Заур Багиров

Лабиринт

Пробежав еще немного, он остановился. Сердце просто вырывалось из груди. Причиной тому была либо быстрая беготня в этом замкнутом пространстве, либо дикий необузданный страх. Он уже так долго бежал по этому лабиринту, что даже и не помнил когда все это началось. Он прислонился к сырой стене и медленно стал сползать вниз. Холодная земля на которую он сполз на некоторое время вернула к действительности, и он стал понемногу вспоминать как и каким образом он попал сюда…

* * *

Что может быть хуже телефонного звонка с утра, часов эдак в восемь, учитывая что накануне вы порядочно приняв на грудь и сейчас имеете полное право отоспаться в свое удовольствие. Но увы, звонок уже прокричал и ему пришлось проснуться. Нащупав рукой ненавистную трубку и ругая почем зря будущего собеседника прохрипел:

— Ало? Какого… — на этом его монолог закончился, так как из трубки донесся до боли знакомый голос.

— Махмуд, ты чего опух… Сколько можно спать. Или ты уже забыл куда мы сегодня идем — прокричал голос в трубке.

— Гурбан? Ты? А? — спросил Махмуд, все еще не понимая почему его подняли в такую рань.

— Ну и тормоз же ты! Конечно же, это я — смеясь, ответила трубка.

— А! Да! Я сейчас! Конечно, понял! А чего раньше не разбудили? Сеймур рядом? Вы где? — вскочив со своего места, прокричал в трубку Махмуд.

— Ну да тут мы! Внизу в машине сидим. Полчаса как приехали, все никак разбудить не можем. Давай, надевай штаны и вниз.

Махмуд резко поднявшись с постели, стал лихорадочно вспоминать, что за день сегодня. Тут его взгляд остановился на календаре, который висел на стене напротив. Твою мать, выругался он про себя, сегодня же 24 апреля! День рождения Сеймура! И как я мог забыть про это. На сегодня же у нас намечена попойка. А учитывая что остатки вчерашнего возлияния уже начинали домогаться его, то это попойка стала бы лучшим лекарством. Да правильно сказано «Чем лучше вечером, тем хуже утром»- подумал он про себя. Но не это было главным, а главным было то, что внизу его ждут два самых лучших друга. Да что там лучших — двое единственных друзей. Именно друзей, а не тех людишек, которые постоянно находятся рядом и под видом дружбы всячески стараються поиметь тебя. Гурбан и Сеймур — с ними он прошел огонь и воду и был уверен в них на все сто, тысячу процентов. С ними он разве что медные трубы не прошел, но несмотря на это он все равно был в них полностью уверен.

Через пять минут он уже был внизу. Из белой «шестерки» к нему на встречу вылетели Сеймур и Гурбан. Еще через минуту он крепко обнял Сеймура и трижды похлопав его по спине сказал:

— С днем, так сказать рождения! Чтобы все стояло и деньги были!

Потом, обняв Гурбана резко спросил:

— Ну что, день рождения — день рождением, а когда пить начнем?

— А куда торопиться, рано еще пить. У нас весь день впереди — ответил Гурбан, и при этом подмигнул Сеймуру.

— Нет уж! — словив этот неуловимый взгляд, выпалил Махмуд — кому рано, а кому уже пора…

— Ладно, по коням! Поехали! — открыв дверь машины, сказал Гурбан.

Через секунду тишину утра прорезал визг покрышек, и машина резко тронувшись с места, исчезла за поворотом, оставив после себя клубы пыли и недовольство разбуженных соседей. Но троим сидящим в машине уже было не до этого. Сидящий на заднем сиденье Махмуд, уже вовсю спорил с сидящими впереди Гурбаном и Сеймуром по поводу предполагаемой дозы спиртного на долю каждого выпивохи.

— Литр на человека? Вы чего, это же мало?! — возмущался Махмуд.

— Да ладно, тебе! — возразил Сеймур — ты сначала свой литр допей, а потом уже добавки проси!

— Нет и не проси, я резко не согласен. День рождения как никак. И тем более, что впереди целый день — возразил Махмуд.

— Ладно, на месте разберемся — согласился Сеймур.

Машина на крейсерской скорости летела по шоссе. Проехав неопределенно долго, дружная троица в скором времени пересекла черту города и понеслась по направлению леса, который чернел на горизонте. Через полчаса Махмуд, который вдруг резко замолк и мирно посапывал на заднем сиденье проснулся от того что ударившись об ветровое стекло, отскочил назад. Машина резко затормозив, остановилась.

— Гурбан! Ты что сдурел? — сказал он, потирая ушибленное место.

— Здесь что-то не так — ответил Гурбан, выходя из машины.

Сеймур с Махмудом также вылезли из машины. Сейчас они стояли посреди пустыря. Вместо леса, который чернел на горизонте впереди одиноко маячил дуб и больше ничего.

— И куда это мы заехали? — удивленно спросил Махмуд.

— А я знаю? — вопросом на вопрос ответил Гурбан.

— А кто будет знать! Ты же за рулем сидел! Или ты тоже как и я заснул? — съязвил Махмуд.

— Да ладно вам спорить — остановил спорщиков Сеймур — поехали отсюда!

После этих слов все молча уселись в «шестерку». Гурбан резко взяв с места, развернул машину на 180 градусов и поехал в обратном направлении. Проехав минут пятнадцать они вновь остановились, так как пейзаж по краям ничуть не изменился — одиноко стоящий дуб постоянно находился впереди, хотя они и развернули машину в противоположное ему направление. Гурбан вновь развернул машину и посильнее нажал педаль акселератора. Но это также ничего не изменило — тот же пейзаж, тот же дуб впереди… Как будто они все это время кружили на одном и том же месте. Хотя нет… Дуб по мере их движения становился все больше и больше в размерах. Объяснением было то, что они действительно кружили по кругу, как будто они попали в гигантскую воронку, и она постепенно их затягивала. Еще через пятнадцать минут под капотом что — то щелкнуло и машина остановилась как вкопанная.

— Ну вот и приехали! Вылезай, давай! — сказал Гурбан и вышел из машины, с силой хлопнув дверцей.

— Ни хрена себе! Мы уже битый час кружим на одном и том же месте! — почесав голову, пробурчал Сеймур.

— А откуда ты знаешь, что мы целый час кружим? — поинтересовался Махмуд.

— Что значит откуда? — удивился Сеймур.

— На часы посмотри! Посмотри, тебе понравиться! — урезонил Махмуд.

Посмотрев на часы Сеймур обнаружил, что стрелки часов вели себя, по крайней мере удивительно, а именно они двигались задом наперед периодически останавливаясь.

— Да, дела! Интересно и куда это мы влипли? — тихо про себя сказал Сеймур — вот тебе и день рождения!

— Ладно чего стоять! Пошли посмотрим, что там за долбанный дуб стоит впереди — со злостью в голосе сказал Гурбан.

После этих слов все трое друзей отправились по направлению к дубу. Подойдя к нему поближе они с удивлением заметили, что дуб был просто исполинских размеров — метров двадцать в ширину и метров тридцать в высоту. Но, несмотря на такие размеры, дерево казалось безжизненным — мертвым. Тут их внимание привлек голос…

— Доброго времени дня заблудшие души — сказал голос.

Оцепенение охватило троицу. Голос доносился сверху и поэтому они подняв головы вверх увидели повешенного, который болтался на одной из верхних веток.

— Да-да! Вы не ошиблись — это я с вами говорю — сказал повешенный и пронзительно захохотал. Что — же вы, ребятки стоите как вкопанные? Никогда висельника не видели — сказал повешенный и снова расхохотался. Или вы меня не слышите? Хорошо, сейчас я к вам спущусь.

Сказав это, висельник как заправский акробат подтянулся на ветке, на которой висел и, сделав в воздухе тройное сальто, плавно опустился перед ними на землю. Зрелище, которое предстало перед тройкой было по истине ужасающим. На висельнике была одета старая матросская тельняшка, брюки непонятного цвета, а на голове красовалось сомбреро. По его лицу с озабоченным видом туда — сюда сновали черви и доедали остатки плоти. И что самое удивительное было то что, несмотря на такое нелепое и убогое одеяние на груди у него висела золотая перевернутая пентаграмма, инкрустированная бриллиантами.

— Разрешите представиться. Герцог Валафар мне имя. Может, слышали о таком? — сказал повешенный и отвесил реверанс.

Друзья стояли, надвигаясь и неморгая. Никто не в силах был произнести хоть слово. Но постепенно запах разложившегося тела, понемногу начал возвращать ребят к действительности.

— А куда это мы попали? — тихо спросил Махмуд.

Наконец-то хоть кто-то заговорил, а то я думал, что вы глухонемые выпалил герцог и снова мерзко засмеялся, обнажив свою пасть. Да давненько я тут не кого не видел. Вы уж извините что постоянно хохочу. Это я от радости. Я действительно рад вас здесь видеть! Серьезно! Вы даже не можете себе представить, как долго я здесь раскачиваюсь на своей ветке. Хотя как вы уже наверное заметили, понятие времени здесь не имеет смысла. Если быть более конкретным, то времени как такого здесь не существует. Нет ни завтра ни вчера, есть только сегодня сейчас. Есть я — герцог Валафар, этот дуб и ваша тройка. Сказав это, Валафар закатился заливистым смехом. Насмеявшись в свое удовольствие он продолжил — эх ребятки вы мои дорогие, вы даже не представляете какая для вас выпала сегодня честь… Кстати у вас сигарет не найдется? Сеймур молча протянул ему пачку сигарет. Подпалив сигарету Валафар уселся у подножия дуба. Глубоко затянувшись он выпустил струю дыма и с оценивающим взглядом посмотрел на нас. Мерси — сказал герцог Сеймуру. Некоторое время он сидел неподвижно и, выпуская клубы дыма, которое собирались в причудливые фигуры. Потом он резко вскочил и сказал называйте это место как хотите — хотите дьявольским местом, а хотите и вовсе адом. В любом случае вы будете не правы. Я называю его фазендой одного дуба, где многие дали дуба. И опять воздух прорезал его мерзкий смех. Извините за каламбур — сказал герцог. Ладно, перейдем к делу — сказал он, перестав смеяться. Следуй-де за мной. И повинуясь ему тройка друзей пошла за ним следом. Пройдя шагов пятнадцать они остановились около низкой дверцы, которая вела внутрь дуба. Над дверцей висела пыльная табличка, на которой были видны непонятные иероглифы. Заметив наш взгляд на табличке Валафар сказал — здесь написано «Оставь надежду всяк входящий сюда». Но вы не обращайте на эту табличку никакого внимания, это всего лишь слова. Теперь — сказал он — у меня к вам есть несколько вопросов. Вы насколько я понял друзья, но вопрос не в этом, а вопрос мой — насколько вы друзья друг другу? Хотя не отвечайте, не надо!

Заложив руки за спину он начал расхаживать перед нами. Сегодня! — торжественным голосом произнес он — сегодня ребятки вы мои дорогие, вам представилась возможность сыграть с герцогом Валафаром в его любимую игру, которая называется «Лабиринт». Суть игры в следующем. Перед вами дверь сказав это он открыл дверцу в стволе дуба. Из дверного проема на нас подул холодный зловонный ветер. Внутри из темноты начали, доносится стоны и приглушенные крики вперемешку с жутким демоническим смехом. Итак — еще раз повторил герцог — перед вами дверь в лабиринт. Ваша задача выйти из другой двери, которая находиться на противоположной стороне дуба. Правда просто? Ничего сложного. Но в этой игре есть и кое какие правила, а именно выйти может всего лишь один из вас. Я повторяю всего лишь один! Всего лишь один, а войдет трое — трое и всего лишь один — тихо бормотал про себя герцог. Потом он замолчал, снял сомбреро и почесал обнажившийся череп.

И еще, пока я не забыл это вам — сказал он и протянул нам три кинжала — так на всякий случай, там внутри в лабиринте может понадобиться. Мало ли, за дверью полно всякой нечисти. Да и в вас она запросто может вселиться. Так что, если почувствуете что-либо неладное, то тогда можете резать друг друга с чистой совестью. Тем более что выйти может всего лишь один из вас. Или никто, что чаще всего и бывает. Мой вам совет тот кто первые найдет дверь наружу, пусть быстрее выбирается наружу. Победителя ждет вечная жизнь и райское блаженство, а уж души проигравших будут принадлежать мне по-моему, справедливо. Ну вот вроде и все, до скорых надеюсь встреч, жду победителя с нетерпением. Сказав это он исчез.

Спустя мгновение после его исчезновения земля под их ногами пришла в движение и начала покрываться трещинами. Постепенно трещины стали расти в размерах. Из трещин наружу вырывались языки пламени. Пламя все ближе и ближе приближалось ко всем троим. Оправившись от оцепенения друзья поспешно стали влезать в дверь. Последним залез Сеймур, после него дверь с громким скрипом закрылась за ним.

— Ну что будем делать? — спросил Махмуд — надо как-нибудь выбираться из этого дерьма!

— Да надо! А как — тихо спросил Сеймур — на поверхность все равно выберется только один, что толку биться искать выход. Лучше уж здесь сдохнуть.

— Ты чего это!? Сема? — с недоумением спросил Гурбан — ты, что уже сдался? Не сделав не единого шага, ты сдаешься?

— А что остается делать! Из всех вас я самый старший. Я уже свое отжил — идите дальше, а меня оставьте в покое! — быстро проговорил Сеймур и сел на землю — А я никуда не пойду!.

— Ты предлагаешь нам идти дальше и оставить тебя здесь? А как же ты? Мы? Что будет с тобой? Оставить тебя на растерзание этому козлу — этому Валафару и его своре! — неуверенным голосом спросил Махмуд.

— Другого выхода у вас нет! Идите! А я буду молиться за вас! — тихо сказал он — пусть это будет вашим подарком на мой день рождения.

— Ты сдурел или на самом деле отказываешься идти с нами? — разом спросили Махмуд и Гурбан и попытались поднять Сеймура с земли.

В этот момент Сеймур резко вырвался из их рук и полоснул кинжалом воздух — Убирайтесь! И оставьте меня в покое! — прокричал он. Уходите! Умоляю вас, уходите — продолжил он тихим голосом. По его щеке потекла слеза. Увидев это Махмуд и Гурбан отпустили его и стали медленно удаляться. Через десять шагов Гурбан обернулся — Сеймур все так же сидел на холодной земле и бездумно смотрел куда-то в тишину. Комок подкатил к его горлу, он понял что больше не увидит одного из своих лучших друзей. Но надо было идти вперед — надо было бороться за жизнь. С этими мыслями он, положив руку на плечо Махмуда и они поплелись по черным коридорам лабиринта…

* * *

Молодец Сеймур! Молодец Сема, ты все сделал правильно! А теперь вставай, поднимайся! Встань и иди! Ты меня слышишь, человек? Сеймур повинуясь голосу, происхождение которого ему было неизвестно и который доносился, как ему показалось изнутри. Он зарождался где в глубине подсознания и продираясь сквозь дебри сознания доходил до его слуховых рецепторов.

— Кто ты? — спросил Сеймур у голоса.

— Мое имя тебе ничего не скажет — был ему ответ.

— Почему ты заставил меня, так поступить с ними? — еще раз спросил Сеймур.

— Я тебя ни к чему не принуждал, ты сам сделал свой выбор. Ты сам этого хотел. А я всего лишь дух исполнитель твоих желаний — ответил голос.

— Но я этого не хотел, я хотел остаться с ними. Я вовсе не хотел их бросать. Я хочу к ним! Отпусти я побегу и догоню их! Пока еще не поздно возразил Сеймур.

— Тебе никто не держит смертный! Ты можешь идти, но запомни что, скорее всего ты их не догонишь. Кто знает куда они забрели. Лабиринт то огромный — парировал дух исполнитель.

— Но я не могу идти?! Ноги как приваренные к земле! — сказал Сеймур, попытавшись сделать шаг, но так и оставшись на своем месте.

— Я тебе еще раз повторяю человек, что я дух исполнитель желаний. Я делаю то, что ты хочешь сделать. Если ты не можешь сдвинуться с места, то означает что ты самом деле не хочешь идти за ними, а хочешь пойти со мной. Идем! И я тебе покажу дорогу наружу! Оставь их! — молвил дух.

И повинуясь духу исполнителю желаний Сеймур походкой зомби направился в левый коридор лабиринта. Хорошо, очень хорошо человек! Скоро мы будем у двери, и ты будешь наружи. А там тебя ждет вечная жизнь и райское блаженство. Подумай вечная жизнь. А кому нужны будут твои друзья? Подумай об этом лет эдак через сто — нашептывал дух исполнитель. Вечная жизнь, ты только подумай! Ты будешь подобен богу! Это ли не цель! И будет у тебя сто, тысяча да что там тысяча миллион друзей. Здесь направо. Отлично через двадцать шесть шагов налево и еще через столько же направо. Сеймур подобно лунатику шел по направлению, которое подсказывал ему дух желаний. Его шаги гулко отдавались эхом в бесконечных коридорах лабиринта…

* * *

— Слушай, Махмуд, почему Сема так с нами поступил? — спросил Гурбан.

— А кто его знает? Я его впервые видел таким. Кто мог себе представить, ветеран войны. Человек который можно сказать заглянувший смерти в глаза, не с того ни с чего отказался бороться за свою жизнь ответил Махмуд и остановился.

— Ты чего это остановился? — спросил Гурбан также остановившись.

— А ты хоть имеешь представление, куда надо идти? — закурив сигарету, спросил Махмуд.

— Если честно, то не нет — ответил Гурбан.

— Ну и я о том же! Надо определиться, куда нам идти — сказал Махмуд Насколько я помню в лабиринтах надо пользоваться правилом левой руки.

— А что это значит? — поинтересовался Гурбан — что за правило такое?

— Точно не помню, но по-моему надо постоянно сворачивать налево или что-то в этом роде. Ладно пошли. А то эти звуки и стоны меня совсем задолбали — сказал Махмуд и повернувшись к Гурбану спиной пошел по направлению ближайшего поворота.

Гурбан стоял как оцепеневший. Он не слышал того, что ему говорит Махмуд, так как его внимание привлекла призрачная фигура. Было в этой фигуре, что такие что сразу привлекло его внимание. Постепенно фигура стала приближаться к нему и о ужас он стал все отчетливее видеть того кто к нему подходил. Да он мог ошибаться, но что она здесь делает. Этой фигурой была его мать. Он не обращая внимание на Махмуда сорвался со своего места и побежал навстречу своей матери.

— Ма! А ты что здесь делаешь — подбежав и крепко обняв ее, сказал он.

— Я пришла к тебе сынок, чтобы вытащить тебя отсюда — сказала мать Гурбана — сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не водился с ними. Я же тебе говорила что они тебя ничего хорошему не научат. Идем сынок я заберу тебя!

— Но что будет с ними? Подожди мама я позову Махмуда, и мы вместе пойдем искать Сеймура! Мы их тоже должны забрать — сказал Гурбан.

— Нет сынок! Мы пойдем одни, таково желание герцога. Я могу забрать всего лишь одного, а о них пусть позаботятся их родители — сказала мать с холодом в голосе.

— Ну так нельзя, ма! Они же мои друзья и я не могу их бросить! Идем! — с дрожью в голосе сказал Гурбан и, взяв мать за руку потащил ее за собой.

— Гурбан, ты где? Быстро иди сюда я кажется, нашел дверь! — они услышали голос Махмуда.

— Мы здесь Махмуд! — радостно ответил Гурбан.

— Кто это мы? — переспросил Махмуд, появившись из-за поворота.

— Моя мама здесь! Он тут! Она рядом! Она пришла забрать нас всех! — прокричал Гурбан.

— Твоя мать? Ламия ханум это вы? А вы как сюда попали? Вы что делаете в лабиринте? — спросил удивленно Махмуд, увидевший Гурбана радостно державшего за руку свою мать.

— Это Махмуд, совершенно не твое дело! Я пришла за своим сыном и заберу его с собой! А теперь извини нам пора идти! — резко ответила Ламия ханум.

— То есть как пора, мама? А как Махмуд? Как Сеймур? — спросил Гурбан у матери.

— Я тебе уже говорила! Ты пойдешь один, а они останутся здесь — резко ответила Ламия ханум и с силой рванула руку сына.

— Я не пойду, ма! Без них я никуда не пойду! Сеймур, Махмуд! Они! Они же здесь умрут! Махмуд дверь нашел! Дверь наружу! Она здесь! Здесь за поворотом! Сейчас только Сеймура найдем, и все вместе вырвемся отсюда! Все четверо! — говорил Гурбан вырываясь из цепких материнских рук.

— Ламия ханум, дверь действительно здесь рядом — сказал Махмуд — вы постойте здесь, а я поищу Сеймура. Он должен быть где-то рядом. И мы все вместе вырвемся!

Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать — вдруг услышали они голос Сеймура. И действительно через секунду из-за поворота появился Сеймур. Но что — то было странное в его поведение — проходя рядом с нами он даже не взглянул в нашу сторону. Он смотрел вперед пустым взглядом и двигался так, как будто его движение сняли на пленку и теперь эту запись воспроизводили перед нами в замедленном режиме.

— А вот и Сеймур! — радостно воскликнули ребята — Сеймур, мы рады видеть тебя! Мы нашли выход и как раз собирались пойти за тобой!

Сеймур остановился и, повернувшись к нам. Его губы шевелились, казалось он что-то хотел сказать, но не мог. Вдруг его глаза обрели нормальный — человеческий вид и через мгновение опять стали бездумными. Спустя миг то же самое повторилось и так несколько раз. Было явно видно что он с чем борется, что внутри происходит какая-то непонятная нам борьба. Из его глаз тонкими струями потекли слезы — это были слезы безысходности. Тут его тело затряслось и он превозмогая себя поднял руку и указательным пальцем показал за спину Гурбану. Резко обернувшись Махмуд увидел мать Гурбана. Она как бы парила над Гурбаном. Потом она выпустила вперед руки, и он с ужасом увидел длинные стальные когти, которые венчали ее пальцы. Этими когтями она пыталась схватить Гурбана, а он, тем временем ничего не подозревая, смотрел в противоположную сторону. Не медля не секунды он выхватил кинжал и нанес удар Ламие в область сердца. Ламия с диким криком упала на пол и так и осталась лежать на холодном каменном полу лабиринта.

— Мама! МАМА! Ты что, твою мать! Ты! Махмуд! — закричал Гурбан и, упав перед трупом матери на колени вытащил из ее груди кинжал. Струю алой крови фонтаном забила из груди.

— Это была не твоя мать! Это была ведьма! Она хотела тебя забрать! Ну, ты сам посуди, как твоя мать могла попасть тебя! Ты посмотри на ее руки! На ее когти! — кричал Махмуд.

Но Гурбан уже его не слышал. Последний раз, взглянув на тело матери, он бросил взгляд на ее руки никаких когтей и в помине не было. Он поднялся с колен и с глазами налитыми кровью и двумя кинжалами в руках пошел по направлению Махмуда. Он видел, что Махмуд ему что-то говорит, но он его уже не слышал. Подойдя поближе он начал наносить беспорядочные удары, после пятого удара тело Махмуда обмякло. Гурбан остановился и отпустил рукоятки кинжалов. Махмуд с гулким звуком упало на пол. Так он и остался лежать на полу с открытыми глазами.

Молодец, сынок! Я никогда в тебе не сомневалась! Я знала, что ты не дашь мать в обиду. Остался только Сеймур… От этого голоса волосы на голове у Гурбана стали дыбом. Он обернулся и увидел свою мать, которая улыбаясь стояла перед ним. Ее одежда была забрызгана кровью, а на кончиках пальцев он увидел длинные стальные когти. Этими когтями она держала Сеймура.

— Иди и убей его! — приказала она Сеймуру — пора прекратить весь этот цирк!

Сеймур, подчинившись ее воле, начал надвигаться на Гурбана. В его руке сверкнул кинжал. Он шел на него и Гурбан видел как из глаз его текут слезы. Видимо борьба внутри не прекратилась и остатки сознания все еще борются с неведомой демонической силой, но он неумолимо шел на него…

— Убей! И ты свободен! Убей — повторяла Ламия.

— Сеймур! Сема! Родной! Очнись! Очнись, это я Гурбан! — попытался остановить Гурбан надвигающегося Сеймура.

Но было уже поздно Сеймур почти вплотную подойдя к Гурбану занес кинжал над его грудью. Глаза его были как никогда холодны и бездушны в них не было ничего человеческого. Даже слезы перестали течь из его глазниц. Гурбан встал перед ним на колени и молился, готовясь принять смерть от руки друга…

— Во имя Аллаха, великого и милосердного! Беги! — вскричал Сеймур и нанес удар прямо себе в грудь.

Упав на пол перед Гурбаном, Сеймур с хрипом в голосе еще раз произнес — Беги. После этого он замолчал на всегда и его лицо приняло прежний вид. Оно было таким каким Гурбан привык видеть его при жизни.

— Глупец! — услышал Гурбан голос матери — ну что сынок, теперь только ты остался. Только ты один.

Сказав это она стала дико хохотать. И вскоре все коридоры лабиринта наполнились ее хохотом. Потом к этому звуки прибавились другие голоса. Они были похожи на голоса собак. Как будто из темноты коридоров на него с диким лаем бежит целая свора адских псов. Гурбан поднялся и побежал, побежал без оглядки, побежал сам не зная куда. В голове была только одна мысль вперед, прочь отсюда, беги! Так он и бежал где около десяти минут.

* * *

Пробежав еще немного, он остановился. Сердце просто вырывалось из груди. Причиной тому была либо быстрая беготня в этом замкнутом пространстве, либо дикий необузданный страх. Он уже так долго бежал по этому лабиринту, что даже и не помнил когда все это началось. Он прислонился к сырой стене и медленно стал сползать вниз. Холодная земля, на которую он сполз на некоторое время вернула к действительности, и он стал понемногу вспоминать, как и каким образом он попал сюда…

Он остановился. Сел на холодный пол. Ему надоело бежать, надоело прятаться. Рука в которой был кинжал медленно поднялась к запястью левой руки. Через мгновение он почувствовал резкое жжение в области запястья левой руки. Через некоторое время тоже самое жжение он почувствовал на запястье правой руки. Потом медленно но уверенно его стала обволакивать легкая дрема. Тонкие ручейки крови стекали с его рук. Перед глазами его проплывали картины прошлого. Он тихо, спокойно засыпал. Ему казалось что слышит голоса своих друзей. Они шутили и смеялись. Его губы зашевелились и он произнес — Махмуд налей-ка мне штрафную рюмку. Я скоро буду….

Content

Заур Багиров
Лабиринт