Фрэнсин Паскаль

Секреты

Глава 1

— Родная сестра! Как она могла так подло со мной поступить? — Джессика Уэйкфилд кипела от возмущения.

Она сердито влезла в платье, в котором собиралась пойти с Томом Маккеем. Ее лучшая подруга Кара Уокер застегнула ей молнию, отступила в сторону и вздохнула. Джессика, как всегда, была великолепна. Ничего не скажешь! Золотистые волосы нежно переливались на обнаженных загорелых плечах. Светились зеленовато-голубые глаза, мягко шуршал легкий шелк платья под цвет глаз. Завершающим штрихом обычно была обворожительная улыбка. Только сейчас Джессике было не до улыбок.

— Смотри, — притворно-озабоченно сказала Джессика, — какая я лохматая. За весь день руки так до волос и не дошли. — Она недовольно встряхнула головой, хотя все золотистые прядки были на месте. — Представляешь, каково выкупаться в одежде у всех на виду. Такое унижение!

При воспоминании об этом Джессика поежилась. С ней сыграли злую шутку — и кто, сестра-близнец Элизабет. Она ведь всегда, по зову сестринского долга, приходила Джессике на помощь.

Невероятно, но факт — Джессику в одежде бросили в школьный бассейн!

Каждый год ребята устраивали шуточную экзекуцию автору колонки слухов в школьной газете. Но писала-то для «Глаз и ушей» Элизабет, а благодаря ловко подстроенной путанице выкупалась не она, а как две капли похожая на нее сестра. Явно она научилась таким штукам у самой Джессики.

— Не знаю, не знаю. По-моему, ты выглядела очень мило. Уж никак не мокрой курицей, хотя ты это вполне заслужила. Сама мне рассказывала, какую свинью ты ей подложила.

Джессика взглядом резко оборвала ее. , — Скажи спасибо, что мы сейчас у тебя дома, а то я бы тебе показала мокрую курицу.

Но в глубине души она понимала, что Кара права.

— Да успокойся, Джесс, ты и правда выглядела сексуально.

Улыбка заиграла у Джессики в уголках рта, и как она ни старалась сохранить обиженный вид, ей это не удалось, В конце концов она со смехом повалилась на кровать Кары.

— Правда что ли? Все равно обидно, когда тебя вот так возьмут и окунут в воду.

Вдруг у нее в голове мелькнула одна мысль. Она сразу посерьезнела.

— Ой, Кара! — воскликнула она. — А что, если все это видел Брюс? Я просто умру.

Брюс Пэтмен ей нравился с первого года учебы.

По нему сохли чуть не половина девушек школы. Красив, как кинозвезда, да еще в придачу ездит на потрясающем черном «порше».

— Подумай лучше о том, что ты будешь королевой осеннего бала, — расчесывая перед зеркалом блестящие черные волосы, сказала в утешение Кара. — Брюс будет ослеплен твоей красотой и ни о чем не вспомнит.

Даже Кара не догадывается, как ей хочется получить корону королевы бала. До бала еще две недели, а уже нет сил ждать. Королем точно выберут Брюса. Другие претенденты ему в подметки не годятся. Если выберут ее, она будет править вместе с Брюсом весь учебный год, а мероприятий в школе предостаточно. Тут уж Брюс никуда не денется — обратит на нее внимание и, конечно, влюбится.

Для нее эта корона — все. Ну, теперь берегитесь! Когда у Джессики Уэйкфилд есть какая-то цель, она добьется ее, чего бы это ни стоило. Очаровательная улыбка, ласкающий взгляд, обходительная манера — все срабатывало безотказно, редко кто срывался с крючка.

Элизабет Уэйкфилд смотрела на осколки на полу: лучшая подруга выронила из рук мерную чашку.

— Лиз, я не нарочно. — Глаза Инид наполнились слезами. — Я не знаю, как так вышло. Она… она сама выскользнула!

Элизабет обняла подругу. Чего там! Обе все равно забрызганы шоколадным сиропом. Инид Роллинз ночевала у Уэйкфилдов. Весь вечер она нервничала, и Лиз решила затеять проект «Печенье-1» в надежде, что это отвлечет подружку от грустных мыслей. То, что у Инид неспокойно на душе, Элизабет заметила еще месяца два назад, когда та только начала встречаться с Ронни Эдвардсом. Ей не хотелось навязываться, она справедливо полагала, что Инид поделится с ней, если сочтет нужным. Элизабет считала, что, даже по праву лучшей подруги, она не имеет права совать нос в чужие дела. Инид пришла вся в слезах, ей было не до разговоров.

— Да ладно тебе, забудь про чашку. Что с тобой, Инид? Можешь не говорить, если не хочешь. Только помни, что мы подруги и, если нужно, я всегда приду на помощь.

Инид закрыла лицо руками. И Элизабет заметила, что руки у нее дрожат.

— Лиз, Лиз, я так боюсь!

— Чего?

— Потерять Ронни. Он меня возненавидит, если узнает про меня всю правду. Будет меня презирать!

— С какой стати ему тебя ненавидеть? Ты же чудесный человек!

Инид отрицательно покачала головой.

— Ты не знаешь всего, Лиз. Об этом я даже тебе боялась рассказать. Мне не хотелось, чтобы и ты меня ненавидела.

— Я бы не смогла, Инид.

— Ты бы, может, и нет. Но Ронни — другое дело. Он возненавидит, если все узнает.

— И что же это за ужасная тайна? — Элизабет ободряюще улыбнулась. — Ты ночной взломщик, да? Днем примерная ученица, отличница, а ночью грабитель?

— Да нет же, Лиз. Мне не до смеха— По перемазанной шоколадным сиропом щеке скатилась слеза.

— Прости, Инид, я не хотела тебя расстраивать. Что бы ты ни говорила, я не верю, что ты способна на какой-то плохой поступок.

Инид со всхлипом набрала воздуха и выпалила:

— Тогда пойди и поройся в архивах полиции.

— И я там что-нибудь найду про тебя? Инид не ожидала, что Элизабет так это поразит.

— Да, про меня. Знаю, знаю, о чем ты думаешь. Как? Образцово-показательная Инид? Но я ведь не всегда была такой образцовой.

И прерывающимся голосом Инид выложила своей лучшей подруге все, что ее так долго тяготило. Два года назад родители разводились, и Инид была сама не своя. Страдала, злилась, на душе было тошно, и она попала в дурную компанию. Связалась с парнем, которого звали Джордж Уоррен. Чего только они вместе не перепробовали… Финал был ужасен. Как-то раз днем Инид с Джорджем отправились покататься, оба были под кайфом и сбили маленького мальчика, игравшего у дороги. Для Инид земля перестала вращаться.

На негнущихся ногах, как во сне, она выбралась из машины. В памяти навсегда останется крошечное тельце, распростертое на дороге, и крик выбежавшей из дома матери. Инид словно вросла в землю, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Она только слышала, как чужой ей голос откуда-то со стороны все повторял: «Простите нас, простите, мы не хотели!».

К счастью, ребенок остался жив. У него оказалась сломана рука и сотрясение мозга. Инид и Джорджа отвезли в полицию, но не отправили в тюрьму, а приговорили к шести месяцам условно, с принудительным лечением от наркомании.

Инид после этой истории как подменили. Она поняла, что находилась на пороге гибели. Пришла в ужас и коренным образом изменила жизнь. Стала одной из лучших в школе. Перестала встречаться с Джорджем. Его родители поместили сына в частный пансионат, «где были очень строгие порядки. Это было два года назад.

Рассказывая, Инид не отрывала глаз от стола, боясь посмотреть на Элизабет. Окончив рассказ, подняла глаза и встретила полный жалости взгляд зеленовато-голубых глаз. Инид считала подругу очень красивой, пусть не такой яркой, как Джессика, — обе сестры могли бы считаться эталоном американской красоты: великолепные белые зубы, пышные золотистые волосы, — но в Элизабет была еще теплота. Она умела проявить участие. Ей одной могла Инид доверить свою тайну, не сомневаясь, что ее лучшая подруга не отвернется от нее.

— Хорошо, что ты мне все рассказала. В нашей дружбе это ничего не изменит. Ты для меня по-прежнему чудесный человек. И я тебя еще больше уважаю, зная, что тебе пришлось пережить.

Слезы хлынули из глаз Инид. Она больше не сдерживалась и чувствовала облегчение от того, что открыла душу, но самым сильным чувством был страх. Вдруг все это узнает один-единственный человек, которому она никогда бы не рассказала этой истории.

Инид через силу улыбнулась.

— Если бы я рассказала об этом Ронни, он бы перестал считать меня потрясающей девчонкой. Он не простил бы мне, что я его все время обманывала.

— Ты же его не обманывала, — поправила ее Элизабет.

— Но и правды не говорила.

— Не мучайся ты так, Инид, бывают тайны и пострашнее. К тому же, это было два года назад — чуть ли не в каменном веке.

— Тебе легко говорить. У тебя в прошлом нет никаких пятен.

— Кроме тех, которыми я обязана Джессике. — Элизабет безуспешно пыталась побороть улыбку, вспомнив милую привычку сестры пользоваться ее гардеробом, когда у нее не оставалось ни одной чистой вещи.

— Ты не боишься потерять Тодда, вот и смеешься, — вздохнула Инид.

— Я бы на твоем месте все сказала Ронни. Он поймет, если любит.»

— Лиз, ты не понимаешь!

Инид опустилась на стул возле окна, выходящего во внутренний дворик, и стала смотреть на зеркальную поверхность подсвеченного бассейна, которая искрилась, как сапфир, в темноте ночи. И у Ронни такие же синие глаза.

— Ронни совсем не такой, как Тодд, — продолжала Инид. — Ему нужно все мое внимание без остатка. Если, он узнает о Джордже… — Она вдруг закусила губу.

— А что узнает? Ты же говоришь, вы с ним два года не виделись.

— Мы и правда не виделись. Но… — она глубоко вздохнула, — мы переписывались. Нет, это не то, что ты думаешь. Между нами ничего нет. Мы просто друзья. Я и писать Джорджу стала из-за того, что у него все пошло кувырком. Он был такой несчастный. И мне хотелось, чтобы он опять поверил в будущее.

— По-моему, очень хорошо, что ты помогаешь Джорджу вернуть самоуважение. Почему это Ронни станет ревновать? Из-за нескольких дружеских писем?

— И это ты говоришь о человеке, который чернеет от ревности, если я случайно брошу взгляд на незнакомца. На прошлой неделе я делала домашнее задание по истории с одним парнем, он нас увидал и чуть не разнес школу.

Элизабет почувствовала легкое беспокойство:

— Но если ты объяснишь ему все, как мне…

— Он все равно не поймет. — Инид уронила голову и спрятала лицо в ладонях. — Я чувствую, что я его потеряю!

Лиз успокаивающе положила руку на плечо подруги:

— Знаешь что, давай мы с тобой об этих письмах забудем, хорошо? Инид кивнула.

— Так что можешь больше не волноваться:

Ронни ничего не узнает. И почему ты так боишься?

— Из-за Джорджа. В последнем письме он написал, что недели через две приедет погостить в Ласковую Долину. Он и раньше приезжал, но сейчас хочет со мной повидаться.

Наверху, в комнате Элизабет, Инид вынула из своей сумки с вещами пачку писем. — — Я их взяла с собой, чтобы показать тебе, — тихо сказала Инид и протянула письма.

Первое сверху письмо было последним по времени:

«Дорогая Инид.

Как ты знаешь, экзаменов у нас по горло. Нам тут с ними вздохнуть не дают. Мне сначала ужасно не нравилось, а сейчас я даже рад. Я вдруг понял, что чуть ли не всю жизнь бегал от дела, и теперь приходится много работать, чтобы нагнать Мысль о том, что учиться классно, возникла у меня, как это ни смешно, с твоей подачи. Я стал гораздо увереннее в себе, как ты, наверное, поняла. Еще не так давно я на всех злился, винил в своих неурядицах родителей, кого угодно. Но, наверно, уж если кто и виноват, так это я сам.

Я понял это только благодаря тебе, Инид. И я отдаю отчет своим словам. Ты никогда не поймешь, как много для меня значили твои письма. По правде сказать, сначала здесь была тоска. Этот пансион отнюдь не Диснейленд. Я не собираюсь здесь долго задерживаться — только до конца семестра. Сдам последние экзамены — и домой. Так что будущее выглядит не так уж плохо. Рад, что и у тебя все хорошо. Твое последнее письмо — высший класс. Я теперь только таких и жду. Я очень хочу увидеть тебя, но не обижусь, если у тебя такого желания нет.

С сердечным приветом, Джордж.

P.S. Спасибо за печенье, которое ты прислала , на день рождения. Оно исчезло через пару секунд, но было великолепно.

Р.P.S. Передай привет моему дружку Уинстону».

— Я не знаю, — что делать». — Инид заговорила, едва Элизабет опустила письмо. — Я не хочу ссориться с Джорджем, но встречаться с ним не могу. Ронни все это не так поймет.

— А я уверена, что Ронни будет рад, если узнает, что ты с таким участием относишься к людям.

Инид упрямо замотала головой.

— Это будет полным крахом. Он взбесится, и я его потеряю. — Она сжала руку Элизабет. — Лиз, ты должна мне обещать, что никому не расскажешь об этих письмах. Поклянись, что не расскажешь!

— Жизнью клянусь!

Элизабет торжественно возложила длань на первую попавшуюся книжку, по толщине похожую на Библию. Это оказался толковый словарь. Она же писатель, и словарь всегда должен быть под рукой. Она, конечно, не Хемингуэй. Пока что пишет только для, школьной газеты «Оракул», да еще ведет рубрику «Глаза и уши».

Элизабет понимала, почему Инид так тщательно старалась сохранить тайну. Последние годы в Ласковой Долине стала бурно развиваться электронно-вычислительная промышленность, но городишко пока оставался настоящей провинцией. Отец близняшек говорил, что в таких городках сплетни множатся, как» мыши в кукурузе.

А уж в школе от сплетен было деваться некуда — столовая, раздевалки, лужайка перед главным крыльцом служили излюбленными местами школьных кумушек, которым до всего было дело — кто с кем гуляет, кто не прочь побаловаться наркотиками, кто в какой цвет красит волосы. Болтовня по большей части была безобидной, но бывало, злая сплетня вспыхивала, как пожар, и тогда в его огне гибли безвинные люди. Элизабет сама только что прошла сквозь этот огонь. Ее сестру-близнеца чуть не забрали в полицию, а она выдала себя за Элизабет. Сплетня доставила Лиз много неприятностей, поэтому ей, как никому, было понятно беспокойство Инид.

, — Клянусь, что если я когда-нибудь разболтаю об этих письмах, то… — тут Элизабет осенило, — то пусть меня зароют заживо в шоколадное тесто.

Инид со стоном схватилась за живот. Девчонки съели целую гору шоколадного печенья. И не сомневались, что прибавят килограммов на двадцать. Но шутка возымела желаемый результат. Инид все-таки улыбнулась.

— Да я тебе и без клятвы верю. Я тебе верю, как себе, правда-правда. Ты моя самая лучшая подруга.

. — Я надеюсь. — Элизабет, смеясь, взяла подушку и сделала вид, что хочет задушить Инид. — Ну кто бы еще пригласил тебя ночевать? Ты так храпишь, просто ужас.

— Я никогда не храплю. — Инид со смехом соскочила с кровати и в ответ замахнулась на Лиз своей подушкой.

— Я как в «Боинге-747» в момент взлета! — Глухо раздался из-под подушки ее голос.

За этой возней девушки не заметили, как одно письмо упало на ковер.

— Сдаюсь-сдаюсь, — не выдержала Элизабет. — Пора спать. Давай рассказывать страшные истории о привидениях. Вот слушай. Две девчонки одни в пустом, огромном, скрипучем доме.;.

— Элизабет Уэйкфилд! Я ведь не усну после твоих историй с привидениями. В тот раз я неделю не спала.

Лиз щелкнула выключателем. Комната погрузилась в зыбкую, полную теней темноту, и она начала самым скрипучим голосом:

— Дождливой темной ночью…

Инид испуганно сжалась под одеялом. Как приятно отключиться от настоящих страхов, от которых постоянно сжимается сердце. Потерять Ронни — : страшнее этого для нее ничего не было.

Глава 2

Джессика уставилась в окно на зеленые склоны, а мисс Нора Дальтон продолжала что-то говорить о спряжении французских глаголов.

— Скучать, скучала, скучаю, — проспрягала Джессика про себя.

Был такой чудесный день. Хотелось на пляж, загорать в новом блестящем купальнике, купленном неделю назад в магазине Фокси Мама».

Краем глаза она видела в соседнем ряду Уинстона Эгберта, который не сводил с нее влюбленного взгляда. Идиот, с какой еще стати он так пялится? Но сама уселась пококетливее.

— Ждем только тебя, Джессика.

Джессика ощутила на себе пристальный взгляд мисс Дальтон. В широко посаженных миндалевидных глазах мисс Дальтон, высокой, изящной женщины лет двадцати пяти, светился благожелательный интерес.

— Извините, я не поняла вопроса. — Я только хотела узнать, не поведаешь ли ты нам свою тайну, — улыбнулась мисс Дальтон; Она редко улыбалась, улыбка придавала ее миловидному, но строгому лицу еще большую привлекательность.

— Тайну? — Джессике стало несколько не по себе.

— Oui[1]. Тайну того, как ты собираешься спрягать глаголы, которые я написала на доске, ни разу не взглянув на них. — Укор был сделан самым ласковым тоном.

— С помощью телепатии, — с изяществом клоуна бросился Уинстон на помощь Джессике. — Она у нас настоящая Женщина-Чудо. Покажи, Джес, как ты одним прыжком можешь перемахнуть через пару небоскребов.

— Идиот. Прыгает не Женщина-Чудо, а Супермен, — вмешался с другого конца класса Кен Мэтьюз. У него были очень длинные ноги, и он всегда вытягивал их поперек прохода. А еще любил при случае влезть в разговор. Кен по всем статьям превосходил Уинстона: высокий симпатичный блондин, и, кроме того, капитан футбольной команды. — Если не заткнешься, вылетишь отсюда быстрее пули.

— Спасибо, Кен, — сухо сказала учительница. — Ну, по-моему, отношения выяснены и можно заняться делом. Я, правда, боюсь, — она опять улыбнулась, — что у кого-нибудь из вас рентгеновский аппарат вместо глаз, и вы видите ответы на моем столе.

По классу прокатился смех. Кен расплылся в ослепительной улыбке, предназначенной специально мисс Дальтон. Ни для кого не секрет, что Кен безнадежно влюблен в мисс Дальтон. Она часто занималась с ним после уроков — у Кена плохо шел французский, — но Джессика не сомневалась, что мисс Дальтон даже не подозревала о влюбленности Кена.

Учителя кое в чем на удивление несообразительны. Джессика всегда знала, какому парню нравится, и умело пользовалась этим. Вот и Уинстон может на что-нибудь пригодиться. Но беда в том, что сейчас ей нужен Брюс Пэтмен и никто больше.

Джессике представился Брюс — красавец, несметно богат, все девчонки влюблены в него, ездит на антрацитово-черном «порше» и смотрит на всех свысока холодными голубыми глазами. Только бы он пригласил ее на осенний бал. Разумеется, если не пригласит, можно и так что-нибудь придумать. Джессика попала в список претенденток на звание королевы, Брюс Пэтмен — один из претендентов в короли. В голове у нее закрутился сценарий: она избрана королевой, делает вид, что очень удивлена, не понимает, почему ей такая честь, скромно выходит на сцену, в глазах слезы, только. Боже упаси, чтобы не размазалась тушь. И, потупив голову, смиренно принимает корону.

Ясно, что королем выберут Брюса. Он ведь самый красивый парень в школе. Вот он улыбнулся ей, взял за руку, и они закружились в танце — двое на всей земле.

Она обязательно победит. Разве можно упустить такой шанс — завоевать Брюса! Осталось всего-то две недели до бала. Надо, найти способ наверняка получить корону. Она готова на все, чтобы стать королевой — на все…

Мечты ее прервал резкий звонок, и лавина голов, рук и ног чуть не снесла двери класса.

К Джессике, все еще витающей в небесах, подошла Лила Фаулер, и девушки вдвоем пошли в раздевалку.

— Ты, наверное, Ненавидишь ее до смерти? — прошипела Лила и зло нахмурилась.

— Кого? — не поняла Джессика.

— Мисс Дальтон. Кого же еще? Разве не обидно, когда из тебя делают посмешище перед всем классом?

— Заткнись, — огрызнулась Джессика, — никто из меня не делает посмешище. Меньше всего на это способна мисс Дальтон. Она совсем не плохая. Мне нравится. Хоть и учительница.

Мисс Дальтон недавно появилась в школе, и о ней шли всякие разговоры. Тем более что новая учительница французского языка была молодая и хорошенькая; этот факт, разумеется, не мог ускользнуть от мужской половины персонала, например, от мистера Роджера Коллинза, консультанта школьной газеты и дамского угодника.

А не так давно Джессика узнала, что мисс Дальтон встречается с отцом Лилы, Джорджем Фаулером. Все, связанное так или иначе с семейством Фаулеров, одним из самых богатых в Ласковой Долине, немедленно остановилось достоянием широкой публики.

Лиле нравилось всеобщее внимание, но ей ужасно не нравились отношения отца и Норы Дальтон. Джессика подозревала, что Лила просто ревнует. Она любила отца, но у него никогда не хватало на нее времени. А с появлением на сцене мисс Дальтон, отец может совсем от нее отдалиться.

— Я папу не виню, хотя странно, что он такой наивный. Ясно же, она клеится к нему из-за денег. Я в атом абсолютно уверена. — Не в привычках Джессики было заступаться за других людей, но и ей было ясно, что Лила перегибает палку.

— Брось, Лила. Мисс Дальтон на «людоедку» не похожа.

Лила чуть не обожгла ее взглядом.

— Они и есть самые мерзкие, а то ты не знаешь! Те, которые не похожи. Сама видела, как вокруг нее Кен Мэтьюз крутится. Смотреть противно!

Джессика фыркнула:

— Кен? Я думаю, ты просто ревнуешь. Потому что на бал он пойдет с тобой, а думать будет о ней.

— Ничего не ревную. Хоть Кен пригласил меня на бал, это вовсе не значит, что я от него без ума. Пусть думает о других девчонках, мне все равно.

— Девчонках? Лила, солнышко, да мисс Дальтон ему в матери годится!

— Ей 25 лет, — холодно ответила Лила, — я спрашивала у отца. Ровно на девять лет больше, чем нам.

— С какой радости ей интересоваться Кенни?

Он-то прыгнет с моста «Золотые Ворота», прикажи она ему. Но а ей-то…

— Ты что, ничего не видишь? — Лила со злостью рванула дверцу шкафчика. — Она не тихоня. Готова поспорить, за ней такое водится, представить невозможно. Я сама видела, она прямо улеглась к нему на парту, когда они остались вдвоем после уроков.

— Правда? А я ничего такого не заметила. — Джессика стала сосредоточенно красить губы, глядясь в зеркальце на дверце шкафчика. А про себя подумала: а ведь эта интрижка мисс Дальтон с Кеном слегка освежит школьную жизнь. — Жаль, что я их с Кеном не застала на месте преступления. Тогда бы папочка понял наконец, что стоит это его «сю-сю-сю».

— Кого не застала? — спросила неожиданно появившаяся Кара Уокер, ее глаза горели ненасытным любопытством.

Кара всегда не прочь поживиться свеженькой сплетней. На этом держалась их с Джессикой дружба. Каре доставляло большое удовольствие следовать по пятам урагана по имени «Джессика», и рыться в оставленных им; обломках, выискивая жертвы для очередных сплетен. Темненькая, прилизанная Кара была по-своему привлекательна и даже пользовалась успехом, хотя и не могла соперничать с несравненной Джессикой — и это было ее главным преимуществом, с точки зрения Джес.

— Мисс Дальтон, — ответила Джессика, глядясь в зеркало, и сексуально изогнула губы. — Лила говорит, что у нее с Кеном интрижка.

— «Чего? — завопила Кара. — Вот это здорово! Нарочно не придумаешь. Нет, это правда?

— Правда, — буркнула Лила и громыхнула шкафчиком.

— Ты хочешь сказать, что застала их… — Второй звонок заглушил конец вопроса.

Джессика и Кара хлопнули дверцами и щелкнули замками.

— Девочки, скорее, — стала подгонять подруг Лила. — Боюсь опоздать на хор. Сегодня скажут, кто будет солировать на рождественском концерте. Умираю, хочу быть ведущим сопрано.

— Можешь не дергаться, — успокоила ее Кара, — я сама слышала, как мисс Беллесарио в учительской говорила Тыкве, что солировать будешь ты. Дело решенное.

Недовольство на лице Лилы резко сменилось выражением полного счастья. Она обняла Кару, а потом и Джессику, невзирая на ее громкие протесты.

— Осторожнее! Погубишь все мои труды. Мне надо чудесно выглядеть, ведь мы можем столкнуться «сами-знаете-с-кем».

Кара помахала на прощанье Лиле и понимающе взглянула на Джессику:

— У «сами-знаем-кого» инициалы случайно не Б.П., а?

— Угадала, — улыбнулась Джессика. — Бес-, подобный Парниша.

— Или Блестящий «Порш», — поддакнула Кара.

— Ты не будешь отрицать, что человек в блестящем «порше» очень привлекателен. Особенно, если он высок, голубоглаз и сказочно богат. — Джессика грустно вздохнула.

Ничего в жизни ей так не хотелось, как пойти на бал с Брюсом. Ситуация была для нее новая. Ведь до сих пор она всегда получала то, что ее душеньке захочется.

Брюс же почти всегда делал вид, что она для него не существует, а она, бедняжка, из кожи вон лезла, чтобы он заметил ее. Однажды она уронила полтонны книг в читалке прямо ему под ноги. Этот Брюс и пальцем не шевельнул, хоть бы одну книжечку поднял. Бросил на нее ленивый взгляд и сказал: « Дай пройти, Уэйкфилд».

Сейчас он так просто не ускользнет от нее. Она кое-что придумала.

— Послушай, Кара. — Джессика взяла Кару под руку, и они пошли по коридору в класс. — На истории ты сидишь с Ронни Эдвардсом, да?

— Ну и?.. Он тебе тоже приглянулся, а? Ты права. Он ничего, симпатичный?

— И к тому же он главный в бальном комитете, — прервала ее Джессика. — Я хотела тебя попросить поговорить с ним и ненавязчиво подкинуть ему идею, чтобы он со своими ребятами голосовал за меня.

— Ладно, подкину. Но мне, Джес, честно говоря, не понятно, чего ты боишься. Кто может с тобой тягаться? Уж не Инид ли Роллинз? Ты в сто миллионов раз красивее!

Услыхав имя Инид, Джессика сузила глаза.

— Разумеется, Инид дурнушка, но Ронни — ее парень, и он может убедить свой комитет голосовать за нее.

— Они еще сто раз поссорятся до того времени, — пожала плечами Кара.

— Вряд ли. Видела, как они друг за другом ходят, словно скованные цепью?

— Так вытянем их плетью, — хихикнула Кара.

Джессика пропустила слова Кары мимо ушей. Инид вообще не нравилась ей, но главным образом потому, что она дружила с Элизабет. Ее родная сестра проводила время не с ней, сестричкой, а с какой-то Инид.

— Если честно, — сказала Джессика, — никак не пойму, что в этом сморчке нашел такой клевый парень, как Ронни.

— Но Лиз она, кажется, тоже очень нравится. — Кара посмотрела на Джессику долгим взглядом.

. — Лиз, — передразнила ее Джессика. — Знаешь, Кара, моя сестра вообще не умеет выбирать себе друзей. Нет, это невыносимо! Чего доброго, еще подумают, что Инид и моя подруга.

За углом Джессика увидела в толпе Брюса Пэтмена. На нем были светло-серые вельветовые брюки и васильковый свитер под цвет глаз. Он, летел к лестнице и был, по своему обыкновению, неотразимо красив. Колени ее стали ватными, в ушах застучала кровь.

— Ну я пойду. Потом еще поговорим, — рассеянно бросила она в сторону Кары. Джессика, не отрываясь, смотрела на действо под названием «Брюс»: раскованно и грациозно он поднимался по лестнице, как молодой лев.

«Само совершенство, — подумала Джессика, по телу прошла теплая волна и его закололо мелкими иголочками. — Брюс — абсолютное совершенство с ног до головы с нарочито взъерошенными темными волосами. Словно только что сошел со страниц модного журнала». Джессика безнадежно-очарованно проводила его глазами.

— Погоди минуту, — Кара пыталась ухватить подружку за руку. — Ты ведь так и не закончила про Кена и мисс Да…

Но мисс Дальтон уже вылетела у Джессики из головы. В секторе обстрела возник Брюс, и она, как пуля в цель, полетела к нему.

Глава 3

— Ой-ой-ой, уж не наша ли это пастушка? — протянул Брюс, когда они поравнялись, и бросил на нее полный синевы взгляд. — Потеряла овечку?

Джессика рассмеялась, словно никогда не слышала более смешной шутки. Брюс Пэтмен мог изложить любой средневековый научный труд на вульгарной латыни, и все девчонки покатывались со смеху.

— О чем ты говоришь, Брюс! — Невинно взмахнула она своими чудесными ресницами. — Во всей школе нет более одинокой девчонки. Представляешь себе, меня даже на бал никто еще не пригласил!

— А Эгберт на что? Насколько мне известно, он по тебе сохнет.

Джессика недовольно хмыкнула.

— С ним? На бал? Ни за что на свете! Он не человек, а карикатура.

— Точно, шут гороховый. Но ведь он твой, — улыбнулся Брюс.

— В общем-то он, конечно, ничего. Но… ты понимаешь, что я хочу сказать, — Джессика округлила глаза, пытаясь показать, что положение Уинстона безнадежное.

— Понимаю, — рассмеялся Брюс.

И Джессика скорее почувствовала, чем увидела, как он оглядел ее всю с ног до головы, решая, в его ли она вкусе. Видимо, решил, что в его, и рот его медленно растянулся в улыбке, от которой у Джессики бешено забилось сердце. Она всегда была в этом уверена. Но неужели и Брюс сейчас это понял?

Она провела кончиком языка по губам и представила, что Брюс целует ее.

Они уже поднялись наверх, и Джессика мучительно пыталась найти предлог, чтобы задержать его. Ага, есть! Через свитер она пощупала свой медальон — на месте. Родители подарили сестрам на шестнадцатилетие по золотому бантику, и Джес и Лиз носили их на цепочке как медальон.

— Ой, мой медальон! Я его потеряла! Он, наверное, упал сию минуту на лестнице. Брюс, ты просто обязан помочь мне найти его. Меня же предки убьют. Они из-за него по уши в долги влезли!

Брюс взглядом пошарил по ступенькам.

— Что-то не видно. Но, знаешь, золотце, он, конечно, найдется. Ладно, я потопал… До скорого. — С этими словами он ушел. И Джессика даже задохнулась, потрясенная его безразличием.

— Ты, кажется, медальон потеряла? Она обернулась на голос. Уинстон Эгберт собственной персоной, красный как рак, глупо улыбался.

Она вздохнула:

— Что? Ах, да, но это неважно. Потом поищу!

— Черт возьми! Я готов тебе помочь, Джессика! — не сдавался он. — Я умею искать. Меня друзья даже прозвали Шерлоком Холмсом. Один раз у брата из «коллекции марка пропала, так я ее тут же нашел. Сто лет не догадаешься где! У себя на подошве, туда уж точно никто бы не додумался заглянуть, правда?

Джессика попыталась его обойти, а он одновременно шагнул к ней.

— Ай-ай-ай! Извини! — Лицо Уинстона заполыхало еще сильнее. — Я нечаянно наступил! Тебе не больно?

Джессика сморщилась. Но тут же, по привычке, улыбнулась, показав ямочки.

— Спасибо, Уинстон, не надо, я ведь сказала. Я на урок опаздываю.

— А, ну тогда конечно. — На его лице явно было написано разочарование. — Потом увидимся?

И она ушла. Уинстон Эгберт остался на четвереньках искать несуществующий медальон.

Джессика вернулась из школы в ужасном настроении. Она было подумала, что Брюс наконец обратил на нее внимание, а он повернулся к ней спиной и при этом чуть не сбил с ног. Сейчас он ей нужен куда больше, чем раньше. Она совсем с ним запуталась. Но она все равно найдет путь к его сердцу. Как он сегодня оглядел ее! К счастью, она выглядела безупречно. От этой мысли на душе у нее потеплело. Вдруг еще не все потеряно?

— А где Лиз? — спросила Джес у матери, которая вернулась пораньше и мыла кочан салата.

— Мне кажется, они наверху с Инид. Что-то рисуют. Может, плакаты к балу.

Стройную, загорелую Элис Уэйкфилд легко было принять за старшую сестру близняшек. Она была такая же, как девочки, классическая американская красавица, вплоть до золотистых волос. Они волнами падали на плечи и развевались при каждом ее шаге.

— Инид! — взвилась Джессика. — Вот как! Почему моя сестра водится с этой мерзкой поганкой?!

Миссис Уэйкфилд повернулась и укоряюще посмотрела на дочь:

— Как у тебя только язык поворачивается? Инид неплохая девочка. У них с Лиз много общего.

— Ну конечно! Сделала из себя слепок с Лиз. Какой-то ужас! Целыми днями торчит у нас. Как будто у нее своего дома нет!

Элис Уэйкфилд улыбнулась, продолжая вытирать салат насухо:

— Похоже на легкий приступ ревности.

— Я? Ревную к Инид Роллинз? — фыркнула Джессика. — Как мать может своему ребенку сказать такое!

— А может, все-таки это правда? — скромно предположила Элис.

— Ох, мама!

— Что мама! Лиз проводит много времени с Инид. Значит, на тебя у нее времени не остается. Вот я и делаю вывод.

— Это ее личное дело. Мне-то что переживать! Пусть родится с этой мымрой, если хочет!

— Интересное рассуждение! Радость моя, дай, пожалуйста, картофельный нож из второго ящика. Этот, этот. Я тебе говорила? Стив приезжает. Он пригласил на ужин Трицию.

Брат близняшек Стивен учился в университете в соседнем городке. Жил в общежитии, но часто наведывался домой, чтобы повидать свою подругу Трицию Мартин. Джессика была в отчаянии, что ее родной брат встречается с девчонкой из такой ужасной семьи. Но сейчас ее голова занята только мыслями о самоубийственном поведении Элизабет, и она пропустила мимо ушей слова матери.

— В конце концов, Лиз может дружить с кем угодно. — С этими словами Джессика залезла в корзинку с ярко-красными помидорами и сунула один в рот.

, — Конечно!

—  — Да хоть с одноглазым бегемотом, мне все равно!

— Это говорит о широте твоих взглядов. Не съешь все помидоры, оставь парочку на салат.

— Да хоть с десятью одноглазыми бегемотами, если ей это нравится. У каждого свой вкус.

— Я с тобой совершенно согласна.

— Чего мне дергаться? Ну, нравится ей Инид Роллинз. У меня все равно в сто миллионов раз больше друзей. А вообще-то это я привела ее к нам в дом.

Джессика на любила вспоминать, что Инид из двух сестер выбрала Элизабет. Она не могла ей этого простить.

Слезы брызнули у нее из глаз.

«Чертова Инид, — выругалась она про себя. — И чертов Брюс. Они оба ей не нужны. Стоит ей шевельнуть пальцем, да за ней любой побежит, это все знают. Разве ее вина, что на Инид и Брюса ее чары не действуют».

Элис Уэйкфилд ласково погладила дочь по плечу. У младшенькой (на целых четыре минуты младше Элизабет) такие вспышки были обычным делом. Это началось еще в детстве. Но они скоро проходят, как гроза летом.

— Не волнуйся, радость моя, твое место в сердце Лиз никто не займет.

— Я надеюсь. У нее нет лучше друга, чем я.

— Тогда чего ты так переживаешь?

— Ни капельки не переживаю. — Джес вгрызлась в очередной помидор, и оранжевый сок брызнул на ее самый любимый розовый свитер из ангорской шерсти.

— Испорчен! — вскрикнула Джессика, чуть не сорвав голос. — Совсем испорчен!

Миссис Уэйкфилд со вздохом подала дочери губку:

— Ну, в таком случае, подадим его на стол. Этот помидор последний.

Джессика в полном расстройстве побежала наверх прямиком в комнату Элизабет и плюхнулась на ее кровать. Младшая сестра предпочитала в такие минуты комнату старшей. Там всегда больше порядка. Лиз называла свою комнату «шоколадка», потому что в ней были шоколадные обои.

«Это нечестно, — кипятилась Джессика. — Элизабет пойдет на бал с Тоддом Уилкинзом. Даже Инид идет с Ронни Эдвардсом. Он так ослеплен любовью, что соберет ей сто тысяч голосов — он ведь председатель бального комитета. У Джессики, конечно, есть полдюжины запасных кавалеров, но все они ей не нужны», — и она была безутешна.

Сквозь слезы она вдруг увидела торчащий из-под кровати белый листок. Похоже, письмо. Из вполне понятного любопытства, к тому же она никогда не мучилась угрызениями совести, читая чужие письма, Джессика подняла листок.

«Дорогая Инид, — прочла она и у нее захватило дух. — Мне в последнее время совсем плохо. Ты сумела выдержать, а я сломался, и, наверное, мне уже никогда не встать на ноги. Я мучительно вспоминаю прошлое, и никак не могу понять, в какую минуту мы сбились с правильного пути. Помнишь, наглотались тогда „колес и полетели 90 миль в час на тачке…“

Джессика торжествующе улыбнулась — ей пришел в голову гениальный план. Она сунула письмо в задний карман джинсов, сложив его вчетверо. Потом надо будет вернуть письмо на место, Элизабет рано или поздно его хватится. Но это не так сложно.

Джес спустилась вниз, насвистывая. Путь ее лежал в отцовскую комнату, туда, где стоял маленький ксерокс.

Глава 4

— Что случилось с Ронни и Инид? — шепотом спросил Тодд у Элизабет. — Они из-за чего-нибудь поссорились?

Ронни с Инид пошли за попкорном. Обе пары любили проводить время вместе. Сегодня они пошли в кинотеатр «Велли». Всегда им было так весело, но сегодня Элизабет тоже бросилось в глаза — что-то не так.

— Ронни правда очень странно себя ведет, — ответила Элизабет.

Ей не хотелось, чтобы Тодд заметил, как она боится за Инид. Вдруг Ронни как-то все-таки узнал ее тайну? Она дала слово хранить ее тайну. Это означало, что она не скажет ничего даже Тодду.

Элизабет с благодарностью посмотрела на своего Тодда — своего, хотя на что только Дхессика не пускалась поначалу, чтобы помешать их дружбе. Джес сама мечтала о Тодде. Ничего удивительного — Тодд такой красивый и лучший баскетболист в школе. Высокий, стройный, с темными волнистыми волосами; в глубоких карих глазах можно просто утонуть. Но важнее было то, что он никогда не задирал носа. Дружил с тем, кто ему нравится, не любил снобов, пусть они хоть трижды «сливки общества». В этом он походил на Элизабет. У них было много общего, но главное — она могла поверить ему все, что у нее на душе, знала, Тодд ее поймет.

— Он не держал ее за руку во время фильма, заметила? — Тодд нежно пожал ей руку. — Это даже интересно, ведь он всегда на шаг от нее не отходит.

Девушка кивнула.

— Бедняжка. У нее такой расстроенный вид.

— Остается надеяться, что это не приступ ревности. Помнишь, как в тот раз он взбесился из-за того парня у «Гвидо»?

— А она всего-навсего сказала ему, что он не положил ей на пиццу анчоусы.

— Он просто сумасшедший. — Тодд покачал головой. — Любимому человеку надо верить. Что за идиотизм — устраивать скандал на пустом месте, вместо того чтобы радоваться!

— Как у нас, да? — Элизабет придвинулась и поцеловала его несколько раз в щеку.

Тодд ответил нежным поцелуем. При мысли о том, что она могла потерять Тодда, у нее все внутри сжалось. Но сейчас ее очень беспокоила Инид. Ситуация на самом деле складывалась не из Легких.

— Будем надеяться, что у них все в порядке, — сказала Элизабет, увидев пробирающегося между рядами Ронни. — Пойду, пожалуй, поищу Инид.

Инид была в туалетной комнате. Вытирала глаза бумажным полотенцем.

— Что случилось?

Инид покачала головой.

— Н-не знаю. Ронни как подменили, он рядом, и его словно нет. Глаза такие несчастные. Но ведь он ничего не знает, Лиз.

— Всякие бывают причины, — робко предположила Элизабет. — Вдруг дома что-нибудь. Ты же говорила, что у него родители развелись…

— Потому что у его матери был любовник, — горько закончила за нее Инид.

— Но жить с одним отцом нелегко. Может, у них нелады. Ты должна с ним поговорить, Инид. Ему, наверное, неудобно обсуждать это с тобой.

— Неудобно мне сказать, что у нас с ним все кончено. Боится, что я не верну ему значок его клуба.

— Этого не может быть. Он тебя любит. — Но сама Элизабет вовсе не была уверена в своих словах.

— Для Ронни любовь означает абсолютную преданность. Если он хоть на секунду заподозрит, что я переписываюсь с Джорджем, — это конец. Он меня никогда не простит.

«Если он такой нечуткий, он недостоин такой чудесной девушки», — подумала Элизабет.

— Не волнуйся, о письмах знаю только я. А что до остального — так это было сто лет назад. Разве можно из-за этого злиться? Это несправедливо.

— А кто сказал, что любовь всегда справедлива? — горько спросила Инид, громко сморкаясь в полотенце.

Она быстро навела макияж и так остервенело взбила волосы щеткой, что они образовали вокруг головы наэлектризованное облако. Инид бросила последний взгляд в зеркало и выпрямилась.

— Может, я просто все выдумываю, — сказала она, — может, Ронни просто не в духе.

Лиз очень хотелось верить, что это именно так.

Ронни отвез домой Элизабет и Тодда. Инид казалось, что расстояние между сиденьями в машине разделила пропасть. Она надеялась, что Ронни всю дорогу молчит из-за Лиз и Тодда. Но вот они уже одни, а пропасть стала еще шире.

— Куда мы едем? — спросила она, когда они проскочили поворот к ее дому.

— Куда-нибудь, посидим в машине. — Голос Ронни звучал совсем обычно. Его профиль, такой знакомый, вселил в Инид надежду. Он хочет быть с ней. Ей вдруг страшно захотелось запустить пальцы в темно-рыжую копну его волос, но она сдержала себя. Инид чувствовала, что он хочет быть с ней, но сегодня было как-то не так.

Ронни свернул на Миллерс-пойнт, откуда хорошо был виден город. Там уже было несколько машин; судя по запотевшим стеклам, они стояли здесь довольно давно.

Выключив мотор, Ронни без церемоний притянул ее к себе и стал целовать так, что у нее перехватило дыхание.

— Зачем так спешить? — Инид попыталась обратить его яростный наскок в шутку; ей все-таки удалось вырваться из его объятий, но ее всю трясло.

На душе было все тревожнее. Ронни никогда раньше так себя не вел, относился к ней нежно, не переступая границ, установленных Инид. Сейчас же он был неуправляем. Нет сомнения, произошло что-то ужасное.

— Прости. — Он откинулся на сиденье и стал возиться с магнитофоном.

Машина наполнилась беснующимся роком. Обычно в такие минуты он включал что-нибудь тихое, романтическое. Что с ним такое сегодня?

— Ронни, в чем дело? — едва шевеля губами, спросила она. — Что случилось?

Не глядя ей в глаза, Ронни нервно барабанил пальцами по рулю.

— Ну, в общем, я не хотел говорить — про бал. Я, как бы это сказать… Сердце у Инид упало.

— Я, наверное, не смогу пойти. Я… останусь вместо отца. Ему надо съездить куда-то, а за магазином кроме меня некому присмотреть.

— Как жаль, Ронни. — Инид стало совсем тошно.

У отца Ронни небольшой ночной магазин; Инид прекрасно знала, ему ничего не стоило найти десяток помощников. Ронни даже не стал искать предлога поприличнее для разрыва. Инид чувствовала — сейчас расплачется. Нельзя, надо сдержаться. Не сорваться, Ронни не должен видеть, как ей больно.

— Ты уж извини, Инид. Всякое бывает. Я потом точно тебе скажу, через пару дней.

Ронни, наверное, думает, как все легко кончилось. Легко! Да она, кажется, сейчас умрет. Она часто представляла себе сцену разрыва, но сейчас, когда это случилось, она не может поверить в ее реальность. Дрожь пробежала по телу Инид, ей вдруг неожиданно стало холодно и одиноко. Она попыталась согреться в объятиях Ронни, пусть даже поведение его такое странное. Она снова стала убеждать себя, что ничего страшного нет, она все выдумывает. Ей так хотелось, чтобы все было по-прежнему, чтобы Ронни любил ее, как раньше. Ронни все крепче прижимал ее к себе, все яростнее целовал, и она стала уступать — ей так хотелось ему верить. До что-то внутри нее вдруг воспротивилось. Нет, так нельзя! Она напряглась и резко отодвинулась.

— Ронни, прошу тебя. Давай просто посидим и поговорим.

— О чем? — Его голос звучал холодно, он словно защищался от нее.

Инид готова была рассказать ему все, что мучило ее с первой встречи. Но слова словно застряли в горле.

— Не знаю. Просто поговорим. Не знаешь, что в школе нового?

— Ты это о Кене Мэтьюзе и мисс Дальтон?

— А что с ними случилось?

— Сомневаюсь, что ты не слышала. Вся школа знает про их роман.

— Этого не может быть! — Инид даже про собственную беду забыла. — Мисс Дальтон этого себе никогда не позволит.

— Ты уверена? — с вызовом спросил Ронни. — А по-моему, от любого можно ожидать что угодно.

— Нет, кто-кто, но мисс Дальтон не может…

— ., завести роман с Кеном? — усмехнулся Ронни. — Очень даже может. Женщины двуличны, а тем более в любви.

Тут уж рассердилась Инид.

— Что ты говоришь! Ты ведь ничего толком не знаешь! Это же слухи! Их что, видели вместе?

Она не могла себе представить утонченную мисс Дальтон в объятиях капитана школьной футбольной команды. Конечно, она относится к ней предвзято. Мисс Дальтон ее любимая учительница. Как-то она «пришла в школу в слезах после ссоры с матерью. Мисс Дальтон осталась с ней после уроков, стала ее успокаивать. С тех пор она не раз делилась с ней своими бедами. И не было случая, чтобы мисс Дальтон отказалась остаться после уроков, сославшись на то, что у нее нет времени. Вспомнив все это, Инид не могла поверить, что мисс Дальтон способна на такую глупость.

— Видели, не видели — какая разница? — Голос Ронни звучал безразлично. — Это вполне может быть правдой. И этого достаточно.

Рывком прижав ее к себе, он опять стал целовать ее, и Инид почувствовала, что даже от рук его исходит злость.

Она хотела освободиться из его объятий и не смогла. Он еще крепче сжал ее.

В конце концов она все же вырвалась. Отвернулась к окну, пряча от него слезы. Соленые капли обожгли руки на коленях, ногти впились в ладони.

— Что это с тобой! Я, видно, не такой красавчик, как твой Джордж? Ему можно все, а мне ничего!

У Инид перехватило дыхание, словно он наотмашь ударил ее.

— Как ты узнал про Джорджа?

— Какая разница? Узнал, и все. — Он презрительно сощурился. — Я теперь много интересного о тебе знаю. Например, что ты не тот невинный, цветочек, каким хочешь казаться.

— Ронни, не надо… — Инид закрыла лицо руками, не смея взглянуть ему в глаза.

Он ее ненавидит. Не-на-ви-дит.

Ронни силой отвел ее руки и заглянул в лицо. Пальцы его как жгутом обхватили ей запястья.

— Ты лгала мне, — прошипел он. — Лгала. Но теперь мне все известно!

— Ронни, ты ничего не знаешь. Я тебе сейчас все объясню!

— Можешь не трудиться, я все понял. Даже до, насколько же я был глуп. Ты все это время притворялась, что любишь меня, а сама за моей спиной писала ему любовные письма. Господи, какой же я идиот! Так тебе верил!

У Инид сжалось горло, точно кто-то сдавил его. Ей с трудом удалось подавить рыдания:

— Ронни, выслушай меня, пожалуйста. Мы с Джорджем друзья. Да, мы когда-то встречались. Но ведь это было очень-очень давно. Поверь мне!

— Чего ради я должен тебе верить? Ты вся изолгалась. Со мной недотрога, а с Джорджем чем занималась? Да, может, и не только с Джорджем.

Нет, этого терпеть нельзя! Инид рассердилась и вырвала руки из тисков Ронни:

— Вот как ты на самом деле ко мне относишься! Тебе нет дела до моих чувств. Даже не желаешь меня слушать. У тебя нет ни капли веры ко мне.

— Веры? — Ронни снова усмехнулся. — Смешно от тебя слышать эти слова, Инид! Еще вчера я так тебе верил, а ты мне ножом в спину! Нам лучше забыть друг о друге. Поехали, отвезу тебя домой.

Ей все еще не верилось, что все эти жестокие слова она слышит от Ронни. Словно на ее глазах он превратился из д-ра Джекиля в м-ра Хайда[2]. Все ее опасения стали явью. Куда более чудовищной, чем она могла вообразить.

По дороге к ее дому Ронни как воды в рот набрал. Инид съежилась на соседнем сиденье, молча глотая слезы. В голове билась одна мысль, удваивавшая боль предательства: Ронни узнал про письма. Значит, Лиз все-таки рассказала ему о них.

Глава 5

Элизабет еще не доводилось лицезреть сестру в таком прекрасном настроении. Джес собиралась пойти с Карой на субботнюю вечеринку. И сейчас она летала по комнате, как неутомимая пчелка. От ее мельтещения у Лиз даже голова закружилась.

— Как ты думаешь? — спросила Джессика, взяв в руки обтягивающее трикотажное платье. — Хорошо будет, если я его надену с тем новым пояском, который купила месяц назад?

— К кому вы идете? Когда ты идешь с Карой, добра не жди.

— Я-то знаю, а тебе еще предстоит узнать, — шутливо ответила Джессика.

Что-то мурлыкая, она принялась снимать бигуди, гроздьями свисавшие с головы. Элизабет хорошо знала сестру и не стала больше спрашивать.

Она зевнула.

— Желаю приятно развлечься, — сказала она. — А чем — и правда не мое дело.

Джессика посмотрела на отражение сестры в зеркале.

— Тебе разве ни капельки не интересно, куда мы пойдем?

— Нисколько. — Элизабет снова зевнула.

— Тебе, значит, и лень подумать, куда? — Джессика выпятила нижнюю губу.

— Ладно. Сейчас подумаю… Вас пригласили в Белый Дом, и Фея-крестная сейчас превратит для тебя в самолет тыкву из маминого огорода.

Джессика кинула в сестру массажную щетку для волос, промахнувшись на миллиметр.

— Очень смешно, — сквозь смех сказала она.

— Ладно, сдаюсь. — Элизабет тоже рассмеялась. — Так куда же вы идете?

— На вечеринку к Лиле. Если бы ты хоть сделала вид, что хочешь дружить с ней, она бы и тебя пригласила.

Старшая сестра безразлично пожала плечами:

— Зачем это мне? Она такая кривляка!

— Да уж не больше кое-кого из твоих друзей. Не буду называть имен, ты и сама знаешь, о ком речь. Имя начинается на «И».

— Комментариев не будет. — Лиз возмущалась, что Джессика с такой неприязнью относится к Инид. Но выскажи она сейчас свои чувства, Джес еще не то выльет на ее подругу. — Но я в любом случае не пошла бы к Лиле, даже если бы она меня пригласила. Все Фаулеры такие снобы. И все от шальных денег.

— Какая мне разница, пусть у них деньги хоть на деревьях растут. Важен круг их знакомых. Сегодня у них соберутся «сливки общества».

— Ты имеешь в виду Брюса Пэтмена, Брюса Пэтмена и Брюса Пэтмена? — Элизабет не удержалась и поддела сестру.

— Ладно, смейся сколько хочешь. Да, он тоже там будет, и я уверена, что он в конце концов обратит на меня внимание. Ну так как? Платье-свитер пойдет? Я в нем не очень толстая, а?

— И да и нет.

— Что? — Джессика издала вопль раненой выпи и резко обернулась. — Если ты хочешь сказать, что я толстая, так, к твоему сведению, вес у нас абсолютно одинаковый.

— Спокойно, Джес. «Да» — в смысле платье пойдет, «Нет» — в смысле ты в нем не толстая.

— Это другое дело. — Одарив сестру ослепительной улыбкой, Джессика опять занялась собственной неотразимой особой.

Выдернув последние бигуди, она стала расчесывать золотистые, туго свернутые колечки. Джессика всегда завидовала тем, у кого волосы вьются от природы.

Лиз вернулась к себе в комнату и опять взялась за книгу, но не могла сосредоточиться. Почему Инид не звонит? Уже второй день нет звонка после того похода в кино. Для Инид это просто рекорд, и ведь она прекрасно знает, что Элизабет очень беспокоится, как у них с Ронни отношения. Она уже два раза звонила сама, но мать Инид оба раза отвечала, что дочь очень занята и не может подойти.

Происходило что-то странное.

Элизабет решила позвонить еще раз: если Инид снова не подойдет, надо идти к ней и узнать, в чем дело. Вдруг Инид сердится, что по ее совету поговорила с Ронни, и он порвал с ней.

Трубку взяла сама Инид, но голос у нее был чужой и холодный.

— Инид, что случилось? Что с твоим голосом? Ты простыла?

— Все нормально.

— По голосу не скажешь. Тебе что, не хочется говорить о вчерашнем? Инид сухо рассмеялась:

— Странный вопрос. Особенно от тебя. Ты все сама прекрасно знаешь.

— Инид, о чем ты? Это я — Лиз. Ну, прости меня, пожалуйста. Я, наверное, зря советовала тебе все сказать Ронни. Он очень расстроился? Ты поэтому на меня сердишься?

— Расстроился? — Инид чуть не задохнулась. — Ну пусть расстроился. Вот только узнал он обо всем не от меня.

— Узнал о той истории с полицией? Ну это не так страшно. Через день-два забудет. Это же было так давно. Ваших отношений это никак не касается.

— Он знает о письмах.

Тут уж перехватило дыхание у Элизабет:

— Знает? Откуда? Ведь о письмах знали только мы двое.

— Да, только двое, — холодно подтвердила Инид.

— Инид, уж не думаешь ли ты, что…

— А что еще остается думать? Сама скажи. — Инид заплакала.

— Я… не знаю. — Элизабет была так потрясена, что не могла даже попытаться найти объяснение происшедшему. — Инид, но ты должна мне верить. Я никогда бы…

— Почему должна? Ты одна знала о письмах. Одна. Я тебе одной открыла свою тайну. Как ты могла, Лиз?

— Инид, пожалуйста…

Она не закончила фразу. Инид бросила трубку. Разум Лиз долго отказывался верить случившемуся. Некоторое время она еще сидела, слушая гудки, потом медленно опустила трубку.

— Кто это был? — спросила сзади Джессика. — Ты, похоже, слегка поссорилась с кем-то?

— Это Инид. — В глазах у Элизабет заблестели слезы. — Это была Инид.

— И что ей нужно? — Джес поморщилась. — Подожди минуту, я сейчас скажу. Она никак не может решить, стоит ли ей идти из комнаты в кухню. И позвонила узнать твое мнение.

— Мне не до шуток. Инид очень расстроена. Они с Ронни поссорились, и она считает, что в этом виновата я.

От огорчения Лиз выложила сестре всю историю. Джессика бросилась к сестре и обняла ее.

— Это нечестно! Как она смеет тебя обвинять! Небось сама допустила с письмами какую-то оплошность. А теперь хочет все свалить на тебя. Я ведь всегда говорила тебе, Лиззи, она просто тобой пользуется. Ее насквозь видно. Не расстраивайся, тебе без нее будет лучше.

Элизабет высвободилась из объятий сестры.

— Я уверена, что Инид на самом деле ничего плохого обо мне не думает. Она просто очень расстроена из-за разрыва с Ронни. Это для нее такой удар!

— А ты-то-причем? Надо же такое возвести на тебя!

— Ну это я как-нибудь переживу. Но Инид меня очень тревожит.

— Лиз, я тебя умоляю! Ты, видно, решила претендовать на Нобелевскую премию мира. Я думаю, ты даже и не пыталась защищаться.

— Я сейчас хочу одного — понять, как это могло случиться. Но, боюсь, Инид не станет меня слушать. Если я ей позвоню, она скорее всего опять бросит трубку.

— А ты позвони ей в понедельник. Элизабет задумчиво пожевала губу.

— Ты права. Наверное, так будет лучше. Она сейчас в таком состоянии, что никого не станет слушать. Бедная Инид! Как Ронни мог! Из-за пары пустых писем! Ведь она с этим парнем давно не встречается.

— В этих письмах все дело. Почему она скрывала, что переписывается? Как ей можно теперь верить? Если честно, Лиз, даже хорошо, что Ронни знает. Кто бы ни рассказал ему про письма, ему только на пользу.

— Но кто это мог сделать?! Кто мог так подло поступить?!

Она взглянула на сестру, ожидая, что она скажет, но та уже снова вертелась перед зеркалом. Все, что не касалось ее лично, ей быстро надоедало.

Глава 6

Лила протянула Джессике бокал красного вина.

— Попробуй немножко, — сказала она, засмеявшись. — Очень неплохое, настоящее французское. Я стянула у отца из погреба пару бутылок. Он не заметит. У него их там горы.

— Джессика слегка пригубила вино. Она казалась себе очень элегантной — этакая дама с бокалом красного вина на приеме в особняке Фаулеров. В имении Фаулеров все было элегантно — от пейзажа вокруг дома до прислуги в форменном платье, принимавшей в холле пальто. По сравнению с этим особняком, собственный комфортабельный дом показался Джессике убогой лачугой..

— Сомневаюсь, что отец разрешает тебе устраивать вечеринки в его отсутствие, — сказала она Лиле.

Лила сморщила лоб.

— Я ему не говорила про вечеринку. Сказала, что придет несколько друзей и все. Он же не будет дергаться, раз не знает. Он тоже хорош — шляется с этой мисс Дальтон… — Она замолчала и нахмурилась.

— Судачите о мисс Дальтон? — вмешалась в разговор Кара.

— Кто судачит? — взорвалась Джессика. — Я лично сыта ею по горло. Что, нам больше не о чем поговорить? — Если сплетня не касалась самой Джессики, она быстро теряла к ней интерес. И выходило, что девушки из клуба «Пи Бета Альфа» ни о ком, кроме нее, и разговаривать не могли.

Кара покосилась на Ронни, стоявшего возле камина, и шепотом спросила:

— Слышали про Ронни и Инид? — Ей было все равно, о ком посплетничать, лишь бы сплетничать. В этом была ее жизнь.

— Зная тебя, можно подумать, что ты в курсе этой ссоры раньше самой Инид, — вмешалась подошедшая к бару Дана Ларсон и протянула Лиле стакан. — Мне только пепси. Связки приходится беречь.

Дана была солисткой в рок-группе «Друиды», школьном варианте «Роллинг Стоунз». У ребят из группы была репутация страшно крутых, но все это были домыслы. Мало кто из чужих знал, что делалось в загадочном подвале у Макса Делона, в котором они репетировали. Но в Дане ничего загадочного не было, как бы броско она ни одевалась. Сегодня на ней были черные вельветовые джинсы в обтяжку, розовые гетры с искрой и алая атласная блузка.

Кара ткнула Джессику локтем в бок:

— Смотри, какой у Ронни несчастный вид. Пошла бы развеселила его.

— Иди сама. Предпочитаю, зря не напрягаться. — Она уселась на табурет, закинув ногу на ногу так, что юбка поднялась выше колен, но до известного предела.

— Если ты ждешь Брюса, то можешь на вечер о нем забыть. Он не придет, — оборвала ее Лила.

— Что? — Джессика чуть не упала с табурета.

— Позвонил в последнюю минуту и сказал, что идет на какую-то тусовку в колледж. Сама знаешь, Брюс любит старых.

Сердце у Джессики забилось где-то в туфлях, взятых, конечно, у Элизабет. Значит, Брюс сюда и не заглянет. Это после всех ее мучений! Ей ничего не стоит свить из него веревку, но для начала надо его заполучить хоть на полсекунды. Она знала, что будет трудно, но трудности ее не беспокоили. Письмо Инид уже сделало половину дела.

Вспомнив, как расстроилась Элизабет, Джессика почувствовала легкий укол совести. Откуда ей было знать, что Инид подумает на сестру? Во всем виновата она сама. Если так небрежно обращаться с письмами, рано или поздно нарвешься на неприятности.

«Надо же, Брюс пойдет на бал с девчонкой, которой не то девятнадцать, не то двадцать. Я и не думала, что такие старухи ходят на школьные танцульки».

Джессика больше не слушала Лилу. В голове у нее, как треснутая пластинка, кружилась одна фраза: «Брюс пойдет на бал с девчонкой…»

Она выпила одним глотком полбокала. У нее перехватило дыхание, вино обожгло горло и огненной струйкой потекло дальше по пищеводу. Ну и пусть, она не собирается отступать. Сражение еще не проиграно, надо только сменить тактику и обновить арсенал.

— Какие же это танцульки, — обиделась Дана. — Будет играть очень неплохая рок-группа…

Джессика вырубилась из разговора. Не спуская глаз с Ронни, она соскользнула с табурета и двинулась в сторону жертвы.

— Эй, сердцеед, — пропела она, обращаясь к Ронни и беря его под руку, — что это ты такой странный? Ты не на, похоронах. Тебе что, здесь плохо?

— Угу, — пробурчал он в свой бокал.

— Да у тебя на лице мировая скорбь. Я знаю отличное лекарство от мировой скорби. Идем танцевать.

— Спасибо, Джессика, я пас. Правда, не хочется. Может, позже.

Оставив кокетство, Джес сменила тактику.

— А где Инид, почему ты не привел ее с собой? — нежно проворковала коварная разлучница. — Ты без нее такой несчастный.

— Инид! — Его словно током ударило. — Благодарю покорно. Да лучше прийти с драконом!

И Джессика приняла мудрое решение — встала на защиту Инид.

— Так нельзя, Ронни. У всех бывают ошибки. Я не сомневаюсь, что она сейчас очень раскаивается. Поверь мне, ты совершенно напрасно на нее злишься.

— Да нет, ничего она не раскаивается. Ей на меня плевать. У меня есть письменное доказательство. Какая-то добрая душа подкинула в мой шкафчик ксерокопию с письма одного идиота по имени Джордж к Инид.

Джессика изобразила на лице изумление:

— Мне Лиз не говорила, что Инид переписывается с каким-то Джорджем. Но ты должен понять, если влипнешь как Инид с Джорджем, от парня так просто не отделаешься.

— Она переписывалась с этим придурком целых два года!

— М-м. — Джессика понимающе кивнула и очень женственно пригубила вино из бокала. — Это, конечно, серьезно. Но не забывай, ты ведь не знаешь, что в действительности стоит за этими письмами.

— Ничего я не забываю, — ответил Ронни. — Знаешь что, Джессика, я ценю твою доброту. Ну то, что ты хочешь помочь Инид. Только все это зря. Между нами все кончено.

— А как же бал? Инид ведь претендентка на королевскую корону.

— Надо было раньше думать. Пусть у нее голова об этом болит, а не у меня. Окрутит еще какого-нибудь дурачка. Он и пригласит ее.

— А ты как же? — Улыбка Джессики была полна сочувствия.

Ронни пожал плечами.

— Скорее всего никак. Посижу дома. Теперь уже поздно приглашать кого-нибудь другого.

— Какое совпадение! — воскликнула Джес. — Представляешь, меня тоже еще никто не пригласил!

Ее приглашали многие, но, понятно, она всем отказывала. Берегла себя для Брюса. И вот теперь все искатели ее общества пригласили других девчонок. А до праздника всего ничего, неделя. — — Раз уж ты один и я одна, почему бы нам не пойти вместе? — смело предложила Джессика.

Ронни ошарашенно посмотрел на нее, как будто она предложила бежать кросс, держа ее на загорбке.

— А что, в этом есть какой-то смысл.

— Во всяком случае, в этом больше смысла, чем сидеть в одиночестве дома и страдать.

— Да, наверное. — Вид у Ронни был слегка обалделый, как у человека, занесенного смерчем в совсем незнакомое место.

Джессика улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой и, взяв его руку, так что их пальцы сплелись, повела его танцевать.

— Да, Ронни, кстати, — защебетала она, — у меня на гардении аллергия. Но я прямо-таки обожаю орхидеи. Розовая не подойдет. Я буду в красном платье.

Глава 7

Утром в понедельник Элизабет пришла в школу и еще на крыльце поняла, что ссору Инид с Ронни буквально затмила новая сплетня, распространившаяся по школе в конце той недели с быстротой молнии. Теперь все только и шушукались о романе мисс Дальтон с Кеном Мэтьюзом.

После первой переменки Элизабет стояла возле класса французского с Кэролайн Пирс. Кэролайн была членом школьного общества «Пи Бета Альфа».

— Я никогда в это не поверю, — сказала Элизабет.

Они ждали, когда придет мисс Дальтон и откроет класс. Элизабет не припомнила случая, чтобы — учительница опаздывала. Но в последнее время с мисс Дальтон творилось явно что-то неладное. На уроке нервничала и была невнимательна. Да еще темные круги под глазами, как от бессонницы.

— Я отказываюсь в это верить. У нее ничего не может быть с Кеном, — продолжала Элизабет. — Ерунда какая-то. Ну что мисс Дальтон может найти в мальчишке?

— Не такой уж Кен Мэтьюз мальчишка, — возразила Кэролайн, деловито поправляя свои до невозможности аккуратные рыжие волосы. После Кары она была первой сплетницей в школе и ее — редчайший случай — одинаково не любили и Элизабет, и Джессика. — И, кроме того, она ведь занимается с ним дополнительно, это все знают. Только вот чем?

— Так уж устроены люди, — заметила Оливия Дейвидсон, которая работала с Элизабет в школьной газете и имела собственные взгляды на все, начиная от атомной войны и кончая рациональным питанием. Последнее время она стала бурно защищать права женщин. — Женщина достигает расцвета в тридцать с лишним, а мужчины в этом возрасте уже ни на что не годятся. Так что все правильно. И тем не менее не могу представить себе мисс Дальтон с Кеном.

— Что правильно? — спросила вечно растрепанная. Лоуис Уоллер.

— А то, что женщин постарше тянет к молоденьким мальчикам, — пояснила Кэролайн.

— Может, Оливия и права, — сказала Элизабет, — но только к мисс Дальтон это не относится. Она никогда бы не позволила себе ничего подобного, даже если бы и захотела.

— Господи, Лиз, какая же ты на-и-и-вная, — протянула Кэролайн. — Конечно, это невыносимо гадко. Но в этом-то вся прелесть.

— Ребята из другого класса говорят — у них был первый французский, — что мисс Дальтон выглядела такой расстроенной, казалось, вот-вот расплачется.

— А может, у нее в семье кто-то умер, — предположила Лоуис, поправляя огромные очки, которые то и дело сползали на кончик носа.

— Ну да, или собирается умереть, — съязвила Кэролайн. — Мой отец играет в гольф с Тыквой. Так наш директор, говоря об учителях, поносит их за аморальное поведение почище пастора.

— А я согласна с Лиз, — возразила Оливия. — Приписывать такое мисс Дальтон просто нелепо.

Тут к ним подлетел Гай Чезни, клавишник из ансамбля «Друиды». У него в руках была стопка замызганных листков бумаги и огрызок карандаша, выглядевший, точно его обгрызли крысы. Озорные карие глаза Гая злорадно блестели.

— «Я провожу опрос, — сообщил он. — Пока всего один голос из трех в пользу мисс Дальтон. Лишний раз доказывает, что люди всегда охотнее верят худшему. Лично я — обожаю сплетни.

— А никто не потрудился спросить у самой мисс Дальтон, правда все это или нет? — поинтересовалась Элизабет.

— Так она нам, и рассказала! — ответила Кэролайн, с ужасом представив себе, как бы протекал такой разговор. — Она же не хочет, чтобы об этом напечатали на первой странице «Оракула».

Гай хохотнул.

— А что? По-моему, неплохая мысль. Бьюсь об заклад, именно этого нашей газетенке и недоставало, чтобы переплюнуть «Плейбой» по популярности. Можно даже дать целый разворот с фотографиями мисс Дальтон.

Услыхав эти слова, девочки посмотрели на него с таким презрением, что он даже поперхнулся.

— Ну ладно вам. Я же пошутил. Хе-хе, с такой фигуркой, как у нее .. — И тут же осекся, понимая, что второй раз перегнул палку.

Внезапно перед ними возник предмет их бурного обсуждения, положив своим появлением конец разговору.

— Bonjour, — поздоровалась мисс Дальтон и отперла дверь.

Выглядела она и правда подавленной. Глаз не было видно: мисс Дальтон пришла в темных очках, чего никогда раньше не было. Даже в ее осанке была заметна какая-то неловкость.

«А что, если… — сказала себе Элизабет, — а что, если это правда?»

На пороге класса мисс Дальтон остановилась как вкопанная. На доске большими печатными буквами кто-то наспех написал:

ЕСЛИ НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО ТАКОЕ ПОЦЕЛУЙ ПО-ФРАНЦУЗСКИ, СПРОСИТЕ У КЕНА МЭТЬЮЗА.

У Элизабет потемнело в глазах. А мисс Дальтон, отшатнувшись, как будто ей дали пощечину, вся в слезах выбежала в коридор.

На третьей перемене Элизабет, все еще переживавшая историю с мисс Дальтон, вдруг увидела Инид. Она твердо решила положить конец этой дурацкой игре в молчанку.

— Бессмысленно меня избегать, — сказала она, встав на пути Инид, когда та попыталась улизнуть. — Инид, нам надо поговорить.

— Мне нечего тебе сказать, Элизабет Уэйкфилд, — ответила Инид ледяным тоном.

— Инид, ты мой лучший друг, и я никогда не смогла бы тебя предать. Поверь мне. Я никому не говорила об этих письмах. Клянусь!

— Сейчас ты скажешь, что в твоей комнате установили подслушивающее устройство.

— Ну что ты мелешь! — Элизабет и сама начала сердиться. — Почему ты не хочешь просто поверить мне?

— Ты разве забыла, как я тебе верила? И вот к чему это привело: ты разбила мою жизнь!

— Может, если я поговорю с Ронни… — начала Элизабет, готовая на все, только бы исправить эту ужасную ситуацию.

Холодная сдержанность Инид сменилась вдруг приливом гнева.

— А что, вы еще разве не наговорились? — закричала она. — Попридержала бы свой длинный язык!

Элизабет отпрянула, чувствуя, как с лица у нее схлынула краска. А Инид, приглушенно вскрикнув, повернулась и, нагнув голову, побежала прочь. Не хотела, чтобы Элизабет видела, как она плачет.

— Привет, Лиз, — раздался веселый голос. Это была Кара. Все это время она стояла у питьевого фонтанчика, наслаждаясь сценой, разыгравшейся между Элизабет и Инид.

К обеду вся школа знала, что Ронни с Инид поссорились и что виновата в этом Элизабет. Еще одна новость вдобавок к истории с мисс Дальтон. Сплетники школы были на седьмом небе от счастья.

— Да ты не волнуйся, — утешала сестру Джессика, когда они сидели на лужайке и завтракали. — Ты сделала все, что могла. Ты же не виновата в том, что Инид закусила удила.

— Я просто зашла в тупик, — с грустно произнесла Элизабет, грызя кукурузные чипсы, хотя у нее совсем не было аппетита.

— Хочешь, я сама поговорю с Инид? — вкрадчиво предложила Джессика.

— Ты? С какой стати? Ты же ее терпеть не можешь!

Джессика притворилась обиженной.

— О Боже! Ну прости меня за то, что я дышу! Чего ты на меня набросилась? Я же хочу помочь. Я просторе могу тебя видеть в таком состоянии, Лиззи. И потом, мне Инид тоже немножечко жалко. Ронни действительно с ней ужасно обошелся.

— Ты правда хочешь поговорить с Инид? — Великодушие Джессики произвело на нее впечатление.

— Ну конечно, если ты хочешь.

— Да, я думаю, это не помешает. Все так плохо, что хуже во всяком случае не будет. «Даже если ты и замыслила какое-нибудь коварство», — добавила она про себя.

— Благодарю за доверие.

— Знаешь, Джес, я не хотела тебя обидеть, — Элизабет вдруг устыдилась своих сомнений в искренности сестры. Может, правда, Джессика изменила свое отношение к Инид.

Рассыпав на траве пончики, Джессика кинулась обнимать сестру:

— Прощаю тебя, как всегда. Предоставь все мне, Лиззи. Обещаю тебе, ничего страшного не случится.

— Не сомневаюсь. Мне теперь уже ничего не страшно, — мрачно ответила Элизабет.

— Знаешь, говорят, когда человеку совсем плохо, это значит, что через минуту ему будет очень хорошо. — Джессика улыбнулась и откусила большой кусок рыбного пирога.

Элизабет надеялась, что это так, хотя знала, что у Джессики был особый дар выворачивать наизнанку старые изречения.

Элизабет хотела что-то еще сказать, но не успела. Джессика заметила идущую от автостоянки Инид и побежала к ней.

Глава 8

Нетрудно предположить, что Инид было не до разговоров, но Джессику такой пустяк не смущал. Она пристроилась рядом с Инид и ускорила шаг, так что ускользнуть было невозможно.

— Я знаю, как тебе сейчас тяжело, — затараторила она сочувственно. — Меня, правда, никто никогда не бросал, но могу это представить. Ты, наверное, ужасно себя чувствуешь!

— Не сомневаюсь, что Лиз посвятила тебя во все подробности. Посоветуй ей поместить эту историю в «Глаза и уши».

— Ну перестань, Инид, это на тебя не похоже. Да, Лиз все рассказала мне, но что в этом плохого? Ведь я ее сестра. Ближе меня у нее никого нет.

— Это уж точно.

— Не будь с ней такой суровой, — продолжала Джессика масляным тоном. — Я уверена, она не хотела причинить тебе боль. Ее тоже можно понять.

Инид остановилась и глянула ей в глаза.

— Нет, я этого понять не могу, — холодно ответила она. — В отличие от некоторых, я никогда не смогла бы всадить нож в спину друга.

— Ради Бога, Инид, ты что, думаешь, Лиз сделала это нарочно? Я убеждена, у нее и в мыслях не было сказать Ронни. Просто случайно сорвалось с языка.

— Случайно?! Это она тебе сказала? — Инид прищурила глаза.

— Ну, не совсем, но я…

— Замолчи! — оборвала ее Инид. — Перестань защищать ее. Ей нет оправдания.

— Знала бы ты, как Лиз переживает.

— А я? Ведь я потеряла из-за нее Ронни, ты забыла? Так что не говори мне о ее переживаниях. Лиз этого не понять. У нее есть Тодд, а у меня ., никого.

— Ну это не совсем так, Инид. У тебя ведь есть Джордж.

— Да, ты права. У меня есть Джордж. Преступники должны держаться друг друга. Это ты хотела сказать?

— Преступники? Ну, я бы не стала так называть тебя, — снисходительно ответила Джессика. — Конечно, ты совершила в жизни ошибку, но не волнуйся, никто не поверит всему, что говорит про тебя Ронни.

Инид как-то вся обмякла на глазах у Джессики и опустилась на скамейку. Как платье, соскользнувшее с вешалки.

— А что Ронни говорит про меня? — хриплым шепотом спросила она.

Джессика дружески обняла ее за плечи:

— Тебе этого лучше не знать. Я и половины повторить не смогла бы.

— О Боже! — Инид закрыла лицо руками. — Я не хочу жить!

— Но все не так уж и плохо, если взглянуть с другой стороны, — утешала Джессика. — Теперь тебе не надо больше ничего скрывать и гадать не надо, о чем люди шепчутся у тебя за спиной.

— Да, теперь я знаю, о чем они шепчутся. — Инид медленно, с усилием поднялась со скамейки. — Спасибо, Джессика. Я понимаю, ты хотела помочь. Но можешь передать Лиз, что между нами все кончено. Даже если я буду жить двести лет, я и тогда не прощу ее.

— Думаю, что ты совершаешь ошибку, Инид, — снисходительно заметила Джессика. Инид скривила губы в горькой усмешке.

— Ну что ж, мне не привыкать.

Сказав это, она быстро повернулась и пошла. На этот раз Джессика не остановила ее. Такая подруга Элизабет не нужна, подумала она. Она и Лиз может втянуть в какую-нибудь грязную историю. «В конце концов, — сказала себе Джессика, — я всем оказала неоценимую услугу. Включая себя».

А что в этом плохого? Разве она, Джессика, не заслуживает счастья? Чем она хуже других?

Улыбка заиграла у нее на губах. Ведь теперь, когда Инид рассталась с Ронни, ей наверняка не удастся набрать достаточно голосов, чтобы стать королевой. Значит, Инид выбыла из борьбы! Джессика уже чувствовала приятную тяжесть короны на своей голове.

— Ну погоди, Брюс Пэтмен, — прошептала она. — От меня тебе не уйти!

Вечером Элизабет писала сочинение по «Юлию Цезарю». А Джессика наверху секретничала с Ронни по телефону. Наговорившись, она спустилась вниз.

— Это Ронни Эдварде тебе звонил? — спросила ее Элизабет, оторвавшись на миг от тетрадки.

«Прощай же навсегда, Инид!» — машинально вывела она на листке и тут же зачеркнула «Инид» и написала «Кассий».

— Я, м-м, ну… Ладно, все равно, рано или поздно узнаешь. — Джессика села рядом с сестрой. — Я на бал иду с Ронни.

— Что?! — у Элизабет выпала ручка и покатилась по полу.

— Непросто было его уговорить: он сейчас зол на весь мир. Но мне все-таки удалось.

— Джессика, да что ты говоришь? Как тебе только в голову могло прийти такое? Это же совсем убьет Инид!

Джессика надулась:

— Ты что, не понимаешь? Я же делаю это для нее. Мне было ужасно неловко, что я сегодня своим разговором с ней только все испортила. Вот я и решила поговорить с Ронни.

— И что же он?

— Как я уже сказала, он страшно расстроен. Я сразу поняла, помирить этих двоих будет неимоверно трудно.

— Но ты решила этим заняться, да?

— А что еще остается делать? Но он ни в какую не хочет мириться. Я даже ему сказала, что Инид признает себя виноватой. А он ни в какую.

— Это он должен признать себя виноватым.

— Вот я и подумала, на балу он увидит Инид. Мы устроим так, чтобы они хоть разок потанцевали вместе, и я уверена, что они помирятся. Но ведь кто-то должен привести его на бал.

— Настоящая любовь преодолеет все преграды, так что ли? — Элизабет по-прежнему была настроена скептически. Больше всего она недоумевала, ради чего в действительности Джессика все это делает. Но спрашивать не стала. — Мне эта затея не кажется самой удачной. Может, предоставить им самим все решать? Кроме того, я сомневаюсь, что Инид придет на бал после того, как Ронни отменил свое приглашение.

— По-моему, надо во что бы то ни стало уговорить ее пойти. А то еще подумают, что я пошла с Ронни ради своей выгоды. — Эта мысль действительно пугала ее.

Искренний тон сестры растрогал Элизабет.

— Прости, Джес, — сказала она. — Я знаю, ты искренне хочешь помочь.

— Я все это делаю для тебя, Лиззи! — воскликнула Джессика, тепло пожимая руку сестры.

— Почему для меня?

— Я подумала, если Инид и Ронни помирятся, она больше не будет на тебя злиться.

— А-а, и воцарится всеобщий мир.

— Ну не язви, пожалуйста. Я понимаю, ты не можешь мне простить, что я так все сегодня напортила.

— Инид только взглянула на меня в спортзале и сразу расплакалась, — огорченно сказала Элизабет. — Я себя прямо убийцей почувствовала. Джес, что ты ей все-таки сказала?

— Да ничего особенного. Вообще-то, говорила в основном она. Каких только гадостей я про тебя не услышала!

— Правда? — У Элизабет упало сердце.

— Я ушам своим не могла поверить! Я думаю, она всегда тебе завидовала, Лиззи. Наверное, только и ждала удобного случая, чтобы порвать с тобой.

— Я понимаю, Инид на меня сердится, но чтобы до такой степени… Это на нее не похоже.

— Ты меня спросила, я ответила.

— Лучше бы я не спрашивала!

— Ах, так! — Джессика возмущенно тряхнула головой. — Считай, что я последний раз прихожу тебе на помощь.

Она вскочила с кровати, но гнев ее длился не больше минуты — ровно столько, сколько надо, чтобы перерыть шкаф Элизабет.

— Может быть, я тебя прощу, — сказала она, — если ты мне дашь за это на бал свою сумочку с бисером.

— Ничего не выйдет. Я сама с ней пойду.

— Но ты же будешь в зеленом платье. Твоя сумка совсем к нему не подходит. Ты ведь можешь одолжить золотистую сумочку у мамы. Я уверена, она не откажет. Подумай только, какую я приношу жертву, что вообще иду. А ты не ценишь. Элизабет вздохнула.

— Ты права, к зеленому платью золотой цвет лучше идет.

Джессика поспешно чмокнула сестру и выпорхнула из комнаты.

— Мне еще надо позвонить Каре и узнать, в чем будет она.

Элизабет осталась одна. Она никак не могла понять, что происходит — Джессика оказывает ей величайшую услугу, а эта услуга оборачивается для нее страданием.

Глава 9

На следующий день Элизабет не выдержала и поделилась своими горестями с мистером Коллинзом, куратором «Оракула». Роджер Коллинз был чем-то вроде неофициального духовного отца для ребят, работавших в школьной газете. Правда, он меньше всего походил на священнослужителя — скорее напоминал Роберта Редфорда[3]: такие же голубые, всегда смеющиеся глаза, красивые, мужественные черты лица. Только ростом он был повыше. Иногда, беседуя с ним, Элизабет никак не могла сосредоточиться на разговоре, потому что любовалась его артистичностью.

— М-да, похоже, тут имеется какая-то тайна, — сказал мистер Коллинз. — Мне кажется, первое, что надо узнать, — почему кому-то понадобилось сказать Ронни об этих письмах.

— Ага, мотивы? — Мистер Коллинз затронул в Элизабет писательскую струнку. — Но вся беда в том, что кроме меня о письмах никто не знал.

— Так же считает и Инид. Но кто-то должен был знать. Может, у Джорджа есть в нашей школе приятели?

Элизабет на мгновение задумалась:

— Я думаю, о письмах он мог сказать Уинстону Эгберту.

Она знала, что Уинстон с Джорджем дружат лет с пяти. Но, по счастью, Уинстон оказался в стороне от дурной компании, в которую попали Инид с Джорджем.

— Это уже кое-что. Хотя, даже если Уинстон и знал про письма, не могу понять, зачем ему понадобилось говорить о них Ронни. — Мистер Коллинз улыбнулся:

— Я уверен, он не стал бы говорить с каким-нибудь злым умыслом; иногда люди выбалтывают секреты, чтобы просто привлечь к себе внимание.

У Уинстона действительно есть склонность распускать слухи, подумала Элизабет. Но рассказать про письма Ронни, с которым они и приятелями не были, — нет, это на него не похоже. Никакой иной версии пока не было.

— Пожалуй, надо поговорить с ним, — сказала она.

— Хорошо придумала, — подмигнул ей мистер Коллинз, как будто не он навел ее на эту мысль. — Я убежден, Лиз, правда так или иначе выяснится. Инид сейчас очень больно, а когда человеку больно, он срывает обиду на других, часто на самых близких людях.

— Но почему?

— Потому что тот, кого мы любим и кто любит нас, всегда простит нам, когда все будет позади.

Элизабет посмотрела на него, и слабая улыбка тронула ее губы:.

— Какой вы умный, мистер Коллинз! Он пожал плечами:

— Ну, я ведь все-таки немного старше тебя.

— Все-таки старше, дедуля, — поддразнила Элизабет.

— Это уж ты хватила, — рассмеялся он. — Я надеюсь потрудиться на славу, пока стану дедушкой. А то вы, бездельники, без моего ремня совсем от рук отобьетесь.

— Нам, наверное, всю эту макулатуру следует переправить в «Нэшнл Энквайерер», — вмешалась в разговор Оливия, подходя с кипой писем, которые она вынула из ящика перед кабинетом. — Вы только поглядите на этот мусор. — И она свалила письма на стол перед мистером Коллинзом.

Он просмотрел несколько писем, и лицо его помрачнело.

— А вот это, — сказал он, тыча пальцем в одно письмо, — гнусная беспардонная клевета, хуже некуда. Сегодня утром я разговаривал в учительской с Норой Дальтон. Она страшно расстроена из-за этих сплетен, и вид у нее был такой больной, что я уговорил ее пойти домой и отдохнуть.

— Я слышала, были даже непристойные телефонные Звонки домой, — сказала Оливия. — Кошмар, не представляю, что бы я делала на ее месте. Как это можно вытерпеть!

— Самое лучшее в таких случаях — не придавать сплетням особого значения. Это относится и к нам, — сказал мистер Коллинз, и одним движением сгреб и отправил письма в мусорную корзину.

Ходили слухи, что он не равнодушен к мисс Дальтон. Поэтому его так беспокоило ее состояние. По крайней мере, он-то ей верит, подумала Элизабет.

— Интересно, как Кен относится к этой сплетне, — задумчиво произнесла она.

— Никто не знает, — ответила Оливия. — Его не было в школе последние пару дней. Ходят грязные слухи, что он подхватил какую-то заразу от…

— Прекратите! — Мистер Коллинз, редко дававший волю эмоциям, в раздражении швырнул книгу на стол. — Неужели вам нечем больше заняться?!

Элизабет покраснела от стыда. Мистер Коллинз прав: лучший способ бороться со сплетнями — не замечать их. На словах-то это легко, а вот на деле… Особенно, когда сплетня касается тебя. Элизабет всем сердцем переживала за Инид и мисс Дальтон. Она прекрасно знала, как себя чувствуешь, когда при твоем появлении внезапно смолкают разговоры и окружающие смотрят так, словно у тебя выросла вторая голова. Элизабет и сама была в такой ситуации. Однажды полиция забрала Джессику во время драки в ночном баре, и она выдала себя за сестру. На другой день все презрительно ухмылялись за ее спиной. Да, такое не забывается…

И она снова стала работать над материалами для рубрики «Глаза и уши». Среди них, конечно, сообщение о предстоящем бале и история о том, как Уинстон Эгберт на занятии по вождению выехал на полосу встречного движения. Подумав об Уинстоне, она вдруг вспомнила последнюю строчку в одном из писем Джорджа:

«P.P.S. Передай привет моему дружку Уинстону».

А такой ли уж хороший приятель этот Уинстон? Элизабет решила проверить.

— Конечно, Лиз, я знал, что Джордж переписывается с Инид, — Уинстон сутуло сидел на верхних местах трибуны и наблюдая за тренировкой по баскетболу, — но никогда не видел в этом ничего плохого. Ну, вроде того, что он и Инид… Как бы это сказать, м-м…

— Я поняла тебя, Уин. Ты знал, что они просто друзья и что Инид хочет помочь Джорджу.

— Ну да, вот именно. — Он облегченно вздохнул. Несмотря на свое шутовство, Уинстон был очень скромным парнем.

Элизабет набрала в легкие побольше воздуха и ринулась, как в омут:

— Уин, а не могло так случиться, что ты сказал Ронни Эдвардсу про письма?

Уинстон растерянно уставился на нее:

— С чего бы это я стал ему говорить? Я его совсем не знаю. Да и вообще, при чем тут Ронни? — И он снова повернулся к площадке. — Эй, Уилкинз, отличный боковой бросок! Далеко пойдешь! — заорал он.

Тодд широко улыбнулся и послал Элизабет воздушный поцелуй. Даже сейчас, весь взмыленный, в мокрой майке, прилипшей к телу, он восхищал ее.

— Дело в том, — продолжала она, — что кто-то сказал Ронни про письма, а Инид думает, что это я.

— Вот черт! Плохо дело, Лиз.

— И не говори, — вздохнула она.

— Что же ты собираешься делать?

— Хочу найти виновного.

— Но ты же не думаешь, что это я?

— Я уверена, ты бы никогда не сделал этого по злому умыслу, Уин. Может, просто как-то случайно выскользнуло?

— Да что ты, Лиз! Я дал слово Джорджу, что никому не скажу. Он же понимал, что Инид не будет в восторге, если кто-нибудь узнает. Надо же, в какую она передрягу попала… А Джордж, между прочим, отличный парень. Он здорово изменился. Жду не дождусь, когда он вернется в Ласковую Долину.

— Похоже, Инид ему не безразлична.

— Ну конечно. А мы с Джорджем друзья. В моем представлении друг не выбалтывает чужие тайны направо и налево. Я знаю, меня считают трепачом, но, когда надо, я умею держать язык за зубами. Уин сразу вырос в глазах Элизабет. Она вдруг поняла, что сейчас перед ней совсем другой Уинстон: чуткий, благородный и честный. Немногие знают его с этой стороны. А вот ей посчастливилось. Как жаль, что для Джессики он лишь зануда, который в нее безнадежно влюблен. По мнению Элизабет, Уинстон куда лучше этого воображалы Брюса Пэтмена, который разъезжает в своем шикарном «порше» и ведет себя с наглой заносчивостью.

— Я верю тебе, Уин, — сказала она и, наклонившись, поцеловала его в щеку.

— Ты там полегче, Эгберт! — добродушно крикнул Тодд из-под корзины. — Это моя девушка!

«Если бы Уинстон еще сильнее покраснел, — подумала Элизабет, — на нем можно было бы нарисовать белую полосу и поставить вместо стоп-сигнала на дороге».

Глава 10

Тодд протянул руку через столик в молочном баре, где они сидели с Элизабет, и пальцы их сплелись.

— Лиз, — сказал он, — что-то я не вижу счастья на твоем лице. Ведь ты сегодня идешь на бал с самым классным парнем на всем Западном побережье.

Она через силу улыбнулась:

— Так, значит, я иду с Бертом Рейнолдзом[4]?

Тодд рассмеялся.

— Вот за это я тебя и люблю: ты умеешь шутить даже в плохом настроении.

— Да уж, я такая. Вслух смеюсь, а про себя плачу., — Улыбка исчезла с ее лица. — Что мне, делать, Тодд? Я уже все испробовала — Инид не желает со мной говорить.

Накануне она заходила к Инид домой после школы. Надеялась застать подругу одну, чтобы та не смогла уйти от разговора. Но Элизабет даже на порог не пустили. Мать сказала, что Инид плохо себя чувствует и гостей не принимает. Гостей! С каких это пор Элизабет стала просто гостьей? Она сошла со ступенек вся в слезах, ослепленная горем, и по дороге домой чуть не сшибла младшего братишку Инид, который катался на велосипеде перед домом.

— Ты сделала, что могла, — успокаивал ее Тодд. — Что ты еще можешь придумать, если она не хочет верить, что ты не виновата?

— Что-то здесь не так, Тодд. Это совсем не похоже на Инид. Она никогда раньше так долго на меня не сердилась. Такое впечатление, что кто-то все время подливает масла в огонь. Но не могу даже себе представить, кто так чудовищно развлекается.

Тодд пожал плечами и отправил в рот горсть хрустящего картофеля:

— Настоящий друг не будет верить клевете долго. И если Инид действительно тебя любит — она сама придет.

— Надеюсь, ты прав, Тодд, — вздохнула Элизабет. — Джес говорит, хорошо, что мы с Инид расстались. А я так по ней скучаю!

— Я бы не назвал твою сестру лучшим в мире экспертом по вопросам дружбы, — заметил Тодд. — Ты помнишь, как она нас чуть навсегда не поссорила?

Не так давно Джессика чего только не предпринимала, — чтобы разлучить сестру с Тоддом. Говорила ему, что Элизабет занята другими мальчиками, где уж ему добиться ее внимания. А сестре рассказала историю, как Тодд домогался ее, хотя на самом деле он лишь нехотя поцеловал ее в щеку. С тех пор Тодд не верил ни единому ее слову.

— Джессика хочет, как лучше, — защищала свою сестру Элизабет. — Она пыталась поговорить с Инид из добрых побуждений.

— В это я как раз и не верю. Во всяком случае, я не стал бы слушать Джессику, — предостерег ее Тодд, — а полагался бы на собственные чувства.

— Я просто не знаю, во что мне верить. Не вижу никакого выхода.

— Главное, чтобы ты увидела вход, через который входят на бал. Тогда все будет в порядке. Расслабься и забудь обо всем на один вечер, о'кей?

— Если бы все было так просто! Как я смогу веселиться, зная, что Инид сидит дома, убитая горем? Конечно, я не виновата перед ней, но все равно я буду себя ужасно чувствовать.

— Я тебя понимаю, — сказал Тодд. — Как-то в детстве мой брат заболел на праздник Хэллоуин[5]. Мы с ребятами пошли по соседям собирать подарки, а он лежал дома в постели. Можешь представить, каково ему было. Весь вечер я чувствовал, что надо было остаться с ним. — Он усмехнулся. — Но, правда, он не остался в убытке — я ему отдал почти все свои леденцы.

— Я так рада, Тодд, что ты меня понимаешь.. — Она сжала его руку. — Надеюсь, я не слишком тебя огорчаю сегодня своим невеселым настроением.

— Ты прекрасно знаешь мой вкус. — Его карие глаза вспыхнули. — Я обожаю грустных блондинок.

— Спасибо!

Элизабет бросила в него бумажной салфеткой, начав поединок, который, правда, быстро закончился победой Тодда — тринадцать салфеток против восьми.

Когда они вышли на автостоянку, Тодд обнял ее за плечи. Она подняла лицо и подставила ему губы. Его поцелуи Элизабет любила больше всего на свете. Они были, как сам Тодд — сильные и в то же время такие нежные. На этот раз сочетание жареного картофеля и молочного коктейля с ванилью придавали поцелую сладко-соленый вкус. Она хотела бы оставаться в его объятиях целую вечность, всегда.

— Мама сказала, если мы не уберем свои комнаты, на бал не пойдем! — выпалила Джессика, налетев на сестру у самого порога. — Ты можешь поверить? Средневековье какое-то. Я чувствую себя Золушкой!

Элизабет пожала плечами:

— Ну и что такого? У нас до сборов еще куча времени.

— Тебе легко говорить. У тебя в комнате всегда до отвращения чисто. А у меня уборка займет лет сто, — причитала она. — Это нечестно. Кому какое дело, что творится у меня в комнате? Никто туда не заглядывает, кроме меня.

— Ты и сама к себе не часто заглядываешь, — сказала Элизабет. — Большую часть времени торчишь в моей комнате. Умудряешься еще и у меня перевернуть все вверх дном. А между прочим, Джес, каждый человек имеет право хоть иногда побыть один.

— М-м, — протянула Джессика и бросила на сестру подозрительно робкий взгляд.

Последние несколько дней она вела себя до странности скрытно. «Ума не приложу, — думала Элизабет, — что она опять затевает?» Но гадать бесполезно, от Джессики все равно ничего не добьешься.

Джессика ушла в свою спальню, а Элизабет стала прибираться у себя. Ставила на полки книги, складывала газеты. Элизабет вечно что-нибудь записывала или делала какие-то пометки, поэтому на полу иногда валялись блокноты и листы с печатным текстом. Вот и сейчас она наклонилась за каким-то листком и случайно заметила краешек бледно-голубого конверта, торчавший из-под кровати.

Одно из писем Джорджа!

Значит, все это время оно пролежало там. У Элизабет закружилась голова, засосало под ложечкой. Кто угодно мог зайти в комнату и прочитать это письмо.

Нет, не кто угодно.

Кроме матери в ее комнату мог зайти только один человек, Джессика.

И сразу все стало чудовищно ясно. Элизабет не сомневалась: Джес прочла письмо и рассказала о нем Ронни. Вот почему она так странно себя ведет последнее время. Элизабет слишком хорошо знала свою сестру, и недолго ломала голову, почему она это сделала. Джессика решила во что бы то ни стало получить корону королевы бала. И не пощадила бы никого, кто оказался у нее на пути.

И уж конечно, не Инид.

Вне себя от гнева Элизабет сложила письмо и убрала его в ящик стола. В эту минуту она ненавидела Джессику так, что могла бы задушить ее.

Глава 11

— Инид? — Нора Дальтон открыла дверь и не смогла скрыть удивления. — Что ты здесь делаешь?

— Я… я надеюсь, я не помешаю вам, — замялась Инид. — Мне очень надо с вами поговорить, а в школе вас не было… — И она замолчала, заметив на мисс Дальтон купальный халат — не совсем привычное одеяние для второй половины дня.

— Ну, конечно, заходи. Я тут… — Она потрогала свои прямые темные волосы, словно забыла, причесывалась или нет. — Я не ждала гостей. Ты извини меня за такой вид. Неважно себя чувствую последние пару дней.

— Да, я слышала, что вам нездоровится. Простите, пожалуйста, что я вас беспокою.

Инид покраснела, неожиданно почувствовав себя ужасно неловко. Она так погрязла в своих проблемах, что не подумала, какие мучения испытывала мисс Дальтон, оказавшись мишенью злостных сплетников школы.

— Ты вовсе меня не беспокоишь, Инид. Проходи. Я рада, что ты зашла.

С тех пор как Инид последний раз видела Нору Дальтон, та стала еще тоньше и бледнее. Под глазами появились лиловые круги.

Они сели на диван, залитый косыми лучами послеполуденного солнца, и Инид поведала учительнице свою историю.

После развода с матерью говорить было нелегко — Инид знала, у нее и без того хватает проблем. А с мисс Дальтон она чувствовала себя просто, как со старшей сестрой, и всегда могла всем с ней поделиться. Эти три дня, что учительница не появлялась в школе, тянулись для Инид мучительно долго.

— Из меня, наверное, плохой советчик в таком деле, — тихо сказала мисс Дальтон, когда Инид окончила свой рассказ. — Но я хорошо понимаю, что у тебя сейчас на душе. Непросто, когда тебя обвиняют без суда и следствия.

— Самое ужасное во всей этой истории — то, что петлю на твоей шее затянула твоя лучшая подруга.

Мисс Дальтон задумчиво покачала головой:

— И все-таки я не могу поверить, что это сделала Лиз.

— Но ведь кроме нее про письма никто не знал.

— Все равно я уверена, у этой истории имеется другое объяснение. Зачем было Лиз причинять тебе такую боль? Она ведь лучшая подруга.

— Может, это у нее нечаянно выскочило, как сказала Джессика. Но она же знала, как важно сохранить тайну этих писем. И это больнее всего.

Получается, что мои чувства для нее ничего не значат.

— А что сама Лиз говорит об этом? — спросила мисс Дальтон. Ее карие глаза светились сочувствием.

— Естественно, она все отрицает.

— Скажи, тебе не приходило в голову, что, может статься, она говорит правду?

Инид опустила глаза и стала разглядывать ковер:

— Да я… я так рассердилась, что не стала ее слушать.

— А вот и надо было послушать, что она скажет. Приговор не выносится, пока не выслушаны все свидетели. Не веря Лиз, — не поступаешь ли ты с ней так, как поступил с тобой Ронни?

— Мне это ив голову не приходило, — робко сказала Инид.

— Поговори с Лиз. Я уверена, она поймет тебя. Она знает, как нелегко было тебе. Ведь когда люди огорчены, они часто не понимают, что делают.

Инид вдруг подумала: а ведь мисс Дальтон, кажется, переживает сходную трагедию. Прошел слух, что отец Лилы порвал с ней всякие отношения.

— Боюсь, Лиз не захочет со мной разговаривать, — сказала Инид. — Я была не очень-то приветлива с ней в последнее время.

— Думаю, в такой ситуации никогда не поздно попросить прощения.

Поддавшись безотчетному порыву, Инид бросилась на шею к учительнице.

— У меня точно гора с плеч свалилась. Плохо одно — у меня нет теперь приглашения на бал, — грустно закончила она.

— А почему бы тебе не пойти одной? — предложила мисс Дальтон. — Нельзя же сидеть дома из-за того, что тебя никто не пригласил. Полно ребят приходят без приглашения. Ты только держи голову выше — и не будет в порядке. И, может, даже сама того не ожидая, прекрасно проведешь время.

— Вы и вправду думаете, что мне нужно пойти? — Конечно! Я бы и сама с тобой пошла, если бы .. — Тут она смолкла, сознавая, что неудобно обсуждать с Инид свои личные проблемы.

— О, мисс Дальтон! — воскликнула Инид. — Это так несправедливо! Я ненавижу всех, кто сплетничает о вас.

— Инид, — сказала мисс Дальтон срывающимся голосом, — мне, наверное, не стоит тебя в это посвящать, но я серьезно подумываю уйти из школы. Я уже разговаривала об этом с мистером Купером, и он…

— Ни в коем случае! — Инид подскочила от негодования. — Вы не можете, просто не можете вот так взять и уйти! Вы же сами мне только что говорили совсем другое. Как же я могу высоко держать голову, если ваша голова поникла?! Мисс Дальтон смотрела на нее невидящим взглядом:

— Ты не понимаешь, Инид. Это не одно и то же.

— Почему? Нас обеих обвиняют в том, чего мы не делали. Какая тут разница?

Инид все это время удавалось сдерживать слезы, но теперь они так и хлынули из глаз. Она подумала, вот и мисс Дальтон хочет предать ее. Она встала и схватила куртку.

— Бегство — всегда бегство, какие бы отговорки вы ни придумывали! — И Инид бросилась к двери, ничего не видя перед собой.

Она ушла так быстро, что мисс Дальтон не успела ей ничего ответить.

Звонок в дверь раздался в тот момент, когда Инид докрашивала ногти. Она была так взволнована, что вздрогнула и опрокинула пузырек с лаком. По столу разлилось светло-розовое пятно.

— Черт! — вскричала она, едва не расплакавшись. Но на этот раз она решила не поддаваться слезам, чтобы не испортить макияж, на который потратила целый час.

Обращаясь к своему отражению в зеркале, она произнесла сквозь зубы:

— Ты отлично проведешь время на балу, Инид Роллинз, чего бы это ни стоило!

— Инид! — Ее мать заглянула в спальню. — Там кое-кто хочет тебя видеть.

— Кто?

Инид не представляла себе, кто может зайти к ней в такое время. Было уже около восьми. Элизабет сама сейчас готовится к балу. Единственный, кто может прийти, это…

— Ронни! — Она вскочила на ноги. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Миссис Роллинз покачала головой, загадочно улыбаясь.

— Боюсь, ты ошибаешься, дорогая. Но, думаю, ты не будешь разочарована, когда увидишь, кто это.

Инид сбежала вниз по ступенькам, забыв даже надеть туфли. На пороге гостиной она остановилась как вкопанная.

— Джордж! — выдохнула она, не веря своим глазам.

Невероятно, но это был тот самый Джордж Уоррен, которого она последний раз видела два года назад. Перед ней стоял юноша по крайней мере на голову выше. Даже пиджак не мог скрыть его широкие, мускулистые плечи. На загорелом лице сияла ослепительно белая улыбка, а такого ласкового и веселого взгляда Инид не видела никогда в жизни. В довершение ко всему на нем был костюм и галстук, что делало его просто неотразимым. Как под гипнозом Инид шагнула к нему и взяла руку, которую он протянул ей.

— Я знаю, мне надо было сперва позвонить, — произнес он бархатным баритоном, — но я боялся, вдруг ты не позволишь мне прийти. А я не мог смириться с мыслью, что не увижу тебя, Инид.

— Я… я рада, что ты зашел, Джордж, — запинаясь проговорила она, придя наконец в себя. — Ax, Джордж! Я не могу поверить, что это ты. Ты так изменился!

— Ты тоже. — Он рассмеялся. — И тоже в лучшую сторону! Я помню тебя совсем девчонкой, худенькой такой, у тебя еще была челка, которая то и дело падала на глаза.

— А пластинку для зубов? Ты забыл пластинку?

— Ну конечно, не забыл.

И они расхохотались. А через какие-то пару минут они уже беспечно болтали, как будто расстались лишь вчера. Перемена в характере Джорджа поразила Инид даже больше, чем внешнее перевоплощение. Она была в полном восторге. Озлобленный, замкнутый мальчишка, который винил весь мир в своих неудачах, исчез. Вместо него появился надежный, внушающий доверие молодой человек. К радости Инид, он сообщил, что во втором семестре будет учиться в их школе.

Конечно, Инид и по письмам чувствовала, что Джордж изменился, но до какой степени — она поняла лишь теперь. Из писем, однако, не было видно, каким он стал потрясающим парнем. Инид не могла наглядеться на него.

— Послушай, Инид, — сказал Джордж, сжимая ее руку большой, теплой ладонью, — я только что разговаривал с Уинстоном, и он мне все рассказал. Я хочу, чтобы ты знала: мне очень жаль, что мои письма доставили тебе столько огорчений.

— Огорчений? — Инид уже и думать про них забыла! От его прикосновений словно шел электрический ток, пронизывая все ее тело.

— Что касается твоих писем, — продолжал он, — то знай, только благодаря им я выдержал. Вначале мне было ох, как несладко. Я видел, как здорово ты изменилась, и это вдохновляло меня. Ты верила в меня даже тогда, когда я сам переставал верить в себя. Наверное, поэтому я так хотел увидеть тебя, чтобы сказать тебе спасибо.

— Сказать мне спасибо? — как попугай повторила Инид, Глядя в эти ясные серые глаза, она чувствовала, что все умные слова вылетели у нее из головы.

— Да. И попросить тебя кое о чем. — Он прокашлялся. — Я понимаю, в последний миг это не делается. Но Уинстон сказал мне, что твой парень отменил свое приглашение. Вот я и подумал, может быть…

К Инид вдруг вернулся дар речи, и она громко, четко произнесла:

— Во-первых, Ронни больше не мой парень. Я вообще не уверена, был ли он им когда-нибудь. А во-вторых, да, Джордж! Я буду просто счастлива пойти с тобой на бал!

Он так и расплылся в улыбке:

— Когда я увидел тебя в этом платье, то был уверен, что уже опоздал. Я подумал, что какой-то счастливчик уже обскакал меня.

— Но и ты очень нарядно одет, — довольно заметила она, оглядывая аккуратно, отутюженные стрелки на брюках и темный шерстяной блейзер. — Куда это ты так разоделся?

— Видишь ли, я так рассудил: если я появлюсь перед тобой в таком виде, ты взглянешь на меня и подумаешь, жаль, что зря пропадает такой нарядный, красивый молодой человек.

С этими словами он протянул ей небольшой белый пакет из цветочного магазина, который все время держал за спиной. Внутри оказался лиловый пояс. К нему был приколот букетик свежих белых орхидей.

— Ах ты, обманщик! — В глазах Инид заблестели слезы, хотя улыбка и не сходила с лица. — Ты знал, что я осталась без приглашения?!

— Какая разница? Теперь-то оно у тебя есть. А это самое главное.

Когда они собирались уже уходить, Джордж опустил глаза и вдруг рассмеялся.

— Что ты смеешься? — поинтересовалась Инид.

— А ты ничего не забыла? Она взглянула себе на ноги:

— Туфли!

— Ерунда, ты мне и босая нравишься. Джордж, обнял ее и робко поцеловал. У него были теплые, мягкие губы, и от удовольствия у нее по спине побежали мурашки. Она ласково обняла его рукой за шею и прижала к себе. Их поцелуй стал крепче.

В эту минуту Инид пошла бы на бал босиком по раскаленным углям, только бы с ней рядом был Джордж.

Глава 12

— Ну и как я выгляжу? Джессика закружилась перед сестрой. В изящном вечернем платье из красного шелка с широким вышитым поясом и в черных лакированных туфлях она выглядела сногсшибательно. В ушах позвякивали длинные серьги из горного хрусталя, и вообще, вид у нее был, как с обложки журнала мод — именно к этому она и стремилась.

— Весьма соблазнительно, если ты это хочешь услышать, — бросила Элизабет, мельком взглянув на сестру. Она стояла за гладильной доской и как раз заканчивала отглаживать сборки на кайме своего не менее откровенного платья из полупрозрачной материи.

— А ты уверена, что Ронни понравится?

— О Господи, Лиз, ты, ведешь себя так, будто Ронни мой парень, — вздохнула Джессика. — Сколько раз тебе повторять: я делаю это только ради Инид.

— Ах да, верно, ты мне что-то такое говорила. — Элизабет сильнее нажала на утюг, представляя, что гладит не платье, а голову Джессики.

— Как-то ты странно себя сегодня ведешь, — заметила Джессика, прищурив свои искусно накрашенные бирюзовые глаза. — Что с тобой случилось, Лиз?

— Ничего, ровным счетом ничего. А что могло случиться?

— Ну, я не знаю. Но ты смотришь на меня, как будто я Джек Потрошитель. Мороз по коже! Ты сердишься на меня за что-то?

— Сержусь? Ну как же я могу на тебя сердиться, Джес? — ласково сказала Элизабет. — А может, у тебя просто совесть нечиста?

Джессика нахмурилась и забарабанила наманикюренными ногтями по туалетному столику:

— С чего это она у меня нечиста? Я, вроде, ничего плохого не сделала.

— В таком случае, тебе не о чем и беспокоиться.

— Честно говоря, Лиззи, я не понимаю, что на тебя иногда находит. Я-то думала, ты будешь мне благодарна за все жертвы, на которые я иду!

— Ну конечно, конечно, я тебе благодарна. Только не знаю, как выразить мою признательность за все, что ты сделала.

— Правда? — Джессика повеселела.

— Конечно. Ты должна получить, что заслуживаешь.

— Ты прелесть, Лиз. Я беру свои слова обратно. — Она снова принялась любоваться своим отражением в огромном зеркале. — Как ты считаешь, мне забрать волосы в пучок или оставить распущенными? — Лучше оставь так, как есть. А то корона может на пучок не налезть.

— Ax, Лиззи! — , взвизгнула Джессика. — Ты серьезно думаешь, что я получу ее?

— По-моему, ты всегда получаешь, что хочешь.

— Надеюсь, так будет сегодня. Я с первого курса мечтаю о Брюсе Пэтмене. И вот наконец-то такой прекрасный шанс. Скорее бы! Я не доживу!

— Я бы на твоем месте поменьше об этом думала, — Элизабет отключила утюг. — Помнишь пословицу: тише едешь — дальше будешь.

— Скажи ее Уинстону. Это он раньше времени размечтался о короне. Не понимаю, как могла пройти его кандидатура.

— Ну, не знаю. А мне кажется, кому-то может крупно повезти — из него выйдет восхитительный король.

— Фи, скорее придворный шут. — Джессика поморщилась и в облаке духов проплыла к двери. — Поторопись, пожалуйста, Лиззи. Наши кавалеры придут с минуты на минуту!

Первый раз в жизни Джессика собралась раньше Элизабет. Обычно было наоборот: все ждали Джессику, а она не спешила. Все равно без нее ничего интересного не начнется, считала она, так зачем спешить?

— Иду, иду, — отозвалась Элизабет, и лукавая улыбка заиграла на ее невинном лице. Это была первая от души улыбка за последнюю неделю. Ведь Элизабет собиралась преподать своей милой сестренке урок, который та не скоро забудет.

Разноцветные фонарики и искрящиеся декорации превратили школьный спортзал в волшебную страну. Элизабет с Тоддом и Джессика с Ронни появились там в половине девятого. Народу уже было много, несколько парочек кружились в танце, сверкающие огни и серебристые лучи от огромного зеркального шара под потолком заливали зал ярким светом. «Друиды» были в ударе. И Дана задушевным голосом выводила лирическую мелодию Линды Ронштадт.

— Жду не дождусь, когда начнется голосование, — прошептала Джессика сестре. «

— Я тоже, — ответила та.

«Если бы Джессика знала, что ее ожидает, она бы так не стремилась к победе», — подумала Элизабет.

Тут она увидела Кэролайн Пирс, которая выглядела совсем по-детски в розовом кисейном платьице с оборками, абсолютно не сочетавшемся с ее рыжими волосами. Элизабет, как бы случайно, подошла к ней и шепнула что-то на ухо.

Кэролайн широко раскрыла глаза и заулыбалась. Не успела Элизабет отойти, как Пирс уже делилась новостями с кем-то из девочек.

«Если уж Кэролайн взялась за дело, — подумала Элизабет, — то можно не беспокоиться — скоро ее слова узнают все».

Элизабет танцевала с Тоддом. Вдруг легкий шум у входа в зал вывел ее из блаженного оцепенения. Она приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть, в чем дело, и увидела мисс Дальтон, которая плавно скользила через толпу, высоко подняв голову.

— Не думала, что она придет, — сказала Элизабет. — Я видела ее фамилию в списке приглашенных учителей, но кто-то сказал, она еще нездорова.

— Похоже, произошло чудесное выздоровление, — одобрительно констатировал Тодд.

И действительно, мисс Дальтон была хороша, как никогда. Ей удивительно шла длинная бархатная юбка и блуза в стиле ретро, со множеством складок и оборок. Роскошную прическу оттеняла шелковая роза, заколотая в волосах. Несомненно, ей пришлось хорошенько потрудиться, чтобы предстать в таком блеске.

— Эй, мисс Дальтон, а где же Кен? — грохнул ее чей-то грубый голос.

Мисс Дальтон остановилась. Элизабет затаила дыхание, ожидая, как поведет себя учительница, но та, после мимолетного замешательства, только еще шире улыбнулась и продолжала идти. Подошла к столику с закусками и поздоровалась с остальными учителями. Они тепло приветствовали ее. Но особенно был доволен мистер Коллинз. Он взял ее за руку и что-то прошептал на ухо. Мисс Дальтон кивнула, и, когда «Друиды» заиграли медленный танец, они присоединились к танцующим.

Элизабет облегченно вздохнула:

— Похоже, она все-таки оправится.

— Но люди не перестанут болтать, — заметил Тодд.

— Им это скоро надоест, и они переключатся на что-нибудь другое.

— Будем надеяться, они выберут не нас.

— Вряд ли. Что о нас можно сказать? Мы им неинтересны. Мы только держимся за руки да целуемся.

— Мне это не кажется совсем уж неинтересным. — Тодд крепче прижал ее к себе и коснулся губами ее уха.

— Кстати, — громко сказала Элизабет, — а где Кен? Я его сто лет не видела. Он что, все еще болен?

— А ты разве ничего не знаешь?

— Из-за всех этих слухов я не могу ни в чем разобраться.

— Так вот. Я сам говорил с Кеном. Он пригласил на бал Лилу Фаулер, но, когда узнал, что это она распустила сплетню про мисс Дальтон, он ее бросил.

— Так это Лила все начала?

— Если верить Каре Уокер, то да. Хотя я бы не стал слишком полагаться на этот источник информации.

— Если это правда, то Лила получила по заслугам.

«Так же, как получит кто-то еще», — подумала Элизабет, увидев, как ее сестра увивается вокруг Брюса Пэтмена.

Элизабет не поверила своим глазам, когда, обернувшись, увидела Инид, грациозно входящую в зал под руку с великолепным, потрясающим молодым человеком. Она вся светилась от волнения, щеки горели румянцем, глаза блестели. На ней было легкое розовато-лиловое платье с открытыми плечами, которое подчеркивало красоту ее стройной фигурки. Волосы были зачесаны назад и подколоты изящным перламутровым гребнем. Лучезарная улыбка удивительно гармонировала с ослепительной белизной цветов, которые подарил ей Джордж. Такой прекрасной Элизабет свою подругу еще не видела. Она готова была броситься навстречу Инид и спросить ее, что произошло и кто ее спутник, но переборола себя. Вдруг Инид отвергнет ее на глазах у всех? Все взгляды были прикованы к Инид и ее кавалеру, проходившим через танцплощадку. Элизабет не могла рисковать — ей не перенести такого унижения. И все же, она отдала бы что угодно за один разговор с Инид, только б все было как раньше, до того, как Джессика поссорила их.

Когда Тодд отошел за коктейлями, Элизабет заметила, что Инид идет в ее сторону. У нее заколотилось сердце. Чем ближе была Инид, тем ярче горели у Элизабет щеки. Инид не улыбалась и явно нервничала. Может, она все еще сердится?

— Лиз, — она неуверенно тронула подругу за плечо, — мы можем поговорить? Я знаю, ты, наверное, на меня злишься, и у тебя есть на это все основания, но… но я хочу попросить у тебя прощения за то, что так себя вела.

— Ты просишь у меня прощения? — ошеломленно спросила Элизабет.

— В глубине души я никогда до конца не верила, что Ронни узнал о письмах из-за тебя. Просто я так расстроилась, ну и использовала тебя как козла отпущения. Я была не права. Я знаю, Лиз, ты никогда не причинила бы мне зла.

Слезы навернулись на глаза Элизабет, и она крепко обняла подругу.

— Инид! Как я рада! Я так боялась, что мы больше никогда не будем друзьями!

— Но мы же с тобой навеки связаны… телефонным проводом, — пошутила Инид. Она намекала на их бесконечные разговоры по телефону. Ее глаза тоже заблестели от слез. — Как хорошо, что ты на меня не сердишься, Лиз. Я была уверена, что ты со мной и говорить не захочешь.

— Как же я могу этого не хотеть, если я умираю от любопытства? Кто этот сказочный принц, что пришел с тобой? И вообще, Инид, что происходит?

Инид улыбнулась, и ее лицо приняло мечтательное выражение. Она вкратце поведала подруге обо всем случившемся.

— Джордж — необыкновенный парень, — говорила она, — и не только внешне. С ним мне никогда не придется притворяться. Ты была права, Лиз: лучший путь — это искренность. А с Ронни, я уверена, у нас бы все равно не сложилось, даже если бы ему и не рассказали про письма.

— Но факт остается фактом — от кого-то ведь он узнал о них. И мне удалось выяснить от кого.

— Правда, удалось?

— Да, я не могу сказать тебе от кого. Но хочу, чтобы ты знала: виновнику не удастся выйти сухим из воды.

Инид задумчиво покачала головой — как все быстро изменилось. Еще неделю назад она готова была убить человека, виновного в их ссоре с Ронни. Теперь ей это было безразлично, отчасти из-за Джорджа, отчасти благодаря разговору с мисс Дальтон. Инид поняла, если отношения построены не на искренности и доверии, такие отношения ничего не стоят. То же самое касалось дружбы. Друзья должны верить друг другу, даже когда все против них.

— А знаешь, что? — сказала Инид. — Я бы хотела сказать спасибо виновнику моего разрыва с Ронни. Он оказал мне огромную услугу.

— Инид, — предостерегла Элизабет, — нельзя все прощать, нельзя.

— Нет, я серьезно. Если бы не это, я бы, наверное, так всегда и мучилась с Ронни. И потом, — добавила она с искоркой в глазах, — я бы не была здесь сейчас с Джорджем.

Элизабет обняла подругу:

— Инид, дорогая, я так счастлива за тебя. Надеюсь, он знает, какую потрясающую девчонку получил!

— Я тоже надеюсь, — ответила Инид, — мне надоело краснеть за себя. Какие бы ошибки я ни совершала, это все в прошлом и с этим покончено. Главное, что я извлекла из них урок, а остальное не важно.

— Эй, вы двое, когда кончите болтать, скажете мне. Я хочу пригласить Золушку на танец, — прервал их беседу Джордж, появившись перед ними с бокалом коктейля в руке. Не отрывая глаз от Инид, от передал бокал Элизабет и заключил свою девушку в объятия. Инид смеялась до слез.

— Лиз, позволь представить тебе Прекрасного Принца. Он прямо-таки помешан на туфельках.

— Не на туфельках, — сказал Джордж, пытаясь сохранить серьезное лицо. — Я без ума от ее почерка. Конечно, моя Золушка не без странностей, но письма пишет — зачитаешься.

Инид прикинулась обиженной.

— И это все, что я для тебя значу? Выходит, я только твой корреспондент?

— Так считаешь, — обратился он с озорным видом к Элизабет, — стоит поменять далекого корреспондента на живую девушку?

— Всенепременно, — улыбнулась она. Когда Инид с Джорджем закружились в танце, Элизабет заметила, что многие на них смотрят. Инид и вправду выглядела очаровательно. А из-за Джорджа ей завидовали все девчонки в зале. Даже Джессика оторвалась от Брюса ровно настолько, чтобы хорошенько разглядеть новичка. Единственный, кто был мрачен, так это Ронни. Он смотрел на Джорджа и Инид такими злыми глазами, что, казалось, был готов убить их обоих.

Элизабет поняла, Ронни сделает все, чтобы Инид не стала королевой. Но если она и не станет, это не разобьет ее сердце.

— Голосование началось, — шепнула ей в ухо Джессика, подлетев, чтобы сообщить сестре новость. — Ах, Лиззи, не знаю, переживу ли я эти последние минуты неизвестности.

Глава 13

Результаты голосования передали Ронни, и он поднялся на сцену, чтобы объявить имя новой королевы. Над залом воцарилась мертвая тишина.

— Подавляющим большинством голосов, — прогремел он в микрофон, — победа присуждается…

Некоторые смотрели на Инид, гадая, есть ли у нее какие-нибудь шансы.

— .. Джессике Уэйкфилд!

— Не может быть! — завопила Джессика, хотя с самого начала знала, каждой клеточкой чувствовала, что должна победить.

Она вся светилась от сознания завершенности своего замысла. Сколько отдано сил ради этой минуты! Теперь все достанется ей: корона, молодой человек, о котором она мечтала — все!

Она затаила дыхание — Ронни наклонился к микрофону, чтобы объявить имя короля. Королем будет Брюс, твердила она себе. Он, без сомнения, самый роскошный парень в школе. Ему нет равных. Она взглянула в его сторону. Брюс стоял, небрежно прислонившись к стене, и что-то шептал на ухо своей подруге, точно ему все равно, победит он или нет. Ну как было им не восхищаться!

Ронни достал листок и приготовился зачитать итоги голосования. Через микрофон его голос звучал надтреснуто:

— Ну что, люди, вы готовы? Дробь, пожалуйста!

Эмили Мэйер, барабанщица «Друидов», кивнула. Джессика стояла, облизывая пересохшие губы, и каждый удар барабана эхом отдавался в ее сердце. Только бы Брюс!

— Наш новый король… «Ради Бога, только бы…»

— Уинстон Эгберт! С победой, Уин. Где ты там? Громкий возглас откуда-то из середины толпы выдал местонахождение Уинстона.

Джессика потрясение слушала, не веря ушам. Это невозможно! Это не могло произойти с ней! У нее упало сердце, когда она до конца осознала все значение этого события: теперь на всех крупных школьных мероприятиях она до конца семестра будет играть роль королевы при короле Уинстоне.

Джессика много раз воображала сцену, как скользит по залу в объятиях Брюса Пэтмена. Теперь с этой мечтой надо будет расстаться. Жгучая злоба поднялась в груди Джессики. Ну уж нет! Этому не бывать! Она откажется от короны. У Уинстона будет другая королева. Все это произошло из-за Инид и ее дурацких писем. Пусть она получит корону.

— Поздравляю, Джес! — завизжала Кара, бросаясь на Джессику, как орел на кролика. — Я так и знала, что тебя выберут королевой. Знала и все тут! Какое счастье, ты, я вижу, просто в шоке.

— Да, и в таком глубоком, что» боюсь, мне из него не выйти, — прошептала Джессика. — Представляешь, большая дискотека будет ровно через три недели, и мне придется вести ее с этим Уинстоном Эгбертом! — Она чуть не плакала. — Я была уверена, что королем станет Брюс, а теперь он найдет себе другую. Ну как такое несчастье могло свалиться на мою голову?

Кара была явно сбита с толку:

— А я думала, ты хочешь быть с Уинстоном. Все говорят, что ты без ума от него. Мне это показалось странным. Я ведь знаю, как тебе нравился Брюс. Но, Джес, ты же не станешь отрицать, что не раз меняла предмет своих воздыханий.

— Я бы убила того, кто распустил эти слухи, — мрачно процедила Джессика.

Кто же может ее так ненавидеть, чтобы навлечь на нее такое несчастье?

Джессика вдруг вспомнила, как странно вела себя перед балом Элизабет. Она еще сказала, кому-то очень повезет, если королем станет Уинстон. Ну точно! Кто, как не ее родная сестра будет из зависти ставить ей палки в колеса? Она всегда знала, что Элизабет завидует ей. Конечно, завидует, ведь Джессика пользуется в сто раз большим успехом, чем сестра.

Насупившись, чуть не плача, она стояла возле столика с закусками. В эту горькую для нее минуту к ней подошла улыбающаяся Элизабет.

— Поздравляю с победой, Джес, — произнесла она. — Что-то вид у тебя невеселый.

— Как ты могла так подло поступить со мной? — прошептала Джессика. Глаза ее метали зеленые молнии.

— Понятия не имею, о чем ты, — ответила Элизабет, лукаво улыбаясь. — Хочешь коктейля, Джес?

— Хочу вылить этот коктейль тебе на голову! Не прикидывайся дурочкой. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Это ты пустила слух обо мне и Уинстоне, и поэтому все голосовали за него. И не смей отрицать!

— Ну хорошо, не буду. Да, это я распустила слух. — И она посмотрела сестре прямо в глаза.

— Но как ты могла, Лиз? Ты разбила мою жизнь!

— Но ведь и ты чуть не разбила жизнь Инид. Пыл у Джессики поубавился:

— Не понимаю, что ты хочешь сказать.

— А я думаю, ты отлично поняла. Ведь это ты рассказала Ронни про письма. Ты специально встала между Инид и Ронни, чтобы наверняка заполучить корону. Что ж, ты своего добилась. Чем же ты недовольна?

— Я не собираюсь сдаваться! — бушевала Джессика. — Никто меня не заставит. И не буду терпеть возле себя этого урода Уинстона. Я откажусь от короны!

— Нет, Джес, не откажешься, — спокойно сказала Элизабет.

— Что?! Как ты смеешь мне указывать! Джессика была в таком бешенстве, что могла убить свою сестру на месте. Только мысль о том, что остаток жизни ей придется провести в тюрьме, вдали от Брюса, удержала ее от этого.

— Ты поднимешься на сцену и примешь корону так, словно ты — мисс Америка, — говорила Элизабет тоном, не допускающим возражений. — Это еще не все. Ты будешь наслаждаться церемонией. Или, по крайней мере, делать вид.

— С какой стати? — спросила Джессика, все еще злясь, но уже выказывая покорность: в тех редких случаях, когда у Элизабет лопалось терпение и она начинала отчитывать сестру, та, хоть и неохотно, повиновалась.

— Ас такой, что, если ты этого не сделаешь, — Элизабет наклонилась ближе к сестре, чтобы та не пропустила ни слова, — завтра вся школа будет знать, как ты поступила с Инид.

Тут уж Джессика по-настоящему испугалась. В глубине души она понимала, что поступила отвратительно. Даже Кара не решилась бы на такое. Что о ней будут говорить, если узнают? Что подумает Брюс? Она подавила рыдание, готовое вырваться из груди. Пусть на этот раз она проиграла, но виду не подаст.

— Ладно, будь по-твоему! — согласилась она. — Но если ты думаешь, что я поцелую этого придурка, ты глубоко ошибаешься!

Элизабет опять лукаво улыбнулась.

— Вот это здорово, Джес! Отличная идея! Мне это даже в голову не пришло. А ты, оказывается, можешь быть умницей, если захочешь. Я уверена, Уин с ума сойдет от счастья!

— Нет, только не это… — попятилась Джессика.

Элизабет шаг за шагом надвигалась на сестру:

— Да, да, да!

— Лиз, ты не можешь так со мной поступить! Подумай о моей репутации. Она же полетит ко всем чертям!

— Почему? Я лично так не думаю. Не исключено, что этот поцелуй сослужит добрую службу.

— Лиззи, имей совесть! Я же твоя родная сестра. Ты не будешь от меня этого требовать!

— А ты попробуй, — предложила Элизабет. — Но только без глупостей. Не забывай, кто автор рубрики «Глаза и уши». Все это может оказаться в газете!

Джессика в изнеможении опустилась в ближайшее кресло. Да, это было полное поражение. Поверх голов танцующих парочек она увидела Уинстона. С улыбкой от уха до уха он неуклюже пробирался в ее сторону.

Стон вырвался из ее груди. В эту секунду она готова была провалиться сквозь землю.

Барабанная дробь Эмили Мэйер возвестила о том, что фотограф установил свои камеры, и все готово для коронации.

Джессика приближалась к сцене, как к эшафоту. Такая несправедливость! Почему не Инид на ее месте? Она прекрасно знала почему, но от этого было не легче. Негодование продолжало бурлить у нее в душе.

Тем не менее она улыбалась с таким усердием, что у нее скулы сводило. Под пристальным взглядом Элизабет Джес поднялась по ступенькам на сцену. Уинстон появился с другой стороны. В своем нелепом смокинге, который был ему явно мал, он выглядел как пугало. Когда он потянулся к Джессике, чтобы взять ее за руку, из рукавов вылезли его костлявые запястья.

Аудитория взорвалась бурными аплодисментами. Джессике хотелось спрятаться куда-нибудь. За всю свою жизнь она не испытывала такого унижения.

— Поздравляю, Джессика, — промямлил Ронни, водружая ей на голову хрустальную диадему, — ты это заслужила. Я действительно счастлив за тебя.

— Разрешите и мне присоединиться к поздравлениям. — Уинстон прыснул со смеху, и обнял ее за плечи.

Джессику передернуло. Она едва сдерживала слезы. Вот он, самый «счастливый» миг в ее жизни. Так бы оно и было, если бы рядом с ней стоял Брюс.

Сквозь слезы окинула она море лиц внизу, в зале. Лишь одно виделось ей отчетливо. Ее глаза встретились с голубыми глазами Брюса, которые, казалось, искрились озорством и как будто хотели сообщить ей тайну, касающуюся ее одной. И неважно, что он обнимал в эту минуту другую девушку — зеленоглазую красотку с рыжими волосами. Если бы только…

Ослепляющая вспышка фотоаппарата вернула Джессику к действительности. Она увидела, как Элизабет шепчет что-то на ухо фотографу.

— А теперь, голубки, поцелуйчик для истории, — громко попросил он.

Джессика смирилась с неизбежностью. Внутренне содрогаясь, она стойко перенесла слюнявый поцелуй Уинстона.

— Ты ответишь за это, Лиззи, — процедила она в бешенстве. И вдруг увидела, как Брюс под руку со своей подругой идет к выходу. Обернувшись, он лениво поднял руку в насмешливом приветствии и крикнул:

— Так держать, Уэйкфилд!

Джессике хотелось бежать за ним, броситься к его ногам — все, что угодно. Но она уже достаточно выставила себя на посмешище в этот вечер. И все-таки в душе у нее еще жила надежда. Когда-нибудь Брюс Пэтмен станет-таки ее парнем, Само собой, для этого нужен какой-то новый план. Этот провалился. Ну, ладно, она что-нибудь придумает. Улыбаясь сквозь слезы, Джессика позволила приставучему Уинстону увлечь ее танцевать. Он был в таком телячьем восторге, что путался в собственных ногах, Джессика закрыла глаза и попыталась представить себе, что кружится с Брюсом, что ее обнимают сильные руки человека, которого она так любит. Но это видение исчезало всякий раз, как неловкий Уинстон грузно опускал свой ботинок ей на ногу.

Она в очередной раз отпрянула назад, пытаясь увернуться от опасного ботинка, и чуть не сбила с ног Брюса, который проходил мимо. Он внимательно оглядел ее и вдруг заглянул в самые глаза. Джессику точно током ударило. В его улыбке сквозил намек, как будто он ее звал куда-то, а в чудесных голубых глазах, казалось, было нечто большее, чем мелькнувшая на миг искорка интереса. И Джессика почувствовала, как ее горе рассеивается, словно дым.

Неужели?..

Сможет ли Джессика одержать победу в игре с Брюсом Пэтменом?

Об этом вы узнаете из третьей части сериала «Школа в Ласковой Долине», которая называется «Игра с огнем».

Примечания

1

Да (фр.).

2

Герои психологического романа Р. Стивенсона «Странная история д-ра Джекиля и м-ра Хайда».

3

Американский актер, режиссер и продюсер.

4

Американский киноактер.

5

Канун Дня всех святых, празднуется 31 октября.

Content

Фрэнсин Паскаль
Секреты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания