Вера ГОЛОВАЧЕВА

ПЕРНАТЫЙ БЕСПРЕДЕЛ

ГЛАВА 1

Все-таки, что бы ни говорили, самый восхитительный месяц – июль. Лето уже уверено и безоговорочно вступило в свои права. Вода прогрелась настолько, что даже перестраховщица мама спокойно относиться к тому, что Костик Лида «прописались» на золотистом, раскаленном берегу озера, расположенного в ста метрах от дома.

В август закрадывается настроение безысходности и легкого отчаяния от того, что сказка летних каникул, как и все прекрасное, не вечна, и вскоре место божественной свободы займут трудовые будни с их не всегда интересными уроками и героической зубрежкой.

В июле же лето еще кажется бесконечным, а жизнь обещает открыть безвозвратную ссуду на неограниченное количество приключений.

Даже само слово «июль» звучит ласково, многообещающе и, в то же время, величественно. Кажется, что сам Юлий Цезарь по-дружески похлопывает тебя по плечу и говорит: «Веселись, браток, наслаждайся теплом и бездельем, это я, великий император повелеваю тебе это!»

Костик ответственно подходил к летнему отдыху. Благо, все условия для этого ему были предоставлены. В данный момент он наслаждался прохладой в гамаке, подвешенном под яблоней предусмотрительным отцом. Для полного счастья стоило только протянуть руку и нащупать в траве очередное упавшее яблоко. Душу его услаждали героические будни Бэка, сурового и преданного полуволка из «Зова предков».

Но хорошее не может продолжаться вечно, иначе оно просто наскучит. В этот раз наслаждение прекрасным романом Джека Лондона прервала черно-белая персиянка Пери, любимица Костиной младшей сестры Лидии.

Кошка лениво и безмятежно лежала в траве. Иногда какому-нибудь зловредному лучику удавалось сквозь листву добраться до ее прищуренных глаз, и тогда Пери нервно била хвостом о землю.

Но вот нечто гораздо более серьезное, чем солнечный зайчик прервало ее послеобеденную сиесту. Солидное румяное яблоко, сорвавшись со своей родной ветки, посмело упасть прямо на пушистый черный хвост. Кошка резко вскочила и совсем не царственно рявкнула резким, визгливым голосом. Обычно голосок Пери звучал мелодично и мягко, как и подобает голосу особы королевской крови, поэтому персиянка сконфужено оглянулась, в надежде, что ее позора никто не слышит.

Надежды не оправдались. С гамака на нее смотрел непочтительный и безответственный, как она считала, Костик. Мальчик ухмыльнулся и сказал что-то ироничное и уничижительное. Настроение кошки дало трещину. Но так просто уйти не позволило чувство собственного достоинства. Пери упрямо легла на свое место, надеясь, что ее оставят в покое.

Кошачьи грезы грубо растоптал наглый и абсолютно невоспитанный воробей. Жалкий плебей уверено подскакал вплотную к задремавшей было персиянке и легко, непринужденно, клюнул ее в нос. Даже хозяйка не смела прикасаться к этой бархатной черной подушечке! Поэтому в этот раз персиянка не просто рявкнула, а завопила как самая примитивная помоечная кошка.

К ее удивлению, воробей не скрылся с места преступления и не проявил даже признаков испуга. Он спокойно прогуливался перед самым пострадавшим носом кошки и внимательно рассматривал что-то видимое одному ему в траве.

Пери всю свою жизнь прожила в городской коммуналке и только недавно переехала с семьей в тихий и зеленый городок Мелекес. Частный дом с мансардой и личный сад очень понравились ей, а попытки охотиться на птиц и мышей принесли истинное удовлетворение дремавшим инстинктам. Поэтому вкус к охоте у нее уже появился. И единственный приговор, какой пришел в прелестную пушистую головку, гласил: казнить нечистивца.

Костя со своего гамака наблюдал, как Пери собралась почти в шарик, как замерла на несколько мучительно длинных секунд и прыгнула.

– Ничего себе, – присвистнул мальчик.

Воробей оказался виртуозом. Уже находясь в когтях хищницы, он умудрился пребольно клюнуть ее в лоб и спокойно вылететь из цепкого плена.

Охотница озадаченно рассмотрела одну лапу, потом, не менее озадаченно, другую. Следов пребывания в них опасного негодяя обнаружить не удалось. Даже запаха не осталось! Пери огляделась и увидела своего врага на соблазнительно низкой ветке яблони. Честь кошачьего семейства не позволила ей идти на попятную.

Костик, закрыв книгу, с упоением наблюдал, как ленивая, неповоротливая кошка исполняет немыслимые акробатические номера, пытаясь достать обидчика. И ничего: ни двойное сальто в воздухе, ни сальто-мортале не помогали бедняжке изловить воробья. Мало того, что он не давался ей в лапы, он еще и каждый раз ухитрялся тюкнуть своим небольшим, но крепким клювом в какое-нибудь чувствительное место охотницы.

Наконец короткие грозные рявканья неудачницы стали переходить в жалобные взвизгивания, а кульбиты напоминать больше движения половой тряпки на швабре. Кошка сдалась. Кинув полный достоинства взгляд на мальчика, она гордо пошла в направлении кухни. Но не тут то было! Теперь уже воробей перешел в наступление.

Отважная пичужка вихрем налетела на врага и нанесла целую серию дробных, чувствительных ударов. Тут уже Пери испугалась не на шутку. Решив, что жизнь и внешность дороже репутации, она огромными прыжками помчалась на кухню, вытянув хвост трубой для скорости.

Воробей словно озверел. Он летел вровень с кошкой и бил клювом, как отбойным молоточком. Персиянка уже не вопила. Она понимала, что спасение придет к ней только дома. Наконец бедняга подлетела к вожделенной двери и юркнула в специально сделанную для нее лазейку. Ее преследователь не смог приподнять тяжелую крышку и забился грудью о стекло двери.

Громкие аплодисменты отвлекли Костика от созерцания кровавой битвы.

– Браво! – кричала девочка, сидящая на заборе. Короткие льняные косички удивительно шли ей. В глазах глубокого, вишневого цвета плясали искорки смеха.

– Видела? – кивнул Костик соседке.

– Бедная Пери! Сроду ей достается. То нечисть на нее нападает, то вполне прозаическая птица, – посочувствовала Юлька.

Насчет нечисти девочка не преувеличила. В доме Романовых действительно недавно произошли незаурядные события. Дом им достался от бабки Агнессы, как рассказывала Юлька, белой ведьмы. Всю жизнь Агнесса боролась со всякой нечистью, заманивала в ловушку и лишала силы. Совсем уничтожить нечистую силу она не могла, так как окончательно победить ее мог только человек с кристально чистой душой. А в жизни Агнессы была ситуация, когда она воспользовалась своей силой не по назначению. Поэтому она заключала нечисть в подвал своего дома.

После ее смерти просторный особняк из красного кирпича достался племяннику, отцу Костика и Лиды. Во время ремонта подвал был открыт, и нечисть удрала на свободу. Одна тварь из своры выбрала объектом нападения Лидочку. Брату, сестре и Юльке удалось не просто лишить врага силы, но и совсем уничтожить. В тот раз кошке хорошо досталось от Хоки (так назвала девочка опасную игрушку), ведь именно Пери первая почувствовала: в маленьком пушистом комочке скрывается безжалостный и жестокий монстр. Только кошка зализала психологические раны, как на нее напал этот странный воробей.

За обсуждением подробностей боя дети не заметили, как к ним подошла Лида.

– Значит, ты спокойно смотрел, как истезают мою любимицу и не помог ей? – с укором спросила она брата.

– Да разве я мог представить, что ее победит воробей? – стал оправдываться он. Сначала явный перевес был на стороне Перьки, а потом пташка неожиданно перешла в наступление.

– У бедняжки вся голова в крови. Она забилась под диван и стонет. Как я теперь буду с нее стресс снимать?

– Я не думал, – присвистнул брат, – что такая ничтожная птичка может нанести такой вред.

– Нет, вы только посмотрите! – прервала их дебаты Юлька. – Этот воробей явно собрался поужинать сегодня кошатинкой.

Окно Юлькиной спальни выходило в сад. Комната располагалась в мансарде, параллельно с комнатой Костика. Около балкона брата рос могучий тополь, служивший детям черным ходом и веревочной лестницей одновременно. А из окна сестры открывался прелестный вид на сад, озеро, березовую рощу и сосновый бор. Пери считала комнату хозяйки своей по праву. И после того, как из нее была выдворена нечистая сила, любила отдыхать на мягком диване девочки.

Так вот сейчас само существование окна было под угрозой. Маленький темный комочек отчаянно бился о стекло, поднимая немыслимый шум.

– Братцы, надо спасать пернатого, – забеспокоился Костик, – так нам, пожалуй, придется устраивать торжественные похороны. Согласен пожертвовать поминальным компотом ради жизни пташки.

– А как его прогнать? – пожала плечами Лидочка. – Окно откроешь, он залетит и слопает кошку.

– Давай кидаться камнями, – предложил находчивый брат.

– Лучше сразу подложить взрывчатку под дом, – сыронизировала Юлька.

– Пойдемте в комнату, – решила хозяйка кошки. – Построим рожи в окно, помашем руками, бешеный воробей и улетит.

Дети поднялись в мансарду. Пока они шли, птица успела исчезнуть.

– Ну и слава богу, – резюмировала Лида. – А то я что-то стала бояться этого ненормального.

– Да, – подтвердил брат, – я тоже заметил, что с воробьем не все в порядке.

Вишневые глаза Юльки загорелись. Она безумно любила приключения и все, что могло называться почетным словом «ненормальный».

– Что не в порядке? – шепотом спросила она.

– Когда он напал на Пери, меня осветило красноватое сияние. Да и радужная оболочка глаз у птицы была необычно розовая.

Глаза Лидии, редкого светло-зеленого цвета, потемнели. Когда в ее спальне поселилась нечисть в образе мягкой пушистой игрушки, именно розовые глаза и вспышка красного света сигнализировали о том, что произошло что-то нехорошее.

Тогда все было настолько страшно, что девочка старалась не вспоминать о событиях прошлого месяца. А теперь опять…

– Да пошутил я! – Костику стало стыдно. – Нормальный воробей. Только перышки не голове розоватые. Скорее всего, на яблоне у него гнездо. Вот он и защищает потомков от дикого зверя.

– У-у-у, злыдень, – протянула Лидочка, – лучше бы кошкой занялся, чем сестру тиранить.

– Где, кстати, жертва покушения крылатого киллера? – брат оглядел комнату.

– Под диваном, – проворчала сестра, – когда на нее напал Хока, она весь день там просидела. Оголодала, бедненькая. – Лидочка была чувствительная девочка. Слезы часто омывали ее ясные очи, быстро высыхали и снова появлялись, когда это было нужно и не нужно.

– Тащи швабру, – скомандовал мальчик, – сейчас мы ее оттуда выгоним. А потом будем лелеять, холить и успокаивать.

– Нет, – подала голос Юлька, – лучше отравить ее газом, сонную подцепить острым металлическим крюком, для приведения в сознание подержать пару минут в бочке с дождевой водой, потом высушить с помощью обратного хода пылесоса, подвить шерстку плойкой, а уж потом приласкать!

Дети прыснули. Картина «выведения кошки из стресса» была столь экзотична, что даже обидчивая Лидочка не смогла рассердиться.

– Давайте оставим ее в покое, – вздохнула она, – без нас она быстрее придет в себя.

ГЛАВА 2

Лай Тобика отвлек их от проблемы психической реабилитации кошки. Пес, живший раньше в городской квартире, был счастлив. Круглосуточное гулянье, позволение лаять на подозрительных прохожих, обилие восхитительных запахов и маленьких приключений рождали в душе рыжей дворняги представление о собачьем рае.

Друзья выскочили на балкон. Пес сидел под забором и заливался лаем. Сверху на него внимательно взирала крупная, черная ворона. Как только пес замолкал, чтобы набрать дыхание и прочистить горло, птица наклонялась и продолжительно, громко каркала. Надо признать, что ее тон был довольно оскорбительным. Вороны вообще очень выразительные птицы. Если внимательно прислушаться, то можно в их «песне» различить множество оттенков, и даже понять то, что птица хочет сказать.

Так вот сейчас она явно хотела сказать что-то очень нелестное. По крайней мере, обычно хорошо владеющий собой Тобик после каждого ее «высказывания» начинал просто бесноваться.

Но вот к вороне присоединилась ее товарка. Уже две черные птицы сидели на заборе и оскорбляли хозяина сада. Спустя минуту раздался шум крыльев, и каркающий дуэт превратился в квартет.

– Это уже серьезно, – озабочено пробормотал Костик, – если эти колибри взбесятся, как воробей, то я не смогу поручиться и за нервную систему Тобика.

Птицы словно ждали его команды. Одновременно поднялись они с высокого, посеревшего от времени деревянного забора, одновременно кинулись на рыжего, пушистого пса.

Но что такое четыре глупые вороны против лучшего уличного бойца! Тобик великолепно освоил все правила и приемы выживаемости в равных и неравных битвах. Раны, полученные еще в щенячьем возрасте, научили его с уважением относиться к более сильному противнику. Среди собак не считается стыдным сдаваться без боя, только глупые молодые щенки или профессиональные бойцы вступают в битву с врагом, превосходящем его по силе и опыту.

Поэтому пес, видя, что вороны переходят от слов к делу, с легкой совестью предался упоительной капитуляции. Новенькая, просторная конура уже украшала сад, и Тобик помчался под прикрытие своих родных стен.

Вороны не ожидали такой быстрой сдачи позиций, поэтому не смогли быстро сманеврировать и нагнать дворняжку. Но упускать свою добычу было не в их правилах. Большие черные птицы сели на крышу конуры и, казалось, стали совещаться.

Спустя минуту, две уже стояли по обе стороны от укрытия пса, а две другие – громко долбили по крыше. Но Тобик был не настолько примитивным, чтобы поддаться на провокацию.

Тогда, ставшие вдруг безрассудными птицы перешли к открытой атаке. Неожиданно резко одна из них ворвалась в темное нутро конуры.

– Эй, мы так не договаривались! – закричал Костик.

Ворона – не воробей. Если уж маленькая серая птаха смогла довольно серьезно ранить кошку, то вещунья запросто может убить дворнягу одним ударом клюва.

Не подумав о том, что мощный клюв вороны опасен и для человека, безрассудный мальчишка бросился на помощь своему другу. И вовремя. Уже все четыре птицы лютовали в конуре.

– Дай большую тряпку! – закричал Костик.

– Какую еще тряпку? – не поняла сестра.

– Не рассуждать! – рявкнул командующий операцией.

Лидия сорвала простыню, мирно висевшую на бельевой веревке и кинула ее брату. Все остальные детали операции по спасению Тобика отличались логичностью и точностью движений.

Растерявшиеся и испуганные девочки смотрели, как Костик легко убирает съемную крышу конуры, как с помощью простыни отлавливает одну за другой больших черных птиц, как берет на руки огрызающегося и вырывающегося Тобика.

Одна из ворон так и осталась неподвижно лежать на земле, вторая, прихрамывая, заковыляла в дальний угол сада. Две остальные кружили над мальчиком и собакой, громко, недовольно крича и почти задевая крыльями его огненно-каштановые вихры. Наконец и девочки поняли, что их товарищу требуется помощь. Юлька схватила корявую метлу, а Лидочка подобрала брошенную братом простыню.

– Брысь, противные, – закричала Юлька во всю силу своих легких и стала как заправский ниндзя размахивать метлой над головой друга.

– Кыш, кыш, – махала простыней Лидия.

Неизвестно, чего бандитки напугались больше, но детям удалось донести беспомощного пса до входной двери дома. В гостиной они внимательно осмотрели раны четвероногого друга. Ухо его кровоточило, но рана оказалось небольшой и вполне излечимой. Гораздо больше волновал детей глаз Тобика. Было непонятно, порвал ли острый клюв вороны только веко, или задел и глаз?

Глаза Лидочки мгновенно налились слезами.

– Он умрет? – девочка приготовилась к самому худшему.

– Ты что, с ума спрыгнула? – Юлька бесцеремонно отодвинула бесполезную сейчас подругу от пациента. – Костя, бери зонт и дуй к моему деду. Расскажи ему все в двух словах. Лида, не пищи, а принеси все лекарства, какие есть в доме и перевязочные материалы. Поняли? Выполняйте!

– Понял, выполняю, зачем зонт, – лаконично ответил ей мальчик.

– Хочешь тоже лишиться глаза? – ответила вопросом на вопрос девочка.

Наконец мальчик понял, согласно кивнул головой и, прихватив сомнительную защиту от сбесившихся ворон, выскочил за дверь.

Ходить в гости друг к другу как все нормальные люди дети считали унизительным. Гораздо быстрее и интереснее было просто перемахнуть через забор. Поэтому Костик, спустя минуту, уже растолковывал суть дела невысокому, сутулому старику с жиденькой бородкой.

Отношения мальчика и деда Макара носили характер уважительной и спокойный. После того, как древний, в представлении мальчика, старик легко и без ворчания отремонтировал разбитый CD-плеер, Костик проникся к нему безграничным доверием. Дед Макар тоже получал удовольствие от общения с соседом.

Внешне Юлькин дедушка производил впечатление сурового и ворчливого старика. Но дети знали, что он – единственный из всех взрослых способен понять их и помочь. Когда-то Макар дружил с Агнессой, и эта дружба разбудила в его душе уже давно уснувшего мальчишку. Обычно этот мальчишка тщательно скрывался за грозной внешностью, но иногда вылезал посмотреть на свет божий. Чаще всего это случалось в процессе общения с внучкой и ее друзьями.

Дед Макар без промедления последовал на выручку раненому псу. После небольшого консилиума, раны Тобика были обработаны и перевязаны. Глаз, к счастью, оказался не поврежден. Глядя на лежащую с несчастным, отсутствующим видом дворнягу, дед задумчиво почесал затылок.

– Помниться мне, что как-то птички уже сходили с ума, – задумчиво промолвил он.

– И что, на людей нападали? – Лидочка широко распахнула глаза цвета неспелого крыжовника.

– Да бог с тобой, – замахал руками старик. – Подурили и успокоились. Говорили, болезнь на них напала, не помню, как называется. Кажется, ори-в-нос.

– Орнитоз? – переспросила Лида.

– Во-во, – обрадовано закивал головой дед, именно это слово!

Телефонный звонок прервал их беседу. Звонила с работы мама. Она спрашивала, все ли дома и категорически запрещала выпускать Пери и Тобика. До нее дошли слухи, что какие-то ненормальные голуби нападают на кошек и собак.

– Вдруг это бешенство? – взволнованно тараторила мама, – вдруг животных им мало станет? И вы не высовывайте нос на улицу! Закройте окна! – давала она инструкции.

– Как на случай ядерной войны, – усмехнулся Костик. Он и не думал торчать весь день в комнате в такой жаркий день. – Пошли на улицу, на дурных птиц смотреть, – предложил он.

– От мамы влетит, – с сомнением уронила Лидочка. Ей и хотелось посмотреть на то, что твориться в городе, и было немного жутковато.

– Зонты возьмем, – успокоила ее Юля.

– Сапоги резиновые наденьте, – посоветовал дед.

– А зачем сапоги-то? – не понял Костя.

– Зачем, зачем, не ваше дело! Если говорю, что надо надеть, значит, надо надеть! – раскипятился дед. Он совершенно не терпел, когда ему возражали. В данный момент он и сам не знал, зачем нужны резиновые сапоги. Но отказываться от своих слов было не в его характере. Чтобы вредные и дотошные дети больше не донимали его расспросами, сконфуженный дед, ворча себе под нос что-то о дефективном подрастающем поколении, побрел домой.

* * *

В городе, на первый взгляд, все было спокойно. Все так же утопали в небе верхушками вековые сосны, все так же спешили куда-то люди и шуршали колесами по асфальту нечастые машины. Но чего-то явно не хватало. Вернее, кого-то. С улиц города напрочь исчезли вечные четвероногие спутники человека.

Только в одном подъезде троице посчастливилось увидеть громадного, толстого ротвейлера. Его отчаянно тащила на поводке угловатая, конопатая девчонка. Пес упирался своими надежными, добротными лапами и не двигался с места.

– Гулять, гулять, Борька, – вопила девочка.

Борька меланхолично поглядывал на хозяйку и продолжал упорствовать. Видимо, слухи о птичьем беспределе просочились и в закрытые квартиры.

Пернатые тоже вели себя неадекватно. Они нахохлившись сидели на деревьях и крышах домов. Казалось, птицы ждут какого-то сигнала. Время от времени две-три из них срывались с места и подлетали к окну, за котором маячила тень не в меру любопытного кота. Тень мгновенно исчезала, а птицы, помаячив некоторое время перед окном для острастки, присоединялись к соратникам.

– Интересно, если домашние коты и собаки попрятались по домам, то куда же делись животные-бомжи? – задумался Костя.

– Не знаю, – задумалась Юля, – наверное, скрываются по подвалам или вообще ушли из города.

– Вы хоть понимаете, насколько все это неспроста? – Лидия поочередно посмотрела на брата, потом на подругу. – Вы понимаете, что это следующий «сюрприз» подвала?

– Да я и сам думал, – Костик задумчиво ковырял землю носком ботинка, – просто все ждал, когда этот бардак закончится. Ведь говорил дед Макар, что такое уже было.

– Так это и плохо! – закричала экспрессивная Юлька. – Это говорит только о том, что Агнесса сумела вовремя остановить безумие пернатых. Ведь сумасшествие напало на всех птиц тоже почти одновременно и начиналось так же, как сейчас. Сначала кошки, затем – собаки, потом… Кто скажет, что будет потом?

– Все ясно, – вздохнула Лида, – бабусины незаконченные дела опять падают на ее двоюродных внуков.

– Хоть бы книжку какую оставила, – проворчал Костик, – во всех порядочных телесериалах у колдуний есть толстые, пыльные книги. Полистала себе талмудик, нашла заклинание – и все! Свободна! Ходи себе на дискотеки, жуй мороженое и наслаждайся жизнью! А мы еще и не обладаем никакими магическими свойствами. Хоть бы там летать умели, или в невидимку…

– Вас проверяют, – тихим голосом, глядя в одну точку изрекла Юлька.

– Что?! – раскрыл рот Костик.

– Не знаю, – было такое впечатление, что соседка только что вылезла из теплой мягкой постели. Она жмурила глаза и будто пыталась стряхнуть с себя какое-то оцепенение, – я опять что-то сказала?

Лидия звонко расхохоталась:

– А ты разнылся, что у нас нет магической книги заклинаний, – поддела она брата, – забыл, что у нас есть ходячая книга?

Юлька много общалась с Агнессой, они были почти подругами. Видимо, добрая ведьма занесла в память соседке какую-то информацию. В прошлый раз девочка совершенно неожиданно помогла друзьям советом, неизвестно как сорвавшимся с языка, теперь – эта загадочная фраза.

– Ничего, осилим, – подбодрила друзей окончательно пришедшая в себя Юлька.

ГЛАВА 3

Дед Макар не представлял себе жизни в частном доме без домашних животных. Нет, конечно он не имел в виду кошек и собак. Он считал, что хозяин подворья просто обязан ухаживать за курочками, держать коровку, растить пару поросят. Но с коровой в центре пусть даже провинциального города как-то не получалось. Зато никто не мог заставить деда избавиться от кроликов, кур и горластого, роскошного петуха.

Макар нежно любил своих подопечных, давал им героические имена и горько плакал, когда с кем-нибудь из них приходилось расставаться.

Признанными любимцами его были кролик Марат и петух Робеспьер. Марат тихо управлял послушными крольчихами, Робеспьер мотал нервы ленивым соседям, устраивая ранние побудки в традициях истинно деревенских петухов.

В данный момент Робеспьер переживал далеко не лучшие времена. Его хохлатки, вымуштрованные в лучших традициях советской армии, резко отказались подчиняться. Вместо того, чтобы заниматься раскопками двора в поисках доисторических зерен, они забрались на насесты (до сигнала отбоя!!!) и горячо что-то обсуждали.

Все попытки петуха принять участие в обсуждении неведомого для него вопроса жестоко и непочтительно пресекались.

Если бы люди могли понимать язык птиц, пусть даже одомашненных, то они услышали бы примерно следующее:

– Чтобы их уничтожить, нужны дополнительные силы, – прокудахтала рыженькая, хорошенькая Жанна, любимица деда.

– Где же мы их возьмем? – скептически наклонила голову Кваземода, старая белая курица с порванным чьим-то безжалостным клювом гребешком.

– Яйца-то на что? Будем нестись, выводить потомков, подмога подрастет быстро, даже не заметим!

– А если яйца так и будут забирать?

– Тебе клюв даден не только для того, чтобы перышки чистить. Если врагу выклевать глаза, он станет совсем беспомощен. Достаточно только усыпить его бдительность, а там – дело техники.

– А кушать? Что мы будем кушать?

– Королева сказала, что все, чем нас кормят, валяется целыми горами в таких специальных курятниках. Люди отдают что-то незначительное за еду: то ли траву, то ли листья… Вспомнила! Хуже! Совсем не съедобные бумажки. А нам и бумажки не нужны. Людей же не будет.

– Как это? – всполошилась Кваземода, считающая себя очень умной и предусмотрительной, – а кто будет нам прислуживать? Убирать мусор?

– Отстали вы, тетушка, – презрительно отвернулась Жанна, – жить надо не в курятниках, а домах. А там чисто, никогда мусора не бывает, сама видела, – компетентно добавила она, – когда у меня лапка болела, дед делал мне операцию в доме. Там вполне комфортабельно, жить можно.

– Деда жалко, – вздохнула совсем молоденькая курочка, не имеющая еще ни имени, ни права голоса, – он добрый!

– Вот тебе то и поручим его, – фыркнула бездушная Жанна, – никакой жалости. Так приказала королева. Кто ослушается, лопнет!

Куры сгрудились плотнее и стали обсуждать план нападения на своего кормильца.

Робеспьер, которому удалось все-таки подслушать самый конец разговора подчиненных, пребывал в негодовании. Ну ладно бы еще собрание прошло под его председательством. Ладно, если бы он принял все решения и объявил их под общий гул аплодисментов. Но то, что устроили безропотные ранее подопечные, не входило ни в какие рамки!

"Ну погодите у меня, – решил Робеспьер, – я вам покажу бунт на корабле! Я вам покажу королеву! Всех на сациви пущу!

* * *

– Интересно, как ведут себя домашние птицы? – задумалась Лида. – Их тоже поразила инфекция или милые канарейки все так же щебечут в клетках?

– Нет проблем! Давно пора навестить бабушку Анну, – осенило Костика.

С бабушкой Анной дети познакомились при не совсем обычных обстоятельствах. Нечисть, жившая в комнате Лиды, подожгла дом старушки. Бабушка особо не пострадала, но дом сгорел. Впрочем, детям обманом удалось заставить зловредную игрушку исправить положение. Неразлучная троица каждый день посещала бабушку в больнице. Они подружились и продолжили знакомство, навещая старушку уже в ее новом доме.

Особой достопримечательностью квартиры бабы Анны был старый попугай жако по кличке Штирлиц. Попугай сам прилетел на ее балкон теплым летним днем и вежливо представился. На газетные объявления, которые давала бабушка, никто не откликнулся, и Штирлиц остался жить у бабули. Он великолепно выговаривал стандартный набор фраз, мог даже снять телефонную трубку. Правда, его разговор с абонентом не отличался особым разнообразием. После фразы :"Отдел расстрелов", неизменно следовала: «Штирлиц у аппарата». Дальше все повторялось, как по заколдованному кругу.

Несведущие люди пугались и бросали трубку, мучительно гадая, был ли у его собеседника определитель номера, а близкие знакомые терпеливо уговаривали позвать бабушку к телефону. Когда Штирлицу надоедала содержательная беседа, он громко кричал: «Никого нет дома!», и прерывал связь. Когда бабушка была дома, она прогоняла разговорчивого постояльца и отнимала у него телефонную трубку.

Костик нажал на кнопку звонка.

– Приходите завтра! – ответили за дверью.

Но детей уже нельзя было обмануть. Пару раз, поддавшись на провокацию, они уходили не солоно хлебавши. Но потом вычислили негостеприимного хозяина и терпеливо ждали, когда им откроет дверь истинная хозяйка.

Вот и сейчас дверь открыла бабушка Анна. Лицо ее было озабочено. Под глазами залегли синие круги. Но детям она явно обрадовалась.

– Как прекрасно, что вы пришли! – сказала она. – Дочка с мужем уехали в отпуск, а со Штирлицем моим что-то случилось. Он был такой ласковый, спокойный, а теперь говорит какие-то новые, нехорошие фразы, ругается на меня, даже пытался клюнуть. Может, поможете поймать его и посадить в клетку, пока не успокоится?

Дети переглянулись и молча переступили порог.

– Бей ментов!! – раздался вопль, и что-то серое, шумное обрушилось прямо на головы подростков.

Первое время ничего не было понятно. Девчонки визжали, бабушка причитала, Штирлиц (а это был он), громко хлопал крыльями и отдавал кому-то невидимому команды:

– Окружай! Подбрось патроны! Квадрат Е-5, пли! Волки позорные!

Наконец Костику удалось изловить бандюгу, накинув на него шаль бабушки, и запихнуть бунтовщика в клетку.

Тот долго сидел, нахохлившись, потом пригладил клювом взлохмаченные перышки и угрюмо уронил:

– Я королеве нажалуюсь. Она вас в «Трилл» превратит.

– Какой королеве? – машинально спросила Лидочка.

– Королеву не знают! – всплеснул Штирлиц крыльями. – Матушка наша, освободительница. Пришло, наконец, и наше время. Теперь мы будем главными, а вас заставят трубки телефонные снимать и песни для нас орать.

– Это ты со мной разговариваешь? – не поверила Лида.

– С тобой, с тобой, курица общипанная! Слопала в прошлый раз все конфеты, бедная птичка голодовала неделю.

– Вот видите, – густо покраснела бабушка, – и так весь день. Раньше он, конечно, говорил, но неосознано. А теперь отвечает, да так нехорошо, грубо.

– Оставь, старушка, я в печали, – вздохнул некстати Штирлиц.

– Скажите, пожалуйста, – попыталась пойти на мировую Юля, – что случилось со всеми птицами?

– Это допрос? – заподозрил неладное попугай, – без своего адвоката я ничего не скажу. Ни о прекрасной королеве, которая открыла нам глаза, ни о казни, которая ожидает предателей, ни о наших планах, в которые входит уничтожение всего человечества, ни о методах ведения войны, которые мы вам скоро продемонстрируем, ни о том, что королева Леггорна прячется в шкуре воробья. Можете меня пытать, но от резидента Штирлица никто не узнает, что погубить ее можно, только если…

Клюв птицы был как обычно приоткрыт, но озвучивание куда-то исчезло. Словно кто-то невидимый нажал на кнопку телевизионного пульта и выключил звук.

Штирлиц не сразу заметил, что он онемел. Видимо, в душе он продолжал и дальше выдавать такую ценную для ребят информацию. Но вдруг клюв его закрылся и глаза затянулись пленкой. Попугай стал медленно, но заметно раздуваться. Через несколько секунд он уже напоминал по своим объемам сову, потом стал круглым, как шар. Серый шар раздувался, раздувался, пока не заполнил собой всю клетку. В этот момент тонкая кожа не выдержала, и шар оглушительно лопнул.

– Ложись! – успел крикнуть Костик.

Зеленовато-желтый дым с запахом серы заволок комнату. Когда он рассеялся, комната напоминала собой птичье гнездо, только что приготовленное для вывода потомства. Везде: на мебели, на полу, даже на люстре лежали невесомые серые перышки, а клетка Штирлица была непривычно пуста.

* * *

Робеспьер с деловым видом прогуливался по загону. Он использовал все артистические способности, подаренные ему природой, чтобы куры не заподозрили неладное. Кто бы знал, чего ему это стоило! С юношеских лет привыкший к полному подчинению особ женского пола, петух еле сдерживался, чтобы не высказать бывшим подругам все, что он о них думает.

На его памяти не было ничего подобного, и даже отец, обычный деревенский Петька, не давал своему тогда еще безымянному цыпленку никаких рекомендаций по поводу усмирения женского бунта. Поэтому четкого плана войны с неверными женами в его непривыкшем к долгим рассуждениям мозгу еще не сложилось. Но инстинкт подсказывал: война необходима! И необходимы сильные и мудрые союзники.

Вот за решеткой загона замаячила знакомая реденькая бороденка, и родной, скрипучий голос подал сигнал к началу приема пищи. Куры насторожились и подобрались. Жанна подскочила к молоденькой курочке, пожалевшей деда, и стала боком подталкивать ее к калитке, за которой вот-вот должен был показаться их кормилец.

Курочка сопротивлялась. Она никак не хотела вершить то кровожадное дело, которое ей поручили. Робеспьер, делая вид, что ничего не замечает, стал тихонько подбираться к калитке. Другие бунтовщицы тоже группировались около места запланированного преступления.

Ничего не подозревающий дед зашел в загон. Он насыпал зерна в кормушку, вылил из поилки грязную воду и налил чистой. С удовольствием оглядев своих подопечных, старик присел и протянул руку к курочке, которая стояла совсем рядом. Это была именно та пеструшка, которой поручили терракт. Она прикрыла глаза, вся подобралась и… бросилась со всех ног к открытой калитке. Спастись ей не удалось.

Закаленный жизненными сложностями, дед с удивлением, но без тени испуга наблюдал, как стала раздуваться молоденькая курочка, как лопнул шар, в который она превратилась за какие-то секунды, как красивые перышки пеструшки легко порхали в тающем зеленовато-желтом дыму. Поэтому он не заметил, как тихо подкралась к нему его любимица Жанна.

«Главное, сразу попасть в глаза», – рассчитывала коварная.

Куры неважно летают, поэтому чтобы не ошибиться, ей пришлось немного отойти для разбега. Рыженькая пушистая курочка с красивым белым воротничком, пользуясь тем, что хозяин стоял к ней спиной, разогналась и взлетела. Желтый, кривой, крепкий клюв легко разбивал скорлупу орехов. Ненависть, которую кто-то вдохнул в птиц, придала ей силу и уверенность. Головка с алым гребешком уже была на уровне головы старика, когда что-то более мощное и крупное, чем преступница сбило ее с курса.

Для Макара сегодня был день потрясений. На его глазах прелестная, почти ручная Жанна билась с Робеспьером. Ее рыженькие перышки и золотистые перья петуха с одинаковой скоростью покидали бренные тела хозяев.

– Нет, господа, так не пойдет, – опомнился, наконец дед Макар.

Но только он собрался растащить своих любимцев, как кто-то пребольно ущипнул его за ногу. Это была старая Кваземода с драным гребешком. Она зорко посматривала на него своим желтым глазом и уже готовилась повторить атаку.

– Дед, быстрее, – услышал он звонкий голос.

У открытой калитки стояла внучка. Она граблями отбивалась от двух несушек, бьющих ее крыльями. Старый Макар доверял Юльке. Он знал, что его отчаянная и бесстрашная родственница не будет безосновательно чего-то бояться. Поэтому старик послушно затрусил к выходу, отмахиваясь от назойливой Квазимоды.

Чтобы пробиться к выходу, ему пришлось вспомнить времена своей боевой юности. Пять крупных бройлеров встали перед выходом на свободу.

– Глаза, прикройте глаза руками, – крикнула Лидочка.

Друзья уже подоспели на помощь соседям. Лида вооружилась палкой, догадливый Костик тащил шланг, подключенный к колонке.

Он направил струю воды на бройлеров, атакующих деда. Оружие оказалось великолепным. Тяжелые, крупные куры под струей воды отлетали как пушинки. Юлька огрела граблями несушку, пытающуюся добраться до ее лица, выпустила деда и закрыла калитку.

– Помоги Робеспьеру, – скомандовал Макар Костику.

Но мальчик уже разбивал струей воды клубок из десятка боевых кур и несчастного петуха. Увы! Было поздно. Знакомый детям и деду хлопок и вонючий дым ознаменовал кончину непокорного воле неведомой Леггорне петуха.

– Хорошо, что она людей так не лопает! – обрадовался жизнерадостный Костик.

– Кто это, «она», – сорвался на фальцет дед, – какая зараза посмела поднять руку на моего Робеспьера!

Дети переглянулись. Если Агнесса удостоила его своей дружбой, то и они вполне могли доверять деду.

– Все очень просто, – начала Юлька, – какая-то приблудная демоница свела с ума всех птиц.

ГЛАВА 4

С чего начнем? Кто мне скажет, откуда свалилась эта напасть на нашу голову? – Костик взял командование по осуществлению операции на себя.

Ребята сидели в своем любимом старом шалаше в самом дальнем углу сада Романовых. Это убежище они обнаружили в первый день приезда, именно его они единогласно выбрали для проведения секретных совещаний. Почему? Неизвестно. Но подсознательно они чувствовали, что именно в этом шалаше они в безопасности.

– Дураку понятно, что демоница вылезла из Агнессиного подвала, – фыркнула Юлька.

– Значит, сразиться с ней, для нас – дело чести, – уныло подытожила Лидия.

– Не вешай нос! – постарался подбодрить ее брат. – Если уж мы победили твоего Хоку, то с лютующими канарейками справимся в два счета!

– Не скажи, – остудила его пыл соседка, – мне кажется, что одна неведомая демоница и тысячи пернатых немного опаснее одного злобного пушистого шарика.

– Тысячи! – бросила Юлька. – А если эпидемия охватит всех птиц? Сколько их на земном шаре?

– Вы что, думаете, что люди не справятся с воробьями? – попытался успокоить девочек Костик. – Выдадут мальчишкам и мужчинам пистолеты, патроны и объявят всеобщую охоту!

– Да ты что!!! – мальчик редко видел, чтобы глаза сестры пылали таким негодованием. – Ты предлагаешь уничтожить всех птиц? Они же не виноваты, это просто колдовство, гипноз, зомбирование, или еще что-нибудь!

– Да, – Костик сконфужено почесал затылок, – наверное, с расстрелом я загнул. И вообще, в школе, помниться, говорили что-то о экологической катастрофе… Так что простите, беру свои слова обратно.

– В общем, – подытожила Юлька, – все ясно. Бороться надо не с птицами. Бороться надо с той, кто их испортил. С демоницей Леггорной.

– Как она выглядит, мы уже знаем. Бедняга Штирлиц проболтался, что Леггорна прячется в образе воробья. Теперь надо выяснить, как ее отличить от других пташек и нейтрализовать.

– Всего ничего, – не смогла не съязвить Лидочка.

После долгих дебатов подростки сошлись на том, что им не повредило бы еще немного информации. А еще надо поискать подозрительного воробья! Так что придется походить по улицам, понаблюдать, послушать. Птицы пока не нападали открыто на людей, если не брать в расчет кур деда Макара, так что прогулка не представляла никакой опасности.

Они выбрались из шалаша и полезли на забор (калиткой дети пользовались исключительно редко). Спрыгнуть с забора они не успели. Внимание подростков привлекли два явно нетрезвых джентльмена, двигавшихся нетвердой походкой по тротуару.

– Грязный алкоголик! – раздался вдруг на совершенно пустой улице выкрик.

– Это вы мне? – с удивлением обернулся один к другому.

– Нет, это ты мне! – уверено разъяснил его товарищ.

– И это после такой содержательной беседы? – разочаровано протянул первый.

– С поросятами не беседуют, поросятами закусывают, – ответил… Ребята не увидели того, кто ответил.

Пока они пытались найти взглядом подстрекателя, бывшие товарищи, набычившись, толкались плечами, пытаясь сбить друг друга с ног.

– Бей, предателя, он у тебя проездной стащил, – кричал кто-то в ветвях ближайшего дерева.

– Скворец! – осенило Лидию. – Это скворец! Если попугаи заговорили, то почему бы не разговориться и скворцам?

Словно подтверждая ее слова, из кроны дерева вылетела средних размеров птичка и села рядом с ними на забор.

– Ты с ними сидишь, а они у тебя бантик сперли, – убедительно донес скворец Юльке.

– Синенький? – девочка еле сдерживала смех.

– Ой, синенький, – пригорюнилась птица, – а еще мишку плюшевого и стол кухонный. Дай им хорошенько, чтобы с забора слетели. Ноги переломают, больше воровать не будут.

– Как вам не стыдно! – Лидочка всерьез обиделась на оскорбление. – Нельзя обвинять человека в воровстве, когда нет доказательств! Так поступают только невоспитанные и низкие люди!

– А она с твоим женихом целовалась, – компетентно заявил скворушка.

Пока бедная Лидочка ловила ртом воздух, задыхаясь от немыслимой клеветы и подозрения в наличии неведомого жениха, Костик пытался спасти здоровье соседки. Юлька потеряла над собой всякий контроль. Ведь только безрассудный человек может так безответственно хохотать на довольно высоком заборе!

Скворец, видя, что его поклеп не приняли всерьез, обиженно улетел, чтобы сеять смуту в более доверчивых сердцах, а пришедшая в себя Лида помогла брату затащить уже почти упавшую подругу на забор.

– Это все смешно, – не поддержала она веселого настроения подруги, – но посмотрите, что происходит с другими.

«Другие» отчаянно мутузили друг-друга, видимо, пытаясь кровью смыть оскорбление.

То, что положение довольно серьезно, ребята поняли, когда вышли на улицу. Сразу за поворотом на них налетели две милые тетушки, выкрикивающие друг дружке в лицо что-то обидное по поводу переваренной капусты.

Подозрительно часто встречались мальчишки, рьяно лупившие товарищей кулаками. А в одном месте два солидных дяденьки в пиджаках и галстуках валялись около тротуара в траве и пыхтели, неумело и неуклюже нанося удары:

– А я вам говорю, что если основание степени положительно, то при его увеличении значение степени увеличивается, – твердил один.

– Сам дурак, – монотонно и упорно пытался доказать другой.

– Скажите, пожалуйста, – вежливо обратилась Лидочка к дяденьке, который так рьяно заступался за основание степени, – не видели ли вы необычного воробья?

– Не мешай, девочка, – на секунду оторвался гражданин от своего важного занятия, – не видишь, у нас диспут!

– Кажется, – с сомнением в голосе пробормотал Костя, – безумие поразило не только птиц.

* * *

Дед Макар сидел на скамейке около дома со старыми подружками, окрестными бабушками, и расписывал свою победу над курами яркими, выразительными красками.

Бабушки прыскали в кончики головных платков и подзадоривали говорливого рассказчика охами и всплескиваниями рук.

– Я ка-а-ак дам одновременно одной ногой Квавземоде, а другой Жанне, они ка-а-ак брякнуться вверх тормашками! – живописал дед.

– А как же ты сам не упал? – притворно ласково спросила бабуля в синем платке.

– А че это я должен падать? – с подозрением в голосе поинтересовался дед.

– Если ты дрался двумя ногами одновременно, значит стоял на руках?

– Ну, выходит, так, – почесав подбородок под жидкой торчащей бороденкой заключил дед.

– Покажи! – потребовала назойливая старушка.

– Ничего ты не понимаешь, старуха, – компетентно заявил Макар, – слышала слово такое, «экстрим»?

– Неприличное, что ли? – охнула бабушка.

– Это ты неприличная! – возмутился дед, – а экстрим – слово научное, его даже по телевизору говорят. Когда появляется серьезная опасность, у человека вырастают крылья и он может то, чего не может в обычной ситуации. Теперь понятно?

Юлькин дедушка даже немного задохнулся, выговаривая такое длинное и умное предложение.

– Понятно, – важно кивнула головой старушка, – понятно то, что ты – старый болтун! Ладно бы еще загнул, что на руках стоял, но висеть на крыльях!

– Врун, врун, – закричал кто-то невидимый.

– Это я врун? – вскочил со скамейки дед. – Сама не понимаешь культурных выражений, а меня обвиняешь. Это просто для красоты так говорят, что крылья вырастают!

– Скандалистка старая, – добавил кто-то голосом деда.

– Я старая? – вскочила бабуля. – Да я на восемь месяцев моложе тебя!

– Врунишка престарелый, – последовало новое добавление.

– Эх, ты, – обиженно махнул рукой дед и не попрощавшись пошел домой.

Старушки молча смотрели ему вслед.

– Чего это ты на него напала? – спросила одна обидчицу деда.

– И не знаю, подруженьки, – сконфузилась та, – нашло что-то. И вы подзадоривали, вот я и разошлась!

– Да никто тебя не подзадоривал, мы молчали, – возмутилась ее собеседница.

– А кто говорил: «Врунишка престарелый»? Кто кричал, что дед – врун?

– Ты и говорила, – пожала плечами бабуля.

– Истеричка несчастная, – пробормотал неведомый подстрекатель.

Дед Макар, был, конечно, далеко не первой молодости, но то, что думают и говорят о нем подружки, было для него очень важно. Поэтому дедушка малодушно подслушивал под забором. Со своего места ему было прекрасно видно скворца, который прятался в кроне яблони и «выдавал» те самые фразы, которые и раздували ссору между приятельницами. Сначала, когда старушки просто ругались, ему было весело. Но когда дело дошло почти до драки, он решил простить свою обидчицу и объяснить, кто виновник скандала.

Но осуществить благое намерение ему не удалось. Только дед двинулся с места, как какая-то мелкая, но вредная пташка неизвестно откуда спикировала прямо на его драгоценную бородку.

Птичка повела себя неадекватно. Острыми коготками воробей вцепился в седые редкие волосы и стал остервенело выдергивать их, помогая себе клювом. Такого осквернения своего сокровища Макар вынести не мог! Костеря негодника на чем свет стоит, он попытался схватить его. Воробей отлетел и снова вернулся. Пока старик и птичка состязались в ловкости, на яблоне собралась целая компания любопытствующих сородичей драчуна.

Вот нападающий издал звонкий клич, и зрители кинулись ему на помощь. Когда стая агрессивных малюток сорвалась с забора, дед принял решение о капитуляции. Проявив неожиданную резвость, он кинулся под прикрытие надежной двери и прозрачных, но пока выдерживающих натиск свирепых пташек окон.

Тот воробей, который напал первым, дождался, когда дед закроет дверь, заглянул в окна и полетел в направлении птичника. Там малютка на удивление легко открыл щеколду, дождался, когда куры выдут на свободу, и, прокричав что-то на своем языке, полетел в соседний двор.

Там воробей добросовестно облетел все окна. За одним из них он увидел Пери, сладко дремавшую на подоконнике. Из горла птички вырвался не характерный для этой породы крик. Услышавшая его кошка кубарем скатилась со своей лежанки. Воробей остервенело бился о прозрачное стекло, а пушистая персиянка почти по-пластунски ползла под прикрытие неудобного, но пока надежного дивана.

ГЛАВА 5

Сколько времени неразлучная троица бродила по городу в поисках необычного воробья? Час? Два? Судя по изменениям, которые произошли с момента их выхода из дома, – вечность.

Если сначала птицы просто подозрительно кучковались на деревьях и крышах домов, а шкодливые скворцы стравливали мирных жителей города, то теперь на арену вышли и другие представители птичьего племени.

Неизвестно как, но домашней птице удалось организовать побег. Какое счастье, что Мелекес все-таки город, хоть и провинциальный! По крайней мере, в нем оказалось не так уж и много кур и гусей. Но и те, которые смогли вырваться на свободу, использовали свой шанс на полную катушку.

Не привыкшие к тесному общению с домашними пернатыми, городские жители тянулись погладить какого-нибудь беленького симпатичного гуська и получали довольно чувствительный щипок. Это птички и в мирные-то времена никогда не упускали возможности погоняться за человеком, вытянув шею и издавая жуткое змеиное шипение, а уж околдованные неведомой Леггорной, предавались этому упоительному развлечению со всей силой страсти.

Истинно деревенские жители знают, что с агрессией гуся можно бороться только ответной агрессией. Достаточно сделать вид, что намерения твои серьезны, как зловредная птица начинает улепетывать со всех ног.

Увы! Не все горожане знают об этом. А какой несведущий человек не оробеет при виде серьезно настроенной огромной птицы, несущейся в его направлении? Куры из хорошеньких, бестолковых несушек тоже превратились в нечто пугающее и опасное.

Город весь утопал в зелени, поэтому места для засад было достаточно. На глазах друзей белая несушка прицельно слетела с нижней ветки ивы на голову молоденькой девушки. Грузная, крупная птица вцепилась в волосы девчонки своими цепкими, натренированными круглосуточными раскопками, лапами и быстро-быстро замахала крыльями, словно собираясь унести свою жертву в какое-нибудь логово на прокорм кровожадным цыплятам.

Девушка громко, пронзительно кричала, пытаясь скинуть с головы невидимое ей чудовище, но то ли от страха силы покинули ее, то ли курица была настроена решительно, так или иначе, у нее ничего не получалось.

Пока Лида и Юлька соображали, что происходит, Костя успел подбежать к девушке, накинуть на курицу свою жилетку и отцепить грубые цепкие когти от светлых, пушистых волос.

Незнакомка, увидев, того, кто ее так жестоко тиранил, молча опустилась на землю, закрыла лицо руками и зарыдала.

– Не плачь, – опустилась рядом с ней Лидия, – это просто курица. Глупая, примитивная несушка. Она ничего тебе не сделала, только очень напугала. Иди домой. Только не подходи близко к деревьям, а если увидишь гуся, махни веткой, он и убежит!

Лида протянула бедняжке небольшую веточку.

– Гу-гу-гуся? – девушка подняла на своих спасителей удивленные глаза.

– Гуся, – спокойно подтвердила Лидия.

Девушка встала, еще раз посмотрела на троих друзей и, опасливо озираясь по сторонам, побежала. Не успели товарищи проводить ее взглядом, как новый, еще более отчаянный крик заставил их обернуться.

Кричал рыжий, конопатый мальчишка. Он улепетывал со всех ног от трех больших, серых гусей, которые, почти не касаясь лапами земли, пытались настигнуть его. Птицы вытянули длинные, как у динозавров, шеи, из горла каждого вырывалось жуткое, змеиное шипение. В принципе, мальчику стоило свернуть в первый попавшийся подъезд и закрыть дверь, чтобы спастись от необычных преследователей, но ужас отнял у него разум, и рыжий мальчишка бежал и бежал, оглашая криком окрестности и пугая редких пешеходов.

Юлька первая успела броситься ему на помощь. В несколько прыжков она настигла его преследователей и замахала руками на грозных птиц.

– Кыш, кыш, негодные, – закричала она.

Мальчишка так и продолжал бежать, разрабатывая голосовые связки, и не замечая, что за ним уже никто не гонится.

Гуси сначала оторопели от столь явной наглости и смелости, один из них даже развернулся, чтобы уйти восвояси, но самый большой вдруг снова вытянул шею и, увидев, что в руках у смелой девочки нет ничего опасного, нацелился на нее, решив, что для роли новой жертвы она очень даже подойдет.

Но тут уже к девочке присоединились перепуганная насмерть Лидочка и абсолютно хладнокровный Костя. Пока Юля отвлекала гусей от их жертвы, мальчик успел найти солидную длинную палку. Его сестра вооружилась большим пионом, сорванным с ближайшей клумбы.

Заинтригованные необычным оружием девочки, пернатые перенесли внимание именно на нее. Они проигнорировали увесистую палку Кости и медленно, друг за дружкой двинулись на его сестру.

Лида, боясь повернуться к опасным врагам спиной, отступала. Но чем быстрее двигалась она, тем быстрее приближались к ней гуси.

«Только не бежать, только не бежать», – эта мысль пульсировала у нее в висках и пыталась образумить тело, которое, похоже, собиралось спасаться бегством.

Вдруг спина ее уперлась во что-то большое, корявое и неодушевленное.

«Дерево», – мелькнуло в голове у девочки.

Дерево – это, конечно, неплохо, при условии, что его ветви не служат убежищем для сбесившихся пернатых. Лида медленно подняла голову и глаза ее встретились с круглым, желтым, абсолютно лишенным какого-либо выражения глазом Жанны, сидевшей в засаде на широкой, крепкой ветке.

– Ма-ма, – неожиданно низким голосом произнесла Лидия.

В этот момент кто-то вырвал из ее руки единственное, хотя и ненадежное оружие – цветок пиона.

В голове уже теряющей сознание от страха девочки мелькнуло воспоминание: Жанна, нападая на деда Макара, пыталась добраться до глаз.

Едва девочка успела прикрыть глаза руками, как над ее головой раздался шум и кудахтанье. Что-то посыпалось на плечи и голову Лидочки, что-то протопало мимо. Через несколько секунд все стихло.

Мягкая, теплая ладошка коснулась ее руки, знакомый, совсем не страшный голос произнес:

– Открой глаза, не бойся!

Немного посомневавшись, девочка убрала сначала одну руку и, не увидев ничего страшного, другую. Гуси мирно, как и до катастрофы, щипали пион. Жанны и след простыл. Лида вопросительно посмотрела на брата.

– Этих монстров неожиданно заинтересовал сей дивный цветочек, – прокомментировал тот, кивнув на гусей, употреблявших пион на завтрак, – а Жанна еще не потеряла остатки здравого смысла и сочла, что палка – достаточно веский аргумент в нашу пользу.

– Так, братцы, – заявила Юлька, – не тем путем мы идем! Так и будем бродить по улицам и гонять дурных кур?

– Да мы не кур гоняем, мы воробья ищем, – попыталась оправдать бесполезное времяпрепровождение Лида.

– Как-то не так мы его ищем, – опять засомневалась Юля.

– Согласен. Наблюдений достаточно, чтобы понять: дело серьезнее, чем мы думали. Идемте в шалаш, там хорошо соображается.

На перекрестке, который троица как раз собралась переходить, их заинтересовали две пеструшки, затаившееся за углом дома на другой стороне улицы. Куры буд-то чего-то ждали. Наконец низкий гул привлек их внимание. По дороге медленно двигался большой, тяжело груженый КамАЗ с прицепом.

Дети с любопытством наблюдали. Им было интересно посмотреть, что собираются предпринять заговорщицы. За машину они не боялись: чем могут повредить этой огромной махине два комочка перьев?

И напрасно. Когда грузовик приблизился к перекрестку, куры, как по команде, тяжело вспорхнули со своего места. Одна вскочила на капот, прямо перед лобовым стеклом, и стала бить крыльями о стекло.

От неожиданности водитель резко завернул руль вправо. На его счастье, дорога была довольно пустой, и лишь одинокий «жигуленок» выскочил на полосу встречного движения, сумев в последний момент избежать столкновения.

Водителю КамАЗа уже удалось выровнять машину и немного прийти в себя, как вдруг вторая курица влетела в открытое боковое окно грузовика. Она вцепилась лапами в руль и стала махать крыльями, норовя задеть человека по лицу. Человек отпустил руль и попытался оторвать от него безумную птицу.

Естественно, он не увидел поворот и машина на полном ходу въехала в стеклянную витрину магазина. Прицеп опрокинулся, из него посыпались коробки, звон разбитого стекла смешался с криками людей.

Моментально на улице собралась толпа людей. Какие-то парни помогли выбраться полуживому водителю грузовика из смятой кабины.

– А если бы сегодня был рабочий день и в магазине находились люди? – побелевшими губами прошептала Лидочка.

– А если бы на дороге было много машин? – поддержал ее Костик.

– А если и другие птицы захотят так развлекаться? – продолжила Юлька.

Не сговариваясь, дети со всей скоростью, на какую только были способны, припустили домой. Первого, кого они встретили около дома, был дед Макар. Он пожаловался им на вредного скворца и злобного воробья.

– Стоп, – остановил его Костик, – а вот про воробья, пожалуйста, поподробнее!

– Обычный сбесившийся воробей, – пожал дед плечами, – хотел, видно из моей бороды гнездо свить. Я дома-то заперся, а он еще в окна стучал. Потом к вам полетел, – добавил он, кивнув соседям.

– А может, все-таки, было еще что-то необычное? – умоляюще протянул мальчик.

– Да я без очков был, – почти обиделся дед, – ну, кажется, лысый был воробей ваш. Но это не точно! Мне могло показаться!

– Тогда все понятно, – фыркнула Юлька, – это он не гнездо хотел свить, это он парик из твоих волос хотел сделать!

– Раз дразнишься, ничего не скажу, – надулся дед.

– А есть что сказать? – решила еще немного подразнить его внучка.

– Ничего больше от меня не узнаете, – совсем разобиделся Макар.

– Прекрати, Юлька, – Костик пытался что-то вспомнить, – не обижайся на нее, дед, лучше вспомни точно, что за лысина была у воробья?

– Тебе скажу, а им – нет, – кивнул головой на девчонок дед.

– Ну, прости, пожалуйста, – стала ластиться Юлька, – я вредная, противная, глупая девчонка.

– Я повторяю, – строго сказал дед, – я был без очков, поэтому плохо рассмотрел. Может, была лысина, а может, просто перышки розовые. И вообще, с перепугу мне многое могло померещиться.

– Стойте! – осенило вдруг Костика, – помните того воробья, который напал на Пери? Я еще говорил, что у него на голове что-то розовое? Ведь именно с нападения этого воробья и началась птичья смута! Именно он вьется все время около нашего дома! Именно он проявляет больше всего агрессивности!

– Значит, скорее всего именно он…

Прогремевший взрыв не дал Лидочке договорить.

ГЛАВА 6

Переглянувшись, дети стремглав бросились на улицу. Там они влились в толпу любопытных, направляющихся в сторону центра города. Чтобы не терять драгоценного времени, ребята сели на автобус. То и дело их обгоняли воющие красные пожарные машины, черный дым поднимался над городом и затягивал по-летнему безмятежное небо.

Как оказалось, взрыв произошел на бензозаправочной станции. Среди версий, обсуждаемых толпившимся перед заграждением народом, излюбленной, конечно, была версия терракта. В пестрой толпе Юлька первая разглядела знакомых ей старушек, сведениями которых она всегда нагло и бесплатно пользовалась для того, чтобы узнать свежие городские новости.

– Ваньку-то в милицию поволокли, – тараторила одна из них, – он кричит, говорит, что это воробей виноват, а милиционеры не слушают. Говорят: «Бабушке своей будешь рассказывать о воробье». Чего говорят? У Ваньки тут сроду бабушки не было. Я-то знаю.

– Значит, он террорист-то?

– Да бог с тобой! Ненормальный, может, но не террорист. Сам подошел к лейтенанту-то и рассказывает, что курил метров за сто от заправки. Вдруг, значит, подлетает к нему воробушек. Махонький такой, с хохолком розовым. Ну, Ванька-то прослышал о бешенных воробьях, испугался. Но тот не стал его трогать, только сигарету изо рта выдернул, да полетел в сторону заправки. Ванька еще смеялся, что воробьи совсем сдурели, курить начали. Вот и досмеялся! Заправка как бабахнет!

В общем, ребята узнали то, что им нужно. Взрыв подстроили птицы, и даже не просто птицы, а совершенно конкретный воробей с загадочным розовым хохолком. Правда, для достижения конечной цели эти знания ничего им не давали. Но было совершенно ясно: масштаб птичьего беспредела становился все шире и шире.

– Может, подберемся к милиции? – предложил Костя. – Узнаем еще что-нибудь.

То, что так легко пришло в голову, оказалось не так просто воплотить в жизнь. Милицейскую машину плотным кольцом окружала толпа любопытствующих. Чтобы пробиться сквозь это кольцо, ребятам пришлось немного поработать локтями. Когда они, наконец, потные и запыхавшиеся, попали в зону слышимости разговора, происходившего между стражами порядка, задержанными и свидетелями, до них донесся только отрывок разговора:

– Да я сам видел! – кипятился чумазый парень в драной рубахе. – Сначала грач просто ходил, а потом подскочил к шлангу и стал его расклевывать. Пока я успел подбежать, да прогнать его, грач успел пробить хорошую дырку. Бензин и потек. Я перекрыл вентиль и побежал через дорогу за песком. Вот тут все и взорвалось. А как взорвалось, кто взорвал, – не могу вам сказать. На заправке в этот момент никого не было, если только кто подошел, пока я за песком бегал?

Несчастный главный подозреваемый, некий Ванька, печально смотрел окна из машины сквозь железные прутья решетки. Остальные задержанные тоже были посажены в милицейский ГАЗик, и машина, отчаянно сигналя, упорно стала пробираться сквозь плотную толпу заинтересованных сограждан.

Ребятам ничего не оставалось делать, как последовать ее примеру.

– Что скажите? – спросил Костик девочек.

– Воробья надо ловить, – коротко резюмировала Юлька.

– Может, ловить-то уже и нечего, – буркнула Лидочка.

– Как это? – не понял Костя.

– Как! Вы что, не понимаете, что если это именно он бросил сигарету в бензиновую лужу, то от него осталось только воспоминание?

– Точно, – медленно согласился мальчик, – воробей был в эпицентре взрыва! Ни одна живая душа не смогла бы спастись оттуда. Значит, проблема решена?

Дети долго смотрели друг на друга. Ох, как хотелось им торжествовать победу! Но еще ничего не было доказано. Может, Леггорна погибла в огне, а может, нет. Может, с ее гибелью снялось заклятие со всех птиц, а может и нет. В любом случае, радоваться было рано.

– А чего мы думаем? – прервал молчание мальчик, – птички, кажется, не особо и маскируются. Если заклятие снято, мы сразу это увидим. Если не снято, то неизвестно вообще, как мы доберемся до дома.

Его слова подтвердились тут же, на автобусной остановке. Автобусы стояли друг за другом и даже не думали двигаться с места. Злые, как черти, водители ругались, на чем свет стоит, и пытались поправить положение с помощью незамысловатых инструментов.

У каждой машины была своя беда. Где выбиты стекла, где проколоты шины, где подсыпана какая-то гадость в бензобак. Водители винили вездесущих мальчишек, бабули шептались о злобных и безжалостных террористах, и только трое подростков знали точное имя виновницы бед, обрушившихся на город.

* * *

Вечером не состоялось традиционных дебатов, которые «украшали» тихие семейные вечера в доме Романовых. Обычно, когда все дневные дела были закончены, начиналась война вокруг телевизора. Папа не мог пропустить какой-нибудь редкий спортивный матч. Мама резонно замечала, что после того, как она весь день крутилась как белка в колесе, ей просто необходима милая легкая мелодрама. Костик отстаивал право на просмотр очередной серии о героических буднях Геракла, а Лидия билась насмерть за телевизионный пульт в надежде посмотреть новые приключения трех хорошеньких ведьм из голливудского телесериала.

Нынешний день не был похож на другие. Сегодня все единодушно захотели посмотреть вечерние новости. Сначала шли обычные репортажи, освещающие события в стране и за рубежом, потом на телеэкране замелькали картины наводнения, лютующего в далекой Африке, и только в конце выпуска Романовы, да и все остальные жители Мелекеса увидели то, чего так ждали.

Холеный диктор хорошо поставленным голосом рассказал о взрыве бензоколонки в Мелекесе, привел пару версий причин катастрофы. Брат и сестра ждали, когда же он заговорит о пернатом беспределе, но диктор ограничился только двумя скупыми предложениями:

– Не только взрыв взбудоражил жителей Мелекеса. Есть подозрение, что птиц в этом городе поразила неизвестная пока инфекция, вызывающая серьезное поражение психики пернатых.

Сюжет сменился спортивными новостями. О сумасшедших птицах больше ничего сказано не было.

– Вот видите, – обреченно всплеснула руками мама, – даже в Москве заинтересовались проблемами нашего городка. Значит, все очень серьезно. Я теперь и на улицу побоюсь выходить. Там взрывается, тут птицы с ума сходят. Да еще эти аварии! А я-то надеялась, что мы приехали в тихий, спокойный городок.

– Это просто совпадения, – успокоил ее папа, – а взрывы с разной периодичностью происходят постоянно. Сегодня у нас, завтра – в Гондурасе. Если сведения о птичьей заразе дошли до верхов, значит нашими проблемами заинтересовались, и скоро все приведут в норму.

Кто приведет и как, Владимир Иванович не стал пояснять. Видимо, он и сам не вполне хорошо осознавал это.

Зато его дети, тихо удалившиеся к себе в мансарду, подозревали, что даже самое сильное оружие не способно остановить эпидемию, поразившую птиц Мелекеса.

* * *

Утра вечера мудренее. Было уже поздно и не было смысла на ночь глядя пробовать строить планы по спасению мира. Поэтому брат и сестра разошлись каждый в свою комнату. Стоило Лидочке зайти в спальню, как из под дивана выскочила кошка. Она бросилась в ноги хозяйке, стала тереться о коленки, громко, жалобно мяукать и заглядывать в глаза своими розовато-карими глазками.

– Что, киса, – погладила девочка свою любимицу, – соскучилась? И чего это ты весь день тут сидишь? Даже вниз не спускалась. Идем, я тебя покормлю.

Но Пери категорически отказалась выходить из комнаты, казавшейся ей безопасной. Пришлось хозяйке самой идти на кухню и тащить наверх миски с сухим кормом и водой. Кошка с жадностью поела и собралась идти скрываться под диван, но Лидия ее остановила.

– Хватит тебе собирать пыль, – приказала она решительным тоном, – ложись-ка на свое место и спи, как все порядочные кошки.

Пери нехотя послушалась. Постоянно бросая взгляд на окно, которое ее хозяйка открыла на ночь, кошка улеглась в свою корзинку и скоро уже мирно, сонно мурлыкала. Лида никогда не страдала бессонницей. Она повернулась на бок и сладко засопела, едва ли не опередив свою кошку.

* * *

Ночи в Мелекесе тихие-тихие, как в деревне. Исключительно редко проносятся автомобили, сердито рыча от того, что неугомонные водители не дают им отдохнуть и ночью. Иногда бывает, что какой-нибудь особо бдительный пес поднимет тревогу и разбудит своих менее внимательных товарищей. По весне влюбленные коты нарушают спокойный сон утомленных граждан. Но такое случается нечасто. Обычно на улицах ночного города царит просто звенящая тишина.

Лида спала крепко. Ветерок легко играл кисейной желтой занавеской, придавая ей самые причудливые формы, на какие только был способен. Равнодушная, слишком уверенная в себе луна без интереса заглядывала в комнату.

Сон девочки был спокоен и безмятежен, чего нельзя было сказать о Пери. Кошка не спала. Широко распахнутые глаза, горевшие фосфорицирующим зеленым светом, напряженно смотрели в одну точку. Что она видела? Если бы кто-то вполне реальный заглянул в комнату, то не увидел бы ничего особенного. Разве только маленькую пичужку, застывшую на подоконнике.

С первого взгляда это был обыкновенный спящий воробей. Но неподвижность его настораживала. Создавалось впечатление, что это даже и не живой воробей, а искусно выполненное чучело. Неизвестно, долго ли длилась бы эта своеобразная игра «в гляделки», если бы на первом этаже дома не начали низко и хрипло бить старинные часы, оставшиеся еще в наследство от бабушки.

Тогда с птичкой произошли удивительные метаморфозы. Ее тень, несколько превышающая размеры хозяйки, отделилась от тела и стала расти. Сам воробей как стоял неподвижно, так и остался стоять на месте, продолжая напоминать детскую игрушку. А тень… Она уже не напоминала просто тень. Она выросла до размеров человека и посветлела. Через несколько секунд она уже вполне определенно напоминала очертание человеческого тела.

А через минуту перед широко раскрытыми глазами кошки предстала прекрасная дама. Вся она была закутана в белое, воздушное покрывло, украшенное легкими, пуховыми перышками. Покрывало колоколом стояло вокруг дамы, не давая возможности рассмотреть ее фигуру, но зато выгодно подчеркивая прекрасное, с классическими чертами, лицо.

Да, женщина была прекрасна. Это был тот тип лица, которое не нуждается ни в ухищрениях визажистов, ни в стараниях косметологов. Только ярко-желтые, горящие злобой глаза не давали поддаться очарованию ее облика, да какой-то нелепый розовый кокошник не делал чести ее вкусу.

Леггорна, а это была, конечно, она, медленно подплыла к дивану, на котором спала девочка. Сначала она просто пристально разглядывала ее. Потом прекрасные глаза стали терять свою изысканную форму и становиться до обидного круглыми. Белки куда-то исчезли, а желтая радужная оболочка засветилась пронзительным, каким-то внутренним светом, освещая лицо спящей Лидочки.

Ровный, классической формы нос потерял очертания, вытянулся, загнулся вниз и наконец превратился в уродливый, неприятного желтого цвета клюв.

Из складок одеяния показались кривые, грязные когти. Они венчали желтые, все в отвратительных буграх трехпалые лапы. Уже далеко не прекрасная Леггорна оперлась своими жуткими лапами о край дивана. На несколько секунд круглые глаза затянулись мутной пленкой. Видимо, демоница пыталась сосредоточиться.

Наконец, она решилась. Ядовито-желтый свет опять озарил лицо жертвы, мерзкий клюв приоткрылся, уродливые лапы с острыми когтями поднялись и застыли на уровне лица внучки ненавистной демонице белой ведьмы.

* * *

Истошный кошачий вопль заставил подпрыгнуть на своей кровати крепко спящего Костика. Мальчик, внутренне готовый к бою, прислушался. В комнате сестры явно было не все в порядке. Незнакомое ранее грозное рычание Пери, хлопанье огромных крыльев, другие, непохожие не на что звуки не давали времени на размышления.

Захватив теннисную ракетку, кстати попавшуюся под руку, мальчик бросился на помощь сестре. Из под двери ее комнаты бил ядовитый, желтый свет. Костя схватился за скобку дверной ручки и тут же со стоном отдернул руку. Железо оказалось раскаленным, как утюг.

Не долго думая, Костик просунул в скобку ручку так кстати подвернувшейся теннисной ракетки и, взявшись руками за ее концы, потянул дверь на себя. Она нехотя поддалась. От картины, открывшейся его глазам, мальчик слегка оторопел.

На постели сестры находилось что-то бесформенное, накрытое одеялом. По комнате металось огромное белое нечто. Это нечто напоминало и человека, и птицу одновременно. Оно хлопало крыльями, судорожно хватало воздух широко раскрытым желтым клювом и отчаянно пыталось отцепить орущий диким голосом черно-белый комок от своей спины. Но комок этот и сам, кажется, не мог отцепиться.

Пери, а это она вцепилась в спину Леггорны, с котеночного возраста не научилась контролировать запуск и выпуск своих когтей. Поэтому вполне миролюбивая кошка частенько оставляла тонкие царапины на руках своей хозяйки и других членов семьи, безрассудно решивших поиграть с ней. Постоянно приходилось девочке спасать свою любимицу, зависшую на настенном ковре или отцеплять ее острые коготки от пушистого ворса паласа.

Сейчас, похоже, ситуация повторилась. Но «зависла» кошка не на безопасном ворсе ковра, а на балахоне свирепой и мстительной демоницы. Желтые глаза Леггорны метали молнии и в буквальном, и в переносном смысле. Они одновременно горели огнем ненависти и посылали пучки ослепительного света.

Костик наконец-то пришел в себя, размахнулся, дождался, когда демоница приблизиться и изо всех сил ударил ее по голове своим отнюдь не боевым орудием. Свет ядовито-желтых глаз на мгновение ослепили его, а ракетка прошла сквозь тело Леггорны, не причинив ей никакого вреда.

Но это не остановило отважного мальчика. Снова и снова делал он выпады, подражая мушкетерам, наносил удары в стиле дамы, выбивающей ковер, крутил теннисной ракеткой как заправский ниндзя нунчаками. И все бесполезно. Его усилия не приносили никакого вреда страшной женщине, мечущейся по комнате.

Дважды она подлетала к окну, складывала ладони вместе и словно пыталась нырнуть в неподвижно стоящего на подоконнике воробья. Но у нее это не получалось. Она только падала на пол, каждый раз звонко клацая челюстью о подоконник.

Когда она упала в третий раз, Костик успел подбежать к ней и с размаху опустить ракетку в копошащуюся на полу белую массу из кисеи и и перьев. Он вложил столько силы в удар, что не удержался и упал прямо в складки белоснежной материи. Ничего не смягчило его падения, и мальчик пребольно ударился об пол. Последнее, что он увидел, были круглые, лишенные всякой мысли глаза и острый крючковатый клюв. Вдруг голову его словно стянуло широким металлическим обручем, руки и ноги придавила многотонная тяжесть, грудная клетка никак не желала приподняться, чтобы вдохнуть немного живительного воздуха. «У какой-то птицы я уже видел такие глаза», – подумал мальчик, теряя сознание.

Демоница встала. Теперь уже никто не мешал ей, кроме этой мерзкой кошки, вцепившейся в ее балахон. Она подошла к столу, схватила когтистой лапой большие ножницы и, с трудом полуобернувшись, занесла их над отчаянно пытавшейся отцепиться от нее Пери.

Теннисная ракетка, вовремя подхваченная чьей-то рукой, прошла через демоницу насквозь и попала прямо в кошку, лихо отфутболив ее в угол. Освобожденная от когтей Пери, полуптица-полуженщина издала непонятный резкий возглас, сложила ладони вместе и, на лету уменьшаясь, заскочила в тело воробья. Птица тут же ожила, вспорхнула и исчезла в темноте ночи.

ГЛАВА 7

Дверь открылась, и в комнату зашла заспанная мама.

– Что за грохот ты устроила среди ночи? – недовольным голосом спросила она.

– Это все Пери, – со слезами в голосе ответила Лида, – я уже уснула, а ей вздумалось «погонять домового».

У кошки с детства наблюдались неожиданные ночные вспышки игривости. Иногда, когда все домочадцы видели уже третий сон, Пери начинала носиться по дому, сшибая стулья, стоящие на ее пути, врезаясь в стены и вскарабкиваясь по настенным коврам до самого потолка.

Старушка-соседка по коммуналке компетентным тоном поставила диагноз: просто кошка подружилась с домовым и по ночам, когда люди не мешают, играет с ним в догонялки. Бабушка не велела ругать Пери, так как дружба кошки и домового – прекрасная примета. Она гласит, что домовому в этом доме нравиться, и он будет покровительствовать семье, живущей в нем.

Объяснение устроило и детей, и взрослых. Детям оно показалось забавным, папа снисходительно усмехнулся, а мама, не показывая вида, поверила. Да и какая из хранительниц домашнего очага не захочет поверить, что кто-то свыше (или сниже?) помогает ей?

– А вы потише не могли? – продолжала ворчать мама. – Такое впечатление, что «домового гоняла» не маленькая персидская кошечка, а пара слонов-подростков. А беспорядок-то какой! Почему плед под окном валяется? Почему стул опрокинут? Чтобы больше этого не повторялось. Прибери в комнате и ложись спать.

– Хорошо, – кивнула девочка.

– Что это с тобой? – уже собравшаяся уходить Наталья Викторовна снова вернулась. – Обычно споришь, доказываешь, что ты не виновата, а сейчас так спокойно говоришь: хорошо? С тобой все в порядке?

– Все в порядке, – девочка так старательно кивнула головой, что копна волос упала ей на лицо. Глаза цвета изумруда совсем не умели врать, поэтому прикрытие в виде густой каштановой пряди оказалось очень кстати.

– Ну, смотри, – неуверено пожала плечами мама и, чуть помедлив, вышла.

Как только дверь за ней закрылась, Лидия вскочила с кровати и подбежала к пледу, небрежно брошенному под окном. Оказалось, плед скрывал в своих складках довольно необычную картину: на полу растянулся Костик, а на нем, безвольно спустив лапы и высунув язык, лежала почти бездыханная кошка.

Девочка внимательно прислушалась к дыханию своей маленькой подружки и бережно положила ее к себе в постель. Потом она принялась тормошить брата. Тот быстро пришел в себя, открыл глаза и сладко потянулся.

– Эх и сон я видел! – хохотнул он. – Сижу я, значит, на насесте в курятнике. Кругом – весь наш седьмой "Б", девчонки квохчут деловито, мальчишки недуром орут по-петушиному. Вдруг заходит курица Жанна и строго так, голосом нашей директрисы говорит: «Ты почему в пять утра не пел, Романов! Отправлю-ка я тебя за это на мальчишку-табака!»

– Проснись-ка, мальчишка-табака, – сердито сказала сестра, – а то скоро на самом деле все на насест попадем!

Мальчик наконец окончательно пришел в себя. Он пружинисто вскочил с пола и огляделся.

– А где эта? – Костик даже не знал, как назвать чудовище, с которым он бился. – И что, вообще, тут происходит?

– Эта улетела, а происходит тут вообще непонятно что. Я проснулась, а она кружится по комнате. Пери висит на ней и орет дурным голосом. Я испугалась, залезла с головой под одеяло и стала одним глазком подглядывать. Тут ворвался ты и начал биться с ней ракеткой. Когда ты потерял сознание, ракетку пришлось взять мне. Я ее только один раз стукнула, а она почему-то сразу отпустила Перьку и улетела. Странно. Чего это она меня так испугалась?

– Так, – потряс головой мальчик, пытаясь окончательно прогнать сонливость, – давай думать. То, что она испугалась тебя, это полный абсурд.

– Почему это? – надула губы девочка, – я все-таки внучка ведьмы!

Если раньше это звание немного коробило девочку, то с недавнего времени она стала гордиться своим родством с Агнессой.

– Если бы она тебя боялась, – убедительно сказал брат, – то не забралась бы к тебе в комнату.

– Так я же спала! А если ей надо было что-нибудь украсть, пока я сплю?

– Что? Книгу магических заклинаний или прошлогодний дневник с годовыми оценками?

– Может, у меня есть нечто, чего она боится или в чем очень нуждается?

– Вообще-то, в этом что-то есть, – сдался Костя, – давай думать, что понадобилось демонице в твоей комнате.

Яркая вспышка заставила их зажмуриться. Сестра юркнула под спасительное одеяло, брат успел схватить всесильную теннисную ракетку. Голос, прозвучавший в полной тишине, напугал их так, как не напугали бы голоса десятков жителей ада.

– Все понятно! Кошки у них тут безобразничают. Давно уже пора вырасти из того возраста, когда все провинности сваливают на невинных домашних животных.

Глаза Костика уже привыкли к свету, который включила мама, войдя в комнату. Лидочка высунула голову из под одеяла, подслеповато щурясь на весело сверкающую лампу. Сказать им было нечего.

– В общем, так: сейчас спать, без анексий и контрибуций, а утром поговорим! Наталья Викторовна пробуравила взглядом прошествовавшего мимо нее сына, бросила многообещающий взгляд на дочь и закрыла дверь.

– Эх, взрослые, – пожаловалась Лидочка уже пришедшей в себя кошке, – если бы они только знали, как трудно живется детям! Но ведь все равно не поверят.

Девочка вздохнула, крепко-накрепко закрыла окно, задернула занавески и легла спать.

* * *

Наутро в штабе, окончательно утвердившемся в шалаше, состоялось оперативное совещание. Непривычный шум людских голосов и нескончаемый птичий гомон, царившие уже несколько дней в городе, не мешали сосредоточиться, а напротив, не давали расслабиться.

– Значит, ваши удары не приносили ей никакого вреда? – спросила Юлька.

– Как будто ее и не было! – развел Костя руками. – Поэтому, наверное, и воробей-поджигатель не пострадал. Ведь в его образе была Леггорна! Из этого можно сделать неутешительный вывод: механически ее уничтожить нельзя.

– Что-то тут не сходиться, – задумчиво уронила Лидия, – ну-ка расскажи еще раз, что ты почувствовал, когда упал? Ведь ты практически провалился в демоницу!

– Ничего интересного не почувствовал, – Костик попытался перечислить, – тяжесть навалилась, дышать тяжело стало, темно, глаза, клюв. Да, потом еще сон прикольный приснился.

– И все-равно, что-то во всем этом было не так, – продолжала настаивать Лида.

– Да все не так, – Юлька смотрела на подругу, как на ненормальную, – у тебя в спальне побывала настоящая демоница, а ты говоришь: «Что-то не так!» Кстати, вы заметили, что нечистая сила обходит комнату Костика стороной и предпочитает нападать на Лиду? Почему так?

– Потому, что у меня бицепсы! – мальчик согнул руки в локтях и с любовью посмотрел на невнушительные бугорки.

– А у меня кошка! – парировала девочка. Кошка!!! – хлопнула она себя по лбу, – это с ней не все в порядке! Мы не смогли даже дотронуться до Леггорны, а она прокатилась на ней верхом и вырвала несколько перьев. Это значит…

– Что именно Пери интересовала ее в твоей комнате. Именно Пери может принести вред демонице. Именно Пери мешала влезть ей в образ воробья и удрать. И именно Пери сможет помочь нам, – продолжил за нее брат.

– Интересно, почему кошка? – заинтересовалась Юлька, – ведь это вы – внуки ведьмы, а не она.

– У нечистой силы вообще особые отношения с хвостатыми и усатыми, – объяснила Лида, – поэтому и нападать зомбированые птицы стали в первую очередь на кошек, и лишь потом на собак и людей.

Наконец хоть что-то прояснилось. Ребята с радостью ухватились за маленькую ниточку, что подбросила им судьба и упорно взялись распутывать клубок, сплетенный безжалостным и умудренным не одной сотней прожитых лет врагом.

* * *

За обедом папа успокоил семью.

– У меня есть абсолютно достоверная информация, что скоро все закончится. Городским властям пришла установка уничтожить всех пернатых города.

– Сво-бо-ду по-пу-га-ям! – проскандировал неизвестно откуда взявшийся волнистый попугайчик, сидевший на форточке.

– Кыш, – мама согнала птичку и закрыла форточку. – Как это уничтожить? Что, устроят расстрел всех птиц? Или травить будут? Нет, мне это совсем не нравится. Лучше бы лекарство какое дали.

– Болезнь неизвестная, но очень заразная, – попытался объяснить папа, – если позволить инфекции распространиться, то может произойти экологическая катастрофа. А уничтожение птиц в одном городе погоды не сделает.

– Всех к стенке! – заорал попугайчик, нашедший еще одну открытую форточку.

– Да прогони ты его, – обратилась мам к папе, – и так тошно.

– Всех не передушите! Враг будет разбит! Победа будет за нами! – прокричал набор лозунгов попугай и, откашлявшись, запел неожиданно приятным баритоном:

– Врагу не сдается наш гордый Варяг,

Пощады никто не желает.

Владимир Иванович с треском захлопнул форточку. За столом воцарилось неловкое молчание.

– Да проймите вы, – начал уже горячиться отец, – никто не принял бы такое решение просто так! Это обусловлено необходимостью. Приходиться жертвовать меньшим ради большего.

– А обязательно жертвовать? – совсем расстроилась Наталья Викторовна. – Почему у нас ничего не делается без жертв?

– Да я-то тут при чем? – повысил голос Владимир Иванович, – я просто довожу до вашего сведения информацию, конфидициальную, между прочим, и я же оказываюсь виноватым во всех смертных грехах?

Дети, за долгий срок проживания в одном коллективе с родителями прекрасно усвоили правило: при войне гигантов лилипутам лучше уносить ноги. Поэтому, воспользовавшись тем, что родители в пылу ссоры потеряли бдительность, брат и сестра, пригнувшись, двинулись к выходу.

Громкий треск на улице отвлек родителей от ссоры и выдал маневр детей. Семья Романовых в полном составе выскочила во двор. Картина, представшая перед их глазами, заставила всплеснуть руками Наталью Викторовну, всхлипнуть и отвернуться Лидочку, нахмуриться Владимира Ивановича. И только Костик без явных эмоций подбежал к вороне, неподвижно висевшей на оборванном электрическом проводе.

– Не трогай, – закричала мама, – провода не обесточены!

– Знаю, – деловито ответил сын, – я только изучить!

Ворона крепко сжала клюв на конце перекушенного ей же провода.

– Прощай, товарищ, – вздохнул попугайчик, никак не желавший покидать двор Романовых.

– Да, наш район лишился самого жизненно важного: электричества. Не знаю, смогут ли восстановить линию за сутки, – вынес приговор папа.

– Жить теперь вам, крошки, как пещерным жителям, – резюмировал неугомонный попка, на которого уже никто не обращал внимания.

– Господи, – запричитала вдруг мама, – а как же теперь моя морозильная камера? А холодильник? А чем я буду юбку на работу гладить? Боже! – лицо ее помертвело. Внезапно охрипшим голосом она чуть слышно произнесла: – Плойка… Плойка-то тоже электрическая. Я завтра на работу как чучундра пойду.

– А ты говоришь: «Птички, птички», – писклявым голосом передразнил ее папа, – вон они что вытворяют, твои птички.

– А скоро их будут уничтожать? – моментально переменила свое мнение мама, – а то нет смысла восстанавливать линию. Сегодня сделают, а завтра еще какая-нибудь безумная ворона найдется.

– Заметьте! Я только только констатирую факты! Попугай птица невинная и беззащитная, никому не способная принести вред, – стал подготавливать пути к отступлению волнистый попугайчик.

– Я тебе покажу «невинная»! Я тебе покажу «беззащитная» – в конец разъярилась мама. Она подхватила метлу, мирно стоящую около крыльца, и , мгновенно превратившись из элегантной, благовоспитанной леди в сварливую бабку-ежку, стала гонять по саду маленькую, «безобидную» экзотическую птичку.

* * *

– Я понаблюдал, – делился разведданными Костя, – воробей почти всегда отирается в нашем саду. Часто подлетает к окну и пытается пугать кошку. Но она его больше не боится. Видимо, с тех пор, как Пери приняла боевое крещение на ведьмином хвосте, она стала мужественной и безрассудной кошкой. То есть как приманку ее использовать можно вполне.

– А точно Леггорна пытается добраться до кошки? – засомневалась Юлька.

– А чего она чуть ли не весь день у окна торчит? – изумился мальчик. Даже для руководства военными действиями редко отлетает. Сам видел: два раза пыталась залететь в форточку, а Перька ее лапой, лапой!

– Что вы спорите? – Лидочка казалась непривычно грустной. Ох, как не хотелось использовать ей в качестве приманки свою кошку! – Мы же не знаем самого главного. Ну, заманим мы демоницу. Ну, помашем перед ее носом теннисной ракеткой. Ну, выдернет Пери ей пару перьев. И что с того? Стала Леггорна слабее после вчерашних баталий? Нет.

– Да, – почесал затылок Костя, – все наши усилия пропадают зря, если мы не выясним, как можно нейтрализовать Леггорну.

– Привычная среда обитания и порода, – однотонно, уставившись в одну точку произнесла Юлька.

Дети насторожились. Юлька несколько раз выдавала чрезвычайно важную для всей троицы информацию, неизвестно откуда появляющуюся у нее в голове. Дети подозревали, что информацию девочке подкидывает Агнесса. Им было очень приятно сознавать, что бабушка помогает внукам.

– Что, порода? – тихим, умоляющим голосом спросила Лидия.

– Не знаю! – Юлька уже вышла из транса. – Я опять ляпнула нечто умное?

– Ляпнула, да не до конца! – раздосадовался Костя. – Ты бы не останавливалась на полуслове, подруга! Только раздразнишь, а толком ничего не скажешь!

– Ладно, не ворчи. Она же не виновата. Скажи спасибо, что хоть полслова сказала.

– Прости, Юлька, я больше не буду, – мальчик умел признавать свои ошибки, – давай, еще что-нибудь скажи.

– Да ну тебя, – махнула рукой девочка, – вместо того, чтобы ворчать, предлагаю воспользоваться подкинутой нам информацией.

– Итак, у нас есть демоница Леггорна, которая боится кошек, скрывает свою истинную птичью породу под личиной воробья и прекрасной дамы, имеет желтые глаза, крючковатый клюв, возможно, белое оперение. Заманить ее можно с помощью кошки Пери, победить – с помощью привычной среды обитания и породы, – подытожил Костик общие наблюдения и сведения.

– Давайте сначала разберемся с породой, – решила Лидия, – что с ней делать и как ее узнать. Может, надо перечислить породы всех птиц нашей планеты, включая птерозавров?

– Да их перечислять неделю надо, и где ты достанешь такие сведения? В обычной энциклопедии вряд ли можно найти эти данные, – отверг ее идею брат.

– А никто и не говорит, что победить демоницу легко, – надула губы Лидия, – чем критиковать, лучше бы сам что-нибудь придумал.

– Предлагаю заманить Леггорну в Лидкину комнату, намертво прицепить к ней кошку и пытать, – быстро протараторил мальчик, – пусть сама расскажет, как ее победить.

– Чем это, интересно, ты ее пытать собрался? – ехидным голоском поинтересовалась Юлька.

– Буду выдергивать из балахона по перышку и лишать ее неземной красоты. Представляете, какой кралей она предстанет перед коллегами, когда сможет вернуться в свой истинный образ! Не лебедушка, а курица общипанная.

– А что, это идея! – хихикнула Юлька, – для женщины, даже демонической внешности, самое страшное – лишиться красоты.

– Нет! – твердо сказала Лидия. – Помните, почему Агнесса не могла окончательно уничтожить всю нечистую силу, которую она собрала в подвале? Потому, что совесть ее была неспокойна, и в жизни была совершена серьезная ошибка. Может, она воспользовалась своей не для добрых дел? Или пыталась бороться с нечистью с помощью ее же методов? В любом случае, пытать мы никого не будем. Если мы справились с Хокой, значит, справимся и с Леггорной.

– Значит, нам ничего не остается, как следовать подсказке бабушки, – решил Костя, – для этого необходимо выяснить, какие птицы имеют глаза, лапы и клюв, как у Леггорны.

– А для этого нам надо топать в библиотеку и перерывать гору пыльных книг, – вздохнула Юлька.

ГЛАВА 8

До городской библиотеки дети добрались на удивление легко. Только какая-то канарейка следовала за ними всю дорогу и вопила голосом макаки-резус, заставляя Лидочку поминутно подскакивать и вскрикивать: «Ой, мамочки», а Костика чертыхаться.

Седенькая маленькая библиотекарь указала им стеллаж, весь заставленный литературой о животных и предупредила, чтобы не включали свет.

– Какая-то ворона-камикадзе перебила электрический провод, – пожаловалась она, – начальство разрешило закрыть библиотеку и отправиться домой, но дома мне делать нечего, а читать пока и без света можно. Просвещайтесь!

Подростки заняли самый большой стол в пустом, гулком читальном зале и зашуршали страницами старых и совсем новых книг.

– Такой клюв? – поминутно спрашивала Юлька то брата, то сестру, показывая им найденную картинку, – а лапы похожи?

Все трое торопились. Владимир Иванович работал в газете и все новости узнавал гораздо раньше других жителей города. Он и сказал, что из столицы уже выслан спецотряд, которому дано задание уничтожить пернатых Мелекеса. Через сутки поезд прибудет в город и тогда…

– Все, – Костик с треском захлопнул последнюю, изученную от корки до корки книгу, – давайте сюда свои списки, будем сверять.

Из трех длинных списков, включающих в себя подозрительные породы и среду их обитания, дети составили один. В него входили и маленькие заморские пичужки, и вполне прозаичные домашние куры, и гордые, хищные жители гор. На всякий случай, подростки брали на заметку птиц не только с белым оперением. Кто знает, может, Леггорна альбинос!

Дорога домой оказалась не такой безопасной. Пернатые выдумали новое развлечение. Они прицельно кидали на головы прохожих мелкие и крупные предметы, удачно украденные из домов граждан.

Повсюду валялись сброшенные с подоконников разбитые цветочные горшки с жалкими останками того, что в них произрастало, висели оборванные электрические провода.

– И-и-и раз, и-и-и два, – услышали ребята прямо над своей головой.

– Ну, слава богу, – обрадовался Костик, – хоть что-то ремонтировать начали.

На счет: «И-и-и три», подростки одновременно подняли головы, чтобы посмотреть, что там ремонтируют. И вовремя. Им как раз хватило секунды, чтобы успеть отпрыгнуть.

На то место, где только что стояла неразлучная троица, смачно и звучно плюхнулась шестилитровая кастрюля. Алый, аппетитно пахнущий горячий борщ, согласно мудрым законам физики, красиво взметнулся вверх и не менее эффектно шлепнулся вниз, орошая своими брызгами все, находящееся в радиусе двух метров.

Детям тоже посчастливилось. Они как раз находились на границе этого радиуса. Поэтому, избежав ожогов, они в знак компенсации получили великолепные алые пятна на своей скучной, чистой одежде.

С подоконника четвертого этажа, куда совсем недавно хозяйка-недотепа поставила остужаться только что сваренный борщ, за ними внимательно наблюдали три больших черных грача и один небесно-голубой попугайчик.

– И-и-и четыре, – запоздало произнес попка.

– Как на войне, – с уважением произнес Костик, оглядывая свои живописные, все в алых крапинках, штаны.

Дальше дети следовали как разведчики-партизаны, поминутно оглядываясь, пригибаясь и перебегая от укрытия к укрытию.

Снаряды, запускаемые мелкими птахами, не причиняли вреда в связи со своей малой массой, тогда ушлые пташки придумали новый способ изгнания людей с улиц города. Они пикировали на головы редких дам, рискнувших выйти на улицу и начинали отчаянно копошиться у них в волосах, пытаясь, насколько это возможно, безнадежно испортить прически.

Время от времени мимо ребят проносились лохматые леди, визжащие как сирена машины «Скорой помощи».

Уже на подходе к своими домам, подростки обратили внимание на спокойно сидящую около ярко-рыжего дома бабушку. Это была классическая древняя старушенция, в простом синеньком немарком платочке, плешивом плюшевом жакете и шерстяных, не смотря на летнюю жару, носках.

Старушка грустно смотрела в пустоту подслеповатыми, словно вылинявшими от долгого употребления светло-голубыми глазами и горестно вздыхала.

– Эй, сынки, – окликнула она подростков, видимо, приняв за мальчишек одетых в шорты девочек. – Не слыхали, вокзал уже взяли?

– Кто взял? – не понял Костик.

– Релюцинеры, – пояснила старушка. – В прошлый раз, в семнадцатом, у папеньки тоже сначала телефон отключили. Потом вокзал взяли. Это я точно помню. Вот я и смотрю: телефон не работает, лектричество – тоже, на улицах народ дурной бегает, бухает чегой-то. Релюция!

– А-а-а, протянул мальчик, – нет, бабуль, не взяли, не беспокойся.

– Ну, тогда подожду еще, – старушенция положила маленькие ладони с тонкой, будто пергаментной кожей на истертый набалдашник палочки, преклонила голову на сложенные руки и задумалась, видимо, вспоминая, как это было в прошлый раз.

– Ну, что, братцы, дадим насладиться бабуле еще одним зрелищем революции? – подмигнул Костя девочкам.

– Не дождется! – в один голос ответили те.

Разговор с древней свидетельницей Октябрьской революции развеселил и немного приободрил ребят. В конце концов, были в истории и более тяжелые катаклизмы, чем бунт пернатых!

Расположившись на полу в Лидиной комнате, троица с новыми силами принялась искать пути к победе над Леггорной. Пери весело носилась по комнате, охотясь на что-то видимое только ей. Она затаивалась в темных уголках, резко подпрыгивала, опрокидывалась на спину и теребила игрушку лапами.

Круг подозреваемых все сужался. Ребята учитывали все: и особую форму клюва, и цвет лап. Но все равно были безумно далеко от желанной цели.

– Не приставай, Пери, не до тебя! – отодвинула рукой Лида играющую с ее поясом кошку.

Но киса и не думала отставать. Она уверено пролезла в центр круга, заваленный исписанными листами бумаги и положила свою игрушку перед хозяйкой. Все трое подростков молча взирали на то, что она им принесла. Это было изрядно потрепанное и измятое жестокими кошачьими лапами белое перо.

– Как же я забыла! – хлопнула Лидия себя ладошкой по лбу. – У нас же есть перо, которое вырвала Пери, когда каталась на спине Леггорны! По нему можно определить хотя бы размер птицы. И вообще. Что-то уж больно банальное перо у демоницы. Какое-то неэлегантное…

– И очень знакомое, – Юлька обвела взглядом друзей.

– Курица, – подытожил Костик, – самая заурядная курица.

– Постой, не может же быть все так просто, – засомневалась Лида, – демоница могла бы выбрать себе образ поромантичнее. Скажем, лебедя или орлицы. Но не курицы же!

– А она и выбрала себе другой образ. Кто видел Леггорну-курицу? Никто! Она скрывается в образе воробья или разбитной тетки с жутким клювом. Может, ее происхождение – это страшная тайна и вечный позор ее жизни? – хитро прищурился мальчик.

– Ладно. Давайте еще доказательства, – упорствовала Лида.

– А перышки или хохолок розовый? Вы заметили, что никто точно не назвал то, что было у воробья на голове? – добавила Юлька.

– Плюс дурацкий розовый кокошник Леггорны, – начала поддаваться и Лида. – Да, все это здорово напоминает куриный гребешок.

– Имя! – озарило Юльку, – как же я сразу не догадалась! Дед очень гордится тем, что куры у него породистые – Московские и… леггорны! Ну да, точно, белые леггорны.

– Что же ты раньше молчала? – с укоризной спросил Костик.

– Сама не знаю, какое-то затмение нашло.

– Столько проблем разрешилось бы!

– Зато теперь, кажется, картина окончательно прояснилась. Интересно, можно ли включить сюда и твой куриный сон? – задумалась Лидочка. – Может быть, провалившись в демоницу ты проник и в ее тайные мысли? А вдруг это ее несбыточная мечта: снова посидеть на насесте?

– Ну что, рискнем остановиться на куриной версии? – спросил Костик.

– Рискнем, – ответила Юлька.

А Лидочка просто утвердительно кивнула головой.

– По тому, как тщательно скрывает свою породу демоница, можно понять, что оглашение ее в любом случае принесет ей неприятности. Значит, надо ее выдать. Даже если это не убьет ее физически, то прикончит морально. Не каждая гордая птица потерпит, чтобы ею командовала общипанная курица. Сейчас все знают, что воробей – прикрытие и воображают, что под его шкуркой прячется по меньшей мере птица Крок. А если узнают правду… Я бы лопнул только от злости! – уверено закончил мальчик.

– А как все это можно связать с фразой «среда обитания»? – подкинула новый вопрос Юлька.

– Двузначно, – пожала плечами Лидочка, – или ее нельзя пускать в ее привычную среду обитания, или надо заманить в эту среду. Так как сейчас Леггорна резвится явно не в курятнике, то из этого можно сделать вывод, что именно туда и следует ее затащить.

– На этом и остановимся! – постановил Костик.

ГЛАВА 9

Вечером весь город с надеждой ждал прибытия поезда, на котором должен был приехать спецотряд по подавлению птичьего бунта. Естественно, по радио объявлено об этом не было и городские газеты ничего по поводу прибытия отряда не писали, но кто жил в провинции, тот знает: самые проверенные новости это те, что рассылаются с помощью беспроволочного телеграфа.

Говорили, что отряд оснащен сетями с лазерным прицелом и ловушками с автонаводкой, что бойцы его имеют специальных жучков, совсем не отличимых от настоящих. Если птаха склюет такого жучка, то потеряет ориентацию и не сможет хорошо летать. Много чего говорили. Но Лидии, Костику и Юльке некогда было все это слушать. У них было совсем мало времени, чтобы попытаться снять с птиц города это наваждение и избавить мир от куриной демоницы.

* * *

Лида медленно открыла входную дверь и внимательно осмотрелась вокруг. В саду было тихо. Ничто не возбудило ее подозрений. Девочка вышла в сад. Она крепко прижимала к себе пушистый черно-белый комочек, почти полностью прикрывая его руками.

– Куда это ты Перьку тащишь? – крикнула Юлька, сидевшая на заборе.

– Тише ты, – громким шепотом ответила ей подруга, – спрятать хочу. Уж больно демоница ей интересуется.

– Пошли, хорошее место покажу, – тоже шепотом предложила соседка. Там уж точно никто ее не найдет!

Девочки перешли во двор Климовых и направились к пустому теперь курятнику. Они поминутно озирались, бросая быстрые и зоркие взгляды вокруг, но, видно, ничего не насторожило бдительных подруг. Скоро они вышли, оживленно разговаривая, и скрылись в доме. Кошка осталась в курятнике. Молодые девицы – существа рассеянные, и наши героини не отличались от других. Они забыли закрыть дверь в курятник.

Как только девочки скрылись в доме, к курятнику подлетел махонький воробушек. Он сел, повертел своей хорошенькой головкой и совсем не по-воробьиному шагнул вовнутрь.

За дверью с ним произошла удивительная метаморфоза. Птица застыла, будто мгновенно обледенела, а ее едва заметная тень приняла четкие очертания человеческой фигуры. Тень стала расти, расти, пока не достигла размеров взрослого человека.

Скоро в сумраке курятника вырисовывалась знакомая фигура Леггорны. Она зорко осмотрела тесное пространство, не выпуская из поля зрения ни один угол. Вот прекрасная дама остановила взгляд на чем-то копошащемся под насестом. Контур восхитительного разреза глаз стал терять очертания, волнующие губы слились в одну, пожелтели и вытянулись, образуя нижнюю часть клюва. Нос загнулся, щеки обвисли крупными, дряблыми розовыми складками.

Нежные, бархатные пальчики с французским маникюром превратились в уродливые, грубые лапы с острыми, мутными когтями. Они потянулись к беззащитному зверьку. Да, на этот раз кошка была действительно беззащитна. Потому что хитрая демоница предприняла все меры предосторожности. В одной лапе она держала острый, мерцающий во мраке старинный кинжал. А другой – газовый перцовый баллончик, который стащили для нее подданные.

Вот клюв ее приоткрылся и из него вырвался отвратительный звук, напоминающий скрип тяжелой, отсыревшей двери темницы камеры смертников. Мерзкая лапа с кинжалом резко взметнулась и не менее резко опустилась, но… замерла на полпути.

Что-то не понравилось Леггорне. Фары ее глаз засветились ярче, освещая несчастную, безропотную жертву, терпеливо ожидающую своего конца и не забывающую при этом аппетитно хрустеть большим, нежно-зеленым листом салата.

– К-о-о!!! – завопила демоница, воздев щупальца к низкому, черному потолку курятника.

– Вот именно, – ответил ей кто-то за ее спиной.

Демоница резко обернулась. Полы ее белоснежного балахона взметнулись и накрыли грязный насест. Любимый кролик деда Макара, которого уже однажды путали с Пери, подошел поближе и стал меланхолично жевать нежную кисею.

– Вы ничего не сможете со мною сделать, – проскрипела демоница.

Наконец трое отважных смогли услышать голос своего врага! Он был на удивление хриплым и писклявым.

– Я пройду сквозь вас, как сквозь пустое место. А вам еще долго будет сниться, что вы несете яйца и ищите зерна в навозе. Долго. Пока не умрете. А умрете вы скоро. Все!!! Это говорю вам я, повелительница птиц! Гусей! Фламинго! Самолетов! Крылатых ракет! Межпланетных космических кораблей! Всего, что имеет крылья!

– Тише, тише! – испугалась Лидочка. – Никуда ты отсюда не уйдешь. Мы бросим в тебя Перькой, и ты не сможешь превратится в воробья.

И девочка продемонстрировала Леггорне отчаянно упирающуюся кошку.

– Вот вы и попались, – захрипела демоница, – вы не знали, что я захватила вот это! Я знаю! Я слышала! Это сильное оружие!

И она торжествующе потрясла над головой маленьким перцовым баллончиком. Такого поворота событий дети не ожидали. Не успели они ничего предпринять, как Леггорна зашвырнула в них своим грозным оружием, упала и прикрыла голову уродливыми желтыми лапами.

– Чего это она, – обалдело уставилась на лежащую плашмя демоницу Лидочка.

– Ой, не могу! – запричитал Костик, – повелительница летающих тарелок не умеет пользоваться газовым баллончиком! Ну, конечно, курица! Самоуверенная, глупая, хвастливая курица!

– Курица, – закричала Юлька.

– Курица! – провозгласила Лидочка, отчаяно пытавшаяся удержать брыкающуюся кошку.

Демоница подняла голову, глаза ее с недоумением смотрели на троих детей, ни капельки не боявшихся ее и совершенно невредимых. Но долго удивляться ей не пришлось. Леггорна неожиданно стала быстро уменьшаться в размерах.

«Опять превратится в тень и запрыгнет в воробья», – испугался Костя. Он обернулся, чтобы схватить оболочку птицы и спрятать, как в сказке про лягушку-царевну, но оболочки на месте не оказалось.

Когда он перевел взгляд на Леггорну, то не увидел демоницы. Вместо нее на насесте печально сидела одинокая беленькая курочка.

* * *

Экстренный выпуск местной газеты «Мелекес-панорама» разошелся в рекордные сроки. Все читали и перечитывали передовицу, в которой рассказывалось о неожиданном счастливом окончании птичьего бунта.

«Внезапно птицы утихомирились, – писал корреспондент, – воробьи опять весело заскакали по тротуару, голуби деловито закружились в поисках пропитания, домашняя птица, как по команде, построилась рядами и вернулась в родные курятники. Спецотряд не будет предпринимать экстренных мер, но на неделю задержится в городе, во избежание рецидива.»

Мало кто обратил внимание на небольшую заметку на последней странице, в которой говорилось:

«Курьезный случай произошел в саду жителей нашего города. За несколько часов целый отряд разнокалиберных пернатых свил на старой лиственнице что-то вроде гнезда, по форме больше напоминающее небольшой, уютный домик. Его сразу облюбовала хозяйская кошка. Птицы, кажется, не имеют ничего против и даже, по наблюдениям нашего внештатного корреспондента, таскают ей мышей. Что это: благодарность за неведомый подвиг или последний всплеск птичьего безумия? Кто знает!»

Content

Вера ГОЛОВАЧЕВА
ПЕРНАТЫЙ БЕСПРЕДЕЛ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9