Стефани Лоуренс

Предложение повесы

Глава 1

1 марта 1820 года

Ньюмаркет, Суффолк

Свобода! Ему удалось бежать.

Надменно улыбаясь, Гарольд Генри Кинстер, прозванный Демоном, с шиком остановил свой элегантный экипаж на дворе позади конюшни. Бросив вожжи Джиллису, своему груму, спрыгнувшему с запяток, Демон сошел на брусчатку, ласково погладил шею холеного гнедого и обвел двор хозяйским взглядом.

К счастью, тут не было ни одной злокозненной мамаши или возмущенной старой вдовицы.

Похлопав коня по холке, Демон направился к конюшне. Он покинул Лондон в полдень, горя желанием выветрить буквально прилипший к нему аромат духов одной сластолюбивой графини. Теперь наконец позади балы, званые вечера и множество силков, которые маменьки светских девиц расставляют для таких джентльменов, как он. Демон ловко избегал их ловушек, но в последнее время у него появилось предчувствие опасности. А он уже давно убедился — предчувствиям следует доверять.

Сначала кузен Девил, потом — его родной брат Вейн, а теперь еще кузен Ричард… Кто следующий волею судьбы упадет в объятия любящей супруги?

Кто угодно, только не он!

Задержавшись у входа в конюшню, Демон обернулся, щурясь от яркого солнца. Конюхи прогуливали его лошадей по загону. Дальше, на пустоши, тренировали лошадей из других конюшен.

Зрелище было исключительно для мужчин. И Демон смог наконец расслабиться. Нельзя было сказать, что он не интересовался женщинами. Напротив, покорял одну за другой, на что тратил немало времени, и радовался каждой победе. Иначе он не был бы Кинстером!

Он улыбнулся. Все так. И тем не менее…

Остальные члены «Коллегии Кинстеров», богатые аристократы, смирились с тем, что, соблюдая традицию, рано или поздно придется завести семью. Демон же дал себе клятву никогда не жениться и не испытывать судьбу, с которой так безуспешно сражались его брат и кузены. Женитьба ради выполнения своих обязательств перед семьей и обществом — это еще куда ни шло, но все Кинстеры женились на любимых женщинах. Будто над ними тяготел злой рок.

А для воина навсегда оказаться во власти женщины — истинное проклятие. Потому что она держит в своих изящных ручках сердце, душу и будущее мужчины.

Демон вошел в конюшню, где стояли его скаковые лошади.

Он решил отправиться на свой конный завод, расположенный в трех милях южнее ипподрома на пологих холмах, и пробыть там до конца сезона, который должен был вот-вот начаться. Тем более что его матушка и тетки пришли в состояние крайнего возбуждения от недавних свадеб и ожидания младенцев.

После жаркого дня в полутемной конюшне было прохладно, и у Демона по телу побежали мурашки.

Дойдя до того места, где проход между стойлами расширялся и можно было сесть в седло, он остановился и поднял глаза.

Перед ним предстала знакомая картина: грум или жокей поставил ногу в стремя, собираясь сесть на коня. Демон узнал своего любимца, ирландского мерина, который должен был хорошо себя показать в приближающемся сезоне скачек. Однако приковало к себе взгляд Демона совсем другое.

Он видел только спину и одну ногу жокея. На пареньке была большая кепка, потрепанная куртка и мешковатые вельветовые брюки, которые плотно обтягивали только зад.

Главный тренер, Карразерс, давал наезднику указания. Паренек опустился в седло, а потом привстал в стременах, устраиваясь поудобнее. Брюки снова натянулись.

Демон резко втянул в себя воздух, прищурился и, стиснув зубы, двинулся вперед.

Карразерс хлопнул коня по крупу. Кивнув, жокей пустил мерина рысью. Могучий Флинн выбежал из конюшни.

Услышав шаги Демона, Карразерс обернулся.

— А, это вы. — Несмотря на лаконичное приветствие и недовольный тон, взгляд старика был теплый. — Приехали посмотреть, как они набирают форму, а?

Демон кивнул, не отрывая взгляда от наездника, сидящего на могучем Флинне:

— Вот именно.

Вместе с Карразерсом он пошел следом за Флинном.

Демон молча наблюдал за тем, как выезжают коней. Могучему Флинну дали легкую нагрузку: он то шел шагом, то переходил на рысь. Демон посматривал и на других лошадей, но его взгляд постоянно возвращался к Флинну.

Карразерс пристально наблюдал за своими подопечными. Демон скользнул взглядом по обветренному морщинистому лицу и поблекшим карим глазам, подмечавшим каждый шаг, каждый поворот. Карразерс никогда не делал записей, но точно знал, в какой форме каждое животное и каким образом довести эту форму до идеальной.

Снова устремив взгляд на гнедого мерина, Демон негромко спросил:

— Паренек на Флинне новенький, да?

— Ага, — ответил Карразерс. — Он из Лидгейта. Икли сбежал. Просто не пришел как-то утром, и больше мы его не видели. А примерно через неделю объявился Флик. Я посадил его на норовистое животное. — Карразерс кивком указал на Флинна. Маленький наездник удивительно легко с ним справлялся. — Проехал на этом звере без всякого труда. Так что я посадил его на Флинна. Никогда не видел, чтобы этот конь так легко кого-то принимал. У парня способности, это точно. Прекрасные руки и посадка.

Демон мысленно с ним согласился. Он готов был поверить в то, что ошибся. Карразерс — человек старой школы и не посадил бы женщину ни на одного своего коня. И уж конечно, не доверил бы ей Флинна.

И все же… Он был уверен, что не ошибся.

У мальчишек таких задниц не бывает. Перед мысленным взором Демона возник соответствующий образ. Он тут же одернул себя: ведь он расстался с графиней всего несколько часов назад.

— Этот Флик… — В памяти возникло какое-то смутное воспоминание. Если паренек местный, они, возможно, встречались. — И давно он у нас?

— Уже две недели.

— Работает наравне со всеми?

— Я плачу ему только за полдня. Еще один конюх нам не нужен. Я предложил ему только ездить, и он согласился. У него мамаша болеет, так что он выезжает лошадей утром, потом возвращается в Лидгейт, сидит с матерью, а вечером снова приезжает на тренировку.

Первые лошади уже возвращались.

Демон отошел в Карразерсом в глубину конюшни, откуда они наблюдали за тем, как конюхи разводят коней по стойлам. Демон не выпускал Флинна из поля зрения.

Паренек шагал в конце цепочки, обмениваясь с другими конюхами кивками и короткими фразами. В этой дружелюбной компании он выглядел одиночкой. Однако остальные не замечали в нем никаких странностей, безоговорочно принимая его. Мысленно выругавшись, Демон снова подумал, что ошибся.

Флинна вели последним. Демон стоял рядом с Карразерсом в полутьме, казавшейся еще более глубокой из-за яркого вечернего солнца. Флик разрешила мерину немного погарцевать на месте у входа в конюшню. Когда тяжелое копыто глухо ударило о деревянный настил, Флик подняла глаза, скользнула взглядом по Карразерсу и остановила его на Демоне.

Несколько секунд оба молча смотрели друг на друга, потом Флик дернула поводья, резко развернула Флинна и с ужасом взглянула на Карразерса:

— Он еще не успокоился. Пусть пробежится.

И они с Флинном исчезли мгновенно — только ветер засвистел.

— Какого… — Карразерс рванулся вперед, но тут же остановился, осознав бесполезность погони, и растерянно повернулся к Демону. — Что это с ним?

Единственным ответом Демона было проклятие: он уже шагал по конюшне. Остановился у первого же стойла, где конюх начал распускать подпругу у одного из более мощных животных.

— Оставь, — приказал он.

Упершись коленом в бок коня, он умелым движением затянул подпругу и вскочил в седло, на ходу подлаживая стремена.

— Погодите! Я отправлю за ним одного из парней! — бросил Карразерс, когда Демон поравнялся с ним.

— Нет, предоставьте это мне. Я разберусь с этим пареньком.

Демон решил, что Карразерс не обратил внимания на иронию, которую он вложил в слово «паренек», однако не собирался задерживаться и пускаться в объяснения. Тихо ругаясь, он пустился в погоню.

Как только его конь выехал из конюшни, он дал ему шенкеля, быстро переведя животное в галоп. К этому моменту беглянка уже исчезла за деревьями. Еще минута, и он упустил бы ее.

Сжав зубы, он поскакал за ней, все еще не успев справиться со стременами. Ветер относил назад его проклятия. Наконец стремена были отпущены до нужной длины. Он поудобнее устроился в седле и продолжил погоню.

Девушка оглянулась — и снова поднялась в седле. В следующую секунду Флинн изменил направление и пошел быстрее.

Демон направил коня ему наперерез и слишком поздно заметил, что несется к неровному полю. Тем временем Флик резко повернула в противоположную сторону, и вместо того, чтобы сократить расстояние между ними, Демон его увеличил.

Он не станет догонять Флик и требовать от нее объяснений: ему надо только не упустить проклятую бабу из виду.

Она держалась в седле чертовски хорошо, даже лучше, чем он сам, хотя он был великолепным наездником.

Демон мог справиться с любым животным о четырех ногах, гриве и хвосте — где угодно, на любой местности. Но догнать Флик он не мог. И не только потому, что его конь устал, а веса в нем было больше, чем в ней. Флинн тоже утомился, и ему пришлось тяжелее: Флик убегала, а Демон преследовал. Однако она сливалась со своим конем так, как это умеют только лучшие наездники.

И Демон не мог сдержать своего восхищения. Он больше не сомневался в том, что это женщина. У парней не бывает таких хрупких плеч и ключиц, лебединых шей и изящных рук. А та часть ее лица, которую он успел увидеть, больше подошла бы Мадонне, а не мужчине.

Женщина по имени Флик. В дальнем уголке памяти шевельнулось воспоминание — слишком туманное, чтобы за него ухватиться. Он силился хоть что-то восстановить в памяти, но не смог. Женщины с таким именем он не знал, в чем был твердо уверен.

Она все еще сильно опережала его, легко сохраняя разрыв. Они ехали прямо на запад, в редко посещаемую сторону пустоши. Демон не собирался терять девушку из виду, пусть даже ему не удается ее догнать.

Флик почувствовала, что он не прекратит погони, и прикидывала в уме свои возможности.

Их было немного. Она легко могла бы оставаться в седле еще час, но Флинн не выдержит. А конь Демона и подавно.

Так что встречи с Демоном ей не избежать. Интересно, узнал ли он ее? Во всяком случае, догадался, что она женщина. Она поняла это в ту долю секунды, когда в конюшне посмотрела в его синие глаза, устремленные на нее. Он раздевал ее взглядом.

Даже не догадайся Демон, что она женщина, столкновение все равно неизбежно. И если она станет объяснять ему, почему бросилась бежать, он сразу вспомнит, кто она такая.

Флик снова оглянулась. Демон упорно следовал за ней. Она определила, что они скакали сначала на запад, потом на юг, обогнули конюшни и углубились в пустоши. Она взглянула на солнце. До сумерек оставалось не меньше часа. Коней уже начинают готовить к ночлегу, так что в этих местах никого нет. Их встреча должна произойти в месте, защищенном от посторонних глаз.

Она будет с ним откровенна, не станет ничего скрывать. Лгать — не в ее характере.

В ста ярдах впереди виднелась живая изгородь. Флик наклонилась вперед, потрепала по шее коня, шепча ему на ухо ласковые слова, и направила прямо на изгородь.

Флинн перемахнул через нее. Девушка спружинила на стременах и повернула налево, в тень, отбрасываемую деревьями. В пространстве между изгородью и защищенной с трех сторон рощицей она натянула поводья и стала ждать. Прошло несколько минут, но он так и не появился.

Возможно, в решающий момент он потерял ее из виду. Еще через минуту она решила отправиться на поиски своего преследователя, когда вдруг он возник перед ней.

Он не стал прыгать через изгородь, поехал вдоль нее, пока не обнаружил дыру. И теперь скакал в лучах заходящего солнца, мрачно оглядывая поля в поисках ее.

Флик замерла. Ей хотелось вдоволь насмотреться на него и дать проехать мимо, обожая его издалека, как она это делала уже много лет. Пусть ее глаза пируют, а сама она останется незамеченной. Если она не издаст ни звука, он скорее всего ее не заметит и разговора можно будет избежать. Увы, на этом пути было слишком много препятствий. Она гордо выпрямилась, взяла себя в руки и окликнула его:

— Демон!

Он резко повернулся — и увидел ее. Оглядевшись, пустил своего серого коня рысью, а приблизившись к ней, перевел его на шаг.

Он, как всегда, элегантен. Синий сюртук великолепно сидел на нем, длинные мускулистые ноги обтягивали лосины. Рубашка и галстук кремового цвета как нельзя лучше гармонировали с сюртуком, начищенные сапоги сверкали. Типичный лондонский повеса.

Флик заставила себя смотреть ему прямо в лицо, жалея о том, что она невысокого роста. По мере его приближения она почувствовала себя совсем маленькой, почти ребенком. Сейчас она уже не ребенок, но знает его с детства. И потому так не уверена в себе. Надвинув кепку на уши и спрятав нос и подбородок в шарф, она пыталась понять, как он на нее смотрит: как на девочку с косичками или как на молодую леди, которая упорно его избегает? Она была и тем и другим — но это в прошлом. Теперь задача у нее благородная и ей очень нужна его помощь. Только бы он не отказал.

Сжав губы, Флик подняла голову и встретилась с его жестким взглядом.

Видимо, она знала его, раз назвала Демоном. В памяти всплыли картинки из прошлого: маленькая девочка, умевшая ездить верхом, смелая до безрассудства. Но когда она успела стать классной наездницей? Теперь он точно знал, кто она. Не Флик. Фелисити.

Прищурившись, он не давал ей отвести взгляд. Сдернул шарф, скрывавший ее лицо, и увидел ангела с картины Боттичелли.

Он утонул в ясных глазах, голубых — не таких темных, как его собственные. Ее губы завораживали. Идеально очерченные, нежные, розовые.

Он стремительно идет ко дну и не старается выплыть.

Глубоко вздохнув, он стряхнул с себя наваждение и нахмурился:

— Что за чертовщину ты устроила?

Глава 2

Она вызывающе вздернула подбородок — изящный маленький подбородок:

— Я притворилась жокеем в вашей конюшне, чтобы…

— Что за дурацкая выходка! Какого дьявола…

— Это не выходка! — Ее голубые глаза сверкнули, лицо приняло воинственное выражение. — Я делаю это ради генерала!

— Ради генерала? — Генерал сэр Гордон Кэкстон был соседом и наставником Демона и опекуном Фелисити… Флик. — Уж не хочешь ли ты сказать, что генералу об этом известно?

— Конечно же, нет!

Флинн нервно переступил с ноги на ногу. Стиснув зубы, Демон дожидался, пока Флик успокаивала гнедого.

— Это все из-за Диллона.

— Из-за Диллона?

Флик с Диллоном, сыном генерала, были ровесниками. Демон помнил этого темноволосого юнца, который расхаживал по дому генерала, напуская на себя важный и гордый вид.

— Диллон в беде.

Демону показалось, будто она хотела сказать «снова в беде».

— Он оказался связанным с шайкой мошенников на скачках.

— Что?

От громкого голоса конь шарахнулся, и его опять пришлось успокаивать. А у Демона, когда он услышал о шайке мошенников, мурашки побежали по телу.

Флик хмуро посмотрела на него:

— Они платят жокеям, чтобы те придержали лошадь или помешали кому-то.

— Я знаю, как мошенничают на скачках. Но ты-то зачем в это влезла?

— Я не влезла!

— А зачем в таком случае вырядилась парнем?

Ее голубые глаза гневно сверкнули.

— Не перебивайте меня, тогда отвечу!

Стиснув зубы, Демон умолк. После напряженной паузы Флик кивнула и задрала свой курносый носик.

— Несколько недель назад к Диллону подошел какой-то человек и попросил передать одному жокею распоряжения насчет первых скачек в этом сезоне. Диллон согласился, решив, что это сулит забавное приключение, но выполнить просьбу не смог — простудился, и мы с миссис Фогарти чуть ли не насильно держали его в постели. Даже одежду забрали. Он, разумеется, ничего нам не рассказал. Тогда не рассказал. — Она вздохнула. — В общем, Диллон, сам того не желая, подвел человека, работавшего, как оказалось, на какой-то синдикат, целую группу людей. В результате этот синдикат потерял кучу денег. Диллона пришли искать какие-то люди — довольно грубые. К счастью, Джейкобс и миссис Фогарти сказали, что Диллон уехал. Так что теперь он скрывается, опасаясь за свою жизнь.

Демон присвистнул. Насколько он знал людей, занимающихся мошенничеством на скачках, у Диллона были причины для опасений. Он посмотрел на Флик:

— Где он скрывается?

Она выпрямилась, глядя на него в упор:

— Я вам скажу, но лишь при условии, что вы согласитесь нам помочь.

Демон посмотрел на нее еще более сурово и раздраженно.

— Разумеется, помогу! — За кого она его принимает? Он тихо чертыхнулся. — Каково будет генералу, если его единственного сына обвинят в мошенничестве на скачках?

Флик, судя по выражению ее лица, немного успокоилась. Она была по-дочернему предана генералу, буквально души в старике не чаяла. Как и сам Демон.

— Вот именно. А это вполне возможно, поскольку мошенник, обратившийся к Диллону, наверняка знал, чей он сын.

Генерал пользовался непререкаемым авторитетом по всем вопросам, касавшимся разведения английских и ирландских чистокровных лошадей, и на скачках его слово было законом. Синдикат знал, что делает.

— Так где же скрывается Диллон?

Флик снова бросила на него пытливый взгляд.

— В полуразрушенном коттедже на дальней стороне вашего поместья.

— На моей земле?

— Там безопаснее, чем в поместье Кэкстонов.

В этом не было сомнений: все поместье Кэкстонов состояло из дома и парка, в котором он находился. Генерал, поместил свой капитал в доходные бумаги, не желая заниматься фермами. Он продал свой земли много лет тому назад — часть их приобрел Демон. Он посмотрел на флик, которая непринужденно сидела верхом на Флинне:

— Мои кони, мой коттедж… Чем еще ты воспользовалась?

Она промолчала, лишь слегка покраснела. Демон невольно обратил внимание на то, какая у нее чудесная кожа. Она напоминала тончайший шелк цвета слоновой кости, а теперь стала походить на лепестки розы. О такой натурщице мечтает любой художник. У Боттичелли слюнки бы потекли. Он вспомнил картины этого мастера с ангелами в полупрозрачных одеждах и представил себе Флик в таком же облачении. Интересно, как будет выглядеть эта кожа, если тело Флик будет охвачено страстью.

Боже правый, что ему лезет в голову! Флик — подопечная генерала, почти ребенок. Сколько ей лет? Он нахмурился:

— Но все сказанное тобой никак не объясняет того, что ты здесь делаешь в этом наряде, выезжая моего лучшего коня.

— Я надеюсь опознать того человека, который обратился к Диллону. Диллон встречался с ним по ночам и не смог как следует разглядеть. Теперь, когда он не может использовать Диллона как своего посыльного, ему придется связаться с кем-то еще, способным вести разговор с жокеями.

— Значит, ты по утрам и вечерам торчишь в моих конюшнях в надежде на то, что этот человек обратится к тебе? — Он с ужасом воззрился на нее.

— Не ко мне. К кому-нибудь другому, например, к конюхам, которые знакомы со всеми жокеями. Я здесь для того, чтобы следить за этим.

Демон продолжал смотреть на нее. В этой истории концы с концами не сходятся. Придется требовать от Флик дополнительных объяснений.

— А как, черт подери, тебе удалось убедить Карразерса взять тебя на работу? Или он ничего не знает?

— Конечно, не знает! Никто не знает. Но наняться на работу было легко. Я слышала, что Икли исчез. Диллону сказали, что Икли согласился в этом сезоне работать на синдикат, но в последний момент передумал. Поэтому они и обратились к Диллону. Так я узнала, что Карразерсу нужен работник. Оделась соответствующим образом и пришла к Карразерсу. В Ньюмаркете всем известно, что Карразерс дальнозоркий, вблизи плохо видит, и я была совершенно спокойна. Стоило ему увидеть, как я езжу верхом, и он меня нанял.

Демон проглотил скептический смешок.

— А остальные — конюхи, жокеи — тоже дальнозоркие?

Флик бросила на него снисходительный взгляд:

— А вы когда-нибудь замечали, чтобы конюхи или тренеры смотрели друг на друга в конюшне? Они смотрят только на лошадей. Я все время у них на глазах, но они меня просто не видят. Вы единственный обратили на меня внимание, — с упреком произнесла она.

У Демона едва не вырвалось, что только мертвый может не заметить ее. Не стал он говорить и о том, что ждало ее, если бы она вздумала разоблачить шайку мошенников. При одной лишь мысли об этом он содрогался.

В так называемом синдикате в грош не ставили человеческую жизнь. Ведь неизвестно, куда делся Икли. Демон поклялся себе во что бы то ни стало выяснить это. А Флик не придумала ничего лучшего, как занять место Икли. Глядя на ее полное решимости, открытое лицо, Демон готов был немедленно уволить ее, но вовремя вспомнил, как решительно она вздернула подбородок. Изящный, нежно очерченный и в то же время слишком упрямый.

Она еще очень многого не знает и не понимает. Кони начали остывать, солнце медленно садилось. Флинн беспокойно переступил с ноги на ногу. Демон глубоко вздохнул.

— Давай вернемся, а потом я пойду повидаться с Дилло-ном.

Флик кивнула и пустила Флинна шагом.

— Я пойду с вами. Ну… мне все равно туда нужно. Я там переодеваюсь и меняю лошадей.

— Лошадей?

Она неуверенно посмотрела на него:

— Не могла же я являться на работу верхом на Джессами. Чтобы все обратили внимание.

Демон вспомнил, что Джессами — чистокровная изящная кобыла с безупречной родословной. Генерал купил ее в прошлом году. Оказывается, для Флик. Он посмотрел на нее:

— И?..

Она вздохнула и отвела взгляд.

— И я беру старого конька, который пасется у вас в заднем загоне. Пускаю его только медленным галопом, да и то редко. Берегу его.

Флик подняла глаза, и он удержал ее взгляд.

— Что еще ты взяла?

Голубые глаза округлились.

— Пожалуй, больше ничего.

— Ладно. Мы вернем этих коней в конюшню, потом ты сядешь на своего и уедешь. Я отправлюсь в экипаже, заеду домой и уже верхом тебя догоню. Встретимся у разбитого молнией дуба на дороге в Лидгейт.

Флик кивнула.

— А теперь давай поспешим.

Она наклонилась вперед, легко перевела Флинна с шага на рысь, а потом в галоп.

Он стоял, глядя ей вслед, потом, чертыхнувшись, дал коню шенкеля и поскакал следом.

Он добрался до разбитого дуба раньше ее.

К тому времени когда она подъехала на старом коньке, Демон уже принял решение: чем бы ни закончился его разговор с Диллоном, Флик должна понять, что с этой минуты решения принимает он. Она попросила его о помощи и получит ее — но на его условиях.

Когда она подъехала к нему, ее взгляд устремился на его коня — серого гунтера с очень выразительной кличкой Иван Грозный. Это было гордое и величественное животное с гадким, смертельно опасным характером. При приближении конька Иван начал косить глазом и рыть копытом землю.

Конек был слишком стар, чтобы обращать на это внимание. Зато Флик удивленно подняла брови и критически осмотрела стати Ивана.

— Я точно знаю, что никогда его не видела!

Демон не ответил. Он терпеливо дожидался, пока она закончит разглядывать его коня и посмотрит наконец на него. Лишь тогда он улыбнулся:

— Я купил его в конце прошлого года.

Устремленные на него глаза Флик округлились. Она только и могла прошептать: «О!» — и отвела взгляд.

Дальше они поехали рядом. Конек спокойно трусил по дороге, в то время как в каждом шаге Ивана сквозило презрительное нетерпение.

— Что вы сказали Карразерсу? — спросила Флик, искоса глядя на него.

Когда они вернулись, Карразерс, подбоченившись, стоял в дверях конюшни. Из-за спины Флик Демон махнул ему рукой, требуя посторониться. Карразерс отошел, изумленно глядя на обоих. К этому времени в конюшне, кроме Карразерса, оставался только ночной конюх.

Передав своего коня конюху, Демон пошел умиротворять Карразерса.

— Я сказал ему, что знал тебя маленьким озорником и ты испугался, что я немедленно тебя уволю. — Сумерки сгущались. Они ехали довольно медленно, чтобы не загнать старого конька. — Но, увидев, как ты держишься в седле, и узнав, что ты жаждешь работать с моими лошадьми, я согласился тебя оставить.

Флик нахмурилась:

— Вернувшись, он едва не вытолкал меня из конюшни. Сказал, что сам отведет Флинна, и приказал немедленно отправляться домой.

— Я упомянул, что знаком с твоей больной матерью, которая сильно тревожится за тебя, велел Карразерсу не задерживать тебя допоздна на работе, чтобы ты возвращалась домой еще засветло.

Демон ощутил на себе подозрительный взгляд Флик, лишний раз убедившись в том, что правильно поступил, умолчав о других указаниях, которые дал тренеру. Карразерс, который, к счастью, был не слишком любопытен и болтлив, молча уставился на него и, пожав плечами, согласился.

Они свернули с дороги на тропу между двух полей. Конек, почувствовав близость дома и ужина, перешел на рысь. Иван, вынужденный идти с той же скоростью, каждые несколько ярдов начинал мотать головой, дергая поводья, выражая тем самым свое недовольство.

— Он явно застоялся, — заметила Флик.

— Я потом дам ему пробежаться.

— Странно, что вы до сих пор этого не сделали.

Демон пропустил ее ядовитый ответ мимо ушей.

— Он был здесь, а я — в Лондоне. А ездить на нем могу только я.

— О!

Флик подняла голову и стала смотреть вперед, туда, где тропа уходила в перелесок.

Демон наблюдала за ней из-под полуопущенных ресниц. Она осмотрела его коня так внимательно, что, наверное, запомнила все его особенности, а на него самого едва взглянула. Иван, конечно, красивое животное, как и остальные его лошади, однако Демон считал, что заслуживает большего внимания.

И дело даже не в том, что она на него не смотрела. Его мужское чутье, обострившееся за долгие годы холостяцкой жизни, подсказало ему, что ехавшая рядом с ним женщина не питает к нему ни малейшего интереса. И это показалось ему странным. Очень даже странным.

Зато его внимание к ней непостижимым образом возросло. Впрочем, ничего удивительного. Он прирожденный охотник. Если добыча не пытается укрыться, он, по крайней мере та часть его существа, которая повинуется прежде всего инстинктам, видит в этом вызов.

Что в данном случае нелепо.

Флик, выросшая в сельской тиши, не может ощущать к нему влечение, тем более что знает его всю жизнь.

Демон нахмурился и натянул поводья, не разрешив Ивану рвануться вперед. Серый фыркнул. Демон едва не последовал его примеру.

Он никак не мог вспомнить, сколько ей лет. Взглянул на нее, незаметно проверяя детали, которые уже отметил. Она всегда была маленькой и хрупкой. В ее новом облике он видел ее только в седле, но скорее всего она едва достает ему до плеча. Ее фигура оставалась тайной, если не считать явно женственного зада. Все остальное скрыто под одеянием конюха. Невозможно определить, перетянута ли у нее грудь, но сложена она пропорционально. Худенькая, стройная… Она может оказаться прелестной.

Возвращаясь в конюшню, она снова спрятала почти все лицо под шарфом, а волосы — под кепкой. Видно было, что они по-прежнему ярко-золотистые. Несколько коротких прядок выбились сзади из-под кепки, сияя на воротнике, словно золотая канитель.

Демон заставил себя смотреть вперед и недовольно нахмурился. Его тревожило, что он многого о ней не знал, но еще больше — что хотел узнать, а ведь это Флик, подопечная генерала!

Он с шести лет учился у генерала сэра Гордона Кэкстона всему, что касалось лошадей. Старался проводить с ним как можно больше времени, особенно интересуясь разведением чистокровных лошадей. Только благодаря генералу Демон стал одним из ведущих конезаводчиков Британии.

Он был многим обязан старику и знал, что никогда об этом не забудет. Наконец он выехал к старому коттеджу.

Когда-то здесь жил один из его арендаторов, но теперь здание больше напоминало развалины, непригодные для жилья. Лишь при внимательном рассмотрении можно было заметить, что крыша над главной жилой комнатой цела и стены пока еще не рухнули.

Махнув рукой, Флик поехала за коттедж. Демон последовал за ней и оказался на поросшей травой лужайке, окруженной деревьями. Их встретило резкое ржание. Флик поторопила конька. На другом краю лужайки Демон увидел на длинной привязи Джессами — красивую золотистую кобылку со светлыми гривой и хвостом.

Иван тоже увидел Джессами и трубно заржал. Только превосходная реакция спасла Демона от позорного падения. Выругавшись, он обуздал Ивана и направил на другой конец поляны.

Спешившись, Демон крепко привязал Ивана к большому дереву и приказал жеребцу хорошо себя вести. Жеребец притих, но не сводил горящих глаз с противоположной стороны поляны.

Флик тем временем отпустила конька, бросила седло на бревно и погладила Джессами, обожавшую свою хозяйку. Затем снова махнула рукой и пошла вдоль стены коттеджа.

Тихо ворча, Демон двинулся за ней, но, обогнув коттедж, потерял Флик из виду. Пристройка к домику была настоящей развалиной, как и сам домик. Одна стена рухнула, половины крыши не было. Флик нырнула в дыру, служившую дверью. Услышав ее голос, Демон пригнулся и, с трудом протиснувшись в узкий пролом, бесшумно прошел по обломкам и оказался в коттедже.

Флик склонилась над Диллоном Кэкстоном, который сидел за ветхим столом, кутаясь в пледы. Когда Демон вошел, выпрямилась, приложив ладонь ко лбу Диллона.

— Жара у тебя нет.

Диллон не ответил. Его глаза, большие и темные, обрамленные длинными ресницами, были устремлены на Демона. Кашлянув, он перевел взгляд на Флик, затем снова на Демона.

— Э-э… Приветствую вас. Заходите! Тут холодновато, но мы не решаемся зажигать огонь.

Мысленно отметив, что этот коттедж его собственность, Демон молча кивнул. В этих равнинных местах дым виден издалека и его источник определить нетрудно. А дым, поднимающийся над местом, которое считается необитаемым, обязательно привлечет к себе внимание. Не отпуская взгляда Диллона, который все больше и больше робел, Демон прошел к столу, опустился на табуретку, надеясь, что она достаточно прочная и не рухнет под ним.

— Флик говорила, что с некоторыми джентльменами в округе тебе не хотелось бы встречаться.

Бледные щеки Диллона слегка покраснели.

— Э-э… да. Флик сказала, что вы согласились помочь. — Изящной рукой он отбросил прядь волос, по-байроновски упавшую на лоб, и обаятельно улыбнулся. — Нет слов, чтобы выразить вам мою благодарность.

Демон еще секунду смотрел в невинные глаза Диллона. Он не стал говорить, что решил помочь ему исключительно ради генерала и Флик, сам же, являясь владельцем скаковых лошадей, предпочел бы обратиться к судье.

Диллон бросил взгляд на Флик. Она смотрела на Демона, чуть хмуря брови.

— Флик не сказала, что именно она вам говорила.

— Вполне достаточно, чтобы я разобрался в ситуации.

Положив руки на стол, Демон пытливо посмотрел на Диллона, и в душу его закралось подозрение. Флик рассказала Демону то, что услышала от Диллона. Но так ли в действительности обстояло дело?

И Демон с дружеской улыбкой обратился к Диллону:

— Мне хотелось бы услышать о случившемся от тебя самого. Начнем с твоей встречи с тем типом, который попросил тебя об услуге.

— Что именно вы хотите знать?

— Как, когда и где это было. Что он говорил.

— Это было почти три недели тому назад. Незадолго до первых скачек сезона.

— Что значит «незадолго»?

— За два дня.

— За два дня? — Демон поднял брови. — Слишком короткий срок, чтобы фальсифицировать результат скачек, тебе не кажется? Обычно синдикат делает это заблаговременно. Ведь в деле задействовано довольно много букмекеров и вообще тех, кто так или иначе связан со скачками.

Диллон опустил глаза. Потом с улыбкой посмотрел на Демона:

— В самом деле? А ведь и правда: тот человек сказал, что они собирались поручить это кому-то другому. Некоему Икли, он работал у вас в конюшне. Но тот отказался. И они стали искать замену.

— И обратились к тебе. Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Диллон. — Наверное, потому, что я знаю многих жокеев и могу встретиться с кем надо.

Флик с укоризной посмотрела на Диллона:

— Зачем тому человеку понадобился посредник? Ведь ты мог назвать ему нужного жокея, а разговор вел бы он сам.

Диллон на минуту задумался, потом покачал головой:

— Не понимаю, о чем вы.

— Тебя не удивило, зачем этому человеку вообще понадобился посредник, — Демон поймал взгляд Диллона, — если его просьба совершенно невинна?

Диллон снова продемонстрировал свою коронную улыбку:

— Видите ли, нельзя назвать эту просьбу невинной.

— О, я вижу, — заверил его Демон. — Но ведь ты не знал об этом до того, как они тебя наняли, так?

— Ну… не знал.

— Тогда почему ты не сказал тому, кто к тебе обратился, где он может найти нужного ему жокея, а согласился посредничать?

— Ну, потому что ему просто не хотелось, чтобы его видели. Ну… нет.

Демон снова поймал взгляд Диллона.

— Вот именно. Нет. Сколько они тебе заплатили?

Диллон побледнел, в глазах мелькнул страх.

— Не понимаю, о чем вы… Демон в упор посмотрел на него:

— Сейчас не время лгать. Сколько тебе заплатили?

Диллон вспыхнул.

Флик вскочила.

— Ты взял деньги? — Табуретка с грохотом упала. — Взял деньги за то, что поможешь им фальсифицировать результат скачек?

Возмущение Флик не произвело на Диллона ни малейшего впечатления.

— Всего полсотни. За одну услугу. Потом я отказался им помогать. Они наняли Икли.

— Потом?! — воззрилась на него Флик. — И как долго ты оказывал им такие услуги?

Диллон надулся. Флик обеими руками оперлась о стол и посмотрела ему в глаза:

— Диллон, сколько времени ты брал у них деньги?

— С прошлого лета.

— С прошлого лета? — Флик резко выпрямилась. — Боже правый! Зачем? — Она во все глаза смотрела на Диллона. — Что на тебя нашло?

Демон молчал. Флик куда лучше удавалась роль ангела мщения.

Диллон отодвинулся от стола.

— Деньги были нужны.

Он криво усмехнулся.

— Разве генерал не назначил тебе вполне приличное содержание?

Диллон деланно рассмеялся и отвел взгляд.

— Но если тебе понадобились деньги, мог бы попросить. У меня всегда достаточно… — Она осеклась. — Ты снова играл на петушиных боях, да? — с презрением спросила Флик. — Ведь отец тебе запретил!

Она задохнулась от ярости и лишь махнула рукой.

— В петушиных боях нет ничего плохого, — обиженно возразил Диллон. — Можно подумать, я один на них хожу. Он взглянул на Демона, ища поддержки.

— Нечего на меня смотреть, — заявил Демон. — Я их не терплю.

— Это мерзко! Ты мне отвратителен! — Флик стремительно повернулась и сгребла кучу одежды, лежавшей на старом комоде. — Пойду переодеваться.

Прежде чем она удалилась в пристройку, Демон успел заметить синий бархат модной амазонки.

В комнате воцарилось молчание. Демон наблюдал за Диллоном, который ерзал на месте, видимо, пытаясь что-то сказать, но никак не мог решиться. Тогда Демон негромко произнес:

— Мне кажется, тебе пора рассказать нам все.

Рисуя на столе кончиком пальца круги, Диллон судорожно вздохнул.

— Я работал на них всю осень, задолжал одному ростовщику, и тот грозил пойти к генералу, если я с ним не расплачусь до зимы. Мне позарез нужны были деньги. Как раз тогда меня и нашел человек из синдиката. — Он помолчал и добавил: — Думаю, это ростовщик навел его на меня.

Демон подумал, что это вполне вероятно.

Диллон пожал плечами:

— В общем, это было достаточно просто. Легкие деньги, решил я.

Из пристройки донесся сдавленный вскрик, и Диллон покраснел.

— В прошлом году это было так легко. Несколько недель назад я отказался. Человек из синдиката сказал: «Посмотрим». На том разговор и закончился. Я думал, он больше не появится, но за два дня до первых скачек этого года он меня разыскал. На петушиных боях.

Из пристройки снова донесся вскрик, выражавший изумление, досаду и ярость.

Диллон поморщился.

— Он сказал, что Икли отказался и мне придется работать до тех пор, пока они не найдут «подходящую замену». — Немного помолчав, он добавил: — То есть человека, на которого можно давить. Он мне прямо сказал, что, если я откажусь, они сообщат властям о том, что я делал, и доведут до всеобщего сведения, что я — сын генерала. Пришлось согласиться и взять деньги. Потом я заболел.

Демон уже готов был пожалеть юнца, но мысль о генерале и разочарованный вздох Флик у него за спиной вытеснили жалость из его сердца.

Диллон устало повел плечами.

— Это все. — Он посмотрел Демону в глаза. — Могу поклясться. Если вы мне поверите.

Демон не ответил. Положив руки на стол, он сдвинул кончики пальцев. Пора было брать инициативу в свои руки.

— Мы будем скрывать тебя от шайки мошенников, с которыми ты связался, пока не найдем и не разоблачим хотя бы одного из них и не соберем достаточно доказательств, чтобы ты мог явиться с ними к судье. Если ты скажешь, что всего лишь пешка, что тебя втянули в эту историю, можешь рассчитывать на снисхождение.

Он посмотрел на Диллона. Тот побледнел, но глаз не отвел. Подождав несколько секунд, Демон выразительно приподнял брови. Диллон судорожно сглотнул.

— Согласен.

— Итак, необходимо установить, кто с тобой связывался. Флик сказала, что ты ни разу не смог его как следует рассмотреть.

Диллон кивнул:

— Да. Он всегда был очень осторожен. Подходил ко мне только в темных местах.

— Какого он роста и сложения?

— Среднего или, скорее, высокого, плотного телосложения. Голос у него грубый, весьма характерный. Произношение лондонское.

Демон кивнул и задумался.

— Идея Флик — единственный разумный путь. Нам придется наблюдать за ипподромами и конюшнями, следить, кто будет подходить к жокеям. Беру это на себя.

— Я буду помогать.

Эти слова прозвучали у него за спиной. Демон оглянулся и был так потрясен, что даже поднялся со стула. К счастью, Флик в это мгновение смотрела на Диллона, что позволило Демону справиться с собой. Когда Флик перевела взгляд на него, лицо его было совершенно бесстрастно.

Он не ошибся в своем предположении: она действительно была ему до плеча. Золотые кудри ореолом обрамляли ее лицо. Он впервые увидел ее без шарфа и кепки и обомлел. Ее обтянутая синим бархатом фигурка была безупречна.

Стройная и подтянутая, но со всеми полагающимися округлостями и необычайно женственная. Теперь он мог точно сказать, что грудь она перетягивала, иначе ее нельзя было бы принять за паренька. Ступая легко и изящно, она вернулась в комнату и положила аккуратно свернутый костюм на комод.

Он моргнул и вспомнил, что ему надо дышать.

Она походила на ангела, одетого в синий бархат.

На все еще очень сердитого ангела. Не обращая внимания на Диллона, она повернулась к Демону:

— Я буду следить за вашей конюшней. А вы можете вести наблюдения в других конюшнях и там, куда я попасть не смогу.

— В этом нет никакой нужды…

— Наблюдения помогут его обнаружить. Вы, как владелец, не услышите того, что услышу я. — Она смело посмотрела ему в глаза. — Если они хотели нанять Икли, значит, попытаются придержать одного из ваших коней. У вас в этом сезоне немало фаворитов.

«И среди них Флинн», — подумал Демон.

— Это верно, — поддержал ее Диллон. — В Ньюмаркете немало мест, за которыми следует следить, а Флик там работает конюхом.

Демон бросил на него выразительный взгляд, но Диллон лишь пожал плечами:

— Опасность ей не грозит. Они ведь ищут меня.

Демон с трудом подавил желание пнуть Диллона ногой. А вдруг Флик вступится за него, поскольку право наказать Диллона оставляет за собой и не уступит его никому другому.

Диллон взглянул на Флик:

— Ты могла бы предложить свои услуги еще каким-нибудь конюшням.

Флик смерила его презрительным взглядом:

— Я останусь в конюшне Демона. А он пусть проверит остальные. — Ее голос звучал холодно и отчужденно.

— Можешь не помогать, если не хочешь, — капризно заявил Диллон.

Юнец не поднимал глаз от стола и не заметил, какие яростные взгляды мечет в него Флик.

— Давай расставим все по местам, — объявила она. — Я помогаю тебе только ради генерала. Если ты не сможешь оправдаться на суде, это причинит ему боль.

Она круто повернулась и вышла с гордо поднятой головой.

Демон чуть задержался и сказал Диллону, по-прежнему не отрывавшему глаз от стола:

— Никуда не выходи, если тебе дорога жизнь. — Кивнув Диллону, он вышел следом за Флик в сгустившиеся сумерки.

Она седлала Джессами, и ее движения были быстрыми и резкими. Он не стал предлагать ей помощь, уверенный в том, что она может оседлать коня даже с завязанными глазами. Возможно, она и сейчас делала это не глядя.

Она буквально источала обиду, гнев и разочарование. Прислонившись к ближайшему дереву, Демон посмотрел в дальний конец лужайки, где Иван продолжал стоять в той же позе, в которой он оставил его час назад: не сводя глаз со своей новой возлюбленной.

Выгнув бровь, Демон повернулся к Флик. Ее голова едва была видна за крупом Джессами. Он полюбовался ее золотым нимбом, тонкими чертами лица.

Она была зла на Диллона, обижена за то, что он скрыл от нее правду, и потрясена услышанным. Но что будет, когда злость остынет? Они с Диллоном почти ровесники, вместе росли. Демон не знал, какую роль играет в ее жизни этот юнец, однако не сомневался в том, что она сказала правду.

Но неужели она рискует своей репутацией только ради генерала? Или ради Диллона тоже?

Он пытался определить это по выражению ее лица. Но не смог. В любом случае он будет всеми силами оберегать ее.

Он поднял голову и увидел, что в небе уже загораются звезды. И тут услышал тихое всхлипывание. Она очень долго возилась с подпругами.

— Он совсем еще молодой.

Демон не смог бы объяснить, почему вдруг ощутил потребность оправдывать Диллона.

— На два года старше меня.

Сколько же ей лет?

— Как вы думаете, что стало с Икли?

Демон ответил не сразу.

— Либо он затаился, и нам ни в коем случае не следует вытаскивать его из укрытия. Либо… мы никогда этого не узнаем.

Она тихонько вскрикнула.

Демон выпрямился. В сумерках он не мог разглядеть выражения ее лица. В эту минуту она отступила от Джесса-ми, отряхивая руки. Он обошел кобылу.

— Пока не найдем одного из мошенников синдиката, можешь работать у меня в конюшне.

Будь у него выбор, он непременно забрал бы ее из конюшни и из Ньюмаркета, пока опасность не останется позади. Но… он уже оценил ее упорство.

Флик повернулась к нему:

— Если вы попытаетесь от меня избавиться, я найду работу в другой конюшне. Их в Ньюмаркете хватает. Но его самая безопасная.

— Ты останешься на работе до моих дальнейших распоряжений, пока не обнаружат связного из синдиката. Будешь выезжать коней по утрам и вечерам. Больше ничего.

— Только в это время на пустошь и пускают посторонних. И это очень важно.

Трудно было с ней не согласиться.

Демон собирался подсадить ее в седло, как это принято, подставив руки. Но вместо этого он взял ее за талию и поднял.

Желание мгновенно разлилось по телу. Лишь огромным усилием воли ему удалось посадить ее в седло и поддержать стремя, пока она устроит в нем затянутую в сапожок ножку. А не стащить ее вниз, в свои объятия.

Желание уложить ее к себе в постель овладевало им все сильнее.

Это было как удар копытом норовистой чистокровки, он даже задохнулся, его била дрожь. Подняв голову, он заметил, что Флик смотрит на него.

В следующее мгновение она нахмурилась и взяла поводья.

— Едем.

Демон чертыхнулся. Он стремительно пересек поляну и дернул поводья Ивана, только сейчас вспомнив, что они завязаны двойным узлом. Наконец он развязал его, вскочил в седло и поехал за ней.

Глава 3

Демон поднялся еще до рассвета и отправился верхом в свою конюшню, чтобы присутствовать на утреннем галопе — и присматривать за Флик. Вставать в такую рань, конечно, не хотелось, но сон пропал, стоило ему подумать об ангеле в синем бархате, скачущем в костюме паренька, и обо всех бедах, которые могут случиться с Флик.

И вот в утреннем тумане он стоял на краю поля рядом с Карразерсом и смотрел, как мимо проносятся кони. Земля сотрясалась, воздух дрожал — все это было для него таким же привычным, как стук собственного сердца. Эта картина была частью его самого. Флик пролетела мимо, ободряя Флинна, оставляя остальных коней далеко позади. При виде того, как она пересекает финишный створ, у Демона перехватило дыхание. Ее возбуждение передалось ему.

Легкий туман посеребрил его пальто, волосы стали влажными и потемнели. Флик заметила это, как только Флинн замедлил бег. Демон в этот момент отвернулся, иначе она не рискнула бы посмотреть на него. Он наблюдал за ней почти беспрерывно.

Флик опасалась, как бы ее напряжение не передалось Флинну. Она не могла забыть, как Демон усаживал ее в седло накануне вечером. Для нее это был настоящий шок, хотя она не хотела себе в этом признаться и относила свое волнение на счет детской влюбленности в Демона. Однако понимала, что это гораздо серьезнее. Флик постаралась взять себя в руки. Необходимо сосредоточиться на том, чтобы Флинн вел себя примерно, иначе Демон, чего доброго, уберет ее из конюшни.

Выезжать коня под его наблюдением оказалось гораздо труднее, чем при Карразерсе, хотя старый ворчун был строг и требователен. Синие глаза Демона смотрели на нее пристально, оценивающе: казалось, он намеренно пытается ее смутить, чтобы иметь повод для увольнения.

К счастью, за долгие годы верховой езды она научилась справляться со своими чувствами, так что они с Флинном оказались на высоте. Повернув гнедого, она направила его к конюшне.

Когда она завела Флинна под крышу, Демон одобрительно кивнул. Бросив стремена, она спешилась. Подбежавший подмастерье схватил поводья и увел Флинна в стойло, чтобы расседлать. Флик не успела опомниться, как оказалась лицом к лицу с Карразерсом и стоявшим рядом с ним Демоном.

— Неплохая работа. — Демон коротко кивнул. — Ждем тебя вечером. Не опаздывай!

Флик едва сдерживала возмущение. Ведь обычно она сама расседлывала и чистила Флинна. Однако ее роль требовала послушания, и она опустила голову.

— Ладно, — буркнула она.

Лишь в последнюю секунду девушка вспомнила, что ей не следует показывать свой норов, и медленно пошла к коньку, дремавшему у входа. Вскочив в седло, она уехала, не оглядываясь, стараясь совладать с собой, до последней минуты ощущая на себе взгляд Демона.

Убедившись в том, что Флик благополучно уехала, Демон отправился в кофейню на главную улицу Ньюмаркета, куда любили наведываться члены Жокейского клуба.

Едва он переступил порог, как его окликнули. Отвечая на приветствия, сыпавшиеся справа и слева, он подошел к стойке, заказал обильный завтрак и присоединился к компании, занявшей один из длинных столов, — в основном это были владельцы других конюшен.

— Мы обмениваемся предсказаниями на новый сезон. — С этими словами к Демону повернулся Патрик Макгоннахи, управляющий конюшней герцога Бофорта. — Конечно, на данный момент у нас победителей в пять раз больше, чем забегов.

— Похоже, новый урожай, — лениво отозвался Демон. — Генералу придется поработать.

Макгоннахи изумленно моргнул, не сразу поняв, что Демон имеет в виду. Если в число победителей попадали лошади, выигравшие впервые, генерал вынужден был изучать их родословные.

— Да, конечно, — согласился Макгоннахи и отвел взгляд. Демон не стал продолжать этот разговор. Макгоннахи, как и все в Ньюмаркете, знал, насколько они дружны с генералом. Если злые языки что-то и болтают о генерале, Макгоннахи не станет рассказывать об этом Демону.

Демон принялся за еду, прислушиваясь к разговорам за столом, принимая в них активное участие и добродушно выслушивая легкое подтрунивание над его лондонским времяпрепровождением.

— Вам следовало бы изменить стиль поведения, если не хотите упустить свой шанс, — заявил старый Артур Трамбл, один из самых уважаемых владельцев. — Послушайте меня, тратьте меньше времени на то, чтобы задирать юбки лондонским мамзелям, а больше занимайтесь делом. Чем выше репутация вашей конюшни, тем больше внимания она требует. — Он помолчал, попыхивая трубкой. — И Бог свидетель: у вас есть шанс получить в нынешнем году кубок конезаводчика.

Два других владельца немедленно оспорили это предсказание, избавив Демона от необходимости отвечать. Он продолжал слушать и, если не считать первой заминки в ответе Макгоннахи, никаких намеков на существование дурных слухов о генерале не обнаружил.

— Вы слышали; мистер Фиггинс вернулся! — Баффи Джефферс выглянул из-за спины Макгоннахи. — Сойер пустил его в первом заезде — хотел проверить, зажила ли у него нога. Зажила! Так что у вашего Флинна появится соперник, и еще неизвестно, кто придет первым.

— Правда?

Обсуждая с Баффи шансы Флинна на победу, Демон думал о другом.

Интересно, какой результат первых скачек планировал синдикат Диллона? В первых заездах участвовали неизвестные лошади. В этом случае им нужно было бы обеспечить победу какой-то определенной лошади, а для этого повлиять на результаты сразу нескольких. Подкупать несколько жокеев дорого и опасно, но существует и второй способ: задействовать в заезде явного фаворита.

— Кстати, — спросил Демон, когда Баффи сделал паузу, — а Мистер Фиггйнс победил?

— Легко, — ответил Баффи. — Лидировал с самого начала.

Демон улыбнулся, и разговор перешел на другие темы.

Теперь он знал, как действует синдикат: наверняка весь заезд проклинали Мистера Фиггинса. Это и был тот конь, которого собирались вывести из борьбы. Члены синдиката рассчитывали на его проигрыш, работавшие на них букмекеры должны были предлагать хорошие ставки против Мистера Фиггинса и в итоге понесли чудовищные потери. Так бывало всегда, когда результат заезда оказывался не тем, на который рассчитывали мошенники.

А это означало, что Диллона ждут серьезные неприятности.

Позавтракав, Демон вместе с остальными отправился в Жокейский клуб. Здесь он чувствовал себя как дома. Заводил разговоры с распорядителями, жокеями, сливками скачек — такими же джентльменами, как он сам.

Демон ощутил некоторое напряжение собеседников и задолго до встречи с Реджинальдом Молсуортом уже знал, что какие-то слухи существуют.

Реджи, его давний друг, не стал дожидаться вопросов.

— Послушай, — сказал он, как только они обменялись приветствиями, — ты свободен? Давай выпьем кофе. Сейчас в «Ветке и листе» должно быть довольно тихо. — Поймав взгляд Демона, он негромко добавил: — Тебе следует кое-что узнать.

Скрыв любопытство за напускной скукой, Демон согласился, и они с Реджи покинули клуб. Кофейня обслуживала более утонченных клиентов, чем любители скачек.

При их появлении разносчицы разинули рты, а хозяйка поспешно вышла из-за стойки и подошла к их столику. Приняв заказ, она сделала книксен и удалилась. По молчаливому уговору Демон с Реджи вели пустую болтовню о светских новостях, пока им не принесли кофе и булочки.

Реджи наклонился к нему.

— Тебе следует знать, — сказал он, понизив голос до заговорщического шепота, — что об обитателях Хиллгейт-Энда ходят неприятные слухи.

— Какие слухи? — все так же бесстрастно спросил Демон.

— Есть подозрения, что скачки проводятся не так, как положено. Впрочем, так всегда говорят, стоит проиграть какому-нибудь фавориту, но в последнее время… — Реджи помешал кофе, — здесь проиграли Трубач и Троянец, в Донкастере — Большой Бисквит, Будь Здоров и Единорог. Не говоря уже о Премьере в Аскоте. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы все понять. Эти проигрыши связаны с большими деньгами, и в каждом случае предлагались такие ставки… И это только за осенний сезон.

— Это официально? — спросил Демон.

Реджи поморщился:

— И да, и нет. Комитет считает, что проблема существует, и они хотят получить ответы — будьте добры. Пока они рассматривают только прошлую осень и все шито-крыто, так что неудивительно, что ты ничего не слышал.

Демон кивнул:

— Действительно, я не слышал. А есть основания предполагать, что это происходило и прошлой весной?

— Насколько я понял, да. Но факты, я имею в виду явно завышенные ставки, неочевидны. Пока.

— У тебя есть какие-то предположения относительно расследования?

Отец Реджи входит в комитет.

— Ну да. Вот почему я и решил, что тебе следует об этом знать. Жокеи, естественно, молчат, будто язык проглотили. Но кто-то видел, как с этими жокеями разговаривал молодой Кэкстон, никогда не водивший дружбу с жокеями. Вполне понятно, что комитет захотел побеседовать с этим юнцом. Проблема в том, — тут Реджи дернул себя за мочку уха, — что парнишка уехал погостить у друзей. Принимая во внимание то, что он сын генерала и никому не хочется огорчать почтенного джентльмена, было решено подождать, пока юный Кэкстон вернется, и тогда поговорить с ним. — Реджи вздохнул и продолжил: — Они рассчитывали, что он вернется максимум через неделю. Но уже прошло две, а он так и не появился. Они не решаются идти в Хиллгейт-Энд и спрашивать генерала, где его сын. Но вечно ждать невозможно, тем более что вот-вот начнется весенний сезон.

Демон встретился глазами с притворно-невинным взглядом Реджи:

— Понимаю.

Да, он понимал. Понимал, что сейчас к нему обращался не Реджи, и даже не отец Реджи, а сам всемогущий комитет.

— У тебя нет никаких… догадок?

После секундной паузы Демон ответил:

— Нет. Но я могу понять позицию комитета.

— Гм… — Реджи с сочувствием посмотрел на Демона: — Ее понять нетрудно, а?

— Разумеется.

Они допили кофе, расплатились и вышли на улицу. Демон задержался на пороге.

Реджи тоже остановился.

— Куда ты направляешься?

— В Хиллгейт-Энд, куда же еще! — Демон выгнул бровь. — Посмотреть, как там обстоят дела.

— Они считают, будто я не знаю. — Генерал сэр Гордон Кэкстон сидел в кресле за письменным столом. — Но я слежу за результатами скачек внимательнее многих, и хотя в последнее время редко бываю на выездке, со слухом у меня все в порядке.

Он презрительно фыркнул.

Демон, стоявший у высокого окна, наблюдал за тем, как его давний друг и наставник раздраженно поправляет свое и без того аккуратно поставленное пресс-папье. Он приехал четверть часа назад и, как всегда, прошел прямо в библиотеку. Чуткому Демону показалось, что генерал храбрится и бодрость его показная. После обмена сердечными приветствиями Демон спросил друга, как обстоят дела. Радость генерала мгновенно померкла, и он не стал скрывать положения дел.

— Шепчутся… и не только. О Диллоне, конечно. — Генерал опустил голову и несколько секунд смотрел на миниатюрный портрет покойной жены, матери Диллона, стоявший у него на столе. Потом вздохнул и снова устремил взгляд на пресс-папье. — Мошенничество на скачках! — Он произнес эти слова с глубочайшим отвращением. — Возможно, он невиновен, но… — Старик прерывисто вздохнул и покачал головой. — Я не удивлен. Юнцу всегда не хватало силы воли. Я в этом виноват не меньше, чем он. Мне следовало занять более твердую позицию, крепче держать поводья. Но… — После еще одной паузы он снова вздохнул. — Ничего подобного я не ожидал.

В его негромких словах звучали глубокая боль и недоумение. Демон невольно сжал кулаки. Он испытывал огромное желание схватить Диллона и вбить в него хоть немного здравого смысла, как в переносном смысле, так и в буквальном. Генерал, несмотря на массивную фигуру, кустистые брови и воинственный вид, был добрейшей души человек, щедрый и отзывчивый, всеми уважаемый. Демон регулярно навещал его в течение четверти века и знал, что Диллон никогда не испытывал недостатка ни в любви, ни в наставлениях. Так что никакой вины генерала тут не было.

Старик поморщился:

— Фелисити, душенька, и миссис Фогарти с Джейкоб-сом стараются все от меня скрыть. Я не говорил им, что в этом нет нужды. А то еще больше начнут суетиться.

Миссис Фогарти тридцать с лишним лет была домоправительницей генерала, примерно столько же служил дворецкий Джейкобс. Оба, как и Фелисити, были беззаветно преданы генералу.

Генерал обратился к Демону:

— Скажи: тебе известно хоть что-то, кроме подозрений? Демон выдержал его взгляд.

— Нет, ничего.

Он коротко пересказал то, что услышал этим утром в Ньюмаркете.

Генерал хмыкнул:

— Как я уже сказал, не удивлюсь, если Диллон и в самом деле замешан в этой грязной истории. Он гостит у друзей. Хорошо, если комитет согласится ждать его возвращения. Пошли я за ним, он вполне может пуститься в бега. Ведь он рос рядом с Фелисити, но она настоящая праведница, более подходящего слова для нее не подберешь. — Генерал улыбнулся. — Ну а Диллон способен на любой бесчестный поступок. Фелисити никогда не сойдет с избранного ею пути. И так было всегда. — Он тихо вздохнул. — Сначала я думал, это ей передалось от родителей-миссионеров, но потом понял, что у нее натура преданная и непреклонная. Такая она, моя Фелисити. — Его улыбка погасла. — Как бы я хотел, чтобы Диллону досталось хоть немного ее честности! И выдержки. Я никогда за нее не тревожился, а вот за Диллона… Еще мальчишкой он постоянно ввязывался во всякие идиотские истории, надеясь, что Фелисити его выручит. И она выручала. Но тогда они были детьми, а сейчас Диллону уже двадцать два! Ему следовало бы повзрослеть, перерасти свои чертовы выходки.

«Выходки он перерос и стал совершать преступления», — подумал Демон, плотно сжав губы, но вслух этого не сказал. Он обещал Флик помочь и выполнит свое обещание. Ради генерала и самой Флик. Они не допустят, чтобы генерал страдал еще больше. Хотя у них много разногласий. В частности, по поводу участия девушки в расследовании.

Знай старик, где сейчас находится Диллон, он, как бывший генерал, разрывался бы между долгом выдать властям сына-преступника и естественным стремлением отца защитить свое чадо.

Демон знал, насколько тяжелы подобные психологические конфликты, и предпочел взвалить это бремя на свои плечи. Он повернулся к выходившему в парк окну и залюбовался открывшимся ему видом.

— Думаю, разумно подождать возвращения Диллона. Ведь подробностей никто не знает. Могут обнаружиться смягчающие обстоятельства.

— Ты прав. Видит Бог, у меня и без того хватает дел. — Генерал придвинул к себе книгу с родословными. — Вы, конезаводчики, влили в породу столько ирландских кровей, что мне впору учить гэльский язык.

Демон ухмыльнулся. За стеной зазвенел гонг.

— Пора к столу. Останешься на ленч? Увидишься с Фелисити.

Демон колебался.

Генерал часто приглашал его на ленч, но в последние годы он отказывался и, видимо, поэтому не заметил, как повзрослела Фелисити. Весь вечер накануне он копался в памяти, пытаясь отыскать там хоть какие-то мелочи, которые помогли бы ему все поставить на свои места, определить свое отношение к нынешней, повзрослевшей Фелисити. Ей могло быть и восемнадцать, и двадцать четыре, однако ее уверенность в себе и зрелость оказались весьма ощутимыми. Он решил, что ей двадцать три.

Генерал сказал, что Диллону двадцать два, Флик на два года младше, значит, ей всего двадцать. Он ошибся на три года, но если учесть оценку генерала (с которой он был совершенно согласен), ей вполне могло быть и двадцать три. Это Демона больше устраивало, поскольку ему самому уже исполнился тридцать один. Если он будет думать, что ей двадцать, то у него будет такое чувство, будто он испытывает влечение к ребенку.

Демон никак не мог понять, почему целых пять лет он ее не видел. Последний раз они встретились, когда он купил своего первого ирландского жеребца и пришел к генералу, чтобы тот внес его в родословную. Она открыла ему дверь — маленькая, худая, неловкая девочка с длинными косами. Он едва взглянул на нее, но он ее помнил. С тех пор он бывал у генерала бессчетное множество раз, но ее не видел. И никогда не оставался, чтобы присоединиться к их трапезе.

Демон отвернулся от окна.

— Хорошо, почему бы и нет.

Генерал подумал, что Демон изменил своему правилу, сочувствуя его горю. И был почти прав.

Итак, он остался.

И не без удовольствия наблюдал, как Фелисити, появившись с гордым видом в столовой, вдруг стала неловкой и нерешительной, не зная, как себя с ним вести.

Он тоже не знал, как себя с ней вести. Вернее, не решался вести себя так, как ему хотелось бы. Ведь она по-прежнему оставалась подопечной генерала, но чудесным образом повзрослела.

При дневном свете в наряде из кремового муслина, расшитого зелеными листочками, она была похожа на нимфу, похищающую сердца смертных. Ее аккуратно причесанные волосы отливали золотом, обрамляя прелестное, как у ангела, личико.

Нежная голубизна глаз манила и завораживала. Пухлые чувственные губы словно были созданы для поцелуев… Его поцелуев.

Эта простая мысль потрясла Демона. Он шумно выдохнул, пытаясь прогнать наваждение. Быстрый взгляд опытного повесы, ценителя женских прелестей, едва не сыграл свою роковую роль.

Демон устоял. Мысль о том, что он впервые в жизни поддался женскому очарованию, привела его в чувство. С присущей ему элегантностью и непринужденной улыбкой он шагнул к Флик и взял ее за руку.

Она чуть было не вырвала руку.

Демон поборол желание поднести ее дрожащие пальцы к губам и еще шире улыбнулся:

— Добрый день, моя дорогая. Надеюсь, вы не против, чтобы я присоединился к вам за столом?

Она бросила быстрый взгляд на генерала.

— Конечно же, нет.

Флик слегка покраснела. Демон заставил себя не обращать внимания на это поразительное зрелище.

Флик села слева от генерала. Демон — справа.

Место было идеальное: во время разговора с генералом его взгляд естественно останавливался на ней. На ее лебединой шее и округлых плечах, высокой груди. Она была совершенно благопристойна — и совершенно неотразима.

Флик остро ощущала его взгляды: почему-то они казались ей теплыми, словно напоенный солнцем ветер — легкий, манящий. Она старалась не выказывать своего смятения, ведь нет ничего странного в том, что Демон нашел ее внешность несколько изменившейся. Когда он видел ее в последний раз, она была пятнадцатилетней девочкой, худющей, с длинными косами. Тогда он едва ее заметил, а она не могла отвести от него глаз.

Во время следующих визитов она его избегала. Именно потому, что ее к нему влекло. Она не влюбленная школьница, чтобы пялиться на него, несмотря на то что долгие годы он служил для нее эталоном мужчины, настоящего джентльмена. Наверняка на него бросают томные взгляды девицы и дамы. Но она не станет уподобляться им. Гордость ей этого не позволит.

Флик стоило немалых усилий принять участие в разговоре, хотя речь шла о лошадях и начинающемся сезоне скачек. Кто вырос в Хиллгейт-Энде, знает толк в этих вещах. Демон дважды назвал ее Флик. Она возмутилась, но виду не подала. Их взгляды встретились. Он выгнул бровь и озорно улыбнулся. Она сжала губы и потупилась.

— Передай, пожалуйста, уксус, милочка.

Она поискала взглядрм приправы, но Демон, опередив ее, взял графинчик с подноса, стоявшего ближе к нему, и протянул ей. Она взяла графинчик, и их пальцы соприкоснулись. Флик будто ударило током, от неожиданности она едва не выронила графинчик. Передав генералу уксус, девушка снова принялась за еду, уткнувшись в тарелку.

Несколько секунд она ощущала взгляд Демона на своем лице и плечах, потом он повернулся к генералу:

— Флинн в хорошей форме. Я рассчитываю, что в этом сезоне он принесет мне не меньше двух побед.

— Вот как!

Демон непринужденно вел беседу, гораздо труднее было не смотреть на Флик. Просто смешно: ведь ей всего двадцать!

Но что поделаешь, она совершенно очаровательна.

Он пытался убедить себя в том, что дело просто в контрасте между Флик-праведницей, в мальчишеском одеянии, пытавшейся в одиночку разоблачить шайку мошенников, и Фелисити — нежным и упрямо-благопристойным ангелом Боттичелли.

Такой контраст не мог не заинтриговать его.

— Может быть, — предложил он после легкого ленча, — Фелисити пожелает прогуляться вокруг дома?

Он намеренно сформулировал свой вопрос так, чтобы дать генералу возможность его поддержать. Но тут Флик подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— С удовольствием, — сказала девушка и обратилась к генералу: — Я вам не нужна, сэр?

— Нет-нет! — Генерал широко улыбнулся. — Мне надо заняться книгами. А вы идите.

Он махнул рукой в сторону стеклянных дверей, выходивших на террасу. Демон поймал его взгляд:

— Если появятся новости, я непременно загляну к вам.

Глаза генерала потухли.

— Да, загляни.

Он перевел взгляд на Флик, и на его губах снова заиграла улыбка. Старик направился к двери, а Флик осталась стоять у стола, возмущенно глядя на Демона. Он поднял брови и указал на дверь:

— Пойдемте?

Она обошла стол и направилась к выходу, не дожидаясь, пока Демон предложит ей руку. Он покачал головой и последовал за ней.

На террасе Флик задержалась, но, как только появился Демон, начала спускаться по лестнице. Он догнал ее возле ухоженного газона и пошел с ней рядом, придумывая, с чего бы начать разговор. Но она заговорила первой:

— Как я могу услышать или увидеть хоть что-то, если я ни на минуту не задерживаюсь у вас в конюшне? — Она бросила на него укоризненный взгляд. — Когда я приехала утром, оказалось, что Флинн уже оседлан. Карразерс велел мне дать Флинну как следует размяться, — она подозрительно прищурилась, — чтобы он потратил всю лишнюю энергию. А как только я вернулась, вы отправили меня домой.

— Я подумал, что тебе надо вернуться сюда. — На самом деле он так не думал, это был просто предлог. Он искоса посмотрел на нее. — Как ты объясняешь свое отсутствие рано утром и к вечеру?

— По утрам я часто езжу верхом, так что это в порядке вещей. Если Джессами нет в конюшне, все считают, что я катаюсь где-то неподалеку. Если возвращаюсь к ленчу, никому и в голову не приходит беспокоиться. — Замедлив шаг под кронами старинных деревьев, окаймлявших дорожку, Флик поморщилась. — С вечерами сложнее, но пока никто не спросил, куда я уезжаю. Возможно, Фогги и Джейкобс догадываются, что Диллон не у друзей, а где-то поблизости, но где именно, не знают, и никому ничего сказать не могут.

— Понятно.

Ему хотелось поймать ее за руку и заставить идти рядом с собой, а не чуть впереди. Но когда он взял ее за руку утром, она вся напряглась и едва не уронила уксус. Спрятав улыбку, он решил действовать осторожно.

— Ты вполне можешь задерживаться в конюшне после утреннего галопа и, не имея постоянных обязанностей, действовать свободнее. — Он не собирался отменять приказа, данного Карразерсу. — А вот вечером оставаться нет смысла. В это время почти все мужчины отправляются в таверны.

— Но я могу послоняться по конюшне до их ухода.

В ее тоне и позе сквозили упрямство и решительность.

Замедлив шаг, он посмотрел на желтые нарциссы, качавшиеся на легком ветерке. Между ними кое-где виднелись колокольчики: весенний ковер расстилался под деревьями, и на него падали пятна солнечного цвета. Он кивком указал на цветы:

— Красивые, правда?

Ангелу положено любить красоту природы.

Флик едва взглянула на весенние сокровища.

— Гм… Вам уже удалось что-нибудь услышать или узнать? — Она посмотрела ему в лицо. — Вы ведь были утром в городе, да?

Он заставил себя не хмуриться.

— Да, да и да.

Она остановилась и вопросительно посмотрела на него:

— Ну и?..

Демон вынужден был ответить:

— Комитет дожидается возвращения Диллона, чтобы переговорить с ним относительно нескольких скачек прошлого сезона, когда главные фавориты не выиграли.

Она побледнела.

— О!

— Вот именно. Этому дуралею даже не пришло в голову, что на его болтовню с жокеями обратят внимание, поскольку раньше за ним этого не замечали.

— Но… — Флик нахмурилась. — Распорядители не приходили о нем справляться?

— Распорядители — нет. Не было необходимости: у генерала за последние недели наверняка побывал не один член комитета. Они без труда могли узнать, дома ли Диллон.

— Конечно! Но они ничего не сказали генералу?

Демон отвел глаза.

— Нет. В комитете не видят необходимости понапрасну расстраивать генерала. У них ведь нет доказательств — только подозрения.

Флик облегченно вздохнула:

— Если они будут ждать возвращения Диллона…

— Всему есть предел, — прервал он ее. — Они не могут ждать вечно. Диллону необходимо вернуться, как только мы соберем достаточно информации, чтобы доказать существование синдиката.

— Значит, нужно как можно скорее найти того, кто связывался с Диллоном. Слухи о мошенничестве распространяются?

— Нет. Об этом пока говорят только владельцы и тренеры. Некоторые жокеи и конюхи что-то подозревают, но вряд ли станут высказывать свои подозрения вслух, даже в разговорах друг с другом.

Флик снова двинулась вперед.

— Если в открытую разговоры не идут, меньше вероятности, что кто-нибудь проговорится.

Демон промолчал. Флик, похоже, не заметила. Казалось, она вообще его не замечает, словно доброго дядюшку или еще кого-то в этом роде. Хоть плачь, хоть смейся.

Ангел Боттичелли, затрепетавший от прикосновения его пальцев, исчез без следа.

Флик посмотрела на него:

— Может, вам начать с тех жокеев, чьи кони в прошлом сезоне не выигрывали? Ведь если они взяли взятку, то наверняка ждут, что к ним снова обратятся?

— Так обычно и бывает. Но если их уже расспрашивали распорядители — пусть даже не напрямую, — они будут наверняка держать рот на замке. Ни один жокей не станет подставляться, если появляется опасность лишиться лицензии.

— Но вы должны что-то предпринять, пока я буду вести наблюдения в вашей конюшне!

Демон с трудом удержался, чтобы не съязвить, но вовремя спохватился, опасаясь сказать лишнее, то, что ей не полагалось знать.

— Обо мне не беспокойся. Я не намерен зря терять время. — У него было несколько идей, но он не собирался ими делиться. — Начну перед вечерней выездкой.

— Вы могли бы заняться поставщиками сведений для букмекеров и теми, кто вертится у конюшен.

— Вот как?

Демон ничего не мог с собой поделать: его взгляд стал жестким. Он сделал несколько больших шагов, повернулся к ней лицом и остановился.

Судорожно втянув в себя воздух, она тоже остановилась, едва не налетев на него. В ее голубых глазах он прочел изумление.

Он улыбнулся ей с высоты своего роста.

— Я и за тобой буду следить. — Он удержал ее взгляд. — Можешь не сомневаться.

Она заморгала. К вящей его досаде, в ее голубых глазах он не увидел ни малейшего интереса, женского интереса, который пытался в ней пробудить. Только недоумение.

Она всмотрелась в его лицо, пожала плечами и прошла мимо.

— Дело ваше. Впрочем, я не вижу в этом смысла. Вы ведь знаете, что я справляюсь с Флинном, да и Карразерс всегда начеку.

Проглотив проклятие, Демон резко повернулся и зашагал за ней. Флик явно не считает его опасным. Но Демон и не собирался угрожать, он просто хотел заполучить ее к себе в постель, что, по его понятиям, должно было заставить ее нервничать или хотя бы насторожиться. Но Флик оставалась совершенно спокойной. Фелисити чуткая. Фелисити благоразумная. У нее хватает здравого смысла, чтобы его опасаться. У Фелисити есть инстинкт самосохранения. А вот Флик, похоже, его лишена. Она даже не осознает, что он не добрый дядюшка и не позволит какой-то девчонке вертеть им.

— А я, — объявил он, догнав ее, — буду наблюдать не за Флинном.

Она снова встретилась с ним взглядом и еще больше нахмурилась:

— А за мной наблюдать тем более ни к чему. Я уже много лет не вылетала из седла.

— Как бы то ни было, — промурлыкал он, — наблюдать за тобой, не сводить глаз с твоей женственной фигурки, когда ты рысишь верхом на моем чемпионе, — это как раз то, чего следует ожидать от такого, как я.

— Следите лучше за посторонними. А за мной — просто глупо. Напрасно потерянное время.

— Для меня — не напрасно.

Флик хмыкнула и отвела взгляд. Он нарочно ее дразнит. Чем-то раздосадован и пытается это скрыть. Несет несусветную чушь. Как Диллон. Она старалась не замечать, как трепещет ее сердце и как напряжены нервы. Сказывается ее детское увлечение им.

Демон был для нее идеалом с того дня, когда она десятилетней девочкой нашла в библиотеке книгу о Микеланджело. Там она обнаружила изображение скульптуры, которая воплотила в себе ее представление о мужской красоте. Но Демон казался ей еще красивее. Плечи у него были шире, грудь тоже, и более мускулистая, бедра — уже, ноги — длиннее и сильнее. С остальным у него, судя по его репутации, тоже все в полном порядке. Его уравновешенность, любовь к лошадям и увлечение скачками добавляли ему привлекательности.

Однако Флик никогда не заблуждалась насчет своего увлечения. Он старше ее на одиннадцать лет, к его услугам самые красивые и искушенные светские дамы. Глупо думать, что он когда-нибудь на нее взглянет. Но она непременно выйдет замуж, возможно, очень скоро. Она хочет любить и быть любимой. Ей уже двадцать — и она ждет и надеется. Дай Бог, чтобы ее избранник во всем походил на Демона. А пока Демон остается для нее кумиром, о котором можно только мечтать.

— Этот… — она взмахнула рукой, — сомнительный знакомец Диллона. Видимо, он не местный. Возможно, стоило бы поискать его в гостиницах и на постоялых дворах.

— Я об этом уже позаботился.

— О!

Она посмотрела на него, и взгляды их встретились лишь на мгновение.

— Маловероятно, чтобы нам удалось таким образом что-то узнать. Это же Ньюмаркет, городок, с множеством постоялых дворов и таверн, где бывает масса сомнительных личностей, в большинстве своем — приезжие.

Они продолжали неспешно идти по парку. Впереди, за арками из глициний, располагались конюшни.

— Кто он, этот посредник? Член синдиката или очередная пешка? — размышляя вслух, произнесла Флик.

— Наверняка не член синдиката. — Демон шел, сунув руки в карманы. — Денег у членов этого так называемого синдиката хватает, так что они не стали бы рисковать, опасаясь разоблачения. Нет, этот посредник на них работает. Возможно, на постоянной основе. Нам это было бы на руку.

— Думаете, обнаружив его, мы сможем выследить и хозяев?

Демон кивнул и остановился. Они дошли до последней арки.

Флик подняла голову, щурясь от слепящего солнца. Она не видела выражения лица Демона, но чувствовала его взгляд. Девушка привыкла иметь дело с крупными конями и, стоя рядом с ним, испытывала нечто подобное. От него исходила такая же огромная сила, и он мог быть опасным. К счастью, она не боялась ни коней, ни его. Мысленно сетуя на то, что по-прежнему остро ощущает его присутствие, Флик поднесла руку к глазам, заслонив их от солнца.

И заглянула ему в глаза.

У нее перехватило дыхание. Она вдруг растерялась: забыла, кто она и кто он, забыла обо всем на свете, но лишь на миг. А потом в синеве его глаз что-то изменилось. И она вновь обрела душевное равновесие. Он продолжал смотреть на нее. И было что-то необычное в его взгляде. Что именно, Флик не могла понять.

И тут Демон, по-прежнему не сводя с нее глаз, сказал:

— Теперь ты знаешь, что сделал Диллон. Жалеешь, что согласилась ему помочь?

— Жалею? — Она вскинула брови. — Об этом не может быть и речи. Я всегда помогаю ему. Он то и дело влипает в истории. Я думала, с возрастом это пройдет. Но пока не прошло.

По выражению ее лица Демон так и не смог определить, как она относится к Диллону. Парень на нее рассчитывает, прислушивается к ее мнению, и ей, конечно же, это льстит. По натуре она властная. Возможно, это не так уж плохо, но…

— Ну, и как, по-вашему, будут развиваться события? — спросила она.

— Возможно, ничего особенного не произойдет. — По крайней мере в его конюшне. — Но если ты узнаешь что-нибудь стоящее, немедленно сообщи.

— Конечно. — Она направилась к конюшне. — А где вас найти?

— Отправь известие на ферму. Шепарды будут знать, где я нахожусь.

Она остановилась у выхода из парка и протянула ему руку.

— Увидимся в конюшне через несколько часов.

Демон слегка сжал руку и заглянул в глаза. Ему хотелось прильнуть губами к ее тонким изящным пальцам в долгом поцелуе, но он не решился.

Момент был упущен.

Он выпустил ее руку и с изящным полупоклоном удалился, зашагав к конюшне.

Глава 4

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Флик, поборов нетерпение, слушала и наблюдала. Каждый день она дважды появлялась в конюшне, участвовала в тренировках, стараясь задерживаться у коней как можно дольше. Прошло три дня. Единственной подозрительной личностью оказался родственник одного из конюхов, приехавший погостить с севера. А единственным подозрительным фактом — информация о действиях одной рыженькой служанки.

Демон, как и обещал, появлялся на конюшне во время тренировок и постоянно наблюдал за ней. Флик ощущала его внимание все острее и облегченно вздохнула однажды утром, услышав, как он сообщил Карразерсу, что намерен провести вечер в конюшне одного из конкурентов.

В три часа она оставила генерала дремать над своими записями и верхом на Джессами отправилась в коттедж в своей синей бархатной амазонке. Она чувствовала себя увереннее и больше не боялась того, что ее ждет в конюшне.

Диллон был на полянке, где мирно пасся старый конек. Даже не взглянув на парня, она спешилась и отправилась в коттедж переодеваться. Диллон должен был привязать расседланную Джессами и оседлать для Флик конька.

Она не разговаривала с ним с того дня, как узнала правду. Каждый раз, когда она появлялась в коттедже, он пытался поймать ее взгляд и улыбался, надеясь на примирение.

Освобождаясь от пышной синей юбки, Флик хмыкнула. Пусть поволнуется. Осознает свою вину. Она не простила ему обман, а себе легковерие. Она уже не ребенок, не наивная девочка. Но ей в голову не могло прийти, что Диллон настолько глуп.

Пригладив волосы, она спрятала их под кепку. Ей надоело возиться с Диллоном, облегчать ему жизнь. Но…

Она вздохнула. Ничего не поделаешь. Нельзя расстраивать генерала. Это вредит его здоровью. Тергуд так и сказал: Флик должна хоть как-то отблагодарить старика за все, что он для нее сделал.

Она появилась в доме генерала, когда ей было семь лет. Фелисити осталась совершенно одна. Ее тетка Скроггс, у которой родители оставили девочку в Лондоне, узнав, что они погибли, не захотела дать ей постоянное пристанище. Но тут приехал генерал, дальний родственник ее отца, ласково улыбнулся ей и увез к себе в деревню, к лошадям — ее любимым животным.

Приезд в Хиллгейт-Энд полностью изменил ее жизнь. Она была здесь по-настоящему счастлива.

Вздохнув, Флик вышла из пристройки. Диллон ждал, держа за поводья оседланного конька, которого подвел к бревну, чтобы ей удобнее было сесть в седло. Флик по-прежнему не смотрела на него. Несмотря на всю свою любовь к генералу, она не питала к Диллону никаких добрых чувств.

Она села на лошадь и уехала, не проронив ни слова.

Хорошо хоть Демон вытянул из Диллона всю правду и принял часть ответственности на себя. И тоже ради генерала, оберегая его покой.

Доехав до дороги, она пустила конька рысью. В конюшне ее ждал уже оседланный Флинн. Она проверила подпруги, села в седло, и Флинн по первому же ее знаку вышел из конюшни.

Карразерс их ждал.

— Сначала дай ему пройтись шагом, потом пусти рысью — кругов шесть. А потом снова поводи шагом и возвращайтесь.

Флик кивнула и тряхнула поводьями. Вечерняя нагрузка всегда была небольшой. Некоторые тренеры вообще ею пренебрегали.

Она ехала вместе с остальными тренерами, прислушиваясь к их болтовне и одновременно осматривая края площадки, где обычно собиралась публика, интересовавшаяся скачками. И сейчас, как и прежде, не заметила, чтобы кто-нибудь разговаривал с работниками из конюшни Демона или других конюшен.

Она уже стала сомневаться в том, что ей вообще удастся увидеть или услышать что-то полезное. После тренировки она помогла конюху расседлать Флинна, задала ему корм и принесла воду. Конюх тем временем перешел в соседнее стойло. Флик вздохнула и, невесело улыбнувшись, потрепала Флинна по морде, затем, повинуясь внезапному импульсу, взобралась на перегородку и устроилась там, привалившись плечом к наружной стене конюшни. Она осматривала стойла, прислушиваясь к негромким разговорам: в основном конюхи вели беседы со своими четвероногими подопечными.

Флинн уткнулся носом ей в ноги. Она ласково заговорила с ним, тихо засмеявшись, когда он фыркнул и довольно кивнул.

— Отстань. Не хочу я ничего слушать! Дуй отсюда, слышишь?

Флик резко выпрямилась и чуть было не свалилась с перегородки. Слова были слышны отчетливо, хотя доносились из-за стены. Говоривший — она узнала тонкий голос одного из лучших жокеев — стоял за конюшней.

— Полно, полно. Если ты меня выслушаешь…

— Я же сказал: ничего не хочу слушать! Убирайся, а то напущу на тебя старика Карразерса.

— Тебе же хуже.

Второй голос был хриплым. Все стихло.

Флик поспешно слезла с перегородки, пронеслась по конюшне, едва не сбив с ног двух конюхов с ведрами, и, добравшись до выхода, осторожно выглянула наружу.

Массивная фигура в поношенном бобриковом пальто удалялась. Лица не было видно из-за низко надвинутой на лоб кепки, руки — спрятаны в карманы. Она вспомнила, что Диллон тоже не смог разглядеть подходившего к нему человека.

Мужчина, направлялся в сторону города.

Секунду Флик стояла в нерешительности, а затем поспешно вернулась в конюшню.

Демон пришел в конюшню незадолго до конца рабочего дня, когда конюхи уже запирали стойла. В воздухе стоял густой запах лошадей, но Демон его почти не замечал. А вот что он заметил, так это старого конька, который спокойно дремал в углу рядом с охапкой сена и ведром воды.

Пройдя по конюшне, Демон остановился у стойла Флинна. Гнедой мирно жевал сено. Двинувшись дальше, он увидел Карразерса, осматривающего копыто молодой кобылы.

— А где Флик?

Карразерс хмыкнул:

— Ушел. Очень спешил. Оставил конька, сказал, что зайдет попозже.

Демон нахмурился:

— Он еще что-нибудь говорил?

— Не! — Ловким движением Карразерс извлек застрявший в копыте камешек. — Он такой же, как все: так и рвется в «Лебедь», чтобы опрокинуть кружку-другую.

— В «Лебедь»?

— Или в «Колокола». — Карразерс отпустил копыто и выпрямился. — Откуда мне знать.

Демон помолчал несколько секунд.

— Значит, Флик отправился в город?

— Угу. Обычно он уезжает домой, но сегодня помчался в город.

— Когда это было?

Карразерс пожал плечами:

— Минут двадцать назад.

Демон резко повернулся и зашагал прочь.

Он не нашел Флик ни в «Лебеде», ни в «Колоколах» — респектабельных постоялых дворах. Обнаружил ее в накуренном зале «Курицы и лисицы», таверны, где собирался всякий сброд, расположенной в узком проулке. Обхватив руками кружку эля, она забилась в угол рядом с громилами, казавшимися рядом с ней великанами. На ее счастье, в зале шел поединок в дартс и публика еще не успела разгорячиться настолько, чтобы искать подходящие жертвы.

Сжав зубы, Демон взял кружку у сбивающегося с ног бармена и пошел через зал, прокладывая себе дорогу через толпу благодаря своему росту и внушительной фигуре. В таверне находились и другие подобные ему посетители: джентльмены, якшающиеся с простолюдинами — офицерами запаса и ошивающимся вокруг скачек сбродом, так что его появление особого внимания не привлекло.

Добравшись до углового стола, он сделал вид, будто не заметил Флик, со стуком поставил кружку и сел.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Она возмущенно посмотрела на Демона, быстро перевела взгляд на соседний столик, потом снова на Демона.

Хладнокровно взяв свою кружку, Демон сделал глоток, осматривая соседние столы. За ближайшим сидели двое мужчин с большими кружками. Они на секунду подняли головы, чтобы посмотреть на игру в дартс, и возобновили разговор.

Флик сделала ему знак глазами и прошипела:

— Слушайте!

Уже через секунду Демон достаточно ясно услышал, о чем говорят за соседним столом.

— Так какую лошадь вы имеете в виду?

Говорил жокей. Демон знал его в лицо, но никогда не нанимал. Вряд ли жокей знал о Демоне что-нибудь, кроме его имени, однако постарался спрятать лицо.

— Я слышал, через пару недель ты скачешь на Ровене.

Второй голос, низкий и хриплый, не тонул в общем шуме и был хорошо слышен. Демон посмотрел на Флик. Она кивнула и снова сосредоточилась на соседях.

Жокей сделал большой глоток и поставил кружку.

— Угу, правда. Как ты узнал? Публика об этом еще не слышала.

— Не твое дело, как узнал. Главное, тебе предоставляется счастливая возможность.

— Даже так? — Жокей снова отхлебнул эля. — Сколько?

— Две сотни.

Со стороны игравших в дартс донеслись крики. Жокей и посредник обернулись. Флик не сводила глаз с посредника. Демон под столом толкнул ее ногой и, наклонившись вперед, тихо сказал:

— Не смотри на него, не то он заметит.

Она рассердилась, но смотреть перестала. Снова раздались крики. Все обернулись — даже Флик. Демон в этот момент быстро поменял их кружки и из ее кружки отпил половину, а перед Флик оказалась его кружка, полупустая. Эль в «Курице и лисице» оставлял желать лучшего, но сидеть с полной кружкой значило навлечь на себя подозрения.

Игра наконец закончилась. Крики стихли и разговоры возобновились.

Жокей посмотрел в свою кружку, словно ища в ней подсказку.

— Две с половиной.

— Две с половиной? Ты зарываешься, парень.

Жокей помрачнел:

— Две с половиной. На Ровене буду сидеть я, а она — фаворит. Ставки предполагаются высокие. Очень высокие. Если не хочешь, чтобы она вошла в число победивших, плати две с половиной.

— Гм… Две с половиной. В таком случае она вообще не должна войти в число призеров.

— Не-а, — жокей покачал головой, — не получится. Если она не займет никакого места, мною займутся распорядители и я потеряю лицензию. А на это я не пойду и за тысячу. Я не собираюсь ради тебя лишаться лицензии. Привести ее второй — это еще можно, и то лишь потому, что Кинстер выставит на заезд первоклассную кобылку. Ровена лучше, но я смогу привести ее позже кинстеровской, и никто не заметит. Если в заезде не будет еще кого-то, о ком мы не знаем, они единственные возможные победители. Так что, хочу я того или не хочу, Ровена должна быть в числе призеров.

Незнакомец нахмурился и допил эль.

— Ладно. — Он в упор посмотрел на жокея. — Двести пятьдесят за то, что она не придет первой. Договорились?

Жокей поколебался, потом кивнул:

— Идет.

И тут комната взорвалась жутким криком. Разъяренный громила разбил кувшин о голову соседа. Кувшин разлетелся на куски, получивший удар обмяк. Кто-то кулаком сбил нападавшего с ног.

И началось.

Все повскакали с мест, с грохотом падали на пол стулья, посуда, сами посетители. Образовалась настоящая свалка.

Флик вскочила. Чертыхаясь, Демон сгреб все со стола, перевернул его набок и схватил Флик за плечо:

— Ложись!

Флик укрылась за перевернутым столом, а Демон ладонью прижал ее голову к полу.

— Не высовывайся!

Как только он убрал руку, она приподняла голову. Он выругался и потянулся к ней.

Обернулся Демон как раз вовремя, чтобы уклониться от удара. Нападавший задел только подбородок. Но и этого было достаточно, чтобы привести Демона в ярость. Выпрямившись, он изо всех сил ударил громилу кулаком в живот, а потом в челюсть.

Громила покачнулся и рухнул на кучу тел дерущихся.

— Демон!

Пригнувшись, он швырнул очередного нападавшего, развернувшись так, что тот, пролетев мимо Флик, ткнулся в стену.

Какой-то извозчик выпал из побоища в центре и качнулся в его сторону. Встретившись взглядом с Демоном, он резко остановился, а потом повернулся и снова влез в гущу дерущихся.

— Прекратите, собаки!

Бармен вскочил на стойку и принялся размахивать метлой. Но дерущиеся были от него слишком далеко и, глядя на него, получали массу удовольствия.

Демон осмотрелся. Единственный выход из зала находился напротив, за толпой дерущихся. В стене слева были два окна. Отбрасывая столы и стулья, он добрался до ближайшего, отпер защелку и с силой рванул вверх фрамугу. Она распахнулась.

Демон схватил Флик за ворот, выволок из укрытия и поставил на оконную раму. Она попробовала осторожно вылезти, но он стал выталкивать ее наружу. Флик зашипела и попыталась высвободиться из его рук, однако он не отпускал ее. На полпути вниз она замешкалась, прикидывая, куда поставить ноги. В этот момент он ее толкнул, и она плюхнулась на траву.

У Флик перехватило дыхание, она даже не смогла выругаться. Лицо горело. Она оглянулась. Демон вылезал из окна. Она поспешно вскочила, вытирая ладони о брюки.

Распахнулось второе окно, и оттуда полезли другие посетители. Демон спрыгнул, схватил ее за локоть и потащил прочь от таверны. Окно выходило в сад, спускавшийся по склону. Флик нырнула за деревья. Сумерки сгущались. Позади них продолжали раздаваться крики, а затем послышался пронзительный свисток стражи. Оглянувшись, Флик увидела, как от таверны разбегаются во все стороны люди.

— Скорее!

Демон схватил ее за руку и потащил за собой, она едва за ним поспевала. Попыталась высвободиться, но он, бросив на нее хмурый взгляд, еще сильнее сжал ее руку и ускорил шаг. Она чертыхнулась, но он будто не слышал. Вдруг путь им преградила семифутовая стена.

Он отпустил ее руку. Их догнали другие и тут же принялись карабкаться через стену.

— Тут нигде нет калитки? — спросила Флик, растерянно глядя на Демона.

— Похоже, нет. — Он шагнул к стене. — Не бойся. Я тебя подсажу.

Упершись плечом в стену, он подставил ей сложенные лодочкой ладони. Держась одной рукой за стену, а другой — за его плечо, Флик поставила ногу ему на руки.

Он подтолкнул ее вверх. Это должно быть нетрудно, влезает же она на Флинна, а высота примерно такая же. Однако верхняя часть стены была жесткой и узкой, а не гладкой и скользкой, как седло. Ей удалось сесть на нее боком, однако ноги свисали вниз.

Выдохнув, она уперлась в стену руками и немного выпрямилась, пытаясь найти опору ногам. Выпрямись она полностью, могла бы упасть. Флик не знала, как быть.

Поддерживая за ягодицы, Демон приподнял ее вверх. Смутившись, она поспешно перекинула ногу через стену и села на нее верхом.

Демон уцепился за стену рядом с ней и легко подтянулся, затем перекинул через стену вторую ногу и спрыгнул в переулок.

Флик сделала глубокий вдох, повторила все его движения и тоже спрыгнула. Выпрямившись, она снова вытерла руки, чувствуя на себе его взгляд. Подняв голову, она встретилась с ним глазами и приготовилась ринуться в атаку, но он только хмыкнул и махнул рукой.

Шли они молча. Обсуждать случившееся в толпе было невозможно. Когда они вышли из переулка, Демон коснулся ее локтя и кивнул в сторону улицы, выходившей на главную:

— Я оставил экипаж у Жокейского клуба.

Они повернули, и толпа осталась позади.

— Надо было послать мне сообщение, как только тебе удалось что-то узнать. — Он произнес это убийственно спокойным тоном.

— Я бы послала, — огрызнулась она, — но с кем? С Карразерсом?

— В следующий раз сама принесешь, если не с кем будет послать.

— И при этом упущу шанс узнать что-то еще — как сегодня?

— А, да. Как сегодня. И что бы ты узнала, не появись я там?

Она стала разглядывать домики, стоящие вдоль улицы.

— Гм… Давай подумаем.

При звуке его вкрадчивого голоса Флик внутренне вся сжалась.

— Во-первых, ты привлекла бы к себе внимание, поскольку даже не притронулась к элю, а так и сидела с полной кружкой. Тебя бы быстро разоблачили. Неплохая новость! Подопечная генерала, мисс Фелисити Партеджер, шляется по притонам Ньюмаркета, нарядившись мальчишкой.

— Никакой это не притон, а постоялый двор!

— Все равно леди там не место.

Флик стихла.

— И еще, представь себе, что ты чудом осталась бы жива в этой драке и попала в руки стражников. Догадываешься, за кого бы они тебя приняли?

— Этого мы никогда не узнаем, — серьезно произнесла Флик. — Но главное — мы увидели посредника, который, возможно, разговаривал с Диллоном. Вы не заметили, в какую сторону он пошел?

— Нет.

Они остановились.

— Может, вернемся?

Демон схватил ее за руку и потащил дальше.

— Ты никуда не пойдешь. — Он бросил на нее испепеляющий взгляд, который она ощутила даже в темноте. — Этот тип бывает в таких местах, где леди появляться опасно. Неужели не понимаешь?

Он говорил отрывисто, резко. Флик возмущенно вскинула голову.

— Ты успел его как следует рассмотреть. Я тоже. Найти его будет нетрудно. Выясним, на кого он работает, и покончим со всей этой историей. Ведь это наша первая удача.

Помолчав, он вздохнул:

— Да. Ты права. Но предоставь право теперь действовать мне. Точнее, Джиллису. Я велю ему обойти все гостиницы и таверны. Этот тип наверняка в одной из них.

Они перешли главную улицу. Его лошади были привязаны к дереву под присмотром швейцара.

— Залезай. Подвезу тебя к конюшне.

Флик забралась в экипаж. Демон перекинулся несколькими словами со швейцаром, отвязал лошадей и устроился на козлах. Еще несколько секунд — и они уже ехали по улице.

Флик снова вскинула голову.

— Вы сообщите мне, как только Джиллис что-то узнает?

Демон взялся за кнут. Гнедые резко прибавили шаг.

Флик, чертыхнувшись, ухватилась за поручень. По дороге они не проронили ни слова.

Глава 5

Сразу после обеда Демон перешел в гостиную и стал размышлять о последних событиях. Хмуря брови, он расхаживал перед камином, в котором весело пылал огонь.

Неожиданно в занавешенное окно тихо постучали. Он решил, что это какое-то насекомое или не вовремя проснувшийся воробей.

Стук повторился, на этот раз настойчивее.

Демон подошел к окну, рывком раздвинул шторы и увидел ее. Она буквально преследовала его, даже по ночам снилась.

— Какого черта ты здесь?

Флик гневно посмотрела на него и одними губами произнесла: «Впустите меня», — жестом приказав открыть окно.

Он колебался всего секунду, после чего, разразившись проклятиями, распахнул окно и увидел затянутую в перчатку руку.

— Помогите мне забраться.

Он помог, хотя с удовольствием вышвырнул бы ее обратно. На ней были брюки, но не тот костюм, в котором она изображала паренька в конюшне, а старые панталоны Диллона. Флик спрыгнула с подоконника на пол. Он закрыл окно и задернул шторы.

— Бога ради, говори тише. Одному небу известно, что подумает миссис Шепард, если услышит…

— Не услышит, — отмахнулась от него Флик, устраиваясь на подлокотнике кушетки. — Они с Шепардом на кухне. Я проверила.

Демон воззрился на нее. Она с невинным видом встретила его взгляд. Он засунул руки в карманы, чтобы не поддаться соблазну избить ее.

— И часто ты в сумерках разгуливаешь в таком наряде?

— Конечно, нет. Но я не знала, доберусь ли до вас, не постучавшись в дверь. К счастью, увидела вашу тень на шторах.

Демон стиснул зубы и, круто повернувшись, снова прошел к камину, стараясь держаться от нее на расстоянии.

— И что, интересно, привело тебя сюда?

Она сузила глаза:

— Я пришла обсудить несколько проблем.

Он выгнул бровь:

— Проблем?

Флик секунду смотрела на него, потом с отчаянной решимостью сняла перчатки и положила их на колено.

— Первая, — она загнула палец, — и, пожалуй, главная: стоит ли сообщать распорядителям скачек, что планируется мошенничество? — Она загнула второй палец. — Ведь в этом случае они могут спугнуть посредника синдиката, и тот просто исчезнет, а мы так и не установим его связей. И уж тогда не останется никакой надежды помочь Диллону. — Она загнула еще один палец. — Если распорядители допросят посредника, тот просто выдаст Диллона или, что еще хуже, чтобы избежать разоблачения синдиката, скажет, что Диллон все и затеял. — Она посмотрела на Демона, стоявшего с мрачным видом у камина. Он буквально кипел от ярости. Уж теперь-то он наверняка отстранит ее от расследования. Флик упрямо подняла голову: — Итак, будем ли мы сообщать распорядителям?

Он пристально смотрел на нее, но продолжал хранить молчание. Она приподняла бровь:

— Итак?

— Я еще не решил.

— Посредник предложил жокею двести пятьдесят фунтов. Для жокея это целое состояние. Маловероятно, чтобы он передумал.

Демон хмыкнул. Флик приняла это как согласие.

— Это значит, что ваша лошадь скорее всего победит. — Она поймала его взгляд. — Вы оказались в неловком положении, верно?

Он выпрямился.

— Я бы сказала, в ужасном положении, — не дав ему ответить, сказала Флик. — С одной стороны, надо выручать Диллона, с другой — вы ответственны перед Жокейским клубом. Придется выбирать между верностью своему слову и честью. Что вы предпочтете?

Он несколько секунд смотрел на нее.

— Не знаю, — ответил Демон и снова стал расхаживать перед камином. — Я как раз обдумывал это, когда ты постучала в окно.

В его взгляде мелькнуло любопытство. Она усмехнулась:

— Значит, я пришла весьма кстати. Необходимо все взвесить. Продумать варианты.

— Нет никаких вариантов. Участие моей лошади в скачках лишь осложняет положение. Мой долг, как члена Жокейского клуба, сообщить комитету о возможном мошенничестве, чтобы предотвратить его.

— Согласна, но… — Она замолчала, вопросительно глядя на Демона. — Но могу ли я… можем ли мы скрывать эту информацию до скачек, чтобы установить связь посредника с синдикатом?

— Вот именно. Скачки в следующем месяце. А распорядители могут их отменить даже в том случае, если мы их предупредим перед самым началом.

— Не обязательно перед самым началом. Можно и за неделю, тогда пять недель, останется на то, чтобы разоблачить синдикат.

— Пять недель? Слишком много.

Флик торжествовала победу. Он говорил не «я», а «мы». Значит, не отстранил ее от участия в расследовании. Разве не этого она добивалась, явившись сюда?

Демон был явно заинтригован. Впервые он встретил женщину, имеющую четкое представление о понятиях долга и чести, связанных в данном случае с его положением. Не говоря уже о том, что она хорошо разбиралась в скачках, в братстве и его традициях.

И обсуждали они все эти вопросы поздно вечером, в его гостиной, в нарушение всех правил приличия.

Он отошел от камина и направился к ней.

Флик вся горела от нетерпения.

— Надо начать поиски этого посредника прямо сейчас.

— Его уже ищут. Трое моих людей. Во всех тавернах и на постоялых дворах.

Она радостно ему улыбнулась:

— Превосходно! А потом?

— А потом… — Демон потянулся к ее руке, и она охотно ее ему подала. Он помог ей подняться. — Потом мы начинаем слежку за ним, выясняем, что нам нужно, и разоблачаем всю шайку мошенников.

Оказавшись в плену его взгляда, она только и могла произнести:

— О!

Демон напряженно улыбнулся, взял ее руку и почувствовал, как она задрожала.

— Мы найдем посредника и будем за ним следить. — Полуприкрыв глаза, он перевел взгляд на ее губы — нежные, розовые, блестящие, сочные. — Пока он не выведет нас на синдикат. И только тогда сообщим распорядителям то, что им следует знать.

Говоря «мы», Демон отнюдь не имел в виду ее, но об этом он скажет ей завтра. Зачем портить такой замечательный вечер?

Он посмотрел ей в глаза и изумился тому, какой мягкий у нее взгляд. Они стояли, соединив руки, глядя друг другу в глаза. Он ласково погладил ее руку.

Ее губы приоткрылись, у нее перехватило дыхание…

Но она тут же высвободила руку.

— Мне пора.

От неожиданности он отпустил ее.

Флик шагнула к окну и оглянулась:

— Увидимся завтра, в конюшне.

— Обязательно.

Она быстро раздвинула шторы. Демон потянулся через ее голову и раздвинул их шире.

Флик потянула оконную ручку. Безрезультатно.

Демон встал у нее за спиной и взялся за створки.

Она оказалась между ним и окном. Его пальцы легли на ее руки. Она их отдернула и замерла, обнаружив, что оказалась в плену.

Он медленно открыл окно. Флик обернулась и посмотрела ему в глаза.

— Желаю вам доброй ночи.

В ее голосе был лед. Она села на подоконник, спиной к нему, Демон улыбнулся — медленно, напряженно.

В следующее мгновение она спрыгнула и скользнула в темноту.

— До свидания.

Настала очередь Демона торжествующе улыбнуться. На этот раз она вырвалась от него. Но он ей небезразличен. Все признаки налицо.

Он постоял у окна, глядя в темноту и мечтательно улыбаясь. И вдруг опомнился, вернувшись к реальности, и похолодел.

Весь его пыл мгновенно погас.

Что на него нашло?

Он встал до рассвета и поехал в конюшню. Карразерс рвал и метал, услышав, что лишился услуг лучшего наездника, который когда-либо на него работал. Демон не остался смотреть тренировки лошадей. Медленно поехал к своей ферме. По той же дороге, что вела к коттеджу.

Легкий туман окутывал живые изгороди и луга. Вскоре взошло солнце и позолотило все вокруг. Флик возникла из позолоченной дымки: сонный мальчишка-грум на старом коньке, направляющийся на работу. Демон остановил лошадей и ждал, когда она подъедет.

Флик остановила конька около его коляски. Вид у нее был хмурый. Он кивнул с изысканной вежливостью:

— Я передал Карразерсу твою просьбу об увольнении. Он тебя не ждет.

Она еще сильнее нахмурилась, но вопросов задавать не стала. Он сам объяснил:

— Все просто. Если бы ты не уволилась, я бы вынужден был выгнать тебя. — Он посмотрел на нее в упор. — Я подумал, что ты предпочтешь уволиться.

Флик всмотрелась в его лицо.

— При такой постановке вопроса у меня не было бы выбора.

Уголки его губ чуть приподнялись.

— Верно.

— Что вы сказали Карразерсу?

— Что твоя матушка скончалась и ты переезжаешь к тетке в Лондон.

— Значит, мне нельзя даже близко подходить к конюшне?

— Вот именно.

Она хмыкнула, но без особой обиды: они обнаружили посредника, который поддерживал связь с Диллоном. Пока это главное, а там видно будет.

— А удалось вашим людям узнать, кто этот посредник?

Демон заколебался. Это не ускользнуло от Флик, внимательно наблюдавшей за ним.

— Они его нашли. — Он пытливо посмотрел на нее. — Сейчас за ним следит Джиллис: ему даны строжайшие указания. Если ты согласишься одеться как подобает, мы могли бы продолжить этот разговор.

Она вопросительно вскинула брови.

— Возвращайся домой и переоденься. Я заеду за тобой в одиннадцать и повезу кататься в коляске, — игриво сообщил он.

— Отлично! Обсудим дальнейшие действия, не рискуя быть подслушанными. — Флик повернула конька обратно к коттеджу и крикнула: — Я буду готова к одиннадцати!

Опустив вожжи, он проводил ее взглядом и, расплывшись в улыбке, поехал следом за ней.

Ровно в одиннадцать Флик ждала его на ступеньках Хиллгейт-Энда: настоящая чаровница в тонком муслиновом платье, с кружевным зонтиком.

Привязав лошадей, он вылез из коляски. Она нетерпеливо пошла ему навстречу — улыбающаяся, с искрящимися глазами. Двигалась она удивительно плавно, даже когда спешила. Демон словно завороженный смотрел, как она приближается.

К счастью, она не догадывалась об этом. Взяв ее за руку, Демон галантно поклонился, усадил ее в коляску и уже собирался сесть рядом, как вдруг увидел горничную, нерешительно застывшую у ступенек.

— Я привезу мисс Партеджер домой к концу дня. Можете передать это Джейкобсу.

— Да, сэр. — Горничная сделала книксен и удалилась.

Поймав на себе вопросительный взгляд Флик, он объяснил:

— Миссис Шепард приготовила нам корзинку, так что мы можем не возвращаться к ленчу.

Она удивилась было, но тут же кивнула:

— День обещает быть хорошим. Пикник — прекрасная мысль.

Демон тронул гнедых.

Когда коляска выехала на дорогу, Флик посмотрела на него:

— Насколько я понимаю, ваши люди отыскали того, кто нас интересует?

Демон кивнул, поворачивая на дорогу в Даллингем.

— Он остановился в «Быке и плуге».

— В «Быке и плуге»? — Флик сдвинула брови. — Впервые слышу.

— Неудивительно. Это запущенный постоялый двор неподалеку от северного выезда из Ньюмаркета.

— Вашему человеку удалось узнать его имя?

— Он назвался Блетчли. Имя не очень-то благозвучное.

— Он из Лондона?

— Судя по произношению, да. — Демон придержал лошадей, они уже подъезжали к деревушке. — Джиллис готов поклясться, что Блетчли родом из столицы.

— Из этого можно сделать вывод, что синдикат базируется в Лондоне.

— Такое и раньше не исключалось. Напротив, это вполне закономерно.

Флик ничего не ответила, поглощенная своими мыслями.

Демон сразу догадался, о чем она думает, — наверняка о необходимости ехать в Лондон и там разоблачить мошенников.

Ее рассеянность его вполне устраивала. Оставив позади Даллингем, он теперь высматривал съезд на проселочную дорогу, которую помнил с давних пор, и как только заметил ее, повернул лошадей.

Дорога была вся в рытвинах, и тряска вывела Флик из задумчивости. Схватившись за поручень, она стала осматриваться.

— Боже правый! Где… О! Красота какая!

Демон улыбнулся:

— Довольно милый уголок.

Дорога перешла в тропинку. Он направил лошадей на траву и остановил их.

— Мы оставим коляску здесь.

Демон кивнул на освещенные солнцем ивы, склонившие свои усеянные пушистыми сережками ветки к извилистой речке. Тишину нарушал только шум воды. Солнце играло на ее сверкающей глади, рассыпаясь радужными бликами. Земля между ивами поросла сочной травой.

— Мы можем расстелить плед у воды и посидеть на солнце.

— О да! Я и не знала о существовании такого восхитительного места.

Выйдя из коляски, он помог Флик спуститься на землю и вернулся за корзинкой и большим толстым пледом. Флик взяла плед, и они направились к берегу.

Демон помог девушке расстелить плед, бережно усадил ее и сел рядом — большой, сильный, элегантный.

Флик слышала разговоры служанок о кавалерах, которые заставляют их сердца бешено колотиться, но не верила в эти глупые бредни. Но оказалось, что это не бредни. Сейчас ее сердце тоже билось вдвое быстрее.

Она придвинула к себе корзинку, которую Демон поставил у ее ног так, чтобы она оказалась между ними. Это было глупо: с Демоном ей ничто не грозило. Вытащив льняные салфетки, которыми миссис Шепард обложила еду, она обнаружила в корзинке жареного цыпленка, куски ростбифа и хрустящие булочки.

— Вы предпочитаете грудку или ножку?

Она подняла голову и встретилась с горящими синими глазами Демона.

Но в следующее мгновение он отвел взгляд и спокойно достал из корзинки бутылку.

— Пока меня вполне устроит ножка.

Его голос звучал напряженно. Чуть нахмурившись, она смотрела, как Демон вытаскивает пробку. Она негромко хлопнула — и он снова поднял глаза. Однако в них не видно было ничего, кроме спокойного удовольствия. Он потянулся за бокалами. Но Флик, поборов смущение, сама их достала и передала Демону.

Вино с шипеньем полилось из бутылки. Взяв протянутый им бокал, Флик залюбовалась пузырьками.

— Шампанское?

— Гм… — Подняв бокал, Демон сделал небольшой глоток. — Выпьем за весну!

Флик отпила из бокала и облизнула губы.

— Вкусно.

Демон хмыкнул и с трудом оторвал взгляд от ее губ, которые ему так хотелось отведать. В этот момент Флик передала ему куриную ножку.

Их пальцы соприкоснулись, и он почувствовал, как задрожала ее рука. Сосредоточившись на цыпленке, он впился в него зубами, а потом устремил взгляд на луг за речкой, дав ей время успокоиться. Она сосредоточенно раскладывала еду, и лишь когда вздохнула, сделав еще глоток шампанского, и принялась за еду, он снова посмотрел на нее.

— Как поживает Диллон?

Она пожала плечами:

— Неплохо. — Через секунду добавила: — Я не разговариваю с ним с того дня, когда мы узнали правду.

Демон отвел взгляд, с трудом скрыв свою радость.

— А кто еще знает, где он? — Он посмотрел на Флик и нахмурился. — Кто приносит ему еду?

Она доела цыпленка и стала облизывать пальцы своим розовым язычком. Затем облизнула губы. И посмотрела на него.

Ему удалось не дрогнуть — не выказать никакой реакции.

— О том, что Диллон в коттедже, знаем только мы и еще Джиггс, лакей из Хиллгейт-Энда, — он служит там лет десять, не меньше. Джиггс раз в два дня носит Диллону еду. Сказал, что в кладовке всегда лежит завернутый кусок жаркого или пирог. — Она наморщила носик. — Фогги тоже наверняка знает.

— Очень может быть.

Они молча ели и пили Журчание воды сливалось со звоном насекомых в единую весеннюю симфонию. Поев, Демон вытянулся на пледе во весь рост и, положив руки под голову, закрыл глаза.

— Ты что-нибудь говорила Диллону о том, что мы узнали?

— Я вообще ничего ему не говорила.

Из-под опущенных ресниц он наблюдала за тем, как Флик убирает остатки еды в корзинку.

— Я сочла это неразумным Мало ли что взбредет ему в голову! Чего доброго, отправится в город искать этого посредника. И все наши усилия пойдут прахом.

Демон с трудом сдержал скептический смешок. Диллон по натуре ленив. Это Флик способна на риск и уверена, что справится с любым делом, даже синдикат может разоблачить.

Верность, преданность и решимость. Ее отличительные черты.

Приподняв веки, он стал ее рассматривать. В эту минуту она была настоящим ангелом из его грез. Солнечный свет превратил ее волосы в золотой ореол. На щеках появился нежный румянец. Она оглядывала раскинувшиеся за речкой луга, и ее огромные голубые глаза светились.

Его взгляд скользнул ниже — по изящной шее, упругой груди. Складки платья скрывали талию, бедра и ноги, но поскольку он часто видел ее в брюках, то легко мог представить себе все это.

Улыбнувшись еще шире, он снова опустил веки и стал дожидаться, пока корзинка не будет упакована Когда Фе-лисити устроилась на пледе с недопитым бокалом шампанского, он негромко проговорил.

— Мне кажется, теперь, когда мы опознали Блетчли и начнем за ним следить, тебе больше не понадобится менять одежду и лошадей по утрам и в конце дня. А в коттедже вообще лучше не появляться, не то Блетчли или кто-нибудь из его друзей могут выследить Диллона, а нам это ни к чему.

— Конечно. — Флик немного подумала. — Я передам ему записку через Джиггса. — Устремив взгляд на воду, она прищурилась. — Напишу, что мне больше нет смысла работать на конюшне, что, по нашим предположениям, кто-то из синдиката находится в городе и может его выследить. Поэтому лучше не рисковать. После этого, надеюсь, он носа не высунет из коттеджа.

Потягивая шампанское, Флик решила, что хватит думать о Диллоне. Он сейчас в безопасности и будет оставаться в коттедже, пока они с Демоном не расхлебают кашу, которую он заварил. День выдался чудесный. Флик чувствовала себя легко и непринужденно. По телу разлилось тепло. Но не от солнца и ласкового ветерка, а от чего-то, пока неведомого ей, сулившего восторг и радость. Ей было так спокойно рядом с Демоном, большим и сильным. Она наслаждалась безмятежностью и в то же время чего-то ждала.

Сам воздух был напоен этим ожиданием, непостижимым и таинственным. Флик поддалась очарованию этих волшебных мгновений, буквально упиваясь ими.

Демон медленно приподнялся, достал из корзинки шампанское. В бутылке оставалось совсем немного, он наполнил свой бокал. Остатки вина вылил в ее бокал, который она осушила почти до дна, и заглянул ей в глаза.

Она улыбнулась, немного отпила, сделала еще глоток. Демон убрал опустевшую бутылку в корзинку и снова растянулся на пледе.

— Ну, — спросила она, — как мы будем следить за Блетчли?

Взглянув на речку, Демон сделал большой глоток шампанского, повернул голову и встретился с ней взглядом, стараясь не замечать нежную кожу и грудь, обещающую море наслаждений.

— Это нетрудно. Джиллис и двое конюхов будут сменять друг друга. Ньюмаркет — город небольшой.

— Но… — Флик хмуро посмотрела на ближайшую иву, — он может обнаружить слежку. Ему покажется подозрительным, что рядом с ним вес время одни и те же конюхи. В Ньюмаркете у конюхов не бывает свободного времени.

— Не беспокойся. Скорее всего во время утренних и вечерних тренировок он будет на площадке. Там и на главной улице наблюдать за ним буду я. — Он допил вино. — Джил-лис и конюхи — в тавернах и на постоялых дворах: в толпе они не будут выделяться.

— Гм… Пожалуй. — Флик сбросила туфельки и, оставшись в чулках, выставила на солнце ноги. — Я тоже буду помогать. На тренировках и на Хай-стрит. — Она встретилась взглядом с Демоном. — Ему в голову не придет, что за ним может следить молодая леди.

Секунду он смотрел на нее так, словно потерял нить разговора, а потом негромко проговорил:

— Думаю, не придет. — Его взгляд сфокусировался на ней, и он поднял руку: — Не шевелись.

Флик застыла, даже перестала дышать. И вдруг с трепетом почувствовала, как его пальцы скользнули в завитки волос у нее над ухом. Он очень бережно извлек оттуда… что-то и показал ей. Это оказался листик. Она судорожно втянула в себя воздух и слабо улыбнулась:

— Спасибо.

Он пристально посмотрел на нее:

— Не за что.

От звука его голоса ей почему-то стало не по себе. Она быстро опустила глаза и глотнула шампанского.

Оно ударило ей в нос, на глазах выступили слезы. Флик с трудом перевела дыхание.

— Это с непривычки. — Она приподняла бокал.

Демон продолжал пристально смотреть на нее, на его губах появилась чуть заметная улыбка.

— Я знаю.

У Флик слегка закружилась голова. Глаза Демона зажглись каким-то странным огнем.

Флик с изумлением смотрела на него, и он отвел взгляд. Указывая на сельский пейзаж, он спокойно проговорил:

— Раз ты не бывала здесь раньше, значит, и вдоль речки не ходила. Пойдем?

— О да! С удовольствием.

Он забрал у нее почти пустой бокал, допил и убрал вместе со своим в корзинку. Затем встал и протянул ей руки:

— Вставай. Пойдем прогуляемся и все посмотрим.

Он поднял ее и повел туда, где дорожка вилась вдоль речки. Они неспешно шли вдоль берега. Она складывала зонтик, когда он заслонял от нее его лицо, и Демон был рад: зонтик мешал ему наблюдать за ней. Они увидели утку, за которой плыл целый выводок крошечных утят, отчаянно старавшихся от нее не отстать. Флик радостно вскрикнула и заулыбалась. Из покрытой легкой рябью речки выпрыгнула форель, соблазнившаяся жирной мухой. Из тени выпорхнул зимородок, ослепив их ярким оперением. В радостном возбуждении Флик схватила его за руку, а когда птица скрылась за поворотом реки, вздохнула.

— А вот бронзовая стрекоза.

— Где?

Она всматривалась в прибрежные заросли.

— Вон там.

Он наклонился к ней. Она придвинулась еще ближе, чтобы увидеть, как над тростником парит стрекоза. Оба затаили дыхание.

Он ощутил ее аромат — нежный, свежий, совершенно непохожий на сладкие запахи духов, вызывавшие у него отвращение. От нее пахло лавандой, яблоневым цветом и весной.

— О!

Стрекоза стремительно унеслась.

У нее закружилась голова.

Она повернулась к нему. Они стояли так близко, что подол ее платья касался его сапог. Глаза у нее широко распахнулись, губы приоткрылись, дыхание стало учащенным. Демон чувствовал, что ее к нему влечет, и сам едва сдерживался, чтобы не дать волю охватившим его эмоциям.

Впервые в ней пробудилась женщина, и она по-новому ощутила и его, и себя, и то, что с ними происходило.

Чувственность была частью его жизни уже десять лет, если не больше. Но когда он ощутил ее заново, через ее неопытность, это многократно усилило его далеко не невинные желания.

Ее взгляд был устремлен на него. Вокруг пульсировала и кипела весна. Он чувствовал ее в своей крови, в своем сердце. В своей плоти.

Флик тоже ощущала это, но пока не понимала, что это значит. Его молчание помогло ей немного успокоиться, и она улыбнулась — неуверенно, но без тени страха.

— Пожалуй, нам пора вернуться.

Еще секунду он не отпускал ее взгляда, потом заставил себя кивнуть:

— Пожалуй, да.

Его голос стал глуше. Она снова бросила на него вопросительный взгляд. Не ответив на него, он взял ее за руку, и они повернули обратно.

Когда они пришли на свою лужайку, Флик пребывала в полном недоумении. Она рассеянно помогла Демону сложить плед, взяла зонтик и направилась к коляске.

Положив плед и корзинку, он подошел к ней. Флик смотрела в ту сторону, где они недавно сидели. Услышав его шаги, она подняла голову, но ничего не сказала, однако ее взгляд был красноречивее всяких слов.

В нем Демон увидел неуверенность, смятение, робость. Фелисити, открытая и доверчивая, даже не пыталась скрыть их. Он знал, какие вопросы ее сейчас мучают.

Знал и ответы на них.

Она не понимала, что с ней творится, и ждала от него объяснения.

Ее губы манили. Нежная голубизна глаз, подернутых поволокой, обещала райское наслаждение.

Задумайся он хоть на мгновение, не стал бы рисковать. Но он уже попал в сети ее невинности и не хотел задумываться.

Глядя ей в глаза, Демон медленно поднял руку и нежно прижал к ее щеке. Затем так же медленно провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе. Его прикосновение потрясло ее.

Он опустил голову, дав ей возможность отстраниться, но она не шевельнулась, только крепче сжала зонтик и судорожно вздохнула. Он прикоснулся к ее губам, ресницы ее затрепетали и опустились.

Еще ни одну женщину Демон не целовал так осторожно. Да и можно ли было назвать это прикосновение поцелуем? Он снова прикоснулся к ее губам, потом еще и еще и наконец прильнул к ним.

Губы шевельнулись — безыскусно, неумело. Чарующе.

Она ответила на его поцелуй и всем телом прижалась к нему.

Демон был на пределе. Боялся потерять контроль над собой.

Его сдерживала только ее юность и неискушенность. Сдерживала и в то же время возбуждала.

Он не мог оторваться от ее губ, даря ей чувственное наслаждение, от которого по телу пробегала дрожь. Его язык проник ей в рот и ласкал его.

Она чувствовала, что это только начало, и с замиранием сердца ждала чего-то большего. Она воспринимала его ласки с благодарностью, ведь ничего подобного никогда не испытывала.

Он первый показал ей, как хорошо может быть мужчине и женщине. Этот волшебный день, эта радость никогда не забудутся. Теперь по крайней мере Флик поняла, каким должен быть настоящий мужчина. И что такое настоящий поцелуй.

Знала бы она, чего стоило Демону усмирить свою плоть!

— Пора возвращаться в Хиллгейт-Энд.

К его изумлению, она сидела рядом с ним совершенно спокойно, с радостной улыбкой глядя на залитую солнцем дорогу.

Зато сам он был в расстроенных чувствах. По мере приближения к Хиллгейт-Энду он все больше мрачнел, но старался не подать виду.

Он собирался приятно провести время в обществе ангела, однако соблазнять ее не входило в его планы. Но ситуация вышла из-под контроля. И ничего удивительного в этом не было. Ему ни разу не случалось проводить время с такой юной, неискушенной девушкой. И он почувствовал к ней непреодолимое влечение. Флик ворвалась в его жизнь, как свежий весенний ветер в душную комнату. И он не смог устоять. Хотя понимал всю меру ответственности и не собирался изменить своим принципам заядлого холостяка.

Тут он вспомнил вкус ее губ — яблочный и чуть пряный — и весь напрягся. Проклятие! Он остановил лошадей у парадного крыльца. Вышел из коляски, помог выйти ей. Она расправила юбку, выпрямилась и улыбнулась — радостно, открыто, без тени лукавства.

— Спасибо вам за чудесный день. — Флик протянула Демону руку. Потребовалась вся его воля, чтобы остаться бесстрастным, взять протянутую ему руку, нежно ее пожать — и сразу же отпустить.

Он повернулся к коляске.

— Буду держать тебя в курсе всех событий. Мой поклон генералу.

— Да, конечно.

Она проводила его взглядом, продолжая улыбаться. Миновав подъездную аллею, Демон нахмурился.

И хмурился до самого дома.

Глава 6

Ближе к вечеру Демон разыскал Джиллиса в переполненном посетителями зале «Лебедя»: тот пил эль и наблюдал за Блетчли, который сидел в веселой компании, устроившейся за одним из угловых столов. Демон сел рядом с Джиллисом.

— Есть новости?

— Не-а. Днем он заходил в «Бык и плуг» посмотреть почту. Ему пришло письмо. Он, видно, ждал его.

— Оставил его или взял?

Скосив взгляд на Блетчли, Джиллис ответил:

— Оно у него во внутреннем кармане жилета. Наверное, боится потерять.

Демон поднес к губам кружку.

— А как он отреагировал на письмо?

— Обрадовался и пошел смотреть вечернюю тренировку. Демон кивнул:

— Я видел его там, кажется, он заинтересовался конюшней Робинсона.

— Угу, похоже на это. — Джиллис снова приложился к кружке. — У Робинсонов на Весенней ярмарке не меньше двух фаворитов.

— Я не заметил, чтобы Блетчли разговаривал с кем-то из их конюхов.

— Я тоже.

— А с кем-нибудь из джентльменов?

— Нет. Я не спускал с него глаз с самого утра.

— Завтра оставайся в конюшне. До утренней тренировки пусть тебя сменит Кросс. А потом его сменю я.

