Ирина Хрусталева

Рейтинг бывших мужей

Глава 1

Весна – это здорово! Весна – это прекрасная пора пробуждения всего живого! Весна – это расцвет ярких красок, любви, улыбок, желаний, радужных надежд на счастье и… и далеко не прекрасная пора обострений. Спрóсите – при чем здесь какие-то обострения? Дело в том, что весной пробуждается не только все положительное, но и, к великому сожалению, отрицательное тоже. Например, обостряется возбудимость у душевнобольных людей, происходят рецидивы у страдающих различными заболеваниями, связанными с не совсем здоровой психикой, и, что самое страшное, случаются всплески кровожадности у маньяков. По этой причине у психиатров и психологов резко прибавляется поток пациентов и связанной с ними работы. О милиции же лучше вообще промолчать, это отдельная песня, и, уж поверьте, совсем не лирическая. Поэтому остановимся пока на психологах, тем более что эта странная и загадочная история произошла именно… впрочем, не будем забегать вперед, а начнем по порядку.

Надежда Ларина, президент и руководитель центра психологической реабилитации «Панацея», в последнюю неделю практически поселилась в своем кабинете. Наплыв пациентов был так велик, что все сотрудники центра буквально валились с ног от нагрузок. Психолог – такой же врач, целитель, но не телесных болезней и ран, а душевных недугов. И поэтому врачу нужно быть все время в хорошей форме, со спокойными нервами, здоровой головой и адекватной реакцией на любые эмоциональные всплески людей, приходящих на прием и ожидающих от психолога конкретной помощи. А Надежда Ларина была фанатично предана своему делу.

Рабочий день наконец-то закончился, и Надежда смогла себе позволить чашечку крепкого кофе.

– Господи, неужели на сегодня все? Неужели ушел последний пациент? Даже не верится, что можно спокойно посидеть и выпить кофе. Как же я устала за эту неделю, – прошептала она, глядя в чашку с ароматным тонизирующим напитком и обхватив ее ладонями, чтобы немного согреться. – Сейчас приеду домой, завалюсь спать, и гори все ясным пламенем, буду валяться, пока не высплюсь. Отключу все телефоны, иначе отдохнуть не получится, как это обычно бывает в мой законный выходной. Господи, а ведь послезавтра – 8 Марта, и, как нарочно, выпадает этот Международный женский день на воскресенье. И кто только придумал, что 8 Марта – женский день? Да ничего подобного! Во всяком случае, для меня. Я в этот день устаю, как ни в один другой в году. Приятно, конечно, что все тебя вспоминают, звонят, поздравляют, в гости приезжают, цветы и подарки дарят. Да, цветов в этот день много, и я их обожаю, но ведь на эти проявления внимания как-то отвечать нужно! Так как мужа у меня нет, друга, к сожалению, тоже, значит, все приходится делать самой: стол накрывать, гостей встречать, а потом убираться, посуду мыть. Нет, для меня этот день – совсем не праздник, я… Впрочем, что это я раскисла? В этом году как раз все наоборот: в гости поеду я. Галкин старший муж, Анатолий, решил устроить для нас настоящий праздник, и я уверена, что будет очень весело. Удивляюсь, как Галке удается так крутить мужчинами? Ведь она разошлась с Анатолием больше четырех лет назад, уже успела еще два раза в ЗАГС сбегать и снова разойтись, а он все равно носится с ней, как курица с золотым яйцом, а она принимает все эти знаки внимания как должное. Молодец, одним словом, что здесь еще можно сказать?

Рассуждения Надежды резко прервал осторожный стук в дверь.

– Да-да, войдите, – откликнулась она.

Дверь открылась, и на пороге возник до неприличия интересный мужчина средних лет. Надя уставилась на него во все глаза, словно увидела перед собой ни больше ни меньше как Бреда Питта собственной персоной.

– Добрый вечер, Надежда Дмитриевна. Я могу с вами поговорить? – культурно спросил посетитель, неуверенно остановившись в дверях. – Прошу прощения за внезапное вторжение, но у меня весьма срочное дело. Можно пройти?

– Да-да, проходите, присаживайтесь, – спохватилась хозяйка кабинета, стряхивая с себя наваждение. – Добрый вечер.

Мужчина прошел, встал у стола и растерянно огляделся по сторонам, ища, на что же здесь можно присесть.

– Извините, но стульев в моем кабинете нет. Устраивайтесь в кресле, оно очень удобное, моим пациентам нравится, – улыбнулась Надежда. – Вы пришли ко мне с какой-то проблемой, которая касается именно вас или кого-то из ваших близких?

– Слава богу, собственных проблем у меня нет, а вот… Я пришел, чтобы поговорить с вами насчет своей дочери.

– Хорошо, сейчас поговорим, только… Прошу прощения, но, уж коли вы пришли ко мне, когда мой рабочий день закончился, вас не смутит, если я допью свой кофе? К концу дня у меня падает давление и без тонизирующего начинает болеть голова, а всевозможные анальгетики я не переношу.

– Конечно, конечно, пейте, зачем спрашивать? Простите меня, ради бога, что вот так, без предупреждения побеспокоил вас. Я ведь еще с утра узнал, когда ваш рабочий день заканчивается, и специально пришел именно в это время, чтобы вас никто не отвлекал, – откровенно признался нежданный посетитель. – Но у меня действительно очень срочное дело.

– Может быть, вы представитесь? – снова улыбнулась Надежда, наблюдая за растерянностью мужчины и одновременно любуясь его столь наглой привлекательностью. – И очень вас прошу, не нужно так волноваться, я, честное слово, не кусаюсь.

– Сам не знаю, почему так разволновался. Не поверите, но шел к вам как на первое свидание в шестнадцать лет, – засмеялся тот.

– Надо же, неужели вам наговорили про меня таких страстей, что меня нужно бояться?

– Нет, ну что вы, совсем наоборот, – замахал руками нежданный гость. – Просто… даже и не знаю почему.

– Ладно, не будем заострять внимание на этом вопросе. Вы мне так и не сказали, как же вас зовут.

– Андрей… Андрей Варнавин.

– А отчество?

– Игоревич, но вы можете называть меня просто по имени, я не страдаю завышенными амбициями на этот счет.

– Андрей Игоревич, давайте перейдем наконец к вашему важному делу, – мягко предложила Надежда, решив, что не стоит при первой встрече с незнакомым человеком сразу же переходить просто к именам. – Мне бы хотелось сегодня пораньше попасть домой, я очень устала за эту неделю. Рассчитываю как следует отдохнуть перед праздником, ведь послезавтра 8 Марта.

– Господи, какой же я осел! – ужаснулся гость. – Даже букета цветов не принес! У меня совершенно вылетело из головы, что скоро женский праздник.

– Хорошо, что не принесли, заранее не поздравляют, – заметила Ларина.

– Все равно, простите меня, пожалуйста, Надежда Дмитриевна.

– Уже простила, давайте о деле, – с нажимом повторила та, многозначительно бросив взгляд на часы.

– Да-да, конечно, я сейчас все расскажу, только с мыслями соберусь. У меня есть дочь, Василиса, ей девятнадцать лет, – начал рассказывать Варнавин. – Она осталась без матери в девятилетнем возрасте, и я воспитывал ее один. Ну, не совсем один, конечно, иногда помогала моя мать, бабушка Василисы… она актриса… Ладно, что тут темнить, – болезненно сморщился он. – Короче говоря, девочка практически все время была с нянями и гувернантками. Я пропадал на работе, моя мать то на репетициях, то на спектаклях, то на светских вечеринках. Василиса очень скучала по матери, да еще и мы…

Варнавин на какое-то время задумался, как будто что-то вспоминая и собираясь с мыслями, а потом возобновил свой рассказ:

– Моя дочь росла весьма эмоциональным ребенком, к тому же фантазерка была страшная. Помню, звонит мне однажды на работу, рыдает, кричит: «Папочка, приезжай немедленно, у меня, наверное, аппендицит! Няня хочет вызвать врача, а я без тебя никуда не поеду». Говорю ей – позови мне Людмилу Николаевну к телефону, это так нашу няню звали, – пояснил он. – А Василиса мне в ответ: «Она в аптеку побежала, за лекарствами». Я, конечно, все бросаю и лечу домой как ненормальный. И что бы вы думали? Приезжаю, а там все в полном порядке! Няня – ни сном ни духом, Василиса хитро улыбается. «У меня, – говорит, – все прошло и уже ничего не болит». Ну, как вам это нравится?

– Ребенок, что с нее взять? – улыбнулась Надежда. – Дети очень часто прибегают к подобным хитростям, чтобы привлечь к себе внимание родителей.

– Дальше мой ребенок начал выкидывать такие фортели, нарочно не придумаешь, – тяжело вздохнул Варнавин. – Началось все с того, что я не смог вовремя вернуться из командировки и пропустил день рождения Василисы, ей тогда одиннадцать лет исполнилось. Я смог приехать только через два дня, и это была не моя вина: юристы наших партнеров затянули подписание договора. Изучали и прорабатывали каждый пункт чуть ли не под микроскопом, и я не мог им возразить, это их право. И уехать без этого договора я не мог, потому что от него зависела вся дальнейшая работа компании.

– Деньги, деньги, – прошептала Надежда. – Сколько всего происходит в нашей жизни в угоду этим бумажкам!

– Напрасно вы так, Надежда Дмитриевна, моя компания – это не только я один, в ней работают тысячи людей, за которых я несу ответственность как работодатель.

– Простите, Андрей Игоревич, я сказала не подумав, – извинилась Надя. – Я такой же работодатель, как и вы, и очень хорошо понимаю вас. Рассказывайте дальше про вашу дочь.

– Конечно же, я страшно извинялся перед Василисой, а она внимательно слушала мои извинения и молчала. Слушала и молчала, – хмуро повторил Андрей, тяжело вздохнув. – Лучше бы она закатила истерику с криками и слезами, мне, наверное, было бы намного легче, но вот ее упорное молчание… оно терзало мою душу, а я ничего не мог исправить. Короче говоря, буквально на следующий день мне звонят из супермаркета и сообщают: «Ваша дочь украла дорогую мягкую игрушку, сейчас она сидит в кабинете директора, и, если вы не хотите, чтобы мы сдали ее в детскую комнату милиции, немедленно приезжайте». После этого случая я целую неделю пробыл дома, рядом с ней, но я не мог себе этого позволить и дальше, поэтому пришлось выйти на работу, и через два дня… не поверите!

– Все повторилось? – спросила Надежда.

– Да, повторилось, только уже в другом магазине, а потом снова, снова и снова! Я пробовал разговаривать с Василисой по-разному, и строго, и мягко. Старался объяснить, насколько это плохо, некрасиво и опасно. Она внимательно слушала меня, вроде бы соглашалась, даже обещала, что этого больше не повторится, но проходило немного времени… и все начиналось заново.

– Дальше вы мне можете не рассказывать, я, кажется, догадываюсь, с какой проблемой вы ко мне пришли. Ваша дочь стала клептоманкой?

– Да, верно! Я думал, что это все влияние переходного возраста, ведь в это время все подростки – бунтари, но шло время, Василиса подрастала, и ничего не менялось, даже наоборот.

– Теперь, когда ей уже девятнадцать, мягкие игрушки ее больше не привлекают? Я правильно вас понимаю?

– Да, вы все правильно понимаете, только вот я ничего не понимаю, – тяжело вздохнул Андрей. – Чего ей не хватает? Я достаточно обеспеченный человек, и моя дочь ни в чем не нуждается. С ней занимались лучшие учителя, она знает два языка в совершенстве, играет на фортепьяно, занимается теннисом. У Василисы есть своя квартира в великолепном доме в престижном районе. На восемнадцатилетие я подарил ей автомобиль, о котором она давно мечтала. На ее счете достаточно денег, чтобы она могла себе позволить купить любую вещь, какую только пожелает.

– Вы считаете, что любовь и внимание можно заменить деньгами и подарками? – спокойно спросила Надежда, глядя посетителю прямо в глаза. – Детские обиды настолько прочно укореняются в подсознании, что никакие машины, квартиры и вещи здесь не помогут.

– Да, вы правы, я вынужден с этим согласиться, поэтому и пришел к вам. Я очень надеялся, что с возрастом это все пройдет, но сейчас вижу, что моя дочь серьезно больна и без помощи специалиста ей не обойтись.

– А сама она как на это смотрит?

– Она считает, что вполне может с этим справиться самостоятельно, но я-то вижу, что это невозможно.

– Справиться с адреналиновой зависимостью самостоятельно – это весьма проблематично, я с вами согласна.

– С адреналиновой? – удивленно переспросил Варнавин. – Но у моей дочери совсем другая зависимость: она воровка.

– Позвольте с вами не согласиться. Воры относятся совсем к другой категории людей: они воруют ради наживы или чтобы не умереть с голоду, например. Ваша дочь ни в чем не нуждается, и ей незачем воровать для того, чтобы продать украденное и просто прокормиться. Ее привлекает риск, он дает ей очередную порцию адреналина, и с каждым разом организм требует этого адреналина все больше и больше. Такая зависимость сродни наркотической, и она не менее серьезна.

– А можно этот адреналин получать как-нибудь… иначе?

– Сколько угодно.

– И как же?

– Например, стать укротителем диких зверей или ловцом крокодилов, – улыбнулась Надежда. – Змееловом, на худой конец.

– Вы это серьезно говорите или шутите?

– Ну, конечно, шучу, это все не для девушки, хотя женщины часто бывают укротительницами. Василисе можно заняться прыжками с парашютом, скажем…

– Нет-нет, только не это! – замахал руками Варнавин. – Я в курсе, сколько парашютов не раскрывается.

– Скалолазание и серфинг тоже подходят.

– Еще лучше, – нахмурился Андрей. – А чего-нибудь попроще нет?

– Да любой экстремальный вид спорта дает массу адреналина, выбирайте любой. Правда, я обязана вас предупредить: еще не факт, что это поможет, потому что здесь имеется некоторая разница.

– В чем же?

– Если начну вам объяснять, в чем она состоит, это займет очень много времени, а понять вы мало что сможете, для этого нужно быть медиком, желательно – психиатром или, как я, психологом, – улыбнулась Надежда.

– Час от часу не легче, как сложно все, – нахмурился Варнавин. – И, как я понимаю, это намного серьезнее, чем я предполагал. Значит, я не напрасно пришел к вам?

– Что вы хотите от меня?

– Мне вас порекомендовали как очень хорошего психолога, и я прошу: помогите мне, Надежда Дмитриевна! Вернее, не мне, а моей дочери. Я очень за нее переживаю, боюсь, что в один прекрасный день все может очень плохо кончиться.

– Вы сюда пришли один или с Василисой?

– Нет, я ей не говорил, что собираюсь обратиться к психологу, решил сначала посоветоваться с вами. Спросить, сможете ли вы с ней позаниматься, я ведь знаю, что у вас время расписано на месяц вперед.

– В нашем центре, кроме меня, много очень хороших специалистов, и с вашей дочерью может поработать любой из них.

– Надежда Дмитриевна, умоляю, возьмите Василису к себе! Прежде чем сюда прийти, я очень многое узнал о вас.

– Что же вы обо мне узнали? – с интересом спросила Надя.

– Я знаю, что в этом году вы защитили докторскую диссертацию. Что у вас имеется свой собственный метод общения с пациентами, дающий превосходные результаты. Еще я узнал, что вы не замужем, и…

– Мне кажется, что мое семейное положение никого не касается, – резко перебила его Надежда. – И на мою работу этот факт никоим образом не влияет.

– Простите, ради бога, я не хотел вас обидеть, – смутился Андрей. – Просто вы спросили, что я о вас узнал, и я предельно откровенно ответил.

– Если не секрет, от кого вы получили эту информацию?

– Позвольте мне не отвечать на этот вопрос. Я обещал, что не выдам этого человека, и мне не хотелось бы нарушать слово. Поверьте: я услышал от него только положительные отзывы о вас, как о человеке и специалисте, иначе не пришел бы к вам со своей проблемой. Надежда Дмитриевна, вы возьмете мою дочь на свои сеансы?

– Чем занимается Василиса в свободное от своего «хобби» время?

– Она студентка, учится в университете, но сейчас пока не посещает занятий и еще некоторое время будет свободна от учебы. Этой зимой дочка сильно простыла, заболела воспалением легких. После того, как она две недели отлежала в больнице, я отправил ее вместе со своей матерью в санаторий – еще на две недели. Сегодня дочь вернулась, и я от вас поеду к ней, поговорю о сеансах… если вы согласитесь, конечно. Моя мать осталась в санатории еще на неделю, а Василиса не захотела – говорит, что там одни старики и ей скучно. Но я-то прекрасно знаю, почему она оттуда так скоро сбежала, – нахмурился Варнавин. – Мать мне звонила, сказала, что в администрацию стали поступать жалобы – у людей начали пропадать вещи. Она пыталась поговорить с Василисой, а та, как ни в чем не бывало, сообщила, что все эти безделушки можно найти в помойке. Не придумав ничего лучше, моя мать отправила ее обратно в город. Теперь вы понимаете, почему я пришел к вам?

– Да уж, неприятная история, – согласилась Надежда.

– Мне не хотелось бы откладывать лечение, я готов привезти Василису сюда сразу же, как только вы сможете нас принять. Вот если бы вы смогли прямо завтра! Это возможно?

– Завтра суббота, – напомнила Надежда.

– Да, я знаю, но ведь ваш центр работает по субботам?

– Зато я не работаю. Как правило, в субботу и воскресенье у меня выходные.

– И об этом мне известно, но… чем раньше вы начнете, тем лучше, и я обязательно компенсирую ваше беспокойство.

– Вы снова все переводите на деньги, а зря, Андрей Игоревич, – нахмурилась Надежда. – Не все можно купить, а уж мое свободное время – тем более.

– Простите, – виновато пробормотал Варнавин. – Сегодня у меня как-то все наперекосяк… Надежда Дмитриевна, умоляю вас, помогите моей дочери! Что я должен сделать, чтобы вы согласились?

Ларина уже собралась было категорически ему отказать, но, еще раз внимательно посмотрев на Андрея, на его красивое, искаженное мучительными переживаниями за дочь лицо, неожиданно для самой себя согласилась.

– Хорошо, я приму вас завтра, но только ближе к вечеру. У меня была очень трудная неделя, а сегодняшний день – особенно, мне пришлось работать в весьма напряженном режиме. Одна из моих сотрудниц внезапно заболела, и я занималась с ее пациентами помимо своих. По этой причине завтра мне хотелось бы как следует выспаться и отдохнуть, иначе надолго меня не хватит и мой центр останется без руководителя.

– Надежда Дмитриевна, я заранее согласен на все ваши условия, хоть вечером, хоть утром, если нужно, я ее и ночью к вам привезу!

– Эти крайности ни к чему, ночью обычно нормальные люди спят, и я отношусь именно к их категории, – заметила Надя. – Я смогу приехать сюда часам к пяти или к половине шестого. Восемнадцать часов вас устроят?

– Спасибо вам огромное! – искренне поблагодарил Надежду Андрей, облегченно вздохнув. – Вы даже не представляете, насколько это важно для меня!

– Ну, почему же не представляю? Ведь вы же не первый отец, который приходит ко мне с подобной проблемой.

Глава 2

Василиса проснулась в прекрасном настроении и, легко вскочив с кровати, чуть ли не вприпрыжку побежала в ванную комнату принять утренний душ. Стоя под мягкими, чуть теплыми струями воды, она напевала мотив понравившейся ей новой песни, которую вот уже неделю крутили все радиостанции. Она взяла бутылочку с гелем, украденную ею вчера в придорожном магазинчике при возвращении из санатория, и с удовольствием нанесла ароматную жидкость на тело.

– А запах ничего себе, приятный, – отметила Василиса. – Вроде простенький, а посмотрите-ка – намного ароматнее всяких там импортных брендов, и мягкий какой! Пора становиться настоящей патриоткой и пользоваться продукцией только отечественного производителя, – решила она, вдыхая аромат. – Кто сказал, что клептомания – опасное заболевание? Если бы не моя «болезнь», я бы никогда не узнала, что наша российская косметика ничуть не хуже заморской.

После водных процедур девушка растерлась махровым полотенцем и, накинув халатик, отправилась варить кофе.

– Нужно сходить в супермаркет, кофе купить, а то здесь только на пару раз осталось, – пробормотала Василиса, заглянув в пакет, и высыпала кофейные зерна в кофемолку. – Для бутербродов что-нибудь подобрать, в холодильнике – шаром покати, да и хлеб, похоже, более не пригоден к употреблению, – она сморщила носик, заглянув в хлебницу, где лежал батон, покрытый плесенью. – Меня и не было-то всего ничего, какую-то несчастную неделю, а такое впечатление, что…

Оглушительная мелодия тяжелого рока заполнила кухню, и Василиса поспешно схватила со стола мобильный телефон.

– Внимательно! – резко бросила она. (Так она обычно отвечала звонившим – коротко и весьма эпатажно.)

– Доброе утро, – ответил ей культурный мелодичный голосок. – Я могу поговорить с Василисой Андреевной?

– Я слушаю.

– Василиса Андреевна, вас беспокоят из центра «Панацея». Вы записаны сегодня на прием к психологу, Лариной Надежде Дмитриевне, напоминаю, что сеанс назначен на восемнадцать ноль-ноль.

– Спасибо, конечно, за напоминание, но я не страдаю ранней стадией склероза! Меня обо всем уже проинформировал мой заботливый родитель, – раздраженно ответила девушка. – И вообще, не понимаю, зачем он записал меня к вам на какой-то дурацкий сеанс, я сама…

– Всего доброго, Василиса Андреевна, будем рады видеть вас в нашем центре, – прощебетала секретарша, не замечая раздражения клиентки, и отключилась.

– А уж я-то как рада буду всех вас… век бы не видеть! – проворчала Василиса, хмуро глядя на трубку. – И что это отцу вздумалось запихивать меня к этим психологам? Я, между прочим, и сама прекрасно могу справиться со своей проблемой! Уже почти двое суток ничего ни у кого не стянула, не вытащила и не угнала… гель не в счет, это было проще пареной репы! Да у меня даже и желания-то никакого нет… почти. Короче, никуда я не пойду, и никакие психологи мне не нужны! – решила она и пошла в спальню одеться для вылазки в супермаркет.

…Пробежавшись по залу с тележкой и набрав продуктов на пару-тройку дней, Василиса уже направилась к кассам, но вдруг…

– Блин, что-то мне нехорошо, – пробормотала она. – Неужели вот так и придется уйти ни с чем? Нет, нельзя, ведь это же на целый день испорченное настроение.

Дело было в том, что в этом супермаркете все уже давно прекрасно знали Василису Варнавину, были в курсе ее слабости под названием клептомания. Вначале, когда супермаркет только открылся, девушку задерживали и препровождали в кабинет начальника охраны; тот, в свою очередь, составлял протокол, и все такое прочее. Потом Василиса звонила своему отцу, тот приезжал, платил в троекратном размере за украденный товар, приносил путаные извинения и забирал дочь домой. Теперь же никто никаких протоколов не составлял и никому не звонил: охранники «выучили» Василису в лицо. Все понимали, что девушка в некотором роде больна, и были прекрасно осведомлены о том, что ее отец, Варнавин Андрей Игоревич, может не только оплатить все, что она украдет, но и купить весь этот супермаркет со всем его содержимым и со всеми сотрудниками в придачу. Так что, как только Василиса появлялась в поле зрения охранников и администрации, за ней просто наблюдали – так, чтобы она это видела.

В этот день девушка долго не могла ничего стянуть: администратор буквально не спускал с нее глаз, и это обстоятельство ужасно ее раздражало.

– Вот привязался, – ворчала Василиса, в свою очередь, краем глаза наблюдая за молодым человеком. – Можно подумать, что вы разоритесь из-за какой-нибудь вшивой банки консервов или пачки макарон!

Администратор отвернулся лишь один раз, когда к нему обратилась с вопросом какая-то покупательница, и этого мгновения для Василисы оказалось вполне достаточно. Она схватила с полки первое, что попалось под руку, банку килек в томате, оторвала от нее этикетку со штрих-кодом и сунула банку во внутренний карман куртки. Этикетку она зажала в кулаке, а потом, проходя мимо полок с бакалейными товарами, взяла в руки пачку макарон и сделала вид, что внимательно изучает, сколько калорий содержится в данном продукте. Дочитав, она положила пачку обратно – вместе с этикеткой от банки. С чувством полного удовлетворения Василиса продефилировала к кассам и, оплатив покупки, прошла мимо охранника, демонстративно фыркнув. Тот с подозрением посмотрел на девушку, а потом на администратора, который заверил его взглядом: «Все в порядке, я глаз с нее не спускал».

Девушка села в свою машину, вытащила банку и посмотрела на нее победным взором:

– Невесть что, конечно, но, как говорится, на безрыбье и килька в томате – деликатес.

Не доезжая до дома, она свернула к церкви и отдала банку какому-то бомжу-побирушке, присовокупив к ней сторублевую купюру.

– Вот тебе, дружок, на «лекарство», и сразу закусочку возьми, – улыбнулась она мужику. – Выпей за здоровье рабы божьей Василисы, да и свое поправь, вон как тебя разнесло с похмелья.

– Вот спасибо тебе, деточка, – радостно начал креститься тот, вертя в руке сторублевку и не веря своему счастью. – Дай бог тебе здоровья и счастья, милая, жениха хорошего и богатого, да деток побольше, да дом – полную чашу, да…

– Хватит, хватит, этого вполне достаточно, – засмеялась Василиса и, пройдя вдоль ряда нищих, каждому дала немного денег. Она остановилась рядом с маленькой сухонькой старушкой, которая стояла немного поодаль и оставалась одна в этом ряду. Заглянув в кошелек, девушка поняла, что мелочь закончилась. У нее осталась только одна купюра достоинством в пятьсот рублей, которую она отложила, чтобы в церкви заказать молебен, купить свечи и зажечь их у икон. Сделать это она хотела непременно, потому что через два дня наступала годовщина смерти ее матери: исполнялось ровно десять лет, как ее не стало. Василиса еще раз заглянула в кошелек, посмотрела на бабульку с сожалением, но, встретившись взглядом с глазами, которые с надеждой смотрели на нее, открыла в кошельке другое отделение и, вытащив оттуда сто евро, молча вложила их в сморщенную ладошку. Старушка с недоумением посмотрела на купюру, а потом на девушку. Увидев ее доброжелательную улыбку, она поспешно сунула деньги за пазуху и почти бегом, опираясь на палочку, поторопилась уйти.

– Господи, куда ж твои дети и внуки-то смотрят? – вздохнула Василиса, глядя старушке вслед. – А может, их и нет вовсе?

Девушка зашла в церковь, написала записки о здравии и об упокоении, отдала монашке. Заказала молебен для матери, купила свечи, поставила их у икон. С чувством исполненного долга она вышла из церкви, трижды перекрестилась и направилась к своей машине.

Только она села за руль и повернула ключ в замке зажигания, как салон заполнил тяжелый рок – сигнал ее мобильного телефона. Девушка невольно вздрогнула и проворчала:

– Нужно все-таки сменить музыку, эта мне уже порядком надоела. Привет, пап, слушаю тебя, – ответила она, увидев на дисплее номер отца.

– Здравствуй, девочка моя. Ты где сейчас?

– В церкви.

– Где?

– В церкви, – терпеливо повторила Василиса.

– Васенька, с чего это вдруг? – удивленно спросил Варнавин. – Ты что, ударилась в религию? Только этого мне не хватало!

– Пап, ну при чем тут религия, тем более в которую ударяются? – раздраженно проговорила та. – Я ездила в магазин, а на обратном пути просто решила зайти в церковь, поставить свечку за твое и мое здоровье, ну, и за бабушкино, конечно. Что здесь такого-то?

– В магазин ездила, говоришь? – вкрадчиво переспросил отец. – А в церковь, значит, заехала, чтобы очередной грех замолить?

– Никакой грех замаливать мне не нужно, и вообще… Я как-нибудь сама разберусь со своими грехами! Если ты не забыл, через два дня исполняется десять лет со дня смерти мамы, и я заехала в церковь, чтобы заказать молебен. И еще хочу тебе сказать, что ни к какому психологу я ехать не собираюсь! – на одном дыхании выпалила дочь. – Ты хочешь, чтобы надо мной все смеялись? Если мои друзья узнают, что я посещаю психолога, что они обо мне скажут?

– Мне глубоко наплевать, что скажут твои друзья! – рявкнул Андрей. – Ты не о том беспокоишься, дорогая моя! Лучше позаботься о том, к чему в конечном результате может привести твоя… твое… короче, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Езжай домой и жди меня, через час я приеду, а вечером мы вместе отправимся на сеанс к психологу.

– Ну, папа-а…

– Что папа? Я уже девятнадцать лет папа и больше не желаю ничего слышать! – прикрикнул он на дочь. – Я еле уговорил, чтобы тебя приняла сама Ларина, а ты кочевряжишься!

– Кто такая Ларина?

– Она – президент центра психологической реабилитации «Панацея». Надежда Дмитриевна, психолог от бога, в этом году защитила докторскую диссертацию и запатентовала свой собственный метод, так сказать, ноу-хау.

– Пап, может, все-таки как-нибудь обойдемся без этих ноу-хау? – Василиса сделала еще одну попытку отбояриться от визита к врачу. – Я ведь стараюсь изо всех сил! Мне кажется, что еще совсем немного, и у меня все получится. Да, я уверена: получится.

– Васенька, милая моя девочка, я знаю, что ты стараешься, но самостоятельно с такой проблемой не справиться, об этом есть официальная статистика. Тебе обязательно должен помогать специалист, а Надежда Дмитриевна очень квалифицированный и компетентный человек в вопросах психологии.

– Все они квалифицированные и компетентные, – проворчала Василиса. – Тебе лапшу на уши вешают, а ты их и развесил.

– Обижаешь, дочка, твоему отцу не так-то просто повесить на уши макаронные изделия, – усмехнулся Варнавин. – Прежде чем принять какое-либо решение, я проверяю все не один раз.

– Пап, я не хочу, чтобы в моих мозгах копались какие-то посторонние люди.

– Если для того, чтобы поставить твои мозги на место, мне придется оторвать тебе голову, я это сделаю, и не смей больше спорить со мной! – рявкнул Варнавин. – Короче, Васса, чтобы не поругаться окончательно, не будем переливать из пустого в порожнее. Я все уже решил, и никаких отговорок, уговоров и тому подобного я слышать не желаю. Езжай домой, никуда не выходи, жди меня, я скоро освобожусь и приеду, – повторил он и, чтобы больше не слушать нытья дочери, резко отключился.

Василиса с тоской посмотрела на свою трубку, пикающую короткими гудками, и, тяжело вздохнув, завела машину.

– Ладно уж, так и быть, съезжу я к твоему психологу… запатентованному, – проворчала она. – Но сделаю это, только чтобы не обижать тебя. И если Ларина мне не понравится, можешь меня расстрелять, но вторично уговорить меня на эту бессмысленную авантюру тебе не удастся.

Глава 3

Прежде чем пропустить дочь в кабинет к психологу, Варнавин сначала сам вошел туда, перекинулся парой слов с Лариной и только затем пригласил Василису. Девушка прошла в очень уютное помещение и в нерешительности остановилась у двери.

– Добрый вечер, – приветливо улыбнулась Надежда.

– Здравствуйте.

– Проходите, Василиса, присаживайтесь вон в то кресло. В нем вам будет удобно и комфортно.

– Это вы – Ларина Надежда Дмитриевна? – спросила та, с удивлением глядя на психолога.

– Да, я! Вас что-то смущает?

– Я думала, что вы женщина, а вы…

– А что я? – удивленно приподняла брови Надежда. – Господи, неужели я похожа на мужчину? – засмеялась она. – Вот уж никогда не подозревала об этом!

– Нет, я совсем не это имела в виду, – смущенно потупилась Василиса. – Папа говорил, что вы в этом году защитили докторскую диссертацию и даже запатентовали какой-то свой собственный метод, и вдруг…

– И вдруг?

– И вдруг я вижу перед собой такую молодую… такого молодого психолога. Извините, не знаю, как правильно, ведь слово психолог, кажется, не употребляется в женском роде? Короче, я думала, что вы уже пожилая, солидная дама – доктор наук, одним словом, а вы…

– Разве возраст имеет какое-либо значение? – Надежда изобразила удивление. – Такой недостаток, как молодость, быстро проходит, к сожалению, – улыбнулась она. – Что же вы стоите, Василиса? Проходите, располагайтесь.

Девушка уселась в глубокое мягкое кресло, и психолог сразу же предложила ей отбросить всякое стеснение, скованность и неуверенность.

– Расслабьтесь, чувствуйте себя спокойно и непринужденно. И давайте попробуем установить контакт с помощью сближения, – предложила Надежда.

– Это как? – напряглась Василиса, чем вызвала веселый смех психолога.

– Василиса, вы что подумали? Вы меня, наверное, неправильно поняли? Я просто хотела предложить вам общаться на равных.

– Это как же – на равных?

– Так как разница у нас в возрасте не такая уж значительная, всего десять лет, первое, что мы сделаем, – это перестанем друг другу «выкать» и перейдем на «ты». Если ты согласна, обращайся ко мне просто по имени. Меня зовут Надежда, можно Надя, так называют меня друзья.

– Прикольно! Ну, а я – Василиса, а для друзей и папы – Вася, Васька, Василек, – улыбнулась девушка. – А когда папа сердится, он называет меня очень серьезно – Васса.

– Мне нравится, это так необычно, – заметила Надежда. – Ну, а теперь расскажи-ка мне, Вася, в подробностях о своем первом дне в школе.

– В школе? – удивилась девушка. – А при чем здесь школа? Я ведь пришла к вам…

– К тебе, – поправила ее Надежда.

– Ну да, я ведь пришла к… тебе с определенной проблемой, и при чем тут мой первый день в школе?

– К твоей проблеме мы еще успеем вернуться чуть позже, а сейчас мне бы хотелось услышать о твоих впечатлениях – первый раз в первый класс… Как это было, расскажи?

– Да я уже и не помню, – пожала девушка плечами. – Прошло столько лет.

– Не так уж и много, всего двенадцать. Ведь тебе девятнадцать, если я не ошибаюсь?

– Да, месяц назад исполнилось. Но я правда не могу вспомнить тот день в подробностях.

– А ты попробуй, вдруг получится. К великой нашей радости, у нас, людей, есть очень хороший друг, даже, можно сказать, волшебник. Этакий персональный Джинн: это наше подсознание, – улыбнулась Надежда. – Попробуй спросить у него, может быть, оно тебе подскажет, ведь оно все помнит!

– Как может что-то помнить подсознание, если само сознание не помнит? Бред какой-то, – фыркнула девушка.

– Позволь с тобой не согласиться, это не бред, а реальность. И ты хороший вопрос мне задала, Василиса: «Как может что-то помнить подсознание, если сознание не помнит?» Тебе действительно это интересно?

– Ну, не знаю даже, – нахмурилась девушка. – Странный у нас какой-то разговор. Меня интересует совсем другое, и вам прекрасно известно, что именно.

– Тебя волнует, смогу ли я помочь тебе в твоей проблеме?

– Естественно, иначе зачем бы я сюда пришла?

– Все будет зависеть только от тебя. Насколько сильно ты хочешь избавиться от своей проблемы? Ты действительно этого хочешь?

– Знаете, я, пожалуй, пойду, – решительно проговорила девушка и резко встала с кресла. – Я не собираюсь тратить свое время и отвечать на ваши глупые вопросы! За каким, спрашивается, дьяволом я бы к вам приперлась, не хоти я этого?

– Скажи, Василиса, это случилось впервые после смерти твоей матери? – спросила Надежда, совершенно спокойно восприняв выпад клиентки. – После похорон твой отец с головой ушел в работу, практически перестав общаться с тобой? И ты, не зная, как привлечь его внимание, просто пошла в магазин и украла там игрушечного зайца?

– Медведя, – растерянно ответила Василиса, снова оседая в кресло. – Откуда вы об этом знаете? Вам рассказал об этом отец?

– После твоей выходки он целую неделю уделял тебе повышенное внимание, и тебе это очень понравилось, а потом… А потом все вернулось на круги своя: он снова променял тебя на работу. И ты, не придумав ничего лучше, решила повторить свой прием с воровством.

– Как он мог все это рассказать вам, постороннему человеку? – нахмурилась девушка. – Это… я…

– Успокойся, Василиса, ведь, приходя к врачу на прием, ты не стараешься скрыть свой недуг? Ты сидишь в моем кабинете для того, чтобы я помогла тебе разобраться в твоей проблеме, верно?

– Ну, да… – неуверенно ответила девушка.

– А как бы я это делала, если бы не знала, что именно эта проблема собой представляет? Да, об этом мне рассказал твой отец, а вот дальше буду рассказывать уже я, от своего собственного лица. Мне продолжать, или ты по-прежнему хочешь уйти?

– Валяйте, – нехотя согласилась Василиса.

– Ты даже не заметила, как воровство вошло у тебя в привычку и начало доставлять удовольствие. Но настоящий кайф, сродни эйфории, ты стала испытывать тогда, когда твое воровство оставалось незамеченным и ты спокойно уходила с добычей. Выброс адреналина тебя возбуждал, кровь кипела, и это состояние тебе очень нравилось. Постепенно ты впала в зависимость от этих ощущений, а это уже болезнь, – продолжала говорить Надежда твердым, властным голосом, не обращая внимания на удивление клиентки и ее попытки что-то возразить. – Тебе нужно четко понять и признать, Василиса, что клептомания – это болезнь и ты – больна! Серьезно больна!

– Хотите сказать, что я ненормальная? Маньячка? – прищурилась Василиса. – Только напрасно стараетесь мне это внушить, я спокойно могу прекратить воровать в любую минуту, а к вам я пришла лишь потому, что так захотел мой отец, – с вызовом сообщила девушка, бросив на психолога насмешливый взгляд.

– Мне жаль, что сближения не получилось, – вздохнула Надя. – И ты не хочешь быть со мной откровенной.

– Какой откровенности вы от меня ждете? – спросила Василиса. – Хотите, чтобы я перед вами всю душу наизнанку вывернула, так? Ведь вы этого от меня ждете, не правда ли? Вам только этого и надо, чтобы написать еще одну диссертацию?

– Зачем же ты так, Василиса? – с укором произнесла Надежда. – Ведь это не я к тебе, а ты ко мне пришла за помощью.

– Сама бы я ни за что сюда не пришла, меня отец притащил, чуть ли не силой.

– Все равно это не дает тебе никакого права унижать меня в моем же кабинете.

– Простите, – нахмурилась девушка, поняв, что действительно перегибает палку. – Я сама не знаю, что говорю. Что вы хотите от меня услышать? Спрашивайте, я отвечу.

– Ну, например, расскажи мне, как тебя ломает, когда нет возможности что-то украсть. Как странным образом портится настроение – по той же причине. Как хочется рвать, метать и ругаться с любым человеком, кто попадется в это время под руку. Или наоборот – не хочется кого-либо видеть и с кем-то разговаривать. И это состояние прекращается, лишь когда идешь куда-нибудь и что-то воруешь. И ведь вот какая странная штука получается! Совсем не важно, что это за вещь: платье, туфли или простая зубная щетка. Я права?

– Вы что, сами страдаете клептоманией или когда-нибудь воровали вещи? – усмехнулась Василиса. – Так точно описывать симптомы может только человек, который сам прочувствовал это состояние.

– Или человек, который постоянно сталкивается с людьми, испытывающими подобные ощущения, – уточнила Надежда. – Я психолог, и этим все сказано. И я очень многим людям помогла, поверь мне.

– Ладно, так и быть, уговорила, – недовольно сморщилась Василиса. – Будем считать, что я поверила. Задавай дальше свои вопросы, постараюсь ответить… если смогу, конечно.

– Значит, снова на «ты»? – улыбнулась психолог.

– Хорошо, на «ты» так на «ты».

– Ну вот и договорились. А теперь, Василиса, расскажи мне все, что ты чувствуешь, когда крадешь какую-нибудь вещь и тебе это с блеском удается. А потом опишешь свое состояние, когда тебе это не удается.

– А зачем это тебе, ты ведь и так все знаешь?

– Сколько людей, столько характеров, и у каждого характера есть свой симптом, – пояснила Надежда. – Люди с мягким характером просто расстроятся и все переживают в глубине души. Люди со взрывным характером в случае неудачи начинают все крушить на своем пути, и так далее. Меня интересует именно твоя реакция.

– Признаюсь сразу, у меня взрывной характер, – заявила Василиса. – И когда у меня плохое настроение, под горячую руку лучше мне не попадаться.

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста. Признаюсь честно, у меня тоже характер не сахар, а уж какой взрывной – ужас просто. К счастью, я уже давно научилась управлять собой и контролировать свои эмоции. Быстро вспыхиваю и так же быстро остываю.

– Счастливая, а я вот совсем не умею контролировать эмоции, – вздохнула Василиса. – Чтобы я остыла, меня нужно в прорубь бросить.

– Контроль эмоций – это вполне реально. Если желаешь научиться, я могу тебе в этом помочь. Ты бы хотела?

– Кто же этого не хочет?

– Вот и хорошо, рассказывай, мне очень интересно – похожи мы с тобой или нет? – предложила Надежда. – Только у меня к тебе убедительная просьба: будь предельно откровенной.

Глава 4

– Ну, как ты? – спросил Андрей у дочери, когда Василиса вышла из кабинета Лариной.

– Да нормально вроде, – она лениво пожала плечами. – Только напрасно все это.

– Что ты хочешь этим сказать? Почему напрасно?

– Потому что эти сеансы – сплошная лажа, вот почему. Ну, поговорили, посмеялись, пошутили, а дальше-то что?

– Как это – что? Дальше начнется лечение.

– Пап, не смеши меня, ради бога. Неужели ты не понимаешь, что эти психологи только деньги вытягивают, а толку от их сеансов никакого?

– Напрасно ты так говоришь, Василиса. Надежда Дмитриевна – очень хороший специалист, она многим помогла, – возразил отец. – Прежде чем привести тебя сюда, я консультировался с теми людьми, которые уже получили определенный результат.

– Специалист она, может быть, и хороший, только не для меня все это. Да, Ларина прикольная, она очень мне понравилась как человек, только…

– Только что?

– Да ничего, – раздраженно бросила девушка. – Не верю я в этот бред! В подсознание, в какого-то волшебника внутри нас и в тому подобную лабуду! Понимаешь, не верю, и все!

– Что тебе сказала Надежда Дмитриевна? Она назначила следующий сеанс?

– Назначила, на среду, только я больше не собираюсь к ней приходить.

– Но почему, Василиса?

– Потому что не хочу, и закончим на этом, пап, – резко ответила она. – Кстати, вот, возьми, верни это Лариной. Она так удобно лежала, что я не удержалась, извини, – и девушка протянула отцу ручку «Паркер» с золотым пером.

– Как же тебе не стыдно, Василиса?! Это уж совсем ни на что не похоже! – Отец схватился за голову. – Ты что, не соображаешь, что делаешь и где находишься?

– Да все я соображаю, сказала же, извини. – Василиса сморщилась. – И не нужно смотреть на меня такими глазами. Ничего страшного не произошло, твоя психологиня прекрасно знала, кого впускает в свой кабинет. Она не будет обижаться, я уверена, что к таким примочкам своих клиентов она уже давно привыкла.

– Я даже не знаю, что сказать, у меня просто нет слов, – возмущенно пропыхтел Варнавин. – Мне пришлось вчера чуть ли не на коленях уговаривать Надежду Дмитриевну, чтобы она приняла тебя именно сегодня, а ты… Ларина – классный специалист, у нее запись на месяц вперед, но она все-таки пошла мне навстречу…

– Расслабься, пап, говорю же, что ничего страшного не случилось. Я не знаю, какой из нее там классный специалист, но как человек она мне понравилась, клевая чувиха, – повторила девушка. – А это значит, что она не будет на меня в обиде.

– Что ты несешь? Ну что ты несешь, Василиса? – всплеснул руками Варнавин. – Какая она тебе чувиха? Ты что, совсем с ума сошла?

– А что здесь такого? Она старше меня всего на десять лет, – фыркнула дочь. – И выглядит ничего себе, вполне современно, хоть и сидит в этом дурацком кабинете.

– Какая разница, на десять или на двадцать? Ты пришла к ней на прием, она согласилась заняться твоей проблемой, а в результате ты воруешь у нее дорогую вещь! Как мне в глаза ей смотреть, когда я верну ей эту ручку? Что мне говорить? Простите, но моя дочь не удержалась и…

– Пап, ты случайно не влюбился в нее? – усмехнулась Василиса. – Зачем так сокрушаться? «Ах, ах, какой пассаж, как я теперь посмотрю ей в глаза?» – передразнила она отца, заламывая руки. – Фу-ты ну-ты, крезануты!

– Господи, ну что ты городишь, Вася? Как ты можешь таким тоном разговаривать с отцом? – нахмурился Андрей. – Боже, и за что мне такое наказание?

– Значит, есть за что, – проворчала девушка, направляясь к выходу. – Если уж заводишь ребенка, то будь любезен его воспитывать, а не бросать на всяких чужих теток, нянь и гувернанток. Теперь нечего пенять – что выросло, то выросло.

– Васса, немедленно вернись! – прикрикнул на дочь Андрей. – Будь любезна отвечать за свои поступки. Иди сама в кабинет к Надежде Дмитриевне и отдай ей эту вещь.

– Тебе надо, ты и отдавай, а мне здесь больше делать нечего, – огрызнулась дочь и, выскочив на улицу, побежала к своей машине.

Андрей растерянно повертел в руках «Паркер» и, тяжело вздохнув, пошел к дверям кабинета психолога. Надежда уже собиралась выходить и столкнулась с ним буквально нос к носу.

– О, вы что-то хотели, Андрей Игоревич? – удивленно спросила она. – Я уже ухожу домой.

– Я пришел, чтобы поговорить с вами о дочери, и еще… Господи, как неудобно, – смущенно забормотал он. – Мне очень стыдно за свою дочь, но я пришел, чтобы отдать вам вот это, – еще больше смутился Андрей, протягивая Надежде ручку. – Василиса… – запнулся он. – Она не может удержаться, когда видит, что какую-то вещь можно спокойно взять и никто ничего не заметит.

– Надо же, я и правда ничего не заметила, – суховато улыбнулась Надежда, взяв у него «Паркер». – У вашей дочери просто талант.

– Не знаю, что мне делать с этим «талантом», но моему терпению, похоже, приходит конец, – сердито ответил Андрей. – Чувствую, что мне придется пойти на крайние меры и положить ее в клинику закрытого типа.

– Погодите, не нужно горячиться, Андрей Игоревич. Ведь мы еще фактически и не начинали с Василисой работать, я лишь произвела, так сказать, пробную разведку, и мне кажется, что…

– Она сказала, что больше сюда не придет, – хмуро объявил Андрей.

– Почему?

– Я не знаю, она просто заявила, что все эти психологические штучки – полный бред, в который она не верит, отдала мне вашу авторучку, а сама развернулась и ушла.

– Зачем же тогда она мою визитку взяла? Обещала позвонить, если вдруг до среды не сможет справиться с тягой к воровству самостоятельно.

– Жест вежливости, не более того, – вздохнул расстроенный отец. – Я знаю свою дочь, как никто другой, она гипертрофированно упряма, и, если сказала, что больше не придет, значит, так и будет. А уж звонить вам тем более не станет. Что мне делать, Надежда Дмитриевна? Она уже взрослая девушка, не связывать же ее по рукам и ногам, чтобы привезти к вам?

– Этого делать не стоит, да и бесполезно. И я в этом случае ничем не могу вам помочь, Андрей Игоревич, – пожала Надежда плечами. – Мы, психологи, можем работать с пациентами только с их согласия, и это очень важно. Если Василиса не хочет ходить на сеансы, то заставить ее не может никто, даже вы.

– Я – ее отец, в конце концов, если будет нужно, заставлю!

– Я бы вам не советовала этого делать, только что сказала – это совершенно бессмысленно, – повторила Надежда.

– Почему?

– Будет только хуже, верьте мне. Василиса должна сама понять, что ей нужна профессиональная помощь. Только в этом случае от сеансов получается необходимый результат. Если она будет приходить ко мне только из-за того, что это ей приказали вы, толку никакого не будет. Посидит, послушает, лениво ответит на мои вопросы и уйдет с теми же результатами, с которыми пришла. У меня уже были такие пациенты, и я заранее знаю, чем все закончится. Потом являются недовольные родственники и начинают обвинять психолога во всех смертных грехах, вместе взятых. И бездари мы, и шарлатаны, и нам только денег бы побольше платили, остальное нас не волнует, и все в том же духе. Мне очень обидно это слушать, поэтому я приняла решение: никогда не брать пациентов без их на то желания. Заметьте, я жду не согласия больных на требование родственников посещать сеансы, а именно их собственного желания, – отметила Надежда. – С Василисой не нужно скандалить и приводить ее силой, она достаточно умная девочка, думаю, со временем она сама поймет, что ей нужна помощь.

– Пока она это поймет, я с ума сойду, – вздохнул Андрей. – Можно пригласить вас на ужин? – неожиданно спросил он. – Только очень вас прошу, не отказывайтесь, я хочу хоть чем-то вас отблагодарить.

– Меня не за что благодарить, я ничего не сделала, да и ваша дочь от моих сеансов отказалась. Но я ужасно голодная, поэтому от ужина не откажусь и с удовольствием принимаю ваше предложение, – улыбнулась Надежда.

– Вот и отлично, – обрадовался Андрей. – Я отвезу вас в самый хороший ресторан в городе, там мой приятель работает шеф-поваром.

– Для самого хорошего ресторана я не совсем подходяще одета, – развела руками Надежда, показывая на свой строгий костюм.

– Не говорите глупости, вы прекрасно выглядите, – возразил Варнавин.

– И тем не менее в хороший ресторан так не ходят.

– Мы будем сидеть в отдельной кабинке, и никто не увидит, как вы одеты.

– Не нужно меня уговаривать, я все равно буду чувствовать себя неловко, а для женщины такое ощущение хуже смерти, поверьте мне, – засмеялась Надежда.

– И что же нам делать? Может быть, я отвезу вас домой, вы переоденетесь, а потом…

– Нет-нет, это лишнее, да и времени займет много, у меня есть другое предложение.

– Я весь внимание, все, что пожелаете, – приосанился Андрей.

– Я очень люблю японскую кухню, и, если вы не возражаете, давайте пойдем именно в японский ресторанчик? Там нет дрес-кода, можно приходить в чем угодно. Туда, кстати, даже ехать не придется, он расположен в соседнем с нашим центром доме.

– Как скажете, японский, значит, японский, – галантно поклонился Варнавин, подставляя девушке локоть, чтобы она могла взять его под руку. – Слово женщины для меня закон, а требование такой женщины, как вы, Надежда Дмитриевна, это еще и приятная обязанность.

– Вы заставляете меня краснеть, Андрей Игоревич, – смутилась Надя. – Конечно, очень приятно слышать в свой адрес комплименты, и я попросила бы вас… говорить их как можно больше, – весело засмеялась Надежда, лукаво глядя на мужчину. «Господи, что это со мной происходит? – подумала она. – Ведь я с ним явно заигрываю, какой кошмар!»

– Готов осыпать вас комплиментами с утра до вечера, – ответил Варнавин.

– С утра до вечера – это слишком, а вот на сегодняшний вечер даю вам карт-бланш, дерзайте, а я посмотрю, как вы умеете ухаживать за женщиной.

– Вы сомневаетесь, что я умею это делать? – удивленно округлил глаза Андрей.

– Нет, я в этом нисколько не сомневаюсь, просто хочу посмотреть, как это делают такие мужчины, как вы.

– Какие – такие?

– Олигархи.

– Откуда вы взяли, что я олигарх?

– Вы же не захотели мне говорить, откуда узнали, что я не замужем? Почему же тогда я должна отвечать на ваш вопрос? – парировала Надежда.

– Вы что, собирали обо мне сведения? – не сдался Варнавин.

– Я лично – нет, для этого у меня есть системный администратор, он же начальник службы безопасности по совместительству.

– Вы всех своих посетителей так проверяете?

– Нет, только избранных, – заметила Надежда. – Ну, а если серьезно, то ваша фамилия показалась мне знакомой, поэтому я попросила Сергея, своего системного администратора, пробить вас по компьютеру. Он это сделал и нашел в Интернете сведения о вас, вот, собственно, и все. Есть еще какие-нибудь вопросы?

– Нет, все предельно ясно и откровенно.

– Вы обиделись на меня?

– За что?

– За то, что я решила проверить, кто вы такой.

– Нет, ну что вы, какие могут быть обиды? Это ваше право.

– Так мы идем наконец ужинать, или вы уже передумали вести меня в ресторан? – засмеялась Надежда.

– Я – олух царя небесного, до сих пор держу вас в дверях, – спохватился Андрей. – Прошу следовать за мной, очаровательнейшая из женщин! Обещаю, что этот вечер окажется для вас приятным во всех отношениях. Во всяком случае, я очень постараюсь, чтобы вам не было скучно с таким стариком, как я.

– Вы – старик? Сколько же вам лет, аксакал?

– Господи, и не спрашивайте, столько в наше время не живут, – шутливо закатил глаза Варнавин. – В этом году исполняется сорок.

– Я смотрю, вы очень рано женились, раз вашей дочери уже девятнадцать.

– Да, рано, в двадцать лет. Мы с моей женой студентами тогда были, мозгов еще не накопили, опыта тоже, вот Катя и забеременела.

– И вы, как настоящий джентльмен…

– Совершенно верно, я, конечно, женился, родилась наша Васька, и, в общем-то, все у нас было хорошо, до тех пор, пока Катя не заболела… а потом ее не стало, – грустно произнес мужчина. – У нее обнаружили рак груди, и, к сожалению, слишком поздно, последняя стадия, уже не операбельная. Екатерина за полгода сгорела, как свеча, и я ей ничем не смог помочь. Никогда себе этого не прощу!

– Разве это ваша вина? Болезнь не разбирает, кто перед ней.

– Я должен был обращать больше внимания на состояние здоровья своей жены, но для меня, к сожалению, ничего не было тогда важнее моей работы. Правильно говорят, что в нашей жизни все взаимосвязано, любой поступок, любое событие. Если бы Катя была жива, с Василисой никогда бы не случилось… это, и мне не пришлось бы беспокоить вас, уговаривать, чтобы вы спасли мою дочь. За все приходится платить, и не всегда деньгами, а гораздо более значимыми ценностями.

– Простите, Андрей Игоревич, – виновато проговорила Надежда. – Вам, наверное, неприятно об этом вспоминать, а я так нагло и бесцеремонно влезла со своими вопросами.

– Нет, совсем напротив, – возразил он. – Человеку иногда необходимо с кем-то поговорить именно на такие темы, чтобы все выплеснуть, очистить душу, да просто поделиться. Но больше действительно не стоит, потому что мне не хотелось бы портить вам сегодняшний вечер скучными разговорами обо мне и о моей семье. Сегодня все будет наоборот: вы будете рассказывать мне о себе.

– Не думаю, что это будет вам интересно, – возразила Надежда. – В моей жизни все достаточно однообразно, обыденно и скучно. Мне кажется, есть много других интересных тем для беседы. Но если мы и дальше будем продолжать в том же духе, то, похоже, нашим с вами планам грозит крах. Да и японских деликатесов мне сегодня попробовать не удастся, придется оставаться голодной, и это меня очень огорчит, – от души засмеялась она, показывая на дверь своего кабинета, рядом с которым они так и продолжали стоять.

– Со мной сегодня явно что-то не так, – смущенно улыбнулся Андрей. – А-а, я, кажется, понял, в чем дело. Признавайтесь, ведь вы не только психолог, но еще и гипнотизер?

– С чего вы взяли?

– Как с чего? Как только вы начинаете говорить, у меня моментально все вылетает из головы.

– Не нужно меня смущать, Андрей Игоревич, а то, чего доброго, я сейчас покраснею, – засмеялась Надежда.

– Это у меня должны гореть уши от стыда из-за того, что я выгляжу таким неуклюжим кавалером, идемте скорее ужинать.

Глава 5

Надежда с трудом разлепила веки, услышав сквозь сон звонок в дверь.

– Ну, кого там принесло в такую рань? – простонала она. – Так и знала, что поспать сколько хочется мне не удастся!

Она лениво сползла с кровати, сунула ноги в тапочки и, натянув халатик, поплелась к двери.

– Нет, вы только посмотрите на эту беззаботную соню, а! – всплеснула Галина руками, увидев заспанную подругу, открывшую ей дверь. Она бесцеремонно оттолкнула хозяйку и стремительно ворвалась в дом. – Надь, у тебя как с головой-то? Уже десять часов, а ты, как ни в чем не бывало, дрыхнешь без задних ног.

– С головой у меня полный порядок, нечего на меня наезжать, – проворчала Надя. – Могу я в свой законный выходной выспаться, в конце концов?

– В свой законный выходной спи на здоровье, сколько влезет, но только не сегодня.

– Почему не сегодня? – искренне удивилась Надежда. – На это утро объявлен конец света?

– Ну, ты даешь, подруга! – ахнула Галина. – Проснись и пошевели извилинами, сегодня 8 Марта, Международный женский день!

– Да неужели? Надо же, неприятность какая, – буркнула Надя. – Я об этом и забыла совсем.

– Ты со своими шизанутыми клиентами скоро сама такой же станешь, – усмехнулась Галя. – Тут помню, а тут не помню. «Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша!»

– Ничего у меня не едет, и мои пациенты не шизанутые, у них всего лишь небольшие проблемы. Сколько можно повторять?

– Ладно, будь по-твоему, давай-ка, быстро дуй в ванную комнату, становись под душ, и чтобы через полчаса сияла, как майская роза.

– Зачем такая спешка?

– Ты забыла, что мы сегодня приглашены к Толику в его загородную резиденцию? Он сказал, что там будет парочка его знакомых мужчин, свободных, между прочим. Шашлычок под коньячок, танцы, шманцы, обжиманцы, – хихикнула Галина, подмигивая подруге. – Ужасно люблю сюрпризы, так что шевелись, – подтолкнула она Надю в сторону ванной комнаты. – Совсем ты закисла, девочка моя, никуда не ходишь, ни с кем не развлекаешься. Разве это дело – жить в твоем цветущем возрасте, как монашка?

– Почему это я никуда не хожу? – возразила Надя. – И насчет монашки ты перебарщиваешь. Я, между прочим, вчера в ресторане была.

– Да ну? И с кем ты туда ходила, интересно? – удивленно округлила глаза Галина. – И почему я об этом ничего не знаю?

– Уже знаешь, – усмехнулась Надя. – Ты считаешь, что я среди ночи должна была тебе позвонить и доложиться?

– О таком событии могла бы и доложить, ты же знаешь, что я «сова», рано спать не ложусь. Давай, колись быстрее.

– В ресторане я была с мужчиной, очень интересным и, кстати, весьма состоятельным.

– Так, так, так, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста. А ну, выкладывай все как на духу, – велела Галина, уперев руки в бока. – Откуда взялся твой симпатичный, да еще и состоятельный? Надеюсь, это не один из твоих клиентов? Нам только этого не хватало!

– Какая разница, откуда он взялся? И сколько можно твердить – у меня не клиенты, а пациенты?

– Один черт, выкладывай.

– Мне совершенно нечего выкладывать, поужинали, и все, – отмахнулась Надя, но не тут-то было: Галина вцепилась в нее мертвой хваткой, требуя подробного рассказа.

– Нет уж, моя дорогая, ничего у тебя не выйдет. Ты же меня знаешь, что я с тебя не слезу, пока не узнаю все. Немедленно рассказывай!

– Галь, отстань, ради бога, – сморщилась Надежда. – Я в ванную иду.

– Ванна никуда не убежит, говори, что за мужчина.

– Мужчина как мужчина, отец моей новой пациентки, она клептоманка. В пятницу пришел ко мне, умолял, чтобы я приняла ее в субботу, в свой выходной, а за то, что я согласилась, решил отблагодарить меня ужином в ресторане.

– И это все, что ты можешь сказать?

– А что ты еще хотела от меня услышать?

– Надеюсь, он проводил тебя до дома?

– Естественно, – Надя пожала плечами. – Ты же знаешь, моя машина на ремонте в сервисе стоит, поэтому Андрею пришлось отвезти меня до дома.

– Значит, его зовут Андрей? Кто он такой? Чем занимается? Надеюсь, симпатичный? Сколько ему лет? Холостой или женатый?

– А не слишком ли много ты задаешь вопросов, подруга? – прищурилась Надежда. – Тебе не все равно, холостой он или женатый?

– Нет, не все равно, и ты прекрасно знаешь почему. Тебе уже давно пора обзавестись мужем, а разбивать для этого чью-то семью ты не станешь. Ты же у нас принципиальная до невозможности!

– Он вдовец.

– Слава тебе, господи! – радостно воскликнула Галина. – Хоть на этот раз повезло.

– Ну, ты даешь, Суханова, как всегда, в своем репертуаре, – вздохнула Надежда. – Ей говорят, что человек потерял жену, а она – слава тебе, господи!

– Не дави на мою совесть, она у меня спит беспробудным сном, – отмахнулась Галя. – Симпатичный хоть этот твой Андрей?

– Даже слишком, – призналась Надя. – Можно сказать, до неприличия.

– Значит, кобель, – выдала свой вердикт Галина. – Ну, что ты замолчала? Проводил он тебя домой, и что было дальше?

– Галь, ну о каком «дальше» ты говоришь? Андрей не приводил меня домой, а подвез на своей машине до моего дома. Чувствуешь разницу?

– Никакой разницы не вижу. Дальше-то что?

– Попрощались, пожелали друг другу спокойной ночи и разбежались.

– И ты даже не пригласила его на чашечку кофе? – округлила глаза Галина.

– Господи, Суханова, о чем ты говоришь? Какой кофе на ночь глядя?

– Ну, не кофе, так чай или рюмочка коньяку.

– Андрей даже в ресторане не пил, он же за рулем, о каком коньяке может идти речь?

– Ты, Ларина, психолог, может быть, и хороший, а вот женщина – никакая, – всплеснула Галя руками. – Неужели ничего не могла придумать, чтобы затащить его к себе в дом? В конце концов, могла бы притвориться, что тебе внезапно стало дурно, голова закружилась, или еще что-нибудь придумала бы. Надь, ну сколько я могу тебя учить уму-разуму, а? На худой конец, могла случайно как бы подвернуть ногу, когда из его машины выходила. А он, как истинный рыцарь, просто обязан был донести тебя до спальни. На руках!

– Скажешь тоже, – от души захохотала Надя. – В первый же вечер – до спальни? Нет, это не про меня, и вообще, слишком банально и совсем не интересно.

– С твоими небанальными интересами ты загнешься в старых девах, вот что я тебе скажу, подруга, – заявила Галя. – Вдовец, да еще и небедный, пригласил ее в ресторан, проводил до дома, а она – банально и неинтересно, – передразнила она Надю. – Сколько раз я тебе говорила, что мужика нужно брать, пока он ничего не понял, а ты все рот разеваешь. Ох, ну тебя, – обреченно махнула она рукой. – Ты неисправима, Ларина. Ну сколько можно ушами хлопать? Ты почаще в свой паспорт заглядывай, может, это тебя хоть немного встряхнет и заставит оглянуться по сторонам. Всегда тебе говорю, бери пример с меня, никогда не пропадешь, а у тебя в одно ухо влетает, в другое вылетает.

– Брать пример с тебя? Это значит, менять мужей, как колготки? – снова засмеялась Надя. – Ты уже сколько раз в ЗАГС сбегала?

– Три раза, но это не предел, – фыркнула Галина. – И заметь, что со всеми своими мужьями я была искренне счастлива. Надеюсь, что и они со мной тоже. А развелась я с ними сама знаешь почему. Что я могу поделать, если не умею очень долго делить один сексодром с одним и тем же партнером? Изображать примерную и любящую жену, а самой бегать на сторону? Нет, так я не хочу, я женщина честная.

– Это ты про кого сейчас сказала? Кто честная женщина? Ты, что ли? – изумилась Надя. – Я тебя умоляю, Суханова, не смеши мои тапочки! Не ты ли, имея законного мужа, еще успевала парочку плейбоев на стороне иметь?

– Это было давно и неправда, – отмахнулась Галя. – Сейчас я совсем другая. Пока не брошу одного, стараюсь не заводить другого.

– Пора бы уже тебе остепениться и обзавестись потомством, не восемнадцать лет уже, между прочим.

– Ой, ой, чья бы корова мычала, а твоя бы молчала, на себя сначала посмотри! Вот если мне посчастливится выпить шампанское во дворце бракосочетания за твое семейное счастье, я сразу же остепенюсь, слово даю.

– Свежо преданье… – фыркнула Надежда. – Скорее Антарктида растает, чем ты остепенишься.

– А давай на спор! Как только ты узаконишь с кем-нибудь свои холостяцкие отношения, я снова за своего старшенького замуж выйду, за Толика. Он меня терпеливо ждет, и если я решусь вторично пойти с ним в ЗАГС, то уж точно никогда ему не изменю.

– Галь, ты, кажется, совсем недавно торопила меня, чтобы я быстрее собиралась, – напомнила Надежда, чтобы прекратить этот бесполезный разговор.

– Ой, и правда, – спохватилась Галя. – Иди в душ, а я кофе сварю. Сегодня наш день, оторвемся по полной программе, а мужчины пусть для этого постараются. Альбина сказала, что за Люсьеной она заедет, и они сразу к Толику двинутся, так что встретимся все на месте. Ой, кстати, чуть не забыла тебе новость сообщить, – вспомнила Галина. – Сергей-то Люськин жениться собрался.

– Он сделал ей предложение? Ну, наконец-то, – обрадовалась Надя.

– Щас, разбежалась, – фыркнула Галина. – В том-то и дело, что его мамочка все-таки сделала по-своему. Нашла своему сыночку партию из их профессорского круга. Засидевшаяся в невестах дочка какого-то академика-ядерщика, который сдал в аренду свои мозги и теперь в Штатах зелень лопатой гребет. Говорят, будущая новобрачная страшна до безобразия, зато на арфе играет. А приданое – четырехкомнатная квартира в центре столицы, вилла в Испании, гараж с набором раритетных машин плюс коллекция произведений искусства и счет в банке, чтоб мне так жить! Вот так, моя дорогая, люди гибнут за металл, и Люськин аспирант не исключение, сволочь такая! Поманили халявным рубликом, он и не устоял, сломался, как Иуда.

– Господи, а как же наша Люсьена? – ахнула Надя. – Она ведь этого не переживет!

– Ты плохо ее знаешь. Люська – тот еще крепкий орешек. В общем-то, она мне говорила, что давно такой поворот предвидела, просто верить не хотела, что Сергей может так с ней поступить, ведь, как ни крути, а они больше года вместе. Она надеялась, что, как только он напишет свою диссертацию, сразу же ей предложение сделает. Вот и дождалась… Вчера звонит мне, слезами захлебывается, заикается, я даже растерялась. Ведь ты в курсе, из нее слезу вышибить – легче повеситься, а тут… – тяжело вздохнула Галина. – Я чуть сама вместе с ней не разревелась. Но это пройдет.

– О, господи, как бы она чего-нибудь не сделала с собой, – всплеснула Надя руками. – Нужно срочно ей позвонить и узнать, как она.

– Успокойся, она же не дура, чтобы на такие крайности идти, – хмыкнула Галина. – Скорее, придумает что-нибудь такое, что ее аспирант вместе со своей кралей в петлю залезут. Наша Люсьена – штучка злопамятная, обид просто так не забывает.

– Все равно, нужно узнать, как она себя чувствует, – настаивала обеспокоенная Надежда. – Любовь – штука непредсказуемая, а чувство мести – это вообще бомба замедленного действия, и я волнуюсь.

– Да успокойся, говорю, – повторила Галя. – Сегодня утром она мне позвонила, аж в восемь часов.

– И что?

– Да ничего! Голос бодрый, веселый, словно вчера ничего и не произошло.

– Это только видимость, – махнула рукой Надя. – Защитная реакция организма на стрессовую ситуацию, и веселость эта наносная. Пройдет немного времени, и вот тогда нужно будет поймать момент, чтобы на нее депрессия не навалилась. Вытаскивать из такого состояния людей нелегко, особенно когда это связано с предательством близкого человека. У меня недавно одна женщина была, ее муж бросил после двадцати лет брака. Дело обычное – седина в бороду, бес в ребро. Влюбился стареющий ловелас в молоденькую секретаршу, так вот, обманутая и брошенная супруга…

– Ну, блин, начинается! Я тебя умоляю, только не сейчас, – Галина перебила подругу на полуслове. – Я смотрю, ты снова села на своего любимого конька, серого в яблочко, психолог ты наш? Иди в душ наконец, сегодня праздник, совсем не подходящий день, чтобы говорить о брошенных женах, престарелых кобелях и связанных с этим стрессах.

– Ты сама меня все время отвлекаешь и не даешь дойти до ванной комнаты, – усмехнулась Надежда.

Галина, Надежда, Люсьена и Альбина были давними подругами. Еще в школе их прозвали Великолепной четверкой. По характеру они были настолько разными, что оставалось только удивляться, как они на протяжении стольких лет ладят друг с другом. И тем не менее это было именно так, потому что противоположности, как правило, притягивают друг друга. Люсьена была эдаким шустриком, ни одной минуты не могла усидеть на месте. Не менее шустрым был у нее и язычок, причем еще и острым не в меру. По этой причине они постоянно ругались с Галиной, и их перепалки были так же естественны, как снег зимой или листопад осенью. Кто их не знал, мог подумать, что это две заклятые врагини, но на самом деле все было совсем не так. Девушки были искренне привязаны друг к другу, а ругаться и спорить просто уже вошло у них в привычку, и, если их встреча проходила без обычной словесной перепалки, они ощущали, что им чего-то не хватает.

Галина была классической роковой блондинкой, на которых всегда обращают внимание мужчины. Ее округлые формы, потрясающая грудь, длинные ноги, шикарные волосы и красивое лицо притягивали взгляды мужчин, начиная с детсадовского возраста и кончая глубоко пенсионным. Галя пользовалась данным положением вещей напропалую и уже трижды побывала замужем. Всех своих мужей она искренне любила и, уходя из семьи, ухитрялась оставаться с ними в теплых, почти родственных отношениях. Ее самый первый муж, Анатолий, которого Галя называла «мой бывший старший», до сих пор так и исполняет все ее желания. Благо, что его материальное положение позволяет поощрять любые капризы хоть и бывшей, но до сих пор любимой жены. Умудренный богатым жизненным опытом мужчина, на двадцать четыре года старше Галины. Зная ее взбалмошный характер, он после развода присматривал за ней. Вот и сейчас в честь наступающего женского праздника он решил сделать для любимой приятное, пригласив ее вместе с подругами в свой загородный дом и устроив для них настоящий праздник.

Надежда Ларина была психологом и в своем центре психологической реабилитации «Панацея» являлась и генеральным директором. У нее был весьма уравновешенный, почти спокойный характер. Почти – это потому, что вскипала она очень быстро и так же быстро остывала. Из-за своей профессии и положения Надежде пришлось научиться контролировать эмоции, особенно на работе, и, чтобы вывести ее из себя, нужно было хорошенько постараться. Наде двадцать девять лет с хвостиком, и этот хвостик уже вот-вот дорастет до тридцатилетнего рубежа. Она до сих пор не замужем, что крайне расстраивает ее родителей, мечтающих о внуках. Три года тому назад девушка уже практически вышла замуж за Котова Олега, но… его неожиданно посадили в тюрьму на целых двадцать лет, и бракосочетание, естественно, не состоялось. Надежда изо всех сил постаралась забыть Олега, но вскоре с ней начали происходить такие странные и загадочные события, что ей невольно пришлось вспомнить о нем, да и не только ей. Галина с Люсьеной, как настоящие подруги, решили помочь Наде во всем разобраться и самоотверженно бросились докапываться до истины. Девушки попали в крутую переделку и чудом выбрались живыми.

В это время их общая подруга Альбина, талантливая художница, попала в больницу после того, как в нее ударила молния. Врачам с трудом удалось вытащить девушку с того света, и после четырехдневного пребывания в коме она пришла в себя. Неожиданно для всех, и в первую очередь для себя, художница после удара молнии стала обладательницей экстрасенсорных способностей, а говоря простым языком – ясновидящей. Альбина испытала настоящий шок. Будучи творческой, романтичной натурой, она никак не могла принять то, что с ней происходит, но факт – вещь упрямая. Пока она лежала на больничной койке и выдавала перлы о событиях прошлого, настоящего и будущего, касавшихся окружающих ее людей, три ее подруги с риском для жизни распутывали клубок загадок и ребусов, связанных с двойником бывшего жениха Надежды, Олега Котова. После того, как им с блеском удалось выбраться из этой передряги, Галина с Люсьеной, возомнив себя великим Холмсом и его другом Ватсоном с Бейкер-стрит, решили, что они просто обязаны заняться частным сыском. Сколько Надежда с Альбиной ни противились данному решению, Галя и Люсьена настояли на своем, и в результате появилось бюро детективных услуг «Третий глаз»[1].

Глава 6

– Ну, ты и подонок! Вот, значит, как ты здесь развлекаешься? Вот какой ты заботливый внук? – выкрикнула Василиса, врываясь в квартиру своего бойфренда. – Ты же сейчас должен быть в Ярославле, у постели умирающей бабушки! Это вот она, что ли, твоя бабуля? – Василиса указала на Алену, убивая ее взглядом.

– Васенька, как ты сюда вошла… ты же в санатории?.. – растерянно произнес Никита, прикрываясь простыней. – Вместо меня к бабушке поехала мать. Как ты вошла?

– А вот так и вошла! – рявкнула та. – Что, не ждал?

– Я тебе звонил, но твоя трубка…

– Какая же ты мразь, Ярцев!

– Ты все не так поняла, я давно хотел тебе сказать… просто Алена, она… – Никита попытался что-то объяснить, но запутался в невнятных словах.

– Не смей хоть сейчас оправдываться и врать! – топнула ногой Василиса. – А я еще сомневалась, не хотела верить, что ты способен на такое предательство! Чтоб тебе в огне гореть, ублюдок, – прошипела она и залепила бой-френду звонкую оплеуху. Этого ей показалось мало. Схватив со стола вазу с цветами, девушка выплеснула воду вместе с букетом прямо на голову Никите. – А что касается тебя, то ты – просто змея подколодная, – с ненавистью посмотрела она на лишившуюся дара речи Алену. – Я считала тебя подругой, а ты… Я вас обоих презираю и ненавижу! Ненавижу и презираю! Вы… да вы просто предатели, которые мизинца моего не стоят. Я вам отомщу так, что небо с овчинку покажется, вы меня еще вспомните. И предупреждаю: лучше не попадайтесь мне на глаза, иначе… иначе я убью вас обоих! – выкрикнула Василиса и вылетела из квартиры как ошпаренная.

Пинком распахнув входную дверь, она чуть не покалечила соседку Никиты, гремевшую ключами у своей двери.

– Ой, господи, так ведь и убить недолго! – взгвизнула соседка, со звоном уронив ключи на кафельный пол.

– Простите, Зинаида Николаевна, я не хотела, – всхлипнула Василиса и, облокотившись о перила, горько заплакала.

– Василиса, это ты? Что с тобой? Что у тебя случилось, девочка моя? Почему ты плачешь? – поинтересовалась женщина, обнимая девушку за плечи.

– Ничего, просто Никита… он… я ему верила, а он…

– А ну-ка, пошли ко мне, милая, и ты мне все расскажешь, – решительно велела соседка. – Идем, дорогая, я тебя чаем напою, ты успокоишься.

– Нет-нет, я поеду домой, я на машине.

– Никуда ты не поедешь, – категорически возразила женщина. – Разве можно в таком состоянии за руль садиться?

– Ничего страшного, я справлюсь.

– А я говорю, никуда ты не поедешь, – строго повторила Зинаида Николаевна. – Вон, посмотри на себя в зеркало – на кого ты похожа! Нос распух и покраснел от слез, тушь с ресниц потекла. Идем, идем, приведешь себя в порядок, успокоишься, тогда и поедешь.

Девушка уступила и послушно пошла за Зинаидой Николаевной в ее квартиру. «Господи, и зачем только она мне позвонила? – подумала она про Наталью Кошкину, с тоской и болью глядя на дверь своего бывшего друга. – Как может все изменить один телефонный звонок!»

Василиса даже не могла предположить, насколько она права: с этой самой минуты ее жизнь перевернулась буквально с ног на голову. А ведь совсем недавно все было так хорошо и безоблачно…

Два дня назад, когда Василиса внезапно вернулась из санатория, она была уверена, что Никита находится в Ярославле. Парень позвонил ей за три дня до ее возвращения и сообщил, что пришла телеграмма – тяжело больна его бабушка. Мать не отпустят с работы, поэтому нужно ехать ему, значит, 8 Марта Василисе придется поскучать без него – он не сможет к ней приехать. В течение этих двух дней Василиса несколько раз звонила другу сама, но его телефон почему-то был вне зоны. Подумав, что, возможно, бабушка Никиты живет где-нибудь в глуши, куда трудно дозвониться, она успокоилась, решив, что дружок обязательно позвонит сам, как только у него появится такая возможность. Тусоваться вместе с друзьями и подругами в отсутствие своего молодого человека ей не хотелось, поэтому, чтобы не сидеть одной в праздничный вечер, девушка согласилась пойти с отцом в офис его компании. Там была организована корпоративная вечеринка. С утра она была занята выбором наряда, в котором, по просьбе отца, должна была затмить всех, как вдруг раздался неожиданный телефонный звонок.

Василисе позвонила ее однокурсница по институту, Наташа Кошкина, поздравила с праздником, а потом…

– Васька, ты даже не представляешь, что я сейчас видела своими собственными глазами! – возбужденно затараторила Наташа. – Сегодня же праздник, так вот, я с утречка пораньше в парикмахерскую рванула. Я все время у одного и того же мастера стригусь, езжу в салон на Полежаевку. Тебе же известно, где там салон находится, правда?

– Допустим, – сдержанно ответила Василиса, начиная нервничать, потому что как раз на Полежаевской, в доме Никиты, находился салон.

– Ну вот, заваливаюсь я в зал, сажусь в кресло, у меня еще десять минут свободных оставалось, и от нечего делать в окошко смотрю. Проходит минуты три, вдруг вижу – твой ненаглядный Никита с какой-то мымрой крашеной из своего подъезда выходит. Я пригляделась – и остолбенела. Как ты думаешь, с кем он был?

– Наташа, ты наверняка все напутала, это не мог быть Никита, да еще с какой-то мымрой, – возразила Василиса. – Его нет в Москве, он сейчас в Ярославле, его бабушка заболела, Никита за ней ухаживает…

– Если его бабуля так здорово сохранилась, то я не прочь поменяться с ней местами, – фыркнула Наталья. – Я же не слепая, это был Никита, а с ним – Ленка, подруга твоя любимая! И я бы не стала тебе звонить, если бы они просто так шли, рядом, нет – воркуют, как пара голубков, и Ленка хихикает, жеманно так! К машине Никиты подошли, и Ленка на шее у него повисла – и давай целовать. И уверяю тебя, моя дорогая, что на дружеский этот поцелуй совсем не был похож. Может, конечно, я не в свое дело лезу, но не смогла промолчать, поэтому и звоню. Час тому назад они выходили от Никиты – сразу понятно, что эта зараза у него ночевала! Ты сама знаешь, что я точно такой же урок в свое время получила. Как дура, заглядывала в рот своему Гоше, а он в это время рога мне наставлял без зазрения совести… Ой, Вася, блин, кажется, возвращаются, – зашептала Наталья.

– Ты о ком? – не поняла Василиса.

– Никита с Ленкой вернулись, из машины вышли, сумки из багажника достают. В магазин небось ездили, за жрачкой, проголодались после любовных игр. Ты не представляешь, в каком я шоке от такой наглости, я возмущена до глубины души! А Ленка-то, Ленка-то – стерва какая, ведь ты ее своей подругой считаешь! Я бы на твоем месте…

– Убью обоих, – процедила сквозь зубы Василиса и резко отключилась.

Недолго думая, она села в свою машину и поехала в сторону Полежаевской, дрожа всем телом от гнева и возмущения. Прежде чем открыть дверь, она немного постояла рядом с ней, прислушиваясь, но, ничего не услышав, вставила ключ в замочную скважину и с замирающим сердцем повернула его. Никита не знал, что у Василисы есть ключ от его квартиры: она тайком сняла запасной ключ с гвоздика в прихожей и ничего ему не сказала. Девушка взяла его, желая сделать настоящий сюрприз в день рождения друга. Никите через две недели должно было исполниться двадцать пять лет, как-никак, четверть века за спиной. Василиса собиралась в его отсутствие украсить гостиную, накрыть праздничный стол, зажечь множество свечей. Короче говоря, она хотела устроить красивый романтический вечер, чтобы этот день рождения запомнился Никите надолго, а в результате ключ понадобился ей совсем для другого, весьма неприятного дела.

Когда Василиса вошла в квартиру, Никита с Аленой были в спальне. Оттуда доносился их смех, и от этих звуков у обманутой девушки потемнело в глазах. Она рванула дверь с такой силой, что чуть не сорвала с петель, и, как раненая пантера, влетела в спальню. Парочка сидела в кровати голышом, в руках у них были бокалы с шампанским. У Никиты от неожиданности отвисла челюсть, а у Алены бокал выскользнул из рук.

После увесистой оплеухи, отвешенной Никите, и тирады Василиса резко развернулась и понеслась к двери, ничего вокруг себя не видя и не слыша. Перед ее глазами стояла лишь одна картина – счастливые любовники пьют шампанское в постели, на которой совсем недавно лежала она сама.

От обиды и ненависти она буквально задыхалась, ей не хватало воздуха.

С Никитой они были вместе почти полгода, а три месяца назад стали близки. Никита был первым мужчиной в ее жизни, и сейчас, после такого циничного предательства, Василисе было так больно и обидно, что не хотелось жить. О предательстве подруги она не думала, это ушло куда-то на второй план, сейчас ее мысли занимал только Никита.

– Я верила ему, как дура, а он все это время развлекался за моей спиной, – всхлипывала девушка, сидя в кухне соседки. – И как мне жить после этого, Зинаида Николаевна? Как после такого предательства доверять людям, которых ты любишь?

– Людям, которых ты любишь, доверять можно и нужно, а твой Никита, видно, не заслуживает того, чтобы его любили, а значит, и доверяли.

– Он больше не мой, – нахмурилась Василиса. – И я его ненавижу!

– Ну-ну, успокойся, девочка моя, – ласково проговорила женщина, поглаживая Василису по голове. – Все проходит, и это пройдет. Таких Никит в твоей жизни еще столько будет, успевай только отшивать, – засмеялась она. – Ты молодая, красивая, богатая. Да тебе стоит только свистнуть, как женихи со всей Москвы сбегутся.

– Не нужен мне никто, пошли все к черту!

– Это ты сейчас так говоришь, а пройдет время, все забудется и быльем порастет, – улыбнулась Зинаида Николаевна. – Время – хороший лекарь, оно исцелит все раны.

– Такие раны залечить невозможно!

– Эх, девочка, какая же ты еще молодая, – вздохнула женщина. – В юности все так думают, а пройдут годы – оглянешься назад и поймешь, каким все это было незначительным. Никита – неплохой молодой человек, я его с детства знаю, с его мамой дружу. Если честно, я не ожидала от него такого поступка. Я видела, что ты ему нравишься, да и Вера говорила, что он о женитьбе подумывает…

– Может, и подумывает, но, как видно, он не на мне, а на моей подруге собирается жениться, – нахмурилась Василиса. – Ненавижу их обоих… предатели!

– Не суди, да не судим будешь, – назидательно произнесла женщина. – Ненависть – плохой советчик в таком деле. А вдруг у них любовь?

– Если любовь, зачем он тогда меня обманывал?! Зачем он со мной… – запнулась Василиса на полуслове. – Это нечестно и подло!

– Мужик, что с него взять? Они ведь все такие, – развела руками соседка. – Самцы и охотники.

– А я, значит, дичь? Я, значит, объект охоты – подстрелили и бросили?

– Ну-ну, успокойся, не нужно воспринимать все так буквально, – остановила Зинаида Николаевна девушку, видя, что у нее вот-вот начнется истерика. – Пей лучше чай с вареньем, я его сама варила.

Еще целый час они сидели в уютной кухне, пили чай и разговаривали.

– Спасибо, Зинаида Николаевна, – улыбнулась наконец Василиса. – Хорошо, что вы меня пригласили, поговорили со мной, иначе неизвестно, что бы я могла натворить в таком состоянии. Как же плохо, когда нет мамы, даже поделиться не с кем, о своих проблемах рассказать! С отцом ведь о таких вещах не поговоришь, правда?

– Да уж, – согласилась соседка. – У мужчин свой взгляд на все имеется, они вообще очень редко понимают женщин. А ты не стесняйся, в любое время ко мне приезжай, я буду только рада, ведь я тоже одна.

– Спасибо вам еще раз, вы очень добрый человек.

– Не за что, деточка. Ты мой телефончик запиши, если что, звони в любое время дня и ночи. Кстати, и свой мне оставь, я тебе сегодня еще позвоню, узнаю, как ты.

– Да я уже почти в порядке, не волнуйтесь.

– Все равно, дай мне свой телефон, я позвоню – уверюсь, что с тобой все нормально.

– Ладно, записывайте, – засмеялась Василиса. – А можно мне еще немножко варенья? Такое вкусное, просто улет!

Вернувшись домой, Василиса позвонила отцу и сказала, что поехать с ним на праздник не сможет, так как, похоже, она снова простыла и очень плохо себя чувствует. Несколько раз ей звонила Зинаида Николаевна, справлялась, как она себя чувствует и все ли у нее в порядке. Промаявшись в одиночестве до позднего вечера, девушка не выдержала и позвонила еще одной своей подруге, Светлане, желая хоть с кем-то поговорить.

– Ой, Васька, молодец, что позвонила, – обрадовалась Света. – Приезжай в наш ночной клуб «Саванна», такая тусовка собралась – отпад, скучать не придется. Хватай своего Никиту и дуйте сюда, мы будем вас ждать.

– Никакого Никиты больше нет, – сердито ответила Василиса.

– Что? Как это – нет? Помер он, что ли? – хихикнула Света.

– Да, считай, что он умер и я его похоронила… в своем сердце.

– Похоронила? Блин, да не ори ты мне в ухо, и так ничего не слышу! – прикрикнула Светлана на кого-то. – Вась, здесь такая громкая музыка, народу прорва, все орут как ненормальные, ни черта не слышно. Приезжай, я тебя жду! – проорала она и отключилась.

Василиса с тоской посмотрела на свою трубку.

– Ну вот, хотела хоть с кем-нибудь поговорить, а всем не до меня, – вздохнула она. – Впрочем, все правильно, ведь сегодня праздник. Почему кто-то должен горевать вместе со мной? Может, и правда, плюнуть на все и поехать в клуб? Почему я должна сидеть одна-одинешенька и поедом есть саму себя? Да пошел он к черту, этот Никита, пусть они вместе с Аленой хоть сквозь землю провалятся, а я поеду веселиться.

Сказано – сделано! Василиса быстренько оделась, схватила ключи от своей машины и спустилась во двор. Только она хотела сесть за руль, как ее взгляд упал на переднее колесо.

– Нет, только не это! – простонала девушка, увидев, что оно спущено. – Ну почему мне так не везет именно сегодня? И что теперь делать? Возвращаться домой и снова сидеть в одиночестве и таращиться на стены? Ну уж нет! Все равно поеду в клуб, буду веселиться до упада, и гори все ясным пламенем, – решила она и побежала к проезжей части дороги – ловить такси.

Вечер действительно прошел хорошо, Василиса веселилась на полную катушку, поглощая один коктейль за другим, чтобы забыть поскорее события сегодняшнего дня. В конце концов она набралась так, что уснула на одном из диванчиков в уютном уголочке, за большой пальмой. Компания друзей незаметно рассосалась, и никто не вспомнил про Василису. К двум часам ночи ее осторожно разбудил один из охранников, который хорошо ее знал как завсегдатая этого клуба. Он культурно предложил ей вызвать такси.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться, я в порядке, сама поймаю машину. Спасибо, Володя, за то, что разбудили меня, и прошу прощения, я так беспардонно тут уснула… Кажется, я сегодня позволила себе лишнее и здорово переборщила с вашим фирменным коктейлем, переоценив свои силы, – пробормотала Василиса. – Сейчас зайду в дамскую комнату, приведу себя в порядок.

Она с трудом поднялась с дивана, прошла в дамскую комнату и, посмотрев на свое отражение в зеркале, невольно сморщилась.

– Ну, и рожа у тебя, Шарапов, – проворчала Василиса, разглядывая синие круги у себя под глазами. – Ничего, Никита, ты-то у меня еще не так посинеешь, слово даю! Месть моя будет жестокой и беспощадной. И ты наверняка будешь очень удивлен сегодня утром, потому что первый раунд я сыграю… минут через двадцать, самое большее – тридцать, – усмехнулась она, бросив взгляд на часы.

Василиса открыла кран с холодной водой, ополоснула лицо, достала из своей сумочки косметичку. Подкрасив ресницы и губы, она осталась недовольна цветом лица и, вытащив румяна, нанесла их на свои бледные щеки. Затем она тщательно расчесала щеткой свои длинные волосы, заколола их наверх.

– Ну вот, теперь совсем другое дело, хоть немного на человека стала похожа, – пробормотала Василиса, внимательно разглядывая себя в зеркале. – Как ни крути, а косметика – незаменимая вещь.

Почти довольная собой, Василиса вышла из дамской комнаты, попрощалась у двери с охранниками и покинула ночной клуб. Торчать у дороги и ловить такси ей не пришлось, три свободные машины стояли прямо на стоянке у клуба, и уже через пару минут девушка ехала по ночной Москве в сторону Полежаевской улицы.

Глава 7

– Ну вот, кажется, приехали. Остановитесь вот здесь, у этого дома, спасибо, – произнесла Василиса и, расплатившись с водителем, вышла из такси.

Она осмотрелась по сторонам и, убедившись, что улица совершенно безлюдна, со всеми предосторожностями двинулась в сторону арки, что вела во двор дома Никиты.

– Мне необходимо как можно скорее поднять себе настроение, а для этого нужно всего лишь начать вести счет в свою пользу, – сама с собой тихо разговаривала Василиса. – Сегодня утром я проиграла, а сейчас сделаю все, чтобы выиграть.

Девушка вошла во двор и снова огляделась по сторонам. Убедившись, что никого не видно, она пошла в ту сторону, где стоял автомобиль Никиты.

– Представляю, как он утром удивится, когда не увидит свою ненаглядную «десяточку» возле дома! – злорадно усмехнулась она. – Это мелочь, конечно, но мне все равно приятно вообразить, как страшно он будет переживать и беситься. Сигнализация у него вшивенькая, ее отключить – раз плюнуть, а запасные ключи у него всегда под сиденьем лежат, на всякий случай, так что условия для угона – просто идеальные.

Василиса подняла голову и посмотрела на темные окна Никиты.

– Спишь, значит? Ну-ну, спи-спи, вот так царство небесное люди и просыпают. О, не поняла юмора, – нахмурилась девушка, осторожно дернув дверцу «десятки» и поняв, что она не заперта. – Я смотрю, совсем у тебя, Ярцев, от переизбытка гормонов крышу снесло, раз ты даже машину забыл закрыть, – злорадно усмехнулась она. – На тебя это совсем не похоже, но мне – как раз на руку.

Быстро забравшись внутрь, Василиса нашла под креслом ключи и завела мотор. Тихонько выехав со двора, она облегченно вздохнула и радостно взвизгнула:

– И-ес, у меня все получилось!

Без всяких препятствий и задержек Василиса доехала до МКАД, и вот тут уж она оторвалась по полной программе. Она до отказа вдавила педаль газа в пол, развивая все бóльшую скорость. Когда она достигла уже ста двадцати километров в час, машина внезапно начала самостоятельно сбавлять обороты. Через некоторое время машина остановилась, и Василиса, посмотрев на панель управления, поняла, что закончился бензин.

– Черт возьми, только этого мне сейчас не хватало, – чертыхнулась она, с раздражением ударив по рулю руками. – И что теперь делать? Бросать машину здесь, а самой шагать по дороге на своих двоих? Я рисовала совсем другой сценарий, и останавливаться посреди дороги, да еще и неизвестно где, не рассчитывала. И почему я не посмотрела, сколько осталось бензина, когда поехала? Что же делать-то? Что делать? – задавала Василиса один и тот же вопрос неизвестно кому. – Как все удачно вышло, и вдруг… бац – вторая смена, блин, – недовольно проворчала она, бросив взгляд на ночное, затянутое тучами небо. – Еще и дождь, похоже, собирается.

Девушка вылезла из салона и огляделась вокруг. По обеим сторонам трассы стоял лес, ближайший фонарный столб был метрах в двадцати от того места, где заглохла машина, и свет сюда доходил совсем слабенький. По дороге на большой скорости проносились редкие машины, и Василисе вдруг стало неуютно и даже страшно.

– Нет, так дело не пойдет, надо посмотреть, может, в багажнике имеется канистра с бензином? Или ну ее на фиг, эту канистру? Поймаю попутку до города, и все дела… Опять не то: ловить попутку ночью – не совсем хорошая идея, маньяков в наше время развелось более чем достаточно. Все же загляну-ка я в багажник на всякий пожарный, вдруг повезет? Вряд ли там окажется канистра с бензином, не помню, чтобы она вообще была у Никиты, но посмотреть все же стоит.

Василиса обошла угнанный транспорт и открыла багажник. Ночь была темной, столб с фонарем стоял далеко, поэтому разглядеть, что там имеется в багажнике, а чего там нет, удалось ей не сразу. Для этого девушке пришлось включить свой мобильный телефон и посветить экраником внутрь…

Сказать, что угонщица после увиденного остолбенела, онемела и впала в кому – значит не сказать ничего.

В багажнике лежала Алена: в неестественной позе, с бледным, как простыня, лицом. Она смотрела на Василису немигающими остекленевшими глазами. Девушке не нужно было быть экспертом, чтобы сразу же понять – так смотрят глаза мертвого человека.

Десять секунд спустя вдоль трассы пролетел такой пронзительный визг, что водитель грузовика, проезжавший мимо, испуганно вздрогнул и резко дал по тормозам. Он схватил увесистую монтировку, выскочил из кабины и побежал к легковой машине, стоявшей на обочине. Василиса, увидев, с какой завидной прытью к ней мчится толстый мужик, размахивавший железякой, еще больше испугалась и резко захлопнула капот. Дрожа всеми частями тела, она прижалась к багажнику, с ужасом глядя на приближавшегося водителя.

– В чем дело? Это вы так здесь… того… кричали? – пропыхтел мужик, останавливаясь рядом с девушкой и оглядываясь по сторонам. – Что тут у вас… что стряслось? Обидел кто-то? Ты скажи, я того… быстро, ежели что… – одышливо произнес толстяк, потрясая монтировкой.

– Нет-нет, меня никто не обижал, все в порядке, – нервно улыбнулась Василиса, вытирая дрожащими руками лоб, покрывшийся испариной.

– А с чего ты так орала?

– Мыши испугалась, – брякнула девушка первое, что пришло ей в голову.

– Мыши? Какой мыши? – не понял мужик.

– В багажнике… мышь…

– А-а, ну, это бывает, – засмеялся водитель. – У меня тоже то и дело заводятся, устал гонять. Ладно бы, просто так лазали, а то ведь проводку грызут, мелкота вшивая. Я зерно по осени вожу, и, как ни отмывай потом машину, все равно в щелях зерна остаются, мыши туда и лезут. Ты машину на мойку отгони, пусть тебе там багажник пропылесосят как следует. Видно, какие-то крошки там завалялись, от печенья или от хлеба, отсюда и мыши.

– Да? Вы так думаете? – растерянно спросила Василиса, затравленно озираясь по сторонам. Про себя она молила, чтобы этот добрый человек поскорее оставил ее в покое и наконец уехал. – Я обязательно так и сделаю, заеду на мойку. Спасибо большое, что подсказали.

– А ты чего здесь стоишь-то? Место вроде глухое, а ты машину остановила. Может, помощь нужна? Ты только скажи, я помогу, – снова проявил заботу водитель.

– Нет-нет, у меня все в полном порядке, я просто так остановилась… ноги затекли, – смущенно улыбнулась Василиса. – У меня все хорошо. Спасибо вам, вы очень добрый и отзывчивый человек.

– Так как же я мог мимо проехать, раз женщина закричала? Я ведь подумал, что к вам хулиганы пристают. У меня дочка – студентка, год тому назад ее один урод чуть не изнасиловал. Она от подруги поздно вечером возвращалась, а через парк к нашему дому дорога короче, вот она там и пошла. Хорошо, прохожий один услышал, как она кричит, схватил какую-то палку, она под ногами валялась, и побежал на крик. Видит – этот гад уже на землю ее завалил и рот чем-то пытается ей заткнуть. Недолго думая, он этой палкой по горбушке ему и шарахнул. Тот вскочил и рванул от греха подальше. Иначе и неизвестно, чем бы все закончилось. Мы с матерью, конечно, в милицию заявили, когда дочка вся растрепанная и перепуганная домой пришла. Только толку от этого мало, не нашли никого. Да и как его найдешь, темно было. Дочка с перепугу ничего не разглядела, а тот прохожий тоже не успел лицо увидеть. Только и примет, что рост средний, так разве ж по росту найдешь кого? Вот по сей день и гуляет этот маньяк безнаказанным, а мы с матерью теперь дочку по очереди встречаем, боимся. А ты говоришь – отзывчивый, – тяжело вздохнул мужчина.

– Да, неприятная история, – согласилась Василиса.

– Ну, раз у тебя все нормально, я пошел, до свидания, хорошей дороги, – кивнул головой толстяк и отправился к своему грузовику.

– Спасибо и вам… тоже, – пролепетала Василиса, с тоской глядя на его широкую спину. «А может, надо было его попросить, чтобы он отвез меня? – подумала она. – Он как раз в сторону центра едет. Нет, тогда он спросил бы про машину, почему я оставляю ее здесь. А может, попросить у него немного бензина? Вон он какой добрый, услышал мой крик, не побоялся, сразу же остановился. Нет, его бензин не подойдет, он же на грузовой машине, может, вообще ездит не на бензине, а на солярке. Господи, что же мне делать-то?»

Пока Василиса рассуждала и прикидывала, как ей поступить, водитель сел в свой грузовик и уехал.

Девушка растерянно посмотрела на крышку багажника, потом на свои вспотевшие от страха ладони, обтерла их о бедра.

– Спокойно, Вася, все нормально, – прошептала она. – Ведь это не ты убила Алену и запихнула ее в багажник? Не ты! Значит, и бояться нечего. Но ведь машину я зачем-то угнала? – напомнила себе девушка. – Затем, чтобы отомстить Никите. И как я теперь докажу, что я тут ни при чем? А действительно, как? – нахмурилась она. – Блин, кажется, я влипла в нехорошую историю! И что мне теперь делать? Нужно срочно позвонить отцу, – решила Василиса и, вытащив из кармана курточки мобильный телефон, собралась было набрать знакомый номер, но вдруг резко остановилась. – Нет, нельзя ему звонить! Как я все это ему объясню? Трупа в машине, которую зачем-то угнала его единственная дочь, он точно не переживет! Про Никиту он вообще ничего не знает, не в курсе, что такой человек существует и что мы с ним… О, господи, что же теперь будет? Ведь все подумают, что это я… нет, только не это! Что же делать? Куда бежать? У кого просить помощи? – Она задавала себе вопрос за вопросом, не зная ответа ни на один из них.

Внезапный порыв ветра, а затем и капельки начинающегося дождя заставили Василису зябко передернуть плечами и вернуться в салон машины. Она заблокировала двери и постаралась успокоиться.

– Так, Вася, приди в себя и как следует пораскинь мозгами. В багажнике машины, принадлежащей Никите, которую ты угнала, лежит мертвая Алена… Мама дорогая, так ведь ее кто-то убил! – дошло вдруг до девушки, и она даже подпрыгнула на сиденье. – И кто это сделал? Неужели Никита?! Нет, не может быть! Он, конечно, сволочь последняя, но не убийца… А если он не убийца, как же тогда Алена попала в багажник его машины? А вдруг… действительно это он ее убил? За что?! Блин, я совсем запуталась! Что мне-то теперь делать? Только одно! Нужно срочно сообщить обо всем в милицию, – решила она и снова полезла было в карман за трубкой. – Стоп! А что я им скажу? Ведь придется объяснять, откуда я узнала о трупе, значит, придется рассказать, что машину я нагло угнала… Меня спросят, зачем я это сделала, и что я отвечу? Хотела, мол, отомстить своему бывшему парню за то, что он затащил в постель мою подругу, чей труп я обнаружила в багажнике? – с горькой иронией рассуждала Василиса. – «Ну, госпожа Варнавина, тогда пожалуйте в тюрьму!» – скажут мне добрые дяденьки-милиционеры…

Василиса замотала головой, представив себе это объяснение с ментами.

– Так дело не пойдет, я не хочу в тюрьму, я ни в чем не виновата! Нет, в милицию звонить нельзя. Бросить тачку на обочине? Нет, этого тоже делать нельзя. Рано или поздно кто-нибудь обратит на нее внимание, в багажнике обнаружат труп, и милиция начнет следствие. Никита заявит об угоне… И чем это кончится? А тем, что у настоящего убийцы (или убийц) появится алиби, которым я их невольно обеспечила! Запросто найдут и этого толстого водителя грузовика… Он меня видел рядом с машиной… а потом в милиции узнают, что я была близкой подругой Ярцева и что мы поссорились из-за Алены, и тогда… И тогда на меня повесят убийство соперницы, как пить дать! Вот только этого мне и не хватало! Потом, конечно, все выяснится, сколько нервных клеток мне придется потерять, прежде чем все встанет на свои законные места! Похоже, остался только один выход. Надо срочно отогнать машину на прежнее место и быстренько рвать когти домой. Ничего не знаю, никого не видела, я здесь ни при чем! Тьфу ты, зараза, – в сердцах сплюнула Василиса, собравшись завести мотор. – Легко сказать – быстренько отогнать на прежнее место! Ничего не получится: в баке бензина – ни грамма. Мне срочно нужен бензин! И где же его взять? Похоже, придется встать у дороги и попытаться кого-нибудь остановить.

Девушка открыла дверцу и посмотрела на сплошную стену усиливавшегося дождя.

– Да уж, погода как раз под стать моему настроению, – проворчала она, поеживаясь, и вылезла под холодные струи.

На ночной трассе машин было мало, и все они проносились мимо нее на большой скорости. Через несколько минут Василиса промокла до нитки, но так и не смогла остановить ни одной. «Видно, совсем не мой сегодня день, не везет просто катастрофически. Что же делать? Уже четвертый час утра, времени осталось совсем мало, еще немного – и наступит утро».

Изрядно промокнув, Василиса почувствовала озноб и снова села в салон. Посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась этому жалкому зрелищу. Тушь поплыла с ресниц, оставив под ее глазами и на щеках черные бороздки, нос покраснел от холода и слез, а челка слиплась на лбу в сплошной мокрый комочек.

– Да уж, просто слов нет! Хорошо, что меня сейчас никто не видит, – вздохнула девушка и взяла с сиденья сумочку.

Открыв ее, она стала искать салфетки, чтобы протереть лицо, но они, как нарочно, куда-то подевались.

– Да что же это такое? – воскликнула Василиса и, перевернув сумочку вверх дном, начала с раздражением вытряхивать из нее содержимое.

Пудреница упала на пол, и Василиса, чертыхнувшись, зашарила рукой по полу. Пальцы коснулись чего-то холодного, и мгновение спустя девушка уставилась на свою руку широко раскрытыми глазами.

– Мама дорогая, это же пистолет! – прошептала она и, испуганно вздрогнув, швырнула его на заднее сиденье машины, словно дотронулась до ядовитой змеи.

Чтобы успокоиться, минуты три она сидела с закрытыми глазами, глубоко дыша. Когда дрожь прошла, она открыла глаза и снова посмотрела на пистолет.

– Господи, ну за что мне такое наказание-е? – неожиданно для самой себя взвыла Василиса, и слезы обильным потоком хлынули из ее глаз. – И почему я такая несчастливая-а? И почему мне так не везет? – как белуга, ревела она. – Ой, мамочки, как щиплет! – вскрикнула девушка, зажмурив глаза: в них попала тушь.

Она начала вслепую шарить по сиденью, где было разбросано содержимое ее сумочки, и наконец-то нащупала салфетки. Протерла глаза и, когда смогла их открыть, занялась лицом. Кое-как приведя себя в порядок, она снова расплакалась и, глотая слезы, начала сгребать свое хозяйство в сумочку.

– Мне остается только одно – покончить все одним разом, одним махом, и тогда всем будет хорошо! Для этого нужно совсем чуть-чуть – покончить свою никчемную жизнь самоубийством, – всхлипывая и глотая слезы, невнятно бормотала Василиса. – Покончить махом, покончить самоубийством… блин, каламбур какой-то дурацкий получается! Несу, сама не знаю что, идиотка! Мне нужно не сопли распускать, а думать, как выкрутиться из этой дикой ситуации. И как же?

Взгляд Василисы упал на небольшой картонный четырехугольник черного цвета с золотым теснением. «А это что еще такое?» – подумала девушка, беря в руки визитку.

– «Центр психологической реабилитации „Панацея“. Президент центра доктор наук Ларина Надежда Дмитриевна», – прочла она вслух и, вспомнив весьма симпатичного психолога, задумалась: – А что, если?..

Глава 8

Надежда стояла у окна и задумчиво смотрела на струйки дождя, медленно стекавшие по стеклу.

– Женский день заканчивается небесными слезами, – улыбнулась она. – Небо плачет, потому что приходится на целый год расставаться с таким красивым праздником, как 8 Марта. Ни в один другой день в году не бывает так много цветов и счастливых женских улыбок. Ни в один другой день в году мужская половина человечества не бывает настолько добра и предупредительна.

– Ты почему здесь прячешься? – спросила подругу Галя, входя в кабинет, где уединилась Надя.

– Я не прячусь, просто голова немного разболелась, вот я и ушла, чтобы не портить гостям настроение своим кислым видом.

– Гости уже все настолько хороши от неимоверного количества элитного спиртного, что испортить им настроение не сможет никто и ничто, – засмеялась Галина. – Иди, выпей еще бокальчик шампанского, и головную боль как рукой снимет. Сама знаешь – клин клином.

– У меня голова не от спиртного болит, я сегодня практически не пила, только половину бокала сухого вина. Это от переутомления, наверное. Неделя на работе была просто сумасшедшей.

– Тогда прими таблетку, аптечка в кухне.

– Ты же знаешь, я не пью анальгетиков, – отказалась Надя. – Отдохну немного в тишине, головная боль сама пройдет. И потом, если честно, мне уже никуда не хочется идти. Я бы с удовольствием спать завалилась. Скоро утро, а вы все отплясываете.

– Подумаешь, утро! Праздник есть праздник, не грех и всю ночь покутить, тем более в такой приятной компании. И прекращай, пожалуйста, хандрить, спать и отдыхать будем на пенсии, а пока что нужно от жизни и молодости брать все, что возможно. Пошли к остальным.

– Я же тебе только что сказала, что у меня голова разболелась, – напомнила Надежда. – Посижу здесь немного, а потом приду… может быть.

– Что значит – может быть? Ты слишком-то долго здесь не задерживайся, Константин, похоже, страшно волнуется, куда ты подевалась. У всех спрашивает, только никто ответить не может. Вот, пришлось мне ради такого случая весь дом обежать, чтобы тебя разыскать. Слушай, а он ничего мужик, симпатичный!

– Ты о ком говоришь? – не поняла Надежда.

– Э-эй, проснись, подруга, – засмеялась Галина, щелкая пальчиками перед ее лицом. – Ты где витаешь? В каких облаках? Константин твой, говорю, волнуется, куда ты так неожиданно пропала.

– Что еще за глупости? С чего это ты взяла, что он мой? – дернула плечом Надя.

– Ну, он же не от меня, а от тебя весь вечер не отходил, – сказала Галина. – Как только приехал и увидел тебя, так и прилип намертво. Ухаживает, как настоящий джентльмен, в тарелочку салатики подкладывает, вино в бокальчик наливает, салфетки подает. Мне кажется, он тебя и в постельку на руках отнесет, стоит только намекнуть.

– Господи, Суханова, ты неисправима, – захохотала Надежда. – Ну о какой постели может идти речь, когда мы знакомы с этим Константином всего несколько часов?

– Подумаешь, – фыркнула Галя. – Этого вполне достаточно, чтобы получить от мужика удовольствие. Я же тебе не предлагаю поселить его в своем доме? А вот просто расслабиться, да еще Восьмого марта, сам бог велел. Легкий флирт не возбраняется.

– Восьмое марта закончилось в полночь, уже наступило девятое, – напомнила Надя.

– Не умничай, – отмахнулась Галина, продолжая гнуть свою линию. – Не понравится тебе этот Костик, культурно пошлешь его утром, а понравится – еще подумаешь.

– Галь, ты соображаешь, что говоришь? Понравится, не понравится… А тебе не приходит в голову, что это я могу ему не понравиться? И утром он сам меня может послать, а не я его? – усмехнулась Надя. – И мне такая перспектива совершенно не нравится.

– Что значит – не понравишься? С какой стати ты ему должна не понравиться?

– Ну, я же не такая красотка, как ты. Это от тебя все мужики тащатся, а я так, серая мышка на твоем фоне.

– Ой-ой-ой, только посмотрите на нее, – Галя сморщила носик. – Ладно прибедняться-то, скромница ты наша. Уж чья бы корова мычала, а твоя бы молчала. Вспомни своего Котова! Сколько я его ни обхаживала, сколько ему глазки ни строила, он все равно на тебя запал, даже замуж хотел взять. У каждого товара есть свой покупатель, одному нравится сладкое, а другому – очень сладкое. Так что нечего ля-ля разводить, иди и принимай знаки внимания от Константина. Мужик совершенно свободный, от него жена полгода назад с любовником за кордон сбежала. Вредных привычек, жилищных, а главное, финансовых проблем он не имеет. Что еще тебе надо? Давай, подруга, действуй – куй железо, пока горячо.

– От нормальных мужей жены с любовниками не сбегают, – заметила Надя. – Так что не надо мне такого счастья и задаром, да и не нравится он мне. Константин – это совсем не мой тип мужчины.

– А Андрей, с которым ты в ресторан ходила, твой тип? – прищурилась Галя.

– Не буду лукавить, – пожала Надежда плечами. – Да, Варнавин Андрей – именно тот мужчина, за которым я пошла бы с закрытыми глазами куда угодно, – откровенно призналась она. – Только не про меня товар.

– Что значит – не про тебя? – возмутилась Галина. – Это мы еще посмотрим, кто для кого, а кто не про товар, – невольно скаламбурила она, сама не поняв, что именно сказала. – Короче, ты поняла, что я имею в виду. Ты только покажи мне своего Варнавина, я быстренько соображу, как его можно подцепить на крючок, с которого он даже не сорвется.

– Ну уж нет, Суханова, я тебя прекрасно знаю, поэтому ни за что на свете тебе его не покажу, – замахала руками Надежда. – Как-нибудь сама управлюсь, если понадобится, и уж точно без твоего участия.

– Как же, ты управишься! Он у тебя, можно сказать, в руках был, только ты его сама упустила. Тебе оставалось совсем немного поднапрячь фантазию, и он бы уже был в твоей спальне, а ты что сделала? «Пожелали друг другу спокойной ночи и разбежались», – передразнила она подругу, напоминая о вчерашней ночи. – Я бы на твоем месте…

– Радость моя, куда ты упорхнула от меня так внезапно? – с улыбкой произнес Анатолий, заглянув в дверь, и девушкам пришлось резко прервать разговор. – А-а, секретничаете с подружкой о своем, о девичьем? – засмеялся он. – У вас еще будет возможность наговориться в другое время, а сейчас иди-ка, солнышко мое, и на правах хозяйки распредели по комнатам гостей. Время позднее, все устали и хотят спать. Наденька, почему ты такая грустная?

– Тебе показалось, все нормально, – улыбнулась Надежда. – Если позволишь, спать я останусь в этой комнате, она мне приглянулась.

– Так это же кабинет, здесь нет кровати, только диван.

– Дивана будет вполне достаточно, вон он какой широкий.

– Галочка, бриллиант души моей, принеси Наденьке постельное белье, ты знаешь, где оно лежит.

– Надь, почему ты здесь вздумала остаться? Делать, что ли, больше нечего, хочешь в кабинете спать и этой книжной пылью дышать? – удивилась Галя. – В доме пять спален плюс три комнаты для гостей, выбирай любую.

– Я останусь именно здесь, – твердо ответила Надя. – Мне понравился вид из окна, а для меня это главное.

– Что можно увидеть в такой темнотище?

– Это сейчас темнотища, зато утром этот вид сразу же поднимет мне настроение.

– Надя, что ты дурака валяешь?

– Счастье мое, оставь девочку в покое, – вклинился в их диалог Анатолий. – Хочется ей здесь спать, пусть спит. Я, между прочим, когда приезжаю в этот дом, если приходится работать допоздна, тоже часто сплю на этом диване, он очень удобный. Лучше принеси постельное белье.

– Как скажешь, – Галя дернула плечиком и, покачивая бедрами, вышла из кабинета.

– Наденька, у тебя что-то случилось? – заботливо поинтересовался Анатолий. – Я могу тебе чем-то помочь?

– С чего ты взял? Нет, ничего не случилось.

– Ты меня не обманываешь?

– Нет. Ну правда, Толя, я в порядке, просто устала немного, вот и все, – улыбнулась Надя, увидев недоверчивый взгляд хозяина дома. – Иди спокойно к гостям, а за меня не волнуйся.

– Ну, в таком случае доброй тебе ночи.

– И тебе.

Только Анатолий удалился, осторожно прикрыв за собой дверь, как зазвонил мобильный телефон Надежды. «Кто это может быть в такое время? Господи, неужели что-то с папой? – забеспокоилась она, зная, что в последнее время у него частенько прихватывало сердце. Взглянув на незнакомый номер, высветившийся на дисплее, она облегченно вздохнула. – Слава богу, кто-то другой звонит».

– Алло, слушаю вас, – осторожно проговорила Надежда.

– Привет! – услышала она очень расстроенный женский голос.

– Привет…

– Извини, что беспокою, – неуверенно проговорили в трубке. – Я тебя, наверное, разбудила?

– Да нет, я, в общем-то, и не ложилась еще. Простите, а с кем я говорю?

– Не узнала?

– Нет!

– Василиса Варнавина беспокоит.

– Василиса? – удивилась Надежда. – Почему ты мне вдруг звонишь среди ночи? У тебя что-то случилось?

– Ты мне говорила, что, если вдруг у меня появятся проблемы, я могу тебе позвонить и ты постараешься мне помочь. Твое обещание еще в силе?

– Конечно! Зачем спрашивать? Что случилось?

– Я угнала машину.

– Поздравляю, – вздохнула Надежда. – И какой же помощи ты теперь ждешь от меня? Я тебе говорила, что помогу, если у тебя только появится неуправляемое желание сделать что-то подобное, а не тогда, когда ты уже сделала это, – с раздражением напомнила она.

– Не нужно на меня кричать, я прекрасно все помню и не стала бы звонить, если бы… Короче, я угнала машину своего бывшего парня, хотела ему отомстить, и совершенно случайно обнаружила… Господи, даже не знаю, как сказать, – замялась девушка. – Ты только трубку не бросай после того, что я тебе скажу, ладно?

– Хорошо, не брошу, говори!

– В общем, в багажнике машины лежит труп девушки… моей подруги… бывшей, – упавшим голосом произнесла Василиса.

– Что?! – ошарашенно переспросила Надежда, не поверив своим ушам. – Повтори, что ты сказала?!

– Я угнала машину с трупом в багажнике, – раздраженно повторила Василиса. – Машина принадлежит моему бывшему парню, Никите, а труп… это тело моей бывшей подруги Алены, которая нагло залезла в кровать к Ярцеву, я их ненавижу! – на одном дыхании выдала она.

– Я мало что поняла, но фраза о теле бывшей подруги весьма впечатляет, – пробормотала Надежда. – Надеюсь, это не ты положила ее труп в багажник, несмотря на всю свою ненависть?

– Хорошая шутка, конечно, но мне сейчас совсем не до черного юмора, – ответила девушка. – И не нужно придираться к словам! Я в таком состоянии, что… сама понимаешь.

– К счастью, не понимаю, мне никогда не приходилось находить трупы в багажниках. А чего ты от меня хочешь?

– Мне нужно, чтобы ты приехала сюда и помогла мне избавиться от этого кошмара!

– Приехала, да еще и помогла? Ну, ты даешь, подруга дорогая! Наглости в тебе – хоть отбавляй, – возмутилась Надежда. – Я дала тебе свою визитку для дела, а не для того, чтобы ты мне звонила среди ночи и… Короче, отвозить трупы твоих врагов на помойку я не намерена, мы так не договаривались! Все, что я могу для тебя сделать в данной ситуации, это дать хороший совет. Немедленно позвони отцу, а еще лучше – сообщи в милицию, это вернее. Ты вообще соображаешь, в какую историю попала?! Ты чем думала, когда…

– Да подожди, выслушай меня сначала до конца! – выкрикнула Василиса, перебив Надежду. – Я никого не убивала, я ни в чем не виновата! А с этим угоном все получилось как-то совершенно по-дурацки. Я тебя не прошу отвозить труп на помойку, я совсем другое имела в виду! И тебя я побеспокоила лишь потому, что мне обратиться больше не к кому! Все не так просто, поэтому, что касается звонка в милицию или отцу… Я не могу сделать ни того, ни другого.

– Почему?

– Отец меня не поймет, а в милиции повесят это убийство на меня!

– Если ты говоришь, что не виновата, то почему решила, что его повесят на тебя?

– Я же сказала, что поссорилась со своим парнем из-за Алены и угнала его машину, чтобы ему досадить! Я вообще хотела его тачку с обрыва в реку спустить, утопить где-нибудь в Подмосковье. Никита шагу ступить без машины не может, поэтому для него это очень хорошее наказание. Я уже представляла себе, как он будет злиться, и вдруг… труп в багажнике! Что я скажу в милиции? Зачем угнала чужую машину? Придется рассказать о том, что я хотела отомстить, и тогда… Короче, мне нужно срочно отогнать машину обратно и поставить ее на место, и тогда пусть милиция сама разбирается, откуда в багажнике появился труп Алены, но только уже без меня! Я действительно ни в чем не виновата!

– Если все так, то почему ты до сих пор не вернула машину, а вместо этого звонишь мне? Я-то зачем тебе понадобилась?

– Потому что я не могу этого сделать: в баке кончился бензин, я стою, как идиотка, посреди дороги, мокрая, как курица. Я плохо помню, сколько времени ехала, но, похоже, долго, потому что бензин кончился в какой-то глухомани, уже за городом. Я решила осмотреть багажник, надеясь, что там найдется запасная канистра с бензином, а вместо канистры увидела мертвую Алену! Я пробовала остановить какую-нибудь машину, чтобы попросить отлить немного бензина, хотя бы до заправки доехать, но это бесполезно, только промокла вся до нитки. Я ничего лучше не придумала, как позвонить тебе, – кое-как объяснила девушка.

– Я думаю, ты все же должна позвонить отцу.

– Ни за что на свете!

– Но почему? Мне кажется, твой отец сможет лучше меня тебе помочь.

– Да, согласна, он поможет, все сделает для того, чтобы вытащить меня из этой истории, но потом он меня обязательно запихнет в клинику закрытого типа, а это ничуть не лучше, чем тюрьма! Надя, я очень тебя прошу, помоги мне, – по-детски всхлипнула Василиса и вдруг заревела в голос: – Еще немного, и я сойду здесь с ума-а! Что мне дела-ать? Мне плохо-о… Мне холодно-о…

– Сейчас же прекрати ныть, сама во всем виновата! – как можно громче рявкнула Надежда, чтобы привести девушку в адекватное состояние. – Говори, где ты находишься, я приеду!

– Здесь… здесь не-недалеко у-указатель, на нем на-написано, что до Москвы со-сорок два ки-километра. Я стою на Рижском шо-шоссе, – всхлипывая и заикаясь на каждом слове, постаралась объяснить Василиса.

– Значит, сорок второй километр Рижского шоссе, – пробормотала Надежда. – Отсюда минут двадцать пять – тридцать, при хорошей скорости.

– Надя, очень тебя прошу, приезжай быстрее! – жалобно попросила девушка. – Скоро утро, народ на улицах появится, если я не успею вернуть машину как можно скорее, мне хана. Умоляю тебя, побыстрее, я…

– Жди, я скоро буду, – перебила девушку Надя и, отключившись, опрометью бросилась из кабинета. – Не было печали, черти накачали! Несносная девчонка, что натворила, да еще и меня втягивает в это дело! Тоже мне, нашла козла отпущения! Вместо того чтобы позвонить отцу, она у меня просит помощи, словно я ей близкая родственница или мать родная. Да я ее видела-то один-единственный раз! А вдруг она все врет, вдруг она каким-то образом причастна к убийству соперницы? Только этого мне не хватало. Может, позвонить Варнавину и рассказать ему все? Нет, так тоже нельзя, девочка мне доверилась, а я так цинично ее подведу… Мало того, что она страдает такой пагубной зависимостью, как клептомания, так еще и веру в людей потеряет. Я должна ей помочь, постараюсь это сделать по мере возможности, а дальше уж как карта ляжет.

Надежда разыскала Галину в одной из многочисленных комнат и, ничего не объясняя, выпалила:

– Дай мне ключи от твоей машины, мне нужно срочно уехать.

– Куда это в такое время? – удивилась Галя.

– Не спрашивай, просто мне нужно уехать, и все.

– Что случилось, Надя? – забеспокоилась Галя. – Что-то серьезное?

– Ох, не спрашивай, – Ларина махнула рукой. – Помнишь, я тебе утром про свою новую пациентку говорила? Ну, я с ее отцом в ресторан ходила…

– Ах, это ты об Андрее Варнавине? – усмехнулась Галя. – Конечно, помню! Как же я могу забыть о таком персонаже? И что там с его дочуркой случилось среди ночи?

– Ей срочно понадобилась моя помощь.

– Ларина, да ты, похоже, и правда влюбилась в папочку по самые уши? – хитро прищурилась Галина.

– Ну, это ты хватила, – нахмурилась Надя. – С чего это вдруг такие странные выводы? Да, он мне нравится, но чтобы влюбиться…

– Сказку про белого бычка расскажешь кому-нибудь другому, только не мне. Я впервые слышу, чтобы ты летела к своим пациентам по первому зову, да еще среди ночи. А уж тот факт, что ты находишься за городом и все равно собираешься ехать, настораживает конкретно. Колись немедленно, в чем дело?

– Там слишком тяжелый случай, и похоже, что… – Надя запнулась на полуфразе. – Короче говоря, мне нужно ехать как можно скорее.

– Пока не скажешь, что произошло, ключей от машины не получишь, – не сдалась Галина. – И чем быстрее ты это сделаешь, тем раньше уедешь.

– Галя, у меня правда нет времени рассказывать, там действительно все очень серьезно, беда, одним словом.

– Раз так, я поеду с тобой, и ты мне все расскажешь по дороге, – заявила Галя.

– Зачем?

– Затем! Ты же сказала, что там беда, а я не привыкла оставлять своих подруг в беде.

– Беда не у меня, а у моей пациентки.

– Вот именно, что не у тебя – у твоей пациентки, а твои пациенты все, как один, шизонутые. Еще не хватало, чтобы ты во что-нибудь вляпалась. Что ты на меня так смотришь? Поехали!

– Я поеду с вами, – послышался голос от двери: из-за створки выглянула Люсьена. – Мое шестое чувство подсказывает, что дело пахнет…

– Керосином! – рявкнула Надежда. – Тебя разве в детстве не учили, что подслушивать под дверью и подсматривать в замочную скважину – нехорошо? Мне только тебя и не хватало!

– Подслушивать и подсматривать, конечно, очень нехорошо, но у меня это уже профессиональное, я ничего не могу с этим поделать.

– Профессиональное у нее, видите ли, – проворчала Надя и вдруг радостно улыбнулась. – Господи, как я могла забыть об этом? Ведь вы же у меня сыщицы, подружки мои дорогие! А там, куда я сейчас еду, похоже, произошло преступление.

– Я же говорю, что ты со своими шизанутыми клиентами скоро вообще маразматичкой станешь, – усмехнулась Галя. – Тут помню, тут не помню… Как ты могла забыть о том, что твои подруги – профи в детективном деле, несчастная?

– Вот именно, как ты могла? – возмущенно поддакнула ей Люсьена. – Разве такое возможно забыть, как мы с риском для жизни… на кладбище… а потом – в КПЗ, да еще и в новогоднюю ночь? Забыла такое приключение?[2]

– Девочки, воспоминаниям предадимся в другой раз, хватит языками молоть, собирайтесь – и по коням, времени у нас совсем не много, – поторопила подруг Надежда. – Нужно спешить, дело очень серьезное, по дороге я вам расскажу все, что знаю.

– Что, и правда – криминал какой-то? – недоверчиво спросила Галина.

– Стопроцентный криминал, с трупом в багажнике, да еще и в угнанной машине.

– Чей труп? – икнула Галя, медленно стекая в кресло.

– Не знаю. Василиса сказала – вроде труп какой-то девушки, – не стала вдаваться в подробности Надежда, чтобы окончательно не напугать подруг.

– Ничего себе 8 Марта, женский праздник, – присвистнула Люсьена. – Откуда взялся труп какой-то девушки? Как он оказался в багажнике? А багажник чей? И кто такая Василиса? – Она выдала серию вопросов.

– Василиса – моя пациентка. Она клептоманка, сегодня угнала машину. Когда кончился бензин посреди трассы, за городом, она заглянула в багажник, надеясь найти запасную канистру с горючим. Вместо канистры она обнаружила труп девушки.

– Я бы, наверное, умерла прямо на месте и бесповоротно, – прошептала Люсьена. – Представляю, что пришлось пережить девчонке, – одна, на безлюдной дороге, да еще и с покойником!

– И что дальше? – нетерпеливо спросила Галя, перебив Люсьену.

– А вот обо всем остальном ничего пока толком не могу сказать, девчонки, – развела руками Надежда. – И чем быстрее мы окажемся на месте, тем скорее все узнаем.

– Мне кажется, ей в милицию срочно нужно сообщить, – сказала Люся. – Труп – дело серьезное, этим компетентные органы должны заниматься, а не частные детективы.

– Сергеева, ты чем слушаешь, ушами или каким-то другим местом? Я же только что сказала: машину Василиса угнала, а это статья, между прочим, – напомнила Надя. – И прежде чем удастся доказать, что девушка не имеет никакого отношения к трупу, попотеть ей придется изрядно. Ты же прекрасно знаешь наши законы – чтобы доказать, что ты не верблюд, требуется принести справку из зоопарка, что ты там не числишься.

– Да, об этом я как-то не подумала, – согласилась Люся. – Что сидим? Поехали! Альбинке скажем, что мы уезжаем?

– Нет, не нужно ее трогать, она уже спит, – возразила Галина. – Завтра все расскажем, когда сами разберемся, что к чему.

– Ой, как интересно! – вдруг хихикнула Люсьена, потирая руки. – А то мы застряли с последним делом на одном месте, ни туда ни сюда. Хочется чего-нибудь новенького.

– Шагай, новенького ей, видишь ли, хочется, – проворчала Галина, подталкивая подругу к двери. – Ничего хорошего с этим новеньким не будет, я это спинным мозгом чувствую. Ужасно не люблю дела, которые сразу же начинаются с появления покойника. Скверная примета!

– В чем дело, девочки? О каких покойниках речь? – поинтересовался Анатолий, внезапно появляясь в дверях. – Куда вы направляетесь в такое время?

– Да вот, Толик, срочный вызов, – вздохнула Галина.

– Какой может быть срочный вызов среди ночи, да еще и в праздник?

– Ты неправ, дорогой: праздник был вчера. И для нас, профессиональных сыщиков, понятия времени суток не существует. Мы должны быть готовы к исполнению своих обязанностей в любое время.

– Господи, неужели не наигрались еще в свои детективные игрушки? Да вы только посмотрите на себя в зеркало, сыщицы, – захохотал Толя. – Вы в этих праздничных нарядах и с боевым раскрасом больше на путан похожи, чем на сыщиц. И потом, если ты, счастье мое, не пошутила и там, куда вы собрались, действительно имеется покойник, тогда этим должны заниматься не дилетанты, а профессионалы, – обратился Анатолий к Галине. – Куда вас несет?

– Милый, ты снова неправ, и я готова это доказать, – возразила Галя, внимательно разглядывая свое отражение.

– Ну-ну, очень интересно послушать, как ты собираешься доказывать, – усмехнулся Анатолий, скрестив руки на груди.

– Все очень просто, дорогой. Ковчег тоже строили дилетанты, а вот «Титаник» – профессионалы… и этим все сказано, – с ехидной улыбкой ответила Галя и, повернувшись к зеркалу, начала поправлять прическу. – Послушай, Толик, а с чего это ты взял, что мы похожи на путан? На мой взгляд, мы очень приличные дамы.

– Согласен, любовь моя, но все же небольшой недостаток у вас есть, – лукаво улыбнулся тот.

– Это какой же недостаток ты в нас отыскал? – возмутилась Люсьена.

– Вы, мои милые дамы, слишком красивы.

– Вот льстец, ай, льстец, – засмеялась Надя. – Ты неисправим, Анатолий, сколько тебя знаю, не перестаю восхищаться твоим умением угодить женщине.

– На том стоим, Наденька!

Глава 9

Василиса так сильно нервничала, что не могла устоять или усидеть на месте ни одной минуты. Она то садилась в машину, то выскакивала из нее и начинала шагать вдоль дороги, всматриваясь в даль.

– Ну, почему так долго? – стенала она. – Еще немного, и мои нервы не выдержат! Не могу я больше находиться рядом с…

Девушка внезапно запнулась, увидев, как в дальнем конце дороги остановился автомобиль, направлявшийся в сторону Москвы.

– Наконец-то, – радостно подпрыгнула она и уже хотела броситься к нему, как вдруг остановилась и резко присела за передним бампером «десятки». Благо, она была в черной куртке и черных брюках, поэтому практически сливалась с темнотой. Из незнакомой машины вывалились два парня, громко разговаривая и смеясь.

– Макс, куда ты пошел? – крикнул один другому. – Отливай прямо здесь, никого же нет.

– Тебе надо, ты и отливай, а я люблю этим заниматься в полном одиночестве, – проворчал тот, спускаясь к кустам и на ходу расстегивая брюки.

Сделав свое дело, молодые люди обратили внимание на одинокую «десятку», сиротливо притулившуюся у обочины.

– Пошли, посмотрим, что за тачка, – предложил Максим другу. – Что это она здесь стоит?

– Что на нее смотреть-то? Стоит и стоит, поехали.

– Да ладно тебе, Петь, идем, глянем, может, там девочки сидят, скучают, – засмеялся молодой человек. – А вдруг им помощь какая-нибудь нужна?

– Ладно, пошли, – нехотя согласился Петя. – Я вообще-то уже спать хочу, а нам до дома еще целый час пилить.

– Доедем, куда мы денемся.

Василиса, увидев, что незнакомцы направляются в ее сторону, испуганно плюхнулась на четвереньки прямо на мокрый от дождя асфальт и поползла к дверце машины. Открыв ее и схватив с сиденья сумочку, она кубарем скатилась с придорожного откоса, едва успев спрятаться за голыми жиденькими кустиками.

– Блин, только вас здесь не хватало, – проворчала она, потирая ушибленное колено. – Из-за вас теперь я, как свинья, грязная. Кто вы такие, интересно, и что вам надо?

– Гляди-ка Макс, никого нет, – растерянно проговорил Петр, заглядывая через стекло в салон машины. – И дверь открыта, – еще больше удивился он.

– И ключи в замке зажигания, – добавил Максим. – А где же хозяин?

– Может, по нужде побежал? – предположил Петр.

– И оставил машину открытой, да еще и с ключами? Нет, не может такого быть, что-то здесь нечисто.

– И что будем делать?

– А что тут делать, когда почти новая тачка сама в руки к нам свалилась? Иди, садись в мою машину, а я в этой поеду, – предложил Максим. – Загоним ее к Женьке в сервис, он сообразит, как таким «подарком» распорядиться. Ты же знаешь, он мастер в этом деле.

– Ты че, Макс, это же угон получается, – испугался Петр. – Нам это надо?

– Угон, и что с того? Зато бабок заработаем. Не дрейфь, все будет тип-топ, положись на меня.

– Впереди пост, вдруг нас остановят?

– Тогда так и скажем, мол, ехали, вышли по нужде, смотрим, машина бесхозная стоит, вот и решили ее к вам пригнать, чтобы вы проверили, чтобы ее не раздел никто, – тут же выдал версию отступления сообразительный Максим. – Иди в мою машину, садись за руль, езжай за мной, – распорядился он, а сам сел в «десятку» и повернул ключ в замке зажигания. – Черт, тут бензин на нуле, – выругался он и окликнул друга: – Петь, принеси канистру с бензином, она в багажнике лежит, воронку тоже захвати, у этой колымаги пустой бак.

– Тогда, может, ну ее на хрен, поехали лучше домой, – откликнулся Петр. – На фиг лишние приключения искать?

– Делай, что говорю, – отмахнулся Максим. – Бабки, можно сказать, сами в руки плывут, и я не собираюсь от них отказываться. Женька за нее штуки полторы зеленых точно отвалит, нам они не помешают.

Он огляделся по сторонам, желая убедиться, что поблизости никого нет, и, включив свет в салоне, начал его осматривать.

– Ничего себе пельмень! – присвистнул молодой человек, увидев на заднем сиденье пистолет. – Похоже, серьезные ребята ездили на этой тачке.

Он взял в руки оружие, повертел его в руках и, увидев, что Петр возвращается с канистрой, быстро спрятал его за пояс брюк, чтобы приятель ничего не увидел.

– Меньше будет знать, крепче будет спать, а мне в хозяйстве все пригодится, – пробормотал Макс.

Василиса, затаив дыхание, сидела в кювете, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. Она хорошо слышала доносившиеся до нее голоса, но слов было не разобрать, поэтому через некоторое время, увидев, что «десятка» отъезжает, девушка открыла рот от удивления.

– Эй, эй, куда это вы ее?! – растерянно пролепетала она. – И что теперь будет?

Василиса на четвереньках выползла из кювета, дрожа от холода и страха, и проводила ошарашенным взглядом удалявшуюся машину.

– Что же вы натворили, придурки?! Представляю себе, как вы радостно удивитесь, обнаружив содержимое багажника, – с ужасом прошептала она.

Василиса выпрямилась во весь рост и начала отряхивать брюки на коленях.

– Чем дальше в лес, тем больше дров! – воскликнула она. – Что за день такой сегодня? Этот звонок от Наташки перевернул все вверх тормашками. Зачем она вообще это сделала? Зачем рассказала мне про Никиту и Алену? Не знала бы я ничего – и жила бы себе спокойно! Точно говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями.

Пока девушка возилась с облепленной грязью одеждой, она не заметила, как вблизи показалась машина. Через мгновение ее ослепил яркий свет фар.

– Галка, стой, вон она, Василиса! – закричала Надежда.

– Точно она? Ты вроде говорила, что она будет стоять рядом с машиной, только я что-то не вижу ничего, даже приблизительно похожего на автомобиль, – притормаживая, заметила Галина. – Может, ты ошиблась, и это не она?

– Нет, я не ошиблась, это она, останавливайся! Наверное, машина стоит где-нибудь дальше.

Василиса насторожилась и замерла, увидев, что рядом с ней останавливается какая-то иномарка. Она попыталась рассмотреть, кто в салоне.

– Ну, здравствуй, красавица, – произнесла Надежда, вылезая наружу.

– Привет, не прошло и года, – буркнула Василиса и тайком облегченно вздохнула. – Побыстрей никак нельзя было приехать?

– Как смогли, так и приехали, чай, не ближний свет. Что с тобой?

– А что со мной? – переспросила Василиса.

– Почему ты вся в грязи?

– В кювет свалилась… невзначай.

– Познакомься, это мои подруги, Галина и Люсьена, – представила Надежда своих спутниц.

– Ты им рассказала о том, что со мной случилось? – возмутилась Василиса. – Соображаешь, что ты сделала?

– Когда я что-то делаю, я всегда соображаю. Не нужно разговаривать со мной в таком тоне! Если тебя что-то не устраивает, мы сядем в машину и уедем, а ты разбирайся со своими проблемами сама, – строго отбрила ее Надежда.

– Извини, я не хотела тебя обидеть, – потупилась Василиса. – Но от всего происходящего у меня уже нервы на пределе! Просто я доверилась только тебе и считала, что это останется между нами.

– Этим людям ты можешь доверять так же, как и мне. Люсьена с Галиной – детективы, поэтому я и приехала вместе с ними.

– Детективы? – удивилась девушка. – Не может быть!

– Почему? В наше время все возможно. Рассказывай, что у тебя случилось? И где машина, кстати?

– Угнали…

– Что?!

– Ничего! Угнали, говорю!

– Шутишь?

– Даже и не думала, мне совсем не до шуток, – нахмурилась Василиса. – Два каких-то придурка подъехали, я испугалась и спряталась, а они увидели, что машина стоит открытая, с ключами, сели в нее и уехали.

– По телефону ты мне сказала, что кончился бензин и ты не можешь уехать отсюда, – напомнила Надежда. – Как же тогда уехали эти два придурка?

– Из своей машины бензин отлили, как же еще!

– Вор у вора украл порося, – хмыкнула Люсьена. – Бывает же такое, нарочно не придумаешь.

– Меня другое волнует. Что теперь будет? – всхлипнула Василиса. – Ведь рано или поздно они обнаружат в багажнике… даже думать об этом боюсь.

– Может, мы в машину сядем и там поговорим? – спросила Галина, зябко передернув плечами. – Не май месяц, не в Африке живем. А еще лучше – побыстрее уехать, нечего светиться где не надо.

– Да, действительно, поехали, – согласилась Надя. – Садись в машину, горе луковое, – вздохнула она, сердито глядя на Василису. – Вон, нос посинел уже, как у хронического алкоголика.

Та шмыгнула носом и покорно залезла на заднее сиденье. Рядом с ней села Надежда, Галина заняла место за рулем, Люсьена тоже села впереди.

– Куда поедем? – спросила Галя. – Обратно к Анатолию или…

– Или, – поторопилась с ответом Надежда. – До моего дома намного ближе.

– Как скажешь, мне без разницы. – Галя завела машину.

Минут через пятнадцать, когда девушки подъезжали к посту ГАИ, Василиса вдруг закричала, перепугав всех до полусмерти:

– Вон она!

– Ты что, ненормальная – так орать? – взвилась Галина. – Я же за рулем! В кювет захотелось?

– Извини, я не нарочно… вон же она стоит! – возбужденно повторила девушка, тыча пальцем в окно.

– Ты о ком говоришь? – спросила Надежда.

– Да не о ком, а о чем! Вон машина Никиты, у будки… и вторая рядом, это тачка тех ребят, что «десятку» угнали!

– Что будем делать, Надя? – обеспокоенно спросила Галина.

– Проезжай мимо… хотя нет, останови-ка, нужно узнать, что к чему. Встань в сторонке…

– И как ты собираешься это сделать?

– Не знаю пока, что-нибудь придумаю.

– Зато я знаю, поэтому и пойду туда я, – сказала Галина и резко остановила машину недалеко от будки гаишников. Она достала из бардачка упаковку «Антиполицай» и засунула в рот сразу несколько таблеток, чтобы перебить запах спиртного. – Как я выгляжу? – спросила она у Люсьены.

– Сногсшибательно.

– Очень хорошо, ждите меня, девочки, я не задержусь, – улыбнулась Галина и, открыв дверь, грациозно выставила на асфальт сначала одну ножку, а затем и другую. Поправив голенища сапожек, она неторопливо, даже лениво, вылезла из машины и, бросив взгляд в боковое зеркало, направилась к будке, не забывая покачивать бедрами.

– Тук-тук, можно войти? – вежливо поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь. Галина увидела двух до смерти перепуганных молодых людей, сидевших у стеночки. Один постовой расположился напротив них с автоматом в руках, другой передавал по рации сообщение о чрезвычайном происшествии:

– Срочно высылайте наряд на девятый пост Рижского шоссе. Задержана машина, марка «Жигули», десятой модели, в ее багажнике нами обнаружен труп неизвестной девушки. Подозреваемые задержаны.

– Что значит – подозреваемые? Да мы вообще ни при чем! Мы эту машину на дороге нашли и пригнали к вам, – бурно возмутился Максим. – Во беспредел!

– Прекратили разговорчики, – строго приказал лейтенант. – Следствие разберется. Что вам надо, гражданочка? – нахмурился он, увидев в дверях Галину.

– Прошу прощения, что отрываю вас от важных дел, у меня всего один вопрос, – лучезарно улыбнулась та. – Мне нужно выехать на Ленинградское шоссе, и у меня возникли сомнения, что я еду именно в том направлении. Вы не могли бы оказать мне любезность…

– Поезжайте в сторону центра, справа увидите указатель на Ленинградское шоссе. Если читать умеете, то не пропустите.

– Читать? Вроде бы умею, спасибо огромное, – еще шире улыбнулась Галина, бросив взгляд на притихших парней. Те сидели молча, нахохлившись, как промокшие воробьи.

– Вы что-то еще хотели? – спросил ее лейтенант.

– Нет-нет, я уже ухожу… с прошедшим праздником вас.

– И вас так же, – хмуро бросил постовой. – Счастливого пути.

– Спасибо.

Галя неторопливо закрыла дверь, важно продефилировала к машине, села за руль и завела мотор.

– Ну что? Тебе удалось что-нибудь увидеть, услышать? Что-нибудь узнала? – нетерпеливо спросила Люсьена, ерзая на сиденье. – Не молчи ты, Суханова, рассказывай быстрей!

– Удалось, не трещи, как заведенная погремушка, – недовольно проворчала Галя. – Труп они, естественно, уже обнаружили, парней задержали, только что вызвали наряд милиции.

– Откуда знаешь про наряд?

– Своими ушами слышала, как один из гаишников по рации передавал сообщение. А эти бедолаги сидят там, как две побитые собаки, жалко смотреть на них.

– Да уж, влипли мальчики по самое некуда, – пробормотала Люсьена. – Не хотела бы я сейчас оказаться на их месте. И что им теперь будет?

– Дураку понятно, что мало хорошего им будет, труп – это не игрушки, тяжкое преступление. Мы-то с вами что дальше будем делать?

– Едем ко мне, как и планировали, – ответила Надежда. – Что нам еще остается? Не идти же туда с объявлением, что этот труп – наш и ребята не имеют к нему никакого отношения? Вот уж история так история, с ума сойти! – Она потрясенно помотала головой. – И как же тебя, девонька, угораздило влипнуть в такое дерьмо? – укоряюще посмотрела она на Василису. – Ведь теперь эти парни могут пострадать без вины, в тюрьму сядут ни за что ни про что. Это хоть ты понимаешь?

– Я все понимаю, нечего мне на больную мозоль давить, – огрызнулась Василиса. – А пострадают они не без вины, а за дело.

– Что значит – за дело?

– Нечего было чужую машину угонять! Стояла она и стояла, никому не мешала, нет, им это не понравилось, видите ли! Вот теперь пусть отвечают за свои поступки. На чужой каравай рот не разевай… А то можно запросто подавиться.

– Во дает, – усмехнулась Люсьена. – А ты, интересно, что сделала? Разве не ты эту машину угнала?

– Я ее угнала по делу, а эти решили поживиться за чужой счет. Мне плохо было слышно, о чем они толковали, но слова про полторы штуки зеленых я расслышала отлично. Сначала не поняла, о чем речь, а когда они дернули машину, до меня дошло, что они ее кому-то скинуть решили. За что боролись, на то и напоролись.

– И тебе их совсем не жалко?

– В первую очередь мне себя жалко, а они… да ничего им не будет, разберутся и отпустят. Правда, там еще… – запнулась Василиса.

– В чем дело? Что там? Еще один труп? – строго спросила Надежда. – Давай уж, выкладывай все до конца, раз начала.

– Нет, труп там только один, слава богу, но, кроме него, еще и пистолет есть, – прошептала Василиса.

– Какой пистолет? – опешила Надежда. – Самый настоящий пистолет?

– Я мало в этом разбираюсь, но на игрушечный вроде не похож, – пожала девушка плечами.

– Откуда он взялся?

– А откуда мне-то знать?! Я его на полу нашла. Пудреницу уронила, стала искать и на него наткнулась. Посмотрела, испугалась и бросила его на заднее сиденье.

– Так ты что, в руки его брала?! – ахнула Галина, резко нажимая на тормоза.

– Эй, а поосторожнее нельзя? – не своим голосом заорала Люсьена, обеими руками хватаясь за панель. – Кто ж так резко тормозит? Я чуть через лобовое стекло не вылетела!

– Так, значит, ты держала этот пистолет в руках? – повторила свой вопрос Галина, не обращая внимания на вопли подруги.

– Ну, держала, и что? – дернула плечиком Василиса.

– Да ничего особенного, моя дорогая, если не считать того, что на нем теперь есть отпечатки твоих пальцев! Ты понимаешь, что это значит?

– Догадываюсь, – хмуро буркнула Василиса.

– Та девушка в багажнике… была застрелена?

– Откуда я знаю? Я как увидела ее, у меня аж в мозгах что-то перевернулось. От испуга заорала как ненормальная, и тут этот водитель подбегает…

– Господи боже, час от часу не легче, – простонала Галина. – Какой еще водитель?

– Из грузовика вылез, толстый такой… с монтировкой, – растерянно ответила Василиса. – Он услышал, как я ору, и остановился. Но он Алену не видел, я багажник успела захлопнуть.

– Алену он не заметил, зато тебя видел, – вздохнула Люсьена.

– Я тоже об этом подумала, но надеюсь – этого водителя никто не найдет. Как его будут искать и где? Вон сколько машин по этой дороге ездит. Нет, маловероятно, что его удастся разыскать.

– У милиции свои методы поиска имеются, так что надеяться на русское авось не стоит. Наверняка ребята сказали, где они нашли машину, и представители следствия обязательно распространят объявление, чтобы все водители, проезжавшие по Рижскому шоссе этой ночью, откликнулись. А тот шофер вообще остановился, услышав твой крик, и уж наверняка запомнил машину, рядом с которой ты стояла. Так что это лишь вопрос времени, дорогуша, – разъяснила Люсьена со всей беспощадностью реальное положение вещей.

– И… что? – испуганно спросила Василиса.

– Подведем итог. Ссора с бойфрендом из-за подруги, в результате подруга убита – раз. Пистолет с твоими отпечатками в машине – два. И плюс толстый водитель с монтировкой – три. Уже сегодня выяснится, кому принадлежит машина с трупом в багажнике, а что будет дальше – одному господу известно. Да, девочки, картина вырисовывается, прямо скажем, не очень приглядная. И что теперь прикажешь с тобой делать?

– В каком смысле?

– Ты хоть понимаешь, сколько против тебя улик набралось? Осознаешь, в какую историю ты влипла со своей чертовой местью? И представляешь, чем это все тебе грозит?

– А вы мне алиби сварганьте, и все дела, – наивно заявила Василиса. – Скажите, что я весь день с вами была, и…

– Держите меня, иначе я сейчас придушу эту девчонку, – прошипела Галина. – Алиби ей, видишь ли, сварганьте! И откуда ты такая только взялась… умная до невозможности? Ты слышишь, что твоя протеже говорит? – обратилась она к подруге.

– Слышу, не глухая, – вздохнула Надежда.

– Ларина, и за каким, спрашивается, дьяволом, тебе понадобилась эта головная боль?

– Сама удивляюсь, – криво улыбнулась Надя, вспоминая чертовски красивое лицо мужчины, с которым она совсем недавно сидела в ресторане.

Глава 10

А на посту ГИБДД тем временем на шеях двух незадачливых угонщиков все туже и туже затягивалась петля подозрения в преступлении, которого они не совершали.

– Товарищ лейтенант, честное слово, мы здесь вообще ни с какого бока! – запальчиво распинался Максим. – Да если б мы знали, что там, в этой машине, такой «подарок», неужели бы стали ее угонять?

– Так, значит, все же вы ее угнали? – тут же прицепился к слову милиционер.

– Я не так выразился… совсем не то хотел сказать. Я имел в виду, что, если бы мы знали, что в этой машине… мы бы вообще мимо нее проехали! Ну почему вы нам не верите, лейтенант? – нахмурился Максим, увидев, как тот ухмыляется. – Мы же не самоубийцы, в конце концов.

– Нет, не самоубийцы, – согласился тот. – Вы намного хуже! Вы – убийцы!

– Ну, это уже ни в какие рамки не лезет, – возмутился Петр. – Да я муху за свою жизнь не убил, не то что человека, да еще женщину. Надо же такое придумать!

– Вот именно! – поддакнул другу Максим. – Мы просто остановились по малой нужде, смотрим, машина стоит открытая, никого нет рядом, вот и решили ее к вам пригнать. Сейчас ведь время какое? В одну секунду бесхозную машину разденут, одно жулье кругом.

– А вы – чистенькие, добренькие и бескорыстные, да? – усмехнулся тот. – Так я вам и поверил! Да и следователь, я думаю, тоже не такой наивный, чтобы растаять от ваших сказок. Михаил, ты их обыскал? – обратился лейтенант к напарнику.

– Нет, ты же сказал – держать их под прицелом, вот я и держу.

– А ну-ка, добры молодцы, встать, лицом к стене, руки за голову, – строго приказал лейтенант.

– Зачем? – до смерти перепугался Максим, представив, что будет, когда у него обнаружат пистолет.

– Да уж не затем, чтобы на ваши задницы любоваться! – рявкнул лейтенант. – Лицом к стене, я сказал!

– Вот и делай добрые дела после этого, – проворчал Петр, вставая к стене. – Говорил я тебе, оставь ты эту тачку в покое, едем домой, нет, не послушал, – бросил он в сторону друга. – Вот теперь и получай ни за что ни про что! Припаяют по десятке строгого режима, и будем мы с тобой париться не за себя, а за того парня.

– Это ты о ком? Что за парень? – насторожился лейтенант. – В вашей банде есть третий? Имя, фамилия, адрес!

– А семейное положение описать не нужно? – нервно хмыкнул Петр.

– Поговори мне еще! – взвился лейтенант. – Сейчас вот этой дубинкой ребра тебе по очереди пересчитаю, сомневаюсь, что ты после этого о семейном положении думать сможешь.

– С тебя станется, – буркнул молодой человек. – Давайте, обыскивайте, мне скрывать нечего.

Максим напряженно слушал их разговор, лихорадочно соображая, что ему сказать по поводу пистолета. Только он попытался опустить руку к ремню на брюках, где был спрятан пистолет, как тут же услышал окрик лейтенанта:

– Руки, мать твою!

– Да я там просто почесать хотел, у меня чешуйчатый псориаз, тяжелая форма, – сообщил молодой человек. – Зудит, зараза, сил никаких нет.

– Чешуйчатый? – переспросил лейтенант. – А это что еще за зверь такой? Надеюсь, не заразно?

– Заразиться можно только при личном контакте, воздушно-капельным путем он не передается.

– При личном – это как?

– Ну, когда трогаешь, прикасаешься… – пряча ехидную улыбку, с готовностью отвечал Максим.

– Тьфу, мерзость какая, – брезгливо сплюнул лейтенант. – Ладно, садитесь на место, пусть вас опера обыскивают. В конце концов, это их работа, а не моя.

Максим облегченно вздохнул и торопливо уселся на место, продолжая усиленно думать, как бы ему избавиться от пистолета.

– Послушайте, товарищ лейтенант, а можно… ну, в туалет, – неуверенно проговорил он. – Сил уже нет терпеть, у меня мочевой пузырь слабый… с детства энурезом страдаю.

– Квелый ты какой-то, навязался же на мою голову. Ничего, потерпишь, – раздраженно ответил лейтенант. – Следственная группа приедет, им и расскажешь и про свой энурез, и про свой чешуйчатый, а ко мне не приставай!

– Я не могу ждать, честное слово, – не сдался Максим. – Ну что вам, жалко, что ли, у вас же автомат! Куда я денусь? Пусть ваш напарник проводит меня, и все дела.

Петр с интересом поглядывал на своего друга, не понимая, зачем Макс все время наговаривает на себя, рассказывая лейтенанту о своих несуществующих болезнях. Наконец, догадавшись, что он что-то задумал, Петя робко подал голос:

– Мне бы тоже не помешало того… малую нужду справить.

– Похоже, у парней недержание от страха приключилось, – хохотнул напарник лейтенанта. – Может, я их провожу до ветру?

– Сиди где сидишь, – строго приказал лейтенант. – Потерпят. Подкрепление прибудет, вот пусть и провожают их сами. И мне без разницы, куда их проводят! Лишь бы отсюда подальше. Свалились на мою голову… ждали вас здесь? Теперь хлопот не оберешься. Вместо того, чтобы в восемь утра смену сдать и домой поехать, придется здесь торчать неизвестно сколько времени.

– А вас никто не заставлял нас останавливать. Проехали бы мимо, и никакой головной боли у вас бы не было, – проворчал Максим.

– Ты ж говоришь – вы сами к нам направлялись, чтобы чужую машину сдать, – прищурившись, напомнил лейтенант.

– Ну да, говорю, – сморщился молодой человек, поняв, что снова брякнул что-то не то. – Это я так… просто разговор решил поддержать, – он пожал плечами. – Мы правда ни в чем не виноваты, слово даю!

– Разберутся.

– Ну, можно мне в туалет? Не могу терпеть, – заныл Максим.

– Ладно, Михаил, проводи его, – снизошел лейтенант. – Далеко не отходить.

– А как же я? – спросил Петр. – Я тоже хочу!

– По очереди!

– Пошли, – кивнул Михаил Максиму, вставая со стула. – Иди вперед, и без глупостей, автомат снят с предохранителя.

– Да что я, камикадзе, что ли? – криво усмехнулся Макс. – Мне пока жить не надоело.

– Во-во, помни, что жизнь удивительна и прекрасна, а у меня рука не дрогнет, чтобы прервать ее в твоем цветущем возрасте, потому что ты – преступник.

– Я не преступник, – возразил молодой человек. – Надеюсь, доблестные опера разберутся во всем правильно.

– Поживем, увидим, топай, а то ведь я и передумать могу.

– Не надо!

Только они вышли на улицу, как вдали послышался вой сирены.

– О, а вот и по вашу душу «ангелы» прибыли, – усмехнулся Михаил. – Давай, делай свои дела по-быстрому, а то я из-за тебя нагоняй получу, – поторопил он Максима.

Тот поспешно подошел к краю дороги и начал расстегивать брюки. Пистолет чуть не упал на землю, и молодой человек буквально поймал его на лету. Он воровато оглянулся на Михаила и, убедившись, что тот смотрит не на него, а в ту сторону, откуда доносится вой сирены, быстрым движением кинул оружие как можно дальше от себя. Облегченно вздохнув, он справил свои естественные потребности и неторопливо вернулся к постовому:

– Все, можно идти обратно.

Они вошли в будку. К посту подъехали две милицейские машины. Лейтенант выскочил навстречу следственной группе и взял под козырек.

– Разрешите доложить, товарищ майор! – по-строевому гаркнул он.

– Расслабьтесь, лейтенант, идем внутрь, там и доложите, – лениво произнес тот, высмаркиваясь в носовой платок. – Дождь снова начинается, не хочу промокнуть. Мне к моему гриппу еще и воспаления легких не хватало для полного комплекта… апчхи! Вот привязался этот насморк, зараза такая… а-а-апчхи!

– Будьте здоровы, товарищ майор.

– И вам не хворать, – проворчал тот, входя в будку. – Здравствуйте, господа хорошие! Я заместитель начальника следственного отдела майор Крапивин, – козырнул он присутствующим.

– Здравия желаю, – вскочил с места Михаил. – Дежурный постовой, сержант Кукушкин.

– Сидите, сидите, сержант. Лейтенант, чайник у вас есть, надеюсь? – поинтересовался Крапивин.

– Так точно, есть!

– Вот и отлично, заварите-ка мне чайку покрепче и погорячее, – распорядился майор. – Немного согреться не помешает. Температура вроде не очень высокая, а знобит немилосердно… апчхи! Так и не удалось сегодня домой попасть, только с одного дела вернулись, я уже собирался уходить, как получили сообщение о вашем происшествии. Беспокойная сегодня ночь.

– Так ведь праздник же, небось пьяных много, поэтому и беспокойная.

– Да уж, достаточно, мы как раз с бытового убийства вернулись. По пьянке мужики что-то не поделили, и один своего брата ножом в шею ударил. Ох уж эти мне праздники, – вздохнул Крапивин. – Будь моя воля, я бы их вообще отменил.

Он устало сел за стол и посмотрел на задержанных парней тяжелым взглядом.

– Рассказывайте, лейтенант, что у вас стряслось?

– Мы остановили две машины, а в одной из них – труп молодой девицы, – с готовностью начал рассказывать тот, поставив чайник. – Меня аж оторопь взяла, когда багажник открыли.

– Товарищ майор, мы здесь ни при чем, – перебил его Максим. – Эта машина не наша, мы ее на дороге нашли. Посмотрели, а она открытая стоит, с ключами в замке зажигания, и никого рядом. Мы подумали – что-то здесь нечисто, решили доброе дело сделать, сюда ее пригнать и властям сдать, а нас арестовали! Разве это справедливо – так поступать с приличными людьми?

– Морочь кого-нибудь другого, – усмехнулся лейтенант. – Если бы я вас не тормознул, вы бы даже и не подумали остановиться.

– Это неправда, это ложь, я протестую и…

– А ну, прекратили спор! Вас, гражданин задержанный, я пока что ни о чем не спрашивал, – перебил молодого человека Крапивин. – Вот когда спрошу, тогда и ответите, а сейчас помолчите, я разговариваю с лейтенантом.

– Но ведь…

– Помолчите!

– Хорошо, как скажете, – недовольно проворчал Максим. – И вообще, мне хотелось бы видеть здесь адвоката.

– Будет тебе и адвокат, и судья, и народные заседатели, – кивнул головой Крапивин. – Не расстраивайся, сынок, все еще впереди.

– Ну, блин, попали, – процедил сквозь зубы Петр. – Погуляли на 8 Марта с девочками! Говорил я тебе…

– Я же сказал – помолчать, – повысил голос майор. – Я человек спокойный, но злить меня не стоит, тем более когда у меня грипп. Я во время болезни весьма раздражителен! Продолжайте, лейтенант.

– Как только мы увидели, что за «груз» везут эти добры молодцы, сразу же взяли их под стражу и позвонили дежурному по городу, – отрапортовал лейтенант. – Вот, собственно, и все.

– Задержанных обыскали?

– Ну… собирались, конечно, только… – замялся лейтенант.

– Что только? – строго спросил Крапивин.

– Я решил, что это должны сделать вы сами, вдруг я что-то не так, как надо…

– Что вы мямлите, лейтенант, как барышня? Сколько уже служите в батальоне?

– Три года.

– И до сих пор не научились докладывать? Говорите по существу.

– Извините, – нахмурился тот. – Задержанных мы не обыскивали.

– Почему?

– Я думал, что обыскивать преступников – это работа представителей следственной группы, а не постового.

– Индюк тоже много думал, а в результате на рождественский стол попал, прямо из духовки. Как же вы так несерьезно относитесь к своей службе, лейтенант? В машине убитая женщина, и в первую очередь нужно было обыскать задержанных. Вдруг у них оружие имеется, что тогда?

– Мы все время держали преступников под прицелом.

– Послушайте, почему вы все время нас преступниками называете? Никакие мы не преступники! – снова не удержался от замечания неугомонный Максим.

– А вас никто не спрашивает, – огрызнулся лейтенант.

– А вы не обзывайтесь!

– Прекратить разговоры, – строго приказал майор. – А вы, лейтенант, позовите сюда конвоиров, Мухина и Коростылева, они на улице у машин.

Как только двое парней в камуфляже, с автоматами, показались в дверях, майор распорядился:

– Выводите задержанных, обыщите, сажайте в машину и отправляйте в управление. Мы с экспертом задержимся на некоторое время, потом я приеду и займусь ими лично. Скажете дежурному, чтобы составил протокол и перечень личных вещей.

– Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

Конвоиры подошли к задержанным парням, обыскали на наличие оружия, надели на них наручники и вывели на улицу.

Лейтенант уже заварил свежий чай и, налив его в стакан с подстаканником, поставил перед майором. Тот с удовольствием отпил глоток ароматного тонизирующего напитка и блаженно прикрыл глаза.

– Хорошо-то как, – вздохнул он. – С каким бы удовольствием я лег в кровать, укрылся теплым одеялом с головой и уснул эдак суток на двое, а то и на трое… А вы, лейтенант, не правы, между прочим, – вдруг отметил он.

– В каком смысле?

– Я бы, наверное, тоже обиделся на месте этих молодых людей.

– За что?

– До тех пор, пока вина задержанных не будет доказана следствием и подтверждена судом, никто не имеет права называть их преступниками. Слышали про такую вещь, как презумпция невиновности?

– Что я – неграмотный? Конечно, слышал.

– Молодец, а теперь откройте Уголовный кодекс и как следует его почитайте. Впрочем, вам наверняка это без надобности, вас и здесь неплохо кормят, – усмехнулся Крапивин. – Спасибо за чай, очень вкусный.

– Приезжайте, еще угощу, – сказал лейтенант. – Только не при таких скверных обстоятельствах, конечно, – кивнул он в сторону двери. – За три года моей службы на этом посту впервые такое происшествие случилось. Много чего было, и с наркотиками год назад курьера взяли, и оружие в машинах находили, а труп в багажнике – в первый раз.

– Посчастливилось, радуйся, что в первый раз, и молись, чтобы в последний. Я уже почти тридцать лет в органах служу, много трупов повидал и все равно привыкнуть не могу, – вздохнул Крапивин. – Ладно, лейтенант, пора приниматься за работу. Счастливо, – устало произнес он и вышел на улицу, чтобы осмотреть машину и поговорить с экспертом.

Глава 11

– Вы как хотите, девчонки, а я пошла спать, – сообщила Надежда подругам, входя в свою квартиру. – У меня уже глаза слипаются, хоть спички вставляй, и голова отказывается соображать. Если кто-то решит последовать моему примеру, вам известно, где стоят свободные диваны и лежит постельное белье.

– Ничего себе, тут такое дело, а ты спать собралась, – всплеснула Люсьена руками.

– Я не спала уже почти сутки, еле на ногах держусь.

– Я тоже не спала, но у меня – ни в одном глазу.

– Бодрствуй сколько тебе угодно, а я так не могу, – нахмурилась Надя. – Мне обязательно нужно поспать хотя бы пару-тройку часов, иначе толку от меня все равно никакого не будет.

– Надя права, нам всем необходимо отдохнуть, – поддержала подругу Галина. – Я тоже спать хочу. Так: шесть часов утра. Думаю, до девяти мы можем спокойно расслабиться. Проснемся и примемся за дело со свежими силами и трезвыми мозгами. Только я позвоню Анатолию, доложу, что у нас все нормально, и сразу же завалюсь спать.

– Зачем будить человека в такую рань, он наверняка отдыхает, – возразила Надежда. – Позвонишь потом, когда проснешься.

– Точно, я как-то не подумала.

– Ладно, я к вам присоединяюсь, – согласилась Люсьена. – Наверное, вы правы, нужно немного отдохнуть.

– Василиса, можешь пойти в гостевую комнату, там очень удобная двуспальная кровать, ты прекрасно выспишься, – обратилась Надежда к девушке. – Постельное белье чистое, я его недавно поменяла, спокойно ложись.

– Мне бы сначала душ принять и вещи в порядок привести, – ответила та, показывая на свои грязные брюки и куртку. – Пока я в кювете кувыркалась, наверное, всю глину на себя собрала.

– Галя, покажи Василисе, где ванная комната, – попросила подругу Надя. – И подбери ей какие-нибудь чистые вещи в гардеробной.

– Легко! Пойдем, провожу, горе луковое, – улыбнулась Галя, глядя на измученную девушку.

Через полчаса в доме наступила гробовая тишина, все спали крепким сном, даже Люсьена.

Василиса после душа тоже задремала, хотя спать совсем не собиралась. Во сне она от кого-то убегала, кого-то боялась… Проснулась она вся в поту от звонка своего мобильного телефона. В первое мгновение девушка никак не могла понять, где она и откуда идет этот странный звук. Наконец, разогнав остатки сна, она вспомнила, что поменяла на трубке мелодию. Девушка схватила мобильник с тумбочки и, даже не посмотрев на определитель, поднесла ее к уху.

– Внимательно, – по привычке произнесла она эпатажное словцо.

– Васька, привет, – услышала она голос Наташи Кошкиной. – Ты где? Я тебя случайно не разбудила? Слушай, у меня слов нет, ну ты, ваще, даешь! Я бы никогда так не смогла, – с места в карьер затрещала она. – А надо было, когда Гошка, стервец такой, рога мне наставлял. Прямо вот так – раз, и в дамки, как ты. Только я не такая смелая и решительная. Ведь это ты его, да? Ой, ну ты ваще, я прямо в шоке! Ты, Васька, молодец! Ты настоящая Ума Турман! Убить, блин, Билла, и все дела! Я до сих пор в себя прийти не могу. Мне как позвонили, я прямо обалдела вся…

– Погоди, Наташа, – перебила тараторку Василиса, ничего не понимая из бесконечного потока бессвязных слов. – Ты о чем? Какая Ума Турман? Какой Билл? Ты сама еще не спишь случайно… вся в шоке? Членораздельно можешь разговаривать? Так о чем речь?

– Как это о чем? Как – о чем? А то ты не знаешь? – с новой силой затараторила та. – Мне только что моя мастер позвонила и все рассказала, они там тоже все в шоке, весь салон! Не успели они на работу прийти, как к ним мент заваливается. Ведь окна их салона прямо во двор выходят, к подъездам дома, вот он и интересуется, может, они что-то видели или слышали? По очереди со всеми разговаривает, допрашивает, протоколы составляет, чума, одним словом.

– Какой мент? Какой мастер? Кто и что тебе рассказал? – с раздражением спросила Василиса. – Я ничего не понимаю!

– Ой, ой, вот только мне-то лапшу на уши вешать не надо, не понимает она, – с сарказмом усмехнулась Кошкина. – Парикмахерша моя из салона! Он в доме твоего Никиты находится. Она мне позвонила и рассказала, что во дворе полно милиции.

– И что? – с вызовом спросила Василиса, предположив, что Никита уже заявил об угоне своей машины.

– Как что? Это же ты в него стреляла?

– В кого?! – ошарашенно икнула девушка. – Ты о чем, Кошкина? Ты что, пьяная?

– Трезва и свежа, как утренняя роса, нечего меня оскорблять, я не алкоголичка, – возмутилась Кошкина. – Я вся в шоке, звоню тебе, новости выкладываю, а ты обзываешься!

– Ну, извини, если обидела, – примирительно проговорила Василиса. – Так что там случилось? Только, ради бога, не тараторь, а говори спокойно, без излишних эмоций. Про твой шок я уже поняла, ты вся в нем… в шоке… Ну?!

– Никиту твоего ранним утром в «Склиф» увезли! Он в очень тяжелом состоянии, в коме, короче. Говорят, вполне может коньки отбросить.

– Ничего себе! А что с ним? Сердечный приступ от расстройства?

– Ты разве не знаешь?!

– Понятия не имею!

– Так стреляли же в него, – удивленно сообщила Кошкина. – Я тебе говорю – я вся в шо…

– Что-о?! В Никиту стреляли?! Кто?!

– А разве это не ты?..

– Что – я?

– Застрелила Ярцева?

– Ты что, с ума сошла?

– Ты же сама вчера сказала… вот я и подумала, что это ты, – растерянно ответила Наташа.

– Что я тебе сказала?

– Что убьешь обоих… Я вся была в шоке…

– Кошкина, ты совсем дура или только наполовину? – еле сдерживаясь, спросила Василиса. – Как тебе вообще могло такое в голову прийти, что я могу кого-то убить?!

– Не дурее тебя! – с вызовом ответила Наташа. – Что бы ты, интересно, на моем месте подумала? Сегодня я говорю, что убью своего парня с его любовницей, а на следующее утро милиция находит его с простреленной головой! Вот ответь мне, ответь, что бы ты подумала?

– Не знаю, но такая чушь мне бы никогда не пришла в голову.

– А мне вот пришла! Ты девушка темпераментная, под твою горячую руку лучше не попадаться, а тут – такое дело… Я вся в шо…

– Ты и правда – дура! – рявкнула Василиса и резко отключилась. – Сумасшедшая идиотка, совсем свихнулась! В шоке она, вся, по уши! Надо же такое придумать – я стреляла в Никиту?! Да я никогда в жизни пистолета в руках не держала… Господи боже, в Никиту стреляли, а пистолет… он был в машине, и я его трогала, – ахнула она, вспомнив о своем опрометчивом поступке. – Возможно, и Алену убили из этого же пистолета, а на нем – мои отпечатки пальцев… И что теперь? Меня арестуют… осудят… пожизненное заключение… точно!

Девушка впала в оцепенение, из которого ее вывел очередной телефонный звонок, заставив ее вздрогнуть.

– Похоже, сегодня я пользуюсь бешеной популярностью. Кому еще понадобилось мое эксклюзивное интервью с чистосердечным признанием? – нахмурилась она, прочла номер и облегченно вздохнула, увидев, что звонит ее лучшая подруга Светлана.

– Васенька, приветик, – как-то чересчур ласково проговорила Света. – Как ты, подружка? Как дела? Извини, моя хорошая, что мы вчера с Лешей из клуба свалили. Он меня просто насильно к себе домой утащил, я не смогла устоять… Как ты добралась? Ты вчера столько коктейлей выпила, я даже удивилась, ты ведь никогда так много не пьешь… Но я, уходя, попросила Славика, чтобы он за тобой присмотрел. Он обещал… Вась, почему ты молчишь? У тебя все в порядке?

– Да вот, слушаю и удивляюсь, – отозвалась Василиса. – Свет, что с тобой? У меня уши слипаются от твоего противного сюсюканья.

– Я не сюсюкаю, просто чувствую себя немного виноватой в том, что оставила тебя вчера в клубе… А вообще-то, ты права: сюсюкаю… Вась, даже не знаю, как тебе сказать, – неуверенно произнесла Светлана. – Короче, мне десять минут назад Кошкина позвонила и…

– И что?

– Блин, даже язык не поворачивается – такое произнести, – замялась Света.

– А ты не робей, говори, я тебя внимательно слушаю, – усмехнулась Василиса. – Мне Кошкина тоже звонила, я отключилась от нее буквально за минуту до твоего звонка. Давай уж, выкладывай, что она тебе наплела?

– Так, значит, ты уже в курсе?

– В курсе чего? Того, что Никиту забрали в больницу с простреленной головой? Или того, что – а не я ли случайно прострелила его голову? – еле сдерживаясь, спросила Василиса.

– А это точно… не ты? – осторожно спросила Света.

– Господи, и ты туда же?! Вы что, сговорились? – взвилась Василиса.

– Вась, не обижайся, просто Кошкина мне все рассказала – и про Никиту, и про Алену, и что ты… гм… пообещала их убить… И ты вчера мне по телефону это заявила… вот я и подумала…

– Как? И тебе тоже?! – изумилась Василиса. – А тебе-то я что наговорила?

– Как – что? Я предложила – приезжай, мол, в клуб с Никитой, а ты…

– А я?

– А ты ответила, что Никиты больше нет и не будет, потому что он… умер и ты его… того… похоронила.

– Света! Ну ладно – Кошкина, она вечно всякий бред несет, ее, видно, в детстве уронили, и с тех пор она «вся в шоке», но ты-то! Я сказала, что Никита умер для меня лично, я его похоронила в своем сердце. Чувствуешь разницу? Согласна, я человек горячий, взбалмошный, местами даже безответственный, могу наговорить в сердцах такого, что сама потом удивляюсь, но я никогда не смогла бы убить человека по-настоящему! И кому, как не тебе, должно быть об этом известно? Ты же меня с детства знаешь, мы с тобой, можно сказать, пуд песка в песочнице вместе съели, и ты могла подумать, что я… Никиту?! Да какая же ты мне после этого подруга?!

– Васенька, ну прости меня, прости, ради бога! Такой шум был в клубе, что я и половины не расслышала. Сама не знаю, что несу, да еще эта дура Кошкина наговорила черт знает что, – всхлипнула Света. – Вспомнила, что я услышала вчера от тебя по телефону, вот и подумалось… В клубе ты мне вообще ничего о вашей ссоре с Никитой не рассказала, а могла бы, между прочим! Я думала, у тебя нет от меня секретов.

– Ты считаешь, что, сама находясь в отвратительном настроении, я должна была его испортить и тебе, да еще в праздник?

– Прости меня, подружка, я – идиотка.

– Ладно, не распинайся, все нормально. Если разобраться, еще неизвестно, что бы я сама подумала, будь я на твоем месте, – вздохнула Василиса. – Господи, как же тошно на душе от всего этого, ты себе даже не представляешь!

– Вась, а ты где? Хочешь, я к тебе приеду? Соберусь и приеду, хочешь?

– Нет, Светлана, не нужно никуда ехать, – отказалась Василиса. – Спасибо, конечно, за заботу, но я сейчас далеко, за городом, у одного человека в гостях.

– Подумаешь – далеко, если нужно, я все равно приеду. Я же слышу по твоему голосу, что у тебя… что ты… блин, все слова куда-то улетучились, – вымолвила Света.

– Да нет, все в порядке, – неуверенно возразила Василиса. – Если можно так считать, – обреченно добавила она.

– Говори, я все пойму, ты же знаешь!

– Света, ты не поверишь, но я попала в совершенно дикую историю, и как теперь буду из нее выбираться – одному богу известно, – вздохнула Василиса. – Ведь то, что в Никиту стреляли и он сейчас в больнице, – это только цветочки!

– Неужели есть еще и ягодки? – ахнула подружка.

– Есть, да еще какие! Света, только умоляю, это – между нами! Я тебе расскажу, но ты ничего не слышала. Договорились?

– Ты что, меня не знаешь? Я – могила, когда нужно, рассказывай.

– Алена убита.

– Что?!

– Алену кто-то убил и запихнул тело в багажник Никитиной машины.

– Откуда ты знаешь?! Ты что, сама видела? Ой! А как… О, господи, какой кошмар! Ее милиция нашла? И тебе сказали, да?

– Мне никто ничего не говорил, я своими глазами видела.

– Но как?!

– Сегодня ночью я угнала машину Никиты, и теперь все подозрения падут на меня.

– Почему на тебя? – спросила Света, ошарашенная дважды – известием о смерти Алены и заявлением подруги, что ее могут в этом обвинить.

– Почему на меня? Да потому что я, не зная, какую бы ему гадость устроить, как досадить Никите, не придумала ничего лучше, как угнать его машину. Думала, отгоню ее куда-нибудь подальше, в Подмосковье, и утоплю в реке, а он пусть побегает ножками.

– Ты ненормальная!

– Согласна, но мне тогда было все равно, лишь бы сделать ему побольнее. Ты же знаешь, что для Никиты ездить на общественном транспорте – хуже смерти. Мне иногда кажется, что он и в туалет на машине катается.

– Вася, ближе к делу, – перебила подругу Светлана.

– Когда вы вчера из «Саванны» свалили, я на диванчике уснула, меня охранник Володя разбудил уже около двух часов ночи.

– Вот, Славик, зараза какая, – возмутилась Светлана. – Я же ему сказала, чтобы он за тобой присмотрел, а он небось опять какую-нибудь телку снял и свалил! Уверена, что о тебе он даже не вспомнил, кобель местного разлива. Ну, я ему покажу, где раки зимуют! Балбес непутевый…

– Оставь брата в покое, ничего ему не говори, – быстро возразила Василиса. – Я сама во всем виновата, нечего было напиваться до такого состояния. Этот диван за большой пальмой стоит, разглядеть меня там было достаточно проблематично. Славик небось огляделся, меня не заметил, он и подумал, что я ушла.

– Нужно было как следует смотреть, – не сдалась Света.

– Светик, мне дальше рассказывать, или продолжим обсуждение поведения твоего братца?

– Конечно, рассказывай, просто я не могу удержаться от возмущения, ведь вроде взрослый мужик уже, а в голове… Ой, прости, я слушаю.

Василиса рассказала Свете о своих кошмарных ночных приключениях, закончив упоминанием о Надежде Лариной.

– Кто такая? – спросила Светлана.

– Ты ее не знаешь.

– Такого быть не может, я всех твоих знакомых знаю, как и ты моих.

– Эту не знаешь, я вас еще не успела познакомить, сама ее узнала несколько дней назад, если быть точной, всего два дня.

– И после двухдневного знакомства ты доверяешь человеку такую страшную тайну?! – ахнула Светлана. – Ты совсем ненормальная!

– Ошибаешься, я нормальная. И потом, у меня не было другого выхода, и я нисколько не жалею об этом, – ответила Василиса. – У нее есть две подруги, частные детективы…

– Детективы?

– Да, самые настоящие сыщицы, и я очень надеюсь, что они мне помогут. Но об этом потом, я же тебе самого главного не рассказала, – спохватилась Василиса.

– Боже правый, неужели случилось что-то еще?

– Да, к сожалению, – вздохнула Василиса. – Пока я ждала, когда приедет моя новая знакомая, двое каких-то придурков машину угнали… вместе с трупом.

– Ни фига себе! – ахнула Света. – И что же теперь будет?

– Хорошего мало: их гаишники остановили, проверили багажник и сразу же их арестовали.

– Мама дорогая, ну и дела! – воскликнула Светлана. – Вот это триллер закрутился, Агата Кристи с Донцовой отдыхают! И что же теперь с этими ребятами сделают?

– Не знаю, Света! Думаю, с ними рано или поздно разберутся, ведь они вообще ни при чем. Почти… Если, конечно, не считать того, что они машину у меня из-под носа угнали. Меня волнует, что будет со мной! Я в машине Никиты на пистолет наткнулась, он на полу валялся, и теперь на нем мои отпечатки пальцев. Если его уже нашли, мне хана. Я почему-то уверена, что в Никиту стреляли именно из этого пистолета.

– Почему ты так решила? Может, это его оружие?

– Нет, Света, у Никиты никогда пушки не было, – возразила Василиса. – И если бы вдруг появилась, я бы об этом знала.

– Не будь так уверена, мужики – особи непредсказуемые, вчера ты сама в этом убедилась. Ты всегда считала своего Никиту самым-самым, а на поверку…

– Света, может, не будем об этом?

– Извини, просто я хотела сказать, что мужикам доверять – дело бесперспективное. Как ты думаешь, кто в него мог стрелять и за что?

– Понятия не имею, но уж не я, это точно.

– Делай выводы! Если в человека стреляют, значит, есть за что. Выходит, у Никиты рыльце в пушку. Он мог знать, что ему угрожает опасность, и для этого приобрел пистолет. Так сказать, для самообороны…

– Мне кажется, он бы мне обязательно рассказал об этом. У нас никогда не было друг от друга секретов.

– Да что ты говоришь? Неужели не было? – с иронией спросила Света, вновь вернув Василису на грешную землю.

– Да, ты права, у меня все время вылетает из головы его измена…

– Кто-то совсем недавно просил меня не заводить разговора на эту тему, – напомнила ей Светлана.

– Василиса, можно к тебе? – раздался голос Люсьены из-за двери.

– Да-да, входите! – крикнула Василиса. – Света, я тебе попозже перезвоню, пока.

– С кем ты разговаривала? – войдя в комнату, поинтересовалась Люся. – Я уже минут двадцать назад проснулась, решила кофе сварить, прохожу мимо двери и твой голос слышу. Хочу тебя на чашечку кофе пригласить. Ты с кем-то по телефону общалась? Я не помешала?

– Да нет. Близкая подруга позвонила, новости кое-какие сообщила, – вздохнула Василиса.

– Судя по тому, как тяжело ты вздыхаешь, и глядя на твое кислое выражение лица, ясно, что новости не очень приятные. Я права?

– Да уж, хорошего мало, – согласилась девушка. – Вернее, вообще ничего хорошего.

– Что-то еще случилось?

– Да.

– А точнее никак нельзя? Или ты мне не хочешь говорить?

– Почему не хочу? Хочу! Никиту увезли в больницу, в него кто-то стрелял, он в очень тяжелом состоянии, а может, и умер уже.

– Никита – это твой бойфренд, чью машину ты угнала, и…

– Да, это он.

– Вот это да! Ну и поворот событий, – ахнула Люсьена. – А откуда об этом узнала твоя подруга?

– Ей позвонила моя однокурсница, а той – ее парикмахерша. Она работает в салоне, что находится в доме Никиты. Там уже полно милиции, всех мастеров опрашивают, – упавшим, каким-то потухшим голосом сообщила Василиса. – И самое ужасное: Кошкина думает, что это я в Никиту стреляла!

– Кто такая Кошкина?

– Моя однокурсница. Это она звонила Свете. И ведь главное, что из-за Кошкиной все и случилось, – с раздражением ответила Василиса.

– В каком смысле – из-за нее?

– Кошкина увидела, как мой Никита с Аленой целуется, позвонила мне, а я, естественно, к нему на квартиру понеслась, скандал устроила… о дальнейшем вы уже все знаете. Я даже подумать боюсь, что теперь со мной будет! – по-детски всхлипнула девушка. – Как мне выбраться из этой истории? Что я скажу отцу?

– Отцу… найдешь, что сказать, а что касается милиции… здесь, конечно, полный швах.

– Спасибо, успокоили!

– Да не за что, обращайся, если что, – хмыкнула Люсьена. – Ладно, ты нос-то заранее не вешай, что-нибудь придумаем.

– Что тут можно придумать? Вы сами недавно сказали, что против меня улик – немерено. А тогда мы еще не знали, что Никита… Если в него стреляли из пистолета, который я нашла в машине, тогда мне точно… полный швах.

– Не нравятся мне эти совпадения, – заметила Люсьена. – Скажи-ка честно, ты действительно ни при чем или настолько умная? – откровенно, в лоб спросила она.

– Вы не верите мне? Неужели я похожа на убийцу? – с ужасом глядя на сыщицу, пролепетала Василиса.

– Прости, но я тебя совсем не знаю.

– Все произошло именно так, как я вам рассказала, – упрямо произнесла девушка. – Мне незачем вас обманывать! Окажись я виновата, я бы не стала прятаться, а пошла бы в милицию и во всем честно призналась.

– Ну, на словах мы все герои, – усмехнулась Люсьена. – А как до дела доходит… Да уж, ну и ситуация, – заметила она.

В это время снова зазвонил мобильный телефон Василисы, и она, увидев номер отца, резко отключила трубку.

– Это папа. Не знаю, что ему сказать, – объяснила она свой поступок и вернулась к прерванной теме. – Я могу поклясться самим дорогим, что у меня есть на этом свете, – я не убивала Алену и не стреляла в Никиту, честное слово! – запальчиво, возбужденно произнесла девушка. – Вы можете думать обо мне все что угодно, но я говорю правду.

– Ладно, не психуй, нервные клетки не восстанавливаются. Не знаю, почему, но я тебе верю, – успокоила ее сыщица. – Одевайся, умывайся, приводи себя в порядок и приходи в кухню. Сварим крепкий кофе, приготовим завтрак и протрубим подъем и общий сбор. Хватит им дрыхнуть, так можно царство небесное проспать. Подзаправимся и на сытый желудок обмозгуем ситуацию. Собирайся, а я проверю холодильник, поищу, чем там можно поживиться.

– Люсьена, спасибо вам, – тихо произнесла Василиса, глядя на сыщицу глазами, полными слез.

– За что?

– За то, что поверили мне.

– Кушай на здоровье, – кивнула Люся. – И давай договоримся…

– О чем?

– Прекрати мне, ради бога, «выкать», я начинаю себя чувствовать столетней старухой.

– Хорошо, не буду, – смущенно улыбнулась девушка. – Просто мы еще не настолько близко знакомы…

– Проехали, – отмахнулась Люсьена. – Раз мы находимся под одной крышей дома моей близкой подруги, значит, стали почти родственницами, усекла?

– Усекла… Люсьена, можно задать вам, то есть тебе, вопрос, уже как детективу?

– Валяй!

– Скажи, что нужно делать в такой – практически безвыходной – ситуации, как моя?

– Только одно, девочка: искать настоящего преступника!

Глава 12

– Разрешите войти, товарищ майор? – спросил капитан Корчагин, заглядывая в дверь кабинета.

– Приехал? Проходи Сергей, и давай-ка без церемоний, коротко и по существу, – ответил Крапивин, сморкаясь в носовой платок. – Что у тебя?

– Значится, так! Машина, где был обнаружен труп, принадлежит некоему Ярцеву Никите Ивановичу. Как и было приказано, моя группа сразу же, как мы пробили номер и определили владельца, поехала по месту прописки данного гражданина, чтобы…

– Капитан, я же просил: коротко и по существу, – сморщился Крапивин. – По форме напишешь в протоколе, а сейчас говори своими словами. У меня вон ручьи из носа текут, температура к критической подбирается, а ты… «данного гражданина… по месту прописки», – передразнил он. – Мне домой надо, залечь в теплую постель, да побыстрее, чтобы заразу не разносить, иначе завтра все управление с гриппом свалится. Эпидемия – дело серьезное. Слушаю дальше.

– Короче, Николай Васильевич, дело непростое. Когда мы прибыли в квартиру Ярцева, то нашли его в спальне, с простреленной головой. «Скорую помощь», конечно, вызвали, парень был еще жив, хоть и не подавал признаков жизни. Врачи сказали, что шансов практически нет, надеяться можно только на молодой здоровый организм и на чудо. В комнате по всему полу рассыпан стиральный порошок, пачка с этим порошком валялась у двери. Видно, стреляли через пачку, чтобы заглушить звук выстрела, посередине соответствующий разрыв имеется.

– Надеюсь, пачку приобщили к делу?

– Конечно! Эксперт забрал ее для исследования.

– Стоит проверить, где был куплен порошок, это может оказаться ниточкой.

– Так точно, проверим! Только вряд ли это что-то прояснит, такой порошок на каждом углу продается.

– Оружие нашли?

– Нет! Преступник его или забрал, или выбросил, но мы ищем.

– Значит, в деле появилась еще одна жертва, да еще и огнестрельное оружие? Прелестно, прелестно, – задумчиво пробормотал Крапивин. – Что ж, пистолет нужно непременно найти и… что-то мне подсказывает – я знаю, где именно его искать.

Майор схватил телефонную трубку и коротко распорядился:

– Группу со служебной собакой срочно отправить на трассу рижского направления, девятый пост ГИБДД! Обыскать всю округу! Что искать? Пистолет! Выполняйте!

– Вы думаете, оружие могли выбросить те ребята?

– Я ничего не думаю, лишь предполагаю, а свои версии я привык проверять. Соседей в доме потерпевшего опросили?

– Да, и одна из ближайших соседок Ярцева дала нам очень интересную информацию.

– Какую именно?

– Дело в том, что у Ярцева есть девушка, некая Василиса Варнавина, студентка. Так вот, накануне она застала его со своей подругой, прямо в постели, можно сказать, тепленьким.

– И что же дальше?

– Соседка очень неохотно об этом говорила, но они – близкие подруги с матерью потерпевшего, она его знает с детства и считает, что молчать не имеет права. Она рассказывает, что Василиса – девушка вроде бы очень хорошая, на нее совсем непохоже, чтобы она могла кого-то убить. Да, она сильно переживала измену Никиты, плакала у нее в кухне, но чтобы убить – этого не может быть.

– Короче, капитан.

– Короче: соседка говорит, что очень симпатизирует девушке, но, раз произошло такое страшное преступление, она считает себя обязанной все рассказать…

– А еще короче?

– А еще короче – соседка рассказала, что после того, как Василиса застала Ярцева со своей подругой, она очень сильно ругалась, кричала на них, а уходя, бросила, что ненавидит их и… убьет. Вот такие пироги, Николай Васильевич.

– Даже так? Значит, у нас появилась еще одна подозреваемая?

– Выходит, так, – согласился капитан. – Как говорится, результат не заставил себя долго ждать. Угроза не осталась просто угрозой, она была исполнена. И это еще не все…

– Не тяни капитан, говори!

– Подруга, с которой Варнавина застала своего молодого человека в постели, и есть Елена Мишина, чей труп был обнаружен в багажнике его машины. Во бабы, что делают из ревности и мести, с ума можно сойти, – усмехнулся капитан.

– Значит, своего друга девушка застрелила, а соперницу решила удушить ремнем? Странно как-то, – задумчиво пробормотал Крапивин. – А сколько лет Варнавиной, выяснили?

– Девятнадцать.

– Значит, молоденькая девушка хладнокровно стреляет в своего парня, а потом так же хладнокровно душит свою соперницу и запихивает ее в багажник машины? Так, что ли?

– Получается, так, – неуверенно ответил капитан.

– Что-то мне с трудом в это верится. Ты не находишь, что здесь есть что-то настораживающее?

– Вообще-то, нахожу, товарищ майор, – нехотя согласился Сергей. – Ведь Варнавина – дочь очень богатого человека, и вдруг – убийство!

– Да при чем здесь деньги? – сморщился майор. – Как раз такие детки часто и бесятся с жиру, но не в этом дело. Необходимо найти всех ее друзей, подруг, поговорить с ними. Обязательно узнать, не балуется ли девчонка наркотиками. Хоть моя интуиция и подсказывает, что это не она, но проверить все равно надо.

– Может, вы и правы, только все складывается совсем не в ее пользу, – высказал свою точку зрения капитан.

– Согласен, только почему она своего молодого человека застрелила, а соперницу решила удушить? – повторил майор. – Пристрелила бы обоих, так же намного проще, не правда ли? Как-то слишком нетипично для девятнадцатилетней девушки заниматься таким сложным делом, как удушение, ты не находишь? Да еще потом и тащить свою вторую жертву к машине, засовывать в багажник и везти за город. Ведь это жилой дом, ее могли увидеть. Что-то здесь не так!

– А если она все это и не сама сделала? Может, у нее был сообщник? – предположил Сергей. – Девушка с деньгами, заплатила какому-нибудь громиле, он и расстарался. Как вы думаете, Николай Васильевич, ведь такое вполне возможно?

– В наше время все возможно, только у нее времени для этого было слишком мало, – не совсем согласился тот. – Но об этом потом, а пока присядь-ка рядом со мной, через пять минут сюда приведут парней, которых с машиной Ярцева взяли. Проведем перекрестный допрос, если получится, конечно.

– Есть провести перекрестный допрос! – козырнул капитан и пристроился на углу стола.

Не прошло и трех минут, как в дверь постучали, и после разрешения войти в кабинет майора вошли Максим с Петром в сопровождении конвоира.

– Что за беспредел? – прямо с порога закричал Максим. – Я требую адвоката, и немедленно! Почему на нас надели наручники?

– Во-первых, не смейте повышать голоса в кабинете следователя, – строго, но спокойно проговорил Крапивин. – А во-вторых, вы, гражданин Разин Максим Владимирович, и вы, гражданин Аниканов Петр Петрович, подозреваетесь с совершении тяжкого преступления – убийства. По этой причине на вас и надели наручники. На время допроса их снимут, а наденут ли вновь – сие будет зависеть только от вас.

– Что здесь может зависеть от нас? – нахмурился Максим. – Вы же ни единому нашему слову не верите.

– А вот мы и посмотрим, стоит ли вам верить. Присаживайтесь по ту сторону стола, напротив меня.

Молодые люди послушно сели, как только конвоир снял с них наручники и вышел за дверь.

– Итак, молодые люди, давайте все с самого начала и начистоту, – велел Крапивин. – Начинайте, Максим Владимирович.

– А чего здесь начинать-то? Я ничего нового вам сказать не могу, – Макс пожал плечами. – Я вам уже все рассказал, и не один раз.

– Хорошо, тогда перейдем к вам, Петр Петрович.

– А почему я? Мне тоже добавить нечего, – буркнул Петя.

– Вот и поговорили, – шмыгнул гриппозным носом майор, доставая из кармана носовой платок. – Я послал наряд со служебной собакой на пост ГИБДД для поиска оружия, из которого стреляли в гражданина Ярцева. Вы ничего не хотите мне сказать?

– На пост ГИБДД? – испуганно переспросил Максим, покрываясь холодным потом.

– А кто такой Ярцев? – с удивлением спросил Петр.

– Ярцев Никита Иванович был обнаружен сегодня в собственной квартире с огнестрельным ранением. Он доставлен в больницу практически в безнадежном состоянии. В него стреляли из пистолета.

– А мы здесь при чем? – еще больше удивился Петр. – Я вообще никакого Ярцева не знаю.

– Если вы его не знаете, как же тогда вы оказались в его машине, да еще и с трупом девушки?

– Так это была машина какого-то Ярцева? Да еще и убитого?! Ну, блин, и попали мы с тобой, Макс! – охнул Петр. – Говорил я тебе, на хрена она нам сдалась эта долбаная «десятка»? Нет, не послушал меня, по-своему решил сделать. Я в нокауте!

– Я хочу сделать официальное заявление, – хмуро проговорил Разин, облизывая пересохшие от волнения губы.

– Внимательно вас слушаем, – хитро улыбнулся Крапивин.

– Все, о чем мы говорили до этого – о машине, о том, что мы ее случайно на дороге нашли, это все чистая правда, – взволнованно заговорил Максим. – Только я скрыл от вас очень важный факт и… – запнулся он на полуфразе.

– Ну-ну, продолжайте, – приободрил его майор.

– И теперь хочу признаться. Только прошу запротоколировать, что я сам… ну, это самое… чистосердечное признание.

– Так говорите, говорите! В чем признаться хотите, Максим Владимирович?

– В машине я нашел пистолет и решил взять его себе, а потом, когда нас арестовали, я его выбросил.

– И где же вы его выбросили?

– Там же, у поста ГИБДД. Попросился по нужде, ну и закинул его подальше.

– Почему сразу в этом не признались?

– Я испугался – если вы его найдете у меня, то подумаете, что это действительно мы девушку убили. А мы, честное слово, даже не подозревали, что она в багажнике лежит!

– Так вы утверждаете, что девушку застрелили не вы?

– Да что ж мы, изверги! Ни боже мой, честное слово!

– Товарищ майор, так ведь девушку эту не… – удивленно начал было Сергей, но Крапивин его резко перебил:

– Капитан Корчагин, будьте так любезны – не вмешиваться, когда с задержанным разговаривает старший по званию! Продолжайте, Максим Владимирович.

– Это все, что я хотел сказать, – растерянно ответил Макс. – То есть все, в чем я хотел признаться.

– Зачем вы забрали пистолет?

– А вы разве не взяли бы? Интересно же…

– В огнестрельном оружии интересного мало, поверьте моему опыту. Для чего вам понадобился пистолет?

– Да ни для чего, – хмуро бросил Максим. – Просто так взял, подумал – в хозяйстве пригодится…

– Ну, ты и придурок, Макс! – взвился Петр. – Совсем сбрендил, идиот? Если тебе самому под статью захотелось, это твое дело, а теперь и мне из-за тебя париться приходится! Я вообще к той машине подходить не хотел, а уж про пистолет и говорить нечего. Я никакого пистолета не видел, товарищ майор, я вообще ни при чем! Только что услышал, что этот дебил…

– Сам дебил! – рявкнул Максим. – Ща как врежу!

– Еще посмотрим, кто кому врежет! – не уступил Петр.

– А ну, прекратили немедленно! – прикрикнул на спорщиков Крапивин. – Вы что себе позволяете? Не в кабаке сидите, а у следователя в кабинете. Разборки они устроили!

– Извините, – буркнул Петр. – Я тебя убью, когда мы выйдем отсюда, – не удержавшись, прошипел он другу.

– Ты сначала выйди, а потом и тявкай, – огрызнулся Макс.

– Я кому сказал, молчать! – строго повторил Крапивин. – В каком месте выбросили пистолет? – обратился он к Максиму, набирая номер. – Соедините с группой «Кинолог». Они уже выехали на задание? Выехали, значит, соединяйте с машиной. Разин, вы меня слышали? Я спрашиваю, в каком месте выбросили пистолет?

– Я вспоминаю, – нахмурился тот. – Темно было, поэтому мы недалеко от будки отошли, шагов на десять, наверное, или пятнадцать. Там обочина и кювет… в кювет я пистолет и выбросил.

– Да, Крапивин на проводе, – отозвался в трубку майор. – Сафонов, это ты? Слушай сюда лейтенант. Пистолет ищите в кювете, в радиусе десяти-двадцати шагов от поста ГИБДД. Ищите внимательно, смотрите в оба глаза. В кюветах много грязи, особенно после дождя, а пистолет тяжелый, он мог утонуть в этой грязи. Что значит – а если не найдете? Передо мной сидит задержанный, он туда этот пистолет выбросил, а ты мне – если не найдем? Приедете без оружия, я тебя самого заставлю с головой в грязь нырять! Отставить разговоры! Жду тебя в своем кабинете, лейтенант… с докладом о блестяще проделанной работе.

Крапивин положил трубку и нажал на кнопку вызова конвоира.

– Уведите, – кивнул он на молодых людей. – Без наручников, – добавил майор.

– Выходит, ребята говорят правду? – сказал Сергей, как только за теми закрылась дверь. – Эта проверка – с якобы застреленной девушкой – у вас здорово получилась!

– А ты чуть ее не провалил, – заметил Крапивин. – Да, ты прав, похоже, они не врут. И дело не только в моей проверке, я просто окончательно убедиться хотел. Буквально полчаса назад я получил заключение экспертизы – отпечатков пальцев Разина и Аниканова в багажнике нет.

– И что теперь? Их следует отпустить?

– Ишь, быстрый какой, – усмехнулся майор. – Прежде чем решить этот вопрос положительно, нужно все проверить, и не один раз, а несколько. И тебе, капитан, должно быть об этом известно.

– Да все мне известно, только и нам нужно уметь быть справедливыми. Ребята попали с этим трупом, как последние дураки, и сидят теперь в камере, а там, сами знаете, не очень-то сладко.

– Ничего с ними не случится, в другой раз будут знать, как за руль чужой машины садиться! Конечно, мы их отпустим, но лишь когда придет время. Сейчас этого делать никак нельзя.

– Почему?

– Догадайся с трех раз, капитан, – хмыкнул Крапивин и снова полез в карман за носовым платком. – Пусть настоящий преступник почувствует себя свободно… а-а-апчхи! И пока ребята будут у нас, я очень надеюсь, что это чувство свободы ослабит его бдительность… а-а-апчхи… да чтоб тебе провалиться!

Глава 13

– Подъем! – пронзительно закричала Люсьена и врубила музыку на всю мощность четырех колонок музыкального центра.

– Сдурела совсем! – взвизгнула Галина, подскочив на диване чуть ли не до потолка. – Заикой хочешь меня сделать в расцвете лет, идиотка несчастная? Выключи это безобразие немедленно, у меня сейчас перепонки лопнут!

– В чем дело? Кто додумался так громко включить музыку? – спросила заспанная Надежда, появившись в дверях комнаты.

– Это я так вас бужу, лежебоки, – засмеялась Люсьена. – Вставай, вставай и кофе наливай!

– А по-другому никак нельзя было это сделать? Чуть потише?

– Я пыталась, только ты на мой зов никак не отреагировала, а Галина послала меня далеко и надолго, еще и брыкаться начала, нахалка.

– Так ты же с меня принялась одеяло стаскивать, вот я тебя и лягнула, чтобы не приставала, – сказала Галя, сладко потягиваясь. – Что-то я совсем не выспалась, не помешало бы еще пару часиков вздремнуть.

– Никаких пары часиков не будет, даже не мечтай. Спать некогда, новости появились, да такие, что – мама, не горюй.

– Что за новости? – насторожилась Надя. – Надеюсь, хорошие?

– Ага, обхохочешься, – хмыкнула Люсьена.

– А если серьезно?

– Хотите все узнать – шустренько приводите себя в порядок и приходите в кухню. Мы с Василисой завтрак приготовили, кофе сварили и уже на стол накрыли.

Вскоре все собрались в кухне за столом, с аппетитом съели яичницу с беконом, и, как только подруги принялись за кофе, Надежда вопросительно посмотрела сначала на Люсьену, а потом на Василису.

– Кто из вас будет рассказывать? Мы с нетерпением ждем новостей.

– Василиса, говори ты, – сказала девушке Люсьена.

– Даже и не знаю, с чего начать, – нахмурилась Василиса.

– С самого начала, так проще, – подбодрила ее Галина.

– Мне утром позвонила моя подруга… нет, сначала мне позвонила Наташка Кошкина, мы в универе на одном факультете учимся, – взволнованно начала рассказывать девушка. – И выдала мне такую новость, что я чуть с кровати не свалилась. Никиту увезли в институт Склифосовского в очень тяжелом состоянии, и даже неизвестно, выживет он или нет.

– Новость, конечно, неприятная, мне очень жаль, что твой молодой человек… – начала было Надежда, но Василиса ее опередила:

– Его сегодня утром милиция нашла в его же квартире с раной в голове. В Никиту кто-то стрелял.

– О как! – воскликнула Галя. – Похоже, дело становится все интереснее и интереснее. Стрелял, говоришь? А не из того ли пистолета, который ты нашла в машине? Кстати, на нем имеются твои пальчики, девочка моя, – напомнила она.

– Я уже об этом подумала, – тяжело вздохнула Василиса. – И даже не знаю, как теперь быть, и вообще… Да, Никита, конечно, поступил со мной подло, только мне его все равно жалко. Кто в него стрелял? Почему? Жив ли он сейчас?

– Жив он или мертв – это узнать, раз плюнуть. Надь, ведь тетушка твоя в «Склифе» работает, позвони, пусть она узнает, что с парнем, – подсказала Галина.

– Я уже об этом подумала, сейчас позвоню, – согласилась та и, недолго думая, достала мобильник. – Как фамилия и отчество Никиты? – спросила она у Василисы.

– Ярцев Никита Иванович.

– Тетя Катя, привет, моя хорошая, – улыбнулась Надежда, услышав голос тетки.

– Привет, коли не шутишь, – откликнулась та. – Как прошел праздник?

– Замечательно, мы в гостях у Анатолия были, в его загородном доме. Тетя Катя, у меня к тебе просьба имеется, – быстро сказала Надежда, не желая затягивать разговор. – Сегодня утром к вам в институт поступил молодой человек с огнестрельным ранением. Мне бы хотелось узнать, как он себя чувствует.

– Что за молодой человек?

– Ярцев Никита Иванович.

– Кто такой? Это твой знакомый?

– Нет, это парень одной моей знакомой девушки, она очень волнуется за него. Ты сможешь получить сведения как можно быстрее?

– Вообще-то, у меня сегодня выходной, мы в субботу за понедельник работали. Чтобы получить информацию, мне придется звонить дежурному врачу.

– И что? Тебе трудно это сделать?

– Да мне-то не трудно, но ты же сказала, что он поступил с огнестрельным ранением.

– Ну да, и что?

– А то, что пациенты с такими «заболеваниями» берутся под особый контроль милицией, и врачи обязаны сообщать обо всех, кто интересуется этими больными.

– Но ведь ты же работаешь там.

– Вот именно, и мне не хотелось бы лишних разговоров. Если бы я сама была на месте, без проблем узнала бы все, как бы между делом, а если я позвоню из дома… сама понимаешь, этот факт вызовет ряд вопросов. Твоя просьба может потерпеть до завтра?

– Да, может, – вздохнула Надежда. – Извини, что побеспокоила.

– Только не обижайся, подумай – сразу поймешь, что я права.

– Я и не думала обижаться, просто немного расстроилась, не бери в голову. Завтра, как только что-нибудь выяснишь, позвони мне на мобильный, хорошо?

– Хорошо, позвоню.

– Пока, целую.

– Я тебя тоже.

– Ничего не получилось? – расстроенно спросила Василиса.

– Не получилось, у тетки выходной сегодня, – сказала Надежда. – Но завтра она все узнает и перезвонит.

– Что ж, придется подождать, – вздохнула девушка. – Только бы он был жив!

– Да, он нам нужен живым и желательно здоровым, – согласилась Галина.

– Что значит – нам? – не поняла Люсьена. – Это ты к чему?

– А к тому, что Никита не только жертва, но еще и свидетель! Он же наверняка видел, кто в него стрелял? А кто хотел убить его, убил и девушку.

– Не факт, что он видел убийцу, преступник вполне мог стрелять в спину, – возразила Надежда.

– У него рана в голове, а не в спине, – напомнила Василиса.

– Да какая разница, значит, в затылок.

– Девчонки, а ведь это мог сделать только человек, которого Никита очень хорошо знал, – выдала свою версию Галина.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что постороннего он бы не впустил в квартиру. И спиной он к нему повернулся, потому что не боялся.

– Это всего лишь предположения, а на самом деле все могло быть иначе, – не согласилась с подругой Люсьена. – У преступника могли быть запасные ключи от квартиры, отмычки, наконец. Да мало ли?

– Не стоит гадать, будем надеяться, что парень жив, сам все расскажет как только сможет.

В это время зазвонил мобильный телефон Надежды, та взяла его в руки и посмотрела на определитель.

– Господин Варнавин звонит, – спокойно объявила она. – Что мне ему сказать? – спросила она, глядя на Василису.

– Ради бога, только не говори, что я у тебя! – взмолилась та.

– Алло, слушаю вас, – ответила Надя.

– Надежда Дмитриевна, доброе утро.

– Доброе.

– Я вас не побеспокоил? Вы, наверное, на работе?

– Нет, я дома, у нас сегодня общий выходной после праздника. Вы что-то хотели, Андрей Игоревич?

– Василиса пропала!

– Как – пропала? – почти натурально удивилась Надежда.

– Ее телефон не отвечает, дома ее нет, у подруг тоже, да тут еще милиция с утра пораньше пожаловала. Даже не знаю, что думать.

– Милиция, говорите, пожаловала? А что им понадобилось? В чем дело?

– Да я и сам не понял, мне сказали, что они хотят задать Васе несколько вопросов. Вроде что-то там с ее другом произошло, он в больнице… Какой-то Никита Ярцев, двадцати пяти лет от роду. Что за Никита? Кто он вообще такой, этот Ярцев? Я даже не знал, что у Василисы есть какой-то друг, да еще и двадцатипятилетний! Ей всего девятнадцать, она студентка, ей учиться надо, да и других проблем хватает, от которых ей пора избавляться. Вы понимаете, о чем я говорю! И вообще, почему она мне не сказала, что встречается с каким-то Никитой? – раздраженно и ревниво произнес Варнавин.

– Чему же вы удивляетесь, Андрей Игоревич? У вас с дочерью слишком сложные отношения для того, чтобы она делилась с вами своими секретами, – заметила Надежда. – В данной ситуации это нормально, ведь вы не мать, которой можно рассказать все.

– И что мне теперь делать, если я не мать, а всего лишь отец? Да и не об этом речь. Где мне искать Василису?

– Мне кажется, ее не нужно искать, сама найдется.

– Вы так считаете?

– Я уверена, не переживайте.

– Извините, что побеспокоил вас, просто… извините. Да, Надежда Дмитриевна, у меня к вам просьба, если можно.

– Говорите.

– Если вдруг вам позвонит Василиса, сообщите сразу мне, хорошо?

– С чего это вдруг она мне будет звонить? Вы же сами сказали, что ходить ко мне на сеансы она отказалась, а визитку взяла просто из вежливости, – напомнила Надежда, бросив лукавый взгляд на девушку. Та потупилась и опустила глаза.

– Да, говорил, но мало ли, – неуверенно произнес Варнавин. – Извините еще раз, даже сам не знаю, зачем я вам позвонил. Просто как-то неспокойно на душе, вот я и… До свидания, Надежда Дмитриевна.

– Всего хорошего, – весело ответила та и отключила трубку. – Ты слышала, что сказал отец? – обратилась она к Василисе. – Тебя ищет милиция.

– Я уже поняла, – жалобно всхлипнула девушка. – Вы меня им сдадите, да? – спросила она, обводя присутствующих испуганным взглядом. Слезы обильным потоком хлынули из ее глаз, и она совсем по-детски начала их размазывать по щекам. – Я не дура и прекрасно понимаю, что влипла в страшную историю, и вам возиться со мной сто лет в обед не нужно, только мне обратиться больше не к кому, я…

– А ну, стоп! – прикрикнула на нее Галина. – Сопли утри, прекрати реветь, на улице и без этого сыро. Что это ты за нас решать вздумала? Мы разве тебе сказали – собирайся, поедем в милицию сдаваться?

– Действительно, что с тобой, Василиса? – вторила ей Надя. – Если бы мы решили от тебя избавиться, я бы просто сказала твоему отцу, что ты у меня. Пусть приехал бы и забрал тебя отсюда.

– Вы меня правда не бросите?

– Что за пошлое слово – бросите? – сморщила носик Галина. – Я предпочитаю бросать только мужчин, ко всему остальному это слово не подходит.

– Она хотела сказать, что мы не оставим тебя в беде, – улыбнулась Надежда. – А ты, Галина, прекрати учить ребенка тому, чему не нужно.

– Ребенка? Да я в ее годы такое вытворяла, что… ух, где мои семнадцать лет!

– Мне уже девятнадцать, – напомнила Василиса.

– Тем более!

– Дорогие мои, может быть, перейдем к делу? – прикрикнула на подруг Люсьена. – Сколько можно пустой болтовней заниматься? Василиса, на чем ты остановилась? Рассказывай дальше.

– Когда Кошкина мне позвонила, она была уверена, что это я стреляла в Никиту, – с готовностью продолжила девушка. – Я просто обалдела, когда она мне об этом сказала! Это она еще про Алену ничего не знает…

– Кстати, про Алену, – перебила девушку Надя. – Если в Никиту стреляли, то, я думаю, ее тоже застрелили. Только зачем ее в багажник его машины запихнули, никак понять не могу?

– Может, кто-то им мстит за что-нибудь? – предположила Галина, и все повернулись в сторону Василисы.

– А почему вы на меня так смотрите? – испуганно спросила та. – Да, я хотела отомстить, но совсем не таким способом. Вы не верите мне?

– Да нет, успокойся, – улыбнулась Надежда. – Все совсем наоборот.

– Это как – наоборот?

– Ты разве не заметила, что все сходится к тому, чтобы подозрение пало на тебя?

– Ну да, заметила.

– Как раз этот факт тебя и реабилитирует.

– Я вообще не понимаю, что происходит, – нахмурилась Василиса. – Все так запуталось…

– Если честно, мне пока тоже мало что понятно, – согласилась с девушкой Люсьена. – Вроде бы в самом деле: все получается так, что подозрения падают на Василису, и в то же время что-то не сходится…

– Что именно?

– Откуда убийца мог знать, что она угонит машину? Откуда он мог знать, что она найдет пистолет и возьмет его в руки? Он что, ясновидящий?

– Почему ты решила, что это он? Может, она?

– Какая разница? – отмахнулась Люсьена. – От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Что было дальше, рассказывай.

– Потом мне позвонила Света, моя подруга, и сказала, что ей Кошкина тоже звонила и такое рассказала, что она до сих пор опомниться не может.

– Вот сорока болтливая, – не удержалась от замечания Люсьена.

– Точно, она и есть сорока, трещит без умолку, – согласилась Василиса. – Сплетни разносит со скоростью света, и ей совершенно все равно, правда это или нет. Она прямо кайф получает, когда можно чьи косточки перемыть, перемолоть и выплюнуть. Я совсем не удивлюсь, если уже половина Москвы знает, что это я стреляла в Никиту, и самое страшное, что все могут поверить в этот бред.

– Думаю, те, кто хорошо тебя знает, не поверят, – заметила Надежда.

– Даже Светка, моя лучшая подруга, и та сначала поверила, – нахмурилась Василиса. – А что тогда говорить о других? Правда, в том, что поверила Света, я в какой-то степени сама виновата.

– В каком смысле?

– Когда она мне вчера вечером позвонила, чтобы пригласить в «Саванну», сказала, чтобы мы вместе с Никитой приезжали, а я ей и ляпнула, что его больше нет и не будет, и вообще, он умер и я его похоронила.

– Это как же? – не поняла Люсьена. – Почему ты так сказала?

– Ну вот, и вы туда же, – вздохнула девушка. – Что здесь непонятного? Я имела в виду – после того, что произошло, Никита для меня умер, и я его похоронила в своем сердце! В клубе было очень шумно, Светка в результате ничего не поняла, запомнила лишь эти слова, а когда ей утром Кошкина выдала информацию, сами можете вообразить, что Света подумала.

– Теперь все ясно. Кстати, в клуб ты так и не поехала?

– Почему? Как раз поехала и напилась там так, что уснула на диване.

– И в какое время ты туда приехала? – возбужденно спросила Галина.

– В десять часов вечера.

– А уехала?

– Почти в два часа ночи.

– Значит, все это время ты была на виду у своих друзей?

– Ну, не совсем… не помню, во сколько я вырубилась, может, часов в двенадцать, а около двух ночи меня охранник разбудил, спросил – может, мне такси вызвать? Я отказалась, поймала такси сама и поехала на Полежаевскую, а дальше… вы знаете, что произошло.

– Ночной клуб – это хорошо, как-никак алиби хотя бы на этот отрезок времени, с десяти вечера до двух ночи, – задумчиво пробормотала Галина. – Теперь, кровь из носа, нужно узнать результат экспертизы.

– Какой экспертизы? – не поняла Надежда.

– В какое время была убита девушка.

– Кто нам покажет этот результат? Но ты, Галка, права, в первую очередь нам бы не помешало узнать, что в милиции творится, и уже от этих фактов плясать. Но как это сделать?

– Вот именно, говорить можно сколько угодно, а как это сделать? – согласилась с Надей Люсьена.

– Девочки, кажется, я знаю как, – улыбнулась Галина и схватилась за свой мобильный телефон. Набрала номер… – Доброе утро, дорогой, – ласково промурлыкала она. – Как ты справляешься с гостями?

– Доброе утро, радость моя, – ответил Анатолий. – Гости уже разъехались, а тебя где носит? Почему вы не вернулись?

– Мы решили вас не беспокоить, поехали к Надежде домой, я от нее звоню. Сидим за столом, завтракаем.

– Как у вас дела, сыщицы в коротких юбках?

– Все нормально, милый, дела идут, контора пишет, – засмеялась Галина. – Толик, у меня к тебе дело на миллион.

– Ты решила купить себе колье королевы Виктории? – хмыкнул тот.

– Нет, все намного проще: мне срочно нужен твой охранник Виталий.

– Своих охранников я тебе совращать не позволю, это ослабит их бдительность, – пошутил Анатолий. – Зачем он тебе понадобился, счастье мое?

– Ты же знаешь, его родной брат – генерал-майор милиции, а мне срочно понадобились кое-какие сведения из этой организации.

– Девочка моя, разве ты не в курсе: что касается этой организации, не подлежит огласке?

– Ой, Толик, только не надо мне напоминать прописные истины, – сморщилась Галя. – Мне прекрасно об этом известно, но я знаю, что у любого правила есть исключения.

– И тебе нужно, чтобы Виталий попросил своего брата сделать для тебя это исключение?

– Ты неподражаем и чрезвычайно догадлив, дорогой, я тебя обожаю, – засмеялась Галина. – Диктуй телефон Виталия, я записываю. Кстати, позвони ему сам предварительно, скажи, чтобы он отнесся к моей просьбе внимательно, серьезно и со всем уважением. Договорились?

– Тебе это действительно очень нужно, солнце мое?

– Очень, Толик, ты даже не представляешь, насколько! От этого зависит дальнейшая судьба одной молодой и весьма симпатичной девочки.

– Ну, если молодой, да еще и симпатичной… ладно, так и быть, записывай номер Виталия, – снисходительно согласился Толя. – Только, прежде чем звонить, дождись моего сигнала, я сейчас с ним свяжусь.

– Я тебя обожаю, Кустинский, ты просто Дед Мороз под Новый год, Санта Клаус в Рождество, Джинн из лампы Аладдина, – ласково промурлыкала Галина. – Если мы распутаем это дело, я соглашусь провести с тобой пару недель на каком-нибудь острове в бассейне Карибского моря.

– Заметь, я тебя за язык не тянул, ты сама это сказала. Так что попробуй теперь отказаться от своих слов, когда я тебе привезу билеты на самолет, – засмеялся он.

– Не переживай, не откажусь, жду твоего звонка. – Галя отключила трубку и весело посмотрела на подруг: – Ну вот, проблема номер один, можно сказать, решена.

– Не радуйся заранее, еще не факт, что брат Виталия согласится нам помогать, – заметила Надежда.

– Нужно придумать что-нибудь такое, чтобы не отказался, и решение этой задачи я тоже беру на себя, – ответила Галя.

– Господи боже, это же машина моего отца! – вскрикнула Василиса, взглянув в окно. – Как он сюда попал? Все, я пропала! Откуда он знает, где ты живешь? – спросила она Надежду.

– Ну… он подвозил меня один раз, – растерянно ответила Ларина, недоуменно таращась в окно.

– Что мне делать? Что делать? – заметалась по кухне Василиса. – Он же заберет меня домой, устроит допрос, а потом… я даже боюсь подумать, что будет потом! Он же меня отправит в клинику, это вы понимаете, черт вас возьми?! – не своим голосом закричала она.

– Прекрати орать, как ополоумевшая сигнализация, – набросилась на девушку Галина. – Что ты задергалась, словно на электрическую плиту села? Иди на второй этаж и сиди там спокойно, а мы как-нибудь разберемся с твоим отцом.

– Действительно, зачем так паниковать? – поддакнула Люсьена. – Вон, дом какой огромный, спрятаться есть где.

– Не волнуйся, он сюда не войдет, пока я сама его не впущу, калитка в воротах заперта, – успокоила Надежда Василису. – Девочки, у меня к вам просьба, – обратилась она к подругам, не переставая наблюдать за машиной Варнавина. Она увидела, как Андрей вышел из нее и уставился на окна ее дома. – Скройтесь вместе с Василисой, не нужно, чтобы он видел вас.

– Вот еще! С какой это стати мы-то будем прятаться? – фыркнула Люсьена.

– Я сама поговорю с Андреем… с Андреем Игоревичем, один на один, – неуверенно произнесла Надя. – Что стоите? Очень вас прошу, исчезните с глаз моих, да побыстрее, – прошипела она, когда в ворота позвонил нежданный гость.

– И правда, Люсь, валим отсюда, Надя сама во всем разберется, – сказала Галина, подталкивая подругу к дверям. – А ты что застыла, как мамонт в вечной мерзлоте? – прикрикнула она на Василису. – Хочешь, чтобы твой папаша увидел тебя? Топай за нами – ать, два, время пошло.

Глава 14

– Какой неожиданный визит, – почти естественно удивилась Надежда, открывая калитку в воротах. – Какими судьбами в наши края, Андрей Игоревич?

– Да вот, ехал мимо, дай, думаю, заеду проведать, с прошедшим праздником поздравить, – слегка пожал плечами Варнавин, доставая из-за спины большой букет алых роз. – Это вам!

– Спасибо, это мои любимые цветы, – моментально растаяла Надя, но, опомнившись, взяла себя в руки. – Откуда вы узнали, что я люблю именно алые розы?

– Если очень хочешь что-то узнать, обязательно найдешь способ это сделать.

– Надо же, какая честь для меня! Почему вдруг вы решили приехать ко мне с поздравлениями?

– Вы разрешите мне войти или будете держать у ворот? – с обезоруживающей улыбкой поинтересовался Варнавин.

– А почему вы не сказали, что собираетесь приехать, когда звонили сегодня? – задала Надежда следующий вопрос. Она прижала букет к груди и не двигалась с места.

– В тот момент я не планировал заезжать к вам, но случилось так, что мне понадобилось побывать в этих краях, и я решил совместить приятное с полезным. Так я могу войти? – настойчиво повторил Андрей.

– Да, проходите, раз уж приехали, – нехотя согласилась Надя, отступая от калитки. – Если честно, не очень-то я люблю такие неожиданные визиты. Неприятно, когда меня застают врасплох, в домашней одежде.

– Вы в любой одежде обворожительны, мадам.

– Спасибо за комплимент, но все же стоило позвонить и предупредить о своем приезде. Незваный гость хуже татарина, – чуть ворчливо добавила Надя.

– У вас большой дом, Надежда Дмитриевна, – отметил Варнавин, сделав вид, что не слышал последней фразы. – И весьма симпатичный.

– Спасибо, вы мне уже об этом говорили, когда подвозили после ресторана, – напомнила ему Ларина. – У вас ко мне какое-то дело, Андрей Игоревич? – спросила Надя, с беспокойством глянув на окна второго этажа, в одном из которых предательски колыхалась занавеска. – Дело в том, что я собиралась уезжать по неотложным делам минут через тридцать… даже через двадцать.

– Очень хорошо, собирайтесь, я вас подожду, а потом подвезу куда скажете, – обворожительно улыбнулся Андрей. – А дело у меня к вам только одно.

– Какое? – насторожилась Надя.

– Пройдемте в дом, там и скажу.

Надежде ничего не оставалось делать, как войти в дверь и впустить нежданного гостя.

– Кофе хотите? Или, может, чаю? – из вежливости предложила она, очень надеясь на отказ, но напрасно.

– С удовольствием выпью чашечку кофе, – снова улыбнулся Варнавин, подозрительно осматриваясь по сторонам.

– Тогда пройдемте в кухню, – предложила Надя, чертыхаясь про себя на чем свет стоит. «Черт тебя побери, почему ты приехал именно сегодня? В любое другое время я бы, наверное, прыгала от радости до потолка, только не сейчас!»

– Вы что-то сказали? – спросил Андрей, и Надя резко вздрогнула от неожиданности.

– Нет, вам показалось, – испуганно ответила она и, отвернувшись от гостя, начала варить кофе. – Может, вы и позавтракать хотите, Андрей Игоревич? – сама не зная, зачем, предложила Надя.

– А знаете, пожалуй, не откажусь, – ответил Варнавин, весело глядя на хозяйку дома.

– Не откажетесь? – растерянно переспросила Надя.

– Нет! А вы надеялись, что откажусь?

– Какое у вас ко мне дело, Андрей Игоревич? – не зная, что ответить, спросила Надежда.

– Дело весьма щекотливое: я хочу знать, где моя дочь.

– Ваша дочь? – резко развернувшись к гостю, переспросила Надя. – Откуда я могу знать, где она может быть? И вообще, почему вы об этом спрашиваете именно меня, ведь мы едва знакомы с Василисой.

– А что у нас на завтрак? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Андрей, с большим удовольствием наблюдая за растерянностью хозяйки дома. – У вас, кстати, есть тостер?

– Тостер? Зачем вам тостер? – спросила Надя, удивленно хлопая ресницами.

– Обожаю поджаристые тосты с абрикосовым джемом на завтрак, – снова улыбнулся Варнавин.

Надя обессиленно опустилась на стул и ошарашенно уставилась на него:

– Тосты? С джемом?

– Ну да, тосты с абрикосовым джемом, – терпеливо повторил Андрей, не переставая улыбаться. – Я говорю о сверхъестественных вещах?

– А клубничный не подойдет? – спросила девушка, находясь в каком-то очень странном состоянии. Словно под гипнозом этих веселых, серых в крапинку глаз.

– Клубничный – это просто замечательно.

– Замечательно? Тогда я его достану, – машинально ответила Надя и на автопилоте прошла к холодильнику.

Открыв дверцу, она растерянно уставилась на его содержимое, пытаясь вспомнить, что же ей понадобилось. Наконец она вспомнила, что ищет клубничный джем, и вдруг услышала за спиной какой-то шорох. Девушка резко развернулась и увидела, что Андрей на цыпочках выходит из кухни.

– И куда вы направляетесь? – громко спросила она, заставив гостя замереть с поднятой ногой.

– Руки помыть, – быстро сориентировался он.

– А почему тайком?

– Не хотел тебя отрывать от приготовления завтрака, я очень голодный.

– Разве мы уже на «ты»?

– А разве нет?

– Послушайте, Андрей… Игоревич, может быть, уже хватит ваньку валять? – прищурилась Надежда. – Давайте начистоту! Зачем вы ко мне приехали?

– Хорошо, начистоту так начистоту, – кивнул Варнавин. – Я приехал за своей дочерью, небезызвестной вам Василисой, я знаю, что она у тебя… простите, у вас.

– С чего вы это взяли?

– Надежда Дмитриевна, дорогая моя, – с упреком покачал головой Варнавин. – Психолог вы, может, и хороший, а вот конспиратор – никакой.

– В каком смысле?

– Да в самом прямом! Во-первых, в прихожей на вешалке висит куртка моей дочери. Во-вторых, ее подруга Светлана сказала мне, что совсем недавно говорила с ней по телефону и Василиса сообщила, что находится за городом, у своей новой знакомой. Я звоню вам, и вы очень уверенно заявляете, что Василису не нужно искать, она скоро найдется сама. Я не такой тупой, как может показаться на первый взгляд, – ехидно прищурился Варнавин. – Наоборот, я очень умный… и хитрый. Мне осталось всего лишь сложить два и два, чтобы получилось четыре. Итак, где Василиса? Почему она прячется здесь, у тебя… простите, у вас в доме? И что она такого натворила, что ей приходится скрываться?

– А не слишком ли много вы берете на себя, Андрей Игоревич, устраивая мне допрос? – с вызовом спросила Надежда. – Во-первых, ваша дочь вполне могла познакомиться с сотней людей, живущих за городом, и меня удивляет, почему вы вдруг решили, что речь шла именно обо мне. Во-вторых, я сказала, что Василиса наверняка скоро найдется сама, просто чтобы успокоить вас. Ведь я психолог, и вполне естественно, что всегда стремлюсь смягчить ситуацию, когда чувствую, что человек взволнован. В-третьих, похожих курток – миллион, и я тоже могу себе позволить иметь дорогую вещь от Версаче. У вас есть какие-то возражения на этот счет?

– Врешь и не краснеешь, – прямо в лоб выдал Варнавин.

– Вот нахал! – ахнула Надежда. – По какому праву вы ведете себя столь бесцеремонно в моем доме?

– А вот сейчас увидишь по какому!

Андрей выскочил за дверь и быстрым шагом пошел через просторный холл. Надежда, сорвавшись с места, бегом бросилась за ним и схватила за рукав уже у самой лестницы на второй этаж.

– Не смейте в моем доме хозяйничать! Кто вам позволил? – выкрикнула она, тяжело дыша от бега.

– Брысь, – бросил через плечо Андрей и резко вырвал рукав из цепких пальчиков девушки.

– Да как ты смеешь? – топнула ногой Надя, тоже отбросив всякие церемонии. – Что это за наглость такая?

– Какая ты красивая, когда злишься, – произнес Варнавин. – Щечки-то, вон, как раскраснелись, хоть спички зажигай.

– А… а… чтоб тебе… нет, чтоб тебя… о чем это я? – растерянно пролепетала Надя, таращась на него во все глаза. – Мне пора уходить, меня ждут, у меня масса неотложных дел!

– Перебьешься! Пока я не увижу свою дочь и не поговорю с ней, все твои неотложные дела подождут, – предельно спокойно объявил Андрей.

Надежда тряхнула головой, чтобы сбросить наваждение, и неожиданно для самой себя очень сильно разозлилась:

– А не уйти ли тебе отсюда подобру-поздорову, господин нахальный олигарх? Думаешь, если у тебя толстый кошелек, так тебе все дозволено? А вот и ошибаешься, не на ту нарвался, я не позволю так обращаться со мной! Я сейчас позвоню в милицию и скажу, что в мой дом ворвался маньяк! – возмущенно раздувая щеки, закричала она. – Сам перебьешься! И не смей разговаривать со мной в таком тоне, понятно? А ну, топай отсюда, желательно строевым шагом и без запинок, – резко приказала психолог, указывая рукой на дверь.

– Фу, как грубо, – сморщился Варнавин. – Доктор наук, а кричишь, как базарная…

– Ну-ну, продолжай, – прищурилась Надя. – Еще одно слово, и вот этот глиняный горшок полетит тебе в голову, – показала она на керамическую вазу, стоявшую на журнальном столике.

– Ты всегда выражаешь свои мысли так противоречиво? – усмехнулся Андрей. – Говоришь – продолжай и одновременно обещаешь раскроить мне голову горшком, если я скажу хоть слово.

– Нечего придираться к словам, это от злости. Терпеть не могу наглости и бесцеремонности! – огрызнулась Надя.

– Я тоже не терплю наглости, но ты не предоставляешь мне выбора. Я чувствую, что с Василисой что-то случилось, и как отец имею полное право знать, что именно.

– А я здесь при чем?

– Я уверен, что она у тебя.

– Ну, если ты в этом уверен… – пожала Надя плечами. – Черт с тобой, ищи! Пожалуйста, не стесняйся, заглядывай во все углы и закоулки, мой дом в твоем распоряжении, – усмехнулась она и, развернувшись, удалилась в кухню. Андрей растерянно посмотрел ей вслед, совершенно не готовый к такому повороту.

– А почему же ты сразу мне не позволила этого сделать? – крикнул он. – Почему так яростно сопротивлялась?

– Из принципа, – фыркнула Надя. «Надеюсь, что мой прием сработал», – злорадно подумала она.

Как она и предполагала, Варнавин не пошел рыскать по дому, когда путь к этому оказался совершенно свободен, и через минуту показался в дверях кухни. Надежда уже сидела за столом, пила кофе и с ехидной улыбкой наблюдала за его озадаченным лицом.

– Почему ты вернулся? Отчего не произвел обыск в моем доме? Не заглянул в моей спальне под кровать? – с сарказмом поинтересовалась она.

– И все же, почему ты не захотела, чтобы я убедился в том, что ты меня не обманываешь, сразу? – настойчиво повторил Андрей свой вопрос.

– А тебе не приходило в голову, уважаемый Андрей Игоревич, что я могу быть не одна? – прищурившись, спросила Надя. – Не подумал, что у меня имеется личная жизнь, что у меня могут быть гости?

– Гости?

– Да, гости, мужчина, например.

– Мужчина? – глупо переспросил Варнавин, словно ему сообщили, что у Нади в доме расположился пришелец с Марса.

– Именно мужчина! Я, видишь ли, придерживаюсь традиционных взглядов на секс, – съехидничала Надежда, наслаждаясь растерянным выражением лица Андрея.

Он быстро взял себя в руки и, бросив на нее хмурый взгляд, поинтересовался:

– Если у тебя мужчина, то зачем ему прятаться от меня? Я ведь не твой муж, внезапно вернувшийся из командировки.

– Правильно, ты не муж, а вот он вполне может быть чьим-то мужем, – парировала Надя.

– А я-то здесь при чем?

– Если этот человек не хочет, чтобы ты его увидел, это говорит лишь об одном – он прекрасно тебя знает, значит, и ты его тоже, – развивала свои фантазии Надя, сама удивляясь своему бреду. – Надеюсь, мое объяснение тебя удовлетворило?

– Ты спишь с женатым мужчиной? – сердито спросил Андрей.

– А вот это совсем не твоего ума дело, – огрызнулась Надежда. – С кем хочу, с тем и сплю.

– Я был совсем другого мнения о вас, Надежда Дмитриевна, но, как теперь вижу, ошибся.

– Ого, как быстро меняется ваше настроение, Андрей Игоревич, – усмехнулась Ларина. – Мы уже снова на «вы»?

– Дайте мне слово, что Василисы нет в вашем доме и вы не знаете, где она, – хмуро потребовал Варнавин.

– Я уже все сказала и повторяться не собираюсь, – с раздражением ответила Надя, в душе проклиная саму себя, Василису и ситуацию, в которой она выглядела настоящей стервой из-за этой несносной девчонки. – Если вам больше ничего не нужно, господин Варнавин, тогда – счастливого пути, у меня совершенно нет времени.

– Проще говоря, вы неоднозначно указываете мне на дверь? – с недоумением спросил тот и саркастично усмехнулся. – А чему я, собственно, удивляюсь? Что можно ожидать от…

– Ну-ну, договаривайте, – произнесла Надя, закипая от злости, как чайник. – Что можно ожидать от кого? От такой морально неустойчивой женщины, как я? Вы именно это хотели сказать, Андрей Игоревич?

– Мне глубоко наплевать на вашу мораль и устойчивость, – огрызнулся он. – Прошу прощения за причиненное неудобство, всего вам хорошего.

– Ну что вы, что вы! Не стоит беспокоиться, и вам всего наилучшего. Заглядывайте еще при случае, если вдруг будете проезжать мимо, – мило улыбнулась Надя.

– Не забудьте обрадовать вашего женатого друга. Скажите, что он может вылезать из-под вашей кровати, – ехидно произнес Варнавин, не желая оставаться в долгу.

– Непременно это сделаю, как только избавлюсь наконец от вас, – парировала Ларина.

– А я еще, как последний дурак, бегал, искал для нее эти чертовы цветы! – процедил Андрей сквозь зубы и резко схватил букет роз с подоконника, где его оставила Надя. Он укололся об острые шипы и уронил цветы на пол. Сердито чертыхнувшись, он поддел цветы носком ботинка и забросил этот «розарий» в угол. Не поворачиваясь в сторону ошарашенной девушки, Варнавин направился к двери размашистым шагом, с высоко поднятой головой. Напоследок Андрей так хлопнул дверью, что напольная ваза подпрыгнула, как кузнечик, чудом оставшись целой.

– Ничего себе, финальная сценка, – пробормотала Надежда, стоя в проеме кухни и таращась на входную дверь. – Что это было, интересно?

Когда с улицы донесся звук заведенного мотора, у лестницы показалась взволнованная Василиса.

– Ой, мамочки, мне казалось, что еще немного – и я умру от страха, – выдохнула она, спустившись со второго этажа и подбегая к Наде. – Я думала, что ты выдашь меня отцу со всеми потрохами. А ты молодец, не предала меня, устояла!

«И, кажется, потеряла мужчину, за которым пошла бы на край света не задумываясь», – подумала Надежда, с тоской продолжая смотреть на дверь, за которой скрылся Варнавин.

Глава 15

– Виталий, дорогой, я бы не стала тебя просить об этой услуге, но вопрос стоит очень остро, – соловьем заливалась Галина в трубку. – Можно с уверенностью сказать – это вопрос жизни и смерти! Ты просто обязан нам помочь и уговорить своего брата осветить нам все, что касается этого дела. Поверь, от этого зависит судьба человека, причем не одного, а сразу нескольких. Ты понимаешь меня?

– Галина Алексеевна, я прекрасно вас понимаю и, конечно, попробую закинуть Владимиру удочку, но обещать ничего не могу. Вы сами должны знать, что подобные вопросы просто так не решаются. Эта информация строго конфиденциальна, чтобы ее раздобыть, моему брату нужна веская причина.

– Он же генерал-майор, какая ему нужна причина? Пусть скажет, что хочет знать, что происходит в его ведомстве.

– В том-то все и дело, что это как раз не его ведомство, а совсем другое. Оно находится не в его районе.

– У него разве нет связей в том районе? Виталь, не морочь мне голову, при желании все возможно. Никогда не поверю, что генерал-майор не сможет достать информацию.

– Ну, не знаю… Будь вы не частные детективы, а служащие правоохранительных органов, тогда другое дело, а так…

– Виталий, если бы мы были ментами, я не побеспокоила бы ни тебя, ни твоего брата и все сведения добыла самостоятельно, – перебила молодого человека Галина. – Больше всего в этом вопросе нас интересует заключение экспертизы. В какое время была убита девушка? Это очень важно! – с нажимом заявила она. – Если тебе удастся выцепить эти сведения, ты спасешь невинного человека от тюрьмы! Очень прошу, сделай это, а я, в свою очередь, скажу Толику, чтобы он повысил тебе зарплату за сотрудничество. Такой чейнж годится?

– Годится, – засмеялся молодой человек. – До чего же вы настырная, Галина Алексеевна, не мытьем, так катаньем своего добиваетесь.

– Значит, договорились?

– Я же сказал, попробую что-то сделать, – повторил Виталий. – Я думаю, что Владимир мне не откажет, если я намекну, что меня попросил об этом Анатолий Васильевич, Володя очень уважает его.

– Вот и ладненько, с нетерпением жду твоего звонка.

– Всего доброго, Галина Алексеевна.

– Пока.

– Ну, что он сказал? – нетерпеливо спросила Люсьена, когда Галя закончила разговор с Виталием.

– Сказал, что сделает все от него зависящее, нам остается только немного подождать.

– И как долго? – уныло спросила Василиса.

– А вот этого сказать не могу, – развела Галя руками. – Чего не знаю, того не знаю. Главное, что дело сдвинулось с мертвой точки и нам есть чего ждать, остальное – дело техники. Если в заключении экспертизы написано, что девушка была убита между десятью вечера и двумя часами ночи, тогда можно смело выходить из подполья: на это время у тебя есть стопроцентное алиби. Ты была в клубе «Саванна», и подтвердить это могут десятки людей.

– А если в заключении будет указано другое время?

– Тогда этот факт все усложнит, и твою невиновность придется доказывать иными путями, – откровенно заявила Галина.

– Какими, например?

– Пока не знаю, нужно хорошенько все обмозговать и найти верное решение.

– Легко сказать – найти решение, – вздохнула Надежда. – Знать бы еще, где его искать!

– Я думаю, первое, что нужно сделать, – поехать на место преступления и провести разведку. Вдруг удастся что-нибудь полезное разнюхать?

– Каким образом?

– Пошататься среди жителей дома, послушать, о чем они говорят, можно и с соседями побеседовать.

– В качестве кого мы будем с ними общаться?

– В качестве детективов, естественно, кого же еще?

– И как мы объясним, с какой стати детективы интересуются этим преступлением?

– Надя, я тебя умоляю, – сморщила Галина носик. – Совсем необязательно докладывать, что мы являемся частными лицами. У нас корочки тоже красного цвета, и стоит только простым обывателям увидеть их, как все вопросы вылетят у них из головы. Пусть считают, что мы из милиции, мы не собираемся никого разубеждать, а если вдруг и найдется кто-то слишком бдительный, я найду, что ему ответить.

– Насколько мне известно, не очень-то народ любит откровенничать с милицией. Люди прекрасно знают – только стоит попасть в свидетели, начнут всех таскать по поводу и без повода.

– Ты, наверное, права, – нехотя согласилась Галина. – Значит, нужно придумать что-нибудь еще.

– Что, например?

– В конце концов, для того чтобы получить информацию, есть беспроигрышный способ.

– Какой?

– Деньги! От них еще никто никогда не отказывался.

– Полностью согласна, только, может быть, сначала стоит подождать сведений об экспертизе?

– Нечего ждать, нужно действовать, – возразила Люсьена. – Не будем терять время, едем, – нетерпеливо предложила она. – Если даже экспертиза докажет, что Василиса не виновна в смерти своей подруги, мне все равно хотелось бы узнать, как обстоит дело.

– В каком смысле? – не поняла Надежда.

– Мне хочется знать, кто настоящий преступник!

– Зачем тебе это?

– Как это – зачем? Ну, ты даешь, подруга, – удивилась Люся. – Если нам удастся найти его, ты представляешь, как это дело поднимет рейтинг нашего бюро? Это вам с Алькой наплевать, как именно у нас дела обстоят, а для нас с Галиной это вопрос принципиальный.

– Почему же нам наплевать? – возмутилась Надежда. – Мы с Альбиной всегда помогаем вам чем можем.

– Кстати, про Альбинку-то мы совсем забыли, – подскочила Галина на стуле. – Вот идиотки, ведь она же может нам помочь своими параненормальными примочками! Вдруг она что-нибудь увидит и подскажет – где искать и что, и главное, кого искать? Нужно ей позвонить, пусть немедленно приезжает сюда.

– Ты сначала своему Толику позвони, может, она у него еще, – дала совет Люсьена.

– Уже звонила, он сказал, что все разъехались. Если бы Алька оставалась, он бы сообщил.

– Вот зараза какая, даже не позвонила ни разу, не поинтересовалась, куда мы делись, чем занимаемся, – проворчала Люся. – Все ей по фигу.

– Ты же знаешь, что у нее сейчас голова полностью забита только одной проблемой – ее картиной, заказанной для выставки, – напомнила ей Надя. – С утра до вечера в мастерской торчит, похудела так, что на шланг от пылесоса стала похожа.

– Надя права, я Альку еле-еле уговорила хоть на время праздника о своей мазне забыть и поехать к Толику, – подтвердила Галина. – Ходит как привидение, все о чем-то думает, думает…

– Быть творческим человеком – это, конечно, очень хорошо, но не до такой же крайней степени? – хмуро проворчала Люсьена. – Ведь у Альки из-за этого вся личная жизнь побоку. Вон, Виталик: обхаживал ее, обхаживал, да и не выдержал, понял, что нашу художницу ничего не интересует, кроме ее картин. А после того, как в нее молния ударила, она вообще какая-то странная стала, все время в себе. Так ведь тоже нельзя, правда? Жизнь-то мимо проходит, и с этим нужно срочно что-то делать.

– Что мы-то можем сделать?

– Как что? Ведь мы – Алькины подруги, мы просто обязаны вытащить ее из этой нирваны.

– Каким образом? – вздохнула Надежда.

– Нужно подумать, это ты у нас психолог, тебе видней. А может, загипнотизировать ее? – оживилась Люсьена. – А что? Мне кажется, это очень разумная идея, как вы считаете, девчонки?

– Можно, конечно, попробовать, только для этого требуется Алькино согласие.

– А помнишь, она тебя просила, чтобы с ней поработал гипнолог в твоем центре и избавил ее от способностей к предвидению событий? Скажи, что ты решила откликнуться на ее просьбу, и сразу же получишь ее согласие.

– Ага, а в результате что получится? Вместо избавления от мучивших ее способностей я ее обману, сделаю так, чтобы она сбавила обороты в своем творчестве? Нет, это нечестно, непорядочно, я так не хочу.

– Подумаешь, нечестно, – фыркнула Люсьена. – Зато ты человеку личную жизнь наладишь, да и здоровье тоже, а то она скоро совсем есть перестанет. А талант, если он есть, то никуда не денется, как писала она свои картины, так и будет писать, только в разумных пределах.

– Да она же меня потом живьем съест!

– А ты не допускай «людоедства», это в твоей власти. Перед сеансом дай указание своему специалисту-гипнологу, чтобы он частично стер ей память.

– Ты соображаешь, что говоришь? – возмутилась Надя. – Стирать память – это очень серьезно, это тебе не ластиком по бумаге водить – тут сотру, а тут оставлю! Здесь нужен специалист такого уровня, каких у нас в стране по пальцам пересчитать можно. Нет, на это я пойти не могу.

– Да, жалко, что отца Олега Котова нет в живых, он-то был всем специалистам – спец, – вздохнула Люсьена. – Помнишь, Галя, даже тот психо-Айболит и то признавал в нем огромный талантище, даже убил за это.

– Убил «Айболит» его не столько за это, сколько за бешеные дивиденды, получаемые от клиники, – возразила Галина. – Но ненавидел он своего учителя за талант лютой ненавистью, что правда, то правда. Он даже его с Вольфгангом Мессингом сравнил, а это тебе не хухры-мухры[3].

– Девочки, не будем говорить о прошлом, отвлекаться на неприятные воспоминания, у нас и без этого проблем навалом, – остановила подруг Надежда. – Вопрос с Альбиной пока оставим открытым, мы все равно не вправе принимать решение за нее. Сейчас у нас совсем другие задачи. Мне кажется, стоит сделать то, о чем говорила ты, Галя.

– Я много о чем говорила, уже в голове все перепуталось, напомни, что ты имеешь в виду, – откликнулась Галина.

– Вы с Люсьеной садитесь в машину, поезжайте к дому Никиты и оценивайте ситуацию на месте. Надеюсь, все понятно?

– Понятно. Люся, собирайся, – распорядилась Галина. – А вы чем займетесь?

– За нас не волнуйся, у нас тоже найдется дело, – улыбнулась Надя, посмотрев на Василису. – Пока вас не будет, мы поработаем с личными проблемами, они мешают жить, привели к такому финалу, что…

– Моя проблема здесь ни при чем, – возразила Василиса. – Я угнала машину Никиты не потому, что мне очень этого захотелось, а потому… ты прекрасно знаешь причину.

– Не будь у тебя этой проблемы, в твоей голове никогда бы не родилась безумная идея – угнать машину, – парировала Надя. – И не спорь, я знаю, о чем говорю.

– Ладно, общайтесь, мы поехали, – заторопилась Галина, вскакивая со стула.

– Отчаливайте, чем скорее вы уедете, тем быстрее приедете, – махнула ей рукой Надя.

– Раньше сядем, раньше выйдем, – хмыкнула Люсьена. – По коням, подруга, – подмигнула она Галине. – Хлебнем адреналинчику для тонуса, а то что-то застоялись мы с тобой!

– Это точно, застоялись, – согласилась Галя, направляясь к двери. – Надя, если вдруг позвонит Альбинка, скажи ей, чтобы все бросала и срочно двигала к тебе.

– Почему срочно?

– Она обязательно что-нибудь «увидит» и подскажет, в каком направлении следует плясать, я уверена.

– Хорошо, я ей скажу, – пообещала Надежда. – Ни пуха ни пера, девчонки.

– К черту, к черту, тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнула Люсьена, торопливо догоняя Галину.

Глава 16

– Похоже, никого нет дома, – проворчала Галина, упрямо нажимая на кнопку звонка. – Жаль, очень жаль! Она ближайшая соседка Никиты, могла что-то увидеть, услышать… что-то знать, кого-то подозревать…

– Успокойся и прекрати звонить, контакт задымится от перенапряжения, – остановила подругу Люсьена, снимая ее руку с кнопки. – Ничего страшного, появится попозже. Пока что мы к кому-нибудь другому зайдем, поговорим, глядишь, за это время и она появится.

– К кому, например?

– Хотя бы в квартиру этажом выше, она как раз над квартирой Никиты находится.

– Там наверняка тоже никого дома нет, – вздохнула Галина. – Уже в третью квартиру звоним, и все без толку. Повымирали они все, что ли?

– На работе, наверное? – предположила Люся.

– Сегодня выходной – вместо субботы, забыла? Ладно, идем на следующий этаж, может, повезет.

Девушки миновали лестничный пролет и позвонили в дверь.

– Чего надо? – рявкнул хриплый голос спустя минуту.

– Простите, уважаемый, вы не могли бы открыть нам дверь? – вежливо спросила Галина. – Нам нужно с вами поговорить.

– Об чем говорить-то?

– О жизни, блин, – тихо проворчала Люсьена себе под нос. – О происшествии, которое случилось в вашем доме! – громко ответила она.

– Менты, что ли, снова пожаловали? Не об чем мне с вами разговаривать, все, что знал, я уже рассказал. Я занят!

– Вы ошибаетесь, мы не из милиции.

– Откуда же тогда?

– Вы считаете, что разговаривать через дверь – это удобно? – спросила Галина.

Через мгновение загремел замок, в двери показалась маленькая щелочка и сверкнул любопытный глаз хозяина.

– Кто такие? – повторил он.

– Разве сами не видите? – лучезарно улыбнулась Галя. – Молодые симпатичные дамы к вам в гости пожаловали, а вы их на пороге держите. Да вы не бойтесь, мы не кусаемся.

– А кто это здесь вас боится? – криво усмехнулся хозяин квартиры и распахнул дверь. Перед девушками предстал здоровенный мужик с волосатым торсом, на котором не было живого места от наколок. Без всяких объяснений было понятно, что этот человек не один год провел в местах не столь отдаленных.

– Вот это да-а! – откровенно восхитилась Люсьена. – Эрмитаж вместе с Лувром отдыхают! Кто же это вас так изрисовал?

– Места надо знать, – буркнул здоровяк. – Чего надо?

– Может быть, все-таки пригласите нас в дом? – настойчиво спросила Галина. – Или вы хотите, чтобы наш разговор слушали все ваши соседи?

– Ладно, проходите, – нехотя согласился мужчина и отошел от двери, давая девушкам пройти. – Шагайте в кухню, у меня там бульон на плите стоит.

– Спасибо, мы сыты, – испуганно брякнула Люсьена.

– А вам никто и не предлагает.

– Можно не разуваться? – спросила Галя, с опаской глядя на замурзанный пол.

– Чего?

– Можно мы не будем разуваться?

– Можно… только осторожно, – проворчал мужик.

– В каком смысле?

– Ни в каком, это поговорка такая, – усмехнулся хозяин квартиры. – Топай давай, чего встала, как столб? – подтолкнул он Галину в спину. Люся не стала дожидаться того же и чуть ли не бегом последовала в кухню.

Мужчина подошел к плите взглянуть на бульон, даже не предложив девушкам присесть. Они притулились у подоконника и терпеливо ждали, пока он освободится.

– Чего молчите-то? – не поворачиваясь от плиты, спросил хмурый хозяин квартиры.

– А что говорить? – пискнула Люсьена.

– Это я у вас должен спросить, что говорить, – пожал мужчина плечами и, повернувшись в сторону окна, уставился на сыщиц тяжелым взглядом. – Это же вы ко мне пришли о чем-то поговорить, а не я к вам.

– Ну да, – неуверенно пробормотала Люся. – Мы хотели узнать, что случилось с Никитой, вашим соседом с нижнего этажа.

– А что ж в милиции не спросили?

– Бесполезно, нам они точно ничего не скажут, – вздохнула Галина, решив сыграть на «больной» струне мужчины. – Не любят они нас. Извините, пожалуйста, как вас зовут?

– Григорием.

– А отчество?

– Обойдусь без отчества, мы люди простые, из рабочего класса, – буркнул хозяин. – И за что же вас милиция не любит?

– За то, что мы – частные детективы, – спокойно рассекретилась Галя.

– Надо же, – усмехнулся Григорий. – Впервые встречаюсь с такими детективами. Придумали небось?

– Ничего мы не придумали, вот наши документы, – возмущенно возразила Люсьена, вытаскивая из сумочки корочки. – У нас все законно, с лицензией работаем.

– Симпатичные вроде бабы, а туда же, – хмыкнул Григорий, глянув на удостоверение.

– То есть? – не поняла Галина.

– Женщине нужно дома сидеть, щи варить, детей рожать, а не заниматься всякой ерундой.

– Частный сыск – это не ерунда, а серьезное дело, – не согласилась Люсьена.

– А я про что? Я про то и говорю, что серьезными делами мужики должны заниматься, а не такие свиристелки, как вы, – осклабился Григорий.

– Мы не свиристелки, – возмутилась сыщица. – Зачем оскорблять людей?

– Да никто вас не оскорбляет, успокойся, – махнул рукой здоровяк и, снова повернувшись к плите, начал помешивать свой бульон. – Наоборот, предостерегаю.

– А чего нас предостерегать?

– Вот вы ко мне в квартиру запросто прошли, даже, можно сказать, нахально напросились, а сами не знаете, кто я такой, что у меня на уме. А вдруг я – маньяк, убийца, до молодых девок охотник, а вы сами ко мне в берлогу холостяцкую свалились? – хитро прищурился он.

– Маньяк? – испуганно икнула Люсьена, бледнея на глазах.

– То, что вы – человек… много повидавший в этой жизни, я сразу поняла, достаточно было взглянуть на вашу художественную галерею, – слабо улыбнулась Галина. – Но на маньяка-убийцу вы совсем не похожи, не нужно нас пугать.

– Значит, в этот раз вам просто повезло, но в следующий может обломаться, – нравоучительно произнес Григорий. – Ты правильно заметила, что я много повидал, – кивнул он. – Видал я и маньяков, да и не одного. Так вот, хочу вас предупредить, дорогие детективы, что ни один из них не был похож на маньяка! На вид – человек как человек, мирный такой, тихий, а на поверку… Так что же вы хотите у меня спросить? – резко оборвал он разговор на неприятную тему.

– Нас интересует все, что вы можете сказать о Никите и о том, что произошло.

– Про Никиту? А что про него говорить? – пожал плечами Григорий. – Я мало с ним пересекался за этот год… А до этого я пять лет отсутствовал.

– Может быть, вы что-то слышали или видели? Ведь его квартира как раз под вашей, а стены в блочных домах сами знаете какие.

– Конкретно насчет убийства я ничего не могу сказать, ничего не видел и не слышал, но что пулю он неспроста схлопотал – дело ясное.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась Галина.

– То самое! Бабник Никита был страшный, ни одну юбку мимо себя не пропускал, даже замужними не брезговал, вот и доигрался. Ему эту «десятку», на которой он раскатывал, какая-то богатенькая мадам подарила, а ей уже далеко за тридцать.

– Откуда вы знаете?

– Земля слухом полнится, да и сам я вроде не слепой, – хмыкнул Григорий. – Он водил знакомства только с теми дамочками, у кого денег полно, на простушек и не смотрел никогда.

– А почему вы говорите о нем в прошедшем времени? – насторожилась Люсьена. – Ведь люди говорили, что он еще был жив, когда милиция приехала.

– Да нет, бабы во дворе судачили – помер вроде, – неуверенно ответил Григорий.

– Это точно?

– Не знаю, за что купил, за то и продаю.

– Значит, вы считаете, что в Никиту могли стрелять именно поэтому? – вклинилась Галина. – Из-за того, что он за каждой юбкой волочился?

– Мне считать нечего! Пусть милиция поразмыслит на эту тему, я лишь высказываю думки свои, да и то вам одним, – хмуро ответил Григорий. – Капитану, который ко мне зашел, я ничего такого не говорил, и без меня желающие побазарить найдутся. Одна Зинаида Николаевна чего стоит, язык, как веник, метет не разбирая.

– Зинаида Николаевна – это кто?

– Соседка Никиты, у них двери рядом, – объяснил Григорий. – Да и с матерью его, Верой, они в дружбе. Вот она все про них знает, да и не только про них, она, по-моему, обо всех в курсе всего. Капитан тот у нее очень долго сидел. Зинаида небось душу-то отвела, наверняка все ему выложила, чего она там считает!

– Да, надо непременно к ней зайти, может, и нам какую-нибудь полезную информацию удастся узнать, – сказала Галина.

– Только не говорите ей, что вы детективы, она не поймет, – предупредил их Григорий. – Скажите, что из милиции, она власть очень уважает, да и корочки ваши точь-в-точь на милицейские похожи.

– Хорошо, так и сделаем. Григорий, и все же: вы думаете, что какой-то ревнивый муж узнал, что его жена имеет связь с Никитой…

– Я же сказал: ничего я не думаю, говорю лишь то, о чем весь двор знает, – раздраженно перебил Галину хозяин квартиры. – У меня своих проблем выше крыши, есть о чем покумекать, не хватало еще шашнями соседа мозги себе засорять! Повторяю, Никита – бабник и альфонс каких поискать, а уж дальше сами прикиньте, брать вам этот факт во внимание или нет.

Григорий достал из нижнего ящика холодильника овощи и начал неторопливо их чистить. Он помыл морковь с картофелем и принялся аккуратно скоблить ножом картофелину, стараясь снимать кожуру тонким слоем.

– «Шерше ля фам», значит? – пробормотала Галина. – Ищите женщину…

– Галя, а на фига какому-то ревнивому мужу понадобилось еще и Алену… – неуверенно начала было Люсьена, но Галина окинула ее таким взглядом, что подруга подавилась на полуслове.

– Пойдем, коллега, не стоит мешать Григорию заниматься домашними делами. Заглянем к Зинаиде Николаевне, пообщаемся со всезнайкой, – заторопилась она. – Спасибо большое за информацию, Григорий, простите за беспокойство.

– Пожалуйста, – буркнул тот, не прекращая чистить картофель. – Дорогу до двери, надеюсь, сами найдете или проводить?

– Сами найдем, до свидания, – улыбнулась Галя.

– Всего хорошего, дверь за собой захлопните.

– Хорошо. Простите, Григорий, но, если вдруг у нас возникнут какие-нибудь вопросы, мы можем вновь к вам обратиться? – спросила Галина.

– Валяйте, если, конечно, застанете дома, – он пожал плечами. – Я на двух работах тружусь, так что дома меня практически не бывает. Сегодня вам, можно сказать, повезло, напарник попросил поменяться с ним сменами, приди вы на пару часов позже, остались бы ни с чем.

– А мобильный телефон у вас есть?

– Как не быть.

– А… можно узнать номер?

– Записывайте.

Галина поспешно черкнула номер телефона в записную книжку своего мобильника, пока Григорий не передумал. Еще раз попрощавшись с хозяином, девушки вышли из квартиры, не забыв захлопнуть дверь.

– Слава тебе, господи, ушли, – облегченно выдохнула Люсьена, оказавшись на лестничной площадке. – Странный какой мужик этот Григорий! Когда он о маньяке заговорил, я от страха чуть не грохнулась в обморок!

– Он не странный, просто жизнью, видно, здорово битый, – сделала вывод Галина. – Сразу понятно, что человек в тюрьме сидел.

– Это из-за наколок, что ли?

– Не только из-за них. Когда он о Никите заговорил, бросил фразу, что пять лет отсутствовал, я сразу поняла, что он срок отбывал. И Григорий, кстати, прав, что предостерег нас насчет маньяка, – заметила Галина. – Это нам с тобой информация к размышлению на будущее, а то действительно, вечно мы лезем сломя голову, сами не зная куда. Ведь в один прекрасный момент и правда можем нарваться на какого-нибудь отморозка.

– А я тебе давно говорила, что нам оружие необходимо для самообороны, – напомнила ей Люсьена. – Только ты почему-то этот вопрос мимо ушей пропустила.

– Я никогда и ничего не пропускаю мимо ушей, – возразила Галина. – На владение оружием требуется разрешение, это первое, а второе – желательно еще и пользоваться им уметь. Ты умеешь стрелять из пистолета?

– Нет, и учиться не собираюсь, – сморщила Люся носик. – У меня никогда не получится выстрелить, да еще и в человека. Достаточно приобрести электрошокеры, отличное средство самообороны, между прочим.

– А что? Хорошая идея, – согласилась Галина. – Завтра же займемся этим вопросом вплотную. Ну что, идем, еще раз попытаем счастья у Зинаиды Николаевны?

– Пошли, надеюсь, она вернулась.

Девушки начали спускаться по лестнице, вполголоса переговариваясь, и только повернули, чтобы пройти последний пролет, как вдруг резко замерли на верхней ступеньке. У двери квартиры, соседней с Никитиной, бледная как смерть, не шевелясь, лежала женщина, сжимавшая в руке мобильный телефон, – похоже, именно Зинаида Николаевна.

Глава 17

Майор Крапивин уехал из управления, когда время уже почти подошло к обеду. Немилосердный кашель и насморк настолько его измучили, что продолжать работу он просто не мог – ни физически, ни морально. Дав необходимые распоряжения своему заместителю, капитану Корчагину, он попросил у начальника управления разрешения – пусть его отвезут домой на служебной машине. Начальник с готовностью откликнулся на эту просьбу, майора Крапивина в управлении уважали. Только Николай Васильевич переступил порог квартиры, как попался в руки своей заботливой и энергичной жены. Сначала она чуть ли не насильно накормила его горячим борщом, а потом под ее упрямым нажимом майору пришлось съесть целую горсть каких-то таблеток от простуды и запить эту прорву лекарств чаем с малиной. А еще она заставила «приправить» все это стаканом кипяченого молока с медом. Затем ему посчастливилось выдержать экзекуцию растирания пяток отвратительно воняющей мазью и согласиться натянуть толстые шерстяные носки, немилосердно коловшие ступни. Лишь после всего этого больному, измученному майору милостиво разрешили лечь спать. Только он блаженно растянулся на кровати, укрылся одеялом с головой и приготовился отправиться в гости к Морфею, как зазвонил его мобильный телефон. Этим номером мог воспользоваться только ограниченный круг людей и лишь в самом экстренном случае.

– Ну вот, очень похоже, что спокойно поболеть в своей собственной кровати мне не суждено по определению, – проворчал майор, беря телефон. – Да, слушаю, говорите, – прохрипел он.

– Добрый день, Николай Васильевич, это Сергей Корчагин.

– Вроде виделись уже сегодня, – тяжело вздохнул Крапивин. – Что случилось?

– Извините за беспокойство, но вы сами приказали, чтобы я регулярно докладывал новости, – виновато проговорил в трубку Сергей.

– Валяй, капитан, докладывай. Только коротко, четко и ясно, у меня голова раскалывается, сил нет.

– Тогда, может быть, я попозже позвоню, когда у вас голова пройдет?

– Давай без этого, капитан, я и так злой, как собака, – недовольно буркнул Крапивин. – Сначала звонит, можно сказать, будит больного человека на самом интересном месте, а теперь еще и издевается.

– Простите.

– Прощаю, говори, я слушаю.

– Я только что получил результаты экспертизы пистолета, найденного у поста ГИБДД.

– И что там интересного пишут?

– Это пневматическое оружие, недавно переделанное под боевое, – быстро заговорил Сергей. – Как и следовало ожидать, оно нигде не зарегистрировано. Да это и понятно, преступник наверняка купил его на каком-нибудь рынке у кавказцев. О, кстати, Николай Васильевич, может, Фролову Ивану дать наводочку? Пусть он со своими ребятами прогуляется по нужным объектам, поговорит с осведомителями. Вдруг повезет, и продавец вспомнит, кому он продал эту игрушку?

– Молодец, Сережа, растешь на глазах, теперь я могу совершенно спокойно подумать о пенсии, – довольно крякнул Крапивин. – Я и не сообразил бы, наверное. Обязательно сходи к Ивану, возможно, ему действительно повезет. Это было бы очень кстати!

– Какая пенсия, Николай Васильевич? Мы же без вас сразу пропадем, – с упреком произнес Сергей. – А за похвалу спасибо, мне очень приятно от вас ее слышать.

– Ладно прибедняться-то, пропадут они, – хмыкнул майор. – Что ж я, напрасно, что ли, возился с вами столько лет? Вон каких орлов воспитал! А насчет разговора с Фроловым поторопись.

– Хорошо, сегодня перетру с ним эту тему.

– Что там у тебя еще имеется?

– Установлено точно, что в Ярцева стреляли именно из этого пистолета, выстрел произведен всего один, с очень близкого расстояния. Как и предполагалось ранее, стреляли через мягкую пачку стирального порошка, обнаруженную в квартире потерпевшего. На месте разрыва от пули в пачке остался след с опаленными краями. Знаете, Николай Васильевич, все мозги я себе сломал и никак понять не могу… Почему преступнику вдруг взбрело в голову подкинуть оружие в машину своей жертвы?

– А с чего ты решил, что его преступник подкинул?

– А как же тогда там оказался этот пистолет?

– Убийца вполне мог его случайно выронить, когда отгонял машину с трупом девушки за город.

– А, ну да, до этого я как-то не додумался…

– Плохо, что не додумался, давно пора научиться разные мыслишки прокручивать… Что еще есть по данному делу?

– На пистолете обнаружены отпечатки пальцев. Кроме отпечатков Максима Разина, имеется парочка неизвестных пальчиков. Они же присутствуют и в машине потерпевшего Ярцева. Кстати, в его квартире тоже, причем в большом количестве.

– И чьи же они?

– Пока не установили, выясняем, но мне кажется, я уже знаю, да и вы, думаю, догадываетесь, кому они могут принадлежать.

– В нашем деле догадки неуместны, капитан, – недовольно проворчал Крапивин. – Факты, и только факты, вот что для нас важно. В багажнике, где лежал труп девушки, эти пальчики тоже есть?

– Есть три штуки, на крышке, сверху, а вот внутри багажника имеются только отпечатки самого хозяина машины, Ярцева. Если что-то и было, все тщательно стерли.

– Ты думаешь, что преступник, стирая свои отпечатки с внутренней стороны багажника, мог забыть сделать то же самое на крышке? – хмыкнул Крапивин. – Нелогично получается, ты не находишь?

– Ну, мало ли? – неуверенно произнес Сергей. – Это можно списать на волнение, торопливость, и вообще… Ведь вы же знаете, иногда преступник прокалывается именно на мелочах.

– Отпечатки пальцев по всей машине – это не мелочи, дорогой мой Сережа, это убойная улика, и я не думаю, что преступнику сей факт неизвестен.

– Ну, тогда я не знаю.

– Ладно, разберемся. Что еще можешь сказать?

– Я отдал в лабораторию следы, которые мне удалось снять в квартире Варнавина, и то, что снял с машины его дочери. Самой девушки, как и следовало ожидать, дома не оказалось, а вот ее машина во дворе стоит, со спущенным колесом. Мне почему-то кажется, что эти отпечатки в точности совпадут с найденными на пистолете, в машине и в квартире Ярцева.

– Когда кажется, крестись, не забегай вперед, это плохая примета, – отчитал Крапивин капитана.

– Я не забегаю, просто и так все понятно.

– Я за тебя искренне рад, Сережа, что ты такой понятливый, но повторяю – не нужно забегать вперед. Вот мне, например, ничего пока непонятно, а делать преждевременные, поспешные выводы я не привык.

– Николай Васильевич, сами посудите, ведь все сходится, – Сергей упрямо не хотел сдаваться. – Варнавина – девушка Ярцева, а убитая, Мишина, ее подруга.

– И что?

– Как что? Варнавина застает своего дружка в постели с Мишиной. Мы уже знаем со слов соседки, что за этим следует. Крик, скандал, слезы, обещание убить обоих, и в результате… мне кажется, все ясно. И потом, Николай Васильевич, тот факт, что она куда-то скрылась, уже говорит о ее виновности. Следует срочно разослать ориентировку на Варнавину, ее надо взять, пока она еще кого-нибудь не грохнула!

– Ты опять за свое? Сказал же: не мчись впереди паровоза, – строго произнес майор и надрывно закашлялся. – Да что же это такое? – еле отдышался он. – Жена напичкала меня лекарствами по самые уши, и все равно кашель мучает… апчхи! – и насморк. Чтоб ему провалиться, этому гриппу! Заключение патологоанатома готово?

– Пока нет, но, по предварительным данным, смерть Мишиной наступила между девятью и одиннадцатью часами вечера, плюс-минус час-полтора. И похоже, что сначала ее отключили каким-то газом и только потом набросили ремень на шею и задушили. Более точные данные поступят после вскрытия. Кстати, вы помните, что говорили мне недавно?

– Ты о чем?

– Ну, я вам сказал, что, похоже, это дело рук ревнивой обманутой подруги Ярцева… Вы возразили, не верили, что она могла его застрелить, а Мишину задушить. Не похоже, мол, что девятнадцатилетняя девушка могла это сделать.

– И что? Ты собираешься меня переубедить?

– Ну, как же, Николай Васильевич? Неужели непонятно?

– Представь себе, нет.

– Я же вам только что сказал, что Мишину сначала вырубили каким-то газом, скорее всего, из газового баллончика, и только потом задушили.

– Ну и что?

– Это вполне под силу девушке.

– Послушай капитан, что ты прицепился к ней, как клещ, понять никак не могу? Естественно, проработаем эту версию досконально, но и другие варианты нельзя упускать из виду, их мы тоже обязаны проверить, и не один раз. Прежде чем предъявить человеку обвинение, да еще в таком тяжком преступлении, как убийство, мы должны быть уверены на все сто процентов, что оно обоснованно. Неужели тебе это непонятно?

– Понятно, – буркнул в ответ Сергей явно недовольным голосом.

– Кстати, о Варнавиной. Нашли кого-нибудь из ее друзей и подруг?

– Ищем, товарищ майор.

– Пошустрее ищите.

– Мы стараемся, просто времени прошло еще слишком мало. Надеюсь, что к вечеру или, в крайнем случае, к завтрашнему утру результат появится.

– Я тоже на это надеюсь. Как только придут данные патологоанатома и определятся результаты бесед с окружением девушки, мигом звони мне, – приказал майор. – И держи руку на пульсе, капитан, не упусти ничего. Пока меня нет, ты за старшего.

– Есть держать руку на пульсе, – по-военному отчеканил Сергей. – Сразу же позвоню. Ни о чем не волнуйтесь, Николай Васильевич, я вас не подведу, отдыхайте спокойно.

– Отдохнешь с вами, как же, – проворчал Крапивин, отключая трубку. – Если тебе дать полную волю, капитан, ты таких дров наломаешь от усердия, что потом год придется разгребать.

Крапивин взбил пуховую подушку и, угнездившись на ней поудобнее, задумался: «Неужели в этот раз интуиция меня подвела и эта девчонка все же причастна к преступлению? Стареешь, майор, стареешь, видно, действительно на пенсию пора. А может, и правда – подать рапорт? Уеду в деревню, вскопаю огород, буду там кабачки с огурцами выращивать. Цветочные клумбы разобью, собаку охотничью заведу и буду с ней уток стрелять… Опять же, рыбалка в любое время года, там совсем недалеко река протекает, в ней караси с лещами водятся. Поговаривают, что даже щука попадается. Вот отболею и подумаю над этим вопросом – а-а-апчхи! – всерьез».

Крапивин вновь укрылся одеялом с головой и вскоре заснул беспокойным сном больного человека. Он то сбрасывал одеяло, обливаясь потом, то снова натягивал его на плечи, дрожа от озноба.

Глава 18

– Галя, посмотри-ка, не Зинаида ли Николаевна там лежит? – вскрикнула Люсьена. – Господи, неужели и ее убили?!

Девушки бросились вниз по лестнице – посмотреть, что случилось с женщиной, возможно ли ей помочь. Галина, как бывший медик, первым делом пощупала пульс и, убедившись, что сердце бьется, облегченно вздохнула:

– Слава богу, жива!

– Галя, что с ней делать? – испуганно глядя на женщину, спросила Люсьена. – Что с ней случилось? Почему она здесь лежит?

– Откуда же мне знать? – рассердилась Галя. – Если тебе так интересно, спроси у нее самой.

– Неуместная шутка, – огрызнулась Люся. – «Скорую помощь», наверное, нужно вызвать?

– Звони, а я попробую привести ее в чувство, – ответила Галина и присела перед женщиной на корточки.

– Галя, смотри, ключи в замке болтаются, – сообщила Люсьена, указывая на дверь. – Может, мы ее в квартиру попробуем затащить? Здесь пол кафельный, холодный, она простыть может. Хотя нет, идея, думаю, плохая. Вдруг это сердечный приступ и ее трогать нельзя?

– Нет, на сердечный приступ не похоже, – неуверенно возразила Галина, осматривая бесчувственную женщину. – Такое впечатление, что это простой обморок.

Словно в подтверждение ее слов женщина открыла глаза и посмотрела на девушек непонимающим взглядом.

– Что со мной? – тихо спросила она.

– Вы, кажется, в обморок упали, – ответила Галина. – Когда мы вас заметили, вы уже лежали. Встать сможете?

– Наверное, смогу, если вы мне поможете.

Девушки подхватили женщину под руки и помогли подняться. Люсьена повернула в замке ключ, и они вошли в квартиру.

– Ой, спасибо, девочки, милые мои, – простонала Зинаида Николаевна. – До дивана меня доведите, я прилягу, что-то голова кружится…

– У вас часто обмороки бывают? – спросила Галя.

– Да нет, в первый раз, сама не знаю, что со мной такое, – ответила женщина, с трудом опускаясь на диван. – Помню, что уже ключ в замок вставила, и вдруг перед глазами все поплыло, а потом чернота… дальше ничего не помню.

– Мне кажется, нужно врача вызвать, пусть вас осмотрят, – сказала Люсьена.

– Ох, не люблю я этих врачей, – сморщилась Зинаида Николаевна. – Они ведь столько болезней найдут, что потом жить не захочется.

– Но нельзя же все на самотек пускать? В обморок просто так не падают, – возразила Галина. – Давайте мы вызовем «Скорую» и с вами посидим, подождем, – предложила она.

– Спасибо, девочки, не знаю, как вас отблагодарить.

– За что? Разве вы не поступили бы точно так же, увидев, что кому-то плохо?

– Я бы, может, и поступила так же, но люди-то бессердечными стали, заботятся только о себе, а что вокруг происходит, никого не интересует, – заметила Зинаида Николаевна. – Я недавно по телевизору передачу видела, как раз на тему людского равнодушия, даже прослезилась. Сколько народу погибает из-за того, что никому ни до чего нет дела! Если лежит человек в грязи, значит, это пьяный бомж, и все торопятся пройти мимо. И ни у кого не возникает вопрос – а вдруг у человека сердечный приступ? Порой мы не знаем, что с нашими ближайшими соседями происходит, а уж на посторонних людей вообще внимания не обращаем. Разве не так?

– Это вы верно заметили, – согласилась Галина. – Кстати, о соседях, – ухватилась она за нужную тему. – Говорят, вашего соседа кто-то убил, это правда?

– Ой, и не спрашивайте, до сих пор в себя прийти не могу, – тяжело вздохнула Зинаида Николаевна. – Милиционер с раннего утра по дому ходил, всех допрашивал.

– И у вас был?

– А как же? Ко мне в первую очередь и пришли, моя квартира рядом, дверь в дверь. И Веры, как нарочно, не было, она к своей больной матери уехала. Вера – это мать Никиты, мы с ней уже двадцать лет дружим. Что теперь с ней будет, когда она о сыне узнает? Он ведь у нее единственный! Ой, беда, вот беда, – она сокрушенно покачала головой. – Страшное это дело, своих детей терять!

– А вы ей еще не сообщили о Никите?

– Номер ее мобильного телефона у меня есть, только не хочу я такие страшные вещи близкой подруге сообщать. На это милиция есть, я им номер дала, пусть сами… Раньше на Руси, еще при царе, гонца за плохую весть казнили, между прочим! Нет, у меня язык не повернется сказать Верочке, что Никиты больше нет.

– Он действительно умер?

– Милиционер, что ко мне приходил, сказал, что его даже до больницы не довезли, по дороге преставился, бедолага, – всхлипнула Зинаида Николаевна. – Он ведь на моих глазах вырос, ему всего пять лет было, когда они в наш дом переехали. Так мне его жалко, так жалко!

– Молодых всегда жалко, – поддакнула Галина. – У него небось и девушка была?

– Да, он парень видный был, девки сами на шею вешались. Последняя его барышня, дочка какого-то олигарха, сама к нему приезжала, на дорогущей машине. Куда только мир катится? – вздохнула женщина. – В наше время, когда я молодая была, чтобы девушка к холостому парню в квартиру вошла и тем более на ночь осталась – ни боже мой, а сейчас – словно так и надо. Раньше была любовь, а сейчас что? Сейчас только один секс у молодежи на уме. Вон, Василиса: ездила-ездила к Никите и в результате до беды доездилась.

– В каком смысле? – с интересом спросила Галя.

– Застала она его в постели с другой девицей, и не с кем-нибудь, а со своей подругой!

– Да вы что? – Люсьена изобразила удивление. – Прямо в постели?

– Да, там и застукала голубков, – подтвердила Зинаида Николаевна. – Можно сказать, на месте преступления. Ой, а что потом было! – воскликнула она. – Василиса так кричала на них, что, наверное, на улице слышно было. Лучше, говорит, не попадайтесь мне на глаза, иначе я вас обоих убью! Она в кухне моей так плакала, так убивалась, что я еле ее успокоила. А наутро беда приключилась с Никитой. Я уж, грешным делом, подумываю – а не Василиса ли его застрелила?

– А она могла?

– Откуда же мне знать? На вид девушка очень хорошая, приветливая, культурная, воспитанная. Всегда поздоровается со мной, улыбнется, о здоровье спросит. Конечно, не хочется верить, что она могла сделать, только ревность – чувство неуправляемое, девушка могла и не понимать, что делает. Это еще каким-то таким мудреным словом называют…

– Состояние аффекта, – подсказала Галина. – И вы думаете, что Василиса могла убить Никиту? – повторила она свой вопрос.

– Кого интересует, что я думаю? – пожала Зинаида Николаевна плечами. – Я за что купила, за то и продаю. Да и не только я этот скандал слышала, люди кругом живут, у всех уши имеются. Я лично рассказала милиционеру обо всем. Пусть сами разбираются, что к чему, они за это зарплату получают. Мне, конечно, искренне жаль девочку, но если она действительно виновата, то должна отвечать за свои поступки. Не могла же я промолчать, раз человека убили? Вы считаете, что я поступила неправильно?

– Почему вы так думаете? Я бы так же сделала на вашем месте, – ответила Галина. – Преступление должно быть наказано, кто с этим будет спорить? Только если действительно оно было совершено именно этим человеком. А вдруг вы ошибаетесь?

– Милиция разберется.

– Ой, а про «Скорую помощь»-то мы совсем забыли, – вдруг спохватилась Люся. – Нужно позвонить, вызвать.

– Не надо никого вызывать, – отмахнулась женщина. – Пока я с вами говорила, все и прошло. Пойдемте-ка лучше, девочки, в кухню, я вас чаем напою с вареньем, – с улыбкой предложила она. – У меня и черничное есть, и абрикосовое, и земляничное, сама варила. Вот голова садовая, я даже не спросила, как вас зовут.

– Меня Галя, а мою подругу Люсьена, – ответила Галина. – А вас?

– Зинаида Николаевна.

– Очень приятно.

– И мне тоже, идемте в кухню, – повторила женщина, поднимаясь с дивана. – Ой, голова что-то еще кружится, – с удивлением отметила она, пошатнувшись.

– Знаете что, Зинаида Николаевна, можете сопротивляться сколько вам угодно, но я как медик настаиваю на том, чтобы вызвать «Скорую», – категорически заявила Галина. – Со здоровьем не стоит шутить, оно вам этого не простит. Люся, набирай «03», – распорядилась она.

– Нет проблем, – с готовностью откликнулась Люсьена и, вытащив из кармана мобильник, набрала нужный номер. – Как ваша фамилия, Зинаида Николаевна? – спросила она, дожидаясь ответа.

– Кулагина, пятьдесят девятый год рождения, – ответила она, снова опускаясь на диван. – Может, вы и правы, девочки, что-то нехорошо мне.

– Алло, добрый вечер, я хочу вызвать бригаду «Скорой помощи», – проговорила Люся, когда ей ответили. – Улица Полежаевская, дом № 23, второй подъезд, третий этаж, квартира 45. Кулагина Зинаида Николаевна, пятьдесят девятого года рождения… У нее внезапно закружилась голова, она потеряла сознание. Нет, она уже пришла в себя, но голова продолжает кружиться. Приедет бригада? Отлично, ждем. Спасибо!

– Это вам спасибо, девочки, не знаю, что бы я без вас делала, – прошептала Зинаида Николаевна. – Что со мной такое, ума не приложу…

– А как у вас с давлением дела обстоят? – поинтересовалась Галина.

– Вроде в порядке все, никогда не жаловалась на это, – слабым голосом ответила Кулагина. – Я, в общем-то, не следила за давлением… Думаешь, из-за этого я в обморок упала?

– Не знаю. Приедут врачи, посмотрят вас, тогда выяснится, что случилось.

«Скорая помощь» прибыла на удивление быстро. Уже через пятнадцать минут в квартиру Зинаиды Николаевны вошла бригада врачей.

– Что произошло? – поинтересовался седовласый, очень представительный доктор.

– Женщина неожиданно в обморок упала, – ответила Галина. – Мы ее у двери квартиры нашли.

– Часто у вас случаются обмороки? – спросил врач у больной.

– Нет, это в первый раз…

– Вам пятьдесят лет, если я не ошибаюсь?

– Сорок девять с половиной, пятьдесят будет в октябре.

– Как у вас обстоят дела с месячными?

– В каком смысле?

– Месячные регулярно протекают или с задержками? – терпеливо объяснил врач.

– А это имеет какое-то значение?

– Если спрашиваю, значит, имеет. В вашем возрасте вполне может начаться климакс, и проходит он у всех по-разному. В вашем случае причиной обморока вполне могло быть именно это. Итак?

– Нет, у меня все в порядке.

– Вы уверены?

– Конечно.

– Алексей Михайлович, посмотрите-ка, – обратилась к доктору медсестра, протягивая ему баночку, которую она взяла со стола.

– Что это?

– Опять то же самое.

– Пищевая добавка, – прочитал врач на этикетке и резко повернулся к больной. – Как давно вы это принимаете? – строго спросил он, нахмурив брови.

– Две недели, – испуганно ответила Зинаида Николаевна. – Что-то не так?

– Все не так! – отрезал доктор. – Уже четвертый случай за последнюю неделю. Покупали у дилеров с улицы, конечно?

– Да, почти… в аптеке ко мне подошла очень милая девушка, так красиво все расписала про эти добавки, что я не устояла и купила. Я в аптеку пришла за лекарством для желудка, давно страдаю несварением. Его не оказалось в наличии, а эта девушка за мной в очереди стояла, догнала меня в дверях…

– Дурят вас, таких доверчивых, а вы и уши развешиваете! – рассердился врач. – Выбросьте эту гадость немедленно и никогда больше не поддавайтесь на красивые рассказы о панацее от всех болезней сразу! – велел он.

– Но они мне действительно помогли, пока я их пила, могла есть практически все подряд, никаких проблем с желудком, а сегодня вдруг – этот обморок! – забеспокоилась Кулагина.

– Вам повезло, что дело одним обмороком обошлось, все могло быть гораздо хуже, – вклинилась в их разговор медсестра. – На прошлой неделе у одной пациентки ситуация закончилось летальным исходом.

– Умерла?! – ахнула Зинаида Николаевна, прижав руки к груди.

– Она страдала гипертонией и ишемической болезнью сердца. В этих добавках содержатся наркотические вещества – вот вам и результат.

– Какой кошмар! И что же мне теперь делать? – Кулагина побледнела, губы ее затряслись.

– Я бы посоветовал вам госпитализацию, необходимо как следует прочистить организм капельницами.

– Нет, в больницу я не могу, – слабо замахала руками больная. – А иначе никак нельзя его… прочистить?

– Принимать слабительное, много пить, посидеть на фруктово-овощной диете, – дал рекомендации доктор. – В добавление к этому я выпишу вам лекарство, будете принимать его три раза в день в течение двух недель.

– Хорошо, я все сделаю как вы говорите, лишь бы в больницу не ложиться, – Кулагина испуганно кивнула.

Врач выписал необходимый препарат, распрощался с присутствующими, и бригада «Скорой» уехала.

– Вот видите, а вы не хотели, чтобы мы вызвали врача, – проговорила Галина. – Представляете, что произошло бы, если бы вы продолжали пить эти пищевые добавки?

– Спасибо, девочки, спасибо, милые, от смерти вы меня спасли! – запричитала Зинаида Николаевна. – Вас мне сам господь, наверное, послал!.. А вы к кому-то в гости приехали? Что-то я вас никогда не видела в нашем доме.

– Нет, мы тут совершенно случайно оказались, – промямлила Люсьена, лихорадочно соображая, что бы такое придумать правдоподобное.

– Нам просто неправильный адрес сообщили, номер дома перепутали, и мы вместо соседнего в ваш пришли. Мы ищем квартиру, арендовать хотим на пару месяцев, – пришла ей на помощь Галина. – Вы, кстати, не поможете нам, может, кто-то квартиру здесь сдает? Только чтобы не очень дорого. Нам хотя бы на месяц, а потом мы что-нибудь себе подберем…

– Вы меня спасли, я помогу вам, – немного оживилась женщина. – Валентина с пятого этажа сдавала свою квартиру одной молодой паре, но я их уже около месяца не вижу. Значит, они съехали, квартира свободна. Поднимитесь к Вале, скажите, что вы от меня, мол, знакомые, она вам обязательно сдаст жилье.

– Вот спасибо! – обрадовалась Люсьена, тайком бросая тревожные взгляды в сторону Галины. – Мы люди спокойные, чистоплотные, нас и дома-то почти не бывает, мы все время на работе.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Зинаида Николаевна, ее щеки слегка порозовели. – Если Валентина еще не сдала квартиру заново, она вас обязательно возьмет. А теперь все же идемте в кухню и выпьем наконец по чашечке чаю, а то у меня от сильных переживаний в горле пересохло.

Глава 19

Пока Галя и Люся знакомились с Кулагиной, оказывали ей медицинскую помощь и пили чай с вареньем, во двор дома медленно въехали две крутые иномарки. Из одной вышел Андрей Варнавин, из второй – трое парней весьма внушительной внешности. Андрей посмотрел на окна, огляделся по сторонам и, увидев спешившую к подъезду женщину, окликнул ее:

– Мадам, я могу задать вам вопрос?

– Да-да, слушаю вас, – откликнулась она.

Варнавин подошел к ней и, приветливо улыбнувшись, спросил:

– Вы не могли бы мне помочь?

– Что вы хотите?

– Я хочу знать: что произошло здесь сегодня утром? Говорят, какое-то преступление?

– Да, – подтвердила женщина. – Правда, лично я ничего не видела, приехала домой только к двенадцати, но слышала, что Никиту Ярцева убили.

– А у кого я могу узнать подробности?

– У милиции, наверное, – женщина пожала плечами. – Они уж наверняка лучше прочих знают суть дела.

– А если обойтись без этих органов? Ведь у Никиты, надеюсь, есть соседи?

– А вы, собственно, кто такой? – запоздало поинтересовалась женщина, с подозрением покосившись на парней, застывших, как статуи, на почтительном расстоянии от собеседников.

– Я? Считайте, что я – просто любопытный прохожий, – ответил Андрей.

– Вот и проходите мимо, господин прохожий, – нахмурилась женщина. – Я знать ничего не знаю и не имею такого желания!

– А вам и не надо ничего знать, просто подскажите, кто может быть в курсе, и все, – еще обаятельнее улыбнулся Варнавин, вытаскивая из портмоне сто долларов. – Это вам за беспокойство, – произнес он, засовывая купюру в карман куртки собеседницы.

– Я бы вам с превеликим удовольствием помогла, если бы что-то знала, – растерялась женщина. – А вот Зинаида Николаевна из сорок пятой квартиры, соседка Никиты, наверняка в курсе всего произошедшего. Это на третьем этаже, подъезд, соседний с моим.

– Может быть, вы нас проводите к Зинаиде Николаевне?

– Я бы с удовольствием, но у меня нет времени, – открестилась женщина. – Дочка должна внука привезти, а у меня еще ужин не готов…

– Мне кажется, что вы все успеете, – уверенно сказал Андрей, опуская в ее карман еще одну купюру. – Кстати, как вас зовут?

– Лидия Сергеевна…

– Лидия Сергеевна, проводите меня к соседке Никиты, очень вас прошу.

– Что не сделаешь для хорошего человека, – зарумянилась она. – Пойдемте…

Когда компания в полном составе поднялась на третий этаж, Андрей дал знак охранникам, чтобы те остановились за углом стены, а сам встал таким образом, чтобы его нельзя было увидеть в «глазок».

– Звоните, но не говорите, что вы не одна, – велел он женщине.

– А вы случайно не бандиты? – испугалась Лидия Сергеевна, отступая к стене.

– Нет, – мило улыбнулся Варнавин. – Не бойтесь, мы не сделаем ничего плохого Зинаиде Николаевне, просто поговорим с ней.

– Точно?

– Абсолютно! Неужели я похож на бандита?

– Вроде бы нет, – неуверенно ответила Лидия Сергеевна. – Но времена-то, сами знаете, какие… Я вам помогу, а потом, чего доброго, виноватой окажусь!

– Не волнуйтесь, вас никто ни в чем не обвинит, мне просто нужно поговорить с Зинаидой Николаевной. Для меня этот разговор очень важен, поверьте!

– Точно? – переспросила женщина дрожащим голосом.

– Звоните! – твердо произнес Андрей. – А то ведь и правда опоздаете ужин для внука приготовить.

…Галя с Люсьеной уже собирались распрощаться с гостеприимной Зинаидой Николаевной, когда раздался звонок в дверь.

– Кто это может быть? – удивилась Кулагина. – Я никого не жду… Неужели опять милиция? Господи, как же все это неприятно, – проворчала она, направляясь к двери. Заглянула в «глазок» и очень удивилась, увидев за дверью Лидию Селезневу из соседнего подъезда. Она никогда раньше не приходила к Зинаиде, да и общались они очень мало: «Здравствуй, до свидания», вот и все их разговоры. Зинаида Николаевна отворила дверь и только открыла было рот, собираясь спросить, что случилось, как Лидию вежливо отстранил Варнавин, решительно шагнув в прихожую.

– Вы кто? – испуганно спросила Зинаида Николаевна.

– Зиночка, извини, этот молодой человек сказал, что он – родственник Никиты, попросил проводить его к тебе, ему нужно с тобой поговорить, – скороговоркой протараторила Лидия и пулей понеслась к лестнице.

– Вы родственник Никиты? – удивилась Кулагина. – Но, насколько мне известно, у него никого нет… У них с Верочкой только одна родственница – мать Веры, бабушка Никиты, – растерянно проговорила она. – Кто вы?

– Мы будем разговаривать в прихожей или, может, пригласите меня пройти? – спросил Андрей.

– Да, конечно…

Варнавин решительно шагнул в квартиру. Зинаида Николаевна собралась было закрыть дверь, но ей не позволили это сделать бравые парни из охраны. Двое парней без приглашения вошли в прихожую и почти целиком заполонили ее, третий остался на лестничной площадке.

– А вы-то кто?! – Кулагина чуть вновь не упала в обморок.

– Это моя охрана, не обращайте на них внимания, – бросил через плечо Андрей. – Куда можно пройти?

– В кухню, – слабым голосом ответила Зинаида Николаевна. Она сказала это специально, чтобы этот нежданный и весьма странный гость увидел, что она не одна. Кулагина поторопилась следом за ним: – Вы уж простите, но у меня гости, племянницы приехали, Люсенька и Галочка, – представила она девушек. – Простите, не знаю, как вас зовут?

– Андрей Игоревич Варнавин, – и он кивнул обалдевшим от неожиданности «племянницам», разом подумавшим – как хорошо, что он не видел их в доме у Надежды!

– Сразу же хочу отметить, уважаемая Зинаида Николаевна: у меня очень мало времени, мне хотелось бы поговорить с вами наедине, – произнес гость. – Надеюсь, это возможно?

– Девочки, пройдите в комнату, подождите, я скоро освобожусь.

– Может, мы пока к Валентине сходим? – открыла рот Люсьена, но тут же получила от Гали тычок в спину.

– Нет, лучше мы потом вместе с тетей Зиной к Валентине сходим, – проговорила Галя, лучезарно улыбаясь Варнавину. – Не знала, тетушка, что у тебя такие привлекательные знакомые имеются!

– Я его вижу впервые, – Кулагина развела руками. – Говорит, что он родственник Никиты, а я что-то сомневаюсь.

– Как интересно! – усмехнулась Галина.

– И правильно делаете, что сомневаетесь, – спокойно признался Андрей. – Я обманул ту добрую женщину, Лидию Сергеевну, кажется.

– Зачем? – испуганно спросила Зинаида Николаевна.

– Затем, чтобы она проводила меня к вам. Я не имею отношения к Никите Ярцеву, я – ближайший родственник Василисы. Надеюсь, вы знаете, о ком я говорю?

– Допустим, – осторожно ответила Кулагина.

– Так вот, я – отец этой девушки!

– Ну, вы беседуйте, мы в комнате посидим, – заторопилась Галина и, схватив Люсьену за руку, вытащила ее из кухни.

– Ты что? – прошипела Люся, когда они оказались за дверью. – Неужели неинтересно, о чем они собираются говорить?

– Очень интересно, только… – Галя запнулась на полуслове, увидев в прихожей двух шкафоподобных молодых людей. – Но любопытство, моя милая, иногда бывает неуместным.

– Здрасьте, – растерянно пискнула Люсьена, вытаращив глаза на охранников, и выдала: – Чай, кофе, виски, бренди?

– Они при исполнении, им не положено, – вместо парней ответила Галя и втолкнула подругу в комнату. – Ты сдурела? Какой еще кофе с виски? Ты что, у себя дома?

– Это я от испуга, – нервно хихикнула Люсьена. – Ляпнула, что первым в голову пришло.

– Блин, как некстати они здесь нарисовались! – прошептала Галина. – Я надеялась, мы подслушаем, о чем Варнавин с «тетушкой» будут разговаривать.

– Да уж, незадача, – тихо согласилась Люсьена. – Значит, Варнавин решил провести собственное расследование?

– Похоже на то.

– Может, стоит его посвятить в известные нам детали? Ведь мучается человек, Василиса – его единственная дочь, он небось с ума сходит.

– Приедем к Надежде и решим, посвящать его или не стоит.

Через пятнадцать минут девушки услышали, как хлопнула входная дверь, и дружно ринулись из комнаты.

– И чего он от вас хотел? – спросила Галина у Зинаиды Николаевны, влетая в кухню.

– Чего может хотеть отец? Узнать, кто такой Никита, как давно с ним встречается его дочь, Василиса, – ответила Кулаина.

– А вы что?

– А что я-то? Врать я не умею, сказала, что девушка начала сюда приезжать месяцев пять тому назад или чуть меньше. Являлась в основном, когда Вера на сутки уходила – она медсестра, сутки через трое работает. Он еще подивился – зачем его дочь в эту халупу приезжала, когда у нее своя квартира есть? Ох, мужики, до чего ж недогадливый народ, – усмехнулась Зинаида Николаевна.

– В каком смысле? – не поняла Люсьена.

– Так ясно же, почему девушка не приглашала Никиту к себе. Она ведь в каком доме живет? В элитном, где и охрана есть в подъездах, и соседи могли отцу сказать, что к его дочери молодой человек приезжает, да еще и на ночь остается. А тут всем наплевать, кто к кому ходит.

– Наверное, вы правы, – согласилась Галя. – А вы рассказали Варнавину о ссоре его дочери и Никиты и о том, что потом с ним случилось?

– Я, может быть, и умолчала бы об этом, только такой человек все равно вытянет все, что ему нужно, – нахмурилась Зинаида Николаевна. – Мне лишние проблемы ни к чему. У богатых свои причуды… Придет потом со своими громилами, спросит – почему не рассказала? И что я ему отвечу?

Она подошла к окну – взглянуть, уехали нежданные гости или нет, и увидела, как двор пересекает Валентина, о чьей квартире у них шла речь.

– О, на ловца и зверь бежит – Валентина идет! – воскликнула она и, открыв окно, крикнула: – Валюша, зайди ко мне, разговор есть!

Глава 20

– Да, подруга, влипли мы, нарочно не придумаешь, – хмыкнула Люсьена, садясь в машину к Галине. – Хорошо, что утром Надя прогнала нас на второй этаж и мы не увиделись с Варнавиным. Вот бы ситуация возникла в квартире у Зинаиды Николаевны: «Здравствуйте, я ваша тетя из Бразилии», – хихикнула она. – Правда, мы с тобой в племянницы угодили. Если бы он познакомился с нами у Надьки…

– Да уж, – сказала Галина. – Но рано или поздно нам все равно придется столкнуться с Варнавиным. Дай бог, чтобы не лбами, – вздохнула она.

– Зачем нам с ним сталкиваться?

– А ты не забыла, с чьей дочкой мы сейчас возимся?

– Нет! И он, наоборот, должен быть нам благодарен за то, что мы пытаемся ее из такого дерьма вытащить!

– Я не об этом. Я имею в виду, что он наверняка впадет ярость, когда узнает, что мы прятали Василису не только от милиции, но и от него тоже.

– Ничего, как-нибудь переживет, лучше пусть спасибо скажет! Меня совсем другой вопрос интересует. С квартирой что будем делать? Попали мы с ней, как две идиотки! Арендаторы, блин! – в сердцах воскликнула Люся. – Всю жизнь мечтала пожить в съемной квартире с чужими клопами.

– С чего ты взяла, что там водятся клопы? По-моему, вполне приличная конура…

– Вот именно – конура, – фыркнула Люся. – Что мы делать с ней будем? – снова спросила она.

– Придется там пожить какое-то время, – спокойно ответила Галя, трогая машину с места.

– Зачем?

– Люсь, ты где-то умная, а где-то – тупая как пробка.

– Сама ты… – взвилась Люсьена. – Нормально, без оскорблений, объяснить не можешь?

– Ладно, не обижайся, это я так, тонизирую твои мозги, – засмеялась Галина. – Квартира Валентины может очень пригодиться нам в ходе расследования. Мы спокойно, без лишних вопросов, познакомимся с соседями Никиты, пригласим их на чаек, побеседуем на любые темы. После этих событий интерес к случившемуся продержится у скучающих старушек не меньше недели, станет темой номер один.

– О, и верно! – оживилась Люся. – Галка, ты совершенно права!

– Я всегда права, кто бы спорил, – гордо заявила Галя. – Жаль, конечно, что парень умер, он наверняка своего убийцу видел… А раз так, значит, придется нам постараться и найти преступника. Проживание в квартире Валентины весьма нам поможет в этом.

– Как же сказать Василисе, что Никита умер? – вздохнула Люсьена. – Она хоть и разозлилась на него за предательство, но смерти ему не желала. Испереживается…

– Я не собираюсь ничего ей говорить, – возразила Галина. – Ты слышала, что Зинаида Николаевна сказала? В царские времена за плохую весть гонца казнили. Сейчас, слава богу, все иначе, но мне не хочется быть курьером по доставке плохих вестей, я – человек суеверный.

– Считаешь, что мы должны промолчать? Рано или поздно Василиса все узнает.

– Только не от меня! Завтра тетушка Надежды выйдет на работу, все уточнит, позвонит ей и сообщит о смерти парня. Пусть Надя отдувается, в конце концов, эта девчонка – ее протеже.

– Верно, – согласилась Люсьена. – Сама эту кашу заварила, пусть сама и расхлебывает, нам достаточно того, что мы пытаемся им помочь. И зачем она связалась с Василисой?

– Можно подумать, ты не знаешь – зачем? – хмыкнула Галина. – Всему виной папочка! Ты же видела этого мачо, я бы и сама не прочь с таким красавцем прогуляться куда-нибудь на Канарские острова.

– Ты думаешь, Надя влюбилась?

– У нее это на лбу написано, вот такими огромными буквами, – показала Галина, разводя руки в стороны.

– Руль отпускать совсем необязательно, – осторожно высказалась Люсьена. – Не по полю едем… Если наша непробиваемая подруга-психолог наконец-то встретила «своего» мужчину, мне хочется, чтобы у них все сладилось.

– Мне тоже, – согласилась с подругой Галя.

– Как бы им в этом помочь?

– Они люди взрослые, сами разберутся. Варнавин тоже к ней неровно дышит.

– Ты думаешь?

– А что тут думать-то? – фыркнула Галина. – Достаточно было понаблюдать за ними сегодня утром, и все стало понятно.

– Мужиков трудно понять, – тяжело вздохнула Люсьена. – Мой аспирант все время мне сцены ревности устраивал, а сам…

– Люся, не нужно об этом, поговорим о деле, – резко перебила подругу Галина. – Скажи: что ты вообще обо всем этом думаешь?

– Ты о чем?

– О чем я могу говорить, как не о преступлении? Похоже, что о смерти девушки никто из жителей дома не знает, все упоминают лишь Никиту.

– Все правильно! Откуда они могут знать об Алене? Ее ведь в машину упаковали, потом Василиса постаралась – отогнала тачку на Рижское шоссе. Не будет же милиция трубить о своей находке на каждом углу?

– Тоже верно, – согласилась Галя. – Как-то странно все, очень мне это дело не нравится… Если прислушаться к версии Григория, Никиту мог убить ревнивый муж, чья жена крутила с парнишкой шашни. Никиту убили в собственной квартире, это понятно, а вот девушку… Зачем ее-то грохнули, да еще в его машине? И почему в багажник засунули? Ничего не понимаю!

– Галя, ты мне хорошую мысль подала, – возбужденно заговорила Люсьена. – Если все дело в ревности, вполне возможно, что это вовсе не чей-то муж, а какой-нибудь бывший бойфренд Алены! Она его, допустим, послала, он затаил на нее кровную обиду… Узнал, что она спит с Никитой, выследил – и убил обоих. Как тебе такой вариант?

– Вполне сносный, только чего-то не хватает…

– Чего не хватает? Как раз складно все. Нам требуется срочно выяснить: был ли у Алены парень и где он находился во время убийства? Я чувствую – если таковой имеется, он и есть преступник, – уверенно высказала свой приговор Люсьена.

– Естественно, что у молодой симпатичной девушки были парни. Вряд ли одним человеком дело ограничилось. Станем искать всех, проверять – есть ли у них алиби на момент убийства? Ты представляешь, как надолго эта процедура затянется?

– У тебя есть другие предложения? Я считаю: моя версия – самая верная, я чувствую! – упрямо заявила Люсьена.

– У меня пока вообще никаких версий нет, наоборот, все запуталось окончательно, – вздохнула Галина. – Не будем гадать на кофейной гуще, приедем к Наде и в первую очередь поедим, отдохнем, а уж позже займемся истязанием своих мозгов на предмет выдвижения разных версий.

– О’кей, – не стала спорить с подругой Люсьена.

Через полчаса девушки подъехали к дому Надежды, где их с нетерпением ждали.

– Ну, как вы? Что-нибудь узнали? С кем-нибудь поговорили? – Надя засыпала вопросами подруг прямо на пороге.

– Может, сначала разрешишь нам раздеться и снять сапоги? – раздраженно поинтересовалась Галина. – Еще и перекусить бы не помешало, мы голодные, как две волчицы.

– Раздевайтесь, мойте руки, приходите в кухню, я поставлю борщ разогреваться, – и Надежда понеслась в кухню. – Кстати, Альбинка звонила, сказала, что завтра утром приедет сюда! – крикнула она уже на ходу.

– Наконец-то, хоть додумалась позвонить, – проворчала Люсьена, стягивая с ноги сапог. – Мы из кожи вон лезем, а Альбинке наплевать и растереть!

– Хватит ворчать, – засмеялась Галя. – Ты же слышала, завтра она объявится, значит, ей не наплевать.

Когда девушки, сытые, как две кошки, съевшие по миске сметаны, с наслаждением пили горячий кофе, Надя не выдержала:

– Девчонки, рассказывайте!

– Да, рассказывайте, – поддакнула ей Василиса, нетерпеливо ерзая на стуле. – У меня от нервного перенапряжения, кажется, уже чесотка начинается…

– Даже не знаю, с чего начать, – Галина пожала плечами. – С плохой новости или с очень плохой?

– А хороших совсем нет? – разочарованно спросила Надя.

– Пока порадовать вас нечем, – Люсьена развела руками.

– Тогда начинайте с очень плохой.

– Господин Варнавин сегодня приезжал к Зинаиде Николаевне.

– Господи боже! – ахнула Василиса. – Выходит, отец узнал, что я с Никитой?.. Только не это! – простонала она.

– Да, Василиса, твой отец узнал, что ты часто ночевала у Никиты. Также он в курсе того, что произошло между вами вчера, и еще ему известно, что вскоре после вашей ссоры Никиту убили, – безжалостно перечислила Галина.

– Так, значит, все-таки убили?! – прошептала девушка.

– Я хотела сказать – в него стреляли, – запоздало поправилась Галя. – А вот об Алене, похоже, никто из соседей Никиты ничего не знает. Григорий, например, выдвинул версию о ревнивом муже, с чьей женой Никита крутил роман. А вот Зинаида Николаевна склоняется к мысли, что ты, Василиса, после всего увиденного тобой пристрелила своего возлюбленного, находясь в состоянии аффекта.

– Она так сказала?! – Девушка удивленно округлила глаза. – Она не могла! Она же прекрасно все видела и слышала, сама меня в свою кухню затащила, успокаивала… Нет-нет, она не могла так обо мне подумать, тетя Зина – очень добрая женщина! Что за бред сивой кобылы?

– Бред или нет… факт – вещь упрямая, – подытожила Галя. – Эта «добрая» женщина и милиционеру то же самое заявила.

– Откуда ты знаешь?

– Она лично нам с Люсьеной все это выложила и искренне считала, что поступила правильно. И чтобы для тебя это не оказалось неожиданностью, могу смело тебя заверить: после ее показаний ты в этом деле стала подозреваемой номер один.

– А уж когда выяснится, что Алена – это та девушка, с кем ты застала своего друга в постели, ты станешь единственной кандидатурой на роль убийцы, – подлила масла в огонь Люсьена.

– Стоп-стоп! – прикрикнула на подруг Надежда. – Вам доставляет такое огромное удовольствие издеваться над девочкой? Зачем вы ее пугаете почем зря?

– Как же – ее напугаешь! Ей бы по мозгам настучать, чтобы впредь неповадно было… угонщица несчастная, – огрызнулась Галина. – Что натворила, паршивка такая! Дров наломала столько, что…

– Ага, а нам из-за нее пришлось еще и квартиру снять, – поддакнула Люсьена. – Платить за эти апартаменты будешь из своего кошелька, мой и без того по всем швам трещит, я не дочь Рокфеллера, – предупредила она Василису.

– Послушайте, госпожи сыщицы, может, объясните все нормально, без загадок? – рявкнула на подруг Надя. – Что за квартира? Кто такой Григорий? Откуда взялся ревнивый муж, и чей он вообще? Вы можете рассказывать четко, ясно и по порядку?

– А ты что орешь-то на нас? – возмутилась Люся. – Мы там изо всех сил стараемся все разнюхать, разузнать, а ты кричишь! А если бы мы со своими расспросами попали в руки к маньяку-убийце? Что тогда? Молчишь? Вот и не вопи! Мы каждую минуту рискуем своими шкурами, между прочим, нам за вредность молоко нужно давать!

– Двух литров вам на сегодня хватит? – осведомилась Надежда. – Вон, в холодильнике стоит, пейте на здоровье, завтра еще десять пакетов куплю.

– Я его терпеть не могу, ты же знаешь, – огрызнулась Люсьена.

– Зачем же тогда говоришь о каком-то молоке?

– А из принципа! И чтоб не кричала на нас! Мы из кожи вон лезем…

– Люся, хватит трещать, – сморщилась Галина. – Уже по третьему кругу пошла, и все об одном и том же! Григорий – сосед Никиты, живет этажом выше, – начала она объяснять Надежде. – Он говорит, что Никита был страшным бабником, ни одной юбки мимо себя не пропускал, изрядно увлекался состоятельными замужними дамами. Альфонс, одним словом.

– Вот сволочь! – процедила сквозь зубы Василиса и решительно встала со стула. – Не хочу слушать эти гадости, я лучше уйду, – и она вышла из кухни.

– Версия Григория такова: чей-то ревнивый муж мог проследить любовников и застрелить Никиту, – продолжала Галя, не обратив внимания на уход девушки. – Об Алене никто из соседей речи не заводил, из чего мы с Люсьеной пришли к выводу, что о ее убийстве никто не знает.

– Если это действительно чей-то ревнивый муж, за что он девушку убил?

– Я тоже об этом думала. Согласна – что-то здесь не сходится, – призналась Галина. – Есть только одно объяснение: она была свидетельницей убийства Никиты.

– А я говорю, что это бывший бойфренд Алены убил их обоих, – вклинилась в обсуждение Люсьена. – Эта версия гораздо больше похожа на правду.

– Кстати, Надя, я не хотела этого говорить при Василисе, – прошептала Галя, оглядываясь на дверь. – Никита, оказывается, умер, его даже до больницы не довезли.

– Да ты что?! – ахнула та. – Откуда знаешь? Кто тебе об этом сказал?

– Зинаида Николаевна рассказала, а ей – милиционер, снимавший показания.

– Да, совсем некстати, это меняет дело кардинальным образом, – вздохнула Надя. – Я очень надеялась, что, как только Никита придет в себя, он скажет, кто в него стрелял, и дело само собой разрулится. Раз надежды на это больше нет, остается только одно – самим искать преступника.

– Мы этим и занимаемся, если ты заметила, – высказалась Люсьена. – И не только мы, да и не только милиция, между прочим.

– В каком смысле?

– В прямом! Варнавин твой чем занимается, как ты думаешь?

– С чего это он мой? – возмутилась Надя.

– Ну, не мой же? – хихикнула Люся. – Или это он не тебе, а мне сегодня утром сцену ревности устроил?

– Хватит болтать ерунду, – нахмурилась Надежда. – Никакой сцены не было, просто человек рассердился из-за моего наглого поведения по отношению к нему. До сих пор поверить не могу, что я могла такое сама на себя наговорить, идиотка! И все из-за… Постой, постой! Ты думаешь, что Андрей ведет собственное расследование? – спохватилась она, сообразив, что ей сказала Люсьена.

– Вот именно – собственное, и мне кажется, что такой человек, как Варнавин, на полпути не остановится.

– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла Надя.

– Ничего, кроме того, что рано или поздно твой Андрей узнает, что ты прятала от него Василису. Мало того – еще и скрыла от него историю, в которую угодила его родная дочь!

– Думаешь, он все узнает? – расстроенно переспросила Надежда.

– А ты сама-то как думаешь?

– Он мне никогда этого не простит, а я… я этого просто не переживу!

Глава 21

На следующий день наконец-то приехала Альбина.

– Привет честной компании, – улыбнулась она всем, входя в кухню. – Я смотрю, у вас здесь коммунизм процветает буйным цветом – все двери нараспашку. Красиво жить не запретишь.

– Это я дверь открыла, увидев, что твоя машина к воротам подъехала, – ответила Надя. – Привет, Алечка, садись с нами завтракать.

– С удовольствием, я голодная, как крокодил, – засмеялась Аля. – В моем холодильнике хоть шаром покати, один кусочек засохшего сыра валяется, а в магазин сходить некогда.

– Спасибо, что нашла минутку к нам заглянуть на огонек, – проворчала Люсьена. – Совсем о родных подругах забыла со своей мазней.

– Это не мазня, это – творчество, и о вас я не забывала, – возразила Альбина. – Вам прекрасно известно, что мне надо успеть закончить «Королевство дуальных зеркал» до открытия выставки. Времени осталось всего ничего, каких-то семь месяцев, а я только на полпути к завершению картины. Вы же знаете, как для меня важна эта экспозиция, правда?

– Знаем-знаем, успокойся, не обращай внимания на Люсьену. Она в последнее время стала очень нервной, – улыбнулась Галина. – Твори на здоровье, только хоть иногда перекусить не забывай. Как продвигается твое «Королевство»?

– Вроде все нормально, но одно лицо никак не получается. Вчера, когда я от твоего Анатолия уехала, полдня по Арбату ходила, искала подходящую натуру, но так и не нашла. Нет в современных молодых лицах того, что мне нужно, хоть ты тресни. Все какие-то злые, озабоченные, хмурые, серые… Или наоборот – слишком веселые и легкомысленные. А мне нужно что-то необычное, космическое, одухотворенное… Чтобы люди, глядя на мою картину и видя это лицо, понимали, что этот, вроде бы земной, человек общается во Вселенной с высшим разумом, с Абсолютом. Понимаете?

– А что здесь понимать? – фыркнула Люсьена. – Космос, высший разум, Абсолют и одухотворенное лицо со звездами вместо глаз… Публика будет визжать и плакать.

– Люсь, хватит иронизировать, тебе все равно не понять творческого человека, – одернула подругу Галина. – Аль, а ты на меня посмотри повнимательнее, может, и я на что-то сгожусь? – со смехом предложила она свою кандидатуру.

– Нет, Галочка, ты не подходишь, у тебя лицо – секси, а мне нужна… Короче, что у вас здесь случилось? – вдруг резко сменила она тему.

– Ой, Альбина, не спрашивай, – вздохнула Надя. – Тут такое дело… – и она рассказала обо всем, что произошло с ее новой пациенткой Василисой. – Ты можешь нам помочь хоть чем-нибудь?

– О, господи, так вот же она! – вдруг ахнула художница, уставившись широко открытыми глазами на Василису, которая только что вошла в кухню.

– Ну да, это Василиса, – озадаченно подтвердила Надежда. – Именно о ней я тебе и рассказала.

– Всем привет, – поздоровалась девушка. – Прошу прощения за опоздание, еле проснулась. Надеюсь, голодной не оставите?

– Ну-ка, ну-ка, дай-ка рассмотреть тебя как следует, – возбужденно сказала Альбина, вскакивая со стула. – Ты можешь подойти к окну? Неужели я не сплю и вижу именно то, что мне нужно?

– Что происходит? – удивилась Василиса, испуганно глядя на художницу. – Надя, скажи, что этой девушке от меня нужно?

– Познакомься, Василиса, это наша подруга Альбина, она художница, – с улыбкой ответила Надя. – Похоже, что в твоем лице она увидела то, что очень долго искала для своей картины.

– А что такого в моем лице? – опасливо спросила Василиса.

– То, что не видят другие. У художников свое, внутреннее зрение.

– Обалдеть!

– Вася, радуйся: твоя одухотворенная космическая физиономия в Париже на выставке будет красоваться! – весело воскликнула Люсьена. – Представляешь перспективу?

– Все шутишь? – нахмурилась Василиса. – Пусть моя, как ты выражаешься, – одухотворенная физиономия остается при мне.

– Фантастика! Это как раз то, что мне нужно, – шептала Альбина, не обращая внимания на реплики девушек. – Это будет потрясающе выглядеть в обрамлении голубого шелка и звезд! А волосы? Это же просто песня, а не волосы! Мне ничего не придется придумывать, все уже есть. Фантастика!

– Эй, подруга, проснись и садись завтракать, – окликнула Люся Альбину. – У тебя еще будет время налюбоваться на эту «фантастику», она пока что у Нади живет.

– Больше не живет: я сию минуту забираю ее к себе! – возбужденно выпалила Альбина. – Фантастика, – в сотый раз повторила она. – Я уже и не надеялась найти то, что мне необходимо как воздух!

– Ненормальная какая-то, – буркнула Василиса. – Я что – кукла, чтобы меня куда-то «забирать»?

– Не обижайся на нашу подругу, – пояснила ей Надежда. – Она же художница, творческий, импульсивный человек, очень нетерпеливая… Аля давно искала для своей картины натуру с определенными чертами лица, но не могла найти и вдруг увидела в тебе то, что ей нужно.

– И что теперь? «Заверните – покупаю»? – фыркнула Василиса. – А у меня спросить, хочу ли я этого, не требуется?

– Меня зовут Альбина, я художница, – протягивая руку девушке, наконец представилась Аля, приходя в себя. – Ты будешь мне позировать, ведь правда? Только умоляю, не отказывайся, я тебе заплачу!

– Ну вот, я так и знала, что Алька что-нибудь ляпнет, – сморщила носик Люсьена.

– Очень приятно познакомиться. Я – Василиса, и я сама вам могу заплатить, чтобы вы оставили меня в покое.

– Ты любила, а тебя предали! Предали дважды! Ты потеряла любовь и дружбу одновременно! Тебя подозревают в совершении двух тяжких преступлений, но ты не виновата, – неожиданно для всех выдала Альбина, уставившись Василисе в глаза.

– Я и сама знаю, что не виновата, – с вызовом ответила девушка. Вдруг сообразив, что она сейчас услышала, Василиса удивленно переспросила: – Что вы сказали? Откуда… кто… как это?.. – растерянно залепетала она.

– А кто виноват? – так и вскинулась Галина. – Алечка, девочка моя, не молчи, говори!

– Один момент, – художница кивнула головой и бросилась к двери.

Все присутствующие прильнули к окну, напряженно наблюдая за ней. Аля торопливо пересекла двор, выбежала за ворота и, открыв дверцу своей машины, скрылась в салоне. Через минуту она вынырнула обратно, держа в руках мольберт.

– Господи, помоги! – прошептала Надежда. – Пусть она увидит все, что нам нужно!

– Я ничего не понимаю! – разнервничалась Василиса. – Объясните, что происходит?

– Сама все поймешь, не торопись, – шепнула ей Люсьена. – Наша Алька – та еще загадочная штучка! Только очень прошу: ничего у нее не спрашивай и вообще лучше молчи! Не дай бог, спугнешь ее, тогда мы ничего не узнаем, она ведь упрямая как осел.

Альбина, не сбавляя темпа, ворвалась в кухню, пододвинула стул к окну и уселась. Установила мольберт, схватила кусок графита. Еще раз задумчиво, пристально посмотрела на Василису и начала быстро рисовать, не произнеся ни слова. Ее подруги знали, что говорить с Алей сейчас совершенно бесполезно.

– Все ушла в астрал, – еле слышно прокомментировала Люсьена.

– Девочки, пошли отсюда, – прошептала Надежда. – Не будем ей мешать.

– А посмотреть, что она рисует, никак нельзя? – тоже шепотом спросила Василиса. – Ведь она меня, кажется, хотела изобразить?

– Нет, не стоит, – возразила Надя. – Она сама нас позовет, когда закончит. Она… не совсем тебя рисует… потом поймешь.

Девушки, стараясь не шуметь, гуськом вышли из кухни, и Галина осторожно прикрыла дверь. Обосновавшись в гостиной, минут пять все сидели молча.

– Ну? Вы наконец объясните, что происходит? – опомнилась Василиса. – Эта ваша Альбина тоже в курсе всех моих дел?!

– Она вообще ничего не знала, – покачала головой Надя. – Дело в том, что наша подруга может… как бы это выразить, – она замялась, подбирая нужное слово.

– После того, как в Альку молния шандарахнула, в ее мозгах что-то там щелкнуло, и она теперь – экстрасенс, – без обиняков высказалась Люсьена. – Чешет о прошлом, настоящем и будущем, как по писаному! Короче, ясновидящей стала наша Алька, во как!

– Шутите? – недоверчиво фыркнула Василиса. – Никаких экстрасенсов и ясновидящих нет, это все шарлатанство и обман.

– Это тебе кто сказал? – усмехнулась Галина.

– Отец…

– Много он понимает, твой отец! – возмутилась Люсьена. – Алька на наших глазах такое делала, что твоему папаше и не снилось!

– Что же она делала?

Зазвонил мобильный телефон Надежды, девушки резко прервали разговор.

– Тетя Катя, – сказала Надя, бросив тревожный взгляд на Василису. – Да, тетя Катя, я слушаю, – ответила она. – Ой, извини, доброе утро.

– Доброе, доброе, – ответила та. – Итак, слушай отчет по заданной теме. Молодой человек, Ярцев Никита, находится в реанимационном отделении после удачной операции. Состояние весьма тяжелое, но уже не смертельное, так сказал хирург, делавший операцию.

– Так он жив?! – поразилась Надя.

– А ты хотела, чтобы он умер? – усмехнулась Екатерина Викторовна. – Жив, конечно. Проживет еще лет пятьдесят, как минимум, если, конечно, еще кто-нибудь не захочет его пристрелить.

– А поговорить с ним нельзя?

– Нет, моя дорогая, ни в коем случае.

– Почему?

– Он пока не приходил в сознание и еще долго будет находиться в таком состоянии, но это нормально после трепанации.

– Ему делали трепанацию?

– А чего ты хотела – ему изрядную часть черепа выстрелом снесло! Ой, извини, я забыла, ты не любишь о таком слушать… Короче: в реанимации этот твой протеже пролежит еще долго, пока неизвестно, сколько именно. Как только он будет готов к переводу в отделение, я тебе скажу.

– Спасибо, тетя Катя, ты не представляешь, какую радостную весть мне сообщила.

– Не за что, – усмехнулась тетка. – У тебя ко мне больше никаких поручений нет? Мне на летучку пора бежать…

– Пока нет, спасибо еще раз, я тебя обожаю! – весело ответила Надя.

– Взаимно, пока.

– До свидания!

– Так он жив? – недоверчиво переспросила Люсьена.

– Да, жив и проживет еще очень долго, так сказала моя тетушка, – радостно подтвердила Надя. – Девчонки, вы понимаете, что это значит?

– Нам-то все понятно, только никак не соображу, почему милиционер заявил, что Никита умер в машине «Скорой помощи» по дороге в больницу?

– А по-моему, все предельно ясно, – Галина пожала плечами. – Они специально распространили слух о смерти парня, чтобы преступник не повторил попытку убить его! Если бы убийца узнал, что Никита жив, он бы обязательно попытался устранить парня вторично.

– Как бы он смог это сделать? Никита лежит в больнице, там кругом люди, – с сомнением произнесла Люсьена. – Мне кажется, это невозможно.

– Я тебя умоляю! – сморщилась Галя. – Кому понадобится, тот найдет способ. Телевизор не смотришь, Люся?

– Девчонки, хватит спорить, это неважно, – сказала Надежда. – Главное, что Василиса может спокойно выйти из подполья.

– Как это? – округлила Люся глаза. – Ты считаешь, что все уже закончилось?

– Конечно, ведь Никита жив.

– Никита жив, слава богу, но ты забыла, что остался труп Алены, – напомнила Люсьена. – Дело не завершено!

– Я уверена: девушку убил тот же человек, который стрелял в Никиту.

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Ну, не знаю, – пробормотала Надя. – Мне кажется, все очевидно…

– Когда кажется, крестись, подруга, – вздохнула Галина. – И Люсьена права, рано говорить «гоп», не перепрыгнув. Нужно дождаться информации от брата Виталия, а уж потом делать выводы.

– А когда Виталий обещал позвонить?

– Он сказал – как только что-то выяснится. Когда именно это произойдет, я понятия не имею.

– Хуже нет – ждать и догонять, – вздохнула Надя. – Хоть бы он сегодня позвонил!

– Очень на это надеюсь.

Словно прочитав их мечтания, зазвонил телефон Галины.

– Да, слушаю, – устало ответила она, но внезапно оживилась, услышав голос Виталия. – О, Виталик, привет! Не поверишь, но мы только что о тебе говорили. У тебя есть новости?

– Здравствуйте, Галина Алексеевна, новости есть.

– Надеюсь, хорошие?

– Не знаю, как вы их оцените. Короче говоря, девушка была сначала отравлена нервно-паралитическим газом, а потом задушена кожаным ремнем.

– Задушена?! – изумленно переспросила Галина. – Ты ничего не перепутал? Мы считали, что ее застрелили…

– Нет, я ничего не перепутал. Копия заключения патологоанатома лежит передо мной, в ней черным по белому написано: «Смерть наступила между девятью и одиннадцатью часами вечера от асфиксии». Галина Алексеевна, тут сплошные медицинские термины, зачитывать?

– Я хоть и бывший медик, но лучше попроще.

– Хорошо, поясню простым языком. Короче говоря, смерть наступила от удушения. Орудием убийства предположительно является либо кожаный ремень, либо поводок для собаки. На шее убитой в области образовавшейся гематомы обнаружены микрочастицы собачьей шерсти, попавшие туда либо с перчаток или шарфа убийцы, либо непосредственно с собачьего поводка.

– Постой, постой, ты меня совсем запутал, – остановила Виталия Галя. – При чем тут перчатки, шарф, какой-то поводок, собачья шерсть?..

– Галина Алексеевна, что тут непонятного? Экспертиза обнаружила волоски собачьей шерсти, но точно определить не может, как они попали на тело убитой. То ли они с поводка, которым предположительно была задушена девушка, либо это был не поводок, а ремень, а волоски – с перчаток преступника или с его шарфа.

– Из собачьей шерсти?

– Сейчас что только не вяжут из собачьей шерсти – и носки, и перчатки, и шарфы, и пояса. Собачья шерсть очень помогает при артритах, радикулитах, при любых болях в суставах.

– Ага, значит, преступник страдает артритом и радикулитом… Приметы просто сногсшибательные, нечего сказать!

– За что купил, за то и продаю, – ответил Виталий. – Я сделал все, что мог.

– Спасибо огромное, Виталик, ты нам очень помог, с меня обещанное прибавление в зарплате.

– Спасибо, Галина Алексеевна, до свидания.

– Пока! Брату пламенный привет передавай, с поцелуями благодарности.

– Непременно.

– Ну вот, что я говорила? – произнесла Галя, обращаясь к Надежде. – Не говори «гоп», пока не перепрыгнула. Девушка сначала была отравлена нервно-паралитическим газом, а потом задушена собачьей шерстью… тьфу, блин, совсем запуталась я с этими шарфами, ремнями и поводками! Короче: задушена собачьим поводком или ремнем, это не столь важно.

– Ошибаешься, как раз это очень важно, – возразила Люсьена. – Если убийца применил поводок, значит, у него есть собака.

– Ну и что? У каждого второго человека в городе есть собака, – фыркнула Галя. – Хочешь всех собачников проверить?

– Я совсем не об этом, – отмахнулась Люся. – Девушку сначала вырубили газом и только потом удушили, правильно?

– Да, именно это написано в заключении.

– Странно как-то, не находишь?

– Нахожу… Ой, чуть не забыла, – спохватилась Галя. – Виталик сказал – смерть наступила между девятью и одиннадцатью часами вечера.

– И что нам это дает?

– В том-то и дело, что ничего, – Галина развела руками. – Алиби для Василисы – а мы на него так надеялись – лопнуло как мыльный пузырь. В клуб она приехала в десять… Вполне могла совершить преступление.

– Что ты говоришь? – возмутилась Василиса. – Я ничего не совершала!

– Это не я говорю: это следователь так скажет, если еще не пришел к такому выводу.

Люсьена открыла было рот, чтобы высказать свое мнение, но тут в дверях появилась Альбина с рисунком в руках.

– Девочки, у меня все готово, – радостно сообщила она. – Вот, смотрите!

– Кто это? – недоуменно спросила Надежда, разглядывая портрет незнакомой девушки. Василиса подошла поближе и поняла, что тоже не знает, кто изображен на портрете.

– Так кто же это? – повторила Надя.

– Я не знаю, – растерянно ответила художница. – Но она имеет отношение к преступлению, я в этом уверена.

– Значит, это она убила Алену и стреляла в Никиту?

– Не знаю… – как попугай, повторила Альбина.

– Как это – не знаешь? – удивилась Надя. – Ты только что сказала, что это она…

– Да, – согласилась Альбина. – И подтверждаю: она связана с убийством! Но вот она ли это сделала лично – не знаю. Я этого не «увидела».

– Дайте-ка и мне взглянуть, – попросила Галина, подходя к Наде и заглядывая через ее плечо. – Где-то я уже видела это лицо… красивая девушка, – задумчиво пробормотала она. – Нет, не помню. Может, просто похожа на кого-то?

– А ну, расступитесь, мне тоже интересно, – сказала Люсьена, пробираясь поближе к портрету. – Да-а, красотка, – согласилась она. – Я, кажется, похожий портрет в каком-то журнале видела.

– Вот и мне кажется, что я где-то встречала это лицо, только не помню где, – проговорила Галя. – Наверное, ты права насчет журнала. Альбина, ты уверена, что эта девушка действительно имеет какое-то отношение к убийству? – обратилась она к художнице. – Почему ты вдруг нарисовала ее портрет? Ты же разглядывала Василису!

– Я не могу этого объяснить, – Аля развела руками. – Явился именно этот образ, и я его изобразила.

– Странно все это… – нахмурилась Василиса. – Я ничего не понимаю… Пойду, наконец, позавтракаю.

– А я кофе выпью, – присоединилась к ней Надежда. – Альбина, идем с нами, ведь ты так и не поела.

Галя с Люсьеной остались в комнате, разглядывая портрет.

– Если честно, я тоже ничего не понимаю, – вздохнула Галина.

– Нечего тут понимать, нужно искать эту девушку, вот и все, – высказалась Люсьена.

– Где ее искать и как? Может, с миноискателем по мегаполису прогуляться? – фыркнула Галя. – Или развесить вот это на всех заборах? – кивнула она на портрет.

– Все намного проще, – усмехнулась Люсьена. – Надо это произведение, созданное с помощью потусторонних способностей нашей Альки, показать жителям дома. Если эта девушка действительно существует, если она реально причастна к преступлению, наверняка кто-нибудь видел ее рядом с Никитой. Улавливаешь мою мысль?

– Люся, ты гений, это же так просто! – возбужденно воскликнула Галина. – Как я сама до этого не додумалась? Не будем откладывать дело в долгий ящик, собирайся, едем!

Люся не стала ждать, чтобы ей повторяли дважды. Она устремилась в прихожую и начала быстро одеваться. Галя поторопилась следом за ней.

– Эй-эй, куда вы собираетесь? – окликнула их Надя, выглянув из кухни.

– Нам нужно срочно уехать, кое-что проверим, – ответила Галина, надевая сапоги.

– Куда уехать? Что проверить? А с нами поделиться своими планами не хотите?

– Обязательно, мы все расскажем, но – потом. Нам некогда, – выдохнула Галина, застегивая куртку по пути к двери.

– Ничего не понимаю, – развела руками Надежда. – А ты что-нибудь уяснила? – спросила она у Василисы. Она стояла рядом с Надей и с удивлением наблюдала за сыщицами.

– Вы действительно все какие-то чокнутые, одна одной хлеще, – проворчала Василиса, покрутив пальцем у виска. – Я иду наверх, посижу за компом, немного отвлекусь, иначе, боюсь, от ваших неожиданных закидонов я запросто съеду с катушек.

– О, мне, кстати, скоро на работу, – спохватилась Надежда. – У меня пациент на двенадцать часов записан. Остальных перекину на другой день и сразу же – обратно домой. Альбина, побудь с Василисой, я скоро, – попросила она подругу.

– С удовольствием, если она мне позволит наброски сделать, пока будет за компьютером сидеть, – улыбнулась Аля, глядя на девушку. – Можно?

– Делай свои наброски, мне-то что, – Василиса пожала плечами.

– Вот и договорились, – обрадовалась Надя, направляясь в свою спальню переодеться. – Если вам что-то понадобится, звоните мне на мобильный.

– Ты действительно считаешь, что у меня какое-то необычное лицо? – с любопытством спросила Василиса у художницы.

– Да, – Аля кивнула. – Но главное – это твои глаза, они… Как бы это объяснить? В них затаились печаль и радость, безнадежность и надежда, лед и пламя, любовь и ненависть… причем – одновременно вместе; и это так удивительно, так необычно, что у меня просто слов нет! Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Честно?

– Ну конечно!

– Не-а.

– Фантастика! – вновь прошептала Альбина, восхищенно рассматривая девушку, словно ребенок – красивую игрушку. – Эта картина будет моим лучшим творением, я уверена!

– Я слышала, что все художники немного… того… странные, но не представляла, что до такой критической степени. Я в шоке, – Василиса закатила глаза и, тяжело вздохнув, пошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

Альбина схватила мольберт и чуть ли не вприпрыжку побежала вслед за будущей звездой своего шедевра под названием «Королевство дуальных зеркал». В том, что это будет шедевр, она не усомнилась ни на мгновение.

Глава 22

– Слушай, Люся, а как мы объясним жителям дома, почему мы ищем эту девушку с портрета? – спросила подругу Галина, когда они ехали к дому Никиты.

– Ой, и правда – как? Я даже не подумала об этом, – откровенно призналась Люся.

– Нужно что-то придумать… мне не хотелось бы признаваться, что мы частные детективы.

– Мне тоже, – согласилась Люся. – Люди сразу же перестанут откровенничать.

– Ой, кажется, я придумала! Нужно у Григория спросить – он же знает, что мы сыщицы и занимаемся этим преступлением. И девушку эту он мог видеть, а если нам повезет… возможно, он даже знает, кто это такая.

– Это было бы слишком уж хорошо, но чем черт не шутит, – неуверенно согласилась Люсьена.

– Позвоню ему, спрошу, можем ли мы встретиться, – возбужденно проговорила Галина и вытащила свой мобильный телефон. Набрав номер и услышав голос автоответчика, она разочарованно вздохнула: – Абонент отключен или находится вне зоны действия сети.

– Может, он дома?

– Нет, он же вчера сказал, что уходит на работу на целые сутки.

– Значит, через несколько часов вернется. Поднимемся в нашу съемную квартиру, подождем его возвращения там.

– Люся, а если Альбина ошибается с этим портретом? Ведь такое возможно?

– Не думаю, Алька еще ни разу не промахнулась, – возразила Люся. – И потом, сама подумай: почему она этот портрет нарисовала? Да еще и утверждает, что эта девушка причастна к преступлению?

– Ох, не знаю, – вздохнула Галя. – Вместо того чтобы хоть что-то прояснить, Алька этим портретом только еще больше все запутала. Может, нам его в милицию отнести?

– И что мы там скажем? – фыркнула Люсьена. – Вот, возьмите, это портрет человека, причастного к преступлению, а нарисовала его наша подруга, увидев сей лик в своих прибабаханых видениях! И за кого примут нас после такого заявления? Представляю, что после этого начнется, – хихикнула она. – Завтрашний рассвет мы с тобой встретим в палате № 6 в дурдоме имени Кащенко.

– Я не думаю, что все так мрачно. Но нам никто не поверят, ты права.

– На сто процентов. Никакая милиция нам не нужна, сами разберемся. Зря мы, что ли, открыли детективное бюро? Нам раскрытие этого преступления очень пригодится. Нужно поднимать рейтинг, конкурентов развелось, как нерезаных собак! Небось спят и видят, как мы, поджав хвосты, вдруг поймем, что никуда не годимся, и прикроем свою «лавочку».

– Не дождутся, – проворчала Галина, заворачивая машину во двор нужного им дома и останавливаясь напротив подъезда.

– Ты ключи от квартиры Валентины взяла?

– В машине их бросила, так и лежат, – ответила Галя, открывая бардачок. – Вот они.

– Ну что, идем?

– Вперед.

Подруги вышли из машины и направились ко второму подъезду.

– Давай сначала на всякий случай заглянем к Григорию, вдруг он дома? – предложила Люсьена. – А уж если его нет, пойдем к себе.

Девушки поднялись на четвертый этаж, и Галина нажала на кнопку звонка.

– Похоже, никого нет, – разочарованно вздохнула она и на всякий случай еще раз нажала на звонок. – Нет его, пошли на пятый.

– Слушай, зачем нам там без толку сидеть? Может, пойдем к Зинаиде Николаевне? – предложила Люся. – Как ты на это смотришь?

– Нормально. Все лучше, чем вдвоем в пустой квартире сидеть, – ответила Галина.

– Рядом есть булочная-кондитерская, я сбегаю, тортик куплю? С пустыми руками как-то неудобно заваливаться, она вчера нас вареньем угощала. Мол, мы к ней с ответным визитом.

– Отлично, пошли вместе.

Сказано – сделано. Через двадцать минут подруги стояли у двери Зинаиды Николаевны с тортом в руках. Галина нажала на кнопку звонка, но дверь никто не открыл.

– Тьфу, черт, кажется, не наш сегодня день. Все словно провалились куда-то. Идем, подруга, придется нам торт вдвоем лопать, – засмеялась она.

Девушки уже собрались развернуться и пойти к лестнице, но вдруг услышали, как загремел замок, и через мгновение открылась дверь.

– Ой, девочки, это вы? – радостно воскликнула Зинаида Николаевна. – Здравствуйте, мои хорошие! А я неважно себя чувствую, прилегла – и уснула. Проходите, – она гостеприимно распахнула дверь.

– Добрый день, Зинаида Николаевна, извините, что разбудили, – защебетала Люсьена. – Мы хотим вас отблагодарить за вчерашнее гостеприимство, тортик купили, – приподняла она большую коробку, демонстрируя презент.

– Ох, спасибо, – обрадовалась хозяйка. – Это даже хорошо, что разбудили, у меня всегда голова начинает болеть, если я днем засыпаю. Сейчас я быстренько чаек организую, вот ваш торт и пригодится, – засмеялась она. – Хорошо, что вы пришли, у меня сегодня последний выходной, завтра я на сутки ухожу.

– А где вы работаете?

– На кондитерской фабрике, в котельной, сутки через трое.

– В котельной? – удивилась Галина. – А что вы там делаете? Не кочегарите же?

– Нет, не кочегарю, – засмеялась Зинаида Николаевна. – Я оператор по газовым установкам. Там стоят огромные котлы, от них все агрегаты на фабрике работают. Так вот, оператор следит за тем, чтобы в котлах давление всегда было стабильным. Зарплата, конечно, не очень большая, но зато на пенсию я по горячей сетке пойду, с пятидесяти лет. Так что уже через семь месяцев пенсионеркой стану.

– Слишком молодой пенсионеркой, – польстила ей Галина. – Вам замуж нужно выходить, а не на пенсию.

– Скажешь тоже, – махнула та рукой. – Какое может быть замужество? Я уж одна привыкла, и вдруг появится кто-то посторонний. Давайте пить чай, торт порежу, – резко оборвала тему женщина и засуетилась вокруг стола.

– Зинаида Николаевна, вы сказали, что плохо себя чувствуете. У вас опять кружилась голова? – поинтересовалась Галина.

– Нет, голова больше не кружится, слава богу, просто слабость какая-то навалилась, сама не знаю – отчего. Погода, наверное, действует, дождь всю ночь лил. Как вам квартира Валентины?

– Нормальная квартира, нам понравилась, – ответила Люсьена. – А сама Валентина где живет?

– У дочки своей, она родила в прошлом году, денег не хватает, они и решили, что поживут пока вместе, а квартиру Валентины будут сдавать. Сейчас многие так делают, у кого есть лишняя жилплощадь. Вы вещи свои уже перевезли?

– Какие вещи? – удивленно спросила Люсьена, но тут же сообразила, что брякнула не то. – Ах, вы про вещи? Нет, еще не перевозили, у нас в той квартире, которую мы до этого снимали, еще два дня в запасе есть. Завтра, наверное, займемся этим вопросом.

– Вы уж не забывайте меня, заходите иногда на чашечку чаю, – улыбнулась Зинаида Николаевна.

– Непременно навестим вас. А вы одна живете?

– Да, совсем одна.

– А дети у вас есть?

– Дети? – нахмурилась женщина. – Нет у меня детей. Вы чай-то пейте, а то остынет, – торопливо сменила она тему. – Торт кладите на тарелки. Ой, а про ложки-то я совсем забыла, голова садовая, – засмеялась женщина и, вскочив со стула, полезла в ящик стола.

Люсьена с жалостью на нее посмотрела и вдруг, сама не зная, зачем, сказала:

– Зинаида Николаевна, у нас есть одна очень хорошая новость.

– Какая же? – с интересом спросила та.

– Никита, сосед ваш, оказывается, жив.

Галина ошарашенно посмотрела на Люську, но она, не обратив на Галю внимания, улыбнулась во весь рот.

– Как – жив? Не может быть… – пролепетала Зинаида Николаевна, обессиленно оседая на стул. – Мне же милиционер сказал, что его до больницы не довезли!

– Ой, вам плохо? – забеспокоилась Люся. – Милиционер ошибся, что-то перепутал, Никита жив, мы это точно знаем, не волнуйтесь.

– Откуда вы об этом узнали?

– Откуда узнали? – растерялась Люсьена, не зная, что ответить.

– Наша знакомая работает в институте Склифосовского, – выручила подругу Галина. – Вы вчера рассказали нам о Никите – как он вырос на ваших глазах, что вы с его мамой дружите, – вот мы и позвонили, чтобы все узнать.

– И это совершенно точно – Никита жив?

– Да, точно! Ему сделали операцию, его жизнь уже вне опасности. Правда, пока он лежит в реанимации, еще не приходил в сознание, но это нормально после такого ранения, так хирург сказал.

– Вот радость-то будет для Верочки, – растерянно забормотала женщина, как-то странно, затравленно озираясь по сторонам. – Вот радость…

Галина, внимательно наблюдавшая за ней, вдруг решительно встала и, взяв сумку, которую она повесила на стул, вытащила оттуда портрет неизвестной девушки. Рисунок был свернут в трубочку. Галя, быстро развернув лист, показала его Зинаиде Николаевне.

– Вам знакома эта женщина? – резко спросила она.

Повисла тяжелая пауза.

– Кто вы? – наконец хмуро поинтересовалась Кулагина, бросив испуганный взгляд на портрет.

– Мы – частные детективы, занимаемся расследованием преступления, совершенного в этом доме. Я так понимаю – у вас есть что нам сообщить?

– Вы правы, пойдемте, – коротко бросила женщина и, с трудом поднявшись со стула, направилась в комнату. Девушки поторопились за ней.

– Галь, я что-то пропустила или чего-то не понимаю? – прошептала Люсьена на ухо подруге.

– Мне кажется, сейчас все выяснится, – ответила Галина.

– Присаживайтесь на диван, – предложила Зинаида Николаевна, направляясь к серванту. Она взяла в руки рамку с фотографией и, повернувшись к девушкам, показала ее. На них смотрела девушка, нарисованная Альбиной.

– Вот, оказывается, где я ее видела, – сказала Галина. – Тогда здесь были врачи, было не до того, чтобы разглядывать обстановку, но память все же кое-что запечатлела… Кто это?

– Это моя дочь, Мариночка, – ответила Зинаида Николаевна и, поцеловав фотографию, поставила ее на место. – Она умерла.

– Как умерла? Когда?! – опешила Галя, совсем не ожидавшая такого ответа.

– Полтора года назад.

– Не может этого быть! – вскричала Люсьена. – Она же… А кто же тогда…. Ничего не понимаю!

– Моя дочь покончила жизнь самоубийством: выбросилась из окна, – заговорила Зинаида Николаевна каким-то бесцветным, безразличным голосом. – Марина не оставила предсмертной записки, и я терялась в догадках, что же могло случиться, чтобы она вот так… Ей было всего восемнадцать, она только поступила в институт, очень радовалась. У нее вся жизнь была впереди, и вдруг – такой страшный и непонятный конец! И во имя чего? – всхлипнула она и на некоторое время замолчала, стараясь подавить рыдания, рвущиеся из груди. Девушки сидели молча, напряженно наблюдая за женщиной, но не торопили ее.

– Я оставила все в комнате Мариночки, как было при ней, и, пока не исполнился год после ее кончины, не заходила туда, – продолжила Зинаида Николаевна свой рассказ. – Потом, после годовщины, я решила, что пришла пора расстаться с прошлым, и принялась убираться в комнате дочери. Почему я не сделала этого раньше? – тяжело вздохнула она. – Я ведь не разрешила делать вскрытие, и оказалось, что зря, иначе я бы обо всем узнала раньше. Только начав убираться в ее комнате, я нашла дневник дочери, и там… Когда я его прочла, все встало на свои места.

– И что же там было? – осторожно спросила Галина, когда тяжелое молчание затянулось.

– А? Ты что-то сказала? – растерянно спросила Зинаида Николаевна, стряхивая оцепенение.

– Что было написано в дневнике вашей дочери? – терпеливо повторила Галя.

– Банальная история. Она была беременна… от Никиты, – грустно улыбнулась женщина. – А он ничего не хотел об этом слышать. В его жизненные планы не входила женитьба и уж тем более – пеленки с распашонками. А моя Марина очень сильно любила его, даже слишком сильно, так что… Вот такая ирония судьбы. И ведь никто не знал, даже не догадывался, что у них какие-то отношения завязались. Это все он! Марина – наивная дурочка, а он на шесть лет старше нее, вот и заморочил ей голову. Никогда не прощу себе того, что не углядела за своей девочкой, – помрачнела она, и ее лицо изменилось до неузнаваемости.

– Так, значит, это вы… стреляли в Никиту? – спросила Галина.

– Стреляла, только, как теперь выяснилось, плохо целилась.

– Откуда у вас пистолет?

– В наше время это не проблема, – манеры Кулагиной резко изменились, она помрачнела, говорила отрывисто.

– А как же Алена? За что пострадала эта девушка? В чем она виновата? – выпалила целую серию вопросов Люсьена.

– Она виновата лишь в том, что оказалась не в том месте, не в то время, – сердито бросила Зинаида Николаевна. – Просто неожиданный, совсем незапланированный свидетель, вот и все. Так, значит, мне не удалось убить Никиту? – еще сильнее нахмурилась она. – Очень жаль, что у меня не получилось, таким, как он, нельзя ходить по земле и портить жизнь невинным девушкам! Алена вернулась в самый неподходящий момент, у меня не было другого выхода. А перед этим Василиса… и так все вовремя… я и решила – а почему бы и нет, ведь тогда на меня никто не подумает. И – как нарочно – эта девушка… так некстати! У меня даже и в мыслях ничего не было против нее, но она сама виновата… У моей дочери была собака, она тоже умерла – через три месяца после ее смерти – от тоски. Только поводок и остался, вместе с ошейником… Вы не представляете, девочки, как изводит тоска. Она точит тебя и днем, и ночью, как ржа железо, и так больно, что жизнь совсем не в радость, – сбивчиво бормотала она, словно говорила одно, а думала совсем о другом. – Значит, вы говорите, что Никита лежит в институте Склифосовского? В реанимации? Надо же, как странно, моей дочки больше нет, а он остался жив… Наверное, в рубашке родился. Ой, кажется, я еще кое-что забыла вам рассказать… и показать, одну минуту, подождите, я сейчас, – неожиданно спохватилась женщина и почти бегом направилась в комнату дочери.

Люсьена с Галей застыли на диване – ошарашенные, обалдевшие от услышанного, не будучи в состоянии произнести хоть слово. Первой очнулась Люся.

– Ну, ничего себе пельмень! Как просто ларчик открывался, оказывается, а мы уже головы сломали! Нет, я, конечно, была готова к любому повороту, но… Всего, что угодно, могла ожидать, только не такого неожиданного результата!

– Да уж, чего только в жизни не бывает, – ошеломленно согласилась с ней Галина. – Мне ее даже жалко, если честно. Она – преступница, но ведь она же еще и мать.

– Несчастная мать, – вздохнула Люсьена. – Даже не знаю, что теперь делать…

– Что значит – не знаешь? Ты прекрасно понимаешь, что мы не имеем права покрывать преступницу.

– Понимаю я все, не дави мне на психику, – Люся сморщила носик.

– Как ты думаешь, какой еще сюрприз она нам преподнесет? – спросила Галина, покосившись на дверь, за которой скрылась мать-мстительница.

– Не знаю, увидим, – пожала Люсьена плечами. – Наверняка что-нибудь сногсшибательное.

Девушка даже не предполагала, насколько она окажется права.

Не успела она договорить, как в комнату вернулась Зинаида Николаевна и посмотрела на подруг каким-то странным взглядом. Руки она почему-то держала за спиной.

– Простите, девчонки, ничего личного, честное слово, – произнесла она. – Просто я должна закончить начатое, потому что дала такое обещание у могилы Мариночки. Надеюсь, вы сможете меня понять и простить.

Галя с Люсей даже не успели ничего сообразить и уж тем более сделать, как женщина закрыла свое лицо какой-то тряпкой. В ее правой руке оказался газовый баллончик, и Кулагина, не задумываясь, пустила его в дело.

Глава 23

Василиса сидела за компьютером, разгуливала по всемирной паутине и совершенно не обращала внимания на Альбину, расположившуюся напротив нее за мольбертом. А художница настолько глубоко ушла в работу, что забыла обо всем на свете. Она периодически бросала восхищенные взгляды на девушку – и рисовала, рисовала, рисовала, не останавливаясь ни на минуту. Она старалась как можно больше деталей уловить и успеть перенести все это на бумагу, пока ее распирает вдохновение. В какое-то мгновение она неожиданно замерла, словно заглядывая внутрь себя, и вдруг сильно вздрогнула:

– Ой, мамочки, с девчонками что-то случилось! – испуганно, громко вскрикнула Альбина.

– Господи боже, что же ты так кричишь-то? – подпрыгнула от неожиданности Василиса. – Так и заикой недолго остаться, напугала до смерти! Что случилось, с какими девчонками? Ты о чем говоришь?

– С Галей и Люсей, – прошептала Альбина. – Они в беде!

– Откуда ты знаешь?

– Я не представляю, откуда… но – знаю!

– Ты серьезно?

– Да!

– Одуреть можно, – изумилась Василиса. – Откуда эти странные выводы? Опять тете что-то привиделось, или, может, из космоса телеграмма пришла? – с сарказмом спросила она.

– Нужно срочно позвонить Наде, – пробормотала Альбина, не обращая внимания на ехидные вопросы Василисы, и схватилась за телефон. – Надя, с нашими девчонками что-то случилось! – закричала она, как только подруга ответила. – Какая-то неприятность! Ты не знаешь, куда они поехали?

– Точно не знаю, они ничего не сказали, но предположить могу, – ответила Надя. – Почему ты решила, что с ними что-то случилось? – с беспокойством спросила она.

– Я не знаю, просто почувствовала.

– Ты не могла ошибиться?

– Нет, не могла! Я очень ясно ощутила, что им нужна помощь. Надюша, ты должна что-то сделать, и чем быстрее, тем лучше!

– Хорошо, я поеду туда, где надеюсь их найти, а ты бери Василису и… хотя нет, сидите дома, я вам позвоню, – торопливо выпалила Надя и отключилась.

– Что тебе сказала Надя? – спросила Василиса, недоверчиво глядя на художницу.

– Велела нам сидеть дома и ждать ее звонка. Она поедет туда, где могут быть Галя с Люся.

– А куда она поедет, не сказала? Где она надеется их найти?

– Я не знаю.

– Господи, от тебя можно с ума сойти! – воскликнула Василиса. – «Точно знаю, но не знаю, почему знаю», – передразнила она художницу. – Без переводчика и поллитры с тобой вряд ли разберешься. Ты сама-то себя хоть изредка понимаешь?

– Нечего на меня наезжать, я не виновата, что так происходит, – нахмурилась Альбина.

– А как это происходит? – с неприкрытым любопытством спросила девушка.

– Представь себе – понятия не имею, – Альбина развела руками. – И нечего на меня так смотреть, я действительно не знаю. Ко мне приходит информация… ниоткуда. Кстати, может, ты и права, именно из космоса.

– Очуметь! – хмыкнула Василиса. – Живут же люди!

– Не иронизируй! – огрызнулась художница. – Ты думаешь, мне это очень нравится? Ничего подобного! Я бы с радостью избавилась от всей этой ерунды, только не знаю как. Даже Надю просила отвести меня к гипнологу… Девчонкам срочно нужна помощь, – вновь вздрогнула она.

– Собирайся, поехали, – решительно велела Василиса и, подавая пример, вскочила со стула и побежала к лестнице.

– Надя сказала, чтобы мы оставались дома, – напомнила Альбина, догоняя девушку. – Она вроде знает, где Галя с Люсей, сама поедет туда.

– Мало ли что она сказала, я сама себе хозяйка, – отмахнулась Василиса. – Я, кажется, тоже догадываюсь, где они могут быть, мы едем туда! Если верить твоим словам и с девушками действительно что-то случилось… и если им нужна помощь, это значит…

– Что?!

– Только одно: либо они напали на след преступника, либо уже нашли его, и он догадался, что его вычислили.

– Логично, – не стала спорить Альбина, торопливо натягивая сапоги. – И где это территориально?

– Я предполагаю, что существует только одно место – улица Полежаевская, дом номер двадцать три, и мы едем туда.

Девушки вышли из дома, быстро пересекли двор и сели в машину Альбины.

– Как отсюда ехать на эту твою Полежаевскую? – спросила художница, вставляя ключ в замок зажигания.

– Выезжай на МКАД, дальше я покажу.

– Как скажешь, – Аля кивнула. – Кстати, ты дом закрыла?

– Да, закрыла, поехали быстрее, – нетерпеливо ответила Василиса. – Что с ними могло случиться? Покопайся в своей голове, может, еще что-нибудь увидишь?

– Совсем не смешно, между прочим, – огрызнулась Альбина.

– Ладно, не обижайся, – миролюбиво проговорила Василиса. – Ведь все это из-за меня происходит. Это я втянула твоих подруг в историю, поэтому, естественно, переживаю. Если бы хоть что-то знать, а то ведь мы – как слепые котята. Надо Светке позвонить, узнать, что на свободе творится. У тебя есть мобильник? Свой я оставила в доме, у него батарейка села, а зарядки здесь нет.

– Вот, возьми, – ответила Альбина и, вытащив трубку из кармана, протянула ее Василисе. Она торопливо набрала номер подруги.

– Свет, привет! Ни о чем меня не спрашивай, просто ответь – какие-нибудь новости есть? Что в народе слышно? Обо мне что-нибудь говорят?

– Ой, Васька, как хорошо, что ты позвонила! – закричала Светка. – Я тебе уже обзвонилась, а у тебя трубка выключена!

– Батарейка сдохла.

– Вася, ко мне приходил милиционер, очень настойчиво расспрашивал о тебе. С кем дружишь? С кем гуляешь? С кем спишь? И тому подобную лабуду. Представляешь, он спрашивал, не употребляешь ли ты наркотики! Надо же было такое придумать! Я ему так и сказала, что он с ума сошел, если считает, что ты можешь быть наркоманкой. Короче, снял он с меня показания и так, словно между делом, спросил: «Вы знаете Елену Мишину?» Ну, а мне-то зачем отпираться? Конечно, знаю, говорю, а в чем дело? А он – она, говорят, была близкой подругой Варнавиной? А я ему прямо в лоб: «Почему вы говорите о ней в прошедшем времени?» А он – оговорился, мол. Ну, я ему отвечаю: «Да, Алена – подруга Василисы, но только не близкая, а так, вроде приятельницы…» Вась, почему ты молчишь?

– Тебя слушаю, продолжай.

– И еще… ты меня, конечно, убьешь, но твой отец… – начала было Света и запнулась на полуслове.

– Ты что замолчала? Говори, что – мой отец? – строго велела Василиса. – Только очень прошу не юлить, говори все как есть.

– Я не виновата, но он из меня чуть всю душу не вытряс и добился, чтобы я ему все рассказала, – быстро затрещала Света, словно боялась, что не успеет все сказать. – Ты же знаешь своего отца, он умеет заморочить голову так, что сама не замечаешь, как выкладываешь ему всю правду. Вася, я, честное слово, не хотела ему рассказывать о том, что с тобой случилось, но он…

– Короче, Склифосовский! – сердито рявкнула Василиса. – Верно понимаю – ты продала меня со всеми потрохами?

– Ага, – обреченно вздохнула Светлана, снова затараторила как заведенная: – А что мне оставалось делать? Как бы ты поступила на моем месте? Я уверена, что точно так же! И потом, Вася, он же тебе не враг, совсем наоборот! Андрей Игоревич – влиятельный человек, он никому не даст тебя в обиду, никогда не позволит, чтобы тебя обвиняли в чем-то, если ты не виновата. Я, вообще-то, очень удивляюсь, почему ты вдруг решила довериться каким-то сомнительным детективам, да еще женщинам, а не своему родному отцу. Почему ты молчишь? Скажи хоть слово!

– Я тебе потом все скажу, не сомневайся, – процедила Василиса сквозь зубы. – Рассказывай дословно, что ты наплела моему отцу.

– Я ничего не плела, рассказала лишь то, что услышала лично от тебя, – произнесла Света обиженным голосом. – Ты меня прекрасно знаешь, я не сплетница и не склочница, лишнего болтать не стану.

– Значит, ты рассказала моему отцу и о том, что я угнала машину Никиты, и о том, что я обнаружила там труп Алены, и о том, что машину в результате угнали у меня из-под носа?!

– Да, именно так… и ничего лишнего.

– Думаю, этого вполне достаточно, чтобы я осталась без головы, – вздохнула Василиса.

– Не обижайся на меня, ладно? – проныла Светлана. – Ведь отец тебе не враг, он хочет как лучше, – повторила она. – И я тебе не враг, тоже хотела как лучше, я уверена, что Андрей Игоревич…

– Ладно, Света, пока! Мне некогда, я перезвоню, – поторопилась закруглить разговор Василиса и резко отключилась.

– Проблемы? – спросила Альбина, бросив на девушку вопрошающий взгляд.

– Да, кое-какие возникли, – неопределенно ответила та.

– Не переживай, все будет нормально.

– Твоими бы устами кока-колу пить, – вздохнула Василиса. – С моим отцом шутки плохи, особенно такие – чересчур веселые. Он и так уже устал от моих… А-а, не важно, – махнула она рукой.

– Говорю же: все будет нормально, – упрямо повторила художница. – И от своего пагубного пристрастия ты освободишься, причем очень быстро и неожиданно для себя самой.

– Откуда ты знаешь… тебе Надежда проболталась, да?

– Нет, Надя мне ни слова не сказала, – ответила Альбина. – Когда бы она успела?

– Ты хочешь сказать, что… сама все узнала?

– Поскольку ты мне ничего не говорила, и Надя тоже, вывод напрашивается сам собой.

– Можешь думать обо мне все, что угодно, но, хоть ты тресни, – не верю я в это.

– А кто тебя заставляет? Не веришь – и не надо, – художница пожала плечами. – Я и сама иногда не верю, как бы удивительно это ни звучало. Кроме досады и злости, мне ничего не приносят эти способности. Я – творческий человек, мне достаточно того, что я уже имею: это способность писать картины, талант. Приходит вдохновение, я начинаю работать, все здорово, душа поет и радуется, и вдруг – бац… как сегодня, например. Откуда ни возьмись – тревога, ощущение опасности… и Люся с Галей, с глазами, молящими о помощи… Скажи на милость – почему эта хрень произошла именно со мной?! Я что, просила об этом?! Или очень хотела этого? Ничего я не просила и уж тем более не хотела. Меня и без этого все называли странной женщиной, потому что я художница, а сейчас – вообще караул. Говори, куда дальше ехать? – резко оборвала она этот монолог. – Нам нужно торопиться, иначе опоздаем.

– Куда опоздаем?

– Не успеем помешать еще одному преступлению.

Глава 24

Галя с трудом разлепила веки и завертела ноющей от боли головой, пытаясь оглядеться по сторонам. Пошевелить руками и ногами не было никакой возможности: ее конечности были крепко замотаны скотчем. Рот тоже был заклеен, что лишало возможности не только кричать, но и нормально дышать. Девушка увидела, что рядом сидит Люсьена – точно в таком же положении.

«Блин, вот уж попали так попали! – подумала Галя. – И что теперь делать? Как освободиться из этого кокона?»

Она попробовала пошевелить руками, связанными за спиной, и невольно сморщилась от боли, когда скотч немилосердно впился в запястья.

– Как в голливудском блокбастере, черт возьми, – проворчала она про себя. – А мы с Люськой – главные героини! Почему мы с ней, две идиотки, все время попадаем в какие-то дурацкие истории, где нас обязательно связывают? Нужно быстро привести ее в чувство, – решила Галина и заерзала, пытаясь приблизиться к подруге.

Она достигла своей цели и, не придумав ничего другого, начала бодать Люсьену головой. Подруга быстро очнулась, верно сразу оценила ситуацию и, повернувшись к Галине, округлила глаза до невероятных размеров.

– У-у-у, ы-ы-ы, м-м-м, – она начала издавать звуки, смахивающие на мычание недоенной коровы. Таким образом Люся пыталась о чем-то спросить, что-то сказать, но Галя, естественно, ничего не поняла.

Она завертела головой во все стороны, желая осмотреться и найти выход из создавшегося положения. Ее взгляд упал на ножницы, лежавшие на серванте. Толкнув Люсьену, Галя глазами показала на них. Люся уставилась на холодное оружие и кое-как сползла с дивана. Сначала она попробовала достичь цели прыжками, но уже на третьем скачке свалилась на пол, как куль с мукой. Отнюдь не отчаявшись, Люсьена предприняла новую попытку, только уже из лежачего положения. Перекатываясь с живота на спину, она добралась до серванта и, совершив неимоверные усилия, оказалась наконец в вертикальном положении.

«И что теперь? – подумала Люсьена, беспомощно озираясь. Она с тоской посмотрела на ножницы, лежавшие у нее под носом, но такие недосягаемые. – Как мне вас взять? Неужели вот так, бездарно и глупо, нам придется погибнуть во цвете лет? Ну уж нет! Врешь, не возьмешь!»

Люся повернулась к серванту спиной и, приподнявшись на цыпочках, попыталась схватить ножницы кончиками пальцев, свободными от скотча. Галя, наблюдая за подругой, поняла, что Люся не сумеет справиться с этой нелегкой задачей – из-за своего небольшого роста. Она решительно повторила прием Люсьены: сползла с дивана на пол и вскоре оказалась рядом с подругой. Галя притиснулась к серванту, тоже встала на цыпочки, и ее пальцы коснулись холодного металла.

«Еще немного, и я их обязательно схвачу! Вот так-то лучше, – облегченно вздохнула она, когда ножницы оказались в ее руке. – Только бы удержать, не уронить! Только бы не уронить», – повторяла про себя Галя, поворачиваясь к Люсьене. Она показала глазами, чтобы Люся зашла за ее спину, и попыталась приладиться пальцами к ножницам. Люсьена все поняла и сделала именно то, что требовалось. Попыхтеть, конечно, Гале пришлось изрядно, но через какое-то время скотч на руках Люсьены был надрезан. Теперь его стало возможно порвать. Как только ее руки освободились, Люся сорвала скотч со своих губ и глубоко вдохнула воздуха:

– Господи, хорошо-то как! Вот и говори, что перед смертью не надышишься!

Галина сердито сдвинула брови к переносице, гневно посмотрела на подругу.

– Да-да, извини, сейчас, – засуетилась Люся, разрезая путы на руках подруги. – Вот это я понимаю, ну, мы и попали! – затрещала она. – Я даже ничего сообразить не успела, когда эта Зинаида Николаевна какой-то гадостью нам в лицо… Ни дна ей, ни покрышки! Слушай, как тебе удалось ее раскусить? Я в таком ауте была, когда ты вдруг прямо в лоб – вам знакома эта девушка? А потом еще – мы частные детективы… Только подумай, вот уж чего я не ожидала! Зинаида Николаевна – и вдруг… А на вид такая милая женщина… вот зараза! А мы-то, две дуры, – вот, мол, вам тортик к чаю. Мышьяка нужно было ей принести, а не торт к чаю!

– Люсь, заткнись хоть на минуту, – взмолилась Галина. – Лучше вспомни, что она сказала перед тем, как нас отключить газом из баллончика.

– А что она сказала? Вроде – девочки, ничего личного… Поймите и простите…

– А потом?

– Дальше я ничего не помню, – откровенно призналась Люсьена, тяжело вздохнув. – Тут хочешь – не хочешь, все из головы вылетит, когда тебя так нагло и безжалостно… Нет, вру, кажется, вспомнила, – спохватилась она. – Что-то там про дочку свою она говорила, еще – про Алену, даже о Василисе вспоминала…

– А еще о ком она говорила?

– Кажется, о Никите тоже.

– Вот именно! – согласилась Галина. – Ты думаешь, она ради развлечения нас из баллончика «угостила», а потом спеленала, как кукол?

– Нет, я так не думаю, – неуверенно ответила Люся. – Она сгоряча нам все рассказала, а потом, видно, поняла, что совершила непоправимую ошибку, и решила нас задержать. Ей же требуется время, чтобы успеть сбежать?

– Да нет, дорогая моя, что-то мне подсказывает, что совсем не для этого она решила нас вырубить и связать, – возразила Галина, хватая трубку домашнего телефона. – Алло, Надя? – возбужденно заговорила она, как только номера соединились. – Слушай меня внимательно и не перебивай! Немедленно звони Екатерине Викторовне, предупреди ее, будет предпринята попытка добить Никиту Ярцева! Возможно, это произойдет в ближайшее время!

– Галя! Откуда ты звонишь? У меня высветился незнакомый номер. С вами все в порядке? – закричала Надежда. – Мне Альбина позвонила, сказала, что вы попали в беду и вас нужно спасать. Вы где?

– Господи, какая разница? – рявкнула Галя. – Ты слышала, что я тебе сказала? Жизнь Никиты Ярцева в опасности, звони своей тетке немедленно, а я вызову милицию!

– Ага, поняла, – ответила Надя. – А что мне тетке сказать? Кто попытается убить Никиту? Ты можешь вразумительно объяснить?

– Некогда объяснять, Надюша, пусть следят за всеми женщинами, направляющимися в реанимационное отделение!

– Ты что, Галя? Туда же не пускают посторонних!

– Ларина, почему ты такая бестолковая?! – заорала Галина. – Неужели ты не понимаешь – если убийца идет к своей цели, для него нет преград!

– Но это же больница, там же и охрана, и врачи…

– Все, у меня нет времени на споры и пререкания, дорога каждая минута! Если ты скажешь еще хоть одно слово, я тебя убью, – очень серьезно предупредила подругу Галина. – Немедленно звони своей тетке, пусть с Ярцева не спускают глаз, а у двери обязательно поставят охрану!

– Все действительно так серьезно?

– Серьезней не бывает!

– Ладно, я позвоню тетушке и все ей скажу, – возбужденно выдохнула Надежда и отключилась.

– Люсь, а как в милицию позвонить? – спросила Галя.

– Ты что, не знаешь? «02», естественно.

– Просто «02», и все?

– Да!

– И что я им скажу? Нужно ведь как-то все объяснить, чтобы мне поверили… Ладно, на раздумья нет времени, скажу как есть, – Галя махнула рукой и набрала «02».

– Дежурный по городу лейтенант Захаров слушает, – ответили на другом конце провода. На Галину напал ступор от этого строгого голоса. – Вас слушают, говорите!

– Добрый день, – неуверенно пролепетала девушка.

– Слушаю вас, – снова повторил дежурный.

– Мне бы хотелось сообщить, что убийца сейчас пытается довести свое дело до конца… – робко начала Галина, но тут же запнулась. – Нет, кажется, я что-то не то говорю. Она нас связала скотчем, а перед этим из газового баллончика… мы тут сидим, а соседка подумала, что в квартире воры, и вызвала милицию… черт, я, кажется, опять куда-то не туда гребу, – совсем растерялась она. – Вы меня слушаете?

– Очень внимательно, – усмехнулся дежурный. – Гражданочка, перезвоните, когда определитесь, куда грести, ладно? Всего хорошего!

– Ладно, – упавшим голосом согласилась Галя и положила трубку. – Кажется, он ничего не понял…

– Если откровенно, я тоже мало что поняла, – заметила Люсьена. – Что с тобой, Галя? На тебя это совсем не похоже – не знать, что говорить.

– Можно подумать, что мне приходится общаться с милицией по пять раз на дню, – огрызнулась Галина. – Да, я услышала голос дежурного по городу – и растерялась. Не вижу в этом ничего постыдного!

– Не волнуйся так, я и не думала тебя стыдить, я бы тоже растерялась и не знала, что и как объяснять. А знаешь, что? Позвони Виталию, он же в курсе! Попроси его позвонить брату, а тот уж сам разберется, что дальше делать, – посоветовала Люсьена.

– Точно, так я и сделаю, – обрадовалась Галина, снова хватая телефонную трубку. – Блин, кажется, я забыла его номер, – охнула она. – Когда Толик диктовал мне номер Виталика, я забила его в записную книжку своего мобильника.

– Кстати, о мобильниках, где они, интересно? – произнесла Люсьена, направляясь в кухню. – Наших сумок нет, а моя трубка там.

– Моя вроде тоже.

– Звони Толику, пусть еще раз продиктует номер Виталия.

– Люся, ты молодец, а у меня голова кругом идет, ничего сообразить не могу, – растерянно пробормотала Галя. – Или моя трубка была не в сумке? А куртки наши где, не знаешь?

– В прихожей, наверное, висят, где же им быть?

Девушка ринулась в прихожую, и через мгновение оттуда раздался радостный возглас:

– Ура, моя трубка в кармане лежала! Слава богу, не нужно теперь Толику звонить и объясняться, – сказала Галя, возвращаясь в комнату. – Ты же знаешь, пока он все не выведает, не успокоится.

– Галь, может, нам свалить отсюда, пока целы? – спросила Люсьена. – Что-то мне не по себе, – она передернула плечами. – Давай поднимемся на пятый этаж, и ты позвонишь Виталию.

– Я не думаю, что Зинаида Николаевна может возвратиться. Если моя догадка верна, она сейчас занята другой проблемой.

– Галя, тебе не приходило в голову, что у нее может быть сообщник?

– Не болтай глупости, она же призналась, что все сделала сама… Но на всякий случай нам лучше отсюда уйти, – согласилась с подругой Галина.

Девушки вышли в прихожую, но тут неожиданно раздался громкий звонок в дверь. Подруги резко замерли и испуганно посмотрели друг на друга. Первой опомнилась Галя, подошла к двери и заглянула в «глазок».

– Там какая-то тетка, – прошептала она, повернувшись к Люсьене. – Что делать?

– Ну, открой, если это просто тетка.

– Зачем? Что мы ей скажем, если она спросит, кто мы такие и почему находимся в этой квартире?

– Скажем, что мы – племянницы, тем более что Зинаида Николаевна сама нас так окрестила.

– А если это ее родственница, которая прекрасно знает, что у нее нет никаких племянниц?

Вновь резко и громко затрезвонил звонок, заставив девушек вздрогнуть.

– Зина, ты дома? – раздался пронзительный голос из-за двери. – Почему ты не открываешь? Я же видела, как в «глазок» кто-то посмотрел. А ну, открывайте немедленно, я сейчас в милицию позвоню! – что было силы закричала женщина, вытащила трубку и набрала «02». – Алло, милиция? Приезжайте немедленно по адресу – улица Полежаевская, дом двадцать три, квартира сорок пять. К моей соседке воры забрались! Я стою возле ее двери, сторожу их! Не убегут, я ключ в замок с этой стороны вставила, так что они с внутренней стороны дверь не откроют, – злорадно произнесла она. – Будут сидеть как миленькие, пока вы не приедете. Жду!

– Ничего себе, прикол, – беззвучно засмеялась Галина, зажимая рот рукой, и убежала в комнату. – Я, кажется, скончаюсь на месте от всего этого! Она ведь и правда милицию вызвала!

– Слышала, – сморщила носик Люсьена. – Может, это и к лучшему, мы ведь и сами собирались это сделать. Приедут, арестуют нас, посидим немного в обезьяннике, как квартирные воровки, а там, глядишь, и разберутся.

– Все шутишь? – усмехнулась Галя. – Лично мне не хочется в обезьянник, я там уже побывала, да еще и в новогоднюю ночь, и забыть эту экзотику пока что не успела.

– Все правильно – как Новый год встретишь, так его и проведешь, – засмеялась Люся. – В КПЗ мы на Новый год попали благодаря тебе, а теперь и расплата подоспела. Только за что мне-то опять достается, понять не могу! Правду говорят – с кем поведешься!

– Давай-давай, иронизируй, – хмыкнула Галина. – Мне любопытно, что за тетка стоит за дверью? Уж не Вера ли, мать Никиты?

– Вполне возможно, ведь она назвалась соседкой Кулагиной, когда звонила в милицию. Но что это меняет?

– Если бы точно знать… мы открыли бы дверь и все ей объяснили.

– Не думаю, что это хорошая мысль, вряд ли она нам поверит, – возразила Люся.

– Почему?

– Сама прикинь. Со слов Зинаиды Николаевны, они с матерью Никиты дружат уже двадцать лет, и вдруг мы ей скажем, что ее подруга – убийца. Ты бы поверила на ее месте?

– Не знаю, – пожала Галина плечами. – Но рано или поздно она все равно об этом узнает, и ей придется поверить.

– И все же, давай лучше милицию подождем.

– Может, ты и права, подождем, торопиться уже некуда, – согласилась Галина. – Главное, что мы свою работу выполнили добросовестно. Настоящий убийца известен, значит, Василиса может спокойно выходить из подполья.

– А с Варнавина за это – хороший ресторан, кстати! Надо Надежде об этом намекнуть.

– Мне кажется, он и сам догадается нас отблагодарить, не думаю, что он обойдется одним лишь рестораном, – заметила Галина. – Если он не жлоб, конечно.

– Не дай бог, если жлоб. Я намылилась нашу Ларину сопровождать в ЗАГС, придумала, какое платье себе куплю, а ты говоришь – жлоб!

– Ларину в ЗАГС? Это было бы здорово, – улыбнулась Галина. – Андрей – мужик хороший, я это сразу почувствовала, а про жлоба я просто так сказала.

Глава 25

Выслушав Галину, Надя набрала номер своей тетки и, подпрыгивая от волнения на месте, считала длинные гудки.

– Возьми же трубку, – шептала она. – Ответь, пожалуйста! Возьми трубку, тетя Катя, очень тебя прошу!

Поняв, что тетушка не ответит, Надежда схватила куртку и, натягивая ее на ходу, выскочила из кабинета. Она побежала к выходу, не останавливаясь и не обращая внимания на удивленные взгляды сотрудников центра. Добежав до рецепшена, где сидела администратор, Надя выпалила:

– Людмила, срочно перенеси всех моих пациентов на другие дни, сегодня меня уже не будет, – и понеслась дальше.

– Надежда Дмитриевна, вам звонил господин Вар… – растерянно начала было администратор, но начальницы уже и след простыл. – Что это с ней, интересно? – пробормотала девушка.

Надя подбежала к проезжей части и нетерпеливо замахала рукой, пытаясь остановить какую-нибудь машину.

– Господи, да остановитесь же хоть кто-нибудь! – Она изнывала от нетерпения. – Неужели не видите, как я тороплюсь? Как же плохо без своей машины, скорей бы забрать ее из сервиса! Ну, слава богу! – облегченно вздохнула она, когда рядом наконец затормозил джип. Надежда с силой рванула дверь и выдохнула:

– Институт имени Склифосовского, как можно быстрее, цена не имеет значения!

– Садитесь, – кивнул водитель.

Надя открыла заднюю дверь, не глядя, торопливо плюхнулась на сиденье и только тут увидела, что там уже кто-то сидит.

– Извините, я, пожалуй, поймаю другую машину, – пробормотала она, взялась за ручку, чтобы распахнуть дверцу и выйти, но тут вдруг щелкнули блокираторы. Она открыла было рот, желая выразить возмущение, но услышала чей-то вкрадчивый и почему-то знакомый голос:

– Зачем же ловить другую машину, Надежда Дмитриевна? Я доставлю вас куда пожелаете и, кстати, совершенно бесплатно.

– Андрей… Игоревич? – Надя удивленно округлила глаза. – Как вы здесь оказались?

– А разве по этой улице можно ездить только с вашего разрешения? – с иронией поинтересовался Варнавин. – У вас что-то случилось?

– С чего вы взяли?

– Если мне не изменяет слух, вы торопитесь в институт Склифосовского?

– Да!

– У вас кто-то заболел?

– Какое вам дело?

– И правда, какое? – охотно согласился Андрей. – Надеюсь, это не ваш женатый друг туда попал? – ехидно спросил он.

– С моим другом все в порядке, слава богу, – прищурилась Надежда, начиная злиться. – У него отменное здоровье.

– Я в этом не сомневаюсь и безмерно за него рад!

– Неужели?

– Правда, правда! Иметь жену, да еще и такую молодую темпераментную любовницу – для этого надо иметь действительно отменное здоровье.

– Знаете, Андрей Игоревич, я, пожалуй, выйду здесь, у станции метро, – прошипела Надя, уничтожая Варнавина взглядом. – На дорогах пробки, подземкой я доберусь до места намного быстрее. Уважаемый, остановите, пожалуйста, машину, – обратилась она к водителю.

– Сиди где сидишь! – не терпящим возражений тоном распорядился Варнавин. – И очень тебя прошу, госпожа Ларина, не ерзай так на сиденье, протрешь дорогую кожаную обивку.

– Что-о?! – Надя чуть не задохнулась от возмущения. – Да как вы смеете?! Что вы себе позволяете? Самодовольный индюк! Почему ты, вы… ну вообще-е!

– Запас твоего красноречия, надеюсь, иссяк? – усмехнулся Андрей, пристальным взором изучая ее пунцовое от злости лицо. – Вот и отлично! Витя, включи-ка музыку, госпоже психологу необходимо успокоиться, – велел он водителю.

– Не нужна мне никакая музыка! – что было сил рявкнула Надежда. – Я совершенно спокойна!

– Это заметно! – как ни в чем не бывало засмеялся Варнавин. – У меня даже в ушах зазвенело от твоего спокойствия.

– Хватит мне «тыкать»! Что за фривольное обращение, черт бы вас побрал? Я что, пила с вами на брудершафт, а потом целовалась? – еще пуще взвилась Надя.

– Этот пробел мы можем восполнить, не откладывая, – невозмутимо улыбнулся Андрей, открывая бар и показывая на бутылку шампанского и бокалы. – Итак, что скажешь? Я открываю шампанское? Выпьем, а потом и поцелуемся.

Надя так растерялась, что сидела, точно громом пораженная. Она не знала, что отвечать, что делать и как вообще себя вести в этой ситуации. Девушка беспомощно посмотрела на Варнавина, увидела, как пляшут веселые искорки в его глазах, и, не выдержав, засмеялась.

– Ты дьявол! – сквозь смех проговорила она.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Андрей. – Так я открываю шампанское?

– В другой раз, мне не до этого, – серьезно ответила Надя, и ее брови сурово сдвинулись к переносице. – Я еду в «Склиф» по очень важному делу.

– Кстати, я направляюсь туда же, так что нам по пути, – признался Андрей.

– А ты зачем туда едешь?

– Что-то мне подсказывает, что у нас с тобой одно дело, и я очень надеюсь услышать от тебя откровенный и правдивый рассказ.

– Какой рассказ? – растерялась Надя. – Мне совершенно нечего…

– Госпожа Ларина, не испытывайте мое терпение, – резко перебил ее Варнавин. – Надя, давай не будем ссориться, – добавил он достаточно миролюбиво. – Поверь, у тебя нет другого выхода: ты все мне расскажешь.

– Похоже, мне не остается ничего другого, – Надежда вздохнула, поняв, что спорить с этим человеком совершенно бесполезно, да ей уже и не хотелось, если честно. – Я, конечно, обещала Василисе, что ты ничего не узнаешь, но…

– Но?

– Понимаешь, все получилось очень глупо, но твоя дочь ни в чем не виновата, – сбивчиво заговорила Надя. – Вернее, она, конечно же, виновата, но совсем не в том, в чем ее подозревают. У меня есть две подруги, частные детективы, я попросила их помочь разобраться. А началось все очень глупо… Василиса дружила с одним молодым человеком, Никитой Ярцевым…

И Надя рассказала все – в подробностях, вплоть до недавнего звонка Галины и того момента, как она бросилась ловить машину, чтобы доехать до института Склифосовского.

– Вот такие дела, Андрей, – вздохнула Надежда. – И я очень боюсь, что мы опоздаем, а ведь Никита – главный свидетель.

– На этот счет можешь не волноваться, – спокойно ответил Варнавин. – Возле палаты этого молодого человека уже дежурят мои люди.

– Как твои люди?! – опешила Надя. – Откуда… Господи, так ты все знал?

– А как ты думаешь? Неужели я похож на идиота?

– Нет, не похож.

– Приятно слышать, – усмехнулся Андрей. – Правда, я не знал подробностей, о которых услышал от тебя, но сама суть мне стала известна уже вчера, поздно вечером.

– Но как?

– Очень просто! Я подключил всех своих людей, велел им выяснить, в чем дело, сразу же после разговора с капитаном милиции. Сам я тоже не сидел сложа руки и успел поговорить со всеми друзьями и подругами Василисы, чтобы вытрясти из них все, что они знают. Если ты не забыла, даже у тебя в гостях побывал, – напомнил он. – Повторюсь – тогда я практически ничего не знал, а то бы совсем по-другому… впрочем, не важно. Сейчас я направляюсь в институт Склифосовского, хочу поговорить с этим Ярцевым, черт бы его побрал, – Андрей сердито насупился. – И я из него всю душу вытрясу, но…

– А вот здесь ты не прав, Андрей, – перебила его Надежда. – Ему сделали серьезную операцию, и ты не должен… кстати, разве он уже пришел в себя? – спохватилась она. – Я только сегодня утром говорила со своей теткой, она сказала, что он без сознания и пробудет в этом состоянии еще долго.

– Значит, я просто посмотрю на человека, виновного в неприятностях, свалившихся на Василису, – хмуро ответил Варнавин. – Только не надо на меня так смотреть, я ее вовсе не оправдываю, но она – моя дочь, и я все сделаю для того, чтобы… Ты же меня понимаешь, надеюсь?

– Да все понимаю я, – нахмурилась Надежда. – Я, кстати, занимаюсь тем же самым, если ты успел заметить.

– Извини, и… спасибо тебе, – запоздало спохватился Варнавин.

– За что – спасибо? – отмахнулась Надя. – Пока еще ничего не ясно, и до тех пор, пока Никита не придет в себя… Блин, какая же я идиотка! – ахнула она и схватила телефон. – Если Галка с Люсьеной знают, что Никите грозит опасность, значит, им известно, кто… Мне кажется, они нашли девушку с портрета! Черт, не берут трубку, – выругалась она. – Именно с этого номера мне позвонила Галя и сказала, чтобы я срочно предупредила тетку – мол, на Никиту будет совершено повторное покушение… Ах да, я уже рассказала тебе об этом, – бессвязно бормотала она, набирая номер мобильного телефона подруги.

К ее радости, вдруг Галина отозвалась:

– Да, Надя, слушаю!

– Слава тебе, господи, дозвонилась, – облегченно выдохнула Надя. – Надеюсь, ты можешь все мне объяснить?

– Ты выполнила мою просьбу, позвонила тете? – перебила ее Галя.

– Тетки не было на месте, но Андрей раньше нас обо всем позаботился.

– Какой Андрей? И что значит – раньше нас? – удивилась Галина.

– Варнавин Андрей послал в «Склиф» своих людей еще утром, так что за Никитой постоянно наблюдают.

– Варнавин в курсе?

– Галя, я тебе потом все объясню! У вас-то что случилось?

– Этот разговор не для телефона, да и долго объяснять, – бросила Галя. – Могу сказать лишь одно: мы сидим в квартире Зинаиды Николаевны, ждем, когда приедут бравые ребята из милиции и арестуют нас.

– За что вас арестуют?! – опешила Надежда. – Что вы натворили?

– Вроде ничего, но нас приняли за квартирных воровок, – хмыкнула Галина.

– Кто?

– Не знаю, какая-то бдительная тетка. Надя, да не переживай, все будет нормально. Милиция еще обязана выдать нам награду за содействие в разоблачении опасного преступника! Так что все о’кей: заберут, потом будут бурно извиняться, а затем и выпустят, да еще и до дома довезут на машине с мигалками.

– Вы знаете, кто преступник? – осторожно спросила Надежда.

– Естественно, мы же не щи лаптем хлебаем, а работаем, – фыркнула сыщица.

– И кто, кто же это?!

– Надя, не гони лошадей, я сказала – это не телефонный разговор. Ты где, кстати? Надеюсь, уже что в «Склифе»?

– Нет, я туда еще не доехала.

– Почему так долго?

– На дорогах пробки.

– О, кажется, за нами «орлы» прилетели, – вдруг хихикнула Галина. – Я у окна стою, наблюдаю… вон они, во двор въезжают. Гляди-ка, сразу на двух машинах, так что повезут нас с комфортом. Все, Надя, пока! Как только отмотаю срок и откинусь, перезвоню, – и Галя отключилась.

– Вот в этом вся наша Галина – не женщина, а настоящая бестия в юбке, – усмехнулась Надежда. – Знает, кто преступник, и ничего мне не сказала! Любит она всякие «спецэффекты», хлебом не корми – дай покрасоваться перед благодарной публикой. Ну, ладно, главное, что убийца известен, остальное уже семечки… Ой, блин, ведь ее и Люсьену в милицию загребли! – подпрыгнула она на сиденье. – Андрей, что ты молчишь? Сделай же что-нибудь!

Глава 26

Зинаида Николаевна сидела на первом этаже, в зале приема посетителей института Склифосовского, пребывая в глубокой задумчивости. Она приехала сюда полтора часа назад, но до сих пор не могла найти решения своей страшной задачи. Рядом с палатой реанимационного отделения, где лежал ее кровный враг, Никита Ярцев, сидели два здоровых парня, и она прекрасно понимала, что дежурят они тут не просто так.

«Что делать? Что же мне делать? – думала она. – Я не могу оставить все как есть и не исполнить клятвы, данной Мариночке. Как мне попасть к нему? Мне нужна всего одна минута, этого вполне достаточно, чтобы остановить его лживое сердце! И тогда я смогу со спокойной душой, зная, что выполнила свой долг, уйти к своей девочке. Скоро я приду к тебе, доченька, мы обязательно встретимся и уже никогда и никто не сможет нас разлучить», – прошептала женщина, сверкнув безумными, лихорадочными глазами.

Неожиданно по ее ногам проехалась тряпка, и раздался недовольный голос:

– Ноги подбери, не видишь, я полы мою? И чего здеся сидеть, когда до посещения еще целых три часа? На улице тоже лавки есть, вот и сидели бы там, работать только мешают, – проворчала уборщица, возя шваброй под креслами. – На дверях в проходной черным по белому написано, что бахилы надо брать и на свои грабли надевать. Так нет же, как неграмотные все али слепые! Хоть кол на голове теши, а все равно в своей обувке топают, грязь носют. А я здеся надрывайся с утра до вечера за енти копейки!

Услышав слова про копейки, Зинаида Николаевна встрепенулась и торопливо полезла в сумку. Она достала кошелек и, открыв его, облегченно вздохнула:

– Есть. – Она повернулась к пожилой уборщице и с улыбкой спросила: – Хотите хорошо заработать?

– Чегой-то? – не поняла бабка.

– Заработать, говорю, хотите?

– Смотря сколько и за что…

– Дам три тысячи рублей за то, что вы отдадите мне свою спецодежду и ведро со шваброй.

– Чего? – снова не сообразила поломойка.

– Сын мой в реанимации лежит, в очень плохом состоянии, – сдерживая нетерпение, начала объяснять Зинаида Николаевна. – А туда никого не пускают, даже близких родственников – не положено, говорят. А вдруг мой сыночек умрет, и мне больше не доведется его живым увидеть? Врачи ничего определенного сказать не могут, мол, все зависит от состояния молодого организма, будем, мол, надеяться на лучшее… Только мое материнское сердце подсказывает, что не увижу я больше своего сыночка родимого живым! – горько всхлипнула она. – Я вижу, что вы добрая женщина, помогите мне, Христом Богом прошу! Дайте взглянуть на сына в последний раз, пока он живой еще, помогите успокоиться сердцу материнскому!

– Где, говоришь, лежит твой сын? – спросила уборщица.

– В реанимации.

– Это здеся, на первом этаже?

– Да, да, – радостно закивала головой Зинаида Николаевна. – Так вы поможете мне туда пройти? Я вам три тысячи рублей дам, это очень хорошие деньги, – напомнила она о вознаграждении.

– Деньги действительно хорошие, – согласилась уборщица. – Только ведь меня там каждая собака знает, да и полы я там уже помыла, как нарочно, – закряхтела она. – Здеся-то, в общем зале, я подрабатываю на полставки, а вообще-то как раз в реанимации числюсь… Как сынка-то кличут, говоришь?

– Никита Ярцев, он после операции.

– А-а, тот, с ранением головы?

– Да-да, он самый! Он самый и есть, с ранением, – зачастила «несчастная мать». – Мне бы хоть одним глазком взглянуть на сыночка! По головушке раненой погладить, увидеть, что сердечко еще бьется, – притворно зарыдала она, спрятав лицо в ладонях.

– Я тебя прекрасно понимаю, – закивала головой уборщица. – Сама двух сынов родила. Только как же я тебя туда проведу? Ведь нарушение это, ежели главный наш прознает, он меня…

– Не отказывайте мне! – перебила ее Зинаида Николаевна. – Если мало трех тысяч, вдобавок еще колечко отдам, старинное, еще матери моей принадлежало, – выкинула она последний «козырь», чтобы сделка не сорвалась. – Вот, посмотрите, – Кулагина поднесла руку к лицу уборщицы.

– Ну-ка, ну-ка, покаж колечко, – заинтересовалась бабка, алчно сверкнув глазами и схватив просительницу за руку. – Да, золото еще советских времен, сейчас такого днем с огнем не сыскать. Внучке моей понравилось бы, у нее день рождения через два дня…

– Вот и подарите ей колечко, – зашептала Зинаида Николаевна, пригнувшись к уху уборщицы. – И внучку порадуете, и меня, бедную мать, утешите. Не отказывайте мне, умоляю!

– Ладно, пошли, – решилась наконец уборщица, не сумев побороть искушение. – В раздевалку иди, там я тебя и обряжу как полагается. Только гляди у меня, ежели чего, ты меня не видала и не знаешь, скажешь, мол, сама все придумала, – предупредила она. – Тебя поругают да отпустят, а мне несдобровать, сразу с работы вылечу без выходного пособия!

– Конечно, конечно, не волнуйтесь, – суетливо пообещала Зинаида Николаевна, следуя за уборщицей и едва сдерживая радость. – Да и меня они, я думаю, поймут. За что меня ругать-то, ведь я же мать?!

– Если вдруг медсестры спросят – кто ты такая, скажешь, что новая нянечка, они здесь чуть ли не каждый месяц меняются. Работа нелегкая, а зарплата, сама небось знаешь – кошкины слезы. Родственники, конечно, благодарят иногда, нет-нет, сунут в карман сторублевку-другую, но таких не очень-то и много… Это только слухи одни, что нянечки в больницах как сыр в масле катаются, а на самом деле… ай, и говорить не хочу! Вот врачи – эти-то хорошо живут, не тужат, особливо хирурги. За каждую операцию от родственников конвертик получают, и зарплата у них – не чета нашей. Я вот своей внучке устала долдонить – учись, девка, получишь образование, будешь в достатке жить, а без него – станешь, как я, шваброй махать, объедки собирать. Ну, вот и пришли, – закончила свою трескотню уборщица, распахивая дверь раздевалки. – Вот тебе шкафчик свободный, одежу туда повесь, а вот это на себя надевай, – она подала Кулагиной синий костюм с логотипом больницы. – Вот еще шапочка и тапки.

– А марлевой повязки у вас случайно нет?

– Чегой-то?

– Марлевой повязки на лицо у вас нет? – терпеливо повторила Зинаида Николаевна, снимая куртку, сапоги и брюки. – Да вот же она, у вас на груди висит!

– А-а, это ты про намордник, что ли? – засмеялась уборщица. – Счас поищу, у меня в шкафу должен еще один быть. В реанимацию без него запрещено входить, очень хорошо, что ты вспомнила. Надо будет к сестре-хозяйке сходить, взять несколько штук, а то у меня уже кончаются… Их ведь каждый день менять положено, а когда эпидемия гриппа начинается, то и по нескольку раз в день. А как же? У нас все строго, все стерильно! – со знанием дела произнесла она. – Ну вот и ладно, как раз впору тебе, – заметила бабка, критически оглядывая костюм на новенькой «нянечке». – Только гляди, не запачкай его, а то завтра Сонька придет, такой хай поднимет, что мертвые из морга повыскакивают, – затряслась от смеха она. – Ох, и любительница наша Сонька поорать да поскандалить, хлебом ее не корми.

– Нет-нет, я буду очень аккуратна, – заверила уборщицу Зинаида Николаевна, нетерпеливо поглядывая на дверь. Ей хотелось как можно быстрее попасть в реанимационное отделение, чтобы сделать наконец свое черное дело.

– Ну, с богом, – напутствовала ее уборщица. – Я тебя здеся подожду, только ты там долго не задерживайся.

– Нет, я быстро, мне бы только взглянуть на него, поцеловать, может, в последний раз, и я вернусь быстренько, – ответила Зинаида Николаевна. – Через десять минут приду, максимум через пятнадцать.

– Ты деньги-то и колечко отдай, – напомнила уборщица. – Я ведь свое дело справно сработала, вон как тебя обрядила, так что расплачивайся.

– Да-да, вот, возьмите, – ответила Зинаида Николаевна и торопливо сняла кольцо, достала деньги и сунула их в цепкие пальцы уборщицы.

– Вот и ладно, – довольно заулыбалась бабка. – Как и договаривались! Дальше уж сама справляйся, как там у тебя все получится – зависит только от тебя. Ты, главное, не тушуйся, держи себя уверенно, тогда никто не обратит на тебя внимания.

– Я постараюсь.

– Ну, ступай, ступай, да побыстрее возвращайся, мне еще коридор вымыть надо, некогда мне здеся рассиживаться, – махнула уборщица рукой, не глядя на «новенькую». Ее взгляд был прикован к кольцу, она вертела его и так, и эдак.

Зинаида Николаевна вышла из раздевалки, натянула на лицо марлевую повязку и, подхватив ведро и швабру, торопливо пошла в сторону реанимационного отделения.

– Эй, подойдите-ка сюда, – услышала она мужской голос и, растерянно оглянувшись, увидела молодого парня, высунувшего голову из двери приемного отделения.

– Это вы мне? – спросила Зинаида Николаевна.

– Вам-вам, идите сюда, – кивнул он.

– В чем дело? – нахмурилась Кулагина, но ослушаться не посмела, боясь этим привлечь к себе ненужное внимание, и нехотя пошла к двери. – Что случилось?

– Здесь нужно кровь вытереть и полы помыть, подойдете потом сюда, – распорядился молодой доктор и моментально испарился.

Зинаида Николаевна проводила его недовольным взглядом, выждала пару минут и, покинув приемное отделение, направилась к своей цели. Она собрала всю свою силу воли в кулак, чтобы как можно спокойнее пройти мимо охранников. Не глядя в их сторону, с гулко бьющимся сердцем женщина вошла в палату реанимации, низко склонив голову. Ведро она оставила у двери. Вдруг она услышала, как открылась дверь, и невольно вздрогнула.

– Тетя Лида, простыни поменяйте у новенького, – послышался мелодичный женский голосок. – Его стошнило.

Не оборачиваясь, Зинаида Николаевна кивнула головой и с облегчением вздохнула, поняв, что медсестра уже скрылась. Слава богу – она стояла спиной к двери, медсестра ее не опознала.

«Нечего тянуть резину, нужно быстрее со всем этим заканчивать, а то, чего доброго, помешают», – подумала она и, тихо опустив на пол швабру, решительно шагнула вперед. Расстегнула пуговицы кофты и сняла с шеи мешочек. Открыла его, вынула большой шприц, наполненный темной жидкостью.

– Надеюсь, от этого ты уже никогда не проснешься, и моя дочь наконец-то будет отмщена! – прошептала женщина и с силой всадила иглу в шею лежавшего без сознания Никиты. Тот конвульсивно дернулся и широко распахнул глаза. – Посмотри на меня и запомни, как выглядит твоя смерть, подонок! – тихо и злорадно засмеялась мать-мстительница, сверкая безумными глазами. – Мне не удалось отправить тебя на тот свет в первый раз, но теперь-то ты туда попадешь. Обязательно! И надеюсь, что прямо в ад!

– Что вы здесь делаете? – услышала она строгий окрик за своей спиной и громко захохотала.

– Опоздали: я прикончила этого негодяя!

Глава 27

– Это вы вызывали милицию? Что стряслось? – строго спросил капитан Корчагин, поднявшись на третий этаж двадцать третьего дома на Полежаевской улице.

Женщина торопливо вскочила со ступенек и зашептала, испуганно вращая глазами:

– Вот, товарищ милиционер, звоню в дверь своей соседки, а мне никто не открывает.

– И что?

– Как это что? – откровенно удивилась она. – Так воры же там!

– С чего вы взяли?

– Видела, как кто-то в «глазок» посмотрел, а открывать не захотел.

– И вы решили, что там воры?

– Ну да! А как же еще?

– А может, ваша соседка просто не захотела вам открывать? Вам такой вариант не приходил в голову?

– Нет, не приходил! – с вызовом ответила женщина. – Зина никогда бы такого не сделала, мне она бы обязательно открыла.

– Ну, смотрите, если это ложный вызов, ответите по всей строгости закона. Оштрафую за милую душу, – сурово пообещал капитан.

– Вы сначала проверьте, убедитесь, а уж потом и угрожайте, – не дрогнула женщина.

– Как ваша фамилия?

– Филимонова. Со второго этажа этого же дома… и подъезда. Филимонова Аграфена Агафоновна.

– Как, как?

– Милок, у тебя со слухом, что ли, не все в порядке? Аграфена Агафоновна! – громко выкрикнула женщина почти в самое ухо капитану. – Груша меня зовут, а моего отца покойного Агафоном звали. Афоней по-простому.

– Не нужно так кричать, я прекрасно слышу, со слухом у меня все нормально, просто имена слишком уж необычные, – откровенно признался Сергей.

– Мы из бывших староверов, для нас это нормально, – отмахнулась женщина. – Давай, вскрывай быстрее дверь!

– Как это вскрывай? – опешил капитан. – Я не имею права, на это санкция нужна!

– А без нее никак? – сникла Аграфена.

– Никак!

– А где ее берут?

– У прокурора!

– Так что ж ты стоишь? Беги к своему прокурору и бери эту самую, как ее там? Сенсацию, ты сказал?

– Санкцию, – повторил Сергей, давясь от смеха.

– Во-во, давай, милок, беги за ней, а я уж, так и быть, посижу здесь, посторожу, чтоб жулики эти не сбежали.

– Может, вам все же показалось, и в квартире на самом деле никого нет? – с надеждой спросил капитан.

– Я похожа на дуру? – с вызовом спросила Аграфена. – Ничего мне не показалось, я пока еще не ослепла, очень хорошо видела, как кто-то посмотрел в «глазок». Иди за своей станцией, а я посторожу, – деловито распорядилась она.

– Санкцией, – машинально поправил ее капитан, задумавшись – что же ему делать. Он сюда приехал лишь потому, что хозяйка квартиры фигурировала в деле, которым он занимался вплотную. И он совсем не рассчитывал наткнуться здесь на бдительную Аграфену, которой вдруг показалось, что в квартиру забрались воры. А ей именно показалось, он почему-то был уверен а этом.

– Никакой санкции не потребуется, господин милиционер, – с улыбкой проговорила Галина, неожиданно широко распахивая дверь.

– Ой, а как же вы ее открыли? – испуганно вскрикнула Аграфена. – Я же свой ключ в замок с этой стороны вставила.

– Твой ключ – что мертвому припарка, – хмыкнула Галя. – Тем более что он не от этого замка.

– Вот именно, – поддакнула Люсьена, выглядывая из-за спины подруги.

– Вы кто такие? – строго спросил Корчагин.

– Вот мои документы, – ответила Галина, открывая перед носом капитана свое удостоверение частного детектива. – А в квартире мы находимся по долгу службы.

– Какой такой службы? – нахмурился Сергей.

– Мы расследуем убийство Ярцева Никиты. Мы выяснили, кто в него стрелял и кто убил девушку, обнаруженную в багажнике его машины.

– Это нам и без вас известно, – с вызовом сообщил капитан.

– Да неужели? – прищурилась Галя. – А я что-то очень сильно в этом сомневаюсь!

– Вот именно, – снова пискнула Люсьена из-за ее спины.

– Что значит – сомневаетесь? Что вы хотите этим сказать?

– Пройдите в квартиру, господин капитан, там и поговорим, – лучезарно улыбнулась Галя.

– Пистолет свой вытащите, тогда и проходите, вдруг их там целая банда, – с опаской проговорила Аграфена. – Неосторожно было с вашей стороны приезжать сюда одному!

– Я не один, со мной группа немедленного реагирования.

– А где ж они все?

– В машине сидят, ждут моих распоряжений. Что вы мне голову морочите вашими вопросами? – опомнился капитан и смело шагнул в квартиру. Аграфена поторопилась за ним, боясь пропустить самое интересное.

– В кухню проходите, – пригласила его Галя. – Может, чаю хотите, господин капитан? Простите, что называю вас все время капитаном, но вы не представились.

– Капитан Корчагин, – хмуро ответил тот.

– А имя у вас есть?

– Эти вольности ни к чему, – буркнул Сергей. – Будьте любезны соблюдать субординацию, я при исполнении.

– Да мы вроде тоже не семечки щелкаем, но – как скажете, капитан Корчагин. Разрешите разъяснить ситуацию? – по-военному отчеканила Галя, едва сдерживая смех.

– Разрешаю!

– Как я уже сказала, мы – частные детективы, расследуем преступление, совершенное здесь два дня назад, – четко и громко начала свой «отчет» Галина. – В ходе расследования нам удалось выяснить, что преступление было совершено хозяйкой данной квартиры, а именно – Кулагиной Зинаидой Николаевной.

– О, господи, вы только послушайте, что плетет эта ненормальная девка! – всплеснула руками Аграфена. – Ты что городишь?! Вы ее не слушайте, товарищ капитан, она вам специально голову морочит! Да вы только посмотрите на этих нахалок, у них же на лбу написано, что они аферистки! Что вы сделали с бедной Зиной, признавайтесь сейчас же, не то товарищ капитан применит силу и выстрелит! – прикрикнула она и даже топнула ногой для большей убедительности.

– Да замолчите вы наконец! – строго велел неугомонной бабе Корчагин. – Что вы лезете не в свое дело?

– Как это – не в свое? Почему это не в свое? – возмутилась Аграфена. – А кто вам позвонил, проинформировал обо всем? Кто этих аферисток сторожил и вас терпеливо дожидался, на холодных ступеньках сидючи? Кто? Уж не Пушкин ли, часом? – надрывалась она, уперев руки в бока. – Вот и делай добро после этого. Зиночка – ангел, а они ее в убийцы записали. Да где ж это видано?

– Помолчите, гражданочка! – повторил Сергей, болезненно сморщившись. – А вы продолжайте, я вас внимательно слушаю, – обратился он к Галине.

– Мы полагаем, что в данный момент преступница находится в институте имени Склифосовского, – ответила Галя.

– А что с ней? – удивился капитан.

– С ней, я думаю, ничего, а вот с Ярцевым может случиться непоправимое.

– В каком смысле?

– Когда Кулагина узнала, что Никита жив, она очень расстроилась. Считаю, что она поехала туда, чтобы завершить свой самосуд. Предварительно она отравила меня и мою коллегу газом, а потом связала скотчем. Нам с большим трудом удалось освободиться.

– И чем же так неугоден этой женщине Ярцев, разрешите полюбопытствовать? – с иронией спросил Сергей, не поверив ни единому слову.

– У Зинаиды Николаевны была дочь, Марина. Полтора года тому назад она покончила жизнь самоубийством.

– Да, что верно, то верно, – поддакнула Аграфена, скорбно поджав губы. – Из окна сиганула, сердешная. Я так думаю, внезапная болезнь с ней приключилась.

– Какая болезнь? – не понял Корчагин.

– Думается, с ума она сошла, – вздохнула женщина. – В институты свои поступают, а потом мозги набекрень, вот отсюда и…

– Это у тебя мозги набекрень, а Марина была совершенно нормальной, – резко перебила рассуждения Аграфены Галя. – Девушка была беременна от Ярцева, а он и слышать об этом не хотел. Она его очень сильно любила и, когда увидела с другой девушкой, не выдержала, и… она действительно выбросилась из окна.

– Откуда у вас такие подробности?

– Зинаида Николаевна рассказала. Она ничего не знала до тех пор, пока не нашла дневник Марины. А когда прочла, поклялась у могилы дочери, что отомстит Никите за ее безвременную смерть. Что произошло с молодым человеком дальше, вы уже знаете.

– Если вам все это недавно стало известно, почему вы не позвонили в милицию и не сообщили? – спросил капитан, с сомнением глядя на девушек.

– Мы хотели, но эта тетка нас опередила, – влезла в разговор Люсьена, указывая на Аграфену. – Но насчет того, что Ярцеву грозит опасность, мы сообщили куда надо.

– И куда же вам было надо? – прищурился Сергей.

Люсьена открыла было рот, но тут раздался пронзительный звонок в дверь. Все от неожиданности замерли, и только Аграфена подпрыгнула, громко ойкнув.

– Спокойно! Всем оставаться на местах! – строго велел Корчагин, направляясь к двери и на ходу вытаскивая пистолет.

Прежде чем открыть, он заглянул в «глазок» и увидел двух девушек.

– Кажется, в нашем полку прибыло? – усмехнулся он, расслабившись. – Не квартира, а целый гарем!

Сергей открыл дверь, и на него обрушился поток вопросов:

– Где они? Что с ними? Почему здесь милиция?!

– Спокойно, спокойно, гражданочки, – замахал руками Корчагин. – Вы сами-то кто такие будете?

– Я Василиса Варнавина, – с вызовом ответила девушка. – Ведь это меня вы ищете, подозревая в убийстве?

– Алька, Василиса, что вы здесь делаете? – закричала Галина, выбегая в прихожую. – А Надя тоже с вами? Что слышно из «Склифа»? Ее уже взяли?

– Ты о чем? – не поняла Василиса.

– И о ком? – вторила ей Альбина.

– Блин, ведь вы же ничего не знаете! – хлопнула себя по лбу Галина. – Пошли в кухню, я вам все расскажу.

– Я же говорила, что их – целая банда! – злорадно прищурилась Аграфена, увидев девушек. – Арестуйте их немедленно, товарищ капитан, они аферистки, бандитки и преступницы! А про Зиночку они все придумали, да еще и покойную Мариночку приплели, нехристи!

– Ща ты у меня точно дождешься, – зловеще прошипела Галина. – Лучше заткнись, не испытывай моего терпения.

– Сама помолчи! – тявкнула в ответ Груша, но на всякий случай отодвинулась в уголок и замерла там, прислушиваясь к каждому слову.

– С вами все в порядке? – с беспокойством спросила у подруг Альбина.

– Сейчас уже все нормально, а вот пару часов назад было хреноватенько, – улыбнулась Галина. – Думали, что так и помрем в чужой квартире от голода и жажды, замотанные в скотч.

– Ага, еле освободились, – подтвердила Люсьена.

– Я сразу почувствовала, что вам плохо и требуется наша помощь, – сказала Альбина. – Меня словно током шарахнуло, ваши испуганные лица так и стояли перед глазами.

– Сидела спокойно, рисовала, я в компе шарилась, и вдруг она как заорет: «Девчонки в беде!» Меня чуть кондратий не хватил, – засмеялась Василиса. – А ведь я ей не поверила сначала.

– Надеюсь, теперь веришь? – улыбнулась Люсьена. – Я тебе говорила, что наша Алька – настоящий экстрасенс, а ты – это все шарлатанство, такого не может быть.

– Век живи, век учись, каюсь, – Василиса пожала плечами.

– Я сразу же Наде позвонила, сказала ей, что вам нужна помощь, – вновь заговорила художница. – Она вам не звонила?

– Да, мы с ней уже поговорили, все нормально.

Капитан Корчагин молча внимательно наблюдал за девушками и слушал их разговор, ничегошеньки не понимая из их слов.

– Ты слыхал, об чем эти девки болтают? – неожиданно раздался шепот Аграфены прямо у самого его уха. – Они не только аферистки, они еще и ведьмы, тьфу, нечисть! – сплюнула она.

Сергей открыл было рот, чтобы ответить неугомонной бабе, но тут в его кармане затрезвонил мобильный телефон.

– Алло, слушаю, – торопливо ответил он, увидев номер начальника.

– Где тебя носит, капитан? – рявкнула трубка простуженным голосом майора Крапивина.

– Улица Полежаевская, дом двадцать три, квартира сорок пять, – четко отрапортовал Сергей.

– Немедленно возвращайся в управление, – велел майор. – Только что звонили из института имени Склифосовского. На Ярцева было совершено повторное покушение, убийцу взяли на месте преступления.

Эпилог

Веселая компания сидела за столом в загородном доме Анатолия. Оживленная беседа то и дело прерывалась взрывами хохота. Ее прервало появление одного запоздавшего гостя.

– О, какие люди, и без охраны! – весело воскликнула Галина. – Проходи к столу, Виталик, присоединяйся к нам, а то останешься голодным.

– Спасибо за приглашение, но мне не положено, – ответил тот. – Анатолий Васильевич, можно вас на минутку?

– Проходи к столу, Виталий, ты сегодня не на службе, значит, не охранник, а мой гость, – проговорил Толя. – Тем более что об этом тебя просит моя любимая женщина. А о делах мы и потом сможем поговорить. Ведь ты никуда не торопишься, надеюсь?

– Нет, не тороплюсь, – стеснительно улыбнулся тот, бросив быстрый взгляд на Альбину.

– Алька, взгляни на него, ведь жалко же смотреть, как он страдает, – зашептала Люсьена на ухо подруге. – Мне кажется, он даже похудел.

– Отстань, мне не до этого, – отмахнулась Аля, но все же не выдержала и, посмотрев на Виталия, ласково улыбнулась: – Когда выставка закончится, я всерьез подумаю о замужестве.

– У тебя все не как у людей, то понос, то золотуха, – проворчала Люся. – После этой выставки другая подкатит, и так до бесконечности. А годы, между прочим, на месте не стоят, бегут как сумасшедшие. Когда я паспорт открываю, рыдать охота.

– Что тебе-то мешает замуж выскочить?

– Я бы с радостью, только не берет никто, – тяжело вздохнула Люсьена. – Ты же знаешь, был у меня один кандидат, из аспирантов, – и тот меня на зеленую капусту променял. Хоть его жена и Квазимодо, зато у ее папаши толстый кошелек. У меня же таких родственников нет.

– Не расстраивайся, у тебя тоже все будет хорошо, – успокоила подругу Альбина. – Твое счастье не за горами, верь мне.

– Надеюсь, – засмеялась Люсьена. – Ведь, как известно, надежда умирает последней, а у меня, к счастью, пока еще есть время. Подожду!

– Виталик, мы с нетерпением ждем новостей, – с улыбкой обратилась к молодому человеку Галина. – Твой брат выполнил нашу просьбу?

– Обижаете, Галина Алексеевна, – ответил парень. – Володя все выполнил, насколько это было возможно.

– Так что же ты молчишь? – Галя нетерпеливо заерзала на стуле. – Мы, можно сказать, извелись до предела за эти две недели, а ты – как партизан! Рассказывай, мы все превратились в сплошные уши.

– С какой новости начинать, с плохой или не очень?

– Давай с плохой, – махнула рукой Галя.

– Нет, давай с не очень плохой, – возразила Люсьена.

– А лучше – все по порядку, – предложила Надежда.

– Ладно, начну по порядку, – согласился Виталий с Надей. – Мой брат в хороших отношениях с майором Крапивиным, поэтому ему удалось узнать об интересующем вас деле по максимуму.

– Не томи душу! – выступила Люсьена.

– А ну, цыц! – прикрикнула на нее Галя. – Дай человеку с мыслями собраться.

– Короче, вы уже знаете о том, что Зинаиду Николаевну поймал прямо на месте преступления доктор, ведущий историю болезни Никиты Ярцева, – начал рассказывать Виталий. – Хорошо, что он сразу же оценил ситуацию. Он приказал охранникам господина Варнавина сторожить преступницу, а сам в экстренном порядке принялся спасать Никиту. Парню крупно повезло, что все произошло именно в реанимационном отделении, там все под рукой. А еще он должен благодарить наших «дельцов», выпускающих контрафактную фармацевтику.

– В каком смысле? – не поняла Люсьена.

– Зинаида Николаевна купила в аптеке препарат для инъекций, он понижает давление, и ввела его Никите – аж двадцать кубиков. Будь этот препарат настоящим, подлинным, врачам не удалось бы его откачать.

– В рубашке, видно, парень родился, если два раза смерти избежал, – заметил Анатолий.

– Да, врачи тоже так говорят, – подтвердил Виталий.

– Счастливчик, – с сарказмом усмехнулась Василиса. – Ни дна ему, ни покрышки, кобелю проклятому!

– Ну-ну, девочка моя, зачем же так грубо? – укорила девушку Галина.

– Вовсе не грубо, все несчастья из-за него произошли, – не согласилась Василиса. – И я не себя имею в виду, а ту несчастную девушку, Марину, и ее мать. Если бы я раньше знала об этом, я бы с ним никогда… вы меня понимаете?

– Девочки, хватит спорить, – остановила их Надежда. – Виталий, рассказывай дальше.

– Кулагину забрали в милицию, но потом, поняв, что она совершенно обезумела, поместили ее в отдельную палату для душевнобольных. Три дня ее отхаживали, приводили в адекватное состояние, а на четвертый день она сама попросила, чтобы к ней пришел следователь. Ему она все подробно рассказала и, подписав протокол дознания, замкнулась в себе, как улитка в раковине.

– И что она рассказала? – с интересом спросила Люсьена.

– Прочитав дневник покойной дочери, она твердо решила, что Никита должен ответить за ее смерть. Убитая горем мать начала вынашивать план мести, она долго готовилась к этому. Первое, что она сделала, – купила пистолет.

– Где, интересно? – снова проявила любопытство Люсьена.

– Об этом она умолчала и предупредила следователя, чтобы он не спрашивал, она все равно не скажет, – ответил Виталий. – Женщина выжидала удобный момент, и вот он настал. Это был тот роковой день, когда Василиса закатила скандал Никите, застав его в постели со своей подругой.

– Может, не стоит об этом? – Василиса брезгливо сморщила носик. – Не хочу даже вспоминать об этом свинстве!

– После того как Зинаида Николаевна кое-как успокоила расстроенную Василису и та уехала домой, Кулагина вышла на лестничную клетку и увидела, что в замке соседней квартиры торчит ключ.

– Это я его там оставила, – нахмурилась Василиса. – Так нервничала и злилась, что забыла его вытащить.

– Этот ключ и дал убийце возможность зайти в квартиру тихо и незаметно, – отметил Виталий. – Женщина понимала, что выстрел могут услышать соседи, поэтому забежала к себе и прихватила стиральный порошок в мягкой упаковке. Когда-то она смотрела зарубежный детектив, и там убийца действовал именно таким способом: стрелял через пачку стирального порошка, чтобы заглушить звук выстрела.

– Эти детективные фильмы – прямо инструкция к применению, – вполголоса проворчала Надежда.

– Когда Кулагина, сделав свое черное дело, уже собиралась выйти из квартиры жертвы, она внезапно столкнулась в дверях с Еленой Мишиной. Девушка как раз выходила из ванной комнаты. Кулагина пальнула в нее, но пистолет неожиданно дал осечку. Ей ничего не оставалось делать, как приставить к виску девушки оружие и, приказав ей молчать, вывести Мишину на улицу. Да, чуть не забыл! Вначале Кулагина завела Елену в прихожую своей квартиры и схватила первое, что попалось ей под руку – газовый баллончик и собачий поводок. Убийца прекрасно понимала, что оставлять девушку в живых нельзя. Застрелить ее не удалось, следовало устранить опасную свидетельницу другим способом.

– Вот садистка, – нахмурилась Люсьена. – Креста на ней нет! А эта Елена – почему она покорно шла, как овца на заклание? Я бы на ее месте такой ор подняла, что весь дом бы на уши встал!

– Трудно сказать, почему она так безропотно подчинилась, – пожал плечами Виталий. – Возможно, от неожиданности ее парализовало страхом, а когда она немного опомнилась, было уже поздно: Кулагина применила газовый баллончик. Но прежде она заставила девушку открыть машину Никиты, она знала, что Елена иногда ездит на ней. Машина стояла вплотную к стене, никто не заметил, что Кулагина заставила Елену открыть багажник и приказала ей залезть в него. После этого она брызнула Елене в лицо из баллончика. Девушка потеряла сознание, и Кулагина хладнокровно задушила ее собачьим поводком. Пистолет она бросила под сиденье.

– А как же ее отпечатки пальцев? – поинтересовалась Галина.

– Их мы не обнаружили – Кулагина была в перчатках.

– Все предусмотрела, вот тебе и пенсионерка, – пробормотала Люсьена.

– Она не предусмотрела лишь одного: что Василиса так нагло угонит машину с трупом, – хмыкнула Галина. – Кстати, а что с теми ребятами, которые нашли машину на дороге? – вспомнила она про незадачливых угонщиков.

– Ребята отделались легким испугом, их отпустили, – засмеялся Виталий. – Им предъявить было, в общем-то, нечего.

– Как нечего? А кто машину у меня из-под носа увел? – возмутилась Василиса.

– Скажи спасибо, что они так вовремя подсуетились, – усмехнулась Галина. – Еще неизвестно, чем бы вся эта история закончилась, если бы они этого не сделали.

– Что верно, то верно, – согласилась с ней Надежда. – Твои отпечатки в машине и на пистолете, ссора с Никитой и Аленой… в общем, дело могло закончиться для тебя далеко не так благополучно.

– А ребятам, думаю, этого урока до конца жизни хватит, – улыбнулся Анатолий. – Будут чужие машины десятой дорогой обходить.

– Это верно, – согласилась с ним Галина. – Как говорится – нет худа без добра.

– Значит, Зинаиду Николаевну ждет суд? – спросила Надя.

– Нет, ее теперь ничего не ждет, – ответил Виталий.

– Какой суд, она же сумасшедшая, – напомнила Люсьена. – Ей светит пожизненная психушка.

– Вы меня не так поняли, – сказал Виталий. – Зинаида Николаевна покончила жизнь самоубийством.

– Как?!

– Как же так?!

– Когда? – удивленно закричали все хором.

– Хорошо, что я не начал с этой плохой новости, – отметил Виталий. – Вон как она вас взбудоражила.

– Как же это могло произойти? – спросила Надежда. – Разве за ней не смотрели?

– Смотрели, причем очень внимательно, но… вы не поверите, но она нашла такой способ, что диву даешься!

– Что она придумала?

– Как я уже говорил, Кулагина лежала в особой палате для душевнобольных, там все предусмотрено – чтобы пациент не поранился, не разбил себе голову, не повесился и так далее. Узнав, каким образом ушла из жизни Зинаида Николаевна, я убедился еще раз, что для человека, задумавшего покончить с собой, нет преград, он все равно сделает это рано или поздно.

– Так как же это случилось? – спросила Галина.

– Она утопилась.

– Где? – удивленно округлила глаза Люсьена. – Не в раковине же? Ты ведь сказал, что в палате все предусмотрено…

– Однако факт – вещь неумолимо упрямая, – вздохнул молодой человек. – Утром в палату пришла уборщица мыть пол. Она неожиданно вспомнила, что забыла налить в ведро раствор хлора, оставила ведро в палате и пошла к сестре-хозяйке за раствором. Женщины заболтались, в результате уборщица отсутствовала минут пятнадцать. Больной женщине этого было вполне достаточно, чтобы исполнить задуманное.

– Ты хочешь сказать, что она утопилась в ведре?! – ахнула Галина.

– Именно, – кивнул головой Виталий. – Встала на колени, сунула голову в ведро с водой и захлебнулась.

– Да уж, красиво умереть не запретишь, – нахмурилась Люсьена. – Обалдеть можно от таких новостей! – передернулась она.

– Под подушкой Зинаиды Николаевны нашли записку, в которой она пишет, что ни о чем не жалеет и просит лишь об одном: чтобы ее похоронили рядом с дочерью.

– Надо же, ни о чем не жалеет, кремень, а не баба, – проворчала Люсьена. – Постой, постой, разве она не знала, что Никиту откачали?

– Нет. Она была уверена, что месть ее свершилась.

– Ну и ладно, может, так лучше, иначе она бы не свела счеты с собственной жизнью, а разрабатывала следующий план, как отнять чужую, – проговорила Галина. – Может, грех так думать, но…

– Ее просьбу исполнили? – спросила Надя у Виталия.

– Какую просьбу? – не понял тот.

– Ее похоронили рядом с дочерью?

– Да!

– И кто же это сделал? Из ее рассказа мы с Люсьеной поняли, что, кроме дочери, у нее никого больше не было, – отметила Галя.

– Не поверите, но все заботы о погребении взяла на себя Вера Семеновна Ярцева.

– Неужели мать Никиты? – удивленно ахнула Галина.

– Да, мать Никиты.

– Удивительно.

– А мне кажется, что ничего удивительного в этом нет, – возразил Виталий. – Ведь они дружили почти двадцать лет.

– Я понимаю, но, когда твоя близкая подруга пытается убить твоего родного сына, это уже выходит за рамки любой дружбы.

– Вера Семеновна прочитала дневник Марины, и после этого… она не могла поступить иначе. Жизнь – штука сложная, – вздохнул Виталий.

– Наверное, ты прав, – согласилась с молодым человеком Надежда. – В жизни не все так просто.

– А мне даже жалко Зинаиду Николаевну, она, по сути, неплохая была тетка, – высказала свое мнение Люсьена. – Наверное, это очень страшно – потерять своего единственного ребенка, ее можно понять.

– И все равно, как бы тяжело кому-то ни было, это не дает никому никакого права лишать другого человека жизни, – возразила Надежда. – Для этого есть суд.

– И что она заявила бы в суде? Ярцев сделал моей дочери ребенка и не захотел на ней жениться?

– Есть статья – доведение до самоубийства. Зинаида Николаевна могла отнести дневник своей дочери в суд, я уверена, что уголовное дело обязательно бы возбудили.

– Милые дамы, не пора ли нам закончить эти грустные разговоры и перейти к более приятной беседе? – громко проговорил Анатолий, хлопнув в ладоши. – История эта, конечно, весьма грустная, но, как говорится, хорошо то, что хорошо кончается. В данном случае я имею в виду нашу красавицу, Василису, – улыбнулся он. – Для нее все закончилось благополучно, и это замечательно. Жизнь продолжается для живых, а мертвым – земля пухом и царствие небесное.

– Аминь, – буркнула Люсьена. – Уж чего-чего, а царствия небесного ей не видать как собственных ушей после таких проделок.

– Люсь, может, хватит? – одернула подругу Галина. – Давайте послушаем хозяина этого гостеприимного дома и перейдем наконец к более приятным темам. А еще лучше – давайте выпьем!

– Я тебя обожаю, радость моя, за то, что ты меня все время поддерживаешь, – улыбнулся Анатолий. – Кстати, ты не забыла о своем обещании?

– Каком это? – удивленно округлила глаза Галина.

– Подарить мне две недели блаженства на островах Карибского бассейна, счастье мое, – напомнил Анатолий.

– Ах, ты об этом? – лукаво улыбнулась Галя. – Нет, дорогой, не забыла и обязательно выполню его, если… – вдруг она замолчала, сдвинув брови и о чем-то задумавшись.

– Если? – переспросил Анатолий, когда пауза слишком затянулась.

– Моя машина стала бессовестно барахлить на каждом светофоре, – выдохнула наконец Галина. – Ты же не допустишь, чтобы в один прекрасный момент я попала в ДТП, правда, милый?

– Вот лиса хитрющая! – захохотал тот. – Так и быть, завтра же поедем в салон и купим тебе новую машину.

– Я тебя обожаю, Кустинский, ты у меня самый лучший бывший муж! – радостно вскочила со стула Галина и повисла у него на шее.

– Я тащусь от этой парочки, – хихикнула Люсьена, склонившись к уху Альбины. – Где бы мне найти такого Толика?

– Девочки, а у меня для вас тоже новость есть, – подала голос Надежда, смущенно улыбаясь.

– Что за новость? Надеюсь, хорошая? – спросила Галя, оторвавшись от Анатолия.

– Хорошая, – кивнула головой Надя, смутившись еще сильнее, и, достав из кармана колечко, надела его на палец.

– Ну-ка, ну-ка, дай взглянуть, что у тебя там такое? – подскочила к подруге Галина. – Ба, какой бриллиант! – восхищенно ахнула она. – И кто же этот счастливчик?

– Догадайся с трех раз! – выкрикнула Люсьена. – Кто же это может быть, если не Варнавин?

– Папа сделал тебе предложение? – радостно взвизгнула Василиса.

– Да! – призналась Надя. – Надеюсь, ты не будешь против?

– Мамуля! – что было сил шутливо заорала девушка и кинулась целоваться с будущей мачехой.

– Но-но, полегче, – Надя замахала руками. – Какая я тебе мамуля? Неужели я так плохо выгляжу?

– Ладно, так и быть, будешь моей старшей сестрой, я всю сознательную жизнь мечтала об этом, – снисходительно согласилась Василиса.

– Вот это уже ближе к истине, – облегченно вздохнула Надя. – Кстати, дорогуша, ты не забыла, что завтра мы с тобой прыгаем с парашютом?

– О, господи, лучше не напоминай, – сморщила носик Василиса. – У меня заранее все поджилочки трясутся. Может, не надо? Я ведь уже практически избавилась от своей проблемы…

– Надо, Федя, надо, – строго проговорила Галина, вклинившись в разговор. – То, что твоя проблема… испаряется, – отлично, но одно другому не мешает. Ты даже не представляешь, до чего это здорово! Попробуешь раз – и уже не остановишься, верь моему опыту. И потом, неужели я зря просила своего Толика все организовать?

– Вот именно, – поддакнула Люсьена. – У меня, кстати, завтра будет пятый прыжок, а у Нади – восьмой.

– А у меня десятый, юбилейный, – отметила Галя. – Так что я вас всех уже давно перепрыгнула.

– Ничего, мы тебя быстро догоним, – заверила подругу Надежда. – У нас график прыжков – два раза в неделю. Аль, а ты с нами поедешь завтра на аэродром? – обратилась она к художнице.

– Нет, девчонки, не поеду, – отказалась Альбина. – Я бы с удовольствием, но на это времени нет, и вам известно, почему. Ты, кстати, когда ко мне приедешь? – обратилась она к Василисе. – Только не ищи причин для отказа, – предупредила художница. – Осталось совсем чуть-чуть, еще пара сеансов – и твои мучения закончатся.

– Ладно, послезавтра приеду, – пообещала Василиса. – Не могу себе отказать в удовольствии – покрасоваться на парижской выставке, – засмеялась она.

– Напрасно смеешься, я уверена, что эта картина будет там далеко не на последнем месте, – улыбнулась Альбина. – Ее обязательно купят.

– Гонорар пополам! – шутливо выкрикнула Василиса.

– Легко, – согласилась Аля.

– Господи, как же здорово, когда все у всех хорошо! – облегченно вздохнула Галя. – Можно смело сказать – жизнь удалась.

– У кого-то удалась, а у кого-то не очень, – проворчала Люсьена и, вдруг вскочив со стула, понеслась на веранду.

– Куда это она? – нахмурилась Галя и тихонько пошла за подругой. Надя присоединилась к ней. Они остановились у стеклянной двери, спрятавшись за занавеской, и прислушались.

– Алло, Сережа, это ты? – раздался голос Люсьены. – Привет, дорогой! Как твои дела? Отлично? Я за тебя искренне рада, милый, хочу и тебя обрадовать одной хорошей новостью. Какой? Сейчас скажу, только присядь сначала. Ты и так сидишь? Очень хорошо! А теперь слушай внимательно. Я вчера была у врача, мне сделали УЗИ и сообщили радостную весть. У меня будут дети! Почему во множественном числе? Потому что это двойня! Шучу? Да ты что, дорогой, разве такими вещами шутят? Не забудь обрадовать свою любимую мамочку… и невесту заодно, – злорадно хихикнула Люсьена. – Впрочем, не надо, не говори ничего своей маме, – заявила она и, выдержав короткую паузу, весело добавила: – Я ей сама позвоню и сообщу, что она скоро станет бабулей. Бай-бай, милый, всем родственникам передавай от меня привет!

Люсьена вышла с веранды с таким довольным лицом, что Надя с Галиной невольно рассмеялись.

– И когда нам ждать пополнения? – спросила Галя. – Ну что – сделала гадость, пустячок, но радость?

– Ты даже не представляешь, какая радость, – не стала отпираться Люсьена. – Вы бы только слышали, как он начал заикаться! Жаль, что я не видела его испуганную, растерянную физиономию в этот момент! Через пару часов я еще и мамочке его позвоню, «обрадую» до обморока, чтоб ей жизнь сказкой не казалась.

– Ну, что я тебе говорила? – усмехнулась Галина, обращаясь к Надежде. – Наша Люська тот еще крепкий орешек. А ты – «депрессия, депрессия», – передразнила она подругу. – Представляю, какая теперь депрессия навалится на аспиранта Сереженьку и его мамашу.

– Рано или поздно они все равно узнают, что Люся сыграла с ними злую шутку, – заметила Надя.

– Ну, это когда еще будет? – махнула рукой Галина. – До этого времени аспирант уже выпьет тонну успокоительных, а его страшила невеста наверняка пошлет его далеко и надолго.

– Она же… сама говоришь, девушка страшна до безобразия, – напомнила Надя. – Мне кажется, она простит ошибку молодости своего жениха.

– Да за бабки своего папаши она себе другого купит, бездетного – без алиментов и лишних проблем.

– Девчонки, прекратите, нашли, о чем спорить, – остановила подруг Люсьена. – Если честно, мне глубоко наплевать, что теперь с ними будет. Пусть сходятся, расходятся – мне по барабану.

– Честно – по барабану? – недоверчиво спросила Галина. – Всего три дня назад ты тонула в слезах.

– От любви до ненависти – один шаг, – фыркнула Люся. – И я только что убедилась, что так и есть.

– Что за шум, а драки нет? – с улыбкой спросил Анатолий, бесшумно подкравшись к подругам. – О чем снова спорим?

– Да вот, я на девчонок ворчу, – нахмурилась Надежда. – Давно обещают мне вплотную заняться делом моей соседки, которую убили в ее же доме, но все так на стадии обещаний и остается, – мгновенно придумала она.

– А вот это только после отпуска! – встал в позу Анатолий. – Надеюсь, ты не передумала, счастье мое? – спросил он у Галины.

– Ну как можно, дорогой? – лучезарно улыбнулась Галя. – Уговор дороже денег. И потом, неужели ты думаешь, что я так легкомысленно откажусь от новенькой машины?

Примечания

1

Читайте об этом в романе Ирины Хрусталевой «Женский монастырь отдыхает», издательство «Эксмо».

2

Читайте об этом в романе Ирины Хрусталевой «Новогодняя байка из склепа», издательство «Эксмо».

3

Читайте об этом в романе Ирины Хрусталевой «Женский монастырь отдыхает», издательство «Эксмо».

Content

Ирина Хрусталева
Рейтинг бывших мужей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания