Андреа Кейн

Рождественский подарок

Моему величайшему сокровищу: моей семье, которая каждый день, бесчисленное количество раз учит меня тому, что такое любовь.

Глава 1

Дорсетшир, Англия

Октябрь 1860 года

Она вернулась.

Громкий стук в дверь, а затем быстрый топот удаляющихся шагов не могли означать ничего другого Яростно выругавшись, Эрик Бромлей, седьмой граф Фаррингтон, вскочил, вышел из гостиной и в раздражении пересек холл широкими шагами Ему незачем было гадать, кто к нему приехал. У него не было никаких сомнений в том, кто это. Гости исключались Никто не смел приехать с визитом в поместье Фаррингтон с тех пор, как пять лет назад он закрыл двери своего дома для всего остального мира.

Кроме тех, кто приезжал, чтобы доставить во всех отношениях нежелательную посылку.

Эрик пинком ноги отбросил с дороги стул, не замечая, как разлетелся «шератон» с решетчатой спинкой, ударившись о стену. Глаза его горели яростью, когда он навалился на входную дверь, — грозный воин, решивший встретиться лицом к лицу с непримиримый врагом.

Широко распахнув дверь, он прикрылся рукой от тучи пыли, поднятой быстро удаляющейся каретой — второй за этот месяц и двадцать второй за четыре года.

Пыль улеглась, и Эрик машинально опустил горящий взор. Он встретился взглядом с озорницей трех с половиной футов росту, которая стояла на крыльце и смотрела на него бесстыжими сапфировыми глазами без малейшего намека на смущение или стыд.

— Здравствуй, дядя мы с Пушком, — она крепче прижала к себе несколько потрепанного мохнатого игрушечного котенка, — вернулись. Миссис Лоули велела передать тебе, что меня уже нельзя перевоспитать, ибо я… я, — она сморщила носик, — закостенела в грехе.

С этими словами она ногой отодвинула в сторону свою дорожную сумку, сбросила капор и пальто и швырнула их на пол. Через секунду девочка пулей промчалась мимо Эрика.

— Закоснела, — проворчал Эрик, укоризненно глядя на разбросанную одежду. — Закоснела в грехе. Черт знает что.

И сразу же вслед за его проклятием дом содрогнулся от удара.

Эрик резко повернулся и бросился на этот звук. Он вбежал в зеленую гостиную, где его племянница стояла возле погасшего камина, а у ее ног лежали осколки античной вазы.

— Пушок хотел посидеть на этом столике. — Она показала на опустевшую поверхность. — Там стояла твоя ваза. Поэтому я ее убрала. Пушок не хочет ни с кем сидеть рядом.

— Ноэль. — Опущенные руки Эрика сжались в кулаки. — Что ты натворила у Лоули? Почему они привезли тебя назад? В ответ девочка равнодушно пожала плечами.

— Их собака пыталась укусить Пушка. Поэтому я ее укусила.

— Ты укусила их…

— Всего лишь за хвост. Кроме того, она толстая и безобразная. И ее хвост тоже.

— Лоули — последняя приличная семья, больше в приходе никого не осталось, — взревел Эрик, игнорируя ноющую боль под ложечкой при взгляде на поднятое к нему личико Ноэль — точную копию лица ее матери. — Что, черт возьми, мне теперь с тобой делать?

— Не произноси слова «черт», а то он и вправду тебя заберет.

На виске у Эрика забилась жилка.

— Если, конечно, ты сам не черт, как говорит миссис Лоули Она говорит, что ты сам Дьявол. Это правда?

Внутри у Эрика что-то оборвалось. Он внезапно пересмотрел клятву никогда не появляться на людях, которую дал В тот день, когда заточил себя в Фаррингтоне.

— Подойди сюда, Ноэль, — приказал он.

— Зачем? — В ее проницательном взгляде не было страха, только любопытство.

— Потому что я тебе приказываю. Прихвати пальто. Явно заинтригованная, она подняла брови.

— Мы не можем никуда поехать. Ты никогда не уезжаешь из Фаррингтона.

— Сегодня уеду. Вместе с тобой. Мы едем в деревню. Пора раз и навсегда решить, где тебе жить. Иди за мной. — Он зашагал к двери и остановился на пороге. — Советую тебе слушаться меня. Если мне придется повторять свои слова, то я стану далеко не таким любезным, как сейчас.

Ноэль скрестила руки на груди.

— Даже если ты меня выпорешь, я никуда не поеду без Пушка.

— Прекрасно, — прогремел Эрик. — Забирай свою облезлую игрушку. Я сейчас выведу фаэтон.

На секунду Ноэль вздернула подбородок, и Эрик подумал, что она хочет бросить ему вызов. Затем на ее глаза опустилась завеса ресниц, девочка пожала плечами, подобрала игрушечного кота и молча пошла следом за Эриком в холл.

Он боролся с яростью, поднимавшейся в нем темной, душной волной.

Эти мучения должны кончиться. И даже если эта поездка снова заставит разгореться адский огонь, он положит им конец.

Глава 2

— Вы понимаете, о чем просите?

Руперт Каррен стиснул край деревянной скамьи, на которой сидел, и поднял глаза к куполу церкви — то ли для того, чтобы призвать Бога на помощь, то ли чтобы предостеречь его, Эрик не понял.

— Полагаю, что выразился достаточно ясно, викарий, — ответил Эрик. — Вам нечего рыдать и взывать к милосердию какого-то якобы Высшего Существа. Я пришел не для того, чтобы убить вас или ваших прихожан. Как я уже объяснил, я ищу подходящую гувернантку для моей племянницы, за эту услугу подходящая кандидатка будет щедро вознаграждена. Более того, чтобы выразить свою признательность, я пожертвую вашей церкви пять тысяч фунтов, в которых она явно нуждается. — Тут Эрик бросил быстрый взгляд на облезлые церковные стены.

— Вероятно, некоторых людей и можно купить, милорд. — Каррен встал, его морщинистое лицо выражало негодование. — Но не меня. Материальные блага ничего не значат, если за них нужно принести в жертву жизнь молодой женщины.

Одна черная бровь взлетела вверх.

— Принести в жертву жизнь? А кто, как вы опасаетесь, на нее покушается — Ноэль или я?

— Подобный вопрос не заслуживает ответа.

— Тем не менее я бы хотел его услышать. Поскольку я оборвал все связи с окружающим миром, мне любопытно знать, у кого репутация хуже — у меня или у моей племянницы?

— Ваша племянница — ребенок, милорд, — с отвращением ответил викарий. — Я убежден, что если бы она четыре года воспитывалась с должной любовью и под должным руководством, то стала бы веселой, хорошо приспособленной к жизни девочкой и весь этот разговор был бы излишним.

— В самом деле? Тогда скажите мне вот что, викарий: если Ноэль, чтобы быть счастливой, только и нуждается что в должном руководстве, почему каждая из добродетельных семей вашего прихода возвращала ее обратно в течение… дайте подумать… — Эрик задумчиво постучал друг о Друга кончиками пальцев сведенных ладоней, — самое большее шести месяцев. Это когда она жила у Виллетов. Уверен, если рай действительно существует, эти добрые души обеспечили себе там почетное место. С другой стороны, были еще Филды, которые вытерпели Ноэль всего каких-то полтора дня, пока она не подожгла их кухню — вместе с кухаркой. В общем, по моим прикидкам, средний срок пребывания племянницы в одном доме равен трем месяцам.

— У ребенка бывают свои причины вести себя подобно Ноэль, — спокойно ответил Каррен. — Но такой человек, как вы, не узнает об этих причинах и не поймет их. Поэтому я даже пытаться не стану ничего вам объяснять.

— Прекрасно. Тогда если не репутация Ноэль наполняет ужасом сердца ваших прихожан и мешает вам выполнить мою просьбу, то, полагаю, дело во мне.

Несколько секунд викарий молча смотрел в алтарь. Затем ответил:

— Вы не покидали своего поместья пять лет, лорд Фаррингтон. А до этого… Ну, мне нет необходимости рассказывать вам, насколько шокированы были прихожане смертью Лизы и той ролью, которую вы сыграли в трагедии, приведшей к ее безвременной кончине. Большинство ваших бывших слуг до сих пор бледнеют, вспоминая о тех последних неделях. Это была ужасная трагедия, равной которой не знал наш маленький, тихий приход. Если говорить без обиняков, вся деревня в ужасе от вас. Ни один человек, как бы он ни нуждался, не согласится доверить вам свою дочь.

Лицо Эрика окаменело при упоминании имени сестры.

— Я с вами не согласен, викарий. Если сумма будет достаточно большой, люди согласятся на что угодно. Даже на переговоры с самим дьяволом.

Каррен покачал головой:

— Вы ошибаетесь, милорд. Тем не менее существует и еще одно, не менее важное препятствие, которое нам еще предстоит обсудить. Фаррингтон опустел, в нем не живет никто, кроме, разумеется, вас — и теперь Ноэль. Вы уволили всех слуг сразу после смерти Лизы и, полагаю, так никого и не наняли?

— Правильно. И не собираюсь менять положение дел.

— Вам решать. Однако, вероятно, вы хотите, чтобы гувернантка Ноэль жила в Фаррингтоне?

—  — Обычно гувернантки живут в домах своих воспитанниц.

— Действительно, это так. Но это необычная ситуация. Вы не женаты и предлагаете респектабельной женщине жить в доме, где нет никого, кроме вас и четырехлетнего ребенка. Даже если бы ваше прошлое было незапятнанным, а репутация безупречной, ни одна приличная молодая женщина не приняла бы ваше предложение.

Эрик мрачно насупился.

— Об этом я не подумал. А наверное, следовало. — Эрик быстро перебрал варианты. — Прекрасно. Я сделаю поправку к своему предложению. — В его глазах вспыхнула решимость, решимость прозвучала и в голосе. — Я увеличу свое пожертвование церкви с пяти тысяч фунтов до десяти, и вместо гувернантки вы подыщете мне жену.

— Жену? — Каррен резко поднял голову и запустил обе руки в свои седые волосы. — Прямо вот так?

— Прямо вот так. — Эрик встал. — Уверен, вам известно, что я очень состоятельный человек. За последние пять лет я не только вернул свое состояние, я его удвоил. В качестве жены эта женщина получит доступ ко всем моим деньгам. Ей не придется ограничивать себя в расходах или отчитываться передо мной в своих тратах. Она сможет выписывать себе все, что пожелает: драгоценности, одежду — целый чертов гардероб, если захочет, — и любые другие дурацкие штучки, которые требуются женщинам. Мне абсолютно наплевать, что она будет покупать, что делать, кстати сказать. При условии, что она будет это делать в пределах моего поместья и исключительно в тот очень короткий период времени, когда Ноэль спит. Само собой разумеется, ее поведение должно быть безупречным, так как она будет единственным примером для Ноэль и ее единственной собеседницей. Любая кандидатка должна осознать, что Ноэль будет поручена исключительно ее заботам. Она должна будет не только надзирать за ней, но и — говоря совершенно откровенно — держать ее от меня как можно дальше. И еще одно. Удостоверьтесь, что женщина, которую вы выберете, обладает спокойным характером. Не будет никаких экскурсий в Лондон, никаких балов и званых вечеров, никаких пикников на природе. Короче, я не собираюсь выезжать из Фаррингтона, и она, будучи моей женой, тоже.

— Иными словами, она станет вашей пленницей. Глаза Эрика вспыхнули.

— Нет, викарий, она не станет моей пленницей. Она станет воспитательницей Ноэль. И эта обязанность будет занимать все ее время, хотите верьте, хотите нет.

— А как насчет семейных уз молодой леди?

— Их придется порвать. Никому не разрешено появляться в Фаррингтоне.

— А почему она не может навещать их? Вместе с Ноэль, разумеется. Вы, несомненно, согласитесь, Что для ребенка полезно время от времени менять обстановку.

— Нет! — Эрик стукнул кулаком по скамье с такой силой, что дерево задрожало от удара. — Я не хочу никаких связей с внешним миром, какими бы косвенными они ни были. Фаррингтон — и все его обитатели — останутся там, где они есть. А для перемены обстановки в распоряжении Ноэль будут сотни акров для разрушения Этого должно хватить даже ей.

Проведя рукой по волосам, Эрик постарался успокоиться.

— А теперь, при этих не подлежащих обсуждению условиях, кого вы мне порекомендуете?

Каррен ошеломленно заморгал.

— Не могу же я тотчас назвать вам имя — если вообще смогу. Вам придется дать мне немного времени.

— А в течение этого времени вы доверите Ноэль такому закоренелому грешнику, как я? — спросил Эрик ледяным, насмешливым тоном. — Потому что, откровенно говоря, я сам себе не доверяю.

Викарий открыл было рот для ответа, но тут вопль, вовсе не подобающий воспитанной леди, разорвал церковную тишину.

— Черт ее дери. — Эрик резко повернул голову.

— Лорд Фаррингтон! — воскликнул викарий в праведном негодовании — Нужно ли мне напоминать вам, что вы находитесь в доме Господнем?

— А снаружи этого дома находится демон, грозящий разрушить его священные стены. — Эрик уже направился к двери. — Я приказал этой разбойнице оставаться на лужайке и развлекаться в одиночестве, пока я разговариваю с вами. За это время она, несомненно, уничтожила ваш ад и все живые создания в нем.

— Ей едва исполнилось четыре года. — Каррен с трудом заставил двигаться свое старое тело и пошел на негнущихся ногах следом за Эриком. — Ее не следует оставлять без присмотра.

— Выполните мою просьбу, и за ней будет присмотр.

Он протянул руку к двери, и в ту же секунду раздался полный ужаса вопль, за которым последовали крики «Эй!» и приближающийся топот копыт.

Эрик вихрем вылетел из церкви и успел увидеть скорчившуюся на дороге, парализованную страхом Ноэль, а также несущуюся, виляющую из стороны в сторону карету, кучер которой отчаянно пытался объехать девочку — Господи. — Эрик в два больших прыжка слетел со ступенек церкви, ясно сознавая, что вовремя ему не поспеть.

Неожиданно с противоположной стороны дороги метнулось яркое пятно, кто-то выхватил Ноэль из-под колес кареты и откатился в сторону. Кони взвились на дыбы — раз, другой, — протестующе вскидывая головы.

Карета остановилась.

Воцарилась тишина, прерываемая лишь всхрапыванием испуганных лошадей и тяжелым, неровным дыханием Эрика, пытающегося подавить дикую вспышку чувств, лишивших его способности двигаться.

Где-то за спиной он смутно различал шаги викария и услышал, как тот пробормотал:

— Слава Богу!

Не замечая их присутствия, побледневшая Ноэль подняла голову и уставилась на молодую женщину, которая прижимала ее к своей груди, женщину, только что спасшую ей жизнь.

С воплем ярости она вдруг начала вырываться, колотя по плечам свою спасительницу.

— Отпусти меня! Там Пушок! Мне надо его найти! Женщина невозмутимо парировала ее удары.

— Прекрати, — тихо скомандовала она, поймав маленькие дрожащие кулачки Ноэль. — Ты не сможешь спасти Пушка — так ты сказала? — если тебя расплющит колесо кареты.

Она сжала руки Ноэль нежным жестом, противоречащим суровости ее тона, затем подняла голову и спокойно посмотрела на потного кучера кареты, который выглядел так, словно встретил привидение.

— Все в порядке, — успокоила она его. — Ребенок не пострадал. Но я бы попросила вас еще минутку не трогаться с места. Это возможно?

Кучер молча кивнул.

— Спасибо. — Женщина поднялась, все еще прижимая к себе Ноэль, и отряхнула дорожную пыль с простого розовато-лилового платья. — А теперь, — обратилась она к девочке, — ты должна мне сказать, что за зверь этот Пушок. Тогда мы его найдем.

— Он кот. — Глаза Ноэль вызывающе блеснули, а подбородок упрямо выпятился, когда она уточнила свое заявление:

— Игрушечный кот.

— Отлично. Теперь я знаю, кого искать. — Не обращая внимания на изумленное лицо девочки, женщина спокойно переместила Ноэль под мышку, подошла к карете, присела и заглянула под нее. — Твой Пушок коричневый?

— Да. — Ноэль вытянула шею. — Ты его нашла? Он там?

— Действительно, там. Целый и невредимый. Очень везучий кот. — Спасительница Ноэль повернула лицо к барахтающемуся в ее руках комочку. — Предлагаю тебе сделку. Если пообещаешь вернуться на лужайку, где ты раньше играла, я спасу твоего Пушка. Но если ты отважишься снова выйти на дорогу, прежде чем я к тебе подойду, то я не отвечаю за судьбу Пушка. Договорились?

Ноэль уставилась на нее, словно на сумасшедшую.

— Ты слышала, что я сказала? Пушок не настоящий кот.

— Я слышала. Повторяю, договорились?

Пораженная девочка медленно наклонила голову:

— Да.

— Хорошо. — Женщина поставила Ноэль на землю и мягко подтолкнула.

— Беги. Ноэль бегом бросилась на лужайку.

Ее спасительница одобрительно улыбнулась.

Затем, заправив за уши непокорные каштановые локоны, она без церемоний опустилась на колени. С расчетливой осторожностью поползла вдоль кареты, держась на безопасном расстоянии от колес на тот случай, если бы лошади вдруг дернулись. Потом остановилась и пошарила под каретой.

Несколько секунд спустя на свет был извлечен Пушок, крепко зажатый в ее руке.

— Победа, — крикнула она улыбаясь. Но улыбка исчезла, когда Ноэль бросилась вперед. — Стоп. — Женщина подняла ладонь, останавливая девочку. — Мы договорились, что ты остаешься на лужайке. Еще один шаг, и Пушок вернется на опасное место под колесами кареты.

Ноэль резко остановилась.

Ослепительная улыбка вернулась на лицо женщины.

— Прекрасно. Уважаю тех, кто держит слово. — Она оглянулась на кучера:

— Благодарю вас, сэр. Вы можете ехать дальше.

Одуревший кучер вытирал лоб грязным носовым платком.

— Спасибо, — хрипло прокаркал он.

— Вам спасибо, сэр. — Она помахала рукой и направилась к Ноэль.

Грохот отъезжающей кареты вывел Эрика из паралича. В нем вспыхнула ярость, необъятная, как штормовая волна. Он бросился к обочине дороги, где в тот момент спасительница Ноэль передавала Пушка в руки девочки.

— Вот, возьми, — весело произнесла она. — Пушок пережил опасное приключение и ничуть не стал хуже.

Ноэль схватила свою любимую игрушку, но ее широко распахнутые глаза все еще смотрели с недоверием.

— Меня зовут Бриджит, — представилась женщина, погладив Пушка по облезлой голове. — А тебя?

Последовала секунда молчания. Потом ответ:

— Ноэль.

— Ну, Ноэль, поскольку ты явно очень быстро бегаешь, то без труда убежала бы от кареты. Но вот насчет Пушка я совсем не уверена Надеюсь, ради него в следующий раз ты будешь осторожнее.

— Наверное. — Ноэль подняла взгляд и увидела надвигающегося на нее дядю. — Мне собираются устроить догоняй. Бриджит подавила улыбку — Кто собирается… — И осеклась, увидев нависшего над ними Эрика.

— Ноэль, я приказал тебе оставаться во дворе церкви, — прогремел он. — Какого черта ты делала посреди улицы? Поджав губы, Ноэль серьезно посмотрела на Эрика — Это уже второй раз за одно утро, — объявила она — Думаю, тебе лучше больше не произносить слово «черт», дядя. Даже у Господа терпение небезгранично.

У спасительницы Ноэль вырвался сдавленный звук — безуспешная попытка подавить смех — Вы находите безрассудство и нахальство смешными, девушка? — прорычал Эрик, обрушив на Бриджит всю силу своей ярости.

К его изумлению, она вздернула подбородок и смело встретила его свирепый взгляд.

— Безрассудство — нет, лорд Фаррингтон. И нахальство тоже — по крайней мере его злобную разновидность Однако в данном случае я должна признать, что замечание Ноэль — хотя и высказанное так непосредственно — вполне заслуживает улыбки.

Удивление вытеснило гнев, и Эрик нахмурился.

— Вы знаете, кто я такой?

— Знаю.

— Откуда?

— У меня! прекрасная память, милорд. И пять лет не такой, уж долгий срок. Хотя дата внешность несколько изменилась, — она указала на его небритое лицо и неухоженные волосы, — в целом вы вполне узнаваемы.

— Я вас не помню.

Она чуть-чуть улыбнулась — Да, полагаю, что не помните.

Он задумчиво всмотрелся в нее.

— Поскольку вы знаете, кто я такой, то, думаю, вам также известно о моем покрытом мраком прошлом и моем абсолютном — и постоянном — затворничестве — Да, мне известна ваша репутация.

— И все же вы меня не боитесь?

— Нет, милорд, не боюсь.

— Почему?

В ее глазах вспыхнули веселые искорки, и они засияли золотисто-янтарным светом — Возможно, по глупости Но понимаете, я провела последние полтора года, обучая детей — целых два десятка, если быть точной, — в возрасте от четырех до четырнадцати лет. В результате я, кажется, приобрела иммунитет и к шоку, и к страху. Даже имея дело с таким печально известным человеком, как вы.

— Бриджит! — Тревожный голос викария прервал их разговор, старик наконец-то добрался до обочины дороги. — С тобой все в порядке? — Он взял ее руки в свои ладони и сжал их.

— Со мной все в порядке, дедушка, — мягко заверила она его. — Измазалась в пыли и растрепалась, но в порядке. — Она потерла испачканную щеку. — Мы все в порядке — Ноэль, Пушок и я.

Дедушка? Эрик прищурился, вглядываясь в ее лицо, и обрывки воспоминаний наконец-то начали всплывать в его памяти.

Крохотная девчушка с тайными пушистыми волосами, хвостиком бегающая за викарием на всех церковных мероприятиях. — Угловатая девочка в платье с чужого плеча, раздающая монетки и конфеты приходским ребятишкам, выходящим из церкви после рождественского богослужения Застенчивая девушка-подросток, смущенно улыбающаяся ему, когда он шел по улице, и глядящая на Лизу так, словно она ангел небесный.

Внучка викария.

Сколько же ей было лет, когда он видел ее в последний раз? Самое большее двенадцать или тринадцать.

Прошло пять лет, и угловатой девочки, и застенчивого подростка больше не существует. Конечно, эта решительная молодая женщина, сейчас стоящая перед ним в испачканном пылью платье, имела отдаленное сходство с тем ребенком, которым когда-то была Стройная и невысокая, макушка ее каштановой головки едва доходила ему до груди Черты лица остались такими же нежными тонкая линия подбородка, точеный нос, высокие, красиво очерченные скулы Ее манера одеваться — результат финансовых трудностей, как он подозревал, — также не изменилась: платье было таким же простым и поношенным, как и тогда.

И все же — испытующий взгляд Эрика продолжал опускаться вниз, — несмотря на измятое, выгоревшее платье, он не мог оторвать глаз от женственных изгибов юного тела, изгибов, не существовавших пять лет назад и делавших совершенно не правдоподобным то озорное поведение, свидетелем которого он только что стал.

Это бесстрашное существо вовсе не походило на девочку из его смутных воспоминаний.

— Милорд?

Вздрогнув, Эрик осознал, что она обращается к нему, быстро поднял глаза и заметил на ее лице выражение неуверенности.

— Что?

— Я просто заметила, что вы кажетесь несколько взволнованным; это можно понять, учитывая ту опасность, которой только что подвергалась Ноэль. Могу я вам предложить что-нибудь? Чашку чая?

Внезапное решение настигло его, словно выстрел.

— Да, вы можете мне кое-что предложить, — заявил он. — Но не чай — Он взял девушку за локоть и подтолкнул в сторону церкви, не обращая внимания на ее сопротивление, поглощенный важностью своей задачи. — Мисс Каррен, не так ли? Я не вижу у вас на пальце обручального кольца.

Она озадаченно бросила взгляд на его пальцы, вцепившиеся в ее руку мертвой хваткой.

Эрик тут же отпустил ее.

— Я не собираюсь причинять вам вред, — заверил он, в его голосе сквозил сарказм. — Собственно, мои намерения честны, что для меня нехарактерно. Ну, так вы мисс Каррен или нет?

— Да, милорд, — подтвердила она, озадаченно сдвинув брови.

— Отлично. Вы не замужем. Далее, вы помолвлены? Связаны с каким-нибудь поклонником? Дали слово?..

— Лорд Фаррингтон, это заходит слишком далеко, — вмешался викарий. — Я сэкономлю вам время и силы. Ответ — нет.

Эрик приподнял бровь:

— Нет? Вы хотите сказать, что ваша внучка еще не сговорена?

— Нет Я хочу сказать, что она не станет вашей женой Бриджит ахнула:

— Женой? Могу я узнать, о чем вы оба говорите?

— Конечно, можете. — Эрик властным жестом остановил возражения викария — Довольно. Ваша внучка — взрослая женщина Позвольте ей говорить за себя. — С этими словами он снова повернулся к Бриджит; — Мисс Каррен, буду откровенен. Я только что сделал вашему дедушке, деловое предложение, которое обогатит и церковь, и весь приход и которое он не хочет принять.

— Какое же это предложение, милорд?

— Я предложил ему десять тысяч фунтов с тем, чтобы он нашел подходящую гувернантку для моей племянницы Ноэль Далее, поскольку выбранная кандидатка должна будет поселиться в Фаррингтоне, где никто, кроме Ноэль и меня, не живет, я согласен, чтобы соблюсти приличия, сделать соответствующую молодую женщину своей женой Она станет графиней Фаррингтон, получит поместье, титул — хоть и потускневший — и средства, которые ей даже и не снились.

В обмен на это она должна будет взвалить на свои плечи трудную и неблагодарную задачу воспитания Ноэль, которая, как вы только что сами убедились, представляет собой неуправляемого демона Поскольку сплетни распространяются быстро, то уверен, вам известно, что Ноэль брали во все респектабельные семейства прихода и довольно быстро выпроваживали На сегодня запас респектабельных семейств исчерпан Поэтому у меня появилась необходимость немедленно найти решение этой проблемы Откровенно говоря, я никогда не видел, чтобы кто-нибудь справился с Ноэль так хорошо, как это сделали вы Вы упомянули о своем опыте общения с детьми Поскольку вы внучка викария, то я уверен, что ваши моральные качества безупречны Сопоставив все эти факторы, я готов предложить вам то положение, о котором только что рассказывал Вас это интересует?

С каждым его словом глаза Бриджит становились все больше.

— Вы готовы дать приходу десять тысяч фунтов и взять жену, которую не знаете и не желаете иметь, только для того, чтобы обеспечить воспитание Ноэль?

— Вот именно.

— Почему бы вам самому ее не воспитывать?

Эрик сжал челюсти.

— Это уж мое дело, мисс Каррен, а не ваше.

— Тогда как насчет вашей собственной жизни? Что, если в последующие годы вы встретите кого-нибудь и полюбите по-настоящему? Вы никогда уже не сможете дать ей свое имя, отданное вами гувернантке.

Эрик разразился сардоническим смехом.

— На этот счет вам нечего беспокоиться. За исключением сегодняшнего дня я намерен никогда не покидать Фаррингтон и не возвращаться в общество. Следовательно, у меня не будет возможности встретить эту предполагаемую похитительницу моего сердца Могу я узнать ваш ответ?

Бриджит побледнела.

— Мой ответ — сейчас?

— Конечно, сейчас Не вижу необходимости тянуть или размышлять над отдаленными последствиями — Внезапно пришедшая ему в голову мысль заставила его помрачнеть — Вы ведь не питаете романтических иллюзий насчет брака по любви, а? Поэтому вы задали этот нелепый вопрос о моей встрече с возможной невестой?

Ресницы Бриджит опустились.

— Я не питаю подобных иллюзий, милорд. По правде сказать, я вообще не предполагала выходить замуж.

— Почему это?

Ресницы поднялись; ко открывшийся взгляд ничего не выражал.

— Повторю ваше выражение, милорд это мое дело, а не ваше.

Он испытал секундную вспышку восхищения ее вызывающим ответом.

— Как хотите. Очень хорошо, в таком случае оставим ваши причины и перейдем к решению Просто ответьте — да или нет.

— Лорд Фаррингтон, мы обсуждаем женитьбу, а не деловое предприятие.

Эрик пожал плечами.

— В данном случае это одно и то же Я сделал вам предложение, определил условия, сопровождающие его. Если нас обоих это устраивает, то мы придем к окончательному соглашению.

— Вот так просто?

— Вот так просто. — Эрик не обратил внимания на ее недоверчивое изумление. — После чего у нас не будет никакой необходимости общаться друг с другом. Вы будете заниматься Ноэль и следить, чтобы она не попадалась мне на глаза. Я продолжу свою жизнь в уединении. В результате, мисс Каррен, у вас не будет повода опасаться за свою собственную.

Странный огонек промелькнул в глазах Бриджит.

— Вы твердо намерены и дальше придерживаться этой иллюзии? — тихо спросила она. Эрик застыл.

— Что это должно означать, черт подери?

— Три раза, — пропела Ноэль. — Теперь ты сказал это плохое слово три раза.

Эрик оторвал изумленный взгляд от Бриджит и неуверенно посмотрел на племянницу.

— Ноэль, — перехватила инициативу Бриджит, присев на корточки перед девочкой и поразив Эрика еще больше — на этот раз своим прямым и эффективным способом укрощать язвительный язычок Ноэль. — Твой дядя — взрослый человек, а взрослым дети не отдают распоряжений и не делают замечаний.

— Почему? Он сказал плохое ругательство.

— Я с тобой согласна. Тем не менее то правило, о котором я тебе только что сказала, соблюдают, даже если взрослый оказывается не прав. Я знаю, это кажется несправедливым, но не меняет того, что правило — это правило, и его надо соблюдать.

Надувшись, Ноэль топнула ножкой.

— Ты сердишься. Я тебя не виню. Я тоже сержусь, когда мне приходится следовать правилам, с которыми она согласна. Эти слова заставили Ноэль поднять голову.

— Каким правилам тебе приходится следовать? Ты же взрослая. Ты можешь делать все, что захочешь.

— О, если бы только это было правдой! — Бриджит вздохнула, качая головой. — Но это не так. Позволь сказать тебе кое-что. Взрослые не только соблюдают правила, точно так же как и дети, но часто нашим правилам подчиняться гораздо труднее, а если не подчинимся, последствия бывают куда хуже.

В девочке вспыхнул интерес.

— Правда?

— Правда. Например, если твой дядя будет продолжать произносить ругательства, то ни ты, ни я не сможем ничего сделать, чтобы его остановить. Но я знаю кое-кого, кто может. — Бриджит торжественно подняла глаза к небу, затем в упор взглянула на Эрика. — И если бы я была на месте лорда Фаррингтона, то придержала бы язык В конце концов, никогда не знаешь, в какой момент Он наблюдает за тобой , и слушает.

Ноэль казалась очень довольной подобной перспективой.

— Бриджит, — вмешался викарий, — прежде чем ты будешь иметь глупость всерьез задуматься над предложением лорда Фаррингтона, тебе следует узнать об одной детали, в которой он еще не упомянул. Той молодой женщине, на которой он женится, будет запрещено покидать его поместье вместе с Ноэль или без нее. Она станет настоящей пленницей в Доме, который является не домом, а мавзолеем. Я лучше, чем кто-либо, понимаю твое нежное сердце и твое намерение пожертвовать собой. Но я также понимаю, что это нежное сердце задохнется в такой бесплодной жизни. Поэтому я продолжаю отвечать «нет».

— Я выслушал ваш ответ и ваши сантименты уже несколько раз, викарий, — с ледяным презрением вмешался Эрик. — Но поскольку я не вам предлагаю выйти за меня замуж, то хотел бы услышать ответ вашей внучки. Мисс Каррен? — Он выжидающе смотрел на Бриджит, которая все еще сидела на корточках перед Ноэль, и ждал.

Бриджит посмотрела ему в глаза, перевела взгляд на своего дедушку и, наконец, на Ноэль, которая внезапно нагнула голову и что-то зашептала на ухо Пушку.

Последнее, очевидно, подтолкнуло Бриджит к окончательному решению.

Она встала.

— Я принимаю ваше предложение, лорд Фаррингтон. — Произнося эти слова, она сжала предплечье деда, то ли для того, чтобы его подбодрить, то ли для того, чтобы заставить его молчать. — С некоторыми оговорками.

Осторожность приглушила вспышку облегчения.

— Назовите их.

— Я с удовольствием возьму на себя заботу о Ноэль и выполню свою часть соглашения. Я даже подчинюсь вашему совсем не привлекательному требованию после свадьбы постоянно находиться в Фаррингтоне. Однако я отказываюсь разрывать отношения с моим дедушкой.

Эрик стиснул челюсти.

— А я отказываюсь позволять кому-либо нарушать мое уединение. И также отказываюсь позволять вам с Ноэль таскаться в деревню, чтобы на вас глазели и выспрашивали о варваре, у которого вы живете.

Еще одна искра промелькнула в этих золотистых глазах, а за ней последовала — кто бы мог подумать! — озорная улыбка.

— А визиты посыльных не включены в ваше определение нарушения уединения?

— Простите?

— Посыльные. Они же будут толпами стекаться в Фаррингтон. Иначе как я получу все те дорогостоящие покупки-, которые положены графине?

Пораженный этой явной насмешкой» Эрик нервно закашлялся.

— Я вас понимаю. — Последовала пауза. — Ладно, мисс Каррен, — уступил он, хмурясь и отыскивая выход, с которым мог бы примириться. — Ваш дедушка может вас навещать — раз в месяц и в одиночестве. Далее, так как никому не позволено входить в мой мавзолей, — он бросил презрительный взгляд в сторону викария, — ваши встречи будут проходить не в самом доме, а на территории поместья. Если, конечно, вы не предпочтете стать на одну доску с посыльными. В этом случае я согласен, чтобы вы встречались у черного хода в дом.

Ее губы снова изогнулись в улыбке.

— Вполне справедливо.

— И еще, я надеюсь, что во время этих визитов вы не станете пренебрегать своими обязанностями по отношению к Ноэль. Она должна находиться в вашем обществе и в поле вашего зрения постоянно. — Его рот скривился в насмешливой улыбке. — Рассматривайте это следующим образом: вы будете заботиться о благополучии Ноэль, пока викарий убеждается в вашем благополучии.

Улыбка Бриджит погасла.

— Даю вам слово, что никогда не стану пренебрегать своими обязанностями в отношении Ноэль. Этого достаточно?

— Вполне.

— Благодарю, — торжественно ответила она. — И далее. Прежде чем мы обвенчаемся и уедем в Фаррингтон, мне необходимо провести несколько часов в деревне, как для того, чтобы зайти в дома своих учеников, которые заслуживают, чтобы я объяснила им мой внезапный отъезд, так и для того, чтобы поговорить с одной моей подругой, которая сейчас преподает на дому, но будет рада взять на себя мою работу в школе. Откровенно говоря, она единственная, кому я могу доверить своих подопечных.

— Вы так их любите?

— Да.

— Очень хорошо. Считайте, что выполнение двух ваших условий гарантировано.

Бриджит сжала складки своего платья и еще выше вздернула подбородок, чем насторожила Эрика, заподозрившего подвох в ее следующем условии.

— Вы сказали, что я могу свободно тратить ваши деньги по своему усмотрению. Откровенно говоря, я ни в чем не нуждаюсь. Но приход нуждается, и с течением времени все больше, так что даже ваших десяти тысяч фунтов будет недостаточно. Поэтому я хотела бы получить ваше слово, обеспечивающее мне возможность помогать церкви, детям, деревне, финансировать любые расходы, какие прихожане сочтут необходимыми, и не только сейчас, но и во все последующие годы.

— Только слово? — деревянным голосом спросил Эрик.

— Да. Так же, как я дала вам свое слово.

— Что заставляет вас считать, будто моему слову можно верить?

— Инстинкт.

Последовала секундная пауза.

— Значит, даю слово. Вы можете помогать приходу любыми способами и в любое время по вашему выбору. Ваши следующие условия?

— Всего два. Первое: я хочу, чтобы будущее моего дедушки было обеспечено, его место в церкви оставлено за ним до конца его дней. Это приемлемо?

Эрик кивнул:

— Да.

—  — И последнее: я хочу, чтобы Ноэль благословила наши планы.

— Больше ничего?

— Больше ничего. — Бриджит посмотрела вниз, заправляя прядку темных волос за ухо девочки. — Ноэль?

— Что? — пробормотала Ноэль в ухо Пушку.

— Как ты относишься к тому, чтобы я поехала жить к вам с дядей?

Девочка пожала плечами.

— Я могла бы помогать тебе оберегать Пушка от неприятностей.

Ноэль подняла лицо, оценивающе глядя на Бриджит проницательными сапфировыми глазами.

— Наверное.

— Значит, ты не возражаешь?

— Наверное.

— Отлично. — Эрик откашлялся. — Означает ли это, что ваше решение окончательное?

— Да.

— Хорошо.

Он направился к церкви, обгоняя Бриджит и растерянного викария.

— Буду ждать вашего возвращения. После чего ваш дедушка сможет произвести обряд венчания. — Он помолчал, не оборачиваясь к ней. — Мисс Каррен?

— Да?

— Спасибо за то, что спасли Ноэль.

Глава 3

— Нет. Даже речи быть не может. Ты не сделаешь этого ужасного шага, руководствуясь каким-то ложным чувством долга передо мной и своими учениками. Ты никому не поможешь, связав себя с таким зверем с черной душой, как Фаррингтон.

Викарий стоял, дрожащей рукой опираясь на комод Бриджит, и смотрел, как ока укладывает свой скудный гардероб в открытую дорожную сумку, стоящую перед ней на кровати.

Услышав в его голосе страдание, Бриджит бросила свое занятие и подошла к нему.

— Дедушка. — Она приложила ладонь к его щеке — Граф вовсе не зверь с черной душой. Мы оба это понимаем. Если не головой, то вот этим — Она указала на свое сердце — И не только долг толкает меня принять это решение. Я действительно хочу выйти замуж за лорда Фаррингтона.

— Почему? Из-за твоих детских романтических увлечений? Бриджит, ведь не может быть, чтобы ты все еще цеплялась за них?

— Почему бы и нет? — Она наклонила голову, испытующе вглядываясь в лицо деда — Разве ты не помнишь, каким он был до того, как до того.

— Да, до того, — мрачно ответил викарий — Да, конечно, я помню Но это было много лет назад. Затем были трагическая смерть Лизы и добровольное затворничество графа — события, гораздо более разрушительные, чем время Лорд Фаррингтон не тот человек, который пробуждал твои девичьи грезы.

— Я это понимаю. Тем больше причин для моего решения Бриджит остановила запротестовавшего было дедушку, мягко покачав головой, спрашивая себя, как заставить его понять, если он не знает самого главного. Но ведь она никогда с ним об этом и не говорила, так как некоторые воспоминания обсуждать было бы слишком болезненно даже с любимым дедушкой, который ее вырастил.

— Дедушка, прихожане со всей округи идут к тебе за советом, чтобы облегчить свое бремя, просто поделившись им с тобой Почему? Потому что ты умен и сердце твое полно сострадания. Пожалуйста, дедушка, поделись своим даром и со мной.

Викарий вздохнул.

— Я попытаюсь, дитя мое. Это не так-то просто, когда любишь кого-то так, как я люблю тебя.

— Я знаю И испытываю то же чувство к тебе. И к нашей церкви. Только одна эта любовь могла бы заставить меня принять предложение графа. Но я бы солгала, если бы заявила, что это единственная причина моего поступка — Она подняла глаза к потолку, словно советуясь с небесами, затем опустила взгляд и встретилась глазами с викарием — Я понимаю твою тревогу и люблю тебя за это. Но граф страдает И Ноэль тоже. Я им нужна Мой долг, нет, — мягко поправилась она, — моя привилегия — помочь им исцелиться — Серьезно и почтительно. Бриджит сжала руки деда — Сколько раз мы рассуждали о причинах моего беспокойства! Как часто мы удивлялись, почему у меня так пусто в душе, словно я не нахожу своего места в жизни, упускаю какую то неизвестную цель, которая придала бы смысл моему существованию!

На лице викария промелькнуло выражение страдания.

— Я думал, ты заполнила эту пустоту преподаванием.

— Отчасти, возможно Но полностью? Никогда. Не то чтобы мне не нравится обучать детей, — поспешила прибавить она — Очень нравится. И я им была нужна. Но Нора не хуже меня подготовлена для этой работы. В те два раза, когда она приходила в школу, дети толпились вокруг нее, как любопытные щенята. Она прекрасная учительница и заботливая. Мои ученики будут процветать под ее руководством Тогда как Ноэль. — Голос Бриджит дрогнул, эмоции захлестнули ее, словно большая, неукротимая волна — Ты всегда говорил что, когда в жизни человека наступает самое мрачное время, именно тогда ему просияет луч Божьей помощи. Возможно, сейчас как раз такое время и для графа, и для Ноэль Возможно, Господь дает мне эту возможность — вернуть в их жизнь радость, помочь им стать семьей. И может быть, всего лишь, может быть, открыть сердце лорда Фаррингтона для любви Он так нужен Ноэль. Мы с тобой оба понимаем, что за ее дерзким поведением скрывается всего лишь заброшенный ребенок.

— Это правда. Но способен ли граф дать ей то, в чем она нуждается? Может ли такое холодное сердце научиться любить?

— Сердце лорда Фаррингтона нужно разбудить, а не научить. Подумай, дедушка Вспомни то, что сам мне рассказывал, — как граф занимался воспитанием Лизы?

Глядя в сторону, викарий мысленно перенесся почти на два десятилетия назад.

— С тех пор прошла целая жизнь, — пробормотал он, — но я помню Лиза была совсем малышкой, а граф только что сам вышел из детского возраста, когда их родители погибли в море. Лорд Фаррингтон отказался отдать Лизу в те бесчисленные семейства, которые предлагали взять ее на воспитание. С помощью слуг он окружил ее заботой, дал образование…

— И любовь, — закончила Бриджит. — Даже я это помню — не с самого начала, разумеется, так как Лиза всего на два года старше меня, но с того времени, когда ей уже было лет шесть или семь. Они с лордом Фаррингтоном посещали церковь каждую неделю, приезжали перед самым началом службы. О, с каким нетерпением я ждала появления их кареты! Я смотрела, как они выходят, — прекрасная принцесса и ее опекун, прямо со страниц волшебной сказки. Лорд Фаррингтон и сам был похож на принца: заботливый, преданный и такой красивый, что трудно было не смотреть на него. Его улыбка — я помню ее очень хорошо. Она начиналась в его глазах, потом спускалась к губам. Она была такой ослепительной, что могла растопить зимний снег. — Воспоминания зажгли свет в глазах Бриджит. — Каждый год, когда ты служил рождественскую службу, он незаметно совал подарок в карман пальто Лизы. И только когда они покидали церковь, она его находила. Тогда она взвизгивала и целовала его, а он смеялся таким чудесным раскатистым смехом… — Голос Бриджит дрогнул.

Викарий приподнял ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Твое увлечение графом началось раньше, чем я думал.

— Наверное. Но увлечение или нет, то, о чем я говорила, было фактами, а не чувствами. Лорд Фаррингтон был примерным братом Он боготворил Лизу. Такого человека не надо заново учить любви.

— Бриджит, — тихо произнес викарий, — все это потом изменилось. Граф стал другим, потеряв состояние: злобным, нетерпимым Его преображение было ужасным И я говорю не только о физическом преображении, хотя и его одного достаточно, чтобы напугать человека. Но его неухоженные волосы и небритое лицо меркнут перед черной пустотой в его глазах и душе. О скольких его выходках мы слышали? Он погрузил свой дом во тьму, наполнил его молчанием, не говоря уж об ужасных приступах ярости Неудивительно, что меньше чем через два месяца Лиза сбежала.

— Если Лиза так боялась брата, почему она вернулась? — спросила Бриджит.

— Она осталась одна, беременная. Ей больше некуда было идти Поэтому она искала убежища в Фаррингтоне, где и родила Ноэль на Рождество. И опять-таки, по словам слуг, следующие недели были мучительными. Мучительными и полными насилия.

— Лиза умерла за границей, дедушка, не в Фаррингтоне.

— Да, знаю. Но что заставило ее снова бежать? А если это и правда был страх? Если у графа действительно такой тяжелый нрав, как об этом рассказывали слуги? Что, если этот нрав и был причиной побега Лизы и в конечном итоге причиной ее гибели?

— Я в это не верю. Лорд Фаррингтон никогда бы не обидел Лизу. Разве ты только что не видел, какая боль отразилась на его лице, когда он смотрел на Ноэль? Не чувство вины, дедушка, а страдание, такое сильное, что ему невыносимо находиться с ней рядом. Почему? Потому что она — копия своей матери. Он так никогда и не смог примириться с потерей Лизы.

— Даже если это и так, то теперь страдает Ноэль.

— Согласна. Ноэль видит только, что дядя ее отталкивает, и не видит за этим его боли. Она еще слишком мала, чтобы понять. Но я-то понимаю. И хочу помочь. Пожалуйста, дедушка, позволь мне это сделать! В глубине души я чувствую, что поступаю правильно. И в то же время я добуду для прихода средства, которые позволят ему выжить. Не только сейчас, но и в будущем.

Викарий откинул волосы со лба Бриджит.

— Дитя мое, даже если я отброшу сомнения по поводу лорда Фаррингтона, мне все же не по себе. Ты не представляешь себе, что значит быть женой. Я никогда не готовил тебя…

— Я знаю, что с этим связано, — мягко перебила Бриджит. — Однако, вероятнее всего, твоя тревога беспочвенна. Лорд Фаррингтон не дал нам никакого повода считать, что ему нужна не только гувернантка: он готов дать ей свое имя, а не делить с ней ложе.

— И все же ты — красивая молодая женщина, а граф — мужчина. — Каррен нахмурился. — Мне следовало предвидеть этот день и лучше подготовиться к нему. Но годы промчались так быстро, а я и не заметил. Только что ты была застенчивой маленькой девочкой. И вот ты уже взрослая, восемнадцатилетняя женщина и готова начать собственную жизнь. — Он изумленно покачал головой. — Неужели я не замечал никаких признаков? Были ли джентльмены, проявлявшие к тебе интерес?

— Нет, — с вызовом ответила Бриджит. — По крайней мере ни одного, который заинтересовал бы меня:

— Из-за лорда Фаррингтона?

Ее взгляд был абсолютно откровенным.

— Да.

Викарий умолк, удивляясь, почему всей его предполагаемой мудрости недостаточно, чтобы одарить его прозрением, необходимым именно сейчас. Разрываясь между рассудком, и любовью, он страстно желал услышать голос свыше, умолял Его дать ему совет.

В конце концов, викарий не был уверен, чему он скорее готов подчиниться — воле Божьей или умоляющему выражению лица Бриджит.

— Ладно, девочка, — смягчился он. — Я обвенчаю тебя с лордом Фаррингтоном. Только молю Бога, чтобы это был правильный поступок — для тебя и для Ноэль.

— Он правильный. — Бриджит крепко обняла его. — Спасибо, дедушка. Мне надо поторопиться и закончить сборы. Осталось навестить всего троих учеников. Потом я буду готова.

— Буду ждать тебя в церкви. — На его лице появилась тень улыбки. — Это в том случае, если церковь еще не рухнула. Граф и Ноэль пробыли там несколько часов. Возможно, к этому времени все сооружение уже лежит в руинах.

Бриджит улыбнулась.

— Тогда мы отстроим ее заново.

— Здания гораздо легче построить заново, чем жизнь.

— Это правда. Но и результат не приносит такого глубокого удовлетворения. — Бриджит нежно поцеловала деда в щеку. — Не тревожься, — шепнула она. — Я еду в Фаррингтон не одна. Я беру с собой твои самые драгоценные дары: любовь, решимость и глубокую веру. Вооруженная всем этим, как я могу потерпеть неудачу?

Глава 4

Через два часа уверенность Бриджит подверглась первому испытанию.

Над ней нависло реальное доказательство трудности ее задачи: Фаррингтон-Мэйнор.

Сбросив пальто, она внимательным взглядом окинула свой новый дом. Холл у входной двери был пуст, лишен какой-либо обстановки, если не считать перевернутого стула, лежащего на деревянном полу, и маленькой дорожной сумки Ноэль, как догадалась Бриджит. Освещение минимальное, высокие потолки, голые стены.

Наполнить эти стены предстояло ей.

Она глубоко вздохнула, чтобы собраться с силами, и напомнила себе, что нет невыполнимых Задач. Фаррингтон пуст, но не холоден. Его сердце спит, его душа погружена во тьму.

Но как его разбудить?

— Вы с Ноэль можете делать что пожелаете, — объявил Эрик, швыряя свое пальто в ближайший гардероб. — Как видите, дом довольно просторный. Службы вокруг него расположены на большой территории. Я провожу большую часть времени в своих комнатах. Следовательно, не стоит беспокоиться, что наши пути пересекутся. — Он наклонился, подхватил за ручку единственную сумку Бриджит. — Отнесу ее в вашу комнату. — С этими словами он направился к лестнице.

— Подождите.

Спина Эрика напряглась, и он повернулся лицом к новобрачной.

— В чем дело?

— Прежде чем вы уйдете, я хочу задать несколько вопросов, на которые вам придется ответить. Во-первых, где находится моя комната? И, кстати, комната Ноэль. Не говоря уж о кухне и классной комнате. — Произнося эти слова, Бриджит положила руку на плечо Ноэль, чтобы сдержать ее, догадываясь о нетерпении девочки и сочувствуя ей. В конце концов, она долгие часы провела взаперти: ждала в церкви вместе с Эриком, потом стояла рядом, пока они обменивались клятвами, и, наконец, сидела в карете по дороге домой. В результате она сейчас была похожа на сжатую пружину, готовую лопнуть.

И если это случится… ну, Бриджит не испытывала желания видеть реакцию Эрика.

— Я не отниму у вас много времени, милорд, — продолжала Бриджит. — Но как вы сами только что сказали, дом огромен Поэтому если вы не можете снабдить меня картой, то мне потребуются некоторые разъяснения.

Эрик посмотрел ей прямо в глаза, выражение его взгляда разгадать было невозможно. В конце концов он кивнул:

— Прекрасно. — Он вернулся обратно. — Идите за мной.

— Мы с Пушком не будем жить в той розовой комнате, — заявила Ноэль, когда они проходили площадку второго этажа. — Она уродливая, и Пушок терпеть ее не может И зеленая комната ему тоже не очень-то нравится. В ней полно глупых статуй, которые ничего не делают Только бьются Бриджит заметила, как напряглись узловатые жилы на шее Эрика, — единственное указание на то, что он слышал нахальные рассуждения Ноэль. Сама она вынуждена была прикусить губу, чтобы удержаться от смеха.

Они пошли по кажущемуся бесконечным коридору.

— Моя любимая комната — голубая, — продолжала Ноэль. — В ней большое окно и длинные шторы. Когда мне скучно, я с их помощью спускаюсь из окна вниз.

— Ты уничтожила эти шторы во время своего последнего пребывания здесь, — ледяным тоном ответил Эрик. — Ты порезала их на кусочки, чтобы сшить зимнее пальто для этой потертой штуки. — Он мотнул головой в сторону Пушка, не останавливаясь и не замедляя шага.

— Пушок не «эта штука», а «он».

— Все равно, штор больше нет. Попроси свою воспитательницу заказать новые. — Он резко остановился и объявил:

— Голубая комната. — Распахнул дверь и поставил в комнату сумку Ноэль.

Бриджит заглянула, внутрь.

— Очень красиво, — пробормотала она с улыбкой, бросая оценивающий взгляд на кровать под пологом и широкие, хоть и вызывающе голые без штор, окна. — Очень хорошо, если это будет комната Ноэль. — Бриджит обернулась и задумчиво посмотрела на противоположную сторону коридора. — Я займу комнату прямо напротив этой. — Она стремительно подошла к ней и взялась за ручку двери.

— Нет!

Окрик Эрика прозвучал как выстрел. Бриджит испуганно попятилась, широко раскрыв глаза и вопросительно глядя на него.

— В эту комнату нельзя заходить, — прогремел он, наступая на нее. — Никогда. Она заперта. И таковой останется. Это ясно?

Бриджит молча кивнула.

— Если вы хотите быть рядом с Ноэль, занимайте комнату рядом. — Эрик схватил Бриджит за локоть и повел к следующей комнате. — Уверен, эта комната вам понравится. Если же нет, можете выбирать из десятка других. Одна из них вас, несомненно, устроит.

Переведя дыхание, Бриджит спросила:

— А какие комнаты ваши?

Эрик поднял брови, удивление явно вытеснило гнев.

— Здесь их нет. Я живу в другом крыле. А что?

— Я хочу знать точно, куда нам с Ноэль запрещено ходить. Таким образом мы сможем предотвратить неприятные вспышки дурного характера, подобные три, которую вы нам только что продемонстрировали.

Какая-то искра — неужели восхищения? — вспыхнула в черных глазах Эрика.

— Полагаю, это разумно. Мои комнаты находятся в дальнем конце этого коридора, в восточном крыле. Что касается ограничений, то, кроме той спальни, к которой вы только что подходили, и, разумеется, моей, вы можете заходить в любую комнату по своему выбору. — Он откашлялся. — Считайте этот дом своим.

— Благодарю вас, — серьезно ответила Бриджит, вглядываясь в жесткие черты его лица. — Теперь, если вы покажете мне, где находится кухня, я больше не стану вас беспокоить. Мы с Ноэль и Пушком разместимся и начнем знакомиться. Вероятно, осмотрим хозяйство. Если, конечно, Ноэль не разобьет эту красивую лампу на ночном столике — ту, которую она опрокинула набок и через которую прыгает Пушок. В этом случае мы проведем остаток дня за уборкой осколков стекла. Правильно, Ноэль?

Ноэль подпрыгнула, пораженная тем, что Бриджит знает о ее занятии.

— Откуда ты знаешь, что мы с Пушком делаем? — спросила она, глядя на профиль Бриджит. — Ты же смотришь на моего дядю.

— Я умная. — Бриджит усмехнулась, поворачиваясь к ней лицом. — И ты тоже. Поэтому, я уверена, ты согласишься, что жаль будет потратить остаток этого чудесного осеннего дня на собирание осколков той самой лампы, при свете которой я собиралась почитать тебе перед сном сказку. Признаю, что выходки Пушка забавны Но стоят ли они того, чтобы принести им в жертву прогулку на свежем воздухе и вдобавок час захватывающего чтения? Выбор за тобой, маленькая буря. И разумеется, за Пушком.

Глаза Ноэль стали круглыми, как блюдца.

— Ты не собираешься меня наказывать?

— За что? Ты ничего не сделала — пока. — Бриджит подмигнула ей с заговорщицким видом.

Ноэль медленно поставила лампу на место.

— Пушок любит прыгать, — сообщила она Бриджит, накручивая локон на палец — Но кучи листьев нравятся ему больше, чем лампы.

— Это я могу понять. Бегать по лесу гораздо интереснее и безопаснее, чем прыгать по маленькой тумбочке. — Улыбка Бриджит согрела Ноэль своим теплом. — Если ты позволишь мне еще минуту поговорить с твоим дядей, я обещаю помочь тебе собрать самую большую кучу листьев, которую тебе доводилось видеть, такую, которая даже Пушка удивит. Тебе это подходит?

Последовал решительный кивок.

— Отлично. И еще, Ноэль, — прибавила Бриджит с нескрываемым удовольствием. — Я горжусь тобой Ты приняла взрослое и ответственное решение. Пушку повезло, что ты за ним присматриваешь — И с этими словами она снова повернулась к Эрику, едва не расхохотавшись при виде его ошеломленного лица:

— Так где кухня, милорд?

— Гм-м-м? Ах, кухня. — Он запустил пальцы в свои густые волосы. — Она прямо над кладовой, это внизу под лестницей справа. Продукты доставляют раз в месяц, так же как уголь, дрова и все другие необходимые мне припасы. Полагаю, вы умеете готовить?

— Конечно.

— Прекрасно. Потому что мои потребности очень скромны, и я сам о себе забочусь. Однако я хорошо плачу поставщикам. Поэтому заказывайте любые продукты, которые нужны вам и Ноэль. Они непременно вам их доставят.

— Превосходно. — Глаза Бриджит вспыхнули. — Теперь вы можете нас покинуть, милорд.

Губы Эрика почти незаметно дрогнули»

— Уверен, что могу.

Озадаченно взглянув на Бриджит, а затем на Ноэль, он резко повернулся и отправился по коридору в восточное крыло.

— Ты ему нравишься, — пропела Ноэль.

— Что ты сказала?

— Дяде. Ты ему нравишься.

Бриджит скрестила руки на груди.

— В самом деле? Откуда тебе это известно?

Девочка равнодушно пожала плечами.

— Он на тебя так смотрит. И хотя он на тебя разозлился, все равно чуть не улыбнулся после того, как устроил тебе догоняй.

— Вот как. Понятно.

— Он тебе тоже нравится. Правда?

Бриджит с сожалением посмотрела в удаляющуюся спину Эрика.

— Да, Ноэль, нравится. Очень.

— Как это получается, что ты не врешь?

— Что? — Бриджит снова переключила внимание на свою любознательную маленькую подопечную.

— Взрослые всегда врут.

— Не все взрослые. И уж конечно, не всегда.

— Ты другая, — возразила Ноэль. — Ты не врешь. Ты не разговариваешь со мной так, будто я слишком глупая, чтобы понять. Ты обращаешь внимание на Пушка. И ты даже не ненавидишь меня.

— Ненавидеть тебя? — Бриджит испытала ощущение, как если бы в ее сердце воткнули нож. — А за что тебя ненавидеть? Ты умная, сообразительная и храбрая.

Ноэль еще раз пожала плечами.

— Папа меня ненавидел. Я слышала, как миссис Лоули говорила, что он даже не хотел со мной познакомиться. Конечно, миссис Лоули тоже меня ненавидела, как и остальные семейства, которые отвозили меня обратно в Фаррингтон. А Дядя? Он меня больше всех ненавидит. Никогда не держит меня тут больше одного дня. А потом находит еще одну семью, с которой я буду жить. Только они меня всегда возвращают обратно, и все начинается сначала. — Ноэль уставилась на носки своих туфель. — Мама меня не ненавидела. Я видела ее фотографию и поняла это. Но она умерла. Наверное поэтому я закостенела в грехе. — Ресницы Ноэль поднялись, и она вопросительно склонила набок головку. — А что такое «закостенела в грехе»?

Бриджит не была уверена, что сможет ответить.

— Кто тебе сказал, что ты закоснела в грехе?

— Миссис Лоули. Что это значит?

— Это значит, что миссис Лоули очень плохо разбирается в людях, — еле выговорила Бриджит, пытаясь справиться с собой.

— А она тоже закостенела?

— Надеюсь, это не так. Но в данный момент я в этом не уверена.

— А вот ее пес наверняка. Он пытался укусить Пушка. — Ноэль задумалась. — Что бы ни означало «закостенеть в грехе», наверное, это очень плохо. Грех — это плохо, правда, только если ты это делаешь, а если только говоришь, то это не в счет.

Бриджит разразилась спасительным смехом, благодаря Бога за преждевременную искушенность Ноэль. Иначе она могла бы ворваться в дом к миссис Лоули и дать пощечину этой пустоголовой женщине — ей и всем остальным представителям якобы прекрасных и порядочных семейств, в руки которых отдавали Ноэль за эти последние четыре года.

Правда заключалась в том, что эту поразительную девочку передавали друг другу, словно мешок пшеницы, обеспечивая ей только пищу, одежду и крышу над головой.

Жалкая замена надежности, одобрению и любви.

Внезапно Бриджит поняла, что ей надо делать.

— Все это к тебе не имеет никакого отношения. — Она схватила Ноэль за руку и повела обратно в голубую комнату. — Давай выберем для тебя подходящий комбинезон, ладно? — Присев на корточки, Бриджит открыла дорожную сумку, оценивая скудный гардероб Ноэль.

Мысли ее были далеки от проблем с одеждой.

— Знаешь, Ноэль, твой дядя вовсе тебя не ненавидит, — небрежно заметила она. — На самом деле, мне кажется, он любит тебя, сам того не подозревая. Даже больше, чем ему хочется.

Последние слова заинтересовали Ноэль, и она плюхнулась на коврик рядом с Бриджит.

— Что ты хочешь сказать? Дядя не любит меня. Он никого не любит.

— Ты ошибаешься. И не только в отношении себя. Твой дядя любил кого-то еще. И очень сильно.

— Кого?

— Твою маму.

— Мою маму? — Глаза Ноэль превратились в огромные сияющие сапфиры. — Правда?

— Правда. — Бриджит выпрямила спину, перестав притворяться, что сортирует одежду. — Ты права, твоя мама очень красивая. Была. И ты выглядишь точно так же, как она.

— Миссис Уиллет мне тоже так говорила. Уиллеты держали меня у себя дольше всех. Миссис Уиллет даже немножко любила меня. Она говорила, что я очень умная. Но мистер Уиллет не любит умных девочек. Он хотел мальчика. Они часто кричали друг на друга, особенно когда думали, что я сплю. И миссис Уиллет плакала. В конце концов они отвезли Меня обратно в Фаррингтон. В тот день, в карете, она сказала мне, что я очень похожа на маму. Я подумала, она просто хочет сказать мне приятное, чтобы я не стала сердиться, что она меня возвращает.

— Нет, — решительно возразила Бриджит. — Она говорила правду. У тебя глаза Лизы, точно такие же, ее изящный нос и подбородок. Даже твои волосы такого же цвета — черные как ночь.

— Ты ее знала?

— Да, знала, — осторожно ответила Бриджит. — Собственно, твоего дядю я тоже знала. Он меня не помнит, потому что я была очень маленькая. Но я его помню. И особенно хорошо помню, как он любил твою маму. , т — До сих пор все было правдой. Бриджит взяла руки Ноэль в свои. — Дорогая, тебе будет трудно это понять. Видит Бог, ты мудрее многих взрослых, но все же тебе еще только четыре года.

— Три года и десять месяцев. Мне будет четыре только на Рождество.

Губы Бриджит изогнулись в улыбке.

— Принимаю поправку. Почти четыре. Во всяком случае, я попытаюсь объяснить. Твой дядя был старшим братом твоей мамы. Он заботился о ней всю ее жизнь. Когда она умерла, он почувствовал, что часть его самого умерла вместе с ней. Не снаружи, а внутри. Ты можешь это понять?

Ноэль кивнула.

— Я так же себя чувствовала, когда миссис Лоули отняла у меня Пушка. Она сказала, что мне больше нельзя с ним спать, потому что он слишком грязный, и нельзя с ним играть, потому что я уже большая В ту ночь я долго плакала, и у меня очень болел живот. Поэтому, когда все уснули, я пробралась вниз, достала Пушка из мусора и принесла его обратно. — Она поджала губки. — Только дядя не мог этого сделать — не мог принести обратно маму. Наверное, у него до сих пор болит живот.

— Вот именно — Слезы жгли глаза Бриджит, блестели на ресницах. — Думаю, у него все еще болит живот, Ноэль. И все, что напоминает ему о ней, делает эту боль еще сильнее.

Последовал еще один глубокомысленный кивок.

— В тот вечер когда миссис Лоули отняла у меня Пушка, одна из служанок услышала, как я плакала. Она принесла мне другую игрушку. Я не захотела ее, потому что она напоминала мне, как сильно я скучаю по Пушку. Наверное, дядя тоже так чувствует, когда смотрит на меня?

— Да, наверное, это так. Но только в твоем случае новая игрушка была тебе чужой. А в случае лорда Фаррингтона ты — частица Лизы, чудесное наследство, которое она оставила после себя. Поэтому ему больно, может быть, даже нестерпимо больно Но эта боль вырастает из любви, не из ненависти. Он любит тебя, Ноэль, он просто не знает, как принять эту любовь, не впустив ту боль, которая всегда сопровождает ее. Нам предстоит ему помочь. И мы добьемся успеха. Я это знаю.

Ноэль внимательно вгляделась в Бриджит умными, проницательными глазами. Потом внезапно опустила взгляд и начала теребить ошейник Пушка.

— А после этого ты уедешь?

Бриджит ждала этого вопроса. При данных обстоятельствах он был вполне закономерен. Таким же был и ответ.

— Нет, дорогая, не уеду. Ни после этого. Никогда. Я вышла замуж за твоего дядю, и теперь Фаррингтон — мой дом. Я буду жить здесь вместе с тобой и Пушком.

На лице Ноэль отразилось облегчение.

— Это хорошо. — Между ее бровей появилась крохотная морщинка. — А как же твои мама и папа, разве они не будут скучать по тебе?

— Они могут видеть меня в Фаррингтоне так же, как и везде, — мягко ответила Бриджит. — Они на небесах, как и твоя мама.

Ноэль подняла голову.

— О! А я думала, что викарий — твой папа.

— Почти, и все же нет. Собственно, он папа моего папы — мой дедушка Он вырастил меня так же, как твой дядя вырастил твою маму.

— А ты помнишь своих родителей?

— Только отца, и очень смутно. Мама умерла, когда я родилась.

— Так Аймаки моя!

В эту секунду Бриджит даже возненавидела Лизу за то, чти та покинула такое драгоценное чудо — чудо, которого она не заслуживала.

— Да, Ноэль, почти так же. Потом мой отец погиб, когда опрокинулась карета, мне тогда было два года. Дедушка был для меня и мамой, и папой. Он прекрасный человек. Господь благословил меня таким дедушкой.

— Я слышала, как дядя говорил, что викарий может навещать тебя в Фаррингтоне.

— Это правда. Когда он приедет, держу пари, что вы с Пушком полюбите его так же, как и я. — Бриджит встала, вынув из сумки простое свободное платье. — Кстати о Пушке, разве мы не обещали дать ему возможность поразмяться? Давай-ка переоденем тебя, чтобы мы могли обследовать лес. Найдем с тобой отличное местечко, где можно нагрести огромную кучу листьев. Тогда Пушок сможет попрыгать через нее от души.

Взрывы смеха донеслись до комнат Эрика, нарушив темноту и уединение, которые он оберегал долгие годы.

Бриджит Каррен.

Черт бы побрал эту простодушную девчонку, вторгшуюся в его жизнь Ей полагалось надзирать за Ноэль, а не проникать в убежище, которое принадлежало только ему одному.

И над чем это они так смеются?

Помимо его воли ноги сами понесли Эрика «, окну, он отодвинул тяжелую штору и осторожно выглянул. Со своего наблюдательного пункта он мог видеть весь участок леса вокруг восточного крыла дома.

Долго искать ему не пришлось.

Там, внизу, его племянница и его жена прыгали с нижней ветки ближайшего дуба в огромную кучу листьев внизу, по очереди взбирались на ветку и скатывались вниз; их платья и волосы были усеяны приставшими к ним листьями.

Его жена.

Эрик выпустил из рук штору, словно обжегшись.

Что с ним произошло, черт возьми? Почему он так реагирует на Бриджит Каррен, глядя, как она прыгает, словно ребенок?

Дьявольски красивый ребенок. Живая и энергичная, резвится с малышкой — точной копией Лизы.

И пробуждает поток воспоминаний, давно уже похороненных. Воспоминаний и чувств.

В нем все напряглось.

Он ожидал, что прошлое не оставит его в покое — по крайней мере до тех пор, пока Ноэль вертится под ногами. Поэтому и женился на Бриджит, чтобы избавить себя от немыслимой задачи вырастить дочь Лизы. Бриджит была идеальной кандидаткой на эту роль — не связанная обещанием, неиспорченная, не обремененная пустыми надеждами и ложными амбициями. И плюс к тому он никогда прежде не видел, чтобы кто-нибудь так относился к Ноэль, даже представить себе такого не мог.

Чего он не предвидел, так это тех чувств, которые она в нем пробуждала, — не только сожаление о прошлом, но и о том, что могло быть и будущее.

Она стала лучом радости в вечном аду.

И она была его женой.

Только по названию, напомнил он себе, хмуря брови. Допустить нечто большее было бы безумием. Она не была одной из его хорошо оплачиваемых куртизанок, которых он время от времени вызывал к себе. Она была невинным созданием, защищенным своим неведением, и ничего не знала о том, как отделить физическое влечение от душевной привязанности Лечь с ней в постель было бы жестокостью.

Но, Господи, как она прекрасна! Красива, полна безудержного веселья и раскованности, да еще и с чувствительной душой.

Будет ли она столь же раскованной в его объятиях?

С глухим проклятием Эрик стукнул кулаком по стене, задавив эту соблазнительную мысль в зародыше. Заставить ее исполнять супружеские обязанности — значит создать новые осложнения, подвергнуть угрозе не только ее духовное здоровье, но и его собственное. Он получил то, чего добивался: воспитательницу для Ноэль и покой для себя. Все, что сверх того, неприемлемо.

Эрик отошел от окна, отделив свой ум и сердце от непрекращающихся взрывов смеха.

Однако ночью они продолжали звучать в его душе.

Глава 5

— У нас впереди два больших праздника, — сообщила Бриджит Ноэль, становясь на колени у ванны.

— Какие праздники? — Ноэль сосредоточенно морщила носик, наблюдая, как Бриджит вынимает Пушка после первого купания в ванной. Схватив игрушку, она выжала из нее воду, а потом стала яростно вытирать досуха. — Пушок прекрасно выглядит, — заявила она, поднимая его повыше, чтобы полюбоваться. — Теперь даже миссис Лоули не назвала бы его грязным.

Бриджит еще не пришла в себя после вопроса Ноэль.

— Ты сказала: «Какие праздники»? — переспросила Бриджит. — Ну, твой день рождения и Рождество. Или ты забыла, что до декабря остался всего один месяц?

Движения Ноэль стали медленнее.

— Ноябрь начался всего неделю назад.

— Да, но рождественский пост начинается в конце месяца — г это меньше чем через три недели А потом каких-то три недели — и наступит Рождество и твой четвертый день рождения. Нам надо долго готовиться. Печь пироги, выбирать подарки, планировать прием гостей…

— Пушок не любит гостей, — перебила Ноэль, снова завязывая ленточку на шее у кота. — Он любит проводить праздники один вместе со мной. Дядя не разрешит гостям приехать в Фаррингтон. Он ни с кем не встречается — ты же знаешь.

— Очень хорошо знаю. — Бриджит вздохнула, чувствуя себя совершенно обескураженной отсутствием сдвигов в своих отношениях с Эриком За две недели, прошедшие после ее приезда в Фаррингтон, он не сделал ни одной попытки с ней увидеться и, что еще хуже, увидеть Ноэль Фактически они видели его только три раза, каждый раз случайно, и каждый раз он исчезал, как только замечал их присутствие. Никогда он не заходил в их крыло. Даже для того, чтобы узнать, в чем дело, когда выходки Ноэль завершались сокрушительным грохотом, от которого и мертвый бы проснулся один раз это была восточная ваза, которую она использовала как крокетный молоток, второй раз — стайка фарфоровых птичек, которых она сбросила с лестничной площадки второго этажа, чтобы доказать, что они умеют летать. Еще полдюжины подобных «несчастных случаев» сопровождало ее постепенное, но неуклонное превращение из ходячего кошмара в нормальную веселую маленькую девочку, которой больше не надо было уничтожать все вокруг себя, чтобы добиться так необходимого ей внимания. Это внимание, естественное выражение любви Бриджит, теперь щедро изливалось на нее, компенсируя выговоры многочисленных приемных родителей Ноэль.

Насколько легче проходило бы превращение Ноэль, если бы ее непреклонный дядя пустил девочку в свое сердце.

Но с помощью или без помощи Эрика Бриджит была полна решимости дать своей драгоценной воспитаннице все радости детства, которых она заслуживала, — и Рождество, и дни рождения.

С мыслью об этом Бриджит снова обратилась к Ноэль:

— Даже если твой дядя будет придерживаться своих правил и не нарушит затворничества, это не помешает нам отпраздновать день твоего рождения в собственной тесной компании Мы возьмем чай и пирог на улицу — даже если будет идти снег — и потом устроим интересное кукольное представление. Погоди, вот увидишь, какой дедушка превосходный кукольник…

Глаза Ноэль широко раскрылись, и она в панике прижала к груди Пушка.

— Пушка нельзя сделать куклой для кукольного театра. Никто не может брать его в руки, только я.

— Конечно, нет. Пушок будет гостем. Какой торт он любит?

Молчание.

Бриджит вдруг все поняла, и это понимание словно окатило ее холодным душем.

— Ноэль, ты никогда не праздновала свой день рождения?

Ноэль зарылась лицом в мех Пушка.

Бриджит боролась с растущим в ней отчаянием.

— Ноэль, — она погладила блестящую черную головку девочки, — как ты провела прошлое Рождество? И где? Та пожала плечами.

— В первое Рождество я родилась, — пробормотала она. — Поэтому думаю, что провела его в Фаррингтоне. Следующего Рождества я не помню — наверное, была в чьем-нибудь доме. Когда мне было два года, я жила у Реглингтонов. Они отослали меня в детскую без ужина, потому что я разбила несколько подарков, когда играла в гостиной. Когда мне было три года, я жила в доме Бэллизонов. Я оборвала иголки с их елки и провела остаток дня в кладовке. Ты обещаешь, что викарий не отберет у меня Пушка?

— Обещаю, дорогая. Никто не отберет у тебя Пушка. — У Бриджит в горле застрял комок Наслушавшись за две недели подобных рассказов, она считала, что ее уже ничто не может повергнуть в шок. Оказалось, может.

Подняв голову Ноэль за подбородок влажным указательным пальцем, Бриджит попыталась получить подтверждение своим подозрениям.

— Ты никогда не наряжала елку? Не пекла сладкие пирожки? Не посылала никому поздравительных открыток? Не ходила петь рождественские гимны? — И, видя, что Ноэль отрицательно качает головой, она вздохнула. — А как насчет дня рождения? Не может быть, чтобы те семьи, в которых ты жила, совершенно его игнорировали.

— Они не знали, что это мой день рождения. Единственный человек, который знает, — мой дядя. Это он мне сказал, что я родилась на Рождество. Конечно, меня же зовут Ноэль, поэтому я вроде как догадалась. И хорошо сделала, потому что он на самом деле не хотел мне говорить. Я просто приставала к нему, пока он не ответил. Но он никогда никому об этом не рассказывал. А что до празднования, так дядя никогда ничего не празднует, особенно день, когда я родилась, о чем он старается забыть.

Это явилось последней каплей. Последняя струна лопнула в сердце Бриджит.

— Ноэль, вам с Пушком пора отдохнуть. — Бросив полотенце, она повела девочку из ванны в голубую спальню и задернула новые шторы. — Мы бегали и играли с самого конца утренних занятий Вам с Пушком будет полезно немного поспать — особенно Пушку, который, наверное, устал после такого испытания, как первое в его жизни купание.

Ноэль устроилась под одеялом, и ее огромные глаза уставились на Бриджит.

— Ты собираешься пойти к дяде, правда?

Неужели она всерьез надеялась обмануть свою проницательную воспитанницу?

— Да, Ноэль Пора нам с ним поговорить.

— Ты здесь уже три недели и обходилась без разговоров с ним. Мы и видели-то его всего три раза. Но он видел нас гораздо чаще.

Бриджит сдвинула брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Точно, точно. Мы его видели только три раза, — терпеливо повторила Ноэль. — Один раз, когда вошли через черный ход после того, как забрали привезенные продукты, и еще два раза на кухне, когда готовили обед Помнишь — он исчез, как только нас увидел. — Она прижала Пушка к щеке. — Ты была права, знаешь ли. Пушок выглядит намного лучше теперь, когда он чистый. И он вовсе не так сопротивлялся купанию, как я поначалу думала.

— Рада это слышать. — Бриджит присела на край кровати. — Я знаю, что мы видели твоего дядю всего три раза. Но я хотела спросить, почему ты говоришь, что он нас видел гораздо чаще, чем мы его?

— Потому что это правда. Он следит на нами из окна каждый раз, когда мы играем в лесу. Бриджит застыла.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена Я его всегда замечаю. Он смотрит на нас не очень долго. А потом уходит.

— А он?.. — Бриджит лихорадочно соображала. Значит, Эрик вовсе не так равнодушен к своей племяннице, как бы ему хотелось. Она ему небезразлична, хочет он того или нет. — Ноэль, спасибо тебе. Ты только что дала мне необходимое оружие.

— Оружие? — Девочка озадаченно нахмурилась. — Это чтобы убивать людей?

— Иногда, — ответила Бриджит. — А иногда — чтобы спасать. — Она нагнулась, накрыла девочку одеялом до подбородка и нежно поцеловала в лоб. — А теперь спи. Вместе с Пушком Ноэль кивнула и закрыла глаза.

— Желаю удачи с дядей, — шепнула она. — И не применяй слишком много оружия, если он устроит тебе догоняй. Ты ему ужасно нравишься, правда.

Пять минут спустя Бриджит вынуждена была не согласиться с мнением Ноэль.

— Я вас предупреждал, что в мои комнаты нельзя входить ни в коем случае, — рявкнул Эрик, свирепо глядя на Бриджит, стоящую у порога.

— Я и не входила Я постучала. Мне надо было с вами увидеться. А место, где мы будем разговаривать, можете выбрать сами.

Его глаза вспыхнули, как блестящие осколки обсидиана.

— Видеть меня и говорить со мной не входит в условия нашего договора.

— Тем не менее я собираюсь это сделать. — Бриджит в упор смотрела на него, нисколько не пугаясь его гнева. Более того, она видела не только холодное выражение его лица и запущенную внешность, не только его ожесточение. Человек, который был наваждением ее девичьих снов, все еще существовал, спрятанный глубоко внутри этого мрачного, язвительного незнакомца. — Вам не удастся меня запугать, милорд, — сообщила она ему. — Я и раньше вас не боялась, а теперь слишком огорчена, чтобы испугаться. Поэтому вам лучше меня впустить. Мне нужно сказать вам нечто важное, и я не собираюсь уходить, пока не выскажусь.

Эрик, несколько ошарашенный, медленно открыл дверь.

— Только говорите коротко.

Бриджит вошла, слишком взволнованная, чтобы ощутить неловкость оттого, что впервые находится в спальне Эрика, и резко обернулась к нему:

— Речь пойдет о Ноэль.

— В таком случае это меня не касается. До свидания.

— Оставьте это абсурдное лицемерие, лорд Фаррингтон. Не имеет смысла. Никого из нас оно не обманет.

— О чем это вы болтаете, черт побери?

— О вас Об этой притворной ненависти, которую вы питаете к Ноэль. И об этом абсурдном мифе, на котором вы настаиваете, разыгрывая из себя жестокого тирана — Она остановилась, чтобы перевести дыхание. — Вы обманщик, милорд Обманщик и глупец. И то и другое вы сделали из себя сами Тем не менее, если вы предпочитаете удалиться от жизни, это ваше дело, пока оно наносит вред только вам одному. Однако в данном случае оно наносит еще больший вред Ноэль. Поэтому я перестала ждать, пока вы сами опомнитесь, и решила вмешаться.

Казалось, Эрик разрывается между изумлением и желанием взорваться от негодования.

— Вы сошли с ума? — прогремел он, хлопнув дверью так сильно, что задрожали стены. — Неужели две недели, проведенные в обществе моей племянницы, лишили вас рассудка.

— Совсем наоборот, милорд. Две недели в обществе вашей племянницы поведали мне больше, чем я могла рассчитывать. Она умный, чувствительный ребенок — но вы, конечно, этого знать не можете. — Произнеся про себя короткую молитву, Бриджит продолжила наступление:

— Собственно, вы ее совсем не знаете.

— И не собираюсь знать, вы, дерзкая…

— Я спрашивала Ноэль, как она хочет отпраздновать свой день рождения, — прервала его Бриджит. — По-видимому, она его вообще никогда не праздновала.

Раздался сардонический смех.

— Это меня не удивляет. За то недолгое время, которое она провела, занимаясь разрушением каждого из домов, где жила, ничего нельзя было успеть отпраздновать.

— И чья же в том вина?

Он стиснул челюсти так крепко, что Бриджит испугалась, как бы они не сломались.

— Я бы посоветовал вам придержать язычок, мисс Каррен.

— При всем моем уважении к вам, милорд, меня ни капельки не интересуют ваши советы Меня интересует Ноэль, ее благополучие Ей необходима нормальная жизнь не только занятия и дисциплина, а семья, прогулки в парке, игры с другими детьми. Как вы думаете, почему она так привязана к Пушку? Вам когда-нибудь приходило в голову, что он — то единственное, что постоянно в ее жизни? Девочку швыряли из дома в дом, словно что-то ненужное, с самого рождения Теперь она стала настоящей узницей Фаррингтона. Все, что ей нужно, — это настоящий дом, друзья, смех… — Бриджит помедлила. — Любовь.

— Вы все сказали? — резко спросил Эрик. Бриджит недоверчиво покачала головой.

— Вы не собираетесь уступать ни дюйма, не так ли? Желаете позволить вашему страданию погубить жизнь этой маленькой девочки.

Казалось, в Эрике что-то сломалось.

— Так отпразднуйте ее день рождения, будь он проклят! — взревел он, пересек комнату и схватил с совершенно пустого письменного стола наполовину полный бокал с бренди. — Пригласите викария Испеките пирог. Прыгайте в листья с рассвета до темноты, мне все равно. А теперь убирайтесь.

— А Рождество?

Он со стуком поставил бокал на стол.

— Не будет.

— Не будет? Чего не будет? Церкви? Елки? Подарков? Не…

— Не будет Рождества. — Он обернулся к ней. — И это не подлежит обсуждению. Для меня Рождества не существует. Оно перестало существовать пять лет назад.

— Я понимаю вашу боль, милорд. Но Ноэль еще ребенок. Наверное…

— Нет! — взревел Эрик и швырнул бокал в стену. Бриджит подпрыгнула, она была совершенно не готова к столь бурному проявлению ярости. Невольно сделав шаг назад, она смотрела, как каскад хрустальных осколков сверкающим дождем падает на восточный ковер.

Одновременно она вдруг увидела окружающую обстановку. Ее встревоженный взгляд обежал потухшие лампы, темную мебель, плотно задернутые шторы. «Дедушка был прав, — оцепенело подумала она. — Это мавзолей. Если бы не стопка книг на ночном столике и не смятая постель, можно было бы подумать, что здесь совсем никто не живет».

— Вы испугались, мисс Каррен? — прервал молчание Эрик угрожающим тоном. — Или просто рассматриваете мое жилище? Потому что именно сейчас я бы на вашем месте очень испугался.

Прозвучавший в его словах вызов дошел до нее, и Бриджит снова посмотрела ему в глаза, не с тревогой, но со смущением. «Он меня дразнит, — поняла она. — И хочет, чтобы я испугалась и ушла. Изо всех сил пытается себя защитить».

Все ее девичьи мечты устремились к действительности, смешавшись с состраданием и интуицией, подаренными зрелостью.

— Нет, милорд, я не испугалась, — возразила Бриджит, решительно сжав зубы. — И я не мисс Каррен, во всяком случае, уже не мисс.

Эрик прищурился.

— Да, вы не мисс, это так. — Он двинулся к ней с решительным видом. — Вы графиня Фаррингтон. — Он возвышался над ней, и вид у него был довольно угрожающий. — Моя жена.

— Да.

— Всего лишь номинально, — напомнил Эрик. — Во всяком случае, пока.

В глубине души понимая, что сейчас решится ее будущее — И будущее Эрика, — Бриджит пошла навстречу своей судьбе.

— Это был ваш выбор, милорд. Не мой…

По его лицу прошла судорога боли.

— Будьте вы прокляты, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — И будь я сам проклят за то, что хочу вас.

С этими словами он резко протянул руки и рывком прижал Бриджит к груди, к своему твердому и мускулистому телу. Потом грубо, за подбородок поднял ее лицо навстречу своему опускающемуся рту и впился в ее губы поцелуем, прежде чем она успела не то что возразить, но даже вздохнуть.

Физические ощущения, соединившись с потрясением чувств, придавили Бриджит, накрыли ее огромной, всепоглощающей волной. Она со всхлипом приняла — нет, приветствовала — нападение Эрика; в ее затуманенном мозгу промелькнула мысль о том, сколько ночей ей это снилось, и в то же время она понимала, что никакие фантазии никогда и близко не подходили к этой невероятной реальности. Рот Эрика скользил по ее губам, требовательный, обжигающий, безрассудный, но он в тот момент больше напоминал защищающегося, чем агрессора.

Бриджит прижалась к нему, ей хотелось как-то утихомирить охватившую ее бурю чувств. Пальцы ее разжались, скользнули вверх по его сорочке и остановились напротив сердца.

— Эрик, — шепнула она, и слово это бальзамом пролилось на его запекшийся как в лихорадке рот. — О Эрик!

Крупная дрожь сотрясла его тело, жесткая хватка ослабла. Кулаки разжались, и ладони заскользили вверх и вниз по ее спине, лаская, а не причиняя боль. Он еще теснее прижал ее к себе, а его поцелуй стал нежнее, губы обнимали ее губы, без слов требуя ответа.

Бриджит поняла его просьбу.

С естественным, невинным пылом она подчинилась, дрожа от предвкушения, когда его язык скользнул внутрь и встретился с ее языком.

И тут она погибла.

Рот Эрика завладел ее ртом с неутолимой жаждой. Утонув в ощущениях, Бриджит поднялась на цыпочки, чтобы ему было удобнее, еще крепче прижавшись к его могучему телу.

Из груди Эрика вырвался тихий стон, и он откликнулся на ее зов, завладевая ею так, как Бриджит не могла вообразить даже в самых смелых своих мечтах. Его руки спустились вниз, обхватили ее ягодицы, он приподнял ее, оторвав от пола, жадно прижимая к себе все ее мягкое, податливое тело.

Наслаждение — головокружительное, лишающее сил — обдавало Бриджит потоками жара. Если бы Эрик не поддерживал ее, она бы рухнула, ноги ее подгибались от слабости и не повиновались ей. Словно читая ее мысли, Эрик подхватил ее на руки и, крепко прижав к себе, понес к кровати. Через секунду она ощутила холодок, приятно остудивший ее лихорадочно горящую кожу, когда он опустил ее на простыни.

— Бриджит.

Впервые он произнес ее имя, и сердце ее запело от радости.

— Что? — Ее ресницы затрепетали и приподнялись.

— Ты уверена?

Уверена? Она всегда была уверена.

— Да. Я уверена.

Тяжело и хрипло дыша, он склонился над ней, опираясь на руки.

— Ты понимаешь, что должно произойти? Нет, человек с холодным сердцем не может быть таким нежным.

— Да, понимаю.

Он глотнул, жилы на его шее напряглись.

— Если хочешь передумать, сделай это сейчас. Потому что, когда я окажусь в этой постели, отступать уже будет поздно.

Она протянула к нему руку и погладила колючую щеку.

— Я не хочу передумывать. Люби меня. Завораживающие глаза прищурились.

— Любить? Это не имеет ничего общего с любовью, — предостерег ее Эрик и глубоко втянул в себя воздух, явно пытаясь вернуть безнадежно ускользающее самообладание.

Потом резко тряхнул головой и капитулировал.

— Я поступаю с тобой как последний негодяй. — Он нежно пропустил сквозь пальцы ее волосы. — Ты прекрасная, романтичная, невинная девушка, которая верит, будто то, что мы собираемся сейчас сделать, порождено каким-то волшебным чувством. Но это не так, Бриджит. Все дело в физическом влечении. Я хочу тебя. Так хочу, что схожу с ума. Я хотел тебя с того самого мгновения, как увидел там, у церкви. Мое тело вопит от желания войти в тебя, излить свою вечно сдерживаемую страсть в твое лоно. Но это похоть, моя сентиментальная жена, а не любовь. Поэтому повторяю: если хочешь уйти, сделай это сейчас. Потому что ничто не изменится даже после того, как мы сожжем друг друга дотла в этой постели. Ни наша жизнь, ни разделяющие нас преграды. Ничто.

По жилам Бриджит бежал жидкий огонь.

— Сожжем друг друга дотла? Именно это мы сделаем?

— Да, и еще больше.

— Покажи мне. — Руки Бриджит обвили шею Эрика, ее пальцы запутались в длинных волосах у него на затылке. — Больше мне ничего не нужно.

— Потом тебе может захотеться большего.

— Если такое произойдет, то это будет мое бремя. Так же, как сейчас решение. — Она смотрела на него снизу вверх и видела того чудесного человека, которого Эрик считал умершим, исчезнувшим навсегда. — Я твоя жена. Едва ли тебя можно обвинить в том, что ты меня погубил. Более того, поскольку я отвергаю супружескую неверность, но не хочу прожить жизнь, так и не познав страсти, ты единственный, кто может мне ее дать. Пожалуйста, Эрик, я знаю, что делаю.

— Знаешь ли? — спросил он, опускаясь на нее всей своей тяжестью. — Потому что я — не знаю. Да поможет мне Бог.

Он приник к ней жадным поцелуем, а его руки на ощупь расстегивали ее платье, стаскивали его с ее тела. Неловкими пальцами она расстегнула его сорочку и развела в стороны полы, чтобы провести пальцами по теплой, покрытой жесткими волосками груди.

С приглушенным проклятием Эрик оттолкнул прочь ее руки, швырнул сорочку на пол и несколькими резкими, яростными движениями сорвал с нее нижнее белье. Он оторвался от нее только для того, чтобы сбросить с себя остаток одежды, пожирая ее глазами так, что Бриджит почувствовала себя такой красивой, какой он ее видел.

Эрик опустился на нее сверху, и все его тело содрогнулось от первого соприкосновения их обнаженной плоти, а его рот заглушил ее стон.

В голове у Бриджит не осталось ни одной четкой мысли, настолько сильными были ощущения, сотрясающие ее тело. Она цеплялась за его руки, отчаянно стараясь доставить ему удовольствие и не зная — как.

Эрик поднял голову и посмотрел на нее сверху.

— Научи меня, — попросила Бриджит, но это было скорее требование, чем просьба.

Резкие морщинки вокруг его глаз разгладились, странный огонек мелькнул в их чернильной глубине.

— Ты не нуждаешься в обучении. Я уже и так погиб.

— Но…

— Тихо. — Он легонько поцеловал ее в уголки губ, пробормотав:

— Позволь мне. — Его ладони обхватили снизу шелковистую тяжесть ее грудей, и он почувствовал ее непритворную дрожь. — По крайней мере это я могу тебе дать. Позволь мне, Бриджит. Я хочу видеть, как эти твои невероятные золотистые глаза затуманит чудо открытия — Его губы нашли бьющуюся жилку на ее шее. — Хочу почувствовать, как ты дрожишь от наслаждения, о котором никогда и не подозревала. Бриджит, позволь мне.

Она попыталась ответить, но в этот момент его пальцы нашли ее соски и стали дразнить их легкими, как перышко, поглаживаниями до тех пор, пока Бриджит не лишилась способности говорить, думать и даже дышать. Не сознавая ничего вокруг, кроме этого ощущения, она откинулась на постель и закрыла глаза, без слов давая Эрику то разрешение, о котором он просил.

Он почувствовал, что она сдается, и стал действовать.

Он наклонил голову, и его рот сменил пальцы, а Бриджит с трудом сдерживала крик, когда он обвел языком ее сосок, охватывая ставший чувствительным бугорок и ритмично прижимая его губами.

— Эрик… — Это было единственное слово, которое она смогла произнести, и оно вырвалось у нее как сдавленное рыдание.

Он не ответил. Не ответил словами. Вместо них он перешел ко второй груди, одарив ее той же лаской, что и первую. Его руки двинулись ниже, скользя по изгибам талии и бедер, ощущая нежность ее кожи. Его колени толчком раздвинули ее ноги и устроились между ними, чтобы получить доступ к тому, к чему он стремился.

Когда он прикоснулся кончиками пальцев к внутренней поверхности ее бедер, в Бриджит вспыхнуло желание. Не обращая внимания на едва слышный внутренний голос, называющий ее распутницей, она раздвинула ноги пошире, всхлипывая по мере того, как кончики его пальцев эротическими кругами поднимались все выше и выше по ее трепещущим ногам.

— Открой глаза, Бриджит.

Повинуясь его приказу, она подняла дрожащие веки и открыла для себя нечто еще более поразительное, чем восторг от его прикосновений.

На него это подействовало так же сильно, как и на нее.

Влажные пряди волос прилипли к его лбу, блестящему от пота, лицо было напряженным от желания. Но самым поразительным был огонь, пылающий в глазах, огонь, порожденный вовсе не гневом.

— Я хочу смотреть на тебя, — невнятно пробормотал он. — С этого момента и дальше я хочу видеть всю красоту твоей страсти, как она будет нарастать. — Его пальцы еще на миллиметр приблизились к тому месту, где все ее существо желало его ощутить. — Покажи мне, Бриджит.

Протянув руки, она сжала его запястья и потянула их выше, широко раскрытыми глазами глядя прямо в его глаза.

Этого было достаточно.

Его пальцы открыли ее, нашли ее, и из глубины его горла вырвался хриплый звук, пока он изучал бархатистые складки.

— Совершенство, — с трудом произнес Эрик, дыхание из его груди вырывалось быстрыми, частыми толчками.

Бриджит вскрикнула, изгибаясь под его рукой, наслаждение растекалось от самой ее сердцевины. Эрик пристально наблюдал за ней из-под опущенных век и усилил ласки, каким-то образом точно зная, где прикоснуться, как усилить ее экстаз. Утопая в ощущениях, Бриджит металась по подушке, уверенная, что умирает, но это ее совершенно не волновало. Она была уже так близко к вратам рая, как только можно было к ним подойти.

Пока он не остановился.

— Эрик? — Ее затуманенный взор замер на его лице, она хотела знать причину.

Хотела его.

— Я хочу быть внутри тебя, когда это произойдет, — прохрипел он, опускаясь на нее сверху, пока жесткий стержень не замер у того места, где только что были его пальцы. — Господи, я даже не уверен, смогу ли дождаться. — Он содрогнулся, его бедра двигались помимо его воли — Бриджит, мне сейчас придется сделать тебе больно.

— Мне все равно. — Ее руки обхватили его влажную спину, притянули его к себе, требование ее неискушенного тела оказалось сильнее страха и рассудка Странное выражение промелькнуло на его лице, затем исчезло, побежденное физическим влечением.

Эрик вошел в нее медленно — так медленно, как только могли позволить их напряженные тела, — останавливаясь через каждые несколько секунд, чтобы дать ей время приспособиться к его проникновению. Достигнув девственной плевы, он остановился и таким глубоким взором посмотрел в ее глаза, что Бриджит спросила себя, какое обладание является более абсолютным.

— Клянусь, ты не пожалеешь, — прошептал он. Приподняв ее бедра, он проник в нее одним мощным толчком.

У Бриджит перехватило дыхание, боль была незваным пришельцем Твердо решив не разрушать чуда их соединения, она подавила крик, прикусив губу так, что слезы навернулись на глаза.

— Не надо. — Эрик замер и провел косточками пальцев по ее щеке. — Не надо от меня прятаться. Только не сейчас. — Он накрыл ее рот своим. — Ах, Бриджит, мне жаль, — выдохнул он в ее губы. — Так чертовски, чертовски жаль.

Раскаяние в его голосе причинило ей еще большую боль.

— Не надо сожалеть, — яростно прошептала она, придавая своим словам такой же широкий смысл, как и он. — Это так прекрасно. Как ты можешь сожалеть?

И с этими словами она инстинктивно подняла бедра навстречу его бедрам и была потрясена новым приливом желания, от которого захватывало дух.

Отодвинувшись, она затуманенным взором посмотрела в глаза Эрика и повторила движение, обнаружив, что боль утихла и сменилась страстным стремлением к завершению. Трение было невыносимым, трижды усиленное ощущением мощного стержня, пульсирующего внутри нее, растягивающего ее изнутри до предела.

Она хрипло всхлипнула — и терпение Эрика лопнуло.

— Да, — простонал он, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — Еще раз — когда скажу. — Он медленно вышел, потом остановился. — Сейчас. — И толкнул вниз, охватив руками ее бедра, а она выгнулась дугой ему навстречу.

На этот раз у нее вырвалось громкое рыдание, а Эрик издал дикий вопль.

— Еще, — скомандовал он. — И еще, и еще, и… Его голос прервался, все ограничения рухнули. Схватившись руками за изголовье, он снова и снова погружался в Бриджит, и она отвечала ему столь же яростными движениями. Пружины кровати стонали при каждом мощном толчке, но этот звук заглушался их прерывистыми криками и тяжелым дыханием.

Что-то должно было произойти. Бриджит это чувствовала. Словно она взбиралась по великолепной радуге и теперь замерла, чуть-чуть не дойдя до ее вершины.

— Эрик… — Она простонала его имя, молча умоляя его увести ее туда, куда она так отчаянно желала попасть.

И он повел ее.

Сжав ее ягодицы, он приподнял их, глубоко вошел в самую ее сердцевину, прижался к той самой влажной, пульсирующей плоти, которая так желала его.

Бриджит взорвалась миллионами осколков, взрыв следовал за взрывом, сминая ее, накатываясь горячими волнами спазмов. Словно издалека, она услышала стон Эрика, почувствовала, как он сильнее сжал ее, стараясь продлить ее удовольствие. Но больше не оставалось сил сдерживаться. Резким толчком вперед он отдался завершению, выкрикивая имя Бриджит в такт пульсирующим волнам своего освобождения.

«Боже, пожалуйста, — молилась Бриджит в то короткое завершающее мгновение, когда Эрик воистину принадлежал ей. — Пусть продлится это чудо. Пожалуйста».

В тот момент ее молитва не была единственной в стенах Фаррингтона.

Лежа в постели, Ноэль укладывала Пушка на подушку рядом с собой.

— Она все еще в его комнате, ты знаешь, — серьезно сообщила она игрушке. — И дядя не сердится, иначе мы бы услышали его крики даже здесь, внизу. Нам надо помолиться, Пушок. — Девочка крепко зажмурилась, ладошкой закрыла Пушку пуговичные глаза. — Боже, я знаю, что совершаю много плохих поступков, — начала она. — Но я обещаю исправиться. Я буду слушаться и не буду ничего ломать, и никогда больше мне не потребуется устраивать догоняй. Только, пожалуйста, — губы ее задрожали, и две слезинки покатились по щекам, — пожалуйста, не отнимай у меня Бриджит.

Глава 6

— Ноэль, не так близко к пруду, — велела Бриджит, одновременно протягивая руку за очередным побегом остролиста.

— Но Пушок хочет научиться плавать На лодке. — Растянувшись на животе, Ноэль подползла чуточку ближе к воде, усадив Пушка верхом на кусок плавающего дерева, который намеревалась превратить в лодку для своей игрушки. — И ему хочется научиться сейчас, до того как станет слишком холодно и вода замерзнет.

— Какой он у тебя отчаянный. — Оставив свое занятие, Бриджит подошла к Ноэль, сурово хмуря брови. — Но скажи, а Пушок умеет плавать? И что еще важнее, ты сама умеешь?

Ноэль задумалась.

— Нет. Мы не умеем.

— Вот как? Ну, вы попали в хорошую компанию — я тоже не умею. И поскольку я подозреваю, что глубина пруда гораздо больше, чем твой рост или мой и уж наверняка Пушка, я бы предпочла не искушать судьбу. Договорились?

— Договорились. — Ноэль с сожалением встала, вытирая ладони о накидку и таким образом перенося грязь с первых на последнюю. — А что ты делаешь?

— Собираю остролист.

— Зачем? Ты же сказала, что дядя не разрешает нам праздновать Рождество.

— Не разрешает. — Бриджит усмехнулась. — Но я надеюсь, что он передумает. — Она прищурилась, разглядывая свою быстро растущую коллекцию, и представила себе гостиную Фаррингтона, наполненную духом Рождества: стены, украшенные венками из омелы и остролиста, камин, пробудившийся ото сна, в котором ярко горит огонь, груду подарков на полу. А в центре всего — она, Эрик и Ноэль, стоящие возле пышного вечнозеленого дерева, символа этого времени года.

При этой мысли ее взгляд переместился на роскошную елку, которую она выбрала для этой важной роли, — идеального воплощения ее фантазии.

— Бриджит? — Голос Ноэль прервал ее сон наяву. — Я уже больше трех недель не видела дядю, только у окна его комнаты, — с того дня как ты с ним разговаривала. А ты?

Фантазия разбилась, наткнувшись на горькую реальность.

— Нет, милая. — Бриджит покачала головой. — Не видела. Очевидно, твоему дяде надо еще побыть одному.

— Еще? Он и так всегда один. Он не выходил даже тогда, когда тебя приезжал навестить твой дедушка. Хотя я уверена, он знал, что викарий был здесь, — я видела, как он наблюдал за подъехавшей каретой.

Бриджит слегка улыбнулась.

— Ноэль, ты проводишь слишком много времени, наблюдая за окном дяди.

— Я провожу много времени только потому, что он слишком долго там стоит. Если бы его там не было, то было бы все равно, как часто я туда смотрю, потому что он не видел бы этого. — И, приведя этот довод, Ноэль поджала губы. — Почему ты больше не ходишь к нему в гости?

Бриджит вздохнула.

— Мы с тобой это уже обсуждали. Я вообще не ходила к нему в гости, даже в тот единственный раз, когда зашла в его комнату. Я всего лишь ходила спросить, можем ли мы отпраздновать твой день рождения, и он позволил.

— Я не слышала, чтобы он кричал. И Пушок тоже.

— Это потому, что он не кричал. Я объяснила ситуацию, и он дал свое согласие.

— А тогда, если вы не ругались и ты ходила не в гости, почему ты так долго там пробыла?

Бриджит обдало жаром, когда она подумала об ответе на этот вопрос.

Те мгновения в объятиях Эрика были самым неожиданным и восхитительным из чудес — мучительным наслаждением и столь же мучительным страданием. О, он ее предупредил, был честен с самого начала. Не только объяснил, почему хочет лечь с ней в постель, но и предупредил о последствиях, о том, как это на ней скажется. Он оказался прав Они оделись и расстались, как чужие, и она осталась эмоционально уязвленной, ограбленной, она страстно желала того, что Эрик был не способен — и не желал — ей дать.

Но он ошибся в том, что эта боль заставит ее пожалеть о случившемся. Этого не произошло. Несмотря на страдания, Бриджит ни за что на свете не отказалась бы от тех мгновений. Теперь она стала женой Эрика, и даже если он решит разорвать их брак, все равно они связаны чудесными и неразрывными узами, и это воспоминание она будет лелеять в душе до конца своих дней.

Одиноких дней, если Эрик настоит на своем.

— Бриджит? — Ноэль дергала ее за юбку. — Ты что, не можешь вспомнить, о чем вы с дядей разговаривали? Щеки Бриджит вспыхнули еще ярче.

— Мы не слишком много обсудили, Ноэль. Только празднование твоего дня рождения, на что он согласился, и празднование Рождества — на это он не дал согласия.

— Почему ты считаешь, что можешь заставить его передумать насчет Рождества?

— Потому что я дура, — ответила Бриджит, с грустью глядя на пышную зелень в своих руках.

— Вовсе нет! — Ноэль мгновенно и яростно бросилась на ее защиту. — Ты просто оп-ты… миска, — прибавила она. — Оп-ты-мис-ка. Всегда забываю окончание, потому что не могу понять, при чем тут «миска».

Бриджит усмехнулась:

— Я тебя понимаю. Да, я оптимистка. Только играю я с огнем. Твой дядя наверняка взбеленится, когда узнает о моих планах.

— Ты ведь не боишься дядю, Бриджит?

— Нет, Ноэль, не боюсь.

— А чего ты боишься?

— Гм-м? — Бриджит не ожидала такого поворота беседы.

— Должна же ты чего-то бояться. Вот мы с Пушком боимся, что под кроватью прячутся громадные чудовища. Мы каждый вечер туда заглядываем, чтобы убедиться, что опасности нет. А чего боишься ты?

— Высоты, — призналась Бриджит.

— Высоты? — Ноэль от изумления широко раскрыла глаза. — Ты имеешь в виду высокие места?

— Угу.

— Ну и ну. — В голосе девочки слышалось недоверие. — Разве ты не лазила по деревьям, когда была маленькой?

— Только на невысокие деревья. — Бриджит погладила Ноэль по испачканной щечке. — Пошли. Помоги мне сорвать еще несколько побегов остролиста. К сожалению, он весь растет на этом месте — слишком близко от комнат твоего дяди, чтобы я могла быть спокойной. Давай покончим с этим и уйдем, пока он нас не заметил. — Она снова вернулась к прежнему занятию.

Бросив взгляд в сторону дома, Ноэль чуть было не сообщила Бриджит, что уже слишком поздно, что, судя по отодвинутому краешку занавески, дядя их уже разоблачил, но тут ее осенила блестящая идея.

— Только на невысокие… — повторила она, покусывая губку. — А насколько невысокие?

— Что? — Бриджит уже тянулась к следующей ветке.

— Ты сказала, что лазила только на невысокие деревья. Насколько невысокие?

— На совсем невысокие.

Ноэль зарылась лицом в мех Пушка.

— Теперь дело за нами, — шепнула она. С этими словами она потихоньку стала отходить в сторонку, пока не оказалась у дуба с толстой корой, возвышавшегося над прудом. Запрокинув голову, она смерила расстояние, а затем изо всех сил подбросила Пушка вверх. Игрушка застряла на самой нижней ветке. С быстротой молнии Ноэль взобралась на дерево, схватила Пушка и — просто для надежности — вскарабкалась еще на несколько веток вверх. Потом сосчитала до десяти и позвала:

— Бриджит!

Бриджит резко обернулась, ее взгляд заметался из стороны в сторону.

— Ноэль, где ты?

— Наверху.

Бриджит запрокинула голову вверх, на звук голоса, и увидела свою подопечную.

— Что ты там делаешь?

— Пушок застрял. Я залезла наверх, чтобы его достать.

— Ну, теперь можешь спуститься обратно.

— Не могу. Я… У меня платье зацепилось за ветку, и я не могу его отцепить.

— Ноэль…

— Я знаю, ты боишься, — перебила Ноэль успокаивающим тоном. — Поэтому почему бы тебе не позвать дядю? — Она услужливо показала рукой на дом. — Просто брось камешек в окно. Он услышит. Возможно, он и так стоит у окна.

Бриджит открыла рот от изумления.

— Ну, маленький чертенок! Ты все это нарочно придумала. Девочка улыбнулась.

— Позови дядю, Бриджит. Он тебе поможет.

— И не собираюсь. Сию же минуту слезай.

— Нет — Ноэль затрясла головой и поползла по ветке, нависающей над водой. — Эта ветка дальше очень тонкая, — объявила она. — Лучше тебе не рисковать. Лучше приведи сюда дядю, чтобы он .

Голос Ноэль оборвался и перешел в сдавленный вопль, когда с громким треском ветка обломилась и девочка рухнула прямо на середину пруда.

— Бриджит! — с непритворным ужасом взвизгнула Ноэль, колотя по воде руками. Ее темная головка исчезла под водой.

— О Боже!

Бриджит сбросила туфли, отшвырнула прочь остролист, стремглав бросилась вперед и с плеском вбежала в пруд, не задумываясь о своих дальнейших действиях.

Она добралась до Ноэль, когда та снова вынырнула на поверхность и била по воде руками и ногами, стараясь спастись. Бриджит лихорадочно попыталась ее схватить, но каждый раз Ноэль от нее ускользала.

Бриджит охватила паника. Отказавшись от всяких попыток удержаться на ногах, она рванулась к девочке и схватила ее за талию, но от этого движения их обеих отбросило к середине холодного как лед пруда Ледяная вода ударила Бриджит в лицо, обожгла глаза. Она старалась удержать равновесие, но дергающиеся руки и ноги Ноэль и собственная многослойная одежда, промокшая насквозь, мешали ей Она вслепую сражалась за их жизни, слабея с каждой минутой упорной борьбы. Наконец, собрав остатки сил, она подняла Ноэль вверх, моля Бога, чтобы ей удалось вытолкнуть ребенка на поверхность и дать ей вздохнуть. Ее собственные легкие разрывались без воздуха, в помутившейся голове стучал молот, она путалась ногами в платье и накидке, отчаянно пытаясь нащупать илистое дно.

Внезапно кто-то выхватил Ноэль из ее рук. А еще через секунду сильная рука подхватила ее под колени, подняв вверх и вытащив из воды Воздух, каким бы морозным он ни был, показался величайшим даром, и Бриджит сделала один большой глоток, потом другой — и зашлась в приступе хриплого кашля.

— Медленно, — приказал Эрик. — Дыши медленно. Не пытайся говорить.

— Но… Ноэль… — прохрипела Бриджит.

— Я же сказал тебе: не разговаривай. — Он опустил ее на берег, рядом кашляла и корчилась Ноэль. — Она в порядке. И ты тоже. Она глупая и безрассудная, но она в полном порядке.

С этими словами Эрик повернулся и пошел обратно в воду. Он вернулся как раз в тот момент, когда Ноэль выдавила, задыхаясь:

— Пушок!

Бриджит приподнялась на руках как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эрик бросил племяннице намокшую игрушку.

— Вот. Он в лучшем состоянии, чем ты.

Уставившись на дядю глазами, большими, как блюдца, Ноэль схватила Пушка и зашлась в приступе кашля.

Опустившись на колени, Эрик нагнул Ноэль вперед, растирая ей спину и выдавливая воду из груди.

— Не пугайся. Ты проглотила почти половину этого пруда. Теперь ты возвращаешь воду на место.

Обхватив плечи руками, чтобы унять дрожь, Бриджит спрашивала себя, неужели она уже умерла и оказалась в раю. Эрик не только спас им жизнь и вытащил Пушка, он заботливо ухаживал за Ноэль, стараясь восстановить нормальное дыхание, и — о чудо из чудес! — поддразнивал ее.

Если это рай, решила Бриджит, то в нем просто чудесно, именно так, как всегда описывал его дедушка.

Вслед за этой мыслью ее одолел новый приступ удушья.

Эрик резко повернул голову.

— С тобой все в порядке? — спросил он и нахмурился, видя, что кашель Бриджит сменился неудержимой дрожью. Она молча кивнула.

— Черт побери, Бриджит. — Эрик отпустил Ноэль, стянул с себя насквозь промокшее пальто и завернул в него жену. Его глаза сверкали, выдавая силу его чувств.

Ноэль тут же расплакалась.

— Не надо ругать Бриджит. Она не виновата, это я виновата.

— Мне очень хорошо известно, Кто виноват. — Эрик подхватил на руки сначала Ноэль, потом Бриджит. — Надо отнести вас обеих в дом, пока вы не замерзли насмерть'. — Взгляд его темных глаз остановился на лице жены, потом опустился на траву за ее спиной. — Поскольку за один раз я могу унести только двоих сорвиголов и одного грязного кота, то, боюсь, остролисту придется подождать.

И с этими словами он зашагал к дому.

С довольной улыбкой Бриджит смотрела через плечо Эрика на быстро удаляющиеся ветки остролиста, пока они не скрылись из виду.

Чудеса, думала она, возможно, даруют нам небеса.

Но случаются они здесь, на земле.

— Ноэль, выпей всю эту чашку теплого молока и забирайся в постель.

Прислонясь к стене в спальне Ноэль, Бриджит массировала виски, в которых пульсировала боль Ноэль обеспокоенно взглянула на нее:

— У тебя очень красные щеки, Бриджит. Думаю, ты гораздо сильнее больна, чем я.

— Со мной все будет в порядке, — заверила ее Бриджит. — Как только уложу тебя, тоже лягу. К утру я приду в себя.

Ноэль с сомнением повиновалась, проглотила молоко, потом забралась в постель, положив рядом Пушка.

— Дядя был героем, правда, Бриджит?

Она слегка улыбнулась.

— Да, милая, героем. — С огромным усилием Бриджит заставила себя выпрямиться и пересекла комнату, чтобы поцеловать Ноэль на ночь. — Меня бросает в дрожь от мысли, что могло произойти, если бы лорд Фаррингтон не выбрал как раз эту минуту, чтобы выглянуть в окно.

— Он не выбирал именно эту минуту, чтобы выглянуть в окно, — возразила Ноэль как ни в чем не бывало. — Он наблюдал за нами почти целый час. Поэтому я и взобралась на дерево — я рассчитывала на его помощь. Но ты об этом уже догадалась. — Она пожевала губку. — А вот дальше все произошло неожиданно для меня. Я не собиралась падать в пруд. Это было очень страшно. Должно быть, дядя бежал очень быстро, если за такое короткое время добрался из своей комнаты до двери, а потом через двор до пруда.

— Мне оно не показалось коротким, — ответила Бриджит, чувствуя, как качается комната. — Мне оно показалось вечностью.

— Он даже не устроил мне догоняй за то, что я сделала. И тебе тоже — за то, что ты собирала остролист. — Ноэль задумчиво сморщила носик. — А где сейчас дядя?

— Не знаю, Ноэль. Вернулся к себе, полагаю. Хотя, если бы он появился здесь, я бы не стала сообщать ему о том, что ты запланировала его героический поступок. Не думаю, чтобы ему это понравилось.

— Да. Ему это не понравилось, — подтвердил низкий голос. — Поэтому будь уверена, Ноэль, тебя ждет основательный нагоняй за твои проделки — но завтра.

Бриджит, не веря своим глазам, уставилась на дверь, словно ища подтверждения невероятному событию.

Остановившись у самого порога, Эрик разглядывал племянницу с выражением, которое затуманенный лихорадкой мозг Бриджит мог назвать только нежным.

— А на сегодня все разговоры прекращаются, — скомандовал он. — Ложись спать.

— Но, дядя, Бриджит больна, — запротестовала Ноэль. Внимание Эрика переключилось на Бриджит, которая продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами, словно пыталась осознать реальность его присутствия.

— Племянница права. Ты действительно больна, — заявил он.

— Наверное. — Она прикрыла глаза. — Не только больна, но и в бреду. Могу поклясться, что ты стоишь в комнате Ноэль.

Эрик не улыбнулся.

— У тебя жар. Подозреваю, что сильный. Тебе надо лечь в постель.

— Очевидно, так и есть. — Бриджит повернулась и, слегка пошатываясь, направилась к своей комнате. — Очень хорошо. Уже иду, милорд. Уверена, что к рассвету я проснусь и пойму, что все это было сном опти-миски…

Приступ головокружения настиг ее, и пол рванулся ей навстречу.

Глава 7

— Не надо. — Бриджит замотала головой, отмахиваясь от холодного компресса, который упорно прижимался к ее лицу.

— Лежи спокойно и перестань сопротивляться мне, черт побери. — Твердая рука схватила ее за подбородок, и эта ужасная мокрая салфетка возобновила движение по ее лицу.

— Слишком холодная, — пробормотала она.

— Знаю, что холодная. — Его пальцы ослабили хватку. — Но ты вся горишь. Это единственный способ сбить тебе температуру.

С огромным усилием Бриджит чуть приоткрыла глаза.

— Эрик?

— Гм-м? — Он приложил салфетку к ее затылку.

— Я в постели?

— Да.

— У себя в комнате?

— Конечно.

— И ты за мной ухаживаешь?

— Я единственный, кроме тебя, взрослый человек в Фаррингтоне.

Ее глаза снова закрылись.

— Я и правда в раю Как чудесно! Наконец-то я могу наслаждаться своей мечтой. Я ждала этого целую вечность.

— Перестань, — резко приказал он. — Ты не в раю. Ты в Фаррингтоне. И ты не умрешь.

Страстность его тона почти ускользнула от погруженной в полубредовое состояние Бриджит. Она повернула голову и прижалась губами к его руке.

— Знаешь, как долго я тебя люблю? — прошептала она — Целую вечность. Можешь догадаться, сколько ночей я представляла себе, как ты приходишь ко мне? — Последовал едва слышный вздох. — Десятки. Сотни. Но фантазия никогда еще не была такой реальной. Никогда до. И даже после. Ни один сон не мог воссоздать те ощущения, которые я открыла для себя в твоих объятиях. — Смутный туман окутывал ее сознание. — Ты помнишь тот день, Эрик? Тот день, когда мы были вместе? Я помню. Каждую поразительную подробность. Ничто… никогда… мне. не было так… чудесно.

Снова погружаясь в лихорадочный сон, Бриджит не увидела страдальческого выражения на лице мужа, когда он погладил ее горячую как огонь щеку.

— Да, Бриджит, — ответил он хриплым, дрожащим голосом. — Я помню. И ты права, никогда еще мне не было так чудесно.

Он замолчал, глядя, как поднимается и опускается во сне ее грудь, не в силах прогнать разрывающие душу чувства, которые пробудили в нем ее признания, чувства, на который он давно считал себя неспособным Поднявшись, Эрик бесцельно зашагал по комнате, глядя в лицо непостижимой истине Он мог запереться от всех, закрыть двери для мира на долгое время. Но не сумел закрыть свое сердце от этого самоотверженного прекрасного ангела, своей жены.

Бриджит.

Уже больше месяца он избегает ее, думает о ней, желает ее. С самого начала эта борьба была изнурительной. С того дня как он лег с ней в постель, она стала безнадежной Какая насмешка! Он беспокоился о Бриджит, о том, что именно ей не удастся справиться с последствиями их поступка. И что же? Она приняла его условия, стала жить так же, как до того незабываемого дня, когда оказалась в его объятиях. Тогда как он сам каждую минуту, каждую бессонную ночь тосковал по ней. И не только в постели. Он тосковал по ее смеху, думал о ее мужестве, о том, как яростно она бросалась на защиту Ноэль. Ноэль.

Впервые Эрик обнаружил, что способен думать о племяннице без боли, отделить ее от обстоятельств, сопутствовавших ее рождению Это само по себе уже было чудом. И чудесным было преображение Ноэль. Не веря собственным глазам, он наблюдал, как Бриджит превращает Ноэль из неуправляемого, бунтующего ребенка в жизнерадостную, любящую девочку, устраивает ей дом, дает надежду на будущее. И заменяет мать.

Тихо выругавшись, Эрик отвернулся, стиснув зубы при воспоминаниях, пробуждающих угрызения совести. Если кто и виноват в том, что произошло, то это он сам. Вот почему он сделал то, что должен был сделать, выбрал единственно возможный для себя путь.

Не допускать Ноэль в ту пустыню, в которую превратилась его жизнь.

После того, что он вытерпел с Лизой, в нем все умерло, он не способен испытывать какие-то чувства — особенно по отношению к ребенку, которого отказалась признать его сестра.

Отказалась признать? Черт возьми, ей хотелось стереть из памяти даже рождение Ноэль, словно она была каким-то нежеланным подарком, который можно вернуть назад и забыть.

Эрик крепко зажмурился, в тысячный раз спрашивая себя, в чем была его ошибка.

Что произошло с его Лизой, которую он растил с младенчества, щедро одаривая вниманием и любовью? Боже милостивый, что он создал? Эгоистичную женщину, без чувства чести и каких-либо обязательств как по отношению к брату, так и по отношению к собственному ребенку?

В чем бы он ни ошибся, он не мог позволить себе сделать то же с Ноэль, допустить ее к себе. Она заслуживала лучшего, чем дядюшка с пустым сердцем, у которого в душе остались лишь пустота и ненависть к самому себе.

А теперь у нее появилось это лучшее — благодаря Бриджит.

Приглушенный всхлип заставил Эрика повернуть голову к кровати, и он нахмурился, увидев, что его жена разметалась во сне, сбив одеяло. Он подошел и поправил постель, натянув одеяло ей до подбородка.

— Ноэль! — вскрикнула она, сражаясь с тяжестью одеяла. — Я должна ее достать… Она утонет…

— Ноэль в безопасности, Бриджит, — прошептал Эрик, думая, кого он утешает — жену или себя. — И ты тоже.

— Эрик? — Она прошептала его имя, словно находилась где-то очень далеко.

— Я здесь, рядом. Тебе и Ноэль ничто не угрожает. А теперь спи.

Она тотчас же затихла, и ее красивое лицо смягчилось, когда она погрузилась в глубокий, спокойный сон.

Как она может ему доверять, во имя неба?

Или любить.

Воспоминание о признании Бриджит заставило сжаться сердце Эрика.

«Знаешь, как долго я тебя люблю? Целую вечность. Можешь догадаться, сколько ночей я представляла себе, как ты приходишь ко мне? Десятки, сотни… Ни один сон не мог воссоздать те ощущения, которые я испытала в твоих объятиях».

Наверное, эти признания вызваны лихорадкой. В конце концов, вечность просто невозможна: они знают друг друга менее двух месяцев. Значит, остальные ее признания также беспочвенны.

Но не те, которые говорили о ее страсти.

В истинности тех признаний, подумал Эрик, ощущая, как его обдает жаром, он мог поклясться. Никогда в самом смелом полете воображения, а тем более в реальности, он не ощущал такого опустошающего наслаждения, такой яростной, бесподобной бури чувств, и он не мог избавиться от этих воспоминаний, которые преследовали его, превратившись почти в навязчивую идею.

Очевидно, они преследовали и Бриджит.

Но похоть, как он определил ее для себя, не есть любовь. Поэтому, что бы ни чувствовала Бриджит или не думала, что чувствует, это не может быть любовью.

Неужели не может?

Утомленно вздохнув, Эрик подтащил мягкое кресло к изножью кровати, упал в него, набросил на себя одеяло и закрыл глаза.

Последнее, о чем он подумал, прежде чем погрузиться в сон, было наказание, которое необходимо изобрести для неугомонной племянницы, чего ему не очень-то хотелось делать. Ничего слишком сурового. По правде говоря, маленькая негодница хорошо сделала свое дело…

— Бриджит!

Вопль пронзил Эрика словно нож.

Вскочив на ноги, он затряс головой, пытаясь сориентироваться. Где он? Кто кричал?

— Бриджит… не уходи от меня! Ноэль.

, Память разом вернулась к нему Эрик бросил быстрый взгляд на кровать, удостоверившись, что Бриджит крепко спит, затем выбежал из комнаты, пролетел по коридору до комнаты Ноэль, распахнул дверь и обнаружил девочку сидящей на постели , и рыдающей так, словно у нее разрывалось сердце — Ноэль, что случилось?

Ноэль не удивилась его появлению, а просто, встав на колени, протянула к нему руки, все ее маленькое тело сотрясалось от рыданий.

— Дядя Мне приснился плохой сон… — Она замолчала, чтобы перевести дыхание. — Про Бриджит Она была так больна, когда ты уложил ее в постели И мама умерла от лихорадки Так сказала миссис Лоули Мне снилось, что я пытаюсь разбудить Бриджит и не могу… и она так и не проснулась и.

Эрик подошел к кровати, сделав всего четыре шага через комнату, и взял Ноэль на руки.

— С Бриджит все в порядке, — горячо заверил он девочку.

— Ты обещаешь?

— Обещаю — Эрик почувствовал', как напряжение покидает Ноэль — Она просыпалась?

— Да Собственно говоря, ей тоже снился плохой сон — Правда? — Ноэль подняла залитое слезами лицо, ужас ночного кошмара на время оставил ее — Но она же взрослая.

— У взрослых тоже бывают плохие сны, Ноэль — Эрик погладил ее по головке, отцовский инстинкт просыпался после долгого сна — Ночные кошмары — это просто страхи, которые ждут в засаде, пока остальные наши мысли уснут Затем, когда путь свободен, они бросаются и погружают наш мозг в хаос И так как страхи есть у всех, то у всех бывают и кошмары.

Ноэль переварила эту информацию и громко, прерывисто вздохнула.

— Если Бриджит права, и взрослым тоже приходится подчиняться правилам, и если ты прав, и у взрослых бывают страхи и кошмары, то какая разница между детьми и взрослыми — кроме того, что дети меньше ростом?

Губы Эрика тронула насмешливая улыбка.

— Не слишком большая, — признался он. — Только дети не пытаются скрыть свои чувства за стенами самообмана и самозащиты.

— Бриджит не прячет своих чувств. Ты просто не очень пристально смотришь, поэтому не видишь. По правде говоря, ты и свои собственные чувства видишь не слишком-то хорошо — Ноэль вытащила носовой платок из дядиного кармана. — Можно я возьму его?

— Не стесняйся — Эрик нахмурился — Что ты хочешь сказать? Чего я не вижу?

— Как сильно тебе нравится Бриджит. — Пожав плечами, Ноэль громко высморкалась, неподобающим для леди образом — И как сильно ты ей нравишься.

Эрик изумленно покачал головой.

— Ты уверена, что тебе еще только будет четыре года?

— Так ты мне сказал Ты говорил, я родилась на Рождество тысяча восемьсот пятьдесят шестого года.

— Это правда — Кончиком пальца он поднял ее голову за подбородок — Ты была крохотная и очень красивая. И очень громко кричала Ты начала вопить и брыкаться, как только появилась на свет Ноэль улыбнулась:

— Правда?

— Правда.

— Дядя, а как умерла мама?

Глядя в глаза Ноэль, Эрик ответил:

— Лихорадка, как и сказала миссис Лоули. Но не такая, как у Бриджит. Она была намного хуже. У нее началось воспаление легких, зима была очень холодная, и меня не было рядом, чтобы о ней позаботиться.

— Разве она была не в Фаррингтоне?

— Нет, Ноэль.

Девочка задумчиво помолчала.

— Мама убежала, правда?

Эрик застыл.

— Кто тебе сказал?

— Уиллеты. Они мне вообще-то не говорили. Я просто услышала во время одной из ссор. Я зажала уши, потому что мне не хотелось слушать остальное. — Она покорно вздохнула. — Но наверное, я всегда знала правду. Даже мама меня не захотела.

У Эрика сжалось сердце.

— Дело не в том… — Он замолчал, лихорадочно подбирая нужные слова — Все не так просто, Ноэль. Твоя мама была красивая и веселая, как и ты Но она была еще очень молода, когда ты родилась, — очень молода и очень растерянна. Она не справилась, у нее не хватило сил. — Эрик преданно пытался сохранить миф, который оставил бы имя Лизы незапятнанным в глазах Ноэль, так же как пытался внушить это прежним слугам Фаррингтона, жителям деревни, всем, кто считал его людоедом. — Это я виноват. Я был жесток с ней. Зол и жесток. Мой гнев испугал ее и в конечном счете заставил уехать.

— Бриджит тебя не боится.

Эрик улыбнулся краешком губ.

— Да, кажется, не боится.

— И я тоже. — Ноэль забралась к нему на колени. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, Бриджит права. Ты очень любил маму. По-моему, ты делаешь вид, будто виноват в том, что мама сбежала, потому что хочешь, чтобы люди тебя ненавидели. Тогда они оставят тебя в покое, и тебе не придется вспоминать, и у тебя не будет болеть живот. Ты занимаешься этими взрослыми делами, о которых говорил, — самообманом и самозащитой. Но знаешь что, дядя? Я тебе не верю. Ты не жестокий — К изумлению Эрика, Ноэль обвила его шею руками и прижала к себе. — Ты герой, — шепнула она. — Ты спас мне жизнь. — Пошарив у себя за спиной, она схватила комочек влажного меха и без церемоний сунула его в лицо Эрику. — И Пушку тоже. Мы тебя любим, Неужели это действительно слезы жгут его веки?

— Спасибо, Ноэль. — Этот потрясенный голос вовсе не был похож на его собственный. — Я не думал, что нуждаюсь в этом, но, оказывается, нуждаюсь. Очень — Я рада. — Ноэль вытерла щеки, и взгляд, которым она его одарила, был полон мудрости. — Может быть, если ты прибавишь любовь Бриджит к моей и Пушка, то больше не будешь сердиться. Может, этот нехороший самообман исчезнет. И тогда, может быть, ты сможешь быть счастливым — С этими словами Ноэль широко зевнула. — Думаю, теперь я могу спать дальше. — Она забралась под одеяло и удовлетворенно вздохнула, но тут почувствовала, что Эрик поднимается с кровати. — Ты вернешься к себе в комнату? — По ее лицу пробежала тень страха.

— Нет. Я устроился в продавленном кресле в комнате Бриджит. Так я могу присматривать за ней и быть поблизости, если понадоблюсь тебе. Тебе так больше нравится?

Ноэль широко улыбнулась:

— Гораздо больше. — Девочка поудобнее устроилась на подушках. — Дядя?

— Что?

— Ты придешь на мой день рождения? Молчание.

— Я не стану устраивать тебе догоняй, если ты не сможешь, — сонным голосом продолжала она. — Но тебе было бы гораздо легче, если бы смог. Тогда мне не пришлось бы падать с деревьев, чтобы ты появился, а тебе не пришлось бы спасать меня из прудов.

Эрик с трудом удержался от смеха.

— Твоя логика мне понятна, маленькая заговорщица. Я обдумаю твое приглашение.

— Спокойной ночи, дядя.

— Спокойной ночи, Ноэль.

— Дядя?

— Да, Ноэль?

— Какое наказание ты мне придумаешь?

— Уроки плавания. Для тебя, Бриджит и Пушка. Их будет давать самый строгий учитель. Я.

Глава 8

Какой-то шум проник в сознание Бриджит.

Нахмурившись, она открыла глаза, думая, что ее зовет Ноэль. Очевидно, стояла глубокая ночь, судя по темноте в комнате и по тому, как крепко она спала.

Торопясь проверить, как там Ноэль, Бриджит быстро села… и так же быстро снова упала на постель. Боже правый, почему она так ослабла?

Воспоминания нахлынули на нее. Она была больна, очень больна, и не имела представления, как долго. Последнее, что она помнила, так это как упала на пол в комнате Ноэль.

Нет. Она помнила Эрика, сидящего у ее постели, обтирающего ей лицо, заставляющего сделать глоток воды.

Или все это ей приснилось?

Борясь-с головокружением, Бриджит снова попыталась сесть, на этот раз медленно, спустила ноги с кровати и осторожно встала. Пошарила на тумбочке, нашла лампу и сделала поярче огонь, чтобы лучше видеть.

В комнате никого не было, дедушкины часы возле гардероба показывали около двух часов ночи. Дрожа, она взглянула на свою тонкую ночную сорочку и машинально потянулась за халатом, но обнаружила, что его нет на привычном месте в ногах кровати.

Ее взгляд упал на старое кресло, вдавленное сиденье и смятое одеяло на нем — явные признаки того, что кто-то использовал его как кушетку.

Эрик.

С нежной улыбкой Бриджит провела пальцами по затейливой деревянной резьбе, украшающей кресло. Значит, это не сон. Эрик был рядом, ухаживал за ней, когда она болела, даже спал в ее комнате на тот случай, если понадобится ей.

В ней росла радость.

Снова тишину нарушил тот же шум.

Бриджит вскинула голову, улыбка исчезла с ее лица, когда она сосредоточила внимание на резком, неприятном звуке. Ноэль?

Забыв обо всем остальном, Бриджит выбежала в коридор и распахнула дверь комнаты Ноэль.

И остановилась на пороге.

В комнате было темно, тихо, и ровное дыхание Ноэль сообщило Бриджит, что девочка крепко спит.

Бриджит с облегчением закрыла дверь и прислонилась к ней, чтобы собраться с силами и проанализировать упорное чувство, будто чего-то недостает. Взгляд помимо ее воли переместился на противоположный конец коридора, к комнате, куда ей было запрещено заходить, к комнате, которая, как она знала с самого начала, когда-то принадлежала Лизе.

Дверь была приоткрыта, и из комнаты вырывался луч света… вместе с резкими звуками, которые ее разбудили.

Отбросив колебания, Бриджит пересекла коридор и проскользнула в комнату, почему-то зная, что делает еще один необратимый шаг, на этот раз еще в большей степени решающий, чем в тот день, когда согласилась выйти замуж за Эрика, или в тот, когда разделила с ним ложе.

В комнате царил разгром.

Сломанная мебель, разбитые стекла, порезанные картины, покрытые пылью, скопившейся за четыре года. И посреди всего этого стоял Эрик, склонив голову, плечи его вздрагивали от долго сдерживаемых чувств.

— Эрик. — Бриджит тихо произнесла его имя, подошла сзади и обняла руками за талию.

Он застыл.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Эрик, его голос звучал хрипло и был переполнен болью.

— Я люблю тебя. — Она прижалась щекой к его спине. — Я хочу быть с тобой. И я не уйду, как бы ты со мной ни боролся.

Его мышцы обмякли, он повернулся и изо всех сил прижал ее к груди.

— У меня не осталось сил бороться. Но, Бриджит, — он сглотнул, — посмотри вокруг. Ради Бога, посмотри, что я наделал, каков я есть! Беги от меня, пока можешь!

— Я не хочу убегать. И я очень хорошо вижу, что ты наделал. И понимаю почему. Может, тебе и удалось обмануть своих слуг, жителей деревни, даже самого себя. Но меня ты не обманешь. А что до того, каков ты, то это ты слеп и не видишь правды, а не я. — Она откинула назад голову и встретилась с его измученным взглядом. — Перестань себя убивать. Ни в чем случившемся нет твоей вины. Эрик… — Она приложила ладонь к его щеке. — Лиза того не стоила.

От изумления он позабыл о боли.

— Ты сама не знаешь, что говоришь.

— Конечно, знаю. — Бриджит не дрогнула. — Лихорадка у меня прошла, голова совершенно ясная. Что до моей оценки Лизы, то я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, возможно, больше, чем кто-либо другой. Видишь ли, у меня была возможность столкнуться с той жестокостью, которая скрывалась за очаровательной внешностью твоей сестры. Я знаю о ее холодности, о ее системе ценностей, даже о том, как далеко она готова была зайти, чтобы добиться своего. На виске Эрика запульсировала жилка.

— Откуда? — только и смог выдавить он.

— По каким-то своим причинам Лиза решила, что я представляю потенциальную угрозу ее будущему Поэтому она приподняла свою маску, чтобы поставить меня на место. — Бриджит грустно улыбнулась. — Должна признаться, у нее это прекрасно получилось.

— Вы были знакомы?

— Нет. Разговаривали же всего один раз — когда она нашла меня, чтобы предупредить. Никогда не забуду тот день.

— Предупредить? О чем?

— Чтобы я оставила тебя в покое. — Видя изумленное лицо Эрика, Бриджит смущенно покачала головой — О, Эрик, я была влюблена в тебя еще ребенком Поначалу это было как наваждение Мне приходилось силой удерживать себя, чтобы не выбежать из дома, когда ты проезжал верхом по деревне, не глазеть на вас с Лизой, когда вы приходили в церковь Ты казался мне рыцарем из волшебной сказки, ты оберегал Лизу так, словно она была самым драгоценным из всех сокровищ Я бы отдала все на свете, чтобы поменяться с ней местами, стать твоей обожаемой сестрой. Пока не стала старше. Тогда обожание превратилось в нечто более сильное, нечто такое, чего я и сама до конца не понимала. Знала только, что мне уже не хочется быть твоей сестрой Мне хотелось… большего. Хотелось быть одной из тех счастливиц — нет, единственной счастливицей, которой ты дарил бы свою ослепительную улыбку. Я так старалась это скрыть, никогда не встречалась с тобой взглядом, никогда не позволяла себе даже прикоснуться к тебе, когда ты проходил мимо. Но Лиза была очень хитрой девицей. Она догадалась о моих чувствах. А если и существовало то, чем она не намерена была ни с кем делиться, то это именно ты. Поэтому она сбросила ангельскую маску и позволила мне увидеть свое истинное лицо.

— Когда? — хрипло спросил Эрик. — Когда это случилось?

— За год до того; как родилась Ноэль, сразу же после рождественской службы в дедушкиной церкви Мне было тринадцать, даже почти четырнадцать, а Лизе уже исполнилось шестнадцать Я прошла в глубину церкви, чтобы проверить, не осталось ли там детей, которые еще не получили рождественского угощения. Лиза пошла за мной. — Бриджит замолчала, чувствуя боль так же остро, как и в тот день, когда Лиза разбила ее девичьи мечты на мелкие осколки — Она сказала, что пришла положить конец моей возмутительной и безрассудной увлеченности, чтобы поставить меня — по ее выражению — на подобающее мне место раз и навсегда. Я все еще вижу ее глаза, эти ледяные сапфиры, оглядывающие меня с головы до ног так, словно я жалкая, никому не нужная кучка мусора. Она, не выбирая выражений, сообщила мне, как глупо я себя веду и как я смешна. Напомнила мне, что ты сказочно богатый граф, а я всего лишь ребенок и к тому же жалкая сирота, внучка нищего деревенского викария. Затем она сказала, что мое поношенное платье не годится даже на то, чтобы полировать ваше серебро, а мои манеры не позволяют мне даже занять место посудомойки в Фаррингтоне. Она предложила мне обратить свой взор на твоего кучера или любого другого из сотни ваших слуг, разумеется, за исключением твоего камердинера или дворецкого, которых ужаснет моя невоспитанность. — Даже через столько лет воспоминание о холодных словах Лизы вызвало слезы унижения на глазах Бриджит. — Я помню всю горечь своего разочарования — куда делась принцесса из сказки, которой я так долго завидовала? Потом смысл слов Лизы дошел до меня, и я поняла, что, как бы ни были жестоки ее утверждения, она права. Все мы равны перед Господом, но не в глазах других людей. Поэтому, какой бы доброй и достойной я ни была, мне нет места в твоей жизни.

Я молча выслушала твою сестру и пошла прочь, высоко подняв голову. Но не потому, что хотела бросить ей вызов, а потому, что больше всего на свете боялась расплакаться в присутствии Лизы И не расплакалась, пока не добралась до дома, до своей кровати. Там я рыдала и рыдала, пока слезы не кончились и не унесли с собой мою мечту.

— Бриджит . — Только когда Эрик произнес ее имя, Бриджит осознала, что он держит в ладонях ее лицо и большими пальцами вытирает бегущие из глаз слезы.

— Это столкновение ничего не изменило, ты знаешь, — прошептала она. — В сущности, ничего. Лиза развеяла мои надежды, но не погасила любовь. Я никогда не переставала любить тебя, Эрик. И никогда не перестану. Особенно после того вечера, у тебя в комнате. — Бриджит мягко улыбнулась. — Как бы мало ни значила для тебя наша физическая близость, для меня она значит очень много.

Крепко зажмурившись, Эрик застонал, продолжая держать в своих ладонях ее лицо. Потом прижал Бриджит к своей груди. Долгие секунды Эрик молчал, только гладил ее по волосам дрожащей рукой.

Наконец он заговорил:

— Все, что ты сказала о Лизе, — правда. За одним исключением. Моя вина в том, что она стала такой. Это я формировал ее характер, потакал каждому ее капризу, чтобы компенсировать для нее потерю родителей. Я вето свою жизнь посвятил ее счастью.

— А как же твоя жизнь? — Бриджит задала вопрос, который мучил ее долгие годы. — Друзья? Знакомые?.. Женщины?

— Мне было тринадцать лет, когда погибли мать и отец. По правде говоря, я по ним ре скучал; вероятнее всего потому, что почти их не знал. Меня растила гувернантка, а потом, как только я научился читать, меня отправили в школу. Даже во время каникул родителей дома не было. Они пускались то в одно приключение, то в другое. Я думал, рождение Лизы заставит их остаться дома. Но этого не произошло. Когда ей было всего четыре месяца, они отправились в экспедицию в Индию. Во время шторма их корабль затонул. И я вдруг стал графом Фаррингтоном — владельцем заброшенного имения, руководителем пришедшего в упадок дела и опекуном новорожденного младенца. Мое детство закончилось слишком внезапно. Вот и ответ на твой вопрос: у меня не было времени ни на развлечения, ни на что, кроме работы и Лизы. Знакомые? Их были десятки благодаря Деловым связям. Друзья? Их у меня не было. Женщины? — Эрик хрипло откашлялся. — Когда мне нужна была женщина, я ее себе находил.

Если Бриджит и раньше любила мужа, то теперь она полюбила его еще сильнее — теперь, когда поняла истинные размеры его жертвы.

— Значит, Лиза не привыкла делить тебя ни с кем.

— Это так. И еще она не привыкла делить ни с кем мои деньги. — Эрик резко втянул в себя воздух. — Сказать тебе, почему она убежала? — Он не стал ждать ответа. — Потому что я потерял свое состояние. Все очень просто. Когда Лизе исполнилось шестнадцать лет, я очень опрометчиво вложил в одно дело крупную сумму денег, и мое состояние испарилось. Я до последней минуты не решался сказать ей, хотя был настолько глуп, что предполагал, будто в ней проснется сестринская солидарность. Я объяснил, что мы далеко не нищие, но от роскоши придется отказаться, по крайней мере на какое-то время. Она посмотрела на меня с таким выражением, словно я был самим сатаной. Обвинила меня в том, что я намеренно промотал ее наследство, что я жестокий и бесчувственный человек. Затем заперлась в своей комнате. На следующее утро она сбежала. Ни записки, ни устного послания — ничего. Я много месяцев ничего не знал о ней. Пока однажды она не появилась у моего порога, умоляя о помощи.

— И уже была беременна, — тихо вставила Бриджит. Он с горечью кивнул.

— Она встретила очень богатого итальянского аристократа, который наобещал ей златые горы. Вместо этого соблазнил ее и вышвырнул — вернулся домой, к жене. Признаваясь мне во всем, Лиза не переставала рыдать и клясться, что получила горький урок и что она изменилась. Боже правый, и я позволил себе ей поверить! — Эрик судорожно глотнул, его руки рефлекторно сжали плечи Бриджит. — Очевидно, Лиза унаследовала непоседливость наших родителей. Через три недели после рождения Ноэль она заявила, что у нее не хватает терпения быть матерью и она не может вынести моей унылой, скромной жизни. Короче говоря, ей было скучно, она решила покинуть Англию и уехать за границу. Когда я заговорил о Ноэль, она пожала плечами и повторила, что у нее не хватает терпения быть матерью, что она совсем не умеет ухаживать за маленькими детьми и не склонна этому учиться. Она предложила, чтобы я сам растил Ноэль или, если моя бедность исключает такую возможность, отдал ее на воспитание какой-нибудь бездетной женщине, которая обрадуется возможности иметь ребенка. Лиза вполне откровенно дала понять, что ей все равно, кто будет растить Ноэль, лишь бы ей самой не пришлось этим заниматься. На меня обрушилась жестокая реальность, которую я прежде не желал видеть сестра, которую я вырастил, была ветреной женщиной с холодным сердцем и пустой душой. Я обезумел. Орал так, что стены дрожали, разнес в щепки комнату Лизы, угрожал запереть ее в этих развалинах, пока она не образумится. Я чуть было не ударил ее, и, видит Бог, иногда я считал себя способным даже на это. Ничего не помогло. Когда Ноэль было шесть недель, меня вызвали в Лондон по срочному делу. Я отсутствовал всего одну ночь. А когда вернулся, Лиза исчезла, бросив новорожденного младенца на попечение слуг, которые в ужасе разбежались, как только я вошел в дом.

— Одному Богу известно, что Лиза им наговорила, — гневно вставила Бриджит.

Эрик пожал плечами.

— В тот момент это не имело значения. Я их не виню. Долгие недели они только и слышали, что рыдания Лизы и мои яростные крики. Уверен, что она без труда убедила их в моем безумии. И поскольку у меня не было желания переубеждать их, я их уволил. У них коленки задрожали от облегчения, и, не теряя времени, все убрались. За несколько часов Фаррингтон опустел — осталась только Ноэль. Я уложил ее вещи в свой фаэтон и отвез девочку в дом ближайшего знакомого мне приличного семейства: к Гонерхэмам. Точно не помню, что я сказал, передавая им ребенка, что-то вроде того, что Лиза испугалась и убежала. Они были слишком огорошены и слишком напуганы моим душевным состоянием, чтобы отказаться от Ноэль. Я удалился в Фаррингтон, намереваясь никогда не выходить оттуда. — По его телу пробежала дрожь. — Я сделал именно то, за что упрекал Лизу: бросил Ноэль. Но видит Бог, у меня ничего не осталось, я ничего не мог ей дать — ни любви, ни нежности Ничего, кроме горечи и обиды. И потом, как я мог рискнуть сотворить еще одну Лизу? Снова совершить те же непоправимые ошибки? — Он покачал головой — Я не мог. Примерно три месяца спустя я получил известие, что Лиза заболела и умерла. Я ничего не почувствовал Словно она умерла уже давно — и забрала меня с собой. — Эрик глухо рассмеялся. — Ирония судьбы заключалась в том, что срочное дело, из-за которого я уехал и дал Лизе возможность бежать, было вызовом моего поверенного. Одно из моих предприятий принесло огромную прибыль. Я вернул свое состояние и даже удвоил его. Если бы Лиза подождала еще один день, она снова стала бы богатой и у Ноэль была бы мать.

— Да, но какая мать? — спросила Бриджит. — Мать, которая способна бросить собственного ребенка? Эрик, подумай, что ты говоришь! Ты отдал Ноэль совсем по другим причинам. Тобой руководил не эгоизм: ты страдал от боли и считал себя неспособным дать Ноэль то, в чем она нуждалась. А Лиза совершенно хладнокровно предпочла порвать все узы, связывающие ее с собственным ребенком, в погоне за беспечной и полной приключений жизнью. Как ты можешь сравнивать? — Молясь про себя, Бриджит боролась за то, чтобы вернуть мужу прежнюю уверенность в себе. — Эрик, ты сказал, что я ошибаюсь, что, если бы я знала, каков ты в действительности, я бы относилась к тебе по-другому. Ну, теперь, я знаю, и я не ошиблась. Не ты создал характер Лизы, она родилась с таким характером. Единственный твой грех состоит в том, что ты ее любил, но любовь не грех. Ты приговорил себя к незаслуженному аду и таким образом едва не лишился единственного сокровища, которое все же создала Лиза.

— Ноэль, — проговорил Эрик, и жесткие складки вокруг его губ слегка разгладились. — Она Действительно необычная девочка, правда?

— Она редкая, Особенная девочка. Я это знаю — и ты тоже. Более того, не считая внешнего сходства, она отличается от Лизы, как день от ночи. Ноэль чуткая и жизнерадостная, жизнь бьет в ней через край. И она полна любви. Любви, которую жаждет давать и принимать. Ей нужен настоящий отец, Эрик, такой, чье сердце достойно ее любви. Ей нужен ты. И более того, она нужна тебе. — Бриджит протянула руку и кончиками пальцев нежно погладила его губы. — Время пришло, Эрик, — мягко сказала она. — Прошлое кануло. А будущее может быть таким прекрасным.

— Бриджит. — Дыхание Эрика обдавало теплом ее кож. — Ты почти заставила меня поверить в то, что бывают чудеса.

— Они бывают, если, ты позволишь им быть.

Он поймал ее ладонь, прижал к своим губам.

— Ты имеешь представление о том, какая ты драгоценность?

Подняв глаза на мужа, Бриджит внезапно поняла, что в конечном итоге Лиза все же потерпела поражение. Потому что в глазах Эрика она увидела то самое благословение Божие, которое было отнято у него пять лет назад.

Надежда.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, почему-то ей показалось необходимым снова повторить эти слова.

Эрик резко выдохнул воздух, его рука задрожала на руке Бриджит.

— Ты раньше сказала, что наша физическая близость все для тебя изменила, — сказал он хриплым от волнения голосом. — Для меня тоже.

Бриджит улыбнулась ему дрожащими губами.

— Значит, это была не просто похоть?

— Совсем не похоть. Любовь. Я люблю тебя, Бриджит, больше, чем могу выразить Больше, чем я считал возможным. — Его лицо осветилось улыбкой, эхом отозвавшейся в сердце Бриджит. — Когда ты заболела, я был в ужасе. Мне никак не удавалось снять жар. До сегодняшней ночи. Прошло три дня, а ты только и делала, что засыпала и просыпалась и бормотала что-то насчет того, будто ты в раю.

— Я и была в раю. Потому что рядом был ты.

— Я совсем обезумел. Метался по комнате. Ругался. Даже молился. — Он крепче стиснул ее пальцы. — Я ведь только что тебя нашел. Я не мог — не могу — тебя потерять.

— И не потеряешь. — Бриджит хотелось кричать от радости, чтобы слышно было на небесах. — Ни сейчас, ни в будущем. Никогда.

— Даже Ноэль встревожилась, а ты же знаешь, она практически не знает страха. В ту первую ночь ей приснился кошмарный сон Ей снилось, что ты умерла. Я едва ее успокоил, так она рыдала. Она чертовски сильно тебя любит…

— Ты пошел к Ноэль? — перебила Бриджит, и ее глаза расширились от радости. — Когда она проснулась от кошмара, ты пошел к ней, чтобы ее утешить?

— Да.

— О, Эрик. — Бриджит обвила руками его шею. — Видишь, чудеса бывают. — Она закрыла глаза. — Слава Богу. Пальцы Эрика переплелись в ее волосах.

— Если надо благодарить Бога, то за то, что Он привел тебя в нашу жизнь. Возможно, Он все же считает, что я этого заслуживаю.

— Да, Он так считает, — страстно подтвердила Бриджит. Откинувшись назад, она погладила заросшие бородой щеки мужа. — Бог видит тебя таким же, каким вижу я. Каким я всегда тебя видела. Таким, какой ты и есть в действительности Рыцарь из волшебной сказки защитник слабых, благородный., необыкновенный.

— Но отчаянно нуждающийся в принцессе, которую надо спасти. — Эрик прикоснулся губами к губам жены. — Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы сыграть эту роль?

— Разве ты забыл? Она уже сыграна — твоей женой». Ты спас мне жизнь, помнишь?

— Помню — Подхватив Бриджит на руки, Эрик, шагая по обломкам, переступил порог прошлого и ни разу не оглянулся назад. — А за это ты подарила мне мою жизнь.

— Дядя?

Приглушенный шепот достиг слуха Эрика.

— Гм-м?

— Бриджит уже Лучше? Поэтому ты ее обнимаешь? Вы праздновали?

Эрик приоткрыл один глаз, и его руки рефлекторно крепче обхватили жену, нежно прижавшуюся к нему, и ее медленное, размеренное дыхание сказало ему, что она спит Улыбнувшись, он припомнил чудесные часы, предшествовавшие этому сну.

— Да, Ноэль, — шепотом ответил он, чувствуя облегчение оттого, что послушался совета Бриджит и натянул брюки, пока она надевала ночную рубашку, — именно на случай такого предрассветного вторжения. — Бриджит гораздо лучше. И мы праздновали.

Вздох облегчения Ноэль достался меху Пушка.

— Значит, все будет хорошо, да, дядя?

— Да, Ноэль, все будет хорошо. Теперь иди обратно в постель, еще ночь на дворе.

— Ладно. — Она поколебалась. — Дядя? Помнишь, что я тебе сказала? Что ты нравишься Бриджит?

— Угу.

— Ну, я знаю, как сделать так, чтобы ты понравился ей еще больше.

Эрик раскрыл глаза.

— Что?

Ноэль прижалась губами к его уху. И сказала таким громким шепотом, что его можно было услышать в другом конце комнаты.

— Она считает тебя очень красивым. И очень часто смотрит на тебя. Думаю, ты должен сделать так, чтобы ей «легче было тебя видеть.

Губы Эрика дрогнули.

— И что ты предлагаешь?

— Побрейся и постриги волосы. Тогда ты будешь выглядеть еще лучше Смотри, как красиво выглядит Пушок после того, как выкупался в ванной. И я видела, как Бриджит над ним хлопотала. Возможно, она и над тобой тоже будет хлопотать. — Последовала короткая пауза. — Ну, может, и не так сильно, ведь Пушок был гораздо грязнее, чем ты.

— Спасибо. — Эрик подавил смех. — Это отличный совет. Сегодня же ему последую.

— Хорошо. — Девочка довольно кивнула. — Дядя, а мы — семья?

Веселое настроение Эрика погасло, а сердце невольно сжалось в груди.

— Да, Ноэль. Благодаря Бриджит мы стали настоящей семьей.

— Я так и думала — Она громко чмокнула его в щеку. — Спокойной ночи, дядя.

— Сладких тебе снов. — Эрик протянул руку и дернул за одну из спутанных черных прядок — Между прочим, — сказал он, — за несколько последних дней сильно похолодало. Думаю, пойдет снег Возможно, нам следует перенести празднование твоего дня рождения в дом. В моих комнатах места больше чем достаточно для самого большого кукольного представления Ноэль широко раскрыла глаза.

— Правда?

— Правда. А теперь в постель! У нас будет много дел утром.

Ярко-синие глаза вопросительно прищурились:

— Много дел?

— Конечно Ты же слышала, что я сказал? Похоже, пойдет снег. Поэтому нам лучше внести в дом все эти многочисленные веточки остролиста, которые Бриджит так старательно собирала, а потом бросила, когда кинулась в пруд тебя спасать. К завтрашнему дню их может засыпать толстым слоем снега. Если это произойдет я если снег не растает, мы не успеем собрать их до Рождества. А на деревьях уже не осталось веток, чтобы их заменить.

Смысл слов Эрика наконец дошел до Ноэль, и она бросилась ему на шею, обнимая изо всех сил.

— Ой, дядя, я так рада, что ты научился праздновать!

— И я тоже рад, Ноэль, — еле выговорил Эрик. — Очень, очень рад.

Тихо лежа рядом с ним, Бриджит улыбалась сквозь слезы, молча вознося молитвы небесам.

И в ответ на них где-то там, наверху, было принято решение.

Первая снежинка задержалась и слетела на землю на день позже.

ЭПИЛОГ

— Бриджит, ты видела выражение лица Анны Коруэл, когда дядя дал ей рождественские шиллинги?

— Да, Ноэль, видела, — весело подтвердила Бриджит, грея руки у камина в гостиной. — Я видела лица всех детей. Они были в восторге.

— Некоторые из них и правда придут сегодня в Фаррингтон? — спросила Ноэль, прыгая вокруг их чудесно украшенной рождественской елки — той самой, которую выбрала Бриджит всего несколько недель назад, когда Рождество еще казалось всего лишь несбыточной мечтой. — Специально на мой день рождения?

— Собственно говоря, очень многие приняли наше приглашение. — Сердце Бриджит наполнилось радостью при воспоминании о том, как тепло жители деревни откликнулись на их просьбу. Многие даже решили не праздновать Рождество дома, чтобы дать одной драгоценной четырехлетней девочке впервые в жизни по-настоящему отпраздновать свой день рождения. — И не только дети, — прибавила она. — Их родители тоже. В конце концов, празднование Рождества с теми, кого любишь, и делает этот день таким особенным, правильно?

— Правильно! — Ноэль энергично кивнула, потом остановилась, пораженная новой мыслью. — Бриджит, а как же твой дедушка? Он придет? Он же член нашей семьи — и он действительно особенный. Это благодаря ему столько людей снова стали любить дядю. Я слышала разговор родителей Анны… Они сказали, что викарий поет дяде ди-фи-ра-бы и советует всем перестать его бояться. — Крохотная морщинка появилась между бровями Ноэль. — А что значит «петь ди-фи-ра-бы»? Что викарий поет дяде? «Дифирабы» — это такая песня?

— Нет, дорогая. — Бриджит улыбнулась, выслушав интерпретацию Ноэль, как всегда, очень изобретательную. — Викарий не поет песенку дяде. Петь кому-либо дифирамбы означает хвалить этого человека, а обратное этому — ругать.

— Вот как! Неудивительно, что столько народу собирается ко мне на день рождения. Наверное, викарий им объяснил, как дядя нас спас. Теперь все знают, что он герой.

— Действительно, знают. И на твой вопрос ответ тоже «да», дедушка придет к нам. Ноэль пожевала губку.

— Как ты думаешь, он не слишком устал, чтобы показывать кукольный театр? Его рождественская служба была ужасно длинной. Я знаю, потому что хоть я и не спала во время нее, но Пушок два раза начинал клевать носом.

У Бриджит задрожали плечи от смеха.

— Дедушка ни за что на свете не пропустит твой день рождения. Будь уверена, он и его куклы уже едут в Фаррингтон, пока мы с тобой разговариваем.

— Ох, Бриджит, Рождество и правда такое чудесное, как ты обещала! — Ноэль подбросила Пушка вверх, он ударился о венок и плюхнулся обратно в руки Ноэль с веточкой остролиста на шее.

— И даже еще чудеснее, — ответила Бриджит и подняла взгляд навстречу вошедшему в комнату Эрику. — Кто это приходил?

— Блейдуэлл, наш бывший дворецкий. — На лице Эрика застыло выражение благоговейного изумления. — По его словам, все слуги вернутся в Фаррингтон к первому января. Ни один не отказался от моего предложения — моей просьбы, — поправился Эрик тихо, — вернуться на прежнее место.

— Ох, Эрик, это великолепно! — Сердце Бриджит пело при виде удивления в глазах мужа. — Что он еще сказал?

— Гм-м? О, больше ничего. — Эрик поспешно отвел глаза и стал деловито оправлять гирлянду над дверью. — Ему надо было торопиться к сестре. Она устраивает рождественский ужин для их семейства.

Бриджит подняла брови.

— Понятно. Если вы больше ни о чем не говорили, то почему тебя так долго не было?

Уклончиво пожав плечами, Эрик издал легкий смешок.

— Мне надо было уладить одно личное дело, моя любопытная женушка.

— Сколько человек будет жить с нами, дядя? — пропела Ноэль, прежде чем Бриджит успела задать следующий вопрос.

— Много. — Эрик взъерошил ее волосы. — Может быть, сотни. Это не слишком много?

— О нет, — заверила она его. — Пушок решил, что ему все же нравится компания.

— А сюрпризы ему нравятся?

Глаза Ноэль тут же загорелись.

— Да. Это и было «личное дело» — сюрприз?

— Угу. Наверху. — Эрик махнул рукой в сторону двери. — Хочешь взглянуть?

— Он в твоей комнате, да? Ты наконец-то собираешься показать мне, что приготовил для кукольного представления!

— Отличная догадка. Однако, к сожалению, ты угадала лишь наполовину. Пойдем. — Губы Эрика изогнулись в насмешливой улыбке, когда он повернулся к жене, которая казалась очень озадаченной:

— Присоединитесь к нам, леди Фаррингтон?

— Это что-то такое, о чем я еще не знаю? — спросила она.

— Пошли с нами и увидишь.

— Именно так я и собираюсь сделать. — Бриджит припустила вслед за Ноэль, гадая, что же такое Эрик сделал в своей комнате, кроме того, в чем она ему помогала: накрыть стол для чая и спрятать подарок для Ноэль. И когда он успел? Эрик не отходил от них больше чем на несколько минут с того объяснения в комнате Лизы. И ни одной ночи не провел в своей бывшей комнате. Она сама может засвидетельствовать этот факт, подумала Бриджит, расцветая теплой, удовлетворенной улыбкой.

Конечно, каждый день после обеда они с Ноэль ложились на часок поспать — кажется, этот час сна становился все более необходимым для нее. Возможно, Эрик воспользовался этим временем, чтобы подготовить свой сюрприз.

И это напомнило Бриджит, что у нее тоже есть для него сюрприз.

С легким сердцем Бриджит побежала вверх по лестнице, слыша смех Эрика, который следовал за ними.

К тому времени как они добрались до восточного крыла, Ноэль уже бежала со всех ног.

— Дядя, она заперта! — крикнула девочка, дергая за ручку двери.

— Разумеется, заперта. Как еще я мог бы скрыть свою работу от любопытных молодых леди?

— Тут он бросил многозначительный взгляд в сторону Бриджит, подчеркивая множественное число слова «леди»

Бриджит была сама невинность.

— Ты. — Он подошел, доставая из кармана ключ.

— Я даже не знала о сюрпризе, — запротестовала она.

— А если бы знала? Хватило бы у тебя терпения не заглядывать сюда? Молчание — К этому нечего добавить. — Эрик вставил ключ в замочную скважину — Полагаю, мне только что устроили догоняй, — прошептала Бриджит, обращаясь к Ноэль.

— Ничего. — Ноэль ободряюще похлопала ее по руке. — Помнишь, что я говорила: дядя всегда улыбается, когда устраивает тебе догоняй. — Ее внимание привлек щелчок открывающегося замка. — Скорее, дядя, а то мы с Пушком сейчас лопнем — В таком случае… — Эрик широко распахнул дверь, — входи и взгляни на сюрприз.

Ноэль ринулась вперед, Бриджит вбежала следом и ахнула при виде открывшегося перед ней зрелища.

Бриджит и Эрик приготовили всю переднюю часть помещения для гостей Ноэль, устроили сцену с занавесом для кукольного представления, вокруг которой стояло множество стульев, а рядом — накрытый к чаю стол.

— Бриджит, ты помогала дяде?

— Помогала, это правда, — подтвердила Бриджит. — Учитывая, как мало ты спишь, нужны были двое, чтобы закончить приготовления к дню Рождества.

— Это здорово!

Взволнованная восторгом Ноэль, Бриджит следовала за ней по пятам, наблюдая, как девочка рассматривает каждую с любовью подготовленную ими деталь убранства комнаты.

Что-то необычное в глубине комнаты привлекло внимание Бриджит.

Озадаченная, она повернулась туда и открыла от удивления рот.

— Ух ты… Ноэль, посмотри!

Ноэль рывком обернулась и ахнула, увидев сюрприз дяди во всей красе Глаза ее стали большими, как блюдца Спальни Эрика больше не существовало Мебель исчезла, остался только маленький столик, на котором стояла миниатюрная копия елки Бриджит, украшенная сверкающими игрушками.

Или, возможно, она только казалась миниатюрной, потому что ее окружали коробки с подарками, заполнившие комнату. Некоторые из них были тщательно запакованы, другие открыты и выставлены на обозрение, маня к себе восхищенных зрителей.

Игрушки, сладости, одежда для девочки всех цветов и видов, игры, книжки — целый ворох подарков, от пола до потолка, ожидал Ноэль, и на каждом из них было написано ее имя.

— С Рождеством! — взволнованно произнес Эрик — Это все мне? — еле выговорила Ноэль.

— Кроме тех, у дальней стены, — они для Бриджит. Это тебе от меня: за все те рождественские праздники, которые мы пропустили, но которые должны были праздновать вместе — Он прочистил горло. — Ну, чего ты ждешь?

Другого разрешения Ноэль не потребовалось. Девочка бросилась вперед, схватила сразу двух кукол вместе с кучей одежек для них. Через несколько секунд она заметила кое-что другое и» отшвырнув одежки в сторону, упала на колени, чтобы засунуть обеих кукол и Пушка в трехэтажный кукольный дом, настолько большой, что в нем можно было разместить еще полдюжины миниатюрных жильцов.

— Эрик… — Бриджит не знала, что и сказать — А ты не собираешься посмотреть свои подарки? — спросил он, указывая на тридцать или больше красивых модных платьев и бальных туалетов, висящих в дальнем конце комнаты. — Надеюсь, они тебе понравятся. Я заказал портнихе различные фасоны на тот случай, если ты предпочитаешь какой-то определенный стиль. В коробках рядом с платьями находятся аксессуары и белье плюс немного духов и украшений, которые, по моему мнению, тебе могли бы понравиться.

— Как?

— прошептала Бриджит. — Когда?..

— Мне пришлось нелегко. — Эрик подошел вплотную к жене, улыбаясь при виде ее изумленного, недоверчивого лица. — Вы с Ноэль очень крепко спите после обеда. Я использовал это время для того, чтобы принимать посыльных и изменить вид моей комнаты… навсегда. — Его страстный взгляд встретился с глазами жены. — Мне ведь больше не придется жить в отдельной комнате, да?

— Не придется, — выдохнула Бриджит.

— Что касается платьев, то я послал портнихе твое голубое платье, и она сняла с него мерки. — Он взял лицо Бриджит в свои ладони. — Никто больше не будет насмехаться над твоей одеждой.

— Мне все равно, даже если бы и насмехались.

— Мне не все равно Не потому, что мнение людей очень важно для меня, а потому, что если больно тебе, то больно и мне. Поэтому я собираюсь осыпать тебя всей роскошью, какая только существует в мире.

— Я… — Она вздохнула. — Эрик, мне все это не нужно.

— Чтобы стать еще дороже для меня, еще красивее, — не нужно. Но для той новой жизни, которую я хочу для тебя создать, — нужно. Мы будем часто принимать гостей — ты, Ноэль и я. Сегодняшний праздник — это только начало. Фаррингтон спал слишком долго. Пора его разбудить.

Бриджит обвила руками его шею, ресницы ее стали влажными от слез.

— Я люблю тебя.

— Ты мое бесценное сокровище, — нежно ответил Эрик. — И я люблю тебя так, как ты даже представить себе не можешь.

— Ты очень огорчишься, — тихо сказала Бриджит, — если новые платья и приемы гостей придется отложить еще на некоторое время?

Он удивленно приподнял брови:

— Почему? Тебе не нравятся платья? Я могу заказать другие.

— Думаю, это будет мудрым решением. — Глаза Бриджит сияли сквозь пелену слез. — Гораздо большего размера, я бы сказала. Большие и свободные, чтобы они могли вместить мой рождественский подарок тебе. — Завладев рукой Эрика, она прижала ее к своему животу.

Бриджит наблюдала за сменой выражений на его лице: удивленное, озадаченное, а потом он догадался.

И лицо его просияло.

— Бриджит Ты хочешь сказать…

— С Рождеством, любимый. — Она потянулась вверх, чтобы поцеловать его. — Кажется, первое слияние наших тел не только соединило наши сердца, но принесло нечто большее. Наш ребенок появится на свет этим летом.

Он молча прижал ее к себе, и сделал это с благоговением, которое говорило само за себя.

— Дядя? Почему Бриджит плачет? — спросила Ноэль. — Потому что я счастлива, — ответила Бриджит, освобождаясь из объятий Эрика и опускаясь на колени перед Ноэль. — Ноэль, как тебе понравится, если у тебя будет брат или сестра?

Ноэль наклонила голову.

— Как у меня может быть брат или сестра? Для этого мне нужны родители.

— У тебя есть родители. — Бриджит взяла ее за подбородок. — Мы Ноэль вдруг поняла.

— Ты хочешь сказать, что у вас с дядей будет ребенок?

— Это ничего?

Нахмурив нежный лобик, Ноэль с тревогой обдумывала подобную перспективу.

— Ноэль, у меня никогда прежде не было младенцев, а сама я уже много лет назад была маленькой, — призналась Бриджит. — Ты же, напротив, была маленькой всего несколько лет назад. И должна помнить намного больше, чем я. Я на тебя рассчитываю, ты ведь поможешь мне и малышу?

— Это будет мальчик или девочка?

— Если честно, то я еще не знаю.

— А когда он появится?

— Примерно в начале августа. Еще точно не знаю.

— Ты и правда не много знаешь о младенцах, — решила Ноэль хмурясь — Боюсь, что это так.

— А я в самом деле буду его сестричкой?

— В самом деле — Можно мне звать тебя мамой?

В горле у Бриджит встал комок.

— Я буду очень счастлива.

— А дядю — папой? — Она взглянула на Эрика.

— Почту за честь, — ответил он. Ноэль улыбнулась:

— Тогда ладно. — Внезапно она посмотрела на Пушка, и лицо у нее стало задумчивым. — Бриджит… то есть мама… — наконец произнесла она, — теперь мы настоящая семья А в семье люди делятся друг с другом, особенно тем, что очень любят Поэтому, думаю, я поделюсь Пушком с моей новой сестричкой или братиком В конце концов, Пушок знает, как трудно быть новым в семье. Он помогал мне привыкнуть. Держу пари, он может помочь и малышу привыкнуть. Это будет правильно?

Бриджит подумала, что у нее сейчас разорвется сердце.

— Я люблю тебя, Ноэль, — сказала она, крепко обнимая свою новообретенную дочь — Да, более чем правильно. Это прекрасно.

— К тому же твое решение как нельзя более своевременно, — вставил Эрик — Потому что Пушок не единственный, кто будет занят новым подопечным — Что ты хочешь сказать? — удивилась Ноэль. Таинственно улыбаясь, Бриджит встала.

— Правильно Я чуть не забыла о подарке к твоему дню рождения — Говоря так, Бриджит отошла в темный угол первой комнаты. Через секунду она снова появилась, держа в руках маленький проволочный ящичек. — С днем рождения, Ноэль.

Из ящичка сверкали огромные глаза золотистого котенка.

— Котик! Настоящий котик! — Ноэль схватила ящик, открыла дверцу и вынула свой новый подарок. — Как его зовут?

— Ее, — поправил Эрик. — Она твоя, тебе и выбирать имя.

— Она похожа на Пушка!

После ее слов котенок, осознав, что выпущен на свободу, пробудился к жизни, спрыгнул на пол и помчался прочь. В разные стороны полетели игрушки, коробки опрокинулись, а столик угрожающе наклонился, когда котенок врезался в его ножки.

— Может, она и похожа на Пушка, но ведет себя как ты, — сухо заметил Эрик.

— Я знаю! Я назову ее Бурей!

— Отличный выбор, Ноэль — Бриджит так смеялась, что едва могла говорить.

— Буря, иди сюда, — скомандовала Ноэль В ответ Буря бросила на них презрительный взгляд, затем вскочила на столик и стала взбираться на деревце, сбивая по дороге одну игрушку за другой На полпути к верхушке, очевидно, удовлетворенная причиненными разрушениями, она остановилась, уселась на ветке и с вызовом взглянула на них, прищурив глаза.

— Разве вы не собираетесь устроить ей догоняй? — спросила Ноэль, поворачиваясь к своим новым родителям.

— Нет, Ноэль. — Эрик безнадежно вздохнул и опустил подбородок на макушку Бриджит. — Опыт подсказывает мне, что Буря уже закостенела в грехе.

Content

Андреа Кейн
Рождественский подарок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

ЭПИЛОГ