— Ладно. — Джиллис допил кружку. — Ни к чему мне все время мозолить ему глаза.

Последующие три дня Демон, Джиллис и два конюха — Кросс и Хиллз — постоянно следили за Блетчли. Поскольку в Ньюмаркете шла активная подготовка к скачкам, которые назывались Весенней ярмаркой, у Демона был хороший предлог много времени проводить в конюшнях на тренировках: он должен оценить своих лошадей и их возможных конкурентов. Сидя на Иване Грозном, было нетрудно держать в поле зрения Блетчли, так что большую часть дня наблюдение вел сам Демон. Джиллис, Кросс и Хиллз сменяли друг друга, чтобы следить за ним в остальное время — с того момента, когда Блетчли выходил завтракать, и до той минуты, когда он со свечой поднимался к себе в спальню.

Занятый своими обязанностями, Блетчли не замечал слежки. Он приближался к жокеям, лишь когда вокруг не было ни души, и многие часы просто наблюдал и делал заметки. Демон подозревал, что Блетчли попытается шантажировать намеченных жокеев, заставив их таким образом работать на его хозяев.

На четвертый день Демона поймала Флик.

С той минуты, когда они расстались у парадного крыльца Хиллгейт-Энда, он не пытался с ней увидеться и рассказать о том, что происходит, и она решительно двинулась к нему.

Она была уже совсем близко, когда он повернул голову и заметил ее. Облокотившись на ограду последнего загона, он скользил взглядом по зрителям, наблюдавшим за лошадьми из его конюшни и еще из двух других.

Ей хотелось что-то делать, а не ждать, пока ей расскажут о том, что уже случилось без ее участия. Однако, постоянно общаясь с генералом и Диллоном, она знала, что мужчины не любят, когда женщина проявляет нетерпение или гнев. Поэтому, скрывая досаду, она безмятежно улыбнулась и подошла к Демону, делая вид, будто не замечает его недовольства.

— Чудесный день, не правда ли?

— Да.

Ответ был демонстративно кратким. Его брови сдвинулись, синие глаза потемнели. Продолжая мило улыбаться, она повернулась и обвела взглядом зрителей.

— Где Блетчли?

— Слева, под дубом, — со вздохом ответил Демон. — На нем красный шейный платок.

Она поискала глазами Блетчли и стала его рассматривать. Демон между тем устремил взгляд на нее. На ней опять было муслиновое платье: на белом фоне крошечные голубые листья папоротника. Однако он едва заметил ее наряд — его внимание приковали к себе контуры ее тела.

Женственные формы и нежная кожа выглядели исключительно аппетитно — отчего он и хмурился. Стоило ей появиться — и он оказался во власти едва сдерживаемого, всепожирающего желания. Что немало его изумило: он умел справляться со своими страстями.

Глядя на нее, он упивался тем, как легкий ветерок играет ее волосами, как колышет ее легкую юбку, дразняще прижимая ее к бедрам и стройным ножкам.

Он отвел взгляд и поменял позу: его брюки стали ему тесны.

— Он подходил к кому-нибудь из джентльменов? Или, может быть, они к нему?

Демон покачал головой.

— Похоже, здесь он занят тем, что должен был делать Диллон: связывается с жокеями и уговаривает их помогать его хозяевам, — объяснил он и добавил: — Несколько дней назад он получил письмо, которое заставило его действовать активнее.

— Приказ?

— Скорее всего. Но я сильно сомневаюсь, чтобы он стал отвечать своим хозяевам письмом.

— Он, наверное, и писать-то не умеет. — Флик оглянулась на Демона и встретила его взгляд. — Поэтому не исключено, что кто-то из представителей синдиката здесь появится.

— Да. Хотя бы для того, чтобы узнать об успехах Блетчли.

— Гм… — Она посмотрела на Блетчли. — Я буду наблюдать за ним сегодня днем. — Она снова взглянула на Демона. — У вас наверняка есть другие дела.

Он не сводил с нее глаз.

— Однако…

— Я уже говорила, ему и в голову не придет, что за ним будет следить молодая леди. Это идеальная маскировка.

— Он не догадается, что ты за ним наблюдаешь, лишь в том случае, если тебе не взбредет в голову следовать за ним по пятам.

Она резко обернулась и вздернула подбородок:

— Однако…

— Нет. — Это единственное слово, произнесенное негромко и решительно, заставило ее замолчать. Прищурив глаза, она негодующе посмотрела на Демона, однако он был неумолим. — Тебе нет никакого смысла в этом участвовать.

Ее глаза, обычно спокойные и безмятежные, метали искры.

— Это дело начала я. И попросила вас помогать. «Помогать» — не значит лишать меня всякой инициативы.

Он выдержал ее гневный взгляд.

— Никто тебя не лишает.

— Вот и прекрасно. Значит, я помогу вам следить за Блетчли.

Демон отпрянул, чтобы ее зонтик не снес ему голову, и тихо чертыхнулся. Отступив на шаг, он гневно уставился на ее спину, бедра, округлые ягодицы.

— Флик…

— Смотрите! Он уходит!

Демон перевел взгляд на дуб и увидел, что Блетчли направляется к ближайшей конюшне. Взглянув на Флик, которая уже собралась последовать за Блетчли, Демон секунду поколебался, но потом его глаза сощурились, а губы растянулись в улыбке.

— Раз ты так решительно настроена…

Он поймал ее руку, положил на свою и заставил идти рядом.

— Что вы задумали?

Ее дыхание участилось, что его крайне порадовало.

— Если ты хочешь мне помочь, прикрывай меня. Наклоняй зонтик в сторону, а лицо поверни ко мне.

— Как же я тогда буду следить за Блетчли?

— А это вовсе не обязательно. Главное — увидеть, с кем он встречается.

Убедившись в том, что Блетчли направляется за конюшню, которая в это время дня пустует, Демон решил изобразить вместе с Флик влюбленную парочку, чтобы усыпить бдительность Блетчли, разумеется, не сказав ей об этом ни слова.

Флик же, идя рядом с Демоном, старалась не выдать своего волнения, изо всех сил пытаясь выглядеть нормально, хотя сердце ее бешено колотилось. Однако Демон ничего не заметил.

Он то и дело поглядывал на Блетчли, стараясь не упустить его из виду и выяснить, с кем он собирается встретиться позади конюшни. Флик наконец взяла себя в руки и прошептала:

— Кто его там ждет?

Она все еще слегка задыхалась.

— Представления не имею. Скорее всего кто-нибудь из синдиката.

Его тон и безразличное выражение лица смутили ее еще сильнее.

Демон снова посмотрел вперед. Блетчли остановился у угла конюшни. Его взгляд скользнул по наблюдающей за лошадьми публике и остановился на Демоне и Флик. Спокойно, неспешно, с хищной улыбкой на губах, Демон заглянул в широко открытые глаза Флик.

— Улыбайся, — велел он.

Она изобразила бледную улыбку. Он тоже улыбнулся и провел костяшками пальцев свободной руки по ее щеке.

У нее перехватило дыхание. Она отстранилась и покраснела. Не переставая улыбаться, он снова привлек ее к себе.

— Это игра, — тихо проговорил он.

— Я поняла, — заверила его Флик, хотя сердце у нее отчаянно колотилось.

Она постаралась успокоиться и ответила ему веселой, озорной улыбкой.

Блетчли больше не смотрел в их сторону. Оглядевшись в последний раз, он завернул за угол конюшни.

Флик широко раскрыла глаза и немедленно двинулась следом. Демон удержал ее.

— Нет.

Она вскинула голову, собираясь испепелить его взглядом, но он наклонился к ней, будто собираясь поцеловать.

— Мы не знаем, — пробормотал он, приблизив губы к ее виску, — с кем он встречается и где они сейчас. Они могут оказаться позади нас.

— О!

Флик, улыбнувшись, придвинулась к нему, и ее плечо прижалось к его теплой груди. Потом все с той же сладкой и глупой улыбкой она чуть отстранилась, и они пошли дальше.

Переведя дух, она посмотрела в его улыбающиеся глаза:

— Что вы собираетесь делать?

Его губы чуть приоткрылись: он явно дразнил ее.

— Присоединюсь к Блетчли и его другу, разумеется.

Они дошли до угла конюшни. Не останавливаясь, Демон двинулся дальше — не прячась в тени, как это сделал Блетчли, а пройдя мимо него на открытую площадку за конюшней, огороженную забором.

Как только они зашли за угол, Флик посмотрела вперед.. Демон выпустил ее локоть, обхватил за талию, привлек к себе и поцеловал.

Она едва не выронила зонтик.

— Не смотри на него: он заметит, — выдохнул Демон ей в губы и снова быстро поцеловал.

Плохо соображая, она глубоко вздохнула.

— Но…

— Никаких «но». Слушайся меня — и мы услышим и увидим все, что нас интересует. — Он повернул ее так, чтобы раскрытый зонтик закрыл их от Блетчли, заглянул в глаза и проговорил: — А не будешь слушаться, придется снова отвлечь твое внимание.

— Что я должна делать? — спросила Флик, глядя на него.

— Сосредоточиться на мне, словно ты вообще больше ничего не видишь.

Она не сводила с него глаз.

— Его друг уже пришел?

Демон опять ее поцеловал.

— Еще нет, но, по-моему, кто-то появился.

Изменив положение зонтика, Демон улыбнулся и, обняв Флик за талию, заставил повернуться. Они смотрели друг другу в глаза и, казалось, ничего не замечали вокруг.

Блетчли остановился за конюшней. Уголком глаза Флик заметила, что он смотрит в их сторону. Демон наклонил голову и подул ей в ухо. Она поежилась и захихикала.

Он снова подул.

Флик подыгрывала ему, хихикала, ежилась, извивалась. Рассмеявшись, Демон прижал ее к себе, потом закружил, словно в вальсе, и они очутились у забора. Он прислонился к нему, поставив Флик перед собой. Его глаза весело блестели, улыбка стала озорной.

Флик тихо ахнула и прошептала:

— Что теперь?

Демон заглянул ей в глаза:

— Положи руку мне на плечо, привстань на цыпочки и поцелуй меня.

Она изумленно заморгала. Он состроил невинную мину, совершенно не вязавшуюся с его взглядом.

— Ты ведь это уже делала.

Она это делала, но тогда он ее первый поцеловал. Однако сделать это было нетрудно.

Сдвинув брови, она положила руку на его широкое плечо и встала на цыпочки. Он наклонил голову, но она все равно вынуждена была прижаться к нему, иначе не дотянулась бы до его губ.

Она поцеловала его: это был нежный, легкий поцелуй. Но когда она попыталась отстраниться, он приник к ее губам.

Наклонив зонтик и саму Флик под нужным углом, Демон посмотрел сквозь кружевную оборку зонтика. Блетчли равнодушно наблюдал за ними: наверняка принял Демона за светского повесу, решившего обольстить провинциалку. Они его нисколько не интересовали. К нему подошел человек.

Прервав поцелуй, Демон тихо чертыхнулся.

Флик изумленно моргнула, но он не двинулся с места и не отпустил ее.

— Не поворачивайся, — прошептал он.

— Кто это?

— Жокей, — разочарованно ответил он.

— Может, он передаст ему последние распоряжения от синдиката.

— Ш-ш… Слушай. Она прислушалась.

— Проверим, правильно ли я понял.

Она сразу догадалась, что это голос жокея — он не был хриплым.

— Я получу семьдесят пять фунтов за два дня до скачек и пятьдесят — через день после них, если Циклон не займет призового места. Так?

— Угу. Такие условия, — прохрипел Блетчли.

Жокей молчал, видимо, раздумывая. Демон посмотрел на Флик.

— Успокойся, — прошептал он, нежно целуя ее.

— Согласен, — ответил наконец жокей.

— Договорились.

— Теперь пора действовать нам, — едва слышно проговорил Демон.

Он громко рассмеялся и с улыбкой сказал:

— Пойдем, лапушка. Иначе сплетники начнут гадать, куда мы подевались и зачем.

Он проговорил это достаточно громко, чтобы его услышали Блетчли и жокей. Флик покраснела, сделав вид, будто не замечает свидетелей их поцелуя, и повернула обратно.

Снова расхохотавшись — на этот раз торжествующе, — Демон властно положил руку ей на спину чуть ниже талии и повел вдоль конюшни за угол, под защиту любителей скачек.

Флик попыталась сбросить его руку.

— Нам пока нельзя выходить из роли, — прошептал Демон, обдав ее горячим дыханием. — Блетчли идет следом.

Она бросила на него недоверчивый взгляд.

Он снова хищно улыбнулся:

— Кто знает: может быть, это прикрытие понадобится нам и в последующие дни.

Флик надеялась, что ее возмущение не отразилось на ее лице. Однако смеющийся взгляд Демона свидетельствовал об обратном.

К ее изумлению, Блетчли вернулся на свое место под дубом и еще час наблюдал за тем, как тренируют лошадей.

А они наблюдали за Блетчли, и Демон оправдал свое прозвище, постоянно нарушая ее покой. Он заставлял ее краснеть, трепетать и вообще вести себя так, словно она влюбленная девица.

И почему-то Флик все легче было изображать влюбленность. Улыбаться, смеяться. И краснеть.

Демон прекрасно знал, как ее дразнить, как ловить ее взгляд, заставляя смеяться: над ним, над собой, над ними обоими. Он знал, как прикоснуться к ней — легко, мимолетно, — чтобы ее сердце забилось, а голова пошла кругом.

Когда Блетчли, попытавшись переговорить еще с одним жокеем и получив решительный отказ, отправился наконец в город, она успела покраснеть столько раз, сколько не краснела за всю свою жизнь.

Судорожно вцепившись в зонтик, словно в оружие, способное ее защитить, она посмотрела на Демона:

— «Мне пора. Не сомневаюсь, что вы сможете держать его под наблюдением остальную часть дня.

Ей показалось, что в его взгляде она заметила сожаление.

— Мне нет надобности следить за ним.

Демон посмотрел на край площадки для выездки и поднял руку. Джиллис, стоявший у столба, кивнул и незаметно последовал за Блетчли.

— Я отвезу тебя домой.

Она махнула в сторону ближайшей дороги:

— Меня ждет грум с двуколкой.

— Можно отправить его обратно. — Он взял ее за руку: — Ты ведь предпочитаешь ехать домой на моих гнедых, а не на той кляче, которую запрягли в двуколку?

Зная о ее пристрастии к лошадям, Демон заранее знал ответ. Она с величественным видом кивнула.

Демон сидел в кресле у камина, глядя на огонь, и представлял себе ее ангельское личико и мягкие голубые глаза… В этот момент в окно постучали. Он поднялся из кресла, отставил рюмку бренди, которую согревал в ладонях, и направился к окну.

Раздвинув шторы и открыв окно, он с облегчением увидел, что на этот раз она в юбке — точнее, в амазонке.

— Ты вообще не признаешь дверей?

Устремленный на него взгляд был полон укоризны.

— Не хотите ли вместе со мной навестить Диллона?

— Мне казалось, мы договорились больше не встречаться с ним.

— Это было раньше. Теперь мы точно знаем, что с ним связывался Блетчли и что он постоянно бывает в городе. Надо сообщить об этом Диллону и предостеречь, чтобы не совершил какого-нибудь необдуманного поступка.

Диллон не станет себя утруждать. Демона так и подмывало сказать ей об этом, однако он заставил себя промолчать. Ему не нравилось, что Флик ездит по ночам одна, но отговаривать ее было бессмысленно.

— Встретимся в конюшне.

Она кивнула и исчезла в темноте. Закрыв окно, он попытался вспомнить, куда положил свои перчатки для верховой езды, и пошел предупредить Шепардов, что отлучится на несколько часов.

Флик дожидалась его у конюшни верхом на Джессами. Демон распахнул дверь, нашел в полутьме седло и уздечку и отнес в стойло к Ивану. Жеребец уже хотел запротестовать, что в столь поздний час его собираются седлать, то тут увидел Джессами.

Заметив его взгляд, Демон хмыкнул и сел в седло. По крайней мере ему не придется обуздывать порывы Ивана: он будет послушно следовать за Флик.

Они ехали через поле, окутанное черным бархатом ночи. Коттедж казался темным пятном в тени деревьев. Флик выехала на поляну за домом и спешилась. Демон последовал за ней, привязав Ивана на безопасном расстоянии от кобылы.

Хрустнула ветка.

Флик быстро повернулась, глядя в сторону коттеджа.

— Это мы. Демон и я.

— О! — донесся из темноты дрожащий голос. — Вы зайдете?

— Конечно.

Флик направилась к коттеджу как раз в тот момент, когда Диллон ее догнал и пошел за ней.

— Мы подумали, — сказала она, проходя через пристройку в главную комнату, — что тебе будет интересна полученная нами информация.

Диллон поднял голову от лампы, которую только что зажег.

— Вы обнаружили кого-то из синдиката? — с отчаянной надеждой в голосе спросил он.

Усаживаясь на табуретку у стола, Флик поморщилась:

— Нет. Пока не обнаружили.

— О!

Улыбка Диллона погасла. Он плюхнулся на стул.

Снимая перчатки, Демон изучающе смотрел на Диллона. Тот был гораздо бледнее, чем на прошлой неделе, и заметно осунулся. Видимо, осознал наконец всю серьезность своего положения и струхнул. Что ж, это к лучшему. Пододвинув себе шаткий стул, Демон сел.

— Нам удалось найти твоего неуловимого связного.

Диллон поднял голову: глаза его засветились надеждой. Демон вопросительно посмотрел на Флик, полагая, что ей захочется самой рассказать обо всем Диллону. Однако она кивком попросила его продолжать. Он снова перевел взгляд на Диллона.

— Этого человека зовут Блетчли. Он лондонец.

Демон в общих чертах описал внешность связного.

Диллон кивнул:

— Да. Это он. Обычно он привозил мне список лошадей и жокеев.

Флик подалась вперед:

— А деньги?

Диллон взглянул на нее, покраснел, но глаз не отвел.

— И деньги. Он всегда мне платил.

— Нет. Я имею в виду деньги для жокеев. Как им платили? Блетчли передавал деньги через тебя?

Диллон нахмурился:

— Не знаю, как им платили. Я этим не занимался. Тогда все происходило иначе.

— Как именно? — спросил Демон.

Диллон пожал плечами:

— Очень просто. В списке указывалась сумма, которую следовало предложить тому или иному жокею Я предлагал, а потом сообщал, согласились ли они. Плату за оказанную услугу они получали после скачек.

— После скачек… — повторила Флик. — А как насчет платы до скачек?

Диллон растерялся:

— До?

— В качестве аванса, — пояснил Демон.

Диллон покачал головой:

— До скачек никакого аванса не было. Им платили после того, как дело было сделано. И этим занимался не я, а кто-то другой.

Флик нахмурилась:

— Они изменили порядок.

— Неудивительно, — сказал Демон. — Предстоящие скачки — самые престижные скачки сезона. Ставки огромные. Зная заранее результат одного или двух заездов, можно сорвать огромный куш. Однако жокеи понимают, как велик риск, на который они идут. Важные заезды находятся под пристальным вниманием распорядителей. И если что не так, строго спросят с жокеев.

Диллон нахмурился:

— В прошлом сезоне они не пытались вмешиваться в ход по-настоящему заметных скачек.

— Возможно, готовились к этому сезону или обнаглели — уверены в собственной безнаказанности и готовы рисковать.

Как бы то ни было, жокеи, участвующие в Весенней ярмарке, наверняка должны потребовать большее вознаграждение. — Демон посмотрел на Диллона: — Теперь на заезд предлагают от ста двадцати пяти фунтов и больше.

— Ста двадцати пяти? — Диллон выпучил глаза. — Мне только раз было велено предложить сто!

— Значит, цены выросли и они покупают жокеев, предлагая часть суммы вперед. Взяв аванс, жокей уже в той или иной мере связан, так что синдикат меньше рискует. — Демон снова посмотрел на Диллона: — Полагаю, они рады давать аванс, чтобы избежать того, что случилось во время первых скачек этого сезона.

Диллон медленно кивнул:

— Да. Понимаю. Так надежнее.

— Гм… — Флик нахмурилась. — А никто из жокеев тебе не говорил, сколько им платят?

Диллон побледнел.

— Только один, в начале прошлого сезона. — Он взглянул на Демона. — Жокей был недоволен, что ему принесли деньги в дом его матери, что в синдикате знают, где она живет.

Демону не понравилось то, что он услышал. Синдикат намеренно наводил страх на своих противников, полагая, что это наиболее эффективный способ одолеть их.

В другой ситуации это раздразнило бы его, разожгло его кинстеровскую кровь. Но стоило ему взглянуть на Флик, как он мысленно проклинал синдикат, желая всем его членам гореть в аду. Увы! События развиваются так, что препроводить их туда, кроме него, некому, к тому же он должен оберегать ангела. Флик рвется в бой, и ее не удержишь. Ей неведомо чувство опасности.

Мысль о синдикате не горячила ему кровь, зато Флик горячила. Это не было обычной страстью. С этим бесом он бы справился. Больше всего он сейчас желал защитить ангела. Будь на то его воля, он связал бы ее, спрятал в башне, запер и держал бы там до тех пор, пока не убьет дракона, которого она намерена выгнать из укрытия. К сожалению…

— Нам пора. — Она взяла перчатки и поднялась, шумно отодвинув табуретку.

Демон поднялся медленно, наблюдая за Флик и Диллоном.

Диллон не отрывал от нее глаз. Она надела перчатки.

— Мы сообщим тебе, когда что-нибудь узнаем, а до тех пор тебе лучше не показываться.

Диллон кивнул. Он поймал ее руку и сжал:

— Спасибо.

Она вырвала руку, но не рассердилась.

— Ты же знаешь, все это я делаю ради генерала.

Она произнесла это без прежней уверенности. Это не ускользнуло от Диллона.

Диллон грустно улыбнулся.

— И все же, — он посмотрел на Демона и встал, — я перед вами в неоплатном долгу.

— Не беспокойся, как-нибудь расквитаемся, — с непроницаемым видом ответил Демон и повернулся к Флик.

— Через несколько дней мы к тебе заглянем, — сказала она и пошла к выходу.

Выйдя следом за ней, Демон вдохнул полной грудью ночной воздух. Быстро взглянув на небо, обнаружил черную пелену: луну проглотили плотные облака. В коттедже погасла лампа. Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, Демон неспешно двинулся через поляну. Вокруг не было ни души.

Флик забралась в седло, не дожидаясь, чтобы он ее подсадил. Отвязав Ивана, Демон взлетел на коня и натянул повод: Джессами рысцой приближалась к ним.

— Я вернусь домой через парк. Встретимся завтра, на тренировке. Днем.

— Нет.

Она изумленно на него посмотрела и уже хотела возмутиться, но он пояснил:

— Я довезу тебя до Хиллгейт-Энда. Тебе не следует ездить одной по ночам.

Она хотела возразить, но тут налетел порыв ветра, печально застонал в ветвях и со вздохом затих. Только листва шелестела.

Флик кивнула:

— Ладно.

Тряхнув поводьями, она тронула Джессами. Демон с проклятием развернул Ивана и догнал ее. Они проехали следующее поле, последний бастион его владений. За живой изгородью лежал дальний край запущенного парка Хиллгейт-Энда.

Оба знали место, где в изгороди была брешь, и вскоре оказались на старой верховой тропе. Флик въехала в густую тень деревьев.

Эта тропа не относилась к числу тех, которые поддерживались в хорошем состоянии, чтобы всадники, в первую очередь Флик, могли наслаждаться прогулками под деревьями. Кусты вылезали на нее с обеих сторон, ветки пытались хлестнуть в лицо. Лошадей пришлось перевести на шаг: даже медленная рысь была бы опасной. Опавшая листва укрыла тропу. Иногда она шла под уклон, так что лошадь могла поскользнуться. Оба берегли своих бесценных животных, чутко следя за любым перемещением центра тяжести, напряжением мышц, изменением темпа движения.

Генерал не признавал охоты с ружьем, так что его парк стал настоящим заповедником. Барсук зафыркал и заворчал на них из кустов. Чуть дальше они услышали шорох и тявканье лисицы.

— Не предполагала, что дорога окажется настолько плохой.

Флик нырнула под низко опустившуюся ветку.

Демон проворчал:

— Я думал, ты постоянно ездишь по ней в коттедж и обратно. Оказывается, нет.

— Обычно я езжу по другой дорожке, но ее дважды пересекает ручей, а после вчерашнего дождя я не хотела рисковать: Джессами могла поскользнуться и разбить колени.

Демон не стал говорить, что и сейчас Джессами может поскользнуться: они оказались в глубине парка, где вековые деревья сомкнули ветви. Он едва мог различить даже Флик, что уж говорить о неровностях дорожки. К счастью, Джессами и Иван в темноте видели лучше своих хозяев, шагали уверенно, и им с Флик приходилось полностью полагаться на них.

Спустя некоторое время он спросил:

— А разве эту тропу не пересекает речка?

— Да, но через нее есть мост. — Помолчав секунду, Флик уточнила: — По крайней мере был, когда я в последний раз ехала по ней.

Поджав губы, Демон не стал уточнять, когда это было: прежде надо добраться до этого моста. Может, он давно сгнил?

Начался дождь.

Скрытые сомкнутыми ветвями, она поначалу только слышали, как по листве ударяют капли. Но дождь все усиливался и стал проникать через листву. Флик инстинктивно сжала бока Джессами.

— Нет! — Демон нахмурился. — Не торопи ее. Это опасно.

Они поехали дальше под проливным дождем, ветер свистел и стонал, раскачивая деревья. Демон никогда не ездил по этой тропе и весьма смутно представлял себе, как долго им добираться до места.

Судя по тому, что речка пересекла тропу всего раз, а двигались они очень медленно, до Хиллгейт-Энда было еще очень далеко.

Когда деревья закончились, он увидел речку, через которую был перекинут узкий деревянный мостик. А за ним, на прогалине, оказался домик углежога. Его-то Демон узнал.

И тихо чертыхнулся.

В ответ словно разверзлись небеса и потоки дождя хлынули на землю.

Бормоча ругательства, Демон спешился и привязал Ивана к дереву. Жеребец, подняв голову, принюхался и посмотрел в сторону мостика.

Демон крикнул Флик:

— Не подъезжай! — И, обойдя Джессами, в три шага оказался у мостика. Тщательно осмотрел его, дошел до середины и раз-другой подпрыгнул. Бревна не заскрипели: мостик оказался достаточно крепким.

Пригибаясь под струями дождя, он кивнул Флик, потом отвязал поводья и сел в седло. Несмотря на ливень, мостик не слишком вымок: над ним нависли ветки огромного дуба, росшего на противоположном берегу.

Флик вопросительно смотрела на него.

— Поезжай первая, — сказал Демон.

Она кивнула и послала Джессами вперед. Демон отпустил поводья — и Иван рванулся вслед за кобылой. Они благополучно пересекли речку.

Флик дожидалась его под кроной мощного дуба.

— Надо переждать ливень, — сказал Демон тоном, не терпящим возражений. — Он скоро пройдет. Ливни обычно бывают короткими.

— Совершенно верно. Переждем в хижине.

Флик представила себе пыль, паутину, пауков, а то и крыс. Но выхода не было. Дождь лил как из ведра.

— Надеюсь, мы пробудем там час-другой, не больше.

— К хижине пристроена конюшня. Езжай прямо туда.

Флик тряхнула поводьями и поехала. Демон последовал за ней.

В конюшне едва хватило места для лошадей. Расседлывая их, они то и дело натыкались друг на друга. Пытаясь поймать один из ремней, Флик случайно коснулась ноги Демона и тут же отдернула руку, пробормотав извинения.

Демон, стараясь найти Флик, чтобы ненароком не ударить ее снятым с Ивана седлом, обнаружил, что его пальцы лежат у нее на груди. Он неохотно извинился и так же неохотно убрал руку.

Наконец лошади были расседланы. Ивана Демон привязал так, чтобы он не добрался до Джессами.

Демон выглянул наружу.

— Одному Богу известно, в каком состоянии хижина.

— Углежоги приезжают каждый год.

— Осенью, — отозвался он. — Я пойду посмотрю. Может, подождешь здесь? Не исключено, что я даже дверь не смогу открыть.

Она кивнула:

— Ладно, подожду. Крикнете, если все в порядке.

Демон быстро направился к хижине. Через секунду Флик услышала, как что-то зашуршало в соломе, и замерла.

Крысы! Что-то грызут.

Она стремительно бросилась к хижине и, не задумываясь, нырнула в приоткрытую дверь.

— Погоди! Я нашел лампу! — услышала она голос Демона. Она стояла, пытаясь успокоиться. Демон наверняка успел распугать всех грызунов. Ведь он такой большой.

Чиркнула спичка. Вспыхнул ярко и померк огонь, залив мягким светом помещение.

Флик осмотрелась.

— Ну и ну!

— Вот именно. — Демон тоже обвел взглядом хижину. — Напомни мне поблагодарить углежогов, когда они приедут в следующий раз.

В хижине было чисто прибрано, если не считать паутины. Дверь прилегала плотно, ставни были надежно закрыты.

У очага, аккуратно сложенные, лежали поленья.

Демон направился к очагу.

— Пожалуй, разожгу.

Флик закрыла дверь и прошла в хижину. Пока Демон возился у очага, выбирая поленья и щепки, она осматривала комнату. Стул был всего один — вернее, старое кресло из поместья. Стояли три кровати с неровными соломенными матрасами. Флик передвинула одну из кроватей к очагу.

Демон оглянулся и кивнул, увидев, как она устроилась. Уже через минуту в очаге горел огонь.

Языки пламени лизали потемневшие поленья. Наконец пламя загудело.

Жар волной вырвался из очага, обдав ее теплом. Флик смотрела, как Демон подкладывает в огонь поленья.

Он не делал ни одного лишнего движенья, что подчеркивало его собранность и целеустремленность.

Наконец Демон выпрямился и посмотрел на нее. Даже не глядя на него, она ощущала его взгляд, более жаркий, чем огонь. Она перевела взор с огня на стену у очага и в темном углу увидела быстрое движение, затем усики, остренький нос и два розовых глаза.

— Ой!

Ее пронзительный крик разорвал тишину. Вскочив, она бросилась к Демону. Он заключил ее в объятия.

— В чем дело?

— Крыса! — Не отводя глаз от темного угла, она отчаянно цеплялась за него, указав на зверька подбородком. — Там, у очага! Прогоните ее! — От страха она едва ворочала языком.

Демон увидел крошечную мышь-полевку, прижавшуюся к стене, и подавил вздох.

— Флик…

— Она убежала?

На этот раз он все-таки вздохнул.

— Это полевка, ее привлекло тепло. Она сейчас спрячется.

— Скажете тогда мне.

Демон посмотрел на нее, но увидел только кудрявую макушку. Наклонив голову, он попробовал заглянуть ей в лицо, но она уткнулась ему в грудь. Каким-то образом ей удалось засунуть руки ему под сюртук, и она обняла его за спину, прижавшись к нему всем телом. Ее била дрожь.

Он стал успокаивать ее, поглаживать по спине, прошептал:

— Все в порядке. Сейчас она убежит.

Он чувствовал ее учащенное дыхание. Она не ответила — только кивнула.

Они стояли у очага, обнимая друг друга, дожидаясь, когда сама не своя от страха мышка убежит.

Демон дал себе слово быть терпеливым и не реагировать на близость Флик. Однако через минуту уже нарушил его. Жаркое пламя высушило его одежду, и теперь он теплом своего тела согревал Флик. И вспыхнувшее желание грозило стать более жарким, чем пламя.

Стиснув зубы, он приказал себе терпеть. Флик, думал он, даже не догадывается, как действует на него ее близость. Он справится.

Аромат ее тела пьянил его. Он еще острее стал ощущать гибкость ее рук, обхвативших его, податливость стройного тела, упругость ног. Он вздохнул и закрыл глаза, стараясь держать себя в руках.

Флик, сама того не желая, зачаровывала его все больше и больше.

Отчаявшись, он попытался ее отстранить, но она замотала головой и еще теснее прижалась к нему. Скрипнув зубами, он слегка отодвинул ее, чтобы она не поняла, как действует на него.

Физическая боль, которую он испытывал, была платой за совершенный им проступок, за то, что он позволил себе флиртовать с ней, дразнить ее, наслаждаться ею.

Но он ни разу об этом не пожалел. Ни раньше, ни теперь.

Эта мысль удивила его, заставив на секунду отвлечься от чисто физических ощущений. Радуясь даже столь малому облегчению, он ухватился за эту загадку, пытаясь понять, почему Флик так действует на него.

Совершенно очевидно, что она для него не очередная леди, с которой хочется завести интрижку. Еще ни одна женщина не вызывала в нем таких сильных чувств, как Флик, сама того не подозревая. Какое же новое чувство он испытывает к ней одновременно со страстью? Какие струны его души задело это невинное создание?

Чувство это было ему неведомо, но весьма притягательно.

Он нахмурился и попытался изменить позу. Она еще сильнее вцепилась в него. Она нуждалась в защите, и он не мог ее оттолкнуть.

Бесстрашная Флик боится мышей! До чего же это трогательно! И дело вовсе не в мышах, а в том, что она боится, значит, надо избавиться от страха.

Судорожно вздохнув, он взял Флик за локоть и заставил отодвинуться.

— Флик, милая… Посмотри на этого мышонка. Он совершенно безобидный и не съест тебя.

— А вдруг?

— Пока я здесь — не съест. — Он прижался губами к ее виску и заставил повернуть голову. — Ну же — посмотри на него. Он такой маленький!

Она с опаской повернула голову, продолжая прижиматься к нему, и посмотрела на крошечного грызуна.

— Ну вот. Увидишь, он скоро убежит.

Минуту они молча наблюдали за полевкой. Та по-прежнему не двигалась, только шевелила усиками. Потом осторожно двинулась вперед. Флик напряженно застыла. Мышонок выбрался из угла и замер у очага…

Затрещало полено, разбрасывая искры.

Мышонок подскочил, снова бросился в угол, к дырке между двумя камнями, и исчез.

— Скорее! — Флик разжала руки. — Заткните дырку!

Демон послушно взял щепку и заткнул норку.

— Ну вот. Теперь ты в безопасности.

Он выпрямился и повернулся.

Флик подошла, заглянула ему через плечо и убедилась в том, что норка закрыта. Она стояла рядом с ним, учащенно дыша.

Он не мог оторвать взгляд от ее вздымавшейся груди. Ему стоило огромных усилий держать себя в узде. Он медленно поднял на нее глаза.

Встретив его взгляд, Флик затрепетала, пытаясь убедить себя в том, что это результат пережитого страха. Однако огонь, горевший в его синих глазах, заставил ее задохнуться и пробудил желание вернуться в его объятия.

Широко распахнув глаза, приоткрыв рот, раскрасневшись, она готова была броситься в пропасть…

Он полуобернулся, указав жестом на кровать и кресло:

— Что ты выбираешь?

Она заморгала, пытаясь справиться с охватившими ее чувствами.

— Кровать.

Демон подложил еще пару поленьев и опустился в кресло, стараясь не смотреть на Флик. Стараясь не думать…

В те мгновения, когда, испугавшись мышонка, она бросилась ему в объятия, он был на грани поражения. Стена, которую он воздвиг между собой и ею, ее невинностью и своими страстями, чуть было не рухнула. Обоих спасла только ее невинность. И сейчас он чувствовал необычайную слабость, словно силы его были на исходе.

А это означало, что дело зашло слишком далеко. Он и не заметил, как это случилось. Его чувственные фантазии превратились в одержимость. Воображение рисовало ему картины одну соблазнительнее другой, вызывая безумное желание, и удовлетворить его можно было лишь одним способом. А это означало… слово, каким он охотно пользовался. Даже в мыслях.

Какой-то шорох заставил его повернуть голову. Флик полузакрыла глаза и перевернулась на бок. Подобрав ноги, она лежала, продолжая смотреть на огонь. Демон перевел взгляд на пламя, стараясь ни о чем не думать.

Ливень не утихал.

Тихий вздох заставил его посмотреть на Флик.

Она уснула, подложив руку под щеку. Длинные ресницы темными веерами опустились на порозовевшие щеки. Чуть приоткрытые влажные губы манили к себе. Пламя очага позолотило ее кожу, его блики играли на ее волосах.

Демон залюбовался ею. Он так и не понял, как Флик относится к Диллону, однако не заметил между ними чувственного влечения. Он думал, что они еще слишком молоды и невинны, но теперь знал, что Флик способна испытывать страсть.

Он любовался ею и размышлял. И ему не нужно было отводить взгляд.

Глава 7

Он так часто видел ее лицо в своих снах, что не заметил, как задремал. Ее лицо было последним, что он видел, прежде чем смежил веки, и первым, когда он проснулся, еще в полутьме.

Демон размял затекшую шею, посмотрел на очаг, где обнаружил горку остывающей золы, и стремительно повернулся к окну.

Сквозь тяжелые ставни пробивалась узкая полоска бледного света.

Тихо чертыхнувшись, он посмотрел на Флик. Она еще спала. Он поднялся и, стараясь не шуметь, подошел к двери. Утро уже наступило.

Широко распахнув дверь, Демон вдохнул полной грудью, вобрал в себя запахи умытого дождем леса и на несколько секунд задержал дыхание.

Флик стала просыпаться. Не открывая глаз, что-то промурлыкала, глубоко вздохнула, потянулась и медленно разомкнула веки.

Увидев его, широко открыла глаза и тепло улыбнулась:

— Уже утро?

Ее чуть хрипловатый спросонья голос возбудил его так, что он едва совладал с собой. Обжигающая сила желания потрясла его, изумила, он напряг все силы, чтобы держать себя под контролем.

Она продолжала улыбаться, ожидая его ответа. К счастью, ей был виден только его силуэт.

— Почти, — проговорил он с трудом.

Голос его прозвучал хрипло и резко. Он поспешно отвернулся, чтобы она не заметила его состояния.

— Пойду седлать лошадей, — бросил он, выходя.

Она поспешила ему на помощь.

Иван был раздражен и капризен. Демон воспользовался этим предлогом, чтобы не смотреть на Флик, и ощутил на себе ее недоуменный взгляд. Он даже не решился помочь ей седлать Джессами: если она случайно прикоснется к его ноге, он за себя не ручается. Затянув на Иване подпруги, Демон схватил поводья и вывел жеребца из конюшни.

Хижину углежогов построили на слиянии четырех парковых дорожек. По одной из них они приехали накануне, еще одна вела к Хиллгейт-Энду. Третья уходила в сторону, а потом соединялась с той тропой, по которой Флик обычно добиралась до полуразрушенного коттеджа. Остановив Ивана в центре прогалины, Демон посмотрел в сторону четвертой тропы, которая вела от проходившей западнее проселочной дороги, и увидел неспешно шагавшего по ней Хью Данстебла, уже немолодого управляющего генерала.

Демон застыл на месте.

Данстебл его заметил и, улыбаясь, приподнял шляпу:

— О! Доброе утро, сэр.

Демон кивнул и, глядя на медленно приближающегося управляющего, лихорадочно соображал, как быть.

— Похоже, вас застиг вчерашний ливень. — Данстебл приостановил своего конька. — Лило как из ведра. Он и меня застиг, начался так неожиданно. Я возвращался от Картеров, играли в вист. Вымок до нитки.

— Верно. — Демон украдкой посмотрел в сторону полутемного сарая. — В такой сильный ливень ехать было опасно.

Данстебл хмыкнул:

— Еще бы! По нашим-то тропам? Ваш великолепный конь мог пострадать.

Великолепный конь зафыркал, загарцевал и сильно толкнул конька управляющего. Демон натянул поводья. Успокаивая своего конька, Данстебл хохотнул:

— Да уж, ездить на таком животном — настоящий подвиг. Недаром у вас такое прозвище.

Демон получил свое прозвище вовсе не потому, что объезжал норовистых коней, но возражать не стал. Ему было не до этого.

Он втуне взывал к Богу, чтобы у Флик хватило здравого смысла не показываться. Однако она появилась и тепло улыбнулась Данстеблу:

— Доброе утро, мистер Данстебл.

Она смотрела на небо и не заметила выражения лица управляющего. Потрясение на нем сменилось ужасом, ужас — подозрением, но когда Флик наконец посмотрела на управляющего, лицо у того было совершенно бесстрастным, он пробормотал что-то невнятное и бросил на Демона осуждающий взгляд.

Демон же, как истый аристократ, смерил управляющего ледяным взглядом и презрительно выгнул бровь.

Данстебл, который по своему положению был немногим выше прислуги, хотя служил у генерала давно и пользовался безусловным доверием, не знал, как ему быть. Демон сожалел о том, что ему пришлось поставить старика на место, но он не мог допустить, чтобы кто-то плохо думал о Флик.

К счастью, она в этот момент поправляла стремена и ничего не заметила.

— День обещает быть хорошим.

Она выпрямилась и поискала глазами бревно, чтобы забраться с него в седло. Демон бросил поводья и стремительно подошел к ней. Взяв ее за талию, он поднял ее и легко посадил на Джессами.

Флик судорожно вздохнула, расправила амазонку и коротко поблагодарила его. Затем бросила взгляд на Дан-стебла:

— Просто не верится, что наш парк так зарос! Надо сказать Хендриксу, чтобы произвел вырубку. Да здесь неба почти не видно, хотя ярко светит солнце. Мне кажется…

Она беззаботно болтала, не сознавая, что, раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, в измятой юбке, выглядит как девица легкого поведения.

Как обычно, она поехала по тропе первой.

Данстебл последовал за ней.

Подбоченившись, Демон проводил их взглядом и тихо присвистнул сквозь зубы. Вернувшись к хижине, он плотно закрыл дверь, сел в седло. И замер.

Несколько долгих секунд он смотрел вслед Флик и Данстеблу. Потом, плотно сжав губы, тряхнул поводья и поехал за ними.

Когда они подъезжали к Хиллгейт-Энду, Демон уже оценил ситуацию. Не приходилось сомневаться в том, что он скомпрометировал Флик, хотя ничего между ними не было.

Он догнал их как раз в тот момент, когда Флик весело сообщила управляющему, что они укрылись в коттедже вскоре после того, как полил дождь. Так что теперь Данстебл знает, что они провели в хижине всю ночь. Разумеется, Флик умолчала о том, что они с Демоном оказались в парке поздно ночью, поскольку вместе навещали Диллона.

У Демона было достаточно времени, чтобы обдумать все детали прошедшей ночи, все нюансы, все возможные последствия: по размокшей земле приходилось ехать очень медленно, и Демон мрачно размышлял о том, как выйти из создавшейся ситуации. Возможностей было очень мало. Флик развлекала управляющего веселой болтовней.

Она описала пристройку, отметив, что Джессами и Иван остались совершенно сухими, и то и дело восхищалась чудесным утром. О мышонке, к счастью, не обмолвилась ни словом, если учесть, сколько времени она пробыла в объятиях Демона.

Одному Богу известно, что мог бы вообразить Данстебл, затронь Флик эту тему.

Наконец они добрались до дома. Флик остановила Джессами и облегченно вздохнула, мечтая о горячей ванне. Она уже хотела спешиться, когда появился Демон и снял ее с седла.

Она приветливо ему улыбнулась и протянула руку:

— Большое спасибо, что вы вчера меня проводили.

Демон посмотрел на нее. Ни единый мускул не дрогнул в его лице. Он взял ее руку, крепко сжал и повернулся к ней спиной:

— Я доведу тебя до дома.

Она выдернула бы руку, если бы рядом не было Данстебла, а Демон зашагал вперед, и она, виновато улыбнувшись управляющему, вынуждена была последовать за ним.

Демон решительно шагал по мощенной гравием дорожке, пригибаясь под плетями глициний, и буквально тащил ее за собой. Остановился на террасе, перед открытыми стеклянными дверями утренней гостиной, отпустил ее руку и жестом велел войти. Бросив на него выразительный взгляд, она шагнула через порог и повернулась к нему:

— Почему вы не едете в конюшню? Надо следить за Блетчли.

— За ним следит Джиллис и остальные, потом их сменяю я. А сейчас у меня есть более важное дело.

Она растерянно моргнула:

— И что же это за дело?

— Мне нужно поговорить с генералом.

Флик изумленно уставилась на него:

— О чем?

Она почему-то встревожилась. Демон заметил ее недоуменный взгляд и мысленно чертыхнулся.

— Мне нужно поговорить с ним о сложившейся ситуации.

— Какой ситуации?

Он еще сильнее нахмурился:

— О той ночи, которую мы провели вместе.

Наконец-то она поняла, что он имеет в виду.

— Но ведь ничего… ничего особенного не было.

— Верно. Но об этом знаем только мы с тобой. А для общества имеет значение сам факт. Мы дали пищу для сплетен.

Она презрительно фыркнула. Демон понял, что она будет все отрицать, скажет, что это чушь, и был готов свернуть ей шею. Однако, всмотревшись в его лицо, Флик пошла на попятную:

— Но ведь никто не знает! Кроме Данстебла. А ему в голову ничего подобного не придет.

Он удивленно уставился на нее:

— Почему же тогда у него лицо стало каменным?

Флик поморщилась:

— Он вообще молчаливый. Говорю всегда я.

— Если бы ты столько не говорила, то заметила бы, что он глубоко шокирован.

— И что вы собираетесь делать?

— Переговорить с генералом, рассказать ему о случившемся.

— Надеюсь, не расскажете ему о Диллоне?

— Конечно, нет. Я просто скажу, что вчера поздно вечером встретил тебя. Ты ехала одна верхом по моим полям, и я настоял на том, чтобы тебя проводить. Объяснять ему, что ты делала в седле в полночь, будешь сама.

Флик заморгала, Демон шагнул к ней. Она невольно отступила.

— Генерал поймет мои опасения. Независимо от того, что произошло в хижине, все будут уверены, что мы с тобой провели ночь в одной постели.

Флик слегка покраснела, но не собиралась сдаваться.

— Это глупо. Вы и пальцем до меня…

— Не дотронулся? — Демон напряженно улыбнулся. — Не одним, а всеми десятью. Разве ты не была в моих объятиях?

Она упрямо сжала губы.

— Так ведь это из-за мышонка!

— Причина роли не играет. Вполне достаточно того, что ты провела со мной ночь. И поскольку часть вины лежит на мне, мой долг на тебе жениться.

Флик решительно покачала головой:

— Нет.

Он с холодным удивлением посмотрел на нее:

— Нет?

— Нет. Это глупо. Вы преувеличиваете. Никто ничего не узнает. Данстебл будет молчать. — Она повернулась, чтобы уйти, и добавила: — Я сейчас найду его и скажу…

Она увидела, что Демон подошел к двери, ведущей в дом.

— Нет! Постойте.

Она метнулась к нему. Но он схватил ее за плечи и обжег яростным взглядом.

— Я намерен поговорить с генералом.

Он был полон решимости, и Флик поняла, что спорить с ним бесполезно.

— Генерал завтракает. — Она перевела взгляд на его измятый костюм. Он проследил за ее взглядом, нахмурился. Выставив ногу, мрачно осмотрел грязные сапоги. Чертыхнулся и отпустил ее.

— Я не могу идти к нему в таком виде.

Флик молчала.

— Поеду домой, переоденусь и вернусь. — Сузив глаза, он посмотрел на нее в упор. — И тогда мы обсудим все подробно. С генералом.

Она вскинула брови, но благоразумно промолчала. Он секунду колебался, а потом коротко кивнул и удалился.

Флик проводила его взглядом, и только когда он скрылся, позволила себе заскрипеть зубами, сжать кулаки и досадливо вскрикнуть:

— Он невыносим! — Ее глаза потемнели. — Он сошел с ума.

И она отправилась исправлять положение.

Через два часа коляска Демона, запряженная гнедыми, остановилась у Хиллгейт-Энда. Бросив вожжи подбежавшему груму, он вылез из коляски и направился к дому, снимая на ходу перчатки.

На нем был безупречный утренний костюм: синий сюртук, кремовые лосины, галстук, сорочка и элегантный жилет в черно-синюю полоску. Его сапоги сверкали как зеркало.

Дверь открыл Джейкобс. Демон кивком ответил на его приветствие и направился прямо в библиотеку. Он был несколько удивлен тем, что Флик не попыталась перехватить его по дороге: ничего не сделала, чтобы помешать его намерению принести себя в жертву на алтарь благопристойности.

Повернув ручку, он вошел в библиотеку, ища взглядом ангела.

Ее там не оказалось.

А вот генерал был на месте: он сидел за письменным столом, погрузившись в огромный том. Когда Демон закрыл за собой дверь, он оторвался от чтения и улыбнулся — тепло и радостно.

Подойдя ближе, Демон увидел, что глаза генерала искрятся весельем.

Не успел Демон и рта раскрыть, как генерал поднял руку:

— Мне все известно.

Демон остановился как вкопанный.

— Флик, — проговорил он бесстрастно, но пальцы левой руки сжались в кулак.

— А? О… Да, Фелисити.

Генерал ухмыльнулся и откинулся в кресле, жестом пригласив Демона сесть. Однако тот прошел к окну.

Генерал рассмеялся:

— Не беспокойся! Конечно, мог возникнуть скандал, но Флик все уладила.

— Понятно, — проговорил Демон все так же бесстрастно. — Очень мило с ее стороны. Как же ей удалось?

— Ну… — Генерал, возможно, и заметил его напряжение, но вида не подал. — Она сразу явилась ко мне и объяснила, что произошло. Ей захотелось подышать свежим воздухом, она отправилась покататься верхом, хотя было уже поздно, не заметила, как летит время, и оказалась неподалеку от твоего дома. — Лицо генерала затуманилось. — Должен признаться, дорогой мой: я недоволен тем, что она ездит одна по ночам, но она пообещала, что больше этого не повторится. — Он снова заулыбался. — Но в этом есть и свои плюсы, а?

Демон промолчал. Генерал еще шире улыбнулся и добавил:

— Хорошо, что ты ее заметил и проводил до дома.

— А как же иначе?

Особенно если учесть, что она ездила к нему.

— Не следовало ехать по той старой тропе. Хендрикс не занимается ею уже много лет. Главное, я счастлив, что ты оказался рядом с ней, когда полил ливень. Девочка она надежная, но слишком юная и безрассудно смелая. Твое решение переждать в хижине дождь было единственно верным. Никто ни в чем не виноват. Неудивительно, что вы оба заснули. — Генерал нахмурился. — И не надо уверять меня в том, что ничего не случилось. Я тебя знаю с малых лет и нисколько в этом не сомневаюсь.

Неожиданно суровый взгляд генерала заставил его промолчать.

— Да, и про мышь она тоже мне рассказала. Она смертельно боится мышей с самого детства. А ты настолько добр, что не посмеялся над ней, а стал успокаивать. Что же тут непристойного? — Взглянув на свой стол, генерал нахмурился. — Что там еще? А, да. Данстебл. Ничего нет страшного в том, что он вас утром увидел. Он старый друг и не болтун. Поговорив со мной, по настоянию Флик, он полчаса назад заходил ко мне и заверил, что плохого слова не скажет о нашей Фелисити. — Ухмыльнувшись, генерал посмотрел на Демона. — Данстебл также попросил, чтобы я извинился за него перед тобой за поспешные выводы.

Демон выдержал взгляд генерала. Флик перекрыла все пути, привела все возможные аргументы.

— Так что, — решительно заявил генерал, — никаких жертв от тебя не требуется. Ее репутация нисколько не пострадала, и вовсе не обязательно делать ей предложение, не так ли? И не будем больше об этом. — Он пододвинул к себе свой пухлый том. — А теперь скажи, ты что-нибудь слышал об этом жеребце, Эндерби?

Словно в качестве компенсации генерал пригласил его на ленч. Демон принял приглашение и под тем предлогом, что надо об этом предупредить Джейкобса, оставил генерала с его записями.

Выйдя из библиотеки, Демон постоял в коридоре, пытаясь переварить случившееся. Разум подсказывал, что все хорошо. Но сердце говорило другое. Он чувствовал себя… обделенным.

Джейкобса Демон обнаружил в буфетной, а потом отправился на поиски Флик и стал бродить по парадным комнатам, уверенный в том, что девушка где-то поблизости, на тот случай, если возникнет что-либо непредвиденное и генерал вызовет ее к себе.

Он нашел Флик в оранжерее.

Она обрезала стебли цветов, составляя букет, и что-то тихо напевала. С минуту Демон наблюдал за ней, а затем стал приближаться.

Флик обрезала василек, прикидывая, куда лучше его поместить, когда кто-то отнял у нее цветок.

Она вскрикнула, но, еще не успев поднять головы, поняла, кто это, по реакции, которую у нее вызывали его прикосновения.

— Вы поговорили с генералом? — быстро спросила она, стараясь унять затрепетавшее сердце.

Прикрыв глаза, он лениво повертел в пальцах цветок, поставил его в вазу и повернулся к ней.

— Поговорил.

Его равнодушный вид не обманул ее: глаза под полуопущенными веками смотрели на нее пристально. Она вскинула голову.

— Я же сказала вам, что никаких красивых жестов не понадобится.

Его губы тронула слабая улыбка.

— Да, сказала.

Флик с трудом сдержала смешок. Она ожидала, что он поблагодарит ее за то, что спасла его от опрометчивого шага. Возможно, когда-нибудь он женится. Но не сейчас. Ведь ему чуть больше тридцати. И не на ней.

Он молчал, прислонившись к стене, все с тем же бесстрастным видом наблюдая за ней. Молчание затянулось. Быть может, он считает, что она не оценила должным образом ту жертву, на которую он был готов пойти.

— Вообще-то я была вам благодарна.

Она не отрывала взгляда от цветов. Он встрепенулся.

— Благодарна?

— За ваше любезное предложение спасти мою репутацию. Ведь это потребовало бы от вас немалых жертв. К счастью, в этом не было необходимости.

Не отрывая взгляда от ее профиля, Демон с трудом сдержался, чтобы не схватить ее в объятия и поцелуями заставить замолчать.

— Жертв? На самом деле я не рассматривал женитьбу на тебе как жертву.

— Разве? — Она бросила на него откровенно удивленный взгляд. — Это сгоряча. А потом, спохватившись, проклинали бы свое легкомыслие.

Никогда еще Демон не чувствовал себя таким… ненужным.

— К счастью, причин для беспокойства нет. Я вам это говорила с самого начала.

В этот момент в дверях появился Джейкобс и доложил, что ленч подан.

Флик пошла впереди. Демон последовал за ней, соблюдая дистанцию: в его нынешнем состоянии безопаснее было к ней не приближаться.

Ленч проходил в напряженной атмосфере.

Флик бьша раздражена. Демон все время молчал, только отвечал на вопросы генерала и мрачно наблюдал за ней, словно за каким-то диковинным существом. Ей приходилось весело болтать, чтобы разрядить обстановку, и к концу ленча у нее разболелась голова и она бьша настроена по отношению к Демону весьма агрессивно.

— Ну хорошо, мой мальчик! Дай мне знать, если заметишь у этих лошадей какие-нибудь недостатки. — Генерал пожал Демону руку и с улыбкой обратился к Флик: — Почему бы тебе не проводить Демона до конюшен, милочка? Пользуйся хорошей погодой.

Флик поймала взгляд Демона. Ей меньше всего хотелось провожать его к конюшне. Она была на него зла. Ведет себя так, будто его обидели. А все потому, что его лишили возможности сделать красивый жест, сыграть роль героя, идущего на великие жертвы.

Она сжала губы и посмотрела на него вызывающе. Почти враждебно. В ответ он с надменным видом выгнул бровь и, отступив на шаг, махнул рукой в сторону террасы.

Гордо вскинув голову, Флик вышла, спустилась по ступенькам на газон и быстро пошла вперед. Пройдя полгазона, она вдруг увидела, что Демона рядом нет.

Резко остановившись, оглянулась. Демон шел далеко позади — медленно, неспешно. Стиснув зубы, она ждала. И когда наконец он к ней присоединился, она вздернула носик, выражая свой гнев, и буквально поползла вперед.

Уже через два шага волна тепла пробежала по ее затылку, разлилась по плечам, скользнув по позвоночнику, распространяясь все ниже и ниже. Она судорожно вздохнула и остановилась, делая вид, будто расправляет юбку. Как только Демон поравнялся с ней, она выпрямилась и пошла рядом с ним, надеясь, что он не заметил ее румянца. Он спокойно шел рядом, не давая ей повода ринуться в атаку.

Заметив их приближение, грумы побежали готовить его гнедых. Дойдя до двери, Флик наконец не выдержала.

— Не понимаю, чем вы недовольны! — прошипела она.

— Не понимаешь? Пожалуй, в этом-то и заключается проблема.

— Никакой проблемы нет!

— Позволь с тобой не согласиться. — Он помолчал и добавил: — Ко всему прочему, ты еще злишься.

— На вас.

— Я заметил.

— Вы невыносимы!

— Я?!

На секунду его глаза округлились, и ей показалось, будто он искренне удивлен. Но он тут же прищурился.

— Скажи, — негромко проговорил он, глядя, как запрягают его гнедых, — ты намерена со временем выйти замуж за Диллона?

— За Диллона? — Она уставилась на него, разинув рот от изумления. — Выйти замуж за Диллона? За такое… ничтожество? За пустого мальчишку? Совершенно ничтожного человека? За простофилю? За…

— Хорошо. Забудь о моем вопросе.

— Примите к сведению: я никогда не выйду замуж против собственной воли. Тем более из-за каких-то глупых предубеждений. — Голос ее дрогнул от гнева. — А что до вашего предложения… Вы с тем же успехом могли сказать, что я должна выйти замуж из-за мышонка!

Конюх подвел к Демону гнедых. Демон отрывисто кивнул и принял вожжи. Устроившись в коляске, он посмотрел на нее. Гневно сверкая глазами, она бросила:

— Не понимаю, чем вызвано ваше недовольство. Ведь вы не хотели на мне жениться. Хотели разыграть благородство!

Лицо его стало каменным, взгляд синих глаз твердым как алмаз. Отчеканивая каждое слово, он произнес:

— Ты не имеешь ни малейшего представления о том, чего я хочу.

Он тряхнул вожжами. Гнедые рванулись с места. Коляска быстро покатилась прочь.

Глава 8

— Не хочешь ли прокатиться?

Флик ахнула и обернулась, выронив из рук большую вазу, которую несла.

Демон успел ее подхватить, коснувшись при этом ее руки.

Флик задрожала. Растерянно глядя на него, она не могла собраться с мыслями, не знала, что сказать, как выразить свое возмущение. Уже в который раз он незаметно подкрадывается к ней. К тому же она еще не простила его за вчерашнее. И потом, что означали его слова, сказанные на прощанье?..

— Прокатиться?

У нее все еще кружилась голова.

Он пожал плечами. Его веки были привычно полуопущены, так что она не видела выражения его глаз.

— Ну да, с полчасика поездить по дорогам.

Флик постаралась успокоиться. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как они расстались, и все это время она думала о нем. Флик посмотрела в окно, день выдался чудесный.

— Ветерок теплый. Спенсер тебе не понадобится.

Очень удачно. Ни один из спенсеров не подходит к этому платью из тонкого муслина — по белому полю золотистые и фиолетовые маргаритки. Флик решительно кивнула:

— Охотно прокачусь. — Она повернулась к Демону, все еще державшему вазу.

— Куда ее поставить?

— Вон на тот столик. А я схожу за зонтиком.

И она поспешила к себе в комнату. От сердца отлегло. Надо забыть этот дурацкий инцидент, едва не разрушивший их дружбу. Поездка — первый шаг к примирению.

Когда Демон снова повернул на подъездную аллею Хиллгейт-Энда, Флик уже не была уверена, что это шаг к примирению. В его глазах она не увидела прежней дружелюбной иронии. По его лицу пробегали тени от сомкнувшихся над аллеей ветвей, но они ничуть не смягчали его аристократические черты: высокие скулы, сухие щеки, большие глаза, высокий лоб… Суровое выражение лица удивительным образом гармонировало с чувственной линией губ и лениво прикрытыми веками.

Ей всегда казалось, что она изучила его лицо до мельчайших деталей. Но сейчас вдруг засомневалась в этом.

Она стала смотреть вперед. Подъездная аллея вот-вот закончится, а она до сих пор не поняла, почему так сильно изменилось выражение его лица. Он должен ей объяснить, как представляет себе их дальнейшие отношения. Тогда она сможет решить, продолжать их или не стоит.

Демон остановил коляску у крыльца. Привязав вожжи, вылез из нее, пряча улыбку, сделал вид, будто не заметил, как озадачена Флик. Обойдя коляску, он помог Флик сойти и вместе с ней не спеша поднялся по ступенькам. Их взгляды встретились. Выражение его глаз было спокойно-вежливым.

— Будь добра, передай генералу, что я навожу справки о тех лошадях, которые его интересуют, и завтра заеду к нему.

Она заглянула ему в глаза и кивнула:

— Непременно передам.

Он непринужденно улыбнулся:

— Надеюсь, наша прогулка доставила тебе удовольствие.

— О… да. Большое спасибо.

Его улыбка стала шире.

— Твое удовольствие — единственная награда, которая мне нужна. — Он позвонил в дверь, еще секунду смотрел на нее и галантно поклонился: — До свидания.

Он повернулся и решительно зашагал вниз. Отъезжая, увидел, что она все еще стоит у двери с раскрытым зонтиком.

Его губы изогнулись в улыбке. Он без труда представил себе выражение ее лица, озадаченно нахмуренные брови над широко раскрытыми глазами.

Он снова приехал в поместье на следующий день, в одиннадцать, якобы для того, чтобы увидеться с генералом.

Джейкобс открыл ему дверь. Демон шагнул за порог и обнаружил, что в доме идет проповедь. Как и положено, ее читала жена викария, миссис Пембертон, навязчиво-добродушная дама. Ее паству составляли миссис Фогарти и Джейкобс. Демон заметил, что дворецкий оставил входную дверь открытой, и подумал, что миссис Пембертон собирается уходить.

Появление Демона заставило миссис Пембертон отвлечься.

— Мистер Кинстер! Отлично!

Демону захотелось кисло поморщиться.

— А я как раз справлялась о генерале. Но мне было сказано, что его «не следует тревожить». — Бросив на миссис Фогарти суровый взгляд, миссис Пембертон схватила Демона за рукав: — У меня для него чрезвычайно важное известие. Была бы очень вам обязана, если бы вы передали его генералу, когда в следующий раз будете иметь удовольствие увидеть его.

