Ольга Ветрова

Титры к фильму о любви

1

Огонь пожирал дом. Это был поздний ужин. Давно уже пробило полночь. Но огонь не сидел на диете. Он жадно ел стены, пол, потолок. Вгрызался в окна и двери. Дом был деревянным, значит, пожар – неостановимым…

Кате снилось, что кто-то душит ее. Схватил за горло и не хочет размыкать стальных объятий. Она закашлялась и поняла, что это не сон. Вокруг было полно дыма. Именно он не давал ей дышать. Глаза слезились. Изображение не настроилось, даже когда она схватила с тумбочки свои очки. Горло саднило, голова кружилась. Катя вскочила с кровати. Спальню заполнял едкий туман, по краям которого что-то тлело и горело. Катя оказалась в эпицентре пожара.

Но сначала она оказалась на седьмом небе. Да, именно так нужно было назвать это место. Элитная зона отдыха в Подмосковье. Парк-отель. Отдельные коттеджи со всеми удобствами: от джакузи до кофемашин. Вид на сосны, реку и закат. Прогулки верхом, шашлыки и купания. Сказка, ставшая былью на излете лета и на берегу Оки.

А еще это своеобразный тест на уровень притязаний и самореализацию личности. Если ты здесь, значит, жизнь удалась. Если ты здесь не один, значит, удалась и личная жизнь.

Катя Чижова проводила уик-энд с Алексеем Горчаковым. Уже целый месяц у нее есть мужчина. Причем не в мечтах о будущем и не в воспоминаниях о прошлом, где мужчина найдется у каждой женщины. У Кати он есть в настоящем.

Да еще какой! Красавец, богач, босс, из княжеского рода. Не нефтяная скважина в костюме и не легализовавшийся бандит. А из тех самых Горчаковых. Светлейший князь, блестящий дипломат и друг Пушкина по лицею – его прямой предок по отцовской линии.

Не верите? Она сама не могла поверить. Потому что Катя – вовсе не блондинка с обложки. Еще два месяца тому назад она жила на зарплату бюджетника. В ее подчинении находился разве что пульт от телевизора. И происхождение у нее самое пролетарское.

– Зато ты настоящая! Никаких имплантатов ни в груди, ни в мозгах! – говорила Катина подруга Надежда. – Твоему князю повезло.

– Это тебе повезло, – возражала бывшая подруга князя Светик. – Алекс любит разнообразие. То ему блондинку подавай, то брюнетку. То светскую львицу, то дворняжку.

Конечно, шансы удачно выйти замуж гораздо выше у стюардесс из бизнес-классов и длинноногих коллег Натальи Водяновой. А всем остальным девушкам приходится довольствоваться парнем из соседнего двора, который в лучшем случае подарит на день рождения сковородку. В худшем – вообще не вспомнит о празднике, зато никогда не забудет, как «Спартак» сыграл с ЦСКА в 2002 году.

Но Катя не собиралась соглашаться на абы что. Да и, если честно, парни из соседнего двора не пели серенады у нее под окном. Видимо, чувствовали, что Катя не любит блатняк. Она лучше в оперу сходит и сравнит образ Бориса Годунова у Пушкина и Карамзина. Ведь по образованию она историк. Катя – девушка серьезная. И, конечно, она мечтала о серьезных отношениях с серьезным мужчиной.

Каждый имеет право на личное счастье. И вот наконец-то, после долгих лет неудач и невстреч, она реализовала это право в полном объеме.

Правда, сейчас она сгорала вовсе не в пламени страсти. Самый настоящий огонь подбирался к ней со всех сторон…

Алексей! Первая мысль была о нем. И вторая – тоже. Вообще-то он уже месяц занимал все ее мысли. Нужно растолкать, разбудить его, вместе выбираться из огненной ловушки. И чем быстрее, тем лучше.

– Алексей! – позвала Катя и закашлялась.

Ее мужчины не оказалось рядом. Катя и Алексей уже месяц вместе, но она уже не может на него рассчитывать в трудную минуту. Его не было ни на кровати, ни в этой комнате, ни в другой. Неужели он уже на улице? Побежал за помощью, а Катю забыл здесь, как зонтик?

Ладно, некогда размышлять. Огонь становился все прожорливее. Катя метнулась в ванную. В голове всплыли какие-то обрывки из инструктажа по технике безопасности, которые регулярно проводились на ее прошлой работе. Работала она в архиве, где все единицы хранения – бесценные свидетели ушедших эпох, поэтому учения на случай ЧП там проводились частенько. Сам погибай, а историю выручай!

Но коттедж – явно новострой, так что самый древний экспонат здесь – сама Катя. В отсутствие противогаза и огнетушителя оставалось только одно. Намочить полотенце водой, прижать к лицу и поспешить к эвакуационному выходу. Правда, из дома во внешний мир вела только одна дверь. И на пути к ней горело особенно интенсивно. Значит, эвакуационным выходом будет окно.

Катя вернулась в спальню, на ходу прихватив с тумбочки свою сумочку и ключи от машины Алексея. И попыталась распахнуть пластиковую раму. Конечно, она не поддалась. Это было бы слишком просто для такой сложной ситуации.

Полотенце предательски высыхало, не спасая ни от дыма, ни от удушья. Черт, черт! Ну почему это не обычное стекло? Его гораздо легче разбить. Что делать с пластиком, Катя не представляла. Отложила и полотенце, и сумку и с остервенением дернула за ручку. Наконец-то открылась! Не дав ситуации из сложной превратиться в катастрофическую…

Катя рывком распахнула окно, вцепилась в сумку и вынырнула наружу.

Тишина и прохлада соснового бора оглушили ее. А где же пожарные? Почему они не разворачивают свои «рукава»? Почему Алексей не бросается к ней со всех ног и не вздыхает с облегчением?

Дом горел в гордом одиночестве. Страшно одинокой вдруг почувствовала себя и Катя. Ей оставалось только метаться между соснами. Но от них все равно не добьешься ни помощи, ни ответа.

Ей пришлось босиком и в ночной рубашке бежать к соседнему коттеджу, стучаться, всех будить, объяснять, кашляя и волнуясь. В конце концов упитанный лысый мужчина, открывший ей дверь в одних трусах, схватился за телефон и стал звонить на «ресепшен». А из-за его спины выскочили три длинноволосые, длинноногие, очень юные особы, завернутые в полотенца, и принялись галдеть от ужаса, что они чуть было не проспали стихийное бедствие. Катя при всем желании не смогла принять их за папиных дочек. Хотя девицам явно не так давно исполнилось 16 лет и между собой они были похожи как сестры.

Уже через десять минут все было так, как и должно было быть. Машины с мигалками, парни со шлангами, кучка любопытных. Катю усадили в машину «Скорой помощи», набросили на ее плечи одеяло, опутали проводами, изъявили готовность сделать укол.

В голове гудело, в ушах шумело, пульс оказался бешеным. Еще бы, пережить такое! Считаные секунды и считаные проценты концентрации углекислого газа отделяли ее от попадания в оперативные сводки МЧС в графу: «на пожарах погибло». Нет, ее графа: «на пожарах спасено». Повезло!

Но где же Алексей? Сильнее огня жгла мысль, что пожарные, разбирая завалы, обнаружат останки…

– Катя!

Он стоял перед ней, высокий, темноволосый, загорелый, а не закопченный. В джинсах и наспех застегнутой рубашке. Алексей решительно выдернул Катю из машины и из одеяла, подверг хоть и не медицинскому, но придирчивому осмотру, прижал к своей широкой груди.

Катя поймала на себе завистливый взгляд медсестры. Да она и сама себе завидовала. Она чувствовала себя героиней фильма. Не страшны ни пожары, ни ураганы, если ее ждет финальный поцелуй с героем. Но потом пошли титры…

От Алексея явно разило спиртным. Пуговицы на его рубашке не совпадали с петельками. А рядом с ним пританцовывала на ночном холоде блондинка с пятым размером груди, одетая только в туфли, кружевное белье и мужской пиджак. И красотка, и ее одежда показались Кате знакомыми.

Катя отстранилась от своего героя. Поправила очки, взглянула на него пристально.

– Где ты был? – спросила она.

– Все позади! Главное, ты жива! – с энтузиазмом провозгласил он. – Кто бы мог подумать?! Пожар в таком месте! Здесь обещают элитный отдых, а не эвакуацию через окна. Да за их цены можно построить коттеджи хоть из ниобия. Мы вчиним им иск на миллионы.

– Алекс, а что такое ниобий? – подала голос блондинка.

– Тугоплавкий металл, из которого даже космические корабли можно строить. И…

– А вы, собственно, кто? – пресекла Катя попытку увести разговор в сторону института стали и сплавов.

– Алиса Островская, – не без гордости представилась красотка.

Ах да, эпатажная телеведущая. Катя не смотрела ее передачи, но не увидеть передачи о ней было невозможно. «Сенсация! Алису Островскую укусил обезумевший от любви поклонник». «Новость дня! У Алисы Островской похитили любимую болонку и в качестве выкупа требуют… ночь с Алисой Островской».

Вот откуда Катя ее знает. Ну и заодно Катя узнала пиджак. Это был пиджак Алексея.

Очень интересно! Значит, Горчакова не было в коттедже. Он просто ушел, когда Катя заснула. И он, конечно, отлучился не для того, чтобы быстренько смотаться в Париж и привезти Катеньке свежих круассанов к завтраку…

– А вы, собственно, кто? – не осталась в долгу секс-бомба.

– Екатерина Чижова.

Наивная она дурочка, легкая добыча бабника, не пропускающего ни одной юбки. Впрочем, будь Алиса в брюках, Горчакова это вряд ли остановило бы.

Да, выходит, Катя совсем не знала своего парня. Вернее, знала, конечно, что он повеса и гуляка. «Золотая молодежь», не вылезающая из дорогих клубов и спортивных машин. Но наивно полагала, что все это было до встречи с ней. А это судьбоносное событие изменит его. Ее благотворное влияние заставит парня пить молоко вместо виски и смотреть девушкам в глаза, а не в декольте. Вернее, девушке. Катя почему-то вообразила себя его девушкой. Хотя она – лишь одна из многих. И в следующую секунду у нее появилось новое подтверждение этому.

Это госпожа Островская не нуждалась в представлении. Имя и фамилия Кати Алисе, конечно же, ничего не сказали. Сказать был должен Алексей. И Кате стало интересно, как он ее представит.

– Как хорошо, что с тобой все в порядке! – с немного преувеличенной хмелем радостью воскликнул он.

Что ж, видимо, Горчаков не собирался официально знакомить двух дам, одна из которых недавно была в его постели, вторая – до сих пор в его пиджаке. И обе сейчас уставились на него с недоумением.

– Катя – помощник в фирме «Горчаков и партнеры», – пояснил он наконец.

– Ох уж мне эти иносказания, – хмыкнула Алиса. – Завернут что-нибудь типа «помощник руководителя» или «офис-менеджер», а на деле – обычная секретарша, которая проводит выходные со своим боссом. Как банально!

– Я помощник юриста, а не помощник руководителя. Готовлю судебные иски, а не кофе. И провожу выходные с боссом, телеведущей и десятком пожарных. Возле кареты «Скорой помощи». Босиком и в ночной рубашке. Вы находите это банальным? – усмехнулась Катя.

Она храбро делала вид, что ей все равно. Ей не больно, не страшно и не холодно. История знает и не такое. Царь Александр сначала отдал врагу Москву, но потом собрался с силами и дошел до Парижа.

Вот и Катя должна собраться и дойти. Главное, она жива. А то, что жить ей теперь в мире, где нет любви, а есть только измены, – что же, не ей одной.

Пламя превратило ее рай в ад. Высветило истинную картину. И картина эта оказалась не в пастельных, а в постельных тонах. Впрочем, это даже хорошо, что она узнала. Было бы хуже, если бы госпожа Островская явилась к ним на золотую свадьбу и подняла тост: «За нашего любимого Алекса! Одного на двоих…»

Размечталась! Золотая свадьба и все такое. Вообще-то Алексей Катю замуж не звал и ничего не обещал. Просто он звонил ей время от времени, приглашал в ресторан или, как сейчас, провести уик-энд вместе. На работе они, конечно, виделись каждый день. Но отношения свои особо не афишировали. Впрочем, почти все сотрудницы офиса считали своим долгом расцеловаться с шефом и обменяться с ним многозначительными взглядами. Если босс стар и лыс – это можно расценить как приставание. Если молод и хорош собой – это флирт, способствующий повышению производительности труда.

Дура! С чего она решила, что это любовь? Что они вместе? Что они – пара? Он даже не хочет представить ее как свою девушку. Может, он и любит разнообразие, но дворняжки явно стесняется. А она-то уже вообразила себе… Еще чуть-чуть – и с родителями бы захотела познакомить!

Катя попятилась к бело-красной машине и попыталась спрятаться от всего мира в одеяло.

– Алисочка, это я виноват!

На авансцену выступил новый персонаж. Довольно брутальный. Да что там, настоящий мачо. С пронзительными черными глазами и полагающейся по статусу мужественной небритостью. Единственное, в чем он уступал Горчакову, так это в росте. Невысокий, но мускулистый парень одной рукой повис на плече Алексея, другой зацепился за госпожу Островскую.

– Лешка говорил мне, что он здесь не один, – доверительно сообщил он тоже не совсем трезвым голосом. – Но я решил, что секретарш в его офисе много, чего не скажешь о возможностях поиграть в бильярд с самой Алисой Островской. Тем более в бильярд на раздевание… Так что я его просто сманил в нашу компанию, как Змий Еву. И правильно сделал. Иначе бы он наглотался дыма…

Видимо, для секретарши наглотаться дыма – одна из служебных обязанностей. И кому какое дело, что она металась в поисках босса по горящей комнате и сходила с ума от неизвестности. Подумаешь! Горчаков выпишет ей премию – и дело с концом.

Похоже, Катю тут держат за кого-то типа прислуги, а не подруги. В этом кругу принято хвастаться романом с дочерью министра, женой олигарха, на худой конец, с певичкой или актрисой. Связь с собственной помощницей не престижна, особенно если эта особа не имеет модельного прошлого.

Что ж, сама виновата! Знала ведь, что, вопреки распространенному мнению, женщину украшает не мужчина, а ум. Но любовь лишила Катю способности трезво мыслить. Опьянила сильнее текилы и даже щепотку соли и кружок лимона на закуску не предложила.

Вместо того чтобы делать карьеру и писать диссертацию, Катя вдруг решила, что нет занятия важнее, чем ждать ЕГО звонка. Если звонок раздавался вместе с предложением провести вечер вдвоем, то потом она вообще не думала, только чувствовала. Радость. Легкость. Желание. Его взгляд на своих ресницах. Его кожу на своей коже…

Если ОН не звонил, то все мысли вертелись вокруг того, почему не позвонил и когда позвонит. Тогда ей казалось, что этот роман делает прозу ее жизни поэзией. А теперь она поняла, что это даже не белый стих. Это подделка, которую она приняла за драгоценность – по наивности. Потому что в первый раз в жизни влюбилась. Но больше она эту глупость не повторит!

Катя все туже закутывалась в свое одеяло и отступала к машине. Ее тошнило: не столько от угарного газа, сколько от угарного веселья этой троицы. Бильярд на раздевание!

Неизвестный Кате подвыпивший субъект все так же висел между Горчаковым и Островской и чем-то их смешил.

– Мне нужна «Скорая помощь»! – обратилась Катя к медсестре.

– Отвезти вас в больницу?

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Мне требуется экстренная эвакуация.

Нужно срочно отмыться от этой копоти: на лице и на душе. Задние двери бело-красного фургона закрылись, машина тронулась. Троица это даже не сразу заметила.

Катя забилась в уголок. Стала понемногу согреваться.

– Если вы отказываетесь от госпитализации, мы отвезем вас домой, – предложила медицинский работник.

– А у вас не будет неприятностей? Вы же «Скорая помощь», а не такси… – Катя честно призналась, что живет не в таком уж ближнем Подмосковье.

– Ну, вы единственная пострадавшая на этом пожаре. И вас надо вывезти с места ЧП, что мы и делаем.

Судя по всему, медсестра ей больше не завидовала. Скорее соболезновала кончине Катиных иллюзий.

– Вы нормально себя чувствуете? Может быть, все-таки в больницу на обследование?

– Нет, спасибо. Все в порядке, – соврала Катя.

Чувствовала она себя прескверно. Но в больницах не ставят капельницы от несчастной любви.

Ключи! Неожиданно она поняла, что так и не отдала Алексею ключи от его машины, самоотверженно вынесенные ею из огня. Брелок так и лежал в «Скорой» рядом с ее сумкой. Ну и ладно! Этот парень не беспокоился о ней. Она могла не беспокоиться о его ключах. Ничего страшного. Найдет запасные или потратится на услуги эвакуатора.

Катя открыла свою сумочку, чтобы положить туда брелок, и похолодела. Внутри было нечто, чего там быть вообще не должно. Чего Катя туда точно не клала. Тогда как это там оказалось?

Это были наручники. Обычные металлические наручники. Два браслета и цепочка. Катя видела такие в фильмах про убийц. В новостях из зала судебных заседаний. На поясе у сотрудников патрульно-постовой службы, не спеша обходивших их квартал. Но в руках эту штуку Катя ни разу не держала. И теперь озадаченно ее рассматривала.

Что это? Откуда? Кто положил это в ее сумочку?

Конечно, от Горчакова можно ожидать чего угодно, но садо-мазо он не практиковал. Во всяком случае, с ней. Может, он захватил это для Алисы и перепутал Катину сумочку со своим карманом? Собирался-то в потемках и наспех, чтобы дама не проснулась.

Странно все это. Или… Страшно? Неужели в коттедже был кто-то еще? Кто-то, кроме нее и Алексея?

Катя вдруг кое-что вспомнила. Перед глазами всплыли крупные буквы «Прикованная к огню». У нее хорошая зрительная память, что не раз помогало ей на экзаменах и при работе в архиве. Она запоминала целые листы из учебников и документов. Но этот заголовок – не оттуда. Он из новостей, которые она недели две тому назад прочла в Интернете. Речь там шла о пожаре в Подмосковье. Сгорел то ли дом, то ли дача. И при разборе завалов обнаружили труп женщины. Пламя так изуродовало ее, что нельзя было назвать ни возраста, ни особых примет. Единственная деталь – руки были скованы наручниками. Что наводило на мысль не только об умышленном поджоге, но и об умышленном убийстве. Наручники не оставляли жертве шансов выбраться из объятого пламенем дома. «Может быть, это проделки пиромана-убийцы?» – вопрошали тогда журналисты.

Пироман?! Тут огонь и там огонь. Тут наручники и там наручники. Вдруг сегодняшний пожар – не случайность? Вдруг ее тоже ждала та же участь? Сгореть заживо! Но что-то пошло не так, и поджигатель не сумел защелкнуть металлические браслеты на ее запястьях, поэтому оставил презент в сумочке.

Что пошло не так? Катя перевернулась на другой бок, а он испугался, что она проснется и увидит его. Или он услышал звук подъезжающей машины. Или ему позвонил мачо и пригласил сыграть в бильярд на раздевание. Может быть, Алексея Горчакова не случайно не было в коттедже в эту ночь?

Хотя это она загнула. От волнения и обиды на него. Вряд ли он так пламенно расправляется с надоевшими любовницами. У него наверняка отработан более простой способ, при котором горючими оказываются лишь слезы обманутых женщин.

В любом случае наручники в сумочке – это плохо. Кто-то посторонний имеет доступ к твоим вещам. Кто-то был в коттедже. Пока Катя спала, он ходил рядом, рылся в ее сумке. Возможно, он и совершил поджог.

Ничего не пропало. Так что это не грабитель. Но кое-что прибавилось. Неужели действительно – пироманьяк?!

2

– Чижова, ты что?! Ты решила бросить все и посыпать голову пеплом, потому что не имела возможности отрастить себе бороду и бродягой пойти по Руси?

Конечно, Надежда Копейкина впала в шок, увидев лучшую подругу на пороге своей квартиры в три часа ночи в одеяле, которое к тому же надо было вернуть медработникам. Надя и пошла возвращать, а по дороге постаралась вспомнить что-нибудь ободряющее, например Есенина. Потому что если бы Катерина хотела услышать причитания, а не вольное переложение стихов, она бы сейчас стояла на пороге родительской квартиры.

Но Катя предпочла не дать выспаться учительнице русского языка и литературы, хотя скоро 1 сентября и первые уроки. Ну не могла же она явиться в родительский дом в таком виде! Мама ведь схватится за сердце, а папа – за рюмку. А у Надежды нервы крепкие, раз она заставляет одиннадцатиклассников, даже имеющих приводы в милицию, Есенина наизусть читать.

К тому же пятилетнего сына Надежды, Павлика, ночью и из Царь-пушки не разбудишь, а супруга, Кирилла, и набат Царь-колокола не поднимет. Так что нежданной гостье открыла хозяйка и провела ее в кухню, где самое место делиться женскими проблемами.

– Нет в жизни счастья! – с мрачной решимостью провозгласила Катя. – Пироман хотел сжечь меня заживо, чтобы Горчаков смог станцевать на моей могиле эротический танец с Алисой Островской.

– Да, это, конечно, убедительная причина, чтобы явиться ко мне босой, как Офелия, и пахнущей дымом, как какой-нибудь геолог. Хочешь водки? – спросила Надя. – Прости, что не предлагаю «Бейлис». Муж мой, кроме водки, употребляет только пиво. И меня не балует.

– Хочу! – согласилась Катя, она до сих пор не могла согреться.

Она даже не сомневалась: принять сначала ванну или принять на грудь? Эстетика подождет, здесь нужен анестетик. Спиртное обожгло, но не помогло. Да и разве что-то поможет в такой ситуации?

– Да уж, страшнее пожара только новый пожар, – сочувственно вздохнула Надя. – И ты как раз из огня да в полымя! Кстати, мои балбесы из 8-го «А» были свято уверены, что полымя – это что-то вроде полыньи. Еле их убедила, что это то же самое, что пламя.

– Это хуже! – всхлипнула Катя.

– Вот гад! – припечатала Надежда ее парня, узнав подробности их отношений.

– Жаль, на его косо застегнутую рубашку нельзя такой бейджик повесить! – вздохнула его девушка. Бывшая.

– Ну что за мужики у нас?! Муж нашей биологини, пока жена в роддоме была, с соседкой развлекался. Мол, супруга меня не удовлетворяет. На девятом месяце беременности она, оказывается, должна была представить, что он – мороженое, и облизывать его со всех сторон! А он ничего не должен. Никому. Теперь вот алименты не платит – ни биологине, ни соседке.

– Ненавижу! – Катя глотнула еще водки и откусила малосольный огурец. – И на что я только надеялась? Даже первой леди Америки изменяли прямо в Овальном кабинете. А прекрасную принцессу Великобритании безжалостно бросил вовсе не прекрасный принц.

– Да уж, лично я только Пушкину могла бы простить донжуанский список, – призналась Надежда.

– Ладно, твой-то не изменяет, – напомнила Катя, имея в виду, конечно, не солнце русской поэзии.

– Ха, кто на него кинется-то? Мой благоверный – не топ-менеджер, а строитель в спецовке и в неотапливаемом вагончике. Да и пиво с водкой, знаешь ли, не «Виагра». Так что, чижик, нельзя сказать, что ты сделала неправильный выбор. Горчаков твой – мечта. Правда, не только твоя.

– Больше совсем не моя! – замотала головой Катя.

– Слушай, а ты как себя чувствуешь-то? – обеспокоилась хозяйка. – Дым ведь вещь коварная…

– Алкоголь и углекислый газ – это же шампанское, – попыталась улыбнуться Катя.

После водки ее уже не тошнило, и бледность прошла.

– Ты достойно ответила Некрасову, Кать, – подбодрила подругу Надежда. – Доказала, что русские женщины могут не только войти в горящую избу, но и вовремя выйти оттуда.

– Хочу скорее забыть об этом пожаре. Вот только наручники покоя не дают.

– Может быть, это просто шутка? Неудачная шутка твоего Алексея? Некоторые мужчины так боятся потерять свободу, что вместо обручальных колец скорее уж такие браслеты подарят.

– Все! Больше никаких мужчин! – со всей ответственностью заявила Катя. – И почему считается, что они решают проблемы женщин? Да они только и делают, что создают нам проблемы! Сколько времени я потеряла на всякую ерунду, могла бы уже Всемирную историю в 24 томах прочитать.

После ночного стресса Катя устроила себе еще и утренний, вскочив ни свет ни заря. Не хотела встречаться за завтраком с мужем Надежды. Ведь к кофе ей обязательно подали бы пару косых взглядов и грубоватых шуток.

К тому же наступивший день был понедельником. А ей не в чем на работу идти. Надя гостеприимно распахнула дверцы своего гардероба для подруги, но Катя была худее раза в два. Так что пришлось удовольствоваться единственными брюками на резинке – севшими после стирки спортивными штанами. Хозяйские кроссовки норовили сорваться с ноги, как пес с цепи. А шерстяная кофта выглядела телогрейкой.

Впрочем, ладно. Катя же не собиралась строить глазки, она собиралась строить карьерную лестницу. Внешность не главное, главное – что внутри. А внутри у Кати ум, эрудиция и желание работать. Конечно, она не стала пугать коллег и являться в таком виде в офис солидной юридической фирмы. Катя предпочла напугать продавцов, которые ничего плохого ей не сделали.

Но сначала произошло небывалое. Перед ней расступилась очередь на маршрутку до Москвы. Раньше она в ней честно стояла, иной раз Катю даже оттирали в последний момент от заветной дверцы салона микроавтобуса, но сегодня от девушки все шарахались. Хотя она приняла душ у Надежды, вымыла волосы. И гарью пахло разве что от дамской сумочки – это было единственным, что Кате удалось эвакуировать из своих вещей. А любимые джинсы и маленькое коктейльное платье погибли в огне.

Давно прошли те времена, когда Катя выглядела как синий чулок и ощущала себя «девушкой Прасковьей из Подмосковья». Однажды ей надоело обниматься лишь с книжками, робеть, краснеть и мечтать. Она взяла и изменила свою жизнь. Нашла себе приличную работу в перспективной столичной фирме. Сменила свои очки с толстыми стеклами на линзы. Стала одеваться вполне модно, а выглядеть – симпатично.

Жизнь в долгу не осталась. Взяла и изменила Катю. Сразу же исполнила целых две ее мечты. Во-первых, свела с мужчиной ее грез. Во-вторых, одинокая пожилая тетка Кати переехала в элитный дом престарелых, оставив племяннице свою квартиру на Патриарших прудах.

Казалось бы, вот оно, счастье! Забудь обо всем плохом и наслаждайся! И тебе наконец улыбнулась удача во все 32 зуба. Увы! Квартира потребовала серьезного ремонта, на который денег у Кати пока не нашлось. А грезы… сгорели синим пламенем!

Что ж, придется потратиться на новую одежду. Катя твердо решила не показываться перед родителями в виде несчастного погорельца. А в теткину квартиру она перевезла лишь кое-что из вещей. Так что перед работой планировала забежать в торговый центр.

Надо отметить, что рассчитаны торговые точки явно на сов и начинают работать ближе к окончанию утренних радиоэфиров и первых смен в школах. Впрочем, в Катиной фирме планерка, на которую ей обязательно следовало явиться, была назначена на полдень. Тут еще ее маршрутка лишний час простояла в пробке на подъезде к метро. Так что все сошлось…

Менеджер по продажам – это человек, который разгоняет тех, кто пришел в магазин погреться, вопросом: «Вам помочь?» К странно одетой посетительнице бросились целых три менеджера с явным желанием помочь ей побыстрее покинуть торговый зал.

Катя попыталась загородиться от них своей дорогой сумкой. Но и это не помогло. Видимо, они решили, что она украла чей-то ридикюль.

– У нас закрыто на переоценку! – выкрикнула одна из продавщиц.

– Как жаль! – искренне расстроилась Катя. – Что за неудачный день! Сначала я пролила каберне урожая 1985 года на свой костюм цвета шардоне. Затем в аэропорту потеряли чемодан с моими вещами. Потом выяснилось, что моя домработница постирала ту одежду, что я оставила дома. Пришлось влезать в одежду домработницы. Теперь вы отказываетесь мне помочь…

Урожай, аэропорт и домработница сделали свое дело. Хитрость удалась.

– Ну, если вы ненадолго… – продавщицы расступились.

На джинсы, водолазку и кроссовки Катя потратила практически все деньги со своей зарплатной карточки. Переоделась прямо в торговом центре. Сменила очки на контактные линзы. Подкрасила ресницы, брызнула на себя из флакончика с духами. Пусть ее сумка с запахом дыма, зато она еще с кошельком и косметичкой. И с наручниками. Но Катя решила не думать о плохом.

Ее финансы уже репетировали пение романсов. Но чашку кофе в симпатичной, хоть и недешевой кофейне она себе позволила. Ведь в той же сумочке – прямо мешок Деда Мороза! – оказалась клубная карта кофейной сети, на которую что-то перечисляется после каждой покупки. И этого чего-то как раз сегодня хватило на капуччино.

Катя, не торопясь, пила пенный напиток и ощущала, что жизнь входит в нормальное русло. Хорошая одежда. Чашка вкусного кофе перед работой. Запах духов, а не гари. У нее опять все в порядке. Ничто не пылает, не дымит и не дышит смертью. Именно в таком хорошем ровном настроении она должна явиться в офис.

…– Что у нас насчет иска Димы Ли? Светлана Львовна, каковы ваши предложения? – Валерия Стурова, вице-президент юридической фирмы «Горчаков и партнеры», начала планерку, как обычно, ровно в полдень.

Президент фирмы мероприятие своим присутствием не почтил.

– Предложения? – встрепенулась голубоглазая блондинка, которой гораздо больше подходило имя Светик. – Вообще-то меня, как красивую женщину, интересуют только предложения руки и сердца. Боюсь, Дима Ли в этом плане абсолютно бесперспективен.

– Как и его иск, – Катя Чижова решила поддержать коллегу.

Конечно, у нее со Светланой отношения сложные. С одной стороны, они знакомы со школы. Светик у Кати все время списывала, при этом подчеркивая, что ум и красота в одной девушке ужиться не могут и вступают в борьбу столь же непримиримую, как еда с калориями. Но именно Светлана привела Катю в эту фирму с зарплатой в пять раз больше прежней. Так что они вроде как подруги.

С другой стороны, Катю угораздило влюбиться в парня, которого Светлана считала своим женихом. Алексей Горчаков раньше изменял не Кате, а Светику. Но недавно они расстались.

– Что ж, послушаем Екатерину Владимировну, – усмехнулась Стурова.

Вице-президент давно поняла, что во избежание срывов задания нужно дублировать. Юристы в фирме «Горчаков и партнеры» вполне квалифицированные, но вот их помощницы в основном радуют глаз, а не слух цитатами из законов.

– Певец Дима Ли собирается судиться с газетой «Звезды» из-за статьи, в которой его назвали «худосочным безголосым голубым клоном Димы Би», – со всей серьезностью начала Катя. – Требовалось провести досудебную подготовку. То есть выслушать его аргументацию и помочь составить исковое заявление.

Она не слышала ни одной песни этих самых Дим, не читала бульварных газет, но перед законом все равны.

– Иск готов? – спросила Валерия. – Можете передать мне его на утверждение.

– Я думаю, это заведомо проигрышное дело, – предупредила Катя. – Дима Ли настаивает, что в статье его оклеветали. Однако молодой певец действительно субтильного телосложения, обладает весьма скромными вокальными данными и не раз в интервью признавался в любви к тому самому Диме Би. В Гражданском кодексе сказано, что гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Уголовный кодекс трактует клевету как распространение заведомо ложных сведений. Здесь же никакой лжи я не вижу.

Сегодняшняя Катя совсем не напоминала вчерашнюю – растерянную и подавленную. Сейчас она выглядела умной, собранной, знающей и законы, и себе цену.

– Хорошо, – оценила начальница. – Но для статьи «Оскорбление» ложь не важна.

– Действительно, оскорбление – это унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. Бранные слова, ненормативная лексика. Однако «худосочный безголосый голубой клон» – это вполне литературно.

– Да это вообще комплимент по нашей жизни, – хихикнула Марта, еще одна смазливая помощница здешних адвокатов. – Именно это и нужно указывать в своем резюме, если хочешь пробиться на эстраду. Толстые голосистые натуралы в опере поют, а не в ночных клубах бабки заколачивают.

– К тому же закон «О средствах массовой информации» разрешает журналисту высказать свою точку зрения. Так что Дима Ли вряд ли добьется от газеты денег или извинений, – подвела итог Катя.

– Но, возможно, ему нужно другое, – предположила Стурова. – Шумиха вокруг процесса привлечет внимание к его персоне. Его станут приглашать на ток-шоу, упоминать в передачах «Звезды против СМИ» и тому подобное. Так что, Катя, просчитайте ему и этот вариант. Судебные издержки, юридические консультации, выход адвоката в заседание, неудовлетворение иска, однако – довольно громкий пиар.

Ресторан «Горячее» располагался на первом этаже офисного здания, принадлежащего фирме «Горчаков и партнеры», и имел тех же владельцев. Так что сотрудники фирмы могли обедать в ресторане со скидкой в 50%. Но даже и при таком условии Катя ограничилась стаканом сока и половиной порции салата со спаржей, языком и кедровыми орешками. Другая половина порции предназначалась для Надежды.

Они ведь не только подруги, но и почти коллеги. Вообще-то Надя преподает русский язык и литературу в школе в подмосковном городке, где они обе родились и выросли. Но Катя, сделав шаг по карьерной лестнице, втянула за собой на ступеньку повыше и Надежду, предложив ей подработку. С недавних пор филолог Копейкина глазами корректора смотрела на юридические документы фирмы «Горчаков и партнеры».

– Отлично выглядишь, Чижик, – оценила Надя. – Прямо птица Феникс. От пепла ничего не осталось.

Чижик – это ласковое прозвище, потому что Катина фамилия – Чижова.

– Скорее уж птица Говорун, отличающаяся умом и сообразительностью, – озвучила Катя свои приоритеты.

– Ты – исключение из здешних правил. А вот ваши блондинки не дали мне за лето позабыть, как выглядят ошибки, – усмехнулась Надя, налегая на хлеб как единственное дополнение к салату.

В отличие от Кати, Надежда имела пышные формы и не отказалась бы от супа, горячего и десерта. Но она стремилась похудеть.

– Светик вот опять отличилась. В исковом заявлении напечатала «согласно статье ОПГ», а не ГПК.

– Да уж, организованная преступная группа вместо Гражданско-процессуального кодекса – это сильно, – рассмеялась Катя.

– Сильно – это новая сумка от «Луи Виттон»! Сильно и стильно, – жизнерадостно провозгласила Светик, плюхаясь на свободный стул за их столик и демонстрируя объемный фиолетовый кожаный баул с фирменной монограммой.

Одета Светик была в короткие брючки и тунику. И то и другое – шелковое и серое, туфли на шпильке были из серой замши. Баул сочетался только с ее драгоценностями – гарнитуром с массивными фиолетовыми камнями.

Катя чуть кедровым орешком не подавилась, но потом сделала независимое лицо. Даже если Светик все слышала, не страшно. Вовсе они не сплетничали ни за чьей спиной. Это же не клевета, это правда. Так почему не обсудить правду за обедом?

Светик если и услышала что-то о собственной опечатке, то не обиделась. Заказала себе лангуста с шоколадным соусом и апельсинами, процитировав меню:

– Кусочки лангуста, завернутые в шпинатные листья, апельсинные дольки и чуть горьковатый шоколадный соус создают прекрасную вкусовую композицию. Рекомендую… К тому же морепродукты улучшают цвет лица.

– Это кому как. Мое лицо обычно неприятно вытягивается, когда приносят счет за лангустов, – не стала скрывать Надежда. – Я лучше за садик сына заплачу.

– Боже мой, я как-то не подумала. Конечно, дети – это дорогое удовольствие. Хотите, я вас угощу? – спохватилась Светик.

Катя посмотрела на нее с подозрением. С чего это гламурная красавица снизошла до обеда с простыми смертными? Да, в школе они проводили много времени вместе. Ведь королеве была нужна свита. Но потом Светик ясно дала понять, что она предпочитает более изысканное общество.

– Спасибо, мы уже сыты, – соврала Надежда.

Но Светик лишь усмехнулась по поводу их пустых тарелок и попросила двойную порцию лангуста. Этот аттракцион неслыханной щедрости привлек за их столик еще одну посетительницу ресторана – Валерию Стурову.

– Надо же, сегодня здесь аншлаг. Все занято. Можно мне с вами пообедать? – поинтересовалась начальница.

– Присоединяйся! Я угощаю! – Светик явно любовалась собой.

– В лотерею выиграла? – усмехнулась Валерия.

– За все заплатит Алекс. Он мне должен.

– Алексей Горчаков? – удивилась Стурова. – Вы же вроде бы расстались?

– Ага! Но он мне должен. Молчание – золото.

– А поподробнее? – заинтересовалась Надежда.

– Мой бывший жених и наш любимый шеф серьезно влип, – сообщила Светик последние новости. – Слышали о пожаре?

Все замотали головами. Надя старательно, Валерия удивленно, Катя испуганно. Она не хотела предавать огласке ни свои отношения с боссом, ни ночные события. Но шила в мешке не утаишь, огонь за пазухой не спрячешь.

Может быть, поэтому Светик и устроила пир? Не только у нее ничего не вышло с Горчаковым, но и у Кати. Нужно отметить?

– Алекс провел уик-энд с «Мисс грудь» – Алисой Островской, – произнесла Светик тоном журналистки светской хроники. – Не лучший выбор. Впрочем, я-то его бросила, как только поняла, что у него аллергия на ЗАГС. Вот он и утешается как может. Но уединиться у парочки не получилось. В их номерах случился пожар.

– О, господи! – напряглась Стурова. – С Лешкой все в порядке?

Они были знакомы сто лет. Для нее он – не только шеф, но и парень с одного курса.

– Насколько я его знаю, он жив, здоров, небрит и пьян, – хмыкнула Светик.

«Что ж, весьма точная характеристика», – подумала Катя. Она не отбивала у Светика жениха. Его у нее отбили панические настроения Светика накануне юбилея.

– А-а, мне скоро тридцать! И до сих пор никаких перспектив получить половину совместно нажитого в браке имущества. С Алексом я только зря время теряю…

Катя о браке не думала, она мечтала о любви. Что ж, ее любовь оказалась с браком.

– Откуда ты знаешь о пожаре? – уточнила Валерия.

– Так все о нем теперь знают. Госпожа Островская ведет личный дневник в Интернете. И сегодня утром она там выложила трагическую историю о том, как закрутила роман с известным адвокатом, но какая-то девица, у которой тоже была с адвокатом связь, смертельно приревновала красавицу телеведущую к этому парню и задумала устроить акт самосожжения. Подпалила апартаменты. Правда, в последний момент передумала и выскочила наружу.

– Что?! – одновременно вскричали Катя и Надя.

«Какая-то девица» – это о Кате? Она подпалила дом, мечтая сгореть заживо из ревности к «Мисс грудь»?!

Но Светик не заметила их изменившихся лиц, а мечтательно проговорила:

– Интересно будет выяснить, кто это. Кому еще наставил рога Алекс?

– И кому предъявят обвинение в умышленном поджоге, – добавила юрист Валерия Стурова.

3

Видимо, от волнения Катя налегла на лангуста в шоколаде. Действительно, вкусно. Ах, жаль, что посередине рабочего дня нельзя запить эту экзотику хотя бы шампанским. Даже Надежду удивил ее аппетит.

– Светик, а почему Лешка тебе должен? – вернулась к началу разговора Валерия.

– Потому что мне уже звонили журналисты насчет интервью. «Бывшая девушка парня Алисы Островской комментирует акт самосожжения его новой подруги…»

– Да что за бред! – не выдержала Катя. – Не было никакого самосожжения. Просто пожар.

– Это уже детали, – отмахнулась Светик. – Главное, меня бы показали по одному из федеральных каналов! Получился бы эффект узнавания. Вы в курсе, что олигархи подсознательно боятся новых знакомств? Им всюду мерещатся промышленные шпионы. Гораздо безопаснее общаться с привычным кругом. Поэтому их и тянет на певичек и моделек, которые улыбаются им со страниц журналов и с экранов телевизоров, постепенно приучая к себе. Но я отказалась от интервью, не стала выносить сор из избы. Упустила свой шанс стать медийным лицом и своей в доску для какого-нибудь олигарха.

– Скорее уж в ящик, – невесело усмехнулась Катя.

– Что, прости?

– Своей в ящик. Ведь тебе предлагали телеинтервью.

– В любом случае теперь Алекс мне должен…

Вообще-то он должен Кате. Это ее полощут на просторах Интернета, даже без бальзама-ополаскивателя, который хоть немного смягчил бы ситуацию и придал ей приятный аромат. Если бы господину Горчакову не пришла в голову блажь скоротать ночку в обществе ходячего скандала с пятым размером груди, происшествие не заинтересовало бы никого, кроме инспектора государственного пожарного надзора.

– Кэт, сколько можно скрывать! Признайся, наконец, кому Алекс наставил рога?! – потребовала Светик тоном, не терпящим возражений.

Катя вздрогнула. Конечно, она не афишировала, где и с кем собирается провести уик-энд. Только в коллективе трудно что-либо утаить: и любовника, и опоздание на работу.

– В смысле? – разыграла удивление Катя.

– Ты не можешь не знать, что за девица крутилась под ногами у него и Алисы.

– С чего ты взяла? – отчаянно сопротивлялась девица.

– Вы же соседи! – воскликнула Светик. – Неужели он ни разу не привел ее домой?

Катя смогла наконец выдохнуть. Действительно, судьба распорядилась довольно неожиданно, словно нечистый на руку управляющий банком. Катина тетка, оставившая ей недвижимое сокровище на Патриарших, обитала в том же доме, что и господин Горчаков. И его личная жизнь должна была происходить на глазах Катерины.

– Прости, я под его дверью не шпионю, – отмахнулась Катя. – Я уважаю Конституцию и неприкосновенность личной жизни.

Катя вернулась на рабочее место понурым Колобком. Подведем итоги? Во-первых, она объелась. За чужой счет и непонятно чем. Так что еще неизвестно, что из этого выйдет. Во-вторых, она оказалась в эпицентре скандала «с самосожжением». К счастью, Алиса Островская в своих откровениях не упомянула имя «ревнивицы». Она его просто не запомнила. Но работники желтой прессы докапывались и не до таких глубин. Так что это дело времени.

Скоро не Светику, а Кате придется выдерживать осаду желающих взять интервью. И станет понятно, на чем зиждется ее столь ревностное уважение основного закона страны.

Мало Кате, что она едва не сгорела и осталась без значительной части своего гардероба. Узнала, что возлюбленный ей изменяет, и обнаружила наручники в своей сумочке. Так теперь ее ждет еще и публичный позор! Нехорошие ухмылки знакомых и незнакомых. Мол, куда тебе тягаться с «Мисс грудь»? Думала, что нашла своего принца? А он просто заполнял тобой паузы в ожидании госпожи Островской. Конечно, открытие неприятное, но зачем же за спички хвататься?

И попробуй объяснить, что не было этого! Что Катя – не безумная истеричка, решившая поиграть с огнем. Просто госпожа Островская захотела попиариться за счет пожара. Дала волю своей фантазии, для которой другие люди – лишь фон.

Ну уж нет! Катя не позволит превратить себя в очередное полено, безжалостно брошенное в костер скандальной славы Алисы Островской. В конце концов, учась истории, она училась и праву. И работает в юридической фирме. Профессиональные навыки тут очень пригодятся.

Катя вошла в Интернет и почти сразу обнаружила ссылку на страничку эпатажной телеведущей. «Самосожжение из ревности. Разлучница – Алиса Островская», – новость стала одной из тем дня. Катя пробежала глазами фантастический рассказ, явно наспех состряпанный Алисой сегодня поутру, после чего перешла к разделу «комментарии» и оставила свой отзыв:

«Хочется напомнить госпоже Островской, что клевета – это уголовно наказуемое деяние. Статья 129 Уголовного кодекса Российской Федерации за клевету, содержащуюся в публичном выступлении или в средствах массовой информации, предусматривает наказание в виде штрафа в размере заработной платы за период до одного года – либо ареста на срок от трех до шести месяцев.

Если госпожа Островская готова целый год работать бесплатно или желает испробовать метод быстрого похудения на арестантском пайке, она может и дальше распространять ложные сведения о событиях минувшей ночи».

Вот так-то! Катя не сдастся без боя. И Германия когда-то казалась непобедимой. Может быть, конечно, дамочку Уголовным кодексом и не напугать, но напомнить ей, что незнание закона не освобождает от ответственности, необходимо.

– Привет!

Шеф явился в офис лишь под вечер. И не прошел мимо кабинета Кати. Вообще-то она его делила со Светиком. Кабинет, а не шефа. Но Светик редко задерживалась на работе. Так что они могли поговорить без посторонних. Вот только о чем им говорить?

Катя не собиралась устраивать банальную сцену с заламыванием рук, метанием убийственных взглядов и вопрошанием:

– Как ты мог?! Ты – сластолюбивое чудовище, растоптавшее мою душу и репутацию!!!

Тем более что чудовище выглядело, как всегда, обаятельно и привлекательно. Горчаков улыбался Кате так, словно он – Боттичелли, а она – Венера.

– Здравствуйте, Алексей Сергеевич! – вежливо и официально ответила Катя, сразу же возводя стену, желательно китайскую.

Но он проигнорировал ее тон. Поинтересовался:

– Куда ты пропала? Мой мобильник не выдержал воздействия высоких температур, пришлось покупать новый. Я даже не мог тебе позвонить.

– Со мной все в порядке. Не стоило беспокоиться.

– Ты скоро заканчиваешь?

– А что? – не поняла она.

– Хочу пригласить тебя на ужин. Отметить чудесное спасение.

– Госпожа Островская сегодня играет в бильярд с кем-нибудь другим? – не смогла удержаться Катя.

– Неужели тебя волнует ее расписание?

– Оно волнует вас.

– Глупости! Катя, мне жаль, что так получилось. Наверное, некрасиво было оставлять тебя одну. Но когда ты уснула, мне позвонил Тимур. Тимур Нархов. Мы не виделись целый год. Он работает в Америке. Неожиданно приехал и сразу же что-то замутил. Это он пригласил Алису. Я бы пошел туда с тобой, но ты так сладко спала…

Значит, тот тип, висевший между Алексеем и Алисой, – Тимур Нархов из Америки.

– Зато пробуждение у меня было горьким, вернее, гарьким, – приняла Катя независимый вид. – Ладно, что было, то прошло. Вы не должны передо мной отчитываться. Да и, если честно, мне противно выслушивать отчеты о ваших похождениях.

– Это не похождения, Катенька. Тимыч – мой давний друг и отличный парень. Он – ученый-физик, а не какой-нибудь богатый бездельник.

– И он всю ночь читал вам лекцию о тугоплавких металлах? – вспомнила она про ниобий. – Вот только госпожа Островская слушала невнимательно. Интересно, что ее отвлекало, или – кто?

– Ну да, мы несколько перебрали, – вынужден был признать Алексей. – Потому что давно не виделись, отметили это с размахом. Тимур еще три года тому назад был никому не известным кандидатом наук с зарплатой, как у уборщицы в супермаркете. А потом уехал за границу, возглавил крупное исследование, сделал серьезное открытие и теперь купается в деньгах. Иногда заплывает слишком далеко…

– Зачем вы мне все это говорите? – пожала плечами Катя.

– Затем, чтобы ты меня простила.

– За что? За посещение лекции по ракетостроению? За теплую встречу с давним другом? Да я рада за вас! Я даже…

– Затем, чтобы ты перестала говорить мне «вы», – перебил он.

Он как-то уж очень выразительно посмотрел на нее.

– Я даже вам благодарна, – упрямо закончила она свою мысль. – Вы напомнили мне об очевидной вещи. Мы с вами – разные люди. И было ошибкой игнорировать это и встречаться.

– А встречаются только одинаковые люди? – удивился он. – Давай поедем в ресторан и посмотрим, устраивают ли клоны ужины при свечах.

Это невыносимо!

Катя решительно выключила компьютер.

– Я никуда с вами не поеду, – отчеканила она. – Мне все равно, где и с кем вы провели минувшую ночь.

– То есть ты меня бросаешь? – изумленно поднял он бровь. – Из-за какого-то пустяка отказываешься от нашей большой и чистой любви?

Нахал! Этот его ироничный тон. Обезоруживающая улыбка. Ничего, сердцеед, не на ту напал! Здесь тебе ничего не светит, кроме голодной смерти.

– Ничего себе – пустяк! Пятый размер – это весомо! – Катя заставила себя ответить в том же духе. – Вам повезло с девушкой.

– Она не моя девушка!

– Избавьте меня от подробностей. И от клеветы тоже избавьте! Я не собиралась устраивать акт самосожжения из-за вас и Алисы. И яду я не выпью, не надейтесь, – она задыхалась от гнева.

– Ты о чем? – на этот раз он изумился непритворно.

Но она не хотела развивать эту тему.

– Мне нужно идти!

Катя выскочила из кабинета со скоростью царя Павла, за которым гнались заговорщики.

Она спускалась в лифте и гадала, зачем ему все это нужно. Зачем он звал Катю ужинать? Хочет продолжить их связь среди прочих романов? Ему нужен серый фон для яркой блондинки?

Или Горчаков просто пытается сохранить хорошую мину при плохой игре? Мало кто готов ощутить себя подлецом. Нагрешил – покайся. Но она не собирается отпускать ему грехи.

Катя уже не в первый раз разжаловала Алексея Горчакова из прекрасных рыцарей в Бармалеи. Однажды он уже разочаровал ее, беззастенчиво использовал в своих целях, вернее, в целях особо важного клиента юридической фирмы «Горчаков и партнеры». От Кати требовалось изменить свои показания на допросе у следователя, но не менять своего мнения о шефе. Горчаков сумел ее убедить, что та мера была вынужденной, а на самом деле он белый и пушистый.

Но больше она на это не купится! По-хорошему, ей нужно найти себе новую работу. Чем она и займется в ближайшее время…

На ступеньках офисного здания из стекла и бетона Катя столкнулась с невысоким, полноватым, лысоватым человечком с усиками. Почему-то ей вспомнился Эркюль Пуаро.

– Вы Екатерина Чижова? – спросил он.

Она вздрогнула от неожиданности:

– Да. А вы кто?

– Ростислав Сухотин. Главный специалист отдела безопасности страховой компании «Доверие-страх». Мне нужно с вами поговорить…

Катя никакого доверия к незнакомцу не испытывала. И вообще, она торопилась домой.

– Я уполномочен проверить обстоятельства пожара в парк-отеле. Это необходимая процедура перед выплатой столь значительной суммы по страховке. Так что мне нужно с вами поговорить, – проявил настойчивость Сухотин. – Давайте посидим в моей машине и все обсудим.

– Давайте, – вздохнула Катя.

Так просто ей от этой истории не отделаться, даже если удастся сменить работу. Хорошо еще, что пока это лишь беседа с представителем страховой компании, а не с папарацци.

В своем огромном джипе усатый господин казался еще меньше. А Катя подумала, что с такой машиной и рабочий кабинет не нужен. На приборной доске свободно разместится ноутбук.

– Итак, Екатерина Владимировна, какова, на ваш взгляд, причина возгорания? – Сухотин буквально буравил ее взглядом, словно и вправду примерял на себя роль проницательного бельгийца.

– Я не пожарно-техническая экспертиза, – пожала плечами Катя. – Одно могу заявить со всей ответственностью: в постели я не курила.

– А ваш спутник?

– Простите?

– Ну, вы ведь не одна находились в постели и не курили? Впрочем, ваш друг, кажется, в это время был в другом месте, – многозначительно добавил Сухотин.

– Да, – с вызовом кивнула она. – Но мысль из-за этого сжечь себя и застрахованное вами имущество мне в голову не пришла. У меня здоровая психика.

– Это мы проверим, – усмехнулся «Пуаро». – Значит, вы не подтверждаете версию, высказанную Алисой Островской?

– Версию? Это домыслы и бред! Дамочка, видимо, решила набрать очков в амплуа роковой красотки – за мой счет.

– Но ситуация и правда неоднозначная… – задумался страховщик. – Посудите сами: элитный дом в элитном месте. Построен по последнему слову техники, оснащен не только системой пожарной сигнализации, но и автономной системой пожаротушения….

– Это когда срабатывают датчики и с потолка начинает хлестать вода?

– Именно! Вы видели эту систему в действии?

– Только в кино, – призналась Катя.

– То есть вчера она не сработала. А почему? И почему сообщение о пожаре поступило так поздно? Потому что не сработала и сигнализация, выведенная на специальный пульт администратора. Стечение обстоятельств? – с сомнением произнес Сухотин. – Проводка в коттедже новая, дорогая, там стоит защита от скачков напряжения. Вы уверяете, что в постели не курили. Так откуда же взялась искра, из которой разгорелось такое нешуточное пламя?

– Я не знаю, – честно ответила Катя.

– По-моему, кроме вас, этого знать некому. Больше там никого не было. У вашего спутника есть алиби. А вот у вас – нет.

– Минуточку! Алиби требуется преступнику, а я – жертва. Я едва не погибла в огне! Это я должна у вас спрашивать, почему не сработали все эти системы.

– Мы это выясним, – пообещал страховщик. – Однако уже сейчас основная версия – умышленный поджог. Причем пламя разгорелось изнутри. Так что не исключено, что версия госпожи Островской не такая уж и бредовая…

Ну вот, опять эти нелепые подозрения!

– Если подожгли изнутри, значит, в коттедже был посторонний, – Катя решила, что лучшая защита – нападение. – И значит, в этом элитном доме отдыха проблемы еще и с охраной, раз по территории разгуливает неизвестно кто. Зря вы выбрали себе такого ненадежного клиента.

– А может быть, зря они распахнули свои двери для такого неуравновешенного постояльца?

Страховка – от слова страх? Не на ту напали! Катя не даст себя запугать.

– Хотите свалить все на меня?! – возмутилась она. – Да поймите же, я – жертва! В коттедже точно кто-то был. Он не только совершил поджог, но и подложил в мою сумочку наручники!

– Что? – изумился собеседник, решив, что фантазия госпожи Чижовой нисколько не уступает воображению госпожи Островской.

Вот поэтому и не любил Ростислав Сухотин вести дела с женщинами. С женщинами нужно водить детей в школу.

– Выбравшись из этого ада лишь в ночной рубашке и с сумочкой, я обнаружила в ней странный сюрприз, – продолжала между тем Катя. – Я такими браслетами не увлекаюсь, мои знакомые тоже. Остаются незнакомые. Наручники навели меня на мысль о пироманьяке!

И она старательно пересказала статью о пожаре в дачном кооперативе и закованной жертве. Сегодня специально нашла ее в Интернете и перечитала.

– Не вижу ничего общего, – пробурчал Сухотин. – Тут элитная база отдыха, там – обычная дача. Вам, в отличие от той несчастной, никто наручников не надевал и вашей эвакуации не препятствовал.

– Значит, в моем случае пиромана что-то отвлекло, что-то ему помешало.

– Ладно, дайте мне взглянуть на ваши браслеты, – сдался товарищ из службы безопасности.

Катя послушно раскрыла сумочку. И…

Наручников там не было. Хотя она точно помнила, что не выкладывала их. Показывала Надежде, но не доставала.

Тогда кто их достал и когда?

1. Сынок Нади проснулся среди ночи и покопался в сумочке гостьи в поисках конфет. 2. Кто-то вытащил в примерочной в магазине, пока сумка висела без присмотра, потому что хозяйка крутилась перед зеркалом в торговом зале. 3. Кто-то стянул на работе, пока сумка оставалась без присмотра, потому что Катя отлучалась в дамскую комнату.

Ну и главный вопрос: кто-то – это кто? Пироманьяк, который ходит за Катей по пятам? Что он захочет забрать у нее в следующий раз? Жизнь?

4

Кате стало по-настоящему страшно. Мелькнула даже мысль: а не воспользоваться ли присутствием господина Сухотина и не застраховаться ли от пожаров, несчастных случаев и маньяков?

– Это шутка? – нахмурился «Пуаро». – Где же ваши наручники?

– Они были здесь, но теперь их нет, – растерянно призналась Катя.

– И где же они есть? Так, давайте подумаем над этим вопросом. Вы ведь, кажется, в адвокатском бюро работаете? На судебных процессах бываете. Может, в вас конвойный влюбился и подложил такой необычный презент в сумочку? – предположил страховщик. – А потом ему самому браслеты понадобились, чтобы заковать какого-нибудь особо опасного рецидивиста, вот он их и забрал назад.

– А можно без иронии? Наручники связаны с поджигателем, а не с конвойным. Огонь – это не смешно, уверяю вас.

– Мне ли не знать, Екатерина Владимировна! Размер ущерба от пожара заставил нас прослезиться. В одну только ванную комнату в вашем номере сколько денег вгрохано! Джакузи, душевая кабина с музыкой, мраморная столешница, венецианское зеркало, полы с подогревом, пять режимов освещения, включая полную имитацию заката. Все испорчено, все! Что не сгорело, то оплавилось. Что не оплавилось, то закоптилось.

Надо же! Имитация заката. А Катя даже не догадалась включить этот пятый режим. И в душевой слушала лишь шум воды.

– Возьмите мою визитку. Если что-нибудь вспомните или наручники отыщутся, звоните, – сказал страховщик.

Усатый господин, похоже, закончил допрос подозреваемой. И надо было прощаться, выбираться из джипа и тащиться к метро пешком.

Квартира напоминала коммуналку, многочисленные жильцы которой в спешке уехали в эвакуацию. Старая мебель, ободранные обои, занавешенные пленкой далеко не венецианские зеркала. Просторные комнаты уже давно не просили, а требовали ремонта.

Катя делала его постепенно. Практически вся зарплата за прошлый и позапрошлый месяцы пошла на установку пластиковых окон. Старые рамы рассохлись и потрескались, а впереди – осень. На очереди – замена прежней, еще чугунной, ванны.

Квартиры в этом доме полвека тому назад получили семьи высокопоставленных военных. Тетка Кати была женой генерала. Однако ее муж вышел в отставку и вскоре умер от сердечного приступа, а бездетная вдова доживала свой век в старых интерьерах, которые лишь недавно решилась сменить на элитный дом престарелых.

Большинство же ее соседей гораздо раньше продали свои хоромы новым хозяевам жизни. Из тех, что командовали уже не армиями, а финансовыми потоками, изучали не направления ударов, а биржевые котировки, и начинали в основном не лейтенантами в дальних гарнизонах, а перекупщиками на рынках.

Так Катя Чижова оказалась соседкой Алексея Горчакова. Хотя, конечно, у ее шефа имелось и другое жилье. Загородный дом бабушки, вилла родителей в Ницце.

Одним словом, в тот вечер Катя не видела своего соседа. Она пришла домой после восьми вечера. С горя пожарила себе целых три котлеты – ведь не магазинные, а из приготовленного мамой фарша. Сделала салат из двух помидоров и одного внушительных размеров огурца.

Вообще-то обычно она относилась к еде без фанатизма. И проблем с лишним весом не имела. Ее фигуре даже не мешало бы соблазнительно округлиться. И теперь Катя решила ни в чем себе не отказывать. Так мало желаний в жизни исполняется! Пусть хотя бы исполнится мечта о котлетах.

В процессе жарки Катя позвонила маме, похвалила ее фарш и соврала, что отлично провела выходные. А когда выключила телефон, сразу же включила телевизор. В тишине одиночество просто вопиюще невыносимо…

Катя смотрела сериал и думала о том, что смена работы – это неизбежная потеря в зарплате. Первого расчета два месяца ждут, а окончания испытательного срока – три. Видимо, столько же придется местным бомжам томиться в ожидании ее чугунной ванны. Катя не сомневалась, что день, когда она выбросит это старое тяжелое корыто, надолго запомнит ближайший приемщик металлического лома. Но праздник, по всей вероятности, придется отложить. Хотя ей не надо джакузи с музыкой и закатом. Просто хотелось чего-то нового, чистого, простого, но современного.

Конечно, выгоднее остаться в «Горчаков и партнеры», где весьма приличная зарплата, которую к тому же выдают в конце каждой недели. Но Кате не хотелось иметь ничего общего с экс-бойфрендом, включая зарплатную ведомость. Это сейчас он чувствует себя виноватым. Даже попытался загладить вину, вместо утюга используя свое обаяние и приглашение на ужин. Но вскоре его начнет раздражать «бывшая», к тому же такая несговорчивая. Так что новая работа необходима Кате, как солнце пальмам.

На прошлой неделе во время обеда в «Горячем» Катя подслушала разговор за соседним столиком. Две красотки из юридической фирмы, располагавшейся в здании через дорогу, обсуждали третью – девицу, которая вышла замуж за владельца сети супермаркетов.

Познакомилась она со своим избранником в суде, куда явилась в качестве помощницы адвоката истицы. Дама требовала с ответчика возместить моральный вред за несвежих миног, купленных в той самой сети. Может быть, все и обошлось бы несварением желудка, однако покупательница накормила деликатесом своего жениха, приехавшего из Франции, специально, чтобы сделать ей предложение. Отведав миног «второй свежести», жених поспешил домой, свадьба расстроилась, личной жизни ответчицы был нанесен непоправимый ущерб.

Брошенная невеста подключила прессу, потребовала от владельца супермаркета огромную сумму, склоняла торговую точку на каждом углу. Магазинный магнат был вынужден лично явиться в суд, опасаясь, что репутации его торговой сети пришел конец. Чтобы замять дело, сначала он хотел обольстить истицу, но потом перекинулся на помощницу адвоката, которая под напором мужского обаяния сообщила ему конфиденциальную информацию. На самом деле французский жених уже был женат и серьезных намерений не имел. Заходил на сайт знакомств, чтобы поразвлечься, приехал в гости, чтобы увидеть Кремль и купить шапку-ушанку. Да и к гастроэнтерологам он потом не обращался, так что официально факт пищевого отравления зафиксирован не был.

Иск отклонили, помощницу уволили, но она бы и так ушла… замуж. Супруге продуктового короля пристало работать разве что его личной массажисткой…

– Эх, жаль, я в суд не хожу, многое теряю, – усмехнулась тогда Надежда, обедавшая вместе с Катей.

– Ты не довольна своей личной жизнью? Хочешь поменять мужа-разнорабочего на поставщика несвежих миног? – предположила Катя.

– Жаль, что пропускаю бесплатное цирковое шоу. А о мужиках я давно уже и не думаю. Всех достойных или застрелили, или они застрелились сами.

Прозвучало это зловеще, но Катя понимала, что учительница литературы имеет в виду кого-то вроде Лермонтова или Маяковского.

– О присутствующих не говорим, – проявила деликатность Надя. – И о тех, кто в сердцах у присутствующих, тоже.

Это она о Горчакове. Неделю назад он казался редким исключением из правила «все мужики – сво…». И Катя, помнится, про себя улыбнулась: да, у нее все в порядке, и ей не нужно искать себе мужа в судах и приманивать его конфиденциальной информацией.

Теперь же ей оставалось порадоваться, что все это сделала та красотка и в юридической фирме освободилось место помощницы. На следующий день Катя поспешила его занять.

Правда, утром ей пришлось долго и упорно влезать в новые джинсы. Вчера она в них проскочила со свистом, сегодня же оставалось вспоминать недобрым словом и лангуста в шоколаде, и котлеты, и собственный аппетит. Отлично! Теперь она не просто обманутая, едва не сгоревшая и почти безработная. Но и толстая. Причем нет бы интересно округлиться в бедрах или в груди. Вместо этого несознательный жир предательски скопился на животе. Ничего не скажешь, мечта работодателя!

Так что на новое место работы Катя вплыла не походкой королевы, а забежала – довольно суетливо и неуверенно. Выяснила у секретарши, что место пока вакантно. Но аудиенцию у главного ей назначили лишь на конец недели.

– Сейчас он в процессе, – многозначительно сообщила секретарша. – И процесс обещает затянуться…

Катя поняла, что речь идет о судебном процессе, и терпеливо ждала, пытаясь пореже встречаться в коридоре со своим нынешним шефом и похудеть. Даже привычный обед с Надей пару раз отменила, перешла на кефир. Но вечером все равно наедалась. То жареной картошки: придумали же продавать ее уже почищенной и порезанной, устранив практически все препятствия между продуктом и сковородкой. То винегрета: уж очень аппетитно и по-домашнему он выглядел в витрине супермаркета.

В четверг Катя опять явилась наниматься на работу. Ее потенциальный босс, развалясь за столом, курил прямо в лицо посетительнице и взирал на нее без энтузиазма. Весь его вид, казалось, говорил: если нет диплома юриста, положение может спасти только мини-юбка. Но на Кате были уже несколько растянувшиеся джинсы.

– По образованию вы историк, а право – ваша дополнительная специализация? – скептически уточнил работодатель. – Девушка, это годится разве что для школы. Ну, знаете, учителя истории заодно преподают государство и право. Но для нас это несолидно. Где вы раньше-то работали?

– В юридической фирме «Горчаков и партнеры».

– У Алексея Сергеевича? – курящий господин оживился и даже затушил сигарету. – Да, это вам не школа! Вернее, неплохая школа для молодого специалиста. И за что же вас оттуда прогнали?

– Я сама ушла, – независимо ответила Катя.

– И в чем же причина ухода? – допытывался защитник с настойчивостью обвинителя.

– По собственному желанию.

– Не вписались в корпоративный стиль? – усмехнулся главный. – Или шеф сделал вам непристойное предложение?

– Это допрос? – возмутилась Катя. – Мне пригласить адвоката?

– Я сам адвокат, – хохотнул работодатель. – Ладно, девушка, мы вас с удовольствием примем на службу и даже зарплату положим не ниже, чем у конкурентов. Но при одном условии. Переманите к нам пару клиентов Горчакова! Вот с кем он сейчас работает? Какой-нибудь есть певец, актер, банкир? Позвоните и сообщите ему под большим секретом, что у Горчакова проблемы с лицензией на адвокатскую деятельность, и посоветуйте обратиться в более надежную фирму. Всегда ведь приятно насолить бывшему боссу.

«Еще приятнее остаться у него работать», – вдруг поняла Катя.

– Хорошо. Я подумаю над вашим предложением… – Она поднялась и поспешила ретироваться.

Сначала допрос, потом вербовка. Отличное начало дня!

Что ж, новая работа – не девушка в кокошнике, которая встретит Катю хлебом-солью. Но и старая – не Баба-яга, которая мечтает ее поджарить. В конце концов, Катя и Алексей – цивилизованные люди. Со Светиком же Горчакову удалось «остаться друзьями».

В любом случае, это лучше, чем трудиться на тех, кто поощряет промышленный шпионаж и саботаж. Конечно, курящий господин и сам пострадал из-за недобросовестности своей сотрудницы, но деловую репутацию на грязных приемах не построишь. Одним словом, Катя решила не искать работу, а – работать. Тем более что она уже опаздывала на планерку.

Офис показался ей даже родным. Весь коллектив, включая начальство, был в сборе. Обсуждалось дело мэра-взяточника из небольшого, но промышленно развитого города на Урале. Градоначальника не устраивали местные адвокаты, он требовал выписать непременно столичного, обещал оплатить авиаперелет.

– Видимо, действительно много денег прикарманил, – усмехнулась Валерия Стурова.

– Кого в самолете не укачивает? – поинтересовался Алексей Горчаков у своих сотрудников.

Добровольцев не нашлось. Сразу как-то представились задержки рейсов, гостиница с удобствами в конце коридора, матерящиеся попутчики и другие радости командировок.

– У меня плотный график выходов в процесс по делу Белоцерковского, – счел своим долгом напомнить Всеволод Каневский – типичный адвокат в костюме-тройке и с бородкой.

Остальные просто отмалчивались. Дадут задание – придется брать, но лучше сделать вид, что руки уже полны других дел.

– Что ж, видимо, мне самому предстоит этим заняться, – решил шеф.

– О, я давно мечтала побывать на Урале, прикупить себе малахитовую шкатулку, – тут же оживилась помощница Олеся.

– А у меня в Первоуральске бабушка живет, – неожиданно вспомнила помощница Марта. – Можно было бы ее заодно навестить.

Тут уж воображение изобразило номер люкс, пельмени в лучшем ресторане города, ощущение, что делаешь общее дело, а это очень сближает, и другие радости командировок с боссом.

– Шкатулка важнее, у меня драгоценности теряются. А ты со своей бабусей, наверное, лет десять не общалась!

– Вот именно! Мне нужнее. Как можно сравнивать какую-то коробку для побрякушек и старушку, с которой даже по телефону не поговоришь, ведь она глухая.

– Так что же ты за свой счет не съездишь родню проведать, Марта? – ехидно поинтересовалась Олеся. – Командировка – это рабочая поездка, там будет некогда по гостям ходить, другое дело – забежать на пять минут за сувениром…

– Не ссорьтесь, девочки, – улыбнулся Горчаков такому служебному рвению. – Будем отбирать кандидатуру на конкурсной основе. Кто пояснит, чем взятка отличается от коммерческого подкупа, тот и поедет.

Возникла пауза. Затянулась…

– Взятка – это когда деньгами. А подкуп – это борзыми щенками, – не слишком уверенно произнесла наконец Марта.

Адвокат Каневский только фыркнул.

– Чижова, помогите девушкам, – привычно попросила Стурова.

– Взятка – это получение незаконного вознаграждения должностным лицом, находящимся на государственной службе. Коммерческий подкуп – должностным лицом коммерческой структуры, частной фирмы. Но, по сути, разница не велика и наказание примерно одинаковое.

– Вот Екатерина Чижова и полетит со мной на Урал, – подвел итог Горчаков.

Черт! Она была уверена, что выступает во внеконкурсной программе, поэтому и не стала делать вид, что у нее внезапный приступ амнезии. У Кати почти нет драгоценностей, так зачем ей отправляться туда, где продают шкатулки?

– В понедельник вылет, в десять утра, из «Домодедово».

Это приказ?

Похоже на то.

Отлично! Она хотела держаться подальше от шефа. В результате их ждут соседние кресла в самолете. Ладно, без паники! В конце концов, Алексей Горчаков не Иван Грозный и не станет заточать своих «бывших» в отдаленные монастыри. Это просто ответственное задание, шанс проявить себя с профессиональной точки зрения. Ничего личного.

Дойдя до своего кабинета, Катя практически убедила себя в этом. Однако процесс самовнушения неожиданно прервали. Незнакомая худенькая девушка с массивным чемоданом в руках строго поинтересовалась:

– Вы Екатерина Чижова? Я должна отобрать у вас отпечатки пальцев.

– Отобрать? – оторопела Катя. – Да я их и не брала. Мне чужого не надо.

– Ну, в смысле, снять ваши отпечатки.

– А вы, собственно, кто?

– Да уж не изготовитель перчаток на заказ, – хмыкнула девушка. – Я эксперт и выполняю поручение следствия.

– Какого следствия?

– По делу об умышленном поджоге в санатории.

– Но я-то здесь при чем? – простонала Катя.

Мало ей страховых агентов. Теперь вот эксперта прислали! Ни дня без визитера, который читал журнал регистрации в парк-отеле и записки Алисы Островской. Жаль, что самолет на Урал не сегодня. Хотя бы там Катю должны наконец оставить в покое.

– Конечно, дактилоскопирование – дело добровольное, – признала худышка с чемоданом. – Но если вы ни при чем, то вам и скрывать нечего, в том числе и свои отпечатки.

– Но и раздавать их направо и налево мне не хочется.

– Речь идет о серьезном преступлении, – посуровела дактилоскопист. Хотя выглядела она, как студентка, вела себя, как декан. – Радуйтесь еще, что я сама к вам приехала. Я вообще-то хотела вас к себе вызвать. Но следователь меня предупредил, что простые люди в таких санаториях не отдыхают. Пройдемте!

– Куда? – испугалась Катя.

– Где нам не помешают. Или вы хотите, чтобы я в коридоре вам пальчики откатала?

Катя поспешно открыла дверь своего кабинета. Хорошо, что Светик забежала в дамскую комнату припудрить носик, а значит, не сунет его в скандальную для Кати историю. Во всяком случае, пока.

– Если можно, побыстрее, у меня много работы, – нервно попросила Катя.

– Минутное дело! – заверила ее эксперт и принялась доставать из своего портфеля все, что требуется.

А требовалось ей многое: валик, черная краска, какие-то пластины. Это вам не сканирование отпечатков при получении визы в посольстве, когда достаточно изящно приложить пальчик к электронному устройству. Девушка работала дедовскими методами, перепачкав Катины руки типографской краской. Потом эксперт достала лупу и задумчиво уставилась на дактилокарты.

– Это ваши отпечатки! – изрекла она спустя несколько минут. – Конечно, это пока не официальное заключение. Но я уверена, что на бутылке с зажигательной смесью следы ваших пальцев.

– На чем?

Кате сразу представились уличные бои где-нибудь в Бангладеш. Полицейские пускают в ход слезоточивый газ, в ответ в них летят бутылки с зажигательной смесью.

– Установленная причина пожара в вашем коттедже – воспламенение горючей жидкости, – сообщила дактилоскопист официальным тоном. – Кто-то специально разлил бензин внутри и бросил спичку. На месте происшествия была найдена бутылка с остатками зажигательной смеси. И на этой бутылке – ваши отпечатки, Екатерина Чижова! Как сотрудник правоохранительных органов, рекомендую вам оформить явку с повинной. Как женщина – советую сослаться на ревность, которая привела вас в состояние аффекта и толкнула на преступление.

– Никто меня никуда не толкал, – возмутилась Катя. – И я ничего не поджигала!

– Однако улики говорят об обратном!

5

Да, улики. Если и не говорят, то точно – шепчут. О том, что хвататься за бутылку в стрессовой ситуации, – это так по-нашему. Так, понятно! Вот только стеклотара оказалась не со спиртным, а с горючим. Но это уже детали.

Что ж, все объяснимо. Разве можно бросить тень на репутацию элитного заведения? Сигнализация не сработала. По ВИП-номерам разгуливают пироманы. Бардак какой-то! За что только такие деньги берут? Нет уж, во избежание таких пересудов лучше свалить вину и убытки на кого-нибудь типа Кати. Она бы и сама, наверное, так поступила, если бы владела парк-отелем с персональным закатом в каждом коттедже.

Да и работников правоохранительных органов можно понять. Зачем напрягаться и искать неизвестного поджигателя, если есть с некоторых пор всем известный персонаж дневника Алисы Островской – незадачливая девица, потерявшая голову от ревности и любви. Ее любовник закрутил с другой. Причем не с какой-нибудь секретаршей или помощницей, а с телезвездой. А та, которой дали отставку, устроила в отместку огненное шоу.

Стоп! Катя – не персонаж. Она – сотрудник юридической фирмы. И знание законов освобождает ее от ответственности за действия пироманьяка.

– Эта ваша бутылка с зажигательной смесью – это вообще что? – поинтересовалась Катя тоном скорее следователя, чем подозреваемого.

– В смысле? – не поняла эксперт.

– Ну, это фирменная упаковка жидкости для розжига костров, тара из-под пива или минералки? Пластиковая или стеклянная?

– Это бутылка из-под шампанского. Название – не по-нашему, о геометрической фигуре что-то. Словно сами не знаете, куда бензинчик из бака какой-нибудь машины перелили…

Катя облегченно вздохнула. Она не Мария Стюарт и не даст заточить себя в темницу без суда и следствия!

– Я даже не в курсе, где там в машине бензобак. Мы действительно пили шампанское «Круг Кло дю Менил».

Она запомнила, потому что это звучало изысканно, а не оттого, что оно по 350 евро за бутылку.

– И на бутылке, конечно, могли остаться мои отпечатки. Вы как эксперт не можете не знать, что следы пальцев – лишь косвенная улика. Она свидетельствует только о том, что подозреваемый держал в руках орудие преступления. Но вот когда именно и при каких обстоятельствах – большой вопрос!

– «Мы пили шампанское»… Мы – это кто?

– Я и мой… начальник. Мы отмечали производственный успех, выигранное дело, – почему-то соврала Катя.

– Вы и Алексей Горчаков, – перевела девушка. – Ха! Вы хотите меня уверить, что рядом с ТАКИМ мужчиной вам пришлось самой открывать шампанское и самой себе наливать?

– Нет, конечно, но…

– Но его-то отпечатков на бутылке нет! – торжествующе перебила дактилоскопист.

– Вы и у Горчакова снимали отпечатки?

– Нет, конечно, он – уважаемый человек, особый клиент. С чего бы нам его подозревать? Просто там больше нет ничьих следов. Только ваши.

– Да, – не растерялась Катя. – Но лишь потому, что ТАКОЙ мужчина пьет шампанское по всем правилам: с ведерком, льдом, салфеткой. Он держал бутылку через салфетку. А я доставала ее из холодильника и ставила на стол голыми руками. Думаю, что поджигатель позднее вытащил пустую бутылку из мусорки и использовал в своих целях.

– Это вы будете следователю объяснять, – хмыкнула эксперт, закрывая свой чемодан. – Моей задачей было откатать ваши пальчики и сравнить их со следами, найденными на месте преступления. А следователь вас, наверное, скоро вызовет. Дело-то серьезное. Умышленное уничтожение имущества путем поджога с причинением ущерба в особо крупном размере.

Умышленное уничтожение. Причинение ущерба. Особо крупный размер. Бутылка с зажигательной смесью.

Эти слова вместе и по отдельности преследовали Катю в течение следующих двадцати четырех часов. Заставляли чувствовать себя активисткой баскской сепаратистской организации и вздрагивать каждый раз, когда звонил телефон или открывалась дверь кабинета.

– Ждешь звонка мужчины своей мечты? – предположила Светик. – Или сразу визита?

Даже она заметила нервозность коллеги, хотя обычно «цепляла взглядом» только стрелки на колготках других дам.

Катя ждала, когда за ней придут борцы с террористической угрозой. Не дождалась. В пятницу, в шесть часов вечера она решила, что можно вздохнуть свободно. В выходные даже следователь найдет чем заняться, кроме допросов.

– Ты к родителям на выходные едешь? Можем тебя подвезти, – предложила Надежда.

Редкий случай. Ее супруг не стал пить пиво с мужиками на стройке, а приехал забрать жену с работы на своей машине отечественного производства.

– Конечно, подвезите, – обрадовалась Катя.

Рабочую неделю все, похоже, решили закончить одновременно. В лифт набились Катя с Надей, Светик и Валерия. Двери почти закрывались, но Стурова нажала на кнопку с расходящимися стрелочками, увидев, что Алексей Горчаков показался в холле. Да еще и не один. А с тем самым мачо, под чьей маской скрывался ученый-физик.

Просторный лифт, сверкающий металлом и зеркалами, вместил еще и этих пассажиров. Катя поспешила спрятаться за спиной Светика и Надежды. Не хватало еще, чтобы ученый товарищ вслед за открытием в области физики сделал открытие в области лирики! Или что там было у босса и его помощницы? Вдруг, увидев Катю, он вспомнит, что до этого они встречались на полянке между сосен и пожарных гидрантов, да и поинтересуется: ну что, жертва огня, оклемалась?

– Привет, красавицы! – поздоровался мачо.

– Тимур! – Валерия Стурова обрадовалась ему как родному. – Не знала, что ты в Москве.

– Я еще и сам не до конца это осознал, – усмехнулся он. – Времени не хватает. Это раньше я был простым научным сотрудником. А теперь все хотят со мной выпить.

– Это потому, что расстояние между Тимуром Нарховым и Нобелевской премией стремительно сокращается, – добавил Алексей, словно опасаясь, как бы его друга не сочли простым алкоголиком.

– Нобелевская премия – это всего лишь миллион евро. Считай, что за последние полгода я получил пять Нобелевских премий, – без ложной скромности заявил ученый.

Светик взглянула на него с нескрываемым интересом.

– Ой, а я вас помню! – воскликнула она. – Вы – давний друг Алексея. Мы с вами, кажется, виделись в Гренобле.

– Да, я был там на симпозиуме, а вы с Лешкой приезжали кататься на горных лыжах. Вы, девушка, приняли меня тогда в ресторане за официанта.

Девушка покраснела.

– Но вы были так странно одеты. Белая рубашка, бабочка…

– Потому что мой единственный пиджак оказался в чистке. Ручка протекла, знаете ли.

– О-о, – блондинка изобразила сочувствие.

– Не стоит вызывать армию спасения. Теперь я могу купить новую коллекцию Брионии целиком.

– Брионии – это смокинги для Джеймса Бонда? – продемонстрировала свою эрудицию Светик.

– Для него самого, – подтвердил Тимур.

Катя зря пряталась. Мачо предпочитает блондинок. Ученый смотрел исключительно на Светика. Да к тому же сейчас Катя немного отличалась от той босой и растрепанной погорелицы.

Лифт остановился.

– Хороших вам выходных, мальчики, – попрощалась Валерия.

«Без девочек там тоже не обойдется», – подумала Катя.

– Еще увидимся! – кивнул Тимур.

– Очень на это надеюсь, – Светик сначала опустила ресницы, а потом метнула в него прицельный взгляд.

– До понедельника! – Горчаков улыбнулся всем дамам сразу.

Но только Катю он остановил словами:

– Кстати, насчет командировки…

Остальные прошли вперед – на стоянку, к своим машинам, а Кате пришлось притормозить.

– Да, Алексей Сергеевич, – изобразила она примерную сотрудницу, разве что блокнот не достала, чтобы записывать распоряжения босса.

– Может, все-таки дашь мне номер своего сотового? Мы же работаем вместе, вдруг планы поменяются, вылет отложат. Я, конечно, могу в личном деле посмотреть, но лучше, чтобы ты сама.

– Лучше посмотрите в личном деле, – отрезала она. – Хорошо вам провести выходные!

– Привет, Катюха! – ухмыльнулся муж Надежды в зеркало заднего вида и сделал погромче радио «Шансон». – Собралась в нашу глушь? Садовое кольцо жмет?

– Здравствуй, Кирилл, – сдержанно ответила Катя. – Буду благодарна за доставку.

Действительно, намного приятнее прокатиться в автомобиле с подругой, чем добираться всеми видами общественного транспорта в час пик. Хотя и не быстрее. Даже на широком Кутузовском проспекте машины еле ползли. Но Катя и Надя, усевшись на заднее сиденье, так увлеклись разговором, что не замечали ни пробки, ни любимого радио водителя.

– Видела, как Светик хвост распушила перед этим лауреатом денежных премий? – улыбнулась Надя. – Прямо ворона и лисица, вернее, ворон.

– Если уж говорить о животном мире, то он – змий, – опять вспомнила о плохом Катя. – Они тогда с Горчаковым и Островской на троих соображали, а я спала, никого не трогала. Но во всех грехах подозревают именно меня! И больше никого. Горчаков, Островская, Нархов – уважаемые люди, особые клиенты. Их лишний раз и побеспокоить-то боятся. Наверное, парк-отель им еще и скидки пообещал. А то вдруг они свою следующую оргию в другом ВИП-месте затеют. К тому же любая шумиха – это реклама заведению. Мне же вопросы задают, смотрят косо…

– Не переживай, Чижик! – потребовала Надежда. – И страхователь этот, и пигалица-эксперт просто почву прощупывали. Нет у них никаких доказательств, вот они и суетятся вокруг тебя.

– Да, все могло быть хуже, – согласилась Катя. – Если за целую рабочую неделю меня не вызвали ни на допрос, ни на интервью, может, уже и не вызовут.

– У следствия нет улик, у журналистов – твоего имени. Шумиха в Интернете уже улеглась. Парк-отель получит свою страховку и успокоится. Все как-нибудь утрясется.

– Пока же трясут в основном меня, – вздохнула Катя.

– Да-а, не вовремя ты порвала с Горчаковым. Был бы у тебя персональный адвокат. Да еще какой!

– Если бы не порвала, были бы у меня персональные развесистые рога. Да еще какие!

– Ну, тогда не жалуйся, – покачала головой Надежда. – У нас не Америка и не Европа, у нас независимая одинокая женщина выглядит подозрительно.

– Как психопатка со спичками?

– «Гадюка, какая ж ты гадюка!» – донесся песенный припев из радиоэфира.

…В квартире родителей царило оживление. Катя застала у них в гостях соседку тетю Таю. В кухне пахло пирогом с капустой. Наливали только чай. Спиртное хозяева не пили и гостям не предлагали. Катин папа только недавно подлечил печень и старался держать себя в руках. Однако лица у собравшихся за столом несколько раскраснелись.

– Здравствуй, невестушка! – тетя Тая кинулась к Кате обниматься.

Та посмотрела на нее непонимающе.

– Ну, в смысле, ты у нас невеста на выданье, – начала объяснять мать.

– В смысле, с приданым, – добавил отец.

Катя с подозрением покосилась на чай.

– Ты на все выходные? – засуетилась мама. – Тебе пирога отрезать? Иди руки помой.

– Как на работе? – поинтересовался отец.

– Все нормально. А у вас как дела?

– Потихонечку…

Говорить, в сущности, было не о чем. Да Кате и не хотелось ни о чем говорить. Ей хотелось пирога с капустой и ощущения дома. Однако остальные что-то явно затевали, переглядывались, обменивались улыбочками.

– Что случилось-то? – не выдержала Катя.

– Тут Таисия предлагает такое дело… – замялся отец.

– Дело-то молодое, – улыбнулась мать.

– Совсем девку запутали, – перехватила инициативу соседка. – Что уж тут ходить вокруг да около? Самое обычное дело. Все его делают.

– Какое дело? – насторожилась Катя.

Оказалось – не уголовное. Личное.

– Ты вообще замуж собираешься? – поинтересовалась тетя Тая.

– За кого? – испугалась Катя.

Неужели родные узнали о ее в буквальном смысле искрометной связи с боссом и теперь потребуют, чтобы он, как честный человек, женился?

– В том-то и вся штука! – обрадовалась гостья. – Где их теперь, приличных женихов, сыскать? А у меня как раз есть такой на примете. Золото, а не парень!

Оказалось, что Таисия – родная тетка претендента на Катину руку, сердце и квадратные метры.

– Не пьет, в отличие от многих местных. Пешком не ходит, что тоже у нас редкость. Всегда за рулем. Он водитель маршрутки. Будет тебя, Катюха, в Москву на работу пока бесплатно возить. А когда вы в столицу переберетесь, в твои хоромы, он сможет карьеру сделать. Станет персональным водителем у какой-нибудь шишки. Заживете тогда!

– Не зря говорят, что с милым рай и в шалаше, – напомнила мама. – Выходит, без милого и рая нет даже в квартире.

Катин пропуск в рай звали Виталий. Виталий Симкин. Приятно познакомиться. Причем прямо завтра.

– Ну так как, вечерком в субботу мы с Виталиком к вам зайдем? Заглянем, так сказать, на огонек, – подмигнула тетя Тая.

Катя вяло улыбалась. Приятно, что о ее личной жизни если и не заботятся, то пекутся, но не любила она ощущать себя морковкой, которую предлагают очередному кролику в надежде, что хоть этот не откажется. Такие вопросы она предпочитала решать сама. Тем более что она давно уже не ботаник в очках, которому с книжками интереснее, чем с парнями. И чулки у нее не синие, а модные, с лайкрой.

У Кати есть квартира, работа, независимость и свой взгляд на мир. Это плюсы? Без сомнения. Никто не может сказать, что она неудачница или бесполезный член общества. А единственный минус – это отсутствие мужчины, которого можно было бы пригласить на субботний обед к родителям. Но почему-то именно это обстоятельство не дает покоя ни папе с мамой, ни даже, как видно, соседям…

И, хотя Виталий «не пьет», Кате не слишком-то хотелось с ним знакомиться по родительской указке.

Она почти сказала, что уезжает в командировку буквально завтра, но тут папа включил телевизор.

– Алиса Островская вновь разожгла огонь в сердце мужчины. После чего его бывшая любовница разожгла огонь в элитном коттедже. Следствие не исключает, что причиной пожара в парк-отеле на берегу Оки стал умышленный поджог. Огнеопасный отдых или пылающая ревность? Смотрите спецрасследование на нашем телеканале!

Да, рано Катя расслабилась. В обзорах скандалов за неделю это происшествие помянут еще не раз. Кто же упустит возможность снять Алису крупным планом? Ее грудь очень эффектно вздымается на фоне пепелища.

«Это просто сплетни, – внушала себе Катя. – Меня это не касается. Поговорят и забудут. Главное, официальное обвинение мне никто не предъявляет. Госпожа Островская ведь не хочет нарваться на иск о клевете? Хотя это было бы забавно».

Если Катя подаст на нее в суд, угадайте, кого красотка наймет своим адвокатом? Правда, в таком случае Алексей Горчаков не сможет назначить своей помощницей Екатерину Чижову.

– Хороший парень, зуб даю. А он у меня золотой. И зуб, и парень, – продолжила тему дня тетя Тая. – Ну, может, мой Виталька немножко простоват. Только зачем они, сложные-то, нужны? Осложнения, знаешь ли, опасны.

Огнеопасны. Катя знала. Если бы она провела прошлые выходные с обычным парнем в санатории с удобствами на улице, Алисе Островской нечего было бы написать в своем интернет-дневнике.

– Завтра вечером я абсолютно свободна, – решила Катя. – Приходите, тетя Тая, и племянника приводите.

Кате пришлось спрятаться в спальне – от телевизора, который так и норовил показать во всей красе ее удачливую соперницу, и от энтузиазма родителей по поводу завтрашних гостей.

Мама поставила вариться холодец. Папа уже сбегал и купил бутылку водки и бутылку шампанского. И даже не открыл.

– Со сватами продегустирую, – усмехнулся он, явно наслаждаясь тем, как это звучит.

Вроде XXI век на дворе, а сватов ждут все с тем же трепетом. Особенно в семье, где девица тридцати лет до сих пор «не пристроена».

Чтобы не развивать эту тему, девице пришлось сказать, что она устала, укрыться в своей комнате и даже выключить свет. Но спокойной ночи не получилось.

– Ой, батюшки! Пожар! Горим! – услышала Катя сквозь сон.

А дальше все шло по матушке.

Ей снился кошмар, в котором повторяются недавние события? В том-то и дело, что нет. Опять не сон. Опять пожар! И не в парк-отеле, а в Подмосковье, где живут ее родители.

Огонь словно преследовал ее, шел по пятам…

6

А еще говорят, что бомба дважды в одну воронку не падает. Ну, так она упала в разные воронки, но оба раза – в непосредственной близости от Кати. Сначала пожар в коттедже. Теперь – в квартире ее родителей?

Катя вскочила с кровати, уже готовая к эвакуации. Тогда выбралась, и сейчас сможет. И родню на себе вынесет, если надо. Правда, на этот раз дыма не было, огня тоже. Но гарью попахивало.

В ее комнату заглянула мама. В халате и без огнетушителя.

– Спи, дочка, это сараи горят. Через дорогу. Не в первый раз уже. Пожарных вызвали. Ничего страшного.

Слава богу! Тревога оказалась ложной. Горело в отдалении. Кричали где-то под окнами. Угрозы ее жизни и здоровью нет. Искать эвакуационный выход не придется. Отбой!

Катя перевернулась на другой бок и тут же заснула. И приснился ей пожарный, который протянул к ней свою лестницу и правую руку, причем без обручального кольца. На радость маме. Конечно, не своей маме, а Катиной.

Проснулась Катя в восемь утра. И только потом поняла, что сегодня суббота, на работу торопиться не надо. Правда, ее ждет не менее ответственное мероприятие. Да что там, даже более. «Налаживание личной жизни» называется.

Когда Катя вошла в кухню, возле мамы уже громоздились горы ингредиентов для салатов.

– Доброе утро, дочка! – в тоне мамы чувствовался энтузиазм.

Бог даст, скоро и ей будет что сказать, когда соседки примутся в очередной раз обсуждать своих внучат.

– Доброе! Что сгорело-то? – поинтересовалась Катя, заваривая себе растворимый кофе в большой щербатой кружке.

– Сараи. Там хоть и хлам один, но долго горело, ярко, – ответила мать.

В отличие от дочери, она не смогла спать спокойно и вместе с соседями наблюдала за суетой пожарных.

– Ребятишки со спичками баловались? – предположила Катя.

– Да кто их знает! Может, окурок кто-то случайно бросил, а может, и не случайно. Полгода назад, по весне, уже жгли эти старые сараи. Кому только нужно людей беспокоить, пожарных вызывать? Там же барахло одно.

– В том числе металлическое. Сарай сгорит, а железяки останутся, можно будет их в лом сдать, – выдвинула Катя версию о поджигателях-металлистах.

– Неужели мы из-за этого ночи не спим и гарью дышим? – удивилась мать. – И сколько же этот лом стоит?

– Я не в курсе, мам. Просто версия. История знает и не такое. Помнишь, в прошлом году братья Федорцовы срезали провода со столбов, чтобы женам подарки к 8 Марта купить. Сдали металл в скупку за тысячу рублей. Полгорода обесточили. Насосы какие-то сломались, пекарня встала и молокозавод. Убытков – на миллион…

– Да уж, Чижик, выбираться тебе надо из нашего захолустья, – вздохнула мать. – Мы с отцом старые уже. А у тебя должна быть другая жизнь. Со светом, водой и другими благами цивилизации. И квартира, слава богу, в столице имеется. Конечно, самой тебе ремонт там не потянуть. Да и одной в четырех стенах – как в одиночной камере. А вот с Виталием вместе у вас все получится. У него руки откуда надо растут. Если он на тебя глаз положит, то и плитку сможет положить. Не понадобится на мастеров тратиться.

Вот, пожалуйста: парень-то один, а польза от него двойная. И психологическая – наличие мужика в доме сразу же превратит вышеуказанный дом из одиночной камеры в уютное семейное гнездышко. И экономическая – будет кому лампочку вкрутить, гвоздь забить, встраиваемый шкаф сделать.

Катя еще и не видела этого Виталия, а для ее мамы он уже был светом в окошке. И мама всячески намекала, что Катя должна постараться, чтобы он не погас.

«Брак – это редкая возможность из принцессы Фике превратиться в Екатерину Великую», – внушала себе Катя с профессионализмом историка. И к гостям она вышла с милой улыбкой.

Хотя на душе кошки скребли и жалобно мяукали. Если место в ее сердце вакантно, то лишь потому, что она только что принудительно выселила оттуда Алексея Горчакова. И теперь там было закрыто на санобработку.

Катя попыталась косвенно поделиться своими переживаниями с мамой. Без подробностей, просто, мол, случай на работе. Одна девушка застала своего с другой и поняла, что он и не свой вовсе, а чужой.

– Избалованные парни у вас, – вынесла вердикт мама. – Денег много, спеси много, девушки красивые всегда к их услугам. Только и слышишь: этот прогнал жену с Рублевки в одной шубе, а детей взял в заложники и не отдает. Другой вообще ушел жить к мужчине. Черт знает что! Парни, те, что попроще, дело делают, работают, устают, им не до глупостей. А эти ваши сидят в кабинетах, в компьютер уставятся, в потолок плюют, секретарш по филейным частям похлопывают.

– Мам, эта девушка с работы уверена, что без мужчин вообще лучше, спокойнее.

Но мама не хотела слушать: она хотела внуков.

…Родители Кати, а также дорогие гости, тетя Тая и Виталий, сидели за столом и уже накладывали закуски. Катя от волнения тоже наполнила сначала свою тарелку, потом желудок. Если и дальше так пойдет, скоро она начнет врать самой себе – мол, хорошего человека должно быть много, а все худые – недовольные жизнью стервы, ведь им приходится все время жевать салатные листья даже без хлеба, а от этого портится характер.

Что ж, претендент оказался вполне симпатичным. Невысокий, но крепкий. Круглое доброе лицо. Пил он и вправду компот. А через час предложил Кате прокатиться с ветерком на своем микроавтобусе иностранного производства.

– Конечно, молодежь, прокати́тесь. Уединитесь. Что вам со стариками-то сидеть, – энергично закивала тетя Тая.

– А ты ничего! Очень даже! – заявил Виталик Кате, когда они вышли на улицу.

Парню явно понравилось парадно-выходное платье – черное, бархатное, с декольте, которое Катина мама собственноручно сшила и натянула сегодня на дочь.

Еще мама заставила Катю сорок минут портить волосы электрическими щипцами в надежде добиться соблазнительных локонов. Ну и, конечно, каблуки. Катя старалась не споткнуться. Виталик руку даме не предлагал. Зато – не матерился. И всего один раз сплюнул.

– Когда тетя Тая сказала, что есть на примете хорошая девушка, я про тебя-то и не подумал, – откровенничал претендент по дороге на стоянку. – Я тебя помню. В одну школу ведь ходили. И возил я тебя не раз. Только ты была в очках и в кедах…

– Кроссовках! – возмутилась Катя.

За кого он ее принимает? Ну да, раньше она не слишком любила наряжаться. Вот ее одноклассница Светик полдня проводила перед зеркалом, чтобы удостовериться, что мини-юбка делает максимальной длину ее ног, а правый глаз не менее выразителен, чем левый. Катя же за это время успевала прочитать избранные лекции «Курса русской истории» Ключевского. Еще неизвестно, что лучше. К тому же и шоферы баранку не в костюмах с галстуками крутят. Хотя сейчас претендент был как раз в костюме и с галстуком.

Судя по всему, стилисты главных героев этого вечера, тетя Тая и тетя Маша (Катина мама), постарались на славу. Любой прохожий, едва взглянув на эту парочку, сразу убеждался в серьезности намерений парня и в том, что он – последняя надежда для девушки, иначе с чего это она так вырядилась, не в Большой же театр идут.

Они шли по маленькой улочке, на которой нечасто встретишь не только балерину, но и автомобиль. К тому же они явно не претендовали на рекорд по спортивной ходьбе. Катя, если честно, забыла, когда в последний раз так плелась. В метро всегда есть риск быть прищемленной дверью вагона, поэтому привыкаешь перемещаться в стиле кенгуру. Но здесь совсем другой мир. Мир работящих парней, у которых нет времени на измены, но всегда найдется минутка для простых семейных радостей.

Катя решила радоваться тому, что она именно здесь и именно с ним.

– Но теперь ты другая, – с чувством изрек Виталик. – Как все!

– Спасибо! – Она поняла, что это комплимент.

И не только потому, что не была избалована восхищенными мужскими словами и взглядами. Просто «все» – это в меру симпатичные и приятные люди. А «не как все» – это или модели для глянцевых журналов, которые жуют салат в надежде, что их пригласят на показ в Париж, или неуклюжие девицы в очках и кедах. Нет уж, лучше золотая середина.

Вот такая милая, почти философская, у Кати получилась беседа с будущим забивателем гвоздей в ее квартире.

Они подошли к стоянке, уже по-вечернему заставленной машинами. Виталик по-свойски поднырнул под шлагбаум. Кате пришлось сделать то же самое. К ним сразу же кинулась целая свора собак. Псы лаяли и виляли хвостами. И Виталик каждого знал по имени. А Кате оставалось надеяться, что ее не укусят. И что собачья шерсть с бархата счищается, а то мама расстроится. Катя же – не слишком.

– Прошу! – Виталик распахнул перед ней дверцу своего микроавтобуса с таким видом, словно это была дверца кареты. – Специально помыл сегодня днем. Знал, что ты оценишь.

Она оценила. Хотя и в грязной машине ей все-таки было бы уютнее, чем на продуваемой уже почти совсем осенним ветром стоянке и с собачьей мордой между ее ногами.

Виталик завел мотор и включил музыку.

– «Ах, сало, ох, сало! Жри, и горя мало!!!» – в салон ворвался залихватский мотивчик.

В последнее время Кате везло на водителей, предпочитающих радио «Шансон».

– «Мерседес-Бенц спринтер», – шофер явно гордился своей машиной. – Восемнадцать мест, низкий пол, дополнительный отопитель салона, высокая крыша. Хотя сборка коломенская, а не немецкая, качество не страдает. Все эти «Газели» нам в подметки не годятся! Мы с напарником по очереди на «мерсе» работаем. Но сейчас напарник мой на юга с женой подался. А у меня сегодня выходной. Так что мы с тобой дадим газу.

Катя улыбнулась. Мама может быть довольна. Ее дочь катается с женихом на иномарке. Прямо как дочка их соседей с первого этажа, которая уже в восемнадцать лет выскочила замуж за местного предпринимателя, торгующего колбасой. В период ухаживания он тоже активно возил ее на «Мерседесе», а теперь она сидит дома с ребенком, а он активно возит молоденьких продавщиц.

– Ты знаешь, что моя мамка раньше с твоим папкой на «Сахарнице» работала? – подал реплику Виталик.

Общее прошлое может пригодиться в настоящем и помочь общему будущему в квартире на Патриарших. «Сахарница» – это сахарный завод. Долгое время кормилец и поилец всего местного населения. Но у Кати было свое отношение к этому предприятию.

На взгляд историка, завод дважды разрушал очарование их старинного городка, где дома на главной улице украшали лепнина и зелень садов. В первый раз – фактом своего создания в начале XX века. Ведь работавшим на нем гражданам потребовались бараки, а потом безликие, унылые панельные многоэтажки. В одной из таких и жила Катина семья.

Вторым ударом стало закрытие производства. Перестав быть трудящимися, многие стали пьющими. И Катин папа в их числе. Но, конечно, она не собирается обсуждать это с его будущим… гм… зятем.

– Помнишь, эта речка раньше была сладкой? – спросила Катя, когда они проезжали по мосту.

Надо же как-то поддерживать разговор.

– А то! – обрадовался Виталик. – Мы с пацанами столько сигарет на спорах выиграли. Даже столичные хмыри не верили, что бывают сладкие реки, пока не нахлебались здесь, как мы, отходов сахарного производства.

– Я здесь тоже купалась. Один раз, – призналась Катя. – Потом долго не могла волосы расчесать. Склеились.

– Так вот почему девки эту речку не любили! – хохотнул Виталик. – Ты открыла мне глаза, Катюха!

Ну, вообще-то она себя Катюхой не считала. Но промолчала. Вспомнила мамины нравоучения. Отношения – это компромисс.

– Хреново стало, когда «Сахарница» захлопнулась, – парень посерьезнел. – Меня ведь мамка тоже на завод хотела после армии устроить. А тут – облом. Ну ничего, не пропали! Баранка, вон, не хуже сахара кормит. Я недавно мамке стиральную машину закупил. С этим, сенсорным управлением. Она, конечно, без очков эти точки не понимает, не туда тыкает. Зато все соседки обзавидовались.

Что ж, Катю можно поздравить. Ее избранник – заботливый сын. Именно из таких получаются заботливые мужья.

Виталик специально для нее вымыл машину, надел костюм, спас ее от опасной своры собак, увез в заманчивые дали. Приятный субботний вечер…

Как там говорила Надежда? «Горчаков, конечно, мечта, но не только твоя». Мечтающих о Виталике явно меньше, а значит, сводится к минимуму и риск осложнений при общении с ним.

На самом деле оказалось, что тут осложнение лишь одно. И произошло оно прямо сейчас…

Визг тормозов. Резкий занос вправо. Запах гари. Удар. Машина на приличной скорости слетела с дороги и уткнулась капотом в какую-то постройку. Дорожно-транспортное происшествие, хотя и не слишком типичное. Чаще автомобили бодаются друг с другом или считают столбы. Здесь же микроавтобус умудрился врезаться в стену здания. Вернее, в то, что от него осталось. А осталось пепелище. Недавно на этом месте бушевал пожар. И теперь на машину сыпались головешки с покосившейся крыши.

Совершив круг почета по городу, «Мерседес-Бенц спринтер» на приличной скорости приближался к Катиному дому. Виталик явно хотел произвести впечатление на потенциальную невесту и все тех же соседок и лихо затормозить у подъезда. Но не рассчитал, и микроавтобус здорово занесло на повороте и бросило как раз на горевшие накануне сараи.

– Ты жива? – услышала Катя.

– Кажется, – не слишком уверенно ответила она.

Помятое железо, но водитель и пассажирка отделались легким испугом. Хотя свидание, конечно, безнадежно испорчено…

«Вот всегда со мной так», – усмехнулась про себя Катя. Не везет в личной жизни – и все тут! Впрочем, на этот раз мама не сможет ее упрекнуть. Мол, отпугнула кавалера непонятными речами или умным видом. Нет, Катя была паинькой, ни разу даже не упомянула о пассионарной теории этногенеза. Но и это не помогло.

Ну почему одни на свиданиях думают лишь о поцелуях и о том, к ней или к нему ехать после ресторана, а Катя вынуждена беспокоиться – вызывать ли снова пожарных, либо на этот раз гаишников, или уж сразу страховщиков? Превышение скорости, потеря управления и столкновение с полусгоревшей хозяйственной постройкой – это вообще-то страховой случай?

Но и на этом неприятности не закончились. Водитель и пассажирка не успели выбраться из салона. Внезапно, словно в дурном сне, Катя увидела, как на капот упало что-то страшное.

Черное обугленное тело. Обгоревший труп! Уставился пустыми глазницами прямо на Катю, прежде чем скатиться вниз.

Она в ужасе зажмурилась. Хотя уже поняла, конечно, что это было – труп. Кажется, женский. Тело женщины, погибшей в огне.

Кате на какой-то жуткий миг показалось, что это она сама. Она не смогла проснуться тогда, в ночь пожара. Углекислый газ постепенно вытеснил кислород из ее крови. И она умерла прежде, чем огонь добрался до нее.

Дикие мысли? Вполне объяснимые, учитывая, что неделю назад она едва не стала жертвой огня, а сегодня та, что ею стала, свалилась Кате буквально на голову.

Но и это было не самое страшное.

Больше всего Катю испугали наручники.

Катя успела заметить, что руки обезображенной пламенем покойницы, упавшей на капот микроавтобуса, были скованы наручниками.

7

Конечно, Виталик не смог сдержаться и огласил окрестности трехэтажным матом. Его новенькая, чистенькая иномарка теперь выглядела так, словно она в шахту спускалась. А эта баба горелая еще и вмятину на капоте оставила! И откуда она только взялась? Как будто с неба упала. Хотя скорее из ада выскочила.

Конечно, водитель сам виноват. Лихачил, не справился с управлением, вот и въехал в пепелище, которое не успели разобрать. Балки и доски сдвинулись, труп и выпал из чего-то, еще недавно бывшего чем-то вроде чердака на заброшенной голубятне.

Да и кто его будет разбирать, пепелище это? Для этого специальная техника нужна. Пожарные потушили и уехали, даже не проверили, есть ли жертвы. Предполагалось, что в сараях нет ничего, кроме барахла. И никого.

Возгорание здесь случалось не в первый раз, и до этого никакие трупы не попадались. И вдруг – такое!

Конечно, приехала милиция и пожарные. Стали разбирать завалы. Возникли нехорошие подозрения. Вдруг имело место коллективное самосожжение?

Набежала толпа зевак.

Романтическое свидание было безнадежно испорчено. Виталик ходил злой вокруг своего микроавтобуса, нервно курил и ждал, когда участковый запишет его показания и разрешит ехать в сервис. Нужно торопиться. Если в понедельник машина не выйдет на маршрут, хозяин его по головке не погладит, такой штраф выпишет, что и за месяц не отдашь.

Катю же буквально трясло. Произошедшее воскресило воспоминания о пожаре, едва не стоившем жизни ей самой. Дежавю какое-то! Совпадение вплоть до деталей. Это, конечно, не элитный коттедж, а старый сарай. Но от вида наручников на руках жертвы Катю прошиб холодный пот.

Да и от ее вида тоже. То, что еще недавно было живым человеком, теперь было не только мертвым, но и ужасающе мертвым.

– Огонь и вода больше всего уродуют тела, – услышала Катя за своей спиной голос бабушки Прасковьи, проживающей в соседнем подъезде. – От воды тело разбухает, а огонь превращает его в головешку. Так что и не узнаешь, кто это был.

80-летняя старушка родни не имела, еле ходила и почти ничего не видела, но при этом говорила на редкость здравые вещи.

– Кто бы мог подумать, что эти поджоги так опасны? – сокрушалась Катина мама, тоже вышедшая на улицу на шум. – Я-то, грешным делом, считала, что просто ребятишки хулиганят.

– И я так думала! – подхватила тетя Тая. – Чем им еще заниматься, ребятишкам-то? Это раньше они металлолом собирали, родине помогали. А теперь шляются по подворотням да пиво сосут. Хорошо, что мой племянник не такой. Не пьет, деньги в дом приносит, матери недавно стиральную машину купил.

– Так это же твой племянник в сарай-то въехал, – прервала рекламную акцию бабушка Прасковья.

– Это небось Катюха ему голову вскружила, сердце покорила, разума лишила, – засмеялась сваха. – Вот парень и перепутал тормоз и газ. Дело молодое!

Отлично, Катя опять виновата. Может, она еще и пожар любви в Виталике разожгла, который на сараи перекинулся? Жаль, нет у парня своего сайта в Интернете, а то выложил бы эту историю в тетином изложении, отмазался от возможных претензий со стороны работодателя.

– Ужас-то какой – сгореть заживо! – Катиной маме было не до смеха.

– Не дети это хулиганили, – зловещим тоном произнесла бабушка Прасковья. – Это были огненные ловушки. Капканы, расставленные на человека. И в них попалась жертва…

– Шикарно выглядишь! – оценила Надежда Катин наряд.

Она тоже вышла на улицу, выяснить, что происходит, и оказалась в курсе последних событий.

– В оперу, что ли, собралась, Чижова?

– Замуж она собралась, – с гордостью сообщила тетя Тая.

– За кого же это?

– За моего племянника.

– Так вот почему Виталик уже с полчаса матерится, – поняла Надя.

– Мой племянник ни одного слова плохого не знает. Золото, а не парень! – обиделась сваха.

Катя отвела подругу в сторону. Ей хотелось обсудить вовсе не лингво-стилистические особенности речи потенциального жениха.

– Слышала, что сегодня ночью сараи горели? – с тревогой в голосе спросила Катя.

– И слышала, и обоняла, – усмехнулась Надя. – Трудно было пропустить сирены пожарных машин и запах гари на всю округу.

– Так вот, это был не просто пожар. В огне погиб человек. Кажется, женщина. И у нее на запястьях наручники!

– Да ты что?! – вытаращила глаза Надежда. – Такие же, как у тебя в сумке?

– Ну, на вид все наручники одинаковые. Так что да, внешне такие же.

– Иди и отдай их милиции, – потребовала подруга. – Может, на них есть серийный номер? И они украдены с одного склада? Так и выйдут на поджигателя.

– В том то и дело, что у меня их нет.

– А где же они?

– Пропали.

– Как пропали?

– Если бы я знала, как!

– Кать, незаметно выронить такой кусок металла вряд ли можно…

– Однако заметно я их не роняла.

– Значит, украли?

– Боюсь, что так.

– Неужели карманник? Лез за кошельком, а наткнулся на браслеты. Вот только зачем они ему понадобились? Ведь они не золотые – в ломбард не заложишь, да и в металлический лом не сдашь.

– Остается два варианта, – вздохнула Катя. – Или карманный вор презентовал их вечером жене. На пробу. Или пироманьяк ходит за мной по пятам.

– Роется в твоей сумке и поджигает то, что ты видишь из окна?!

Пока вопросов было больше, чем ответов. Неизвестным оставалась даже личность жертвы, что уж тут говорить о преступнике. Лишь в том, что имело место преступление, никто не сомневался. Если бы не наручники, можно было бы еще предположить, что некое лицо без определенного места жительства случайно оказалось в сарае во время возгорания, решило вздремнуть на рухляди, да так и не проснулось. Но случайно оказаться там в наручниках могла разве что участница следственного эксперимента. Однако доподлинно было известно, что никаких следственных экспериментов в этом месте не проводили.

«Теперь правоохранительные органы должны вплотную заняться поисками пиромана», – не сомневалась Катя. Кандалы на обгоревших трупах – это не слухи и сплетни, а – реальность. Нельзя же просто отмахнуться от нее?

Ночью Кате снились кошмары. Она снова оказалась в салоне микроавтобуса. Внезапно на лобовое стекло свалился Виталик, и его галстук живописно трепетал на ветру. А за рулем, рядом с Катей, сидел обгоревший труп.

– Не очень-то удобно крутить баранку в наручниках, – пожаловался он пассажирке…

На следующий день только и разговоров было, что о пожаре и погибшей женщине. Вся улица гадала, кто же это мог быть.

– Неужели кто-то из местных?

– Что-то Антонину давно не было видно. Она ведь с уголовником связалась. Вдруг он ее пристукнул, притащил в сарай и поджег?

– Да нет, она просто к сестре уехала, в Мурманск. Видимо, у нее с уголовником все серьезно, раз решила его с родней познакомить.

О знакомстве Виталика с родителями Кати как-то забылось. ДТП парню простили. Занесло немного, с кем не бывает. И потом, после пожара сараи так покосились, что практически сами завалились на проезжую часть.

Претендент на руку и сердце был занят починкой машины, но его тетя поклялась, что он обязательно позвонит Кате и пригласит ее куда-нибудь. Однако потенциальная невеста не стала дожидаться этого знаменательного события, а вечером в воскресенье сбежала в Москву. Ей ведь завтра в командировку.

Вместе с ней в маршрутке оказались две девочки с мамами, белыми бантами и георгинами. Ничего удивительного, завтра ведь не только командировка, но и 1 сентября. И Кате вдруг стало грустно, что она никого в школу не ведет и не будет, волнуясь, наблюдать за линейкой.

– Заранее готовитесь? – улыбнулась Катя знакомой.

Нечего завидовать, нужно радоваться за других.

– А то! С утра цены на цветы еще больше подскочат, – кивнула счастливая родительница.

Вернее, конечно, озабоченная стоимостью букета, учебников и школьной формы. Но Кате она показалась счастливой.

В восемь утра раздался звонок в дверь. Катя уже собиралась ехать в аэропорт, но такси она не заказывала и гостей не ждала. Посмотрела в глазок. Сосед. По совместительству босс и попутчик. Алексей Горчаков.

Пришлось открывать. Дорогой костюм. Отсутствие галстука, присутствие улыбки, способной растопить средних размеров айсберг. Волосы слегка влажные после душа, свежий аромат лосьона после бритья. Интересно, что именно рекламировать у него получилось бы лучше? Гель для душа и «настоящих мужчин», бритвенный станок или… круиз на «Титанике»?

– Привет! Готова к труду и обороне нашего клиента от УК и УПК? – шеф окинул Катю внимательным взглядом с ног до головы.

Катя действительно была готова. Никакого бархата, локонов и декольте. У них деловая поездка. Строгий серый брючный костюм. Голубая водолазка под горло, но без рукавов, не оставляет возможности расстегнуть пару пуговиц на блузке – потому что это не блузка. Волосы выпрямлены. Вместо линз – очки без оправы. Единственное, что сохранилось от позавчерашнего гардероба, – черные туфли на шпильке и черная же сумка.

Успешная, современная, независимая, особенно от этой самодовольной улыбки.

– Я вообще-то могу и сама доехать, – Катя сразу же заявила о своем суверенитете.

– А что тебе мешает доехать со мной? – В его глазах устроили дискотеку веселые огоньки. – Ведь так удобнее. И какая экономия на транспортных расходах!

Что ж, надо признаться, это деловой подход, так что возразить как бы и нечего.

Когда он распахнул перед ней дверцу своего джипа, Катя вспомнила, что так и не отдала ему ключи от «Феррари», самоотверженно вынесенные ею из огня. Связка осталась в квартире. Не возвращаться же перед дальней дорогой. Примета плохая. К тому же у Горчакова не одна машина и точно не одни ключи.

Конечно, эта иномарка здорово отличалась от виновницы субботнего ДТП. Да и водители не были братьями-близнецами, но вот чувство неловкости присутствовало в салоне и тогда, и сейчас. Катя предпочла бы просто побыть Катей, ей же приходилось быть спутницей. И, конечно, планета по имени Алексей притягивала ее гораздо сильнее.

Горчаков включил автомагнитолу. Радио «Шансон» его пассажирка, естественно, не ждала и все же вздрогнула. Это был диск Лары Фабиан. Сильный голос, переходы от шепота до крика, перекличка гитар, фортепиано и скрипки, романтика вперемешку с лирикой.

Под эту музыку Катя и Алексей занимались любовью в его роскошной спальне с зеркальным потолком и шелковыми простынями.

Запрещенный прием! Бутылка шампанского в наркологической клинике. Букет полевых цветов для аллергика. Выглядит потрясающе, но приносит лишь неприятности.

Катя набралась наглости, протянула руку и переключила на «Европу-плюс».

– Если не возражаете, я бы хотела послушать новости, – сказала она.

Он не возражал. А новости оказались весьма актуальными.

– …женщина погибла в огне и была найдена со скованными наручниками руками. Это уже не первый подобный случай в Подмосковье, что наводит на мысль о серийном убийце. По мнению психологов, огонь нередко притягивает психически неуравновешенных личностей. Поджог как способ совершения убийства тоже весьма распространен, ведь пламя уничтожает все следы. Милиция устанавливает личность погибшей и просит откликнуться тех, кто заметил кого-либо подозрительного неподалеку от мест происшествия. Напомним, что первое возгорание произошло в дачном кооперативе «Строитель» месяц назад, а второе – в минувшие выходные, в старинном подмосковном городке…

«Был еще третий случай, укладывающийся в эту схему», – не сомневалась Катя. Пожар в парк-отеле неделей раньше. Там тоже был умышленный поджог и наручники. Это не может быть простым совпадением! Просто злодея что-то спугнуло, и кандалы оказались в сумочке Кати, а не на ее запястьях. Это и спасло ей жизнь. Иначе бы ей ни за что не открыть окно и не выбраться наружу. Но бредовая версия Алисы Островской увела в сторону и журналистов, и следствие.

– Кто-то, видимо, решил перевыполнить план по умышленным поджогам, – обеспокоенно заметил Алексей. – Пожар в твоем городе? Ты знала?

Еще бы ей не знать!

– Из моего окна открывался великолепный вид на зарево, – подтвердила она.

– Кать, лучше бы ты провела выходные со мной и с видом на липовую аллею.

Прозвучало это тепло и заманчиво. Как обещание песен Лары Фабиан и приглашение на шелковые простыни. Нет уж, спасибо!

– Приехали! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнула Катя. – Наверное, регистрация уже началась.

…Аэропорт – это та же вокзальная суета, но только более комфортная. Здесь не встретишь бомжей и обычно хватает мест в залах ожидания. Вместо дешевого пива по дорогим ценам здесь подают весьма приличный кофе.

Шеф угощал, Катя решила не отказываться. За соседним столиком обосновалась загорелая семья с двумя детьми. Возвращаются с отдыха в Анталье. Ребятишки еще ходят в детский сад, так что 1 сентября для них пока не актуально. Зато всегда актуально мороженое.

В аэропорт лучше всего приезжать вовсе не с боссом, а с мужем и детьми, собираясь провести отпуск где-нибудь у моря. Катя вдруг очень ярко себе это представила. Она, конечно, сказала бы, что от мороженого болит горло. Но Алексей возразил бы: мол, иногда можно, особенно с горячим шоколадом, и подмигнул бы сыну, и чмокнул в макушку с бантом дочку. Потому что дочек всегда хочется чмокнуть.

Наверное, такие мечты принято считать мещанскими. Модно стремиться не к семейному быту, а к разнообразию партнеров и поз. А вы попробуйте, найдите свою половинку! Это вам не девицу на ночь снять.

– Мороженое будешь?

– Что, прости?..

Она едва не прибавила «дорогой», чтобы иллюзия семейной идиллии стала полной.

Он не мог не уловить неожиданную мягкость ее тона.

– Неужели мы опять на «ты»? – удивился Горчаков. – За это нужно выпить что-нибудь покрепче кофе.

– Простите, я не поняла вопроса.

– Хочешь мороженое или десерт?

– Нет, спасибо, только капуччино.

Мечтать стало некогда. Регистрация, досмотр, контроль… Полет прошел нормально. Катя попросту загородилась от Алексея толстенным журналом «Вопросы истории».

– В библиотеке моей бабушки есть дедушка этого издания. Журнал «Историк-марксист» за 1926 год, – сообщил Горчаков.

– Угу! – Катя даже носа из-за СМИ академии наук не высунула.

Хотя про себя, конечно, поставила галочку. С Алексеем, в отличие от Виталика, вполне можно обсудить пассионарную теорию этногенеза. У парня ведь блестящее образование, интеллигентная семья, аристократические корни…

Стоп! Это все лишь красивый фасад. А внутри он – обычный бабник, предпочитающий обсуждать правила игры в бильярд на раздевание.

Катя всегда послушно выключала сотовый телефон на борту самолета. Раз просят, значит, экипажу действительно может помешать какой-нибудь не тот спутниковый сигнал. По прибытии в пункт назначения телефон снова был включен. И почти сразу зазвонил.

– Привет! – жизнерадостно защебетала Светик. – Кэт, а тут к тебе из милиции пришли. Хотят спросить насчет наручников.

Наконец-то господин страховщик довел до сведения компетентных органов то, о чем ему рассказывала Катя.

– Слушай, а я не знала, что ты этим увлекаешься, – хихикнула коллега-блондинка. – Ты, случайно, не держишь плетку в рабочем столе?

– Плетку? – не поняла Катя.

– Ха, к наручникам обычно прилагается плетка. Ах, здесь другое? Ну простите. Можете сами с ней поговорить.

Светик передала кому-то трубку.

– Следователь Глебов, – представился кто-то. – Вы что же, гражданка Чижова, в бега ударились?

– Вообще-то я улетела в командировку.

– И когда вернетесь?

– Завтра.

– И сразу же попрошу вас явиться ко мне на допрос.

– Хорошо. А в чем, собственно, дело?

– Дело в ваших отпечатках.

– Ну я же объяснила эксперту о бутылке шампанского…

– Ваши отпечатки найдены на наручниках, которыми были скованы руки сгоревшей женщины. Кстати, пожар произошел напротив вашего дома. Совпадение, или будем явку с повинной оформлять?

8

Ну и тон! Обсуждение, переходящее в осуждение. Словно Катя танцевала на балу с Дантесом, строила глазки Николаю Первому и вообще развлекалась, как могла, не думая о последствиях.

Кате захотелось зашвырнуть мобильник куда-нибудь на Луну. Желательно туда же отправить этих страховщиков, экспертов, следователей и Алису Островскую, с которой все началось. И если от обшивки шаттла с такой командой на борту вдруг отвалится кусок теплоизоляции, Катя не будет взволнованно следить за ремонтом в открытом космосе. Они ведь за нее не переживают! А вообще-то ей должны сочувствовать, предлагать горячий чай и психологическую помощь. Она едва не стала головешкой и почти превратилась в жертву клеветы и обвиняемую в двух поджогах и, по крайней мере, в одном убийстве.

Без паники! Никогда не терять самообладания – вот заповедь всех великих исторических деятелей. В конце концов, ничего страшного не произошло. Отпечатки на наручниках говорят вовсе не о том, что Катя заковала неизвестную женщину и бросила ее на съедение пламени, а сама наблюдала за этим зрелищем из окна квартиры родителей.

Нет, просто это, видимо, те самые наручники, которые вдруг оказались в ее сумке, а потом пропали. И, конечно, Катя их касалась и оставила следы. Но она здесь ни при чем. Искать надо того, кто играет с огнем и с Катей.

– Как только я вернусь из командировки, сразу же приду к вам и все объясню, – пообещала она следователю деловым тоном.

И он согласился подождать и не стал объявлять ее в федеральный розыск. Как бы строг ни был его голос, он просто прощупывал почву. Официально Катя – жертва, а не подозреваемая.

– Что-то случилось?

Они остановились посередине зала прилетов, и шеф смотрел на помощницу с некоторым беспокойством. У нее вдруг сделался такой вид, словно она говорит по телефону с огнедышащим драконом. И Горчакову сейчас придется вскочить на коня, обнажить меч и спасти принцессу.

– Небольшие проблемы, – Катя захлопнула телефон. – Личного характера.

Не нужно ей защитников, она сама справится! Она же современная девушка, а не размазня в кисее и корсете, пребывающая в постоянной готовности упасть в обморок.

– Масштаб и характер проблем меня не очень интересует. Хотя у проблем характер обычно бывает прескверный. Но хотелось бы узнать, что тебя так расстроило, – допытывался Алексей.

– Вам показалось, – отрезала она. – У меня все в порядке.

У кого имелись проблемы самого серьезного характера, так это у мэра, которого они прилетели защищать. Местный адвокат градоначальника встретил их в аэропорту и по дороге в следственный изолятор поделился своими прогнозами:

– Коррупционный скандал. Процесс обещает стать показательным. Принародная порка. Аппетит у Казимира Федоровича был отменный! Особо крупный размер. Преступление против государственной службы. От 8 по 15 лет. По всей строгости закона.

Однако сам Казимир Федорович, толстячок и бодрячок явно пенсионного возраста, проведя в застенке несколько дней, от уныния был далек.

– Ха, как знал, буквально на днях оказал спонсорскую помощь СИЗО, приобрел новую сантехнику. Так что в моей камере параши нету, – похвастался он перед столичными гостями, развалившись на стуле в комнате для допросов с таким видом, словно сидел в своем рабочем кресле.

Свою вину мэр энергично отрицал:

– Это все клевета, наветы! Упекли меня все-таки мои враги-ироды. Очередь стоит из желающих добраться до городской кормушки!

– Давайте по порядку, что конкретно вам вменяют, – вежливо поинтересовался московский адвокат.

Конечно, потом он посмотрит официальные бумаги, постановление о привлечении в качестве подозреваемого, протокол допроса. Однако важно услышать обо всем из первых уст. Адвокатам, как врачам и священникам, врать не принято. Или, по крайне мере, себе дороже.

– Невменяемые они, вот и вменяют, – хмыкнул мэр. – Ну ничего, я выйду отсюда, поговорю с прокурором и с начальником милиции побеседую. Как в баню с девочками, так все вместе. А как запахло жареным – так они свои телефоны поотключали! Ладно, все это потом. А сейчас ты, парень, пойди, прощупай почву, сколько нужно следователю на лапу дать, чтобы он дело-то прекратил. Какие у вас там, в столицах, расценки? Выглядишь ты солидно, с тобой они конфиденциально пообщаются. А наши местные юристы-юмористы даже договориться не смогли.

– Казимир Федорович, вы хотите откупиться от обвинения в получении взятки и сесть по другой статье Уголовного кодекса – дача взятки? – укоризненно покачал головой адвокат Горчаков. – Если вы не виноваты, если все это происки врагов, мы вас и так освободим.

– Ничего они не докажут! – потряс кулаком градоначальник. – Они думают, я дурак, а я умный. Хотите, я вам расскажу, как надо взятки брать, чтобы не попасться? Квартира моя в доме улучшенной планировки. А стоит новая высотка в лесочке. Птички поют, экологическая ситуация улучшается прямо на глазах. Благодать! В лесочке, конечно же, есть не только птички, но и деревья. Старые, раскидистые. На больших ветках мальчишки устраивают шалаши. Вот и я иной раз приставлю лесенку – и нырь в шалашик. И жду гостя. Гость приходит. Я велю ему взять лесенку, взобраться на соседнее дерево и кинуть конвертик мне в шалашик. Конечно, для страховки презент обвязывался веревочкой, и попытку можно повторить. Так что это уже не дача взятки, а кидание взятки. А такой статьи в УК нет! Да и если кто-то озлобится, явится в правоохранительные органы и расскажет о моем шалашике, кто ж ему поверит? Только на смех поднимут.

– Вам бы лекции по вопросам коррупции читать, – улыбнулся Горчаков. – Правда, раз вы здесь, значит, правоохранительные органы вдруг посерьезнели.

– Да ладно тебе, парень. Моя придумка работала как часы. Знаешь, что меня погубило? Технический прогресс. Вернее, мой собственный зам. Иуда бесстыжий, вот он кто! В мое кресло метит. Но я-то не знал, думал, он кадр проверенный. Вот и намекает он мне однажды: нужно шагать в ногу с передовыми технологиями. Понятно, что никто просто так деньги в конверте уже не приносит и под стопку бумаг как бы невзначай не кладет. Придумали, мол, новые технологии. Такие, что не подкопаешься… Я заинтересовался. Зачем от моды-то отставать? Мы небось не деды древние, еще есть порох в пороховницах. Зам и объяснил схему. Используется банковская карта и система оплаты сотовой связи. Когда платишь за мобильный через банкомат, не сразу поймешь, сумма начинает набираться с копеек или с рублей. Вот некоторые и забабахивают 100 тысяч вместо ста рублей. Но потом можно явиться в сервисный центр и сказать: ой, ошибся, верните богатства назад. Пишешь заявление о снятии денег со счета и получаешь на руки наличные. Такое случается сплошь и рядом. Операторы уже к этому привыкли. А главное, все законно. Любой может ошибиться и перевести деньги на чужой, то есть мой, телефонный номер. Но так как обратно сотню тысяч никто не потребовал, я пришел, сказал, что ошибся суммой, и обналичил перевод. Такая вот высокотехнологичная взятка. Мне схема понравилась. Проверено: чем позаковыристее, тем меньше риска. Только зам мой, Иуда бесстыжий, эти песни не только мне пел, но и компетентным органам. Так что повязали меня при обналичивании прямо в сервисном центре этом. Вот такая петрушка! Но я думаю, нечего им мне предъявить. Ну, проверил я баланс на своей «трубе», увидел невесть откуда свалившиеся бабки и взял их себе. А кто бы в такой ситуации отказался? Даже Крылов не стал выяснять, откуда вороне бог послал кусочек сыра и почему именно вороне, а не канарейке?

– Однако компетентные органы как раз знают, откуда деньги на счете вашего телефона, – не сомневался адвокат.

– От Раиски они, вот откуда. Она у меня просила в аренду старое ателье под салон красоты. Я не отказал. Разве я не понимаю, что Дольча с Габбаной лучше шьют, чем в этом ателье. А девкам нашим в солярий ходить надо, живем-то не в Сочи. Ежу ясно! Я ради наших девок, ради Раиски, хоть она и не девка давно, готов подписать договор аренды лет на 50. Но при условии, что и Раиска о моих внуках порадеет. Они же у меня в Лондоне учатся, и им на карманные расходы не хватает. Что же им, идти машины мыть? Я ж много не просил. Всего-то 370 тысяч рублей или 10 тысяч евро на кофе и чипсы внучатам.

– Да, необычное дело, – подвел итог адвокат. – Что ж, в данном случае все от Раисы зависит. Вариант первый. Она дает показания, что случайно ошиблась телефонным номером и суммой: перечислила 350 тысяч рублей вам, а хотела 350 рублей – себе. А когда поняла, то ничего менять не стала, так как сумма является для нее малозначительной, а мороки много. Вариант второй. Она сообщает компетентным органам подробности о меню ваших внучат и о его влиянии на условия сдачи в аренду муниципальной собственности.

– Райка? Она меня не сдаст, – замотал головой обвиняемый. – Она своя в доску. Мы с ней в комсомол вместе вступали.

– Однако если ей пригрозили уголовной ответственностью за дачу взятки и дачу ложных показаний…

– Ну так встреться с ней и пригрози кое-чем похуже! Детей у нее нету, она у нас вся из себя бизнес-леди. Зато у нее есть любимая кошка.

– Казимир Федорович, мы будем действовать исключительно в рамках правового поля. Поищем прецеденты.

– Я уже нашла, – подала голос Катя.

– Что?

– Чего?

Мужчины посмотрели на нее так, будто в первый раз увидели.

– Я еще в пятницу изучила подобные дела. В одной из областей Центрального федерального округа глава районной администрации был оправдан, потому что сумел доказать: деньги, переданные в качестве взятки, шли не ему лично, а во внебюджетный фонд – на развитие района.

– Спасибо, Екатерина Владимировна. Хорошая идея, – похвалил ее Алексей. – И если ситуация пойдет по второму варианту, я рекомендую вам, Казимир Федорович, срочно создать такой фонд и перечислить туда кругленькую сумму – на развитие родного города. После чего признать свою вину в превышении должностных полномочий. Упирайте на то, что вы решили оплатить мобильную связь, например, всем детским врачам муниципального образования. И временно аккумулировали значительные денежные средства на одном счету, чтобы потом разбросать их по другим телефонным номерам. Ваша вина лишь в том, что вы не оформили это официально. И готовы понести за это наказание, желательно – условное.

– Ничего я понести не готов. Я не носильщик, – пробурчал градоначальник.

Однако он крепко задумался. Если не получится ни купить, ни запугать кого-то, если не сработает вариант номер раз, всегда приятно иметь про запас план Б.

Оставшаяся часть дня ушла на изучение документов и подготовку ходатайства об освобождении обвиняемого до суда под подписку о невыезде. Ведь Казимир Федорович – человек пожилой, серьезный, солидный, не станет он удирать за границу, переодевшись в женское платье или наклеив бороду. И сердечко у него пошаливает, и давление скачет. Заключение под стражу никому здоровья не прибавляет.

– Вряд ли, конечно, его отпустят. Но в том, чтобы попытаться, и состоит наша работа, – озвучил свою позицию по этому вопросу Алексей Горчаков.

Он и Катя ужинали в гостинице, где им предстояло переночевать. Завтра адвокат Горчаков должен присутствовать на допросе подследственного и проинструктировать местного защитника, после чего можно возвращаться в Москву. Ночь простоять и день продержаться. Осталось всего ничего. Катя почти расслабилась. Не считая утра, в их небольшом коллективе царила исключительно рабочая обстановка. И ужин обещал стать деловым.

Подавали пельмени. Катя съела три штуки. Современным девушкам, привыкшим к мюсли и салатикам, не так-то легко одолеть традиционную русскую кухню. Все эти блины, к которым непременно прилагается жирная сметана, сочетание теста и мяса и прочий кошмар диетолога.

Тем более что Катя решила худеть. С сегодняшнего дня. Потому что в субботу она заедала стресс от грубого вмешательства в свою личную жизнь родителей и соседки путем сводничества. В воскресенье же стресс от страшной находки на пепелище был куда глубже – и порции куда больше.

Но сегодня в ее меню – утренний кофе в аэропорту и обеденное яблоко. Мало еды и много беспокойства. Во-первых, из-за звонка о ее отпечатках. Наверное, стоило сразу отнести браслеты куда следует. Даже если бы они и не привели к убийце. Он, возможно, не смог бы быстро раздобыть еще одни, и та женщина осталась бы жива…

Во-вторых, Кате не давал покоя столичный лоск адвоката Горчакова. Его просто нельзя было не заметить на фоне местного защитника, не говоря уже о ее потенциальном женихе Виталике. К тому же дорогой костюм, нахальная улыбка Катиного босса и уверенная манера держаться произвели такое впечатление на женщину-следователя по мэрскому делу, что она не только выдала все копии постановлений и допросов, но едва не отозвала собственное ходатайство о применении меры пресечения в виде заключения под стражу.

– Если ходатайство защиты об изменении меры пресечения будет рассматривать женщина-судья, у вас есть шансы, Алексей Сергеевич, – хмыкнула Катя, стараясь, чтобы это прозвучало иронично, но не ревниво.

– Чем более высокий пост занимал обвиняемый в коррупции, тем меньше у него шансов оказаться под подпиской или получить условный срок, – без всякой ответной иронии поделился с ней своими соображениями столичный адвокат. – Если на взятке возьмут врача или преподавателя вуза, они переживут один неприятный допрос и пойдут домой. Но сотрудники милиции и госчиновники на это могут не рассчитывать. Исключение – разве что для матери троих детей, признавшей свою вину.

– Что ж, наверное, это справедливо. Где больше возможностей, там больше и ответственность, – решила Катя. – Вряд ли профессор со студентов мог взять столько же, сколько мэр с предпринимателей.

– Вообще-то я не очень люблю такие дела, – признался Алексей. – Если клиент виновен, задача адвоката сводится лишь к тому, чтобы на подзащитного не повесили заодно и чужие грехи. Ну и, конечно, не помешает указать судье на смягчающие обстоятельства. В любом случае, внебюджетный фонд городу не повредит.

Катя сидела, слушала, кивала с умным видом, а на самом деле искала повод, чтобы сбежать. Ну почему Алексей Горчаков не только хорош собой, но и говорит такие правильные вещи? Почему бы ему, вместо привлечения в незнакомый город крупных инвестиций, не предложить нарыть компромат на эту Раису? Где она-то нашла деньги на открытие нового салона, да еще и на взятку? Не иначе как укрывала прибыль от налоговых органов. Можно ли верить такому свидетелю, или в отношении нее нужно другое уголовное дело возбуждать?

Катя не сомневалась, что ее несостоявшийся работодатель сделал бы что-нибудь подобное. Но она ужинает не с тем хамом, который даже не спросил у дамы разрешения закурить. Рядом с ней мужчина, который не просто привлекателен, а чертовски привлекателен! И девушка за соседним столиком сейчас бросает в Катину сторону пятый завистливый взгляд, а ведь еще даже десерт не принесли. Девушку можно понять, сама-то она ест пельмени с прыщавым долговязым юнцом, который лишь старается выглядеть важно.

Кате же хотелось побыстрее сбежать в свой номер. Иначе она не сможет бороться с амнезией. Интересно, о чем она забудет сначала: об Алисе Островской или о женской гордости? Одно точно: помнить она будет лишь о том, как мало рядом мужчин, в которых так легко влюбиться. А Кате повезло: именно такой сидит прямо напротив нее. И повезет еще больше, если он будет не сидеть напротив, а лежать рядом. На широкой кровати. За закрытой дверью номера, в котором только он и она.

Катя даже головой мотнула, чтобы прогнать наваждение. Все-таки закат и рассвет – самое романтичное время суток. Что-то такое словно разлито в воздухе. Утром и вечером ей особенно трудно бороться с тем, что Алексей Горчаков – мужчина ее мечты. Ей вспомнился его утренний визит. Чуть влажные волосы, выбритый подбородок, аромат свежести…

Стоп! Это мужчина, которому нельзя доверять. Ведь он может в любую минуту исчезнуть, обмануть, изменить. Разве об этом она мечтает?

Вот, пожалуйста, уже в следующую минуту ему захотелось изменить положение в пространстве, обмануть ожидания девицы за соседним столиком, исчезнуть из ресторана. Алексей попросил счет, оплатил его и улыбнулся Кате:

– Пошли?

Она предполагала, что их номера будут по соседству. Поэтому разрешила ему проводить себя до двери. И распахнуть эту дверь и закрыть ее потом – за ней и за собой.

Как только они вошли, Катя остолбенела. Это не был обычный одноместный номер в провинциальной гостинице. Это был номер люкс с широкой кроватью, зеркальным потолком, шелковыми простынями и музыкой Лары Фабиан.

Невероятно! Как Горчакову удалось воссоздать интерьер своей квартиры за тысячи километров от дома? Конечно, обстановка немного отличалась. Но в приглушенном свете детали терялись, а основные акценты создавали иллюзию дежавю.

Словно Катя и раньше бывала здесь. И ей здесь бывало хорошо…

– Извини, с номерами у них напряженка. Удалось достать только этот. Для нас двоих… – многозначительно произнес Алексей.

Черт! Кате надо было возмутиться, хлопнуть дверью и потребовать у администратора еще одну комнату. Да еще и пригрозить шефу пожаловаться на сексуальные домогательства в квалификационную коллегию адвокатов.

Но вместо этого она чувствовала себя любимой и желанной. Женщиной, которую добиваются. Которой устраивают такие роскошные сюрпризы. Вряд ли так просто было найти номер с зеркальным потолком и мощной стереосистемой, чтобы сильный красивый голос так страстно пел о любви…

9

– Как насчет шампанского? – спросил Алексей.

Кто же откажется от «Круг Кло дю Менил»? Да, он хорошо подготовился. Она выпила бокал залпом. Голова ее и так кружилась – от музыки и от того, что он рядом. И вовсе не по производственной необходимости. Кого она пытается обмануть? Ей повезло, что в эту командировку с ним отправилась именно она. Иначе ей бы пришлось изводить себя ревностью и перспективой общения с Виталиком.

Ухаживания? Да это же прошлый век! Романтика? Позапрошлый. Мужчинам или просто некогда тратить на это время, или они не считают это необходимым. Куда важнее смотаться в гараж, зарядить аккумулятор. А девушка – не автомобиль, она и без подзарядки везет на себе готовку, уборку, стирку, ну, и пару работ. Как, например, Надя.

Уже в субботу Кате показалось, что Виталик – потенциальный клон мужа Надежды. И перспективы ее с ним ожидают такие же радужные. На отдых такой мужчина дальше огорода свою женщину не увезет. На день рождения ничего удачнее фена не подарит. Да и Лару Фабиан не включит. И если вдруг поцелуям понадобится музыкальное сопровождение, он предпочтет шансон. Не французский, а российский блатной.

Но есть, конечно, и плюсы. Виталик ей вряд ли изменит. Впрочем, от такой жизни об адюльтере задумается сама Катя. Виталик и слова-то такого не знает.

«Не хочу!» – поняла она.

Она хотела провести незабываемую ночь с Алексеем Горчаковым…

Или все-таки уйти? Сбежать? Пока не поздно. Но куда? В работу, размышления, обиды и страхи. Или остаться здесь, где живут ощущения, желания, прикосновения… Здесь. С ним.

Конечно, она не ушла. Если сердце держат на привязи, тело рано или поздно ответит тем же. Какие бы преграды из принципов Катя ни воздвигала. Все барьеры хотелось даже не преодолеть, а просто не заметить. Нет их – и все. А есть он и она. И притяжение, которое в эту минуту сильнее притяжения земли. Есть страсть, которая, обессилев, превратится в нежность, а не в равнодушие. И поэтому хотелось скорее броситься в этот водоворот рук, губ и тел и подольше не выбираться из него на берег обыденности…

Алексей оказался от Кати близко-близко. Снял с нее очки. И поцеловал в ресницы. Ритуал, успевший стать привычным за тот месяц, когда они встречались. То, по чему она особенно скучала за ту неделю, когда они разошлись. Ведь в этом было больше нежности, чем страсти. Что-то родное, согревающее, но не обжигающее.

Потом были куда более долгие поцелуи и откровенные ласки. Настолько долгие и откровенные, что Кате некогда было думать, правильно ли она поступает. Возможно, это было и неправильно, но очень приятно. Любовь приятнее одиночества. Она стоит того, чтобы простить и забыть.

Зеркальный потолок над широкой кроватью позволил ей увидеть себя без одежды и без комплексов. В таком ракурсе Катя себе даже понравилась. Ничего она не толстая. Все еще загорелая. Да и его мускулистое тело отлично скрыло бы недостатки ее фигуры. Впрочем, в такой момент ей совсем не хотелось искать недостатки. Лучше найти его эрогенную зону, потому что он давно исследовал все ее зоны…

Что ж, это стоило ожидания. Стоило усилий. Это возбуждает не меньше, чем новизна или экзотика. Он не знал, в чем тут дело. Возможно, в том, что недоступное манит сильнее. Или, заставляя ее стонать от удовольствия, он больше не чувствует себя виноватым. Он чувствует себя героем ее грез.

Сегодня в постели с Алексеем Катя поняла, что любовь – острая приправа, без усилий и незаметно превращающая недостатки в достоинства, секс – в близость, вечер – в ночь…

Просыпаться не хотелось, как и выяснять, что было сном из ее недавних ощущений, а что явью. Похоже, они опять вместе. Катя и Алексей. Что это означает? Белое платье и фату или просто ужин в дорогих ресторанах пару раз в неделю – она пока не знала. Ясно одно. Это означает, что она не одна. Она рядом с любимым мужчиной.

Потрясающее чувство! Ради него, наверное, стоит простить и бильярд на раздевание, и оставление ее в опасности. В конце концов, Алексей же не предполагал, что бросает Катю в объятиях дыма и в окружении пламени. Ладно, проехали! Забыли, словно и не было ничего. В начале отношений, когда идет притирка характеров, трудностей не избежать никому. Даже планетам приходится приноравливаться к орбитам друг друга. Что уж говорить о мужчинах и женщинах? Это вам не планеты, это – вселенные.

В гостиничном номере уже вовсю хозяйничала звезда по имени Солнце. И вставать, конечно, придется, причем очень скоро. Музыка мобильника показалась такой же резкой и неприятной, как звонок будильника. Хотя это было что-то джазовое, позитивное, с энергетикой. Но как будто тучи сгустились. Ранние подъемы, плохие новости, наступающие холода – вот какие ассоциации почему-то возникли.

Впрочем, это был не ее мобильник, так что ей беспокоиться не о чем. Вряд ли следователь решится позвонить ее боссу, чтобы проверить, не сбежала ли она от правосудия. Или сотрудник правоохранительных органов вознамерился предупредить шефа, что нужно быть осторожнее и стараться не принимать на работу людей, имеющих привычку оставлять свои отпечатки на местах преступлений?

Однако Катю напряг этот звонок. И вскоре выяснилось, что ее худшие опасения подтвердились. Правда, звонил все-таки не следователь, но речь, однако, зашла об уличающих следах.

– Слушаю, – это был голос Алексея. – Да, я. А кто же еще? Ты же мне звонишь. Или есть варианты? Сережка? Какая сережка? Ах, да, конечно, с бриллиантом. Другие ты не носишь. Где? Не видел. Посмотрю, как только вернусь. Да, уже сегодня. Сама посмотришь? Не уверен. Я позвоню позже…

Вам все понятно? Катя не сомневалась ни минуты. Сон слетел с нее, как лыжник с горы, а за ним и очередные иллюзии. Она села в кровати и посмотрела на мужчину, с которым провела ночь, со смесью иронии и сожаления.

– Алиса Островская потеряла бриллиантовую сережку? – насмешливо поинтересовалась Катя.

– Во-первых, доброе утро! – Алексей попытался чмокнуть ее в щеку.

Но Катя увернулась. Ему досталось только ее ухо. Утренний поцелуй! Может быть, она и мечтала о чем-то подобном. Потому что на одну ночь вновь стала наивной дурочкой. Из тех, кто позволяет себе увлечься мужчиной, чтобы потом целыми днями гипнотизировать телефон в ожидании его звонка. Но позвонит, скорее всего, какая-нибудь блондинка и сообщит, что потеряла украшение в его постели – буквально вчера.

– Извини, но меня сильно заботит судьба дорогой и наверняка красивой вещи, – Катя была непреклонна. – Где же госпожа Островская ее потеряла? И где она надеется сегодня посмотреть, чтобы найти? Думаю, я правильно отвечу и без помощи зала. В твоей постели. Или ты опять будешь все отрицать, приплетешь друга из Америки и не терпящую отлагательств игру в бильярд?

Ничего не изменилось! Если закрыть глаза на измены, они не прекратятся. Горбатого могила исправит, бабника – разве что отсутствие денег на «Виагру», когда ему перевалит за 80 лет. А у его любовницы есть реальный шанс уже сейчас превратиться в страуса, прячущего голову в песок. Правда, так можно и сотрясение мозга получить!

– Кать, какое это вообще имеет отношение к нам? – удивился он, словно она интересовалась судьбой пуговицы, которую американский астронавт потерял во время прогулки по Луне.

– Просто хочу составить график, Алексей. Вчера в твоей постели была Островская, сейчас я. Вечером – опять ее очередь?

Он взъерошил волосы, став похожим на мальчишку, которому не понравился вопрос на экзамене, привел в замешательство. Еще чуть-чуть – и стипендии лишат.

– Но ты же дала мне отставку, – напомнил Алексей. – Послала куда подальше и заявила, что у нас нет ничего общего.

– Действительно! Глупо было ждать, что ты так расстроишься, что хотя бы неделю не сможешь бегать ни за одной юбкой.

– Ну вообще-то это был вовсе не кросс. Мы просто… Пару раз встретились. Просто провели вместе какое-то время.

Что ж, это признание. Катя все правильно поняла. Монолог так легко превратился в диалог, да и авторство раннего звонка сомнений больше не вызывает. Ей стало смешно. Господин Горчаков вел себя словно пятиклассник, которого поймали за стрельбой из рогатки, а он заявляет, что готовится стать снайпером, так что ему просто необходимо тренироваться.

Ситуация двусмысленная. В конце концов, кто Катя такая, чтобы он перед ней оправдывался? Он – шеф, она – его сотрудница. Какое ей дело до того, с кем и как он проводит время? Да и Конституция гарантирует тайну личной жизни всем, а не только боссам.

В тот раз Катя еще могла возмутиться: ситуация задела ее лично. И не слегка зацепила, а повлияла на ее репутацию законопослушной гражданки. Но теперь Алиса Островская вряд ли напишет в своем интернет-дневнике, что сережку у нее украла бывшая подруга ее нынешнего парня.

Нет, Катя решительно не может упрекать никого, кроме самой себя. Алексей и теперь не обещал ей пересмотреть свои взгляды на красивую жизнь и свободную любовь. Он просто поделился с ней глотком этой жизни за 350 евро бутылка и ночью этой любви. А завтра поделится с кем-то другим. Кто же откажется от «Круг Кло дю Менил» и от объятий такого мужчины?

За удовольствия, как известно, надо платить. Вот и Кате придется остаться или без своих представлений о честности в отношениях, или без удовольствий.

Ну, не так ее воспитывали. Книжки, опять же, она не те читала. Вернее, читала книжки, а не журнал «Космополитен». А в хороших книжках не пишут о светской тусовке, где все со всеми и всем хорошо. Ей-то плохо. При таких условиях никогда не решить задачу. Не вписаться в крутые повороты, если не доверяешь тормозам.

Может быть, кто-то и скажет:

– Бери, что дают.

Но Катя считала иначе…

И неизвестно, кто смешнее выглядит? Она, так и не избавившаяся от иллюзий? Или он, так до сих пор и не понявший, что для любви убийственно множественное число?

Она с такой тщательностью завернулась в простыню, прежде чем встать с постели, словно это была и не простыня вовсе, а тога, и Кате предстояло выступать в сенате перед каким-нибудь Брутом. Вернее, не каким-нибудь, а Марком Юнием. На самом деле, ей предстояло проскочить в ванную под взглядом своего босса и любовника. Опять бывшего.

– Кать, ты снова обиделась, что ли? И еще неделю будешь делать вид, что мы едва знакомы? – вздохнул Алексей.

– Почему же, Алексей Сергеевич, мы с вами отлично знакомы, – обернулась она на пороге ванной. – Вы – мой шеф. Я – ваша помощница. И наши отношения регулирует Трудовой кодекс Российской Федерации.

Больше они не разговаривали. Ну, то есть, конечно, обменивались обязательными и ничего не значащими фразами, типа:

– Нужно снять копию с наградного листа Казимира Федоровича и приобщить ее к ходатайству. Наличие правительственных наград – это смягчающие вину обстоятельства.

– Хорошо, Алексей Сергеевич.

Или:

– Кать, что ты будешь, эспрессо или капуччино?

– Капуччино.

– Убери кошелек. Зачем ты меня обижаешь? Простите, зачем вы меня обижаете, Екатерина Владимировна? Считайте, что обед за счет фирмы.

А пластическая операция по восстановлению вновь разбитого сердца – за чей счет?

Поздравляю, снова на те же грабли! Что за черт?! Впрочем, сама виновата. А может быть, виновато шампанское и Лара Фабиан.

Катя решила не вспоминать страстный голос, песни о любви и прошедшую ночь, она решила думать о Виталике. Клин клином. Простой, но хороший парень. Работящий. Не изменит. Сильнее ее он будет любить разве что «Мерседес спринтер».

Так что Катя одна не останется. Все будет в порядке. В ее жизни, в ее сердце, в ее биографии. Пустых граф не предвидится. Мама может не волноваться.

Важно больше не ездить в командировки с шефом. Надо будет подключиться к делу Белоцерковского.

Катя не жалела о прошедшей ночи. Она жалела о наступившем утре. Прямо в душу наступившем, словно тяжелым ботинком. Отвратительное ощущение!

Катя и Алексей вернулись в Москву чужими людьми. С независимым видом и взглядами, которые можно добавлять в коктейль вместо льда.

…Следователь, кажется, ей верил. Насколько вообще может верить людям человек, привыкший всюду брать с собой понятых и требовать алиби. На Пуаро он похож не был. И вообще на сыщика. Следователь Глебов выглядел заурядно. Незапоминающееся лицо. Средний возраст и рост. Разговаривал он по большей части доброжелательно, но иногда смотрел слишком пристально, задавал провокационные вопросы. Но предъявить обвинение не пытался.

Катя рассказала ему все. И о наручниках в своей сумочке, и о своих подозрениях, что в Подмосковье завелся пироманьяк. Похоже, его возбуждают огонь и смерть. Сила пламени и слабость женщин.

– Пожар на даче месяц тому назад. Пожар в парк-отеле неделю назад. Пожар в вашем городе два дня назад, – задумчиво подвел итог следователь. – Вы считаете, есть связь? Обычная дача, элитный коттедж, старые сараи…

– И во всех случаях внутри оказывались женщины и наручники, – напомнила Катя.

– Ну, насчет женщин понятно. По статистике, их вообще больше, – пустился в рассуждения Глебов. – И они чаще оказываются внутри. Вот я сейчас здесь, в рабочем кабинете. А где бы, вы думали, моя жена? Дома. Готовит ужин. И если вдруг, не дай бог, конечно, от газовой горелки воспламенится штора в кухне, то и супруга моя окажется в эпицентре пожара. Теоретически в моем рабочем кабинете тоже может замкнуть проводка. Но пожары в жилых домах все же чаще случаются. Так что наличие женщины – это не аргумент. А вот наручники – дело другое. Среднестатистический гражданин не держит браслеты на даче или в сарае. Об элитном коттедже не скажу, не знаю, как там богачи развлекаются. Это нужно у полиции Куршевеля спрашивать. Там есть опыт приводов в участок наших олигархов.

– Не понимаю, при чем здесь Франция? – удивилась Катя. – Наручники в сумку мне подкинули. И явно не с целью поразвлечься.

– Интересно, по какому принципу пироман может выбирать своих жертв? – спросил следователь. – Его чем-то цепляет какая-то постройка или какая-то женщина?

– Так попытайтесь выяснить, не объединяет ли что-нибудь дачу, коттедж и сараи.

– Коттедж и сараи вы объединяете, Екатерина Владимировна. В первом случае вы надышались дымом. Во втором имели возможность смотреть на большой костер из окна.

– И поэтому вы считаете, что я сама его разожгла?

– Я должен проверить все версии.

– Я рассказала вам все, что знаю. Кто устраивает пожары, я не в курсе. Отчего они случились именно в этих местах, мне неизвестно. Не представляю, почему именно те две девушки были закованы и сгорели, а я выжила и нашла наручники в сумке.

– Жаль, вы сразу не принесли нам эту улику, – нахмурился Глебов.

– Действительно, жаль, – согласилась Катя. – Но я не была уверена. Два совпадения еще могут быть случайными. Но после третьего пожара прослеживается закономерность.

– Надо будет все выяснить о первой жертве. С этой дачи, – решил следователь. – Кто она? Вдруг вы ее тоже знаете.

– Почему – тоже?

– Ну, с собой-то вы знакомы. Да и со второй жертвой, как выяснилось.

– Значит, это действительно кто-то из местных?! – вздрогнула Катя.

Мысли заметались. Кто? За что? Какая ужасная смерть!

– Я бы даже сказал, это ваша подруга.

– Что?! – Катя на миг перестала дышать.

И лишь в следующую секунду вспомнила, что жертвой никак не может быть Надежда. Ведь они виделись уже после инцидента и даже обсуждали его. Тогда кто? Неужели Светик? С ней Катя в последний раз пересекалась в пятницу, в лифте. Потом были выходные, потом командировка… Правда, был еще телефонный звонок. Да и что Светику делать в районе сараев? Конечно, она родилась в одном городе с Катей, они учились в одной школе, их родители работали на одном предприятии. Но теперь у красивой блондинки совсем другая жизнь, в других интерьерах. В родном городе она бывает нечасто. Вот когда сгорел пафосный ночной клуб или плавучий ресторан не выдержал фейерверков и вспыхнул, можно было бы забеспокоиться, не оказалась ли поблизости Светик. Сейчас же Катя за нее не волновалась.

– Да, Екатерина Владимировна, мы опознали жертву. И она – не посторонний человек. Так что вам лучше оказывать содействие следствию.

– Да кто же это? – Катю уже начинало трясти.

– Жанна Власова. И не говорите, что не знаете такую.

– Знаю…

10

Жанну Власову в их городке знали все. Правда, слава эта была скорее дурная. Мама Жанны работала директором школы, где училась и Катя, и половина местного населения, и сама Жанна. Дочь же прилагала максимум усилий, чтобы маму сняли с руководящего поста. Застать девицу за курением в туалете было проще, чем на уроках. Когда ей особенно не хотелось идти на контрольную, она делала дымовую шашку, поджигала ее и вызывала панику и пожарных. Уже в 15 лет в бойфренды она выбрала себе дважды судимого хулигана.

Правда, однажды Катя и Жанна провели июль в одном летнем лагере. И вдруг выяснилось, что девчонка вовсе не такая испорченная, какой хочет показаться, чтобы досадить маме, вечно озабоченной процентом успеваемости и отчетами для РОНО. Жанна классно играла на гитаре, и Кате неожиданно понравилось ее слушать. Так они и просидели почти всю смену в беседке под кленом под песни «Алисы» и «Наутилуса». Катя с книжкой и Жанна с гитарой. А остальные тем временем готовились к конкурсам частушек и рисунков.

Конечно, подругами они не стали. Но переходить на другую сторону улицы, завидев Жанну в драных джинсах и с бутылкой пива в руке, Катя теперь не спешила. Они здоровались и даже обменивались новостями. А однажды Жанна взяла Катю с собой на рок-концерт.

Потом директора школы сбила машина. После смерти матери 17-летняя Жанна перебралась в Москву, и несколько лет о ней ничего не было слышно. А потом она вернулась. Вместо джинсов на ней была мини-юбка, вместо кроссовок – шпильки, и пахла она не сигаретами, а духами. Но была все такой же яркой, резкой, без комплексов.

– Я проститутка, – без всякого стеснения объявила Жанна Кате при случайном пересечении в магазине. – Ненавижу мужиков! Один забыл мне сказать, что женат, другой заставил аборт сделать, третий много пил и бил. К черту! Пусть другие дурочки их бесплатно ублажают. И в постели, и в кухне. Пусть стирают им носки и лечат от похмелья. А я не собираюсь на это тратить свою жизнь. Я стою дороже!

Действительно, Жанна была не из тех, кто часами мерзнет у дороги и призывно выставляет ножку перед затормозившей машиной. Она оказывала услуги только солидным клиентам, превратив квартиру матери в комнаты для свиданий. У ее подъезда останавливались сплошь дорогие иномарки. Гости из столицы предпочитали встречаться с ней подальше от своих жен.

Конечно, соседи Жанну не любили, шипели ей вслед, что мать ее в гробу переворачивается. Однако такой ужасной смерти ей вряд ли кто-то мог пожелать.

– Итак, Екатерина Владимировна, имя Жанны Власовой вам о чем-нибудь говорит? – переспросил следователь, хотя уже и так знал ответ.

– Да, – Кате пришлось приложить усилия, чтобы не подавиться словами и слезами.

– И что вас связывало?

– Она живет неподалеку. Мы учились в одной школе. Она на год старше….

И на жизнь беднее.

– Вы знаете, чем она зарабатывала?

Ей почудилась в вопросе тень презрения, поэтому ответ прозвучал резковато:

– Тем же, чем и многие другие женщины. Она жила за счет мужчин.

– Она была проституткой, – перевел Глебов. – Устроила в своей квартире такой камерный бордель. Без сутенеров и коллег. Имела не бандитскую крышу, а клиентскую. Обслуживала весьма богатых людей.

– Я с ее клиентами не знакома.

– Уверены?

Господи, неужели это еще не все потрясения на сегодня? Мало ей чужих сережек почти что в своей постели и опознания неизвестного трупа, который внезапно и горько оказался известным! Почему следователь так на нее смотрит? Камерный бордель, богатые клиенты… На что он намекает? На то, что Алексей Горчаков был завсегдатаем у Жанны? Во всяком случае, других мужчин, которые могли бы оценить ее услуги и оплатить их полную стоимость, в Катином окружении не было.

Нет! Горчаков, конечно, любит поразвлечься, но не с проститутками же!

– Вы что, подозреваете, что я была при ней «мамочкой»? – хмыкнула Катя. – Или как там называют управляющую публичным домом?

– Просто вам не кажется странным, что сначала едва не погибаете в огне вы, а через неделю – ваша знакомая? Какая здесь может быть связь? Вы из-за чего-то поссорились, и сначала она задала вам жару, но вы успели выбраться. А потом решили отплатить ей той же монетой, вернее, тем же бензином. Но она выбраться не смогла. Как вам версия? А из-за чего могут поссориться две симпатичные молодые дамы? Из-за мужчины!

– За симпатичную, конечно, спасибо. Но ваша версия – полный бред!

– Не волнуйтесь, у меня есть другая. Вы обе – не поджигатели, а жертвы. Вы и Жанна чем-то так кому-то насолили, что сначала вас попытались сжечь, а потом ее. Интересно было бы выяснить, что же вы такого сделали и кого так разозлили?

Катю все-таки пробрала дрожь, вернее, дрожь пробралась под воротник и рассыпалась там, как драже. Не догонишь, не соберешь.

– Мы не ведьмы, чтобы нас сжигать на кострах, – сказала она внезапно охрипшим голосом.

Она действительно не понимала, что происходит. Обе версии показались ей дикими. Не делили они с Жанной мужчин и вообще – что бы то ни было. Они и виделись-то с ней за последние полгода от силы раза три: на улице да в булочной. В подруги друг к другу не набивались, а тем более во враги. У них не было ничего общего, кроме тех самых дворовых гитарных аккордов и одного рок-концерта.

Но именно в память об этом, выйдя из кабинета следователя, Катя нашарила в сумке плеер, который сама себе подарила на день рождения. Размером с пуговицу, но хранящий внутри целый мир. Первое время после покупки Катя активно заглушала им грохот в метро, но потом ее накрыла любовь и страх пропустить телефонный звонок от НЕГО, так что плеер без дела валялся в сумке.

Но сегодня она извлекла его и включила. Батарея еще держала заряд. Катя недолго думала, на что его потратить. Лара Фабиан была ею решительно отвергнута. Время романтики в обнимку с лирикой прошло. Хотелось вернуться с небес на землю. Увидеть настоящее, добраться до сути.

Пусть вокал будет сильным, но жестким. А слова – не на языке шампанского и куртизанок. Катя шла по улице под музыку «Ночных снайперов». В память о Жанне. И потому, что «снайперы» били в точку:

Разлюбить не смогу, но в бреду

Имя твое шептать не буду…

Дней маета, ночей пустота,

Ненужность рта…

Действительно, зачем нужны губы, если нет ни поцелуев, ни признаний в любви? Нет и не предвидится. А те, что были, оказались ложью.

Впрочем, Катя внезапно поняла, что ей еще есть что сказать. И ясно, кому.

Пироманьяку! Желательно – на суде. Ведь зло должно быть наказано. Правда, если такое случится, злу непременно предоставят адвоката. Катя почти услышала его речь: у подсудимого было тяжелое детство, да и сейчас ему не позавидуешь, ведь сотрудники милиции выбили у него признание, а он не хотел никого убивать, просто неосторожно бросил окурок…

К счастью, адвоката может нанять не только убийца, но и потерпевшая сторона. И Катя решила нанять себя саму. Разумеется, она не следователь, но долгие годы она была исследователем в архиве. И это не просто однокоренные слова, это схожие действия: узнать, изучить, подтвердить предположение. И пусть свидетели былого давно умерли, в данном случае это не пугает: зато они не изменят показания.

Кате вдруг пришло в голову, что первая жертва маньяка – единственная, с которой она не знакома. И это неправильно: ведь их что-то объединяет. Девушку, сгоревшую на даче, Катю, едва выбравшуюся из коттеджа, Жанну, обнаруженную столь странным образом среди обугленных головешек сарая. Почему-то именно их троих выбрал маньяк.

Но между ними есть и различие. Причем весьма существенное – жизнь. И раз выжила именно Катя, надо хотя бы познакомиться с человеком, которому повезло меньше.

К тому же Катя, в отличие от работников правоохранительных органов, твердо знала, что она ничего и никого не поджигала. Для нее была очевидна лишь одна версия событий. Надо искать маньяка, которому нравится играть с огнем и наручниками. Хорошо бы хоть как-то помочь милиции в этих поисках.

Во-первых, ее лично это задело. Все эти подозрительные взгляды и обвинительные намеки давят на нее, как пресс на оливку. Во-вторых, это будет своеобразная юридическая практика. В-третьих, лучше заняться делом.

Да, реальность не такова, как хотелось бы. Космические корабли хоть и бороздят просторы вселенной, но жизнь на Марсе так и не обнаружили. Тот, кто поселился у моря, однажды устанет есть рыбу. Верность – это только слово, измена – уже не событие, а повседневность. Но все равно станет легче, если сделать что-то полезное.

Вечером Катя заглянула в Интернет. Тот, первый пожар, случился в дачном кооперативе под Подольском. Карта прилагалась. Катя еле дождалась утра, чтобы начать ориентироваться по ней на местности.

Кстати, это у нее получилось довольно успешно. Кто рано встает, тому подают не кофе и последние новости о потерянных бриллиантах, а сосиски в привокзальном буфете и свежую газету в вагоне электрички.

На нужной остановке под названием «Платформа какой-то там километр» Катя вышла вместе с пожилой женщиной с пустым ведром. Но не сочла это плохой приметой. Ведь дама с мистической тарой шла не навстречу, а в одном с ней направлении.

– Извините, не подскажете, где садоводческое товарищество «Рассвет»? – рискнула спросить Катя.

– Идти надо как раз на закат, – улыбнулась женщина. – Можем сделать это вместе. У меня там дача.

– У моих знакомых тоже. Была. Но она сгорела.

– Это у Катуковых, что ли? – нахмурилась попутчица.

Катя кивнула. Девушку, которую нашли на пепелище со скованными руками, звали Еленой Катуковой.

– Да, я насчет Лены хотела поговорить.

– Не с кем, девушка, здесь о ней говорить. Хозяева на даче больше не появляются. Может быть, даже продали участок. Мы там давно никого не видели. А участок большой, хороший. Не шесть соток и забор впритык. Раньше заброшенная деревенька здесь была. Когда огороды нареза́ли, не скупились. Но им теперь не до грядок. Еще бы, горе-то какое! Лена – единственная дочка, одна воспитывала сына. С мужем давно развелась, даже алиментов от него дождаться не могла. А родители ее – преподаватели иностранного языка в вузе. Уважаемые люди. Да и сама она – переводчик. Вот уж, действительно, спалил ее огонь страсти!

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Катя.

– Да всякое говорят… Вы знаете, как она на даче-то оказалась? В будний день. Хотя и летом, но не в отпуске. Одна. Сына у родителей оставила. Потому что у нее здесь свидание с любовником было назначено. Любовник, само собой, женатый. Вот они и использовали дачу для тайных встреч. Ходят слухи, что приехали они вместе, но потом поссорились. Он сел в свою машину и умчался в Москву. А Лена осталась ночевать. Заснула и не проснулась… Вернулся он только под утро и, говорят, сильно расстроился. Оглашал тут окрестности жалобными стенаниями: «Как же так?! На кого ты меня покинула?» Хотя покинул-то как раз он ее… Поэтому соседи и оказались в курсе. Все, так сказать, на наших глазах разворачивалось. А мужчина с виду такой приличный. За сорок, благородная седина, дорогая машина, обручальное кольцо… Конечно, бедолагу на допрос увезли. Но потом быстро отпустили. Думаю, жена его так ничего и не узнала…

Катя замерла столбом без фонаря посреди лесной тропинки. Вам это ничего не напоминает? Встреча с любовником, приличным и даже завидным. Он вдруг ушел, оставив ее наедине с пламенем. А когда вернулся, оказалось, что уже слишком поздно.

Неужели Катя нащупала связь? Так нащупывают тапки, прежде чем встать с кровати. Известно же, что они есть, хоть и спрятались в утренних сумерках. Каждый маньяк добавляет свои записи в книгу мертвых особенным почерком. На то он и маньяк, то есть одержимый какой-нибудь манией. Один не может пройти мимо девушек в черных колготках, другой с особой жестокостью расправляется с женщинами, похожими на свою мать, третий нападает исключительно на кладбище, возбуждаясь от близости смерти.

Выходит, что у жертв такого убийцы должно быть что-то общее. Причина, по которой маньяк нанизывает именно их на один шампур смерти. Одежда, внешность, поведение, место, время.

Елена Катукова, 38 лет, сотрудник риелторской фирмы, в разводе, имеет сына, судя по фото – симпатичная блондинка. Екатерина Чижова, 29 лет, сотрудник адвокатской конторы, не замужем, детей нет, судя по свидетельским показаниям зеркала – тоже внешне вполне ничего. Жанна Подольская, 31 год, работница «сферы услуг», не замужем, детей нет, яркая, жгучая во всех отношениях брюнетка.

Есть связь? Нет. Все-таки тапки кто-то основательно загнал под кровать… Да, все они – молодые женщины с неустроенной личной жизнью. Но если таких убивать, численность прекрасной половины человечества сократится так, словно идет мировая война, причем сразу и Первая, и Вторая.

Да, прямой связи нет. Зато у всех троих просматриваются внебрачные. Елена на даче встречается с женатым любовником. Катерина проводит выходные со своим боссом в «номерах». Жанна вообще не считала мужчин, она считала деньги, которые получала от них.

То есть все три женщины не годились на роль тургеневских барышень, готовых слечь в горячке после того, как перебросились с ухажером парой фраз в цветущем саду.

Неужели пироманьяк радеет за общественную мораль? Как какой-нибудь депутат-аграрий с кустистыми бровями или преподаватель богословия с окладистой бородой: мечтает в буквальном смысле приковать женщину к плите, не заботясь, что наручники и огонь – смертельно опасное сочетание. Горгаз был бы против. Или злодей хочет сделать рекламу производителям электрических плит?

Итак, похоже, он против свободных отношений. Впрочем, для отношений нужны двое. Но достается почему-то только женщинам.

Интересно, почему? Мужская солидарность? Или просто с дамой легче справиться? На дачу мастера спорта по женскому боксу он бы точно не сунулся. Трус!

Тем временем лес кончился, тропинка превратилась в дорожку из гравия. Пришли. За забором первого же участка виднелись сгоревшие балки. Калитка нараспашку. Начался дождь: мелкий и по-осеннему противный. В небе кружило воронье. Пейзаж получился безрадостным и даже зловещим.

Вообще-то Кате уже нечего было здесь делать. Она приехала, чтобы побольше узнать о первом человеке в списке жертв пиромана. Во всяком случае, на информацию о других сгоревших в наручниках она пока не наткнулась. Первый раз – это всегда что-то особенное. Кажется, в фильме «Молчание ягнят» как раз первую убитую что-то связывало с монстром, которого разыскивало ФБР. Потому что любишь и ненавидишь то, что видишь.

Не исключено, что поджигатель расправился с Леной по личным мотивам. Но, почувствовав вкус крови или, в данном случае, запах гари, он решил продолжить цепочку и убил снова. Однако хотелось надеяться, что, сколько веревочке ни виться, – конец будет. В колонии для осужденных, пожизненно.

Пообщаться с родными Елены Кате не удалось, что, возможно, было и к лучшему. Ей хватило общения с говорливой соседкой. Наличие сведений при отсутствии слез. Но просто повернуть обратно сейчас было бы невежливо. Нужно постоять хотя бы минуту перед пепелищем. Почтить память. И постараться не думать, что Кате тоже отводилось место в списке жертв.

Женщина с ведром неожиданно толкнула Катю локтем в бок и многозначительно кивнула в сторону остова дачи.

– Это он! – громким шепотом сообщила она.

– Кто?

– Любовник.

Катя не сразу заметила, что за забором кто-то есть. Мужчина сидел на корточках возле кучи пепла. Потом поднялся и пошел к калитке, а на земле остались две красные розы. Пейзаж получился безрадостный и патетичный.

Мужчина посмотрел на женщин не без раздражения. Словно они стояли тут уже давно и подглядывали за ним в замочную скважину. Кате стало неловко. Но ее провожатая не растерялась:

– Здравствуйте, моя дача – соседняя. А это знакомая Леночки. Ужасная трагедия!

– А я коллега Елены, – сказал мужчина глухим голосом. – До сих пор поверить не могу…

И он побрел дальше.

Любишь и ненавидишь то, что видишь. От любви до ненависти – один шаг. От ненависти до поджога – отсутствие совести и присутствие бензина.

– Подождите! – Катя кивком попрощалась с женщиной с ведром и устремилась следом за незнакомцем.

Раз уж решила стать добровольным помощником милиции, бери след. Любовник, называющий себя коллегой. Скрывающий отношения, но не скрывающий скорбь. Розы и пепел. Поэзия, переходящая в эпитафию. Или убийцу банально тянет на место преступления?

– Извините, не подбросите до Москвы? Нам ведь наверняка по пути, – решительности Катиному тону прибавила перспектива сначала промокнуть на платформе, а потом высохнуть в душном вагоне, останавливающемся у каждого столба.

– Садитесь, – мужчина вполне по-джентльменски распахнул дверь «Ауди».

Молодец! Совместила приятное с полезным. Услуги такси и продолжение оперативно-розыскных мероприятий. Или он подозрительно быстро согласился? Если это тот, кого потянуло на место преступления, то не опасно ли садиться в его машину? Не спрятаны ли в бардачке наручники? А уж пустующих дач по дороге найдется немало…

Все-таки сначала стоило бы хорошенько подумать. Но сегодня Катя предпочитала действовать. Впрочем, никогда не поздно начать рассуждать логически. Она не знает маньяка, но маньяк-то с ней знаком! Во всяком случае, он видел ее в ту ночь в коттедже. Чтобы выяснить, что дама осталась одна, он должен был сидеть в засаде. Чтобы проникнуть в спальню и не наткнуться на мебель, скорее всего, он воспользовался фонариком.

Столкнувшись на месте преступления № 1 со своей жертвой № 2, убийца по меньшей мере обязан был удивиться, как водитель правительственного кортежа, которого вдруг решил затормозить гаишник, растеряться, как фигурист на чемпионате мира по хоккею, что-то предпринять, как правительство, для борьбы с инфляцией.

Но мужчина лишь скользнул по Кате недовольным взглядом, досадуя, что у его горя оказались свидетели.

Итак, Катя бесстрашно уселась на переднее пассажирское сиденье и не забыла пристегнуть ремень. Машина медленно тронулась по раскисающей на глазах дороге. Водитель включил радио. В новостях говорили, что приближается циклон. Катя сразу же почувствовала себя в его эпицентре. Словно это такая гигантская воронка, которая необратимо затягивает ее из лета в осень, из возможности подставлять солнцу лицо в необходимость надевать шапку и колготки.

Осенью особенно грустно оставаться одной. Как и вместе с человеком, у которого летом кто-то погиб. Катя искала предлог, чтобы завести разговор. Не хотелось лезть в чужие отношения, но все же – свою первую жертву редко выбирают случайно. Поэтому или человек за рулем сам неравнодушен к женщинам и огню, либо он может знать таких в окружении Лены.

Однако первым нарушил молчание водитель.

– Ну что, хватит ломать комедию! Перейдем к делу! Все-таки удалось меня выследить?! – зловеще произнес он.

«Все-таки он – маньяк!» – с ужасом поняла Катя.

11

Что ж, любовник Лены без экзаменов прошел бы в ГИТИС. Великолепно сыграл роль «человека, который впервые видит Катю», являясь «человеком, который хотел сжечь ее заживо». И она сама облегчила ему задачу, села в машину, напросилась на расправу. Выследила злодея. Преподнесла людоеду на блюдечке с голубой каемочкой любимое блюдо!

Катя в панике завертелась на тарелке, простите, на сиденье. Иномарка уже вырулила с проселка на шоссе и теперь мчалась на приличной скорости. На ходу не выпрыгнешь. Оставалось надеяться, что, сгорая от нетерпения побыстрее заковать жертву и развести вокруг нее огонь, водитель превысит скорость и привлечет внимание ГАИ.

Пока же он уверенно рулил и нехорошо улыбался.

– Может, хватит ломать комедию? Вы знакомы с Леной так же близко, как я – с Фиделем Кастро. Думаю, вам придется рассказать мне, что на самом деле вы вынюхивали возле сгоревшей дачи. Это будет ваша плата за проезд!

– Я вас не понимаю! – Катя попыталась принять независимый вид.

Хотя предпочла бы принять таблетку экстази, которая, как говорят, даже обычных людей превращает в универсальных солдат. Они не чувствуют страха, усталости и сражаются за четверых. Один маньяк и четыре Кати – не такой уж безнадежный расклад. Группа захвата специального отряда быстрого реагирования была бы здесь более кстати. Но выбирать не приходилось.

– Вас ведь моя жена наняла, – с неожиданной уверенностью заявил пироман.

– Какая еще жена? – возмутилась Катя.

Подождите! Разве у пироманьяков бывают жены? Да еще и нанимающие тех, кого муж чуть не убил?

– Ответьте честно, вы ведь Лену знать не знали, – не сомневался человек за рулем. – Все ее знакомые были на похоронах. И они уж точно избегают визитов в садоводческое товарищество. Слишком тяжело. Исключение – только я. За похоронами наблюдал издалека. На могилу не хожу, чтобы с кем-нибудь случайно не столкнуться. Остается только пепелище. Но вы и туда пролезли!

В его голосе уже не было ничего зловещего, только горькое. И Кате вдруг расхотелось бояться и лгать.

– Итак, вы узнали обо мне и Лене. И что теперь? Побежите докладывать, что я изменяю жене с покойницей?

– Меня зовут Екатерина Чижова. Я представляю юридическую фирму «Горчаков и партнеры». Меня действительно наняли. Девушка, которую едва не убили точно так же, как Елену, – сказала Катя.

И это было правдой. Она устала думать, почему поджигатель защелкнул наручники на запястьях Лены и Жанны, а свои браслеты Катя обнаружила в сумочке. Если его что-то вспугнуло, не явится ли он доделывать свое грязное от копоти дело? Нет, Катя не будет бояться. Она будет защищать права потерпевших! Она сама назначила себя адвокатом всех троих. Сама себя наняла – как сотрудника юридической фирмы, для доследственной проверки и досудебной подготовки. Ведь рано или поздно пироманьяка отдадут под суд.

– Как это? – не понял этих юридических тонкостей безутешный любовник.

– В Подмосковье действует маньяк, который заковывает молодых женщин в наручники и устраивает пожары, – сообщила Катя. – Елена – не единственная его жертва. Или вам сказали, что все случилось из-за того, что она курила в постели?

– Все случилось из-за меня, – снова огорошил Катю собеседник.

Все-таки – явка с повинной? Она никак не могла понять, сочувствовать этому человеку или подозревать его.

– Кстати, меня зовут Павел Сачков. Вы не замечали, Екатерина Чижова, что сначала прощаетесь с человеком в мыслях, а потом на самом деле? Вот и я однажды подумал: а оно мне надо? Все эти тайные свидания, мотания… Каждый раз нужно было искать предлог. Судя по их количеству, наша фирма давно уже победила в соревнованиях на самые затяжные совещания и самые неожиданные авралы. А эти телефонные звонки! Мобильник – это не средство связи, а отличный способ обнаружить эту связь. Короче, я устал работать на два фронта. Жена ревнует к любовнице, любовница – к жене. В тот вечер я приехал сюда, чтобы поставить точку. Конечно, расстаться цивилизованно у нас не вышло. Непременно случилась бы ссора с битьем посуды, но на даче были только алюминиевые тарелки. К тому же меня срочно вызвали на работу. На объекте опасно накренился подъемный кран. Я работаю в строительной фирме. Оказалось, ложная тревога, но лучше проверить, чем потом заново строить 50 этажей. Короче, я уехал, оставил ее одну, в растрепанных чувствах. А когда вернулся, моя точка уже превратилась в крест. Могильный. Первым делом я подумал, что Лена сама это устроила. Не в себе была. И чтобы мне отомстить. Кричала ведь: ты еще пожалеешь! Потом я, конечно, понял, что она не была настолько истеричной и невменяемой. К тому же у нее сын. Но то, что кто-то убил ее так изощренно, – это же еще хуже. И главное, кто? Это же надо было время подгадать, когда она будет на даче одна! Кто об этом мог знать? Соседи? Здесь в основном пенсионеры живут. Молодежь на выходные на шашлыки приезжает. Не могу себе представить, кто ее так сильно ненавидел.

– Думаю, ваша супруга не питала к ней нежных чувств, – напомнила Катя.

– Да уж, еще одна свая, забитая в мой мозг. Первая – вина. Вторая – подозрения. Мне пришлось тайно допрашивать собственного восьмилетнего сына, чтобы убедиться, что мама ночевала дома. Бред! Конечно, она на это не способна. Она учительница младших классов, а не изготовитель зажигательной смеси. Но ревность очень ее изменила. Жена стала рыться в моих карманах, подслушивать разговоры, проверять алиби. Однажды я услышал, как она советуется с подругой, не нанять ли ей кого-нибудь для слежки. Бред! Если бы я знал об этих сваях заранее, я бы заморозил строительство наших отношений с Леной на нулевом цикле.

Эх, жаль, Катя не записала эту беседу, могла бы выпустить диск «Железобетонные последствия измены». Не исключено, выстроилась бы очередь из дам, желающих приобрести «антипособие по неверности» для своих мужчин.

Катя опоздала на работу с чувством выполненного долга. Да, на след маньяка она не вышла, и заявить следователю: «Отстаньте от меня, подозревайте его!» – у нее не получится. Конечно, она не сыщик. Однако и не посторонняя. Она должна быть в курсе этого расследования – и будет.

Правда, согласно штатному расписанию у нее совсем другие обязанности. У фирмы «Горчаков и партнеры» – новый клиент. Валерия Стурова ввела Катю в курс дела. Жена известного боксера заявляет, что муж отрабатывал свой знаменитый удар на ней, поэтому она требует развода и миллион долларов за свои страдания. Спортсмен же утверждает, что из женщин бил только маму, да и то – лишь толкаясь во время внутриутробного периода, что является свидетельством жизнеспособности плода, а не его агрессивного поведения. А если посчитать количество его медалей плюс значок члена известной политической партии, то супруге лучше самой отдать все золото и бриллианты, которые он ей подарил за пять лет совместной жизни, и уехать к маме в Саратов.

Кате предстояло обзвонить с десяток друзей этой пары, чтобы понять, на чьей стороне будут свидетели. Но сначала требовалось отыскать таксиста, который неделю назад подвозил супругов из ресторана домой и не мог не заметить, что боксер нарушил спортивный режим, перебрал спиртного и попытался исполнить свой супружеский долг прямо на заднем сиденье автомобиля.

Как Катя и предполагала, у ресторана дежурили одни и те же водители. Однако выяснить их координаты оказалось не так-то просто. У адвокатов, в отличие от прокуроров, нет заветных корочек, которыми можно помахать перед носом, чтобы развязать собеседнику язык. Пришлось идти на хитрость: перевоплотиться в Алису Островскую, немного высокомерную, немного истеричную. Катя заявила администрации ресторана: она потеряла в такси сережку, стоящую баснословных денег, и если ей не дадут сотовый человека, который подвозил такого-то числа мужчину и женщину от ресторана по такому-то адресу, она будет жаловаться напрямую министру транспорта.

Ее вежливо попросили перезвонить через час, обещая решить все вопросы. И действительно, через час ей продиктовали телефон таксиста. Она позвонила и обрадовала его, что сережку искать не надо и выплачивать ее стоимость ему тоже не придется, нужно всего лишь рассказать о наверняка запомнившихся пассажирах. Таксист вздохнул с явным облегчением и подтвердил неадекватное поведение боксера. Оставалось надеяться, что на суде он от своих слов не откажется…

Вечером в метро на Катины плечи, как бревна на субботнике, навалилась усталость. Опять слишком много всего случилось за день. Грохот вагонов казался особенно громким. Толпа людей – особенно тесной. Катя смогла выпрямить спину и вздохнуть с облегчением, только вынырнув на улицу на Маяковке и про себя поздоровавшись с бронзовым поэтом.

От Патриарших веяло покоем, прохладой, то ли дождем, то ли туманом. Катя в который уже раз порадовалась, что ей досталась квартира именно здесь. Еще недавно в своем Подмосковье она даже мечтать об этом не смела. А теперь просто живет с видом на те самые липы и скамейки.

В первый раз за сегодняшний день, да и за вчерашний тоже (ночь не в счет), ей стало хорошо.

Катя поняла, что ее аппетит наконец-то дезертировал, когда на ужин не захотела ничего, кроме овощного салата. Она его приготовила, но съесть не успела. В дверь позвонили. Гостей она не ждала. Тем более Светика. Они даже на работе сегодня ограничились дежурными фразами:

– Кэт, как командировка? Алекс, естественно, снял там себе какую-нибудь Хозяйку медной горы? Я имею в виду, не на фотоаппарат снял.

– Естественно…

Но на пороге стояла именно Светик. Радостная, возбужденная, гламурная. И абсолютно не дежурная.

– Привет! Ты просто обязана меня спасти. Вопрос жизни и смерти!

– Господи, что?

– Ты должна пойти со мной. Прямо сейчас.

– Куда?! – испугалась Катя.

Почему-то ей представился длинный больничный коридор, белые халаты и сложные приборы. Конечно, она готова пойти прямо сейчас. Поддерживать не только морально, но и за руку. Хотя вообще-то Светик слишком хорошо выглядела, чтобы сдавать анализы и бояться худшего.

– Мы идем в гости к твоему соседу! – провозгласила красотка, которая не собиралась жаловаться на здоровье.

– Куда?! – повторила Катя, сделав вид, что живет в лесу, в землянке, и соседи ее – разве что белки да синицы.

– К Горчакову мы идем, не тормози! – потребовала Света.

– Зачем?

– Потому что у них там вечеринка. Мне Валерия проболталась.

– Но нас-то туда не приглашали.

– Вот-вот, – горестно вздохнула блондинка. – Но там будет этот американский миллионер. Это мой шанс, понимаешь?

– Не совсем.

– Ну, что тут непонятного? Я хочу за него замуж. Естественное женское желание! В отечественных производителях я разочаровалась. Они так боятся дележки имущества, что не имеют либо имущества, либо жен. Достаточно вспомнить Горчакова. Сколько времени я с ним потеряла! Этот был пинг-понг из измен: он – мне, я – ему. И никакого утешительного приза в виде штампа в паспорте. Правда, ухлестывает тут за мной один, с серьезными намерениями. Но ему 64 года! Куда это годится? И будь у него хотя бы сын, я могла бы как-то переориентироваться. Но там две дочери от первого брака. Настолько переориентироваться я, конечно, не смогу. Или было бы ему хотя бы 84, чтобы недолго мучиться. Но нет. Там никаких шансов. А тут у тебя за стенкой – Тимур Нархов из Америки. Перспективный ученый. Настоящий мачо! Богатый холостяк! Кстати, в Штатах семейные ценности – не пустой звук. Судьи не церемонятся с мужьями при разводе. А за супружескую измену кое-кого чуть из президентов не выгнали. Думаю, эта страна меня устроит…

– Это, конечно, солидный, геополитический подход в выборе спутника жизни, – оценила Катя. – Свет, но я-то здесь при чем?

– Ты же сама сказала: нас не приглашали. Но разве соседка не может зайти к соседу за солью? Что может быть естественнее? Не в лесу ведь живем?

– Да не хожу я к Горчакову за солью, – отрезала Катя.

– Когда-то надо начинать. Мегаполис разъединяет людей, а это неправильно. Пойдем объединяться!

– Объединись, пожалуйста, одна, – попросила Катя. – Скажи, что пришла ко мне, а меня нет. Нельзя ли подождать у них часок? И все такое…

– Ага! Чтобы Стурова посмотрела на меня так, словно я – «девица, которая подбивает клинья»? На тебя же она будет смотреть, как на «соседку, у которой неожиданно закончилась соль».

– Свет, ну дадут мне эту соль, и что потом? – пожала плечами Катя, считая ее затею бессмысленной.

– Потом ты сможешь уйти и что-нибудь посолить, – великодушно разрешила Светик, изящно-привычно откинув свои роскошные длинные волосы с плеча за спину. – А мне, конечно, мужчины уйти не дадут. Если они мужчины, конечно.

В характере девушки явно скрывался неплохой сценарист в обнимку с хорошим режиссером, заставляющим даже плохих актеров подчиняться команде: «Мотор!».

Вот и Катя подчинилась. Чтобы избежать долгих споров.

Алиса Островская открыла им дверь. Причем в чем-то очень похожем на ночную рубашку: шелковую, короткую, на бретельках. Даже Светик не смогла скрыть завистливого взгляда.

– Вы к кому? – подозрительно спросила госпожа Островская.

– Мы за солью, – промямлила Катя, радуясь, что автор интернет-репортажа явно не узнаёт главную героиню своего повествования.

– За солью?! Это кодовое слово какое-то? Типа, «белый порошок»? Алекс, не знала, что ты приторговываешь кокаином! – кокетливо улыбнулась Алиса хозяину квартиры, который тоже наконец соизволил выглянуть в коридор.

– Привет! – Горчаков если и удивился тому, что его бывшие девушки явились без приглашения и дуэтом, то виду не показал. – Проходите. Будете шампанское?

Радушный прием, ведь женщин много не бывает. Дежурное меню: шампанское и голос Лары Фабиан. Покорно благодарю! С некоторых пор Катя предпочитала боевые сто грамм и тексты Дианы Арбениной:

Не прикрывайся ничем,

Когда ты спишь не со мной.

И делай пасы другим,

Но у меня за спиной:

Ты не обидишь меня…

– Конечно, мы будем шампанское! – расцвела Светик. – А у вас тут вечеринка? Надо же! Я-то случайно здесь оказалась. К Катюше вот по старой дружбе заглянула. Мы решили устроить девичник, но у нее закончилась соль, представляешь?

– «Соль»? – не без иронии переспросил Алексей. – Альбом Светланы Сургановой?

Черт! Ну зачем она влюбилась в этого парня? Почему нельзя было просто с ним дружить? И обсуждать «Вопросы истории» и вопросы музыки?

– Нет, просто соль! – отрезала Катя. – Для текилы. Какой же девичник без «Маргариты»? Какая же «Маргарита» без соли?

– Хорошо сказано, – хмыкнула Алиса. – Девушка, я вас раньше не видела?

– Нет, зато я вас видела, – поспешно открестилась Катя от знакомства.

– Еще бы! Меня по телевизору не видел только слепой.

Чтобы не привлекать всеобщего внимания, Кате пришлось заглянуть дальше прихожей и увидеть американского миллионера русского происхождения, который заливал дорогим шампанским кожаные диваны и двух хихикающих красоток модельного вида. Именно такие положены настоящему мачо «по штату».

Потом девицы прибавили звук в домашнем кинотеатре и пустились в пляс и в воспоминания о концерте Мадонны в Лужниках. Одна из двух танцовщиц громко доказывала, что золотой сектор трибун – это для лохов, у нее-то был билет в платиновый!

Пока представительницы модельного бизнеса увлеклись диспутом, Тимур смог наконец перекинуться парой слов с Валерией и Алексеем. Заговорили опять-таки о концерте. Пола Маккартни на Красной площади.

– А мне больше всего запомнилась тогдашняя супруга сэра Пола, – встряла в беседу Светик. – Приехала дамочка, сходила на экскурсию по Кремлю, где гидом выступил, на минуточку, господин президент. А ей для этого даже петь не пришлось!

– Завидная женская доля, – улыбнулась Валерия.

– После их скандального развода я бы так не сказала, – возразила Светик. – На самом деле важно не то, сколько денег отсужено у бывшего, а то, кто обнимает тебя каждую ночь…

– Ого! В воздухе запахло романтикой! – отметил Тимур.

– Да, мне гораздо ближе этот аромат, – интимным тоном сообщила Светик. – А деньги, как известно, не пахнут. Мир без запахов – такой пресный!

– Только не рассказывайте об этом работникам станции очистки сточных вод, – засмеялась Алиса Островская.

Светик нахмурилась. Вокруг было слишком много претенденток на приз зрительских симпатий.

– Что-то здесь душно. Пойдемте на свежий воздух, – она призывно посмотрела на господина Нархова. – Угостите девушку сигареткой, а то я свою зажигалку потеряла…

Катя сомневалась, чтобы такая вещица вообще когда-нибудь у блондинки имелась. Светик считала, что от табака портится цвет лица, но что делать, если сейчас это единственный способ уединиться с американским миллионером.

Миллионер, даром что ученый, как какой-нибудь карп, с готовностью заглотил наживку и отправился со Светиком на балкон.

– За прекрасных дам! – Горчаков протянул Кате бокал шампанского и переставил поближе блюдо с клубникой.

– Извините, сегодня я предпочитаю текилу. И она там греется, – спохватилась Катя. – Как насчет соли?

– Соль в кухне, – хозяин сделал приглашающий жест.

– Я тебя умоляю, Алекс. Откуда на твоей кухне соль? – хмыкнула Алиса. – Ты разве крестьянин? Хлеб да соль, и все такое. Вы что, не в курсе, девушка, что в моде бессолевая диета?

– Нет, зато я в курсе соляных бунтов. Случались такие на Руси, как раз из-за нехватки соли, – в Кате заговорил историк.

– Пойдем, расскажешь, – улыбнулся ей Горчаков.

Но лекции о народных восстаниях не получилось. Следом за Катей и Алексеем в кухню ворвалась Алиса.

– Я вспомнила, где вас видела, – торжествующе объявила она. – Алекс, спрячь от нее спички! Можешь даже набрать номер телефона 01 – от греха подальше. А я звоню своему оператору! Мы прямо сейчас запишем эксклюзивное интервью про обжигающую страсть…

12

Светик курила, не затягиваясь. Сигарета – просто атрибут в ее красивых пальцах, привлекающий внимание к чувственным губам.

Черт! Почему-то ей было не слишком уютно на этом балконе. Хотя здесь вполне симпатично, отделка во французском стиле: плетеная мебель, цветы, пол с подогревом, стекла до пола с видом на сумерки и фонари. И зажигалкой перед ее сигаретой щелкнул та-акой симпатичный парень! Вроде все как обычно. Но что-то не так…

А между тем каждая минута делает ее все старше и все очевиднее не замужем. Почему-то в тридцать лет это больше бросается в глаза, чем в двадцать. И конкуренция обостряется. Когда ей было двадцать, эти худосочные любительницы Мадонны еще в школьной столовой питались, а не в ресторанах, и с платиной были знакомы разве что по таблице Менделеева. Нет, больше тянуть нельзя. Это на самом деле отличный шанс. Может быть, даже последний…

Светик привыкла притягивать взгляды и пробуждать желание одним фактом своего существования. Здесь же явно требовались дополнительные усилия. С чего бы это? Вроде она и не поправилась, и первые морщинки в салоне за большие деньги победила, и взгляд «меня интересуешь только ты в этом мире» отрепетировала. Так в чем проблема? Может быть, Тимур до сих пор относится к ней как к девушке своего друга? Но это же смешно!

– В отличие от Пола и Хизер, мы с Алексом расстались друзьями, – проинформировала она. – Какие могут быть обиды? Это же так естественно! Искать, пробовать, пока ты молод и свободен. Ну, не подошли друг другу сумка и туфли – подумаешь! Можно другие подобрать. Но ведь пока не попробуешь, не наденешь – не узнаешь, сочетаются ли цвета и фактуры.

– Отношения как примерочная? Сегодня вам удаются интересные образы, – оценил собеседник.

– Просто я много об этом думаю, – ответила Светик немного смущенно и чуть-чуть элегично. – Женщине, знаете ли, свойственно размышлять о любви… А о чем свойственно размышлять мужчинам? Да еще таким… мужественным, как вы?

– Вообще-то в последнее время не выходит из головы молекулярно-кинетическая теория.

– Неужели вы так много работаете, чтобы в редкие минуты отдыха снова думать о физике? С этим нужно что-то срочно делать! – Светик затушила сигарету и предприняла марш-бросок навстречу своей судьбе: – Давайте обсудим совсем другую теорию. Я слышала, что женщинам нравится думать о любви, а мужчинам – заниматься любовью.

Многозначительный взгляд, участившееся сердцебиение, сбившееся дыхание. Такая мизансцена не оставит равнодушным ни физика, ни лирика.

– Хотите проверить теорию практикой? – усмехнулся Тимур.

– Жажду! – кивнула Светик.

– Жажду такой красивой девушки грех не утолить.

– Смертный грех!

– Пойдем отсюда?

– Лучше поедем. К тебе…

– Алиса, что за бессвязные выкрики? – изумился Горчаков. – Репетируешь роль для театра абсурда?

– Театр? Ну да, я наконец вспомнила, какую роль сыграла эта девица, – Островская ткнула в сторону Кати пальчиком с ярким маникюром. – Это же та самая, устроившая пожар из-за того, что ты ушел ко мне! Демонстративное поведение, знаешь ли. Немного ревности, немного истерики, много огня…

– Что за бред?

– Это не бред, а почти цитата из моего интернет-дневника. Тысячи просмотров ежедневно, между прочим! И даже следствие заинтересовалось этой версией.

– Какое следствие?

– Ну, по делу о поджоге. Вас ведь, милочка, вызывали на допрос? – Алиса вдруг заговорила тоном заботливой тетушки.

– А как же! И страховая компания заинтересовалась, и правоохранительные органы. Пришлось даже отпечатки пальцев сдавать. Увлекательнейшая процедура!

Последнее слово отлично рифмуется со словом «дура», но Катя не стала произносить его в адрес госпожи Островской, а попыталась во всем этом найти положительные моменты. Ну, не вцепляться же в волосы этой дамочке с воплями: «Твоя неумная фантазия мне жить мешает!»

– Минуточку! – Алексей выглядел так, словно он был занят постройкой плота в то время, когда Алиса и Катя уже сконструировали подводную лодку. – Какие допросы? Какие отпечатки?

– Ваша подруга, Алексей Сергеевич, написала в своем интернет-дневнике, что я решила сжечь себя заживо, узнав о вашей с ней большой и чистой любви.

Катя не собиралась ябедничать. Но и скрывать тут нечего, особенно после многотысячных просмотров.

– Алиса, ты что, пьяная была? – Горчаков в эти тысячи явно не вошел и узнал о происходящем лишь сейчас.

– Наоборот, я была в ударе. Так быстро и вдохновенно написала! Вот бы всегда так сценарии строчить к моей программе…

– Подожди, но это же всего лишь твои домыслы! Зачем ты их озвучила? Ты нарываешься на иск о клевете?

– Алекс, мне, конечно, нравится этот твой серьезный тон, он такой юридический, такой сексуальный…

Алиса Островская не желала чувствовать себя виноватой. Она-то знала, что всегда права.

– Это была классная идея, – заявила она. – Громкое напоминание о моей скромной персоне! А то рейтинг, как снег, все время упасть норовит. Да и девица твоя не пострадала. Все равно: кому положено, те и разберутся, зажигала она в ту ночь или мирно спала. Ну а в качестве компенсации могу ей предложить уникальный шанс – сняться в моей программе и самой все рассказать.

– Спасибо, действительно редкая возможность, но я ее все-таки упущу, – хмыкнула Катя.

– Почему? – распахнула глаза Алиса. – Отбою нет от желающих! Вчера вот покупаю нижнее белье, и прямо в примерочную врывается продавщица с воплями: «Дайте автограф, мы вашу передачу всем торговым центром смотрим, она такая клевая!» Или была я как-то у дантиста. Он мне зуб сверлит, а сам сообщает, что его племянница мечтает на телевидение пробиться, мол, возьмите у нее интервью. Когда заморозка начала отходить, я ему говорю: возьму, но только если, во-первых, вы с меня не возьмете денег за пломбу. А во-вторых, племянница ваша должна быть готова поделиться подробностями того, как она строила глазки снежному человеку или собиралась от несчастной любви ко мне броситься с Останкинской башни. Дантист задумался. Мол, вообще-то она парней предпочитает. А я ему: с этим ей нужно в передачу: «Я ничем не знаменит» обращаться, когда такую решат сделать. А у меня проект – «Скандалы от Алисы Островской». Короче, прослушала девушка краткий курс советов: «Как засветиться на телевидении» – и засветилась. После съемки у меня ее карьера пошла в гору, теперь она в «Поле чудес» шкатулки выносит.

– Захватывающая перспектива, и все же я скажу «нет», – упорствовала Катя.

– Вот, возьмите мою визитку, если передумаете…

– Все, закрыли тему, – тон Горчакова стал еще более юридическим. – Алиса, займись сценариями для своего проекта. У жизни, слава богу, другой сценарист. Катя, почему ты мне не рассказала о допросе?

– Потому что адвокат мне не требуется, во всяком случае, пока. Да и ваши расценки, Алексей Сергеевич, мне не по карману.

В кухню ворвались любительницы Мадонны.

– Что за дела? – возмущались они. – Мы так не играем! И не танцуем! Алекс, у тебя не квартира, а черная дыра. Все куда-то исчезают. Тимур пропал. Сбежал с этой белобрысой! Ты здесь завис. Нас вообще-то в клубе уже заждались. Там сегодня особенная программа. Только для ВИП-клиентов. Лилипуты стриптиз показывают.

– О! – оживилась телеведущая. – А почему я не в курсе? Такая новость. Вот куда я оператора позову. Берем такси и мчимся в клуб. Такое нельзя пропустить!

– Точно! – подхватил Алексей. – Идем!

И быстренько удалился в обществе трех любительниц стриптиза – сначала из кухни, потом из квартиры, оставив Катю в растерянности возле холодильника. Даже не попрощался. Что же это такое? То вроде бы заботу проявляет, интересуется, почему не рассказала о своих неприятностях, не попросила его профессиональной помощи. Но как только количество красоток на один квадратный метр увеличилось в три раза, господин Горчаков позабыл обо всем на свете. Видимо, для некоторых парней блондинки – как стопка для алкаша. Ну не могут они равнодушно пройти мимо, нужно непременно на грудь принять!

Спрашиваться, что Кате теперь делать? Дом сторожить? Или просто уйти, даже если входная дверь не захлопывается и останется открытой? В конце концов, хозяин, а не гости, должен беспокоиться о замках.

Катя вышла в коридор, заглянула в гостиную. Валерия Стурова сидела перед большим экраном, заедала шампанское клубникой и с явным удовольствием смотрела кино.

– Присоединяйтесь, Катя, – улыбнулась она. – «Танцующая в темноте». Хороший, пронзительный фильм. Особенно пронзительный для адвокатов.

– Да я к себе пойду, – смутилась помощник адвоката.

Странно это как-то… Хозяин ушел, а гости остались.

– Садитесь, – приглашающе махнула рукой Валерия. – У Лешки классная коллекция фильмов. И техника мощная. Действительно, как в кинотеатре.

Видно было, что Стурова чувствует себя здесь как дома. Катю же ситуация напрягала. Но фильм-то на самом деле хороший. Так что она присела на диван.

– Как наш таксист? – осведомилась Валерия. – Готов к труду и обороне?

– Пока да. Он подтвердил рассказ жены боксера. Правда, он еще не знает, что ее муж – боксер.

– Было бы неплохо запротоколировать его показания на случай изменений, – задумалась адвокат. – Но наша клиентка не хочет подавать заявление в милицию, хочет все решить в суде. Побои – дело частного обвинения. Однако попытка изнасилования – совсем другое дело. Правда, законный брак с изнасилованием не очень-то вяжется.

– Дикая история! – поморщилась Катя.

– С другой стороны, дама знала, что выходит замуж за боксера, а не за дипломата.

Хлопнула входная дверь. Горчаков. Один. Без блондинок и без красоток. Ответственный квартиросъемщик вспомнил-таки об ответственности и вернулся за ключами?

Алексей опустился на диван рядом с Катей, бросил рассеянный взгляд на экран. Улыбнулся:

– На вечернем сеансе сегодня любимое кино адвокатов о несправедливом приговоре?

– А как же лилипуты? – не удержалась Катя.

– Там будет аншлаг и без меня.

– Лешка, ты, как обычно, сбагрил девиц на попечение таксиста? – поняла Валерия.

– Усадил, заплатил. Доставит их к лилипутам в лучшем виде. А завтра они и не вспомнят, где и когда мы расстались.

– Женская солидарность подсказывает, что это не очень правильно, – вздохнула Валерия. – Корпоративная говорит: давайте просто посидим и посмотрим кино.

– Давайте, – Горчаков был явно за корпоратив.

Вот такой получился вечер.

Светик рассчитывала завершить сегодняшний день в какой-нибудь новостройке с причалом для яхт или в загородном доме в рублево-успенском направлении, на худой конец, в номере «Балчуг Кемпински» или другого отеля с видом на Кремль. Но Тимур удивил ее дважды. Во-первых, когда остановил на улице первое попавшееся такси. А это оказалась вазовская «десятка»! А во-вторых, когда назвал адрес – Марьина Роща. На ум пришла киношная фраза о бандитах и «малинах» в Марьиной Роще.

Но, может быть, это кодовая фраза? Вдруг именно там богачи в каком-нибудь элитном закрытом клубе скрываются от чар блондинок, охотящихся за их состоянием? Снаружи неприметное строение, а внутри – самые завидные женихи после Абрамовича. И если повезет, ты войдешь туда девушкой миллионера, а выйдешь невестой миллиардера. Дух захватывает от такой перспективы!

И приятно взволнованная Света забыла о марке машины и начала самозабвенно целоваться с Тимуром на заднем сиденье. О да! Ее поклонник предпенсионного возраста никогда с такой страстью не впивался ей в губы. И от него не пахло так приятно и по-мужски. Светик почувствовала себя чугуном, плавящимся в горячей домне…

Но продолжения в подъезде и лифте не получилось. Потому что дом оказался типовой многоэтажкой, подъезд – довольно грязным, а лифт – громыхающим и разрисованным. Неужели миллионерам требуется такая глубокая конспирация?

Тимур достал ключи, открыл дверь, и… Светик с ужасом оказалась в декорациях в стиле «Назад в СССР». В коридоре – стандартная прихожая, в единственной комнате – югославский диван и чешская стенка, и даже радиола в углу. Так выглядела квартира ее родителей лет двадцать тому назад.

– Что это? – Светик озиралась в поисках секретной дверцы в мир современных богачей.

– Моя московская квартира, – как ни в чем не бывало ответил Тимур. – Проходи, располагайся.

– Ты здесь живешь?! – никак не могла поверить гостья.

– Когда бываю в Москве, да. Это квартира моей бабушки. Мне по наследству досталась. Иначе мне бы пришлось жить в общежитии. Конечно, мать предлагала мне целый этаж в их особняке. Но тогда надо было бы каждый день видеть отчима. А это не слишком весело, особенно если знаешь, что он сколотил себе капитал на торговле крадеными иномарками. Нет, потом-то он наоткрывал кучу элитных автосалонов. Но первоначально поднялся на бандитских связях.

Только не это! Светик терпеть не могла подобных излияний. Тяжелые детские воспоминания от мужчин она готова была выслушивать, да и то вполуха, только в пятизвездочных апартаментах. Радиола в углу, по которой обитатели этой клетушки наверняка ловили «Голос Америки», придавала происходящему черты сюрреализма.

И как ее угораздило? Но ведь ничто не предвещало! Нархов – друг Горчакова, физик из Америки, сделал какое-то важное открытие. Светик уже прикинула, как это будет классно звучать: супруга ученого с мировым именем, богача и нобелевского лауреата. Это вам не банальное: жена банкира или совладельца алюминиевой компании.

И вдруг – эти хоромы со старым линолеумом! Наверное, все ученые немного с приветом. Были бы они нормальные, не выпендривались, стали бы банкирами или совладельцами, а не тратили время на теоремы, которые невозможно доказать.

Что ж, вечер перестал быть томным. Лучше бы Светик поехала в клуб. У нее в сумочке лежит ВИП-приглашение на лилипутский стриптиз. Там хотя бы тусовка привычная и интерьеры. А здесь-то ей что делать? Танцевать под радиолу с пасынком владельца особняка на Рублевке с темным прошлым?

– Но теперь-то ты можешь позволить себе не только общежитие, но и номер в «Балчуге», – напомнила Светик.

– Не люблю гостиницы, – покачал головой Тимур. – В них есть что-то казенное. Мне нравится эта квартирка. Ностальгия, знаешь ли.

– Не знаю. Предпочитаю думать о будущем, а не о прошлом. Ты извини, я только что вспомнила, что обещала друзьям, – заторопилась гостья. – Короче, мы договорились пойти сегодня в клуб. И как это у меня из головы вылетело? Клуб далеко, за городом. Ты вызови мне, пожалуйста, такси. Вот по этому номеру: «заказ лимузинов». Если я приеду на «Жигулях», меня в клуб не пустят.

– Про фейсконтроль все понятно, но это уже капотконтроль какой-то, – усмехнулся хозяин.

– Что-то вроде того…

– А хочешь, я тебе личный вертолет вызову? – неожиданно предложил Тимур.

– У тебя есть личный вертолет?!

Светик оторопела. Странный ученый из бабушкиной квартиры снова стремительно превращался в завидного жениха с персональной малой авиацией.

– Есть, – небрежно подтвердил миллионер, – главное, чтобы у твоего загородного клуба имелась вертолетная площадка.

– Ой, я тут подумала… Ну его, этот клуб. Там наверняка душно, накурено и музыка гремит. Давай останемся здесь. В тишине. Вдвоем. А завтра или на уик-энд мы полетаем с тобой на твоем вертолете. Одно небо на двоих – это так романтично…

Светик вновь расслабилась и превратилась в сексуальную красотку, чарам которой невозможно противостоять. Да и никто не собирался рыть окопы. Тимура явно заводила эта блондинка. Однако он понимал, что ее заводят вовсе не его физические данные, хотя и широкие плечи, и знание закона Ома имелись в наличии. Поэтому он и привез ее именно сюда, а не в отель, где снимал номер.

Она играла с ним, он – с ней. Но при этом игра оказалась увлекательной. Обоих тянуло друг к другу. И сегодня ему совсем не хотелось измерять силу притяжения в ньютонах.

Когда погас свет, обстановка окончательно перестала смущать Светика. И даже возраст и вышедшая из моды обивка дивана не помешали ей упасть на него и полностью отдаться страсти. И вряд ли Тимур и его новая девушка получили бы большее удовольствие на широкой кровати у окна с видом на Кремль.

На следующее утро Катя варила себе кофе в кухне и рассеянно слушала новости. Мысли застряли во вчерашнем вечере. Все-таки странно. Дорогое шампанское и клубника, полуголые красотки и лилипутский стриптиз – и при этом хорошее кино и многолетняя дружба, без всякой пошлости, с Валерией. И все это уживалось в Алексее Горчакове.

– Новая жертва пиромана, – трагическим тоном произнесли с телеэкрана.

Катя вздрогнула и едва не выронила чашку.

– На пепелище найдена еще одна женщина со скованными наручниками руками…

13

Новая жертва – это новый триумф маньяка. Это напоминание, что он на свободе, опасен и занят любимым делом. Пока остальные заняты его поисками, не приносящими результата. Зло выигрывает с разгромным счетом – 4:0.

– На этот раз пожар случился в подмосковном поселке, в трехэтажном особняке бизнесмена Михаила Комова. Соседи заметили дым и вызвали пожарных. Однако к их приезду коттедж горел уже открытым огнем. Под утро при разборе завалов обнаружили тело 27-летней хозяйки дома – супруги бизнесмена Елизаветы Комовой. Кроме нее, в особняке ночью никого не было. Руки погибшей оказались скованы наручниками, и это наводит на мысль о том, что женщина стала очередной жертвой пироманьяка, который с начала лета устраивает поджоги в Подмосковье…

Рассказ сопровождали виды дорогих загородных домов за высокими заборами. Однако использовать их для каталога «Чтоб я так жил» было бы опрометчиво, потому что все это великолепие сменилось унылыми кадрами дымящихся головешек. Последние ничем не отличались от сгоревшей дачи переводчицы Елены или заброшенных сараев возле Катиного дома. Никакие заборы не помогли. Скорее даже помешали пожарным.

Огонь уравнивает и бедных, и богатых. Может быть, пироманьяк – поборник социальной справедливости? Сначала он поджег обычную дачу, затем пробрался в элитный парк-отель. Потом были сараи, привлекательные в жилищно-коммунальном отношении разве что для бомжей, а теперь вот – дом бизнесмена. Из крайности в крайность? Живут люди по-разному, но умирают при одинаковых обстоятельствах.

Кофе показался сегодня Кате особенно горьким. Она ощущала бессилие и растерянность. От нее зависит столько же, сколько от пульта от неработающего телевизора.

Она не может понять, почему стала одной из тех, кого хотели сжечь заживо, но не сожгли. У нее не получается разобраться даже в своих чувствах к Горчакову. Он просто оборотень какой-то! Красивые ухаживания и интеллектуальные беседы сменяются пошлейшими историями о стриптизе или мастер-классом на тему: «Как наставить рога девушке, с которой вы наставили рога другой девушке».

От Кати не зависит даже вкус кофе.

Светик тоже пребывала в растрепанных чувствах. Обычно она с первого взгляда видела перспективу. Если уж не брака, то хотя бы подарка в виде каких-нибудь особенных розовых бриллиантов, на худой конец – ужина в приличном ресторане. Точно так же сразу было понятно, что этот скуп, хотя и говорит, что вложил все деньги в акции и нужно просто дождаться дивидендов. А тот хоть и не беден, но и не богат: на дорогой костюм хватило, а вот джип купил в кредит.

Светик все время думала только о его странном поведении, хотя собиралась поразмышлять, не сделать ли себе аэротату или биотату. Вон, вчерашние любительницы Мадонны очень эффектно вертели попками в мини-юбках, сползших на бедра и не скрывающих изящные татуировки чуть пониже спины.

Явившись в офис, Светик собиралась обсудить с коллегами именно эти новые услуги салонов красоты, но вместо этого обиженно выпалила Кате:

– И зачем ты только вчера потащила меня к этому Горчакову?

– Я? Потащила? Тебя?

– Ну, хорошо, я потащила тебя. Но почему ты-то потащилась? Должна была меня остановить! Почему не предложила устроить девичник у тебя? Посидели бы, поговорили за жизнь. Конечно, у тебя ремонт. Но хотя бы нет радиолы в углу.

– У меня вообще из музыки только плеер. А что случилось? Мне казалось, что все прошло по плану. Ты пришла, увидела, победила. Вы исчезли так… вдвоем и так внезапно, что сомнений в твоей победе не оставалось.

Светик только вздохнула.

– Перспективный ученый уже женат? – предположила Катя худшее. – Или он зовет тебя в свою Америку, а у тебя проблемы с визой, потому что в последний раз ты ее просрочила, заблудившись в бутиках на Манхэттене?

– Да нет. Просто он какой-то… непонятный. В постели Тимур был хорош, чего о самой постели, вернее, о скрипучем диване, не скажешь. Вообрази, он меня привез в какую-то хибару на рабочей окраине!

– Наверное, в Америке не принято сорить деньгами. Была бы крыша над головой.

– Нет, за девушками так не ухаживают! – возмутилась Светик. – Ни тебе цветов, ни комплиментов. Даже шампанское с клубникой у Горчакова остались! И экономия здесь ни при чем. Фраза: «Красавица, ты сводишь меня с ума» – никого не разорит.

– Это только для норки главное, что снаружи. А человек – не только ценный мех. Большие чувства могут быть и внутри. Даже предпочтительнее, когда ты действительно сводишь с ума, и это не просто слова.

– Но если нравится тебе человек, почему не сказать-то? На одном языке ведь общаемся. Да я и по-английски понимаю. Зачем держать дистанцию, мы же не трамваи?

– Тогда спроси об этом его самого. Прямо так и спроси.

– В смысле? – не поняла Светик.

Зато ей стало понятно, почему сама Катя не замужем. Светик считала, что флирт – это легкий бриз, игра без проигравших, птица без клетки. А «правда, только правда и ничего, кроме правды» – это же сразу топот конвоиров слышится! Нет уж, откровенность возможна лишь после того, как тебя официально предупредят об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

– Вот-вот! Разве ты сама ведешь себя не как трамвай? – усмехнулась Катя. – Ты была с Тимуром честна и откровенна? Ты его проинформировала, что тебе пора выйти замуж за обеспеченного, нестарого, симпатичного парня, и он подходит тебе по всем показателям?

– Еще чего! Как ты себе это представляешь?

– Ну, тогда добро пожаловать в наш трампарк!

После обеда позвонила супруга боксера. В голосе – истерика. Все ее подруги, которые еще вчера готовы были подтвердить, что видели у нее синяки и отпаивали ее валерьянкой после семейных сцен, сегодня заявили, что у нее мания преследования, а ее муж – гордость страны. Если это не нокаут, то нокдаун – точно. Женщине захотелось повесить перчатки на гвоздь задолго до поединка.

– Видимо, зря я это затеяла. Нужно действительно просто уехать к маме и забыть все, как страшный сон. Проживу как-нибудь без отступных и половины квартиры. Я даже на алименты для дочери не стану подавать. Свобода стоит дороже.

– А справедливость вообще бесценна! – возразила Катя. – Хотите, чтобы гордость страны почувствовала свою безнаказанность? И начала отрабатывать удары на ком-нибудь другом?

– Если честно, мне все равно, – призналась женщина, пребывая на грани нервного срыва и развода, обещавшего оставить ее ни с чем.

– Конечно, решать вам. Но глупо не воспользоваться шансом. И он у вас есть. И работает этот шанс таксистом. Ваш супруг ведь не в курсе, что мы его разыскали?

– Думаю, он вообще мало что помнит о том вечере.

– Вот именно! А значит, свидетель – наш.

– До тех пор, пока его не запугали или не перекупили.

– Ну, мы вообще-то тоже не лаптем щи хлебаем, и не боксерской перчаткой. Вы обратились к нам за квалифицированной помощью. Мы что-нибудь придумаем.

Что там говорила Валерия Стурова – «запротоколировать показания»? Нужно зафиксировать именно этот момент: таксист, как и положено людям его профессии, оказался разговорчивым, и не прикусит язык, пока не узнает фамилию и титулы буйного пассажира.

Что ж, Катя знакома с теми, кто умеет останавливать мгновения. Буквально вчера один из них (то есть одна) сунул ей свою визитку. Конечно, сначала она решила, что не наберет этот номер, даже если все остальные номера на земле окажутся выключенными или находящимися вне зоны действия сети. Но, как известно, никогда не говори никогда.

– Он так и не позвонил! – Светик вернулась с обеда в панике. – Не пригласил поужинать вместе. И цветов не прислал. И не надо говорить, что он не знает мой адрес. Он ведь в курсе, что я работаю у Алекса. Ужас! Меня просто использовали, как дешевую гостиницу, на одну ночь!

– Наверное, занят человек. Иногда они объявляются через неделю, – поделилась Катя своим небольшим опытом общения с противоположным полом.

Виталик вон вообще не объявился. И это несмотря на приманку в виде квартиры в центре Москвы и на бурлака в виде тети, подталкивающей его к Кате, как баржу. Конечно, можно было бы расстроиться, задуматься: что со мной не так? Это я ему не понравилась или аварийная ситуация, которой закончилось наше свидание? И мама опять будет вздыхать.

Но Катя не будет. Слишком жирно: двое вздыхающих для одного парня, единственным достоинством которого является принадлежность к мужскому полу. Да и некогда Кате вздыхать.

Ей нужно найти визитку и набрать номер. Естественно, кусок золоченого картона куда-то запропастился. Хотя Катя имела визитницу и привычку складывать эти куски именно туда. И вчера, вернее, уже в начале этого дня, она вернулась от соседей без соли, но с впечатлениями, и положила визитку куда надо. Во всяком случае, ей так казалось.

Что ж, узнать координаты звезды телеэфира не так сложно. Есть же официальный сайт телеканала, и передача «Скандалы с Алисой Островской» занимала на нем почетное место. В разделе «контакты» имелся и номер телефона. Увы, ответил Кате автоответчик. «К сожалению, Алиса Островская не может ответить вам лично. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. Если нас заинтересует ваша информация, мы вам перезвоним».

Нет, это не вариант. Кате нужен прямой номер. И у кого она может его узнать? Ответ очевиден. Пришлось идти на ковер к начальству. Конечно, никакого ковра в кабинете владельца «Горчаков и партнеры» не было, был новомодный евродизайн, но волновалась от этого Катя не меньше. Общение с руководством – всегда стресс для обычного сотрудника. А для сотрудника, который и так неровно дышит в присутствии босса, вообще требуется кислородная маска.

– Мне к Алексею Сергеевичу, насчет дела о разводе, – скороговоркой бросила Катя секретарше Горчакова.

Та безразлично кивнула. Значит, у него никого нет и путь свободен.

– Здравствуйте, – проявила вежливость Катя. – Мне нужна ваша помощь.

Горчаков от неожиданности едва не уронил Уголовный кодекс с комментариями, который внимательно изучал, себе на ногу. А комментариев там много.

– Что-то случилось? – напрягся он.

Почему-то ему не верилось, что она просто соскучилась.

– Мне нужен телефон Алисы Островской. Прямой. Тот, что у вас в мобильнике.

– Кать, ты все-таки решила дать ей интервью? – еще больше удивился Алексей.

– Нет, это для работы. Потом объясню. Не волнуйтесь, я не буду звонить ей каждый вечер и дышать в трубку, – заверила Катя. – И потом, она сама дала мне визитку, но я ее где-то посеяла.

– Можешь звонить и дышать в трубку мне, – улыбнулся он совсем не по-начальственному, а как-то по-родному. – Мне нравится твое дыхание. Особенно когда ты дышишь куда-нибудь мне в подмышку.

Точно, без кислородной маски не обойтись! Ну как можно вот так запросто вспоминать о личном? Об их ночах, а их было не так много, чтобы не запомнить каждую. Черт! Светик была бы довольна. Многозначительные слова, взгляды, этот интимный тон.… Отличные декорации. А на самом деле ему все равно, чье дыхание ночью мешается с его.

– Я не пульмонолог, чтобы обсуждать со мной проблемы дыхания, – отрезала Катя, а потом добавила не без ехидства: – Странно вы реагируете на мои просьбы, Алексей Сергеевич. Соли мне вчера так и не дали. Теперь вот номера телефона от вас не дождешься!

– А я по мелочам не размениваюсь. Попроси что-нибудь посущественнее. Уик-энд в Париже хочешь? Там желтеет листва и жарят каштаны.

– Нет, спасибо, такую премию от руководства я ничем не заслужила.

– Это не премия, а подарок. Тебе и мне.

Звучит, конечно, заманчиво. Прогулка по Сене, Нотр-Дам де Пари, музей Орсе… И никаких посторонних в постели, и никаких поджигателей вокруг: они же не успеют оформить визу. Сказка, в которую Катя больше не верит.

– От вас мне нужен только телефон Алисы Островской, – холодно бросила Катя.

– Всегда к вашим услугам, Екатерина Владимировна, – начальник тоже перешел на официальный тон и достал из кармана свой сотовый.

Номер был получен и вскоре набран.

– Все-таки захотелось мелькнуть на телеэкране? – усмехнулась Алиса Островская, как только поняла, кто звонит.

– Захотелось, но не мне.

Катин план осуществился уже к концу дня. Таксист согласился на интервью для тематической передачи: «Наши люди в булочную на такси не ездят. Тайны заднего сиденья». Госпожа Островская оценила эту идею как смелую: действительно, чем только ни занимаются наши люди в такси! От любви до разбойных нападений. И вообще откровения домработниц известных людей уже показывали, как и признания официантов. А вот водителям элиты слова еще не давали. Персональные шоферы на это и не пойдут, но остаются еще машины с шашечками.

Вечером Катя позвонила клиентке и предположила, что ближний бой в суде может и отмениться. Стороны вполне способны пойти на мировую, узнав о предстоящем показе телепередачи. Хотя имена названы не будут, но при желании можно установить, кто в тот вечер заказывал машину от ресторана до дома. Супруге боксера идея понравилась. Одно дело, заткнуть рот парочке подружек своей жены, а другое – вмешательство в редакционную политику телеканала. Похоже, Катя неплохо справилась с досудебной подготовкой этого иска.

Что на следующее утро на планерке подтвердила и Валерия Стурова.

– Отличная работа, – сказала она. – Боксер согласен на раздел имущества, если телепремьеру отменят. Думаю, Катя, вам положена премия. А у нас на повестке дня новое дело. Клиент – Михаил Комов.

Что-то знакомое…

– У него сгорел загородный дом. Милиция подозревает поджог, страховая компания не торопится выплачивать страховку. Одним словом, ему требуется квалифицированная юридическая помощь.

Ну конечно же! Михаил Комов – безутешный муж последней жертвы пироманьяка. И он обратился именно в фирму «Горчаков и партнеры». Совпадение? Или эта история просто никак не хочет отпустить Катю?

14

Последняя жертва. Катя много о ней думала. К счастью, она с ней не знакома, как и с первой. И ей не пришлось опять постигать непостижимое, соединяя в одно целое дружескую улыбку и жуткий оскал обугленного черепа. Нет, здесь ее бог миловал. И вообще последний случай как-то выпадал из системы, которую Катя уже почти выстроила: богатый дом, законный муж, ничего сомнительного с моральной точки зрения. Хотя говорят же, что исключения лишь подтверждают правила…

Катя была уверена, что ее это никоим образом больше не коснется. Только если она сама захочет помочь в расследовании. И вот – пожалуйста! Ей даже не придется искать предлог, чтобы подойти к этой женщине и к ее смерти поближе. Не придется всматриваться в бинокль или шпионить из-за угла. Ее муж сам обратился именно в их юридическую фирму.

– Можно мне заняться этим делом? – Катя не стала сдерживать свой энтузиазм на планерке.

– Пожалуйста, – кивнула Валерия.

Остальные помощницы адвокатов, видимо, еще не проснулись после ночных клубов и вечерних свиданий и не просекли, что господин Комов – теперь вполне обеспеченный вдовец.

– Сегодня в четыре часа Михаил Комов придет заключать договор с Горчаковым. Алексея Сергеевича он нанимает как адвоката. А вы, Екатерина, будете ему помогать.

Черт! Сама напросилась. Мэрское дело, теперь вот это. Совместный труд, знаете ли, объединяет даже совершенно разных людей. Так, рабочий и колхозница в едином, прямо-таки стахановском порыве на десятилетия слились на одном постаменте. Хорошо еще, что боксерским разводом занимается адвокат Стурова. Катя предпочла бы сталкиваться с шефом пореже. И дома, и на работе, и на постаменте.

Вернувшись в свой кабинет после летучки, Светик сначала застыла в дверях, перегородив Кате дорогу, как внезапно вырытая водопроводчиками траншея, а потом издала победный вопль, словно наши танки только что вошли в Берлин.

Кате пришлось вытягивать шею и заглядывать ей через плечо, чтобы понять, в чем, собственно, дело. А дело было в букете. Изящные белые розы на столе. Столько, что сразу не сосчитаешь, и лишь приглядевшись, понимаешь, что их одиннадцать. Стильная упаковка, сочетающая нечто, похожее на грубую мешковину, и что-то, напоминающее шелковую ткань.

– Он все-таки без ума от меня! – провозгласила Светик. – И как я могла сомневаться? Словно я какая-нибудь «Мисс Невзрачность» в растянутом свитере и без каблуков! Правда, вчера он так и не позвонил, так что я уже решила послать его на… ну, на хлопковые плантации. Короче, куда подальше. Но сегодня он, похоже, исправился…

Светик радостно понюхала одну розу и достала из середины букета небольшую открытку. И тут же помрачнела. Словно танки вошли не в Берлин, а в Прагу. Во всяком случае, историку Кате пришла на ум именно такая ассоциация.

– Это тебе, – убитым тоном сообщила Светик.

– Мне?! – изумилась коллега.

Хотя кабинет у них действительно один на двоих, так что теоретически… Но вот практически Кате не дарили таких роскошных букетов. Неужели тетя привезла Виталика на экскурсию на Патриаршие, и он понял, что если упустит такой вид из окна, то будет просто лохом, хотя и на «Мерседесе»?

«Кате» – коротко и ясно было написано на открытке, а на обороте несколько стихотворных строчек:

Любить пленительно одну и ту же,

В полузабвении молить: «Приди!

Пригубь уста мои, пригубь и туже

Озера страсти запруди!»

И бронзовой верности грудь окандалив,

Ручьится шелестно в извивах душ:

И сочным вечером, когда он палев,

Быть каждой женщине, как муж…

Без подписи. Но вообразить, что Виталик после школы прочел, написал или переписал хотя бы один стих, Катя, как ни старалась, не смогла. Тогда от кого это?

«Любить пленительно одну и ту же… Быть каждой женщине, как муж…»

Это вообще о чем? О том самом, что грызет и кусает Катю последние пару недель?

Тему измены она обсуждала лишь с одним мужчиной. И у него, конечно, хватит образования и на прозу, и на поэзию. А вот знаний самой Кати недоставало, чтобы понять, чьи это стихи. Хорошо бы проконсультироваться со специалистом.

– Значит, говоришь, нужно быть искренней? – Света устремила на подругу задумчивый взгляд.

Роскошный букет, да еще и с романтическими стихами в придачу – это несомненное достижение. Если и не победа в женском забеге к ЗАГСу, то точно серьезная заявка на участие в финале. Пора перенимать опыт.

– Кэт, это плата за откровенность?

– Что?

– Букет.

– Вообще-то я не знаю, что это и откуда, – призналась Катя. – Просто, если требуешь откровенности, самой тоже надо как-то выйти из роли. Так мне кажется.

Но Светик ей не поверила:

– Значит, не знаешь, от кого букет? Или просто скрываешь? Боишься, что уведу? Ладно, не хочешь – не говори.

Кате как раз хотелось об этом поговорить. И даже больше не о цветах, а о стихах. Никогда ею не слышанных, но вряд ли все-таки любительских. Требовалось мнение профессионала. Катя еле дождалась Надежду. После начала учебного года у учителя русского языка и литературы оставалось не так много времени на подработку. Надя наспех забегала в офис, да и то не каждый день, вооружалась красной ручкой и быстренько просматривала документы.

Сегодня Катя ей активно мешала это делать.

– Букет? Тебе? От неизвестного поэта? – такие новости, конечно же, отвлекли подругу от юридическо-орфографических тонкостей.

– Стихи слишком хороши, чтобы поэт все еще был жив, – усмехнулась Катя.

– Давай их сюда, – потребовала Надежда.

Быстро пробежала глазами. Задумалась. Помолчала. Снова задумалась.

– Сдаюсь! Требуется помощь клуба, вернее, пары-тройки поэтических сборников. Но, судя по форме и содержанию, это Серебряный век. Свободная любовь и эксперименты со словом. Страсти, сложности. В любом случае, это точно не самиздат. А что-то настоящее. Поздравляю!

– Спасибо! – улыбнулась Катя. – Если вдруг окажется, что это Гумилев, я почувствую себя Ахматовой. Хоть ненадолго.

– Повезло тебе! Некоторым за всю жизнь ни букетов больше трех цветочков, ни стихов без рифмы «поздравляю – желаю» не дождаться. Мой супруг подарком считает, если он, а не я вынесет мусор и почистит ванну. Среднестатистическая семья.

– Но у меня-то пока и такой нет. И, судя по содержанию стихотворения, может и не быть вовсе.

– Некоторые сомнения, конечно, возникают, – подтвердила Надя. – Лирический герой вроде бы пока не определился: любить единственную – или быть каждой женщине как муж. Не удивлюсь, если для него это и не выбор вовсе. Любить одну и при этом спать с кем придется – вполне мужская психология.

– Мне тоже так показалось.

– Кать, ты думаешь, тебе это Горчаков прислал? Пытается оправдать свое распутство с художественной точки зрения?

– Ну, не Виталик же!

– Да, Горчаков, конечно, мог. Интеллигентная семья, просторная квартира с высокими потолками и большой библиотекой, где непременно отыщется томик поэзии Серебряного века. А других кандидатов у тебя нет? Ты же у нас теперь стала такая уверенная, такая хорошо одетая и успешная.

– Я?! – поразилась Катя Чижова, которая уже несколько дней не вылезала из одних и тех же джинсов и белой рубашки. – Да я ни в чем не уверена.

– Ты уверена, что измена – это не прогулка среди цветущих кустов для поднятия тонуса, а предательская засада. Это раз.

– Ах, это… Тогда да. Еще я уверена, что женщина – не тарелка, чтобы ее безнаказанно бить. И не особо опасный преступник, чтобы заковывать ее в наручники. И уж точно не дрова, чтобы сбрызгивать их бензином и поджигать…

Конечно, Катя – не сотрудник группы быстрого реагирования в бронежилете и каске, который мог бы эффектно появиться и уложить на обе лопатки даже чемпиона по боксу, не говоря уже о пироманьяке. Но помочь жертвам этих злодеев – не только ее желание, но и профессиональная обязанность. Так что хорошо, что она не сменила работу. Именно эта ей сейчас нравилась. Неплохое чувство. Видимо, именно оно делает ее «успешной и уверенной».

Успешная и уверенная, хотя и обычно одетая Катя с нетерпением ждала визита нового клиента. Хотя Михаил Комов в первую очередь, видимо, хотел защищать свои интересы. Следствие, страховка и прочие формальности. Но, без сомнения, он заинтересован и в поимке убийцы.

Клиент явился ровно в четыре и обосновался в кабинете Горчакова. Чтобы не приходить туда до и не оставаться наедине с боссом, Кате пришлось пробираться внутрь после, ощущая себя опоздавшей стенографисткой.

Михаил Комов: лет 45, давно начал лысеть, но до сих пор не начал с этим бороться, решительный вид, черный костюм, траурный галстук. Он не сразу обратил на нее внимание, что-то горячо доказывая своему адвокату:

– Это возмутительно! Вместо сочувствия – допросы. Вместо того чтобы оставить меня наедине с моим горем, от меня требуют подсчитать убытки. Я вдовец, а не калькулятор! Да, я не ночевал дома. С каких пор это – преступление?

– Все это тяжело, я понимаю. Но их тоже можно понять, – мягко возразил Горчаков. – Ведь речь, судя по всему, идет не об обычном пожаре или несчастном случае, а об убийстве, причем громком. Поэтому на вопросы следователя вам все-таки придется ответить. Но, конечно, можно отложить эту процедуру.

– Не можно, а нужно. Как минимум до похорон! – потребовал вдовец. – Мало того что они меня терзали прямо там, на пепелище. Так еще и говорят, что необходимо куда-то приехать, что-то официально запротоколировать и подписать.

– Я свяжусь со следователем, думаю, он поймет, что сейчас вы не в состоянии этого сделать.

– Вместо того чтобы протоколировать меня, лучше бы искали того, кто это устроил, кто сотворил весь этот кошмар…

– Без сомнения, они ищут. И близкие жертвы первым делом попадают под подозрение. Кстати, нашу беседу мы тоже можем отложить. Ведь я тоже должен задать вам несколько вопросов. В том числе и не слишком приятных. Встреча с адвокатом – это своеобразная репетиция встречи со следователем.

– Ладно, давайте порепетируем, – тяжело вздохнул Комов.

– Расскажите о вашей семейной жизни. Как вы познакомились, сколько лет женаты, есть ли дети?

– Почти у всех моих партнеров жены – из обслуживающего персонала. Стюардессы, официантки, парикмахерша одна есть. Моя была не из таких. Три года тому назад я явился в налоговую инспекцию, чтобы «заплатить и спать спокойно». А на деле потерял покой. Потому что встретил ее. Лиза только пришла туда работать после университета. У нее были такие глаза, что мне сразу захотелось рассказать ей обо всех моих счетах во всех банках. Но я сдержался. И все равно ей понравился, даже без этих счетов. Между нами проскочила искра еще до ее взгляда в мою налоговую декларацию. С обслугой это невозможно. Они сразу сканируют, каким классом ты летишь и какой коньяк заказываешь. Но в налоговую приходят разные люди. В том числе и мелкие предприниматели. Там сразу не угадаешь. Хотя я, конечно, предприниматель крупный. У меня успешный строительный бизнес. Так что после свадьбы Лиза могла позволить себе уйти со службы. Детей у нас не было и быть не могло, но зато была любовь. У большинства моих знакомых все происходит с точностью до наоборот: дети есть, любви нет.

– И никаких облаков на горизонте ваших отношений? – уточнил адвокат.

– Думаете, следователь в это не поверит?

– Думаю, в это не поверит никто.

– Мне жаль этих людей. У нас все было отлично. Да почему бы и нет? Когда мы встретились, оба были свободны. Никаких бывших жен и детей от первого брака. У меня процветающий бизнес, так что рабочие проблемы не отравляли мне личную жизнь. У нее высшее образование и не только привлекательность, но и мозги. Она не устраивала истерик по поводу «нечего надеть, все бриллианты вышли из моды». Она занималась домом, мы много путешествовали.

Прямо рекламный ролик на тему: заплати налоги и найди семейное счастье! Вот захотел бы бизнесмен Комов утаить доходы – и не встретил бы свою половинку.

Катя уже второй раз за эту неделю общалась с человеком, у которого огонь выжег так много. Но реакция на эти страшные ожоги довольно сильно отличалась. Павел Сачков – любовник Елены – не смог бы написать рассказ для глянцевого журнала, скорее это была исповедь для Страшного суда. Там были сложные отношения и противоречивые чувства. Да и разговор их с Катей состоялся только потому, что сомнения, подозрения и чувство вины выплескивались через край. Будь это иначе, водитель и пассажирка в полном молчании доехали бы до Москвы.

Михаил Комов одет в черное, не улыбчив, раздражен, но все-таки не убит горем. Он прекрасно себя контролирует, подбирает каждое слово. И рассказывает словно бы не о себе. Словно он прочел все это в книжке, которая настолько ему понравилась, что захотелось, чтобы это стало правдой.

Да, все люди разные. У кого-то душа нараспашку, у кого-то – на амбарном замке.

Конечно, все гладко не бывает. Но, может быть, действительно не нужны все эти подробности? О мертвых либо хорошо, либо ничего. Например, вдруг выяснится, что безупречная супруга Михаила Комова имела пагубную страсть к вину или мелкому воровству из супермаркетов. Да и сам бизнесмен на своих стройплощадках использует труд таджиков, находящихся на территории страны без регистрации. Разве это как-то поможет в поиске убийцы?

Однако адвокату Горчакову тоже показалось, что клиент что-то недоговаривает.

– Если на допрос вызовут вашу домработницу, она не сможет вспомнить ни одной супружеской ссоры? – поинтересовался он.

– Не сможет, – кивнул Комов. – Правда, вряд ли она явится к следователю. Домработница наша – украинка, в Москву приезжала на заработки. Две недели назад у нее родилась в Донецке внучка, и она укатила туда. А новую прислугу мы пока не нашли.

– Ясно. А подруги вашей жены тоже считают, что в вашем браке не было ни одной трещинки?

– Ну, у Лизы было не так много друзей. В основном мы общались с моими партнерами по бизнесу и обслуживающими их женами. Сами понимаете, у женщины с юридическим образованием и у девицы с прошлым официантки не так много общего.

– А родители вашей супруги?

– Они живут в Волгограде. Лиза их навещала раза два в год. Сегодня они приезжают на похороны.

Последнее слово заставило бизнесмена помрачнеть еще больше. Он уставился в одну точку и какое-то время молчал, а потом выдавил:

– Похороны… Я только что поймал себя на мысли, что именно это существительное превращает мужа во вдовца.

В голове у Кати что-то промелькнуло. Какая-то другая фраза о существительных. Где-то от кого-то ею услышанная. Наверное, от Надежды. Конечно, не надо быть филологом, чтобы знать, что это такое. Но мало кто в повседневной речи говорит: существительное, прилагательное, деепричастие.

Что ж, подобные сентенции выдают в бизнесмене Комове человека с хорошим образованием. Все-таки строительный бизнес весьма далек от лингвистики. В нем, как и в любом другом бизнесе, скорее нужно уметь все просчитывать, чем прочитывать.

– Давайте на сегодня закончим, – устало произнес Комов. – Подпишем договор, а разговоры оставим на потом. Это очень тяжело. Мне этот кошмар покоя не дает. Особенно кандалы. Этот мерзавец хотел не просто убить, ему требовалась власть! Унизить женщину, подчинить ее! Как рабовладельцу. Как тирану. Они должны его найти. Остановить. Потому что это страшно…

Все-таки несчастный муж не смог справиться с эмоциями. О жене только хорошее, хотя немного отстраненно и глянцево. А вот ее смерть явно терзала его и мучила, жалила, как целый рой пчел.

Горчаков и Комов поднялись и стали прощаться. А Катя почему-то зависла на реплике – «особенно кандалы». Зачем-то повторила ее про себя и внезапно побледнела.

Стихотворение! «Пленительно… окандалив» – это ведь может быть совсем не метафора о берущих в плен чувствах, а конкретика – о лишении свободы и наручниках! «Вечером, когда он палев…» Палевый – это, кажется, бледно-желтый цвет. А что, если это про опален? Когда поджигаешь бумагу, она сначала желтеет, а потом чернеет. «Быть каждой женщине как муж». Муж – хозяин, господин, тиран? Именно эту роль играет убийца?

Господи, с чего Катя взяла, что букет и стихотворение – это любовное послание?! А что, если это послание от пироманьяка! Этакий шифр, при помощи которого он решил пообщаться с единственной своей оставшейся в живых жертвой?

15

Комов ушел, а Катю словно гвоздями прибило к стулу. Что за блажь – отправлять послания без подписи? А ты сиди и мучайся! Предполагай и чувствуй себя идиоткой.

Конечно, ей бы хотелось, чтобы эти красивые розы и строчки были от Алексея. Цветы и стихи от любимого мужчины – это так романтично! Но где ее взять: романтику от любимого мужчины? Даже на Яндексе, где отыщется все, с этим явно напряженка.

Зато парня, максимально влюбленного в свой микроавтобус, можно застать на маршруте Москва – ближайшее Подмосковье. Мужа, который никак не мог выбрать между женой и любовницей, Катя встретила в дачном кооперативе. О мужчине, дарящем жене не букеты, а синяки, Катя тоже наслышана.

Но хочется-то позитива. Вот она и ухватилась за соломинку, вернее, за шип. И, конечно, укололась. Размечталась!

Ладно, гадать глупо. Горчаков же не президент страны, а Катя не журналист, которого за плохое поведение выгнали из кремлевского пула. Она имеет возможность спросить прямо. Странно, конечно, как бы невзначай поинтересоваться: дорогой, не ты ли презентовал мне букетик? Хотя Светик бы так и спросила. Потому что, если последует ответ «да», будет приятно Кате. Если нет, будет неприятно Алексею. Значит, у его девушки есть другой поклонник, который к тому же уже подсуетился. А он все время теряет. Пора поактивнее включаться в борьбу за женское сердце! Ему ведь необязательно знать, что подсуетился маньяк если и готовый ухаживать, то за Катиной могилкой.

– Нужно будет внимательно изучить договор страхования. И привлечь независимого эксперта для оценки размера ущерба, – набрасывал между тем план работы босс. – После похорон ты должна будешь встретиться с Комовым и сделать описи всех ценностей в доме. Картины, дубовые полы, новая сантехника. Пусть перечислит все как можно подробнее. Где и когда приобреталось, кто устанавливал, не исключено, что понадобятся договоры на оказание услуг, товарные чеки, копии ведь остаются в магазинах. Не помешает и фотографии найти в стиле «счастливое семейство на фоне террасы с витражами ручной работы, привезенными спецрейсом непосредственно из Италии». Конечно, фотоальбом Комовых, скорее всего, в последний раз разглядывал огонь. Но наверняка у друзей и родных имеются снимки совместного отмечания Нового года, дня рождения, годовщины свадьбы… Кать, ты меня слышишь?

Ой, она же совсем забыла, что вообще-то находится здесь, чтобы сначала старательно записать распоряжения шефа, а потом четко и быстро их выполнить. За это ей деньги платят, а не за расследование – откуда дровишки, то есть цветочки.

– Да, конечно, Алексей Сергеевич, я все поняла насчет списка застрахованного имущества, – поспешно кивнула она.

– Главное, чтобы страховщики поняли. Кать, что с тобой? Ты как будто отсутствуешь. Если тебе тяжело этим делом заниматься, то не надо. Я вообще удивился, что тебя Валерия назначила. Как будто тебе мало пожаров…

Он даже не представляет, насколько их много! Катя ведь не рассказывала Алексею о наручниках, официально ее не внесли в список жертв пироманьяка.

– С другой стороны, Валерия просто не в курсе, – продолжил Горчаков. – Мы же не афишировали всю эту историю. Но я-то в курсе. Давай назначим другую помощницу. Правда, Валерия сказала, что ты сама была не против.

– Да, я готова работать. Зачем смешивать личное и профессиональное?

Действительно, зачем? Затем, что она не смогла устроиться в другую фирму. Но и выровнять дыхание в присутствии босса у нее получается не всегда. Особенно когда он смотрит на нее так, как сейчас. Как будто волнуется за нее. Как будто ему не все равно ее отсутствие или присутствие. Как будто он хочет оградить ее от всех неприятностей мира.

И ей захотелось в ответ снять тонировку со стекол, убрать в шкаф бронежилет или хотя бы спросить невпопад:

– Это ты прислал мне розы?

И она не удержалась и спросила.

Железная логика! Сначала она не хочет превращать в коктейль личное и деловое, а теперь вдруг на «ты» и почти интимный вопрос. Женская логика!

Конечно, Катя практически сразу же пожалела о своих словах и сделалась отчаянно красной. Но Алексей лишь улыбнулся и этому вопросу, и этому «ты». И ответил:

– Жаль тебя разочаровывать, но – я.

– Разочаровывать?

Вздох облегчения номер раз: это не маньяк! Стихи и розы – это все-таки не из репертуара серийного убийцы. Лучше Катя сама ему цветочки принесет, желательно на могилку.

Вздох облегчения номер два: это Алексей! Стихи и розы – это из репертуара тех, с кем хочется жить долго и счастливо и умереть в один день. А стихи на могилку пусть правнуки приносят, их общие.

– Ну, ты могла предположить, что это кто-то незнакомый, а потому волнующий…

Он над ней издевается? Она почти физически ощутила, как перед ее носом захлопнулась какая-то дверь. С грохотом и скрежетом. Очнись, детка! Стихи – это всего лишь слова, цветы – жест, а суть не меняется. Ведь Катя знает, с кем проводит ночи покупатель букетов и переписчик стихов. Пироман ее просветил. Оказывается, и от поджогов бывает польза.

– По себе судите, Алексей Сергеевич? – хмыкнула Катя. – Вас, видимо, больше незнакомки волнуют. А «знакомки» так быстро приедаются…

Он опять улыбнулся. Но на этот раз уже невесело.

– Извините, я пойду, – Катя наконец поднялась. – А насчет букета… Конечно, красиво. Конечно, приятно. Но не стоило. Не нужно вам тратиться на меня.

В следующую секунду дверь действительно захлопнулась. Вернее, это Катя ее захлопнула за своей спиной.

Что ж, худшие ее опасения не подтвердились. Все-таки лучше получать знаки внимания от неверных тебе любовников, чем от верных себе маньяков. Это Светик хотела воспринять презент как белый флаг, выброшенный Тимуром, словно это не одиннадцать роз, а одиннадцать яблок с надписью: «Прекраснейшей». Для Кати же букет – это просто букет, а стихи – это просто стихи. Хотя, если честно, это не так уж и мало. Особый аромат этим розам придавало то, что они от НЕГО.

Катя еще немного посмаковала это обстоятельство, а потом вспомнила, что сегодня вечер пятницы и она едет к родителям. И что, скажите на милость, делать с букетом? Взять с собой, пусть посмотрит на мир за пределами МКАДа? Ну и мир в долгу не останется, пристанет с вопросами: откуда, кто и когда в ЗАГС? Кате останется только загадочно улыбаться.

Впрочем, в метро с букетом она чувствовала себя вполне комфортно. К этому времени большинство уже поменяли подземную давку на дорожную пробку, ведь дачный сезон хотя и подходил к концу, но финишную ленту еще не разорвал. К тому же вечер пятницы – отличное время для свиданий. И тот, кто не уехал снимать парники, покупал цветы для своей девушки и направлялся куда-нибудь в сторону памятника Пушкину.

Но в автобусе до своего пригорода Катя с букетом была одна, остальные были с объемными сумками. И автобус оказался отремонтированным «Мерседесом» с Виталиком за рулем. Отлично! Все удовольствия в один день…

Нельзя сказать, что Катю обрадовала эта встреча. Но этого вполне можно было ожидать. Маршрут-то один. У него в руках руль, у нее – плата за проезд.

И что теперь? Спросить:

– Ты куда пропал? Почему не звонил?

Он ответит:

– Машину чинил.

– Теперь починил и можешь пригласить меня на свидание?

– Не могу. Осталось много скрытых дефектов…

Конечно, она ничего не сказала, попыталась, как ширмой, загородиться букетом. Вдруг ее не заметят, не узнают? Пустячок, а неприятно. С самого начала это знакомство было как чья-то вторая ложка в твоем супе или как снег в мае. Потом последовало исчезновение без «здравствуйте» и «до свидания»…

– На свадьбу к Тоньке едешь?

Катя не сразу поняла, что обращаются к ней. Инициативу проявила сидевшая рядом в автобусе полная девица с золотыми кольцами на каждом пальце.

– Что, простите?

– Говорю, я тоже завтра у Тоньки гуляю, – девица повысила голос, словно у Кати в ухе торчал слуховой аппарат.

А там торчали наушники от плеера. В плеере, естественно, звучало сезонное. Диана Арбенина:

Такая терпкая, клевая осень.

Ты у меня не попросишь быть рядом…

– Клевый букетик, – девица будто подслушала песню. – Глядя на него, прям самой замуж захотелось! Хотя лучше, конечно, обойтись без фаты и лишних трат, а букетик словить. Но вряд ли Тонька будет его кидать, так и пришибить можно, объемный больно. Если только кинет прицельно. Ты знаешь, что ее Серега в прошлом году Таньке предложение делал? Она его тогда послала, потому что с космонавтом познакомилась. Он так ей представился. Она же не знала, что это не профессия, вернее, не совсем профессия. Парень оказался всего лишь охранником из гостиницы «Космос». А Серега тем временем поднялся на постной воде. Слыхала про такую? Про постную пищу все в курсе. А Серега додумался, что в пост надо пить и воду особую, освященную заранее. И прямо в своем гараже наладил производство такой воды. Идет на «ура». Одним словом, пролетела Танька. Зато Тонька подсуетилась. Интересно, будет ли на свадьбе постное вино? Тоже ведь целое направление в бизнесе… Так вот, Тонька Таньку пригласила. Мол, смотри и завидуй. А в конце, может, в нее она и прицелится букетом…

Катя слышала, конечно, про болтливых попутчиков, но слушать их самих ей доводилось не слишком часто. Сейчас вот довелось. И маршрутка еще к тому же намертво застряла в пробке из желающих вечером в пятницу покинуть столицу.

– Вообще-то я не знаю никакую Тоню и, следовательно, на свадьбу к ней не приглашена, – минут через десять Катя отважилась прервать затянувшийся монолог.

– Не знаешь Тоню? – удивилась толстушка, но не смутилась. – Так я тебе сейчас о ней расскажу! У нее еще брат Вовка на мотоцикле разбился. Перелом обеих ног. На костылях пока, жаль, с ним завтра не потанцуешь. А у жениха Тонькиного есть сын от первого брака. И алименты там, доложу я тебе, немаленькие.

Катя решила не сопротивляться, иногда кивать, но слушать музыку, а не попутчицу.

Из автобуса на конечной остановке Катя выходила одной из последних. И водитель все же задержал на ней свой взгляд. Пришлось ей тоже задержаться на подножке и вежливо поздороваться.

– Привет, Катюха! – живо откликнулся Виталик. – Как жизнь молодая?

– Молодая была немолода, – попыталась Катя ответить весело и непринужденно.

Но получилось не слишком удачно.

– Да ладно, не комплексуй из-за возраста, – подбодрил ее Виталик, словно он разговаривал с пенсионеркой. – Кто это тебе такой веник задарил?

– Поклонник, – вскинула подбородок Катя. – В моем возрасте это еще случается.

– Деньги ему девать некуда!

Вот Виталик и озвучил свой стиль ухаживания за девушками: цветы – веник, комплимент – «ты еще не так стара», а деньги лучше на лишнюю канистру бензина пустить. Без сантиментов, зато честно.

– Ладно, пока!

Катя устала висеть в дверях и вышла наконец из салона.

– Слушай, давай я машину поставлю и тебя домой провожу, – предложил ее спине шофер.

С чего бы это? С глаз долой – из сердца вон. А раз попалась на глаза, можно и приударить. Главное, чтобы не капотом по развалинам сарая. Так что лучше пешком.

– Давай, – Катя не решилась расстраивать свою маму и его тетю.

На этот раз Катя подождала снаружи, лишив псов со стоянки возможности всесторонне обнюхать себя. Если честно, ожидание немного затянулось. Виталик остановился покурить с мужиками. Но потом все-таки присоединился к девушке с букетом.

– Тетя мне все уши прожужжала: позвони Катюхе да позвони, – поделился он. – А когда тут позвонишь, если то колесо спустило, то у Петрухи новую магнитолу обмывали?

Действительно, в такое насыщенное расписание звонок никак не воткнешь.

– Я понимаю, – кивнула она.

– Но сегодня я тебя удачно встретил. Да еще в таком виде. Давай специально под тетиными окнами пройдем, чтобы она нас увидела. Пусть подумает, что это я тебе на веник разорился, авось отстанет.

Такая откровенность заставила Катю невольно улыбнуться.

(– Простота хуже воровства, – отрезала Надежда по этому поводу час спустя.)

Но пока что Катя не сидела в кухне с подругой, а нарочито медленно дефилировала под окнами тети Виталика. Ей не жалко, пусть женщина порадуется. Странно, что, дожив до таких лет, она так и не поняла, как редко сбываются надежды и осуществляются планы. Виталику, судя по всему, жена не нужна, она же не домкрат и не запаска. Да и Катя не горит желанием стирать его пропахшую бензином и табаком одежду. Нет, они совсем не подходят друг другу, или подходят, как милиционеры к несанкционированному пикету: по необходимости и весьма настороженно. Никак не расслабишься и не получишь удовольствие от общения.

Пауза несколько затянулась, впрочем, впереди уже маячил дом Катиных родителей. И тут Виталик неожиданно выдал странную фразу:

– Все-таки интересно, зачем тот старик меня нанял.

– Для чего? – рассеянно отозвалась Катя, предположив, что речь идет о пассажирских перевозках, обслуживании свадеб или для чего там нанимают микроавтобусы.

– Ну, чтобы я впилился в эти сараи. Типа подставы на дороге. Машины специально бьются, чтобы страховку получить. Знаешь, как бывает? Тачка уже побита, а ее снова под удар подставляют – и какому-нибудь бедолаге приходится оплачивать двойной ремонт. Чего только не придумают! Но врезаться в пепелище – это что-то новенькое!

– Виталик, ты же сам машину не удержал, – напомнила Катя.

– За кого ты меня принимаешь? По-твоему, я купил машину вместе с правами? Да я реально рулю! Меня попросили, я и не удержал. Как каскадеры в кино.

Еще минуту назад Кате хотелось побыстрее отделаться от своего провожатого. Искрометной беседы между ними не получилось. Но сейчас она просто не поверила своим ушам.

– Ты хочешь сказать, что тебя попросили врезаться в головешки?!

– Угу! И обещали ремонт оплатить и еще денег дать…

Не может быть! В тот день Катя не удивилась, что их свидание закончилось катастрофой. На самом деле к этому и шло. Но, оказывается, все это было подстроено!

– Кто тебе заказал этот наезд? – взволнованно спросила Катя.

Потому что, кажется, знала ответ.

– Он не представился. Старик какой-то. Хромой, лохматый, седой. В сером пиджаке «в елочку». Дед мой в таком на демонстрацию ходил, пока не помер, в этом прикиде его и похоронили. А того старика я раньше никогда не видел. Вышел покурить во двор, он подошел ко мне, сказал, что знает о моих планах на вечер. Мол, с красоткой принято кататься. Вот он мне и предложил прокатить тебя с ветерком и под конец, как бы невзначай, задеть эти развалины. Я сначала решил, что дедок имеет на тебя зуб и хочет угробить. Но он сказал, что надо не врезаться, а именно задеть. Подчеркнул, чтобы без вреда здоровью. Иначе я бы не согласился, ты не думай!

Катя думала совсем о другом. О том, что только один человек на свете мог сделать такой странный заказ. И это страшный человек. Пироманьяк, который хотел, чтобы его жертву обнаружили. Причем сделать это должна была именно Катя!

16

Дьявольский сценарий. Третья жертва падает буквально на голову второй. Трепещите и разбегайтесь в ужасе! Если бы можно было просто выключить телевизор и спрятаться с головой под одеяло…

– Подожди! Ты это серьезно? Виталик, но как такое может быть? Как кто-то мог узнать о твоих планах? О тебе и обо мне? – Еще чуть-чуть – и Катя начнет подозревать, что за ней постоянно наблюдают через спутник.

– Без понятия. Хотя, конечно, тетя Тая – это фонтан, который трудно заткнуть. С кем она только это не обсудила! И на лавочке, и на рынке.

– Привлекла внимание общественности к частной проблеме, – нервно хихикнула Катя.

– Типа того. И, знаешь, общественность решила, что ты – ничего, – поведал Виталик. – Конечно, не без странностей. И все мне стали советы давать. Мол, с тобой будет непросто, ты девушка серьезная, ученая, нос задираешь.

– Я? Ну, если только, чтобы очки не свалились.

Хотя почему она должна оправдываться, что не сидит на лавке с соседками, не лузгает семечки и не сплетничает? Вот и Надежда там не сидит. Даже когда с сыном гулять выходит, книжку читает, а не последние новости о Тоньках и Таньках слушает.

– Но если тот старик был в курсе, значит, он из местных? – попыталась сузить круг подозреваемых Катя.

– Говорю же, я его раньше не видел.

– А опознать сможешь?

– В смысле? – напрягся Виталик.

– Ты его хорошо запомнил?

– Вообще-то я не приглядывался. Вот деньги, которыми он со мной расплатился, я внимательно изучил, на просвет.

– Но зачем ему понадобилось это срежиссированное ДТП?

– Без понятия. Сам удивляюсь. Когда баба горелая на капот упала, я здорово струхнул. Это тебе не мухлёж со страховкой.

– Вот именно, – подтвердила Катя. – Все гораздо серьезнее. Ведь труп сначала даже не нашли, а потом словно специально так положили, чтобы он на нас рухнул. Но для этого заказчик должен был знать, что труп там есть. И кто был в курсе? Только тот, кто имеет отношение к поджогу и убийству…

– Этот дед Жанку поджарил?! – вытаращил глаза Виталик. – А потом затаился, стал наблюдать? Понял, что ее не нашли, и придумал, как бы подкинуть покойницу? Да ладно тебе! Он хромой и щуплый. А Жанка была – кровь с молоком. Она бы сама его поджарила, причем без масла.

– Но это же не простое совпадение. Кто-то случайно организует ДТП в том же месте, где другой организовал пожар? Так не бывает! – не сомневалась Катя.

– Ха, если бы мне кто раньше рассказал, что на мою машину трупешник спикирует, я бы тоже отмахнулся, что так не бывает. Однако спикировал же!

– В любом случае, нужно рассказать об этом старике следователю.

– Кому?

– Жанна ведь не просто погибла в огне. Ее убили! И по данному факту ведется расследование, в котором ты, Виталик, можешь помочь.

– Кому? – с неприязнью повторил парень. – Жанке уже не поможешь. А ментам я помогать не собираюсь. Они мне не больно-то помогают. Только взятки на дороге собирают.

– Поджигатель не только Жанну на тот свет отправил. Он – серийный убийца. Его надо остановить! А ты, возможно, единственный, кто его видел.

– Ты опять про этого старикана? У него на лбу не написано, что он убийца.

– И все-таки пусть у него спросят, зачем он оплатил аварию твоего «Мерседеса», – упорствовала Катя.

– Катюха, ну ты точно не без странностей! – возмутился провожатый. – Неужели я пойду признаваться, что намеренно помял машину и еще деньги за это поимел? Да меня хозяин сразу прибьет. А потом догонит и придушит. Я с тобой просто так поделился. Потому что ты тоже там оказалась и все видела. Потому что тот старикан, кажется, и хотел, чтобы ты там была! Может, это твой знакомый? Сама с ним и разбирайся. А меня сюда не приплетай. И ни к какому следователю я не пойду и ничего не расскажу.… А если ты пойдешь и расскажешь, я буду все отрицать. Так что будь хорошей девочкой. И вообще мне пора, заболтался я тут с тобой, а там футбол начинается. Еще увидимся!

Катя предстала перед мамой с несколько перекошенным лицом и испуганными глазами. Мысль, что все было подстроено, задумано, просчитано, сводила ее с ума. Кто этот неведомый старик? Зачем было устраивать после огненного действа еще и автошоу? Здесь явно что-то личное. Пироманьяк как-то особенно относится к своей несостоявшейся жертве. Словно хочет ей что-то показать или доказать. И от этого будто холодные мокрые червяки ползают по коже.

К счастью, господин Горчаков подарил Кате сегодня возможность замаскировать безрадостное выражение лица букетом, который произвел на маму должное впечатление.

– Дочка, красота-то какая! Это тебе Виталик подарил? Мне Тая уже позвонила, видела вас из окна.

– Это мне на работе подарили, – Катя не собиралась подпитывать иллюзии тех, кто дежурит у окна в ожидании не человека, а сплетни.

– Вместо премии? – поняла мама.

– Можно и так сказать. Как у вас дела?

– Отец позавчера опять сорвался, – тяжело вздохнула мать. – Две бутылки портвейна за вечер с Семеном уговорили. Потом полночи песни горланили под окнами, еле его домой увела. Вернее, унесла. Теперь вот болеет. Сердце, печень, простудился к тому же. Ночи-то холодные. Говорю, ну пожалей ты и нас и себя, зачем пьешь? А он говорит: вот был бы у меня внук, я бы молоко пил.

Отлично! В запоях отца, оказывается, виновата Катя, которая не удосужилась в срок обеспечить его внуком.

Едва приехав, Катя поспешила исчезнуть из дома. Но сначала традиционно посмотрела с отцом новости и сложила в пакетик мамины пирожки с капустой. После чего отправилась на чай к Надежде.

Они со всеми удобствами расположились в кухне. И Катя с Надей, и пирожки с чашками. Надежда уже уложила сына спать, а ее муж не отрывался от второго тайма. Катя в который уже раз подумала, что Виталик и Кирилл – просто братья-близнецы, и поделилась с Надей этим наблюдением.

– Да уж, мы могли бы дружить семьями, – усмехнулась Надежда. – Наши мужики сидели бы на диване, смотрели футбол и обсуждали объемы двигателей своих машин. А главное, нас бы не трогали!

– Замечательно! Выходить замуж, чтобы тебя муж не трогал, – хмыкнула Катя.

– Поверь замужней женщине, многие именно так и живут.

Бр-р! Катя не хотела так жить. Хотя здесь, несомненно, имеются плюсы: у отца Надежды есть внук и нет причины прикладываться к стакану. Так что, возможно, и стоит сделать над собой усилие и шаг к потенциальному другу Кирилла. Ведь он сказал: «Еще увидимся!» Осталось замереть в ожидании или даже специально попасться ему на глаза. Расписание движения маршруток до Москвы узнать нетрудно.

Нетрудно, но не хочется. Совсем. Хоть режьте, хоть наливайте портвейн! А что хочется? Оказаться в квартире с видом на Патриаршие. И будь что будет. Можно Лару Фабиан, можно «Танцующую в темноте», а лучше самой потанцевать в темноте. С НИМ…

Катя поспешно схватилась за горячую чашку, ойкнула, отдернула руку, но пришла в себя.

– Я понимаю, Катерина, что после Горчакова Виталик тебе – как мухомор после трюфеля, – вынесла вердикт лучшая подруга. – Кстати, это был Северянин.

– Где?

– Стихи, те, что ты мне показала, – это Северянин. Говорю же, Серебряный век и игры смысла со словом. Красиво и немного аморально…

– Отличная характеристика, – кивнула Катя. – Горчакову и его образу жизни очень подходит.

– Но ведь ты любишь его именно таким, – напомнила Надежда и даже возмутилась: – Катерина, хватит уже, достала меня эта тоска в твоих глазах! Если с ним тебе лучше, чем без него, вот и будь с ним. И плевать, если он бывает с кем-нибудь еще. Когда есть возможность урвать свой кусочек счастья – урви. У многих нет даже и возможности.

– Все-таки это не сыр, чтобы – кусочками. Ладно, сейчас меня больше волнует не то, что написал Алексей, а что рассказал Виталик.

Но Надежда отнеслась к последнему с гораздо меньшим энтузиазмом:

– Не удивлюсь, если Виталик приврал что-нибудь. Не будет же он признаваться: я – лох, который машину водить не умеет. Вот он и наплел: я – каскадер, разбивший тачку по сценарию.

– Вот скажи мне как учитель русского языка и литературы, что у Виталика могло быть в школе за сочинение?

Надя задумалась, правда, ненадолго.

– Выше тройки я бы ему не поставила, а эта история на большее тянет. Хорошо, Кать, убедила. Но что это за старик такой, который устраивает пожары и аварии?

– Действительно, пожары и аварии, – вдруг поняла Катя. – Что между ними общего? И то и другое – страховые случаи! А что, если наш маньяк – страховщик?

– Точно! Это же кошмарная работа. Счастье никто не страхует, только горе.

– Вот именно. Бесконечные техногенные катастрофы и стихийные бедствия. Сплошной негатив, который нужно описать и обсчитать. Тут и до профессиональной деформации недалеко. Наверное, милиции стоит поискать хромого седого старика среди служащих страховых компаний.

Субботний завтрак в семейном кругу прошел в теплой дружественной обстановке. Мама испекла блинчиков, отец делился впечатлениями о вчерашнем матче. Хотя, наверное, предпочел бы обменяться мнениями не с женой и дочкой, которые хавбека от Квебека не отличают, а с зятем. По имени Виталий, например. Или Кате это только казалось? Странное ощущение, что родители от нее все время чего-то ждут, а она этих надежд не оправдывает. Ладно, она не будет думать об этом. И бояться незнакомого деда с седыми, всклокоченными волосами и нарушениями опорно-двигательного аппарата тоже не станет. Лучше окно в кухне помыть, пока холода не наступили.

Она помыла и даже насухо его протерла. И только спрыгнула с подоконника, как раздался звонок в дверь. Пошла открывать прямо с тряпкой в руках. На пороге стоял Алексей Горчаков. Катя инстинктивно спрятала тряпку за спину, а вот изумление скрыть не смогла. Ну что ему тут делать? По-соседски зашел за солью? Вернее, заехал.

– Привет! Извини, что беспокою в выходной. Но клиент настаивает, – босс почему-то оправдывался перед подчиненной. – Я пытался тебе дозвониться на мобильник. Но ты…

Она не слышала, она окно мыла.

– Что-то по работе? – поняла она.

– Да. Сегодня хоронят Елизавету Комову. Михаил сказал, что ему может потребоваться юридическая поддержка. Хотя, конечно, вряд ли ему устроят допрос прямо возле могилы. Однако нам нужно поехать на похороны.

– Если нужно, поедем, – кивнула Катя.

Дело в первую очередь. С таким шефом и во вторую смену останешься, и не разозлишься, если из отпуска отзовут. А если шеф по совместительству еще и шофер и всю дорогу будет смотреть на эту самую дорогу, то Катя получит возможность смотреть на него. Потому что зрелище-то приятное, что тут скрывать. Хотя она, конечно, будет скрывать и смотреть украдкой.

– Здравствуйте! – В коридор выглянула мама и вслед за дочерью оторопела от нездешнего вида и запаха гостя.

От здешних обычно несет бензином и пивом, а растянутые джинсы они могут заменить разве что на спортивные штаны.

– Мам, мне надо уехать. По работе, – поспешно объяснила Катя.

– Как? Куда?

– Извините, боюсь, это я виноват. Алексей Горчаков, – представился он. – В некотором роде, начальник Екатерины. И нам действительно придется поработать в выходные.

– Ох, Катин начальник! Очень приятно. Конечно, я понимаю. Производственная необходимость, – закивала мама. – Может быть, пройдете? Может быть, чайку?

Катя только усмехнулась. Чаек господин, в некотором роде – начальник, обычно пьет не в давно требующих ремонта кухнях подчиненных, а в собственном ресторане, например.

– Почему бы и нет? – неожиданно заявил Горчаков, взглянув на часы. – Время у нас еще есть.

– Лучше не тратить его на чай из пакетиков, – честно предупредила Катя.

– Мы, конечно, не на Цейлоне живем, – согласилась хозяйка. – Зато блины у нас настоящие, со сметанкой. Не с магазинной, с домашней, я у Марины Семеновны брала.

Одним словом, Горчакова усадили за стол и заставили сметанку продегустировать. К чаепитию присоединился и Катин папа. Долго тряс руку ее начальству, потом выражал уважение на словах:

– На юриста… это ведь сколько учиться надо!

Катя, конечно, своих родителей не стыдилась. Вот когда икрой угощают, потому что взятки берут, – это стыдно. А когда честно пенсию себе заработали и столько лет вместе прожили – это не стыдно, это даже завидно.

Однако Катя каждую минуту ощущала, что Горчакову на их кухне не место. Он здесь как английская королева в колхозе «Заветы Ильича». Впрочем, сам гость чувствовал себя вполне комфортно. Хвалил сегодняшние блины. Обсуждал вчерашний футбол.

– Нам, наверное, уже пора, – Кате пришлось повторить это не один раз, все более нервно поглядывая на часы.

Наконец и Алексей взглянул на свой «Ролекс» и согласился, что действительно пора, было очень приятно познакомиться.

– Кать, у тебя отличные родители, – сообщил шофер своей пассажирке.

– Отличные от ваших? – уточнила она.

– И это тоже, – кивнул Алексей. – Моя мама блины не пекла, у нее фигура. А папа говорил маме, что идет на футбол, а сам шел к своей секретарше.

Катя замерла на своем сиденье, даже ремень пристегнуть забыла. Так просто – о таком сокровенном? Видела Катя его родителей. Очень эффектная пара. Порода, интеллигентность, связи на самом высоком уровне. И много слышала о них от Светика. Разгульные пляжные вечеринки в Ницце и благотворительные концерты классической музыки в Вене. Такое вот сочетание.

– У вашей мамы на самом деле отличная фигура, – не смогла не отметить Катя. – А дело вашего отца достойно продолжаете вы.

Сказала. Осознала. Смутилась. Исправилась:

– Ну, то есть фирму «Горчаков и партнеры» создал он. А вы теперь ею руководите. Династия…

– Дипломатия, – усмехнулся он. – Поищем еще слова на букву «д»?

Ладно, он сам завел на эту тему. Что там Катя говорила в лекции для Светика насчет откровенности?

– Тогда уж лучше словосочетание, – решилась она. – Другая женщина. И вам, и вашему отцу, и Северянину одной всегда мало.

– Как и большинству мужчин, – не смутился Горчаков.

– Что ж, женщинам остается переключить внимание на меньшинство.

– Боюсь, взаимностью оно вам не ответит, – хмыкнул Горчаков.

Да, опять получилось двусмысленно. И вообще странная тема. Но он первый начал. Папа должен любить маму, ну, и футбол. Но уж никак не секретаршу!

Ладно, проехали. Вернее, приехали. На кладбище. И сначала оно не выглядело унылым. Солнце как раз решило подмигнуть осеннему дню из-за туч, деревья уже примерили золото и багрянец. Но стоит сделать пару шагов, как натыкаешься на закрытый гроб, венки, заплаканных женщин, мрачных мужчин.

А еще Катя наткнулась на лохматого, седого старика в мешковатом сером пиджаке «в елочку», который, видимо, как и они, немного опоздал и теперь, прихрамывая, спешил к вырытой могиле.

17

Седовласый, ссутуленный, прихрамывающий – наверное, это просто описание старости. А старомодный пиджак – спецодежда пенсионера. Довольно распространенный портрет. Но для Кати это был фоторобот пироманьяка. Или как минимум человека, бывшего в курсе злодеяний пироманьяка. Он нанял Виталика, чтобы поэффектнее явить миру свою вторую официальную жертву. Он пришел на похороны третьей. Совпадение?

Катя не знала, но на всякий случай решила рассмотреть старика получше, подойти поближе. Подошла и радостно вскрикнула, хотя это было совсем неуместно на кладбище:

– Платон Матвеевич! Неужели вы?!

Никакой это не маньяк. Вернее, мания у него имелась, но совсем в другом роде.

Он прищурился, порылся в памяти и тоже улыбнулся:

– Катенька?! Я-то что, я все тот же. Древности уже не постареют. А вот ты! Где же твои очки? Прозрела, детка? Или просто прекратила умные книжки читать и очки больше не понадобились? Я всегда говорю своим студенткам, что наука – помеха девичьей красоте.

– Я помню, Платон Матвеевич, но после того, как изобрели линзы, число симпатичных студенток у вас резко прибавилось.

– Ну, вообще-то, Катенька, вы мне всегда были симпатичны. Ум, знаете ли, украшает.

– Надо же, где мы с вами встретились…

– И не говорите, это же печаль моя, – вздохнул старик. – Раньше-то у нас было куда более приятное место для свиданий. Когда мне сообщили, что вы больше в архиве не служите, а работаете в какой-то фирме… Фи, все эти ФИрмы, Катенька, вы уж простите меня. Вот какая у вас ассоциация с этим существительным? У меня стойкая одна: фирма-однодневка. А архив – это же на века!

– Может, вы и правы, Платон Матвеевич, но цены век от века растут, – напомнила она. – Это сто лет назад можно было прожить на жалованье в 1 рубль в день и снять дачу с отдельным входом и оборудованной купальней на реке за 50 рублей в месяц.

– Точно, деточка. А чтобы помыться в бане, отдавали всего 10 копеек. С женщин и того меньше брали, видимо, на них грязи меньше, да, Катенька? – хитро прищурился дедушка.

– Нет, Платон Матвеевич, вы же сами нам на лекциях говорили, что скидки дамам – признак не матриархата, а патриархата. Женщинам вообще меньше платили, да и работать они могли разве что гувернантками и модистками. А все остальные находились на обеспечении отцов и мужей. Так что, беря меньше с дам, мужчины на самом деле брали меньше с самих себя.

– Садитесь, Чижова, пять! – рассмеялся бывший Катин преподаватель.

Хотя почему бывший? У таких, как он, всегда есть чему поучиться. В 1945 году ему было всего 18 лет, но он уже успел произвести явно неравноценный обмен: потерял на фронте ногу, но приобрел медаль «За отвагу». Именно костыли привели его в науку. Был бы здоров, отправился бы на завод восстанавливать разрушенное хозяйство или в милицию – ловить банды «черных кошек». И только тем, кто без ног, не стыдно было выбрать сидячую работу: в аудиториях, библиотеках, архивах. Он выбрал историю, и наука об этом не пожалела. Профессор Платон Матвеевич Платонов – автор учебников и научных работ, и по сей день он читал лекции и давал консультации.

Но что он делает на кладбище? Здесь ведь сегодня хоронят явно не ветерана и не боевого товарища. Неужели несчастная супруга бизнесмена Комова тоже была когда-то его студенткой? Она ведь пришла в налоговую инспекцию с дипломом юриста. Не историка, конечно, но историю преподают в каждом юридическом вузе. И в свое время профессор Платонов подрабатывал в коммерческих институтах.

– Я рада, что мы увиделись, Платон Матвеевич, хотя повод, конечно, печальный…

– Очень печальный, Катенька, – согласился профессор. – Для меня – вдвойне. Потому что я вижу здесь сразу двух покойников.

Катя похолодела. Кого он имеет в виду? Неужели Елизавету Комову и Катю Чижову, которая лишь чудом не разделила ее судьбу? Но откуда ему об этом знать? Разве может уважаемый профессор оказаться замешанным в чем-то криминальном? Неужели все-таки именно его описывал Виталик?

Он не простил того, что Катя изменила науке с коммерцией, а Лиза – с коммерсантом, и решил устроить для них что-то вроде костров инквизиции? Нет, это просто бред! Хотя Платон Матвеевич с такой страстью относился к своему делу, что коллеги и студенты и в шутку и всерьез называли его серийным убийцей белых пятен в истории. Но белые пятна и молодые женщины – это все-таки не одно и то же. Да и в таком возрасте и на протезе многих не убьешь.

Впрочем, рядом с профессором всегда хватало молодых и рьяных, которые ловили каждое его слово и считали Учителем с большой буквы. И науку любили в достаточной степени, чтобы ненавидеть изменивших ей.

Стоп! Еще немного – и эта история сведет Катю с ума. Она чувствовала себя электрическим разрядом, который должен проникнуть в мозг убийцы, чтобы найти и обезвредить преступника. Ей так хотелось понять, почему она оказалась включена в список приговоренных к смертной казни через сожжение, что иногда она не могла думать ни о чем другом. Но подозревать Платона Матвеевича – это уже слишком. Маньяки гораздо проще устроены. Скорее можно предположить, что жертв объединяет буква Е: Елена, Екатерина, Елизавета. Правда, тогда Жанна не вписывается….

Нет, мотив для убийства «студентка – преподаватель» можно смело назвать притянутым за уши, если бы у мотивов имелись уши. Предположим, что насчет Елизаветы и Елены еще были хоть какие-то сомнения, но Жанна точно у профессора Платонова не училась. У нее были совсем другие университеты, где стипендию сворачивали в трубочку и засовывали под кружевное белье.

– Катенька, ты что так побледнела, детка? Ты же не боярин с небритой бородой, а я не царь Петр, чтобы страху на тебя нагонять. Я о втором покойнике, конечно, образно выразился. А так он жив, здоров, хотя и печален. Я о Мишане говорю. Мишаня Комов – мой лучший студент, затем аспирант, затем кандидат наук. Такие перспективы перед ним открывались, что дух захватывало, даже бинокль не требовался. И кто бы мог подумать, что парень остановится буквально в шаге от докторской! Да что там – в сантиметре.

Мишаня Комов? Как ни странно, до Кати только что дошло, что она впервые услышала эту фамилию не в новостях о пожаре и найденном трупе, да и увидела нового клиента вовсе не в офисе фирмы «Горчаков и партнеры» и не вчера. Да они же сто лет знакомы! Лучший ученик и открыватель блестящих перспектив буквально не вылезал из архива, где совсем недавно работала Катя. И как это она забыла?

Но кто бы узнал в солидном бизнесмене худого, прыщавого, сутулого, вечно голодного кандидата наук в очках образца семидесятых годов и с потрепанным портфелем из естественно состарившейся кожи? Для этого нужна, наверное, какая-нибудь специальная компьютерная программа, которая моделирует, как могли бы выглядеть Элвис Пресли на свое 80-летие или Мэрилин Монро после рождения троих детей.

Катя не видела Михаила Комова лет пять. Он просто однажды перестал приходить, с трепетом листать пожелтевшие странички и пить чай с сотрудницами архива на правах постоянного посетителя. Тогда Катя и заведующая читальным залом Нина Федоровна, у которой всегда имелись в наличии старый электрический самовар и свежий пряник, немного пообсуждали эту тему.

– Я слышала, что Мишаня совсем ушел из науки. Сказал, мол, сколько можно копейки получать, – поделилась с ней тетя Нина. – Надо же, такой увлеченный исследователь. Я думала он уйдет, только если у него обнаружится острая форма аллергии на пыль веков. Жаль…

– Надо же, как меняются люди! – воскликнула Катя. – Если бы вы не сказали, я бы Михаила не узнала. Он такой успешный, уверенный….

– И тоже без очков, как и ты, – невесело усмехнулся профессор. – Эх, молодежь, разве в этом счастье?! Счастье – это вдруг обнаружить в архиве документ, которого никто до тебя не читал. Да и видел всего один человек – тот, кто это писал. Наука может сделать тебя бессмертным. Не каждого ученого, конечно, но у Мишани были все предпосылки. Но он этим пренебрег, поэтому в этом смысле он умер. И мне его очень жаль. А тут еще беда с его супругой. Я решил прийти, засвидетельствовать, поддержать как-то…

Желающих поддержать бизнесмена Комова было явно больше, чем знакомых научного сотрудника Комова. Видимо, у исследователей со строителями мало общего. Первые в каждой трещинке видят эпоху, вторые их просто замазывают, а лучше вообще все снести и возвести заново. Да уж, неблизкие это отрасли. Обычно историки пытаются подзаработать на составлении родословных, некоторые, как Катя, сделали шаг к юриспруденции. Но Михаил освоил совершенно новую для него сферу. Причем добился успеха за довольно короткий срок. Интересно, как ему это удалось?

Катя старалась думать о чем угодно: о том, что бетон – враг археологии, но даже на кладбище можно встретить жизнь, настолько все непредсказуемо. Что угодно лучше, чем ужас. Да, она чувствовала именно ужас. Не горе, они ведь не были знакомы с женой Михаила: ужас. От того, что сегодня у тебя есть настоящее, а завтра нет будущего, только прошлое. И с ней самой едва не случилось такое…

О прошлом погибшей шептались стоявшие рядом с Катей девушки. Одна блондинка, другая брюнетка. Обе – ходячая реклама средиземноморских курортов, дорогих бутиков и шампуня «для длинных, окрашенных волос, который надолго сохранит их блеск».

Платон Матвеевич отправился пожать руку безутешному вдовцу. Катя на это не решилась, осталась поодаль и услышала много интересного.

– Не может быть? Ты уверена?! – удивленно вскинула идеально выщипанные брови брюнетка.

– Я сама удивилась, когда встретила там Лизу, – кивнула блондинка. – Но это была специальная очередь – для беременных.

– Ты шутишь? В очереди? В обычной поликлинике?! Почему не в лечебнице у доктора Цибермана? У него очереди только из джипов у входа выстраиваются. Ты-то сама там что делала?

– Я-то себе суррогатную мать присматривала. Ну, то есть не себе, конечно, а для нашего с Коротышкой ребенка. Он же ведь, гад мелкий, этот пункт в брачный договор вписал, что у нас в течение трех лет должен появиться ребенок. Хорошо еще, что такая формулировка. Не я должна родить, а у нас должен появиться. Это меня и спасает. Можно инкубатор нанять. Его клетка плюс моя клетка. Ребенок наш, но выносит и родит его кто-то другой.

– Блин, и как я до этого не додумалась, – вздохнула брюнетка. – Портила фигуру, терпела токсикозы. И ноги отекают, и растяжки на животе. Бр! Даже вспоминать не хочется.

– Вот-вот! Надо сделать так, чтобы и не о чем было вспоминать. Будь моя воля, я бы наши гены вообще не смешивала и не тиражировала. Представляешь, если ребенку достанется папин рост? Девочке придется даже домашние тапочки на шпильке покупать. А у парня обязательно разовьется комплекс Наполеона. Будет всеми командовать, как папаша. И по поводу каждого чиха контракты составлять с громаднейшей неустойкой…

Да уж, тяжела доля жены бизнесмена с большими амбициями и маленьким ростом. Не хотела бы Катя рожать детей по договору.

– Конечно, не каждая согласится стать инкубатором для чужого ребенка даже за большие деньги, – продолжала между тем блондинка. – Знающие люди мне посоветовали поискать подходящую кандидатуру в очереди на аборт.

– То есть? Там же своих не хотят, куда еще чужого.

– Есть один хитрый момент. Аборт – это даже звучит неприятно. Плюс страшилки о том, что после него возрастает риск бесплодия. И тут являешься ты и предлагаешь несчастной не просто деньги, а деньги на фармакологический аборт. Новое слово в медицине! Глотаешь таблетку, и все само собой рассасывается на ранних сроках. И самое главное, я даже наизусть выучила: такой аборт не влияет на фертильность женщины. Фертильность – это способность к деторождению. Представляешь, женщина может забеременеть в первом же цикле после проведенного фармакологического аборта.

– Круто! То есть ты как бы освобождаешь место для своего ребенка!

– А то! Все просчитано. Так просто к женщине не сунешься: ну-ка, роди мне малыша! Но если ты к ней в больнице подходишь, предлагаешь решить ее проблему, чтобы она потом решила твою… И все довольны. Щадящий аборт, приличные деньги, да и для организма полезно все-таки родить. Он-то уже настроился на это дело. Месяцем позже, месяцем раньше. Короче, не с первого раза, конечно, но я нашла, что искала. Девчонка, 19 лет, студентка, залетела неизвестно от кого, в бутылочку, наверное, играли. Если родит, из общежития ее выгонят, а идти ей некуда. Родители живут в деревне. Возвращаться к свинарникам и пьяным пастухам она не хочет. Да и папаша, если узнает, что дочь принесла в подоле, забудет про радикулит, схватит кочергу и размахивать ею примется. И тут являюсь я. И спасаю ее и от кочерги, и от общаги. Мы с Коротышкой подарим девчонке квартиру, если она нам здорового малыша родит.

– Блин! Прямо сериал под названием «И все довольны» можно по такому сценарию снимать. И почему ты мне раньше все это не рассказала? Я тоже слышала, конечно, о суррогатных матерях. Но вообще не представляла, где их искать. Не будешь же объявление в газете давать! Не попросишь же домработницу: милочка, помой плинтусы и роди мне ребенка.

– Ну, вообще-то есть агентство, которое этим занимается. Но зачем мне посредникам платить и посвящать их в свою личную жизнь…

– Это понятно. Непонятно, при чем тут Лиза? Она тоже инкубатор, что ли, искала? Она-то как раз родить хотела, но не могла…

– Говорю же, она сидела в очереди для беременных. Мне прямо так и пояснили: это беременные сидят, а на аборт – туда. Я пошла туда, но притормозила, потому что на Лизку наткнулась. Ты зачем, говорю, здесь? А она явно смутилась, покраснела, побледнела. Подругу, говорит, жду. Ха, так я ей и поверила! Темнит она что-то. Ну, то есть темнила…

– Ты думаешь, она не подругу ждала, а ребенка?! – вытаращила глаза брюнетка.

– Я бы не удивилась. Она молодая девка была, на здоровье не жаловалась никогда. А этот ее Михаил – не первой свежести все-таки перец. Так что если и были проблемы, то, скорее всего, у него.

– Ну, вообще-то он мне тоже никогда не нравился. Какой-то вечно пафосный и серьезный. Как завернет что-нибудь в разговоре, минут пять потом пытаешься развернуть. И чувствуешь себя полной дурой. Наши с тобой папики попроще, зато с юмором. И Лизка раньше веселая была, заводная, а он ее прямо заморозил. Так что я бы на ее месте закрутила роман с кем-нибудь помоложе, поэнергичнее. И без проблем по мужской части.

– Возможно, она так и сделала. Поэтому и пошла на анализы в обычную поликлинику, а не в дорогую лечебницу. Если ждешь ребенка от законного мужа, что тут скрывать-то?

– А если даже от незаконного, все равно не скроешь…

Катя понимала, что ведет себя некрасиво. Стоит и беззастенчиво подслушивает, только что стакан к стене не приставляет, потому что стены нет.

Блондинка и брюнетка были так увлечены беседой, что Катю не заметили.

Катю извиняло лишь то, что интерес ее был отнюдь не праздным. Она рано или поздно всю информацию к делу подошьет – к уголовному, которое обязательно будет слушаться в суде и закончится постановлением обвинительного приговора. А Катя будет адвокатом потерпевших, ну, или общественным защитником. В этой истории имелась некая червоточина, налет аморальности. Похоже, все жертвы пироманьяка были чьими-то любовницами.

18

Любовники – вот что объединяет всех жертв пиромана! Женатый любовник у незамужней Елены. Любовник-начальник у Катерины. Любовники без счета и без любви у Жанны. Холостой любовник у замужней Елизаветы…

Последнее – только предположение. Основанное на том, что госпожа Комова, возможно, пыталась скрыть факт своей беременности от мужа. Катя помнила, что Михаил твердо заявил: детей у нас не было и быть не могло, но это и неважно. И вдруг выясняется, что Лиза тайно посещала гинеколога. След? Или сплетня?

Интересно, какие-нибудь еще разновидности любовников остались? Кто может стать следующей жертвой? И вообще, почему такая дискриминация?! Почему женщины должны гореть в геенне огненной, а их мужчинам все сходит с рук? Павел изменяет жене, Алексей – любовнице, клиенты Жанны – не только женам и любовницам, но и своим кошелькам. О партнере Лизы ничего не известно, но вряд ли он монах, коварно соблазненный бывшим налоговым инспектором. Мужская солидарность или мужской шовинизм?

И все-таки за что мстит маньяк, чего он хочет добиться? Разве найдется хоть одна женщина, у которой никогда не было любовника? Это означает или любовь с первого взгляда и на всю жизнь, которая настигла двоих прямо в окрестностях ЗАГСа. Или, напротив, полное отсутствие всякого присутствия любви и даже интереса со стороны противоположного пола.

И все-таки странно, что Катя угодила в этот список. И, если честно, немного лестно. Она себя любовницей Горчакова не ощущала. Было что-то в этом слове: аморальное, запретное и одновременно сладкое. Она же – всего лишь одна из многих его сексуальных партнерш.

А он всегда готов найти новую. Вот, например, сейчас он целует руку той самой блондинке – разговорчивой жене Коротышки, подошедшей положить цветы на уже засыпанную могилу. И блондинка улыбается так, словно они встретились не на похоронах, а на концерте любимой группы. И красотку можно понять. Горчаков ростом с ней вровень. И контракты с женщинами он не заключает, он заключает их в объятия. Нет у него комплекса Наполеона, имеющийся же комплекс Дон Жуана скорее привлекает дам, нежели отталкивает.

Нет, не будет Катя на это смотреть. Она лучше тоже подойдет к могиле. Не для того, чтобы попрощаться, ведь они с жертвой не были знакомы, или выразить соболезнования вдовцу, ведь они были знакомы слишком давно. Прощания и соболезнования – и того, и другого было здесь в избытке. Катя же подошла, чтобы пообещать себе и Елизавете сделать все, что в ее силах. Для них и против маньяка. Не так уж и много, конечно, однако кое-что она может.

– Не исключено, что Елизавета Комова была беременна и скрывала это от мужа, – сообщила Катя своему боссу в машине, когда они ехали с кладбища домой.

На этот раз им действительно было по пути. Катя посчитала свой дочерний долг выполненным и собиралась вернуться в свое столичное жилье.

– Ты что, с патологоанатомом пообщалась? – удивился Горчаков ее осведомленности.

– Я думаю, с ним следователь обязательно пообщается, так что мы должны быть к этому готовы. Учитывая, что клиент заявил, что у них детей не было и быть не могло.

– Да уж, тень довольно бесцеремонно улеглась на светлый образ идеальной семьи. А так все хорошо начиналось, но в результате – все, как у всех. Походы налево, тесты на отцовство, сомнения, подозрения… Если муж был курсе, у него появляется мотив для убийства. Если же не знал, а следователь ему скажет, у него появится мотив для самоубийства. Новый удар так скоро после похорон. Еще неизвестно, кто ему скорее понадобится, адвокат или психотерапевт. Кстати, откуда информация?

– Конечно, из неофициальных источников, – призналась Катя.

Алексей тоже кое-что мог бы оттуда почерпнуть, но все его внимание было сосредоточено на глубоком вырезе стильного черного платья этого источника.

– Они, в отличие от официальных, практически не лгут? – усмехнулся Горчаков.

– Им, в отличие от официальных, лгать незачем. У них нет мундира, чтобы защищать его честь. У них декольте, – не удержалась Катя.

– Радио «Би-би-си», – понял он. – Блондинка Блондинке Сказала?

Народный вариант – «Баба Бабе Сказала», но Горчаков женщин бабами не считал. Он их считал блондинками.

– На самом деле, Блондинка Сказала Брюнетке. Но это уже детали.

– Да, в какой-то момент перестаешь замечать и цвет волос, и даже размер груди. Остаются только два ощущения. Ты – рядом. И – нет тебя. А все остальное – детали.

– Да вы поэт, Алексей Сергеевич, – ее на самом деле изумили его слова и неожиданно серьезный тон, какими они были произнесены.

– Поэт – это Северянин, Катенька. А я – адвокат, которого бросила девушка. Знаешь, как у «Чижа»: «Когда уходит любовь, начинается блюз…» Что еще остается? Ну не готовить же иск в суд о понуждении ее к общению!

Шеф удивлял ее все больше и больше. Бросила девушка? Блюз? Любовь?!

– Сожалею, если у вас проблемы с Алисой Островской, – изобразила сочувствие Катя. – Вы – такая яркая пара!

Он посмотрел на нее, как на умственно отсталую:

– Настолько яркая, что бабушку точно ослепит. Если ты помнишь, моя бабушка-княгиня лично знала Пастернака. Лично знать ведущую скандального телешоу, хоть и с литературной фамилией, ей необязательно.

– То есть Алиса Островская достаточно хороша, чтобы играть с вами в бильярд на раздевание и терять сережки в вашей постели, но никак не гармонирует с обивкой вашей аристократической гостиной? – почему-то разозлилась за Алису Катя.

В конце концов, та проявила женскую солидарность и не отказалась помочь супруге боксера. Да и вообще, не было бы Островской, Горчаков сбежал бы среди ночи от Кати к другой. Изменил-то ей Алексей, а не Алиса. Алиса Кате ничего не должна. Не обещала быть вместе, «пока утро не разлучит нас». Горчаков, конечно, тоже не обещал. Но Кате казалось это само собой разумеющимся. Век живи – век учись.

– Уверяю тебя, ей самой этого не надо. Разве что в профессиональном плане, – возразил он. – Если бы мне пришла в голову бредовая идея познакомить Алису с бабушкой, она бы сразу стала тыкать в нее микрофоном и требовать подробностей: мол, что «у нее было с Пастернаком»? Кать, блюз – это не об Алисе.

– Простите, это вообще не мое дело, – она отвернулась к окну и внезапно образовавшейся за ним пробке.

Странная вещь – эти пробки. Обычно стоишь в них и видишь, как убивают время, причем твое время. Расстреливают по секундам, даже не из пушки по воробьям, а из установки Град по кузнечикам: ни одному не спастись. Спрашивается, зачем было выбегать из дому с недосушенными волосами, оставив на кухне недопитый кофе? Раз все равно стоять, могла бы не торопиться и даже успеть помыть не только чашку, но и плиту, потому что кофе тоже куда-то обычно торопится.

Но все меняется, если, цитируя Горчакова, «ты – рядом». Тогда расстрел вдруг превращается во вручение наград. Взгляд, улыбка, даже молчание – все награда. И специальный приз – его слова о любви. Конечно, трудно поверить, что блюз – это о Кате. Это о ком-то изысканном, утонченном. Алиса Островская, конечно, тоже не подходит. Вот какая-нибудь прима Большого театра или дочка английского посла… В любом случае, никак не помощница из твоей собственной фирмы, у которой нет ни одной нитки настоящего жемчуга. А есть провинциальное детство, заурядная внешность, выпивающий отец, мать, мечтающая выдать дочь замуж хоть за кого-нибудь, квартира с недоделанным ремонтом и куча комплексов от всего этого.

Она понимала, что это не может быть о ней, но чувствовала, что именно о ней…

– Кать, ты так и будешь ускользать от меня? – вздохнул Алексей. – Прятаться за Алису и официальную вежливость?

– Я вас не понимаю.

– Прекрати называть меня на «вы»! И просто будь со мной.

Это была не просьба, а требование. При этом он даже на нее не смотрел. Он смотрел на дорогу. А она изучала его аристократический профиль и мечтала его растиражировать. И чем раньше, тем лучше. И ничего не могла поделать с этим желанием. Черт, ну почему все так?!

– Я с тобой, – сказала она. И это было не признание, а уже стон. – Это тебя не было рядом. А огонь – был!

– Прости! Лучше бы наоборот. Это действительно свинство с моей стороны. И с его – тоже.

– Это шутка? – возмутилась она. – Удачная, ничего не скажешь!

Ему легко говорить! А Катя до сих пор не могла забыть, как ее душил в объятиях дым, как на нее бросилось со всех сторон пламя, а в висках дятлом стучало: «Это конец!» И ничего уже не будет: ни семьи, ни работы, ни сбежавшего кофе. Вообще ничего…

– Нет, это новое свинство, – тут же согласился он.

– Это не свинство, Алексей. Это твой образ жизни. Ничего серьезного, ничего святого. Наверное, так легче и приятнее. Но я живу иначе.

– Давай делать это вместе, – на этот раз он повернулся и посмотрел ей в глаза.

Зачем скрывать? Это именно то, что она хотела. Чтобы на нее ТАК смотрел ТАКОЙ мужчина. Мало того, он предложил ей жить вместе. Или ей послышалось?! Прямо в одной квартире, с одним тюбиком зубной пасты на двоих? И никаких ночных отлучек к приехавшим из-за границы друзьям и неодетым телеведущим? Не может быть! Даже Светику в свое время это не удалось. Она и Алексей просто встречались.

Минуточку! Это что же происходит? Объяснение в любви? Предложение сердца и ключей? Вот так, запросто. По дороге с кладбища, которое они, к счастью, посетили по производственной необходимости. Но в Катиных мечтах все было по-другому. Цветы, а не воспоминания о траурных венках. Свечи, конечно, не автомобильные. Романтическая музыка, а не урчание мотора. И пробка должна быть от шампанского, а не дорожная. Мечты, мечты…

И что из этого? Нажать на «паузу» или вообще перемотать назад? Ни за что! Лучше пусть будет наспех, не к месту, походя, чем вообще не будет.

– Что именно делать вместе? – на всякий случай уточнила она.

Не хотелось бы опять обмануться, выдать желаемое за действительное. В последнее время у них не разговоры, а ритуальные танцы какие-то. Как сказать тебе все, при этом не сказав ничего?

– Ну, для начала это…

Алексей не стал много говорить. Он наклонился к Кате и приник губами к ее губам. Бывает оскорбление действием, а бывает объяснение им же. Очень приятное, надо отметить, действие. Обезоруживающее, головокружительное, обессиливающее. И никакой двусмысленности. Не возникает вопроса – а не имел ли он в виду кого-то другого? Нет, он целовал именно Катю. Только Катю. И ей не хотелось ни возражать, ни спорить, ни даже мечтать. Просто жить этим поцелуем…

Получилось хорошо, но недолго. Возмущенные гудки сзади заставили Горчакова с явным сожалением оторваться от Катиных губ и сосредоточиться на дороге. А потом зазвонил телефон.

Не Нобелевскую премию надо давать тому, кто изобрел сотовую связь. Надо давать номер его телефона всем желающим! Чтобы они звонили ему в самый неподходящий момент. Алиса Островская, например, всегда готова напомнить о себе и своем месте в постели Горчакова.

– Да, – ответил Алексей.

Ради дамы он всегда готов нарушить правила дорожного движения, запрещающие разговоры по мобильнику за рулем. С другой стороны, если нет движения, нет и правил. Машины впереди опять встали.

– Да, конечно. Хорошо. Я приеду, не волнуйся. Часа через два, как и договаривались…

На Москву надвигался субботний вечер. Что может быть лучше? Вечером в пятницу ты слишком устал работать, вечером воскресенья – устал отдыхать. И только вечером в субботу можно оторваться, как тромб, и перекрыть артерию скуки, нужно «зажечь» ярче фонарей. Ведь до следующего такого вечера целая рабочая неделя.

Катя не сомневалась, что у Алексея есть планы на «через два часа» и вплоть до завтрашнего утра. И она в них не вписывалась, а вот госпожа Островская – наоборот.

– Кать, ты извини, я тебя у дома высажу. А вечером у меня аудиенция у княгини, – сообщил Алексей, выключив телефон. – Когда освобожусь, я тебе позвоню.

Вот так. Целуем одну и спешим на встречу к другой. Но это, наверное, не Островская, а как раз дочь английского посла. Или скорее французского, раз княгиня?

– Мне надо бабушке лекарство отвезти, – заметив растерянность в ее глазах, пояснил Горчаков. – Это она звонила.

Ну, конечно, бабушка-княгиня. Так, они приехали. Свернули на узкую улочку с липами и ажурными решетками.

– Спасибо за доставку, – улыбнулась Катя.

И за поцелуй. Но об этом она промолчит. Потому что так и неясно, что между ними будет дальше. Вот в книгах тебе сразу расскажут, любит герой героиню или просто проводит с ней время. В кино еще и покажут, как он сидит мрачный в баре и пьет виски. И к нему подходит роковая красавица с таким видом, словно она уже на все согласна. Но ему не нужны легкие победы и доступные блондинки. Он тоскует по той единственной, которая вот уже восемь серий не отвечает на его звонки.

Не в кино, а в машине, затормозившей в районе Патриарших, трудно было требовать определенности. Даже если человек говорит: мне хорошо, когда ты рядом, будь рядом, – это вовсе не значит, что через неделю он не скажет эти слова кому-нибудь другому.

С этой мыслью Катя оказалась на тротуаре. Не успела она сделать и пары шагов, как на нее налетела какая-то женщина, возбужденно заголосила и замахала руками:

– Да вот же она сама! Нам ее бог послал. Не зря я говорила: надо ехать. И именно сегодня. Ну и что, что без приглашения! Катюшенька нас ведь не прогонит, да, Катюшенька?

Катя не сразу поняла, что в ее рукав вцепилась тетя Тая. Та, что живет неподалеку от ее родителей и на общественных началах подрабатывает свахой. Единственный клиент ее брачного агентства переминался с ноги на ногу рядышком. Вот так встреча! Тетя Тая и Виталик.

– Здравствуйте! – только и смогла выговорить Катя.

– И тебе не болеть, – ухмыльнулся парень. – Мы вот в гости к тебе.

– Ага! Решили поехать, посмотреть, как в столицах живут, – поддакнула Таисия. – Мамка твоя нам адрес дала. Только она не знала, будешь ты дома или нет. Я же говорю: куда же она денется-то? Не на танцульки же пойдет, она девушка серьезная. А в ресторане все так дорого!

Действительно, чем заняться молодой свободной женщине в субботу вечером? Только дома сидеть в обнимку с какой-нибудь книжкой. Но самое обидное, что тетя Тая права. Этим Катя и собиралась заняться.

– Ну давай, показывай нам свои хоромы, – подмигнул ей Виталик.

Гостей впечатлили размеры полезной площади, высота потолков и вид из окна.

– Да ты миллионерша, Катюха! – Виталик даже присвистнул от восхищения. – Квартира в центре, да еще такая немаленькая, потянет небось на миллион долларов. Нужно ее продать, купить что-нибудь поскромнее и тройку автобусов. И будет собственное дело, прибыльное, между прочим! Ведь все куда-то едут. Так чего на чужого дядю работать?

Здорово! Посторонние люди в два счета составили бизнес-план Катиной жизни. Пока она сомневается, они уже прибыль подсчитывают.

– Нельзя квартиру продавать, – Катя решила охладить пыл Виталика. – Моя тетя хотя и подарила мне жилье, а сама перебралась в пансионат, но в гости иногда заходит. Патриаршие не отпускают.

– И зачем ей соваться в жизнь молодых? – не одобрила тетя Тая. – Сиди в своем доме престарелых, телевизор смотри, молоко пей. Раз отдала квартиру, нечего в нее даже иногда шастать.

– Но это было ее условием, чтобы не продавать, а жить, – Катя немного сгустила краски, но она была уверена, что бывшей владелице этих квадратных метров вариант их обмена на панельную многоэтажку где-нибудь в Химках плюс автопарк не пришелся бы по душе.

– Жаль, но, может быть, не сразу… – тетя Тая не желала терять надежду, делала Виталику какие-то знаки.

И он наконец просек, какие именно.

– Ты, это, Кать, того… Давай с тобой завтра куда-нибудь сходим, – предложил он.

– Куда? – заинтересовалась она.

– В зоопарк или аквапарк. Москва-то большая!

Это точно. Жаль, что лето ушло, можно было бы совместить: надеть купальник и отправиться смотреть на горилл.

Ладно, хватит ломать комедию. Вежливость и нежелание расстраивать маму – это, конечно, похвально, но тюленей покормят и без Кати.

– Извините, никак не получится. На завтра у меня уже есть планы. Меня пригласили на свидание.

И даже больше. Горчаков, похоже, пригласил ее в свою жизнь.

– Какое такое свидание? Кто пригласил? – забеспокоилась тетя Тая. – Небось какой-нибудь хмырь, что на эти квадратные метры зарится. Не верь ты ему! Другое дело – мы. Мы ж тебя с роддома знаем!

Но Катя была непреклонна. Устала она от хмырей и их теть.

– Извините, что чаю не предлагаю, – это был явный намек, что незваным гостям пора уходить. – Мне надо собираться. Свидание-то начнется уже сегодня…

Ну и пусть они пожалуются маме. В крайнем случае, можно сказать: да, было свидание, да сплыло.

…Оно действительно сплыло. Ведь Алексей так и не позвонил. Ни вечером, ни ночью, ни утром. «Освобожусь, позвоню». Видимо, не освободился.

Так что воскресенье оказалось большим пустым ящиком, который хотелось бы заполнить любовью, а пришлось – работой. Научной. Ведь кандидатская зависла где-то на середине.

Но в любом случае Катя не жалела, что спровадила Виталика. Лучше одной, чем с кем попало. Она не без удовольствия обложилась умными книжками и заумными журналами. Прежде чем что-нибудь написать, требуется что-нибудь почитать в том же стиле.

Она прочла две статьи из материалов научно-практической конференции пятилетней давности, а на третьей споткнулась.

Сначала ее поразила тема. «Пожар – как двигатель прогресса». Но еще бо́льшую оторопь вызвала фамилия автора. Михаил Комов! Кто бы мог подумать, что человек, у которого огонь отнял самое дорогое, когда-то пел ему дифирамбы…

19

Уйдя из архива, Катя выпала из научного контекста. Поэтому ей пришлось сначала продираться сквозь исторические парадигмы, дуализм и синкретизм автора. Но суть статьи сводилась к следующему.

Огонь – сила сколь разрушительная, столь же, как это ни странно на первый взгляд, и созидающая. Например, из-за нее Москва стала белокаменной. Пожар 1365 года, возникший от опрокинутой церковной лампадки, до основания истребил Кремль, его стены и башни, посад, Загородье и Заречье, лишив тысячи жителей имущества, скота и крова. Но горожане недолго пребывали в унынии. Кремлевские стены вскоре восстановили и сделали их не из дуба, как прежде, а каменными, чтобы они могли противостоять не только военной силе, но и огненной стихии. В провинциальных городах – та же картина, правда, на века позже. Пламя уничтожало деревянные посады, после чего на смену постройкам из бревен и досок пришли каменные дома.

Спокойная, размеренная жизнь без потрясений приводит к застою. А на ошибках учатся, приобретают опыт, движутся вперед. Не было бы счастья, да несчастье помогло. То, что в масштабах личности – трагедия, в масштабах истории – урок. Чтобы изобрели сейсмограф, сначала должно было случиться землетрясение.

Катя и сама не поняла, откуда это пришло, но внезапно она поняла все. Вернее, кое-что вспомнила, остальное – поняла.

Прочитала статью, посмотрела на фамилию автора в свете последних событий, вернее, в отблесках пламени, и у нее возникла ассоциация. Пожары – это не всегда плохо, порой это даже хорошо… И словно в ее голове разархивировался файл, записанный давно, но именно сейчас ставший актуальным.

Предположение было довольно смелым. И, конечно, ее версия требовала проверки. Так что Катя едва дождалась утра понедельника, чтобы бегом отправиться на асфальтовый завод, ой, простите, в архив. Кажется, у нее появился повод навестить бывших коллег, а заодно и разоблачить маньяка.

Заведующая читальным залом Нина Федоровна Кате обрадовалась и не стала смотреть на нее косо, обвиняя в измене науке.

– Хорошо, что вы выбрались отсюда, Катенька, – одобряюще улыбнулась она. – Здесь не место молодым хрупким девушкам. Здесь самое место молодым и физически развитым баскетболистам.

– Проблемы с верхними полками? – догадалась Катя.

– Еще какие! В пятницу Надежда Константиновна со стремянки упала, два ребра себе сломала. Производственная травма. Директор – в крик: мол, вы мне всю технику безопасности нарушаете! Запретил выдавать документы, лежащие на верхних полках.

– Ой, а ведь там всегда все самое интересное, – Катя это знала по собственному опыту. – Действительно, лучше баскетболистов пригласить.

– Чай будете, Катенька? Как раз только заварила, с ромашкой…

– Буду, Нина Федоровна, но сначала мне бы кое-что посмотреть.

– Надеюсь, не с верхней полки?

– Да нет, мне бы на журналы регистрации взглянуть, на заказы.

– И зачем вам это?

– Нужно одного исследователя найти. Поступил заказ на написание родословной, и мне вспомнилось, что попадалась мне на глаза такая тема лет пять тому назад, – соврала Катя.

– Ищите, Катенька. Помните, где и что лежит, или показать?

– Помню, Нина Федоровна.

И Катя получила доступ в свою старую каморку, заставленную стеллажами и насквозь пропахшую стариной. Конечно, ей пришлось покопаться, полистать пожелтевшие страницы, изучить неразборчивый почерк. Но вскоре она получила представление о десяти последних заказах, которые Михаил Комов сделал перед тем, как круто изменил свою жизнь и ушел в бизнес.

И все они касались двух вещей: огня и смерти, пожаров и кладбищ. Вот, например, в 1780 году огонь до основания сжег город N. Кроме документов, где это пожар подробно описывался, исследователь затребовал подробную схему города и отдельно изучил его погосты.

Именно это Катя и вспомнила. Еще тогда, пять лет тому назад, была какая-то странность. И она ее даже с кем-то обсуждала. Пожары – это не только плохо, но и хорошо…

Что же это получается? Пироман узнал о теме научного интереса Комова и отомстил ему за что-то таким страшным образом? Или Михаил, что называется, напророчил себе несчастье. Как летчик, выбирающий небо, чтобы погибнуть в нем, как моряк, любящий воду, чтобы однажды захлебнуться и утонуть. Либо исследование настолько кого-то захватило, что превратилось в манию, в навязчивую идею?

В любом случае не осталось сомнений, что кандидат наук и преуспевающий бизнесмен неким особенным образом связан с поджигателем. Он – не просто муж одной из жертв! Здесь явно что-то большее.

Горячий и ароматный ромашковый чай Нины Федоровны и ее же великолепная память – вот и все, что понадобилось Кате, чтобы найти ответы на многие вопросы.

– Нина Федоровна, вы слышали, что случилось с Михаилом Комовым? – Катя издалека подошла к интересующей ее теме.

– А что с ним случилось?

– В его загородном доме случился пожар. Его жена погибла в огне.

– Вот несчастье! – всплеснула руками заведующая.

– А мне в этом видится что-то зловещее. Помните, он занимался как раз изучением пожаров.

– Думаете, накаркал?

– Но, согласитесь, это немного странный интерес. Я, конечно, понимаю, он подготовил доклад для конференции о роли пожаров в истории. И действительно, роль определенная есть. Хрестоматийный пример – пожар Москвы 1812 года, когда подожгли пороховые склады, чтобы не достались врагу. Однако, насколько я помню, Комов потом еще долго этим занимался. Причем от столиц он перешел к глухой провинции.

– Катенька, это он не сам. Это все на той самой конференции началось, где Мишаня свой доклад делал. Я тоже там была. Как сейчас помню. Интересная дискуссия тогда возникла. Парень такой забавный – учитель истории из подмосковной школы – встал и рассказал, что он полностью согласен: пожар – это не только плохо, иногда это хорошо. Лично ему и его ученикам разрушительный пожар помог найти настоящий клад. А дело было так. Они вели раскопки на старом кладбище, пытались найти надгробие одного известного помещика, а вместо этого отрыли сундук с сокровищами. Стали выяснять, откуда взялось богатство. Оказалось, именно из-за пожара, который выжег их город в XVIII веке. Городок был деревянным, пламя перекидывалось от дома к дому. Люди в панике бежали прочь, не зная, где укрыться, чтобы не попасть в огненную ловушку. Спасение нашли на кладбище, где нечему было гореть. Там, как известно, только мать сыра земля, ей пламя нипочем. И вот после того пожара люди устроили на погосте что-то вроде тайников. Чтобы лихорадочно не выносить скарб из огня и дыма, лучше заранее схоронить все ценное на случай новой огненной напасти. В отсутствии огнетушителей и пожарных инспекторов очень разумно заранее подготовиться.

– Получается, кладбище от слова «клад», – заметила Катя.

– Так и есть, – кивнула заведующая читальным залом. – Мы, кстати, с Платоном Матвеевичем это недавно обсуждали. В православной традиции это место некрополем не называют. Город мертвых – это Греция с царством Аида, из которого нет возврата. Русское слово кладбище – от слов «класть» и «клад». Покойники здесь не закопаны, а именно положены – в ожидании воскрешения. И даже не положены, а «похоронены», то есть спрятаны, сохранены. И не случайно это место издревле называется у нас погостом. К мертвецам в гости не ходят, только к живым. Но на эту «духовную» этимологию в нашем случае наложилась и материальная сторона дела. Потому что эти увлеченные ребята на самом деле нашли среди могил клад. Как и положено, сдали его государству, получили свои проценты и потратили их на давнюю мечту. Своими глазами увидели археологическую коллекцию Британского музея.

– Да, там действительно клад! – воскликнула Катя. – Розеттский камень, акропольские рельефы Фидия….

– А читальный зал библиотеки музея чего стоит! – подхватила Нина Федоровна.

Повисла мечтательная пауза. А потом им пришлось возвращаться из греческого и читального залов на грешную землю.

– Вот после этой конференции Платон Матвеевич и поручил Комову заинтересоваться давними пожарами и провинциальными погостами, – продолжила Катина собеседница. – Я еще тогда шутила: что, Платон Матвеевич, надеетесь клад найти?

Возможно, кто-то действительно надеялся, и не исключено, что на самом деле нашел…

Вот только кто? На подозрении теперь находились двое. Безногий инвалид, он же – известный историк. И кандидат наук, солидный бизнесмен, он же – безутешный вдовец.

Против Платона Матвеевича свидетельствует прежде всего Виталик. А также отношение к изменам. Похоже, как Катя не может смириться с мужскими походами налево, так профессору ножом по сердцу, когда предают науку. Она – его все. Работа, жена, детище. Ничего другого у него нет и никогда не было.

Конечно, возраст и физическое состояние подозреваемого не согласовываются с этой версией. Но вообще-то пожар не требует особой силы. Чтобы разлить бензин, заковать в наручники спящую женщину и чиркнуть спичкой, не надо быть Терминатором. Да и, судя по всему, уважаемый ученый умеет заставить других – более молодых и крепких – работать на себя. Комов снижал себе зрение и протирал штаны в архиве, выполняя его поручение. Виталик и вовсе не пожалел самое дорогое, что у него есть, – безжалостно помял «Мерседес».

Однако у Михаила Комова мог быть и не абстрактный мотив – обида за науку или завороженность огнем, который не только отбирает, но и дает. У него, а вовсе не у профессора, имелся личный мотив. Его жена, возможно, ждала ребенка от другого. И это очень серьезная причина, чтобы взяться за канистру и спички…

Катя пока не поняла, нашла ли она ниточку, чтобы распутать клубок, или окончательно запуталась. Но она чувствовала, что ее что-то связывает с пироманьяком. И не исключено, что это как раз архив. Так все-таки – Платон Матвеевич или Михаил Комов?

…Горчаков соизволил позвонить только около полудня. Катя как раз выходила из метро. Причем делала это весьма энергично, боясь опоздать на планерку к Валерии Стуровой. Но, как оказалось, там ее не ждут. Ее ждут совсем в другом месте.

– Привет! – голос Алексея в телефонной трубке звучал как обычно: приятно и слегка интимно.

Словно специально для Кати он берег какой-то особый «привет». Очередная иллюзия?

– Здравствуйте! – буркнула она в ответ.

Это же невыносимо! Сначала приближаться так, что смешиваются слюна и дыхание, а потом пропадать, бросая дежурное: «Я позвоню…»

– Извини, что не получилось увидеться, – сказал он. – У бабули был серьезный приступ, пришлось даже «Скорую» вызывать.

– Сочувствую, но вы не должны мне ничего объяснять.

– Кажется, у тебя была возможность понять, что я редко делаю то, что должен. Гораздо чаще – то, что хочу.

Да уж: поступай, как не должно – и будь, что будет?

– Ладно, я не об этом. Кать, через час у тебя встреча с Комовым. В его офисе. Помнишь, я тебе говорил насчет страховки и уточнения списка уничтоженного имущества? Как раз сейчас этим надо заняться. Записывай адрес.

– Хорошо, – отозвалась она.

Интересно, начальник просто посылает ее на встречу с клиентом фирмы или отправляет в пасть льва? Хотя в данном случае уместнее – к огнедышащему дракону.

…Записанный адрес материализовался в офисное здание в промышленном районе. Неподалеку грохотали поезда, вокруг торчали какие-то металлические ангары. Не слишком приятное место. Катя оказалась не в современной высотке из стекла и бетона и не в отремонтированном старинном особнячке, а в безликом доме из красного кирпича, 1967 года рождения примерно. Угрюмый вахтер, вертушка, не знакомая с электронными пропусками, прокуренная, обшарпанная лестница.

Правда, когда Катя нажала кнопку кодового замка и оказалась на этаже, который занимала фирма Комова, она словно в другой мир попала. Прямо советский служащий, отправившийся в турпоездку по западным странам и остолбеневший в первом же магазине. Непосредственно в офисе все было чисто, дорого, современно. Может быть, Комов и маньяк, но уж точно не совсем скряга.

Не обнаружив в приемной секретарши, Катя постучала в дверь с табличкой «Президент компании», вошла. Михаил поднял глаза от бумаг. Сказал стандартное:

– Проходите, садитесь.

Протянул пластиковую папку с документами. Пояснил:

– Это договор страхования. Снимите ксерокопию сами. В соседнем кабинете. Моя помощница ушла на обед.

И Кате пришлось пойти и познакомиться с местной оргтехникой. Не любила она все эти агрегаты. Почему-то у принтеров и ксероксов бумага загружается в самые неожиданные места. Не говоря уже о том, что они нередко ведут себя как голодные дети и пытаются листы зажевать.

Но на этот раз обошлось. В отсутствие помощницы Комова со всем справилась помощница Горчакова.

Катя снова вернулась в директорский кабинет. Уставилась на его хозяина в раздумье: узнаёт он ее или нет? Уместно ли задать личный вопрос? Случайность, что она пришла сегодня сюда, или это шанс все прояснить, проверить, во всем убедиться?

Михаил выглядел хмурым и сосредоточенным на своих бумагах. На Катю он почти не смотрел и вряд ли разглядел в ней что-то знакомое. Пришлось освежить ему память. Помявшись в дверях, как не в меру стеснительная секретарша, Катя подошла к столу, уселась в кресло напротив директорского и заявила:

– Михаил, я очень сочувствую вашему горю. Тем более что, как выяснилось, мы с вами не посторонние люди.

Он поднял голову и впился глазами в ее лицо.

– Вы меня не помните? У нас с вами общее прошлое. Архивное.

Он не ответил.

– И преподаватель по основному предмету был один. Платон Матвеевич, мы с ним пересеклись позавчера, на похоронах. Так что мы с вами давно знакомы…

Михаил Комов больше не изучал документы и не отдавал распоряжения. Он вообще каким-то странным образом перестал быть похожим на застегнутого на все пуговицы и золотые запонки завсегдатая кожаных салонов иномарок и ресторанных залов. Сейчас Катя бы без труда узнала в нем исследователя из родного архива. Перемена была неуловимой. И крылась она не в его одежде или аксессуарах. Дело было скорее в его взгляде, который вдруг стал не стальным, а усталым. И в манере держаться. От его невозмутимости и напора не осталось и следа.

– Знаете, какое самое ужасное слово на свете? – с тоской спросил Комов.

– Вечность? – Кате пришла на память только «Снежная королева».

– Нет, другое. Поздно! Именно это слово невыносимо. Лучше все-таки никогда, чем поздно. Зачем нужен ответ на задачу, когда экзамен уже провален? Кому легче от того, что современная медицина без труда бы вылечила рану Пушкина? Только пустые сожаления и терзания при невозможности ничего изменить. Так и вы, Екатерина, слишком поздно вспомнили то, что вам подсказывали с самого начала. Жаль… Вы могли бы спасти Жанну. А главное, конечно, – Лизу.

– От кого спасти? – холодея, спросила Катя.

– От меня.

20

– Пироманьяк? Кажется, так окрестили меня журналисты? Смешно! С одной стороны, попахивает дешевыми спецэффектами. Но меня примиряет с этим словом то, что пиро – это огонь по-гречески, ну а мания на самом деле – синоним любви: одной, но пламенной страсти. Что ж, огонь действительно дал мне многое.

Сначала отнял, конечно, но потом дал. И это не история, вернее, это моя личная история. Мне было лет пять. И жил я в глухой деревне, не просыхавшей от дождей и самогонки. И мои родители обязательно стали бы завсегдатаями вытрезвителя, если бы он имелся в наличии. Я помню, что из еды у нас водились только хлеб и огурцы с огорода. А из игрушек – тряпье и спички. Конечно, я не сразу понял, что натворил. Папаша мой как лег бревном после попойки, так и не пошевелился. А мать проснулась от моего кашля и сумела вышвырнуть меня в окно. Сама же сгорела. Помню, как на похоронах родителей меня все жалели, вздыхали, причитали о моей сиротской доле. Хотя она оказалась не такой уж плохой. Потому что приехала сестра матери и забрала меня к себе – в Москву. Это первое достижение, которому я обязан пламени.

Вторым стали деньги. Я был нищ и смешон с этой своей наукой. Мокро, холодно и унизительно ходить в дырявых ботинках. Обидно быть историком и видеть Акрополь лишь в виде уменьшенной копии в Пушкинском музее. Неприятно, если ты можешь заплатить за девушку разве что в метро. Но потом я наткнулся на золотую жилу. Кладбищенские клады! Какой-то провинциальный учитель истории раскопал первый такой, но не понял даже, что это неисчерпаемый колодец. Впрочем, ясно, почему не понял. Потому что многих погостов просто уже нет. Их снесли с лица земли, отстроив буквально на костях дома, общественные бани, торговые центры. Но я был внимателен. Я выбирал такие места, где были не только старые могилы, но и пожары, и богатые жители, причем «вписанные» в строго определенный временной промежуток: до того, как появились банки. Это была долгая, кропотливая работа, нередко заканчивающаяся ничем. Но зато, когда мне удавалось найти то, что я искал, это было на самом деле богатство.

Итак, я намечал себе кладбище где-нибудь в провинции. Вернее, место, где раньше было кладбище. Теперь же там красовался супермаркет. Чего же проще? Устраиваем пожар в супермаркете и предлагаем услуги своей строительной фирмы по разбору завалов и строительству нового магазина. Делаем это раньше конкурентов, соглашаемся на самые низкие цены, пригоняем технику и начинаем раскопки. До костей докопаемся однозначно. Но несколько раз мне удавалось докапываться и до кованых сундуков, битком набитых золотыми перстнями, медальонами, самоцветами.

Надо ли говорить, что мой бизнес процветал! Конкуренты удивлялись, как это я работаю себе в убыток. У нас же принято вести дела, исходя из принципа «пусть персики сгниют, но цену на них мы не снизим». Я же не оставался внакладе, даже если ничего не находил. Пожар – беда для хозяина дома и манна небесная для строителей. Особенно если успеть предложить свои услуги сразу после него, пока народ еще не отошел от стресса и долго не раздумывает. Опять же, большие скидки привлекали клиентов.

Когда же удавалось что-то найти, это был двойной праздник. Мало кто может совмещать науку и бизнес, историю и прибыль. У меня все получалось. В конце концов, мне даже надоело это дело. Опять же, случился роман с Лизой, перемены в личной жизни. Наши с огнем пути разошлись. Однако он мне часто снился, плясал вокруг меня, говорил, что мы еще встретимся. Именно он – мой единственный надежный друг, решение многих проблем. Думаете, это помешательство? Но огонь – это стихия, одна из тех вещей на земле, которая завораживает. Так что я бы не стал судить строго.

А потом я узнал, что жена мне изменяет. Глупо, по-бабски. И ладно бы, человек был хороший, чувства сильные. Бывает же. Нет, она связалась с каким-то альфонсом, инструктором по фитнесу! Много тела, мало мозга. Зато он мог дать ей то, что у меня не получалось. Ребенка. Этого я просто не мог вынести. Я бросил к ее ногам все: любовь, деньги, путешествия, драгоценности, уверенность в завтрашнем дне. Он же поделился с ней семенной жидкостью. Ничего не скажешь – достижение! Но ей было нужно именно это!

Я не мог с этим смириться. А она же еще утверждала, что ребенок мой. Лживая гадина! Явилась, вся сияет! Мол, поздравляю, лечение помогло, мы наконец станем родителями. Только не было никакого лечения. Это я ей говорил, что есть какие-то шансы. Мне же врачи сказали: без вариантов. Так что пришлось нанять частного детектива, чтобы узнать, кто же именно станет родителем. Лучше бы она не унижала меня враньем. Если бы сослалась на материнский инстинкт, попросила прощения, было бы не так противно.

Я не мог ее выносить. Меня в прямом смысле начинало тошнить, стоило только представить, что внутри нее живет часть этого неандертальца со штангой. Так что токсикозом страдал я. И я решил ее убить. Сжечь, как грешницу в аду.

Но сначала нужно было порепетировать. Конечно, огонь – мой друг, он не покинет и не предаст. Однако мне совсем не хотелось попасться на этом деле. Если погибнет жена, муж первым окажется на подозрении. Требовался отвлекающий маневр. Возможность набить руку представилась неожиданно. Мой заместитель Павел Сачков наставил рога своей жене. То есть его жена и я оказались примерно в одном положении. Однажды на корпоративной вечеринке дамочка напилась и буквально рыдала на моем плече, причитая, что она кожей чувствует измену. Мне реально стало ее жалко. Солидарность рогоносцев, видимо. Плюс еще зависть. Мне же нельзя было вот так выплеснуть свои эмоции! Я был вынужден страдать молча. При этом сам Сачков растрепал мне все о своей пассии. Вплоть до места расположения ее дачи и расписания их тайных свиданий там.

Так что это было просто. Воспользоваться своим служебным положением. Вызвать его на объект, разбираться с несуществующими проблемами. А самому тем временем устроить танцплощадку для пламени. Его девица даже не проснулась, когда я наручниками щелкал. Это было легко и даже упоительно. Угрызений совести я не чувствовал. Связь с женатым мужчиной – это грех! Дамочку все равно ждала геенна огненная.

Все удалось! На журналистов так подействовал необычный способ убийства, что начались разговоры о пиромане. Отлично! Маньяки выбирают жертв спонтанно. Значит, когда придет черед моей жены, все подумают на постороннего сумасшедшего, а не на родного мужа. Нужно было придать образу маньяка с зажигалкой побольше колорита и жути. Поэтому следующий пунктом моего огненного шоу стал элитный дом отдыха, по-моему, дорогой дом терпимости. Туда шефы возили своих секретарш, старухи – молоденьких мальчиков, старики, живущие не на пенсию, а на доходы какого-нибудь «Никеля» или «Нефте что-то там» – юных моделек, которым в основном приходилось рекламировать нижнее белье. Конфиденциальность гарантировалась, так что фантазию мне можно было не сдерживать. А вот семейных пар и резвящихся детишек я в этих ВИП-коттеджах не увидел. Сам я оказался там с деловым партнером, которому приспичило закончить переговоры в бане с девочками. Я пар не люблю, предпочитаю дым. Но партнер этого даже не заметил, его внимание отвлекали сразу несколько девиц. Я же решил, что, раз уж оказался здесь, вполне успею уничтожить еще одно гнездо порока.

Я просто слонялся среди сосен, приглядывался к тому, что происходит за пластиковыми окнами. И тут заметил, как из коттеджа выходит парень, а навстречу ему бросаются невысокий брюнет и грудастая блондинка. Компания весело хихикает и обсуждает, что можно было бы и девушку этого парня пригласить, но ее никто не знает, она, наверное, скучная, и вообще раз уж она спит, то пусть спит. «На троих сообразим, так даже веселее». И я понимаю, что мужчина умудряется изменять даже не жене, а любовнице. Высший пилотаж! Одним словом, место следующего файер-шоу было выбрано. Я подобрал в мусорном контейнере бутылку из-под шампанского, прогулялся на стоянку к своей машине, затем вернулся к коттеджу, без особого труда попал внутрь. Эти пластиковые карты в качестве ключей практически универсальны. Я разливаю бензин, я подношу зажигалку. Угрызения совести меня опять-таки не мучают. Что хорошего ждет девушку с таким парнем? Зато, когда он прибежит к пепелищу, возможно, в нем проснется человек и уснет кобель. А потом я подхожу к кровати, и кого же я вижу? Модель, официантку, секретаршу? Нет, без пяти минут кандидата наук Екатерину Чижову, которая всегда так старательно и точно в срок выполняла мои заказы! Мне захотелось разбудить вас и спросить – что вы-то тут делаете? Одним словом, я не смог защелкнуть наручники. Потушить пожар уже тоже не мог. Я просто ушел, предоставив случаю спасти вас или погубить.

Вы выбрались. А мне пришла в голову мысль: может быть, и я смогу? Или хотя бы Лиза? Кто-то свыше меня остановил. Напомнил, что эти женщины – не просто грешницы. Они нечто большее, чем партнерши. Этот кто-то послал вас, чтобы сказать мне: стоп! Ведь насколько сильно я ненавижу Лизу, настолько сильно я ее и люблю. Да, с этого момента я начал желать, чтобы меня поймали. И это могли сделать только вы, Екатерина Чижова. Конечно, я никогда бы не сдался сам. Другое дело – сдаться достойному противнику. Мне казалось, что мы с вами похожи. С одинаковым чувством открывали описи и листали архивные дела. Одинаковым жестом протирали очки. Могли забыть об обеде, впитывая научные знания. И оба мы оказались вовсе не в тиши библиотек, а в элитном доме свиданий. Потому что невозможно себя заархивировать. Нужно развиваться, наслаждаться, идти в ногу со временем, а не изучать его теряющиеся в прошлом следы.

Я был уверен, что вы спасете Лизу и поможете мне уйти со сцены красиво. Вам требовалось только немножко подсказать. Поэтому я сначала оставил в вашей сумке наручники, а потом выбрал момент и вытащил их оттуда. Кабинеты в офисах – это же проходные дворы. Потом я изучил карту вашего города. И – о чудо! – прямо напротив вашего дома два века тому назад было чумное кладбище. Возникло оно стихийно, во время эпидемии. В начале прошлого века его закрыли. Но место считалось нехорошим, поэтому дома там строить не стали, зато нагородили склады, которые потом трансформировались в заброшенные сараи. Именно там я устроил себе свидание с местной проституткой. Она, конечно, понятия не имела, что прошла пробы на роль очередной жертвы пироманьяка. Я сжег ее практически напротив ваших окон. Я был уверен, что вы поймете зашифрованный смысл моего огненного послания. Вы же историк, вы могли знать о кладбище.

Потом я дал вам еще одну подсказку. Крутился в окрестностях, услышал бабские разговоры, понял, что к вам сватается какой-то Виталик, и явился к нему в образе Платона Матвеевича. Согласитесь, наш профессор – колоритный персонаж, его довольно легко спародировать: лохматые волосы, хромота. Короче, я сделал так, чтобы именно вы нашли труп той девицы. Но вы и тогда не поняли – что же я хотел до вас донести. Видимо, я переоценил ваш интеллект. Все-таки вы женщина. К тому же предпочли архиву парк-отель. Вы не смогли встать между мной и Лизой. А между тем этот ужасный ребенок рос в ней. Она даже притащила фотографию с первого УЗИ, тыкала ею мне в лицо, заставляла искать в какой-то бесцветной мути «нашего малыша». Я просто не мог этого выносить! Тем более наша домработница так кстати уволилась.

И я все-таки сделал это. Поджарил мою изменницу-жену на раскаленной сковородке. Ну, и себя заодно. Потому что без нее тоже было невыносимо. Я перестал есть, перестал спать… Я подумал: если меня разоблачат, мне станет хоть немного легче. Физически, конечно, труднее. Тюрьма – не санаторий. Но психологически – легче. И я преподнес вам на блюдечке самую большую подсказку – себя. Я обратился в вашу юридическую фирму. С этого момента лед наконец тронулся. Похороны Лизы дополнили картину. Вы наконец сложили все кусочки мозаики.

Да уж, теперь Катя могла принять участие в чемпионате мира по собиранию пазлов! Надо только выяснить, где и когда он проходит. Она выяснит, если, конечно, сумеет выйти из этого кабинета. Выслушивание исповедей пироманьяков не способствует увеличению продолжительности жизни.

Катя не собиралась сочувствовать убийце. Нет между ними ничего общего! Как будто он один был нищим ученым? Тимур Нархов, вон, тоже работал когда-то научным сотрудником с копеечной зарплатой, но добился успеха, не разрушая, а создавая.

– Вы, наверное, думаете: и что теперь? – догадался Михаил Комов. – Вы опоздали, Екатерина Чижова. Опоздали на целую жизнь. Жизнь Лизы. Теперь разоблачение бессмысленно. Вы могли спасти, предотвратить, помешать. Но не спасли, не предотвратили, не помешали. Так что нам с вами остается только одно. Очистительный огонь. Пламя совершенно. Оно столько мне дало! Начиная от идеи, каким бизнесом заняться, и заканчивая ощущением свободы и власти…

В глазах Комова явно поблескивал отсвет безумия. Он слишком заигрался с огнем. Причем, как и у большинства маньяков, это у него началось еще в детстве. Тогда игра обернулась гибелью. Это не могло не оставить отпечатка. Теперь он воспринимает гибель как игру. Катя оказалась наедине не с бывшим коллегой и нынешним бизнесменом, а с человеком, помешанным на пламени.

И этот человек открыл ящик стола и извлек оттуда наручники.

– Напоследок я устрою еще один пожар, – зловеще усмехнулся он. – И после него, как и после самого первого, найдут два трупа. Круг замкнется…

Кате даже думать не хотелось, чьи это будут трупы и вокруг кого замкнется круг. Бежать! Без оглядки. Другого выхода у нее не было.

Она вскочила, с грохотом уронив стул, и метнулась к двери. Комов сделал то же самое. Ей удалось распахнуть дверь, но ему удалось ее снова захлопнуть. Он грубо схватил Катю и отшвырнул ее в глубь кабинета.

Но в следующее мгновение дверь все-таки распахнулась. Вернее, ее распахнули.

– Что здесь происходит? – строго поинтересовался уже знакомый Кате следователь Глебов.

– А вы, собственно, кто? – оторопел хозяин кабинета.

– Моя фамилия Глебов, и я следователь по особо важным делам. Мне необходимо побеседовать с господином Комовым. Я так понимаю, что это вы? Ну что, будем оформлять явку с повинной?

Действительно, пришлось оформлять. Трагический финал перестал быть актуальным. Как оказалось, Алексей Горчаков связался со следователем и поинтересовался заключением патологоанатомов. Может быть, он и нарушил интересы клиента, но не стал скрывать историю о беременности убитой как версию мотивов действий маньяка. Следователь этой информацией заинтересовался, решил сразу же ее проверить и спас от огня Катю и офисное здание.

Случайность? Или как раз закономерность? Даже если бы Катя не проводила собственное расследование, Комов все равно пригласил бы ее сюда под предлогом юридической консультации. Ведь в его воспаленном мозгу засела мысль, что в смерти его жены виновата Катя, которая вовремя не отняла у него спички. Но кто предупрежден, тот вооружен. Да, Катя – не следователь с особо важными делами, не эксперт с чемоданом и не страховой агент с нежеланием платить, однако она и не просто жертва.

В дверь позвонили поздно вечером. Катя вздрогнула. Гостей она не ждала, а все протоколы подписала в светлое время суток. Не хотелось никого видеть. Хотелось поскорее лечь спать и забыть кошмар последних дней.

Она с опаской посмотрела в глазок. Дежавю. Вернее, Светик.

– Идем, нам срочно требуется соль! – заявила она тоном, не терпящим возражений.

– Опять?! – изумилась Катя.

Надо же, столько всего произошло! Чьи-то похороны, чьи-то поцелуи, чьи-то допросы. А Светик по-прежнему озабочена лишь одним.

– Не опять, а снова! Этот тип так мне и не позвонил. Соблазнил бедную девушку и бросил. Воспользовался и думать забыл. Ну, я ему напомню!

– А с чего ты взяла, что он там, где можно взять соль?

– Потому что я слышала, как Горчаков договаривался провести вечер в мужской компании. Даже Валерию не позвали. Понимаешь, что это означает? Что они пригласили целый батальон стриптизерш. Пойдем и сломаем им кайф! А если понадобится, и шесты…

Светик словно на баррикады собиралась, только что красную косынку не повязала. Катя даже спорить с ней не решилась. Поплелась следом. Дверь открыл Алексей.

– Мы за солью! – рявкнула Светик и ворвалась внутрь.

Музыка не грохотала, посторонние девицы не хихикали. На столике возле кожаного дивана стояла бутылка виски и два стакана. Батальон, видимо, залег в засаде. То есть в спальне. Хотя и там было тихо. Тимур сидел на диване, Алексей только что с него встал, чтобы впустить гостей.

– Здрасьте! – выпалила Светик, нервно оглядываясь.

– И тебе, красавица, не болеть, – отозвался Тимур.

– Вот только не надо делать вид, что тебе есть дело до моего здоровья, – огрызнулась она. – И вообще до меня…

– Есть. И даже пить. Мы как раз только что выпили с Лешкой за то, чтобы раздался звонок и нас стало больше. Причем удвоение произошло бы за счет тех, кого действительно хочешь увидеть.

– Увы, стриптизерши, видимо, задерживаются!

– Главное, что вы не опоздали…

Судя по тону Тимура, Светик не сможет долго на него злиться. И Кате можно идти домой. Правда, сначала нужно кое-что отдать.

– Это ваше, – она наконец-то протянула Алексею ключи от его машины. – Ну, я пойду.

– Я с тобой, – заявил Горчаков.

– Зачем? – испугалась она.

– Мы же решили жить вместе, – напомнил он. – Можно по очереди. То у тебя, то у меня.

– Ты это серьезно? Ты думаешь, я хочу жить с человеком, которому нельзя доверять? Который говорит, что позвонит, и не звонит. Который приходит и уходит, когда ему вздумается…

– Но ведь именно он тебе нужен, а не кто-то другой, кто звонит и приходит строго по расписанию. Нравится тебе это или нет.

– Мне не нравится. Но он мне нужен. Вернее, ты.

Что скрывать: ты – гораздо лучше пустоты… Почти стихи. Хотя стихи – это у Северянина:

Сметь смело чувствовать и труд пчелиный

Светло опринципить в своем уме;

То – сок из ландыша, то – из малины

И в поцелуе, и в письме…

Пускай же милая твоя не тужит

И не устраивает слезоём:

Любить единственно, одну и ту же, —

Не надо вечно быть вдвоём!

Content

Ольга Ветрова
Титры к фильму о любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20