окна выходили на юг, и солнце немилосердно шпарило сквозь тонкий тюль.

Жилье находилось в плачевном состоянии: плинтуса растрескались, на потолке щели шириной с палец. Обои с подобным рисунком продавались в магазинах лет двадцать назад. Их цвет за давностью лет определялся смутно: то ли светло-зеленый, то ли темно-желтый. Похоже, квартира съемная. Жильцы опасаются вкладываться в ремонт, потому что хозяева тут же поднимут арендную плату.

– Снимаете? – на всякий случай уточнила я.

– Конечно, снимаем! – опять взвилась Галя. – Откуда у нас деньги на свое жилье? Мы не миллионеры! Мы за эту-то конуру едва расплачиваемся! Сами видите, какая тут разруха! И до работы добираться два часа!

Честно говоря, ее истеричный голос уже начал меня раздражать. И как только Николай терпит супругу? Мужчина выглядел невозмутимым.

– А где вы работаете? – полюбопытствовала я.

Галина неожиданно сбавила обороты.

– Я не работаю, муж работает, – нормальным тоном сказала она.

Я почувствовала, как мои брови полезли вверх. Ничего себе! Дамочка позволяет себе сидеть дома и при этом жалуется на нищету.

Галина, видимо, поняла, что ситуация выглядит подозрительно, и стала оправдываться:

– Ну, то есть я ищу работу, но меня никуда не берут.

Поскольку я журналист в газете по трудоустройству, тут же ухватилась за свою профессиональную тему:

– Какое у вас образование? На какую вакансию вы претендуете? Какую зарплату? Сколько резюме в день отправляете? На скольких собеседованиях побывали?

От такого напора истеричка немного оробела.

– Ну, – неохотно выдавила она, – вообще-то у меня нет специального образования. Работа мне нужна интересная, творческая и чтобы рядом с домом. Мне тут предлагали идти в продавцы, но весь день стоять на ногах – это не для меня. Да и за копейки я корячиться не буду. Я лучше дома телевизор посмотрю.

Ага, понятно. Галине впору давать объявление: «Ищу работу, не связанную с таковой». Вот только вряд ли кто на него откликнется…

Я обратилась к Николаю:

– Мне бы хотелось поговорить с вами наедине. Это можно устроить?

Галя ревниво фыркнула:

– Я ухожу на кухню готовить ужин, а вы тут секретничайте сколько хотите! Варвара, пойдем со мной!

Все это время девочка тихо просидела в углу, как мышонок.

Когда мы остались одни, я первым делом предложила Николаю:

– Можете спросить меня о чем угодно.

– Зачем? – удивился он.

– Видите ли, я собираюсь вас кое о чем спросить. Чтобы мы были в равном положении, вы можете задать мне любые вопросы.

Хозяин молчал, и я его подстегнула:

– Неужели вас ничего не интересует?

– Интересует, – улыбнулся он. – Это правда, что вы даже не были знакомы с моим отцом?

– Правда.

– Почему же тогда он все оставил вам?

Я пожала плечами.

– Сама очень хочу разгадать эту загадку.

– А вы обеспеченная женщина?

Я отрицательно покачала головой.

– То есть это наследство вам очень кстати?

– Не то слово! – воскликнула я. – Особенно квартира, потому что меня сейчас буквально выселяют на улицу. Другое дело, что я предпочла бы получить ее не таким образом.

– А каким?

– Ну, например, в виде подарка. Чтобы Валерий Ефимович остался жив и все родственники могли выразить свои претензии лично ему. Чтобы все стрелки не переводились на меня, понимаете?

– Кажется, да. А муж у вас есть? Дети?

– Ни мужа, ни детей, – ответила я, придав себе независимый вид.

Николай взял паузу, и я спросила:

– Еще будут вопросы?

– Вы яйца разбиваете с тупого или с острого конца?

Я недоуменно уставилась на него.

– Какие яйца?

– Ну, обыкновенные яйца, сваренные вкрутую.

– А при чем тут яйца?!

– Вы же сказали, что я могу спросить о чем угодно, – улыбнулся мужчина.

– А-а-а, – протянула я, – понятно, это шутка! Извините, у меня в последнее время плохо с чувством юмора. Значит, вопросов больше нет? Тогда моя очередь.

Тут я сообразила, что не знаю, как сформулировать фразу. Не брякнешь же: «Это вы убили папашу?» Надо подойти с другой стороны.

– Расскажите, пожалуйста, каким Валерий Ефимович был отцом, – попросила я.

Николай мигом стал серьезным.

– По правде говоря, не очень хорошим.

Глава 15

В жизни никогда не знаешь, то ли тебе повезло, то ли у твоей судьбы своеобразное чувство юмора.

По всем законам медицины, Николай не должен был родиться. После многолетнего лечения и нескольких операций врачи поставили Алле Востриковой, его матери, диагноз «бесплодие». Алле было уже сорок, и она планировала взять ребенка из детского дома. Однако муж страстно хотел собственного сына и подал на развод. Кстати, позже он женился на соседке Аллы, студентке-хохотушке Верочке, и у них родились трое детей, все девочки. Крестной матерью младшей, Алины, стала Алла. Но это было потом, а тогда Алла начала приучать себя к мысли, что всю оставшуюся жизнь проведет в одиночестве.

И тут на горизонте возник Валера Крылов. Ему исполнилось двадцать пять, и у него были нахальные глаза. Крылов официально нигде не работал, но периодически у него откуда-то появлялись деньги.

Алле он объяснил, что является скульптором, и покупатели на его работы находятся крайне нерегулярно. Когда женщина просила показать ей изваяния, Валерий отнекивался:

– Я сейчас как раз одну масштабную работу делаю – скульптурный ансамбль для фонтана, вроде того что на ВДНХ стоит. Вот закончу, тогда похвастаюсь.

Когда Аллу стало тошнить по утрам, она испугалась – решила, что это рак. Ее отец тяжело умирал от рака, и она помнила, как того выворачивало в туалете. Однако онколог, к которому Алла с трудом попала на прием, осмотрев пациентку, отправил ее к гинекологу. На прощание эскулап с улыбкой заметил:

– Ваша опухоль рассосется, я думаю, месяца через четыре.

Прогноз оказался довольно точным. Через четыре месяца родился мальчик, которого Алла назвала Николаем и дала ему свою фамилию. А Валера Крылов к этому времени сидел в тюрьме за грабеж. Оказалось, что у него это уже второй срок.

Через полгода молодой отец неожиданно прислал из колонии письмо. Почему-то в стихотворной форме Крылов признавался Алле в любви, предлагал выйти за него замуж и обещал завязать с преступным прошлым.

Аллу письмо удивило. Она прекрасно помнила, что известие о ее беременности не вызвало у Валеры бурной радости. Собственно говоря, тогда он просто исчез. Вместе с ним пропали некоторые Аллины вещи. Не то чтобы Алла надеялась, будто ради ребенка Валерий захочет создать с ней семью. Она была здравомыслящей женщиной и понимала, что пятнадцать лет разницы – это не кот чихнул, от нее не отмахнешься. Но ведь можно же было расстаться по-человечески!

Алла не ответила на письмо. Тогда Крылов написал второе, третье… То ли заключенному удалось затронуть струны ее души, то ли бедолага все еще его любила, а может, хотела, чтобы у ребенка был отец, но завязалась переписка. В итоге Валерий уговорил Аллу приехать к нему в Магаданскую область. Сам он пока оставался в тюрьме, однако при наличии жены и ребенка его должны были отпустить жить на поселение.

Алла, прямо как заправская декабристка, с годовалым ребенком под мышкой приехала на Север. Сняла угол в деревенской избе, устроилась на работу, нашла няню для Коленьки. Они с Крыловым расписались, Валерий усыновил мальчика, потому что по документам Алла считалась матерью-одиночкой, и его действительно отпустили на поселение.

Самое яркое впечатление Николая из детства – теленок, которого на зиму брали жить в избу. Как он смотрел шоколадными глазами, тихонько вздыхал и мягкими губами осторожно ел с руки хлеб.

Алле село запомнилось другим: холодно, голодно, из-за авитаминоза постоянно хочется спать. Ребенок дошел до того, что слизал со стены за печкой всю побелку – организму катастрофически не хватало кальция. И отношения с молодым мужем разладились. А может, их и не было никогда? Алла столько раз порывалась все бросить и уехать, ее удерживало только то, что Коля очень привязался к отцу.

На Севере они прожили пять лет, потом вернулись в Саратов, где у Аллы осталась квартира. Валера несколько месяцев пытался найти работу – его никуда не брали, хотя судимость была погашена. Тогда он отправился на заработки в Москву. А через год приехал, чтобы получить развод, и снова пропал – уже на двадцать лет.

Перед самой смертью Аллы бывший муж Валера неожиданно объявился. Вернее, это был уже Валерий Ефимович: обеспеченный человек, владелец собственной фирмы в Москве. Он рассказал, что женился на женщине с двумя детьми, в браке родился сын. Николай недоумевал: зачем папаша приехал? Где он был раньше, когда мать болела и у них буквально не было денег на буханку хлеба? Почему никогда не платил алименты? Где он пропадал все то время, когда сын так в нем нуждался?!

В Николае вскипела обида, которая копилась все эти годы. Коля решил, что не станет с ним общаться: пусть катится к своей семье! Однако Алла взяла с сына обещание, что тот будет поддерживать связь с отцом. Должно быть, женщина чувствовала, что скоро умрет, и хотела, чтобы у Николеньки остался родной человек на земле.

Николай сдержал клятву. Правда, все общение с господином Крыловым сводилось к тому, что каждый год 11 июня сын поздравлял его с днем рождения.

Николай женился, у него родилась дочь Варя. Неожиданно Валерий Ефимович пригласил сына к себе в Москву, обещал помочь с обустройством на новом месте.

Галина строила планы.

– Наверное, отец даст тебе должность в своей фирме! Купит нам жилье!

Но оказалось, что ничего такого бизнесмен не имел в виду. Он просто нашел для них съемную квартиру на окраине Москвы, оплатил аренду за первый месяц – и на этом самоустранился. Работу Николай искал самостоятельно, по газете, а потом крутился от получки до получки.

В столице Николай стал часто видеться с отцом. Инициатором встреч всегда был Валерий Ефимович. Бизнесмен вел себя странно. Он то приближал сына к себе, то отдалял, будто играл в игру, правила которой были известны ему одному.

Забыв детские обиды, Николай попытался наладить с отцом отношения, советовался с ним «за жизнь». Но потом его душевный порыв оборвало. После того как Валерий Ефимович, выпив лишнего, признался:

– Я твою мать никогда не любил, ребенка не хотел, пришлось жениться, чтобы отпустили на свободное поселение. И за ошибки молодости я расплачиваться не собираюсь, понял? – И пока сын переваривал услышанное, Крылов добавил: – Лучше бы ты вообще не родился, чем так мучиться!

Глава 16

– Интересно, с чего он взял, что я мучаюсь? – усмехнулся Николай.

Однако глаза у него были совсем не веселые.

Я выразительно оглядела комнату.

– Ну, наверное, ваш отец имел в виду материальный достаток.

– А что достаток? – обиделся собеседник. – Мы вообще-то не бедствуем. Хорошо живем, вон плазменную панель недавно купили, компьютер. В этом году в Крым отдыхать поедем.

Ну да, вы поедете в Крым, а Яна – на Сардинию. Есть разница? И квартирка у нее своя, а не съемная.

Мысли Николая, очевидно, развивались в том же направлении.

– Это, конечно, не отцовские хоромы на Лесной улице. Но я смотрю на жизнь реально. Чтобы заработать на квартиру в Москве, надо убивать или воровать, на такое я никогда не пойду. А на еду и шмотки нам хватает. Вообще, если исходить из затраченных усилий, я живу просто шикарно. С утра встал, отвез товар в пару магазинов, получил свои пятьдесят «баксов», и в два часа дня уже дома.

– Кем же вы работаете?

– Я частный предприниматель, торгую лапшой быстрого приготовления.

– А что, после обеда магазины лапшу уже не принимают? – ехидно поинтересовалась я.

– Почему же, принимают. Но к чему мне надрываться сутками напролет? Я же говорю: нам и так хватает.

«По вашей жене этого не скажешь», – чуть не вырвалось у меня, но я прикусила язычок.

– А в последнее время отец сильно меня напрягал, – добавил Николай.

– Что такое? – насторожилась я.

– Да я постоянно мотался по его делам. Отец просил то их с женой в аэропорт отвезти, то какие-нибудь вещи доставить к Майке или Антону. Мог позвонить, сказать: «Через час будь у меня, это важно!» – и бросить трубку. Я мчался, и оказывалось, что он просто хочет съездить к коллекционеру за персидским ковром, представляете? У него сплошной отдых, а я успевай везде и за себя, и за него!

Ситуация показалась мне странной.

– Зачем же вы по его делам мотались? У него ведь помощник был, Андрей. Да и Валерий Ефимович был человеком небедным, мог в конце концов такси взять.

– Не знаю, я сам себе столько раз задавал этот вопрос! Ну, не мог я ему отказать, понимаете? Язык не поворачивался. Все-таки отец. Какой ни на есть, другого-то не будет.

Ага, какой ни на есть. Только сдается мне, что будь Валерий Ефимович рядовым пенсионером из Крыжополя, Николай послал бы его с такими просьбами далеко и надолго.

– Недавно он меня поразил, буквально за месяц до смерти, – продолжал мужчина. – Деньги дал, впервые в жизни. Не много, на подержанную иномарку. Сказал: «Поскольку я никогда не платил тебе алименты, вот решил дать деньги – купи машину». Наверное, ему стыдно стало на моей колымаге ездить.

– И вы купили машину?

– Нет пока, никак не могу с маркой определиться. Да и, честно говоря, не нужна мне иномарка. С ней хлопот не оберешься: ремонт дорогой, за техосмотр дерут втридорога, гаишники так и норовят остановить. Мне и на своей «девятке» неплохо. Я же ее вот этими самыми руками перебрал всю до последнего винтика!

Стоп. Вы когда-нибудь видели мужчину, который бы добровольно отказался от японской машины в пользу изделия отечественного автомобилестроения? Вот и я не видела. Потому что таких людей не бывает. Те, кто впервые сели за руль иномарки, описывают свои ощущения как шок. Мир перевернулся. Машина, оказывается, может быть продолжением человека: податливой, плавной, с легким ходом.

– Вы когда-нибудь ездили на иномарке? – спросила я.

Николай кивнул.

– Почувствовали разницу?

– Ну, почувствовал, и что? – набычился собеседник.

– Честно говоря, мне не верится, что вам совсем уж не хочется иметь хорошую машину. Вы что-то лукавите.

Мужчина наконец-то перестал прикидываться простачком и показал зубки.

– Слушайте, девушка, я думал, вы хотите поговорить по-человечески, а вы действительно какая-то неуемная.

Я опешила.

– Неуёмная? Это кто же меня так охарактеризовал?

Николай молчал.

– А-а-а, я, кажется, догадалась. Яна, правильно?

– Правильно. И знаете, я начинаю думать, что она права.

Несколько секунд я его разглядывала, а потом насмешливо сказала:

– Ну, если вы так цените мнение своей мачехи, то позвольте поинтересоваться: вы и правда самым гнусным образом домогались эту даму?

– Уф-ф-ф! – выдохнул Николай. – Да никто ее не домогался, я уже устал объяснять! Просто однажды на каком-то семейном торжестве я сделал ей комплимент, похвалил прическу. Хотел, чтобы отцу было приятно. Так она раздула из этого целую историю! Жаловалась всем и каждому, что пасынок ей проходу не дает. Смех, да и только!

– Ну, думаю, Валерию Ефимовичу это смешным не показалось.

– Вообще-то отец никак не отреагировал. Уверен, для него не было секретом, что Яна меня ненавидит. Уж не знаю, почему. Нет, догадываюсь: ее бесит, что я все в жизни сделал сам. Сам получил образование, сам нашел работу, живу на собственные заработки. А вот ее дети ничего сами сделать не в состоянии. Юлька с Майкой не работают, ищут мужей. Антона сейчас устраивают в институт, чтобы он не загремел в армию. И все потихоньку выкачивали деньги из отца. Уж не знаю, как они будут жить дальше, ведь денежный поток иссяк. Не хотел бы я, чтобы мой ребенок вырос таким нахлебником.

Я понимала, о чем говорит Николай. Порой обеспеченные родители стремятся оградить отпрысков от жизненных трудностей и преподносят детке на блюдечке квартиру, машину, непыльную работу. К сожалению, это медвежья услуга: настоящий характер не может сформироваться в тепличных условиях.

Я была полностью согласна с Николаем, но решила его поддразнить.

– А что плохого в том, что ваш отец помогал своей семье? Может, он делал это с радостью? А вы, по-моему, просто завидуете. Вас отец бросил, а их опекает. Юле и Майе, чужим, по сути, детям, купил квартиры, а вы с семьей в съемной халупе мучаетесь.

– Было бы чему завидовать! – презрительно скривился мужчина. – Вон Яна меня обвиняет в домогательстве, а Майка, между прочим, с отчимом шашни крутила. Сразу видны мамочкины гены. Развратная семейка!

– Какие еще шашни? Что вы имеете в виду?

– Как будто вы не понимаете. То самое.

– Да вы просто наговариваете на честную девушку! – возмутилась я. – Постыдились бы так голословно обвинять!

– Я своими глазами видел! – воскликнул Николай. – Однажды отец, по своему обыкновению, вызвал меня к себе. И пока давал мне указания, на кухню выскочила полуголая Майка. Она не слышала, как я пришел, квартира там размером со стадион. Увидев меня, она смутилась и убежала.

– Ну, мало ли почему она была полуголая. Может, попала под дождь, и ее одежда сохла…

Николай отмахнулся от моей версии.

– Между ними что-то было. Не хочу сейчас это обсуждать, отец умер и бог ему судья. А что до Майки… Девушка просто отрабатывала свой кусок хлеба с маслом и черной икрой.

– Может, еще скажете, что и Юля спала с отчимом?

– Этого не скажу, не видел, – пробормотал Николай. – А вообще зря я начал этот разговор, забудьте.

Ну уж нет, такое не забывается.

Крылов нахмурился, он и правда жалел, что сболтнул лишнее.

В комнату вошла Галина.

– Вы будете с нами ужинать? Уж извините, у нас на разносолы денег нет. Сегодня, например, просто гречневая каша.

Ого! Дамочке понадобился целый час, чтобы отварить гречку?!

– Нет, спасибо, я и так уже отняла у вас достаточно времени. К тому же, учитывая ваше бедственное финансовое положение, не хотелось бы обременять вас лишним ртом.

Женщина не уловила иронии в моих словах.

– Вот именно, бедственное! – радостно закивала она. – Вы все правильно поняли.

Я пошла в прихожую, Николай галантно подал мне рожок для обуви.

– А где живет Майя? – поинтересовалась я.

Мужчина вздрогнул, будто я задала неприличный вопрос. Зато открыла рот Галина.

– А зачем вам?

– Я же говорила, что хочу посмотреть, как живут все родственники Валерия Ефимовича.

– Они живут прекрасно! – отрезала Галина. – И Юлька, и Майка, и Антон! Как сыр в масле катаются!

– Все-таки хотелось бы увидеть собственными глазами.

Галина приказала мужу:

– Дай ей адреса! Пусть сравнит!

Николай покорно полез в записную книжку и продиктовал мне не только адреса, но и телефоны.

Я поблагодарила и взялась за ручку двери. Но на пороге спохватилась:

– Кстати, насчет вареных яиц. Вообще-то я их разбиваю боком. Так скорлупа лучше отходит.

И в щелку закрывающейся двери поймала изумленный взгляд Галины.

Трясясь в маршрутке, я размышляла о дружной семейке. Ну, с Галиной все ясно. Дамочка откровенно завидует родственникам мужа и не прочь сесть им на шею. Вот только на Крылова где сядешь, там и слезешь, с барского стола ей ничего не обломилось. Поэтому она и суетится сейчас, надеясь с моей помощью отщипнуть кусок от наследства.

С Николаем сложнее, он прикидывается бессребреником. Ага, я тоже раньше, когда не могла надеяться ни на что другое, кроме одиннадцатиметрового дядькиного клоповника, думала, что мне ничего не надо. Что просторные квартиры, комфортные машины и солидный счет в банке – это наносное. Главное в человеке – душевные качества. Но кто сказал, что одно противоречит другому? Неужели если человек едет на «ауди» последней модели, то он обязательно хам, подлец и сволочь?

Теперь я точно знаю: если меня лишат квартиры на Лесной, я буду страдать. Вот, говорят, когда человеку ампутируют руку, он продолжает ее чувствовать. И я тоже буду чувствовать эту квартиру! Оказавшись рядом с домом, я обязательно буду вглядываться в окна: горит ли свет? Увидев в магазине симпатичный диванчик, я отмечу: «Как здорово он смотрелся бы в моей гостиной!» А ведь я заходила в эту квартиру всего лишь на полчаса! Какие же тогда чувства должен испытывать Николай, если каждый день видел, как легко его родственники тратят деньги? Деньги, которые не зарабатываются тяжелым трудом, а достаются «на холяву».

Так что я не верю. Не верю я, дружок, что тебе совсем не хочется жить в своей квартире, ездить на классной машине, подарить жене роскошную шубу и отправить дочку в частную школу. Очень даже хочется. И это абсолютно естественные желания. Вот только осуществить их ты мог только одним способом – убив своего отца.

Глава 17

На следующее утро я встала пораньше, выпила кофе и села за компьютер. Но поработать мне не дали. Звонок в дверь известил о приходе Алика. На этот раз спасатель заявился со сварочным аппаратом.

– А у меня как раз смена закончилась, – жизнерадостно объявил он. – Ну, я сразу к вам!

– Замечательно, – пробормотала я сквозь зубы.

Не гнать же жениха!

Алик углядел, что у меня отваливается розетка, и вытащил отвертку.

– Сейчас починю!

Пока мужчина разбирался с электричеством, я пыталась занять его разговорами. Но оказалось, что детективы он не читает, сладкое не любит, а от Пайсы, по его мнению, один только вред. Точек соприкосновения мы не нашли. Но Алика это ничуть не волновало.

– Завтра приду, – пригрозил он на прощание и, кивнув на сварочный аппарат, добавил: – Пусть пока у вас полежит.

Закрыв дверь за ухажером, я набрала номер телефона Майи. Долгое время никто не брал трубку, наконец заспанный голос ответил:

– Слушаю.

Я представилась, и девушка немного оживилась:

– А что вам нужно?

Я завела старую пластинку: мол, совестно уводить наследство Крылова из-под носа родственников, но раз уж так вышло, мне бы хотелось восстановить справедливость…

– Вряд ли наследство достанется вам, – перебила Майя, – мама такого не допустит.

Впрочем, неприязни в ее голосе не было, и я рискнула продолжить:

– И все-таки можно мне с вами поговорить?

– Говорите, – великодушно разрешила Майя.

– Лучше при встрече. Это не телефонный разговор. Я располагаю некоторой секретной информацией.

Вероятно, мне удалось ее заинтересовать. Девушка попросила, чтобы я приезжала через час, потом она уйдет из дома. Я кинулась к метро, по дороге купив в магазине коробочку пирожных. Неудобно идти в гости с пустыми руками.

Майя жила в районе метро «Тимирязевская», вдалеке от шумного шоссе, рядом с парком. Симпатичное местечко. Дом хоть и не новый, зато двор большой, ухоженный, под кленами – детская площадка.

Майя впустила меня в квартиру, но дальше прихожей пройти не предложила. Впрочем, от входной двери отлично просматривалась кухня и единственная комната. Мы поздоровались, повисло неловкое молчание.

– На эту квартиру намекала Галина? – Я обвела глазами прихожую. – Ее вам купил отчим?

– Да, – кивнула Майя, – как видите, ничего роскошного, квартира однокомнатная. Так что завидовать тут особо нечему.

– Но Николаю вообще ничего не досталось, – возразила я. – Видимо, его отец любил меньше.

– Ой, не будьте ребенком! – махнула рукой Майя. – Неужели вы думаете, что Валера купил нам с Юлькой жилье от большой любви? Нет, конечно! Просто ему надо было нас отселить, чтобы не путались под ногами. Было бы дико, если бы мы так и жили всем колхозом: муж, жена, дети от первого брака, ребенок от второго… Спасибо хоть, купил по «однушке». А то запросто мог нас с Юлькой в комнату в коммуналке спихнуть!

– Неужели он был скупым?

– Да уж, щедростью Валера не отличался. Работникам постоянно задерживал зарплату. И штрафовал по всякому поводу, хоть тысячу рублей, а не доплатит. Свинья!

Майя говорила спокойно, но в последнем слове прорвалась ненависть. Я почувствовала себя гончей, взявшей след.

– И много у него было работников?

– Не много. Помощник Андрей, водитель Артем, но его Валера уволил за ненадобностью, потому что стал ездить на машине Николая, домработница Наталья Олеговна, – получается три человека.

Я мотала на ус: ага, у Крылова, оказывается, была домработница. Это кладезь ценной информации! Обязательно надо поговорить с женщиной.

– Странно, что вы называете отчима просто по имени, – заметила я. – Так к нему и обращались?

– Да, он сам настаивал, говорил, что чувствует себя молодым. Хотя, строго говоря, годился нам с Юлькой в дедушки.

Я поняла, что Майя и дальше намерена держать меня у порога. Пришлось предпринять контрмеры. Я достала пирожные и предложила:

– Может, выпьем чаю? А то я, знаете, не успела позавтракать.

Девушка посмотрела на пирожные взглядом профессиональной сладкоежки и дрогнула:

– Проходите на кухню, я поставлю чайник.

Кухня у Майи была оформлена в красных тонах. Наверное, это бодрит по утрам. И на бордовых стенах очень стильно смотрелись черно-белые фотографии в тонких металлических рамках. Я мгновенно узнала богиню, которая была на них запечатлена.

– Да это же Мерилин! – воскликнула я, благоговейно сложив руки.

Многие женщины ненавидят Мерилин Монро. Мне кажется, это ужасно глупо, потому что ММ вне конкуренции. Странно было бы ненавидеть, скажем, небо за то, что оно слишком голубое. Или солнце, потому что оно светит чересчур ярко. Так и Мерилин – несмотря на аппетитные формы, ее красота и обаяние не имеют ничего общего с земной реальностью. Так мне кажется. Хотя у мужчин, возможно, другое мнение на этот счет.

Майя встала рядом. Должно быть, мы походили на двух сектанток, в экстазе взирающих на своего идола.

– Она божественна! – выдохнула Майя.

– Да, – согласилась я. – Хотя дураки упрекали ее за беспорядочные любовные связи…

– …она все равно божественна, – докончила девушка.

Я заметила, что сама Майя немного смахивает на Мерилин, только волосы темные, и сказала ей об этом. Девушка польщенно зарделась.

– Где вы взяли эти фотографии? – спросила я. – Я таких раньше никогда не видела.

– Валера привез из Америки. И давай без церемоний, ладно? Тебе нужен лимон в чай?

Ледяная стена между нами была растоплена. Мы с огромным удовольствием поглощали пирожные и болтали о том, как похудеть.

– Вечерами на меня нападает жор, не знаю, как отбить аппетит, – пожаловалась Майя.

У меня был готовый рецепт.

– Очень просто. Берешь подушку, прикалываешь к ней бумажку с надписью «аппетит» и бьешь, пока бумажка не отвалится. Если отвалилась, значит, аппетит отбит.

Брюнетка захихикала.

– А как насчет чужого мужа? Его тоже можно таким образом отбить у жены?

Я ответила вопросом на вопрос:

– А что, у тебя есть такая проблема?

Майя вздохнула:

– Пока нет, но скоро может возникнуть. Через две недели я получаю диплом, работать не хочу и не буду, значит, надо срочно выходить замуж. Но за кого? Все приличные мужики давно разобраны. Придется отбивать у законной супруги.

Я поделилась своим опытом отбивания чужого мужа: ничего хорошего из этого не вышло[3].

– А какое у тебя образование? Интересная специальность?

– Скукотища. – Майя скорчила гримасу. – Администрирование и управление персоналом.

– Зачем же ты училась, если тебе не интересно?

– Так получилось, – ответила девушка и после паузы неохотно добавила: – Валера оплачивал обучение, обещал пристроить на работу.

– А Юля тоже учится там, где указал Валера?

– Нет, что ты! Она сама, без взяток поступила в МГУ, на исторический факультет. Там конкурс был – тридцать человек на место, а она прошла, представляешь? Юлька у нас молодец, не то что я!

Майя мне понравилась, и подобное самоуничижение вызвало чувство протеста.

– Я бы так не сказала. Как я понимаю, на квартиру Юля сама не заработала, тоже Валера купил, правильно?

– Да, Юлька живет в соседнем доме, очень удобно, мы часто ходим друг к другу в гости. Но квартира не считается, сама знаешь, какая дорогая недвижимость в столице. Юлька бы обязательно заработала на хату самостоятельно, лет через десять, точно. А откуда студентке взять деньги на квартиру?

– Ладно, квартира – не показатель, тогда что?

Майя отрезала себе лимон, потом сказала:

– Юлька очень целеустремленный человек, если поставит перед собой задачу – разобьется в лепешку, но своего добьется. А я могу сегодня настроить кучу планов, но завтра пойму, что мне лень выполнять задуманное, и пальцем не шевельну.

Ситуация была до боли знакомой: я точно такая же!

– Еще моя сестра встает в пять утра, чтобы успеть на первый сеанс в бассейн. Говорит, что плавать утром – одно удовольствие: вода свежая, людей мало, сил полно.

– А ты во сколько встаешь, чтобы успеть в бассейн?

– Я вообще не хожу в бассейн. Однажды купила абонемент на полгода, выложила кучу денег, думала, это станет стимулом. Ничего подобного! Сходила один раз, потом заглохла, абонемент пропал.

И я, и я! Такое ощущение, что Майя не с Юлей находилась в одной утробе, а со мной.

– Но самое главное, – зачастила девушка, – Юлька обожает свою профессию. Она прирожденный историк, бредит Великой Отечественной войной, коллекционирует разные каски, гильзы, обмундирование. Может сама сшить любую советскую форму того времени, представляешь? Рядовые, офицерский состав, высшее командование, любой род войск – она знает, как должна выглядеть каждая петличка, каждая пуговица. Это потрясающе!

– Необычное хобби для девушки, – заметила я.

– И еще Юлька ездит с поисковым отрядом в экспедиции, – восторженно говорила Майя, – на раскопки.

– И что они выкапывают?

– Да то же самое: гильзы, оружие, именные жетоны. Все, что имеет отношение к войне. Иногда им удается установить фамилии погибших, тогда они ищут родственников, потом устраивают почетное захоронение. Правда, это здорово?

Я решила, что вопрос риторический, и не ответила. Но Майя отчего-то не унималась.

– Нет, ведь правда же?

– Правда.

– В наше время, когда всем плевать на живых, это, можно сказать, подвиг – чтить память погибших на войне. А ты как думаешь?

Я подтвердила: да, можно сказать, подвиг.

– Так ты будешь помогать Юльке?

Я удивилась.

– Как помогать? Ездить с ней на раскопки?

– Нет, деньгами. Если, конечно, наследство достанется тебе.

– Погоди-ка, – догадалась я, – ваш отчим спонсировал поисковый отряд?

– Да, Валера передавал деньги через Юльку. Фактически она отвечала за организацию поездок, покупала билеты, продукты, снаряжение. Поисковики хоть и живут в палатках и питаются консервами, но все равно денег улетает прорва. В прошлом году, например, ушло почти полмиллиона рублей!

Я с удивлением слушала Майю. Что-то эта информация никак не укладывалась у меня в голове. Судя по тому, что я успела узнать о Крылове, этот человек не был способен на благотворительность. А тем более по отношению к советским воинам, павшим смертью храбрых. Что он мог с них взять? Неожиданно меня осенило: да ведь трофеи Великой Отечественной войны дорого стоят! Законом запрещено их продавать, но, очевидно, Крылов спекулировал на черном рынке.

– Так Юлька может на тебя рассчитывать?

Майя требовательно смотрела мне прямо в глаза, и я ответила:

– Конечно! Какой разговор!

Девушка заулыбалась и принялась частить, как пулемет:

– Жаль только, что экспедиция в этом году сорвалась. В июле отряд должен был поехать в места, где проходила Курская битва. Юлька говорила, что там можно еще лет сто копать и обязательно обнаружишь что-нибудь интересное. Но не нашлось денег.

– Отчим пожадничал?

– Он вдрызг разругался с Юлькой, последний месяц они не общались.

Вот уж поистине: простота хуже воровства! Зачем Майя это рассказывает? Неужели дурочке невдомек, что тем самым она бросает на сестру тень подозрения?

Тут Майка спохватилась:

– Ой, ты, конечно, понимаешь, что это никак не связано с убийством?

– Конечно, понимаю, – двулично ответила я. – А почему они разругались?

– Без понятия. Но, знаешь, меня это совсем не удивляет. Я вообще не знаю, с кем у Валеры были хорошие отношения. Он мог походя сказать человеку гадость, а потом общаться с ним как ни в чем не бывало. Или мог, узнав чей-либо секрет, держать человека на крючке.

– В смысле – шантажировать?

– Не то чтобы шантажировать, – задумчиво произнесла девушка. – Он не всегда получал какую-то определенную выгоду. Отчим просто намекал, что знает тайну, что всем расскажет, – короче, издевался, терзал, играл, как кошка с мышкой. Мне кажется, ему нравилось смотреть, как люди мучаются от неопределенности. Хотя, конечно, если Валере подворачивался случай погреть руки на чужой тайне, он его не упускал.

– А с тобой как было? – спросила я.

– Что со мной? – Ее удивление было неподдельным.

– Ну, когда ты с ним спала, что это было: секрет или расплата за него?

Глава 18

Для девушки, которая не может заставить себя ходить в бассейн, у Майи оказалось недюжинное самообладание. Она несколько секунд смотрела мне в глаза, а потом поднялась и ровным голосом произнесла:

– Боюсь, у меня больше нет времени на разговоры, пора собираться по неотложному делу. Извини, но тебе придется уйти.

Я поняла, что совершила ошибку. Слишком грубо и прямо задала вопрос. Но мы так хорошо говорили, так понимали друг друга, я ни капли не сомневалась, что получу искренний ответ! И вдруг – облом.

– Майечка, – залебезила я, – ты меня не так поняла. Я тебя не обвиняю, обстоятельства бывают разные, возможно, ты пошла на это не от хорошей жизни.

Но спасти ситуацию не удалось. Хозяйка сделалась холодной и неприступной, мои слова отскакивали от нее, как теннисные мячики от бетонной стены.

Тяжело вздохнув, я поплелась к выходу.

– Можно сходить в туалет? – Я любым способом пыталась выгадать время.

Майя нахмурилась.

– У меня месячные, – поспешно добавила я.

– Ладно, только быстро.

Я зашла в туалет, совмещенный с ванной. Включила воду, села на опущенную крышку унитаза и принялась размышлять. Не могу я так уйти! Я должна хоть как-то продвинуться в своем расследовании. Возможно, моя ошибка была в том, что я сразу взяла дружеский тон. А если попробовать поговорить с Майей по-другому?

Я вышла из ванной и решительно заявила:

– Вот что, голубушка, шутки кончились! Теперь поговорим серьезно!

– Не хочу я разговаривать, – буркнула Майя, щелкнув замком на входной двери.

– А придется! Крылова отравили, и подозрение падает на меня. Только на том основании, что ему взбрело в голову оставить мне наследство. Но меня эта ситуация совсем не устраивает, я обязательно найду настоящего убийцу!

Девушка молча распахнула дверь, однако я не двинулась с места.

– Следствие пока не знает, что у покойного была любовница. А что, если Крылов обещал любовнице, мол, напишет завещание на нее? И она, уверенная в своей власти над ним, ничуть в этом не сомневалась? Тогда у любовницы появляется отличный мотив для убийства, ты не находишь?

На лестничной площадке раскрылись двери лифта, из кабины вышла пожилая женщина.

– Здравствуй, Майя, – сказала она, направляясь к соседней квартире.

– Здравствуйте, Клавдия Федоровна, – отозвалась девушка и закрыла дверь.

С ненавистью глядя на меня, она прошипела:

– Чего ты хочешь?

– Я хочу услышать правду. Это ты убила Крылова?

– Нет, – быстро ответила Майка.

– Ты была его любовницей?

– Нет, – сказала она после секундного колебания.

– Ну, хватит! – взорвалась я. – Мне надоели эти игры! Расскажу все капитану Супроткину, пусть он сам опрашивает твою сестру, мать, прочих родственников, задает им неудобные вопросы, проводит очные ставки. Правда все равно выплывет наружу!

Я потянула дверь на себя, и тут Майя тихо сказала:

– У него была настоящая любовница.

– Настоящая? – обернулась я. – А ты тогда кто?

– А я – так… – Она опустила голову.

– «Так» – в смысле, от скуки, что ли?

– Хуже, – зарыдала Майя.

Я взяла ее за плечи и повела на кухню.

– Давай сядем, ты должна всем поделиться, нельзя держать это в себе.

Девушка послушно опустилась на стул, я села рядом. Понадобились несколько минут и бумажное полотенце, чтобы Майя успокоилась и приступила к рассказу.

Все началось с того, что в магазине ей понравилась шубка из шиншиллы. Не просто понравилась, а запала в душу. Три дня подряд Майя приезжала в бутик, мерила шубу и задавалась вопросом: где взять деньги? Как обычно, попросила у матери, но Яна Борисовна решительно отказала:

– У меня самой нет ни копейки, Валера держит на голодном пайке.

Тут Майке пришла в голову мысль обратиться напрямую к отчиму. Все-таки он ей не чужой человек. Должен же он понять, что эта шубка необходима ей позарез! Валера уже давал деньги на ремонт, на бытовую технику, пусть поможет еще раз!

Крылов внимательно выслушал падчерицу и неторопливо ответил:

– Я тебя прекрасно понимаю, но пойми и ты меня. Вчера тебе был нужен холодильник, сегодня – шуба, а завтра что – «мерседес»? В твоем возрасте надо уметь не только брать, но и отдавать.

– Что же я могу вам дать? – удивилась Майя.

– А ты подумай, – похотливо улыбнулся Крылов, – ты ведь уже большая девочка.

Она вспыхнула: неужели Валера имеет в виду секс? Тот словно прочитал ее мысли.

– Твоя мать замечательная женщина, но, как ты знаешь, в последнее время отношения у нас разладились, мы не живем вместе. А я как мужчина еще полон сил…

Первой реакцией Майи было – послать гада куда подальше. Однако наведавшись в бутик еще раз и подержав в руках мягкий мех, она изменила мнение. Ерунда, от одного раза ее не убудет! А мать с отчимом и так уже на грани развода.

Майя позвонила Валерию и договорилась о встрече.

Как все произошло, она запомнила смутно. Потому что с утра напилась с целью отключить мозги. Но вроде бы прошло неплохо, быстро и по-деловому. Отчим сразу же дал ей нужную сумму, и Майка рванула за шубой. Успела в последний момент, буквально вырвала из рук какой-то девицы. Уф, ну теперь можно все забыть, как страшный сон!

Пару месяцев Майя жила спокойно, как вдруг Валера позвонил ей и предложил опять провести вместе время.

– Вы меня принимаете за девочку по вызову? – возмутилась она.

– Что ты, детка! – ласково отозвался отчим. – Просто тебе, наверное, не пришло в голову, что я мог записать нашу прошлую встречу. Ты обратила внимание, что на тумбочке стояла видеокамера?

Майя обомлела. Даже под пытками она бы не вспомнила, что именно в тот день стояло на тумбочке. Может, действительно работала видеокамера.

– Представляешь, как расстроится мама, когда увидит, что сделала ее любимая дочурка? – продолжал Крылов тем же слащавым голосом.

Она не была любимой дочерью, это Майя знала точно. И даже Юля не была. В любимчиках у мамы ходил Антон. Но от этой мысли легче не стало. Предательство дочери выбьет Яну Борисовну из колеи. А Майя любила мать и не хотела причинять ей боль…

– Значит, ты поехала к нему, – констатировала я.

Майя кивнула.

– Я не могла поступить по-другому. Я боялась, что он покажет видеозапись маме.

– Может, и не было никакой видеозаписи?

– Я тоже думала об этом, но не могла рисковать. Я же говорю, Валера умел держать людей на крючке.

– И долго это продолжалось?

– Шесть месяцев и три недели.

Очевидно, на моем лице отразился ужас, потому что Майя невесело улыбнулась.

– Это было не так страшно, не каждый же день мы встречались. Да и до секса дело не всегда доходило. Хотя, конечно, омерзительно. Как вспомню его лапы, шарящие по моему телу, бр-р-р!

Мы синхронно передернулись.

Я не знала, что сказать. Я видела Крылова только в гробу, тогда он был не в лучшей форме. Возможно, при жизни выглядел более привлекательно. Но все равно, когда шестидесятилетний старикан пристает к юной девушке – это мерзость, а тем более – когда девушка приходится ему падчерицей.

– Если честно, я обрадовалась, когда Валеру убили, – с вызовом заявила Майя. – Потому что не представляла, как выпутаться из этой ситуации. Он бы меня никогда не отпустил, держал бы около себя и пил бы мою кровь.

– Ага, прямо Муха-Цокотуха, попавшая в лапы жестокого паука! – засмеялась я. – Тебе самой-то не смешно? Ты самостоятельная, взрослая женщина, а рассуждаешь, как младенец.

– Взрослая, но не самостоятельная. Ну что, по-твоему, я могла предпринять?

Я задумалась.

– Например, уехать в другой город.

– И что бы я там делала? Мне же надо как-то жить!

– А слово «работа» тебе знакомо?

Майя фыркнула.

– Ты про восемь часов в день в скучной конторе, которые надо вычеркнуть из жизни? Нет, спасибо, меня это не интересует.

– Но теперь ситуация немного изменилась, – осторожно напомнила я. – Дойная корова в лице твоего отчима отдала богу душу. И существует вероятность, что все его имущество перейдет ко мне.

– Ничего, придумаю что-нибудь, – беспечно ответила девушка. – Или мама обязательно что-нибудь придумает. Но работать я не буду!

Я искренне недоумевала: неужели тот неприятный инцидент, который произошел с Майей, ничему ее не научил? Разве она не поняла, что женщине надо быть финансово независимой и рассчитывать только на себя? Но, очевидно, Майя и Яна Борисовна слишком долго жили за чужой счет. И жили настолько хорошо, что уже не представляют, как может быть по-другому.

Вот что я вам скажу: неправда, что к хорошему привыкают быстро. К хорошему привыкают моментально!

Глава 19

Про любовницу отчима Майя не сообщила мне ничего существенного. Назвала лишь марку прокладок, которые нашла в ванной, и упомянула, что от подушки исходил тяжелый восточный аромат. Напоследок она злорадно заметила:

– У них были напряженные отношения, я слышала, как они ругались по телефону. И порадовалась, что хоть кто-то мотает Валере нервы. Не все коту масленица!

Больше я ничего от нее не добилась. Майя сослалась на то, что ей действительно нужно уходить, и закончила разговор.

А я отправилась в соседний дом к ее сестре Юлии. Вот будет забавно, если вдруг выяснится, что любовницей Крылова была Юля! Пообщавшись с этим семейством, я уже ничему не удивлюсь.

На домофоне я набрала номер квартиры. Тишина! Попыталась дозвониться до Юли, но оператор механическим голосом произнес: «Данная услуга недоступна. На вашем счете не хватает средств». Я опять забыла заплатить за мобильник.

Что предпринять? Я прикинула, где сейчас может быть Юля. Если она поступила в университет одновременно с Майей, то уже сдала государственные экзамены, защитила диплом и в данный момент ищет работу. Или, несмотря на дневное время, отрывается в каком-нибудь кабаке, празднует получение высшего образования. А может, просто вышла в магазин за хлебом. Я могу прождать ее полдня или три минуты – как повезет.

Пока я мялась у подъезда, к двери подошел молодой человек. Он набрал на домофоне цифру «17», это был номер Юлиной квартиры. Ему тоже никто не ответил.

– Очевидно, Юли нет дома, – с улыбкой заметила я.

– Вы тоже к ней?

Я кивнула.

– И давно ждете?

Я неопределенно пожала плечами.

– Странно, мы с ней договорились… – пробормотал парень.

– А вы кто ей будете? – полюбопытствовала я.

– Друг.

Ответ мало что прояснил. Сегодня не поймешь, за словом «друг» может скрываться и приятель, и любовник, и жених. И кстати, бойфренд, который не совпадает ни с одним из предыдущих определений.

– А вы кто? – спросил парень.

Он выглядел таким простодушным, что мне захотелось сказать правду.

– Я? Даже не знаю, как объяснить. Пожалуй, никто. Какое-то время я буду тесно общаться с Юлей и ее семьей, это связано с наследственными делами.

Неожиданно паренек обрадовался.

– Так вы женщина, которой Валерий Ефимович оставил наследство?! Я узнал вас по Юлиному описанию. – Он принялся энергично трясти мою руку. – Очень рад с вами познакомиться! А я Гена!

Слово «женщина» меня немного покоробило, но парнишка так искренне улыбался, что я решила его простить. Радости в его голосе звучало намного больше, чем предписывает простая вежливость. Самому Гене вряд ли больше двадцати, и в его глазах все тридцатилетние дамы, должно быть, уже древние старухи.

– Людмила Анатольевна. – Я решила представиться официально.

– Хочу сказать вам «большое спасибо», Людмила Анатольевна! – торжественно объявил Гена.

– Большое пожалуйста, – шутливо отозвалась я. – Только я не очень понимаю, за что.

– О, не скромничайте! Юля говорила, что вы не хотите огласки, но я никому не скажу, честное слово!

– Ну, мне-то можно.

На секунду Гена оторопел, потом засмеялся.

– Понял, это шутка! Нет, правда, история вас не забудет. Понимаете, Курская битва – это поворотный момент Великой Отечественной войны, когда Советская Армия показала свою мощь и остановила наступление фашистов.

Из школьных уроков я помнила, что точно так же характеризуют Сталинградскую битву, и сказала об этом Гене.

– Да, правильно, – отозвался молодой человек, – но на Курской битве Советская Армия окончательно закрепила стратегическую инициативу в своих руках и преломила ход войны. «Измотать и обескровить противника» – такую задачу поставил перед войсками Верховный главнокомандующий Сталин. Благодаря этой битве мы освободили Левобережную Украину и сокрушили вражескую оборону на Днепре в конце сорок третьего года.

Гена схватил палку и принялся чертить на земле.

– Вот, смотрите, это так называемый Курский выступ – выступ советского фронта в районе Орла, Курска и Белгорода, который глубоко вдавался в расположение противника. Гитлеровское командование разработало операцию «Цитадель». Ее замысел состоял в том, чтобы мощными встречными ударами из Орла и Белгорода в общем направлении на Курск окружить и уничтожить оборонявшиеся на Курском выступе советские войска, а затем нанести удар в тыл Юго-Западного фронта. После этого фашисты планировали выйти в глубокий тыл центральной группировки советских войск и создать угрозу Москве. Вы понимаете масштаб этой операции?

Я кивнула. Ничего не соображаю в военном деле, но даже дураку понятно, что захватить столицу противника – это означает наполовину выиграть войну.

– Вот здесь, – парень опять принялся рисовать, – стояла группа армий «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Клюге, позже его сменил генерал-полковник Модель. Здесь – группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Манштейна. Северный фас Курского выступа обороняли войска Центрального фронта под командованием генерала Рокоссовского, а южный фас – войска Воронежского фронта под командованием генерала Ватутина…

Я слушала вполуха. Глаза Гены лихорадочно блестели, он с упоением вещал что-то про техническое превосходство немцев, объяснял разницу между истребителем «Фокке-Вульф-190А» и штурмовиком «Хеншель-129». Ясно, что парень помешан на войне. Но в свете нынешних увлечений молодежи это даже хорошо. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не спилось и не подсело «на иглу».

– А вот здесь, – Гена ткнул палкой в окурок, – на берегу реки Корень, располагался сорок четвертый гвардейский стрелковый полк. Туда наша экспедиция и отправится через две недели. Мы с Юлей уже практически все организовали, остались кое-какие мелочи. Так что вы не переживайте.

Я удивилась: с чего бы мне переживать? – но не успела выказать недоумение, потому что Гена продолжил:

– Я лично отчитаюсь за каждую копейку. Вы знаете, поездка обойдется даже дешевле, чем планировалось. Я нашел партию консервов по удивительно низкой цене. Правда, срок годности истек месяц назад, но, думаю, это ерунда. Ведь они же маркируют банки с временным запасом, правда?

Хм, а Майя говорила, что экспедиция на Курскую дугу сорвалась из-за отсутствия денег. Очевидно, Юле все-таки удалось раздобыть нужную сумму. Почему же тогда сестра не в курсе?

– С консервами лучше не рисковать, – заметила я, – особенно летом. Есть опасность заразиться ботулизмом, а это очень тяжелое заболевание, нередко со смертельным исходом.

– Ну, тогда, боюсь, мне не удастся сэкономить ваши деньги, – развел руками Гена.

Временами я бываю на удивление туповата. Парень уже битых полчаса твердит, что я имею непосредственное отношение к экспедиции, а до меня никак не доходит. Интересное кино получается! Значит, Юля сказала ему, что деньги на поездку дала я. Зачем она это сделала? Очевидно, не хотела разглашать настоящий источник финансирования.

Вот только есть одна неувязочка. Даже если бы я и хотела спонсировать поисковый отряд, все равно не смогла бы этого сделать. Доступ к имуществу Крылова у меня появится в лучшем случае через полгода. Но Гена, очевидно, не вникал в юридические тонкости. Да и с какой стати ему не верить Юле? Деньги нашлись – и слава богу! Хотела бы я знать, чьи это деньги на самом деле…

– Ничего страшного, – ласково ответила я, – тратьте, сколько нужно. Если не хватит – я еще добавлю.

Ну, или добавит тот, кто на самом деле финансирует экспедицию.

И тут меня осенило: да ведь это деньги Крылова! Бизнесмен дал их падчерице, а потом потребовал от нее какую-нибудь неприятную услугу. Ведь это было в духе Крылова – припирать людей к стенке. Но Юля не Майя, она девушка целеустремленная и волевая, с ней такие номера не пройдут. Она просто отравила отчима – и дело с концом. А чтобы как-то объяснить появление денег, свалила все на меня.

Пораженная этой догадкой, я молча пялилась на схему Курской битвы. Стрелки, который Гена нарисовал твердой рукой, почему-то убеждали меня в мысли, что Юля способна на столь же решительное и продуманное убийство.

Глава 20

В этот момент к нам подошла Юля. Она сухо поздоровалась и спросила:

– Вы меня ждете?

– Да, – радостно закивала я, – хочу с вами поговорить.

Юля бросила быстрый взгляд на Гену и состроила притворно расстроенную гримасу.

– Сейчас никак не получится, у меня срочный разговор.

– Если ты обо мне, то у меня ничего срочного, – простодушно отозвался парень. – Я могу вечером зайти.

Девушка досадливо поморщилась и заявила:

– Все равно, боюсь, у меня нет времени. Позвоните на днях, что-нибудь придумаем.

Я значительно произнесла:

– Думаю, время найдется. Мне надо обсудить кое-какие детали предстоящей экспедиции. Раз уж я дала на нее деньги, то хотелось бы быть в курсе дела…

Я насмешливо уставилась на Юлию: теперь не отвертишься, голубушка! Попробуй-ка выставить своего спонсора!

Юля бросила на парня еще один взгляд, на этот раз полный возмущения, и ответила:

– Хорошо, давайте поговорим, только недолго. А тебе, – она обратилась к Гене, – я позвоню.

Девушка открыла дверь, мы зашли в подъезд и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Юля шла первой, я за ней. Я невольно сравнивала ее с Майей. Волосы у Юли светло-русые и, судя по всему, натурального оттенка. Она выше, чем сестра, и стройней. Движения более порывистые и нервные. Впрочем, учитывая, что я вплотную подобралась к ее тайне и Юля об этом догадывается, держалась она весьма хладнокровно.

Квартира у Юли оказалась точь-в-точь как у сестры. Это было неудивительно, ведь они жили в домах одной типовой серии. Однако планировка – это единственное, что объединяло жилища, обстановка отличалась кардинальным образом.

Никакого красного цвета, никаких диванчиков, кокетливых занавесок и фотографий Мерилин Монро. Стены покрашены серой краской. Вдоль стен стоят стеклянные стеллажи, на которых выставлена военная экипировка.

Забыв о правилах приличия, я ходила по квартире с раскрытым ртом и глазела. Чего тут только не было: шинели, гимнастерки, фуражки, погоны, именные жетоны, наградные нашивки, пуговицы, гильзы… Названий многих предметов я не знала. Некоторые фуражки были простреляны, на одной шинели я заметила огромное бурое пятно, очень смахивающее на кровь. Стеллажи стояли повсюду – в прихожей, комнате и даже на кухне. Квартира смахивала на казарму и военно-исторический музей одновременно.

Хозяйка, казалось, не обращала на меня внимания. Во всяком случае, она не пресекала мои брожения по квартире. Юля включила телевизор на кухне, там шел какой-то сериал про войну.

Через минуту она громко фыркнула.

– Что за бред!

– А что такое? – откликнулась я.

Она кивнула на экран.

– Здесь герой – старший лейтенант, а у него на погонах лычки.

– Лычки? – тупо переспросила я.

– Лычки носили сержанты, но никак не старлеи.

Я уставилась на экран, но даже не смогла определить, где эти самые лычки находятся. На всякий случай я глубокомысленно кивнула и полюбопытствовала:

– И часто бывают подобные «ляпы»?

– Постоянно. Это еще что! Недавно показывали фильм, где вообще ужас: один из персонажей – танкист, а одет в форму пехотинца. И эту халтуру они отправили на Каннский фестиваль!

Я с уважением на нее посмотрела.

– Неужели вы так хорошо в этом разбираетесь?

Юля гордо ответила:

– Да я любую форму времен Второй мировой войны могу своими руками сшить! Советскую, разумеется. Даже шинель!

Мне пришла в голову отличная мысль.

– Слушайте, Юля, да вам же надо в кино работать! У меня есть знакомый на киностудии, хотите, я с ним свяжусь? Он устроит вас костюмером. Ведь военная тема сейчас очень популярна! То кино снимают, то сериал, без работы точно не останетесь.

Девушка ответила после секундного колебания.

– Нет, спасибо, не нужно.

Но я не отступала:

– Да вы не стесняйтесь! Я же вам предлагаю от чистого сердца. Можно сказать, ради российского кинематографа стараюсь!

– Нет, – твердо повторила Юля.

Ладно, дело хозяйское. Тут я сообразила, что она, должно быть, уже нашла работу, и поинтересовалась, так ли это.

– Работа пока не входит в мои планы, – неохотно ответила девушка. – Сейчас я еду в экспедицию, потом, может быть, буду куда-нибудь устраиваться.

«А, может, и не буду», – явственно читался подтекст. Неужели Юля, как и ее сестрица, рассчитывает жить за чужой счет? Теперь, после смерти Крылова, это проблематично. Боюсь, что деньги на экспедицию, которые он дал, – это последняя «холява» в ее жизни.

– Кстати, насчет экспедиции… – начала я.

Юля меня перебила:

– Извините, что вмешала вас в это дело. Просто у меня не было другого выхода. Пришлось сказать, что деньги на поездку дали вы. В любом случае, на вашей жизни это никак не отразится, обещаю.

Она говорила отрывистым сердитым тоном, будто отчитывала меня за провинность. Я поняла, что девушка не часто извиняется и, наверное, просто не знает, как это делается.

– А кто на самом деле дал вам деньги?

– Не думаю, что вас это касается, – огрызнулась Юля.

Но ее грубость меня не смутила.

– Возможно, это был ваш отчим? Он ведь и раньше спонсировал ваше увлечение раскопками?

Она оставила мои вопросы без ответа. Вместо этого поинтересовалась:

– Зачем вы пришли?

– Хочу поговорить о смерти вашего отчима.

– Не думаю, что могу вам чем-то помочь! – отрезала Юля.

Я гнула свое:

– Милиция подозревает меня, но я Крылова не убивала. Я хочу найти настоящего убийцу. Мне кажется, всем нам лучше узнать правду.

– Не уверена, что хочу это знать.

– Яна Борисовна могла убить? – быстро спросила я.

– Что за глупости! – воскликнула девушка, однако по ее реакции я догадалась, что недалека от истины. – Мама по-своему была привязана к Валере. Может быть, они не пылали друг к другу неземной любовью, но между ними были дружба, уважение и понимание.

Ага, учитывая, что женушка называла про себя мужа не иначе как «старый пердун», именно так все и было.

– А вы?

– А что я?! – взвилась Юля. – При чем тут я? Мне-то что за выгода убивать Валеру?

– Обычная выгода, материальная. Он давал вам деньги на экспедиции, а потом вы с ним поссорились, он отказался финансировать ваше увлечение…

– Что за глупость! – перебила девушка. – Можно подумать, будто мертвый он вдруг раскошелится!

– Конечно, нет, – улыбнулась я. – Вы рассчитывали, что после его смерти наследство достанется матери, а уж она-то вам поможет.

– Сразу видно, что вы не знаете мою мать, – ухмыльнулась Юля. – Когда денежки попадают ей в руки, она их уже не выпускает. К тому же вы ошибаетесь в главном: Валера никогда не оплачивал экспедиции. Да я бы и не согласилась.

– Почему?

Я была уверена, что она не станет отвечать, однако Юля неожиданно сказала:

– Потому что Валера играл с людьми. Ему нравилось, когда они от него зависят. Если бы я брала у него деньги, то однажды он потребовал бы от меня что-нибудь… – Она замялась. – Что-нибудь страшное…

– Вы про секс?

– Фу, как вы примитивно рассуждаете! – фыркнула Юля.

Ну да, пообщавшись с твоей сестрицей, еще не так будешь рассуждать.

– Ему главное было – сломать человека, – продолжала Юля. – Если для меня самое страшное – отдаться старому греховоднику, он бы настаивал на сексе. Если, например, научиться готовить – заставил бы окончить кулинарный техникум. Понимаете?

Интересно, подумала я, что же для тебя самое страшное? И догадывался ли об этом Крылов?

– Вот, например, мой брат Антон. Мой сводный брат. Он полностью зависел от того, даст ему отец деньги или нет. Когда он не играл в казино, он не жил, вы понимаете? И Валере нравилось держать его на крючке. Он и меня пытался «зацепить». Он ведь предлагал, предлагал мне деньги на раскопки! Я по экспедициям езжу с первого курса университета, иногда находятся спонсоры, иногда нет. И Валера видел, как это для меня важно. Но я ни разу, – вы слышите, ни разу, – не взяла у него деньги!

– Вообще-то у меня другая информация. Ваша сестра Майя говорит, что брали.

– Майка так говорит с моих слов, – отрезала Юля. – Правду ей знать ни к чему.

– А мне вы скажете правду?

Она покачала головой.

Я принялась ее убеждать:

– Юля, вы поймите меня. Надо мной висит обвинение в убийстве, и я дойду до правды, чего бы мне это ни стоило. Очевидно, вы нашли другой источник финансирования. Возможно, это мужчина, имя которого не хотите разглашать. Может быть, он известен, женат или еще более стар, чем ваш отчим. Вы не желаете признаваться родственникам, и это ваше право. Но мне вы должны сказать!

Я буравила ее взглядом, словно пыталась проникнуть под черепную коробку и прочитать мысли. Юля продолжала молчать. Я взяла более суровый тон.

– Если вы мне не скажете, я буду вынуждена поделиться подозрениями с капитаном Супроткиным. Вы не знаете этого человека, а я уже успела понять, что он зверь. Он обязательно докопается до правды, только на это уйдет больше времени, и в расследование будет вовлечена куча народа: Яна Борисовна, Майя, Гена… Вам это надо?

Юля подняла на меня хмурый взгляд и неохотно ответила:

– Я выиграла в лотерею. Три года назад. Поэтому у меня есть деньги на раскопки.

Ответ привел меня в замешательство.

– Лотерея? Всего лишь? И вы не хотели говорить о выигрыше родне?

– Не хотела.

Я не знала, что сказать. По всей видимости, девчонка еще глупее, чем ее сестра. Нагородила каких-то тайн Мадридского двора, вместо того чтобы сразу раскрыть карты. Я только зря потеряла с ней время.

– И сколько вы выиграли? – полюбопытствовала я.

– Миллион.

Меня разобрал смех.

– Да миллион рублей Валерий Ефимович, должно быть, тратил только на рубашки!

Лицо у Юли приняло странное выражение и стало похоже на маску.

– Миллион долларов. Минус налог тринадцать процентов.

Глава 21

У меня отвисла челюсть. Мне всегда казалось, что выиграть по лотерейному билету хотя бы автомобиль – это все равно, что выиграть по железнодорожному билету поезд. А что уж говорить о миллионе долларов! Я даже не могу представить такую прорву денег. Это просто за гранью понимания добра и зла!

Юлия смотрела на мою вытянувшуюся физиономию и явно наслаждалась произведенным эффектом. Девушке нечасто выпадала возможность поразить окружающих, а, очевидно, хотелось.

Новость меня в буквальном смысле подкосила, я больше не могла стоять и упала на лавку. Натуральную лавку из некрашеной древесины, которая заменяла на кухне «уголок». Хозяйка села рядом.

Наконец я обрела дар речи.

– Неужели в лотерею можно выиграть такую сумму?

– Это редкий выигрыш, – отозвалась Юля, – но, как видите, вполне реальный.

– Целый миллион долларов! – с придыханием воскликнула я.

– Ну, во-первых, не целый, налоговая отщипнула свой кусок. А во-вторых, оказалось, не так уж это и много. Знаете, как быстро расходятся деньги?

Я понимающе кивнула. У меня лично зарплата разлетается мгновенно. Коллеги-журналисты с телевидения, которые получают раз в пять больше, тоже вечно жалуются на безденежье. Очевидно, таково свойство денег: сколько бы их у тебя ни было, всегда не хватает.

– Между прочим, деньги мне нужны не для баловства, – продолжала Юля. – Вы хотя бы представляете, сколько стоит анализ ДНК?

– А зачем вам анализ ДНК? – удивилась я. – Насколько я понимаю, он нужен, чтобы установить отцовство.

– Не только отцовство, но вообще личность. При раскопах мы часто находим человеческие останки. Хорошо, если рядом со скелетом лежит металлический жетон, на котором указаны фамилия и номер войсковой части, а если нет? Тогда приходится по каким-то косвенным признакам делать предположение о том, кто это может быть, находить потомков, брать у них ДНК, сравнивать… Бывает, что мы проводим десять анализов, прежде чем со всей определенностью установим личность. Это солидные деньги!

– А разве государство не должно этим заниматься?

– Должно, но не всегда занимается. Средств нет, да и особого желания. А мы привлекаем к работе лучших экспертов Москвы, соответственно, их труд дорого стоит. В общем, расходы у меня колоссальные.

Я другими глазами посмотрела на спартанскую обстановку квартиры. Теперь она вызывала у меня восхищение. Вот я, например, имей на руках миллион долларов, наверняка не удержалась бы и прикупила всякие милые и безумно дорогие предметы интерьера. Да и вообще сменила бы квартиру на более просторную. А еще приобрела бы дом в Праге! Короче, в момент профукала бы денежки. Но у Юли есть высокая цель, она не позволяет себе глупые траты. Я выразила ей респект.

– Цель? – переспросила она. – Да, безусловно. Но меня сдерживает не только это. Я вообще не собираюсь менять образ жизни. Потому что не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о моем выигрыше. Надеюсь, вы никому не скажете?

Я заверила, что она может быть спокойна. Но не удержалась и высказала свое недоумение:

– Понятно, вы не хотите, чтобы посторонние узнали о миллионе. Вас могут ограбить и все такое. Но почему бы не сказать правду родственникам? Они ведь за вас порадуются!

Юля насмешливо уставилась на меня.

– Вот уж кто первый меня ограбит – так это родственники. Мать тут же станет клянчить деньги на новую машину, пластическую операцию, шубу. Брат просто переселится в казино и спустит там все, что я ему дам. Майка сядет мне на шею, как раньше сидела на шее отчима. А если я откажу, они вытрясут из меня всю душу. Впрочем, если не откажу, – тоже. Нет, – Юля решительно тряхнула головой, – они никогда не узнают. Да и моим друзьям тоже не надо знать. Сейчас я – одна из них, у меня те же радости и проблемы. Но как только на горизонте забрезжит миллион долларов – все, дружбе конец.

Я поразилась: эта юная дева мудра не по годам. Эх, если бы я была такой же в свое время, то, может, не оказалась бы сейчас главной подозреваемой в убийстве! Да еще из-за квартиры, которая, скорее всего, никогда мне не достанется.

Вспомнив о квартире, я тут же подумала о волшебстве. Интересно, применяла ли Юля какие-нибудь хитрые «примочки», чтобы выиграть?

– Каким образом вы выиграли миллион? – спросила я. – Это была случайность или запланированный шаг?

Девушка, которая до этого болтала без умолку, неожиданно замкнулась. Я принялась сбивчиво объяснять:

– Понимаете, я интересуюсь вопросом везения. Вот, например, ваш отчим отписал мне наследство абсолютно случайно. Я практически ничего для этого не сделала, только придумала несколько веселых стишков да украсила елку ломтиками сыра. А у вас как было?

После некоторого колебания Юля ответила, тщательно подбирая слова:

– Дело в том, что я знала. Однажды проснулась с уверенностью, что выиграю миллион долларов. Я знала день, когда это произойдет, знала, какие нужно выбрать цифры. Откуда ко мне пришло это знание – для меня самой загадка. Оставался вопрос, в какую именно лотерею играть, поэтому заполнила тринадцать купонов – по количеству розыгрышей, которые шли в тот день в Москве. Вот так и выиграла.

– А что это был за день? Какой-то особенный?

– Я немного увлекаюсь астрологией. Так вот, звезды и планеты в тот день были расположены точно так же, как в момент смерти Гитлера.

– А цифры? Откуда вы их взяли?

– Из дневников Гиммлера. Подробностей я вам не скажу, потому что… В общем, о некоторых вещах простым смертным лучше не знать.

Себя она, видимо, к таковым не причисляла.

– Слушайте, но ведь это, наверное, было ужасно трудно – сохранить в тайне выигрыш?

– Не то слово! – воскликнула Юля. – Устроители лотереи настаивали на огласке, им нужна была дополнительная реклама. Но я стояла насмерть: никаких журналистов! И запретила им разглашать мое имя.

Меня охватили сомнения.

– Как-то не верится, что никто из родственников не догадался о выигрыше. Вы лгали Майе, что деньги на экспедиции дает отчим. А сам-то Крылов что по этому поводу думал?

Юля вдруг нахмурилась.

– Да ничего он не думал, – буркнула она, отводя глаза.

Неожиданно меня осенило.

– А он ведь догадался, правда? Может, даже узнал наверняка. И принялся вас шантажировать. Вы ведь из-за этого поссорились за месяц до его смерти?

Юля взяла себя в руки и твердо заявила:

– Нет, не из-за этого. Валера ни о чем не догадался. И вообще мы не ссорились.

Я откинулась назад, так что моя спина уперлась в острый угол батареи, и торжествующе заявила:

– И все-таки признайтесь, что я вас поймала!

Девушка обозлилась и стала похожа на рассерженного хорька.

– Смотрите, чтобы вас саму скоро не поймали, – прошипела она. – У следствия есть доказательства, что это вы отравили Валеру!

– Какие еще доказательства? – изумилась я.

Неужели девчонка прознала о стакане с коровкой? А Руслан Супроткин еще твердил про тайну следствия!

– Такие! – выкрикнула Юля. – Скоро сами поймете!

Она злобно таращилась на меня, но больше ничего не сказала. Я поняла, что дальше разговаривать бессмысленно, и пошла к выходу.

По дороге к метро я купила стаканчик пломбира, села на лавочку в каком-то дворе и, неторопливо откусывая мороженое, принялась размышлять.

Я всегда реву в три ручья, когда смотрю фильмы про Великую Отечественную войну. И мне ужасно жаль наших ветеранов, которые спасли мир от фашизма, а сами до последнего вздоха живут в скотских условиях в скотской стране. Так что благородное стремление Юли чтить память тех, кто пал на полях сражений, я понимаю и разделяю всей душой.

Но, согласитесь, что это ненормально, когда юная девушка живет бок о бок со всей этой военной грязью: пропитанные потом и кровью шинели, фуражки, снятые с раненых, а возможно, и с убитых офицеров, полуистлевшие погоны, смятые гильзы. Каждый экспонат ее домашнего музея вопиет о страданиях и смерти! И Юле, похоже, нравятся эти крики.

Девица запросто вскрывает братские могилы, у нее нет никакого уважения и страха перед смертью. Поэтому я считаю, что она легко могла укокошить Крылова. Как муху, даже не поморщилась бы.

«Какой у нее был мотив?» – спросите вы. Сумасшедшим не нужны мотивы. А Юля, как многие коллекционеры, явно не в себе.

Хотя нет, постойте, мотив у нее все-таки был. Если Крылов действительно собирался оповестить всех вокруг о миллионе, разрушить Юлин мирок, лишить ее всего того, что ей дорого, – друзей, единомышленников, экспедиций, – это ли не мотив? Пожалуй, еще посильней будет, чем у сестры Майи.

А уж силы воли блондинке не занимать. За внешностью скромного полевого цветка скрывается реактивный миномет БМ-13, в народе именуемый «Катюшей». Бьет точно в цель, причем выпускает тридцать два ракетных снаряда одновременно.

Глава 22

Дома меня уже ждали. Еще издали я разглядела машину Руслана Супроткина около моего подъезда и обрадовалась: наверное, капитан приехал мириться! Однако вместе с ним из машины вышли двое мужчин в штатском, в одном из которых я признала коллегу Руслана, тоже следователя. Так, плохи мои дела. Мелькнула трусливая мысль удариться в бега, но Руслан уже заметил меня и следил за моими передвижениями, как кошка за воробьем.

Ко мне подошел третий мужчина, его я видела впервые. Он обратился официальным тоном:

– Лютикова Людмила Анатольевна? – Я кивнула. – Капитан Терентьев, Главное управление внутренних дел. Мы проведем у вас дома обыск, вот постановление.

Капитан Терентьев протянул бумагу, в которой я не смогла разобрать ни слова. От волнения строчки прыгали у меня перед глазами.

– А в чем дело? – спросила я, обращаясь к Руслану.

Он отвел глаза, и мне ответил Терентьев:

– Вы подозреваетесь в убийстве гражданина Крылова.

Ага, понятно, я уже стала главной подозреваемой. Очевидно, никого другого не нашли и собак решили спустить на меня.

– А если я против обыска? – спросила я прерывающимся голосом.

– В ваших интересах не оказывать сопротивления следствию. На суде это зачтется.

На суде! Глаза мигом наполнились слезами. Нет, только не реветь, для них это равносильно признанию вины.

– Пожалуйста, мне нечего скрывать. – Я сделала такой широкий жест в сторону подъезда, что покачнулась и с трудом удержала равновесие.

Сначала я долго искала дрожащей рукой в сумке ключи, потом не могла попасть в замок. Вероятно, оперативники решили, что я специально тяну кота за хвост. Но меня действительно трясло, как в лихорадке.

Перед тем как войти в квартиру, капитан Терентьев сказал:

– Нам нужны понятые. Вы знаете своих соседей?

Да, знаю. И соседи меня знают. Не так давно меня пытались убить в собственной квартире, но благодаря соседям все обошлось[4]. Правда, боюсь, этот случай несколько подмочил мою репутацию. Всякий раз при встрече гражданка Бариба, которая торгует на рынке рыбой, смотрит на меня, как на диковинного сома с двумя хвостами, и гадает: почему я еще не на сковородке? Думаю, после сегодняшнего обыска ее мнение о моей персоне только ухудшится.

Второй понятой пошла Вероника. У женщины трое малолетних детей, и она откликнулась на просьбу капитана Терентьева с живейшим участием. Подозреваю, обыск стал самым интересным событием в жизни многодетной матери за последние несколько лет.

Зайдя в квартиру, милиционеры первым делом попросили показать им стаканы с коровкой. Я открыла шкаф, намереваясь вытащить стакан, но Терентьев меня отстранил:

– Дальше мы сами.

Ну, сами так сами. Я взяла в руки кошку Пайсу, отошла в сторонку и глядела, как они орудуют на моей кухне. Сначала упаковали стакан в пакет («На экспертизу», – пояснил Супроткин), потом принялись осматривать банки с крупами, перетряхивать пакеты с макаронами и пачки с чаем. Я гадала, что именно они ищут – золото? Бриллианты? Яд? Или, может, предсмертную записку Крылова, написанную кровью, прописными буквами: «В МОЕЙ СМЕРТИ ПРОШУ ВИНИТЬ ЛЮСЮ Л.»?

Потом милиция и понятые переместились в комнату. Стало трудно дышать, потому что одиннадцатиметровое помещение не рассчитано на такую толпу. Мужчины то и дело вытирали пот со лба, но продолжали методично обыскивать шкаф и книжные полки.

Вообще-то я думала, что будет хуже. Что после обыска мое нехитрое имущество окажется сваленным на полу в одну кучу – книги вперемежку с ложками, а колготки – с лекарствами, – и я еще несколько дней буду все разгребать. Но оперативники осматривали вещи и аккуратно клали их на место. Так что на мою долю выпали только моральные страдания.

Когда обыск закончился, понятые подписали протокол. Бариба, слегка разочарованная, что ничего криминального не нашли, отправилась к себе. А Вероника еще какое-то время беседовала с капитаном Терентьевым о детской агрессивности и методах борьбы с ней. Насколько я поняла, у нее проблемы со старшеньким Костей, который таскает за хвост всех дворовых кошек. Капитан Терентьев дал Веронике единственный совет: пороть, пороть и еще раз пороть.

А я пыталась привлечь к себе внимание Руслана Супроткина.

– Что случилось? – прошептала я. – Зачем обыск? Я бы и так отдала стакан на экспертизу, мы же договорились!

– Возникли новые обстоятельства, – процедил Супроткин.

– Какие?

Капитан не ответил, у него зазвонил телефон, и Руслан вышел в коридор, чтобы поговорить. Через минуту он вернулся и объявил:

– Сейчас поедем на опознание.

– Чье опознание? – не поняла я. – Труп Крылова вроде уже опознан и даже похоронен.

– На ваше опознание, – встрял Терентьев. – Вы-то ведь живы?

– Кажется, да, – вздохнула я.

Я подхватила свою сумку, и дружной компанией мы вышли на улицу. В машине я сидела сзади, рядом с молчаливым коллегой Руслана. За время обыска он не сказал ни слова, у меня даже возникло предположение, что он немой. Или чудовищно заикается.

На Петровке меня провели в кабинет, где уже находились две девушки приблизительно моего возраста. Одна – высокая и худая, как жердь, вторая – нормального телосложения. На девушках была надета униформа желтого цвета: жилетка и бейсболка с логотипом какой-то компании. Присмотревшись, я прочитала надпись: «Цветочный дворик». Меня обрядили в такую же униформу, и нас троих выставили в ряд вдоль стены.

Потом в кабинет привели какого-то мелкого мужичонку. Выглядел он как типичный запойный алкоголик и был одет в мешковатый спортивный костюм.

Руслан Супроткин обратился к мужичонке:

– Посмотрите на этих женщин. Узнаете ли вы кого-нибудь?

Мужичонка пялился на нас, подслеповато щурясь.

– Можете подойти ближе, – разрешил Супроткин.

Мужик приблизился, и на меня пахнуло спиртным.

Я ахнула: да он же под мухой! Пьянчужка сейчас мать родную не узнает! Безобразие, разве можно допускать до опознания свидетеля в состоянии алкогольного опьянения?! Но я не рискнула высказать возмущение вслух, понимая, что это сыграет только против меня.

– Вот эта. – Мужичонка ткнул в меня грязным пальцем.

Я перехватила взгляд капитана Терентьева, и он мне совсем не понравился. Это был взгляд гончей, которая на всех парах несется к хозяину с куропаткой в зубах. И куропатка эта – я.

– Когда и при каких обстоятельствах вы видели эту женщину? – спросил Супроткин.

Мужичонка шмыгнул носом и заблеял:

– Ну, она приезжала в поселок… На автомобиле «Ока»… В тот день, когда умер Валерий Ефимович, царствие ему небесное… Сказала, что она курьер из цветочной фирмы… При ней был большой букет… Я пропустил… Хотя вообще-то по инструкции надо звонить в дом, спрашивать… Но в тот день у Валерия Ефимовича был юбилей, гости, и я… В общем, я ее пропустил.

Я поняла, что невнятное существо работает охранником в коттеджном поселке «Алые зори».

– В какое время это было? – спросил Терентьев.

– Восемь вечера. Может, начало девятого. Вообще-то по инструкции надо отмечать всех гостей в журнале, но я… – Мужичонка махнул рукой. – Я не отметил.

Я вспомнила, что Крылов умер около девяти. В связи с этим приезд курьерши с цветами выглядит весьма подозрительно.

– В какое время эта женщина уехала? – продолжал Терентьев.

Охранник страдальчески поморщился.

– Не помню… Кажется, она вообще не проезжала обратно.

Интересно, куда же я делась? Улетела на воздушном шарике?

– Вы разговаривали с этой женщиной? Сможете узнать ее голос?

– Смогу, – неожиданно уверенно откликнулся свидетель.

– Спросите у него что-нибудь, – приказал мне капитан Терентьев.

– Что именно?

– Спросите, как пройти.

– Скажите, пожалуйста, как пройти в библиотеку? – пропищала я. От волнения мой голос звучал неестественно высоко.

– Да, похоже! – обрадовался охранник.

– Нет, погодите, это не считается! – воскликнула я. – Давайте еще раз попробуем.

Я повторила фразу, понизив тембр.

– Теперь не похоже, – отозвался мужичонка. – Но в первый раз было очень похоже!

На этом опознание закончилось. Свидетеля увел капитан Терентьев. Девушек отпустили. Молчаливый оперативник тоже куда-то удалился. Я осталась наедине с Русланом Супроткиным.

– Ну что, будем говорить правду? – спросил мужчина моей мечты.

Слезы сами собой хлынули из глаз. Я попыталась ему ответить, но из горла вырвался какой-то страдальческий вопль. Наверное, так кричит куропатка в зубах у гончей.

Руслан вытащил из стола упаковку бумажных платков, положил передо мной и принялся добивать куропатку.

– Я тебя не осуждаю, не имею такого права. Я не знаю, каково это быть любовницей богатого вздорного старика. Не представляю, что тебе пришлось вытерпеть, чтобы добиться завещания на имущество Крылова. Но, вероятно, это было нелегко, поэтому я уважаю твою целеустремленность и выдержку.

Его голос звучал бесстрастно и обволакивающе, как у гипнотизера. Я уткнулась носом в платок и постепенно успокаивалась, слушая гладкие, как морские камешки, слова.

– Но однажды ты сорвалась. Не знаю, что послужило причиной. Может быть, Крылов сказал, что аннулирует завещание. И ты решила действовать.

– Нет, все не так… – начала я, но капитан меня перебил:

– Отпираться бессмысленно. И ссылаться на случайные совпадения тоже. Слишком много фактов, чтобы мы поверили в совпадения. Давай посмотрим, какие у следствия есть улики против тебя.

Руслан принялся перечислять, загибая пальцы:

– Во-первых, отпечатки пальцев на стакане. И я уверен, экспертиза докажет, что этот стакан из твоего набора. Во-вторых, на даче Крылова, в частности, на расческе и подушке, найдены твои волосы.

У меня глаза на лоб полезли.

– Да-да, представь себе, криминалисты дали заключение, ошибки быть не может. Это опровергает твои показания о том, будто ты никогда не была на даче. Значит, ты лгала, когда говорила, что не знала Крылова. Ведь наследство он оставил тебе, а посторонним людям не завещают имущество. Кстати, наследство – это весомый мотив для убийства.

В-третьих, – продолжал Руслан, – у тебя нет алиби на момент убийства. А свидетели видели девушку, очень похожую на тебя, на даче в день юбилея. Курьер из цветочной фирмы доставила букет, и как раз незадолго до отравления. Кстати, девушка поднималась на второй этаж в кабинет Крылова и какое-то время провела с ним наедине. Охранник поселка тебя уже опознал. Вдова Яна Борисовна тоже уверена, что это была ты. Андрей Бесчастных и Юля видели курьера только со спины, поэтому ничего утверждать не могут, но твоя комплекция подходит под описание. В свете всего вышеизложенного, думаю, тебе лучше написать чистосердечное признание.

Глава 23

Слова Руслана звучали очень убедительно. Настолько, что я поняла: да, это я убила Крылова. Ну, вернее не совсем я.

Меня неожиданно осенило, что все дело в волшебстве. Я наконец разгадала, как оно работает. Человек сам не меняется, не меняется и окружающий материальный мир. Просто ты попадаешь в параллельное измерение, где твое желание уже исполнилось, и начинаешь жить в этой реальности.

Помню, Сандра очень гордилась тем, что с помощью пары стихотворений и одного танца ей удалось излечить отца от алкоголизма. Он не просыхал годами – и вдруг как отрезало. Теперь-то я знаю, что никого подруга не излечила. Просто однажды она проснулась в параллельном измерении, где у нее был всегда трезвый отец. Точно такой же мужчина, с теми же паспортными данными и той же внешностью, только он на дух не переносил спиртное. А отец-алкоголик по-прежнему пьет в другой реальности. И скорее всего, уже допился до белой горячки.

Так вот, в одном из миллиардов миров, параллельных нашему, жила-была Люся Лютикова. Не знаю, кем она работала – может, тоже была журналистом, как и я, а может, маникюршей или стриптизершей. И был у нее любовник – бизнесмен Валерий Крылов, который написал на Люсю завещание. И Люся его отравила, чтобы имущество наверняка досталось ей.

А потом я – настоящая Люся Лютикова – волшебным образом переместилась в параллельный мир и заняла место стриптизерши. Только вместо вожделенной четырехкомнатной квартиры на меня свалились проблемы со следствием, а впереди замаячил призрак тюрьмы.

Интересно, а куда делась стриптизерша? Она-то как вывернулась? Вот смеху будет, если ее поместили в такую реальность, где она работает скромным журналистом в газете по трудоустройству и весит сто килограммов. Как теперь бедняжке ловить спонсоров? Впрочем, думаю, предприимчивая особа найдет какой-нибудь выход.

Все эти мысли пронеслись в моей голове буквально за секунду. Я обратилась к Руслану:

– Можно, я тебя о чем-то спрошу? Только мне нужен честный ответ.

– Можно, – напрягся он.

– Ты веришь в существование параллельных миров?

Если капитана и поразил вопрос, то он не подал вида.

– Нет, – твердо ответил Супроткин. – Зато я верю, что если ты не перестанешь валять дурака, то получишь срок на полную катушку.

Это выражение «на полную катушку» вдруг раскрыло мне глаза. Я увидела огромный просчет в этом деле. Нет, вы как хотите, но не существует такой параллельной реальности, в которой бы миллионеры брали в любовницы толстушек весом в центнер. Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда! А ведь и охранник поселка, и родня Крылова в один голос твердят, что именно девушка моей комплекции приносила юбиляру цветы.

Значит, все подстроено! Охранника подговорили, подкупили или запугали. Яна Борисовна врет, как сивая кобыла. Юля с Андреем тоже привирают, но осторожно: мол, видели только со спины. Теперь я поняла, на что намекала любительница военных трофеев, когда грозила, что меня скоро поймают. Родня, оставшаяся без наследства, решила выступить против самозванки единым фронтом. Я почувствовала прилив праведного гнева. Нет уж, любезные, этот номер у вас не пройдет!

– Это наглая ложь, – заявила я, – от первого до последнего слова. Я не была на юбилее Крылова. Ваш охранник – спившаяся личность, к тому же подслеповатый. Вы хотя бы зрение у него проверяли? Почему бы ему не сказать, что с букетом приезжала английская королева?

– Потому что королева не приезжала, – отозвался Руслан.

– Я тоже! И потом, если уж говорить о деталях, у меня нет автомобиля «Ока». У меня даже прав нет, я не умею водить машину!

– У половины Москвы нет водительских прав, другая половина с правами, но не умеет водить машину. Тем не менее все ездят. Ну, а что касается «Оки», так ведь это не «Кадиллак» Элвиса Пресли, ее на каждом углу можно найти.

Но я твердо стояла на своем: никого не убивала. В момент убийства находилась дома, писала статью, заходила в Интернет почитать анекдоты. Запросите данные у провайдера в конце концов!

Капитан Супроткин, тяжело вздыхая, принялся заполнять протокол допроса. Потом он взял с меня подписку о невыезде и на прощание сказал:

– Одумайся, пока не поздно.

Так я стала главной подозреваемой в деле об убийстве. Неприятное, доложу вам, ощущение. Надо подумать, как избавиться от него побыстрее. Но только завтра, сегодня у меня уже не осталось сил.

Домой я приползла без задних ног. У меня было единственное желание: отключить телефоны и завалиться спать. Часов на десять, а лучше на двенадцать. Но не успела я снять туфли, как в дверь позвонили. Я сморщилась: и кого это черт принес? И вообще порядочные люди так поздно по гостям не ходят. Затаюсь и не открою.

Но звонок прозвучал опять, уже более настойчиво, и я поняла, что незваный гость не уйдет. Открыла дверь и обнаружила на пороге Анатолия.

– Люсенька, вы еще не спите? – Сосед прямо-таки излучал жизнелюбие.

– Как видите, – буркнула я.

– Не составите мне компанию?

Он вытащил из-за спины упаковку с котлетами по-киевски. Вид у него был такой торжественный, словно это были по меньшей мере тигровые креветки в соусе из авокадо.

Мне пришла в голову спасительная мысль.

– Я не ем после шести часов.

На самом деле еще как ем! Именно после шести вечера у продуктов, особенно самых вредных, вкус становится просто восхитительным.

– Очень жаль. – Оптимизм Анатолия немного угас. – Может, вы хотя бы рядом посидите? Так грустно ужинать одному. Семейному человеку хорошо, у него жена под боком, а холостяку прямо хоть волком вой…

У меня язык не повернулся ему отказать. Кто знает, может, у нас что-нибудь и выгорит? Ладно, от меня не убудет.

– Вот и отлично, – обрадовался Анатолий, по-хозяйски надевая мой фартук.

– Чувствуйте себя как дома, – запоздало сказала я.

К моему ужасу, мужчина воспринял эти слова буквально. Когда котлеты зашипели на сковороде, сосед схватил телевизионный пульт.

– Спортивный канал на какой кнопке?

– Телевизор не подключен к антенне, – отозвалась я.

– Почему?

– Так получилось.

У меня не было сил объяснять, что я избавилась от телевидения, чтобы сэкономить свое время и нервы. Зачем знать, что где-то упал очередной самолет, пронесся ураган или в стране опять провалилась экономическая реформа? У меня и так тяжелая жизнь, лишние стрессы мне ни к чему.

Друзья порой удивляются:

– Как же ты узнаешь новости? Ведь они могут повлиять на твою жизнь!

Но я считаю так: то, что может повлиять на мою жизнь, и так на нее повлияет, независимо от того, знаю я об этом или нет. Вот такая я фаталистка.

Анатолия отсутствие телевидения удручило. У меня затеплилась надежда, что он уйдет жарить котлеты к себе. Но парень на удивление быстро смирился с потерей, взял последний номер газеты «Работа», поудобнее устроился на табуретке и углубился в чтение. Я поняла, что это надолго, села в кресло и стала обдумывать события сегодняшнего дня.

Я начала расследование с выяснения мотивов. Мне хотелось узнать, кто из родственников Крылова мог желать ему смерти. Как оказалось, все. Я не успела поговорить только с Антоном, но его сводные сестры признают, что у парня игровая зависимость. Это, конечно, не наркомания, но тоже довольно неприятная вещь. По моему мнению, ради еще одного проигрыша в казино такие люди запросто способны перешагнуть через родного отца. Так что под подозрением остаются все, и это означает, что убедительной версии убийства у меня нет.

Может быть, зайти с другого конца? Меня подставляют, и весьма профессионально. Всё против меня: и завещание, и стакан с ядом, и волосы, и свидетели. И если от свидетельских показаний еще можно как-то откреститься, то волосы сомнению не подлежат. Откуда, спрашивается, злоумышленники взяли мои волосы, да еще с волосяными луковицами? Единственный вариант – накачали меня снотворным, а потом выдрали из головы, пока я спала. Но это маловероятно: случайных знакомств я не вожу, спиртное с посторонними людьми не распиваю.

Если учесть, что стащили также стакан, напрашивается вывод: преступники побывали в моей квартире. Стакан взяли из шкафчика, а волосы… А волосы собрали с расчески! И как я раньше не догадалась!

От раздумий меня оторвал Анатолий. Котлеты поджарились, и мужчина спросил, призывно кивая на сковородку:

– Не передумали?

– Нет, спасибо, – отказалась я.

Сосед приступил к трапезе. В перерывах между поглощением пищи он рассказывал что-то об автоколонне № 28, где работал водителем.

Я слушала его вполуха, мои мысли неслись дальше. Примечательно, что и стакан, и волосы с расчески можно унести незаметно, ведь это не холодильник с телевизором. Кто приходил ко мне незадолго до убийства Крылова? Только друзья и приятели. Заходила Сандра, забегал Руслан Супроткин, заглядывали коллеги по работе. Из посторонних вроде бы никого не было. Вспомнила! Еще приходила соседка Клара Степановна за солью. Но в руках у старушки была только солонка, это я помню четко.

Запах, который источали котлеты, действовал на нервы. Анатолий срыгнул, деликатно прикрывая рот рукой. Я пожалела о двух вещах. Во-первых, что у меня нет кондиционера, с помощью которого можно быстро проветрить помещение. А во-вторых, что сразу после залива я сама не обратилась в домоуправление. Пришли бы слесаря, осмотрели потолок у Анатолия, составили акт, оценили ущерб. Право слово, ремонт обошелся бы мне дешевле!

И тут меня словно громом поразило: слесарь! Ну конечно! Незадолго до того, как я получила наследство, в мою квартиру приходил слесарь! Кстати, я его не вызывала, он явился по собственной инициативе. Слесарь выглядел самым типичным образом: небритый мужик неопределенного возраста, с сигаретой в зубах. Кажется, он действительно работает слесарем в нашем МУПе. Он сообщил, что для профилактики надо сменить какой-то вентиль на трубе, иначе, мол, возможна авария. Мужик сменил вентиль, потом принялся нудеть, что было много работы, что вентиль был старый и ржавый, а он поставил новенький, с иголочки, что труд у него тяжелый и нервный, а благодарности никакой… Я дала слесарю пятьдесят рублей, он мгновенно повеселел и удалился.

Сколько времени мужик терся около трубы? Минут десять – пятнадцать. Я не следила за ним каждую секунду, и у него была возможность стащить стакан и волосы. Тем более что далеко ходить не надо, кухня и ванная комната компактно располагаются на площади пять квадратных метров.

Я решила, что завтра же с утра найду слесаря и вытрясу из него правду. Пусть ответит, кто его нанял, или я за себя не отвечаю!

Анатолий тем временем расправился с котлетами и бубнил про плохое качество российского бензина. Во мне зрело острое желание тюкнуть его сковородкой по башке.

Семья – это не когда тебе дарят букет роз и ты их нюхаешь. Семья – это когда тебе рассказывают про 95-й бензин и ты это слушаешь. Я со всей очевидностью поняла, что пока не готова к таким отношениям.

Глава 24

Утром я тщательно осмотрела трубу. Вот хоть убейте меня, но я не вижу никакого нового вентиля! Значит, ничего слесарь не менял. Я права – он приходил совсем с другой целью. Вот мерзавец! Мало того что обокрал меня, так еще и выцыганил деньги «на чай»! Полная яростной решимости, я отправилась на соседнюю улицу в МУП «Ромашка», который обслуживает наш дом.

На ловца и зверь бежит. Прямо в дверях «Ромашки» я столкнулась со слесарем. Несмотря на жару, он по-прежнему щеголял в ватнике.

– Ага, – завопила я, – вот вы-то мне и нужны! У меня в квартире потоп! И вы в этом виноваты!

– Почему я? – удивился мужик.

– Потому что вы содрали с меня деньги за ремонт, а кран прорвало!

На его лице отразилась работа мысли.

– Какой у вас адрес? Когда это было?

– Пить надо меньше! – отрезала я. – Некогда разговаривать, бежать надо! Там сейчас всех соседей до первого этажа зальет! Вовек не расплатитесь!

Я схватилась за рукав ватника и потянула. Слесарь попытался вырваться, но я держала цепко. Очевидно, мужчина решил не рисковать форменной одеждой и послушно затрусил за мной. До подъезда мы добежали за рекордное время, пулей взлетели по лестнице на третий этаж и ворвались в квартиру. Слесарь сразу кинулся в ванную и тут же вышел обратно.

– А где потоп?

– Вот, – я постучала по трубе. – Вы видите здесь новый вентиль?

Мужик уставился на трубу и умолк.

– Вы его не видите, потому что его нет, – сказала я. – А ведь вы его меняли, с профилактической целью, помните? Давайте договоримся так: если расскажете, кто вас на это подбил, не буду обращаться в милицию!

Слесарь словно в рот воды набрал.

– Ну, как знаете. В конце концов это ваша жизнь, и если вы хотите провести какую-то ее часть в тюрьме… – Я взяла телефон и принялась набирать номер капитана Супроткина. – Я надеюсь, вы никуда не торопитесь? Минут через десять за вами приедут.

– Стойте! – воскликнул мужик. – Это все Вован придумал!

Я нажала на «отбой».

– Какой еще Вован?

– Да приятель мой, мы с ним когда-то в сто семнадцатом жэке работали. Он меня и научил, а сам бы я никогда!

Хм, в уголовном деле появляются новые персонажи. Какой-то неведомый Вован, который организовал убийство Крылова и виртуозно меня подставил.

– А Вовану-то это зачем?

– Ну как… – растерялся слесарь. – Какие-никакие, а деньги.

Не надо прибедняться, наследство Крылова – денежки немалые.

– А с чего это Вован уверен, что деньги достанутся ему? – спросила я.

– А кому же еще? – искренне удивился мужик. – Кто все придумал, тому и достанутся. Вован делиться ни с кем не будет. А уж с Зинкой и подавно.

– Кто такая Зинка?

– Жена Вована. Если она про эти деньги узнает, Вовану не жить. Моя змеюка тоже такая, поэтому я ее в свои дела не посвящаю.

– Мне кажется, будет довольно проблематично скрыть такое состояние, – заметила я. – Как минимум, миллион долларов.

– Да какой миллион! – рассмеялся слесарь. – В лучшем случае двести рублей в день выходит! Народ у нас прижимистый, норовит одним «спасибо» отделаться, а его на хлеб не намажешь.

Я перестала что-либо понимать.

– Это вы о чем?

– Да о вентилях. Мы же о них толкуем.

– Вообще-то я говорю о стакане с коровкой, вот об этом. – Я открыла шкаф и вытащила стакан. – И о волосах, которые вы взяли с моей расчески.

Слесарь возмущенно уставился на меня.

– Зачем мне ваши волосы? Я что – извращенец?! Да если моя змеюка найдет на мне чужие женские волосы, знаете, что она сделает? И со мной, и с вами? На кусочки раздерет! Оно вам надо?

– И тем не менее вы взяли волосы. И стакан с коровкой! – упорствовала я.

Мужчина критически оглядел коровку.

– Такой стакан мне ни к чему, ненадежный, хрупкий. Вот мой стакан – это я понимаю! – Слесарь полез во внутренний карман ватника и вытащил оттуда граненый стакан. – Сколько раз он у меня падал – и как новенький! А ваш только на один день.

Я потеряла терпение.

– Зачем же вы тогда ко мне приходили?! – закричала я.

– Вентиль поменять! – в ответ завопил слесарь.

– Но вы же его не поменяли!

– Ну, правильно, я же говорю, это все Вован придумал! Ты приходишь как будто поменять вентиль, а на самом деле ставишь такой же старый, из соседней квартиры! А говоришь, что купил новый! И берешь с жильца деньги! Чего тут непонятного?!

Версия слесаря звучала очень убедительно, однако я-то ожидала совсем другого! Но сколько я ни уговаривала его сказать правду, мужчина стоял на своем: волос не брал, просто поменял вентиль. Кажется, он решил, что я сумасшедшая, поэтому в сотый раз терпеливо отвечал на один и тот же вопрос. Так и не добившись от слесаря другой информации, я отпустила его с миром. А сама осталась в недоумении: если не он, кто тогда украл у меня стакан?!

После последнего допроса у Руслана Супроткина меня терзала еще одна загадка. Существует ли на самом деле фирма «Цветочный дворик»? Я полезла в Интернет и обнаружила, что это реальная организация, которая занимается доставкой цветочных композиций и подарков по Москве и области. Адреса фирмы на сайте не было, заказ можно было сделать по Интернету или по телефону. Я тут же набрала номер.

– «Цветочный дворик», спасибо, что обратились к нам, – ликующим голосом ответила девушка. – Мы готовы принять ваш заказ. Что будете дарить: цветы, подарок или то и другое?

– Простите, а как вас зовут?

– Ксения.

– Ксюша, мне надо подъехать в ваш офис, чтобы поговорить с начальством. Какой у вас адрес?

– Я не могу предоставить вам эту информацию, – также радостно отозвалась девушка. – Спасибо за звонок.

И она положила трубку.

Я решила действовать по-другому. На сайте любой фирмы есть раздел «Вакансии», был он и у «Цветочного дворика». Я заглянула туда и обнаружила, что фирме требовались курьеры. Было указано, что соискателям следует обращаться к администратору Стелле Степановне Зелепухиной, далее шел номер телефона. Я решила прикинуться кандидатом на вакансию.

Стелла Степановна тут же взяла меня в оборот.

– Сколько вам лет? Есть ли опыт работы? Почему уволились с предыдущего места? Трудовая книжка на руках?

Я отвечала, как должен отвечать идеальный курьер: двадцать пять лет, опыт есть, уволилась, потому что изменился график работы, книжка на руках.

– Когда вы можете приступить к работе?

– В любой момент, хоть сегодня.

– Приезжайте на собеседование, – обрадовалась Стелла Зелепухина и назвала адрес.

Офис фирмы находился у черта на куличках. Сначала надо доехать до метро «Алтуфьево», а это конечная стация на ветке, потом еще автобусом тащиться за Кольцевую автодорогу. Не знаю, что может заставить курьера согласиться на эту работу, ведь вакансий полно и в центре столицы. Может быть, большая зарплата?

Но зарплата в «Цветочном дворике» оказалась так себе. И администрация не предоставляла работникам никаких дополнительных бонусов типа бесплатных обедов или абонемента в тренажерный зал.

– Мы оплачиваем курьерам проезд на общественном транспорте и частично компенсируем затраты на мобильный телефон, – важно заявила Стелла Степановна.

– Ну, так это у всех работодателей… – разочарованно протянула я.

Администратор тут же встала в боевую стойку.

– Вас не устраивает вакансия?

Она выглядела как пятидесятилетняя тетка, которая поставила крест на своей личной жизни. «Наверное, Стелле Степановне не хватает теплоты и любви», – подумала я и мысленно подарила ей большое плюшевое сердце с электрическим подогревом.

– Видите ли, работа мне не нужна, – призналась я.

– Зачем же вы приехали?

Госпожа Зелепухина по-прежнему смотрела на меня сурово, и я добавила к сердцу латиноамериканского мачо, один-в-один Антонио Бандерас. Мачо сразу же принялся нашептывать Стелле Степановне на ушко разные нежности.

– Видите ли, – начала я врать, – от вашей фирмы к нам в дом приезжал курьер. И когда девушка ушла, обнаружилась пропажа ценных часов «Картье» с двенадцатью розовыми бриллиантами. Я не стала пока заявлять в милицию, хотелось бы сначала поговорить с вашей сотрудницей. Возможно, она здесь ни при чем.

Администратор смутилась и невпопад захихикала. Очевидно, мачо знал свое дело.

– Могу я рассчитывать на вашу помощь? – прямо спросила я.

– Да, конечно, – рассеянно ответила Стелла Степановна.

– Для начала мне бы хотелось знать, кто сделал заказ. Букет цветов доставили одиннадцатого июня по адресу… – Я назвала адрес загородного дома Крылова.

Администратор повернулась к компьютеру, пощелкала «мышкой» и ответила:

– Олег Лисичкин.

Впервые о таком слышу.

– Имя может быть вымышленным, – поспешно добавила Стелла Зелепухина, – мы не требуем от клиентов удостоверения личности.

– А вы видели этого человека?

– Нет, – ответила она и залилась краской.

Я даже боялась представить, что сейчас с ней делает Бандерас.

– Кто доставил цветы?

Женщина сверилась с компьютером и ответила:

– Руфина Булук. Она работает у нас уже два года, зарекомендовала себя с хорошей стороны.

– Можно с ней поговорить?

– Кажется, Руфина уехала по заказам. Подождите, я уточню.

Стелла Степановна поговорила по телефону и повернулась ко мне.

– Увы, Руфины нет в офисе.

– Что же мне делать?

– Не знаю, попробуйте позвонить завтра, что-нибудь придумаем.

Но мне в голову уже пришел замечательный вариант. Я попрощалась с собеседницей и направилась к выходу. Стелла Степановна вместо слов прощания издала какой-то клокочущий стон. Я практически не сомневалась, что скоро в ее личной жизни произойдут позитивные изменения.

Глава 25

Вернувшись домой, я бросилась к телефону и снова набрала номер «Цветочного дворика».

Отозвался знакомый голос.

– «Цветочный дворик», спасибо, что обратились к нам.

– Я хочу заказать букет нарциссов по адресу…

Я назвала собственный адрес.

– Нарциссов нет, – сказала девушка. – Есть розы, лилии, орхидеи.

– Тогда розы, три штуки, красные. Девушка, и проследите, пожалуйста, чтобы заказ достался Руфине Булук. Дело в том, что букет надо преподнести пожилому человеку, и курьер должен выглядеть солидно. Мы уже имели дело с Руфиной, она серьезная девушка, не то что эти молодые вертихвостки.

Очевидно, оператор сама принадлежала к числу молодых вертихвосток, потому что ответила довольно резко:

– На сегодня прием заказов закончен, букет доставят только завтра.

– Но мне нужно сегодня! – взмолилась я.

– Доплата за срочность – сто процентов.

– И во сколько обойдется букет?

Девушка назвала сумму, от которой у меня потемнело в глазах.

– Хорошо, пусть будет завтра, – сказала я. – Но чтобы обязательно Руфина Булук!

* * *

В расстроенных чувствах я бродила из угла в угол. Расследование застопорилось, я не знала, куда двигаться дальше. Села за компьютер, чтобы написать статью, но не смогла выдавить из себя ни строчки. В голову лезла какая-то ерунда, обрывки разговоров с разными людьми, отчетливо всплыли слова Руслана: «Получишь срок на полную катушку!» Я не хочу срок! Я хочу спокойно и счастливо жить в своей четырехкомнатной квартире! Господи, ну что мне для этого сделать, что?!

Словно подсказка небес, раздался телефонный звонок.

Это был адвокат Вячеслав Васильевич.

– Людмила Анатольевна, вам не о чем беспокоиться, – бодро начал он. – Вдова ввела вас в заблуждение, покойный имел право завещать свое имущество.

– Разве оно не нажито в браке?

– По документам – нет. Господин Крылов подстраховался, все объекты недвижимости оформлены как подарки, чтобы супруга не имела права претендовать на них при разводе. В частности, квартира на Лесной улице подарена Валерию Ефимовичу матерью, Крыловой Раисой Тимофеевной.

Я подскочила на месте.

– Как? Разве у Крылова есть мать?

– У каждого человека есть мать, хотя бы биологическая, – резонно заметил юрист.

– Нет, я имела в виду: она еще жива?

– Чего не знаю, того не знаю. Дарственная на квартиру составлена шесть лет назад, так что, возможно, жива. В бумагах фигурируют ее паспортные данные, если хотите, я скажу место регистрации.

Конечно, я хотела. Оказалось, что Раиса Тимофеевна живет в Балашихе. Да это же совсем рядом с Москвой! Я тут же отправилась в путь.

Трясясь в метро, я раздумывала вот о чем. Странно, если мать Крылова жива, то почему не появилась на похоронах? Неужели Яна не сообщила ей о смерти сына? Я с ужасом подумала, что эта горькая миссия выпадет на мою долю.

Балашиха оказалась милым городом с современной инфраструктурой. Пока я ехала в маршрутке, постоянно натыкалась взглядом на новостройки. Насколько я знаю, цены на квартиры здесь ненамного отличаются от московских, и тем не менее объемы строительства поражали.

Однако район, где обитала Раиса Тимофеевна, выглядел не так презентабельно. Улицы были застроены преимущественно панельными «хрущебами». Нужный мне дом располагался рядом с Горьковским шоссе, грузовые машины с грохотом проносились прямо под окнами.

Кодового замка на подъезде не было, я поднялась на последний пятый этаж и нажала на кнопку звонка.

– Кто там? – раздался дребезжащий старушечий голос.

Я спохватилась, что не придумала убедительную «легенду», но было поздно.

– Я из Москвы, к Раисе Тимофеевне.

Загремел ключ, открылась дверь, и я увидела перед собой маленькую древнюю старушку в очках.

– Ты от Валерочки?!

В ее голосе было столько радости и надежды, что я ответила:

– Да.

Если разобраться, не очень-то я и соврала.

– Проходи, проходи! – засуетилась старушка, широко открывая дверь. – Я так рада, что ты наконец-то приехала! Ты, наверное, Майя? Или Юля?

Вообще-то спутать меня с сестрами довольно сложно. Если только бабулька никогда их не видела. Или… Я пригляделась: стекла в очках были такие толстые, что я не смогла даже различить цвет глаз.

Я колебалась ровно секунду.

– Я Майя. А вы видите что-нибудь? Или у вас очки для красоты?

Старушка улыбнулась.

– Очки у меня для успокоения окружающих. Я, как летучая мышь, скорее не вижу, а чувствую. Вот, например, про тебя я могу сказать, что ты красивая девушка, кровь с молоком, не то что нынешние пигалицы. Рост у тебя средний, волосы светлые, характер веселый. Правильно?

– Все точно, – отозвалась я. – Больше всего мне понравилось про «кровь с молоком», очень деликатное обозначение лишнего веса.

– Пока толстый сохнет, худой сдохнет, – заявила бабулька. – Это я в Ленинградскую блокаду очень хорошо поняла. До войны у меня были пухлые щеки, как у хомяка. Может, именно они спасли меня от голодной смерти. Мы с Раей выжили, а наша третья сестра Наташа умерла, два годика ей было.

Я сообразила, что передо мной не Раиса Тимофеевна.

– Извините, бога ради, а как ваше имя-отчество? Я что-то запамятовала.

Старушка ничуть не обиделась.

– У вас, молодых, и других дел полно, чтобы наши стариковские имена-отчества запоминать. Лидия Тимофеевна я, для тебя просто баба Лида. Проходи в комнату, чего в коридоре-то стоять!

Комната была обставлена скромно. Два дивана, неуклюжий трехстворчатый шкаф, буфет, полированный стол с двумя стульями. Пахло лекарствами и старостью. Обычное жилье российских стариков, вынужденных крутиться на одну пенсию.

Баба Лида села на диван около окна, я устроилась рядом. На диване лежали подушки, связанные крючком. Я взяла подушку в руки, нитки были старенькие, но вязка ровная, старательная. Хозяйка опять продемонстрировала чудеса ясновидения.

– Это Раечка вязала.

– Баба Лида, а где Раиса Тимофеевна? Мне бы ее повидать…

– Навестить могилку хочешь? – умилилась старушка. – Я тебе расскажу, как до кладбища доехать. Садишься на автобус, который идет в сторону Купавны…

Значит, Раиса Тимофеевна умерла. Когда же это случилось?

– Место тысяча триста восемьдесят восьмое, – продолжала баба Лида. – Завтра как раз будет третья годовщина. Майечка, может, заодно оградку на могилке покрасишь? Я бы сама, но, боюсь, не справлюсь. Нет, я бы покрасила на ощупь, но туда ведь еще дойти надо. А я теперь ходок только до туалета и обратно.

– Конечно, покрашу, баб Лид, какой разговор!

– У меня полбаночки краски осталось, посмотри на балконе.

– Не беспокойтесь, сделаю в лучше виде.

– Ой, – спохватилась старушка, – что же я сижу, дурында! Ты же с дороги, наверняка есть хочешь!

Я принялась отнекиваться.

– Нет-нет, без чая я тебя не оставлю, – решительно заявила хозяйка, направляясь на кухню.

Я последовала за ней. Лидия Тимофеевна передвигалась уверенно, быстро дотрагиваясь до предметов, прежде чем сделать шаг. Она налила воду в чайник со свистком, поставила его на плиту, достала из холодильника масло, калорийную булочку с изюмом… Я порывалась ей помочь, но старушка отвергла помощь.

– Уж в своем-то логове я ориентируюсь!

Розетки в квартире, как и у меня дома, держались на честном слове. Опять же газовая плита для практически слепого человека – источник повышенной опасности.

– Как же вы одна живете? Вам кто-нибудь помогает? – спросила я.

– Из соцзащиты приходит женщина, – отозвалась баба Лида.

Я уставилась на грязный линолеум. Интересно, входит ли мытье полов в ее обязанности?

Старушка словно прочитала мои мысли.

– Конечно, с нее особо не спросишь. Продукты покупает, и на том спасибо. Вот когда мы с Раечкой жили, в квартире были чистота и порядок.

– А долго вы с ней жили?

– Девять лет. Раечка тогда свою квартиру продала, чтобы операцию на сердце сделать, поэтому ко мне перебралась.

Я удивилась. Нет, я знаю, что здравоохранение у нас бесплатное только на бумаге. На деле надо выложить деньги за анализы, заплатить нянечкам, чтобы выносили «утку», медсестрам, чтобы нормально делали уколы, лечащему врачу, чтобы вместо гланд не вырезал аппендицит… Но неужели и с пенсионеров сдирают три шкуры? В этом духе я и высказалась Лидии Тимофеевне.

– Никто не хотел со старухой возиться, – махнула рукой баба Лида. – Раечке ведь тогда семьдесят лет стукнуло, ей врач открытым текстом сказал: «Какая уж тут операция, тебе, бабка, пора на погост. А у нас очередь из двадцатилетних». Ну, она поехала в Израиль, и там ей отличным образом поставили кардиостимулятор. На девять лет жизнь продлили! Правда, в копеечку влетело, все деньги от квартиры врачам ушли подчистую.

– А Валерий Ефимович что же денег матери не дал?

Старушка пожала плечами.

– Деньги все в бизнесе были. Валерочка сказал, что взять их оттуда невозможно.

Ага, невозможно. И буквально через пару лет он купил четырехкомнатную квартиру в центре Москвы. И еще хватило наглости просить мать участвовать в фиктивном дарении. Я и так была о Крылове невысокого мнения, но теперь оно упало ниже плинтуса.

Бабулька сделала бутерброды с маслом и вареньем, я разлила по чашкам чай. И чай, и бутерброды оказались на удивление вкусными. Может быть, потому что у меня с утра маковой росинки во рту не было. А может, потому, что пище в процессе приготовления передается энергетика человека, а баба Лида – светлый ангел, это видно с первого взгляда.

– А ты, значит, отчима по имени-отчеству называешь? – спросила баба Лида. – Уважаешь?

– Угу, – буркнула я.

– Мне кажется, отношения у вас напряженные… – проницательно отозвалась старушка.

– Просто он сложный человек.

Она кивнула.

– Это Валера со временем такой стал. А в юности был – весельчак, душа компании. Бывало, соберутся они с Алехиным и давай что-нибудь придумывать. Дым стоял коромыслом!

Я насторожила уши.

– Алехин? Это кто?

– Да Алексей Беляев. Такой умный мальчишка! Ну, то есть сейчас он уже, конечно, не мальчишка. Леша здорово играл в шахматы, даже имел какой-то разряд, поэтому ему и дали такое прозвище – Алехин. Они с Валерой дружили со школы, не разлей вода были. После армии вместе работали на заводе, потом начали бизнес – обувной кооператив… Неужели отчим тебе не рассказывал?

– Нет, не рассказывал, наверное, повода не было. А Карась кто? – спросила я, хотя уже догадывалась.

– Карасем звали Валеру. Его так прозвали из-за рыбалки, уж очень он любил на озере с удочками посидеть, карасей половить.

А мне вот кажется, что Крылову дали прозвище «Карась» из-за подлой и скользкой натуры. Но я оставила свое мнение при себе.

– А где Алехин живет? Тоже в Балашихе?

– Раньше жил в соседнем подъезде, квартира прямо как у меня. А потом куда-то переехал с семьей. Наверное, в Москву. Ты у Валеры спроси, он должен знать. Кстати, Майечка, а почему ты одна приехала? Где твоя мать, Юля, Антон? И Валерочка в последний раз был у меня три года назад, когда Раю хоронили.

Судя по всему, баба Лида никогда не видела московских родственников, только знала об их существовании. Я принялась рисовать благостную картинку:

– Они не смогли вырваться. Мама работает в школе, учительницей начальных классов.

– Но сейчас же каникулы!

– Правильно, она уехала воспитателем в летний лагерь. Антон готовится поступать в институт.

– Какой? – жадно поинтересовалась старушка.

– Ветеринарный, он животных очень любит. Юля у нас историк, она отправилась в научную экспедицию в Курскую область. Ну, а я только что окончила институт, через неделю выхожу на работу, буду трудиться администратором в гостинице.

– Какая у вас интересная жизнь! – вздохнула Лидия Тимофеевна. – А у меня каждый день одно и то же… А Валерочка что же не приехал? Много работы?

Мне не хотелось расстраивать старушку. Ну много ли ей осталось? Выглядит она лет на восемьдесят, не меньше. Пусть пребывает в блаженном неведении относительно того, что случилось с ее племянником.

– Он приболел, – выдавила я из себя.

– Что-то серьезное? – всполошилась бабулька.

– Нет-нет, обычное хроническое заболевание.

Ага, обычное такое хроническое заболевание, «смерть» называется.

Глава 26

Когда мы допили чай, пришла тетка из соцзащиты. Ни «здрасте», ни «как здоровье». Грохнула на стол сумку, принялась сноровисто выкладывать продукты.

– Вот, купила все по списку.

Тетка мне с первого взгляда не понравилась. Вид у нее был самый что ни на есть жлобский.

– Ужас, как все дорожает! – причитала она. – Еще на прошлой неделе сливочное масло стоило пятьдесят рублей, а сегодня уже шестьдесят. Творог тоже подорожал, хлеб, картошка… Так что конфет я не купила, денег не хватило. Даже пришлось свои двадцать рублей добавлять.

Я заметила, как расстроилась баба Лида. Очевидно, у старушки осталось одно удовольствие в жизни – полакомиться конфеткой.

– Спасибо, Танюша, я сейчас отдам деньги, – засуетилась Лидия Тимофеевна и посеменила в комнату.

Я посмотрела, какое «масло» купила тетка, и мне в душу закрались сомнения. Нет, я не спорю, инфляция в стране чудовищная. Вот только вряд ли этот кусок отечественного маргарина может стоить пятьдесят рублей. Помнится, в день убийства Крылова я ходила в супермаркет и купила там натуральное финское масло с восхитительным вкусом – заметьте, стоило оно пятьдесят рублей с копейками.

– Покажите, пожалуйста, чеки, – попросила я.

Маленькие глазки злобно уставились на меня.

– А ты кто такая?

– Я родственница Лидии Тимофеевны, двоюродная внучка. Покажите чеки!

– Нет у меня чеков, в магазине не дали, – заявила тетка, нагло ухмыляясь.

Я обозлилась и перестала с ней миндальничать.

– Раз нет чеков, отдавай деньги! Сколько ты брала у бабы Лиды – триста, пятьсот рублей? Отдавай обратно!

Она вывернула свою кошелку.

– Вот тебе чеки! Подавись!

На стол посыпались чеки. Я принялась их разбирать: один за полкило грецких орехов, второй за банку меда, третий за печень трески, все чеки пробиты сегодня. Среди прочих был чек на масло – как я и подозревала, оно стоило тридцать один рубль.

– Где грецкие орехи? Где мед? Где печень трески? Давай сюда!

Тетка приблизила ко мне свое лицо, изо рта пахнуло гнилыми зубами.

– Слушай, ты дура, что ли? Зачем бабке печень трески, у нее ж давление подскочит! А от меда сахарный диабет начнется! Пусть творожок кушает да кашку на воде – самая полезная еда. А орехи я и сама люблю.

Меня охватила ярость. Если уж ты так охоча до чужих денег, что удержу нет, то отними у олигарха нефтяную вышку. Или у министра счет в швейцарском банке. Народ тебе только спасибо скажет. А не обворовывай одинокую слепую старуху, сволочь! Руки так и чесались пристукнуть мерзавку, останавливала мысль, что придется сидеть в тюрьме. А на мне и так уже «висит» один труп.

Я бросилась к телефону, набрала «ноль-два».

– Милиция? Приезжайте, здесь издеваются над пожилым человеком. Как издеваются? Отняли пенсию, морят голодом, бьют…

Баба подскочила, нажала на «отбой» и завизжала:

– Кто ее бьет-то?!

– Ничего, сначала заведем уголовное дело, потом будем разбираться: кто бьет, кто голодом морит, кто деньги ворует. А я свидетелем пойду.

Тетка кинула мне свой кошелек и прошипела:

– Вот деньги, подавись ты ими, сука!

Я вытащила содержимое кошелька. Ого, десять тысяч рублей, совсем не плохо для социального работника! Здесь около трех пенсий Лидии Тимофеевны. Думаю, эта гадина стащила никак не меньше.

В этот момент на кухню вошла хозяйка. Вид у нее был растерянный.

– Ничего не понимаю, – пробормотала старушка, – только середина месяца, а деньги уже закончились. Как же так? Ведь пенсию увеличили на сто рублей…

– Баб Лид, а Татьяна как раз нашла ваши деньги, – преувеличенно бодро сказала я. – Они здесь, на кухне лежали. Правда, Татьяна?

– Угу, – хмуро отозвалась тетка.

Я сунула купюры старушке в руки.

– Так много? – изумилась она.

– Может, вы лунатизмом страдаете? – выдвинула я предположение. – Встаете ночью и прячете деньги в хлебницу. Никогда за собой такого не замечали?

– Нет, – ответила баба Лида, счастливо улыбаясь.

– И еще Татьяна говорит, что ей рассказали про дешевый магазин, специально для пенсионеров, в нем цены в три раза ниже, чем везде. Теперь она будет только там продукты покупать, значительная экономия выйдет! Верно, Татьяна?

– Угу. – Тетка смотрела на меня волком.

– А сейчас Татьяна вымоет полы в квартире, правда ведь?

Я просто физически ощущала ненависть, исходившую от бабенки. Но она послушно взяла ведро со шваброй и принялась драить полы.

Я записала телефон Лидии Тимофеевны, потом заставила ее выучить наизусть номер моего мобильного.

– Баб Лид, если какая-то проблема, сразу звоните мне. Я приеду и разберусь, – сказала я громко, чтобы слышала воровка. Пусть знает, что за старушку есть кому заступиться!

Вымыв полы, бабенка засобиралась прочь. Я показала на пустую коробку из-под рафинада и рявкнула:

– Чеки складывать сюда! Буду приезжать и проверять! Если хотя бы рубль не сойдется – сядешь!

Татьяна презрительно фыркнула и заявила:

– Знаю я, чего ты хочешь – бабкину квартиру захапать! Но не надейся! Ишь приехала, приказы раздает!.. Квартира достанется государству, она уже и договор подписала!

Окинув меня победоносным взглядом, социальная работница ушла.

Теперь я поняла, почему Крылов забросил родную тетку. Взять с нее нечего, убогая квартирка – и та перейдет государству, а бизнесмен на дух не переносил благотворительность. Интересно, какая выгода ему была в том, чтобы завещать свое имущество мне?

Вскоре и я стала прощаться с бабой Лидой. Старушка умудрилась всучить мне гостинцы – яблоко и плавленый сырок «Дружба». Я чуть не разревелась, пробормотала: «Я позвоню», – и помчалась вниз по лестнице.

Значит, фотография оказалась в гробу не случайно. Впрочем, она может не иметь к убийству никакого отношения. Возможно, Алехин не смог приехать на похороны, например, эмигрировал в Канаду, вот и попросил кого-нибудь из родственников в знак памяти положить фотографию около гроба. Например, вдову. А Яна Борисовна, будучи по натуре типичной блондинкой, засунула ее покойнику в руки. Хотя Яна говорила мне, что не знает никакого Алехина… Ну так ведь это легко объясняется! Детское прозвище осталось в прошлом, вдовица действительно не знала Алехина, зато была знакома с Алексеем Беляевым. Надо еще раз поговорить с дамочкой.

На всякий случай я решила заглянуть в соседний подъезд. Здесь тоже не было домофона. Я поднялась на пятый этаж, позвонила в квартиру справа. Дверь открыл спившийся мужичонка.

– Чё надо? – заплетающимся языком спросил он.

– Беляевы здесь проживают?

Мужик тупо на меня уставился:

– Чё?

Я повторила вопрос.

– Где? – отозвался он.

Я поняла, что толку от него не добьешься.

– Как ваша фамилия?

– Опупенко я.

– До свидания, – сказала я и стала спускаться на первый этаж.

Вслед мне полетел крик:

– Эй, а ты чё приходила-то?

Глава 27

Следующее утро началось с визита Алика, уже ставшего традиционным. В руках спасателя поблескивала металлическая штуковина, которую он любовно пристроил в углу.

– Что это? – испугалась я.

– Глушитель от «Москвича», в хозяйстве пригодится.

Я хотела сказать, что и так уже спотыкаюсь о сварочный аппарат и огнетушитель, но передумала. В конце концов мужчина приносит в мой дом вещи, а не выносит их. Заботится, наверное, хотя и весьма оригинальным способом.

Я заранее приготовила для Алика сломанный фен, и он сразу же принялся за ремонт.

– Люся, между прочим, я редкий человек! – вдруг заявил московский татарин.

– В каком смысле?

Он потрепал свою огненную шевелюру.

– На планете всего два процента людей обладают рыжими волосами.

– Правда?

– Да, и большинство из них живет в Шотландии. Так что в России рыжих вообще один процент. Вам повезло, что вы со мной знакомы.

– Ого! – Я изобразила радость.

– В древности рыжие люди считались хорошими воинами и слыли бесстрашными людьми, – гордо сообщил Алик. – Между прочим, это доказано физиологами: мы легче переносим боль, и во время операции нам надо давать более сильный, чем блондинам или брюнетам, наркоз. Но вообще-то нервная система у нас более ранима, мы люди чувствительные и сентиментальные.

Как-то все это плохо вяжется одно с другим, подумала я, но ничего не сказала.

– А вообще мы, рыжие, исчезаем с лица планеты, – вздохнул мужчина.

– Это почему еще?

– Дело в том, что ген, отвечающий за цвет волос человека, встречается в сорока вариантах, и из них лишь шесть дают рыжий цвет.

– Не так уж это и мало, – заметила я.

– Но чтобы ребенок родился рыжим, он должен унаследовать два таких гена – по одному от каждого родителя. А здесь вероятность существенно ниже. Вот мы и вымираем… А у вас есть ген рыжины? – с надеждой поинтересовался татарин.

– Нет, – поспешно сказала я.

– Совсем-совсем ни у кого из родственников не было рыжих волос?

– Не-а, – соврала я, хотя у троюродного дедушки Никодима была шевелюра цвета спелой моркови.

– Жаль… – протянул Алик. – Не хочется, чтобы мои редкие гены пропали зря.

Мужчина включил фен, он исправно загудел.

– Ну, я пойду? А то у меня смена скоро начнется.

– Идите, – разрешила я.

Когда Алик уже стоял на пороге, меня озарило.

– Слушайте, у меня же есть рыжая подруга! И она не замужем. Хотите, познакомлю? Очень положительная девушка, с ней ваши гены точно не пропадут.

Но подругой татарин почему-то не прельстился. Наверное, волшебное действие красных трусов еще не закончилось.

Кстати, о красных трусах… Когда за воздыхателем закрылась дверь, я позвонила Сандре. Едва поздоровавшись, я принялась возмущаться:

– Красные трусы не работают! Это не женихи, а черт-те что! Один приходит, ремонтирует всякую ерунду и уходит. Второй заявляется с полуфабрикатами, готовит их на моей плите, съедает и испаряется. По-твоему, это нормально?!

– А ведь я тебя предупреждала – не крась трусы! – провозгласила Сандра.

– Да, предупреждала. Но объясни мне, пожалуйста, какая разница: взять готовые красные трусы или покрашенные в домашних условиях?

– Если бы ты взяла готовые трусы, у тебя был бы готовый жених – хоть завтра в ЗАГС! А если трусы требуют какого-то исправления и приготовления – вот и получай кавалеров, которые что-то там исправляют и готовят. По-моему, все ясно, как дважды два!

Пришлось согласиться, что Сандра права. Но как же мне теперь отвязаться от Алика и Анатолия? Я устала пробираться к ванной через металлический лом. И в квартире не продохнуть от запаха жареных котлет!

– Сделай как положено, – посоветовала подруга. – Возьми нормальные красные трусы, намочи их и повесь на люстру. У тебя останутся только перспективные женихи, а лишние уберутся сами.

Я пообещала, что на этот раз прислушаюсь к ее совету.

В дверь позвонили. Я посмотрела в глазок и увидела букет.

– Фирма «Цветочный дворик». Цветы для Людмилы Лютиковой.

Ой, это же Руфина Булук ко мне пожаловала. Наконец-то!

Однако курьер совсем на меня не походила. Возраст вроде совпадал, но в остальном – полная моя противоположность: худенькая, невысокого роста, каштановые волосы собраны в конский «хвост».

– Вы Руфина? – спросила я, не скрывая разочарования.

– Нет, я Ольга, – ответила девушка. – Руфина сегодня не работает. А розы кому вручать?

– Давайте мне.

Я поставила букет в вазу, и курьер протянула квитанцию.

– Распишитесь, пожалуйста.

Я взяла квитанцию, но расписываться не спешила.

– Странно, а ведь менеджер обещала мне, что обязательно приедет Руфина Булук.

Оля замялась на мгновение, затем повторила:

– Руфина сегодня не работает.

Что-то в ее голосе подсказывало мне, что девушка врет. Или, по крайней мере, недоговаривает. Но как выведать правду?

Я заметила, что Оля переминается с ноги на ногу – очевидно, надела неудобную обувь. Я мысленно подарила ей тапочки с мягкими кроличьими стельками, а вслух спросила:

– Выпьете со мной чаю?

– Нет, спасибо, нам запрещено есть у клиентов. К тому же у меня много работы, – отозвалась девушка, бросая выразительный взгляд на квитанцию, которую я так и не подписала.

Я сообразила, что в кроличьих стельках Оле слишком жарко, и быстренько сменила тапки на тазик с морской водичкой, в которой можно прополоскать уставшие ножки.

– Оля, может, все-таки скушаете кусочек торта? – Я скорчила жалобную физиономию. – А то у меня день рождения, а никто из гостей не пришел…

– Так рано еще, вечером придут.

– День рождения был вчера… – Я опустила голову, будто пряча слезы.

Оля, наверное, было доброй девушкой. Или любила тортики.

– Ну, разве что один кусочек, – согласилась она.

Хорошо, что у меня в холодильнике всегда есть какой-нибудь торт. Я вытащила «Лесную сказку», в коробке как раз остались два куска.

Девушка удивленно воззрилась на остатки былой роскоши.

– Вчера все съела, от расстройства, – объяснила я. – Никак не могла остановиться, плакала и ела.

Я разложила торт по тарелкам, налила чай и заныла:

– Эх, что за жизнь у меня такая пропащая! Почему никто не помнит о моем дне рождения? Почему меня никто не любит?!

С удивлением я обнаружила, что нахожу в этом нытье странное удовлетворение. Мне совсем не хотелось выходить из образа несчастной жертвы обстоятельств.

– Вам же цветы кто-то подарил! – воскликнула Оля. – Значит, помнит и любит!

– Это я сама сделала заказ, думала, станет легче. Куда там! Совсем погано на душе, прямо хоть в петлю лезь! Мне уже тридцать два, а я до сих пор не была замужем!

Девушка смотрела на меня глазами, полными сочувствия, даже о торте забыла.

– Людмила, вам рано расстраиваться! – бодро сказала она. – Я уверена, у вас все будет хорошо! Вот у нас на работе одна девушка тоже долгое время была одна. И вдруг нашла свое счастье. Представляете, мужчина на иномарке, с квартирой, не женат, без детей от предыдущего брака – это же счастье! Ради такого я бы тоже не отказалась несколько лет в одиночестве провести. Кстати, ведь я говорю о Руфине Булук, которая должна была к вам приехать.

– И почему же не приехала?

– Да из-за него, из-за мужчины этого! Он позвал ее отдыхать, ну, она и укатила с ним. На работе Руфинка решила ничего не говорить. Я ей втолковывала: «Дурочка, тебя же уволят за прогул!» А она рассмеялась: «Подумаешь, меня Олег замуж зовет! Вообще работать не буду, рожу ребенка и стану домохозяйкой!»

Олег! Человека, который заказал букет для Крылова, звали Олег Лисичкин.

– Вы знаете, это странно, – продолжала Оля, – но вы так на Руфинку похожи!

Точнее, она на меня. Ведь Олег Лисичкин специально подбирал девушку, которую можно спутать со мной.

– Что, прямо портретное сходство? – Я сделала вид, будто эта новость меня расстроила. – Говорят, что встретить своего двойника – это к несчастью. Человек может серьезно заболеть или даже умереть. Представляете, что случилось бы, если бы именно Руфина доставила цветы?

– Ой, не берите в голову, – принялась успокаивать меня Оля. – Я в приметы не верю. И Руфина вообще-то стала на вас похожа совсем недавно. Ну, фигура у нее и раньше была такая… – Девушка пыталась подыскать слово помягче. – Фигуристая, но волосы были длинные и темные. А этот Олег посоветовал ей коротко подстричься и перекраситься в блондинку. И правда, стало лучше, лицо помолодело и посвежело.

В нехорошем предчувствии у меня сжалось сердце: да ведь Руфина не поехала отдыхать, ее убили! Сначала Олег подкорректировал внешность девушки, чтобы она еще больше походила на меня, а потом избавился от ненужной свидетельницы!

– Как выглядит этот Олег? – резко спросила я.

Оля оторопела.

– Не знаю, я его никогда не видела. Успела только машину разглядеть, когда он Руфинку подвозил до работы, – красная, спортивная, с тремя дверями.

Я вздохнула. Увы, это не примета, таких машин в Москве тысяч сто, если не больше.

Ольга поблагодарила меня за торт и сказала, что ей пора. Я не стала ее задерживать, расписалась в квитанции и заплатила за цветы, прибавив щедрые чаевые.

– Ой, не надо, что вы! – запротестовала девушка.

– Берите, не стесняйтесь, вы развеяли мою тоску.

– Спасибо. – Она радостно спрятала купюру в карман.

У порога Оля обернулась и сказала:

– Тоска – это неясно сформулированная цель. Придумайте себе какое-нибудь занятие.

Занятие-то у меня есть, я убийцу разыскиваю. Только вот по большей части безуспешно.

Глава 28

На сегодня у меня запланировано интервью. Я хоть и нахожусь под подпиской о невыезде, от работы меня никто не освобождал. По дороге к метро я зашла в магазин дамского белья и потребовала красные трусы.

– Размер? – спросила продавщица.

– Пятьдесят шестой, – сказала я, ожидая в ответ привычное: «Такого размера нет». Почему-то производителям одежды и белья кажется, что женские объемы заканчиваются где-то на пятидесятом размере. А те, кого угораздило иметь роскошные формы, должны ходить, завернувшись в одеяло.

Однако трусы нашлись, и именно алого цвета.

– Странный какой-то ажиотаж на красные трусы, – заметила продавщица, пробивая чек. – Мода, что ли, сейчас такая?

Нет, не мода, идет охота на женихов! Другие девушки уже вовсю приманивают мужей, а я отстаю!

Интервью проходило недалеко от метро «Новослободская». Разделавшись с работой, я хотела отправиться домой, и тут меня кольнуло: да ведь буквально в двух шагах – моя квартира! Если пройти квартал, потом повернуть налево, я выйду к моему дому. То есть потенциально моему. Раз уж нельзя поселиться в апартаментах прямо сейчас, хоть на окна взгляну!

Я шла по улице, настроение у меня было чудесное. Хороший здесь все-таки район! Народу много, но публика приличная. В окрестностях несколько вузов, и это, безусловно, откладывает отпечаток на контингент. Приятно смотреть на молодые лица – кажется, что и твоя жизнь только начинается, что перед тобой открыты все двери, и за ними тебя ждет только счастье.

Ага, третий этаж, окна слева от лестничной клетки. Что это?! Одно окно распахнуто настежь, и его моет какая-то женщина! Меня охватила паника. А вдруг вдовица обманным путем продала мою квартиру? И новые хозяева наводят в ней чистоту? Я должна все выяснить, чтобы успеть оспорить сделку!

Я сломя голову бросилась в подъезд, пулей влетела на третий этаж и нервно вдавила кнопку звонка.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти – подтянутая, в спортивном костюме, седоватые волосы коротко подстрижены.

– Вы что здесь делаете?! – набросилась я на нее.

– Убираюсь… – опешила женщина.

Так и есть! Убирается в моей квартире!

– Ну-ка, покажите ваши документы! – потребовала я. – По какому праву вы здесь находитесь?

Женщина пришла в себя, поставила руки в боки и дала отпор.

– А вы по какому праву? Сами покажите документы!

– Между прочим, я хозяйка квартиры! – заявила я.

– Неправда, хозяин квартиры умер!

– И оставил завещание в мою пользу!

Женщина сбавила обороты и ехидно заметила:

– Вообще-то обещать – не значит жениться.

– О чем это вы?

– Квартира может достаться Яне Борисовне. Она женщина хваткая, своего не упустит.

Я догадалась, что передо мной домработница Крылова, раз она в курсе, как зовут вдовицу.

– Я тоже хваткая. Мой адвокат говорит, что дело выигрышное, – уверенно заявила я.

– Так вы уже и адвоката наняли?

– А то! За наследство сегодня надо бороться. Так вы впустите меня в мою квартиру? – поинтересовалась я, упирая на прилагательное «мою».

Женщина пожала плечами.

– Проходите, раз такое дело…

Я переступила через порог. Домработница секунду колебалась, потом предложила тапочки для гостей. Я послушно скинула босоножки.

– Скоро свои тапочки заведете, – извиняющимся тоном добавила она.

Помнится, Майя говорила мне, как зовут домработницу отчима. Я покопалась в памяти.

– Вы, вероятно, Наталья Олеговна? А я Людмила, можно Люся.

Женщина заулыбалась.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я много чего знаю про покойного Крылова и его семью. Но хотелось бы узнать больше… – со значением произнесла я.

Однако вопреки моим ожиданиям, Наталья Олеговна не спешила выкладывать тайны своего хозяина. Она сделала вид, будто не понимает намека. Тогда я сказала прямо:

– Мне тоже понадобится домработница. Вы хотите получить это место?

Женщина смерила меня хмурым взглядом, тяжело вздохнула и спросила:

– Что именно вы хотите узнать?

– Мне нужна информация о любовнице Валерия Ефимовича.

– Какая информация?

– Любая.

Наталья Олеговна раздумывала несколько секунд, потом ответила:

– Подождите, я сейчас уточню.

Она ушла в гостиную и через минуту вернулась.

– Адрес вас устроит?

– Конечно! – обрадовалась я.

– Вот. – Она протянула мне листок бумаги.

– А как ее зовут?

– Алена.

– Слушайте, это феноменально! – восхитилась я. – Как вам это удалось? Я уже неделю пытаюсь ее отыскать, и ничего не получается. А вы нашли за одну минуту!

– Ничего феноменального, – скромно ответила Наталья Олеговна, – просто мой сын Артем работал у Валерия Ефимовича персональным водителем.

В менеджменте есть такое понятие – делегирование полномочий. Смысл его в следующем: если ты что-то не умеешь делать, или не хочешь, или делаешь плохо, найди человека, который тебе это сделает, причем хорошо, быстро и дешево. По-моему, я только что успешно справилась с этой бизнес-задачей.

– Если хотите, Артем вас отвезет, – предложила женщина.

Раньше, если бы мне предложили воспользоваться помощью незнакомого человека, я бы отказалась: «Ну что вы, стоит ли беспокоиться, я сама прекрасно дочапаю, на метро, с тремя пересадками!» Но теперь мне казалось естественным, что окружающие стараются мне угодить. Все-таки богатство, даже потенциальное, меняет людей!

– Хочу, – ответила я.

– Сын временно не работает, поэтому у него есть свободное время.

Настала моя очередь разгадывать намеки.

– Наталья Олеговна, насчет вашего сына не знаю, но вы можете твердо рассчитывать на место. Такие работники на дороге не валяются!

– А зарплата? – быстро спросила женщина.

Хм, о зарплате я как-то не подумала. Вообще-то домработница в Москве стоит целое состояние, а с деньгами у меня сейчас не густо. Но в скором будущем все должно измениться, я в это твердо верю!

– Давайте договоримся так. Пока квартира не стала моей, я не могу нанять вас на полную ставку. Да и не надо здесь часто убираться, раз никто не живет. Просто делайте уборку раз в месяц, договорились? А платить я вам буду по рыночным расценкам. Вы согласны?

Женщина кивнула.

– В какой день вы получали зарплату?

– Первого числа, – ответила Наталья Олеговна.

– Не будем менять заведенный порядок.

До первого числа еще две недели. Целая вечность! Я обязательно что-нибудь придумаю.

Глава 29

У Артема был «мерседес». Не последней модели, не новый, и салон не кожаный, но все-таки «мерседес». Ехать в нем было одно удовольствие. Я сидела на мягком кресле рядом с водителем и диву давалась. Почему для меня, которая всю жизнь передвигается на общественном транспорте, вдруг оказался так важен комфорт? Еще не получив никакого наследства, я уже начала втягиваться в красивую жизнь.

Артем выглядел лет на двадцать пять – для персонального водителя, пожалуй, слишком молод. Однако Москву он знал отлично, машину вел виртуозно и мастерски объезжал пробки.

Я попыталась выведать у молодого человека кое-какую информацию, но потерпела фиаско.

– Валерий Ефимович часто ездил к этой Алене?

В ответ Артем лишь пожал плечами.

– А что она за человек?

Раздалось неопределенное мычание.

– Ну, хотя бы красивая?! – начала я терять терпение.

– Да как сказать… – протянул он, и больше мне не удалось выжать из него ни слова.

Сначала я подумала: «Вот идиот, толку от него никакого!» – но потом изменила мнение. Пожалуй, такой неразговорчивый водитель – находка для хозяина. Сколько бы жена ни приставала, какие бы хитрые вопросы ни задавала, Артем нипочем не выдаст, что муж таскается к любовнице. Ценный работник!

Алена жила на Цветном бульваре, рядом с цирком. Старый дом, еще, вероятно, дореволюционной постройки, был покрашен в грязно-розовый цвет. Артем остановил машину у первого подъезда. Я подошла к домофону, сверилась с адресом и уже собиралась нажать номер квартиры, но водитель меня остановил.

– Скажите, что вы от косметички Симы.

– Это что, пароль?

– Нет, просто скажите, что вы от косметички Симы, – повторил он. – Иначе она не откроет.

Я последовала его совету, домофон запищал, и дверь открылась.

Ага, парень-то, оказывается, не так прост, как кажется, держит ушки на макушке, прислушивается, приглядывается и все запоминает.

Лифт в подъезде был, но он не работал. Я поднялась по широкой лестнице на третий этаж. Алена уже поджидала меня около открытой двери.

– Вы от Симы? (Я кивнула.) Проходите.

В квартире недавно делали ремонт, в воздухе еще витал слабый запах краски. Меня поразила удивительная непрактичность хозяйки: белые обои «под шелк», паркет из выбеленного дуба, какие-то стеклянные полочки по углам. Не спорю, это красиво, но собака или ребенок за неделю сведут всю красоту на нет. Вероятно, у Алены не имеется ни детей, ни домашних животных. И все равно непрактично, по опыту подруг знаю, что и то, и другое может появиться у молодой женщины в любой момент.

– Сюда, пожалуйста, – пригласила хозяйка в гостиную.

Чувствовалось, что над комнатой потрудился дизайнер. На потолке висела замысловатая конструкция из гипсокартона. Желтые лучи, очевидно, символизировали солнце, а большие светильники с голубыми плафонами – облака вокруг него. Прямо на стене художник нарисовал букет полевых цветов: васильки, ромашки, колокольчики. Судя по всему, дизайнер хотел создать легкую, расслабляющую атмосферу летнего дня. Замысел не вполне удался, потому что хозяйка квартиры никак не вписывалась в эту картинку. Ей бы подошла холодная зима со снежными бурями.

Выглядела Алена потрясающе: стройная брюнетка с большими глазами цвета изумруда и светлой кожей. Девушке очень шла прическа: длинные прямые волосы, ниспадающие на спину, и густая челка. Думаю, она была моей ровесницей, но казалась гораздо моложе.

Бывают люди, к которым с первого взгляда чувствуешь неприязнь. Внешне они могут быть довольно симпатичными, но что-то внутри тебя их отвергает.

Едва увидев Алену, я поняла: это не «мой» человек. У нее другая энергетика, непонятный мне образ мыслей и параллельная жизнь.

– Ну что же вы? – поторопила меня хозяйка. – Выкладывайте ваши крема! Я заказывала для ног, принесли?

– Извините, я вас обманула. Я не от Симы.

– Кто вы? – испугалась Алена.

– Я пришла поговорить о Валерии Ефимовиче, он…

Девушка не дала мне закончить фразу.

– Вы ему кто? Домработница? Вот и мойте полы, а в наши дела не лезьте! – отрезала она.

Я оскорбилась. С чего это Алена решила, будто я домработница? Я на минуточку, наследница миллионного состояния! А даже если и домработница, то это не причина хамить постороннему человеку! Так прямо я и высказалась нахалке.

– Какого это состояния вы наследница? – ехидно поинтересовалась она.

– Состояния господина Крылова. Он недавно скончался, а перед смертью любезно написал завещание на мое имя.

Хозяйка медленно опустилась на диван.

– Крылов умер?

– Его убили, – ответила я, и в следующую секунду Алена принялась хохотать, как ненормальная.

До меня не сразу дошло, что у нее истерика. Сначала я решила, что это придурь взбалмошной девицы. Но девушка все смеялась и смеялась, слезы катились по щекам, и она не могла остановиться.

Из фильмов я знаю, что, если у женщины истерика, ей надо дать пощечину. Она мгновенно успокоится и даже скажет «спасибо». Но как-то до сегодняшнего дня мне не приходилось бить даму по лицу. И вообще кого бы то ни было. Поэтому я промазала и заехала Алене в глаз.

Она мгновенно перестала смеяться и заорала:

– Ты совсем ***ела, что ли?! Больно же!

– Извините, – прошептала я.

– «Извините»! – передразнила она, держась за глаз. – У тебя вообще мозги есть? У меня же фингал останется!

– Простите, я не нарочно. Я помочь хотела.

– «Помочь»! Если руки из задницы растут, так и не лезь со своей помощью! – в сердцах воскликнула девушка и добавила несколько непечатных выражений.

– Алена, вы же тонкая девушка, вам не идет базарное хамство, – примиряюще сказала я.

Она ответила почти нормальным тоном:

– Тебя, Лютикова, не спросили, что мне идет, а что нет.

От изумления я отбросила церемонии.

– Откуда ты знаешь мою фамилию?!

– От верблюда.

Меня осенило:

– Это Крылов тебе сказал, да? Ты знала о завещании?!

Алена поднялась с дивана и направилась на кухню. Я хвостом следовала за ней. Она достала из холодильника лед, приложила к глазу. Потом поставила на стол бутылку виски и два стакана.

– Надо помянуть товарища.

Я замотала головой.

– Ой, нет, я не пью.

– Всего пятьдесят грамм! По христианскому обычаю.

Я усомнилась, что по христианскому обычаю надо пить именно виски, но пришлось согласиться. Возможно, спиртное развяжет девушке язык?

Не знаю, развязалось ли что-нибудь у Алены, а вот у меня от виски завязались мозги. Я прямо почувствовала, как резко отупела.

– Так ты знала о завещании? – повторила я свой вопрос.

– Допустим, – осторожно ответила девушка.

– А знаешь, почему он оставил имущество именно мне?

– Тебе не все ли равно? Пользуйся наследством в свое удовольствие!

– Мне не все равно, потому что меня хотят посадить в тюрьму!

Алена удивленно приподняла брови.

– Тебя обвиняют в том, что завещание поддельное? Ерунда, не бери в голову, оно подлинное, я тебе гарантирую.

– Меня в убийстве обвиняют…

– В убийстве?

– Ну да, говорят, что я убила Крылова.

– Это бред, ты ведь даже не была с ним знакома! И не знала о завещании! Зачем тебе его убивать?

– Вот и я так говорю! Но мне никто не верит… Слушай, Алена, может, ты расскажешь следователю все, что знаешь, а?

Она замахала руками.

– Нет-нет, с милицией я связываться не стану, у меня и своих проблем хватает. А когда убили Крылова?

– Одиннадцатого июня.

– Прямо в день рождения? – изумилась она.

Я кивнула.

– Во сколько?

– Около девяти вечера.

– Уф! Слава богу, у меня есть алиби! Минимум пять человек видели меня в это время в пятидесяти километрах от поселка «Алые зори».

– Откуда ты знаешь, что его убили на даче? – подозрительно спросила я.

– Потому что Крылов готовил родственникам сюрприз, он мне сам сказал. Обещал записать сцену на видео, чтобы я полюбовалась на их вытянувшиеся рожи.

– Что за сюрприз?

Алена широко улыбнулась.

– Этот сюрприз – ты, дорогая моя!

Я недоуменно уставилась на Алену.

– В каком смысле?

Не ответив, хозяйка встала со стула и подошла к холодильнику.

– Как насчет бутербродов? Я лично дико проголодалась.

Она принялась выкладывать на тарелку сыр, колбасу, какую-то красную рыбу.

– Ты будешь отвечать на мой вопрос?! – разозлилась я.

– Ладно, – смилостивилась Алена, – расскажу, как было дело. Но учти, это только между нами, в милиции я все буду отрицать!

Конечно, я согласилась.

Глава 30

Женщина, которая ценит себя слишком низко, сбивает цену на всех остальных женщин.

Алена выросла в обеспеченной семье. Ее отец заведовал овощной базой, мать не работала. Считалось, что она ведет хозяйство и воспитывает дочь, однако под рукой постоянно были домработница с няней.

Девушка всегда выбирала мужчин с определенным расчетом. В институте однокурсник помогал Алене писать лабораторные работы, потом другой поклонник пристроил ее в хорошую фирму, третий подарил машину… Несмотря на то что некоторые кавалеры были в состоянии ее содержать, работу Алена не бросала. Устраивалась на неполный рабочий день секретарем, помощником руководителя, переводчиком – исключительно для того, чтобы не «засыхали» мозги.

Когда Алена поступила на службу к Валерию Крылову, у нее имелся щедрый поклонник, который полностью ее устраивал. У девушки и в мыслях не было заводить роман с шефом – женатым «папиком», который даже не умел носить костюм. Брюки у Валерия Ефимовича всегда были мятыми, как меха аккордеона.

Однако неожиданно между Аленой и Крыловым пробежал электрический разряд. Они почувствовали такое сильное влечение друг к другу, что довольно быстро стали любовниками.

Валерий оказался искусным партнером. Он практиковал БДСМ[5] и научил Алену получать удовольствие от боли, унижения и подчинения. Она открыла для себя другую жизнь, где эмоции зашкаливали за все мыслимые границы. По сравнению с этим ее прежние сексуальные отношения показались ей пресными и скучными. Алена порвала с «ванильным»[6] поклонником и целиком сосредоточилась на Валерии.

Крылов поддерживал любовницу материально. У Алены умер отец, потом заболела мать, потребовались деньги на операцию, и шеф дал необходимую сумму.

Девушка не знала, что на мазохизм можно «подсесть», точно так же, как «подсаживаются» на наркотики, Интернет и азартные игры. Алена начала испытывать острую физиологическую потребность в очередной порции боли. А Крылов наращивал обороты, применяя все более изощренные техники: флагелляция[7], мумификация[8], шибари[9]… Алена начала опасаться, что однажды сексуальные игры закончатся ее смертью.

Она решила порвать с любовником. Объявила, что увольняется с работы. В ответ Валерий Ефимович попытался слегка ее придушить – очевидно, перепутал письменный стол с кроватью. В разгар борьбы в кабинет вошла Яна Борисовна. Если супруга и подозревала, что муж крутит шашни с симпатичной секретаршей, то благоразумно не подавала вида. Однако теперь Валерию Ефимовичу пришлось срочно выходить из положения.

– Она «сливала» информацию конкурентам! – закричал он. – Я убью ее! Или уволю без выходного пособия!

Не очень понятно, о каких конкурентах шла речь, ведь бизнес Крылова заключался в том, что он сдавал недвижимость в аренду под супермаркеты и офисы. Однако Яну Борисовну версия устроила, а еще больше порадовало, что красотка наконец-то покинет их дом.

Алена уволилась, отношения с Крыловым прекратились. Девушка потихоньку излечивалась от БДСМ, завела нормального любовника, вновь начала находить прелесть в «миссионерской» позе.

Примерно месяц назад Валерий неожиданно возник на пороге ее квартиры.

– Я знаю, ты ко мне вернешься, – заявил он.

– Неужели? – Алена держалась уверенно, но внутренне задрожала. Тело помимо ее воли жаждало чувственных наслаждений.

– Я хочу завещать тебе все свое имущество, – веско сказал бизнесмен.

– А ты собрался умирать?

– Пока нет. Но случись что со мной, ты останешься обеспеченной женщиной.

Сначала такая перспектива показалась Алене заманчивой. Но, поразмыслив здраво, она поняла, что Крылов втягивает ее в очередную игру под названием «Если ты будешь хорошей девочкой…». А когда она поведет себя неправильно, он просто напишет новое завещание, на другую «хорошую девочку».

– Да я и так вроде не бедствую, – ответила Алена. – Не нужно мне твое имущество.

Крылов разозлился.

– Значит, отказываешься? Ну, тогда я знаешь, что сделаю? Вот ей все завещаю!

Он достал из кармана визитку и помахал в воздухе.

– Людмила Анатольевна Лютикова, журналист, – прочел Крылов на визитке. – Напишу завещание на ее имя!

– Пожалуйста, – пожала плечами девушка. – А кто она? Твоя новая?

– Сегодня впервые увидел. Какая-то дурочка, которая радостно уговаривала меня устроиться на работу лифтером. И я почти согласился!

– Пожалуйста, – спокойно ответила Алена, – оставляй хоть Лютиковой, хоть Васильковой. Мне-то какое дело?

Неожиданно Крылов расплылся в улыбке. Его лицо приняло мечтательное выражение.

– А знаешь, пожалуй, это отличная идея! – воскликнул он. – Я и в самом деле напишу на эту толстуху завещание! И обязательно сообщу на юбилее всем своим. Буду выдавать информацию по капле: сначала ее имя, потом профессию, потом место работы… Зашифрую в ребусах, пусть отгадывают! А кто первым ее найдет, получит приз!

Глава 31

Рассказ Алены принес больше вопросов, чем ответов. Ну вот не помню я, чтобы давала бизнесмену Крылову свою визитку! И что значит фраза: «Кто первым ее найдет, получит приз»? Какой приз? Зачем меня искать?

– Он хотел выжать из этой ситуации максимум, убить двух зайцев, – объяснила Алена. – Думаю, Валерий не верил, что мне наплевать на его наследство. Оставляя имущество другой женщине, он надеялся меня уязвить. А еще желал позабавиться: посмотреть, как забегают его алчные родственнички. Они ведь спят и видят, что он умрет и все перейдет к ним. А тут вдруг всплывает неизвестная баба. «Кто такая? Почему ей?» Да, я представляю, как бы они зашевелились!

Алена хрипло засмеялась.

И все-таки ее версия показалась мне неубедительной. Нет, насколько я успела узнать Крылова, простой беготни ему было недостаточно. Он добивался от родственников каких-то действий! Вот только каких?

– А есть идеи насчет приза?

– Ну, не знаю… – Алена на секунду задумалась. – Может, если кто тебя найдет, на того будет написано новое завещание? Крылов у нас был мастер водить людей за нос. Любил развлекаться, выдавая себя за кого-нибудь другого. Например, спускался в метро и прикидывался то слепым, то глухим, то коммунистом каким-нибудь. Прямо так и орал в толпе: «Вся власть народу! Земля – крестьянам!» А поскольку одевался он плохо, то легко вписывался в любой образ. Актер, блин, погорелого театра!

И тут я вспомнила. Примерно месяц назад я была на Цветном бульваре, участвовала в семинаре, посвященном трудовой миграции. И когда шла к метро, забыла снять бейджик с груди. Какой-то пенсионер на улице зацепился за него взглядом и воскликнул:

– О, газета «Работа»! Вы-то мне и нужны! Как найти работу в моем возрасте?

Выяснилось, что мужчина недавно вышел на пенсию и его тут же турнули со службы. Но ведь он еще полон сил! Куда их можно приложить?

Я стала перечислять вакансии, на которые возьмут пенсионера: гардеробщик, лифтер… Мужчина внимательно меня выслушал, взял мою визитку, чтобы позвонить в редакцию и обсудить все более подробно. Так и не позвонил.

Значит, это миллионер Крылов развлекался. В общем, довольно невинная шутка. Я напрягла память, пытаясь вспомнить, какое же тогда было число. От полученного открытия у меня перехватило дыхание! Крылову пришла в голову мысль оставить мне квартиру на следующий день после того, как мы с Сандрой развешивали на елке сыр и водили хороводы с зефиром! Если смотреть в масштабах Вселенной, то мое желание осуществилось практически мгновенно!

– В завещании фигурировали мои паспортные данные. Интересно, откуда Крылов их взял? – недоумевала я. – На визитке указан только рабочий телефон, а в Москве у меня временная регистрация.

– Ой, это вообще не проблема. Дал задание помощнику – тот все устроил.

Алена провела рукой по волосам, челка разметалась, и я увидела у нее на лбу крест – едва заметный шрам крестовидной формы.

– Как Крылов над тобой издевался? – жалостливо спросила я. – К батарее привязывал? Колол иголками? Заставлял есть из собачьей миски?

Алена презрительно фыркнула.

– До чего же мне надоели обыватели! Ничего глупее придумать не могла?

Я смутилась.

– Вообще-то так про вас говорят.

– Про кого это «про нас»?

– Ну, про извращенцев.

Девушка посмотрела на меня, как солдат на вошь.

– Дорогуша, садомазохизм – это удел избранных. Состояние, которое мы испытываем, сродни йоговской медитации. Только оно сильнее, потому что две души объединяются в одно целое.

– Скажешь, шрам на лбу у тебя тоже от медитации?

Алена поспешно поправила челку.

– Не скажу. Но это получилось случайно, когда мы осваивали новую технику. И Валерий потом себя очень корил.

После того как я затронула скользкую тему извращенцев, разговор не клеился. Хозяйка дала понять, что мне пора уходить. Я направилась к выходу.

– А ты молодец, оказалась в нужное время в нужном месте! Дуракам везет!

Выдав этот сомнительный комплимент, Алена захлопнула за мной дверь.

Когда я вышла из подъезда, на улице уже темнело. Я направилась в сторону метро, и тут ко мне бесшумно подъехал «мерседес». Оказывается, Артем все это время ждал около дома. А ведь я провела у Алены по меньшей мере два часа! И опять я отметила, что воспринимаю это как должное.

За полчаса «мерседес» доставил меня к дому. Открыв дверь машины, Артем поинтересовался, нужен ли он завтра. Очевидно, парень очень хотел получить работу. С огромным сожалением пришлось сказать, что не нужен. Увы, нет у меня денег на водителя! Пока, по крайней мере.

Когда вечером раздался звонок в дверь, мне не надо было гадать, кто пришел. Так и есть – Анатолий, с коробкой полуфабрикатов. На это раз это были тефтели.

Я молча впустила соседа в квартиру, сунула ему в руки фартук, достала сковороду, а сама вытащила из сумки красные трусы. Вот отличная возможность попробовать их действие!

Намочив в ванной трусы, я пошла в комнату и стала забрасывать их на люстру. Первые попытки закончились неудачей, трусы с легким шлепком падали на пол.

– Что это вы делаете? – оторвался от сковороды Анатолий.

– Да так, красные трусы на люстру забрасываю.

– Понятно… – равнодушно протянул он, будто речь шла о ловле комаров.

Наконец бросок увенчался успехом, трусы живописно повисли на рожке.

– Трусы на люстру, а ко мне женихи! – провозгласила я и принялась ждать.

Прошла минута, две, десять – ничего не происходило. Тефтели уже начали шипеть на сковородке, а в моей личной жизни не случилось никаких изменений.

Через полчаса Анатолий объявил:

– Готово! Люся, вам сколько тефтелей положить?

– Спасибо, мне не надо, нет аппетита.

– А я вот тефтели люблю! – сообщил сосед. – Помню, в армии нам их давали по праздникам. С тех пор, когда ем тефтели, у меня всегда хорошее настроение.

Я искренне пожелала ему приятного аппетита.

И тут в дверь позвонили. Вилка Анатолия замерла на полпути ко рту.

– Кто это? – насторожился он.

«Женихи!» – чуть было не крикнула я, но сдержалась и только пожала плечами.

На пороге стоял Руслан Супроткин. Ему понадобилась секунда, чтобы оценить обстановку: в моей квартире сидит мужик в майке и домашних тапочках, уплетает тефтели. А на столе красуется букет из свежих роз.

– Я помешал? – спросил Руслан.

– Входи, братан! – обрадовался Анатолий. – Тефтели будешь?

– В другой раз, – ответил Супроткин и обратился ко мне: – Можно с тобой поговорить?

– Конечно, проходи в комнату.

В комнате капитан уставился на потолок.

– У тебя с люстры вода капает, – бесстрастно заметил он.

– Там трусы висят, – сказала я, будто это что-то объясняло, – красные.

– Я вижу.

Мы помолчали какое-то время, потом я спохватилась:

– Слушай, а ведь фотография-то настоящая!

– Какая фотография?

– Ну, которую я взяла из гроба. Она имеет непосредственное отношение к Крылову.

Я рассказала, что мне удалось узнать от Лидии Тимофеевны. Руслан слушал без видимого интереса.

– Правда, где сейчас живет этот Алехин, то есть Алексей Беляев, я не знаю, – закончила я. – А ты сможешь узнать?

– Постараюсь, – рассеянно ответил капитан.

Опять повисла пауза. У меня было ощущение, что Руслан спит с открытыми глазами. Наконец он очнулся.

– Ладно, я пошел.

И мужчина моей мечты направился к выходу.

– О чем ты поговорить-то хотел? – кинулась я вслед.

– Да так, забудь, – ответил он и скрылся на лестничной площадке.

И только тут я заметила, что Анатолий исчез. Вместе с тефтелями и моей сковородкой.

Глава 32

На следующий день я проснулась с неясным чувством вины. Я покопалась в памяти: вроде бы никому ничего не должна. Статьи в редакцию сдаю по плану, денег ни у кого не занимала, замуж выйти не обещала. К сожалению.

И тут вспомнила про Лидию Тимофеевну. Я же сказала старушке, что покрашу могильную оградку ее сестры! Как ни крути, а обещание надо выполнять. А делать мне сегодня все равно нечего.

В хозяйственном магазине я купила кисть и баночку золотистой краски, которую можно наносить прямо на ржавый металл. Цвет роскошный, думаю, баба Лида одобрила бы.

Пока я тряслась в маршрутном такси, идущем до кладбища, вспоминала события вчерашнего дня. Ну вот, теперь я знаю, почему Крылов отписал наследство именно мне. Бизнесменом двигала вовсе не благодарность или широта души, как я наивно полагала. Он был в своем репертуаре, хотел насолить всем вокруг: бывшей любовнице, алчной жене, расчетливым детям. И тут совершенно случайно подвернулась журналистка Люся Лютикова.

Неожиданно меня озарило: да ведь Крылов планировал, что начнется охота на живого человека! На меня! Может быть, меня бы даже убили! Яна Борисовна вполне на такое способна. А Крылов дергал бы за ниточки и веселился. Каков мерзавец! Правильно все-таки кто-то его укокошил!

На кладбище я сделала открытие: умирают преимущественно мужчины. А я еще поражалась, почему вокруг так мало женихов, тридцатилетней невесте просто глаз не на кого положить! Да потому что вот они, женихи, на погосте лежат. Неудивительно, что даже «волшебные» красные трусы не помогают.

Я шла мимо могил и смотрела на даты рождения. Сегодня этому мужчине было бы только тридцать пять лет, этому – сорок один, этому – тридцать семь… Войны нет, а мужики мрут, как мухи. Что их косит: водка? Болезни? Стрессы?

Я так увлеклась разглядыванием могил, что забрела на дальний конец кладбища. Мое внимание привлек необычный памятник. Из черного гранита вырезана огромная ладья, рядом лежит поверженный белый ферзь. Очевидно, при жизни человек увлекался шахматами. На ладье выгравирована надпись: «Алексей Александрович Беляев».

У меня подкосились ноги. Неужели тот самый?! Беляев умер двадцать один год назад, в возрасте сорока двух лет. Получается, он никак не мог попросить вдову поставить свою фотографию рядом с гробом Крылова. Значит, ее туда положили с тайным смыслом. Если, конечно, я сейчас стою около надгробия Алехина…

Могилка ухоженная, ограда покрашена, растут цветочки. По всему видно, что покойного часто навещают. Я бросилась искать администрацию кладбища.

В служебном помещении сидела женщина с усталым лицом. Я кинулась к ней.

– Здравствуйте! Можно мне информацию о родственниках…

– Нельзя! – оборвала она меня.

– Почему?

– Потому что нельзя! – отрезала женщина.

Тут на меня накатило вдохновение.

– Потому что нельзя, – тихонечко запела я, – потому что нельзя быть красивой такой!

– Ну-ну, – заинтересовалась тетенька.

Я во все горло затянула песню, которую во времена моего детства исполнял вокально-инструментальный ансамбль «Поющие сердца»:

Я каждый жест, каждый взгляд твой в душе берегу.

Твой голос в сердце моем звучит, звеня.

Нет, никогда я тебя разлюбить не смогу,

И ты люби, ты всегда люби меня.

И сразу, без паузы попросила:

– Дайте мне, пожалуйста, адрес родных Беляева Алексея Александровича. Очень нужно!

– Какой номер могилы? – с улыбкой спросила женщина.

– Ой, я не помню. Но я могу сбегать посмотреть!

– Не надо. – Она порылась в бумагах. – Записывайте! Вдову зовут Ирина Сергеевна, ее адрес: Москва, улица Академика Волгина…

После этого меня просто прорвало. Я исполнила песни из репертуара ВИА «Пламя»: сначала «Снег кружится», потом свою любимую – «У солдата выходной».

В итоге милая женщина дала мне резиновые перчатки, чтобы я не испачкалась, когда буду красить ограду. А также рассаду анютиных глазок, лопатку и маленькие грабли, чтобы украсить могилку цветочками.

Через пару часов могила Раисы Тимофеевны Крыловой выглядела, как конфетка. Я гордо взирала на результат своих трудов. Мимо проходили две старушки, и одна завистливо протянула:

– Смотри, Мань, вся могила в цветах. Живут же люди!

Глава 33

Я поехала в Москву, на улицу Академика Волгина, которая находится в районе метро «Беляево». Ирина Сергеевна Беляева жила в новом панельном доме. Я позвонила в домофон, мне ответил женский голос:

– Кто там?

Пришлось соврать:

– Ирина Сергеевна? Я из соцзащиты, откройте, пожалуйста.

Она сразу же открыла.

Все-таки наши граждане на удивление доверчивы. А если я какая-нибудь хулиганка, которая пришла, чтобы поджечь почтовые ящики и пописать на лестнице?

Когда я вышла из лифта, хозяйка поджидала меня около открытой квартиры. На вид ей было лет шестьдесят. Меня поразило, что одета Ирина Сергеевна не в халат, а в розовую блузку и черную длинную юбку. На шее нитка жемчуга. Прямо не российская пенсионерка, а элегантная английская дама, собравшаяся в кафе на традиционное чаепитие «файв о’клок».

– Не делайте так больше, – сурово сказала я.

– Как? – удивилась она.

– Не открывайте дверь в квартиру, пока не убедитесь, что перед вами работник соцзащиты. А если бы из лифта вышли три бугая?

– Если всегда ждать трех бугаев, то они обязательно придут, – улыбнулась женщина.

Хм, а Ирина Сергеевна, пожалуй, нашла бы общий язык с Сандрой.

Хозяйка впустила меня в квартиру, я оказалась в чистенькой прихожей. Из кухни доносился запах пирогов, кажется, с капустой. У меня потекли слюнки. Все-таки земляные работы на свежем воздухе возбуждают зверский аппетит.

– Не очень понимаю, зачем вы пришли, – сказала Ирина Сергеевна, – я в соцзащиту не обращалась.

– К нам поступила информация, что здесь живет одинокая пенсионерка, которая нуждается в нашей помощи.

Поскольку Ирина Сергеевна не выказала никакой заинтересованности, я принялась ее искушать:

– Мы можем раз в месяц выдавать продуктовые наборы. А также оказать разовую материальную помощь.

Вы видели когда-нибудь человека, который отказался бы от «холявы»? Сейчас был именно такой случай.

Женщина с улыбкой ответила:

– Да, я пенсионерка, но, как видите, в помощи не нуждаюсь. К тому же я не одинокая, у меня есть сын, он хорошо зарабатывает, регулярно меня навещает. Так что вы пришли не по адресу!

Я тяжело вздохнула. И что прикажете делать? Как теперь вывести разговор на ее покойного мужа?

– Устала я что-то, – пробормотала я, – прямо сил нет!

– Может, чайку? – предложила хозяйка. – С пирожками, а?

Я радостно закивала в ответ.

Мы прошли на кухню, хозяйка включила электрический чайник и заглянула в духовку.

– Через пять минут пирожки будут готовы.

Я села на кухонный «уголок» и с блаженством вытянула ноги.

– Много у вас работы? – поинтересовалась Ирина Сергеевна.

– Очень! – с чувством сказала я. – Весь день мотаюсь по городу, а то, бывает, и по области. Сегодня, например, была на кладбище в Балашихе. Красила ограду на могиле, сажала цветы. Если честно, устала, как собака.

– Я думала, вы опекаете живых.

– Так и есть, но сегодня пришлось сделать исключение. Моя клиентка – слепая старушка, и она попросила привести в порядок могилу сестры. Это не входит в мои обязанности, но разве откажешь? Поехала на кладбище, насилу нашла эту могилу, старушка перепутала номер, пришлось спрашивать в администрации, где лежит Раиса Тимофеевна Крылова.

– Надо же, как причудливо сплетаются судьбы, – задумчиво проговорила женщина. – Когда-то я хорошо знала Раису Тимофеевну, ее сын Валерий дружил с моим мужем.

– Да что вы говорите! – воскликнула я, боясь спугнуть удачу. – А сейчас они общаются?

– Нет, не общаются.

– Наверное, из-за вас поссорились? Могу поспорить, что вы в молодости кружили мужчинам головы!

Ирина Сергеевна вежливо улыбнулась, принимая комплимент.

– Нет, не из-за меня, там вышла очень некрасивая история.

– Тогда, наверное, деньги, – предположила я. – Из-за них не то что друзья, родные братья насмерть ругаются!

– Именно что насмерть, – отозвалась она, вынимая противень из духовки. Потом налила мне чай и протянула тарелку с пирожком. – Попробуйте!

Я откусила кусочек.

– М-м-м! Вкуснятина!

– Вам правда понравилось? – обрадовалась хозяйка. – Все дело в начинке, я добавляю в капусту капельку лимона. Впрочем, есть и другие секреты.

Ирина Сергеевна принялась в подробностях объяснять весь процесс приготовления пирогов, начиная с замешивания теста. Я испугалась, что она больше не вернется к теме Крылова, поэтому спросила с туповатым любопытством:

– А кто умер-то? Валерий?

На ее лицо набежала тень.

– Нет, он как раз неплохо себя чувствует. Умер мой муж.

– Сердце не выдержало?

– Он покончил с собой, – прерывающимся голосом ответила Ирина Сергеевна.

Я отложила пирог.

– Простите, я не хотела бередить ваши раны.

Она тяжело опустилась на стул.

– Сейчас уже все улеглось, но тогда для меня это был удар. Понимаете, Валерий Крылов и Алеша, мой муж, дружили с детства, выросли в одном дворе в Балашихе. Вместе работали на заводе, в перестройку открыли обувной кооператив. Мой муж отвечал за производство, а Валера выполнял функции администратора: общался с чиновниками, умел «подмазать» кого надо.

Дела у них пошли в гору. Довольно скоро работали уже три фабрики – две в Подмосковье, одна в Ленинградской области. А какие Леша эскизы потрясающие делал, вы не представляете! Есть такая фабрика по пошиву детской обуви, «Топ-Топ» называется, может быть, слышали?

– Конечно, слышала! Мои подруги, у которых есть дети, покупают «Топ-Топ». Очень качественная обувь, правда, дорогая.

Ирина Сергеевна кивнула.

– Это одна из тех самых фабрик. Говорят, там до сих пор пользуются Алешиными эскизами. Так вот, официально муж был оформлен на работу конструктором и получал смешные копейки. Мы жили в однокомнатной квартире, причем у нас уже был взрослый сын. Крылов говорил, что всю прибыль надо вкладывать в производство, мол, потом будут шиковать на Гавайях, когда пойдет стабильный доход. Алеша не спорил.

Однажды нам срочно понадобились деньги, чтобы отмазать сына от армии, ему грозила Чечня. В военкомате назвали сумму: пять тысяч долларов. Это были чудовищные деньги, столько стоила однокомнатная квартира в Балашихе. Алеша пошел к Валерию, но тот отказался давать деньги.

– Налички нет, все вложено в бизнес.

– Тогда я продам свою долю в бизнесе, – заявил Алексей.

И тут выяснилось, что никакой доли у него нет. С самого начала Валера оформлял предприятия на свое имя – так, мол, будет проще с бумагами. Алеша в это не вникал, он доверял другу больше, чем самому себе.

Они поссорились, и Валерий уволил Алексея.

– Уволил?! – воскликнула я.

– Ну да, просто сказал охране, чтобы его не пускали на территорию фабрик. Алеша не мог поверить в происходящее. Что-то внутри него сломалось, ушла воля к жизни. Целыми днями он сидел за шахматами, ни на что не реагировал. Я решила продать нашу квартиру.

– Единственное жилье? – изумилась я.

– А что было делать? – отозвалась Ирина Сергеевна. – Ничего, подумала я, снимем какой-нибудь угол, зато сын останется жив. Он у нас был домашним мальчиком, книжки читал, шахматами увлекался, даже драться толком не умел. Куда его в армию? Но пока я продавала квартиру, время ушло, и сына отправили в Чечню.

Я ахнула:

– И что с ним стало?

– Его тяжело ранили в первом же бою. Три месяца провалялся в больнице, от него не было никаких вестей. Я думала, с ума сойду.

– А муж?

Женщина тяжело вздохнула.

– На деньги, вырученные от квартиры, я смогла купить только комнату в коммуналке, потому что буквально за месяц цены на недвижимость поднялись вдвое. Из окна этой комнаты Алеша и шагнул вниз. Шестой этаж. Смерть была мгновенной, как сказал врач.

– А с сыном обошлось? – осторожно спросила я.

– Слава богу! Он очень тяжело переживал смерть отца. Когда вернулся из армии, все грозил, что отомстит Крылову, убьет его. Но это, конечно, в нем говорил юношеский максимализм. Окончил техникум, получил хорошую специальность, открыл свое дело. Купил квартиру в Москве, меня тоже перевез в столицу. Только вот все никак не женится. Я, говорит, мама, выбираю девушку, чтобы была похожа на тебя, но таких уже не осталось!

Раздался звонок в дверь.

– Это, наверное, сынок приехал! – обрадовалась хозяйка и побежала открывать.

Через минуту на кухню вошел Андрей Бесчастных.

Глава 34

– Ой! – вскочила я на ноги.

– Что такое? – удивилась Ирина Сергеевна.

– Извините, я совсем забыла, мне же надо бежать! У меня срочное дело!

Под их изумленными взглядами я метнулась к выходу. Быстрей, Люся, быстрей! Надо сообщить капитану Супроткину, кто убийца!

На улице я набрала мобильный Руслана. Включился автоответчик, голос Руслана сказал:

– К сожалению, я сейчас не могу подойти к телефону. После сигнала оставьте ваше сообщение.

Едва дождавшись гудка, я закричала в трубку:

– Андрей Бесчастных – это сын Алексея Беляева! Крылов его обманул и свел в могилу! Разорил и довел до самоубийства! Убийца – Андрей! Он сейчас находится в гостях у матери, по адресу…

Едва я успела произнести адрес, в телефоне раздался противный писк. Время, отведенное на запись, закончилось. Боюсь, Руслан ничего не поймет из моего сообщения. Надо ехать на Петровку! Может, хотя бы капитан Терентьев на месте?

Я заметалась перед подъездом, не в состоянии сообразить, в какой стороне находится метро. Кажется, надо идти через парк? Или к гаражам?

Тут я ощутила под лопаткой что-то твердое и холодное. И почему-то сразу поняла, что это дуло пистолета.

– Спокойно, не дергайся, – раздался сзади голос Андрея. – Иди к моей машине.

Он схватил меня за плечи и подтолкнул в сторону красного спортивного автомобиля. Обнявшись, как влюбленные голубки, мы прошли через двор.

Андрей открыл дверь с водительской стороны и пихнул меня внутрь.

– Полезай на пассажирское сиденье. Осторожней, не сломай коробку передач!

Легко сказать – не сломай! Между прочим, я не воздушная гимнастка, чтобы зависать в воздухе. Во мне, на минуточку, сто килограммов живого веса. Пока еще живого…

Когда я устроилась на сиденье, убийца сел за руль и протянул мне наручники.

– Надевай.

Я надела, и он защелкнул замок.

– Поедем, красотка, кататься, – продекламировал Андрей, убирая пистолет, – давно я тебя не видал.

Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

Когда на светофоре машина повернула налево, я поняла, что мы едем в сторону области.

– Вы меня убьете?

– Да, – просто сказал он.

– Может, не надо?

– Пойми, Лютикова, я против тебя ничего не имею. Но так сложились обстоятельства: либо ты, либо я. Ничего личного!

В этот момент у меня в сумке зазвонил телефон. Андрей перегнулся через мои колени, достал телефон и вышвырнул в окно.

– Мой телефон! Он же разбился!

– Тебе он больше не понадобится.

И вот тут я поняла, что он действительно собирается меня убить.

Мы остановились на следующем перекрестке, и я рискнула спросить:

– Когда вы поняли, что я представляю опасность?

– Опасность? – насмешливо протянул Андрей. – Скорее помеху. Когда Яна рассказала мне, что ты выведывала у нее, кто такой Алехин, она просто шипела от возмущения: «Эта идиотка вздумала проверять мой интеллект!» Я понял, что фотография попала к тебе.

– Зачем же вы положили ее в гроб? Довольно глупый поступок, не находите?

– Не знаю, – протянул мужчина, – это был какой-то сентиментальный порыв. Мне захотелось, чтобы Крылов узнал, почему он умер. При жизни я ведь даже не успел плюнуть ему в рожу. Когда он пил яд, меня не было рядом. Я поставил перед ним стакан и вышел из кабинета. Через десять минут к нему вошла жена, а он уже скопытился.

– По-вашему, мертвые могут видеть, что кладут им в гроб? – Несмотря на ситуацию, мой голос звучал ехидно.

Убийца пожал плечами.

– Я же говорю, это был сентиментальный порыв. К тому же я не ожидал, что у кого-то хватит наглости шарить у покойника в штанах!

«Неправда, фотография лежала вовсе не в штанах!» – чуть было не воскликнула я, но сдержалась. Чего уж теперь оправдываться…

Загорелся зеленый свет, Андрей нажал на педаль газа. Машина стремительно приближалась к Кольцевой автодороге.

– Я так понимаю, вы хотели отомстить Крылову за отца. Правильно?

– Правильно.

– Ну, так можно же было действовать попроще. Например, пристукнуть его где-нибудь в переулке! К чему эти сложности? Наниматься к Крылову на работу? Подставлять меня? Ведь был риск, что все откроется.

– Сначала я и хотел, как ты выражаешься, попроще. А потом подумал: нет, пусть он не только подохнет, но и денежки отдаст. Установил за Крыловым наблюдение, смотрю, а женушка-то у него – типичная неудовлетворенная самка! Решил действовать через нее. Затащить в койку Яну не составило труда. Потом она меня пристроила секретарем к мужу. Затем я узнал, что Крылов оставил имущество посторонней бабе…

– Как узнал? – перебила я.

– Очень просто, – самодовольно ответил Андрей. – Он дал мне визитку некой Людмилы Лютиковой и велел собрать о ней всю информацию. Я собрал. Вижу, он нотариуса к себе вызвал. Ну, я поговорил с помощницей нотариуса, сунул девчонке коробку конфет, та сделала копию завещания. Мама родная, подумал я, да ведь это шанс убить козлину, а самому остаться чистеньким!

– И вы решили подставить меня. Украли стакан из моей квартиры, взяли волосы с расчески. Каким образом, кстати?

– Лютикова, такое ощущение, будто ты живешь на Луне, – заметил мужчина. – А еще журналист! Когда ты ехала на работу, в метро у тебя из кармана вытащили ключи от квартиры. Когда возвращалась домой, ключи вернули.

– Кто вытащил?

– Один мой знакомый. Может, тебе еще паспортные данные написать?

Мы пересекли МКАД и выехали на Киевское шоссе.

– А как вы нашли Руфину Булук?

– И про нее разнюхала? – удивился Андрей. – Не ожидал от тебя. Ну, с Руфиной получилось случайно. У меня есть давняя приятельница Стелла, она работает в фирме по доставке цветов. Я попросил ее подобрать курьера твоего типажа, она порекомендовала Руфину.

Теперь я поняла, почему хихикала и смущалась Стелла Зелепухина. Вовсе не из-за мачо, а потому что знала: у нее рыльце в пушку. А я еще желала ей счастья в личной жизни!

– Что вы сделали с Руфиной? Убили?

– Зачем мне ее убивать? Просто на время изолировал. Сидит она сейчас в съемной квартире, дурочка, ждет, когда вернется с работы жених и заключит ее в объятия. Скоро я ее брошу, и сказка закончится.

Мне стало до слез жалко незнакомую Руфину. Ну почему полным девушкам всегда не везет? Только забрезжит на горизонте ухажер – обязательно окажется каким-нибудь проходимцем.

– И все-таки я не понимаю, – сказала я, – как вы рассчитываете получить деньги Крылова. Вы ведь не являетесь его прямым наследником!

– Точно, не являюсь. Зато когда вдова получит наследство, я переоформлю его на себя.

– Каким образом?

– Я сумею, – ответил Андрей с такой похотливой улыбкой, что у меня не осталось в этом никаких сомнений.

– Почему у вас фамилия Бесчастных? Вы же Беляев!

– Я специально поменял фамилию, чтобы устроиться на работу к Крылову. Через какое-то время поменяю обратно. Еще вопросы будут? – с иронией поинтересовался Андрей.

Похоже, он не воспринимал меня всерьез. И правильно, чего церемониться с человеком, жить которому осталось не больше получаса?

– Странно, что Валерий Ефимович вас не узнал, – протянула я. – Ведь вы – сын его лучшего друга!

Андрей улыбнулся.

– Он помнил меня еще мальчишкой. Когда я уходил в армию, был щуплым цыпленком. Да и не так уж много он общался со мной и с моей матерью. Зачем мы ему? Крылов был редкой скотиной, всегда думал только о собственной выгоде.

– И не он один, – заметила я.

Убийца ничего не ответил.

Мы свернули на проселочную дорогу. Кругом шумел лиственный лес. Проехав метров двести, Андрей остановил автомобиль, вышел и открыл дверцу с моей стороны.

– Выходи.

Неловко размахивая скованными руками, я вылезла из машины.

– Иди, – приказал он.

– Куда?

– Вон на ту лужайку. – Андрей указал на сосну, невесть как затесавшуюся среди осин.

– Не пойду! – заартачилась я.

– У меня пистолет, – напомнил мужчина, вытаскивая оружие.

– Ну и стреляй!

– Нет, я хочу тебя повесить, – спокойно отозвался он, – инсценировать самоубийство.

– Вешай на этой березе.

– Здесь тебя будет видно с дороги. Надо пройти в глубь леса, – сказал он тоном, каким ребенку объясняют, почему вредно есть много конфет.

– Я добровольно не пойду! Тебе придется меня волочь, и на моем теле останутся следы насильственной смерти. Следователи поймут, что меня убили, и станут искать убийцу. Тебя поймают!

Видимо, Андрею надоело пререкаться. Одним ударом он сбил меня с ног, схватил за правую лодыжку и поволок на лужайку. Тело больно царапалось о землю. Я пыталась отбиться второй ногой, но убийца держал крепко. Да и, честно говоря, я находилась не в такой блестящей физической форме, чтобы надеяться на успех.

«Неужто и правда придется умирать?» – пронеслась в голове мысль.

Неожиданно преступник остановился. Я услышала какие-то голоса, собачий лай и завопила что есть мочи:

– Помогите! Убивают! Сюда!

Андрей бросил мою ногу и помчался в лес. Я лежала на животе, поджав руки, у меня даже не было сил повернуться. Я почувствовала, как ко мне подбежала собака, обнюхала и горячо задышала в ухо. Кто-то перевернул меня на спину. На фоне березок я увидела родное лицо Руслана Супроткина.

– Слава богу, успел! – выдохнул он.

– Ты все-таки мне поверил, – пробормотала я и потеряла сознание.

Эпилог

Андрей отказался сотрудничать со следствием и молчал, как рыба. Но у милиционеров и так хватало доказательств его вины. Где-то он «наследил», где-то просчитался. Неоценимую помощь оказала и Руфина Булук. Ведь нет страшнее врага, чем женщина, обманутая в своих матримониальных ожиданиях. Так что очень скоро Андрею придется отвечать по всей строгости закона.

Хотя адвокат Вячеслав Васильевич и уверял, что мое дело правое и что наследство рано или поздно обязательно достанется мне, я решила не рисковать. Боюсь, это радостное событие произойдет слишком поздно. Ведь ясно же, что Яна Борисовна будет биться до последней капли крови. А я хочу жить в нормальных условиях уже сегодня!

Поэтому недвижимость мы поделили. Я завладела квартирой на Лесной улице и домом в поселке «Алые зори». Вдове отошли четыре нежилых помещения, а сыновья Антон и Николай получили по торговому комплексу каждый. Обстановка квартиры – картины, фарфоровые статуэтки и прочие произведения искусства – достались падчерицам Юле и Майе. На библиотеку никто не посягнул, и она осталась у меня.

Загородный дом я тут же сдала в аренду одному иностранному семейству за кругленькую сумму. Правда, из этих денег лично мне не остается ни копейки. Весь доход идет на оплату квартиры в центре Москвы и на домработницу Наталью Олеговну. Даже нанять водителя не получилось.

Раз в месяц я навещаю Лидию Тимофеевну. Сначала я добилась, чтобы воровку Татьяну заменили другим сотрудником, а потом занялась здоровьем старушки. В местной поликлинике окулист даже не стал ее осматривать. Тогда я отвезла Лидию Тимофеевну в Институт Гельмгольца, где ей успешно удалили катаракту и поставили новый хрусталик. Бабулька заявила, что теперь видит, как в молодости. И чувствует себя молодой. Так что государство еще не скоро получит ее квартиру.

После того как я повесила на люстру нормальные красные трусы, и Алика, и Анатолия словно корова языком слизала. Однако другие женихи не появились.

– Не понимаю, что происходит, – жаловалась я Сандре. – Где ухажеры?

Мы шли по Лесной улице, ярко светило солнце, пели птички, и мне хотелось разделить радостное настроение со спутником жизни. Спутник, ау!

– А ты прополощи ноги в унитазе, – посоветовала подруга.

– Да, унитаз – это сильная вещь! – воскликнула я. – В прошлый раз я прямо каждым пальцем ноги ощущала жизненную энергию Ци! Особенно в момент, когда создавалась воронка от смыва воды – это что-то неописуемое!

Сандра принялась хихикать.

– Что такое?

Она уже хохотала в голос.

– Так ты все придумала? – догадалась я. – На самом деле унитаз не помогает? Не ищет мужей? Не поднимает зарплату? И даже не облегчает роды собаке?

– Унитаз помогает, – серьезно отозвалась подруга. – Если ты поверишь, что он – универсальное волшебное средство, то обязательно поможет! Я же уже говорила: каждый живет в том мире, который придумал сам.

В этот момент дорогу нам перебежала черная кошка.

Я схватила подругу за руку.

– Стой! Пусть кто-нибудь другой первым пройдет.

– Черная кошка – к чернявому мужу! Есть такая примета! – тут же объявила Сандра и шагнула по тротуару.

– С каких это пор? – удивилась я.

– А вот с этой самой минуты. Если дорогу перейдет белая кошка, то муж будет блондином.

– А если трехцветная?

– Значит, будет у тебя муж, друг и любовник в одном лице!

Если очень надо найти трехцветную кошку в центре Москвы, вы обязательно ее найдете. Даже если ее там нет!

Примечания

1

На эту тему читайте, например, книги В. Долохова и В. Гурангова, серия «Курс начинающего волшебника», которые вышли в издательстве «Астрель».

2

Об этом читайте в детективе Люси Лютиковой «Наш маленький грязный секрет».

3

Об этом читайте в романе Люси Лютиковой «Мальчики – налево, девочки – направо», издательство «АСТ».

4

Эти события произошли в романе Люси Лютиковой «Такая, блин, вечная молодость», вышедшем в издательстве «АСТ».

5

БДСМ (BDSM) – обозначение садомазохистских отношений. Сложная аббревиатура, состоящая из трех частей: BD – Bondage and discipline: связывание, ограничение подвижности, дисциплинарные и ролевые игры, игровое подчинение, унижение, наказания; DS – Dominance and submission: неигровое господство и подчинение, выходящее за рамки чувственных забав, отношения, в которых партнеры договорились о неравноправии; SM – Sadism and Masochism: садомазохизм, практики, связанные с причинением или переживанием физической боли для удовольствия.

6

Ванильный – в терминологии садомазохистов – обычный, не связанный с БДСМ.

7

Флагелляция – хлестание плетьми.

8

Мумификация – оборачивание человека в пищевую пленку.

9

Шибари – японская техника эротического связывания человека веревкой и подвешивания его в немыслимых позах.

Content

Люся Лютикова
Сбылась мечта идиотки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

Примечания