Маргарита Южина

Три часа соблазна

Глава 1. Свадьбы не будет!

– Люся! Ну куда ты кожелишься в эти бахилы? Ты же в них похожа на птицу выпь! Или как там еще... на дрофу, вот! Цапля! Это твой символ! Люся – цапля солнечного дня, прилетела крыльями звеня...

– Можно подумать, ты хоть раз в жизни видела дрофу или цаплю...

– Зато я вижу тебя, Люся! – заламывала руки длинная сухопарая женщина, веселого пенсионного возраста, пытаясь отговорить подругу надевать совсем новые дорогие сапоги.

Сапожки были мягкие, уютные, невозможно красивые, и что самое главное – еще ни разу не надеванные! И сухопарая женщина, под славным именем Василиса, нестерпимо хотела в них показаться первой. Ну вот такой у нее возник дамский каприз. А потому и отговаривала она свою подругу Людмилу Петухову (читай Люсю) с особенным рвением.

– Ты же в них растянешься прямо в подъезде, и Малыш получит душевную травму! Быть может, даже... не совместимую с его собачьей жизнью... – горько всхлипнула Василиса, ударив по самому больному.

Малышом прозывался огроменный кобель породы черный терьер, являвшийся продолжателем звучной родословной и гордостью обеих подруг. Правда, несмотря на обоюдную любовь, чаще пса выгуливала Люся, Василиса же оставалась дома готовить завтраки и ужины, а то и просто – наслаждалась телевизором в одиночестве, ибо не ладила с плитой. А поскольку подруги жили вместе – Люсину квартиру они сдавали для пополнения бюджета, то приходилось делить обязанности пополам. Вот сейчас, например, Люся собиралась прогуливать пса и напяливала красивые сапожки. А Василиса просто не могла найти слов, чтобы ее отговорить. Ну это же ясно как день – Люсенька сейчас истопчет всю красоту первозданную, и Василисе даже перед соседями не придется похвастаться обновкой!

– И вообще – они тебе не идут! Ты в них, как маленький Мук, – перекривилась Василиса.

Люся слушала подругу, но только упрямо пыхтела, застегивая замочек на сапогах. Но вот напоминание про какого-то там Мука ее задело. Да, она была не столь длинной и видной, как ее подруга, ну и что?! Ей теперь и вовсе в лаптях ходить?

– Знаешь, Вася, завидуй молча, – подняла она покрасневшее лицо, изо всех сил пытаясь сдерживаться.

Люся сказала чистейшую правду, а потому Василиса возмутилась особенно яростно:

– Я-я-я-я?!! Завидую?! Да чему тут завидовать?! Вот этим... опарышам?! То есть опоркам?! Да я бы в жизни их на свои ноги не надела! Это же как надо себя не уважать! – И тут Васенька изрыгнула самое страшное ругательство, подслушанное у соседского паренька. – Отстой!!

– Ах, отстой? – побелела Люся. – Эти замечательные сапоги, которые мне! Моя родная дочь! Перла из самой Канады! Это отстой?!! Да мне моя дочь никогда дряни не покупала!!! Потому что она...

– Ну все, понесли ботинки Митю... – уже поняла, что сморозила ерунду Василиса, но было уже поздно.

Люся скинула хорошенький сапожок и теперь вовсю гуляла обувью по широкой спине своей подружки.

– Это моя Ольга! Ольга – отстой?!! Да она! Она самая заботливая! Беспокойная дочь!!! Она...

– Люся! Да уймись же ты!.. ну Люся же! Да куда ж ты бьешь, все равно ж до макушки не дотянешься!! Люся!!

– Да она у меня!.. А ты!! Вредная! Страшная! Злобная! Сварливая! Завистливая старуха!!! Старая уродина!!

– Что ты сказала?!! Какая я уродина?!! – оскорбилась до глубины души нежная товарка. – Это я старая, да?! Я, да?! Да я на полгода тебя моложе! Ты на себя посмотри!!! Малыш! Укуси ее за штаны! Кусь ее! Малыш! Кусь! Гав на нее, Малыш, гав!

Но Малыш вовсе ни на кого ни «гав», решив, что его хозяюшки придумали новую игру. Он даже временно забыл про прогулку и от восторга принялся скакать по гостиной, по-козлиному высоко подкидывая задние лапы, и тыкался мордой то в Люсю, то в Василису. Его поддерживал и кот Финли, тот и вовсе летал по комнате – с дивана на подоконник, потом на ковер, с ковра на полочку для цветов и обратно.

– Стой, Васька! Дай хоть раз по загривку попаду, душу отведу! – носилась среди живности Люся, размахивая сапогом.

– Ага! Сейчас прямо! По загривку она мне! Главное, я же еще и старуха! – скакала от нее Василиса, ювелирно обегая стулья и кресла. – Малыш! Куси ее за штаны! Да открой ты пасть-то!

Малыш только весело рявкнул. Зато Финли взлетел на самую вершину полки, немного промахнулся, и... из-под его лап мощным снарядом вылетел круглый горшок с «декабристом». Горшок пришелся прямо по плечу Василисы, отчего та присела, потом аккуратно уселась на пол и протяжно завыла:

– Ы-ы-ы-ы-ы... Все-таки догна-а-а-али-и-и-и... уби-и-и-или... такую хорошую женщину-у-у...

Люся тут же отбросила сапог и кинулась к подруге.

– Вася, куда тебя? Финли, паразит! Чего уж так-то?! Ну вредная она, так чего ж теперь – горшком ее прибить? Вася, он не понимал, что творил... видишь, сам испугался. Финли! Финли, ты где?! Иди теперь, проси прощения!

– Да при чем тут его прощение, – швыркала носом Василиса. – Ты мне скажи – чего ты белугой орала? Я ж тебе русским языком говорила: «Люся, изволь выражаться в минорном тоне», ну? А ты! Знаешь ведь – тебе вообще нельзя рот открывать! И чего теперь будет?

– Да чего уж... – бурчала Люся, стыдливо пряча глаза.

Уже давно было известно – стоит только спокойной Люсе повысить голос, как на них с Василисой сыплются такие неприятности, что хоть за голову хватайся. Знала, всегда сдерживалась, но бывали дни, когда ее терпение лопалось, и тогда... Ой, да что там говорить! Поэтому Василиса была сейчас права, и Люся прятала глаза.

– Ты знаешь, Вася, – доверчиво прошептала Люся. – А я вот так думаю... Это на нас неприятности не оттого валятся, что я ору, а как раз наоборот. Если у нас на носу невезуха, то на меня просто ор какой-то нападает, и все! И ничего с собой сделать не могу, хоть ты что со мной делай! И ору из-за ерунды! Прямо и не знаю, как с собой бороться...

– Ничего себе из-за ерунды! – обиженно всхлипнула Вася. – Старухой меня назвала! И еще уродкой! Ерунда, да?

– А это уже ты кричала, – напомнила Люся. – Я-то как раз по другому поводу... Кстати, а из-за чего я так разошлась?

– Кто тебя знает... – бурчала Василиса, поднимаясь с пола. Теперь бы она ни за что не осмелилась повторить то, что наговорила про сапоги. Чего уж зря-то – красивые сапожки ей Ольга привезла. Плохо только, что Василисе такие не захватила. Зато Люсина дочь привезла Васе замечательную маску для лица. Омолаживающую. Теперь Вася каждый вечер ее наносит на лицо, а потом подолгу замирает перед зеркалом – разглядывает, когда разгладятся морщинки. – Люся, ты бы поторопилась, через час уже начнется вечерний сеанс фильма, а у тебя еще Малыш не гуляный...

– Точно! Я побегу... – засуетилась Люся. – Чего-нибудь купить к чаю?

– Да ничего не надо... – напоследок швыркнула носом Василиса. – Разве только... эклерчиков... да еще шоколадку, большую такую, и пирожное картошку. Да! Еще конфеток захвати, «Белочку»! И чипсов со сметаной. И еще не забудь чернослива! Надо же за фигурой следить...

Люся мотнула головой, твердо решив, что черносливом и обойдется. Тем более что его и покупать не надо, у них еще с лета мешок с сухофруктами в шкафчике болтается, правда, там одни только сушеные яблоки. Но при большом желании... можно погрызть и сушеные яблоки.

Василиса после ухода подруги быстренько убрала землю с пола, водрузила на полку горшок, поправила поникшие листики у цветка и принялась искать испуганного кота.

– Финли!! Финичка, ты куда задевался? Иди, я тебя мяска дам... иди скорее, такой умненький котик. Ты специально грохнул цветок, чтобы на этом все неприятности и закончились, да? Я тебя прекрасно понимаю, когда Люся орет, я этот горшок прямо об ее голову грохнуть хочу... Ешь...

Кот выбрался из-под кровати, куда он пулей залетел после страшного грохота, и теперь уплетал лакомые кусочки.

– А может, тебе еще рыбки подложить?

Финли что-то проурчал, вероятно, говорил, что мясо все же лучше, но разобраться Василиса не успела: в прихожей запиликал звонок.

– Я иду-у, иду! – запела Василиса, решив, что Люся, как обычно, забыла надеть на пса намордник, и теперь совесть ей не позволяет отпускать собаку на гульбище с совершенно открытой пастью.

– Иду! – еще раз повторила Василиса, подхватила намордник и открыла двери. – Опять без намордника, да?

Перед ней стоял довольно молодой мужчина, с серьезным лицом и очень приятной наружности.

– Простите... я без... намордника, да, но... – чуть запинаясь проговорил он, и сразу же представился: – Меня зовут Жомов Егор Николаевич.

– Егор Николаевич? – зарумянилась Василиса. – Надо же какая неожиданность! Ха-ха! А я вот... чего-то намордник схватила. Но это не вам!

– Я рад, – благородно склонил голову Жомов. – А то я, знаете, немного того... испугался даже. Думаю, не подойду вам...

– Ой, ну что вы такое говорите... – смущенно расцвела Василиса. Это просто ужас, до чего она любила вот таких лощеных, пахучих, молодых красавцев! – Как это вы можете не подойти?!

– А я к вам, – мило улыбнулся молодой мужчина и стал еще привлекательнее раза в четыре, вероятно, из-за хороших, белоснежных зубов. – Я по объявлению.

– Ой, так вы проходите! – засуетилась Василиса. – Чего ж мы вот так в подъезде? Проходите в комнаты!

Теперь все стало понятно. Дело в том, что Вася с Люсей проводили свадьбы. То есть Василиса была тамадой, а Люся аккомпанировала ей на баяне. Свадьбы приносили немалые деньги в скромный пенсионный бюджет, жаль только, что люди женились не так часто, как хотелось бы.

– Садитесь, – красиво выгнула спинку Василиса. – Чай? Кофе?

– Чуть позже, если можно... – снова лучезарно улыбнулся мужчина. – Сначала о деле.

– Итак, – вмиг посерьезнела Вася. – Когда у вас свадьба?

– У меня? – поперхнулся гость и быстро-быстро захлопал глазами. – А... зачем мне свадьба?

– Ну как же? – не поняла Василиса. – А вы ... вы разве пришли не затем, чтобы жениться?

– На ком? – выпучился мужчина. – На вас?

– На мне? – задохнулась хозяйка дома. – Ну-у... я не знаю... я же вас в первый раз вижу. И потом, если у вас такие серьезные намерения, я сразу должна предупредить – у меня, конечно, есть кое-какие сбережения, и даже своя жилплощадь... к тому же я еще молода... очень, но... у меня имеется немножко подросший сын и... и трое внучек. Если вас не испугает эдакая малость, я готова подумать над вашим предложением.

– Погодите... – растерянно нахмурился Жомов. – Какое мое предложение? Причем здесь ваши внучки?

– А как же! Если вы станете мне... супругом, то сразу же станете дедом! – объясняла Василиса, судорожно пытаясь припомнить, когда же этот красавчик успел в нее влюбиться!

– Да погодите вы со свадьбой! – замахал руками Егор Николаевич. – Я к вам по объявлению!

– Ну правильно! Мы давали объявление, что проводим свадьбы. Можем и юбилеи, и поминки – в общем, любые праздники на заказ.

– Да нет же! Мне не нужны никакие праздники! Погодите... сейчас... – мужчина полез в карман дорогого пальто и выудил оттуда смятую бумажку. – Вот это вы писали?

– Да я ж вам говорю – мы! Мы подавали объявление, половину пенсии угрохали на эту рекламу, а к нам еще никто... – Василиса наконец сумела разглядеть, что в газете было написано. – Н-нет... мы подавали не такое...

И в самом деле, такое они не подавали. Это объявление гласило о том, что некая дама пустит на квартиру приличного, аккуратного мужчину за достойное вознаграждение. И ведь что интересно – указывался точный адрес Люси и Василисы! Вероятно, кто-то что-то перепутал... Но больше всего Василису огорошил маленький штрих – здесь было опубликовано и само вознаграждение – всего-то навсего две тысячи долларов (!!!). За сдачу даже не квартиры, а всего лишь комнаты! Василиса еще раз пробежала глазами объявление: так и есть – две тысячи. И в долларах! И какой дурак только на такое пойдет?

– Так вот, я пришел, – смиренно улыбался приятный мужчина.

– Вы пришли? – вздернула брови Василиса. – Снимать комнату? За такие деньги?

– Ну уж... не такие и деньги... – пожал плечами мужчина, а потом доверительно поинтересовался. – А что, у вас в городе комнаты дешевле сдаются, да? У нас-то в Москве это обычные цены... тем более если в центре...

Все мозговые извилины Василисы начали бешено извиваться: она не могла просто так отпустить человека, который вот так – сам! – пришел к ней в дом, дабы добровольно и с удовольствием расстаться с лишними дензнаками. Пришлось включить на полную мощь все обаяние, кокетство и артистизм.

– О-хо-хо! Вы про это объявление! – старательно растянула она губы. – Да! Это... подавали мы! Я немножко подзабыла... Знаете, у нас с подругой тоже... своего рода бизнес, вот и шлем... всякие объявления, исключительно по работе. А про это...

– Вот и славно, – передохнул гость. – А то уж я испугался, что не туда попал.

– Ну как вам такое пришло в голову! Вы попали исключительно туда! – засуетилась Василиса. – Давайте не будем медлить. Значит, я сегодня же показываю вам вашу комнату, и вы отдаете мне деньги. А уже завтра вы переезжаете к нам с чистой совестью и кошель... кхм, надеюсь, мы друг другу понравились?

– М-да... – озирался по сторонам гость. – Меня устраивает месторасположение вашей квартиры, хотелось бы посмотреть комнату.

С этим было сложнее. Василиса намеревалась сдать в наем комнату Люси, а у той именно сегодня намечалась генеральная уборка, а посему с окон были сдернуты шторы, снята постель и кое-где (какой ужас!) даже валялись разбросанные вещи.

– А чего ее смотреть? – вздернула брови Василиса. – Я вам скажу метраж, разве этого недостаточно?

– Но позвольте... – даже растерялся мужчина. – Мне бы хотелось посмотреть, насколько комфортная обстановка в моем жилище. Я все же буду снимать жилье полгода!

Господи! Полгода этот благородный господин собирался с шиком содержать Василису Олеговну!

– А пойдемте! – отчаянно махнула она рукой и решила пойти на крайность – отдать свою комнату. – Вот, смотрите! Апартаменты!

Мужчина внимательно разглядывал апартаменты и, видимо, был не в большом восторге. Вероятно, за свои немалые денежки ему хотелось удобств и комфорта куда больше.

– Обратите внимания... – закатывая глазки, заливалась соловьем Василиса. – Именно в этой комнате расположен телефон. А так же шкаф и комод... антикварные, прошу заметить. Потому что мы для своих постояльцев ничего не жалеем! А еще... совершенно чистое постельное белье, позавчера меняли. И... вид на море!

– Позвольте, но откуда здесь море?

– С картины Айвазовского! – гордо вскинула голову Василиса и показала глазами на вырезанную из журнала репродукцию.

– Да, что касается этого великого художника... – крякнул господин Жомов. – А нельзя ли это... произведение снять?

– О да, как я вас понимаю... – нежно улыбнулась Василиса. – Рука мастера настолько сильна, что я первое время тоже не могла уснуть, все время тошнило от качки и казалось, что подо мной плещется волна...

Мужчина с беспокойством взглянул на Василису.

– У меня, простите, не столь резвое воображение. А... телевизор здесь предусмотрен?

– Телевизор? – Василиса быстренько расстроилась – как же она будет без этого светила прогресса, но тут же сообразила, что за те деньги, которые ей вручит квартирант, она сможет купить себе новый. – Да! Забирайте! Желание клиента – закон!

Жомов еще какое-то время побродил по комнате, выглянул из окошка, присел на краешек кровати и... остался доволен.

– Хорошо, – хлопнул он себя по карману. – Давайте сейчас рассчитаемся, а завтра... нет, завтра не получится, а вот послезавтра я в девять утра переберусь сюда уже с вещами.

– Перебирайтесь, а сейчас ... давайте уже произведем расчет, – не веря своему счастью вздохнула Василиса.

Он не обманул. Выдал все деньги сразу, в рублях, и что удивительно – рубли оказались не фальшивыми.

– Благодарю вас, – нежно зарумянилась Вася, пряча деньги за куцый вырез домашнего платьица. – вы ни о чем не пожалеете.

– Ни минуты не сомневаюсь, – приветливо улыбнулся гость и откланялся. – До встречи.

После его ухода Василиса еще долго шестом торчала возле двери, трепетно прижимая к себе пакет с деньгами, который бугрился на груди. Она не могла поверить своему счастью. И только одна малость не давала ей радоваться в полную силу – Люся. Просто удивительно, до чего ее подруга непредсказуема! Вот ведь она запросто может взять и отказаться от такой замечательной идеи – пустить к ним пожить этого прекрасного Жомова! А как было бы славно, если бы Люсенька совсем ненадолго уехала пожить к своей доченьке Ольге! Тем более что Оля собралась выходить на работу, а с маленьким Васенькой и посидеть некому. Конечно, муж Ольги, Володя, категорически против того, чтобы жена бросала маленького сынишку и неслась поднимать производство, однако... Люсе все равно не мешало бы пожить с дочерью.

К моменту прихода Люси у Василисы Олеговны нашлась уже тысяча причин, по которым Люсе оставаться в этой квартире ближайшие полгода было по меньшей мере преступно. О такой же незначительной детали, как Малыш, упоминать и вовсе глупо – куда же Люся пойдет без своего любимца? Нет, конечно, Василиса станет скучать без лохматого друга... еще и как, но... она найдет утешение в Финли.

– Люсенька! – воскликнула Василиса, едва та переступила порог. – А у меня для тебя чудное известие!

Люсенька насторожилась.

– Боже мой! Ну что ты встала как вкопанная? Ничего страшного не случилось... – фальшиво захихикала Вася, видя, как подруга напряглась. – Я же тебе говорю – Чудное! Просто изумительное известие! Проходи и быстро мой руки, я отварила сосиски!

– А, ты о сосисках, – выдохнула подруга. – А то уж мне показалось, что у тебя опять бредовые идеи...

Василиса только фыркнула и дернула плечиком – она еще не помнит ни одной идеи, из бредовых...

Весь ужин Василиса порхала капустницей возле стола и пыталась создать подруге благостное настроение. И между тем настроить Люсю на серьезный разговор.

– Люсенька, ну как Оля?

– А как Оля? – снова вздрогнула Людмила Ефимовна. – Она что, звонила?

– Да нет же, просто я поинтересовалась. Я ведь помню, ты говорила, что она рвется на работу, а маленького Васеньку оставить не с кем.

– Она уже никуда не рвется, – аккуратно тыкала вилкой в сосиску Люся. – Она уехала в какой-то заграничный дом отдыха, я же тебе рассказывала.

– В дом отдыха? – наморщила лоб Василиса. – Ах, точно... и приедет только в следующем месяце, правильно?

– Если вытерпит, – качнула головой Люся. – А то она звонит и жалуется, что Вася сильно скучает по отцу.

– А отец остался здесь, так? – радостно полыхнули глаза у Василисы.

– Здесь... Вася, к чему эти разговоры? – не выдержала подруга. – Ты говори прямо – ты что-то узнала? Ты видела Володю? С ним что-то случилось?

Люся очень любила зятя Владимира, но считала его всегда чуточку не приспособленным к жизни, хотя тот и своей должностью, и состоянием всячески доказывал обратное.

– Люся... – присела рядом с подругой Василиса. – Я ничего не видела, но... вспомни, каким ветреным был твой зять до женитьбы.

– Володя? – поперхнулась Люся.

Уж если совсем откровенно, то ветреной была Люсина дочь Ольга. Что она только не вытворяла со своим бедным мужем, пока не отважилась родить сына! У Оленьки каждую неделю появлялись новые воздыхатели, женихи и друзья по работе. Правда, девушка неизменно возвращалась обратно к своему, тогда еще гражданскому мужу, клялась ему в любви и преданности, и тот наивно ей верил и прощал все ее маленькие заблуждения. Ольга какое-то время хлюпала носом в спасительную жилетку, но потом на горизонте появлялся новый рыцарь, и Володя благополучно отодвигался в сторону. Однако надо отдать должное – с появлением ребенка Оленька стала не только трепетной матерью, но и примерной женой – с рождением Василька мужчины для нее просто погибли. А для Володи никогда и не существовало никаких женщин кроме его драгоценной супруги. И слова Василисы о ветрености... они могли относиться разве что к Ольге, но никак не к зятю Люси.

– Васенька, у тебя склероз, Володя никогда не был ветреным, – напомнила Люся.

– Ой, ну как ты такое можешь говорить! – всплеснула руками Василиса. – Ты вспомни – сколько женщин за ним бегало! Сколько неприличных девиц теряло от него голову! Люся, он бабник!

– Ты чего мелешь?! – уже всерьез обеспокоилась подруга. – С чего это мой Володя бабник! Да он... он вообще! Евнух! Нет, не евнух, а как его... Однолюб, вот! Тем более что теперь у них Васенька появился!

– Вот и я о том же! – торжествующе воздела палец к небу Василиса. – У них появился ребенок, мужчине стало меньше уделяться времени, и он автоматически стал поглядывать на сторону!

– Куда он стал поглядывать?!

– Люся! В твоем возрасте такой глупой быть непростительно, ты должна мудреть! – вздохнула Вася как-то уж слишком горько. – Ты же сама слышала – Оля рвется домой из дома отдыха. А там тебе не «Удойная долина» в соседнем колхозе, а заграница! Но Ольга рвется! И почему?

– Потому что Васенька скучает по отцу.

– Наивная… Да это не Васенька по отцу скучает! А Ольга беспокоится, как бы на ее мужа не кинулась свора голодных девиц, неужели не понятно! А ты нет, чтобы помочь, ты даже ничего не собираешься понимать! В кои-то веки дочка вырвалась отдохнуть с сынишкой, а теперь вынуждена все бросать и мчаться домой! И все потому, что у ее матушки не хватает мозгов догадаться!

– Ты... ты давай тут театр не устраивай, – буркнула Люся. – Если что-то узнала – говори, а нет, так нечего на порядочного мужика тень наводить...

– Люсенька, я ничего не узнала, я просто чувствую, что Ольга сильно тревожится. И тебе надо ей помочь.

– Помочь? – не совсем поняла Люся.

– Ой, ну что тут такого? Я же своим всегда помогаю! С внучками там посидеть, или... или... ну всегда! А ты... И это в то самое время, когда рушится каждая вторая молодая семья! Когда в нашей стране жуткий дефицит мужиков! Когда все так и смотрят, чтобы увести успешного мужчину!

Для убедительности Василиса даже приложила платочек к сухим глазам и звучно швыркнула носом.

– А что мне делать-то? Сидеть и следить, чтобы зятя не увели, так, что ли?

– Не сидеть... – спокойно пояснила Василиса. – Достаточно тебе просто поселиться у Ольги... на некоторое время...

– Мне?!!

– Ну согласись, если поселюсь я, это будет выглядеть неэтично, – скромно потупила взор Василиса Олеговна.

– А мне значит, нормально, да?

– А тебе – да! Потому что ты поселишься не просто так! Ты будешь охранять семейный очаг! Ты отца внуку сохранять станешь! Мужа дочери!!

– Да Володя, если узнает!

– А кто ему скажет – зачем ты там? Ты просто заявишься и начнешь охать, что он сбавил в весе, осунулся, и станешь ему готовить обеды и ужины. И какой зять это не оценит?

Люся призадумалась. А Василиса наседала.

– Можно еще сказать, что я развернула ремонт в твоей комнате, а потому тебе просто пока негде переждать это бедствие. А для наглядности, ты даже Малыша прихватишь.

– А его-то зачем? – не поняла Люся.

– Я же сказала – для наглядности! Тебе и надо-то там побыть до приезда Ольги!.. Ну, если понравится, я не обижусь...

Люся вдруг развернулась к подруге всем телом и спросила напрямик:

– Вася, у тебя кто-то появился?

– Люся-я-я! Ну как тебе такое могло прийти в голову! – искренне возмутилась Василиса. – Ну откуда у меня кто-то может появиться?! У меня! У которой даже нет новых сапог! У которой... да я хожу в старой шапке уже сто лет, неужели ты думаешь, что на нее кто-то клюнет?! Да на нее не то что клюнуть, плюнуть жалко! На меня уже... уже два месяца не плюют... не оглянулся ни один мужчина!

– Васенька, на тебя совсем недавно оглянулась целая стайка молодых людей, – робко напомнила Люся.

– Это была не стайка, – выкрикнула Василиса, – а компания алкашей! И они ни за что бы не оглянулись, если бы Малыш не сунул свою морду к ним в сумку! Мы его вывели голодным, а он там колбасу унюхал, можно подумать, ты не знаешь!

– Ну тогда... тогда ты точно что-то узнала про Володю.

Василиса дернула головой и пошла на преступление. На такое маленькое, во имя спасения. Она соврала.

– Люся. Ты, главное, не переживай. Я ничего не видела, но... но из Володиного подъезда рано утром выходила молоденькая барышня.

– Ну и что?

– И она, Люся, махала ручкой в Володино окошко!

– И как ты поняла, что именно в Володино? – поинтересовалась Люся. – У тебя же жуткая близорукость.

– Это у тебя близорукость, если ты не видишь, что у тебя под носом делается! А я... О-о-о, я слишком хорошо знаю этих коварных мужчин! Сколько их было на моем веку! Скольких я отшила именно из-за их несерьезности! Сколько...

– Да практически ни одного, – вздохнула Люся. – Сколько я тебя помню...

– Все! Я поняла! Ты хочешь горя своей дочери. И нечего мне тогда пудрить мозги! Я как могу стараюсь защитить ее дочь, а она!

– Да что ты предлагаешь-то?

– Я тебе уже говорила – тебе надо поселиться у Володи! И тогда ни одна посторонняя женщина не посмеет к нему зайти! А уж если он сам придет не вовремя, то... Я представляю, какой разнос ты ему устроишь! И Малыш тебе поможет.

– И что, надо непременно с Малышом?

– А как же! Ты же должна сказать, что у тебя ремонт!

– У-у-у... прямо и не знаю... Хотя...

– Люся, завтра с утра я сбегаю к Ане за чемоданом! У нее замечательный чемодан, они его привезли черте откуда, когда она со своим новым супругом отдыхала за границей!

Люсе пришлось покориться. Пусть Вася завтра возьмет чемодан у соседки, кто его знает, а вдруг и в самом деле к Володе уже стали наведываться подозрительные дамы? А что? Мужчина он молодой, видный, Васенька права – не успеешь оглянуться, а он уже станет воспитывать сынишку только алиментами.

Вася же отправилась к себе совершенно успокоенная. Все складывалось как нельзя лучше. Правда, она уже передумала сдавать квартиру на полгода – сдаст на месяц, получит эти две тысячи долларов, и... и подарит им с Люсей поездку в теплые страны! Точно! У Люси как раз через месяц день рождения, получится сумасшедший подарок! И Новый год они будут отмечать, как олигархи – под пальмами!

Ей так понравилась эта идея, что она даже пораньше улеглась спать, чтобы представить, какой гардероб она подберет для поездки.

Весь следующий день Люся собиралась, а Василиса ее провожала. Откуда-то взялись ненужные слезы – что говорить, женщины за много лет еще ни разу не расставались на такой долгий срок. Конечно, Люся предполагала пожить у зятя каких-нибудь две недели, но Вася-то знала – придется подружке переселиться к дочери ровно на месяц. А иначе – как же их поездка и Васин подарок? А оттого и капали предательские слезы прямо на чужой, соседский чемодан.

– Вась, ну чего ты? – успокаивала Васю Людмила Ефимовна. – Ну хочешь, я тебе оставлю Малыша, чтоб не так грустно было?

– Нет! Ему нельзя трепать нервную систему. Я... я как-нибудь так... в одиночестве поскучаю... Меня утешит Финли.

– Вася, мы будем приходить.

– Не надо поблажек, – гордо дергала головой Василиса. – Тебе надо быть на посту круглые сутки. Ты же знаешь, эти мужчины только и ждут, чтобы женщины расслабились. Не поддавайся!

– Хорошо, Вася, не поддамся... только ты о чем?

– Люся! Ты же забыла намордник! – вскинулась Василиса и стала пристегивать на шею собаки необходимую вещь.

После ухода подруги Василиса принялась за уборку. Она так тщательно убрала квартиру, что даже не заметила, как пролетел день. А уже вечером залезла в ванну и позволила себе расслабиться.

– Финичка, завтра к нам приедет мужчина, ты должен вести себя гостеприимно. Сразу говорю, если узнаю, что ты затаскиваешь его носки под стиральную машину, твое мясо съем сама! Понятно?

Кот лениво развалился на этой самой стиральной машине, смотрел, как хозяйка плюхается, и только щурился.

– А если будешь хорошо себя вести, я привезу тебе с моря медузу! – пообещала Василиса и нырнула в пушистую пену.

Постоялец пришел на следующий день ровно в девять часов утра.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он. – У нас не поменялись планы?

– Ой, ну что вы! – радостно воскликнула Василиса, впуская дорогого гостя. – Я вовсе не из тех женщин, которые меняют свое мнение по десять раз на дню. Пройдемте, я покажу вам комнату.

– Я уже видел, мне бы хотелось... самому устроиться.

– Я только это и имела в виду, – ласково улыбнулась Василиса, лебедем проплывая к комнате.

Из вещей у Жомова имелся только небольшой чемоданчик, что порадовало Василису – вот если б он притащил целый контейнер вещей, куда б она их размещала?

– Вы можете пользоваться шкафом. А постель я вам поменяла...

– Спасибо, – рассеяно мотнул головой Жомов. – Мне надо отлучиться... Я приду в десять вечера. А вы к моему приходу приготовьте пожалуйста луковый суп с гренками, ну знаете, как готовят в «Чреве Парижа» и... и что-нибудь к чаю... Или даже нет, обойдемся просто домашним мороженым.

И пока Василиса хлопала ресницами, вспоминая, где это «Чрево» находится и успеет ли она там заказать луковый суп, он захлопнул дверь перед ее носом.

Это было почти крахом. Ни лукового супа, ни домашнего мороженого Василиса сроду не ела. Где их брать – даже не представляла. Нет, если «Чрево»она не найдет, то с супом справится – чего там, накрошил картошки, поджарил луковицу и все дела. А вот с мороженым...

– Чего делать будем? – шепотом спросила она у кота.

Тот не разделял тревоги хозяйки. Он попросту свернулся клубком и заснул.

– Вот и правильно, – качнула головой Василиса. – Сходим да и купим это мороженое, чего париться? Иди потом, разбирайся – домашнее оно или покупное. А уж завтра! Завтра я ему скажу, что в объявлении про кухню ничего не сказано! Я ему тут не кухарка!!

И все же на всякий случай она позвонила подруге Маше, которая не только умудрялась играючи воспитывать приемных сынишек, зарабатывать деньги, но и слыла знатной поварихой. Позвонила и горько пожалела.

– Васенька, луковый суп – это шедевр! – восторженно заклокотала подруга в трубку. – Я его ела... Ой, теперь точно и не припомню где... Но это такая вкуснятина! Я потом пробовала сама приготовить, но у меня такой не получился. Но ты не пугайся, просто надо несколько раз попробовать, и тогда все получится. Значит, записывай рецепт...

В каком-то полуобморочном состоянии Василиса записала все, что Машенька ей продиктовала, а потом, после того как отключила телефон, еще минут пять пялилась на записи.

– Финичка... ты можешь себе представить: здесь надо обжарить, прокипятить, потом еще всю эту прелесть залить в горшочки, посыпать швейцарским сыром... Финли, скажи, на кой черт мне понадобилась эта головная боль? Нет, ты слушай дальше! Тут еще надо как следует поиздеваться над хлебом... ага, поджарить его, а потом... Застрелиться, что ли? Ну что ты молчишь? Ты же знаешь, что я никогда в жизни не испеку такой суп! А между прочим, деньги уже заплатили. И что нам делать? Правильно! Надо идти к соседке, к тете Зине. Если она не врет, то она тридцать лет работала в крайкомовской столовой, а потом ее вытурили из-за политического разногласия. Ну здесь она приврала, это ясно, потому что ее со всех работ выпирают только за пьянство. Короче...

Как бы Василиса не ершилась, но деньги отдавать не хотелось. А потому она взяла записанный рецепт, прихватила сумочку, деньги и смиренно направилась к тете Зине в соседний подъезд.

– Только бы дома была... и хоть немножечко трезвая! – бубнила Вася себе под нос.

Видно, кто-то свыше услышал ее молитвы, потому что тетя Зина оказалась дома и была даже относительно трезвая, а оттого весьма хмурая и недобрая.

– Васька, ты, что ли? И чего тебя принесло? С какой холеры ты по квартирам шатаешься? Опять, что ли, глядишь, как бы чего спереть? – видимо, с кем-то перепутала добропорядочную соседку хозяйка.

– Ой, Зиночка, а ты все хорошеешь, – проглотила «приветствие» Василиса. – А я ведь к тебе за советом.

– Ну-ка, ну-ка... – насупилась тетя Зина.

К ней уже лет пятьдесят никто за советом не ходил, хотя ничто так не греет душу, как раздача советов. Поэтому тетя Зина немного потеплела взглядом и даже пригласила в дом.

– Ну входи, коль за советом... А платить чем будешь?

– Могу деньгами, могу...

– Да куда мне твои деньги? Ты б чего покрепче притащила!

– Притащу. Только... вот вы мне помогите, а я вам и притащу. Чего захотите! – прижала к груди руки Василиса.

Тетка еще раз внимательно взглянула на соседку и сразу угадала:

– Тебе ужин, что ль, надо? Романтический? Аль к тебе начальник ОРСа приезжает? А может, ты председателя колхоза подцепила? Тогда надо свежую свинину... Аль кого удивить хочешь?

– Удивить! Вот честное слово, так удивить захотелось! Ну откуда у меня свежая свинина, а тем более председатель колхоза! – блеснула глазами Василиса и принялась откровенно врать. – Тут я недавно с Малышом гуляю, а за мной... мужчина один увязался. Ну вы же знаете, за мной обязательно кто-нибудь увяжется. Так вот... идем мы с ним, птичками любуемся, иней с елок стряхиваем, он мне на ушко шепчет про...

– Не ври, – беспардонно прервала ее тетка. – Дело говори.

– Я и говорю... – обиженно поджала губы Василиса. – Идем, значит, а тут вы из магазина, простите, вываливаетесь! И мой мужчина эдак смотрит на вас и смотрю – губы презрительно кривит. И так мне за вас обидно сделалось!

– Нет, ты погоди, а чегой-то он морду своротил? – прищурилась тетка Зина.

– Это он оттого, что не разглядел сразу в вас драгоценный камень. Ну не все ваши таланты ему в глаза бросились. А я ему и говорю: «Ты, мол, не кривись. Это та-а-акой человек!» – – это я ему про вас. Ну и рассказываю, что вы работали в крайкомовской столовой и до сих пор любое блюдо за полчаса сготовите.

– Ну уж не за полчаса... – зарделась довольная тетка Зина. – Ить иные ж блюда надо вон скоко времени готовить, ежели по правильному-то! А я ить токо по правильному привыкла. Не умею халтурить, не научилась. Оттого у меня и по жизни кругом невезуха. Вот кто-то схитрил, словчил, стащил, а я – нет! Ни за что! Хошь ты мне под ногти иголки пихай! У меня ж знаешь, скоко грамот! И места я всякие занимала. Вот иди-ка сюда, я тебе фотку покажу, где меня награждают почетным знаком...

Тетя Зина теперь расположилась к длительным, ненужным воспоминаниям, а у Василисы каждая минута была на вес золота.

– Теть Зина, так я ж не дорассказала! – остановила она пожилую женщину. – Этот, значит, мой мужчина и говорит: «не может быть, чтобы вот эта дама умела готовить как следует!» Ну... тут мы с ним поспорили...

– А чего ты с им спорила-то? Надо было сразу Малыша натравить, да и все! Пусть бы с яво штаны спустил! Ишь ты – «Не может быть»! – запоздало посоветовала тетушка. – Много он понимает!

– Вы знаете, а я решила по-другому! – гордо дернула головой Василиса. – Я решила доказать! Отстоять, так сказать, вашу честь! Ну и похвасталась, что вы умеете все!

– Ну и правильно! Все и умею.

– Да? А он мне тогда и говорит: дескать, ни за что не поверю, пока твоя тетушка не приготовит мне луковый суп! Я, дескать, его где-то ел, а теперь по нему очень скучаю, потому что у нас его никто готовить не умеет! Нет, ну вы подумайте! Какой-то луковый суп, а никто не готовит! Вот я и... давайте вместе вашу честь отстаивать, а?

– Ну... отчего ж не отстоять... В воскресенье так и быть, сотворю эту французскую похлебку. Хотя лично я никогда не могла понять, чего это ее так все прям обожают? И наши тоже, еще когда в столовой-то работала: «Никитишна, свари луковый суп! И чтоб, как в Париже!», и чего – варила. Давай и своего мужика в воскресенье тащи, я ему покажу «не может быть»!

– Нет, теть Зина. Этот суп прямо сегодня сварить надо. Он так и сказал: «В воскресенье его каждый дурак сготовит, а мне сейчас надо!»

– Сегодня...

Тетушка призадумалась. Она распахнула свой холодильник, посмотрела на полупустые полки и тяжко вздохнула:

– Ничего не выйдет. Туда продукты нужны.

– Так я сейчас сбегаю и куплю! – с готовностью подскочила Василиса. – Говорите, что купить?

Тетка еще минутку подумала, вероятно, решала, стоит ли соглашаться, а потом махнула рукой:

– Записывай... Значит... бутылку водки ноль семь литров... две штуки, кильку... нет, раз уж такое дело, то нормальной рыбки купи, чего я кильками буду давиться, значит дальше...

– А что, в луковый суп и кильки кидают? – удивилась Василиса. Машенька ей ничего про кильку не говорила.

– При чем тут твой суп? – возмутилась тетка. – А сама я должна себя как-то отблагодарить? Водку-то я с чем буду пить? И вообще – не спорь! Не люблю!

Список оказался не коротким – Василиса с пакетами еле дотащилась.

– Мясо принесла? – сразу же с порога спросила ее тетя Зина. – Дай-ка гляну!

И тут началось! И мясо-то Василиса выбрала не то, и овощи-то не такие, и лук-то не того цвета! Пожилая умелица не скупилась на щедрые эпитеты, но Василиса стойко все терпела, только ниже склоняла голову. Наконец ворчание прекратилось, и тетушка, ухватив шмат мяса, бросила его в кастрюлю и плюхнула на плиту.

– Все! Теперь иди домой. Зайдешь через три часа.

– Но... я бы сама хотела наблюдать процесс приготовления, – красиво выразилась Василиса. – Поучилась бы, так сказать...

– А мы и будем учиться, – вытаращилась на нее тетка Зина. – Но мясу же свариться нужно! Ты сейчас ступай домой, я тут... подежурю возле кастрюль, а потом мы... вместе все и сварим!

– Хорошо... значит, это я в четыре часа зайду, – смиренно улыбнулась Василиса, подхватила пакеты и направилась к дверям.

– Сто-ой! – завопила тетка. – Куда сумки-то поволокла?!

– Как это куда! – вытаращилась Василиса. – Мясо я оставила, а остальное с собой принесу. Через три часа. Нет, лук я могу оставить и всякие прочие продукты. Но вот водочку...

– Да на кой мне твой лук! Ты мне водку оставь! – тихо зверела повариха.

– Сначала суп, потом водка. И рыба тоже потом, – впервые показала зубы Василиса.

Тетка вдруг сразу присмирела.

– Змея ты, Васька. Я к тебе со всей душой... Оставь водку, а?

– Только после супа!

Спорить было бесполезно, Василиса умела быть непрошибаемой, и это у нее прямо на лбу проступало аршинными буквами.

– Ладно... – пробурчала расстроенная хозяюшка. – Только не опаздывай.

Василиса прибежала домой и сразу же позвонила Люсе. Все же без нее она немного скучала, да и непривычно было как-то без подруги и без Малыша.

– Люся! Люсенька. Ну ты как? – кричала она в трубку подозрительно звонким голосом. – Тебя Володя не обижает?

– Нет, Васенька. Не обижает. Он мне тут целую корзину фруктов приволок. И Малышу фарша купил. Старается, – бодро, но хмуро докладывала подруга. – А ты как там? У тебя небось и обеда не было?

– А я сварю, Люся. Я тут для тебя такой суп учусь готовить – пальчики оближешь! Даже во Францию ехать не надо!

– Да какая мне Франция... Ты, Вася, телевизор включи. Там сейчас передача идет. Веселая такая. Я прямо умираю от смеха, – еще печальнее советовала Люся.

– Сейчас включу. А то я тут книжку читала... мне Маша дала... тоже такая веселая, прямо умереть, не встать!

Они еще поболтали ни о чем и рассоединились.

– Финька, знаешь что, – тяжко вздохнула Василиса. – Я вот подумала: и зачем нам куда-то ехать, правда же? И потом, всех денег не заработаешь. Пусть этот Жомов поживет у нас две недельки. А потом я ему скажу, что здесь еще Люся проживает. И Малыш. И вот если он захочет, пусть мы все вместе живем, а если ему не понравится... верну я ему тысячу долларов, а Люся пусть приезжает. Не могу я без них.

Финли или ничего не понимал, или не мог простить хозяйку за такое поведение – он презрительно отвернулся к окну и вытянул лапы. Ему было скучно, а куда подевался его мохнатый друг, он не понимал.

Через три часа Василиса была уже у соседки, правда, стучаться ей пришлось долго. В конце концов дверь отворилась, и на пороге Вася увидела заспанную тетю Зину.

– Ты чего? – уставилась на соседку заспанная тетушка. – Денег занять что ль? Дык нет у меня.

– Какие деньги, тетя Зина! У вас мое мясо варится! – чуть не со слезами напомнила Василиса.

– Мясо? Твое? А чего оно у меня делает? – никак не хотела соображать знатная повариха.

– Ну мы же с вами решили суп сварить! А вы мне сказали, чтобы я пришла через три часа, потому что мясо варить нужно.

– И чего?

– И я пришла!

– А мясо где?

– Не знаю... варится, наверное... – не выдержав, всхлипнула Василиса. – Я вам и водки принесла... и рыбки...

– А-а-а... погоди-ка, погоди-ка... припоминаю, припоминаю, – радостно закивала соседка. – Так это ты, что ль, про мужика рассказывала, который меня алкашкой назвал?

– Он не называл... но, вообще-то, я...

– Ну так проходи, чего встала-то? Мясо, говоришь...

Это просто удивительно! Если бы Василиса поставила мясо и, не дай бог, уснула, без пожарных бы не обошлось. Во всяком случае, в кастрюле шуршали бы поджаристые мясные сухарики. А вот у этой тетки, которая и не помнила, что у нее дома творится, мясо дошло до самой готовности, а бульон был прозрачным, наваристым и совсем не мутным.

А потом тетя Зина ответственно вымыла руки, и началось волшебство. Василиса просто залюбовалась, как быстро и ловко она кромсала лук, как лихо резала овощи, как мастерски колдовала над сковородой и с каким знанием бросала в кастрюлю ароматные травки. Колдунья, да и только.

– Ну вот и все. Сейчас настоится и попробуем, – наконец заявила тетя Зина.

– У меня уже желудок к самому горлу подлез, – призналась Василиса. – Здесь такие запахи...

– Ну так... руки помнят. Да и талант... его ведь не пропьешь, – довольно щурилась тетя Зина. – Давай доставай водочку, под такую царскую солянку с белыми грибами грех по маленькой не пропустить.

– Вот она водка... – достала из пакета бутылку Василиса. И вдруг насторожилась. – Теть Зина... а подо что мы водку пить станем?

– Да подо что хочешь, – отмахнулась та. – Можно и просто так. Ты ж вон рыбу принесла.

– Нет, погодите, а мы с вами что готовили?

– Солянку... царскую, из белых грибов, как ты и просила... Где ж эти рюмки-то...

– Какая солянка?! – с ужасом воскликнула Василиса. – Я ж вас просила луковый суп! Чтоб как во Франции! Зачем мне эти мухоморы?!

– Луковый? – вытаращилась тетя Зина. – А мне чего-то показалось, ты солянку. с мухомора... с белыми грибами просила... а чего ж ты мне не подсказала?! Видела, что я с грибами маюсь, и ничего даже не сказала! В луковый же суп грибы не кладут! Ладно я по старости забыла, а ты-то куда смотрела?! И зачем ты тогда вообще их покупала, грибы эти?! А я еще думаю – у девки-то губа не дура! Самое лучшее выбрала! Стою, главное, молочу их... куда ж ты смотрела?

– А я на вас смотрела!!! Как дурочка – училась ремеслу! А вы меня!.. Так подвели! – И по щеке Василисы прокатилась первая слеза, величиной с боб.

Соседка тоже расстроилась. Она уже все вспомнила, и ей тоже никак не хотелось выглядеть в чьих-то глазах неумехой. Но вдруг она улыбнулась:

– Да ладно тебе выть-то! Ты только попробуй, что у нас получилось! Твой мужик вместе с тарелкой все проглотит. Вот попомнишь мое слово. А луковый суп... скажи, что мы сварим его завтра. Тебе ж лучше – мужик дольше ходить будет. А то... ты уж прости меня, старую, но у тебя ж лицо такое, что ни один мужичонка надолго не задержится, и с фигурой тебя... как обокрали, прости господи... Надо ж хоть чем-то заманивать. Вот и скажешь, что сегодня у вас грибной суп, а завтра французская кухня. Чем плохо-то? Да ты сама попробуй!

Не попробовать было невозможно. Такие запахи витали по кухне, что у Василисы сводило скулы. Водку она, конечно же, пить не стала, но вот тарелочку супчика навернула. Хотела было попросить добавки, но решила, что так ее гость и вовсе может остаться голодным.

– Спасибо, теть Зина. Я заберу суп, а завтра... завтра мы с вами луковый сварим, ладно?

– Да конечно! Обязательно! Только... ты сразу в магазин зайди. И возьми...

– Да знаю я – водочки, рыбки...

– Продуктов набери! – строго нахмурилась тетя Зина. – Вот, Василиса, давно я за тобой замечала, попивать ты стала, все бы тебе только водочку!

Вася только махнула рукой и унеслась к себе, обернув кастрюлю в кухонное полотенце.

– Ты суп-то в подушки поставь, чтоб настоялся! – уже с порога крикнула тетя Зина.

Василиса прибежала домой, перелила суп в красивую кастрюлю и сунула в подушки. В конце концов, она ему выставит на стол тарелку солянки и пусть он попробует сказать, что это не вкусно!

Постоялец пришел домой, как и обещал, ровно в десять. Вежливо поздоровался и отправился сразу же мыть руки. То есть давал Василисе время накрыть на стол.

– Прошу вас, – мило расцвела хозяюшка, когда на столе уже дымилась тарелка с солянкой.

Жомов, его звали Егором Николаевичем, завидев на столе «постороннее» блюдо, слегка дернул бровью. Но ничего не сказал. А когда начал неторопливо работать ложкой, лицо его все больше прояснялось.

– М-м! Это вы сами приготовили? – не смог он сдержать изумления.

– Ой, боже мой, ну а кто ж мне будет готовить? Вы кушайте, кушайте! Солянка царская. Из белых грибов, – лучилась Василиса.

– Вы – кудесница! – восхищался гость. – Нельзя ли мне еще тарелочку?

– Пожалуйста, пожалуйста! Сейчас наедитесь и спать.

– Ох, и что вы со мной делаете! Если вы меня так кормить будете, прощай моя фигура, – очаровательно улыбнулся Жомов, и от этой улыбки Васе сделалось плохо.

Это что же получается, она теперь каждый день с кастрюлями к тете Зине бегать будет? Водочку – продукты покупать? Так у нее все тысячи вылетят еще до конца двух недель.

– А вы хитрец... – погрозила она ему пальцем.

– Неужели?

– Хитрец. Я ведь в объявлении ничего про кормежку не писала. Я просто так сдавала комнату, голодом. А вы уже меня и приобщили. А я такая робкая... отказать не смею. Неловко у нас получилось.

– Простите... как же не писали? Я ж... где это у меня объявление... Ага, вот оно... Смотрите – «Сдам комнату со всеми удобствами».

– Ну так правильно! Только под удобствами порядочные люди понимают туалет, а не кухню!

– Ну так, а дальше написано: «Завтрак, обед и ужин гарантирую».

Василиса выхватила бумажку. Так и есть! И какой только дурак такое написал?! Точно: завтрак, обед и ужин. Нет, ну ужин она как-нибудь придумает, но чтобы еще и завтрак с обедом!!!

Выручила природная смекалка.

– Хо-хо-хо! А вы весельчак! – кокетливо ткнула она его кулачком. – Вы что же – сразу не могли догадаться, что я имела в виду: и завтрак, и обед, и ужин – все это в романтическом ракурсе! Ну то есть, если у нас с вами образуется взаимная симпатия. Тогда уж... куда деваться. Будем вместе романтически ужинать. А если вы один, да чтобы я еще и готовила... Ну, уважаемый! Это мне надо бросить работу, все дела, и только вами и жить. Согласитесь, без взаимного влечения это совсем не справедливо.

– Без какого влечения? – поперхнулся квартирант.

– Без взаимного, – просто объяснила Василиса. – Только учтите, я до свадьбы никаких вольностей не позволю!

– О бо-о-о-оже! – со стоном выдохнул Жомов. – Еще и свадьба! Вы знаете, я убежденный холостяк. Я лучше буду голодать, чем вместе с кем попало. Это классик сказал.

– Он не так сказал! И вообще, – дернула плечиком Василиса. – Как вам будет угодно. Я не навязываюсь.

Вопрос был исчерпан, и у Василисы будто глыба с души свалилась. Она только представила, что ей пришлось бы готовить молодцу еще и завтрак!..

Вечер прошел тихо и умиротворенно. Царская солянка сделала свое дело, и постоялец даже не вспомнил, что ему в комнату был обещан телевизор. Посидев немного в гостиной, он пожелал хозяюшке спокойной ночи и направился в Васину спальню, которая отныне считалась его комнатой.

Василиса же направилась в комнату Люси. Теперь она должна была жить здесь.

Уснуть сразу не получилось. Она вертелась, прислушивалась к новым, мужским звукам – Жомов хоть и был человеком утонченным, а храпел, как тракторист. А потом Вася мысленно представила себе календарь и красным крестиком зачеркнула сегодняшний день. Теперь им с Люсей осталось жить в разлуке всего-навсего... тринадцать дней.

Очнулась она оттого, что дверь Люсиной комнаты скрипнула. Тихонько так, почти неслышно, будто кто-то сознательно не хотел потревожить сон хозяйки. Но сон у Васи сегодня был каким-то особенно чутким, и она сразу же открыла глаза.

Совершенно одетый, с дико вытаращенными глазами и каким-то звериным оскалом на нее надвигался Жомов. Тихо, осторожно ступая по скрипучему полу.

– Господи... – испуганно прошептала Василиса. – Лунатик он, что ли? Егор Николае...

Он набросился на нее резко. Выдернул из-под головы подушку и накрыл ей голову. Дышать стало нечем.

«Что он собирается сделать, пошляк?!» – метнулись в голове Василисы постыдные мысли. Но квартирант вовсе не собирался добраться до Васиного тела. Он ее просто душил! Уже через минуту Василиса началась задыхаться. Нет, она не лежала бесчувственной куклой, она толкалась руками, пиналась, извивалась всем телом, но силы были не равными. Жомов плотно прижимал подушку к лицу, и силы у Василисы не хватало, чтобы сдвинуть его, чтобы глотнуть воздуха... Движения ее становились все слабее, и она уже мысленно попрощалась с самыми близкими.

«Вот если бы была Люся...» – мелькнуло в голове...

Кажется, она потеряла сознание, потому что, когда глаза ее открылись, в комнате горел свет, подушки уже не было и можно было дышать сколько угодно. Господи!! Какое это счастье – вдыхать воздух полной грудью!!!

Василиса так яростно принялась дышать, что тут же закашлялась.

– Тихо-тихо... – услышала она знакомый голос.

– Люся!! Люсенька... – не удержавшись, заплакала Василиса. – А я чуть...

– Я знаю... Ничего не говори, успокойся сначала...

– Люся! Здесь Жомов! Он меня убить хотел! Надо вызвать милицию! – всполошилась вдруг Василиса.

– Ничего не надо... – гладила ее по руке Люся. – Ты иди, попей воды... погоди, как же сделать-то?.. Ты Малыша удержишь?

Василиса села и вздрогнула. Возле ее кровати валялся Жомов, нелепо свернувшись клубком, а возле него лежал Малыш, готовый в любую секунду вскочить и разорвать обидчика.

– Я его подержу, иди, – мотнула головой Василиса.

Люся принесла воды, и Василиса отхлебнула совсем немного. Постепенно она пришла в себя, а Малыш тем временем все еще нес вахту.

– Все, Люся, надо Малыша убирать, – поднялась Василиса и одернула ночную сорочку. – Эй! Квартирант! Поднимайтесь! Сейчас мы позвоним в милицию, и вот там вы все-е расскажете! Расскажете, как хотели несчастную женщину жизни лишить, как к ней в кровать кинулись! Люся! Ты только представь! Он возжелал комиссарского тела! Паразит!.. Поднимайтесь! Хватит кривляться!

Но Жомов не поднимался. Мало того, он и вовсе вел себя странно. Вместо того чтобы прятаться и дрожать от присутствия собаки, квартирант лежал все в той же неудобной позе и вовсе не шевелился. Он, кажется, даже дышать перестал.

– Люсь, пни его, чего это он?... – обернулась к подруге Василиса. – Ты, может быть, приложила его чем-нибудь?

– Да чем я его приложу! – возмутилась Люся. – Я только в дом зашла, слышу какое – то кряхтение. А Малыш уже в мою комнату унесся и, слышу, будто рычит на кого-то. Я влетаю... а там ... этот вот молодчик, подушку на тебе держит. Ну, правда, Малыша увидел – отскочил и все. Хотя...

– Ты его все же разок приложила, да? – пытливо выспрашивала Василиса.

– Ну да, но только разок. Метнула в него, чтобы он с тебя соскочил...

– Чем метнула-то?

– Да что под руку попалось... Вон, статуэткой, видишь, собачка фарфоровая.

Фарфоровая собачка весила килограмма три, никак не меньше.

– Люся! Ты... ты его убила... – бледнея, проговорила Василиса.

– Да я в него даже не попала!.. – вытаращила Люся испуганные глаза.

– Ну как же не попала... Смотри, у него пена изо рта...

– Я не попала!.. Наверное... Да нет же! – трясла головой Люся. – Если и попала, так только в штаны! Ну в мягкие части тела, он же... он же ко мне как раз ими торчал!

– Потом будем разбираться! – вскочила Василиса. – Хватай его и поволокли в подъезд!

– Почему в подъезд? Надо скорую...

– Зачем нам труп в доме? У него, наверное, сердечный приступ... Ты его долбанула, да еще Малыш добавил, вот и довели мужика. Но, Люся, если б не вы его, он бы меня... Сейчас в подъезд вытащим и «Скорую» вызовем, – быстро приговаривала Василиса. – Шевелись, Люся. Дорога каждая минута!

Будто под каким-то гипнозом Людмила Ефимовна ухватилась за ноги мужчины и поволокла его к дверям.

– Погоди, надо Малыша закрыть, чтоб не рявкнул на все этажи... – рассуждала Василиса.

Как они выволокли тело, они и сами через минуту уже не помнили – все происходило как в тумане. Однако, несмотря на этот самый туман, действовали они быстро, четко и слаженно. Будто им в помощь, какой-то благодетель выбил в подъезде все лампочки, – даже если кто из соседей и приник в этот ночной час к дверному «глазку», все равно не разглядел бы двух женщин, изгибавшихся под тяжкой ношей.

– Ну все, а теперь надо звонить в «Скорую» и в милицию, – все так же уверенно скомандовала Василиса, когда тело было доставлено на первый этаж.

Она набрала номер телефона «Скорой» и затараторила:

– Скорее! Приезжайте! У нас в подъезде потерял сознание видный бизнесмен! Обещал первому же врачу солидную награду! Записывайте адрес!

Продиктовав адрес, она плюхнула трубку на рычаг, потом подскочила к сотовому телефону (все же с домашнего в милицию звонить она побаивалась) и снова верещала:

– Скорее приезжайте! У нас в подъезде нападение на видного бизнесмена! Ой, сейчас еще, наверное, журналисты наедут!

И здесь она скороговоркой продиктовала адрес и бросила трубку.

– Люся! Быстро выключай свет! – метнулась она к выключателю.

– Зачем? – все еще заторможенно соображала подруга.

– Затем! Сейчас понаедут всякие скорые и милиции. По всему дому свет погашен, а у нас горит! Что подумают? И конечно же, к нам первым и наведаются, дескать – не слышали? Не видели? А не вы ли вызвали!

В полной темноте Василиса кинулась к себе в комнату и стала собирать немногочисленные вещи квартиранта. Люся и вовсе ничего не понимала. Почему Вася спит в ее комнате? Отчего в комнате самой Василисы посторонние мужские вещи? И самое главное – как вообще в их доме появился этот налетчик?

Вещей у Жомова изначально было мало, и он еще не успел их как следует разложить, а может, и вовсе не собирался раскладывать, потому что, кроме маленького чемоданчика ничего в комнате не напоминало о том, что здесь находился посторонний. Чемоданчик быстро затолкали в шкаф, затем обе подруги тщательно вымыли руки и уселись на кухне, не включая света.

– Понятно... – перекривилась Василиса. – Он и не собирался здесь задерживаться, зря я переживала. Уже и собраться успел, чтобы сбежать, паразит... меня, значит, придушить, а самому сбежать...

– Вася, я ничего не понимаю! Ничего! Почему мы выкинули этого несчастного в подъезд? Это же... это же бесчеловечно!

– Бесчеловечно то, что он хотел воспользоваться моей слабостью и придушить меня, гад! – не согласилась Василиса. – А то, что вытащили... а ему теперь какая разница, где лежать? И потом, что нам было делать? Ну приехали бы сюда ребятки в форме, стали бы расспрашивать, и что бы ты сказала? Что неудачно швырнула статуэтку? И пришибла мужика насмерть? А зачем ты швырялась? Он меня душил? А где доказательства? Нет, возможно, тебя бы и не посадили, но... до суда ты бы здесь не проживала. И уж какой вердикт вынес бы суд... А ведь ты просто защищала меня, дело-то благородное. И потом... Похоже, у него что-то с сердцем, а значит, ты и вовсе не причем.

– Но я и в самом деле ни при чем!

– Тише ты! Никто не спорит, – шикнула Василиса. – И вообще! Чего ты до сих пор не переоделась? Иди, напяль ночную рубашку и прыгай в кровать.

Люся беспрекословно повиновалась. А в это время в подъезде уже слышались посторонние голоса, кто-то бурчал и был чем-то явно не доволен.

– Наверное «Скорая» приехала... – шепотом проговорила Василиса. – Обижаются, что вознаграждение скончалось вместе с «бизнесменом». Зато они сейчас вызовут милицию.

Через какое-то время подъехала милиция.

– Люся, если к нам будут звонить, мы спим. Где Малыш? Не начал бы гавкать...

Малыш вел себя тревожно. Слонялся по комнате, подходил к дверям и никак не мог успокоиться.

– Закрой его в моей комнате, – посоветовала Василиса.

Подруги тихонько перебрались к Василисе – ее комната была дальше от дверей, и притихли.

– А ты как дома-то оказалась? – наконец додумалась спросить Василиса.

– Обыкновенно, – пробурчала Люся. – Позвонил Володя и сказал, чтобы я располагалась, а он уже в аэропорту, уезжает к Ольге и Васеньке. Ну и чего мне там караулить? Нет, я утром хотела прийти, а Малыш... он на чужом месте никак не засыпал. А потом и вовсе – как завыл ни с того ни с сего. И все возле дверей, домой просится. Ну я и... как представила, что вы там с Финли одни, и у вас даже нормального ужина нет, ну и... Думаю, придем потихонечку, а утречком я тебе завтрак приготовлю, вот ты обрадуешься...

– Да уж, если б утром пришли, мне б не пришлось порадоваться... – тихонько вздохнула Василиса. – И что я сделала этому негодяю?

– А где ты его подцепила, этого негодяя?

Василисе пришлось рассказать все, как есть.

– Это получается у тебя его деньги остались?

– Ну да... – только сейчас сообразила Василиса. – Я вот чего подумала... он, вероятно, специально такую цену и назначил, – чтобы я отказаться не смогла. Ему какая разница – он мог и десять тысяч долларов пообещать. Он же рассчитывал, что меня грохнет, а все деньги все равно заберет.

– Одно непонятно, почему это он именно тебя выбрал? Может быть, просто так... наугад?

– Не думаю... – шептала Василиса. – Ведь он даже объявление в газету дал от моего имени. Я ведь точно знаю – не посылала я объявления о сдаче квартиры, вот честное слово – не посылала. Нет, ну правда!

– Я верю. Вот если бы там просто написано было «сдаю», я б могла посомневаться, но поскольку там было напечатано «завтраки, обеды, ужины гарантирую», это не твое... М-да-а ... – задумалась Люся. – Странно все это...

– Вот и я говорю, что странно. А ты «в милицию! Зачем в подъезд?!»

А в это время доблестная милиция уже стучала в двери к бдительным гражданам и на весь подъезд спрашивали: а не слышали ли сонные жильцы чего необычного прямо сейчас, только что, полчаса назад? Бдительные жильцы ничего не слышали, по той простой причине, что на часах было половина третьего ночи и даже самые ярые «совы»в это время уже видели седьмой сон. Позвонили и в двери к Василисе с Люсей. Однако подруги только сильнее закутались в одеяло. А Люся покрепче ухватила Малыша за ошейник, чтобы, не дай бог, не рявкнул.

Звонок вскоре умолк, голоса какое-то время еще раздавались, но потом и они стихли.

– Завтра, если кто будет спрашивать, скажешь, что ты ночевала у Володи. Он подтвердит. А я... бедная, слабосильная женщина одна бы это тело не вытащила. И в подъезде я б с ним ничего не сделала, потому что шуму ж не было!

На том и порешили.

Василиса уже засыпала, когда услышала в комнате Люси странные звуки.

– Люсь, ты чего? – пришлепала к подруге встревоженная Василиса Олеговна.

– Вася... – тяжело дыша произнесла Люся. – Знаешь, я вредная, мерзкая, отвратительная баба.

– Я, между прочим, тебе об этом давно говорила... – забылась на минутку Василиса, но вовремя опомнилась. – Люся! Ты что такое говоришь?! Ну какая ты мерзкая баба?!

– Я, Вася, убила человека, – обреченно шептала Люся, ковыряя пальцем обои. – Убила. Но я не пошла, не заявила в милицию, дескать, судите меня, люди добрые. Вместо этого выволокла тело несчастного мужчины в подъезд! И теперь лежу на кровати, убийца! А он!.. И ведь главное – я ж специально целилась ему в голову! И что интересно – никогда ведь не попадала, а в этот раз... и что на меня нашло?

– Быть может, ты всерьез испугалась, что он меня вот-вот задушит? – склонила голову на бок Василиса. – Люся, я не знаю, куда ты там метила, но если ты помнишь, на Жомове ни одной царапины не было. Ни кровиночки! Вот пена была, я не спорю, а следов от статуэтки... Если б это ты его грохнула, у него бы хоть синяк вскочил! И потом... ну вспомни на минуточку, что он меня совершенно целенаправленно лишал жизни! Если б ты не пришла, утром бы нашли мой молодой, цветущий труп! А в милицию ты не пошла... а чего тебе там делать? Ты же знаешь, что не убивала, зачем людей с верного пути сбивать? Пусть ищут настоящие причины. А мы им поможем, мы ж не собираемся сидеть сложа руки. Так что... Спи, Люся, завтра у нас много дел.

Глава 2. И как бы в этом не завраться...

Утром во всем подъезде только и разговору было, что о ночном происшествии. Как оказалось, доблестные стражи порядка добросовестно перебудили почти каждого. Вася даже не смогла спокойно выйти в магазин, как к ней уже кинулась соседка с пятого этажа.

– Василиса Олеговна! – таращила глаза молоденькая Ирка. – А к вам вчера не заходили?

– Кто? – старательно удивилась Василиса Олеговна.

– Ой, ну как же кто! Милиция!

– Милиция?! А что я такого сделала? – «взволновалась»,Василиса.

– Да при чем тут вы! Вы что, ничего не знаете?! Ой, ну обалдеть! У нас такое творится, а она спит! Короче, у нас в подъезде кто-то вчера помер.

– Ой! Неужели Силантьевна?! – охнула Василиса. – Она ж обещала: «Ежели вес к Новому году не скину, удавлюсь к чертям!»

– Не, еще не удавилась. Это мужчина был, такой... ну, в общем, лет тридцати пяти, так выглядел... аккуратненько. Приличный такой...

– А тебе его что, показывали?

– Зачем показывать? Сама видела. Как только ко мне позвонили, так я сразу и выскочила... Нет, сначала оделась, еще хотела губы подвести, но без тональной основы, вы ж понимаете...

– Действительно! Как же можно без тональной основы! – согласно кивнула Василиса. – Да еще ночью!

– Ну и вот, я оделась и выскочила. А он там лежит. На первом этаже. Милиция сказала, что, возможно, он от кого-то убегал, заскочил в подъезд, но... пуля его догнала.

– Пуля? – вытаращилась Василиса.

– Ну или кулак. Они не так выразились, они сказали – смерть! «Смерть его догнала».

– Романтики, черт побери... И что дальше?

– А что дальше? Я потом пошла домой. И до пяти утра ворочалась, представляете?! – надула губки Ирка. – А утром мне на работу! Ну и я... не пошла, конечно! Я ж переживаю! И потом ни фига не выспалась, надо ж понимать.

– Еще бы!

– Ну и правильно сделала! – продолжала Ирка. – Потому что прямо с утра ко мне теть Валя прибежала, и тоже давай рассказывать. Оказывается, ее сегодня ночью тоже разбудили. Только она тоже ничего не слышала. А к вам что – не звонили?

Василиса огорченно махнула рукой:

– Даже не знаю. Вчера Люся с Малышом уезжала к дочери...

– К Ольге, что ли?

– Ну да. Ну и ночевала там. А я привыкла только по лаю подниматься, а Малыша и не было. А без него мне хоть звони, хоть не звони...

– Жалко... – вздохнула девчонка. – А я еще думаю – чего это Малыша не слышно, а его не было... Обидно. Вот вы всегда какие-то преступления раскрываете, по всему городу мотаетесь, а здесь – пожалуйста, никуда и ходить не надо, все тебе прямо на дому, а вы все проспали.

– И не говори, – вздохнула Василиса. – И все же... если тебе что-нибудь станет известно, ты уж не поленись, забеги, расскажи. Надо же вызнать, кто это в нашем подъезде безобразничает.

– Ладно, теть Вась, забегу... – махнула рукой Ирка и унеслась вниз, перескакивая через две ступеньки.

Василиса шла домой, нагруженная пакетами, и ее сильно беспокоил один факт. Она вчера сама, собственным языком проговорилась тете Зине, что к ней придет мужчина. И если та вдруг что-то заподозрит... Пришлось завернуть к соседке.

В двери Василиса долбилась минут пять. И только после того, как в ход пошли ноги, дверь распахнулась.

– Теть Зина, здрасьте, это я... – любезно улыбнулась Василиса.

– А т-ты... кто? – пучила на нее ошалелые глаза кастрюльная королева. – Т-тебе ч-чего надо? А н-ну пшла отседова!

– А я вот... продуктики принесла... для лукового супчика...

– Ч-чево-о?! Какого супчика?! Ты мне водки принеси!

Василиса с облегчением вздохнула. Все нормально. Вчера, надо думать, после трудового подвига тетя Зина налегла на все бутылки, которые ей в дар принесла Василиса, и память дала сбой – сегодня она уже и не помнит, с кем вчера торчала полдня у плиты. Это было самое лучшее, что можно придумать.

– Ну вот и все, – выдохнула Василиса, поднимаясь к себе.

У порога ее ждала встревоженная Люся.

– Вася, к нам уже приходили, – шепотом сообщила она.

– Милиция? – спокойно поинтересовалась Вася, скидывая боты. – Я надеюсь, ты рассказала им, что ночевала при зяте?

– Нет... я ничего не сказала. Мы как раз собирались с Малышом гулять, а тут они. Ну я и... соврала, что только что вернулась, дома не ночевала и вообще... Честно говоря, я растерялась и все на тебя спихнула. Сказала, что ты придешь, пусть тебя и спрашивают. Может, ты что и слышала.

– Ну и правильно, – пожала плечиком Вася. – Я им сама скажу.

Милиция еще раз потревожила подруг, только теперь уже глубоким вечером. Дамы готовились ко сну, когда к ним в двери позвонили.

– Кто там? – напевно спросила Василиса.

– Теть Вася, это я, откройте!

– Ни знаю никаких «я», называйте полное имя, фамилию, где прописаны, работаете...

– Теть Вася, ну это ж я! Коля Горюнов! Прописан... я у мамы прописан, потому что Валентина меня не прописывает! А работаю... сейчас... где ж у меня удостоверение-то...

– Ой, господи! Ну так бы сразу и сказал, удостоверение он мне тут ищет... – распахнула двери Василиса.

Колю Горюнова обе подруги знали прекрасно. Еще когда-то давно сын Василисы Павел вместе с Горюновым вместе начинали работать. Но только Пашка ринулся вверх по карьерной лестнице, а вот Коля так и застрял где-то на первых ступенях. Хотя, по большому счету, ему и не больно-то хотелось чего-то там добиваться, его устраивала жизнь такой, какая она есть. И Вася, и Люся хорошо помнили, как Пашка прибегал к ним на обед вместе с Колей, и женщины кормили ребят то наваристым борщом, то котлетами, а то и жареной рыбой. Коля был в еде непривередлив. Помнил это и сам Коля. А потому к женщинам всегда относился с любовью и теплотой.

– Теть Вася, я ведь к вам по какому поводу... – тоскливо начал он и грустно вздохнул.

– Так на ужин, надо полагать! – сразу же «сообразила» тетя Вася. – Пойдем к столу. Люся! У нас сегодня чего на ужин?

– Да мы ж яичницу жарили! Ой, Коленька! Пойдем, я тебе сосисочек отварю, на работе небось и перекусить некогда?

Коля печально кивнул, уныло уселся за стол и опустил голову.

– У меня к вам серьезное дело... – сразу же решил выяснить все вопросы Николай. – Вы ничего не видели?

– Это мы-то не видели?! – фыркнула Василиса. – Да мы, миленький мой, за наши годы такого насмотрелись! А у тебя что, опять Валентина буянит? Выгнала тебя? Или денег ей мало? За советом к нам? Так я тебе хороший совет дам, ты...

– Не, я не про Валентину, – махнул рукой Коля. – Она меня уже давно выгнала. Я в общагу перебрался. Я по другому вопросу...

– Нет, погоди... как же в общагу? Это ж твоя квартира была? – не понимала Люся.

– Ну так мы ж с ней развелись, – снова вздохнул Коля. – А она уходить не хочет. Ну и со мной ей никак, у нее ж новый муж появился. Вот я и...

– Ой, ну что за бабы пошли, а? – покачала головой Василиса. – Вот в наше-то время, как бывало, выйдешь за одного, и все! Так с ним и живешь, пока не помрет, а сейчас мужья в ассортименте – пока один в квартире, другой в общаге дожидается!

– Теть Вася, я чего хотел спросить... – предпринял еще один заход Николай. – У вас тут в подъезде мужчину убили этой ночью. Вы ничего не видели?

– У нас?! Мужчину?! Ну какие негодяи, а?! Мужиков и без того не хватает, а они... Нет, Коленька, я на такие безобразия не смотрю.

– А вы, теть Люся?

– Да откуда она видела! – кинулась на защиту подруги Василиса. – Ее вчера и вовсе дома не было!

– Ни фига себе! – хмыкнул Коля Горюнов. – А чего это не было? Вы где были, теть Люся?

– Ты о чем подумал, охальник? – строго зыркнула на гостя Василиса. – У Люсеньки дочка уехала отдыхать с малышом, ты ж помнишь Ольгу? Ну так вот она уехала. Отдыхать. А сегодня и зять к ним должен был уехать. А вчера Люся пошла к зятю, чтобы как следует его собрать в дорогу, ты знаешь, Коля, как вы, мужики, собираетесь! То одних носков накидаете полный чемодан, а документы дома оставите, то, прости господи, одних трусов наберете! А теща... Она ж и курочку поджарит, и вещички все уложит, и сама утречком проводит... Люся! Позвони Володе, видишь, Коля сомневается!

– Да я не сомневаюсь, – замахал руками Коля. – Ну не было и не было...

– Люся, позвони!

Люся послушно набрала номер телефона и закричала в трубку:

– Алло! Володя!! Ну как ты долетел? Ничего не слышу... хорошо долетел? Ну и слава богу... Володя, я не помню, ты мне вчера где расстелил постель? Что ты говоришь? Да нет же, у меня все нормально с памятью, просто... я не в спальне ночевала, а в гостиной! Да! Ну и я подумала, что ничего страшного. Все, больше не могу с тобой говорить. Потом перезвоню... – Люся отключилась и выжидательно посмотрела на Горюнова. – Все, позвонила.

– Вот! – торжественно подняла палец к небу Василиса. – Ты слышал? Люси здесь не ночевало. Она вместе с Малышом Володю в поездку готовила.

– А вы? – уставился на нее Горюнов.

– А я, милый мой, так от этой Люси устала за все прожитые годы, что как только она ушла, я... ой, что я только не делала! Сначала я налила полную ванну воды, напускала туда пены. Кстати, я купила себе такую пену! Всего полколпачка в ванну льешь, потом вот так на всю открываешь кран, и у тебя этих пузырей!!!

– Теть Вася, ну я ж вас не про ванну спрашиваю... – по-детски захныкал Горюнов.

– А я тебе про ванну! Потому что, если ты умный сыщик, ты сразу должен сообразить, что когда кран на полную катушку шпарит, то тогда не то что голоса в подъезде, своего голоса не слышно! Ты ж головой-то работай!

Горюнов смиренно шмыгнул носом и потупил взор.

– Ну и вот! – продолжала Василиса. – Я сидела там... наверное около часа. А потом... а потом я сделала себе успокаивающий массаж...

– Ну теть Вася! Ну про массаж-то зачем?

– Затем! Тут вообще ключевое слово – «успокаивающий»! То есть, после этого массажа я спала, как новобранец! Да к тому же, я привыкла всегда подниматься по первому лаю, а вчера никто не лаял, спи не хочу. Вот я и спала. И ты знаешь, Коля, мне так понравился вчерашний сон, обстановка спокойная, тишина, что я, пожалуй, Люсю еще раз куда-нибудь отправлю.

– Вася! Ну ты совсем парня заболтала. Коля, бери вилку, ешь, – плюхнула перед парнем сковороду с шипящей яичницей Люся. Сосиски она красиво уложила на тарелочку и подала отдельно.

– А что случилось-то? – спросила Василиса, едва парень немного забылся, отвлекшись ужином.

– Да кто-то грохнул мужика, – с полным ртом объяснял Горюнов. – Но не в подъезде, его где-то отравили, а потом уже притащили в подъезд, потому что мужик вроде прилично одет, а был-то всего в рубашечке да в брюках. Не сильно похоже, что он по улице в таком одеяние бегал, не морж же он, правда?

– Правда... – рассеянно проговорила Василиса.

– Нет, погодите... а почему отравили-то? – не выдержала Люся.

– Да кто его знает... – налегал на сосиски Горюнов.

– Нет, ты ... хватит жевать! – сдали нервы и у Василисы. – Тебя ж русским языком спрашивают – с чего ты взял, что его отравили?!

– А чего вы так всполошились-то? – не понимал Горюнов. – Ну отравили и отравили...

– Нет, ты, Люсь, на него посмотри! В нашем подъезде мужиков, как тараканов травят, а ему только бы сосиски метать! Нам же жить здесь, Коля!.. Быстро говори, с чего вы решили, что того бедолагу отравили?!

Горюнов отложил вилку и покорно начал докладывать:

– Вообще, это только предварительно, ну что отравили. Но с нами был Семен Аркадьевич, эксперт. А он как-то сразу определяет – отравили или того... сам умер, от старости. Ну и сегодня – он только глянул, сразу сказал: «Государи мои, я могу ошибаться, но чудится мне, что его отравили».А мы уже давно знаем, что если Семену Аркадьевичу чудится, так это к гадалкам не ходи – отравили на все сто! Ну и вот... Нет, ну мы, конечно, будем экспертизу делать, все дела. Но... Да отравили его и выбросили. Кстати, а у вас тут ни у кого никакой гулянки не было? Или, может, какая особа женского обличья к себе кавалера приглашала?

– Нет, – решительно мотнула головой Василиса. – Не было гулянок. Да и кавалеров у нас никто не приглашает. То есть кое-кто бы и пригласил, да кто ж к ним пойдет?! Ты, Коля, наших особ видел, которые женского обличья? Они ж все же того... священникам глазки строят, кто ж к ним пойдет. Тем более, как ты сказал, приличный мужчина, в рубашку наряженный. Нет, к нашим ежели кто и заглянет, так это вон дворник, и то, только тогда, когда на бутылку не хватает.

– Ну блин... как тяжело работать... – взгрустнул Коля.

Он уже опустошил тарелочку с сосисками, выкушал яичницу, и горе его было неподдельным.

– Коленька, а давай так... – нежно улыбнулась Василиса. – Давай мы тебе помогать будем.

Коленька совершенно внятно икнул и вытаращил глаза. Он еще с давних времен знал – Пашка, тьфу ты, теперь уже Павел Дмитриевич, строго-настрого запрещал выдавать маменьке служебные тайны. И вообще, разговоры на преступную тематику им отчаянно не поддерживались. Сам никогда ничего не говорил и другим запрещал. А вот тетка Василиса всегда с таким интересом выпытывала всякие новости, что устоять никаких сил не было. Вот и сейчас...

– Коленька, вот ты сам посчитай, сколько у тебя дел? Можешь мне не говорить эту страшную тайну, я сама знаю – туча! – продолжала лисой кружить Василиса. – И когда ты их все раскроешь? А может, и не раскроешь вовсе, и опять тебя начальство будет костерить. И Валентина не сможет тобой гордиться, и карьера застрянет. А нам ведь с Люсей все равно делать нечего. Правда, Люся?

– Конечно! – вытаращилась Люся. – И потом, мы-то как раз в этом больше всех заинтересованы, в нашем же подъезде творится смертоубийство! И нам страшно! А милиция когда еще кого-то найдет.

– Да, вот именно, – дернула головой Василиса. – А мы тебе, Коленька, предлагаем сотрудничество! Выгодное! Ты нам будешь говорить, как у вас дела продвигаются, а мы тебе – что слышали от соседей, кто что видел, кто какие версии выдвигает и почему. У нас же еще долго об этом говорить будут, обязательно что-то вылезет.

– Вот вы мне и сообщите – что вылезло! – тут же подхватился Коленька.

– Только бартер, – непримиримо заявила Василиса. – Ты – нам, мы – тебе.

– А долг гражданский? – прищурился Горюнов.

– Ты про что? – изумленно вытаращилась Василиса. – Ты на что нас толкаешь, милок? Чтобы мы, бедные, больные старушки подглядывали, подслушивали и выполняли за тебя твою работу?

– Нет, мы, конечно, можем и подслушать, – поддержала подругу Люся. – Но только где гарантия, что сообщим об этом тебе? Вася вон может Пашке позвонить, а я... а я просто так – в дежурку звякну.

– И не видать тебе, Коленька, никаких повышений.

– Ну я прям не знаю... – расстроился Николай. – Меня ж Пашка в порошок сотрет, если узнает!

– Господи! Да откуда ж ему узнать?! – всплеснула руками Василиса. – Ты ж не побежишь ему докладывать!

– Да что я – дурак, что ли!

– Действительно! – кивнула Люся. – И мы не побежим, нам эти Пашкины придирки уже вот где!

– Короче, Николай, иди работай, мы на тебя рассчитываем, – торжественно уложила руку на плечо Горюнова Василиса. – Ступай. Как только нам что-то станет известно, мы сразу же тебе звоним. Кстати, какой у тебя сотовый?

Николай продиктовал номер телефона и покинул подруг с самыми радужными надеждами.

Когда за парнем захлопнулась дверь, ничего не понимающая Люся подошла к Василисе.

– Вася... а почему он отравленный-то? Мы ж его... статуэткой.

– Тут еще ничего не ясно, – насупилась Василиса. – Коля же говорит, сведения предварительные... Слушай, а чего мы сидим? У нас же вещи этого Жомова... куда я задевала его чемодан?

– Ты его в шкаф сунула, – напомнила Люся. – Я еще хотела тебе сказать, что там чистые вещи, а ты всякую грязь... Ну чего ты набычилась? Не сказала же!

Чемодан открылся легко, а и чего б ему не открыться, если прямо на ручке висел маленький ключик на тоненьком шпагатике.

– Вот как приятно иметь дело с аккуратными людьми, – вздохнула Василиса, открывая чемодан. – Ого! Люся, а у него здесь документы! Вот смотри, паспорт...

– Дай-ка посмотреть... Странно, вот и прописка у него наша, городская. – удивленно дернула плечом Люся. – А зачем у тебя комнату-то снимал?

– Почему наша? – не поверила Василиса. – Он же говорил «у нас в Москве»! Я и подумала, что человек приезжий, заехал снять квартиру... Ну-ка, дай посмотреть!

Прописка и в самом деле была городской. Мало того, квартира Жомова находилась в двух остановках от Василисы и Люси.

– Васька-а-а... Это он специально к тебе подбирался, точно тебе говорю, – мотнула головой Люся. – Посмотри, а больше там ничего нет?

– Да тут... Ого! А вот еще моя фотография! – округлила глаза Василиса.

– Да ну... Точно!

– Ну надо же! Самую неудачную выбрал, – поджала губы Василиса. – Нет, чтобы ту, где я в голубом купальнике. Ты же помнишь, я там такая вся воздушная!

– Это где тебе двадцать девять лет? Единственная цветная? Вася, побойся бога, ты ж ее хранишь под семью замками! – напомнила Люся. – У тебя ее как-то Лидочка хотела посмотреть, так ты сама не могла найти.

– И вовсе даже могла! Только я ее никому не показываю! Зачем Лидочке расстраиваться? У меня ж там фигурка... я ж там такая вся... О-о-о! Я ж там, как Плисецкая! Я это фото показываю только своим близким друзьям.

– К тому же исключительно мужчинам, – фыркнула Люся. – А эта... да, ты здесь страшненькая, конечно, но... меня волнует не это.

– Ну тебя-то, конечно!

– Меня волнует... – Люся наморщила лоб. – Черт! Ему нужна была именно ты! Он и фотографию где-то раздобыл, чтобы не промахнуться, не ошибиться.

– Я уже сама поняла. Кстати, здесь меня сфотографировали, когда я не видела, а то уж я бы постаралась – накрасилась, челочку завила и беретик вязаный надела, ну ты ж помнишь, мой такой мохнатенький... Только зачем? – занервничала Вася. – Я уже пыталась вспомнить, думала-думала... Может, какой ухажер, которого я отвергла?

– Даже в голову не бери, – отмахнулась подруга. – У тебя и в молодые-то годы таких не водилось, чтоб с фотоаппаратами, а уж сейчас... Вася! Он же моложе тебя лет на ...

– Все! Поняла! – торопливо перебила ее подруга. – Значит, ухажер отметается. Теперь надо подумать о тайных воздыхателях.

– Вася!

– Хорошо, о них тоже думать не будем, – согласилась Василиса. – Я потом сама о них поразмыслю. Но кому тогда я жить мешаю?

– О-о-о! А вот здесь никаких пальцев не хватит!

– Ты думаешь, это тот парень, которому я машину водой облила? Так он сам виноват, у него ж сигналка полночи работала! – предположила Василиса. – И потом... я на иномарку никогда бы не позволила себе вылить помои, а это были старенькие «Жигули».

– Так все-таки это была не вода? – вздохнула Люся. – А я думаю, что он так матерится?

– Нет, Люся, тот не мог... Да знаю я этого парня, он нормальный человек, воспитанный, и матерился не сильно, только и пообещал мне ноги выдернуть, ну что ты!.. Погоди, а может, эта та выдра, с которой я в аптеке подралась? Ну так я тогда тоже права была – она ж слепую старушку от окошка оттолкнула, а та чуть насмерть не убилась. И потом... я эту тетку не одна колошматила, ей и Аня, соседка наша, навернула. А у Анны кулачок не чета моему. Тогда надо было к Аньке своего мужа посылать... Да и не был Жомов женат, он мне сам говорил.

– А может быть, это те парни, которым ты бутылки разбила? – напомнила Люся. – Ну помнишь, которые в детской песочнице пили и матерились на всю округу? А ты с Малышом подошла и всю водку у них вылила и стеклотару переколотила? За такое можно и жизни лишить, честно тебе говорю.

– Ага, и те алкаши наняли эдакого утонченного киллера, как Жомов, да? – перекривилась Василиса. – Да у них бы за всю жизнь столько денег не накопилось!

– Может, заняли!

– Кто бы им дал! А если б и нашелся такой дурак, так те бы молодчики тут же все б и пропили. Нет, Люся, нет у меня сильных врагов. Так только... мелочь одна. Даже обидно. Тружусь-тружусь, а солидных противников еще не нажила.

– Нажила, Вася, не только солидных, но и хитрых, и коварных. Видишь, как замаскировались – фиг догадаешься.

– Ладно, Люся, давай спать ложиться, может, завтра что-нибудь придумаем...

– А чего завтра думать, надо идти по этому адресу, который в паспорте, где прописан мой жилец, – вздохнула Василиса.

– Да не жилец он, чего уж там... – вздохнула Люся.

– Ну и не жилец! Но надо же выяснить, что это за человек – Жомов. Не может быть, чтобы о нем никто ничего не знал...

Утром Василиса проснулась оттого, что Малыш упрямо тыкался ей в лицо своей мордой.

– Малыш... Ну Малыш же! Иди к Люсе, буди ее... Где Люся? Малыш, ищи, где Люся. А Люся сейчас пойдет с нашей собачкой гулять! Малыш! Не слышишь, что ли? Я ж тебе русским языком говорю: «И кто это пойдет гулять с нашим мальчиком? И кто это...». Да Люся же!! Выведи Малыша! Он уже почти весь ко мне на кровать залез!

Но Люся не слышала подругу, она говорила по телефону. И судя по поведению собаки, говорила уже давно.

– Оленька! А как Васенька переносит чужой климат? У него нет высыпания на коже? – прижимала к себе трубку Люся. – А спит как? Ой! Оля, ну что ты такое говоришь! Почему это ему там лучше, чем дома? Ты там не придумывай. А то я тебя знаю! Встретишь какого-нибудь аборигена. Влюбишься, и все! Опять замуж выскочишь! А я потом Васеньку никогда не увижу!.. Нет, я не придумываю, я предугадываю!.. Оля, скажи честно – ты Володю встретила?

– Люся, отвяжись от дочери, – осторожно дергала подругу за рукав Василиса. – Успокойся лучше, сходи с Малышом прогуляйся...

– Оля! Ну почему твой муж искал тебя полдня?! Ты что, не могла его встретить в аэропорту?!

– Люся, ты им здесь надоела, а еще туда звонишь! Дай молодым отдохнуть.

– Оленька, ты главное, не держи Васеньку на солнце! Ты... Алло! Ольга!! Оля!!! Ничего не слышно. Эта заграница, ну такая тундра! Вечно у них связь прерывается! Невозможно поговорить спокойно!

Василиса сочувственно морщилась, пытаясь заслонить собой вытащенную телефонную розетку.

– Люсенька, нам надо срочно прогулять собаку и отправляться на работу.

– Ты устроила нас на работу? – моргала глазами Люся.

– Да, и уже давно. Мы идем к Жомову домой.

– Ах, ты про это... только я уже Малыша прогуляла. Он тебя будил, чтобы ты его покормила. Между прочим, когда мы с ним уходили, я тебя будила! А ты... ты что, не могла сварить собаке кашу?

Василиса понуро поплелась варить кашу. Еще получалось, что и завтрак должна была готовить она, но Люся уже крутилась рядом, и у нее на плите что-то шипело и плевалось жиром.

– Люся, опять оладьи? А как же фигуры? – проворчала Василиса.

– Можешь не есть, – обиженно дернула плечиком Люся. – Между прочим, сегодня сырники.

– Ну вот! А говоришь – не есть! – всплеснула руками Василиса. – И это в то время, когда нашему организму так нужен кальций!

Они уселись за стол и только приступили к обсуждению плана, как в двери позвонили.

– Давай не будем открывать, – попросила Василиса. – Сейчас если откроем, обязательно дома надолго застрянем. А нам ведь надо торопиться, вдруг Жомов работал не один. Вдруг ко мне еще кто-то наведается.

Люся осталась сидеть. Но и за дверью решили держаться до победного конца. Звонили и звонили. Потом начали стучать и тарабанили в двери до тех пор, пока соседка не выскочила и не завопила на весь подъезд:

– Люся! Василиса! Да выпустите же вы кобеля! Что ж к вам долбятся уже битый час?!

– Люсь. Я не поняла – кобеля впустить или выпустить? – повернулась к Люсе подруга.

– Да чего там понимать. Открывать надо... – вздохнула Людмила Ефимовна и поторопилась к дверям.

На пороге стоял Таракашин.

Вообще, Таракашин Виктор Борисович когда-то был несостоявшимся супругом Люси. По глупой далекой молодости она его нежно любила, страдала по нему и даже родила от него единственную дочку Олечку. Однако сам молодой человек считал себя личностью высокой, начитанной и недосягаемой для такой простушки, как Люся. И даже рождение дочки не пробудило в нем ответные чувства. Люсенька погоревала, поплакала в подушку, да и через пару десятков лет успокоилась. Дочка выросла, Люся повзрослела, поумнела, и образ былого любимого из сердца выкинула. Но вот ведь ситуация! Именно в это время далекий папаша Таракашина, который имел приличное состояние где-то в Канаде, решил сына озолотить. Правда, при одном обязательном условии: если сынок окажется женат и в этом браке будут расти дети. К тому времени сынок как-то быстро обветшал, постарел, пристрастился к зеленому змию, и замуж за него никто не отваживался. А уж рожать детишек и подавно – ни за какое состояние! И тогда Виктор Борисович вспомнил, что одна глупышка все же имеет от него дочурку. Подгоняемый вожделенным состоянием, Таракашин бросился на поиски Люси. И нашел! Но та, вредина, отчего-то начала кривиться и сочетаться браком с бывшей любовью никак не соглашалась! И что только Таракашин не предпринимал! Чего только не выдумывал – Люся держалась, как гранитная статуя! Тем более что про состояние и истинные свои планы Таракашин рассказал Люсе в первый же день. Противная тетка никак не хотела благосостояния своему бывшему возлюбленному. Но и тот не собирался отказываться от дармовых денег – он упрямо добивался взаимности. А потому и наведывался к Людмиле Ефимовне с завидной регулярностью.

Вот и сейчас он стоял на пороге и нежно прижимал к груди газетный сверток, из которого торчал одинокий рыбий хвост.

– Только не это... – простонала Люся.

– Не ждали меня так рано? – лучился счастьем ранний гость. – А я к вам жаворонком! Пташкой! Синей птицей! Эх! Выбери меня! Выбери меня! Птица счастья...

– Та-а-а-к... – вышла в прихожую Василиса и уперла руки в бока. – Это что тут за пение одинокого акына?

Василису Таракашин не ждал, он ее, если честно, недолюбливал. Да чего там, ненавидел всем своим пылким сердцем, вот как. Что самое обидное – взаимно. И всякий раз, по велению злого рока, сталкивался именно с ней.

– Нет, я спрашиваю, что за кошачьи стоны? – сурово вопрошала Василиса Олеговна, притопывая ногой.

– Могу я поговорить с супругой в этот погожий денек? – обиженно задергал шейкой Таракашин.

– С супругой можешь, – мотнула головой Василиса. – Только где ты ее здесь нашел? Кто здесь твоя супруга? Госпожа Таракашина-а! К вам ваша вторая половинка-а-а, недоделанная!

– Я собственно, к Люсе...

– Ой, я сейчас умру от изумления! Люсия стала ему законной супругой! Люсенька, иди скорее, встречай любимого, он тебе рыбу притащил. Прямо как кошке, честное слово! Кстати, скажи, чтоб он этот рыбий хвост в квартиру не заносил, от него же за километр разит!

– А куда ж я его?! – не выдержал Таракашин. – И это... вовсе это не хвост! Это... сюрприз! Люсенька-а, догадайся, что я тебе принес?!

Люсенька тоже почуяла запах от неприглядного свертка.

– Таракашин! Ну что ж ты в самом деле! То цветы искусственные притащишь, то рыбу тухлую! – поморщилась она. – Не заноси ее в дом.

– Интересно знать, а куда ж я ее дену?! – от расстройства пустил петуха кавалер. – У меня повод! А потому я сразу же решил – от вас водка, а от меня закусь! И все потому, что у меня горе! А теперь, значит, не заноси! Чем же тогда заедать?

– Люся, спроси у своего дона Педро, а кто ему разрешит распивать у нас с самого утра? – обратилась Василиса к подруге. – У нас здесь что, рюмочная какая, чтобы с утра пораньше план делать? Или, может, у нас вытрезвитель, чтобы всяких алкашей собирать? Ты поинтересуйся у него, Люся.

– Что за обзывательство такое «Олкаш»?! – захлебнулся негодованием гость. – Да я!. Люся! Немедленно накрой на стол! У меня для тебя неприятное известие!

– Хоть бы раз чего хорошее припас, – ворчала Люся. – Можно подумать, у меня без тебя неприятностей нет.

– Не бери в голову, – посоветовала Василиса. – Опять замуж будет заманивать.

– Не очень-то и хотелось! – фыркнул Таракашин и зыркнул на Василису. – У меня... Люся, выгони этого старого индейца, а? Ну ведь каннибал, честное слово. Того и гляди – сожрет.

– Это... это я «сожрет»? – побелела от гнева Василиса. – Люся! Решай! Или он, или я! Если тебе больше нравится проводить время с пропойцей, который бросил несчастное дитя круглой сиротой...

– Вася, ну почему круглой-то? – не согласилась Люся. – А я?

– Ой, да о чем ты, когда ребенку нужен отец! – все больше распалялась Василиса. – Будто не знаешь, что нет отца, и все! Ребенок – сирота!

– Ну и ничего, – набычилась Люся. – Вот у тебя тоже Пашка сиротой вырос, и неплохой мужик между прочим.

– М-да... – крякнула Василиса. Ее невоздержанность опять занесла ее куда-то не туда...

– А ведь я, собственно, к Павлу! – порадовал Таракашин.

– Только Павла тебя еще и не достает для полного совершенства, – вздохнула Люся.

– Нет, в самом деле, – дарил улыбку Виктор Борисович. – У меня ведь что случилось! Обознатушки вышли! Милиция допустила досадную ошибку и может пойти по неверному пути. Вот мне и надо Павлу сообщить, чтоб в нужном направлении рыли.

– Ну-ка, ну-ка... – насторожилась Василиса.

– Быстро рассказывай, какие ты с милицией дела завел, – ткнула в бочок бывшего супруга Люся. – Да не молчи ты, паразит! Навязался на мою голову!

– Так я ж и стремлюсь... рассказать. Только вы меня не пускаете, – вальяжно скинул куртку непрошеный гость. – Я уж давненько вон туда, на кухоньку пройти мечтаю...

– Оставь этот вонючий хвост в подъезде! – вытолкнула Таракашина обратно Люся. – Нам тебя одного за глаза!

С большим трудом Виктор Борисович расстался с «сувениром», видно, дело было нешуточным. А уж потом, когда уселся на кухне, начал рассказ.

В красках, в лицах, с выражением, господин Таракашин поведал, как не далее как вчерашней ночью, часика эдак в три, Виктор Борисович обнаружил, что его финансовое положение хуже некуда. Ну то есть абсолютно нет денег, причем, уже третий день. Но если в первое время еще оставались кое-какие продуктовые запасы, то к утру дня сегодняшнего закончилась даже высохшая горчица. Правда, торчала еще бутылка подсолнечного масла, но пить масло мужчина еще не научился.

– Проклятый кризис, – тяжко вздохнул господин Таракашин. – Олигархов подкосил, теперь за меня принялся... Надо что-то придумать...

Думал добытчик недолго. Сначала, наплевав на правила приличия, он позвонил дочери. В три часа ему никто не ответил, да оно и понятно – Ольга была на отдыхе, а Люся отстаивала Василисину честь. И вопрос, где в такое время достать провизию, остался без ответа. А есть хотелось сильно. Он, собственно, и проснулся в три ночи от урчания в животе.

Решение пришло само. Ну и в самом деле – как еще можно достать провизию ранним утром, если не отправиться на «дело». То есть попросту своровать. И Таракашин даже придумал где. Прямо за его домом проходила большая дорога, а за дорогой простирался пустырь. Пустырь оканчивался рваным обрывом, который плавно перетекал в берега могучего Енисея. Еще с незапамятных времен люди приспособили эти высокие берега, чтобы соорудить себе некое подобие гаражей или овощехранилищ. Это было очень удобно. Во-первых, все буквально под рукой – два шага от домов, во-вторых, величину овощехранилища никто не обговаривал – строй сколько хочешь, и самое главное – никаких тебе налогов, потому что на бумаге, в документах эти постройки и вовсе отсутствовали. Правда, с течением времени кое-какие гаражи развалились, кое-где белели бумажки-предупреждения «Срочно убрать...», но в целом постройки держались. Сокрытые от людских глаз обрывом, они все еще исправно служили людям. Вот Таракашин и решил, а почему бы ему не вскрыть парочку овощехранилищ? Ему ж не баловства ради, а пропитания для! Ну вскроет, наберет мешочек картошки, пару баночек помидор, огурчиков, это ж какой у него ужин получится!!

И пошел. Оделся потеплее, шапочку на глаза натянул, топорик взял, чтобы замки сшибать, мешочки для картошки прихватил и отправился.

Что его затянуло именно в тот гараж? Может, он был поновее, может, почище, а может просто побольше. Однако именно к нему пристроился Таракашин с топориком. Замок хоть и был крепок, но голод оказался сильнее. Минут через двадцать железо сдалось, и Таракашин распахнул дверь. Такого он не мог представить даже в самых нахальных мечтах. Четыре телевизора, новенькая микроволновка, две норковые шубы и одна из чернобурки, несколько мужских, норковых шапок и пять женских – из всевозможных мехов! А еще кучки золотых украшений, это Таракашин обнаружил, когда открыл старый деревянный сундук. Не нашлось только денег, но это Виктора Борисовича не слишком огорчило. Не вспомнил он и о банальной картошке – теперь он мог купить на стол все, что пожелает! Не оставлять же эдакое богатство!

Аккуратно уложив в мешок шапки, сунув туда же шубы и растолкав по карманам золото, Таракашин спешно покинул вскрытый гараж. Что-то подсказывало ему, что сие богатство добыто не совсем честным путем, но это лишь укрепляло чувство справедливости – не все же кому-то воровать, может же нормальный, честный, трудовой народ хоть раз вернуть награбленное!

До дома он добрался незамеченным, спать уже не ложился, потому что прямо с ночи начал ответственно готовиться к рынку. И шапки, конечно, замечательные, и шубки прекрасны, но ведь их не съешь.

Утром Таракашин отправился на Центральный рынок. Расположился в самой середине одежных лотков (из-за чего пришлось получить парочку болезненных тумаков от бабусь-торговок) и начал зазывать народ. Зазвал, да, видимо, не тех, потому что первый же покупатель оказался работником серьезной организации, которой отчего-то вздумалось организовать рейд. Никаких документов на товар у господина продавца не нашлось, да и видок у вещей был немного не новый, а потому Таракашина мигом окружили бравые молодцы и поперли его в отделение.

– Слышь, так это ты хату бомбанул, да?! – с неимоверным восторгом спрашивал один из крепеньких ребят, таща Таракашина к машине. – Не, серьезно, что ли?! Ну обалдеть, такую птичку словили!

– Молодые люди, вы, собственно, все поняли не правильно... – пытался объяснить Таракашин, изо всех сил упираясь ногами. – Я никакую хату не бомбил. Понимаете, я так сказать, восстановил справедливость!

Однако никто не собирался слушать его честные признания – работники порядка были настроены решительно. И сидеть бы Таракашину в обезьяннике, если бы не господин Случай! Прямо перед глазами бдительных стражей порядка развернулась драка. Кто-то встал на чужое место, что вызвало волну возмущения. Волна быстренько превратилась в мощный девятый вал, и сопровождающим Таракашина лицам ничего не оставалось, как в эту драку погрузиться. Естественно, Виктор Борисович не стал дожидаться финала, а постыдно бежал.

Целый день, голодный и испуганный он трясся у себя дома, а наутро... наутро ему повезло. В двери постучали двое мужчин потертого вида и попросили стаканчик. Таракашин стакан подарил, но взамен выпросил кусок рыбы, как мужчины утверждали, это была настоящая семга. Правда не вся, а только ее хвостовая часть. Как не был голоден Таракашин, но к еде он не прикоснулся, а немедля понесся к Людмиле Ефимовне, дабы угостить несостоявшуюся супругу, а заодно и выяснить у Павла, и что ж ему теперь делать, когда он ничего вовсе и не воровал, а на рынок пришел исключительно, чтобы сдаться властям?

– Это получается. Ты воров обокрал, так, что ли? – соображала Василиса. – Таракашин, ты отважный мужчина. Я бы на твоем месте... в общем, лучше б от голода тебе скончаться.

– Да что ты? – стремительно побледнел Виктор Борисович. – Люся... Василиса Олеговна, пойдемте к вашему сыну. Ну только вы поскорее одевайтесь, а то вдруг за мной уже следят. Люся! Ты собачку тоже возьми, на всякий случай.

– Не станем мы из-за тебя собачкой рисковать, – недовольно бурчала Люся. – И вообще что, ты до милиции один дойти не можешь? Чего нас за собой тянешь?

– Да-а, оди-ин! – перекривился Таракашин. – А если меня убьют?

– А если нас? – вперилась в него взглядом Люся.

– Ладно, Люся, пойдем, сходим... – смирилась Василиса. – Заодно и Пашку повидаю...

Через час они уже подходили к высокому зданию негостеприимной наружности.

– Никита Иваныч, мы к Паше, он очень просил зайти, – нежно улыбнулась Василиса парню на вахте.

Парень кивнул, и все трое заторопились к лестнице.

Пашка в кабинете был не один, за его столом сидели еще два строгих человека среднего возраста и о чем-то негромко переговаривались. Василиса сразу же поняла, как только заглянула к нему в кабинет, что у сына серьезный разговор.

– Паша, ты занят? Ничего – ничего, мы подождем, – проблеяла Василиса и прикрыла двери.

– Мам, ты чего пришла? Что нибудь случилось? – вылетел Пашка из кабинета тут же.

Увидев троицу, он и вовсе начал нервничать и даже пощелкивать нижней челюстью:

– Мам, да что случилось-то?

– Пашенька, ничего страшного, – улыбнулась Люся.

– Да, – поддержала ее Василиса. – Все хорошо. Мы вот тебе... преступника привели.

– Как преступника? – опешил Павел.

– Ты!.. Ты чего мелешь-то, Василиса Олеговна! – чуть не заплакал от такого предательства Таракашин. – Какой я тебе преступник?! Я ж... Господин начальник! Она все врет! Она меня со свету сжить хочет, она ж... не человек, а чистокровная обезьяна! Все не как не может превратиться! У-у!..

– Между прочим, я его мать, – кивнула на Павла «обезьяна».

– Ах ты господи, – окончательно стушевался Таракашин. – То есть я хотел сказать, что ваша маменька шутит. А на самом деле я вовсе даже и не преступник никакой. Так только... в гаражах подворовываю. Но ведь я потом честно иду в милицию и вот... Люся! Ну хоть ты подтверди!

– Погодите, – нахмурился Павел. – Я чего-то ни черта не пойму... вы обворовываете гаражи, так?

– Не совсем так, – не переставая кланялся Таракашин. – Я только один раз попробовал и... и мне так повезло, знаете ли! Я прям на целую воровскую шайку набрел! Там чего только нет! И шубы тебе, и кепо-шапочные изделия... И все из меха! И золото. И еще телевизоры.

– Телевизоры он не смог продать, – пояснила Василиса. – Тяжелые очень.

– А я ничего продать не смог! – запальчиво выкрикнул Виктор Борисович. – Так что все целое!

– Вы... То есть, вы залезли в гараж, а там... – пытался понять Павел

– А там наткнулся на целый воровской склад, – быстренько пояснила Люся. – И теперь он не знает, что ему делать – оставить жалко и молчать неудобно. Да и прибить могут в любой момент, такая неприятность.

– Ну Люся же! – снова воскликнул Таракашин. – И ничего мне не жалко! Я вот специально к Павлу напросился, чтобы все награбленное... мною найденное сдать государству!

– Хорошо, – кивнул Павел, распахнул двери и крикнул: – Антон! Съезди вот с этим товарищем, говорит, что там нашел что-то.

– Вот-вот, – потихоньку успокаивался Виктор Борисович. – Только вы своему товарищу скажите, что я... ну вроде как ваш же сотрудник. Чтоб не подумал чего.

– Не подумает, – проговорил Павел и обернулся к матери. – У вас все нормально? Никаких происшествий?

– Да какие ж происшествия... – пожала плечиками Василиса. – Мы ж если что... Сам видишь, только это «происшествие» притащилось, мы сразу к тебе. А так все тихо.

– Точно тихо? – подозрительно переспросил Павел.

– А ты, миленький мой, у своих работников поспрашивай, – вывернулась Василиса Олеговна.

– Пойдем, Вася. Нам еще в магазин нужно... – посеменила к выходу Люся.

Василиса ее догнала уже у выхода.

– Ну и куда ты сбежала? Я хотела из Пашки новости выудить, а ты!

– Еще большой вопрос – кто бы из кого что выудил, – ворчала Люся. – Пашка, это тебе не Горюнов Коля, он бы тебя вмиг раскусил, а меня б...

– Ладно, поехали к Жомову. Ты адрес-то записала?

– Записала.

Двор, в котором был прописан господин Жомов оказался на удивление старым. Именно с этих домов и начиналось когда-то строительство всего района. И двери подъездов перекосились так, что жильцы не решились установить на них домофоны. Даже обычных железных дверей не поставили.

– Красота-то какая... – покачала головой Василиса. – Вот бы кто сказал, что этот франт в таком подъезде живет...

– Зато здесь люди десятилетиями живут, друг друга хорошо знают, – рассудила Люся. – Нам на какой этаж?

Нужная квартира находилась на втором этаже. Подруги еще раз сверились с бумажкой и решительно позвонили.

Двери никто не открывал.

– Странно как-то, ты не находишь? – повернулась к подруге Василиса.

– Да наоборот, все нормально, – шепотом ответила Люся. – Кто нам откроет, если хозяин погиб.

– А родственники? Они что, хоронить его не собираются? – тоже перешла на шепот Василиса.

Для очистки совести звякнули еще раз, и тут за дверью послышались шаркающие шаги.

– Во, видимо, его бабушку разбудили, – вздохнула Люся.

– И все же почему родни-то нет? – никак не могла успокоиться Вася.

Дверь распахнулась и на пороге подруги увидели вовсе не бабушку, а молоденькую женщину, лет двадцати пяти. Серенькое платьице, тусклые волосы, завязанные в тугой узел на затылке, погасший взгляд...

– Вам кого? – равнодушно спросила женщина.

– Нам? – опешила Василиса и выпалила. – Нам нужен... Жомов Егор Николаевич.

– А-а... – протянула девушка. – А его сейчас нет. Ему что-то передать?

– Передать? Да как же вы передадите, если... – удивилась Люся, но подруга резко ткнула ее в бок.

– А нельзя ли нам его подождать? – мило поинтересовалась Василиса.

– Ну-у... подождать можно, только... – неопределенно пожала плечами девушка. – Егор не говорил, когда приедет, поэтому... Он ведь может и очень поздно приехать.

– А, простите, вы кем ему приходитесь? – снова спросила Василиса.

– Я ему жена, – просто ответила госпожа Жомова.

– Жена-а?! – вытаращилась Василиса. – С ума сойти!

– Да нет, ну что такого? Обычное дело... – развела руками девушка.

– Вот что... – решительно заявила Люся. – Пропустите нас в дом, нам надо задать вам кое-какие вопросы. Мы пришли прививки ставить.

– Да, – поддержала подругу Василиса. – Мы из жилконторы. В связи с кризисом выясняем положение трудового населения. Выспрашиваем, записываем и, если что, оказываем помощь. Финансовую.

Люся крякнула – сказка про прививку явно не вписывалась. Однако младая супруга ничего не заметила. Она посторонилась, пропуская гостей, и только тогда, когда те вошли, заявила:

– Нам помощь не нужна. Егор хорошо зарабатывает.

– И все же позвольте нам выполнить производственный долг. – Василису было не так просто свернуть с намеченного пути. – Покажите нам свои комнаты.

– А чего их показывать?

– Ну так хоть в комнату проводите! – не выдержала Люся.

Девушка проводила женщин в комнату и уныло уселась на разобранную кровать.

– Скажите, а вы любили своего мужа? – отчего-то сразу же спросила Василиса.

– Да какая там любовь, – отмахнулась молодая женщина. – Живем себе да и живем. Кто сейчас любит-то?

– Ну не скажите! – не согласилась Люся. – Вот у меня дочь, вашего же возраста, так она! Она всех любит!

– Ну и что? – уставила на Люсю девушка рыбьи глаза. – У вашей дочери небось, квартира своя, так она может выбирать – с кем жить, а кого любить. А когда своего угла нет, так побежишь за первого встречного, лишь бы с пропиской.

– Это где ж вы так жили, что за первого-то встречного? – с недоверием спросила Василиса.

– Да в интернате! Матушка побеспокоилась, чтоб квартиру нашу продать, и я без угла осталась. А куда мне? Ладно вот с Егором встретились... А вам что,про это все тоже рассказывать?

– Мы ж вас сразу предупредили – спрашиваем про жизнь, – пояснила Василиса. – А где работал ваш супруг?

– Почему «работал»? Его, слава богу, еще не сократили, там и работает, на автобазе, – объясняла девушка. – Поэтому я вам сразу сказала – нам пока помощь не требуется.

Подруги переглянулись.

– А на какой автобазе, если не секрет? – приготовила ручку Люся.

– Да кто его знает, – пожала плечиками девушка. – Говорил, что вот здесь, знаете, как на завод ехать. Там такая одна.

– И что, его в командировки посылают? – упрямо выспрашивала Василиса.

– Нет... хотя, посылают, но недалеко, к вечеру всегда домой возвращается, – грустно ответила девушка. – Вот если б его хотя бы дня на три...

Это уже переходило все границы. То есть девочка до такой степени не любила мужа, что его отсутствия она просто не заметила, так, что ли?

Их разговор прервал телефонный звонок.

– Ой, погодите, это Егор звонит, – подкинулась девушка.

Подруги пригорюнились. Скорее всего, это звонили из милиции, вероятно, чтобы сообщить о кончине мужа, и Люсе с Васей теперь придется успокаивать безутешную вдову. Ну что ж, это хорошо, что в трудную минуту девушка оказалась не одна.

– Алло, ты сегодня задержишься?.. – между тем кричала девушка в трубку. – Всего на полчаса? А чего тогда звонил? Да уж за полчаса не потеряла бы... Да... еще вчера заплатила, я ж тебе утром говорила... Хорошо...ладно... да куплю, я ж говорю!

Подруги слушали разговор и вообще ничего не понимали.

– Да это Егор, – поморщилась девчонка, усевшись перед ними. – Предупреждал, что задержится. Опять, наверное, с мужиками пить останется. Сейчас на ремонте стоит, так каждый день – рюмка!

– Какой же это Егор? – вытаращилась Люся. – Вы хоть бы прислушались! Может, это и не он вовсе!

– Да ну, можно подумать я своего мужа не знаю.

– Знаете, но могли же ошибиться! – настаивала Люся.

– Ничего я не ошиблась! Он уже сейчас лыка не вяжет, как тут ошибешься?

– Погодите... – насупилась Василиса. – А вот вы по телефону говорили... вы сегодня утром своего мужа провожали на работу?

– Провожала. Я ведь ему сколько раз говорила – не буди ты меня! Я тебе завтрак с вечера приготовлю, а ты уж сам! Так он – не-е-ет! Ему все надо погреть и в ротик положить! Потому что, видишь ли, я не работаю!

– Ну он прав, – пожала плечами Василиса. – Он зарабатывает, а вы обеспечиваете уют в доме... Хреново как-то обеспечиваете, грязно у вас.

– Погоди, Вася! – перебила ее Люся. – Ну о чем ты говоришь!

– Правда что, – надула губки девушка.

– Вы мне скажите, а вы точно своего мужа провожали? – спросила Люся.

Девушка придумала обидеться:

– Вы на что это намекаете?

– Я не намекаю, вы скажите – ваш Егор, он как? Как себя чувствовал?

– Нормально! Даже очень хорошо себя чувствовал! Потому что он уже с утра знал, что на ремонте будет сидеть и что они вечером с мужиками соберутся! Чего ж ему плохо себя чувствовать?

– Понятно... а у вас нет фотографий Егора? – вдруг спросила Василиса.

Девчонка поднялась и вышла из комнаты.

– Ничего не понимаю, – покачала головой Люся. – Может, я его не до конца?

– Не дури, – шикнула на нее Василиса. – Чего б тогда Горюнов говорил, что его отравили? Тем более что там предварительную экспертизу уже провели...

В это время вошла девушка со старым толстым альбомом.

– Вот, – плюхнула она его на колени Василисе. – Здесь самые последние.

Конечно, Егор Жомов на фотографиях сильно отличался от того мужчины, которого Люсенька приложила статуэткой. Вместо лощеного красавца, хорошо сложенного и прилично одетого, на фото скалился невысокого росточка мужичок, тощенького телосложения, с неполным комплектом зубов и с реденькой рыжеватой бородкой. Он не просто отличался, это был просто другой человек.

– Это он? – не поверила Люся.

– Ну да. И вот он тоже. А вот здесь мы ездили на дачу к друзьям, вот он, видите, в трусах.

– Погодите... а ваш муж нигде документы не терял? – вдруг осенило Люсю.

– Ой, его ведь фиг поймешь! – махнула рукой девушка. – Он говорил, что не терял, а паспорт у него просто вытащили. А где его вытащат, если он из своего бобика не выходит!

– Ну мало ли... может, они где-нибудь с друзьями сидели, выпивали... – подсказала Василиса.

– Так я ему так сразу и сказала! – кивнула девушка. – Ты, говорю, зенки свои зальешь, у тебя что хочешь сопрут! А он в крик, дескать, сколько б он ни пил, всегда чует, кто к нему в карман лезет. Меж тем у самого каждый месяц кошелек из кармана таскают! Не терял он документов, сперли у него. Ой, потом такая волокита была, когда эти документы восстанавливали!

– Ну что ж, – поднялась Василиса. – Все, что нас интересовало, мы записали, теперь будем думать. Поднимайтесь, Людмила Ефимовна.

– Да-да... конечно... – Люся все никак не могла поверить, что Жомов оказался не тем.

Они вышли из подъезда, и Люся сразу же потянула подругу в сторону.

– Пойдем скорее, а то я пока там была, поседела на полголовы! Все боялась, вдруг милиция придет, а тут и мы! Собственной персоной!

– Хорошо, что все прояснилось, – кивнула Василиса. – Я прямо никак себе места не находила – и как этот господин мог жить в такой халупе. К тому же он мне сам говорил, что не женат, а тут... не жена, а конфетка! Как же хорошо, что у моего Пашки Лидочка!

– Вот только это и хорошо, – пробубнила Люся. – А в остальном... Сама подумай, где мы теперь станем искать этого Жомова?! Получается, что мы ни имени его настоящего не знаем, ни фамилии. Вообще ничего! Жил человек, спер паспорт, а кто он на самом деле?

Василиса тоже задумалась.

– Надо еще раз его чемодан осмотреть, – предложила Люся.

– Там ничего нет, мы уже видели... Но посмотреть... отчего не посмотреть...

Дома они сразу же рванули к чемодану бывшего квартиранта. Но ничего нового не обнаружили.

– Вася... – вдруг уставилась на подругу Люся. – А в чем он к тебе пришел?

– То есть как, в чем? – не сообразила подруга. – В ботинках... В пальто...Лю-ю-юся-я-я... Мы с тобой идиотки! К нам же Горюнов приходил, а мы даже пальто не убрали с вешалки! И как он не заметил?

Подруги кинулись в прихожую.

Ботинки стояли, забитые в угол башмаками хозяек, но пальто нигде не висело.

– Мистика... – вытаращила глаза Василиса. – Я точно помню – ко мне он приходил в пальто, он же не мог прийти в рубашечке, и чтобы я не заметила.

– Ну уж, Васенька, – перекривилась Люся. – Когда к тебе заходит мужчина, на такую мелочь, как рубашечка, ты никакого внимания не обращаешь. Он бы к тебе совсем раздетый пришел, ты б не заметила.

– Ну конечно! Если б раздетый-то, я бы... у нас его украли!

– Кого? И как?

– Пальто! Когда мы ходили к этой... к вдове, – вытаращила глаза Василиса.

– Ты посмотри вокруг – Финька спокоен, и главное – Малыш тоже. И никаких хлопьев, клочков не валяется. А если б сюда кто-то вошел... – здраво рассуждала Люся.

– Да? А куда тогда подевалось пальто?! Я же точно помню – вошел Жомов в пальто! Потом снял и повесил... в шкаф! А мы с тобой, как две дуры здесь ищем!

Пальто и в самом деле отыскалось в шкафу. Оно степенно висело на плечиках и от него за версту несло дорогим одеколоном.

– И как ты здесь спала, здесь же воняет мужиком, – поморщилась Вася.

– Ты лучше посмотри, нет ли у него в карманах документов?

Документов не нашлось, зато сыщицы обнаружили нечто более серьезное – сотовый телефон!

– Правильно! Как мы раньше не догадались?! – ликовала Василиса. – Не мог такой крутой перец быть без элементарной трубы!

Подруги уже решили порыться в недрах этого сокровища, как в двери кто-то настойчиво позвонил.

– Ну кого опять там принесло?! – раздраженно воскликнула Василиса. – Ну никакого ведь покою! Ни днем, ни ночью!!

Конечно, это был Таракашин собственной персоной. Его, вероятно, только что отпустили с миром, поэтому он чувствовал себя на коне.

– А вот и я! – обрадовал он. – Девочки! Я теперь свободный птах! Могу лететь на все стороны!

– Так и летел бы! – не выдержала Люся. – И чего к нашему курятнику прибиваешься?

Таракашин весело расхохотался – настолько ему показалась смешной шутка бывшей возлюбленной. Да и в самом деле – у Василисы фамилия Курицына, у Люси – Петухова, ну чем не курятник?

И все же развеселился он несколько преждевременно. На его хохот тут же отворилась соседская дверь и высунулась остренькая мордочка дотошной тетушки – Анфисы Венедиктовны, которая совсем недавно въехала в дружный подъезд, а потому никого не знала и выскакивала на каждый звонок, даже если звонили не ей. Так она мечтала поскорее узнать жильцов.

– Василиса Олеговна? – прощебетала она. – А к вам опять мужчина? Я смотрю, частенько к вам мужчины заходят.

– Это потому, что я с годами не утратила красоту, гордую осанку и привлекательность, – поджала губы Василиса. – А вот у кого ее отродясь не было, так те только из-за двери выглядывают!

– Оно, конечно, так, – противненько оскалилась соседка. – Но только потом мужчины отдают концы прямо в подъезде!

– Ко мне приходят только те, которые концов никому не отдают! Но к сожалению, в последнее время ко мне приходит только вот этот! – ткнула Таракашина в спину Василиса. – А он, как видите, ничего и никому еще не отдал. Но приходит частенько, вы правы. А вы что-то хотели? Чего выскочили-то? А может, вы специально высматриваете удобный момент, чтобы вытолкнуть из своей комнаты очередного отравленного мужчину?

– Что вы такое говорите?!! – испугалась соседка. – Откуда у меня мужчины?!!

– Не знаю, не знаю... – прищурилась Василиса. – Чудится мне, надо серьезно подумать, отчего это вы, как кукушка на часах, головой из двери в дверь, из двери в дверь. Надо подумать... Вот чего вам сейчас дома не сиделось? Ждете сообщников?

– Не говорите глупостей! М-м-м... мне просто срочно понадобилась... свечка! – быстро сообразила Анфиса Венедиктовна. – Да, свечка! В спальне лампочка перегорела, вот я и... хотела спросить, а нет ли у вас лишней свечки? А тут смотрю, а у вас мужчина! Вот я и...

– Есть! – выскочила из недр комнаты Люся. – У нас есть! Только не свечка, а... вот!

И она с силой вытолкнула Таракашина чуть не в самое лицо Анфисы Венедиктовны.

– Он хоть и не свечка, но любую технику приведет в самое рабочее состояние. Не мужчина, а мечта хозяйки. За тарелку супа – шьет, вяжет, моет полы и говорит комплименты!

У соседки разгорелись глаза, и она тут же решила сгладить первое нелестное впечатление о себе, то есть подружиться с женщинами.

– О-о-о-й! А вы, наверное, свахами работаете, да? Поэтому у вас мужчины стадами ходят, да?

– Мы не свахи, но... мы проводим свадьбы, – пояснила Василиса. – Работа у нас такая. Так что... как только созреете, милости просим!

– Спасибо, как—нибудь обязательно заскочу, обязательно! – расцвела Анфиса Венедиктовна и потянула Таракашина к себе. – Пойдемте же ко мне! Я сегодня, как знала, такую курочку в духовке запекла, такую курочку! С золотистой корочкой! Вы любите, чтоб с золотистой корочкой?

Еще бы Таракашин не любил! Какая там к черту корочка! Ему, у которого уже который день во рту не было ничего, даже зубов не хватало!

– Девочки! Простите, сегодня никак не могу скрасить ваш вечер, – скороговоркой пробормотал он и быстро юркнул в соседские двери.

– Фу-у... пронесло... – выдохнула Василиса.

– И не говори, – кивнула Люся.

– А соседушка-то, вероятно, слышала, что ко мне приходил Жомов, – вспомнила Василиса.

– Ну ничего.. сейчас ей Таракашин всю память отшибет, – успокоила Люся. – Да и не помнит она точный день – когда и кто приходил... Во всяком случае, к нам в последнее время так часто наведывался Таракашин, что можно и на него все списать.

– Больше никому не откроем, пойдем телефон смотреть.

Судя по телефонным записям, погибший не был обременен кучей друзей и соратников. Парочка не отвеченных звонков, несколько СМС, и все. И никаких записей. Даже в телефонной книге было чисто – ни одного записанного телефона.

– Замечательно, – перекривилась Василиса. – И как он только жил? А с виду такой интересный мужчина. Как его искать-то? Ни имени не знаем, ни фамилии, и в телефоне пусто.

– Ну что ты говоришь, – не согласилась Люся. – Вон у него... несколько не стертых СМС. Смотри-ка... «Зайка мой, тебя сегодня к ужину ждать?» Явно дама сердца писала.

– А что там высвечивается? Кто писал?

– Здесь написано просто «твоя Ж.».

– Же и есть, – вздохнула Василиса. – Причем полная.

– Погоди-ка... Вот тут еще... «Давай встретимся сегодня в „Алмазе“, нужно поговорить», конечно же, без подписи. Запись сделана... ого, так это еще за месяц до гибели. И главное – не ясно от кого. Просто написано: «частный вызов». Очень интересно, надо встретиться, что ж человек, зря просит, что ли? И вот еще, не так давно писали: «Дубинушка моя, мы встречаемся в эту субботу! В семь. В ресторане „Под крылом самолета“. Очень-очень хочу тебя видеть! Твоя рыбка – Валя». Понятно?

– А почему «дубинушка»? – не понимала Василиса.

– Черт его знает... А вот здесь зато телефон отрубился, можно будет позвонить. И вот опять: «Мой золотой, я уже семь раз разогревала рыбу. Тебя ждать?», это опять «твоя Ж..»

– М-да, может, это Ж-женщина? – предположила Василиса.

– Очень мудрый вывод! – фыркнула Люся. – Если разогревала, значит точно не мужчина.

– Я в том смысле, что его женщина, любимая, к которой он периодически заглядывает.

– Да, и заглядывает, вероятно, не часто. Вон сколько от нее СМС, вот еще одна: «Игорь! Ну черт возьми! Тебя сегодня ждать?!!»

– Ага! Стало быть, наш бедолага – Игорь! Ну хоть что-то... – выдохнула Василиса. – А то я уж испугалась, что мы телефон зря нашли.

– Нет, телефончик нам еще пригодится, дай-ка... – Люся взяла телефон, нашла СМС с частным вызовом и нажала зеленую кнопочку.

В трубке послышались длинные гудки, а потом молодой женский голос нервно спросил:

– Алло! Кто это?

– Алло, – звонко начала Люся. – Мы нашли телефон, и хотим за него выкуп!

– Телефон? – в трубке повисло молчание, а потом голос рассеянно проговорил. – Ну... а я при чем? Почему выкуп у меня?

– А потому что хозяина мы не знаем, а у него в записях ваш номер.

– Мой номер... и что там написано?

– Там написано, что вы предлагаете встретиться в «Алмазе».

– А-а... вон оно что... Ну тогда я знаю, чей это телефон, – уже более спокойно заявила девушка. – Ну что ж, давайте встретимся, я передам ему телефон. Только сейчас уже поздно... завтра утром вас утроит? В десять утра.

– Устроит. Давайте в парке, в Гвардейском, – сразу же предложила Люся.

– Нет, в парке сейчас холодно... А что, если в кафе «Колобок», он там рядом, зато там тепло и кофе попить можно.

– Хорошо, значит, завтра в десять.

Люся отключила телефон и победно уставилась на подругу.

– Ну? Завтра кое-что узнаем. Теперь давай рыбке Вале позвоним.

«Рыбка» видимо, звонила с домашнего телефона, потому что трубку подняла какая-то женщина с недовольным голосом.

– Алло, а Валю можно? – вежливо спросила Люся.

– Нету Вали. Работает, – скупо отвечала та.

– Погодите, а где она работает? Нельзя ли узнать?

– Где-где! В стриптиз-клубе! Уже достали все!

– Но нам очень-очень нужно! – канючила Люся.

– Очень им нужно! Знаем мы, что вам нужно, – пробурчала женщина, но все же сжалилась. – Ежели очень, тогда езжайте в «Сахарную Вату», но только сегодня, они завтра уезжают, то ли гастроли у них, то ли еще какая зараза.

– И кого нам спросить? – дотошно выясняла Люся. – Вдруг там несколько Валь.

– Так и спросите по фамилии – Рыбко!

– Ах, вон оно что! – вежливо хихикнула Люся и, поблагодарив, отсоединилась. – Вася! Нам нужно срочно ехать в стриптиз– клуб.

Василиса вытаращила глаза, а потом смущенно фыркнула в кулачок.

– Ой, Люська! Я тебе давно хотела предложить, да все как-то... стеснялась.

– Правильно делала, – строго оборвала ее подруга. – Мы и сейчас едем не на голые... пупы смотреть, а искать Валю Рыбку. Понятно? Она там работает.

– Ну тогда надо одеваться! – всполошилась Василиса.

Сборы заняли кучу времени, почти два часа. И все эти два часа Василиса то носилась по комнате в поисках подходящего наряда, то хватала бигуди и пыталась пристроить их на свою несчастную голову, а то и вовсе – замирала возле зеркала с перекошенной физиономией.

– Ну Вася же! Ну что ты си... Ты? В этом? Собираешься идти?.. Вася, я с тобой никуда не поеду. И тебя не пущу, – оторопело уставилась Люся на полуобнаженную подругу. – Ты чего выдумала? Вспомни – у тебя внучки!

– Люся! Мы не должны выделяться из толпы! – тараторила Василиса. – А там все так одеваются!

– Это если на сцене, потому что стриптиз, им за обнаженку платят, а остальные... Вася! Нас в этом не пропустят! Немедленно надень тот свой приличный зеленый костюм!

– Я в нем, как жаба!

– Ну! – развела руками Люся. – Надо сказать, Василисой Прекрасной ты не уродилась, чего уж теперь. А так у тебя руки болтаются! И морщин куча! И грудь висит, как собачьи уши!

В общем, Люся умела убедить, и подруги в конце концов, вызвали такси и уже за полночь выехали в «Сахарную Вату».

Глава 3. Секреты от болтливых рыб

Как Люся и предполагала, пускать их никто не собирался. Возле дверей уютного ресторанчика высился здоровенный парень, который на нарядных женщин даже не глянул.

– Здрасте, – робко улыбнулась Василиса. – А чего это вы здесь? Все внутри сидят, а вы тут торчите. Холодно же.

Верзила даже не посмотрел в ее сторону.

– Пойдем, Люся, – потянула за руку подругу Василиса. – Простите, мы не сможем составить вам компанию, нам туда надо.

– Туда нельзя, – равнодушно ответил парень, глядя в сторону.

– Как это... нельзя? – оторопела Василиса. Вообще она выглядела сегодня очень недурно и не могла понять – отчего ей, такой приятной женщине отказывают в ресторане. – Почему это нельзя интересно? Мы и деньги с собой взяли! Люся, покажи.

– Мест нет.

– Ну как же нет! У вас же... у вас же весь зал пустой! Ну посмотрите же! Вам вот не видно, а мне так очень хорошо, вон, в окошко гляньте – все пусто!

– Не пусто, а заказано, – перекривился парень. – Я ж русским языком говорю – мест нет!

– А я вам русским языком говорю, что нам надо! – все больше нервничала Василиса. – Мы, между прочим, сюда не каждый день ходим!

– Мест нет.

– Да как же нет?!! Позовите вашего администратора! – распалялась Василиса Олеговна. – Я сейчас телевидение позову!!

– Вася, успокойся ты, – поморщилась Люся и тихонько подошла к парню. – Понимаете, нам Валю Рыбко нужно. Очень нужно. И срочно.

– А еще нужно в зал!! – не унималась Василиса. – Чего мы здесь увидим-то, из окошек!

Но парень ее уже не слушал, он открыл двери и крикнул куда-то в глубь ресторана:

– Саня!! Мойву позови! Тут пришли!

– Нам бы Валю, – настаивала Люся. – Нам не надо мойвы.

– Сейчас выйдет, – снова отвернулся парень.

Василиса продолжала метаться от окна к дверям, и надежда попасть внутрь у нее погибала. Это было мучительно.

– Молодой человек! Пропустите же! Вот если б ваша матушка пришла культурно отдохнуть, а ее б не пустили, вам было б приятно?!

Тут парень не выдержал:

– А я бы свою матушку сам! Лично! Из этого культурного заведения под белы рученьки вывел! Нашли тоже мне культуру!

– Да уж и в самом деле! – кивнула Василиса. – Пока на воротах стоят такие вот жлобы, нам, ценителям прекрасного, приходится только торчать на улице!

Она бы и еще кое-что добавила, но в это время из стеклянных дверей выскочила нескладная высокая девушка и кокетливо спросила у парня, нещадно растягивая слова:

– Ну и кто тут ка-а мне прита-ащился?

– Да вон, две барышни, – кивнул парень.

– Женщины-ы, вы ка-а мне? – вздернула брови девица.

– Если вы – Валя Рыбко, то к вам, – подошла к ней Люся и обмерла.

Вблизи стало совершенно очевидно, что нескладная девушка и не девушка вовсе, а переодетый в женский наряд парень.

– Вы?.. Вы кто? – заикаясь спросила Людмила Ефимовна.

– Ну Ва-аля, кто ж еще, – нетерпеливо ответил парень. Потом заметил недоумение женщин и нервно пояснил: – Ну Валенти-ин я, чего непоня-ятного! Что вы ха-атели-то?

– У нас к вам несколько вопросов, – сразу же начала Люся.

– У-у-у, – замахал парень руками. – Это не ка-а мне. Мне сейчас выха-адить, какие ва-апросы!

Но тут Люся проявила характер:

– Нет уж, ответите, – строго произнесла она. – Вы писали одному молодому человеку...

– Дубинушке, – напомнила Василиса.

– Да, – кивнула Люся. – Что якобы «собираетесь в эту субботу „Под крылом самолета“.

– Ну и чего та-акого-то? – вытаращил парень накрашенные глаза.

– Да ничего особенного, – пожала плечом Люся. – Просто этот молодой человек погиб.

– Кто-о поги-иб? – не поверил Валентин. – Дубинушка? Ну ва-а-ще! А вы не врёце?

– Чего ж мы о таких вещах врать будем! Мы поэтому и пришли, – пояснила Люся. – И потому что-то утаивать у вас нет никакого резона.

– То есть иначе вы автоматически попадаете под подозрение, – добила Василиса.

– Ка-а-акое подозре-ение! – возмутился красавец. – Да у нас с ним ничего не-е было! Чего там пыдзрева-ать!

– И все же... – вздохнула Люся. – Если у нас не получается разговора, мы надумаем все, что хотим.

Валя Рыбко разволновался не на шутку. Он занервничал, стал беспокойно оглядываться на двери ресторана, а потом и вовсе обратился к парню на входе:

– Слышь, Тим, ты это... Скажи Ярославне, что ко мне пришли, короче, пусть вместо меня Ольга выйдет. А потом я отработаю.

– Да не вопрос, – пожал могучим плечом парень и что-то крикнул внутрь ресторана.

– Ну па-айдемте хоть в машину сядем, так же холодно, – недовольно предложил Валентин.

– Вообще-то, мы могли бы обсудить это и в зале, – тут же намекнула Василиса, но Рыбко только округлил глаза:

– Вы что, са-авсем, да-а? Всех клиентов мне а-атпугнуть ха-ацице? Не, ну чо попало!

Рыбко открыл лакированную дверцу ярко – красной иномарки, женщины уютно устроились на заднем сиденье и сразу же почувствовали, как у них начинают отогреваться конечности – чего скрывать, и Вася, и Люся мечтали сегодня быть на высоте, а оттого даже не пододели теплых штанов, вырядились в тонкие колготочки, а на дворе-то стоял вовсе не май. От тепла дамы подобрели, и голоса их стали звучать мягче.

– А чья это машина? – озираясь, спросила Люся.

– Не, ну интересные такие – чья! – возмутился Валя. – Ну, наверное, же ма-ая! Можно па-адумать, я взломщик! Медвежа-атника, блин, нашли!

– И ты на такую машину заработал вот этим своим кривлянием? – выпучила на парня глаза Василиса. – Это вот... париком этим? Губами накрашенными? Этими вот... ножками-палочками...

– Вася, тебя уже несет, – тихо предупредила Люся, пиная подругу новеньким сапогом.

– Нет, Люся, ты посмотри! Вот, оказывается, где у нас горячая точка! Оказывается, вот чем...

– Ой, я вас ума-а-аляю! Вот не надо, а? – отвесив губку, перебил парень. – Можно па-адумать, я здесь крестиком вышива-аю! Знаете, как попрыгать приходится, как этой самой горячей точкой повертеть! «Кривлянием»! Это, на-аверное, вам не на пенсии семечки ще-елкать!

– Могу себе представить, – перекривилась Василиса. – Да я, вообще-то, не пенсионеров имела в виду, шахтеров я вспомнила, да врачей! Они ж нам за гроши жизни спасают! Да сына своего, он у меня преступников ловит. Ну сам понимаешь, ни выходных, ни проходных, по первому зову – драки разнимать, под пули кидаться, на топоры с голыми руками... Но вот на такую красавицу-машинку накопить не получается у него, только на «Жигули», да и те – не первой свежести. Но я все понимаю, это исключительно потому, что его работа ни в какое сравнение с твоим трудом не идет! Ни боже мой! У тебя ж каждый вечер такие прыжки!

– Не, я не поня-ял, тетенька-а! Вы чего спросить-то хыте-ели? – обиженно заморгал Рыбко. – Вы ж спра-ашивайте, я ж не сказал, что не буду отвеча-ать, чего вашим сыном-то ментом пуга-ать?

– Да никто тебя не пугает, – пожала плечами Люся. – А вот, что отвечать надумал – молодец, иногда и головой работаешь. Нам интересно узнать все по порядку – когда ты в последний раз видел этого... как ты его назвал?

– Дубинушку? – переспросил Валя. – Я его видел... Да не видел я его уже лет сто! Кого хотите спросите!

– Погоди, а почему Дубинушка? – спросила Василиса.

– Ну так потому, что его ж все так зва-али! У него фамилия Дубининцев, Игорь Дубининцев, ну и кто как – кто просто Дубиной звал, но только те могли и по шее за Дубину получить, а кто ласково – Дубинушкой.

– Итак... – подвела черту Василиса. – Значит Дубининцев Игорь...

– Хорошо, спросим по-другому, – крякнула Люся. – Вот ты сказал, что у вас его так ВСЕ звали. И кто эти все?

– Ой, ну я с вас умира-аю! – покачал завитым париком Рыбко. – Ну я ж объясняя-яю – все, это значит одноклассники!

С большим трудом преодолевая пороги непонимания, подругам удалось выудить из жеманного парня, что в прошлую субботу одноклассники отмечали очередную годовщину окончания школы. Вообще-то, они собираются не каждый год, а только когда приспичит. В эту субботу отчего-то собиралось очень много народу, и это радовало. Еще за две недели бывшие школьники начали перезваниваться, тормошить друг друга, спрашивать, кто будет, выискивать телефоны особенно потерявшихся, в общем – вовсю готовиться к встрече. Начал готовиться и Рыбко. Правда, особенным авторитетом парень среди одноклассников не пользовался, а потому особенно хотелось заявиться на встречу, что называется, во всем шоколаде – на крутой машине, в дорогой шубе, в перстнях и дорогих нарядах. Хотелось, но только надо было еще придумать, чем заниматься все оставшееся время, после того, как он введет в транс бывших одноклассников. И вспомнился Дубинушка. Еще в школе парень выбивался из плотного классного коллектива. Он никогда не оставался после уроков, не долбил девчонок портфелем, не выезжал на Танькину дачу и не списывал домашние работы. А ведь и тихоней не считался. Ходили легенды, что парень то ли мать потерял, то ли отца, в общем, остался сиротой. Но эти слухи никто не подтверждал, а у самого Игоря спросить напрямую ребята не отваживались, да он бы все равно не ответил. Но самое интересное – он никогда не бегал за девчонками. Ну ни за одной! А это в школьные годы казалось немыслимым. Правда, и сам Рыбко тоже на девчонок не заглядывался. Но с ним-то было как раз все понятно. Парень предпочитал мужской пол. А вот Дубинушка... После школы Дубининцев собирался с одноклассниками только раз, и то сразу после школы. А потом... потом сколько его не звали – не приходил. Ну не проявлял Дубинушка к встречам живого интереса. И Валя догадывался почему. А оттого он был особенно заинтересован, чтобы Дубинушка пришел. Он уже настроил таких планов! Между прочим, именно в это время Валентин расстался с очередным своим другом, и теперь припоминал, что Дубинушка был вовсе даже не дурен. И самое интересное – его однажды видела Ленка Гордеева. Она его попросту не узнала. Перед ней стоял совершенно незнакомый мужчина. И никогда бы девушка не узнала его, если бы не его имя-фамилия.

– А что, они встретились на улице, и Дубининцев сразу начал свою анкету бывшей однокласснице диктовать? – спросила Люся.

– Да нет, конечно, просто она вызвала страховщика недвижимости, а он и пришел. Ну и, как у них там полагается, представился по всем правилам.

Ленка потом задыхалась от восхищения: «Весь та-а-ко-о-й, прям куда деваться!». Она даже ему пыталась свидание назначить, но Дубининцев, видимо, по сей день на противоположный пол смотрел ровно. Вот потому Валя и позвонил Игорю. А потом еще и эсэмэску скинул. Недаром к нему на работу звонил, номер узнавал.

– И где же трудится господин Дубининцев? – сразу же встрепенулась Василиса.

– Ой, ну там ваще... – махнул рукой Валя. – Я уж думал, он какой директор, а он! Я ж говорю – страховой агент, можете себе представить! Ужас какой-то.

– Не ужаснее стриптиза, – поддела Василиса. – Адресок его работы не продиктуете?

– Не знаю я адресок, у меня только телефон. Мне девчонки дали, он кому-то свою визитку сунул, вот его по ней и вызванивали.

Телефон парень продиктовал, а после дал и адресок, правда, только тот, который сам знал, то есть по которому Дубининцев жил еще в школьные годы. А больше парень ничем помочь не мог.

Пришлось распрощаться. Тем более что телефончик Валентина, покрытый стразами, пиликал не переставая – парень был просто нарасхват.

Выпрыгнув из теплой машины, дамочки сразу же потрусили к дороге ловить такси – ноги в тоненьких колготках замерзли почти мгновенно.

– Обалдеть, – тряслась в стареньком «жигуленке» Василиса. – Чуть в Снегурочку не превратилась.

– Вам бы, барышни, дома, под теплыми перинами кости греть, а не возле подозрительных клубов шататься, не девочки ведь, – четко произнес пожилой водитель «Жигулей».

– А то мы по доброй воле! – пробурчала Люся.

– Мы, между прочим, не просто так там скакали, – заносчиво дернула головой Василиса. – Мы по делу!

– Ух ты господи! – не выдержал водитель. – И неужто на такую красоту кто-то еще клюет?

– Вы о чем себе там подумали? – возмутилась Василиса. – Да мы!..

– Мы внуков своих выглядывали, – толкнула подругу в бок Люся. – Зачастили, понимаешь ли, в такое сомнительное заведение, вот мы и решили: надо ж посмотреть, чем там детки тешатся. Ну уж мы им сегодня вечером зададим!

– Каким уже вечером... Утром теперь если только, – уже с одобрением отозвался мужчина.

Женщины притихли, но Василиса долго молчать не умела.

– Так, значит, нашего героя зовут Дубининцев Игорь, и он – страховой агент. А сразу и не подумаешь, такой видный, обеспеченный.

– Мы же не знаем, сколько агенты получают, – справедливо заметила Люся. – Может они ого-го сколько зарабатывают.

– Да ни фига не ого-го! – снова заговорил водитель. – Копейки! А Дубининцев живет только за счет жены! Она у него раньше в ювелирном магазине работала, вот он возле нее и пригрелся!

– От... откуда вы знаете? – не поверила своим ушам Василиса.

– Да я уж столько работаю – полгорода знаю. А Дубининцевы с нами на одной площадке жили. Только мы потом съехали, а они остались. Мы с батькой Игорехи еще по началу-то, как заселились, даже гаражи вместе ходили выбивать, а жены наши вместе бегали на кружок шитья. Хорошо шить умели, чего там. Моя-то по сей день строчит чего-то. А потом нас дорожки развели. Но так иногда кое-что слышим.

Это была необыкновенная удача! Подруги боялись пропустить даже словечка.

– И чего? – поторопила Люся. – Как дальше-то Дубининцевы жили?

– Ну сам-то Женька, это отец Игоря, съехал, я больше его и не видал, а вот какая-то родня их там живет. Правда, о самом Игоре ни слуху ни духу. Да и откуда дух-то! У нас же в дом почитай все новые жильцы въехали. А с новыми-то какие разговоры, сейчас не принято. Каждый в своей конуре. Ну слышал, что вроде как бабенка какая-то с Игорем-то проживает. Ну и что она не бедная, ювелиршей работает. А уж как там у них...

– А адрес... – просипела Вася. – Адрес можно?

– Чей? – не понял водитель. – Я ж говорю – Игореха там уже какой год не живет.

– Ничего, мы его родню навестим. Не может же человек вот так взять и сгинуть! – упиралась Люся. – Или нельзя?

– Отчего ж нельзя, можно, – пожал плечом мужичок. – Да только подозрительно мне – отчего ж у вас такой интерес возник?

– Ой, если б вы знали! – «включила артистку» Василиса. – У меня такое случилось! Я в этого Игорька прямо влюбилась вся до безумия! И ведь он воспылал ко мне ответно!

– Хорош врать-то, – не поверил водитель. – Чего ты мне тут заливаешь, влюбилась она. Это чтоб Игореха к тебе воспылал? Знаешь, кому заливай!

– Действительно, – отозвалась Люся. – Вы ее не слушайте, просто стыдно ей, оттого и врет как сивый мерин.

Люся помолчала секундочку, а потом, пригорюнившись, выдала «правду»:

– Дочка у нее, хорошая такая баба... Танечка! Да, Таня. Так вот Таня эта троих ребятишек завела, мужа работящего имеет, а вот... пришел к ней страховщик, и все! Запала баба, и хоть ты что с ней делай. И ведь сам-то Игорек, как вы говорите, на нее даже не смотрит, а Ирка...

– Танька, – поправила Василиса.

– Ну да, я и говорю, – быстренько исправилась Люся. – А Танька прямо сама не своя. И детей забросила, и дом, а с мужем и вовсе развестись думает.

– Нет, ну надо же! – всерьез поверила Вася. – Ведь есть же где-то еще такие стервы, чтобы из-за мужика детей бросать!

– Сама ж такую и вырастила, – напомнил водитель.

– Я-я?! Да я ... я ее такой хорошей растила, сама ни на кого даже головы поднять не смела, все в дом, все в семью... Правда, семьи у нас полноценной никогда не было, бросил нас муж... Хотя нет, не бросил, а погиб на боевом задании. Ну так разве ж от этого легче? Вот и выросло... черте что!

– А теперь мы этого Игоря ищем, чтобы поговорить с ним, – продолжила Люся. – Ну, чтобы он встретился с Танькой и рассказал ей, что не любит ее и никогда у них любови не случится. Может, баба остепенится...

– Да вряд ли... – засомневался водитель. – Но адресок я вам дам. Может, и правда, родственники что расскажут...

В принципе весь спектакль был разыгран зря. Водитель дал адрес, который только что им продиктовал Валя Рыбко.

Возле дома Василиса все же попыталась оставить о себе самые наилучшие воспоминания. Она легко, будто ошалевший мотылек, выпорхнула из салона и тут же грохнулась, растянувшись во всю длину.

– Да черт возьми!! Вы специально, что ли, в луже остановились? – зарычала она на шофера. – Кругом снега, а эта свинья и здесь грязь нашла!

– Еще надо посмотреть, какая свинья в грязь-то ухнула... – усмехнулся водитель и дал по газам.

– Нет, ну ты посмотри, – совершенно убитая, поднялась Василиса. – Ну не день, а тридцать три несчастья! И ничего не вызнали, и всю прическу помяла... Пальто, опять же... И сапоги полные воды! Люся! Они что, специально? Нет, Люся, не отвечай, я сама знаю – это диверсия. Против меня!

– Это не диверсия, – вздохнула Люся. – Это сегодня ребятишки весь день горку водой заливали, чтобы к утру заледенела, а как тут заледенеешь, когда на улице плюсовая температура? Вот и вода – как шланг лил, так и... А тебе надо было смотреть, куда ты скачешь! Не девочка уже...

Василиса только отмахнулась и мокрая, грязная и изрядно помятая направилась домой.

– И это хорошо, что оба адреса совпадают, – успокаивала себя Василиса уже дома. – Зато теперь мы точно знаем, что нам надо завтра ехать именно сюда. Правда, зря ты только на меня какую-то Таньку повесила. Из-за тебя я выглядела плохой матерью.

– Так хоть какой-то матерью, – отозвалась Люся. – А если б не я, так ты б и вовсе засыпалась. Надо же – в Игорька она влюбилась, и он к ней воспылал! Вот уж чушь первостатейная!

– Можно подумать, ко мне и воспылать нельзя! – вскинулась Василиса. – Я, кстати, обратила внимание, как на тебя смотрели возле ресторана и как на меня! На тебя, как на бабушку Красной Шапочки! А на меня... Я еще будила у некоторых нежные взгляды! Даже этот верзила, он меня не просто так отталкивал, а вот так... смотри, Люся, он меня вот так рукой – раз! А сам, вижу, осторожненько так...

– Чтоб ты не рассыпалась. А то сегодня как прыгнула, так я думала после тебя горстка костей останется.

– Да ладно тебе! Еще главное, чтоб не рассыпалась...

– А завтра с утра мы идем отдавать телефон одной интересной даме, которая будет нас ждать уже в десять утра.

– С ума сойти! Да как же мы проснемся? Точно проспим. Люся! Ну укладывайся же спать! Прямо ходит чего-то, бродит... Ой, Люсь, а ты не знаешь, у нас там меда не осталось? Хотела себе маску сделать, медовую.

– Меда нет. Зато глины под ванной целый мешок, делай глиняную.

– Я уже делала, – вздохнула Василиса. – Только там не глина, алебастр это.

И все же они не проспали. Люся умела не опаздывать.

– Вася!! Быстро собирайся, у нас полчаса осталось, – тормошила она подругу.

И как Василисе не хотелось зарыться в одеяло, подруга ее оттуда выудила.

Они уже нарядилась и собрались выйти, как Люся вдруг охнула:

– Вася! Ты посмотри на свое пальто! А сапоги...

– Ну что там опять тебе не нравится? – вышла в прихожую Василиса Олеговна и только развела руками.

После вчерашнего падения ее снаряжение никто не догадался положить на батарею, и сегодня вся одежда и обувь представляли собой жалкое зрелище.

– Ну... ничего, сейчас что-нибудь найдем... – прятала глаза Василиса.

– Да некогда нам уже искать, – отмахнулась Люся. – Сама сбегаю.

– А если это опасно?

– Если б это было опасно, женщина согласилась бы встретиться в парке, где никого нет, а не поперла бы меня в кафе, где куча народу. Все, побежала.

После ее ухода Василисе стало немного не по себе. М-да, сегодня она явно была не на высоте.

Но и Люся быстро вернулась – встреча оказалась напрасной.

Нет, молодая женщина пришла, ждала их в назначенном месте и даже приготовила вознаграждение – пятьсот рублей, но только ничего существенного у нее узнать не удалось. Девушка видела Дубининцева, но только потому, что он приезжал страховать их загородный дом. И ничего полезного она сообщить не могла, хотя искренне старалась, это было заметно.

Зато на следующий день, когда пальто Василисы окончательно высохло на батарее и встало коробом, а это случилось только после полудня, женщины отправились на квартиру погибшего. Может, им повезет и они что-то узнают у соседей? Или еще лучше – с кем-то из близких познакомятся.

– Вот бы хорошо, если б с его вдовой, – мечтала Люся. – Она б нам такого порассказала...

– Ничего б она не порассказала, – вздохнула Василиса. – Потому что я ж тебе говорю – не женат он был!

– А дядька таксист сказал, что он жил с кем-то.

– Ну так он когда жил-то, может, еще в юности, – никак не хотела верить Василиса. – А потом повзрослел, и... и одумался. Точно говорю – не женатый он. Я холостых за версту чую, уж поверь мне. У них, знаешь, Люся, какой взгляд? Эдакий... голодный. Будто только и мечтает, что о женщине! Вот на меня, знаешь, как Дубининцев смотрел!

– Знаю, – кивнула Люся. – Я еще тогда обратила внимание, когда он душил тебя – взгляд звериный прямо. Видно, паразит, долго мечтал, одичал.

Василиса швыркнула носом и больше холостяцкую тему не поднимала. Дом Дубиницева был девятиэтажным и ничем от других не отличался. Те же грязные подъезды, тот же сломанный домофон и те же ароматные мусорные баки.

– На каком этаже у него квартира? – сунулась в бумажку Люся.

– На третьем. Я уже подсчитала, – со знанием дела, кивнула Василиса.

Квартира оказалась на пятом. Обычная железная коричневая дверь, обычный звонок, и как бывает чаще всего – им никто не спешил открывать.

– Вася, ну давай хоть кулаком подолбим, что ли, – предложила Люся.

Вася не стала стесняться и затарабанила в двери во всю силушку.

На этот раз дверь открылась. Правда, не та, куда стремились подруги, а соседская.

Выглянула остроносенькая старушка и строго свела брови:

– Вы чего тут балуетесь? Такие взрослые женщины, а шалите, будто мальчишки – двоечники!

Василиса покраснела, а Люся быстро объяснила:

– Нам очень надо туда попасть. К соседям вашим. Вы не знаете, когда они приходят?

– А зачем вам туда попадать? – подозрительно прищурилась бабуся. – Вот у нас один тоже – долбился, долбился, ему открыли, а он – ать! И на хозяина ружье наставил! Тот, конечно, сильно расстроился, взял, да и пса выпустил. Потом, конечно, оба огорченные оказались. А вот если б он...

– Нам нужно по делу, – перебила соседку Василиса. – У меня дочь. Семерых детей родила, а сама сбежала. С этим вот... С Дубиницевым, который здесь проживает!

– Ну и что? Чего долбиться-то? – не поняла бабуся. – Вы что же, думаете, он вам вашу дочь искать будет?

– Да пусть хоть скажет, где она?! – «пустила слезу» Василиса.

– Да шляется, наверное, где ж ей быть! – отмахнулась старушка.

– Не смейте так говорить, – струной вытянулась Василиса. – Она у меня честная! Только немножко... На мужичков слабовата... Так где ж мне искать хозяев?

– Ну-у... завтра приходите, – пожала сухоньким плечиком бабушка. – Видите, нет никого...

Пришлось Люсе и Василисе отправляться домой несолоно хлебавши.

И этот день не заладился. Столько беготни, и ничего стоящего.

– Приду сейчас домой, наемся драников и лягу спать, – неизвестно кому пригрозила Василиса. – И пусть моя фигура растолстеет на десять килограммов!

– Ой, Вася, тебе б на десять-то поправиться не грех, – не испугалась Люся. – А то ведь, как восковая фигура от мадам Тюссо.

– М-да? – прищурилась Василиса. – Тогда с тебя эти самые драники! Я буду есть, а ты готовить, тогда уж... может быть, и поправлюсь...

Поскольку Люся шла молча, Василиса тут же сделала вывод – подруга согласна, а значит, надо по пути завернуть в молочный магазинчик и купить сметаны. Потому что, ну каждый знает – драники без сметаны – картошку на ветер.

Заявились они домой ближе к вечеру. А пока Люся соизволила приготовить ужин, все порядочные граждане уже уселись смотреть «новости».

Василиса ходила кругами, глядя, как подруга накрывает на стол, и нудила на одной ноте:

– Лю-ю-юся-я-я! Я е-е-есть хочу-у-у!

– Возьми вон хлеба, перекуси. Мне осталось только салфетки положить, – волновалась Людмила Ефимовна.

– Лю-ю-ю-юся-я-я-я! Я не хочу хлеба-а-а, я дра-а-а-аников хочу-у-у, со смета-а-а-аной!

– Вася! Погоди минутку! – выходила из себя Люся. – Я же тоже хочу, но ведь терплю же! Лучше пульт поищи, куда мы его задевали?

– Лю-ю-ю-юся-я-я-я! Я не хочу пу-у-ульт, его Малыш сгры-ы-ыз. И не кричи на меня-я-я-я! Тебе нельзя ора-а-а-ать.

В конце концов Люся управилась, и подруги сели за стол. Но поесть им не дали – в двери позвонили, и Люся понеслась открывать, а Василиса прочно устроилась на самом удобном месте. Она решила, что сегодня ее уже никто не оторвет от вожделенных картофельных оладий.

– Ого! Коля?! Горюнов? – удивилась она. – Как раз к столу успел. А мы драников напекли, как знали, что ты зайдешь. Пойдем к столу.

Коля руки мыл тщательно, точно хирург, Люся уже устала держать для него полотенце, но и повесить не догадалась. Когда же приготовленный к ужину Николай вошел на кухню, за столом, с набитым ртом сидела совершенно счастливая Василиса, а перед ней стояло пустое блюдо из-под драников.

– Ва... ся... – растерянно пролепетала подруга. – Ты... ты что, все драники? Одна? Сожрала? Вася, ты... ты прожорливая гусеница, поняла, кто ты!! Я ж человека к столу пригласила!!

– Людмила Ефимовна, – захлопал белесыми ресницами Коля. – Так я не понял, а чего – драников не будет?

– Коленька! Да что за беда, – наконец прожевала Василиса. – У нас же картошки – полный мешок! Сейчас Люся еще натрет! И пожарит!

– Нет уж, – сдвинула брови Люся и обернулась к гостю. – Ничего, Николай. Сейчас мы с тобой, по-благородному, чайку пошвыркаем, я бутербродов наделаю с колбаской. У меня и конфетки шоколадные имеются, я их специально, от этого Щелкунчика спрятала. Мы с тобой сейчас... А она пусть своим брюхом урчит! Драников много есть нельзя, знаешь, как от них потом пучит!

Вася медленно вытягивалась на стуле. Это значит, коварная Люсинда знала, что пучит, и ей ни слова не сказала!! А сама Вася как-то и не сразу вспомнила. А ведь было как-то раз, вот так же Люсенька напекла картофельных оладушек, а сама к телефону ускакала, а Вася... просто решила, что Люся не любит драники, ну и... В общем, получилось, как сейчас. И у Васи потом и в самом деле всю ночь в животе кто-то буянил. Ну тогда еще хорошо – никто, кроме них с Люсей не слышал, а сейчас... Это чего же – Горюнов будет слушать пение Васиной утробы?

– Коля! А ты чего пришел? – напрямик спросила Василиса, может, парень только на минутку и забежал? – Ты домой-то не собираешься?

– Вася! – вытаращила глаза Люся. – Человек только в дверь вошел!

– Так я ж не выгоняю... – пожала плечами Василиса. – Я... Интересуюсь – а когда он из дверей-то?.. Ну уйдет-то он когда?

– Я к вам, между прочим, по делу! – оскорбился голодный Горюнов.

– Коленька, а ты садись за стол-то, – доброй матушкой порхала возле него Люся.

– Не за столами я пришел рассиживаться... – пробурчал Коля. – Да и драники уже все съели!

– Так мы ж договорились, что колбаску... – метала на стол бутерброды Людмила Ефимовна, зорко поглядывая, чтобы и те не исчезли в ненасытной Васиной утробе.

Коля плюхнулся на стул и молча уставился на Василису, как удав на кролика – парень ждал бутербродов. Зато сытая Василиса могла ничего не ждать, а смело выяснять обстановку.

– Ну? И что вы узнали? – с искренним интересом спросила она у Горюнова.

– Узнали, – уклончиво ответил тот, ухватил бутерброд и наконец спросил. – А вы что вызнали?

– А я первая спросила, – оскалилась вредная хозяйка.

– Хорошо... но я не могу говорить с полным ртом, – пожал плечами Горюнов и не спеша принялся работать челюстями.

Подруги провожали взглядом каждый кусок, но парень не торопился. Он прямо-таки наслаждался местью.

– Люся! – не выдержала Василиса. – Ну на кой черт ты ему столько бутербродов настрогала?! Сиди теперь, жди!

– Коленька, ты б и в самом деле... жуй же побыстрее, что тебя как заклинило! – кончалось терпение и у Люси.

Николай решил, что дальше могут и вовсе убрать все со стола, а потому медленно начал говорить по делу:

– Выяснили мы... Отравили этого парня ядом.

– Ну, Люся, я ж говорила! – всплеснула руками Василиса. – А ты мне... Так что там, Коленька? Ядом, говоришь?

– Да каким-то таким мудреным... В общем, это яд замедленного действия. Причем сначала жертва чувствует себя совсем не плохо, а вот потом сразу брык и помирает. И еще, что интересно – у нас такого яда нет, это откуда-то с теплых стран. Наши эксперты сказали, что он экзотического происхождения.

– С ума сойти... – покачала головой Люся. – Раньше из-за границы везли джинсы, видики, кассеты разные, а сейчас яд таскают.

– Да я вообще возмущен! – вскинулся Николай. – Вот вы мне скажите – зачем ядом-то? Что – нельзя было спокойненько – эть, долбануть по головушке, и все! И помер мужик! В обычных, русских традициях! Не-е-ет, убийцы тащат яд через границу! Потом травят и сидят – ждут! А все для того, чтобы мы потом себе всю голову сломали! Чтобы наша милиция не смогла преступника найти! Варвары!

– И куда таможня смотрит, спрашивается? – насупилась Василиса.

– Она смотрит... в сумки! – нашелся Горюнов. – И вообще – про таможню, это не к нам. А вы что узнали?

– Мы? – Люся растерянно обернулась к Василисе.

А та уже закатывала глазки, выделывала руками какие-то кренделя и вовсю набавляла себе цену.

– Николай, мы много работали, ходили по квартирам, выспрашивали, высматривали и пришли к однозначному выводу!

– К какому? – даже перестал дышать Коля.

– Мы с Людмилой Ефимовной авторитетно решили, что этого мужчину убили не у нас. У нас народ тихий, сплошные бабушки живут.

– Да какие ж у вас бабушки? – не согласился Горюнов.

– Сплошные, – мгновенно сгорбилась Люся и принялась отчаянно шамкать. – Ты ужо, милок, с нами не спорь. У нас одни бабушки, даже дедушков нет.

– Во, видал? – кивнула на подругу Василиса. – Ну и кто у нас этого молодца отравит? Да если б он у нас появился... еще до гибели, да мы б его... мы б его, как родного!.. Мы б... Вот лично я, так я б и на квартиру пустила, чем черт не шутит. Но... Нам его приволокли уже недееспособным.

– А вы уже точно знаете, что приволокли? – насторожился Коля.

– Да, точно, – решительно заявила Василиса. – Во-первых, потому что сам он к нам не приходил, во– вторых, потому что его здесь никто не знает, мы интересовались, и в третьих...

– В-третьих, ваши ребята тоже так думают, я сама слышала, – влезла в разговор Люся.

– А-а, ну если ребята... – пришлось согласиться Горюнову. – И что дальше? Значит, вы узнали, что...

– ...Его притащили два дюжих мужика, – быстренько перебила его Василиса.

– Мужика? – вытаращился Горюнов. – А откуда...

– А еще мы вот так поразмыслили... – стала аккуратно наводить его на нужные мысли Люся. – Вот ты мне честно скажи, у вас в милиции никто о пропаже этого гражданина не заявлял?

Горюнов почесал макушку:

– Вообще-то, нет... И что вы по этому поводу думаете?

– А мы думаем, что человек этот не на заводе работал, – победно уставилась на него Люся.

– Не понял... – растерянно оглянулся на Василису Коля. – А мы даже никакой завод и не рассматривали. Причем тут завод?

– Коля, завод тут ни при чем, – по слогам объясняла ему Люся. – Мы тебе как раз только что об этом сообщили. И все потому, что, если погибший на заводе работал, его б уже давно хватились. А его никто не хватился, значит, работал он... в свободном полете. Ну подумай сам – где у нас сейчас можно так работать, чтобы не круглосуточно своему начальству глаза мозолить?

– Н-ну... например, можно самому начальником устроиться, – предположил Коля.

– Самому начальником фиг устроишься, – пробурчала Василиса. – Я знаю, пробовала.

– И все равно начальник никак не может пропасть, – не согласилась Люся. – У него там всякие дела нужные, то расписаться где-то нужно, то зарплату людям выдать. Нет...

– Ну он еще мог надомником трудиться, – напрягал извилины Горюнов.

– Что-то сильно сомнительно, чтобы такой парень дома работал, – никак не могла Люся натолкнуть на правильную мысль Горюнова. – А вот ты не думал, к примеру, что он работал... Страховым агентом?!

– Не, ну конечно, не думал... А чего это он вдруг – агент? – мямлил Горюнов. – Там же тоже... надо перед начальством отчитываться.

– Надо, но в любой момент можно сказать, что ты у клиента. Кроме того у меня интуиция, – по-своему аргументировала Люся.

– И чего? Мне теперь всех страховых агентов проверять?

– Не всех, а вот крупные компании я бы советовала проверить, – серьезно кивнула Василиса. – У Люси иногда с интуицией просто беда – она совершенно не работает. Но бывают случаи... редкие... так что, я б на твоем месте прислушалась.

– Да, и еще... ведь этот товарищ может под разными именами выступать, так что ты обрати на это серьезное внимание, это я тебе... да черт с ним, это я как экстрасенс говорю.

– Ага, еще и экстрасенс! А у вас ничего более материального нет? – скривился Горюнов. – Ну, например, каких-нибудь свидетельских показаний, случайно найденных улик, подозреваемых каких– нибудь ...

– Коля, – положила длань на мужское плечо Василиса. – Ты нам сообщай все, что вам станет известно, и мы тебе не только подозреваемого притащим, мы тебе целого преступника приволокем.

Горюнов недоверчиво растянул губы, но перечить не стал. До него уже доходили слухи о детективных успехах этих невзрачных дам, и потому он предпочел попросту откланяться.

– Так а чего заходил-то? – уже на пороге спросила Люся.

– Так просто... – пожал плечами Коля. – Думал может, вы чего наискали... Может, вам кто по пьяни и проболталс Чистосердечно призналс Ну да ладно, работать буду.

– Да уж, ступай... – качнула головой Василиса и обернулась к Люсе. – Нет, Люся, зря ты ему пыталась нужную информацию передать. Ему ведь не так деликатно нужно, ему в лоб надо. И все-таки, Люсь, кто же мог отравить этого Жомова, а?

Люся некоторое время помолчала, а потом разумно ответила:

– Начнем с того, что никакого не Жомова, а Дубининцева, а потом... я вообще не понимаю, к чему ты начала этот разговор?

– Ага, не понимает она, – швыркнула носом Василиса. – Его отравили! А я, если ты помнишь, ему специально суп варила! И он две тарелки слупил! То есть получается, что это я его отравила! Не понимает она...

– А ты что, сама этот суп не ела? – прищурилась Люся.

– Не ела! ... Сначала... А потом не удержалась и... Вообще-то, мы с тетей Зиной сразу же, как сварили, так и отведали. И ничего, между прочим. Живы-здоровы.

– И я про то же. Горюнов же говорил, что они с такими ядами еще не встречались, а уж ту отраву, которую ты варишь, один только твой Пашка сколько пережевал. Нет, не забивай себе голову, тут надо рыть в другом месте.

– Только б еще знать – где?

Утром их снова разбудил Таракашин. Никак не жилось этому товарищу впроголодь, а потому и решил он податься на супружеские харчи.

– Люсенька! – запел он соловьем на всю прихожую, едва та открыла двери. – Давай быстренько корми меня, я вас удивлять буду.

– Люсь, пусть он просто уйдет, вот ты удивишься... – вяло пробормотала Василиса, направляясь в ванную.

– Вам новости нужно? Их есть у меня! – диктором утренней программы восклицал бодрый от голода Таракашин. – Люся! Я бы хотел яишенки с беконом, я не притязателен.

– Ну не паразит ли? – выходила из себя Василиса. – Яишенки ему! А ты, гад такой, хоть одно яйцо снес?! Ты знаешь, каким трудом эта яишенка дается?!

– Можно подумать, – перекривился Таракашин, – вы, уважаемая, каждое утро самолично на насесте сидите и несетесь с похвальной регулярностью! Ячейку в день! Люся! Уйми свою подругу, она мне аппетит портит. Ну что там у нас?

– А у нас ничего, – развела руками Люся. – Мы вот сейчас как раз в магазин собираемся. Вася! Собирай Малыша. Ты с ним гулять будешь, а я по магазину пробегусь, а то и в самом деле, с этими нервотрепками даже про холодильник забыли.

– Ну я-я-я не знаю... – расстроенно протянул Таракашин. – В кои-то веки к ним заглянул в гости, так мне никто даже чаю не нальет!

– А ты давай-ка сам сбегай, – подначила его Василиса. – Купи для любимой супруги хлеба, колбасы, маслица не помешает, конфеток к чаю. Только не «Мерзость в сахаре», а нормальные, шоколадные. Беги, а мы, твоему приходу уж такой чай заварим!

– Что это, в самом деле, за тон такой? «Беги!» – заершился недоделанный супруг. – Я, может быть, с женой хочу пройтись! Люся, представь – кругом деревья в висючем инее, такая легкая сыпь с неба валится, и мы с тобой... под ручку... А под ногами снег, свеженький, только что навалил, и вот так «хрусь-хрусь, хрусь-хрусь», а я на тебя так смотрю и спрашиваю...

– ...А взяла ли ты, кошелек, милая? Не забыла ли дома? – снова влезла Василиса, нарушив жениховские грезы.

– Да что ж такое, в самом деле?! – вскинулся Виктор Борисович.

– Это правда, Таракашин, вот что такое, – фыркнула Василиса. – Люся, собирайся, вместе пойдем.

– Нет уж, дома оставайся! – топнул ножкой гость. – Люся, а ты и в самом деле – кошелек-то не забудь, сейчас же кризис, без денег никто ничего не продаст.

– Все, Таракашин, собирайся и выметайся, – махнула рукой Люся. – Не толкайся здесь, без тебя не повернуться.

– Хорошо, любимая, я подожду тебя в подъезде, – счастливо кивнул Таракашин и, насвистывая, выскочил за дверь.

– Точно, Люся, выходи, а мы с Малышом следом за вами, а то он тебя в магазине опозорит.

– Ну что ты, Вася! – округлила глаза подруга. – Таракашин весьма воспитанная личность, он будет ходить за мной молча... и молча съедать все, за что я еще не успела заплатить. А вот потом я и сама опозорюсь.

Люся торопливо оделась и вышла за двери, а Вася аккуратно надела на Малыша намордник, напялила ошейник и пристегнула поводок. Правда, Малыш тут же заученно поддернул намордник за ажурную газетницу, и тот слез, но подслеповатая Василиса этого уже не заметила.

Люся торопливо сбегала по лестнице, а Таракашин потерялся где-то между этажами. Сегодня утром он так торопился на завтрак, что не успел завязать ботинки, и теперь шнурки чуть не стали причиной несчастья. Вот и пришлось сесть на корточки и заняться делом. А Люся наивно полагала, что сможет от него оторваться. Она быстро семенила по ступенькам и в который раз костерила старосту подъезда: ну никогда лампочки не горят, сколько ж можно на себе экономить? И вообще, кто строил эти хрущобы – на улице день, солнце вовсю шпарит, а здесь такая тьма! Вот сейчас она ногу не туда поставит и растянется во весь свой маленький рост! И, ясное дело, никто не подумает возместить моральный и физический ущерб. Люся уже выскакивала из подъезда, когда за ее спиной послышалось тяжелое дыхание – все же Таракашин ее догнал. Или не Таракашин?

Люся остановилась:

– Тарака...

И в этот миг в голове взметнулся огненный фейерверк! Круги... ярко-алые искры, и на секунду даже отключилось сознание, потому что очнулась Людмила Ефимовна уже на грязном полу подъезда, кто-то пронзительно визжал, кто-то по-детски плакал, а самое главное – приглушенно рычал Малыш. Приглушенно – потому что рот его был чем-то занят, а вернее – кем-то!

– Малыш ко мне – скомандовала Люся, медленно приходя в себя.

– Твое счастье, сволочь! – ругалась на кого-то Василиса. – Если б ты мне Люсю угробила, я б... Люся, ты как? У тебя все нормально? А голова как? Болит?

– Да черт ее знает... – поднялась с пола Людмила Ефимовна. – А что случилось-то?

– О-о-о-ой!! Сожра-а-али! Всю ягодницу в клочья! – кто-то визжал на одной ноте.

– Закрой ты рот! Ягодницу ей в клочья!.. Да вот, Люся, видишь... торба... Вставай, говорю тебе! – пинала кого-то Вася в крутые бока. – Таракашин, рот закрой!!

Детский вой немедленно прекратился.

– Таракашин, горе мое... так это ты сиреной визжал? – не могла поверить Люся.

– Нет, дорогая, это не я... я только плакал... тихонечко так, неназойливо, – дрожащим голоском ответил Виктор Борисович. – Эта вон та мадемуазель вопит. У ней там что-то с вареньем случилось. Слышишь же, она все про ягоды...

– Это вот эта... зараза... она тебя чем-то по голове! – пыталась с кем-то расправиться Василиса. – Вставай говорю!! Я тебя убивать сейчас начну! Сейчас всю твою ягодницу!..

– Вот сама б и убивала! А чего пса-то натравила?!! – верещала тонким голосом неизвестная особа, которую Люся никак не могла рассмотреть. – Уй-й-й, уберите собачку! Я сесть не могу-у!!

– Ну не сволочь ли, а?! Я ее никак поднять не могу, а она сесть устраивается! – выбивалась из сил Василиса. – А я говорю – вставай! Таракашин! Чего развалился, не тебя же по башке... Давай, дуй в магазин, а мы... а мы пойдем Малыша прогуляем, – распоряжалась Василиса. – Поднимайся быстрее, а то сейчас народ выбежит!.. Люся, ты сама до дома доберешься? У тебя все нормально?

– Я с вами... у меня уже ничего не болит, я ж в шапке была... – окончательно пришла в себя Люся

Ей и в самом деле было не столько больно, сколько обидно. Да что ж такое? Каждый так и норовит от них избавиться! То на Василису мужик накинулся, то теперь какая-то тетка на Люсю!..

– Пойдем, эту бабищу выгуливать, – пробурчала Люся, трогая голову. – Хотя... А чего мы с ней таскаться будем? Вдруг побежит?

– А у нас собачка есть, уж она ее быстренько догонит, – пообещала Василиса.

– Да никуда я не побегу, держите крепче собачку-то, – отряхивалась здоровенная тетка, которая неизвестно зачем накинулась на Люсю.

От Таракашина дамы избавились, всучив ему деньги на продукты. Мужчина, видимо, так оголодал, что рванул с места похлеще олимпийских бегунов. Зато сами дамы вышли из подъезда не торопясь – Люся поглаживала голову, тетка постоянно оглядывалась назад, боялась Малыша, а Василиса пыталась держать всю ситуацию под контролем – и сумасшедшую тетку, и раненую Люсю, и нервного Малыша.

Дойдя до аллеи эдаким паровозом, Василиса спустила собаку и крепко взяла сомнительную даму под ручку, чтобы та не убежала. Со стороны могло показаться, что три закадычные подружки решили прогуляться свежим утром после бурной, хмельной ночи. Потому что видок у всех был еще тот. Люся – со сдвинутой набекрень шапкой и унылым выражением лица, неизвестная агрессорша – с испачканной шубой (сказывалось сидение на грязном полу подъезда), с вылезшими из-под старинного капора волосами, и как восклицательный знак – Василиса! В пальто, которое все еще дыбилось коробом, с вылезшим шарфом, но с тщательно накрашенными губами. Это еще хорошо, что в такое время в парке никто не прогуливался. Иначе бы дамами заинтересовались бы соответствующие службы.

– Ну? – дернула Василиса изо всех сил гневную незнакомку, – теперь рассказывайте, отчего это вы, любезная, на нашу Люсю с кулаками накинулись?

– Я не с кулаками, – пробурчала любезная. – Я со скалкой.

– Это вас не извиняет, – подала голос потерпевшая.

– А я и не собираюсь извиняться! – забыв про собаку, вскинулась женщина. – И вообще, чего вы за меня уцепились?! Мне домой пора!! Лю-ю-юди-и-и!

Но люди сегодняшним утром ходили другими тропами. Зато к крикунье немедленно подбежал Малыш и уткнулся ей в ноги большим, мокрым носом.

– Женщины... – мгновенно перевоспиталась незнакомка. – Попридержите собачку. Она отчего-то ко мне с повышенным вниманием относится.

– Правильно, – пробурчала Люся. – Вы ж едва не оставили собаку сиротой, меня чуть не убили! Вот и не случилось у вас взаимопонимания. А вообще он у нас всех любит.

– Да, но преступников чует за версту, – быстро добавила Василиса.

– О-ой! Да какая ж я вам преступница?! – весело воскликнула женщина. – Вы меня, может быть, с кем-то перепутали?

– А может, это вы меня? Перепутали? – обиделась Люся. – Главное – только что схватили ее на том самом месте, где она меня скалкой! И она еще не преступница!

– Люся, если б не я, она б тебя точно жизни лишила, – добавила Василиса. – Так что мы квиты. Ты это запомни, или запиши где-нибудь.

– Скалкой – да, била, – мотнула головой дама. – Но преступницей себя не чувствую! Все потому, что это любовь! Я ведь за любимого глаза могу выцарапать! А тебе, разлучница...

И дамочка еще раз безуспешно попыталась досадить Люсе. Она прыгнула на несчастную Людмилу Ефимовну, подогнула ноги и повисла на той всей своей тушей. Маленькая Люся такого веса не выдержала, и обе матроны завалились в грязный снег.

К ним тут же подбежал Малыш, ухватил хулиганку за шубу и с силой стал вытягивать даму на себя, чтоб уже разобраться с ней окончательно.

– О-ой!! Убива-ают! – снова завопила незнакомка, ощутив на себе острые зубы четвероногого друга.

– Можешь не орать, здесь нет никого, – от души пнула дамочку Василиса, не справившись с эмоциями. – Поднимайся, дрянь такая! Люся, ты хоть в сторону куда-нибудь отползи, что ли?! Ну не может она с тобой рядом находиться! Ты для нее, как красная тряпка для быка!.. Женщина! Ведите себя прилично, а то вас собачка укусит!

Замечание было несколько запоздалым – собачка уже тяпнула несколько раз вредную тетку за мягкий нижний ярус, и именно это немного остудило ее пыл.

– Люся, иди с моей стороны, – распорядилась Василиса и обратилась к тетке. – Женщина-а! Вы будете себя нормально или мне сразу милицию вызвать?

– Да веду я уже нормально! – рыкнула женщина. – Только ты вот этой своей подруге так и скажи – ежели она опять начнет у меня мужика уводить, так все равно до нее доберусь! Пусть так и рассчитывает!

– А кого это я увела? – выпучилась Люся. – Да я...

– Люся, не нервничай, это дама про Таракашина говорит, – пояснила Василиса и любезно обернулась к тетке. – Вы Виктора Борисовича имеете в виду, правильно? Только вы совсем неправильно понимаете их отношения! Они ж...

– Никакого не Виктора! – басом протрубила дама. – Чего это вы мне какого-то Таракашина приписываете?! Я дама честная, мне чужого не надо, но и своего хрен отдам!

– Ага, Люся, так, значит, у нее еще и свой какой-то имелся... – бормотнула Вася подруге и снова обернулась к даме: – А, простите, кого еще у вас увела моя ветреная подруга?

– Вы про кого говорите-то? – всерьез заинтересовалась уже и Люся.

– Я про Игорька! Про Дубининцева Игоря Евгеньевича. И не надо говорить, что вы о нем в первый раз слышите! – с надрывом произнесла женщина.

– Люся! Нам сказочно повезло! – не на шутку обрадовалась Василиса. – Нам говорили, что у него мать куда-то подевалась, а она сама нас нашла!

Но Люся толкнула подругу в бок и сделала траурное лицо. Василисе тоже пришлось опечалиться – совсем немного радости сообщать матери о том, что она пережила свое дитя.

– Вы главное, не волнуйтесь, – погладила по рукаву женщину Люся.

Но та волновалась. И слишком настойчиво.

– Что это за оскорбления, я не понимаю! – выдергивала руку из-под Люсиный ласк строптивая дама. – Какая такая мать, когда я его законная жена!! И Игорек во мне души не чаял! А вы, падшая женщина, его переманили!

– Погодите... – поперхнулась Василиса. – Вы... его жена?

От удивления она перешла на фальцет. Она просто не могла поверить, что вот эта здоровенная бабища, эта престарелая торба называет себя супругой молодого красавца Дубининцева. Люся тоже испытала шок. Позабыв про все правила приличия, она откровенно таращилась на пышнотелую даму и губы ее непроизвольно кривились. Однако сама дамочка ничего удивительного не видела:

– Да! Он меня просто на руках носил! – гордо дернула она трехслойной шеей. – И вот если б не эта!.. А я смотрю – моего дома уже который день нет! Ясное дело – побежал по красоткам! Это хорошо, что мне соседка сказала, что его тут какая дамочка искала. Она меня зна-а-ает, понимает, что я такого баловства не потерплю! Вот и рассказала, что буквально минуту назад две дамочки Игорька спрашивали. А особенно маленькая такая, дохленькая. Ну я и сиганула следом – точно! Две красотки! Одна – верзила верзилой, а вот вторая именно она – плюнуть жалко! Я проследила за вами до самого вашего дома, всю ночь в подъезде сидела, думала Игорька дождаться, а утречком смотрю – эта краля намылилась ни свет ни заря. И, главное – за ней еще мужик какой-то гонится. «Люся! – кричит, – Люся!». Ну, думаю, и этого у кого-то увела, тварь! Ну и... не выдержало супружеское сердце – долбанула по темечку. Скалку-то я еще из дома прихватила, чтобы эта красотка больше моему мужику глаза не мозолила.

– Ну, следопыт, что скажешь, – развела руками Люся.

Василиса чувствовала себя неспокойно.

– Нет, вы объясните мне, дремучей, ну где вы в Люсе красотку-то усмотрели?! Боже мой! Игорек на нее кинулся! Она его увела! Да этот Дубининцев... Сколько ему лет?

– Ну... тридцать четыре! – с вызовом ответила дама.

– Он же Люсе в сыновья годится! – всплеснула руками Василиса. – Это ж сколько ему надо выпить, чтобы на нашу Люсю запасть?! И это в то время, когда молодые девчонки прямо стаями ходят!

– Да моему Игорьку эти стаи!.. – вытащила дама из кармана потрепанной шубы сигареты и устало присела на первую же заснеженную скамейку. – Ему они что есть, что нет. Он у меня... Он любит как раз таких женщин, которые в соку.

– Господи! Это у Люси-то сок! – не успокаивалась Василиса. – У нее ж только желудочный!

– Ну хватит уже, а? – решила прервать перебранку Люся. – Женщина... простите, а как вас зовут?

– Я тебе никакая не женщина, – грозно сверкнула на Люсю дама подведенными глазами. – Я тебе Ирина Тимофеевна Дубининцева! Законная жена Игорька! А вот ты!..

– Стоп-стоп, – замахала руками Люся. – Эдак мы опять по новой начнем. Давайте... Что там, Малыш? Прогулялся уже? Пойдемте к нам домой, там и поговорим. А то я уже вся продрогла. Да и Таракашин уже прибежать должен. Если нас не будет, он сожрет всю нашу продуктовую корзину.

– Вот уж правда, – заторопилась Василиса. – Ирина Тимофеевна...

– А вы можете меня звать просто Ира, – любезно позволила ей дама.

– Ну да... Так вот, Ира, мы приглашаем вас к нам, попить чайку, позавтракать, вы же сами говорили, что всю ночь возле нашей двери на посту стояли. А мы вас накормим, расскажем, кто мы и что мы, а вы нам расскажете.

– Чего это? – выпучила глаза новая знакомая.

– Ну как – чего! Вы нам расскажете, как вы счастливо жили с Игорьком, как он вас любил, и что вы там еще говорили? Ах да, расскажете, как он носил вас на руках.

Рассказать про счастливое время Ирина Тимофеевна согласилась. А может быть, ей просто захотелось есть, во всяком случае, к дому подруг она повернула немедля.

Конечно, Таракашин уже нарезал круги возле подъезда и уже даже что-то жевал.

– О! – встрепенулась Ирина Тимофеевна. – Вот этот мужик гнался за этой вертихвосткой!

– Да хватит вам уже, – обиделась Люся. – Вам наговорили всякой ерунды, а вы и рады стараться – на порядочных людей кидаетесь!

– Знаем мы, какая здесь порядочность! – проворчала Ирина Тимофеевна, заговорщицки мигая Василисе обеими глазами.

– Люсенька! – завидев дам, кинулся Таракашин к бывшей любимой. – А я уже жду-жду. Весь батон съел!

– Во, – я ж чего говорила! – тыкала в бок Василису Ирина Тимофеевна. – Он с голоду уже пухнет, а к ней бежит. И чем берет? Сама ж вся такая маленькая, в чем душа держится?

– Ой, да и не говорите, сама все время думаю. А если б вы знали, как она храпит... – задумавшись поддакнула Вася, но встрепенувшись, одернула: – Вы б не очень! Чего ж зря хорошего человека хаять. А ваш Игорек и вовсе не на нее запал! Ха! Можно подумать, кроме Люси и женщин красивых нет!

– Вот уж действительно, – подсобрала живот дамочка. – Чего это я?

– Есть еще женщины, слава богу, которые берут и умом, и статью, и обаянием, – вытянулась на каблуках Василиса.

– Да какие тут уж, к черту, женщины, – перекривился Таракашин, наблюдая за двумя особами. – А вот Лю-ю-юсенька моя!..

– Да какая твоя?! – накинулась на него Людмила Ефимовна.

– И в самом деле! Чего несешь-то! – вспылила Василиса. – Тоже мне – тонкий ценитель! Кто тарелку супа нальет, та и королева красоты!

– Еще и батон сожрал! – поддакнула Ирина Тимофеевна. – Да если б ты ее люби-и-ил! Ты б лучше от голода скончался, а батон любимой не укусил!

Теперь все дамы дружно накинулись на Таракашина, и тот, выпучив глаза, так и не понял, чем, собственно, прогневил прекрасную троицу.

Дамочки же, плюнув на единственного мужчину, быстро поднялись к себе, ворчливо обсуждая ветреность мужчин.

– Люся, ты б приготовила чего-нибудь, а я бы с нашей гостей поговорила, – предложила Василиса. – Все равно ты ее раздражаешь.

– Да нет, отчего же, – задергала бровями гостья. – Я и с ней могу поговорить... А давайте я вам помогу приготовить запеканку!

Подруги переглянулись. Они, по большому счету, хотели обойтись примитивными бутербродами, но если запеканку, так это ж еще и лучше!

– Конечно, готовьте! – откуда-то появился Таракашин. – Чего вы их спрашиваете! Они отродясь ничего, кроме хлеба с колбасой, не готовили.

Таракашин бил не в бровь, а в глаз, а потому было особенно обидно.

– Мне нужна маленькая кастрюлька! – мгновенно засучила рукава гостья, и дамы не успели оглянуться, как в духовке уже поднималась пышная запеканка.

– Вот это жена! – с завистью причмокнул Таракашин. И уже со слащавой улыбкой обратился к Ирине Тимофеевне. – Простите, а вы замужем? Как у вас с финансовым положением? Заметьте, я жених привередливый, потому что с квартирой и с пропиской.

– А я и вовсе мужняя жена, – колыхнула мощным тазом зрелая кокетка. – Мне ваши прописки – тьфу! У меня свой мужчина имеется.

И Василиса, и Люся одновременно сникли – ну как же сообщить этой Ирине, что не жена она уже, а стопроцентная вдова.

А Ирина между тем гостеприимно приглашала дам к их же столу:

– Прошу к нашему шалашу! Отпробуйте, как получилось.

Получилось у Ирины изумительно. Весь противень запеканки улетел в считаные минуты. Особенно налегал Таракашин. Но и остальные не отставали – работали ложками так, что некогда было поговорить. А Ирина только заглядывала в глаза и мило интересовалась:

– Ну как вам? Вкусно?.. Василиса, а чего ж хлебушек не берете, я его специально вам маслицем намазала, а то ж вы тощая, как прям смерть ходячая. Мужчина, а вы кушайте-кушайте, никого не слушайте, это я не вам про худобу... Люсенька, а вы чего ж мало покушали? Не понравилось? Может, соли мало? А я вон туда соли-то насыпала, чего ж она у вас в какой-то склянке...

Но вот когда на столе остались только пустые тарелки, Люся поднялась и предложила:

– Пойдемте в комнату, пусть Таракашин посуду моет.

– Почему это я?! – взвился тот. – Ели так все, а убирать так мне одному?

– Таракашин, ты в гостях, так что веди себя красиво, – насупилась Люся, и Виктор Борисович утих.

Дамы удалились в гостиную, весело пощебетали, перешли на «ты», и Василиса дружески обратилась к Ирине Тимофеевне:

– Ну а теперь расскажи нам, Ирочка, какая счастливая жизнь у вас была с Игорьком?

– Только все с самого начала, – поддержала ее Люся. – Где познакомились, как он за тобой ухаживал, все.

И тут вдруг Ирина вспомнила про обидчицу, надула губы и заартачилась:

– Я при этой ничего рассказывать не буду, пусть уйдет, – мотнула она головой в сторону Люси.

Та от обиды быстро-быстро заморгала глазами:

– Ну вот, снова здорово! Да что ты на меня своего Игорька вешаешь?! Он меня знать не знает, а она!

– Знает-знает! – перекривилась Ирина. – Мне соседка все рассказала!

– И соседка твоя ни черта не смыслит! – обозлилась уже Люся. – Чего она рассказать могла? Наплела тебе с три короба, а ты и поверила!

– Ах, я значит, еще и рада, да? – прищурилась Ирина. – А вот давай поспорим! Давай! На тысячу, а? Давай!

– Нет, девочки, ну это уж совсем детский сад какой-то... – развела руками Василиса. – Мы собрались, чтобы...

– Не-е-е-т! Давай поспорим! – не унималась Ирина. – Чего боишься? Права, значит, соседка-то была, а? Правду говорила, да?

– Да ничего не правду! – отнекивалась Люся. – Спутала она.

– Тогда давай поспорим! – не унималась гостья. – На тысячу!

– Да давай! – не выдержала Люся. – А только они есть у тебя эти деньги-то?

– Ха! Это разве деньги? Тысячу отыщем! Ну что, спорим?

– А кто спорит, тот... – сунул голову в двери Таракашин.

– Это единственный раз, когда я с ним полностью согласна, – вздохнула Василиса.

– Уйди, гад, – рыкнула на него Ирина.

– Да идите вы оба, – махнула рукой Люся.

Но Ирина уже бульдожьей хваткой вцепилась в несчастную.

– Не-е-ет, ты не убегай. Значит, ты говоришь, что у вас ничего не было, а я говорю, что соседка...

– Ну откуда она знает, соседка-то? – пыталась вразумить спорщицу Люся. – Она же...

– Не перебивай. Значит... давай руку... – Ирина ухватила руку Люси и стала трясти. – Василиса, разбивай!

Вася только пожала плечами – ей больше ничего не оставалось делать.

– Вот, – с воодушевлением воскликнула Ирина, когда пари заключили. – А теперь одевайтесь. Пойдем ко мне. И Глафира нам все расскажет. Прямо тебе в лицо объяснит, как ты про моего Игорька выспрашивала! Одевайтесь!

Люся хотела окончательно возмутиться, но Вася толкнула ее в бок.

– Пойдем, может, что высмотрим...

С ними намылился было и Таракашин, но Ирина Тимофеевна сразу же пресекла эту попытку на корню:

– Даже и не собирайтесь! Игорек будто жутко ревновать, если увидит вас, а я никогда не давала ему поводов. И потом, знаю я вас! Только вызнаете адрес интересной женщины, вас потом кипятком не отольешь! Ступайте себе домой... Девочки, здесь близко, давайте отправимся пешком!

Глава 4. В гостях у личного убийцы

Они неторопливо шли по улице, и Ирина, закатив глаза к облаку, рассказывала небылицы:

– Он полюбил меня сразу, с первого взгляда. Ну а как же! Я была еще молода, страшно хороша собой, меняла мужчин и наряды, как лак для ногтей.

– Прости, Ирина, а как давно вы встретились? – влезла с вопросом Люся.

– Чуть больше года назад, – мило пояснила Ирина.

– А почему тогда – «молода»? – не понимала наивная Люся, но на такие вопросы ей никто отвечать не собирался. Тем более что Ирина опять ударилась в воспоминания:

– У меня отец держал небольшой ломбард, а через дорогу ювелирный отдельчик. Ну и, ясное дело, я торговала в ювелирном! И вот как-то раз отец попросил меня заменить его в ломбарде. Я, конечно, ужасно не хотела за ломбардную стойку, дурочка, не понимала своего счастья! Но... девушка я послушная...

– А сколько тебе лет, девушка? – снова не утерпела Люся.

– Да что ж ты прямо какая любопытная! – вскинулась рассказчица. – Ну...тридцать мне! Один... Тридцать пять, в общем.

Ирина тянула на сорок восемь с хвостиком, но сказать ей об этом как-то никто не решился.

– Ну так и вот, – продолжала изливать душу младая вдова. – Значит, пришла я в ломбард, все идет своим путем: люди толкутся, народ шумит, а тут еще отец прибегает, дескать, прикрывай, Ирка, лавочку! Ну у нас не совсем легальный бизнес был, у папани там какие-то мутные дела с налоговой, с различными властями. В общем, не имел он права делом этим заниматься, а он занимался. Ну и я, слыша такое дело, сразу – раз! – и окошечко прикрыла. Все посудачили и разошлись. Я, значит, выхожу с черного хода и вижу – возле нашей двери мужчина стоит. Одино-о-окий такой, печа-а-а-альный. Я к нему, типа – чего ждем? А он мне «Я, дескать, сдал в ломбард одну вещицу, приехал, чтоб выкупить, а тут такая оказия!» Ну я ему и говорю, что вроде как не печальтесь. Говорите, что у вас за вещица, и приходите ко мне в гости вечерком, а я вам ее верну. Ну, естественно, за деньги. Ну и пришел он! Вот честное слово – пришел! А я уж и не думала, что заявится! Он ведь мне сразу понравился. Такой – высокий, видный... Я вот как себя рядом с ним представила, так сразу на полтора килограмма похудела! Уж так мне захотелось с ним чистых отношений! И он пришел! Я глазам не поверила!

– Еще б он не пришел, ему ж вещь какую-то забрать надо было! – фыркнула Василиса.

– Да нет же! Он мне потом объяснил, что оказывается его какой-то знакомый про меня ему рассказывал. Ну что я замуж никак выйти не могу, что у меня и достаток имеется, и сама я приятной наружности, а вот не везет, хоть ты убейся! И он сначала хотел посмотреть, что это за уродец такой, которого никто в жены брать не отваживается. А потом... как увидел меня, так и про деньги забыл, и про всякие мои достоинства, только одна мысль была: как бы такую красоту в загс затащить!

– Ирочка, ну а ты не подумала, а отчего он так скоропалительно в загс засобирался, а? – осторожно спросила ее Василиса.

– Это ты хочешь сказать, что он меня из-за денег взял? – просто усмехнулась Ирина. – Ха! Когда мы через два месяца поженились, я тоже так думала! Думаю – ну и как же он так быстро красоту мою внутреннюю разглядел? Я ж и сама, иной раз, красоты своей не обнаруживаю, а он... И главное, каждый раз вот так сядет у меня дома и смо-о-о-отрит, смо-о-о-отрит. А папаня ему: «Чего ж пялишься? На дворе-то уже поздно! Ложитесь уж вместе!» Мы ж с ним спать вместе почти что со второго свидания начали. Но! Вы ничего не подумайте!

– А чего ж тут подумаешь, – развела руками Василиса.

– Нет! – топнула ножкой Ирина. – Вот я вижу – ты про меня гадость подумала! А между прочим, мы с ним по человечески спали – он как ляжет на кровать-то, так и давай храпеть! Видно, слишком на своей работе изматывался. А вот теперь... и где его черти носят?.. И как же я без него-то?.. Да, о чем я говорила-то? Ага, про то, что у нас искренняя любовь была! Так вот, я сперва в нем сильно сомневалась. Думала – доберется до моих сбережений и поминай как звали. Сначала все от него деньги прятала, и даже жить мы стали не в моем доме, он у меня за городом, а в его этом клоповнике. Нет, ну вы увидите это убожество! Ни тебе штор бархатных, ни тебе старинного буфета, даже ни одной картины нет! А у меня папа все стены картинами обвесил. Он, бывало, пойдет в магазин, а оттуда целый ворох тащит – и тебе «Мишек в сосновом бору», и «Дубовую рощу», а особенно мне нравится картина «Последний день Помпеи». Там столько людей. И все голые. Сразу видно – как раньше бедно жили. А у Игорька – ну шаром покати. Нет, я конечно кое-что тоже повесила, не на голые же обои пялиться!

– Ну ясное дело – красоту надо нести в массы, – кивнула Василиса. – А что, Игорь не слишком переживал, что загородный дом пустует?

Ирина пожала плечами:

– Да нет, вроде... Он мне ничего не говорил. Нет, он ругался, конечно, если я полы не мыла, но... но больше ничего не говорил. Нам с ним и в этом шалаше хорошо было.

– И что – ты вот так же ходила на работу, да? – спросила Люся. – А он чем занимался?

– Нет, я с работой завязала. Вернее, папенька мне сказал: завязывай, Ирка, а то влипнем! Ну и свернул дельце. Продал. И я села дома – деньги-то у папеньки имелись, и он мне на свадьбу часть подарил. Вот мы на них и жили! Причем безбедно.

– А что, Игорек не работал?

– Почему ж не работал? Он трудился, и много. Правда, ему ни фига не платили. То есть совсем! Такая неудачная служба попалась. Когда у папани деньги кончатся, я вот ни за что страховым агентом не пойду работать – целыми днями по командировкам, а зарплата три копейки одной бумажкой! Да мне и не нужны были его деньги. Нам хватало и моих. Я б и вообще хотела, чтоб он не работал. А то мотается где-то целыми днями, а я сиди дома, да его жди.

– И часто мотался?

– Конечно! – вытаращилась Ирина. – Я даже его подозревать стала в измене. Но он мне объяснил, что я не права. Я ему начинала верить, а потом он снова уезжал. И Глафира Афанасьевна мне говорила, что у него есть любовница. Я тогда ему снова скандалы устраивала, а потом...

– Потом он снова тебе объяснял, что ты дура дурой, и ты начинала верить, – перебила ее Василиса.

– Ну тут-то он был прав, – подала голос Люся.

– Ну да, – согласилась Ирина, ничего не поняв. – А в последний раз я его начала подозревать.

– Развлекалась, как молодуха, по полной, – качнула головой Василиса.

– Нет, ну а как же! – вытаращилась Ирина. – Он же уже дома-то который день не ночует! И потом... мне Глафира сказала, что посмотрела фильм... как же его...

– «Любовь и голуби»? – подсказала Люся.

Но Ирина махнула рукой:

– Да какие там голуби! А тем более любовь! Там про... ну машину-то еще каждый раз угоняли? «Берегись автомобиля», вот. Так вот Глафира посмотрела и говорит: «Дура ты, Ирина».

– Ну наконец-то, – поддела Василиса.

– Нет, она не ругалась, а просто так, для связки слов, – пояснила Ирина. – Она мне говорит, дескать, дура ты Ирина. Потому что я в фильме узнала, что никаких командировок у страховщиков нет! Там, в фильме, оказывается коллегу Игорька показывали, и он тоже ездил в командировки. А сам... черт, а куда ж он сам-то? Ну, в общем, ни в каких командировках он не был. Да их вообще никуда не посылают оказывается! Ну я и... сразу поняла. А тут еще... эта! Люсенька навязалась на мою голову, мужика у меня решила увести!

– Так! Стоп! Мы договорились, что сейчас все узнаем, – прервала ее Люся. – Так что нечего на меня зазря наезжать, понятно? Когда мы уже придем-то?

Пришли они через десять минут. Ирина быстро взлетела на свой этаж и сразу же затарабанила в соседскую дверь.

Дверь тут же отворилась, и на пороге показалась знакомая подругам старушка.

– Ну что, Иринушка, нашла супостаток? Захватила их? – спросила старушка у Ирины и вместе с тем любезно с «супостатками» поздоровалась. – Здрасте.

– Вот, Глафира. Рассказывай, – решительно уперла руки в бока Ирина. – Которая из них больше всех на шею моему Игорьку вешалась?

– Ни которая, – честно мотнула головой Глафира и ткнула скрюченным пальцем в живот Василисе. – Это вот ейная дочка от твоего Игорька семерых детей натаскала.

– Ну? – прищурилась Люся. – А я что говорила?

– Нет, погоди... – растерялась Ирина. – Как это семерых? Ты мне ничего про детей не говорила.

– Ну... может, и не говорила, честь ее девичью берегла, а она... – и соседушка с истинным негодованием глянула на Василису. – А она только хвостом махала!

– Я-то почему хвостом? – вытаращилась Василиса. – Я ж напротив – как трепетная мать, пришла, чтобы...

– Ах, так значит, это ты трепетная мать? – пошла быком на Василису Ирина. – Я, значит, ей пою про пылкую свою любовь, а она свою дочь в узде не удержит! Втерлась ко мне в доверие!!

– Да не кричи ты, – опечалилась Люся. – Нет у нее никакой дочери.

– Та-а-ак, – заинтересовалась уже и Глафира Афанасьевна. – А какого ж лешего она тут высматривала?

– Не лешего, а Дубининцева, – поправила Люся. – И вообще... Ирина, пройдемте к вам в дом, а то... неудобно при посторонних.

– А что это за неудобство такое? – вздернула голову Ирина. – У меня промеж соседей нет секретов!

– Ну, если так, – сощурилась от негодования Василиса. – Тогда слушайте. Мы искали Игоря Евгеньевича по той просто причине, что он застраховал мой дом, деньги взял, а документы оказались липовыми, вот!

– Ясно, – мгновенно исправилась Ирина. – Пройдемте в дом.

– Нет, погоди-ка, Ирка, а чего это твой муженек липовыми документами кидается? – заинтересовалась соседка. – Он ведь и меня хотел застраховать! А вот если я его вызову, он мне что ж, тоже липу выдаст?

– Вызовет она! – перекривилась Ирина. – Да он, может, к тебе еще и не пойдет! Что там у тебя страховать-то? Диван с клопами? Ха!

– Это у меня с клопами?! – захлебнулась от злости соседка. – Да у меня отродясь клопов не было!

– Во! У тебя даже клопов нет! Дожилась! Девочки, пойдемте в комнату, – затолкала быстренько гостей к себе в прихожую Ирина Тимофеевна и захлопнула дверь прямо перед носом любопытной соседки. – Раздевайтесь. Сейчас я вас чайком угощу...

– Только что из-за стола же! – напомнила Василиса. – Меня разорвет!

– Вася, молчи, – ткнула подругу под бок Люся. – Пусть делает что хочет. А мы пока... пока комнату рассмотрим.

Ирина уже копошилась на кухне, а подруги стали озираться по сторонам.

Интересное дело, квартира напоминала не уютное семейное гнездышко, а скорее арендованное жилище. Ничего лишнего, все только самое необходимое – диван, телевизор на новенькой тумбочке, аккуратный столик со стеклянной столешницей, ковер и две цветастые репродукции на стенах. И все. Ничего из того бесполезного, но милого, что делает комнату жилой и уютной – ни подушек, ни статуэток каких-либо, ни одной вазы. Даже разбросанных журналов нигде не было видно. Никакого беспорядка. Чисто и строго, как в кабинете начальника. С одной стороны, это говорило о том, что хозяюшка тщательно блюдет чистоту, а с другой – Ирина просто не могла жить в такой обстановке. Ей нужны были лубочные картинки. Салфеточки, вышитые гладью, и целая гвардия цветов на окошке. Может другая комната была именно такой?

– Ирина, а можно нам фотографии посмотреть? – крикнула Люся в кухню, когда смотреть было уже нечего. – У вас свадебных нет?

– Ой, ну как же нет! Конечно, нет, потому что Игорек не любил эти свадебные фото. Он говорил. Что на них все женихи на идиотов похожи. А у меня другие есть! – засуетилась Ирина. – Вот, вы пока без меня альбом посмотрите, а я сейчас на стол накрою и все вам объясню!

И она сунув подругам толстый альбом, снова унеслась в кухню.

Подруги с интересом принялись рассматривать реликвию. Но уже на третьей странице заскучали. Во-первых, ни одного знакомого лица они не нашли, а незнакомых им никто не объяснял, а во-вторых, становилось совершенно ясно, что они рассматривают девичьи фото самой хозяйки.

– А наша-то красавица и в молодости не блистала, – с сожалением вздохнула Василиса.

– Зато какая молодая... – попыталась хоть как-то защитить Ирину Люся.

– Да уж... а это что за мужик?

Фотография мужчины единственная не была приклеена к страничке. Со снимка на подруг глядел зрелый господин с хищным взглядом, улыбка у него была неприятная, какая-то надменная, будто он про дам знал такое, что и знать-то не полагается порядочному человеку.

– Хм... не понятно, а чего его не приклеили? – пожала плечом Люся.

Василиса же поднялась, хотела затолкать странное фото себе под кофту, но Люся зашипела:

– Ты чего? Надо же спросить – кто это? Может, чей-то дедушка?

– Да какой это дедушка, ему тут лет сорок!

– Надо спросить!

Спор подруг разрешила Ирина. Она вплыла в комнату с огромным подносом, где грудились чашки, вазочки и чайнички и, мельком глянув на фото, бросила.

– Чего? Фотка понравилась? Да она у нас черте откуда взялась – из книжек, наверное, выпала.

– А... сами книжки где? – огляделась Люся.

– Да выбросила я их, – отмахнулась Ирина. – Ой, они столько пыли собирают! Игорек притащил с собой целую кипу, а они все какие-то детские. У него такая слабость – читать очень любит. Но, правда, только «Денискины рассказы», «Приключения Незнайки на Луне», еще там какой-то детский репертуар. А я никак не могу такое читать. Мне б вот, чтобы про любовь, про убийство. Ну и... собрала я все книжки Игорька, а из одной вот эта фотка и вывалилась. А я ему и показывать не стала. Думаю, покажу, а он кричать начнет «Где взяла?!» да «Куда все книги дела?». Ну я и.. Да выбросить пора. А у меня все руки не доходят.

– Ничего, – упрятала фото под кофту Василиса. – Мы сейчас пойдем мимо мусорных баков да и выкинем.

– Ну и славно, – мотнула головой Ирина. – А вы чай-то пейте! Во! Глядите, какая я молоденькая была. Ну чего сказать – красоты необыкновенной, правда же? Мне и по сей день говорят, что я еще сохранила кое-что от молодости.

– Кто? Кто это говорит? – не выдержала Василиса.

Но Люся оказалась более воспитанной.

– Ирина, нам интересно, а что за человек был Игорь Дубининцев?

У Василисы замерло сердце. Сейчас вдова обратит внимание на слово «был» и сразу все поймет. Но вдова не обратила.

– Он был прекрасным человеком! Великолепным! – закатила она глазки, потом на секундочку опустилась на землю. – Вы, кстати, не знаете, где он все время шляется? Я ему тут дифирамбы пою, а он, может, у какой-то молодки прохлаждается?

Ни у одной из подруг не нашлось смелости сообщить, что именно они знают где. Люся попыталась успокоить как смогла:

– Ну Ира, ты ж сама говорила – он только по старушкам специализируется.

– Я про старушек не говорила! Я говорила про женщин в соку!

– Ирина! А у Игоря были друзья? – спросила Василиса.

– Друзья? – выпучила глазки Ирина. – А зачем? Нет, ну у него, наверное, кто-то есть, потому что я ж говорю – он все время куда-то исчезает. Правда, потом возвращается, но... Но он меня с ними не знакомит.

– Ни с одним? – удивилась Люся.

Уж на что Таракашин ей супругом не приходится, и то она знает парочку его закадычных друзей.

– Нет, ни с одним, – вздохнула Ирина и просто объяснила: – Да я сама виновата. Я ж, когда мы поженились, сразу ему сказала, что мы весь медовый месяц проведем в спальне. Чтоб никаких друзей. И он подчинился. Никаких друзей за все время жительства... Правда и в спальню он ни разу не зашел.

– Ни разу? – не поверила Василиса. – А ты ж говорила – любовь?!

– Видите ли... как он рассказывал, его отец за матерью два года ходил, во всем себе отказывал, ни с кем шуры-муры не позволял, и только после этого она сдалась. Игорь сильно переживал, что сейчас вседозволенность полная. Он даже где-то прочитал, что от этого может наступить импотенция. И вот поэтому он со мной договорился, что тоже станет добиваться меня два года. Вроде как тогда ему никакие болезни не страшны будут.

– И ты... ты согласилась? – не поверила Василиса..

– А чего мне делать-то было? Я ж его силком к себе не затяну! Пробовала, но он так упирался, будто его на расстрел волокут. И такой сильный! А я к тому же не совсем трезва была... В общем... ну да, чего уж таить. Странный он был. Я даже думала, что он... ну как их называют?.. Ненормальной ориентации. Решила его со временем перевоспитать. Но, опять же, никаких мужчин я с ним не встречала.

– Хорошо, друзей его вы не знаете, а враги есть? – спросила Люся.

– Ну кто ж мне скажет! – всплеснула руками Ирина. – Однажды его наш сосед обматерил за то, что Игорь не из своего ящика газету достал. А больше ничего. Но наш сосед такая сволочь, что его смело можно считать врагом. А вообще Игорь изумительный! Я уже говорила, да? Я даже с его родителями хотела познакомиться, ну чтобы они его убедили, что не надо два года кругами-то ходить! Так у него из родных никого не осталось. Игорь говорил, что умерли. И я даже подумала, что он оттого ко мне привязался, что я ему матушку его напоминаю. Я имею в виду – добротой там, заботой, вниманием. Я ж за ним как квочка ходила! Запросто мог меня с мамой попутать... Но это так... мои девичьи домыслы.

– Ну хорошо, – вздохнула Василиса. – Ты жила с человеком больше года, спать с ним не спала, но уверяешь, что он тебя любит безумно. Ни друзей, ни родных его в глаза не видела, так, может, хоть со своими друзьями знакомила? Ну есть же у тебя подруги замужние, соседи, в конце концов...

– Ха! Соседи! Вы видели эту мою соседку Глафиру? Да я из-за ее языка на тысячу залетела! Это ж я из-за нее с Люсей поспорила! А теперь получается, что должна отдавать!

– Не надо, – отмахнулась Люся. – Так как? С друзьями-то?

– Да не было у меня никаких друзей! Была одна – Римка, так она разведенная, а когда я ей сказала, что за молодого и красивого замуж выхожу, так она сразу так завидовать начала, прям ужас какой-то! Сразу начала: «Да он на тебя из-за денег позарился! Да ты ему на дух не нужна!» А чего из-за денег, если он у меня ни разу даже копейки не попросил. Нет, ну сама я ему давала, но сам факт! Он же не просил!

– Господи, – посмотрела на Люсю Василиса. – Ну почему такие дурочки только среди женщин встречаются? Ну хоть бы один мужик вот такой был! Я б его лично нашла, очаровала бы, я в этом уже собаку съела, ты ж, Люся, не дашь соврать, а потом жила бы как у Христа за пазухой!

– Люся, это она про что? – не сообразила Ирина.

– Это она про свою несложившуюся судьбу...

– А-а, ну да, так, как мне, не всем везет, – кивнула Ирина.

– И сие замечательно! – воскликнула Василиса. Она пыталась спросить еще хоть что-нибудь, но ей уже было совершенно ясно – эта жена была чудесной перевалочной базой Дубининцева Игоря Евгеньевича. И знала только то, что ей и нужно было знать: во сколько заявится муж и что ему готовить на ужин.

– Ну хорошо, а где твой супруг работал, ты знаешь? – наконец придумала Люся.

– Да! Знаю! Он работал в страховой компании! – блеснула глазами Ирина. – Правда, ему платили очень мало...

– Ты говорила уже, – отмахнулась Люся. – Слушай, а вот ты говорила, что у тебя были деньги. А куда они делись? Я что-то особого богатства-то не углядела. Куда деньги-то девали?

– Так в холодильник же! – вытаращилась на нее Ирина. – Игорек любил покушать.

– Любил, говоришь... – протянула Василиса. – А вы, случайно, за границу не ездили? Может, вы вместе куда-то уезжали или ты одна?

– Да как же я за границу поеду, если у меня папенька за свою деятельность в тюряге сидит! Кто ему передачи-то носить станет? А то б я не поехала! Так папенька в любой момент может позвонить и попросить... чтоб я ему чаю, или колбасы привезла, или просто к нему приехала!

– А разве там, когда хочешь, тогда и приезжаешь? – уставилась Люся на Василису.

– Я, конечно, не сидела, можешь на меня не смотреть, – дернула шеей та. – Но так думаю, что при желании можно и приехать.

– Да при чем тут желание? – фыркнула Ирина. – Тут главное – деньги! При деньгах можно и свидеться, и передачку всякую отнести.

– Ты, Васенька, Пашку об этом порасспроси, – мотнула головой Люся. – Как там у них это дело устроено.

– А он прямо вот так взял мне и рассказал, – перекривилась подруга.

– Да вы не переживайте, – успокоила Ирина. – Если вам надо к этому Пашке в тюрьму наведаться, так я у папаньки спрошу, он расскажет.

– Вот-вот, – поддакнула Люся. – Пусть расскажет, а ты, Вася, к Пашке и наведаешься. А то чего ж он... столько лет в этой милиции сидит, и никто к нему еще колбасы не принес.

– Да ладно тебе, – махнула рукой Василиса и безнадежно посмотрела на хозяйку. – Ирина, ну неужели у тебя ничего совсем от мужа нет? Ведь ты даже не знаешь, где его искать!

– У меня... у меня где-то его визитка была... – стала рыться в своей сумочке Ирина Тимофеевна. – Там написано, где Игорь работает... только его там искать бесполезно, я уже звонила.

Василиса вздохнула – ну хоть что-то.

Ирина передала визитку Люсе, и дамы уже совсем было собрались уходить, но все никак не могли – следовало сообщить Ирине, чтобы мужа она больше не искала. Но как это сделать, ни одна, ни другая не знала. И тут зазвонил телефон. Ирина подлетела к трубке ракетой:

– Игорь?! Алло!! Кто это? Милиция?.. А что случилось? Ну хорошо, я подъеду... Когда нужно? Прямо сейчас? Ну, конечно же, могу! Выезжаю!

Она бросила трубку на рычаг и обернулась к гостьям:

– Девушки. Вы уж меня извините, но... я должна зачем-то заехать в милицию. Если вы еще хотите поговорить, то приезжайте. Мне с вами как-то не так одиноко.

Подруги быстро откланялись и выскочили на улицу.

– Ой, Вася, плохо мы поступили... – заговорила Люся. – Надо было самим ей все рассказать.

– Что все? Что ты его грохнула, а потом Игорек внезапно отравился моим супом? – уставилась на нее Василиса. – Учти, Людмила, пока мы молчим, мы свободны. А если языки распустим... Пойдем отсюда, Люся. Думать будем.

Дома Василиса достала странную фотографию и поставила на стол.

– Вот, Люсь, смотри... Интересно, и что это за мужик? Почему Игорь его фото единственное приволок с собой?

– Ну чего ты эту фотографию сюда поставила, – недовольно заворчала Люся. – У меня здесь фото Васеньки стоит, а ты сюда этого!

– А чего? На самое видное место. Пусть все, кто приходит, думают, что у нас тоже... был вот эдакий чертяка-муж! – игриво хохотнула Василиса.

– Ага! Вдруг окажется, что он убийца какой-нибудь? А ты его в передний угол!

– Действительно... – спохватилась Василиса. – С этими незнакомыми мужчинами всякий раз в оказии попадаешь... И все же – кто бы это мог быть?

– Ну мало ли... может, отец Дубининцева... Или родственник какой-то.

– Наверное, все же отец, – решила Василиса. – Пусть это фото лежит, а потом, если приспичит, мы его...

Что они с ним будут делать, Василиса придумать не могла, но и трофеи разбрасывать она не привыкла. Оттого спрятала подальше фотографию, и обе дамы через минуту уже и забыли, что она была.

Вечером позвонил Пашка. Вообще, чаще звонила его жена – Лидочка. Она прилежно интересовалась, как здоровье свекрови, какое у нее настроение, и не пропал ли аппетит. Потом рассказывала все домашние новости и по очереди передавала трубку внучкам. Те кричали в трубку выученные стишки, рассказывали, как они покрасили маминой краской кошку, и Вася успокаивалась – жизнь шла своим чередом. Но вот когда звонил сынок, это всегда будило в душе смутную тревогу. Тем более что Пашка безошибочно угадывал, когда нужно позвонить – именно тогда, когда подруги с головой ныряли в очередные поиски преступников. Вот и сейчас, видимо, что-то почуяв, Павел как-то слишком заботливо начал выспрашивать про матушкино здоровье:

– Мам, ты как там?.. Я в смысле – как здоровье-то? Не шалит?

– Пашенька, со здоровьем у нас полное взаимопонимание – я его не беспокою, и оно ведет себя примерно, – осторожно отвечала Василиса. – А что тебя взволновало?

– Да, в общем-то, ничего... просто знаешь... Тут такой холод... вчера, например, минус двадцать семь было!

– Да что ты! В декабре и двадцать семь, что хотят, то и делают!

– Мам, я... вот что хотел попросить... – мямлил в трубку Пашка. – А ты не могла бы мне... свитерок связать, а? Такой, чтоб под горлышко.

– Свитерок? – напряглась Василиса. Похоже, сын опять подозревал мать в розыскных делах, но ничего конкретного предъявить не мог, иначе уже привел бы внучек, чтобы прочно усадить мать под домашним арестом. А раз так, у Васи еще развязаны руки. – Свитерок, говоришь? Сыночек! Да ты как в воду глядел! Я ж тебе его и вяжу! Вот на Двадцать третье февраля и подарю!

– М-да? А пораньше? – скис Павел, поняв, что эта уловка не катит. – Мне б сейчас, на холода.

– Так я ж тебе на холода пуховый свитер вязала! Совсем недавно. И как раз под горлышко. Ты куда-то его задевал? Дай-ка мне Лидочку, я спрошу, куда она его задевала.

– Да никуда она не задевала. Просто... А носки! Мам, мне нужны шерстяные носки! – снова придумал Пашка. – Сейчас прямо ужас до чего хочется тепла.

– Носки у тебя тоже есть, не кривляйся, – строго прервала его мать. – И вообще, говори сразу, что тебе нужно?

– Ну сразу, так сразу... – выдохнул Павел. – Тут тебе Лидочка звонила... Пять раз, между прочим! И ни разу тебя дома не застала. Чего у вас там опять? Только, мам, говори честно, не придумывай, что вас в кино пригласили сниматься! Опять во что-то ввязались?

– А и придумывать нечего! – справедливо возмутилась Василиса. – Новый год на носу, и свадьбы одна за другой, как прорвало! Мы с Люсей просто нарасхват! Нам собаку выгулять некогда, куда еще ввязываться? Люся вон с утра до вечера гаммы долбит... Люся, долби гаммы, достань баян и давай, Павел должен слышать, что ты работаешь!

Люся швыркнула носом и с тоской посмотрела на шкаф – баян лежал на самом верху, и маленькой Людмиле Ефимовне всегда приходилось просить подругу. Сейчас же той было некогда.

– Паша, ты слышишь? Она ноты переворачивает! – И снова Василиса врала, Люся отродясь по нотам не играла. – Да Люся же! Играй же!

И Люся полезла. Сначала принесла табурет, потом взгромоздилась сама, а потом... потом баян ухнул со страшным музыкальным грохотом.

– Мам! Что там случилось? – встревожился сын.

– Да ничего страшного... Просто Люсенька, измотанная музыкальным напряжением грохнулась со стула... вместе с баяном... Не выдержала нагрузки. Ладно, Паш, я потом перезвоню.

Василиса бросила трубку и кинулась поднимать несчастный баян.

– Люся! Да что ж ты такая неуклюжая у меня! И что тебе приспичило стаскивать баян?! Прямо, как маленькое дитя, честное слово!

– Так ты ж сама говорила: играй да играй!

– Я ж не знала, что баян у тебя черте где! Могла бы просто песенки попеть, чтобы фон создать... Погоди-ка, кто-то опять звонит.

Пашка за мать переживал, а потому перезвонил тут же:

– Мам! А у вас там точно баян? Вы в самом деле к свадьбам готовитесь? – тревожно сыпал он вопросами.

– Паша, ну конечно, мы готовимся к свадьбам! – пояснила Василиса, шипя подруге. – Играй, Люся!

Но играть на баяне Люся не могла – у него отвалился ремень. А потому, вспомнив совет подруги, взвыла во все легкие:

– «Черный во-о-о-орон, что ж ты вье-е-ешься? Над моею голово-о-о-ой»...

– Странный у вас какой-то свадебный репертуар, – оценил ее пение Пашка. – А вас за такое не бьют?

– Паша, ну кто нас будет бить? Ты же знаешь Люсю, если что. Она и баяном навернет! Она ж этим баяном, как Джеки Чан!.. Люся! Да что ж тебя проняло-то?!

– Ну ладно, мам, вижу, вы в творческом процессе, – усмехнулся Павел. – Не буду мешать.

– «Ох, ты добы-ы-ычи не дождешься-я-я!»...

– Да уж, сынок, не нарушай творческого процесса... Да Люся же!

После Пашкиного звонка Василиса никак не могла угомонить подругу:

– Люся! Да хватит же надрываться! Сколько ж можно?!

– Не кричи на меня, – дернула головой Люся. – Видишь, я распеваюсь, давно уже голос не ставила.

– Ты б этот свой голос... Люсенька, не надо его ставить, его надо аккуратненько куда-нибудь уложить и забыть про него. А то после него повеситься хочется.

Люся была не согласна, и весь вечер ушел на то, чтобы прийти к одному мнению. В конце концов было решено зря глотку не драть, голос, конечно, инструмент ценный, а потому его надо беречь. А пока следовало подумать, куда направить свои стопы, дабы поскорее отыскать того, кто отравил агрессивного Игорька Дубининцева.

– Вот ты посмотри, – рассуждала Василиса, лежа в кровати. Люся вынуждена была сидеть возле подруги, потому как из своей комнаты она ее разумных мыслей не слышала. – Значит, он меня находит по объявлению...

– А у тебя оно не сохранилось? В какую газету подавали объявление, может, туда надо сходить, порасспрашивать. Бывает, что девочки помнят, кто у них заказывал.

– Нет, я его только посмотрела, а на газету даже внимания не обратила.

– Ну что ж ты так? – с сожалением проговорила Люся.

– А потому что я была удивлена! Да! Я не сразу сообразила про газету! Но... это все равно дело безнадежное. Объявление принимаются в нескольких пунктах, пойди-ка, поищи – где и кто его подавал! – парировала Василиса. – И вообще, не прерывай ход моей мысли. Значит, там было написано, что я сдаю комнату. За большие деньги... А почему, кстати, написали, что сдаю я? А не мы, вместе с тобой?

– Да потому что он знал, что я не соглашусь на эту аферу ни за какие деньги!

– Да, ты согласишься бесплатно, – мотнула головой Василиса. – А вот я... да, я только за деньги, и заметь – за большие!

– А потом он придумал, чтобы ты его еще и кормила.

– Точно, и, между прочим, здесь сразу просвечивается Ирина Тимофеевна, его жена. Сразу видно, что она его чуть ли не птичьим молоком кормила. Ты видела, как она готовит? Да она родилась за плитой! И он тоже – супчик ему луковый, хрен со сметаной, жульен с грибами! Извращенец!

– И ты его накормила, – напомнила Люся.

– Не я, мне помогали. Но мы обе живы-здоровы, а вот он! К тому же, ты ведь понимаешь, что наша соседка – горькая пьяница, никаких заграничных ядов знать не знает! Она ж сама это суп хлебала!

– Вася, мы уже решили, что это не вы, к тому же Горюнов сказал, что его могли отравить за сутки до гибели. А то и больше... Но кто ж такой умелец?

– А вообще здоров придумано, – качнула головой Василиса. – Ты посмотри, до чего дошли! Как вырос преступник! Уже отыскали такие яды, чтобы можно было спокойно скрыться и никто даже не догадается, кто ж беднягу укокошил!

– Вася, вот эта твоя радость, она меня настораживает! Так вот крикнешь невпопад, а потом... наглотаешься супчика!

– А ты не кричи! Сколько раз тебе говорила, а ты все равно – рот раззявишь и давай неприятности кликать! – накинулась на подругу Василиса. – Теперь вот все к Новому году готовятся, а мы в ядах роемся.

– Вася, – жалобно спросила Люся. – А мы что, елку не будем наряжать?

– Елку? Какая нам елка?! Не дай бог какая-нибудь Мария Ивановна вспомнит, что видела нас с трупом, будет нам елка в тесном камерном исполнении... Нет, Люсенька, пока мы это дело с ног на голову на поставим, наш Новый год не наступит.

– Ну тогда... надо идти к Дубининцеву в офис. Не может быть, чтобы человека принимали на работу и даже самого минимума о нем не записали.

– Так я и говорю – завтра пойдем. А ты вот сейчас сидишь и сидишь! Уже Финька уснул, Малыш вон храпит, как тракторист, а ты все никак не уймешься... Иди, Люся, спи. Да думай, кем мы завтра заявимся, чтобы нам все карты в руки дали...

Люся поплелась к себе, на ходу размышляя, что ж такого придумать... И придумала.

На следующее утро Люся подняла подругу чуть свет.

– Пойдем, Вася. Нас ждут!

– Кто? – подскочила Василиса. – За нами пришли?

– Нет, но опаздывать нам нельзя. Я уже и Малыша выгуляла, тебе остается только одеться.

– Еще и позавтракать, – напомнила Василиса, но Люся не согласилась.

– Ты уже завтрак проспала. Пойдем, иначе опоздаем, и нам никто ничего не расскажет.

Кряхтя, ворча и ругая неуемную Люсю, Василиса собралась на удивление быстро, и подруги направились по адресу, который был вытиснен золотом на визитке Дубининцева.

– Вася, возьми с собой картошку, – уже на выходе попросила Люся.

– Картошку? – не поняла Василиса, но глядя на серьезное лицо подруги, переспрашивать не стала. – Вот столько хватит? А то у нас больше нет, надо Пашку попросить, пусть из гаража привезет.

– Вася! Ну зачем нам целый пакет-то! Нам нужна одна... можно две штуки! Я ж это для чего... Да пойдем, я по дороге расскажу.

Люсина идея не совсем понравилась Василисе, но следовало признать, что сработать она должна. Да и никаких своих мыслей у Васи не было, а просто так (это уже известно по опыту) никто с ними разговаривать не станет.

Подойдя к новому зданию с застекленным первым этажом, Люся ткнула пальцем в вывеску:

– Вот, видишь, здесь написано: «Страховая компания», значит, это здесь.

– Теперь надо ждать машины, – вздохнула Василиса.

– И не простые, а те, где сидят важные люди, – поправила ее Люся.

– Да кто их там разберет, кто тут важный. Раньше ведь как было – кто толстый, да хорошо одет, тот и начальник, а сейчас... все хорошо одеваются и сплошь пытаются похудеть.

– На машины ориентируйся, у кого покруче, тот и пост высокий занимает.

– Ну да, – фыркнула Василиса. – Сейчас самые крутые машины у хорошеньких девочек, потому что их спонсоры дарят богатые подарки. А должность у тех девочек – с мой мизинец.

– Тем более дотошно разбираться не станут, – не согласилась Люся. – Уж если эти девочки из спонсоров такую машину выудили, то информацию для нас, как мама не горюй!

За разговорами подруги не заметили, как пролетело какое-то время, и во двор медленно вкатилась большая темно-красная иномарка.

– Давай, Люся, – выдохнула Василиса и приготовила картошку.

Все прошло не совсем гладко. По задумке Вася должна была кинуть картошку, Люся броситься на машину сзади и сделать вид, что водитель ее бессовестно сбил, примерно как и показывают во всех криминальных хрониках. Однако, без репетиции сия задумка чуть не потерпела крах. Началось с того, что Василиса не попала картошкой в огромную машину. Промазала. Близорукость сделала свое черное дело. Люся, которая уже грохнулась на безопасном расстоянии от колес, нервно материла подругу и ждала удара. Пока Василиса Олеговна спешно доставала из кармана запасной овощ, водитель вполне успешно припарковался и даже открыл дверцу. И в этот миг о капот лакированного авто долбанулся запоздалый снаряд. Люся подкатилась под колеса и заорала во всю глотку:

– А-а-а!! Да что ж это тако-о-о-ое?!! Живого человека переехали, прям как колбасу какую-то-о-о-о!!!

Ситуация была притянула за уши, но спасло незадачливых аферисток только то, что за рулем сидела еще более незадачливая девица.

Она выскочила из салона и, напрочь забыв о том, что уже минут пять просто сидит в салоне и красит губы, а вовсе не паркуется, взвыла погромче Люси:

– Понае-е-ехали! Машину поставить некуда, на бомжа наедешь!

И тут Василиса, отряхивая руки от грязной картошки, вспомнила, кто у нее сын.

– Пройдемте, гражданочка, – строго ухватила она девицу за беленькую шубку. – Вы наехали на человека! На инвалида, можно сказать! Надо вас отвести в милицию. Пусть там разбираются – можно вас на свободе держать или сразу в тюрьму упрятать. Изолировать от общества.

– Да что я такого сделала? – вытаращила девушка накрашенные глазки.

– Вы убили человека!

– Я-я-я-я?! – не могла поверить девчонка. – Но... Она ж... она ж не убилась! Вон как орет!

– Да? А если это агония? – прищурилась Василиса. – Человек в шоке, сейчас придет в себя, одумается да и помрет! Где вас потом искать?

– А зачем меня искать? – стушевалась девчонка. – Я еду себе, никого не трогаю...

– А потом из-за вас погибает население! – грозно рыкнула на нее Василиса Олеговна. – Не упирайтесь же, пройдемте!

До девушки наконец дошло, что надо бы посмотреть и на пострадавшую – в шоке она или уже «одумалась»?

– Тетенька, вы живы? – подбежала она к стонущей Люсе. – Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно... – выкарабкивалась из-под колес та. – Я вообще ничего не чувствую... Прямо и не знаю, как там мои жизненно важные органы... может, отвалились уже все куда-нибудь, в брюхо...

– А хотите, я вам денег дам? – вспомнила девица про панацею от всех бед. – Много. Тысячу!

– Ха, ты сама-то поняла, что сказала? – не удержалась Василиса. – Люся, меньше ста не бери!

– Сто тысяч? – нервно сглотнула девчонка. – Но... у меня нет таких денег!

– Ну что с ней делать? – всхлипнула Люся. – Прямо хоть ложись и помирай. А у меня ж еще столько дел! Мне надо было поговорить со знающими людьми...

– Это она про адвокатов, – вставила Василиса.

– Да нет же, – отмахнулась Люся. – это я про... про Дубининцева. Мне его найти надо. А сейчас... ну и куда я сейчас?

– Ну я ж говорю – бери сто тысяч, – снова вмешалась Василиса. – Если милиция за это дело возьмется, девушке дороже выйдет.

– Ой, ну где ж сто-то? – волновалась девчонка. – Погодите, а что вы про Дубиницева говорили? Вам его найти надо? Так он же у нас работал!

– Да что вы?! – воскликнула Люся. – И вы его знаете?

– Ну... сама-то я не очень...

Люся снова принялась стонать.

– ...Но у нас его многие знают! – спохватилась девица. – Я им скажу, они что хочешь расскажут!

– Ну... если только так... – начала сдаваться Люся.

– Только вы подождите, я сейчас в офис заскочу, – успокоилась девчонка, – мне надо важный факс отправить...

– И все же я бы потребовала деньги, – подналегла Василиса Олеговна.

– Ты думаешь – деньги? – слабым голосом Серой Шейки переспросила Люся. – Может, и правда, а то я чувствую, у меня вот здесь вот прямо что-то булькает! Может, и в самом деле...

– Нет! – поняла свою ошибку девчонка. – Я прямо сейчас отведу вас к Валерию Геннадьевичу! Это под его началом работает Дубининцев. Пойдемте.

Люся, прихрамывая, засеменила за девушкой. А следом за подругой подалась и Василиса.

– Стойте, а вы куда? – обернулась к ней девушка.

– А я с ней, – мотнула головой на Люсю Василиса. – Я свидетель. Без меня никак. Кто вас знает, сейчас вот заведете несчастную в подвал и того... добьете.

– Да что ж вы такое говорите? – возмутилась девушка, но Вася упорно тащилась рядом, и той пришлось смириться.

Девушка привела подруг в просторный кабинет, где за столом восседал тучный лысоватый мужчина. Рядом с мужчиной сидела худенькая высокая девушка, похожая на мальчика, и бросала на босса игривые взгляды.

– Лер, ну чего без стука? – накинулась она на вошедшую девицу. – Ну что за дела-то?

– Ой, Милочка, у меня такие дела, – махнула рукой «преступница». – Григорий Алексеич не звонил?

– Девочки, в чем дело? – оторвался от бумаг тучный дядька. – Лерочка, Григорий Алексеич придет чуть позже, он на вызове.

– Ну вы что-то уж совсем! – возмутилась Лерочка, которая привела сыщиц. – Кроме Гриши на вызов и выехать некому? Самого молодого нашли?

– Лерочка, не шуми, – успокаивал девушку дядька. – Просто его вызвал САМ! Созрел он, видишь ли! А ты ж понимаешь, там столько работы! И какой!

– Ну ладно, ладно, – замахала руками Лера. – Я вот тут с этими... с женщинами. Им нужно срочно что-то вызнать про Дубининцева. Вы уж расскажите им, а я пока факс отправлю. Милочка, меня никто не спрашивал?

– Нет, Лер, погоди, – захлопала глазами Милочка. – А что мы им про Дубининцева расскажем? Он же у нас даже как следует не устроен.

– Все, что знаете, – пояснила Василиса.

– Да чего уж мы такого знаем... – потер затылок плотный мужчина и беззащитно уставился на Милочку.

Та принципиально уставилась в компьютер и помогать босу не собиралась.

– В общем, у нас была такая ситуация... – со скрипом начал тот. – Не так давно... где-то месяца три назад, у нас стали набирать новых сотрудников. Ну и кликнули клич по всяким объявлениям, по бегущей строке, что набирается новый штат. И пришли... Милочка, сколько людей к нам пришло?

– Да человек семь. Но, честно говоря, ни одного путевого, – перекривилась красавица у компьютера.

– Вот-вот, – поддакнул мужчина. – Все какие-то... безынициативные. Мы и поставили их на испытательный срок. Конечно, обучение там всякое, все дела...

– Между прочим, этот Дубининцев даже на обучение не ходил, – снова встряла девушка. – Говорил, что уже где-то работал по этому профилю. А у самого, между прочим, чистая трудовая!

– Ну вот, – развел руками начальник, – так что... мы ничего про него как следует и не знаем.

– Но вы же должны были записать какие-то данные! – не поверила Люся. – Даже если человек не с улицы, у него ж документы смотрят, анкету он заполняет, потом его в компьютер заносят...

– Ну это да, – качнул головой мужчина. – Только этим занимаемся не мы, а наш отдел кадров. А она у нас уехала на Новый год в Турцию. И будет только после новогодних каникул.

– Не поняла... – пробормотала Василиса. – Что ж у вас, отдел кадров из одного человека состоит?

– А из скольких? – вытаращилась девчонка за компьютером. – Нам и ее одной много. У нас же маленький коллектив!

– Ну хорошо, если коллектив маленький, тогда вы должны всех знать, – размышляла Люся.

– А мы и знаем, – кивнул Валерий Геннадьевич. – Только Дубининцев у нас так редко появляется, что мы его однозначно решили даже в штат не ставить. Приведет клиента – вон Милочка с ним клиента оформит, проценты ему заплатит, и все. А так, чтобы постоянно работать, – нет. Да и сам Дубининцев вечно занят, не до работы ему.

– Странная у вас какая-то контора... – пожала плечами Василиса. – Работники когда хотят, тогда и приходят...

– Ну если человек не хочет работать, зачем я его буду держать? – удивился начальник. – А если у него появился клиент, так почему бы нам этого клиента не взять под свое крыло? Не в наших правилась отказываться от денег.

– Ну вот! Значит клиенты все же были! – обрадовалась Василиса.

– Ой, боже мой! Да какие там клиенты, одни слезы! – отмахнулся мужчина. – Если б он жил только на то, что зарабатывает, он бы уже давно протянул ноги!

– А деньги у него, между прочим, и без нас имеются, – снова встряла Милочка.

– Откуда вы знаете? – насторожилась Василиса.

– Я его не однажды видела в одном из дорогих ресторанов, – покосилась Милочка на плотного мужчину. – Уж не знаю, чем этот Дубининцев зарабатывает себе на жизнь, но в том ресторане он сидел не один. С ним вместе был оч-чень презентабельный мужчина, по всему видно – иностранец.

– Как вы догадались? – не поверила Люся.

– А они общались на чужом языке. Кажется, на английском, – пожала плечиком девушка и добавила: – Кстати, я даже попросила Дубининцева, чтобы он меня познакомил с тем англичанином, но он сделал такие глаза!

– Милочка! – взорвался в своем кресле Валерий Геннадьевич. – Ты ходишь одна по ресторанам?! И почему я об этом узнаю последним?

– Но Зая! – вытаращилась Милочка. – Я ж тебе уже однажды рассказала, как мы с девчонками познакомились с классными мальчишками! У нас с ними, между прочим, ничего не было, а ты тогда так кричал!

– А чего б мне не кричать! Она таскается с каким-то молодняком, а я должен от этого приходить в восторг!

– Но я же не кричу на тебя из-за твоей жены! – парировала Милочка. – А она, между прочим, старая, страшная и мерзкая!

– За свою страшную, старую, мерзкую жену я тебе купил новую прекрасную квартиру! И ты там хозяйка! А до этого ты жила неизвестно где!

– Вот и правильно! – выпучила глазки Милочка. – А у меня за молодого, красивого человека есть старый и толстый ты! И ты, между прочим, там – полный хозяин. А до этого ты тоже жил неизвестно с кем!

– Я с ней с ума сойду, – повернулся к Люсе и Василисе Валерий Геннадьевич. – Вот она так всегда.

– Ну Зая! – надула хорошенькие губки Милочка. – Ну стоило из-за такой ерунды поднимать кипеш?

– Простите, а нельзя ли перейти к Дубининцеву, – робко напомнила Люся. – Нам бы хотелось знать, а в каком ресторане вы его видели?

– В «Сигизмунде», – ответила дива.

– О-о! Еще и в «Сигизмунде»! – простонал Валерий Геннадьевич. – Это там, где меня знает каждая собака! Теперь весь город будет говорить, что моя Милочка липнет ко всем мужикам! Какой ужас...

– Милый. Не бери в голову, – махнула ухоженной ручкой Милочка. – Они уже и так все знают. И даже иногда советуют, кто лучше. Потому что, оказывается, бармен Леня отлично знает твой вкус! И можешь себе представить, он порой не одобряет мой выбор только на том основании, что тебе мой выбор может не понравиться!

– Боже! Какая прелесть, – с умилением сложила ручки на груди Василиса. – Ах эти милые причуды нежных любовников!

– Вася, пойдем, они все равно уже ничего нужного не скажут, – тянула за рукав Василису Люся.

– Выход там, – махнула рукой на дверь Милочка и пересела к любимому на кресло. – Ну Зая, ну ты же не сердишься на свою маленькую шалунью за этот крошечный поступок?

По-видимому, Зая не сердился, потому что больше возмущенных криков подруги не слышали. Они вышли из офиса и направились к себе домой.

– Люся, ну и что ты молчишь? – не вытерпела Василиса.

– Я думаю, – задумчиво отвечала та. – Теперь надо что-то еще такое придумать, чтобы нас хотя бы пустили в этот «Сигизмунд». А туда, я слышала, просто так никого не пускают.

– А еще называется, «молодым везде у нас дорога», – пробурчала Василиса.

– Васенька, тебе уже давно пора петь: «Старикам везде у нас почет», – поправила ее Люся.

Василиса даже спорить не стала с подружкой – врединой, зачем? Та всегда пытается испортить настроение, особенно когда ее никто не просит.

На следующий день подруги даже не вспомнили, что они собирались в какой-то ресторан. Домашние дела так их закрутили, что расследование отошло на второй план.

А все потому, что из-за границы вернулась домой Ольга – родная дочь Люси. Да еще и не одна, а, как и полагается, с мужем Володей и с сыночком Васенькой. А уж по Васеньке соскучилась не только Люся, но и Василиса. Как – никак это в ее честь был назван малыш. Во всяком случае, ей так хотелось думать.

В первый же день своего приезда Ольга позвонила рано утром и сразу затрещала в трубку:

– Мам! Мы приехали! Сегодня даже не думайте куда-нибудь удирать – мы вас ждем к обеду! Теть Вася, и Пашку с Лидочкой позовите, а? Хотя я сейчас им сама позвоню!

– Оленька!! Детка, вы уже приехали?! А когда? – не могла поверить Люся. – Оленька, а Вася?! Васю привезла?!

– Мам, ну конечно! Как же я без него!

– А почему я его в трубке не слышу? – волновалась Люся и начинала кричать изо всей мочи. – В-а-а-а-ся-я-я! Вну-учек!!

– Мам, ты, конечно, можешь кричать, но сейчас Володя моет малыша в ванной, а потом мы его уложим спать. Он так рано поднялся, а в самолете совсем не спал.

– Боже мой! Я так и знала, что они замучают ребенка! – сходила с ума Люся. – Ольга! Ты мне даже ничего не говори, я сейчас же, прямо не медленно бегу к вам!

– Мам, я ж тебе говорю: сейчас Володя его будет спать укладывать. А если он тебя увидит, то разгуляется. Я ж приглашаю к нам в два часа, уж потерпи маленько.

– Ты в этой загранице совсем отвыкла от воспитания, – поджала губы Люся. – Уже к родной дочери мать должна приходить в определенные часы!

– Люся, не дури, – одернула подругу Василиса. – Дай им в себя прийти... Оленька! Не беспокойся!.. Люся, отойди, дай с девчонкой поговорить!.. Оля! Не переживай, я ее до двух задержу! Стеной встану, а из дома она не выйдет!!

Ольга рассмеялась счастливым смехом, а потом еще раз напомнила, что в два, обязательно, и чтобы без опозданий!

После телефонного звонка подруги принялись метаться по комнатам и выбирать наряды. Все же застолья Ольга устраивала теплые, дружеские и всегда интересные. А после такого длительного отсутствия просто невозможно представить, до чего додумается бесшабашная Люсина дочка.

– Вася! – вдруг воскликнула Люся, когда Василиса уже выбрала миленькую кофточку для званого обеда. – Я надеюсь, ты не собираешься надеть этот ужас!

– А что такое? – испугалась Василиса. – Где ты увидела ужас? Ты ж говорила, что мне в ней хорошо. Скромненькая, никакого декольте и спина закрыта.

– Я тебе врала, Вася! Это ужас! Ты посмотри, она же вся в люрексе!

– И что? Мне кажется, он придает нарядность и даже некоторым образом освежает...

– Вася! Тебя уже ничего не освежит. И потом, люрекс – это же тонкая металлическая нить, так? И что? Ты хочешь прийти к моему внуку в проволоке? Тоже мне – металлистка! И ты его будешь брать на руки? А если он повредит себе... пальчик?

Василиса с сомнением взглянула на кофточку и даже помяла материал пальцами.

– Люся... ну что ты такое говоришь, как же он...

– А цвет! Более унылого тона ты не могла отыскать? Да Васенька после твоих кофт разучится улыбаться! У него затормозится развитие! В такой кофте только сорок дней отмечать!

– Ну спасибо тебе, подружка... – поджала губы обиженная Василиса.

– Немедленно надень фланелевую рубашечку в желтую и оранжевую клетку! Тебе в ней хорошо.

– Да ты ж сама говорила, что, в ней, как перезрелая канарейка, которую даже кенарь бросил!

– Завидовала! – быстро парировала Люся. – Ты в ней выглядишь на пять лет свежее! Да! И вымой лицо! Не надо так вульгарно краситься!

– А я еще и не садилась краситься, – перекривилась Василиса.

– И не садись. Ты все равно не умеешь – накрасишься, как гейша, а потом ребенок уснуть не может! Мне Оленька говорила, что Вася после твоего посещения категорически не хочет спать...Что ты схватила, горе мое?! Спрячь! Нет, она хочет уложить меня в реанимацию...Убери, я тебе сказала!

– Люся, но это же духи!

– Это не духи! Это капли в нос от гайморита! Потому что, когда ты ими душишься, продирает до мозгов!

– Но ты же сама мне их подарила! – теряла всякое терпение Василиса. – Это наши любимые! И я всегда ими пользуюсь.

– Да! Ты ими пользуешься! Поэтому у нас во всем доме перевелись клопы!

– Да их и не было никогда.

– Они выродились! Из-за этих духов! Иди, Василиса, умойся! Ты должна сегодня быть чиста как никогда!.. Кстати, почему ты не хочешь принять ванну?

С горем пополам Василисе все же удалось успокоить Люсю, и в час они уже двинулись к Ольге.

Но терзания Василисы Олеговны на этом не кончились – по дороге они зашли в магазин детских игрушек. Вот уж тут Люся распоясалась не на шутку. Она попросту подбегала к полкам, выбирала игрушку и впивалась в нее зубами.

– Люсся... – шипела Василиса. – Да что ж ты все в рот тянешь? Ну неудобно же. Продавцы смотрят!

– И что? – таращила Люся безгрешные глаза. – Я должна выбрать внуку качественную игрушку. А сейчас столько гадости в эти игрушки суют! Ты телевизор смотрела? Знаешь, сколько там ядовитых веществ?!

Неожиданно Василиса замерла. Она вдруг перестала реагировать на выходки подруги и на некоторое время вроде бы перестала видеть и слышать.

– Все! – подошла к подруге Люся. – Я выбрала. Смотри... паровозик, правда, не ахти какого цвета, зато абсолютно ничем не пахнет. Надо будет его вот запустить и «ту-ту-у-у». Вася, ну попробуй же прокричать, мне надо отрепетировать с тобой песенку паровоза. Ну давай: «Ту-ту-у». Да что с тобой?

– Люся... – вдруг медленно проговорила Василиса. – Я поняла. Дубининцева отравил тот неизвестный англичанин! Точно тебе говорю! Смотри нам же Горюнов говорил, что яд иностранного происхождения. И иностранец тоже! Это он у своих предков научился, чуть что ему не по нраву, – раз и отраву. Я читала, Екатерина Медичи так всех обхаживала. Она даже Карла IX так... ядом. И даже не надо было его пить, ему просто подсунули книгу, а страницы ядом смазали. И страницы склеились. А Карл, ну он и думать не думал, читал себе и все. А страницы пальцем послюнявит и в рот, послюнявит и в рот. И помер ведь, что ты думаешь. А может? и нашего тоже кто-нибудь так, по—королевски? Тот же англичанин.

– Екатерина Медичи травила всех во Франции, а не в Англии, так что это не его предки. И потом, тот яд был быстрым, не длительного действия. И еще – книги Дюма переведены на все языки мира, и уж «Королеву Марго» кто только не читал. А отравил обязательно англичанин, да?

– Но у него же был доступ к заграничным ядам!

– Да у нас этого доступа! Во! – Люся мотанула себя по шее ладонью. – И вообще... Рестораном мы будем заниматься позже. А сейчас... не мешай мне радоваться жизни. У меня внук приехал, такая радость!

– А ты ему такое убожество собираешься покупать, да выбери ты нормальную игрушку!.. Девушка! На какие игрушки у вас имеется сертификат качества? Покажите нам качественную продукцию.

К удивлению Люси Василиса довольно быстро нашла яркого, веселенького слоника отечественного производства, который ездил на маленьких колесиках, мотал головой, и к тому же на его хобот можно было собирать пирамидку.

– Я бы такого никогда не взяла, – ревниво поджала губы Люся. – Ребенок попросту запутается!

– Ну и не бери! Я сама подарю!

– Нет, ну во имя нашего длительного содружества...

– Не надо мне «во имя».

– Да дай ты сюда слона! Вцепилась ведь!.. Девушка, а у вас нет... маленького велосипеда? Вот женщина хочет купить.

Потратив на крошечный велосипед последние сбережения, подруги заявились к Ольге как раз ко времени. И первым, кого они увидели, был сытый и довольный Таракашин.

– Ну сил моих нет! – взвилась Люся. – Эта саранча уже тут! Таракашин! Ты хоть догадался игрушку внуку купить?! Или опять приволок только бутыль самогонки?

– Люсенька! Не пытайся меня обидеть, – блаженно улыбался Виктор Борисович, блестя маслеными глазами. – Я подарил внуку нечто лучшее, чем бездушные игрушки! Я подарил Василию стишок!

– А килограмм мандарин к этому стишку не мог купить? – тихо зверела Люся. – Тебе бы только брюхо набить!.. Иди ко мне, Васенька!! Иди к бабе на ручки! Как баба соскучилась! Солнышко мое! Рыбка моя! Цветочек... Таракашин! Уйди с глаз моих!.. Васенька, ползи к бабе, ползи скорее!

– Люся, не приучай парня к рукам, он уже взрослый. Василий уже стал разбираться в литературе! Это я его приучил! – хвастался Таракашин. – Вот смотри... Василек, смотри на деда! Идет бычок, качается...

Дед Таракашин быстро ударился об пол, вскочил на четвереньки и стал изображать пьяного бычка.

Ребенок завидев взрослого в таком необычном ракурсе, удивленно вздернул крохотные бровки.

– Васенька, не смотри на деда, дед – бяка, сейчас баба Вася его за шкирку ухватит и вытолкает взашей, а мы посмотрим, что там нам баба Люся купила! А ну, давай посмотрим... Вот она целый пакет притащила... Василиса! Да вытолкай же ты Таракашина! Что ж он мотается под ногами?.. Васенька, а это что баба притащила? Это велосипед! Давай – как баба тебя посадит.

– Я тоже хочу Василька на велик посадить, – вдруг уперлась Василиса. – А ты сама с этим поползнем... с этим Таракашиным разбирайся. Он вообще-то мне посторонний...Васенька, иди к бабе Васе, иди к бабушке.

– Чего это он к тебе пойдет? – насторожилась Люся, отворачивая ребенка. – Он еще у меня не насиделся!.. Вася, пойдем. Я тебе слоника дам.

– Слоника вообще я покупала!

– Не слушай эту бабку, она сейчас такого тебе наговорит...Ой, какой сло-о-оник, ой ка... Василиса! Отдай слона!!

– Люся, ну дай мне ребенка, я только пять минут подержу!

– Ты еще руки не вымыла!

– А сама-то!

– Уйди, Василиса! Не трогай Василия! Ты ему вообще сегодня не нравишься, от тебя какими-то духами прет. Ва-а-а-сенька!

Спор подруг прекратила Ольга.

– Бабушки! За стол!.. – пригласила она. – Уже все стынет!.. Пап, ну хватит по ковру ползать, садись за стол.

– Пусть ползает! – махнула рукой Люся. – Это его обычное состояние.

– Теть Вася, а Павел ничего не говорил? Что-то они задерживаются...

Пришел и Павел. С Лидочкой, с девочками, с подарками, с шутками и с веселым настроением. И сразу стало шумно, многолюдно, празднично.

Так же шумно уселись за стол, Ольга с Володей рассказывали, как они отдохнули, и младые семейства решили в следующий раз ехать на отдых обязательно вместе.

– Оля, а чего ж ты мне не сказала, что приедешь, – по-доброму ворчала Люся. – Я б холодца наварила.

– Ой, мам, да мы и сами быстренько... – весело успокоила ее дочь.

– Чего ж быстренько, – не сдавалась Люся. – Холодец, он самое русское блюдо, а то мотаешься по заграницам, скоро вообще от русской пищи отвыкнешь. А мы-то знаем, как там кормят. Одни пестициды!

– Вот уж не знаю, как от пищи, а от русского языка отвыкать стала, – поддел супругу Володя. – Мы вот в Москву прилетели, зашли в ресторан перекусить, так она только на английском шпарит! И ведь все так и думают – иностранка решила посетить забегаловку! А она старается! А она пальца гнет!

– Ой, Володя, ну что ты прямо! – покраснела Ольга. – И вовсе я не пальцы гну, но просто они иностранцев обслуживают быстрее и продукты выставляют посвежее. Ты ж сам заметил!

– Ну и заметил, но сам факт! – веселился Володя.

Василиса глянула на Люсю и нервно сглотнула.

– И что? – наконец выговорила она. – Они верят?

– Кто, теть Вася? – обернулась к ней Ольга.

– Ну те... официантки?

– А чего им не верить? – фыркнул Володя. – В английском Ольга поднаторела так, что мама не горюй!

– А ты чего это уши навострила? – обернулась к подруге Люся. – Тебе-то зачем английский?

– Вот-вот, – мгновенно среагировал Павел. – Я вот тоже смотрю – насторожилась, уши топориком, сама в стойке спаниеля... Мам, ты что?

– Ой, да что такого-то? – выпучила глаза Василиса. – Я просто думаю... я думаю, не пора ли нам с Люсей выходить на международный уровень!

– Это что ж значит – вы теперь не просто в сыщиков играть будете, а в Интерпол, так, что ли? – выкатил глаза Пашка.

– Кто о чем, а вшивый все о бане... – поморщилась Василиса. – Я про то, что нам уже пора и международные свадьбы проводить. А гонорар брать в валюте.

– А можно свадьбы проводить российские, а вот только гонорар вам пусть в валюте дают, – предложил Таракашин.

– Да хоть бы в рублях давали, – горько вздохнула Люся. – А то... вон уже Новый год на носу, все с елками бегают, а у нас ни одного заказа.

– Ни одного? – повел бровями Павел. – Мам, ты что, от Люси заказы утаиваешь? Решила в одиночку работать?

– В крысу, – вежливо подсказала Таракашин. – Ну это такой жаргон.

– В какую крысу! – возмутилась Василиса. – Я вообще... да что вы все на меня напали-то? Подумаешь, спросила про английский! Завидно вам, что я на мировой рынок собралась?

– Да тебя на наш-то не вытолкаешь, который возле остановки, – вздохнула Люся.

– А ты деньги давай, тогда я стрелой бегать стану!

– Нет, кабы с деньгами, так и я бы бегал, – предложил свои услуги Таракашин.

– Мам, погоди, ты не увиливай, – гнул свое Павел. – Вот я на днях звонил, а тебе даже разговаривать со мной было некогда, ты уверяла, что у тебя заказов была целая куча. Там даже тетя Люся на баяне надрывалась, я в трубку слышал. А теперь выясняется, что никаких заказов и вовсе не имеется. Так чем же вы заняты?

Люся быстро сообразила, что их розыскная деятельность повисла на волоске, и кинулась на помощь подпруге.

– Так тем и занимаемся, Пашенька. Свадьбами, да похоронами, а вот Новых годов еще ни один бизнесмен не заказал! А мы с Васей как раз на Новые года зарабатываем! Вася, вот ты вспомни корпоративы! Там же деньги-то сует кто ни попадя! И директор, и бухгалтер, и спонсоры заранее все оплатят!

– Да! – поддержала Вася. – Да еще и подарков надарят!

– Вот! А когда выпьют, так еще и по новой расплачиваться начинают!

– А на свадьбах чего? Одно расстройство!

– Вот уж точно! Закажут, аванса сунут тысячу. А потом обе родни ждут, что другая сторона рассчитается! А ты ходи и, как милостыню, выпрашивай заработанные рубли! – даже всхлипнула от старания Люся.

– Так и не работайте! – не выдержала Ольга. – Мам! Ну сколько раз я тебе говорила, скажи, сколько тебе надо, я тебе раз в неделю выплачивать буду!

– Так и я ж помогаю, – расстроился Павел.

– Да ты хоть бы не мешал, – вздохнула про свое Василиса. – А то ведь... как прокурор какой-то, каждый шаг под контролем!

– Ну мам, это ж для вашей безопасности, – заступилась за мужа Лидочка.

– Вас не контролируй, так вы же в самое пекло залезете! – поддакнул Пашка. – А сейчас такая обстановка!.. Мне вот даже ребята из соседнего РОВД звонили! Говорили, спроси, мол, свою матушку, она про убийство в их подъезде ничего не знает?

– Убийство! – ахнула Ольга.

– Да что ты!! Ужас-то какой! – прижала руки к щекам Василиса. – А мы и не знали ничего. Спали. Ай-яй-яй! Люся, ты что-нибудь слышала?

– Да откуда ж? – побледнела Люся. – У меня и вовсе... слуха нет. Нет, ну музыкальный еще остался, а так... Оленька, я тебя давно хотела попросить, ты б записала меня к доктору, который по раковинам. По ушным.

– Ха! А все, что у соседей делается, баба Люся слышит, – не вовремя влезла маленькая дочь Павла Надя.

– Так, девочки, вам про такие страхи слушать не полагается! – вскинулась Василиса. – Лидочка, уведи детей.

Лидочка поднялась, подхватила Василька, и быстро увела дочек в другую комнату.

– Ну и что там? – уложила щечки на кулачки Василиса и приготовилась слушать. – Кто кого убил-то?

– Мам, уже ничего, – отмахнулся Павел и попытался перевести разговор в другое русло. – А давайте выпьем за наших мам!

– Нет, сыночек, ты уж ответь, а то за другим столом за мам пить придется, – прервала его Василиса.

– Да уж, Паша, – поддержала подругу Люся. – Ты ж чего думаешь – кто-то бродит по подъезду, людей убивает, а мы и знать про это не моги! А как же нам предохраняться?

– А предохраняться я тебя научу! – пошленько хихикнул Таракашин. – Только тут без аптеки не обойтись.

– Вот гадость какая, а? – сощурилась Люся. – Молчи лучше! А то ты у меня без аптеки и вовсе жить не сможешь!

– Павел, так что там с убийством-то? – заинтересовался уже и Володя.

– Да что там... – нехотя проговорил Павел. – Отравили молодого мужчину и приволокли в подъезд, где проживают наши матушки.

– Вот других подъездов им мало! – всплеснула руками Ольга. – Я, пока меня дома не было, прямо вся извелась – думаю, опять ведь мамуля куда-то ввяжется! А здесь тебе эти преступления прямо на дом таскают!

– Вот и я о том же. Я поэтому даже спрашивать у них ничего не стал, – вздохнул Пашка. – Тут ведь только заикнись.

– А теперь чего заикнулся? – спросила Василиса. – Преступника нашли?

– Ищут. Вообще этим делом занимается не наше районное отделение. Но... парни там добросовестные, они кого хочешь найдут.

– Понятно... – кивнула Люся. – А... какие подозрения? Что узнали?

– Теть Люся, ну я ж говорю – этим занимаемся не мы. Чего мне каждую информацию-то таскать будут? Узнали, наверное, что-то...

– Ты, Паша, все же проследил бы, – тревожно попросила Ольга. – Там все же наши маменьки живут.

– Ясное дело... контролирую по мере возможностей...

– А давайте выпьем! – поднялся Таракашин. – Я предлагаю за нас, мужики!

– А чего это за тебя? – зыркнула на него Люся. – Павел предложил за матерей. Вот и пейте... Паша, а имя, фамилия потерпевшего вам уже известна?

– Известно, – кивнул Павел и поддержал Таракашина. – Я предлагаю тост...

– Погоди-ка, а с кем вы успели связаться? – Не успокаивалась Василиса. – Может, жену его допросили или соседей?

– Мама! Ну у нас сегодня праздник или отчет о проделанной работе?! Ну имей же совесть! – не выдержал Павел.

– И я хочу выпить! – ванькой-встанькой подскочил Таракашин.

– Да ты-то когда не хотел, – дернула его за рукав Люся, и бывший возлюбленный с грохотом уселся обратно на стул. – Паша, а мы могли бы...

– Не могли! – уже из последних сил сдерживался Павел.

– Паша! Как ты разговариваешь с Люсей?! – выгнулась коромыслом Василиса. – Отвечай немедленно на ее вопрос! Я чему тебя учила?

– Мам, если еще раз заикнетесь про убийство, я просто встану и уйду.

– Вот бы ты, Таракашин, так. Я б тебе словечко, а ты – брык! Обиделся и потерялся, – размечталась Люся.

– Не дождесся! – обрадовал Виктор Борисович. – Итак! Други мои, я хочу выпить!

Собирались по домам уже поздно.

– Мам, может, девочек возьмешь, а? – спрашивал сын Василису. – А то я вижу, у тебя глаза как-то не по-доброму сверкают. Агрессивно.

– И ты решил мне внучек дать, да? Под мою-то агрессивность? – уточнила Василиса. – Нет, Пашенька, чуть позже. Завтра нам надо ехать... встречаться с женихом! Да. Семья жениха заказала свадьбу, а мы с ними все никак встретиться не можем.

– А все потому, папочка, что ты не знаешь к бабе Васе тонкого подхода, – поучительно проговорила внучка Катенька. – Надо так: «Бабу-у-уля! Возьми меня к себе, я тебе не буду мешать. Ты мне только журнальчик купи, а я тебя куда угодно отпущу. Можешь на допросы бежать, можешь на встречу со свидетелями. Ты мне только журнальчик!»

– Ну с ума сойти! – вытаращил Павел испуганные глаза. – Они уже и девчонок на свою сторону перетянули.

– Глупенький, – грустно усмехнулась Василиса. – Просто твои девочки подросли. С детьми такое случается.

Глава 5. Кто устоит пред красотой!

Дома Люся ворочалась в своей кровати и бурно обсуждала вечер.

– Нет, ты, Вася, только посмотри! Этот Таракашин... Он же! Он же совсем Ольгой не интересовался! Никогда! Как она росла, что ела, в какие игрушки играла... Да у нас порой и есть-то нечего было! И игрушек у нее не имелось, одна кукла ободранная! А болела сколько! А теперь прилепился, как клещ, и получается заботливый папаша!

– Не о том ты сейчас говоришь, Люся, не о том, – цаплей выхаживала возле кровати подруги Василиса.

– Не о том? – поморгала Люся и послушно переключилась на другую, более приятную тему. – Вася, а ты заметила, как Васенька подрос? Прямо щечки так налились! И знаешь, он в нашу родню пошел. Прямо-таки вылитая я!

– Да не дай бог, – отмахнулась Василиса. – Люся, ну о чем ты сейчас думаешь? Тебе сейчас... Ой, ну почему обо всем должна думать только я?

– Опять не туда? – швыркнула носом Люся и призадумалась. А после начала уже с новым пылом. – Вась, а Пашка-то!.. Проговорился. Правда. Потом и сам не рад был, но... И ведь все равно ничего не сказал. Ну что ж ты его так воспитала-то?

– Люся!

– Да? Не о том я?.. А ты видела, Таракашин пить стал в два раза больше!

– Люся! Ну я же...

– Да чего ты хочешь-то? Как это я не о том?! – взвилась Люся. – Я тебе о наболевшем! О пьянице!

– Люся, я тебя подвожу к дочери твоей, к Ольге, – спокойно пояснила Василиса.

– Ах Ольга! – всплеснула руками Люся. – Похорошела, чертовка. И ты знаешь, мне кажется, у нее за границей появился новый поклонник, потому что она так уже давно не расцветала.

– Люся! Твоя дочь тебе сегодня рассказывала, что ее запросто принимают за иностранку! И ты ничего не вывела из этого сообщения? – выжидательно смотрела на нее Василиса. – Вспомни, нас с тобой в «Сигизмунд» никто не пустит. И уж конечно, никто не расскажет нам свою подноготную. А вот если с нами будет иностранка...

– И что эта «иностранка» будет делать? Завлекать мужиков? – прищурилась Люся. – А дома ее будет ждать нервный муж и несчастный ребенок?

– С несчастным ребенком посидишь ты, и мужа возьмешь на себя...

– Мужа я не смогу! – вытаращила глаза Люся. – Ты что, сдурела? Как это я – мужа?!

– Ну... об этом надо еще подумать. А вот мысль с «иностранкой» хорошая... – задумчиво бормотала Василиса.

– И потом Ольга ни за что не согласится помогать нам в расследовании! – развела руками Люся. – Ты вспомни сама, они ж с твоим Пашкой... как спелись! Да и Лидочке она обязательно проболтается, они ж подруги!

– Вот и надо придумать что-то такое, чтоб не проболталась, – вывела Василиса. – А потому ты сейчас ерундой не занимайся и не вздумай спать. Вот садись за стол и думай! А я... я тоже пойду, подумаю...

Конечно, никуда Василиса не пошла, а вовсе даже завалилась спать, да и Люся не особенно себя напрягала, все же встреча с дочерью, с зятем, а главное – с маленьким Васенькой, была сильной эмоциональной нагрузкой для хрупкой нервной системы подруг.

Утром решение пришло само собой. Оленька наведалась к подругам одна, без Васеньки и стала щебетать обо всем, о чем вчера не успела наговориться. Люся слушала дочь, но была все же огорчена, что дочь оставила внучка дома, с зятем. Можно подумать, они на отдыхе не наигрались! Ольга рассказывала про новые знакомства, про прекрасный климат и вдруг обратилась к матери:

– Мам, а чего-то ты какая-то грустная? Или мне показалось?

– Я не грустная, – пожала плечами мать.

– Но тебе не показалось, – тут же спохватилась Василиса. – Люся у нас просто задумалась.

– Задумалась? – насторожилась Ольга. – А чего, мам? Что-то случилось?

И тут Василису озарило!

– Да чего у нас может случиться, Оля! У нас все одно и то же, – горько махнула она рукой. – Вот тут нам заказали одну свадьбу... денег обещали горы! И жених приятный, и невеста, и все вроде бы ничего, но...

– Но тут мы вдруг узнаем... – подключилась Люся, но на этом ее фантазия иссякла, и она уставилась на подругу.

– Да, – неторопливо мотнула головой Василиса. – И тут мы узнаем, что наши заказчики... торговцы наркотиками!

– Ой! – испугалась Люся. – Да ну их, Вася! Вот наркоты еще нам не хватало!

– Да, но одна моя знакомая говорит, что они очень порядочные люди! – топнула ногой Василиса Олеговна. – И потом не надо забывать – у нас не так много заказов! А деньги здесь большие!

– И что теперь делать? – не моргая смотрела на подругу Люся.

– Ну... надо бы как-то на них выйти. Поговорить, но... они же нам ничего не скажут, здесь надо артистов нанимать... А те знаешь, сколько денег стоят! Сейчас же Новый год на носу, артист подорожал.

– Погодите, погодите, каких артистов? – поморщилась Ольга. – У вас что, денег на артистов нет? Так я могу...

– Ну зачем нам деньги? Зачем артисты? – отмахивалась Василиса. – Они же отберут наш хлеб! Чего им – артистам, взяли да провели свадебку, а деньги себе в карман положили. А мы... А мы так и остались не у дел. Нет, в таком случае никому доверять нельзя. Разве что самым близким.

– А что ты хочешь узнать-то? – спросила Люся.

– Ну как что! – возмутилась Василиса. – Я бы вот так сделала... Будь я немного помоложе...

– Лет на сорок, – подсказала Люся.

– Да неважно, – дернула плечиком Вася. – Вот, значит, была б я помоложе, а моей бы матери срочно надо было бы какую-то вещь вызнать, я бы... представилась иностранкой! Да! А почему нет? Если б я знала английский язык, к примеру, то выдала себя за иностранку и ка-а-к начала бы вопросы разные задавать! Ка-а-ак...

– А почему именно иностранка? – не понимала Ольга.

– Да потому что там такие люди!.. Как бы тебе объяснить... – не могла найти нужных слов Василиса. – Они простому-то смертному ведь не откроются! А нам надо вызнать все! А иностранцу они – всегда пожалуйста! Потому что ты не какая-то там... налоговая или, допустим, обычная милиция! Ты – успешный зарубежный деятель! А значит, у тебя тоже случаются трудности. Ты тоже обходишь законы! А значит – свой в доску! Своя то есть. А ведь я же не знаю английского!

– Да ты и русский-то... – вздохнула Люся и напрямую обратилась к дочери. – Ну что, Ольга, пойдешь завтра в ресторан?

– В ресторан? А надо в ресторан? – вытаращилась Ольга.

– Да, но только мы пойдем с тобой, – тут же протараторила Люся. – Мы будем задавать вопросы, а ты... ты можешь выставить нас своими древними, русскими корнями.

– Да я-то без проблем, – весело откликнулась Ольга. – Васеньку с Володей оставлю... А куда надо?

– В «Сигизмунд», – качнула головой Василиса.

– О! Да у вас и в самом деле серьезные клиенты. А что спросить?

– Оля, ты сейчас себе голову не забивай, – успокоила ее Василиса. – Мы сами спросим все, что надо.

Тебе, главное, надо нас с Люсей провести, а уж там-то мы...

– Нет, ну провести-то я вас проведу... – на секундочку задумалась Ольга. – Но весь вопрос – в чем! Если вы мечтаете, чтобы на ваши вопросы там кто-то еще и отвечал, то надо ж и выглядеть соответственно! «Сигизмунд», это вам, простите, не «У дяди Вани».

– Да с одежкой мы что-нибудь решим, – беспечно отмахнулась Люся, но дочь с ней не согласилась.

– Даже и не думайте. Завтра же пойдем покупать вам костюмы.

– Да что ты, Люся, все время с дочерью споришь?! – сразу же накинулась на подругу Василиса. – Человек согласился нам помочь, а ты прямо выпендриваешься!.. Оленька, не слушай ее! Если требуются костюмы, так... куда деваться, поедем брать...

– Погоди! Оля, только я тебя умоляю, пожалуйста, ни слова Пашке! – взмолилась Люся. – Понимаешь, он же сразу начнет проверять этих людей по своим каналам! А нам так не нужно.

– Вдруг и в самом деле люди порядочные, – поддакнула Василиса. – Тогда мы весь город против себя настроим, а как нам дальше работать?

– Да хорошо-хорошо, – быстро согласилась Ольга. – Я думаю, здесь мы и сами справимся, я ж с вами буду!

– Вот именно, – мотнула головой Люся и вздохнула с облегчением.

И все же Василиса придумала здорово. Кто сказал, что Ольге обязательно надо сообщать, что они едут расследовать преступление? Можно просто поговорить с этим иноземным туристом, вызнать у него все, что он знает про Дубининцева, а потом уже действовать по обстоятельствам.

На следующий день Василиса проснулась пораньше, чтобы без спешки привести себя в порядок. Сначала – волосы. Это никогда не было ее сильным местом – волосики были жиденькие и тонкие, абсолютно не держали прическу, да еще повадились в последнее время выпадать. Понятное дело, что пора срочно сделать маску.

Василиса натерла лука на терке, прослезилась, истерла нос, но маска получилась изумительная! Всю эту луковую кашу Вася водрузила на слабеющие пряди и плотно повязала полиэтиленовым пакетом.

Теперь можно было заняться и лицом. И туда тоже требовалась маска, а что поделать, если люди собрались не куда-нибудь, а в «Сигизмунд». Тут что только не наворотишь, лишь бы тебя пропустили внутрь. Люся к своей внешности относилась более спокойно – чем природа наградила, то и надо носить с уважением. Однако она не только на себя рукой махала, но и на потуги Василисы смотрела без восторга.

– Вася, а чем это у нас пахнет? – спросила Люся и отчаянно задергала носом. – Вот сейчас... Ты не чувствуешь?

Василиса не только чувствовала, у нее уже давненько резало глаза от лука, который она намазала себе на голову, но дама терпела.

– Вот сейчас! Прямо луком каким-то прет, и все, – ходила по комнате Люся и дергала носом. – Где-то вот здесь.

– Да не здесь, а здесь, – не выдержав, ткнула себя в голову Василиса. – Прямо луком ей прет... Это, между прочим, маска, тебе бы тоже не мешало чем-нибудь голову смазать.

Люся перекривилась:

– Вася, у меня, слава богу, еще все части тела без смазки работают! А вот тебе... нет, ну если тебе надо, тебе ж виднее...

Даже когда Василиса смыла все благолепие с головы, от волос все еще доносились стойкие луковые ароматы.

– И эта женщина сегодня собирается со мной в ресторан, какой ужас! – жаловалась Люся Малышу. – Да она просто не знает, какие туда люди ходят!

– Люсенька у нас самая умная, – делилась с котом своими переживаниями Василиса. – А вот мы потом посмотрим, кто из нас будет царицей вечера. Вот я посмеюсь потом! Нет, Финли, я потом обязательно вечером тебе расскажу, как меня приглашали на танцы состоятельные мужчины. А Люся... Ну что ж, у нее не совсем завидная роль, роль нашей с Ольгой матушки...

– Какая я тебе-то матушка? Ты ж... ты же старше меня! – не выдержала Люся.

– С чего бы это?! Хочешь, я могу тебе паспорт показать!.. Только его еще искать надо...

– А ты найди, – подначивала подругу Люся.

Но искать не пришлось, приехала Ольга и повезла подруг выбирать наряды.

Выбор нарядов обычно занимал уйму времени, и Люся всерьез опасалась, что сегодня они будут рыться в тряпках до закрытия магазинов. Но в этот раз все завершилось на удивление быстро: Ольга четко знала, в чем хотела бы видеть своих сопровождающих. К тому же она не плохо подготовилась – высмотрела все магазины, где проходят новогодние акции.

– Это тебя за границей научили тряпки брать по сходной цене? – ворчала Люся. – Она хоть и считала каждую копейку, но пользоваться такими подарками так и не научилась.

– Ой, Люся, и не говори, – поддержала подругу Василиса. Та и вовсе собиралась потратить на свою одежду большие деньги. В кои-то веки!.. – И не говори, стоит ли экономить на красоте? Вот я этого никогда не понимала!

– А вы сейчас посмотрите, что мы по этим скидкам возьмем и за какие деньги. А уж потом сами решите – стоит или нет экономить, – весело морщила нос Ольга. – И потом, смею вас уверить, – красота не пострадает.

И она оказалась права. Совсем недорого удалось купить Василисе достойное платье, кирпичного цвета, которое четко обрисовывало ее фигуру и не кричало лишними деталями. А Люсе приобрели черный костюм, с изумительной белоснежной блузкой. Блузка была украшена небольшим жабо и смотрелась строго, но нарядно.

– Мне кажется, очень неплохо, – подмигнула дамам Ольга. – И уложились в совсем небольшую сумму.

– Это потому, что Люсин размер больше никому не нужен, вот и уценили. Таких микрочеловечков больше нет, разве ж только дети... – объясняла Василиса.

– Нет. Это потому, что магазины освобождают места для новых товаров, – не согласилась Ольга. – Да и вообще, нам-то какое дело, из-за чего они продают дешевле. Главное – мы купили то, что хотели.

С этим пришлось согласиться.

Весь день подруги не могли думать ни о чем, кроме как о предстоящем вечере. А время тянулось медленно. Уже и Люся накрасила губки, и Василиса приготовила себя к выходу с полной ответственностью, а времени все еще оставалось уйма. И даже когда уже по всем подсчетам пора было ехать, Ольги еще не было.

– Люся, ну что же Ольга-то не едет? – нервничала Василиса.

– Откуда я знаю... она, наверное, никак не может уложить Васеньку... – предположила Люся и тут уже взволновалась не на шутку. – Василиса! А почему она не может Васю уложить? Может быть мальчику не здоровится? Ну точно! Потому что так всегда бывает – как только куда-то соберешься, сразу же ребенку становиться плохо, они это чувствуют.

– Нет, ну почему обязательно «плохо»?. Может... ну может быть, Ольга где-то в пробке застряла, – теперь успокаивала Васю подруга.

– Ах, оставь! Сейчас не час пик, чего б ей застревать... а где у нас телефон?

– Да погоди ты звонить! У человека, может быть, еще не все домашние дела переделаны, а мы ее доставать будем! Имей же совесть!

– Какая совесть! Можно подумать, ты не знаешь, что домашними делами у них занимается Володя!.. Ну ладно, я еще немножко потерплю, а потом позвоню...

И вот, в половине девятого вечера Ольга за ними заехала.

– Оленька! Ну почему же так долго, – накинулась на нее мать. – Мы уж волноваться начали.

– Мам, а там раньше и делать нечего, – улыбнулась Ольга. – Я еще рассчитываю привести в порядок ваши прически.

Василиса оскорбленно тряхнула распущенными локонами. Она сегодня не зря полдня проходила с луком на голове – волосы блестели, и даже вроде бы появился объем. Непонятно, отчего Ольге не понравилась такая распущенная композиция? Зато у Люси... У нее с волосами никаких проблем. Чего ей там в порядок приводить? Еще раз расчесать ее, да и все!

– Теть Вася, садитесь, – между тем командовала Ольга. – Сейчас я вам... быстренько... Мам, дай маленькую расческу. Ну ту, у которой зубчики мелкие... И лак! Мам, я его с собой привезла.

Непонятно, где Ольга научилась искусству парикмахера, но уже через десять минут голова Василисы сказочно преобразилась. Нет, она не стала выглядеть моложе, но теперь в ее облике появилась какая-то завершенность. Исчезло это ощущение растрепанной учительницы, которую побил муж.

Ольга забрала все волосы в одну волну, приколола пару шпилек и все! Дама была готова.

– Все, теть Вася. Теперь вы красавица.

– Спасибо Оленька, – не могла оторваться от зеркала та. – А Люсе ничего не надо, у нее и так все красиво.

– Нет, пусть меня тоже лаком, – сопротивлялась Люся.

– Не надо, Оленька, на нее лак тратить, ты ей вот здесь только прилижи, и будет красиво.

Все же Ольга и матери придала неотразимый вид, и уже тогда они отправились.

Стоит ли говорить, что перед роскошной Ольгой швейцар распахнул дверь с поклоном.

– Это со мной, – мило прощебетала на ломанном русском Оленька, кивнув на мать и Василису.

Швейцар отреагировал прилежно и даже не перестал гостеприимно скалиться.

Едва дамы шагнули в сверкающий зал, как к ним тут же подлетел официант и предложил столик в самой середине ресторана.

– Нам бы где-нибудь с краешку... – неуверенно бормотнула Люся.

Но Ольга взглянула на нее с непониманием.

– Мама! Нам нужно работать! Какой же краешек! Нет, мы будем сидеть у всех на виду и высматривать свои жертвы. Присаживайтесь!

Дамы устроились за столом и робко потянули на колени салфетки. И пока Ольга выбирала, что заказать, Люся и Василиса нервно крутили головами.

– Люсь, Люся! Смотри, вон за тем столиком сидят дядьки как раз нашего возраста. Вот увидишь, я сегодня буду пользоваться у них спросом, – шипела Василиса, склонившись к подруге.

– Теть Вася, даже не надейтесь, – усмехнулась Ольга. – Боюсь, что их не заинтересую даже я, старовата я для них. Им нужны несовершеннолетние девочки.

– Да что ты! – ахнула Люся. – Так они... они ж уже третий век живут!

– Зато живут этот третий век со-сто-ятель-но! – по слогам проговорила Ольга. – И можешь мне поверить, они сегодня уедут не одни.

– Оленька, но сюда же малолеток не пускают, – не успокаивалась Василиса.

– Не должны пускать, – поправила ее Ольга. – А вот как дела обстоят на самом деле... Ну вот посмотрите на ту девушку...

– Эта, у которой все платье ниже пупа? – присмотрелась Василиса.

– Этой девочке наверняка и семнадцати-то нет.

– Но... как же нет, Оля! У нее ж... у нее же восьмой размер груди! – удивилась Люся.

– Ой, ну эта Люся как скажет, – всплеснула руками Василиса. – Люся! Размер груди от возраста не зависит! Судя по твоему размеру, так тебе вечно двенадцать лет, и при этом ты мальчик!

Кухня здесь была дорогая и совершенно изумительная. И музыка приятная, да и вообще, ресторан женщинам приглянулся. А после первого бокала шампанского показалось, что и в целом жизнь удалась на славу. А чего? Вот они сидят, такие нарядные, красивые, в богатом ресторане, который вполне могут себе позволить, перед ними бегает официант, ублажает, ловит каждое их желание. Конечно, если бы не Ольга... Но опять же кто ее воспитал-то такую дочь?!

Сама Ольга, конечно, лукавила, когда говорила, что на нее не посмотрят, она была в этом роскошном зале просто королевой. В жемчужном облегающем платье, с белоснежным мехом на голых, загорелых плечах, с прекрасными светлыми локонами, со сверкающими драгоценностями, она сразу привлекла к себе внимание всех посетителей. Мужчины, пускали слюни, пожирая ее глазами. А женщины... тоже пожирали, но скрипя от злости. Уже через десять минут к ним на стол расторопный официант принес первый букет.

– Просили передать вон с того столика, – широко улыбнулся он Ольге.

– Сэнкъю, – бросила что-то непонятное Ольга. Но официант понял, шаркнул ножкой и исчез.

Ольга даже не обернулась на дарителя, только ее божественные губки чуть дрогнули в улыбке, да она поднесла к носику самый свежий цветок.

– Замечательно, – подмигнула она женщинам. – Все идет по плану.

– Нет, Оленька, – заволновалась Люся. – Что уж тут замечательного? Это ж с ума сойти, какие деньги человек выкинул!

– Правда что, – поддержала ее Василиса. – Одна упаковка сколько стоит!

– А ты ему даже спасибо не сказала! – расстраивалась Люся.

– Мама, я все делаю верно, – успокоила ее Ольга. – Да и потом, мам, для таких людей это и не деньги вовсе!

– Как же это не деньги! Ты уж не знаешь, так молчи, – махнула на дочь рукой Люся и принялась искать глазами того, кто преподнес такую красоту.

Он нашелся сразу: недалеко от столика дам сидели трое видных мужчин и махали Люсе рукой.

– Вы уж... не стоит тратиться! – пыталась докричаться до них Люся. – Спасибо, конечно, но...

Она прижимала руку к сердцу, кивала головой и всячески показывала, как она счастлива, однако ж, больше не стоит выкидывать деньги на ветер. Мужчины блаженно улыбались и слушать ее не собирались. Они хотели, чтобы на них взглянула эта величественная королева, а не ее гувернантка, помощница или кем там приходится эта ухоженная старушка...

Вечер набирал обороты. Все громче раздавались голоса за столиками, все звонче смеялись дамы, и все веселее звучала музыка.

– Оленька, а это белый танец? – будто на раскаленных гвоздях, подпрыгивала на своем месте Василиса.

– Белый? Это какой? – не понимала девушка. – Он что-то значит?

– Это значит, что Вася хочет сама кого-то пригласить, – объяснила Люся.

– Ну и что! И хочу! – таращила возмущенные глаза Василиса. – А потому что... в кои-то веки! И уже столько времени прошло, а меня еще никто пригласить не догадался! И потом, интересно, здесь танцуют фокстрот? Я в молодости очень красиво его танцевала. Ах, разве эти размалеванные девочки знают, что такое настоящий фокстрот! Оля! Закажи танец, и мы... и я! Покажу, как это – танцевать по-настоящему!

– Вася! Даже не вздумай! – уцепилась за подругу Люся. – Только встань! Вот только поднимись! Я такой ор подниму! Потом полгода будем замаливать!

– Господи! И зачем ты с нами только потащилась? Мы бы без тебя тут с Ольгой... о-го-го! – разочарованно проговорила Василиса.

– Да? А ты не забыла, случайно, зачем сюда пришла? – наседала Люся. – О-го-го она! Ты давай нужных людей высматривай!

Но Василиса, если кого и высматривала, то, по мнению женщин, вовсе не нужных.

– Ой, смотрите-ка, какой молоденький парень! – не сводила она восхищенного взгляда с какого-нибудь красавца. – Нет, ну ты посмотри, Люся! Ну просто картинка! И тебе фигура... боже мой, какие у него плечи! А глаза! Люся!.. Господи, кому я говорю, она ж ни черта не понимает в мужской красоте... Оля!

– Теть Вася, это альфонс, вы ему не подойдете, – равнодушно играла вилочкой белокурая красавица.

Вот если кто и высматривал нужного человека, так это была Ольга, потому что Люсенька и в самом деле ни в ком не разбиралась. У нее просто рябило в глазах от разнаряженной публики, от блеска золота и бриллиантов, кружило голову легкое вино, и пьянила музыка.

Зато ее доченька зорко следила за каждым, кто восседал за столиками. Ее не обделяли вниманием. На их столе уже стояли две бутылки дорого вина, парочка букетов и даже сидел здоровенный плюшевый заяц. А уж сколько раз Ольгу приглашали на танец! Однако на середину зала Оленька выходила не с каждым. Но вот на этот раз пошла. И вернулась обратно с высоким, хорошо одетым блондином.

– Познакомьтесь, – отчаянно ломала она язык. – Это... Георг! Я правильно сказала, да?

– М-да, Георг, или Георгий Арсеньевич, – склонил голову мужчина.

– Ситдаун... сори... садитесь, – усадила его за свой столик Ольга.

Мужчина уверенно сел, но после этого вся его уверенность испарилась, он по-мальчишески робко ловил каждый Ольгин взгляд, и та пользовалась этим на полную катушку.

– Эта... мои... тыче... м-м-м, учителя! – весело щебетала она. – Вот это... Василиса Олеговна, да. Она меня учила... танцу!

– Я? Тебя? – поперхнулась Василиса.

– Ну да! И всегда... как это сказать... всегда меня ругала, – Ольга легко засмеялась, и вместе с ней непроизвольно засмеялись и Григорий Арсеньевич, и Люся, и даже Василиса. – А Людмила Ефимовна... она меня учила петь. И теперь... теперь я не умею ни петь, ни танцевать!

– Не правда! – возмутилась Люся. – У нее все получается изумительно! Просто изумительно! Вы не слышали, как она поет?

– И не слушайте, – встряла Василиса. – Пусть она лучше вам покажет, как танцует.

– Не сейчас, – отмахнулась Ольга и вдруг загрустила. – Но теперь я живу... не здесь, далеко, за границей. И вот приехала их навестить.

– Да! – поддакнула Василиса. – Потому что мы Оленьке были, как матери! Люся, ну что ты молчишь? Как матери же?

– Да, конечно, как матери... – закивала головой Люся.

– Отец-то у нее пьяница, – начала было выворачивать всю родословную Василиса, но Оля ее осторожно прервала.

– Но мне хватило и таких... воспитателей, вот! – снова улыбнулась она Георгу. – Поэтому мы встретились сегодня здесь... Правда, должен был прийти и еще один ученик, но... А кстати, вы его не видели? Он такой... Его зовут...

– Его зовут Дубининцев Игорь Евгеньевич, – тут же подключилась Люся. – Обещал прийти, а самого нет. А мы ждем-ждем...

– Да уж, – дернула носом Василиса. – Очень бы хотелось встретиться.

– Погодите... Дубининцев... Игорь Дубининцев, да? – встрепенулся Георг. – Так я его знаю!

– Да что вы! – не могла поверить в удачу Вася.

– Нет, ну как знаю... Он сюда частенько захаживает. Кстати, он всегда здесь встречается со своим зарубежным партнером.

– Вот хотелось бы знать, каким он стал? – мечтательно закатила глазки Оленька. – Чем занимается? На чем строится его бизнес? Я, понимаете ли, теперь сама деловая женщина, и мне бы очень было любопытно найти с ним эдакие общие струнки...

– Насколько я знаю... – прилежно начал вспоминать Георгий Арсеньевич. – У него что-то связанное с косметикой. Его отец имел свое дело в Германии и передал Игорю. Тот начал вникать, работа пошла, но потом... Потом Игорь все продал и уехал.

– Обанкротился? – охнула Люся.

– О банкротстве там речь не шла. Там что-то другое, и... об этом лучше бы рассказал его партнер, но он приедет лишь в январе.

– С ума сойти, – расстроилась Василиса. – В январе! И кто его здесь ждать будет?

– А что, Дубининцев только с одним партнером встречался? – спросила Ольга.

– Обычно – да, – кивнул гость. – Или же просто сидел, пил, танцевал... Но больше с ним никто не сидел.

– Ой, ну как же жалко... – хныкнула Оля. – Он мне так нужен... а вы не знаете, он наркотиками не торгует?

– Оля! Ну о чем ты говоришь?! – подскочила Люся, напрочь забыв, что это они с Василисой и подкинули ей мысль про наркотики.

Георгий Арсеньевич покачал головой.

– Не-ет... он точно нет... Но... я ж сам с ним лично знаком не был.

– Ну а чего ж вы так? – разочарованно упрекнула Люся. – Эх, опять деньги на ветер с этим рестораном. Только зря время потратили...

– Ну почему же зря? – округлил глаза новый знакомый. – Вы вот... с Оленькой встретились!

– Правда что, – согласилась Василиса. – А я... Нет, ну до чего хорош тот парнишка, а?

– Это ж Давид, – снова выкатил глаза Георгий Арсеньевич. – Он... ну как бы вам сказать...

– Ой, да не надо мне ничего говорить, – насупилась Василиса. – Все так и норовят сказать что-нибудь ненужное, а когда надо, так у них слова не допросишься!

Пылкое недовольство смутило гостя. Он покраснел, потом преданно взглянул на роскошную Ольгу и предложил:

– Ну... если хотите, я вас с ним познакомлю.

– Да! – мгновенно отреагировала Василиса. – Да! Я всегда тянулась к молодежи!

– Да не надо ее знакомить, – нежно прощебетала Ольга. – Я вижу молодой человек... как бы это сказать...

– И ничего он не альфонс! – снова вспрыгнула Вася.

– Нет, он как раз альфонс, – печально вздохнул Георгий Арсеньевич.

– Тогда тем более – надо с ним пообщаться, – закраснелась щечками Василиса Олеговна. – Надо с парнем провести спасительную беседу.

– О-о, ну если только беседу! – весело засмеялась Оля. – Но... не выходя из зала, а то... м-мадам, у вас может не хватить наличности.

– Нет-нет, – испуганно пробормотал джентльмен за столом. – Если только в этом проблемы...

Георгий Арсеньевич бодро поднялся, вышел из-за столика, и дамы видели, как он подошел к красавцу Давиду, о чем-то с ним быстро переговорил и даже сунул ему что-то в руку. После этого парень стал стричь глазами публику, кого-то искать, и, натолкнувшись взглядом на Василису, подарил ей нежный, томный взгляд. Та этот взгляд поймала и, даже несмотря на близорукость, оценила его по достоинству.

– Ну вот! – встрепенулась Василиса. – Оля! Ты посмотри, видишь, как он на меня посмотрел? Сам! Видела? Он же сам на меня посмотрел! Первый! Нет, Люся, ты видела – КАК он на меня взглянул! А сколько любви в его взгляде... Ах, кому я говорю.... Оля! Ты видела? И какой он после этого Альфонс? Он же понимает, что у меня нет денег, это же...

– Да, Вася, это видно по твоей пустой тарелке, – кивнула Люся.

– Ну и вот! – блестела глазами Василиса. – Он видел! А все равно смотрел! Ну Оля, правда же? Я ему понравилась, да? И совсем без денег!

– Нет, теть Вася, – неумолимо заявила Ольга. – За деньги! Ему этот Георгий деньги сунул за то, чтобы он на вас вот так посмотрел.

– А что он больше ему денег сунуть не догадался? Ну чтобы не только на взгляд хватило? – возмутилась Василиса.

– Посмотрим... – качнула головой Ольга.

– Ой, Вася, удивляюсь я тебе, – всплеснула руками Люся. – И как ты только можешь вот так, чтобы любовь – и за деньги!

– Да почему любовь за деньги? Просто у мальчишки нет средств, ночует где придется, ест через день, это же очевидно, а тут ему дают тысячи, и понятное дело, у него вспыхивает чувство благодарности! А потом оно плавно перетекает в любовь, что непонятного?

– Теть Вася, – вздохнула Ольга. – У этого мальчишки такая квартира и такая машина... Да и заметьте, вы его не возле магазина встретили с протянутой рукой, а в самом престижном ресторане. Поэтому...

– А тогда тем более мне надо с ним познакомиться поближе, – гнула свое Василиса. – Потому что... если у него столько денег, то он наверняка поможет бедной пенсионерке...

Договорить она не сумела – к ним подошел Георгий Арсеньевич, а рядом с ним прилежно улыбающийся Давид. Стоит ли говорить, что улыбка у парня была эталоном стоматологического искусства, костюм сидел на нем безупречно, а актерские данные доведены до совершенства!

– Здравствуйте, – чуть слышно пролепетал парень и подарил Василисе еще один взгляд, стоимостью... Хорошо, что Вася не знала расценок.

– Вот привел к вам познакомиться, – чуть склонил голову Георгий.

– Давид, – покраснел парень и взглянул на Василису. – А вас?

– Меня... – Дама просто не знала, куда ей деться от смущения. – Ой, прям и не знаю...

– Ее Василисой зовут, – влезла Люся. – Но вам, молодой человек, она бабушкой Васей будет.

– Ну какая же бабушка? – с негодованием дернул головой молодой повеса, и за одно это Василиса готова была ему даже доплатить. – Это же... Василиса, вы похожи на Марлен Дитрих, вам не говорили?

– Нет, ей говорят, что на Сергея Филиппова, – снова пояснила Люся.

– Да что ж это такое! – возмутился парень. – У людей что, глаз нет?

– Да нет, им просто не заплатили, – пожала плечами вредная Люсинда.

– А пойдемте на воздух! – вдруг пришла в себя Василиса. – Вы знаете, мне еще с молодости завидуют многие женщины. И я не знаю почему. То ли моя скромная красота им житья не дает, то ли какое-то во мне особое очарование, то ли...

– Пойдемте, – кивнул парень и повел Василису к выходу.

– Все, Ольга, – подскочила тут же Люся и стала собирать свои вещички. – И нам пора. А то эта престарелая Афродита такого наворотит...

Ольга поднялась, одарила Георгия Арсеньевича взглядом побежденной королевы, чем привела его в восторженный ступор, и поспешно вышла вслед за матерью.

В холле ресторана стояла Василиса и краснела под напором молодого жиголо. Завидев своих, Василиса нервно сглотнула и беспомощно завертела головой.

– Вася! Все, нам пора, – дернула ее за руку Люся. – Через минуту деньги Георгия закончатся, и ты превратишься в тыкву. Пойдем, не надо себя травмировать, оставь хорошее воспоминание.

– Нет, ну Люся! Ну зачем мне воспоминания? Ну я же... Давид! Я еще вернусь!

– Я буду ждать, – со слезами на глазах отрабатывал гонорар парень. – Я каждый день буду ждать тебя здесь!

– И я приду! – тяжело вздыхала Василиса.

– Да, только пенсию получит и прибежит, – объяснила Люся и накинулась на подругу. – Совсем с ума сошла, да? Где у тебя голова-то?!

– Ах, как кружится голова, как голова кружится... – безумно напевала Василиса. – Оленька, правда он милый?

Оленька ничего не отвечала. Она только чуть усмехалась и оставляла подругу матери в сладком заблуждении.

По дороге домой Ольга вдруг пристально вгляделась в мать:

– Мам, а зачем вам понадобился этот Дубининцев?

– Какой Дубининцев? – вздрогнула Люся.

– Обыкновенный. Вы же про него спрашивали у Георгия Арсеньевича.

– Ну так как, зачем... так мы ж тебе говорили! – вспомнила Люся. – Это, чтобы проверить, не связан ли он с наркотиками! А то нам у него свадьбу проводить...

– А про свадьбу не было сказано ни слова, – напомнила Ольга. – И даже тогда, когда я сама об этом спросила, вы мне заткнули рот.

– Так это ж надо догадаться – вот так взять и сдуру ляпнуть! А ты что ж думаешь, если б на них что-то было, они б тебе так все и доложили? Да они б нас всех перерезали поодиночке, и все! А мы испугались! Поэтому и Вася кинулась на этого... Давида... чтобы отвлечь внимание. Так ведь, Вася?.. Василиса! Так что ли?!

– А? Ну да-да... А о чем вы? – не могла прийти в себя Василиса Олеговна.

– Вот, а я тебе что говорила! – обрадовано выпучила глаза Люся. – Так что...

– Ой, мам... сдается мне, опять вы куда-то вляпались...

– Да ничего тебе не сдается... все тихо, хорошо посидели... не думаешь же ты, что это мы просто, чтоб в хороший ресторан попасть?!

И Люся обиженно отвернулась. Ольга решила с матерью не ссориться – только приехала, зачем маму обижать? И предпочла больше не поднимать этого вопроса.

Вечером Василиса никак не могла прийти в себя. Второй раз за день она приняла ванну и намазала лицо взбитым яйцом.

– Вася, ты посмотри... – задумчиво проговорила Люся. – Какой-то странный человек получается, ты не находишь?

– Нет, – блаженно качала головой Василиса. – Вполне нормальный парень. Хотя бы не назвала его нормальным. Красавец! Таких сейчас редко встретишь. Люся! Ну почему в наше время таких не рождалось? Где они были? Куда прятались?

– Ты вообще про кого сейчас? – насторожилась Люся.

– Я про Давида! Про этого чудного, чудного молодого мужчину!

– А я про Дубининцева! Хватит уже грезить! Взрослая тетка, а мелешь чертте что! – рявкнула на подругу Люся. – Мы для чего туда пошли? Чтобы выяснить – какие связи были у Игоря Дубининцева! И что? Мы нашли эти связи? Да ни фига мы не нашли!

– Не нашли? – ошарашенно переспросила Василиса.

– Нет! А все потому что ты, милая моя, решила, что тебе куда интереснее ворковать с молодым альфонсом, нежели защищать свою же шкуру! Ты не забыла – тебя, между прочим, убить хотели! И еще неизвестно, один ли Дубининцев позарился на твою неприкосновенность!

– Ладно-ладно... разошлась, проворчала Вася, вылезая из воды. – И что мы нашли?

– Да ничего! С тобой разве что-нибудь найдешь? Нет, это ж кому сказать – наша Вася втрескалась в парнишку, который Пашке в дети годится!

– Ну успокойся уже, – махнула рукой Василиса. Все же слышать о себе такое было не совсем приятно. – И нечего орать, накричала уже сплошные неприятности. К тому же... к тому же у нас и причин нет. Кое-что мы все-таки узнали.

– Это что же вы узнали все-таки? – прищурилась Люся.

– Ну-у... Пусть не узнали, но у нас появился новый повод для размышления, – уже задумалась Василиса. – Вот, например... отчего это парень с зарплатой страховщика, а сколько им платят, мы можем догадываться, постоянно захаживает в такой дорогой ресторан!

– Вот именно! Да еще и встречается там с иностранцами, – подсказала Люся.

– Да не просто с иностранцами, а с партнерами! А это значит... это значит, что у него есть свое дело!

– Не есть, а было, тебе ж Георгий Арсеньевич говорил: занимался человек косметикой, а потом вдруг все бросил и... и погиб.

– Да, но... Вот скажи, у парня было свое дело, а жил он почему-то очень... ну не по-директорски он жил! – заметила Василиса. – И квартирка ни к черту, и обстановка, и жена, и работа...

– Да чего там думать – Дубининцев жил двойной жизнью.И мы с тобой видели только ту жизнь, которую он хотел показать – квартирка, жена, работа, а вот другая жизнь...

– Как бы нам до той, до другой жизни-то добраться... – пристукивала ногой Василиса. – Мне кажется, если мы до нее дороемся, то и про убийство все узнаем. И еще... мне почему-то не кажется, что его убил этот зарубежный партнер.

– Мне тоже. Но только... Черт, и как же его найти, настоящего...

– Да уж... вполне может быть, что и имя у него там другое, – предположила Василиса.

– Нет, Вася, имя у него то же... Потому что в ресторане его знают как Дубининцева, – вспомнила Люся.

– И еще эта фотография...

– Все-таки мне кажется, что это его отец, – продолжала рассуждать Люся. – Тем более что он тоже был завязан в бизнесе.

– Да при чем здесь бизнес? Косметика – вещь безопасная... во всяком случае, не криминальная.

– Как и все, что делается законным путем, – умненько выдала Люся. – А вот если в обход закона...

На следующее утро Люся проснулась, чтобы вывести Малыша, но к удивлению обнаружила, что ни собаки, ни подруги в доме нет.

– Финли, ты не видел, куда это наши домочадцы подевались? – спросила она у кота.

Тот только муркнул и побежал к своей миске. Он всегда предпочитал есть до прихода Малыша с прогулки. Потому что иначе ему ничего не доставалось. Малыш все сметал языком не только из своей чашки, но и из мисочки Финли.

– Непонятно... и чего это с Васей такое случилось? – накладывала Люся коту полную миску. – То ее с Малышом силой не выгонишь, а то...

Все объяснилось просто, когда Василиса вернулась. Женщина отправилась сегодня на прогулку с псом не в своей обычной куртке, а в спортивном костюме.

– Вася! Да ты сдурела! – завидев ее, воскликнула Люся. – На улице минус двадцать, а ты без одежды!

– Ну не совсем ... – трясла синими губами Василиса. – Костюм-то с начесом...

– Да какой там начес! Он вычесался еще лет десять назад!

– Не кричи, Люсенька... зато. Если б ты знала, как мне легко бегалось! Эдак быстро! Высоко! Я скинула пять килограммов и помолодела лет на десять. Ну посмотри же на меня, Люся! Разве мне можно дать теперь мои года? Ну куда ты смотришь? Я ж просила – на меня посмотри! Моложе выгляжу, да? Моложе?

– Боже мой, – расстроенно плюхнулась на стул Люся. – Из-за этого молодого альфонса она себя в гроб вгонит! Вася! Опомнись! Ему нужны только деньги! За них он тебя полюбит любую. А без денежных взносов ты ему никакая не нужна будешь, ни худая, ни толстая, ни стареющая, ни помолодевшая. Ясно?!

– Ясно... – поджала губы Василиса. – Ясно. Что ты меня никогда не поймешь... Подогрей чаю, Люся, а то... а то меня что-то знобит...

Знобило Василису не просто так, она здорово простыла, и на следующий день Люся даже вызвала врача.

– Вот, пейте, – сунула на стол рецепт молодая врачиха. – А через три дня обязательно ко мне на прием. И не вздумайте пустить болезнь на самотек. А то, знаете, какие могут быть осложнения? У нас в отделении женщина даже ослепла!

– Да что вы! – испугалась Василиса. – У меня и без того-то зрение никудышнее, а если я не приду...

– И я про то же...

Врачиха ушла, а в душе Василисы поселилась тревога.

– Люся! Ты не записала, когда я должна прийти? Посмотри, там на рецепте не написано?

– Вася, ложись и успокойся, я завтра тебя сама запишу к врачу и все узнаю – в какой кабинет, во сколько, ложись.

Навестить больную приходили Павел с Лидочкой, детей в таком случае Василиса никогда к себе не подпускала – еще подхватят заразу, чего доброго. Звонила Ольга, а Василек покричал в трубку. Забота ближних, Люсино лечение и исключительная Васина дисциплина довольно быстро поставили женщину на ноги.

– Люся, а мне никто не звонил? – спросила она, как только почувствовал себя лучше.

– Никто... да ты же и сама все слышала, – удивилась Люся.

– Ну мало ли... я думала, вдруг была в бреду, а ты мне про звонок не рассказала.

Люся насупилась:

– Что? Опять от этого Давида звонка ждешь? Да он же даже не знает твоего номера!

– Знает, я ему сказала!

– Вася... ну как ты не понимаешь... – попыталась еще раз объяснить Люся, но посмотрела на бледную Василису и сжалилась. – Вася, может, он и звонил. Но я же с Малышом выходила и в магазин опять же... А ты когда спишь, тебя никакой телефон не разбудит.

– Но если надо, он же еще позвонит, правда? – с надеждой спросила Василиса.

– Я думаю, позвонит. А если нет... да черт с ним, в конце концов! Сбросим мы тебе обе свои пенсии и... иди на свидание со своим Ромео.

Василиса благодарно ткнулась носом в щеку подруги:

– Спасибо... может, и не надо будет сбрасываться-то... Может, и само пройдет...

Через два дня, в назначенный час Василиса собиралась в поликлинику.

– Люся, а там точно живая очередь? А то приду, а мне скажут, что меня тут не стояло, и я... ослепну.

– Живая, – помогала ей собираться Люся. – Шарф надень... Опять рукавицы потеряла, что ли?

– Да нет, я только одну... И что, прямо в двенадцатый кабинет?

– Прямо туда. И если будет сильно большая очередь, ты скажи, что у тебя температура, а с температурой без очереди, понятно? А может, давай все-таки я с тобой схожу?

– Нет, Люся. Там столько заразы, тебя меня одной хватит, а то еще притащишь что-нибудь Васеньке. Кстати, не забудь все просветить синей лампой, чтобы все микробы умерли.

– Если б они все от нее умирали...

– И проветри все. Ну я пойду. А то опоздаю...

Василиса добралась до поликлиники без приключений. У нее даже поднялось настроение – она не привыкла залеживаться дома. В поликлинику она вошла с самой жизнерадостной улыбкой. И эта улыбка сохранялась вплоть до того момента, пока она не подошла к своему кабинету.

Ко всем кабинетам толпились многометровые очереди. Правда, возле кабинета с цифрой двенадцать было всего человек пять.

– Вы последний? – спросила Василиса у старичка.

– Я... вы за мной будете.

– А чего это у нас так народу мало? – встревожилась Василиса. – Врач плохой?

– Отчего ж... нормальный врач, – с расстановкой отвечал старец. – Главное, не равнодушная врачиха-то. И молодая.

– Вам бы только молодая! – откликнулась пышная тетка перед стариком. – А народу сейчас набежит. У Веры Петровны прием с десяти, а сейчас только половина десятого, оттого и мало.

Тетка не обманула, через полчаса в маленький закуток возле кабинета набилось народу столько, что Василисе даже стало тяжело дышать. А поскольку врач и в самом деле оказалась не равнодушной, то и принимала она каждого весьма дотошно и кропотливо. Очередь практически не двигалась.

– Боже мой!!! Какие люди!!! – вдруг раздался рев на всю поликлинику, и к Василисе стала стремительно пробираться незнакомая женщина. – Как хорошо, что мы с вами встретились. А вы на меня и очередь заняли, да?.. Я здесь стояла! Женщина, не пихайтесь! Это моя очень добрая знакомая и специально пришла пораньше, чтобы занять на меня очередь!.. Мущщина! Немедленно пропустите меня вон туда, там моя очередь!

Женщина, толкаясь локтями коленями и кулаками, пробралась-таки к Василисе и засветилась от счастья.

– Ну? – спросила она шепотом. – Вы что, меня не узнаете?

Василиса только вежливо перекривилась. До самого последнего момента она надеялась, что бесстыжая тетка все же пробирается не к ней.

– Ну я же соседка Ирки Дубининцевой! Вы к нам еще с такой маленькой подружкой приходили. А я еще подумала, что ей бы в форточницы. Ну! Ну Глафира я, Афанасьевна!

Василиса присмотрелась. И в самом деле – к ней подбежала именно соседка Дубининцевой. Но только раньше она была не накрашена и выглядела совсем старухой, а вот теперь женщина подвела глазки, накрасила щечки, подвела губки – и на тебе! Помолодела лет на пятнадцать.

– Не узнала. Честное слово...

– Так вы им скажите, что на меня очередь занимали, а то сожрут!

– Граждане, я занимала на нее, она моя соседка, я сразу сказала: здесь женщина за мной, – крикнула Василиса и про очередь забыла, хоть та и гудела растревоженным ульем.

– А вы что, занемогли?

– Болела, да выздоровела уже, – отмахнулась Василиса. – А вас как сюда занесло?

– Да на балкон вещи вешала, и продуло...

– И как там Ирина?

– Плохо, как еще. Она ж как узнала, что ее Игореха-то скончался, так места себе найти не может. Оно и верно – кто ж ее теперь-то возьмет. Раньше-то у нее хоть деньги были, а теперь... Он же высосал из нее все, царствие ему небесное.

– Так значит... Игорь Дубининцев умер? – переспросила Василиса.

– Нет, не умер. Отравили его. Но... ой, вы знаете, – откровенно поделилась Глафира. – Ирка-то после его смерти никого к себе не подпускает и даже рассказывать ничего не хочет. А мы, соседи, переживаем. Ну нам же хочется знать – что и как произошло. А она молчит! А ведь он нам тоже не чужой был, с родителями еще мальчишкой жил здесь.

– А вы хорошо помните его родителей? Что они за люди были? – как бы невзначай спросила Василиса.

– Ой... – на секундочку задумалась Глафира. – Они... да нормальные они были... до поры до времени. А потом... Они ж как жили – нормально, как все мы. И Женька этот с мужиками выпивал, и Наташка нормальная была, кому что сшить – никогда не отказывала. Или там денег занять... Правда, у них особенных денег не водилось, но...

Василиса поймала себя на мысли, что уже давно сомневается – и как это Евгений Дубининцев, отец Игоря, из простого мужика, коим считали его все соседи, превратился в воротилу бизнеса. Да еще такого, у которого дело даже за границу просочилось? Как бы научиться-то?

– ...А потом, – продолжала Глафира, – после аварии Женьку как подменили.

– Простите, после какой аварии? – не поняла Василиса.

– Ну я ж рассказывала! Нет? Короче, шел Женька пьяненький с работы, а на него наехал автомобиль.

Ну и здорово ему все органы помял. Но Женька живой остался. Мы-то, конечно, думали, что помрет, но Наташка выходила. С ложечки кормила, бульончиками отпаивала, и ничего, поднялся мужик. Поднялся, и даже работать стал в два раза больше, да видно что-то в мозгах ему все же свернули. Он стал... нелюдимый какой-то. Вот раньше бывало, в подъезде встретишь, а он тебя ущипнет, по заду хлопнет, хохотнет да и дальше бежит. И ему приятно, и нам настроение поднимал. А после аварии столкнешься с ним, он на тебя так глянет... долго-долго так посмотрит и улыбнется. Знаете, как зверь какой. Ты ему: «Здрасте», а он только вздрогнет и бегом к себе. Ну и вообще... Люди его сторониться начали. Да только как сторониться-то? Все же в одном подъезде. Да и Наташку жалко, и Игореху опять же, парнишка-то школу заканчивал. А потом... ой не помню. Кажется, летом, что ли... точно летом. Так вот. Летом и вовсе кто-то слух пустил, что Дубининцев старший девчонок-малолеток к себе зазывает.

– Как это? – не поняла Василиса. – Зачем?

– Да кто ж знает зачем, – перешла на шепот Глафира. – Да только уж точно говорю, не бублики лепить. Какие-то непотребности он с ними творил, об этом все говорили. А потом Дубининцевы и съехали.

– Погодите... как это – непотребности? Да если б он что-то там творил, его ж посадили бы!

– Ну... это только так принято думать. А на самом деле... У нас вон во дворе Райка жила, девчонка тринадцати лет. Так у нее отца не было, мать пила беспробудно, два раза квартира горела из-за того, что самогонный аппарат взрывался. Девчонка то в подвале ночевала, то на чердаке. Ела через день. Так вы что же, думаете, кто-то побежит за эту Райку заступаться? Да она же вам еще и в морду вцепится, если вы на ее мужика руку поднимете. А потому что мужик ее и накормит, и напоит и – уж куда деться – спать уложит.

– А вы все такие умницы – знали и молчали, да? А в инспекцию по делам несовершеннолетних сообщить?

– Ой, да чего они сделают? – отмахнулась Глафира. – Мы вот одних братьев Хахиных сдали в эту инспекцию. Уж такие разбойники были – белье с веревок при хозяевах срывали! Они их в интернат определили, а потом мальчишки сбежали, да и назло нам подвал подожгли! Тогда столько квартир пострадало – уйма! И им ничего, а нам... ремонт в копеечку стал! Вот и иди после этого, обращайся.

– Ну и что с Райкой?

– Так и говорили, что, дескать, Дубининцев ее возил куда-то. Но никто сам не видел.

– А откуда ж слух пошел?

– Так кто ж теперь узнает, это ж когда было... Но я вот что скажу – слухи, они просто так не появляются! Они всегда из чего-то вырастают.

– И что дальше?

– А что дальше. Я ж говорю, съехали Дубининцевы... Ой! Куда вы, бабушка, претесь?! Сейчас наша очередь! Идите уже, а то так нас в самый конец затолкают!

Василиса спешно проскользнула в кабинет, вполуха выслушала наставления врача, схватила рецепт и выскочила из кабинета.

Но продолжить разговор не получилось, теперь в кабинет шмыгнула Глафира.

Василиса выбралась из очереди, вышла из поликлиники и уселась на скамейку, глотнуть свежего воздуха.

– Интересно получается... – рассуждала сама с собой Василиса. – Отец Дубининцева связался с молоденькими девчонками... А вот его сын наоборот, все больше к стареньким тяготеет. К чему бы это?.. И с матерью у них какие-то проблемы... так и не понятно, что же с ними случилось?

Нет, определенно, надо звонить Горюнову, пусть поднимает давние дела, похоже, оттуда веревочка вьется. Может, эта самая Райка взяла да и прикончила Игоря... Только почему так запоздало? Может, случайно встретила? И столько лет копила зло? А ведь Глафира сказала, что она бы в то время любому за мужика морду расцарапала. Нет, все же надо вызывать Горюнова... Если б он еще и сумел бы что-то разузнать...

Глафиру пришлось ждать долго, но Василиса твердо решила: без нее она отсюда не уйдет. И дождалась.

– Глафира! – окликнула она женщину, когда та торопливо выскочила из душной поликлиники.

– А вы чего ждете? – неприветливо нахмурилась та. Ей больше не надо было стоять в очереди, а оттого и изображать из себя добродушную знакомую не имело смысла.

– Ну и чего там с Дубининцевыми?

– Ой, господи, ну как вы меня уже замучили, честное слово... ну что там с ними, съехали, и все – не останавливаясь, бросила Глафира.

– А что случилось с Райкой? – не отставала Василиса.

– Да ничего с ней не случилось. Вот привязалась... Мать ее умерла, спилась потому что, а сама Райка работает, вроде сын у нее... На рынке я ее видела в последний раз.

– А живет где?

– Откуда я знаю... У них же с матерью двушка была, а как только мать-то померла, Райка и продала ее, в другой район уехала. Ой, господи, да разве ж от людей-то уедешь. Говорю же – встречала я ее на рынке. Торгует рыбой. Толстая такая стала.

– А фамилия у нее какая, отчество?

– Да какое там отчество! Мать и сама небось не знает, кто отец... а фамилия... В девках была Колошина, а сейчас... Да и сейчас, наверное, тоже...

– Как бы мне ее найти, не подскажете? – бежала за женщиной Василиса и практически довела до самой остановки.

На остановке Глафира остановилась, немного подумала и выдала.

– Значит... вот вам телефон, если шибко надо, позвоните. Я у Райки телефон-то взяла, чтоб узнать, когда к ним свежую рыбу привезут. Она ж подешевле отдаст.

Такому подарку Василиса обрадовалась так, будто получила букет цветов от... от Давида.

– Спасибо... – пролепетала сыщица, но Глафира ее уже не слышала. Подошел автобус, и ее искусственная шуба исчезла в железном чреве.

Василиса прибежала домой, совершенно забыв, что надо было заскочить в аптеку, да еще и в магазин. Ее просто переполняли эмоции.

– Люся! Ты себе представить не можешь, кого я встретила!

– Врача? – попыталась догадаться Люся.

– При чем здесь врач? Я совершенно здорова! Люся, я встретила Глафиру. Ну помнишь, ту соседку Ирины Тимофеевны. И она мне рассказала тако-о-ое!

Василиса, даже не раздеваясь, плюхнулась на стул и стала рассказывать новости. Люся ее слушала, раскрыв рот.

– С ума сойти... обалдеть... – только и смогла выговорить Люся. – Надо прямо сейчас звонить этой Райке.

– Надо, – мотнула головой Василиса. – Но только... что мы ей скажем? Надо подумать... надо подумать... Слушай, может, скажем, что мы организаторы шоу? И выдаем миллион тому, кто расскажет про себя самое страшное воспоминание?

– Ты себя в зеркале видела, миллионерша? – вздохнула Люся. – Тут надо... может опять про журналистов? Дескать мы печатаем статью в журнал...

– Ты в свой паспорт заглядывала, журналистка? Там же все молодые, бегучие, а ты...

– И ты тоже, – буркнула Люся. И вдруг глаза ее сверкнули. – А давай скажем все, как есть!

– То есть? – не поняла Василиса.

– Ну, то есть объясним, что мы частные детективы, что Дубининцева убили что, похоже, все началось еще в детстве и что она там тоже фигурирует. Так что, ей лучше все рассказать по-доброму, иначе ее имя будет трепать милиция и пресса.

– А она тебе скажет, что мы вообще не туда попали, что у нее нечего нам рассказывать, и вообще! И потома если это она лично прикончила Дубининцева? Думаешь, она вот так возьмет и вывернет душу наружу?

– А больше я не знаю... – выдохнула Люся.

– Надо... надо войти к ней в доверие... – о чем-то задумалась Василиса. – И я даже знаю, как. Во всяком случае, стоит попробовать. А если у меня не получится, тогда... Тогда пойдешь ты.

– Ты собираешься идти одна? – встревожилась Люся.

– У нас нет другого выбора, – торжественно заявила Василиса. – Нас с тобой не так много, всего двое, свидетель очень ценный, а мы... Если я проколюсь, то нам и отправить больше некого. Мы не можем рисковать.

Люся нервно сглотнула, вытянулась стрункой и... согласилась.

Ближе к вечеру Василиса набрала номер телефона, который ей дала Глафира.

В трубке сначала послышались долгие гудки и только когда Василиса Олеговна, отчаявшись, хотела бросить трубку, в ухо рявкнуло недовольное:

– Да?!!

– Я хотела бы поговорить с Колошиной Раисой... Ивановной, – строго произнесла Василиса.

– Ну я Колошина. Только не Ивановна, а Степановна, – уже настороженно произнес голос на другом конце телефона.

– Все правильно, я так и сказала: Степановна, у меня все данные.

– И чего надо? – все больше тревожилась невидимая дама.

– Вы только не волнуйтесь... У вас же сын, да?

– Ну. Юрка. Четырнадцать лет.

– Мне это известно. Потому что... ровно четырнадцать лет назад ... я тоже лежала в этом роддоме... в одно время с вами... и... Простите, а не могли бы мы решить этот вопрос не по телефону?

– Могли бы... а какой вопрос-то?

– Я не решаюсь его произнести сейчас, через эту бездушную трубку. Мне надо лично...

– Ну хорошо... Давайте я к вам сейчас приду, куда? – нетерпеливо спросила Раиса.

Василиса дернула бровью – все же она зацепила Колошину. Но и звать ее к себе чревато...

– Видите ли, я иногородняя... Если вам не трудно, не могли бы мы встретиться на нейтральной территории? Вы кафе «Пингвин» знаете?

– Это детское, что ли? Которое в роще? Знаю.

– Вот и славно. Я буду вас там ждать через час.

– Ох и ни фига себе, оно ж в парке!

– Парк освещен, а через час будет только пять часов вечера.

– Ну... ладно, я уйду пораньше...

По всей видимости телефон оказался сотовым и Раиса находилась на рабочем месте.

– Чтобы я вас узнала безошибочно, вы можете прийти с рыбиной в сумке, – посоветовала Василиса.

– Да ну эту рыбу, я ее уже видеть не могу! – взорвалась Раиса. – Давайте я буду лучше... пусть у меня из сумки торчат бананы. Я их так люблю, ну как обезьяна, честное слово!

– Хорошо, пусть у вас из сумки торчит один банан. А то вдруг еще кто-нибудь такой любитель...

– А я как вас узнаю? – в свою очередь – спросила Раиса.

– Я сама к вам подойду. Ну если хотите, можете узнать меня по лицу, я с той поры, как мы с вами в одной палате лежали, совсем не изменилась.

– Да? – растерянно произнесла Раиса, но Василиса не давала ей опомниться.

– До встречи, – попрощалась она и бросила трубку.

Люся с восхищением смотрела на подругу:

– Вася! Как же она тебя узнает, если ты в последний раз в роддом заходила тридцать лет назад?

– А ей и не надо меня узнавать, – горделиво дернула головой Василиса. – И потом, ты заметила, я специально назначила встречу в «Пингвине». Ты можешь прогуливаться возле кафе с Малышом. Там же парк! И тебя никто не заподозрит. Ну подумаешь, какая-то бабка собачку выводит!

– Точно, – кивнула Люся. – Тем более что там в такое время гуляет много таких же молодых и стройных женщин, как я...

Спорить Василисе уже не хотелось.

Около пяти вечера Люся заняла боевую позицию, они с Малышом гуляли возле кафе и зорко поглядывали – не пройдет ли мимо них женщина с торчащими бананами.

Женщина появилась позже назначенного минут на сорок. И, судя по ее неуверенной походке, уже приняла для храбрости граммов несколько.

– Вася, – по сотовому телефону предупредила Люся подругу. – Объект приближается к тебе. Объект пьян. Но не сильно.

– Вас понял, – послышалось в трубке, и Люся с Малышом продвинулись гулять еще ближе к «Пингвину».

Василиса заметила вошедшую Колошину, сначала осмотрела ее с головы до ног и только потом, когда несчастная дама с бананами вдоволь накрутилась головой, встала и махнула рукой. Колошина была относительно молода... нет, вернее, просто молода, только лицо оказалось немного землистого оттенка, а тучность придавала лишние годы. Да еще старила одежда, которая досталась ей, вероятно, по наследству от какой-то бабуси.

По большому счету, в кафе было не так много народу, да и то в основном, детишки, и Раиса сама могла бы догадаться, кто ее пригласил, но не догадалась. Зато Вася этот момент не упустила.

– Значит, не великого ума девица, – с облегчением вздохнула она. – Уже легче...

Василиса состроила скорбное лицо, подождала, пока Раиса устроится напротив и горько начала:

– Мы с вами вместе лежали в роддоме!

– Да? А вы в каком? – беспечно спросила Раиса.

– Я ж вам говорю – мы вместе лежали! – с нажимом произнесла Василиса. – Вспомните, куда вас уложили, там и я была, чего думать-то?

– А-а, ну да, да... Так чего вы мне сказать-то хотели? – тараторила Раиса, оглядываясь в поисках официанта. – Слышьте чего, а кто у нас за столик платить будет? Я-то ведь не сама хотела встретиться, стало быть, оплачивать вам.

– Хорошо, – поджала губы Василиса, у нее-то тоже в кармане не котлета из тысяч завалялась. – Хорошо, но если я плачу, тогда и заказываю тоже я... Официант! Минералки нам. А то так во рту пересохло...

– И все? – вытаращилась Колошина.

– Заказывайте что хотите, – мило улыбнулась Василиса. – Ваши возможности ограничены только вашим кошельком. А у меня диета. И потом то, что я вам сообщу, это важно не только для меня.

– Ну и чего там, я так и не поняла, – торопила Раиса.

– Четырнадцать лет назад, – траурным голосом начала Василиса. – В нашем роддоме случилась страшная вещь!

Раиса открыла рот и... в это время из ее сумки раздалось веселое чириканье и глупенькое пение «Возьми трубку, тебе говорят!».

– Ой, это меня, подождите – Раиса схватила трубку и рявкнула на все кафе. – Да?!.. И что? Ну, выключали, наверное... Да ладно, сейчас... Сейчас бегу, говорю же вам!!

Она отключила телефон и шумно вздохнула:

– Ну сил нет. Соседка звонила, говорит, у них там в ванной с потолка течет... А я чего-то не помню – выключала я воду или нет... Но все равно, надо бежать. Так что у вас там страшное?

– Вот что, – поднялась Василиса. – Здесь нам все равно не удастся поговорить. Давайте пойдем к вам, а по дороге зайдем в магазин, и я куплю бутылочку винца, все же такое дело...

– А винца точно вы возьмете? – на всякий случай переспросила Раиса.

– Обещаю, – мотнула головой Василиса, и вопрос был решен.

Они вышли из кафе, и к ним сразу же кинулась черная собака.

– Ай! – взвизгнула тучная Колошина и резво отпрыгнула в сторону. – Уберите собаку! Я их боюсь!

– Ты чей, Малыш? – потрепала по загривку собственного пса Василиса. – А где твоя хозяйка?

Хозяйка появилась тут же.

– Вот я, а вы что, все уже? – наивно хлопала она глазами.

– Женщина, уберите собачку, видите, вон та дама боится. А у нас с ней еще, между прочим, важный разговор должен состояться! – как могла объясняла Василиса.

– А что, еще не состоялся? – спросила Люся.

– Не ваше дело, – дернула головой Василиса и сделала вид, что вообще впервые видит бесцеремонную особу. – Мы сейчас пойдем в гости к той женщине, а вы!.. А вы ведите лучше домой свою собаку! Чтобы она людей не пугала.

– Да! – поддакнула Раиса. – А то мы тоже!.. На вас управу-то найдем!!

– Ой, ну как же мне вас отпускать-то не хочется, – причмокнула Люся.

– Нет, вы слышали?! – взвилась Колошина. – Она еще нас и отпускать не хочет. Изверг!!!

– Все, пойдемте, чего вы голосите, как девушка на выданье, – поморщилась Василиса. – Ведите себя прилично, нам же еще в магазин надо.

Напоминание про магазин волшебным образом изменило ситуацию. Колошина спокойно подошла к Васе, взяла ее под руку и, как заправская подружка, поплелась с ней к дому.

Вообще, после покупки спиртного напитка мадам Колошина превратилась в добрейшее создание. Вот и сейчас она бодро семенила ножками возле Василисы и преданно заглядывала ей в глаза.

– Ой, вы не представляете, до чего хорошие у меня соседи! Вот прямо... ну как родные! Я их затопляю все время, а они и не сердятся, нет! Мы с бабой Марусей прямо душа в душу живем. Она подо мной живет.

– Какая терпеливая баба Маруся попалась, – покачала головой Василиса.

– Ну конечно! Она ж подо мной-то... это сколько лет она мучается? Да она раньше меня туда въехала, ее еще моя матушка заливала, а теперь я, чтобы уж из поколения в поколение. Она и привыкла.

– Странно... – недоумевала Василиса. – А мне говорили, что вы квартиру матери продали, а сами...

– Ха! Они вам наговорят! Они вам знаете, сколько наговорят! А все почему? Да потому, чтобы их не трогали. Тогда ж надо будет в грязном белье рыться! А у них у всех этого белья – во сколько! Но только они все боятся. А мне... мне по фигу, сколько ж бояться можно.

– А кто это «они»? Это те, кого вы заливаете, да? Соседи?

– Да кто его знает, может, и соседей... И главное, ведь каждый раз, как залью, так звонят, просто никакой работы с ними! А я и сама не пойму – кто их заливает? Меня ж дома нет. И Юрки нет, учится он, а к ней кто-то на голову воду льет. Прям напасть какая-то... А может она врет? А чего, так тоже бывает.

Едва Василиса переступила порог дома Колошиной, как ей тут же стало ясно – неведомая баба Маруся не врала. Весь пол у Раисы чавкал от избытка воды, а из ванной доносилось мерное бульканье.

– Господи! Так ведь это я забыла пробку из ванной вынуть! – непонятно чему обрадовалась Колошина. – А кран у нас все время течет! Ну надо же, а я думаю, чего это бабка опять меня достает?

Она принялась резво убирать водяные излишки, и Василиса присоединилась к ней, потому что ей отчего-то стало жаль нескандальную бабу Марусю. На уборку ушло больше часа. Все это время Раиса успевала не только таскать ведра с водой, но и прикладываться к бутылочке. Так что к концу уборки она была изрядно навеселе. Правда, заканчивала уборку одна Василиса, хозяйка накрывала на стол и готовила закуски.

– Ну все, – насухо вытерла последний клочок линолеума Василиса. – Мне бы водички.

– А сейчас вместе пить будем, – обрадовала ее Раиса, – да и не водичку! Зачем нам водичка? У меня еще бутылочка имеется, я купила. Не думала же, что ты раскошелишься, вот и того... приберегла.

– Да мне руки помыть.

– Ой, и чего их намывать? Вон вытерла полотешком, да и чистые! – махнула рукой Раиса, но Василиса все же отправилась в ванную.

Вид санузла был довольно изношенным, как и все в этой квартире. Унылые ободранные стены, по которым струились тоненькие струйки испарений, ржавые трубы, оторванные краны, неприглядного вида обмылки...

– Рая, и как же у тебя здесь сын-то живет? – не вытерпела Василиса.

– Вот! А я тебе говорила – не ходи в ванную, тебе не понравится, – довольно улыбнулась Раиса и первая плюхнулась за стол. А там уже было выставлено нехитрое угощение: макароны, жареная рыба нескольких сортов да на холодную закуску селедка.

– Садись, выпьем... за нас! – подняла Раиса засаленную стопку.

Василиса ничего поднимать не стала, она терпеливо выждала, когда Раиса выпьет, а потом приступила к делу. У нее была заранее заготовлена легенда, якобы когда-то им в роддоме подменили детей. И вот теперь Василиса должна узнать все о прежней жизни Колошиной, чтобы понять, откуда у ее ребенка не совсем приличные наклонности, не гены ли виноваты. А потом Василиса должна была признать, что ребенок это ее, а у Раисы свой. Потому что якобы по всему получалось, что это она сама и запуталась. Но... Посмотрев на хмельную женщину Василиса решила, что тут с этой легендой такого можно наворотить! И пошла напрямик.

– Рая, мне надо узнать все про твое детство, все, – твердо сказала она.

– А чего там в моем детстве... – вдруг насупилась Раиса. – Зачем это вам?

– Я... изучаю жизнь обычного человека, пишу научную работу. А уже из этой научной работы будет ясно... сколько людям надо будет платить пенсии, вот! – Василиса сама испугалась, что ляпнула, но Раиса была уже в таком состоянии, что ее ничто не настораживало.

– Ого! – выкатила она глаза. – Это значит, что я вам тут нарасскажу, то весь мир и получит?!

– Ну уж не весь мир, – одернула ее Василиса, а потом скромно добавила: – И не получит, но...

– А я расскажу! Я... мне ведь есть что рассказать, – вдруг опечалилась Раиса. – Только ты наливай!

Василиса глянула на собеседницу и решила, что еще рюмочка ей не помешает.

Раиса выпила, закатила глаза и начала... петь:

– Ах ты, бедная овечка-а! Что же бьется так сердечка-а!

– Ну нет, – решительно поднялась Василиса. – Не получится у нас с вами разговора, только зря время потратила. Пойду лучше... да к вашей же бабе Марусе. А потом ее имя напишут в газетах.

– Ну и пусть! Ну и ладно! А мне и не надо, чтоб в газетах! – вытаращила круглые глаза Раиса. – Оно мне зачем, газеты ваши? А бабка вам все равно ничего не скажет. А потому что жила все время, как у Христа за пазухой! А я страдалица! Мне... Слушай, а мне можно повышенную пенсию, а?

– Это за какие ж заслуги? – усмехнулась Василиса.

– Ну пусть не за заслуги, за это... за страдание мое детское! Как ветерану детства, а?

– Ну... даже не знаю... А что у вас там такое произошло, что даже пенсию повышать надо? – пристально присмотрелась к Колошиной Василиса.

– А то... – тяжко вздохнула Раиса. – То, что вся жизнь у меня... У меня ж мать пила! И сильно! Нет, сначала отец запил... по-моему, он пил с самого рождения, как только народился. И чего матушка в нем нашла? А может, это был и не мой отец, а другой мужик. Я уж и не помню, потому что... потому что все мужики у матери пили. Да. А потом и она сама ка-а-к начала водку глотать! Ну... мне, конечно, худо приходилось. Жрать-то хочется, а нету! Дома все перероешь, а... ничего нет! Ой, как жили тяжело! Все первого сентября как праздника ждут. А для меня каторга начинается. Нет, сама-то я по учебе не глупая была, когда в школу ходила... но так ведь я не всегда ходила-то!

– Это чего ж так? А может, если б училась нормально, так и по – другому бы жизнь утроилась.

– Может, и по-другому, да только как мне было ходить-то?! – вызверилась Раиса. – Ладно еще осенью, тут добежать-то. А зимой? У нас с мамкой одни валенки на двоих, да и те без пятки! А она как с вечера умотает куда, так и нет ее всю ночь, да еще и половину следующего дня! И кто ж меня в такой школе ждать будет? А я сижу дома, реву на всю околицу. И мамку жалко – вдруг где замерзла, и перед ребятами стыдно, опять дразнить начнут, скажут, что алкашихина дочка. И жрать хочется так, что аж брюхо урчит! Да так сильно урчит, даже стыдно.

– Но... как же ты жила так? – не могла поверить Василиса. – А соседи? Они что, не видели, как ты живешь? Можно же было в милицию заявить, тебя в интернат отдали, там бы ела, училась...

– Ха! Вот уж точно, вы – наивная чукотская девочка! – захохотала Раиса. – Да была я в том интернате! Не знаю, как там сейчас... Говорят, теперь проверяют, строгости разные, так работники бояться начали, и ребята жить стали лучше. А раньше!.. Это ж своя республика! Не многим лучше тюрьмы. Тоже свои авторитеты, свои обычаи. Устои, правила разные. Ну и дедовщина, как без нее. Тем хорошо только, что сбежать оттуда можно. Я и сбегала.

– Неужели у матери было намного лучше?

– Лучше, – грустно вздохнула Раиса. – Мамка где-то шлялась все время, получается, я сама себе хозяйка. Ко мне ребята из двора приходили, мы здесь и в карты играли, и... ну да, чего там, и водку пили. А ребята еще жрачки из дома натащат... правда, сами ее и съедят. Нет, они не по злобе, а так... случайно. Засидимся. Ну и... они слопают все, что принесли. Да только я быстрее их наемся от пуза, а потом – пусть едят. А вот когда мамка дома была – завалится на диван и воет. Ну ничего, потом уснет, а на следующий день плачет... пойдет к соседям, попросит хлеба или сухарей и такую сухарницу сварганит! Ты знаешь, что такое сухарница?

Василиса покачала головой.

– Ну, ты ничего, значит, не ела! – фыркнула Раиса. – Это берешь поджаренные сухари, кладешь их в миску и заливаешь кипятком. И солишь. А туда кусочек масла... Вот интересно, у нас почему-то масло сливочное все время было. И больше ничего... Ну так и чего я? Ага. Значит, кладешь это масло и ждешь. Сухари распарятся и... вкуснотища!! Надо будет сегодня Юрке сварганить. Пусть попробует.

– У тебя масла нет, – напомнила Василиса.

– Точно, – вздохнула Раиса. – А еще говорят, что жить лучше стали.

– Не жалуйся, на водку себе всегда находишь.

– Ну так!.. Я-то сейчас кормлю, не то что моя мамка! У меня Юрка каждый день рыбий жир принимает. И еще картошка у нас есть и макароны. Я ж работаю!

– Погоди-ка, получается, что школу ты не окончила, так?

– Чего это? Закончила! Это я сначала пропускала. Пропускала, а потом... потом мне дядя Женя сапоги купил, – вспомнила Раиса и от счастья закатила глаза. – Это были та-а-кие сапожки! Нет, это я сейчас понимаю – сапоги обычные. Черненькие. Войлочные, но тогда! У нас же в школе все в таких ходили. Вот и я была не хуже, а такая же, как все!

– А кто это – дядя Женя? – осторожно спросила Василиса.

– Это... Да, дядька один... сволочной, надо сказать, дядька... – заиграла желваками Раиса и опрокинула в себя еще стопку.

– То есть как это – сволочной? Он же тебе сапоги купил!

– Ну да, купил, – криво усмехнулась Раиса. – Да только я за те сапоги заплатила по полной. Скотина. Мне б его сейчас, я б его на портянки порвала, а тогда... тогда я за него душу отдать готова была.

– Ничего себе... и чем он тебя так пленил?

– Коркой хлеба!.. Да нет. Не коркой, конечно, – тяжело задышала Раиса. – Я ж все время впроголодь. И тут однажды... подружка позвала меня на каток, подружка у меня была, Дарина, а зимой дело было. А чего дома сидеть – мамка воет после пьянки, вонь дома, жрать нечего... Ну я Дарине и говорю, дескать, купишь пирожок – пойду. Она купила. Я и пошла. Ну она-то на коньках катается, а я рядом, на дырявых валенках скачу. Ей нравится, что кто-то ее уменья оценивает, а у меня уже коленки от мороза стучат. И тут подходит к нам мужичок такой... хорошо одетый. Он у нас во дворе жил, а каток же во дворе и есть, ну и вот. Он подходит... Серьезный такой. Трезвый. Я сразу подумала, что он начальником катка работает. Маленькая была, дурочка. У той коробки и вовсе начальника никакого не было... Он подошел и говорит мне: «А ты чего не катаешься? Лентяйка, да?» Ну тут я ему ногу и подняла. А у меня из валенка голая пятка торчит. Говорю: «У нас дома на валенки-то денег нет, где уж мне коньки купить!» И тут он как схватит меня за ногу, да как закричит: «Это кто ж девчонку в мороз босиком отпустил? Куда твоя мать смотрит?» А Дарина ему типа: «Мать у нее дома, она пьяная спит, ей не до Райки, а завтра накормит и дырку тряпкой заткнет, так что все нормально». И тут мужик так побледнел немного. Потом говорит: «Пойдем». Я уперлась, мол, мы всегда с подружкой вместе, и ее берите. Он и ее взял. Дарина коньки на плечо, и пошли. Приходим, а у мужика во дворе машина стоит. Он нас садит, и едем мы... черт знает, куда он нас вез. Приехали на дачи. А у него так на даче красиво! Елки всякие большие, все в снегу, прямо, как в сказке. И дома камин. Я только на картинке камины видела, в богатых журналах, а тут настоящий. Правда, кроме камина у него там ничего и не было, все простенькое, но чистое. Затопил он камин, и стал что-то с едой мудрить. А мы с Даринкой только хихикаем, чего нам, дурочкам. И соорудил он нам пир! Курицу пожарил с золотистой корочкой, картошки нажарил, и еще вина какого-то сунул. А мы и рады стараться, дескать, уже большие и любое вино нам по фигу. Честно говоря, это Дарина из себя деваху строила, а я все больше на курицу налегала. Но и винище пила тоже. А оно такое противное. Вроде бы и сладкое, но такое теплое. Дядя Женя его специально грел, чтобы я не заболела. Называл это... то ли грог, то ли глинтвейн... да какая разница... Я потом и не помню, как меня в сон потянуло. Потом просыпаюсь, рядом со мной чья-то туша! И прямо к моему лицу лезет. Ну, кричать, конечно, пробовала, да только... там уж кричи не кричи, дачи же кругом... А утром... утром я на себя смотреть не могла, а на него тем более. С Дариной то же самое случилось, потому что она ко мне тихонько подошла и говорит: «Сами виноваты, не надо было ехать... а теперь об этом вообще никому рассказывать нельзя, потому что, если узнают...»

– Господи! Да сколько же вам было?

– Мне еще четырнадцати не было, – пожала плечом Раиса. – А Дарина... она чуть старше была, но тоже соплюха еще.

– С ума сойти! Тринадцать лет девчонке, ее целую ночь нет дома, неужели ваши матери так и не спохватились?!

– Ну, моя-то сутки глаз открыть не могла. Они и не знала, когда там день на улице, а когда ночь. А у Даринки мамка так не пила, как моя. Зато вечно уезжала, у нее все время новые друзья, знакомые, а Дарину она... Как же она говорила... «Воспитывала в свободном духе», вот. Но это она такими красивыми словами прикрывалась. А на самом деле, ей за дочкой некогда смотреть было. То у нее гастроли, то выступления...

– Она была артисткой?

– Нет, она гримером работала. Но если театр куда выезжал, то ее брали с собой на гастроли. А если не выезжал, она весь вечер сидела в театре. А потом у них банкеты, вечера творчества, и бесконечные мужчины – ее мать была хорошенькая, как кукла. В общем, Даринка в ее личную жизнь никак не вписывалась. Правда, она оставляла Дарине полный холодильник и даже деньги. Вот и получается, что никто нас не терял.

– И что же дальше произошло?

– А что дальше... дальше этот дядя Женя привез нас домой. И... вот честно скажу, это, конечно, не правильно, но... мне у него на той даче, с жарким камином, пусть даже с этим чертовым глинтвейном было куда лучше, чем дома. Он всю дорогу нам байки какие-то рассказывал, смешил, и ни словом не обмолвился, что было ночью. А потом еще остановился, вот я ж говорю – мне сапоги купил, и каждой по коробке конфет. Я из-за этих сапог про все забыла. А когда к дому стали подъезжать, он нас подальше от дома высадил и так заманчиво сказал: «Если будете меня слушаться, я вас устрою на телевидение, и вам дадут отдельную квартиру. Вы же знаете, сколько там получают. Господи! Для меня это было – все! Предел моих мечтаний! И для Даринки, похоже, тоже. Она мне потом сказала: „Если ты кому-нибудь проболтаешься, я тебя лично убью, потому что мне обязательно надо на телевидение. Тогда меня моя мать увидит и поймет, кого она бросала из-за этих мужиков! А я получу квартиру и уеду!“ Да я бы и сама никому не рассказала.

– И вы молчали?

– Молчали... А мы после этого с Дариной как-то реже стали видеться, постепенно дружба сошла на нет. Хот я потом еще не раз ездила на дачу к дяде Жене. И видела, как Даринка садится в его машину.

– И ты не боялась? – не могла поверить Василиса.

– А чего бояться? – дернула плечом Раиса. – Дядя Женя мне всегда подарки делал, я смогла школу окончить, он даже платье выпускное мне сам купил!.. Только потом...

– А что потом?

– После выпускного он меня сразу увез на дачу, прямо в платье. Но в этот раз на даче сидел какой-то пьяный парень... страшный такой, губы толстые, красные и слюнявые, ужас какой-то... И теперь ко мне лез уже не сам дядя Женя, а тот парень. А дядя Женя стоял рядом и... все снимал на камеру. У него такая старая была, большая. Я сначала кричала, вырывалась, потому что парень был... ну вообще урод уродом! А дядя Женя только стоял и радостно хвалил меня за каждый крик. Ну и конечно, с ними, с двоими я справиться уже не могла. Пришлось все пустить на самотек. В какой-то момент мне стало все равно. Зато потом...

– Но ты же могла потом обратиться в милицию! Сказать взрослым!

– Потом дядя Женя показал мне эти кадры, а там... Но он сказал, что если я только открою рот, эти кадры сразу же по всему телевидению покажут. И я молчала.

– Бедный ребенок, – охнула Василиса.

– Да никакой я не бедный. – Нервно отмахнулась Раиса. – По большому счету, если б не он, так какой-нибудь мальчишка дворовый был бы. А этот... дядя Женя хоть одевал меня, кормил хорошо, заставлял учиться. Обещал нормальную работу найти...

– А почему не нашел?

– Жена у него умерла... И даже не то чтобы умерла, а пропала без вести. Он ее везде искал, подавал заявление в милицию, фотографии ее расклеивал, но все равно не нашли ее. Он... он очень изменился.

– Удивительно... как это она?...

– Ну вот была, была, все ее видели, а потом – раз, и как сквозь землю! – вытаращила глаза Райка. – Вроде никуда не ходила никогда... Я уж грешным делом думала, может, она все это узнала, да сама куда-нибудь... ну в Енисей, например, взяла да сиганула. А там поди найди! Никакие водолазы не помогут.

– Водолазы? – задумчиво переспросила Василиса.

– Ну да, которые... «на недельку до второго... будет лишний водолаз»! – попыталась объяснить дамочка.

– Не лишний, а личный.

– Да на кой он сдался, личный, если все одно никого не нашел! За него ж платить надо, – справедливо рассудила Раиса.

– Странно как-то... – задумалась Василиса. – Я вот о чем, неужели никто так ничего и не заподозрил? Ведь кто-то видел, как вы к нему садились в машину, пусть даже и далеко от дома, но... везде же есть люди!

– Ну и что? – равнодушно ответила Раиса. – Кому до нас было дело? Никто ничего и подумать не мог... хотя... Может моей матери чего и наплели злые языки. Потому что мамка как-то вдруг собрала меня и отправила жить к отчиму. А по идее – с чего бы? Но я там выдержала только месяц, у него еще сильнее пили. Да и детишек там был целый воз, надо было нянчиться с ними, по дому крутиться. На улицу совсем не пускали, а кормили хоть и каждый день, но такой баландой! Уж лучше голодать. Я и сбежала. А когда вернулась, дядя Женя забрал сына и уехал.

– Так у него и сын был? – сделала удивленные глаза Василиса.

– Ну да, Игореха. Молчун какой-то. Раньше мы его с пацанами все время били, а потом... ну после дачи-то, я стала за него заступаться. А он и сам любому мог отпор дать. И еще... не любил он меня. Может, о чем-то догадывался... Но, в общем, уехали они. А потом я слышала, что дядя Женя стал очень богатым дядькой. Я даже хотела с ним встретиться, найти его...

– И не нашла?

– Нет, просто искать не стала. У меня вдруг случилась любовь. Голову снесло, и я выскочила замуж. Мамка уже умерла к тому времени, ну я и... спрашивать было некого, мы и расписались. Я Юрку родила, а потом выяснилось, что мой разлюбезный на мне женился только из-за квартиры. Потом мне пришлось по судам мотаться, чтобы свою же квартиру отсуживать. А Юрка еще маленький, денег нет... О-ой, натерпелась...

– Да уж... – задумалась Василиса. – И больше ты с дядей Женей не виделась?

– Нет. Не случилось.

– А с подругой со своей, с Дариной?

– С ней тоже. У нее мать выскочила замуж за мальчишку совсем. Он ее моложе лет на пятнадцать был. А дочь подросла. Ну и на фиг ей такое материнство? Она взяла и отправила Даринку в деревню. К матери. Дескать, Дарине надо поправить здоровье на свежем воздухе. А на самом деле, вытолкала девку из дома, чтобы с молодым хахалем жить.

– А как фамилия у Дарины?

– Да я и не помню... – наморщила лоб Раиса. – Дарина и Дарина... Если б она со мной в классе училась... А так... может, я вовсе и не знала фамилии-то... Ой!! Мой Юрка пришел!!

В прихожей и в самом деле раздавались гулкие звуки. Кто-то сбрасывал ботинки.

Через минуту в дверях кухни появился здоровенный парень.

– Мам, ну чего, у нас опять попойка? – спросил он, с болью глядя на мать.

– Нет, сыночек, мы так только... былое вспомнили. А я тебе... я тебе уже и ужин приготовила!

И тут к огромному удивлению Василисы, Раиса выудила из старенького холодильника поднос с жареным мясом, с луком, сыром, да еще и украшенным капельками майонеза. Здесь же возлежала картошка, нарезанная кружочками.

– Ну ты... ну ты Раиса, молоде-е-ец! – не утерпела Василиса. – И когда только успела? А говорила – денег нет!

– Не говорила я такого, – смущенно улыбалась Раиса. – Для чего ж я работаю? Чтоб у меня для одного-то сына куска мяса не нашлось! Я-то знаю, что такое голод, чего ж я Юрку морить буду... Сыночка, садись ешь, я сейчас хлебушка нарежу...

Василиса больше не стала мешать маленькому семейству, быстро попрощалась и вышла. И совершенно не слышала, как Раиса тихонько подошла к телефону, взяла трубку и подалась с ней в ванную.

– Юр, ты пока поешь один, ладно? – крикнула она сыну и стала быстро нажимать кнопки.

Василиса не успела сойти с этажа, как к ней подошла старушка и молчком утянула к себе в квартиру. Именно в ту, которая находилась под квартирой Колошиной.

– Вы что, бабушка? – тихо спросила Василиса, не понимая, чего от нее хотят.

– Иди-ка сюда, – заговорила бабуся, плотно прикрыв двери. – Вот я глядела в окошко-то, а ты вместе с Райкой к ей пошла. Пить небось? Вон у тебя кака физия-то пропитая! А ведь самой-то небось не больше сорока годков. Я тебе вот что скажу: ты мне Райку не будоражь! Она ить быват по нескольку месяцев не пьет, держицца, а коль вот таки-то подружки набегают, так у ей выпивка и зачинаетца! А ить у ей сын ишо не взрослый. Пожалей ты бабу-то!

– Да я не пила с ней, – улыбнулась Василиса. – Она без меня выпила, ну вы же слышите – нет от меня запаха-то. А что касается физии... так она у меня не пропитая, она у меня... старая. Да, я уже не девочка, что поделать. И к Раисе я приходила по делу... По работе.

– По работе? – с надеждой взглянула на нее старушка. – Дык, может, вы на работе – то скажете Райке, чтоб не пила, а? Ей же нельзя никак. У ей матерь от пьянки померла, и чего ж ишо и Юрку сиротить? Вот раньше-то, и жили бедненько, а как ладно было! Не было пьяниц-то таких, нет.

– Ну... – помялась Василиса, придумывая, как бы ей поудобнее перейти к интересующим ее вопросам, если уж выпал такой случай. – И раньше не так все хорошо было. Вот я слышала... я слышала тут у вас... Дубининцев жил, так он и машину имел, вроде как это хорошо. А сам пил – вот вам и плохо. А вы говорите, раньше такого не было.

– Пил? Дубининцев? – переспросила старушка. – Погоди-ка... это какой ж у нас Дубининцев? Это который жену лупил?.. Нет, тот был Воронцов, у его ишо одной руки не было. Под машину попал... Или тот, который у нас в первом подъезде жил? Так он пил, да... но у его машины не было...

– Нет, это который из соседнего дома, – подсказала Василиса. – Машина у него была. И сын Игорь. Дубининцев Игорь.

– Ах, Иго-орь! Высокий такой парнишка, да? Отца ишо не то Жоркой звали, не то Женькой...

– Женей... Евгением.

– Ага, ну да, помню. А вот жены его не припомню... Это какая ж? – нахмурила лоб старушка.

– А вот жена... жена у него вроде бы пропала без вести, – проговорила Василиса то, что ей недавно выболтала Раиса.

– А-а-а! Ну да, ну да! Точно, жили такие. Ее-то я плохо помню, она, почитай, вообще на улицу не выходила, мужик у ей видный такой, а она все, как старушка. Выйдет с тазом, белье развесит и домой. Я-то почему ее так упомнила хорошо... мы с подругой моей, с Манефой, царствие ей небесное, скончалась третьего года... Так вот с ей, кода увидали-то жену этую, ну что она глазья в землю и топает, мы решили, что она служительница церкви. А чего? Очень похожа была. Платочек всегда на лоб повяжет, платье по самые пяты... Ну и Манефа-то мне и говорит, давай, дескать, к ей сходим, договоримся, чтобы она моего внука подешевше обкрестила. А то, говорит, родители-то не хотят крестить, а у меня деньги не позволяют. Ну мы и пошли. Постучались к ей, она открыла... Сама помню открыла, а на порог не пускает. Ну мы ей в лоб: «Нельзя ль поговорить с батюшкой, чтоб он подешевше мальчонку окрестил?» А она-то на нас вот так вытаращилась, да как руками замашет! «Вы что, – орет, – все с ума посходили?! Кого ему крестить, он сам супостат!» Манефа-то ей: «Да как же ты, матушка, на попа такое говорить можешь? Сама ж ходишь в церковь». А она еще пуще орет: «Ни в какую церковь вы меня не затащите! Хотите выдать меня за ...». Вот тут слово такое сказала, до сих пор не знаю, что оно значит. То ли картинка, то ли крынка, но по смыслу-то, дурочка получается.

– Кретинка?

– Во-во, кажись так. Ну и вытолкала нас. А мы с Манефой-то подумали-подумали... дурочка и есть.

– Погодите... – припомнила Василиса. – Ваши соседи говорили, что Дубининцева было очень приветливая, шила всем, в дружеских отношениях со всеми находилась, а вы – платок, платье в пол?

– Не знаю... может, поначалу и приветливая. А вот потом, перед самой пропажей она больно изменилась. Хотя и молодая ишо, а совсем плохая стала. А вот мужик – то у ее хороший был. Сурьезный такой мужик-то. Ну да... и сын у его Игорь... славный такой. Всегда пройдет «здрасте»скажет. И девочка у его хороша така была, красивенька така, худысенька! Прямо в пояске-то вот-вот переломится!

– Это у кого, у Игоря девушка?

– Ну да, – кивнула бабушка. – Они по двору всегда за ручку ходили. Очень видные оба. Игорь – высокий да статный. Молчун такой. И Любаша ему под стать, красавица, одевалась хорошо.

– Так, значит, девушку звали Любаша?

– Да. Люба. Любаша. Очень хороша девушка. Мы все думали, что они поженятся.

– Ну и как? Поженились?

– Да кто ж их знает, – махнула сморщенной рукой старушка. – Уехали они все. И Дубининцевы съехали, и Любаша. Может, и поженились, дело-то молодое...

Василиса прикусила губу. Вот теперь еще и Любаша. И где б эту Любашу отыскать? Ну ведь хотела же Горюнову позвонить!

А между тем бабушка стояла в прихожей и не знала, как отделаться от любопытной гостьи, и черт ее дернул ее притащить!

– Спасибо вам, – поблагодарила Василиса. – До свидания.

И быстро выскочила за двери.

Глава 6. Игрушки для девчушки

Домой Василиса неслась на всех парусах. Она уже представляла, как дома нервничает Люся. У Василисы Олеговны уже девять не отвеченых вызовов и даже одно письменное сообщение. СМС. Удивительно только, что Люся даже это освоила!

Подбегая к дому, Василиса прибавила шагу, но из —за кустов на нее метнулась черная тень, и в этот же миг лицо кто-то облизал большим, горячим языком.

– Малыш!! – испуганно воскликнула Василиса. – Ну напугал же!! А где Люся?

– Да тут я, где мне быть? – раздался из-за тех же кустов знакомый голос.

– И чего это вы в кустах засели? Чего не дома?

– Мы были дома. Это мы уже тебя пошли искать, а куда идти, не знаем. Вот Малыш и решил... сначала бутылки пластиковые найти, чтоб было что в пасть сунуть, а уж потом... Ты вообще понимаешь, что я чуть с ума не сошла?

– Люся, некогда нам с ума сходить... – отмахнулась Василиса. – Я тут столько всего выяснила... Пойдем домой, расскажу. Кстати, а ты ужин приготовила? А то я сегодня все на работе да на работе, маковой росинки во рту не было.

– Тебе бы только мак! – пробурчала Люся и уже спокойно зашагала домой. Следом за ней плелась Василиса. Ноги в сапогах на каблуках просто отваливались. Нет, красота... она, может, кого и спасет, но вот Василису точно погубит...

Дома, плотно поужинав и принявшись за чай, Василиса рассказывала новости. Люся слушала ее, затаив дыхание. Когда Василиса закончила, Люся еще долго сидела, боясь шелохнуться.

– Ну и что ты одеревенела? – толкнула ее подруга.

– Усваиваю информацию...

– Информацию не усваивать надо, а думать, что с ней делать...

– Вася, вот что у нас получается... Сам этот дядя Женя неизвестно как помер, жена его вообще пропала, а сыночка кто-то отравил...

– Да за то, как он с девчонками молоденькими поступил, ему еще не то надо было сделать, – ответила Василиса.

– Ну это верно, однако... ты ж сама говорила – Раиса на него большого зла не держит.

– Так, может быть, та девчонка, подружка-то ее, Дарина... Приехала из деревни, встретила Дубининцева и как пошла всех молотить. Или мать ее...

– Не знаю... если бы ее мать сильно тревожилась за судьбу дочери, разве бы она так себя вела? – посмотрела на подругу Люся. – И чего она ждала, когда по своим делам ночами моталась? А что там за девочка с Игорем Дубининцевым ходила?

– Я ж тебе говорила – зовут Люба, хорошая такая девочка, потому что здоровалась со всеми и с Игорем ходила за ручку.

– М-да... интересно то, что бабуся эта единственная, кто про нее рассказал. Ни одноклассники про девчонку не знали, ни эта Раиса, а ведь она тоже в том дворе жила. Да и по сей день живет... и ничего не знает... Странно как-то...

– Но какой резон бабке врать? – пожала плечом Василиса. – Я ей верю.

– А потом, значит, дядя Женя жену куда-то сплавил...

– Почему ты думаешь, что это он ее сплавил?

– Ну, допустим, не он, но женщина-то пропала! Она, значит, пропала, а он как начал богатеть!.. С чего? Он что, жилу нефтяную нашел на своей даче? Или может... – У Люси вдруг расширились глаза. – Вася! Я поняла. Он стал снимать порновидео! С малолетними девочками. Точно тебе говорю. А тогда... как раз только пошли видики...

– Нет, видики пошли раньше.

– Ну да, правильно. Сначала пошли видики, а потом пошли видеокамеры. И как раз начался наплыв всякой дряни. Ну помнишь же – и тебе ужастики, и порнуха, и эротика...

– Нет, ты так говоришь, будто я смотрела только порнографию! – возмутилась Василиса. – Это всегда было мне чуждо! А ужастиков я тем более боюсь. А когда доводилось смотреть, так глаза все время зажмуренными держала. И сразу же надевала черные очки, как только на экранах люди начинали раздеваться.

– Ага, так ведь ходила все же, – поймала на вранье подругу Люся. – Только я не об этом. Ты все сопоставь. И получается... Между прочим, именно тогда... да, по времени все так и выходит... Раиса тогда была как раз подростком! А в тот период у нас в стране и делали деньги на чем попало. Вот Дубининцев и подсуетился.

– При чем здесь что попало, он же косметикой торговал, – напомнила Василиса.

– Так это он уже за границу с косметикой вышел. А на косметику сначала заработать нужно. Точно тебе говорю: у него был подпольный бизнес. С минимальными затратами. А потом, когда он немножко поднялся, тогда у нас очухались и все эти лавочки позакрывали, начали контролировать и наказывать по закону. Вот тогда он и перекинулся на косметику.

Василиса почесала нос. Вообще Люся говорила толковые вещи.

– Не знаю, не знаю... – пыхтела она, не желая признавать Люсин триумф. – Я все же считаю, что нам лучше бы вызвать Горюнова. Пусть он поднимет документы и посмотрит, нет ли чего на Дубининцева Евгения... черт, а вот как его отчество?

– Пусть поищет, – мотнула головой Люся. – Чего мы ему все в рот складываем? Пусть и сам поработает...

Через пятнадцать минут Василиса уже звонила Горюнову.

– Алло, Николаша? А это я, Василиса Олеговна. Мне, Коленька, очень надо тебя увидеть. Ну просто очень!.. Сегодня? Да когда ж сегодня, уже времени-то... ну хорошо, буду ждать... Да нет, конечно, мы в такое время еще не спим, но и мужчин уже не принимаем... А как ты думал! Конечно, мы тебе не профурсетки какие-то, приличные женщины, к нам в такую пору люди не хо... Ой, Коленька, все, пока, а то тут кто-то звонит!

Василиса бросила трубку и понеслась открывать.

– Люся! Ты не слышишь, что ли?! Там звонят – звонят...

Люся тоже рванула к двери, но Василиса уже открыла и сладко заворковала:

– О-о-о-ой, О-о-о-оленька! Люся! Ты посмотри, кто к нам прише-е-ел!

– Да чего ты голосишь-то? Здесь я, – одернула ее Люся. – Оля! А ты чего так поздно?

– Ой, мам, да какое ж поздно, девять часов всего, – отмахнулась Ольга. – Я со спорткомплекса ехала, смотрю, у вас свет горит.

– Ну и молодец, проходи давай... Люся! У нас булочки остались, которые ты утром покупала?

– Теть Вася! Ну какие булочки! Я только что полтора часа вес скидывала!

– Да чего тебе там скидывать, – махнула рукой Василиса. – Тебе набирать надо, а то вся в отца – худющая, одни жилы.

– Чего это она в отца? – обиделась Люся. – У тебя что, – совсем глаз-то нет? Она ж вылитая я! Хотя у тебя ж близорукость, тебя можно понять...

– Ну и чего в ней твоего? Ну чего? Ты посмотри, какой у нее рост! А стройная какая! – спорила Василиса. – У тебя ж сроду шеи не найдешь, а у Ольги-то! Вон какая! Лебединая! Длинная, тонкая.. как у Таракашина.

– Оля, да не слушай ты ее, блинчиков хочешь?

– Мам, ну я ж говорю – только что со спортзала.

– А со сметанкой?

– Нет, вы мне лучше чаю налейте!

Подруги засуетились возле гостьи, а Ольга обхватила кружку руками и хитро посмотрела на Василису.

– Теть Вася, а мне Георгий звонил.

– Люся, твоя дочь завела себе нового Георгия, – немедленно по-гусиному вытянула шею Василиса.

– Да нет же, это старый!

– Да еще и старика!

– Ну теть Вася! – засмеялась Оля. – Ну вы что?

– И я тоже согласна с Василисой, – поджала губки клизмочкой Люся. – Ничего смешного. И хорошего ничего тоже не вижу. Дома сидит ребенок с молодым отцом, а ей Георгии звонят!

– Ма-ма! – по слогам произнесла Ольга. – Это тот Георгий, который рассказывал вам в ресторане про вашего жениха. – Про Дубцова или Дубровского, как его?

– Господи! Так это из ресторана! – охнула Василиса. – Люся! У тебя в голове одни пакости про родную дочь!.. И что он? Оля, что он говорит-то?

– Да ничего особенного... – с деланным равнодушием отозвалась Ольга. – Спрашивал, узнали ли мы что-нибудь про этого самого Дубровского.

– Про Дубининцева. – поправила мать. – А там что, иностранец приехал?

– Не-а, просто, оказывается, после нас к ним в ресторан приходила милиция и, можете себе представить – тоже интересовались Дубининцевым. – Тут Ольга отбросила деланное равнодушие и пытливо уставилась на подруг. – Так зачем мы с вами устраивали весь этот театр? Вы опять куда-то влезли?

– Оля! Ну что у тебя за жаргон такой – «влезли»! – поморщилась Люся.

– И правда, – поддержала ее Василиса. – Что мы, крысы какие, чтоб влезать... А Дубининцев... Люся! Все же мы с тобой молодцы, что не позарились на его деньги и не взялись вести его свадьбу. Он наверняка связан с мафией! Им уже и милиция интересуется.

– Вы говорили, что с наркотиками.

– С наркомафией, – уточнила Василиса. – И хорошо, что мы к этому не имеем никакого отношения!

Ольга еще раз пристально посмотрела на мать и ее подругу, но видимо ничего подозрительного не заметила.

– Ну что ж... это и в самом деле хорошо... – пробормотала она, потом поднялась и стала одеваться. – Ладно, побегу я, а то Васеньку сейчас укладывать надо. Он без меня не уснет.

– Ну и хорошо, езжай, да только осторожно, сейчас такой гололед, – провожая дочь до порога, наказывала Люся.

Но Ольга вдруг заискрилась глазами:

– Ой! Теть Вася! Я ж вам хотела передать, ваш Давид у Георгия про вас спрашивал!

– Беспокоится, чтобы Васенька пенсию не истратила? – невинно поинтересовалась Люся.

– Да нет, просто спрашивал, не появится ли здесь его знакомая Василиса. Так что... Как только мне деньги на счет переведут, мы с вами можем и еще сходить!

– А когда переведут? – бледнея уточнила Василиса.

– На следующей неделе.

– Не беспокойся, Оленька. Мы вот как только сами заработаем... вдруг нас еще кто на свадьбу пригласит, так и сходим, – сверкнула глазами на Василису Люся. – Иди домой, а то Васеньке и правда спать пора.

После ухода Ольги на Василису было страшно смотреть. У женщины печально опустились щеки, погасли глаза и даже кривился рот – Василиса всерьез собиралась разрыдаться.

– Вася! – вдруг заметила эти перемены Люся. – Что ты, Вася?

– Мальчик... помнит меня... – всхлипнула та. – И значит, вовсе он не на мои деньги запал!

– Конечно, не твои, откуда у тебя, – тепло ее успокаивала Люся. – Это он на Ольгины запал. Ну молоденький еще, не разбирается...

– Нет! Это он и вовсе не на деньги! Он... Он на мою глубокую личность позарился! – выкрикивала Василиса. – А потому что его до сих пор окружали одни... одни... идиоты! Одни бездушные люди! Одни... вообще не поймешь кто! А я... безденежная, да! Но чистая и светлая... И наполненная! И... и он полюбил меня!

– Вася! Прекрати! – рявкнула Люся. – Из светлых и безденежных он запросто мог выбрать кого помоложе. Так видела, сколько кругом девчонок.

Василиса угрюмо прошла к себе, Люся не понимала ее совсем. Удивительно, и как это они прожили в согласии в одной квартире столько лет!

Люся равнодушно гремела посудой, а Василиса Олеговна уныло валялась в своей постели и листала Бальзака. Она могла бы и вовсе уснуть, но должен был прийти Горюнов. А вдруг он захотел бы ее увидеть? Нельзя огорчать человека, он же к ним после работы, голодный...

– Люся! А у нас блинчики еще остались? – вскочила с кровати горюющая дама.

– Остались, – отозвалась Люся. – А ты опять проголодалась?

– Вот до чего ты у меня, Люся, дремучая! Сейчас Горюнов приедет. Должен он перекусить с дороги или ему одни слюни глотать?.. Люся, а ему столько хватит?

– У нас еще бутерброды есть.

– Вот как он приходит, мы парня только бутербродами и кормим, а еще женщины! Да у нас... у нас все должно кипеть и шкворчать!

– Ну тогда чего ж ты завалилась? – обиделась Люся. – Вставала бы к плите, наварила бы супа!

– Я уже наварила однажды... до сих пор не можем найти, какая скотина того мужика отравила...

Горюнов пришел измотанный, с синяками под глазами и даже похудевший.

– Здрасть... – сразу же буркнул он. – Вы чего-нибудь новенькое узнали?

– Да как тебе сказать... – начала Василиса. – Ты сначала иди умойся, за стол сядь, а потом и вопросы задавай.

– Да я... не голодный... – жадно потянул воздух ноздрями работник милиции.

– А я верю, – мотнула головой Василиса. – Только что ж, Люся у нас зря возле плиты толчется? Люся! Он есть не хочет!

– Ну пусть хоть тогда блинчиками перекусит, – отозвалась та.

Николай блинчиками перекусил. А потом еще и бутерброды съел. Он вообще метал все, что перед ним ставили, видать, беглянка – жена до сих пор не вернулась.

– Ну а теперь рассказывай, – устала ждать Василиса. – Что там у вас по нашему делу?

– А чего... чего рассказывать? – поперхнулся тот. – Все нормально... Ничего нет.

– Ой, не ври мне, – погрозила пальцем Люся. – Я ж по глазам вижу – в ресторан ходили? Дубининцева искали? Его жене звонили?

Парень даже вилку отложил:

– А вы откуда... У вас что, есть вербовщики в нашем РОВДе?

– Нет, только ты, – мило улыбнулась ему Василиса.

– Да хватит вам, – успокоила их Люся. – Коля, мы ж тебе говорили – просто так сидеть и ждать, когда весь подъезд перетравят, мы не собираемся. Ну и...

– Мы ж не виноваты, что у нас голова лучше работает, – поддела парня Василиса.

– Вася!! – окрикнула Люся. – Нет, Коля, мы все понимаем. У вас же таких дел – выше головы, а мы свободные. И башка у нас в самом деле варит хорошо. Одно непонятно – отчего это вы так упрямо отказываетесь с нами сотрудничать. Ведь нам, Коленька, заметь, никакая слава не нужна, и деньги тоже.

– И звездочки тоже! – подсказала Василиса. – А ты, между прочим, можешь все это получить.

– Да, – мотнул головой парень. – А вы можете получить пулю в лоб. Или стаканчик отравы. А я буду в ваших звездочках щеголять.

– Даже не мечтай, – успокоила его Люся. – Если б вам за каждое раскрытое преступление звезду давали, вы бы все в генералах ходили.

– Короче, что вы узнали? – прекратила прения Василиса.

Горюнов немного помолчал, а потом выдал:

– Не много. Узнали, как зовут парня... А это тоже было не легко, потому что при нем ни документов, ничего не было!

– Молодцы, мы ж понимаем, чего ты? – заморгала Василиса.

– Да... потом, дальше по цепочке: жену его отыскали, место жительства, место работы...

– Коля, – проникновенно произнесла Василиса. – А ты скажи мне, а вы случайно, не узнали, кто у него отец? Чем он занимался? Как погиб?

– И главное – куда его мать дели? – подключилась Люся.

– Мать? А что с ней такое? – насторожился Горюнов.

– Да уже ничего, – качнула головой Люся. – То есть... пропала женщина несколько лет тому назад.

– И скажем тебе, Коленька, по большому секрету, – снова лисой заговорила Василиса, – что это отравление, как нам кажется, еще с детских времен за Дубининцевым тянется.

Горюнов задумался, а потом вскинул голову:

– А вы знаете, что он за границей работал? А яд, между прочим, не нашего происхождения. Нет у нас таких.

– Знаем, – кивнула Василиса. – Косметику он из-за границы возил. Но только, опять же, дело это его батюшка начал. А Игорь Евгеньевич...

– А вы тоже знаете, как его зовут, да? – удивился Горюнов.

– И не только, поверь нам, – как черепаха, медленно прикрыла глаза Василиса.

– Откуда? – не мог понять Николай.

– А это наш маленький женский секретик, – кокетливо улыбнулась Василиса.

– Не расскажете, да?

– Всему свое время, Николай, – одернула парня Василиса. – Итак! Нам нужно, чтобы ты залез в архивы и поискал, нет ли какого дельца, связанного с именем Дубининцева?

– Не занимался ли он порнографическими кассетами, – как бы между прочим, добавила Люся. – Или там еще какой эротикой?

– О, боже мой! Теперь еще порнография! Мне этого только не хватало! – устало выдохнул Коля.

– Да не волнуйся ты так, – успокоила его Василиса. – Может, еще и нет ничего.

– Но искать-то все равно надо – швыркнул носом парень. – И потом... как это я проберусь в архив? Что скажу – что мне бабушки посоветовали порнуху посмотреть?

– Ты, главное, не говори, как бабушек зовут. А то они тебе не только порнуху покажут, но и весь архив на тебя скинут, – усмехнулась Василиса. – Потому что они знают, что Василиса Олеговна с Людмилой Ефимовной плохого не посоветуют.

– Да, Николай, – кивнула Люся. – И если мы тебя просим узнать все про родителей этого Дубининцева, значит, надо идти и все узнать.

Коля спорить не отважился. У них в РОВДе и в самом деле про старушек ходили легенды. Опять же, если только Курицын Павел Дмитриевич узнает, что его мать была в курсе!.. Он тогда не то что звездочку, он погоны вместе с плечами оторвет.

– Только давайте так, – наконец решился он. – Вы больше никуда не лезьте. Дальше я сам.

– Еще один, – вздохнула Василиса. – Не лезем мы никуда! И никогда не лезли!

– Мы просто исполняем свой гражданский долг, понятно вам? – уставилась на Горюнова Люся.

– А вот это пожалуйста, – с облегчением выдохнул парень. – Это – сколько угодно.

– Ну и ладушки, – мирно улыбнулись ему дамы и принялись с еще большим рвением заталкивать в гостя бутерброды да старые пряники, которые уже давно никто не ел, а вот Коля – пожалуйста, конечно, если с молочком!

Утром Василиса поднялась поздно, проспала.

– Люся! Люся ты уже гуляла с Малышом?

– Нет, сейчас собираюсь, – отозвалась Люся, которая висела на телефоне и детально учила зятя Володю, как нужно варить геркулесовую кашу на молоке.

– Володя! Ты, главное, не выпусти молоко... Я говорю, смотри, чтобы молоко не подгорело!.. Да, молоко! Ну чем ты слушаешь? Молоко, говорю, береги! А то подгорит, и вся каша будет горчить и пахнуть горелым! И никто у тебя ее есть не станет. А уж Оля, та и вовсе в рот не возь... Ах, ты не Оле... а кому? Собакам? Ну знаешь! – Люся отодвинула трубку от ухе и расстроено крикнула.

– Вася! Ты представляешь! Я два часа надрываюсь, диктую этому горе – повару... Вася! Вася, ты куда собралась?

– Да вот... – смущенно топталась в прихожей Василиса Олеговна.

Она уже успела подкрасить глазки. Вырядиться опять в свой спортивный костюм и так и удрала бы, если б не бдительная подруга.

– Ты куда это в таком виде? Ты же только что переболела! – грозой надвигалась на нее маленькая Люся.

– Люсенька! Ты главное, не волнуйся, – скороговоркой щебетала Василиса. – Я уже совершенно замечательно себя чувствую, а организм нужно закалять. Ну я ж не совсем старая развалина, чтобы дома валяться!

– Пока не наденешь теплую куртку, я тебя никуда не выпущу!

– Люся! Ну как я буду бегать в куртке-то? – со слезами в голосе проныла Василиса. – Я и без нее-то еле ногами перебираю, а она еще висеть на мне будет! Это ж сколько килограммов! Разве я справлюсь?

– А ты ничего, приучай организм к нагрузкам. Ты ж не старая развалина, – ехидно поддела ее Люся.

– Она мне не идет! – выкрикнула спортсменка. – В ней год дадут за два!

– Ой, ну кто эти годы считать будет, – не сдавалась Люся. – Ты ж не на подиум. А только с собакой. И потом, надень другую шапку, эта слишком тонкая.

– Фигу, – выставила некрасивую фигуру из пальцев почтенная дама.

– А я говорю – надень! А то я твоим внучкам расскажу из-за какого альфонса ты так надрываешься.

– Ну знаешь! – задохнулась от возмущения Василиса. – Ну Люся!.. Ну хорошо, я надену! И пусть тебе будет стыдно, что ты даже на шапке своей подруги экономишь! Хожу как пугало! Еще эта шапка уродская!

– Ты ее сама связала, – напомнила Люся. – И между прочим, когда брала деньги на эту дорогущую пряжу, говорила, что в такой ходит сама Клаудиа Шифер!

– Да тебе, что хочешь скажи, ты всему поверишь... – буркнула Василиса и выскочила за дверь.

Они гуляли с Малышом в гордом одиночестве. Василиса специально вышла на берег Енисея, чтобы никто не мог лицезреть, как она истязает себя бегом. Да и время сейчас такое, что все собаководы уже выгуляли своих питомцев. В следующий раз выйдут теперь вечером. Малыш спокойно бегает по снегу, заглядывает под каждый куст и ищет пластиковые бутылки. Что называется, занят делом. А Василиса... она никак не может отдышаться. Потому что только что осилила стометровку. Правда, она не измеряла, но по ее мнению, метров сто пробежала.

Да, Давид ее снова сподвиг на спортивный десант. Вернее, его звонок. Да, ей именно из-за него хочется выглядеть подтянутой и молодой! Но разве она виновата, что ее годы улетели так быстро, а в свое время ей не попался эдакий красавец? И потом, это не она придумала, что «любви все возрасты покорны», она только с этим согласна полностью.

Вася уже пробежала метров сто... хотя чего там «пробежала», проковыляла, протащилась и чуть не задохнулась. Но это не главное, потом будет легче. И выпрямится осанка, и исчезнут морщины... в конце концов, она выпросит деньги на пластического хирурга... знать бы еще, сколько он берет.

Она и сама не поняла, откуда взялась эта приземистая машина. И почему сразу же насторожился Малыш? Обычно он на машины и вовсе не реагирует – Люся отучила. А на эту прямо струной вытянулся.

– Женщина! – вдруг открылось окошко у темной красавицы. – Вы ...жите...ский...

– Что вы говорите? – не поняла Василиса и постаралась подбежать к машине легко, по-спортивному. – Что вы...

В это время задняя дверца открылась, и приятный мужской голос снова спросил нечто непонятное:

– ...ский...пект...

Василиса наивно сунула голову в машину и... в тот же миг чья-то сильная рука грубо, одним мощным рывком затолкала ее в салон.

Машина резко рванула с места.

– Вы чего?!! Сдурели совсем, что ли?!! – заорала Василиса изо всех сил. Я ж!. Я ж с собакой гуляю!!!

Она видела в заднее окно, как помчался за машиной Малыш. Прямо по дороге, а ведь там в любой момент может вылететь машина!

– Малы-ы-ыш!!! – срывая голос, кричала Василиса через стекло. – Домо-о-о-ой!! Беги домой, мальчик!! Домой!!! К Люсе беги!! Домой!

– Черт, еще эта псина... только внимание привлекает, – рыкнул сидящий рядом с Василисой мужик.

– Так убери его, пока на главную не выехали! – нервно огрызнулся девичий голос.

– Малыш!!! Беги домой, домой... – У Василисы по щекам катились слезы, но она их и не замечала вовсе. Она только видела, как уже из последних сил несется за автомобилем собака, ее Малыш, который никак не хотел понимать, что ему ни за что не догнать иномарку в сотни лошадиных сил. А может, понимал, но не мог оставить хозяйку.

Она смотрела на отстающего пса, видела, как уже заплетаются у него лапы, как он спотыкается, делается меньше... еще меньше... но все равно бежит...бежит...

Резкий хлопок возле уха заставил вздрогнуть. Потом еще один...

Малыш взвизгнул по-щенячьи, даже отсюда она слышала его короткий визг... Или только показалось? Его откинуло в сторону, но уже через секунду он снова поднялся... И снова несся за машиной.

– Малы-ы-ы-ш!!! Маленький мой! Останься!! Не беги-и-и-и!!! – навзрыд ревела Василиса. – Да ты же...хы-ы... ты же все... лапы сби-и-ил!

Василиса видела след... красный... на белой снежной дороге...

После второго выстрела Малыш упал... Машина быстро уезжала, и собака стала уже большой черной точкой, эта точка дернулась... еще раз дернулась... попыталась встать и... осталась неподвижной.

– С-с-сука-а-а-а!!! – взревела Василиса нечеловеческим воплем и кинулась на мужика. – Ты!! Хы-ы... Ты моего мальчика...хы-ы – хыы, ты его убил!! Тва-а-а-арь! Да ты одной его лапы не стоишь!!!

Она кидалась на него с кулаками, рвала за волосы, смешно плакала и от горя теряла голову. Но ничего... НИЧЕГО! теперь не могло помочь ее Малышу... Этому смешному, наивному, добродушному псу, который так и не смог бросить хозяйку.

– Га-а-ад!! – бросилась она на мужика еще раз. Тот равнодушно закрыл окно и резко саданул ее в живот.

Дыхание вмиг перехватило, от боли лопались огненные шары в глазах, и сознание затянуло туманом.

– С-с-сволочь! – прохрипела Василиса. – Я тебя, тварь, задушу! Сама! Вот эти...

Кажется, теперь он бил в лицо...

– С-с-сво-лочь...

По голове...

– С-с... сво... лочь...

Снова в живот...

Потом в нос шибануло страшной вонью, и больше Василиса ничего не чувствовала.

Люся, напевая, готовила кашу Малышу по своему же рецепту, только что продиктованному зятю.

– Черт с ним... Малыш, конечно, молоко не любит, добавим мясного бульона... тем более что этот бульон из кубиков, а теперь...

Что она хотела сделать после этого, она тут же забыла, потому что в дверь позвонили.

– Ну что ты, Вася, опять намордник забыла?

– Да, Люсенька, – щерился у порога Таракашин. – А я всегда говорил – нельзя ей без намордника. На людей же бросается!

– Это опять ты? – погасшим голосом проронила Люся. – Чего забыл на этот раз?

– Люся! Сегодня у меня была пенсия, и в честь такого события я решил совместить сразу две приятные вещи!

– Ну? – стояла в дверях Люся.

– Нет, ты меня сначала впусти, а потом я тебя порадую, – самостоятельно прорывался в прихожую гость. – Люся! Я решил... да пусти же!

– Господи, ну когда уже у тебя склероз начнется, чтоб ты адрес наш забыл...

– Люся! В этот сказочный день... кстати, пенсию мне уже принесли, – лучился Виктор Борисович.

– Я за тебя рада.

– Да погоди радоваться! Ты ж еще моего решения не знаешь!.. Ну? Приготовилась? Я решил в этот светлый день купить себе башмаки и отвести тебя в Загс! Ну как?

Он сиял медным пятаком и искренне рассчитывал, что Люся засияет примерно так же.

– Ну? – не моргая ждал жених.

– Чего ну-то? С ботинками ты классно придумал, – пожала плечами Люся.

– А я еще про загс говорил, ты забыла?

– А до загса тебе еще надо купить новую рубашку, эта чего-то совсем уж ни к черту. Потом – переклеить обои. Сейчас морозы, значит, кальсоны прикупить бы, потом брюки, носки шерстяные... Ты знаешь, Таракашин, пока ты все купишь, я помереть успею. У тебя все?

Мужчина оскорбился. Он отчего-то решил, что к его предложению отнесутся с большим пониманием.

– Хорошо... я это предвидел!

Он уверенно прошел на кухню и выставил на стол красочную бутылку.

– Вот! Я тебе это в магазине купил! Шампанское! И пусть твоя эта... этот злобный Василиск не говорит, что я его сам из повидла сделал! Это настоящее!

Люся пригляделась к бутылке и не сдержала смеха.

– Таракашин! В кои-то веки решил поступить красиво и такой облом!

– Чего это? – испуганно заморгал кавалер. – Чего опять не так? Говорю же – в магазине брал!

– А я и не спорю! Только это... детское шампанское! Ты что, без глаз? Здесь же Дюймовочка нарисована!

– Блин! Уже и детей спаивают!.. Нет, правда, что ли? – не мог поверить Таракашин. Потом пригляделся и шлепнул себя по карманам. – А я еще думаю, – чего это оно такое дешевое! Спросил – свежее? Они говорят: «Только завезли!». Гады!

– Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной!

– Ага, давай теперь попом обзываться начнем!.. Говори сразу, пока твоя мымра не вернулась, пойдешь замуж?!

– Да ну тебя, – отмахнулась Люся. – Прямо надоел уже. Сколько раз говорить-то? Отходила я уже за тебя. Хватит.

– Тогда... тогда я к Ольге пойду. – Решительно направился к двери бывший возлюбленный. – Пойду к доченьке, буду у нее жить, пока не согласишься.

– Только попробуй! – зверем кинулась к дверям Люся. – Еще раз заявишься к Ольге!..

В дверь позвонили.

– Сейчас тебе Василиса объяснит, куда ты сейчас пойдешь! – мстительно прищурилась Люся и открыла двери.

На пороге стоял соседский мальчишка. Кажется, его звали Лешкой. Мальчишка был испуган, некоторое время просто таращил глаза, а потом выпалил:

– Вы знаете... там ... на Енисее вашу собаку убили... Сейчас ее Максим тащит... к вам.

Люся босая вынеслась в подъезд, пронеслась до второго этажа и увидела...

Анин сын Максимка перекинув через плечо, пер на себе черное мохнатое тело, он тащил домой Малыша.

– Ма... Малыш... – тихо охнула Люся. – Максим, давай я... Да дай же мне!!

– Нет, баб Люся... – осипшим голосом пробормотал парнишка. – Дайте мне...

И он дотащил его сам, пронес в комнату и положил осторожно – осторожно... Потом уткнулся головой в черную, кудрявую шерсть, и его плечи задрожали.

– Что... с Василисой? – чужим, грубым голосом спросила Люся.

– А ее не было... – поднял Максим мокрое лицо.

– Ее машина какая-то увезла, – высунулась голова первого мальчонки. – Темная такая.

Люся повернулась к побледневшему Таракашину и блестя глазами продиктовала:

– Виктор, надо срочно звонить Павлу. Прямо срочно! И еще...

– Люся... Люся, я понял... – мотнул головой тот и от старания облизал вмиг пересохшие губы. – Ты... Ты не беспокойся. Я все правильно сделаю. Я правда... я сейчас же... Максим! Хорош ныть, быстро звони в ветеринарку!! Номер... Звони по ноль девять, там скажут. Скажи, что за деньги, а то времени терять нельзя. Скажи, мы заплатим, у меня деньги есть, мне ж пенсию дали... Так... Где тут номер Пашкин...

Впервые в жизни у Таракашина внутри шевельнулась ответственность за эту маленькую женщину, и он теперь старался вовсю. Хотя нет, он не старался, он просто ДЕЛАЛ то, что сделал бы обыкновенный, настоящий мужик.

Только Люся этого не видела. Она ничего не видела, кроме такого родного, и непривычно-неподвижного мохнатого друга. А еще... щемило сердце за Василису. Уж кто, как не Люся, понимала: теперь ее самый близкий человек в смертельной опасности.

– Финли, отойди... – пробормотала она сквозь зубы. – Финичка, не трогай его... он тебя не слышит.

Василиса очнулась в загородном доме... на медвежьей шкуре. Она сразу поняла, что этот дом за городом, потому что в окошко хлестала большая ветка ели, и вдалеке виделась кромка леса.

Очнулась и вспомнила все сразу. Зажгло в горле, ком не давал дышать, и еще... сильно болела левая рука, все же, скотина, сильно постарался.

– Очухалась, – раздался незнакомый голос.

Говорила красивая молодая женщина, это она вела ту треклятую машину. Женщина сидела в большом кресле и нервно курила тонкую длинную сигарету. Пепел стряхивала прямо на пол.

Вообще, как успела заметить Василиса, дом был хоть и богатый, но почти пустой. Кресло и полукруглый, большой диван посреди просторной комнаты, и больше ничего. Скорее всего, хозяева либо только что купили особняк, либо уже продавали.

– Ну! Так что же узнал твой сынок?! – спросила женщина, подрагивая ноздрями.

– А-а, так вон из-за чего вы меня вылавливали? – горько усмехнулась Василиса. – Из-за этого и Малыша убили... да только разве вам это поможет? А я все думала...

– Много говоришь! – рявкнул мужик и шлепнул Василису по лицу.

Голова дернулась, потекло с губы что-то теплое, соленое... кровь, что ли? Василисе было все равно. Тупое равнодушие и боль... сильная, ноющая боль в руке, изнутри откуда-то...

А со стены, с огромного портрета в полстены на нее смотрел и хищно скалился неизвестный мужчина, фотографию которого она стащила у Ирины Дубининцевой. И все сложилось... не хватало деталей, но они уже большой роли не играли.

– Стало быть... дядя Женя... – пробормотала себе под нос Василиса.

– А ты уже знаешь, да? Твой сынок вынюхал? – пыталась держаться спокойно незнакомка, но грудь ходила ходуном, а тонкие пальцы с длинной сигаретой дрожали.

– Почему сынок... я сама... да чего тут думать, все и так ясно... – тихо и спокойно проговорила Василиса. – Непонятно только одно: зачем... зачем вы собаку убили?

– О! Помешанная! – брезгливо поморщилась молодая красавица. – А больше тебя уже ничего не интересует?

– Только одно...

– Надо же! Только одно! А остальное вроде как ты все знаешь.

– Знаю, – подползла ближе к стене Василиса и откинула голову немного назад, чтобы кровь не слишком капала.

– Ну и что ты знаешь?

– Только не пойму – ты кто? Дарина или Любаша? – не слушая ее говорила Василиса.

– Ха-ха! Вот дурочка. – весело рассмеялась неизвестная. – Да я Любовь Да́рина понятно! У меня фамилия такая – Дарина! Это меня Дари́ной в школе прозвали, потому что учительница недалекая попалась и мою фамилию неправильно прочитала. Не туда ударение поставила. А все и рады, идиоты, подхватили. Дарина – дурина... А мне все равно. Даже и лучше. Моя мать... она у меня всю жизнь из себя артистку великую корчила, а сама была мазилой! Гримершей затрапезной. Даже фамилию себе где-то выбрала – Дарина! Дебилизм... Ну и чего ты знаешь?

– А чего тут знать... – медленно говорила Василиса. – Дружила с Игорем Дубининцевым, потом на тебя запал его отец, он, похоже, после аварии свихнулся... тебе стало хреново одной в таком положении, ты притащила к нему и Раису. С ней он дальше пошел – начал... хрен его знает. Может, он начал кассеты порнографические мастерить... Потом... наверное, его жена что-то поняла, может, просто догадалась... ее убили. Дубининцев с кассет поднялся, завел более безопасное дело... А потом... ты немножко окрепла и... убила своего мучителя. Дубининцева старшего. А с младшим... ну судя по всему, ты здесь была хозяйкой, поэтому... вы с ним вместе жили. Он, наверное, тоже о чем-то прознал, например, о твоей неверности... женился на другой... Не по любви, конечно, Ирина тебе в подметки не годится, а ты и его убила. Чего думать-то?

Женщина вертела в руках уже новую сигарету, но на лице ее была явная досада.

– Фи... – дернула она голым плечиком. – Как-то у тебя все скучно. А где полет? Где фантазия? Работа мысли? Моя жизнь – это ж... это ж золотая цепочка романтических приключений.

– Грязная у тебя цепочка, а не золотая... тухлая. Мертвечиной воняет...

– Люб, мне ее еще раз шарахнуть? – спросил верзила.

– Да уйди ты вообще! – раздраженно вскинулась Любовь Дарина. – Ты ей уже итак все мозги отбил, она несет всякую чушь! Выйди.

Парень подчинился беспрекословно.

– Не догоняешь ты, – снова обратилась к Василисе Дарина. – Ну что это – «дружила с Игорем. Потом на тебя запал отец». Бред больного попугая! Здесь все не так было...

Дарина подобрала ноги на кресло, закатила большие, как у оленя, глаза и певуче, будто сказку, начала рассказывать:

– Жила —была маленькая красивая девочка... Это я про себя. Жила я... вдвоем с матерью мы жили. И никого у меня больше не было – ни бабушек никаких, ни дедушек, ни сестер, ни братьев. И казалось бы, две женщины – большая и маленькая, должны были жить в дружбе, любви, в заботе друг о друге... Но... Моя мать с чего-то придумала, что она грандиозный талант, и должна всецело принадлежать театру. Она и принадлежала, а... а маленькая женщина, то есть я, оставалась заброшена. И никому на свете была не нужна. Я ела, что находила в холодильнике, играла, как хотела, а гуляла до скольки влезет. Мне так горько было, когда всех моих друзей звали домой, а я... оставалась одна во дворе. Дома меня ждала только пустая, черная комната. Я боялась темноты. Очень. Но почти каждую ночь засыпала одна. Матери не было, она отдавалась театру. И не только ему.

– У Раисы и этого не было. Она ела через день, – напомнила Василиса.

– Да какое мне дело до Раисы! – воскликнула Дарина. – Она тупая утка. Ей еще ужасно повезло, что на ее пути встретился Дубининцев!

– Да уж, велико везение.

– Сначала я познакомилась с Игорем, – продолжала Дарина. – Он был красив, ухожен, начитан, но ужа-а-асно робок. Прямо хоть вой. Мне хотелось страсти! Огня! Хотелось взрослой жизни – должна же мать была понять, что меня нельзя оставлять одну! Должна же она была видеть, что я уже не ребенок! У нас все девчонки уже вовсю крутили с парнями взрослые романы. А я... И это притом, что у меня сутками пустовала квартира! Но Игорек оказался непробиваем.

– И ты переключилась на его папашу?

– Нет, я все же настолько хороша, что пока еще мужчины сами на меня переключаются. Конечно, приходится приложить к этому усилия, но...

– И ты к этому старику еще «прилагала усилия»?! – удивилась Василиса. – Он же тебе в отцы годился!

– К нему я ничего не прилагала, – дернула губкой Дарина. – Я просто пришла как-то к Игорьку... кстати, с тетей Наташей мы прекрасно общались... Так вот, когда я пришла к Игорю, а его не оказалось дома... почему-то и тети Наташи тоже, в магазин, что ли, ушла... ко мне подошел Евгений.

– Дядя Женя? – уточнила Василиса.

– Ну... тогда да. А потом он стал для меня просто Евгением. Он подошел... и сказал, что не встречал еще таких красавиц. И что он завидует Игорю, и... что-то еще говорил. В общем... он мне прямо тогда дал то, чего я столько добивалась от его сына.

– С ума сойти!

– Ничего подобного. Мужчины в сорок, это я вам скажу!.. – заиграла глазками Дарина.

– А семидесятилетние-то какие! – перекривилась Василиса. – Не пробовала? Тебе сейчас в самый раз, подросла.

– Не юродствуй... Что ты там говорила? Что мне было плохо и я позвала Раису? Наивняк! Да мне было хорошо! Я видела, как нужна этому взрослому, сильному человеку, как он без меня перестает жить! Он же дышал только мной! Я ж им вертела, как хулахупом! Я была победительница. Я! А не моя домашняя артистка, которая пыталась меня воспитывать, говорила, что надо быть скромной, застенчивой... Дебилизм. Она со своими жалкими ужимками, с пошлым кокетством... она, которая всю жизнь пресмыкалась перед мужиками... она не имела и половины того, что имела я! Я выливала французские духи дома в унитаз только потому, чтобы не заметили учителя. Эти старухи имели удивительный нюх на парфюм, хотя о нем только грезили. А я имела, да! Да если бы мать знала, сколько стоит один мой лифчик! Если бы она вообще помнила, что мне надо его купить!.. Нет, мне было чудесно.

– Так зачем тебе понадобилась Раиса?

– А это была маленькая шалость! – хохотнула Дарина. – Вернее, не шалость, а... такой каприз. Кстати, Евгений и в самом деле поднялся с порнухи. Но это вышло случайно.

– Ой ты батюшки! И в самом деле, – тихонько усмехнулась Василиса, громко говорить – болела голова.

– Нет, ну я честно говорю! – как маленькая девочка вытаращила глаза Дарина. – Получилось как... У нас там открыли видеосалон и всякие фильмы заграничные показывали, наших тогда еще не было. Ну и прямо тебе постоянно – либо порно... тогда это называлось эротикой, либо еще какие прелести. Но только меня туда не пускали. Малолетка. А я еще и выглядела как пятиклассница. Ну хоть вой. А Евгений привык мне ни в чем не отказывать. Нет, он уже начал копить на видик, но... Для него это были тогда жуткие деньги. Да и разве его где достанешь? Даже с деньгами! И тогда я ему приказала: «Не можешь в салоне, значит сам показывай!». Вот тогда и появилась Раиска. Я тогда жутко смеялась. А потом... каким-то чудом Женечка достал камеру. У него дружок был – в плавание в загранку ходил, так вот он ему припер из-за границы такую штуку. Женечка за нее материну мебель из гостиной отдал.

– А что, он за видик не мог отдать?

– Так не было их! Камера та и то случайно попалась!.. И вот тогда-а... нет, сначала Женечка просто хотел вернуть матери деньги за мебель и стал любительские фильмы с Раиской продавать тем же мужикам, которые в плавание ходят. А у тех денег уйма, а женщин по полгода нет, хватали с руками. Ну и пошло, поехало. Евгений целый подпольный цех организовал. Стал деньги откладывать, на кассеты цены поднимать, деньги пачками хранились. А жена и знать ничего не знала.

– Ну и что? Отдал? Матери-то за мебель?

– Нет, ну я ж не настолько дурочка! Я ему сказала, что хочу свою квартирку. Он и копил.

– Купил?

– Не успел. У нас потом такие дела начались!

– И что, никто не замечал ваших дел?

– Ой, ну нет, конечно! Я ж пряталась, как мышь! Чтобы никто не заметил. Не догадался! Даже Игорек ничего не подозревал!.. И все же однажды тетя Наташа нас застукала. Ну мы расслабились, а она... Ой, что потом было! Она даже не кричала, а шипела! Меня по-всякому! А потом и вовсе – как шибанет меня рукой по лицу! А вот этого Женечка уже не вытерпел... Он ее как схватил за горло... У него прямо руки свело. Я видела. А потом... я убежала, от греха подальше.

– И что было с тетей Наташей?

Дарина беспечно дернула плечом:

– Не знаю. Женечка сказал, что скинул тело в Енисей. Ну скинул и скинул. Мое какое дело?

– И ты ничего никому не сказала? – все больше поражалась Василиса.

– Зачем? Чтобы потом все стали пальцем тыкать, что я сплю со стариком?! Да меня б живьем сожрали!

– Но ты ж говоришь, что не считала его стариком!

– Ну я не считала, но остальные-то! Можно подумать, нам бы потом разрешали встречаться! Хо! Да его бы посадили сразу же! А я? Осталась бы с безголовой мамашей? Правда, были потом неприятные моменты... Как-то раз приехал Курапов к Евгению...

– А Курапов это кто?

– Ну я ж говорила – друг его, который в дальнее плавание ходил. Ну приехал и давай жалеть тетю Наташу. А потом выпил, да еще меня увидел и говорит: «Ты, Женька, наверное, Натку сам прикончил из-за этой красавицы?» Ой, меня прямо как током проткнуло! А Курапов смеется, да как в воду глядит. Говорит: «Небось в Енисей скинул? А надо было ко мне обратиться, у меня такой яд имеется – пальчики оближешь! Смерть мгновенная, а если с молоком дашь выпить – то человек потом скончается, и никто на тебя даже и не подумает. И главное, фиг кто найдет. Потому что я его пер из-за тридевять земель, специально для себя». Женька еще усмехнулся: «Сам, что ль, травиться надумал?» А тот: «Нет, для благого дела, для тещи». Ой, ну я тогда чуть не поседела. А вообще... старалась на такие мелочи внимания не обращать.

– И мама твоя тоже, да? Или догадалась? Иначе зачем бы она тебя вывезла в деревню?

– Да она замуж выскочила за какого-то молодого оборванца! Который позарился на квартиру, а сам все больше мне под подол заглядывал! – презрительно перекривилась Дарина. – Вот она и избавилась. И моим здоровьем прикрылась, дескать, мне на пользу пойдет деревенский воздух. А сама потом ни разу в этой деревне не появилась. А бабка ей, между прочим, писала, что я не приезжала к ней! Но я и так хорошо устроилась. Кинулась на шею Игорьку, сказал, что без него не выживу, и он «упросил» папеньку, то бишь Женечку, чтобы я жила с ними. Правда, для этого следовало всего-навсего купить загородный домик. Но... у нас с Женечкой было уже столько денег, что мы запросто себе позволили и домик, и даже первый заезд за косметикой. Ну и со временем...

– Интересно, сколько же времени у вас все это длилось?

– Да все время! Погоди-ка... мне было пятнадцать... пять лет мы вот так мурыжились, а потом... ну и еще лет семь-восемь... Да я и не считала, зачем?

– И что же нарушило ваш славный союз?

– Ну сначала-то ничто не нарушало, – как с лучшей подружкой делилась с Василисой Дарина. – Сначала все очень даже хорошо складывалось. Игорек институт закончил, Женечка его тоже к делу приобщил – тогда-то бизнес был легальным, торгуй себе косметикой, да в ус не дуй. Все каналы налажены. И рынок свой, и поставщики. Женя вообще Игорька за границу перебросил, чтобы он лично занимался закупкой, отправкой, да и нам не мешал. Игорек если и приезжал – только на недельку. Отец его сильно ругал, если тот дольше оставался.

– Получается, у них натянутые отношения были?

– Да у Игорька – то чего натянутые? Он же не знал, что мы уже давным-давно с Женечкой расписаны. И все это имущество мне принадлежит – Женечка побеспокоился. Он-то нормально, верил нам. А вот Женечка нервничал, ревновал очень. Но на мне это никак не отражалось. Поулыбаюсь обоим, глазки опущу, а сама и с тем и с другим, главное, чтобы все по-умному было. Ну Игорек уедет, у нас с Женечкой опять любовь до гроба. А Игорек однажды возьми, да приедь! Ха! А Женька... ну он тогда уже сдавать стал. Тетя Наташа его подкосила, да работа всякая... да он еще смешной такой, когда надо было, допустим, в больницу идти, он так боялся! И, главное, не уколов, а что его милиция повяжет. Ну свихнулся мужик, что поделаешь. Но самое страшное – ночью говорить начал. Что ни спроси, он тебе сразу выложит. Да еще подробно так. Я сначала, когда в первый раз услышала, только похохотала, про баб его спрашивать начала, дебилка. А утром-то когда проснулась... На мне волосы зашевелились! Да он же так кому ляпнет, мне что, опять к матери? Я ж всего лишусь! Ну и... я уже давненько к Курапову съездила, попросила, смехом вроде бы, чтобы он мне этого яду дал, а то, дескать, собака на улице проходу не дает. Он дал, но опять так хитренько посмотрел, все еще раз объяснил и прохихикал: «Небось старого мужа на нового сменить хочешь». Ой, мне после этих слов жить не захотелось. Ну я и... на нем же пузырек и проверила.

– Ну совсем уж, – охнула Василиса. – И как он только из рук твоих выпил!

– Да он и не из моих. У них молочница была, веселая такая тетка, мы у нее тоже раза два молоко брали, я с ней минут пять поговорила, узнала какую баночку она Курапову приготовила, ну и... туда..

– А если б кто из домашних выпил?

– Да он же один жил! Это ж он про тещу-то для смеха говорил, – вытаращила Дарина невинные глазки. – Ну ничего. Не обманул. Говорят, через два дня его нашли, на сердце списали...

– Ну и как ты от Дубининцева-старшего избавилась?

– А вы уже догадались, да? Ну, что я избавилась? Интересно стало? Я ж говорю – сплошная романтика! А от него обычно – взяла яда налила в молоко, и все. Ой, ну тут вообще складно получилось. Игореха приехал, увидел нас в одной постели ну и... на отца кинулся. Как они дубасились там, я не видела, убежала. А потом, на следующий день: Женечка – раз – и скончался. От яда. А я – в голос. Типа – что ты натворил, у него сердце слабое было, ты убил родного отца. Теперь все это докажут. Я думала Игореха от испуга вместе с отцом помрет. Он даже ничего меня не спросил про то, с какого перепугу я вместе с его отцом в постели оказалась.

– Так зачем же ты его убрала?

– Так это он про постель не спрашивал, боялся. Он же у меня в кулаке был. Но зато потом, когда узнал, что все по наследству мне переходит как законной жене!.. Вот он тогда повизжал! Даже из дома сбежал и женился на какой-то колоде.

– Ну, я смотрю, ты не слишком переживала. У тебя вон какой заместитель.

– Ну да, на деньги-то кто только не набежит, – легко согласилась Любовь. – Но... не так давно приходит ко мне Игореша и противненько так улыбается. «Я, говорит, долго думал, и как это батя капитал нажил. Вроде не больше других зарабатывал, а тут ко мне один мент заявился, все выспрашивал, интересовался батюшкой. Спрашивал, не папенька ли мой порнуху снимал? Что-то ему так показалось. Так вот я и думаю, а кто б его надоумил? Нет, я его, конечно, убедил, что мой батяня был образцовым семьянином. Но... думаю, а не побеседовать ли мне с ним по душам? Тем более что ты, насколько я знаю, делиться со мной не собираешься...» Я тогда даже зубами застучала. Вот напала дрожь, и хоть ты руками челюсть держи – прыгает и все! Но сама держусь, улыбаюсь. «Ты, говорю, можешь мне тут что хочешь заливать, наша милиция все не торопясь делает. Даже если Женечка в чем и виноват, они за давностью поднимать ничего не станут. Им без того хлопот хватает». А он мне: «Фиг ты угадала! Из-за этого дела поднимут! Потому что, как выяснилось, на одном из фильмов дочка какого-то знакомого мента, которая пропала. Отец так и не смог ее найти, из органов ушел, а потом... когда девчонку в лесу истерзанную нашли, повесился. Так что... в этом деле пороются».

Василиса побледнела:

– Это Дубининцев маленькую Инночку?.. Ей же всего восемь лет было...

Она хорошо помнила, как несколько лет назад у одного из Пашкиных друзей, Степана Зеленцова, пропала дочка. Степан в одну неделю из веселого парня превратился в седого старика, они с женой так ждали ребенка, и Инночка у них была единственной. Искали долго и чем дольше искали, тем больше Степан понимал, что живой девочку уже не найдут. Но до последнего надеялся. А когда его вызвали на опознание и он своими глазами увидел, что сделали с его ребенком... Он не выдержал. Не смог жене в глаза взглянуть, повесился в тот же день.

А оказывается, убийца был Дубининцев! И восьмилетняя девчушка погибла из-за денег и прихоти вот этой раскрашенной твари!!!

– О! А ты знаешь ее, да? – распахнула глаза Дарина. – Ну вот, он мне точно сказал, что будут искать. Ну понятное дело, Игорек давай пальцы гнуть! Тогда...

– Тогда ты его и прикончила?

– Ну опять ты без романтики!! – капризно махнула ручкой Дарина, снова закатила глазки и продолжала тягуче. – Сначала я кинулась ему на грудь и стала врать, как его отец принуждал меня, беззащитную, к сожительству! А он, Игорек, был так далеко! И совсем не вспоминал о своей девочке! И эта девочка... чтобы дождаться своего любимого Игорька!.. решила пожертвовать честью! Во имя любви! Ну как?

– Хреново, – перекосила Василиса разбитую губу. – Сначала выставила, сказала, что ни копейки не дашь, а потом, когда прижали, начала слезы лить?

– И чего? Я ж ему объяснила – любила, но боялась, что не простит. И потом, я ж его не сдала ментам, когда он Женечку грохнул! А это самый показатель любви, Игорек оценил.

– И поверил?

– Не то что поверил. Я его еще убедила, что ему надо тебя придушить, тогда этот мент все бросит и будет искать убийцу своей матери. Но у него не получилось. А так бы все классно вышло – вроде бы на нем все сошлось, а он, бедняга, взял и помер. От сердечного приступа.

– Не угадали вы тут с приступом. Ребята сразу определили, что отравление.

– Ух ты, поумнели, значит. Но все равно. Было б уже поздно – ни тебя, ни убийцы...

– И вы еще раз решили меня прикончить?

– Ну а чего делать-то? – вытаращила глазки Дарина. – Ты вообще обнаглела! Роешь и роешь! И еще баба эта, подружка твоя... Она когда мне телефон Игоря передавала, я чуть не поседела! Я ж ему говорила, чтоб он все стер! А он ни фига не послушал...

– Ну отчего же, меня он сразу захотел придушить.

– Сказала бы спасибо, что не задушил, а тебя в дебри потянуло! Когда Раиска мне позвонила, я чуть не обалдела! И сюда уже добралась! Ну вообще никакой совести!

– А у тебя совести воз! Да хрен с ней с совестью! Неужели думала, что все с рук сойдет?

– Да мне-то надо было тебя грохнуть, а потом пускай менты носятся, ищут. А мы к тому времени уже уедем за границу!

– Вас бы на границе задержали.

– Нас – нет. Мы уже и паспорта поменяли, за деньги все просто! Мы уже и продали все. Завтра и отсюда съедем. Нам за домик уже и деньги выплатили. Видала, какой у меня жених!

– Погоди, все же не поняла, а почему именно меня?

Дарина закинула ногу на ногу, откинула голову и... и вздрогнула от страшного звона.

Сначала вдребезги разлетелось окно, а потом... потом в окно полезли черные ниндзя-черепашки. Во всяком случае, Василисе так показалось. Пронзительно завизжала Дарина, послышалась стрельба, крики, маты. И через пару минут Дарина лежала на полу, рядом с Василисой. А та... медленно ползла в бок.

– Валерка! Тут... Павел Дмитриевич!! Звоните медикам! Срочно!!! Ваш мать... да нет, я не матерюсь, тут на самом деле вашу мать... поймали. Похоже серьезно!

В просторную палату всунулась голова с остреньким длинным носом.

– Вася, ну ты уже готова? Там за тобой Пашка заехал. А девочки ждут дома. И Лидочка там. И Ольга пришла, представляешь? Только без Василька, с Володей оставила. Они тоже хотели, но у Васи лезут зубки. Мы уже решили – первый зубик будет твой.

– Совсем с ума сошли, – бурчала Василиса, собирая пакеты. – Уже детские зубы разбазаривают. А врач что, не придет?

– Он там, в коридоре с Пашкой разговаривает.

– Ну теперь все, – безрадостно вздохнула Василиса. – Считай девчонок к нам переселят, чтобы мы с тобой носа не могли высунуть.

– Но зато какое дело-то раскрыли! Если и сейчас твой Пашка нам спасибо не скажет. Я прямо... прямо сама встану и скажу! И даже низко нам в пояс поклонюсь. А все ты!

– Ты только расскажи, как вы так вовремя? А то сколько лежала – ни одного словечка про то, – что там с Дариной? Как вы меня нашли? Вообще как глухонемые все! Только: «Сегодня солнышко такое!», «А сегодня снежок!». Будто я сама не вижу.

– Так как тебе скажешь, если ты с инфарктом лежишь? – всплеснула руками Люся. – Тебе ж сейчас любое волнение... Ой, ты мне лучше ничего не говори. Собирайся, да поедем.

– Нет, пока Пашки нет – скажи! – топнула ножкой Василиса.

– Ну ладно! Не топай... – испугалась Люся и уселась к Василисе на заправленную уже кровать. – Короче... Когда мальчишки ко мне прибежали... это они сообщили про Малыша... ну Таракашин сразу понесся звонить Павлу. Рассказал, что мальчишки видели... Представляешь, одному сорванцу купили бинокль, и они целыми днями играли в войну! Он из своего бинокля рассматривал, куда его друзья прячутся. Вот и увидел мальчишка. Хорошо, что вовремя. Сразу всех своих пацанов скликал, к нам прибежал и даже машину описал, только номера сзади не видел: тот был замазан грязью... Павел прилетел мигом, я даже не помню через сколько... Ну он поопытнее будет, сразу на перекресток, что возле остановки, а там только-только камеру поставили, чтобы какие-то наблюдения вести. Ну и эту камеру четко было видно все... А эти придурки задние номера замазали, а передние нет. Ну и... нашли их на счет раз. Ты уже знаешь, что Павел давно к Дубининцевым подбирался, ну и, понятное дело, все про них вызнал. И про дом их знал. А они сильно не мудрили – сразу к себе в загородный дом тебя повезли. Даже прятать не стали.

– Они думали, что со мной быстренько управятся и в бега.

– Ну и вот... Приезжаем туда. А там во дворе их машина. Пашка сразу ребят по рации, а дальше уже дело техники.

– Теперь все понятно.

– Ну чего ты сидишь-то? Поехали домой!

Василиса поднялась, но все еще что-то собирала и как могла тянула время. Она боялась. Вот столько отлежала, а сейчас придет домой и... выйдет к ней одинокий Финька... и все лечение псу под... все лечение к черту! Она сознательно не говорила про Малыша. И видела, что Люся – тоже. А ей-то... ей-то еще тяжелее. Это же она с ним вставала каждое утро, неслась и в дождь и в снег... И теперь надо беречь эту маленькую, хрупкую, но такую сильную женщину.

– Люся... – тихо проговорила Василиса. – Я счастливая женщина... у кого-то муж замечательный, у кого-то слава, у кого-то деньги... а у меня ты...

– Ну... нашла сокровище...

– Сокровище... пойдем, Люся... и знаешь, Люся... я все же заработала те деньги... ну, которые мне за квартиру дали... И мы отправимся с тобой... в хороший санаторий.

– Да ну его, – весело наморщила носик Люся. – Лучше... сходим в ресторан... И махнем все на твоего Давида, один раз живем.

– В кои-то веки такие деньги и на ухажера? Да меня жаба задавит! А где там Пашка?

Павел встретил мать просто – приник к ее груди седеющей головой, потом молчком чмокнул в щеку и тихонько шепнул: «Спасибо, мам».

– Ну все. Поехали, а то здесь так душно, форточки ну совсем не открывают.

Всю дорогу Павел рассказывал, как девчонки лепили вчера снеговиков и старались вылепить потолще и покруглее. А потом выбрали самого страшного и сообщили:

– Папочка, это ты!

– Чего это я? Не могли вон того выбрать? Он покрасивее.

– Это баба Вася. А ты папочка, чуть покрасивее обезьяны. Значит, уже красавец!

– Это Катька где-то начиталась! Ты, мам, только представь – отцу такое сказать!

– Одно радует, – вздохнула Люся. – девочки растут правдивыми.

– Ладно, – мотнул головой Павел. – Мы Василька тоже правдивым воспитаем.

– Да когда тебе воспитывать, – махнула рукой Василиса. – Пусть хоть не забывает, как ты выглядишь!

У порога Василису встретили все родные. Радостная Лидочка, Катерина, Надя прыгала и пыталась повеситься бабушке на шею, а маленькая Ниночка попросту расталкивала всех и буром пробивалась к бабке.

– Мама! Проходи, а то тут затопчут! – весело кричал Павел.

– Ой, да не слушайте вы его! – чмокала в щеки свекровь Лидочка. – А у нас уже все готово!

– Баб! А баба Люся твой цветок залила! Он сдох!

– Катя!! Я не залила, я его... обломала... нечаянно...

Василиса прошла в комнату. Как же она соскучилась, как будто дома не была целый год. И лица все такие родные, и ребятишки, и стол вон какой накрыли, наготовили всего...

Василиса перецеловала каждого, чмокнула даже Таракашина, который толкался тут же, смущенно пряча радостную улыбку. А потом... Потом Василиса выудила из кресла кота и прижалась всем лицом, чтобы никто не видел... не догадался... не понял...

– Все! Хватит! Быстро садимся за столы! – кричала Люся. – Васенька, садись!

Василиса послушно села, устроив Финьку на коленях. И даже попыталась улыбнуться. Она была дома.

– Ой, теть Люся, а вы майонез купили? – спохватилась вдруг Лидочка.

– Майонез? – испуганно захлопала глазами Люся. – Нет, конечно... я забыла майонез... Но я сейчас сбегаю!

– Люся, сиди, я сбегаю... – предложил Таракашин.

– Ой, ну чего ты мне там набегаешь! – привычно махнула на него рукой Люся, но потом посмотрела на него как-то по-новому. – Ты же не знаешь, какой нужно брать... даже Василиса не знает...

Она унеслась, и Василиса поднялась из-за стола.

– Сейчас подождем Люсю, а то чего я одна...

– Да, конечно, подождем, – кивнул Павел.

– Тем более что еще и салаты заправить надо майонезом, – добавила Лидочка.

– Баб, а тебе звонят! – подскочила Катенька и сунула бабушке телефонную трубку.

Василиса взяла трубку и подалась в свою комнату – в гостиной от шума ничего не было слышно.

Звонила Маша, их с Люсей общая подруга. Маша от радости хлюпала в трубку, и Василиса не могла разобрать ни единого слова.

– Маша! Ты успокойся! Со мной все нормально, я уже...

И тут у Василисы перехватило горло. В открытую дверь, чуть прихрамывая, торопливо влетел Малыш! Правая лопатка у него была выстрижена, видна была залеченная рана, так что пса нельзя было назвать невредимым, но... Он был жив!!!

– Малыш... – тихо опустилась перед ним Василиса и уткнулась в мохнатую шерсть. – Солнышко мое... ну теперь все хорошо... теперь у меня совсем все... хорошо... Я думала... я думала, что тебя нет...

Малыш смотрел на нее своими огромными, черными глазами и понимал все, почти как человек.

В дверях торчали счастливые головы родственников, а Ольга, которая только что привела собаку, вытирала мокрые глаза.

Малыш, тоже будто понимая каждое слово, облизал лицо хозяйке и на минуту затих.

– Ну кто привел парня к этой больной тетке?!! – нарушил идиллию бешеный ор вернувшейся внезапно Люси. – Я ж просила – не сегодня!! Нельзя ей столько переживаний в один день!!! Ну кому не терпелось?!! Ольга! Признавайся, разбойница, тебе? Да?! Нет, я спрашиваю – тебе?!!

– Мам, да она если б думала, что он погиб, она б больше мучилась!

– Не хами!!! Я ж просила!!! Я ж как человека тебя просила!! Пусть она хоть таблетки выпьет!!!

Василиса повернулась медленно —медленно и тихо-тихо произнесла:

– Люся... если ты сейчас не закроешь рот...

– Ой, – мгновенно вспомнила Люся, что орать ей категорически запрещено. Захлопнула рот ладошкой. А потом принялась хлестать себя по губам. – Молчи, Люся! Люся, молчи-и-и!!!

Content

Маргарита Южина
Три часа соблазна

Глава 1. Свадьбы не будет!

Глава 2. И как бы в этом не завраться...

Глава 3. Секреты от болтливых рыб

Глава 4. В гостях у личного убийцы

Глава 5. Кто устоит пред красотой!

Глава 6. Игрушки для девчушки