Елизавета Шумская

Соло для демона

ПРОЛОГ

Он лежал посредине комнаты. Утро еще не наступило, но небо на востоке, куда были обращены окна, уже начало светлеть. Этого было достаточно, чтобы рассмотреть то немногое, что творец сей картины хотел показать. Прежде всего убитого юношу с рассыпавшимися по чистым доскам пола темными волосами. Одна рука была согнута; тонкие, никогда не знавшие грубой работы пальцы касались чувственных приоткрытых губ. Другая рука лежала у бедра ладонью вверх в каком-то очень трогательном и беззащитном жесте. Глаза молодого мужчины были закрыты, и в слабом предрассветном сумраке казалось, что черные ресницы вот-вот поднимутся, чтобы явить миру темный, так хорошо известный многим взор.

Смерть уже пришла за ним, но даже она была не в силах похитить эту диковатую, но цепляющую красоту.

В словно заштрихованной тенями комнате резким пятном выделялась – особенно по контрасту с черными, туго обтягивающими бедра брюками – белая рубашка с пышным, слишком манерным жабо. Сейчас оно потемнело от крови, но все еще было заметно, как хорошо накрахмалены и тщательно уложены кружева. А там, где ранее билось такое пылкое сердце, сияли несколько крупных кристаллов лазоревого цвета. В тусклом освещении они вспыхивали, словно вздрагивали ярко-синими искорками. С той периодичностью, с какой бьется человеческое сердце.

Рядом на столе лежали несколько листов со стихами и стоял старинный канделябр с полностью догоревшими свечами. Капельки воска упали и на бумагу, и на чайную розу, положенную кем-то на исписанные страницы. Картину дополнял выпитый бокал с капелькой кроваво-красной жидкости на дне.

Темная фигура в дверях долго любовалась на столь искусно созданные декорации.

Тени ластились к ней и веяло холодом.

Ей нравилось то, что она видела.

ГЛАВА 1

За несколько дней до этого

Осень уже перевалила за половину и теперь не слишком часто баловала Ойя погожими денечками, но сегодня как раз случился один из таковых, и город был несказанно хорош. Поэтому Джейко Тацу, начальник местного Магического Сыска, пришел домой позже обычного, хотя и не совсем уж ночью, что за ним тоже водилось.

Войдя в полный теней коридор, высокий, хорошо сложенный мужчина откинул упавшие на лицо черные пряди и подумал, что в последнее время дом словно радушней приветствует его. «Сколько я уже здесь живу? – темные глаза с золотыми искорками в ободке вокруг радужки сверкнули в свете тусклого фонаря, желтые лучики которого проникали через незанавешенное окно. – Четыре года? Меньше? Больше?» Тацу давно заметил, что со временем некоторые предметы и даже строения будто приобретают свой характер, индивидуальность, словно оживают. Но Джейко искренне считал, что практически у всего на свете есть своя душа, просто ее не всегда видно… или она спит и ждет пробуждения.

Как бы там ни было, в последнее время все в его просторном и элегантном особняке работало на редкость исправно и покладисто. Не скрипели двери или полы. Не билась посуда. Не заводились насекомые. Не сырели окна. Ничто не ломалось. Порой казалось, что, даже когда Джейко вылезал из кровати, не продрав глаза, стулья и косяки будто отодвигались, чтобы он ненароком не ударился о них. Если же это и происходило, то удары перестали быть слишком болезненными. Даже дверь с охранной магической системой, распознающей хозяина, стала распахиваться раньше, чем положено, будто искренне радовалась его приходу.

Джейко знал, что любая наука и разум его высмеют, но продолжал упрямо верить в эти знаки. Вот и сейчас ласково провел по стене, будто говоря о том, что все замечает и ценит. «А ведь скоро нам предстоят непростые времена, мой хороший», – вспомнил мужчина о письме во внутреннем кармане пиджака. Маг даже не подозревал, насколько он окажется прав.

В этот момент из кабинета раздалось противное, изрядно фальшивое пение. Кое-что в мире остается неизменным всегда. К оным явлениям, несомненно, относилось и его магическое зеркало для переговоров с его зловредностью.

Начальник Магического Сыска и представитель одной из Правящих Семей Эсквики,[1] не скрываясь застонал. Запустил руку в волосы – она казалась особенно бледной на их черном фоне – и ругнулся. Однако делать было нечего, и он отправился на этот своеобразный зов.

– Хозяин явился, хозяин явился, хозяин явился и не запылился, – начало кривляться зеркало, стоило магу показаться в дверях. – Или все же запылился? Ты плащик-то отряхни-отряхни, хуже не будет. А то знаем мы тебя, небось уже успел с кем-нибудь да на этом плаще… – продолжило упражняться в злословии серебряное стекло, – да-да, и нечего делать такое лицо! Уж мы-то вас зна-а-а-аем…

– А ну заткнись! – рявкнул Джейко. – Ты дождешься, и я тебя все-таки разобью. И попробуй только заикнись про Ани!

– Ну, какой ты сегодня бука, – протянуло зеркало. – А чего так? Неужто какая-нибудь цыпочка не дала?

– Я с работы, чтоб тебя! Перестань ехидничать и говори, зачем вызывало.

– Знаем мы твою работу, рассказывай. Помню-помню, как ты по работе с одной рыжей Лисичкой развлекался!

Такое действительно было, но вот кого-кого, а зеркала это точно не касалось.

– Я задал вопрос.

– И что?

– И жду ответа!

– Ах, какие мы непримиримые! Ты только подумай!

Джейко принялся оглядываться в поисках, чего бы швырнуть во вредину. Зеркало быстро сие заметило и пошло на попятный:

– Ну да ладно, что с тобой пререкаться. С тобой подружка твоя хотела пообщаться. Рыженькая.

Тацу нехорошо сощурился.

– Знакомая?

– Ты чего, хозяин? Совсем память потерял? Ты же сам мне ее в список друзей доба… О, а вот и она опять! Какая нетерпеливая!

Мужчина мог поклясться, что если бы стекло умело подмигивать, оно сейчас это непременно сделало бы.

Однако в данный момент его поверхность подернулась волнами, и вместо своего отражения начальник Магического Сыска узрел рыжеволосую и зеленоглазую красотку в ярком платье, выгодно подчеркивающем достоинства ее фигуры, а особенно пышную грудь.

– Джейко, дорогой, здравствуй! – проворковала она и улыбнулась, как улыбалась всегда – так, что казалось, солнце вновь взошло и разогнало все тени.

Перед Тацу была его давняя подруга очаровательная ашши[2] Ския Деншиоми, белый маг и великолепный лекарь.

– Ския, солнышко ты мое ненаглядное! – искренне обрадовался Джейко. Однако тут же заподозрил что-то неладное. Не то чтобы друзья просто так с ним не общались, но вот было что-то особенное в довольном личике магички. – Рад тебя видеть! Как ты, девочка моя?

– Отлично! И скоро буду еще лучше! – Девушка в предвкушении сверкнула очами.

– Да? – Джейко уже начал догадываться, о чем речь. – И что же должно случиться скоро?

– О! Я наконец отдохну от своих ненаглядных больных и хворых! И причем не тратя на это законного отпуска! Я еду на конгресс белых магов! – почти торжественно провозгласила она. – Будут представлять всякие новые разработки, читать лекции по новым и старым теориям, делать доклады, да много чего! Но знаешь, что в этом всем самое замечательное? – Девушка сделала торжественную паузу, но заговорила, прежде чем Джейко успел ответить, хотя ему было что сказать: – Конгресс будет проходить в Ойя!

Тацу мысленно застонал: «Кто бы сомневался».

– Примешь меня в гости? – рассыпала тем временем улыбки Ския.

– Конечно, мое солнышко, – понимая, что вбивает первый гвоздь в крышку своего гроба, ответил Джейко. – А когда состоится твой конгресс? – Отчаянная надежда, что, может быть, хоть в этот раз пронесет.

– В выходные, буду![3]

Не пронесло.

– Понятно. Тогда жду в выходные.

Они обсудили время встречи и прочие необходимые подробности, и Деншиоми отключилась.

А Джейко полез во внутренний карман, чтобы достать пришедшее днем письмо и еще раз пробежаться по нему глазами. Бумага была плотная, желтоватая, а подчерк крупный, размашистый с сильным нажимом.

– Соедини с Дорианом! – приказал мужчина зеркалу.

Через мгновение в серебряном стекле отразилась физиономия лучшего друга, а также его черный, наглухо застегнутый камзол и убранные в низкий хвост светлые волосы, трубка в руках.

– Дориан! – взвыл Джейко.

Тот с удивлением воззрился на свою извечную беду.

– Судя по твоему лицу, что-то случилось, – медленно произнес он. – Что ты уже успел натворить?

– Я?! Я ничего не успел натворить! – «Как ни странно». – А вот они!

– Кто они? – спокойствие профессора Эйнерта не могло поколебать ничто.

– Ския и Моранна!

– И что с ними не так?

– Они приезжают ко мне! Вместе! – Тацу понял, что срывается на недостойную мужчины и джентльмена истерику. – Одновременно!

Трубка чуть не выпала из рук Дориана.

– То есть как это вместе? Они что же – все-таки подружились?!

Дело было в том, что названные девушки на дух друг друга не переносили. Ссорились каждый раз, как оказывались в одном помещении. Постоянно придирались друг к другу и пытались в шутку или всерьез угробить противницу. При этом обе еще со студенческих времен положили глаз на Джейко. И пусть с тех пор это заигрывание вошло скорее в привычку, чем осталось каким-либо серьезным чувством, но все равно только подогревало соперничество между красавицами.

– Нет! Моранна, – это была вторая девушка из их компании, сложившейся еще в студенческие годы; она принадлежала к расе неков[4] и была темным магом, – днем прислала мне письмо с просьбой остановиться у меня, у нее какие-то дела тут на неделю или больше. А только что по зеркалу связалась Ския и сообщила, что у нее в Ойя конгресс белых магов! Дориан, в то же самое время!!!

Дориан Эйнерт некоторое время разглядывал несчастную физиономию друга, даже попытался изобразить на лице сочувствие, но не выдержал и расхохотался. Смеялся долго и со вкусом. Джейко совсем уж собрался обидеться.

– Прости, – смог-таки, видя это, выговорить маг Воздуха. – Прости, друг, не смог удержаться, – и закатился по новой.

Тацу фыркнул и присел на крышку стола, машинально погладив стоящую рядом каменную фигурку белого тигра – подарок его любовника Инема Куарсао, главы Клана Белых Тигров.

– Ладно-ладно, все, молчу, – отсмеялся Эйнерт и, похихикивая, добавил: – Я тебе, правда, очень сочувствую, милый. Даже готов предоставить политическое убежище в УМНе![5]

– Толку-то от такого убежища, – вздохнул Джейко. – Можно подумать, там меня эти красавицы не найдут. Хотя… если в женском крыле… – он напоказ задумался. – Увы, нет, тогда найдут еще быстрее, – пошутил маг Воды. – Или, может, в твоей спальне? – он хитро прищурился. Сколько уж лет прошло, а этот шутливый флирт не надоедает.

– Не дождешься!

– Это почему это?

– Ты мне не нравишься, – разве что не показал язык профессор.

Джейко расхохотался.

– Ты единственный во всем свете, кому я не нравлюсь!

– А я всегда был оригиналом. И вообще от этого одни проблемы. Вон посмотри – к тебе Моранна и Ския едут, дофлиртовался!

– Ох, не напоминай, – вновь опечалился начальник Магического Сыска. – Что же мне делать?

– Будь с ними построже, – пожал плечами Дориан. В чем проблема, он не понимал.

– Я? Построже? С девушками?! – Джейко изобразил почти ужас.

– Ах да, я вспомнил, ты же не умеешь с девушками построже. Ну… сообразите на троих.

– И это говоришь мне ты?!

– А что такого? Можно подумать, не ты в студенческие годы меня ко всему этому приобщал! В том числе и на троих!

Джейко лишь махнул рукой. Они оба знали, что и Моранна де Линкс, и Ския Деншиоми в этом плане неприкосновенны. Думалось, что понимали это и девушки, но традиции… традиции… В их компании традицией было то, что ашши и нека активно проявляли свой интерес к Тацу, а он так же привычно делал вид, что не замечает этого.

– Ну, может, у тебя какое дело случится. Убийство, например, – «утешил» дорогой друг и бывший наемный убийца.

– Не каркай! – закричал Джейко, однако, если быть честным, подумал, что даже этому был бы рад.

– Дожили, лэр[6] Тацу, вы уже страдаете по поводу общества двух прекрасных дам. Может, это и есть старость?

Темноволосый маг только головой покачал.

– А с юмором у тебя как всегда порядок.

Они еще немного поболтали и на том расстались, Дориан отправился проверять очередные контрольные, а Джейко придумывать, как максимально снизить потери от нашествия двух прекрасных дам.

На следующий день Джейко сидел в своем кабинете в Магическом Сыске и наслаждался последними прекрасными денечками. И речь шла не только об осени. Однако судьба явно решила подшутить над своим любимцем, а вот по-доброму или по-злому – еще предстояло решить. В данный момент ее перст выразился в нарастающем шуме в соседней комнате и радостном вопле, изданном очень и очень знакомым голосом.

– Пусти! У меня к лэру Тацу срочное дело! Да-да! Какой там доклад?! Он и так уже слышит, что это я пришел! Эй, лэр Тацу, ты слышишь, что я пришел?! – Интонации искрились смехом, весельем и полным презрением к субординации. А исходила эта непочтительная речь из уст Рани Кейша, следователя из Городского Сыска, относящегося, в отличие от Магического Сыска, к Городской Страже.

– Эрик, пусти этого засранца! Что уж с ним сделаешь? – через дверь крикнул Джейко своему помощнику Эрику Брокку, улыбаясь от уха до уха. Обычно Рани приносил информацию, которая нередко помогала в раскрытии разных дел, да и вообще всяческие сведения были слабостью – и силой – всей Семьи Тацу. Однако подкидывал Кейш и работу. – Совсем стыд потерял. Если он и был у него когда-то.

– Привет, лэр Тацу! – просунулась в дверь рыжая голова. Коллега так же, как и Ския, был ашши, поэтому в комплект к огненной шевелюре прилагались еще и зеленые-презеленые с непередаваемой хитринкой глаза. – А я тебе подарочек принес.

Начальник Магического Сыска скривился.

– А я-то надеялся, что просто так что-нибудь интересное расскажешь.

– Ишь какой, – фыркнул следователь, шумно приземляясь на стул. – Хотя, может, тебе и это приглянется. – Кейш помахал папочкой в воздухе. Судя по ее толщине, много коллеги не нарыли.

– Может, и приглянется, чем эрк[7] не шутит. Рассказывай уже, что за «подарочек» ты мне притащил, – хмыкнул Джейко, откидываясь на стуле и закидывая ногу на ногу. Темные с золотыми искорками глаза сверкали любопытством.

– Сейчас-сейчас, – Рани раскрыл принесенные с собой бумаги и пару секунд молча глядел на них. – Вот смотри. Вчера мы проводили облаву. Вернее, не мы, а Стража. Один из незапланированных рейдов. Порой дэл[8] Магрика, так звали главу этой организации, их любит.

– По какому поводу был устроен рейд? – поинтересовался Джейко. Его вопрос не был праздным: оных было несколько типов. Иногда стражников интересовали пьяные или одурманенные. Порой их целью были мелкие воришки. Реже Городская Стража объединялась с Магической Гильдией и обшаривала город на предмет запрещенного колдовства и подобных артефактов.

– По злачным заведениям, – кивнул сыщик. – В последнее время там стало происходить слишком много драк с выливающимися из них погромами и ущербами, в том числе нанесенными здоровью и жизням наших славных жителей. У нас на прошлой неделе была ночь, когда стражникам пришлось разнимать четырнадцать драк! Двое наших даже в больницу попали. Как тебе?

– Кошмар, – совершенно искренне посочувствовал Тацу. – Из-за чего, интересно, такая активность?

– Ой, да бывает! – махнул рукой следователь. – Это как волны на море, то спад, то подъем. Ну так вот, во время вчерашнего рейда мы нашли… только не удивляйся, труп.

– Труп? И я должен этому удивиться? – Как ни цинично это звучало, но в их работе такое было в порядке вещей.

– Нет, не этому. А тому, как мы его нашли и от чего он умер. Дело было так. Наши ребята ввалились в один из кабаков. Начали наводить там шороху, а этот красавец даже не шелохнулся, будто спал, перебрав хмельного. Он сидел за одним из дальних столиков, опершись головой на руки так, что волосы падали на лицо. Ну ты же знаешь наших, они тут же вознамерились его разбудить, дабы объяснил, как он сюда попал. Каково же было удивление доблестных стражей порядка, когда этот «пьяный» от толчка свалился на пол, а глаза его оказались широко открыты и неподвижны. Наши чуть было в штаны не наложили, испугавшись, что это они его на тот свет отправили. Ну по первости-то.

Джейко охотно верил, что подобная картинка может напугать кого угодно.

– Быстро, конечно, пришли в себя. Вызвали дежурную бригаду и всех, кого полагается. Сначала ничего в его смерти не показалось загадочным. Ну умер и умер. Мало ли от чего. Сердце не выдержало, отравился чем, еще что. Да только вот когда эксперты его обсмотрели-изучили, оказалось, что он умер от воздействия лазоревых кристаллов.

– Что?! – поразился мужчина, от удивления и чувств даже подаваясь вперед и опираясь на стол ладонями. Лазоревыми кристаллами называли запрещенные в Эсквике магические камни. Их использовали при приготовлении дурманных зелий и запрещенном колдовстве. В Эсквике их месторождений не было.

– Вот именно это! – подтвердил свои слова еще и кивком Рани. – Причем он умер не от напитка или чего-то изготовленного с их помощью, а именно от воздействия самих кристаллов.

– То есть он держал их так близко к телу?

Камни излучали очень нехорошую энергию, но ее можно было блокировать с помощью нехитрых средств. Если, конечно, кристаллов было не очень много.

– Да! Представь себе! Видимо, мешочек, или в чем он их там вез, порвался или был сделан из недостаточно качественного материала, так что кристаллы оказались слишком близко к телу, причем к печени, что сработало безотказно. – Прежде всего эти минералы выводили из строя именно ее. – Случайность. Вряд ли он не знал, как хранить такую вещь… или, может, он недостаточно серьезно отнесся к этим сведениям, хотя что-то сомнительно.

Джейко покатал идею в голове.

– Ты сказал, что он их вез. Думаешь, это был курьер?

– А кто это мог быть еще? Приобрести такую опасную игрушку может только состоятельный человек. Равно как и продают их те, кто уже имеет деньги. Чтобы организовать такую торговлю, надо, во-первых, устроить доставку, а это нелегко с учетом тех мер, которые предпринимаются на границе и в Страже для пресечения подобного; а во-вторых, найти клиентов на такой товар бедняку очень сложно.

– Видал я и богатеев, одетых как последние забулдыги.

– Есть и такие. Но по этому было видно, что он с низов. Гигиена, одежда, состояние зубов и вообще организма, короче, не сомневайся, мы, а уж тем более стражники, такие вещи на раз сечем.

– Верю. Но кристаллы могли попасть к нему случайно. Это объясняет подобную нелепую смерть.

– Он был с дороги. Это видно. Кстати, его опознали, он из местных, но в последние дни в городе его не было. Можно, конечно, попытаться проверить версию о случайности, но, согласись, Джейко, куда более вероятно, что так засветился курьер. На такую работу часто набирают одноразовых людей. Его даже могли использовать вслепую. Кстати, вот тебе и объяснение такой небрежности. Так что есть очень большая вероятность того, что кто-то организовал контрабанду лазоревых кристаллов. Возможно, даже целую сеть.

– Да, – вздохнул начальник Магического Сыска, запуская руку в волосы, и только работа истинного мастера в парикмахерском искусстве – а стрижка и правда была хороша – спасла прическу от разрушения. – Обычно тот, кто берется за такое дело, на мелочи не разменивается. И всю систему организовывает от первой до последней стадии. Правда, уж больно глупо прокололся курьер, не находишь? Хотя, возможно, его действительно использовали втемную. Камней при нем не нашли, правильно я понимаю?

– Правильно понимаешь. Мне лично видится эта картинка такой. Курьер должен был передать товар в этом кабаке. Вряд ли он с таким грузом зашел просто пожрать. Однако тут случилась эта вот неприятность. А тот, кто должен был прийти за камнями, ничего не смог сделать. Или сглупил и не смог обставить все так, чтобы тело вынести, к примеру – ну под видом пьяного из кабака. Или банально не успел, потому что наши нагрянули.

– Складно, – кивнул Тацу. – Если бы он просто транзитом вез камни через наш город, то камни остались бы на нем… вероятнее всего…

– Да и вряд ли бы он поехал через Ойя. Слишком опасно. У нас отличные объездные дороги с корчмами и постоялыми дворами. Наш же город кишмя кишит магами и стражниками.

– И то верно. Ладно, все понял, беру дело.

Джейко забрал у Кейша папочку и принялся рассматривать находящиеся в ней документы.

– Так, это осмотр места преступления, это экспертиза, это отчеты сыщиков и стражников… – Тацу посмотрел на имена работников и прикинул, кому из своих лучше поручить это дело.

– Подкинул я тебе работки, а? – усмехнулся Рани.

– Уж что верно, то верно, – скривился начальник Магического Сыска. – Зато у вас висяка не будет. Случайный труп в кабаке – эрк такое раскроешь, если по горячим следам не удалось.

– Ну-у… и такое раскрываем. Но ты прав – ничего в таких делах приятного нет. Да и публика в подобных заведениях ошивается та еще. И если заниматься этим случаем именно как делом о сети сбыта дурманных препаратов, то еще хуже. Так что, – сыщик хохотнул, – мое начальство было несказанно радо спихнуть это дельце тебе.

Тацу хмыкнул. Они еще поболтали, и Кейш убежал. А Джейко немного подумал, соединив кончики пальцев по старинной привычке, и позвал сыщиков своего отдела на совещание. Рассказал им о новом деле и начал раздавать указания.

– Агн, на тебе окружение убитого. Он из низов общества, там у тебя связей больше, чем у всех остальных.

– Понял, Шеф. Будет сделано.

– Лакни, ты у нас лучше всего в светской жизни разбираешься, вот и разузнай, кто у нас в городе может такими вещичками интересоваться. Если эти люди злоупотребляют напитками, изготовленными с помощью лазоревых кристаллов, то это трудно скрыть. Сама понимаешь, не маленькая. И опять же, как-то ведь идет поиск покупателей. Вот об этом тоже у тебя есть возможность узнать. Более чем у всех остальных.

– Не считая вас, Шеф. – Лакни Велга улыбнулась ярко-красными губами. – Сделаю. Я даже уже примерно представляю, что и как можно сделать.

Эта яркая девушка с ее броской красотой была завсегдатаем вечеринок и приемов, считалась своей во всяческих обществах и клубах, то и дело порхала по кафе, магазинам и парикмахерским. К ней по крупицам стекалось все, о чем говорили в городе: кто, кем и чем увлечен, кто разбогател, кто стал злоупотреблять алкоголем, кто новый появился в городе, где какие изменения происходят и почему. У Лакни был талант во всей услышанной чепухе находить рациональное зерно, которое она и выносила потом на суд коллег.

– Не сомневаюсь в тебе, – ответил на улыбку Джейко и переключился на следующую подчиненную.

Алиса Чон когда-то училась у Дориана и была очень полезным в их профессии магом – отлично чуяла колдовство, его особенности, остаточный магический фон, считывала ауру, распознавала оригинальные чародейства, умела разбираться в уровнях и наборе нейков,[9] понимать, почему они сложились так, а не иначе, в общем, незаменимый была человечек.

– Алиса, лазоревые кристаллы часто используют в запрещенном колдовстве. Так что тебе достаются маги. Сходи в том числе и к Роко Маери (эта весьма достойная и непростая волшебница при непосредственной поддержке Джейко недавно стала во главе Магического Совета, а значит, и всей Гильдии), она нам в прошлом деле неплохо помогла, так что с ней вполне можно плодотворно пообщаться.

– Думаете, такая приличная женщина, как Роко Маери, может знать что-то… – девушка откинула назад каштановые волосы и повела плечиком, – о таких вещах?

– Роко Маери стоит во главе Совета. И к этому посту не приходят невинными, Алиса. К тому же она очень умная и внимательная дама. Только сначала попробуй без ее помощи навести справки. А если ничего не получится, то надо будет просить ее. Все-таки Роко – фигура такой величины, что ее по пустякам лучше не беспокоить. Лазоревые кристаллы – это, конечно, не ерунда, да и уже одна смерть есть на их совести, и тем не менее.

– Хорошо, как скажете, Шеф.

– Да, и приглядись к трупу. Может, там эксперты по магической части что-то и упустили. Поздновато хотя, но все же.

– Ага, я и сама хотела.

– Отлично. Что нам надо еще сделать?

Сыщики тут же начали обсуждение, кое-что уточнили и через некоторое время разбежались выполнять свою часть работы.

Тонкие мечи в руках капитана Смешанной Группы Быстрого Реагирования, в просторечье «бобров», Логана Вэрла мелькали с такой скоростью, что глаз был просто не в состоянии уловить их движение. Они рассекали воздух, сливаясь перед взором и выстраивая то какие-то плоскости, то круги, то разнообразные фигуры вроде восьмерок. И опасные злые глаза капитана следили за каждым движением своего противника. Юное лицо далеко не молодого мужчины было напряжено, а губы кривились в неодобрении. Все в этом облике кричало о том, как ему не нравится то, что сейчас происходит. В этом бою не было азарта или ненависти, каких-то по-настоящему сильных чувств. Каждое движение капитана было полно профессионализма. Казалось, что это не битва, где холодный металл и магия так и норовят разорвать чужую плоть, а математические вычисления – долгие, но сухие.

И то же читалось в глазах его противника. Оба поединщика сегодня выкладывались по полной. В ход шло все. От взрывов амулетов закладывало уши. Магия защиты трещала, не справляясь с напором и частотой атак. Воздух то и дело свистел, раздвигаясь перед мчащимися к сопернику капитана кинжалами. Метательное оружие вообще было в чести у Вэрла, и мечи в обеих руках ему совсем не мешали. Вслед кинжалам понеслись ножи, сюрикены, иглы, дротики и много чего еще. И оставалось только гадать, где они могли ранее прятаться. А в том, что от всех этих предметов противнику Логана удавалось ускользнуть, не было ничего сверхъестественного. Магия и ловкость стояли на его защите.

Глаза Вэрла чуть сузились, отмечая еще одну уловку противника, и капитан тут же перешел в атаку. Отбивая заклинания клинками, он оказался слишком близко к сопернику и нанес удар сверху, целясь в будто незащищенную голову. Одновременно второй меч рванулся к животу мага. Тот же, словно танцуя, уклонился, ловя на плюющийся льдом и магией меч нижний клинок и заклинанием обороны, как щитом, откидывая другой, занесенный сверху. И тут же перешел в наступление. Воздух сгустился на уровне середины груди, превращаясь в подобие камня или тарана, призванного откинуть слишком близко подошедшего врага.

Вэрл лишь хохотнул, отпрыгивая с пути заклинания, но не отдаляясь. Его клинки опять рвались испить крови, полной магии. Удары еще и еще, в бок и спину. Противник не успевал повернуться, поэтому разорвал расстояние, упав вперед, уже у самой земли превращая падение в кувырок.

Логан метнул ему в спину кинжал, однако чародей, выходя из низкой позиции и разворачиваясь, успел отбить его своим сплетенным из магии и льда клинком. А капитан вновь был слишком близко, но не так, чтобы это движение невозможно было остановить колдовством и мечом.

Как же восхитительно принимать на лезвие и защитные заклинания эти невероятно скорые и сильные удары. Как чудесно не сдерживать себя и свою силу. Как потрясающе быть столь опасным, насколько можешь.

В этом бою командир СГБР удары не смягчал. Раз за разом они становились все мощнее и неожиданнее.

Однако и Логану было непросто. Его противник сыпал заклинаниями потрясающей силы и коварства. Большинство из них было заготовлено заранее, что позволяло чародею выбрасывать их почти беспрерывно. He-магу трудно удержать мага. А колдуну на близком расстоянии тяжело выстоять перед бойцом уровня капитана. И именно это делало битву столь интересной для обоих.

Оба противника давно уже перестали себя сдерживать. Такие спокойные обычно, сейчас они выпускали на волю всю скопившуюся за тяжелую неделю злость. Она не рвалась из них яростью, нет, она выливалась во все набирающих силу ударах, работе ума, вновь и вновь просчитывающего все варианты, ищущего уязвимые места и предлагающего самые изощренные приемы.

И так длилось очень долго. Они не стали драться до победы одного из них. Они просто в какой-то момент остановились. Долго смотрели друг на друга, не обращая внимания на боль в перенапряженных телах и катящийся градом пот. Потом Логан фыркнул и вышел из круга импровизированной арены. Подошел к высокому столику и взял оставленные там ножны. Осмотрел правый меч и отправил его в привычное логово.

– Лэр Тацу, ты меня сегодня разочаровал, – наконец произнес мужчина.

– Ты всегда, когда злишься, называешь меня по фамилии, – усмехнулся Джейко и впитал в руку колдовство клинка. По руке потекла холодная вода. Нестерпимо захотелось ее лизнуть.

– И ты это заслужил, – не поддался на улыбку Логан. Неодобрительно посмотрел на второй меч и не стал засовывать его в ножны. Вместо этого повернулся и оглядел мага с ног до головы. – Ты в последнюю четверть битвы сбил дыхание.

– Битвы редко длятся так долго, – пожал плечами Тацу.

– Ты это сделал не из-за усталости, – сурово поправил Вэрл. – И ты это знаешь. Ты просто перестал контролировать себя. Перестал экономить движения, потерял часть концентрации и в какой-то момент пошел на поводу у эмоций. Твоя техника сегодня небезупречна. Это только в романах можно постоянно менять стиль боя. В реальности же получается ерунда. Если уж ты выбрал технику с остановкой движений, то не надо ее мешать с теми ударами, что увлекают тебя за собой силой инерции. В твоем случае это слишком открывает уязвимые места.

Джейко вздохнул, легкими пассами уничтожая последствия их боя, а именно остатки его заклинаний и воздействия амулетов Логана.

– Я учту.

– И еще. Обойдись без кувырков. Ты остался цел только потому, что у меня не осталось сюрикенов.

– Я об этом помнил. С ножами ты не так быстр.

– Все равно это слишком опасно.

– Иногда по-другому не выбраться.

– В этот раз ты мог уклониться или отпрыгнуть.

– Я бы не успел, и это дает слишком мало в выигрыше по расстоянию.

– Я тебе миллион раз говорил – работай над скоростью.

– Логан, ты забываешь, что я просто этиус.[10] Я и так работаю на пределе.

– Глупости. И это ты тоже знаешь. Ты просто слишком привык полагаться на магию. И вот именно это твое самое слабое место.

Джейко еще раз вздохнул.

– Это всегда было моим самым слабым местом. Еще со времен университета. Ладно, я конечно же буду работать над собой. Еще будут какие-нибудь замечания?

Они некоторое время обсуждали прошедшую тренировку, потом Тацу произнес:

– Вот и хорошо. А теперь пойдем, пожрем чего-нибудь. Есть хочу, сил нет.

– Обязательно, только сначала в душ.

– Это конечно.

Спустя немного времени оба приятеля уже сидели в одном из любимых ресторанов и жадно поглощали изыски кулинарного искусства шеф-повара, и никто бы никогда не смог догадаться, что совсем недавно они чуть не разобрали друг друга магией и мечами на части.

ГЛАВА 2

Через два дня, когда наступили выходные, а именно на девятый день недели, Джейко отправился на станцию встречать своих подруг.

– Они даже приезжают с разницей всего в минуту, – вздохнул Тацу, сверяясь с расписанием прибытия «пузырей».[11] Летели девушки из разных городов, однако прибывали одновременно. – Кто бы сомневался, – буркнул он себе под нос, в очередной раз задумываясь над тем, специально ли это подруги подстроили, или сие действительно цепь невероятных совпадений. Дело было в том, что Моранна и Ския постоянно где-то сталкивались, приходили в одно и то же время и оказывались вместе там, где никто из них не должен был находиться. Это невероятно забавляло всех окружающих и выводило из себя обеих красавиц.

Объявили прибытие первого из «пузырей», и через некоторое время в зал встреч вплыла черноволосая нека. Джейко невольно пробежался чисто мужским взглядом по более чем роскошным формам и помахал рукой. Моранна нашла его глазами и, улыбнувшись так, будто облизывалась, устремилась к нему.

А Тацу невольно вспомнил недавно рассказанный Дорианом случай. Как-то профессор Эйнерт был очень зол на одну из своих групп и долго думал, как бы им отомстить. И придумал. Пригласил к ним на урок практикующего специалиста – отличного некроманта и чудесную женщину – лэр-сэ[12] Моранну де Линкс. О да! Это была страшная и такая сладостная месть!

– Они полностью и целиком в твоем распоряжении, моя дорогая, – паскудно ухмыляясь, произнес даже сощурившийся от удовольствия Дориан.

– Не беспокойся, дорогой. Уж у меня-то они попляшут. – Моранна почесала приятеля по шее мгновенно появившимся – особенность некоторых нек – коготком.

– Сломаю руку, – предупредил он.

– Сначала поймай. – Кошечка сверкнула зелеными глазами и, вскинув голову с уморительными звериными ушками, отправилась в аудиторию, где ее уже ожидал пока не подозревающий о своей печальной участи класс. Пушистый черный хвост покачивался из стороны в сторону. Дориан невольно проводил его глазами, что было для более чем хладнокровного в отношении женщин Эйнерта весьма необычно.

«Эрк! – ругнулся он. – Это все влияние Джейко! Ненавижу Тацу!» – мысленно выдал он привычную мантру.

И вот теперь это всесокрушающее очарование своей фирменной походкой, которую провожали взглядами все мужчины в возрасте от девяти до девятисот девяносто девяти лет, двигалось прямо в объятия начальника Магического Сыска, и он поймал себя на том, как глупо улыбается, не в силах оторвать взора от столь соблазнительных форм. В следующее мгновение маг тряхнул головой и шагнул навстречу, заключив подругу в объятия.

– Моранна! Кошечка моя!

– Ах, Джейко, дорогой, как же я рада тебя видеть! – мурлыкнула она ему на ухо, крепко обнимая и прижимаясь к нему всем своим великолепным телом.

Джейко с удовольствием расцеловал подставленные щечки, заглянул в кошачьи глаза и уже вознамерился чмокнуть и в губки, как с другой стороны раздалось не менее радостное:

– Джейко!!!

Он уже начал поворачиваться на голос, когда Моранна яростно прошипела:

– Что она тут делает?!

Тацу с трудом подавил истеричный смешок и помахал уже Ские. Через секунду рыжеволосая красотка висла у него на шее.

– Джейко! Мой хороший! Наконец-то! – Девушка была маленького роста, так что чуть ли не болтала ногами в воздухе, когда приятель, смеясь, обнял ее и приподнял в приветствии.

– Ския, девочка моя! – Мужчина заглянул в изумрудные, почти невинные глаза. В них отражался, казалось, весь мир, океан чувств и мыслей.

Тацу отлично знал, сколько ума и опыта скрывается за этими очами, но, глядя в них, невозможно было думать ни о чем земном, их обладательницу хотелось любить, почитать и повести к алтарю. Ския, пожалуй, была единственная, с кем он оказался реально близок к тому, чтобы это совершить. Как когда-то сказал добрый Дориан: «Если бы твоя прозорливая тетя не отослала тебя, дорогой друг, сразу после окончания УМНа из столицы, был бы ты давно и безнадежно счастлив».

– Сссссския! – раздалось рядом раздраженное шипение, очень плохо замаскированное под радостное.

Изумрудные очи оторвались от взгляда Джейко, чуть прищурились и уставились на подругу-соперницу.

– Моррррррана! – раздалось в ответ. – А ты-то тут что делаешь? Ты же должна быть в северных провинциях.

«Не дождешься», – читалось на милом личике, вслух же она произнесла совсем другое.

– У меня тут дела. – Голос стал вновь мурлыкающим, девушка опять обратила кошачьи очи на мужчину и погладила его по груди лапкой.

– Это какие же?! – Ские не удалось выдержать ровного тона.

– Очень секретные. – Кошечка еще раз погладила Джейко по груди, не обращая внимания на прожигающий взгляд белой волшебницы, и сияюще ему улыбнулась. – Поручение Темной Гильдии.[13] А вот что ТЫ тут делаешь? – топ был как у раздраженной кошки.

– А у меня конгресс по магии Жизни, – ехидно пропела Деншиоми в ответ.

– Как вовремя, – съязвила Моранна.

– У меня-то хоть действительная причина, а вот у тебя какие такие своевременные и тайные дела вдруг в Ойя нашлись? Я просто диву даюсь, что ты тут забыла?

Соперницы уставились друг на друга злыми зелеными, но совершенно не похожими глазами.

– Девочки, – рассмеялся начальник Магического Сыска, прижимая к себе обеих красавиц покрепче и привычно переводя огонь на себя, – не ссорьтесь. Меня хватит на вас обеих.

– Джейко!!! – возмутились те одновременно и шлепнули его ладонями по пиджаку, отчего тот еще громче рассмеялся, наклонился и чмокнул обеих подруг в щечки.

– Ну что, мои дорогие, устали? – убирая лапы с талий подруг, спросил он. Строго глянул на багаж своих гостий, и тот своим ходом отправился в его особняк.

– Нисколько! – хором ответили они и ухватили его с двух сторон под руки, взглядом проследив за уходящими вещами – сколько уже раз видели подобное проявление фамильной магии Тацу, а все равно удивительно.

– Вот и отлично. Погуляем? – Мужчина развернул своих красавиц к выходу и увлек за собой. – У меня есть отличное предложение на сегодняшний вечер. Что вы думаете насчет похода в оперу? В Ойя как раз начался театральный сезон, и знаете, кто сегодня в главной роли? Алиера Лакост! – назвал он молодого, но уже успевшего прославиться оперного певца. Про Алиеру Лакоста говорили, что его голос вынимает душу, сводит с ума и заставляет загораться желаниями. Темными, глубоко запрятанными тайными желаниями.

Последние два года он редко появлялся в Ойя, хоть и был местным уроженцем. Он слишком много гастролировал до недавнего времени. Джейко давно не был на спектаклях с его участием и, признаться, не понимал ажиотажа вокруг этого имени. Он немало послушал опер и их исполнителей. И не видел причины, по которым их возносили на пьедестал. «Уж точно не Алиеру Лакоста. Разве что он сильно вырос профессионально за то время, что я его не слышал». Однако не пойти в оперу, где будет петь столь нашумевший тенор, было просто невозможно: с началом сезона театр становился средоточием светской жизни, которую он не мог манкировать хотя бы в силу своего происхождения и которая давно стала для него чем-то столь же неотъемлемым, как вода или воздух. К тому же в свете последних событий интересно было еще раз посмотреть на местный высший свет. Да и обеим девушкам будет приятно послушать оперу с участием подобной знаменитости.

– О! Алиера Лакост! – с удивительным – впрочем, не очень – единодушием воскликнули магички. Зло посмотрели друг на дружку, потом куда более нежно на Джейко, подарили ему такие разные, но такие восхитительные улыбки.

«Женщины меня погубят», – отвечая тем же, подумал Джейко.

– Я буду так рада пойти на него! – прощебетала Ския.

– Да, он, говорят, необычайно хорош, – мурлыкнула Моранна таким томным голосом, что от него побежали мурашки по спине. – А что за опера?

– «Мой демон».

– О-о! – с тем же единодушием протянули обе волшебницы.

– Это ему подходит, – высказала общую мысль де Линкс.

Опера «Мой демон» не насчитывала и сотни лет со дня первой постановки, но успела стать классикой сценического искусства. Яростная, сумасшедшая, невероятно чувственная вещь, она вызывала споры, зависть и восторг. Никого не могла оставить равнодушным. Рассказывала она о молодом талантливом маге с раздвоением личности. В обычное время он был приличным и мало чем примечательным юношей, а ночью в нем просыпалось жуткое порочное создание, которое находило радость только в чужих и своих грехах. Раз за разом юный чародей в своей раздвоенности преступал все законы мира и морали, пока не погубил тех, кто был ему дорог больше, чем он себе сам.

Джейко как приверженец веры в двуликих богов в этом произведении находил лишнее подтверждение главного тезиса своей религии: надо уметь принимать в себе все – и темное, и светлое, и разум, и чувства, и низменное, и возвышенное. Он слишком хорошо знал, как легко найти брешь в обороне того, кто зажимает в себе одну из этих сторон. Другие находили иное. Но и Тацу честно признавал, что мало чего слушал лучше этой оперы.

Сейчас он как раз вспоминал черноволосого юношу с опасными глазами и легкой беззащитностью в лице – Алиеру Лакоста – и кивал.

– Пожалуй, ты права. Роль как раз для него.

– Да, это будет интересно послушать, – задумчиво протянула Ския.

– Ну что же, тогда решено, – подвел Джейко итог.

День прошел на удивление хорошо. Прогулка по городу, хоть и вылилась в бесконечную перепалку с множеством ехидных замечаний от обеих девушек, все равно доставила начальнику Магического Сыска несказанное удовольствие. Тем более что после обеда подруги-соперницы заключили нечто вроде перемирия, сразу превратившись в невероятно милые создания. Джейко не раз и не два ловил на себе завистливые взгляды прохожих.

Потом они сидели за чашечками шоколада в «Шатенке» – одной из самых очаровательных кофеен Ойя, и девушки, смеясь и шутя, рассказывали ему про свою жизнь и общих друзей.

– Произошла со мной недавно история, – начала Деншиоми. – Не столько забавная, хотя мы и посмеялись, сколько поучительная. О силе веры и убеждения. Попала недавно ко мне на лечение одна дамочка. Вы не представляете себе, какое это чудо! Тысяча одна болячка, а самая главная – в голове: истерия не лечится! Вернее, не вылечивается! – рассказывала Ския эмоционально, играя голосом и сверкая изумрудными глазами. – Знаете, есть такие профессиональные больные, которые все знают уже о своих настоящих и мнимых болячках, все лекарства, все проявления врачебного колдовства и так и норовят целителю или белому магу посоветовать, как и чем его надо лечить. Более того – не просто посоветовать, а указать на это. – Благодаря своей подруге и многочисленным, порой очень своеобразным родственникам, Джейко и Моранна это знали н активно закивали, подтверждая не столько свою осведомленность, сколько возмущение приятельницы, звучавшее в тоне. – Вот такой подарочек мне и достался. За те две недели, что она у нас лежала, успела достать всех. Ну так вот. В ту ночь у меня было дежурство. Сижу, пью кофе, чтобы не заснуть, и болтаю с присланным в ординатуру пареньком[14]… Он мне какие-то шутихи показывает – искорки в воздухе, как бывает, когда ударишься. Тут бегут, кричат, пол-отделения переполошили. Мол, помирает эта… пациентка, приступ одной из бесконечного количества болячек у нее. А ведь это не первую ночь так. Студент мой этак меланхолично предложил сделать вид, что нас тут нет, но конечно же пришлось идти. Посмотрела я на нее. Ну есть приступ, но фактически ее истерией и вызванный. И с таким серьезным видом заявляю ей: мол, будем вам капать какое-то страшное и жутко действенное лекарство. Та услышала знакомое название, обрадовалась. Подхожу к сестрам и шепчу на ушко, чтобы физраствор, воду подсоленную то бишь, прокапали, а студенту говорю, чтобы он ей фокусы попоказывал и сказал, что это соответствующее ее болезни заклинание. У него как раз точно такой же эффект. Пациентке наплела, что этот студент – один из самых подающих надежды, мол, через лет пять все будут в очередь к нему выстраиваться, и ей повезло, что она имеет возможность уже сейчас у него лечиться. А сама пошла обратно кофе допивать. И что вы думаете? Полегчало ей! Через пару дней выписалась! Еще и благодарственную запись оставила в нашем журнале!

Друзья, уже предполагавшие конец истории, все равно рассмеялись, в красках представив себе ситуацию и то, как катались от хохота Ския со своими коллегами, когда эту запись увидели.

Моранна вытерла выступившие от смеха слезы с чуть приподнятых уголков глаз и произнесла:

– У меня недавно была в чем-то похожая ситуация. Только наоборот. Получаю я заказ на поднятие зомби. Откинулся вроде как старичок какой-то, а куда дел фамильные цацки, никто и не знает. Даже похоронить еще не успели, а уже меня вызвали. Хотя какая мне-то разница? Но шутка в том, что, – де Линкс сделала интригующую паузу, – заказ я получила… – пека усмехнулась, – одновременно от четырех наследничков. Я даже не поверила своим ушам. Каждый из них попросил тайно поднять дедулю и узнать, где эти цацки. Чтобы по-быстрому найти их, захапать и с другими не делиться. Сначала один пришел, потом второй. Я по первости-то даже растерялась, чуть не выдала: «Да от вашей же семейки уже приходили», – но сдержалась все же. К третьему была уже готова. Четвертый насмешил до колик, но и от него заказ я приняла. А что – хороша работенка! Делать надо одно дело, а плату получить как за четыре!

Джейко со Скией посмеялись, а Моранна продолжила, сейчас, как никогда, напоминая всем своим видом довольную жизнью кошку.

– Но оказалось, что на этом комедия не кончилась. Прихожу я в этот дружный и веселый дом… ой, та еще была комедия, как я подмигивала родственничкам, а те вроде как прятали меня друг от друга. – Некромантка усмехнулась, отпила еще шоколада, облизнулась и продолжила:

– Вхожу я в комнату с трупом. Начала уже раскладывать свой инвентарь, как вдруг чувствую лажу какую-то. Долго думала, что это такое… А потом-то понимаю: труп-то не труп!!!

Слушатели даже не предполагали такого развития событий и послушно ахнули на этом месте.

– Это как же так? – вслух удивился Тацу.

– А вот так! Я же магией чувствую мертвых! А тут понимаю, что лежащий на кровати старик не мертвый! Да, он должен был недавно умереть, но и такую бы смерть я почуяла. Странно, думаю. Подошла и тряхнула старичка за плечо. Ноль реакции. Ущипнула – все равно ничего! Даже заподозрила летаргический сон, а потом решила еще раз проверить. Наклоняюсь к его уху и шепчу: «Дедуль, меня тут твои родственнички наняли, чтобы я узнала, где фамильные камушки». «Трупик» разве что не подскочил на кровати от возмущения! Оказалось, он решил все это представление разыграть, чтобы узнать, как к нему на самом деле его наследники относятся. Как оказалось, не зря. Я ему чуть ли не хохоча рассказала про четырех заказчиков. Дедуля долго возмущался и грозился переделать завещание. А кончилось дело тем, что он мне тоже заплатил, чтобы я помолчала о его «смерти» еще какое-то время, а родственничкам наплела всякой чуши типа у восьмого дерева при падении тени от луны в третий день после полнолуния. – Моранна терпеливо переждала хохот друзей и закончила с деланой печалью: – Вот такая у меня история о честности, родственной любви и доверии.

Вся троица закатилась по новой.

– Ну а ты, Джейко, что расскажешь? – сверкнула кошачьими глазами темная магичка.

Чародей улыбнулся ей и ответил:

– Да была одна история недавно. Долго смеялись всем отделом. А дело было вот как. Прибегает к нам в отдел дежурный стражник часов этак в одиннадцать утра. Говорит, только что поступил вызов из дома дэла Ранры. Это наш известный коллекционер. У него потрясающая коллекция глиняных сосудов. В основном кувшинов. Есть даже сохранившиеся со времен Первой Печати. Много, короче, древних. А те, что современные, чудесны своей художественной ценностью. Дом дэла Ранры много раз пытались обокрасть. Даже была пара успешных случаев. Один раз воров нашли, другой – нет. И с тех пор дэл всячески изощряется с разными защитными системами. Магические он несильно признает, хотя вынужден и с ними иметь дело, а более всего любит различные механические ловушки и прочие хитрости. У дэла есть зеркало для переговоров, и вот именно по нему пришел вызов. Жена коллекционера, уже довольно пожилая дама дэлэ Ранра, в полном ужасе заявила о том, что нашла убитого вора. А к нам стражники прибежали из-за ее фразы: «Убит каким-то противоестественным способом». После этого она отключилась от связи. То ли в обморок упала, то ли просто не стала объяснять. Стражники почесали в затылках и на всякий случай нас вызвали. Если честно, меня и моих сотрудников любопытство чуть не сгрызло. Дэлэ Ранра с таким муженьком всякого повидала, что же могло привести ее в такой ужас и что это за «противоестественный способ»? – Джейко рассмеялся и покачал головой, не в силах удержаться. – Мои ребята все извелись, пока мы добрались до дома четы Ранра. А уж какие они версии только не успели предложить! Никогда не думал, что у моих сотрудников настолько богатая фантазия! – Тацу сделал вид, что содрогнулся, и тут же усмехнулся. – Наконец добрались до места, – продолжил он, – и что мы видим? – подогрел он интерес небольшой паузой. – Галерея с коллекцией дэла находится за жилыми помещениями, этакое дополнительное одноэтажное крыло. Там почти все стены стеклянные.

И вот в одной такой «стене» висит тело. Да-да, я правильно выразился. В стене-окне дырка, в ней торчат ноги и задница, а на стекле видны уже засохшие потеки крови. Зрелище, я вам скажу… Алису чуть не вырвало. Такое впечатление, что тело просто перерубило посредине. Мы сглотнули и отправились вовнутрь, чтобы посмотреть на переднюю часть. И каково же было наше удивление, когда передней части не обнаружилось в галерее. Даже крови никакой не было. Наверное, именно это дэлэ и назвала «противоестественным способом». Мы долго пытались разобраться, Алиса даже выстроила версию о каком-то демоне-охранителе, который за защиту берет, так сказать, натурой, то бишь телом вора. В общем ужасно и непонятно. Но разгадка этого случая поразила всех и заставила усомниться в собственном профессионализме. Оказалось, дэл Ранра решил, что обычных защит ему мало и надо добавить психологических. И придумал вот такую штуку. То есть это оказалась восковая кукла, сделанная на заказ в мастерской при музее восковых фигур дэла Ораквы! Она как-то там хитро крепилась к окну и представляла собой поистине ужасающее зрелище, если не знаешь, в чем суть. По идее в светлое время суток дэл должен был убирать эту пугалку, но в тот раз куда-то рано утром ушел и забыл, а его жена возьми да вернись от дочери раньше срока!

Девушки, качая головами, рассмеялись.

– Крепкие, однако, у дэлэ нервы, – поделилась мыслью Ския. – Так и разрыв сердца недолго заработать!

– Я думаю, сказалась закалка жизнью с таким изобретательным дэлом, как ее муж, – усмехнулся Джейко. – Но смеялись мы потом долго. Всем отделом. Даже потерянного времени не жаль. Правда, боюсь, надолго пугалки дэлэ Ранра не хватит, подозреваю, что мои сотрудники и стражники разболтали о ней «по большому секрету» уже всему городу. – Тацу немного помолчал и добавил: – Зато после этого мы всем отделом сходили в музей восковых фигур дэла Ораквы.

Все трое закатились заново.

Они еще немного посидели в кофейне, а потом отправились в театр. Разумеется, перед этим заскочили к Джейко домой, чтобы привести себя в порядок. И скоро Тацу имел возможность лицезреть обеих подруг во всей красе. Признаться, начальник Магического Сыска подозревал, что девушки оденутся традиционно в свои любимые цвета: Моранна в черный, Ския в белый, которые великолепно им шли. Но волшебницы его удивили.

Моранна вплыла в гостиную, где он их ждал, в платье удивительного фиолетово-синего цвета. Оно чуть посверкивало и шуршало при движении. Открытые плечи, длинные атласные перчатки, горделивая осанка, точеная шея, поднятые наверх волосы, несколько кокетливо выбившихся черных прядей и крупный аметист на почти незаметной цепочке, улегшийся у самого начала ложбинки на груди. Разве можно было пройти мимо такой роскоши?

Джейко поднялся со стула, покачал головой от восхищения, поймал лапку прелестницы и коснулся ее губами, склонившись в поклоне, позволившем ему разглядеть некоторые достоинства еще ближе. Однако стоило ему выпрямиться, как оные тут же прижались к нему, в то время как Моранна, кривя губы в улыбке, шепнула ему на ухо:

– Мой дорогой, можно целовать не только ручки… – тихий смешок, – и не только смотреть…

Это был удар ниже пояса. Вернее, не удар, а скорее, нечто другое. Тацу оказался очень близок к тому, чтобы забыть, что они с де Линкс просто друзья… и какая она стерва. Хотя как раз это он, как и многие мужчины, не считал таким уж большим недостатком.

Но друзья не замедлили прийти на помощь, на этот раз в лице и прочих частях тела Скии Деншиоми.

Волшебница решила отказаться от привычного образа милой и порядочной девушки и появилась в наряде глубокого темно-изумрудного цвета, делающего ее и так большие глаза еще выразительнее и притягательнее. И в них появлялась томность, доселе им не свойственная. Пухлые губы с помощью искусного макияжа стали еще чуть больше и чувственней. Волосы ложились на плечи тяжелыми крупными волнами. Тонкие лямки лифа с трудом держали полную грудь, а длинный разрез юбки вызывал отчетливое желание положить руку на заголившуюся ногу и скользнуть ею до бедра.

«Везет мне на рыженьких», – вспомнил Джейко Лисичку Акицунэ.

Моранна сегодня была воплощенная элегантность, Ския – сексапильность. Обычно было наоборот.

– Девушки, вы решили сегодня свести меня с ума?

– Конечно, – чувственно разомкнулись губы Деншиоми.

– Давно хотелось, – мурлыкнула де Линкс.

– Вы на правильном пути, – вслух ответил Тацу, уже привычно подставляя подругам согнутые в локтях руки, а про себя подумал, что ближайшие дни легкими не будут.

За окном послышался перестук копыт и шум подъезжающей кареты.

Театров в Ойя было несколько, но оперу давали только в одном – самом большом и пафосном. Ходить сюда по девятым дням недели не меньше раза в месяц считалось хорошим тоном. Более того, это было просто необходимо – иначе столько всего можно пропустить. И речь шла вовсе не о том, что играли на сцене, – самые интересные представления шли вовсе не на ней.

Приходили в театр задолго до начала спектакля и, медленно курсируя по зданию и площади перед ним, попивали шампанское и общались. Кокетничали, сплетничали и плели интриги. Решали свои дела, подбирали новых подруг и друзей для постели и собирали информацию. А опера… опера – это такой приятный повод собрать в одном месте всех более-менее значимых людей Ойя.

Наемная карета привезла Джейко с волшебницами минут за сорок до начала представления. Обитель муз сияла огнями канделябров и нарядной публикой, драгоценными камнями украшений и заинтересованными взглядами сотен глаз. Роскошное пышное здание с множеством скульптур на крыше и галереях, фонтаны перед ним, прилегающая аллея, тянущаяся далеко в обе стороны от театра, были эффектно подсвечены фонарями и специальной магической цветной иллюминацией. Даже вечером специально выведенные сорта цветов на клумбах радовали взгляд своей причудливостью. Прямо перед главным входом и ровно в центре сквера переливались тысячами водных звездочек несколько фонтанов. Прелесть некоторых была в стоящих в их центре скульптурах, других – в тех кульбитах, что выделывала вода по прихоти искусных мастеров. Вокруг гнули спины несколько кованых лавочек, на которых так любили посидеть пожилые дамы, оглядывая гуляющих. То тут, то там искрились невысокие, бьющие прямо у земли фейерверки. И конечно же музыка – небольшой оркестр, обычно из подрабатывающих студентов Академии Искусств, обязательно играл лучшие из мелодий.

Шик и блеск. Легкость и игривость. Как и положено храму искусств.

– О! Впечатляюще! – выдохнула Ския, когда, опираясь на руку Тацу, выбралась из кареты.

Начальник Магического Сыска помог спуститься Моранне и ответил:

– Да, перед тобой выполненные лучшими мастерами декорации к творящемуся тут лицедейству.

Кошечка огляделась, поправила пушистый хвост и, вскинув отражающие огни глаза, спросила:

– Такой гадючник?

– Не то слово, – кивнул Джейко, улыбаясь вновь пристроившимся по бокам от него девушкам, и, шагнув вперед, продолжил: – Но пусть вас это не волнует. Все местные змеи давно прикормлены и изучены. И если попытаются цапнуть, разрешаю жалить в ответ.

– А как же твоя репутация? – подковырнула черный маг. – Не пострадает?

– Моя репутация? – делано поднял брови Тацу, старательно не замечая взглядов окружающих. К ним он давно привык, но репутация у него и впрямь была своеобразная: считалось, что большего ловеласа и не найти. И, похоже, сейчас почтенная публика пыталась решить, то ли лэр Тацу настолько обнаглел, что притащил в оперу обеих любовниц сразу, то ли это просто знакомые, что сомнительно, но чего только не бывает в подлунном мире. К слову, полно было других компаний на троих, но никто их ни в чем не подозревал. Вот что значит репутация. Долго и тщательно зарабатываемая. – А ты думаешь, от нее что-то осталось?

– Ну-у… репутации бывают разными.

– Тогда чем она хуже, тем мне это больше на руку.

– М-да? – с внезапно проснувшейся серьезностью спросила Деншиоми. – А почему? Насколько я понимаю, ты надолго в этом городе. Зачем тебе плохая репутация? Я понимаю, еще в юности. Тогда это было модно, привлекало внимание сверстников, и особенно сверстниц. Да и для юношеского максимализма вполне естественен крен или в одну, или в другую сторону. А сейчас-то зачем?

Маг ухмыльнулся, слушая речи своей умной девочки. Она все правильно поняла, просто не довела мысль до конца.

– Все правильно, Ския, солнышко. Но в высшем обществе слишком много опасных людей, чтобы можно было вращаться среди них без защиты. А эту роль отлично играют различные маски. Чем опаснее они меня считают, тем мне спокойней. Меньше лезут. А к нормальным людям при необходимости я найду подход.

– Ты всегда умел быть обаятельным, – усмехнулась Моранна, стрельнув глазками в проходящего мимо мужчину. Тот шел с дамой, но это нисколько не помешало ему проводить взглядом покачивающийся черный хвост. Темная магичка вновь обернулась к другу и, довольно прищурившись, добавила: – Когда нужно.

– И всегда знаешь, когда это «нужно» наступает, не так ли? – подхватила Ския. – Меня всю жизнь поражало это умение.

– Это воспитание, круг общения, в котором я вращаюсь чуть ли не с пеленок, и, наверное, кровь, – Джейко поклонился проходящей чуть в отдалении паре, столкнувшись глазами с их заинтересованными взглядами. Тем пришлось ответить на приветствие и скрыть свое любопытство. – Судя по семейным хроникам и даже официальной истории, Тацу это всегда было свойственно.

Семья Тацу была одной из Девяти Правящих и вот уже много веков в числе других стояла у руля правления, так что не было ничего удивительного, что в справочной и энциклопедической литературе о них содержалось немало информации, тем более что основным поприщем, где Тацу преуспевали, была политика и сопутствующие ей интриги.

– А еще замечу я вам, – чародей хитро прищурился, глядя на небольшую стайку девушек, хихикающих у фонтана со скульптурным изображением влюбленной пары, сплетенной в весьма фривольном объятии, – что люди очень редко могут долго выдерживать маски. Многое выходит наружу, если общаться с ними достаточно много и часто и не только слушать их речи, но и аналитически оценивать их поступки и поведение.

– А может, это твоя работа наложила на тебя такой отпечаток? – поинтересовалась белая волшебница. – Признаться, я тогда, четыре года назад, ушам своим не поверила, когда ты назвал должность, в которую вступаешь.

– Джейко всегда любил загадки, не так ли, дорогой? – возразила своим бархатным голосом некромантка.

– Это да, но в самом начале пожелание моей тетушки, – начальник Магического Сыска имел в виду великолепную Льону Тацу, нынешнюю главу Семьи, – меня самого ошарашило. Однако, как видите, все сложилось самым наилучшим образом. О, посмотрите, мои милые, вон там стоит Антонио Ли. По секрету вам скажу, он очень понравился нашей Лисси.

– Да? – тут же засмеялись обе подруги, явно услышав некий любовный подтекст, и посмотрели на молодого человека оценивающими взглядами. Тот это заметил, так что Тацу пришлось помахать ему поднятой ладонью, чтобы Тони не удивлялся слишком неделикатному вниманию.

– А кто это рядом с ним? – поинтересовалась Ския.

– О, это замечательный человек, – тут же начал не особо скрытую рекламу маг. – Капитан СГБР. Самый главный, – искушающе и проникновенно шепнул он и продолжил уже обычным голосом: – Его зовут Логан Вэрл.

– Похоже, он родом из эллуев,[15] – показала жемчужные зубки Деншиоми. Их компания уже была совсем близко, так что Логан и прочие вполне могли оценить ее улыбку. Она любила малознакомые расы, а эллуев в Эсквике было мало.

Джейко ухмыльнулся, услышав знакомую нотку интереса профессионала в голосе подруги.

– Да, в нем есть небольшая примесь эллуйской крови.

– И в чем она проявляется? – спросила Моранна, рассматривая совсем другого человека из стоящих рядом с Антонио – зрелых лет брюнета с небольшой бородкой, в черном смокинге и с несколькими крупными перстнями на больших руках. Тацу не мог понять, что в нем привлекло кошечку.

– В его внешности. Обратите внимание, что он выглядит очень молодо для своих лет, хотя не менее чем в три раза нас старше.

– Молодо-то молодо, – прервала его Ския, – да только глянешь в его глаза – и как-то о юности уже не думаешь. Ты посмотри, я даже отсюда вижу, что каждый его год в его взгляде отражается.

– Да, ты права. Но он и вполне правдоподобно умеет изображать юность.

Белая магичка скептически глянула на приятеля, а Тацу продолжил:

– А также эллуйская кровь проявляется в силе, ловкости, скорости и некоторых других подобных особенностях.

– Но не магия?

– Нет. – Они наконец подошли к небольшой компании, и Джейко поклонился. Ему ответили, и началась привычная процедура представления. Тацу назвал имена подруг, а Антонио, повернувшись к незнакомому господину и девушке рядом с ним, произнес:

– А это лэрэ Лея Кемли и лэр-сэ Верон Хакт.

«Ага, некромант, теперь понятно, что заинтересовало Моранну. А девушка-то, похоже, белый маг, маг Жизни. Только Ския так пялится на Логана – держись, друг, если что, я тебя спасу! – что ей ни до кого другого и дела нет. Хотя в чем-то она права – маги Жизни не такая уж большая редкость. Только что объединяет этих двоих? Черного и белого чародеев вместе не так уж часто встретишь. Не феномен, конечно, но все же… Может, они не вместе пришли? Надо будет расспросить Антонио».

– Представление обещает быть очень интересным, – заметил Джейко для начала беседы.

– Алиера… Лакост, – слишком поспешно начала Лея Кемли, – всегда хорош. В смысле оперы с его участием… хороши, – и покраснела, чем привела всех в невероятное удивление.

«Мне показалось или она действительно привыкла называть его по имени?»

– Да-да, я слышала, он хорош, – заметила Моранна ради продолжения разговора.

Ей улыбнулся другой черный маг и ответил:

– Ни разу его еще не видели?

– Увы, мы с подругой еще не имели счастья бывать на спектаклях с его участием, – как ни в чем не бывало заявила де Линкс. Джейко и Скии потребовалась вся их выдержка, чтобы не повернуться, дабы убедиться, все ли в порядке с их дорогой стервочкой. – Если бы не дорогой Джейко, еще долго бы не выбрались. А вы наверняка не раз его слышали?

Тацу внимательно присмотрелся к мужчине. Тот на редкость двусмысленно ухмыльнулся и произнес:

– Можно и так сказать.

Моранна повела бровью и кошачьим ушком. Однако внимание на себя вновь отвлекла светловолосая волшебница Жизни. Ее красота была нежной и, пожалуй, излишне хрупкой. Казалось, только тронь – рассыплется. А если скажешь что-нибудь резкое, то вообще умрет «от чувств». Начальник Магического Сыска таких не любил, но не мог не признать, что ее внешность пленяла. Пленяла, навязывая свои правила игры. «И что же делает этот нежный цветок рядом с таким искушенным человеком, как Верон Хакт?» Маг отлично почувствовал его сущность. Подобный тип людей был ему до боли знаком. Когда-то на юного демоненка по имени Джейко Тацу такие толпами слетались. Слишком много опасного блеска было в его искристых глазах. Слишком много желаний и вызова на смазливом личике. Но те времена давно прошли. Канули в Последнюю Реку. Теперь в нем было слишком много серьезности и силы, чтобы он еще мог казаться для них желанной добычей. А сами они его не интересовали. Да, давно. А вот привычка отвечать тем же опасным, дерзким и призывным взглядом осталась. Вот и в этот раз не удержался. Хотя мужчина Тацу не нравился. Нет, внешне импозантный и холеный. Интригующий и явно опытный. И даже профессия – темный маг – лишь добавляет шарма. Но вот не понравился. – Возможно, дело было в том, что рядом с ним стояла эта девушка. И казалась мышкой, пойманной бывалым котом. А Джейко очень не любил, когда кто-то пользовался наивностью в своих целях. Он считал, что победа является таковой, лишь если противник был достойный. «Интересно, а когда мне встретится достойный противник?» – подумал маг и даже испугался. Он знал это ощущение. Это было предчувствие. Причем ни на что хорошее оно не срабатывало.

А светловолосая магичка тем временем произнесла:

– Я уверена, вы будете в восторге от пения Алиеры… Лакоста! Оно прекрасно. Никто так не вкладывает всего себя в музыку и пение. Это… – словно спохватилась вдруг Лея, – сразу видно.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Джейко, подбадривая. – Логан, а ты уже слышал нашу знаменитость?

Вэрл, немного озадаченный пристальным вниманием Скии, радостно отвлекся от невеселых дум, которые появлялись у любого человека от ее взгляда профессионального белого лекаря, – будто она уже препарировала его на операционном столе.

– Давно когда-то. Вот решил обновить впечатления.

Деншиоми обаятельно улыбнулась капитану «бобров» (Джейко мысленно представил себе акулу, улыбающуюся обеду, и почти услышал: «Дэл Вэрл, вы не против, если я посмотрю, что у вас внутри?») и уже открыла рот, чтобы что-то спросить (может, и это самое), но ее, совершенно нетипично для себя, опередил вопросом Антонио:

– Как поживает Эттэйн? – При этом вид у него был самый что ни на есть спокойный, так что Тацу тут же заподозрил друга в одном весьма интригующем факте.

– Девушки, как там наша Лисси?

– Опять зеркало сломала, – повела покатыми плечами Моранна.

– А-а, так вот поч… как печально, – быстро поправился Антонио, разом просветлев лицом.

Джейко мысленно рассмеялся и потер руки, а Деншиоми и де Линкс с удесятеренным интересом посмотрели на молодого члена Городского Совета.

– Прошу нас извинить, – вдруг произнес Хакт, высмотрев кого-то в толпе, – нам нужно еще кое с кем поздороваться.

Лея, проследив его взгляд, попрощалась с той же поспешностью. Странная парочка быстро откочевала, оставив компанию в некотором недоумении.

– Убежали, – хмыкнула Моранна. – Только меня эта сладкая парочка удивила?

Все хмыкнули с разной степенью ехидства. А Джейко внимательно проследил, к кому они подошли. Оказалось, что к высокой черноволосой женщине с каким-то странным, будто у оборотня, лицом. В нем определенно было что-то звериное, но Тацу, неплохо разбиравшийся в перевертышах, так и не смог понять, принадлежит ли к ним незнакомка или нет, а если да, то к какому Клану. Точно не к кошачьим и не к волкам, не к ящерицам-змеям, не к птичьим… дальше вся компания скрылась с глаз и гадать уже было затруднительно. И все-таки оборотень или нет? Полукровка? Но опять же – от кого?

– Признавайтесь, Логан, Антонио, кто с ними знаком? – прервал маг собственные размышления, однако надолго не получилось. Мысли тут же поскакали дальше: «А интересная была. Я таких больше люблю, чем подобных Лее Кемли. Кстати, мускулатура очень развита. Кто же она такая? Эрк, ну что сегодня за день такой?! Столько девушек, одна краше другой! Я же так долго не выдержу!»

Мужчины замотали головами.

– Нас познакомил один мой приятель и тут же убежал, – ответил Ли. – Что их может связывать? Неужели девушка по наивности попала в его лапы?

– Я не заметил там чувств, – возразил Вэрл.

– Они состоят в каком-то одном клубе, – вдруг произнесла Ския.

– Что?! – через миг молчания выпалили все.

– А по какой иной причине им носить одинаковые эмблемы? – пожала плечами волшебница Жизни.

– Какие эмблемы? – обескураженно спросил Тони. – Я ничего не заметил.

– У нее заколка в волосах, а у него запонки с одним и тем же изображением.

– И что там было? – поинтересовался Джейко, к своему стыду не углядевший ни того ни другого.

– Я не очень поняла. Стилизованная штучка. Что-то вроде шутовского колпака и шахматной фигуры. Ты знаешь такой клуб, Джейко?

Тацу попытался вспомнить что-либо, подходящее под описание. В Ойя было полно самых разных клубов: спортивных, литературных, танцевальных, знакомств, по другим интересам. Но на эмблеме какого из них изображено что-то подобное? На шахматном? Начальник Магического Сыска напряг память, даже лоб наморщил. Нет, колпака там точно не было… кажется, черно-белая доска и конь. Или ладья?

– А ты не запомнила, какая именно фигура?

– Э-э-э… или слон, или королева, или пешка… Нет, Джейко, точно не скажу.

– Ничего страшного, не думаю, что это важно. – Разумеется, в мыслях мага было совсем другое. На то он и Тацу, чтобы узнать подробно обо всем, на что обратил внимание. – Хотя мне стало интересно. Завтра спрошу у своих ребят.

На том дискуссия была закончена, и пошел обычный праздный разговор людей, пришедших отдыхать. Компании постепенно менялись, небольшие группки курсировали туда-сюда, и вечер шел своим чередом. Небо совсем потемнело, приобретя тот оттенок ночной бархатной синевы, что характерен только для середины осени.

В воздухе появился едва ощутимый аромат предчувствия, взгляды все чаще стали обращаться к сияющему огнями зданию. И скоро вполне ожидаемо в дверях показался распорядитель мероприятия, приглашая гостей войти. Кого-то он и несколько его помощниц приветствовали по имени, кто-то должен был показать билеты. Ложи обычно оставались за кем-то определенным, перед спектаклем к нему отправляли посланника, чтобы получить ответ, будет ли он присутствовать. Разумеется, такой сервис не был бесплатным, но театр всегда существовал во многом за счет меценатства, поэтому подобные жесты были вполне понятны. А вот билеты в партер и амфитеатр только продавались. Никаких особых привилегий.

– Я почему-то так волнуюсь, – произнесла Ския, когда они поднимались по ступеням к своим местам. Девушка приподнимала рукой в перчатке платье и с интересом оглядывалась по сторонам. Джейко придерживал ее за локоток.

Моранна шла сзади с Логаном, гневно сверкая глазами и оскалом, не особо удачно выдаваемым за улыбку. Вэрла явно забавляла ситуация. Он давно уже понял, что к чему.

– И с чего это ты волнуешься, дорогая? – конечно же не могла промолчать некромантка. – В первый раз в театре, что ли? Или ты сегодня в образе… чувствительной барышни?

Деншиоми фыркнула в ответ на это замечание.

– Я просто предвкушаю чудесное зрелище. Такое всегда будоражит. – Магичка послала чарующий взгляд Вэрлу. – А тебе, Моранна, уже, наверное, наскучили театры и оперы?

Но та тоже была не лыком шита.

– Ну что ты, дорогая, совсем нет. Напротив – очень и очень желаю услышать этот чувственный голос, о котором столько говорят, – сейчас и сама некромантка вещала так, словно обучалась у лучших куртизанок. Ее слова и интонации вызывали какие угодно мысли, но отнюдь не об опере. – Я слышала, он будит в людях то, что скрыто в самой глубине. За что и не любим столь многими. Ведь редко кто умеет заглядывать внутрь себя и признавать тени, что там танцуют.

– Я тоже такое слышала. Тьму сейчас вообще видеть модно. – Взгляд через плечо на подругу. Досталось зеленоглазой усмешки и откровенно потешающемуся Логану. – Наверное, оттого что плохое в себе легче культивировать. Да и защитная оболочка отличная. Жаль, что многие ею прикрывают трусость и пустоту.

Они как раз проходили мимо зеркала, и Джейко увидел, что капитан «бобров» разве что не зааплодировал. Причем он, похоже, и сам не мог определиться, кому из девушек в большей степени.

– Уверен, что Алиера Лакост удивит нас всех, – решил прервать эту познавательную беседу Тацу. А то неизвестно, до чего дойдет: или девушки перегрызутся, или Логан от смеха лопнет, или с ним самим что-то недоброе случится. – Вот и наша ложа. Дамы, прошу.

ГЛАВА 3

Они еще долго рассаживались, поправляли одежду, искали бинокли, изучали программки, называя имена актеров и их дублеров, и переговаривались, прежде чем отзвучали все положенные звонки и свет в огромном помещении начал гаснуть. Театр погружался в предвкушающую темноту.

Ровный шепот десятков людей стих, и в какой-то момент вокруг разлилась полная тишина. Она продолжалась пару секунд, после чего раздался первый звук музыки. Смычок еле ощутимо прошелся по струнам. Потом словно окреп, осмелел, и мелодия коснулась тревогой сердец. В нее влились колдовские звуки рояля, позвав за собой и прочие инструменты.

И вот на сцене в круге почти белого света появилась фигура певца. Стройный юноша с небрежно уложенными черными волосами стоял напряженно, будто скованный тысячами внутренних цепей, сгорбившись и пряча лицо от жадных взглядов. Он обхватил локти руками, словно удерживая себя или что-то в себе. Музыка дрожала напряжением, и зал послушно замер, ожидая п предчувствуя.

Молодой человек в круге света медленно поднял голову, открывая зрителям совсем юное лицо с резкими чертами и больными черными глазами. Скрипка взвизгнула струнами, и словно сорвалась с цепи мелодия. Она взвилась под потолок и оттуда ринулась вниз, накрывая зал бешеным ритмом и рвущей душу болью. И в этот же миг юноша запел. Джейко никогда такого не слышал. Обычно музыка была лишь фоном для голоса. Здесь же в диком варварском танце они сплетались воедино.

И этот сумасшедшей силы голос не терялся за бушующим океаном звуков. И даже слов уже не требовалось. Все было понятно и так – и тоска, и страсть, и отчаяние, и желания, и жажда свободы, и вновь и вновь эта лишающая рассудка боль. Юноша пел о том, как много внутри чувств, о том, как от них рвется на куски сердце и как все, что вокруг, и даже в себе, сковывает. Пел о непонимании и запретах. Пел о том, что сам себя не знает, не понимает и боится. О том, что можно бороться со всеми демонами при свете дня, даже желать быть хорошим и полезным, верить в правильность морали и важность добра, а вот ночью… ночью бал правят пороки, темные стороны и просыпается чудовище. Темный демон, которому плевать на все, кроме своих извращенных желаний, и который является частью своей же души, и сопротивляться ему уже нет сил. Долго ли он продержится?

Он все пел и пел, а за спиной на еще пока задвинутом занавесе вырастали две тени. Одна – изящная с гибкими линиями и грациозными движениями. Вторая же – уродливая и совсем не человеческая. Она кривлялась, дергалась, становилась все больше и ужаснее. И вот уже зал замирал, зная, что будет беда и ничто не в силах ее остановить.

О ней же говорила и ария.

Она закончилась, оборвалась в один миг. Погасли все огни, и пропал из виду самый талантливый из певцов, которых этот город когда-либо слышал. И в следующее мгновение неожиданная тишина взорвалась шквалом аплодисментов. Люди, все еще находясь под властью этого голоса, кричали «браво!» и не в силах были остановиться. Джейко и сам отбивал руки в овациях, пораженный до глубины души. Внутри до сих пор все дрожало от пережитого. Музыка и этот голос за несколько минут взорвали выстраиваемую долгие годы крепость самообладания. И все сильные эмоции, так свойственные магу, рвались наружу.

Но вот занавес отъехал в сторону, открывая сцену с декорациями и другими участниками, и спектакль покатился дальше.

Оставалось только поражаться умению режиссера и артистов держать зал в напряжении. Никогда еще эти зрители не реагировали так остро на происходящее на сцене. Это действительно была совершенно необычная опера. Слишком громкая музыка, слишком много массовых сцен, да и магия от специальных эффектов рассыпалась вокруг. Но не это главное. А главное – как они играли! О, как они играли!!! Артисты выкладывались полностью, сами пребывая во власти этого шедевра из музыки и слов, танцев и режиссерского мастерства. И зал платил им за игру своими самыми искренними чувствами: он хохотал, когда один из героев пьесы потешался над врагами. Он влюбленно замирал, когда пела красавица-героиня. Зал с ума сходил от ненависти, когда убили одного из друзей главного героя. И плакал от горя по той же причине.

Эмоции людей – и зрителей, и исполнителей – были столь яркими, что казалось, их можно было пощупать, ощутить на вкус.

И конечно, душу сотрясало более всего, когда на сцене появлялся Алиера Лакост.

Его герой – юный маг – вновь и вновь оказывался один на один с терзающим изнутри демоном. Тот, словно темный зверь, выползал в ярости глаз, голосе и музыке, льющейся вокруг. И тогда в осанке появлялась гордость, в складке уст – надменность, а в слова вкладывалось искушение. Он звал, манил, соблазнял. И этому зову невозможно было противиться.

И в следующий миг вновь появлялся сутулящийся мальчик, отчаянно желающий быть рядом с любимой девушкой, нести добро и быть достойным. Голос становился чище, пропадали мурлыкающие хрипловатые интонации и действительно верилось в лучшее.

И снова являлся демон, и вновь и вновь он заставлял героя творить страшные вещи. Действительно страшные. Темная суть юного мага жаждала не наслаждений плоти или силы, она жаждала причинять боль. И с помощью демона легко получала такую возможность. Слова из презрительно кривящихся губ били по самым больным местам самых дорогих людей. Действия доводили до смертей и предательств. А демон все смеялся. Хохотал, даря своему владельцу ощущение всемогущества и упоения собственной жестокостью, чужой болью и своим превосходством. Он на самом деле наслаждался этим. Чтобы потом сгорать от стыда и ненависти к самому себе. И это демону тоже нравилось.

И конечно же была страсть. Никогда еще, никогда Джейко не испытывал этого чувства только лишь благодаря музыке. Это действительно была невероятно чувственная вещь. Чувственность звучала постоянно, словно была фоном для всего остального. В любовных сценах и в драках, в рассуждениях и мучениях, в насмешках и танцах, она была везде.

«Нет искусства порочней музыки, – думал Тацу, слушая, как демон призывает мага отступить от своих принципов. Он так описывал наслаждение, что никто бы не смог устоять. И тут же ситуация менялась – вокруг были люди, и завязывалась драка. И даже в ней – в противостоянии и сумасшедших выпадах поединка – была страсть… – И нет его же прекрасней».

Джейко поймал себя на том, что сжимает пальцами бархатную обивку края балкона. С трудом сглотнул и скосил глаза на спутников. Губы Моранны были приоткрыты, а дыхание сбилось. Зеленые очи Скии расширились, и в них дрожало пламя. Даже Логан был другим. Не совсем понятно в чем, но словно кто-то сдернул с его лица извечную маску сдержанности и ответственности. Даже в драках, их яростных сумасшедших тренировках на пределе возможностей, с минимальной страховкой, он всегда оставался холодно-собранным. Даже во время празднований и попоек он умел держать себя в руках. И его демонические корни проявлялись только в этом умении оставаться спокойным, что бы ни случилось. И вот сейчас… будто нет этой маски. Странный блеск в глазах, сжатые губы, напряженная поза и даже стиснутая в кулак рука. И… столько же чувств на лице. Непонятно каких, но сильных, а только такие свойственны эллуям. И в лице отражалась сейчас вся суть этого существа, заключенная только в одном слове – опасность. Логан Вэрл был опасен, как хищник на своей территории. И это так завораживало…

Но вот снова на сцене Алиера Лакост, и невозможно думать ни о чем другом. Опера заканчивалась с точки зрения общепринятой морали плохо. Демон сумел разрушить почти все, что было дорого для юного мага. И отношения, и жизнь близких, но заодно и все запреты. И все ханжеское общество, окружавшее главного героя, было буквально перевернуто и уже не могло жить, как прежде. А маг погиб. Собственно, все и шло к тому. То, что главный герой умрет, было понятно с самого начала, однако все равно потрясало. Сейчас Алиера исполнял последнюю арию демона, умирающего вместе с магом. Он говорил о том, что отлично повеселился, о том, что будет приходить всегда, пока мы будем жить за своими шорами, пока будем бояться собственных страстей и пока есть те, кто умеет любить и страдать. Демон хохотал над людьми, которые старательно прячут свои желания, которые столь легко обнажить; над тем, как просто заставить их поменять свои взгляды и предать самих себя. И еще демон говорил о том, что если бы не было его, то никто и никогда бы не запомнил его юного «хозяина», и только его жестокость сделала мага знаменитым и великим. И теперь его не забудут, подарив этим вечность. И что несколько кратких мгновений он пожил по-настоящему. Испытал все. Узнал наслаждение и боль, а значит, и умирать не страшно. И еще… Было еще одно. Демон говорил, что его всегда зовут. Те, кто перед ним, и те, кто за его спиной, всегда, всегда его зовут. Умоляют прийти и сорвать маски и плащи. Дать наслаждение, избавить от терзаний, разрушить запреты и загородить от собственной трусости, неумения идти своим путем и делать что хочется. И чем сильнее в человеке желания, тем он глубже, тем больше он может сделать. И хорошего, и плохого. А вот те, кто мелок, те и ставят ему эти запреты, которые так хочется сломать вместе с жизнями и душами.

Джейко слушал, смотрел. Просто не мог оторвать глаз от происходящего на сцене. И казалось, что сейчас этот голос выворачивает все, что было в душе чародея. Так далеко удавалось забраться только Инема. Когда-то Куарсао сумел сделать так, что Тацу испытал почти все из того, что может испытать человек. От боли до счастья, от жестокости до полного доверия. Дал возможность увидеть все, что он, Джейко Тацу, на самом деле из себя представляет. Нет, начальник Магического Сыска не был плохим, но в нем было слишком много страстей, желаний, чувств. Он умел их сдерживать даже тогда, шестнадцать лет назад. Но иногда ему очень хотелось выпустить их на волю. И вот сейчас это желание возвращалось. Гуляло в крови шальной силой. Мутило мозги и заставляло темнеть глаза. Ах, как же это было бы сладко – отпустить себя… Так, чтобы вновь почувствовать себя до самого дна. Все пороки, всю чувственность, все желания, всю жестокость, все свои силы. И казалось, что все, что обычно происходит с ним, что его каждый день окружает, все это убивает в нем что-то настоящее, что-то действительно важное, что жило только рядом с Белым Тигром. Хотелось все бросить и снова, снова отправиться в Синие Горы, потому что именно там жил тот, кто единственный был настоящим в этом лицемерном мире. И так хотелось вновь окунуться в круговорот страстей и пороков. Нет, даже не пороков – того, что в обычной жизни себе не позволишь. Вновь… снова побыть… живым… Беззаботным. Не скованным ничем. Молодым. Настоящим.

Темный зверь внутри поднимал голову. И становилось страшно от его силы. От сокрушительности его эмоций и жажды.

Будто Джейко стоял перед огромной пропастью и до нее остался всего один шаг. И если сделать его, то получишь все. Все, все, абсолютно все. И только страх и остатки разума останавливали этот последний шаг, не давая поверить в успех. И было страшно, и жутко, и так желанно.

Кровь и магия начинали гореть в нем сумасшедшим пламенем, отвечая на зов зверя и пропасти. Рука на парапете невольно сжалась в кулак. Искорки в радужке глаз полыхнули золотом. Лицо словно заострилось и потемнело. Перед мысленным взором пронеслось все то, что он может и хочет сделать. Дышать стало тяжело, а в висках застучала кровь. Перед глазами начало темнеть. А зрители тем временем вскакивали в овациях, стоя приветствуя актеров. Аплодисменты сотрясали зал, на сцену летели цветы, и воздух дрожал от криков восторга. Дышать же становилось все труднее и труднее. Джейко тоже поднялся, хлопая в ладоши и, кажется, даже что-то крича. Девушки рядом чуть ли не прыгали около своих кресел. Тацу повернул голову, чувствуя, что сейчас выдержка лопнет. Беглым взглядом отметил, что лиф платья Скии скоро не справится с такой роскошной нагрузкой, и то, как чувственно открываются при слове «браво!» губы Моранны, и тут наткнулся на взгляд Логана. Такой же темный, но уже укрощенный. Капитан «бобров» почти с ужасом смотрел на Джейко.

Сейчас в своем состоянии Тацу не знал, как ответить на его взгляд. Этой краткой минутой замешательства и воспользовался Вэрл. Он обогнул кресла девушек, бросил им что– то вроде: «Мы на минутку». Но едва ли прекрасные дамы услышали хоть слово, они в это время жадно выглядывали своего нового кумира в толпе исполнителей, вышедших на поклон, схватил Джейко за руку и дернул прочь из ложи. Дотащил до туалетной комнаты и там прижал к стене, перехватив его запястья.

– Джейко! – взгляд уперся прямо в полыхающие глаза мага. – Держи себя в руках, – голос был спокойный и властный, а пальцы сжимали запястья так, что просто невозможно было эффективно колдовать, а высвободиться из железной хватки капитана «бобров» иным способом не представлялось возможным. – Джейко, у тебя «скачок». Начинается. Сейчас не время. Загони магию обратно. Ты умеешь. Я знаю.

«Скачок!» Мысль полоснула как ножом. И мгновенно все стало ясно. «Скачком» называлось энергетическое перенасыщение, какие периодически случались у магов. Энергию в таких случаях требовалось срочно сбросить, иначе это грозило огромными неприятностями – от истерик и агрессии до сумасшествия. Причем избавиться от лишней энергии желательно было не в заклинаниях, а в том, что дает именно моральную разгрузку. Рецептов существовало много, но так или иначе они сводились к трем пунктам: драка, выпивка и секс. Неопытные чародеи с трудом могли контролировать подобные состояния, но Джейко к таковым не относился. Просто неожиданно его это накрыло. В последнее время он научился чувствовать приближение «скачков», были тому признаки. И вдруг – такой резкий. Логан, умница, первый понял, в чем дело. Среди его «бобров» было полно магов со схожими проблемами, да и, пройдя долгий путь от простого солдата до капитана СГБР, он не раз работал бок о бок с чародеями, а значит, волей-неволей сталкивался с подобными ситуациями и знал, что делать. Главное, чтобы волшебник тоже это знал. И умел. Джейко умел.

Тацу шумно выдохнул, закусил губу и принялся приводить себя в порядок.

– Отпусти руку, – шепнул он.

Вэрл с сомнением глянул на мага, однако отпустил правое запястье. Джейко не стал настаивать на большем, зная, что командир СГБР не зря опасается. Однако сейчас он не собирался делать глупостей. Выдохнул еще раз. Откинул голову, уперев затылок в стену, и прижал руку к ней же. По камню потекла магия, уходя в землю. Не то, что нужно, конечно. По-хорошему, сейчас бы жаркую девочку – и не только – в постель или какую-нибудь драку добрую, и выпить бы от души. Но Логан прав, не время. Надо довести Моранну со Скией до дома, выдержать их подначки, не поддаться на провокации, а вот потом уже можно и…

Магия стекала с пальцев, отчего правая часть тела словно немела, а дыхание все еще оставалось тяжелым. «Останется раздражение, а мне нужно спокойствие при общении с моими красавицами. А может, и правда гавкнуть на них, кто знает, вдруг приутихнут?.. Мм… Вряд ли».

– Ну как? – тихо спросил Логан, продолжая по-прежнему удерживать Джейко у стены.

– Все нормально. Теперь не сорвусь, – спустя пару мгновений ответил начальник Магического Сыска; взгляд было еще трудно сосредоточить на чем-то одном. – Ты вовремя заметил.

– Вечно я тебя спасаю, – пошутил Вэрл, отпуская вторую руку мага.

Тацу, правда, заметил, что капитан «бобров» все еще наготове.

– Мой непробиваемый Логан, – с улыбкой произнес Джейко. – Все видящий и все замечающий. Ты хоть иногда срываешься? – Слишком вольные слова, но сейчас он еще не до конца себя контролировал. И вряд ли Вэрл обидится на них. А так давно хотелось спросить…

– А ты когда-нибудь поступаешь против интересов Семьи?

Истинный Тацу хмыкнул, принимая ответ, и выпрямился.

– Идем, я уже в норме, – и в ответ на скептический взгляд добавил: – Потряхивать будет, но несколько часов еще продержусь. – Он остановился у двери, поправил рукав рубашки и с усмешкой глянул на приятеля: – Ты только что в туалете зажимал представителя одной из Правящих Семей. Понравилось?

Логан скептически хмыкнул и отвесил почти официальный поклон.

– Я солдат, лэр Тацу. И когда-то я давал присягу. В том числе и защищать… вас.

Джейко чуть прикрыл глаза, наслаждаясь их короткой игрой. Когда еще увидишь столько почтительности в капитане СГБР?

– Присяга… вот как. И ничего личного? – подначил аристократ, сейчас, с выпрямленной спиной и горделиво откинутой головой, как никогда олицетворяющий свое происхождение и статус.

– Ну что вы… как можно! – Как хорошо замаскирована усмешка Логана.

– Даже если прикажу?

– Прикажите, – легкое подначивание, – если хочется.

– Я делаю только то, что мне хочется, – полупрезрительным движением повел Тацу плечами. – И да, пожалуй, мне сейчас хочется. Так что приказываю.

Логан выпрямился и подошел почти вплотную. Глянул прямо в темные глаза.

– И что же именно, лэр Тацу? – выделил он обращение. Во взгляде капитана искрился смех.

Джейко тоже уже не мог выдержать.

– Идти со мной к дамам и мужественно не оставлять меня с ними наедине, – давясь смехом, произнес он. И вместе с другом расхохотался.

– Как прикажете, лэр Тацу, – почти чувственно шепнул Вэрл. Пальцы потянулись вроде как к нему, но коснулись ручки двери, около которой стоял Джейко, почти зацепив его в этом жесте, и он с поклоном потянул се на себя. – Прошу вас.

Тацу еле удержался от повторного взрыва смеха и, царственным кивком поблагодарив, развернулся и вышел в коридор. Через мгновение Логан присоединился к нему.

С девушками все оказалось даже легче, чем друзья предполагали. Они вернулись в зал, когда там еще звучали овации и актеры уже в бессчетный раз выходили на поклон. Девушки едва заметили отсутствие своих кавалеров. Они были под таким сильным впечатлением от увиденного, что на обратном пути почти не ссорились. Даже один раз согласились друг с другом. Что было совсем уж редкостью.

Ския поправила выбившийся локон и глубоко вздохнула, из-за чего пышная грудь в лифе приподнялась, невольно привлекая мужские взгляды.

– Теперь я понимаю, почему женщины влюбляются в теноров, – произнесла она незнакомым, полным чувств голосом.

– И, как я слышала, разочаровываются, – добавила Моранна. – Потому что все лучшее у певцов именно в голосе, но… я тебя понимаю.

Джейко с Логаном переглянулись и беззвучно хмыкнули. Похоже, им повезло попасть на так называемые «девичьи разговоры».

Моранна со Скией давно уже отправились спать, а Тацу с Вэрлом в гостиной пили бренди – сейчас это было более чем необходимо – и лениво обменивались впечатлениями.

– Тебя ведь тоже взволновала эта опера. – Джейко посмотрел на Логана поверх бокала.

Тот не стал отпираться.

– Не могу сказать, что взволновала, но впечатление произвела, – Логан отпил чуть из бокала и покачал головой. – Я же частично эллуй, Джейко. А нас отличает потакание своим желаниям и очень холодный разум, работающий в основном на то, чтобы эти желания выполнять. Никогда не был ханжой, хоть некоторые именно так про меня и думают, мол, каким еще может быть трудоголик. Просто у меня все желания касаются работы.

Тацу многое знал о капитане СГБР. Тот начал с самого низшего звания. Изучал стратегию и тактику, всю свою жизнь совершенствовал собственное искусство бойца. Но уже тогда в обычной армии понял, что войны и масштабные операции ему не нравятся. Он считал их нерациональными. Зачем вести на бой столько плохо обученных солдат, если все можно куда быстрее и эффективнее решить небольшой группой профессионалов?

Эта теория не всегда действовала, но оставила в душе доблестного командира «бобров» – тогда еще будущего – неизгладимый след. Но уже в те годы, когда он мог только мечтать об этой должности, он понял для себя две истины. Первая заключалась в том, что он не представляет себе жизни без боевых операций. А вторая – что армия не для него. Городская Стража его мало привлекала прежде всего своей рутиной и, что уж греха таить, низким профессионализмом ее представителей как воинов. Решение, как частенько бывает, нашлось случайно. Как-то раз юный Логан стал свидетелем операции с участием Смешанных Групп Быстрого Реагирования. И это впечатлило его на всю оставшуюся жизнь. Они казались теми самыми всесильными демонами, от которых вели род те из его предков, что являлись по крови эллуями.

Даже сейчас, когда он не только добился, чтобы такого юного на вид человека взяли в элитный отряд, но и стал во главе всей этой организации в таком крупном городе, как Ойя, Логан нередко вспоминал тот случай, и все ему казалось, что ТЕ «бобры» были лучше. Это настроение очень хорошо научились подмечать его подчиненные и уже знали, что если у капитана мечтательно-задумчивый вид, значит, скоро жди внеплановых учений. Причем каких-нибудь сверхсложных.

Практически ни одна операция не проходила без его участия, поэтому и за своей формой, умением и экипировкой он следил с величайшим тщанием. От природы ему не досталось магических способностей, зато мозги и опыт его никогда не подводили.

– Но порой и другие желания выползают наружу. – Он вновь поднес к губам бокал.

– И какие же? – поинтересовался Джейко, справедливо полагая, что ответа, по крайней мере удовлетворяющего его любопытство, он не получит.

– Разные, – не разочаровал его Вэрл. – Но в основном просто какие-то сильные желания без какого-то конкретного предмета.

Тацу кивнул, принимая ответ, и чуть изменил тему беседы.

– Что-то мне подсказывает, что мы еще не раз услышим-увидим это имя – Алиера Лакост. И я думаю, не только на афишах.

Логан обдумал эту идею и произнес:

– В таких делах ты лучше разбираешься.

Скоро они разошлись. Вэрл отправился к себе, а Тацу – в постель. Чтобы сладко проспать до самого утра.

А вот само утро оказалось подпорченным.

Джейко, еще сонный и довольно раздраженный вследствие не до конца пережитого «скачка» и раннего времени, возился на кухне, умоляя кофе побыстрее свариться, когда почти на весь дом раздался знакомый вопль. Тацу, чуть не опрокинув турку, помянул всех демонов и эрков, а со второго этажа раздалось хлопанье дверей и испуганные голоса девушек. Пока те невесть что себе не надумали, начальник Магического Сыска поспешил в холл, откуда начиналась лестница на второй этаж.

– Что случилось? – Голос Моранны с утра хрипел и был таким недовольным, что на ее месте невольно представлялась шипящая кошка, что было не так уж далеко от истины: хвост зло колотил по воздуху за ее спиной, а звериное ушко аж подергивалось от раздражения.

– Да, Джейко, что случилось? – Ския была очаровательно растрепанной и очень встревоженной.

– Ничего сверхординарного, – махнул рукой он. – Идите досыпать. Это мое зеркало.

– Разбей его, – посоветовала категоричная де Линкс.

– Это подарок Ани, – почти извиняюще возразил Тацу.

– Мне плевать. – Кошечка повернулась обратно к своей комнате. Напоследок бросила через плечо: – Угомони его как-нибудь. Иначе это сделаю я.

Некромантка скрылась за громко хлопнувшей дверью, а Ския, напротив, спустилась еще на несколько ступенек.

– А почему зеркало вопит спозаранок? Кто может так рано в выходной тебя искать? – Деншиоми была лекарем и привычно ничего хорошего от срочных вызовов не ожидала.

Увы, Джейко разделял ее опасения. Поэтому, пожав плечами, быстро прошел в кабинет. И сразу понял, что предчувствия его не обманули. Буквально через минуту он уже быстрым шагом выходил из комнаты, направляясь в спальню.

– Что-то случилось, да? – все поняла Ския.

– Увы. Меня вызывают на работу. Боюсь, сегодня вам придется погулять по Ойя без моего сопровождения. Я постараюсь освободиться пораньше.

«Хотя такое очень сомнительно», – добавил он про себя.

Белая магичка не стала задавать лишних вопросов.

– Я доварю кофе, пока ты будешь одеваться. Вряд ли твои дела не подождут одной чашки.

Тацу благодарно чмокнул девушку в щечку и поспешил одеваться. А когда спустился, Ския уже ждала его в холле с чашкой кофе. Начальник Магического Сыска перехватил ее, а Ския тем временем поправила шелковый, искусно уложенный несколькими складками шейный платок.

– Буду ждать тебя, – услышал Джейко, уже выходя из парадной двери, зная, что рыжеволосая красавица стоит за его спиной, прижимая к груди пустую чашку, н смотрит ему вслед.

Очень хотелось обернуться.

ГЛАВА 4

Смотреть на это было тяжело.

Тяжело и горько.

Рассветные лучи словно пронизывали залитое кровью тело и играли с бликами шелковых темных волос. Тени от ресниц падали на загорелую кожу, а губы были приоткрыты. Слегка и очень чувственно.

Он был мертв уже пару часов, но смерть словно забыла зайти за ним. Или была не в силах вместе с жизнью забрать эту красоту.

Просторная чистая комната была полна мягкого неяркого света, льющегося через большое – высокое и широкое окно с решетчатой рамой, составленной из небольших прямоугольников, и сейчас тень от этой решетки падала в том числе и на тело, заключая его в своеобразный квадрат.

В этом же квадрате находились листы бумаги с узкими строчками стихов, подсвечник с оплавленными свечами, цветок чайной розы и хрустальный бокал с остатками вина на самом дне, пронизанный светом утреннего солнца. Бумаги же кто-то чуть сдвинул так, что можно было увидеть сразу два-три листа. Роза лежала ровно посередине одного из них.

Все было так красиво, что казалось ненастоящим. Особенно убитый юноша со странно прекрасным для мертвого лицом.

От этого было жутко и как-то особенно тяжело.

«Алиера Лакост. Вот и свиделись, – мысленно изрек Джейко, вспоминая свое вчерашнее „пророчество“. – Не ожидал, что так скоро. И в такой ситуации».

– Надо найти эту сволочь! – чуть ли не плакала Алиса. – Шеф, вы знаете, кто это?!

– Вчера был в опере, – согласно кивнул Джейко. Давно его так не потрясали преступления. Помолчал, словно отдавая дань уважения погибшему, и добавил уже деловым голосом: – Во сколько его убили?

– Эксперты навскидку сказали, что часа два назад. Но точнее будет ясно после экспертизы, вы же понимаете.

– Угу, – Тацу все еще рассматривал представшую взорам картину. Кто-то очень постарался, создавая ее. – На рассвете, значит…

– Не находите ли, что очень символично? – спросил подошедший Агн.

– Что ты имеешь в виду? – тут же окрысилась Алиса.

– Ну как же, ведь его звезда только начала всходить. Даже в нашей стране он не известен настолько, насколько мог бы. Его слава только-только начала греметь. А ведь могла бы прогреметь как ни одна другая. Могли быть гастроли по всей стране, по всему миру. Называли бы мэтром и грандом, маэстро и «золотым голосом». А так…

– Прекрати! – почти выкрикнула магичка.

Сыщик удивленно посмотрел на нее.

– Тебя так задело его пение? – спросил он, явно пытаясь понять, что привело обычно более-менее спокойную коллегу в такое нервное состояние.

– Его талант! Он, – она бросила взгляд на тело, горестно поджав губы, – он был потрясающим! Когда он пел, мне казалось, что душа выворачивается наизнанку. Я никогда такого не испытывала! А какой он красивый! Даже сейчас!

Джейко тоже посмотрел на мертвого юношу. Да, привлекательность была, он это еще в театре заметил, но такая странная. Ни одной идеальной черты, скорее наоборот. Его красота даже сейчас шла словно изнутри. Будто его талант был еще здесь, вился вокруг хозяина и освещал его лицо; именно его отражение видели те, кто смотрел на тело. Тацу покачал головой и попытался вернуться в рабочее русло.

– Ты магический фон и прочее необходимое измерила?

– Конечно. – В голосе прозвучало недовольство: как это так – ей про ее прямые обязанности напоминают? – И эксперты тоже это сделали.

– Хорошо. Есть что-то необычное, кроме способа убийства?

– Нет, Шеф. В плане магии, конечно. А так… – она сделала широкий жест рукой, – сами видите.

– Вижу, – вздохнул Джейко, проследил взглядом, как выразительное лицо Алиеры Лакоста накрывают простыней, и отвернулся. – Так, в контору, ребята. Это все надо хорошенько обсудить и обдумать.

«А лучше – наоборот».

Уже входя в здание, Джейко почувствовал необычно тяжелую обстановку. Он никогда не думал, что его сотрудники будут так потрясены убийством незнакомого человека. Словно этот юноша лишь силой своего голоса смог пленить их сердца. Но они были профессионалы, и нужно было работать. Поэтому Тацу по традиции, сложившейся еще в самом начале его работы в должности главы Магического Сыска, созвал всех на совещание.

Сам же сел за стол, внимательно осмотрел присутствующих и раздраженно постучал по его поверхности кончиками пальцев.

– Дамы и господа, вижу, всех впечатлило произошедшее, однако смею вам напомнить, что именно мы сейчас не имеем права на эмоции. Именно от нас зависит, понесет ли преступник наказание. Поэтому прошу собраться, вспомнить, что мы профессионалы, и высказать свои предложения по расследованию и фронту работы.

К концу импровизированной речи лица сыщиков вновь стали привычно сосредоточенными и чуточку смущенными. Первой заговорила Лакни:

– Думаю, начать стоит с театра. Насколько мне известно, это тот еще гадючник. У такого таланта должно было быть бесконечное количество врагов и завистников – скрытых или явных.

– Как и почитателей, – хмыкнул Агн. – Еще неизвестно, что хуже. Сколько преступлений, совершенных на почве страсти, мы раскрыли?

Как ни неприятно было сознавать, но один из двух старших оперативников был прав. Эксперт по общественной жизни кивнула и продолжила:

– С вашего позволения, этот фронт работы я возьму на себя.

– Да, это будет самое правильное, – согласился Джейко. – Агн, тебе тогда достаются все остальные связи Алиеры Лакоста. Возьми Эрика и Рекки себе в помощники.

– Да, Шеф.

– Я, кстати, слышала, – влезла Алиса, – что на вершину положения Лакост забрался только недавно, а большую часть жизни провел если не в нищете, то в весьма небольшом достатке, да и скромностью поведения никогда не отличался. Уличные банды, дешевые кабаки и всякие сомнительные делишки. – Она немного подумала. – По крайней мере, такие намеки не раз делала пресса.

– Прессой займусь я, с вашего позволения, – поправила очки на аккуратном носике Вини. – Покопаюсь и в архивах. Мне интересно, откуда взялся этот Алиера. У него слишком необычная внешность и имя.

– Да? – удивился Агн. – А по мне – вполне типичные для Ойя.

Аналитик мотнула шоколадного цвета волосами.

– Ты забываешь, что в Ойя очень много смешанных семей и выходцев из других рас. Тут очень много кто живет. Но по имени и его сочетанию с фамилией я бы сказала, что он… из эллуев.

– Из эллуев? – поразился Джейко, а за ним и остальные. – Но ведь ничего в его внешности не говорит об этом!

– Разве? – подняла брови девушка. – Даже вы отметили, что и в смерти он не потерял привлекательности. Неправильные черты – но вопреки логике очень красивые. И взгляд. И эмоции. И еще одно… – Вини вздохнула и даже нахмурилась. – Я преклоняюсь перед его талантом, голосом… Но вы заметили, какое сильное впечатление он производит на людей? Даже на вас и Алису. А вы и не такое видели. Меня тоже его арии потрясали. И вот, несмотря на это, я начинаю задумываться над причинами столь сильных эмоций. Не хочется об этом думать, но… может, это магия эллуев?

Первым желанием всех присутствующих было гневно возмутиться таким предположением, однако на то они были и профессионалы, чтобы рассматривать все версии. В памяти сыщиков мгновенно всплыли слишком выразительные глаза Алиеры, голос, в котором чувств было больше, чем способно вместить человеческое сердце, буря эмоций, сотрясавшая всех, кто его слушал. Тацу припомнился еще и «скачок», случившийся сразу после последней арии в исполнении Лакоста. Может, правда? Может, это действительно проявление природной магии эллуев? Нет, Алиера точно не чистокровный эллуй. Этих невозможно ни с кем спутать. Не только из-за часто присутствующих рогов, чешуи, хвоста, крыльев, когтей, прочих демонических атрибутов, сколько из-за черт лица: даже у детей было в них что-то страшное и угрожающее. А вот тем, в ком течет часть их крови, он вполне мог быть. Как тот же Логан, к примеру. Однако если Вэрлу их странной магии не досталось, то вот Алиере могло и подфартить, если эту тяжелую ношу можно считать благом.

Как известно, магия демонов не похожа на магию стихий или какую-то еще, известную жителям Эсквики. Их колдовство было куда глубже и страшней, и о нем мало что знали. Да и то, что знали, скорее следовало отнести к легендам и суевериям. Говорили, что демоны и их прямые потомки эллуи способны сводить с ума, красть души, подчинять себе, превращая в послушную марионетку. Ходили слухи, что они могут знать все самые тайные желания и страхи людей, вызывать в них по своему желанию любую эмоцию, что одним своим присутствием они пробуждают все самое темное и злое в человеке. Считали, что их магия может быть только разрушительной, и даже в физическом выражении обладает такой мощью, что сносит города и выжигает всё на лиги[16] вокруг, а уж что делает с сознанием – и думать страшно. К тому же эллуи поголовно были очень сильны и выносливы. Даже с несколькими серьезными проникающими ранениями могли биться как ни в чем не бывало. Убить же демона или эллуя, по мнению большинства людей, можно было только строго определенным образом. Иначе слишком велика вероятность, что он вернется по душу своего убийцы. А может, и вовсе возродится.

Эллуев боялись и не любили. Впрочем, в Эсквике их было очень мало, и вели они себя довольно тихо, чтобы их присутствие стало проблемой. В любом случае Джейко не хотел бы, чтобы новое дело затрагивало кого-либо из них. Но, похоже, сегодня двуликие боги не были настроены потакать желаниям своего верного последователя.

Тацу вздохнул.

– Если ты права, как бы этого ни не хотелось, то тогда становится понятен способ убийства.

Сыщики вразнобой закивали.

– Кстати, как все же его убили? – спросила Лакни, не видевшая места преступления. – Я знаю про кристаллы в сердце, но как они там оказались?

Агн и Алиса одновременно поморщились.

– Как и любое оружие или боевое заклинание, – пояснил светловолосый гигант, покосившись на молчащую коллегу. – Кристаллы были обработаны с одной стороны, как колья. Вы знаете, что лазоревые кристаллы очень крепкие, не уступят металлу. Их просто вогнали в тело. Не совсем понятно как, ведь они не такие уж большие, их не ухватишь так, чтобы еще и для своего рода лезвия место осталось. Сейчас эксперты разбираются с этим.

– А что это вообще может быть? Как их можно было так вогнать в тело?

– Ну… заклинанием или чем-то вроде пращи. Метнуть, но тут большая сила нужна. – Агн пожал плечами. – Изобретательность людей не знает границ. Даже в переделанный стелл[17] можно вогнать.

– Ладно, подождем, что скажут эксперты, – подытожил Тацу.

– По легендам, лазоревые кристаллы могут убивать демонов, – задумчиво произнесла Вини. – Навсегда убивать. И, если мне не изменяет память, то для этого их как раз надо поместить в сердце демона.

– Такое кого хочешь убьет, – проворчал Агн.

– Мы же говорим о суевериях, – пожала плечами аналитик. – Для чего еще мог понадобиться такой сложный способ убийства?

– Кстати, вот что меня интересует, – встрепенулся Джейко. – Эрик, после окончания совещания сходи к экспертам и попроси сравнить кристаллы со следом, оставшимся на теле того парня, которого мы условно пока называем курьером, ну, того, что умер от неправильной транспортировки лазоревых кристаллов.

– Думаете, могут быть совпадения? – оживился его помощник.

– Почти уверен в этом. Не знаю, смогут ли эксперты определить, к одной партии они принадлежали или нет, но поискать схожесть определенно стоит. Вини, в русле предыдущего разговора – подними всю литературу по поводу лазоревых кристаллов и их отношения к демонам и эллуям, по подобным способам убийства.

– Да, Шеф.

– Что у нас с магическим фоном и уликами, Алиса, Агн?

– Магический фон совершенно обычный. Прошло слишком много времени, Шеф. Что бы там ни было, к нашему появлению он уже успел успокоиться, не считая, конечно, эмоций служанки, нашедшей тело, и самих сыщиков, явившихся позже. Там есть пара необычных элементов, но это так, мелочи, в рамках допустимого. Это по моему восприятию. Может, эксперты скажут больше.

– Понятно. А с остальными уликами? Агн?

– Явных – никаких, Шеф. Преступник ничего не оставил. Если только эксперты не найдут чего-то особенного. Думается мне, что та картинка, которую мы увидели, была создана не просто так. Тело, окно, подсвечник, бокал, роза, стихи. У меня пока никаких объяснений нет, что бы это все могло значить. Может, разгадка найдется в стихах. Но вряд ли.

– Почему? – удивился Тацу такой категоричности.

– Потому что я уже просмотрел их. Это текст оперы «Мой демон». Те арии, что поет… пел Алиера Лакост.

– Какие-нибудь отметки?

– Никаких, – качнул Агн большой лохматой головой. – Совершенно новый экземпляр, даже не помятый. Только капли воска.

– Все равно надо посмотреть. Может, поймем что-то.

– Я тоже так подумал. Даже сделал вам и остальным копии. Я не мастак в таких загадках. Что еще… Роза срезана около дома не раньше чем за час до убийства, но, скорее всего, позже, непосредственно перед ним. Свечи горели несколько часов. Не новые, давно стояли в этом подсвечнике.

– Кто пил из бокала?

– Эксперты работают, Шеф.

– А как преступнику удалось войти, да еще и убить Алиеру? Я правильно понимаю – следов взлома вы не обнаружили? А следов борьбы?

– Нет, Шеф, ни того, ни другого. Судя по всему, Лакост знал убийцу и сам открыл ему. Дверь была закрыта, но там замок автоматический – закрывается, стоит только ему оказаться напротив соответствующего отверстия. Служанка подтвердила, что вещи все на месте. Даже деньги с драгоценностями – запонки и прочее – не тронуты.

– По крайней мере, это не ограбление, что не может не радовать. Разве что похитили что-то, о чем служанка могла не знать.

– Шеф, ну вряд ли убийство с целью ограбления стали бы обставлять с такой помпой, – возразила Алиса. – Знаете, сколько эти кристаллы стоят?

– Да уж, думаю. Просто перебираю все варианты. С малой долей вероятности возможно и такое. Но пока это, конечно, не главная версия. Мм… что-нибудь еще?

– Да, есть кое-что, Шеф, – кивнул Эрик. – Возможно, не очень важное. Но вот посмотрите, что я нашел при обыске. Вернее, при осмотре тела, – младший оперативник протянул Джейко запонку в виде стилизованной эмблемы-герба. Тот при виде ее разве что не подскочил.

«Как там Ския говорила? Что-то вроде шутовского колпака и шахматной фигуры? – припомнил он описание. – Похоже, это оно». Тацу забрал запонку из рук помощника и принялся жадно разглядывать изображение.

– Я обратил внимание на нее, – продолжал тем временем разглагольствовать Брокк, – потому что эта запонка одна. Вернее, ей в пару была простая запонка, того же размера и формы, но без рисунка. Я подумал, что вряд ли тот, кто так тщательно обставил убийство, оставил это просто так. И странно было бы думать, что такой щеголь, как Алиера Лакост, носил разные запонки.

– Действительно было бы странно, – задумчиво повторил Джейко. И рассказал подчиненным о том, что с чем-то подобным вчера уже видел в опере двух людей.

– Действительно похоже на эмблему какого-то клуба, – перехватила улику Алиса. – Только я такого не знаю.

– Лакни? – поднял бровь Тацу. Обычно в таких делах профи была именно она.

– Я думаю, – проговорила блондинка и на некоторое время задумалась, закусив ярко накрашенную красной помадой губу. – Шеф, чтобы не соврать… Что-то вертится в голове, вроде как слышала я о каком-то таком клубе, обществе, но вот что он из себя представляет и кто в него входит, хоть умри, не помню. Но я обязательно узнаю.

– Вини, ты тоже поищи, – кивнул ГЛАВА Сыска. – Что кто знает про лэрэ Лею Кемли и лэра-сэ Верона Хакта?

Лакни привычно заговорила первой:

– Лею Кемли я мало знаю. А Верон Хакт, как любой некромант, темная лошадка. И старательно поддерживает этот имидж. Маги Смерти в память о древних гонениях вообще не любят выставлять свои дела напоказ. Но, насколько мне известно, Верон – непростой человек. По крайней мере, в нескольких скандалах засветился, в очередной раз очернив темных, как водится. Причем в скандалах очень неприятных. Грязных, я бы даже сказала. Узнать про него побольше?

– Да. По возможности. Хочется иметь информацию перед разговором с ним.

– А про Лею Кемли я немного знаю, – вступила Алиса. – Но ничего интересного. Собственно, самая лучшая характеристика этой девушки – «ничего интересного».

– А, по-моему, вполне симпатичная, – чуть провокационно заметил Джейко. – Такие редко бывают безвинны. Хоть и выглядят агнцами.

– Ну хорошо, – повела плечами магичка. – Я постараюсь узнать получше.

– Отлично. Итак, пока на этом закончим. Дел невпроворот. Все поняли, чем заниматься? С чего начать – решайте сами. И не забывайте, что на нас висит еще одно дело. Сдается мне, что оба они могут слиться в одно. Но пока это два дела. По крайней мере, пока эксперты не скажут нам про совпадение следа от кристаллов на теле курьера с теми кристаллами, что убили Алиеру Лакоста. А такого может и не обнаружиться. Поэтому разрешаю отрывать остальных от того, чем они занимаются, и привлекать себе в помощь. Но только если Марк одобрит. Он сейчас их курирует. Жду первых результатов.

На том совещание было окончено, и сыщики разошлись, а Джейко отправился варить себе кофе и обдумывать план собственных действий.

Лакни

– Алиера Лакост? Да что же это такое?! Сейчас все только о нем и говорят. А почему это им Сыск заинтересовался? Вляпался куда-нибудь, высокомерная скотина? Я даже не удивляюсь! Этого следовало ожидать.

– Почему? И почему «высокомерная скотина»?

– Потому что именно такой и есть. Как стал главные роли играть, так совсем стыд и уважение потерял! Нос стал, знаете, как драть?! Вообще перестал с нами всеми общаться. Придет на репетицию или спектакль, ни с кем не поболтает, отпоет свое, поругается с режиссером и все – нету его уже.

– Думаете, так зазнался?

– Ну а что же еще? Говорят, связался с какой-то темной компанией. Какие-то богатенькие лодыри. Возомнил себя аристократом и вообще стал невыносим. Гордец и сноб. Из грязи в князи!

– И в чем же это выражалось?

– А что он с добрыми людьми общаться перестал? Думает, что коли знаменитостью стал, так можно плевать на всех? Раньше постоянно в театре оставался после спектаклей и репетиций, а сейчас только и ждет, как бы побыстрее свалить.

– И давно это с ним?

– Ну-у… несколько месяцев точно, а может, и больше. Только не так заметно было. Так все же – что он натворил?

– О, Алиера Лакост! О! Да-да, конечно, я его отлично знаю! Ну конечно, я же ему грим перед каждым спектаклем накладываю! А знаете, какая у него гладкая кожа?! Ее даже пудрить жалко. А глаза!.. О. эти глаза! Какой в общении? О, да очень приятный в общении. Как посмотрит своими черными глазищами! И такой внимательный! Всегда что-то доброе скажет, улыбнется. Ну срывался, конечно, с кем не бывает. Так он же такой талант, как с таким талантищем можно спокойным быть? Знаете, как в нем эмоции клубились? Никогда такого не видела. Будто не один человек, а десяток!

– А что-нибудь необычное замечали в последнее время?

– С ним? С ним… э-э-э… а, вот! Он же бросил эту стерву Самелию Дерри. Ой, знаете, та еще сучка. Сколько она ему кровушки попила, страшно сказать. Какие она ему истерики закатывала при всем театре! Я вообще удивляюсь, как он столько продержался.

– И почему же он столько держался?

– А вы ее видели? Да там же сиськи в корсет не вмещаются! Конечно, мужики все млеют! Ну и на рожу ничего так. Но ведь на этой самой роже и написано – стерва. Большими буквами. Хотя, я слышала, мужики таких любят…

– Небось злится она теперь?

– Да не то слово! Места себе от злости не находит. Стоит ему появиться в театре, как она тут как тут и давай ему мозги полоскать. Да только он не поддается на ее истерики и слезы.

– А она что?

– Ой, чего она только не делала! Смешно кому рассказать. И сплетни про него разные пускала…

– Например?

– Ну например, что в постели он ничего из себя не представляет. Но только никто не поверил. Да любая из женщин Ойя половину своих драгоценностей отдаст за одну ночь с ним. Хотя бы ради того, чтобы проверить. Затем она пустила слух, что он балуется бенсом и даже наркотиками! Пожалуй, это было самое умное, но в это тоже никто не поверил. Все знают, что подобное рано или поздно плохо отражается на внешности и голосе, а Алиера с каждым днем словно расцветал, будто раз за разом какой-то особой силой наполнялся. Так что не прошло… Потом она пыталась всех убедить, что он имеет какого-то высокопоставленного покровителя, вот его и ставят на главные роли, но вы же сами слышали его голос. Да и внешность не подвела.

– Что-то она особо умной не кажется.

– Ой, да какая умная? Типичная дурная скандалистка, все достоинства которой в корсаже да под юбкой. В конце концов нашему режиссеру это надоело, и он пригрозил ей, что уволит к эркам, если она не перестанет нагнетать атмосферу в театре. И поверьте мне, уволил бы. Он у нас крутой в том, что касается душевного состояния артистов.

– А кроме этой истории с вашей дивой что-то необычное было?

– Необычное? Да ничего такого вроде.

– А правду говорят, что он стал куда меньше бывать в театре?

– Правду. Да что тут бывать? С одной стороны, истеричка Самелия Дерри, с другой – одни завистники. Вот он и перестал здесь задерживаться. И даже все конфликты решал только на сцене при режиссере.

– А какие такие конфликты?

– Да они постоянно возникают у актеров. Одному кажется, так надо играть, второму – по-другому. Постоянно кто-то с кем-то грызется на этой почве. И очень часто это переносится и на реальную жизнь. И наоборот. Так вот Алиера последнее время все подобное пресекал. На репетиции поругается с кем-то, а после нее тут же уходит, а если его кто-то успевает перехватить, то не дает себя втянуть в ссору. Ну если получается, у нас та-акие есть, что эрк отвяжешься. Да, вот так.

– Алиера Лакост? Знаю, как не знать эту сволочь! Почему сволочь? Потому что он меня бросил! Надавал обещаний, пользовал как хотел, а едва только заполучил славу, так сразу и не такая стала. Я все для него сделала! Всему научила! Связи свои ради него напрягала! И что я получаю в благодарность? «Извини, дорогая, я больше не люблю тебя»!!! Ну ничего, я еще доберусь до этой сволочи! Он еще на коленях передо мной ползать будет! Будет умолять, чтобы я к нему вернулась! Только ни эрка! Не получит! Но я заставлю его молить о прощении! Никто еще меня так не оскорблял! И я этого так не оставлю! У меня есть связи! И влияние на очень серьезных людей! Никуда он не денется! Приползет как миленький!

– А я слышала, режиссер хотел вас уволить, если вы не прекратите доставать Алиеру.

– А пусть он не лезет, куда не просят! Это наше личное дело! Уж как-нибудь разберемся! И ничего он меня не уволит. Я – звезда первой величины, меня нельзя уволить.

– Вы считаете, что Алиера к вам вернется?

– Конечно. Потому что он идеально мне подходит. Потому что я – настоящая женщина. Он это поймет, когда немного мозги на место встанут.

– А почему же он тогда от вас ушел?

– Да говорю же – дурной еще, глупый. Нашел себе какую-то молодую девицу и думает, что она сделает его счастливым. Дурак! Только такая женщина, как я, способна его понять. И поддержать. Так что я нисколько не волнуюсь.

– К кому ушел Алиера Лакост? Да, слышала эту историю. Только Самелия зря тешит себя надеждами. Не вернется он к ней. И не из-за этой девки. Он же ушел от нашей дивы до того, как познакомился с этой своей новой пассией. Кажется. Да и сколько их у него было? Страшно сказать. Правда, эта почему-то задержалась. Я слышала даже, что вполне себе приличная милая девушка. Порядочная и скромная. Даже вроде магичка. Из белых. Нет, имени не знаю. Алиера никому ее не показывал. Я бы на его месте тоже опасалась. Такая ссс… стерва, как Самелия, на все что угодно способна.

– Алиера Лакост? Ой, не смешите меня, какая еще звезда? Так, звездочка, что ярко зажглась и быстро прогорит. Уж поверьте, я такое не раз видел. Что там у него? Ну голос ничего, ну, мордочка смазливая. И что? Настоящее искусство ведь не в этом, а в том, как ты играешь! А что Алиера? Только кривляться и мог! А видели бы вы его на репетициях! Смешно кому рассказать! Ходит с высокомерной рожей, будто он один знает, как лучше играть! А сам ничего не может. Как начнет кривляться, так сразу тошнит. Фу. Отвратительно. Я вообще думаю, что правду говорят – у него шашни с нашим режиссером, а то непонятно, почему такую бездарность вообще взяли в театр. Ну а если есть смазливая мордочка и умение подставлять зад, когда надо, то успех гарантирован. Только публику не проведешь. Долго, по крайней мере. Зритель, он такой. Он рано или поздно поймет, кто истинный артист, а кто так, дешевка. Нет, вы только не подумайте, что я что-то личное против него имею. Скорее наоборот – я к нему очень хорошо отношусь. Это так… Между нами, девочками. Да и что мы все о Лакосте да о Лакосте. Давайте, может, о чем-нибудь приятном поговорим. Вот, например, что вы делаете завтра вечером? Кстати, а все-таки, почему вы про него спрашиваете?

– Сегодня на рассвете он был убит.

– Убит?! Ах! Ой, какой ужас! Вы даже не представляете, какая это для нас потеря! О! Какой это был артист! А какой голос! Таких Ойя никогда и не слышал! Мы все им так восхищались!

Агн

– Алиера Лакост? О да, знаком! Нормальный мужик! Не то, что все эти слащавые снобы. Вот он был нормальный! Из наших. И выпить, и курнуть, и подраться не дурак. Ну да, денежки у него водились. Водились, да, но не всегда. Тут ребята помнят, как он «хмельного дурака» заказывал, – уже подвыпивший к обеду и какой-то бесцветный мужичок назвал так самый дешевый и очень крепкий вид выпивки, – и то был рад. Ну а как выбился в звезды, то, разумеется, получше стал харчеваться. Да только все равно захаживал. Я сам его не особо знаю, но наши говорили, что в последнее время изменилось в нем что-то. Раньше наш был, пусть и с деньгами, а сейчас будто подменили его или еще как…

– Ну вот что ты несешь, а? – перебил его другой, такой же неказистый, но куда более колоритный за счет хитровато-философской мины лица. – Вот не знаешь, а туда же – в знатоки. Не слушайте его, господин сыщик, он за выпивку вам каких угодно баек наплетет. А вот я Алиеру знал лично и поближе, чем этот хмырь. Да-да, и нечего мне рожи корчить. Так что – нальете, господин хороший? А я вам расскажу, что знаю. О! вот это дело! Под это и разговор веселее пойдет. Так вот, дэл детектив, Лакост, как начал в своем театре работать, так и перестал сюда приходить, ну, может, пару раз заглядывал. И так год или около того было, а вот потом вдруг стал вновь приходить, хоть имя его на всех афишах уже красовалось. Вряд ли у него проблемки с деньгами были, а вот же! И скажу вам по чести, не он уже это был. Другой какой-то. Он всегда был непростым. Взрывной, нервный, нетерпимый, как только в молодости не прирезали. Но в принципе нормальный был. Не псих. А вот последнее время будто подменили. Он стал… опасным. Да, наверное, это будет правильное слово. Опасным. Так с оборотнями бывает. Посмотришь иной раз на мужичонку – вроде хлюпик как хлюпик, а как поднимет глаза, так и понимаешь – к этому лучше не соваться. Вот и с Алиерой так стало – в глаза хоть не гляди, оторопь берет. Да, вот что я вам хотел сказать. И как-то стало неудобно подходить к нему. Это как к дракону в пасть заглядывать.

И еще… такое впечатление складывалось, будто он в мыслях где-то не здесь, такое думает, что у нас и мозги так не повернутся. Нальете еще? Как зачем? Я, может, тогда вспомню, с кем он приходил сюда в последние разы! О! Ну я так и знал, что разговор у нас заладится! Как не заладится-то с таким приятным человеком! Так, сейчас скажу. Был-был с ним один мужик. Я у нас его без Алиеры ни разу не видел. Да и нечего ему у нас делать. То птица не нашего полета. Холеный, тряпье на нем дорогое. Даже трость, и та лаком покрыта и с узорами. И по всему видать – черный маг, как вошел, так аж похолодало как будто. Я всегда так этих проклятых некромансеров чую. Как выглядел? Да как… Бородка такая… небольшая. Весь такой из себя важный. А глаза так и зыркают по сторонам, будто ищет, кого бы в жертву принести. Нет, не высокий. Среднего роста. Глаза… да черные, наверное, какие еще глаза могут у такого быть? Не, ни шрамов, ни родинок не было… Узнаю, конечно. А вот если нальешь еще один, то подскажу, кто больше знает… Вот! Ну я же говорил, что с таким замечательным человеком приятно иметь дело! Ну так слушай, сыщик, пойди в Веселый Квартал. Поспрашивай у тамошних маман. Я не раз видел, как эта парочка туда заворачивала. Да что он там мог делать, сам подумай?.. Ну и что, что поклонниц море? Знаешь, какие там девочки умелые? Да думаю, знаешь… Все в нашем городе знают! Ну так что, может, еще по одной?

– Ну что я тебе скажу, молодой человек, – подбоченилась одна из маман, высокая и грудастая настолько, что взгляд постоянно спускался именно к декольте, – бывал у нас твой Лакост. – Говорить она стала далеко не сразу, но два-три нужных имени все же развязали ей язык. – Ты, красавчик, конечно, хорош, хоть не привыкла я раскрывать тайны клиентов, но что уж сделаешь, коли такой разговор пошел. Ну так вот. Бывал у нас пару раз этот певец. И не удивляйся, тут многие из знати и богатеев побывали. Кажется, любую бабу может взять, а все равно хоть раз, но придет к моим девочкам. Такая вот ваша кобелиная мужская натура. И не зря приходят же! Девочки мои – лучшие в округе! Ты тоже приходи, понравится, зуб даю! Может, прям сейчас и зайдешь? Скидочку сделаю. Знаешь, какие киски у меня сейчас свободны, ммм! Это просто волшебницы, такие умелые! А красивые! Кто к ним ходил, всегда потом возвращались! Ну так что?.. Нет? Ну как хочешь. Но помни, тебя тут всегда ждут. Ну а этот Лакост был не прост. Сам не приходил, нет. А вот с одним господином… Вообще, имена мы не спрашиваем, но ты же понимаешь… Хакт его зовут, он этот, некромансер. Красивый такой, даром что темный маг, а весь такой… пальчики оближешь! Как глянет! Но девочки не любили его обслуживать. Почему? Извращенец. Из тех, кто любит пожестче. Ну чего ты такой непонятливый? Жестокость любит. Избивал девок, порол, резал даже. После него потом столько на белых магов уходило! Не, платил он, конечно, отлично, всегда с лихвой покрывало то, что девочка долго не могла работать после него, но все равно. И еще ему нравилось унижать девчонок. Не просто избивать, а всякие гадости им говорить, до слез доводить, иногда порол до плача, бил по таким местам, чтобы особенно больно было…

Да-да, случалось такое. Тебе такое не нравится, красавчик? Что ты так на меня смотришь? Спрашивать не запрещено. Ты лучше скажи, нравится или нет?.. Нет? Вот и хорошо, тогда тем более ждем в гости. Ладно, о чем это я?.. Ах да… И когда он этого певца привел, мы подумали, что такой же. Но вроде нет… Нет, не обычный секс. Групповуху они устраивали. Всех разом брали. Мне даже однажды пришлось шесть заказов отменить, так как всех сняли. Трахали, на кого сил хватало, а остальные их ублажать должны были. Вино подносить, ласкать, веерами обмахивать, иногда просто для красоты рядом лежать. Да, вот так. Но вроде ничего, кроме этого. Многие это любят. Чтобы наглядное подтверждение получить, какие они крутые кобели. Столько девок, какую хочешь, такую и бери, все оплачены, все готовы… Да, пару раз приходили. Но давно. Да, я слышала, что он, ну Лакост этот, пошел по тем, кто повыше будет… К кому? Ха-ха, это ты у своего начальника спроси. Слыхала я, он в них разбирается.

Спустя час Агн уже сидел в другом кабаке, уровнем повыше первого. Мимо постоянно пробегал шустрый мальчишка с недетскими уже глазами – из тех, что всегда на подхвате. Когда никого рядом не было, он ненадолго задерживался возле сыщика и шептал несколько торопливых фраз.

– Да, был Алиера Лакост тут… Да что он тут мог делать?! Играл! Да как играл? Сначала не особо. А потом как его под свое крылышко Блондин взял, так и пошло дело. Я сразу подметил, что они вместе стали работать. Другие не сразу доперли, но, поработав тут с мое, начинаешь все сечь с полувзгляда. Так вот, они явно работали вместе. О! Какие они банки поначалу гребли! Это что-то! Блондин всегда крут, но это уже все знают, а вот этого Лакоста сначала за телка приняли, ну, типа новичок или средний игрок, кое-кто тут же решил на нем деньги сделать. Так вот, поначалу они столько с Блондином огребли!!! Я уж сколько видел выигрышей, да и то был в а… ну короче, круто! Видать, и правда хороший он актер, потому что тут такие номера закатывал. Никогда бы не подумал, что он карты хоть раз в руках держал! Таким телком казался, что грех не развести! Все и повелись! Ну а потом все стало ясно, да только поздно уже. Денюшки-то ушли!.. Ну могу сказать, кого обули. Да только зачем тебе? Не думаю, что мстить бы стали. Морду еще набить, а чтобы убить… Не, народ не тот, поверь мне. Хотя… кто там знает…

Так, подожди, а ты что, не знаешь, кто такой Блондин?!! Да ты в своем ли уме? Как его можно не знать?! Да это же такой игрок!.. Да это Игрок с большой буквы!!! Круче его… я даже не знаю, кто может быть круче его! Говорят, были раньше игроки такого уровня, но то совсем уже легенды!.. Ну ладно, преувеличиваю я, конечно, но… это мое личное мнение. Если бы он совсем был такой непобедимый, с ним бы не играли, а играют же, но можешь мне поверить, круче его в этом деле мало кто будет. Я тебе вот что скажу – он, правда, достоин. Он не только играет хорошо, ему еще и везет феерически. И он знает меру своей удачи, всегда вовремя уходит из игры. Для тех, кто картами или рулеткой увлечен, это почти подвиг. А ведь он еще довольно молод. Не мальчик, конечно, но, знаешь, из тех, кто и в сто лет будут мальчишками считаться… Что значит, как я?! Да знаешь ли!!! Да не пройдет и десятка лет, как я буду при своем клубе и у меня все эти господа станут собираться! Карты будут падать за зеленый, самый дорогой бархат, а кости стучать о самое лучшее дерево! Вот увидишь! И у меня это действительно класс будет! Не такая вшивая обдираловка, как тут, а настоящее – уровневое заведение!.. Что? Пошутил? Так и будет? Так чего тебе еще надо?.. Где найти Блондина? Ну приходи к вечеру. Думаю, будет. Посмотришь шоу. Вот честно, не знал бы, что у нас любая магия блокируется, так никогда бы не поверил, что он не приколдовывает.

Вини

Вини Дельмар уже битый час копалась в бесконечных стеллажах библиотеки. Когда-то давно она работала в главной городской читальне. И начальство не могло на нее нарадоваться, ибо не было человека, кто мог быстрее найти все требуемое практически по любой теме. Да и аналитический склад ума и поразительное спокойствие духа в самых трудных ситуациях не могли не цениться. Однако в мечтах девушка видела себя совсем не библиотекарем, хоть и искренне считала эту профессию удивительной и очень ей подходящей. Но мечты есть мечты, им лучше не сопротивляться, иначе однажды окажется, что ты прожил жизнь зря. Может, и не зря, но мысль о том, что так и не попробовал того, чего так отчаянно хотелось, может очень легко помешать стать счастливым. И однажды Вини рискнула. Она пошла в Академию, где учили законодательству и сыскному делу. Это не было обязательно, чтобы стать детективом, но девушка верила в образование, к тому же учеба давала хороший шанс найти работу впоследствии. Юная библиотекарь очень боялась, что будет казаться смешной в своих претензиях. Но все оказалось совсем не страшно. Ее ум и поистине удивительные способности в короткое время находить информацию, если она содержится в печатных материалах, быстро оценили, и девушку сразу после окончания учебы пригласили в сыскную службу Ойя. У нее обнаружился небольшой колдовской дар, поэтому отправили в Магический Сыск. Там она несколько лет занималась бумажно-аналитической работой, по большей части сводившейся к составлению отчетов. Иногда ее привлекали и к оперативной работе, но все же не так часто, как ей хотелось бы. В какой-то момент показалось, что мечта обернулась обычной пустышкой, однако именно тогда отдел возглавил Джейко Тацу. А его Семья была известна помимо прочего своим бумажно-магическим Архивом, настолько полным, насколько это вообще возможно. К нему постоянно обращались все представители этого рода, так что для нового руководителя способности Вини оказались понятными и даже необходимыми. Они быстро нашли общий язык, и с тех пор без участия девушки не обходилось практически никакое расследование.

Сыщица же наконец-то почувствовала себя счастливой. У нее было не просто любимое дело. О нет, у нее было куда больше – целый мир, в котором за каждым поворотом пряталась настоящая тайна. И она, именно она имела все возможности раскрыть ее. Или, по крайней мере, помочь в этом. Каждое дело, каждое расследование задавало новые загадки, найти ключи к которым было вызовом, перчаткой, брошенной в лицо, а процесс поиска был таким восхитительным! Не так давно она узнавала все про Белых Тигров, потом про знаменитого на весь мир вора, артефакты и цу, а вот сейчас ей посчастливилось работать над темой эллуев, демонов, лазоревых кристаллов и тайных обществ.

Вся огромная городская библиотека к ее услугам! Впереди столько всего интересного! И она может помочь своим ребятам, Сыск давно уже стал для нее родным. Так что еще нужно для счастья приличной девушке? Нет и не было в мире наслаждения больше, чем дает самореализация.

Вот и рылась Вини в бесконечном множестве книг и газет. Она прекрасно разбиралась, где искать издания, которые ей могли понадобиться. Многое в библиотеке с момента ее ухода изменилось, да только принцип остался тот же – когда-то с ее помощью и введенный. Теперь служба у нее была другая, а методы – те же.

Однако в этот раз орешек оказался на редкость крепким. Если по лазоревым кристаллам, Алиере Лакосту и эллуям информации было много, то вот странное общество с эмблемой, обнаруженной на запонке, упорно не желало попадать в печатные издания.

– Если бы хоть название знать! Или чем занимаются! – Вини остановилась, посмотрела на чашку чая, которую вопреки правилам принесла сюда (своим чего только не попускается, а она тут была именно своя). Та давно уже остыла. Девушка сообразила, что уже переносила ее с места на место раза четыре, но так и не отхлебнула, покачала головой, протянула руку, чтобы сделать глоток. Но тут ей на глаза попался толстый переплетенный том с годовой подпиской газеты «Мистический Ойя». Все знали, что в ней полно чуши. Даже в стране, где магов, а, следовательно, и всяческих чудес и странностей, неизбежно с ними связанных, было очень много, эта газетенка умудрялась поражать потрясающим художественным враньем. Работники ее делали ставку на лжесенсации, рассчитывая на впечатлительных граждан, каких в любом городе немалый процент. – А если подумать… Может это общество быть магическим? Два мага в нем, скорее всего, состоят. Да и Алиера Лакост вполне мог обладать колдовскими способностями… – Вини уже перерыла все, где мог содержаться материал именно по таким обществам, но не нашла и намека на то, что этот клуб вообще существует. Однако именно в таком издании, как «Мистический Ойя», могла проскочить какая-нибудь сплетня по этому поводу. Они никогда не гнушались печатать непроверенные материалы.

– А почему нет? – продолжила вслух рассуждать сыщица. – Посмотреть-то можно. С какого же года взять? – задумалась она, и чашка вновь была отставлена.

Вини была девушкой основательной и выбрала один из самых ранних годов, ориентируясь на возраст Леи Кемли, полагая, что та вступила в это общество самое раннее в годы студенчества.

Со стороны могло показаться, что она слишком быстро и бегло просматривала подписку. Разве можно что-то углядеть при таком подходе? Однако Вини пользовалась многочисленными пометками, сделанными ее коллегами, а также собственными уникальными способностями, в числе которых важнейшими были внимательность и цепкость взгляда.

И в этот раз упорство девушки было вознаграждено. Заметка не касалась напрямую общества, но, без сомнения, представляла для нее интерес. Называлась статья «Игры демонов». Что хотел сказать автор в своем опусе, так и осталось для Вини загадкой. В заметке речь шла о каких-то демонах, которые чуть ли толпами приезжают в Ойя и остаются тут на вечное поселение. О том, что они только того и жаждут, как бы совратить доверчивых жителей, и даже создают для этого артефакты-ловушки. При этом не гнушаются пользоваться услугами этих самых жителей. Мол, вот один из них заказал у местного ювелира запонки и заколки с определенным и конечно же мистическим рисунком. Потом он наверняка наложит страшное-престрашное заклятие на эти предметы, и любой, кто их наденет, навечно попадет во власть демона. И давалось описание изображения на них. «Страшные в своей циничности вещи нарисованы на этой эмблеме. Только взглянув на них, становится понятно, зачем здесь появился эллуй. Но мы-то, конечно, понимаем, что нашим властям, купленным и перекупленным, удобно называть это существо эллуем, хотя на самом деле это самый что ни на есть настоящий демон. Что же там изображено, спросите вы? Ну вот и ответ. Первое в этом циничном ряду – это шутовской колпак. Какая ирония! Он просто смеется над нами. Мол, я-де шут, но смеюсь я над вами, как смеются шуты над королями. Власть тайная – вот что это означает на самом деле. И – только не падайте – пешка! Пешка! Именно за них они нас и принимают. За безвольных пешек, каких легко разменивать в комбинациях и каких жалеть не надо. Боюсь, что в этой „шахматной партии“ доверчивые жители Ойя и впрямь всего лишь пешки, которыми играют и над которыми смеются». Дальше шла ругань на городские власти, которые позволяют селиться в Ойя таким опасным существам, претензии к Магической Гильдии по тому же и сходному поводу и еще что-то столь же броское, столь и бессодержательное.

Вини прочитала статью пару раз, силясь понять, о каком демоне-эллуе идет речь и какую все же идею хотел донести журналист до читателя. Ни первое, ни второе ей не удалось. Имени или какой-либо конкретной особенности «страшного существа» автор не называл, а мысль его столько раз меняла свою направленность, что у сыщицы сложилось полное впечатление того, что тот и сам не понимал, о чем он пишет.

– Но если подумать, – вслух, как порой за ней водилось, произнесла Вини, – две вещи тут реальны. Приезд в город какого-то эллуя. Причем, скорее всего, из тех, кто принадлежит к первым поколениям, наиболее близким к демонам. И описание эмблемы. То есть, если пораскинуть мозгами, как было дело, то можно представить себе следующее. Журналюга узнал о приезде эллуя, – девушка глянула на год издания, – двенадцать лет назад… Даже сейчас эллуи редкость. Их в городе не более чем пальцев на одной руке. Потомков больше, конечно… Возможно, проследил за ним. Увидел, что тот заказывает вот такие вот штучки, и быстренько скропал статью. Издание это непритязательное, а народ эллуев боится, так что статья пошла. Можно, конечно, попытаться найти этого борзописца… или ювелира? Образец-то у нас есть. Вот и демон, тьфу ты, эллуй у нас образовался. Надо теперь узнать, кто из эллуев приехал в Ойя в то время… Шеф будет в полном восторге.

Вини продолжила поиски дальше, но более ничего значительного они не дали.

Алиса

Алиса Чон не любила работать с людьми как с источниками информации. Еще со времен студенчества – а училась она не где-нибудь, а в УМНе, который закончил и Джейко Тацу и в котором теперь преподавали его лучшие друзья Дориан Эйнерт и Дрэм Реми – она искренне считала, что ее призванием является теория магии. Это был обязательный для всех потоков и направлений предмет на протяжении всех этапов обучения. К примеру, курс по белой и темной магии шел всего два семестра, а дальше эти дисциплины изучались только по специализации чародеев Жизни или Смерти, потому что для более углубленного изучения нужно было обладать соответствующими способностями. Но представление об этих предметах должны были иметь все. А вот такие дисциплины, как теория магии и физическая подготовка, присутствовали в расписании всегда и у всех. И если с последней еще можно было мириться, потому что профессия обрекала их на очень активную жизнь – неважно, лечишь ли ты больных, убегаешь от собственноручно поднятых зомби или гоняешь монстров по пустыням, то такую нудятину, как теория магии, учили сквозь зубы и сжатые кулаки.

По виду и форме это действительно была скучная и совсем неувлекательная наука. Формулы, графики, таблицы, количество нейков, сравнительные анализы показателей магического фона, эманации, построение заклинаний и векторы задействованной в них энергии – это и многое-многое другое приводило в полное уныние все без исключения курсы всех поколений юных адептов магии.

Но без этих знаний было никак. Можно выучить заклинания, жесты и выработать умение трансформировать энергию в нужное тебе русло и без понимания того, как это все происходит. Но так хорошим магом не стать. Мало знать и использовать стандартный набор заклинаний. Действительно грамотный чародей может придумывать свои заклинания, изменять уже имеющиеся, разбираться в том, что используют его противники, переделывая защиты, а то и сами заклятия по ситуации. Отличный волшебник знает принцип работы магии и за счет этого может создать все, на что способна его стихия, даже если он не знает готового, кем-то давно написанного рецепта. В этом мире куда больший спрос был именно на таких чародеев. Хотя бы потому, что различных видов колдовства существовало огромное количество, а зная основные принципы, можно было хотя бы понять, что это такое, а там и использовать себе на благо.

Но повторимся, большинство студентов не любили эту науку, почти ненавидели. Для Алисы же это была просто отдушина. Сложные формулы, бесконечные таблицы нейков и графики их изменения в той или иной ситуации, под тем или иным воздействием казались увлекательнейшими вещами. Мудреные задачки, предлагаемые преподавателями этой дисциплины, казались магичке остросюжетными детективами, в конце которых всегда можно было узнать истину, единственную и не подлежащую сомнению. Может, поэтому она и пришла на работу в Сыск.

А уж тут быстро нашли работу для ее особенного чутья на магический фон, ауры и прочее. Отыскалось применение и ее умению раскладывать подобные улики по полочкам.

Так или иначе, лучше всего у нее получалась именно та работа, где требовалось ее магическое чутье и аналитические способности, но, увы, сыщикам приходится заниматься не только тем, что нравится и удается более всего. Частенько доводилось собирать информацию и другими способами. Например, простыми разговорами и внимательным взглядом.

Вот и сегодня девушке пришлось не сидеть над таблицами с обожаемыми циферками, а идти в здание Магической Гильдии, чтобы посмотреть, пообщаться с коллегами. Сия организация была в чем-то довольно условным объединением. Каждый чародей, ежели обосновывался в городе надолго, обязан был зарегистрироваться в Гильдии. В ее пользу отчислялся небольшой процент с доходов волшебника. Шли эти деньги на научные разработки и социальную поддержку. Например, в случае гибели или недееспособности мага Гильдия помогала его престарелым родителям или малолетним детям (по этому поводу судьба Дориана до сих пор вызывала у Джейко некоторое недоумение, но тогда время, конечно, было другое, менее спокойное, да и столица все же). У Гильдии был управляющий орган – Совет и свой Глава – председатель оного. В Ойя этот пост не без поддержки Джейко занимала замечательная и уже немолодая женщина Роко Маери. Было и здание, где Совет и необходимые помещения располагались. Помимо чисто деловых функций оно служило и постоянным местом встреч магов, ареной для бесконечных интриг и сплетен.

Как и в любой другой организации, кто-то тут постоянно ошивался, а кто-то захаживал от случая к случаю. Алиса частенько сюда приходила. Из-за профессии. Вернее, той ее части, которая содержала в себе корень «сыск». Постоянно находиться в курсе общественной жизни было необходимостью для детективов в Ойя. К тому же за все эти годы она примелькалась, и никто не удивлялся ее очередному появлению, а значит, можно было спокойно наблюдать и слушать, и на тебя не оборачивались с недоумением, будто ты несешь над собой плакат «Идет расследование».

Вот и сейчас Алиса беззаботно щебетала в кругу знакомых чародеев. Основные темы крутились вокруг конгресса белых магов и ожидаемых по этому поводу мелких пакостей со стороны темных. Ничего, разумеется, серьезного, но позлить извечных противников – это же святое.

– А правда, что будут что-то интересное обсуждать, или как обычно – это прикрытие для глобальной пьянки за казенный счет? – поинтересовалась сыщица.

– Да нет, это на самом деле серьезное мероприятие, – кинулась на защиту одна из волшебниц Жизни. – Там действительно важные темы поднимаются.

– Да? И какие же?

– Ну я вот, к примеру, пойду обязательно на семинар, посвященный искусственному поддержанию работы сердца. Там читают очень известные люди, причем практики, которым приходилось поддерживать работу сердца даже при сложнейших операциях на нем. Я даже представить такое себе не могу! Вот честно – это какая же выдержка нужна?!

– Все-таки вы все, белые, помешаны на своей медицине, – передернул плечами чародей из их компании. – Небось все жутко специализированное. А есть куда и нам можно сходить и не заснуть при этом? В смысле, чтобы интересно и полезно было? – поправился он не слишком поспешно.

– Как же вы, стихийники, любите подчеркивать, что вас больше и круг ваших заклинаний шире, – беленькая разве что язык не показала. – Я тебе программу дам, почитаешь. Но навскидку – вроде через пару дней есть семинар, вернее, целая секция по взаимодействию магии Жизни с другими типами колдовства. Там будут рассказывать, как можно общие заклинания защиты плести, использовать ее в других заклинаниях и в коллективных заклятиях. Ха, считается же, что белая магия – это в основном лечение и оборона, но ее же можно и для атаки использовать. Некоторые из наших даже сердце остановить у врага могут, не говоря уже о таких мелочах, как головная боль, слабость и психические изменения. Так вот, там будут рассказывать, как можно отследить такое воздействие на ранних стадиях, в том числе и представителям других типов колдовства. Причем приглашенные специалисты, в том числе и из вас, стихийников, тоже будут выступать. Короче, много интересного ожидается.

– Меня всегда интересовали взаимодействия различных магий, – почти мечтательно вставила Алиса, и ее собеседники засмеялись, зная, как любит она разбирать показатели магических фонов и другие сложные загадки.

А тот, кто спросил о семинарах, полез в предложенную программу посмотреть, что же такое интересное ему только что разрекламировали.

– О, смотрите, наши тоже выступают.

– Да, из Ойя полно докладчиков, – кивнула белая магичка. – По самым разным вопросам!

– Опаньки, не понял, – продолжил копаться в программке чародей. – Лею Кемли я знаю. Из ваших. А Верой Хакт – это же черный маг. Что он делает на конгрессе белых магов? Темные уже начали свои всегдашние фокусы?

– Ну-ка, ну-ка, – удивилась и волшебница Жизни, отбирая брошюру, в которую тут же уставилось несколько пар глаз.

– И правда! – воскликнул кто-то, тыча пальцем в соответствующую запись. – Как раз в рамках секции по взаимодействию разных магий. Но разве белая и черная магия могут взаимодействовать?

– Да все может взаимодействовать, – фыркнул еще кто-то. – А что за тема у них?

– «Методы удержания и переноса души с помощью магий Жизни и Смерти». Кто-нибудь что-то понял?

– Только то, что на это стоит пойти. Люблю фантастику.

– Да ладно тебе. Если это то, о чем я думаю, то такие случаи известны в мировой практике, – возразила эффектная колдунья Огня. – Некроманты не давали душе уйти за Последнюю Реку, пока маги Жизни латали тело. Иногда это еще возможно сделать. Например, болевой шок. Человек умер, однако темный уцепился за душу, а белый снял боль. Душу еще можно вернуть в тело. По крайней мере, пару раз такое случалось.

– А, про это я слышал, но это давно известная методика. Что ее снова поднимать? Насколько я помню, там основная проблема в том, что такое возможно только в течение нескольких минут.

– Четырех. Потом мозг умирает. Но тут еще какой-то перенос… Может, придумали, как увеличить это время?

– Хм… интересно, надо сходить.

– А кто знает, что это за птица такая – Верон Хакт? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Алиса. – Лея Кемли вроде в нашей главной больнице работает… или нет? А вот этот Хакт, кто он, что он?

Ответило ей сразу несколько голосов.

– Да в какой главной?! Она в какой-то частной клинике работает! Кто ее в главную-то с ее слабенькой магией возьмет?

– Ой, такой противный тип!

– Некрос, что тут еще сказать?! Слышал, его пару раз чуть не поймали на грабеже могил… или чем-то подобном.

Говорили все сразу, отвечая на разные вопросы, но Алиса была к такому вполне привычна, так что проблем с пониманием не возникало.

– Да ладно, нормальная у нее магия. Я с ней работала пару раз. Вполне на уровне. Правда, она такая чудная… Постоянно в перчатках. И нервная какая-то…

– Противный, да. Не, не на грабеже могил, там какое-то мошенничество было с зомби. Вроде он заставил его говорить не то, что на самом деле тот должен был сказать. Что-то там про наследство чье-то.

– Да нет! Это просто он с какими-то дамочками развлекался, вроде как с замужними, да не с одной, и застали их, кажется.

– В перчатках? В медицинских?

– Мне ее магия не показалась слабой.

– А как маг он что из себя представляет?

– И не только в медицинских, их снимет – обычные надевает.

– Нет, не показалась. А вот в общении – слишком странная. Истеричка.

– Да нет, просто настроение скачет. На дежурствах и не такое случается.

– Как маг? Как маг силен. Говорят, может целое кладбище за раз поднять.

– Может, она болезней боится? Знаете, есть такие фобии. Стерильность там или еще что ей нужна?

– Да поднять все кладбище можно только при человеческой жертве!

– Да кто ее знает. Но на доклад определенно стоит пойти.

– А вот и нет. Можно и без человеческих жертв!

– Ага, надо пойти.

– Неужели он такой сильный маг?

– Ну может, и не такой. Но сильный.

– А я вот слышала, что темные активизировались, – вновь подбросила фразу в огонь беседы Алиса.

Тут мнения разделились кардинально.

– Да нет, ты с белыми путаешь. Это они тут конгрессы устраивают.

– Да они всегда активизируются, когда белые проводят свои мероприятия. Как иначе-то? Это уже традиция.

– А я слышал, что кладбища что-то стали ворочаться.

– Ой, да ладно, это черные просто какие-то шутихи свои готовят, чтобы «отметить» конгресс белых! Помните, как года четыре назад во время очередного слета белых по городу прошли колонны зомби в белых шапочках и больничных халатах? Об этом тогда вся пресса заливалась!

– Бардак. Сразу видно, что не в Ойя этот слет проходил.

– Да, не в Ойя. Не помню где, но где-то в Эсквике. Потом тех шутников надолго в кутузку упрятали, когда нашли.

– Еще бы, у нас все кладбища под государственной или городской охраной. По закону зомби можно поднимать только с согласия их родственников или по специальной пометке в завещании. Или по особому указу Совета.

– Ну так те шутники и отвертелись тогда, потому что подняли то кладбище, где хоронили неопознанные трупы или бродяг каких-нибудь, у которых ни родственников, ни друзей, за чей счет можно похоронить. Обычно таких за городской счет хоронят. У них даже отдельное кладбище было под такое дело. Вот его и подняли.

– Все равно это кощунство какое-то. Человеку и при жизни не везло, так еще и после смерти такое.

– Кто ж спорит. Но на то и темные, чтобы чувство юмора специфическое иметь. Да и белые со своим пафосом кого угодно доведут до ручки.

– Э!!! Следи, что треплешь своим дурным языком!

– Ой, да ладно тебе. Я не про тебя, а про всех этих высокопоставленных болтунов. Сама мне говорила на днях, как тебя достали с их высокопарностью и светлыми идеями.

– Это еще не значит, что ты можешь так обо всех белых отзываться!

– Ребята, ребята, брейк. Лучше скажите: правда, что темные могут что-нибудь этакое устроить?

– Ой, да ладно тебе, ничего особенного они не устроят. Ха-ха, тебе ли, Алиса, не знать. У тебя же в начальниках Тацу ходит. Ты можешь представить, что он позволит колоннам зомби по Ойя разгуливать?

– Ну-у… – протянула сыщица. – Сказать по чести, нашего Шефа не угадаешь заранее. Иногда все у него по полочкам, а иногда такое отмочит, только диву даешься. Но лично мне тоже не хотелось бы увидеть колоны зомби в белых халатиках.

– Гы-гы, а все-таки с чувством юмора у темных всегда был порядок, – заржал кто-то. – Как представлю себе!

– Ну не знаю, я бы испугалась. Да и прикинь, как это все воняет!

– А может, это скелеты были… или свеженькие трупы?!

– Ага, вся колонна! Не говори глупостей. Они шли и воняли. А если бы дети увидели?

– А нечего по ночам не спать… Да и сейчас такие дети…

– И все-таки чего же нам ожидать?

– Да кто ж их, некросов, знает. Поживем – увидим.

– Увидим-посмотрим-валерьяночку попьем.

– Зануда.

– Циник!

ГЛАВА 5

На следующий день вся команда по расследованию убийства Алиеры Лакоста привычно собралась у Джейко в кабинете. Сыщики начали рассказывать о своих впечатлениях.

– Ой, что я вам скажу, Шеф, этот театр – такой серпентарий! Давно такого не встречала, а я постоянно в чем-то подобном вращаюсь! – Лакни казалась возбужденной. Ее всегда выразительное лицо сегодня особенно поражало мимикой.

– Кто бы сомневался. Что-нибудь дельное узнала?

Блондинка рассказала все, что ей на данный момент было известно.

– Получается, с какого-то момента Алиера изменил свое поведение, вроде как приобрел новых подозрительных знакомцев и новую подружку.

– А что старая? Это не может быть она? – спросил Агн.

– Да все может быть. Стерва, простите за откровенность, еще та. Но мне показалось, что пока она надеется, что он к ней вернется. Мертвый-то он ей зачем? Вернее, надеялась, пока не узнала, что его убили.

– Возможно, поняла, что ее мечтам не суждено осуществиться, и решила: не мне, так никому. Или он ей что-то такое сказал, что она вынести не могла.

– Возможно, но пока мне так не показалось.

– Понятно, – мотнул головой Джейко, принимая к сведению мнение подчиненной. Обычно оно срабатывало с очень большой вероятностью. – Однако проверь ее алиби на момент смерти Лакоста. – Сыщица кивнула. – Что еще?

– Есть пара зацепок, но пока не хочу ничего конкретного говорить, надо поточнее узнать.

– А что это за новая компания и пассия?

– Опять же – пока не удалось узнать. Но я работаю, Шеф. Почему-то Алиера их скрывал.

– В этом деле очень много всего тайного, – добавила Вини, перехватывая эстафету и начиная излагать свои находки.

– Как мы и думали, Алиера Лакост поднялся не так давно. Более того, раньше голос у него был хороший, но не такой уж потрясающий, а потом то ли развился, то ли чудо какое случилось. Но я склонна верить, что просто мастера хорошие поработали. Только вот откуда у него деньги на них? Непонятно. Потому что почти все детство и юность больших средств у него не наблюдалось. В нищете не жил, конечно, но средний достаток – это максимум, что он имел. Восхождение его началось год-два назад. У меня вот тут, – девушка подняла с колен аккуратненькую папочку, – данные на него: где родился, где учился и прочее. Только ничего особенного в биографии нет. До начала настоящей карьеры водился со всяким сбродом, но не особо близко. Его слишком интересовало искусство, чтобы оставалось время на всякие глупости. Но невинным он не был, это уж точно.

– А ты ничего не узнала про новый круг его знакомых?

– Увы, Шеф, ничего такого. Но вы же понимаете, за столь короткий срок все просто не успеешь.

– Да, конечно. А что там с лазоревыми кристаллами и демонами тире эллуями?

– Все как мы и предполагали. Помните, мы говорили про суеверия в отношении эллуев? Действительно, был такой полупомешанный дядечка, который в своей книге расписал, как убивать демонов, к каковым причислял и эллуев?

– И это пропустили в печать?! – ужаснулся Эрик. – У нас же союзнические отношения с Ла-эллуей![18]

– Ну так это давно было. Еще в другой эпохе! Книга с тех пор и лежала без движения. Но, похоже, кто-то ее недавно читал.

– Ну-ка, ну-ка, и кто же? – заинтересовался Джейко. – У вас слишком серьезная система учета, чтобы записи не осталось.

– Осталась, – поморщилась Вини. – Толку-то от нее? Человека с таким именем не существует. Я проверила. Попыталась вытрясти из библиотекарши, работавшей в тот вечер, – а дело было именно вечером, – что она помнит о посетителе. Но получился какой-то бред. Борода, очки, одежда, судя по всему, больше на несколько размеров, лицо за волосами скрыто!

Сыщики переглянулись.

– Грим, в смысле маскировка? – предположил Агн.

– Похоже на то, – кивнула девушка. – Он также попросил книги, посвященные суевериям и легендам о демонах и эллуях. Да-да, есть и такие книги. В одной из них, как и в той, первой, я нашла описание подобного способа уничтожения демона. Там говорилось, что демоны очень живучие и даже сердце могут регенерировать, и, чтобы такого не случилось, надо поместить в него лазоревые кристаллы. Они, мол, будут приняты телом демона за сердце, и оно оплетет своей плотью именно их, не восстанавливая настоящее сердце…

Народ явно пытался себе представить процесс и кривился, ибо отсутствием фантазии никто не страдал.

– А ведь искорки по ним пробегали именно с той частотой, с какой бьется сердце, – задумчиво произнес наименее впечатлительный Агн.

– И что? Бред какой-то… – начал было возмущаться кто-то, но Джейко прервал зарождающуюся дискуссию.

– Какая разница? Есть описание такого способа уничтожения демонов, значит, можно предположить, что убийца считал Алиеру Лакоста демоном или эллуем и хотел его убить, так сказать, с гарантией. Хм… – задумался он вдруг, – но все равно странный выбор. Наверняка же там описаны более простые и дешевые способы.

– У него явная склонность к эстетству, если можно так сказать, – пожала плечиками Алиса. – Вы вспомните, какую он картинку создал! Красивое оформление к красивой смерти. Такой красивый молодой человек, как Алиера Лакост, должен был и умереть красиво.

– Ты считаешь, когда вгоняют камни в грудную клетку, это красиво? – дернулся Эрик.

– Я не говорю, что мне это нравится, но искорки в камнях в груди красивого юноши могли кому-то показаться привлекательными. Полно же в мире разных течений, прославляющих смерть, провозглашающих в ней красоту и прочее в том же духе. И ведь не все из их последователей психи и не все в депрессухе.

Тацу задумался, пока его сотрудники спорили ни о чем. Он тоже считал, что кому-то может приглянуться такая картинка. Даже вполне понимал их. Не разделял их пристрастий, но понимал. И пытался сейчас разобраться, что это мог быть за человек и что он хотел сказать таким способом.

– А, может, это как-то связано с распространением лазоревых кристаллов? – Вопрос Лакни мигом остановил дискуссию.

– Что ты имеешь в виду? – очень подозрительно спросила Алиса.

Блондинка немного помолчала, посмотрев на магичку примерно так, как глядит взрослый на несмышленого ребенка, и медленно произнесла:

– Если допустить, что Алиера Лакост был причастен к распространению лазоревых кристаллов, то так отомстить мог тот, кто потерял из-за них родного или близкого.

– Сначала вы говорили, что это не его талант, а магия, теперь, что он замешан в распространении этой гадости?! – возмутилась Алиса. – Что будет дальше? Совращение малолетних и некрофилия?

– Кстати, о сексуальных пристрастиях Лакоста мне есть что рассказать, – вставил Агн.

– Двуликие боги!

– Ну-ка, ну-ка, – одновременно воскликнули присутствующие.

– Сначала Лакни закончит свою мысль, – оборвал Джейко готовую начаться дискуссию. – Думаешь, Алиера Лакост мог быть причастен к подобному?

– Почему нет? Он чрезвычайно популярен сейчас. Особенно среди молодежи. Это очень удобно для таких дел.

Алиса тихо злилась. Хотела – не тихо, то Тацу ей не дал.

– Надо это проверить. Не хотелось бы верить в такое, но версия вполне жизнеспособная. По крайней мере, она объясняет способ убийства более логично, чем предположение о том, что просто хотели убить демона. Ты ей и займись. Я тоже в стороне не останусь. В первую очередь надо проверить все подозрительные смерти, ежели таковые были. Если бы были убийства с явными признаками воздействия лазоревых кристаллов вследствие употребления зелий на их основе или прямого использования, то вся Магическая Гильдия и Стража на ушах бы стояли. Поэтому надо искать схожие, но неявные признаки.

– А возможно и то, что это убийство – привет из прошлого, – произнес Агн.

– О-ох… Это на тебе. Проверь все старые связи Лакоста. Огромный объем работы, учитывая образ жизни Алиеры. Привлекай помощников, в общем.

– Кстати, мне кажется, возможно еще одно объяснение, – произнесла Вини. – Последняя опера, в которой он пел, так и называлась: «Мой демон». Может, для кого-то он тоже стал демоном… демоном ненависти или страсти, неразделенной любви или олицетворением недоставшегося успеха…

– То есть ты говоришь об убийстве на почве каких-то сильных чувств?

– Да. Это вполне могли облечь в такую форму.

– Тоже идея, – кивнул Джейко. – Ладно. Вини, у тебя есть еще что-нибудь?

– Да, – девушка рассказала про заметку в газете. – Я решила, что в тот год, когда статейка была написана, в Ойя приехал кто-то из эллуев. Однако за тот период я не нашла таких сведений. Но это начало года, надо посмотреть еще предыдущий, а также данные по пригороду. Эллуи любят селиться именно там. Но, к сожалению, я больше ничего не успела.

– Займись этим после совещания. Это уже похоже на ниточку. – Тацу повертел в руках запонку с непонятной эмблемой и добавил: – Ладно. Агн, что там у тебя с сексуальными предпочтениями?

– У меня все в порядке. А вот Алиера Лакост, судя по всему, был затейник, – и сыщик рассказал, что узнал в Веселом Квартале. Промолчал лишь о последней фразе женщины. Однако так странно посмотрел на Джейко, что тот, вздохнув, произнес:

– Это ведь не все, не так ли? Говори уж.

– Ну-у… она сказала… – раскололся Агн.

– Ага, пошел по куртизанкам, значит, – кивнул Тацу ничтоже сумняшеся. Если речь шла о продажной любви, то заподозрить его в чем-то еще было сложно. Хотя не факт. – Это я уточню. Зато у нас очень четко вырисовывается первый подозрительный знакомый Алиера Лакоста. Что их могло объединять? Как познакомились? На чем сдружились? Какие отношения у них были перед смертью Алиеры? Надо все об этом узнать. А что с этим игроком – Блондином?

Светловолосый сыщик вздохнул так, что все брелки, заклепки, амулеты, пряжки и прочая металлическая ерунда, висевшая на его джинсовой куртке, весело, совсем не в тон настроению хозяина звякнула.

– Поговорил я с ним, Шеф, – голос был очень недовольный и смущенный. Давно уже старший оперативник не садился в такую лужу. – Но… непросто это оказалось.

Сыщик, нахмурившись, вспомнил встречу с Блондином.

Этого человека на самом деле звали Нани Рух. Полукровка, явно с большой примесью этиусской крови. Какая была остальная часть, не представлялось возможным разобрать. Однако фирменную высокомерно-презрительную мину этиусов ему хорошо удавалось изображать. Агн подошел к нему после игры. Тот был в небольшом выигрыше. Однако сыщику казалось, что Блондин скорее сдерживал себя, чтобы не оказаться в слишком заметном плюсе. Впрочем, в этих делах детектив разбирался постольку-поскольку и судить не решился. В любом случае, момент был хороший, и светловолосый гигант направился к игроку.

Тот лишь скептически на него глянул, вопросу то ли не удивился, то ли хорошо это скрыл.

– Ну знал я Лакоста. Сыграли пару раз. И что? – вальяжно произнес он.

Агн смотрел на нагло-ленивую мину лица, дорогую одежду с претензией на элегантность и невольно сравнивал его с аристократом Тацу. Оба выглядели молодо. Оба были опасны. Оба одевались дорого. Однако разница была поразительная. Блондин, несмотря на все свои потуги, а может, именно из-за них выглядел наглядным пособием к поговорке «Не все то золото, что блестит». «Дешевка», – подумал сыщик. И одновременно он нисколько не недооценивал мужчину. Нож под сюртуком и тонкую леску у запястья он заметил первым делом. Блондин был с низов, и они его не отпустили.

– Да брось, все видели, что вы работали в паре.

– Ну-ну, люди всегда что-нибудь придумывают, чтобы как-то оправдать свой проигрыш. Додумались тоже – в паре. Да я один весь этот зал сделаю как два пальца об стол. Что еще скажешь?

– Ну что ж, как хочешь, – многозначительно хмыкнул сыщик. А что делать? Оставалось только держать хорошую мину при плохой игре: доказательств-то нет. – Расскажи мне о Лакосте.

– Да что я могу о нем рассказать? Уверен, любая из его девочек-фанаток знает о нем больше, чем я. Играет неплохо. А что другое – это не ко мне.

Агн и так и этак попытался выбить из игрока хоть какие-нибудь сведения, но тот упорно стоял на своем – не знаю, не видел, не понимаю. Тогда он решил пойти ва-банк.

– Да харэ играть в несознанку. Я-то знаю, что вы с ним в одном обществе состояли. Скажешь, шутовской колпак и пешка тебе ничего не говорят, а, Блонди?

Тот уничижительно посмотрел на оперативника, однако в серых недобрых глазах что-то едва уловимо заворочалось.

– Знать не знаю, о чем ты, – произнес он с явной насмешкой. – Колпак какой-то, пешка. Придумаете тоже, фантазеры. И это сыщики!

– И скажешь, имена Верона Хакта и Леи Кемли тебе ничего не говорят? – сощурился Агн, ловя малейшие изменения.

– Слышал когда-то, не припомню, – еще одно пожатие плечами, будто он избавлялся от мокрого плаща.

– Ага-ага. А ты в курсе, какое наказание следует за дачу ложных показаний?

– А ты сначала докажи, начальник. Я игрок, да, только знать больше ничего не знаю. И вообще, знаешь, мне это все наскучило. Есть еще что спросить? А то я пойду. – Дожидаться ответа он не стал. Поднялся с гибкой грацией, которая возможна только в тренированном теле. И вообще этот молодой с виду мужчина вызывал отчетливое ощущение мелкого, но жестокого и наглого хищника. Внешность позволяла выглядеть невинно, но он даже не старался. Наоборот – глаза были насмешливо прищурены, а губы сжаты и явно привыкли кривиться в ухмылке. Чувствовалось, что уж этот точно своего никогда не упустит. Кто вышел со дна, тот умеет смотреть по сторонам и быть о-очень умным. Однако Нани уже зажрался, залоснился от сытости, и его потянуло на приключения. Одна из бед таких людей – они не могут слишком долго жить хорошо. Вот поэтому он сейчас и обернулся у самой двери.

– А может, сыграем, а, детектив? Победишь меня – так уж и быть, расскажу тебе кое-что поинтересней. А нет – так не обессудь. – Чуть крупноватые для его лица губы искривились, и Блондин ушел, оставив Агна расстраиваться из-за бездарно проведенной беседы с очень, похоже, ценным свидетелем. Если вообще не подозреваемым.

– Сыграть, значит… – Джейко ухмыльнулся. – Ну что же, это мы ему устроим.

– Вы умеете играть, Шеф? – удивился Эрик. – В смысле профессионально?

– Играть умею. На нервах, – ответил он, а про себя подумал: «И роли разные тоже. И не только… Но, боюсь, мои игровые умения подразумевают нечто иное. А вот по поводу карт…». Немного помолчал и добавил уже вслух: – Но в данной ситуации будет играть другой человек.

– Мы его знаем? – хором спросили все.

Тацу только ухмыльнулся:

– Разумеется, – и тут же поднял ладонь, дабы прекратить вопросы. – Но об этом потом. А сейчас надо прощупать тех, о ком мы что-то знаем, а именно Верона Хакта и Лею Кемли. Что у нас по ним?

Сведений пока было недостаточно, но все же кое-что разузнали. Верон Хакт считался весьма сильным некромантом, причем совестью особо не отягощенным. Несколько раз он был замечен в несанкционированных подъемах зомби и использовании их в целях, запрещенных Магической Гильдией. Правда, от официальных обвинений ему как-то удавалось отвертеться. Поговаривали, что он выполняет грязные заказы высокопоставленных лиц, поэтому ему все сходит с рук, в том числе и постельные скандалы – замужние дамочки входили в число его любимых персон. Делались намеки и на тягу к молоденьким мальчикам, но ничего конкретного никто пока не узнал. О Хакте отзывались как об умном, опасном и небрезгливом хищнике.

Лею Кемли же, наоборот, считали то жертвой, то истеричкой, то чудачкой, то лицемеркой. Магической силой она обладала средненькой, и что ее связывало с Вероном, было абсолютно непонятно. И уж тем более непонятно, как они спелись до того, чтобы даже читать совместный доклад на конгрессе белых магов. Единственная версия была настолько очевидной, что в нее особо не верилось.

Джейко вздохнул и вопросительно посмотрел на Эрика. Ему вменялось в обязанность опросить соседей Алиеры и по возможности узнать о его посетителях и знакомых, а также не видел ли кто-нибудь чего-нибудь подозрительного. По поводу последнего жители соседних квартир в элитном доходном доме, где тенор снимал двухэтажные апартаменты, разделились на две категории. Одни не видели и не слышали вообще ничего. Вторые только подозрительное-то и видели. Обычное дело. А вот из знакомых и посетителей назвали уже известную сыщикам приму театра Самелию Дерри, Верона Хакта, еще двух девушек и какого парня, по описанию похожего на Блондина.

– Одна из этих неопознанных девушек, похоже, Лея Кемли, – вещал Эрик. – Но в этом нет уверенности.

– Узнай поточнее, – приказал Тацу. – Это важно.

– Конечно, Шеф. Я и сам хотел втихаря показать ее фотографию свидетелю. Но, знаете, что меня в рассказах соседей смутило? Эта девушка никогда не оставалась на ночь. Самелия оставалась. Вторая девушка тоже оставалась. Далее Верон Хакт оставался, хотя чаще они уходили вместе с Алиерой куда-нибудь. И именно на ночь глядя. А вот эта – нет. Может, она не его подружка?

Начальник Магического Сыска переглянулся почему-то с Лакни и покачал головой.

– Кто знает, может, она просто настаивает на «чистых» отношениях. А что со второй посетительницей?

– Похоже, она художница Постоянно таскала с собой принадлежности для живописи. Один раз у нее с собой даже мольберт был. Кто-то из соседей заметил, что у нее руки бывали в не оттертых до конца пятнах краски. И как мне описали, она выглядит как-то так… Так только художники выглядят.

– Художница? Хм… – У Джейко все творческие люди вызывали некоторое восхищение и легкое чувство опасения. Словно душевнобольные. Может, и пронесет, а может, такое учудят, что ни одному здравомыслящему человеку и в голову не придет. Тут же в голове всплыло воспоминание о декорациях, созданных убийцей. – Есть идеи, каким образом отыскать ее?

– У меня есть знакомая художница. Через нее попробую.

– Попробуй. Это тоже важно. Еще что-нибудь?

– Да не то чтобы что-то конкретное… но есть одно. – Эрик помялся, но потом все же выдал: – Понимаете, странное такое дело получается. Один мальчишка рассказал мне, что якобы к Алиере какое-то непонятное существо в окно влезало. Вроде как монстр какой-то. Уши острые, клыки длинные, глаза яростные, лазает по стенам – как по земле ходит. Здоровый… И вроде как женского пола…

«Демон?» – читалась невольная мысль на лицах сыщиков.

– А наш Алиера, я посмотрю, тот еще ходок, – улыбнулся Джейко. – Сколько уже девушек? Прима, художница, Лея, возможно… Много, короче.

– Вы думаете, это какая-то из подружек? Не монстр? Так по описанию она действительно страшна как война, да и что это за манера – входить через окна. На второй этаж, между прочим!

Тацу пожал плечами.

– И что? Оборотень или иже с ним. Вот тебе и рожа страшная, и ловкость. Слушай, а она точно была?

– Я сначала подумал, что привиделось пацану спросонья. Ну или фантазия богатая. Но потом еще один мужичок подтвердил. Он, правда, сказал, что ему, наверное, с пьяных глаз почудилось, но описание такое же дал. А вы не думаете, что это может быть и вправду какое-то существо из монстров или даже демон?

– Ничего исключать нельзя, – был ответ. – Надо будет придумать, как поконкретнее узнать об этом монстре женского полу. Что по поводу его родственников?

– В Ойя никого нет. И не приезжали минимум несколько месяцев, насколько сейчас мне известно.

Начальник Магического Сыска вздохнул, уточнил еще пару деталей и закончил совещание, наказав всем копать дальше, а также ни в коем случае не сообщать прессе подробностей. Да они это и сами отлично понимали. Собственно, и собирались лишь затем, чтобы обменяться сведениями.

Стоило только двери закрыться за подчиненными, как в нее тут же постучались и вновь вошел Эрик.

– Шеф, вам тут письмо, – и протянул свернутый в конверт лист толстой дорогой бумаги. Еще не видя манерного почерка, Джейко уже знал адресата. Она никогда не подписывала свои письма, но аромат, томный и влекущий, делал это за нее. Этот запах мог принадлежать только одной женщине. Тацу невольно поднес письмо к лицу, вдыхая, и только потом распечатал послание. Саа-ми Гирэ, одна из красивейших женщин Ойя и самая известная его куртизанка, пеняла ему на то, что он давно у нее не появлялся.

«Знаю-знаю, дорогой, – писала она, – занят ты сейчас сверх меры, да и девушек вокруг тебя слишком много, негодник, но все же найди время и хотя бы пообедай со мной».

Саа-ми была не только самой лучшей жрицей любви, которых Джейко когда-либо встречал, а опыта у него хватало, но и его тайным осведомителем. Очень-очень законспирированным и очень полезным. В ее нежных и умелых ручках порой оказывались такие сведения, за какие не грех было отдать те деньги, что Тацу ей платил, а он был щедр. Ко всему прочему Гирэ была необыкновенно умна и по пустякам никогда его не дергала. Свои встречи они обставляли как свидания, и вот такой обмен посланиями был прежде всего весточкой о том, что для него имеется интересная информация.

Джейко улыбнулся, предвкушая общение с этой великолепной женщиной и жалея, что сейчас не может уделить ей большего внимания и придется действительно ограничиться одним обедом.

Сегодня Вини твердо намеревалась вызнать, что же это за демон такой. А девушка она была упорная, так что у неизвестного не оставалось ни единого шанса и дальше скрываться в тени. Сначала она перерыла все списки приезжих за период, близкий к появлению статьи. Однако не нашла в них ни одного эллуя, что ее весьма огорчило. Потом посмотрела эти же списки, но за более поздний период. Тоже ничего. Однако в архивах по покупке земель в предместьях Ойя нашла-таки один любопытный документик. По нему некий эллуй по имени Эггерра приобретал крупный особняк в дальнем пригороде. Эти земли до последнего времени даже не принадлежали к административной юрисдикции Ойя и перешли к нему только в последние три года, поэтому в делах была невообразимая путаница, и нашлись эти бумаги только чудом. Фамилия эллуя тут тоже значилась, равно как и клан, род и второе с третьим именем. В традициях демонов и их потомков была бесчисленная вереница совершенно непроизносимых и абсолютно незапоминающихся имен. Возможно, именно поэтому эллуев принято было называть только по первому имени. Да и представлялись они другим расам, как правило, именно по нему. Вини ради интереса вчиталась в список имен эллуя, покачала головой и решила, что у нее нет пары лишних часов для подобной ерунды.

Потом она отправилась искать информацию уже по этому демону.

А Рекки, один из младших оперативников, сейчас бегал по ювелирам и показывал им запонку, авось кто вспомнит. Как правило, в этой профессии люди менялись редко, да и работу своих предшественников или коллег могли узнать. Конечно, времени прошло более чем достаточно, но, как уже было сказано, сфера это была довольно консервативная.

Просто смотреть на эту женщину и не дотрагиваться – ну ладно, лишь легонько целовать пальчики… ну и щечки тоже, большего-то на людях не позволишь себе… – это было мучение. «Прав Дориан, женщины меня погубят, – покаянно и уже не в первый раз подумал Джейко, разглядывая Саа-ми Гирэ. – Вот ведь что значит кобелиная натура: сколько я красавиц за свою жизнь перевидал, а все равно каждый раз в стойку встаю при виде очередных стройных ножек». Додумывать Тацу не стал, ибо отлично знал, что его любвеобильность касалась не только прекрасной половины человечества. Сейчас надо было сосредоточиться на разговоре, тем более что обедали они на глазах весьма почтенной и очень любопытной публики, так что необходимо было еще и роль свою правдоподобно играть. Саа-ми с этой задачей справлялась с изящнейшей легкостью. Томные взгляды, манящие улыбки, будто невольные движения, открывающие грудь в глубоком декольте, голос, вызывающий определенные мысли.

Так что приходилось соответствовать: держать за руки, пялиться с вырез платья, быть услужливым… Впрочем, уж что-что, а все это было вполне обычным поведением для начальника Магического Сыска при общении с прекрасной дамой.

Усадили их удобно – и на виду, и никто не услышит их разговора.

Если говорить совсем уж честно, им обоим ужасно нравилась эта конспирация. Какой-то особый в этом был привкус опасности и тайны. Да и дурачить окружающих оба жутко любили. Сейчас их неспешный разговор вполне можно принять за подобие псевдолюбовного щебетания, все же Гирэ принадлежала к вполне определенной профессии. Однако ее уровень предполагал подобные обеды и прочие мероприятия, не обязательно означающие последующий за ними секс. Иногда ей даже платили за то, чтобы просто появиться где-то в ее обществе. Но за иллюзией легкости скрывался очень серьезный разговор.

– Я слышала, ты сейчас расследуешь убийство Алиеры Лакоста, – полувопросительно произнесла куртизанка.

Тацу счел нужным ответить.

– Да, это так. Ты что-то знаешь? Он был одним из твоих клиентов?

– Да, был. Но недолго. Пару раз приходил. Хочешь мое мнение по поводу его персоны?

– Было бы неплохо. Ты обычно даешь очень точные характеристики, – это было правдой. И подтверждалось тем, что Саа-ми сейчас жила в роскоши и почете, имея все, что только ее душа желала. Такого никогда бы не случилось, не умей она разбираться в людях.

– Тогда слушай, мой дорогой. Вот если честно, понравился мне этот мальчик. И знаешь чем? Ничего нового не скажу сейчас. Понравился тем, что горячий. Даже не в постели, хотя в ней тоже, а тем, что все в нем будто полыхало. Жизнь чувствовалась. Стремления, желания, чувства, страсти. И очень много какого-то беспокойства.

– Беспокойства? – переспросил Тацу, когда пауза затянулась.

– Да, но не от чего-то конкретного, а вообще. Будто что-то у него в душе болело… нет, не так… знаешь, он был очень страстным, увлекающим, таким порывистым, изобретательным. И опытным. Да, этот опыт чувствовался. Но не такой, как у тебя, уж прости за то, что сравниваю и делаю выводы, у тебя опыт правильный, я бы сказала – полученный долгими годами разнообразной практики…

Оба рассмеялись.

– А вот у него… По нему было видно, что девушки ему привычны. Что он многих знал. Привык экспериментировать. Но я бы сказала, что ему были знакомы две крайности: или шлюхи – ну, или такие, которые ведут себя в постели как шлюхи, или наивные девушки. Чувствовалось, что ему привычна доступность женщин. Это накладывает свой отпечаток на поведение в постели. Тебе тоже привычно это, но ты другой. Воспитание, характер… для тебя удовольствие женщины… и подозреваю, не только женщины, так, мой дорогой? – подначивающая улыбка. – Это такое же удовольствие, а у него это скорее… игра на имидж, способ самоутвердиться в чем-то, барский жест. Я тебе скажу так – все время было чувство, что мысли у него где-то витают, хоть на технике это и не сказывалось. Будто он… должен был заняться со мной любовью. Не знаю, как точнее объяснить это чувство. Слышала я такое мнение, что женщины разочаровываются в тенорах, потому что вся их сексуальность уходит в голос. Каждый раз, когда он уходил, у меня возникала такая мысль. Вроде все хорошо, а вот чего-то не хватало в его ласках.

– Как странно. Ты меня озадачила, – проговорил Джейко, вспоминая, что недавно Моранна озвучила схожую мысль. К чему это совпадение? Женское чутье? – Может, это талант его – все настоящие чувства уходили в него? Или что-то еще?

– На твоем месте я бы поискала еще что-то, – кивнула куртизанка. – Мы с ним довольно много говорили. И как-то он обмолвился, что своим голосом может вызвать какие угодно чувства, и это уже становится неинтересным. Он поет, потому что не может не петь, как художники не могут не рисовать, а поэты – не слагать стихов, но ему хочется еще сильнее выражать свои чувства, еще ярче показывать суть мира, проникнуть в то, куда людям путь заказан, вывернуть тайны существования наизнанку. Как-то… не дословно, конечно, но суть я передала.

– То есть ты хочешь сказать, что он достиг уже вершины мастерства и стремился к большему, а куда идти дальше, не знал?

– Что-то вроде. – Женщина отпила вина и покачала головой, привычно улыбаясь на публику. – Я сталкивалась с чем-то подобным. Такое случается у представителей так называемой «золотой молодежи», которым богатенький папочка купил все, что можно пожелать, и теперь они не знают, чем заняться. Только у этих юных дурачков смысл жизни заключается в удовольствиях, а у него в новых вершинах мастерства, понимания, даже познания. Он, возможно, и ко мне за тем же пришел. Чтобы испытать что-то новое и переложить это в свои арии. Ты же сам слышал его голос, видел его игру. Хоть ты меня убей, но не верю я, что так петь и играть может тот, кто в жизни мало испытал. Некоторым достаточно собственного внутреннего мира, чтобы испытать все, а вот ему – нет. Ему нужны были реальные чувства и события. Но, Джейко, дорогой, это уже не факты, а лирические размышления. Тут даже я сама сомневаюсь. А фактом является то, что у него постоянно что-то крутилось в мозгу. Что-то, что постоянно заставляло его об этом думать. Также у него было какое-то чувство к другой женщине. И это чувство было для него непривычным. Он мне как-то сказал, что не понимает ее.

– Ты не знаешь, что это за женщина и что он в ней не понимал? – Джейко еще пытался разобраться в рассуждениях Саа-ми. Вроде и слова все понятные, вроде и смысл уловил, а что-то будто все еще ускользает от понимания.

– Я попыталась узнать. Но имени он ее не назвал. Причем отказался его говорить уже почти привычно, даже не задумавшись над тем, говорить или нет. А почему не понимает, сказал примерно следующее: «Не может в человеке быть столько чистоты и порока одновременно. Где-то тут ошибка, ложь, а в чем именно – не вижу… Разве может человек быть по уши в грязи и при этом оставаться чистым?» Дальше пояснять он не стал, хоть я и пыталась вызнать подробнее.

– Сколько сложностей, – покачал головой Тацу. Вспомнил слова Эрика о том, что девушка, похожая на Лею Кемли, никогда не оставалась на ночь, свое впечатление от нее. Она ли? Или был еще кто-то? – Похоже, вляпался во что-то парень. По уши вляпался. Во что-то нехорошее… – он невольно понизил голос. – И кончилось это все нехорошо.

– Ты прав, мне тоже так показалось. – Гирэ улыбнулась через плечико кому-то из проходящих мимо мужчин, активно пожиравших ее глазами.

Джейко автоматически заметил, что и этот, к слову сказать, член Городского Совета, скоро станет клиентом Саа-ми. Порой такие сведения были очень важны. Тацу всегда думал о будущем.

– Кстати, он ведь не сам пришел к тебе, – продолжил как ни в чем не бывало начальник Магического Сыска. – Кто-то его привел. Кто?

– Какой ты прозорливый, – улыбка в этот раз адресовалась уже ему. – Верон Хакт.

– Он тоже твой клиент?

– Нет. Но мы с ним шапочно знакомы.

– И что ты о нем думаешь?

– Что не хочу иметь с ним ничего общего.

– Почему?

– Он привык использовать людей. И когда он платит деньги, то считает, что имеет право на все. В том числе и на то, чтобы относиться с презрением. В то время как все мои клиенты… ну ладно, почти все понимают, что покупают лишь услуги. Немного узко, но ты понял мысль. Верон Хакт любит причинять боль. Ему это доставляет удовольствие. И унижать тоже любит.

Джейко все больше и больше не нравилось то, что он слышал.

ГЛАВА 6

Вечер, как это часто случается осенью, подкрался незаметно. Только что было светло, а отвлекся на пару мгновений – и вот уже темнота. Не заигрывающие со светом сумерки, не прячущиеся по углам тени, а настоящая сине-черная темнота, заставляющая думать, мечтать о ночи.

И вышел Тацу из здания Сыска уже именно в нее. Вдохнул запах вечернего города и прислушался к привычным уличным звукам. Кто-то шел, стучали каблучки, за угол дома завернула карета, волновались в вышине кроны каштанов, из ресторанчика неподалеку слышались голоса, позвякивание посуды и бокалов. Все в порядке. Все по-прежнему. Город живет, город ждет, город интересуется.

А значит, все хорошо.

Нельзя сказать, что Джейко был оптимистом. Скорее реалистом, который всегда надеялся на лучшее и делал все, чтобы именно так и случилось. И в его руках было много рычагов для этого. Вот и сейчас он точно знал, что дело они раскроют, что бы ни произошло. Да, убили истинный талант, но с этим он уже ничего не мог поделать, а в таких случаях он старался заняться тем, чем должен. Это был его рецепт преодоления сложностей жизни.

Тацу еще раз вдохнул поглубже, чуть сощурил глаза в улыбке, не коснувшейся губ, но затронувшей настроение, и двинулся к своему дому. И почему-то он не сомневался, что там его ждет какой-нибудь сюрприз. Или, на худой конец, хотя бы небольшой скандальчик. Он вообще с трудом мог представить, как Ския и Моранна отреагировали, оказавшись вместе в его доме в отсутствие хозяина. Но поскольку о разрушениях зданий в его квартале не докладывали, Джейко был практически спокоен. Все остальное он переживет. Да в принципе и это пережил бы, но уж больно не хотелось, чтобы его уютное и такое любимое жилье превратилось в груду дымящихся развалин.

Весь день прошел в суете, разговорах, докладах, встречах и событиях. Вечер обещал быть не менее насыщенным, и дорога домой по колдовскому осеннему Ойя была короткой блаженной передышкой, особенно прекрасной из-за своей краткости. Джейко даже подумал, что зря он купил жилье так близко от работы.

Не прошло и пятнадцати минут, как он оказался перед любимым домом. Кстати, ничего ужасного, по крайней мере, на первый взгляд, с ним не случилось. Стоило же Тацу открыть калитку, как из дверей вылетела рассерженная до невозможности Моранна с газетой в руке и яростью в кошачьих глазах. Пушистый хвост зло бился из стороны в сторону. Несмотря на ожидаемую взбучку, маг невольно умилился представшему зрелищу. А ведь были еще и ушки!

– Джейко!!! – раздалось на пол-улицы. – Зараза ты такая!!! Что это?!! – И она потрясла газетой, очевидно, Для лучшего обзора подняв ее над головой. Девушка не рассчитала (или все-таки рассчитала?) и чуть было не налетела на приятеля.

Тацу вежливо придержал ее, полюбовался рассерженным обликом, такой де Линкс была и вправду хороша, и ответил с той невозмутимостью, которая неизбежно должна была вызвать новую волну ярости:

– Насколько я вижу – газета.

Некромантка аж задохнулась от подобного и не замедлила обрушить на друга все громы и молнии своего гнева.

– И это все, что ты мне можешь сказать?!! – пылала она праведным негодованием. – Ты всегда был бесстыжим, но сегодня просто превзошел самого себя! Это же надо!!! Что ты скажешь в свое оправдание?!

– Когда узнаю, в чем ты, кошечка моя, меня обвиняешь, то непременно найду что сказать, – обаятельнейше улыбнулся Тацу, осторожно забирая из цепких лапок газету и раскрывая ее.

– Только не говори, что ты еще не видел! Вот тут! На четвертой странице!!!

Глава Магического Сыска и сам уже нашел то, что вызвало такое негодование подруги. Статья называлась «Лэр Тацу снова в загуле». Подзаголовком к ней было добавлено: «Девушки, берегитесь». Собственно, из этого и фотографий, коими пестрил газетный лист, уже становилось ясно, что на сей раз вышло из-под пера борзописца: со всех фотографий Джейко улыбалась его собственная довольная физиономия, а рядом непременно красовалась очередная барышня, а иногда и две, как в случае с Моранной и Скией. Собственно, первый кадр был посвящен именно им троим. Снимали, судя по одежде, в опере. На следующей фотографии Тацу стоял с Лакни. Она всегда очень эффектно получалась на снимках. Дальше был изображен их с Саа-ми обед. «Хм, почему у меня всякий раз такая улыбка, будто я спал с каждой из изображенных красоток? Между прочим, это верно только в отношении последнего случая!» В глаза бросилась фраза из статьи «И это за два дня!», и неудержимо захотелось покраснеть.

Однако Джейко иронично хмыкнул и посмотрел на темную магичку:

– И что тебя смущает?

– Что?! Вот это! Кто эти женщины?!! И что у тебя с ними?! Тут вообще написано, что это, – палец с крупным изумрудом на нем – судя по бликам, амулетом – ткнулся в изображение Гирэ, – куртизанка!

– Кисонька моя, – Тацу коснулся щечки девушки, отчего та совсем по-кошачьи фыркнула, – не переживай так. Мое сердце целиком и полностью принадлежит вам со Скией, – засмеявшись, увернулся от занесенной лапки и продолжил: – Лучше улыбнись и расскажи, как ты провела сегодняшний день.

– И это все, что ты мне можешь ответить?! – взъярилась «кисонька».

– Моранна, у меня нет ни времени, ни желания комментировать каждую глупость, написанную в газетах, и уж тем более оправдываться, – огибая подругу, дабы все-таки зайти в дом, пожал плечами Джейко. По правде говоря, последнего он никогда не делал. Иногда объяснял мотивы своих поступков, но никогда не оправдывался. И де Линкс, отрезвленная тоном друга, мигом вспомнила это. Однако она не была бы собой, если бы не нашлась что сказать:

– В таком случае, может, объяснишь, почему очередная баба ждет тебя в гостиной?

Тацу медленно обернулся:

– Меня кто-то ждет? И ты имеешь в виду не Скию? А кто же тогда?

Нека немного помялась, выдерживая паузу и не особо желая признаваться, ибо посетительница мало подходила под описание «очередной бабы», однако потом ответила:

– Лея Кемли.

Начальник Магического Сыска разве что «опа!» не сказал, и удивление на холеном лице послужило де Линкс маленьким, но утешением.

– Ския ее сейчас развлекает, – продолжила она. – Но на твоем месте я бы поторопилась. Даже терпения белого мага при такой собеседнице надолго не хватит.

Мужчина уже и так спешил к дому. Дверь радостно распахнулась перед ним. Еще в коридоре маг услышал вялые попытки Деншиоми поддержать разговор и невразумительные ответы слабо знакомого голоса.

Признаться, Моранна со Скией были потрясены известием о смерти Алиеры Лакоста. Нет, оно не заставило их падать в обморок и получать сердечные удары, но весьма опечалило. Всегда неприятно осознавать, что нечто восхищавшее тебя никогда больше не повторится. В данном случае девушки сожалели не только о смерти молодого и талантливого человека, но и о том, что больше никогда не услышат его несравненного голоса.

И видя это, Джейко с ужасом представлял себе, что сейчас чувствовала Лея. Особенно если она действительно была возлюбленной Алиеры. Хотя кто знает, может, это было чувство только с его стороны. Но все равно… Или это все же не она?

– Добрый вечер, дамы, – произнес он, появляясь в проеме двери. Ския встретила его плохо скрытым облегчением во взгляде, а Лея вскочила с краешка кресла, на котором примостилась, и посмотрела на Тацу так, что он невольно почувствовал себя тюремщиком и спасителем одновременно. Как подобное могло сочетаться в одном взгляде, он сам не понимал, но вот такие уж чувства у него возникли. – Лэрэ Кемли, как приятно видеть вас вновь. Польщен вашим визитом.

– Лэр Тацу! – почти вскрикнула девушка, делая шаг ему навстречу, но в последний момент качнувшись назад. – Я… Мне надо поговорить с вами! Наедине!

«Сколько вежливости!» – мысленно хмыкнул Джейко, а вслух сказал:

– Ския, ты не могла бы…

– Конечно, конечно! – Деншиоми уже сама торопилась на выход. Очевидно, сейчас далее общество любимой врагини казалось ей куда более приятным, чем беседа с коллегой.

– Благодарю, – сказал Тацу с улыбкой и перевел взгляд на посетительницу. – Присаживайтесь, лэрэ. Может, что-нибудь выпьете?

Та отчаянно замотала головой и вновь посмотрела на начальника Магического Сыска своим взволнованным и словно больным взглядом. Однако послушно опустилась в кресло, все так же на краешек.

– Прошу вас, лэр Тацу, это важно… – невесть о чем сказала она.

– Да-да, конечно, я вас внимательно слушаю, – Джейко сел напротив, разглядывая магичку. Выглядела она ужасно: щеки нездорово раскраснелись, глаза были полны слез, руки в перчатках дрожали, волосы растрепались, одета несколько небрежно, словно собиралась впопыхах или в сильном волнении. Хотя почему «словно»? Так оно, похоже, и было. Он пригляделся более внимательно. Если бы он не знал, что на днях девушка пережила сильное потрясение, заподозрил бы ее в употреблении наркотиков или каких-нибудь других запрещенных веществ. А еще он подумал, что, скорее всего, она полукровка: внешность ей досталась от этиусов, а магия от ашши. – Чем могу быть вам полезен?

– Лэр Тацу… – Белая волшебница замолчала, в то время как ее глаза говорили за нее. В них были боль и смятение. Какая-то просьба и еще много чего. Очень много.

– Лэрэ Кемли, – вздохнул Джейко, чувствуя себя вновь двойственно: и давить на девушку не хотелось, и позволить собой манипулировать тоже, – я не смогу вам помочь, пока вы не скажете, чего хотите.

Она порывисто вздохнула, будто всхлипнула, и наконец произнесла:

– Они его убили, лэр Тацу… убили… – Тревожные глаза начали наполняться слезами.

– Кто убил? – напрягся маг, хоть и постарался не показать этого.

– Не знаю… кто-то… Кто, лэр Тацу?

– Пока не знаю. Но почему вы сказали «они»? У вас есть подозрения?

– Подозрения? Какие подозрения? Я просто знаю, что они все его убили. Все… все, кто всегда был вокруг него… погубили… С самой юности они это с ним делали… Он был так прекрасен, так пылал своим талантом… И как мотыльков на огонь, всех их влекло к нему… Кто-то сгорал в его пламени, а кто-то пытался его загасить… И вот… кому-то это удалось… Лэр Тацу, найдите его! Найдите этого ублюдка! Я хочу его уничтожить! Хочу, чтобы от него ничего не осталось! Никто, никто в этом мире не стоит Алиеры! Все жалкие и мелкие твари, и только он по-настоящему велик и чудесен! Он… он… только он… – Колдунья уже тряслась, покачиваясь взад-вперед и раздирая в клочки зажатый в руке платок.

Смотреть на это было почти жутко. У Джейко в голове пронеслось: «А так ли уж неправ я был по поводу наркотиков?» Потом он подумал, что надо бы позвать Скию, все же она белый маг, может помочь привести Лею в чувство. Однако, немного поколебавшись, Тацу этого не сделал. Он налил коньяка, подошел к ней ближе и хотел уже было протянуть бокал посетительнице, но она вздрогнула и посмотрела на него как на маньяка в темном переулке. На миг даже показалось, что волшебница сейчас закричит, но она сдержалась. Взяла у него бокал, посмотрела на янтарную жидкость и резко отставила, гневно поглядев мужчину.

– Я не буду этого пить! – произнесла с надрывом. – Это отвратительно! Со мной такое не пройдет! Я знаю, что вам надо!

Ее подозрение в непристойном намерении настолько удивило мага, что пару секунд он оторопело смотрел на Лею, потом отошел и, прислонившись к своему креслу, произнес:

– Лэрэ Кемли, смею напомнить вам, что вы пришли мне что-то рассказать. – Выражения приходилось тщательно подбирать. Например, рвущаяся с языка фраза: «Вы сами ко мне пришли» – была забракована по причине возможного двойного трактования. – Но пока я не услышал от вас ничего вразумительного.

– Я хочу знать, кто его убил! – взвилась магичка. – Я хочу знать кто!!!

– А за что, вам неинтересно?

– Я и так знаю – он был слишком ярок для этого мира!

Джейко даже прикрыл на пару мгновений глаза, дабы сдержаться. Но приходилось терпеть.

– Вы были с ним близко знакомы?

– Близко ли?! – Она истерично хохотнула. – Он любил меня!

Начальника Магического Сыска искренне удивила постановка ответа. Он ожидал, что будет сказано: «Я любила его».

– А вы его?

Диковатые глаза уставились на мужчину.

– Они его убили, – вновь произнесла она. – Я знаю, они все его убили… Ненавижу… – потом она встряхнулась и обвиняющее уставилась на Тацу. – Вы такой же, как те, кто его погубил. Такой же грешный и грязный, но даже вы должны понимать, что этого нельзя так оставить! Никто не имеет права губить прекрасное! Найдите, найдите этого ублюдка! Я хочу видеть его глаза… и смерть…

«Сколько эмоций, однако…»

– Где вы с Алиерой познакомились? – Джейко чувствовал, что без вмешательства магии тут не обойдется, однако пока боялся ее применять. Девушка слишком возбуждена, это может плохо кончиться.

– Неважно. Важно то, что вы должны найти убийцу.

«Да понял я уже, понял».

– Я найду его, лэрэ Кемли, обязательно найду, но вы должны мне помочь, – избитая фраза, но что поделаешь, всем сыщикам приходится ее говорить. Чародей попытался смягчить тон. – Ответьте, пожалуйста, на мои вопросы.

– Что вы со мной говорите, как с ребенком?! Не надо усыплять мою бдительность! Я вам все уже сказала. Вам осталось только найти убийцу.

– Я найду, – «Спокойнее, Джейко, спокойнее». – Но прошу вас ответить на мои вопросы. Ответите?

– Зачем? Я уже все вам сказала! Его погубили все эти люди! Они постоянно крутились вокруг него, мололи своими грязными языками, отравляли своею ложью и грязью его душу, уничтожали ее, а потом еще и убили… Убили… убили… найдите…

«Все-таки надо позвать Скию. Но как это сделать?» – Уйти и оставить Лею в таком состоянии не представлялось разумным.

– Да, вы правы, – попытался он все же отвлечь ее разговором. – Алиера входил в ваше общество?

– Какое общество? – подняла Кемли на него уже почти разумные глаза.

– То, эмблему которого вы носите на заколке, – невозмутимо ответил глава Сыска, легким жестом указывая на волосы девушки. В этот раз и он разглядел то, что раньше заметила только Деншиоми. «Кстати, очень опасная заколочка, – подумал он. – Фактически игловидный кинжал, или как это называется?»

– Это не имеет значения, – быстро ответила Лея.

– Почему? Возможно, к его смерти причастны люди из этого общества.

– Нет.

«Сколько ярости в глазах. Будто я ее маму в убийстве обвиняю. А общество-то, похоже, действительно существует».

– Почему вы так уверены?

– Я знаю.

– Откуда?

– Знаю! Не занимайтесь ерундой! Это вообще вас не касается! Ищите убийцу и не лезьте, куда не просят!

«Ладно, не будем, если она так резко реагирует».

– А кто входит в общество?

– Никто. Лэр Тацу! Просто найдите его!

– А Алиера входил в это общество?

– Нет.

– Что вас связывает с Вероном Хактом? – попробовал зайти с другой стороны Джейко, стараясь произнести вопрос ровным тоном – без сюсюканья, но и без давления.

– Верон… Верон… надежный… Верон… защитник… – Лея вновь начала раскачиваться.

Маг решил, что настал удобный момент позвать Скию. Однако стоило ему встать, как девушка вскочила на ноги.

– Нет! Я не позволю! – вскрикнула она и бросилась к двери.

Джейко давно уже не чувствовал себя таким дураком. В проеме волшебница остановилась и медленно-медленно повернулась. Взгляд был совершенно безумный.

– Вы должны найти убийцу, – говорила она медленно, словно под гипнозом.

– Почему вы не спали с Алиерой? – «Может, легкий шок приведет ее в чувство?»

Некоторый эффект его слова произвели: Лея вздрогнула всем телом, рот приоткрылся, глаза из безумных стали скорее рассерженными, и она выпалила:

– Я с этой грязью дела не имею!!!

И выскочила в коридор, а там и из дома. Тацу только и успел что взмахнуть рукой, позволяя магической системе выпустить ее наружу. Сам же пару мгновений стоял как вкопанный, потом медленно опустился в кресло.

В комнату осторожно заглянули Моранна и Ския. Джейко почувствовал их присутствие, хотя глаза его были закрыты.

– Если вы сейчас затеете ссору, придушу обеих, – только и смог вымолвить он, ощущая себя полностью вымотанным. «Что можно было найти в этой девице? Она же чокнутая… Или только сейчас стала такой? Да нет, вряд ли, такое в один момент не происходит».

В обычной ситуации Тацу предложил бы проводить девушку или поймал бы извозчика, все-таки не день на дворе, и хотя Ойя – относительно спокойный город, негоже дамам разгуливать по темноте. Однако сейчас глава Сыска искренне посочувствовал бы преступнику, которому «повезет» нарваться на эту сумасшедшую.

– Вообще-то я принесла тебе коньяк, – раздался осторожный голос Моранны.

– А я – кофе, – вторила ей Ския. – Плечи помассировать?

Вот в этот момент Джейко вознес искреннюю хвалу двуликим богам за то, что на свете существуют друзья.

– Шеф, я узнал, что это за художница!

– Шеф, мы узнали, кто заказывал запонки и заколки с эмблемой!

Утром следующего дня Эрик и Вини одновременно ввалились в кабинет Тацу, столкнувшись в дверях и чуть не свалившись на пол. Оба поотбивали себе разные части тела друг о друга и о косяк, рассерженно зашипели на конкурента и тут же переключили свое внимание на начальника. И заговорили одновременно, стараясь успеть выпалить свои сведения первыми.

Джейко откинулся в кресле и улыбнулся, поднятой ладонью оборвав обоих. Потом в установившемся молчании сделал широкий жест рукой, предлагая своим торопливым подчиненным зайти и усесться. Те явно сгорали от желания похвастаться своими успехами. Аж глаза блестели. Тацу невероятно веселило такое детское нетерпение взрослых людей.

– Вини, у тебя явно надолго. Поэтому ты, Эрик, начинай первым, – произнес он наконец.

Брокк торжествующе посмотрел на девушку, мигом напомнив Джейко его маленьких племянников, которые точно так же соревновались между собой за внимание взрослых. Вини фыркнула и соорудила на лице мину, должную по всей видимости означать что-то вроде «да не особо и хотелось».

– Я узнал, кто та художница, что приходила к Лакосту!

– Это я уже понял, – невозмутимо сказал Джейко, поддержанный коротким смешком Вини, заставившим Эрика вспыхнуть как маковый цвет. Как ни старался Тацу, но его помощник все еще излишне смущался в подобных ситуациях. – И кто она?

– Олло Детануске, – выдал Брокк явно долго выучиваемое имя.

– С запада откуда-то, что ли? – поднял брови глава Сыска.

– Да, ее семья, когда Олло было два года, в Ойя перебралась. У нее еще куча младших братьев и сестер. Но они все уехали обратно, когда она только поступила в Академию Искусств. А она осталась.

На какой-то момент Эрик остановился, Джейко взглядом попросил его продолжать.

– Да, осталась. Стала художницей… чем, собственно, сейчас и занимается.

– И как у нее с карьерой?

– Сначала не очень, как, впрочем, почти у всех художников, а потом пошло, пошло, и сейчас она вполне котирующийся мастер. Не из грандов, но на хлеб с маслом и кружку пива хватает.

Тацу уже подумал, что надо бы узнать об этом поподробнее, но его сбил вопрос Вини:

– А что у нее было с Алиерой?

– Я слышал разные версии. Одни говорят, что секс, другие – что дружба, третьи вообще намекают на какие-то темные делишки. Но таких немного. Моя подруга весьма категорично утверждает, что у них были просто приятельские отношения. Говорит, что так на любовников и уж тем более возлюбленных не смотрят.

– А как она на него смотрела, твоя подруга не сказала? – поинтересовалась сыщица.

– Сказала. Равнодушно. Да-да, именно так и сказала – «равнодушно». Ее, мол, это очень удивило, потому что Алиера, по ее опять же словам, не тот мужчина, на которого можно так смотреть. Значит, по ее выводам, там были отношения без сильных чувств, а общались они вполне дружески, не зажато, разве так общаются по делам? Короче, вот такие она сделала выводы, но, сами понимаете, это субъективное мнение… Разрешите поговорить с этой Олло Детануске?

Джейко с интересом посмотрел на Эрика. Обычно он не спрашивал разрешения на разговоры со свидетелями. Видно, этот случай считал особенным. Оно и понятно, не абы кого убили, а знаменитость. Представители прессы уже вовсю атаковали их отдел. С ними, правда, быстро разобрались. Не впервой. У них часто случались громкие дела, и в разговорах с журналистами всегда требовалась осторожность.

– Выясни о ней побольше и поговори. Попробуй про это общество узнать. Как я вчера понял из всего того, что несла Лея Кемли, такое общество действительно существует. Чем же они там занимаются, что его так тщательно скрывают? Эта Олло – художница, все же люди творческие часто бывают неосторожны в словах, попробуй что-нибудь узнать.

– Хорошо, Шеф! – засиял как новая монетка Брокк, чем еще больше привел Джейко в удивление. Видно, младший оперативник считал это дело особо важным. В последнее время Эрик все чаще оставался при Тацу, выполняя, по сути, функцию его личного помощника. Молодого человека это вполне устраивало – собственно, его и брали на работу когда-то именно для этого, но на деле он совмещал два занятия, хотя иногда ему хотелось побыть детективом особенно сильно.

Тацу тем временем перевел взгляд на девушку:

– А ты чем порадуешь, Вини?

– Мы с Рекки узнали, кто заказывал те побрякушки с эмблемой. Думаю, он имеет самое непосредственное отношение к этому тайному обществу. Хотя кто знает, но я не верю в случайности.

– Не томи уже, – рассмеялся Джейко. – Кто это?

– О! Это эллуй по имени Эггерра… Шеф, что с вами?

Маг срочно подправил мину лица. При упоминании этого имени оно невольно исказилось. Сейчас чародей внешне был уже спокоен, но не смог удержаться н, поднявшись, прошелся, если не сказать пробежался по кабинету. У окна остановился, посмотрел куда-то вверх и в сторону и, нахмурившись, обернулся к подчиненным.

– Расскажи, с чего ты решила, что это он. – Голос разом растерял всю легкость.

– Вы его знаете? – Любопытство большими буквами было написано на лице Вини. Однако полученный от Шефа взгляд ясно давал понять, что ответа она не дождется. По крайней мере, в ближайшее время. – Я вышла на него так… – И девушка поведала про статью и про то, что нашла в документах по дальним пригородам Ойя. – А Рекки бегал по ювелирам и показывал им запонку. Один из них опознал свою работу. Покопался в записях и нашел-таки одно имя. Я долго искала в архивах, что же это за человек такой, и наконец нашла. Оказалось – управляющий поместьем и одновременно кто-то вроде личного помощника вот именно этого демона… то есть эллуя.

Джейко не удержался и хохотнул. Его подчиненная оговорилась, но очень верно оговорилась. Эггерра… Вот уж с кем он никогда бы не хотел столкнуться. Чародей прикрыл глаза, вызывая в памяти образ этого нереального существа. Истинный демон… Высокий, очень худой, но при этом совершенно не костлявый, с сильно зауженным к подбородку лицом, казавшимся почти треугольным из-за высоких резких скул. И еще у него был хвост, как у скорпиона. Обычно он прятал его под длинными одеждами – плащами или накидками, но с неизменным невысоким воротником-стойкой. Его волосы цвета насыщенного красного вина на висках были забраны назад и падали на грудь с обеих сторон. Сзади они спускались ниже лопаток, и на вид казались невероятно жесткими. Проверить на ощупь вряд ли кто-то из смертных решился. Но все это замечалось много позже. Увидев это существо первый раз, можно было запомнить только глаза. Глядя в них, казалось, что смотришь в какую-то бездну или пропасть, может быть, темноту. Никто никогда не задумывался об их форме или цвете хотя бы потому, что при мысли о них в памяти вспыхивало именно это ощущение – взгляда из тьмы, будто кто-то через них смотрит на тебя с того мира, что начинается за Последней Рекой. А цвета они были такого, что казалось, в них плещется кровь или ртуть. И периодически в этих озерах вспыхивали лиловые искры. И от этого было как-то особенно страшно.

Но внешний вид и физические данные – а эллуй был, как и все представители своего племени, очень силен, к тому же этот ядовитый хвост… – не пугали Тацу. Его пугало другое. Про Эггерру говорили, что нет человека, который перед ним бы не склонился, что он может посмотреть на любого и заставить его делать все что угодно, полностью подавив его волю. И это не гипноз, а практически полное уничтожение личности. Еще шептались, что он может протянуть руку, повести пальцами и вытащить сердце наружу, рассмотреть и засунуть обратно. Или выкинуть. Но самое страшное, что Джейко о нем слышал, – что это существо с одного взгляда может узнать о человеке все. Нет, не его биографию или мысли – саму суть, самое дно души. И прежде всего то, что причиняет наибольшую боль. А когда знаешь, куда бить, так легко быть всесильным.

Но существовало что-то еще. Однако даже в наиполнейшем архиве Семьи Тацу об Эггерре было катастрофически мало сведений. Отсутствие информации о себе у окружающих – одна из самых совершенных защит, придуманных человечеством. А Эггерра был настолько окружен тайной, что и знали-то о нем немногие. Только те, кто действительно представляли для него опасность. Более мелкие пташки его не интересовали, они сгорали, лишь приближаясь к нему. Фигурально говоря. Хотя, возможно, что не только фигурально.

Джейко сделал еще один круг по кабинету, остановился на этот раз около стола и хмуро посмотрел на подчиненных. Те давно уже с полными непонимания и нехороших предчувствий глазами глядели на начальника.

– Так, без моих указаний никаких действий в отношении этого… эллуя не предпринимать. Запомнили?

Те кивнули.

– Я не слышу.

– Да, Шеф!!! – хором и все больше пугаясь.

– Отлично. Более того, я хочу, чтобы вы никому, даже кому другому из нашего отдела, не говорили про Эггерру. Даже между собой не обсуждали. И ради двуликих богов, никого о нем не расспрашивайте!

– Шеф, да объясните наконец, что происходит?! – не выдержала Вини. – Напугали, а ничего не объяснили!

– Да, Шеф, – поддержал ее Эрик, – неужто этот Эггерра так опасен, что даже между собой нельзя говорить?

Их начальник рассмеялся и запустил руку в волосы, Думая, как лучше подать то, что было ему известно на данный момент.

– Настолько ли он опасен? О-о-ох-х, я не знаю… Говорят, он может снести к эркам город побольше Ойя. Еще я слышал, что он питается чужой болью. И еще – что, только глянув на человека, он узнает все его тайны, докапывается до самых скрытых желаний и мыслей. И может забрать вас с потрохами, и вы даже не поймете, как окажетесь в его рабстве – рабстве без ошейника и кандалов, по собственному желанию будете все его прихоти исполнять. И я не смогу вас вытащить.

– Ше-э-эф… – услышал он в ответ.

Потом Эрик покачал головой и продолжил:

– Вы не преувеличиваете? Это больше похоже на страшную сказку. Про эллуев вообще много ужасов рассказывают; я убежден, что это сами эллуи те слухи и распускают. Ради безопасности. А на самом деле ничего особенного из себя не представляют. Морды разве что страшные.

Спокойствие Джейко лопнуло в один момент. Он резко развернулся к такому еще наивному подчиненному. Глаза сощурились в ярости. Он нес ответственность за своих людей. Так же, как когда-то его далекий предок Орева Тацу, чья кровь лежала в основании Печати, державшей этот мир, поклялся, что будет защищать тех, кто пошел за ним, так и нынешний глава Магического Сыска Ойя всем своим существом был предназначен оберегать тех, кого взял под свою опеку. Это было не просто его желание, это было в крови, в сути, это было сильнее, чем любые чувства, это была потребность – поступать так, а не иначе. Но это все не предполагало нежности или сюсюканья. Никто из Тацу не был мягким и податливым. Они могли носить какие угодно маски, но внутри всегда существовал стальной стержень. И когда кто-то своей глупостью или непониманием мешал представителям этой семейки реализовывать свое предназначение, это приводило их в бешенство. Иногда им удавалось его скрывать, а иногда они не считали нужным утруждать себя подобным.

– Эрик, ты действительно думаешь, что я панику на пустом месте развожу? – Голос прозвучал так тихо и вкрадчиво, что по спинам сыщиков пополз холодок. Даже смотреть на чародея вдруг стало страшно, будто это был уже не их любимый Шеф, а успешно скрывающийся за его обликом зверь. И как-то сразу вдруг вспомнилось, что перед ними не кто-нибудь, а представитель всесильной Семьи Тацу, которая испокон веков славилась своей жесткостью и силой. – Я сказал «опасен», – уже не сдерживался Джейко, откровенно рявкая на подчиненного, – значит, опасен! И только попробуй ослушаться моего приказа. Уволю тебе же во благо.

Брокк хлопал на начальника перепуганными глазами и с трудом приходил в себя после отповеди. За все те годы, что он работал на Шефа, тот первый раз говорил с ним в таком тоне. И это страшное слово «уволю» поразило молодого человека до глубины души. Он обожал свою работу. Поэтому сейчас судорожно кивал, приходя в ужас при мысли об увольнении больше, чем о каком-то страшном, но пока неизвестном демоне.

А Джейко тем временем, убедившись, что его мысль дошла до подчиненного, перевел все еще гневный взгляд на сыщицу, но та умно подняла лапки вверх и произнесла:

– Как прикажете, Шеф.

– Вот и хорошо, – начал остывать Тацу и вновь уселся в кресло. – Если это все, то отправляйтесь работать дальше.

Сотрудники очень быстро ушли, если не сказать умчались, оставив своего начальника в сомнениях и раздумьях.

«Что-то день неудачно начинается».

Он так и продолжился. Потому что через несколько часов понурый и подавленный Эрик вновь появился в кабинете начальника. Уже по его лицу было ясно, что все плохо. Брокк несчастно посмотрел на Тацу, однако потом взял себя в руки и начал доклад.

Из сказанного было понятно только одно: художница, по сути, не стала с ним разговаривать. Да, она согласилась с ним встретиться, да, она отвечала на вопросы, но толку с этого было чуть. Что за общество, она якобы не знает, почему убили Алиеру, не догадывается, наверняка какой-нибудь сумасшедший поработал; с Блондином и Вероном не знакома, и вообще знать ничего не знает и мыслей никаких по этому поводу не имеет.

– И знаете, что странно, Шеф? – будто размышлял вслух младший оперативник. – Мне показалось, что она потрясена этим убийством, только вот быть откровенной со мной не захотела. Не знаю почему. Такое бывает, когда люди не верят в то, что мы можем им помочь, или не хотят, чтобы кто-то копался в их делишках и отношениях. Я думаю, она что-то знает, и именно это не позволяет ей говорить… Или готова даже на то, что убийцу друга не найдут, лишь бы не говорить чего-то. И при этом она очень-очень спокойна в своем молчании. Будто у нее нет никаких сомнений в том, говорить или не говорить… Но это по моим впечатлениям.

Джейко вспомнил вчерашний «визит вежливости» Леи Кемли. Она тоже не сомневалась ни капли. Он так и не понял, зачем она приходила. Прощупать почву? Или просто истеричка? Вот уж на редкость странная девушка. И что только Алиера в ней нашел? Или с ним она вела себя по-другому? Тацу припомнил все те оскорбления, которые она вылила на него. По-хорошему в камеру бы ее на недельку или просто выпороть – мигом все истерики снимет, да и мозги на место поставит. Беда лишь в одном – законом запрещены физические наказания взрослых граждан за дурость, а причину для ареста искать откровенно лень.

– Понятно. – Чародей медленно вытащил сигарету из серебряного портсигара, прикурил от магического огонька. Немного подумал, мстительно не замечая напрягшегося в ожидании своей участи Эрика (парень, видно, слишком близко к сердцу принял угрозу об увольнении) и наконец произнес: – Похоже, делать нечего, и придется играть с этим… Блондином.

ГЛАВА 7

Игра «Саламандра» была одной из самых распространенных в клубах, где играли действительно серьезно. При кажущейся незамысловатости она являлась вызовом даже для профессионалов – слишком много в ней существовало различных комбинаций, способных враз изменить положение. И выигрыш в ней достигался сочетанием упорства и удачи.

Разделялась она на два тура по две партии каждый. В первом необходимо было сохранить самые важные карты, во втором – выстроить наиболее выигрышную комбинацию. И если начальный тур вполне мог считаться простым, то вот дальнейшее было действительно сложно. Была у этой игры очень забавная специфика – те, кто играл в нее мало, не могли понять всей прелести правил и предполагаемых маневров.

Весть о намечающейся игре быстро разнеслась по всей их организации, так что посмотреть «партию века» пришел почти весь Сыск: Джейко, Алиса, Агн, Эрик, Рекки. Кроме того, тут же был Рани Кейш, как всегда сияющий хитрющей улыбкой, и Логан Вэрл, тоже чем-то невероятно довольный. Впрочем, Тацу предполагал, чем именно. Капитан «бобров» предвкушал на редкость приятное развлечение. А вот все сотрудники Магического Сыска заметно нервничали. Их начальник тоже слегка тревожился, что, правда, нисколько не отражалось на его лице и светской улыбке. И усмешка, которой он ответил на салют бокалом от Логана, вышла вполне естественной.

Блондин тоже пришел со своей свитой. К нему ластилась хорошенькая брюнеточка в весьма фривольном наряде. Сразу за его спиной стоял какой-то сурового вида господин, которому больше пристало бы красоваться на месте вышибалы в заведении ниже среднего. Впрочем, упакован он был во вполне приличный наряд. По правую же руку стоял еще один молодой мужчина. Очки и галстук придавали ему интеллигентный вид, впечатление от которого мигом рассеивалось, стоило только заглянуть в его глаза.

«Решил поиграть в крутого босса, а, Блонди?» Кроме того, на стене висело очень интригующее зеркало. Джейко готов был поспорить на желание, что оно двойное. «Интересно, там все тайное общество собралось? Эх, не забыть бы название его спросить», – ехидненько осклабился он на кивок Блондина.

– Ну так что, лэр Тацу, – сказал тот достаточно громко, чтобы разговоры в переполненном помещении сразу стихли. Девушка будто только и ждала этих слов, погладила Нани по руке. Тот ухватил ее покрепче за талию, не сводя с Джейко наглого довольного взгляда. – Я так понимаю, играть будете именно вы?

На лице Руха так и читалось желание посадить в лужу самого Тацу. Но глава Сыска не собирался давать ему такой возможности. Поэтому хмыкнул не менее довольно и произнес:

– Что ты, Нани Рух, ни в коем случае. Но я с удовольствием посмотрю на вашу игру.

– Тогда кто же?.. – Блондин обвел взглядом всех собравшихся. – Тут такая представительная компания, что я, право, теряюсь, – скрыл он за подначкой растерянность. Несомненно, мужчина уже узнал о картежных способностях Джейко Тацу, а значит, был в курсе, что тот ничем особым на этом поприще похвастаться не может. Да и профессионалов в карточной игре вокруг него нет. Неужели вызвал кого-то специально из столицы?

Все оказалось проще и одновременно сложнее.

– Я, – ответил только что вошедший высокий представительный мужчина, раздвигая плечом стоящую вокруг стола толпу. – Простите, Шеф, задержался.

Логан еще более похабно ухмыльнулся, а на лицах сотрудников Сыска – кроме Джейко, разумеется, – отразилось недоумение.

Перед ними стоял второй и наиболее опытный оперативник их отдела Марк Легелло. Только выглядел он сегодня совсем иначе, чем обычно. На нем был идеально сидящий строгий шикарный костюм с белоснежной рубашкой и галстуком, а не обычная малопримечательная одежда. Но, скорее всего, изменения, которых никто из них не понимал, заключались в холодном взгляде уверенного в себе бойца, наконец допущенного до дела, читай: драки. И даже его очки в тонкой оправе сверкали как-то особенно угрожающе.

– Марк? – не удержала удивления Алиса.

– Марк, значит, – уже пришел в себя Блондин. – Ну что ж, пусть будет Марк, – ему так и не удалось до конца спрятать злость в голосе. – Нани Рух.

– Знаю, – кивнул оперативник, по-хозяйски усаживаясь в кресло напротив. – Начнем?

Вот в этом был весь Марк: сразу к делу.

Признаться, сейчас наравне с Блондином и его окружением мучались вопросами и сыщики. Они отлично знали своего коллегу – жесткого, умного организатора и аналитика, опытного детектива и очень надежного товарища, однако он в их понятии никак не вязался с карточной игрой. Для них всех Легелло был, что называется, правильный человек. И очень порядочный. Как в такую характеристику вписывалась «Саламандра»? Это за Джейко можно было предположить подобные таланты, но за Марком? К тому же он никогда на их памяти вообще не играл в карты, хотя на дежурствах они нередко ими баловались. И как-то вдруг сразу обнаружилось, что, несмотря на свою профессию, ничего толком про коллегу они не знают. Знают, что родом из Ойя, но много путешествовал по стране. Знают, что Марк сам захотел стать сыщиком и стал, что сам всего добивался. Также все понимали, что когда Джейко Тацу пойдет выше – а он пойдет, всем же ясно, что его готовят к куда более важным постам, то его место займет именно Марк, по-другому и быть не может. Не только потому, что он самый опытный, но и потому, что он отличный организатор и обладает лидерскими качествами, пусть они часто прячутся за суровостью, а порой и нелюдимостью. Легелло был похож на скалу, выступающую из береговой линии, гордую и непокорную. Море может сколько угодно бить об нее волны, а она будет стоять такая же непоколебимая и презрительная ко всему, что пытается ее сломать. Но более, как оказалось, о нем ничего и неизвестно. И каждый про себя подумал: «Позор, сыщик называется». И лишь Джейко довольно улыбался.

Улыбался и в который раз мысленно благодарил свою Семью за то, что в первую очередь они научили его заранее узнавать все о тех, с кем ему придется столкнуться, не говоря уже о тех, с кем придется работать. Не раз уже это его выручало. Пригодилось и сейчас.

– Начнем, – энергично кивнул Нани. На его лице большими буквами была написана полная уверенность в себе. «Марк так Марк, сколько этих Марков было на моем веку?» – читалось в его глазах. Девушка рядом склонилась к уху Руха и шепнула ему (половина присутствующих поняла смысл по движению губ, другие просто догадались): «Сделай их».

И понеслось. Крупье достал новенькую, еще запечатанную колоду карт, показал ее обоим игрокам, и когда те, лишь скользнув по ней взглядом, кивнули, распечатал ее. В клубе – к слову сказать, весьма неплохом – имелся свой специалист по предотвращению магических махинаций, весьма распространенных в азартных играх, и сейчас он с пристрастием разглядывал колоду, как чуть раньше – стол и комнату. Однако и с его точки зрения все оказалось в порядке.

Признаться, Джейко не доверял никому, в ком не был уверен на основе опыта, поэтому и сам втихаря проверил все вышеозначенное, но тоже остался доволен. Похоже, сегодняшний вечер будет отдан на откуп лишь мастерству и удаче.

Крупье вернули колоду. Он взял ее слегка манерным жестом и легонько прошелся по ней пальцами, отчего она играючи сложилась в веер, чтобы тут же снова превратиться в аккуратный прямоугольник. И через миг карты замелькали в его руках так быстро, будто это была иллюзия или искры огня. Зачарованная его действиями, толпа притихла настолько, что стал отчетливо слышен шелест карт, этот звук невозможно перепутать ни с каким другим в мире. Колода превращалась то в дорожку, то в два веера, которые тут же сливались друг с другом, чтобы через пару мгновений рассыпаться в еще какие-то замысловатые фигуры. Но вот представление было окончено, и карты рубашками вверх полетели на зеленое сукно. По четыре перед каждым игроком.

Те дождались, когда колода опустится рядом со сданными картами, и только тогда взяли их в руки.

Джейко это наблюдал как хорошо поставленное шоу. Почему-то все, что происходило здесь, казалось ему отрепетированным спектаклем. Все как в хороших постановках – лица «актеров» невозмутимы до невозможности, люди вокруг словно статисты – ахают и замирают в положенных моментах. И вся эта комната – олицетворение того, как должен выглядеть игорный зал.

Крупье, такой же хрестоматийный в своей красной жилетке и белых перчатках, еще раз коснулся колоды и положил рядом с игроками по одной открытой карте.

Перед Блондином лежал кавалер «этиусов», перед Марком – король «даэ». Это означало, что Легелло предстояло ходить первым. Что удачей не считалось.

Стоит немного рассказать о колоде, использовавшейся в этой игре. Карт в ней было шестьдесят девять. Делились они на три неравные группы. В первую входили так называемые «слуги»: «пятерки», «шестерки», «семерки», «восьмерки», «девятки» и «десятки». Если нужно было посчитать очки, то делалось это очень просто – по цифре, которая стояла на карте.

Дальше шла вторая группа – «господа». В игре они стояли выше – били все предыдущие, однако по очкам ситуация была иная: «кавалер» в числовом значении был равен двум очкам, «королева» – трем, «король» – четырем, а «туз» – или единице, или одиннадцати в зависимости от ситуации.

Эти две группы карт имели неравноценные масти: «этиусы», «ашши», «оборотни», «даэ» и «эллуи», получившие свои названия, как нетрудно догадаться, по большим расам. Говорят, неки до сих пор обижаются за дискриминацию и привычно списывают это на то, что их магия – темная.

Следующей группой были «ключи» – единичные карты в количестве девятнадцати штук. Каждая из них имела свое отдельное значение и могла изменить весь расклад как «хозяина», так и его противника.

В первом туре «Саламандры» участвовали только «господа» и «слуги».

Марку, как уже было сказано, выпало ходить первым. Он глянул в свой расклад, и на зеленое сукно упали картинками вверх «семерка» со стилизованным крылом – знак «эллуев», самой сильной масти в колоде, и такая же «пятерка».

В первом туре первостепенной задачей было сохранить нужные карты, избавившись от слабых. Кроме того, нужно было накопить так называемые взятки. Сейчас Марк предложил Нани побить предложенные карты или сбросить на них ненужные, отдав тем самым взятку ему. Ходить можно было или одной мастью, или равными по значению картами, не больше двух за ход.

Блондин, почти не глядя, кинул две карты рубашками вниз. Это означало то, что взятку он отдает. Однако посмотреть, что было отдано как слабые и малоочковые карты, его соперник не мог. Причем правила такого нигде не было прописано, но и так никто никогда этого не делал. Кстати, в дальнейшем подсчете очков «слуги» участия не принимали, но сама взятка имела значение.

Крупье раздал еще по две карты. На этот раз Нани взятку забрал. И теперь уже он имел право ходить. На сукно легла только одна карта. Обычно это означало, что остальные карты у игрока хорошие. В партии на деньги участники бы придержали ставки. Однако тут надо было просто выиграть. И Марк отдал ненужную карту.

Первая партия была закончена, и началась вторая. В ней правила не менялись, увеличивалось лишь количество карт на руках игроков. Да и ходить можно было до трех карт сразу. Джейко осторожно переместился за спину своему сотруднику. Сейчас у того на руках были «королева ашшей», «король этиусов», «туз даэ», «десятка эллуев» и «восьмерка ашшей» – на непрофессиональный взгляд Тацу ни к какому раскладу не приспособленные карты. Противники вновь обменялись ударами, и Легелло получил «даэского кавалера» и такую же «девятку». Мысленно чародей возликовал – вот и подбирается хорошая комбинация, важная для следующего тура.

И тут Нани пошел сразу с трех карт. «Десятка», «шестерка» и «пятерка ашшей». Побить «десятку» можно было «королевой», еще одну из карт взяла бы «десятка эллуев», ну а последняя карта превосходно билась «восьмеркой». Каково же было удивление главы Магического Сыска, когда Марк, не раскрывая, скинул на эти карты «туза» и «слуг». Именно скинул, не стал бить. Джейко был так поражен, что еле удержал на лице невозмутимую мину. Скинуть «туза даэ»! Вторую по значимости карту в колоде! Вернее, в двух ее первых частях. Да и «десятка эллуев» – довольно сильная карта. Нет, этого Тацу решительно не понимал. Поэтому во избежание эксцессов – а он знал, как важно следить за лицом во время подобной игры – откочевал так, чтобы не видеть карт сыщика и не знать о творимом безумстве.

Легелло кинул на начальника взгляд, который расшифровать могли только эти двое. И Джейко мог бы поклясться, что во взоре детектива читалась усмешка.

Не видя карт, проще было наблюдать за партией. Тацу попытался подсчитать очки, но в какой-то момент понял, что не помнит всех ушедших во взятки карт. И если число самих взяток подсчитать не составляло труда, то понять, кто ведет по очкам, пока было невозможно. Ведь стоило помнить еще и о скинутых картах.

Но так или иначе, а первый тур кончился. И началась вторая и наиболее увлекательная часть игры. На этом моменте в оставшуюся колоду добавляли «ключи». И вот тут начиналось самое интересное. «Ключи» могли творить что угодно с раскладом – менять уже существующие карты, понижая или повышая их значение, даже нейтрализовать одну из карт противника или заменять нужные карты.

Да и правила в этом туре были другие. Ходила тут изначально одна карта.

Нани ухмыльнулся и положил «кавалера этиусов». Эта карта позволяла Руху поменять одну из своих карт на новую карту из колоды. Что тот и сделал. Марк кивнул, и напротив легла «десятка даэ». По статусу они были примерно равны. Рядом Легелло аккуратно положил «фонарь» – один из «ключей». Кстати, обычно с них не ходили. Блондин кинул напротив «солнце», что давало ему еще одно очко. Следующим его бойцом стала «оборотническая десятка». Сыщик полюбовался на скалящуюся на него черную пантеру и предложил ей в пищу такого же «кавалера». Еще очко в пользу Блондина. У девушки рядом с ним возбужденно заблестели глаза. Это сияние усилилось, когда она увидела следующий ход Марка – «кавалер ашши». Очень слабая карта. И разумеется, Блондин очень легко ее нейтрализовал «тузом ашшей», выиграв сразу три очка. К слову, эти очки умножались в конечном счете на десять.

Наверняка, если бы не привычка сдерживать свои эмоции, Нани сейчас бы ухмылялся от уха до уха. Ведь следующей его картой стала «башня» – один из самых сильных «ключей».

Алиса побледнела. Агн сжал ее дрожащую лапку. Эрик застыл немым памятником самому себе. Логан спокойно пил вино.

Марк с интересом разглядывал противника. Казалось, он даже отвлекся от игры. Поэтому то, что сыщик сделал дальше, не все сразу осознали. Он положил в последнее свободное место «подружку».

И это в корне поменяло все. «Подружка» забирала себе все очки в тех схватках, в которых принимали участие «кавалеры», и сводила на нет любую – совершенно любую карту, лежащую напротив.

Когда до присутствующих дошло то, что произошло, по залу пронесся невнятный шум – люди выдыхали, ахали, издавали удивленные возгласы, тихо ругались и радовались. Кто-то даже обменялся деньгами – явно уже успели сделать ставки. Причем как на исход всей игры, так и каждой партии.

Брюнеточка рядом с Блондином только ротик приоткрыла, а потом из глаз посыпались искры. Опасная штучка. Впрочем, сам Нани расстроенным не выглядел. Явно ему было еще что сказать в следующей партии.

– Три очка в пользу дэла Легелло, – провозгласил крупье. – Два нейтральных. Последняя партия, дамы и господа.

«Три очка в пользу Марка», – мысленно повторил Джейко, задумываясь о том, что нужно будет взять у своего подчиненного пару уроков.

В последней схватке правила снова менялись. Игроки получили на руки недостающие карты, не удержались и ехидно глянули на друг на друга.

– Меняете? – спросил крупье. В этом раунде у игроков было право поменять одну карту. Соперники синхронно мотнули головами. По количеству выигранных раундов пока лидировал Нани. Ему и пристало ходить первым. Впрочем, сейчас это уже не имело особого значения. Он торжествующе глянул на Марка и выложил свои карты.

Зал ахнул в шоке, радости и расстройстве.

На игру Рух собрал самый полный расклад «эллуев» – «туз», «король», «королева» и «кавалер». Пятой рядом с ними легла «звезда», усиливающая и так самые сильные карты. Нереальный расклад. Непобедимый.

Алиса и Агн схватились друг за друга. Эрик смотрел на карты с таким видом, будто они его лично оскорбили в самых лучших чувствах. Логан по-прежнему с самой невозмутимой миной пил вино.

И тут сверкнули в обильном свете свечей очки Марка. Крупные руки аккуратно уложили на зеленое сукно его ответ. Карты по одной опускались на стол, и в наступившей тишине казалось, что воздух просто не выдержит такого накала страстей.

«Король этиусов» шел первым. За ним следовала «королева ашшей». Ее сопровождал «кавалер даэ». Рядом пристроился «ключ» «сила», утраивающий достоинство предыдущих карт.

Но даже это не могло побить расклад Блондина, если бы не последняя карта – «пересмешник». Он копировал одну на выбор карту из расклада противника. Несложно было догадаться, что это был «туз эллуев». И получался расклад Первой Печати. Говорят, создавая эту комбинацию, неизвестные авторы имели в виду именно тех, кто когда-то наложил первую Печать, которая скрепила первородную магию и силы хаоса, рвавшиеся разрушить этот мир. Их было пятеро. Этиус, его супруга ашши, даэ, наполовину эллуй и еще один чародей, расовая принадлежность которого осталась неизвестной. Может, он и сам этого не знал. Но, скорее всего, в его крови было слишком много всего намешено, чтобы имело смысл разбираться в этом.

Когда-то их сила, воля и магия положили Первую Печать, и их славил весь мир.

Это были сильнейшие маги своего времени. И они были друзья. Самые лучшие. Самые близкие. И друзья-чародеи правили мудро, справедливо и долго. Целую эпоху.

Но века шли… И однажды все рухнуло. В основу Печати они положили только одно ограничение – то, что они никогда не прольют кровь друг друга во вражде. Их дружба была залогом нерушимости этой клятвы. Но что стало с этой дружбой, когда они получили практически ничем не ограниченную власть и фактически вечную жизнь? Раздоры погубили ее и чуть не уничтожили весь остальной мир.

Тогда нашлись те, кто смог побороть разбушевавшиеся стихии и первородную магию. Теперь представители их тогда еще не существующих Семей правили во Дворце Совета Старейшин Эсквики.

Но те, кто придумал эту игру, жили задолго до срыва Печати. И они искренне верили, что могущественнее союза ума, который олицетворял «король этиусов», доброты «королевы ашшей», ярости «туза эллуев», необычности «кавалера даэ» (тот, кому подражала эта карта, очень мало участвовал в политической жизни, за что в народе его и называли всего лишь «кавалером», хотя власть он имел не меньшую, чем остальные маги) и силы пятого чародея не было и быть не может ничего.

История показала, что игра была не права, но это мало что изменило. По-прежнему расклад Первой Печати был самым сильным.

Это была полная и безусловная победа.

Даже очки можно было не считать.

Их все же подсчитали, но только те, кто сделал ставки на точный счет, дождались их объявления. Алиса и Эрик на радостях повисли на Марке. Агн хлопал его по плечу. Джейко еле удерживался, чтобы не разулыбаться совсем уж торжествующе. Легелло тем временем получил заслуженный поцелуй от магички, пожал руки коллегам и наконец обратил взор на бывшего соперника. Впрочем, все уже имели возможность полюбоваться на отчаянное недоумение, даже непонимание на этом нагловатом лице. А вот сейчас на нем крупными буквами был написан лишь один вопрос: «Кто ты?» Так играть мог только профессионал. А игровой мир не знал человека по имени Марк Легелло.

Сыщик поправил очки и протянул ладонь для рукопожатия, каким принято было обмениваться по окончании игры.

– Кто ты? – все же не выдержал Блондин. Он должен был знать.

Марк мог бы еще раз назвать то имя, под которым его уже сегодня представили, тем самым оставив Нани мучиться и рыть землю в желании узнать, кто же его победил, но не стал. Ему и самому давно хотелось открыть секрет. Все носят маски и сами выбирают свой путь, но иногда очень хочется вспомнить, что было раньше, до того, как дорога сделала свой поворот и ты оказался там, где стоишь сейчас. Поэтому он криво и едва заметно ухмыльнулся, умудрившись в этом легком движении губ передать и самодовольство, и иронию, и произнес:

– Когда-то меня звали Пересмешником.

Прозвище по названиям карт давали только самым знаменитым игрокам. Даже Блондин его еще не удостоился. А уж получить имя «ключа»!!! Таких случаев в истории было не больше десятка.

И если до этого на лице Нани сквозило недоумение, но теперь на нем читалось потрясение и неподдельное восхищение.

Да, он слышал это имя.

Много позже, уже после откровенной беседы с Блондином, Марк сидел в окружении коллег и рассказывал то, о чем так долго предпочитал молчать.

– На самом деле отец, про которого я вам говорил, не был мне родным по крови. Он был другом моих родителей, к слову сказать, циркачей, и усыновил меня после их смерти. Однажды цирк, где работали родители, загорелся, и они не сумели выбраться из огня.

Алиса сочувствующе положила руку мужчине на локоть. Тот улыбнулся и на секунду благодарно сжал ладошку девушки.

– Не переживай, Алиса. Я сам этого не помню и полагаюсь на слова приемного отца. А с ним мне всегда было интересно. Как вы уже можете догадаться, он был картежник. Один из лучших. Почти легенда в этом мире. Мы много путешествовали. С такой профессией это обычное дело. Меня он тоже научил игре в карты. Нет, не так – виртуозному мастерству карточной игры. Это же целый мир, который открывается не сразу и далеко не всем. Это как тайная песня, которую карты напевают тебе. Говорят, чтобы играть хорошо, надо вести очень внимательный математический подсчет. Просчитывать все комбинации. Как-то так… Но… это только поначалу. Однажды, если карты приняли тебя, будто что-то случается… Да-да, Эрик, не смотри на меня так. Я знаю, что ты привык слышать от меня только рациональные мысли, но… придется поверить, что и я могу говорить о неких страааааанных, – передразнил он, похоже, самого себя, – вещах. Так вот, однажды будто что-то изменяется. И не надо уже считать и гадать. Все, что нужно, будто само возникает в голове. А комбинации противника и собственные будущие ходы угадываются нереально легко. Это было бы похоже на волшебство, но колдовскому сообществу неизвестна такая магия. Я думаю, что это просто мастерство. Истинный профессионализм, какой возможен в любой специальности. Хорошему лекарю порой достаточно взгляда, чтобы определить болезнь пациента. Городские стражники с полпинка видят воришек и прочую шушеру…

– Да мы и сами не промах! – засмеялся Агн, и все его поддержали.

– Но как же ты стал сыщиком? – когда все успокоились, спросила Алиса.

– А вот тут уже начинается грустная часть моей истории. Моего приемного отца убили. И никто не знал – кто. Тогда меня так поразило собственное бессилие. Я был готов бежать мстить всему миру, но даже в том состоянии понимал, что это глупо. А как найти виновника, не знал. Даже идей никаких не было. Вернее, действенных, только ерунда всякая в голову лезла. Тогда-то и занялся расследованием убийства моего отца один замечательный сыщик. Не прошло и недели, как убийца уже сидел в тюрьме. Им оказался один из его старых врагов по тем делам, о которых даже я знал мало. Вся история меня сильно поразила, и я понял, что хочу заниматься сыскной деятельностью. Это был отличный выход – без отца игра перестала быть столь заманчивой. А может, дело было в том, что я уже достиг в ней высшего мастерства. Достойных противников оставалось все меньше, а натура требовала новых вызовов и горизонтов. Вот так я и пришел в эту профессию. И скажу, что это был правильный выбор. Во-первых, потому, что невозможно быть игроком и не связаться с преступным миром. Рано или поздно он затягивает. Появляются нужные связи, знакомства, потом принимаешь или оказываешь помощь. Однажды прокалываешься или еще что. И вот ты уже по уши в этом. А пути назад нет. – Марк немного подумал и добавил: – Может, и есть, но этот путь – один из самых трудных, и воля ступивших на него должна быть нереальная. Так что я рад, что мне не пришлось испытать всего этого на себе, хотя даже меня этот мир не сразу отпустил. Но самый главный плюс моего решения в том, что наша профессия – это всегда вызов и всегда интересно. Рутины тоже много, но и много действительно увлекательного. – На лице сыщика вновь появилась та странная – жесткая и одновременно довольная улыбка, которая промелькнула в конце игры с Блондином. – Вот теперь вы знаете все. Почти. – Сказано это было таким тоном, что сразу становилось ясно, что это «почти» занимает процентов девяносто. Однако на сегодня откровения были закончены.

Да детективам и этого хватило. Все они пребывали в легком потрясении от услышанного. Кто бы мог подумать – их строгий, добропорядочный и честный Марк… Вот уж воистину неисповедимы пути человеческие. И еще их ошарашило, что их коллега, казавшийся таким изученным и понятным, оказывается, только сейчас начал открываться. Будто все это время они топтались в крохотной душной прихожей, наивно полагая, что это и есть весь дом, а потом вдруг обнаружили, что дверь открывается в огромное и совершенно незнакомое здание.

– Кстати, Шеф, – вновь заговорил Марк, опять довольно ухмыляясь (похоже, за этот вечер он растратил все улыбки, на которых старательно экономил целый год), – мы с ребятами кое-что раскопали по нашему второму, вернее, первому делу. Так что сегодня ночью, через пару часов, состоится одно весьма интересное мероприятие. Если хотите, можно полюбоваться. Как оказалось, когда знаешь, что искать, найти очень просто.

Но это было потом. А сначала состоялся откровенный разговор с Блондином.

Он быстро отошел от своего проигрыша. Казалось даже, что не особо огорчился по его поводу. Возможно, дело было в том самом ощущении, что описывал Марк: в какой-то момент достойных соперников находится все меньше, а настоящих вызовов хочется все больше.

Поэтому сейчас он с самым спокойным видом, развалившись в кресле, попивал вино и неторопливо отвечал на вопросы.

– Да не такая уж это и тайна, наше общество. Просто никого, кроме нас, это не касается. Вот мы и не треплемся об этом на каждом углу. Да и есть в этом что-то этакое, будоражащее душу оттого, что ты знаешь то, о чем никто вокруг даже не догадывается… – Нани аж облизнулся. – А что общество из себя представляет… Да ничего такого – просто клуб по интересам, можно сказать. Только интересы эти, – он криво ухмыльнулся, – не такие добропорядочные, как шахматы или вышивание крестиком. Нас интересует кое-что позанятней.

– Например?

– Например… – Нани напоказ задумался. – Секс. Опасность. Выпивка.

– Наркотики? – вкрадчиво предположил Джейко.

– Фу, как грубо, лэр Тацу, – нахально усмехнулся Блондин. – Никаких наркотиков.

Джейко ему не поверил, однако Руха это нисколько не интересовало, и он продолжил:

– Хотя бы потому, что они мутят мозги, а это нас мало интересует. А если кто из наших и пробовал, – глядя прямо в глаза, говорил он, – то только для того, чтобы запретным плодом не было. Ну да неважно. Ничего слишком уж противозаконного мы не делаем. Не будете же вы нам ставить в вину легкие шалости вроде бенса или девочек на ночку? Вот и я думаю, что не будете, – пожатие плечами. – Что вас еще интересует?

– Кто входит в ваш клуб? Кстати, как он называется?

– «Шуты и пешки».

– Как интересно. И почему? – Тацу бросил взгляд на эмблему, изображенную на запонке игрока. Теперь становилось понятным то, что там нарисовано.

– Да просто. Пришло как-то в голову такое название. Вроде как «шуты» – это те, кто давно уже в клубе. Мы как бы что ли шутим постоянно, посмеиваемся над обществом и его ханжеством.

– А «пешки»? – Глаза мага невольно прищурились. Он понимал, что услышанное может ему не понравиться.

– А «пешки» – это те, кто только начинает этот путь. Не все «пешки» понимают наше видение мира. Поэтому некоторые станут «шутами», а некоторые так и останутся «пешками».

– А Алиера кем был?

– «Пешкой». Но вот он-то как раз и имел все шансы на то, чтобы стать «шутом». Сильный был, страстный. Все ставил под сомнение. На все имел собственное мнение. – Глаза Блондина вдруг загорелись воспоминаниями. – С ним даже как-то мир ярче был, из-за его восприятия – он будто каждую минуту бросал ему вызов. – Нани замолчал, словно не желая говорить дальше о слишком личном. – Много всего, короче.

– То есть «шуты» сами выбирают, кому быть «пешкой»? И как вы их выбираете? И что происходит дальше?

– Да никто их не выбирает. Просто однажды попадаются на пути люди, отличающиеся от остальной массы. Или слишком яркие, или слишком непримиримые, или слишком талантливые. А порой… даже не понять, что в человеке, но смотришь на него, и кажется, что в нем, за этой оболочкой или маской, кроется целая вселенная, и ведь жалко, если погибнет под гнетом повседневности и проблем, так и не поживет, не узнает, не попробует этот мир на вкус. Они какие-то настоящие… умеющие видеть подноготную вещей, стремящиеся куда-то, умеющие желать сильно, страстно. В общем, словами этого не объяснить, но в них есть то, что действительно стоит особого отношения. Такие люди не часто, но попадаются. Да, попадаются. Вот и хочется этот алмаз взять и огранить.

– И как же это делается?

– По-разному, лэр Тацу, по-разному. Обычно надо просто дать возможность смотреть по сторонам. Причем часто возможность чисто материальную. Когда человеку не надо каждую секунду думать о том, как заработать на хлеб насущный, дабы не сдохнуть завтра с голоду, то он как-то лучше, свободнее, увлеченнее становится. Открывает глаза на мир вокруг. Трудно быть многогранным и интересным, когда в желудке пусто и жить негде… А еще часто надо показать, что в жизни есть сотни граней. И их надо все увидеть. А кому-то и этого мало. Кому-то нужно не просто увидеть, а дойти до самого края, заглянуть во все бездны, все испытать до предела. Вот и Алиера был такой. Никаких компромиссов. Все ему нужно было полностью и никак иначе. А «шуты» учат этому всему… или, вернее, показывают.

– И что же ты ему показывал?

– Я-то? Я… – Нани почти демонически ухмыльнулся. – Я показывал ему азарт.

– Азарт? – не понял Агн.

– Да, азарт, сыщик, – кивнул Блондин. – Показывал, каково это, когда карты будто поют в руках. Как своей непредсказуемостью манит рулетка. Как превосходно быть королем за зеленым сукном. Как смешно смотреть, как люди стоят с невозмутимыми лицами, а в их глазах читается алчность, страх и безумие. И как сладко знать, что ты властвуешь над тем, что вызывает в них все эти чувства. Потешаться над их мелкостью и непониманием. С этим мало что может сравниться – ощущать себя носителем тайного и высшего знания. Но самое главное, я показывал Алиере то, как превосходна игра. Какое удовольствие она дарит, какое наслаждение…

– Пел ему песню игры, – тихо, так, что услышал только Джейко, произнес Марк.

Этот вечер был пропитан азартом. Что-то такое словно вылетало в воздухе. Нани давно уже привык к тому, что с его стороны игра – это больше расчет и внимательность, чем что-либо еще. А ведь когда-то все было иначе. Когда-то он загорался огнем лишь только от мысли об игре. Как давно он уже не ощущал эту дрожь в крови? Когда, когда в последний раз у него разве что руки не тряслись от предвкушения схватки? Как часто в последнее время ему было так весело? А весело было. Да хотя бы от одного взгляда на Алиеру Лакоста. Вот уж кто горел так ярко, что порой хотелось зажмуриться. Конечно, фигурально выражаясь. Но его чувства, его пыл так и светились в темных порочных и одновременно диковатых глазах, словно и вправду кто-то зажег в них огонь. Правильно Верон сказал – он будто и в самом деле демон. Не может в обычном человеке столько всего сразу умещаться, столько чувств, эмоций, желаний, самых разных и порой противоположных. Однако вот же – полыхает и сияет каким-то затягивающим темным блеском в этом черном взгляде.

И сегодня как-то особенно.

Сегодня у «пешки» новый урок.

Сегодня они вдвоем пришли сюда играть и побеждать. Веселиться и насмехаться.

Нани сам чувствует, как ему передается настроение негласного напарника. Так чувствуют только новички, у профессионалов все иначе, и это сладкое, уже почти забытое чувство. И как же от него будоражит кровь!

Алиера явно хороший актер. Ему ничего не стоило убедить всех, что он и карты-то едва ли не в первый раз видит, что уж там говорить о такой сложной игре, как «Право Дракона» – одной из самых популярных и неоднозначных игр со ставками для пятерых и более людей. С невероятной правдоподобностью певец имитировал и бахвальство новичка, и легкую, вроде как утаиваемую неуверенность, и страстное желание играть, побеждать. Да, последнее было в Лакосте искренним чувством, но другим, более сильным, настоящим и глубоким, чем он показывал его зрителям. Алиера хотел почувствовать сам вкус игры, ее тайны и азарт. Насладиться им, как гурманы наслаждаются изысканным блюдом. А то чувство, которое он изображал, было больше похоже на чувства мальчика, который идет на первое «взрослое» свидание.

И вот перед ними зеленое сукно и крупье сдает карты. Пятеро мужчин, Рух один из них. Они с Алиерой сидят напротив друг друга и вроде как ничем не связаны. Их глаза не встречаются, они смотрят друг на друга не более чем на остальных. Лишь скользящие, не задерживающиеся надолго взгляды. Теперь главное, чтобы никто не понял, что незначительные, вполне обычные жесты – потереть нос, чуть отставить большой палец или дотронуться до уха – это знаки, обозначающие или карты, имеющиеся на руках, или необходимость определенных действий для напарника.

Ничего нового они не придумали, но в музыке тоже нот всего ничего, а мелодий бессчетно. Главное – как ты сможешь их использовать, как виртуозна твоя игра. Игра…

Оба напарника были виртуозы. Каждый в своем деле, но играть они умели. Потому что игра – это не действо, игра – это чувство, умение ею наслаждаться, вести, плести ее невидимые нити, любить сам процесс, не только желать результата. И это способность одинакова и для картежника, и для актера, и для музыканта, и для политика, и для всех тех, кто когда-либо жил так – играя с собой, другими и судьбой.

И вот сейчас – одна из таких игр.

Наверное, именно это испытывают маги, когда ощущают в своих руках невидимые потоки энергии. Внешне все обычно, но все происходящее срежиссировано этими двумя. И люди – игроки, зрители, обслуга – как куклы в ловких руках кукловода. Он дергает за нити, и они послушно поступают так, как он того хочет. Вот и сейчас Алиера ходит определенным образом, определенной картой, другие игроки радостно хватаются за возможность улучшить свое положение, выкладывают свои лучшие карты. А Нани каким-нибудь хитрым ходом все изменяет, руша все надежды играющих. И «наивная» ставка Лакоста оказывается выигрышной.

А как приятно блефовать с таким партнером! На его лице отражается алчность. Будто бы замаскированная, но легко читаемая. И все понимают, что у него на руках сильные карты, хотя Нани по легкому перебору пальцев по столу понимает, что у Алиеры все глухо. Их противники не спешат побить предложенную карту, «зная», что Лакост все равно ее перебьет. И в результате совершенно невыигрышная карта Руха забирает взятку.

И так много-много раз.

Игра движется. На кону крупные ставки. Напряжение все нарастает…

Как же чарующа эта атмосфера всеобщей погруженности в игру. Все следят за ней, все волнуются. Кто-то просто жаждет зрелища, кто-то сделал ставки, и на игроков в том числе, кто-то заворожен необычностью ситуации, а кто-то ощущает подвох. Но всем интересно. Никто не остается безучастным.

Тихо ложатся на зеленое сукно карты. Кто-то нервно постукивает ботинком по деревянному полу. Крупье внимательно оглядывает игроков, поправляя аккуратную бабочку на шее. Из соседнего зала раздаются смех и жужжание рулетки. И воздух буквально трещит от напряжения.

Никто не сдается. Каждый верит в победу. Они с Алиерой несколько раз спустили партии, чтобы их партнеры поверили, что удача пришла и к ним. Ведь это так логично и правильно – немного проиграть в начале, чтобы потом сорвать банк.

И есть риск. Даже для этих двоих, что играют в связке, риск есть. Опасность потерять всё щекочет нервы и заставляет кровь в жилах бежать быстрее. И жизнь будто сосредоточилась на этих небольших бумажных карточках, на значках в их верхних правых углах.

Ключевой момент игры. Да, они знают карты друг друга, но не остальных игроков. Да, они просчитали все варианты, учли то, как ходили противники, на каких мастях придерживали карты, но все же, все же… С кем сегодня удача?

И серые глаза Нани в первый раз за весь вечер встречаются с черными очами Алиеры Лакоста. «Шут» и «пешка».

Момент истины.

И хотя нет разницы, кто победит, – вкус игры и азарта они уже ощутили, но у победы еще более сладкий вкус.

Они насладились им сполна.

– Этого не объяснить тому, кто ничего подобного не испытывал, – покачал головой Нани. – Это как секс. Наслаждение. Оно восхищает, увлекает, манит и не отпускает. Впрочем, – Рух сделал паузу, – Алиера не был игроком. Вернее, игроком в том, что называется азартными картами. Он с головой окунулся в них, прочувствовал и тут же понесся дальше.

– И куда же дальше?

– А это вы уже у наших спрашивайте. Я вам тут ничего особо не расскажу. Да только не будут они с вами откровенничать, пока босс добро не даст.

– Под боссом ты подразумеваешь Эггерру? – обронил Тацу.

– А вы откуда знаете? – не смог сдержаться Нани. – Впрочем, ладно, – он не стал ждать ответа, справедливо полагая, что тот будет шаблонным, типа «работа такая». – Да, именно он у нас всем правит. Если он даст добро, то наши языки развяжут, а так уж увольте.

– А сам-то не боишься?

– Не-а, – пожатие плечами. – Да и не думаю, что он будет сильно против. Вряд ли он доволен, что какой-то урод отобрал у него такую занятную игрушку, как Алиера. Но вы же сами понимаете – он эллуй. Легким разговор вряд ли окажется.

– Ему-то все это зачем? Все это ваше общество? – поинтересовался Джейко, абсолютно согласный с последними словами Руха. Более того, он понимал, что беседа с Эггеррой будет много серьезнее и опаснее, чем Нани предполагал. Глава Сыска отлично знал, что придется идти самому, а это преимущество только с одной стороны. А вот с другой… демону, несомненно, будет весьма интересно попробовать на зуб представителя могущественной Семейки Тацу. Проверить на деле, чего он стоит. Тут бы живым и со здоровой психикой выйти, и то хорошо… И ведь выхода-то другого нет. Его почти никогда нет.

– Да кто ж его знает, – еще раз пожал плечами Блондин. – Я так думаю, его это развлекает.

Чего-то подобного чародей и ожидал и сейчас только и сумел что, подавив вздох, поинтересоваться, кто еще входит в число «шутов».

– Нас всего пятеро. Я, – начал перечисление Нани, – Верон Хакт, Лея Кемли, Олло Детануске и Рика Зарзе.

– Вот как, – услышал новое имя Тацу. – И что за Рика Зарзе?

– О, это не что, это нечто.

ГЛАВА 8

Нынешняя ночь была очень насыщенной для Магического Сыска. По крайней мере, для некоторых его представителей. По правде говоря, если бы Джейко сам не хотел идти на «мероприятие», о котором говорил Легелло, то можно было спокойно дома развлекать девушек или спать и видеть сны в своей кровати. Марку он целиком и полностью доверял. Недаром же расследование дел с доставкой и распространением лазоревых кристаллов он полностью отдал ему на откуп. Однако слишком уж было интересно.

Тацу вообще любил смотреть, как работают «бобры». Немного стыдно, правда, было перед Моранной и Скией за то, что уже который день уделяет им непростительно мало внимания. Обед днем мало компенсировал то, что он не мог провести с ними вечер, но что уж поделаешь? А ведь на завтрашний день у начальника Магического Сыска тоже были планы.

Пока же он стоял рядом с Логаном Вэрлом и Марком и с интересом разглядывал здание, которое сейчас окружали бойцы СГБР.

– Там притон по распространению этой дряни, – рассказывал Легелло. – Информаторы слили. Они, то бишь те, кто управляет этим притоном, ни с кем особо не делятся, вот так легко языки и развязались.

– А какой приличный вид у здания, – так же тихо заметил капитан «бобров», не отрывая внимательного взгляда от действий своих подчиненных.

– Так там и публика весьма денежная. Лазоревые кристаллы и то, что с их помощью делают, – это дорогое удовольствие.

– А может, стоило подождать с захватом? – выразил свои сомнения Джейко. – Внедрить туда кого-нибудь. Или просто последить.

– Шеф, я думал над этим и решил, что лучше так. Объясняю. Заведение это закрытое. То есть нужно знать кого-то из постоянных посетителей, чтобы туда войти в качестве клиента. Ну это в принципе не так уж сложно. Проследили бы, кто оттуда выходит, выбрали подходящего, надавили бы и заставили сотрудничать. Но, Шеф, в первую очередь нашему человеку пришлось бы принимать эту дрянь, а вы сами знаете, что даже небольшая доза может очень серьезно навредить организму. Или привыкание вызвать, что тоже очень непросто лечится. Мне откровенно жалко наших людей пускать на такое дело. А попробовать использовать кого-то из уже зараженных этой гадостью я считаю слишком рискованным. Да и вряд ли клиенты что-то важное знают. Был вариант – заслать туда человечка как прислугу или кого-то подобного. Но это тоже непросто. Во-первых, там о-очень тщательная проверка. Не факт, что мы сможем обеспечить достаточно правдоподобную легенду. Во-вторых, им сейчас никто не требуется. В-третьих, похоже, они берут только тех, с кем уже имели дело. Ни у меня, ни у Агна не нашлось таковых. А если устраивать разные условия, это может затянуться очень надолго. К тому же, новому человеку вряд ли доверят что-то важное, а это опять же время. Минимум год или около того. И есть у меня очень большое сомнение, что внутри этого особнячка кто-то, кроме хозяина, знает поставщика. Да и простой слежкой вряд ли можно выявить момент передачи камней. Так что, на мой взгляд, выход только один – брать все это гадючье гнездо и пытаться расколоть хозяина. Благо, предъявить ему есть что. Распространение лазоревых кристаллов и дурмана на их основе, содержание соответствующего притона, возможно, употребление. Да и по мелочи найдем целый воз. Вот такие выводы, Шеф.

Джейко легко понял нить рассуждений, однако не мог с ней полностью согласиться. Его смущало только то, что весь успех операции зиждился, по сути, только на том, заговорит хозяин или нет. А если нет? Или, может, его информация не будет полезной? Станет ли он сотрудничать? Однако времени терять откровенно не хотелось, он знал, как легко губит тела и души та дрянь, которую делали с помощью этих эрковых кристаллов. Возможно, действительно стоило рискнуть? Марк, кстати, обычно был именно за основательность в ущерб скорости. Однако тут даже он предлагал действовать быстро. Однако если не удастся через хозяина выйти на поставщиков, последние могут лечь на дно. С другой стороны, что-то, какие-то улики они должны найти.

Тацу подумал, что мог бы своей магией залезть в голову к хозяину заведения. Однако для этого требовалось разрешение, а получить его было трудно даже для него. Да и это тоже не быстро. А без разрешения он никогда на подобный шаг не пойдет. Такие вмешательства далеко не безопасны для здоровья физического и психического, не хотелось бы отвечать за возможные последствия, ведь это могла быть и смерть объекта, его сумасшествие или потеря дееспособности. Есть в жизни ошибки, которые нельзя допускать. Даже если ты Тацу.

Особенно если ты Тацу.

«Ладно, надо рискнуть. Пусть штурмуют, – подумал начальник Магического Сыска. – Если не выгорит, придется искать другие методы. Но, наверное, Марк прав, и надо действовать. Но, эрк побери, только бы не оказалось, что мы слишком торопимся!»

– Джейко, – тихонько позвал Логан. Когда приятель обратил на него внимание, продолжил: – Мои люди на своих местах и готовы. Отдавать приказ?

– Отдавай, – после некоторого промедления ответил Джейко. «И да помогут нам двуликие боги».

Как капитан подал знак своим людям, Тацу не понял, однако в следующую же секунду все они как один сорвались в движение.

И началось. Охранники у входов были убраны мгновенно и совершенно беззвучно. «Бобры» через двери, окна и крышу проникли в здание и в считаные секунды навели там свой порядок. Все вооруженные люди и маги были обезврежены, остальных для начала уложили на пол лицом вниз с руками на затылке. Так же маги СГБР разобрались с охранной системой и прочими опасными заклинаниями, которыми здание было напичкано по самую крышу.

Не прошло и нескольких минут, как Вэрлу уже докладывали об успехе операции. Логан прекрасно видел это и сам, однако порядок есть порядок. Втроем с Джейко и Марком они направились к особняку. Туда же спешили эксперты, тоже ожидавшие окончания штурма неподалеку. Как доложили «бобры», дел для них там хватало. Минимум в четырех комнатах были обнаружены зелья на основе лазоревых кристаллов. Также часть арестованных находились в одурманенном состоянии.

В некоторых других помещениях тоже нашлось много интересного. Тут явно все было сделано для дорогих гостей. В одной комнате обнаружилась курильня. Помимо запаха обычных кальянов или табака в воздухе вполне отчетливо витал аромат наркотической травки.

Некоторые иные укромные уголки явно предназначались для более традиционных утех, если оными можно считать услуги проституток. Обоего пола. Ну а уж о выпивке даже говорить не стоит. Вот чего-чего, а ее тут были просто горы. Ну или море. Однако, судя по посетителям, их более всего интересовало то, что было сделано из лазоревых кристаллов.

Джейко хотелось одновременно закрыть глаза и выругаться. Особенно когда он заметил среди одурманенных и мало что понимающих клиентов совсем еще молодого мальчика из знакомой очень приличной и довольно состоятельной семьи. Тацу, уже зная, что увидит, подошел поближе и оттянул ворот рубашки юноши. Рубцы сбоку под ключицами говорили, что парень на этой дряни минимум несколько месяцев. Уже начались необратимые последствия.

«Минимум несколько месяцев… – хотелось кричать. – Как же это мы проглядели?»

И он отлично понимал, что этот вопрос можно задать Городской Страже, Городскому Сыску, Магической Гильдии, Академии, где этот мальчишка учился, его друзьям и родителям. Но легче почему-то не становилось.

Осталось только сжимать зубы и кулаки и обещать себе, что он найдет всех этих гадов и мало им не покажется.

– Пусть эксперты изучат все, что тут нашли. Я хочу, чтобы они сравнили здешние кристаллы с теми, что у нас уже есть.

– Он молчит, Шеф, – Эрик прибежал с докладом в кабинет, где Джейко с Логаном еще обсуждали некоторые способы поимки распространителей дурмана. Строго говоря, дело Вэрла было чисто практическое – ему указывали цель и задачу, он выполнял. Но опыта у капитана хватало и на многое другое, поэтому сейчас он задержался у Тацу. Вернее, появился у него в кабинете после того, как закончил бегать по своим делам, а их тоже хватало. Ему также совсем не понравилось, что он увидел в захваченном доме. – Марк уже сколько времени бьется, но… – Брокк растерянно развел руками. – Такое впечатление, что он, – имелся в виду хозяин притона, – кого-то боится куда больше, чем нас. Трясется, дрожит, чуть ли не в обморок падает, но молчит. Про всю организацию, про всех клиентов рассказал, а вот откуда камушки – молчит. Марк с ним будет биться дальше, но пока велел вам передать вот это.

– Боится больше, чем нас, – медленно повторил Вэрл. – Может, надо показать ему, что такое, когда больно по-настоящему?..

Голос капитана разве что не зашипел на конечных звуках. Джейко положил ладонь ему на руку.

– Не надо, Логан, – покачал он головой, когда тот посмотрел на него. – Поверь мне, Марк умеет допрашивать. – Он немного помолчал и добавил: – Я понимаю, что такая банальщина, как напоминание о том, что мы все же представляем закон, сейчас более чем неуместна. Но если даже Марк не добился результата, значит, хозяин притона ничего не скажет. Я не знаю, что там такое, но допускаю, что есть кое-что пострашнее боли…

Вэрл зло посмотрел на приятеля.

– И что это может быть?

– Что или кто. Я не знаю, Логан, – задумчиво мотнул головой Джейко, – но буду искать. Пока же надо найти другие притоны подобного рода. Мы не знаем, как широка их сеть. И будем надеяться, Марку все же удастся что-то вытянуть из хозяина сего заведения. Как бы человек ни хотел умолчать информацию, если он хоть что-то говорит, значит, может проговориться. Давай немного подождем. Если через пару дней ничего не добьемся, я отдам его тебе. Эрик, заткни уши, ты этого не слышал.

– Да, Шеф.

– Договорились, – кивнул Логан.

«Что может быть страшнее, чем боль? – думал начальник Магического Сыска, шагая домой. Он знал, что такого найдется немало. Но что конкретно в этом случае? – Быстрей бы эксперты все изучили».

За мыслями Джейко даже не успел заметить, как добрался до любимого особняка. Удивленно посмотрел на калитку и огляделся. Было уже очень поздно, или, вернее сказать, рано, но осенью солнце не спешит подниматься. Ойя притих, хоть Тацу отлично знал, что город и не думал спать. Ночная жизнь тут была меньше заметна, но весьма активна. Вот и сейчас внутри что-то предупреждающе дернулось. Маг внутренне напрягся, незаметным движением пальцев активируя защитные заклинания. «Двуликие боги, совсем не смотрю, что вокруг творится. Дориан с Логаном убили бы за невнимательность. – Джейко сделал мысленную пометку никогда не знакомить названных людей друг с другом. – Да что же это? Не пойму».

Это ощущение невозможно ни с чем спутать. Чей-то взгляд упирается в твое тело, и ты застываешь, ожидая удара. Маги, выходящие из УМНа, на автомате за эти доли мгновений успевали перетечь в боевую стойку и набросить на себя столько «щитов», сколько возможно.

И хотя этот миг невообразимо короток, все равно кажется, что проходит вечность, прежде чем противник обнаруживает себя. А ты в это время слышишь, как трещит воздух от напряжения, как замерло все вокруг. Слух обостряется, и кажется, что даже беззвучный скачок врага оглушительно громко звенит в острой колючей тишине.

Он спрыгнул откуда-то сверху. Приземлился в паре шагов от Джейко. Неизвестный еще находился в воздухе, а Тацу уже повернулся, нутром чуя, где окажется враг. Его пальцы уже отсвечивали синим – смертоносные «ледяные иглы», любимое заклинание мага, готовы были сорваться в бой. Воздух вокруг словно искрился – так проявлялись защитные заклятия.

Лицо главы Сыска, словно застывшая маска, ничего, кроме этого напряжения, не отражало, и лишь глаза холодно и зло вглядывались в неожиданного противника.

А посмотреть было на что. Он был похож на монстра или демона. Клыки, выпирающие над губами, когти на мощных лапах. Морда с заостренными крупными чертами. Острые уши. И очень темная кожа. По виду – почти каменная. Сидел он на задних лапах, упираясь на вытянутые передние.

Сидел молча и разглядывал мага как забавную игрушку. Потом слегка склонил набок голову и чуть подался вперед.

Сияние на пальцах чародея загорелось еще яростнее, и только тут Джейко понял, что перед ним существо женского пола. Он отчетливо различил грудь, благо и размеры ее были приличные. Однако это мало что меняло, ибо, как известно, в природе – как и в человеческом обществе – самки могут быть еще опасней.

Джейко лихорадочно подумал, кто это может быть? В бестиарии монстров, подходящих под внешность сидящего перед ним существа, хватало, не всех их могли остановить обычные заклятия. А мгновения текли, выливаясь в секунды. Неизвестно, сколько так прошло времени, но вряд ли много. Просто оно в подобных случаях исчисляется иначе.

Потом существо вдруг ощерилось, показав зловещие клыки.

«Вот сейчас».

Однако прыжка или броска не случилось.

Она просто выпрямилась, оказавшись одного с Джейко ростом. Очень мощная, с совершенным телом. Казалось, мышцы созданы для драки и боя. Идеальный воин. И даже при явных женских формах слабой она не выглядела.

– Как вы неосторожны, лэр Тацу, – почти пропел хрипловатый голос. – Я могла бы тысячу раз убить вас по дороге… – Губы вновь раздвинулись, обнажая полный набор белоснежных звериных клыков. – Ай-яй-яй, лэр Тацу, – насмешливо покачала она головой, – разве пристало представителю одной из Правящих Семей быть таким беспечным?

А еще у нее были желтые глаза. Горящие, как фонарики, и совсем-совсем звериные. Казалось невероятным, что существо с подобной внешностью умеет говорить.

– Кто ты? – Голос не подкачал, прозвучав спокойно и в меру строго.

– Мы скоро увидимся! – то ли хохотнула, то ли рыкнула она и, не сходя с места, лишь чуть развернувшись, прыгнула на стену стоящего напротив дома. Когти мазнули по камню и воздуху. Маг так и не понял, как ей удается цепляться, но не прошло и пары секунд, а она уже оказалась на крыше, перескочила на следующую и скрылась из виду.

«А ведь Дориан не раз мне говорил, что пора бы уже обзаводиться телохранителями», – мысленно вздохнул Джейко.

Тот памятный разговор произошел, когда Тацу в очередной раз оказался в самом пекле и угодил в полуразобранном состоянии в больницу. Дорогой друг примчался тут же, отругал, несмотря на зелено-синий вид, а потом и выдал эту гениальную идею. Джейко, разумеется, наотрез оказался, хотя для представителей Правящих Семей и политиков телохранители были самым обычным делом, но он просто представить себе не мог, что кто-то будет таскаться за ним каждый миг его жизни. Но в такие вот минуты он начинал подумывать, а так ли уж не правы были Эйнерт и поддержавшие его тетушка Льона и Белый Тигр. Но ведь под конец я ее все-таки заметил… И где я уже что-то подобное встречал… или слышал?.. И что все это значит?»

Проснулся Джейко оттого, что к нему с обоих боков прижалось два теплых мягких и явно женских тела. От них приятно пахло и исходил уют. Не открывая глаз, Тацу заграбастал обеих и прижал покрепче. Хо-ро-шо…

В ответ раздалось довольное хихиканье, и чародей получил по поцелую в обе щеки. Стало еще лучше.

– Джейко, дорогой, мы убегаем уже.

– Ты пообедаешь с нами, милый?

Голоса казались очень знакомыми, однако… Так, а где он? Да вроде должен быть дома… А если так, то сейчас это могут быть только вполне определенные девушки, а именно Моранна и Ския… Двуликие боги, а что он делает с ними в постели?!!

Тацу не подскочил на кровати только из-за шока. Нет, ему не впервой было просыпаться сразу с двумя девушками, но не с Моранной же и Скией! Мысли судорожно заметались, ища оправдание той глупости, которую он совершил, а девушки все ластились и ластились и ворковали что-то совсем нежное.

– Ну Джейко, дорогой, просыпайся…

– Ну хоть скажи что-нибудь…

– Приходишь поздно, так много работаешь, дорогой, совсем на нас времени не остается, а мы скучаем, так хочется побыть с тобой…

– Мы же пообедаем сегодня, дорогой? Джейко, скажи что-нибудь…

И это так нежно и ласково, что не понять, что он натворил, было просто невозможно. Но как он умудрился?..

Однако следовало взглянуть правде в глаза, для чего Тацу даже поднял веки. Сначала зрение не хотело фокусироваться, тоже, видно, пребывая в шоке. Однако потом это все же удалось сделать, и взору чародея предстали две полностью одетые девушки, которых он беззастенчиво лапал за талии и ниже. Волшебницы сияли улыбками, но испытал счастье маг не поэтому: скосив глаза, он увидел, что спал прямо в рубашке. Поскольку он весьма сомневался в том, что мог заниматься любовью с двумя женщинами прямо в одежде, то вывод напрашивался сам собой. Причем такой, что счастье буквально затопило чародея. Очевидно, Моранна со Скией просто пришли пожелать ему доброго утра.

– Ой, проснулся, дорогой наш! – возликовали красавицы, и Джейко удостоился еще по одному поцелую от каждой.

– Ты прости, что разбудили, – продолжила Деншиоми.

– Но тебе же все равно скоро на работу, – поддакнула де Линкс.

– Уж больно хотелось днем встретиться.

– Мы пообедаем? – явно уже не в первый раз задавала этот вопрос Моранна.

Ритуальное самоубийство в связи с открывшимися обстоятельствами откладывалось, поэтому Тацу кивнул и что-то невразумительно промычал.

Волшебницы расшифровали это как согласие.

– Отлично! – снова хором. – А где?!

Джейко подумал еще и повторил прежний звук.

– В том же ресторанчике? – Опять вместе озвучили догадку они. – Отлично!

– Нам там очень понравилось, – добавила одна из них, но кто именно – засыпающий глава Сыска уже не разобрал. А открывать глаза вновь сил не было.

– Будем ждать!

– Ну мы пошли.

Чародей за какие-то непонятные заслуги удостоился еще пары поцелуев, его руки аккуратно были сняты со столь приятных позиций, кровать чуть разогнулась, когда девушки встали. И дальше стук их каблучков наравне с обычной перепалкой слышался уже из коридора:

– Ты же обещала, что не будешь к нему приставать!

– А я и не приставала!

– Ага, а кто льнул к нему, как собака во время течки?!

– А сама-то!

– А что я могла сделать, если он меня сам обнял?!

– А я?!

Не открывая глаз, Джейко улыбнулся. Какие они все-таки милые.

Снова проснулся Тацу примерно через час во вполне приличном состоянии. По крайней мере, к адекватным действиям был годен. На работу особо не спешил, по опыту зная, что с самого утра еще ничего не готово. Поэтому после ванны был кофе, заботливо приготовленный девушками завтрак и газета. Правда, оную он лишь просмотрел – ничего интересного в ней не обнаружилось. А вот подумать было о чем.

Маг вспомнил свою ночную встречу с чудовищем женского пола. Правда, весьма условного такого чудовища. Ничего противного в ней было – тело вполне человекоподобное, совершенных линий, какие бывают у прирожденных бойцов. А то, что морда страшная – как с гравюр с мифологическими существами горгульями, так это на любителя. Оборотни с эллуями и пострашнее бывают. Когти-клыки, так это вообще не недостатки. И все же кто она такая?

С утра с ясной головой чародей быстро понял, кто был перед ним. Вернее, расу определил. Это была нарха.

Нархи были легендарной и очень мало изученной расой. Официально считалось, что это один из оборотнических кланов. Но они отличались даже от них. У любых перевертышей было минимум две ипостаси, одна обязательно полностью антропоморфная. Они могли – и очень часто это делали – дополнять ее звериными чертами, но тем не менее могли принимать человеческий облик. В данном случае за образчик оного брались этиусы. Почему именно они были эталоном, не знал никто, Но никто давно уже и не задавался этим вопросом. У нархов, как и положено уважающим себя оборотням, ипостасей тоже было две, однако ни одна не лишала их полностью животных черт. Даже в том облике, который был более всего похож на этиусский, у них оставалась слишком крупная и явно звериная челюсть – а это очень даже внушительные клыки-зубы, просто созданные рвать глотки врагов. Любых. То же касается когтей. Глаза в любом состоянии – длиннее, чем обычно бывают у других рас, за исключением, может быть, эллуев, с очень большой, чаще всего янтарно-золотой радужкой. Зрачок в звериной ипостаси становился узким и вертикальным. Самое забавное – это уши. Они всегда были острыми, у оснований поросшими густым коротким мехом. При этом черты лица были действительно слишком резкими, будто выполненными резцом скульптора, что еще сильнее проявлялось после превращения.

Вторая ипостась нархов до сих пор заставляла всех ученых разводить руками. Дело в том, что все оборотни всегда имели своего прототипа в животном мире. А вот нархи – нет. Если такое животное и существовало когда-то, то давно вымерло. И даже памяти о нем или изображений не осталось. Перевоплощаясь, нархи приобретали темную, очень крепкую – практически как броня – кожу. За спиной у них вырастали кожистые, средних размеров крылья. Лицо превращалось в страшную оскаленную маску, лишь отдаленно напоминающую человеческие черты. Больше всего нархи в такие моменты походили на горгулий, какими их изображали старинные мастера, но доподлинно известно, что сии монстры – это плод воображения художников и скульпторов. Даже известен первый, кто их нарисовал. Да и кроме как лицом, вернее мордой, нархи на них не были похожи. Ничего скрюченного или костлявого, монстрообразного в их телах – именно телах – не было. Это были практически идеальные тела бойцов. Глядя на них, даже представить невозможно было, что нархи могут заниматься чем-то другим, кроме войны.

Собственно, подобного и не случалось. Нархи был необыкновенно воинственной, агрессивной расой, словно самой природой созданной именно для битвы. Кожистые крылья не годились для долгих полетов, но поднять своих обладателей над первыми рядами копейщиков и тяжелой кавалерии могли запросто. Кожа выдерживала удар среднего качества лезвия. Конечно, ее вполне можно было проткнуть, но это все равно, что бить в хороший доспех. Клыки и когти были сравнимы с холодным оружием по своей опасности. К тому же нархи с детства воспитывались как воины. Их не учили ничему другому, кроме разве что элементарной грамоты и счета, да и, признаться, не обладали они мощным интеллектом. Зато физическая подготовка была на высоте – все виды боя, кроме почему-то строевого. Нархи совершенно не умели воевать в строю. Но самым сильным фактором был, безусловно, их дух. Кто видел нарха в ярости битвы, никогда этого зрелища не забудет. Они словно олицетворяли всех богов войны, вместе взятых.

Одно время существовало мнение, что когда-то нархи были искусственно выведены некой неизвестной расой, имевшей как раз такие глаза, уши, звериные челюсти и когти на человеческом теле. И созданы именно как совершенные – бесстрашные, выносливые, мощные бойцы. Причем полководцев из них не собирались делать, только исполнителей. А командовать ими должны были представители этой неизвестной расы. А когда раса вымерла, то нархи остались бесхозными и пошли вразнос. Дело в том, что нархи умеют только воевать. И более их ничего не волнует. Бой – это норма их жизни. Не бывает нарха, который не любит хорошую драку. Эти существа чрезвычайно агрессивны. Поэтому понятно, почему при мощнейшей регенерации, огромной силе и опыте длиною в жизнь нархов так мало. А их действительно было мало. Меньше, чем должно было быть при таком здоровье и достаточно большой рождаемости.

Однако эта теория натыкалась на ряд противоречий как моральных, так и просто логических. Что за раса такая, почему так легко исчезла из памяти и истории? Да и просто мир не мог представить, что действительно существовал какой-то народ, который был так развит в генетике и сопутствующих науках и магиях. Впрочем, сейчас почти никто не занимался изучением нархов. Зачем? Отсталый агрессивный оборотнический клан, медленно, но верно идущий к вымиранию. Тем более находится в составе Цкара. Как так получилось, что целый Клан перевертышей входит в Империю? Дело в том, что исконные земли нархов находятся как раз между Синими Горами – в небольших предгорьях – и Цкаром.

Когда-то давно Империя воспользовалась тем, что Кланы перегрызлись между собой, – драконы тогда только пришли к власти, сейчас подобных масштабных гражданских войн у оборотней практически не случалось, – и напала на земли нархов. Несмотря на отчаянное сопротивление, Цкар практически уничтожил их, вынудив присоединить к себе во имя выживания. Впрочем, по мнению большинства нархов, они от этого только выиграли. Империя вела бесконечные войны, и Клан получил то, чего жаждал больше всего – иметь постоянную возможность воевать, быть на острие клинка, на самой-самой передовой, сражаться всегда.

Как бы там ни было, нархов не любили и боялись, и в Ойя их не было ни одного, только проездом. Да и девушка явно была не полностью этой расы. Полукровка с очень большой долей этой крови. Ее ипостась практически совершенна, только крыльев нет. Наверняка в человеческом облике и не заподозришь такие корни.

У Джейко вертелось в голове какое-то смутное воспоминание, но никак не давалось в руки. Потом он терпеливо перебрал события последних дней и выкопал-таки из недр памяти рассказ о девушках, навещавших Алиеру. Было там описание некой монстрообразной дамочки, которая любила входить через окно. Уж не его ли это вчерашняя визитерша?

И если да, то что ей нужно?

Странные дела творятся в Ойя.

ГЛАВА 9

Понимая, что разговаривать с эллуем все равно придется, Джейко решил проверить, действительно ли все остальные «шуты» так уж уперты. Подопытным был выбран Верон Хакт. Тацу полагал, что он может оказаться самым разговорчивым. Такие, как он, как правило, очень любят хвалиться подвигами.

Темные хоть и кичатся своими многочисленными тайнами, но на самом деле редко подолгу держат язык за зубами.

Но на сей раз Хакт все же промолчал. Однако во всем – в мимике, намеках, глазах – сквозило желание поделиться тем, что он наворотил. Разговорить его пытались и так, и этак, однако его явно что-то удерживало от откровенности. Хотя намеков он сделал столько, что не возникало ни малейшего сомнения в том, что ему многое известно.

И это весьма показательное молчание можно было считать чуть ли не официальным приглашением в логово зверя, то есть в гости к Эггерре. Так что пришлось взять себя в руки и начать готовиться к сему мероприятию.

Наемная карета уносила Джейко Тацу прочь от Ойя. Он отстраненно смотрел в окно и думал о том, что это входит в дурную привычку – уезжать ночью из города, чтобы попасть в очередную историю. А он не сомневался, что разговор с Эггеррой легким не получится. У него было несколько козырей в рукаве, и главные из них плескались золотыми искорками в его глазах, выдавая в нем представителя одной из Правящих Семей, а значит, особу, чья смерть или еще какие неприятности незаметно не пройдут. Но, с другой стороны, именно это и делало его желанной добычей для тех, кто любит опасность и вызов. Такие обычно не боялись проблем. К тому же Джейко уже успел заработать себе репутацию рискового и опасного хищника, а это опять же для людей подобного сорта весьма сладкое блюдо.

Тацу всегда был убежден, что может выбраться практически из любой ситуации, но отлично понимал, что цена, которую придется за это заплатить, может оказаться невероятно высокой. Когда-то он чуть не лишился себя, своей личности и души… И неужели это его ничему не научило? Однажды его мудрая тетушка после очередной его выходки сказала, что он просто притягивает к себе опасные ситуации и страшных людей и не умеет сглаживать углы, решать эти проблемы, не платя за это своей безопасностью и душой. Джейко тогда пытался возмутиться, в очередной раз рассказать, как он все продумал и какие меры предосторожности принял, но Льона Тацу только махнула рукой и ответила, что это все не меняет сути. И Дориан вечно ругал лучшего друга за любовь к хождению по канату над пропастью. Сам же Джейко отчаянно пытался верить, что все это просто обстоятельства, работа и ряд совпадений, с кем не бывает. Некоторую правду о себе лучше не знать.

«Сегодня девушки были так милы за обедом, – мысли переключились на более приятную тему, правда, быстро вновь помрачнели. Слишком уж хорошо чародей знал своих дорогах подруг и уже предчувствовал, что они ему устроят, когда он наконец освободится. – Интересно, чем придется расплачиваться за это после? Может, все-таки повезет, и они уедут раньше, чем у меня расследование закончится?» Однако опыт подсказывал, что не с его счастьем.

Карета катилась все дальше, поскрипывая и подскакивая на неровностях дороги. Кони звонко цокали подковами – тут дорога еще была мощеной. И именно по тому, как сменился этот задорный звук на более глухой, Джейко понял, что они подъезжают к дому эллуя. Он никогда не бывал в этих местах. Они считались поистине медвежьим углом, ибо находились вдали от города и главных дорог. Тацу хорошо себе представлял, как ругается про себя кучер. Но глава Магического Сыска был постоянным клиентом, так что приходилось выезжать и в такие отдаленные и довольно неприятные места. А ведь еще и ждать его придется, как договорились, в полулиге от особняка Эггерры, хорошо еще не у самого дома.

Тацу прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, а заодно проверить все приготовленные заклинания. Интересно, помогут ли они ему хоть сколько-нибудь? Внутри же все дрожало при мысли, что кто-то может с легкостью понять все, что творится у него в душе. Нет, Джейко никогда не боялся открываться перед людьми, знал себя самого хорошо, по все равно… у каждого в душе найдется много того, что не хотелось бы демонстрировать врагам.

Страшно. Было по-настоящему страшно. Будто он делал шаг в какой-нибудь из своих давних кошмаров. А ему было что вспомнить и чего пугаться темной ночью наедине с самим собой.

Стук подков замолк, и карета остановилась. Они подъехали к высоким литым воротам, выполненным в виде решетки из перевитых металлических растений, без оскаленных морд чудовищ тоже не обошлось.

«Все правильно, – Джейко заставил себя отвести глаза от какой-то особо жуткой рожи бронзового монстра. – Я же к демону, тьфу ты, эллую, еду. Кстати, может, У самих демонов и нет этого пристрастия ко всяким Ужастикам, но эллуи как дети любят всячески подчеркивать свое происхождение». Мысль не то что успокаивала, но определенно помогала не реагировать так сильно на окружающее.

А посмотреть было на что. Луна, как и положено по сценарию, очень вовремя выглянула из-за облаков, чтобы на несколько секунд показать притихшим зрителям огромное и какое-то нереальное в ее освещении здание. Понять истинные его размеры было трудно – края дома прятались в тенях высоких раскидистых деревьев. Здание было разноуровневое – центр выше, чем нисходящие крылья. Из-за быстро бегущих по небу облаков, сквозь которые периодически выглядывала тусклая луна, и деревьев, сильно качавшихся от ветра, казалось, будто дом тоже не стоит на месте и его этажи то появляются, то исчезают, окна словно перебегают с одного места на другое. Или что это все – просто иллюзия, ведь когда имеешь дело с существами, способными заложить в твою голову любую мысль, нельзя верить ничему.

Как и кто открыл ворота, было совершенно непонятно, но вот уже мелкий гравий прошуршал под колесами и копытами лошадей.

– Лэр Тацу. – Кучер спрыгнул со своего места и открыл дверь перед мужчиной.

Джейко вздохнул поглубже и выбрался из кареты. Выпрямился, оглядывая особняк вблизи. Отсюда ощущение движения и иллюзорности не пропадало, а еще больше усиливалось. Тацу опустил глаза, поправляя перчатку, и бросил кучеру:

– Жди где условлено.

Тот судорожно кивнул, и через секунду вожжи хлестнули по спинам лошадей. Возница нервничал. Даже повторил свой жест, когда кони не сразу на него среагировали, будто пребывая в каком-то заторможенном состоянии. Насколько знал чародей, животные острейше реагировали на эллуев, хоть и проявлялось это по-разному.

«Ну что ж, посмотрим, лэр Эггерра, что вы из себя представляете», – вдруг усмехнулся кто-то внутри Тацу. Сегодня маг был хорош как никогда – сама элегантность. В темно-синем сюртуке, плаще с пелериной, шляпе и перчатках, он выглядел спокойным, уверенным и непробиваемым. Сейчас у Джейко не было другого выбора – только призвать на помощь всю свою тацовскую выучку и наслаждаться предстоящей игрой.

Поэтому он еще раз окинул взглядом призрачный особняк и неторопливым шагом направился к входу. Он не боялся, что его визит слишком поздний. Эллуи предпочитали вести ночной образ жизни. Поэтому дневные визиты считались у них верхом неприличия.

Джейко не сомневался, что его появления ждали. Не только потому, что пропустили карету. Он был уверен, что Эггерра уже знал о расследовании и игре с Блондином. Да и не распустил бы тот язык, если бы тайна участия этого эллуя в обществе «Шутов и пешек» была слишком важна полудемону.

То, что он ожидаемый гость, подтвердила и дверь, распахнувшаяся перед ним. Насколько Тацу мог судить, в данном случае действовала не охранная система, а магия хозяина или кого-то еще, но живого и следящего за передвижениями посетителя.

Чародей шагнул в открытый зев проема… и оказался в полной темноте. Вернее, какие-то очертания можно было разглядеть, но весьма смутно.

«Лэр Тацу, какой приятный визит, – раздался в голове усмехающийся голос. – Прошу вас, проходите».

И перед магом возникла широкая парадная лестница. Нет, она не соткалась из ничего, она там явно была и раньше, но рассмотреть ее не представлялось возможным.

«Позер!» – подумал Джейко, не боясь, что его мысли прочтут. Он узнал этот тип телепатии. По сути, тот же разговор. Он сам умел так общаться: надо мысленно сформулировать фразу и отправить ее собеседнику. Данная же мысль не предназначалась для того, кто с ним сейчас беседовал.

– Позвольте ваш плащ, – а вот уже этот голос был вполне отчетливо слышен, однако говорящего видно не было. Тацу вполне спокойно к этому отнесся. Единственно, проверил, не иллюзия ли перед ним. Все же семейная магия имела в своей основе разум, а значит, и с наваждениями могла разобраться. Но насколько начальник Магического Сыска знал, иллюзий и наваждений существовало невообразимое множество, причем разных именно по принципу построения. Бывали и такие, в которых даже высочайшие мастера не всегда могли разобраться. К тому же иллюзии порой встречались как оригинальная, то есть практически нераспознаваемая классическим волшебством магия.

Проверка нисколько не мешала чародею неторопливо расстегивать пуговицы и снимать шляпу. Потом вещи будто сами уплыли по воздуху, Джейко только и успел, что в шляпу перчатки бросить.

И вот лестница под его ногами. Ковер на ней темно-зеленый, в этом непонятном освещении почти черный. Все, что за перилами лестницы, поглощено клубящимися дымными тенями. Тацу присмотрелся, невольно ища в этом темном тумане очертания, может, даже лица или морды, но ничего не увидел. Будто дым, тени роились вокруг, но какую-то определенную черту не переступали. Джейко обернулся. В двух шагах от него еще что-то было видно, а остальной проделанный путь поглотила та же чернота, что и по бокам.

Через пару мгновений чародей достиг площадки, от которой лестница расходилась налево и направо. На стене между двумя пролетами находилось высокое решетчатое окно. Конца его тоже не было видно. Квадратики рамы были большие и нисколько не мешали взгляду любоваться пейзажем за окном. Однако сегодня можно было разглядеть только луну, все так же заигрывающую с облаками, и тонкое разлапистое дерево с уже облетевшими листьями. Они красно-желтым ковром лежали под ним, являясь единственным ярким пятном в этом серо-черно-серебристом мире.

На Джейко задумчиво глянули две каменные химеры из углов, словно напоминая, что нужно идти дальше. Лестница вверх и налево по одному из коридоров. Маг поправил шейный платок, завязанный сверхсложным узлом, и неторопливо двинулся в указанном направлении. По пути он видел странные изображения на картинах и статуи, столь искусные, что казалось, будто это просто окаменевшие монстры.

«Может, так и есть?» – подумал чародей, остановив взгляд на гранитном юноше с тонкими клыками и змеиным жалом над вполне человеческими губами.

«А вы подготовились, лэр Тацу, – вновь раздался чужой голос в голове. – Столько ментальных защит. Поражало бы, если бы не было так смешно. Думаете, мне нужны ваши мысли, чтобы понять, кто вы и что вы?»

«Иначе было бы неинтересно», – Джейко невольно искривил губы в ухмылке.

«О, можете не беспокоиться, я приготовил для вас много всего интересного», – будто смешок, только в мыслях.

«Нисколько не сомневаюсь». – И это было правдой.

«Верю, лэр Тацу. И не буду вас больше томить. Прошу вас. Сыграйте со мной, – и после паузы: – Сюда вы не сможете прислать никого из ваших подчиненных».

Чародей оказался в огромном зале. Ничего не было видно, но отчего-то размеры его ощущались вполне отчетливо. Постепенно пространство вокруг стало приобретать цвет и формы, являя Тацу что-то похожее на большую шахматную доску, только цвета клеток были черные и красные.

– Шахматы? – поднял бровь маг. – Как банально.

«Может, так вам понравится больше?»

И в следующий миг в паре шагов перед ним появился – будто благодаря телепортации – какой-то странный монстр с алыми шипами на внушительной броне-мускулатуре и с рогами на шишковатой голове. Он взревел и бросился на чародея. Джейко на полном автомате выбросил вперед руку, ставя перед собой «щит». Однако существо двигалось слишком быстро, поэтому буквально наскочило на двигающееся заклинание. Силы инерции столкнулись, и Тацу невольно вскинул руку, поднимая «щит» вместе с монстром вверх. В какой-то момент показалось, что охранное заклятие не выдержит, однако оно сработало безупречно, откидывая чудовище куда-то в темноту, пронеся его над головой колдуна. Крик раздался такой, будто существо падало в огромную, поистине бездонную пропасть. И оборвался каким-то странным визгом то ли боли, то ли страха. Мурашки побежали по телу.

«У вас хорошая реакция, лэр Тацу», – без всякого одобрения усмехнулся голос в голове.

«Вашими молитвами».

«Нет, не моими».

И через удар сердца все вокруг вновь погрузилось во тьму. И в ней начали загораться красные, зеленые и синие огоньки-глаза. Сразу со всех сторон раздалось отчетливое рычание. Чародей крутнулся вокруг себя, ставя защитную сферу и одновременно активируя заклинанием ночное зрение. Последнее ничего не дало, лишь огоньки стали хуже видны. Джейко мысленно выругался и тут же ощутил, как первое нечто ударилось в его защиту. Сила в этом существе была такая, что магическая сфера ощутимо дрогнула. Тацу понял, что долго она не простоит. А ведь он по-прежнему не видел, кто на него нападает. Еще один мысленный щелчок, и теперь чародей уже видел лишь ауры. Вот отсвечивает его заклинание. А за ним… о, за ним творилось что-то невообразимое. Неизвестных тварей было примерно десять-пятнадцать. «Да кто вы такие?!» Он мог видеть только ауру, значит, тел у них нет, однако сфера буквально прогибается. И именно это и случилось в тот же миг – пять или шесть зверей разом прыгнули вперед, ударившись в защиту, она спружинила, монстры недалеко отлетели, а на сферу тут же бросились другие.

Колдун вскинул руки, рассыпая охранное заклинание тысячей осколков – безумие, казалось бы, однако тонкие частички колдовства тут же сплотились вновь, летя вперед уже острыми иглами-стрелами. Что бы это ни было, но сфера их удерживала, а из любого щита можно нарубить острых кольев или чего-то подобного. То же и в магии – защита может стать оружием. И сейчас эти острые осколки злым смертельным роем отлетали во все стороны от чародея, и неведомые твари взвизгивали, заходились воем, ловя телами свою смерть.

По магу пробежала дрожь, когда все утихло, и в воздухе повисла холодная опасная тишина. И лишь он стоял в круге света. «Шахматной доски» уже не было видно.

«И изобретательны».

В этот раз кто-то напал сзади, и только тренировки Логана и отчаянное желание жить позволили Джейко услышать или, скорее, почувствовать это. Он упал на одно колено, пропуская существо над собой. Монстр затормозил всеми лапами и повернулся в возникшем круге света прямо напротив Тацу.

Существо можно было посчитать обычным, очень крупным волком, если бы не глаза. Они были желтые и совершенно безумные. Таких не бывает у животных. И ярость у тех совершенно другая. Так мог бы выглядеть…

Волк вновь бросился в нападение. Глава Сыска выставил перед собой «щит». Однако противник словно увидел его и прыгнул вверх, невероятным образом подскакивая на задних лапах и попросту перемахивая через довольно высокий «щит». Джейко только раз такое видел: нечто подобное шестнадцать лет назад проделал подосланный к нему убийца. В принципе, чего-то архисложного в этом приеме не было, лишь способность совершенно точно видеть охранные заклинания плюс уметь неким образом воздействовать на них. Однако ему было не до рассуждений, ведь сейчас вся эта многопудовая туша с приличной высоты падала прямо на него. Джейко отскочил назад, понимая, что этого расстояния совсем недостаточно.

– Стой! – рявкнул он, надеясь остановить волка. Это не было безумием. Просто маг сознавал, что перед ним не животное, а оборотень, потерявший где-то свой разум и полностью ведомый чьей-то волей. Долго ли гадать, чьей?

Сначала показалось, что перевертыш остановится, однако он лишь тряхнул головой и бросился вперед. Убивать его отчаянно не хотелось. И Джейко, невероятно рискуя, всего лишь отпрыгнул в сторону, пытаясь выиграть время для плетения более сложного заклинания. «Вот уж не думал, что оно понадобится». У него было заготовлено заклятие, которое порой использовалось при поимке преступника – по сути сеть, которую можно было усилием воли накинуть на оного. Однако для этого колдовства требовалось чуть больше времени. А перевертыш вновь нападал. Тацу кинул ему еще один заготовленный «щит», который тот не менее успешно преодолел. Однако теперь маг уже был готов и встретил волка отличной ловушкой. Сияющая желтым, если посмотреть на уровне восприятия аур, сеть понеслась к оборотню. Тот рыкнул-взвизгнул и попытался увернуться от нее, хотя видеть ее мог только волшебник, но маневр не удался. Это заклинание по сути являлось атакующим и сейчас успешно справилось со своей задачей. Самостоятельно поменяло направление вслед за дернувшимся в сторону оборотнем и захватило его в своеобразный мешок.

Перевертыш попытался освободиться, но сеть ударила магическим импульсом, который вызывал в любом живом существе из плоти и крови боль как от острого предмета. Волк коротко взвыл, дернулся еще пару раз и затих. Лишь желтые глаза безумно сверкали через заклинание.

Джейко подошел поближе и опустился на одно колено рядом с пленником. Рука коснулась жесткой шерсти. Оборотень предупреждающе зарычал, но цапнуть наглеца не попытался: боль – хороший учитель. Тацу же совсем не хотел обидеть находящееся перед ним существо, ему было его невыносимо жалко. Он видел, что это зрелый матерый волк. И наверняка мужчина в самом расцвете сил и возможностей. Почему он нападал и что с ним происходит? Фамильная магия Тацу будто сама рвалась на помощь обездвиженному врагу. Нет, Джейко не был слезливым и сочувствующим идеалистом, просто он знал, что все в жизни неоднозначно. Дориан бы в этой ситуации убил врага не раздумывая, и это было бы правильно. Но для мага Воды все было не так просто. Если это существо напало не по своей воле и еще можно что-то сделать…

Но чародей отчаянно боялся, что уже поздно. Его семейное колдовство легко коснулось разума оборотня… и тут же отпрянуло назад. Губы мага искривились как от боли. Кем бы ни был этот перевертыш раньше, теперь перед ним находился взбесившийся зверь. Рассудка, даже животного, в нем больше не осталось. Сохранились некоторые способности, сделавшие из него столь опасного противника, но личности уже не было. Никакой.

Даже страшно. Для ментального мага то, что сделали с волком, было одним из страшнейших преступлений.

«Он был чародеем… наверное, неплохим. И оборотнем-волком».

Джейко знал, как должен поступить в данном случае. И отчаянно не хотел этого. Но бешеных животных должно уничтожать. Тонкий клинок, который чародей так редко брал с собой, подарок Дориана на двадцатилетие, холодный, почти изящный, смертоносный… он еще никогда не пил крови живого существа.

Боль нехорошо кольнула сердце. Как всегда, когда он вынужден был принимать решение, стоящее кому-то жизни.

Через миг все было кончено. И только из памяти уже не стереть этих желтых глаз и страшного ощущения пустоты там, где должны биться мысли и чувства.

Глава Сыска поднялся и выпрямился, чувствуя, как внутри все заходится в ярости.

«Как приятно видеть вас таким, лэр Тацу».

«Любишь играть людьми?» – О нет, Джейко не рычал, не срывался на истерику или гнев. Просто шутки кончились.

И нужно было менять ситуацию на корню. Тацу очень не нравилось быть пешкой – ха-ха, вот уж точно, пешкой в чьей-то игре. Руки мага резко опустились, будто он стряхивал с них воду. А потом начали медленно и тяжело, как под непосильной ношей, подниматься, чуть уходя назад и в стороны. И одновременно с этим зал освещался холодным сине-серебристым светом.

«Где ты?!»

Свет расползался вокруг, но помещение было такое большое, что пока не высвечивалось ничего особо интересного. Лишь какая-то непонятная мебель и бугры прямо в полу.

«Не так быстро, лэр Тацу, я еще не увидел всего, что хотел».

И вокруг чародея вспыхнуло кольцо колдовского огня. Жадными высокими языками он заплясал вокруг, злыми острыми искрами пытаясь добраться до мага.

«Ненавижу огонь!» – не удержался Джейко. Он как волшебник Воды очень не любил противоположную стихию. Только обычно приходилось сдерживаться. Тут же будто какой-то запрет внутри рухнул. Злость была холодная, но именно она подсказывала, что с этим противником сдерживаться смысла не имеет. Более того, сейчас это может быть смертельно опасно. И одновременно Тацу знал, что нельзя поддаться гневу, теряя бдительность и трезвость оценки. Но как же приятно пустить всю свою магию в бой… Не сдерживаться…

Чародей наотмашь рубанул рукой по воздуху. Откуда-то прямо впереди него появилась волна сначала стремительно холодеющего воздуха, а потом и воды. Она рванулась, как злой пес с привязи, падая на огонь в ту часть кольца, к которой он стоял лицом. Раздалось яростное шипение. Две стихии столкнулись и начали отчаянно бороться друг с другом. Ведь это был не простой огонь – всепожирающее колдовское пламя. Но и вода была того же порядка. И именно она победила, позволив Тацу выйти из огненной ловушки.

Призыв изначальной воды наравне со злостью будто придал ему сил. А еще темный зверь внутри Тацу начал поднимать голову. Просыпаться. Он увидел достойного противника и начал прорываться через маску сдержанности и воспитания. А более всего – свободы от обычных рамок. Только зверь у Джейко был не слепым от ярости и ненависти созданием, а хитрой бестией из тех, кто может терпеливо дожидаться часами своего шанса, чтобы нанести один-единственный смертельный удар. Или же, наоборот, выбрать другую тактику – идти вперед, сметая все на своем пути. Зверь умел быть опасным. А Тацу, по сути, им и являлся, просто обычно это пряталось за благопристойные рамки.

Вот и сейчас он усилил напор, и свет от его странного заклинания стал разгораться еще сильнее, поднимаясь все выше. Маг огляделся и наконец увидел то, что искал. В дальнем конце зала на возвышении в половину человеческого роста стоял трон в виде языков пламени. И сидел на нем бордововолосый демон с насмешливыми кровавыми глазами. У него была невероятно белая кожа, будто матовая, и четко очерченные темно-красные губы. Создавалось впечатление, будто он только что испил алой жидкости жизни.

Джейко скривился в ухмылке, наконец видя перед собой противника. Воздух вокруг еще более похолодел, это в нем застывала вода, готовая рвануться на помощь своему повелителю. А по полу в разные стороны от мага начал расползаться лед, забираясь на мебель и все, что оказывалось у него на пути.

Эллуй усмехнулся в ответ, и в следующий миг воздух между ним и Тацу заполыхал. Это неслась навстречу магу лавина истинного огня. Джейко никогда не видел заклинания такой мощи. Оно должно было даже не снести – сжечь его в доли секунды. Однако магия Воды вновь пришла на помощь, будто сама жаждала этого. Рванулась к колдуну со всех сторон, образуя нечто подобное шару, в который заключила чародея. В следующее мгновение пламя достигло этой странной защиты, принялось лизать оболочку, так похожую на обычный лед. Кое-где он плавился под невероятным напором огненной стихии, но не сдавался. Наоборот, начал шириться, откидывая пламя от себя. И вновь появилась откуда-то вода, волной кинувшаяся тушить ненавистную противницу. От свиста и шипения закладывало уши.

Чародей шагнул вперед, и его защита качнулась вместе с ним. Через секунду и пламя, и вода пропали.

Противники вновь смотрели друг на друга, такие оба внешне спокойные, с легкой заинтересованностью в глазах.

«В вас слишком много чувств, лэр Тацу. Однажды это вас погубит».

«Зато я получаю от жизни наслаждение».

«Но не все, не так ли?»

Полудемон сидел совершенно неподвижно, будто статуя древних богов. Лишь глаза выдавали, что это живое существо. Между ним и Джейко по-прежнему оставалось большое расстояние.

«Тебе это так интересно? Я пришел поговорить об Алиере».

«Сломанные игрушки меня не интересуют».

«Но кто-то посмел убить того, кто был тебе интересен. Или я ошибаюсь в твоем отношении к нему?»

«С ним было забавно. Больше, чем со всеми остальными. Но теперь его нет. Вы слишком быстро и легко умираете. Придется мне поискать другую игрушку. Хочешь ею стать, Тацу?»

Эллуй медленно поднялся и начал спускаться с возвышения, на котором стоял трон. Одежды – длинные и струящиеся – словно сами текли вокруг него. Какие-то странные тени, иногда больше похожие на дым, иногда на человеческие фигуры, клубились рядом, как некая призрачная свита. Шел полудемон медленно, неторопливо, с высоко поднятой головой и величавой осанкой. Бордовые волосы падали с двух сторон ему на грудь, как у девушки. Но спутать его с женщиной было невозможно, хотя черты этого странного лица не были грубыми или резкими, но они были однозначно мужскими.

«А сам-то как думаешь?» – усмехнулся маг на последние слова эллуя.

А тот все приближался. Воздух вокруг накалялся невидимой магией и ожиданием.

«А ведь когда-то ты ею был. Не моей, но все же».

«Я так не считаю».

Вот он приблизился, и лед, окружавший чародея, начал таять и тут же испаряться, чуть отдалилась и странная свита призраков или теней. Эллуй остановился на расстоянии вытянутой руки и слегка склонил голову, оглядывая чародея. Потом начал обходить.

«Ты согласился ею стать».

«Лишь для собственной выгоды».

«А сейчас зачем пришел, лэр Тацу? Разве потому, что убили мою игрушку?» – Он стоял чуть позади чародея, слегка повернув к нему голову.

«Это долг».

«Не для тебя. Разве ты не знаешь, о многосильный лэр Тацу?»

«Я пришел не себя обсуждать. Я хочу найти того, кто повинен в смерти Алиеры Лакоста».

«Какая интересная постановка проблемы, – Эггерра усмехнулся уголками губ. – Во всех наших бедах мы виноваты сами».

«Во многих. Но он был убит, а значит, есть тот, кто это сделал. Я должен найти его и…»

«И, лэр Тацу? Покарать? Тебя тоже задел божественный голос Алиеры?»

«И отдать под суд».

Эллуй аж скривился.

«И ты думаешь, что я буду тебе после этого помогать?»

Джейко повернулся к собеседнику.

– А не станешь? – произнес он вслух. Полудемон был примерно одного с ним роста, и их глаза оказались на одном уровне.

– Может, и стану. Может… – Голос у него оказался под стать: манящий и насмешливо-едкий одновременно, гремучая смесь.

Начальник Магического Сыска поднял бровь. Эггерра ухмыльнулся в его вопрошающие глаза.

– Я пока не узнал всего, что хочу, – он помолчал, смакуя эту ждущую тишину. – Только то, что с тобой интересно играть. – Полудемон поднял руку с тонким запястьем. Острый красный коготок коснулся сюртука мага в том месте, где за ребрами билось сердце. Джейко в красках представил себе, как эллуй добавляет в это движение силы и скорости, и у него в руках оказывается его, Тацу, сердце. Ощущение не из приятных. И казалось, что Эггерра прекрасно понял, о чем чародей думает, потому что его ухмылка стала еще веселей. Коготок заскользил выше, коснулся плеча, и полудемон вновь начал движение вокруг мага. Оказался с правого бока и чуть наклонился, шепнув ему на ухо: – Пока.

– Нравится знать о людях все? – Глава Сыска повернул голову и посмотрел в кровавые глаза. Невольно подумал, что вспыхивающие в них алые искры похожи на те, что есть и у него в ободке радужки. Однако он знал, что это не так.

– Зачем же всё, лэр Тацу? Всё хотят знать только ревнивые супруги и дети, – тонкая усмешка коснулась губ и быстро пропала. Лицо вновь превратилось в бездушную маску. – Я хочу знать суть.

– А потом люди уже становятся неинтересны?

– Почему же? Порой даже наоборот.

– Как «шуты»?

– О-о! – Смешок. – Нани уже все разболтал. Обожаю его беспринципность.

– Даже если она отражается на тебе?

– Да бросьте, лэр Тацу. – Полудемон даже махнул рукой. И становилось страшно в ожидании того момента, когда эта веселая мина пропадет, обнажая то чудовище, которым он на самом деле являлся. Стоило только вспомнить давешнего волка. – Как его длинный язык может отразиться на мне? Ты узнал про наше маленькое общество? Ну что ж, поздравляю, впечатляющий результат. – Он явно издевался. – «Шуты», «пешки», – вновь пальцы коснулись плеча мага, – это все мишура, лэр Тацу. – Эллуй вновь чуть наклонился к мужчине, понизив голос, будто сообщая некую тайну: – Мишура. А понял ли ты суть?

– Я пришел за ней к тебе.

– Умный и смелый мальчик. – Эггерра вновь выпрямился, отдаляясь от Джейко, что не могло не радовать, но вместе с упавшим на лицо равнодушием смотрелось на редкость угрожающе. – Жаль, что такие меня не интересуют.

«И слава двуликим богам!»

– А мы говорим не о твоих интересах. Мы говорим об Алиере и «шутах».

– И что же тебе нужно?

– Я хочу, чтобы они перестали молчать… о сути.

Эггерра вновь тонко улыбнулся. В кровавых глазах появилось предвкушение. Он как-то особенно внимательно посмотрел на Джейко, и тот понял, что сейчас и будет самое страшное.

– Я позволю им… если ты ответишь на мой вопрос.

Очень хотелось сглотнуть. Повернуться и выйти. Нет, убежать. И забыть сюда дорогу. Вот сейчас этот проклятый демон скажет то, что менее всего хочется знать. И что он всегда гнал от себя. Этот вопрос уже читался в обращенных на него красных бездонных глазах, и казалось, будто смотрит через них кто-то из другого, того мира. И сила демона, сила его магии и воли буквально кружились вокруг, ощущались горечью на языке и болью в висках.

– И что же тебя интересует?

Эггерра чуть наклонил голову. Джейко сделал еще один шаг, оказавшись позади него. И его слова показались тому кинжалом, вонзившимся в спину.

– А каково это жить, зная, что никогда не сможешь быть с тем, кто более всего необходим?

Губы Тацу дернулись. Ани, Дориан, Инема… кто еще?.. Никогда не быть рядом… Боль будто раскаленным ножом припечатала чародея – и не поймешь, от чего больнее. Хотелось развернуться, схватить за грудки эту сволочь и трясти, пока его душа, или что там у него вместо нее, не оставит этого мерзавца. Хотелось обхватить себя за плечи и сдавить их, чтобы хоть немного отвлечься на боль физическую. Хотелось…

– А каково это жить, зная, что никто, кто понимает тебя настоящего, тебя не полюбит?

«Потому что тебя любить не за что».

То, как изогнулись губы демона, Джейко скорее почувствовал. Тело мага напряглось, готовое к удару – физическому или магическому, однако Эггерра лишь обогнул по дуге Тацу и, повернувшись к нему спиной, направился к трону. Свита теней тут же собралась рядом, клубясь и следуя за ним.

– Неплохо, – бросил эллуй, явно оценивая парирование, а не отвечая на вопрос, – но не идеально. – И уже на полпути демон остановился, чуть повернул голову н произнес: – Любовь сильно переоценивают.

И в следующий миг мир задрожал, окутался какой-то странной дымкой и… Джейко оказался на дорожке около особняка. Уже в плаще, шляпе и перчатках. С трудом удержался на ногах, понимая, какая на самом деле сила у эллуя и что все случившееся с ним, Тацу, в этом доме – это даже не баловство, а скорее некое торжественное приветствие. Дань традициям.

Маг еще раз глянул на полупризрачное здание, покачал головой и, старательно выдерживая неторопливый шаг, направился к воротам.

Около них Тацу слегка замешкался. Вовсе не оттого, что одна из бронзовых чудовищных голов повернулась к нему и оскалилась. «Неужели правда? – кольнула мысль, которую он пускал внутрь лишь в минуты полного отчаяния. – Неужели я действительно проклят самой своей сутью – всегда нуждаться в тех, кто не может быть со мной вечно?.. Неужели?..»

Но тут маг отвлекся от своих горьких раздумий, потому что кто-то неожиданно потянул его за штанину Джейко даже не сразу сообразил, что произошло. Потом опустил глаза и наткнулся взглядом на… щенка. Угловатого и нелепого и с совсем больными глазами. Он трясся от страха и при этом смотрел с каким-то отчаянием, одновременно надеясь на ласку и ожидая пинка или удара.

Тацу оглянулся на дом еще раз и опустился рядом с песиком.

– Ты откуда тут взялся? – протягивать руку чародей не спешил. Знал, как могут быть опасны дикие собаки.

Щенок сделал нетвердый шаг навстречу, качаясь на лапах, и посмотрел на него с еще большим отчаянием. Джейко оглядел найденыша. Тот был невообразимо тощий, будто его совсем не кормили. Внутри второй раз за сегодняшнюю ночь всколыхнулась жалость. Больше не раздумывая, Тацу взял мелко дрожащего щенка на руки. Тот коротко заскулил и спрятал мордочку на груди мага, слегка обескуражив его своим поведением: так поступали испуганные дети и женщины, но не собаки. Оборотень? Но почему он этого не почувствовал? В любом случае оставаться на территории эллуя было не просто бессмысленно, а откровенно опасно. Тацу расстегнул плащ и прикрыл им малыша. Подошел к воротам. Найденыш затрясся еще больше.

Бронзовые монстры словно какое-то время раздумывали, выпускать ли гостя, металлические растения даже потянулись к нему. Но Джейко быстренько накрыл щенка заклинанием, скрывающим его ауру. Казалось, это успокоило ворота, и они беспрепятственно выпустили чародея. Правда, он прикрылся все же со всех сторон «щитами», красочно представляя себе, как бронзовые шипы пронзают его тело.

Однако обошлось. Как только деревья скрыли его от возможного наблюдения из окон замка, Тацу ускорил шаг, стремясь быстрее добраться до кареты. Она стояла на том месте, где условлено, однако кучера и даже лошадей пришлось будить от странного сна. Извозчик долго не просыпался, а когда пришел в себя, никак не мог понять, что произошло.

– Быстрее, быстрее, лэр Тацу, поехали из этого страшного места! – то и дело повторял он как некую молитву.

Джейко и сам хотел этого, однако некоторое время ушло на то, чтобы взбодрить лошадей. Его действиям немного мешал щенок, который явно не хотел сползать с рук чародея. Он пытался опустить его на землю, но пес начинал отчаянно скулить и цепляться за него зубами и лапами. Как ни забавно это выглядело, но при взгляде на полные боли щенячьи глаза смеяться не хотелось.

– Что там у вас? – заинтересовался кучер.

– Ничего. Поехали быстрее. – Главе Сыска это все надоело, и он колдонул своей фамильной магией. Лошади мигом проснулись, даже чуть взбрыкнули и замотали головами. – Поехали.

Кучера не нужно было долго уговаривать, и спустя несколько мгновений карета уже неслась по дороге. Похоже, даже сами кони хотели оказаться как можно дальше от жилища эллуя. Что уж говорить о пассажирах и вознице.

Когда карета затряслась на булыжниках более-менее приличной дороги, Джейко наконец-то уговорил щенка высунуть мордочку из его плаща. Тот все еще дрожал и Постоянно оглядывался, будто мог через стенку повозки увидеть возможное преследование.

– Что же тебя так напугало? – вслух спросил Тацу. Найденыш вздрогнул всем телом и с каким-то новым Ужасом воззрился на мага. «Впрочем, вопрос риторический», – подумал тот и вздохнул. Погладил щенка по голове. Тот пригнулся, ожидая удара и явно не веря ласкающей руке. – М-да, напугали тебя прилично. И все же кто ты?

Темно-серой масти щенок жалобно заскулил и вновь спрятал мордочку в плащ чародея.

– Ладно, – вздохнул Джейко. – Сиди уж, потом разберемся.

Как ни поздно Тацу вернулся, девушки ждали его. Очевидно, женская интуиция подсказала им, что отправился он на весьма опасное мероприятие, иначе он не мог объяснить этого бодрствования. Стоило карете остановиться около особняка, как они появились на пороге. Джейко расплатился с кучером, накинув еще одну цену сверх обычной, и, неся в руках щенка, направился навстречу к бегущим магичкам.

Те уже радостно и одновременно тревожно что-то спрашивали. Чародей, признаться, пропустил мимо ушей все, что они говорили, по-прежнему занятый своими мыслями, да и просто отходя от пережитого.

– Ой, а это кто?! – удивленное восклицание Скин все же пробилось к его сознанию.

– Щенок?! Джейко, ты уже подбираешь на улице бездомных животных? – удивилась Моранна.

– Если бы на улице, – почти зло ответил Тацу, вспоминая недавний разговор на эту тему. – Девушки, идемте в дом, я жутко устал, замерз, проголодался и зверски хочу выпить.

– О как тебя, – поразилась де Линкс.

– Что случилось, Джейко? – тревожно спросила Деншиоми.

– Ничего, с чем я не мог бы справиться, – буркнул чародей и, чуть раздвинув плечом обеих волшебниц, а то они так и будут стоять на этой дорожке, направился к дому. «Надеюсь, это действительно так и я не буду думать о его словах всю оставшуюся жизнь». – Но выпить бы стоило.

– О чем речь, – догнала его некромантка и пристроилась рядом. – Выпить выпьем. Не хочешь все же рассказать, где ты был?

– А твоего нового друга надо накормить, – белая магичка оказалась рядом. – Да и вымыть бы не помешало.

– Вот и займитесь этим, – заявил Тацу, пытаясь оторвать от себя перепуганного щенка. «Хоть какая-то польза от вас будет», – добавил он мысленно, но вслух ничего не сказал ради собственной безопасности. Сегодня и так было достаточно глупостей.

Волшебницы, как ни странно, сопротивляться не стали и с энтузиазмом взялись за дело. Джейко хотел слинять, но не удалось. Щенок, сообразив, что Тацу уходит, разразился таким скулежем, что дешевле было остаться и принять участие в купании.

– Шантажист, – буркнул маг. И ему показалось, что на мордочке найденыша появилось виноватое выражение. – Девушки, есть очень важный момент, который у вас как у специалистов я должен выяснить.

Ския и Моранна вопросительно посмотрели на приятеля.

– Мне кажется, что это может быть оборотень, но я не могу понять, так это или нет. Что скажете?

На лице Моранны мелькнуло удивление – она не понимала, почему ее тоже причислили к специалистам по оборотням. Ладно еще Деншиоми, она белый маг. Но спорить она не стала, а послушно уставилась на щенка. На него же смотрела и Ския. И Джейко не удивился, что малыш очень настороженно отнесся к этому неожиданному вниманию.

Думали девушки долго. И так, и этак вертели щенка, что ему явно не очень нравилось, но он терпел, лишь иногда бросая на мага умоляющие взгляды.

Вердикт был неутешительным.

– Джейко, я не знаю, – наконец произнесла Ския. – Вполне возможно. Но явных признаков этому я не вижу. Надо самим оборотням показывать. В Ойя есть оборотни-волки?

– Почему Волки? – удивился Тацу. На его взгляд собака собакой.

– Это явно полукровка. В смысле таких собак-оборотней не бывает. Это я тебе точно говорю. У меня один лежал когда-то. Он рассказывал, что бывает несколько пород псов-оборотней. Но при скрещивании разных пород все равно получается какая-то одна из уже существующих. А вот с Волками, пожалуйста – ни то ни се. Не спрашивай, почему так. Он объяснял, но я поняла только, что там доминантные гены одной породы как-то завязаны на самой оборотнической магии, а что уж там конкретно, так это надо быть специалистом по этой самой магии, а я все же не оборотень. Так, к чему это я?.. Так вот. Видишь, какие у него уши и окрас. Такой породы псов-оборотней точно нет. Может быть, или полуволк-перевертыш, или обычная собака.

Щенок обиженно посмотрел на белую волшебницу.

– Как все сложно, – взлохматил маг прическу.

Моранна предпочла промолчать, но вид у нее был скептический.

ГЛАВА 10

Еще часть ночи ушла на кормление диковатого зверька, и Тацу добрался до постели только на рассвете. Но, проспав часа четыре, проснулся в ужасном настроении, дико желая только одного – снова заснуть. Однако тут он обнаружил у себя в постели еще одно живое существо. Спросонья сперва испугался, что это может быть кто-то из его ненаглядных подруг, однако когда этот кто-то тоже спросонья и не разобравшись хватанул его зубами за ногу, быстро сообразил, что девушки такое вряд ли бы учудили. Хотя кто знает, кто знает… Он заглянул под одеяло и обнаружил там вчерашнего найденыша. Пребывал он все еще в зверином облике (если ипостасей у него все-таки было две), чему маг втайне порадовался: педофилия была единственным грехом, который молва ему не приписывала. До поры, конечно, но хотелось бы, чтобы подобные слухи все же распространились как можно позже.

– Так, приятель, но с тобой надо что-то делать, – сообщил Джейко псу и на всякий случай подождал ответа. Щенок зевнул и отвернулся, явно собираясь еще соснуть. Чародей озадаченно почесал затылок. Все-таки откинул одеяло и слез с постели. Найденыш посмотрел на него как на садиста и вновь зарылся поглубже, оставив мага недоумевать и сокрушаться о несовершенстве своих педагогических методов. – Дориана на тебя нету, – добавил он и отправился в ванную.

После душа картина не изменилась, так что чародей оделся и спустился вниз. По крайней мере, щенок уже не боится его отпустить от себя.

На кухне уже хозяйничала Ския, невообразимо мило смотрящаяся в фартуке поверх невероятно короткого халатика, который интригующе топорщился в положенных местах. Только Джейко облизнулся на девушку и то, что она готовила, как в проеме двери показалась сонная Моранна и заявила, что вставать в такую рань способны только белые маги и мазохисты.

– И к кому ты причисляешь себя? – засмеялась Деншиоми, совершенно не страдая от ранней побудки. Де Линкс, как она знала, мазохистом себя не считала, хотя всем некромантам периодически приходилось приносить собственную кровь в жертву, ну а белым магом Моранна не могла быть по определению.

– К несчастной и героической жертве! – патетически провозгласила брюнетка и плюхнулась на стул. – Я страдаю во имя Темной Гильдии, но разве это кто оценит?!

– Зная тебя, милая, – наливая кофе своей извечной подруге-сопернице, сказала Ския, – они вынуждены будут это оценить!

По злорадному выражению лица де Линкс можно было заключить, что именно так и случится.

– А кстати, моя кошечка, – Джейко улыбкой поблагодарил Деншиоми за кофе и сел напротив неки, – расскажи нам все же, что за дела привели тебя в Ойя.

– Ауа, – зевнула, махнув лапкой, Моранна. Все же прикрыла рот ладонью и ответила более вразумительно: – Скажу, когда сама пойму.

– В смысле?

– Ну в смысле, наши, – она кивнула куда-то вверх, имея в виду любимое начальство (а надо заметить, что в Темной Гильдии порядки были куда более патриархальные, нежели в целом в Магической), – с чего-то решили, что в Ойя слишком активизировалась темная энергия, ну и послали меня разобраться.

– В смысле? – повторился чародей.

– Ну меня направили сюда разузнать, что и как.

– Это я понял. Я не понял, что значит «слишком активизировалась темная энергия».

– А, это. Это я и сама не понимаю. Просто несколько раз наблюдались слишком сильные ее вспышки. Наши, – опять кивок вверх, – поставили себе какую-то новую навороченную систему отслеживания подобных явлений и вот теперь развлекаются. А мне страдай! – Она возмущенно посмотрела на друга, как раз откусившего большой кусок бутерброда. Чародей поспешно состроил сочувствующую мину, с надутыми щеками это выглядело забавно, но Моранну явно удовлетворило – а что она одна мучается? – Местные, разумеется, все отрицают, вот меня и послали втихаря разузнать, что да как. Сказали, что можно мой приезд под дружеский визит замаскировать. Вот.

– А что это может быть? Что за всплески?

– Джейко, не забивай себе голову. Скорее всего, кто-то из молодежи развлекается. Все поначалу этим балуются. Себя самого вспомни!

Подруга явно чего-то недоговаривала, но Тацу решил не давить, зная, что это ничего не даст. Она просто упрется на своем, а ничего полезного не скажет.

– Ты все же расскажи, когда разберешься, – кивнул он после долгого изучающего взгляда – де Линкс даже почувствовала себя как на допросе. – Ты же знаешь, я должен отслеживать все, что тут происходит.

Некромантка поспешно кивнула, радуясь, что избежала дальнейших вопросов. Ссориться с утра не хотелось. Разве что со Скией…

Но та молчала, улыбалась Тацу и готовила завтрак. За третье де Линкс была готова простить ей даже второе.

– Что будем делать со щенком? – наевшись и попивая уже вторую чашку отличного кофе, поинтересовалась Моранна.

Джейко тут же приуныл:

– Со щенком проблема, – вздохнул он. – Я не могу его таскать повсюду с собой и в конторе оставить тоже не могу. Там слишком опасно. Я унес его из очень… неприятного места. И хозяин этого места – слишком серьезный человек, чтобы можно было легкомысленно отнестись к безопасности.

– Джейко, ты совсем рехнулся, – высказалась де Линкс. – Значит, ты притащил в дом проблему, так? И что нам с ней делать?

Тацу пропустил мимо ушей первую часть реплики и ответил на последнюю:

– Дома его тоже лучше не оставлять. Тут, конечно, стоит защита, но она рассчитана на взлом, а не на штурм. Да и боюсь я его одного оставлять.

Будто в подтверждение этих слов в дверях появился предмет обсуждения. Невероятно сонный, на нетвердых лапах, он первым делом врезался в косяк, причем явно не в первый раз, зевнул и побрел к миске, куда Ския уже наливала молоко. Вчера он всем своим видом проявил недовольство тем, что его поставили на пол, но за стол собаку усаживать не стали, однако такое его поведение посчитали еще одним доказательством оборотнической природы малыша.

Все трое волшебников проследили ту зигзагообразную траекторию, по которой найденыш двигался, и вновь вернулись к обсуждению, нет-нет да и поглядывая на щенка.

– То есть, я так понимаю, ты хочешь свалить на нас эту проблему? – вопросила Моранна.

– Ни в коем случае, – слукавил маг, – я хочу отнести его к «бобрам». Под охрану. Разумеется, пока не найду оборотней-волков из тех, кто могут помочь в этом деле. Тут тоже не все просто.

– Нет, нет и еще раз нет, – как чародей и предполагал, возмутилась Ския. – Я не позволю отдать его в руки каким-то «бобрам»! Они воины, а не няньки! Ребенок пережил тяжелейший стресс! И нуждается в соответствующем уходе! Я сама им займусь. Ты ищи тех оборотней, которым можно доверять, и своих преступников, а я сегодня останусь с малышом! Посмотри на него! Без слез же не взглянешь! Я ему приготовлю нормальную еду, абы что ему в его состоянии не подойдет, и полечу магией. И с защитой я справлюсь. Твой дом – отличная крепость, если внутри сидит маг. Уж до прибытия подмоги продержимся. Если дело будет совсем худо, то у меня есть мой медальон, – Деншиоми сжала в руке круглый кулон на цепочке, с которым не расставалась со студенческих времен. Когда-то он уже спас им жизнь. – Телепортируемся куда-нибудь.

– Но как же твой конгресс?

– А я сегодня так и так не собиралась идти. Там доклады все какие-то неинтересные.

– Тогда я тоже останусь, – кивнула больше своим мыслям Моранна. – Дела подождут, а коли такая пляска, то два мага лучше, чем один.

– Да что твоей темной магией можно сделать?! – возмутилась Деншиоми.

– А твоей белой?! – не осталась в долгу де Линкс.

– Очень даже много, чтоб ты знала! А для тебя тут мертвых нету, чтобы поднимать и использовать!

– Так это можно устроить!

Джейко не выдержал и рассмеялся:

– Девочки, я вас люблю!

Через полчаса или около того Тацу все-таки удалось сбежать из дома, оставив подруг разбираться с найденышем и взяв с них твердое обещание, что из дома они выйдут только в сопровождении охраны. «Да, надо не забыть попросить Логана, чтобы выделил кого-нибудь. Вот прямо как приду, так и займусь этим». Возможно, такие предосторожности были излишними, и никому этот щенок был не нужен, но Джейко на собственном горьком опыте уяснил, что лучше уж перестраховаться.

Неспешно шагая по улочкам осеннего Ойя, начальник Магического Сыска с улыбкой вспоминал сегодняшнее утро.

– А как мы его назовем? – задалась вопросом Ския, когда щенок уже был накормлен от пуза и с довольной миной сидел на коленях у белой волшебницы. Она почесывала его за ушком, а он млел.

– А с чего ты взяла, что его надо как-то называть? – возразила Моранна. – Возможно, у него есть имя. Эй, песик, у тебя есть имя?

«Песику» некромантка явно нравилась меньше, чем Деншиоми, возможно, потому что слишком уж была похожа на кошку. И ушками, и хвостом, и поведением. Поэтому он соизволил лишь невразумительно махнуть хвостом и покрепче прижаться к груди волшебницы. Джейко его отлично понимал.

– Молчит, – констатировала Ския. – Но как-то же его надо называть.

– А чем тебе «песик» не нравится? – недоумевала де Линкс.

Деншиоми и предмет их обсуждений укоризненно посмотрели на нее. Моранна усмехнулась и подняла руки вверх.

– Давайте назовем его… Матиуш, – предложил Джейко.

Обе волшебницы и, кажется, сам щенок аж опешили.

– Почему?! – вырвалось у первых. О том же вопрошали ошарашенные глаза последнего.

– Ну-у, не знаю, пришло в голову, – пожал плечами Тацу. – Так звали одного из древних вождей оборотней-волков. Выдающаяся была личность. И мудрый, и храбрый.

– Ма-ти-уш, – протянула Моранна. – Какое все-таки странное имя. Особенно для Волка. Да и слишком серьезное для такого маленького создания. И длинное.

– А, по-моему, ему нравится, – заметила Ския.

Щенок и впрямь с задумчивым, но вполне одобрительным видом сидел у нее на коленях. Взгляд у него был такой, будто он примеривает это имя на себя. Даже не заметил пристального внимания трех человек.

– Да и не такой уж он и маленький, – подумав, добавила Деншиоми. – Начало подросткового возраста. Просто из-за стрессов и недоедания, каковые, совершенно точно, продолжались минимум несколько месяцев, он и выглядит таким тощим. Или он действительно просто собака.

– С каких это пор ты стала специалистом по перевертышам? – не могла смолчать Моранна.

– Значит, решено, – решил прервать намечающуюся очередную стычку Тацу. – Будет Матиуш.

Сейчас Джейко с улыбкой вспоминал гордую мордочку свеженареченного щенка и думал о том, что это не может быть простая собака. Слишком умный. Хотя тут возможны варианты. Эти мысли занимали голову начальника Магического Сыска вплоть до конторы, поэтому, войдя в свой кабинет, он первым делом позвал Эрика и озадачил его письмом к капитану «бобров» и поисками оборотня-волка.

– Лучше всего, чтобы это был маг. И не боевой, а с какой-нибудь более мирной специализацией. В идеале, разбирающийся в медицине и имеющий опыт помощи волчатам в перекидывании. Хотя я сомневаюсь, что такой найдется в Ойя, у нас Волков не так уж много, – Тацу перебрал пальцами стопку документов, уже наваленных ему на стол трудолюбивыми сотрудниками.

Просьба главы Сыска была вполне обоснованна. Почти у всех оборотней в детском и юношеском возрасте возникали проблемы с перевоплощением в ту или иную ипостась. В Кланах всегда существовали люди, которые помогали наряду с другими задачами решать и эту проблему. Однако их специализация не требовала частых разъездов по миру. Нельзя сказать, что они безвылазно сидели в Синих Горах, но все же куда реже покидали их по сравнению с теми же боевыми магами, которых среди оборотиических колдунов было большинство. В Ойя же волков-перевертышей было достаточно, просто они не объединялись в общину, как, например, Белые Тигры, а жили разрозненными одиночками, без своей организации, а значит, без учителей и магов, помогающих в чисто оборотиических проблемах, хотя, кто знает, может, и затесался какой.

– Найди мне кого-то из Волков, Эрик, это очень важно.

– Да, Шеф. Я понял. Что-нибудь еще?

– Что там с Олло Детануске?

– Я же весь вчерашний день провел у Марка на подхвате.

– Да, кстати, что там у него?

Брокк вздохнул.

– Все то же. Хозяин притона молчит, трясется. Марк разослал ребят проверять все его связи, трясти соседей; стража рыщет по всем подозрительным заведениям в поисках кристаллов и зелий на их основе. Сейчас Марк взялся за остальных арестованных. Может, кто-то из них что-нибудь знает или видел.

– Все-таки поторопились, – вздохнул Джейко. – С другой стороны, у нас, по крайней мере, есть шанс спасти тех несчастных. А если бы разом пропали все посетители, то результат был бы еще хуже. Так хоть кого-то посадим. Ладно, найдем. Но хотелось бы рано, а не поздно… А что эксперты?

– Обещались через часок принести результаты. Вроде нашли там что-то интересное, но нужна дополнительная проверка.

– Вот как? А ты узнал, кто такая Рика Зарзе? И как она связана с клубом «Твои грезы»? – именно там Блондин посоветовал искать сию девушку.

– Да, Шеф, она там танцует.

– А что вообще за клуб?

– Обычный ночной мужской клуб с претензией на оригинальность. Криминал там замечен не был. Даже бенса не продают.

– Как интересно, – протянул Тацу. – И правда, надо туда наведаться.

– Говорят, у них главная особенность – это концертная программа. Но не был, не скажу.

– Ладно, сам разберусь.

– И да, Шеф, говорят, туда лучше одному не ходить. Не принято как-то.

Джейко немного удивился, но пожал плечами, почему, собственно, нет.

– Хорошо. А теперь позови мне Алису и Лакни, если они еще не убежали.

Дел у всех было невпроворот, так что было бы неудивительно, если бы девушки уже куда-нибудь умчались, однако те, справедливо подозревая, что у Шефа есть новости и могут возникнуть поручения, дождались его, попутно доделывая бумажную работу.

Тацу вкратце рассказал им о результатах разговора с Эггеррой, опустив подробности.

– Так что, Алиса, тебе достается Лея Кемли. Только учти в разговоре с ней, что она та еще истеричка. И… она как-то очень остро реагирует на разговоры об интимном. Интересно, кстати, почему? Что-то тут нечисто. Так вот, не провоцируй ее. Осторожненько прощупай. Есть у меня подозрение, что вокруг этой девушки немало крутится. Попробуй разные роли – подружки, старшей мудрой наставницы, сама разберешься, не в первый раз.

– А может, лучше вам с ней поговорить? – спросила Алиса. – Вам девушки всегда больше выбалтывают.

– Поговорил уже, – поморщился Джейко, вспоминая безобразную сцену в своей гостиной. – Больше не хочется.

– Но, возможно, она тогда была в шоке. Такая потеря…

– Не думаю, – покачала головой Лакни. – Если девушка сразу не повелась на Шефа, значит, ей действительно лучше говорить с другой женщиной. В некоторых случаях обаяние нашего Шефа, – блондинка нахально улыбнулась начальнику, – лучше не растрачивать попусту. В вас слишком много опасности и сексуальности, Шеф, чтобы такая, как Лея, спокойно на вас реагировала. Скорее всего, это вызовет только агрессию.

Тацу лишь улыбнулся такой оценке.

– Что и случилось. Поэтому я думаю, что Алиса подойдет для этого разговора наилучшим образом. Ты слишком яркая, с Вини они друг друга не поймут. Можно было бы отправить на встречу с ней кого-то из ребят, но все заняты. У Марка тоже срочное задание, да и не факт, что строгость ее не оттолкнет, Агн точно не подходит. А остальным я просто не доверю разговор такой важности. Поэтому идти тебе, Алиса.

– Да я и не против. Просто понять лучше бы хотелось, что из себя эта Лея представляет. Но, кажется, я примерно разобрала, как действовать. Я тогда пошла?

– Давай. Удачи.

Лакни повторила последнее слово и, когда за коллегой захлопнулась дверь, выжидающе уставилась на начальника.

– А меня вы к кому пошлете?

– А как сама думаешь? – лукаво улыбнулся Тацу, открывая портсигар.

Глядя, как маг прикуривает, сыщица перебирала в голове варианты.

– Верон Хакт, – безошибочно вычислила она.

– Именно, – выпустил дым изо рта Тацу. – Вы говорите с ним на одном языке. Но помни, он может оказаться и пустышкой, и весьма опасным существом.

– Как любой из ходящих вокруг, – пожала девушка плечами. – Я буду осторожна, Шеф. Темные маги редко бывают отягощены моралью, поэтому невнимательность в разговоре с ними противопоказана. Это я поняла еще в первые годы работы. Кстати, я понимаю, почему я могу с ним говорить, но почему вы сами не хотите этого делать? Не потому же, чтобы занять меня работой?

– Нет, конечно. Просто наш с ним разговор изначально пойдет по неправильному пути, а мне не нужно, чтобы он петушился передо мной, мне нужно, чтобы он разговорился. Тебя он, скорее всего, посчитает ниже себя, и не сомневаюсь, начнет трепать языком. А поскольку ты будешь спрашивать про Алиеру, то он попробует шокировать тебя грязными и интимными подробностями. Будь готова.

– Знали бы вы, Шеф, что иногда обсуждают в женских компаниях, этим бы меня не страшили, – рассмеялась Лакни.

– Я отлично знаю, что обсуждают в женских компаниях. У меня три сестры и куча подруг. Просто тебе преподнесут мужское восприятие, а это может быть не особо приятно. Впрочем, возможно, все еще и обойдется. Кто там этого Верона знает. Хотя мне он не понравился.

– Мне тоже, но мы же профессионалы, и это наша работа.

– И не говори. Ну удачи тебе.

– И вам, Шеф.

«А она нам обоим понадобится», – подумал Джейко, докурил и отправился в городской парк, где, по словам Эрика, сейчас можно было найти Олло Детануске.

Однако в дверях его перехватил один из молоденьких экспертов, которого частенько посылали относить результаты исследований в отдел.

– Шеф! У нас потрясающие результаты!

– Да? – Тацу уже закрывал дверь, перебросив плащ через согнутую в локте руку. – И что же там такое?

– Мы сравнили все кристаллы, добытые в ходе операции, с теми, что были извлечены из тела Алиеры Лакоста. Шеф, там есть несколько кристаллов из той же партии, что и те, что убили певца!

Джейко немного помолчал. Собственно, этого они и ожидали.

– Еще что-нибудь?

– Да. Мы, к сожалению, не можем определить, каким способом кристаллы попали в тело. Возможно и магическое, и механическое воздействие. Если последнее, то преступник не оставил следов. На кристаллах нет царапин или отпечатков пальцев или ауры. Однако мы склоняемся к выводу, что, вероятнее всего, убийство было совершено с помощью магии. Но это больше логические, чем практические выводы. С малой долей вероятности могло быть и механическое воздействие. А если все же магическое, то, скорее всего, использовалось заклинание, действующее как праща, только более точно, так что кристаллы вонзились острыми концами.

– Значит, все-таки вероятнее, что действовал маг?

– Вероятнее, но не факт. Никаких улик, подтверждающих или опровергающих это утверждение, мы не нашли. Заклинание могло быть одноразовым, приводимым в действие амулетом или просто словами. Как вы знаете, такие применяют даже не-маги. Использованного амулета мы не нашли, но он мог разрушиться, или это было что-то другое, на чем следов от ранее присутствующей магии не осталось.

– Хитер, – покачал головой Джейко. – И нет никакой возможности определить, маг работал или не-маг?

– К сожалению, Шеф. Да, кстати, еще одно. Такое заклинание не обязательно должно было сработать только при личном присутствии убийцы. Оно вполне могло быть установлено и задолго до момента действия.

– Эрк, это означает, что нет особого смысла интересоваться алиби. А что с бокалом? Кто из него пил?

– Сам Лакост.

– И тут тупик. А ну хоть эллуй был Алиера или нет?

– Тоже нечем вас порадовать. Если в нем и была кровь эллуя, то слишком мало, чтобы сейчас имелась возможность понять. Можно отправить образцы тканей в столицу, там проводят такие экспертизы.

– Ага, через пару месяцев ответ и придет. Обожди пока. Это не так уж важно, а потом видно будет, нужно это или нет.

«Главное, что думал убийца, не так ли? Это не так уж часто совпадает с тем, как дело обстоит в реальности».

Осень похожа на прекрасную незнакомку, что, стуча каблучками, проходит мимо, оставляя ощущение чего-то восхитительного и нереального. Листья почти уже полностью опали, но от этого отдельные стойкие красавцы, еще удержавшиеся на ветках, смотрятся особенно ярко. Будто пламенеют на фоне темно-серого, почти уже все время хмурого неба.

Пейзаж, несмотря на некоторое чувство тоски, характерной для осени, пленял и завораживал. И становилось понятно, почему вопреки совсем нежаркой погоде в городском парке было так много художников. Среди них Джейко и искал Олло Детануске.

Эрик достаточно хорошо описал ее, но Тацу узнал художницу не по словесному портрету. Просто было в ней что-то, что выделяло из общей массы. И дело даже не в манере одеваться, хотя и этим Олло отличалась от прочих – никакой небрежности, беретиков, плащей-разлетаек и разноцветных вязаных шарфов, пестревших на остальных художниках. В ее одежде присутствовало только три цвета холодно-матовых оттенков: сливовый – прямое пальто, винный – шарф, шоколадный – полусапожки и большая сумка. Шоколадного цвета у нее были и волосы, а вот глаза – того же оттенка, что и пальто.

Редко кто решается на такую колористику, но смотрелось это восхитительно – элегантно, сдержанно и с претензией. Возможно, поэтому от Олло веяло одновременно холодом и страстностью. И да, она была другая – непривычная, особенная, таинственная. В ней чувствовались достоинство и грация. И никакого кокетства.

Тацу подошел, представился и объяснил цель своего появления.

– Да-да, Эггерра говорил, – бросила Олло, болтая кисточкой в стакане с водой. Пейзаж на ее мольберте только приобретал очертания. – Вас интересует Алиера, так?

– Именно. Расскажите… историю вашего знакомства.

– Ничего необычного – познакомились на какой-то из вечеринок. Все творческие люди, так называемая богема, рано или поздно пересекаются.

– Но ваше знакомство продолжилось и дальше, не так ли?

– Поначалу нет. Но когда он стал «пешкой», тогда стали больше общаться.

– И какова была ваша роль в… его становлении? Кстати, я вижу, вы закончили, может, посидим где-нибудь в кафе? Там теплее и уютнее.

– Лэр Тацу, – художница повернула к нему слишком спокойное лицо, – не тратьте понапрасну ваше мужское обаяние. Я не по этой части, – добавила она, провожая взглядом идущую мимо девушку, сзади очень похожую на Лею Кемли. Только в белой магичке не было того задорного вызова, какой отчетливо сквозил в звонком перестукивании каблучков, горделивой осанке и интригующей походке незнакомки.

– А может, это не мужское обаяние, – улыбнулся Джейко, – а человеческое?

– Что-то непохоже, – после долгого разглядывания ответила она. – Но, пожалуй, кафе – это хорошая идея. – Сливовый цвет ее глаз словно потеплел на миг. – Мне как раз хотелось сделать перерыв. Да и краскам надо чуть подсохнуть.

Она попросила одного из расположившихся неподалеку художников присмотреть за мольбертом, и они, не особо торопясь, пошли по одной из дорожек парка.

– И все же, что именно должны вы были показать Алиере? – Тацу с интересом смотрел на нее. Он любил таких людей – как драгоценные камни, каждая грань притягивает взор, каждая – интригует.

– Трудно объяснить в двух словах. Алиера… был очень яркий. Как огонь в ночи. Никакой серости, никакого спокойствия. А Эггерра хотел сделать из него поистине шедевр. И я говорю не только о его голосе, хотя и о нем тоже. Но скорее о духовном развитии, как Эггерра его понимает.

Она покачала головой.

– Я не смогу объяснить. Пообщайтесь с другими «шутами» и поймете сами. Я же могу рассказать вам только свою часть.

– Но вы же знаете, что происходило с ним?

– Конечно. Я и сама когда-то прошла нечто подобное.

– Как и все остальные «шуты», правильно я понимаю?

Они дошли до небольшого полупустого в это время кафе, расположенного в стеклянном павильоне с куполообразной крышей. Джейко открыл перед художницей дверь, она поблагодарила рассеянной улыбкой и прошла к столику у самой стены – полупрозрачной, отчего пейзаж за нею казался подернутым легкой дымкой. Тацу помог Олло снять пальто, а официант пододвинул ей стул и положил перед новыми посетителями меню.

Кофе и сигареты – привычный выбор людей их профессий и образа жизни.

– Да, все «шуты» проходили… по своему пути. Что-то в этих дорогах было схожее, – так же, как Роко Маери, художница приглушала звонкие звуки, что выдавало в ней уроженку западных земель, – но все равно каждому нужно было что-то свое.

– Для чего нужно?

– А разве Нани вам не рассказал?

– Рассказал, но я хочу услышать вашу версию. Так зачем этот путь «пешки» до «шута»?

Детануске задумалась, но ненадолго. Некоторое время смотрела на парк за окном, потом вновь повернула голову к Тацу и просто ответила:

– Чтобы стать настоящим. Понять себя и мир. Но прежде всего себя. Мы раскрываем людей миру и самим себе. Просто делаем их настоящими. Понимайте как хотите, у меня нет других слов для объяснений.

Маг медленно кивнул.

– А что с Алиерой?

– С ним все было очень интересно. Сначала даже я не разглядела в нем ничего необычного. Да, эпатаж. Да, яркий. Но сколько таких молодых нахалов бродит вокруг? Однако постепенно все это проявилось. Знаете, лэр Тацу, в нем поначалу не было… класса, что ли, уровня. Но со временем… это пришло, и так сладко было наблюдать, как он растет, – сливового цвета глаза полыхнули воспоминаниями. – И я приложила к этому руку.

– Гордитесь?

Им принесли кофе. Оба собеседника синхронно потянулись за сигаретами – это уже рефлекс.

– Наверное. Приятно так думать.

– Мне почему-то кажется, что его смерть вас не очень сильно расстроила.

Олло помолчала, отпила из кружки и прикурила от поднесенного магом огонька. Только потом отрицательно мотнула головой.

– Расстроила. Но… он успел пожить по-настоящему. Жизнь измеряется мгновениями, которые хочется помнить. У него таковых было достаточно, чтобы не рвать на себе волосы по загубленной душе.

– А вам лично его разве не будет не хватать?

– Лэр Тацу, а разве это относится к делу? – Олло скептически посмотрела на чародея.

– Может, и да, может, и нет. Но мне лично интересно. Удовлетворите мое любопытство, дэлэ Детануске, прошу вас.

Художница оказалась в ситуации, когда отказать было и можно, и невозможно одновременно. Джейко умел выстраивать такие фразы. Она это отлично поняла, но артачиться не стала. В конце концов, маг просто подобным образом завуалировал приказ.

– Мне будет его не хватать. Но я переживу.

«Вот так, – подумал Тацу, невольно восхищаясь. – Позиция, однако».

– Спасибо за откровенность. А теперь скажите мне, пожалуйста, кто, по вашему мнению, мог убить Алиеру? Ведь вы же неплохо знали его.

Снова молчание. Олло медленно выдохнула дым и слегка качнула головой.

– Я много думала об этом, лэр Тацу, но не думаю, что кто-то из наших. «Шутам» он был нужен. И интересен. И никому из нас не мешал. Это или какой-нибудь сумасшедший поклонник или даже поклонница, или кто-то из завистников в театре.

– Алиера опасно и ярко жил. Не может быть так, чтобы у него не было врагов. И я не имею в виду театр.

– О других мне неизвестно. Лэр Тацу, я вообще мало интересовалась той частью его жизни, что выходила за рамки нашего общества.

– Так все-таки, какое участие вы принимали в этой его жизни?

– Мы… поначалу мы просто много разговаривали. У Алиеры был весьма странный взгляд на творчество. Мы много это обсуждали.

– А можно поподробней?

– Понимаете, лэр Тацу, Алиера смотрел на искусство как на спорт, что ли… Достиг определенной высоты и больше не интересно. Конечно, в тогдашних наших разговорах это было еще что-то гипотетическое, ведь тогда до вершины ему было еще очень далеко. Но в нем присутствовало стремление добраться до цели, допрыгнуть, дотянуться.

– Разве это плохо?

– Нет, не плохо, – покачала она головой. – Но в творчестве все не так просто. Да, стремиться к совершенству – это неотъемлемая часть любого творчества. Более того, я вам честно скажу, почти никто из настоящих творцов не бывает полностью доволен своей работой. Всегда кажется, что можно было сделать лучше, сильнее, эмоциональнее и так далее. Не самая лучшая черта для самооценки, но, увы, так живет большинство из нас. Да и для результата – картины, книги, песни, музыки – это хорошо. Потому что побуждает работать, творить дальше, больше, лучше. Не только это, конечно, но в том числе. А Алиера считал, что есть некая планка, которую можно достигнуть, поставить галочку и бежать искать новые планки. На словах кажется, что нет особой разницы, но я думаю, вы поняли, что я имела в виду. Мне хотелось, чтобы он понял, насколько безбрежны границы искусства. Нельзя понять оперу, занимаясь только ею. Нужно знать и другие жанры, прочувствовать их. Без понимания литературы, истории тоже нельзя полностью понять, ощутить все то, что поешь. Говорят же, образование обогащает. А Алиера так не считал. Вернее, теоретически он соглашался, но верил в то, что если он вложится полностью в то, что поет, то этого будет достаточно. Вы же слышали, лэр Тацу, как он пел?

– Слышал и готов признать, что это лучшее, что я когда-нибудь слышал.

– Вот именно. Но он не сразу стал так петь. Он мог до конца не понимать этого, но высокое мастерство приходило к нему постепенно.

– Но не в результате особого образования и просвещения, не так ли, дэлэ Детануске?

– В каком-то плане и в результате их. Просто несколько других, чем те, что я имела в виду.

Джейко кивнул.

– Но ведь еще не все.

– Не все, – согласилась женщина и заказала вторую чашку кофе. – Еще я его много с кем знакомила. С людьми искусства, мэтрами своего дела. Ему было это очень полезно. Как правило, люди это весьма харизматичные и на все имеют свое собственное мнение. Мне хотелось, чтобы Алиера увидел, что кроме его точки зрения существует еще множество других, причем высказываемых действительно авторитетными людьми. Было это в Алиере – вера в собственную непогрешимость… – Она замолчала. Джейко заметил, что женщина не любила спешить. Ей нравилось продумывать слова. Да и говорила она так, будто за каждой фразой стоял целый мир, какой-то роскошный и не понятный никому другому образ. И делиться она ими не собиралась. – Да, это было полезно.

– В самом деле? – не поверил Тацу.

Она качнула прямыми волосами, не доходящими сзади даже до лопаток.

– В каком-то смысле.

– В каком же? – не отставал дотошный Джейко.

Художница отпила кофе и вдруг улыбнулась.

– Алиера нахватался от них манерных жестов и стиля общения.

Маг не смог удержаться и рассмеялся. Посмеялась и сама рассказчица. Потом глава Сыска успокоился, тоже немного помолчал, невольно подстраиваясь под манеру речи собеседницы, затянулся пару раз и все-таки спросил:

– Но ведь ваше на него влияние заключалось не только в этом? И даже в основном не в этом?

Она немного недовольно опустила уголки губ, но все же ответила на вопрос:

– Вы правы. Во-первых, я познакомила его с Леей.

Вот этого Джейко не ожидал.

– Она стала его девушкой?

В глазах цвета сливы отразилось какое-то непонятное выражение. Но ничего хорошего в нем не было. И как-то сразу становилось понятно, что перед ним сидит не одна из полублаженных художниц (поэтесс, музыкантш и прочих творческих людей), они часто отличаются некоторой беззащитностью, а существо, много пережившее, много повидавшее и не привыкшее уступать даже жизненным обстоятельствам.

– Не думаю, что их отношения можно так назвать. Вообще не думаю, что Лея может быть чьей-то.

– Так любит независимость?

– Нет. Просто она как ветер или воздух, вода в реке. Ощутить можно, подержать даже можно, даже какая-то часть может казаться принадлежащей тебе, но получить себе на вечное пользование целиком нельзя.

По мнению Джейко причина была в другом, но он промолчал.

– Так все же, что у них было с Алиерой?

– Его затянуло, – поделилась Олло своими мыслями. – Я не знаю, как по-другому это описать. Он именно хотел ее полностью заполучить, изучить, сделать доступной для себя, а не получалось. Это так его бесило, – ухмыльнулась она. – Он прекрасно понимал, что, хоть и может иногда до нее дотрагиваться, общаться с ней, и вроде бы она испытывает к нему какие-то чувства, но это все мизер, ничтожная часть… Как я уже говорила, он был из тех, кто любит ставить галочки напротив выполненного дела или достигнутого результата.

Тацу понимал, что тут имелась в виду не только постель, но ему необходимо было знать ответ и на этот вопрос:

– В том числе его бесило то, что она не спала с ним?

Женщина пожала плечами:

– Да даже если бы она спала с ним, это ничего бы не изменило.

– Это чувство сильно на него повлияло? – не стал развивать скользкую тему чародей.

– Думаю, да. Он не сталкивался с подобным. Загадка, которую он не мог разрешить. Я говорила ему, что у нее нет отгадки. Как у любого искусства, творчества нет рецепта, хоть их и пытаются постоянно написать. Но он не верил.

– Но он должен был понимать ваше сравнение. Ведь он тоже был человеком искусства.

– А у него был свой рецепт для его творчества. Очень простой и один из самых действенных. Он вкладывал всего себя в свои песни. Выворачивал себя наизнанку. Полностью вживался в то, о чем пел. И я вам скажу так: да, он пел как молодой бог, но половина его успеха была в том, что его личность была так ярка, что люди просто не могли не попадать под впечатление от нее.

– И это не была магия?

– Магия? При чем тут магия? Хотя есть же мнение, что талант – это своеобразная магия…

– Вы же из западной ветки этиусов, да? – чисто для проформы задач вопрос Тацу.

Он сразу же понял, что колдовства в женщине и на пару нейков нет. Но, скорее всего, она была именно из расы этиусов. Обычно это означает наличие магического дара, но в случае с выходцами с западных земель все не так просто. В незапамятные времена они смешались и полностью ассимилировали в себе некую малоизвестную расу. Результат получился своеобразный: большинство из них потеряли возможность колдовать, но взамен приобрели талант. Да, как это ни странно, очень многие из западных этиусов были людьми творческими. Гении среди них встречались не чаще, чем в других расах и землях, а вот талантливых музыкантов, поэтов, скульпторов и прочих насчитывалось огромное количество. Именно там находилась основная масса Академии Искусств, музеев, выставочных залов и подобных учреждений, что и неудивительно. Одно время даже шла дискуссия, не выделить ли эту ветвь в самостоятельную расу или описать как особый тип полукровок, но почему-то этот вопрос так и не разрешился, что, впрочем, всех, кроме ученых мужей, устраивало.

– Да, – кивнула Олло. – И именно поэтому я не могу понять, как талант может считаться магией. Это все равно, что… ну, например, перспективного спортсмена обвинить в том, что он использует магию для своих побед.

– Ваша мысль понятна. Но мы с вами оперируем несколько разными понятиями. Вы говорите о магии как о каких-то ярмарочных чудесах, о прикладной магии, что только для дела и существует. Я же говорю о волшебстве в более широком понимании. Но, впрочем, оставим эту дискуссию – она, безусловно, дает пищу для мозгов, но не решает дела. Лучше расскажите мне более подробно об отношениях Алиеры и Леи.

– Общались они, встречались, вот и все, – чуть раздраженно повела плечами Детануске. – Обычное поведение пары на начальном этапе отношений.

– То есть она его не любила?

– Он ей нравился. Она им восхищалась. Может, даже уже любила. Но по-своему. У них не были классические отношения. И не успели они развиться.

– А у вас с ней?

– А вот это вас не касается, лэр Тацу, – сказала, как отрезала. – Ни я, ни Лея не убивали Алиеру, поэтому подобные вопросы минимум некорректны.

– Вы так уверены, что Лея не убивала Алиеру, – не особо отреагировал на отповедь Джейко. – Почему?

– Верующие не убивают свои иконы. А для Леи Алиера был чем-то подобным. Еще вопросы, лэр Тацу?

– Полно! – Джейко видел, что художнице не нравилось, когда обсуждение касалось личности Леи, она тут же обрывала беседу, но он уже многое понял между строк. Злить дальше женщину нужды не было, и он продолжил: – Вы сказали, что знакомство с Леей – это первое. А что второе?

Олло снова замолчала. Потом подняла на Тацу глаза, в которых было слишком много усмешки и того, что можно было бы назвать пороком, но в данном случае являлось просто осведомленностью.

– Когда он был готов, я отвела его в один… дом.

Джейко знал такие дома. Давно уже в них не появлялся, но по молодости было интересно. В памяти до сих пор сохранилась их атмосфера и то замирание внутри, когда он переступал порог дома. Может, поэтому рассказ Олло Детануске сейчас казался таким ярким.

Алиеру везли туда в карете с зашторенными окнами. Так надо, сказала Олло. Она была сегодня какая-то другая. Он всегда знал, что за элегантностью и холодностью скрывается что-то куда более горячее и интересное. Тенор не старался выспросить про это или как-то по-другому узнать. Он просто понимал, что это есть, но не для него. Будь он чуть мудрее, он понял бы, что просто не дорос до такой женщины, как Олло Детануске. Но уже сейчас он знал, что она из какого-то другого мира.

И вот она сидит напротив него, и что-то в ней поменялось. В этих странных глазах больше нет отстраненности. В них какое-то сильное чувство. Затаенное пока, но есть. Ждет. Чего? И куда она его везет? Как интересно… Без сомненья, предстоит что-то невероятное. Это видно по ее чуть приподнятым уголкам губ. Предвкушение. Иначе не назвать. Предвкушение от его реакции, а значит, будет на что посмотреть. Куда же все-таки они едут? Уже дальний пригород. Не кругами же она его возит.

И когда терпение уже на пределе, карета останавливается. Олло улыбается.

– Еще один штрих, Алиера. – И голос у нее сегодня другой. Глубже. Чувственней.

– Какой?

И у нее в руках, затянутых в перчатки, появляется темная шелковая повязка.

– Ты хочешь завязать мне глаза? – Ее кивок. – Зачем?

– Так интересней. – Теперь предвкушение звучит в ее словах.

И он покорно отдается в ее руки и даже не пытается сдвинуть повязку, чтобы что-то подглядеть. Вот ее пальцы через шелк касаются его лба и висков, когда она удостоверяется, не подглядывает ли он.

Потом она выходит из кареты и помогает ему, хотя где это подобное видано? Но с Олло всегда трудно. Она не признает женских привилегий. Однако тут другое. Без поддержки он запросто может оступиться. Женщина берет его за руку и куда-то тянет. Они идут, идут, кажется, целую вечность идут, хотя вряд ли прошло более двух-трех минут.

Художница молчит, молчит и Лакост. Все равно ведь она не скажет ничего, что хоть немного удовлетворило бы его любопытство. И наконец они останавливаются. Она приближается, даже касается его рукой и грудью. Шепчет:

– Алиера, стой на месте, не дергайся. Самый последний штрих.

Шелк повязки скользит по лицу, но оно тут же закрывается широкой маской. Но хоть с прорезями для глаз.

– Это еще зачем?

– Чтобы тебя не узнали. – Тихая усмешка в топе.

– Ты думаешь, что меня невозможно узнать по голосу? Или по фигуре?

К тому же маска скрывала не все лицо. Губы и подбородок были видны, не говоря уже о глазах. А глаза у Лакоста были примечательные.

– Алиера, не будь болваном. Разве ты не знаешь, зачем надеваются маски на карнавалах?

– Чтобы почувствовать себя свободнее.

– Правильно. Вот и тут все хотят быть свободными от любого из запретов, что налагает на нас страх быть опознанными.

Мужчина наконец-то справился с завязками и посмотрел на спутницу. Она тоже была в маске, но более открытой, едва достигающей кончика носа. По его глубокому убеждению, ее знакомые не могли не узнать ее.

– Олло, тебя опознает любой, кто тебя когда-либо видел.

Она покачала головой.

– Алиера, включи воображение. И запомни – тут никто никого не знает. И ты никого не знаешь.

И очень внимательно посмотрела в его темные глаза. Он все понял.

– Идем. – Легкий кивок, и только сейчас Лакост обратил внимание на то, что они находятся перед большим, сияющим огнями особняком. Такого он никогда прежде не видел, так что действительно скорее всего дальний пригород. У главных дверей стоят швейцары, тоже в масках. Олло протягивает им что-то, один из них внимательно рассматривает пропуск, и вот уже они тянут на себя ручки тяжелых дверей. Детануске трогает его за локоть, и пара входит в дом.

Тут все в роскоши. Расписные потолки, огромные хрустальные люстры, стены затянуты кожей с рисунком позолотой, дорогие сорта дерева и камня пола, лестниц и колонн. И шик, шик везде.

Они проходят дальше. Один зал, другой. Тут много людей. Они пьют вино, курят. Много женщин. Полураздетых, а то и вовсе голых. Много в плюмажах на головах, как у танцовщиц в кабаре. На некоторых только перчатки. И все на шпильках. А рядом с ними полностью одетые мужчины и наряженные женщины. Они могут просто беседовать, играть в карты или прогуливаться по залам.

Следующий зал. Посредине стоит огромный круглый стол. На нем лежит обнаженная красотка, а над ней трудится какой-то полураздетый тип. Штаны спущены, и голый, довольно волосатый зад смешно дергается при движении вперед-назад. Вокруг люди, они что-то неторопливо обсуждают. Иногда касаются пары, пьют вино и, кажется, делают ставки.

Олло дает ему время полюбоваться и ведет дальше. В следующей комнате не продохнуть от дыма.

– Это же наркотик, – тихо шепчет ей на ухо Алиера.

– Ты еще скажи, что сам не баловался.

– Было дело. Но… я хотел уточнить.

– Тогда ответ – да.

И они идут дальше, но дым успевает попасть в легкие. И становится как-то будто веселее. Все больше попадаются парочки, которые занимаются сексом прямо на глазах у остальных. Иногда это группы. Иногда группы одного пола.

Но поражает не это, поражает то, что это делается при всех.

– Тут каждый может подойти и предложить заняться этим.

– И нельзя отказать?! – почти с ужасом.

– Почему же, можно. Но взамен ты должен выпить или покурить с предложившим. Не бойся, на выходе нас обследует белый маг и все снимет. – Имелись в виду возможные негативные последствия.

– Все невозможно снять. – Уж что-что, а это выходец с низов Лакост знал.

– Значит, снимет то, что возможно. – Невозмутимый ответ.

Только он хотел продолжить, как Олло вновь заговорила.

– Только я тебе не рекомендую отказываться. Это не принято. Да и поверь – не пожалеешь.

– И ты тоже никому не отказывала? – Ему вдруг стало интересно.

– Те, кто имеет право сюда входить, прекрасно знают, просто чувствуют, что вернее, кого я предпочитаю. – Она тонко и холодно улыбнулась. – Походи, посмотри… и не потрать это время впустую.

Художница явно кого-то выискивала. И, похоже, наконец нашла.

– Я найду тебя через три часа. И мы уйдем.

Она скользнула вперед. И остановилась около тонкой хрупкой девушки с волосами ниже талии. У нее была нежная кожа и какая-то беззащитная шея. Рука Олло по-хозяйски легла на талию, прошлась по белой почти прозрачной ткани длинного платья, а губы коснулись как раз той жилки на шее, которая так маняща и так уязвима. Через бело-серебренную маску на Алиеру смотрели глаза, полные отчаяния и жажды. В очах Олло на миг отразилось темное удовольствие настигшего свою добычу зверя.

Лакост дернулся на помощь мольбе о спасении во взгляде девушки в белом.

– Пойдем со мной, новичок, – Алиера перевел взгляд на женщину, которая потянула его к себе. – Мы с синей маской тебя давно ждем.

Лакост скользнул взглядом вперед. У рояля стоял подтянутый мужчина в синей маске. Встретившись с певцом глазами, он приветственно поднял бокал.

– Подождите, я… – Он обернулся, но ни Олло, ни незнакомки уже на прежнем месте не было, да и в зале тоже.

Беда была в том, что незнакомка в белом таковой на самом деле не являлась. Он уже знал ее. Знал и почти любил.

Просто не понимал.

ГЛАВА 11

Лакни

Лакни не испытывала ни малейшего удовольствия от полученного задания. За эти несколько дней ей хватило наслушаться и насмотреться подлости людской и в театре, где она теперь была частым гостем. Однако мнение ее не изменилось – не там нужно искать убийцу. Актеры были разными людьми, но в них она не заметила слишком большого размаха. А чтобы совершить подобное преступление, нужен был именно он. От основной массы из них можно было ожидать кинжала в спину, яда в кофе или банально – табуреткой по голове в запале. С другой стороны, тот, кто придумал все это, должен обладать немалым воображением и знанием театрального или подобного ему искусства.

Однако пока девушка не нашла ничего такого, что давало бы ей возможность заподозрить кого-то из актеров больше, чем всех остальных. Зато уже порядком успела устать от бесконечных истерик Самелии Дерри, наговоров, лести и лицемерия всех остальных. Неприятно было и то, что ответить чем-то действительно серьезным у нее не было возможности. По крайней мере потому, что чем дальше, тем больше она обнаруживала алиби или какие-либо препятствия к свершению этого преступления у актеров. А ведь ей еще приходилось искать тех, кто мог стать покупателями лазоревых кристаллов, а публика, которая могла ими интересоваться, тоже особой добротой и радушием не блистала. Радоваться бы в такой ситуации заданию, которое выдернуло ее из этого серпентария, но, увы, оно тоже не представлялось приятным.

Из слов коллег, да и собственных данных Лакни уже поняла, что за человек перед ней сегодня предстанет. И хотя она не любила составлять мнения до личного знакомства, сыщица мало сомневалась, что встреча что-то изменит в лучшую сторону. Особенно если учесть то, что пригласил Верон Хакт ее не куда-нибудь, а к себе домой.

Неприятно, но приходилось идти. Марк весьма нелицеприятно отозвался о ее умственных способностях и велел взять с собой кого-то из коллег-мужчин или вообще вызвать Хакта в Сыск, за что получил подобную же оценку и указание на то, что ей надо сведения добыть, а не для галочки допрос провести. То, что ей удастся удержать некроманта от глупостей, она не сомневалась, хотя Марк явно так не считал. Они чуть не поссорились, но Лакни настояла на своем. Правда, старший оперативник заявил, что если она не появится в конторе через три часа, то он отправит «бобров» на штурм и плевать ему на ее мнение. Сыщице пришлось клятвенно пообещать, что к означенному времени она явится или сообщит, что с ней и как. Ибо она отлично знала коллегу и понимала, что тот как сказал, так и сделает.

И вот теперь она скорым шагом шла на встречу с Вероной Хактом, ибо отпущенное ей время включало и дорогу до его дома.

Как и следовало ожидать, жилище полностью соответствовало своему хозяину. Довольно большое сооружение было выполнено в мрачном, даже угрожающем стиле. Стрельчатые окна, множество каменных химер и прочих монстров, темный камень самого строения выглядели просто классикой жилищ некромантов. Более типичной могла быть только черная башня с глубокими подвалами и кладбищем вместо садика.

Однако Верон явно любил комфорт. Поэтому узкие винтовые лестницы его совсем не прельщали, а вот дом такого размера, без сомнения, был достаточно удобен и роскошен.

Лакни ожидала, что мужчина для начала попытается ее напугать или поставить в положение, явно указывающее на то, насколько он выше ее по статусу и образу жизни. Хотя, строго говоря, на социальной лестнице они не стояли на разных ступенях, но Хакт обладал большим количеством денег и все же общался в основном с влиятельными людьми. Однако в этот раз она не угадала.

Началось с того, что дверь – мореного дерева с вырезанными (вот же труд!) на ней сценками из нелегкого жизненного пути темного мага – открыл Верон ей сам. У него явно еще было раннее утро, хотя пришла Лакни ближе к обеду, но это понятно, все же магия Смерти дня не любит. И он был в халате. Красивом, темно-изумрудном бархатном халате с премилыми монстриками на отворотах лацканов.

Со сна некромант выглядел совсем не страшным, а скорее интригующим. Его импозантность никуда не делась, а вот маска темной сущности и насмешки куда-то исчезла. Поначалу сыщица даже подставила под сомнение свое мнение о нем, однако потом насторожилась. Если предположить, что это продуманный ход, то он весьма ловок. Никак иначе, уж точно никакими словами, поколебать мнение детектива было невозможно.

– Кофе? – чуть хрипло спросил темный маг.

– Было бы неплохо, – ответила Лакни, хотя некромант уже и так повернулся по направлению к кухне, махнув ей рукой, чтобы следовала за ним и сама закрыла дверь.

Сыщица не преминула воспользоваться приглашением и неторопливо прошла за мужчиной, разглядывая все вокруг. Дом изнутри казался совершенно обычным холостяцким жилищем. Тут явно бывала экономка, но мужская рука чувствовалась во всем. При этом никаких страшилок или чего-то подобного не было, а все говорило о том, что у хозяина водятся деньги. Равно как и о том, что он очень любит комфорт и роскошь.

Кухня оказалась чистая и просторная, но судя по действиям мужчины, он знал в ней только, где лежит кофе и стоит холодильный шкаф. Однако напиток этот он варил отлично, и скоро перед Лакни стояла исходящая ароматным паром кружка с восхитительной жидкостью и корзинка с печеньем. Предложено было и подкрепиться чем-то более серьезным, но оперативница отказалась. Верон же не стал стесняться и быстренько оприходовал несколько бутербродов.

Девушка же пила кофе, поддерживая маловразумительную беседу, и думала о том, что все весьма и весьма относительно. Зловещий темный маг оказался вполне обычным человеком. Он так же, как Шеф, не мыслил утра без чашечки кофе, волосы его еще были взлохмачены, и он, как любой нормальный мужик, мало что смыслил в готовке. Забавно. Обычный… Вернее, пока он таким казался. А вот что будет потом… И каким он является на самом деле, ей еще предстоит узнать. Лакни была опытной сыщицей и отлично знала, что имеют значение только поступки человека. Не внешность, не слова, не облик или манера поведения, только поступки.

– Так что же ты хотела узнать? – Верон сразу же перешел на «ты», да оперативница и не возражала.

– Где ты был в ночь убийства Алиеры Лакоста?

– Здесь. Вернее, сначала в опере, потом мы с Леей и Рикой по кабачкам побродили немного, ну а потом домой пошел. Как мне говорили, Алиеру убили ближе к утру. – Мужчина улыбнулся. – Именно на это время алиби у меня нет, моя прекрасная сыщица.

– Значит, ты был один?

– Именно. – Он оглядел красное платье и такую же помаду Лакни и улыбнулся еще шире. – Увы, никто не согревает мою постель нынче.

– Так уж и никто? – не удержалась и подначила девушка.

– А вот представь себе, – очень довольно отозвался Верон.

– Как странно, – пропела сыщица. – Такой интересный мужчина и один. А как же Лея?

– А что Лея? Лея только подруга, – совершенно спокойно ответил он.

– Ой ли? – со специально недоверчивой интонацией. – Вы с ней так хорошо смотрелись в опере.

– И что? Я со всеми дамами хорошо смотрюсь. А с некоторыми особенно. – Некромант заинтересованно оглядел девушку еще раз.

– А почему же Алиеры не было с вами в этих походах по кабакам? – проигнорировала Лакни недвусмысленный взгляд, сколько она их видела на своем веку.

– Мы ждали, что он появится. Но он не появился. За ним такое порой случалось. Как он говорил: «Иногда после представления мне хочется кутить всю ночь, а иногда – запереться в своем доме и никого не видеть». Так что это было в норме вещей. Он же был человеком творческим и весьма непостоянным.

– А не могло быть так, что, будучи в своем доме, он не просто отдыхал, а, скажем так, отдыхал более активно?

– Вполне, – усмехнулся Верон.

– А как же Лея?

– Ты второй раз задаешь этот вопрос. – Мужчина вытащил сигару из ящика в одном из шкафчиков и, наклонив голову, прикурил. Потом снова посмотрел на гостью. – Лея все отлично понимала.

– Что именно?

– Что мужчинам нужны не только платонические отношения.

– Но сама она соглашалась только на них?

– С Алиерой – да.

– А не с Алиерой?

– А это уже пусть она сама рассказывает.

– И все же?

– Я не вправе раскрывать тайны дамы. – Он выпустил дым изо рта и широко ухмыльнулся. – К тому же рассказ из первых рук всегда живее и интереснее.

Лакни рассмеялась. Хакт вторил ей. А еще сыщица поняла, что на эту тему расколоть Верона ей не удастся.

– А теперь расскажи мне про Алиеру. Ты же тоже был его… хм… наставником? И что показывал?

– А ты разве не знаешь? – Хитрый взгляд и плывущий мимо дым.

– Может, и знаю. Ты мне расскажи, а я послушаю.

– Уверена, что ты этого действительно хочешь? – Ухмылка стала совсем похабной.

– Абсолютно.

– Любишь послушать, детка? Тебя это заводит?

– Работа такая.

– Под себя подобрала?

«Ты не поверишь, но большинство людей не такие озабоченные».

– Возможно-возможно. – Ухмылка-близнец появилась на лице сыщицы. – Ты рассказывай, рассказывай, не стесняйся.

– Давай лучше сразу покажу. Для наглядности.

– Ишь какой, – хохотнула Лакни. – Ну уж нет, сначала мою просьбу уважь, а там посмотрим.

И он рассказал. Во всех подробностях. И про проституток, и про куртизанок, и про отношения между ним и Алиерой, и про выпивку, и про драки, и про дурманные вещества. Верон не стеснялся в выражениях, называя вещи своими словами. И слушать это было в чем-то очень сложно. Богатый дом, чистая кухня, кофе из чашек белого фарфора и грязный похабный рассказ. Но более всего было трудно удерживать спокойное выражение на лице, особенно под этим взглядом. Чуть сощуренным, испытывающим, тяжелым.

Он не отпускал, словно гипнотизируя и давя, как каменная плита.

– Мне нравилось смотреть на Алиеру. На то, как он меняется. Он никогда не страдал излишним идеализмом, все-таки не при храме воспитывался. Но кое-какие идеалы у него тоже были. И мне очень нравилось видеть, как они один за другим ломаются. Это было невообразимо забавно. И приятно было сознавать, что это я сделал. Мне нравилось показывать ему жизнь как есть, ее правду, без оберточной упаковки. Особенно правду про женщин и про него самого, про человеческую натуру, так сказать. Все ведь до банальности просто. Вы же, бабы, все как построили – сначала ухаживай за вами, подарки дари, по ресторанам води, деньги на вас трать, время; потом, может, еще и в брак потащите, если голову достаточно задурите. А мужикам это зачем? Мужикам, детка, нужно только одно – то, что у вас между ног, куда сама знаешь что можно сунуть. И все. Ну еще сиськи помацать. А все остальное нам как пятое колесо до брички. Эта ваша любовь, романтика, всякое там «верность до гроба», «счастье от простого прикосновения любимого человека» и прочая дребедень… это вы все придумали, чтобы мужика окрутить и обязанностей на него навесить. Потому что отлично понимаете, что если сразу ноги раздвинете, то ничего и не получите.

А большинство ослов среди вас с детства в этом вращаются и искренне в половину этого дерьма сами верят. Цветы дарят, в театры водят, глупости ради вас совершают, работают как волы, на нож бросаются, когда вы уходите с тем, у кого кошелек потолще. А знаешь, как легко все эти представления ломаются, когда мужик получает полный доступ ко всему, чего раньше надо было добиваться и добиться казалось почти невозможно. Хочешь женщину – на, получи. Хочешь оттрахать – трахай. Хочешь спереди, хочешь сзади. Хочешь одну, хочешь две, да хоть весь бордель, сколько в комнату влезет. И все будут стелиться перед тобой, ублажать, ноги целовать, терпеть все, что ты с ними сделаешь, лишь бы заплатил получше. И когда мужчина это понимает, ой как все меняется.

А понять-то не так много надо – только то, сколько стоит каждая. Есть, конечно, те, кого просто золотой монеткой не подманишь – значит, тут другой подход нужен, да только смысла это особого не имеет. У всех баб все между ногами одинаково. Не дала одна, так пошла она к эркам, даст другая, еще лучше. Но лучше всего те, кого можно в любую позу поставить и будут молчать и улыбаться. И с кем можно что угодно сделать. И те, кто знает, как доставить мужчине удовольствие. Кто умеет это делать. Ведь все, абсолютно все мечтают о чем-то этаком, хотят чего-то, что общество на словах считает постыдным, даже сам человек может так считать, запрещая себе и думать об этом. А правда-то в том, что желание, мысль, фантазия уже возникли. А искреннее не может быть пошлым. Постыдным его делает общество. Людям очень нравится судить других. Нет, даже не судить – осуждать. Потому что основная масса – очень мелкие люди, они никак по-другому не могут возвыситься в своих глазах. И внутренне понимают свою мелкость. А это так неприятно. А вот опуская в речах и мыслях тех, кто посмелее да поумнее, они убеждаются, что все вокруг такие же низкие, грязные и отвратительные, как они сами, просто маскируются лучше, а копнешь – в каждом такая грязь отыщется, что ты весь в белом по сравнению с ними. И все, кто боится показать свои желания, всего лишь трусы.

И чем больше они трясутся, тем лучше их видно и тем метче слова всей этой мелкой массы людишек. А человек живет в этом дерьме с детства, слушает, проникается, а потом, оказавшись наедине с самим собой, тоже начинает так думать, перекраивая себя и опускаясь до их уровня. Внутри куча желаний, мыслей, фантазий, и все это забивается. И невозможность реализовать их делает еще злее и ядовитее, чем его учителя. Но он сам уже напридумывал себе всяких образов. О том, как прекрасна женщина, о том, что коснуться можно не всякой, о том, что какая-то там одна-единственная может чем-то кардинально от других баб отличаться. И живет ведь, верит в это. Глупо. Вот я и показывал ему то, что по сути все одинаково. Человек лишь животное с фантазией. Вот так вот, девочка. Мне очень нравилось смотреть, как этот туман пропадает из глаз Алиеры. Так забавно было. Он шел… да по тому же театру и видел – вот старые шлюхи, которых даже их мужья уже не хотят, их только помани, сами в постель прыгнут да согреют. Это вот молодые кобылки, еще не траханные. Этим нужно всякой дерьмовщины на уши понавешать – одним про луну и розы, другим про то, что надо наконец взрослеть. Вот с теми, кто покруче будет, просто надо дождаться, когда в первую категорию перейдут. Хотят-то все одного и того же. А уж такого, как Алиера, все хотят точно. Так что – бери и пользуйся. Есть еще вопросы, что я ему показывал, а, госпожа сыщица?

Оценивать и впечатляться Лакни запретила еще в самом начале беседы. Она отлично знала, что ее попытаются шокировать. Однако именно повлиять на свою психику она и не могла позволить. В таком деле надо иметь трезвые мозги. Да и бросаться на защиту мифических идеалов ради женской солидарности или еще каких полупризрачных принципов было глупо. Глупо, но именно этого и ожидал Хакт. А лишних козырей ему давать не хотелось.

– Есть, конечно. Значит, Алиера поддавался на твои действия?

– Еще как.

«Тебе бы хотелось так думать, не так ли?»

– А как же в таком случае его отношения с Леей?

Пожатие плечами и легкая складка раздражения между бровями.

– По-моему, они его самого удивляли.

– Но ведь она знала про эту вашу философию? И продолжала встречаться с ним? Но почему?

– Откуда я знаю? Я не лез в их отношения.

– А как вы думаете, не могла она его так… приложить?

– Лея? – Некромант расхохотался. – Не смеши меня. У нее фантазии на такое никогда не хватит. Да и, – мужчина покачал головой, – не вызывал Алиера у нее столь сильных чувств.

Лакни вспомнила рассказ Шефа об истерике, которую Кемли устроила ему в его же собственном доме, но спорить не стала, хотя мнение у нее по поводу эмоциональности белого мага было следующим: «По-моему, такая кого угодно, за что угодно убьет, если под руку невовремя попадется».

– А что вызывало у нее сильные чувства?

– Да ее не поймешь. Наверное, ее дело.

– Магия Жизни?

– Можно и так сказать.

– Что значит «можно и так сказать»? У нее была какая-то идея, исследование в этой области, которая ее так увлекала?

– Да, что-то в этом роде.

– А какая?

– Спроси об этом у нее.

– Но вы же вместе читаете доклад на конгрессе. Наверняка ты в курсе ее дел.

– Уверяю тебя, детка, я участвую в них лишь самую малость. Так что не пытай меня и узнай все из первых рук. Еще что-нибудь?

– Да, – Лакни очаровательно улыбнулась. – Где у тебя дамская комната?

– Отдельно дамской нет, – усмехнулся темный маг. – А туалет – последняя дверь слева по коридору вправо от лестницы.

– Какой сложный путь, – хмыкнула девушка, поднимаясь. – Пойду проверю свои сыскные способности.

– Удачи, – фыркнул Верон. – Жду тебя обратно с победой.

– Спасибо. И кофе еще свари.

– Будет исполнено, дэлэ! – Он шутливо отдал ей честь.

Вышла из кухни Лакни не торопясь, но как только некромант уже не мог ее видеть, пошла куда быстрее. Она надеялась, что рабочий кабинет темного мага, как и в большинстве домов подобного типа, располагается на первом этаже. Был у нее один хитрый приборчик, который позволял ей определить наличие лазоревых кристаллов или следа от них. Действовал он на очень небольшом расстоянии, так что толку от него чаще всего было немного, но блондинка надеялась на сыщицкую удачу. Очень профессиональное качество, между прочим. Лакни, несмотря на свою внешность и манеру поведения, была из семьи детективов. Ее отец и дядя когда-то занимали должности оперативников, правда, не в Магическом, а в Городском Сыске, так что нюх, рискованность и такая вот полуслепая вера в удачу у девушки были разве что не врожденными.

Сейчас она быстрым шагом добралась до коридора и вытащила из сумочки маленький полумеханический, полумагический прибор. Оглянулась в обе стороны. Официальный повод пройтись по коридору у нее был вправо, значит, пока Хакт точно занят, надо пойти влево. Однако приборчик слегка тряхнуло в руке девушки, и стрелочка указала направо. Лакни чуть потерянно посмотрела налево и шагнула в противоположную сторону. Похоже, что удача сегодня была к ней особо расположена.

То, что это заключение преждевременно, девушка начала подозревать, пока шла по довольно длинному коридору, а прибор перестал подавать хоть какие-то признаки жизни. Двери все были закрыты, что почти сводило на нет все усилия. Однако вскрывать их было слишком долго. Приходилось просто к каждой подходить и водить прибором около щелей и замочных скважин, ежели таковые имелись. А время шло. «Если я попадусь на этом деле, Шеф меня лично уроет», – отчаянно подумала сыщица, понимая, что с таким человеком, как Верон Хакт, шутки могут нехорошо закончиться. А маленькая стрелка на приборе все дрожала, но не двигалась ни на одно деление. «А ведь Верон тоже принадлежит к расе неков. Только ни одного звериного признака я на нем не видела. Ни лап, ни ушей… Мм… может, хвостик есть? – От этой мысли стало отчаянно смешно. Причем с заметной ноткой истерики от напряжения. – Как бы проверить?»

Лакни совсем уж было отчаялась и пошла обратно, как у самой развилки на правый и левый коридор приборчик вновь взбрыкнул. Девушка застыла как вкопанная. Повела рукой вправо, потом влево. Шагнула ближе к стене. «Опаньки!» Прибор явственно указывал на картину с изображением кого-то монстрообразного. Похоже, это была замаскированная дверь в потайную комнату или тайник. Лакни подскочила поближе и попыталась за раму оттянуть ее в сторону. Картина не поддавалась, а приборчик к руках сходил с ума, зашкаливая на весьма высокой отметке. Вошедшая во вкус сыщица сунула его в карман и рванула на себя раму с особенной силой.

В этот же момент оттуда полыхнуло красным обжигающим светом, и лежать бы Лакни в больнице, а, может, и на кладбище, если бы буквально за мгновение до этого по коридору не разнеслись громовые слова на незнакомом, будто вообще без гласных языке. Они явно смягчили охранную магию, однако на несколько секунд оперативница все равно была ослеплена.

Пользуясь этим, ее схватили за руки и прижали к стене. Мужской голос над ее ухом выдал несколько таких слов, каких сыщица не слышала за всю свою богатую профессиональную деятельность.

– Что это ты делаешь, детка? – А вот изменение тона на ласковый кошачий Лакни не понравилось куда больше. От него холодок так и пополз по спине. «Ой-ей, вот сейчас и начинаются настоящие неприятности», – мелькнула паникерская мысль. – Поиграть захотелось?

Перед проморгавшейся Лакни нависло злое-презлое лицо некроманта. Девушка заглянула в его глаза и с ужасом увидела, как зрачки в них сузились в тонкую вертикальную полоску. Насколько она знала, это означало высшую степень ярости у неков. В тот же миг до сыщицы дошло, что ее руки за запястья как кандалами прижаты к стене, да и сама она почти в том же положении. Хакт и прежде не казался ей плюшевым мишкой, а уж сейчас-то он выглядел точно диким зверем, от которого можно ожидать чего угодно.

– Отпусти! – не удалось удержать ей возгласа. В ту же секунду Лакни рванулась на свободу, попытавшись вырвать руки, повернув кисти особым образом, как их учили на занятиях по самообороне. В какой-то момент это ей почти удалось, по крайней мере, одну руку Верон отпустил, но вторую успел перехватить и за нее дернул женщину обратно.

Лакни просто-таки впечаталась в стену, больно ударившись об нее затылком. В этот раз прижали ее уже основательно. Так, что вырваться не представлялось никакой возможности. Даже провести любимый всеми девушками прием ногой в пах не получалось никак.

– Ты еще у меня подергайся, ищейка, – прошипел некромант, за волосы оттягивая голову блондинки и смотря ей в глаза. – Куда полезла, тварь такая? Убью заразу!

– В Сыске знают, где я! – вскрикнула Лакни. Одна рука мужчины удерживала ее запястья, а из-за второй приходилось все больше запрокидывать голову. От боли на глазах выступили слезы.

– Плевать! – Еще один резкий рывок за волосы. – Я сейчас тебя, детка, удушу, а потом подниму как зомби. Пару дней проходишь не разлагаясь, никто и не заметит. А потом ничего не докажут.

И если до этого Лакни не верила, что он может ее убить, хотя бы потому, что проблем потом не оберешься, то после этих слов страх захлестнул женщину, ибо она очень хорошо знала, что такое вполне возможно и даже на руку темному магу.

– Да и знать буду все, что в вашем вшивом Сыске творится. То-то будет хохма. – Мужчина перехватил девушку за горло, сдавливая его пальцами, привыкшими к физической нагрузке. Вгляделся в краснеющее лицо сыщицы и снова тряхнул. – А еще можно будет тебя трахать и знать, что теперь ты губки свои не скривишь недовольно, а будешь послушно становиться в любые позы и делать, что прикажут! – Пальцы сжались сильнее, и мужчина еще раз тряхнул девушку так, что она больно ударилась затылком о стену. – Или, может, тебя сначала оттрахать и прирезать в процессе? А, детка, что выбираешь? – Еще один удар. Однако пальцы чуть разжались так, что она могла вдохнуть воздуха. Попыталась что-то вымолвить, но закашлялась.

Тогда Хакт скривил губы и отшвырнул Лакни от себя. Она пролетела насколько шагов, упала на бок, больно подвернув ногу и разбив в кровь основание ладони.

– Убирайся прочь, сучка! Убирайся и скажи своему боссу, чтобы не смел рыскать вокруг, иначе в следующий раз он найдет в своей постели твой труп! Или еще чей-нибудь. Вокруг него много шлюх вертится.

Лакни, несмотря даже на подвернутую ногу и кровь, капающую с ладони, и так уже была почти у двери. У нее оставалось единственное желание – оказаться как можно дальше от этого человека. Потому что она отлично разбиралась в людях и знала, что этот сделает, как описал, и не усомнится ни на мгновение.

Алиса

К встрече с Леей Кемли Алиса готовилась очень тщательно. Она продумала несколько вариантов разговора, еще раз перебрала все, что ей было известно об этой девушке, и морально настроилась на нужный лад. Спокойствие, понимание, неагрессивность… что там еще?..

Поначалу все шло хорошо.

– Расскажите мне про Алиеру Лакоста. Каким он был?

– О, он был замечательным. – В серых глазах появились слезы. Алиса состроила сочувственную мордашку. Сама она считала так же, но уж больно хрестоматийным было поведение белой магички. Словно третьесортная актриса играла роль в не блещущем оригинальностью спектакле. «А я ей старательно подыгрываю. Вот она, аллегория жизни». – Сильным, умным, страстным, ярким. Храбрым, надежным и… – волшебница Жизни подумала и продолжила: – и одновременно каким-то порывистым, неоднозначным. С ним всегда было интересно.

– И он вас очень любил, – поддакнула Алиса.

– О да, очень, – без капли сомнения заявила Лея.

– Как это замечательно. Да. И очень печально. Вы были бы такой красивой парой. Вы, наверное, его очень любили?

Интонация у сыщицы была вопросительная, но Кемли сделала вид, что не заметила ее.

– Какие у вас еще ко мне вопросы?

– Скажите, а вы знали, что он теперь «пешка», готовящаяся стать «шутом»?

– Конечно. – Лея фыркнула. – Мы бы никогда не познакомились иначе. Я с таким контингентом не общаюсь.

– А вас не смущало это? Ведь ему предстояло пройти путь, полный… соблазнов.

– И что? Мужчины изначально грешны и порочны. А Алиера вращался в этой грязи с детства. И все, все, что было вокруг, делало его только хуже. Но таков путь таланта. А он был талантлив. Ему необходимо было познать людские страсти. Чтобы бросить им в лицо это знание, чтобы показать, насколько это все мерзко. Поэтому его и убили. Я уверена в этом. Он был слишком смел и прекрасен, чтобы люди могли это вынести. Вот и убили его. Чтобы не видеть, как отвратительны на самом деле.

Логика девушки просто убивала. Алисе только невероятным усилием воли удавалось слушать этот бред, не вступать с белой волшебницей в спор и не слишком уж сильно показывать свое удивление.

– У него были враги, да? А вы не знаете, кто именно желал ему вреда?

– Да все! Все!! – начала заводиться Кемли. – Каждый из тех, кто был рядом с ним, хотел его или еще больше окунуть в грязь, или уничтожить!!

«Та-ак, понятно, надо уходить в сторону от этой темы».

– А я слышала, что каждый из «шутов» чему-то учит «пешку», что-то ей показывает. А в чем было ваше участие в пути Алиеры?

Лея удивленно посмотрела на собеседницу. Так, будто та сказала что-то совсем уж глупое.

– Я с ним общалась, что же еще!

– Просто общались? – не смогла сдержать удивления Алиса.

– Этого достаточно! – безапелляционно заявила Кемли и возмущенно посмотрела на сыщицу: – Я для него была светом в той тьме, в которой он блуждал. Там было много огня, но только я была истинным светом.

Алиса разве что челюсть не уронила от подобного заявления. «Хорошо, что не богиней. Хотя истинный свет – это, пожалуй, даже круче».

– Уверена, это было ему просто необходимо, – вспомнив, что с сумасшедшими и истеричками не спорят, закивала она и задала следующий вопрос: – А с Вероной Хактом они дружили?

– Они общались.

– Хорошо?

– Не знаю. Это у него спрашивайте.

– А Верон не мог иметь на Алиеру зуб за что-нибудь?

В серых глазах Леи начала зарождаться ярость. Трудно представить себе ярость в такой девушке, но она была. Злом расцветала во взгляде, лихорадочным румянцем на лице.

– Разумеется нет! – рявкнула магичка Жизни. – Верону не до этих глупостей!

– Да? – вновь поразилась Алиса. – А что занимает его время?

– Работа! Он много, очень много работает!

– Мм… Слышала, что вы даже имеете какие-то совместные проекты.

– Что вы имеете в виду?!

– Ну как же… вот доклад на конгрессе читаете вместе.

– А-а, это, – успокоилась Кемли. – Да, читаем.

– А что, есть что-то еще?

– Это вас не касается! – вновь взъярилась Лея.

«Какие мы дерганые. Ну и как с ней разговаривать? Как там Шеф говорил… роль подружки или старшей мудрой наставницы… Ха, что-то не получается».

– Ох, извините. Знаете, я же тоже волшебница. Меня вот ваш доклад очень заинтересовал. Так необычно, чтобы белый маг и черный вместе занимались одним делом. Одно это уже достойно восхищения! А какая тема интересная! Как хотелось бы побольше о ней узнать!

В этот раз Кемли зарделась уже от удовольствия. Даже улыбнулась уголками губ. Получилось быстро и будто нервно, хотя это было не так. Алиса же тем временем уже в который раз посмотрела на руки волшебницы. Они, как отмечалось раньше, были в перчатках. «Все же интересно почему. Какая-то болезнь? Фобия? Просто так? Нравится ей и все… или все же есть какой-то подвох?»

– Да-да, наша тема очень интересная. И мало изученная. Мы очень много работали, чтобы подготовить этот доклад.

– «Методы удержания и переноса души с помощью магий Жизни и Смерти». Правильно я помню? – Алиса перед встречей долго учила это название.

Лея расцвела еще больше.

– Именно. Это я придумала название.

– Очень эффектное, – продолжила хвалить Алиса, надеясь, что нашла подход к собеседнице.

– Конечно, – довольно кивнула Кемли.

– Мне так не терпится услышать его, – сыщица многозначительно улыбнулась: – Может, приоткроете немножко завесу тайны? Совсем-совсем немножко?

– Ну если немножко, – смилостивилась Лея. – Мы с Вероном придумали, – наклонившись к Алисе, заговорщически прошептала она, – как можно некоторое время удерживать душу человека, если тело уже умерло…

– О-о, – округлила глаза сыщица. – Не может быть! – Сама девушка с трудом представляла, как такое возможно, да и зачем? Ведь если тело умерло, то душа не может дальше пребывать в этом мире и должна отправиться за Последнюю Реку. Зачем ее удерживать? Ведь это уже не человек, не личность, а просто энергия, не более того. Цельность оной сохраняется только по ту сторону мира живых. А поселить в другое тело невозможно, это непреложная истина. – И как же подобное возможно?!

– Это возможно с помощью… – Глаза Леи горели, однако вдруг что-то словно переключилось в ней. Она резко выпрямилась и похолодела. – А что это вы спрашиваете о таких вещах?!

– Мне просто интересно… – не ожидала такой перемены настроения Алиса.

– Просто?! Просто?!! Вы хотите украсть нашу идею! Вы мерзкая воровка!!! Убирайтесь, убирайтесь из моего дома!!! – начала кричать, разве что не биться в истерике Лея.

Тут Алиса уже не выдержала. «Хоть на словах я мало что узнала, но я заставлю тебя хотя бы снять перчатки!» Сыщица вскочила и будто ненароком опрокинула на собеседницу горячую – и даже специально подогретую магией чашку чая. Прямо на белые длинные перчатки Леи. Вернее, на одну из них.

Магичка закричала так, что разве что стекла не задрожали. Алиса схватилась за уши. Крик перешел в визг. Глаза Кемли, казалось, сейчас вылезут из орбит. Сыщица так и не смогла понять, из-за чего такая реакция. Не могла быть боль такой уж сильной. Испуг? Общая истерия?

– Ой, извините, извините, – когда Лея на миг стихла, запричитала оперативница. – Давайте я вам помогу. Простите, простите, пожалуйста!

– Что вы наделали?!! – вновь закричала белая волшебница. – Убирайтесь! Убирайтесь из моего дома!!!

И она выскочила из комнаты. Алиса опять же не смогла удержаться. Да и не хотела. Она отправилась за Леей. Та забежала в ванную. И, судя по ее всхлипываниям и треску ткани – слышалось, как отлетали пуговки, – стаскивала с себя перчатки.

«Вот и посмотрим, что у тебя с руками». – Сыщица стала тихонько пробираться к ванной комнате.

То, что Алиса увидела, осторожно заглянув в щель не до конца прикрытой двери, ее просто поразило. Кожа лица, шеи, все тело, насколько его можно было видеть, была гладкая и почти светящаяся белизной. А все, что скрывали перчатки, было покрыто язвами и сочилось какой-то бледной желтоватой жидкостью. В некоторых местах раны оказались настолько глубокими, что доходили почти до кости. Кожа на пальцах была красная и сморщенная, потрескавшаяся во многих местах.

Контраст был настолько велик, а увиденное столь ужасающе, что Алиса не смогла сдержать вскрика.

Лея, разумеется, его услышала. Подняла безумные глаза к зеркалу и в нем увидела ошарашенное лицо гостьи. Очи Кемли расширились еще больше, она вновь закричала, схватила какую-то бутылочку, которую уронила в раковину при возгласе сыщицы, и, развернувшись на невероятной скорости, швырнула ее в Алису. Ту спасли только рефлексы. Ее рука сама толкнула дверь вперед, закрывая до конца. Раздался звук бьющегося стекла. И в следующее страшное мгновение сыщица с ужасом увидела, как дерево, из которого была сделана дверь, на глазах разъедает, как кислотой. Уже через секунду Алиса вновь могла видеть обезумевшую белую колдунью. В пальцах у нее уже рождалось какое-то заклинание. А поскольку оперативница отлично знала, что магия Жизни может убивать, как и всякая другая, дожидаться окончания волшебства не стала и бросилась наутек, подгоняемая вслед воплями Леи.

ГЛАВА 12

– Идиотки!!!

Именно это первым услышали Моранна со Скией, поднимаясь в контору, где располагался Магический Сыск. Их сопровождал один из приставленных к ним «бобров».

– Как у них тут весело, – промурлыкала де Линкс. – Никогда не слышала из уст Джейко столь лестного определения. Как ты думаешь, это он нам?

Деншиоми, ведя на поводке совершенно черного, не считая тонкой белой полоски на груди в виде «галстука», спаниеля, недоуменно пожала плечами.

– Мы же еще не поднялись… Никогда не думала, что услышу, как Джейко ругается на девушек.

– Я тоже это в первый раз слышу, – подал голос один из бойцов СГБР. – А я тут часто появляюсь.

– Как мило, – стала совсем уж довольной Моранна. – Может, послушаем? Так интересно.

– Не говори глупостей, – отрезала Ския, с самым решительным видом продолжая подъем. – Наверное, что-то стряслось. Может, нужна наша помощь. К тому же подслушивать нехорошо.

– Зато так интересно.

Однако делать было нечего, и она последовала за принципиальной подругой.

Кое-что действительно случилось. Лакни и Алиса вернулись в родной Сыск и доложили начальнику о том, как выполнили свои задания. В подробностях. И Таку чувствовал, что сейчас или убьет обеих, или еще что-нибудь сотворит. Как он сейчас понимал тетушку, которая орала на него благим матом, узнав про эпопею с Инема Куарсао. А ведь девушки почти не пострадали и связались с куда менее опасными людьми. А его уже трясло. Что же пережила она? Ведь помимо всего остального он ее родственник. О-охх…

– Я не понимаю, каким местом вы думали! – сокрушался он. – Я же предупреждал! Где были ваши мозги, когда вы такое творили?! Двуликие боги, и это профессионалы!!! Неужели трудно сначала думать, а потом делать?! – Так длилось уже довольно долго. Лакни и Алиса сидели понурившись и полностью признавали правоту Шефа. – Я еще никогда не видел такого непрофессионализма!

В какой-то момент Джейко сообразил, что начинает повторяться, и вообще истерика недостойна мужчины и руководителя. В первый раз его разумные девочки такое учудили.

С трудом удержал рвущиеся наружу слова, сжал зубы и сел за стол. Сцепил руки и посмотрел на дрожащую Алису и качающую зажатую платком рассеченную руку Лакни.

– Почему белые маги до сих пор не появились? – относительно спокойно спросил он.

– А… мы их не вызвали, – осторожно подала голос Алиса, справедливо подозревая, что громы и молнии в исполнении любимого Шефа на них обрушатся повторно. И не ошиблась.

– Вы не вызвали белых магов?! – Тацу почувствовал, что голос вновь срывается на повышенные тона. Но, на счастье, перейти в очередной виток ярости от такой безалаберности ему не дали.

В дверях появилась Ския с незнакомой собакой на поводке и, сияя прямо-таки солнечной улыбкой, вопросила:

– Кто тут говорил о белых магах? Я уже здесь.

Глава Сыска ощутил два противоречивых желания: расцеловать старых подруг и их же удушить. Вообще передушить хотелось всех, находящихся в комнате, включая собаку. Однако потом он заметил за спиной посетительниц «бобра» и успокоился. По крайней мере совсем уж без охраны они не вышли.

– Ох, милочка, как вас так угораздило?! – не обращая внимания на перекосившуюся рожу старинного приятеля, запричитала Ския. Сунула в руки почти не дышащему Эрику поводок и занялась Лакни. – А ну-ка быстренько за водой и аптечкой! – приказала она помощнику Джейко.

Брокк уже начал подниматься, однако голос начальника его остановил:

– Рекки, это тебе задание.

Второй молодой сотрудник сорвался с места, безмерно довольный, что хоть ненадолго, но сгинет с яростных глаз Шефа. Он впервые видел его таким. И не мог сказать, что хотел увидеть это еще раз. Более того, наоборот хотелось сделать все, чтобы такого больше никогда не повторилось. Лэр Тацу совершенно спокойно реагировал на все неудачи сотрудников и провалы операций, его невозможно было поколебать ни гневом власть имущих, ни скандалами в прессе, ни чем-либо иным, отчего обычно срывались на крик другие руководители. Однако маломальской опасности, которой подверглись его сотрудницы, хватило, чтобы это спокойствие разлетелось вдребезги, как фарфоровая тарелка, брошенная на пол. И Рекки хотел как можно быстрее убраться с поля битвы, однако затягивать с выполнением поручения тоже нельзя было. Сейчас Шеф в таком состоянии, что достанется и ему.

– Джейко, дорогой, тебе успокоительного не накапать? У меня есть.

– Скиииииия!!! – зарычал Тацу.

– Поняла-поняла, – засмеялась девушка. – А как насчет того, чтобы организовать нам кофе?

Собака уже обежала стол и прижалась к ногам Джейко. Эрик вынужден был вскочить со своего стула и приблизиться к взрывоопасному сейчас Шефу. Глава Сыска попытался отодвинуть пса от себя, однако тот с самым решительным видом и недовольным повизгиванием от подобного обращения отчаянно сопротивлялся. Тацу был очень умным мужчиной и знал, когда лучше смириться и терпеть. Поэтому забрал поводок у Брокка, бросив еще и на него недовольный взгляд.

– Сделай кофе, – приказал Джейко и обвел возмущенным взглядом комнату. Ския с Рекки суетились над Лакни и Алисой. Последняя хоть и не пострадала физически, но так тряслась, что помощь ей требовалась чуть ли не больше, чем коллеге. Эрик спешно варил кофе. Агн забился в угол, надеясь переждать бурю без потерь. «Бобер» подпирал плечом косяк. Моранна развалилась в кресле, закинув ногу на ногу, поглаживала пушистый хвост и с удовольствием рассматривала творящийся бедлам. А к ногам Тацу жалась незнакомая собака.

– Цирк, – процедил мужчина сквозь зубы. – Ския, Моранна, а где Матиуш и что за очередного пса вы мне притащили?

Деншиоми махнула рукой, мол, не до тебя сейчас. А де Линкс усмехнулась, сверкнула зелеными глазами и пропела:

– Джейко, мой дорогой, ты совсем заработался. Это плохо кончится. Тебе обязательно надо отдохнуть. Закончишь это дело и приезжай ко мне в гости. Уверяю тебя, там тебя ничто не побеспокоит.

– Еще бы, – фыркнула Ския, оторвавшаяся ради такого дела даже от Лакни, которой она лечила руку. – У тебя дом чуть ли не на кладбище стоит. Вот уж точно, покой так покой. Вечный!

– А вот и нет. У меня кладбище очень даже веселое!

– Ха! И ты хочешь, чтобы Джейко в таком месте «отдохнул»? Больше похоже на желание, чтобы он поскорее перешел в разряд твоих «клиентов»!

– Ах ты! Да он скорее перейдет в разряд моих «клиентов» после твоего лечения! Я помню, как ты меня чуть на тот свет не отправила! Да и Джейко, сколько раз ни попадал к тебе, еле ноги уносил! Вот только на них вставал и тут же уносил!

Тацу не удержался, закрыл лицо ладонями и начал смеяться. Подруги тут же прекратили ругаться и с тревогой посмотрели на приятеля. То же сделали и все остальные, включая щенка.

– Шеф, с вами все в порядке? – осторожно уточнила еще больше перепуганная Алиса.

– Джейко, дорогой, тебе плохо?! – встрепенулась Ския.

Маг откинул голову и захохотал уже в голос. Через пару минут с трудом остановился, вытер глаза от невольно выступивших слез и фыркнул сквозь рвущийся наружу смех:

– Я рехнусь с вами. Моранна, Ския. Повторяю вопрос: где Матиуш и что это за пес?

– Да это он и есть, – оскорбленные в лучших чувствах, рявкнули обе красавицы.

Джейко перевел взгляд на собаку, и та ему активно покивала мордой.

– А почему он… в таком виде? – Тацу постарался распознать иллюзию. Как ментальный маг он обычно делал это на раз. В нынешнем же случае оная не виделась.

– Это ты его спроси, – мотнула головой в сторону «бобра» некромантка.

Начальник Магического Сыска перевел взгляд на подчиненного Логана. Тот криво ухмыльнулся и пояснил:

– Последняя разработка наших магов. На волчонка надет специальный амулет. Позволяет очень качественно менять внешность. Но, увы, только животным или оборотням в звериной ипостаси. Лэрэ-сэ де Линкс выбрала именно этот облик. Мы посчитали, что лучше будет замаскировать подопечного.

– Да-да, – согласилась Моранна. – Когда-то у меня был такой пес. Собственно, после его смерти и проявились в первый раз мои магические способности. Однако с зомби-собакой было не так забавно играть, как с живым псом.

Ския фыркнула, а глава этого дурдома еще раз критически осмотрел собаку, знакомых черт в ней не нашел, равно как и иллюзии не увидел, и покачал головой.

– Чего только не придумают. А что вы вообще тут делаете?

– Фи, Джейко, как невежливо! – засмеялась Моранна, которой все происходящее явно доставляло массу удовольствия. – Разве ты не рад нас видеть?

Джейко едва удержался от язвительной реплики вроде: «Тебе честно сказать?», однако воспитание все же не позволило, и он всего лишь вымолвил:

– И все же?

Видимо, на его лице читалось направление мыслей, потому что Ския решила немного сгладить ситуацию.

– Так ты же сам отправил к нам посланника с сообщением, что нас ждет маг у тебя в Сыске!

– Я?! – поразился Джейко, начиная подозревать, что вот сейчас и начнутся настоящие неприятности. Уж больно было похоже на ловушку.

– Это я, Шеф, – пискнул Эрик, как раз наливавший первую чашку. – Я нашел одного очень неплохого мага, как раз такого, как нам надо. Ну относительно. И попросил его зайти в Сыск, потому что вы же сами говорили, что ваш дом сейчас на осадном положении.

Тацу и правда помнил что-то подобное.

– А почему мне не доложил?

– Так вас не было, а он сегодня уезжает, нельзя было тянуть… А потом… забыл, – покаянно произнес Брокк.

«А потом тут тааакое началось», – мысленно закончил маг за своего сотрудника.

– Впредь постарайся не забывать. И когда этот Волк явится?

– Да вот уже должен, – Эрик кинул взгляд на настенные часы. – Минут через пятнадцать.

– Отлично. Так, Агн возьми кого-нибудь из ребят и сопроводи Лакни и Алису до дома. Сегодня будете отлеживаться.

– Но Шеф!!! – в один голос возмутились обе горе-сыщицы. – Я еще могу работать!

– Хватит уже, наработались, – не остался в долгу их Начальник. – Сейчас ответите на пару вопросов и марш по домам. Там рекомендую подумать над тем, почему сегодня все кончилось так плачевно. А также о том, как могло закончиться. И что надо было сделать, чтобы этого избежать. Считайте свободную половину дня сегодня временем для самосовершенствования. Завтра я хочу услышать от вас то, как нужно было построить беседу и визит, чтобы все сложилось куда более благополучно.

Девушки тут же приуныли. За Шефом водились подобные задания, и спрашивал он нещадно.

– Все поняли?

– Да, Шеф, – неохотно протянули те.

– А ты зануда, Джейко, – расхохоталась Моранна. Тацу укоризненно на нее посмотрел и вновь вернулся к разговору с подчиненными. – Итак, Лакни, значит, прибор показал наличие лазоревых кристаллов в доме?

– Да, Шеф! – тут же оживилась в надежде реабилитироваться блондинка. – Очень высокий показатель был. Или сами кристаллы, или какая-то сильно концентрированная жидкость на их основе. Думаю, если устроить обыск, то мы их найдем!

– А ты думаешь, он все и оставил после того, как ты так глупо попалась? Не сомневаюсь, что все противозаконное уже вынесено из дома, а следы уничтожены.

Лакни понуро вздохнула.

– Но они там были. А это уже кое-что. Значит, Верон Хакт может быть причастен или к распространению этой гадости, или даже к убийству Алиеры!

– Может-может, только это надо еще доказать. Ладно, будем копать. Алиса, а что это была за гадость, которой в тебя швырнула Лея Кемли?

– Вот уж не знаю, Шеф, надо у экспертов поспрашивать, но я слышала, что такое можно создать опять же на основе лазоревых кристаллов. Но даже не это главное! Шеф, я вам клянусь: то, что у нее с руками, – это воздействие лазоревых кристаллов! Мы такое по магической криминалистике изучали! Очень похоже! Только если бы она эту дрянь внутрь запихивала бы, то у нее такие язвы прежде всего появились бы на ключицах, а вы же видели, там все чисто, но руки!!! Это значит, она использует лазоревые кристаллы как маг! Ей невольно приходится их касаться, зелья там держать, еще что! Пусть через перчатки, но все равно. Такие язвы могли возникнуть только при длительном неправильном использовании их для чего-то. А для чего еще маг может их использовать?! Только для запрещенного колдовства!

Джейко нахмурился. Что-то ему не нравилось. Он, конечно, мог ошибаться, но…

– Но Кемли же белый маг, – первой озвучила его мысль Моранна. – Запрещенное колдовство, где могут понадобиться эти камушки, в основном темное или стихийное.

– Точно! – щелкнул пальцами Тацу, наконец понявший, что его не устраивает в сказанном. – Белый маг!

– Ну-у… – Алиса явно не хотела отказываться от этой догадки. – Она могла помогать Верону Хакту в его темных делишках. Мы же знаем, что они связаны. Вон и Доклад…

– Помогала? С такой потерей для здоровья? – поднял бровь чародей. – Что-то не верится.

– Ну почему же?.. – начала спорить Алиса. – Лея из увлеченных людей… И вообще…

– Не ссорьтесь, – тихо, но так, что это оборвало все разговоры, произнесла Ския. – У вас не совсем точные сведения.

– Продолжай, – Джейко, почуявший добычу, весь подобрался. Кончики пальцев невольно, как всегда в такие моменты, соединились. – Только попроще. Без этих твоих специальных терминов. Чтобы мы поняли.

Деншиоми немного помолчала и наконец медленно, продумывая каждое слово, начала говорить:

– Действительно в большинстве случаев лазоревые кристаллы по своей сути противны магии Жизни. Слишком разные силы. Просто диаметрально противоположные. Да и источники энергии различные. Но!.. – Пауза, в которую Джейко почти лирично успел подумать: «Всегда есть это „но“. – Вы же понимаете, что чем дальше развиваются наука и магия, тем дальше они забираются и… в какой-то момент начинают отступать от основоположных принципов. Вот и исследования в белом волшебстве все чаще затрагивают сферы, сопряженные с другими стихиями и силами. Да это и не только результат извращенности в изучении. Есть ряд вопросов, которые только лишь нашими силами не решить. Поясняю, – в этот момент Ския стала какой-то нереально серьезной. Четкой, сдержанной, даже холодной. Истинный лекарь. Такой ее только на работе в больнице и можно увидеть, да и то, если дело не касается Тацу, тут она всегда дает слабину, смягчается. А когда она вот такая, даже и подумать страшно ее ослушаться или сделать то, что ей не понравится. – Наше колдовство прежде всего направлено на сохранение жизни, восстановление жизненных сил, лечение. Но бывают ситуации, когда для выздоровления или достижения необходимых медицинских целей именно этого и не требуется. Самый простой пример – это аборты. Сами из истории помните, сколько шума было в древние времена по этой проблеме. Сейчас мы на все смотрим уже более спокойно, но если отставить в сторону этический вопрос, который лекарей все же не должен занимать, то основная проблема в том, что только лишь магией Жизни аборт не сделать. То же касается некоторых вирусов и опухолей, а также генетических заболеваний. Да, большинство из них наша магия распознает и уничтожает, но не все. Вот тогда и приходят на помощь либо хирургические и алхимические методы, либо другие стихии. Просто потому, что это позволяет решить часть невыполнимых для магии Жизни задач.

Подобные детали не афишируются слишком широко. И дело не столько в имидже, сколько в нежелании поднимать многочисленные дискуссии об этичности и ругаться с ярыми приверженцами «чистых» методов. История знает не один случай, когда именно подобные фанатики начинали самые кровопролитные войны и восстания. Веру невозможно победить, а убеждения – переспорить. Люди, уверенные в том, что лучше пусть умрут сотни и тысячи, но сохранится в неприкосновенности какой-нибудь из моральных принципов, существуют всегда и только и ждут своего шанса попасть в историю. Только некоторые в нее входят, а некоторые влипают.

Когда была дискуссия про аборты, кричали, что это убийство. Когда пытались запретить лекарства с содержанием доли наркотика, вопили о том, что это узаконенное наркодилерство. До этого некоторые религии запрещали оперировать людей. Когда появилась техника удержания души некромантом, в то время как белый маг лечит тело, заливались о том, что это противоречит самому принципу волшебства Жизни, а значит, не угодно богам. И таких примеров сотни и тысячи. Люди очень любят повесить на что-нибудь ярлык, и все, разумеется, знают, как нам следует работать. На мой взгляд, лекарь не имеет права на этику, когда он работает над пациентом. И ему не должны мешать подобные горлопаны и бездельники. – Это явно была больная тема Деншиоми, однако даже гнев, появившийся в зеленых глазах, вызвавший морщинки на гладком лбе, не получил возможности надолго увести Скию от обсуждаемой темы. – Но вернемся к нашему вопросу. Как таковые лазоревые кристаллы действительно не используются в лечении. Равно как и зелья на их основе. Но в случае когда магия Жизни пересекается с магией Смерти и, если не ошибаюсь, Огня, такое возможно. Одно время даже проводились серьезные исследования на эту тему, но, насколько мне известно, результаты в них были весьма посредственные. Эти камни слишком опасны и невероятно пагубно влияют и на пациентов, и на лекарей, поэтому исследования сочли бесперспективными. Вот так вот. Возможно, эта девушка решила самостоятельно их продолжить. Вернее, начала свое собственное исследование.

Какое-то время все пытались осмыслить информацию, потом Джейко перебрал пальцами по столу и уточнил:

– Значит, наибольшая вероятность использования лазоревых кристаллов, если эти исследования касаются смежных с темной магией областей?

– Да, но это не единственный вариант.

– А для чего может потребоваться магия Смерти в лечении? – не смог промолчать Эрик. За время импровизированной лекции он успел налить всем по чашечке кофе и выпить половину своей порции. – Я понял про аборты, а для чего еще?

– Да для чего угодно, – пожала плечами Деншиоми. – Вплоть до лечения рака или модификации генов. Это бывает важно при наследственных заболеваниях. Но более подробную информацию нужно получать у специалистов по этому вопросу. Насколько я знаю, таковые есть в Ранте.

– Или просто дождаться доклада Кемли-Хакта, – пожала плечами Лакни. – Сами и расскажут. Может, это правда что-то полезное.

– С использованием лазоревых кристаллов? – усомнился Агн. Уж он-то хорошо знал их последствия. Немало видел тех, кто умер от подобной забавы.

Лакни раздраженно мотнула головой.

– Да кто их знает.

– Слабо верится.

– Слабо, согласна. Но пока у нас одни догадки.

– И даже они ни капли не приближают нас к раскрытию убийства Алиеры Лакоста, – вставил свое слово Джейко. – Давайте подумаем, что мы выяснили и какие можем сделать выводы из сегодняшних… походов Лакни и Алисы.

– Шеф!!!

– Да я не про то, как вы по-дурацки подставились. А про то, что все же узнали.

– У Хакта в доме есть лазоревые кристаллы. Это уже достаточно для ареста, – первым высказался Агн.

– И что нам это дает? Посадить его на маленький срок? С вероятностью, что еще и выкрутится, имея высокопоставленных покровителей? Не вижу смысла.

– Ну-у… если бы нашли у него эти кристаллы, они могли бы оказаться из тех же партий, что были использованы для убийства и в том доме.

– Опять же – и что? Скажет, да, покупал, грешен, но знать ничего больше не знает. И укажет тот же дом, на который мы уже вышли. Максимум, на что мы можем рассчитывать, так это на то, что он назовет нам других распространителей. К тому же, как я уже говорил, мы уже опоздали. Хакт не дурак, и все противозаконное из дома уже вынесено. А если он повязан и с Леей, то и из демона ее дома тоже. А если эта дрянь, что она швырнула в дверь…

– В меня!

– В тебя, в тебя. Но попала в дверь. Так вот, думаю, эту дверь тоже уже сменили, и мы ничего не докажем. Равно как и покушения на ваши жизни. Слово против слова. В случае с Лакни так это вообще была защита имущества. Варварское, конечно, но суд, скорее всего, только пальчиком погрозит Верону.

Лакни фыркнула и сноровисто вскинула голову. Долго подавленной и испуганной она быть не могла.

– Что же получается… что все зря? – потерянно и очень расстроенно спросила Алиса.

Джейко вздохнул и потер виски.

– Нет, конечно. Но эта информация нужна нам только как оперативная, но не для суда или обвинения. Лучше скажите мне, как вы думаете – кто-то из них действительно убил Алиеру?

Вот тут уж задумались все. Даже Лакни и Алиса, которые имели зуб на белого и черного магов, все же пытались быть объективными.

– Я думаю, да, – произнесла последняя. – Вполне возможно. Верону Хакту убить что плюнуть. Лея – истеричка, и вообще у нее, кажется, рассудок помутился от этих лазоревых кристаллов.

– Но зачем? Или почему?

– Верон мог просто забавляться. Кто знает, как у них путь «пешки» заканчивается? Или почувствовал в Лакосте конкурента, вот и нанес превентивный удар. А может, он тайно влюблен в Лею.

– Он? Влюблен? – фыркнула Лакни. – Не смеши меня.

– Зря ты так. Бывает, и такие влюбляются. И делаются еще более жестокими. К тому же, как я поняла, Верон единственный, к кому Лея относится хорошо. Хотя как раз он просто-таки олицетворяет все, что она ненавидит. Лазоревые кристаллы у него были. Мотив, вполне вероятно, тоже. Характер соответственный. Опять же – с Алиерой они были знакомы, тот легко мог пустить его в дом.

– Если так рассуждать, – сказал Эрик, – то и Лея могла это сделать. Она могла посчитать Алиеру достойным смерти. Ведь он был «грязным», по ее словам. Или наоборот – слишком прекрасным, дальнейшая жизнь его только бы испортила. Я так и не понял, чему она больше верит. А могла и банально приревновать его. Или просто сказал что-то не так, вот и всадила в него такой подарочек. Она была с ним знакома, могла достать кристаллы. К тому же, она маг, так что вполне могла убить таким образом – разворотив, по сути, грудную клетку.

– Насчет Леи мне не верится, – покачала головой Лакни. – Она слишком импульсивна, чтобы все так обставить.

– Она могла убить под влиянием эмоций, – возразил Агн, – потом испугаться и позвать Верона. Тот и придумал все, что мы увидели.

– К тому же люди Леиного склада, – медленно произнес Тацу, – склонны придавать слишком много значения символам. Она вполне могла обставить все так и сама, если для нее это значило что-то особенное. Но у нас такие доводы в пользу их вины, какие можно отнести к половине жителей Ойя. По крайней мере, к почти всем знакомым Лакоста.

– Но что же тогда делать? – осторожно спросил Рекки, привычно сидевший на коробке у входа в кабинет. Ее все забывали убрать оттуда. И не факт, что уберут, раз уж Рекки выбрал ее своим излюбленным местом.

– Работать дальше, – скривился Джейко. – Вполне возможно, что эта сладкая парочка сейчас начнет суетиться. Пусть ребята из наружки поводят их. Только очень осторожно. Мне интересно, чем они занимаются и с кем общаются. Лакни, сегодня, как я приказал, отдыхаешь. Завтра на тебе остается театр и те, кто мог стать покупателями лазоревых кристаллов, а также возможные недоброжелатели Лакоста не из «шутов» и не из театра. Нам уже известны некоторые жертвы этих камней из тех, кто был задержан в том притоне, а также чьи имена назвали его хозяин и обслуга. Поговори с ними и семьями.

– Да, Шеф! Но я могу заняться этим уже сегодня. Я нормально себя чувствую.

– Лакни, я недостаточно четко выразился? – Голос и выражение лица начальника мгновенно заставили трудолюбивую подчиненную послушно отрапортовать:

– Простите, Шеф. Завтра приступлю.

– Отлично. Алиса, на тебе маги. Мне нужны списки всех, чья деятельность могла подразумевать использование лазоревых кристаллов. Поговори с Роко Маери. Уже пора. Мне кажется, в самое ближайшее время начнутся самые интересные события.

– Куда уж дальше, – буркнул Агн.

– Скоро узнаем, – задумчиво произнес Джейко. – Совсем меня замотали. Вот что я только что собирался делать?

– Скоро придет оборотень-маг, – подсказал Эрик. Моранна и Ския спрятали улыбки. Тацу все равно их увидел и погрозил приятельницам кулаком. Те не очень убедительно состроили виноватые мины.

– Точно. Когда именно?

– Я думаю, он уже здесь, – произнес откровенно забавляющийся «бобер» у дверей.

Действительно, буквально в следующее мгновение присутствующие в кабинете услышали вежливый глуховатый голос, уточняющий у кого-то, как ему увидеть начальника Магического Сыска. Джейко поспешно выпроводил всех, кроме подруг, попросив Эрика проводить посетителя к нему.

Волк понравился главе Магического Сыска. Уже немолодой, скорее зрелых лет, с сединой в серых волосах, он производил впечатление надежности и суровости горной гряды. С такими сложно, но весьма удобно иметь дело. Когда уже завоевал их доверие.

Тацу коротко обрисовал ситуацию, девушки совместными усилиями вернули щенку исконный облик и передали его на руки оборотню. Тот долго, пристально и с применением магии рассматривал диковинное создание. Матиуш притих и как-то испуганно смотрел на мужчину. Но не пищал и мужественно терпел. Словно почувствовал, как показалось Джейко, что Волк вреда ему не причинит. А тот хмурился все больше и больше.

– Ну что там, док? – не выдержала Моранна.

Оборотень немного помолчал, потом неохотно ответил:

– Ничего хорошего, лэрэ-сэ, – поднял такие характерные для перевертышей звериные глаза на присутствующих и прояснил: – Вы правы, это оборотень. Волк-полукровка. Вторая половина – от собаки. Как вы сами отлично знаете, Клан таких детей не принимает. И сведений о них имеет очень мало. По крайней мере, мне о таком звереныше ничего не известно.

В оборотнических Кланах полукровок очень не любили. Дело в том, что гены человека другой расы или даже Клана мешали обращению в зверя. Иногда оно, впрочем, сохранялось, порой детям от подобных союзов доступна была частичная трансформация, но чаще они не получали эту – для оборотней основную – особенность расы.

– Я как раз еду домой, в Клан то бишь, – снова заговорил оборотень, – так что постараюсь что-нибудь узнать, но не обещаю. Дальше, – он еще немного помолчал, – по нему видно, что в этой шкуре он очень долго. Не знаю, как у него раньше было с превращением, но то что он сможет вернуться в человеческий облик вновь сомнительно. Волчатам… и щенкам подобного возраста крайне опасно проводить в шкуре зверя более нескольких дней, а этот явно уже долго не обращался. Он маленький, сознание еще не окрепло, а значит, нет некоторых ментальных связок, необходимых для возвращения после длительного пребывания в облике животного. Могу посоветовать вам отыскать его родителей, но, полагаю, вы и сами до этого уже додумались, – Джейко действительно уже дал такое задание одному из своих людей, – или отдать в приют. В Клане им не будут заниматься. Надо еще показать другим, – полупоклон в сторону Скии, – белым магам, иногда среди них встречаются неплохие специалисты по нам, то есть перевертышам. Может, посоветуют что-либо. Насколько я знаю, никого из наших магов – я имею в виду чародеев-волков, которые могут сказать что-либо более того, что сказал сейчас я, – в Ойя нет. Ваш сотрудник и меня-то перехватил разве что не на пороге… Ежели ничего не выйдет и вы решите возиться с ним дальше, то рекомендую отправиться в столицу. Там точно есть нужные вам специалисты. Можно и в Кайран, но поверьте, это будет очень долго и муторно. А время сейчас играет против вас.

– Что мы сейчас для него можем сделать? Я имею в виду – сами, – нахмурившись, спросила Деншиоми.

– Покой, лэрэ, – пожал плечами Волк. – Покой, общение и забота. Может, и сам перекинется. Кто знает, – мужчина скривился. – С полукровками никогда не знаешь, чего ожидать. Игра генов в случае с ними абсолютно непредсказуема.

Джейко кивнул и забрал на руки отпущенного Волком и уже вновь ластящегося к нему щенка.

– Все ясно, лэр, благодарю вас, вы нам очень помогли. – Он немного помолчал, потом все же решился. – Есть еще одно. Недавно я встретил одного из ваших сородичей…

Тацу рассказал про того Волка, что напал на него в особняке Эггерры. Оборотнический маг слушал напряженно. Прочитать мысли по его лицу не представлялось возможным, но Джейко не сомневался, что сказанное ему не нравится. Когда же начальник Сыска замолчал, Волк еще долго думал. Он не стал обвинять в чем-то собеседника, ибо отлично знал, что Тацу не могут ошибаться в ментальной магии, равно как и принимать такие решения без достаточных на то оснований. Так же он не стал бегать по кабинету, крича, что отомстит всем негодяям, и убиваться по незнакомому, но все-таки сородичу. Перевертыш был уже в том возрасте, когда бурные проявления чувств не свойственны.

– Я передам эту информацию Клану, – наконец медленно произнес он. – Мне неизвестно, кто это мог быть. Но, возможно, это знают другие.

Мужчина поднялся и направился к двери. У нее обернулся и посмотрел Джейко прямо в глаза.

– У меня нет причин сомневаться в правдивости вашего рассказа, и я благодарю вас за то, что вы поступили так, как поступили. Уверен, он не хотел бы жить ТАК, – легкое движение головой. – Я бы не хотел. И… надеюсь, что виновный в этом преступлении понесет наказание.

И вышел, не дожидаясь уверений или какой-либо другой реакции. Он был из тех, которые понимают, что слова мало что значат в подобных делах.

Дверь отчетливо цокнула за спиной уходящего оборотня, а говорить Тацу не хотелось. Но, разумеется, девушки не позволили ему долго отмалчиваться.

– Насколько я тебя знаю, в приют ты его не отдашь, – высказалась Моранна. – Тогда что будешь делать?

– А как сама-то думаешь? – перевел на нее взгляд начальник Магического Сыска.

– Мм… думаю, сначала сам попытаешься что-то сделать, припряжешь Скию, чтобы белых магов на конгрессе потрясла, а если ничего не выйдет, отвезешь эту мохнатую проблему в столицу.

– Ты всегда была умной, моя кошечка, – хмыкнул Джейко и посмотрел на Деншиоми. – Поспрашиваешь коллег?

– Разумеется, – спокойно кивнула волшебница Жизни.

– Спасибо. И еще одно – завтра будут читать доклад Кемли и Хакт. Можешь послушать его? Мне нужно твое профессиональное мнение. Я пошлю и Алису тоже, но она не белый маг, может не понять каких-либо нюансов.

– Без проблем.

Тут раздался торопливый стук в дверь.

– Шеф, можно? – не дожидаясь ответа, в кабинет просунулся Эрик.

«Когда я научу их сначала дожидаться моего ответа, а потом уже влезать?» – слегка потерянно подумал Тацу. Но внешне проявилось другое – сдвинутые брови и холодный голос:

– Что за спешка?

– Тут Марк и Агн хотят что-то вам сказать. Важное, – торопливо добавил Брокк.

– Ладно, пусть заходят, – вздохнул глава Сыска и послал извиняющийся и намекающий взгляд подругам.

– У тебя всегда так весело? – поинтересовалась Ския, вставая и забирая щенка с рук приятеля.

– Практически, – не удержался и скривился чародей.

Сыщики галантно пропустили в дверях волшебниц с собакой и только потом вошли в кабинет. Рабочий день продолжался и темпов явно не сбавлял. А ведь вечером еще придется идти в этот клуб, чтобы пообщаться с пятым «шутом».

Следом заскочила Вини. Она только что вернулась в контору и очень жаждала узнать, что нового произошло за время ее отсутствия.

– Порадуете чем-нибудь или нет? – Джейко переложил бумаги на столе. – Эрик, сделай, пожалуйста, еще кофе.

Помощник стоял возле открытой двери, так что все слышал.

– Пожалуй, да, Шеф, – разулыбался совершенно несдержанный Агн. – Очень похоже на зацепку.

Джейко, признаться, обрадовался. В этом деле было слишком мало фактов, которые хоть сколько-нибудь приблизили бы их к разгадке. Поэтому кивком поощрил рассказчиков.

– Мы начали допрашивать обслуживающий персонал этого заведения, – заговорил Марк.

– Вернее, продолжили, – влез Агн.

– Да, и вот тут нам повезло больше, чем с хозяином. Нет, они не знают, по крайней мере, не признаются, кто поставщик кристаллов. Но один из них наблюдал однажды весьма интригующую сценку. Мы видели хозяина этого притона уже трясущимся, а в обычном состоянии, по отзывам, он вел себя всегда уверенно, если не сказать больше. Поэтому один из них и обратил внимание на странного посетителя. Тот не только выглядел весьма необычно, но и явно привел хозяина в смертельный ужас. Слуга говорит, что никогда еще не видел, чтобы тот так трясся. Говорит, на нем лица не было, белый как снег, руки дрожали так, что ничего удержать не мог, а потом еще долго коньяк с валерьянкой пил. Это, конечно, по словам слуги. Он еще сказал, что увидел этого посетителя мельком, но хорошо запомнил именно из-за вида хозяина, а обставлена встреча была так, что никто не мог их увидеть, но так же почти никогда не бывает. – Марк даже позволил себе легкую усмешку. Они уже не раз убеждались на практике, что свидетели находятся порой в совершенно того не предполагающих ситуациях.

– Да, – перехватил инициативу и так едва ли не подпрыгивающий на стуле Агн. – А я как раз допрашивал парня, который занимался у них хранением кристаллов. Вы же знаете, что с ними надо очень бережно обращаться. Например, ни в коем случае не допускать, чтобы они соприкасались друг с другом до, так сказать, употребления. Ну так вот. Ему новые партии приносил всегда только хозяин. И последняя партия появилась сразу после того, как произошла эта встреча. Оба очень хорошо запомнили время. У одного смена как раз заканчивалась, а второй все в журнале специальном отмечает.

– Как интересно. – Джейко откинулся на спинку кресла и соединил перед собой пальцы рук. – И говорите, есть описание этого неизвестного?

– Именно, Шеф! – Агн выразительно глянул на коллегу.

– Да, – произнес Марк. – Судя по всему, эллуй. Серая с какими-то черными прожилками-узорами кожа. Кольцо, переходящее в браслет, в виде змеи. Длинные черные волосы с несколькими белыми прядями. На руках когти, за спиной чешуйчатые крылья. Он скрывает их плащом, выглядят, как горб. Однако свидетель их заметил, потому что плащ немного задрался, когда тот наклонился.

– Красавчик! – иронически восхитился Тацу описанной внешностью.

– Ой! – воскликнула Вини. – А я, кажется, знаю, кто это! – и закопалась в свою папочку, с которой практически никогда не расставалась. В ней приносила материалы начальнику, бумаги отдавала, а папку – никогда.

Джейко это всегда невероятно забавляло. К тому же была у Вини одна особенность: без своих бумажек и записей она мало какую информацию могла выдать на-гора. А вот стоило бросить взгляд на блокнот или что-то подобное, как память мгновенно срабатывала, и девушка огромными объемами выдавала сведения. Тацу давно это подметил, поэтому никогда не требовал от нее, да и от прочих сотрудников, чтобы она вызубривала всю проходящую через нее информацию. Внешне это чуточку смазывало эффектность работы, зато повышало эффективность. Джейко никогда не понимал руководителей, которые вводят для своих подчиненных множество мелких и не очень правил, рассчитанных по большей части на то, чтобы создавалась иллюзия безупречной работы, когда на самом деле сама работа-то как раз и замедлялась из-за того, что сотрудники были вынуждены тратить свое время на выполнение мало чем ей помогающих требований начальства. Были, конечно, цифры и факты, которые следовало выдавать так, чтобы от зубов отлетало, но это были, как правило, сведения, необходимые для ежедневных или экстремальных ситуаций, но его ребята были здравыми людьми и профессионалами, так что проблем тут не возникало. Все остальное могло подождать минуту, необходимую для нахождения нужных записей. Тацу не любил, когда внимание его сотрудников уходило на мелочи и внешний лоск в ущерб основному делу.

– Вот! – Вини наконец выудила копию какой-то газетной вырезки и торжествующе потрясла ею. – Я как раз искала материалы по эллуям и Алиере и наткнулась вот на эту статью. Автор пишет про какое-то торжественное мероприятие, открытие чего-то, не суть, а важно то, что тут засветился этот эллуй. Вот тут даже фотография есть и описание. Видать, журналисту редко доводилось эллуев видеть, впечатлился. По-моему, очень похоже.

Газета пошла по рукам, мужчины сделали умные лица, разглядывая сфотографированную рожу. Впечатлиться и правда было чем.

– А знаете, кто это? – решила их добить девушка. – Это Геркан, ближайший помощник Эггерры! Доверенный! Это он покупал дом для него. И он заказывал запонки и заколки с эмблемой клуба. Геркан, насколько я понимаю в их иерархии, один из младших, подчиненных эллуев. У него даже имя, первая его часть – от Эггерры. Это их традиция так обязывает. У них же там все очень страшно с этим. Никто из младших и шагу не сделает без согласия своего сюзерена, не знаю, как правильно охарактеризовать эти отношения.

Джейко отлично знал то, о чем говорила Вини. Когда-то давно ему в рамках семейного образования рассказывали про устройство государства эллуев – Ла-эллуи. Это было очень патриархальное и иерархичное общество. У них все строилось на отношениях зависимости и подчинения. Даже родство имело не такое большое значение. Существовали высшие эллуи, себя, кстати, они часто называли демонами. Это были первые из их потомков. Эггерра был типичным их представителем. Служить таким считалось честью и великим благом. Если старший брал младшего эллуя в услужение, то их сковывали узы клятвы и магии. Это предписывалось даже не законом – закон в этой стране был вообще довольно условным понятием, а менталитетом. Младшие были настолько преданы своим покровителям, что закрыть собой его, отдав свою жизнь, считалось чем-то вполне естественным, что уж говорить о менее значимых вещах. Им просто и в голову бы не пришло, что можно поступать как-то иначе, чем по приказу господина. Поэтому, когда говорили, что кто-то из младших сделал что-то, подразумевалось, что приказ исходил от его хозяина. В любом случае старший эллуй отвечал за слугу. В случае когда дело касалось буквы закона, он мог отказаться от этой ответственности – теоретически, на практике такого не случалось никогда, хотя младший покорно бы пошел и в тюрьму, и на эшафот за господина.

Следует также заметить, что законодательство Эсквики не относилось одинаково ко всем. Часто в нем учитывались расовые и национальные традиции. Слишком много в этой стране было существ с совершенно разным менталитетом. Века проживания бок о бок сглаживали многие особенности, но до сих пор куда безопасней было заранее узнать о традициях и обычаях населения того места, куда отправляешься, чем надеяться на закон и правоохранительные структуры. Впрочем, тот, к кому относились скорректированные в соответствии с особенностями его происхождения законы, имел право отказаться от этого и настоять, чтобы его судили как обычного гражданина Эсквики.

Джейко мотнул головой.

– Мы поняли. А ситуация-то все хуже и хуже. Если в распространении лазоревых кристаллов замешан Эггерра, то это существенно осложняет дело. Зато объясняет страх хозяина притона. Эггерра что угодно может сотворить с тем, кто его ослушался. Да и наверняка он знает об этом человеке нечто такое, что тот не решится поведать даже под страхом смерти. Я и предположить боюсь, что это может быть. Но должно быть что-то очень серьезное, не зря же демон именно его выбрал. И не зря он молчит. Так, я увлекся… А ведь двое из ближайшего окружения Эггерры, если верить нашим девочкам, использовали и держали в доме лазоревые кристаллы… Что же делать? – Чародей отпил кофе, который ловко пару минут назад подсунул ему Эрик. – Слежка и прочие оперативные мероприятия в этом случае опасны, малоэффективны и могут длиться вечность.

Сыщики долго обсуждали существующие возможности, но каких-либо решений не приняли, решив пока сосредоточиться на Вероне и Лее.

– Кстати, по поводу законов… – под конец сказал Тацу. – Вини, у меня есть к тебе новое задание. Отправляйся в муниципальный архив… или, если не найдешь, сделай запрос на государственном уровне, но узнай мне следующее…

– Ну и дело! Одни культурно-увеселительные мероприятия! – то ли посетовал, то ли усмехнулся Джейко, обращаясь к Логану. Тот сопровождал сегодня Тацу в мужской клуб и был одет в вечерний костюм.

– Ты еще скажи, что тебе это не нравится, – подначил его Вэрл.

– А тебе бы понравилось? – хмыкнул чародей. – Ты мне вот что поведай. Ты за свою репутацию не боишься, а? Мы с тобой в последнее время везде вместе появляемся.

– Джейко, хватит издеваться. Лучше расскажи мне про эту девушку поподробнее.

– Логан, а теперь ты не издевайся. Ни за что не поверю, что ты вызвался меня сопровождать, если бы не знал о ней чего-нибудь такого, что заставило тебя опасаться за мою жизнь и здоровье. Тебе не кажется, что ты слишком за меня трясешься?

– Не кажется, – невозмутимо парировал капитан «бобров». – Ты забываешь, что я руковожу боевыми операциями и умею оценивать степень опасности. Но почему ты не допускаешь мысли, что мне просто захотелось пойти в этот клуб? Не так много вокруг меня людей, с которыми я могу сходить в такое заведение. А тут такой случай – совместить приятное с полезным.

– На девочек полюбоваться, вина попить? – подначил Джейко.

– Вот именно. Может, еще что перепадет, – с той же непробиваемой уверенностью продолжил стоять на своем Вэрл.

– Драка, например, – вкрадчиво предположил Тацу.

– А ты собираешься драться, мой друг? – поднял бровь Логан. Сама невинность не выглядела так невинно в этот момент.

– Я – нет, а вот ты думаешь, что да, не так ли, мой друг? – слегка передразнил чародей.

– С чего ты взял? – с тем же великолепным непониманием спросил-возразил командир СГБР.

– Тебя хорошо знаю.

– Джейко, ты от кого-то подхватил паранойю.

– Да что ты говоришь? – Игра была затягивающая. – От кого же это?

– Даже и не знаю. Может, от своего друга? Профессор который?

– С чего бы это сейчас? Мы с ним давно уже не виделись.

– Ну знаешь, – протянул Вэрл, – накапливалась-накапливалась и накопилась вот!

– Скорее, я от тебя ее подхватил. Потому что ты сейчас рядом со мной тратишь свое личное время на походы неизвестно куда и неизвестно зачем.

– Почему неизвестно зачем? – пошли они по второму кругу. – Девочки, вино…

– Угу, вдруг воспылал любовью к мужским клубам! Вот ты точно параноик. Но коли уж так… Во-первых, я рад, что мне не придется там одному болтаться. Все же в такие места ходят обычно компанией. А во-вторых, в разговор не лезь. И третье, я не думаю, что будет драка.

Логан промолчал, но явно остался при своем мнении, а Джейко невольно задался вопросом, почему так много его знакомых пытаются его защитить, хотя он и сам со всем может справиться.

ГЛАВА 13

Клуб «Твои грезы» действительно был заведением с претензией. Об этом говорило все – и с иголочки мундир швейцара, и сдержанная роскошь вестибюля, и предупредительное, но раздражающее обслуживание, и прочие мелочи, которые есть в качественных клубах в отличие от среднеуровневых. Джейко даже подумал, что с удовольствием зашел бы сюда и по собственному желанию, а не по необходимости.

– Тебе не кажется, что мы заработались? – Логан явно придерживался того же мнения. Сейчас он с заинтригованным видом оглядывался вокруг, отмечая для себя какие-то ему лично приятные вещи. – И совсем забыли о развлечениях?

– Именно об этом и я подумал, – рассмеялся Джейко и добавил: – Главное, не сказать обычно следующую за этим фразу!

Вэрл задумался и потом тоже засмеялся:

– Про то, что годы идут?

Их веселье прервал управляющий клубом, вышедший лично проводить высоких гостей до столиков.

– Совсем скоро будет гвоздь программы и звезда представления, – пообещал он, прежде чем с поклонами удалиться. – Приятно вам провести время!

– Гвоздь программы, о как, – не смог удержаться капитан «бобров», когда управляющий ушел. – Ты понял, Джейко, гвоздь программы, не какие-нибудь твои воры и убийцы. Впечатлись!

– Уже! Не просто гвоздь программы, а еще и звезда представления. О как!

Пока мужчины упражнялись в не особо умном остроумии, шоу шло своим чередом. Сначала пела какая-то девушка в платье, больше напоминающем купальный костюм. Потом ее сменил парень-фокусник, мнящий себя еще и юмористом, потому как его фокусы на деле оказывались нарочитыми глупостями, но сдобренными манерностью жестов и слов.

И наконец, по аплодисментам в зале и по тому, как интригующе погас свет, приятели поняли, что обещанный гвоздь программы готов вбиться в их головы.

Сначала не происходило ничего. Потом на сцене осветился белый матерчатый экран. Установлен он был вертикально. Небольшой оркестр справа от сцены заиграл глубокую, медленную, тревожащую сердце мелодию.

И за экраном появилась она. Ни лица, ни каких-либо деталей фигуры было не видно. Лишь силуэт. Но очень четкий. Настолько четкий, что, когда женщина поворачивалась, были видны соски на красивой упругой груди.

Танцовщица повела плечами, и музыка взбрыкнула ритмом. И под него совершенное обнаженное тело начало двигаться, идеально отмечая сильными чувственными движениями каждый звук музыки. И это сводило с ума. Чаровало. Заставляло буквально прилипнуть взглядом к экрану, вне которого танцовщицу увидеть было абсолютно невозможно. А хотелось. Ой как хотелось! Уж больно чувственно она двигалась. И все мужчины в зале ощущали это. В ней сексуально было всё – то, как она взмахивала руками, как поводила бедрами, как откидывала длинные прямые волосы назад, как изгибалось ее сильное гибкое тело. Она не гладила его, не дотрагивалась до интимных мест, никакой вульгарности или распущенности, но это был танец страсти, и она пронизывала сейчас зал так, что, казалось, заменила собою воздух.

И когда музыка пропала, а силуэт женщины начал исчезать, пока наконец не растворился в наступившей темноте, все присутствующие даже не сразу сообразили, что пришло время аплодисментов. Зато потом зал просто взорвался ими.

Джейко еле удержал шумный выдох, понимая, что все представление не отрывал взгляда от сцены и мало чем отличался от всех остальных. «Вот тебе и искушенный светский лев», – хмыкнул он, впрочем, искренне радуясь, что есть еще так много вещей, способных его восхищать. Более всего он не любил, когда люди строили из себя всезнающих умников и вечно критикующих ценителей.

– Да, действительно, – покачал головой Логан, – звезда представления. – Он обвел взглядом зал. – Судя по лицам присутствующих, увидеться с ней хочу не только я.

– А ты как думал? Такое шоу. Но, – Тацу выдержал паузу, – только нам повезет.

– В смысле?

– Если я все правильно понимаю, это и есть та девушка, ради беседы с которой мы сюда сегодня пришли.

– Да-а? – Рожа у Вэрла сразу стала довольная-довольная. – Значит, чутье не подвело меня, когда заставило пойти с тобой.

– Я так и знал, что никакая это была не жажда развлечений!

– Зато сейчас это именно так и называется, – обаятельнейше улыбнулся капитан «бобров». – А мы к ней за кулисы пойдем?

– Не думаю. Я шепнул на ушко управляющему, что хочу видеть Рику Зарзе. Попросил передать это ей. Думаешь, почему у него глаза были такие удивленные?

– Почему? – не понял Вэрл.

– Потому что имени этой танцовщицы никто не знает. Это такая особая фишка. Мол, красиво, сексуально и недоступно. Если бы она была легко доступна, зал бы так носом не рыл.

– Она просто еще и великолепно танцует.

– Ты что, красиво танцующих девушек не видел? Тут половина успеха именно в тайне. Экран. Силуэт на нем. Каждый из присутствующих нарисовал в своем воображении самое желанное.

– Ладно, но не думаешь же ты, что тут одна танцовщица на весь клуб? Почему ты решил, что она именно та, которую ты ищешь?

– Интуиция, – усмехнулся Джейко. – Слышал о таком понятии, как сыщицкий нюх?

– А все же?

– Она одна из «шутов». Свободная и сильная. И интересная. Во всем этом деле нам сплошняком встречаются только такие. Оригинальные и удивительные. Не вижу причин, почему Рика Зарзе должна быть другой.

– Польщена, лэр Тацу. – Голос раздался сбоку; одна из портьер, закрывающих их столик от большей части зала, отодвинулась, и на небольшое возвышение, где они сидели, шагнула высокая брюнетка. Она была уже полностью одета, что, судя по затаенному огоньку в глазах Логана, только подзадоривало его воображение.

Мужчины вежливо поднялись и склонились к ее руке для поцелуя. Хотя Джейко казалось больше уместным пожать ее ладонь. Рика Зарзе казалась сильной и уверенной в себе. Такую женщину невозможно было не уважать. А вот назвать ее красивой в классическом понимании этого слова было трудно. У нее были крупные грубоватые черты лица, отчетливо говорящие об оборотнических или даже эллуйских корнях, однако Тацу никак не мог понять, кто же были ее родители на самом деле. И одновременно это лицо впечатляло и притягивало взгляд. Мимика у женщины тоже была выразительная, а все это вместе делало ее неотразимой, хотя красивой она не была.

– Рад познакомиться, дэлэ Зарзе, – улыбнулся Джейко и представил своего спутника.

– А я рада встретиться с вами вновь, – голос у нее был под стать – грубоватый и трогающий самые скрытые струнки подсознания.

Тацу уже почти открыл рот сказать, что вряд ли он имел честь видеть ее раньше, иначе бы, без сомнения, запомнил. Однако память услужливо подсунула ему картинку ночного хищника, не так давно попрекавшего его за беспечность.

– Так это были вы! – воскликнул он. – Нарха, правильно?

– Наполовину, – кивнула она головой, улыбаясь крупными чувственными губами. – Я знала, что вы догадаетесь.

– Да вы присаживайтесь. – Логан явно встал в охотничью стойку. В этом они со Скией были похожи – их всегда интересовали малоизученные расы. Женщина заметила его интерес и поощрила улыбкой через плечо, когда он пододвигал ей стул.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить?

– Об Алиере Лакосте, конечно. – Джейко уселся обратно и жестом предложил даме вина. Она кивнула. «Наверняка один из ее родителей был этиусской расы, – подумал Тацу, глядя на ее большую, но вполне женственную ладонь. – У чистокровных нархов нет полностью человеческой ипостаси. Клыки, когти и острые уши до конца не трансформируются, а у нее даже когтей нет». – Как думаете, кто его убил?

Рика покачала вино в бокале и подняла на сыщика желтые глаза. Он только сейчас понял, насколько они яркие.

– Я много об этом думала. Но у меня нет ответа на этот вопрос.

– А подозрения?

– Полно. Любой и любая из его поклонников. Кто угодно из театра. Кто-то из завистников или просто преступников.

– Но не из «шутов»? – Джейко не посчитал нужным скрываться за намеками. С такими, как Зарзе, можно было быть откровенным.

Она открыто посмотрела ему в глаза и качнула головой.

– Я и об этом думала. Но не представляю, зачем это кому-то из нас.

– Например, Лее. Она могла ревновать его.

– Она его? – рассмеялась Рика. – Лее ничего, кроме ее исследований, не нужно. Я имею в виду, по-настоящему. Она даже ради Верона не пошла была на такое, а он ей ближе.

– Ближе?

– Да, между ними какая-то очень странная дружба. Будто они сообщники или что-то в этом роде.

– Но ведь Лея встречалась с Алиерой. Она даже ко мне в дом пришла, умоляя найти его убийцу.

– И устроила истерику? В этом вся Лея. Она вот такая… Цепляется за сильных людей, привыкает к ним, начинает в них нуждаться, любит привязывать их к себе. Это будто делает ее мир устойчивей. И, разумеется, ей нравилось, что такой известный, красивый и талантливый мужчина, как Алиера, влюблен в нее.

– А он был в нее влюблен?

– Думаю, да. Лея умеет дурить головы мужчинам и не только. И именно поэтому она не стала бы его убивать. Если только по неосторожности; но не представляю, что уж там могло бы произойти, чтобы такое случилось.

– А вы смогли бы это понять по ее поведению?

– Не думаю. С Леей никогда не знаешь, чего ожидать. Ее реакция всегда противоположна предполагаемой, даже с учетом того, что здравого смысла от нее ждать не приходится.

«Слава двуликим богам! Хоть одна нормальная. Учитывая нархские корни, это вообще чудо!»

– А Верон?

– Ему тем более это убийство не нужно. Алиера его изрядно забавлял, а Верон очень любит развлекаться.

– Алиера мог знать что-то о его темных делишках, надеюсь, вы не будете отрицать, что таковые существуют, и пригрозить разоблачением. – Джейко вопросительно посмотрел на Рику, но та лишь понятливо ухмыльнулась, не возражая, но и не соглашаясь.

– Верону? Разоблачением? Не смешите меня. Верон уже столько раз попадал в подобные ситуации, что одним скандалом больше, одним меньше, разницы нет. Да и не боится он ни тюрьмы, ни санкций со стороны Магической Гильдии. Мне вообще кажется, что эти проблемы его только забавляют. Этакая игра: «а сейчас сможете поймать?» Верон вообще очень мало чего боится, – задумчиво произнесла Рика, вновь покачав вино в бокале. – Я знаю только про одно.

– А именно?

– Вы и сами должны догадаться. Он боится Эггерру. Только его. Боится и одновременно знает, что он вытащит его из любой передряги. А Алиера как раз прошел всех нас и уже должен был сдавать, скажем так, экзамен Эггерре. Такие моменты для него самые любимые. И Верон ни за что не решился бы лишить его подобного удовольствия, – потом она нахмурилась. – Если только не ради Леи. Ради нее он мог рискнуть. Да и то не убить, а помочь замести следы, если предположить, что она сделала это случайно.

– А как вообще Эггерра отреагировал на это убийство?

– Что творится у Эггерры внутри – не могу сказать: в душе, ибо не знаю, есть ли она, сие ведают только боги. Но мне показалось, что он не расстроился. В его глазах вообще было какое-то странное выражение.

– Попробуйте хотя бы предположить, что это могло быть.

– О-охх… если бы ситуация была другая, я бы сказала, что это было удовлетворение. Словно ему что-то очень нравилось. Но оно могло касаться совсем другого. Он тоже любит опасность и все необычное. Возможно, ему наше общество уже приелось и захотелось чего-то нового. А тут убийство, тайна, расследование. Даже то, что вы узнаете о нас, ему могло быть приятно. Я так думаю… Мне кажется, ему понравилось, что это все вскрылось. Он очень любит шокировать. Такое всегда влияет на людей, а Эггерре это почему-то всегда нравилось. Так что ничего определенного по поводу нашего босса я вам не скажу.

– Вы и так много сказали, – улыбнулся Джейко, почти ликуя. Наконец он получил более-менее четкое описание ситуации. – Еще один вопрос по поводу Эггерры. Он сам не мог убить Алиеру?

– О-о, – Зарзе словно онемела от этих слов. – Даже не думала об этом. Раньше он никогда не убивал «пешек». Говорил, что наблюдать за ними невероятно забавно. Так зачем ему сейчас что-то менять?

– Вы же сами назвали несколько причин.

– Да нет, специально – не думаю, что он стал бы это делать. Алиера его очень забавлял. До поры, конечно, но полностью он им еще не наигрался, на мой взгляд.

Тацу кивнул, принимая мнение.

– Тогда вернемся к «шутам». Что насчет Олло?

– Олло с ним почти дружила, насколько это возможно с тем холодом, что у нее внутри.

– Мне она слишком холодной не показалась. Внешне – да, но внутри, мне кажется, полно чувств. Нет?

– Да, это так, но они не касались мужчин. Она их не любит и не ненавидит. Вообще не испытывает к ним сильных чувств.

– Но в это дело вмешана Лея.

– Олло, конечно, возится с ней, но Олло умная женщина. Она отлично знает, что Лею никогда не получит никто из них. Ни она, ни Алиера, ни Верон, ни кто-либо еще. Может, именно поэтому она удержалась рядом с ней так долго.

– То есть никакой ревности или злости?

– Я не вникала в их отношения. Если Алиера чем-то обидел Лею, затронул какие-то больные для нее вопросы – а у Леи их полно, то, возможно, Олло и решилась бы на что-то. Но это из области догадок.

– А что такого Алиера мог сделать, к примеру?

– Мм… ну, например, изнасиловать Лею. Но, во-первых, тогда это было бы по ней понятно, а во-вторых, Алиера не из насильников, ему нравится, когда девушка сама сдается перед ним. А что еще… Он мог высказаться насчет ее мнения в отношении мужчин и секса. Лея считает половые отношения чем-то отвратительным. И ненавидит мужчин за это. А если испытывает возбуждение, то начинает ненавидеть и себя, и того, кто эти ощущения вызвал. И при этом она считает такое мнение истиной в последней инстанции. Даже говорить о чем-то подобном считает мерзким. Если начался бы скандал на эту тему, то она и сама могла бы убить… А Олло, понимая, что это явно ненормально, и совершенно иначе относясь к сексу, слишком оберегает Лею в этом вопросе. Уж не знаю, что там у нее произошло, но Олло явно считает, что проще оставить все как есть, но не ворошить это.

«Как все запущено…»

– А что Бло… Нани?

– Нани… Вот, кстати, чьи темные делишки и можно было бы раскрыть, так это его. Он из тех, кто очень не хочет, чтобы что-то вылезло наружу. Но он все устроил бы иначе. Предупреждая ваш вопрос – нет, я не знаю в точности, как Алиеру убили, но в газетах писали, что дома, и это похоже на ритуальное убийство. Не знаю, насколько это правда, но если бы на убийство пошел Нани, то Алиеру зарезали бы в темном переулке, якобы при ограблении.

– Он мог таким способом отвести от себя подозрения.

Женщина пожала плечами:

– Я лишь высказываю вам свое мнение, а предположения делайте сами. Впрочем, Нани достаточно умен, чтобы провернуть подобный трюк. Но ничего о его делах я не знаю, так что тут вам карты в руки. Ха-ха, и в буквальном смысле этих слов.

Джейко немного помолчал, обдумывая все сказанное и то, что необходимо было проверить исходя из услышанного. Логан пока премило общался с Рикой, однако быстро свернул беседу, уловив, что Тацу собирается продолжить расспросы.

– Благодарю вас за столь подробные и откровенные ответы, – искренне сказал он, – а теперь расскажите, в чем был ваш вклад в… «образование» Алиеры. Что вы ему показывали?

– А как вы думаете? – Она наклонилась чуть вперед, и между крупными губами на мгновение сверкнули превосходные клыки нархов. Такими кости перемалывать.

– Я не буду гадать. Расскажите мне сами.

Рика улыбнулась, уже не скрывая клыков и удовольствия в звериных глазах, и посмотрела на Вэрла. Тому явно тоже было интересно. «Проверка? Выдержит ли?» Девушка вновь перевела взгляд на Джейко и произнесла:

– Я показывала ему страсть.

И не успел Тацу додумать: «Как банально», как по ее глазам понял, что все не так просто.

– Страсть особого рода.

– И что ты мне покажешь, а, Рика? – Алиера смотрел на нее черными эрковскими глазами, и взгляд его был весьма и весьма недвусмыслен. – Я получу право смотреть, как ты танцуешь, не скрытая экраном?

Зарзе кинула на него смеющийся взгляд:

– Алиера, ты что, в своем театре не насмотрелся на голых баб?

– И то правда. Но все равно приятно посмотреть.

– Ну смотри, – хмыкнула женщина и скупыми, совершенно не сексуальными движениями стянула с себя одежду. Лакост даже опешил от такого. Но все, что надо, увидел. А Рика тем временем расправила плечи, одновременно приподнимая подбородок и прикрывая глаза. В этот же момент ее тело начало меняться. Кожа темнела. Ногти превращались в длинные и острые когти. Трансформировалось лицо, застывая яростной монструозной маской. Глаза стали более раскосыми, а уши острыми. Более же всего впечатляли клыки под крупными губами, а некоторые выглядывали и поверх них.

Зарзе была права – одежда при таком облике почти кощунство.

– На месте твоего любовника я бы занимался с тобой сексом только в этом виде, – откровенно любуясь, заметил Алиера.

– А кто тебе сказал, что я так не делаю? – фыркнула она и подошла к шкафу. – Ты опять как франт разоделся, хотя я просила что-то поудобнее. Хоть брюки нормальные. А верх снимай и надевай вот это, – и швырнула ему футболку с курткой.

– Люблю, когда ты сердишься, – ответствовал он, переоблачаясь.

– Тогда ты души во мне должен не чаять.

– Так и есть. Ты только скажи, куда мы идем и что будем делать, если постель, похоже, отменяется?

– Этим ты с Вероном и Олло развлекайся. А нас ждут дела поинтересней.

– Ну не томи уже!

Она усмехнулась. Из-за полного набора клыков в пасти выглядело это жутковато.

– Помнится, ты говорил, что неплохо стреляешь из стеллов. Это так или приврал?

– Конечно, правда. Я еще и ножом неплохо махаю.

– Нож там мало поможет, разве что вот такой… – и она достала откуда-то с нижних полок шкафа кинжал, но не простой.

– Опа! Откуда у тебя такой тесак?!

Кинжал такое название вполне оправдывал. Лезвие у него было в локоть длиной и почти в ладонь шириной.

– Я тебе потом когда-нибудь расскажу. А сейчас пошли. Нас ждет охота.

Добираться пришлось долго. На далекое заброшенное и весьма неспокойное кладбище. Сколько ни бились некроманты Ойя, а надолго утихомирить его не получалось. Такое порой случалось, если проклятие на землю было наложено в древние времена и весьма серьезно. В народе же шутили, что это сделал какой-то нерадивый ученик черного мага: выучить не выучил, а что сказал и сделал, сам не понял, да и никто не смог понять. Студенты до сих пор смеялись, что оценку ему пригрозили не ставить до тех пор, пока он не исправит положения. Вот его неупокоенный дух до сих пор и будит кладбище, алкая вожделенного зачета.

Как бы там ни было, это место всегда кишмя кишело самыми неприятными тварями, так что все нормальные люди предпочитали его обходить десятой дорогой, благо, находилось оно вдалеке от этих самых дорог, равно как и населенных пунктов. Но ни Рика, ни тем более Алиера нормальными не были.

Это становилось ясно уже по тому, как они добирались. Лакост мчался на лихом злом жеребце, то и дело норовящем взбрыкнуть или укусить. А Зарзе неслась рядом. Ее единственным отличием от нархов во второй ипостаси было отсутствие крыльев, но сила, скорость и неутомимость ее тела позволяли не уступать в темпе быстроходному коню Алиеры. Половину пути она вообще проделала, скача сначала по крышам домов, а потом по деревьям. И даже не запыхалась. Наоборот – с каждым шагом, каждым прыжком, каждым вздохом кровь разгоралась все сильнее и сильнее, даря ощущение всемогущества. И ее партнеру передалось это настроение – хмельная отвага и безрассудство.

Вокруг царила колдовская темная ночь, а в черном бархате неба сияла гордячка луна. Вечная, насмешливая и равнодушная. Но она дарила миру какой-то странный оттенок нереальности. Все вокруг казалось зыбким и полным опасностей. Однако стеллы, спрятанные под рукавами, и кинжал в поясных ножнах внушали небывалую уверенность, будто подзуживали, раззадоривали, предлагая проверить собственную молодецкую силушку.

Город давно поглотил Алиеру. Он был его ребенком и воспитанником. Знал его опасности и законы. В любой ситуации в нем необходимо было сдерживать порывы, дабы не попасть в неприятности, держать в узде страсти и силы.

Здесь же все было иначе. В этом зыбком и одновременно таком реальном мире имели значение только сила и удачливость.

Алиера это очень хорошо понял. И это было ново.

Они ворвались на кладбище как два демона мести. Коня Лакост оставил далеко от входа, и теперь он и Зарзе были единственными живыми существами на лигу вокруг. А вот не-живых тут было много больше.

И терпеть чужих на своей территории они не собирались. Лишь пара секунд им потребовалась, чтобы прийти в себя от наглости пришельцев. И в следующий миг все сошлось в безумстве боя. Воистину в безумстве.

Алиера еще никогда в таком не участвовал. Противников было много. И их нельзя было жалеть. Нельзя было не убивать.

Тут шла битва на выживание, и никаких сантиментов или расчетов. Только драка и сила. И было в этом упоение и сумасшествие. Стрелять сразу с двух стеллов, не успевая даже увидеть, как разноцветные заряды разрывают противников в клочья, вертеться волчком, чтобы успеть ткнуть варварским клинком и в тех, кто сзади, и в тех, кто спереди. Подпрыгивать, увертываться, уклоняться, отступать и бросаться в бой снова и снова. Видеть, как рядом вспарывает животы и рвет горла его подруга. Как ее клыки и когти погружаются в мягкую податливую плоть и кровь брызгами вырывается из-под разорванной кожи. Как сияют золотом ее безумные глаза. Вот уж точно существо, не знающее сомнений. Сейчас не знающее сомнений. Битва – ее призвание и то, что получается лучше всего. Никогда, никогда еще он не видел более прекрасного существа. Сейчас, когда она столь дика и жестока.

А противники все прут и прут неиссякаемым потоком, и нет времени любоваться на нее, хотя любоваться можно вечно. Да и самому хочется покуражиться. Стеллы в руках все стреляют и стреляют. Вот красный, будто игрушечный шарик мчится вперед и разрывается в трех шагах перед каким-то монстром, превращая его в кровавое месиво из плоти, костей и шерсти. В воздухе разносится запах гари и гнили. А синий шарик из второго стелла, на ходу преобразовываясь в короткую сияющую стрелу или, скорее, в подобие сверкающего тонкого лезвия с ладонь длиной, вонзается в тело следующего чудовища. Проносится через его грудную клетку в районе сердца и вылетает с другой стороны. Монстр еще не понимает этого, но он уже обречен. По инерции он делает еще пару шагов и с вытаращенными глазами падает вперед. Из его спины фонтаном хлещет кровь. Но вокруг еще много врагов, стеллы на миг отъезжают назад, руки вновь свободны, и в одной из них оказывается этот кинжал с широким лезвием. Таким можно перерубить что хочешь. А сейчас как раз на пути клинка оказывается шея одного из монстров. И его голова отлетает в сторону, к основанию какого-то надгробного камня с выбитой милой розочкой на нем. Алиера успевает поднырнуть под руку следующего противника и уклониться от другого, полоснув его в развороте по животу. И приходится снова развернуться, чтобы встретить того, на кого последний мертвяк чуть не свалился. Чудовище с ходу прыгает на Алиеру, и времени остается только на то, чтобы вытянуть вперед левую руку и шарахнуть по нему из перезаряженного стелла. Голубой шарик, расщепившись на десяток маленьких игл, ударяет в тело монстра. Колдовство растворяется уже в нем, превратившись в обычную воду, чтобы смешаться с кровью и облить ею стоящего слишком близко Лакоста.

От следующего противника его спасает вовремя подоспевшая Рика. Монстр подкрался сзади, и непривычный к таким боям Алиера его просто не заметил бы. Но Зарзе начеку. Лишь один миг он видит ее золотые глаза и ощеренные клыки. Сумасшедшая. И вот еще один враг повержен. И кровь снова кипит и жаждет продолжения.

И оно не заставляет себя ждать. Монстры все лезут и лезут. Иногда появляются прямо из-под земли, но это уже неважно. Лишь бы не все сразу. И лишь бы заряды в стеллах не кончались. Но об этом они давно позаботились.

В первый раз Алиера почувствовал, как сладко убивать.

Как восхитительно не сдерживать удар и не думать о последствиях. Собственная сила поражала и куражила. И в первый раз в жизни он был настолько опасен и настолько жив.

И не было ничего слаще этого чувства. Как и того потрясающего ощущения, которое испытываешь, стоя на поле победы, с ног до головы залитый чужой и своей кровью, с дрожащими от перенапряжения мышцами и знаешь, что восхищение стоящей рядом женщины относится только к тебе. И вызвано оно не твоим голосом, внешностью или деньгами, а твоей сутью, твоей темной стороной, понятой и принятой с восторгом.

– Запомни это чувство, – шепчет она.

– Все-таки стоит поблагодарить двуликих богов за мое чутье, – вещал Логан по пути назад, мечтательно пялясь на звезды.

– Так понравилась? – усмехнулся Джейко, обдумывая прошедшую беседу.

– А как такая может не понравиться? – почти удивился капитан «бобров».

– Смотря кому, – пожал плечами Тацу.

– Не говори глупостей, – отмахнулся Логан. Потом немного встряхнулся и внимательно посмотрел на приятеля: – Ты же не думаешь, что она убийца? В смысле, что это она Алиеру того?

Начальник Магического Сыска вздохнул, вспоминая то, что было сказано уже после истории Рики.

– Ну так что, лэр Тацу, – усмехнулась Зарзе, уперев подбородок в переплетенные пальцы. Ее локти стояли на столе, а желтые глаза подначивающе смотрели на мага, – думаете, это я убила Алиеру?

Нет, Джейко так не думал, но исключать ничего не собирался. Процент вероятности был низок, но все случается.

– Возможно, – пожал он плечами. – К примеру, если он не захотел молчать о… убийстве не только монстров. Мало ли кто мог встретиться вам в ваших ночных прогулках. – Глава Сыска внимательно следил за реакцией девушки. Но если ей и было что скрывать, то виду она не показала. – Что скажете?

– А ничего, – ожидаемо хмыкнула она. – Вернее, могла бы сказать: мол, можете искать, все равно ничего не найдете, – но не буду… Хотя нет, – Рика подалась чуть вперед. – Скажу. Не люблю недомолвок. Поэтому слушайте, лэр Тацу. Я знаю, что вы обязаны проверять все версии, но я его не убивала. Да, мы с ним не были друзьями, но он стоил того, чтобы жить. Он был настоящим. Страстным, живым, полным чувств. Такие не должны умирать рано. Они чем дольше живут, тем лучше. Хотя… – она замолчала и даже нахмурилась. Мужчинам почудилась нотка боли в этих невозможных желтых глазах, – такие редко живут долго. Но я сама, по своей воле, не стала бы прерывать его жизнь.

Джейко оценил откровенность. Он почти верил ей.

– А если по приказу? – решил все же спросить.

– А никто мне не может приказать. Пока. – Последнее чувство она произнесла как-то по-особенному. – Никто. А обстоятельства – любые – можно преодолеть. Преодолеть без таких кардинальных решений.

– Даже Эггерра вам не указ? – Тацу невольно все больше уважал сидящую перед ним женщину.

– Даже он, – она гордо вскинула голову. – Эггерра силен. И может убить или лишить меня разума одним щелчком пальцев, но я не собираюсь жить в страхе перед его могуществом. А значит, он не может мною управлять. Смелость – это свобода. И смерти я не боюсь, лэр Тацу.

«А чего боишься?» – но этого он не спросил.

– Так чем же он тебя зацепил? – Чародей даже наклонился и понизил голос. И этот переход на «ты» не был случаен. И спрашивал он о том главном, что мог произнести лишь Эггерра И она это знала.

Женщина тоже наклонилась и, слегка ощерив клыки, произнесла:

– Он сказал мне, чего я на самом деле хочу.

– Как думаешь, что ей сказал Эггерра и чего она на самом деле хочет? – после некоторой паузы спросил Вэрл.

– Логан, не всем так повезло, как тебе. Некоторые всю жизнь ищут цель, то единственное, что им важнее всего прочего. У кого-то это семья, у кого-то успех. Я не знаю, что может хотеть такая женщина, как Рика Зарзе. Но думаю, это то, до чего она сама бы не додумалась, коль за это знание до сих пор общается со всей этой компанией «шутов».

– Тебе тоже показалось, что они ей не особо нравятся? Вернее, они ей не друзья?

– А что Эггерра дал остальным? Тоже сказал, чего они хотят?

– Да нет, не думаю.

– А что же тогда?

– Олло он вытащил буквально из нищеты. Она же не уехала с семьей обратно. Она осталась в Ойя и попыталась осуществить свою мечту – стать художницей. Но начинающих художников в Ойя, как грязи, а ее картины не гениальны, чтобы о ней сразу заговорили. Она талантлива, но нашла признание далеко не сразу. И жить ей пришлось долгие годы студенчества и после них в такой нищете, что страшно даже представить. Учеба, случайные заработки и долгие часы перед мольбертом. Кто жил в достатке, тому трудно представить, каково это – не знать, сможешь ли ты завтра купить себе еды, не вышвырнут ли тебя на улицу из-за неуплаты. Неведомо то отчаяние, когда готов на все что угодно – украсть, ограбить, избить, пойти на панель, лишь бы заработать хоть чуть-чуть денег, и только страх останавливает перед кражей или другим преступлением. А Олло пришлось через это пройти. Она мало рассказывала об этом, но все ясно и так. А Эггерра помог ей. Сначала деньгами, чтобы у нее появилось время творить, а не мотаться по городу в поисках, как заработать хоть медяк. А потом с раскруткой. Ей нужен был всего лишь маленький шанс и немного удачи. Эггерра стал тем и другим. И все пошло. Изменилось в лучшую сторону. И думаю, словом «благодарность» не выразить то чувство, которое она испытывает к нему. Даже считаю, что бы он ни сказал, ни попросил, она все сделает для него. Под кого угодно ляжет, кого угодно убьет, что надо соврет. Но не думаю, что Эггерра стал бы использовать ее таким образом. Не потому, что это бесчестно. А потому, что это слишком легко. И мне кажется, что Олло вызывает у него уважение. Ее талант, ее картины. Демоны, то есть эллуи, не способны к творчеству, и те, кто обладает талантом, настоящим, ярким, таким, какой есть у Олло, какой был у Алиеры, их завораживают. Они им интересны. Вернее, не они, а то, что является результатом их творчества. Они будто все время пытаются понять, как такое могло получиться, каким образом внутренние переживания и события вылились вот в это… Как-то так.

– Тогда понятно, почему его привлек Алиера. А что с Вероном и Леей? Их магия его тоже привлекла. Как талант особого рода?

– Нет, не думаю. В Вероне Эггерру заинтересовала его все-таки необычная для человека, живущего в современном обществе, беспринципность. Верон не стесняется ее, не прячет, открыто проповедует и даже гордится ею. В Ойя много подонков, но никто не довел свою беспринципность до такого искусства, как Верон.

– Интересная теория. И что же дал ему Эггерра?

– Прикрытие, – хмыкнула Рика. – Он может творить такие дела, за которые закон давно бы его покарал, если бы не лапа Эггерры. Конечно, Верон не может действовать совсем уж открыто, но многое может себе позволить.

Джейко мысленно сделал себе пометку найти повод прищучить некроманта. А за что – найдется.

– И вы с ним общаетесь?

– А почему нет? – фыркнула Зарзе. – Против меня он никогда не посмеет что-то сказать или сделать, знает, что после этого тяжеленький могильный камень или несколько месяцев в больнице ему обеспечены, и никакой Эггерра не поможет. Скорее посмеется. А так он, Верон, может быть вполне обаятельным. И интересным. И с чувством юмора у него все в порядке. Он меня куда меньше всяких ханжей раздражает.

– А Лея? В смысле, что у нее с Эггеррой?

– Вот тут не знаю. – Рика отпила вина и еще раз покачала головой. – С ней все всегда непонятно, так что разбирайтесь сами.

– Что-то в этом деле с ней слишком много связано.

Женщина повела плечами.

– А зря. Не стоит она тех чувств и тревог, которые связаны с ней у слишком большого количества людей. Но это мое мнение. Я так понимаю, вас еще Нани интересует, – полувопросительно добавила она.

– Весьма, – кивнул Тацу.

– О да, Нани – интересный персонаж.

– Так что же он получил от Эггерры?

– Я думаю, что свою игровую удачу, – загадочно улыбаясь, произнесла Рика.

Джейко же, опешив, смотрел на нее.

– Вы подшучиваете над нами? – уточнил он. – Такое невозможно.

– Кто сказал? Существует множество амулетов и артефактов на удачу. Но вы правы, я говорю об удаче категории самой высокой. Такую нельзя просто получить. Но есть же теория, что удача – это свойство отдельного человека. У кого-то есть, а у кого-то нету. Если это так, то можно развить ее. Вот у Нани всегда была удача. А Эггерра… просто развил ее. Ну и приемам кое-каким научил, – она усмехнулась, – карточным. Эллуи очень азартны. В молодости. Но вы же понимаете, лэр Тацу, дэл Вэрл, что это всё мои домыслы. Мы не говорим между собой об этом. Что-то проскальзывает в беседах, конечно. До чего-то можно додуматься, но истину из первых рук я не получала.

– И все-таки она странная, да? – Логан все никак не мог успокоиться.

– Нарха, что тут скажешь, – пожал плечами Джейко. – Хотя она слишком умная для нархи, не находишь?

Перед ответом Вэрл долго молчал.

– Я же работал с нархами…

– Да? – искренне удивился Тацу. Клан нархов официально принадлежал подданству Империи Цкар, с которой у Эсквики почти всегда были трения. – Когда это?

– Было дело. Не бойся, перебежчиком я никогда не был, но доводилось и сражаться с ними, и против них, и в обычной жизни видеть. И скажу тебе, все там непросто.

– Что ты имеешь в виду?

– Нархи какие-то другие, не такие, как мы. И дело не в агрессивности или низком интеллекте, как многие считают. У меня порой возникало чувство, что они… словно заколдованы. Вроде нормальные все ребята. Смотришь – парень как парень, обычный солдат, каких много, сильный, умелый, не особо умный, но и не идиот, а потом раз – и будто ломается что-то в нем. И тогда ждать недолго – в ближайших боях погибнет.

– Думаешь, они могут чувствовать приближение своей смерти? – заинтересовался начальник Магического Сыска. О том, что нархи долго не живут, несмотря на потрясающую выносливость, невероятное здоровье и великолепную регенерацию, он слышал.

– Ох не знаю, Джейко, но точно знаю, что смерти они не боятся. Они очень исполнительны. Что приказал их командир, то будет сделано с величайшим тщанием. Командир для них вообще что-то почти святое. Его слово – истина в последней инстанции. И если есть его приказ, то они отправятся хоть к демонам в тот мир воевать. Они вообще обожают битвы. И ничего не боятся. Я не преувеличиваю, Джейко. Возможно, это оттого, что они не до конца понимают опасность. Но я так не думаю. Я действительно считаю, что нархи не боятся смерти. Вообще. Ты же слышал, что даже в плену они не живут, сами себя убивают, лишь бы не терпеть неволю. Так вот, все это до какого-то определенного времени. Потом как наколдовал кто – пустота какая-то в них появляется, тоска, что ли, и уже знаешь, что парню долго не жить.

Тацу молчал. Просто не знал, что на это сказать. Единственно, оставалось надеяться, что с их новой знакомой подобного не случится.

– Можно вас проводить? – спросил Логан, когда Рика собралась уходить. Весь разговор они перебрасывались весьма заинтересованными взглядами.

– Мне еще работать, – сообщила она.

– Я подожду. Наверняка же вы возвращаться будете очень поздно. Это опасно.

– Опасно? – усмехнулась она. – Мне?

И Вэрл понял, что дал маху. Зато потом она улыбнулась. Возможно, некоторому смущению на самом дне его глаз.

– Я сама найду вас, капитан.

ГЛАВА 14

Дом встретил Тацу улыбкой Скии и радостными прыжками Матиуша вокруг.

– Джейко, дорогой! – Деншиоми шла по прихожей ему навстречу, какая-то сегодня особо уютная и милая. Начальник Магического Сыска наклонился, чтобы чмокнуть ее в щечку, когда она оказалась рядом. Щенок давно уже болтал лапами у него на руках. – Как дела, мой хороший? Устал? Кушать хочешь?

«Что еще нужно мужчине для счастья?» – подумал Тацу и мигом напрягся. Что-то во всем этом было не так.

– Одну минуту, дорогая, – ответил он, обняв белую волшебницу за талию.

В проеме двери появился охранник из «бобров».

– Лэр Тацу, – поклонился он. – Сдаю вам свой пост, – полушутливо произнес он.

– Да, благодарю вас, – ответил Джейко. – Без происшествий?

– Все тихо.

– Не заметили, никто за вами не следил?

– Слежки не обнаружил.

– Хорошо. Подождите, а где Моранна?! – Наконец-то чародей сообразил, чего не хватает. Мигом представил себе, как эти двое на пару зарыли некромантку где-нибудь в его погребе, и теперь ему придется решать, насколько он друг, а насколько начальник Сыска.

Ския выглядела очень довольной, прижалась к магу поближе и проворковала:

– На кладбище, – тем самым мигом подтвердив худшие подозрения приятеля. Тот аж побледнел. Возможно, поэтому Деншиоми все-таки добавила: – У нее там какие-то ее некромантские сверхсекретные дела. Ты же знаешь этих темных, у них тайна на тайне. Вот и убежала наша кошечка.

Джейко постарался выдохнуть не очень шумно:

– Это не опасно?

Белая волшебница очаровательно повела плечиками:

– Да откуда ж я знаю. Моранна, разумеется, ничего не сказала, лишь туману напустила. Но не думаю, что опасно. Я имею в виду, не более опасно, чем обычно, все-таки она не крестиком вышивает. Да-да, не думаю, иначе бы или тебя дождалась, или еще чего придумала.

– Ладно, – покачал головой Тацу, думая о том, что жить с женщиной опасной профессии – это все-таки испытание. Кивком попрощался с «бобром» и вместе со Скией отправился на кухню. – Как вы тут с Матиушем?

– Без изменений, я бы сказала, – произнесла Ския, направляясь к плите, чтобы подогреть на ней что-то. – Однако смотри, – она кивнула на щенка, тот упорно пытался взобраться на стул, – он так постоянно.

Джейко за шкирку затащил малого на стул, подумав, что за одним столом с собакой он еще не ел. «Но, с другой стороны, все в жизни бывает в первый раз», – немного истерично усмехнулся он про себя.

– Сдается мне, это хороший знак, – пробормотал он. – Как думаешь?

– Хочется верить. Если завтра-послезавтра мы не найдем специалиста по таким вопросам, надо ехать в Раншу, Джейко. Я не хочу каркать, но время сейчас не на нашей стороне. Забота и внимание – это хорошо, но мне все равно не нравится то, что с ним сделали. Это не может быть случайным. Кстати, завтра нам снова ходить под охраной? – Ския поставила перед другом тарелку восхитительно пахнущего жаркого. У мужчины разве что слюнки не потекли. В клубе он только пил, а ужин был давно. Позднее время никогда не удерживало мага от еды. С его образом жизни это вообще было в норме вещей.

– Боюсь, что да. Но тебе не надо будет таскаться с Матиушем весь день. Я пришлю кого-нибудь из своих людей. Ты помнишь мою просьбу?

– Твои просьбы, ты хотел сказать? – усмехнулась белая волшебница, маг покаянно улыбнулся. – Конечно. Не волнуйся, сделаю все, что в моих силах.

– Буду благодарен тебе, милая.

– Ты ешь, ешь, а не рассыпай свое обаяние, – рассмеялась Ския, – я и так перманентно под его воздействием.

– Люблю, когда ты командуешь, – хмыкнул чародей, послушно набрасываясь на еду.

Матиуш с самым умным видом пытался пить из высокой и не особо широкой чашки. Получалось плоховато.

Вокруг было очень темно. Но это был не абсолютный черный цвет, а скорее что-то вроде темно-темно-серого с примесью синего. И более ничего. Только этот цвет сверху, снизу и вокруг. Ни земли, ни неба, ни чего-либо, за что зацепиться глазу. Однако он не падал, не летел, а спокойно стоял в этом нереальном серо-синем тумане. «Что я тут делаю?» – подумал Джейко и понял, что его раздражает бездействие. Он шагнул вперед, и… ничего не произошло. Твердой поверхности он под собой не чувствовал, но мог спокойно идти по этой странной массе.

И он пошел. Шел вперед и чувствовал, что это все неспроста. И еще стало возникать чувство, что сейчас что-то произойдет. Будто кто-то присутствовал поблизости, прятался в этой цветной темноте и разглядывал его. И было что-то еще… Что-то, что тревожило, волновало его и казалось каким-то знакомым. Будто оно уже когда-то было и что-то очень важное значило.

Но поймать, опознать это неведомое нечто не удавалось. И одновременно это чувство становилось все сильнее, полнее, будто заполоняло пространство вокруг.

«Музыка, – внезапно понял он. – Музыка. Я ее слышу. Я ее уже слышал раньше. Но где? Когда?»

А звуки все кружились и вились вокруг него. Казались столь реальными, будто их можно было пощупать. Парили и танцевали в пространстве, подлетали все ближе, будто задевали тело, как задевали душу.

А он все никак не мог понять, где уже с ними встречался.

Осознание пришло внезапно. «Опера! Это было в той опере! „Мой демон“! Мой демон… демон».

Звуков было все больше, они становились все громче, но не оглушали, а словно заполняли собой пространство. И направляли. Джейко это понял. Он шел куда-то, куда они велели, и не было возможности и надобности свернуть в сторону. «Куда они меня ведут? Или к кому?»

Он вспомнил, как на сцене стоял тот, чье тело нашли под утро уже остывшим, но будто живым. Сейчас было такое же ощущение – будто талант, власть его голоса манили мага все вперед, к себе, куда-то все дальше и дальше. «Куда? Куда я иду?»

И Тацу уже не мог остановиться. Шаг становился все быстрее. Пространство будто начало подниматься. По крайней мере, ощущение было такое, словно идешь вверх. И откуда-то Джейко знал, что скоро этот подъем закончится и он наконец увидит то, к чему шел. Он еще больше ускорился и последние несколько шагов преодолел буквально прыжками.

Впереди вновь был этот серо-синий туман, но не только. На некотором расстоянии от него стояла человеческая фигура. Джейко недолго думая направился к ней и, уже подходя, узнал ее.

Это была Лея Кемли. Она стояла, завернувшись в абсолютно белый плащ, удерживаемый за края тонкими пальцами в таких же белых перчатках. Воспоминание о том, что, по рассказам Алисы, под ними скрывается, резануло сознание. Девушка же тем временем начала поворачиваться, а Тацу уже понял, что сейчас случится что-то страшное.

Маг Жизни, увидев его, скривилась, отчего ее красивое личико превратилось в какую-то отвратительную маску. Пальцы отпустили тем временем белую ткань, и Лея протянула к нему руки. Тонкая фигурка, открывшаяся его взгляду, тоже была облачена в этот же снежный цвет. А на кончиках перчаток начало рождаться какое-то колдовство. Джейко это отчетливо видел, но не понимал, что это может быть такое. Цвет у него был… лазоревый.

Лея же начала что-то беззвучно говорить, и то же колдовство этого уже страшного для Тацу цвета полилось из ее рта, глаз. Тонкими нитями оно кружилось вокруг магички, оплетало ее, но не приближалось. Однако все ширилось и ширилось. Волшебница раскинула руки в стороны. Плащ качнулся за ее плечами, будто крылья, а магия вздрогнула.

Джейко все ждал, когда она начнет нападать. Ничего другого он от этой странной полусумасшедшей чародейки не ждал, но она не торопилась. И постепенно складывалось впечатление, что не она колдует, а это волшебство берет ее в плен. Оно словно пожирало ее тело. Почему-то казалось, что внутри него уже нет ничего другого, кроме этого лазоревого цвета. Ни костей и тканей, ни разума, ни души.

Но она все еще стояла на своем месте, а Тацу надо, зачем-то надо было идти мимо нее.

И стоило ему приблизиться на некоторое расстояние, как с другой стороны от него появилась еще одна фигура. Только она была закутана в черное. И смеялась.

Верон Хакт хохотал, будто искренне наслаждался тем, что знал. И знал он явно что-то такое, что должно было привести Джейко Тацу к гибели.

Пространство около него будто темнело, наполняясь черными красками. Одновременно дышать становилось все труднее, а глаз уже было не оторвать от этого ухмыляющегося лица. Оно притягивало взгляд и будто подчиняло себе волю. И как-то становилось уже неважно все, во что до этого верил. Было лишь искушение. Искушение стать таким же, как стоящий перед ним мужчина. Плюющий на общество и человеческие чувства. Порочный и искренне довольный этим.

Пространство вокруг некроманта все темнело, пока наконец не превратилось в единый черный цвет. Он-то и стал скручиваться в жгуты, бьющие по воздуху, будто плетьми. Это колдовство расползалось все дальше, равно как и тьма, что окутывала фигуру чародея не-жизни. И это был не мрак Смерти, это было то, что собой представлял этот мужчина.

А идти надо было все дальше. По невидимой, но ощущаемой дорожке.

Олло Детануске стояла, гордо выпрямившись, и глядела на Джейко через плечо. У нее в руках были палитра и кисточка. А рисовала она прямо на этом сине-сером пространстве. Краски ложились на него изогнутыми лентоподобными линиями, которые, повисев немного в воздухе, начинали кружиться, двигаться, извиваться, как змеи, убегая куда-то в стороны и образуя какие-то совсем нереальные фигуры.

А женщина все рисовала и рисовала одной ей видимую картину. И иногда бросала на мага странные взгляды.

И музыка все кружилась и кружилась, дополняя царящее вокруг безумство.

Уже зная, что увидит, Тацу бросил взгляд в другую сторону, и узрел перед собой монстроподобную фигуру с яростными желто-золотыми глазами. Она почти кружилась на месте, а с ее когтей и клыков разлеталась во все стороны кровь. И он не был уверен, что она не принадлежит людям. А в яростном танце легко узнавались боевые приемы, что так любят оборотни.

«Кто следующий?»

Следующий был Нани Рух.

«А кто еще мог?»

Он стоял в расслабленной позе и тасовал карты, изредка поглядывая на мага.

А колода будто жила в его руках. Карты мелькали с такой скоростью, что невольно возникало подозрение в колдовстве или иллюзии, складывались в самые различные фигуры, с легкостью ложились па воздух и уже сами по нему перемещались. «Короли», «королевы», «кавалеры» вдруг оказывались открытыми и ухмылялись Тацу нарисованными ртами, а потом снова пропадали, прикрываясь одинаковыми рубашками. А Нани вновь собирал всю колоду в руки и вдруг подкидывал, карты взвивались вверх, будто вода в фонтане или плеть.

Потом они окружили игрока беспрерывным потоком-кольцом, самовольно поворачиваясь к чародею то рубашкой, то картинками. В сочетании с ухмылкой Блондина это было еще страшнее, чем тьма вокруг Верона Хакта.

В этот момент Джейко отчетливо осознал, что вот сейчас весь этот непонятный кошмар или кончится, или превратится во что-то действительно страшное. Да, именно.

Однако тут он ошибся. Потому что до конца было еще далеко, а то, что он дальше увидел, страшным никак быть не могло.

Перед ним стоял Алиера. Такой, каким Джейко его запомнил на сцене в опере. Стройный юноша с небрежно уложенными черными волосами и больными темными глазами. Даже сейчас, зная о нем так много, Тацу не понимал его до конца. Но эту тьму под веками он узнавал. Когда-то она так же жила и в его глазах. Правда, к ней примешивалась еще и боль. Но в целом это было то же темное пламя, что сжигало душу Алиеры Лакоста. Даже сейчас, когда его труп лежал в морге Магического Сыска.

Тацу хватило бы и того, что он видел. Но это было еще далеко не все. Потому что Алиера запел.

Восхитительный, невероятно сильный колдовской голос. Он вонзался в сознание и забирал душу. За ним хотелось идти куда угодно, его хотелось слушать и слушать, ему хотелось подчиняться. Подчиняться с радостью и упоением. Этим голосом невозможно было лгать. Эти чувства не могли быть неискренними. И то, что он вызывал в душе, не было плохим или хорошим, оно было настоящим. И это не была магия. Такое могли даровать только двуликие боги в своей небывалой щедрости.

Танцуй со мной, душа, на грани краха,

Я тот, кто побеждал в бою не раз,

Я демон, что в тебе, не зная страха, живет…

Душа… последний это вальс.

Внутри любого есть добро и зло.

Борьба меж ними может длиться вечность,

Но, выбрав только что-нибудь одно,

Ты проявляешь глупость и беспечность.

Пока гордишься святостью своей

И превозносишь благородство с честью,

Из темноты я прихожу к тебе,

Я обучаю ярости и мести.

Танцуй, глупец, пока есть время!

Мгновенья сочтены! Ты мой отныне!

Слова будто иглы вонзались в кожу, боль рвала душу, и так безумно хотелось освободиться. Пойти туда, куда звал этот голос. Хотелось рассмеяться, рассмеяться, как это делают только в безумии. Когда нервы уже сдают и так близко до той пропасти, вокруг которой он всегда ходит. До той, до которой только шаг, но его не сделать. Потому что его постоянно что-то удерживает. Все те невидимые, но самые крепкие нити: друзья, родные, обязанности, страхи и разум. Но которая манит так, что порой хочется кричать от невозможности пойти на ее зов.

Лишь шаг.

Один миг – и никогда уже ничего не будет сдерживать.

Безумство и свобода.

Страсть и вечный зов.

Джейко вскинул больные глаза. Золотые искорки в их радужке почти ослепляли, но тот, кто стоял сейчас над всем этим, не боялся ослепнуть.

Демон с волосами цвета вина и кровавыми глазами.

Он стоял выше и дальше всех. Однако полыхающие в этих очах алые искры было видно так, будто ничего другого в этом мире не существовало. И он смотрел прямо на Джейко. И ему нравилось то, что он видел перед собой. Он не двигался, но казалось, что он приглашал подойти ближе, распахивал свои объятия, как их распахивала бездна, что всегда была слишком близко к Джейко Тацу.

Я отраженье каждого из тех,

Кто так боится сам себе признаться,

Что кроме цели людям услужить,

Он хочет над другими подниматься.

Я прихожу, срывая маски благочестья,

Я обнажаю чувства, мысли, кости, нервы.

Я утверждаю, да – вы все убийцы,

Подонки, воры, шлюхи, мрази, стервы.

Передо мной раздавленный глупец,

Который так страшился стать собою,

Скажи, глупец, терновый твой венец,

Помог ли он тебе в борьбе со мною?

Танцуй под этот мой мотив, танцуй,

Так каждый пляшет с наслажденьем снова,

Последние мгновения воруй,

Когда до поцелуя смерти только слово.

Будь благодарен же, дурак,

За все, что я творил в тебе, тобою.

Тебя запомнят на века

За страсти краткий миг со мною.

Мгновения до смерти, до финала

Короткой жизни этой. Как пожар пылала

Она. Без помощи моей та жизнь пропала,

Ушла б. Остыв, в унылой серости блуждала

Десятки лет… А так триумф коварства!

И вместо сотни лет в пыли

Миг в красках!

«Иди ко мне, Тацу! Иди! И ты получишь все! Иди, мой юный демон! Иди! Я дам тебе все! И всему научу! И ничто больше не будет тебя ограничивать! Иди! Я жду! Я жду! Уже давно жду. Иди же! Не бойся. Я тут и дам тебе все! Ни боли, ни страха, ни забот! Только свобода, страсть и жизнь! Иди ко мне! Иди во тьму! Иди домой!»

И идти стало так легко. Будто он не шел, а почти летел по этому сине-серому миру. И вокруг были те, в чьих глазах полыхали те же чувства. Они смеялись и радовались. Их колдовство, магия их душ – талант, голоса кружились вокруг. Они одобряли. Они знали, что он свой. Они ждали его. Они понимали его.

И только вперед. К пропасти и свободе.

Все быстрее и быстрее. Все легче и легче.

За этот миг безумья наслажденья

Не так уж много я с тебя спросил:

Всего принять себя, как есть, мое творенье,

А люди… он их сам, не я – убил.

И пусть запомнит каждый, кто решится

Раскрасить веру, силу в белый цвет,

Что я спешу и с ними порезвиться,

Задать вопрос, чтоб получить ответ.

Вот уже он совсем близко. И эти кроваво-красные глаза смеются так близко. Он рад, что Джейко тут. И сам Джейко этому рад. Как же легко все оказалось. Как просто.

Когда не будет больше сил терпеть

И благочестьем с верой укрываться,

Из темноты меня вдруг призовут на свет

За душу глупую опять сражаться,

Чтоб разбудить дремавшее внутри,

Чтоб распустились цветом зло и ревность,

Чтоб ярость адским пламенем в крови

Внутри росла и сердцу песней пелась.

Танцуй, глупец, пока есть время!

Мгновенья сочтены! Ты мой отныне![19]

Он не знал, что его остановило. Вот только что это безумие было совсем рядом. Демон, Алиера, художница, игрок, нарха, белый маг, черный колдун. И музыка сотрясала душу. И прежняя жизнь уже не имела значения. Разума не было совсем, лишь чувства и тьма, что всегда жила в нем. Та, за которую его сестра всегда обвиняла Инема, но та, которая на самом деле составляла неотъемлемую часть его существа.

И вдруг все пропало. Остался лишь сине-серый туман. И полный раздрай в душе.

«Проклятье! – не просыпаясь, подумал Джейко. – Эггерра все понял! Неужели это его рук дело? Или просто подсознание? А чтоб вас!» И Тацу перевернулся на другой бок и спал уже без сновидений.

– Джейко, Джейко, да проснись же!!! – Кто-то уже довольно долго тряс чародея за плечо. Обычно он подрывался от малейшего шума, однако сегодня явно был не тот случай. – Джейко Тацу! Проснуться и посмотреть на меня!

Сначала мужчина узнал приказно-стервозные нотки, что могли принадлежать только одному созданию на свете. Моранна де Линкс собственной персоной. Потом он почему-то подумал, что его ожидает скандал из-за того, что Ския все-таки добралась до него. Иначе зачем нахальной, но совсем не обделенной инстинктом самосохранения кошечке будить его? Невыспавшийся Тацу был очень неприятен в общении. Затем Джейко немного пришел в себя и тут же испугался, как это его угораздило преступить установленную когда-то черту. Он начал вспоминать, что же произошло вечером, вернее, ночью. Поздний ужин, беседа, Матиуш рядом, воспоминание о годах студенчества, более поздних совместных приключениях. Вроде ничего такого… Поцелуй в щечку и пожелание спокойной ночи. Да-да, была шальная мыслишка, но вроде далее нее дело не пошло. Или все же пошло? Нет, точно не пошло. Тогда чего от него хочет Моранна?

– Чего тебе? – не открывая глаз, озвучил он последнюю мысль.

– Открой глаза, подлец такой! – прозвучало в ответ.

«Или все же зашло? Тогда почему Ския молчит? И что-то я ее тепла не ощущаю».

Джейко приоткрыл один глаз и попытался обозреть комнату. То, что попало в его поле зрения, Деншиоми не являлось, а поворачиваться или открывать второй глаз не хотелось.

– Морррррана, я сплю!

– Он спит! А я по делу, между прочим!

В этот момент Тацу понял, какой он идиот, судя по всем «логическим» выводам, сделанным до того. «Прав был Логан, я подхватил от Дориана паранойю. Интересно, а от кого заполучил шизофрению?»

Однако по настойчивости де Линкс стало ясно, что она не остановится, пока не добьется своего. «Хотя когда было иначе?» Поэтому Джейко решил, что дешевле открыть глаза и выслушать, что она хочет сказать. «Надеюсь, кроме этого ничего не понадобится».

Мужчина повернулся и, наконец подняв оба века, недобро уставился на подругу.

– Быстро и коротко говоришь, что хочешь, и да помогут тебе двуликие боги, если ты разбудила меня по ерунде, – высказался он.

– Фу, какой ты противный! – возмутилась кошечка, но по его виду быстро поняла, что лучше не испытывать удачу, и начала рассказ. – Я только что с вашего городского кладбища. Самого большого и действующего. И что я тебе должна сказать, дорогой друг… – Моранна выдержала мстительную паузу. – Я тебя поздравляю – у вас завелись практикующие маги, использующие лазоревые кристаллы в своих обрядах! Ты рад, красавчик?

Джейко разве что не подскочил на кровати.

– Точно?!

– Абсолютно. Я вот даже уже официальную бумажку накатала, – она помахала каким-то листом перед носом приятеля. – Завтра отправлю с магической почтой в Раншу своему начальству. А также пройдусь по другим вашим кладбищам. Я на этом-то нашла следы от действий минимум четырех разных колдунов. Это притом, что по статистике один и то редкость. Интересно, если такой размах на самом ухоженном и, если так можно выразиться, посещаемом кладбище, то что творится там, где шастает меньше народу?

– Возьми только охрану, – на автомате буркнул Тацу, пытаясь осознать масштаб проблемы.

– Только через мой труп! – заявила черный маг.

– Попросить Дориана устроить? – поинтересовался чародей.

– Ты уверен, что этого хочешь? – приподняла она выгнутую бровь. – Ты же знаешь, что с нами, некромантами, все сложно. Мы и если же умрем, то в покое не оставим!

– М-да, проблемка, – согласился Тацу. – Ты точно сама справишься?

«Хотя посмотрел бы я на тех несчастных, что нарвутся на нашу кошечку».

– Да на раз. Мне и за сегодня этот твой «бобер» надоел, а чтобы еще какой-то эрк под ногами во время работы путался! О нет! Да и незачем.

– Хорошо. Как скажешь, – не стал спорить Джейко. – Слушай, а как же Темная Гильдия допустила, чтобы такое количество запрещенного колдовства появилось на их подведомственной территории?

– А вот этот вопрос мое начальство, несомненно, им задаст.

– Так тебя именно для этого послали?

– Ага. Наши засекли слишком большие вспышки темной энергии, которая могла возникнуть только при использовании чего-то не особо законного. Нет, был шанс, что просто работают несколько очень сильных некромантов. Но все ваши темные у нас наперечет. Нет в Ойя некромантов такой силы. А если они приезжие, то возникает вопрос, зачем это они собрались в одном месте. Возможно, это своеобразный ответ на конгресс белых магов. Но наши магистры решили перестраховаться и отправили меня все разузнать. Мол, мое прибытие не вызовет ни у кого подозрения. У меня же друг тут. Так, я, кажется, это уже говорила. Заработалась, совсем себя не берегу. Так что вот такие дела, мой дорогой Джейко. Развел тут рассадник страха и ужаса, ууу! – чему-то веселилась невероятно довольная де Линкс.

– Да уж… – взъерошил Тацу и так спутанные волосы.

– Ну что, не жалеешь, что я тебя разбудила? – продолжила радоваться Моранна.

– Кстати, а зачем ты меня разбудила? Неужели эта новость не могла подождать до утра? Не думала же ты, что я тут же побегу этих колдунов искать и ловить?

– Нет, конечно. Просто я утром собираюсь спать! А не вставать к твоему уходу!

– Ах ты! – и в неку полетела подушка. Хохоча, девушка уклонилась и выскочила из комнаты. Второй снаряд так же бесславно ударился в дверь. Смех кошечки еще долго раздавался в коридоре, а потом н в комнате некроманта.

Джейко магией подманил подушки обратно и твердо решил доспать хоть оставшуюся часть ночи. Однако мысли и планы активно мешали ему в реализации этих благих целей.

ГЛАВА 15

С утра Джейко не оставляло чувство какой-то неясной тревоги, что частенько появлялось у него перед действительно важными событиями. Иногда они были хорошие, иногда плохие, но всегда значимые. И будоражащие. Ани, а у нее тоже это предчувствие случалось, как-то сказала, что очень не любит это ощущение. С одной стороны, полезно, а с другой… иной раз лучше не знать, что впереди что-то зачастую неприятное. Но они оба были Тацу, а значит, не умели закрывать глаза на пусть что-то плохое, но реальное. А предчувствия для них были таким же источником информации, как любое другое.

Но все равно было неприятно. Избитая истина о том, что ожидание хуже всего, оправдывала себя и в этот раз.

Но сегодня ждать пришлось не особо долго. Он только и успел выслушать доклады о наружном наблюдении за Кемли и Хактом – ничего такого, за что они могли бы зацепиться, и пообщаться с Лакни, Агном и Эриком на предмет их успехов.

– Шеф, вот смотрите, что получается, – блондинка привычным роскошным движением закинула ногу на ногу, – работы я море сделала, но проверила всех в театре, кто имел хоть какой-нибудь мотив убить Алиеру. Я вам на стол положила результаты этих бесед. Но вкратце так – почти у всех алиби, и почти ни у кого нет возможности, да хотя бы финансовой. Эти камни – недешевое все-таки удовольствие. У меня стойкое ощущение, что мы не там ищем. Я, конечно, продолжу работу, но мнение вам свое высказала. Дальше. Относительно нашей версии, что Алиера мог быть замешан в распространении лазоревых кристаллов и ему могли отомстить подобным образом. Я не нашла ни одного доказательства в пользу этой версии. Никто даже не заикнулся о чем-то подобном. Или это очень, ну очень хорошо скрывалось… Но, Шеф, такое не может слишком хорошо скрываться, ведь им же надо продать. Такие слухи, кстати, ходят про Хакта, а про Алиеру – нет. Вот еще одно: Лакост в последнее время очень мало с кем общался. Даже на светских раутах. Все больше избегал их. В богемных тусовках бывал куда чаще, но и там тоже ни единого слуха на эту тему. В общем, как дальше искать – я не знаю. И думаю, что это не имеет смысла.

– Так, я понял. Агн? Что там со старыми связями Лакоста?

– Тоже все глухо. Есть кое-какие зацепки, но все неясно и сомнительно, – протянул сыщик. – У Алиеры оказалось не так уж много врагов. Реальных врагов. И один немаловажный аспект – все его недоброжелатели по жизни до взлета – это люди достатка ниже среднего. Да и зачем им такие сложности с обставленным подобным образом убийством? Не те это личности. Я продолжаю работу, но как-то тоже слабо верится в успех в этом направлении.

– М-да, что же у нас получается… «Шуты» – это наиболее перспективная версия? – Джейко невольно в раздумьях провел рукой по волосам.

– Выходит, что так, – пожал могучими плечами Агн. – Но разве это не хорошо? Можно на них сосредоточиться.

– Наверное, – покачал головой Тацу. – Наверное. Ладно, – встряхнулся он, – пока так и сделаем. Если ничего не найдем, то будем копать дальше.

– Не впервой, – согласились сыщики.

И только дверь за ними закрылась, как в его кабинет влетела еще одна посетительница. И ожидание неприятностей закончилось.

– О Джейко! Я только с доклада Леи и Верона! Послушала и сразу к тебе! – Ския упала на стул и как-то потрясенно посмотрела на Тацу. Потом взяла себя в руки, попросила кофе и начала рассказывать: – Это что-то, мой дорогой. Просто что-то.

– Что ты имеешь в виду? – Начальник Магического Сыска жестом попросил Эрика, болтающегося прямо напротив его двери, сварить волшебнице кофе. – Так гениально или так ужасно?

– Второе. – Женщина постучала пальцами по столу и вздохнула. Как-то сразу маска милой девушки, обычно возникающая на ее лице рядом с Тацу, слетела с нее. Джейко давно заметил, что с ним Ския другая. Не потому, что лицемерила или что-то подобное, а просто относилась к нему куда трепетнее, чем ко всем остальным. С другими она могла быть циничной, как большинство медиков, и строгой, а ему доставались забота и нежность. Это подкупало и одновременно смущало мужчину. И вот сейчас перед ним сидел профессионал, опытный и умный. – Ты знаешь, что я многих пациентов в своем кабинете и на своем операционном столе видела.[20] И я знаю, где заканчиваются границы Жизни и наших возможностей, и где начинается Смерть и поле деятельности, – она хмыкнула, – Моранны, – подразумевая всех некромантов. – Иногда душа уходит к Последней Реке, но мы ее еще имеем возможность вернуть, даже порой при содействии темных. Но у всего есть свои границы…

Деншиоми замолчала. В эту паузу как раз попал Брокк, принесший кофе. Волшебница поблагодарила его кивком.

– Эрик, закрой дверь, когда будешь выходить, – спокойным тоном произнес Джейко. Никакой тайны не было, но Тацу уже надоело, что кабинет так часто на виду.

Брокк отчего-то вздрогнул, но послушно выполнил, что требовалось.

– Я тебя слушаю. – Глава Сыска тоже стал предельно собранным. – Я так понимаю, Кемли и Хакт в докладе сказали что-то, что за эти границы выходит.

– Это выходит за пределы разумного. И если все так, как я думаю, то тебе, да и многим другим, предстоит много работы.

– Даже так? Поподробнее, пожалуйста.

Ския еще ненадолго задумалась и начала рассказывать:

– Они представили на суд магической общественности весьма занятную идею. Я, правда, не поняла, зачем им это понадобилось. То есть не поняла, зачем это афишировать… Да-да, сейчас все объясню… Итак, я остановилась на том, что есть границы возможностей белых магов. Собственно, они и лежат там, где проходит черта между жизнью и смертью. Есть несколько мгновений, когда человек может принадлежать им обоим, но мы сейчас говорим не об этом. То, о чем рассказали Лея и Хакт, – это просто выше моего понимания. Они предложили, по сути, переселение душ в другие тела.

– Прости, не понял.

– Я тоже поначалу. Понимаешь, Джейко, современная медицина исходит из того, что личность человека уникальна, но если тело умирает, то она, или, если хочешь, душа уходит из этого мира. Я говорю именно о медицине, не беру аспект религии. Любые. Медицина и белая магия говорят о том, что вне тела личность в этом мире не существует. А вот Лея и Верон заявили, что, их словами, «душу можно сохранять в некоем носителе, пока не найдется новое тело».

– Что?! – Джейко вначале подумал, что он ослышался. – Прости, пожалуйста, но мне показалось, что ты сказала, что душу человека можно вытащить из тела и переместить в другое тело, сохранив на время в каком-то месте.

– Это не я сказала, это сказали Кемли и Хакт! – В голосе Скии даже послышался некоторый истеричный смех.

– Но… но… ладно, я запутался в словах и мыслях. Ты не могла бы рассказать поподробнее.

– Попробую. Насколько я поняла сей доклад, они рассматривали такую ситуацию. К примеру, умирает некий человек. То есть его тело или больное, или получило травмы, несовместимые с жизнью. Так вот они говорят, что, совершив ряд действий, можно поймать уходящую душу – а я напомню, что нечто подобное могут делать некроманты, но очень недолго, и вернуть ее могут в тело, только если оно пригодно для жизни, а так – только отпустить обратно в тот мир… Так вот поймать уходящую душу, поместить ее в некий материальный объект, а потом оный поместить в другое – другое! – тело, и это тело будет обладать разумом, памятью, характером и другими признаками личности того, чью душу якобы изъяли из первого тела.

– Двуликие боги! Я не верю в то, что слышу. Это же нереально!

– Джейко, это не просто нереально. Это… это аморально! И я не говорю о религии! Вот допустим, что кому-то удалось нечто подобное сделать, но второе-то тело должно быть живое! То есть чтобы спасти одного человека, нужно убить другого. Даже если второй уже рехнулся, если это просто тело без разума, даже если он преступник… Ты понимаешь, чем это грозит?! Это убийство! Ты помнишь, чем кончилась Война за чистоту крови?

Ския говорила о давних, но до сих пор памятных временах. Тогда в одном соседнем государстве объявили о том, что необходимо спасать нацию и бороться сначала с вредными привычками, потом с физически не особо активным образом жизни, потом началась пропаганда «чистых» браков. То есть чтобы раса и нация не смешивались с другими. Что-то подобное по вполне понятным причинам практиковали оборотни. Но перевертыши только детей заводят от соклановцев, а живут с кем хотят, здесь же браки с другими расами вообще запретили. Потом кто-то из ученых заявил, что есть определенные гены и прочие особенности, которые отвечают за преступный склад характера. Идея получила распространение, и все дети стали проверяться на наличие этих генов. Если находили, то ребенка сначала пытались воспитывать определенным образом, а потом и вовсе решили, что надежнее убить.

Зачем тратить бешеные деньги на воспитание и содержание ребенка, если из него все равно ничего хорошего не вырастет? И начали убивать. Потом то же самое стали проделывать и с больными детьми. Дальше со всеми больными, любых возрастов. Серьезно больными. Причем тоже поначалу просто запретили размножаться, а потом и вовсе стали убивать. Затем дело коснулось стариков – нация должна быть молодой и здоровой. Больные, инвалиды и старые – это лишь ненужная обуза. Дальше больше – решили, что другие расы и нации не имеют права на существование, что только их раса – венец творения, а остальные лишь природу отравляют, живут на их землях и вообще ошибка природы. Которую надо исправить. Тогда пролились реки крови, прежде чем удалось их остановить. С фанатиками и теми, кому искусно задурили голову до полного признания какой-либо идеи, очень трудно воевать. Они не умеют себя щадить. На алтарь победы этой идеи кладется все.

Он кивнул, уже понимая, к чему ведет подруга.

– И тут будет то же самое. Кто определяет, имеет право человек жить или нет? Скольких преступников в год суд приговаривает к смерти? Не более десятка-двух. А сколько умирает каждый день? Кто устоит перед соблазном ради любимого человека забрать жизнь другого? Если будет умирать твоя сестра или любимый человек, не решишь ли ты, что они более достойны жить, чем кто-то иной? У каждого есть тот, кто дороже всех остальных, кто ценнее всех моралей и принципов. В отношении себя я не знаю, смогу ли устоять перед соблазном спасти жизнь любимого за счет чужой. Знаешь, что будет? Потекут реки крови. Мы уничтожим сами себя.

Тацу сидел в кресле и молча смотрел на подругу, пытаясь представить себе последствия.

– Они действительно могут это сделать? – наконец тихо спросил он.

Деншиоми вздохнула:

– К счастью, нет.

– Нет? – Одновременно радость и разочарование.

– Нет, Джейко. И возблагодари за это двуликих богов.

– Самое смешное и грустное, что мне в чем-то даже жаль, – произнес Тацу. – Как-то легче, когда есть надежда на второй шанс…

– Я знаю, – тихо произнесла Ския, потом тряхнула рыжими локонами и продолжила: – Если честно, то я не совсем понимаю, как Лея и Верон могли упустить самое важное в своей теории. Сейчас на пальцах объясню ситуацию. Они говорят, что если поместить лазоревые кристаллы…

– Лазоревые кристаллы!!! – воскликнул начальник Магического Сыска.

– Да, а что?

– Потом поясню. Так что дальше?

– Так вот, если поместить лазоревые кристаллы на место сердца умирающего человека, то они успеют запечатлеть в себе уходящую душу… Привязать ее к себе или что-то подобное. Возможно, кристалл заключит в себе личность. В общем, надо сначала это сделать, потом положить этот кристалл, или лучше несколько кристаллов, на тело другого человека (опять же, эта парочка использовала термины «тело» или «донор») на грудь, прямо над сердцем. С помощью ряда магических манипуляций кристалл расплавляется и буквально проникает в тело. Кстати, это одно из свойств, по которым лазоревые кристаллы ценятся для использования дурманов – они могут проникать прямо в тело, не через слизистые ротовой и носовой полости или вену. По идее, после этих манипуляций в новом теле должна пробудиться личность первого.

– Двуликие боги… Ския, немедленно расскажи, почему это не должно сработать… это и так нереальным кажется, но я хочу получить научное обоснование.

– Пожалуйста. Все предельно просто. Вот представь, в тело буквально всаживают кристаллы. Разумеется, оно умирает. И все – кристаллы запоминают не душу, а мертвую энергию тела. Эти кристаллы хорошо имитируют сердце, это давно замечено…

– Даже в охоте на эллуев использовалось…

– А ты откуда знаешь? Впрочем, неважно. Важно то, что эти кристаллы создают иллюзию жизни, но никакая магия не в силах удержать душу без ее собственного тела более нескольких мгновений. Кристаллы, даже лазоревые, неживые. А неживая материя не способна удержать душу. Это основной принцип магий Жизни и Смерти. Даже когда некромант пытается удержать или призвать душу, он или отдает часть своей жизненной энергии, или временно предоставляет свое тело – часто не полностью, а некоторый участок. Но даже когда дух полностью захватывает тело темного или медиума, это не занимает более нескольких минут. Кристалл просто имитирует жизнь, но не заменяет ее. Душу не обманешь. Но Лея и Верон не первые, кто думает иначе. Я после нашего разговора сразу же связалась с коллегами и еще раз сегодня утром, и они мне по зеркалу зачитали несколько фрагментов из опубликованных результатов исследований с лазоревыми кристаллами. Так вот, Джейко, это действительно феномен. Такой камень действительно полностью имитирует некоторые особенности окружающей среды.

Сначала ученые заинтересовались как раз этим способом охоты на демонов. Так вот, они взяли прито-ящеров, ты знаешь, это такие животные с очень высокой регенерацией, даже внешне, кстати, похожие на демонов. У них несколько сердец. И они способны регенерировать одно из них, если оно повреждено. И знаешь, что ученые обнаружили? Что тело прито-ящеров принимает эти кристаллы за сердце! Правда, после этого через некоторое время животное умирает. Потому что на неполном количестве сердец они долго не могут жить. Какое-то время – да, но постоянно – нет. Поэтому старинные легенды не были так уж не правы в отношении такого способа убийства демонов. Исследования были продолжены, н стали известны новые факты о лазоревых кристаллах. Но все они сводятся к тому, что эти камни абсолютно точно воспроизводят пульс, к примеру, то же биение сердца, тепло, даже звуки. Но при этом они не теряют своих вредных свойств и ни в коем случае не заменяют живую материю или энергию. Это просто камни с магией. Вот и все. Поэтому-то теория Кемли и Хакта разбивается вдребезги на этих фактах. Но вполне понятно, почему она возникла. В докладе одного из ученых, который занимался этим вопросом, так и написано: «Кто видел, как действуют эти кристаллы, не может поверить, что это всего лишь иллюзия. Слишком она убедительна». Но факт от этого не меняется.

Джейко несколько минут думал, шевеля губами и пытаясь разложить по полочкам все, что Ския сейчас сказала.

– Ты уверена?

– Абсолютно, Джейко. Это фундаментальные принципы магии.

– Все равно странно, почему Лея и Верон этого не поняли.

Деншиоми пожала плечами:

– Может, потому что очень хотели поверить в то, что сделали настоящее открытие?

Тацу внимательно смотрел на девушку, побуждая продолжать:

– Джейко, я, правда, не знаю. Я не работала так близко с лазоревыми кристаллами. Кстати, вот еще одни факт. Способность лазоревых кристаллов к имитации очень часто используют для создания галлюциногенных зелий. Маги закладывают в них фантазии, образы, желания, чувства, и они вполне потом могут имитировать их, попадая внутрь организма. Это, конечно, очень быстро убивает организм, но ощущения, говорят, непередаваемые. Как от любого наркотика. Наверное, то, что Лея и Верон видели, было настолько правдоподобно, что не поверить было нельзя. В любом случае, я не думаю, что они проводили опыты на животных. Только на животных. А опыты они проводили, без сомнения.

Начальник Магического Сыска скривился.

– Я даже боюсь об этом думать, – и, разумеется, он думал об этом. – Это значит, что где-то похоронены некие неучтенные трупы. На месте нашей парочки я брал бы каких-нибудь бродяг, которых никто не хватится… Подожди, но если они проводили опыты, то должны были быть результаты, коли они решили озвучить такую идею.

– Лазоревые кристаллы проникали в новые тела и, возможно, несли в себе некоторый отпечаток, но не личности того, в чье тело попали первыми, а памяти мага об этой личности. И, разумеется, проникая в новое тело, они воздействовали на человека. Возможно, даже заставляли его говорить что-то, что говорил тот, другой. Этот эффект должен был рассеяться через некоторое время. Если, конечно, такая доза не сводила человека с ума. В любом случае это не душа, а именно память мага о том человеке. Зато для чародея полная иллюзия, что во втором человеке действительно проявилась новая личность. Джейко, но это мои догадки.

– Похоже на правду. Даже страшно, как все стройно. Да, – вдруг задумчиво произнес он, – кто бы мог подумать, что Лея на такое способна. С виду такая невинная.

– Джейко, – неодобрительно ответила ему подруга. – Да на ней пробы ставить негде, – и она тут же подняла руку, призывая мага к молчанию. – Я не говорю о сексуальной стороне вопроса, хотя сие выражение обычно в этом смысле используется. Но и тут тоже… будь она хоть тысячу раз девственница, это ничто не меняет. Все мы чем-то занимаемся со своими любимыми и просто партнерами, однако есть люди, которые словно увлекают нас в грязь, в порок. Ладно, вернемся к нашему разговору… Джейко! – окликнула она.

Тот же смотрел куда-то в стену, явно ее не слушая. Однако от ее возгласа очнулся и посмотрел на подругу.

– А ведь… – Тацу, уже успевший до этого вскочить и пробежаться по кабинету, присел на стол и задумался, – это ведь в корне меняет ситуацию…

– Какую ситуацию? – не поняла Деншиоми.

Чародей поднял ладонь, прося паузы.

– Эрик! – крикнул он. Пока Брокк шел, пояснил: – Я про эту их теорию о переселении души в другое тело.

Дверь распахнулась через пару секунд, и показалась заинтересованная физиономия помощника.

– Да, Шеф?

– Немедленно беги к экспертам, пусть посмотрят, на месте ли те кристаллы, что достали из тела Алиеры Лакоста, – и, не обращая внимания на удивленное лицо Брокка, продолжил: – Только пусть обязательно убедятся, они это, а не другие. Это очень важно. Если никто их не подменил, пусть сунут в самый надежный сейф и приставят охрану. Как это сделаешь, мигом к Рани Кейшу, пусть выдаст тебе все дела по пропавшим за последний год.

– Ше-эф!

Тацу оборвал помощника на полуслове, зная, что тот скажет. Да, это, скорее всего, очень много, но когда было легко?

– Выполняй. И сразу с докладом ко мне. – И когда дверь за Брокком закрылась, сказал: – Похоже, я догадался, как узнать, убила ли Алиеру Лея в паре в Хактом или нет, а также как доказать их незаконную деятельность в обращении с лазоревыми кристаллами, – он немного помолчал: – И кстати, я понял, зачем они читали этот доклад. Они хотят обратиться к Большому Совету за официальным разрешением проводить опыты на людях.

– Лэр Тацу, – Роко Маери, как всегда величественная и элегантная, сделала приглашающий жест рукой. После разговора со Скией Джейко решил лично наведаться прямо в Магическую Гильдию, во главе которой она стояла, – признаться, я удивлена. Только утром разговаривала с вашей помощницей. Алиса, кажется… Я не путаю?

Волшебница встретила его в своем кабинете, очень изысканном и чем-то неуловимо похожем на будуар светских дам прошлых веков. Роко явно уважала изогнутые линии и светлые тона в интерьерах.

– Конечно же нет, – включил все свое обаяние Тацу. – Как можно… Я приношу свои извинения за то, что наши сыщицкие дела отнимают у вас слишком много времени. Но дело в том, что открылись новые и весьма неприглядные обстоятельства, о которых вам необходимо знать.

По правде говоря, Джейко просто не успел отловить Алису перед визитом к председателю Магического Совета. Он надеялся, что она сначала зайдет на работу, но девушка отправилась на встречу с Роко прямо из дома, договорившись об аудиенции еще вчера.

– Какие же? – Лэрэ Маери тревожилась. Внешне это почти не проявлялось, но Тацу уже хорошо ее изучил, чтобы чувствовать это. Волнение женщины было вполне понятно: волшебница совсем недавно заняла этот пост, и неприятности ей сейчас были совсем некстати. – Да вы присаживайтесь, лэр Тацу. Может быть, кофе?

– Благодарю вас, в другой раз. – Чародей сел на стул напротив женщины и для начала очень четко и коротко рассказал о ночных открытиях Моранны.

Вообще-то отслеживать запрещенное колдовство, если оно не приводило к уголовным преступлениям или не являлось инструментом, целью оных, не входило в обязанности Тацу, этим должен был заниматься специальный орган в составе Магической Гильдии. Ребята там служили суровые, но они тоже были не всесильны. Обычно Сыски, Стража и подобные организации весьма активно обменивались информацией. Хотя бы потому, что преступления, раскрытие которых находилось в юрисдикции одной их них, очень часто оказывались связанными с преступлениями, расследуемыми другими.

Роко явно была поражена и весьма расстроена услышанным. По интеллигентному, даже сейчас не лишенному определенной привлекательности лицу было видно, что женщина уже просчитывает варианты развития событий и продумывает свои действия.

– К сожалению, это еще не все. Я знаю, что вы являетесь почетным гостем конгресса белых магов.

– Да, это так, – осторожно ответила волшебница.

– Вы не слышали сегодняшний доклад Кемли-Хакта?

– Нет, я присутствую не на всех выступлениях. Да и по большей части меня пригласили только для торжественных мероприятий по случаю открытия и закрытия конгресса. Однако мне уже рассказали об этом докладе. Но, насколько я знаю, присутствующие на нем маги в два счета разнесли представленную теорию. Даже я, далекая от колдовства Жизни и Смерти, понимаю, что там имеется несоответствие фундаментальным принципам волшебства.

– Да, все верно. Так и есть. Но вы же понимаете, как притягательна эта идея. А это значит, что многие молодые горячие головы могут попытаться самолично проверить ее состоятельность на деле. А это минимум один труп и одно подорванное здоровье. К тому же мы с вами отлично знаем, что статистика из одного случая не выводится.

– Да, я это понимаю, лэр Тацу, – с достоинством кивнула женщина. – И уверяю вас, я приму меры по недопущению подобных прецедентов.

– Не сомневаюсь, – вежливо улыбнулся чародей. – И в связи с этим у меня есть к вам небольшая просьба.

– Да-да, я слушаю, – поощрила его улыбкой Роко, когда маг замолчал.

На самом деле Тацу вовсе не подбирал слова и не смущался, скорее это нужно было для образа приличного молодого человека, который очень нравился пожилой волшебнице.

– Благодарю вас. А просьба моя такова. Как вы понимаете, то, что творится, является следствием довольно широкого распространения лазоревых кристаллов «на подведомственной нам территории», в Ойя. Это не просто единичное преступление, это корень очень многих зол, что мы сейчас имеем несчастье наблюдать. В связи с чем становится ясно, что надо выкорчевать сначала его, а потом уже устранять последствия.

Магичка призадумалась.

– Вы правы. Я так понимаю, у вас есть план.

– О да, план у меня есть, – почти довольно улыбнулся Джейко. – Возможно, он покажется вам спорным, но я готов внести в него некоторые изменения. Однако основные пункты в нем должны быть выполнены. Итак, моя подруга Моранна де Линкс вчера на городском кладбище зафиксировала показатели магического фона, которые позволят нам выявить хотя бы часть чародеев, практиковавших запрещенное колдовство. Сегодня она передаст их вам. Предлагаю вам направить ваших людей на проверку домов и рабочих кабинетов и других мест пребывания этих волшебников. Не особо это афишируйте, но уверяю вас, слух о происходящем быстро распространится. Было бы хорошо, если бы кто-нибудь шепнул в нескольких местах, где умные люди это услышат, что пойдут повальные обыски на предмет лазоревых кристаллов…

– Но это же спугнет остальных! – перебила его обычно очень сдержанная Роко.

– Мы все равно не сможем проверить такое количество колдунов тайно. В основном они все довольно активные люди, и ежели не будут появляться какое-то время, это все равно вызовет подозрение. К тому же на вашем месте я бы озаботился тем, как все происходящее прошло мимо ваших людей, в обязанности которых входит отслеживание подобного. Конечно, велика вероятность того, что незамеченными эти факты были бы до поры до времени, вроде бы у вас же недавно проходила проверка и следующая не скоро? Но может быть и так, что кто-то просто закрыл глаза на происходящее. Впрочем, это ваша епархия, вам и карты в руки. Я же продолжу. Возможно, кого-то удастся еще поймать с поличным, не все же отслеживают подобного рода информацию. Часть имен мы узнаем из показаний арестованных. Я знаю, что по внутригильдийскому договору преступления своих магов Темная Гильдия расследует самостоятельно, так же и карает. К тому же мне известно, что они для своих… нарушителей используют меры, которые, допустим, я не имею официального права практиковать.

Чародей хитро посмотрел на председателя Магического Совета.

Та не смутилась и лишь пожала плечами:

– Это же некроманты, чего вы хотите?

– Ваша правда, – согласился Джейко и продолжил: – Я уверен, что имена тех, кто еще задействован в запрещенном колдовстве, а также, возможно, распространителей этой заразы, они узнают. Остальных же тоже сами проверят. Наверняка у них есть специальные способы для этого, нам, представителям других стихий, просто неизвестные. К тому же благодаря моей подруге скоро сюда понаедет высокое начальство из столицы. Некроманты, конечно, всегда славились своим презрением к любым запретам, – у каждой стихии были какие-то свои особенности. Представители оных, как правило, почти все обладали некоторыми сходными качествами характера. Например, маги Огня – взрывоопасностью, белые маги – серьезностью и состраданием, иногда тщательно замаскированным, а вот темные – этим презрением к запретам. Впрочем, этот грех был на совести и многих других колдунов, но за то, что так засветились, никто их жалеть не будет.

– Допустим, – кивнула женщина после некоторого раздумья, невольно ловя себя на мысли, что в делах с сидящим напротив мужчиной ей остается лишь покорно соглашаться со всеми его предложениями, – по вам-то это зачем, лэр Тацу? Зачем устраивать весь этот переполох сейчас, а не попытаться поймать как можно больше… рыбки по-тихому?

– Для того чтобы поймать совершенно определенную рыбку, – вновь обаятельно улыбнулся Джейко, – я бы сказал, самую главную рыбку, ту самую, что кормит всех остальных.

– Вот даже как. Хорошо, лэр Тацу, я отдам соответствующие распоряжения. Что-нибудь еще?

– Пожалуй, да. Но это скорее личная просьба.

На эту улыбку нельзя было не ответить, и Роко улыбнулась.

– С удовольствием помогу вам.

– Скажите, у вас есть надежные знакомые, которые специализируются на оборотнях, их перевоплощении, особенно в юном возрасте?

А после визита к лэрэ Маери Джейко дал интервью местной газете, которая этим же вечером вышла с шокирующими подробностями об убийстве знаменитого певца и актера Алиеры Лакоста. Ранее информация об этом старательно скрывалась по особому распоряжению начальника Магического Сыска, который не хотел волнений, все-таки тенор был известной личностью, да и просто в интересах следствия.

Теперь же эти сведения стали общественным достоянием, а усиленная охрана с комнат с вещественными доказательствами была снята.

Конечно, все важное было оттуда предварительно вынесено, кроме одного – самого ценного.

А также по какой-то странной причине прямо около того места, где это самое «одно» лежало, повесили зеркало. С виду самое обычное.

– Шеф, а Шеф, а вы уверены, что это сработает? – Агн никак не мог поверить, что кто-то купится на подобное.

– Думаю, да. Мы же дело имеем с весьма специфической личностью…

– Вы хотите сказать «истеричкой»? – вмешалась Алиса, все еще не в силах простить Лее, что из-за нее попала под чуть ли не первый в ее жизни разнос в исполнении Шефа.

– И это тоже, – согласился Джейко. – Но я имел в виду, что у этих людей действительно весьма своеобразное мышление. Взять хотя бы это общество «Шуты и пешки» или эту сумасшедшую идею с кристаллами. Мне кажется, Лея должна решить, что именно для нее Алиеру и убили подобным образом. Мол, если ты так уж веришь в свою теорию – проверь на дорогом человеке.

– Но кто мог такое совершить?

– Да тот же Эггерра. Ему такой эксперимент над своими людьми учудить раз плюнуть.

– Шеф, а может, все иначе – может, это как раз Кемли его убила. Уж больно похоже это на ее теорию – кристалл прямо в сердце.

– Что ж, – меланхолично пожал плечами маг, – в таком случае мы поймем, кто убийца.

– А как все-таки забавно переплелось наше подозрение в том, что Алиера эллуй, с этой теорией Кемли-Хакт!

– И не говори… – задумчиво произнес Тацу. – Так, – чародей встряхнулся, – чтобы около зеркала постоянно кто-то был.

Зеркало, висевшее теперь около кристаллов, которые нашли в сердце Алиеры, было настроено на передачу изображения на другое зеркало, находящееся в дежурной у стражников.

– Напомните мне при следующем же походе к мэру выбить из него средства на собственное зеркало к нам в Сыск, – невольно глянул Тацу на присутствующего здесь стражника. – Молодой человек, вам понятно, что надо держать язык за зубами, или мне объяснить более доступно?

Поскольку стражники не привыкли видеть представителя Правящей Семьи постоянно, да еще того, о котором разве что легенды не рассказывали, то перепуганный мужчина счел нужным вытянуться в струнку и отрапортовать:

– Не извольте беспокоиться! Никому!

Тацу оглядел стражника, перевел взгляд на Агна, которому первому довелось дежурить тут, и сказал:

– Объясни молодому человеку, что именно ему нельзя говорить и кому. Чтобы он невольно не выдал того, чего не следует, – и тут же забыл о нем. – Алиса, хватит бездельничать. Лучше помоги Лакни, – и уже тише, только магичке: – Скорее всего, они выберут новое тело среди бывших клиентов того притона с лазоревыми кристаллами… или кого-то подобного. Ведь им нужен кто-то, кто уж подвергался их воздействию, иначе от такой дозы тело тут же умрет. Но это может быть и маг. Посмотри, кто подходит на роль «донора».

– Кто бы он ни был, я думаю, он должен быть симпатичный, – закатила глазки Алиса. – Я бы такую личность, как Алиера Лакост, просто не смогла бы поселить во что-то некрасивое.

– Возможно. Но я думаю, он прежде всего должен быть молод и иметь совсем небольшой опыт общения с лазоревыми кристаллами. И так риск слишком велик. Им ведь необходимо, чтобы не начались необратимые последствия.

– Это понятно, Шеф. Но мне кажется, что это вряд ли может быть маг. Маг в таком возрасте, который вдруг растерял все свои навыки, – это странно.

– Зато мага легче завлечь ночью куда-нибудь в укромное местечко.

– Да ладно, Верон вполне может пригласить «донора» куда-нибудь под предлогом похода к барышням определенного рода, а то и вовсе к себе в постель. Или Лея может из себя соблазнительницу сыграть.

– Лея?

– А что? Алиеру-то ей как-то удалось увлечь.

– Там была долгая обработка, а тут надо быстро.

– Ой, долго ли мужика уговорить к себе пойти? Только помани пальчиком, уж простите, Шеф.

– Не за что. Ты в чем-то права, но Лея ненавидит все подобное. Может взбрыкнуть в самый неподходящий момент.

– Потерпит ради Алиеры.

– Ладно, Алиса, хватит пререкаться. Вероятность того, что выберут мага, есть. Все-таки надо еще и возраст примерный соблюсти, внешность похожую выбрать… Если еще и хотя бы частично эллуем будет, то вообще хорошо. Не только потому, что Алиера им, возможно, был, но и потому, что я понял из этого доклада, – Джейко почитал копию оного, Ския принесла ему ознакомиться. Половины, правда, не понял из-за обилия терминов, но детали учел, – эллуи лучше адаптируются к лазоревым кристаллам.

– Они просто более выносливые.

– И это тоже. В общем, ты поняла, так что давай действуй, нечего со мной попусту пререкаться.

– Я не пререкаюсь.

– Пререкаешься.

– Не пререкаюсь.

– А вот сейчас ты что делаешь?

– Э-э-э… общаюсь!

– В рабочее время, между прочим.

– Между прочим, уже почти вечер.

– Так, Алиса, пошли отсюда, а то Агн сейчас лопнет от сдерживаемого смеха.

Магичка глянула в зеркало, в котором отражалась знакомая комната в епархии экспертов, где на одном из стеллажей синие искорки пробегали по кристаллам в совершенно определенном ритме.

– А они действительно как сердце…

– Лея, ты сумасшедшая! Ты предлагаешь напасть на Магический Сыск?!

– Не напасть, а пробраться!

– Да нас запалят еще на подходе!

– Боишься, Верон? – шипяще и прямо в глаза.

«У тебя безумные глаза», – думал он.

– Я просто благоразумен.

– Ты? – Хохот, который в сочетании с этими сумасшедшими очами пугал даже видавшего всякое Хакта. – Ты?! – и вдруг смех обрывается, и эти глаза вновь близко-близко. – Мы пойдем туда и заберем кристаллы, которые помогут нам вернуть Алиеру! Ты меня понял?

– Лея, подожди. Нам же еще понадобится второе тело!

– Найдем!

– Но… это все не просто провернуть, а времени у нас очень мало. Мы проводили опыты, где кристаллы держали душу максимум десять дней, и ты сама знаешь, как это нежелательно, а сколько уже прошло времени! Завтра будет седьмой день!

– Семь не десять! Но да, уже много! И именно поэтому мы сегодня пойдем туда и заберем кристаллы!

– Лея, это опасно! И вообще это может быть ловушка!

– Ну так сделай так, чтобы им ничего не удалось. Ты это можешь, я знаю! У тебя же есть это заклинание – что всех усыпляет! Вот его и напусти на всю охрану. Дальше пройдем и заберем то, что надо. Делов-то!

– А ты думаешь, так легко найти эти кристаллы?! Там же не одна комната!

– У них должна быть комната для хранения улик. Что мы, не сможем ее найти?

– Может, и сможем, но уж больно время неудачное. Нам понадобятся еще четыре дополнительных кристалла, чтобы по углам поставить, а я свои скинул! Слышала же сама, что нескольких из наших, в смысле темных, взяли по обвинению в запретной магии.

– Так они ее и практиковали.

– Вот именно! Как и мы! Говорят, повальные обыски пойдут. Да еще и девки эти сыщицкие… Короче, я свои кристаллы уничтожил.

– Я тоже. Ну да ничего. Съездим к Эггерре, он даст.

– Не поеду я к нему.

– Я поеду! – рявкнула она.

– Лея…

– Верон, не зли меня, – буквально зарычала магичка. – Или ты помогаешь мне, или я иду туда сама! И ты меня не остановишь!

– Ты рехнулась!

– Да, и помни об этом!

Им все удалось. На удивление легко. Верон действительно сплел весьма эффективное заклятие «Сон смерти» из раздела высшей черной магии. На несколько часов оно погружало окружающих на определенной территории в беспробудный сон. Обычная защита против него не была эффективна. Да и не всякий мог предположить, что с колдовством Смерти, причем столь высокого уровня, пойдут на грабеж. Вот уж к чему-чему, а к этому она была менее всего приспособлена. Но все же Верона терзали смутные подозрения.

Правда, когда он увидел кристаллы с вздрагивающими синими искорками в них, он понял, что газеты не врали – эти камни действительно были в груди Алиеры Лакоста.

Одновременно у Хакта появилось подозрение. Оно не было логичным с точки зрения обычного человека, но Алиера нормальным и не был. Он был прекрасным, настоящим и сумасшедшим.

Нет, не помешанным. Но безумцем точно. «Надо спросить у Эггерры. Он все знает». Но Верону не хотелось. Демон всегда спрашивал слишком большую плату за свои ответы. И сколько времени Хакт уже с ним ни общался, он так и не смог привыкнуть к его кровавым глазам. И к тому, что творилось за ними. Какой-то паранормальный страх всегда закрадывался в душу мага, когда он смотрел в эти темно-красные бездны, когда видел эту ухмылку. А Верон трусом не был, но он понимал, что Эггерру он боится. Это одновременно и злило его, и делало его жизнь полнее. Когда есть чего бояться, есть и к чему стремиться.

И вот сейчас он смотрел на голубые камни с магическими огоньками внутри и думал о том, что в ближайшее время он или вознесется на вершину триумфа, или упадет в пропасть. Тут не может быть полумер. Если они смогут воскресить певца, это будет… это будет грандиозно. Это будет настоящая, истинная и подлинная победа. Ее никто не сможет игнорировать. И такое маленькое преступление, как эта кража и смерть… условная в чем-то, еще одного донора… им простят. Верон отлично понимал, что если у них все получится, от могущественных покровителей, желающих спасти или себя, или родных, или даже банально омолодиться, не будет отбоя. Им с Леей дадут все, что они захотят, и много больше. И даже хорошо, что это Алиера. Смерть и воскрешение кого-то менее яркого могли бы и не заметить или оспорить. А вот Лакост… Лакост – это именно то, что нужно. Бесспорно. Лучше даже и представить себе нельзя. А Лея… ради Алиеры она постарается, не сорвется, как уже много раз бывало, и все сделает правильно.

М-да, воскрешение Лакоста никто не сможет отрицать или игнорировать. Эггерра правильно тогда сказал: то, как он поет, – это даже не голос, это свойство души. А коли так, то если они подберут более-менее не обделенного хотя бы подобием голоса донора, то через какое-то время Ойя и весь остальной мир вновь услышат его несравненные арии. И никто не усомнится, что это именно он, как бы он ни выглядел. Алиеру невозможно с кем-то иным перепутать.

И ради этого стоит рискнуть.

Определенно стоит.

А еще Верон придумал, чье тело они используют. Знал он одного премилого молодого человека – испорченного и гордого, красивого и слишком порочного. А значит, не будет никаких проблем заманить его к себе. Там напоят снотворным и отвезут на место ритуала. Оные нужно проводить на природе, чтобы магический след побыстрее рассеивался, а то и так слишком сильная концентрация. В случае чего спишут, конечно, на этих молоденьких борзых глупцов, которых он соблазнил на запретную магию. Эти придурки пусть на городском кладбище развлекаются, а они с Леей подальше отъедут. Только надо все быстро сделать. Насколько это возможно.

Хорошо бы уже этой ночью, но не получится. Увы, на обезвреживание этой системы охраны на дверях Сыска слишком мною времени ушло. С другой стороны, лучше быть осторожным, чем завалить всю операцию, и так повезло просто нереально. Наверняка потому, что эти кристаллы не считали такой уж важной уликой, вон сколько сейфов в комнате было! Лежали бы они там, все могло оказаться много сложнее.

ГЛАВА 16

– Они утащили кристаллы, Шеф, – докладывал невыспавшийся, но все равно активный Агн. – Ребята из наружки чуть не уржались, глядя, как они замки взламывали.

– Так неумело? – лениво поинтересовался Тацу.

– Не то слово!

– А какое?

– Что «какое»? – не понял Агн.

– Ты сказал, что ребята из наружного наблюдения смеялись, я спросил: «так неумело?», ты сказал: «не то слово», вот я и спрашиваю, что ты имел в виду? – Сегодня у Джейко было настроение повредничать.

– Да нет, слово то. Просто… так выразился. Смешно, вот.

– А что смешного в неумении? – Джейко посмотрел на подчиненного. – Человек не обязан уметь все на свете. Для этого в каждом деле существуют специалисты, их специально учат, они годами вырабатывают свои навыки, совершенствуют свои умения. У нас общество с разделением труда.

– Ну так они же не наняли профессионала!

– А где бы они за такой короткий срок нашли профессионала? Очевидно, не было такой возможности, вот и справились как могли. Что смешного-то?

– Шеф, да что вы взъелись? Они же вам тоже не нравятся. И потом, по данным Кейша в Ойя, за последнее время куча народу пропала. Бродяг всяких, маргиналов. И я уверен, вы тоже думаете, что минимум процентов двадцать-тридцать из этого количества – это их рук дело. Да, похоже, Алиеру они не убивали, но я почти уверен, что убили кучу других людей. Скажете, нет?

– Не скажу, – Тацу тоскливо глянул на списки пропавших. Сейчас часть его сотрудников искали в этих делах хоть что-то, что могло навести на мысль о виновности этих двоих. – Я просто против того, чтобы смеялись над неумением. И еще. Убийцы они, подонки или еще кто, но сегодня они пришли, чтобы попытаться спасти своего друга. По крайней мере спасти хоть одну жизнь.

– И я должен их за это уважать? – фыркнул сыщик. – В городской тюрьме куда больше тех, кто заслуживает уважения или хотя бы жалости. Укравшая еду для своего ребенка отчаявшаяся мать; не выдержавший постоянных избиений отцом матери убийца-сын; из-за перенагрузки ошибившийся лекарь, да можно до бесконечности продолжать! И вы считаете, что я должен уважать этих двух зажравшихся монстров в лощеных шкурах?

– Во-первых, ты профессионал, ты не должен быть предвзятым. А во-вторых, я не говорю о жалости к ним или понимании, я не хочу, чтобы ты насмехался над ними. Вот и все.

– А вы так уж часто бываете абсолютно непредвзятым? Уверен, что нет. Вы не были бы Тацу, если могли быть непредвзятым. Тацу всегда защищали людей, тех, кто, разумеется, достоин этого, а значит, всегда были предвзятыми по отношению к друзьям, врагам и просто ситуациям.

– Агн, я, конечно, благодарю за лестное, как мне кажется, мнение о Семье Тацу, но хочу тебе заметить, что в нашей работе можно сочувствовать или презирать кого угодно, но это не должно ей мешать.

– А мне не мешает. В работе я не позволю своему отношению к ним как-то повлиять на дело.

– Оно уже влияет и…

Тут в кабинет распахнулась дверь и буквально влетел Эрик.

– Шеф, к вам посетитель.

Тацу нахмурился. Ему не понравился вид подчиненного, равно как и то, что подобных выходок обычно Брокк не допускал.

– А почему такая спешка?

– Вы сами поймете…

И Джейко понял. Перед ним стоял Волк-маг, который совсем недавно консультировал их по поводу Матиуша. И вид у него был как после долгого бега. Только это сказывалось не на дыхании или чем-то подобном, это было видно по глазам. У такого на пути стоять совсем не хотелось. Даже если ты Тацу, а что уж говорить об Эрике. К плохому настроению начальника Сыска добавилась еще и мысль о том, что за более чем четыре года работы он так и не воспитал из своих сотрудников сильных противников.

– Лэр Тацу…

Джейко молча предложил ему присесть. Волк плюхнулся на стул, но весь его облик говорил о готовности бежать дальше. Куда?

– Вы быстро вернулись, – произнес Тацу.

– Это из-за вашего щенка.

– Вы ведь собирались в Клан ехать. Значит, Матиуш оказался все же важен для Клана?

– Кто? Как вы его назвали? Вы что же, нашли его родителей? – Волк выглядел взволнованным.

– Нет, просто назвали его так с девочками, не «щенок» же его звать.

– А-а, понятно, – успокоился мужчина. – Но к делу. Где он?

– Сначала я хотел бы узнать, что вызвало такую перемену в вашем поведении.

Маги уперли друг в друга взгляды, и стало ясно, что никто не отступит.

– Хорошо, – первым сдался оборотень. – Я и не сомневался, что вы захотите все узнать. Я, кажется, понял, кто он такой. Вернее, не столько он, но кто тот Волк, про которого вы говорили.

Джейко внутренне напрягся. «Так я и знал, что с этим будут проблемы».

– И кто он? – поторопил Тацу замолчавшего рассказчика.

– Если все именно так, как я думаю, то это Лекто Мер, один из наших самых опытных магов. Почему я так думаю… У его брата и самого близкого человека Дари Мера была любовница из оборотней Клана Собак. Причем она даже не чистокровная была, но обращаться умела. У них вроде все было серьезно. Этот самый брат ничем особо не отличался, но Лекто в нем души не чаял. И когда это все случилось, Дари Мер разругался с вождями Клана, потому что они что-то против нее имели. Конфликт там какой-то произошел, или просто Кланы тогда были в очередной вражде, уже не суть. Обычно же у нас в Клане подобным семьям разрешено жить на окраинах. Да и Лекто должен был повлиять, но тут вот что-то не заладилось. Они переехали в предместья Ойя. Лекто очень по этому поводу переживал. Ему трудно было находиться вдали от брата. Но тот очень любил эту женщину, тем более у них появился волчонок, то есть детеныш. Лекто и к нему очень хорошо относился. И вот около года назад он вдруг сорвался с места и куда-то уехал. И больше не вернулся. А Лекто Мер – это действительно очень важная фигура для Клана. Он не просто великолепный боец, у него еще и редкие для Волков способности мага тонких плетений.

Магами тонких плетений назывались чародеи, которые могли разобраться в самых сложных заклятиях, проклятиях, защитах. Они могли взламывать их или, наоборот, плести непревзойденные заклинания, оперируя самыми маленькими потоками энергии. В разведке такие колдуны были на вес золота. Но и в обычной жизни их способности были очень востребованы. Этот дар невозможно было выработать. Он или был, или нет. И таких волшебников берегли невероятно. И если в Эсквике они не были совсем уж редкостью, то в оборотнических Кланах действительно с ними была проблема.

Становилось понятно, почему Волк вдруг проявил такой интерес к щенку.

– Ясно… Вы думаете, что Матиуш – это его племянник?

– Скорее всего. Потому что, когда Лекто Мер долго не появлялся, его начали искать, и нашли письмо, где сообщалось о том, что Дари с женой мертвы, а Ма… то есть его Каде, так на самом деле зовут этого волчонка, – Тацу заметил, что оборотень перестал называть Матиуша щенком, а это для перевертышей много значило, – в заложниках.

– В заложниках? – опешил начальник Магического Сыска. Потом немного подумал и спросил: – У кого?

– Там не сказано, лишь сказано явиться на определенное место в определенное время.

– Двуликие боги… – Тацу встал и прошелся по комнате. У окна остановился и спросил: – Если предположить, что Ма… то есть Каде не переходил по рукам, а до моего появления находился только у Эггерры, то… У вас есть предположения, зачем Лекто Мер понадобился эллую?

– Есть. Нечеткие, но есть. Даже эллуи не могут многого из того, что могут маги тонких плетений.

– Да-да, – задумчиво согласился Джейко. – Даже наоборот, магия эллуев очень сильная, но не отличается тонкостью плетения. Так, давайте подумаем… А Лекто имел опыт обращения с лазоревыми кристаллами?

– Как вы узнали? – поразился Волк.

– Так значит имел?

– Да, и немалый. Он даже диссертацию на эту тему написал. По использованию лазоревых кристаллов в целях защиты особо важных объектов.

– Именно особо важных? – удивился глава Сыска.

– Да. Я в деталях не разбираюсь, но суть в том, что там невероятно высокие требования к охранной системе, поставить ее себе даже не знаю какие богачи смогут и, главное, зачем: стоимость ее будет во много раз превышать охраняемое. Такое имеет смысл, когда хранят вещи не только материальной, но и духовной ценности – символы власти или какие-то религиозные объекты. Или информацию. В основном такие ресурсы и такие задачи есть только у властей. Он придумал, как можно нейтрализовать вредное излучение, при этом настроив защиту так, что остается только восхищаться – эта система действительно почти безупречна в плане охраны. И разумеется, когда он пропал, это стало ударом для нашей обороны. Но, к сожалению, наши поиски ничего не дали.

– А где была назначена встреча с этим неизвестным похитителем?

– В одном местечке на границе Синих Гор и Эсквики. Наши ищейки все там облазили, но прошло слишком много времени, к тому же кто-то явно постарался, чтобы следов не осталось. Хотя, возможно, Лекто не стал сопротивляться. Ведь речь шла о его племяннике. Он действительно безумно любил его отца, своего брата. Если я правильно все понимаю, то Лекто и своей жизни было не жаль за этого волчонка. У нас оставалась надежда, что Мер еще вернется, но…

– Что «но»?

– Я пересказал нашему вождю и Совету стаи ваши слова. Не скрою, сначала они рвали и метали, но потом успокоились и пришли к выводу, что Тацу в области ментальной магии не мог ошибиться, а коли так, то лучше, что Лекто умер от вашего клинка, чем жил бы… тем, чем его сделали. А значит, наш долг отомстить за него и воспитать того, кто был ему так дорог.

– К тому же есть неплохой шанс, что у Каде Мера обнаружится тот же дар, – не смог удержаться Джейко. – И ради этого ваши готовы даже терпеть полукровку, да еще от Собаки, в Клане.

– Да, это был бы лучший вариант, но, лэр Тацу, не стоит совсем уж сводить на нет наши благородные порывы. Лекто действительно много сделал для Клана. Да у него боевых наград больше, чем у меня зубов! Да и… Лекто не был бедным, теперь все его немалое состояние принадлежит Каде Меру. У Лекто есть и друзья, которые ради его памяти позаботятся о волчонке. Согласитесь, это лучше приюта для сирот в Эсквике.

– Прямо чудесная сказка про бедного сиротку, – пробормотал Джейко, потом сказал уже более громко, глядя прямо в глаза собеседнику: – А речь о приюте пока не идет. Впрочем, я не собираюсь стоять на пути тех, кто хочет помочь Ма… да что же это такое?! Каде. Просто у него всегда будет возможность вернуться. Я, конечно, не сердобольная старушка, но куда-нибудь ребенка да пристрою. Сейчас куда важнее, смогут ли ваши маги сделать так, чтобы он обернулся.

– Он до сих пор в звериной ипостаси? – в горечью в голосе спросил Волк.

– А как сами-то думаете?

– Я и не надеялся на что-то другое… Нет, надеялся, но знал, что это почти нереально. Врать не стану, лэр Тацу, есть очень большая вероятность, что Каде никогда не сможет обернуться обратно в человека, но тем не менее шанс есть. Особенно сейчас, когда за него возьмутся действительно сильные маги и воспитатели.

Джейко вздохнул.

– Я вас понял. Я отдам вам мальчика. Но сейчас с ним работает специально вызванный для этого из столицы специалист. – «Спасибо лэрэ Маери. Самому мне его долго искать бы пришлось, да и не факт, что он так быстро бы приехал или нас принял».

– Даже так! – восхитился Волк. Тацу явно поднялся в его глазах.

– Именно так. Как вы понимаете, мне чрезвычайно важно не только сознание и дальнейшая жизнь Каде, но и его память. Я хочу понять, что с ним происходило в доме Эггерры. Возможно, он что-то помнит и про своего дядю. Да и вообще все, что он помнит о своем пребывании у эллуя, невероятно важно.

– Да-да! Верно! Необходимо узнать, он ли виноват в том, что случилось с Лекто!

– Я почти уверен в этом. То, что сделали с мозгом Лекто Мера, возможно только при невероятно сильном воздействии. Я, например, такого сотворить и близко не смогу. И я знаю очень малое количество людей, которые смогут. Эггерра – один из них. Это было бы слишком невероятным совпадением… Другое дело, что доказать я это не могу. Но можно попробовать доказать другое. Вот для этого мне и нужна память Каде. Если, конечно, он сможет обернуться и если он хоть что-то понял. Не представляю, что может сделаться с сознанием ребенка после такого испытания.

– У детей гибкая психика, – заметил оборотень. – Меня только смущает, что вы так легко его вынесли из дома Эггерры. Ведь, как я понимаю, остановить вас ему ничего не стоило.

– Меня это тоже смущает. Хотя я знаю, что для эллуев характерно некоторое презрение к незначительным с их точки зрения деталям. К коим они относят все, кроме своих интересов. К тому же у них совершенно другая система законодательства, и они, как правило, не адаптируются к нашей. Поэтому эллуев в Эсквике так мало. У нас слишком сильная правоохранительная система, чтобы они могли творить, что хотят, и жить, как привыкли. Обычно много эллуев в странах, где слабая власть или характерно что-то вроде системы – кто сильнее, тот и господин. Вот там им раздолье. А у нас с нашей любовью к бумагам и букве закона им не разгуляться. Поэтому он просто мог не подумать, что какой-то там щенок может быть серьезно воспринят властями. Я думаю, Эггерре вообще трудно представить, что кто-то может посметь против него что-либо сделать. – Маг немного помолчал. – Но вероятен и другой вариант, он просто не знал, что Каде еще может перевоплотиться. Или, и это худший вариант, он мог знать, что Матиуш, то есть Каде, никогда уже больше не заговорит.

Оба мужчины, не сговариваясь, синхронно вздохнули. Почему-то в последнее верилось легче всего. В некоторых делах оптимистом быть очень трудно.

Нани Рух сидел в ресторане, вкушая изысканные блюда и тратя на них весь свой вчерашний выигрыш. К нему подбежал мальчишка-посыльный и протянул конверт. Бумага была не из дешевых. Но более ничего на конверте не было. Никаких знаков. Блондин развернул листок и прочитал: «Сегодня они воскресят Алиеру». С трудом удержал невозмутимое выражение лица.

– Кто тебе дал это письмо?

– Ой! – Мальчишка побледнел. – Страшный такой дяденька! Кожа серая, с такими черными разводами! Черные длинные волосы с белыми полосками. А за спиной крылья! И кольцо как змея!!! Ооо! Потрясное!

– Понятно, – хмыкнул Нани, кинул посыльному монетку, подумав о том, что тот еще долго будет гордиться перед сверстниками, дрожа от ужаса и замирая от восхищения.

Однако теперь оставалось понять, зачем помощнику Эггерры сообщать ему сию новость. Неужели?..

Олло распечатала конверт. «Сегодня они воскресят Алиеру». «Алиеру! Значит, Лея все-таки… эрррки!!!» Смятая бумага полетела на пол.

«Сегодня они воскресят Алиеру». Рика, позевывая, смотрела на письмо. «Неужели у них правда это получится? И ежели так, то во что это мне выльется?»

– Сегодня они пойдут к Эггерре. Или встретятся с его помощником. Им нужны лазоревые кристаллы. И это будет нашими доказательствами. Смотрите в оба. Второго шанса у нас может и не быть.

– Мне страшно, Верон! – Белая волшебница схватилась за рукав мужчины. Тот посмотрел в ее безумные глаза. Тело женщины дрожало, а кровь и какая-то желтая жидкость в нескольких местах пропитали ее перчатки. Но лицо было по-прежнему красиво. Почти безупречно. Тонкое, нежное. Лицо жертвы. По нему так и хочется ударить. Особенно когда она, вот как сейчас, начинает дрожать каждой жилкой, кривить губы в попытках не разрыдаться и пытаться от него что-то требовать.

– Возьми себя в руки! – Хакт с трудом сдерживался. Они уже разместили все кристаллы, нарисовали все нужные схемы и рисунки. А донор с вытаращенными глазами смотрел на происходящее. Заманить этого сопляка ничего не стоило. Таких только пальцем помани. Удовольствия, деньги, да любая ложь сойдет. Этот, наверное, подумал, что его приглашают на интимную вечеринку для двоих. Но самое главное, что он пока здоров, не успел еще алкоголем, табаком и наркотиками испортить свое тело. Мордашка ничего. Алиере должна понравиться. Когда в глазах еще и ум появится, совсем будет хорошо. А пока пусть лежит и боится. На пользу пойдет, пусть хоть в последние минуты поймет, каким идиотом был. Сердце тоже еще молодое, выдержит. Глаза навыкате, трясется хуже Леи, но ему-то умирать, а эта истеричка просто передозу словила. Поэтому именно она и работает непосредственно с кристаллами. Верон сам их не касается, а то руки бы уже такие же были, не говоря уже о психике. А два безумных мага в одном деле – это явный перебор. Да и после работы с кристаллами Кемли его же и заставляет лечиться, сам пару приемов знает, а что эта дура не нашла себе никого, кто бы ее «чистил» после сеансов, непонятно. Может, как всегда, прикосновений боится? Как Олло ее лапает, так ничего, а как лекари… Не доверяет никому? А скорее просто нравится сознавать, что она мученица и страдалица. Профессиональная жертва, что тут скажешь? Впрочем, ее дело. Пусть развлекается как хочет. Пару лет еще протянет, а там он себе новую помощницу найдет. Может, даже с мозгами, хотя, когда они есть у баб, проблем не оберешься.

– Возьми себя в руки, я сказал!

Обычно крик или холод жесткого голоса ее хорошо приводят в чувство, тут же она еще больше задрожала. Пальцы на его рукаве и вовсе побелели, так она их сжала.

– Мне страшно! Страшно!

Тут уже Верон не выдержал. Размахнулся и вдарил по этому бледному лицу. Девушка покачнулась, но устояла. Рот раскрылся в беззвучном крике. Тогда Хакт ударил еще. На этот раз Лея упала. Хакт некоторое время постоял над ней, потом опустился на корточки рядом. Она не могла ничего произнести и только молча ловила ртом воздух. На щеке расползалось красное некрасивое пятно.

– Ну что, пришла в себя? – Верон взял ее за подбородок, покрутил из стороны в сторону эту словно кукольную голову и строго повторил: – Я спрашиваю, ты пришла в себя?

Лея затрясла головой и пропищала:

– Мне больно.

– Я запретил истерики, так?

– Но, Верон…

– Запретил? – оборвал он ее нытье.

– Запретил, – понурый ответ.

– А ты что сделала? Ослушалась. Вот и получила. Будешь еще мне истерики закатывать?

– Мне правда страшно. Вдруг у нас ничего не получится?

– Ты хочешь еще раз по роже получить?

– Нет, – почти писк.

– Тогда вставай и принимайся за дело.

Разговор был окончен. Лея с трудом, пошатываясь, поднялась. Она отлично знала, что у Хакта слово с делом не расходится. Верон уже вновь склонился над рисунками, выверяя точность линий. Кемли же перешла к условному кругу, который образовывали несколько добытых у Эггерры кристаллов. Из-за них некромант тоже злился. Он знал, что за них эллуй потребует именно с него. Хотя бы потому, что знает, как это бесит черного мага, как он всячески пытается избежать лишних встреч с полудемоном. Но Эггерре не откажешь.

Белая волшебница начала выплетать нить колдовства между камнями. Ей приходилось пользоваться амулетами хотя бы потому, что здесь нужна была слишком сильная стихийная магия, которой она, разумеется, не обладала, а Хакт заявил, что лишний человек им совсем ни к чему, и так слишком большой риск. Некромант не любил напрягаться. Хорошо хоть, что сам закапывает трупы тех, кто перешел во второе тело. Жалко, что времени слишком мало прошло, непонятно, как души вжились в новые тела, пока все, кто получил второе рождение, до сих пор под действием лазоревых кристаллов – в каком-то полусне, на что-то реагируют, даже говорят, но не на все. Нет, они, конечно, «проснутся». Большинство. Но это когда организм справится с такой дозой. Если человек не помрет до этого, то есть очень большая вероятность, что тело будет не сильно повреждено. В любом случае для Алиеры они расстараются – наймут лучших специалистов по реабилитации, препараты самые лучшие купят. Дорого, но ради Алиеры, ради его голоса и таланта…

Лея доплела свою часть колдовства и передала эстафету Хакту. Тот как раз перетащил почти теряющего сознание от ужаса донора в центр круга. Он пытался сопротивляться, но чары, равно как и веревки, держали крепко. При этом юноша стонал, пытался что-то сказать, может, даже умолять, из-за кляпа не было понятно, что именно. Впрочем, набор вряд ли отличался бы оригинальностью – мольбы, угрозы, посулы. Верон не реагировал на эти звуки никак. В некоторых случаях ничто другое, кроме жизни, от человека не требуется. Правда, Хакт не удержался и, издевательски похлопав его по плечу, сказал:

– Не переживай, красавчик, ты умрешь не зря. А послужишь науке, искусству и, можно даже сказать, благу всего человечества. Вернее, не всего, а того, кто будет достаточно умен, чтобы дать нам то, что мы захотим. – Он полюбовался расширившимися глазами связанного и откочевал к краю круга. – Лея, начинай через девятнадцать секунд.

– Шеф, в округе обнаружены…

Джейко обернулся. Вместе с «бобрами» и частью его команды он наблюдал представление практически с самого начала. Весь день Верон был очень занят. Сначала он отправился на встречу с помощником Эггерры и получил от него кристаллы. Уже это они могли доказать. Потом он договаривался с тем, кто сейчас лежал в центре магического круга и молил двуликих богов о спасении. Хакт усыпил чем-то бедолагу, связал, наложил чары и направился с ним сюда, а именно на заброшенное деревенское кладбище в полутора лигах от Ойя. Здесь уже ждала его Лея со всем необходимым для ритуала.

– Кто? – Это было самое главное. Если не Лея и Верон убили Алиеру, то, значит, тот, кто это сделал, попытается помешать им. Так кто же?

– Все трое, – Эрик смущенно пожал плечами.

– Что?! – Приходилось сдерживаться, пусть они и устроились достаточно далеко, но еле слышный шепот – это все, что они могут себе позволить.

– Здесь находятся все трое. Рух, Детануске и Зарзе. По отдельности. Они не встречались, не переговаривались и добрались сюда независимо друг от друга.

Тацу беззвучно выругался. Весь план летел к эркам. Да, Кемли и Хакта они прищучат. Даже найдут, что предъявить Эггерре и его помощнику, но вот убийца Алиеры в этот раз не будет пойман.

– Что делать, Шеф? – Рядом оказался Агн. Они с Эриком внимательно смотрели на мага. А тот никак не мог придумать единственно верного решения.

– Ждем до критического момента. Если ничего не произойдет, то арестовываем всех пятерых. Эрик, передай «бобрам», чтобы разделились на четыре группы и передислоцировались поближе к объектам. Мы должны помнить, что мужчина в круге не должен пострадать. И я не Хакта имею в виду.

– Вы отдадите приказ, когда будет пора? – Светловолосый гигант, ради такого случая даже отказавшийся от своей неизменной, но очень шумной куртки, смотрел на начальника, не понимая, что тому в нем сегодня не нравится.

– Нет, ты это сделаешь. Моранна, – Джейко обернулся к подруге. Сегодня она была независимым консультантом Магического Сыска, – ты сможешь определить нужный момент? Учти, нам на действия нужно не менее пяти секунд.

– Конечно, дорогой, – мурлыкнула она, невероятно довольная своим пребыванием здесь. – Я думаю, уже скоро. Пошли последние приготовления, насколько я могу понять.

– Сколько еще примерно?

– Минуты четыре.

– Эрик, слышал? Отправляйся к сержанту Кью и передай мое распоряжение и эти сведения. Моранна, следи за происходящим. Агн, ты знаешь, что делать?

– Да. Только я не могу понять, почему я.

– А почему не ты?

– Но обычно, когда вы участвуете в операциях, вы сами производите арест.

– Обычно, но не всегда. Сегодня не так.

«Потому что вам надо учиться действовать самостоятельно. Вы отличные сыщики, но командовать умеет только Марк. А я рано или поздно уйду с этого поста, а значит, должен научить вас в том числе и этому… И не смущаться передо мной тоже». А еще Джейко не хотелось красоваться перед де Линкс.

В ответ он получил хмурый взгляд. Агн явно не был доволен услышанным.

– Какая у тебя интересная работа, – продолжила мурчать ему на ушко некромант. – Так будоражит кровь.

– Моранна, умоляю, смотри за происходящим, – Джейко отчаянно ждал. Кто-то из этой тройки должен был среагировать. Кто-то должен. Кто-то должен помешать колдунам. Если они пришли сюда, значит, верят в то, что воскрешение возможно. И если один из них убийца, он должен опасаться… да хотя бы разоблачения! Иначе зачем им тут быть. Но кто же? Кто?!

– Не волнуйся, дорогой, я знаю свое дело. Кстати, должна тебе сказать, что на этом кладбище закопано около десяти тел не более чем полугодовой давности. Первое как раз полгода назад было погребено, а последнему жмурику и месяца не будет. Тебе не кажется это странным, учитывая общую заброшенность кладбища?

Тацу наклонился к подруге и чмокнул ее в щечку, сам же думая только о том, что вот сейчас кто-то из троицы должен попытаться помешать Лее и Верону. Ожидание билось в нем, словно еще одно сердце.

– Вот это действительно ценная информация.

Де Линкс хотела что-то сказать, но тут напряглась и подала знак Агну.

«Проклятье! – подумал чародей. – Никто не вмешался. Но ждать дальше мы не можем. Лучше пусть убийца ходит на свободе, чем умрет еще кто-то. Но как же обидно!»

Через миг все завертелось в целой череде событий.

Старший оперативник вышел в круг света от ночной красавицы-луны.

– Верон Хакт, Лея Кемли, приказываю вам остановиться. Вы арестованы… – Он хотел продолжить, но в этот момент маги подняли головы, и стало ясно, что без боя они не сдадутся.

Лея была готова. Жертва распята на земле и обездвижена. Верон произнес все необходимые заклинания. Круг кристаллов наполнил все вокруг необходимой силой. Ее магия тоже дрожит в нетерпении. Скоро она понадобится. А сейчас самое ответственное. Самое важное.

Волшебница потянулась к лежащим на замшевом мешочке трем лазоревым кристаллам. Они были в сердце Алиеры Лакоста. Того, что горел ярче, чем солнце в полдень. Она должна его вернуть. Он ждет этого. Такие души, как его, не уходят бесследно. Не должны уходить. Ойя еще услышит этот несравненный голос. Пусть другими устами, но услышит. Потому что Алиера пел душой и чувствами, а остальное неважно. Неважно, сколько придется жизней заплатить за этот шанс, но он вернется и еще раз споет.

Руки как величайшую ценность берут то, что храпит эту гордую душу. Камни даже кажутся теплыми. И эти искорки, что бегут по ним… это его сердце. Она держит в руках его сердце… Как можно подумать, что эти камни мертвые? Все на свете идиоты поголовно, кроме нее и Верона. Кто хоть раз держал в руке эти кристаллы, побывавшие в человеческом сердце, никогда не позволит и в мыслях подобного кощунства. Ради права их касаться даже собственных рук не жалко. Хакт – дурак, что отказывается от такого. Нет момента сокровеннее, никогда не ощущаешь себя так близко к богам, как держа в ладонях чужую душу.

А сегодня особенный момент… сегодня происходит то, ради чего они все это и затевали. Второго шанса достойны лишь избранные. Гении, таланты, мудрые правители, те, кто дорог именно ей, вернее, им с Хактом. Второй шанс будет у Рики, Олло и даже Нани. Второй шанс будет и у Алиеры.

«Иди ко мне…»

Девушка опускается на колени рядом с распростертым телом, шепча заклинания как молитвы. Сейчас она опустит кристаллы на обнаженную грудь. И это сердце забьется иначе. Одна душа уйдет, а другая войдет. Все правильно, именно так и надо. Для этого боги и дали ей эту силу и эти идеи.

И тут…

– Верон Хакт, Лея Кемли, приказываю вам остановиться. Вы арестованы…

Она даже не сразу поняла, что происходит. Важно было только одно – что сейчас кристаллы уже начнут плавиться, и промедление невозможно. Другого шанса не будет.

«Убей его!» – мысленно кричит она Верону, продолжая творить колдовство. Глаза жертвы совсем близко. Остались секунды до того, как через них посмотрит па мир другая душа.

Хакт аж закричал от досады. Вот же гнида! А некромантов лучше не злить. Он развернулся и прыгнул, пересекая круг. Если сейчас начать колдовать в нем, то это может все испортить. Еще даже не приземлившись по другую его сторону, он выпустил из рук одно из заклятий, по сути являющихся проклятиями. Оно не было адресное, потому что сыщика черный маг не знал, а в таких случаях именно и использовали этот тип колдовства.

И одновременно в бой бросились еще несколько человек. Несколько магов со всей силы вдарили по кольцу вокруг жертвы и белой волшебницы, а оборотень-ягуар прыгнул на Хакта. И что-то подобное случилось с тремя наблюдающими за обрядом.

Около лежащего с подзорной трубой Нани из-за стволов выступили несколько бойцов СГБР с нацеленными на него стеллами.

– Руки вверх, дэл Рух.

Блондин выронил зажатую между зубов палочку, но послушно поднял руки.

– Вы арестованы, дэлэ Детануске.

Олло обернулась и увидела сначала двух девушек в обтягивающей форме, а потом уже стеллы в их руках.

А вот Рике не успели сообщить об аресте. Она первая засекла «бобров». И напала. Вырубила двоих, прежде чем спохватились маги и накинули парализующее заклинание. Но даже оно не сразу свалило нарху с ног.

– Вы арестованы, дэлэ Зарзе, – сообщил ей боец, прижимающий к лицу быстро становящийся красным платок. И глядя на ярость в желтых глазах, ему хотелось отойти подальше. Он работал с оборотнями и знал, как опасны они даже в кажущейся беспомощности.

– Так вы из Сыска? – вместо ожидаемой вспышки поразилась женщина, говорить она могла, хоть и с трудом. – Так чего же вы сразу не сказали?!

Ей не стали отвечать, что никто просто не успел. Зато в своей квалификации как-то сразу засомневались. Может, правду говорят, что лучше нархов воинов нет и быть не может? Да нет, не может такого быть. Иначе они не гибли бы в таких количествах.

А там, где проходили основные события, маги все-таки сумели пробить кольцо магии, и сейчас двое из «бобров» пытались скрутить бьющуюся будто в эпилепсии Лею. Верон катался по земле с ягуаром, на помощь последнему уже спешили другие бойцы. А вот про то, что Агн не сумеет увернуться от летящего к нему заклинания, никто не подумал. Для работы в Магическом Сыске нужны были минимальные магические способности, а также умелая работа со стеллами и амулетами. И собираясь на это дело, Агн, разумеется, вооружился оными. Только вот не учел, что амулеты реагируют не на все колдовство. То заклинание, что использовал Хакт, как раз и попадало в эту немногочисленную категорию.

– Ложись! – заорал Джейко, когда понял, что его сотрудник не видит несущегося к нему заклятия. Поднял руки, неким подобием «щита» стараясь отбить колдовство.

Оборонительная магия понеслась навстречу черному волшебству, и одновременно с ней к сыщику устремилась черная тень с забавными кошачьими ушками. Моранна именно как кошка прыгнула вперед, приземляясь на Агна. Тот рухнул на землю, а буквально в локте от того места, где только что находилась его голова, разбились друг о друга две магии.

В этот же момент бойцы все-таки смогли скрутить Лею и Верона. Кто-то уже разрезал путы на пленнике, а лазоревые кристаллы, расплавившись, исчезали в пыльной земле старого кладбища.

Джейко подошел к композиционной группе «Моранна на Агне» и с гнусной улыбкой полюбовался на нее. Де Линкс изящно поднялась, якобы случайно пнув сыщика, отряхнула черное платье, глянула на Тацу и фыркнула, проходя мимо него к нарисованным на земле знакам.

Чародей разрывался между желанием расхохотаться и зааплодировать.

В воздухе дрожал и вибрировал полный невыносимого отчаяния крик Леи Кемли.

– Это ты убил Алиеру Лакоста. Я знаю это. Иначе зачем бы ты пришел на кладбище?

– Да вы что, смеетесь? Зачем мне его убивать?! – почти возмутился Нани. Ему не нравилось находиться в комнате дознаний. – Я решил, что Эггерра хочет, чтобы я это увидел. Поэтому и пришел. Письмо-то его помощник передал. Если бы Эггерра не хотел этого, то не отправил бы Геркана ко мне с посланием! А, знаете, это не тот человек, приказы которого можно игнорировать!

– Это ты убила Алиеру Лакоста. Иначе зачем тебе наблюдать за обрядом! Ты знала, что после него оба мага будут без сил, можно легко их вырубить и убить Алиеру снова.

– Нет! Я не знала! Вернее, могла так подумать, но мне незачем было это делать… Да и… вы же слышали, как она кричала? Разве могла я причинить ей такую боль? – Олло покачала головой и как-то устало сказала: – Я не собственница и отлично знаю, что Лея никому и никогда не будет принадлежать. Ее главная страсть – это ее дело. Я не могла из-за какой-то ревности разрушить то, что ей так дорого. Это и есть любовь к человеку – уважение того, что для него важно. А пришла я туда… просто посмотреть… увидеть… возможно, понять, что Алиера для нее дороже меня… правда, я надеялась, что нет…

– Да зачем мне его убивать? Мне просто было интересно. Лея и Верон по пьяни часто пробалтывались, что могут воскрешать людей, но я не верила. Они же оба психи, каких поискать. А тут письмо от Геркана, мол, так и так. Неужто, думаю, правда? Вот и захотелось своими глазами все увидеть! Выследила Верона и по его следу пришла сюда. А то, что вашим «бобрам» бока помяла, так уж не обессудьте. Когда в темноте недалеко от заброшенного кладбища кто-то за вами следит, тут у любого только одни мысли появятся. Вот ваши «бобры» и попали под горячую руку.

– Отмазались, все трое отмазались, – вздыхал Агн, этой же ночью сидя в кабинете у начальника. Он был недоволен своим сегодняшним выступлением. Справедливо полагал, что недоволен им и Тацу. А тут еще и это. Ну что стоило кому-то из них помешать обряду?!!

– Этого следовало ожидать. – Джейко курил, стоя у окна, почти не глядя на сыщика. Но недоволен был больше собой. Может, права тетушка, и надо уходить с этой работы на более привычную административную? С другой стороны, как ему уйти, когда его сыщики откалывают такие номера? Значит, не научил, не привил необходимых качеств. Четыре с половиной года, а толку-то?! – У нас на них ничего нету. Сколько проверяли их делишки, ничего слишком уж компрометирующего не выявили. Если Алиера что-то и знал про них, то унес с собой в могилу. А то, что они пришли туда… не напали же, не помешали… пришли, посмотрели, может, так бы и ушли ни с чем. А может, напали бы уже после обряда. Но мы же не могли такого допустить.

– Верно. Этот парень и так теперь будет от каждой тени шарахаться! Его вот до сих пор белые маги откачивают!

– Если бы… побоится-побоится, и снова на приключения потянет.

«По себе судите?» – еле удержал рвущуюся с языка фразу сыщик, но вслух спросил другое:

– Так что с ними делать?

– Да отпускай, что уж тут поделаешь, – повел плечами Тацу и тут же усмехнулся: «Логан будет в ярости, когда узнает, что его парням по шее надавала какая-то полунарха… И будет добиваться ее еще более настойчиво… И я думаю, добьется. Рано или поздно».

ГЛАВА 17

– Ну что я могу тебе сказать, дорогой, – разве что не пела Моранна. Она проработала почти всю ночь на кладбище вместе с экспертами и коллегами из Темной Гильдии Ойя, но, несмотря на это, выглядела как объевшаяся сливок кошка. – Все замечательно. Вернее, попались твои красавчики! Вляпались по уши. Там следов запрещенной магии столько, что хватит на несколько смертных казней. Чтобы твоим экспертам не мучиться с лопатами, я подняла четверых из недавно убиенных на этом кладбище, остальных уже твои сами раскапывали, – махнула она лапкой, – и скажу тебе так. Даже я вижу, кто их убил. И не сомневаюсь, мой храбрый сыщик, что с доказательной базой проблем у тебя не будет. Ты рад?

– Счастлив, – буркнул Джейко. Потом спохватился и улыбнулся подруге: – Ты отлично поработала, моя кошечка. Цены тебе нет, иди сюда, я тебя поцелую.

Де Линкс довольно выполнила сие, потом нагло устроилась у него на коленях и, слегка поводя коготками по груди, спросила:

– Но ты чем-то недоволен. Ведь так? Я никогда не ошибаюсь. Так чем?

Тацу улыбнулся и рассеянно погладил девушку по спине. Моранна и правда напоминала ему большую пушистую кошку, хвост тоже, кстати, тут лежал, его всегда так умиляло, как она укладывает его на колени.

– Мы до сих пор не знаем, кто убил Алиеру.

– А разве не Лея с Вероном?

– Тогда зачем им его воскрешать?

– Ну-у… не воскресили же!

– Только потому, что мы им помешали. В смысле, и так бы не воскресили, но если бы было возможно, сделали бы это. Не вяжется это с поведением убийц. Разве что невольных… Но они отрицают это.

Чародей вспомнил сцену допроса Леи Кемли.

Он давно уже заметил, что у нее совершенно безумные глаза. Таких глаз у обычных людей просто не может быть. «Это действие лазоревых кристаллов, – думал он. – Возможно, каких-то зелий для снятия боли и поддержания энергии, когда организм уже должен свалиться. Не иначе. Иначе и быть не может. Даже сумасшедшие, даже оборотни в полнолуние по-другому смотрят». И сейчас эти безумные глаза не отрываясь следили за ним. Двигались вслед любому его движению и были полны такой ненависти, что Джейко порадовался, что она не черный маг, а то потом долго у Скии под очищающими заклятиями мучиться.

– Я убью вас! – Как странно слышать этот шипящий голос от такого милого с виду существа. Хотя сейчас от миловидности почти ничего не осталось. – Вы убийца. Нет, вы не просто убийца. Вы хуже, чем убийца. Вы понимаете, что Алиера больше никогда не споет?! Что его теперь уже действительно никогда не будет?! Вы хоть понимаете, что вы наделали?!!

– Алиеры больше нет, – спокойно произнес маг. – Уже восемь суток как нет. А вы убили не менее десяти человек. Те же, кто был «донором», вторым телом, наверняка полностью уже никогда не оправятся после ваших экспериментов. Там ударные дозы белой магии нужны, а кто будет лечить каких-то бродяг. Вам за это не стыдно?

– Стыдно? За что? Кому нужны эти неудачники? Не смешите меня. Не будете же вы, – она выделила последнее слово, – мне читать лекции о гуманизме. Этот бред только для ашшей и годится, а мы с вами в реальном мире живем. Тут всем наплевать на всех. Люди не ценятся одинаково. И вы это прекрасно знаете. Что сделали эти бродяги? Да только воздух портили. А вот те, кто из себя что-то представляет – деньги имеет или талант, или маг хороший, ученый-изобретатель, или много добра людям сделал, или красив, или еще что – вот они имеют право на особое отношение. А что остальные? – серость и быдло. Их принято считать людьми и говорить о самоценности любой жизни, но, лэр Тацу, в это же никто не верит. Нет в мире таких понятий, как беспристрастность и объективность. Любой из ваших родственников для вас в миллионы раз ценнее и лучше, чем любой из незнакомцев. Талантливый человек ценнее, чем какой-нибудь безвестный работяга, скажете, нет? – Она рассмеялась. – Это вы всех, кто вокруг вас постоянно вертится, обманывайте, а меня не надо. – Вновь взмах руки в перчатке, уже грязной, но не потерявшей некоторого изящества. – Я вас всех, таких, как вы, насквозь вижу. Так что не надо мне бла-бла про ценность жизни и гуманизм. А вот за то, что вы не дали спасти моего Алиеру, вы будете прокляты в жизни и смерти, и я обещаю вам, обещаю, долго вы не проживете. Я уж постараюсь, на моей стороне правда и истина. И не только. Вы даже не представляете, лэр Тацу, с кем связались. Вся ваша Семейка против нас не выстоит. Я уже предвкушаю ваше падение. Вы заслуживаете самой страшной кары. Интересно, для ментального мага какая самая страшная кара? Стать безмозглым овощем в человеческом теле? Или, может, уничтожить ваших самых близких людей? Он знает, кто вам более всего близок, он не ошибется. Или просто порезать вашу красивую мордочку, чтобы ни одна магия ее не излечила? А может, надо просто что-то про вас рассказать? У такого, как вы, грехов должно быть больше, чем у нескольких обычных людей, вместе взятых. Что бы такое в первую очередь сделать достоянием общественности? Я уверена, что найдется много, чего вы боитесь. И скоро это все произойдет с вами. Готовьтесь, лэр Тацу. Это вам за Алиеру.

– За Алиеру? – Джейко рассмеялся. Угрозы его не тронули совершенно. Он знал, о чем она говорила, и уже придумал, как справиться с этой бедой. Да и… почти не было преступников, которые не пытались угрожать ему. Его всегда это невероятно забавляло. Он иногда даже жалел, что служба дядюшки Крыса такая законспирированная. – Ты его даже не любила, а в вину ставишь.

– Ну и что, что не любила. Может, и любила. Мне нравилось, что он рядом. Но мои чувства тут и ни при чем. Он был ярок, он был талант, он пылал, как солнце в небе, как огонь в ночи. Вы сами слышали его голос. Когда он пел, я даже начинала верить, что в людях есть что-то по-настоящему хорошее, даже в мужчинах. И ради этого он должен был жить. Остальное не имеет значения.

– Но кто-то же из вас его убил. Так что, видать, не все так думают. Может, ты и сама его грохнула во время своих бесконечных истерик, а теперь пытаешься исправить положение?

– Никто из нас его не убивал, и уж я тем более. Ищи лучше, сыщик. Я тебе говорила, что его все вы убили. И вот даже сейчас, когда я хотела дать ему второй шанс на жизнь, ты все испортил. И знаешь почему? Потому что он был в миллионы раз лучше тебя, всех вас. Пусть тоже мужик, но лучше, лучше, много раз лучше. И вы не могли этого вынести. Вес, кто мельче, всегда пытаются уничтожить того, кто действительно что-то из себя представляет! Да вас всех стоит перерезать за это! Ненавижу! Как же я вас всех ненавижу! Так бы и передушила всех! Ненавижу! Будьте вы все прокляты! Ненавижу! Ненавижу!! Ненавижу!!!

Больше из нее не удалось выжать ничего. Сколько ни пытался маг, да и его сотрудники, поговорить с ней, все кончалось одинаково. Беседа словно шла по кругу, а приходила к какой-то бесконечной истерике с проклятиями и угрозами. Помимо этого она начала заходиться какими-то странными судорогами и криками. Марк, который как раз разговаривал с ней, когда такое случилось в первый раз, перепугался и позвал белых магов. Все оказалось просто и страшно. Врожденная истерия была до самой крайней степени доведена лазоревыми кристаллами. Психика уже столь изменилась, что это влияло и на чисто физическое состояние.

Так или иначе, говорить с ней не получалось. Получать информацию не получалось. Мысли женщины кружились только вокруг одной темы. Она даже не проговаривалась, она ни о чем другом просто не думала. Будто и знаний других у нее не осталось.

Верон и вовсе почти все время молчал. Лишь раз открыл рот, чтобы заявить, что все эти пляски вокруг него его невероятно забавляют, но скоро им придет конец, потому что долго он в этой дыре задерживаться не собирается, непрозрачно намекая, что у него слишком высокие покровители, чтобы кто-то мог до него дотянуться.

– А, может, это кто-то из других «шутов»? – Моранна разве что не урчала, сидя в таком удобном положении, тем более что Джейко, забывшись, все еще поглаживал ее по спинке.

– Но у меня нет ни единой зацепки, не говоря уже об уликах.

– Тогда кто-то из театра?

– И там глухо. Или алиби, или отсутствие возможностей, или мотива. Лакни перетрясла всех, но не нашла ничего, что действительно было бы подозрительно.

– Тогда, может быть, тот эллуй… как его… Эггерра!

– Возможно, но я не могу это доказать. И если честно, не представляю, зачем это ему.

– Ну-у… он же полудемон! Кто их разберет. Захотелось!

– Этого в суде не скажешь.

– Ой, да ладно, ты же Тацу, тебе все можно.

– Мм… знаешь, как-то с полгода назад дядюшка в рамках нашего семейного образования попросил меня объяснить моим племянникам-близнецам, что такое закон. Сказал, что лучше меня никто этого не сможет объяснить. Не потому, что я работаю в сыске, а потому, что я наименее правильный из всей Семьи, по мнению этих паршивцев. Проболтался им кто-то, узнаю – урою. Так вот, хочешь знать, что я им сказал? – Моранна послушно кивнула и потерлась щечкой о плечо друга. – Я сказал им: «Я хочу, чтобы вы испытывали к закону величайшее почтение. Иногда приходится его преступать, да. Но если ты не смог добиться своего, не преступая закон, это означает лишь то, что ты недостаточно хорош».

Де Линкс немного помолчала, потом мурлыкнула ему на ухо:

– Как это похоже на тебя, мой дорогой…

И в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в ее проеме появилась фурия, то есть белый маг в гневе. Она обозрела дивную картинку, благо, там было на что посмотреть. Моранна еще специально изогнулась так, чтобы ладонь Джейко невольно оказалась на ее бедре, и прижалась еще крепче к другу.

– Тааак! Я-то думаю, они работают, а они!.. – Ские даже не хватило воздуха от ярости. – Мало того, что ночью дома не появились, так еще и…

Тацу попытался незаметно отодвинуть будто прилипшую к нему неку, безуспешно, к слову сказать, и испытал страстное желание выдать сакраментальное: «Дорогая, это не то, что ты подумала!» Однако вместо этого от души рассмеялся и пересадил кошечку, очень недовольную этим, ближе к краю кресла так, чтобы освободилось второе колено.

– Ския, солнышко мое рыженькое, я тебя обожаю, иди ко мне.

Белый маг ломаться не стала и вмиг оказалась в его объятиях, прижавшись еще крепче, чем ненавистная подруга-соперница. Джейко чмокнул ее в подставленную щечку, подул на волосы у ушка и спросил:

– Ты меня порадуешь чем-нибудь?

Вид у Деншиоми стал довольный-довольный.

А когда она закончила рассказ, в дверь очень вовремя постучали, и просунулась голова Эрика. Он, явно не ожидавший узреть такую картину, опешил, выпучив глаза и открыв рот. Потом кое-как выдавил из себя:

– Шеф, я… помешал?

Джейко демонстративно прижал к себе девушек за талии покрепче и решил подшутить над помощником:

– А сам-то как думаешь?

– Эээ… – попытался придумать, что ответить, Брокк.

– Ладно, – смилостивился Тацу, девушки тихо хихикнули, – что там у тебя?

– У меня письмо для вас.

– О! – Джейко, имей бы такую возможность, обязательно потер бы руки. – Давай. Кажется, я знаю, от кого это.

Эрик подошел поближе, и начальник был вынужден убрать одну из рук с таких замечательных позиций. В этот раз осталась без «внимания» Моранна.

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что тут… – Тацу был уже полностью поглощен письмом, вернее, пока он как раз ломал печать и раскрывал сложенный лист бумаги. – Кто его принес?

Брокк передернул плечами.

– Вы не поверите! Демон! В смысле, эллуй! И кажется, тот… помощник самого Эггерры! Геркан! По крайней мере, по описанию точно он!

Против ожидания Эрика Джейко предовольно ухмыльнулся и вчитался в текст. Девушки тоже сунули в него любопытные носики.

«Сегодня в полночь на дороге у Мертвой Башни».

Без подписи.

Тацу усмехнулся еще шире. Кровь радостно взбурлила в жилах.

– Кто это написал, Джейко, дорогой? – вопросила де Линкс. – Неужели?..

Чародей не стал отвечать ей, лишь строго посмотрел на Эрика и спросил:

– Он ждет ответа?

– Посланник уже ушел. Этого и следовало ожидать, – сообщил Брокк.

Мужчина наклонил голову и произнес:

– Тогда сделай вот что…

И завертелось…

«Эллуи любят красиво декорировать свои появления», – лениво думал Джейко, направляясь на встречу с Эггеррой.

Карета везла его к полуразрушенной сторожевой башне. Когда-то она должна была охранять пути подступа к Ойя, но с тех пор город перестал быть крепостью, а дороги были перенесены, и необходимость в ней отпала. Специально уничтожать ее никто не стал, и вот уже много веков она стояла здесь, постепенно теряя камни и былое величие, но сохраняя красоту и гордость. Символ давних славных времен.

Встречаться у нее любили некроманты и экзальтированные молодые люди, однако сегодня никого из них тут не будет. Сегодня тут будет совсем немного людей.

Карета, подскакивая на старой, давно не ремонтированной дороге, ехала вперед. Тацу отлично знал, что вместо обычного кучера на козлах сидит загримированный Логан. Джейко, готовя операцию, строго запретил кому-либо соваться за ним. Пригрозил, как мог, но знал, что Вэрл не послушается. У него просто нюх на ключевые моменты. Вот и сегодня как эрк из ниоткуда появился, все мгновенно понял и начал нудеть над ухом. Опасно-опасно-опасно! Можно подумать, он сам этого не знает. Но в этом деле победа может быть достигнута, только если он будет один. Тацу отлично понимал, Логан сейчас довезет его, а потом сделает вид, что уезжает, а сам отъедет немного и спрячется так, чтобы наблюдать за всем происходящим на таком расстоянии, чтобы и не заметили, и была возможность прийти на помощь. Только Джейко не собирался ему этого позволять.

«Скоро полночь, – то ли подумал, то ли почувствовал он. Маги часто ее ощущают. Колдовское время. – Что придется сегодня пережить?» В глазах всех окружающих он шел на верную гибель. Встречаться ночью в пустынном месте одному с могущественным полудемоном, которому изрядно насолил… Самое безобидное, что можно ожидать при таком раскладе, что он вернется загипнотизированной марионеткой, послушно выполняющей все команды своего нового повелителя. А худшее… нет, не смерть, смерть бывает даже гуманна, а вот опасность того, что ему просто выжгут мозг, куда страшнее. И у него нет способов этому помешать. Кроме одного козыря в рукаве. Всего одного.

Место было выбрано идеально. Будто с картинки сошло. Именно так и подумал Джейко, когда вышел из услужливо открытой двери. Старая башня запущенного и невероятно таинственного вида. Плохая узкая дорога. И равнина, почти полностью просматриваемая на пол-лиги с одной стороны и много более с другой. Небо давно уже почернело, но по нему плыли рваные тонкие облака, придававшие ему какой-то мутный цвет. Их подсвечивала не полная, но приближающаяся к этому луна. В ее свете все казалось каким-то зыбким и неясным, и даже обычные вещи превращались в притаившихся монстров и древних чудовищ из легенд и кошмаров.

Мужчина какое-то время любовался на открывшуюся ему картинку. Потом беззвучно вздохнул и повернулся к приятелю.

– Логан, я знаю, что это ты, – произнес он спокойно и ровно. – Твоя маскировка безупречна, но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы попасться на нее. Поэтому кончай ломать комедию и отправляйся отсюда подальше.

Капитан «бобров» выпрямился из услужливого поклона и уставился на мага злыми, почти демоническими глазами.

– Неужели ты подумал… – начал он.

Однако Тацу поднял руку, прерывая его, и сказал как-то особенно весомо:

– Логан, я понимаю твои чувства, – и протянул руку, чтобы похлопать его по плечу. Пальцы коснулись полукровки, однако внезапно дернулись, и Вэрл почувствовал легкое напряжение на шее и понял, что порвалась одна из цепочек с амулетом.

Через миг Джейко уже качал ее в своей руке.

– А вот теперь послушай меня, Логан Вэрл. – Голос стал холоден и почти жесток. – Я понимаю все твои чувства, но то, что я сейчас скажу, является приказом представителя одной из Правящих Семей. Ты знаешь, что значит ослушаться этого приказа, – это считалось одним из самых жестоко караемых преступлений в государстве Эсквика. – Сейчас ты отъезжаешь на карете не менее чем на две лиги от этого места и не приближаешься к нему, пока все не закончится. Ты понял меня?

– Но, Джейко…

– Логан, это приказ. И поверь, моей магии хватит на то, чтобы проверить, выполнил ли ты его. А если нет, то, – мужчина поднял в руке сорванный амулет и спрятал его в один из карманов жилета, – я просто усыплю тебя.

Оберег Вэрла защищал именно от этого.

Капитан «бобров» не ожидал от приятеля такой подлости. Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, словно проверяя, у кого воля сильнее.

– Скоро полночь, Логан, или ты уезжаешь сейчас, или я усыпляю тебя тут же, – произнес чародей.

Командир СГБР стиснул зубы, понимая, что устроить тут потасовку за амулет еще глупее, чем упереться рогом и заявить, что так просто он от него не избавится. В этой партии его сделали. Поэтому он сжал кулаки и попытался прожечь приятеля взглядом.

– Хорошо, – почти выплюнул он это слово. – Я уеду. Но попробуй только не вернуться живым и здоровым, Тацу, у меня будет что тебе сказать.

И Логан резко развернулся, сделал пару шагов, запрыгнул на козлы и хлестнул кнутом ни в чем не повинных лошадей. Через пару мгновений карета, ловко развернувшись, поехала по направлению к Ойя.

А Джейко остался на пустынной дороге поджидать могущественного демона и гадать, правильно ли он поступил.

Он появился ровно в полночь. Не пришел и не приехал, просто в нескольких шагах перед магом вдруг стал клубиться туман серо-синего цвета. Именно такой, какой был в его сне. В этом странном мареве стали видны какие-то нечеткие фигуры, какое-то движение. И ощущение того, что кто-то смотрит из него, пробежалось по коже.

Страх начал выползать откуда-то из глубины существа. И хотелось закричать: «Что я тут делаю?!» Было трудно объяснить, зачем стоишь здесь один перед опасностью, с которой точно не справишься. Ради каких таких целей? Каких принципов?

Зачем?

Было зачем.

Это кровь. Кровь Тацу. Кровь Правящей Семьи. Всегда стоять на пути опасности. Никогда не сдаваться, не подчиняться обстоятельствам. Не только затем, чтобы защищать своих, а просто по праву сильного.

В этом мире много сильных существ, а коли они есть, значит, он один из них. Вот и вся арифметика. А значит, надо принимать бой, нужно драться и не прикрываться законами или чужими спинами.

«Ты просто любишь ходить по канату над пропастью», – словно наяву услышал он одно из любимых выражений Дориана.

«И это тоже в крови», – мысленно ответил он ему. И вдруг стало весело и легко. Будто выпил стакан бенса залпом.

И именно этот момент выбрал Эггерра, чтобы появиться. Он вышел из сине-серого тумана такой же, каким был в его сне – потрясающий и невероятный. И как ему сопротивляться, было совершенно непонятно: от его силы разве что земля не стонала. И тени, что кружились вокруг него, были совсем небезопасны. Это была свита. Свита, опасная не менее своего господина. А он стоял в их окружении, будто самый настоящий демон из летописей, которые рассказывают о первом появлении этих всесильных существ в этом мире. Уже тогда было ясно, что противопоставить им что-то могут немногие.

Но Тацу стоял. Стоял, гордо выпрямившись и слегка кривя губы в улыбке. Он знал, что сейчас у него нет права на страх или слабость.

Эггерра долго смотрел на оппонента. И не понимал. Он привык к тому, что одного его появления бывает достаточно, чтобы он получил желаемое. Его магия пробежалась вокруг, ища ожидаемую и вполне понятную группу поддержки. Сколько бойцов привел с собой этот наглый мальчишка? И какова их сила? Пусть будет побольше, он давно не был так зол и давно ему так не хотелось покуражиться, собственноручно проливая кровь. Он соскучился по этому.

Каково же было его удивление, когда он понял, что вокруг нет никого, кроме Тацу. На что он рассчитывает? Может, это не он, а кто-то могущественный в его личине? Нет, он, его чувства, его аура, он запомнил их еще с прошлого раза.

– Лэр Тацу… – протянул Эггерра, зная, что его голос – тоже оружие. У обычных людей от него кружится голова и мутится сознание. На чародея это не подействует, конечно, все их проклятая магия, но чувство тоски вполне может вызвать. – Как приятно вас вновь лицезреть…

– Взаимно, лэр Эггерра, – в тон ему ответил Джейко, чувствуя, как смех бурлит в голосе. – Поэтому я и откликнулся на ваше любезное послание. И чему я обязан счастьем видеть вас вновь?

Он понимал, что перегибает палку, но страх и кураж смешались в его крови, заставляя вести себя неразумно. Хотя кто тут говорит о разуме? В этой авантюре его не было изначально.

Эггерра сделал шаг вперед, и клубящиеся тени качнулись за ним. Кровавые глаза вспыхнули так, что где-то в самом центре сердца стало больно.

– Наглец и нахал, это было ясно с самого начала. А вот что еще и дурак, я не ожидал. – Эллуй чуть наклонил голову. – Ты покусился на двоих моих людей, хотя знал, что я этого не желаю. Поэтому…

– «Поэтому» не будет, – вдруг резко посерьезневшим голосом отрубил Тацу. Глаза его сузились, и он вновь стал холоден и жесток. – Лэр Эггерра. – Мужчина достал из-под своего плаща несколько бумаг, – вот это постановление о вашем аресте. Вы обвиняетесь в распространении на территории, подлежащей юрисдикции Ойя, лазоревых кристаллов, захвате заложника Каде Мера, насильственном лишении разума подданного государства Кайран Лекто Мера и убийстве Алиеры Лакоста. Признаете ли вы себя виновным в этих преступлениях?

– Что?! – Эггерра даже расхохотался. Никогда во всей его многовековой жизни ему не было так смешно. Он смеялся, смеялся и никак не мог остановиться. – Ты понимаешь, что ты говоришь, глупец? – успокоился демон так же резко, как и расхохотался. Голос стал злым и режущим, как лезвие шаманского ножа. Ему уже надоело нахальство этого мальчишки.

– Отлично. – Джейко спокойно переждал взрывы смеха, а теперь прямо смотрел в эти багровые глаза. – И поэтому с сожалением вынужден заметить, что вы не являетесь гражданином Эсквики. Просто не удосужились за столько лет оформить необходимые документы. А коли так, то я могу только передать материалы уголовного дела в посольство вашей родины. Что я и сделал. Чтобы предстать перед судом по вашим законам и в государстве, гражданином которого вы являетесь, вы должны покинуть Эсквику в течение трех дней. Вот постановление о вашей депортации. – Тацу показал эллую еще один документ.

Полудемон, похоже, не знал, смеяться ему вновь или начать убивать: чтобы ему, могущественнейшему даже среди своих сородичей эллую, заявили такое!!!

Так и не определившись, Эггерра просто чуть склонил голову набок и хмыкнул:

– И кто же меня будет депортировать? Ты, что ли?

– Отнюдь, – улыбнулся Джейко, понимая, что пришел самый главный момент. – Они.

Из воздуха за его плечами вдруг материализовались два полупризрачных демона, похожих как близнецы и одинаково страшных со своими мощными, покрытыми чешуйками крыльями и ухмылками во все несколько сотен клыков.

– Ну здравствуй, Эггерра, – разве что не пропел тот, что справа.

– Давно не виделись, братишка, – прокаркал второй, разминая больше похожие на пруты пальцы.

– Оказалось, что вы и на родине успели пошалить, лэр Эггерра, – улыбнулся Джейко. – Ваше правительство с радостью согласилось прислать своих стражей, чтобы помочь вам добраться до родных пенатов.

Это было правдой. Просто так из Ла-эллуи не уезжали. Эггерра немало там наворотил. Их правительство давно точило на него зубы. Но добраться до него в Эсквике не было никакой возможности, да и где он – им было неизвестно. Но эллуй со свойственным его расе пренебрежением отнесся к получению гражданства, что позволяло депортировать его, чтобы судить по законам той страны, к которой он принадлежал. И в то время как для суда Эсквики собранных доказательств явно не хватало, для эллуев это не имело принципиального значения: там Эггерру ждали старые грехи, а карали за них страшно.

– Тттаацццуу!!! – умудрился прошипеть даже звонкие звуки полудемон.

– Да, лэр Эггерра, все именно так. Только вот скажите, зачем вы убили Алиеру? Чем он вам-то не угодил?

И тут Эггерра рассмеялся вновь. Его ждала битва, возможно, смерть, поражение и страшная участь, но сейчас он смеялся, и на то были причины.

– Алиера был моим лучшим учеником. Самым лучшим. Даже не «шут», выше. Он прошел все, что остальные могли ему предложить, но они всего лишь люди, и их пороки и страсти сильны, но всего лишь людские пороки и страсти. А Алиера хотел большего. Ему было не понять, что чувствуют демоны, но он хотел узнать то, что узнают только раз в жизни, – смерть. Свою собственную смерть. Ему оставался последний экзамен, чтобы стать «шутом», и я сказал ему: «Удиви меня». – Было видно, что Эггерра до сих пор испытывает почти экстатическое наслаждение, вспоминая это. – И он назначил мне встречу. У него дома, в предрассветных сумерках. Держи, Тацу, поучись у настоящего мастера…

И к ногам Джейко полетел исписанный знакомым почерком листок.

На миг на него отвлеклись все трое, и именно этот момент использовал Эггерра, чтобы начать растворяться в сине-сером тумане. Крылатые эллуи рванулись следом, на ходу пропадая на этом уровне восприятия.

А Тацу опустился на корточки, чтобы подобрать листок и прочитать то, что долго еще не будет давать ему покоя.

«Ты можешь научить меня всему. И твои „шуты“ дали мне чувствовать жизнь каждой частицей моей души, каждой клеточкой моего тела. И я пел об этом. Пел так, чтобы каждый почувствовал то, что испытал я. Но помнишь…

Танцуй под этот мой мотив, танцуй,

Так каждый пляшет с наслажденьем снова,

Последние мгновения воруй,

Когда до поцелуя смерти только слово.

И я плясал. Плясал с упоением и жаждой. Брал все, что ты мне давал. Пытался понять жизнь до самого ее дна, каждую ее сторону. И пел. Да, пел. Я пел это и вдруг понял, что, получив все возможные наслаждения и увидев почти все, я так и остался в рамках. Рамках, которые ставит жизнь. Не вышел за них. Не преступил. А значит, не испытал ничего действительно невероятного, не испытал главного. Не попробовал Смерти. Кто не умирал, тот и не жил.

Я чувствовал Жизнь так, будто она была вином. Теперь я хочу так же почувствовать Смерть. Мне безумно, безумно интересно, что это такое, каков ее вкус.

Ты научил меня этому любопытству. Благодарю.

Интересно, а ты сам испытывал, что это такое? Может, я здесь превзойду тебя? Как думаешь? В любом случае рано или поздно испытаешь. Так что…

Увидимся за Последней Рекой и обменяемся впечатлениями.

До встречи, мой демон».

ЭПИЛОГ

– Но почему такой странный способ самоубийства? – Инема Куарсао сидел на стуле с витой спинкой в одном из ресторанов Ойя.

Пока у Джейко гостили подруги – а то, что они пробудут еще долго, не вызывало сомнений, – визиты в Синие Горы отменялись. Но кто сказал, что они просто не могут пообедать вместе, тем более у Белого Тигра тут действительно были дела. Инема любил совмещать приятное с полезным.

– Я думаю, это был привет Лее. – Тацу с каким-то особенно глубоким чувством удовлетворения рассматривал обожаемые белые волосы и голубые глаза собеседника. Сегодня тот как никогда был похож на настоящего тигра – вальяжного и обманчиво спокойного. «Мой сытый хищник», – Джейко разве что не облизывался, глядя на любовника. – Мне кажется, он не верил, что ее опыты могут действительно привести к воскрешению. Я еще раз допросил Верона и Лею, так вот: Алиера ничего не знал про их эксперименты, а когда узнал – был поражен. И я его понимаю. У Лакоста мозги стояли на своем месте, пусть и кажется порой обратное. Он не только без очков смотрел на те жертвы, которые эта парочка приносила утопической идее, я имею в виду многочисленные смерти людей, прямо или частично вовлеченных в это дело, но ему вдруг открылось все, что Кемли из себя представляет. Просто он понял, что она совсем не дива его сердца, а ее необычность и недоступность – просто последствия воздействия лазоревых кристаллов, ее общей истеричности и равнодушия к нему. Хакт частично подтвердил эти мои выводы. Мол, после того, как Лакосту стало известно об их экспериментах, он какое-то время не появлялся рядом с ними, а потом как-то обмолвился: «Я думал, она такая… такая… а оказалось…» Тогда Верон не обратил на это внимания, а вот сейчас вспомнил. Но чувства к ней все равно полностью погасли. Так что эти лазоревые кристаллы в сердце, как мне представляется, были своего рода посланием Лее: мол, ты легко убивала людей ради какой-то там великой или не очень цели, а для кого-то, возможно, и они были родные и любимые, а теперь почувствуй, каково это для них было. Как-то так. Не думаю, что он надеялся на воскрешение. Не тот это был человек, чтобы верить в непроверенные теории. Да и в предсмертном послании Эггерре тогда был бы другой текст.

Они давно уже пообедали и сейчас наслаждались кофе, коньяком и сигаретами. Такие краткие моменты покоя, да еще вместе, оба очень любили. Они позволяли почувствовать всю прелесть жизни. И для этого не надо умирать или бросаться во все тяжкие.

– А как он добился такого эффекта, чтобы кристаллы оказались в сердце? Не сам же? Магия, не так ли? Или какое-то хитрое приспособление?

– Магия. Причем самое смешное, что выполнил это заклинание сам Хакт. Алиера наплел ему что-то, объяснив, какое действие требуется, тот и сделал. А Лакост уже использовал его, сам понимаешь как.

– Недолго они ломались, когда стало известно, что Эггерра пропал? – Инема усмехнулся. Ему нравилось смотреть, как Джейко рассказывает о своей работе. Самореализация порой самый лучший афродизиак.

– Ага. Спесь мигом спала. – Тацу вытащил сигарету, и Куарсао поднес огонек к ее кончику. – Не вся и не сразу, но все же… Прияаатно, – протянул он, не совсем ясно, что именно имея в виду. – А вообще из-за этих красавцев нам много пришлось потрудиться. Пока выявили все места, где продавали зелья и прочее, сделанное на основе лазоревых кристаллов, и всех, кто уже попался к ним на удочку, пока отловили всех магов, практиковавших запретное колдовство с ними… А, да много всего! И сколько еще придется сделать! Работы непочатый край.

– Справишься, я уверен, – растянул чувственные губы в не обнажающей клыков улыбке Белый Тигр. – В конце концов, пусть этим занимаются твои подчиненные. Ты и так за них большую часть работы сделал.

– Твоя правда. Марк в таких делах лучше меня разбирается. Да и Агну это дело вполне по плечу. Эрик, Рекки и Уилни пусть у них учатся… Девчонки же сейчас пытаются свои оплошности загладить. Мы еще Стражу, Городской Сыск, Магическую Гильдию подключили. В общем, ты знаешь, как я люблю всех работой озадачивать.

– Да уж, на себе испытал, – рассмеялся Инема. Беловолосый хищник затянулся, медленно выпустил дым и спросил:

– Кстати, а зачем лазоревые кристаллы нужны были Эггерре? Только из-за Кемли с Хактом?

– Деньги. Я думаю, в основном из-за денег. Даже могущественным демонам надо на что-то жить.

Белый Тигр кивнул. Он отлично это понимал. Когда-то даже его гордому Клану пришлось приспустить знамя своего высокомерия и начать думать об экономике. Перевертыш вновь затянулся и спустя некоторое время выдал:

– Я только ничего не понял в этой эпопее со щенком.

Куарсао хоть и сделал много для полукровок в своем Клане, но как любой чистокровный оборотень относился к ним с некоторым пренебрежением. Проявилось это и сейчас. Если бы Каде-Матиуш был бы полноценным, с точки зрения Белого Тигра, перевертышем, то он назвал бы его волчонком. Правда, Джейко не знал, как глава Клана определил бы его в случае принадлежности к Собакам. Но Тацу давно уже привык к многочисленным странностям своего любовника, да и справедливость и демократизм – достоинства порой весьма сомнительные. По его же мнению.

– Там все и радостно, и грустно одновременно. Грустно, потому что у ребенка не осталось родных, да и сам он пережил такое, что и врагу не пожелаешь. Эггерра, или скорее кто-то по его приказу, похитил ребенка и послал ультиматум его дяде. Тот нужен был ему, чтобы создать систему хранения большого количества лазоревых кристаллов без ущерба для здоровья самого эллуя и его посетителей, тех же «шутов», к примеру. Ибо это такая дрянь, что даже организм полудемона может подорвать. Особенно когда камней много. Да и при большом скоплении их довольно легко обнаружить. Не было бы этой защиты, даже я при посещении почувствовал бы их наличие. И без всякого приборчика, вроде того, что был у Лакни. Эллуи хоть и плюют на нашу бюрократию и правоохранительные органы, но даже у них мозгов хватает не нарываться слишком явно. Обычно. Вот Лекто Мер и должен был настроить все, что нужно для хранения кристаллов, и устранить сопутствующие проблемы. При этом требовалось, чтобы он никому не выдал тайны. Сначала сдерживающим фактором был его племянник, а потом Эггерра, видимо, решил, что лишить оборотня рассудка будет надежнее; а может, Лекто попытался сбежать с Каде. Так или иначе, кончилась для него эта история печально. Увы. Волки до сих пор в ярости. Зато забрали себе Каде Мера и собираются его холить и лелеять хотя бы в память о его дяде и из-за ненависти к его убийце. Не знаю уж, насколько их хватит.

– Не переживай, – довольно равнодушно сказал Белый Тигр. – Волки на чести и памяти помешанные. И правда, будут твоего щенка холить и лелеять. Если еще в нем обнаружатся способности мага тонких плетений, то вообще пуп земли из него сделают. Трястись над ним, конечно, будут безбожно, но это уже издержки. Как он, кстати, – обернулся?

– О да! Все-таки лэрэ Маери очень помогла мне со своим знакомым. Старый-престарый дед, уже от дел отошел давно, но мастером был, мастером и остался. Сами бы мы еще долго такого специалиста искали. Не знаю уж, что он делал с Матиушем, в смысле, с Каде, но тот смог перевоплотиться. Забавное оказалось существо. На мой взгляд, волчонок волчонком, – Джейко не раз видел представителей этих оборотней в человеческой ипостаси, – только глаза собачьи.

– Перепуганные? – подшутил Инема. Он как представитель кошачьих не любил ни Волков, ни Собак. Белый Тигр на самом деле мало кого любил.

– Преданные.

– Это потому, что он на тебя смотрел, – хохотнул Куарсао, – как я понял, ты ему понравился. Но все-таки, как этому счастливчику, – было непонятно, в прямом смысле или нет произнес он последнее слово, – удалось сбежать от Эггерры?

– О, это показательный пример, – хмыкнул Тацу, отпивая из чашечки кофе, который в этом ресторане был не в пример лучше, чем варил Эрик. – О том, как опасно кошке играть с мышкой, – Инема фыркнул, правильно растолковав намек, – и как вредно пренебрегать мелочами. Эггерра не только не убил Лекто Мера, но и, лишив его разума, выпустил на меня. И я его запомнил. И щенка Эггерра не убил, а тот, видя, что произошло с любимым дядей, не только не сошел с ума, а наоборот, отчаянно цеплялся на уплывающее все дальше человеческое сознание – все-таки такому юному существу это было невероятно трудно, ибо от страха он не мог перекинуться. Когда появился я, он по тону разговора Эггерры со мной и, возможно, просто чутьем понял, что это его шанс. Он давно уже нашел, как выбраться из дома эллуя, но ограда его не выпускала за пределы поместья, а когда он был со мной, под защитой моей магии и моей ауры, ему, или, вернее, нам, удалось ее обмануть. Эггерра давно уже не следил за волчонком, просто не считал это нужным, полагая, что тот сдохнет сам или навсегда останется обычной собакой; а может, его просто забавляли терзания этого существа. Сначала он не заметил его исчезновения из дома, а потом или не придал этому значения по указанным причинам, или вообще не считал, что кто-то сможет ему помочь что-то сделать.

– Но ты смог. – В голосе хорошо скрывалась гордость. Джейко вышел победителем из этой сложнейшей схватки, а Инема любил получать все лучшее.

– О да! Знал бы ты, как забавно это было. Правда, ужасно трудно оказалось объяснить тем двум эллуям из, так сказать, службы депортации, чтобы они не сразу накидывались на Эггерру. Они согласились, только когда узнали мой подробный план. Эллуи слишком падки на эффектные моменты, чтобы испортить таковой. Кстати, их правительство прислало мне благодарность за «содействие в поимке государственного преступника», как они выразились.

– Государственного преступника, даже так, – покачал головой беловолосый маг. – Так значит, поймали они его?

– Будешь смеяться, но я так и не понял. Единственное, что знаю точно, что на территории Эсквики его больше нет.

Куарсао явно не понравилось то, что он сейчас услышал.

– А вообще ты сильно рисковал, мой милый. – Голубые глаза с вертикальными зрачками в упор уставились на Джейко, а в голосе прорезались порыкивающие нотки.

Тацу же только проказливо – именно так, как Инема любил, – улыбнулся.

– Но ты же не будешь ругать меня за это.

– Твоя правда, – ухмыльнулся глава Клана. – Не буду. Но не думай, что я этого не заметил.

– Чтобы ты – и не заметил… – Начальник Магического Сыска покачал головой, а Белый Тигр внимательно посмотрел на любовника, помедлил, но все же произнес:

– А теперь расскажи мне, что тебя беспокоит.

В этот раз молчал Джейко долго. А когда заговорил, голос был далек от веселого.

– Я постоянно думаю о том, что сделал Алиера. Пытаюсь понять, как к этому относиться. Мы, Тацу, всегда яростно боролись за жизнь и если и отдавали свои жизни, то всегда за что-то очень важное. Не просто так. Мне всегда казалось, что самоубийц можно условно разделить на две группы: на тех, кого на это толкает отчаяние, отсутствие какого-то другого выхода, и на тех, у кого это просто глупость, юношеский максимализм или порыв, перехлест эмоций. А тут… такое. Это же было совершенно осознанное решение. Сильные эмоции были, да, но они не мешали рассудку. И это не было жестом отчаяния. Например, из-за его разочарования в Лее. Нет, тут было совсем другое. И я, с одной стороны, дико зол. Да хотя бы от одной мысли, сколько арий он мог еще спеть! Это же был невероятный талант! А с другой стороны… это же был его выбор, и он был продиктован в чем-то даже любовью к ощущениям, я бы сказал к жизни, если это не получался оксюморон. И вот это приводит меня в замешательство.

– Нет, – покачал головой Инема. – Не это. С этим ты разберешься, думаю, уже разобрался. Тебе беспокоит другое.

Джейко бросил на любовника почти злой взгляд. Белый Тигр всегда все в нем понимал. Понял и сейчас.

– Хорошо, не это. Хотя это тоже. На самом деле меня беспокоит… хоть это слово неправильное в данной ситуации… я просто примеряю случившееся на себя. Инема… Инема, я же был такой же. Ты помнишь, каким я появился у тебя впервые? Разве не было во мне столько же чувств, желания познать все, всю жизнь, вплоть до самых темных и грязных ее сторон! Я же тоже… – Тацу невольно встал и, сжав бокал, уставился в окно, – тоже прошел через многое из того, что предложили Алиере «шуты».

– Джейко, не впадай в мелодраматизм, – лениво протянул Куарсао, попивая коньяк, – тебе не идет. – И когда темноволосый маг возмущенно повернулся к нему, усмехнулся в эти искристые глаза и добавил: – Ты и сам отлично знаешь, что ты был другим. Изначально другим. Опытнее, порочнее, сильнее и глубже. Но не это главное. Ты всегда был Тацу, потому что все, что ты делаешь, предназначено не просто для каких-то собственных выгод; у тебя всегда есть минимум еще одна цель, направленная на благо Семьи или других людей. Для тебя прежде всего имеет значение то, как много ты добился, а не только то, что испытал. Ты любишь удовольствия и познание, но это для тебя не главное. А то, как поступил этот твой Алиера – я думаю, глупо. Хотя бы потому, что, прожив немало лет, я понимаю, что каждый раз мир преподносит мне новые и новые удовольствия, да и старые – тоже весьма приятная штука, – оборотень огладил взглядом фигуру любовника. От этого взора всегда что-то загоралось внутри. – Не говоря уже о той ответственности, что на нас лежит. Но и выбор Алиеры в чем-то вызывает уважение – человек шел за своими желаниями, жаждал познания, и он своего добился. Ты же сам сказал: это его жизнь, его талант, и только ему им распоряжаться.

Они немного помолчали. Джейко налил себе еще коньяка. Отпил.

– Как думаешь, он узнал то, что хотел? Испытал?

– Кто знает, кто знает. Честно говоря, мне наплевать. Ты лучше скажи мне, что будешь делать с этим обществом. Я же так понял, что сажать других «шутов» не за что. Да и разгонять общество тоже. – Куарсао уже предвкушал ответ любовника, он знал, что глава Магического Сыска непременно придумал что-нибудь изящное и остроумное. То, что он не захочет, чтобы общество «Шуты и пешки» оставалось в его городе, Тигр не сомневался. Слишком уж показателен был пример, к чему все это может привести. «И так настоящих людей не делают. Так только темное наружу и вытаскивают, а этого мало, безбожно мало». Хотя оборотень был уверен, что колебания у Джейко по этому поводу оставались. Ведь в том, что общество делало, было много и положительного, но лезть в человеческие души не так-то просто. Никогда не знаешь, к чему это вмешательство приведет. Тем более такое вмешательство.

Тацу гнусно ухмыльнулся в ответ.

– О, поверь мне, ничего репрессивного. – Он помолчал, зная, что оборотень не примет эту паузу за конец речи. Наверняка довольное сияние искорок в глазах выдаст его с головой. – Я всего лишь дам подробное интервью об их деятельности главным газетам нашего города.

– Ты думаешь, люди их осудят?

– О нет. Я думаю – наоборот, – он довольно прищурил яркие глаза, отпивая еще глоток.

Куарсао мгновенно додумал остальное: в общество тут же потянется множество людей, что мигом сведет всю идею об избранности и элитарности на нет.

А Джейко резюмировал:

– Тайные общества могут пережить раскол, гонения, отсутствие финансирования, много всего, но мало какое из них может пережить популярность.

Примечания

1

Эсквика – государство, в котором происходят описанные события. Столица – Ранша. Управляется Малым Советом Старейшин, в который входят главы Правящих Семей, при поддержке Большого Совета, в котором заседают наиболее авторитетные личности из тех же Семей, других влиятельных родов, представители городов и общин. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Ашши – довольно многочисленная раса. Ее представители всегда рыжеволосые и зеленоглазые. Оттенки варьируются очень сильно. Магией обладают практически только женщины, колдовской дар у мужчин встречается очень редко. Колдовство ашшей – это белая магия, иначе – магия Жизни. Очень уважаемая в большинстве своем раса.

3

Неделя в Эсквике длится десять дней. Выходных у государственных и городских служащих, в которых числятся и сотрудники Сысков, три. Дни в конце недели – сдвоенные, они считаются основными, один – в середине недели, плавающий.

4

Неки – раса, у которой разные части тела – обычно руки и уши – могут быть звериными, в большинстве случаев кошачьими. Иногда также имеется хвост. Единственная магия, которой владеют неки (не все, разумеется), – это некромантия, называемая также магией Смерти или темной магией, в противовес белой магии. Представители противоположных направлений колдовства обычно инстинктивно друг друга недолюбливают, по это не непреложное правило.

5

УМН – Университет Магических Наук, самое авторитетное высшее учебное заведение Эсквики, дающее образование в области магии.

6

Лэр – уважительное обращение к магу.

7

Эрки – в мифологии одной из рас Эсквики мелкие демоны. Весьма вредные и пакостные существа. Обычно их поминают, когда что-то упорно не получается или раздражает.

8

Дэл – уважительное обращение к не-магу.

9

Нейки – единица измерения магической энергии.

10

Этиусы – одна из так называемых больших рас, населяющих этот мир. Основной ее особенностью является почти поголовным магическим дар, а именно – магия четырех стихий.

11

«Пузырями» в обиходе называют техно-магические летательные аппараты, действительно похожие на пузыри на воде. Двигаются они по заранее установленному курсу в воздухе между АМС – Аркадными Магическими Станциями или просто – станциями.

12

Лэрэ – уважительное обращение к магу-женщине. Частица «сэ» добавляется, если дама является некромантом. В отношении мужчины-некроманта обращение звучит как «лэр-сэ».

13

Крыло Магической Гильдии, к которому принадлежали некроманты.

14

В Столичный Госпиталь, официально – Главный Столичный Госпиталь имени Алия Белого, лучшее лечебное заведение Ранши, частенько присылали студентов и молодых специалистов на практику. Когда-то ее там проходила и сама Деншиоми.

15

Эллуи – раса полудемонов и их потомков. Имеют свое государство. Способности у них весьма своеобразные и часто держатся втайне, которой они любят окружать все и вся.

16

Лига – традиционная для Эсквики единица измерения расстояния. Равна примерно полутора километрам.

17

Стелл – полумагическое оружие, стреляющее «запакованными» заклинаниями, магия помещается в специально для этого имеющихся круглых оболочках, с виду похожих на маленькие резиновые шарики. Сам стелл выглядит как несколько соединенных друг с другом трубок и обычно крепится на руку от локтя до запястья. Реагирует стелл на магический посыл стреляющего. Большие колдовские способности для этого не нужны.

18

Ла-эллуя – государство эллуев.

19

Стихи Александры Никифоровой.

20

Большая часть современных операций проводилась при помощи белой магии. Хирург мог резать, но огромная часть работы ложилась на плечи волшебника Жизни, поэтому и считалось, что, по сути, операцию вели двое. Ския как раз была практикующим подобное лекарем.

Content

Елизавета Шумская
Соло для демона

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ЭПИЛОГ

Примечания