Миссис Пембертон была неглупа. Демон пожал протянутую ему руку.

— Буду весьма счастлив, сударыня.

Отказать было немыслимо.

— Превосходно. Так я хотела сказать… — Тут она посмотрела на миссис Фогарти: — Спасибо, миссис Фогарти, вы мне больше не нужны.

Миссис Фогарти бросила на Демона многозначительный взгляд, присела и удалилась.

Миссис Пембертон повернулась к Джейкобсу:

— Мистер Кинстер проводит меня до двери. Пожалуйста, передайте мой поклон мисс Партеджер, когда она вернется.

Джейкобс про себя возмутился, но был вынужден тоже уйти.

Миссис Пембертон со вздохом посмотрела на Демона:

— Я понимаю, они оберегают покой генерала, но, право же, он не может навсегда запереться в библиотеке, тем более что под его опекой находится молодая леди.

Демон изящно взмахнул рукой, приглашая ее присесть на мягкую скамеечку в дальнем конце холла. Миссис Пембертон села, сложила руки поверх ридикюля и устремила взгляд на своего собеседника.

— Я пришла сюда, чтобы заставить генерала вспомнить о своих обязанностях в отношении мисс Партеджер. До сих пор все шло достаточно хорошо, но теперь она достигла того возраста, когда он обязан предпринять более активные действия.

Демон выгнул брови, приглашая ее продолжать.

Миссис Пембертон поджала губы.

— Девушке лет девятнадцать, не меньше, а она не бывает в обществе. Мы, местные дамы, делаем, что можем, посылаем в Хиллгейт-Энд приглашения. Но генерал не желает себя утруждать. — Двойной подбородок миссис Пембертон решительно поднялся. — Боюсь, эта прелестная девушка превратится в старую деву, если генерал наконец не покинет свою библиотеку и не выполнит свои обязанности опекуна.

В ответ Демон лишь неопределенно хмыкнул.

— Я хотела поговорить с ним именно сейчас, поскольку через три дня устраиваю в доме викария небольшой бал — исключительно для молодых людей нашей округи. Мы, остальные замужние леди и я, считаем, что генерал просто обязан вывозить мисс Партеджер в свет. Иначе как бедняжка найдет себе мужа?

Она развела руками. К счастью, ответа от Демона она не ждала.

— Гостей на балу соберется немного. Вы скажете об этом генералу? Напомните ему об его обязанностях опекуна?

Демон встретился с ней взглядом и решительно кивнул:

— Постараюсь что-нибудь сделать.

— Прекрасно! — Миссис Пембертон улыбнулась и позволила Демону увести ее к двери. — Тогда я пойду. Увидитесь с мисс Партеджер, передайте ей, пожалуйста, что я заходила.

Демон кивнул и, глядя вслед супруге викария, задумался над ее словами. Он решил рассказать мисс Партеджер о ее неожиданном визите, но немного погодя, и пошел в библиотеку.

Через полчаса Демон нашел Флик в малой гостиной. Она сидела с ногами на кушетке, лакомилась колотыми орехами из стоявшей рядом с ней вазочки и читала.

Вспомнив проповедь миссис Пембертон, Демон оценивающе осмотрел голубое утреннее платье мисс Партеджер. Ее наряды нельзя было назвать сверхмодными, но Флик выглядела в них прелестно. Их простота лишь подчеркивала изящество ее фигуры.

Увидев Демона, Флик оторвалась от книги.

— О! Здравствуй! — Она широко улыбнулась, но в тот же момент улыбка стала более сдержанной, а взгляд — настороженным.

От Демона не ускользнула эта перемена. Наконец-то она стала смотреть на него по-другому.

— Мы поговорили с генералом о лошадях. Он пригласил меня на ленч, и я согласился. Погода чудесная. Не хочешь прогуляться вокруг дома?

Вежливость не позволила ей отказаться.

В то же время она радовалась, что их странно волнующие, не совсем безопасные отношения продолжаются. Она никак не могла понять, что происходит между ними, как ни старалась.

— Да, конечно, давайте пройдемся.

Она подала ему руку, он помог ей встать. Спустя несколько минут они уже неспешно прогуливались по лужайке.

— Есть какие-нибудь новости о Блетчли?

Демон покачал головой:

— Ничего особенного, если не считать, что он пытался завязать отношения с несколькими жокеями.

— И все?

Он снова покачал головой.

— Похоже, они сосредоточили все внимание на Весенней ярмарке, а до нее еще несколько недель. Подозреваю, синдикат даст Блетчли время все устроить. А пока его хозяева вряд ли здесь появятся.

— Вы считаете, что они появятся ближе к скачкам?

— За определенное время до них. Чтобы получить максимальный доход от мошенничества, нужно успеть ввести в дело всех игроков.

Флик подумала, что Диллону придется пробыть в полуразрушенном коттедже еще несколько недель, и нахмурилась.

— Ты бывала в Лондоне?

— В Лондоне? — удивилась она. — Только когда гостила у тетки, сразу после смерти родителей. Кажется, я провела у нее всего несколько недель.

— Странно, что тебе не захотелось покорить столицу.

Она повернулась к нему и с изумлением увидела, что он не шутит.

— Я… — Она пожала плечами. — Мне такое даже в голову не приходило. Признаться, я вообще не представляю, как можно покорить столицу.

Демон ухмыльнулся:

— Заставить общество тебя заметить благодаря нарядам или экстравагантным поступкам.

— Или победам?

Его улыбка стала шире.

— И победам тоже.

— Но дело в том, что все это меня мало интересует.

Демон не сдержал улыбки.

— Чтобы молодую леди не интересовали наряды и победы? Милая, да ты разобьешь сердца всем кумушкам!

Она пожала плечами.

— И еще меня удивляет, что ты не любишь танцевать. Те, кто ездит верхом, обычно любят.

Она поморщилась:

— Я мало танцевала. Балы у нас — редкость, вы же знаете.

— Но вечера танцев бывают. Помню, моя двоюродная бабка уговаривала меня посещать их.

— Ну… да. Я знаю про эти вечера и даже балы. Мы время от времени получаем приглашения. Но. генерал вечно занят!

— А он хоть раз видел эти приглашения?

— Его почтой занимаюсь я. Нет смысла обременять его такого рода посланиями. Он все равно не пойдет.

Демон вдруг взял ее за руку, поднял и закружил. Она двигалась легко и уверенно.

Потом остановилась и с удивлением на него посмотрела. Выпустив ее руку, он заметил:

— Право, мне кажется, тебе понравится танцевать.

Флик чуть нахмурилась, пытаясь понять, к чему он это сказал, и уже хотела спросить, но в этот момент прозвучал гонг, зовущий на ленч.

Демон предложил ей руку:

— Пойдем?

Флик, как всегда, села по левую руку от генерала, Демон — напротив нее. Флик начала разговор, чувствуя себя немного увереннее, чем обычно, в присутствии Демона.

Генерал отложил вилку и в упор посмотрел на Флик:

— Сегодня приходила миссис Пембертон.

— О!

Флик знала, что она приходила, и спряталась в малой гостиной. Но как узнал генерал о ее визите? Ведь Флик договорилась с Фогги и Джейкобсом оберегать его от местных матрон.

— Гм… — продолжал генерал. — Оказывается, она устраивает бал для молодежи. А нам, старикам, разрешается прийти посмотреть. — Он поймал изумленный взгляд Флик. — Мне кажется, надо пойти. Ты согласна?

Флик не хотелось идти: она предвидела множество осложнений, в частности то, что генералу станет известно, какое количество приглашений он за последнее время отклонил. И тут ее осенило.

— Но мне нечего надеть.

Генерал рассмеялся:

— Я это предвидел и переговорил с миссис Фогарти. Она сказала, что на главной улице есть неплохая модистка. Она отвезет тебя к ней и поможет выбрать наряд.

— О! — Флик заморгала и поблагодарила генерала.

Генерал обрадовался, что она согласилась, и похлопал ее по руке:

— Мне приятно будет пойти с тобой. Ведь я целую вечность нигде не появлялся. Когда Марджери была жива, я любил вечера и балы. Теперь я уже стар, чтобы танцевать, но на тебя посмотрю с удовольствием.

Флик почувствовала себя виноватой в том, что много лет лишала его столь невинного удовольствия. Однако ей трудно было в это поверить. Ему вовсе не нравилось бывать в обществе. He нравились местные дамы и всякого рода увеселения. Он сам не раз это говорил. Что же на него вдруг нашло?

— Но… Я не знаю никого из джентльменов, так что мне не с кем будет танцевать!

— Ну, об этом можешь не беспокоиться. Демон любезно предложил сопровождать нас. Он с тобой потанцует, научит новым па и все такое прочее. Это именно то, что тебе нужно.

Флик так не считала. Она устремила холодный взгляд на Демона и по его лукавой улыбке поняла, что это он повлиял на генерала. Флик пришла в ярость. Демон загнал ее в угол: как она ни возражала, генерал оставался тверд. Вскоре она поняла, что старика тревожит ее неопытность и то, что она не появляется в обществе. Пришлось уступить.

Ее мучитель, конечно же, поспешил удалиться, как только добился своего. Флик скрипнула зубами. Теперь ей придется учиться танцевать — с ним! Сославшись на то, что ему надо пораньше попасть в конюшню, Демон покинул их.

Она быстро справилась с собой и принялась болтать с генералом, мысленно пообещав себе сказать его любимцу все, что думает о нем и его уловках.

Однако ей не удалось увидеть Демона до того момента, пока они не встретились в гостиной дома викария, — все взгляды были устремлены на них. Генерал сидел в кресле. Флик, гордо подняв голову, стояла возле него, а рядом с ней — Демон, высокий, подтянутый и вызывающе элегантный.

Обращенные на них взгляды не стали для Флик неожиданностью. Она надела новое платье, ожерелье и серьги с аквамаринами — подарок генерала на прошлый день рождения, и, поглядевшись в зеркало, пришла в изумление.

Флик послушно отправилась к модистке в сопровождении Фогарти. Модистка, как ни странно, выказала полную готовность отложить всю работу, чтобы сшить ей подходящий наряд. Подходящим, по утверждению модистки, был бледно-голубой шелк под цвет ее глаз. Представляя себе стоимость такого платья, Флик воспротивилась, выбрав тонкую вуалевую ткань, но модистка лишь отмахнулась и назвала вполне приемлемую цену. И Флик согласилась на шелк.

Платье тихо шелестело, скользя по коже, не то что тонкая хлопчатая ткань. Шелк льнул, двигался, стекал. Он был прохладным и в то же время теплым. А уж как она в нем выглядела, об этом не приходится говорить. Из зеркала на нее удивленно смотрела золотоволосая красавица.

Цвет платья подчеркивал голубизну ее глаз, шелк — женственные формы.

Демон не сводил с нее восхищенного взгляда. Когда она спустилась в холл, где он ее дожидался, он сначала моргнул, а лотом расплылся в улыбке. Слишком широкой, как ей показалось. Он двинулся ей навстречу, помог спуститься по последним ступеням и закружил.

Когда она остановилась, он поймал ее взгляд, взял за руку и прикоснулся губами к кончикам пальцев.

— Очень мило, — произнес он, блестя синими глазами.

Она почувствовала себя словно бланманже, которое он намеревался съесть. К счастью, в этот момент появился генерал, и Флик засуетилась вокруг него.

По дороге разговор, как и обычно, шел о лошадях, но, как только они вошли в дом викария, эта тема словно по молчаливому уговору была закрыта. Миссис Пембертон встретила их радушно, особый энтузиазм у нее вызвало появление Демона.

Флик украдкой бросила на него взгляд: он со скучающим видом осматривал комнату, которая постепенно наполнялась гостями. Они приехали одними из первых, генерал не хотел опаздывать, впрочем, в большинстве своем приглашенные явились вовремя.

Внимание одних было приковано к Флик, других — к Демону. Он был в черном, поэтому его и без того светлые волосы казались еще светлее, а синие глаза — темнее. Строгий покрой фрака, жемчужный атлас жилета и брюки подчеркивали его рост, широкие плечи, сильные ноги. Настоящий лондонский повеса, хищник, рассчитывавший найти себе жертву в провинциальной гостиной.

При этой мысли Флик про себя усмехнулась.

Почувствовав ее взгляд, Демон посмотрел на нее и иронически выгнул бровь. При генерале она не могла его отчитать за то, что оказалась в этой гостиной, в этом наряде, в этом нелепом положении. Она лишь выразительно на него посмотрела, вздернула подбородок и презрительно отвернулась.

Перед ними возникла миссис Пембертон.

— Позвольте представить вам миссис Марч и ее семейство.

Миссис Марч одобрительно кивнула присевшей в книксене Флик, с довольной улыбкой приняла изящный поклон Демона и повернулась к генералу:

— А это мисс Марч, которую мы зовем Китти.

Юная девица в белом платье отчаянно покраснела и сделала реверанс.

— И ее подруга, мисс Эврил Коллинз.

Вторая девица, брюнетка в желтом муслине, присела несколько увереннее.

— И Генри, который сопровождает свою сестру и мисс Коллинз.

Генри был таким же светловолосым, как и его сестра. Он густо покраснел, отвесив поразительно чопорный поклон.

— Г-г-глубоко счастлив, м-м-мисс Партеджер.

Миссис Пембертон отвернулась и в следующую минуту увела миссис Марч и генерала к гостям постарше, чтобы поболтать и узнать свежие сплетни.

— П-послушайте, вы давно живете в этих к-краях?

Флик повернула голову и обнаружила, что на нее пристально смотрит Генри Марч. Его сестру, оторвавшую взгляд от ее голубого шелкового платья, видимо, тоже заинтересовал этот вопрос.

А вот Эврил Коллинз не сводила глаз с Демона.

— Почти всю жизнь, — ответила Флик, глядя на Эврил Коллинз. — Я живу у генерала в Хиллгейт-Энде.

Пухленькие губки Эврил (похоже, накрашенные!) раздвинулись в легкой улыбке.

— А вы, мистер Кинстер, насколько мне известно, живете в Лондоне, — проговорила она, возбужденно хихикнув и прикоснувшись пальчиком к фраку Демона.

Он холодно улыбнулся. От Флик это не ускользнуло. Ей он улыбался совсем по-другому.

— Я провожу в Лондоне совсем мало времени. А живу здесь, недалеко от Хиллгейт-Энда.

— Правда, что генерал записывает родословные скаковых лошадей? — спросил Генри Марч у Флик. — Наверное, это захватывающе интересно! Вы помогаете ему следить за лошадьми?

Флик улыбнулась:

— Это действительно интересно, но я занимаюсь другими делами. А в доме только говорят, что о лошадях.

Видимо, такой дом в представлении Генри был все равно что рай.

— Ах, лошади! — Эврил наморщила носик и бросила Демону откровенно манящий взгляд. — Вы не находите их скучнейшими существами?

— Нет. Я их развожу.

Флик готова была пожалеть Эврил Коллинз: Демон не сказал больше ни слова и повернулся к Генри Марчу.

— У меня конный завод к западу от лидгейтской дороги. Заезжайте как-нибудь. Если меня не окажется на месте, мой управляющий все вам покажет. Только сошлитесь на меня.

— С-спасибо, — пробормотал Генри. — Я… М-мне будет ч-чрезвычайно интересно.

Миссис Пембертон подвела к ним нескольких молодых людей. Воспользовавшись церемонией представления, Китти Марч увела свою неудачливую подругу и потянула брата за рукав, но он лишь нахмурился и снова стал любоваться Флик.

Еще двое молодых людей, вновь подошедших, тоже не сводили с Флик восхищенных глаз. Она старалась поддерживать разговор, но это было невозможно из-за их непроходимой глупости.

Однако сестрицы оказались еще глупее.

— Нет, — терпеливо вздохнула Флик, — я не смотрю все скачки. Жокейский клуб присылает результаты генералу.

— А имена новорожденным жеребятам даете вы?

Одна из юных барышень буквально пожирала глазами Демона.

Он равнодушно ответил:

— Наверное, я.

— О! Как это чудесно! — Барышня прижала руки у груди. — Придумывать милые имена всем этим дивным жеребятам, которые еще не научились ходить!

Флик поспешно повернулась к своим кавалерам:

— Кто-нибудь из вас ездит в Ньюмаркет на скачки?

Она мучительно пыталась найти такую тему для разговора, чтобы каждый из них мог произнести хоть несколько слов. Скачки, лошади, экипажи интересовали почти всех.

Тут миссис Пембертон привела новых поклонников и поклонниц. Флик оказалась в окружении пятерых мужчин, на долю Демона досталось шесть юных девиц и одна далеко не юная и довольно искушенная молодая дама.

— Мистер Кинстер, какой приятный сюрприз встретить здесь такого джентльмена, как вы! Если вы случайно пропустили мое имя, я представлюсь: мисс Хеншоу.

Ее грудной голос заставил Флик обернуться.

— Послушайте, вы, кажется, ездите верхом на красивой кобылке с белыми чулками?

Флик вынуждена была повернуться к одному из только что подошедших молодых людей.

— Да. Это Джессами.

— Вы берете на ней барьеры?

— Не часто.

— А надо бы. Я видел таких кобылок на препятствиях. Она хорошо себя покажет, поверьте мне.

Флик покачала головой:

— Джессами не…

— Может, вы, как женщина, таких вещей не знаете, но послушайте меня: у нее крепкие ноги, и она выносливая. — Жизнерадостный увалень, сын местного сквайра, ухмыльнулся ей с типично мужским превосходством. — Если хотите, я найду вам жокея и тренера.

— Да, но, — вмешался в разговор еще один молодой человек, — она живет у генерала. А он занимается родословными скаковых лошадей!

— Ну и что? — Увалень и бровью не повел. — При чем тут родословные? Мы говорим о живых лошадях!

До Флик донесся смех Демона, и она стиснула зубы.

— Учтите, — произнесла она тоном, не терпящим возражений, — Джессами — это капиталовложение. Чистокровная кобыла с лучшей родословной в стране. И я не стану рисковать ею на стипль-чезах.

— О! — только и мог произнести Увалень.

Флик повернулась, чтобы рассмотреть мисс Хеншоу, и увидела, как темноволосая красотка кокетничает с Демоном. Женщина была гораздо выше Флик, и ее губы были почти на одном уровне с губами Демона.

— Ну вот, дорогие мои!

Все головы повернулись к миссис Пембертон.

— Ну вот, — повторила она, когда все замолчали. — Пора вам найти себе пару для первого танца.

После недолгой паузы мужчины бросились приглашать дам.

К Флик подлетели три джентльмена — Увальня оттеснили.

— Дорогая мисс Партеджер, не согласитесь ли вы…

— Молю вас, милая леди…

— Не окажете ли мне честь…

Флик изумленно смотрела на них. Совсем молодые. Почти юнцы. Флик очень хотелось посмотреть на мисс Хеншоу, хотя она знала, что та строит глазки Демону.

— На самом деле, — услышала она над ухом низкий голос, — первый танец мисс Партеджер обещала мне.

Демон взял ее за руку. Флик успела заметить, с каким убийственным превосходством он улыбнулся ее юным поклонникам. Они, разумеется, спорить не стали.

И она, сама не понимая почему, вдруг почувствовала облегчение. Демон опустил взгляд и выгнул бровь. Она изящно кивнула. Он положил ее руку себе на рукав. Остальные отошли назад.

Первым был котильон. Когда Демон вел Флик в кругу танцующих, она прошептала:

— Как надо, я знаю, но никогда в жизни не танцевала в паре.

Он улыбнулся:

— Делай то, что будет делать соседка. А если ошибешься, рассчитывай на меня.

Она презрительно хмыкнула, но на душе стало спокойнее.

Заиграла музыка. Флик сразу вошла в ритм и уловила последовательность движений. Это было совсем не трудно, а близость Демона придавала ей уверенность.

Когда танец подходил к концу, она уже улыбалась, напряжения как не бывало. Демон закружил ее в последнем па, а она отвесила низкий поклон, присела в глубоком реверансе и рассмеялась.

Флик держалась свободно и непринужденно, чего нельзя было сказать об остальных девицах.

— А теперь, — сказал Демон, — нам надо вернуться к нашим обязанностям.

Она рассмеялась:

— К каким обязанностям?

— Танцевать с молодыми людьми и барышнями, собравшимися в доме викария.

Не успели они отойти к стене, как Флик пригласили на контрданс. Она подняла на него глаза, а он ободряюще ей улыбнулся, слегка сжал ее пальцы и отпустил.

Кружась по залу, Флик заметила, что Демон танцует с дочерью викария. Отведя взгляд, она непринужденно улыбнулась своему кавалеру, Генри Марчу.

В перерывах между танцами молодые люди болтали, стараясь получше познакомиться друг с другом, обрести уверенность в себе. Гости преклонного возраста с одобрением наблюдали за ними из дальнего конца зала. Не зря они старались, вечер оправдал их надежды.

Миссис Пембертон, выполнив свои обязанности хозяйки дома, опустилась в кресло рядом с генералом. Тот беседовал с викарием, и миссис Пембертон не стал им мешать.

Флик поймала на себе проницательный взгляд Демона и отвела глаза. По телу пробежал трепет, но она постаралась с собой справиться.

Однако ей все труднее становилось правильно выполнять па, и вместо того, чтобы смотреть на своего кавалера, она искала глазами в толпе Демона.

Он танцевал с Китти Марч. Флик успокоилась. Но в следующем танце его партнершей оказалась мисс Хеншоу.

Флик на кого-то налетела и едва не плюхнулась на пол.

— Я что-то устала, — сказала она своему кавалеру, — пожалуй, мне лучше посидеть.

Ее кавалер, некий мистер Дрисдейл, вывел Флик из круга танцующих.

К тому времени когда Демон подошел к ней после танца, Флик уже успела справиться с собой. И мысленно устроила себе выволочку.

Что она себе позволяет? Надо же быть такой дурой! Следит за ним, будто ревнует. Только бы он не заметил. А то ведь будет ее дразнить. И поделом ей. Ведь между ними ничего нет. Ничего!

Она встретила его прохладной улыбкой и сразу же отвела взгляд. Он сжал ее пальцы и внимательно посмотрел на нее.

— С тобой все в порядке?

Флик судорожно вздохнула.

— Я оступилась во время танца. Чуть не упала.

Он медленно отпустил ее руку.

— Будь осторожна. Ведь ты первый раз на балу.

В другой ситуации она дала бы ему достойный ответ. Но сейчас была в полном изнеможении.

Если между ними ничего нет, почему тогда огонь его глаз, его сила и обаяние приводят ее в трепет, заставляют сердце биться сильнее?

Она отвела глаза.

На следующий танец он пригласил ее, и она сразу согласилась.

Пригласив ее во второй раз в то время, как вокруг было полно девиц, он как бы подчеркивал свое внимание к ней.

Они танцевали контрданс, во время которого пары не расходятся. Флик двигалась машинально, почти не слыша музыки, ощущая близость Демона не столько телом, сколько сердцем. Флик очень хотелось верить в то, что он неравнодушен к ней. Об этом говорили его глаза, его стремление прикоснуться к ней.

Он обещал ей те радости жизни, которых она еще не испытала, но жаждала испытать. Плотские радости.

Музыка стихла. Танец кончился.

Демон нежно прикоснулся губами к ее руке.

Глава 9

Едва закончился танец, как на них налетела жена викария и увлекла Демона за собой, чтобы представить его «кое-кому».

Как выяснилось, почтенным дамам округи. Демона немало позабавило то, что целью их было поощрить его в ухаживании за Флик.

— Она такая хорошенькая малышка и так уверенно держится! — глубокомысленно заявила миссис Уоллес. — Вы с вашим опытом не могли не заметить, что она весьма оригинальная натура.

Демон не возражал, полагая, что совсем неплохо заручиться поддержкой матрон.

С высоты своего роста он без труда наблюдал за успехами Флик. И, слушая дам, стал понемногу раздражаться. Юнцы налетели на Флик, как мухи на мед.

И в интересах маменек было убедить Демона вскружить Флик голову и поскорее увести ее от их недалеких сыночков, чтобы те могли в предстоящий сезон заняться поисками подходящей жены.

Флик, разумеется, была во всех отношениях подходящей партией, но дамы убедились в том, что их сыновья не имеют никаких шансов, так же как их дочки — привлечь внимание Демона. Чем скорее Флик и Демон соединятся и выйдут из игры, тем лучше.

Такова была их стратегия. Поскольку их планы полностью совпадали с его собственными, Демон был рад успокоить дам относительно собственных намерений.

— Она хорошо разбирается в лошадях. — Это было сказано непринужденно, но с одобрением. — И конечно, находится под опекой генерала.

— Конечно. — Миссис Уоллес одобрительно кивнула. — Это прекрасно.

— Счастливое совпадение, — поддержала ее миссис Пембертон.

Убедившись в том, что они друг друга поняли, Демон галантно им поклонился и отошел в сторону, глядя на танцующих. Флик он не заметил.

Присмотрелся повнимательнее.

Поискал глазами генерала и увидел, что тот беседует с группой немолодых джентльменов. Флик рядом не было.

Не связано ли ее исчезновение с Блетчли и синдикатом?

Подумав о том, что ее смогли опознать, выследить и выманить из дома, он похолодел, однако тут же прогнал эту мысль. Такой вариант маловероятен. Главный выход за спинами у матрон: туда Флик направиться не могла. Оставались двери, которые вели в глубину дома.

Куда же она подевалась?

Он снова осмотрел толпу, и вдруг его взгляд упал в угол зала. Кружевная занавеска на высоком окне трепетала на легком ветерке. Узкая створка была приоткрыта. Сам он в нее пролезть бы не смог. Однако Флик была намного меньше его.

Ему понадобилось пять минут, чтобы вернуться в противоположную часть зала. Он улыбался, кивал, но отказывался вступать в разговоры. Добравшись до холла, он выскользнул за дверь и стал огибать дом.

Сад позади гостиной был пуст. Светила полная луна, заливавшая ровным серебристым светом мощеную дорожку и клумбы с цветами. Хмурясь, Демон всмотрелся в тени, но в саду не было ни укромных уголков, ни скамеек под сенью ветвей, ни ангела в бледно-голубом платье.

Сад окутала тишина. У Демона мурашки побежали по телу. Сердце болезненно сжалось. Он уже хотел повернуть обратно и, прежде чем впадать в панику, проверить, не вернулась ли она в гостиную… И тут взгляд его упал на живую изгородь вдоль газона.

Изгородь была высокой: он не мог заглянуть за нее и бесшумно пошел вдоль стены, силясь вспомнить, нет ли за ней небольшого дворика.

Он пошел дальше и увидел ее.

Дворик представлял собой вымощенный плитками квадрат с высокой клумбой в центре. Там росла старая магнолия, склонившая ветви к прудику. В лунном свете голубое платье Флик казалось сотканным из волшебного серебра.

Демон наблюдал за ней, завороженный ее безыскусной грацией. Только сейчас он понял, как сильно тревожился за нее, и испытал огромное облегчение.

Когда Демон появился, Флик напряглась, но тут же успокоилась и вопросительно посмотрела на него.

— При свете луны ты в этом платье похожа на серебряную фею.

«Которая явилась похитить у смертного сердце».

Голос у него был хриплым и низким, Флик сразу это заметила, но вида не подала.

— Мне нравится это платье, — призналась она, расправляя на юбке складки.

Демон подумал, что платье цвета ее глаз стоит тех денег, которые он за него заплатил. Флик, конечно, об этом не знала и никогда не узнает. Модистка постаралась на славу. Надо ее дополнительно поблагодарить.

Они были одни, до них едва доносились звуки музыки.

Как и во время танца, Флик испытала томление.

Она вышла подышать свежим воздухом в тишине, привести в порядок мысли и остудить пылавшие щеки. Правильно ли она оценила его намерения? Не ошиблась ли? Разум подсказывал, что не ошиблась. И все же она не могла в это поверить.

Все происходило как в сказке.

Она вспомнила, что из-за Демона оказалась на этом дурацком балу, и, скрестив на груди руки, бросила на него негодующий взгляд.

— Это вы сговорились с миссис Пембертон! Фогги сказала, что свое приглашение она передала генералу через вас!

— Миссис Пембертон забеспокоилась, что ты можешь остаться старой девой, и решила исправить положение.

Его низкий ленивый голос скользил по коже, проникал в кровь, прогонял досаду и раздражение.

— Ну уж на этом вечере, — она махнула рукой в сторону дома, — я наверняка не найду себе мужа.

— Ты уверена?

— Вы же их видели! Одни желторотые юнцы.

— А! Ты о них! Тут я с тобой согласен.

Наступившее молчание показалось ей мучительно долгим. Наконец он поднял веки и посмотрел ей прямо в глаза.

— Но у тебя есть выбор. — Он больше не проронил ни слова, но все и так было ясно. Стоило лишь взглянуть на выражение его лица. Ночь обволакивала их темнотой, тишина стояла такая, что Флик казалось, будто она слышит биение собственного сердца.

А потом до них донеслась музыка.

Чудесная мелодия выпорхнула из дома, перелетела через живую изгородь, скользнула по газону. Прозвучали первые аккорды вальса. Демон наклонил голову и, не отрывая взгляда от Флик, протянул ей руки.

— Этот вальс мой, — прошептал он.

Сеть сомкнулась. Флик ощутила прикосновение ее мерцающих нитей. Однако Демон шелохнулся, предоставляя выбор ей.

Флик колебалась. Ей нравилось с ним танцевать, нравилось тепло его рук и нравилось прижиматься бедрами к его сильным ногам…

— Я не умею.

Ее голос прозвучал неожиданно ровно. Улыбка стала чуть шире, и в ней зажглось озорство.

— Я научу. Всему, что тебе полагается знать.

Она понимала, что речь идет не о вальсе, об этом говорил его тон, весь его вид. А совсем о другом, от чего у нее не хватит сил отказаться. Она должна попробовать. Узнать.

Она шагнула к нему. Он привлек ее к себе, одной рукой обняв за талию, второй сжав ее правую руку.

— Расслабься, и пусть ноги двигаются, как им заблагорассудится.

Не успела Флик опомниться, как они уже вальсировали. Поначалу они двигались медленно, но как только Флик вошла в ритм, закружились вихрем, поддавшись очарованию танца.

Темп замедлился, и она положила голову ему на плечо и прижалась к нему всем телом.

Музыка смолкла, они остановились и замерли на мгновение — оно показалось им вечностью.

Наконец Флик заглянула ему в глаза и прямо спросила:

— Что происходит?

Он выгнул бровь:

— Неужели не понятно? — И после паузы добавил: — Я тебя обхаживаю. Я за тобой ухаживаю. Называй это как хочешь.

— Зачем?

— Хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Мне трудно это понять.

Он секунду помедлил, взял ее за подбородок и повернул к себе ее лицо, прижался к ее губам. Его поцелуй становился все более настойчивым, властным. Ее губы приоткрылись, и она обвила его шею руками, еще крепче прижавшись к нему, ощутив всю мощь его охваченного страстью тела.

Оба дошли до той опасной черты, когда надо остановиться. Дыхание Демона участилось, когда рука Флик скользнула к внутренней части его бедра.

Он выпустил ее из объятий.

— Нам пора возвращаться.

Не успела она опомниться, как они вернулись в гостиную, обмениваясь с другими гостями пустыми фразами, в то время как Флик пыталась прийти в себя. Демон же был, как всегда, невозмутим, выдержан и хладнокровен.

На следующее утро, со стопкой книг под мышкой, Флик вышла из боковой двери, надевая на ходу перчатки, и вдруг наткнулась на каменную стену.

К счастью, стена была покрыта упругими мышцами и имела руки, которые обхватили ее, не дав упасть.

Она судорожно втянула в себя воздух, сдув кудряшки, упавшие на глаза.

Он схватил ее за плечи и отстранил от себя.

— Куда ты собралась?

Властный тон вызвал в ней бурю протеста. Вскинув голову, она шагнула мимо него.

— В библиотеку.

Он круто повернулся и пошел за ней.

— Я отвезу тебя.

Он даже не поинтересовался, согласна ли она, не говоря уж о том, что не счел нужным поздороваться. И это после того, что произошло между ними ночью.

— Спасибо, но я вполне способна самостоятельно вернуть книги и выбрать новые.

— Не сомневаюсь, — с вызовом произнес он.

Она хотела огрызнуться, но тут заметила вороных, запряженных в его коляску. Ее лицо мгновенно смягчилось, а глаза загорелись.

— Ох! Какие красавцы! — Она говорила благоговейно, отдавая должное несравненным коням, нетерпеливо рывшим копытами землю. — Новые?

— Да. — Демон шел за ней, пока она рассматривала вороных, восхищаясь их статями. Когда она замолчала, чтобы перевести дыхание, он добавил: — Я хотел немного на них проехаться, чтобы они начали привыкать к городскому движению.

Флик едва его слышала: ее внимание было поглощено стройными вороными. Воспользовавшись этим, он взял ее за руку и усадил в коляску.

— Они так хорошо держат головы! — Она уселась на сиденье. — А какой у них ход?

Едва выслушав его ответ, она снова затараторила о лошадях, а когда наконец умолкла, они уже выехали на дорогу. Демон ждал, когда Флик опомнится и обрушится на него с упреками за то, что он воспользовался ее слабостью. Но вместо этого она положила книги на сиденье и со вздохом откинулась на спинку.

Атаки не последовало, и Демон искоса посмотрел на Флик. Теперь взгляд ее был прикован не к вороным, а к его рукам, державшим вожжи.

Глаза у нее горели, на губах появилась восторженная улыбка. За всю жизнь он ни разу не позволил женщине управлять своими лошадьми.

Хотя вороных он приобрел совсем недавно, они были приучены к упряжке и оказались вполне послушными. Да и он будет рядом.

К тому же, сидя в седле, она управляется с поводьями лучше его самого.

Коляска покатила по дороге к Ньюмаркету. Вздохнув, он повернулся к Флик:

— Хочешь ненадолго взять вожжи?

Выражение ее лица сторицей вознаградило его за жертву: глубочайшее изумление сменилось огромной радостью, которая вдруг исчезла.

— Но… — она смотрела на него, надежда в ее лице боролась с неминуемым разочарованием, — я никогда не правила парой.

Он заставил себя небрежно пожать плечами:

— Это почти все равно что одной. Ну-ка отодвинь книги и садись поближе ко мне.

Она села так, что их бедра соприкоснулись. Ощутив жар в паху, Демон вложил вожжи ей в руки и прижал пальцы.

— Вот так. Чтобы ты правила одновременно одной рукой.

Флик кивнула. От радости она едва не лишилась дара речи. Он слегка откинулся назад, на всякий случай вытянув руку у нее за спиной, чтобы перехватить вожжи, если понадобится.

Флик трудно было придержать лошадей перед поворотом. Он скрипнул зубами, но не взял ее руки в свои. Постепенно она освоилась.

Демон обнаружил, что, передав вожжи Флик, получил большое преимущество: смог полностью сосредоточиться на ней — ее лице, фигуре, чудесных золотых волосах, которыми играл ветерок. Ее нежное лицо пылало от возбуждения и радости. И, глядя на нее, Демон был по-настоящему счастлив.

Когда показались первые конюшни, Флик вопросительно посмотрела на него. Дальше могут встретиться лошади, люди и даже собаки, а это вряд ли понравится вороным. Демон кивнул и взял вожжи у нее из рук.

Флик откинулась на сиденье с блаженным вздохом. Она давно мечтала править коляской. А вороные Демона! Лучшей пары она в жизни не видела. Они были не такими сильными, как его гнедые, зато гораздо изящнее: стройные ноги, длинные выгнутые шеи… И она ими правила! Она уже предвкушала, как расскажет об этом генералу. А Диллон — тот просто позеленеет от зависти. Она снова вздохнула и, счастливо улыбаясь, стала смотреть по сторонам.

Только теперь она осознала, что Демон увез ее почти насильно. Заманил. Она поддалась на сладкие уговоры и села в коляску джентльмена, позволив умчать себя в город.

Она искоса глянула на своего похитителя. Он смотрел прямо перед собой. По его спокойному лицу трудно было догадаться, о чем он думает. Ничто не указывало на то, что все это он подстроил, намеренно взял утром своих вороных, чтобы отвлечь ее внимание. И все же она в этом нисколько не сомневалась.

Однако упрекнуть его в этом было бы невежливо, поскольку она получила огромное удовольствие.

За коляской бежала толпа мальчишек. Высадив Флик, Демон выбрал двоих и, дав им четкие указания, оставил вороных на их попечении.

Флик удивилась, но не проронила ни слова. Взяла книги и направилась в библиотеку. Демон шел следом и открыл перед ней дверь.

Как обычно, в библиотеке над историческими трактатами дремали два пожилых джентльмена. Флик шепотом поздоровалась с толстой некрасивой женщиной, следившей за этим царством книг из-за стола у входа.

— Я возвращаю эти книги.

— Прекрасно, прекрасно. — Нацепив пенсне, миссис Хиггинс просмотрела заглавия. — Ну что, понравилась генералу биография майора?

— Да, очень. Он попросил меня взять что-нибудь в этом же роде.

— Посмотрите на втором стеллаже, милочка, посередине…

Миссис Хиггинс вдруг замолчала. Глядя мимо Флик, она сняла пенсне, чтобы лучше рассмотреть того, кто пожаловал в ее владения.

— Мистер Кинстер сопровождает меня, — объяснила Флик и, повернувшись к Демону, махнула рукой на кресла в центральном проходе: — Вы подождете меня?

Он перевел взгляд с двух пожилых джентльменов на нее. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

— Я пойду с тобой.

Флик пыталась сосредоточиться на книгах, но романы и литературные герои не шли ни в какое сравнение с мужчиной, следовавшим за ней. Ее попытки не думать о нем оказались тщетны.

Она не понимала, что происходит, и твердо решила выбросить все эти мысли из головы и посмотреть, как будут развиваться события дальше.

Она очень сомневалась в серьезности его намерений. Он вел с ней игру, поскольку привык флиртовать с искушенными светскими дамами. Несомненно, их второй танец, и вальс, и теплые слова при свете луны, и страстный поцелуй — все это аристократический флирт: так леди и джентльмены его круга развлекаются по вечерам.

Она остановилась перед полкой, где стояли ее любимые романы, принадлежавшие перу мисс Остин и миссис Рэдклиф, не обращая внимания на неодобрительное хмыканье у себя за спиной.

Демон прислонился плечом к стеллажу, засунул руки в карманы и смотрел на нее скептически. Если ей нужны романтические отношения, какого дьявола она ищет их в книгах?

Это не сулило ему ничего хорошего. Пока она выбирала книги, он прикидывал, как ускорить задуманное. Она юна, неопытна, к тому же своевольна и упряма. И может заартачиться и взбрыкнуть, если он будет настойчив. Здесь нужно терпение. Много терпения.

Рано или поздно он наденет ей обручальное кольцо, чего бы это ему ни стоило.

Первая попытка жениться на Флик закончилась провалом. Она все уладила, не дав ему возможности сделать красивый жест и разыграть благородство. Он был потрясен. Поскольку за благородством он скрывал свое истинное желание заполучить Флик любым способом. Ни одна женщина не вызывала в нем такой безудержной страсти. И невозможность утолить эту страсть причиняла ему не только физическую, но и душевную боль.

Он потерял уверенность в себе, лишился покоя. Все его мысли были заняты этим ангелочком. Он и мысли не допускал, что она может принадлежать кому-то другому.

Выбрав три книги, Флик пошла дальше. Демон неспешно последовал за ней. Она остановилась, чтобы взять поваренную книгу «Рецепты итальянского Ренессанса».

— Собираешься пригласить итальянского графа?

— Это для Фогги. Она обожает рецепты.

Книга оказалась увесистой, и Флик никак не могла снять ее с полки.

— Давай я, — предложил Демон.

— Спасибо.

Флик передала ему поваренную книгу и еще три, которые выбрала для себя.

Хорошо, что никто из знакомых не увидит его, подумал Демон, поджав губы.

— Генерал любит читать о джентльменах, связанных с лошадьми. Прошлый раз я принесла ему книгу о майоре-кавалеристе. — Она стала осматривать полки. — Вы не знаете, какая книга могла бы его заинтересовать?

Демон посмотрел на кожаные корешки с золотым тиснением.

— Я мало читаю.

— О! — Она удивленно вскинула брови. — А что вы делаете по вечерам?

— Я предпочитаю активные занятия.

— И никогда не расслабляетесь?

Улыбнувшись, он чуть понизил голос:

— Занятия, которые я предпочитаю, гарантируют возможность расслабиться.

Ее щеки чуть зарумянились, но она выдержала его взгляд.

Ухмыльнувшись про себя, Демон снова посмотрел на книги. По крайней мере перестанет считать его милым дядюшкой.

— Как насчет этой?

Он снял с полки том и передал Флик.

— Полковник Дж. Э. Уинсон. «Воспоминания командующего конницей». О да! Великолепно. Это о действиях кавалерии во время кампании на Пиренейском полуострове.

— Превосходно. Мы можем идти?

Флик кивнула.

С неодобрением поглядывая на Демона, миссис Хиггинс записала в журнал взятые девушкой книги. Флик, словно не замечая ее, весело болтала. Демон дал себе слово никогда больше не приходить в это унылое место.

Он взял у Флик книги и сказал:

— Пойдем. Я отвезу тебя домой.

Флик улыбнулась, попрощалась с миссис Хиггинс и пошла к двери. Демон последовал за ней, строя планы, которые избавят ее наконец от необходимости читать любовные романы.

Глава 10

Для Флик поездка в библиотеку положила начало в высшей степени странной неделе.

Демон отвез ее домой по самой длинной дороге, якобы для того, чтобы еще раз испытать вороных. Распрощались они очень мило, Флик одарила его теплой улыбкой.

На следующее утро он снова приехал, но не для того, чтобы повидаться с ней, а чтобы обсудить с генералом родословную, которой тот заинтересовался. Генерал, как всегда, пригласил его на ленч, и Демон согласился.

После ленча Флик прошла с ним до конюшни. Она была начеку, но Демон ничего не предпринимал, только лукаво сообщил, что наслаждается видами (день выдался ветреный, и у нее развевалась юбка). Однако глаза у него горели, а взгляд был напряженным.

Демон появлялся каждый день в разное время, постоянно держа ее в напряжении.

Теперь он уже не ограничивался взглядами, а то и дело прикасался к ней, что выводило ее из равновесия.

Самым ужасным оказался день, когда Демон уговорил ее вместе с ним понаблюдать за Блетчли. Они стояли у выездного круга.

— Блетчли вел еще с кем-нибудь переговоры насчет результатов забегов?

Демон покачал головой.

— Я уже начинаю думать…

— О чем? — не дав ему договорить, спросила Флик.

Демон поморщился и устремил взгляд на Блетчли, стоявшего на своем излюбленном месте под дубом, откуда видны были тренировки лошадей сразу нескольких конюшен.

— Я начинаю думать, — продолжил Демон, — что его не интересуют другие забеги. Он, конечно, болтает с жокеями, но для того лишь, чтобы завести с ними дружбу. Если не считать трех забегов на скачках Весенней ярмарки, он больше ни о чем не договаривался.

— Значит?

— Значит, не исключено, что все забеги, которые интересуют синдикат, уже обеспечены — их всего три. Но и на них можно немало заработать. Видимо, Блетчли ждет, пока его хозяева свяжутся с ним, а тем временем старается узнать о жокеях как можно больше, чтобы в будущем легче было с ними договариваться. В следующий раз мошенники станут действовать через несколько месяцев.

Флик посмотрела на Блетчли:

— Он ищет слабые места? Чтобы шантажировать жокеев?

— Возможно.

Она безошибочно определила момент, когда его мысли перешли со скачек на нее…

— Не смотри на него так пристально, а то он заметит.

— А я и не смотрю.

Она смотрела на его губы. Они изогнулись и стали приближаться к ней…

Флик напряглась и заставила себя отвести взгляд.

— Пожалуй, нам лучше пройтись.

Она не собиралась целоваться с ним на людях.

— Пожалуй. — Он иронически улыбнулся.

Она взяла его под руку, и они неспешно пошли по кругу.

На следующее утро он отвез ее в город, в «Ветви», полакомиться лепешками, которые, по его словам, были необычайно хороши. После трапезы они прогулялись по главной улице, где им из своей кареты радостно улыбнулась миссис Пембертон. Флик могла поклясться, что жена викария еще никогда не смотрела на нее столь благосклонно. Что же все-таки задумал Демон? Эта мысль не давала Флик покоя. Особенно после встречи с миссис Пембертон. Видимо, Демон действительно за ней ухаживает. Он сам ей об этом сказал.

Нервы ее были натянуты до предела уже целую неделю. Она должна прояснить ситуацию.

В конце концов, она знает Демона. Не побоялась попросить его помочь Диллону, и он не отказался. Так что…

Флик дождалась следующего дня, когда Демон повез ее оттачивать мастерство править парой. Вожжи пока были у него. Не дав себе времени подумать или струсить, она спросила:

— Почему вы проводите со мной так много времени?

Он резко повернулся, глаза его потемнели.

— Я же тебе говорил: я за тобой ухаживаю.

Его хмурый вид не обещал ничего хорошего, однако она была полна решимости прояснить все до конца.

— Да, но дело просто в… — Она небрежно махнула рукой.

Помрачнев еще сильнее, он придержал гнедых.

— В чем?

— Ну… — Флик посмотрела ему в глаза. — В самой атмосфере. Ночь, луна.

Демон остановил лошадей.

— А как же последние дни? Прошла еще неделя. — Он был поражен. Чертыхнувшись, застопорил колеса, привязал вожжи и повернулся к ней. — Только не говори, будто ты ничего не заметила. Или не обратила внимания.

Флик уставилась на него:

— Вы серьезно?

Ее изумление чуть было не вывело его из себя окончательно.

— Серьезно? — Он сжал кулаки и посмотрел ей в глаза. — Разумеется! А что, по-твоему, означали последние дни?

— Ну…

Он так разгневался, что Флик предпочла промолчать. Он говорил тихо, отчеканивая каждое слово. Но лучше бы сорвался на крик.

— Я не имею привычки увиваться за юными девицами ради их невинных улыбок.

— Думаю, нет.

— Можешь не сомневаться. Так что ты, к черту, вообразила?

Выдержав его взгляд, она ответила:

— Я думала, это просто флирт.

— Флирт?

— Способ убить время. — Флик пожала плечами. — Может, для вас это в порядке вещей говорить женщине при свете луны, что вы за ней ухаживаете… — Она умолкла и посмотрела на него.

— В порядке вещей? Для такого повесы, как я?

— Откуда мне знать?

Сощурив глаза, он всматривался в ее лицо.

— Можешь мне поверить: я действительно за тобой ухаживаю.

Он начал отвязывать вожжи. Флик выпрямилась.

— Но зачем? Зачем за мной ухаживать?

Демон шумно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.

— Пойми ты наконец: я хочу на тебе жениться.

— Не понимаю, зачем это вам.

Он готов был придушить ее вместе со всеми ее «зачем». Тряхнув вожжами, Демон тронул коляску и почувствовал на себе ее гневный взгляд.

— Все это странно и не поддается никакому объяснению. Вы даже не знали, какая я сейчас, пока не поймали меня верхом на Флинне. Помнили девчонку с косичками. А я давно выросла.

За поворотом он пустил гнедых быстрее.

— Я хочу на тебе жениться, потому что ты мне подходишь. Аристократка, из хорошей семьи. Подопечная генерала, выросла в этих местах и отлично разбираешься в лошадях. Мы прекрасная пара. Это понимают все, кроме тебя.

— Холодный расчет? Что может быть хуже?

Холодный? Нет, он точно ее придушит! Знала бы она, как бурлит его кровь, как он желает ее!

— А еще я хочу тебя.

Она устремила на него полный невинного любопытства взгляд:

— А чего именно вы хотите?

Он судорожно вздохнул.

— Хочу, чтобы ты согревала мою постель. Хочу тебя как женщину. Впрочем, не это главное. Но без этого тоже нельзя. Ты совсем еще юная, неискушенная, и прежде, чем на тебе жениться, я должен определенное время за тобой ухаживать и соблюдать предписанные правила.

— Предписанные правила?

— Да. Я могу тебя сопровождать, но не должен проявлять настойчивость. Это неприлично. Не должен говорить тебе о своих чувствах, искать с тобой тайных встреч. Целовать тебя и говорить о том, что ты мне желанна, даже намекать на это. Тебе вообще не положено ничего знать о страсти.

Услышь сейчас наш разговор миссис Пембертон и ей подобные, сочли бы его в высшей степени непристойным.

— Какая глупость! Не могу же я оставаться в полном неведении. А кроме вас, мне больше некого спросить.

Он вздохнул, по-прежнему не глядя на нее, опасаясь, что не устоит перед невинным взглядом ее голубых глаз.

— Пока мы наедине, можешь спрашивать и говорить что хочешь. Но никто не должен об этом знать.

Что же такое страсть? Флик весьма смутно представляла себе это и, естественно, была заинтригована.

Набрав побольше воздуха и глядя на дорогу, спросила:

— Если вы меня хотите, — она почувствовала, что кровь прилила к лицу, — как мужчина хочет женщину, то почему вдруг застываете, когда мы рядом? — Демон молчал, и Флик пояснила: — Как той ночью на внутреннем дворике. Мы целовались, а вы вдруг замерли. Таковы правила поведения, или это что-то другое?

Он окаменел прямо у нее на глазах. Руки напряглись так, что под тканью стал виден каждый мускул. Лицо стало будто высеченным из мрамора. Изумившись, она ткнула пальцем ему в плечо — ощущение было таким, как если бы она ткнула скалу.

— Вот так. — Она нахмурилась. — Вы уверены, что это не отвращение?

— Уверен, — с трудом выговорил Демон и с такой силой сжал вожжи, что оставалось лишь надеяться на послушание гнедых. — Поверь мне, это не отвращение. — Что же? — спросила она после паузы.

Если в ближайшее время он не уложит ее к себе в постель, она просто убьет его своими вопросами. Собрав все свои силы, он заставил себя успокоиться. Ему стоило немалых усилий усмирить своих бесов, и голос его слегка дрожал.

— Той лунной ночью, если бы я вовремя не остановился и не увел тебя в гостиную, ты стала бы жертвой моей страсти прямо там, под магнолией.

— О! — воскликнула она с любопытством.

— Я даже знал, как это сделать. Я уложил бы тебя на каменный парапет, задрал юбку, и ты не остановила бы меня.

Он осторожно посмотрел на нее. Покраснев, она пожала плечами:

— Теперь мы этого никогда не узнаем.

Демон промолчал. Она встретилась с ним взглядом и отвела глаза.

— Ладно, — сказала Флик, — про тот двор я поняла. Но почему так происходит? Почему вы сейчас застыли? И вчера тоже, когда я случайно на вас налетела. Не можете же вы все время меня хотеть.

Еще как может! Демон стиснул зубы и пустил гнедых быстрее.

— Желание — как болезнь. С каждой встречей усиливается.

— Я ведь не сломаюсь, знаете ли. И не ударюсь в истерику, и…

— Очень может быть.

Она хмыкнула:

— И все-таки я не понимаю. Если вы все равно решили на мне жениться…

Он не понял, что она имеет в виду, и посмотрел на нее. В глазах ее Демон прочел не только любопытство, но и открытый призыв. Проглотив проклятие, он снова стал смотреть на дорогу. Пока ему удается сдерживать своих бесов, но что будет, если Флик начнет их поощрять?

Нет, нет, нет. Их разделяет пропасть. Ей понадобится полгода, чтобы понять, насколько он искушен. Он не позволит ей очертя голову броситься в омут.

К несчастью, она так и не стала его опасаться. Напротив, не относилась к нему больше как к дядюшке, а как к равному. Что было не меньшей ошибкой.

— Это произойдет не так.

Было мучительно больно объяснять ей то, о чем ему даже думать не следовало бы.

— О!

Эти ее «О!» неизменно требовали дальнейших пояснений.

— Желание ведет к физической близости, но в вашем случае это не будет поспешным тайным совокуплением где-то во дворе.

Он ожидал очередного «О!», но она спросила:

— Почему?

«Потому что я намерен сделать из тебя моего падшего ангела». Он поспешно отбросил эту мысль.

— Потому что… Потому что ты девственница. Невинность не выбрасывают, словно изношенный башмак. Она имеет собственную ценность, чувственную. Ее не следует пачкать, топтать. Она должна расцвести. Я это знаю. — Последняя фраза была не только утверждением, но и недавним открытием. — Чтобы невинность расцвела во всей красе, необходимы внимание и опытность. Страсть и желание. Преданность и постоянство.

Он говорил о вещах, в которых разбирался так же мало, как и она. К счастью, она задумалась и ничего не сказала.

На некоторое время воцарилось молчание.

Повернувшись, он заметил, что она собирается заговорить, и быстро отвел взгляд.

— Бога ради, не спрашивай почему.

И он еще быстрее погнал гнедых.

Только у Хиллгейт-Энда Демон привел свои мысли в порядок и вспомнил, о чем намеревался сообщить Флик во время прогулки. Переведя гнедых на шаг, он искоса посмотрел на нее. Несмотря на их отношения, он не забыл о синдикате и не сомневался в том, что Флик тоже помнит.

Он уже начал беспокоиться. За несколько недель слежки за Блетчли они так ничего и не узнали о синдикате. И он решил, что полагаться только на Блетчли не стоит. И стал обдумывать альтернативные варианты. Можно, конечно, обратиться за помощью к «Коллегии Кинстеров», но с этим он решил пока повременить. Вейн с женой в Кенте, Габриэль и Люцифер в Лондоне, но им надо присматривать за близнецами. Ричард, судя по последней информации, увлечен своей шотландской ведьмой, а Девил занят весенним севом. Но Девил находится поблизости, и при необходимости он сможет обратиться к нему. Однако скачками занимается сам Демон, и пока нет смысла. Прежде чем вызывать подкрепление, надо для начала определить противника.

Он остановил коляску, помог Флик сойти на землю и пошел рядом с ней по лестнице.

— Я завтра уезжаю в Лондон, надо уладить кое-какие дела.

Она остановилась и обернулась к нему.

— Вернусь послезавтра, довольно поздно.

— Как же Блетчли?

— Можешь не беспокоиться. Джиллис, Хиллз и Кросс за ним присмотрят.

— А если что-нибудь случится?

— Сомневаюсь. Но Джиллис сообразит, что делать.

Флик доверяла Джиллису гораздо меньше, чем его хозяину.

— Хорошо. — Она протянула Демону руку: — Счастливого пути.

Взяв ее за руку, он выгнул бровь:

— И скорого возвращения?

Она высокомерно вскинула голову.

— Надеюсь, что увижу вас, как только вы вернетесь.

Он поймал ее взгляд, взял ее руку и прижался губами к запястью.

— Можешь не сомневаться, — ответил он с дерзкой улыбкой.

Отпустив ее руку, он галантно поклонился и зашагал к своим лошадям.

Флик смотрела, как легко он взлетел на козлы, как уверенно направил лошадей и пустил по аллее. Она смотрела ему вслед, пока он не исчез из виду за густыми деревьями. Хмурясь, пошла в дом и, послав Джейкобсу рассеянную улыбку, вышла в сад, туда, где в последнее время они часто гуляли с Демоном.

Если бы еще недавно Флик сказали, что у нее испортится настроение из-за того, что два дня она не будет видеть какого-то джентльмена, она рассмеялась бы.

Но теперь ей было не до смеха.

Конечно, она не собирается сидеть и тосковать: у нее слишком много дел. Надо, например, решить, как она относится к страсти. Размышляя над этим, Флик медленно шагала по усыпанной гравием дорожке под глициниями.

Демон хочет на ней жениться. Во всяком случае, намерен это сделать. И рассчитывает на ее согласие. По крайней мере после их откровенного разговора она это поняла. Он хочет жениться на ней потому, что она подходит ему во всех отношениях, и еще потому, что хочет ее.

Таким образом, перед ней возник очень серьезный вопрос: стоит ли принять его предложение?

Этот вопрос ей просто не хотелось решать. Она и помыслить не могла о том, что он, ее идеал, захочет на ней жениться. Почувствует к ней страсть. Она способна относительно спокойно думать об этом лишь потому, что в глубине души все еще в это не верит. Происходящее кажется ей сном.

Но…

Демон говорил совершенно серьезно.

Дойдя до конца дорожки, Флик посмотрела на часы над входом в конюшню. До ленча оставался час. Вокруг не было ни души, и она продолжила прогулку, пытаясь привести мысли в порядок.

Главное — решить, любит ли она Демона. Она тут же ответила себе на этот вопрос:

— Я тайно любила его все эти годы!

Это откровение несколько смутило Флик, и она долго не могла смириться с данным фактом.

— А он меня любит? — Это был не менее важный вопрос. Ответа она не знала. Из их откровенного разговора это не вытекало. Она поморщилась. — А что, если не любит?

Ответ был однозначным. Если Демон ее не любит, о замужестве не может быть и речи.

Любовь и брак неразделимы. Флик в этом не сомневалась, хотя в обществе так не считали. Ее родители очень любили друг друга. Ей было семь лет, когда они погибли, время стерло из памяти их черты, но тепло их любви сохранилось у нее в душе. Они оставили ей капитал и воспоминания. И воспоминания были ей гораздо дороже. Она знала, что брак по любви — это бесценное, непреходящее наследство.

Она мечтала о такой любви. Росла в ожидании ее. Союз генерала и его жены, Марджери, насколько ей известно, был таким же благословенным.

Мысли ее снова возвратились к Демону.

Демон объяснил, почему хочет жениться на ней. Если стать на точку зрения общества, его можно понять. Но для нее приведенные им причины не имели никакого значения. Оставалась страсть. Но это понятие было для нее весьма туманным, и она терялась в догадках. Есть ли в страсти любовь, а в любви — страсть? До разговора с Демоном, она вообще не знала, что такое страсть. Он постарался ей кое-как объяснить. Но она мало что поняла.

Главное для Флик выяснить, предполагает ли страсть любовь. Связаны ли между собой эти чувства. Для нее ясно одно: она выйдет замуж только по любви или вообще не выйдет. Она хочет любить и быть любимой. И тут возникает еще один вопрос: может ли сильная страсть перейти в любовь?

Флик закрыла глаза и подняла лицо к солнцу. Она почувствовала себя успокоенной, уверенной в собственных желаниях. Она твердо знала, как встретить то, что ее ждет.

Если Демон хочет на ней жениться, хочет, чтобы она приняла его предложение, тогда он должен просветить ее относительно страсти и убедить в том, что ее вопрос имеет положительный ответ.

Глава 11

Демон отправился в Лондон с рассветом. Он не сдерживал мощных гнедых, торопясь в столицу, в контору Хиткота Монтегью, поверенного Кинстеров. После долгих раздумий он нашел способ найти членов синдиката.

Без ведома Флик он посетил Диллона и взял у него список скачек, на которых с его помощью совершили мошенничество. После этот он воспользовался своими связями в Ньюмаркете, чтобы получить нужные цифры, в том числе и ставки, предлагавшиеся букмекерами. Таким образом он смог определить, какие суммы были получены благодаря мошенничеству. Первые приблизительные подсчеты его изумили: суммы были баснословными, поэтому Монтегью скорее всего удастся обнаружить лишь часть их. Это тоже немало.

Попробовать стоило.

Кони стремительно неслись по дороге. Мысли Демона вернулись к Флик. Его охватило беспокойство Скорее бы вернуться в Ньюмаркет.

Плотно сжав губы, он отбросил тревогу. Ну что может случиться с ней за каких-то два дня? Он проведет в Лондоне всего одну ночь. Блетчли, похоже, ведет себя предсказуемо. Джиллис получил нужные распоряжения. Нет причин для волнения.

Через три часа, облачившись в бархатную амазонку, Флик верхом на Джессами отправилась в сторону Ньюмаркета.

Она рассчитывала увидеть Блетчли, который в это время обычно наблюдал за галопирующими скакунами. Каково же было ее изумление, когда его там не оказалось, так же как и Джиллиса, Кросса и Хиллза.

Подобрав поводья, Флик развернула кобылу и направилась прямо в город, где поехала по мощеной улице. Почти все вокруг принадлежало братству лошадников: конюхи, грумы, тренеры, жокеи… Некоторые ее знали и уважительно кланялись. На Джессами смотрели с профессиональным интересом. Флик на это не обращала внимания.

Она никак не могла вспомнить названия постоялого двора, где остановился Блетчли. Демон говорил, что он не в самом городе, а неподалеку, на северной дороге.

Но что случилось с Джиллисом и остальными? Они так долго следили за Блетчли! Неужели он их заметил и…

И что? Она понятия не имела, что могло случиться.

Двигаясь по главной улице, Флик вскоре поравнялась с «Гербом Ратлендов» — постоялым двором, служившим главной почтовой станцией города. Перед гостиницей стояла почтовая карета, напоминавшая громадного навозного жука. Флик скользнула взглядом по пассажирам, дожидающимся посадки.

И взгляд ее остановился на красном пятне. Она резко натянула поводья. Вереница лошадей, возвращающихся с тренировки, послужила ей удачным прикрытием.

Флик убедилась, что это Блетчли со своим красным шейным платком. Он как раз взобрался на империал. Зачем он едет в Сент-Эдмунде?

Кондуктор дал сигнал к отправке, и набитая мужчинами карета медленно выкатилась на улицу. Флик посмотрела ей вслед. Она понятия не имела, что понадобилось Блетчли в Сент-Эдмундсе, но казалось маловероятным, чтобы он слез где-то по дороге, где вовсе нечего делать.

Надо разыскать Джиллиса и выяснить, что случилось с ним, Хиллзом и Кроссом. Она быстро повернула Джессами, намереваясь ехать к конюшне Демона, и тут заметила его верхом на неприметной лошади. Тихо чертыхнувшись, она направила Джессами к нему.

— Вы видели? — Она остановилась рядом с ним. — Блетчли уехал в Сент-Эдмундс!

— Угу.

— Так надо ехать за ним?

Джиллис с недоумением уставился на нее:

— За ним?

— Конечно! — Флик нахмурилась — Разве вы не получили указаний от Демона?

Похоже, Джиллис не был в этом уверен.

— А где Хиллз и Кросс? — осведомилась Флик.

— Хиллз на ферме, только закончил наблюдения. А Кросс вон там. — Джиллис указал на товарища подбородком. — Он наблюдал за Блетчли все утро.

Флик нашла взглядом угрюмого Кросса, стоявшего в дверном проеме на другой стороне улицы.

— Так, ладно. Раз Блетчли начал действовать, необходимо организовать преследование.

— Зачем?

Флик изумленно посмотрела на Джиллиса:

— Что с вами? Разве Демон не приказал вам следовать за Блетчли?

Джиллис молча мотнул головой.

Флик удивилась еще сильнее:

— Тогда что он вам приказал?

— Следить, чтобы с вами, мисс, ничего плохого не случилось.

Флик не сказала Джиллису, что думает по поводу весьма странного распоряжения, только потому, что вокруг были люди. Что за высокомерие! Что за глупая мужская заносчивость!

Немного успокоившись, она промолвила:

— Меня не интересует, какие приказы он отдал перед отъездом. Он не мог предвидеть, что Блетчли сбежит. И теперь мы сами должны решить, что делать.

Джиллис оставался непреклонным.

— Хозяин говорил вполне определенно, мисс. Он велел держать оборону здесь и не совершать никаких необдуманных поступков. Так что ехать за Блетчли ни к чему. Если он надумал вернуться в Лондон, то сначала непременно заедет сюда.

— Дело же не в этом! — заявила Флик.

— А в чем? — удивился Кросс. — Нам было велено наблюдать за ним в Ньюмаркете и следить, с кем он будет разговаривать.

— Не только здесь! Где бы он ни находился. Может, он поехал на встречу со своими хозяевами!

Кросс заморгал.

— Не-а, он не…

Джиллис зашелся кашлем так, что Кросс и Флик тревожно на него посмотрели.

— Это ничего, — сказал он Флик, но при этом смотрел на Кросса.

— О! — отозвался тот, и лицо его стало совершенно бесстрастным. — А. Да. Ну. Флик нахмурилась:

— Мы должны организовать наблюдение за Блетчли в Сент-Эдмундсе. Почтовая карета едет медленно, так что время у нас есть.

— Э-э… это не так просто, мисс. — Джиллис переглянулся с Кроссом. — У Кросса и Хиллза есть обязанности на заводе. Они не могут так просто уехать.

Флик посмотрела на Кросса, тот кивнул:

— Угу. Мы не можем оставить юнцов без присмотра.

Флик поморщилась. Сейчас весна, на конном заводе работы много. Забрать оттуда двух старших конюхов никак нельзя. Джиллис с Кроссом обменялись взглядами и остались довольны. Почему? Это осталось для Флик загадкой.

— Ну что ж, — объявила она. — В таком случае придется поехать мне.

Джиллис и Кросс округлили глаза и разинули рты. Джиллис опомнился первым.

— Но… но… но вы не можете ехать одна!

Флик нахмурилась:

— Да. Но я не хочу брать горничную. — Она посмотрела на Джиллиса: — Вам тоже придется ехать.

Джиллис покачал головой:

— Нет, в Сент-Эдмунде ехать не стоит.

Она решительно заявила:

— Раз Блетчли уехал, вам, наверное, нужно возвращаться на конюшню.

Кросс важно кивнул:

— Угу, пойду я, пожалуй. Передам Хиллзу, что наш голубок улетел.

Джиллис недовольно кивнул.

Как только Кросс удалился, Флик снова повернулась к Джиллису. Глаза ее гневно сверкали.

— Надо обсудить, как мы будем следить за Блетчли в Сент-Эдмундсе.

Джиллис напрягся.

— Мисс, я и правда не думаю…

— Джиллис. — Флик не повысила голоса, но ее тон заставил его замолчать. — Я еду в Сент-Эдмундс. Решайте, будете вы меня сопровождать или нет.

— Надо бы переговорить с мистером Диллоном. Ведь это он заварил кашу. Возможно, он догадывается, зачем Блетчли туда поехал.

— Вы правы. Я должна вернуться домой на ленч, иначе меня будут искать. Ждите меня на тропе в коттедж в два часа.

Джиллис обреченно кивнул.

Флик тоже кивнула и поскакала домой.

Съев поздний ленч у себя в клубе, Демон перешел с чашкой кофе в читальню, где спрятался за газетой. Эта мера была вызвана встречей с достопочтенным Эдвардом Ральстропом, старым приятелем, присоединившимся к нему за ленчем.

— Сегодня вечером собирается вся честная компания. — Эдвард очаровательно улыбнулся. — Будем готовиться к сезону, а?

— К сезону?

Демон сразу подумал о Флик.

— Леди Онслоу, Кармайкл, Бристоу… можно не продолжать? Впрочем, не нужно себя особенно затруднять — ведь графиня всегда к услугам.

— Графиня? — Демону не хотелось вспоминать о женщине, которой он указал на дверь перед отъездом на север. — А мне казалось, она вернулась на континент.

— Нет-нет. — Эдвард лукаво подмигнул. — Похоже, она успела полюбить все английское. Колстон пытался завести с ней интрижку, ведь прошел слух, будто вы отбыли на север на неопределенное время, но она якобы намерена поискать «что-нибудь побольше», как сама выразилась.

Демон неопределенно хмыкнул, ощущая сильное желание немедленно оказаться в Ньюмаркете.

— А завтра…

Демон не стал прерывать Эдварда, но его мысли вернулись к золотоволосому ангелу, который его дожидается и который ничего не знает о чувственных забавах, не говоря уж о «чем-то большем».

— Ну так что? Заехать за вами в восемь?

Демон объяснил Эдварду, что на рассвете должен отправиться в путь и не намерен рисковать своими гнедыми после бессонной ночи. Поскольку Демон славился своей привязанностью к четвероногим, Эдвард счел причину уважительной.

— И, — добавил Демон в порыве вдохновения, — будьте любезны, сообщите всем в нашем братстве, что я отказываюсь от всяких притязаний на графиню.

— О-о! — Лицо Эдварда просветлело. — Непременно. Думаю, мы позабавимся.

Графиня оказалась капризной и алчной. И хотя ее пышные формы на какое-то время увлекли Демона, за что он щедро расплатился, его интерес к ней быстро исчез. В тот день, когда он уехал на север.

Опустившись в глубокое кресло и развернув газету, Демон потягивал кофе, размышляя о том, что его прежняя жизнь — жизнь повесы в блестящем светском обществе — его больше не привлекает. Он не собирался отказываться от балов и приемов, но лишь при условии, что рядом будет находиться его ангел. Он охотно покажет ей столичные развлечения, хотя бы для того, чтобы увидеть выражение ее широко распахнутых глаз.

Но общество без Флик?

Что угодно — без Флик?

Он еще глотнул кофе и мрачно подумал, что такова судьба всех Кинстеров.

Его больше не интересовали столичные красавицы со всеми их прелестями, хотя он мог овладеть любой.

Единственная женщина, которая ему нужна, — это Флик.

А ведь еще недавно он был уверен, что никогда не сможет удовлетвориться одной женщиной. Но это случилось.

Флик сейчас далеко. И хочется надеяться, ведет себя примерно. Составляет букеты, читает романы или сидит, размышляя о страсти.

Он нахмурился. Трудно представить себе, чтобы Флик сидела на месте.

Через десять минут Демон вышел из клуба, чтобы отправиться в конюшню, за своими гнедыми. Ничто не мешает ему уехать из Лондона прямо сейчас. Утром он переговорил с Монтегью, тот быстро произвел вычисления и согласился с оценками своего клиента. Полученные от мошенничества суммы огромны и должны где-то всплыть.

О связях Монтегью Демон предпочитал ничего не знать. Он распрощался с поверенным, который обожал финансовые проблемы и горел желанием немедленно приступить к делу. Если существует способ выйти на членов синдиката через полученные ими деньги, то Монтегью этот способ найдет.

Теперь Демон может вернуться в Ньюмаркет, чтобы следить за Блетчли и ухаживать за Флик.

Он обратил внимание на свой костюм: городской наряд — брюки, сюртук, туфли. Вряд ли Флик обратит на это внимание, и уж тем более не подумает, что, торопясь вернуться к ней, он не успел переодеться. С иронической улыбкой он ускорил шаги, направляясь прямо к конюшне.

— Сент-Эдмундс? — Диллон хмуро посмотрел на Флик и плюхнулся на стул. — Но почему именно туда?

Флик подвинула себе табуретку, жестом пригласила Джиллиса занять вторую и в который раз пожалела, что на его месте не сидит Демон.

— Мы надеялись, что у тебя появится какая-нибудь догадка. Но наши надежды не оправдались.

Диллон удивленно покачал головой:

— По-моему, для таких, как Блетчли, в Сент-Эдмундсе нет ничего интересного.

— Значит, — деловито подытожила Флик, — надо поехать в Сент-Эдмундс и выяснить, зачем туда отправился Блетчли. Возможно, на встречу со своими хозяевами?

Джиллис, внимательно слушавший их разговор, прокашлялся.

— Завтра утром в Сент-Эдмундсе кулачный бой. Вот Блетчли и отправился туда. Чемпион Англии против нового претендента.

— Правда? — оживился Диллон.

— Кулачный бой? — выдохнула Флик.

— Угу. Туда съедутся всякие повесы, шалопаи и темные личности из Лондона.

— Черт! — Диллон нахмурился. — Надо же: кулачный бой совсем близко от дома, а мне нельзя там показаться!

Он поморщился и посмотрел на Флик, явно рассчитывая на ее сочувствие. Но она на него даже не взглянула и с торжествующей улыбкой хлопнула ладонью по столу:

— Вот оно!

Джиллис вздрогнул.

— Что?

— Кулачный бой, ну конечно! Именно там Блетчли и встретится со своими хозяевами. Что им стоит приехать из Лондона! Это же очевидно! Члены синдиката наверняка не пропускают ни одного такого мероприятия, и никто не обратит на них особого внимания.

Джиллис побледнел:

— Нет… Я не…

— Знаешь, — прервал его Диллон, — может, ты и права.

— Конечно, права! — Флик бросила перчатки на стол. — А теперь надо придумать, как организовать слежку за Блетчли в Сент-Эдмундсе.

Джиллис был в полном отчаянии.

— Хозяин рассердится, если вы туда поедете! — обратился он к Флик и посмотрел на Диллона.

— Это непросто, — сказал Диллон, — но скорее всего Блетчли будет встречаться со своими хозяевами именно на кулачном бою. Кому-то надо за ним следить.

— Ладно, я поеду один, — сказал Джиллис.

— Не хочу приуменьшать ваши способности, Джиллис, но в толпе одному человеку вести слежку чертовски трудно, — возразил Диллон.

— Конечно, — нахмурилась Флик. — И потом, что, если эта встреча состоится в одной из комнат на постоялом дворе? Я смогу подняться наверх, — она повернулась к Джиллису, — а вы — нет.

— Ну, — вставил Диллон, — ты тоже не сможешь в этом своем наряде конюха.

— А я не стану наряжаться конюхом.

Диллон с Джиллисом уставились на Флик: Диллон с любопытством, Джиллис с ужасом. Флик улыбнулась:

— Я поеду туда как вдова. И сниму комнату на ночь.

— На ночь? — переспросил Диллон.

Джиллис потрясенно молчал.

— Большинство зрителей приедут из Лондона вечером, так ведь? — Флик посмотрела на Джиллиса.

— Ага, — едва слышно подтвердил тот.

— Ну вот: если он действительно поехал на встречу, она может состояться либо сегодня вечером, либо завтра, после боя. — Флик нахмурилась. — Я на месте Блетчли назначила бы ее на сегодня. Наверняка там будут собираться компании, чтобы вместе провести вечер. Еще одна группа, собравшаяся в отдельной комнате, внимания не привлечет. Но если они будут встречаться завтра, после боя, это может показаться странным, правда? — Она взглянула на Джиллиса. — Ведь большинство лондонцев уедет прямо с места боя?

Джиллис неохотно кивнул.

— Значит, я права. «Ангел» — главный постоялый двор в Сент-Эдмундсе. Именно там я и поселюсь: это будет наша штаб-квартира. Мы с вами, Джиллис, сможем не выпустить Блетчли из виду.

— В «Ангеле» не будет свободных комнат, — возразил Джиллис. — Вы не сможете там остановиться.

Флик сощурилась:

— Еще как смогу! На этот счет можете не беспокоиться.

— Ты сказала, что поедешь как вдова. Почему? — полюбопытствовал Диллон.

— Во-первых, — улыбнулась Флик, — по мнению мужчин, молодые вдовы особенно нуждаются в защите, так что комнату я получу. Во-вторых, если вдова опустит вуаль, это никому не покажется странным. В-третьих, вдова может путешествовать одна или в крайнем случае в сопровождении своего кучера. — Она посмотрела на Джиллиса: — Если вы предпочтете остаться здесь и ждать вашего хозяина, меня отвезет Джонатан.

Джонатаном звали кучера Хиллгейт-Энда. Джиллис решительно мотнул головой:

— Я поеду с вами. — И ворчливо добавил: — Так мне приказано. Тут и без того многим свернут шеи, так что свою я подставлять не собираюсь. — Он посмотрел на Диллона: — Хозяину это не понравится.

Флик тоже считала, что Демон этого не одобрит, но другого выхода не было.

— Жаль, что Кинстера нет, — промолвил Диллон.

— Раз его нет, — Флик взяла перчатки и встала, — действовать должны мы. — Она посмотрела на Джиллиса: — Приходите в конюшню Хиллгейт-Энда, как только появится возможность. Я хотела бы выехать не позже чем через час.

Они добрались до Сент-Эдмундса довольно быстро и влились в поток колясок, двуколок, карет и возков, медленно двигавшихся по главной улице. Солнце уже клонилось к закату. Глядя в окно кареты, Флик изумилась количеству экипажей, буквально заполонивших обычно пустую улицу. Тротуары были запружены народом — рабочие в серой одежде, сельские сквайры, элегантно одетые джентльмены, шалопаи.

Отодвинувшись от окна, Флик порадовалась тому, что скрыла лицо за вуалью. Надо было облачиться во что-нибудь с глухим воротом и тусклого черного цвета, как приличествует вдове. Вместо этого она второпях надела платье с глубоким вырезом и высокой талией из ткани ее любимого цвета — перванш. В нем она выглядела совсем юной.

Придется кутаться в плащ — темный, свободного покроя, с большим капюшоном. В старом сундуке она отыскала густую черную кружевную вуаль. Старомодную, именно такая ей была нужна: она закрывала не только лицо, но и волосы, не мешая при этом обзору, что очень важно для Флик.

Сжимая в руках черный ридикюль, тоже извлеченный из старого сундука, она с нетерпением ждала, когда наконец появится вывеска «Ангела». Пока все шло по плану. Она сказала генералу, что собралась навестить подругу, Мелиссу Блэкторн, и, как всегда, останется у нее ночевать. Та как раз жила за Сент-Эдмундсом. В течение последних десяти лет они с Мелиссой часто навещали друг друга без всяких предварительных договоренностей. Генерал всегда находился дома, Блэкторны тоже. Не застать их было просто невозможно.

Генерал и Фогги не возражали, даже обрадовались. Видимо, считали, что Флик скучает без Демона и поэтому она решила съездить к Мелиссе.

Хмурясь, Флик выглянула в окно и резко выпрямилась. Они уже подъезжали к «Ангелу», во дворе было полно народу, в основном приезжие, искавшие места для ночлега. Флик горячо помолилась, чтобы ей удалась вторая часть ее плана.

Джиллис остановил лошадей, и к карете бросились двое слуг с постоялого двора. Флик позволила одному из них помочь ей сойти на землю, а второму сказала:

— Мой саквояж в карете.

Когда Джиллис подошел к ней, Флик развела руками и разыграла задуманную сцену.

— Боже правый, Джайлз! Откуда столько народу?

Джиллис молча уставился на нее.

— Кулачный бой, миледи, — сказал слуга. — Завтра утром, на поле Кобдена.

— Кулачный бой? — Флик прижала ладонь к груди и попятилась. — Ах, как неприятно! — Она осмотрелась. — Надеюсь, у хозяина все же найдется для меня комната. Я просто не в силах ехать дальше. — Она гневно сверкнула глазами на Джиллиса.

Тот промямлил:

— Да, конечно, мадам.

— Идемте, Джайлз. Нам надо немедленно переговорить с хозяином!

Она подобрала подол и пошла вперед. Как она и предвидела, ее взволнованный тон возымел действие. Слуги поспешили за ней и вместе с Джиллисом расчистили ей путь к дверям.

За дверью находилась просторная приемная с длинной конторкой, где трудились трое: хозяин, его жена и брат. Вдоль конторки плотной стеной стояли мужчины.

Она много лет не была в «Ангеле», но узнала хозяина и направилась прямо к нему, мысленно возблагодарив судьбу за то, что его зоркая жена отошла к противоположному концу конторки.

— Дайте дорогу леди! — крикнули слуги.

Флик готова была их расцеловать.

Мужчины, увидев женщину в темном плаще, почтительно расступились, с любопытством поглядывая на нее.

— Да, мадам? — обратился к ней хозяин.

Флик собрала все свое мужество.

— Милейший, — имитируя дрожь в голосе, произнесла Флик. — Я только что приехала в ваш славный город и увидела у вас в гостинице толпу народа. — Поставив на конторку свой черный ридикюль, она положила на него руки, чтобы хозяин рассмотрел массивное кольцо с огромным топазом, надетое поверх перчатки. Камень был недорогой, но размер и форма впечатляли. — Я так устала, что просто не в состоянии двигаться дальше! И мои лошади… — Она не договорила и издала тяжелый вздох. Потом заглянула хозяину в глаза, умоляюще протягивая руку: — Ах, пожалуйста, скажите, что у вас найдется для меня комната!

Ее мольба была встречена молчанием.

Хозяин поджал губы.

— Вы одна, сударыня?

— Одна, — едва слышно произнесла она. — Я… — Она снова вздохнула и крепче сжала ридикюль. Топаз ярко вспыхнул. — Я недавно овдовела… И теперь я путешествую… Чтобы поправить здоровье, понимаете? — Она произнесла все это, слегка задыхаясь.

— О! — только и смог произнести хозяин.

Флик огляделась.

— Послушайте, Ходжес, — лениво протянул один из стоявших рядом джентльменов, — вы должны найти комнату для леди. Не отправлять же ее отсюда на ночь глядя!

Со всех сторон раздались басовитые реплики, выражавшие поддержку.

— Хотя бы ради того, чтобы поддержать честь Сент-Эдмундса, — услужливо вставил еще кто-то.

Хозяин, который что-то вычеркивал и вписывал в свой лист, рассеянно нахмурился.

— А может, или честь этого постоялого двора? — осведомился один из повес, адресуя Флик отработанную улыбку. — Право же, Ходжес, старина, вы же не хотите, чтобы про вас говорили, будто вы отказываете, в помощи вдовам?

Флик скрипнула зубами и с трудом подавила желание лягнуть его в щиколотку. Ходжес еще сильнее нахмурился. К счастью, хмурился он на повесу.

— Ни к чему брать такой тон, милорд. Я нашел для леди хорошую комнату.

Он захлопнул журнал и снял со стенки один из ключей. К великому изумлению Флик, все джентльмены вокруг нее подались вперед, стараясь прочесть номер ее комнаты! Она запоздало поняла, что только что приобрела множество рыцарей и некоторые из них, возможно, надеются на вознаграждение. Однако она была слишком рада своему успеху, чтобы тревожиться.

— Не пройдете ли со мной, сударыня? — Хозяин жестом указал на широкую лестницу и повернулся к толпившимся у конторки: — Надеюсь, джентльмены, вы подождете, пока я не устрою леди.

Ухмыляясь под вуалью, Флик медленно поднялась по лестнице. Провинциал Ходжес явно понимал, что к чему. Джиллис подошел к ней и, шепнув, что идет искать Блетчли, растворился в толпе.

Ее устроили в лучшей комнате постоялого двора, причем так любезно, что ей стало даже неловко. Хозяин сказал, что обед ей подадут в комнату, и ушел.

Флик закрыла дверь на задвижку, села на кровать, сняла вуаль и капюшон и торжествующе улыбнулась.

У нее все получилось! Накануне кулачного боя она нашла комнату на самом хорошем постоялом дворе.

Теперь надо отыскать Блетчли и проследить за его действиями.

Выехав из Ньюмаркета, Демон, миновав свою конюшню, направился на юг. Последние лучи заката погасли. Ночь наступала медленно, летя на крыльях тишины. Длинные тени легли на землю, темнело. Демона ждал дом, уютная гостиная и великолепный обед миссис Шепард.

Проезжая Хиллгейт-Энд, он, хотя время было позднее, все же свернул на подъездную аллею. Флик обрадуется его возвращению, сообщит ему последние новости. Конечно, это мог бы сделать и Джиллис, но он предпочтет услышать их от Флик. Он заедет на несколько минут удостовериться, что все в порядке.

Как только Демон остановил коляску, из конюшни поспешно прибежал не то грум, не то конюх.

— Я на минутку, — бросил он, поднимаясь по ступенькам.

Джейкобс открыл дверь почти мгновенно.

— Добрый вечер, Джейкобс. — Шагнув через порог, Демон стал снимать перчатки. — Я хотел бы повидать мисс Партеджер.

— Она уехала во второй половине дня навестить подругу. Вернется только завтра.

— Подругу?

— Мисс Блэкторн, сэр Они с мисс Партеджер уже несколько лет навещают друг друга.

— Понятно…

Вряд ли Флик забыла о необходимости следить за Блетчли и отправилась к подруге. Кивнув, Демон направился к двери.

— Когда она вернется, передайте, что я заходил.

— А генерала не хотите навестить?

— Не стоит его беспокоить. Я зайду к нему завтра.

Он быстро спустился с лестницы. Чутье подсказывало ему, что что-то случилось. Рассеянно приняв вожжи, он посмотрел на грума и замер.

— Вы здешний кучер?

— Да, сэр. Парни ушли домой, и остались только я да старик Хендерсон.

— С кем же тогда поехала мисс Партеджер?

Грум растерянно заморгал:

— С вашим Джиллисом, сэр.

Услышанное очень не понравилось Демону.

— Понятно. Спасибо.

Выехав на дорогу, он пустил гнедых быстрее.

Дома Демон ничего нового не узнал. Что, по его мнению, означало одно: Джиллис собирался вернуться к вечеру следующего дня. Но где они сейчас и что делают? Вернее, что делает Флик: вряд ли это была его инициатива. Он получил строгий приказ не спускать с Флик глаз и неукоснительно его исполняет.

Это было слабое утешение.

Демон передал гнедых главному конюху, после чего сел на Ивана и уехал в ночь. Хиллз и Кросс жили в коттеджах на северной окраине Ньюмаркета: если понадобится, он их разыщет. Но прежде всего необходимо переговорить с Диллоном.

Прежде чем что-то предпринять, Флик могла посоветоваться с ним. Не исключено, что это для него Флик понадобился экипаж. Варианты возникали один за другим, но Демон все их отметал. Он ехал настолько быстро, насколько позволяла опасная тропа.

Выехав на поляну, заметил слабый свет. Когда он спешился, свет погас.

— Это я, Демон.

Свет снова загорелся, и Демон пробрался сквозь полуразрушенную пристройку в коттедж. Диллон стоял у стола, держа руки на лампе.

— Где Флик?

Диллон ухмыльнулся:

— Отправилась за Блетчли. — Плюхнувшись на стул, он махнул рукой в сторону табуретки. — На этот раз она уверена, что Блетчли отправился на встречу с синдикатом.

По спине Демона побежали мурашки. Он подошел ближе и бесстрастно посмотрел на Диллона:

— А ты что думаешь?

Диллон широко раскрыл глаза:

— На этот раз она, возможно, права. Жаль, вас не оказалось на месте. Но Флик позаботится…

Демон зарычал, сгреб Диллона за грудки, поднял со стула, встряхнул и ударил о стену.

Стул с грохотом упал. Стена содрогнулась. Диллон задохнулся и выпучил глаза.

Он был всего на пару дюймов ниже Демона, но довольно щуплый. Демон знал, что может раздавить Диллону горло одной рукой. Диллон тоже это знал, судя по его взгляду.

— Где она?

— Сент-Эдмундс, — просипел Диллон. — Туда уехал Блетчли. Она — за ним. Попытается снять комнату в «Ангеле».

— Попытается?

Постоялый двор «Ангел» был очень большим.

Диллон судорожно облизнул губы.

— Кулачный бой.

Демон ушам своим не поверил.

— Кулачный бой?

Диллон попытался кивнуть, но не смог.

— Флик решила, что именно там Блетчли назначил встречу с членами синдиката. Куча повес и щеголей из Лондона. Всякий сброд, и аристократы тоже. Ну, вы же знаете… Это вполне вероятно, — прохрипел он.

— Что сказал Джиллис?

Диллон заглянул Демону в глаза и, побледнев, отвел взгляд. Демон чуть сильнее сжал пальцы.

— Он не хотел, чтобы она ехала. Сказал, что вы будете недовольны.

— А ты? Что сказал ты?

— Ну, мне показалось разумным…

— Ты считаешь разумным, чтобы всеми оберегаемая двадцатилетняя девушка провела ночь в гостинице, до чердака набитой любителями кулачного боя?!

По лицу Диллона пробежала тень обиды.

— Ну кто-то же должен был поехать! Нам надо узнать…

— Ах ты, жалкий трус!

Демон поднял его повыше, еще раз встряхнул и снова ударил о стену.

После чего отпустил.

Кашляя, Диллон скорчился на полу. Демон с гневом и отвращением посмотрел на него и покачал головой:

— Когда же ты, к черту, вырастешь и перестанешь прятаться за юбки Флик? Будь у меня время, устроил бы тебе порку… — Диллон нерешительно поднял голову. Демон посмотрел ему в глаза и презрительно усмехнулся: — Считай, что Флик в очередной раз спасла тебя от возмездия.

Он стремительно вышел в ночь, вскочил на Ивана и поехал в «Ангел».

Глава 12

Флик в жизни не видела, чтобы столько мужчин собралось в одном месте, во дворе «Ангела», и, стоя у окна своей комнаты, рассматривала их. Толпа медленно шевелилась. Кто-то заходил с улицы, кто-то нырял в бары, возвращаясь с кувшинами и кружками. Двор «Ангела» притягивал всех словно магнитом.

Во дворе установили смоляные факелы, при их свете она могла хорошо разглядеть лица стоявших внизу. Прежде чем раздвинуть занавески, Флик задула свечи. К счастью, на окнах были не только тяжелые шторы, но и кружевные занавески, так что она могла стоять у окна, не опасаясь быть замеченной.

Шум стоял невообразимый. Время от времени доносились взрывы хохота.

Флик находилась на своем наблюдательном посту уже почти час. В барах постоялого двора шла оживленная торговля. Она быстро съела обед, который ей принесла служанка, и продолжала следить за Блетчли.

Он стоял посреди двора, выделяясь среди остальных мужчин своим красным шейным платком, пил эль и беседовал с теми, кто находился рядом. Общий интерес разрушил все социальные преграды, и богатые щеголи свободно общались с простолюдинами.

Джиллис тоже следил за Блетчли. Тот дважды заходил внутрь, Джиллис следовал за ним, а потом возвращался с новой кружкой эля в руках.

Флик устала стоять, но сидя она не увидит половины двора. Голоса внизу становились все громче. Некоторые размахивали купюрами. Здесь было и немало джентльменов — хорошо одетых, с аристократическими лицами. Может, именно они и входят в синдикат? Или же вон те, молодые щеголи? Она слышала рассказы об огромных пари. Всем этим людям нужны деньги, добытые любым путем, пусть даже бесчестным. Но кто же? Кто именно?

Ее взгляд скользнул по толпе и вернулся к Блетчли, который как раз в этот момент щурился на циферблат старых карманных часов. Убрав их, он допил кружку, отдал ее слуге, кивнул собеседникам и стал пробираться сквозь толпу.

Флик выпрямилась. На этот раз Блетчли направился не в бар, а в дальний конец двора, в сторону пологого холма.

Она знала эти места: склон вел к аббатству, которого из ее комнаты не было видно. За пределами двора факелы не горели, и склон тонул в темноте.

— Черт!

Флик нашла взглядом Блетчли, он пробирался сквозь толпу, Джиллис устремился за ним.

Она облегченно вздохнула и вдруг застыла на месте. Кто-то схватил Джиллиса! Он попытался высвободиться, но его окружили еще несколько человек. Они что-то говорили ему и смеялись. Джиллис тоже улыбался, но во взгляде было отчаяние.

Один из мужчин обнял Джиллиса за плечи, другой схватил за рукав.

— Ох, нет!

Флик с ужасом посмотрела на Блетчли, он почти дошел до конца двора, окруженного чахлым кустарником. Джил-лису так и не удалось высвободиться. Со своего места он не увидит, куда именно направится Блетчли, а она не сможет ему подсказать.

Блетчли прошел двор и исчез в темноте.

Она схватила свой плащ. Вуаль отлетела за кровать, шпильки посыпались на пол. У нее не было времени их подбирать. Завернувшись в плащ, она накинула капюшон, открыла задвижку и выскользнула в коридор, заперев за собой дверь.

Флик почти бежала, лихорадочно припоминая расположение постоялого двора. Ее комната на втором этаже. Длинный коридор заканчивается черной лестницей, ведущей к двери, открывающейся за углом здания, так что со двора ее никто не увидит. Почти все постояльцы сейчас внизу, коридоры пусты. Она молила Бога, чтобы от нее не отвернулась удача.

Флик спустилась с лестницы. Маленькая прихожая тоже оказалась пустой. Не успела Флик ее пересечь, как слева с треском распахнулась дверь и через нее быстро прошли две служанки с подносами, на которых громоздились грязные кувшины и кружки. Скользнув взглядом по Флик, вжавшейся в стену, они направились дальше по коридору.

Переведя дух, она решительно шагнула к двери. Вышла и очутилась на мощенной булыжником площадке. Двор действительно оказался за углом. Рваный свет факелов почти не разгонял темноты за домом.

Флик повернулась к холму. Чтобы попасть туда, необходимо было пересечь пространство, тускло освещенное факелами. Кто-то из находящихся во дворе мужчин мог ее заметить.

Она колебалась, прижавшись спиной к стене. Но тут она подумала о Демоне, Диллоне и таинственном синдикате. Потом — о генерале. Набрав побольше воздуха, она выпрямилась и вышла из тени.

Она не оглядывалась, боясь, что свет упадет на ее лицо или руки. Быстро и бесшумно она прошла между кустами к началу склона. Не задерживаясь, двинулась дальше. Только когда ночь окончательно проглотила ее и шум, доносившийся со двора, стал стихать, она остановилась и перевела дыхание. А затем двинулась по следам Блетчли.

Передав Ивана вконец измученным грумам «Ангела», Демон прошел через арку, отделявшую внутренний двор от конюшенного, и остановился как раз в тот момент, когда Флик возникла в слабом свете факелов. Не будь все его мысли сосредоточены на ней, он вряд ли обратил бы внимание на фигуру в широком плаще. Но в сложившихся обстоятельствах он сразу узнал ее.

Догадаться, куда она направилась, было нетрудно. Мысленно выругавшись, он шагнул в толпу.

Бежать за ней он не мог.

Здесь было немало его друзей, приехавших посмотреть кулачный бой. Они решили, что он тоже приехал на это зрелище.

— Демон!

— Ты что-то поздно приехал. Где остановился?

— На кого ставишь?

Демон с небрежным видом отвечал наугад.

Если он пойдет за Флик, друзья, не понимая, зачем он идет в темноту, могут последовать за ним из чистого любопытства. А если помчится вверх по склону, бросятся в погоню, и тогда Флик окажется в роли лисы, преследуемой сворой раззадорившихся псов.

Прекрасно. Демон пообещал себе, что на этот раз он ее придушит.

После того, как выручит из беды, навстречу которой она так решительно шагает.

Он улыбался и шутил, постепенно пробираясь к дальней стороне двора, объясняя, что ищет одного друга, чтобы присоединиться к нему.

Он заметил в толпе Джиллиса и сразу понял, что у того тоже проблемы. Но у Демона не было времени вызволять Джиллиса.

Добравшись наконец до кустов, он остановился и посмотрел на толпу. Постояв несколько мгновений, нахмурился, осмотрел кусты и прошел через них.

Вышел из круга света и двинулся дальше.

Очутившись в темноте, снова остановился. Оглянувшись, не заметил никакого преследования. Где-то впереди по склону поднималась Флик, следуя за Блетчли.

В этом Демон не сомневался.

И он зашагал быстрее.

У Флик больше не было сил сыпать проклятьями и чертыхаться. Не хватало дыхания. В детстве она не раз поднималась на этот холм. Он действительно был пологим. Однако в темноте превратился в полосу препятствий. То и дело попадались ямы, рытвины, бугры.

И в довершение ко всему поднялся туман.

Выходя с постоялого двора, она заметила, что ночь выдалась темная, но когда факелы остались позади, очутилась в непроницаемой тьме. Плотные облака закрыли луну, даже звезд не было видно. Единственными ориентирами служили аббатство и колокольня собора на фоне чернильно-черного неба.

Чем выше Флик поднималась, тем гуще становился туман, скрывший ее ориентиры. К счастью, время от времени выглядывала луна, позволяя определить, где она находится.

И когда она выглянула в очередной раз, Флик увидела Блетчли, который тяжело поднимался по склону примерно в двухстах ярдах впереди. Флик возблагодарила судьбу за то, что не потеряла его из виду.

Блетчли уже подходил к аббатству. Ближе к вершине холма туман стал прозрачнее, и Флик поняла, что Блетчли идет не к самому аббатству, а к трем деревьям, окруженным густым кустарником, чуть ниже стены аббатства.

Флик немного успокоилась. Не надо так спешить. Они могут ее заметить.

Она видела, как Блетчли обогнул кустарник. И пока луна светила, не появлялся. Флик успела осмотреть и склон рядом с кустарником, но никого там не увидела.

Уверенная в том, что Блетчли обязательно окажется по другую сторону кустарника, она двигалась очень осторожно, пока не оказалась в тени зарослей.

Она прислушалась. До нее донеслось всего одно слово, произнесенное хриплым голосом. Луна снова вынырнула из облаков и осветила окрестности. Флик решила, что это знак свыше. Она пробиралась туда, откуда можно заглянуть за кусты. Очень осторожно, стараясь не наступать на ветки или листья, чтобы не производить шума.

Блетчли и тот, с кем он встречался, ее не заметили. Возможно, они не заметили бы даже эскадрона гусар, так были поглощены друг другом.

Зрелище, открывшееся Флик, потрясло ее и вызвало отвращение.

Женщина лежала на спине, задрав юбки до пояса и обнажив пышные белые ляжки, сжимавшие не менее пышные голые ягодицы Блетчли, которые резко и ритмично поднимались и опускались, сотрясаясь, напрягаясь и дрожа, как заливное.

Несмотря на свою невинность, Флик поняла, что между ними происходит. Она знала, как совокупляются животные, но никогда не видела, чтобы то же самое совершали люди.

До нее доносились хрипы, охи, вскрики и стоны. Все это не имело никакого отношения к скачкам и лошадям. То есть к тому, что ее интересовало.

Она брезгливо скривила губы, скрипнула зубами и отвернулась. После чего стала спускаться со склона: надо было возвращаться на постоялый двор.

После стольких усилий! После риска, на который она пошла! Ей хотелось завизжать от досады — напугать Блетчли в самый неподходящий момент.

Мужчины!

Она нырнула в туман и налетела на одного из представителей этой презренной половины человечества, уткнувшись носом ему в грудь. Она хотела закричать и почувствовала знакомый запах. Его руки тисками сжали ей плечи, но, увидев, что она успокоилась, он отпустил ее. Она подняла голову.

Глаза его горели гневом.

— Куда…

— Тш-ш! — Высвободившись, она кивком указала на кусты: — Блетчли там.

Демон всмотрелся в ее лицо.

— В самом деле?

Не глядя на него, Флик кивнула и пошла дальше.

Он догнал ее.

— Я приехал сюда не из-за Блетчли.

Помолчав, она сказала:

— А я из-за него. Вы были в Лондоне. Вас не ждали раньше завтрашнего дня.

— Я передумал — к счастью. Вернись я завтра, одному Богу известно, что бы с тобой случилось.

Флик фыркнула, махнув в сторону кустов:

— Мне ничего не грозит, поскольку Блетчли здесь по другим делам, не тем, которые меня интересуют.

— Блетчли тут ни при чем, — понизив голос, сказал Демон.

Флик стало не по себе. Демон крепко взял ее за локоть. Она хотела вырваться, но не смогла и позволила ему увести себя со склона.

Молчание затянулось и по мере приближения к постоялому двору становилось все более напряженным. В гостинице было шумно, многие перепились и едва держались на ногах.

Демон остановился за кругом света.

— Как тебе удалось уйти?

— Через боковую дверь.

Он надвинул ей капюшон до самого подбородка.

— Не поднимай головы.

Обхватив Флик за талию, он быстро провел ее к двери, втолкнул внутрь и поставил на лестницу, а сам стал подниматься следом за ней. На площадке между этажами спросил:

— Где твоя комната?

— Над главным входом.

Она двинулась было вперед, но он рывком вернул ее обратно и прижал к себе.

Флик решила не возражать. И не вырываться. Когда они входили в дверь, она мельком взглянула на его лицо — оно казалось высеченным из гранита.

Коридор, ведущий к лучшим комнатам, начинался сразу за лестницей. Вдруг Демон напрягся. По лестнице, спотыкаясь, поднимались четыре джентльмена. Сильно навеселе. Она инстинктивно спряталась за Демона. Он замедлил шаг, остановился и заслонил ее…

Хлопая друг друга по плечам и хохоча, четверка пошла в противоположном направлении. Видимо, не заметила их.

Чертыхнувшись, Демон крепче обнял ее за талию, увлекая за собой чуть ли не бегом.

Флик хотела запротестовать, но почувствовала, что стоит ей проронить хоть слово, как он взвалит ее себе на плечо.

Наконец они оказались перед ее дверью. С тихим вздохом облегчения она извлекла из кармана ключ. Демон выхватил у нее ключ, вставил в скважину и открыл дверь. Все произошло в мгновение ока.

Он втащил ее в комнату так же бесцеремонно. Флик сузила глаза и вздернула подбородок. Прошла прямо к камину и с величественным видом повернулась, устремив на Демона гневный взгляд.

Демон закрыл дверь, однако, взявшись за задвижку, замер и пристально посмотрел ей в лицо.

Он испытал облегчение, убедившись в том, что Флик не испугана. То, что она увидела за кустами, ее не встревожило. Демон угрожал ее спокойствию гораздо сильнее, чем Блетчли. Он поймал ее взгляд:

— Оставайся здесь. Хочу удостовериться в том, что, расставшись со своей красоткой, Блетчли не отправится еще на какую-нибудь встречу. К тому же я должен переговорить с Джиллисом.

Ее щеки чуть порозовели, а подбородок вздернулся еще выше. В глазах сверкнуло негодование.

— Отправиться сюда была моя идея. Джиллис любезно согласился меня сопровождать.

— Знаю. Джиллис не идиот, у него и в мыслях не было привезти тебя туда, где собираются любители кулачного боя. — Он с трудом сдерживал гнев. — Джиллис просто выполнил мой приказ постоянно оберегать тебя. Я не собираюсь его в этом упрекать. — Не сводя с нее глаз, он негромко добавил: — В ярость меня привел не Джиллис.

Он еще секунду смотрел ей в глаза, после чего круто повернулся и направился к двери.

— Я скоро вернусь.

Он вышел и запер дверь. Запер!

Флик слышала, как щелкнул замок, и ее захлестнула волна гнева.

Это же надо!

Сжав кулаки, она закрыла глаза и завизжала от злости.

Демон вернулся через два часа. У двери стояли два юнца и пели серенаду. Они явно хватили лишку. Неслышно ступая по устланному дорожкой полу, Демон неожиданно возник рядом с ними.

Юнцы подскочили как ошпаренные, вскрикнули и глупо заулыбались.

— За дверью очаровательная вдовушка.

— Мы пытаемся выманить ее и порезвиться.

— Вы к нам присоединитесь?

Демон им объяснил, что к чему, причем так, что они едва унесли ноги, потирая задницы в синяках, оставленных его огромными сапогами. В полутьме он не сразу попал ключом в скважину. А когда вошел, только идеальная реакция позволила ему поймать и удержать обрушившийся на него тяжелый керамический кувшин. Привстав на цыпочки и вцепившись руками в кувшин, Флик мрачно посмотрела на него:

— О! Это вы!

Оставив его с кувшином в руках, она направилась к камину, где весело потрескивал огонь, и, скрестив руки на груди, повернулась к Демону.

Демон оценил ее воинственную позу и возмущенное выражение лица. Флик заговорила, лишь когда он запер дверь и поставил кувшин на столик.

— Вы оставили меня здесь на милость этих… — Она выразительно взмахнула рукой и сверкнула глазами. — Мне два часа пришлось терпеть их непрекращающееся вытье… И еще стихи. Если эту мерзость вообще можно назвать стихами. — Она воздела руки к небесам. — В них даже рифмы не было.

Флик кипела от ярости. Демон невольно ею залюбовался.

— Ладно, — немного поостыв, произнесла она. — Куда отправился Блетчли?

— В пивную, а потом — к себе в комнату. — Бросив перчатки на стол, он указал наверх: — В мансарде.

Демон снял пальто и бросил его на стул, обратив внимание на то, что в комнате зажжены все свечи. Флик явно нужен был свет — и утешение.

Она снова скрестила руки и нахмурилась:

— Он с кем-нибудь разговаривал?

Осмотревшись, Демон убедился, что комната большая, удобная и прилично обставлена. Широкая кровать с безупречно чистым бельем.

— Из тех, кто нас интересует, ни с кем. Только с собутыльниками.

Хмуря брови, Флик смотрела, как он медленно направляется к ней.

— Может быть, он действительно приехал сюда ради кулачного боя?

— Похоже на то.

Он приблизился и стал молча смотреть на нее.

— О чем вы думаете? — спросила Флик.

«Как мне хочется тебя раздеть, уложить в постель и…»

— О том, — ответил он, — как вбить в твою упрямую голову, что ни при каких обстоятельствах ты не должна носиться по провинции в погоне за злодеями.

Она фыркнула и упрямо вскинула голову. Подняв руку, Демон взял ее за подбородок. Ее глаза гневно сверкнули.

— Вы никогда меня в этом не убедите, — заявила Флик.

Он выгнул бровь и перевел взгляд на ее губы.

— Ты думаешь?

— Уверена!

— Придется проверить.

И он прильнул к ее губам.

Они сразу же приоткрылись. Опыта у нее не было, но сработал женский инстинкт. Если страсть может быть невинной, то именно она была ведома Флик, и это очаровывало Демона, сводило с ума.

Он разбудит ее любопытство, пусть думает только о нем, о том, что между ними происходит, а не о каких-то злодеях Он привлек ее к себе, а она прижалась к нему всем телом и запрокинула голову, подставив губы. Он ощутил упругую грудь, бедра, раздвинул ее губы, чтобы сполна получить все, что она может ему дать.

Ее пьянящий вкус, тонкий и свежий, дразняще чарующий, разбудил бесов, и Демону стоило немалых усилий их усмирить.

Он вовсе не стремился подчинить Флик своей воле и уберечь от опасности.

Он только хотел, чтобы все ее мысли были поглощены им, чтобы ничто ее не отвлекало от их отношений. Поездку сюда она сочла необходимой, поскольку не имела ни малейшего представления о кулачных боях.

Он мог это понять, однако не одобрял ее поступка. Но это уже другой вопрос. Его гнев угас, но напряжение не прошло. А может быть, это был не гнев, а страх? Он одолевал всех мужчин из рода Кинстеров. Демон ощутил его впервые из-за Флик. И предпочитал не задумываться об этом.

Женитьба всегда пугала Демона. И он тысячу раз подумал бы, прежде чем совершить такой роковой шаг. Но отказаться от Флик было выше его сил.

Демон понял это в тот момент, когда на миг оторвался от ее губ.

Жить без нее, без того наслаждения, которое она могла ему дать, представлялось немыслимым.

Весь ужас в том, что он вынужден себя контролировать, но с каждым днем, с каждой минутой это становится все труднее и труднее…

— Мы пробудем здесь до двух. А потом я отвезу тебя домой, — сказал Демон, испытывая легкое головокружение.

Флик приподняла веки, чтобы найти его губы, обхватила ладонями его лицо и притянула к себе. Она прекрасно понимала, зачем Демон ее целует: он хочет подавить ее волю. Ей приятны его поцелуи, они возбуждают ее, она даже теряет способность соображать. Но ее волю никто не сломит. Даже Демон. И она всегда будет поступать так, как считает нужным.

Пусть Демон целует ее сколько хочет. До двух часов еще далеко, стоит ли терять драгоценное время.

Но она чувствовала, что в отношениях мужчины и женщины есть не только поцелуи, но и еще что-то. Об этом говорили прикосновения его умелых, дразнящих рук. Флик очень хотелось узнать, что такое страсть, и разрушить преграду, которую Демон воздвиг между его опытностью и ее наивностью.

Флик ласкала его всеми известными ей способами, надеясь сломать преграду. И добилась некоторых успехов. Так по крайней мере ей показалось. Но Демон вдруг отстранился и, вскинув голову, спросил:

— Хозяин постоялого двора тебя видел?

Голос его слегка дрожал, глаза затуманились.

— Не видел. — Она снова прижалась к нему и запустила пальцы в его волосы. — Я пряталась за вуалью.

— Гм-м… — Он слегка прикоснулся губами к ее губам. — Немного погодя я спущусь вниз и заплачу за тебя.

Флик, казалось, не слышала. Она вся была во власти своих ощущений, сдержанность Демона ее раздражала. Что он бережет ее словно хрустальную вазу?

Не такая уж она юная. И если он намерен на ней жениться, она хочет узнать, какие еще ждут ее радости, кроме поцелуев, прикосновений и взглядов.

Кое-что из его опыта она уже переняла и теперь возбудила Демона так, что он, забывшись, приподнял ее и она животом почувствовала жесткое свидетельство его страсти. Флик едва не закричала от восторга. Оба потеряли голову, и неизвестно, чем бы все кончилось, если бы в этот момент в дверь не забарабанили. Они вздрогнули и уставились на дверь. Демон тихо чертыхнулся. Придется открыть. Это может быть связано с Блетчли. Демон неохотно выпустил Флик из объятий и подвел к туалетному столику между камином и кроватью, где от двери ее не было бы видно.

— Оставайся здесь. Не двигайся.

Флик только заморгала.

Демон шагнул к двери, на ходу глянул в зеркало, одернул сюртук, поправил рубашку, пригладил волосы.

Он полагал, что пришел Джиллис или кто-то из прислуги, и надеялся быстро от них избавиться. Но, открыв, увидел элегантного джентльмена, которого хорошо знал.

Только бы он не заметил Флик. Как назло, Демон не успел погасить хотя бы часть свечей, которые Флик расставила по всей комнате. Оставив дверь наполовину закрытой, он с ленивым высокомерием выгнул бровь:

— Приветствую, Селборн.

— Кинстер! — В голосе лорда послышалось разочарование, однако выражение лица оставалась светски любезным. — Я…

Взгляд Селборна переместился за спину Демона, и его глаза округлились.

Демон замер и скрипнул зубами так, что они едва не сломались. Однако оборачиваться не стал.

Брови Селборна взлетели высоко вверх, и он смерил Демона взглядом.

— Понял… — произнес он многозначительно.

С каменным лицом Демон коротко кивнул:

— Вот именно. Боюсь, вам придется искать другое место для ночлега.

Селборн вздохнул:

— Победителей не судят. — Бросив еще один лукавый взгляд за спину Демону, он повернулся, чтобы уйти. — Не буду вам мешать, милый мальчик, гм… отдыхайте.

Проглотив проклятие, Демон едва сдержался, чтобы изо всех сил не хлопнуть дверью, но вместо этого осторожно ее закрыл. И когда напряжение спало, повернул ключ в замке.

Демон посмотрел на Флик и понял, что она выходила из-за камина посмотреть, кто пришел.

Селборн мог прекрасно ее рассмотреть: со сбитой прической, в измятом платье, с припухшими от поцелуев губами… И, что самое главное, на ней не было ни капюшона, ни вуали. Они обменялись взглядами.

— Кто это был?

Он вернулся к двери, извлек из замка ключ и ответил:

— Сама судьба. В облике лорда Селборна.

Глава 13

Флик внимательно смотрела на Демона.

— Вы его знаете?

— О да! — Пряча ключ в жилетный карман, Демон направился к ней. — В свете все знают Трещотку Селборна.

— Трещотку?

— У него язык без костей. Теперь в Лондоне на всех балах и званых вечерах только и будет разговоров о том, кто была та юная «вдовушка», с которой меня застали в Сент-Эдмундсе.

Флик выпрямилась и сверкнула глазами.

— Не начинайте все сначала! Ну да, он меня видел, но не знает, кто я.

— Узнает. В Ньюмаркете тебя хорошо знают, а именно там он и будет тебя искать. Джиллис мне рассказал, какую сцену ты разыграла на постоялом дворе. Ни у кого не возникло сомнений, что леди хочет снять комнату для встречи с возлюбленным.

Флик скрестила руки на груди и упрямо вскинула голову.

— Я не скомпрометирована!

— Скомпрометирована. Ведь Селборн видел тебя.

— Ну и что? — произнесла она после паузы. — Это ничего не меняет.

— Ошибаешься. Сейчас я тебе это докажу!

Демон снова привлек ее к себе и стал целовать. Их захлестнули волны желания. Каждое прикосновение казалось ударом тока. Флик почувствовала, что он ее хочет, и так прижималась к его мужскому достоинству, что он застонал и заставил себя оторваться от ее губ.

Изнемогая от страсти, Флик едва слышно произнесла:

— Вы же не хотите на мне жениться. Я знаю.

Однако голос ее звучал неуверенно. Вообще-то ей хотелось, чтобы Демон женился на ней не только из-за страсти, пусть даже самой сильной. Она хотела любви.

— Я хочу на тебе жениться. — Он снова поцеловал ее. — И женюсь.

Их снова охватило пламя. Но Флик хотела чего-то еще. Однако она не должна терять голову. Все должно произойти по-другому. Иначе она не завоюет его любви.

Как ему помешать?

Его ласки становились все жарче. У нее закружилась голова.

— Я мечтал на тебе жениться, — признался он хриплым шепотом.

— Это правда?

— Угу.

Она судорожно вздохнула, когда он снял сюртук и жилет, бросив их на ближайший стул, и обнял ее за талию.

— Ты мечтал о нашей свадьбе?

Флик не могла в это поверить.

Его губы тронула улыбка, но лицо оставалось серьезным.

— Скорее, о брачной ночи.

Демон привлек ее к себе, она уперлась ладонями ему в грудь.

— Нет. Ты знаешь мое отношение к браку.

Он не пытался преодолеть силой ее сопротивление. Лишь осыпал нежными поцелуями ее лицо и мочку уха.

Флик задрожала.

— Разве стать моей женой так уж неприятно?

Их лица почти соприкасались, она чувствовала его горячее дыхание.

— Нет.

Он не двинулся с места, не сжал ее в объятиях. Он просто ждал. Она приподнялась на цыпочки и прикоснулась губами к его губам.

Это было безумие — сладкое, пьянящее, неотвратимое.

Движимая инстинктом, она поцеловала Демона. Он принял ее в свои объятия и посадил на туалетный столик, мысленно возблагодарив небесного покровителя повес за то, что высота столика оказалась идеальной.

Флик удивленно заморгала. Ее лицо оказалось почти на одном уровне с его собственным. Она невольно раздвинула коленки так, что юбка на них туго натянулась, и, поспешно сдвинув их, подалась назад. Растрепанная, зацелованная, с горящими глазами, она потрясенно уставилась на него.

— Что… — Она перевела дыхание. — Что ты собираешься делать?

Он заставил себя улыбнуться, но не смог погасить огня, пылавшего в глазах. Он шагнул ближе и потянулся к верхней пуговице на ее лифе.

— Собираюсь тебя любить.

— Что?

Флик опустила глаза и увидела, как расстегнулась первая пуговичка. Затем вторая. Ахнула и поймала его руки.

Она уже плохо соображала. Он продолжал расстегивать ей лиф.

— К завтрашнему вечеру весь свет все равно будет знать, что эту ночь я провел у тебя в постели.

Они оба сошли с ума, подумала Флик.

— И потом, ты ясно дала понять, что не выйдешь за меня замуж только потому, что этого требуют приличия. — Последняя пуговка расстегнулась, и он снова посмотрел ей в глаза. — И это мой ответ тебе.

Флик хотела его оттолкнуть, она не позволит взять себя силой.

Но в его поцелуе не было принуждения. Он нежно покусывал, дразнил и манил ее, пока она не ответила на его ласку.

Он стал ласкать ее грудь. Сначала одну. Потом другую. Его пальцы нежно скользнули по соскам, и они тотчас набухли.

Демон взял ее груди в ладони. Два холмика стали горячими и болели.

Его губы нежно, почти успокаивающе, коснулись ее губ.

Демон тоже испытывал боль, но старался не замечать ее. Он подавил в себе острое желание снять с нее лиф. Это была сладкая мука. Флик тихо вздохнула и напряглась.

Демон уверенно шел к намеченной цели. Но был осторожен и терпелив.

Он никогда не соблазнял девственниц, но интуиция подсказывала, что торопиться не надо.

Пусть Флик сама проявит инициативу. Так и случилось. Поколебавшись, она ухватилась за края лифа и раскрыла его. Затем стала высвобождать руки из рукавов. Завороженный, Демон следил за каждым ее движением.

Флик знала, что Демона влечет к ней. Его желание было ощутимым, живым, горячим, как солнце, и передавалось ей через его прикосновения.

Но он пока не ответил ей на вопрос, может ли из страсти родиться любовь. А на брак без любви она не согласна. Если Демон скажет, что любит ее, в это можно будет поверить. Но ей кажется, что он сам этого пока не знает. Однако Флик видела в его глазах не только огонь желания и страсти, в них было еще что-то. Так же, как в его ласках. И это «что-то» давало ей надежду.

Надежду на любовь. На брак с ним, построенный на любви, проникнутый любовью. Судьба подарила ей шанс осуществить свою самую заветную, тайную мечту, и она не упустит его.

Она выйдет за него замуж — но на своих условиях. Однако сейчас она не станет ему ничего говорить. Сегодняшняя ночь принадлежит им. Их первая ночь.

Ее первая ночь.

Демон потянул ее на край стола и, приподняв за бедра, снял с нее платье. Оставшись в шемизетке и нижней юбке, она не смутилась, не отвела глаз. Он снова стал ласкать ее грудь.

— Тебе приятно?

Ее веки опустились. Она запрокинула голову.

— Да! — выдохнула Флик.

Демон снова поймал ее губы и прильнул к ним. Без прежней нежности. Она была несравненна и почти принадлежала ему. Он прижался губами к нежной ямочке под мочкой уха, в то время как его пальцы быстро расправились с завязками нижней юбки.

Теперь уже можно спешить. Это даже необходимо.

Пока все шло, как он задумал. Главное — не совершить ошибки. Не испугать ее. И не только потому, что она невинна. Она нужна ему не раз и даже не два. А на всю жизнь. Союз их должен быть прочным. И он сделает все, чтобы она снова захотела его.

Он сдернул с Флик нижнюю юбку, отправив ее вслед за платьем. Его галстук и рубашка последовали за ними. Попутно он снял с нее туфли. Затем подвязки и чулки.

Флик осталась в одной шемизетке из тонкой ткани.

Не переставая ласкать ее, Демон раздвинул ей колени и встал между ее ног.

При всем его опыте он открыл для себя множество еще неизведанных наслаждений.

Он подтягивал ее все ближе к краю стола, при этом она инстинктивно раздвигала ноги все шире и шире, чтобы дать место его бедрам.

Она открылась навстречу ему.

И ему снова пришлось усмирять разбушевавшихся бесов. Все должно произойти так, как хочется ей. Для Демона сейчас это самое главное.

Он осторожно просунул руку под ее шемизетку и погладил атласную кожу.

Затем его пальцы скользнули вниз, к шелковистым завиткам.

Флик ахнула, по телу ее пробежала дрожь. Глаза оставались закрытыми, но на ее лице отразилось предвкушение наслаждения. Он осторожно раздвинул мягкие складки и дотронулся до источника ее наслаждения. Ее лоно было горячим и влажным.

Он подтянул ее к себе еще ближе, и, оказавшись на самом краю стола, она невольно сжала коленями его бедра.

Он гладил ее, возбуждал, а потом очень осторожно ввел палец в ее лоно. И почувствовал, как содрогается ее тело.

Наслаждение было настолько острым, что ей казалось, она не выдержит. Ничего подобного она и представить себе не могла. И жаждала завершения. Сейчас. Немедленно.

Демон видел, что она уже готова его принять, и делал последние приготовления к своему вторжению, осторожно растягивая ее плоть. Он проник пальцами очень глубоко. Флик застонала и уткнулась лбом ему в плечо, обдав жарким дыханием.

Не переставая ее ласкать, он стряхнул туфли и снял брюки, ногой отбросив их в сторону. Убрав пальцы из ее влажного лона, он подтянул ее еще ближе и прижал к ней свой жезл.

Она посмотрела в сторону кровати:

— А разве мы?..

— Нет. — Он едва мог говорить. Почти все его силы ушли на то, чтобы вовремя остановиться. — В первый раз тебе так будет легче.

Неразумно было бы класть Флик вниз и давить на нее своим весом. Уж очень она хрупкая.

Она рискнула посмотреть вниз, но из-за шемизетки, растянутой коленями, ничего не было видно.

— А как? — прошептала она.

— Очень просто… — Он придвинулся, одновременно подтягивая ее к себе, и вошел в нее. — Вот так!

Он никогда не забудет выражения ее глаз и лица в этот момент.

Она была узкая, очень узкая, но, к счастью, не застыла, не напряглась. Он не останавливался, чувствуя, как податливо ее тело, проникал в нее медленно, неотвратимо, наполняя ее, погружаясь в нее целиком.

Ее тихий вскрик замер в воздухе. Веки опустились, она глубоко вздохнула. И только потом напряглась. Обжигающе горячая плоть сомкнулась вокруг него так крепко, что он едва не обезумел, с трудом подавив желание немедленно стать полновластным господином этого роскошного тела. Отпустив ее губы, он глубоко вздохнул, подался назад и снова вошел в нее. До конца.

Ее плева была тонкой, как паутина. Это его не удивило: она всю жизнь ездила верхом в мужском седле. И когда он взял ее, не почувствовала боли — только удовольствие.

Он заставил себя двигаться очень медленно, чтобы она привыкла к их близости, к движению его тела в ней, к древнему танцу любви. Чтобы их соитие длилось как можно дольше.

Крепко прижавшись к нему, Флик обхватила руками его спину и приоткрыла глаза. Их отражение в зеркале у двери потрясло ее. Она не могла оторвать глаз от открывшейся ей картины.

Глядя, как он движется, и ощущая это движение в глубине своего тела, она почувствовала, что наслаждение вот-вот достигнет своего апогея.

Она обхватила ногами его за поясницу, и он мгновенно наполнил ее всю целиком. Затем подался назад, и его пальцы скользнули по влажным завиткам прямо к лону.

Казалось, мир содрогнулся.

Флик оторвалась от реальности и, подхваченная какой-то неведомой силой, вместе с Демоном воспарила к вершине блаженства.

Глава 14

— Поехали!

Демон сел в карету к Флик. Грум закрыл за ним дверцу, и они покинули двор «Ангела».

— Ты уверен, что Джиллис справится? — спросила Флик. — Вовсе не обязательно провожать меня до самого Хиллгейт-Энда.

Демон взглянул на нее и откинулся на сиденье.

— Я доверяю Джиллису. Он найдет Блетчли и будет следить за ним до самого Лондона.

Он спустился вниз позавтракать, приказал, чтобы в комнату принесли завтрак для Флик, и заметил у входной двери Джиллиса. Оказалось, Блетчли уже отправился на свой боевой пост.

— Слышал, как он расспрашивал хозяина, — доложил Джиллис, — о почтовых каретах на Лондон.

Прошлая ночь не принесла никаких результатов, поэтому не исключено, что Блетчли задержался в Ньюмаркете ради кулачного боя. Впрочем, возможно, у него была назначена встреча с кем-нибудь из зрителей. Демон с Джиллисом в этом сомневались. Только глупец способен обсуждать подобные вещи в толпе, где полно любопытных. А мошенники не отличаются глупостью.

— Он пошел туда утром с той же компанией, с которой накануне пил пиво, — сообщил Джиллис, ожидая дальнейших приказаний Демона.

Вряд ли встреча произойдет сразу после боя. И тем не менее…

Демон пересмотрел свои планы и отправил Джиллиса наблюдать за Блетчли, а если понадобится, следовать за ним до Лондона.

— Джиллис знает, с кем связаться в Лондоне: мы организуем слежку за Блетчли. Он должен встретиться со своими хозяевами в самое ближайшее время.

Флик нетерпеливо хмыкнула. Демон не обратил на это внимания. Узнав, что Блетчли собирается ехать на юг, он почувствовал облегчение. Вряд ли Флик очертя голову бросится в погоню за ним.

Когда Джиллис отправился смотреть кулачный бой, Демон нанял кучера, чтобы тот довез их до Хиллгейт-Энда, неспешно позавтракал, заплатил за комнату Флик и вернулся наверх, чтобы проводить ее, закутанную в плащ и под вуалью, к ожидающему ее экипажу.

К этому времени бой уже начался, так что на постоялом дворе не осталось ни одной важной персоны, которая стала бы свидетелем их совместного отъезда. Единственной помехой в осуществлении ею плана стал Иван Грозный, привязанный сзади к карете.

Жеребец ненавидит идти в поводу, особенно за каретой, и всю дорогу будет в отвратительном настроении.

Однако у Демона были более важные проблемы, которые предстояло решить перед отъездом домой. И самая неотложная сидела рядом, оглядывая окрестности. Ее ангельское личико оставалось совершенно спокойным.

Что по-настоящему удивило Демона.

В свои тридцать с лишним он успел переспать с несколькими десятками женщин, а ей всего двадцать, и она впервые провела ночь с мужчиной. И все же ее спокойствие явно не было напускным. Когда он уходил завтракать, она была по-настоящему смущена, даже зарделась. Но к моменту его возвращения держалась как обычно, без тени волнения. Правда, к этому времени она успела одеться.

Как только карета выехала из Сент-Эдмундса, Флик сняла вуаль. Бросив на нее быстрый взгляд, он увидел безмятежное лицо с легкой улыбкой и мягко сияющими глазами. Казалось, она не без удовольствия вспоминает события прошедшей ночи.

Демон изменил позу и тоже стал смотреть в окно, мысленно вернувшись к своим планам.

Флик действительно размышляла над случившимся ночью. И о том, какое наслаждение она получила. Она готова продолжать в том же духе.

Демон полюбит ее. Она нисколько не сомневается. Прежде, чем она согласится выйти за него замуж. Надо лишь постараться.

Еще месяц назад сама мысль об этом показалась бы ей нелепой. Но теперь все изменилось. Это она поняла прошлой ночью. Еще немного — и она добьется желаемого.

Всю дорогу Флик предавалась приятным воспоминаниям, но едва они въехали в Ньюмаркет, строго запретила себе думать о подобных вещах. Никаких наслаждений, пока Демон ее не полюбит.

Когда карета въехала в ворота Хиллгейт-Энда, Демон сказал:

— Если тебе интересно, знай: я намерен сказать генералу, что из-за случайного стечения обстоятельств вчера поздно вечером нас с тобой застал вместе в комнате на постоялом дворе «Ангел» один из самых ярых сплетников Лондона, после чего ты согласилась выйти за меня замуж.

Она посмотрела ему в глаза.

— Ничего подобного не было, — возразила она.

Его лицо стало жестким.

— Чего именно не было?

— Я не соглашалась выйти за тебя замуж.

Он резко выпрямился:

— Флик, на этот раз ты по-настоящему скомпрометирована. У тебя нет выбора…

— Ошибаешься. — Она выдержала его взгляд. — Я снова могу сказать «нет».

Демон уставился на нее, потом сузил глаза:

— Почему ты вдруг захочешь сказать «нет»?

— У меня есть причины.

— Какие?

Продолжая внимательно смотреть на него, она сказала:

— Я уже говорила тебе, что не выйду замуж ради того лишь, чтобы соблюсти приличия. Мне нужно еще кое-что.

Он нахмурился и мрачно покачал головой:

— Тогда я расскажу генералу, что провел ночь в постели с тобой.

Она пристально посмотрела на него и отвела взгляд.

— Ты этого не скажешь.

Демон смотрел на нее, на ее точеный профиль, решительно вздернутый подбородок, и боролся с желанием ее придушить.

Она права. Конечно, он не скажет ничего, что уронило бы ее в глазах генерала, чьим мнением она так дорожит. Хотя генерал понял бы Демона, но не понял бы Флик. Демон тоже ее не понимает.

Заставив себя успокоиться, он откинулся на сиденье и стал смотреть в окно.

— Какую историю ты сочинила, чтобы объяснить домашним свою поездку в Сент-Эдмундс?

Он задал этот вопрос, не глядя на Флик, и почувствовал на себе ее взгляд.

— Сказала, что хочу навестить Мелиссу Блэкторн. Ее семья живет за Сент-Эдмундсом. Мы часто навещаем друг друга.

Демон немного подумал.

— Итак, ты намеревалась навестить мисс Блэкторн. Джил-лис предложил тебя отвезти, поскольку надеялся попасть на кулачный бой. Но когда вы въехали в город, дорога оказалась забита встречными экипажами и колясками, и вы застряли. Начало темнеть, а вам все не удавалось выехать из городка. Ничего не зная о кулачных боях, ты попыталась устроиться в «Ангеле». — Тут он бросил на Флик быстрый взгляд. — Надо надеяться, никто не узнает о твоем переодевании и о том, под каким предлогом ты сняла комнату.

Она пожала плечами:

— Сент-Эдмундс от нас достаточно далеко. Ни у кого из прислуги нет родственников в той стороне.

Демон хмыкнул:

— Надо надеяться. Так. Ты находилась в «Ангеле», когда я туда заехал, намереваясь остаться на бой. Я увидел тебя… а потом лорд Селборн увидел нас обоих. Поэтому утром я отвез тебя прямо домой, чтобы разрешить ситуацию. — Он снова взглянул на Флик. — Согласна с такой версией?

Она покачала головой и поморщилась:

— Так не хочется обманывать генерала!

Демон снова устремил взгляд в окно.

— Поскольку мы скрыли от него историю с Диллоном и синдикатом, не вижу смысла вдаваться в подробности.

Генерал еще сильнее расстроится, если узнает, что эта история вызвана попыткой Флик защитить Диллона.

Темная аллея осталась позади. Дом был залит солнцем. Когда карета остановилась, Демон вышел и высадил Флик. Джейкобс открыл двери раньше, чем они успели постучать. Демон ввел Флик в прохладный холл и отпустил.

Миссис Фогарти принялась хлопотать вокруг Флик, которая легко уклонялась от ее расспросов. Флик вопросительно посмотрела на Демона, но лицо его оставалось совершенно непроницаемым. Она слегка нахмурилась, но тут же приняла беспечный вид, чтобы не вызвать новых расспросов домоправительницы. Флик ушла к себе.

Демон проводил ее взглядом и чуть улыбнулся. Проблемы. Опять проблемы. С этой мыслью он направился в библиотеку.

— Так. Посмотрим, правильно ли я понял. — Генерал откинулся в кресле, сдвинув кончики пальцев. — Вас с Фелисити снова застали в компрометирующей ее ситуации, только на этот раз это был человек, который с наслаждением опорочит ее доброе имя. Однако ты готов жениться на девчонке, только она, упрямица, заартачилась. И вместо того чтобы навязывать ей замужество, ты предлагаешь отправить ее к твоей матушке, леди Горации, чтобы она провела сезон в Лондоне. Под крылышком твоей матушки даже без официального объявления ее будут считать твоей нареченной, Фелисити привыкнет к этой мысли и поймет, что неразумно отказываться от твоего предложения. — Он посмотрел на Демона. — Я правильно тебя понял?

Демон кивнул.

— Но если во время своего пребывания в Лондоне она встретит джентльмена, который ей понравится, она может считать себя свободной. Я хочу, чтобы она была счастлива.

— Вот как. Гм… — Глаза у генерала заискрились смехом. — Ну что ж, думаю, она охотно отправится в Лондон. Хоть развлечется немного. Все лучше, чем сидеть здесь со мной, стариком.

Гонг возвестил время ленча. Генерал встал.

— Отличная идея! — рассмеялся он. — Давай поделимся с Флик, а?

Демон непринужденно улыбнулся и вместе с генералом пошел в столовую.

— В Лондон? — Флик уставилась на сидевшего напротив нее Демона.

— Гм… Столица. Моя мать будет очень рада тебе.

Все шито белыми нитками. Флик посмотрела на генерала, который, кивая, накладывал себе горошек. Казалось, он нисколько не обеспокоен ее репутацией, за что она искренне благодарна Демону: уж очень не хотелось огорчать старика. Но Флик знала, что он неспроста в отличном расположении духа, поскольку убежден, что пребывание в Лондоне под крылышком у леди Горации заставит ее передумать и принять предложение Демона.

Вполне возможно, что генерал прав. По крайней мере ей хотелось так думать.

У нее множество причин принять предложение Демона. Не говоря уже о том, что в Лондон вернулся Блетчли. Ее совершенно не интересует светская жизнь, но если она собирается стать женой Демона, ей необходимо занять в свете определенное место. Узнать, как и с кем он проводит в Лондоне время.

А главное, чтобы завоевать его любовь, ей необходимо быть с ним.

Глядя ему в глаза, она кивнула:

— Да. Перспектива заманчивая.

Он улыбнулся:

— Хорошо. Тогда я завтра тебя туда отвезу.

— Как такое могло случиться? — Флик повернулась к Джиллису, стоявшему на запятках коляски Демона. — Мне казалось, вы за ним следите!

Вид у Джиллиса был довольно смущенный. За него ответил Демон:

— Мы решили, что Блетчли собирается вернуться в столицу. Джиллис слышал, как он расспрашивал о специальных почтовых каретах из Сент-Эдмундса на Лондон. Проследив за Блетчли во время кулачного боя и не узнав ничего нового, Джиллис, само собой разумеется, отправился к выходу в сторону Сент-Эдмундса и стал ждать Блетчли. Но тот так и не появился.

— О!

Флик снова оглянулась на Джиллиса.

— Видимо, его на какой-то повозке подвезли до Нью-маркета.

— А там он взял напрокат коня и как ни в чем не бывало заявился в Хиллгейт-Энд. — Демон сжал зубы.

Это грозило немалыми осложнениями. К счастью, Блетчли и Флик не видели друг друга.

— Я чуть не выронила вазу, когда Джейкобс сказал, что этот тип справлялся о Диллоне.

— К счастью, Джейкобс отправил его восвояси. Блетчли вернулся в «Герб Ратлендов» и на вечернем дилижансе уехал в Лондон.

— Так что мы его упустили. — Демон взглянул на Флик, ожидая грозы, но она лишь нахмурилась. — Пока — да. Но не беспокойся. Ему от нас не уйти.

— Лондон слишком велик.

— Конечно. Но можно установить наблюдение за теми местами, где Блетчли мог бы встретиться с группой джентльменов. Люди столь разного положения редко бывают вместе. На конном аукционе и еще в нескольких менее приличных местах.

— Это все равно что искать иголку в стоге сена.

После короткой заминки Демон, поморщившись, ответил:

— Есть еще один способ обнаружить членов синдиката. И Блетчли туг ни при чем, что упрощает дело. Но если такая встреча все-таки произойдет, было бы легче выследить кого-то, кто на нее отправляется, и таким образом обнаружить всех членов синдиката.

— Еще один способ?

Флик пристально посмотрела на Демона. Не отрывая глаз от стремительно несущихся по дороге гнедых, он пересказал ей свой разговор с Хиткотом Монтегью и объяснил, что они намерены предпринять.

Она откинулась на сиденье.

— Хорошо. Значит, мы не отказались от мысли помочь Диллону: просто будем вести расследование в другом направлении.

— Кстати, о Диллоне: он знает, что ты уехала из Ньюмаркета?

— Я передала ему это через Джиггса. Велела сказать, что пришлось перенести расследование в Лондон, а до нашего возвращения ему по-прежнему следует скрываться. Обещала написать, когда появятся новости. Джиггс будет передавать ему мои письма.

Демон кивнул. По крайней мере удалось увезти ее от Диллона. В Лондоне Флик сосредоточится на предстоящем замужестве. Его мать будет способствовать этому, но, поскольку юная леди отдана на ее попечение, ограничит ее свободу, и она не сможет преследовать Блетчли или синдикат, хотя они и в Лондоне. Поэтому Демон вез свою невесту в столицу со спокойной душой.

О лорде Селборне на какое-то время можно было забыть: его милость сразу же уехал в Норфолк погостить у сестры.

Коляска быстро катилась на юг, утро выдалось прекрасное. Несмотря на то что след Блетчли был потерян и Демону пришлось менять планы из-за упрямства Флик, он находился в отличном расположении духа. Придуманный им план наверняка сработает — Флик скажет «да». Она и так уже принадлежит ему, а период официального ухаживания, если он так уж необходим, Демон охотно проведет в Лондоне. Он предвкушал, как будет знакомить ее со столицей, а столицу с ней. Ее наивная любознательность не переставала его очаровывать. Когда он взглянул ее глазами на те стороны своей жизни, которые давно привык считать скучными, то увидел их в совершенно ином свете.

Он посмотрел на Флик. Ветер трепал ее кудряшки, играл лентами шляпки. Ее широко распахнутые глаза смотрели прямо вперед, пухлые, чувственные розовые губки чуть приоткрылись. Вид у нее был крайне аппетитный.

Он резко перевел взгляд на дорогу: ему вспомнился вкус ее поцелуя. Сжав зубы, он прогнал это воспоминание. Когда Флик окажется под крылышком его матери, ему придется держать своих бесов в узде. И тут, к сожалению, ничего не поделаешь.

Даже если Флик захотелось повторить то, что было. А что? Эту идею надо обдумать. Он пощекотал кнутом ухо передней лошади, заставив ее ускорить бег.

Флик продолжала смотреть по сторонам. С каждой милей ее любопытство все росло. Скоро они окажутся в Лондоне. Она увидит Демона в новом окружении, в новой роли. Флик знала, что у него репутация записного повесы, но таким она его не видела и пыталась себе представить. В умопомрачительно-элегантном наряде настоящего светского льва.

Несмотря на утерянный след Блетчли, она пребывала в отличном настроении.

Брак с Демоном! От этой мысли у нее кружилась голова. Она и мечтать об этом не смела. А теперь сделает все, чтобы мечта ее сбылась. И не сомневается в успехе.

Демон отдаст ей свое сердце.

Ее нетерпение оказаться в Лондоне росло с каждой минутой.

Лондон встретил их невообразимым шумом, бесчисленным количеством экипажей и толпами народа. Везде нищета, уличные мальчишки. Флик совсем по-другому представляла себе столицу.

Одно время она жила в Лондоне, очень недолго, у своей тетки. Но с тех пор прошло много лет и все изменилось. Демон сосредоточил все внимание на лошадях, здесь сложно было ими управлять. Флик придвинулась к нему ближе и ощутила тепло его тела даже сквозь свою теплую пелерину.

К счастью, районы выглядели совсем по-другому: тихие улицы с красивыми домами, площади с огороженными скверами в центре. Да, эта часть Лондона оказалась даже лучше, ухоженнее, красивее, чем в ее воспоминаниях. Ее тетка жила в Блумсбери, он не был фешенебельным районом в отличие от Баркли-сквер, куда ее привез Демон.

Он остановил гнедых у большого особняка весьма внушительного вида и, передав вожжи Джиллису, вылез из экипажа. Флик стало не по себе, когда она увидела трехэтажный фасад.

А потом Демон взял ее за руку, и, умерив свои страхи, она передвинулась на сиденье и позволила ему помочь ей сойти. Крепко сжимая в руках зонтик, она положила руку на его локоть и поднялась по ступенькам дома.

Если дом показался ей внушительным и немного пугающим, то дворецкий, Хайторп, вовсе ошеломил ее. В его взгляде, да и во всем облике было столько высокомерия.

— А, Хайторп. Как нога? — Демон тепло улыбнулся дворецкому. — Ее милость дома?

— Нога гораздо лучше, спасибо, сэр. — Хайторп почтительно поклонился. — Полагаю, ее милость у себя.

Улыбка Демона стала шире.

— Это мисс Партеджер, Хайторп. Она приехала погостить к моей матери. Сейчас Джиллис принесет ее багаж.

Возможно, Флик обманул луч света, ударивший сквозь круглое окошко над дверью, но ей показалось, что Хайторп с интересом посмотрел на нее. Он снова улыбнулся и поклонился ей.

— Мисс. Вам немедленно приготовят комнату и отнесут туда ваши вещи. Несомненно, вы пожелаете освежиться с дороги.

— Спасибо.

Флик улыбнулась. Хайторп вдруг показался ей совсем не страшным. Демон увлек ее в глубину дома.

— Побудешь в гостиной, пока я схожу за маман.

Одного взгляда на элегантную сине-белую комнату оказалось достаточно, чтобы Флик снова повернулась к нему:

— Может, мне лучше остановиться у тетки?..

— Маман будет счастлива увидеть тебя, — сказал он, пропустив ее слова мимо ушей.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Флик вздохнула и осмотрелась. Взглянув на кушетку, обитую белым дамасским шелком, она перевела взгляд на свою простую, явно не новую и вышедшую из моды дорожную пелерину и решила постоять, пытаясь расправить изрядно измятое дорожное платье. Что подумает леди Горация о ее далеко не элегантном наряде?

Этот вопрос оказался совершенно пустым.

Защелка звонко клацнула, дверь широко распахнулась, и в гостиную вплыла высокая, потрясающе элегантная дама.

И направилась к ней с широкой улыбкой и таким приветливым взглядом, которого Флик совершенно не заслужила. Однако объятия леди Горации были нескрываемо теплыми.

— Милочка! — Прикоснувшись душистой щекой к ее щеке, леди Горация выпрямилась и чуть отстранила Флик, но не для того, чтобы осмотреть ее старомодную пелерину, а чтобы заглянуть ей в лицо. — Я так счастлива познакомиться с вами и приветствовать вас в этом доме! Насколько я понимаю, — она бросила взгляд на Демона, — я буду иметь удовольствие ввести вас в свет. Это чудесно!

Флик улыбнулась. Синие глаза леди Горации, так похожие на глаза Демона, заискрились.

— А теперь мы, может, прогоним Гарри и познакомимся.

Флик заморгала, но когда леди Горация повернулась к Демону, поняла, что речь шла о нем.

— Можешь прийти пообедать. — Леди Горация выгнула бровь: — Надеюсь, ты не занят?

Демон спокойно улыбнулся:

— Конечно. — Он взглянул на Флик: — Увидимся в семь.

Кивнув ей и матери, он направился к двери.

— Ну вот! — Леди Горация повернулась к Флик. — Наконец-то!

Глава 15

Леди Горация оказалась необычайно энергичной. После ленча она повела Флик на семейное чаепитие.

— Гросвенор-сквер совсем близко, — заверила ее Горация. — Хелен будет очень рада с вами познакомиться.

— Хелен?

Флик стала перебирать в памяти имена, которые Горация упоминала за ленчем.

— Моя невестка. Мать Сильвестра, которого прозвали Девилом. Он теперь герцог Сент-Ивз. Хелен — вдовствующая герцогиня. Ни у нее, ни у меня нет дочерей, только сыновья: у нее Сильвестр и Ричард, у меня Вейн и Гарри. Сильвестр, Ричард и Вейн уже женаты… — Горация взглянула на Флик. — Гарри вам не рассказывал?

Флик покачала головой. Горация поморщилась:

— Он никогда не обращает внимания на детали! Итак… — Горация откинулась на сиденье, а Флик послушно постаралась запомнить новые сведения. — Сильвестр женился на Оно-рии Анстрадер-Уэзерби больше года назад. Себастьяну, их сыну, уже восемь месяцев. Онория снова ждет ребенка, так что пока герцогская чета находится в Кембриджшире, но они обязательно приедут в разгар сезона. Теперь о Вейне. Он женился на Пейшенс Деббингтон в прошлом ноябре. Пейшенс тоже ждет ребенка, так что они вряд ли сейчас приедут. Что до Ричарда, то он совершенно неожиданно женился в Шотландии, незадолго до Рождества. Там были какие-то проблемы: Сильвестру, Онории, Вейну, Пейшенс и Хелен… и еще некоторым… пришлось поехать на север. Но теперь все уладилось, и Хелен в восторге ждет новых внучат. — Завершило повествование торжествующее объявление: — Но ни Онория, ни Пейшенс, ни Кэтрин не были юными девушками, нуждающимися в поддержке и советах, так что нам с Хелен еще ни разу не удавалось похлопотать вокруг юной леди. — Она блеснула глазами и похлопала Флик по руке. — Боюсь, милочка, вам придется терпеть наши советы. Ведь это наш последний шанс!

Флик искренне улыбнулась.

— Напротив, я буду очень рада вашей помощи. — Ее взгляд устремился на модных дам и джентльменов, неспешно прогуливающихся по тротуарам. — Я совершенно не представляю себе лондонской жизни. — Она перевела взгляд на свое хорошенькое, но отнюдь не шикарное платье, слегка покраснела и посмотрела Горации прямо в глаза. — Пожалуйста, подсказывайте мне все, что считаете нужным. Мне… очень не хотелось бы, чтобы вам и Д… Гарри пришлось за меня краснеть.

— Глупости! — Горация ласково сжала пальцы Флик. — Сомневаюсь, что вы сможете заставить меня покраснеть, даже если очень постараетесь. — В ее глазах заискрился смех. — А уж моего сына тем более. — Флик смутилась, а Горация тихо засмеялась. — Немножко опыта, немножко советов, немножко городского лоска — и все будет прекрасно.

Флик с облегчением приняла ее уверения. Она пыталась придумать, как затронуть вопрос, который занимал ее больше всего. Горация явно считает ее будущей невесткой, и сама Флик надеется ею стать. Но она еще не приняла предложения Демона и не примет, пока… — Решительно выпрямившись, она повернулась к Горации: — А Д… Гарри сказал, что я еще не дала согласия…

— И правильно сделали. Не могу вам сказать, как я рада, что у вас хватило сообразительности не принять его предложения сразу. — Горация нахмурилась. — С этим не надо спешить. По крайней мере у нас будет время, чтобы организовать свадебную церемонию как следует. К сожалению, они так не считают. — Она, разумеется, имела в виду мужчин своей семьи. — Если предоставить все им, вас протащат мимо священника прямо в постель и едва успеют бросить: «Позвольте!»

Флик задохнулась. Неправильно истолковав ее реакцию, Горация снова похлопала ее по руке.

— Уверена, вы простите мне мою прямоту. Вы уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи.

Флик хотела было кивнуть, но вовремя удержалась. Она покраснела именно потому, что действительно это знала и оценила проницательность Горации: именно так, похоже, Демон это себе представлял. Правда, поменял местами священника и постель.

— Мне кажется, хоть какое-то время в данном случае необходимо. — Карета остановилась. — О, вот мы и приехали!

Грум открыл дверь, опустил приступку и помог выйти Флик и своей госпоже. Горация кивнула в сторону великолепного особняка, к которому вела широкая лестница:

— Особняк Сент-Ивзов.

День оказался просто великолепным. Столики, кресла и шезлонги были расставлены на лужайке посреди окруженного стенами сада. Вместе с леди Горацией Флик вышла из дома на террасу. Там оказалась стайка хорошо одетых женщин, возраст которых колебался от весьма почтенного до почти школьного. И ни одного джентльмена.

Кружевные зонтики покачивались над замысловатыми прическами, защищая нежные лица. Некоторые дамы сидели, с наслаждением подставив лица солнцу, и улыбались, смеялись, болтали. Их окружала атмосфера веселья и непринужденности, казалось бы, несовместимая со светскими приличиями. Это не был свет с его лихорадочным блеском, а просто семейная сцена.

Большое количество гостей стало для Флик неожиданностью: Горация заверила ее, что там будут только члены семьи и самые близкие родственники. Прежде чем она успела оценить ситуацию, очень красивая, уже немолодая женщина быстро двинулась им навстречу.

— Горация! — Вдовствующая герцогиня расцеловалась с сестрой, но ее взгляд был устремлен на Флик. — А это кто?

Открытая улыбка и прямой взгляд несколько смягчили столь бесцеремонный вопрос.

— Позволь представить тебе мисс Фелисити Партеджер. Милочка, это Хелен, вдовствующая герцогиня Сент-Ивз.

Флик низко присела в реверансе.

— Приятно с вами познакомиться, ваша светлость.

Когда она выпрямилась, Хелен взяла ее за руку и вопросительно взглянула на Горацию.

— Опекун Фелисити — Гордон Кэкстон.

Хелен моментально сообразила, о ком идет речь.

— О! Достойный генерал! — Она улыбнулась Флик: — Он здоров?

— Да, спасибо, сударыня.

Горации явно не терпелось поделиться своей новостью.

— Гарри привез Фелисити в Лондон. К нам, на Баркли-сквер. Я буду вывозить ее в свет!

Хелен посмотрела на Горацию и еще шире улыбнулась. Затем перевела взгляд на Флик и просияла:

— Милочка, я счастлива с вами познакомиться!

Флик и опомниться не успела, как герцогиня пылко ее обняла, а потом, поддерживая за талию, повела по лужайке. С чисто французским обаянием, перед которым невозможно устоять, она представила ее сначала своим невесткам, потом пожилым дамам и наконец самым младшим из собравшихся. Двум, явно близнецам, было велено проследить за тем, чтобы исполнялись все ее желания, а также помочь ей с именами и степенями родства.

Двойняшки оказались умопомрачительными красавицами. У них была алебастровая кожа, васильковые глаза и густые локоны, почти такие же золотые, как у Флик. Она полагала, что они будут вести себя чопорно, поскольку выше ее по положению в обществе. Но к ее изумлению, они радостно улыбнулись ей, так же как их матери и тетки, и подхватили под руки.

— Превосходно! Я боялась, что будет как всегда: мило, но совсем неинтересно. А вместо этого мы встретили вас!

Флик перевела взгляд с одной сестры на другую, стараясь запомнить, кто из них кто.

— Никогда не считала себя интересной.

— Ха! Но это так, иначе Демон на вас и не взглянул бы.

Вторая сестра рассмеялась:

— Не обращайте внимания на Аманду. А я — Амелия. Вы скоро научитесь нас различать, мы не совсем одинаковые.

Может, и не совсем, но сходство было поразительное.

— Вы давно знакомы с Демоном? — спросила Амелия.

— Мы спрашиваем потому, — вставила Аманда, — что последние недели он буквально сводил нас с ума, наблюдая за нами на всех балах и приемах.

— Вот именно. Но несколько недель назад он, к счастью уехал в Ньюмаркет. Вы там познакомились?

— Мы действительно познакомились в Ньюмаркете, — подтвердила Флик, — но я знаю Демона с семи лет.

Девушки изумленно уставились на нее.

— Тогда какого дьявола он вас так долго прятал? — нахмурилась Аманда.

— Извините за вопрос, но вы старше нас, правда? Нам восемнадцать.

— Мне двадцать, — ответила Флик.

Близнецы были выше ростом и держались увереннее, но разница в возрасте все-таки ощущалась, и Флик сразу ее почувствовала.

— Тогда почему, — снова повторила Аманда, — Демон не привез вас в прошлом году? Он ведь не из тех, кто медлит. Не в его духе.

— Да, он больше склонен торопиться. — Флик усмехнулась. — Но в прошлом году он не привез меня потому… Ну, в прошлом году он вообще меня почти не знал.

Эти слова, естественно, вызвали новые расспросы. Что, в свою очередь, позволило Флик поинтересоваться, почему Демон за ними наблюдал.

— Думаю, просто хотел нам досадить. Другой причины не было. Это у них семейное. И они ничего не могут с собой поделать, бедненькие. — Аманда покачала головой.

— Но стоит им жениться, и они перестают нам досаждать. Жены мешают. — Амелия посмотрела на Флик. — Теперь и Демон уймется.

— Если нам повезет, — заметила Аманда, — остальные найдут себе объекты обожания раньше, чем мы станем старыми девами.

Флик ухмыльнулась:

— Но не могут же они быть такими вредными!

— Думаете? — хором воскликнули близнецы.

И тут же привели несколько фактов в подтверждение сказанного. Выслушав их, Флик составила некоторое представление о том, как ведет себя Демон в светском обществе, когда его окружают красавицы. Почувствовав ее заинтересованность, близнецы небрежно заметили:

— Можете не беспокоиться; они надолго не задерживаются, а теперь он целиком будет поглощен вами.

— Хвала небесам: теперь он будет ходить за вами! — Аманда закатила глаза. — Остались только двое.

Амелия рассмеялась и пояснила Флик:

— Гавриил и Люцифер. Наши двоюродные братья, заключившие союз.

— Считается, что мы про их союз не знаем, так что Демону ничего не говорите, — предостерегла ее Аманда.

Они продолжали болтать, знакомя Флик с историей семьи: кто чей ребенок, брат, сестра. Подозвали юную девушку, их кузину, Хизер, которой еще не исполнилось шестнадцати.

— Меня вывезут в свет только в будущем году, — вздохнула Хизер. — Но маменька сказала, что в этом году мне можно появляться на семейных встречах. Тетя Луиза устраивает завтра неофициальный бал.

— Вас непременно пригласят, — заверила Флик Аманда. — Мы проследим, чтобы вас внесли в список.

Амелия тихо фыркнула:

— Маменька проследит.

Через несколько минут их попросили передавать чашки. Флик тоже помогала, свободно двигаясь между собравшимися. Все дамы с ней любезно разговаривали, однако о причине ее визита не обмолвились ни словом. Во всяком случае, при ней. Однако очень осторожно выведали у нее всю историю ее жизни. Иного, впрочем, Флик и не ждала. Однако они не были бесцеремонными. Напротив, их радушие и покровительство глубоко тронули девушку.

Одна весьма преклонного возраста дама с очень проницательным взглядом сомкнула высохшие пальцы на ее запястье.

— Если вдруг на балу ты растеряешься, отыщи одну из нас или из этих легкомысленных вертушек, — леди Озбалдистон бросила взгляд в сторону близнецов, — и обратись за помощью. Свет бывает непонятным, но для того и существуют родные. Так что не стесняйся.

— Спасибо, сударыня. — Флик сделала книксен. — Я не забуду ваш совет.

— Вот и славно. А теперь можешь дать мне миндальное пирожное. И Клара, наверное, тоже не откажется.

Леди Озбалдистон была не единственной, кто предложил ей советы и поддержку. И Флик почувствовала, что ее приняли в клан Кинстеров.

Усевшись в экипаж, Горация закрыла глаза. Флик последовала ее примеру и вернулась мыслями к событиям этого дня.

Кинстеры ее поразили. Она знала, что у Демона большая семья, но не ожидала, что такая дружная. У Флик не было семьи, давно, с тех пор, как погибли ее родители. Она была одинока с семилетнего возраста. Генерал, Диллон и обитатели Хиллгейт-Энда заменили ей семью, но это было совсем не то.

Выйдя замуж за Демона, она снова обретет семью. Ей будет с кем поговорить, к кому обратиться за поддержкой. Ведь в семье столько женщин. А мужчины, по молчаливому согласию, оберегают молодых женщин, если даже они не приходятся им сестрами.

Для Флик все это было ново и удивительно. И затронуло какие-то очень чувствительные струны ее души. Открыв глаза, она устремила невидящий взгляд в окно, радуясь перспективе стать одной из Кинстеров.

Два дня спустя Демон в подавленном состоянии духа, скрипнув зубами, повернул гнедых к парку. Уже в третий раз он с самого утра приезжает к себе в дом и узнает, что мисс Партеджер ушла.

В день приезда он тоже заходил, надеясь, что мать легла подремать и Флик в одиночестве скучает. Однако выяснилось, что они отправились к тетке Хелен поболтать, и он хорошо знал, почему испытал разочарование, но тут же подумал, что именно ради этого и привез Флик в Лондон: чтобы его милое семейство, в особенности женская его половина, убедило ее выйти за него замуж. Он не сомневался в том, что они это сделают. Старшие члены семьи были настоящими специалистами по устройству браков.

Он уехал, ничего не попросив передать: не хотел, чтобы его матушка, женщина проницательная, поняла, как ему не терпится увидеть Флик. Он пунктуально явился к обеду, но обнаружил, что встреча с ней за обеденным столом в присутствии родителей его совершенно не удовлетворяет.

Накануне он явился к одиннадцати. Приезд вскоре после завтрака выглядел бы слишком демонстративным. Хай-торп сочувственно посмотрел на него и сообщил, что его мать, тетка и молодая леди отправились за покупками.

Демон понял, что вернутся они лишь через несколько часов, ему придется выслушивать разговоры об оборках и кружевах, и женщинам, разумеется, будет не до него.

Но ведь он и это должен был предвидеть. Он хотел, чтобы Флик развлеклась, а ходить по магазинам — для женщин своего рода развлечение.

В остальном судьба была к Демону более благосклонна: он узнал, что Трещотка Селборн заразился от детишек сестры свинкой, так что в этот сезон его в Лондоне не ждут и можно не беспокоиться.

Сегодня он снова приехал на Баркли-сквер ближе к полудню, уверенный в том, что Флик мечтает продемонстрировать ему свои новые наряды. Но его мать увезла ее в парк!

Он серьезно подумывал о том, чтобы сказать матери несколько резких слов.

Едва не столкнувшись со встречным ландо, он постарался подавить свою неуместную ярость. Ему казалось, что его лишили чего-то жизненно важного. Так, впрочем, оно и было. Ведь он привык видеться с Флик каждый день. Постепенно это чувство пройдет.

Должно пройти. В начале сезона он будет встречаться с ней либо в парке, под зоркими взглядами светских матрон, либо на балах и званых вечерах. Долгие интимные встречи здесь невозможны.

Когда он свернул на главную аллею, мрачность на его лице уступила место вежливой скуке.

Он обнаружил Флик в ландо его матери: она мило улыбалась джентльменам, которые прогуливались по лужайке с молодыми леди и с интересом ее разглядывали. Его мать была поглощена разговором с Хелен, чье ландо остановилось рядом.

Демон остановил свою коляску позади ландо матери. Джиллис стремительно спрыгнул с запяток и встал рядом. Привязав вожжи, Демон спрыгнул на землю и зашагал по обочине.

Флик услышала звук подъезжающей коляски и обернулась — теперь она улыбалась ему, тепло и приветливо. На секунду он утонул в ее взгляде, и его маска соскользнула с лица. Он улыбнулся Флик своей обычной поддразнивающей улыбкой.

Но, спохватившись, заменил ее на вежливо-прохладную. Только в глазах вспыхивали огоньки.

Флик протянула ему руку. Он галантно склонился:

— Приятная встреча, дорогая.

Выпрямившись, он обменялся вежливыми кивками с матерью и теткой и снова посмотрел на Флик, не выпуская ее руки:

— Вас не прельщает прогулка по лужайке?

— О да!

Она сразу подалась вперед. Демон понял, почему Флик с таким интересом смотрела на пары, прогуливавшиеся по траве: это была просто зависть. Она привыкла к ежедневным прогулкам верхом и соскучилась по ним.

Улыбнувшись, он открыл дверцу ландо. Его мать сурово посмотрела на него поверх головы Флик и одними губами произнесла: «Новое платье!» Усмехнувшись про себя, он помог Флик выйти из коляски и обвел ее взглядом.

— Новое?

Она бесхитростно улыбнулась:

— Да. — Выпустив его руку, покружилась. — Нравится?

Его взгляд был прикован к ее фигуре, изящество линий подчеркивало платье из твила цвета лаванды. Затем он посмотрел на ее лицо и едва не лишился дара речи. У него перехватило дыхание, сердце учащенно забилось. Как обычно, когда Флик оказывалась рядом.

Мать и тетка зорко следили за ними. Он откашлялся и любезно улыбнулся:

— Ты выглядишь… чрезвычайно мило. — Он положил ее руку на свою. — Мы пройдемся до клумб.

В ландо насмешливо фыркнули, но он не стал оборачиваться, а неспешно повел своего ангела на лужайку, наслаждаясь ее близостью. Демон взглянул на ее кудряшки:

— Тебя подстригли?

— Да. — Она повертела головой. Волосы и прежде обрамляли ее лицо, но теперь лежали более ровно. — По-моему, мне идет.

Демон кивнул:

— Несомненно, элегантная прическа. — Он встретился с ней взглядом. — Полагаю, она прекрасно сочетается с твоими новыми вечерними туалетами.

Она широко распахнула глаза:

— А как ты узнал…

Он ухмыльнулся:

— Я заезжал вчера днем, и мне сказали, что ты отправилась за покупками. Поскольку ты явно была у модистки, а я знаю свою мать, то догадаться было нетрудно.

— Хелен тоже поехала с нами. Это было… — она сделала паузу и улыбнулась, — очень приятно.

Они прогуливались молча, как это часто бывало в Нью-маркете, и чувствовали себя совершенно непринужденно.

Она соскучилась по нему, и радость переполняла все ее существо. Повернув лицо к солнцу, она улыбнулась, но не солнце — любовь согревала ее. Чуть скосив глаза, она увидела, что Демон наблюдает за ней. И вдруг брови его сдвинулись, лицо стало непроницаемым. Он смотрел прямо перед собой.

— Я подумал, что тебе интересно будет узнать о наших успехах в поисках Блетчли.

Флик ощутила чувство вины. В водовороте последних событий она забыла о Диллоне и его проблемах.

— Да, конечно. Что ты узнал? Демон поморщился:

— Блетчли действительно вернулся из Ньюмаркета на дилижансе. Сошел с него в Олдгейте. Мы проверили, но в тех местах его никто не знает. — Они дошли до цветника и ступили на дорожку, проложенную вдоль клумб. — Монтегью, мой поверенный, организует наблюдение в тех местах, где джентльмены встречаются с тем сбродом, к чьим услугам им иногда приходится прибегать. Если Блетчли появится, мы снова пойдем по его следу.

Флик нахмурилась:

— Это к мистеру Монтегью ты тогда уезжал в Лондон?

Демон кивнул, и она спросила:

— Ему удалось что-нибудь узнать о деньгах?

— Пока нет, но ему предстоит проверить немало вариантов. Акции, казначейские обязательства, депозиты, зарубежные сделки… Он все проверит. Он уже вычислил, какие суммы нас интересуют — прибыль от каждой мошеннической скачки в течение осеннего сезона и первой скачки этого года.

— Суммы большие?

Демон встретился с ней взглядом:

— Чудовищно большие.

Дойдя до конца дорожки, они снова сошли на траву, пройдя мимо нескольких пар. Демон адресовал им прохладные кивки и вежливые улыбки, она тоже кивала и улыбалась.

Когда пары остались позади, Демон ускорил шаг. Флик это удивило.

— Суммы настолько огромные, — продолжил он, — что они обязательно должны где-то всплыть. И это обнадеживает. К счастью, у нас остается еще несколько недель прежде, чем необходимо будет предупредить распорядителей.

— А я могу что-нибудь сделать?

— Нет. — Он бесстрастно посмотрел на нее. — Если Монтегью со мной не свяжется, я увижусь с ним через день-другой. — Он немного поколебался и добавил: — Как только удастся что-то узнать, я тебе сообщу.

Демон замедлил шаг, и на лице его снова появилось выражение скуки. Видимо, это и был его лондонский образ. И все же она не могла понять, почему, прощаясь, он избегал встречаться с ней взглядом.

Горация хлопнула его по плечу:

— Сегодня получишь приглашение на неофициальный бал, который устраивает Луиза в начале следующей недели. Надеюсь, ты будешь сопровождать нас с Фелисити.

— А папа не будет? — удивился Демон.

Горация махнула рукой:

— Ты же знаешь отца: он захочет по дороге заехать в свой клуб.

Взгляд Демона помрачнел.

— Как пожелаете, — кивнул он.

Его глаза на секунду встретились с глазами Флик, чтобы ее успокоить. Поклонившись Горации и Хелен, он отвернулся.

— И не задерживайся! — сказала Горация ему вслед. — Мы там обедаем.

Он снова кивнул, легко вскочил в коляску и уехал.

Глава 16

— Вы только посмотрите на них! — возмущенно прошипела Аманда на ухо Флик, после чего грациозно повернулась в танце.

Ее место заняла Амелия.

— Даже когда они танцуют, все равно поглядывают в нашу сторону. — Покачиваясь и приседая, она вполголоса добавила: — А один из них обычно стоит в стороне, как сейчас Демон, так, чтобы нас поймать, если мы оборвем оборку или ленту и попытаемся улизнуть!

Флик улыбнулась своему кавалеру и подала ему руку, сделав вид, будто не слышит жалобы близнецов. Они кружились в контрдансе. Бальная зала Луизы Кинстер была заполнена родственниками, приехавшими в Лондон, и друзьями семьи. Поскольку бал был неофициальным, а большинство гостей состояли в родстве друг с другом, на нем царила атмосфера непринужденного веселья. Были приглашены и совсем юные родственники.

Флик нырнула под руку кавалера и улыбнулась ему. Близнецы сделали то же самое и выглядели вполне довольными.

С первого же дня знакомства близнецы часто говорили об опеке своих кузенов, но Флик не очень-то им верила. Теперь она убедилась в том, что это правда. Кузены действительно не спускали с них глаз.

Даже танцуя, Гавриил и Люцифер то и дело поглядывали в сторону близняшек. Демон открыто следил за каждым их шагом, даже не делая вид, будто с кем-то беседует.

Оставалось только удивляться, как мужчины отваживаются приглашать девушек на танец. Джентльмены помоложе, казалось, не замечали опасности, поскольку не имели дурных намерений в отношении сестер.

Однако юнцы не интересовали близняшек. И Флик их понимала: ей тоже было скучно танцевать с юнцами.

По окончании танца они поблагодарили своих кавалеров и остались втроем.

— Они просто оберегают вас. Хотят отпугнуть от вас прощелыг.

Амелия вздохнула:

— Они в каждом видят прощелыгу.

— И это ограничивает наш выбор, — добавила Аманда.

— И мешает осуществлению нашего плана.

— Плана?

Аманда огляделась и потащила Флик в нишу, скрытую тремя пальмами в горшках.

— Мы решили… — начала Аманда.

— …обговорив все с Кэтрин, — вставила Амелия, — она из долины, вроде как ведунья…

— …что не будем дожидаться, пока джентльмены выберут нас…

— Да! — решительно подтвердила Амелия. — Мы сами сделаем свой выбор.

Флик рассмеялась и обняла своих новых подруг.

— Что же, одобряю ваше решение заняться этим вопросом самостоятельно.

— А вы, — Амелия чуть отодвинулась, чтобы заглянуть Флик в лицо, — тоже сами выбрали Демона?

Флик посмотрела в ту сторону, где стоял Демон. Никто не мог с ним сравниться. Ее губы медленно растянулись в улыбке. Он был воплощением ее грез.

— Да, я его выбрала, — ответила она сестрам. — Правда, мне было тогда всего десять лет и я мало что понимала, и все же… — Она запнулась и договорила: — Первой выбрала его я.

— Ну, вот видите! — Аманда решительно кивнула. — И все так. Онория сказала, что выбрала не первая, но все же выбрала. Пейшенс и Кэтрин заявили, что выбрали первыми. И вы тоже. Так что нам надо последовать вашему примеру.

— Пожалуй, да.

— Нам надо вернуться к гостям, — сказала Амелия. — Маменька нас высматривает.

Непринужденно улыбаясь, они влились в толпу гостей.

Флик остановилась и поискала глазами Демона. Они почти не виделись, не разговаривали. Встретились всего два раза, в парке и на улице, и обменялись несколькими фразами. При этом Демон не сбросил маски светского льва.

Ведь вокруг были люди.

Этим вечером он приехал как раз в тот момент, когда надо было садиться в экипаж, и им секунды не удалось побыть вдвоем. Терпение Флик было на пределе.

Она остановилась у бюста Цезаря, установленного на высоком постаменте, привстала на цыпочки и огляделась. Она точно знала, что Демон в зале. Вдруг сзади кто-то взял ее за руку. Она тихо вскрикнула и обернулась.

Демон стоял рядом с постаментом. Флик могла бы поклясться, что секунду назад его там не было. Он увлек ее в неглубокую нишу позади постамента и заслонил собой.

Глядя в суровое лицо Демона, она ослепительно улыбнулась:

— А я тебя искала!

— Знаю, — ответил он, помолчав.

Она пытливо взглянула на него: его тон и выражение глаз показались ей немного странными.

— Тебе… э-э… удалось что-нибудь узнать о деньгах?

Демон залюбовался ею, ее сияющими голубыми глазами и ласковым выражением лица. Он вздохнул и покачал головой:

— Пока нет. Но некоторые подвижки имеются.

— О!

Ее взгляд остановился на его губах.

— Монтегью удалось исключить различные ценные бумаги — вложения, в которых можно было бы утаить полученные доходы, что значительно сужает поле наших поисков.

Флик продолжала смотреть на его губы и не сразу осознала, что они перестали двигаться. Она подняла голову.

— Такое ощущение, будто мы ищем этих мошенников уже целую вечность. И надежда их поймать весьма сомнительна. Что ты об этом думаешь?

Демон с трудом сдержал желание привлечь ее к себе и прижаться губами к ее губам. Узкое платье из серебристо-голубого шелка, перехваченное под грудью серебряным шнуром, приводило в отчаяние. Единственной уступкой требованиям скромности была полоска полупрозрачного шелкового газа, элегантно пропущенная вдоль выреза и лежащая на плечах. Он с трудом вспомнил, о чем она его спросила.

— Думаю, мы их найдем.

Его голос прозвучал неожиданно резко. Флик удивилась и отвела взгляд. В этот момент заиграли вальс. Демон с радостью задушил бы музыкантов их собственными струнами. Глаза Флик радостно вспыхнули, и он мысленно чертыхнулся.

— У тебя… очень красивое платье.

Она раскинула руки и закружилась.

— Тебе нравится?

— Очень.

Это он мог сказать совершенно честно. Когда он увидел Флик в особняке родителей в этом наряде, у него перехватило дыхание. Платье так удачно обрисовывало ее фигуру, что следовало бы объявить его вне закона. Но платье ему определенно нравилось, как и то, что под ним скрывалось. Настолько нравилось, что он не смог бы обнять ее и закружить в вальсе на глазах у своих любопытных и проницательных родных.

— Повернись-ка еще раз.

Пока она кружилась, он с удовольствием задержал взгляд на ее бедрах.

— Гм… — Он не отрывал взгляда от ее платья, чтобы не видеть разочарования, появившегося в ее глазах. В карете она сообщила ему, что одна из законодательниц приличий, Эмили Каупер, разрешила ей вальсировать. — Очень удачный покрой и юбка не совсем обычная.

Он же специалист по обольщению, неужели не может придумать более интересной темы? Не хватает только заговорить о погоде.

— Из Ньюмаркета были какие-нибудь известия?

Демон услышал тихий вздох, предшествовавший ее вопросу. В ее глазах уже не было радостного предвкушения. Она держалась сдержанно.

— Ничего определенного. Мне передали, что никто из членов комитета не видел Диллона и не разговаривал с генералом.

— Это утешает. Надеюсь, в наше отсутствие Диллон не сделает какой-нибудь глупости. Надо бы ему написать.

Флик посмотрела на пары, кружившиеся по залу. Это из-за него она пропустила свой первый вальс в Лондоне. Сознавать это Демону было неприятно, но он не жалел. Наблюдать за тем, как она вальсирует с кем-нибудь другим, было невыносимо. А сам он не мог с ней танцевать.

— Карразерс сообщил, что Флинн в прекрасной форме.

Это ее заинтересовало.

— Да?

— Он нагружает его два раза в день, чтобы сделать выносливей. Предложил попробовать Флинна в стипль-чезе. Что ты по этому поводу думаешь?

Флик высказала свое мнение, и Демон удивился, насколько хорошо она разбирается в лошадях, их возможностях и потенциале.

Пока они вели разговор, вальс закончился и вот-вот должен был начаться котильон.

Демон обернулся и увидел молодых людей, надеявшихся пригласить Флик на танец. Он напряженно улыбнулся и снова заслонил ее собой. Затем потянулся к ее руке:

— Ты не подаришь мне этот танец, дорогая?

Она просияла:

— Конечно.

Он вывел ее в круг танцующих. Поскольку в танце соприкасались только их пальцы, она улыбалась, смеялась, но не светилась. Как бы пристально за ними ни наблюдали, никто не заметил бы ничего особенного: реакция молодой леди на лесть опытного повесы. Это вполне устраивало Демона.

По окончании танца он галантно поклонился и передал Флик толпе поклонников, нетерпеливо ожидавших своей очереди. А сам ретировался в дальний конец залы.

Там к нему присоединились Гавриил и Люцифер.

— Почему мы это делаем? — проворчал Люцифер. — Аманда едва меня не поцарапала как кошка, когда я настоял на том, чтобы она танцевала со мной вальс.

— А меня обдали ледяным холодом, — пожаловался Гавриил. — Не могу припомнить, когда я в последний раз вальсировал с айсбергом. И танцевал ли. — Он посмотрел на Демона: — Если так и дальше пойдет, я до конца сезона уеду отдыхать.

Демон, смотревший поверх голов, ничего не ответил. Гавриил проследил за его взглядом и увидел, что Флик разговаривает с окружившими ее поклонниками.

— Что-то я не видел, как ты вальсируешь, кузен, — заметил Гавриил.

Демон не отвел взгляда.

— Я был занят другим.

— Видимо, обсуждал судьбу древнеримских легионов.

Демон невольно ухмыльнулся и заставил себя отвести взгляд от оживленно болтающей Флик. Она уже успела освоиться в свете.

— По правде говоря… — в его ленивом голосе появились нотки, заставившие кузенов насторожиться, — я пытаюсь распутать одно преступление.

Он коротко рассказал братьям обо всем, что смог узнать о синдикате мошенников и о своих подозрениях относительно того, кто в него входит.

— Сотни тысяч! — повторил Гавриил. — Да, ты прав: эти деньги должны где-то всплыть.

— Но, — добавил Люцифер, — не обязательно там, где ты предполагаешь.

Демон вопросительно выгнул бровь.

— Есть еще ценности. Драгоценности — это очевидный вариант, но можно вкладывать деньги в картины и в другие вещи.

— Ты мог бы это проверить.

— Так я и сделаю. Но если бы в последние месяцы работали такие суммы, я уже знал бы об этом. — Люцифер поморщился. — Не думаю, чтобы деньги были вложены в ценные вещи. Впрочем, такая возможность не исключена.

Демон кивнул. Гавриил рассеянно смотрел в пространство.

— Ну, что?

Гавриил снова повернулся к собеседникам.

— Я тут подумал… — Он пожал плечами. — Кое-кто из моих знакомых может знать, не крутились ли в мире преступников большие суммы. И если Монтегью при этом проверит законные вложения, мы проконтролируем весь город.

Демон кивнул:

— Это довольно большая сфера, которую нельзя не принимать в расчет.

— Действительно, — согласился Люцифер. — Наша, так сказать, сфера.

— Гм… — Гавриил вскинул брови. — Мы не должны пропускать мимо ушей слухи о неожиданно свалившемся наследстве, оставленном бабкой, о которой раньше никто не слышал, о поправивших свои дела игроках и тому подобные вещи.

— Любого, у кого неожиданно появились деньги, — решительно кивнул Демон, — надо брать на заметку.

Его взгляд снова остановился на Флик.

Когда Люцифер пошел следом за блондинкой в зеленом шелке, которая привлекла его внимание, Гавриил дотронулся до плеча Демона:

— Не кусайся и не скрипи зубами. Я собираюсь перемолвиться парой слов с твоей золотой чаровницей.

Демон хмыкнул. У Кинстеров не принято браконьерствовать, так что Гавриил был абсолютно безопасен.

Однако Демон испытывал беспокойство. И слова Гавриила только усилили его. Флик выделялась даже при таком скоплении народа. Ее великолепные волосы и ангельское личико привлекали к себе внимание.

Но это была проблема Демона. И он не хотел, чтобы она о ней догадалась.

Флик никогда не скрывала своих чувств. И Демон очень ценил в ней открытость и честность.

Однако это создавало проблемы.

Когда они оказывались рядом, на лице Флик можно было прочесть все: страсть, чувственность, предвкушение, волнение, готовность… Это бросалось в глаза. Он заметил это довольно давно и только сегодня получил очередное тому подтверждение, когда они увиделись в доме у его родителей. Это согревало его, пробуждало в нем бурю чувств. Но…

Флик слишком хорошо владеет собой, и никто не сочтет ее чувство пустым увлечением. Все заподозрят правду — что между ними уже существует близость. Между многоопытным повесой и невинной молодой леди.

В случившемся, разумеется, виноват он. Увы, в свете на это посмотрят совершенно иначе.

Ее репутация будет погублена, даже поддержка Кинстеров ее не спасет. Сам он готов жениться на ней немедленно. Но уже слишком поздно: со временем скандал утихнет, но его не забудут. Ее репутация будет безвозвратно испорчена.

Другое дело, если бы она вышла за него замуж до приезда в Лондон или хотя бы дала согласие на замужество, чтобы они смогли объявить о помолвке. При таких обстоятельствах свет готов был бы ничего не заметить. Но она уже здесь, под крылышком его матери, как добропорядочная юная леди. Этого ей никогда не простят. Никогда.

Видя, как она уверенно держится, смеется и болтает, он подумал, что надо с ней увидеться без свидетелей уже завтра и объяснить ситуацию. Поначалу она ему не поверит, но он может обратиться за подтверждением к матери или даже к теткам. Они-то не ужаснутся — а вот Флик ужаснется. И согласится немедленно выйти за него замуж.

Чего он и добивается, не так ли?

Однако, поразмыслив, Демон решил, что не станет добиваться ее согласия таким путем.

Ведь в этом случае она выйдет за, него, просто чтобы избежать скандала. А ему нужна ее любовь и преданность до конца дней.

Если же, даже поняв ситуацию, Флик все равно не даст согласия на брак, а замкнется в себе, пытаясь подавить свои чувства, ничего хорошего это ему не сулит.

Демон не раз имел дело с женщинами, которые играли в любовь, а на самом деле были равнодушны ко всему на свете. Честность и открытость Флик были для него сокровищем, и он не смог бы погасить огонь.

Его долг найти способ ее защитить.

Он наблюдал за тем, как Флик танцует контрданс. Она весело смеялась, но не так, как если бы танцевала с ним. И он не сдержал улыбки. Прохаживаясь по бальной зале, не отрывая взгляда от Флик, он размышлял, как сохранить ее доброе имя.

Он пригласит ее на прогулку по парку. Флик недостаточно хорошо знает свет, чтобы понять его замысел. Он приехал на Баркли-сквер достаточно рано и, игнорируя понимающую улыбку Хайторпа, поднялся по лестнице в личную гостиную матери.

Леди Горация сидела в шезлонге, нацепив на нос очки. Когда он вошел, улыбнулась. Как он и ожидал, мать разбирала полученные нынешним утром приглашения. Флик ей помогала.

— Доброе утро, Гарри. Чем обязаны удовольствию видеть тебя?

Сняв очки, мать подставила ему щеку для поцелуя.

Он чмокнул ее, сделав вид, будто не заметил ее насмешливого взгляда, и повернулся к Флик, которая поспешно встала.

— Я хотел бы пригласить Фелисити покататься по парку.

У Флик загорелись глаза, лицо осветила улыбка.

— Это будет прелестно!

Шагнув к нему, она протянула руку.

Демон взял ее и удержал, не давая ей приблизиться. На секунду заглянул ей в лицо, опустил веки, любезно улыбнулся и повернул ее к двери.

— Сегодня довольно ветрено. Тебе стоит надеть пелерину.

Маска вежливости не сходила с его лица. Улыбка Флик поблекла.

— Да, конечно. — Она повернулась к Горации: — Если не возражаете, сударыня.

— Конечно, поезжай, милочка.

Горация с улыбкой махнула рукой. Флик сделала книксен и пошла одеваться.

Как только дверь за Флик закрылась, Горация устремила на сына подозрительный взгляд, однако не решилась задать ему интересующий ее вопрос. Этот взгляд лишь подтвердил опасения Демона.

Впрочем, ничего особенного не произошло. Он просто предложил Флик покататься по парку.

В глазах Горации появилось недоумение. Демон с обычной прохладной светскостью кивнул матери.

— Я подожду Фелисити внизу. Лошадей надо поводить.

Флик не заставила себя ждать: она бежала по лестнице, когда он медленно спустился с последней ступеньки. У них появилась редкая возможность недолго побыть вдвоем. Демон, сбросив маску, широко улыбнулся ей, взял за руку и привлек к себе.

Она засмеялась, тихо и радостно, и, сияющая, повернула к нему лицо. По ее телу пробежала легкая дрожь, дыхание участилось. Глаза распахнулись, зрачки расширились, губы приоткрылись. Она вся светилась.

Даже на плохо освещенной лестнице невозможно было не заметить скрывавшейся за всем этим чувственности. Она испытывала томление. Так же, как он. Ему до боли захотелось заключить ее в объятия и поцеловать.

Судорожно вздохнув, Демон посмотрел вниз и, увидев у двери Хайторпа, быстро надел свою обычную маску.

— Пошли, а то гнедые переохладятся.

Флик почувствовала эту перемену в нем, но, заметив дворецкого, кивнула и чинно пошла рядом с Демоном вниз.

Пока Демон усаживал ее в коляску и вез в парк, он успел овладеть собой. Флик хранила молчание — она вообще не склонна была к пустой болтовне, — но удовольствие от поездки отражалось на ее лице, и все могли его видеть. К счастью, сиденье в коляске было достаточно широким, так что между ними оставалось некоторое расстояние, и, кроме радости, на ее лице не отразилось никаких других чувств.

— Ты отправила письмо Диллону? Он повернул в парк.

— Да, нынче утром. Написала, что след Блетчли мы потеряли, но обязательно отыщем его, а пока пытаемся обнаружить деньги, заработанные на мошенничестве. — Флик нахмурилась. — Надеюсь, теперь он не натворит глупостей. А если бы вообразил, что его бросили, отправился бы на поиски сам. И его обязательно поймали бы.

Впереди показались экипажи блюстительниц светских приличий.

— Я собираюсь отправить Флинна в Донкастер. Боюсь только, как бы на него не подействовала перемена грунта.

— Донкастер?

Флик на секунду задумалась и оживленно заговорила, аргументируя все «за» и «против», пока они ехали вдоль линии модных экипажей, сначала в одну сторону, потом — в другую. Демон подозревал, что Флик не заметила, как за ней наблюдают матроны, не обратила внимания на интерес, с которым их рассматривают, на то, как патронессы обменялись многозначительными взглядами. Когда дамы, чье мнение было решающим в свете, благосклонно кивнули, он ответил им с любезностью, лишь подтвердившей их предположения. Флик тоже рассеянно им кивнула, не догадываясь, что это будет воспринято как послушание будущему мужу.

— Если ты всерьез решил приучать Флинна к стипль-чезу, — закончила она, — тебе следует перевести его в Чел-тенхэм.

— Гм… Возможно.

Повернув гнедых к выезду из парка, Демон внутренне ликовал. Матроны восприняли задуманный им маневр именно так, как он и хотел.

Демон испытал огромное облегчение. По сути дела, он заявил о своих правах. Теперь все светские дамы больше не сомневаются, что он намерен жениться на мисс Фелисити Партеджер. Что между ними уже существует договоренность. И, что очень важно, почтенные дамы сочтут совершенно правильным, что он, будучи намного старше и опытнее невесты, объявил о своих намерениях таким образом, после чего позволил ей наслаждаться лондонским сезоном, не ограничивая ее свободы.

— Я отвезу тебя на Баркли-сквер, а потом заеду к Монтегью. Быть может, ему удалось что-нибудь узнать. Флик кивнула, и радость в ее взгляде угасла.

— Времени остается все меньше.

Глава 17

Времени действительно оставалось все меньше, но не в том смысле, как того хотелось Флик. Спустя четыре дня она сидела в карете леди Горации, стараясь подавить в себе чувство разочарования. Другая на ее месте получала бы массу удовольствия, оказавшись в гуще светской жизни. Она побывала в «Олмэксе», на вечерах, на балах, в музыкальных салонах, на раутах. Казалось бы, чего еще желать?

Ответ сидел напротив, облаченный, как всегда, в черное. В полутемной карете она видела его светлые волосы и овал лица, но не могла различить его черты. Однако память услужливо нарисовала его привычную маску. Невыразимо вежливую, чуть высокомерную, скучающую… Казалось, он не испытывает к ней никакого интереса, не говоря уже о страсти.

Они никогда не встречались днем. После той прогулки в парке он больше не являлся с визитами, не прогуливался с ней по лужайкам. Флик понимала, что у него есть другие дела, но не представляла себе, что будет в Лондоне так одинока.

Если бы не дружба с близнецами и не теплое отношение его родни, она пришла бы в отчаяние, как после смерти родителей, когда осталась совершенно одна.

В то же время у нее не было причин для сомнений в том, что он по-прежнему хочет на ней жениться и что все ожидают их свадьбы. Но если после замужества ее жизнь будет такой же, как сейчас, она вряд ли выдержит. Хотя, как сказала близнецам, сама сделала выбор.

Карета остановилась, немного проехала и снова остановилась, на этот раз у ярко освещенного портика особняка Аркдейлов. Демон вышел из кареты, подал руку сначала ей, а потом матери. Горация расправила юбки, поправила прическу и вплыла в дом, опираясь на руку дворецкого и предоставив Демону вести Флик.

— Пойдем?

Флик посмотрела на него, но увидела только маску. В его голосе звучала все та же скука. Он подал ей руку. Кивнув, она положила кончики пальцев ему на рукав.

Поднимаясь по лестнице, она все время улыбалась, стараясь не замечать, как скованно он держится, как чуть отставляет локоть. В последнее время всегда было так. Демон больше не пытался ее обнять.

Они поздоровались с леди Аркдейл, прошли за Горацией к диванчику у стены, Демон попросил Флик записать его на первый котильон и первый контрданс после ужина, после чего растворился в толпе.

Подавив вздох, Флик подняла голову. Демон сопровождал ее на каждый бал, но кончалось все слабым прикосновением ее пальцев к его рукаву на пути в залу, одним сдержанным котильоном, одним еще более сдержанным контрдансом, скучным ужином в окружении ее поклонников и совместным возвращением домой. Почему все считали, что они скоро поженятся, Флик понять не могла. Его исчезновение послужило сигналом для ее кавалеров. Придав лицу веселое выражение, она занялась молодыми джентльменами, стараясь урезонить особо навязчивых. Этот вечер прошел как и все предыдущие.

— Эй, слушайте, осторожнее!

— Ох, мне так жаль! — Флик покраснела и виновато улыбнулась своему кавалеру, которому наступила на ногу, — серьезному молодому джентльмену, лорду Бристолю. Они кружились в вальсе, но этот танец не с Демоном был для нее скорее испытанием, чем удовольствием. Поскольку она все время искала глазами Демона.

За что постоянно себя ругала, но ничего не могла поделать. К счастью, бальные залы были большими и переполненными, так что увидеть его ей удавалось только мельком. Насколько она могла судить, ее кавалеры пока этого не замечали.

Даже когда она наступала им на ногу.

Внутренне содрогнувшись, она строго приказала себе не отвлекаться. Она снова превратилась во влюбленную девчонку, которая подглядывала за своим идолом через перила лестницы. За тем единственным мужчиной, которого хотела заполучить и который был для нее недосягаем. И до сих пор оставался недосягаемым.

Ей не нравилось за ним наблюдать, но она все равно это делала. И то, что она видела, ее отнюдь не радовало. Рядом с ним неизменно находилась какая-нибудь женщина, какая-нибудь до отвращения прекрасная леди. Она поднимала голову, чтобы заглянуть ему в лицо, и смеялась какой-нибудь острой шуточке. Флик хватало мимолетного взгляда, чтобы заметить все: лениво-изящные жесты, колкие остроты, высокомерно выгнутую бровь.

