Фрэнсин Паскаль

Не все то золото, что блестит

Посвящается Тэрин Эдлер

1

– Нет, я просто умру, если не поеду!

Джессика Уэйкфилд обвела сидящих за обеденным столом несчастными, полными слез глазами. Ее нижняя губа подрагивала. Выдержав драматическую паузу, она добавила:

– Я всю жизнь мечтала побывать в Нью-Йорке, а такого случая у меня больше никогда не будет!

– Очень странно, – заметила ее сестра-близняшка Элизабет, – но я только недавно услышала об этой мечте. А может, внезапная страсть к Нью-Йорку возникла, когда папа рассказал нам о звонке мистера Девлина?

Телефонный звонок давнего приятеля отца по колледжу наделал в семействе Уэйкфилдов больше шуму, чем если бы это было оповещение о землетрясении.

Том Девлин – дипломат и по долгу службы живет то в Нью-Йорке, то в Париже, то в Лондоне. Недавно семья Девлинов осела в Нью-Йорке.

Его дочь, шестнадцатилетняя Сюзанна, – ровесница близнецов Уэйкфилд. Ей давно хотелось побывать в Калифорнии, и мистер Девлин предложил мистеру Уэйкфилду обмен: Сюзанна приедет в Ласковую Долину, а кто-то из близнецов погостит в это время у Девлинов. Проблема теперь в том, кто именно полетит в Нью-Йорк – Джессика или Элизабет.

Поначалу обе сестры колебались: что выбрать – поездку в Нью-Йорк или удовольствие принимать у себя блистательную и изысканную Сюзанну, жительницу нескольких столиц. Но соблазн побывать в огромном, городе все же оказался сильнее. По крайней мере, для Джессики.

Мистер Уэйкфилд покачал головой:

– Да, проблема не из легких, как я погляжу. – Он потянулся к салатнице. – Я бы рад отправить вас обеих, девочки, но ведь через год вам поступать в колледж, и надо бы поберечь деньги.

– Мне совсем не обязательно кончать колледж. Я могу стать гадалкой, как цыганка, и заработаю кучу денег, – с отчаянием в голосе предложила Джессика.

Элизабет захихикала:

– Могу вообразить, что из этого выйдет. Каждый раз, когда ты будешь видеть в своем хрустальном шаре высокого красивого брюнета, тебе захочется приберечь его для себя.

– Вы обе могли бы неплохо заработать, разыгрывая комедии на улицах, – заметил Стивен, девятнадцатилетний брат девушек, приехавший сегодня из колледжа иа выходные.

Его темные глаза искрились смехом.

– Как два брата-акробата.

– Вот еще! – пренебрежительно фыркнула Джессика. – Во всяком случае, если я не побываю в Нью-Йорке, сердце мое будет разбито, и мне уж точно будет не до колледжа. Я смогу только сидеть дома, печально приближаясь к смерти. – И она завершила свою речь, отправив в рот огромную порцию картофельного пюре.

Элизабет предложила отцу более разумное решение вопроса:

– Можно бросить монету – орел или решка. Когда мы были маленькими, ты всегда так делал, если какая-нибудь вещь была только одна, а получить ее хотели мы обе. Помнишь, после того случая, когда ты выиграл на ярмарке куклу, а Джес…

– А, да! Папа отдал ее мне, но ему стало так жаль тебя, что он пошел и купил другую, гораздо лучше! – закончила Джессика, нахмурившись при этом воспоминании.

Но теперь речь шла не о какой-то там глупой кукле. Решался вопрос о поездке в самый потрясающий город в мире. И Джессика должна непременно добиться своего, во что бы то ни стало! Если судьба отвернется от нее, она все равно найдет возможность поехать. А уж когда она чего-то захочет, мало что может ей помешать.

Воображение уже уносило ее в немыслимые дали. Она видела себя танцующей под ослепительными огнями прожекторов в какой-нибудь умопомрачительно шикарной манхэттенской дискотеке. И вот чья-то рука касается ее плеча. Она оборачивается.

«Прошу прощения, – говорит Мик Джаггер, – могу я надеяться, что следующий танец вы подарите мне?»

Или, может быть, она будет идти между блистающих витрин «Тиффани»[1], и хозяин подойдет к ней, протягивая бесценное изумрудное ожерелье.

«Оно сделано для вас, дорогая, – скажет он. – Взгляните, как изумруды идут к вашим глазам».

И не обратит ни малейшего внимания на ее возражения, что она не может позволить себе такую роскошь.

«Нет-нет, это подарок! Лучшая плата – видеть его на вас», – скажет он.

К тому же ее вполне может заметить агент какого-нибудь престижного модельера. И почему бы ей не стать второй Черил Тигс[2]? А потом ее фото появится на обложке журнала «Космополитэн». При этой мысли по спине Джессики словно прошел электрический ток. Нет, она должна ехать! Просто должна, и все!

– А почему бы и впрямь не бросить монету, па? – спросил Стивен. – Смерть, как говорится, наступает мгновенно, и, по крайней мере на ближайшую сотню лет, мы избавимся от необходимости слушать грызню этих двух сумасшедших.

– Ну что ты, Стив! Я даже не очень поняла, на что ты намекаешь, – замурлыкала Джессика. – Мы с Лиз вообще никогда не ссоримся. Ни один человек в мире не может похвастаться такой заботливой, такой щедрой сестрой, как у меня.

– Забудь об этом, Джес, – отрезала Элизабет. – Я не настолько щедра, и ты прекрасно это понимаешь. И самым лучшим решением вопроса я считаю бросить монету. По крайней мере, тогда никто не скажет, что решение несправедливо.

– Я поддерживаю предложение, – сказала миссис Уэйкфилд. – И надо сделать это поскорее, Нед, пока разногласия не зашли слишком далеко.

Моложавая, всегда подтянутая и приветливая, Элис Уэйкфилд вполне могла сойти за старшую сестру близняшек. Элизабет и Джессика унаследовали ее солнечно-светлые волосы и сине-зеленые глаза. Девочки поразительно внешне похожи и друг на друга – даже ямочка на левой щеке при улыбке одна и та же. Но на этом сходство заканчивается. Если Элизабет – сама справедливость, то Джессика может гордиться своей ловкостью и изобретательностью. Стивен по характеру напоминает Элизабет, а по внешности – точная копия своего темноволосого, атлетически сложенного отца.

Мистер Уэйкфилд порылся в карманах в поисках монеты.

– Что ж, неплохая идея, – произнес он. – К тому же ничего лучшего никто не предложил.

Джессика считала отца неподкупно справедливым. Ей казалось, это из-за того, что он юрист. Ясно, что и сейчас он не отступит от своих правил. В ущерб Элизабет, например.

– По-моему, лучше установить очередность, – предложила с надеждой в голосе Джессика. – В этот раз пускай поеду я, а в следующий – Лиз.

Приподнявшись со стула, Элизабет шутливо шлепнула ее по плечу.

Мистер Уэйкфилд уложил монету на большой палец правой руки:

– Ну, чей орел?

– Решка! – крикнула Джессика.

Она держала свою марку – всегда выбирала противоположное.

– Значит, мне остается орел, – сказала Элизабет.

Она почти совсем не испытывала того волнения, которым пылала сестра.

Джессика зажмурилась:

– Господи, скорее, я же не выдержу! Только бы не видеть! Должна выпасть решка, и ничто иное! Джессика уже упивалась завистью подруг, когда они узнают. Девлины – богачи. Наверное, они живут в шикарных апартаментах под крышей небоскреба на Парк-авеню. Она будет обедать в самых шикарных ресторанах, ездить в лимузинах, знакомиться со сказочно богатыми мужчинами.

– Орел, – объявил мистер Уэйкфилд.

Джессика вытаращила глаза. Этого не может быть! Или она не расслышала? Но стоило взглянуть на счастливое лицо сестры, чтобы уже не сомневаться в горькой правде. И Джессика разразилась слезами. Элизабет ласково положила руку на ее вздрагивающие плечи.

– Мне очень жаль, Джес. По-настоящему жаль. Я была бы ужасно рада, если б мы могли поехать вместе. Но я уверена, у тебя еще будет много-много возможностей съездить в Нью-Йорк.

– Никогда в жизни! – рыдала Джессика. – Я теперь буду сидеть в нашем занюханном городишке целый век и еще тридцать семь лет!

– Брось, Джес! Сама знаешь, что преувеличиваешь.

Все слова утешения Элизабет утонули в новом приступе рыданий. Джессика явно не собиралась успокаиваться.

Вечером, готовясь ко сну, Элизабет предложила:

– Если захочешь, можешь надевать мои новые шорты, пока меня не будет. Тебе они как-то больше идут, чем мне.

Джессика лежала на постели сестры, уткнувшись носом в подушку. Приподняв свое страдающее, покрасневшее от слез лицо, она выдавила:

– Нечего ко мне подлизываться! Элизабет вздохнула:

– Ну что ты обижаешься? Разве это зависело от меня? Жребий вполне мог выпасть и в твою пользу.

– Но в том-то и дело, – огрызнулась Джессика, – что он не выпал в мою пользу.

– Не выпал. Вот я и хочу хоть чуть-чуть утешить тебя.

– Разве пара штанов идет хоть в какое-нибудь сравнение с поездкой в Нью-Йорк?

– С чего ты взяла, что здесь тебе будет плохо? Во-первых, не забывай, что скоро школьный пикник. Потом – день рождения Лилы Фаулер в загородном клубе. Будет чуть ли не вся школа. В общем, забот тебе хватит.

Сама Элизабет нисколько не сожалела о том, что пропустит празднество у Лилы Фаулер. Она считала Лилу, да и всех Фаулеров, снобами, хотя на сей раз они впервые поступили по справедливости – пригласили даже младших, а не только избранную верхушку, как прежде. О чем она действительно сожалела, так это о пикнике. Ведь так мечтала о нем! Хотела написать статью в «Оракул» – школьную газету.

Элизабет – одна из лучших школьных журналисток и постоянный автор рубрики «Глаза и уши», чаще называемой «Сплетницей». И теперь кто-то другой получит задание написать статью о пикнике. Она нахмурилась. Но это же всего только одно из удовольствий, которые придется пропустить, пока она будет в Нью-Йорке.

Джессика тут же заметила, что сестра задумалась, и ее надежды вмиг ожили. Может, еще не все потеряно.

– Ты права, Лиз, – сказала она. – Наверное, я веду себя как ребенок. Мне действительно очень жаль пропустить вечеринку у Лилы Фаулер. – Аквамариновые глаза Джессики коварно блеснули. – Я так сочувствую тебе, ведь ты в это время будешь там. Бедный Тодд! Неужели ему придется танцевать одному?

Элизабет подумала о том, как сильно она будет скучать по своему другу. Две недели разлуки могут показаться вечностью.

– Надеюсь, он не будет слишком одинок, – сказала она, закусив губу.

– О, можешь не сомневаться, долго он в одиночестве не останется, – с готовностью заверила Джес загрустившую сестру. – Тодд для этого слишком симпатичный.

Элизабет нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Да нет, ничего страшного. Просто… – Она запнулась. – Наверное, я не должна говорить тебе. Потому что это было сказано по секрету, и вообще…

– Говори! – чуть ли не закричала Элизабет.

– Ну, дело в том, что Лила давно положила глаз на твоего Тодда.

– Лила? Ты уверена?

– Абсолютно. Она сама говорила, что как только видит Тодда, совсем теряет голову. Только твое присутствие и сдерживает. Но ничего у нее не выйдет, это ясно, несмотря на все ее способности. Тодд любит тебя.

Элизабет стало не по себе. Лила очень хорошенькая. Ей ничего не стоит соблазнить даже самого стойкого парня. К тому же она так богата! Хотя Тодд, конечно, никогда не станет… Или станет?

– Мне не о чем беспокоиться, – солгала Элизабет.

– Ну и правильно. Я же говорю – ничего у нее не получится. – Джессика подошла к зеркалу и занялась изучением своего отражения. – Я просто хорошо знаю, что Лила ни перед чем не остановится, когда чего-нибудь очень захочет.

– Точно так же, как кое-кто еще, кого хорошо знаю я, – сухо заметила Элизабет.

Джессика сделала вид, что замечание к ней не относится.

– Она жуткая кокетка. И всегда хвалится, что еще не встречала парня, который бы устоял против ее чар.

– Да уж, от скромности Лила не умрет, это точно.

Джессика взяла щетку сестры и провела ею по своим волосам. Лицо ее при этом сохраняло выражение полного безразличия.

– Кроме того, если даже ей и удастся завлечь Тодда, у них это долго не протянется, я просто уверена в этом. Он не в ее вкусе.

– Да, Джес, ты замечательно умеешь успокаивать, – саркастически сказала Элизабет. – И что я, по-твоему, должна теперь делать?

– Тебе лучше всего не оставлять его одного. Чтобы у Лилы не было ни малейшей возможности подкатиться, – с заботой в голосе отвечала Джессика.

– Да, теперь я начинаю понимать. Джес стремительно обернулась:

– Ну! Ты же видишь, Лиз! У тебя только один выход – позволить мне съездить в Нью-Йорк вместо тебя.

– А ты не врешь?

– Не веришь – спроси Кару. Она тоже слышала, как Лила все это говорила.

Элизабет опустилась на кровать и растерянно сказала:

– У меня такое чувство, что я напрасно уезжаю.

Джессика одним прыжком подскочила к сестре и обхватила ее обеими руками.

– Ой, Лиз, я никогда в жизни этого не забуду! Ты самая лучшая, самая любимая, обожаемая сестренка во всей Вселенной!

– Постой-постой, Джес! Я же не сказала, что…

Но Джессика уже ничего не слышала. Она неслась сломя голову вниз по лестнице, крича во все горло:

– Эй, слушайте все! Лиз решила, что вместо нее в Нью-Йорк поеду я! Разве это не самый благородный поступок в мире?

2

– Ты знаешь, мне все еще не верится! – повторяла Джессика. – Просто как сказка, сбывшаяся наяву. Я так волнуюсь, что сейчас хлопнусь в обморок.

– Ну-ну! Только не вздумай завалиться на меня, – ответила Элизабет. – Если нагрузить на меня еще и это, я не выдержу.

Удерживая обеими руками целую груду сумок и свертков, которые Джессика сочла необходимым тащить с собой в Нью-Йорк, Элизабет устало улыбнулась. Родители и Стивен, приехавший домой на каникулы, пошли узнавать, не задерживается ли самолет Сюзанны.

Судя по расписанию, его следовало ожидать вскоре после отправления самолета Джессики. Достав дорожное зеркальце, Джессика еще раз проверила косметику на лице и, довольная осмотром, сунула зеркальце обратно в сумочку.

– Ей-богу, Лиз, мне так жаль, что ты не едешь со мной. Без тебя будет совсем не то! – вздохнула она, решив для разнообразия немного погрустить.

– Спасибо, Джес. Но на самом деле так гораздо лучше. Ты же знаешь меня, я не в восторге от шумных больших городов. При том мы не знакомы с этими Девлинами. Мне было бы неловко жить в доме у совершенно посторонних людей.

Морщинка легкой досады перерезала лоб Джессики.

– А я как раз обожаю большие города, – с вызовом заявила она. – Если тебе приятно весь век просидеть в этом захудалом городишке, среди коровьих лепешек – твое дело, а я хочу жить с размахом, особенно сейчас, пока достаточно молода, чтобы наслаждаться жизнью. Уж если выбирать, так самое большое!

Энтузиазм Джессики вызвал у Элизабет улыбку, которую она даже не могла скрыть.

– О, я вижу, ты вполне готова к завоеванию Нью-Йорка. Вопрос только в том, готов ли Нью-Йорк сдаться тебе? Смотри не заходи слишком далеко, ладно?

– Кто, я? – Джессика бросила на сестру полный наигранного недоумения взгляд. – Скажи мне, когда я в последний раз зашла слишком далеко?

– Лучше ты мне скажи, когда в последний раз ты этого не сделала?

Джессика изо всех сил старалась изобразить на лице обиду, но не выдержала и расхохоталась:

– Просто удивительно, что мы с тобой так похожи, а у тебя полностью отсутствует моя страсть к приключениям.

– Не беспокойся, – ответила Элизабет. – У меня тоже запланировано несколько приключений, пока тебя не будет. Ты выбрала Нью-Йорк? Прекрасно. А я выбрала Тодда.

Глаза Джессики приняли отрешенное, мечтательное выражение.

– Я слышала, что в Нью-Йорке целые толпы шикарных мужчин. Лила была там прошлым летом и сказала, что они встречаются на каждом шагу.

– Смотри, Джес! – на полном серьезе заметила Элизабет. – Как бы один из них не утащил у тебя кошелек!

В шутливом возмущении Джессика сжала ей руку:

– А! Ты просто завидуешь мне! Элизабет помолчала, задумавшись.

– Хочешь правду? Нисколечко не завидую. Иначе никогда не отдала бы тебе этой поездки. Я могу быть щедрой, но не до такой степени. Если бы я действительно хотела ехать, ни за что бы не отступилась.

Это была правда. Размышляя всю прошлую неделю, она поняла, что все получилось так, как надо. У нее тоже есть страсть к приключениям и развлечениям, но совсем иного рода, чем у Джессики. И что касается каникул, она предпочитала горный поход в Сьерру или спуск на плотах по реке Колорадо. К тому же ее ждет статья в «Оракул». Но главное – и козни Лилы тут совершенно ни причем, – ей слишком тяжело расставаться с Тоддом. Они договорились провести вместе все каникулы, и было бы ужасно лишиться сразу стольких удовольствий. Нет-нет, пусть уж будет так, как есть. Она оставляет блеск и очарование Нью-Йорка сестре, нисколько не сомневаясь, что уж Джессика-то распорядится всем этим как никто другой.

– Все в порядке! – крикнул издали мистер Уэйкфилд, пробираясь к ним сквозь толпу у терминала.

Миссис Уэйкфилд объяснила подробнее:

– Сюзанна прилетит через полчаса. Очень жаль, что ты не сможешь познакомиться с ней, Джес. Посадку на твой самолет объявят с минуты на минуту. Нам лучше подойти к выходу, иначе можем опоздать.

– Ты бы очень расстроилась, если бы мы опоздали? – спросила Элизабет, когда они встали в очередь к пункту проверки багажа.

Стивен засмеялся:

– Больше всего расстроились бы мы: ведь нам пришлось бы целых две недели терпеть ее нытье.

– Ну спасибо, ребята, – изображая обиду, сказала Джессика. – Я, конечно, не думала, что мой отъезд разобьет ваши сердца, но надеялась, что вы будете хоть немножечко грустить.

– Не валяй дурака! – Стивен ласково обнял ее за плечи. – Что бы мы без тебя делали? Кто переворачивал бы все в доме вверх дном? Жизнь стала бы пресной и скучной.

Джессика оставила его слова без ответа. Ее внимание было поглощено контрольным детектором, сквозь который пора было проходить. Стоило Джессике ступить на площадку, как раздался громкий сигнал, заставивший ее покраснеть от смущения. Контролер отозвал ее в сторону. Элизабет захихикала:

– Он, наверное, вообразил, что сестренка везет оружие. Представляю заголовки в газетах. «Вооруженная девчонка угоняет самолет в Диснейленд».

– Ничего смешного, – заметила Джессика, снимая тяжелый серебряный браслет, который оказался причиной задержки.

Наконец объявили посадку. Со слезами на глазах Джессика попрощалась с каждым, обняв всех по очереди, и надавала невероятных обещаний, что будет писать.

– Это же не навсегда, Джес! Всего на две недели, – напомнила Элизабет, еле переводя дух в отчаянных объятиях сестры. – Можно подумать, что мы расстаемся по крайней мере на год.

Джессика опустила руки:

– Кто знает! Может, мне там так понравится, что я решу никогда не возвращаться назад.

– Это что, угроза или обещание? – поддразнил Стивен.

– Передай от меня привет Кинг-Конгу, – крикнула Элизабет в самый последний миг перед тем, как Джессика скрылась в самолете.

Уэйкфилды с волнением следили через огромное окно вокзала, как самолет Сюзанны замедлял свой ход на посадочной полосе.

– Том говорил, что она отличная спортсменка, – сказал мистер Уэйкфилд. – Теннис, баскетбол, верховая езда, плавание и все что угодно.

– Класс! – восхитилась Элизабет. – Мы можем устроить соревнования на водных лыжах, пока она здесь.

– Смотри не перестарайся, – шутливо предостерег Стивен. – А то ей так понравится у нас, что она вообще не захочет уезжать. Представляешь, каково будет Джессике вечно терпеть ее в своей комнате! Бедная Джес!

Элизабет усмехнулась:

– Лучше скажи: бедная Сюзанна. Ей придется осваивать новый вид спорта – проныривание сквозь кучи хлама, которыми Джес всегда заваливает свою комнату. Наша гостья, конечно, привыкла к гораздо большему комфорту.

– Скорее всего, она привыкла жить вообще без комфорта, – в раздумье сказала миссис Уэйкфилд. – Ты ведь говорил, Нед, что большую часть своей жизни девочка провела в школах-интернатах. – У нее вырвался вздох. – Я готова согласиться, что в этом нет ничего ужасного. Но даже в голове не укладывается, как бы я смогла отослать кого-то из вас, детки, в подобную школу. Наверное, я чересчур старомодна. Но мне кажется, дети должны быть с родителями, пока не наступит пора поступать в колледж.

– И даже после того, как эта пора наступит. Если судить по мне, – засмеялся Стивен. – Я давным-давно в колледже, а ты все кормишь меня чуть ли не каждый уик-энд, не говоря уж о стирке.

Миссис Уэйкфилд усмехнулась:

– Ну уж от стирки-то я бы отказалась с большим удовольствием.

– Она уже, наверное, все на свете испытала, – со вздохом сказала Элизабет. – Я не видела ни одной девчонки, которая училась бы в европейской школе-интернате. И вообще я думала, такое только в книжках бывает. Мы рядом с ней будем выглядеть ужасными провинциалами.

– Говори только за себя, – прорычал Стивен, шутливо ткнув ее в бок локтем.

Пассажиры с прибывшего самолета стали потихоньку просачиваться в зал. Элизабет загляделась на семью с тремя карапузами и горой сумок и чемоданов. А вдруг Сюзанна не узнает их по карточке, которую мама ей послала?

Внезапно у Элизабет перехватило дыхание. К ним приближалась самая красивая девушка, какую ей когда-либо доводилось видеть. Сюзанна? Нет, это невозможно! Такая девушка может быть только профессиональной фотомоделью или актрисой. Высокая, тонкая, черные волосы волнами покрыли плечи. Шикарное летнее платье, надетое в предвкушении солнечной погоды, оставляло открытой стройную спину. Черты лица своим совершенством напоминали скульптуру Микеланджело. Но больше всего поражали огромные васильковые глаза в обрамлении темных ресниц. Скользя ищущим взглядом по толпе у выхода, она внезапно заметила Уэйкфилдов и бросилась к ним, словно к знакомым.

– Элизабет! – крикнула она. – Я узнала бы тебя в любой толпе, хотя на фотографии, которую прислала твоя мама, ты не такая красивая, как на самом деле.

Лиз смогла только промямлить что-то маловразумительное вместо ответа. Тем временем миссис Уэйкфилд заключила гостью в радушные объятия.

– Рада видеть тебя в Ласковой Долине, Сюзанна! Молодец, что приехала.

На лице Сюзанны появилась обворожительная улыбка, открывшая ряд белоснежных зубов.

– О, я, кажется, всю жизнь мечтала об этом! – Она повернулась к Неду Уэйкфилду: – Папа столько рассказывал мне о вас, мистер Уэйкфилд. А когда у него появилась идея отправить меня к вам в гости, – она издала серебристый мелодичный смешок, – стоило только представить себе скачку на диких лошадях, и меня уже ничто не могло удержать дома.

Она произносила слова с очаровательным акцентом, слегка напоминающим лондонский. Элизабет, совершенно ошеломленная ее изысканностью, решила, что это из-за долгого пребывания в Европе. Акцент был едва заметен, не то что у Джессики в прошлом году, когда она играла главную роль в школьном спектакле «Моя прекрасная леди» и неделями шепелявила, подражая англичанам. Просто акцент Сюзанны был естественным.

– Да, Том говорил, что вы любительница конного спорта, – улыбнулся мистер Уэйкфилд и, взяв у Сюзанны из рук тяжелую сумку, повел всех в багажное отделение. – Надеюсь, что в сравнении с огнями больших городов наша Ласковая Долина не покажется вам слишком скучной.

– Ну что ты говоришь? – шутливо укорила его Элизабет.

В Ласковой Долине скучно? Только не им с Джессикой! Но даже если бы и так, приезд Сюзанны внесет изрядное оживление, в этом можно не сомневаться.

Сюзанна взяла Элизабет под руку.

– Я уже чувствую, что очень полюблю Ласковую Долину, – сказала она.

Если у Элизабет еще оставалась тень сожаления о своей несостоявшейся поездке в Нью-Йорк, теперь она полностью исчезла. Знакомство с Сюзанной открыло перед ней перспективу развлечений, казавшуюся нескончаемой. Сердечность и непосредственность новой подруги были такими же естественными, как и ее очарование. Всю дорогу от аэропорта до дома Уэйкфилдов, построенного на двух уровнях, Сюзанна не отводила глаз от пейзажа за окном машины, легкими возгласами выражая свое восхищение. Она удивлялась обилию зелени и уже «обожала прелестный городок» – Ласковую Долину. Она засыпала Элизабет вопросами о том, что они делают во время каникул и где лучшие магазины. Элизабет обещала ей все-все показать, начиная с пикника для старшеклассников, который назначен на завтра.

– У нас традиция: в начале весны устраивать на берегу озера пикник и открывать купальный сезон, – объяснила она. – Там ты познакомишься сразу со всеми. Ты не забыла взять с собой купальник?

Сюзанна засмеялась:

– Купальный сезон? Ты что, шутишь? Ты ведь только что рассказывала, что у вас во дворе есть бассейн… Надеюсь, я не буду очень отличаться от других? Вы все здесь такие загорелые. А я белая, как простыня.

– Не беспокойся, – заверила Элизабет. – У нас такая погода, что мигом загоришь. Но отличаться ты все равно будешь – не одним, так другим. Я даже думаю, тебе понадобится телохранитель, после того как наши мальчики тебя увидят.

Сюзанна рассмеялась:

– Ах какая ты, Элизабет!

– Называй меня Лиз, ладно?

– Хорошо, Лиз. А я буду Сюзи. Все мои друзья зовут меня Сюзи. Кроме Пита, моего парня. Он зовет меня Девлин. А у тебя есть постоянный парень?

Элизабет покраснела. Она всегда краснела, когда разговор касался Тодда. Ей сразу начинало казаться, что все обо всем знают и видят ее насквозь. О своих чувствах к Тодду, спрятанных глубоко в душе, она не могла говорить ни с кем, даже с самыми близкими друзьями.

– Ты увидишь его на пикнике, – сказала она.

– Скорей бы.

Сюзанна пыталась втянуть в беседу и Стивена, но, хотя он был явно очарован гостьей, как и остальные, его мысли были далеко. Когда машина проезжала мимо тех мест, где жила его девушка, Трисия Мартин, он не отрываясь глядел в окно несчастными глазами. Элизабет знала, он грустит о Трисии, думая об их отношениях. Эти двое всегда были совершенно преданны друг другу, но в последнее время, по словам Стивена, Трисию стало очень трудно застать дома. Кажется, она избегает его. Может, причиной этому были неприятности. Несколько дней назад ее отец был арестован за то, что сбил пешехода, управляя машиной в нетрезвом состоянии. И хотя его отпустили на поруки, это не могло успокоить Трисию. Элизабет иногда встречала ее в школе – Трисия училась в выпускном классе, – и но лицу девушки, покрасневшему от слез, легко угадывалось ее горе. Но почему она не хотела, чтобы Стивен был рядом и утешил ее? Зачем отдалялась от него? Какой в этом смысл? Ведь Стивен был так сильно влюблен, что по-настоящему паниковал, чувствуя угрозу разлуки.

Стоило всем войти в дом, как он немедленно убежал к телефону – звонить ей. Элизабет, поднимаясь по лестнице в комнату Джессики вместе с Сюзанной, чтобы помочь распаковать вещи, слышала его приглушенный голос снизу:

– Триш, это ты?.. У тебя голос грустный… Я не вовремя? Хочешь, перезвоню позже?.. Ладно… Нет-нет, все в норме, я не обижаюсь… Эй, Триш, я люблю тебя! Ты слышишь?

Элизабет стало ужасно жаль его. Видимо, дело приняло для него совсем крутой оборот. Она услышала тихий стон отчаяния, когда он повесил трубку. И даже зажмурилась на мгновение, переживая боль вместе с ним.

Усилием воли она заставила себя вернуться к разговору с Сюзанной. Незачем вовлекать ее в проблемы Стива с первых минут пребывания в доме.

Закончив распаковывать вещи, девушки надели купальники и отправились к бассейну, чтобы освежиться с дороги. Сюзанна напрасно стеснялась своей незагорелой кожи: в ярком полосатом бикини она выглядела сногсшибательно. Пропорции ее тела были безупречны – ни грамма лишнего веса. А ноги такие длинные и стройные, каких Элизабет никогда не видела. И она почему-то застеснялась своей ладной, крепкой фигурки.

Тут же выяснилось, что достоинства Сюзанны не ограничивались одной внешностью. Она оказалась превосходной пловчихой и сделала по крайней мере дюжину заплывов, прежде чем окончательно выдохлась. Элизабет, тоже без сил, опустилась на траву, хватая ртом воздух.

– Да, ты действительно в отличной спортивной форме, – с трудом переводя дыхание, похвалила Элизабет. – Могу спорить, что твоему парню туго приходится, если он хочет не отстать от тебя.

Тряся мокрыми волосами, от которых во все стороны летели искрящиеся на солнце брызги, Сюзанна усмехнулась:

– О, будь спокойна за Пита. Он за мной куда хочешь поспеет. Мне не хочется признаваться в этом, чтобы не показаться высокомерной, но иногда я думаю, было бы лучше, если бы он не так сильно любил меня.

Для Элизабет эти слова прозвучали очень странно. Она никогда не считала, что Тодд слишком сильно любит ее. Не иначе как за Сюзанной охотится целый миллион парней, и потому ей очень трудно выбрать одного, чтобы быть только с ним. Это все равно что всегда брать одно и то же мороженое в кафе «Баскин-Робинс».

– Значит, ты не любишь его? – спросила Элизабет.

Сюзанна пожала плечами:

– Почему же. Я просто не люблю, когда меня связывают, вот и все. А мои родители уже практически выдали меня замуж за Пита.

– Так ведь тебе только шестнадцать лет!

– Они отправили меня в интернат, когда мне было только девять. А это то же самое. Они ждут не дождутся, чтобы сбыть меня с рук.

Она говорила таким тоном, словно не видела в этом ничего страшного. Но Элизабет была ошеломлена. Неужели на свете бывают такие бездушные родители? Интересно, а знает ли отец про эту черту Девлинов? Он всегда отзывался очень хорошо о том, каким был мистер Девлин в прежние времена. Бедная Сюзанна! Бедная Джессика! Как она выдержит целых две недели с такими людьми?

Однако жизнь Сюзанны, в которую она продолжала посвящать Элизабет, выглядела вовсе не тоскливой. Рискованная езда по Нью-Йорку на «феррари» Пита. Прогулки при луне на яхте ее отца. Настоящие балы. Катания на лыжах с гор в Аспене. Хотя Элизабет не променяла бы свою жизнь ни на что иное, рассказы Сюзанны увлекали, словно волшебная сказка.

В этот вечер они сели ужинать во внутреннем дворике: жареное мясо, картофельный салат и пирог с лимонной начинкой, который Элизабет испекла в честь гостьи. Сюзанна не переставала хвалить угощение, особенно пирог, на который пошли лимоны из сада Уэйкфилдов. После ужина она заявила, что никогда в жизни не ела так много за один раз. Затем настояла на том, чтобы самой вымыть посуду, хотя миссис Уэйкфилд уговаривала ее отдохнуть после долгого путешествия. Сюзанна даже слушать не стала. Не обращая внимания ни на чьи протесты, она быстро прошла в кухню, и через несколько минут там все блестело чистотой.

– Ой, смотри не перестарайся, Сюзи, – подколола ее Элизабет, когда обе поднимались наверх в свои спальни поздно вечером. – Если ты каждый раз станешь мыть посуду, мы тебя вообще никогда домой не отпустим.

Сюзанна усмехнулась:

– Это что, угроза или обещание?

– Сама поймешь, когда поживешь вместе с Джессикой, – со смехом ответила Элизабет.

– Меня это не пугает. Мне всегда хотелось иметь сестру. Две одинаковых сестры еще лучше – двойное удовольствие.

– Тяжело, наверное, быть единственным ребенком в семье?

На мгновение лицо Сюзанны помрачнело. Но она тут же пожала плечами и взглянула на Элизабет с прежней сияющей улыбкой:

– Ну нельзя же иметь все на свете! Да и какой смысл расстраиваться из-за того, что все равно не изменишь? Я всегда ищу во всем положительные стороны. Наверное, это врожденный оптимизм.

– Да, я это понимаю, – сказала Элизабет. – Бывает, утром проснешься, а вставать не хочется. Тогда надо подумать обо всех удовольствиях, которые пропустишь, если не встанешь. – Она взглянула на часы. – Ну, если речь зашла о сне, значит, и вправду пора спать. Завтра надо будет прийти пораньше на пикник, чтобы помочь все приготовить. Ты не против?

– Против? Да я обожаю этим заниматься. При том я не дождусь, когда познакомлюсь с твоими друзьями. Особенно с Тоддом – у меня к нему особый интерес. – Поддавшись порыву, она обняла Элизабет. – Ой, Лиз, я чувствую, меня ждут такие веселые каникулы, каких еще не бывало!

Элизабет тоже обняла ее:

– Я этого очень хочу.

– Будут-будут! – Улыбка Сюзанны, казалось, осветила комнату. – У меня никогда не бывает скучных каникул.

3

– Подай горчички… Подкинь сюда маринованных огурчиков… Э-э, не обноси меня, прошу! – монотонно напевал Уинстон Эгберг.

Это была его серенада Сюзанне.

Положив на согнутое колено гитару, он немилосердно дергал струны, импровизируя громким фальшивым голосом. Черные вихры торчали в разные стороны после недавнего купания в озере, уши пламенели от солнца, придавая ему еще более комичный вид, чем обычно. Кадык на тощей жилистой шее ходил ходуном в такт песне.

Сюзанна сидела на скамейке возле раскладного столика и смеялась, откидывая свои черные шелковистые волосы за плечо, уже слегка тронутое загаром.

– Тебе бы только в опере петь, Уинстон, – шутила она. – А ты растрачиваешь на меня свои таланты.

Вечный клоун, он таращил глаза и прижимал руку к груди:

– Разве ты не видишь, как я влюблен!

Кто-то фыркнул:

– Уинстон совсем мозгов лишился.

– Не помню, чтобы они у него когда-нибудь были, – пошутил белокурый силач Том Маккей, открывая банку с газированной водой.

Неподражаемый Брюс Пэтмен, которого в числе немногих учеников выпускного класса пригласили на пикник, обратил в сторону Сюзанны свои зеркальные темные очки:

– Не понимаю, с какой стати малый, увлеченный такой хитроумной леди, как Сюзанна, считается ненормальным?

Лица большинства присутствующих выразили изумление. Суперпопулярный, суперравнодушный Брюс обычно ждал, пока девчонка весь порог ему обобьет, прежде чем он снизойдет до нее. Неужели и он присоединился к хору обожателей сказочной Сюзанны Девлин?

– Хорошо, что Джессика за тридевять земель отсюда, – тихо сказала Инид Роллинз, лучшая подруга Элизабет.

Они сидели за соседним столиком.

– Она бы позеленела, несмотря на свой загар, если бы увидела, как они все вертятся вокруг Сюзанны.

Элизабет подумала, что Инид в новом полосатом купальнике тоже привлекает к себе достаточно внимания. Хотя она не обладает ошеломляющей красотой Сюзанны, ее блестящие каштановые волосы до плеч и огромные зеленые глаза имеют свою особую прелесть.

Элизабет улыбнулась:

– Раз Джессика этого не видит, значит, не обидится.

– Ну, если Джордж не собирается становиться членом фэн-клуба Сюзанны Девлин, то меня это тоже не трогает. По мне, так пускай она остается здесь хоть на всю жизнь, – сказала Инид.

Джордж – ее постоянный друг. Он уже на первом курсе колледжа Ласковой Долины и в тот день был ее гостем на пикнике.

– Да, я тебя понимаю. Я тоже поначалу слегка волновалась за Тодда. Но разве можно обижаться на парней за то, что они на нее смотрят? Как на нее не смотреть? Она же чертовски красива!

Что касается Сюзанны, ее, видимо, очень мало трогало всеобщее внимание. Она была одинаково приветлива и с девочками, и с мальчиками, болтая и подшучивая направо и налево, словно знала их всех давным-давно. И когда пришло время накрывать на стол, первая взялась за дело с большой энергией.

– По-моему, она во всем уж слишком хороша, чтобы быть такой на самом деле, – сказала Инид, поливая свой гамбургер кетчупом. – Интересно, что чувствует человек, когда он такой неотразимый и все испытавший?

– Если тебе действительно интересно, я тебе скажу, – протяжно сказала Кара Уокер, мимо ушей которой не пролетало ни одно слово сидящих вокруг.

Она протянула руку через стол за солонкой и поднесла ее ко рту, словно микрофон.

– Думаете, легко быть такой красавицей? Вообразите, что ваш телефон звонит день и ночь. Поклонники могут разбудить вас в любой час серенадами под окном. Тоскливая жизнь, скажу я вам.

– А ты помечтай, помечтай, – захихикала Лила, сидящая рядом.

Темноглазая и смуглая Кара Уокер была по-своему привлекательна, но до Сюзанны Девлин ей было очень и очень далеко.

Элизабет и Инид чуть не подавились гамбургерами, смеясь до упаду. Даже Тодд присоединился к их веселью, зажав под носом вилочку для маринада, словно усы, и глядя на Кару с выражением крайней влюбленности.

Элизабет никогда еще не было так весело на школьном пикнике. Погода выдалась что надо, вода в озере была превосходной, и все казались очень довольными. Даже мистер Коллинз, согласившийся взять на себя роль блюстителя порядка и безопасности на воде, был в прекрасном расположении духа.

Роджер Коллинз, куратор школьной газеты «Оракул», – самый популярный учитель в школе Ласковой Долины. И это вполне понятно. Он выделяется среди других не только приятной наружностью и простотой в обращении. С ним всегда можно поговорить, поделиться своими проблемами в школе и дома.

Мистер Коллинз, в этот момент взявший на себя обязанности повара, раздавал шипящие гамбургеры вперемежку с безобидными прибаутками. Элизабет заметила, что Сюзанна провожает глазами каждое его движение. Ну что же, в этом нет ничего необычного. Роджер Коллинз, без сомнения, самый интересный из всех учителей школы Ласковой Долины. Его волнистые рыжеватые волосы и прищуренные голубые глаза чуть-чуть напоминают одного знаменитого киноактера.

Когда с едой было покончено, некоторые, натянув сетку, пошли играть в волейбол. Через час они были уже готовы к освежающему купанию в прохладной воде. Сюзанна прыгнула в воду раньше всех и стремительно поплыла к противоположному берегу озера. Инид и Джордж устроили в воде веселую возню, которая тут же переросла во всеобщую баталию, не пощадившую никого из попавших под перекрестные брызги. Тодд, изображая комментатора, сообщил Элизабет, что это не пикник, а морской бой.

Внезапно Элизабет заметила в середине озера крошечную голову явно тонущего человека.

– Мистер Коллинз! – закричала она не своим голосом. – Сюзанна тонет!

Мистер Коллинз взглянул на озеро и в следующий миг был уже в воде, уверенно набирая скорость мощными гребками. Он как-то говорил Элизабет, что в колледже был спасателем. Скоро она с облегчением увидела, что он плывет с Сюзанной к берегу, обхватив рукой ее за подмышки. И когда он наконец вынес ее из воды на берег, все разразились восторженными криками. Промокшая, казалось, каждой клеточкой своего тела, Сюзанна с рыданием цеплялась за шею спасителя..

– Не понимаю, как это получилось, – всхлипывала она. – Наверное, я заплыла слишком далеко. Мне свело ноги.

Мистер Коллинз попытался поставить ее на землю, но она еще сильнее обхватила руками его шею, уткнувшись лицом в широкую грудь.

– Ой, мистер Коллинз, если бы не вы, я бы утонула!

– Но теперь все в порядке? – спросил он.

– Ну… почти что да. Я знаю, это глупо, но мне будет легче, если вы посидите со мной несколько минут. Я… меня прямо шатает.

Мистер Коллинз выглядел растерянным.

– Если вам не по себе, пусть кто-нибудь отвезет вас домой.

– О, нет-нет. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то уезжал. Притом мне уже гораздо лучше. Вы можете опустить меня на землю. Обещаю, что не упаду. – И она улыбнулась дрожащей улыбкой.

Мистер Коллинз не спорил. Сразу же выяснилось, что у Сюзанны не будет недостатка в крепких плечах, на которые можно опереться. Как только мистер Коллинз отошел, ее окружило больше дюжины обеспокоенных парней, ревниво предлагающих именно свою поддержку и сочувствие. Эрон Даллас, один из капитанов футбольной команды, осторожно накинул на нее полотенце, а Том Маккей держал ее руку до тех пор, пока она не перестала дрожать. Стараясь развеселить ее, Уинстон забренчал еще одну из своих самодельных песенок о прекрасной леди, пропавшей в море. Даже Брюс Пэтмен принял участие в общих заботах и поднес чай со льдом в бумажном стаканчике.

Элизабет охватило чувство смутного недоумения. Что-то было не так, и она усиленно старалась понять, что ее смущает. И вдруг вспомнила вчерашний день, когда они с Сюзанной плавали в бассейне. Сюзанна – такая сильная пловчиха. Как могло случиться, что она чуть не утонула?

– Ты вся дрожишь, – заметил Тодд, обнимая Элизабет за талию. – Да, она, можно сказать, висела на волоске.

Элизабет взглянула ему в лицо и сразу позабыла свои мысли о Сюзанне. Тодд смотрел на нее сверху, и взгляд его был полон нежности. Темные волосы завились в мокрые колечки, капли воды блестели на широкой загорелой груди.

– Я просто радуюсь, что с ней все в порядке, – сказала Элизабет. – Если бы не мистер Коллинз…

– Шутишь, что ли? Еще секунда – и к ней понеслось бы столько спасателей, что она не знала бы, куда от них деться.

– Меня удивило, как он себя вел, когда вытащил ее, – задумчиво сказала Элизабет. – Старался поскорей отойти.

– Наверное, ему не нравилось, что все глядят на него, словно на большого героя. Некоторых это смущает.

– Может быть. – Элизабет перестала думать об этом.

К чему тратить на неприятные размышления такой чудный день.

– Все это неважно. Главное, с Сюзи все хорошо.

Тодд оглянулся на сгрудившихся вокруг Сюзанны обожателей.

– Это точно, судя по толпе. А важно совсем другое. – Он нагнулся и поцеловал ее. – Все ли хорошо с тобой?

– Не знаю. – С притворной слабостью она прислонилась к нему. – Наверное, мне необходимо оживление «рот в рот».

На этот раз губы Тодда долго не отпускали ее губ.

– Ну как, теперь лучше? – прошептал он ей в ухо.

– Я скажу, когда будет достаточно. Он засмеялся:

– Ах ты, эксплуататорша!

Через несколько минут, когда они шли, держась за руки, вдоль кромки озера, Элизабет задумчиво сказала:

– Интересно, что сейчас делает Джессика?

Ее не покидало смутное беспокойство за сестру с тех пор, как Сюзанна призналась, какие у нее родители. Хотя Джессика далеко не из тех, кто нуждается в опеке.

– Зная Джессику, можно с уверенностью сказать: все что угодно, – ответил Тодд.

Элизабет иронически простонала:

– Ты прав. «Все что угодно», приложенное к Джессике, означает именно все что угодно.

Тодд засмеялся:

– Разница только в одном – на этот раз ты не будешь в этом замешана.

Она поняла, что он намекает на все те случаи, когда ей приходилось вызволять сестру из самых невероятных затруднений, принося себя в жертву. Тодд не одобрял такой самозабвенной преданности Джессике, но уже по опыту знал, что говорить об этом надо очень осторожно. Несмотря ни на какие выходки Джессики, сестра оставалась ее ревностной защитницей.

Элизабет вздохнула:

– Мы, по крайней мере, можем быть уверены: чем бы она сейчас ни занималась, у нее исключительно интересная жизнь.

4

Джессике показалось, что ее стукнули по голове дубиной. В дверях стоял самый великолепный молодой человек, какого когда-либо видели ее глаза.

– Привет, – сказал он бархатным, обольстительным голосом. – Я Пит, Пит Маккафферти.

Он протянул руку, и она едва сообразила пожать ее. Она была слишком занята изучением того, какими искрами переливаются его зеленые глаза и какими завитками его каштановые, неровно выгоревшие на солнце волосы падают на загорелый лоб. В белых слаксах и голубой майке «Лакоста», обтягивающей мускулистую грудь, он выглядел словно яхтсмен – и скорее всего, у него действительно есть яхта, прикинула Джессика.

– А я Джессика, – ответила она, атакуя его самой победоносной своей улыбкой.

– Я знаю, Сюзи говорила, что ты приедешь.

– Так ты – друг Сюзанны? – изумилась Джессика.

Он выглядел по меньшей мере на двадцать лет. Мама, наверное, упала бы в обморок, увидев ее с таким взрослым парнем. Конечно, Джессике приходилось пару раз встречаться и со взрослыми, но все это было в абсолютной тайне от родителей.

Пит вошел в квартиру Девлинов, словно к себе домой, и лишь после этого спросил:

– Ты не против, если я войду?

– Конечно. То есть, конечно, не против, – запнулась Джессика, чувствуя себя довольно неуверенно, а это с ней очень редко случалось.

Относительно мальчишек она хорошо знала, что делает, с уверенностью водя их за нос. Но Пит несравнимо более взрослый и искушенный, чем мальчишки, с которыми она общалась. – Если тебе нужны мистер и миссис Девлин, то их нет сейчас дома.

– Жаль. – Он улыбнулся ей лениво-соблазнительной улыбкой и, пройдя через комнату, опустился в огромное, словно трон, кожаное кресло у камина.

Сердце Джессики забилось неистово, как это случалось всегда, стоило ей очутиться на пороге какого-нибудь заманчивого приключения.

Прошло только два дня после приезда в Нью-Йорк, но и за это короткое время на нее успел обрушиться такой вихрь необыкновенных событий, что она бы не удивилась, если бы этот великолепный незнакомец вошел и представился:

«Я принц, вернее – волшебный принц».

Прилетев в нью-йоркский аэропорт, где ее встретила чета Девлин, Джессика сразу пришла в восторг от мистера Девлина. Он напоминал ей отца, хотя внешне они совсем не походили друг на друга. Мистер Девлин был невысокий и кругленький, с редеющими белокурыми волосами и густыми усами. Но в его серо-голубых глазах светился тот же озорной огонек, что и у отца. Миссис Девлин была гораздо более элегантна – высокая и поразительно тонкая. Ее впалые щеки Джессика могла бы изобразить, только втянув как можно глубже свои собственные. Ее черные волосы были зачесаны в такой тугой пучок, что ни единая случайная прядь не смела выбиться из него. Когда миссис Девлин крепко обняла ее, Джессика ощутила только прохладный порыв надушенного воздуха.

Домой они отправились во взятом напрокат лимузине. Миссис Девлин объяснила, что старается избегать такси, насколько это возможно. Она называла их «кошмарными железками», которыми управляют «кошмарные люди». Джессика едва слушала ее рассуждения. Она была слишком поглощена видом Манхэттена, залитого огнями, который, словно карнавал, возник на горизонте, когда они въехали на Квинсборский мост. От волнения она едва могла усидеть на месте.

В субботу миссис Девлин вздумала прошвырнуться по магазинам на Пятой авеню и взяла с собой Джессику. Та была готова к значительным тратам, но цены на некоторые вещи поразили ее. В «Саксе» она присмотрела прелестный шарф, который решила подарить Элизабет. Но, увидев ценник, отдернула руку, словно обожглась. Семьдесят пять долларов за шарф? Столько истратить она не могла даже на себя.

Под конец она решила, что Лиз будет довольна и бесплатными образчиками духов в маленьких флаконах, выставленных в отделе косметики. Можно будет даже сказать, что она за них платила. Для себя же она подыскала премиленькое ожерелье, свитое из нескольких нитей разноцветных бусин. Оно, конечно, не шло ни в какое сравнение со сказочными бриллиантами, которые подмигивали из шкатулок в витринах «Тиффани» и «Картье», но она старалась не особенно восторгаться ими, чтобы миссис Девлин не приняла ее за безнадежно наивную деревенскую дурочку.

Потом они обедали в «Русской чайной», о которой Джессика читала в журнале «Пипл». Миссис Девлин без конца курила сигареты в коричневой, словно кожаной, обертке. Джессика заметила, что к еде она почти не притронулась. Если так, то нет ничего удивительного, что она очень изящна.

Джессика все время надеялась встретить кого-нибудь из знаменитостей – в журнале «Пипл» было сказано, что сюда приходят обедать множество известных людей. Но самое большее, что ей довелось увидеть, – это официант, который слегка походил на Пола Ньюмена. Впрочем, она была далека от разочарования. Всех посетителей кафе просто распирало от денег.

И вот теперь перед нею восседал на троне парень – мечта всей жизни. Джессике было не важно, какие у него отношения с Сюзанной. С чего она станет блюсти интересы девчонки, которую сроду не видела? Кроме того, Сюзанна не узнает об этом и, значит, не обидится. А отказываться от такого удовольствия просто глупо.

– Может быть… это… выпьем чего-нибудь? – спросила она и сразу испугалась, что он запросит не меньше чем мартини.

Не то, чтобы она была против, но миссис Девлин имела обыкновение перед уходом запирать бар с ликерами, опасаясь, что уборщица может украсть бутылку. Поэтому Джессика от души надеялась, что Пит предпочтет кока-колу.

– Нет, благодарю, – ответил тот. – Мне некогда. Я зашел только оставить билеты. – Он вынул из внутреннего кармана пиджака конверт. – Это на концерт, куда мы с Сюзи собирались пойти сегодня вечером. Я подумал, раз ее нет в городе, Том и Фелиция захотят пойти вместо нас.

Джессика никогда в жизни не слышала, чтобы парень называл родителей своей девушки просто но именам. Нет, он поистине неподражаем!

В следующий миг ее пронзила дрожь волнения, как бывает перед решительным шагом.

– Ничего не выйдет, – сказала она, и уголки ее губ слегка опустились, но только самую малость. – Девлины тоже не смогут пойти. Они сегодня собираются куда-то в гости. Просто обидно, что билеты пропадут. А что за концерт?

– Фортепиано. Горовиц.

– Да? Я его обожаю, – произнесла она нетвердым голосом, на самом деле ни малейшего понятия не имея, кто это.

На лице Пита появилась улыбка удовольствия.

– О, он совершенно экстраординарен, да? А как тебе показалась его последняя запись полонеза Шопена в ля мажоре?

– Я? А… – Джессика почувствовала, как незнакомый прежде жар залил ей щеки. – Мне показалось, что это очень… интересно.

– Правда? А по-моему, скучновато. Чересчур интеллектуально. Шопен должен идти от сердца, разве нет?

– От сердца? Конечно. А как же иначе!

Пит медленно поднялся на ноги:

– Ну ладно, мне пора.

Джессика ощутила мгновенный испуг. Он уйдет, и больше она никогда его не увидит. Этого никак нельзя допустить.

– Знаешь, просто фантастическое совпадение, – промурлыкала она. – Я сейчас раздумывала, что буду делать целый вечер одна, а ты как раз принес эти билеты…

Пит приподнял одну бровь, так что стало ясно – он дразнит ее, но ничего не сказал. Слова Джессики бессильно повисли в воздухе. Она почувствовала, что отчаянно краснеет, но все же отважилась докончить фразу:

– Я просто подумала, что, если ты еще не передумал пойти на концерт, я не против составить тебе компанию.

– Прекрасно. Я заеду за тобой в полшестого, – сказал он таким тоном, словно планировал это с самого начала. – Сперва нам надо будет где-нибудь поесть.

Джессика непременно пришла бы в ярость, что он подверг ее такой экзекуции. Но предвкушение свидания со сказочно обворожительным мужчиной вытеснило все другие чувства. Будь она дома, родители ни за что не позволили бы встречаться со взрослым. А вот родители Сюзанны, как видно, совсем не такие строгие. Ну, Кара с Лилой, дайте только срок! Скоро вам будет о чем посудачить!

5

На подготовку к суперважному свиданию с Питом у Джессики ушло несколько часов. Целый час заняло принятие ванны. Она перепробовала все дезодоранты и духи, какие только нашла в ванной. Бывают же на свете такие счастливые девчонки, как эта Сюзанна!

Затем наступила очередь косметики. Обычно Джессика не употребляла макияж в больших количествах. С ее естественной красотой в этом не было нужды. Но сегодня ей казалось, что недостаток косметики будет придавать ей недопустимо провинциальный вид.

Еще час она провела, экспериментируя с необозримым набором кремов, пудры, теней для век, губной помады и румян. И наконец достигла полного совершенства в сочетании цветов. Глядя на законченный шедевр в зеркало, она не смогла удержать улыбки удовлетворения. Превосходно. Если Пит отвергнет ее, значит, он сделан из камня.

Но когда подошло время выбрать себе туалет, она чуть не расплакалась. Ничего подходящего! Все было либо не к месту, либо вообще не соответствовало нью-йоркским стандартам. В своем лучшем платье – белый атлас в крапинку, с оборкой вместо воротника – она выглядела как школьница на выпускном вечере. Платье с отвращением было отброшено на кровать.

И тогда пришла мысль о гардеробе Сюзанны. Может быть, там найдется что-нибудь приличное? Через несколько минут она получила ответ на этот вопрос – в виде обтягивающего шелкового платья для коктейлей с открытой спиной. Когда она надела его и осмотрела себя в зеркало, то едва поверила своим глазам – настолько невероятным казалось превращение.

«Боже мой, мне как будто девятнадцать лет!»

Она представила себе реакцию Пита, когда он увидит ее, и холодок волнения прошел по спине.

Однако то, что случилось на самом деле, нисколько не походило на мечты.

Началось с того, что Пит опоздал чуть ли не на полчаса. Джессика была на грани истерики, когда он появился. Единственное, что удержало ее от слез, – это перспектива испортить макияж. Она ожидала, что он хотя бы принесет извинения. Однако их не последовало.

– Ты готова? – спросил он, бросив на ее отшлифованную внешность быстрый взгляд.

Готова?! Джессике показалось, что она ослышалась. Он что, не собирается говорить ей, как сногсшибательно она выглядит?

Джессика начала злиться, но постаралась, чтобы он этого не заметил. Несмотря на свою невоспитанность, он все-таки оставался самым шикарным парнем, какого она только знала. Подавив раздражение, она подошла к нему и коснулась руки.

– Очень мило с твоей стороны, что ты пригласил меня на концерт, – проворковала она, томно взмахивая ресницами. – Просто не представляю, что бы я делала, если бы пришлось просидеть весь вечер дома.

– О, я не сомневаюсь, что ты нашла бы себе занятие, – протяжно произнес Пит, и его зеленые глаза игриво блеснули, когда он взглянул ей в лицо. – Ты не похожа на девушку, которая долго остается в одиночестве.

Джессика хихикнула:

– Нет, если в моих силах этого избежать.

И только тогда, когда стал подавать ей жакет, он наконец обронил несколько слов по поводу ее наряда – но совсем не то, чего она ожидала:

– По-моему, это платье Сюзи?

– Ну… она сказала, что я могу пользоваться всем, что у нее есть, – с ходу придумала Джессика. – Очень любезно с ее стороны, правда?

Пит кивнул:

– М-м-м. Я так и подумал.

И ни единого слова о том, как обалденно она выглядит в этом наряде! Неужели бывают такие слепые люди! Или он нарочно мучает ее?

Пит привез ее в ресторан «Уиндоус». Ей еще не приходилось обедать в таком фешенебельном заведении – на крыше Центра мировой торговли, самого высокого здания в Нью-Йорке. Глядя по сторонам через огромные, от пола до потолка, окна, она чувствовала головокружительный восторг. Далеко внизу сияла бесконечная панорама города. Ей удалось даже разглядеть статую Свободы! С такой высоты она выглядела, как кукла Барби.

Пит заказал вина. И Джессика с удовольствием отметила, что официант не сводил с нее глаз, когда подошел наполнить стаканы. По крайней мере, хоть один человек оценил, какая она взрослая и опытная. Пит держался достаточно дружелюбно – темы для разговора ни разу не иссякли, – но продолжал сидеть от нее на расстоянии вытянутой руки. Казалось, он не замечал, что она принадлежит к противоположному полу!

Какой непостижимый человек! Он ни капли не похож на мальчишек, с которыми она бегала на свидания в Ласковой Долине. Все они были словно глина в ее руках. А Пита ничем не проймешь. На Джессику это действовало словно красный плащ на быка. Она стала вести себя более решительно.

Впрочем, почти без успеха. На концерте она с трудом скрывала зевоту. Классическая музыка больше подошла бы Элизабет. Сама Джессика предпочитала что-нибудь стремительное и ритмичное, что-нибудь такое, от чего хочется танцевать. Если бы только Пит взял ее за руку или обнял за талию! А с таким видом он мог бы сидеть здесь и со своей сестрой. Неужели он так предан Сюзанне? Может быть. Но если так, Джессика непременно найдет возможность завести его!

– Знаешь, мне так противно торчать одной в этой огромной пустой квартире, – сказала она, когда он вез ее назад. – Наверное, это звучит глупо, но я ужасно боюсь оставаться одна. Может, ты побудешь со мной до возвращения Девлинов? Послушаем музыку. Или еще что-нибудь. – Она сделала многозначительный упор на это «что-нибудь».

Пит улыбнулся:

– Ну что ты, Джессика. Я не сомневаюсь, что ты легко осваиваешься в любой обстановке. Извини, я должен спешить.

Руки Джессики, лежавшие на коленях, сами робой сжались в кулаки, так что длинные ногти впились в ладони. Она почувствовала, как запылали ее щеки. Захотелось кричать. Что здесь происходит? Как он может с такой легкостью пренебрегать ею?!

«Феррари» плавно остановился перед зданием на Парк-авеню, где была квартира Девлинов. Пит нагнулся к ней, и в уголках ее губ появилась улыбка.

«Наконец-то! – с волнением подумалось ей. – Хоть теперь он поцелует меня!»

Она провела языком по губам и томно опустила веки. Как хорошо все-таки, что она заставила себя вытерпеть этот концерт! Поцелуй Пита гораздо дороже. Это будет миг совершенства.

Но вместо того, чтобы обнять ее, Пит протянул руку и распахнул дверку машины.

– Спи крепко, Джессика-детка, – сказал он и убрал руку.

Джессика осталась стоять на тротуаре, онемев от гнева, а он унесся в ночь, мигнув красными стоп-огоньками, словно в насмешку. Слезы злости и обиды жгли ей глаза. Никогда в жизни Джессика не была так унижена.

6

– Никто не видел, где мой кулон на золотой цепочке? – спросила Элизабет, входя на кухню и садясь за завтрак. – Оставила на туалетном столике вчера вечером, а сегодня его уже нет.

Миссис Уэйкфилд, намазывая масло на кусочек хлеба, только что вынутого из тостера, подняла глаза.

– Наверное, упал. Ты смотрела на полу под столиком?

– И даже за столиком, и под кроватью. – Элизабет нахмурилась. – Как сквозь землю провалился.

Мама поставила перед ней тарелку с яичницей, но Элизабет не могла есть. Она была очень расстроена потерей. На шестнадцатилетие родители подарили им с Джессикой одинаковые золотые цепочки с кулонами. Элизабет понимала, как они сами расстроятся, если их подарок пропадет. Такое только с Джессикой могло произойти.

– После завтрака я помогу тебе искать, – с готовностью вызвалась Сюзанна, и ее красивое лицо приняло сочувственное выражение. – Бывает иногда, что вещь, которую ищешь, лежит у тебя под носом, а ты не замечаешь.

Элизабет вздохнула:

– Но я так внимательно искала! И вообще не представляю, как он мог свалиться. Хорошо помню, что сняла его вчера и положила на середину столика.

Потянувшись к Элизабет через стол, Сюзанна ласково сжала ей руку:

– Не волнуйся, Лиз. Я уверена, что он найдется. Будем искать хоть все утро.

Элизабет благодарно улыбнулась:

– Это просто несправедливо по отношению к тебе. Ты приехала отдохнуть, а на тебя все время сваливаются какие-то наши заботы.

В воскресенье утром Сюзанна встала пораньше и сделала им сюрприз, приготовив элегантный завтрак из тостов по-французски с тертой лимонной корочкой и сахарной пудрой. В понедельник она чуть ли не весь день помогала Стивену делать новое покрытие на каноэ, которое он ремонтировал в гараже. Этот список можно было продолжать до бесконечности. К тому же всякий раз, когда требовалось мыть посуду, Сюзанна была неизменным добровольцем. Она никогда не уставала бегать по мелким поручениям, всегда с готовностью натягивала резиновые перчатки и помогала делать уборку дома.

Миссис Уэйкфилд уже не раз шутила, что хочет удочерить ее.

Сюзанну все любили. Даже Лила, которая каждую красивую девочку считала своей соперницей, позвонила однажды ближе к вечеру и позвала Элизабет с Сюзанной играть в теннис на корте Фаулеров. Это случилось впервые, чтобы Лила хоть куда-то приглашала ее, и Элизабет долго потом удивлялась, как она вела себя в тот вечер – ловила каждое слово Сюзанны, буквально завалила ее вопросами о жизни в Нью-Йорке.

– Знаешь, ты выглядишь, как настоящая фотомодель, – сказала Лила. – Просто вторая Брук Шилдс. Подумать только, какой ты можешь стать знаменитостью!

Наморщив нос, Сюзанна задумалась:

– Может быть, но мне бы надоело позировать целыми днями. Да и некогда – я собираюсь поступать в колледж. И скорее всего, буду учиться на юриста. К тому времени, как я вздумаю заняться чем-нибудь еще, я уже буду старой ведьмой.

Лилу рассмешил такой конец:

– Ну что ты, Сюзи! Я просто представить не могу, чтобы ты была старой ведьмой.

– О, я и сейчас иногда бываю как настоящая ведьма. – Легким движением Сюзанна откинула за плечо свои черные волосы и улыбнулась. – Когда-нибудь вы еще увидите мои способности к колдовству.

Элизабет засмеялась:

– Уже увидели. Навела же ты порчу на все мужское население Ласковой Долины!

После пикника телефон Уэйкфилдов звонил, почти не переставая. Элизабет даже предлагала вести счет. Том Маккей звонил дважды. Эрон Даллас – трижды. И даже позвонил сам Мистер Высокомерие – Брюс Пэтмен. Элизабет долго потом вспоминала, как Сюзанна отшила его, и каждый раз улыбалась, представляя себе физиономию Брюса в тот момент. Но всех обскакал Уинстон Эгберг – двенадцать звонков. И это не считая ночной серенады, которую он исполнил на лужайке за оградой.

Сюзанна неизменно говорила всем, что очень признательна, но принять предложение не может. Она приехала в Ласковую Долину на очень короткое время и хочет провести его с Уэйкфилдами, особенно с Элизабет, которая чудесно к ней относится.

В это утро Элизабет собиралась пойти с Сюзанной на пляж. Они уже приготовили бутерброды для пикника. Скоро Тодд заедет за ними.

– Давай не будем тратить время на поиски, Сюзи, – решила Элизабет. – Поищем цепочку потом. – Ей очень не хотелось портить этот день. – Если никто не будет пылесосить комнату в мое отсутствие, я готова ехать.

Миссис Уэйкфилд засмеялась:

– Нечего на меня глядеть. Я не собираюсь убираться. У меня сегодня присутственный день на работе. Мне надо там быть… – она взглянула на часики и тут же торопливо допила свой кофе, – ровно через три минуты. Клиент ждет меня для обсуждения дизайна. Хочет сделать новый интерьер.

– Не беспокойтесь о посуде, миссис Уэйкфилд, – сказала Сюзанна, – я помою. – Она повернулась к Стивену: – Еще кофе? Я все равно встала, так что мне это не составит труда.

Стивен качнул головой, изобразив на лице слабую улыбку благодарности. Элизабет знала – он все еще переживает несостоявшееся свидание с Трисией. Все каникулы он просиживал дома с таким видом, словно наступает конец света. Элизабет вдруг ощутила, как мелка ее потеря кулона по сравнению с потерей, грозящей брату, – любимой девушки.

– Почему бы тебе не пойти с нами на пляж, Стив? – предложила Элизабет. – Ты такой бледный. Твоему тщедушному телу будет полезно принять дозу солнечных лучей.

– Тщедушному? Кто кого здесь называет тщедушным? – Элизабет с радостью увидела открытую улыбку на его осунувшемся лице. – Если ты повернешься боком и высунешь язык, то вполне сойдешь за молнию на куртке.

– Ничего похожего! – Элизабет замахнулась на него салфеткой. – Ну так что ты решил – поедешь или нет?

Он с сожалением покачал головой:

– Извини, никак. После каникул у меня серьезный экзамен. Если я не добью все учебники, то кое-кто из моих профессоров добьет меня.

Помыв посуду, Элизабет и Сюзанна поднялись наверх, чтобы надеть купальные костюмы и шорты. К тому времени, как они уложили полотенца и лосьоны для загара, раздался сигнал машины Тодда. Элизабет бросила последний безутешный взгляд за комод, высматривая кулон с цепочкой.

– Не волнуйся, Лиз, – заверила Сюзанна, вешая на плечо полосатую пляжную сумку. – Мы обязательно найдем его, когда вернемся. Он должен быть где-то здесь.

– Надеюсь, что так и есть, – сказала Элизабет.

– Он что, очень ценный?

– Мама с папой, конечно, много за него заплатили, но это не единственная причина, по которой я им дорожу. – Она дотронулась до того места на шее, где обычно висел кулон. – Просто мне… ну, сама знаешь, что такое памятная вещь. У нее, если можно так выразиться, сентиментальная ценность.

Сюзанна улыбнулась во весь рот, выражая сочувствие:

– Да, я это хорошо понимаю. Сама однажды потеряла браслет, который отец купил мне в Париже. Ох, как я горевала! Целый день проплакала.

Она взяла Элизабет под руку, и они вышли из комнаты. Все еще улыбаясь, она сунула другую руку в карман шорт и, ощутив под пальцами твердый бугорок лежащего там кулона, с удовлетворением подумала: «Прелестная безделушка».

7

– Знаешь, Тодд, притормози возле дома мистера Коллинза, – попросила Элизабет, когда они неслись по Калико-Драйв. – Хочу оставить ему заметки для газеты. Это одна секунда.

– Рад услужить, мадам, – заулыбался Тодд, дотрагиваясь до воображаемой шоферской фуражки.

Сюзанна, сидевшая на заднем сиденье его дешевого «датсуна», захихикала:

– Ну ты жук, Тодд!

– Осторожнее, – усмехнулся он. – Мы, жуки, иногда больно кусаемся.

Он свернул на узкую улицу в три полосы и затормозил перед аккуратным каркасным домиком, выкрашенным в солнечно-желтый цвет. На траве лежал перевернутый детский велосипед.

– А я не знала, что у мистера Коллинза есть дети, – сказала Сюзанна, увидев через окно велосипед. – Он что, женат?

– Он в разводе, – ответила Элизабет. – У него всего один ребенок – Тедди, ему шесть лет, и он просто лапочка. Я иногда прихожу сидеть с ним, когда занят сам мистер Коллинз. Это даже нельзя назвать работой – с Тедди очень легко.

– Правда? А я обожаю детей. Если я когда-нибудь выйду замуж, у меня их будет по крайней мере дюжина. – Сюзанна взяла в руки большой глянцевый конверт, который Лиз приготовила для мистера Коллинза. – А знаешь, давай я отнесу его! И заодно поблагодарю мистера Коллинза за мое недавнее спасение.

Элизабет вздохнула с шутливым упреком:

– Сюзи, ты меня совсем избалуешь. Разве можно быть такой хорошей?

– Это точно, Сюзи, – засмеялся Тодд. – Дай бедной девочке передохнуть. Ты, конечно, не думаешь о том, что ей после этого придется как-то уживаться с Джессикой.

Пока Элизабет пыталась отомстить Тодду за репутацию Джессики, Сюзанна выпорхнула из машины. На ее стук в дверь никто не ответил. Но она услышала, что где-то льется вода, и направилась за дом. Мистер Коллинз стоял на газоне, поливая ягодные кусты. Подкравшись, она лукаво засмеялась за его спиной низким, вкрадчивым голосом. От неожиданности мистер Коллинз резко обернулся и чуть не выронил шланг.

– Извините, – улыбаясь, сказала она, – я не хотела напугать вас.

Он тоже улыбнулся, но улыбка не затронула его голубых глаз.

– Не волнуйтесь, я не так легко пугаюсь. Вы просто появились слишком внезапно. Я даже не слышал, как вы подошли. Чем могу быть полезен?

Она глядела на него немигающим взглядом, постепенно расширяя глаза. Это была игра, в которую она любила играть с мужчинами. Самое интересное в ней было то, что они в большинстве своем не понимали, что происходит. Они смущались, опускали глаза, глядя под ноги. И тогда она с удовлетворением чувствовала, что управляет ими, не выдавая своих намерений.

Взять хотя бы эту тугодумку Элизабет. Бывают же такие наивные люди! Она скорее проведет остаток своих дней, ползая на четвереньках в поисках дурацкого кулона, чем заподозрит, что его подтибрила ее дорогая разлюбезная Сюзи! Да и все они простофили, вся семейка. Никому из них и в голову не придет, что она просто насмехается над ними. И над ними, и почти над всеми в этом ничтожном, захолустном городишке.

И только мистер Коллинз не проявлял никакого рвения, чтобы запутаться, подобно другим, в ее сетях. Не мигая и не отводя взгляда, он все так же смотрел на нее. В этот неловкий момент Сюзанна подумала: уж не раскусил ли он ее? С другой стороны, может, ей просто надо бы проявить чуть больше настойчивости. Учителя всегда слишком много о себе мнят. Словно они умнее всех. О, с каким наслаждением она поставила бы этого выскочку на колени!

– Лиз попросила меня передать вам, – объяснила она, подавая конверт. – Но я пришла не только из-за этого. Я хотела сказать вам, что очень благодарна – ведь вы спасли мне жизнь. На пикнике у меня не было возможности как следует выразить свою признательность. А теперь я у вас в долгу.

– Забудьте об этом, – ответил он почти грубо. – Я не знаю ни одного человека, который не поступил бы так же, как я.

На нем были только белые шорты и красная повязка на лбу, чтобы его отросшие рыжеватые волосы не падали на глаза. Сюзанна внимательно оглядела обнаженную мускулистую грудь, загоревшую почти дочерна и чуть влажную от пота.

– Ужасно жарко! – воскликнула она, усаживаясь в стоящий неподалеку шезлонг и вытягивая свои стройные ноги, чтобы он их лучше видел.

Ее узкие желтые шорты красиво оттеняли легкий загар последних дней.

– Вы не позволите мне глоточек из вашего шланга?

Он молча подал ей шланг. Холодная вода побежала по губам и носу, вызвав у нее веселый смех. Вода стекала по подбородку, и весь перед ее тонкой тенниски промок и прилип к узкому бикини. Мистеру Коллинзу оставалось только смотреть. Заметив, что щеки его наливаются румянцем, Сюзанна поздравила себя с победой.

– Благодарю, – сказала она, возвращая шланг.

Затем взглянула вниз с легким вскриком:

– Ой, вы только посмотрите – я вся промокла. Честное слово, мистер Коллинз, вы, наверно, подумали: какая неловкая девчонка!

Он нагнулся и выдернул с газона сорняк. И тихим голосом пробормотал нечто вроде:

– Думаю, вы прекрасно знали, что делаете.

Но она не была уверена, что правильно расслышала. В этот момент светлоголовая, голубоглазая копия мистера Коллинза в миниатюре шумно выбежала через забранную сеткой дверь. Заметив Сюзанну, мальчик встал как вкопанный, уставившись на нее, словно увидел во дворе своего дома кинозвезду.

Сюзанна подошла к нему с обаятельнейшей улыбкой и протянула руку:

– Привет. Я Сюзи. И могу поклясться, что тебя зовут Тедди.

Его лицо вспыхнуло.

– А откуда вы знаете?

– Я умею угадывать.

Тедди указал пальчиком на мистера Коллинза:

– А это мой папа.

– Ты рад, что у тебя такой замечательный папа?

– А вы ходите в папину школу? – спросил мальчик.

– Нет, но очень бы хотела. И не сомневаюсь, что он самый лучший учитель во всей школе.

– И во всем мире!

Сюзанна засмеялась:

– Ты абсолютно прав, Тедди. Я уверена, что он лучше всех в мире. – Она повернулась к мистеру Коллинзу: – Такой прелестный! Я обожаю детей.

Мистер Коллинз с любовью взглянул на ребенка.

– Да, он славный мальчик. – На мгновение Сюзанне показалось, что победа за ней.

Но он продолжал совсем иным тоном:

– Что ж, спасибо за бумаги. Передайте Лиз мою благодарность.

Это было явное выдворение ее вон. Сюзанна почувствовала раздражение. Она рассчитывала на гораздо большее – на слово, взгляд, хоть какой-то знак того, что он признает ее неотразимой. Однако она скрыла свое разочарование под сияющей улыбкой.

– Не стоит благодарности, – беспечно бросила она. – Это самое меньшее, что я могу сделать для вас… ну, вы же знаете. – Она сказала это так, словно его поступок на пикнике вносил в их отношения нечто личное и значительное.

Мистер Коллинз покраснел. Сюзанна пошла к выходу, и самодовольная улыбка появилась на ее губах. Значит, непрошибаемый мистер Коллинз, в конце концов, не такой уж непобедимый!

– Прошу прощения, что задержалась. – Сюзанна скользнула на свое место на заднем сиденье. – Мистер Коллинз рассказал мне о вашей газете и какие удивительные ребята в ней работают. Особенно ты, Лиз.

Элизабет выпрямилась:

– Я?

Заводя мотор, Тодд слегка подтолкнул ее локтем:

– А если я начну ревновать?

Сюзанна захихикала:

– Да он не в том смысле говорил, глупыш. Но все равно ты счастливая, Лиз. Я всегда мечтала стать писательницей, но у меня совсем нет способностей!

– Не могу поверить, что ты хоть к чему-нибудь неспособна, – ласково запротестовала Элизабет.

Сюзанна усмехнулась:

«Уж это ты точно не можешь».

Вслух же она сказала:

– Боюсь, я далеко не так талантлива, как ты.

– К тому же Лиз очень обязательна, – сказал Тодд, выводя машину на дорогу вдоль берега.

– Может, хватит жевать одно и то же! – не вытерпела Элизабет. – А то, я чувствую, от моих способностей сейчас вообще ничего не останется.

– От способностей к чему? – невинно спросил Тодд.

К тому времени, как они добрались до пляжа, у Элизабет уже кололо в боку от беспрестанного смеха. Возле спасательной станции к ним присоединились Инид и Джордж, и скоро на песке возникло маленькое поселение из полотенец, термосов, пляжных стульев. И сразу же вслед за тем их атаковала орава мальчишек, добивающихся внимания Сюзанны.

– Ухитряется же она со всем этим справляться! – сказала Инид, наблюдая, как Сюзанна улаживает спор между Эроном и Томом о том, кто будет натирать ей спину лосьоном для загара. – Не могу представить, что чувствуешь, когда за тобой охотится сразу так много мальчишек.

Элизабет засмеялась:

– Много шуму. От телефонных звонков и серенад Уинстона я уже чуть не оглохла.

– По крайней мере, ты теперь понимаешь, что такое кинозвезда в доме.

– А знаешь, что нам устроили в прошлую ночь?

– Страшно подумать!

– Утром мы обнаружили на газоне слова, написанные туалетной бумагой: «Я люблю тебя, Сюзи». Ну можно ли вообразить что-нибудь более возмутительное!

– Кто же это мог сделать?

– Я подозреваю троих.

Инид заулыбалась:

– А я одного. Это Уинстон, да?

– Кто же еще до такого додумается! Обе захохотали.

– Да, видно, старина Уин здорово влип, – сказала Инид. – Хотя ничего плохого я здесь не вижу. С тех пор, как уехала Мэнди Фармер, он, по-моему, совсем свихнулся, если только это возможно для Уина. Сейчас он, кажется, стал забывать ее. А от этой страсти к Сюзи ему, видно, приходится еще круче, чем от прежней погони за Джессикой.

– Только бы Джессика не узнала. Она считает, что единственное, для чего созданы мальчишки, – это влюбляться в нее.

– Да, в этом смысле очень удачно получается, что она вернется только после отъезда Сюзи.

– Ты права. Джес пришла бы в ярость. Но Сюзи в этом ни капельки не виновата. У нее какая-то непонятная власть над мужчинами.

– И пускай себе, – сказала Инид, – раз она не нацеливает лучи своего блеска на Тодда и Джорджа.

– Мне показалось, кто-то упомянул обо мне? – Джордж перевернулся на спину и положил голову на колено Инид.

Инид ласково потрепала его светлые волосы:

– Можешь дремать дальше. Я просто рассказываю Лиз, как ты вчера отказался от свидания с Бо Дерек[3], чтобы пойти со мной в кино.

Джордж поморщился:

– Да, она ужасно настырная. Все время плакала и говорила, что бросится с моста, если я не приду. Я даже начал побаиваться, что мне не отвертеться.

– И как же ты все-таки отвертелся? – спросила Элизабет, закусив нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

С совершенно невинным лицом Джордж ответил:

– Я сказал, что она для меня не слишком хороша.

– Ах ты, какой самоуверенный! – воскликнула Инид и шлепнула его ладонью по груди.

– Сам знаю. И это одна из многих причин, почему ты меня любишь, да?

– Ну да, да! – Инид наклонилась и поцеловала его в лоб.

Джордж с нежностью взглянул на нее:

– М-м-м. А если еще разочек?

– Мое дело решить, а твое – заслужить.

– А я хочу!

– А я уже ответила.

– Эй вы, хватит дурачиться, – деланно заворчал Тодд. – Не мешайте человеку вдумчиво принимать солнечные ванны.

В следующее мгновение он получил по заслугам. Джордж схватил его за лодыжки, Лиз и Инид – за руки. Не успел Тодд сообразить, что происходит, как было уже поздно что-либо предпринимать. Визжа и улюлюкая, его потащили к воде и, широко раскачав, бросили в океанский прибой.

Потом он носился за Элизабет вдоль по берегу, грозя накинуть на нее лассо из длинной водоросли, пока оба не свалились с хохотом в воду. Когда их накрыла волна, он поцеловал ее. И Лиз решила, что это гораздо лучше, чем найти у себя на лужайке слова, составленные из обрывков туалетной бумаги, хотя бы и «Я люблю тебя».

К тому времени, как они заполночь вернулись домой, загорелые и счастливые, Элизабет и думать забыла о потере! Сюзанна вспомнила первой.

– Давай сейчас поищем твой кулон, Лиз, – предложила она, поднимаясь с ней по лестнице. – Я не успокоюсь, пока мы не найдем его. Ведь я понимаю, как тяжело потерять любимую вещь.

8

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Элизабет готовилась лечь в постель. Она ждала звонка Тодда, поэтому быстро схватила трубку.

– Привет! – защебетал знакомый голос сквозь треск атмосферных помех и расстояние.

– Джес! – вскрикнула Элизабет. – Неужели это ты? Это же слишком дорого!

– Ничего страшного, Девлины могут себе позволить даже это, – ответила сестра. – Ну что, как вы там обходитесь без меня?

– Это просто фантастика! – выпалила Элизабет, но тут же осеклась, сообразив, что Джессика может обидеться. – То есть, я хочу сказать, мы очень скучаем без тебя и все такое, но ты представить себе не можешь, что такое Сюзанна – она на самом деле просто бесподобна! Надеюсь, ты сама познакомишься с ней.

– Ага, я тоже надеюсь, – отозвалась Джессика.

– Как ты там? – спросила Элизабет. – У тебя голос не очень-то радостный.

– У меня? – быстро ответила Джессика. – Просто плохо слышно. Честное слово, Лиз, я счастлива до поросячьего визга, как никогда в жизни! Девлины – это… Ой, да мне не хватит и ста тридцати семи лет, чтобы описать их! Все здесь так баснословно богаты, что уже тошнит!

– Я рада, что тебе так хорошо, – сказала Элизабет.

Она не чувствовала ни капли зависти. Для этого она была слишком счастлива сама.

– У меня на самом деле потрясающая жизнь! – с напором затрещала Джессика. – Вчера вечером друзья Сюзанны устроили вечеринку в мою честь. Жаль, что тебя не было, Лиз. Они все – самые сливки общества. Там была одна девушка – Ивлин, ей тоже шестнадцать, а она дружит с парнем двадцати пяти лет! Она говорит, что везде бывает и нигде у нее не требуют удостоверения личности.

– Мне как-то странно это слышать.

– Потому что ты ужасно неопытная, – покровительственным тоном сказала Джессика.

Элизабет рассмеялась:

– Это как же понимать? Что ты сильно опытная? Не надо, Джес. Конечно, мы с тобой не то, что голливудские кинозвезды…

– Говори только о себе!

– Ладно, но дальше-то что? – нетерпеливо спросила Элизабет. – Я же понимаю, что ты не станешь звонить без причины. Что за друзья? Или, скорее всего, друг? Держу пари, что это парень.

– Как ты догадалась?

– Элементарно. Об этом свидетельствует твое досье. Так кто он?

– Просто друг Девлинов, – завиляла Джессика. – Ой, Лиз, жаль, что ты с ним не познакомишься. Он ужас какой сексапильный, тебе такого и не снилось!

– Не думаю, чтобы он был лучше Тодда, – уверенно заявила Элизабет.

– Хорошо, значит, он такой же, как Тодд.

– Н-да. Звучит интригующе. Расскажи о нем побольше.

– Он высокий, смуглый, красивый, с пронзительно зелеными глазами…

– Я предпочитаю карие.

– …и ты не поверишь, какой опытный!

– Мне больше нравятся любящие, чем опытные.

– Кроме шуток, Лиз, он от меня без ума.

Элизабет засмеялась:

– Естественно.

– Когда он со мной, он просто не в силах отнять от меня руки!

– Охо-хо, это уже серьезно!

– Не волнуйся, он меня слушается.

– Уверена? Забыла, как ты влипла со Скоттом Дэниелсом?

Скотт учился тогда в колледже и ужасно нравился Джессике. До тех пор, пока не начал приставать без всякого стеснения. Она даже подралась с ним. Дело кончилось тем, что ей пришлось провести целую ночь в каком-то сарае в горах без всякой возможности выбраться.

Джессика простонала:

– Ты что, всю жизнь будешь колоть мне этим глаза? С тех пор прошло сто лет. А теперь все абсолютно по-другому.

– Будь осторожна, ради нас обеих.

Лиз не могла забыть, что и ей пришлось принять участие в деле со Скоттом Дэниелсом. После ночи, проведенной черт знает где, Джессика не смогла на следующий день пойти на очень важную контрольную. И упросила Элизабет пойти вместо нее. Элизабет долго потом не могла избавиться от чувства ужасной вины, и даже спор с Тоддом по этому поводу не успокоил ее.

– Ну, Лиз! – Голос Джессики отвлек ее от воспоминаний. – Что ты вечно всего боишься! Все в полнейшем порядке! Мои мечты сбываются. Ну ладно, кончаю. Дома расскажу тебе все подробно. Пока.

Повесив трубку, Джессика почувствовала укол совести, что так сильно наврала Элизабет. На самом деле все не было «в полнейшем порядке». После холодного приема, оказанного ей Питом, она не сомневалась, что больше не увидит его.

Она уже начала скучать по дому. И только поэтому позвонила Элизабет – хотелось слышать родной голос. Здесь так одиноко. И так отчаянно неуютно рядом с миссис Девлин, которая не сделала ничего, чтобы хоть как-то скрасить это одиночество. Мистер Девлин гораздо более внимателен, но вечно отсутствует по каким-то своим посольским делам. Только два раза за все время ее пребывания здесь он вернулся домой раньше, чем она легла спать. Ее стали одолевать мысли о том, что вся поездка – сплошная неудача. Хотя она не призналась бы в этом ни одному человеку, ни за что в жизни! Она едва признавалась даже самой себе. Когда Ивлин пригласила ее на вечеринку, она обрадовалась, что наконец-то будет весело. Но обстоятельства сложились не в ее пользу, и она с головой влезла в неприятную историю.

Ивлин – лучшая подруга Сюзанны. Она живет в высотном доме на Сэттон-плейс, одной из самых фешенебельных улиц Манхэттена. В вестибюле ее дома Джессику встретил консьерж в золотых эполетах, а дверь квартиры открыла женщина в униформе, приняла жакет и проводила в гостиную.

Когда она вошла, друзья Сюзанны пили шампанское. Высокая брюнетка с гладкой прической, одетая в нечто вроде шелковой пижамы, поднялась ей навстречу.

– Привет, – протяжно произнесла она. – Я – Ивлин Микер.

Затем она представила всех остальных, но их имена смешались в голове у Джессики. Некоторые парни оценивающе разглядывали ее. Девушки же, казалось, не проявили ни малейшего интереса. После необходимых приветствий все вернулись к разговору, который вели до ее появления.

– Папочка говорит, что недвижимость гораздо выгоднее, – гундосила тощая блондинка. – А если я выставлю бабушкино наследство на биржу, я могу потерять все.

– Я предпочитаю бриллианты, – запищала какая-то рыженькая. – Когда вступлю во владение своими деньгами, все вложу в бриллианты.

– Это с твоими-то родичами-толстосумами? Думаю, тебе понадобится целая комната для такой кучи камней, – сказал парень, сидевший рядом.

– Ах, Саймон, – раздраженно ответила рыженькая. – Не будь таким грубым.

Кто-то наполнил бокал шампанским и вручил Джессике. Вся эта компания была такой искушенной в жизни! Казалось невероятным, что они ее ровесники. Она чувствовала себя совсем маленькой.

Джессика быстро выпила вино. Но ее бокал столь же быстро наполнили снова.

– А где твои родители? – спросила Джессика у Ивлин, беспокойно оглядываясь вокруг.

Ивлин звонко засмеялась:

– Мои родители? Ты имеешь в виду – кто-нибудь из предков? Не беспокойся, мои родители никогда не стали бы мне мешать. Кроме того, они сейчас на Карибском море. Как и всегда в это время года.

«Ничего себе! – подумала Джессика. – Вот бы устроить подобный вечер дома, чтобы родители не слонялись поблизости!»

– Везет тебе – целая квартира в твоем распоряжении, – сказала она.

– О, я вообще сюда не заглядываю, когда их нет. У моего друга есть квартира в Виллидже. Я обычно ночую там.

– У твоего друга собственная квартира? – с недоверием переспросила Джессика.

Ивлин снова засмеялась:

– Во-первых, ему уже двадцать пять. Тебе нравятся взрослые мужчины? Честно говоря, мальчики нашего возраста – еще сущие младенцы!

– Не согласен! – закричал парень, сидевший на бежевом банкетном диванчике.

И, глядя на Джессику косыми от хмеля глазами, добавил:

– Я прошу только одного – дай мне шанс! Пускай мне семнадцать, но душой я очень стар.

– Малькольм – мальчик что надо, – прошептала Ивлин. – У них большое поместье в Коннектикуте. А сам он ездит на «мазерати».

Женщина, прислуживавшая у дверей, объявила, что кушать подано. Все потянулись в столовую, где, словно по волшебству, возник умопомрачительно сервированный стол. Ивлин достала еще несколько бутылок вина, которые «позаимствовала» в погребке у отца.

К концу обеда Джессика так набралась, что еле держалась на ногах. Казалось, вся комната пошла кругом. Она старалась понять, о чем идет разговор, но ни в одной фразе не видела смысла. Хуже всего было то, что всякий раз, когда она пыталась поддержать беседу, слова выглядели глупо и неуместно. К тому же ее стало подташнивать.

Она поднялась, чтобы выйти в ванную, и едва не кувыркнулась через бронзовую урну, стоявшую на полу у камина.

– Оп-па! – сказала она вслед за этим, задев маленький столик и опрокинув с него вазу с сухими цветами.

– Наверно, пошла ликер метать, – услышала она сквозь шум в голове чьи-то слова.

– Чего ж вы хотите? – ответил другой голос. – Девочка из какого-то калифорнийского захолустья. Разве этим не все сказано?

С горящими от стыда щеками Джессика добралась до ванной. От нестерпимого унижения хотелось умереть. Но вместо этого она просто нагнулась над раковиной, держась за края и чувствуя, как бешено качается под ногами пол.

Когда она очнулась, то поняла, что лежит пластом на заднем сиденье машины, несущейся к дому Девлинов.

9

– Не могу, Тодд. Ну просто не могу. Обещание есть обещание.

Элизабет положила последнюю тарелку в посудомоечную машину и включила. Два билета на баскетбол с участием команды «Лейкерс». Как раз, когда она обещала посидеть с ребенком! Должен же он понять, что мистер Коллинз рассчитывает на нее. Разве можно отказаться в последнюю минуту, когда ему будет слишком трудно найти замену?

– Я понимаю, что уже поздно и все такое прочее, – сказал Тодд, – но я и сам только что узнал. Мой кузен не может поехать и поэтому отдал мне билеты. Ты уверена, что никак нельзя найти кого-нибудь вместо тебя?

Элизабет закусила губу:

– Может, попросить Инид… Нет, не выйдет. Она собиралась с Джорджем в кино. Просто не знаю, Тодд. Практически у всех, кого можно попробовать упросить, свои планы.

– А у меня нет.

Тодд и Элизабет, разом обернувшись, увидели Сюзанну, стоящую у дверей со стопкой чистых простыней и наволочек из прачечной.

– Я совершенно случайно услышала ваш разговор, – объяснила она. – Лиз, у тебя абсолютно нет никаких причин пропускать эту игру. Я буду счастлива выполнить вместо тебя твое обещание.

– Но… – протестующе начала Элизабет.

– Причем здесь «но»? Для чего же тогда дружба? Кроме того, для меня это будет удовольствием. Тедди такой прелестный!

Элизабет с недоверием заглянула ей в глаза:

– Сюзи, я просто не могу этого допустить. Это… это уже чересчур! Ты все время делаешь какую-то работу для нас. Меня уже начинает мучить совесть.

– Ну что ты! – ответила Сюзанна. – Знаю, это звучит безнадежно банально, но так уж получается, что мне в радость делать другим приятное. Я тогда чувствую себя счастливой.

– Сюзи, это фантастика! По-моему, просто невероятно, чтобы человек был таким хорошим.

– Просто ты всю жизнь живешь рядом с Джессикой, – еле слышно пробормотал Тодд.

Элизабет сделала вид, что не слышала. Она была слишком счастлива таким поворотом дела, чтобы обращать внимание на колкости друга.

– Надеюсь, все будет нормально, – сказала она. – Я сейчас позвоню мистеру Коллинзу и все объясню.

Еле заметная морщинка неудовольствия пересекла лоб Сюзанны, но она тут же улыбнулась.

– Не волнуйся, я сама ему позвоню. А ты можешь опоздать, если не начнешь собираться немедленно.

Но Лиз колебалась:

– Я не знаю, мне кажется, я должна сама с ним договориться.

– Сюзанна права, – вмешался Тодд, взглянув на часы, – надо поторопиться, если мы хотим приехать вовремя. Кроме того, я уверен, мистер Коллинз не будет против. Он не из тех, кто любит делать проблемы из мелочей.

– Ладно, уговорили! – Элизабет прижала к себе Сюзанну в быстром горячем объятии. – Спасибо, Сюзи. Ты потрясающая. Не представляю, чем я смогу отплатить тебе.

Сюзанна засмеялась:

– Первое – это перестать меня благодарить. А второе – хорошо повеселиться.

«Мне будет ничуть не хуже», – добавила она про себя.

Через полчаса Тодд и Элизабет высадили Сюзанну перед домом мистера Коллинза.

– Поцелуй за меня Тедди! – крикнула ей вслед Элизабет.

«И рассчитываю, что не только Тедди», – подумала Сюзанна, усмехнувшись про себя.

Она весело помахала им рукой с крыльца, затем постучала в дверь и расстегнула верхнюю пуговицу на своей блузке-безрукавке.

Она крепилась изо всех сил, чтобы не расхохотаться в голос при виде изумленного лица мистера Коллинза, открывшего дверь и обнаружившего ее на пороге.

– Лиз не смогла прийти, – объяснила она, входя в дом, – и попросила меня заменить ее. Я надеюсь, вы не станете возражать?

Он нахмурился:

– Она должна была предупредить меня.

– О да… она говорила, что позвонит, но, наверно, забыла. Она очень торопилась.

– Это не похоже на Лиз. Она очень ответственный человек.

Сюзанна улыбнулась:

– Совершенных людей не бывает. Нагнувшись, она будто случайно задела мистера Коллинза, наслаждаясь его смущением.

– В любом случае, вам не о чем беспокоиться. Я очень люблю малышей. Мы с Тедди отлично поладим.

Роджер Коллинз взглянул на часы и еще больше нахмурился:

– Мне очень неприятно, что приходится все переигрывать в последний момент, но вижу, придется покориться. У меня сегодня встреча с друзьями, поэтому я задержусь допоздна. Вернусь домой к двенадцати тридцати.

В последнюю минуту Тедди, подпрыгивая, вбежал в гостиную. При виде Сюзанны его личико озарилось выражением крайнего удивления.

– Это ты будешь со мной сидеть? – спросил он. – А где Лиз?

Сюзанна уселась на кушетку.

– Ого! Два вопроса одновременно. Нет уж, сначала ты ответь мне: хочешь, чтобы сегодня я сидела с тобой?

– Хочу! Вот здорово!

– Отлично. Тогда давай скрепим наш союз – пожмем друг другу руки. – И она с важностью пожала его пухлую ручку. – А потом, если захочешь, я покажу тебе, как делать колыбельку для кошки[4].

– Хочу!

Сюзанна бросила ироничный взгляд на мистера Коллинза.

– Ну как? Вы видите теперь, что мы с Тедди скучать не будем? Мы друзья.

Мистер Коллинз присел, чтобы поцеловать сына на прощание:

– Пока, медвежонок, правила ты знаешь. В восемь тридцать – спать. Не забудь почистить зубы.

Он дал Сюзанне номер телефона дома, где сегодня будет.

– Если возникнут какие-то проблемы… Ну, если что-то не так – звоните, – с запинкой сказал он.

У самого-то теперь проблемы – в отношении ее, вот это точно!

– Будьте спокойны, – промурлыкала она. – Все будет в порядке.

После ухода отца Тедди взобрался на диван к Сюзанне.

– А ты знаешь сказку «Теодор-черепаха»? – спросил он.

– Нет, я не знаю сказок, – скучным голосом ответила Сюзанна.

Она взяла журнал и начала листать. У мистера Коллинза оказалось много журналов. И книг тоже. Они были разбросаны по всей комнате. Неужели у него нет других увлечений, кроме чтения? Что ж, скоро она это выяснит.

– А Лиз знает много сказок, – не отставал мальчик.

– Я же не Лиз, – равнодушно ответила она.

– А когда ты покажешь мне, как делать колыбельку для кошки? – упавшим голосом напомнил Тедди.

– Позднее, – отрезала она, – видишь, я сейчас занята.

В больших голубых глазах Тедди засверкали слезы.

– Почему ты так со мной, Сюзи? Ты же сказала, что мы друзья!

– Посмотри телевизор или поиграй во что-нибудь. Я же сказала – я занята.

Раздосадованная его настойчивостью, она вскочила и ушла в спальню. Теперь, когда очаровывать стало некого, ей не хотелось тратить время на глупого маленького ребенка. Она взялась за это дело только для того, чтобы завязать отношения с мистером Коллинзом. Пускай Тедди сам себя развлекает. Разве ее кто-нибудь развлекал все эти годы, проведенные в интернатах? О, они делали вид, что это для ее же пользы. Но она-то знала – они просто хотят избавиться от нее. Она никому не говорила, как ненавидит эти школы. И их самих тоже. Но когда-нибудь она им себя покажет. Настанет день, когда все подлизы, улыбавшиеся ей и изображавшие из себя друзей, узнают, что она на самом деле о них думает.

А сейчас она одна в спальне мистера Коллинза. От сладости этой мысли по спине у нее пошли мурашки, сердце прыгало от волнения. Около часа она провела, рассматривая его вещи в стенном шкафу и комоде. Ничего определенного не искала, просто ей нравилось разглядывать личные вещи других людей. Таким образом можно многое узнать о человеке. А иногда это даже полезно. Как в тот раз, когда она обнаружила пластиковый пакетик в шкатулке с драгоценностями своей кузины Рути. Рути плакала и умоляла никому не рассказывать. Сюзанна сдержала обещание. Почему бы нет? Покуда она хранит тайну, Рути у нее в рабстве. Бедная, запуганная Рути сделает все на свете, лишь бы ее родители ничего не узнали.

Содержимое спальни мистера Коллинза оказалось, однако, в высшей степени разочаровывающим. Ей не удалось обнаружить даже номера журнала «Плейбой». Она поняла только, что одевается он, предпочитая вельветовые брюки и легкие свободные пиджаки традиционному мужскому костюму. И что он безумно любит сына – судя по множеству фотографий Тедди, разложенных повсюду. Такая скука! Но, может быть, в душе он не такой занудный, как на первый взгляд. Надо проверить.

Из соседней комнаты доносился звук телевизора. Прекрасно. Маленькое отродье нашло себе занятие помимо приставаний к ней. Она может пока принять ванну. Вдруг так случится, что мистер Коллинз вернется рано и застанет ее в ванне, как это бывает в кино. С ума сойти, как он покраснеет! Она даже хихикнула при этой мысли. Завязав волосы на макушке, придирчиво осмотрела себя в зеркале, словно собираясь позировать для рекламного фильма косметики для ванн. О да, чертовски сексуальна!

Когда она кончила ленивое лежание в ванной и оделась, пробило половину двенадцатого. Она обнаружила Тедди, уснувшего возле телевизора. Его лицо покраснело и хранило следы слез. Подумаешь, важность! Она скажет мистеру Коллинзу, что Тедди уснул и она не успела уложить его, а будить было очень жаль. Ему и в голову не придет усомниться в ее словах.

Сюзанна прошлась по дому и выключила свет везде, кроме настольной лампы в гостиной. Затем нашла по радио легкую романтическую музыку. Для большего эффекта расстегнула еще пуговицу на блузке и забралась с ногами на кушетку – ждать.

Мистер Коллинз вернулся домой чуть раньше половины первого. Сюзанна закрыла глаза, делая вид, что уснула. Она слышала кожаное поскрипывание туфель, когда он подошел к кушетке.

– Сюзанна, проснитесь, – попросил он.

Она продолжала разыгрывать глубокий сон. Он нагнулся над ней. Она даже почувствовала теплоту его дыхания на щеке. Он осторожно потряс ее за плечо. Сюзанна широко раскрыла глаза, словно в сильном испуге. Затем села и зевнула:

– А, это вы, мистер Коллинз. А я даже не слышала, когда вы вошли. Видно, крепко уснула. Вы меня до смерти испугали. Послушайте, как бьется у меня сердце.

Она взяла его руку и приложила к своей груди. Мистер Коллинз убрал руку и покраснел.

– Уже очень поздно, – сказал он. – Я хочу поскорее отвезти вас домой. Нехорошо, если Уэйкфилды будут волноваться.

– Они не будут волноваться. Они знают, где я. – Она сонно потянулась, выгнув спину так, что грудь выпятилась под неплотно застегнутой блузкой. – Может, вы предложите мне что-нибудь выпить? Я бы сейчас не отказалась от бокала вина.

– Вы еще слишком молоды, чтобы пить, – учительским тоном сказал мистер Коллинз.

Она засмеялась:

– О, не будьте таким старомодным. Мои родители всегда разрешали мне пить. И я до сих пор не стала алкоголичкой или чем-нибудь в этом роде. Если именно это вас беспокоит.

– Меня это не беспокоит.

– Тогда что? – нежно спросила она.

С ленивой кошачьей грацией она поднялась с кушетки и обвила руками его шею. Прижавшись, почувствовала, как напряглись его мышцы. Она сразу поняла, какое впечатление производит на него, и это придало ей огромную уверенность в себе.

– Сюзанна, перестаньте, прошу вас. – Его голос прозвучал предостерегающе.

– Я знаю, что тебя мучит, – прошептала она. – Почему ты не можешь расслабиться? Я вполне взрослая. И я не из тех, кто любит только поцелуи и разговоры.

Она приоткрыла губы и откинула назад голову, ожидая, что он обнимет ее. Он был совсем рядом, сердце его билось так сильно, так упоительно сильно!

– О, Роджер!

Дрожа от напряжения, мистер Коллинз освободился от объятий.

– Соберите свои вещи, – холодно сказал он. – Я жду вас в машине.

Она смотрела на него долгим непонимающим взглядом. Не могла поверить. Он оттолкнул ее?! Ей казалось, что она сейчас завизжит. Как он смел отказать?!

Ее глаза сузились, словно две бритвы.

– Ты хотел поцеловать меня! Я знаю, ты этого хотел!

Мистер Коллинз покачал головой. При неясном свете настольной лампы его глаза казались черными.

– Вы затеяли очень глупую игру, Сюзанна. Поверьте мне, я говорю для вашего блага. Вы будете очень сожалеть об этом впоследствии.

Но Сюзанна едва слышала его слова. Ярость кипела в ее душе, рвалась на поверхность. Он имел наглость поступить с ней таким образом! Его надо избить, выколоть глаза! О, он заплатит за это! Она заставит его дорого платить.

Схватив сумочку, Сюзанна прошла мимо него к двери. Да будь она проклята, если позволит ему везти себя домой! На полпути к калитке обернулась к нему в последний раз.

– Это ты будешь сожалеть, Роджер Коллинз! – прошипела она.

Пока Сюзанна шла к дому Уэйкфилдов, она успокоилась. Мысль о мести, которую она устроит мистеру Коллинзу, вернула присутствие духа и самообладание. План действий уже созрел. Она вытерла слезы. Все это может оказаться очень забавным.

Усмехнувшись, она разорвала на себе блузку. Пусть решат, что мистер Коллинз напал на нее. О, это блестящая мысль, просто блестящая! Возможно, его теперь выпрут из школы.

Подходя к дому, она сделала серьезное лицо. Выдавить слезы из глаз не удавалось целую минуту, но она заставила себя. В таких делах она специалист, разве нет?

Войдя с парадного входа, она медленно плелась по темной лестнице в спальню Элизабет.

10

– Все это так романтично, – вздохнула Джессика, усаживаясь поглубже в кожаное сиденье коляски, запряженной лошадьми, когда зеленый сумрак Центрального парка остался позади. – Вот бы так сфотографироваться! Никто в школе мне просто не поверит.

– Обычный туристический маршрут. Подобные развлечения уже не для меня, – отозвался Пит.

Он положил локоть на спинку сиденья. Твидовая ткань рукава задела голое плечо Джессики, от чего по спине у нее побежали ледяные мурашки.

Она засмеялась:

– А я и есть туристка. Мне такое название как раз подходит. А ты мой гид. – Она искоса бросила на него застенчивый взгляд. – Пит, у меня сегодня такой чудесный день! Как мне благодарить тебя?

– Благодари не меня, а Девлинов. Это их идея.

– Они попросили тебя пригласить меня?

– Они думали, что тебе будет весело, если ты будешь проводить время с кем-нибудь из твоих сверстников. – Он пожал плечами. – А я как раз сейчас свободен. Так что для меня это не составило проблемы.

У Джессики упало сердце. Как она не догадалась! Конечно, это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, когда Пит позвонил и пригласил ее в поездку по городу. Был уже четверг. Через три дня ей уезжать. У нее и в мыслях не было, что снова увидит его. Но потом, когда он позвонил…

Так, значит, он сделал это в угоду Девлинам! А она-то уже начала думать, что нравится ему.

Нет, этого она так не оставит! Джес ощутила мощный прилив решимости. На этот раз она сметет все преграды. Заставила же она в свое время закипеть Ледяного Короля – Брюса Пэтмена, хотя это был последний взрыв в их отношениях.

Она придвинулась ближе к Питу, так что ее волосы, взметнувшись под легким ветерком, погладили его щеку шелковым прикосновением.

– Если бы это происходило в кино, мы бы сейчас наверняка целовались, – промурлыкала она.

Пит поднял бровь:

– Ты что, всегда воображаешь себя кинозвездой?

– В зависимости от того, кто играет главную мужскую роль.

– Каким же должен быть тот, кто играет главную мужскую роль?

Она засмеялась, пытаясь прижаться к нему еще теснее.

– Ну, высоким, темноволосым, красивым, с зелеными глазами и обольстительной улыбкой. Очень сдержанным. Ты не знаешь кого-нибудь подходящего?

– Понятия не имею.

– Он должен, конечно, хорошо целоваться. Но это такое качество, которое нельзя определить только на взгляд. – Она понимала, что флиртует напропалую, но было уже все равно.

В любви, как на войне, все средства хороши.

– Это точно. – Глаза Пита искрились от смеха. – С человеком сперва поговорить нужно.

– Сказать по правде, – Джессика придвинулась еще ближе, стремясь свести «на нет» малейшую дистанцию между ними, и уютно положила голову ему на плечо, – у меня есть кое-кто на примете, но не знаю, может, я его не интересую.

– Невероятно! – Он изобразил крайнее изумление. – Неужели хоть кто-нибудь может сопротивляться тебе, детка?

Джессика надула губы:

– Не такая уж я и детка.

– Я тоже начинаю это замечать.

«Ничего ты не замечаешь!» – с яростью в душе подумала она.

Итак, ни один из се приемов не сработал. Она пробовала осторожные намеки. Ноль. Она пробовала дружеский треп. Шиш. Сегодня, когда они были на крыше «Эмпайр стейт билдинг»[5], она цеплялась за него, делая вид, что смертельно боится высоты. Тогда он просто похлопал ее по руке и увел к лифту, словно ребенка. Сплошные унижения!

Становилось темно и прохладно. Никакого удовольствия от поездки она больше не испытывала. К тому же ее начинало мутить. Зачем он так мучает ее?

Когда они подъехали к дому Девлинов, Джес уже еле сдерживала слезы. Ее больше не заботило, как она выглядит. И было даже наплевать, как она себя ведет. Если он обращается с ней как с пустым местом, что толку стараться?

Он вошел в лифт вместе с нею. Наверное, ему надо встретиться с Девлинами. Но когда они поднялись в квартиру, дома никого не оказалось. Естественно. Она провела в этой квартире совсем одна лучшую часть каникул после позора у Ивлин. Только один раз миссис Девлин устроила званый вечер, якобы в ее честь. Из подростков была только толстая девочка тринадцати лет по имени Марта, которая могла говорить только о своей лошади и о том, как однажды летом отдыхала в лагере для полных детей. Остальные гости вели себя так, словно Джессики не существовало на свете. Где все это время пропадали богатые обаятельные мужчины, которые должны были влюбиться в Джессику? Ясно только, что Пит – не из их числа.

– Выпить хочешь? – спросил Пит. – Я бы не отказался.

– Не думаю, что миссис Девлин…

– Брось, Фелиция не будет против. Я знаю, где она прячет ключ от бара.

Джессика пожала плечами. Какая ей разница? Она не стала возражать, когда он подал ей бокал бренди. Она сделала глоток и едва не задохнулась, чувствуя, как огненная жидкость выжигает ей горло, спускаясь глубже внутрь. Когда через несколько минут Пит выключил свет, она этого почти не заметила.

Внезапно он оказался в темноте рядом с ней. Она почувствовала на своем лице горячее дыхание. И тогда он наконец-то стал целовать ее! Он по-настоящему начал ее целовать! Джессика едва верила, что это не сон. Сначала она с готовностью отвечала, но очень скоро поняла, что Пит рассчитывает на гораздо большее, чем просто поцелуи. Что он делает? После всего равнодушия, которое он проявил, у нее и в мыслях не было, что может произойти нечто подобное. Он все время был так холоден, так сдержан, так далек от нее. А теперь словно с цепи сорвался. Он вминал ее губы своим ртом с пугающей настойчивостью. Одна рука настойчиво гладила ей колени, а другая с той же решительностью шарила по груди. Джессика начала паниковать.

Она попыталась вывернуться.

– Нет!

Но он не слышал. Опрокинув ее на кушетку и стиснув руками, он медленно вел ртом вниз по ее горлу. Она попыталась сесть, но обнаружила, что не может шевельнуться под тяжестью его тела.

– Пит! – заорала она. – Прекрати сию же минуту! Слышишь, что тебе говорят!

Пит только крепче сжал руки.

– Ты получаешь то, о чем просила, Джес. Даже не говори мне, что ты не этого хотела. Ты чуть ли не умоляла меня об этом с самого первого дня, как увидела.

– Я…я…я… не знаю, о чем ты говоришь! – оскорбленно бормотала она.

Хотя оба были полностью одеты, ей показалось, что одежда ее куда-то вмиг исчезла.

– Не сомневаюсь, что ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, «не детка»!

Ей казалось, он вот-вот раздавит ее. Дышать стало почти невозможно. Она хотела закричать, но не могла набрать воздуху в легкие. Пит уже лежал сверху, и его мокрый рот буквально пожирал ее шею.

– Помогите! – удалось выдавить ей.

– Ну ладно, подрастай, детка, – вдруг проворчал он, ослабляя хватку. – Можно подумать, ты не понимала, какую игру затеваешь. Это тебе не куличики из песка делать. Это реальная жизнь.

– Я никогда и не думала об этом. Я хотела только… ну…

Он издал хриплый смешок и еще раз захватил губами ее рот.

– Маленькая спичка может сделать большой пожар. Разве мама никогда не учила тебя, что нельзя играть со спичками?

Джессика была одновременно зла и испугана. Что такого она сделала, чтобы он так обращался с ней? Она ненавидела Пита, ненавидела Девлинов за то, что бросили ее здесь. Она сейчас ненавидела даже собственную сестру! Элизабет с такой легкостью согласилась поменяться с ней местами! Она, конечно, знала, как все произойдет, и только делала вид, что хочет ехать, чтобы придать этой поездке заманчивость.

Джессика изо всех сил отпихнула Пита, яростно выбираясь из-под него. Она скатилась с кушетки на пол и ударилась головой о кофейный столик. Глаза, устремленные на него, пылали негодованием.

– Если ты не уберешься отсюда сию же минуту, я вызову полицию!

– И что ты им скажешь? Что я напал на тебя после того, как ты пригласила меня в пустую квартиру? Что делала все возможное, выпрашивая у меня поцелуй, а в последний момент передумала? Брось, Джессика. Кто тебе поверит?

– Ты самый отвратительный тип, какого я только встречала в жизни! – закричала она и, вскочив на ноги, взбешенно посмотрела на него.

Пит засмеялся. И вдруг Джессике показалось, что он с самого начала это планировал. Просто чтобы унизить ее.

– Такие девочки, как ты, мне не в новость, – сказал он. – Ты обращаешь все в игру. Тебе нравится дразнить, а когда дело принимает серьезный оборот, разыгрываешь чистоту и невинность. Ну что, Мисс Невинность, продолжим игру с поцелуями, или аудиенция окончена?

– Ненавижу! – почти задыхаясь, закричала она. – Не хочу вообще никогда тебя больше видеть! Ты самый мерзкий гад на свете!

Он больше не казался ей Волшебным принцем. В вечернем полумраке комнаты он выглядел зловещим и противным. И как ей могло прийти в голову, что он красивый!

– Не трать порох. Я ухожу, – сказал он. – Но я не могу позволить себе такую бестактность, как лишить тебя прощального поцелуя, которого ты заслуживаешь.

Он встал. Она попыталась отскочить в сторону, но снова ударилась о кофейный столик. На этот раз произошел страшный обвал – графин с бренди рухнул на паркетный пол. Резкий запах алкоголя ударил ей в ноздри. Она боролась с Питом из последних сил, когда внезапно в комнате вспыхнул свет.

Джессика увидала потрясенные лица остолбеневших на пороге мистера и миссис Девлин.

11

– Сюзи! Господи, что случилось? На тебе лица нет!

Элизабет, только что вернувшаяся домой, готовилась ко сну. В испуге и недоумении она уставилась на подругу. Дрожа с головы до ног, Сюзанна рухнула на постель Элизабет. Блузка на ней была порвана, волосы растрепались. Веки в пятнах размазанной косметики покраснели и опухли от слез. Она закрыла лицо руками.

– Ой, Лиз, как все ужасно! Такое только в кошмаре может привидеться!

– Что было, как в кошмаре?

– Не могу сказать, – сдавленным голосом ответила она. – Мне очень стыдно.

– Сюзи, немедленно расскажи мне, что случилось!

– Он… мистер Коллинз… он хотел… – Ее голос сорвался в новом приступе рыданий.

Когда она опять взглянула на Лиз, ее лицо выражало горе и отчаяние.

– Что толку рассказывать! Все равно никто не поверит!

– Я тебе поверю! – горячо воскликнула Элизабет.

– Обещаешь? – Слезы продолжали течь по пылающим щекам.

– Конечно обещаю! Рассказывай, пожалуйста, что произошло?

Прерывающимся шепотом Сюзанна произнесла:

– Мистер Коллинз пытался… я хочу сказать, он… Ой, нет. Я не могу этого произнести!

– Мистер Коллинз? – закричала в ужасе Элизабет. – О, Сюзанна, нет! Это ошибка! Мистер Коллинз никогда бы такого не сделал!

– Я так и знала! Конечно, кто мне поверит! Я сама едва верю. – Она глубоко и судорожно вздохнула. – Он кажется таким хорошим на первый взгляд.

Элизабет почувствовала тошноту. Неприятный вкус во рту и странное биение пульса в желудке. Сюзанна правильно сказала: в это невозможно поверить! Кто угодно, но только не мистер Коллинз. Он же не только ее любимый учитель, он ее друг. Слезы хлынули из глаз Элизабет.

– Расскажи все, как было, – мрачно сказала она.

Тихим, неуверенным голосом, прерывающимся всхлипами, Сюзанна рассказала свою историю.

– Он вернулся уже совсем другим. По-моему, он был пьян. Но вел он себя не как пьяный. Казался дружелюбнее… ну… Спросил, не хочу ли я вина. Я сказала, я еще маленькая, чтобы пить вино. А он ответил… ответил, что для него я вполне взрослая. И начал меня целовать. И старался расстегнуть мне блузку. Как же я испугалась! Просто не знала, что делать. Потом я вырвалась и бежала всю дорогу.

Элизабет была настолько ошеломлена, что вообще потеряла способность размышлять.

– Это не похоже на мистера Коллинза. Он никогда в жизни так не поступал, – только повторяла она.

– Не веришь, значит?

– Не то чтобы не верю… – смутилась Элизабет. – Мне просто кажется, ты… ну, не могла ты что-то перепутать?

Сюзанна покачала головой:

– Нет. Что тут можно перепутать? Посмотри, он даже порвал мне блузку, когда я вырывалась.

Элизабет вспомнила все те случаи, когда обращалась к мистеру Коллинзу за помощью или советом. Он всегда помогал ей. Он всегда знал, как подвести к верному решению проблемы, почти ничего не указывая сам. Он был словно взрослый брат или любимый дядя в самых разных ситуациях. А рассказ Сюзанны действительно похож на ночной кошмар. Даже хуже – после ночного кошмара можно все-таки проснуться.

– Надо с кем-то посоветоваться, – сказала она. – С моими родителями. Они во всем разберутся.

Сюзанна сделала перепуганные глаза. И схватила Элизабет за руку:

– А если они решат, что я сама виновата? Что я к нему приставала? И он тоже подтвердит?

Элизабет обняла ее:

– Разве они могут подумать о тебе такую гадость? Ты самый лучший человек в целом мире. Мои родители знают, какая ты на самом деле.

Сюзанна цеплялась за нее, словно утопающая.

– Я так боюсь, Лиз! Со мной никогда не было ничего подобного. Если Пит узнает, он просто взбесится! Да он убьет этого мистера Коллинза!

Слезы снова потекли по щекам Лиз. Ее собственное представление о мистере Коллинзе бунтовало против того, каким изображала его Сюзанна. Это словно два куска от разных картинок, которые надо сложить в одно целое. Ее душа наотрез отказывалась верить в рассказ Сюзи. Каким образом мистер Коллинз мог бы совершить такой чудовищный поступок? Но свидетельство у нее перед глазами – истерика Сюзанны, ее порванная блузка…

Когда Элизабет спустилась в холл, чтобы разбудить родителей, она едва стояла на ногах. Коленки ослабли и дрожали. Она знала: как только обо всем станет известно, мистера Коллинза уволят с работы, может быть, это вообще испортит ему жизнь. Но острый, словно маленькое жало, голосок где-то внутри повторял: «А вдруг это правда?» Разве она могла усомниться в словах своей дорогой, безупречной Сюзанны?

12

– Я все-таки не верю. – Тодд покачал головой и завел мотор. – Мистер Коллинз абсолютно не из тех, кто нападает на невинных девочек. Бессмыслица какая-то.

– Я знаю, – грустно сказала Элизабет и, наклонившись вперед на пассажирском сиденье, заглянула ему в лицо. – Я точно так же думаю. Но нам ничего не остается, как поверить.

За последние два дня – с тех пор как на Ласковую Долину обрушилась волна скандала, связанного с именем мистера Коллинза, Элизабет словно прожила целую жизнь. Она не могла спать, в желудке будто завязался тугой узел.

Началось с того, что ее отец сообщил о случившемся мистеру Куперу, директору школы, а тот немедленно поставил в известность всех сотрудников. После этого новость распространилась со скоростью лесного пожара. Не было ни одного человека в Ласковой Долине, кто не судачил бы о том, как мистер Коллинз поступил с Сюзанной. Это был, по мнению Элизабет, какой-то скандал века.

Он оказался намного страшнее того скандала, который вызвала в свое время история с мисс Дальтон, учительницей французского языка, когда ее оклеветали в связи с Кеном Мэтьюзом. По крайней мере, тогда это были только слухи. А теперь факт. Собирались даже устроить следствие, но чисто формальное. Обстоятельства были однозначно против мистера Коллинза.

Но отвратительнее всего Элизабет представлялось то, что большинство людей восприняли его беду со злорадством. Мистер Коллинз всегда был популярен среди учеников, зато большинство родителей считали его преподавательские методы чересчур либеральными. И теперь в большинстве своем радовались, что получили веский предлог избавиться от него.

Элизабет была из числа тех, кто очень сожалел об уходе учителя. Даже зная, что он совершил страшный поступок, она не могла заставить себя ненавидеть его. Каждый раз ей становилось нехорошо при одной только мысли о том, что его не будет в школе. Немного поддерживало, что Тодд чувствует то же. По крайней мере, она не одна такая.

– А что об этом говорит сам мистер Коллинз? – спросил Тодд. – Его самого кто-нибудь спрашивал?

– Папа ходил к нему в ту же ночь, как это произошло. Мистер Коллинз был очень расстроен, но сказал, что не собирается давать публичное опровержение, так как люди всегда верят тому, что им больше нравится, даже если это неправда.

– Да, мистер Коллинз так и мог сказать.

Они ехали к Каре, где сегодня собрался кое-кто из ребят, чтобы внести деньги на общий подарок к дню рождения Лилы. Элизабет совсем не хотела идти на праздник, но чувствовала, что ее не поймут, а подходящего предлога не находилось. Кроме того, Сюзанна согласилась пойти с Эроном Далласом, и обе пары планировали быть на вечеринке вместе. После потрясения, которое пришлось перенести Сюзанне, Лиз хотелось, чтобы ее последняя ночь в Ласковой Долине была веселой: Внезапно Тодд ударил ладонью по рулю:

– А что, если мистер Коллинз говорит правду? Что, если Сюзанна все это вообразила себе?

– Как бы я хотела, чтобы это было именно так! – вздохнула Элизабет. – Но, Тодд, если бы ты видел ее в ту ночь! Она была в таком состоянии, что едва могла говорить. Я практически вытягивала из нее каждое слово. Да и какой смысл придумывать такую страшную вещь?

– Ты права. – Тодд свернул налево, на улицу, где жила Кара. – Это надо совсем головкой тронуться, чтобы без всякой причины устроить такому хорошему человеку, как мистер Коллинз, увольнение с работы.

Ребята, собравшиеся во внутреннем дворе у Кары, разделились на две партии: те, кто хотел ухода мистера Коллинза, – против тех, кто оставался ему верен несмотря ни на что.

– Мне все равно, что о нем говорят, – заявила кудрявая Оливия Дэвидсон, и ее голубые глаза вспыхнули от возмущения. – Я не верю, что мистер Коллинз мог так поступить!

Оливия помогала делать школьную газету и была всей душой преданна симпатичному молодому руководителю. Она разделяла все его взгляды и так же, как он, ненавидела несправедливость.

– А я верю, – сказала Кара, раздавая всем стаканы с газировкой. – Я всегда чувствовала, что это порочный тип. Он иногда смотрел на меня такими глазами! Притом он поставил мне «D»[6] за мое последнее сочинение по-английскому.

Тодд и Элизабет переглянулись. Кара, лучшая подруга Джессики, – одна из самых больших сплетниц в школе. Скорее всего, это по ее вине слух распространился с такой быстротой.

Кен Мэтьюз высказался в защиту мистера Коллинза. Возможно, потому что сам не так давно был жертвой слухов.

– Тебя послушать, Кара, так все мужики только на тебя и смотрят. Притом, если он на тебя заглядывался, с чего тогда поставил тебе «D»?

Кара вскинула на него глаза, но так и не нашлась, что ответить. Элизабет не удалось подавить легкую улыбку – ведь Кару не так-то легко сбить с толку.

– Я не из тех, кто торопится повесить человека прежде, чем его вина будет доказана со всей очевидностью, – сказал Джон Пфайфер, редактор спортивной колонки «Оракула». – Я не утверждаю, что он этого не делал. Я просто говорю: мы должны услышать, что он скажет.

– Я согласна с Джоном, – сказала Инид.

Недавно она тоже очень пострадала от сплетен, когда Джессике стало известно об одном ее поступке, совершенном несколько лет назад.

– А я нет. Вся эта история слишком гадкая, чтобы он еще рассказывал нам ее в подробностях, – вступила в разговор Кэролайн Пирс, встряхнув морковно-рыжими волосами. – И так ясно, что все это время в Ласковой Долине расхаживал на свободе маньяк, а никто этого даже не подозревал!

Том Маккей хохотнул. Видимо, мысль о том, что мистер Коллинз – маньяк, показалась ему забавной.

– Ты напрасно скалишься. Дело серьезное, – сказал Уинстон, метнув на Тома мрачный взгляд.

Все разом обернулись к Уинстону. Он так редко говорил что-нибудь серьезно, предпочитая всегда дурачиться, что теперь все это сразу заметили.

– Бедная Сюзи! Подумать только, что ей пришлось вынести! Какая досада, что меня там не было, я бы ее защитил!

– Точно! Мистер Коллинз сразу умер бы от хохота, – прошептала Кара на ухо Кэролайн.

Лиз стало жаль Уинстона. За исключением нескольких коротких месяцев счастливой дружбы с Мэнди Фармер, он всегда влюблялся в девочек, которые были для него недосягаемы.

– Да, что бы там ни произошло на самом деле, ясно только – это все довольно гнусно, – сказал Джон Пфайфер.

Элизабет вздохнула:

– Так жаль, что у нас нет никакой возможности как-то загладить в глазах Сюзи это несчастье. Я знаю, это звучит глупо, но меня не покидает чувство вины. Ведь если бы мы с Тоддом не поехали тогда на баскетбол, я сама бы пошла сидеть с Тедди, и ничего такого бы не случилось.

Уинстон просиял:

– Я знаю, как загладить! Давайте возьмем часть денег, собранных для Лилы, и купим Сюзи что-нибудь по-настоящему хорошее? Ну, понимаете, нечто вроде прощального подарка.

– Ой, неплохая мысль, – подал голос Кен. – У Лилы всего вдоволь, необязательно покупать ей очень дорогой подарок.

– Классно! – закричала Лиз. – И я уже точно знаю, что ей подарить.

Мы вчера ходили по магазинам, и ей очень понравилась одна блузка. Она будет жутко рада.

Даже те, кто сомневался в преступлении мистера Коллинза, восприняли это предложение с энтузиазмом. Сидя в машине рядом с Тоддом, Элизабет впервые за последние два дня чувствовала, что все не так уж плохо. Может быть, на сегодняшний вечер депрессия отпустит ее, несмотря на тревогу о мистере Коллинзе.

В порыве великодушия она решила взять те деньги, которые начала собирать, чтобы купить новый кулон взамен потерянного. Она видела один прелестный шарфик, который очень подошел бы к новой блузке для Сюзанны, и решила подарить его от себя. В конце концов Сюзанна потратила столько времени и сил на поиски этой побрякушки! Лиз считала, что подарок – это наименьшее, чем она сможет отблагодарить Сюзи.

13

– Ну, как я выгляжу? – спросила Сюзанна, стоя перед большим зеркалом в комнате Элизабет.

– Нет слов! – воскликнула та. – Но ты рискуешь, Сюзи! Из-за тебя может начаться кровопролитие.

Сюзанна улыбнулась:

– Пит подарил мне это платье к Рождеству в прошлом году. Симпатичное, правда? Это из «Холстона» и, наверно, стоит целое состояние. Я ему тысячу раз говорила, чтобы не тратил на меня столько денег.

– О, за такое платье вполне можно отдать состояние. Особенно, когда оно на тебе.

Элизабет сомневалась, что на ней самой это атласное белое платье с открытыми плечами выглядело бы столь же элегантно. Наверно, она казалась бы школьницей, пришедшей на маскарад в костюме принцессы Дианы. А на Сюзанне оно сидело с естественным шиком.

Сюзанна засмеялась и нагнулась, чтобы застегнуть кремовые босоножки на высоких каблуках.

– Ой, Лиз, ты даже гиппопотаму сможешь внушить, что он похож на кинозвезду!

Элизабет радовалась, что Сюзанна в таком хорошем настроении. С той самой ночи у мистера Коллинза она ни разу не улыбнулась. А теперь ее глаза сияли, и бледность на щеках исчезла. Хлопоты перед зеркалом просто воскресили ее.

Что касается самой Лиз, то она выбрала очень простой наряд и, оглядев себя в зеркало, решила, что выглядит неплохо. На ней были ее любимая бархатная юбка и блузка с кружевами под горлышко – в стиле королевы Виктории. Сюзанна помогла ей заплести затейливую косу по-французски, в которую воткнула душистую веточку жасмина.

– Ты похожа на девушку со старой открытки на Валентинов день[7], – сказала Сюзанна. – Тодд просто закачается, когда увидит тебя.

– Спасибо, Сюзи. Помню, папа однажды вздумал нас фотографировать возле бассейна. Мы все нарядились, было ужасно смешно. Джессика без конца суетилась, прихорашиваясь для снимка. А потом оступилась и свалилась прямо в бассейн. Самое ужасное, что ей даже орать было не на кого – сама виновата!

Сюзанна вздохнула:

– Как же, наверно, приятно иметь сестру!

– Ты бы так не говорила, если бы знала Джес. То есть, не подумай чего-нибудь, я очень ее люблю, но она такое может устроить, что не обрадуешься.

Сюзанна бросила на Элизабет робкий взгляд.

– Я знаю, тебе это покажется ужасно неостроумным, но ты эти две недели так классно ко мне относилась, Лиз, что, ну… мне стало казаться, ты мне как сестра. Ты не против быть моей сестричкой?

– Разве можно быть против? – И слезы нежности наполнили глаза Элизабет.

«Ну и дуреха, – подумала Сюзанна. – До чего же просто вить из нее веревки! И вся семейка такая же. Стоит только вспомнить, как они проглотили историю с мистером Коллинзом. Достаточно оказалось разлохматить волосы, слегка разорвать блузку, издать несколько всхлипов – и пожалуйста! Просто слов нет на такую тупость…»

Еще немного – и она расхохоталась бы им в физиономии.

Что касается Роджера Коллинза, что ж, он получил по заслугам. Ему будет полезно вылететь с работы за свое нахальство.

«Я показала ему, что никто не смеет безнаказанно пренебрегать Сюзанной Девлин», – злорадно подумала она.

– Знаешь, Сюзи, – продолжала Элизабет. – Я буду скучать по тебе как ненормальная, когда ты уедешь.

– Ты лучше всех на свете, Лиз, – пропела Сюзанна.

– После тебя, – добавила Элизабет со смехом.

Внизу, у входной двери, зазвенел звонок.

– Это, наверно, Эрон, – сказала Элизабет, взглянув на часы.

Было уже восемь.

– Тодд всегда опаздывает по крайней мере на пятнадцать минут. У него это уже как религиозный обряд.

Сюзанна взглянула на себя в последний раз. Спрыснувшись духами, взяла кружевную шаль, лежавшую на постели Элизабет. Перед тем как выйти из комнаты, чмокнула свою новую сестричку в щеку.

– Спасибо, Лиз!

– За что?

– За то, что ты меня любишь.

«За то, что помогла мне отомстить, и этот гнусный мистер Коллинз получил по заслугам.»

Сюзанна нахмурилась и на какой-то короткий миг перестала казаться красивой. Ее нежные глаза вдруг сузились в узкие жестокие щели, ненависть скривила губы в неприятную гримасу. Но миг пролетел, и она снова приняла свой улыбчивый, дружеский облик. Элизабет моргнула. Наверное, почудилось. Сюзанна не может быть неприятной.

Когда Сюзанна ушла, Элизабет вытащила из самого дальнего угла стенного шкафа подарочную коробку, которую спрятала там сегодня днем, вернувшись домой из магазина. Чемодан Сюзанны лежал открытым на кровати Джессики. Элизабет подумала, что лучше всего положить подарок прямо в чемодан. Тогда Сюзанна найдет его завтра утром, когда будет упаковывать вещи. Вообразив, как удивится ее подруга, Элизабет улыбнулась.

Чтобы освободить место для коробки, она стала перекладывать некоторые вещи. И вдруг что-то блеснуло в складках одежды. Элизабет взяла этот предмет рукой. Ее кулон! Как он оказался в чемодане Сюзанны?

Перед глазами все закружилось. Не может быть! Но ведь вещь никак не могла попасть сюда, если Сюзанна сама ее не положила. А зачем? Зачем ей понадобилось брать кулон? Бессмыслица какая-то!

Конечно, этому должно быть какое-то объяснение. Обычное, нормальное объяснение. Надо будет обязательно спросить об этом Сюзанну на вечеринке у Лилы. Но в тот момент Лиз не могла вообразить никакой причины. Что, если Сюзанна на самом деле хотела украсть кулон с цепочкой? Что, если…

Она услышала, как подъехала машина Тодда. Дрожащими пальцами повесила кулон себе на шею и поспешила вниз.

14

– Ты что-то все время молчишь, – сказал Тодд и, протянув руку, сжал пальцы Элизабет. – Что-нибудь случилось?

– Даже не знаю, как сказать, – задумчиво ответила она. – Помнишь, я говорила тебе, что потеряла свой кулон?

– Да, помню. Ты так сильно горевала о нем!

– Я нашла его.

– Ого! Где же он был?

– В чемодане у Сюзанны.

Тодд взглянул на нее в замешательстве:

– Как он там оказался?

– Именно это меня тоже интересует, Тодд. Каким образом он мог там оказаться, если она его туда не клала? – Лиз покачала головой. – Ерунда какая-то. Такое можно сделать только с одной целью – чтобы… – Она не смогла закончить фразу.

– Чтобы украсть? – подсказал Тодд и нахмурился. – Ты права. Ничего не понимаю. Не могу вообразить, что Сюзи на такое способна. Но про мистера Коллинза мы тоже так говорили, помнишь?

– Еще бы! Такое не забудешь. Ой, Тодд, наверно, я совсем схожу с ума, но мне начинает казаться, что…

– Ага, и мне тоже. Даже дрожь пробирает.

В раздумье Элизабет теребила пальцами кулон.

– Предположим, просто предположим, что Сюзи взяла мою цепочку. Может ли так случиться, что про мистера Коллинза она тоже врет?

– Я помню, ты сказала, что это невероятно.

– Да, я действительно так думала. А теперь не знаю. – Элизабет закрыла лицо руками. – Господи, что я говорю! Выходит, Сюзи сама порвала себе блузку, чтобы мы думали, будто мистер Коллинз напал на нее. Но зачем ей было выдумывать такую отвратительную ложь?

– Может быть, – медленно сказал Тодд, – мы ищем какие-то чересчур важные причины. Что, если их вообще не было? Помнишь, мы на уроках английского читали книжку «К востоку от Рая»? Там была одна красивая девушка, Кэти, которую все любили и превозносили до небес.

Элизабет почувствовала озноб, словно потянуло сквозняком. Она хорошо помнила сюжет, это была ее любимая книга.

– А в душе эта Кэти была дрянь дрянью, – закончила она вместо Тодда, зябко обхватив себя за плечи обеими руками, пытаясь согреться. – Но ведь это просто книжка. Если бы действительно был такой человек, мы бы сразу догадались, разве нет?

– Может быть, и нет. Некоторые люди умеют пускать пыль в глаза. Разве не помнишь историю с Биллом Чейзом, до того как он стал дружить с Диди Гордон? Твоя сестра делала вид, что она – это ты. Билл даже влюбился в нее, настолько она здорово его разыграла.

Элизабет кусала губы:

– Но это же просто Джессика! Она никогда не сделает что-нибудь по-настоящему дурное.

– Не буду спорить, – сказал Тодд, вглядываясь вперед и поворачивая машину на крутую дорогу к деревенскому клубу, где Лила устраивала сегодня вечеринку.

Элизабет знала, как Тодд относится к Джессике, и признавала, что у него есть на то веские причины. Но прошлые грехи Джессики не шли ни в какое сравнение с проблемой, стоящей перед ними теперь. Если догадки Элизабет справедливы, то Джес выглядит пай-девочкой в сравнении с Сюзанной.

С другой стороны, может, Сюзанна абсолютно невиновна. У Лиз был такой случай в жизни, когда ее богатое писательское воображение превратило не совсем обычную ситуацию в нечто из ряда вон выходящее. Это произошло однажды ночью. Она подумала, что на дом напали грабители, а это оказалась Джессика, пытавшаяся влезть в окно, когда все двери были закрыты. Элизабет никогда в жизни не сможет позабыть ярости сестры, схваченной полицией возле родного дома.

И теперь она с тревогой думала, как будет себя чувствовать, если, обвинив Сюзанну в воровстве, узнает, что это неправда? Вообразить страшно, вот как! Сюзанна всегда так добра. Невозможно представить себе, что она обманщица.

Лиз застонала. Ситуация все больше походила на ночной кошмар. И чем добросовестней она старалась разобраться в ней, тем более мрачным все представлялось. Если бы только можно было поговорить с кем-то, кроме Тодда! Но мать с отцом уехали и вернутся поздно ночью. Стивен отправился к Трисии распутывать собственную отчаянную ситуацию. Раньше Элизабет в таких случаях всегда обращалась к мистеру Коллинзу, но…

– Тодд, – попросила она, – ты не против, если мы сделаем небольшой крюк?

– Куда?

– К дому мистера Коллинза. Мне кажется, настало время выслушать эту историю из первых уст.

Тодд усмехнулся:

– А я думал, до этого у тебя никогда не дойдет.

Человек, открывший дверь на стук Элизабет, был бледной тенью того мистера Коллинза, которого она знала. На подбородке темнела давно не бритая щетина. Казалось, он не спал несколько ночей. Элизабет ощутила острый укол жалости, но в памяти тут же возник образ заплаканного лица Сюзанны.

– Это ничего, если мы войдем? – неуверенно произнесла она. – Мне очень нужно поговорить с вами.

– Конечно, заходите, пожалуйста, Лиз… Тодд.

По крайней мере, это голос прежнего мистера Коллинза. Элизабет присела на краешек стула. Тодд и мистер Коллинз остались стоять. Оба ждали, что она скажет, но у нее словно камень застрял в горле.

– К-как вы себя чувствуете? – заикаясь, спросила она.

Ответ на этот вопрос был очевидным, но ничего другого в голову ей не приходило.

Мистер Коллинз неопределенно пожал плечами:

– У меня бывали более счастливые дни.

– Вы не больны? – снова спросила она. – У вас не очень-то здоровый вид.

– Я болен от того, что случилось, если ты это имеешь в виду, – без всякого выражения произнес он.

Это что, признание вины? Она не поняла. Затем вспомнила о кулоне. Если Сюзанна солгала ей в этом, она может солгать в чем угодно. Смущение совсем лишило ее сил. Она смотрела в голубые глаза мистера Коллинза, и он не отводил их. Там читалась печаль, усталость и боль.

– Мистер Коллинз, – наконец выпалила она, – Сюзанна сказала правду?

Ее лицо вспыхнуло. Если бы можно было сию минуту провалиться сквозь землю, она бы непременно это сделала.

– А как ты думаешь? – тихо спросил мистер Коллинз, все так же твердо глядя ей в глаза.

Внезапно Элизабет поняла, в чем правда. Она всем сердцем почувствовала, что мистер Коллинз не мог такого совершить. И как она могла поверить в этот бред! Слезы наполнили ей глаза и покатились по лицу. Она отрицательно покачала головой в ответ на собственный вопрос:

– Я никогда не верила в это по-настоящему, до глубины души. Но я никак не могла догадаться, что Сюзанна будет лгать в таком важном вопросе. Я думала, она моя подруга. Я очень ошиблась!

– Сюзанна сама не может в себе разобраться, – сказал мистер Коллинз. – Может быть, на свой собственный, искаженный лад она бы и хотела быть твоей подругой.

Элизабет снова покачала головой, отрицая его слова:

– Ни один из моих друзей не обманывал меня страшнее, чем она. Она украла дорогую мне вещь. Не говоря уж о том, как она поступила с вами! Подумать только, я ведь очень любила ее. О, мистер Коллинз, простите меня за все! Сможете ли вы хоть когда-нибудь простить меня?

– Мне не за что прощать тебя, Лиз. Разве я на тебя сержусь? Если хочешь правду, то я не сержусь и на Сюзанну. Не скрою, я был изрядно зол вначале. А теперь мне жаль ее. Если она готова пойти на такие поступки, значит, она очень сильно нуждается во внимании людей.

Элизабет резко встала:

– Я не понимаю, как можно ее жалеть! У меня такое чувство, будто я получила выстрел в спину. И как я могла быть такой слепой?

Все теперь встало на свои места. В довершение вспомнилось, как Сюзанна притворно тонула, вынудив мистера Коллинза спасать ее. Видимо, она хотела просто сблизиться с ним, обратить на себя его внимание. В этом и скрыта причина, по которой она мстила, – он не обращал на нее внимания.

– Это вовсе не слепота, Лиз, это – доверие, – возразил мистер Коллинз. – Две совершенно разные вещи. Оставайся всегда такой доверчивой к людям, даже если они будут постоянно приносить тебе разочарование. Поверь мне, Лиз, в этом ты никогда не проиграешь.

Элизабет подошла и поцеловала его в осунувшуюся щеку.

– Спасибо, что вы все понимаете, – сказала она. – И можете быть абсолютно уверены: Сюзанна отсюда так просто не уедет! Я заставлю ее все исправить.

– Как ты ее заставишь? – спросил Тодд, когда они остались одни. Элизабет вздохнула:

– Не знаю. Но надо обдумать один ход.

15

– Отвали, Эгберг, – заворчал Эрон Даллас. – Ты уже второй раз пристаешь. Дай нам спокойно потанцевать хоть один танец.

Сюзанна усмехнулась, глядя, как недотепа Уинстон поплелся к стульям, сдвинутым к стене, чтобы освободить место для танцев. У другой стены была буфетная стойка, покрытая белой скатертью и уставленная тарелками с крошечными сандвичами и прочими шедеврами кулинарии. В центре этого стола красовался огромный торт со словами: «С днем рождения, Лила!» Под потолком между разноцветными, бело-розовыми ленточками висели воздушные шары, на каждом из которых было написано «Лила». Богатый мистер Фаулер не пожалел денег на празднование Дня рождения дочери.

– Бедняга Уинстон, – прошептала Сюзанна на ухо Эрону. – Мне кажется, ты слишком сурово отшил его.

На самом деле она радовалась, что тот отстал. Этот болван таскался за ней целый вечер. Куда бы она ни взглянула, везде маячила его физиономия.

– А, Уину все нипочем. Кроме того, я не собираюсь делить с ним тебя. Мне нравится, когда мы только вдвоем.

– Не забывай, что я завтра уезжаю.

Эрон сделал убитое горем лицо, что было только наполовину искренне.

– Жизнь после тебя станет другой, Сюзи. Ты оставляешь столько разбитых сердец!

Сюзанна заливисто захохотала:

– Ты настоящий актер, Эрон!

– Ага, я и сам так думаю. Если не стану профессиональным футболистом, то лет через десять, может, попробую себя на роль супермена в каком-нибудь сериале.

– О, ты будешь бесподобным в роли супермена, – замурлыкала Сюзанна, с восхищением пробуя его мощный бицепс. – Лучше Кристофера Рива.

Заметив, как сразу затуманился его взор, она с тайным злорадством подумала:

«Одно движение пальцев – и ты в моей полной власти».

Это была ее излюбленная мысль. Она наслаждалась всеобщим вниманием, что почти искупало оскорбление, которое нанес ей мистер Коллинз. Почти, но не полностью! Единственное, что полностью удовлетворит ее, – это собственными глазами увидеть, как Роджера Коллинза вышвырнут из школы Ласковой Долины.

Заметив появившихся в дверях Элизабет и Тодда, она замахала рукой. А Тодд, между прочим, классно выглядит в синем с полосками спортивном жакете. Жаль, что она завтра уезжает. Было бы интересно заняться им. Конечно, он душой и телом предан Элизабет. Но почему бы не бросить вызов недостижимому? Ведь мальчик вполне того стоит. Может быть, в следующем году она приедет сюда в обмен на Элизабет, а не на Джессику.

Лиз направилась к ней, и Сюзанна сразу отметила, что она не улыбается. И вдруг заметила кое-что еще – на шее у Элизабет висел кулон!

«Значит, эта любопытная воришка рылась в моем чемодане!»

Она почувствовала раздражение, но особенно не встревожилась. Не так уж трудно придумать какую-нибудь отговорку, чтобы утихомирить эту простушку. Она так наивна, что поверит всему на свете.

– Сюзанна, мне надо поговорить с тобой, – выразительно взглянув на Эрона, сказала Элизабет. – С глазу на глаз.

– Конечно, Лиз. Извини, Эрон. – Подмигнув ему, Сюзанна взяла Лиз под локоть и почувствовала, что та сразу напряглась.

Но Сюзанна не отпустила руку.

– Дела, сам понимаешь. Девочкам надо поговорить. Я быстро. Не успеешь оглянуться, уже вернусь.

Элизабет привела ее в гардеробную, где сейчас никого не было. Затем сняла с локтя руку Сюзанны и стала перед ней лицом к лицу.

– Я нашла свой кулон, Сюзанна. В твоем чемодане.

Та широко раскрыла глаза, выражая изумленную невинность.

– Не понимаю, как он мог туда попасть? Ой, Лиз, ты… Ты ведь не думаешь, что я нарочно взяла его, ведь нет?

– Как же иначе он мог там оказаться?

– Не представляю. Если только… Дай подумать. В тот день, как он пропал, я была в голубом свитере, кажется, так. Да, я припоминаю, я была в нем. Наверно, цепочка зацепилась за рукав или вроде того. А я не заметила и положила свитер в чемодан.

– Нет ли у тебя более убедительного оправдания? – холодно спросила Элизабет.

Сюзанна заморгала, словно ее ударили. Сконцентрировав свою волю, она попыталась заплакать. Одинокая слеза выкатилась лишь из правого глаза и побежала по щеке.

– Я просто ушам не верю, что ты так разговариваешь со мной, Лиз! Я думала, мы друзья.

– Я тоже так думала, – ответила Элизабет. – Но еще я думала, ты понимаешь, что главное в дружбе. Мистер Коллинз сказал правильно: ты теряешь больше всех!

Глаза Сюзанны угрожающе сузились. Упоминание этого имени так разозлило ее, что она забыла свое притворство.

– Мистер Коллинз! Что этот гнусный подонок наговорил тебе? Что это я пыталась соблазнить его, да? – Она зло усмехнулась. – Ладно, пусть так! Но он хотел этого ничуть не меньше, чем я! Он, наверное, растерзал бы меня, если бы не был таким ханжой!

– Благодарю, что ты наконец-то рассказала мне правду, – ледяным голосом ответила Элизабет. – Теперь я собираюсь рассказать ее всем остальным.

Элизабет повернулась, чтобы уйти, но Сюзанна схватила ее за плечо. Ее длинные ногти впились глубоко в кожу.

– О'кей, теперь ты все знаешь, – прошипела Сюзанна. – Но кто тебе поверит? Ты говоришь одно, я – другое. За обманщицу примут тебя, а не меня, мисс Добродетель Элизабет Уэйкфилд!

Лиз вырвалась из ее хватки:

– Можешь отрицать все что угодно. Меня это не остановит. Я не позволю тебе уехать, испортив жизнь мистеру Коллинзу.

Сюзанна хрипло усмехнулась:

– Иди-иди. Попробуй спасти своего драгоценного мистера Коллинза, если считаешь себя такой умной. Но сначала послушай, что я тебе скажу: придет время, и я разделаюсь с тобой так, что по сравнению с этим нынешние проблемы мистера Коллинза будут казаться пустяками!

Элизабет побледнела, но не от испуга, медленно отвернулась и вышла. Сюзанна следила за ней, как кошка, готовящаяся к прыжку. Начиналось сражение, в котором она не намерена проиграть.

Перебирая в памяти события последних двух недель, Сюзанна вспомнила одно признание Элизабет. План быстро созрел в ее уме. Впрочем, ей понадобится небольшая помощь. Тут она увидела приближающуюся Кару, вышедшую в туалет, и удовлетворенно улыбнулась. О, Кара – как раз то, что нужно.

– Ты знаешь, я что-то волнуюсь за Лиз, – заботливым голосом сказала Сюзанна, войдя за Карой в туалетную комнату. – Ты не заметила в ней никаких перемен?

– Перемен? – повторила та.

– Я хочу сказать, ты не заметила, что она как-то странно ведет себя последние два дня?

– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

– Ну… Лиз однажды рассказала мне, как она выздоравливала после аварии на мотоцикле. Помнишь, какая она тогда была?

– Еще бы! Она была еще невыносимей, чем Джессика. То есть, ты, конечно, не знаешь, какой может быть Джессика, но… В общем, казалось, будто это не Лиз, а кто-то другой. – Она вдруг прихлопнула ладонью свой рот. – Ой, Господи, ты думаешь, это может повториться снова?

– Я не знаю, связано ли это с аварией. Но вчера она ударилась головой о бортик бассейна, когда мы плавали. То есть, очень сильно ударилась. И с тех пор… – Сюзанна прикусила губу в притворном испуге. – Ты обещаешь, что никому не скажешь? Я не хочу, чтобы Лиз в чем-то подозревали. Я люблю ее, как сестру.

– Можешь мне поверить, – пообещала Кара, – ни одна душа не узнает!

– Мне это так странно. Она совершенно неожиданно стала совсем не так ко мне относиться, как все эти каникулы. Она…

– Что она? – не выдержала Кара, глядя на нее выпученными, как у стрекозы, глазами.

– Понимаешь, она очень сочувствовала мне в этой истории с мистером Коллинзом. А после ушиба вдруг стала подозревать меня. То есть, она, видимо, думает, что это я напала на мистера Коллинза.

– Мрак какой-то! Бедная Лиз! И что ты собираешься делать?

– Только не говори никому, – умоляющим голосом повторила Сюзанна. – Я думаю, лучше всего сказать сначала ее родителям. Мне просто необходимо было с кем-то поделиться, иначе я сама свихнусь. А тебе, мне кажется, можно доверять, Кара.

– Не беспокойся, на моих устах печать! – заверила ее Кара.

– Спасибо. Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Самое главное – найти возможность помочь Лиз, – вздохнула Сюзанна. – Я надеюсь, еще не поздно.

Но эти слова были уже излишни для Кары. Выражение ее вытаращенных глаз совершенно ясно свидетельствовало о том, что измышления Сюзанны вызвали в се воображении санитаров в белых халатах, уносящих Элизабет в смирительной рубашке. Сюзанна втянула щеки, чтобы не расхохотаться в голос.

Когда обе девушки возвращались назад в зал, Кара услышала в стороне голос Лилы и сказала:

– Извини, я пойду. Хочу пожелать Лиле счастья.

Через несколько минут Кара и Лила подошли вместе к столу с едой, взволнованно перешептываясь. Предчувствие триумфа вспыхнуло в душе Сюзанны. Еще четверть часа, не более – и все будут считать, что Элизабет рехнулась.

16

Кэролайн Пирс поймала Инид, когда та хотела сесть за стол.

– Что происходит с Лиз? – голосом заговорщицы спросила она. – Лила только что сказала мне, что она не в себе. Это правда?

Инид непонимающе уставилась на Кэролайн:

– Не знаю, о чем ты говоришь. Кэролайн шумно вздохнула:

– Удивляюсь я тебе, Инид. Мне казалось, ты более внимательна к проблемам своей лучшей подруги.

– Проблемам? Каким еще проблемам?

– Почем я знаю! Но все замечают, что Лиз ведет себя странно. Совсем как тогда, после мотоциклетной аварии.

– С тех нор прошло несколько лет, – быстро ответила Инид. – Лиз теперь совершенно здорова. Я ее лучшая подруга. Я бы знала, если что не так, верно?

– Иногда лучшие друзья узнают позже всех, – сказала Кэролайн, приподнимая бровь. – Я бы на твоем месте последила за Лиз.

– А я бы на твоем месте, – гневно ответила Инид, – не болтала всякие глупости, которых не можешь проверить!

– Кто, я? – невинно спросила Кэролайн.

Инид готова была расплакаться, когда та отошла. От этаких новостей трудно остаться спокойной. Все знают, что Кэролайн – самая страшная школьная сплетница. Даже если это ложь, она очень скоро заставит каждого поверить. Надо найти Лиз и предупредить, прежде чем случится что-нибудь непоправимое.

Элизабет искала Тодда, который затерялся в толпе, пока она разговаривала с Сюзанной. Тут ее нашла Инид.

– Ты не поверишь, Лиз! Кэролайн Пирс рассказывает всем, что она слышала, будто у тебя не все в порядке, будто у тебя что-то с головой, и родители должны вызвать тебе врача. – Слезы наполнили большие зеленые глаза Инид. – Кто мог пустить такую грязную сплетню?

Элизабет почувствовала новую волну гнева. Выходит, она опять недооценила Сюзанну. Не успела даже слова сказать против нее, а та уже начала свою атаку. Неужели эта девушка способна на любую подлость?

– Знаешь что, Инид, – твердо сказала Лиз. – Пойдем прямо к Сюзанне. Я думаю, тебе будет полезно кое-что узнать о нашей подруге, которая слишком хороша, чтобы быть настоящей.

Инид озадаченно последовала за Элизабет к тому месту, где, окруженная свитой обожателей, стояла Сюзанна. Дрожа от гнева, Лиз направилась к ней и громко сказала:

– Я требую, чтобы ты прекратила распространять обо мне сплетни!

Сюзанна изобразила изумление:

– О чем ты говоришь, Лиз? Зачем я стану распространять о тебе сплетни?

Холодная ярость поднялась в душе Элизабет. В отличие от сестры, она почти никогда не сердилась, но в тех редких случаях, когда ее все-таки выводили из себя, она становилась такой неукротимой, что отступала даже Джессика.

– Я хорошо понимаю зачем! – ответила Элизабет. – Ты стараешься убедить всех, что я не в себе, чтобы они не поверили мне, когда я расскажу им о тебе правду.

Сюзанна обменялась с Брюсом Пэтменом полным сожаления взглядом, словно говоря:

«Видишь, я была права».

– Я знаю, ты совсем не это хотела сказать, Лиз, – ответила она мягким, утешающим голосом, как говорят с капризным ребенком. – Ты просто сильно ушибла вчера голову. Тебе лучше поехать домой и лечь в постель.

Элизабет нахмурилась:

– Я никогда…

– Нет-нет, не говори, что уже не помнишь. Давай вспоминать вместе. Мы пошли плавать, и ты ударилась головой о бортик бассейна, помнишь?

– Что ты плетешь! Я вчера вообще не плавала.

– Зачем мне выдумывать подобные вещи? Лиз, ты забыла, ты же моя лучшая подруга! Я просто умру, если с тобой что-нибудь случится.

– Лучше дружить с гремучей змеей, чем с тобой! – задыхаясь, крикнула Элизабет. – После того, что ты сделала – украла мой золотой кулон, оклеветала мистера Коллинза…

– Бедная Лиз. Все это только твое воображение. Как я могла украсть твои драгоценности? Вот же они, у тебя на шее. Подумай сама, ты так устала. Я серьезно считаю, что тебе надо лечь в постель. Скажи Тодду, пусть отвезет тебя домой. И не волнуйся о Лиле – я уверена, она тебя извинит. – И она мягко опустила руку на плечо Элизабет.

Лиз сбросила ненавистную руку:

– Со мной все в порядке. Это с тобой…

Но ее слов уже никто не расслышал за гулом толпы, собравшейся вокруг. Элизабет всю трясло от ярости. Спокойная уверенность Сюзанны была непоколебима. И вдруг Элизабет поняла, что имеет дело не с обычной обманщицей. Сюзанна – чудовище. Ее красота – это только внешнее. Внутри она ядовита, как змея. Элизабет подождала, пока шум утихнет.

– Мистер Коллинз сказал правду о тебе. Он с самого начала увидел, что ты воплощенное зло!

При каждом упоминании Роджера Коллинза уголки губ Сюзанны приподнимались с едва уловимой усмешкой. Но Элизабет заметила это. Искра надежды вспыхнула в ней. «Может, я все-таки сорву твою ангельскую маску», – мелькнула мысль.

– Нет ничего удивительного, что видеть тебя дважды мистеру Коллинзу оказалось не под силу! – добавила она, имитируя интонацию, которую в подобных случаях использовала Джессика.

В этот момент сквозь толпу прорвался Уинстон, неся бокал пунша. Он протянул его Сюзанне с глупейшей улыбкой.

– Я подумал, а вдруг ты хочешь пить, – заныл он и, как-то запутавшись в собственных ногах, качнулся и опрокинул все содержимое бокала на прекрасное белое платье Сюзанны. Полный мучительного раскаяния, он забормотал:

– Ой, мне ужасно жаль, Сюзи! Надеюсь, твое платье не пропало? Просто не знаю, как я мог быть таким неуклюжим!

На какой-то момент Сюзанна застыла, не в силах вымолвить ни слова и будто не веря, что подобное могло произойти. Затем взглянула на огромное красное пятно, расплывшееся по дорогой ткани. Видимо, это была последняя капля, переполнившая чашу неудач, валившихся на нее в этот вечер, который оказался совершенно не таким, как она его планировала. Бледность покрыла лицо Сюзанны. То же неприятное выражение, которое Элизабет уже видела чуть раньше, проглянуло сквозь маску «подруги».

– Идиот! – завизжала она. – Погляди, что ты наделал!

– Прости, Сюзи, мне правда очень жаль. Давай я отряхну тебя. – Уинстон сделал нелепую попытку стереть пятно с платья Сюзанны скомканным носовым платком, выуженным из кармана.

Сюзанна оттолкнула его руку:

– Иди отсюда, олух! Только еще больше напортишь. Оставь меня в покое! Таскаешься за мной, как паршивая собака, с самого первого дня.

Внезапно до нее дошло, что все смотрят в ее сторону. Она мгновенно прекратила вопли. На лицо вновь вернулась ласковая, улыбающаяся маска. Она даже засмеялась, словно все это было просто шуткой, словно она совсем не хотела обидеть Уинстона. Но было уже поздно. Подозрительные взгляды, минуту назад направленные на Элизабет, теперь устремились на нее.

– Не бери в голову, Уинстон! – дружески сказала она. – Прости, что разоралась. Мне это платье все равно уже надоело, поэтому ты даже оказал мне услугу, избавив от него. – Тут же она повернулась к Эрону и проворковала: – Отвези меня, пожалуйста, домой переодеться. Я, наверное, выгляжу, как жертва катастрофы.

Оглядев ее оценивающим взглядом, он холодно ответил:

– Не знаю, Сюзанна. Я думаю, тебе так даже больше идет.

И пошел прочь. Она закричала:

– Как ты смеешь со мной так обращаться! Я сделала тебе одолжение, что выбрала в пару себе на сегодняшний вечер!

Эрон даже не повернул головы. Он пробирался сквозь толпу. Сюзанна судорожно оглянулась вокруг, ища замены, но все уходили прочь, а кое-кто даже бросил ей через плечо презрительный взгляд. Все ее обожатели! Этого не может быть! Только не с ней!

Ее лицо исказилось. И она вдруг зарыдала с резкими шумными всхлипами. Это были первые, за много месяцев искренние слезы, а скрывать их она научилась уже давно.

– Я так благодарна тебе, Уин, – сказала Элизабет, подсаживаясь к нему за стол.

– Мне? За что? – Уинстон поднял на нее взгляд от тарелки, до краев заполненной всякими вкусностями.

– Это была самая своевременная случайность, какую мне только приходилось видеть. Ты просто спас меня.

– Да, я знаю. Слышал, как ты разговаривала с Сюзанной в гардеробе.

– Ты слышал?!

Он пожал плечами:

– Ну да. Тогда наконец понял, какой я дурак. Втрескался в девицу, явившуюся неизвестно откуда. Это я должен благодарить тебя, Лиз, что открыла мне глаза. А что касается своевременных случайностей, то… – Он подмигнул ей. – Давай скажем так: «Неловкость – это иногда не что иное, как ловкость рук».

– Ой, Уинстон! Так ты пролил это вино нарочно? Я люблю тебя! – воскликнула Элизабет, целуя его в щеку.

– Тебе повезло, что я не ревнивец, – проворчал Тодд из-за ее спины, обнимая за плечи. – Где ты была, в конце концов? Я облазил все окрестности…

– А у меня в это время был в гардеробной конфиденциальный разговор с Сюзанной. А после него… – Она помолчала, улыбаясь Уинстону. – Мы с Уином провернули маленькое дельце, требующее своего завершения.

– Слышал. Все только и говорят об этом. Ужасно досадно, что я все пропустил. Догадываюсь, как ты отделала эту Сюзанну.

– Самое главное, что мистер Коллинз не уйдет из школы. Мне кажется, у нас достаточно свидетелей, которые смогут убедить дирекцию, что это за девица на самом деле. И Уинстон, и я слышали, как она призналась, что все врала. Не думаю, что она сможет подстроить еще какую-нибудь гадость.

– Ух ты! Воображаю, как будет безумствовать Джес, когда узнает, сколько всего она пропустила, – сказал Уинстон, засовывая в рот целый сандвич с котлетой и зеленью.

Элизабет засмеялась:

– Я думаю, что Джес порасскажет нам не меньше.

17

«Дом, милый дом, о котором я так тосковала, вот он!» – думала Джессика, вернувшись домой вместе с родителями и братом.

В порыве радости она кинулась в объятия Элизабет.

«Вот уж не предполагала, что буду так счастлива, когда вернусь в свою скучную Ласковую Долину! Но после всех «волнений» Нью-Йорка можно потерпеть и немножечко скуки. То есть, совсем немножко».

А точнее, до тех пор, пока очередная выходка Джессики не потребует от всех «пристегнуть ремни».

– Веришь ли, я буквально мечтала увидеть твою противную физиономию! – разразилась чувствами Джес, таща вместе с Элизабет свои сумки вверх по лестнице.

– Это чью же физиономию ты называешь противной? – засмеялась Элизабет. – По-моему, они у нас одинаковые.

– Если так, беру свои слова обратно. Ты выглядишь роскошно. Но я решила вернуться домой не для того, чтобы меня встречали в аэропорту только папа с мамой. Скажи, пожалуйста, где была ты?

Элизабет вздохнула. Это такая длинная история! Сюзанна, украденный кулон, мистер Коллинз… Она еще не пришла в себя после всех этих безобразий. И так не хочется вспоминать об этом теперь! К тому же ей все равно придется еще не раз говорить о Сюзанне. Ведь Джессика узнает о случившемся очень скоро – возможно, в тот момент, когда позвонит Каре.

– Ах, извини, Джес, я плохо себя чувствую, поэтому не смогла поехать в аэропорт.

Это было не совсем ложью. Перспектива поездки с Сюзанной в одной машине охладила ее желание поскорее увидеть Джессику. Сюзанна не сказала ей ни одного слова после той вечеринки у Лилы. И не позаботилась даже о том, чтобы попрощаться.

Джессика притворилась обиженной.

– Вам с этой, как ее там, было, наверное, так весело, что ты даже позабыла, когда я приеду. Расскажи хоть, что она из себя представляет? Папа с мамой вообще ничего мне не могли сказать.

Улыбка тронула губы Лиз, но она сдержала ее.

– Да, Сюзанна действительно из себя кое-что представляет.

Джессика почувствовала укол ревности. Все произошло совсем не так, как она воображала, уезжая в Нью-Йорк. Ведь это она должна без конца рассказывать о всяких потрясающих вещах, а вовсе не Элизабет. Такая несправедливость!

После того, как разобрали чемоданы в комнате Джессики, Элизабет позвала сестру к себе.

– А теперь я хочу знать все-все о твоем путешествии. И попробуй только утаить хоть одну мелочь. Я умираю от желания узнать, что это за таинственный красавец, о котором ты говорила по телефону.

Пристроившись на кровати, она усадила Джессику рядом.

– А, этот-то? – Джессика совсем забыла, что наговорила сестре.

Это было до того, как она узнала Пита поближе.

– Его зовут Пит Маккафферти.

– Друг Сюзанны! Так это он – таинственный красавец? – Губы Элизабет разъехались в неудержимой улыбке.

– Ну и что здесь смешного? – надулась Джессика.

– Ничего, конечно. Я просто представила, как отнеслась бы к этому Сюзанна, если б узнала. Так что же он за человек?

– Сон наяву!

Разве это не правда? Кошмары – это и есть сны. В конце концов, пускай все думают, что у нее была фантастическая поездка в Нью-Йорк. Было бы просто унизительно сознаться в своем поражении.

– Ты так говоришь, что у меня дух захватывает, – сказала Лиз.

– С ним захватит!

«А ведь правда, вздохнуть было невозможно, когда он на меня навалился», – подумала она.

– Да ты, как я погляжу, здорово в него врезалась?

– А то нет!

«Лучше уж врезаться в стену «Эмпайр стейт билдинг»

– И он тоже сходил по тебе с ума?

– Абсолютно потерял голову!

Улыбка Элизабет стала еще шире. Джес даже смутилась. Если Лиз и Сюзанна – такие большие друзья, почему же Лиз радуется, что ее сестра увела у Сюзанны парня? Чушь какая-то. В чем дело? Ведь не могла же Лиз как-нибудь узнать о ее настоящих отношениях с Питом!

Джессика стала вспоминать подробности той жуткой ночи, когда внезапно вернувшиеся родители Сюзанны застали в своей гостиной их с Питом возню. В ту же секунду, как вспыхнул свет, Пит вскочил на ноги и с красной физиономией рассыпался в извинениях направо и налево. Джес выбрала более простой способ оправдания – разразилась слезами. Девлины немедленно приняли ее сторону, взвалив всю вину на Пита, что было, разумеется, справедливо. Они заявили, что не желают больше видеть его в своем доме, так же как и Сюзанна, когда она узнает правду.

– В любом случае, – сказала Элизабет, обнимая сестру, – я жутко рада, что ты снова здесь. В последнее время у нас стало как-то скучно без тебя.

Джессика просияла:

– Правда? Ты не врешь?

– Конечно, правда. Что бы мы делали, если бы никто не переворачивал все с ног на голову?

– Я понимаю, что это не комплимент, но на сей раз тебя прощаю. Эй, а это что?

Джессика заметила коробку, стоящую на туалетном столике Элизабет. Это был подарок, предназначавшийся Сюзанне. Элизабет хотела вернуть его в магазин, чтобы потом раздать ребятам деньги, но теперь было уже поздно. Джессика схватила коробку и сорвала упаковочную полоску.

– Ой, Лиз! Ты совсем не обязана дарить мне подарки в честь возвращения. Но я все равно ужасно рада! Ты самая лучшая сестренка на свете! Как ты догадалась? Ведь это та самая блузка, на которую я давно зарилась. А какой шарфик!

Элизабет вздохнула, видя, что ее планы рухнули.

«Ну что ж, держись. Будем жить дальше», – мысленно подбодрила она себя.

Чуть позже, когда Джессика кончила примерять новую блузку и восхищаться своим отражением со всех возможных точек, она попросила Элизабет рассказать о событиях, происшедших в ее отсутствие. Особенно все, касающееся брата.

– Из Стива вообще нельзя было вытянуть ни единого слова за все время, пока ехали из аэропорта, – сообщила Джессика. – Он вел себя, будто на похоронах. Честное слово, мне казалось, что ему все равно, приехала его родная сестра или нет.

– Это не имеет к тебе никакого отношения, – заверила Элизабет. – Он расстроен из-за Трисии.

– Неужели она все еще дурачит его?

– Могу тебе сказать, Джес, что она отказалась уже от двух свиданий. Мне кажется, это нельзя назвать дурачеством.

Джессика фыркнула:

– Можешь называть, как тебе нравится. Но если хочешь знать, это ему на пользу. Меня просто унижает, что мой родной брат таскается на свидания с девицей из самой дурной семьи в городе.

– Я рада слышать, что ты так озабочена судьбой своего брата, – сухо сказала Элизабет.

– Знаешь, что! Если бы ты хоть капельку заботилась о своей репутации, тебе тоже было бы стыдно за него.

– Я забочусь о Стиве, а не о репутациях. Он же весь извелся! Видела бы ты его лицо, когда Трисия позвонила сегодня утром и сказала, что не придет на свидание.

– Ничего, он переживет, – беспечно заверила Джессика. – Пошли поговорим с ним. Спорим, я его сейчас развеселю?

– Джес, мне кажется…

Но Джессика схватила ее за руку и потащила вниз по лестнице, в комнату Стивена. Элизабет не успела даже закончить фразу.

Сгорбившись за своим письменным столом, Стивен тоскливо смотрел в окно, а вовсе не в открытый перед носом учебник.

Джессика с размаху уселась на кровать:

– Слушай, Стив, хочешь анекдот? Мне рассказала одна девчонка, с которой мы рядом сидели в самолете.

Стивен взглянул на нее, затем снова перевел глаза на окно:

– Не сейчас, Джес, я не в настроении.

– Брось! Не такое уж оно страшное, твое настроение. Забудь ты эту Трисию. Если она не хочет встречаться с тобой, я найду сколько хочешь девчонок, которые захотят. Она что, одна на свете, что ли?

– Для меня – да.

Джессика закатила глаза:

– Угораздило же меня иметь такого безвольного брата!

– Не обращай на нее внимания, Стив, – сказала Элизабет. – Трисии очень повезло, что есть человек, который так относится к ней.

– Разве это важно? – уныло ответил Стивен. – Вопрос не в том, как я отношусь к Трисии. Главное – как она относится ко мне. Точнее, никак не относится. Я думал, мне только кажется, что она стала другой. Но сегодня утром, когда она опять отказалась от свидания, я просто… Я вообще теперь не знаю, что думать! Если б я мог догадаться, в чем причина!

– Может быть, не «в чем», а «в ком»? – гадко ухмыльнувшись, предположила Джессика.

Лицо Стивена приняло угрожающее выражение.

– Трисия такого никогда не сделает! Она не станет гулять за моей спиной с другим парнем, я же ее хорошо знаю!

– Хорошо знаешь, а не можешь догадаться, почему она тебя бросила! – сказала Джессика. – Честное слово, мужчины иногда бывают так глупы!

– Не все же такие, как ты, Джес! – возразила Элизабет.

Джессика нахмурилась:

– Это что еще за намеки?

– А это намеки на то, что ты долго думать не станешь, если тебе вздумается погулять за чьей-то спиной. А Трисия совсем не такая, – пояснил Стивен.

Джессика встала с видом оскорбленного достоинства.

– Можешь говорить, что хочешь. И как это я забыла, что Трисия никогда ничего плохого не делает? Уж если она отказывается от свидания, то, конечно, для того, чтобы пойти в церковь.

– Нечего здесь хохмить, Джес, – зарычал Стивен.

– Скорее всего, она просто занята – нянчит папашу после запоя, – не унималась Джессика.

Схватив подушку, Стивен замахнулся на нее:

– Предупреждаю, Джес…

– О'кей, я понимаю предупреждения с полуслова. – Джессика проворно устремилась к выходу, послав с порога своему брату воздушный поцелуй. – Глупенький, все это я говорю потому, что волнуюсь за тебя, Стиви. Меня просто убивает, что мой любимый брат страдает.

– Почему это – «любимый брат»? Я единственный брат, – крикнул он ей вслед.

Когда она убежала, Стивен с отчаянием взглянул на Элизабет:

– Ты думаешь, такое может быть? Неужели Трисия нашла кого-то еще?

– Не придавай значения словам Джес, – посоветовала Элизабет.

– Может быть… – Стивен сжал зубами карандаш.

Элизабет почти физически ощущала его боль.

– Знаешь, Лиз, я сдохну, если она найдет другого!

Бедный Стив! Элизабет так хотелось утешить его! Но на самом деле она и сама не была уверена в чувствах Трисии. Несмотря на свое доброе отношение к ней, Элизабет не исключала, что предположение Джессики верно. Иначе зачем так скрытничать?

С другой стороны, недавняя история с Сюзанной научила ее не доверять внешности. Лучше всего подождать с суждениями, если нет ничего, кроме поверхностных наблюдений.

– Не делай выводов, пока не поговоришь с ней, – мягко сказала Лиз.

Стивен был на грани того, чтобы расплакаться.

– Я пытался. Но она… Она сказала, что все нормально. Лиз, я знаю, она что-то скрывает, я вижу по ее глазам. И это сводит меня с ума!

Примечания

1

Сеть дорогих магазинов одежды и аксессуаров. – Здесь и далее примеч. ред

2

Знаменитая американская манекенщица

3

Американская кинозвезда

4

«Колыбель для кошки» – детская игра с веревочкой.

5

Знаменитый нью-йоркский небоскреб

6

В США существуют две системы оценок. В государственных школах – буквенная, где «А» соответствует 5, «В» – 4 и т. д. А в частных школах либо буквенная, либо стобалловая

7

Валентинов день (День Св. Валентина) – праздник влюбленных в католических странах, отмечается 14 февраля

Content

Фрэнсин Паскаль
Не все то золото, что блестит

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Примечания