Вера ГОЛОВАЧЕВА

ПОДАРОК НЕЧИСТОЙ СИЛЫ

ГЛАВА 1

Грохот, раздавшийся где-то в поднебесье, заставил Лидочку прервать созерцание прелестного ландшафта, открывающегося из окна гостиной и повернуть голову в сторону нарастающего лавиной шума. Грохот создавал крупный предмет, катившийся по старой, дубовой винтовой лестнице. Впрочем, это был совсем не бесчувственный предмет, а старший брат девочки.

Лида вздохнула. Места, которые Костя удостаивал своим присутствием, потом горько раскаивались в своем невольном гостеприимстве. Мальчик умудрялся даже самый тихий и приличный дом превратить в Везувий на пике извержения. Девочка с младенческих лет смирилась с буйным темпераментом брата, и ее спокойный, уравновешенный характер выполнял функцию амортизационной подушки в семье Романовых.

Бесчувственный предмет, благополучно приземлившийся у подножия лестницы, соизволил подать признаки жизни. Лидия не волновалась за жизнь и здоровье брата. В каких только переделках он не бывал! И всегда выходил сухим из воды. Словно какая-то сила свыше охраняла сорванца, а сам Костик утверждал, что весь секрет в ловкости, владении телом и умении падать.

Правда, сестренка подозревала, что не все так безобидно, как утверждает брат. Довольно часто ей приходилось врачевать тщательно скрываемые от родителей синяки и шишки.

– Ничего, – оправдывался Костик перед сестрой, – чем-то надо платить за удовольствие! По мне лучше заплатить парой ссадин, чем выслушиванием маминых причитаний.

Лидочка сознательно скрывала от родителей «боевые трофеи» брата. Зачем напрасно волновать маму и раздражать отца, если даже они не в состоянии бороться с неуемной жаждой приключений сына?

Итак, девочка, тяжело вздохнув, подошла к брату, бормочущему проклятия в адрес бестолковой ковровой дорожки, цепляющей за ноги порядочных людей.

– Живой? – сочувственно спросила она.

– Класс! – восторженно ответил брат, потирая ушибленную коленку. – Никогда не видел такого классного дома! Нет, ты как хочешь, а меня теперь отсюда на буксире не вытащишь. Остаюсь!

– Здесь красиво, – согласилась сестра, – но я все равно хочу домой. Все друзья остались там, я таких уже никогда не найду...

– Не пищи! Пойдем лучше наверх, будем делить комнаты!

Дети обживали новый дом. Все случилось так неожиданно, что они до сих пор не верили во все произошедшее. Письмо, нотариус, долгие споры родителей за закрытой дверью кухни, суматошные сборы, мелькание деревень и городов за чумазым окном купе.

Стандартный белый конверт полностью нарушил размеренное течение жизни семьи Романовых. Информация, содержащаяся в письме, гласила, что недавно почившая двоюродная тетушка Владимира Ивановича, отца Костика и Лиды, оставила им в наследство свой дом в провинциальном городе Мелекесе. Отец как раз потерял работу, мама взяла отпуск за свой счет на неделю и родители, не откладывая дела в долгий ящик, съездили в городок и оформили документы. Восторгам вернувшихся мамы и папы не было предела.

– Вы не представляете, это просто чудо! Город утопает в зелени, цветы, озеро в двух шагах от дома, соловьи будто с ума посходили!

– Мне сразу предложили прекрасную работу, – папу, как и всех мужчин, не интересовали сантименты, он был более практичен.

– Так что прощаемся с нашей постылой коммуналкой и едем в рай земной! – оптимистично подытожила мама.

Рай представлял собой сосновый бор, разбавленный разнокалиберными строительными сооружениями. Здесь мирно сосуществовали одноэтажные домишки и кокетливые коттеджи, вечные «хрущевки» и заносчивые девятиэтажки. Соловьи, озеро и ландыши действительно имели место, а дом двоюродной бабушки... О нем надо говорить особо.

Старый купеческий особняк из красного кирпича с мансардой был достопримечательностью городка. К нему даже водили редких гостей города, и экскурсоводы с компетентным видом заявляли, что в этом доме 21 февраля 1831 года проездом останавливался сам Александр Сергеевич Пушкин. Было ли это правдой, не знал никто, даже директор краеведческого музея, но так приятно было между делом упоминать о посещении ничем не примечательного городка великим поэтом!

Не смотря на солидный возраст, дом был вполне пригоден для житья. Более того, своим важным, надежным внешним видом он мог посрамить даже более юные строения.

– Вау! – только и смог выдохнуть Костик, когда увидел место своей будущей дислокации.

Внутри дом оказался еще более соблазнительным. Подвалы коттеджей из голливудских ужастиков отдыхали перед бабушкиным просторным подвалом, выложенным серым камнем. Правда, он проходил не под всем домом. Примерно четверть его почему-то терялась. Очевидно, у древних строителей не хватило камня, и они просто засыпали часть подвала землей. Изобилие комнаток, каморок, дубовая винтовая лестница, ведущая в мансарду, рождали в душе мальчика кучу проектов для рационального, с его точки зрения, их использования.

А мансарда! Вот предел мечтаний всякого уважающего себя тинейджера! Лестница, делящая мансарду напополам, выходила в подобие маленькой прихожей. Две довольно просторные комнаты были обиты золотистой сосной, окна являли собой одновременно и выход на небольшие балкончики с резными перильцами.

Дети без разногласий поделили комнаты: романтичная Лидия выбрала ту, из окна которой открывался прелестный вид на озеро и запущенный розарий, а предусмотрительный Константин облюбовал ту, прямо под окном которой рос надежный, высокий тополь с такими крепкими и близко подходящими к окну ветками. Застолбив себе жизненное пространство, подростки спустились вниз, чтобы принять участие в определении назначений каморок и комнатушек основной территории.

– Какое счастье, что в таком старом доме есть все коммунальные удобства! – восхищалась Наталья Викторовна. – Это просто фантастика, такое удачное сочетание старины и современности!

– Да, но ремонт тут предстоит капитальный, – не поддержал ее восторг папа, – большинство перегородок придется снести.

– Как снести!? – одновременно воскликнули брат и сестра.

Этот вариант их совсем не устраивал. Лидочка уже размечталась о настоящих хоромах для своей любимой персиянки Пери в каморке под лестницей. Правда, коренная домашняя кошка категорически отказалась заходить в новый дом. Пушистая черно-белая красавица совершенно несолидно выпустила когти, зашипела и бросилась под прикрытие роскошного куста шиповника, но Лидия решила, что кошка перепугалась с непривычки. А Костя положил глаз на кладовку около входа. Здесь он планировал устроить мастерскую и химическую лабораторию.

– И не надейтесь, – отрезал Владимир Иванович, – достаточно с нас коммуналки. В неприкосновенности оставим только кухню, а все остальное будем подгонять под европейский стандарт!

Лай Тобика вывел ребят из транса, вызванного небольшим крушением надежд. Тобик, мужественно влачивший существование в совершенно неприспособленной для собачьего счастья коммунальной квартире, на данный момент был в состоянии легкой эйфории. Круглосуточное гулянье без поводка, новые, божественные запахи, отсутствие огромной и оглушительной соседки, которую пес смертельно боялся, тоже наводили его на мысль о существовании собачьего рая.

Происхождением Тобик не мог похвастаться. О престижных собачьих тусовках под кодовым названием «выставка» ему нечего было и мечтать. Но был очень толковой и дисциплинированной дворнягой с пушистой рыжей шерстью, и эти качества с лихвой компенсировали отсутствие такой важной для людей и совершенно не почитаемой в собачьем мире родословной.

На новом месте пес с удовольствием нес службу. Наконец самые смелые его мечты сбылись! Теперь он имеет полное право лаять на непрошенных гостей и демонстрировать хозяевам свое усердие! Вот сейчас Тобиус, как любил величать его Костик, пытался согнать с забора эту наглую девчонку, которая нарушила границу и, судя по ее безмятежному виду, совершенно в этом не раскаивалась.

Наконец безрассудные молодые хозяева хоть как-то отреагировали на его призыв и выскочили на крыльцо дома.

– Привет! – нахальная девчонка примерно Лидиного возраста превысила все возможные пределы наглости и не только не задала стрекача, но и осмелилась потребовать:

– Уберите-ка своего волкодава!

– А ты кто такая, чтобы командовать? – пошел в атаку Костя.

– Сначала скажите, по какому праву вы распоряжаетесь в доме бабки Агнессы, а потом и спрашивайте! – вызывающе ответила незнакомка, бесстрашно спрыгнув на землю прямо перед носом добросовестно лающего Тобика.

Пес от такой наглости совершенно растерялся. Еще секунду назад в его душе жила уверенность, что стоит нарушительнице преступить границу, как он с удовольствием исполнит свой собачий долг и покарает преступницу. А теперь... Она совершенно не боялась строгого охранника, и у того напрочь пропало желание хорошенько цапнуть ее за ногу. Между нами говоря, пес еще ни разу не укусил человека, хотя в уличных боях он считался непобедимым бойцом.

– Ну, в чем дело? – отряхнув руки и не обращая никакого внимания на сконфуженного пса, строго спросила девочка.

Ребята с интересом разглядывали ее. Светло-русые волосы туго заплетены в коротенькие, торчащие косички. В карих глазах необычно, глубокого оттенка, в народе их еще называют вишневыми, пляшут плохо скрываемые чертики. Ровный загар, такой необычный в июне, не скрывает задорные, аккуратные веснушки, уверенно обосновавшиеся на маленьком носике с едва уловимой горбинкой.

– Ты кто? – проигнорировал ее вопрос Костя.

– Я-то Юлька из соседнего дома, меня тут каждая собака знает, а вы мелкие воришки или представители крупного преступного синдиката?

– Мы – Романовы, – пропищала оробевшая от такого бурного напора Лидочка.

– А-а-а, – глубокомысленно протянула Юлька, и чертики в ее глазах от пляски перешли к исполнению акробатических этюдов. – Чего же вы раньше не сказали? Я же так давно вас жду!

Девочка немного отошла и придирчиво рассмотрела сначала сестру, потом брата.

– Ничего, подходите, – вынесла она вердикт.

Костя только открыл рот, пытаясь высказать все, что он думает о беспардонном поведении гостьи, как она рявкнула командным голосом:

– Не рассуждать! За мной! – и поскакала в направлении чего-то серого и бесформенного, скрывавшегося в дальнем углу двора в тени старой лиственницы. Неопознанным объектом оказался древний, но вполне добротный шалаш.

– Вау! – сегодня Коська был способен был выражаться только междометиями, – как я его раньше не заметил! И мальчик со свойственным ему безрассудством нырнул в таинственный и прохладный сумрак. За ним уверенно, как к себе домой, шагнула Юлька. Осторожная Лидочка сначала просунула голову, и только убедившись, что обстановка внутри полностью соответствует обстановке заурядного шалаша, перенесла за головой и все туловище.

– Ну садитесь же! – новая знакомая, уже устроившаяся в самом темном углу шалаша, в нетерпении хлопнула ладонью рядом с собой.

Лиду уже давно заинтриговала девочка, а Костя, как хорошая охотничья собака, за версту чуял приближение приключения, поэтому брат и сестра перестали демонстрировать положенное в таких случаях недоверие и с удовольствием заняли места по обе стороны от Юльки.

– В общем так, – девочка пару секунд помолчала, словно собираясь с мыслями, – не буду лить воду и без предисловий абсолютно авторитетно и правдиво заверяю вам: вы – внуки ведьмы!

Костя временно потерял дар речи и быстроту реакции, а Лидочка обиженно надула губы.

– Неправда, бабушка была очень добрая женщина, папа рассказывал о ней только хорошее! – заступилась девочка за незнакомую ей родственницу.

– Да вы не поняли, – закричала соседка и даже в досаде постучала себя кулаком по лбу, – бабка Агнесса была ангелом во плоти, и в то же время – ведьма! Белая ведьма! Самая настоящая ведьма!

– Врешь! – душой Костя уже поверил в то невероятное, что сказала соседка, уж больно хотелось поверить! Но рассудок требовал подтверждений.

– Эх вы, у вас была такая необыкновенная бабушка, пусть даже и двоюродная, а вы ее совсем не знали! – тихо упрекнула новых друзей Юлька.

– Расскажи, – побелевшими губами прошептала перепуганная насмерть Лида. Она, конечно, понимала, что чем больше узнаешь подробностей в таких ситуациях, тем страшнее, но ничего не могла с собой поделать.

– Да рассказывать особо и нечего. Она же не летала на помеле и не превращала воришек в крыс. Она просто самым заурядным образом боролась со всякой нечистью.

– А тебе-то откуда это известно? – вдруг закралось подозрение в душу мальчика.

– Она была моей подругой, – грустно ответила девочка. – Как-то раз, когда я еще ничего о ней не знала, я забралась к ней в сад за сливой и зацепилась воротником ветровки за большой ржавый гвоздь на самом верху забора. Так и висела. Но тут вышла ваша бабушка и гвоздь растворился в воздухе. Но это еще не все! Откуда-то под моими ногами взялся скромный стожок сена, поэтому падение было даже приятным.

Бабка Агнесса, вместо того, чтобы хорошенько всыпать мне и пожаловаться родителям, как это принято у нормальных взрослых, накормила меня пирогом с ревенем и пожаловалась, что совсем замучилась с проклятой сливой, не знает, куда ее девать. Теперь-то я понимаю, она это говорила, чтобы не ставить меня в неловкое положение, а мне тогда было так стыдно! Особенно, когда она попросила меня помочь с их уничтожением. Не деревьев, конечно, а ягод. Тогда я обнаглела до такой степени, что привела с собой целую ораву друзей. Агнесса только улыбнулась и попросила помочь еще и с вишней...

Так мы и подружились. Я понимаю, дружба старушки и девочки выглядит странно, но ваша бабушка не была старенькой! Она была... – девочка немного задумалась, пытаясь подыскать удачное сравнение, – как ты, Костик! С ней было интереснее, чем со многими ровесниками. Жалко, что она ушла.

– Умерла, что ли? – бестактно ляпнул Костя.

– Нет, ушла! – упрямо исправила его Юлька.

– Она сама рассказывала тебе о колдовстве и борьбе с нечистью? – глаза Лидочки приняли форму блюдца, как у собаки из сказки про огниво.

– Рассказывала, – важно кивнула головой соседка, – но очень мало. Я только знаю, что она отлавливала всяких зловредных тварей, нейтрализовала их силы и прятала в надежное место. Еще я знаю, что совсем уничтожить их Агнесса не могла, так как на ней висел какой-то грех, искупить который она так и не успела. Она все время сетовала, что уничтожить зло может только человек с чистой совестью, а ее совесть – нечиста. А почему нечиста и где это надежное место с пакостью, я не знаю. Она вообще конкретно ничего мне не рассказывала. Только намекала. Но я же не глупая, я же понимаю, что добрым ведьмам нельзя выдавать себя! Это очень опасно!

– И ты ничего не будешь нам рассказывать? – разочаровался Костик.

Юлька не ответила. С ней давно творилось что-то непонятное. Она чувствовала, что знает много, но не могла оформить свои знания в слова. Они прятались где-то далеко в подсознании и, видимо, ждали своего часа. Иногда вдруг какое-нибудь воспоминание всплывало со дна ее памяти, и тогда девочке казалось, будто она всегда знала об этом.

– Теперь ваша очередь рассказывать, – пошла в атаку девочка. – Мне тоже интересно узнать о жизни внуков ведьмы.

Брат при этих ее словах тряхнул рыжей шевелюрой и подбоченился. Сестра опустила глаза цвета неспелого крыжовника. Ей, в отличии от Костика, не очень нравилось, что ее называют внучкой ведьмы. Все-таки их с детства пугали всякой нечистью, и в ее сознании колдуны и ведьмы были чем-то далеко не симпатичным.

– Да у нас ничего интересного в жизни не было, стал кокетничать мальчик, – жили себе в Чите, потом переехали сюда, – он даже сам испугался того, что так лаконично изложил биографию жизни внучатого племянника ведьмы. – Теперь вот сделаем ремонт и будем жить здесь, – закончил он, совсем сконфузившись.

– Ремонт!!! – соседка завопила так, будто ее куснули десяток ядовитых гадюк и пара пираний впридачу. – Только не ремонт!

– Что же нам, так и жить в этой развалине? – возмутилась Лидочка, – у всех порядочных людей евроремонт с евродизайном, а мы должны любоваться на обои середины прошлого века?

– Фух, – с облегчением выдохнула девочка, – так бы и сказали, что только обои переклеите, я то испугалась, что вы перегородки ломать надумали!

Брат и сестра переглянулись.

– И перегородки тоже, – хором сказали они. Такое случалось часто. Брат и сестра были погодки. Косте исполнилось двенадцать лет, Лидии скоро должно было стукнуть одиннадцать. Они были и похожи, и не похожи. Те же каштановые, с хорошо заметной рыжинкой волосы, те же редкого зеленого цвета глаза. Но разрез глаз, форма носа и губ не имели ничего общего. Постоянное общение создало предпосылки для тесного родства душ, поэтому подозрительно часто брат угадывал мысли сестры, а сестра – брата.

– Та-а-к, – протянула соседка, – хорошо, если вы поверите мне на слово, но перегородки ломать нельзя!

– Почему? – потребовал объяснений Костик.

– Ну не знаю я, – Юлька даже подскочила от возмущения, – не знаю! Я даже не помню, чтобы бабка Агнесса что-то мне об этом говорила! Но голову даю на отсечение, ломать в доме ничего нельзя! Вы должны мне верить!

На последних ее словах ледяная струя воздуха проскользнула через плотно подогнанные ветки шалаша, пощекотала голые пятки Юльки, коснулась груди Кости, окутала Лидию.

– Вы почувствовали? – срывающимся шепотом спросила девочка.

– Да, – еле слышно ответила Юля.

– Что-то похолодало, – громко констатировал неробкий Костик.

Словно огромная тень упала на шалаш. Стало так темно, что дети с трудом могли различить лица друг друга. Неумолкаемый шум, царивший за стенами их убежища, куда-то исчез. Сложили свои музыкальные инструменты неугомонные кузнечики, умолкли голосистые пичужки, стал бесшумным транспорт. Звенящая тишина воцарилась в саду. И только ветки шалаша время от времени подозрительно шуршали, как будто кто-то легкий и невидимый прикасался к ним своими прозрачными пальцами.

Ребята притихли. Лидочка крепко прижалась к своей новой подруге, Юлька поджала под себя ноги, и только безрассудный Костя предпринял попытку к разгадке непонятного явления. Он тихонечко подобрался к выходу и попытался рассмотреть то, что происходило за пределами шалаша.

Осторожно, стараясь не выдать себя лишними движениями, мальчик выглянул наружу и повернул голову вправо. Замедленные, точные движения, нереальная тишина, полумрак, ограниченное пространство. Истошный крик обычно сдержанного подростка, прозвучавший в такой обстановке, лишил его более робких подруг остатков мужества. Широко раскрытыми глазами смотрели они, как мальчик, словно в замедленной съемке, медленно поворачивает голову, как постепенно на его щеке проявляются три тонких, алых полосы, как крохотные капельки крови едва видимыми шариками вырастают по всей длине царапин.

Столбняк, напавший на трех подростков, продолжался, однако, недолго. Прекрасно знакомые с азами правил хорошего тона и успешно применяющие их на деле, две девочки и один мальчик отчаяно бились в узком выходе из своего неожиданного плена. Костя рванул первым, но шустрая, ловкая Юлька уже успела просунуть голову на желанную свободу и не намеревалась возвращаться обратно. Выход, рассчитанный на одного человека щуплой комплекции, никак не желал войти в положение перепуганных до полусмерти подростков и выпустить их на волю.

Тоненькая, легкая Лидочка оказалась в самом плачевном положении. Ее друзья хоть наполовину были на свободе, а она потеряла последний путь отступления. Ей было прекрасно слышно, как тот, кто напал на ее брата, издал звук, напоминающий шипение воздуха из проколотой автомобильной шины. Как уже далеко не легкими движениями зашуршал ветками крыши шалаша. Попискивая слабым от ужаса голосом, металась девочка по своему тесному плену, время от времени пытаясь вытолкнуть пробку из двух бившихся и кряхтящих тел, закрывших вожделенный выход.

Легкий шорох, настороживший их вначале, перешел в откровенный шум. Шум усиливался, пронырливый ветер уже кругами гулял по прибежищу ребят. Девочка поднатужилась и из последних силенок поднажала на всхлипывающий и стонущий затор из брата и подруги. Все трое пулей вылетели из шалаша. Лидия, не удержавшись и, подтвердив наевший оскомину закон инерции, упала на растянувшуюся на траве Юльку, попутно задев ногой отлетевшего немного в сторону брата.

Ушат холодный воды, вылитый на нее неведомым шутником и оглушительный грохот не дали долго отлеживаться. Девочка быстро вскочила на ноги и огляделась. Мощная, настоящая июньская гроза бушевала в саду. Крупные капли бесцеремонно лупили по молодым глянцевым листьям, мгновенно созданные игрой природы тонкие, грязные ручейки вились между стволами яблонь.

– Это же просто гроза, вставайте! – девочка попыталась поднять все еще лежащих на мокрой земле и подергивающихся, словно в судорогах, Костю и Юльку. Наконец, ей удалось понять слово, которое, заикаясь, произносил брат.

– П-п-пери, – прохрипел он.

– Что с кошкой? – перепугалась девочка.

– Она, это она!

– Боже мой, да скажете вы, что произошло, или нет! – только сейчас разглядела девочка, что брат и соседка дергались не от страха, а от смеха.

– Кошка, это кошка скакала по крыше. И оцарапала меня тоже она. А ветер и шум – от дождя! – смог наконец объяснить мальчик.

ГЛАВА 2

– Дети, быстро домой, – услышали все трое голос Натальи Викторовны.

– Ну, пока! Еще увидимся, – Юлька птицей перемахнула через высокий деревянный забор.

Когда брат и сестра показались на террасе, мама только молча всплеснула руками. Отец, с наслаждением любующийся разгулом стихии, усмехнулся:

– Хороши! – с иронией похвалил он своих отпрысков, – грязные, мокрые, да еще и с первым боевым трофеем! Уже успели подраться с местными аборигенами?

– Да что ты, папа, у нас просто потрясающая соседка! Она нам столько порассказала! – затараторила бесхитростная Лидочка, не обращая внимания на то, что брат деликатно, но настойчиво наступает ей на ногу. – Наша бабушка Агнесса, оказывается, была настоящей ведьмой, а перегородки ломать нельзя, это совершенно точно. Костю оцарапала Пери, она сошла с ума от свободы. В саду есть настоящий шалаш... – девочка выдавала информацию на одном тоне, пренебрегая логическими паузами и игрой интонации, к которой прибегают, обычно, для достижения пущего эффекта.

– Стоп, стоп, – попытался прервать словесный поток папа.

Лида обиженно надула губы. Всегда так! Этих взрослых совершенно невозможно ничем удивить. Никогда не дадут рассказать все подробно, сейчас начнут придираться к каждому слову. Ее опасения немедленно оправдались.

– Это кто посмел назвать бабушку Агнессу ведьмой? – глаза отца стали холодными, а в голосе зазвучали металлические нотки.

– Да нет, папа, ты не понял, – попыталась реабилитироваться девочка, – не в смысле вредная, а в смысле колдунья!

– Спасибо, обрадовала! – к металлическим ноткам прибавились ироничные.

– Ты опять не понял! – девочка в досаде отвернулась к окну. И почему это с родителями нельзя разговаривать как с обычными, нормальными людьми! – Хоть ты скажи им, – с надеждой в голосе обратилась она к брату.

Костя, в экстремальных ситуациях являвший собой образец отваги и решимости, совершенно не умел вступать в словесные баталии с родителями.

– Ну, это, как сказать-то, в общем, она права, – справился наконец с непослушным языком мальчик и стал с увлечением разглядывать мокрые следы от своих кроссовок, оставленные на деревянном, некрашенном полу террасы.

– Все понятно, – весь вид мамы словно подтверждал ее наихудшие опасения, – совершенства нет в нашей жизни. Прекрасный дом, роскошный сад и взбалмошная соседка. Ну чему хорошему может научить она наших детей!

Мама не на шутку разволновалась. Как и большинство родителей, она была абсолютно уверена, будто вся живая и неживая окружающая действительность только и ловит момент, чтобы испортить ее милых и послушных детей. Вот теперь эта соседка. Не успели познакомиться, а уже вымазались, как спаниели в мокрую погоду, да наслушались о почившей бабушке всяких небылиц.

– Нет, – бескомпромиссно заявила мама, – это просто некрасиво позволять вам сплетничать о милой бабушке Агнессе, завещавшей именно нам такой прелестный дом! Хоть у нее и не было собственной семьи, но могли еще найтись какие-нибудь родственники, а она выбрала именно нас!

– Если я еще хоть раз услышу наговоры на бабушку, – поддержал ее папа, – то... все ваши постеры отправятся на растопку камина! – наказания, которые изобретал Владимир Иванович, всегда отличались изощренностью и особой жестокостью.

Ни разу не помнили дети, чтобы отец самым заурядным образом поставил их в угол или лишил мороженого. Так что угроза возымела свое действие и подростки, не вступая больше в прения, бросились к себе наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

– А завтра придут рабочие, чтобы сломать эти ваши пресловутые перегородки! – крикнул отец уже им вслед.

* * *

Пробуждение было поистине великолепным. Запах смолистого дерева, ненавязчиво заигрывающий с ресницами солнечный лучик, смутное воспоминание о чем-то необычном и фантастически интересным. Костя открыл глаза. Взгляд его упал на плетеный из лозы абажур, золотистые блики солнца на потолке, надувшуюся парусом желтую кисейную занавеску.

Раздражали только глухие, но довольно громкие голоса внизу, да урчащий звук работающего мотора автомобиля. Мальчик выскочил на балкончик. Внизу личности в спецовках тащили в дом какие-то громоздкие и тяжелые инструменты, папа суетился рядом, отдавая команды и поторапливая еле шевелящихся рабочих.

Тут же открылась дверь, и в комнату заглянула мама.

– Быстренько, быстренько! Одевайся, и на улицу! Еще не известно, вдруг весь дом развалится, когда начнут ломать стены.

– Мама, ну мы же просили! – вспомнил вдруг мальчик.

– Перестань, – без раздражения в голосе сказала мама. – Не думаешь же ты всерьез, что мы отменим свое решение из-за ваших капризов. Может, ты правда боишься, что рухнет весь дом? – осенило вдруг ее. – Не бойся, мы советовались с мастером, да и ломать будут не все перегородки. Так что заканчивай прения и выходи в сад. Мне еще надо поднять Лидию.

С унынием смотрели дети, как клубы пыли вырвались из открытой двери. Грохот и шум в доме, осчастлививший бы любого мальчишку, Костю только подверг в тоску.

– Ломают? – посочувствовала Юлька, неизвестно когда взгромоздившаяся на забор.

– Ломают, – угрюмо подтвердил Костик.

А Лида глубоко, как это умеют только древние старушки и одиннадцатилетние девчонки, вздохнула.

Личности в спецовках на удивление быстро покончили с работой. Скоро и обломки кирпичей с разнокалиберными кусками штукатурки были погружены на грузовик и увезены, вероятно, в направлении городской свалки.

Взявшись за руки, дети с опаской зашли в ставший неожиданно просторный дом.

– Чего стоите? Беритесь за веник, за тряпку, будем вывозить остатки мусора, – скомандовала мама.

Второй раз повторять не пришлось, и скоро почти вся территория нижнего этажа была свободна от мусора и пыли. Лидочка добралась, наконец, до самого темного угла, где раньше находилась вообще замурованная стеной крохотная комната без окон.

– Не понимаю, – сказала подоспевшая ей на помощь мама, – зачем надо было тетушке закладывать эту комнату кирпичом? Места много лишнего было? Сделала бы из нее тогда кладовочку, что ли! Непрактично, – вынесла приговор Наталья Викторовна.

– Ой, а это что? – Лида приподняла пальцем тяжелое медное кольцо, прикрепленное к полу.

– Какая прелесть! – экспрессивная мама не смогла удержаться от восторга, – это же еще один выход в подпол! Как раз где-то в этом месте и заканчивается подвал, значит, есть отдельный отсек. Володя! – позвала она отца, – помоги поднять люк!

Пыхтя и отдуваясь, Владимир Иванович пытался приподнять будто приросшую крышку.

– Приржавела, наверное, – рассуждал он вслух, – видимо, там погреб. Или, чем черт не шутит, винный подвальчик! – видимо, любопытство и надежда на приятный сюрприз придали ему силы, и скоро непокорная крышка соизволила немного приподняться.

Тоненькая струйка зеленовато-желтого дымка заставила его отпрянуть от люка и прикрыть нижнюю часть лица рукавом.

– Фу, гадость какая, – фыркнула мама, – пахнет плесенью и гнилью. Наверное, придется опять замуровать эту... эту... договорить она не успела. Дети, стоящие дальше всех от люка с ужасом увидели, как медленно закатились глаза у мамы, и она безвольно сползла по стенке на пол. Как дымок, доставивший ей столь неприятные ощущения, подполз и к папе. Отец, в отличии от мамы, не успел даже возмутиться, он потерял сознание гораздо быстрее.

– Бежим, – схватил за руку Костик сестру. Но медленно обволакивающий родителей туман при виде пытающихся скрыться детей одним резким рывком догнал и их.

– Перегородки... Нельзя было ломать перегородки, – теряя сознание, прошептала Лидочка.

Все люди, находившиеся в комнате, лежали на жестком, пыльном полу без сознания. Рабочие уехали, пес и кошка до сих пор не решались зайти в дом. Вонючий туман медленно рассеялся. В доме стояла жутковатая тишина.

Крышка люка неожиданно резко откинулась. Во властвующем в комнате безмолвии звук ударившего об пол дерева прозвучал гулко и как-то нереально. Минуту стояла напряженная, звенящая тишина. Потом во мраке открытого люка послышались звуки. Они напоминали одновременно и хлюпанье тяжелых ступней по липкой жиже, и бульканье густой расплавленной смолы, и затаенное шуршание длинного крысиного хвоста по вековой пыли древнего, заброшенного подвала.

Но вот шум приобрел материальное воплощение, хотя с большой натяжкой можно было назвать материальными тварей, которые сначала с опаской, а потом более смело стали расползаться из подвала. Разве можно описать словами всю ты мерзость, которая предстала бы перед глазами Романовых, если бы спасительное забытье не сковало их веки?

Можно сказать только одно: ничего общего с привычными обитателями нашей планеты не было в их обличии. Одни из них медленно ползли в сторону выхода, постоянно меняя свою форму и оставляя за собой длинный, скользкий след. Другие планировали под потолком, напоминая то отвратительных летучих мышей, то персонажей галлюцинаций больных белой горячкой.

Каждая тварь имела свой неповторимый облик, каждая была отвратительна по-своему. Гадость равнодушно приблизилась к Наталье Викторовне, не проявила никакого интереса при виде Владимира Ивановича. Но дети... Дети вызывали у нечисти неподдельный интерес. Скоро все обитатели подвала сгрудились плотным кольцом вокруг неподвижно лежащих на полу и ничем не защищенных брата и сестры.

Вот один из них, напоминающий паука-птицееда, опасливо прикоснулся мерзкой мохнатой лапой к мизинцу девочки. В пронзительном верещании, с которым шарахнулось отвратительное насекомое от безвольно опущенной руки, было столько неподдельного ужаса, что наиболее робкие твари бросились прятаться за спинами своих бывших сокамерников.

Тихий звук заставил мгновенно смолкнуть поднявшийся было переполох. Однотонное, невыразительное шипение, видимо, в чем-то пыталось убедить собравшуюся в доме нечисть. От кого оно исходило? Это было непонятно. Но скоро стало ясно, что хозяину столь неприятного тембра удалась его пламенная речь.

Твари уже более уверенно обступили безмятежно и спокойно сопящих носами детей. Со стороны брата и сестру даже не было видно. Только отвратительная масса, окружающая их, становилась все плотнее, все теснее и надежнее окутывала подростков, перекрывая путь солнечному свету и воздуху.

* * *

Свежий, вкусный, насыщенный восхитительно живыми ароматами скошенной травы и цветущих кустарников воздух смешался с затхлым запахом, хозяйничавшем в доме и без труда нейтрализовал его. Веселый, уверенный в своей непобедимости солнечный свет ослепил глаза, привыкшие к полной темноте. Нечисть, вспуганная неожиданной и неизвестной помехой, взметнулась, так и не успев совершить свое черное дело, и рассеялась, сразу став невидимой. Лишь легкое колебание воздуха говорило о том, что в комнате, кроме пятерых человек, присутствует еще кто-то.

Пятый человек, который появился так неожиданно и так вовремя, стоял в дверях и гримасничая, зажимал нос двумя пальцами. Этот была, конечно, Юлька. Сидя на заборе, девочка наблюдала, как уехали рабочие, как скрылся за дверью дома отец семейства.

Поведение животных, одновременно насторожившихся, заставило заволноваться и девочку. С наслаждением чесавший за ухом Тобик вдруг замер, медленно встал на все свои четыре лапы и, поскуливая, пополз к входной двери дома. Аристократка Пери, снисходительно позволявшая солнечным лучам греть ее восхитительно белый, пушистый живот, вскочила, несолидно выгнула спину и зашипела. Словно какая-то неведомая сила толкала ее к закрытой двери.

Со стороны смотреть на это было даже забавно. Изогнутая дугой, взъерошенная и отчаянно шипящая и фыркающая кошка боком, перебирая вышедшими из под контроля лапами, неуклонно приближается к вселившему в нее такой ужас предмету! Но вот животные остановились, замерли и... бросились в разные стороны со скоростью, какую только могут развить избалованные неподвижной и сытой городской жизнью домашние питомцы человека.

Тобик нашел убежище во внушившем ему доверие шалаше, а Пери, чуть не сбив с ног стоящую у нее на пути девочку, с несвойственной ей легкостью взлетела на яблоню и замаскировалась среди пятнистых от игры света ветвей.

Юлька не раздумывала. Ее безрассудство смело могло соперничать с безрассудством Костика, и еще не известно, чье из них взяло бы верх. Сейчас это далеко не полезное качество характера толкало девочку прямо к закрытой и так напугавшей животных двери.

Немного постояв, Юлька приложила к двери ухо. Ничего интригующего ей услышать не удалось. Тогда она, недолго посомневавшись, заглянула в замочную скважину. Оттуда шел пренеприятный, затхлый дух, но ничего не было видно. Потоптавшись на месте, девочка оглянулась, махнула рукой и резким движением распахнула дверь.

Пока глаза привыкали к полумраку, Юлька напряженно прислушивалась, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки. Ничего. Только спустя минуту у нее возникло странное ощущение. Ей казалось, что мимо нее пронеслись невидимые, холодные и отвратительно пахнущие существа. Впрочем, скорее всего, это просто разыгралась богатая фантазия девочки.

В комнате вдруг резко посветлело, и Юлька увидела всех четверых своих соседей, мирно посапывающих на полу. Девочка бросилась к ним и стала тормошить членов семьи так некстати уснувших Романовых.

* * *

– Владимир Иванович, – папа церемонно протянул руку своей молодой соседке.

– Юлия Климова, – застенчиво ответила на рукопожатие девочка.

– Спасибо, что разбудила нас, – продолжил папа, – мне очень неудобно, но уснули мы действительно некстати!

Наталья Викторовна только что проводила врачей из местной санэпидемстанции. Те взяли пробы грунта и воздуха из опасного подвала, но первые, простейшие анализы уже показали, что серьезной угрозы для жизни он не представляет. Уровень радиации соответствовал норме, запах тлена давно улетучился, а других осязаемых посторонних примесей в воздухе обнаружить не удалось.

– Во всем виноват отвратительный запах, – убежденно говорила мама, – видимо, подвал не один год был замурован, поэтому воздух и застоялся. Если его хорошенько проветрить, то вполне можно будет использовать для хозяйственных целей.

Дети вопросительно посмотрели на Юльку. После случившегося они безраздельно доверяли соседке. Девочка ответила на их немой вопрос пожатием плеч. Она ничего не могла сказать по поводу подвала. Но все трое были совершенно уверены: спячка, свалившая всю семью, напала на них неспроста.

* * *

Лидочка, несмотря на свой уже вполне солидный возраст, никак не могла избавиться от детского пристрастия к куклам. Конечно, она не играла часами в дочки-матери, но и не отправила свои детские игрушки, по примеру многих ровесниц, на пыльные антресоли.

Сейчас сбывалась, наконец, мечта ее детства. Ремонт дома был благополучно завершен,???? нее появилась своя собственная спальня! Раньше ее кукольный домик со всей мебелью и обитателями влачил жалкое существование на подоконнике их общей с Костиком комнаты. Мебель выгорала, мама ворчала, что невозможно протереть пыль, брат время от времени открывал окно, и всему существованию игрушечного царства грозила мгновенная и трагическая гибель от хлопнувшей от сквозняка рамы или неловкого движения локтем выглядывающего в окно Костика.

Но теперь все страдания девочки были с лихвой вознаграждены. Просторная, чистенькая комната была теперь в ее распоряжении! Теперь никто, кроме нее, не будет хозяйничать в письменном столе, никто не будет иметь права фыркать на постеры с изображениями ее кумиров, никто не потребует убрать с книжной полки коллекцию крохотных мягких игрушек!

Она сразу договорилась с мамой, что будет только сама убираться на своей территории, выпросила у нее пару приглянувшихся цветов в ярких горшках и принялась обустраиваться.

Для игрушек Лидочка выбрала пустой светлый угол около окна. На полу устроился предмет зависти многих подруг ее раннего детства: настоящий двухэтажный коттедж метровой высоты со всей обстановкой. Выше папа повесил книжные полки. Одни из них девочка использовала по прямому назначению, на другие поселила мягких зверушек немыслимых расцветок и цветы.

С гордостью оглядев новое место своего обитания и поиграв с кошкой, которая вдруг резко сменила гнев на милость и согласилась перебраться с улицы в дом, она отправилась «в гости» к брату.

Костик тоже был счастлив на новом месте жительства. Долой смазливые мордашки юных див на стенах! Долой розовые диванчики и голубые бантики! Да здравствует строгий мужской аскетизм! Но главной его гордостью был личный черный ход в его комнату. В какую мудрую голову пришла мысль посадить маленький тополек рядом с домом? Кто так предусмотрительно позаботился о том, чтобы дерево достигло удобного размера к приезду мальчика?

Костя уже несколько раз испытал эту природную лестницу и остался очень доволен результатом. Ни одного падения! Ни одного ушиба!! Ни единой царапины!!!

– Пойдем, с этим легко справишься даже ты, – уговаривал он сестру.

Девочка с опаской выглянула в окно. Тополь стоял опасно далеко от перил балкона.

– Смотри, раз – и там, два – и тут, а ветки расположены как обычные ступеньки приставной лестницы. Младенец справится. Вероятно, даже бабка Агнесса сигала из мансарды во двор именно с помощью этого дерева! Или приземлялась на него вместе со своей метлой, – начавшееся с шутки предположение захватило впечатлительного мальчика. Он уже сам верил во все, что говорил.

– Эй, внучата, – услышали вдруг они неестественно скрипучий, старческий голос.

Лида ойкнула и присела, пытаясь укрыться от приведения рассерженной бабки за редкими резными перильцами. У Кости отношение к призракам было скорее снисходительно-доверительное. Какие чувства могли вызвать у ловкого, бесшабашного парнишки бледные, жалкие создания, окутанные цепями? Только жалость и симпатию!

– Показалось бы, что ли, – добродушно предложил он обладателю голоса, – интересно же.

В густых, непроницаемых ветвях тополя раздалось совсем не леденящее кровь хихиканье.

– Не ждали? – плотная зелена масса листвы заколыхалась, и из нее показалось не бледное, изборожденное морщинами лицо давно похороненной ведьмы, а круглая, румяная мордашка Юльки.

Девочка ловко, как мартышка, перескочила с крепкой, надежной ветки на балкон.

– Вот видишь! Она же тоже девчонка, а не боится, – подзадоривал сестру Костик.

Лидочка не была трусихой. Просто она любила перестраховываться и осторожничать. А уж ловкости ее мог позавидовать даже брат! Поэтому обвинение в излишней боязливости и пример подруги, не переломавшей все кости, послужил для нее прекрасным стимулом. Пока подростки занимались освоением Костиного «черного хода», в комнате Лиды что-то произошло.

Неизвестно откуда взявшийся ветер надул занавеску и ворвался в комнату. По пути он как-то ухитрился сбить горшок с фиалкой, смести со стола девочки листы бумаги. Пери, доверчиво уткнувшая нос в мягкий ворс покрывала на кровати своей хозяйки, мгновенно проснулась и подняла голову. Светло-карие глаза с розоватым оттенком стали идеально круглыми, роскошная шерсть медленно поднялась на загривке. Глаза потомка диких джунглей неотрывно следили за чем-то видимым только ему.

Грохот и дикий кошачий вой настигли Лидочку в прыжке с ветки на балкон. От неожиданности девочка чуть не оступилась, но верная и надежная рука брата вовремя помогла удержать ей равновесие.

– Началось.. – вырвалось у Юльки.

Три пары глаз пересеклись в одной точке. Три сердца подскочили, замерли и забились в убыстренном темпе, разгоняя сразу ставшую горячей кровь. Друзья, долго не раздумывая, побежали в направлении интригующих их звуков.

Дверь, выходящая из комнаты девочки, сотрясалась под мощными ударами. Слышно было, как за ней мечется обезумевшее животное, сшибая все на своем пути. Лида бесстрашно бросилась на помощь своей любимице и распахнула дверь. Яркий свет вырвался в темный коридорчик из залитой солнцем комнаты и на мгновение ослепил подростков. Поэтому они и не успели рассмотреть, как что-то темное и бесформенное метнулось в угол комнаты.

Зато нечто вполне сформировавшееся и воющее вылетело из потока света, заливавшего комнату, и упало на грудь Лиды. Девочка судорожно пыталась оторвать от себя шипящий и больно цеплявшийся за нее клубок, но безуспешно. Пока она поняла, что напавшее на нее чудовище – ее тихая Пери, пока друзья помогли отцепить каждый вцепившийся в ее куртку коготок, прошло немало времени.

Кошка не стала испытывать больше судьбу и забилась под диван в гостиной нижнего этажа. Девочка озабочено рассматривала неглубокие царапины, оставленные на ее руках.

– Кажется, твоя киса взбесилась, – констатировал брат, – наверное ее пора сдать на опыты! А тебе будут делать тридцать уколов в живот. Это очень неприятные и болезненные уколы!

– Не-не-не говори маме, – всхлипнула девочка, – может, все пройдет? Может она просто чего-то напугалась?

– Увы! Все признаки бешенства налицо, – горестно вздохнул брат, – а бешенство неизлечимо.

Слезы, стоявшие в глазах девочки, хлынули бурным, несдерживаемым потоком. Она так любила свою Пери! Она не могла так просто потерять ее!

Юлька, видя, что шутка Костика начинает заходить слишком далеко, решила прекратить пытку.

– Ну, хватит, не слушай его, – с упреком глядя на мальчика сказала она. – Пойдем лучше посмотрим, что натворило твое сокровище в комнате!

Зрелище стоило того, чтобы на него смотрели не только бесплатно. За возможность понаслаждаться увиденным можно было бы даже продавать билеты. Комната, которой так недавно гордилась девочка, представляла собой декорацию поля боя десятка нетрезвых ковбоев!

Трудно было поверить, что все это могла сотворить домашняя хорошенькая кошечка. Сорванные с петель занавески, усеянный землей из цветочных горшков пол, сброшенные с полок книги.

– Я помогу! – вызвалась соседка и без лишних разговоров принялась за уборку.

Костя, тяжело вздохнув, понял, что лучше добровольно предложить свои услуги.

– Вот было бы у тебя поменьше барахла, в два счета убрались бы, – ворчал он, – а с твоими игрушками до вечера провозишься!

– Да я и сама понимаю, – оправдывалась Лидия, но ничего не могу с собой поделать. Не выкидывать же их, на самом деле!

– Я бы давно выкинул.

– Ну и выкидывай! – надулась сестра. Занавеска на ее окне всколыхнулась, и бледно-розовый свет на мгновение окрасил комнату.

– Ладно, не злись, – пошел на мировую брат, – шучу.

Не прошло и часа, как в комнате опять все сверкало. Юля предложила в качестве развлечения небольшую экскурсию по городу, Костик ее поддержал. Лидочка предприняла попытку выудить любимую кошку из под дивана с помощью швабры, но потерпела фиаско. Так что ей ничего не оставалось, как примкнуть к экскурсии.

ГЛАВА 3

К удивлению ребят, городок весь оказался таким, как в районе их дома. Вековые сосны подпирали своими кронами голубое небо с легкими редкими облачками. Ландыши были повсюду: вдоль проезжей части, около домов, у подножия деревьев. Редкие автомобили трудились со сверхнагрузкой, пытаясь загрязнить чистый, благоухающий цветами воздух.

– И почему никто не хочет жить в провинции! – звучно втягивая ноздрями аромат ландышей и довольно жмурясь на солнце, удивилась Лидия.

Подростки возвращались домой, еле волоча ноги от усталости. Неугомонная и легкая на подъем Юлька заставила отмахать их по улицам города не один километр. Впрочем, ребята и не сопротивлялись. Они и сами с удовольствием прогулялись.

У калитки друзья расстались. Дома Лидия первым делом бросилась к кошке. Та безмятежно спала, свернувшись клубочком на диване гостиной.

– Видишь, все в порядке, – Костя уже сам раскаялся в своей шутке, – просто она никак не привыкнет к новому месту жительства.

Пери лениво щурилась на стоявших около нее детей и звонко, с удовольствием, мурлыкала. Процесс исследования психического состояния животного прервала Наталья Викторовна.

– Ну где вы были! – накинулась она на ребят. – К нам заезжали тетя Тамара с дядей Мишей, они так хотели вас увидеть!

Тетя Тамара и дядя Миша были старыми друзьями семьи Романовых. Они являли собой образец неутомимости и здорового авантюризма. Каждый свободный день в своей жизни они использовали для путешествий. Вот и эти выходные неугомонные знакомые примчались за пятьсот километров на своей старенькой «копейке», чтобы лицезреть новое жилище своих друзей. Побыв пару часов и вылив на голову хозяев ушат бурных восторгов по поводу нового дома, они быстренько собрались в обратный путь.

– Вам привезли подарки, – обрадовала мама, – идите в свои комнаты, и ищите.

Кто не любит подарки? Кто при этом слове не бросит все дела и не побежит искать вожделенный сюрприз? Дети мигом умчались в свои комнаты. Какое-то время были слышны только топот в их комнатах и звук передвигаемых вещей. Победный клич раздался почти одновременно. Но Косте удалось первому ворваться в спальню сестры. В руке его, как первомайский флажок, был зажат новенький диск обожаемого юного и непонятого отсталыми взрослыми исполнителя.

– Класс, – сиял мальчик, – родители никогда не позволили бы мне купить этот диск! Никак не могут понять, что наша музыка не имеет ничего общего с их вкусом!

Только излив на сестру часть счастья от обладания вожделенного диска, мальчик обратил внимание, что она растерянно прижимает что-то к груди.

– Что с тобой? – заботливо спросил он.

– Ты знаешь, куда-то подевались все мои игрушки.

– Может, мама знает?

– Может.

– Покажи, – протянул он свободную руку.

Сестра с положила на ладонь брата что-то мягкое и пушистое. Мальчик подошел к окну и внимательно рассмотрел игрушку. Это оказалась именно игрушка. Небольшой пушистый шарик был легким и приятным на ощупь. Сквозь черный, блестящий мех виднелись маленькие бледно-розовые глазки с узкими кошачьими зрачками. У колобка не было ни ручек, ни ножек, только глазки, сморщенный кожаный носик и высунутый язык.

– Дразнится, – удивился брат, – вредный.

– Не вредный, а очень даже симпатичный, – не согласилась сестра. Я назову его...

– Пушком или Зюзиком, – тоненьким противным голоском спародировал сестру брат.

– Нет!

– Тогда Мусиком!

– Нет!

– Пусиком? – в голосе брата послышалась плохо скрываемая заинтересованность.

– Хокой!

– Хокой?! Прикольно! Молодец, исправляешься, – Костя снисходительно взъерошил каштановую копну на голове сестры.

– Ты где диск нашел? – перевела сестра разговор на другую тему.

– Между книгами. А где скрывался твой Хока?

– Я нашла его почему-то под кроватью. Валялся, бедненький, в самом темном пыльном углу и скучал. Ничего, будет теперь жить на самом почетном месте на полочке!

– Давай, давай, забавляйся! Я же говорил, что тебе только в игрушки играть, – поддел ее брат.

– А тебя кроме твоего убогого рэпа вообще ничего не интересует, – обиделась сестра, – даже не даешь мне плейер погонять!

– Осквернять мое сокровище дикими аргентинскими воплями! – возмутился брат. – Нет уж, сначала усовершенствуй свой вкус, а потом обращайся с просьбами к моим агентам.

Больше унижать диск своим невниманием мальчик был просто не в состоянии. Приспособив на голове наушники от любимого и ревностно охраняемого от сестры СD-плейера, мальчик с разбегу плюхнулся на кровать и предался наслаждению от кажущегося ему вершиной искусства речитатива юного кумира молодежи.

– Чтоб он лопнул, твой драгоценный плейер! – не удержалась девочка от проклятия в адрес брата. На мгновение ей показалось, что алое закатное солнце бросило в окно последний, прощальный лучик. Впрочем, скорее всего, это ей только померещилось.

У себя в комнате Лидочка внимательно рассмотрела нового обитателя своей комнаты. В душе ей было немного обидно, что брату уже дарили взрослые подарки, а ее тешили детскими игрушками. Но Хока был такой пушистый, мягкий и милый, что досада скоро улетучилась.

Девочка уложила его в пену кружев опустевшей кукольной кроватки и спустилась вниз.

– Мам, ты не знаешь, куда делись мои игрушки?

– Здравствуйте! У моей юной дочери начинается старческий склероз. Или это проявление девичьей памяти? Ты же сама попросила меня сжечь их!

– Мама, ты чего говоришь? – не поняла девочка. Наталья Викторовна обычно редко шутила. И никогда на памяти девочки не устраивала такие глупые и жестокие розыгрыши.

– Да я и сама удивилась! – пожала плечами мама. – То носишься со своими куклами, как с писаной торбой, то требуешь уничтожить, – Наталья Викторовна протянула девочке клочок бумаги.

Лидочка неуверено, заранее пугаясь того, что там увидит, развернула мятую записку.

«Мама, мне надоели эти бесполезные, старые куклы. От них пыль и беспорядок. Сожги их. Лидия».

– Это мой почерк, – внезапно осипшим голосом прошептала девочка, – но я этого не писала!

– Ну, я не знаю, – махнула рукой мама, – сами разбирайтесь. Ты попросила, я сделала.

– Так ты это сделала?!

– Ну, конечно! Мало у меня забот, только еще костры разводить не хватало. В ящике в кладовке твое добро.

– Спасибо! – у девочки будто груз упал с плеч. Она открыла дверь в кладовку и нашла картонную коробку со своими любимцами.

«Расставлю их по своим местам с утра, – решила она, – а сейчас разберусь с этим зловредным шутником».

Вообще девочку терзали сомнения по поводу виновности брата. Костик славился фантастически корявым почерком. Все титанические усилия мамы по его облагораживанию ни к чему не привели. Поэтому подделать ровные, круглые буквы сестры он был просто не в состоянии.

Лида тихонечко заглянула в комнату брата. Тот лежал на кровати, подрыгивая ногой в такт мелодии, слышной только ему. Девочка непроизвольно зевнула. Надо, конечно, устроить ему разнос. Но так хочется спать!

«Завтра!» – решила она и так же тихо закрыла дверь.

* * *

А утром вчерашняя обида забылась. К тому же за завтраком Костя был непривычно молчаливым и даже угрюмым. Сестра с удивлением наблюдала, как мальчик без аппетита ковырял вилкой в своем любимом омлете. Обычно содержимое тарелки брата исчезало в его желудке еще в процессе усаживания сестры за стол. Теперь же весь вид мальчика выражал явное отсутствие аппетита.

«Ты чего?» – взглядом спросила Лида. «Ничего», – ответил легким пожатием плеч брат. Не справившись с обычной утренней порцией, мальчик встал из-за стола и медленно побрел к себе в комнату.

Обычно по поводу мытья посуды между детьми разгорались настоящие баталии. Скурпулезно подсчитывался объем наполнения раковины в прошлый раз, суммировались тарелки, чашки и ложки, выставлялись напоказ грязные сковородки и кастрюли. Да, не любили дети такое грязное дело, как приведение неэстетично выглядящей использованной посуды в божеский вид!

Но сейчас поведение брата было настолько непривычным, что Лидия безропотно убралась в кухне не в свою очередь. Протерев доведенную до блеска раковину и с гордостью осмотрев сразу ставшую уютной кухню, девочка поднялась в мансарду.

Костик лежал на кровати лицом вниз. Бездействие и пассивность настолько были ему несвойственны, что сестра не на шутку перепугалась.

– Кость, ты чего? – тронула его за руку девочка.

– Отстань, – дернул плечем мальчик.

– Ты не заболел?

– Нет.

– Пойдем к Юльке, она обещала кроликов показать!

– Смотри сама своих кроликов, не мешай.

– Что ты, занят он! – обиделась, наконец, сестра. Ну и протирай дырку в кровати, а я пошла.

Девочка постаралась повнушительнее хлопнуть дверью и, мурлыча под нос новый хит юной белокурой Бритни, съехала по перилам. Внизу она быстро огляделась, поправила волосы и выбежала за дверь, продолжая безбожно перевирать английский текст прелестной легкомысленной песенки.

* * *

– Какие хорошенькие! – восторгу девочки не было предела. Какая же ты счастливая, Юлька! Каждый день можешь общаться с такими очаровательными существами!

– Тоже мне, очаровашки, – фыркнула смешливая соседка, – только и делают целыми днями, что жуют. А я еще должна им траву таскать! Соседи корову меньше кормят, чем я эти пушистые ходячие челюсти!

– Нет, ты не понимаешь! Такие ручные, мягкие, пушистые! – Лидочка погладила белого кролика, спокойно примостившегося у нее на руках.

– Ничего, покормишь пару раз, смотреть на них не захочешь! – пообещала Юлька.

– А можно? – у Лидочки даже дух захватило от забрезжившей перед ней надежды.

Юля ничего не ответила, она согнулась вдвое и расхохоталась так заразительно, что глядя на нее и Лидия начала тихонечко похихикивать.

Смешинка – существо коварное. Даже взрослые, солидные и хмурые люди в случае попадания названной инфекции могут потерять контроль и лишиться имиджа прекрасно владеющего собой человека. Что уж говорить о двух одиннадцатилетних девчонках!

Звонкий, заразительный смех разливался над садом. Юлька уже не владела ногами, она села на траву, уткнула лицо в согнутые коленки и пародировала подругу внезапно ставшим тоненьким голоском:

– Люди добрые! Поможите, если можете! Дайте поработать несчастной сироте забесплатно!

– Эй, козы, – в звонкий смех Лидочки и причитания Юльки неожиданно вторгся хриплый голос, – вы мне опять всех животных распустите!

Из-за клеток появился дед Климовых. Невысокий, сутулый, с добрыми глазами, строгим голосом и жиденькой бороденкой, он производил впечатление сурового и ворчливого старика. Но Юлька-то знала, что вся строгость его – напускная, и по сути он добрый, ранимый и уступчивый дедушка.

– Играетесь? – свирепо прорычал дед. – Вчера доигрались! Всех кроликов мне пораспускали! Как козлик молодой все утро сегодня скакал по саду, Марата ловил! До того его перепугали, что бедняга умом тронулся, на дерево залезть пытался! Сидит теперь в углу, ничего не ест. Я ему капусты пожертвовал, и на ту не смотрит! Загубили лучшего крола!

– Дед, ты чего-то путаешь, – нисколечко не испугалась Юлька, – лопает твой Марат, только за ушами трещит. Да и не смотрели мы их вчера, я только покормила и клетки закрыла.

– Закрыла! – сорвался на фальцет дед, – а он сам открыл и удрал!

– Да вон твой Маратик, сидит в окружении подружек и жует, – разозлилась девочка, – хватит ворчать-то!

– Не перечь! Если я говорю, что голодает, значит, голодает! – дед ткнул пальцем в дверцу клетки, где томился пребывающий в глубоком стрессе Марат.

– Не голодает! – рявкнула его бесстрашная внучка и шлепнула по другой клетке.

– Голодает!

– Не голодает!

Дедушка и внучка лупили по клеткам, пугая своих робких питомцев и не замечая логического несоответствия: не может даже самый замечательный и талантливый кролик находиться одновременно в двух клетках!

– Можно сказать, – робко подала голос Лидия.

– Погоди, – отмахнулась от нее подруга и с новыми силами продолжила дебаты.

– Скажите пожалуйста, – пискнула Лидочка, не надеясь на вежливый ответ.

– Не мешай! – перепалка становилась все вдохновеннее и горячее.

– По-ка-жи-те мне ва-ше-го не-о-бык-но-вен-но-го кро-ли-ка! – Лида зажмурила глаза, закрыла уши ладонями и прокричала эту фразу на одной ноте.

Удивленные несвойственной ей дерзостью, дед и внучка одновременно замолчали и уже привычным жестом шлепнули по дверцам каждый своей клетки.

– Где? – командным голосом потребовала указать более точное местонахождение пресловутого Марата девочка. Она уже поняла, что мягкостью и вежливостью ничего не добьется, поэтому отбросила робость.

– Вот! – каждый указал на свою клетку.

Наконец и до спорщиков дошло: что-то не сходиться. Девочки молча склонились около той клетки, у которой лютовала Юлька. Через редкую решетку хорошо было видно, как в компании подружек черно-белый, крупный, пушистый Марат смачно и с явным удовольствием уничтожает бледно-зеленые кудрявые листья салата.

Молча девочки подошли к клетке, около которой стоял дед. В самом темном, дальнем углу, за небольшим, аккуратненьким кочаном капусты сидело что-то бесформенное и нахохлившееся. Юлька ближе прильнула к дверце.

– Ма-а-ленькая, бе-е-дненькая, протянула она, по-хозяйски открывая клетку с чужими кроликами. Девочка просунула в клетку руку и вынула из нее большую, пушистую, черно-белую... кошку!

– Положь Марата! – строго потребовал дед.

Юлька, до того стоящая в столбняке, вдруг стала хватать ртом воздух и, отступая, указывать пальцем в бедняжку Пери, безвольно висевшую на руках хозяйки.

– Быстро положь крола на место! – дед, возмущенный невиданной наглостью молоденькой соседки, топнул ногой.

У его внучки, наконец-то, прорезался голос.

– Дед, а, дед, – подозрительно тихо и вкрадчиво поинтересовалась она, – ты зачем чужих кошек воруешь?

– Я тебе покажу, кошек! – дед грозно затряс кулаками и разразился целой тирадой в адрес внуков, которых «растишь, растишь, а никакой благодарности».

Его монолог прервало громкое мяуканье. Это выходящая из глубокой депрессии Пери начала приходить в себя.

Дед остолбенел. Медленно, трясущимися руками пытался достать он из кармана широких штанов старенькие, верные, сто раз ремонтируемые очки. Наконец ему это удалось. Очки были водружены на нос, и проницательные глаза стали пристально разглядывать то, что лежало на руках у Лиды и издавало такие непристойные для кролика звуки.

Через пару минут внимательного созерцания, дед так же медленно снял очки, полой свободно висящей рубахи протер стекла, отправил очки на их законное место – в карман, и хладнокровно, но так же сердито произнес:

– А куда крола дели?

Хохот, грохнувший вслед за его словами, заставил флегматичных кроликов прервать такое сладостное для них занятие, как поглощение сочной зелени. Многострадальная Пери, свалившись с рук хозяйки, крупными прыжками понеслась в сторону спасительного родного забора и пулей перелетела его. Дед, немного помявшись на месте, что-то пробормотал про порку и засеменил в сторону дома.

Наконец, девочки пришли в себя. Немного успокоившись, Лидия рассказала подруге про странную депрессию брата.

– Пойдем расскажем ему про то, как дед Макар вашего кота в плен взял, тут и мертвый развеселится, – предложила Юлька.

Это только взрослые четырнадцатилетние барышни ходят в гости через калитку. Они уже выросли и забыли, какое неземное наслаждение получаешь, когда легко, птицей, перелетаешь высокий, кажущийся неприступным забор! Это ничего, что в череду обязательных ежевечерних процедур входит еще одна: вынимание заноз на ночь из загорелых рук и ног. Зато вдвое сокращается путь и между делом можно увидеть все, что творится вокруг. А ощущение собственной силы и легкости рождает в душе восхитительное и немножко высокомерное чувство превосходства перед непутевыми взрослыми, уже забывшими о том, как весело быть детьми.

После виртуозного покорения забора им и в голову не пришло, что к Костику надо идти через дом. Девчата ловко вскарабкались на тополь и легко перепрыгнули на балкончик. Мальчик все лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку.

Услышав шум, он вскочил и сел. Глаза его были немного припухшими, рыжеватая шевелюра наводила на мысль о шедевре визажиста-панка.

При соседке ему неудобно было рычать на сестру, поэтому он только молча сидел на кровати, уставившись в один угол. Подруги переглянулись и с увлечением, перемежая рассказ прысканием в кулачек, стали рассказывать о неравной битве деда Климова и прелестной персиянки.

Сначала мальчик не слушал их. Потом рассказ стал его интересовать. В конце старательным сестрам милосердия удалось вызвать блеск в зеленых глазах страдальца. Он даже хмыкнул, и на лице его появилась улыбка.

– А теперь скажи, что случилась! – ляпнула без предисловий недипломатичная Юлька.

Лидия запоздало толкнула ее в бок, но это оказалось излишним. Ее брат молча встал, подошел к тумбочке и вынул оттуда рухлядь, которая раньше гордо именовалась CD-плеером. Вожделенную вещицу мальчику подарили родители на тринадцатилетие, взяв с него предварительно пакет обещаний о бережном отношении к дорогой покупке. Ни у кого из его друзей не было столь роскошной игрушки, и мальчик очень гордился плейером. Втайне от сестры и стыдясь самого себя, он даже разговаривал с ним и поглаживал любимца. И уж конечно, резко осаживал «зарвавшуюся» сестру, требующую дать «погонять» его сокровище.

Жалкие останки драгоценного устройства для единоличного прослушивания компакт-дисков могли выжать слезы даже у более закаленного жизненными перипетиями человека, чем Лида.

– Я вечером положил его на тумбочку, – пытался объяснить мальчик, – а утром нашел на полу вот это. Даже шума не слышно было. Правда, сплю я крепко, наверное, сам столкнул.

Костя опять задумался.

Лидия, почесываясь, бережно собрала остатки того, что недавно еще вызывало в ее душе такую зависть.

– Чтоб он лопнул, твой драгоценный плейер! – выдала вдруг Юлька голосом Лидии. Все остолбенели. Сама Юлька закрыла рот ладонью и хлопала своими вишневыми глазами, переводя взгляд с брата на сестру. Добродушный Костик смотрел на нее с легкой укоризной. В глазах Лиды плескался коктейль из ужаса и недоумения. Ведь именно эти слова сказала она, когда разозлилась на брата. Но их никто не мог слышать!

– Зачем ты так? – необидчивый мальчик был на грани того, чтобы разочароваться в новой подруге.

– Я и сама не знаю, – Юлька до сих пор не могла прийти в себя, – вырвалось! Даже в голове не было. Что это со мной?

– Да, ладно, – успокоил ее мальчик, – не переживай. И вообще, хватит расстраиваться из-за ерунды. Что-нибудь придумаем. Не говори пока родителям, – попросил он уже Лиду, – если не смогу отремонтировать, тогда уж и признаюсь.

– Кстати, – Юлька уже забыла о конфузе, случившемся с ней парой минут назад, – мой дед, несмотря на свою дряхлость, прекрасно разбирается в технике! У него даже прозвище в городе – «Самоделкин». Давай подойдем к нему, он поможет.

– Поможет ли, – засомневалась Лидия.

– Да, конечно! Это вид у него такой грозный, а вообще он очень добрый. Между прочим, – девочка лукаво улыбнулась, – они были большими друзьями с Агнессой.

Сочетание «бабка Агнесса» давно резало слух детям, поэтому в отсутствии взрослых они договорились называть ее просто по имени.

– Сначала посмотри моего Хоку, – потребовала Лидия.

Девочки скрылись в соседней комнате, а Костик, вздохнув, стал складывать в пластиковый пакет жалкие останки плеера.

* * *

–Смотри, какая прелесть, – хвасталась Лидочка, почесывая руку, – какие глазки хорошенькие, шерстка, как у твоих кроликов!

– Ничего, – равнодушно похвалила Юля, – симпатичный. Только глаза какие-то страшные.

– Совсем и не страшные, просто розовые. Розовый цвет – красивый.

– Мне кажется, что они скорее красные, чем розовые, – не согласилась девочка, – ты лучше скажи, почему ты вся чешешься? Не мылась с прошлого века?

– Действительно, красные, – удивилась Лида, – а мне, почему-то, показалось, что они розовые. А моюсь я как все порядочные родственники нечистой силы – раз в столетие. Если серьезно, то меня уже замучил этот зуд. Утром еще было все в порядке, а сейчас как шелудивая собака, самой противно!

– Все ясно, – констатировала Юля, – я лишилась бесплатной рабочей силы. Это неопознанное явление называется аллергией на кроликов.

– Такие милые создания вызывают такой зуд? – ужаснулась бедняга.

– Очень редко и далеко не у всех. Тебе посчастливилось, – «утешила» ее подруга.

– Вот негодные, – Лида яростно царапала ногтями отчаяно зудящую ногу, – а такие симпатяги на вид! Им бы так почесаться! – очаровательный образ ушастых зверушек в ее глазах несколько потерял свой блеск.

– Ничего, будешь любоваться со стороны.

Неунывающие подруги, взявшись за руки, выбежали из комнаты и с гиканьем, благо, родителей не было дома, съехали по гладким перилам лестницы. Пери с недавних пор категорически отказалась заходить к своей хозяйке, поэтому никто не видел, как комната на несколько секунд окрасилась довольно заметным красноватым светом.

ГЛАВА 4

Дед Климовых на удивление легко взялся за ремонт плеера.

– Все внутренности целые, просто он развалился. Ничего, спаяем, склеим, будет работать, как новенький!

Старик и мальчик на удивление быстро нашли общий язык. Скоро над их склоненными головами вился легкий дымок от паяльника и слышались непонятные и несимпатичные для девочек фразы:

– Подай канифоль.

– Судя по показаниям тестера, микросхемы в порядке!

Подруги не стали ждать результата ремонта и распрощались. Юльке надо было кормить кроликов, Лидии – поливать розы, которые в большом количестве произрастали у них в саду. Розы достались тоже в наследство от Агнессы, они только немного одичали. Наталья Викторовна была в восторге от бабушкиного розария. Она страстно взялась за его окультуривание, и вскоре благодарные цветы украсили сад своими царственными бутонами.

Лидочка тоже любила розарий. Да разве можно найти человека, равнодушного к розам? Кажется, самое суровое и жесткое сердце способна растопить их благородная красота. Мама сама любила ухаживать за цветами. Только в редких случаях доверяла она дочери заботу о своих драгоценных красавицах. Вот и сегодня девочке было позволено полить цветы.

– Поливай исключительно лейкой, воду бери дождевую, из бочки.., – давала мама дочери многочисленные строгие рекомендации.

Девочка с удовольствием таскала тяжелую лейку. От бочки – к розам, от роз – к бочке. За забором слышался возмущенный Юлькин голос. Судя по всему, она «давала разнос» кроликам по поводу их плохого аппетита.

«Забавная она, – с улыбкой думала девочка, – то ругается, что много едят, то ворчит, что ничего не съели. Вот и угоди ей!»

День заканчивался неплохо. Плейер был на грани восстановления, расстраивала только противная аллергия, да настораживало непонятное совпадение.

«Почему у Юли вырвалась именно эта фраза? – недоумевала девочка. – Ведь я сказала слово в слово: Чтоб он лопнул... ай!»

Ее размышления прервала острая боль, вспыхнувшая в ступне. Лида резко отдернула босую ногу и увидела полураздавленную пчелу. Было так больно! Слезы навернулись на глаза пострадавшей садовницы.

– Все эти розы, – несправедливо обругала она невинные цветы, – поливай их каждый день! Чтоб они посохли!

Девочка, морщась от боли и посылая проклятия в адрес ароматных цветов, приманивающих зловредных насекомых, пыталась вытащить жало, оставленное пчелой в ступне. Если бы она подняла голову, то увидела, что из окна ее комнаты вырвался яркий пучок света, как от фотовспышки. Только свет был почему-то красным...

* * *

– Господи, в какое время мы живем! Скоро проклятые кислотные дожди не только растения погубят, но и людей!

Громкие причитания мамы разбудили девочку чуть свет. Лида, недолго думая, выскочила на балкончик. Глазам ее предстала мрачная картина. Великолепный цветущий розарий, еще вчера радовавший ее благоуханием и разноцветием, представлял собой однотонную желтовато-бурую массу. Нежные бутоны свернулись и пожухли, глянцевые зеленые листики стали сухими и корявыми.

– И это за одну ночь! – в голосе Натальи Викторовны слышались слезы.

– Может, удобрениями не теми полили? – высказал предположение Владимир Иванович.

– Я их уже давно не удобряла, – отвергла его гипотезу мама, и вчера они были совершенно здоровы! Нет, это все экология. Вот в прошлом году у моей знакомой... – дальше девочка не слушала.

Совпадения, совпадения, совпадения. Не слишком ли много совпадений? «Лопнувший» плейер, выкинутые игрушки, завявшие розы. Стоит ей на что-нибудь разозлиться, как с «обидевшим» ее предметом что-то случается.

«Надо посоветоваться с Юлькой и Костей», – решила Лида.

Соседка пребывала в глубокой тоске и унынии. Куда делся блеск глаз, где скрывалась лучезарная улыбка? Девочка методично чистила пустые клетки, где еще вчера деловито и дружно работали челюстями милые, пушистые создания.

– Представляете, – грустно поведала она, – все кролики разом заболели. Паразит какой-то подкожный завелся, или лишай одолел, непонятно! Утром пришла их кормить, а они все чешутся. Расчесались до крови, ничего не едят, даже воду не пьют. Дед повез их к ветеринару.

Девочка глубоко вздохнула. Она, конечно, покрикивала на непослушных подопечных, но и любила их больше всех домочадцев, вместе взятых.

– Это я, – побелевшими губами прошептала Лида, – это я их погубила!

В ближайшие двадцать минут Костя и Юлька занимались тем, что пытались утешить всхлипывающую и нечленораздельно бормочущую обрывки фраз девочку. Наконец ее высказывания стали приобретать хоть какой-то смысл.

– Ну и выкидывай! Чтоб он лопнул! Им бы так почесаться! Чтоб они посохли! – этими короткими, ничего не объясняющими предложениями бедняжка пыталась рассказать что-то друзьям.

Наконец, стратегические запасы слез, заготовленные организмом, истощились, и всхлипывания сами собой затихли. Лидия немного помолчала и, собравшись с мыслями, вылила на головы слушателей такой поток небылиц и фантастических предположений, что в обычной ситуации ее подняли бы на смех.

Но это в обычной ситуации и обычные собеседники.

– И что будем делать? – скорее для проформы, чем для получения ответа, спросила Юлька.

– Ясно, что. Искать виновного! – уверенно ответил мальчик. – Если причина в самой Лиде, и в нее вселился дьявол, то надо просто избавиться от нее, а если вина в чем-то другом, то будем искать другое. Не пищи, – продолжил он, увидев, как сестра надула губы, – от тебя избавляться, так уж и быть, не будем.

– Лида, ты присмотрись внимательно к окружающим вещам, – посоветовала Юля, – если что-то тебя насторожит или озадачит, то сразу говори нам.

– Пойдем к тебе в комнату, будем обыск делать! – предложил Костя.

Вся ватага, не откладывая дела в долгий ящик, дружно перемахнула через забор и направилась к ставшей уже привычной «черной лестнице» – тополю.

Из комнаты Кости они быстро прошли в комнату Лидии и придирчиво осмотрели ее. Все, как будто, было как прежде. Не хватало только игрушек. Даже мальчик должен был признаться, что с их отсутствием интерьер стал скучноватым. Но у девочки никак не доходили руки притащить коробку из кладовки и разложить все по своим местам.

Ребята тщательно перерыли все книги на полке, проверили тесное пространство за шкафом, Костя даже пытался вытрясти землю из цветочных горшков. Безрезультатно. Ни жучков, ни скрытой видеокамеры обнаружить не удалось.

Лида в задумчивости встала у окна. Из под кровати, чихая, вылезла Юлька. Костик спрыгнул со стола, на который залез, чтобы проверить наличие подслушивающих устройств на люстре. Оба подошли к девочке и встали рядом.

– На грачей любуешься? – спросила подруга.

Над рощей, находящейся недалеко от дома, действительно вилась большая стая грачей. Птицы выделывали немыслимые пируэты в воздухе, виртуозно выполняли посадку на ненадежно колеблющиеся верхушки деревьев и при этом оглушительно галдели.

– Да нет, думаю, – досадливо поморщилась девочка, – эти грачи только мешают. Даже голова разболелась, кричат, как ненормальные, управы на них нет!

На улице был самый разгар яркого летнего дня. Поэтому ребята скорее почувствовали, чем увидели вспышку ослепительно алого цвета за своими спинами.

Подростки резко обернулись. В комнате было все, как и прежде.

– Показалось? – понадеялась Лидочка.

– Всем троим? – хмыкнул Костя.

– Мне надоело искать, – вдруг веселым, беззаботным голосом сказала хозяйка комнаты, – и вообще, мне кажется, что мы занимаемся глупостями. Пойдемте лучше гулять!

Юля и Костик с недоумением переглянулись. Что-то Лидочка стала противоречить сама себе! Может, дело и правда в ней? Они молча следили, как она уложила спать Хоку, предварительно звучно чмокнув его в сморщенный нос, как напевая, выскочила из комнаты, как резво съехала по перилам. Еще раз переглянувшись, подростки последовали за ней.

Лида ждала их на крыльце под прикрытием широкого козырька. Как только они вышли, девочка приложила палец к губам. Потом подмигнула и, сопровождаемая счастливым лаем Тобика, поскакала на одной ножке в самый темный и дальний угол сада. Там девочка первая юркнула в шалаш.

Костя последовал за ней безропотно, характеру Юльки тоже не была свойственна осторожность.

– Я знаю, – сказала Лидия и вынула из-за пазухи компакт-диск с записями песен своего кумира, прелестной аргентинской кинозвезды, – я знаю, кто все это делает!

* * *

Раним утром следующего дня дети уже снова были вместе. Они потерянно бродили по роще и подбирали и сбрасывали в яму, вырытую Костей, тушки погибших грачей. Их было не так уж и много, основная масса птиц, обладающая нечеловеческой интуицией, сорвалась с места сразу после вспышки и полетела искать себе новое место жительства. Но и тех, что не успели, оказалось достаточно.

– Я не сразу заметила, что с каждым преступлением они становятся все краснее и краснее. Сначала оттенок был бледно-розовым, потом даже Юлька заметила, что они стали красными, а теперь в них появился какой-то огненный отблеск, – рассказывала Лида друзьям, – потом я обратила внимание на эти вспышки. Первые две были почти незаметными, последующие – более яркими.

– Наверное, он набирает силу, – предположил Костик.

– Да, – подтвердила девочка, раньше если я небрежно обращалась с ним, все было нормально, а вчера, когда я нечаянно уронила его на пол, у меня так разболелась голова! Как будто это я упала с большой высоты головой вниз. А вот когда за ним ухаживаешь, – другое дело. Он опять становиться мягким и пушистым. А как он вырос! С каждым разом он вырастает вдвое.

– Вовремя ты успела спрятать обнаруженный диск, – похвалил сестру мальчик, – я бы так не сумел. Стал бы прыгать и вопить от счастья. Молодец! Из тебя выйдет первоклассный резидент.

– Просто тетя Тома и дядя Миша всегда были к нам справедливы, вот меня и насторожило явное несоответствие: почему это тебе подарили один подарок, а мне – два?

– Молодец! – еще раз совершенно искренне похвалил ее брат.

Яркие всполохи прервали его хвалебную песнь.

– Пожар! – первая догадалась Юлька и тут же сорвалась с места.

Дети пулей последовали за ней. Горел старый, обшитый почерневшим деревом дом, находящийся невдалеке от домов детей. Его хорошо было видно из окна Лидиной комнаты, и девочка часто представляла себе: какие люди могут жить в этом доме? Сколько их? Чем они живут?

Сейчас ей предоставилась такая возможность.

Как раз в тот момент, когда они подбежали к горящему дому, два санитара грузили в машину «Скорой помощи» носилки. На них лежала седенькая, старенькая бабушка. Она была маленькая и аккуратненькая, как подросток, но лицо ее было черным от копоти.

– Никак, угорела, – охнула бойкая, полная тетка, стоящая рядом с детьми.

– Господи, упокой ее душу, – перекрестилась другая.

– Сплюнь, – сердито приказала ей первая, – еще не померла.

– Так и не дождалась, – всхлипнула ее пессимистично настроенная товарка.

Из разговора женщин подростки поняли, что баба Аня жила одна и безумно тосковала по своей дочери Ольге, которая была замужем за военным и жила в каком-то жутком, по рассказам бабушки, Тоцке.

Дочь приезжала раз в году, привозила детей, и бабушка просто летала от счастья. Но проходил такой короткий месяц, и вновь старушка оставалась одна.

– И чего она там нашла, в этом Тоцке, – ругалась полная тетка, – ты слышала, какие там комары?

– Не-е, – протянула другая.

– Мне лично Олькин муж рассказывал, – тетка перекрестилась для достоверности, – он говорил, что если такого комара изловить и зажать в кулаке, то голова будет торчать с одной стороны, а ноги дрыгаться – с другой! Сама слышала! Капитаны не врут!

Тетка так искренне верила в шутку офицера, ее подруга так потешно таращила глаза, что Юлька не удержалась и тихонько прыснула в кулачок.

– Ах ты нахалка! – взорвалась оскорбленная недоверием тетка, – от горшка – два вершка, а пожилых не уважаешь!

Дети уже давно удрали с места происшествия, а вслед им все неслось:

– Я знаю, чьих ты, вот деду-то нажалуюсь, поучит он тебя в субботу после бани!

* * *

– Мама, ты представляешь, деревянный дом загорелся, а там жила одинокая старушка, ее в больницу увезли, – с порога выпалила Лидочка.

– Знаю, знаю, – мама казалась чем-то сильно озабоченной, – я с твоего балкона все видела. Это из-за короткого замыкания. У нас тоже были неполадки с электричеством. Но наш дом добротный, а тот – совсем старый, вот и загорелся.

– У нас тоже? – глаза Костика загорелись. Мальчишки в его возрасте безрассудны. И то, что для взрослого представляет страшную опасность и ужасную неприятность, для него – первосортное приключение.

– И не надейся, – отрезала догадливая мама, – у нас только очень ярко вспыхнул свет, и все. Папа проверил, опасности возгорания нет, – погладила мама по голове внезапно побледневшую дочь.

Костик намеривался было посетовать на серую и однообразную жизнь, но, встретив взгляд сестры, осекся.

– Мам, расскажи все подробно, – попросил он, не сводя глаз с помертвевшего лица сестры.

– Да ничего особенного, – пожала плечами мама, – ко мне пришла соседка, и я похвалилась прекрасным видом, который открывается из Лидочкиного окна. Мы поднялись посмотреть. Соседка так восхищалась. И только она сказала, что всю красоту портит как раз тот самый деревянный дом, как вдруг – эта вспышка. Дом тоже заполыхал моментально. Вот и все.

– Вот и все, – эхом повторил Костик.

* * *

– И откуда только он взялся на нашу голову! – ругался Костик. Дети сидели в шалаше. Это место казалось им очень уютным и относительно безопасным.

– Из подвала, – уверенно ответила Юлька и тут же закрыла рот руками, ошарашено посмотрев на друзей.

– Как из подвала?! – хором спросили брат и сестра.

– Не знаю, – Юлька казалась удивленной не меньше своих друзей. – Но я просто уверена, что эта пакость вылезла из подвала, когда открыли люк!

– Все ясно, – констатировала Лидия, – это лезут знания, которые вложила в тебя Агнесса.

Друзья давно решили, что те важные сведения, которые в подходящие моменты «выдает» им Юлька, занесла в ее память бабушка. По крайней мере, это было единственное разумное объяснение тем откровениям, которые время от времени рождались в голове их взбалмошной соседки.

– Что будем делать? – Юлька обвела взглядом друзей. Дети сидели в шалаше. Это место казалось им очень уютным и относительно безопасным.

– А что, если попробовать заставить его выполнять добрые дела? – осенило Костика, – ведь если при совершении гадостей он становиться сильнее, то добрые поступки могут лишить его силы.

– Догадался! Я уже попыталась, – хмуро остудила его пыл сестра, – сегодня хожу по комнате, кривляюсь, как актриса дешевого театра: «Вот бы мороженого, вот бы новый театр!» – препротивным голосом изобразила она сама себя, – ничего. Хоть бы слабенький отсвет.

– Значит, надо его обмануть, – решила Юлька, – не может же быть одна мелкая пакость умнее трех крупных подростков.

Три головы одновременно сблизились и некоторое время из шалаша был слышен только яростный шепот. Потом он стих, и, один за другим, из своего прибежища выбрались трое заговорщиков: один мальчик и две девочки.

Чинной походкой приблизились они к дому, вопреки обыкновению, поднялись по лестнице, прилично расселись на стульях в комнате девочки.

– Если бы к той бедняжке, – начала Юля, – которая пострадала на пожаре, приехала дочь, то несчастная точно не выжила бы.

– Почему? – преувеличенно заинтересованно спросил Костя.

– У нее дочь – настоящая ведьма. Кричит на бедняжку, отнимает у нее всю еду, даже колотит ее скалкой тихими семейными вечерами.

– Да, – вздохнула Лида, – наверное, лучше было бы, чтобы она все-таки приехала. Недолго бы мучилась страдалица.

Яркое алое сияние послужило сигналом к окончанию спектакля.

– Опять электричество замкнуло, – объяснил вспышку Костик, – пойдемте-ка на улицу от греха подальше.

– Сейчас, только причешу Хоку, – остановила их Лидочка. Она нежно вынула из постельки игрушку, причесала ему шерстку, с любовью заглянула в круглые глазки с узкими зрачками. Потом чмокнула любимца в кожаный нос и усадила на розовый диванчик.

– Теперь можно идти, – объявила она и первая вышла за дверь.

* * *

– Точно, – констатировала девочка, – Хока стал легче. Он почти вдвое уменьшился, и глазки побледнели. Осталось узнать, что со старушкой.

В провинциальных городках сведения к гражданам поступают не из газет и теленовостей. Лучший способ узнать всю подноготную жизни и деятельности горожан – прибегнуть к помощи самого проверенного источника информации – дворовому «радио». Поэтому Юлька повела друзей в небольшой сквер, где отдыхали между просмотрами мыльных опер пенсионерки.

Купив по мороженому, дети уселись на свободную лавочку, которая примыкала как раз к той скамейке, на которой горячо обсуждали что-то уже знакомые им тетушки с пожара.

Ребятам пришлось запастись терпением. После оглашения только что изобретенных путей вывода страны из кризиса была обнародована информация о курсе валют в мелекесском обменном пункте. Потом последовала критика в адрес мэра города по поводу нерационального планирования местного бюджета. Новости культуры состояли из обсуждения подробностей личной жизни звезды средней величины, бывшего жителя Мелекеса. Ребята дождались нужной им информации только в конце новостей, за прогнозом погоды после фразы: «И куда только смотрют синоптики, совсем погоду не могут наладить».

– Брала сегодня почту у Ани, – с многозначительным видом заявила полная тетка, – письмо достала. Из Тоцка.

Тетка многозначительно замолчала. И только после настойчивых просьб благодарных слушательниц продолжила:

– Отнесла в больницу, Аня как прочитала, сразу и в слезы, и в слезы! – глаза рассказчицы подозрительно блеснули, и голос стал неузнаваемо тоненьким.

– Все померли, – резюмировала ее пессимистичная подруга.

– Окстись! – строго осадила ее повествовательница. – Приезжает ее Олька, насовсем приезжает! Капитана ее переводят в наш городок служить и даже квартиру сразу предложили, чтоб не отказались!

Дальнейшее ребят не интересовало.

– Йес! – воскликнул Костик и первый сорвался с уже надоевшей лавочки. Девочки не пожелали выслушивать проклятия перепуганных бабушек и тоже задали стрекоча вслед за мальчиком.

– Получилось! Мы не только сделали Хоку слабее, но и немного исправили свою невольную вину перед бабушкой Анной, – прыгала от восторга Лидочка. – Теперь мы его победим в два счета!

Дети вошли в азарт теперь им уже было интересно обмануть своего хитрого и сильного противника.

ГЛАВА 5

– И не заметим, как лето пройдет, – грустно сказала Лидия, – скоро опять в школу.

Дети сидели на скамеечке под окном Лидиной комнаты и громко разговаривали.

– Как не хочется опять учиться! – потянулся Костик. – Вот бы что придумать!

– Я придумала, но это неосуществимо, – вздохнула Юлька.

– Хоть расскажи, – лениво протянул мальчик.

– Около школы есть заброшенный фонтан, – без предисловий начала Юля, – он сломан уже много-много лет. Вот если бы он заработал, то изможденные нервной работой учителя не выдержали и все, как один, заболели от сырости. Школу бы закрыли, и дети оказались на улице, предоставленные самим себе!

Уже вечерело, поэтому слабый алый всполох осветил скамейку и сидевших на ней ребят. Дети сделали вид, что ничего не заметили и, еще немного поболтав ни о чем, лениво вышли за калитку.

Там с детьми произошла удивительная метаморфоза. Откуда-то на них напала необыкновенная прыть. Сверкая не совсем чистыми пятками, дети понеслись по направлению к школе. Маленький городок быстро облетают новости. И все же трое подростков первыми появились на школьном дворе. Перед парадным входом, розоватый в лучах заходящего солнца, искрился и сверкал бьющий из сложенных ладоней двух каменных школьников фонтан.

– Сработало! – завопил сам не свой от восторга Костик и первый полез под сверкающие струи фонтана.

* * *

Друзья расстались около дома. Первые восторги немного поутихли, и дети вспомнили, что враг еще не побежден и очень опасен. Юлька крепко пожала руку подруге и многозначительно посмотрела ей в глаза. «Держись!» – говорил ее взгляд.

Только сейчас до них дошло, что именно Лиде придется ночевать в одной комнате с Хокой. Только теперь они поняли, как ей может быть страшно. Тем более, что с появлением опасной игрушки Пери за версту стала обходить ее комнату. Раньше девочка думала, что кошка просто нервничает в связи с переездом, а сейчас она вспомнила: кошки, как никто из животных, чувствуют присутствие нечистой силы. Персиянка в первый день «раскусила» характер игрушки, поэтому и переселилась из комнаты хозяйки в гостиную.

* * *

После ужина дети долго сидели в гостиной. Лида никак не хотела подниматься в свою комнату, Костик переживал за сестру. К тому же по телевизору шла презабавная комедия.

– Давай я лягу на полу в твоей комнате, – великодушно шепнул брат.

– Не надо, – вздохнула девочка, – Хока может догадаться, что я чего-то боюсь, и нам будет труднее обмануть его.

– Правда, – согласился мальчик, – но все равно помни: я рядом и всегда приду на помощь!

– Спасибо.

Почерневшие часы, оставшиеся еще от бабушки, пробили одиннадцать раз. Бой часов был мелодичен, несмотря на их солидный возраст.

– Все, – приказным тоном сказал отец, – я переключаю телевизор на другой канал. Месяц жду этого матча.

– Ну папа, – заканючила Лида, – на самом интересном месте!

– У вас все места интересные, – отрезал отец.

Ах, как не хотелось девочке подниматься наверх! Она даже втайне вздохнула по своему углу в их бывшей тесной квартире. Но с отцом спорить было бесполезно. Когда он хотел смотреть футбол, интересы всех остальных членов семьи не имели значения.

Сначала Лида занялась Хокой. Необходимо было усыпить его бдительность. Девочка походила с ним по комнате, с удовольствием отмечая, что он стал гораздо легче. Потом расправила шерстку около глазок и заглянула в узкие зрачки.

Их цвет опять приблизился к розовому. Теперь, когда рядом никого не было, они показались девочке совсем живыми. Ей стало страшно. Хотелось зашвырнуть пугающий ее шарик в дальний угол комнаты.

Но Лидию как будто парализовало. Узкие зрачки зверушки медленно расширялись, сковывали ее волю, не позволяли опустить глаза, внушали: «Скажи это, скажи!»

– Чтоб его разорвало, этот телевизор, – медленно, почти по слогам сказала девочка.

Зрачки Хоки сузились, глаза остекленели и опять стали похожими на стеклянные пуговицы глаз недорогой игрушки китайского производства. Только теперь девочка немного пришла в себя, и к ней вернулась способность самостоятельно соображать.

– Не-е-ет! – закричала она, когда до нее дошел смысл ее последнего пожелания.

Но было уже поздно. Огненная вспышка ослепила ее, опалила ресницы. Грохот, раздавшийся внизу, и звон разбитого стекла дали понять, что кричать бесполезно. То, что недавно так легко и уютно лежало на ее руках, стало вдруг тяжелым и горячим. С омерзением отбросила девочка игрушку, и тут же что-то тяжелое и грубое ударило ее по ноге. Боль была нестерпимой, но страх за отца заставил Лидию на время забыть о себе и броситься в гостиную.

На лестнице она столкнулась с братом.

– Он? – только и спросил Костик.

– Он, – кивнула девочка.

Мальчик, перепрыгивая через две ступеньки, понесся вниз. В гостиной стоял дым столбом. Когда он немного рассеялся, дети увидели страшную картину. На том месте, где раньше стоял телевизор, валялись только дымящиеся обломки. Повсюду лежали осколки битого стекла. Владимир Иванович сидел в кресле. На первый взгляд казалось, что он просто уснул, подперев голову ладонями. Но чуть слышный стон и тонкая струйка крови, стекающая между пальцами, подтверждали самые страшные опасения.

За окном послышался звук сирены. Еще остались небольшие городки, где машина «Скорой помощи» прибывает действительно быстро.

* * *

– Не беспокойтесь, – уговаривал молодой врач заплаканную Наталью Викторовну, – будем надеяться, что глаза не пострадали. Не паникуйте раньше времени! Сейчас доставим вашего мужа в больницу, там и разберемся, насколько серьезна травма.

– Поезжай, мам, не волнуйся за нас, – поддержал ее сын.

– Я тоже побуду здесь, – пообещала сонная Юлька, прибежавшая на шум.

Дочь не могла ничего сказать. Она сидела в кресле, обхватив руками колени и раскачивалась из стороны в сторону, смотря пустыми глазами в пространство.

* * *

Когда «Скорая помощь» уехала, будоража сонный город пугающим воем сирены и разгоняя ленивые тени, прикорнувшие на кирпичных стенах домов, брат тронул сестру за плечо:

– Ты можешь рассказать, как это произошло?

Девочка перестала раскачиваться и медленно подняла глаза. Лицо ее некрасиво скривилось, плечи затряслись, и совсем взрослые рыдания вырвались из груди.

– Ну все! Больше церемониться с этой мерзостью я не буду, – глаза мальчика метали молнии.

Он взлетел вверх по лестнице, ворвался в комнату и забегал по комнате, ища ненавистную игрушку сестры. Мягкий, пушистый шарик куда-то делся. Зато в углу валялось что-то уродливое, зловонное, со сваленной шерстью. Мальчик подскочил к нему и с отвращением, отворачивая лицо от невыносимой вони, схватил это.

Хока, а это был, конечно, он, спокойно смотрел на мальчика через узкие щели зрачков. Радужная оболочка глаз опять стала ярко-алого цвета. Страшная игрушка стала гораздо тяжелее, чем была раньше, гораздо больше.

Уже не раздумывая, мальчик бросился вниз. Камин, на постройке которого настояла мама, еще не работал, в связи со стоящей на улице жарой, поэтому Костя кинул Хоку в ведро с водой, стоящее на кухне, закрыл крышкой и, для верности, уселся сверху.

Испуганный крик Юльки заставил вскочить его с ведра и броситься в гостиную. Соседка металась около кресла. Сестра, вся мокрая, будто только что вынырнувшая из воды, задыхалась в кресле. Она крепко сжала губы и, казалось, боялась сделать вдох. Глаза ее умоляюще смотрели на брата, рука настойчиво показывала на что-то в районе кухни.

– Что ты с ним сделал? – заорала Юлька.

– Утопил, – отмахнулся Костя, пытаясь привести в чувство сестру.

– Ты что, с ума сошел? – уже не контролируя себя, закричала девочка.

Ничего не объясняя, она бросилась на кухню и вытащила из ведра мокрый клубок шерсти, именуемый когда-то Хокой. Аккуратно, даже бережно положив его на стул, девочка с той же скоростью помчалась обратно.

Ее подруга уже не задыхалась. Она безвольно лежала в кресле, а Костя суетился рядом, то пытаясь найти пульс, то прикладывая ухо к груди сестры, надеясь услышать биение сердца.

Вот где пригодились уроки ОБЖ, к которым дети так легкомысленно относились в школе! Вспоминая наевшие оскомину учебные пособия, развешенные по стенам кабинета, девочка принялась делать подруге искусственное дыхание. Костя, застывший в удивлении при виде ее действий, с ужасом увидел, как изо рта сестры с громким звуком вырвалась струя воды, как девочка мучительно закашлялась и, хватаясь за горло руками, попыталась сесть. Уже не вникая в суть происходящего, парнишка бросился на помощь добровольной сестре милосердия.

* * *

– Как ты догадалась? – спросил Костик, с благодарностью глядя на спасительницу своей сестры.

– Я просто вспомнила, – тихо ответила ему Юлька.

Дети сидели в Лидочкиной комнате. Хозяйка лежала на кровати, укрытая одеялом до самого подбородка. Лицо ее было бледно, глаза глубоко запали.

– Я вспомнила, как Лида говорила, что когда она случайно уронила Хоку на пол, у нее резко заболела голова. Я видела, как ты с решительным видом пронесся на кухню и поняла, что ты что-то сделал с игрушкой. И вдруг Лида на моих глазах стала мокрой, как мышь, и будто захлебнулась. Каким-то образом я догадалась, что это из-за Хоки. Остальное ты знаешь.

– Подумать только! Я чуть не утопил собственную сестру! – на лице мальчика был написан искренний ужас. – А если бы тебя не было?

Ноги вдруг отказались его слушаться, и он медленно спустился на пушистый ковер.

– Это значит, – прошептала уже немного пришедшая в себя Лидочка, – что мы не можем уничтожить его физически. Только хитростью.

– А теперь он знает, что мы его раскусили, значит, обмануть его будет уже труднее, – добавила немного оптимизма Юлька.

– К тому же, из-за последнего преступления он стал гораздо сильнее, – подытожил Костик.

Троица являла собой образец уныния.

– Где он, кстати? – вдруг опасливо оглянулась Лида.

– Да не бойся, сохнет на кухне, – успокоил ее брат.

* * *

Мужа должны были выписать из больницы, и Наталья Викторовна хотела навести к его приходу идеальный порядок. «Хорошо, что глаза не пострадали при взрыве телевизора, – радовалась она, – а шрам на скуле не такой уж и грубый. Давно надо было выкинуть эту рухлядь, у всех людей приличные современные телевизоры, а мы все ждали, когда доломается старый. Дождались!»

– Фу, какая гадость! – Наталья Викторовна сморщила нос. В спальне дочери стояла невыносимая вонь.

Мама раздернула занавески, распахнула окно. Свежий воздух ворвался в комнату и разогнал запах плесени и тлена, плотной стеной стоявший в комнате.

«Вот и доверяй уборку детям», – думала мама, разыскивая источник неприятного запаха. Где-то в глубине души мелькала мысль, что эта вонь была ей знакома, но сосредоточиваться на такой ерунде ей не хотелось.

Наконец, тонкая струйка столь неприятного для мамы «аромата» привела ее к опустевшему кукольному коттеджу. Розовая мебель перекочевала под кровать, так как все пространство занимал сваленный, зловонный клубок шерсти.

– И на это убожество дочь променяла все игрушки! – возмутилась Наталья Викторовна. Нет, никогда она не поймет своих детей. Как можно отправить хорошеньких Барби и пушистых разноцветных котят в кладовку и водворить на их место это чудовище? Разве такие вкусы были у молодежи во времена ее молодости?!

Натянув резиновую перчатку и презрительно поморщившись, она взяла пакость за сваленную шерсть и потащила ее вниз, раздумывая, куда бы выкинуть эту мерзость, чтобы не нашли дети.

* * *

– Давай повторим прикол с бассейном, – предложил Костик, – в городе полно поломанных достопримечательностей. Вот пусть и занимается ремонтом! Заодно и похиреет немного.

– Думаешь, получиться? – с сомнением спросила Лида.

– Попробуем! Не выйдет, будем ломать голову над чем-нибудь более хитроумным. Не надо считать врага более сильным, чем он есть на самом деле, – снисходительно потрепал он сестру по плечу, – иначе никогда не победишь! Что у вас тут еще надо починить? – деловито обратился он к соседке.

Юлькины раздумья прервал громкий вопль Лидочки.

– Ой-ой-ой! – пищала она тоненьким голоском. Вид у нее был припотешный. Добрая прядь ярких каштановых волос приподнялась на затылке, сама собой собралась в пучок и поволокла девочку к выходу из шалаша.

– Хока! – мгновенно сообразил брат и, опережая отчаянно упирающуюся и пищащую сестру, побежал на выручку ненавистной игрушке.

Маму он застал за важным занятием. Она запихала неприятный предмет в черный мусорный пакет и крепко-накрепко завязывала его концы, чтобы перекрыть пути выхода противного запаха.

Почтительный сын вихрем ворвался на кухню, вырвал из рук матери пакет и рванул тонкий полиэтилен. Потом бережно достал его неприглядное содержимое, убедился, что никакого вреда Хоке не причинено и, облегченно вздохнув, так же стремительно покинул кухню.

– Если бы я хоть что-нибудь понимала! – растерянно пробормотала мама ему вслед.

* * *

В комнате девочки царило напряжение. Хока победно восседал в опустевшем кукольном доме, дети потерянно сидели на балконе.

– Счастливцы, – рискнула, наконец, Юлька.

– Кто? – без грамма заинтересованности в голосе спросил Костя.

– Приморцы, – вздохнула девочка.

– Да, – согласилась Лидия, – опять их затопляет. Опять как в Венеции побывают. Ну до чего же везет некоторым! Прямо с порога кораблики пускают.

– А о рыбалке вы думали? – включился в разговор Костик. – Никаких тебе утомительных походов с неприподъемными рюкзаками, никаких ночевок с комарами! Вышел себе на крышу, да уди, пока не надоест, да покидывай золотистых карпов на шипящую сковородочку!

– А прогулки на гондоле под луной! – романтично прошептала Лидия. – Как счастливы влюбленные Приморья, имеющие возможность любоваться зыбким отражением звезд в зеркальной, спокойной воде. И за какие подвиги им такое счастье? Вот бы у них было все, как раньше, все, как у всех остальных жителей страны! Сухие, скучные улицы, заурядный транспорт!

Дети рисковали. Да, Хока не читает газет и не смотрит телевизор. Но кто знает, насколько развился его интеллект после пусть даже небольшого пребывания на свободе после выхода из подвала!

Они и ждали вспышки алого цвета за спиной, и боялись ее. Если Хока стал настолько силен, что читает их мысли, то он затопит пол-страны! Если нет, то, возможно, сможет помочь несчастным жителям затопленных домов и потеряет часть своей опасной силы.

И все же, как они ни ждали светового сигнала, подаваемого обычно их врагом, жаркое пламя, на секунду полыхнувшее за их спинами, возникло неожиданно.

Лидочка зажмурила глаза, Юлька закрыла ладонями уши, Костик сосредоточенно прислушался и орлиным взором оглядел окрестности.

Ничего. Совсем ничего не произошло! Ребята молча смотрели друг на друга. Вспышка была, значит, что-то случилось. В городке все тихо. Значит, случилось в Приморье. Друзья уже готовы были издать победный клич, как вдали послышался какой-то непонятный гул. Он нарастал медленно и неуклонно, как нарастает шум лавины, сокрушающей все на своем пути, как приближается вой безжалостного урагана, как накатывается тайфун, угрожающий жизни всего живого.

– Нет, – побелевшими губами прошептала Лидия, – мы не могли этого сделать. Она сжала руку брата и спрятала белое лицо на груди подруги.

Костик, как настоящий мужчина, встал и прикрыл девочек спиной. Все трое крепко держались за руки и ждали. Гул, тем временем, перерос в вой, а вой – в грохот. Девочки зажмурили глаза. Костик не мог позволить себе не увидеть разгул стихии, какой бы опасной она не была. Он повернулся к опасности и встретил ее с открытым лицом.

Опасность, неторопясь и оглушительно грохоча, неуклюже вывернула из-за угла. Она представляла собой неизвестно откуда взявшийся на улицах города хлебоуборочный комбайн. К нему была прикреплена цепями какая-то неведомая для городского жителя железяка, которая и устраивала такой невообразимый шум. Железный монстр, сопровождаемый проклятиями немолодых жительниц окрестных домов, величаво проследовал мимо балкона, на котором так героически ожидали конца своей юной жизни дети. Вой и грохот стали стихать.

Первой осмелилась взглянуть на мир божий бесстрашная Юлька. Она приоткрыла один глаз, потом – другой. Вместо ужасов, демонстрируемых ежедневной кинохроникой, она увидела счастливую, ухмыляющуюся и безумно красивую физиономию Костика.

Мальчик, увидев что девочка собирается задать вопрос, прижал палец к губам. Юлька понимающе кивнула. Все трое заговорщиков, немного придя в себя и приняв унылый вид, преувеличенно печально спустились вниз.

– Вы видели? – все еще шепотом спросил Костя.

Вместо ответа девочки исполнили беззвучный танец аборигенов с острова Пасхи. Да! Хока принял вид, в котором он впервые был найден девочкой. Правда, он так и не стал прежним пушистым комочком, шерсть его все так же была сваляна, зато глазки снова стали бледно-розовыми.

Лида нажала на пульте нового телевизора кнопку включения, предварительно выключив звук. На экране непривычно улыбающийся диктор беззвучно открывал и закрывал рот, а за его спиной шли картинки еще мокрых, но вполне сухопутных улиц еще недавно затопленного города.

Репортаж закончился. Вместо него пошел ролик из жизни дальнего зарубежья. На экране показали разоренные посевы, морщинистые, заплаканные лица старух в темных платках, костлявого, черного старика, стоящего на коленях и посылающего проклятия небу. Потом картинка сменилась. На фоне голубого неба трепетал зеленый еще колос, облепленный симпатичными внешне, но страшными для людей тварями, именуемыми саранчей.

Лида включила звук.

– Против насекомых уже направлена целая армия... – успокаивал впечатлительных сограждан диктор. Лида выключила звук.

В голове у нее творилась полная чехарда из мыслей, надежд, идей и желаний. «Хока совсем ослаб, – думала она, – в отчаянии он способен на любое безрассудство. Но и осторожность повысилась в несколько раз. Попробовать, или нет? Что победит: его бдительность или надежда? Пойдет ли их враг против своих принципов и выполнит ее желание „наоборот“ ради своего спасения или разгадает ее план и рискнет? Будь, что будет!»

– Не-е-т, – оглушительно закричала она, – нельзя позволить мерзким живодерам уничтожать беззащитных, милых кузнечиков!

Сначала ничего не произошло. Лишь репортаж прервался и вместо него появилась заставка рекламы. Потом яркий, такой яркий, какой еще никогда не сиял в этом доме свет полыхнул на верхнем этаже.

Черные силуэты всех трех подростков четко выделялись на фоне непривычно долгого, в этот раз, сияния. Что означал этот свет? Победу нечисти, демонстрацию его невиданной теперь силы? Или... Оставалось только ждать.

Вот свет померк. Глаза ребят, после слепящей вспышки, долго не могли приспособиться в наступившем внезапно сумраке. Окна в доме были занавешены, поэтому они не могли видеть, что происходило в городе. Но то, что стало темнее, было фактом. Тихий шорох миллионов легких тел послышался за закрытой дверью. Что-то царапало окна, корябало замочную скважину, постукивало по дверным косякам. Неотвратимое, надвигающееся, зловещее шуршание поглотило все звуки.

Звенящая тишина повисла в комнате. Дети с ужасом смотрели друг на друга. На экране телевизора опять появился диктор. Лицо его являло собой эталон недоумения.

– Невероятно, но полчища «крылатого голода» словно испарились в воздухе, – вещал он.

Еще одна вспышка, уже ослепительно белая, и последовавший вслед за ней грохот вывел детей из замороженного состояния. Безрассудный Костик первым подбежал к окну и раздернул шторы.

Уже вторая за эту неделю гроза хозяйничала в городке. Капли ливня стучали в окна, как бы коварно умоляя приютить их в доме, шуршали по крыше, пытались просочиться в щель под дверью.

Лидочка с Юлькой, мешая друг дружке и застревая на узкой лестнице, помчались в мансарду. В спальне Лиды, на том месте, где парой минут назад сидел нахохлившийся Хока, лежал маленький, жалкий клочок черной шерсти. На глазах девочек он вдруг задымился, вспыхнул и исчез.

Тихий скрип заставил подруг оглянуться. Дверь медленно открылась, в образовавшуюся щель протиснулась черная лапа с острыми когтями и Пери, так настойчиво игнорирующая спальню хозяйки, вальяжно прошествовала в комнату и улеглась на диване.

– Уничтожить нечисть могут только чистые души! – проскрипела Юлька голосом изрядно поизносившейся мумии, и обе девочки с хохотом выбежали под теплые струи роскошной июньской грозы.

Content

Вера ГОЛОВАЧЕВА
ПОДАРОК НЕЧИСТОЙ СИЛЫ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5