Женщины старались придвинуться к нему поближе, коснуться его, и он позволял им это. Они флиртовали с ним, соблазняли, заигрывали.

Флик не хотела на него смотреть, но смотрела.

— Как вы думаете, погода не испортится?

Она снова перевела взгляд на лорда Бристоля.

— Думаю, нет.

Небо оставалось безоблачным уже неделю.

— Я надеялся уговорить вас оказать мне и моим сестрам честь и поехать в нами в Ричмонд.

Флик мягко улыбнулась:

— Спасибо. Но, боюсь, у нас с леди Горацией весь завтрашний день расписан.

— О! Да, конечно. Я просто подумал — а вдруг.

Флик позволила себе выказать некоторое сожаление. Ей действительно бьшо жаль, что такое предложение не исходит от Демона. Она ни в грош не ставит эту бесконечную череду развлечений. И с удовольствием съездила бы в Ричмонд. Но в этом случае лорд Бристоль может подумать, будто у него есть хоть один шанс завоевать ее.

Наступило время ужина. Демон спокойно явился за ней, чопорно провел в столовую, а потом сидел рядом с ней, не произнося ни слова, пока кавалеры пытались ее развлечь. После ужина заиграли вальс: она танцевала без всякого удовольствия, снова высматривая Демона, который стоял в самом конце залы.

Тут лорд Бристоль повел ее на поворот. Флик посмотрела — и чуть не вскрикнула. Продолжая кружиться, она судорожно вздохнула, пытаясь скрыть потрясение. Дыхание перехватило. Тело пронзила боль.

Кто она, эта женщина, которая так и льнет к нему? Она потрясающе красива: темные волосы, уложенные в высокую прическу, безупречно правильные черты лица. А фигура! Таких форм Флик даже представить себе не могла. Но еще страшнее ее фамильярность, то, как она заглядывает ему в лицо: это не просто знакомая.

Лорд Бристоль, оставаясь в блаженном неведении, кружил ее по залу. На Флик снизошло благословенное оцепенение, избавившее ее от раздирающей душу и тело ревности. У нее закружилась голова.

Танец закончился. Лорд Бристоль выпустил ее из объятий, и она едва не упала, хорошо, что не забыла сделать книксен.

Она побледнела. Внутри все дрожало. С вымученной улыбкой она поблагодарила лорда Бристоля и нырнула в толпу.

Флик не знала, что у Демона есть любовница!

Это слово било по нервам, эхом отдаваясь в сознании. Почти инстинктивно она пробралась сквозь толпу к нескольким пальмам в кадках. Ниши здесь не было, но Флик нашла прибежище у самой стены, в тени веерообразных листьев.

Флик была абсолютно уверена в правильности своего предположения и растерялась, не зная, что делать.

Мужчина, флиртующий со своей любовницей, даже отдаленно не напоминал ее кумира, с которым она встречалась в Ньюмаркете и которому с такой готовностью отдалась.

Мысли путались; она никак не могла привести их в порядок, сосредоточиться, осмыслить случившееся.

— Сейчас я ее не вижу, но она славненькая малышка. Очень правильный выбор. Теперь, когда Горация взяла ее под крыло, все будет как надо, — сказала какая-то женщина по другую сторону пальм.

— Гм… — отозвалась вторая, — его не обвинишь в том, что он от нее без ума, не правда ли?

Флик заглянула за листья: две пожилые леди, опираясь на трости, осматривали зал.

— Так и должно быть, — изрекла первая. — Я уверена, что все обстоит именно так, как говорит Хилари Экклз: у него хватило ума понять, что пора жениться, и он сделал правильный выбор. Хорошо воспитанная девочка, подопечная друга семьи. Слава Богу, не брак по любви!

— Конечно! — поддакнула вторая сплетница. — Они обычно несчастливы, эти браки по любви. Не вижу в них никакого смысла.

— Смысла? — фыркнула первая. — Потому что они бессмысленны. Но к сожалению, теперь это модно.

— Странно, что Кинстер не следует моде, — помолчав, сказала вторая.

— Сынок Горации, видимо, единственный в семье, у кого голова на месте. Может, он и проказник, но в данном случае здравый смысл восторжествовал. Ну скажи, — старуха взмахнула рукой, — что бы с нами было, выйди мы замуж по любви?

— Вот именно. А вон Тельма. Видишь? Давай у нее спросим.

Обе дамы удалились, тяжело опираясь на трости. Флик больше не чувствовала себя в безопасности за пальмами. У нее кружилась голова, и она решила отправиться в дамскую комнату.

Она снова стала пробираться сквозь толпу, избегая столкновения со знакомыми, в особенности — с Кинсте-рами, и, добравшись до двери, которая вела в коридор, шагнула в полутьму. Маленькая горничная вскочила с табуретки и повела Флик в комнату, где дамы могли привести себя в порядок.

В комнате царил полумрак, только одна сторона была ярко освещена. Взяв поданный служанкой стакан воды, Флик отошла к креслу, стоявшему в полутьме, опустилась в него и стала медленно пить. Дамы приходили и уходили, но никто ее не замечал. И постепенно она пришла в себя.

Дверь распахнулась, и вошла любовница Демона. Дама, прихорашивавшаяся у зеркала, с улыбкой обернулась:

— Селеста! Как дела?

Селеста остановилась в дверях, подбоченилась:

— Дела? Лучше не бывает!

Подруга Селесты рассмеялась. Грациозно покачивая бедрами, Селеста пересекла комнату, тоже подошла к зеркалу, придирчиво осмотрела себя.

Обменявшись взглядами, остальные дамы покинули комнату.

— Говорят, он собирается жениться, — вполголоса сказала подруга.

Селеста посмотрела в зеркало на Флик:

— Ну и что? Я же не собираюсь за него замуж!

Подруга захихикала:

— Мы все знаем, чего ты от него хочешь, но у него могут быть другие планы. По крайней мере после женитьбы. В конце концов, он же Кинстер!

— Ну и пусть. — Селеста говорила с легким акцентом. Каким — Флик не могла определить. — Не понимаю, при чем здесь его имя?

— Не имя, а семья. И даже не семья, а… В общем, все Кинстеры на удивление верные мужья.

Селеста скорчила гримаску, наклонила голову и сверкнула глазами. Затем выразительно провела пальцами по пышной груди, видневшейся из глубокого выреза. И снова встретилась взглядом с Флик.

— Надеюсь, — промурлыкала она, — этот Кинстер будет исключением.

Флик снова стало не по себе. Где только она нашла силы пересечь комнату! Поставив на столик стакан, Флик выскользнула за дверь.

— О Боже! — в ужасе воскликнула подруга Селесты.

Дверь закрылась. Флик остановилась в сумрачном коридоре. Ей хотелось куда-нибудь убежать. Но куда? Глубоко вздохнув, она подняла голову. Преодолевая тошноту и головокружение, не позволяя себе задумываться об услышанном, она направилась в бальную залу. Но не успела сделать и трех шагов, как из полутьмы кто-то возник.

— А вот и ты! Я уже несколько часов за тобой гоняюсь!

Флик изумленно уставилась на свою тетку Скрогс и, собрав остатки самообладания, присела:

— Добрый вечер, тетя. Не знала, что вы здесь.

— Неудивительно! Эти юные идиоты заморочили тебе голову, об этом я и хочу с тобой поговорить.

Схватив Флик за локоть, Эдвина Скрогс посмотрела на дверь дамской комнаты:

— Там дамы.

Флик не стала объяснять, почему не хочет туда возвращаться.

Эдвина осмотрелась и потащила Флик к увешанной гобеленами стене.

— Давай поговорим здесь. Никто не услышит.

От этих слов Флик похолодела. Леди Горация помогла ей разыскать тетку, и Флик навестила ее вскоре после приезда в Лондон. Исключительно из чувства долга: ее тетка неудачно вышла замуж, разошлась и теперь жила достаточно экономно, хотя в деньгах не нуждалась.

Родители Флик заплатили Эдвине Скрогс, чтобы та взяла Флик к себе, пока их не будет. Но как только пришло известие об их гибели, миссис Скрогс объявила, что не в состоянии содержать племянницу, и готова была вышвырнуть Флик из дома. К счастью, ее приютил генерал.

— Так вот, насчет тех юнцов, которые пускают вокруг тебя слюни. Забудь о них, слышишь? — Она поймала изумленный взгляд Флик. — Я обязана наставить тебя на путь истинный и сказать все, что думаю. Ты живешь у Кинстеров. В городе говорят, что их сынок положил на тебя глаз. — Эдвина вплотную приблизилась к Флик: — Мой тебе совет: не упусти свой шанс. Их семья — одна из самых богатых в стране, но они люди с гонором. Заполучи от него кольцо любым способом! — Ее глаза заблестели. — Дом у них огромный, всегда можно найти уединенную комнату и…

— Нет!

Флик вырвалась от тетки и побежала по коридору.

У входа в зал, переведя дыхание и сдерживая подступившие к глазам слезы, она услышала позади шаги и нырнула в зал. И — налетела на Демона.

Тихо вскрикнув, Флик наклонила голову, чтобы скрыть от него лицо. Он инстинктивно поймал ее, крепко ухватив за плечи.

— Что случилось?

Его голос звучал как-то странно. Не глядя на него, Флик покачала головой:

— Ничего.

Его пальцы превратились в стальные тиски.

— Проклятие, Флик…

— Говорю — ничего! — Она попыталась высвободиться. Он заслонял ее собой, и пока на них никто не обратил внимания. — Мне больно! — прошептала она.

Его руки мгновенно разжались и скользнули ниже. Она ощутила прикосновение его теплых ладоней, и ей до боли захотелось разрыдаться, броситься ему на грудь…

Нельзя.

Флик выпрямилась, сделала глубокий вдох и подняла голову.

— Ничего не случилось, — повторила она, глядя через его плечо на танцующие пары.

Сузив глаза, Демон смотрел в плохо освещенный коридор.

— Чем тебя расстроила тетка?

Он говорил спокойно, слишком спокойно. Но внутри бушевало пламя.

Флик тряхнула головой:

— Ничем!

Он всмотрелся в ее лицо, но Флик отвела глаза. Она была очень бледной.

— Кто-то из тех щенков?

Если так, он их убьет.

— Нет! — Она бросила на него полный презрения взгляд. — Все в порядке.

Он видел, каких усилий ей стоит держать себя в руках. Он не двигался, чтобы заслонить ее от глаз любопытствующих.

— Все в порядке, — повторила она уже более твердо.

Демон чувствовал, что она дрожит. Как ему хотелось увести ее куда-нибудь, обнять, сломить ее упрямство и выяснить, что случилось, но он не мог позволить себе остаться с ней наедине. Он и раньше терял над собой контроль рядом с ней, а теперь…

Он вздохнул, стараясь приструнить своих бесов. Крест, который он добровольно взялся нести, оказался слишком тяжелым. Не видеться с ней хотя бы в бальной зале или в перерывах между танцами было невыносимо. Но он сам сочинил эту пьесу и должен играть отведенную ему роль. Держаться от нее подальше.

Ради ее блага, ради ее безопасности.

Он страдал, видя, как она вальсирует с другими мужчинами. Но пока она не дает согласия выйти за него замуж и они не объявят о своей помолвке, он не будет танцевать с ней вальс. Он гораздо старше ее, имеет репутацию повесы, а она невинна, так что до официальной помолвки они не могут оставаться наедине.

Демон не знал, как долго выдержит испытание, которое сам себе устроил. Особенно испытание вальсом. Он не имел ни малейшего желания танцевать с кем бы то ни было, кроме своего ангела. Но приходилось. Это нужно было не ему, а свету.

Сегодня это оказалась Селеста. Ему почти удалось отвлечься, решительно напомнив сластолюбивой графине о том, что их отношения давно закончились. Обидевшись, она отлипла от него и возмущенно удалилась, а Демон почувствовал облегчение. Всего секунду, пока не увидел, как Флик вальсирует в объятиях этого щенка, Бристоля.

Чуть повернув голову, он посмотрел в зал. Следующий танец — контрданс, один из двух, которые Демон позволял себе танцевать с Флик. Насколько он мог судить, все ее щенки были в зале. Кто же тогда ее расстроил?

Он снова посмотрел на нее. Она немного успокоилась, даже порозовела.

— Может быть, вместо танца нам лучше пройтись?

Она бросила на него изумленный взгляд:

— Нет! То есть… — Она тряхнула головой и отвела взгляд. — Нет, лучше потанцуем. — Голос ее дрогнул. Демон сощурился. — Я обещала тебе танец, он записан у меня в программке. Тебе от меня нужно именно это, так что давай танцевать.

Поколебавшись секунду, он поклонился и повел ее в круг танцующих, поняв, что поступил правильно. Она была так напряжена, так расстроена, что могла сорваться. И сохранила самообладание лишь благодаря силе воли.

Хорошо, что рядом с ней оказался именно он. Флик только недавно начала танцевать на балах, и ей надо было внимательно следить за фигурами. Он постоянно подсказывал ей, что нужно делать, незаметно поворачивая ее пальцы то в одну, то в другую сторону. Она даже дважды споткнулась и толкнула двух дам. Чего с ней никогда не случалось.

Что, к черту, произошло?

Что-то изменилось. И началось это не сегодня. Демон пристально наблюдал за ней и не мог ошибиться. Куда девалась ее жизнерадостность? Не то чувственное сияние, которое он боялся разжечь в ней, а что-то другое. Огонь, всегда горевший в ее взгляде, померк.

Танец закончился громким аккордом. Флик отвернулась и вздохнула, как показалось Демону, с облегчением Он взял ее пальцы и положил себе на руку.

— Пойдем, я отведу тебя к моей матери.

Поколебавшись, она кивнула. Он подвел ее к леди Горации, болтавшей с приятельницами. Она на миг подняла голову и тут же вернулась к разговору. Демон снова посмотрел на Флик: она по-прежнему избегала его взгляда.

Он чопорно кивнул и отошел со словами:

— Оставляю тебя с твоими друзьями.

Флик сразу же окружили поклонники. Она рассеянно разговаривала с ними, явно не питая к этим глупым юнцам никакого интереса.

Вечер, хвала небесам, близился к концу. Демон отошел чуть подальше, чтобы никто не заметил, как он смотрит на Флик.

В этот вечер судьба уготовила Демону еще одно испытание.

Он стоял у стены, наблюдая за Флик, когда к нему подошел джентльмен, такой же элегантный, как и он сам. Демон мрачно кивнул:

— Добрый вечер, Чиллингуорт.

— Судя по выражению вашего лица, не очень добрый, — возразил джентльмен. Глядя поверх голов, туда, где Флик разговаривала со своими поклонниками с живостью, скорее наигранной, чем искренней, Чиллингуорт с улыбкой произнес: — Лакомый кусочек, не спорю, но никогда бы не подумал, что вы решитесь обречь себя на такое.

Демон сделал вид, что не понимает.

— На что именно?

— О! — Чиллингуорт повернулся и встретился с ним взглядом. — Я имею в виду — на такое мучение, конечно!

Демон нахмурился, хотя предпочел бы испепелить его взглядом. Чиллингуорт с ухмылкой посмотрел на Флик.

— Девил, конечно, был обречен, но остальные имели свободу выбора. Вейну хватило ума похитить у света Пейшенс. Ричард — я всегда считал его самым благоразумным — женился на своей дикой ведьмочке в Шотландии. Вот я и удивляюсь, почему вы добровольно выбрали себе такое наказание. — Он насмешливо посмотрел на Демона: — Вы должны признать, что это не слишком комфортно.

Демон не собирался ничего признавать. Ни того, что его бесы воют и рвутся на свободу. Что он почти не спит, не ест и испытывает сильнейшие муки. Он равнодушно посмотрел на Чиллингуорта.

— Переживу.

— Гм… — Губы Чиллингуорта снова раздвинулись в улыбке. — Вашей стойкости можно лишь позавидовать. — Он снова стал разглядывать Флик.

Демон окаменел.

— Насколько вам известно, — пробормотал Чиллингуорт, — я никогда не питал слабости к девственницам. Но всегда признавал, что Кинстеры знают толк в женщинах. — Он снова посмотрел на Флик. — Может быть?..

— Не советую.

Эта короткая фраза прозвучала как предостережение, почти как угроза. Чиллингуорт стремительно обернулся и встретился взглядом с Демоном. На секунду, несмотря на аристократический лоск, между ними пробежала волна первобытной жестокости. А потом губы Чиллингуорта снова раздвинулись в улыбке, а в глазах вспыхнуло торжество.

— Ну, наверное, нет.

Продолжая улыбаться, он кивнул и отвернулся. Мысленно проклиная его, Демон решил, что не позволит ему уйти победителем.

— Если Девил был обречен, то и с вами будет то же.

Чиллингуорт рассмеялся и двинулся прочь.

— О нет, мой милый. Уверяю вас, со мной такого никогда не случится.

— Спасибо, Хайторп.

Передав дворецкому перчатки и трость, Демон зашагал по коридору, вошел в столовую и остановился на пороге. Мать изумленно подняла брови:

— Доброе утро. Что привело тебя так рано?

Демон с удивлением посмотрел на пустые стулья у стола:

— А Фелисити?

— Еще не вставала.

Было уже после десяти. Демон знал, что Флик встает на рассвете, как бы поздно ни легла. Она привыкла утром ездить верхом. Ему отчаянно хотелось попросить Горацию зайти к ней, но он не решился, опасаясь, как бы его просьба не показалась странной.

Горация наблюдала за сыном. Может, она догадается, подумал Демон с надеждой. Это совсем не трудно: ведь она хорошо знает своих сыновей. Но… Он не был уверен в том, что она, пусть с самыми лучшими намерениями, не начнет давить на Флик, чтобы та дала согласие на брак. А он не хотел, чтобы на нее оказывали давление.

Сжав губы, он отрывисто кивнул:

— Я зайду вечером. — Предполагалось, что он будет сопровождать их на раут. Он резко повернулся и добавил: — Скажи ей, что я заходил.

Он вышел из дома, тяжело вздохнул и натянул перчатки. Глубокой ночью, лежа в постели и ломая голову над тем, что же все-таки случилось, он вспомнил слова Флик: «Тебе от меня нужно именно это».

Они говорили о танце. Точнее, он говорил. Так что же имела в виду она? Демон терялся в догадках.

Он снова вздохнул и крепче сжал трость. Его мысли все время шли по проторенной дорожке. С каждым днем ему было все труднее сдерживать свои порывы, свои желания. Только накануне он понял, насколько легко может потерять власть над собой: он услышал, как двое из ее юных поклонников называли ее «нашим ангелом», и чуть было пинками не отогнал их от нее. Она принадлежит ему. Только ему.

Тогда он стиснул зубы и сдержался. Но он не знал, сколько еще выдержит.

Поморщившись, Демон извлек из кармана список, который составил для него Монтегью, пока искал след денег от скачек. Проверив адреса, он отправился по тому, который оказался ближе остальных. Он рассчитывал, что поиски помогут ему отвлечься.

В Лондоне им понадобится дом.

Особняк, не слишком большой, но с достаточным количеством комнат. Он точно знал, что ищет. А еще он знал, что вкусы Флик совпадают с его собственными, и собирался купить ей в подарок дом. Их общий дом.

Глава 18

Очередной бал… Флик очень хотелось бы оказаться в Хиллгейт-Энде, и чтобы Демон снова был на своем конном заводе, а жизнь стала простой.

— Мисс Партеджер, Фремли сочинил прекрасную оду в честь ваших глаз. Вы уверены, что не хотите ее послушать?

— Совершенно уверена. — Флик сурово посмотрела на лорда Хендерсона: — Вы же знаете, как я отношусь к поэзии.

Его милость смутился:

— Я просто подумал, что раз она про ваши глаза…

Флик выгнула бровь и одарила своим вниманием следующего юного поклонника. Она изо всех сил старалась не быть жестокой с многочисленными воздыхателями, которых привлекла помимо собственной воли, но все они были такие зеленые, такие пресные, такие беспомощные! И не вызывали у нее ни малейшего интереса.

Однако из вежливости она делала вид, будто слушает их трескотню, хотя внимание ее было сосредоточено на высоком мужчине, прислонившемся к стене в противоположном конце залы. Она видела его краем глаза и, как всегда, рядом с ним какую-нибудь леди. Каждый вечер новую. Флик воспринимала это как вызов: этих женщин надо победить и уничтожить.

Демон хочет на ней жениться. Этим утром, лежа в постели, она решила, что согласна выйти за него замуж. Но он должен ее полюбить, независимо от того, что по этому поводу думает Селеста, тетя Скрогс или те старые кошки.

Ей не станет легче от того, что он будет бросать на нее гневные взгляды. Другое дело, когда начнется вальс, пройти через весь зал, остановиться перед Демоном и потребовать, чтобы он танцевал с ней.

Интересно, как бы он отреагировал?

Ее мечты нарушил джентльмен, который ловко оттеснил лорда Бристоля и занял место рядом с ней.

— Милая мисс Партеджер, я так рад.

Флик машинально подала ему руку, и он задержал ее в своей дольше, чем положено. Он был старше остальных поклонников.

— Простите, сэр, — она отняла руку, — но я вас не знаю.

Он улыбнулся:

— Филипп Ремингтон, дорогая, к вашим услугам. Мы встречались с вами у леди Хоукридж на прошлой неделе.

Флик вспомнила его и кивнула. У леди Хоукридж он ее заметил, но не выказал особого интереса. Его взгляд на секунду остановился на ее лице, он вежливо кивнул, и взгляд скользнул ниже. У этого джентльмена не было ничего общего с окружавшими ее неопытными юнцами.

— Осмелюсь задать вам один вопрос, дорогая. В свете иногда выдают предположение за истину. В результате возникает путаница. — Он произнес эти слова с заговорщической улыбкой, и Флик на нее ответила.

— Согласна с вами. Так о чем вы хотели меня спросить?

— Вопрос довольно деликатный. Хотелось бы знать, не ошибочны ли слухи о вашей помолвке с Гарри Кинстером.

Флик чуть задержала дыхание и решительно ответила:

— Нет. Мы с мистером Кинстером не помолвлены.

Ремингтон поклонился:

— Благодарю вас, дорогая. Признаться, был рад это услышать.

Он многозначительно посмотрел на нее. Флик мысленно чертыхнулась, хотя и была польщена: Ремингтон, безусловно, хорош собой.

Их разговор привлек внимание других мужчин, тоже далеко не юнцов. Один из них оттеснил лорда Хендерсона.

— Фрэмлингем, мисс Партеджер. Мы видели вас в доме Кинстеров… Поэтому и подумали, понимаете?

— Я — друг семьи, — довольно холодно объяснила Флик. — Леди Горация любезно согласилась вывозить меня в свет.

— О!

— Правда?

Джентльмены оттеснили юнцов в сторону. Флик напряглась, но любезный Ремингтон и немногословный Фрэмлингем оказались намного интереснее ее юных поклонников.

Уже через несколько минут она от души смеялась. К их кружку присоединились две молодые леди. Разговор перешел в остроумный обмен репликами.

Тихо посмеиваясь над едким замечанием Ремингтона, Флик бросила взгляд на противоположную сторону залы, подумав, что Демон оценил бы шутку.

Но в этот момент он смотрел на Селесту.

Флик задохнулась и снова перевела взгляд на Ремингтона. Спустя секунду она заставила себя дышать ровно, гордо выпрямилась, подняла голову и одарила улыбкой своих новых кавалеров.

На следующее утро, как только экипаж леди Горации остановился на аллее парка, его окружили со всех сторон.

— Ваша светлость. Леди Кинстер. — Возглавивший группу из шести джентльменов и двух леди, Ремингтон поклонился Хелен и Горации, а потом с теплой улыбкой — Флик. Выпрямившись, он обратился к Горации: — Сударыня, вы не разрешите мисс Партеджер прогуляться по лужайке в нашем обществе? — Он перевел взгляд на Флик: — Если, конечно, такая перспектива вас соблазняет?

Окажись Демон где-нибудь поблизости, Флик сидела бы в карете, надеясь, что он с ней заговорит. Но его не было. В течение последней недели он не появлялся в парке. Этим утром она отправила еще одно ободряющее письмо Диллону. Ее все сильнее беспокоило, что он отправится на поиски Блетчли и его схватят. Генерала это просто убило бы. К несчастью, Демона рядом не было, а только он мог ее успокоить. Рядом стоял Ремингтон. Так что уж лучше прогуляться, чем сидеть на месте. Улыбнувшись, она посмотрела на Горацию:

— Если не возражаете, сударыня? Горация обвела джентльменов оценивающим взглядом и кивнула:

— Конечно, милочка. Прогулка пойдет вам на пользу.

— Мы не уйдем далеко, — заверил ее Ремингтон.

Горация проводила Флик взглядом.

Хелен, которая тоже наблюдала за происходящим, спросила:

— По-твоему, это разумно?

Горация мрачно усмехнулась:

— Право, не знаю.

На протяжении последних недель Демон все дни проводил в клубе. Туда к нему приходили Монтегью и те, кого он нанял искать Блетчли. Однако поиски пока результатов не дали. Деньги пока тоже не удалось обнаружить. А время было на исходе, и Демону отнюдь не улыбалась перспектива признать свое поражение, сообщить комитету о том, что на весенней ярмарке несколько заездов будут сфальсифицированы, и передать им Диллона без каких-либо доказательств, подтверждающих его слова.

Сев в кресло в читальне, он взял газету, закрылся ею и попытался расслабиться. Но тщетно. Напряжение не проходило. И в этом он мог винить только своего ангела. Способ лечения был очевиден, но при нынешнем положении дел ему, похоже, предстоит страдать еще несколько недель.

Он по-прежнему не знал, что именно ее расстроило, но она быстро оправилась. Однако к нему относилась холодно и как-то испытующе на него смотрела. Она знает его много лет, не говоря уже о том, что отдалась ему, будучи девственницей, и чувствовала себя счастливой. Что же произошло?

Раздраженно хмыкнув, он резко встряхнул газету. Он не может о ней не думать, не желать ее. В данный момент репутация Флик надежно защищена. Чтобы восстановить их прежние отношения, достаточно обнять ее и целовать до потери сознания, что он и сделает, как только она согласится стать его женой.

У него нет оснований менять тактику и не отходить от нее, даже если бы такое было возможно. Правильнее всего строго сохранять дистанцию. Как в последние два вечера.

Стиснув зубы, он стал читать новости.

— Гм… Интересно.

Демон поднял голову и увидел иронически улыбающегося Чиллингуорта.

— Ваше хладнокровие достойно восхищения.

Демон пристально посмотрел на Чиллингуорта:

— Что вы хотите этим сказать?

— Что к вашему невинному созданию кое-кто проявляет повышенный интерес. Разве вы не слышали?

— Чего не слышал?

— Что Ремингтон… Кстати, вам известно, что его поместья заложены и перезаложены, а денег не осталось ни гроша?

Демон кивнул.

— Так вот, он прямо на балу спросил у вашего милого создания, не помолвлены ли вы с ней.

Демон чертыхнулся.

— Ходят слухи, будто надежные источники приписывают ей доход не менее десяти тысяч фунтов в год… Остается только удивляться, милый мой, что при всем этом вас интересуют новости.

Секунду Демон выразительно смотрел на него, затем цветисто выругался и, смяв газету, сунул ее Чиллингуорту в руки:

— Благодарю.

Чиллингуорт с улыбкой взял газету.

— Не за что, дорогой мой. Счастлив препровождать членов вашего семейства в лапы пасторов.

Демон не стал тратить время на обдумывание ответной реплики: ему необходимо было кое-кого повидать.

— Какого дьявола она… ты… кто угодно не сказали мне, к черту, что она богатая невеста?! Десять тысяч в год!

Расхаживая по гостиной, Демон метнул на мать взгляд, лишенный сыновнего почтения.

— Не понимаю, почему это тебя так взволновало. Ведь по сравнению с твоим состоянием эта сумма кажется простр жалкой.

— Потому что вокруг нее будут увиваться все авантюристы столицы!

Горация резко вскинула голову.

— Но… — она нахмурилась, — мне казалось, что у вас с Флик есть договоренность.

Демон заскрипел зубами.

— Есть.

— В чем же тогда дело?

Сжав кулаки, Демон промолчал. Мать откровенно дразнила его!

— Мне надо ее увидеть! — процедил он и только сейчас заметил, что Горация одна. — Где, Флик?

— Делакорты пригласили ее на пикник в Мертон. Она поехала в экипаже леди Хендрикс.

— Ты отпустила ее одну?

Горация вскинула голову.

— Боже правый, Гарри! Ты же знаешь эту компанию. Они совсем юные. Сыновья леди Хендрикс и миссис Дела-корт действительно ищут богатых невест, но ведь у вас с Флик есть договоренность?

До боли стиснув зубы, Демон отрывисто кивнул и удалился.

Он был совершенно бессилен. Юные представители света увлеклись пикниками, ленчами на природе, экскурсиями.

Скрестив руки на груди, Демон стоял у стены в бальной зале леди Монктон и смотрел на джентльменов, собравшихся вокруг Флик, далеко не юнцов. Среди них были титулованные, которые могли составить хорошую партию, но в основном — охотники за богатыми невестами. Все — на несколько лет моложе Демона. Они могли, с благословения света, увиваться вокруг Флик, обхаживать ее, являться на пикники и невинные встречи — делать все то, чего не мог он.

Кто же везет овечек на пикник в обществе волка?

Впервые за долгие годы светской жизни он почувствовал себя посторонним. Круг, в котором сейчас вращалась Флик, был для него закрыт. Из-за ее невинности расстояние между ними все увеличивалось, грозя превратиться в пропасть.

И он не мог этому помешать.

Напряжение его росло с каждой минутой.

Теперь он уже не мог станцевать с ней вальс: пришлось удовлетвориться контрдансом после ужина. Его танец начинался сразу после вальса. Он мрачно отметил, что на вальс ее ведет Ремингтон, тот, кому он меньше всего доверял. Флик, видимо, не разделяла его опасений и часто вальсировала с Ремингтоном.

Демона больше не заботило, что кто-то заметит, как он за ней наблюдает, однако он радовался тому, что успех бала определялся количеством гостей. На вечере леди Монктон в зале яблоку негде было упасть, и Демон мог оказаться незаметным в толпе.

Он вдруг подумал, что при таком скоплении народа может увести Флик в укромное место, обнять и поцеловать. Но отказался от этой мысли: слишком велик риск. А вдруг кто-нибудь увидит?

Его взгляд бессознательно скользнул по танцующим парам и остановился на ослепительном ореоле ее кудрей. В этот момент Ремингтон что-то сказал, и она рассмеялась. Демон стиснул зубы: на память пришло обещание, данное генералу. А что, если…

Он похолодел. Сама мысль об этом была невыносима. Перспектива потерять Флик его буквально парализовала. Выровняв дыхание, он вспомнил дом на Клеридж-стрит, который осматривал нынешним утром. Он идеально подойдет им с Флик: комнат не слишком много…

Музыка смолкла. Танец кончился. На другой стороне залы Флик и Филипп Ремингтон остановились, но вместо того, чтобы отвести Флик к леди Горации, Ремингтон быстро осмотрелся и повел ее к выходу из залы. Демон резко выпрямился.

— Проклятие!

Две пожилые дамы, стоявшие рядом, возмущенно на него посмотрели, но он не стал задерживаться для извинений. Он сразу разгадал намерение Ремингтона. Что этот проходимец себе позволяет?

— О, дорогой!

Селеста встала у него на пути. Поблескивая глазами, подняла руку…

Он остановил ее одним взглядом.

— Добрый вечер, сударыня.

Отрывисто кивнув, Демон обошел ее и продолжил путь, услышав пущенное ему вслед грязное французское ругательство. Он попал в коридор в тот самый момент, когда закрылась дверь в самом его конце. Замедлив шаг, попытался вспомнить расположение комнат особняка. В конце коридора располагалась библиотека.

Не доходя до нее, Демон остановился. Нет смысла бросаться на помощь Флик раньше, чем она поймет, что нуждается в ней. Он вошел в соседнюю комнату и вышел на террасу, тянувшуюся вдоль всей стены.

Стоя в центре библиотеки, Флик осмотрела картины на стенах и повернулась к Ремингтону:

— А где гравюры?

Стены библиотеки были обшиты темным деревом, кожаные корешки книг тоже были темными, в камине ярко пылал огонь. На двух столах стояли подсвечники с зажженными свечами, их пламя дрожало на ветерке, прилетавшем из полуоткрытых дверей террасы. Снова осмотрев стены, Флик повернулась к Ремингтону:

— Это все живопись.

Ремингтон сверкнул зубами и запер дверь.

— Моя наивная девочка! — с насмешкой произнес он. — Неужели ты действительно решила, что тут есть гравюры?

— Конечно. Иначе не пришла бы. Я люблю гравюры… — Она замолчала и всмотрелась в его лицо. — Думаю, нам лучше вернуться в зал.

Ремингтон обаятельно улыбнулся:

— О нет! Зачем? Давай ненадолго задержимся здесь.

— Нет. — Флик посмотрела на него в упор, не мигая. — Отведите меня к леди Горации.

— Нет, милочка, я не стану, — резко произнес Ремингтон.

— Не трудитесь, Ремингтон, я провожу мисс Партеджер к моей матери.

В дверях, ведущих с террасы, стоял Демон. Флик стремительно обернулась, испытав огромное облегчение. Ремингтон разинул рот, потом закрыл его и воинственно уставился на Демона.

— Кинстер!

— Он самый. — Демон насмешливо поклонился Ремингтону, но взгляд его был жестким, а в голосе звучал металл. — Поскольку вы не можете показать мисс Партеджер обещанные гравюры, советую вам удалиться. Не только из этой комнаты, но и из дома.

Ремингтон фыркнул, но артачиться, к счастью, не стал. Иначе Демон разорвал бы его на куски.

— Согласитесь, так будет лучше. — Пройдя в комнату, Демон остановился рядом с Флик. — Если о случившемся пойдут разговоры, я вынужден буду объяснить, как вы ввели мисс Партеджер в заблуждение относительно гравюр. — Он выразительно поднял брови. — Трудно найти богатую невесту, если перестают приглашать на балы.

Ремингтон был в ярости, но ему ничего не оставалось, как поклониться Флик и зашагать к двери.

Флик хмуро посмотрела ему вслед.

— Он охотится за богатой невестой?

— Да! — Демон чертыхнулся и стал ходить взад-вперед по библиотеке. — Он и половина тех, кто за тобой увивается. А чего ты ждала, сообщив, какое у тебя приданое?

Флик недоуменно заморгала:

— Приданое?

— Не прикидывайся наивной! Узнав, что у тебя десять тысяч годовых, они не оставят тебя в покое.

Понимание пришло одновременно с возмущением. Флик повернулась к нему:

— Как ты смеешь?! — У нее дрогнул голос, и она замолчала, чтобы набрать воздуха. — Я даже словом не обмолвилась о моем состоянии.

Демон остановился, посмотрел на нее и нахмурился:

— А я тем более ни при чем. У меня и без того хватает проблем. — Он снова начал расхаживать перед камином. — Тогда кто распустил эту сплетню? Скажи, чтобы я знал, кому свернуть шею!

— Скорее всего моя тетка. Хочет найти мне жениха.

— Это она тебя расстроила на том балу?

Флик с досадой пожала плечами:

— Отчасти.

Демон гневно посмотрел на Флик. Сначала его мать, теперь — ее тетка. Пожилые дамы изо всех сил стараются осложнить ему жизнь. Однако не из-за них он пришел в неописуемую ярость при мысли о том, что могло произойти, не следи он за каждым шагом Флик.

— Не важно, кто это сделал, — отрывисто бросил он. — Плохо то, что тебя окружает толпа авантюристов, но еще хуже твой сегодняшний поступок. Ты прекрасно знаешь, что нельзя уединяться с мужчиной. О чем ты, к черту, думала?

Она вскинула голову.

— Ты сам слышал. Я действительно люблю гравюры.

— Гравюры! — Он стиснул зубы, едва не сорвавшись на крик. — А ты знаешь, что это означает?

— Гравюры — это оттиски, полученные с металлических пластин, на которые иглой нанесли рисунок.

В завершение этой фразы она гордо задрала свой носик. Демон наклонился к ней и размеренно проговорил:

— Прими к сведению: когда джентльмен предлагает даме посмотреть гравюры, это равнозначно предложению полюбоваться его фамильными драгоценностями.

Флик озадаченно заморгала:

— И что?

Зарычав от возмущения, он отвернулся.

— Это — приглашение к интимной близости!

— Правда? — Она презрительно усмехнулась: — Как это в духе света — извратить совершенно безобидное слово!

— А Ремингтон намеревался лишить тебя невинности!

Она смотрела на него с каменным лицом.

— Но я действительно люблю гравюры. А у тебя их нет?

— Есть, — ответил он не подумав и, когда она вскинула бровь, неохотно пояснил: — У меня два вида Венеции.

Они висели у изголовья его кровати. И он приглашал дам посмотреть его гравюры и в прямом, и в переносном смысле этого слова.

— Полагаю, ты не захочешь мне их показать?

— Не захочу.

Пока она не согласится выйти за него замуж.

— Так я и думала.

Он изумленно посмотрел на нее и нахмурился:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что я нужна тебе как красивая безделушка. Подходящая жена, которую можно демонстрировать на семейных встречах. Тебя вовсе ко мне не влечет! И это меня не устраивает. И еще меньше устраивает то, что происходит в последнее время.

— О!

Этот негромкий возглас предвещал опасность, но Флик не дрогнула.

— Тебя никогда нет рядом со мной! Ты не снисходишь даже до того, чтобы со мной вальсировать. Ты катал меня по парку всего раз. — Глядя прямо ему в лицо, сжимая кулаки, она дала выход накопившимся в ней обидам. — Ты привез меня в Лондон, чтобы заставить выйти за тебя замуж, но просчитался! — Она сузила глаза. — Приезд в Лондон открыл мне глаза!

— Ты увидела, сколько щенков и авантюристов вокруг тебя увиваются.

Она улыбнулась:

— Мне не нужны ни щенки, ни авантюристы. Не это я имела в виду. Но здесь я поняла, что собой представляешь ты!

— Вот как? — ошеломленно произнес он.

— Да! — Флик взмахнула рукой. — Я увидела твоих женщин. Леди, конечно. В частности Селесту.

Он застыл.

— Селесту?

Его тон требовал пояснений и предостерегал. Флик не испугалась и пояснила:

— Не думаю, что ты ее забыл. Темноволосая, темноглазая, с огромными…

— Я знаю, кто такая Селеста. Интересно, что о ней известно тебе.

— О, ничего особенного, то же, что всем. Селеста — это так, к слову пришлось. Но если бы мы поженились, она играла бы в нашей жизни не последнюю роль. Только запомни, я тебе не кузина, чтобы следить за мной.

Демон открыл было рот, но она приставила палец к самому его носу.

— Не смей меня перебивать. Слушай! Ты знаешь, что я не восемнадцатилетняя невинная девушка!

Он промолчал.

— Я хочу разговаривать, гулять, вальсировать и ездить по парку. Только с тобой. Если, конечно, ты собираешься на мне жениться! — Она сделала паузу, но он хранил молчание. Ей показалось, что еще немного — и он взорвется. Глаза его потемнели. — И я не выйду за тебя замуж, если не буду уверена, что это принесет мне счастье. Не поддамся ни на какие уговоры и угрозы!

Демон с трудом сдерживал ярость. Столь несправедливые обвинения больно ранили его. Ведь он хотел ее защитить. Его тело готово было взорваться гневом, и сила воли, которая его удерживала, все истончалась. Флик замолчала, всмотрелась в его лицо и объявила:

— Я не позволю тебе мной командовать.

Их взгляды скрестились, и наступило молчание. Оба застыли, затаив дыхание.

— Я отказываюсь…

Он привлек ее к себе, закрыв рот поцелуем, не дав сказать, что она его отвергает. Его обуревали самые противоречивые чувства. Но возобладала страсть.

Желание было таким острым, таким первозданным, что он держался из последних сил. И только сейчас осознал, что требовал от себя слишком многого. Ремингтон стал последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Он представил себе, что будет с ним, если Флик полюбит другого.

Демон слегка ослабил объятия, чтобы дать ей возможность отстраниться. Даже в этот момент он думал о том, чтобы не причинить ей вреда. Если Флик будет сопротивляться или останется пассивной, он возьмет себя в руки и оставит ее в покое.

Но Флик обхватила ладонями его голову, взъерошила пальцами волосы, а потом прильнула губами к его губам.

Она целовала его жадно. Страстно. Так же требовательно, как он.

У него закружилась голова. Долго сдерживаемая страсть вырвалась на свободу. Флик из ангела превратилась в женщину, страстную, чувственную, соблазнительную.

Обоих охватило безумие.

В это время послышались голоса и шаги в коридоре. Флик посмотрела на дверь. Она не была заперта.

Демон стремительно шагнул к дверям на террасу. Оттуда их уже нельзя было увидеть из библиотеки.

Повернув Флик, он прижал ее к стене и, тяжело дыша, навалился на нее.

Страсть хлынула раскаленной лавой, испепелив его благоразумие и волю.

За считанные секунды Флик освободила его рвущуюся к ней плоть.

Рядом, в библиотеке, гудели голоса. Но ничто не могло их остановить. Демон задрал ей юбку и вошел в нее…

Вершина блаженства оказалась совсем рядом, и они полетели к ней стремительно и неотвратимо.

И достигли ее, и вулкан залил их волной жаркой лавы.

Глава 19

Отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. Флик понимала, что положение у нее отчаянное, особенно после прошлой ночи. Она знала, что ей нужно от возлюбленного — будущего мужа. Вопрос в том, как это получить.

Сидя в гостиной леди Эшкомб в окружении поклонников, она притворялась, будто слушает их, а сама тем временем строила планы. Она приехала в Лондон с одной-единственной целью: заставить Демона полюбить ее. Но пока он не способен при одном взгляде на нее упасть к ее ногам. Значит, надо действовать, добиваться желанной цели.

Логично было бы потребовать, чтобы он проводил с ней больше времени. Она сделала первый шаг к этому накануне, но они отвлеклись. Хотя случившееся доставило ей удовольствие и укрепило намерение идти до конца.

Она не сомневалась в том, что Демон способен ее полюбить. У них так много общего. Лежа в постели без сна, она всю ночь думала об этом.

Прежде всего надо добиться, чтобы он больше времени проводил с ней. Но об этом она может сказать ему только наедине. И еще им необходимо поговорить о Диллоне. Вспомнив, с чего начался вчерашний инцидент, она окинула своих кавалеров оценивающим взглядом.

Демон видел, что на этот раз Флик выбрала Фрэмлингема. Безмолвные проклятия, с которыми он шагал к боковой двери, чтобы перекрыть им путь к отступлению, должны были бы заставить ее покраснеть.

— О! Приветствую, Кинстер.

— Фрэмлингем. — Он небрежно кивнул Флик и посмотрел в глаза ее спутнику: — Вам не нравятся предложенные ее милостью развлечения?

— А… — Фрэмлингем, обычно грубовато-добродушный, соображал быстро. — Мисс Партеджер захотела подышать свежим воздухом, знаете ли.

— Вот как?

— Да, это так, — подтвердила Флик. — Но поскольку появились вы, я не нуждаюсь в услугах, которые так любезно предложил мне лорд Фрэмлингем. — Протянув Фрэмлингему руку, она тепло ему улыбнулась. — Спасибо, что изъявили готовность прийти мне на помощь, милорд.

— Всегда к вашим… э-э… — Фрэмлингем посмотрел на Демона: — Рад был помочь.

Кивнув, он поспешно ретировался. Демон посмотрел ему вслед и, медленно повернув голову, встретился с безмятежным взглядом Флик.

— Что ты задумала?

Она широко раскрыла глаза:

— Разве не ясно? Я хочу с тобой поговорить.

Демон сжал зубы и постарался не утратить выражение светской скуки. Флик повернулась к дверям.

— Сад там?

— Не могу поверить, что тебе вдруг понадобился свежий воздух. Ты не из тех, кто быстро вянет. Раз уж она не завяла даже вчера.

— Конечно, нет. Но нам нужно поговорить без свидетелей.

— Несомненно. Но не в саду. — Он не хотел повторения вчерашнего.

— Тогда где?

— Вон в той нише стоит диванчик.

Демон повел ее через толпу гостей. Народу собралось много, так что их путь занял несколько минут и его гнев уступил место раздражению: на нее, на собственную реакцию и на неуверенность, которую он постоянно испытывал.

Никогда в жизни у него не было таких проблем с женщиной. Что верхом, что на балу. Он считался неплохим наездником, но у него создалось впечатление, будто Флик постоянно скачет сама по себе, а он следует за ней. Ему все время приходилось заново оценивать ситуацию, принимать новые решения, перестраиваться. Увы, ничего другого ему не оставалось.

Он вынужден следовать за ней, стараться управлять ситуацией и не обращать внимания на неприятное ощущение, что он с ней справиться не может. В глубине души Демон понимал, что это так, но не мог с этим смириться: ведь он был настолько опытнее ее! Но это уже было не то юное создание, которое он заставлял краснеть под глициниями, не та невинная мисс, которую он поцеловал на пикнике и научил плотской любви в «Ангеле». Новая Флик была загадкой, которую он пока разгадать не сумел.

Ниша была довольно глубокая, но просматривалась из комнаты. Если не повышать голоса, можно говорить свободно, но уединением это не назовешь.

Он усадил ее на диванчик и сел рядом.

— Когда в следующий раз захочешь со мной поговорить, отправь записку.

Она посмотрела на него в упор:

— Довольно странно слышать это от человека, который постоянно пытается мной управлять. — Ее голос звучал ровно, но глаза гневно сверкали.

Он небрежно махнул рукой в сторону гостиной:

— Смотри прямо перед собой и прими скучающий вид. Будто мы просто болтаем, пока ты отдыхаешь.

Она послушно повернулась.

— Доволен?

— Скучай, а не злись. И разожми кулаки.

Несмотря на раздражение, он не повышал голоса. Через секунду ее пальцы разжались. Глядя прямо перед собой, приготовился просто и кратко объяснить ей, что в этих вопросах он намного опытнее ее, и если она снизойдет до того, чтобы следовать его советам, все будет хорошо…

— Я хочу, чтобы ты больше бывал со мной.

Требовательный тон возмутил его, но он не подал виду. Впрочем, в данном случае ему было трудно ей отказать. Он вдруг осознал, что вовсе не против проводить большую часть времени с ней, но это помешало бы ему сохранять между ними дистанцию.

— Нет, — заявил он решительно и спустя секунду добавил: — Это невозможно.

К его немалому удивлению, Флик на его отказ никак не отреагировала — не повернула головы, не бросила на него возмущенного взгляда, а продолжала смотреть на гостей.

Она пыталась осознать услышанное. Он просто сказал «нет», даже не объяснив почему. С этим Флик не могла смириться.

Вчера она упрекнула Демона в том, что нужна ему только как красивая безделушка. Он даже не стал этого отрицать. Неужели она с самого начала не поняла его отношения к ней, не смогла должным образом его оценить? Неужели обманывала себя, надеясь завоевать его любовь?

Она должна узнать правду. Лицо Демона оставалось совершенно бесстрастным. Глаза не излучали ни капли тепла.

— Нет?

Она быстро отвела взгляд, стараясь скрыть, как это слово ранило ее доверчивое сердце.

— Если ты согласишься выйти за меня замуж, я смогу проводить с тобой больше времени.

Флик напряглась.

— Вот как?

Сначала — удар, теперь — ультиматум.

Все так же спокойно он продолжил:

— Я хочу на тебе жениться. Теперь дело только за тобой.

Демон ощущал ее волнение, но не знал, что делать. Он вообще не понимал, что происходит.

Напрасно он попытался добиться у нее ответа. Но Флик ему нужна, с каждым днем он страдает все сильнее. Его влечет к ней. Так хочется ее успокоить, услышать от нее «да».

Он убрал завиток, упавший ей на лоб, и увидел, что у него дрожат пальцы.

Это потрясло его, заставило признать собственную уязвимость, которую он так долго пытался игнорировать.

— Ты решила? — спросил он резко.

Флик посмотрела в его холодные синие глаза, пытаясь заглянуть под безжалостную маску. Но не нашла то, чего искала. Это был не герой ее грез, не тот, кого она любила, кто так страстно ласкал ее в «Ангеле». Напрасно она добивалась его любви.

Отведя взгляд, она судорожно вздохнула.

— Нет. Мне кажется, я совершила ужасную ошибку.

Он окаменел.

Она холодно извинилась и, кивнув, поднялась. Демон тоже встал. Он был настолько ошеломлен, что потерял дар речи и даже не попытался ее остановить.

Флик снова оказалась в окружении светских холостяков.

Слово «ошибка» обожгло Демона. Кто же все-таки ошибся — она или он? Ее отказ (а как иначе он должен был это понять?) терзал душу. Сощурившись, он видел, как любезно она кивнула какому-то джентльмену. Может быть, следует отбросить гордость и поверить ей?

Сердце болезненно сжалось.

В этот момент она незаметно посмотрела в его сторону. Демон поймал ее взгляд и увидел в ее глазах боль. Чертыхнувшись, он двинулся было к ней, чтобы зацеловать до потери сознания или поклясться в вечной преданности, но, вспомнив, где находится, круто повернулся и ушел.

Флик с леди Горацией поехала на музыкальный вечер к леди Мертон. Музыкальные вечера Демон наотрез отказался посещать. Проскользнув в комнату, где пела певица, Флик поморщилась, невольно подумав о том, что так же, как Демон, не любит вокал. Они не могли найти общего языка в самом главном, а только это и имело значение.

Флик скользнула взглядом по рядам кресел, пытаясь найти свободное. Ей не хотелось оказаться рядом с зоркими близнецами: она не смогла бы скрыть от них свою муку.

Флик рассчитывала сесть с Горацией, но рядом не оказалось свободного места. Кстати, и с близнецами — тоже.

— Эй, девица! — Цепкие пальцы впились ей в локоть. — Сядь и перестань дергаться. Не мешай!

От неожиданности Флик села и обнаружила, что оказалась на козетке рядом с леди Озбалдистон.

— С…спасибо.

Положив руки на набалдашник трости, ее милость устремила на Флик свои удивительно яркие черные глаза.

— Вид у тебя довольно бледный, девица. Не высыпаешься?

Взгляд у леди Озбалдистон оказался еще проницательнее, чем у близнецов.

— Я совершенно здорова, спасибо.

— Рада слышать. И когда свадьба, а?

К несчастью, они сидели достаточно далеко от остальных, так что промолчать Флик не удалось. Переведя взгляд на певицу, Флик постаралась унять дрожь в голосе.

— Свадьбы не будет.

— Вот как? — удивилась леди.

Не отрывая глаз от певицы, Флик кивнула.

— И почему же это?

— Потому что он меня не любит.

— Неужели? — еще больше удивилась леди.

— Представьте себе.

При одной мысли об этом У нее сжималось сердце. Несмотря ни на что, она по-прежнему отчаянно хотела выйти за него замуж. Но Демон ее не любит. И их брак стал бы насмешкой над всем, во что она верит, к чему стремится. Светский брак не для нее.

— Пожалей старуху, милочка, и объясни: почему ты решила, будто он тебя не любит?

Флик посмотрела на леди Озбалдистон. Та спокойно ждала ее объяснений.

— Он уделяет мне совсем мало времени. Просто я устраиваю его как жена, которая будет хорошо смотреться на семейных встречах. Ну и еще у нас много общего.

Леди Озбалдистон хохотнула:

— Извини меня за прямоту, милочка, но если это единственная причина, я не спешила бы с выводами.

Флик с недоумением на нее посмотрела:

— Вы так думаете?

— Разумеется. Ты говоришь, что он не хочет проводить с тобой много времени. А ты не думаешь, что следовало бы сказать «не может»?

Флик изумилась:

— Почему «не может»?

— Хотя бы потому, что ты очень юная, а он намного старше. Одно это ограничивает возможность ваших встреч. И потом, его репутация. — Ее милость пристально посмотрела на Флик: — Надеюсь, ты знаешь о ней?

Флик покраснела и кивнула.

— Так что у него очень мало возможностей проводить с тобой время. Его здесь нет?

— Он не любит музыкальные вечера.

— Большинство джентльменов их не любит. — Тут певица пронзительно заверещала, и ее милость снова хмыкнула: — Я и сама не очень-то люблю их. Но обычно он сопровождает вас вечерами?

Флик кивнула.

— Увиваться вокруг тебя он тоже не может. Обществу не понравится. Он не может прогуливаться с тобой по парку. А также проводить много времени в доме родителей. Он даже не может вечерами присоединяться к твоему кружку.

Флик нахмурилась:

— Почему же?

— Потому что свет не одобряет джентльменов его лет, да еще с такой репутацией, когда они слишком открыто выказывают свои чувства. А так же не одобряет дам, демонстрирующих свою влюбленность.

— О!

— Вот именно. А Гарольд, как остальные Кинстеры, строго соблюдает все правила света, особенно те, что касаются брака. Я знаю их на протяжении трех поколений, так что можешь поверить моему слову.

Флик промолчала.

— Ну вот. Горация говорит, что ты пока не дала согласия на брак и это налагает на него дополнительные обязательства. Он предпочел бы ходить за тобой по пятам, но не может. Он делает то, что требует свет, и держится от тебя подальше, пока ты не примешь его предложения.

— Но как в таком случае я узнаю, любит ли он меня?

— Для света любовь ничего не значит. Он не хочет, чтобы он сам, ты или его родные выглядели непристойно, и вынужден ограничиваться получасовыми визитами в присутствии Горации, раз или два в неделю, встречами в парке (опять-таки не слишком частыми) и еще сопровождает вас с Горацией на балы. Все остальное было бы истолковано как неподобающее поведение, а для Кинстеров это неприемлемо.

— А верховые прогулки по парку? Он же знает, как я люблю ездить верхом!

Леди Озбаддистон внимательно посмотрела на Флик:

— Ты, кажется, из Ньюмаркета?

Флик кивнула.

— Ну, прогулка по парку верхом означает, что твоя лошадь идет шагом. Еще ты можешь себе позволить медленную рысь. Не забывай, что ты светская дама. — Флик изумленно уставилась на нее. — Теперь, надеюсь, ты поняла, почему Гарольд не берет тебя с собой на верховые прогулки.

Флик покачала головой.

— Ты только представь, каково приходится Гарольду в последнее время. Он обдумывает каждый свой шаг. Так забавно было за ним наблюдать. — Леди Озбалдистон потрепала Флик по руке. — А что касается любви, то тут ты явно упустила одну вещь.

— Что вы имеете в виду?

— Он вывез тебя в парк в своей коляске.

— Ну и что?

— Кинстеры никогда не катают дам по парку. Только жен. Это правило они сами придумали.

Флик нахмурилась:

— Он ничего мне об этом не говорил.

— Разумеется. Однако тем самым он объявил о своих намерениях. Дал светским матронам понять, что собирается сделать тебе предложение.

Немного подумав, Флик возразила:

— Это нельзя назвать признанием в любви.

— Нельзя, согласна. Но пойми, он натянут как струна, которая вот-вот лопнет. Он никогда не отличался особой выдержкой: нетерпеливый, упрямый. И если сознательно идет на ограничения, это о многом говорит.

Леди Озбалдистон не развеяла ее сомнений, но…

— А зачем он объявил о своих намерениях? Видимо, у него была на то причина? — спросила Флик.

— Думаю, затем, чтобы другие опытные джентльмены, его ровня, если хочешь, держались подальше от тебя.

— Точнее говоря, чтобы их отпугнуть.

Леди Озбалдистон кивнула:

— А на балах он следит за каждым твоим шагом. Значит, ты ему небезразлична.

Флик едва заметно улыбнулась. Леди Озбалдистон заметила это и проговорила:

— Вот именно. Так что нечего хандрить. Он ведет себя идеально. Право, не знаю, чего ты от него хочешь. Любовь — чувство многогранное. Одна из ее граней — готовность защищать любимую женщину. Гарольд тебя защитил. Одной страсти для этого было бы мало.

Флик задумалась.

Певица в этот момент взяла самую высокую и невыносимо долгую ноту. Когда она умолкла, все зааплодировали и поднялись со своих мест, оживленно переговариваясь. Флик присела.

Кивнув, леди Озбалдистон посоветовала:

— Подумай над тем, что я тебе сказала, милая, и поймешь, что я права.

Слова леди Озбалдистон пролили новый свет на происходящее, но, сидя в карете леди Горации, Флик радовалась, что находится в полумраке. Она все равно не была уверена в том, что Демон ее любит, что он может ее полюбить и когда-нибудь полюбит. Другой вариант ее не устраивает.

Оглядываясь на прошедшие недели, она должна была признать, что он действительно ее оберегал, но, быть может, им двигала страсть? Да, он желал ее, и желание, несомненно, было сильным. Но любви она не видела.

И хотя леди Озбалдистон объяснила ей, почему Демон не проводит с ней столько времени, сколько проводил в провинции, оставалось непонятным, почему он так тщательно держит между ними дистанцию. Мысленно поблагодарив старую даму за то, что та вернула ей надежду, Флик устремила взгляд за окно и стала думать, как заставить Демона разрешить ее сомнения. Она не могла спросить его об этом напрямую. А что, если он ответит отрицательно, но неискренне — либо потому, что еще не успел это осознать, либо осознал, но не захотел признаться?

Оба варианта вполне вероятны: ведь она ему не говорила, насколько ей важна его любовь. На все ее вопросы Демон отвечал коротким «нет», и если на этот, жизненно важный для нее, вопрос он тоже ответит «нет», надежда ее умрет, а все мечты пойдут прахом.

Карета повернула, и за окном Флик увидела группу мужчин, стоявших возле таверны. Один из них поднял кружку. Она заметила его лицо и красный шейный платок. Ахнув, она выпрямилась, но карета уже проехала мимо.

— Что с вами, милочка? — спросила Горация.

— Ничего. Просто… — Флик моргнула. — Наверное, я задремала.

— Поспите, если хотите, — нам еще долго ехать.

Флик кивнула, лихорадочно соображая, забыв обо всем на свете. Она хотела было спросить Горацию, где они проезжают, но не решилась, потому что не смогла бы объяснить, почему ее вдруг заинтересовали названия улиц. Она не отрывала взгляда от окна, но до самого дома не увидела ни единой вывески.

Флик уже решила, что будет делать.

Карета остановилась у особняка Кинстеров. Вместе с Горацией Флик неспешно поднялась по ступенькам, пожелала ей спокойной ночи и повернула в то крыло, где была ее спальня. В этой части дома никто, кроме Флик, не спал, а юной горничной было велено не дожидаться ее ночами, так что Флик, никем не замеченная, влетела к себе в комнату и переоделась в костюм, заставивший бы покраснеть любую благородную девицу.

Уже через десять минут Флик прокралась вниз. Дверь не запирали почти до самого рассвета, до возвращения отца Демона. До той поры Хайторп чистил серебро в буфетной, недалеко от парадной двери. Флик на цыпочках вышла в холл. Флик проскользнула в наружную дверь, бесшумно закрыв ее за собой, и облегченно вздохнула.

Выбежав на улицу, она остановилась в тени стены. Ее первым побуждением было пройти по пути следования экипажа, разыскать Блетчли и следить за ним всю ночь. Однако это был Лондон, а не Ньюмаркет: даже в ее наряде было бы неразумно слоняться по улицам после наступления темноты.

Смирившись с реальностью, Флик отправилась на Албемарл-стрит.

Глава 20

К счастью, до Албемарл-стрит было недалеко. Флик отыскала нужный дом без труда: Горация показала ей его, когда они проезжали мимо. Демон жил один, а из прислуги при нем состоял только Джиллис. Флик это было на руку: не придется иметь дела с незнакомцами.

Проскользнув к двери, Флик обратила внимание на единственную карету, стоявшую чуть поодаль. Кучер ерзал на козлах, кутаясь в плед. К счастью, он сидел к ней спиной. Флик взялась за дверной молоток, собираясь постучать, но дверь приоткрылась. Флик осторожно толкнула створку, и дверь открылась настолько, что она смогла проскользнуть внутрь.

В полумраке она осмотрелась, а потом осторожно прикрыла дверь. Она оказалась в узкой передней, прямо перед ней наверх вела лестница. Справа была сплошная стена, слева — закрытая дверь, видимо, в гостиную. За лестницей шел узкий коридор.

Демона, возможно, нет дома: из щели под дверью гостиной не проникал свет. Подняв голову, Флик различила неяркий свет наверху — там, наверно, спальня.

Она закусила губу и стала смотреть на лестницу. И вдруг услышала возню и мурлыкающий женский голос с акцентом:

— Гарри, мой Демон…

Флик не заметила, как оказалась на лестнице.

Сверху донеслось смачное ругательство.

— Какого дьявола вы сюда явились, Селеста?

— Ну конечно, я пришла составить тебе компанию, Гарри. Сегодня так холодно. Хочу согреть тебя.

Еще одно ругательство, такое же яростное.

— Это глупо. Как вы сюда попали?

— Не важно. Главное — я здесь. И ты должен вознаградить меня за мою предприимчивость.

Уже у двери Флик услышала глубокий, досадливый вздох.

— Селеста, я понимаю, что английский язык вам не чужой, но «нет» звучит одинаково почти на всех языках. Все кончено. Finis!

— Ты шутишь!

В голосе Селесты звучала наигранная обида. До Флик донесся тихий шелест шелка. А потом снова проклятие:

— Черт побери! Прекратите!

Послышалась возня, ругань, откровенные предложения Селесты.

Дверь распахнулась.

— Джиллис!

Флик отскочила и уставилась на Демона. Его лицо мгновенно стало бесстрастным.

Ошеломленный, Демон стоял на пороге спальни, кипя от ярости, сжимая запястья бывшей любовницы и глядя в широко раскрытые глаза будущей жены. На какую-то долю секунды он потерял способность соображать.

Хвала небесам, Флик тоже была ошеломлена и не проронила ни звука. Появился Джиллис.

— Да, сэр?

Демон посмотрел вниз. Селеста шипела и царапалась. Он стоял в дверях, так что графиня не видела Флик, которая вжалась в угол крохотной лестничной площадки и натянула кепку на лоб, а шарфом замотала подбородок.

Судорожно вздохнув, Демон шагнул вперед и повернулся, спиной втиснув Флик еще глубже в угол.

— Графиня уходит. Немедленно.

Он рывком вытащил Селесту из комнаты и с каменным лицом указал ей на лестницу. Селеста секунду стояла, яростно глядя на него, потом произнесла три слова, которые он, к счастью, не понял, задрала нос, накинула на плечи плащ и спустилась вниз.

Джиллис открыл дверь.

— Ваша карета ждет, сударыня.

Не оглядываясь, Селеста удалилась, и Джиллис закрыл дверь. За спиной у Демона Флик, наблюдавшая за происходящим из-под его локтя, ухмыльнулась. А потом отскочила и вжалась в стену: Демон обернулся и взревел:

— А что, будь все проклято, ты здесь делаешь?

— А? — Джиллис потрясенно поднял голову. — Боже!

Судя по глазам Демона, Бог ей сейчас не очень-то помог бы. Она едва вспомнила, зачем пришла.

— Я видела Блетчли.

Он замер и чуть успокоился.

— Блетчли?

Она кивнула:

— На углу, когда мы возвращались с концерта.

— С Гилфорд-стрит?

Она снова кивнула:

— Там на углу есть таверна. Он пил и болтал с какими-то грумами. И… — тут она сделала выразительную паузу, — на нем тоже была ливрея!

Так вот почему они не смогли его найти: он не появился ни в одном из тех мест, где можно было бы встретиться с джентльменами из синдиката. Видимо, он был в услужении у одного из членов этой группы!

Демон пытался сообразить, как им действовать.

— Джиллис?

— Ага. Сейчас найму извозчика.

Натянув куртку, Джиллис ушел. Демон снова вздохнул и спросил:

— Что это был за угол?

— Понятия не имею. Но узнаю, если снова увижу.

Он сузил глаза, но она продолжала невозмутимо смотреть на него.

— Жди здесь! — приказал он.

Он вышел из спальни, надевая сюртук, проводил ее вниз и усадил в наемную карету. Джиллис поехал с ними, устроившись рядом с кучером.

— Гилфорд-стрит. И побыстрее.

Извозчик погнал лошадей. Демон и Флик молчали. Оказавшись на Гилфорд-стрит, Демон велел извозчику ехать на Баркли-сквер, следуя указаниям Флик. Она безошибочно узнавала дорогу.

— Где-то здесь… Вот! — Она указала на небольшую таверну на углу. — Он стоял вон у той бочки.

Увы, Блетчли уже не было.

— Сиди здесь.

Демон отстранил ее от окна и приказал извозчику остановить экипаж за следующим поворотом. Когда они остановились, Джиллис спрыгнул с козел и подошел к дверце. Демон кивнул в сторону таверны:

— Попробуй что-нибудь разузнать.

Джиллис кивнул, засунул руки в карманы и, насвистывая, неспешно направился в сторону таверны.

Флик откинулась на сиденье и устремила взгляд в темноту. Потом опустила глаза и начала рассматривать свои пальцы. Спустя две минуты она со вздохом подняла голову:

— Графиня очень красивая, правда?

— Нет.

Флик изумленно уставилась на Демона:

— Что за чушь! Эта женщина просто великолепна.

Повернув голову, он встретился с ней взглядом:

— Для меня — нет.

Молчание затянулось. В конце концов он опустил глаза и взял Флик за руку.

— Она и все остальные были до тебя. Они для меня больше не существуют. — Он переплел их пальцы, так что ладони соприкоснулись, и продолжил; медленно и негромко: — Мои вкусы изменились — с тех пор как я побывал в Нью-маркете.

— О!

— Именно так. — В его голосе зазвучала улыбка. — Теперь золотые кудри мне нравятся больше, чем темные. — Он снова посмотрел ей в глаза, и его взгляд скользнул по ее лицу. — И черты, которые мог бы изобразить Боттичелли, кажутся мне привлекательнее классически правильных.

У Флик учащенно забилось сердце.

Демон остановил взгляд на ее губах, которые моментально запульсировали.

— Стройные ноги и юная грудь для меня предпочтительнее пышных форм.

Флик ощущала на себе его взгляд, горячий, как летнее солнце. Демон взял ее за подбородок и, глядя в глаза, медленно, очень медленно сблизил их губы.

— К сожалению, — выдохнул он, — моим вкусам теперь соответствует только одна женщина.

— Только одна? — переспросила Флик, заглядывая ему в глаза.

Он смело встретил ее взгляд.

— Одна. Всего одна.

Их губы соприкоснулись, сблизились, слились…

Как назло, послышалось насвистывание Джиллиса.

Тихо чертыхнувшись, Демон отодвинулся от нее. Флик тоже готова была чертыхнуться. Она буквально изнемогала от желания.

Джиллис подошел к карете.

— Это Блетчли, совершенно точно. Он чей-то грум, но никто не знает чей. Он бывает здесь нерегулярно. Тут кучера ждут, пока хозяева закончат свои дела в… — Он осекся и вздрогнул.

Демон нахмурился, подался вперед, обвел взглядом улицу.

— В домах?

Джиллис кивнул.

Флик взглянула на ряд ухоженных домов.

— Можно узнать, в каких домах сегодня были гости, и спросить, кто именно.

— Думаю, такой вариант не пройдет. — Демон кивнул, и Джиллис поспешно забрался на козлы. — Едем на Баркли-сквер.

Экипаж тронулся. Демон сделал вид, будто не замечает хмурого взгляда Флик.

— Не понимаю, почему нельзя навести справки в домах. Надо придумать, как это сделать.

— Завтра я это кому-нибудь поручу, — солгал Демон. Лучше солгать, чем допустить, чтобы она взялась за расследование сама. На этой с виду обычной улице находилось несколько высококлассных борделей, а в таких заведениях бесполезно наводить справки о клиентах. — Завтра, прямо с утра, я наведаюсь к Монтегью и поручу нашим людям начать наблюдение за фешенебельными районами.

Демон был доволен: картина начинала складываться. Флик только хмыкнула.

Демон велел извозчику высадить их перед поворотом на Баркли-сквер, а потом отвезти Джиллиса на Албемарл-стрит. Осмотрев площадь, он убедился в том, что вокруг никого нет: время было уже позднее. Оставалось лишь надеяться, что ему удастся незаметно провести Флик мимо Хайторпа.

Когда они поднялись к дверям особняка, Демон сказал:

— Сразу же поднимайся по лестнице, и как можно тише. Я отвлеку Хайторпа. — Он повернул дверную ручку. — Черт! Похоже, отец рано вернулся домой. Дверь заперта.

— Как же я попаду в дом?

Демон вздохнул:

— Через малую гостиную. — Он осмотрелся и взял Флик за руку. — Я тебя отведу.

Снова спустившись вниз, он провел ее в узкий проход между двумя домами, так что они оказались в переулке, проходившем позади особняков. Вдоль улицы тянулась стена высотой больше семи футов. Калитка в стене тоже оказалась запертой.

— Опять! — простонала Флик.

— Боюсь, что да. Давай.

Демон подставил ей руки. Флик уперлась в них ногой, и Демон забросил ее наверх. Как и в Ньюмаркете, ему пришлось хлопнуть ее по заду. Это еще больше рассердило ее. Демон подтянулся и тоже спрыгнул вниз. Схватив ее за руку, он провел ее через посадки рододендронов к террасе позади дома. Прижав палец к губам, извлек из кармана складной ножик и через минуту открыл дверь в заднюю гостиную.

— Ну вот.

Он знаком велел Флик войти. Она неуверенно шагнула через порог, Демон зашел следом, опасаясь, что на террасе его могут заметить. Она схватила его за рукав.

— В темноте все кажется другим, — прошептала Флик. — Я никогда не была в этой комнате: твоя мать ею не пользуется. Как мне попасть к себе?

Демон посмотрел на Флик. Ему хотелось остаться с ней наедине, поговорить без свидетелей, но для этого необходима более официальная обстановка, иначе ему не удастся сказать самое главное.

— Где твоя комната?

— Я поворачиваю на галерее налево. Это, кажется, другое крыло?

— Да. — Он запер дверь и взял Флик за руку. — Я тебя отведу.

Дом большой, и в темноте легко заблудиться. Но Демон мог пройти по нему с закрытыми глазами. Флик выжидала, молча двигаясь за ним по лестнице и длинной галерее. Шторы были открыты, и лунный свет лился в окна, образуя на ковре серебряные дорожки. Когда они поравнялись с последним окном, Флик вдруг споткнулась…

Демон подхватил ее. Она стремительно выпрямилась, обхватила ладонями его лицо и покрыла страстными поцелуями.

Ее порыв разбил все благие намерения Демона. Кровь забурлила, и он впился в ее губы.

Она ответила на поцелуй не робко, а с такой страстью, что у него голова пошла кругом, а тело содрогнулось от безумного желания.

Чуть отстранившись, он судорожно вздохнул и заглянул ей в лицо, слегка посеребренное лунным светом. Она посмотрела на него из-под отяжелевших век и кончиком пальца провела по его нижней губе.

— Леди Озбалдистон говорит, что ты держишься от меня на расстоянии, потому что этого требуют приличия. Это правда?

— Да.

— А еще она говорит, что, катая меня по парку, ты тем самым объявил о своем намерении жениться на мне. — Она прошептала эти слова у его губ и поцеловала его. — Ты сознательно сделал это объявление?

— Да.

Она чуть отстранилась:

— Почему?

— Потому что я тебя хочу.

Воцарилось молчание.

— Леди Озбалдистон говорит, что ты — как натянутая струна. Это так?

— Да.

— И поэтому держишься от меня на расстоянии, даже когда мы вместе?

— Боюсь, как бы силу моих чувств не заметили окружающие.

Демон решил не говорить Флик, что она вся светится, и снова приник к ее губам.

— Не могу видеть, как вокруг тебя увиваются эти щенки.

— Увел бы меня от них. С ними неинтересно.

Демон неожиданно почувствовал, как легко ему с ней говорить.

— Невыносимо смотреть, как ты вальсируешь с другими.

— Больше не буду.

Целуя ее, он добавил:

— Думаешь, мне не хочется проводить все время с тобой?

Флик вздохнула и еще теснее прижалась к чему.

— Я чуть с ума не сошел при одной лишь мысли, что ты можешь полюбить другого.

Она отстранилась, и Демон увидел на ее лице глубокое изумление.

— Такое никогда не случится, — улыбнулась она.

Он заглянул в ее глаза и возблагодарил Бога за это признание. Флик любит его. На этом, пожалуй, можно бы успокоиться: он уже рассеял ее глупые страхи, теперь она понимает, что он вынужден быть сдержанным по отношению к ней, что это не холодность. Он смотрел ей в глаза, наслаждался ее теплотой. Пусть все идет своим чередом, он подождет.

Но уже в следующую секунду он снова целовал ее — страстно, требовательно.

— Я хотел спросить… — прошептал он.

Чуть отстранившись, он любовался тонкими чертами ее лица, нежной кожей, припухшими от его поцелуев губами, ярко сверкающими глазами и отяжелевшими от страсти веками, сбившимися золотыми локонами… Ее кепка и шарф куда-то улетучились.

— Я хотел, чтобы все было по-другому. Сегодня ты весь день была занята. Я собирался навестить тебя завтра и поговорить официально…

Улыбнувшись, она обвила его шею руками.

— Так мне больше нравится. — Она выгнулась навстречу ему так, что у него перехватило дыхание. — Так о чем ты хотел спросить?

Флик чувствовала себя такой счастливой, такой желанной.

— Что надо сделать, чтобы ты согласилась? — Помолчав секунду, он добавил: — Чего ты от меня хочешь?

Она хочет, чтобы он положил к ее ногам свое сердце. У Флик закружилась голова.

— Скажи.

Он говорил так тихо, что она скорее почувствовала, чем услышала. Заглянув ему в глаза, увидела надежность и преданность. Демон хочет узнать, какова цена ее сердца. Его собственное, которое он должен отдать ей.

Флик судорожно вздохнула. Она понимала, на какой идет риск. Но выбора не было, и она решилась.

— Мне нужно знать… нужно верить, что ты меня любишь. Если любишь, я скажу «да».

Он остановил на ней долгий, пристальный взгляд. Затем взял ее руку и поднес к губам.

— Я мог бы сказать «Я тебя люблю». Потому что это правда. Но все не так просто… для меня. Я вообще не собирался жениться. Не хотел полюбить. Не хотел рисковать. Не знал, выдержу ли. В моей семье любовь — дело нелегкое. Не светлое чувство, способное принести счастье. Любовь для нас… для меня — нечто мощное, драматичное, переворачивающее всю жизнь. Я знал, что это не для меня. Но выбора нет. — Его губы изогнулись в ироничной улыбке. — Я был уверен, что ни одна женщина не способна разрушить стену, которой я себя окружил. И долгие годы чувствовал себя в полной безопасности. — Он помолчал. — Пока не появилась ты. И я вдруг почувствовал, что ты — моя половинка, часть меня самого. — Его лицо стало жестким, голос зазвучал громче. — Не знаю, как тебя убедить, но я тебя не отпущу. Ты моя, ты единственная, на ком я могу жениться. Ты разбираешься в лошадях не хуже меня. Сможешь быть участницей всех моих дел, а не посторонним наблюдателем. Ты всегда будешь рядом. И в Лондоне, и в Ньюмаркете. Я хочу, чтобы ты родила мне детей.

Он помолчал. Флик затаила дыхание.

— Ты мне нужна. Навсегда. — Демон заглянул ей в глаза, увидел в них слезы и едва слышно спросил: — Я убедил тебя?

Она вгляделась в его лицо и просияла:

— Я скажу тебе завтра.

Демон испытал разочарование, но Флик выглядела такой счастливой!

— Я навещу тебя после полудня.

Он взял ее руку и поцеловал ладонь. Большего он пока позволить себе не мог и уже хотел уйти, но Флик вцепилась в него:

— Нет! Не уходи! Останься со мной!

— Флик, милая, ведь это дом моих родителей и…

Она закрыла ему рот поцелуем: самым страстным, на какой только была способна. И Демон почти мгновенно забыл обо всех светских правилах. Забыл обо всем. Но тут же опомнился.

И тут Флик до него дотронулась. Неуверенно, робко…

Он содрогнулся, застонал, поймал ее за руку.

— Флик! Ты же считаешься невинной, черт возьми!

Ее тихий смех был далеко не невинным.

— Я подарила тебе свою невинность в «Ангеле», или ты забыл?

— Как я могу забыть? Каждая секунда той проклятой ночи отпечаталась в моем мозгу!

Она усмехнулась:

— Как гравюра?

— Да, если гравюры способны передавать и ощущения.

Воспоминания о той ночи согревали его и терзали уже много недель.

— В таком случае ты должен помнить, что я уже не невинная девочка. Я отдала тебе невинность.

Демон смотрел в ее прекрасное лицо, и все мысли вылетели у него из головы. Флик перевела взгляд на его губы.

— Если ты не останешься со мной здесь, я вернусь к тебе в дом.

— Нет.

— Я пойду за тобой, ты не сможешь мне помешать. — Она улыбнулась. — Я хочу посмотреть твои гравюры.

Ее глаза светились любовью. А он еще сомневался в том, ответит она ему согласием или отказом. Флик любит его и всегда любила. И он ее любит. Любит безумно, отчаянно. А это значит, что они очень скоро поженятся. Зачем же думать сейчас о приличиях?

Он привлек ее к себе.

— Какая же ты упрямая!

Демон поцеловал ее — жадно, страстно, выпустив на волю всех своих бесов.

Через несколько минут они уже были у нее в спальне…

Глава 21

Выработавшаяся за долгие годы привычка не подвела Демона: он проснулся, когда в доме все еще спали. И сразу же вспомнил события ночи. Прервав на миг жаркие ласки, они с Флик объяснились друг другу в любви. И сейчас, осознав это, он чувствовал себя необычайно счастливым. Однако надо вставать. Он должен уйти до рассвета.

Он посмотрел на ангела, спящего рядом, приподнял одеяло и разбудил ее ласками. Очень скоро они достигли вершины блаженства.

— Я тебя убедил?

— Да, — ответила Флик с улыбкой.

Он застонал, прижался лбом к ее лбу и счел необходимым еще раз ее убедить.

Все утро он был занят делами, но к одиннадцати вернулся на Баркли-сквер. Его мать в это время обычно еще лежала в постели. Как они и договорились, Флик уже ждала его и спустилась в холл, как только Хайторп открыл дверь.

Увидев Флик, сияющую и возбужденную, Демон с трудом сдержался, чтобы не заключить ее в объятия, — рядом стоял Хайторп.

Казалось, Флик прочла его мысли — взгляд, который она бросила на него, проходя в дверь, был намеренно дразнящим.

— Мы вернемся ближе к вечеру, — бросил Демон Хай-торпу, вышел следом за Флик и усадил ее в коляску. Флик посмотрела на пустые запятки.

— Без Джиллиса?

— Он отправился навещать приятелей по всему городу. — Бросив монетку уличному мальчишке, державшему вожжи, Демон сел рядом с ней и пустил гнедых. — Я переговорил с Монтегью: наши люди удвоили усилия. Теперь мы знаем, где найти Блетчли. Найдем, и он выведет нас на своих хозяев.

— Я уже стала волноваться, — заметила Флик.

До весенней ярмарки оставалась всего неделя.

— Мне следовало бы оповестить комитет уже на этой неделе, но я надеялся, что мы обнаружим хоть какую-то нить, какой-то факт, подтверждающий слова Диллона. Теперь появилась возможность найти Блетчли, уже завтра, а может, сегодня. Если он служит у кого-то из высшего общества, спрятаться ему не удастся. И как только мы получим новые сведения, я вернусь в Ньюмаркет. Самое позднее в воскресенье. — Он посмотрел на Флик: — Поедешь со мной?

— Еще бы!

— Нам пока не удалось отыскать деньги, что весьма странно. Скорее всего они перемещались через светское общество в виде пари и трат. Но никто не бросался крупными суммами. — Немного помолчав, он добавил: — Я полагал, что у синдиката хватит ума не использовать собственных слуг. Но возможно, Диллон и Икли отказались участвовать в мошенничестве слишком неожиданно, и синдикату пришлось воспользоваться услугами того, кто был под рукой и кому они доверяли.

— Значит, хозяин Блетчли может оказаться членом синдиката?

— Не исключено. Блетчли — пешка, но его могут использовать. Будучи грумом джентльмена, он имеет возможность общаться с другими джентльменами, не вызывая ни у кого подозрений. И устраивать специальные встречи не нужно.

Флик кивнула:

— Я напишу Диллону, что к воскресенью мы вернемся. — В ее голосе прозвучало облегчение. Но в следующее мгновение она вдруг поняла, что они едут по незнакомым местам. — Куда мы едем?

— Сегодня в «Таттерсоллз» аукцион упряжных лошадей. Там есть пара, которую я не прочь купить. Я решил, что тебе интересно будет посмотреть.

— О да! «Таттерсоллз»! Я столько о нем слышала! Где это?

Демон подумал, что ему удалось найти единственную во всей Англии женщину, которая предпочтет конный аукцион модным магазинам, и поделился с ней этой мыслью. Флик искренне изумилась:

— Ну конечно! А ты в этом сомневался?

С ее одобрения он приобрел пару серых лошадей, по его мнению, слишком тонкокостных. Он не сказал Флик, что они предназначены ей, и пока договаривался о доставке лошадей, она не отходила от них, и он чуть ли не силой ее увел.

— Пошли, а то не попадем в Ричмонд.

— В Ричмонд? А почему именно туда?

Он посмотрел ей в глаза:

— Чтобы побыть вдвоем.

Весь этот чудесный день был полон бесхитростных удовольствий. Они зашли на ленч в «Звезду и подвязку», где привлекли к себе всеобщее внимание.

Флик вопросительно посмотрела на Демона:

— Разве нам не следовало взять с собой кого-то на роль компаньонки?

В ее тоне не было осуждения или недовольства — только любопытство. Он достал из кармана листок бумаги.

— Я отправил это в «Газету». Завтра напечатают. — Он передал листок ей. — Надеюсь, ты не будешь возражать?

Флик разгладила листок, прочла и улыбнулась:

— Конечно, нет. — Вернув ему листок, на котором было короткое объявление об их помолвке, она спросила: — Значит, теперь мы можем ездить одни, не вызывая осуждения общества?

— Слава Богу, да. Разумеется, в определенных пределах.

Пределы включали в себя длительную прогулку по парку, под огромными дубами и буками. Они покормили оленей, а потом, взявшись за руки, бродили по парку, строя планы на будущее. Они смеялись, шутили, прячась под деревьями, целовались. Когда же поцелуи стали жарче, решили вернуться к коляске. Разговор перешел на свадьбу.

Оба были готовы отпраздновать ее хоть завтра.

Мать, как и полагал Демон, ждала их с нетерпением, передав через Хайторпа, чтобы они, как только вернутся, немедленно поднялись в гостиную. Демон взял Флик за руку и повел наверх. Горация встретила его суровым взглядом.

Демон усмехнулся:

— Сколько времени уйдет на приготовления к свадьбе?

На следующий день Флик поехала в парк с Горацией и Хелен. К великой радости Горации, объявление о помолвке уже появилось в газете. Она даже отменила вечерний выезд, чтобы провести вечер в кругу семьи и обсудить предстоящее бракосочетание. И Демон, и Флик хотели, чтобы это счастливое событие произошло как можно скорее.

Хелен оповестили немедленно, и она приехала завтракать на Баркли-сквер, а потом вместе с Горацией и Флик поехала в парк. У их экипажа останавливались самые уважаемые матроны, поздравляли, высказывали добрые пожелания. С лица Флик не сходила радостная улыбка.

Она смотрела по сторонам, хотя знала, что Демон не появится в парке — эта сторона светской жизни его не привлекала. Сразу после свадьбы он намерен был увезти Флик в Ньюмаркет, и это ее радовало.

Ее внимание привлек модный фаэтон, вернее — запряженные в него вороные. Она с любопытством посмотрела на джентльмена, правившего упряжкой, но он ей был незнаком. Старше Демона, с холодным выражением лица и очень белой кожей, тонкими губами и ледяным взглядом. Вид у него был высокомерный. Флик уже собиралась отвернуться, когда заметила ливрейного лакея на запятках. Блетчли!

Флик обратилась к Горации:

— Кто тот джентльмен, который только что проехал мимо нас?

— Сэр Персиваль Стрэттон. — Горация презрительно махнула рукой: — Не нашего круга.

Она продолжила разговор с леди Хастингс, а Флик стала лихорадочно соображать, почему имя сэра Персиваля Стрэттона ей знакомо. И вспомнила: в особняк Кинстеров пришло приглашение, адресованное Вейну и Пейшенс, которые еще не приехали из Кента. Этим вечером сэр Персиваль устраивал маскарад.

Флик едва сдерживала нетерпение. Как только они вернулись в особняк, она извинилась и быстро поднялась наверх в гостиную, где стала перебирать карточки на камине. По утрам она помогала Горации отвечать на приглашения и отложила карточку сэра Персиваля к тем, что ожидали возвращения Вейна и Пейшенс. Сейчас она отыскала ее, спрятала в складках шали и села в кресло прежде, чем в комнату вошли Горация и Хелен.

После чая Флик, сославшись на усталость, ушла к себе. Вечером им предстояло побывать на обеде и двух балах. Но у нее оставалось несколько часов на то, чтобы составить план действий. Приглашение было адресовано мистеру Кинстеру: видимо, сэр Персиваль не знал, что Вейн женился. Начало маскарада в восемь часов, в Стрэттон-Холле, в Твикенхэме. Твикенхэм находится за Ричмондом, значит, на дорогу уйдет несколько часов.

Флик вскочила, дернула за сонетку и отправила лакея на поиски Демона.

Лакей вернулся с Джиллисом.

— Где Демон? — спросила она, как только лакей закрыл за собой дверь.

Джиллис пожал плечами:

— У него встреча с Монтегью, а потом какие-то дела в городе. Он не сказал, где именно.

Флик стала нервно расхаживать по комнате.

— Мы должны быть на обеде в восемь. — Это означало, что Демону нет нужды возвращаться домой раньше шести. — Сколько езды в карете до Твикенхэма?

— Часа два с половиной, а то и три.

— Так я и думала. — Она снова прошлась по комнате и остановилась перед Джиллисом. — Я нашла Блетчли. Но… — Она быстро пересказала Джиллису все, что узнала. — Поэтому одному из нас совершенно необходимо быть там с самого начала, на тот случай, если состоится встреча синдиката. Маскарад — идеальное место для тайной встречи! Но если даже встречи не будет, надо действовать быстро. Придется обыскать дом Стрэттона, чтобы найти доказательства его участия в мошенничестве, а это идеальная возможность туда попасть.

Джиллис слушал и ушам своим не верил. Флик скрестила руки на груди и строго на него посмотрела:

— А поскольку неизвестно, когда вернется Демон, оставим ему записку и поедем без него. — Она взглянула на часы: был уже пятый час. — Я хочу выехать ровно в пять. Вы сможете приготовить карету?

Вид у Джиллиса был страдальческий.

— Может, не стоит? Хозяину не понравится, что вы отправились туда одна.

— Чепуха! Это всего лишь маскарад, он сразу поедет за мной.

— Но…

— Если не хотите, найму извозчика.

Джиллис тяжело вздохнул.

— Ладно, ладно.

— Так вы можете приготовить карету?

— Я возьму второй экипаж ее милости.

— Хорошо. — Флик подумала и добавила: — Оставьте записку на Албемарл-стрит, напишите, куда и зачем мы поехали, а я оставлю записку здесь. Одну для Демона, вторую для леди Горации. И все обойдется.

Вряд ли обойдется, подумал Джиллис, но возражать не стал, молча поклонился и вышел.

Второй экипаж леди Горации оказался небольшим и довольно скромным. Флик села в него почти ровно в пять.

Все шло по плану. Пока она разговаривала с Джиллисом, ее юная горничная отыскала на чердаке широкое черное домино и чудесную черную маску с перьями. Флик была уверена, что в этом костюме ее никто не узнает. Несмотря на серьезность ее затеи и опасность, которую представлял собой синдикат, она ликовала: они близки к цели!

Она пыталась спланировать дальнейшие действия. Ей не приходилось бывать на маскарадах: в последнее время мода на них прошла.

Как бы то ни было, Флик в успехе не сомневалась. Демон последует за ней, как только вернется домой, так что опасность провала минимальна.

Где-то вдалеке прогремел гром. Флик закрыла глаза и улыбнулась.

Джиллис сказал, что Демон останется недоволен ее поездкой, значит, ее ждет еще одна гроза. Но это не могло ее остановить. Она всегда поступала так, как считала нужным, и за это готова была заплатить. Так было в «Ангеле».

Интересно, какой будет плата на этот раз?

Демон пришел домой в начале седьмого, радостный и веселый, с купчей на новый дом на Клеридж-стрит. И обнаружил у себя на пороге усталого лакея с Баркли-сквер. Записка, которую он ему принес, была почти истерической.

Через пять минут он влетел в гостиную матери.

— В чем дело? — В ее записке говорилось, что он никогда ее не простит, это было так не похоже на Флик, что Демон встревожился. — Что, к черту, случилось?

— Не знаю! — Горация чуть не плача поднялась с кушетки. — Фелисити уехала на маскарад Стрэттона! Вот, читай! — Она сунула ему измятую записку. — О! Еще одна, для тебя.

Демон машинально взял обе. Пробежав глазами записку матери, вскрыл адресованную ему. Она оказалась более подробной.

— Сегодня в парке она спросила меня, кто такой Стрэттон, но мне и в голову не пришло… — Горация всплеснула руками: — Кто бы мог подумать?! Если бы я догадалась, глаз бы с нее не спускала!

— А как насчет вечерних увеселений?

— Она предложила мне сослаться на то, что у нее мигрень. Я сослалась на то, что мигрень у меня. И это правда!

Демон посмотрел на мать.

— Не надо так беспокоиться. Все будет в порядке.

— Ты в этом уверен? — Только теперь Горация заметила, что сын не очень взволнован. — Что происходит?

— Особых причин для тревоги нет. Я знаю, что бывает на маскарадах у Стрэттона. — Горация бросила на него возмущенный взгляд. — Я немедленно еду за ней. Появлюсь там через час после начала.

Горация немного успокоилась, но продолжала хмуриться.

— Я думала, ты взорвешься. А ты мне советуешь успокоиться! Но почему ты не тревожишься?

Демон выгнул бровь:

— Скажем так: я стал привыкать к этому чувству.

Оставив мать в полном изумлении, он вернулся на Албемарл-стрит. В записке Джиллиса оказались новые подробности. Демон нашел адресованное ему приглашение Стрэттона, старое домино и полумаску, нанял извозчика и отправился следом за Флик.

Оказавшись в Стрэттон-Холле, Флик сразу поняла, что атмосфера здесь не имеет ничего общего с балами и зваными вечерами.

Два огромных мавра в набедренных повязках, тюрбанах и золотых цепях стояли у входа в залу. Потолок был затянут синим шелком, усыпанным золотыми звездами. Стены украшены в стиле «Тысячи и одной ночи»: шелка, парча и бронзовые украшения.

Стараясь остаться незамеченной, Флик решительно вошла и смешалась с толпой. В центре залы бил фонтан. Гости наполняли бокалы шампанским. Вокруг фонтана стояли столы с изысканными яствами: омары, фазаны, икра, перепелиные яйца… Был даже жареный павлин, начиненный трюфелями! Вино лилось рекой. Гости хмелели прямо на глазах.

Пересекая комнату, она услышала звуки скрипки: в оранжерее рядом с залой играл струнный квартет.

Даже домино не могли скрыть красоты и изящества женских фигур. Все мужчины дворянского происхождения, о чем свидетельствовали их речь и одежда. У одних домино распахнуты, напоминая плащи, у других — щегольски переброшены через плечо.

Флик кружила по зале в поисках Стрэттона. Стеклянные двери, ведущие на террасу, были открыты: ночь выдалась душной, по темному небу стремительно плыли рваные облака. Время от времени издалека доносились раскаты грома.

— Ну-ну, и что тут у нас?

Флик стремительно обернулась — и оказалась в плену холодных глаз Стрэттона.

— Гм… Лесная нимфа явилась украсить наш вечер?

Его тонкие губы изогнулись в улыбке, но взгляд оставался ледяным. Он с откровенным цинизмом осматривал ее фигуру. Флик с трудом уняла дрожь.

— Я ищу друга.

В глазах Стрэттона появился блеск.

— Буду рад вам услужить, милочка, когда начнется празднество.

Он схватил ее за подбородок и стал поворачивать ее голову, словно мог видеть ее лицо сквозь маску. Ее сопротивление, похоже, ему понравилось, но спустя какое-то время он ее отпустил.

— Я найду вас попозже.

К счастью, внимание Стрэттона привлекла другая женщина, и Флик, воспользовавшись случаем, ускользнула.

Гости все прибывали и входили в бальную залу через главные двери. В доме было еще два входа, но Флик заметила, что ими пользовалась только прислуга. Маскарад начался. Флик остановилась у дальней стены, и от Стрэттона ее сейчас отделяла окружившая фонтан толпа. С этого места она могла наблюдать за всеми дверями. Вряд ли члены синдиката соберутся в бальной зале, если вообще соберутся.

Демона нет, ей достаточно будет просто наблюдать за тем, не происходит ли вокруг нечто подозрительное. Немного успокоившись после неприятной встречи со Стрэттоном, Флик приготовилась ждать.

Собравшиеся вели себя все более раскованно, и Флик поняла, почему маскарады вызвали неудовольствие блюстительниц светских приличий. Даже Флик, немало познавшая в объятиях Демона, была шокирована. Заигрывавшим с ней мужчинам Флик отвечала, что ждет своего джентльмена. И это была истинная правда.

— Эй, послушайте! Вашего джентльмена все еще нет? Жаль, что такая красавица тратит время впустую.

Он потянул одно из перьев, украшавших ее маску. Флик отстранилась.

— Конечно! — присоединился к первому повесе его приятель. — Как насчет того, чтобы уйти в одну из соседних комнат и показать нам свое хорошенькое личико? А потом вернетесь и встретите вашего джентльмена.

— Не думаю, что моему джентльмену это понравится, — решительно заявила Флик.

— А вам не обязательно ему рассказывать, милочка, — чуть ли не в самое ухо прошептал ей первый повеса.

— Мы не хотим, чтобы у вас были неприятности, — подтвердил второй. — Просто немножко повеселимся по-дружески, пока не началась оргия.

Оргия?! Флик застыла в недоумении.

— Вот именно. Потрем друг другу животики.

— Тут пухленькая голубка ждет, чтобы ее пощипали, а избранника все нет и нет…

— Проведем время вместе, и ждать будет легче. Что скажете?

Флик не выдержала. Сначала Стрэттон, теперь эти! Они наваливались на нее все сильнее. Она резко ударила их локтями под ребра, и они отпрянули.

— Что за наглость! Как вы смеете приставать к даме?! Если вам невтерпеж, прогуляйтесь под дождем, сразу полегчает.

Она стремительно повернулась и налетела на джентльмена, которого ждала.

Он поддержал ее, не дав упасть.

— Как ты меня узнал?

Демон сузил глаза:

— Какой бес подсказал тебе…

— Тс-с! — Флик оглянулась. — Ну-ка поцелуй меня! — Она привстала на цыпочки и сделала это первая. Потом прошептала: — Тут настоящая вакханалия. Надо вести себя как все, чтобы не привлекать внимания.

Она прильнула к нему. Демон отстранился.

— Те два джентльмена, которые ко мне приставали… — Она осеклась. — Кстати, куда они делись?

— Вспомнили, что у них срочные дела.

— О! — Она бросила на него быстрый взгляд.

— Хотелось бы знать, почему ты сочла возможным…

Он не договорил: Флик обвила руками его шею и снова прижалась к нему. Встретив его взгляд, улыбнулась:

— Я нашла Блетчли. Он — грум сэра Персиваля.

— Ты сообщила об этом в записке. — Он обнял ее и встал так, чтобы видеть собравшихся. — Надо полагать, ты решила, что здесь состоится встреча членов синдиката.

— Лучшего места им не найти.

С этим не поспоришь.

— Да, тут им не грозит опасность быть узнанными. У Стрэттона открыт весь дом.

Положив ей руку ниже спины, он повел ее к ближайшей двери, а в ответ на ее изумленный взгляд иронично изогнул бровь:

— Надо вести себя как все.

Ее голубые глаза блеснули. Она просунула руку в прорезь его домино, озорно засмеялась и потащила его к двери:

— Пойдем.

Их поведение никого не могло удивить. Многие парочки искали уединения в укромных уголках дома. Демон открывал каждую дверь, целовал Флик, вместе с ней вваливался внутрь, осматривал помещение и, если там кто-нибудь был, бормотал извинения. Во всех комнатах первого этажа шло веселье. Чего только Флик там не насмотрелась! Поначалу она была в шоке, а потом ее разобрало любопытство. Демон предпочел бы, чтобы особо пикантных сцен она не видела — все в свое время. Пока еще рано.

— Опять неудача, — пробормотала Флик, когда они все обошли. — А может, просто понаблюдать за Стрэттоном, пойти за ним, когда он покинет зал?

— Думаю, это ничего не даст. Помнишь, я говорил тебе, что наниматель Блетчли не обязательно член синдиката?

Флик нахмурилась:

— Фаэтон у Стрэттона новенький. И лошади шикарные.

— Может быть, но Стрэттон очень богат. Он унаследовал огромное состояние.

— А казался вполне подходящим кандидатом! — разочарованно произнесла Флик.

— Ну… — Демон повел ее на второй этаж. — Пожалуй, стоит проверить все комнаты.

Навстречу им шли парочки — разрумянившиеся, чуть помятые, смеющиеся. Когда они поднялись на галерею, Флик спросила:

— Может, проверим сад и террасу? Если Стрэттон тут ни при чем, а кто-то из гостей захочет переговорить с Блетчли, они скорее всего предпочтут сад.

— Когда я приехал, шел дождь. И если встреча состоится, то только в доме, в комнатах, которые открыты для гостей.

Они продолжили поиски. Одни комнаты были заняты, другие — свободны. Но встречи здесь были иного рода. Флик приуныла. Наконец они добрались до последней двери последнего коридора.

Демон повернул ручку, но дверь не поддалась.

— Заперто.

Он уже хотел повернуть обратно, но Флик остановила его.

— Непонятно, зачем было ее запирать? Он ведь даже свою спальню не запер. — Они только что застали на широкой постели Стрэттона пару. — И гардеробная открыта, и кабинет. А эта комната почему-то заперта.

Демон посмотрел на нее и вздохнул. Прижавшись ухом к двери, прислушался, заглянул под дверь: полосы света не было.

— Нет там никого.

— Давай посмотрим, — попросила Флик. — Ты сможешь ее открыть?

Демон хотел сказать, что Стрэттона трудно заподозрить в мошенничестве, но ее энтузиазм передался ему. Он извлек из кармана приспособление, с которым никогда не расставался: складное лезвие и стержень, предназначенный для того, чтобы извлекать из копыт камешки. Меньше чем через минуту замок был открыт. В комнате действительно никого не было. Они зашли, и Демон запер дверь.

— Это кабинет. — Демон посмотрел на полку с конторскими книгами.

— И наполовину библиотека. — Флик рассматривала стеллаж с книгами у противоположной стены. — Интересно, почему он держит их здесь? Большая часть библиотеки у него пустует.

Демон подошел к ней и скользнул взглядом по корешкам. Там оказались знакомые ему книги по различным азартным играм и несколько о шулерских приемах и способах обеспечения выигрыша при некоторых типах ставок. Нахмурившись, он стал рассматривать их и опустился на корточки, чтобы прочесть названия книг на нижней полке.

— Интересно.

Еще раз прочтя названия, он повернулся к письменному столу. Флик вопросительно на него посмотрела.

— Вон те книги, — он кивком указал на нижнюю полку, — это полный отчет о скачках за прошедшие два года.

— Полный отчет? — изумилась Флик.

Демон кивнул и выдвинул верхний ящик.

— В обычной библиотеке такого не найдешь. У меня, например, их нет.

— А откуда…

Не договорив, Флик выдвинула верхний ящик со своей стороны стола.

— В прошлом году один экземпляр исчез, и его так и не нашли. Но он добавил к ним и более поздние тома — от прошлого сезона.

— Весьма полезное пособие для мошенничества на скачках.

— Вот именно. Нас интересует все, где упоминаются лошади.

Оба знали клички последних победителей и претендентов на победы в ближайшее время. Они пересмотрели содержимое всех ящиков, бумажку за бумажкой.

— Ничего.

Отбросив упавший на лоб завиток, Флик села на стол. Демон опустился в кожаное кресло, взял конторскую книгу в кожаном переплете и стал просматривать записи. И вдруг хмыкнул.

— Фаэтон действительно новый и обошелся ему в кругленькую сумму. А что до лошадей, то он определенно переплатил.

— Еще что-то есть?

— За последний год унция икры подорожала на два фунта. Он ведет свои записи до отвращения строго. Заносит все операции, даже уплату по проигранным пари.

Глядя в его застывшее лицо, Флик поморщилась:

— Записей о мошенничестве на скачках нет, насколько я понимаю?

Демон покачал головой, но вдруг уставился на какую-то цифру и вернулся на предыдущую страницу. Перелистал еще несколько…

— Что там?

— Монтегью заслужил большое вознаграждение. — Если бы не поверенный, он ни за что бы этого не заметил. — Деньги, которые мы искали, суммы, вырученные за каждый заезд…

— Неужели?

— Они все здесь. Это главный источник его доходов.

— Но ты же сказал, что он богат?

Листая конторскую книгу, Демон чертыхнулся.

— Был богат. А потом, видимо, разорился. Доход от ценных бумаг в прошлом году он получил мизерный. А потом и его не стало. Все состояние ушло на долги. Он азартный игрок в кости. Никто и не подозревал, что этот тип разорился, — свои доходы он пополнил за счет мошенничества и, как всегда, сорил деньгами, не меняя своего образа жизни.

— Он впутал в свои грязные дела Диллона и жокеев… И одному только Богу известно, что случилось с Икли.

— И возможно, не только с Икли. Жаль, что нельзя незаметно вынести эту книгу — слишком большая.

Демон снова полистал книгу, вырвал пять страниц.

— Думаю, этого достаточно. Здесь записаны суммы от трех заездов и пять крупных покупок, которые можно перепроверить, а также четыре крупных долга, выплаченные аристократам. И потом, почерк у него весьма характерный. — Спрятав листки в карман, он вернул книгу на дно нижнего ящика. — Завтра отвезем эти страницы в Ньюмаркет. Надеюсь, он не заметит, что их не хватает.

Он закрыл ящик и посмотрел на Флик.

В коридоре послышались шаги. Кто-то остановился, а потом стал приближаться к двери.

Глава 22

Дальнейшее происходило настолько стремительно, что Флик даже опомниться не успела. Демон пересадил ее в центр стола, спиной к двери, рывком распустил завязки ее домино и спустил его. Затем стянул до пояса платье и шемизетку, обнажив плечи и грудь.

— Высвободи руки и откинься, опираясь на них, — прошептал он.

Она подчинилась. Демон задрал ей подол и раздвинул колени.

Дверь открылась. Он зажал губами ее сосок. Флик ахнула — губы были такими горячими!

Он продолжал ее ласкать… Флик застонала и напряглась, выгибаясь ему навстречу. Он поднял голову и посмотрел ей за спину, устремив неподвижный взгляд на дверь.

— Какие проблемы, Стрэттон?

Флик не обернулась. Нетрудно было представить, какая картина открылась хозяину дома, стоявшему в дверях.

Сэр Персиваль колебался. В тишине слышно было, как барабанит в стекло дождь и как прерывисто дышат они с Демоном. Через несколько секунд Стрэттон проговорил:

— Нет-нет. Продолжайте, пожалуйста.

Дверь тихо закрылась.

— Демон? — дрожащим голосом произнесла она.

— Гарри!

Его ласки становились все откровеннее.

— Не здесь же! — прошептала Флик. — Стрэттон может вернуться!

— Именно поэтому здесь и сейчас. — Он прижался к ее губам и вошел в нее.

Совершенно ошеломленная, Флик уставилась на него:

— Но Стрэттон опасен!

— Тем острее ощущения. Ты так не думаешь?

Она вообще не могла думать!

Демон ухмыльнулся:

— Только не говори, что ты не хочешь.

Она вздохнула и прижалась к нему.

Охваченная жаром и сладким томлением.

Они спустились и остановились у самой стены. Демон прильнул к ее губам. Судя по улюлюканью, свисту и крикам, в центре залы что-то происходило, и нетрудно было догадаться, что именно. Флик ничего не видела — Демон держал ее в объятиях, — да и не стремилась увидеть.

Четверть часа спустя они пришли в себя, дыхание выровнялось. Демон обвел взглядом собравшихся и негромко сказал:

— Нас видели, так что можно уходить.

И они покинули залу, унося с собой улики, которые так долго искали.

Утром Демон заехал на Баркли-сквер в восемь утра. Флик встретила его радостной улыбкой. Вещи были упакованы, и через несколько минут карета тронулась.

— Ты был прав: стоило мне сказать твоей матери, что все приготовления к свадьбе мы поручаем ей и Хелен, как она перестала меня бранить.

Демон фыркнул:

— Я хорошо знаю свою мать. Она мечтала устроить свадьбу по своему усмотрению.

— Я рада, что после треволнений мы доставили ей радость.

Через две минуты они остановились на тихой улочке, где Флик ни разу не была. Демон бросил вожжи Джиллису и, спрыгнув на землю, поманил Флик к себе:

— Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.

Он подвел ее к дому с портиком и двумя колоннами. Поднявшись на портик, Демон достал из кармана связку ключей, выбрал один, отпер дверь и распахнул перед Флик, с элегантным поклоном приглашая войти.

Недоумевая, Флик вошла в пустой холл: по гулкому эху и отсутствию меблировки было ясно, что здесь никто не живет. Она вопросительно посмотрела на Демона.

— Осмотри все комнаты!

Она начала с парадных, выходивших в холл, затем поднялась наверх. Везде царила атмосфера уюта. И в просторных комнатах, залитых светом, лившимся из больших окон, и в главной спальне, и в гостевых комнатах… Наконец она добралась до детской, расположенной в мезонине и состоявшей из нескольких комнат и помещения для няни.

— Какая прелесть! — Она повернулась к Демону, который стоял в коридоре и смотрел на нее, пристально, но с улыбкой.

— Нравится?

— Чудесный дом! Идеальный! Сколько он стоит? Мы можем…

Его улыбка согрела ее. Он поднял руку с ключами:

— Он наш. Ведь время от времени мы будем приезжать в Лондон.

— О!

Флик бросилась ему на шею, крепко поцеловала и снова умчалась в глубину дома. Это их дом. В детской будут жить их дети. За последние недели она поняла, что для Демона значит семья. Семья — смысл его жизни. И разве этот дом не признание, в любви, которой она так долго ждала? Других клятв ей не нужно. Это будет их дом, их семья.

Демон с улыбкой наблюдал за Флик. Ее радость передалась ему. Он понял наконец, почему мужчины в его семье на протяжении стольких поколений балуют своих жен. Разгадал эту загадку.

Его — Демона по прозвищу и по характеру — покорил ангел. Юная и невинная, она не была беспомощной. И вчера доказала это. Она способна наравне с ним участвовать в любом деле, в любом предприятии. Именно такая жена ему и нужна.

Она вернулась в гостиную.

— Надо будет купить мебель.

Демон привлек ее к себе, поцеловал. В ее глазах вспыхнул огонь желания. Они снова слились в поцелуе, который был красноречивее всяких слов.

Улики захрустели у него в кармане. Он встретился с ней взглядом и вздохнул:

— Давай отвезем их в Ньюмаркет.

Флик кивнула. Они привели в порядок свои костюмы и поспешили к коляске.

К десяти часам Лондон остался уже далеко позади. Флик с наслаждением вдохнула свежий воздух и подставила солнцу лицо.

— Надо прежде всего поехать в Хиллгейт-Энд: рассказать обо всем генералу и Диллону.

— Я заеду к себе. Мы сможем на время оставить там твои вещи, поехать верхом в коттедж, взять Диллона, отправиться с ним к генералу, а потом уже прямо в Жокейский клуб. Мне хотелось бы как можно скорее представить комитету всю информацию.

Посуровев, он взялся за кнут.

Флик пыталась понять, почему Демон так спешит: тревожится за дело, которым столько лет занимается, или же не уверен в победе над Стрэттоном? Такое же ощущение не покидало и Флик с той самой минуты, как Стрэттон застал их в своей библиотеке. И ощущение это все усиливалось. На повороте она невольно оглянулась, но никого не увидела.

Вскоре после полудня они проехали Ньюмаркет и направились прямо к Демону. Пока он готовил лошадей, Флик поднялась наверх и быстро переоделась в амазонку. Еще через полчаса они уже въезжали на поляну позади заброшенного коттеджа.

— Это мы, Диллон! — крикнула Флик, спрыгнув на землю. — Я и Демон!

Диллон вышел из пристройки. На его осунувшемся лице появилась робкая надежда.

Одного взгляда на Диллона оказалось достаточно, чтобы Демон понял: юноша изменился, обрел уверенность в себе. Демон никогда не видел его таким решительным и гордым. Сжав кулаки, он посмотрел в лицо Флик:

— Я виделся с генералом.

Она изумленно уставилась на него:

— Правда?

— И все ему рассказал, так что тебе больше не нужно лгать, прикрывать меня. Жаль, что не поступил так с самого начала. — Он посмотрел Демону в глаза: — Мы с отцом решили подождать до завтра, на тот случай если вы что-нибудь узнаете. Но мы все равно собирались встретиться с комитетом.

Демон одобрительно кивнул:

— А мы действительно привезли новости. И важные улики, которых комитету будет достаточно!

— Давай войдем в помещение.

Демона не покидало беспокойство с той самой минуты, как он посмотрел в ледяные глаза Стрэттона. Тревожило и то, что Стрэттон заметил их сразу же, как только они вернулись в бальную залу. Стрэттон может оказаться опасным противником. Демон охотно оставил бы Флик в каком-нибудь безопасном месте, но такой возможности не было, и он предпочитал держать ее рядом с собой.

В коттедже Диллон снова повернулся к ним:

— Я написал подробный отчет о той роли, которую сыграл в этой истории. Только факты. Честно во всем признался.

Флик буквально лучилась радостью.

— У нас есть улики!

Диллон не мог в это поверить.

— Кто они?

— Не «они», мы ошибались, а всего один человек. — Демон вкратце пересказал Диллону все, что им удалось узнать. — Надо отдать ему должное: он действовал почти безупречно. Если бы не его жадность, заставившая мошенничать слишком часто, никто ни о чем не догадался бы. Если бы он удовлетворился кушем от одного иди двух важных заездов в год… — Он пожал плечами. — Но образ жизни Стрэттона требовал больших доходов.

Демон извлек из кармана бумаги.

— Это стало ключом.

Он расправил одну страницу на столе. Флик и Диллон склонились над ней.

— Я постарался собрать как можно больше сведений о каждом заезде, а мой поверенный, Монтегью, вычислил суммы. Он — настоящий волшебник! Если бы ему это не удалось, я не опознал бы цифры, значившиеся в книге Стрэттона. — С этими словами Демон выложил на стол остальные страницы. — Видите? — Он показал цифры, которые почти точно совпали с цифрами поверенного. — И даты одни и те же.

— А как доказать, что это бумаги Стрэттона? — спросил Диллон.

Демон указал на записи о расходах:

— Здесь значится покупка фаэтона и лошадей. И что более важно: проигрыши, уплаченные джентльменам из света. Все эти суммы легко проследить. А при почти полном совпадении доходов с результатами мошенничества трудно оспорить то, что главный мошенник — Стрэттон. Этих улик вполне достаточно.

Тут дверь в коттедж с шумом рухнула на пол, выбитая ударом ноги. Весь дом задрожал. Демон схватил Флик, и они оба попятились, кашляя, чихая и заливаясь слезами от пыли.

— Как это легкомысленно с вашей стороны!

Эти слова, четкие, отрывистые и совершенно лишенные эмоций, произнес мужчина, возникший в дверном проеме Даже не видя его лица, Флик с Демоном мгновенно узнали Стрэттона.

Не отводя глаз от длинноствольного пистолета, который Стрэттон держал в правой руке, Демон попытался заслонить Флик.

— Ни с места!

Стрэттон шагнул за порог. Он едва взглянул на разбросанные по столу бумаги, которых было достаточно, чтобы упрятать его за решетку.

— Излишняя проницательность и предприимчивость сослужила вам плохую службу. Но вам не удалось меня перехитрить. В четыре утра я проверил конторскую книгу. А в шесть уже ехал в Ньюмаркет. Я знал, что вы не станете медлить. Оставалось только дождаться вас.

— А если бы мы отправились прямо в Жокейский клуб?

— Это был бы не лучший вариант. Но к счастью, вы проехали мимо. Поскольку я был верхом, следовать за вами не составило труда. Легко было догадаться, что, если я проявлю терпение, вы приведете меня к тому единственному игроку, которого я никак не мог изловить. — Он кивком указал на Диллона: — Жаль, но после случившегося я никого из вас не могу оставить в живых.

— И как, — поинтересовался Демон, — вы сможете это объяснить?

Стрэттон иронично выгнул бровь:

— Объяснить? А зачем?

— Многим известно, что я занимался вами в связи с мошенничеством на скачках.

— Да неужели? — Стрэттон застыл, пристально глядя на Демона, но продолжая целиться во Флик. Вдруг его губы раздвинулись в усмешке. — Как это неприятно… для Блетчли.

Стрэттон направил пистолет на Демона…

Флик вскрикнула, метнулась к Демону и оттолкнула его назад, к очагу. Глаза у Стрэттона расширились: его палец уже лежал на спусковом крючке.

Диллон шагнул наперерез Флик. Раздался выстрел.

Демон и Флик замерли.

Диллон медленно осел на пол.

— Черт!

Стрэттон бросил пистолет.

Демон отпустил Флик, и она опустилась на пол рядом с Диллоном. С окаменевшим от ярости лицом Демон рванулся к Стрэттону и чуть не упал, зацепившись за край амазонки Флик. Стрэттон достал из кармана пистолет поменьше, прицелился…

— Эй! Минутку! — В коттедж с шумом ввалился Блетчли. — Что там для меня неприятно?

Словно разъяренный бык он бросился на Стрэттона. Не моргнув глазом, Стрэттон застрелил Блетчли.

Демон перемахнул через стол. Стрэттон повернулся к нему, замахнувшись стеком. Демон хуком отбросил его назад и хотел нанести второй удар, но затылок Стрэттона уже припечатался к полу. Бросив взгляд на обмякшего Блетчли, Демон навис над Стрэттоном.

Тот лежал без сознания, со свернутым подбородком. Демон сорвал с него галстук, перевернул лицом вниз, завел руки за спину, связал, а потом примотал к щиколоткам. Убедившись в том, что Стрэттон больше не опасен, Демон посмотрел на Флик, пытавшуюся остановить кровь, хлеставшую из раны в плече Диллона.

Блетчли громко стонал. Демон положил его на спину. Стрэттон не застрелил его, только ранил. Теперь Блетчли продаст своего хозяина с потрохами. Рана была легкая, и Демон не стал им заниматься.

А вот Диллон был тяжело ранен.

Возле него хлопотала Флик, зажимая рану смятой в комок нижней юбкой.

Демон осмотрел рану и обратился к Флик:

— Рана тяжелая, но не смертельная.

— Пуля попала в плечо, даже легкого не задела. Привезем врача, и все будет в порядке.

Флик немного успокоилась.

— Я не хотела бы его потерять. Особенно теперь.

Демон понял, что хотела сказать Флик. Не повзрослей Диллон, не стань настоящим мужчиной, не заслони собой Флик, она погибла бы. Пуля попала бы ей прямо в голову.

Демон закрыл глаза и прижался щекой к золотым волосам Флик. Слава Богу, что она жива. Что он не потерял своего ангела.

Сама мысль об этом была невыносима. Он обязан Диллону больше чем жизнью.

Кровь из раны текла уже не так сильно. Демон осторожно убрал руки Флик с окровавленной ткани.

— Предоставь это мне. А сама поезжай за врачом.

Флик прискакала к Демону домой. Джиллис и Шепарды вызвали врача, судью и констебля, а Флик отправилась в Хиллгейт-Энд. Она утешала и успокаивала генерала, пока из коттеджа не приехал экипаж врача.. Демон правил, а врач сидел с Диллоном сзади.

Диллона занесли в дом. Врач, ветеран пиренейской кампании, извлек пулю еще в коттедже, и Диллона уложили в постель. Врач сказал, что он может пробыть без сознания около суток. Миссис Фогарти не отходила от него, а генерал, убедившись в том, что сын жив, и услышав рассказ о его геройстве, согласился наконец уйти к себе в библиотеку.

Появились судья и констебль, а чуть позже члены комитета, занимавшегося организацией весенней ярмарки в Ньюмаркете. Передав им отчет Диллона, Демон рассказал о расследовании, предпринятом на основе расчетов Монтегью, после чего предъявил страницы из конторской книги Стрэттона.

Поступок Диллона вызвал неодобрение членов комитета, но решено было оставить его в покое до полного выздоровления, тем более что он раскаялся, а главное, были найдены настоящие преступники. Члены комитета были разъярены мошенничеством Стрэттона. Они удалились, пообещав примерно наказать преступника.

Как только они ушли, генерал почувствовал себя совсем плохо. Флик захлопотала вокруг него, заставила лечь в постель и, оставив возле него Джейкобса, вышла в коридор. Демон подошел к ней и молча привлек к себе.

Секунду она не шевелилась, потом прижалась к нему и положила голову ему на грудь. Куда девались ее воля и выдержка? Ее била дрожь. Демон отнес ее вниз и заставил выпить немного бренди. Она слегка порозовела, но взгляд оставался отрешенным.

— Пошли. — Демон решительно встал и заставил ее подняться. — Давай вернемся ко мне. Мы ведь оставили там твой багаж, помнишь? Миссис Шепард нас накормит, а потом ты осмотришь дом и решишь, что нужно в нем изменить.

— Изменить? — удивилась Флик.

Он потянул ее к двери.

— Новая мебель, новые шторы, откуда мне знать?

Они вернулись обратно верхом. Он наблюдал за ней всю дорогу, но она держалась в седле уверенно. Прислуга радостно встретила их: видимо, Джиллис уже сообщил о помолвке.

Миссис Шепард, как всегда, оказалась на высоте и быстро приготовила им сытную и вкусную еду. Демон с облегчением отметил, что аппетита Флик не потеряла. Потом они сидели за столом, изредка переговариваясь, и приходили в себя.

Допив портвейн, Демон встал, обошел вокруг стола и подал руку Флик:

— Пойдем, осмотришь дом.

Он показал ей все помещения первого этажа и повел наверх. Экскурсия завершилась в спальне, над той самой гостиной, куда Флик ночью стучала в окно.

Позже Флик растянулась у Демона на кровати. Никогда еще ей не было так спокойно и уютно, даже у себя дома.

— Шевелись. — Он звонко шлепнул ее ниже спины. — Пора везти тебя домой.

Флик глубже зарылась в подушку.

— Но ты ведь можешь отвезти меня завтра утром?

Ее золотые кудри разметались по подушке. Из-под атласной простыни виднелось округлое плечо, изгиб руки, стройная ножка… Остальное было скрыто.

Демон улыбнулся и потянулся к простыне.

— Пожалуй, могу.

Эпилог

30 апреля 1820 года

Церковь Святого Георгия, Ганновер-сквер

На свадьбе собрались все. Герцог и герцогиня Сент-Ивз сидели в первом ряду вместе со вдовствующей герцогиней. Вейн был шафером. Они с Пейшенс вернулись в Лондон неделей раньше. Из многочисленной родни не было только Ричарда с Кэтрин — не успели приехать. Церемония венчания состоялась в самой популярной аристократической церкви.

Близнецы были подружками Флик, а Хизер, Генриетта, Элизабет, Анджелика и маленькая Мэри поддерживали шлейф ее платья. С той минуты как в церкви появилась Флик, Демон уже не замечал никого, кроме своего прекрасного ангела.

Преисполненный гордости, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Флик вся светилась. У выхода их окружила толпа поздравляющих. Вся семья и все сливки общества пришли посмотреть, как очередной Кинстер свяжет себя узами брака. После венчания на Баркли-сквер должен был состояться свадебный завтрак.

Мать Демона не сдержала слез радости.

— Я счастлива, что ты согласился на пышную свадьбу, — сказала она, целуя сына.

Он перевел взгляд на отца. Тот усмехнулся и похлопал его по плечу:

— Если правильно разыграешь карты, дивидендов хватит на много лет.

Демон, тоже с усмешкой, пожал отцу руку и снова посмотрел на Горацию. Этот день был самым счастливым в его жизни. Он понял, что вовремя изменил свое отрицательное отношение к браку, но матери признаваться в этом не собирался. Только поцеловал ее. Она сразу перестала плакать и подозрительно уставилась на него. Отец, смеясь, увел ее в сторону.

Демон повернулся, чтобы перекинуться несколькими словами с Диллоном и генералом, стоявшими рядом с Флик. Диллон совершенно не походил на того капризного юнца, каким он был всего несколько месяцев назад. Комитет решил, что во искупление своей вины он будет служить клерком в Жокейском клубе и помогать вести родословные книги. В свободное время Диллон вызвался заниматься финансами генерала, так что у старика стало больше времени для изысканий.

Демон протянул Диллону руку.

Прислонившись к одной из колонн портика, Люцифер наблюдал за происходящим. Главным образом за близнецами.

— Теперь с ними и вовсе сладу не будет.

Стоявший рядом Гавриил удрученно кивнул:

— Никак не могу понять, почему свадьбы так возбуждают женщин.

— Похоже, они готовы ухватиться за любого, кто носит брюки.

— К счастью, большинство из собравшихся здесь с ними в родстве.

— Или слишком стары для них.

Они продолжали наблюдать за близнецами. Те выглядели совершенно очаровательно в таких же васильковых, как их глаза, платьях, с развевающимися на ветру русыми локонами… Заметив, что молодожены собираются сесть в карету, они бросились обнимать Флик.

— Ваше время придет, не сомневайтесь.

Гавриил вздрогнул.

— Мы остались вдвоем, нелегко нам придется.

— Девил и Вейн нам помогут.

— Если им позволят.

Люцифер перевел взгляд на Онорию и Пейшенс, стоявших чуть поодаль:

— Увы, это так. Но мы справимся. Верно?

Гавриил не ответил, понимая, что речь идет не только о близнецах.

В эту минуту Демон усадил Флик в карету. Собравшиеся провожали их приветственными возгласами. Демон повернулся, чтобы поблагодарить всех и на прощанье переброситься несколькими словами с Девилом и Вейном. Они рассмеялись и отошли.

Демон поднял голову, посмотрел на последних неженатых Кинстеров, и на его губах появилась многозначительная улыбка. Он приветственно поднял руку и нырнул в карету.

Гавриил стоял на портике, словно окаменев. В его ушах звучали слова: «Ваше время придет, не сомневайтесь». Но на сей раз это был голос Демона, а не Флик.

Он отбросил эту страшную мысль, передернул плечами, поправил манжеты и посмотрел на брата:

— Пойдем. Нельзя спускать глаз с близнецов, а то найдут себе каких-нибудь прощелыг.

Кивнув, Люцифер пошел следом за Гавриилом.

В карете, катившейся в сторону Баркли-сквер, Флик полулежала в объятиях мужа.

— Демон! Осторожнее! — Она безуспешно пыталась спасти свою фату. — Нам скоро встречать гостей!

— Мы их опередим, — возразил Демон, целуя ее.

Флик, забыв не только о фате, но и обо всем на свете, блаженствовала в его объятиях. Именно о таком мужчине она мечтала. Боготворила его. Флик казалось, что это ее родители благословили их с Демоном, передали им тепло своей любви, и оно согревает их и будет согревать всю жизнь.

Content

Стефани Лоуренс
Предложение повесы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог