Тереза Гладден

Ти Эс, я тебя люблю!

Глава 1

ИЮНЬ, 1977

Она казалась совсем одинокой. Было совершенно ясно, что до нее никому нет дела. За исключением, может быть, вот того стервятника, который голодными глазами пожирал эту девушку с нежным лицом и огненно-рыжими волосами, волнами спадающими до пояса.

Так подумал Лунный Странник, когда его взгляд случайно набрел на вокзальный киоск, возле которого стояла эта девочка.

Странник аккуратно сложил свой план города Ричмонда, штат Вирджиния. За месяц, прошедший с тех пор, как он сбежал из коммуны, основанной его родителями, у него уже появился опыт, помогающий узнавать таких же беглецов. И еще он научился распознавать торговцев живым товаром и других охотников за подростками, сбежавшими из дома.

Он сунул карту в карман джинсов и продолжил свои наблюдения, затаившись в тени автоматических камер хранения. Уже можно было бы и вмешаться, но ему крайне не хотелось двигаться.

Снова его взгляд упал на девушку. Ей, как и ему, не могло быть больше шестнадцати. На ней была розовая блузка и белая коротенькая юбка. Она сидела, удивленно и растерянно глядя вокруг, совсем как принцесса, только что покинувшая башню из слоновой кости и теперь не знающая, что делать со своей внезапно обретенной свободой. Девушка выглядела смущенной и беззащитной, как те новорожденные ягнята, которых он часто видел на родительской «ферме Свободы».

«Забудь о ней!»

Лунный Странник раздраженно отбросил со лба свои длинные светлые волосы, которые закрывали ему глаза, и поправил рюкзак. Ему нет никакого дела до ее проблем. У него хватает и своих забот.

Но наивность девушки его беспокоила. Она прямо светилась своей простотой, выделяясь в толпе, как выделяется в кромешной тьме свет маяка. Парень точно знал, что она и двух минут не продержится на улице в одиночестве. Ничего не попишешь, он должен хотя бы предупредить ее о существовании на свете подонков, жертвами которых как раз и становятся вот такие молоденькие девчонки.

Еще одного взгляда в сторону киоска хватило, чтобы понять, что простого предупреждения, кажется, будет уже недостаточно. Стервятник с голодным взглядом изготовился к броску, и он был ближе к своей добыче, чем Странник. Жалея, что он вообще увидел эту девчонку, юноша направился прямо к ней.

Охотник за живым товаром оказался возле нее первым.

– Совсем одна, милашка? Он наклонился к ней и положил руку на ее колено.

– Меня зовут Флэш, а тебе, детка, похоже, нужен друг.

Другой рукой он выхватил ее кошелек, а затем подхватил чемодан.

– Я... я жду т-тут... кое-кого, – отпрянув от него, произнесла девушка.

– Ну да, голубушка, вот я и пришел. Старина Флэш будет хорошо заботиться о тебе.

Он поймал ее за локоть и рывком заставил подняться на ноги.

– Пожалуйста, уходите! Я же сказала, что жду... – девушка замялась, а потом выпалила, – мою тетю. Она должна вот-вот подойти!

Лунный Странник подошел и остановился прямо за спиной любителя девочек.

– Думаю, она не хочет, чтобы ты был ее другом.

Флэш оглянулся и окинул подошедшего взглядом.

– Вали отсюда, хиппеныш. Это не твое дело.

Потом на его губах заиграла масляная ухмылка.

– Ха! Я знаю кое-кого, кто бы очень хотел поближе познакомиться с хорошеньким блондинчиком, вроде тебя.

Глаза Странника превратились в две колючие льдинки, и от них повеяло январской стужей. Он сжал пальцы в кулаки. Этот грязный подонок фунтов на сто тяжелее его и на голову выше, так что если дело дойдет до драки, ему от этого борова не поздоровится.

Юноша снова взглянул на девушку. В ее печальных темно-голубых глазах застыли мольба о помощи и страх. Он попытался изобразить что-то, напоминающее ободряющую улыбку, в то же время лихорадочно думая о том, как отвлечь внимание противника.

– Вон там, в буфете, есть парочка фараонов, – доверительно сообщил он, обращаясь к девушке. Про полицейских он выдумал. – Вдвоем мы можем устроить такой шум, что сразу же привлечем их внимание. Спорим, что им будет очень приятно обломать свои дубинки о череп этого бедняги.

Юноша увидел, как забеспокоился Флэш. От волнения у Лунного Странника сильно колотилось сердце, однако он продолжил с видимой беззаботностью:

– Как-то раз, в шестьдесят восьмом, в Чикаго, я видел, как одному парню на демонстрации проломили череп. Не очень приятное зрелище, скажу я вам.

Флэш нервно оглянулся и стал рассматривать вокзальный буфет. Воспользовавшись этим, Лунный Странник резко ударил кулаком в его мягкий живот, Флэш сложился пополам и выпустил руку девушки.

«Бежим!» – крикнул Лунный Странник, хватая девушку за руку и толкая вперед.

– Мой кошелек! – она сделала несколько шагов на непослушных ногах. – Он забрал все мои деньги.

В ее голосе зазвучали панические нотки.

– Что делать?

– Забудь о них! – адреналин мощными потоками вливался в его кровь. – Или оставайся, или бежим со мной. Как хочешь!

Не дожидаясь ответа, он отбросил руку девушки и стремительно понесся к ближайшему выходу на улицу. Вскоре за своей спиной он услышал дробный стук ее каблуков. Лунный Странник не понял, обрадовался он этому или нет.

Секунду спустя он был уже на улице. Горячий влажный воздух и выхлопные газы ударили в лицо и хлынули в легкие. Юноша побежал по мостовой, оглядываясь в поисках места, где можно было бы спрятаться.

Бросив взгляд через плечо, Странник увидел, что девушка все еще с ним. Неожиданно она споткнулась и, словно в замедленной киносъемке, взмахнув перед собой руками, будто пытаясь ухватиться за что-то в воздухе, упала. Первым побуждением Странника было бежать дальше, но что-то в ее невинном облике и печальных глазах тронуло его сердце.

Лунный Странник выругался про себя. Он резко повернулся и бросился назад.

Когда он подбежал к ней, девушка все еще стояла на коленях. Она всхлипывала и тяжело дышала, ее лицо стало мертвенно-бледным.

– Давай, давай!

– Я... Я... не могу... не могу...

– Сможешь! Давай, принцесса! Ножками!

Он обхватил девушку за талию и рывком поднял на ноги. Потом с тревогой посмотрел в направлении автовокзала.

– Вон приближается твой друг Флэш. Он, кажется, немного сердит. Давай же! Шевелись!

Он подтащил девушку к ближайшему зданию и впихнул в нишу, в которой заметил дверь. Но дверь оказалась закрытой. Теперь не оставалось ничего другого, как вжаться в спасительную тень и, сжавшись, постараться стать как можно меньше.

– Я боюсь, – прошептала его спутница, вцепившись в рубашку своего спасителя.

– Я тоже... – он инстинктивно обнял девушку, словно надеясь защитить ее этим от опасности, приближающейся по улице снаружи.

Она уткнулась лицом в его плечо, и слабый аромат ее духов напомнил Страннику его дом. Этот шедший от нее аромат был похож на запахи весенних цветов и трав, которые засушивала его мать. Она хранила их потом в глиняных кувшинах во всех жилых комнатах коммуны. Тело девушки сильно дрожало, и он покрепче прижал ее к себе.

Шаги преследователя приближались, и юноше показалось, что их выдаст громкий стук сердец.

Лунный Странник испытывал ярость – ведь начало новой жизни было так близко. Его гнев разгорался, как пламя. Оставалось ждать совсем недолго, и вот теперь все его надежды разлетались, как зола от порыва ветра. Лунный Странник никогда раньше не молился, и поэтому решил, что теперь уж нет никакого смысла просить Господа о своем спасении.

– О, пожалуйста, – мысленно заклинала богов Т. С. Уинслоу. – Сделай меня невидимой!

Она молилась о том, чтобы этот ужасный мужчина, который гнался за ними, посмотрел бы сквозь них – так, как это бывало делал ее отец, стоя в каком-нибудь метре от нее.

В полном отчаянии девушка считала секунды и шаги ее преследователя. Так считать научила ее мать, чтобы побеждать страх перед молниями и громом, который мучил ее с раннего детства. Но в эту минуту проверенный метод очень слабо помогал ей, и страх заполнил все ее существо.

Тяжелые шаги раздавались совсем рядом, и она почувствовала, что из ее горла рвется крик. Как ей удалось сдержаться и не закричать, она не смогла бы потом объяснить; только спустя примерно полминуты после того, как их преследователь пробежал мимо, она осмелилась перевести дыхание. Дрожа всем телом, девушка подняла голову и, все еще не веря в свое спасение, посмотрела в глаза стоящего рядом юноши.

– Он ушел?

– Думаю, да. Оставайся здесь. Юноша отпустил ее и вышел на улицу проверить, все ли спокойно. Потом сделал ей знак следовать за ним.

– Видишь вон тот черный автомобиль? Сейчас мы его...

– О, нет! Мы не будем его красть! – взвизгнула она.

– Ты позволишь мне закончить, прежде чем делать свои выводы? – его голос звучал раздраженно. – Я никогда ничего не крал, и у меня нет настроения менять эту привычку. Иди за мной.

Не дожидаясь ответа, он побежал. Т. С, без колебаний последовала за своим спасителем. Она все время старалась быть как можно ближе к нему и повторяла все его действия: пряталась, пригибалась, бросалась в проходные дворы. Квартала через три, наконец, ее спутник замедлил свой бег.

– Как тебя зовут? – окликнула она его. – Может передохнем хоть минуточку?

Даже не удостоив ее ответом, юноша скользнул в узкий проходной двор между двумя зданиями, которые, казалось, были совершенно безлюдными. Она последовала за ним, но тут же беспомощно застыла на месте, с опаской разглядывая горы всяческих отбросов, наваленных у грязных кирпичных стен. Ее воспитание и вся предыдущая жизнь восставали против такого омерзительного зрелища.

Девушка стала осторожно пробираться между кучами мусора. Отвратительные запахи гниющих отбросов из кухонь и какая-то вонь, происхождение которой трудно было определить, ударили ей в нос. Вдруг она остановилась, и у нее на лице появилось выражение ужаса.

– Что случилось, принцесса? Крысу увидала? – окликнул ее Лунный Странник, уже сидевший на деревянном ящике в дальнем конце двора.

Прижимая руки к груди, она с трудом выдохнула:

– Там человек. Кажется, он мертвый.

– Почему ты решила, что он мертвый?

– Он выглядит совсем неживым, – воскликнула девушка, возмущенная тем, что ей не верят.

Лунный Странник вытащил план города.

– Скорее всего этот парень поднабрался под завязку и заснул.

Вместе с шелестом разворачиваемой карты до нее донесся громкий, похожий на хрюканье храп.

– Какой, однако, шумный мертвец, – ухмыльнулся юноша.

Т. С, села рядом со Странником. Она была потрясена бедственным положением несчастного.

– А почему он не идет домой? Лунный Странник хмуро взглянул на девушку, словно ее вопрос раздосадовал его.

– Ну, наверное, потому что у него нет дома.

Т. С., конечно, знала, что в мире есть «очень обездоленные» люди, но она и представить себе не могла, что они живут в таких грязных трущобах, а единственным прибежищем для них служат картонные коробки. Она вспомнила, как бездомным на Рождество дарили корзины фруктов и цветы, и ее глаза наполнились слезами. Теперь это показалось ей бесчеловечным.

Желая узнать, что значит «набраться под завязку», девушка повернулась к Лунному Страннику. Однако все его внимание было поглощено изучением карты города, и она решила, что разумнее будет не отвлекать своего спасителя от важного занятия. Сложив руки на коленях, Т. С, внимательно наблюдала за ним, дожидаясь, когда он закончит.

Он был всего на пару дюймов выше нее. Ее взгляд упал на его длинные ноги. Она вспомнила, как он без устали, с какой-то звериной грацией шел по улице. Девушка решила, что этот юноша удивительно напоминает ей щенка, болыпелапого и самозабвенно отважного. Ее взгляд скользнул по потертым джинсам, рубашке навыпуск, на которой сзади красовалась голубая надпись пацифистского толка. Ничего примечательного. Но его волосы! Прямые, с золотистым оттенком – да она бы полжизни отдала, чтобы иметь такие же. Еще у него был профиль сильного и властного человека. Ей нравился его волевой подбородок, лицо ее спутника показалось ей несколько худощавым, его губы, похоже, никогда не улыбались. У него были голубые глаза, одного колючего взгляда которых было достаточно, чтобы похолодело внутри. И все же, когда он посмотрел на нее там, на автовокзале, у нее появилось чувство уверенности и стало тепло на сердце.

Словом, этот юноша и пугал, и волновал ее. Внешне он казался суровым, но вспомнив, как он вступился за нее и помог избавиться от того нахала, Т. С, решила, что на самом деле ее спаситель совсем другой человек – добрый и благородный.

Девушка больше была не в силах выносить молчание. Она сказала:

– Мое имя – Тайлер Скотт Уинслоу Четвертая. Правда, кошмарное имя для девочки? Видишь ли, мой отец по порядку – Третий, и он хотел иметь сына для продолжения рода и фамилии. Я – единственный ребенок в семье, так что не имею возможности избавиться от этого роскошного прозвища. Но все меня зовут просто Т. С.

Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и улыбнулась:

– А тебя как?..

– Лунный Странник... – он напрягся, ожидая насмешек, к которым уже давно привык.

– Лунный Странник... – тихо повторила девушка. – Как красиво! И так поэтично!

Тень удивленной улыбки скользнула по его губам, но он тут же согнал ее с лица. Когда-то очень давно Творец Музыки сказал ему: «Никогда не позволяй им увидеть тебя слабым, парень. Не показывай, как тебе больно. Храни все свои чувства глубоко внутри.» С такой философией не могли согласиться Син и Саммер, его родители, но это помогло ему выстоять в борьбе с миром, окружавшим «Ферму Свободы».

– А что значит «набраться под завязку»? – отважилась спросить Т. С. – Ты правда видел человека, которому проломили череп?

– ..Это значит – пьяный... Да, я видел.

– О! – она кивнула. – У нас на Новый год мистер Оксфорд очень много пьет. А мой отец говорит, что ему лучше знать, что делать, потому что он банкир. Ты не очень разговорчивый, да? А сколько тебе лет? Ты же еще слишком молод, чтобы участвовать в демонстрациях.

Его ледяной взгляд остановил этот поток вопросов.

– В следующем месяце мне будет семнадцать. Мои родители брали меня с собой на митинги и демонстрации протеста.

Она с удивлением посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– А мне вот только что в мае исполнилось шестнадцать. А против чего они протестовали?

– Против войны, правительства, всего, что только можно вообразить, – он раздраженно смахнул прядь волос, закрывавших глаза.

– А что, твои родители – радикалы? Мой отец – республиканец.

– Принцесса, ты задаешь слишком много вопросов! – юноша встал и пошел к выходу из грязного двора.

– Куда мы теперь собираемся идти?

– Мы? – он резко обернулся. – А ты что, не собираешься назад на автовокзал?

– Я н-не знаю... – девчонка выглядела совсем жалкой и несчастной. – Может где-нибудь мой кошелек с деньгами... Я думаю, он там найдется.

Против его воли выражение лица Странника смягчилось, и лед в глазах растаял.

– Где ты живешь? Ты знаешь здесь кого-нибудь?

– В Гринсборо, Северная Каролина. Нет, я никого здесь не знаю, – она улыбнулась. – Кроме тебя, конечно.

Лунный Странник мрачно взглянул на небо. Только этого ему не хватало повесить себе на шею эту беспомощную принцессу! Однако, оглянувшись на девушку, он понял, что не сможет бросить ее.

– Можешь пойти со мной, – нехотя сказал он. – Я знаю одного парня, который разрешит перекантоваться у него какое-то время. Только не жужжи мне в уши, о'кей?

– О'кей, – она встала, улыбаясь. – Я не доставлю тебе хлопот, вот увидишь. Обещаю тебе.

«Черта с два, не доставит!» – подумал Лунный Странник, выходя со двора. Ее слепая доверчивость и детская наивность уже легли новым грузом на его худые плечи.

Т. С, сдержала свое обещание и молчала почти целый час. Они шли по местам, которые раньше она видела только из плотно закрытых окон своего автомобиля, когда проезжала мимо. Чувствуя себя несчастной от нищеты и безнадежности, с которыми она столкнулась впервые в жизни, девочка старалась держаться поближе к своему провожатому и даже взяла его за руку.

Лунный Странник видел, как напугана его спутница. Он понимал, что ей нужно успокоиться, и поэтому никак не отреагировал на ее действия. Ему и самому не нравились хищные взгляды, которые сопровождали их всю дорогу.

Маленькая ладошка, дрожавшая в его руке, внезапно напомнила ему Сейдж, семилетнюю дочку Радужной Женщины. За последние несколько лет семейную коммуну покинули многие ее члены, расставаться с некоторыми из них было горько. Одной из них была Сейдж.

Память о ней Лунный Странник хранил в самом потаенном уголке своего сердца. И где бы ни была сейчас эта маленькая девочка, похожая на мышонка, он надеялся, что она счастлива.

Солнце уже село, когда Т. С, вслед за своим новым знакомым подошла к двери меблированной квартиры, расположенной над шумной таверной. Странник познакомил ее со своим другом Джеком, потом юноши вышли поговорить, оставив девушку осваиваться в довольно аккуратной комнате, которая, впрочем, не отличалась изобилием мебели. Спустя час ее знакомый вернулся и принес обед.

Управившись с последним куском гамбургера, Ти Эс сказала с оживлением:

– Спасибо, что спас меня на автовокзале. Это был ужасный человек, правда?

– Это же был сутенер, ты что, не понимаешь? – Странник поперхнулся куском жаркого, увидев вопросительное выражение ее лица. Он понял, что девчонка даже не представляет, насколько близка была она к тому, чтобы желать себе смерти всю оставшуюся жизнь.

– Ну, ладно, неважно. Я это тебе как-нибудь потом объясню.

– Я в жизни никогда так не боялась, – призналась она, вставая из-за стола, чтобы помочь убрать посуду. – Это самое плохое, что когда-нибудь случалось со мной...

Они вместе вошли в кухню, и тут ее голос внезапно задрожал, и она добавила: «...Мне было так же худо только, когда умерла моя мать».

Напряжение целого дня, тяжелое бремя быть спутником этой девчонки и чувство вины за то, что он знакомит это невинное создание с Джеком, который, как ни крути, личность явно криминальная, – все это привело к тому, что терпение Лунного Странника лопнуло.

– Принцесса, если это – худшее, что с тобой случалось, то ты отлично живешь. Что, наверное, папочка запретил тебе встречаться с мальчиком? И поэтому ты удрала из дома? – язвительно спросил он.

– Прекрати называть меня принцессой! – нижняя губа девочки задрожала. Почему ты говоришь это с такой ненавистью?

– Потому что ты так себя ведешь! Ты же самое беспомощное существо, которое я только встречал! Сдается мне, у тебя единственная мечта и единственная возможность прожить в этом мире – это... это... встретить принца, который увезет тебя из твоей прекрасной башни!

В ее взгляде появилась обида.

– Ну, тогда прости меня за то, что я еще живу!

Это был самый резкий ответ, который она смогла придумать, не имея опыта ни в спорах, ни в ссорах.

– Если я тебя так раздражаю, мы можем пойти каждый своей дорогой. Прямо сейчас.

Со стороны в эту минуту они, наверное, напоминали двух диких кошек – глаза прищурены, когти наружу. Казалось, что между ними того и гляди проскочит искра и ударит электрический разряд.

Лунный Странник уже совсем было собрался сказать ей что-нибудь обидное и даже открыл для этого рот, но тут же передумал. Спорить с ней не имело никакого смысла. Сомнительно, чтобы самые мрачные стороны жизни хоть чему-нибудь могли научить это наивное существо, и даже если бы у нее был весь его жизненный опыт, она и тогда, наверное, продолжала бы смотреть на мир сквозь розовые очки. Пожалуй, они разговаривали на разных языках.

Юноша отбросил волосы со лба и склонился над своим рюкзаком.

– Можешь первой принять душ. С этими словами он достал свою рубашку и подал ее девушке.

– Не сердись. Жаль, что твоя мать умерла.

С глазами полными слез, Ти Эс взяла у него рубашку и направилась в ванную. Все-таки он самый странный юноша из всех, кого она знала. То колючий, как кактус, то в следующую минуту такой добрый.

С наслаждением приняв очень горячий душ и хорошенько наплакавшись, девушка вышла из ванной и с изумлением уставилась на Лунного Странника. Он был занят на кухне приготовлением лимонада. Теперь на нем были только потертые джинсы, и взгляд девушки остановился на его обнаженной спине. Никогда прежде Ти Эс не испытывала влечения к мужчине, и поэтому сейчас оказалась не готовой к тому чувству, которое буквально захватило ее.

Она с трудом перевела дыхание – так, должно быть, выглядели античные герои! Дрожа от волнения, девушка подошла поближе, ей стало видно маленькое родимое пятнышко в форме полумесяца на правом предплечье Лунного Странника. Она улыбнулась.

Вот, значит, откуда его прозвище!

Все мысли спутались в ее голове, когда она оказалась рядом с юношей.

– Как все-таки замечательно, что Джек остался со своей мамой, правда?

Рот Лунного Странника скривился, что должно было означать усмешку.

– Я сказал, что он остается со своей старухой.

Он увидел, что ее брови недоуменно изогнулись, и внес ясность:

– Это его подружка, а не мать. Она попыталась вспрыгнуть на высокую буфетную стойку у стола, но не смогла. Еще несколько попыток также оказались безуспешными. Юноша подошел к ней и, взяв за талию, легко усадил на стойку. Она сидела там, постукивая своими пятками по выдвижному ящику стола. Ти Эс слушала, как он напевает «Фио Пепл Хейз», мотив которой доносился в комнату снизу из таверны, стараясь не смотреть на его обнаженное тело.

– А у тебя красивое ожерелье, – наконец сказала она, глядя на полумесяц у него на плече и мерцающие звезды на серебряном медальоне, висевшем у него на груди.

– Спасибо, – хрипло откликнулся он, вспомнив, сколько шуток и насмешек пришлось ему выслушать от сверстников в школе по поводу его медальона. Больше никто не будет смеяться над тем, что он не такой, как все, потому что Лунный Странник скоро исчезнет навсегда.

Джек собирался помочь ему стать добропорядочным гражданином.

«Вам нужно другое удостоверение личности? Джек – тот, кто вам нужен».

Его охватывало волнение, и по коже пробегали мурашки, когда он думал об этой своей новой жизни. Первым делом поступит служить во флот и посмотрит мир.

– Ти Эс, ты когда-нибудь видела океан? Она чуть не свалилась с буфетной стойки от изумления, что он первым начал разговор.

– О, да! Мы с матерью проводили каждое лето на побережье возле Китти Хоук, это где братья Райт совершили свой первый полет. Там все было так красиво и безмятежно!

– Я однажды видел океан, – его глаза загорелись от восторга. – Я люблю его. Все, что с ним связано... Звуки прибоя. То, как он пахнет. Вкус морской волны и... Когда-нибудь я куплю дом на побережье, и океан будет у меня прямо под окном.

Ти Эс улыбнулась. Лунный Странник улыбнулся в ответ, и на этот раз улыбка далась ему без напряжения.

– Ты знаешь, я жила в таком месте, где никто не приходил и не уходил. Если уж ты там родилась, то там и умрешь. Наш дом похож на музей, переполненный вещами, которые нельзя трогать. Когда у меня появится свой дом, то в нем люди будут важнее вещей... А почему ты убежал из дома?

Он взглянул на нее, и его взор быстро потух. Она заметила перемену в его настроении.

Лунный Странник не знал, как объяснить, что ему хотелось, чтобы Оззи и Хэрриет были просто его родителями, а не стареющими детьми цветов. Он бы хотел быть одним из ребятишек, а не чудаком из коммуны на холмах. Ему хотелось, чтобы люди смотрели на него с уважением, а не с подозрением, страхом или ненавистью. Как можно было передать чувство любви и отвращения, которые он испытывал к собственным родителям, а также чувство стыда оттого, что он стал одним из тех, кто оставил «ферму Свободы» ради новой жизни.

Скрывая подлинные чувства под напускным сарказмом, юноша ответил:

– Видишь ли, когда тебе не нравится мир, в который тебя втолкнули, ты уходишь и создаешь себе новый.

Ти Эс, обладая чувствительным сердцем, догадалась, какая душевная мука скрывалась за этим загадочным утверждением. Она сразу перестала болтать ногами и затихла. У него в душе есть какая-то боль. Что-то очень сильно ранит его!

Кончиками пальцев девушка коснулась его обнаженной руки и тихо сказала:

– Прости, пожалуйста...

От этого нежного участия, выраженного так бесхитростно. Странник ощутил, как к горлу подкатывается комок. Он поднял руку, осторожно провел ею по девичьей щеке и долго-долго смотрел ей в глаза, пока не почувствовал, что становится трудно дышать. Воздух приобретал вкус верескового меда. Неожиданно он понял, что может полюбить эту девушку.

В ту же секунду юноша отвел глаза в сторону, его рука, гладившая щеку девушки, упала. С ее появлением у него возникнут проблемы, которые ему совсем не нужны, и все же он чувствовал, что ему небезразлично ее будущее. Его печальный задумчивый взгляд снова остановился на ней. А может попробовать отправить ее домой? Поедет ли она? Что ее ждет дома?

– Тебе было плохо дома? – спросил он, чувствуя предательскую слабость при одной мысли о том, что кто-то с ней мог жестоко обращаться.

Она склонила голову, и огненно-рыжие пряди волос скрыли ее лицо. Тогда Лунный Странник развел в стороны ее волосы и за подбородок слегка приподнял ее голову, чтобы заглянуть в глаза. В них затаилась глубокая душевная печаль.

– Это из-за твоего отца? Ты можешь мне сказать, что он тебе сделал? – На ее ресницах словно крупные бриллианты повисли слезы, и она прошептала:

– Мне все время казалось, что я не существую. Он делал так, что я чувствовала себя пустым местом.

Лунный Странник обнял девушку за талию, снял со стойки, на которой она сидела, и прижал к себе, чувствуя, как сжались кулачки ее рук, зажатые между их телами. Слезы хлынули у нее из глаз, и она прижалась головой к его плечу. В первый раз после смерти матери другой человек согревал и утешал ее.

Прошло еще пять дней. Лунного Странника все больше охватывала тревога из-за того, что Ти Эс совсем не представляла себе тех опасностей, которые окружали ее. Она была слишком любопытна и проявляла слишком много внимания ко всем этим нищим, пьяницам и другим отбросам общества, которые собирались в кабаке внизу и которым она раздаривала свои улыбки. Стоило хоть на минуту оставить ее одну, как Ти Эс тут же украдкой несла еду одной рехнувшейся старухе, которая целыми днями изрыгала ругательства и мрачные пророчества. Ти Эс пыталась подружиться и перевоспитать Риту – крестную мать всех местных банд малолетних преступников.

Любой, кто встречался с Ти Эс, казалось, попадал под влияние ее чар, ее заботы и трогательной доброжелательности. Но Лунный Странник постоянно опасался, что ее безобидность и наивность привлекут внимание еще какого-нибудь охотника за девочками, а он не сумеет защитить ее в этот раз. Юноша твердо решил, что нужно что-то предпринять в отношении ее дальнейшей судьбы прежде, чем она попадет в серьезную переделку.

Однако больше всего его пугало растущее чувство любви к ней и усиливающееся физическое влечение к ее молодому телу. Каждая ночь, которую он проводил вместе с ней в одной комнате, превращалась в настоящую пытку. То, что она с восхищением смотрела на него, как на полубога, льстило его самолюбию, но превращало его жизнь в ад. Он ясно осознавал, что в какой-то момент может совершить непоправимую глупость.

Потребовалось еще два дня споров с самим собой и один телефонный звонок, чтобы укрепиться в принятом решении. И все же, даже расплачиваясь с таксистом взятыми у Джека в долг деньгами, Лунный Странник был вынужден снова и снова убеждать себя в том, что он все делал правильно.

Он рассчитался с таксистом и присоединился к ожидавшей его на тротуаре Ти Эс. Они стояли перед автовокзалом.

– Я бы хотела знать, куда мы собираемся, – притворяясь недовольной, спросила она. Вместо ответа он взял ее за руку и пошел вперед.

Чем ближе они подходили к входу на автовокзал, тем сильнее юноше казалось, что его ноги наливаются свинцом, а возле стеклянных дверей ему показалось, что его кроссовки и вовсе приклеились к асфальту.

Он остановился. Девушка вопросительно посмотрела на него. Став рядом с ней, Странник прикоснулся к ее волосам и откинул с ее шеи прядь.

– Принцесса, я...

Он не знал, что сказать.

Ти Эс ослепительно улыбнулась, осознав, что он больше не называет ее принцессой с той иронией, которая всегда звучала у него раньше. Напротив, это слово было сказано с теплом, которое она очень часто теперь замечала в его глазах, когда он смотрел на нее.

Он приблизился к ней, положил ей на плечи руки, а затем обхватил ладонями ее лицо.

Ти Эс подумала, что, может быть, он поцелует ее наконец – она так ждала этого с самой первой ночи, которую они провели вместе в одной комнате. Широко раскрыв свои засиявшие глаза, она осторожно и робко прикоснулась кончиками пальцев к его щеке.

И тогда он наклонил ее голову и с силой прильнул к чуть влажным и нежным губам, потом оторвался на миг и снова приник к ним, нежно, словно боясь потревожить ее тепло, и чувствуя, как ее губы дрогнули и разомкнулись ему навстречу.

Поцелуй, казалось, длился целую вечность, его руки обвились вокруг ее талии... У Ти Эс закружилась голова, и она прижалась к нему, бессознательно и трепетно изогнувшись всем телом в его руках и полностью отдаваясь своему желанию любить и быть любимой.

Внезапно он резко оторвался от ее распухших пылающих губ, отбросил прядь волос с ее лба и, сжав ее дрожащие пальцы, еще раз быстро поцеловал девушку, а затем отпустил ее.

– Я хочу тебе кое-что дать, – сказал он нетвердым голосом. Нагнув голову, Странник быстро снял серебряный медальон и дрожащими руками надел цепочку на шею девушки, поправляя и расправляя ее волосы.

Сердце Ти Эс учащенно забилось. Она взглянула на медальон, уютно устроившийся прямо в ложбинке ее груди. Солнечные зайчики играли на нем, и казалось, что изображенные на серебре месяц и звезды ярко засверкали. Девушка накрыла их ладонью и почувствовала, что металл еще хранит тепло тела Лунного Странника.

– Спасибо. Как здорово! Я буду носить его всегда. Он кивнул.

– Пора идти...

Они переступили порог вокзала, и сердце у него сжалось.

Немного спустя Лунный Странник вышел на улицу один. Он быстро шел по ней, ничего не видя перед собой. Его преследовал взгляд ее голубых глаз, который она бросила ему напоследок. Этот взгляд был полон горя и боли, оттого что он предал ее. И Странник знал, что ее глаза будут преследовать его всю жизнь.

Глава 2

ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Буря обрушилась на побережье Северной Каролины сразу после захода солнца. Северо-восточный ветер сотрясал маленький коттедж, строение скрипело и вздыхало под его порывами. Дождь оглушительно барабанил в оконные стекла, словно какой-то дикий зверь хотел разбить их и забраться внутрь. Вспышки молний, сопровождаемые оглушительными раскатами грома, яростно бороздили небо.

Ти Эс Уинслоу сидела за кухонным столом в коттедже, снятом ею сегодня утром, на берегу океана в поселке Нэгз Хед. Она прихлебывала сладкий горячий чай, надеясь таким образом успокоить нервы, разгулявшиеся при звуках бури. Ничего не помогало. Ее детский страх перед грозой, давно, казалось, забытый, снова вовсю напоминал о себе.

Вернувшись в эти места через столько лет, Ти Эс надеялась справиться со своими давними страхами. Ей всегда очень нравилось проводить летние месяцы на Южном Берегу, в маленькой общине, немного севернее здешних мест. Возможно, сегодняшнее состояние было вызвано тем, что она впервые после смерти матери посетила побережье, и слишком много переживаний было связано с этим местом, где все напоминало о счастливых детских днях.

Вздохнув, она взяла тюбик лосьона из сока алоэ. Как у большинства рыжеволосых женщин, ее светлая кожа очень легко загорала. Вот и сегодня за несколько минут, проведенных на пляже, она успела загореть. Правда, ее лицо осталось белым, поскольку Ти Эс не забыла надеть шляпу.

Нанося крем на кожу, Ти Эс молилась о том, чтобы шторм не снес коттедж вместе с нею в ревущие волны Атлантического океана. Просто трудно поверить, с какой скоростью перемещается шторм. Когда она сюда приехала, ни в море, ни на небе не было и намека на приближающийся шквал.

Бросив взгляд в окно, Ти Эс увидела ослепительную вспышку молнии, сверкнувшую во мраке. Ее желудок сжался, пока она считала секунды в томительном ожидании оглушительного удара грома.

Свет над головой заморгал, и она в испуге уронила тюбик на стол.

– Не обращай внимания, – прошептала она, вновь беря лосьон и выливая чрезмерную дозу себе на ладонь. – Это просто маленький штормишко. У-уф! Действительно!

Воздух был теплым и напоенный ароматами, но сентябрь оставался месяцем циклонов и ураганов. Словом, не то время года, которое она бы выбрала, чтобы приехать сюда.

Чтобы отвлечься, Ти Эс подумала о человеке, ради которого она покинула Гринсборо и приехала в Нэгз Хед.

Логан Хантер был владельцем «Хантер Пропертиз» – компании по продаже недвижимости, которая занималась продажей, покупкой и сдачей внаем недвижимости и земельной собственности на побережье от Короллы до Гаттераса. Недавно он приобрел небольшой домик в Гринсборо, на который у нее были свои виды.

В приступе негодования Ти Эс подумала, что по совести, если уж не по закону, этот домик должен принадлежать «Обществу всех Святых». Женщина, которая раньше им владела, уже давно была добровольным помощником этой благотворительной организации. Она собиралась подарить этот восьмиквартирный дом обществу, но неожиданно умерла, не оставив завещания, подтверждающего ее волю. Все имущество перешло племяннику, не испытывавшему никакого интереса к благотворительности. Он и продал свое наследство Хантеру, получив взамен; правда, за меньшую плату, участок земли на одном из пляжей.

Ти Эс была непреклонна в своем решении купить этот дом. Его близость к штаб-квартире «Общества всех Святых» как нельзя более отвечала ее давнему горячему желанию организовать современный приют для детей, которые убегают из дома. Она провела больше года, тщательно изучая опыт подобных приютов в других городах, собирая деньги и сражаясь с местными политиками и бюрократами.

И вот теперь все, что ей было нужно, – это купить здание, нанять подрядчиков для переоборудования дома и выбрать квалифицированных воспитателей и добровольцев, которые будут работать в этом прибежище для бесприютных детей двадцать четыре часа в сутки.

Но сначала она должна найти Логана Хантера.

При воспоминании о той скудной информации, которую ей удалось собрать об этом человеке, Ти Эс нахмурилась. Общаясь с финансовыми кругами Северной Каролины, она наслушалась рассказов о его ценных качествах и деловой репутации, но все остальное было в области догадок.

Из того, что она узнала, можно было сделать вывод, что он с большой выгодой умел проводить разные рискованные операции. С ним было хорошо иметь дело, хотя человек он был непокладистый и с характером. Одной из его отличительных черт была сверхъестественная способность извлекать выгоду из чего угодно, в то же время не привлекая к себе излишнего внимания.

И все-таки как о человеке о нем ничего известно не было. Словом, Хантер оказался чрезвычайно загадочной личностью.

Над головой опять раздался оглушительный удар грома, напомнив ей об ужасающей близости шторма. В действительности Ти Эс хорошо знала, что страдавшие от непогоды местные жители назовут бурю «северо-восточным ветерком». И все-таки цепь островов под названием Внешняя Отмель, на одном из которых она и арендовала свой коттедж, была слишком уязвима для наводнений, вызываемых ураганами и небольшими северо-восточными бурями.

Ти Эс с тревогой осмотрела свое жилище. Древнее деревянное строение состояло из гостиной, спальной и ванной комнат. Дверь из гостиной вела в маленькую кухню. В течение мертвого сезона, наступавшего после Дня Труда, этот пахнущий плесенью и пылью дом можно было арендовать очень дешево. Но лучшим местом в нем была встроенная веранда, с которой открывался прекрасный вид на Атлантический океан. Правда, открывался этот вид только достаточно высокому человеку из-за песчаных дюн перед домом.

«Конечно, – пыталась здраво рассуждать Ти Эс, – долговечность коттеджа служит лучшим доказательством его прочности. Похоже, что такой шторм он запросто выдержит, но вот как насчет наводнения?»

Когда она сегодня утром договаривалась об аренде этого домика, то меньше всего думала о штормах и наводнениях. Но сейчас ей пришлось пожалеть, что она не выбрала один из более современных коттеджей, которые строились на высоких сваях, вроде вон той двухэтажной прелести по соседству.

Не утихающий ветер все сильнее завывал за окнами, и от этого воя по спине женщины побежали мурашки. Звук прибоя стал громче, ближе, и ей было совсем невесело думать о том, что только песчаные дюны находятся между нею и этими разъяренными волнами.

Ти Эс надеялась, что Хантер ответит, по крайней мере, на одно из ее телефонных обращений к нему. Если бы это произошло, она прямо сейчас вернулась бы домой на свой любимый диван.

Ее визит в «Хантер Пропертиз» этим утром оказался не более результативным, чем ее телефонные звонки. Секретарша подарила ей свой стальной холодный взгляд и заявила, что Хантер чрезвычайно занят одним важным вопросом. Ти Эс попыталась поднажать, но надменного вида особь женского пола по имени Мелисса провозгласила, что она не сможет поговорить с мистером Хантером, а сама не имеет права обсуждать дела Гринсборо.

Окончательно разозлившись, Ти Эс немедленно выяснила, где находится управление местной компании по торговле недвижимостью, и арендовала у них этот коттедж. И пусть будет хоть всемирный потоп или даже наступит конец света, она останется здесь, в Нэгз Хед, пока этот неуловимый земельный магнат не согласится встретиться с нею.

Она горько и нервно усмехнулась. Похоже, волны всемирного потопа постучались к ней в дверь немного раньше, чем их ждали.

– Где бы ты сегодня ни был, Логан Хантер, я искренне надеюсь, что тебе так же плохо, как мне сейчас!

И почему, интересно, этот Хантер так упорно отказывается встретиться с человеком, которого он никогда прежде не встречал? Если уж он такой крутой бизнесмен, чего же он проходит мимо потенциального клиента?

Долгое время ее терзали подозрения, что у него есть свои секретные планы насчет этого здания. Тогда это объясняет его нежелание говорить с ней. Ну, если причина в этом, то ей придется заставить его изменить свои планы.

Первым делом в понедельник утром она отправится в контору «Хантер Пропертиз» и устроит там старомодную сидячую забастовку. Пусть тогда хоть целый батальон агентов загадочного магната во главе с надменной Мелиссой и его бочкообразной секретаршей попробуют выставить ее за дверь. Да она не испугается даже национальных гвардейцев.

Рано или поздно Хантеру придется появиться, хотя бы для того, чтобы избавиться от нее.

Она озорно усмехнулась и схватила со спинки расшатанного стула спортивный свитер. С трудом натянув его, Ти Эс осмотрела себя. М-да, пожалуй, ее папочка умер бы от изумления, увидев ее теперешний наряд. Ослепительно зеленый свитер резко контрастировал с ярко-красными носками и шортами, но все это было так удобно и ярко! Как раз то, что ей нравилось. В эти дни она одевалась для собственного удовольствия.

Вспышка молнии заставила ее подскочить на месте. Последовавший за этим удар грома дал женщине понять, что молния нашла для себя близкую цель. Сразу вслед за этим свет пару раз мигнул и погас.

Ти Эс похолодела, вцепившись пальцами в свои короткие золотисто-каштановые локоны. Потом она обхватила руками живот, стараясь унять панику, из-за которой была уже совсем без сил, но ужас перед бурей все возрастал. Страху прибавляли еще и мысли о том, что в этом хрупком строении она оказалась как бы в ловушке, да еще теперь в полной темноте.

Слушая, как дождь и ветер сотрясают здание, она почувствовала, что ее руки покрываются гусиной кожей. Потом она представила себе, как буря обрушивает на берег гигантские волны', эти волны перехлестывают через песчаную дюну и врываются в дом, сотрясая и сокрушая стены.

А темнота вокруг нее становилась все гуще. Может быть свет погас только в ее коттедже? Совсем обезумев от страха, Ти Эс выскочила из кухни в гостиную, чтобы посмотреть на окна дома напротив. Они тоже были темны. Сердце у нее ушло в пятки, где-то на полпути при этом встретившись с желудком, который напротив пытался подняться к горлу.

Она уже собиралась отвернуться, как вдруг увидела легкие блики света на втором этаже соседнего дома.

– Наверное, керосиновая лампа, – решила Ти Эс.

Еще раньше, днем, она обратила внимание на высокого эффектно одетого мужчину, вошедшего в соседний коттедж. На человеке был строгий, прекрасно сшитый костюм – она сразу отметила это. Было совершенно ясно, что «мистер Роскошный Наряд» значительно лучше нее подготовлен к подобным обстоятельствам. Все, что имела она, – это карманный фонарик и огромный, вызванный самовнушением, страх.

Ти Эс с силой сжала пальцы. Ей в голову пришло сумасшедшее решение соседний дом находится всего в нескольких сотнях ярдов, и она вдруг отчаянно захотела ощутить комфорт от присутствия рядом другого человека; уютный, успокаивающий свет лампы стал невероятно желанным.

Подчинившись внезапному порыву, она повернулась и стала торопливо собираться. Натыкаясь на мебель и суетясь, Ти Эс перерыла весь кухонный шкаф в поисках карманного фонарика, который она уже видела где-то сегодня утром. Наконец найдя его, Ти Эс зажгла фонарь и пошла в спальную.

Там она поспешно натянула кроссовки, вытащила из стенного шкафа свой желтый плащ с капюшоном и дрожащими пальцами застегнула на нем кнопки, которые шли от коленей до самого подбородка.

Она попыталась успокоиться перед тем, как выйти на улицу, но нервы отказывались подчиняться. Сжав фонарик, Ти Эс задержалась у задней двери и набросила капюшон на голову.

За открытой дверью визжал ветер. Тяжелые струи дождя хлестнули ей по ногам, а сильные порывы ветра чуть не отбросили назад в дом. С трудом преодолев сопротивление урагана, она закрыла за собой дверь и двинулась вперед.

Снаружи совершенно не было ничего, за что можно было бы ухватиться, и ветер швырял ее в разные стороны, как шарик от пинг-понга. В ночной непроницаемой тьме уже в двух шагах ничего не было видно. Она оглохла от громового рокота Атлантического океана и воя ветра; в воздухе стоял вкус соленых морских брызг.

Дорожка позади коттеджа была совсем рядом, но, пока Ти Эс добралась до нее, кроссовки и носки насквозь промокли и еще больше затрудняли каждый шаг.

Внезапно Ти Эс споткнулась о металлическую крышку, которую сдуло с мусорного бака. Фонарик вылетел у нее из рук, и она упала. Осколки ракушек и раскрошившихся камней больно врезались в кожу, и женщина вдруг поняла, что кричит от боли. Ее крик потонул в диком вое ветра.

Над головой загрохотало, словно две огромные руки хлопнули в небесах в ладоши.

В ту же секунду вспышка молнии ослепила ее, наполняя парализующим страхом каждый мускул тела. Она ощупала все вокруг, пытаясь отыскать утерянный фонарь, потом с трудом поднялась на ноги. Сердце, казалось, неслось вскачь, с огромной скоростью разгоняя кровь по венам. Ее капюшон свалился с головы, и моментально лицо и волосы стали мокрыми. Ти Эс снова натянула капюшон и опять двинулась вперед.

Страх притупил все чувства, а мысль о возможности быть убитой ударом молнии чуть совсем не лишила ее рассудка. Она попыталась сосредоточиться на мысли – добраться до последнего коттеджа. Ей казалось, что понадобилась целая вечность, чтобы дойти до ступенек, ведущих наверх.

Ти Эс поняла, что кричит. Карабкаясь вверх по лестнице, она то и дело падала, хватаясь за ступеньки. Вокруг ничего не было видно. Скользкий плащ только затруднял ее движения и совсем не защищал от проливного дождя и пронизывающего ветра.

Наконец она поднялась на последнюю ступеньку и с облегчением вздохнула, ступив на прочный настил лестничной площадки. Та показалась ей палубой корабля, вознесшейся над песчаной дюной. Ти Эс медленно распрямилась и попыталась сделать несколько шагов. В ту же секунду порыв ветра с силой обрушился ей в грудь и опрокинул навзничь. Перила «палубы» удержали ее от падения. Повернувшись, она обеими руками ухватилась за них.

Изломанная стрела молнии осветила небо. В этот краткий миг Ти Эс взглянула вниз и увидела черные волны, бесконечной чередой накатывающиеся на дюны. Она зажмурилась, представив, как следующим порывом ветра ее перебросит через эти поручни и швырнет в черноту, в сердитый, гулкий грохот прибоя.

Ти Эс заставила себя оторваться от перил и, опять упав на четвереньки, двинулась через скользкую лестничную площадку. Когда ей, наконец, удалось достичь маленькой деревянной двери, она крепко вцепилась в дверную ручку и изо всех сил забарабанила фонариком.

Из дома до нее донесся вибрирующий звук. Ее совершенно опустошенное страхом сознание, с трудом пробившись сквозь путаницу чувств, подсказало ей, что она слышит зажигательный ритм рок-музыки. В следующую паническую минуту ей показалось, что она вот-вот умрет, в то время как обитатель дома наслаждается Джимми Хэндриксом, вымучивающим свое «Усыпанное звездами знамя».

Ти Эс закричала, не переставая колотить в дверь: «Помогите!» Она кричала до тех пор, пока не охрипла.

Внезапно дверная ручка повернулась в ее руке, и дверь резко открылась. От сильного рывка Ти Эс изогнулась и, подгоняемая новым порывом ветра, вслед за дверью влетела внутрь помещения, где, подобно пушечному ядру, врезалась в темную фигуру. Отчаянно пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, Ти Эс попала своей головой в чей-то твердый, как камень, живот. Словно мячик, отскочив от препятствия, женщина схватилась за вытянутые руки незнакомца и вместе с ним рухнула в комнату.

На мгновение перед глазами мелькнули две босые ступни, пытающиеся найти точку опоры, потом они исчезли, и оказалось, что она лежит на чьем-то мускулистом теле. В следующую секунду до нее донесся стон. Несколько мгновений она безвольно лежала, полностью обессилевшая и плохо понимающая, где находится. Человек под ней судорожно глотал воздух.

Все это в сочетании с воем электрогитары и голосом Джимми Хэндрикса, поющего теперь уже «Голубую дымку», вызвало в ее воспаленном воображении сюрреалистическое ощущение, словно от созерцания картины Сальвадора Дали.

Опираясь ладонями о ковер, Ти Эс попыталась приподняться, но поняла, что у нее в руках не осталось сил. Она опять упала на грудь мужчины, и он снова застонал.

Остатки сознания воспитанной и учтивой женщины навели ее на мысль, что надо извиниться. Она открыла рот, но смогла лишь издать некое бессвязное хриплое бормотание, слабо напоминающее человеческую речь.

Чьи-то руки коснулись ее плечей и легонько встряхнули ее. Целый фонтан брызг разлетелся по всей комнате. Она глубоко вздохнула и затихла.

Потом ей снова пришло в голову, что надо бы подняться, но мышцы вновь отказались следовать приказам мозга. Одна ее нога оказалась в чем-то мягком. Она попробовала опереться на эту ногу, но в ответ раздалось рычание, и Ти Эс опять затихла.

Секунду спустя глубокий, наполненный болью голос произнес:

– Ваше колено у меня в паху. Я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы убрали вашу ногу оттуда.

Собрав оставшиеся силы, Ти Эс повернулась набок и шлепнулась на пол, как кусок намокшего хлеба. Она дрожала с головы до ног. Закрыв глаза, Ти Эс пыталась пересилить головокружение.

Безопасность... Она положила ладонь себе на лоб, постепенно успокаиваясь. Она была в совершенной безопасности и больше не одна. Это была ее последняя сознательная мысль перед тем, как лишиться чувств.

Логан Хантер лежал, не шевелясь. От удара в пах болело все тело, но по мере того, как это неповторимое ощущение ослабевало, он все яснее чувствовал, что жив, и его бренные останки находятся в рабочем состоянии.

Он осторожно пошевелился, потом сел, вытер с лица дождевые капли и, склонив голову, подозрительно взглянул на «незванного гостя». Женщина лежала неподвижно, разметавшись, вода стекала с нее на бежевый ковер.

Пара красивых, очень стройных женских ног и две маленькие нежные руки с коротко постриженными ногтями – это все, что он увидел у своего гостя, вернее гостьи. Все остальное было сокрыто под отвратительно ярким желтым плащем. Единственным человеком, на котором ему довелось видеть нечто подобное, был мальчуган в какой-то идиотской телерекламе консервированного супа.

– М-да, она не страдает от избытка вкуса, – подумал он, разглядывая мокрые красные носки на изящных, прекрасной формы ногах женщины.

– Мадам, – начал Логан, искренне стараясь, чтобы его голос звучал доброжелательно. – Вы выбрали дьявольски подходящую ночку, чтобы наносить визиты. Я уже и не говорю о том, что ваше появление здесь обставлено с редкостной помпезностью, так что лучшего нельзя и желать. Но, ради всего святого, что побудило вас бегать по окрестностям в такую погоду?

Он подождал, но в ответ ничего не услышал. Тогда он заметил, что она совсем не шевелится.

Кто она? Пьяная она или ранена? Что она делала на улице в такую ночь? И что, черт побери, могло ей от него понадобиться? Поскольку ответов на эти вопросы не предвиделось, он встал, закрыл дверь, прошел через комнату к стереосистеме и приглушил музыку. Потом вернулся к своей незванной гостье, чтобы посмотреть, что можно было для нее сделать. Логан Хантер увидел, что она вся дрожит, и услыхал ее тихий стон.

Когда к Ти Эс стало возвращаться сознание, она поняла, что рядом с ней кто-то есть. Сквозь забытье она почувствовала прикосновение к своей руке чьей-то ладони. Но почему она не может перестать дрожать?!

Логан озабоченно и даже несколько испуганно нахмурился, увидев, как маленькое тело женщины сотрясают судороги.

– Эй, леди, вы в порядке? Странная смесь жалости и враждебности прозвучала в его голосе.

– Вы ранены? Вас что-нибудь беспокоит?

Наконец осознав, что ответа от нее не последует, он перевернул ее и снял с головы капюшон. Он обхватил ее лицо ладонями. Ее ресницы задрожали.

Мужчина внимательно осмотрел лицо женщины. Ее губы посинели, а прекрасная нежная кожа стала мертвенно-бледной и холодной. По всему было видно, что она в шоке. Пытаясь припомнить, что нужно делать в таких ситуациях, Логан потер ей щеки, надеясь вернуть им нормальный цвет.

Ти Эс молча смотрела в глаза синего льда, холодно изучавшие ее. В них не было заметно ни жалости, ни враждебности. В каком-то затаенном уголке своего сознания она отметила красоту мужчины, его твердые, словно высеченные из гранита черты лица. Его светло-серые с золотистым оттенком волосы были аккуратно зачесаны назад над высоким лбом. Суровые линии несли отпечаток определенной чувственности. Его квадратный подбородок заметно смягчился, но его красивый рот оставался таким же суровым, как и взгляд.

Другая часть ее мозга внезапно подбросила ей мысль: «Что он может о ней подумать? Как она выглядит – совершенно мокрая, измазанная, с широко раскрытыми от страха глазами?»

– Никогда не видел более мокрой девушки, – сказал мужчина, глядя на нее и продолжая массировать щеки.

Очень ясно представив себе свой внешний вид, она вновь закрыла глаза.

– Если вы опять потеряете сознание, я вас выброшу назад под дождь.

Это была страшная угроза, и она сделала свое дело – женщина протестующе застонала.

– Ну вот, так-то лучше. Я помогу вам сесть, о'кей?

Он усадил ее и, придерживая за поясницу, еще раз взглянул на свою гостью. Даже полузахлебнувшись и в шоковом состоянии, она все-таки оставалась красивой женщиной. «Если ее как следует высушить и почистить, она может оказаться весьма хорошенькой», – подумал он. Густая грива рыжих волос облепила ее лицо, резко контрастируя с матовой кожей. У нее был утонченный овал лица, высокие скулы и прямой изящный нос.

Она взглянула на него своими прекрасными васильково-синими глазами. Ее длинные ресницы задрожали.

Васильково-синие глаза? Он мучительно пытался понять, почему эта женщина кажется ему такой знакомой. Вдруг у него перехватило дыхание, а сердце отчаянно забилось.

Логану почудилось, что его ударили по спине бейсбольной битой. Но он был мастером скрывать свои эмоции, поэтому только блеск глаз выдавал его волнение. Он вспомнил.

Против своей воли он провел рукой по подбородку сидящей перед ним женщины и прикоснулся большим пальцем к ее чуть припухшей верхней губе. Логан взглянул на ее волосы, и его рука последовала вслед за взглядом. Взъерошив ее короткие мокрые локоны, он испытал секундное сожаление, оттого что сейчас уже нет тех длинных огненно-рыжих прядей, которые раньше спускались у нее до поясницы.

Беспокойство и даже тревога охватила его. Он узнал Т. С. Уинслоу.

Ему захотелось прильнуть к ее губам, покрыть поцелуями ее мокрые ноги. В то же время у него появилось желание поднять ее и вытолкать вон под проливной дождь. Но он не сделал ни того, ни другого.

– Вам необходимо снять ваш плащ, – произнес он, стараясь сосредоточиться на том, что необходимо было сделать. Он вытащил фонарик из ее крепко сжатых пальцев, потом с удивительной осторожностью бережно расстегнул кнопки и помог ей, словно она была ребенком, освободиться от плаща.

– Не шевелитесь, я собираюсь принести полотенце, чтобы вы вытерлись, – он прикоснулся к ее подбородку, стараясь заглянуть ей в глаза. – Вы понимаете, о чем я говорю?

Она слабо кивнула.

Логан взял плащ и фонарик, потом поднялся и несколько секунд смотрел на нее сверху вниз. Она звонила в его офис несколько недель, и он придумывал разные причины, чтобы не отвечать на эти звонки. Тогда она утром сегодня пришла к нему в офис, чтобы разыскать его. И вот теперь она здесь. О Господи! Что ему делать?

Он покачал головой. «Она совсем не изменилась», – подумал он, направляясь в спальню.

Внезапно воспоминания о далеком и горьком прошлом нахлынули на него. Боль сжала сердце. За все эти годы память Логана стала очень избирательной. Он очень хорошо научился выбрасывать из головы вещи и людей, которых решил забыть. И хрупкая девочка из его далекой юности с огненно-рыжими волосами и васильковыми глазами как раз должна была быть забытой.

Посветив ее фонариком, он прошел через просторную спальню в соединенную с ней ванную комнату и там засунул ее чудовищно-желтый плащ в ящик для грязного белья.

Чувствуя, что его захватывает чрезмерное волнение, он постоял, не двигаясь. Мысли вихрем закружились в его голове с такой же скоростью, с какой ветер снаружи стучал в окна дома. Почему она здесь? Что ей нужно от Логана Хантера? Что она знает о нем? Узнала ли она его, и что делать, если узнала?

Все же Логан надеялся, что она его не вспомнит. Да, это было бы ему на пользу. Между шестнадцатью и двадцатью годами он очень изменился. Его лицо утратило юношескую худощавость, тело стало таким, каким оно и должно быть у мужчины ростом в шесть футов – подтянутым и мускулистым. С тех пор взрослая жизнь добавила и другие черты его лицу.

Если даже она и заметила какое-нибудь сходство с тем худым, неуклюжим юношей, которого она когда-то знала, то ее можно будет с легкостью убедить в том, что она ошибается.

Он может управлять тенями из прошлого. Он должен управлять Т. С. Уинслоу. Лучше всего обращаться с нею так, словно они никогда не встречались, никогда не были вдвоем в той тесной однокомнатной квартирке.

Решив оставаться предупредительным и держать себя под контролем, Логан взял чистое полотенце и вышел из ванной.

Ти Эс слабо приподняла голову, когда услышала, что он возвращается. Мужчина опустился перед ней на колени и, накинув на нее полотенце, стал энергично вытирать ее волосы. Ей показалось, будто в ее голове загремели игральные кости.

– Ти Эс, – прохрипела она, внезапно обнаружив, что к ней вернулась способность говорить. – Меня зовут Ти Эс Уинслоу.

Его энергичные движения прекратились, а затем почти сразу возобновились с новой силой.

– Что значит Т. С.?

– Тай... Тайлер Скотт, – смогла произнести она, борясь со своими стучащими зубами.

– Ну, Тай – Тайлер Скотт, что же вы делали среди этого урагана? – Его интонация была слегка приправлена очень приятным оттенком сарказма.

– Я снимаю соседний коттедж. А шторм...

Все сильнее и сильнее... Я боялась оставаться там.

– Тот дом крепче, чем кажется. Он пережил столько штормов, что вам и не снилось. Вы бы проявили больше мудрости, оставаясь там, – он снял полотенце с ее головы.

– Это что-то иррациональное, но я боюсь шторма, урагана. Я не хотела быть одна.

Услышав дрожь в ее голосе и увидев, как плещется в ее глазах неподдельный ужас, Логан понял, что она не лжет. Его сердце немного смягчилось, и от этого нового ощущения он почувствовал, что больше не в состоянии контролировать себя. Сам того не желая, Логан Хантер согнутыми пальцами нежно провел по щеке женщины.

– Все о'кей. Теперь вы не одна.

– Спасибо, – прошептала она и слабо улыбнулась ему.

Он уронил свою руку на колени.

– Нет проблем! – это была заведомая ложь. Она могла вызвать у него очень серьезные проблемы и разрушить жизнь, над созданием которой он так упорно трудился все эти годы.

Стараясь говорить ровно и спокойно, мужчина произнес:

– Если вам интересно, я – Логан Хантер.

Ее глаза расширились, краска сошла с лица, она сжала руки и издала тихий испуганный крик.

Глава 3

Ти Эс прижала ладонь к сердцу и хрипло переспросила: «Логан Хантер?!»

Ему показалось, что он услышал в ее голосе недоверие. Интересно, чем оно было вызвано? Тем, что она узнала его имя, или чем-то еще? Однако долгая привычка сдерживать себя и железная воля, выработанная им за эти годы, вновь сказались. На его лице ничего не отразилось, оно осталось бесстрастным.

Он тихо ответил, уголки его рта немного опустились.

– Да, я – Хантер. Своей собственной персоной.

– П-приятно познакомиться, – наконец догадалась сказать Ти Эс. Теперь уж он ни за что не уступит ей ее здания, особенно после того, как она взяла его штурмом и вымочила весь ковер.

– Давайте я помогу вам подняться, – он подхватил ее под локти и рывком поднял на ноги.

В ту же секунду у нее закружилась голова, ноги подогнулись, и она непременно бы упала, если бы Логан не подхватил ее на руки. Когда он понес ее в спальню, Ти Эс прижалась к его груди и обвила руками его шею.

– Я вас всего намочу. Мне так неудобно...

Простите, пожалуйста, что я испортила вам вечер.

– Угу, вы меня застали за страшно интересным занятием: я читал бухгалтерский отчет.

Он попытался вызвать в памяти хотя бы несколько цифр, чтобы не думать о гибком податливом теле, которое держал в руках, но не мог вспомнить ни единой.

Ти Эс смутно, словно в тумане, ощущала его силу и тепло. Она на руках у такого мужчины!.. Это так романтично и так возбуждает! Хочется забыть обо всем и отдаться силе этих рук, ощутить их на своем теле... Эй-эй, минуточку! Это же Логан Хантер, незнакомец, мужчина, с которым она не собиралась иметь никаких отношений, кроме чисто деловых. Он совсем не тот человек, о котором она может так думать.

Стараясь хоть как-то нарушить молчание, Ти Эс пробормотала: «Я думала, что слышу пение Джимми Хэндрикса «Усыпанное звездами знамя».

– Вы в шоке. Может быть у вас была галлюцинация.

Он бы и сам не сказал определенно, почему вдруг так сразу стал отрицать то, что было в действительности.

Войдя в темную спальную комнату, Логан подошел к широкой двуспальной кровати и опустил на нее женщину.

– Я достану вам что-нибудь сухое из одежды.

– А миссис Хантер дома? Почему она, затаив дыхание, ждет, чтобы он оказался один?

– Нет, я не женат и никогда не был. Он хотел выйти из спальни, но укол необъяснимой ревности пронзил его и вызвал некоторое замешательство. Ему как-то даже не приходило в голову, что у нее, может быть, есть муж. Множество замужних женщин продолжает носить свои девичьи фамилии.

– А мистер Уинслоу существует? – подчеркнуто небрежно спросил он. Логан подошел к стенному шкафу и стал искать свежую рубашку и джинсы.

– Только мой отец.

«Итак, они оба неженаты», – подумала Ти Эс. Как здорово! Ей вдруг захотелось свернуться в этой удобной постели и заснуть, но она с трудом заставила себя отказаться от этого.

Логан с облегчением перевел дух. Хотя, если задуматься, он не собирался выяснять, почему ему есть дело до ее семейного положения. Затем он услышал свой собственный вопрос:

– Были когда-нибудь замужем?

– Не...

– Почему нет? – продолжал выпытывать Логан. Он направился в ванную за халатом.

– Не знаю, – она наконец уступила желанию своего тела и растянулась на кровати. Матрас был мягким и уютным, под щекой она чувствовала мягкое стеганое одеяло. Ее взгляд блуждал по комнате, пока не упал на окно, занимавшее большую часть стены рядом с кроватью. Шторы были раздвинуты, и Ти Эс вздрогнула, увидев сполохи молний в темноте.

Вернувшись назад в комнату, Логан сказал сухим деловым тоном:

– Вам придется снять вашу мокрую одежду. Мне кажется, вы все еще в шоке.

Он замер у кровати, когда увидел стройную фигуру женщины, уютно устроившейся у него на кровати.

Сразу же возбуждение мягкой волной накатило на него и вызвало прилив крови в низ тела, совершенно ясно доказывая, что ее колено не нанесло ему ни малейшего вреда. Резко, с усилием вздохнув в надежде успокоить свое воображение, Логан произнес:

– Я кладу рядом с вами на кровать сухое белье, купальный халат. Вы в состоянии сами переодеться, или вам нужна помощь?

У нее болели руки и ноги, и Ти Эс была не уверена, сможет ли она пошевелить хоть одним пальцем, не то что рукой или ногой. Но волнение опять охватило женщину: ничто, ничто не заставит ее попросить помощи, чтобы раздеться.

– Нет, я сама.

– Туфли, – она вздохнула, будто усталый ребенок.

Логан не понял, говорит ли Ти Эс с ним или сама с собой.

– Вы хотите, чтобы я развязал вам кроссовки?

– Нет... Я сама, – повторила она.

– Послушайте, я только сначала вам помогу, о'кей?

– О'кей... – женщина почувствовала, как кровать мягко прогнулась под его тяжестью.

Логан забыл, что у нее такие удивительно мягкие ступни, и сейчас, снимая с нее кроссовки и стягивая носки, восхищался ими.

– Ну, теперь сами, – он не смог удержаться от искушения и легонько похлопал ее по изящной ступне. – Дальше можете сами.

С этими словами он помог ей сесть на кровати.

– Спасибо... – Ти Эс, закрыв глаза, с замиранием сердца ждала, чтобы он продолжал. Но он слегка отстранился от нее, и тогда она, надеясь спасти остатки собственного достоинства, сказала:

– Я бы хотела остаться одна.

– Правило номер один: никогда не оставляй человека, пережившего нервный срыв, в одиночестве.

Она устало вздохнула. Снять с себя всю мокрую одежду само по себе должно было стать для нее серьезным испытанием. Его же присутствие в комнате в этот момент могло окончательно сорвать до предела расшатанные нервы Ти Эс.

– А вы всегда следуете правилам?

– Ну конечно. Мир без правил – питательная среда для анархии. Не беспокойтесь. Тут сейчас слишком темно, чтобы я мог вас увидеть, если это главная причина ваших тревог.

Приятный сарказм опять послышался в его интонации.

– Чтобы вы чувствовали себя лучше, я даже готов переодеться сам. Повернемся спиной друг к другу, и все будет в порядке.

Узнав, что он собирается снимать одежду, Ти Эс не стала чувствовать себя лучше. Наоборот, ее опять охватила волна желания, и поэтому, отвечая ему, она постаралась придать своему голосу максимально невинный тон.

– Да, пожалуйста. Спасибо вам.

– Как скажешь, принцесса...

В этот момент она как раз стягивала через голову свой свитер. Ти Эс замерла на мгновение, услышав, как Логан Хантер случайно произнес ласковое прозвище, что-то смутно ей напомнившее. Это воспоминание куда-то исчезло, отделилось от нее вместе с мокрым свитером. Осталась только дикая боль в мышцах.

Вслед за этим ее ждало еще более суровое испытание – по звукам, донесшимся из-за спины, Ти Эс определила, что мужчина снимает трусы. Ей стало страшно интересно, как выглядит его худощавое тело и является ли его мужское богатство без нижнего белья таким же привлекательным, каким оно казалось в брюках, когда она ударила его своей коленкой. Интересно, волосатые у него ноги или нет? Она попыталась отбросить эти мысли и решила, что у нее действительно нервный срыв, как утверждает ее новый знакомый. Это совсем на нее не похоже, чувствовать так... испытывать такую похоть.

Когда она закончила переодеваться в сухую одежду, силы ее были совершенно истощены.

– Теперь вы можете обернуться. Он опять подошел к кровати, на которой сидела Ти Эс, и набросил ей на плечи легкое одеяло.

– Вы можете подняться?

Она попыталась сделать это, но ноги не подчинились ей, и Ти Эс обнаружила, что ее вместе с одеялом опять несут на руках. Положив голову на его широкое плечо, она подумала, что с детских лет за ней никто так не ухаживал и так не беспокоился.

Когда они снова оказались в гостиной, Логан опустил ее на ротанговую софу и бережно поправил одеяло.

– Отдохните минутку. Я приготовлю вам чего-нибудь выпить.

– Спасибо.

Постепенно ее глаза привыкли к желтому свету, который давали несколько керосиновых ламп, и она смогла следить за мужчиной, готовившем на кухне напитки.

Она находилась в большой комнате. Мебель из пальмового дерева и сплетенная из ивовых прутьев была составлена в аккуратные группы. На диванах и стульях были накидки из гладкого льняного полотна. Позади нее за стеклянной стеной бушевал океан. Везде, куда бы она ни посмотрела, преобладали нейтральные цвета – бежевый, белый, а также фрагменты черного и золотого. «Интересно, – подумала Ти Эс, – в доме вполне приличный порядок. Означает ли это, что хозяин аккуратист-сумасброд, или же это результат простой привычки к порядку, который помогает избавляться от волнений внешнего мира?»

Она перенесла свое внимание на картины, которые на стенах были развешаны такими же аккуратными группами, как и мебель. Знаний Ти Эс в области искусства было достаточно, чтобы определить авторов этих картин, их работы довольно высоко ценились среди любителей черно-белых абстракций с чистыми линиями и полным отсутствием эмоций.

Длинный изогнутый стол с высокими ротанговыми стульями отделял огромную комнату от кухни. Под впечатлением всего этого белого модернистского пространства ей показалось, что перед ней лежит открытая чистая книга с картинками для раскрашивания, словно ожидающая того, кто решит, какие краски для этой книги следует выбрать. И еще она подумала, что если бы она была хозяйкой этой книги, то взяла бы из коробки самые яркие карандаши.

Сам дом ей нравился, но его обстановку принять она не могла.

Она перевела взгляд на Логана. Было совершенно ясно, что его необычная, чарующая привлекательность захватила ее. Впервые за много месяцев у нее появилось не какое-то легкое влечение, а настоящий интерес к мужчине. Но время, да и сам объект внимания были выбраны явно неудачно.

Она следила за тем, как он двигается по комнате, открывая шкафчики и доставая то бокалы, то бутылку. Что-то во всех его движениях было ей странно знакомым. Не находя этому никакого объяснения, – откуда бы ей, в самом деле, знать его, – она постаралась отбросить эти мысли.

Присмотревшись к хозяину дома повнимательнее, Ти Эс пришла к заключению, что ему, должно быть, около тридцати пяти. Сейчас он переоделся в джинсы, которые красиво обтягивали его мускулистые ноги и бедра, и вязаную тонкую рубашку бежевого цвета, плотно облегавшую его широкие плечи и удачно гармонировавшую с загорелой кожей.

Внезапно низкий изящный ритм хард-рока привлек внимание женщины. Она прислушалась, и ее брови вопросительно изогнулись; она узнала «Джетро Талл», популярную группу начала семидесятых. Ти Эс покачала головой: сначала Хэндрикс, теперь вот «Талл».

Ему, оказывается, нравилась та же музыка, что и ей, но Ти Эс решила, что это совершенно не соответствует ни обстановке дома, ни самому хозяину. Судя по его внешнему виду, ему, скорее, должно было бы нравиться что-нибудь легкое. В крайнем случае – классическая музыка. Поймав себя на этих мыслях, Ти Эс обругала себя. Уж ей-то надо было бы знать, что люди полны самых удивительных противоречий. Не следует делать поспешных выводов, основываясь только на поверхностной информации о человеке.

Тем временем Логан вернулся. Он держал в руках бутылку бренди и два бокала.

Кого же все-таки напоминает его манера держаться? Она снова почувствовала легкое беспокойство. Высокий, что-то около шести футов, сложен очень хорошо, худощавый, но мускулистый и крепкий.

Логан поставил бренди и высокие, суживающиеся кверху бокалы на столик перед Ти Эс.

– Я редко пью, – сказала она.

– Ну, сегодня придется. – Он налил в каждый из бокалов изрядную порцию и подал один бокал ей.

– Я не люблю бренди.

– Тьфу! – он сел на край софы рядом с ней и, одной рукой придерживая ее голову, поднес к ее губам бокал.

– Пейте! – приказал он ледяным голосом, который так подходил к его стальным голубым глазам. – Немного вам не повредит.

Совсем потеряв голову от его прикосновения и стараясь не показать этого, она подставила рот и немного отпила. Обжигающая жидкость пролилась ей в горло, а потом целая огненная река устремилась внутрь к желудку. Ти Эс закашлялась, из глаз брызнули слезы. Его попытка облегчить ее участь похлопыванием по спине не имела ни малейшего эффекта. Она сердито взглянула на него.

– Ну, еще глоток, – его пальцы соскользнули с ее подбородка на щеку, бережно касаясь кожи. – Смотрите-ка, у вас появился румянец.

– Охотно верю. Я чувствую себя так, будто меня сунули в костер, – ответила она, не будучи уверенной в истинной причине своего румянца – от выпитого ею бренди или от его прикосновения к ее щеке. Сделав еще один маленький глоток спиртного, она обнаружила, что этот напиток, в общем-то, совсем не такой уж обжигающий и, пожалуй, даже немного приятный.

– Не представляю, почему это мой отец думает, что эта огненная вода единственный подходящий напиток для цивилизованного человека!

Что-то похожее на улыбку промелькнуло в уголках его губ.

– Я с ним абсолютно согласен. Это единственный настоящий напиток для цивилизованного человека.

Он пересел на ближайший к дивану стул и, подняв свой бокал, стал смотреть на его содержимое.

– Итак, Тай-Тайлер Скотт Уинслоу, чем же вы занимаетесь, когда не бегаете под проливным дождем и не избиваете незнакомых мужчин?

– Просто «Тайлер».

– Я знаю, – он встретил ее изумленный взгляд.

Она беспомощно улыбнулась.

– О, вы дразните меня.

Конечно, она не была в этом уверена, но ей вновь показалось, что его губы дернулись в попытке улыбнуться. И снова что-то неуловимо знакомое почудилось ей в его осанке и манере разговаривать. «Тени прошлого», – подумала Ти Эс, чувствуя растерянность.

– Я состою членом совета директоров «Общества всех Святых» в Гринсборо, сказала она, отвечая на его вопрос.

Логан задумчиво посмотрел на свою собеседницу сквозь мерцающий бокал с бренди, вспоминая, как когда-то Ти Эс рассказала ему о планах своего отца сделать ее наследницей их семейного бизнеса. Интересно, что же должно было произойти, чтобы изменить эти планы?

– Сдается мне, что я недавно читал что-то о «Всех Святых». Это благотворительная организация, а все ее сотрудники – добровольцы, не так ли?

– Совершенно верно.

– А где-нибудь еще вы работаете?

– Нет, общество занимает большую часть моего времени и сил. Моя официальная должность – главный казначей, так что я слишком занята добыванием денег, – она сонно улыбнулась. – Это означает, что я главная попрошайка, должница и воровка.

– Понимаю...

Его отказ присоединиться к ее шутке и этот прохладный комментарий выглядели так, будто он разочаровался в ней или осуждает ее. Обычно она не придавала сколько-нибудь существенного значения чужому мнению, особенно, когда дело касалось мнения о самой себе. Ей даже удалось заставить своего отца смириться с тем образом жизни, который она выбрала для себя. Но почему-то мнение Логана о ней оказалось для Ти Эс не безразличным. Она почувствовала необходимость защищаться.

– «Общество всех Святых» – очень достойная организация, мистер Хантер, сказала она с легким холодком в голосе. – Мы создаем, проводим и поддерживаем огромное множество всевозможных программ помощи бездомным и обездоленным бесплатные обеды, временное жилье, бесплатное медицинское обслуживание, юридическую помощь и личные консультации, мы...

– Мы, как два борца, катались по ковру, а потом вместе переодевались, легкая усмешка вплеталась в его слова, словно яркие ленты в волосы. – Принимая все это во внимание, думаю вам можно звать меня просто Логан. Да, кстати, я вовсе не критикую ваше общество.

– ..Извините, мне показалось. Простите меня. Полагаю, что у меня расшатались нервы.

– После того, что вы пережили сегодня ночью, это вполне объяснимо. Вы здесь по делам или ради собственного удовольствия?

Она снова отпила бренди из своего бокала и плотнее завернулась в одеяло.

– Я удивлена, что вы не узнали мое имя. В его глазах мелькнула настороженность, потом они вновь приобрели прежнее нейтральное выражение.

– А почему вы удивлены?

– Я не меньше двадцати раз звонила вам за последние несколько недель. Вы не похожи на человека, который будет держать нерадивых работников. Поэтому, я полагаю, что вы все-таки получали мои послания.

Он вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, словно располагаясь для приятной беседы с другом.

– А почему вы хотели увидеться со мной?

Слегка раздраженная тем, что Логан ни отвергает, ни подтверждает ее слова, Ти Эс вновь потянулась к бокалу и обнаружила, что бренди больше нет.

– Я хочу купить тот дом, который вы недавно приобрели в Гринсборо.

Она потянулась через стол, взяла бутылку с бренди и налила еще одну порцию себе в стакан. Логан задумчиво потер подбородок и бросил на нее изучающий взгляд.

– А для каких целей? И как вы собираетесь финансировать это приобретение? – И резко добавил:

– Вы же безработная.

– Высылайте ваш счет, – она широко улыбнулась. – Я переоборудую этот дом в приют для детей, которые убегают из дома.

У Логана изумленно поднялись вверх брови, и он подумал, насколько этот ее интерес к сбежавшим от родителей подросткам вызван ее собственным опытом.

Решив продолжать наступление, он с подчеркнутой медлительностью произнес.

– Подростки в бегах, бездомные... Вы такая гуманная, да? Или вы просто маленькая богатенькая девушка, которая еще не решила, что ей делать в жизни? Логан почувствовал себя ничтожеством, пытающимся раздразнить свою гостью, но ему страшно хотелось узнать, стал ли характер у взрослой Ти Эс тверже, чем в юности.

Она резко выпрямилась на диване и, прищурившись, посмотрела на него.

– Делать деньги – не единственное стоящее занятие в жизни, мистер Хантер.

Свободной рукой Ти Эс ухватилась за спинку дивана. В другой руке она сжимала бокал. Пришлось подождать, пока утихнет головокружение, затем она продолжала.

– Я слишком серьезно отношусь к тому, что я делаю.

Логан немного помолчал.

– Да уж, это видно.

– Я уверена, что вы не знаете этого, но тот мерзавец, который продал вам этот дом, очень хорошо знал, что последней волей его тетушки было подарить этот дом «Обществу всех Святых». По совести, у вас нет на него прав.

– По совести, я всегда завидовал людям, умеющим рассуждать о моральных принципах, – прервал он ее. – Продать свою собственность было его правом, а моим правом было купить ее.

Она кивнула.

– Это правда. Думаю, что это довольно мерзко, но это – правда.

Ее глаза устали от рассеянного мерцающего света. Кроме того, ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы выдержать его взгляд.

– Логан, в мире очень много людей, у которых нет иного выбора, кроме как жить на улице. А дети... О Господи, вы же не знаете, как разрывается сердце, когда видишь их или разговариваешь с ними. Им нужна помощь. Кто-то же должен о них позаботиться!

Ее голова отяжелела, и Ти Эс медленно легла на диване.

– Итак, вы продадите мне эту недвижимость?

– Дом не продается. У меня свои виды на него.

Ти Эс в глубине души сознавала, что не будет никакой пользы, если она продолжит настаивать на обсуждении этого вопроса. Кроме того, она сейчас не в форме и не может сражаться. Поэтому она переменила тему, выбрав первое, что пришло на ум.

– Логан, эта комната отвратительно проста.

– Вовсе нет. Ее интерьер разрабатывали профессионалы.

– Ага, тогда все понятно, – она сбросила одеяло. – Вы не находите, что тут ужасно жарко?

– Что понятно? – спросил Хантер. Ленивым движением женщина подняла руку к лицу.

– Ну, вот это – нет красок. Слишком все мягко, невыразительно. У меня даже появилось ощущение, что это вовсе не отражает вашу индивидуальность.

Не услышав ответа, она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Что-то в выражении его лица подсказало ей, что ее замечание лишило его душевного равновесия.

– Ну, по крайней мере, ваш вкус не примитивен, – она не могла остановиться. – Знаете, что я бы хотела? Я бы хотела быть старше где-то в начале семидесятых. Я оказалась слишком юной, когда все произошло...

Снова удивление промелькнуло в его глазах, но оно быстро угасло. Ти Эс поняла, что опять незаметно для себя самой сказала что-то такое, что оказалось для хозяина коттеджа чрезвычайно важным. Она попыталась понять, почему ей слишком трудно сейчас давались ясные мысли. Бренди в сочетании с крайним нервным истощением произвели убийственный эффект.

– Это было странное время, – небрежно бросил Логан.

– Не правда, это было великое время. Люди тогда не ограничивались разговорами. У них были мечты и идеалы, они верили, что могут изменить мир и пытались осуществить это. Я восхищаюсь ими.

– Эти люди были глупыми идеалистами, которые, в конце концов, выросли и стали биржевыми маклерами, адвокатами, врачами, политиками...

Она усмехнулась над его циничностью.

– И мы еще пытаемся стать более доброй, воспитанной нацией.

– Вы – безнадежный идеалист, Ти Эс.

– Нет! Я полна надежд!

В наступившей тишине Ти Эс вдруг услышала монотонный, заунывный вой ветра, его свирепые удары в стены. «Как все странно...» – успела подумать она, прежде чем ее веки сомкнулись, и она забыла о шторме, сотрясавшем побережье...

Несколько минут спустя Логан вдруг заметил, что его гостья уснула. Мышцы его лица расслабились.

Ти Эс была удивительно очаровательной и в то же время невинно-чувственной в своем теперешнем состоянии.

Он окинул взглядом лежащую на диване женщину, выхватывая отдельные детали – кожа, слегка покрасневшая от солнца, спутавшиеся густые огненно-рыжие волосы, чудесный румянец, выступивший на щеках. Брови так и остались вопросительно изогнутыми.

Халат, который Логан ей дал, съехал у нее с одного плеча, обнажив завораживающую плавную округлость ее груди. Одна нога Ти Эс оказалась на диванной подушке.

Он поднял бокал с бренди и постарался представить себе ту худенькую девушку, которая сидела на буфетной стойке и, раскачивая ногами, постукивала пятками по ящику стола. Но этот образ быстро сменился другими воспоминаниями о том, как те же васильково-синие глаза с болью смотрели на него, обвиняя в предательстве и обмане.

Чувство вины, всеобъемлющее и такое же неотвратимое, как яростные океанские волны, такое же острое и яркое, как и в тот день шестнадцать лет назад, в один миг захлестнуло его. Он обманул ее тогда ради нее же самой, ради ее пользы. Сейчас он обманывал ее ради собственного спасения.

Он переписал наново всю свою жизнь, так сильно переделал себя, что даже сам с трудом в это верил. Прошлое было похоронено где-то глубоко в тайниках его души, и теперь оно казалось больше выдумкой, чем реальностью.

С той самой минуты, когда Ти Эс впервые позвонила ему, Логана Хантера не оставляло ощущение надвигающейся беды. Два мира столкнулись вновь и грозили взорвать его настоящее. Он надеялся, что сумеет избежать этого.

Он должен избежать этого!

Логан встал и подошел к лежащей на диване женщине. Стоя рядом с ней, он снова вдыхал запах ее необычных духов. Она даже пахла так же, как в юности. От нее исходил аромат весенних цветов и трав.

Он закрыл глаза, позволяя этому благоуханию унести его в другое время, в другой дом. Ему вспомнилось, как она говорила, что эти духи были последним подарком ее матери. Помнится, она рассказывала, что их составил какой-то парфюмер из Нового Орлеана специально для нее.

На мгновение Логану показалось... Нет, он мог поклясться, что, заглушая звуки шторма, в его венах запела кровь. Он потряс головой. О Боже, трудно поверить, что после стольких лет эта женщина все еще в состоянии вызвать какие-то чувства в его зачерствевшей душе, окаменевшем сердце.

Со странным чувством сожаления он постарался загнать нахлынувшие воспоминания назад, на самое дно души, где они находились до сих пор. Когда, наконец, все ушло и было опять там надежно заперто, он наклонился и забрал пустой бокал из ее почти детской, но по-женски красивой руки.

Она открыла глаза, взглянула на него, пробормотала: «Я еще не закончила...» – и снова заснула.

– Вот этого я и боюсь, – мягко произнес он.

Он слишком боялся, что та хорошенькая девочка, ради которой он однажды рисковал на автобусной станции, опять ворвется в его тщательно построенную жизнь.

Сама того не зная, Ти Эс Уинслоу нанесла первое повреждение той защитной оболочке, которой он окружил себя для собственной безопасности.

Ти Эс проснулась на следующее утро очень рано. Ее беспокойный сон был прерван необычайной тишиной вокруг. Чувствуя, что что-то не так, она попыталась сесть.

Ти Эс изумленно осмотрелась в незнакомой комнате, взгляд задержался на медном изголовье кровати, в которой она неизвестно как очутилась. Маленькая спальня была залита потоками чудесного света, отражавшегося от белой и зеленой поверхности стен и слепившего ей глаза.

Неожиданно женщина заметила, что ветер стих. Ничего не было слышно, кроме звуков бегущей воды, доносившейся откуда-то сверху.

«Логан Хантер», – простонала Ти Эс, и события предыдущего вечера сразу всплыли в памяти. По всей видимости, она свалилась прямо у него на диване, и он положил ее на кровать. Она тут же пожалела о том, что не испытала еще раз того восхитительного ощущения своей беспомощности, которое почувствовала, когда он нес ее на руках, а ей казалось, что она маленький ребенок.

Но потом Ти Эс сразу вспомнила, как совершенно по-дурацки вела себя вчера вечером, и чуть не заплакала от отчаяния. Если он решил, что у нее не все дома, ей ни за что не переубедить его, не стоит и пытаться. Боже мой, да она же вчера заехала ему коленкой между ног! Насколько она знала, мужчины не скоро прощают такие вещи.

Ти Эс уронила голову на руки, словно та была набита ватой. Потом она решила, что ей необходимо глотнуть хоть немного свежего воздуха. Отбросив покрывало, она встала. Белый халат, который был на ней, оказался велик, поэтому она подпоясалась и, чувствуя себя немного неустойчиво, вышла в широкий коридор.

Слева, через открытую дверь, она увидела прекрасный кабинет. Все его убранство было дорогим и ультрасовременным.

От быстрого просмотра других комнат в памяти остались желтовато-коричневая с бежевыми оттенками спальня и маленькая комната для отдыха. Она была чуть-чуть более разнообразной по цветовой гамме, чем другие комнаты. Здесь были светло-серые и бледно-персиковые цвета. Ти Эс окончательно решила, что дизайнер Логана был до предела предан течению миникалистов. Сделав такое заключение, она направилась вверх по ступеням вьющейся лестницы.

Лестница привела ее в холл. Она прошла мимо закрытой двери. Может, это спальня хозяина? Холл выходил в большую комнату, которую Ти Эс помнила с предыдущего вечера. За стеклянной стеной она увидела нечто вроде балкона и вышла наружу.

Океанский бриз, легкий и чуть прохладный, приятно овеял ее лицо. Она взглянула на безоблачное небо, потом на верхушки дюн, усеянные водорослями. Там, где вчера было море, сейчас оставалась только морская пена и разный мусор. Ти Эс вздрогнула, когда поняла, как близко подходили вчера волны.

Посмотрев по сторонам, она увидела, что может сесть на один из мокрых стульев либо пройти в дальний конец балкона, где находилась встроенная в стену скамья. Ти Эс выбрала скамью.

Откинувшись, она снова посмотрела на пляж. Весь песок был усеян призрачно белыми крабами, черноголовые чайки опускались сюда в поисках мелких рачков. Солнце раскрасило волны яркими дорожками света, и прибой казался удивительно ласковым и спокойным. Хлопья пены украшали берег, словно гирлянды. Морские брызги висели в воздухе, от этого казалось, будто опустился густой молочный туман.

Все изменилось. Даже цвет песка стал совсем другим – теперь на нем дрожали розовые, фиолетовые и голубые краски.

Сегодняшний покой только усиливал ошеломляющее чувство, которое было порождено вчерашними ночными страхами, слишком большой дозой бренди и беспокойным сном, наполненным прерывистыми видениями.

Ти Эс вспомнила свой сегодняшний сон, и сразу спазм сжал ее горло. Почему ей приснился Лунный Странник? Прошли годы с той поры, когда он впервые вторгся в уютную безмятежность ее девчоночьих грез. Не очень приятно, что память о первой любви до сих пор, словно заноза, держится в ее сердце и наполняет его мукой.

Ти Эс закрыла глаза. Она вспомнила свой странный сон, и в ее висках застучала кровь.

Она потерялась на пляже во время бури и убегала от черного прибоя, затопившего все вокруг. А кто-то бежал впереди, и ей показалось, что это был Лунный Странник. Она позвала его по имени, и он остановился, затем медленно повернулся к ней. Обрадовавшись, что отыскала его, Ти Эс протянула к нему руки и бросилась навстречу. Но он начал мерцать, как фосфоресцирующие волны океана, потом его образ потускнел и исчез совсем. В отчаянии упав на колени, Ти Эс зарыдала. Нежные руки, руки Логана подняли ее, но когда она посмотрела ему в лицо, его облик тоже начал дрожать и таять.

Она покачала головой, раздумывая, что же ей делать с этим ужасным сном. Потом Ти Эс поставила ноги на скамейку, поджала их к груди и, уперевшись в колени подбородком, глубоко задумалась. Она вдыхала свежий бодрящий океанский воздух и старалась сосредоточиться на чем-нибудь более волнующем, чем отливы и приливы утреннего моря, но ничего не получалось.

Женщина тихо вздохнула: сможет ли она когда-нибудь окончательно освободиться от цепей, которыми мальчишка из далекого детства опутал ее сердце?

Глава 4

Логан спустился вниз в комнату для гостей, остановился за дверью и сделал глубокий вдох. Один последний взгляд – это все, что он позволит себе, а потом решительно попросит ее покинуть его дом и его жизнь. Расправив плечи, он медленно вошел в комнату и снова быстро вышел.

Ее там не было. Странные, беспокойные мысли наполняли его голову, пока он искал ее во всех комнатах первого этажа. Но она, действительно, исчезла. Логан поднялся по лестнице на второй этаж, чувствуя замешательство и легкую злость от происшедшего.

Наверху он подошел к окну и посмотрел на океан. А потом он увидел ее. Она сидела в дальнем конце балкона, словно нашла, наконец, тихую гавань после долго штормового плаванья.

В дополнение ко всем чувствам, которые теснились у него в груди, у Логана появилось еще и непрошенное чувство облегчения. «Я не рад, что она еще здесь», – сказал он себе, поворачиваясь назад.

«Ти Эс Уинслоу ничего для меня не значит», – думал он, шагая в кухню. Там Логан открыл шкафчик и взял две чашки. «От нее можно ждать только неприятностей, – он резко захлопнул дверцы. – Чем раньше она исчезнет, тем лучше». Хантер налил кофе в чашки.

Логан резко повернулся на каблуках и внезапно обнаружил груду женской одежды, которая находилась на столике для завтраков. Она выделялась на фоне белого кафеля резким ярким пятном. С лицом, искаженным недовольной гримасой, кажется, даже слишком недовольной, он направился на балкон.

– Доброе утро, – произнес Логан, выходя наружу.

Она ослепительно улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

– Сегодня удивительно прекрасное утро. Так спокойно и мирно.

На секунду он застыл на месте.

– Да, так всегда бывает после шторма, – вежливо сказал Логан. Его жаркий взгляд был прикован к волосам Ти Эс. Они, казалось, горели под лучами солнца, и ему вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к локонам, которые у нее на затылке и шее шевелил легкий ветерок. Логан глубоко вздохнул и двинулся к ней.

Ти Эс почувствовала этот взгляд, а в его глазах увидела откровенный мужской интерес, с которым он рассматривал ее. Это длилось не больше секунды, через мгновение выражение глаз мужчины стало опять равнодушным и отчужденным.

– Я приготовил кофе, – он подал ей одну из чашек. – Он черный, я не знал, какой вы любите.

– Очень хорошо, что черный. Спасибо, – она взглянула на Логана, который сразу же резко отвернулся к морю.

Логан почувствовал возбуждение во всем теле. Он постарался не думать о том, как хорошо выглядит Ти Эс в его халате, но перед его мысленным взором сразу же возник образ той юной девушки, которую он когда-то встретил на автобусной станции. Эти воспоминания бередили его старые раны, напоминая о цене, которую ему пришлось заплатить за то, чтобы стать в этом мире кем-то.

Когда Логан Хантер думал об этом сегодня ночью, ему казалось, что он нашел способ взять ситуацию под контроль. Дать ей кофе утром. Потом заставить ее понять, что дом не продается. Отослать ее домой. И выбросить ее из своей жизни как можно быстрее.

Его решимость ослабла в ту секунду, когда он спустился вниз и не обнаружил свою гостью. Чувства, которые он испытывал при мысли о том, что она рядом, могли означать только одно – он хотел ее.

Глупо или нет, но он желал взрослую Ти Эс Уинслоу так же, если не больше, чем когда-то он хотел близости с тогда еще молоденькой девушкой.

«Не будь идиотом», – говорил он себе, призывая на помощь свой инстинкт самосохранения. Дальнейшие отношение с Ти Эс означали слишком большой риск для той жизни, которую он создал для себя. У него было все, что он хотел. А эта женщина представляла собой угрозу, которую нужно было устранить. И он будет следовать своему плану, какой бы соблазнительной она ни была.

– Вы всегда одеваетесь так официально в субботу утром? – спросила она, прервав его мысли.

– Через несколько минут я ухожу в офис.

Ти Эс услышала холодок в его голосе. В своих консервативных темно-синих брюках от костюма, накрахмаленной белоснежной рубашке с красным галстуком Логан «до кончиков ногтей» выглядел преуспевающим бизнесменом.

– Видно, вы не следуете последней американской моде. Бешеные карьеры фанатиков своего дела сейчас никому не нужны. В почете кропотливое плетение паутины для достижения успеха. Время тех, кто хотел выделиться, прошло, сейчас настало время быть, как все. Не пижонь и не высовывайся.

– Ваша речь похожа на жаргон девятнадцатилетних, – сказал он, слегка опешив. – Быть, как все, и кропотливо сплетать паутину – это, в общем, разные вещи.

Она тихо и как-то мягко засмеялась.

– Не обязательно. Многие умеют делать и то, и другое. Ведь это означает отказаться от всякой мышиной возни, сойти с беговой дорожки, а вместо этого проводить больше времени с семьей и друзьями.

«Вот каков сейчас американский идеал!» Здоровье, друзья, возможность наслаждения простыми вещами.

Ти Эс отсалютовала Логану рукой с зажатой в ней чашкой.

– Вот, вроде этого – выпить с кем-нибудь по чашке кофе и полюбоваться на начало дня.

Логан думал о том, что она говорит, и в то же время, не отрываясь, смотрел на ярко горящие под лучами утреннего солнца волосы. Они мелкими завитками обрамляли ее лицо, и от этого казалось, что женская голова окружена сиянием. Внезапно он осознал, что тоже пытался найти для себя отдушину в изящном искусстве, хотел сплести безопасный кокон и укрыться в нем, потому что устал от вечной гонки за успехом. Но убежище он строил для себя одного.

Нахмурившись, Логан отвел глаза в сторону.

– У меня нет семьи, чтобы проводить с ней время, – сказал он отрывисто. Почему же, сказав это, он почувствовал такую пустоту в душе?

Ти Эс вытянула ноги и положила одну на другую. В голове у нее промелькнула мысль о том, позволяет ли он себе когда-нибудь долгий и неторопливый разговор. Какой он все же сложный человек, как легко у него меняется настроение!

Она подняла глаза и посмотрела на профиль стоящего перед ней мужчины.

Прошлой ночью он показался ей привлекательным, если не сказать – красивым. Но свет лампы все же смягчал его черты. Сейчас, при свете дня, линии его лица были резче, казались тверже, хотя и не стали от этого менее привлекательными. Солнечные лучи высвечивали силу его характера – решительного, упорного и утонченного. Сейчас утром его ледяные глаза были такими далекими.

Внезапно где-то в глубине подсознания вспыхнула какая-то смутная догадка. Ти Эс попыталась понять, что означают эти мириады ощущений, переполнявших ее, что они ей напоминают. И вдруг она поняла. Логан Хантер напоминал ей Лунного Странника! Очень-очень! Так вот почему ночью ей привиделся этот странный сон.

Она задумчиво смотрела на Логана. Между ним и Странником было потрясающее сходство: квадратный подбородок, суровый взгляд и нежные прикосновения руки. Как и у Лунного Странника, у Логана Хантера, казалось, висела табличка «Не подходи – опасность!», но она подумала, что Хантер более раним, в нем больше тепла.

Устав от своих мыслей, Ти Эс подняла глаза на океан. Нечего тут и думать, Логан ей понравился, потому что похож на ее давнего знакомого.

– Итак, – нарушил молчание мужчина, – я думаю, вы сегодня уезжаете?

Она прищурилась и снова посмотрела на него. Его отношение к ней – простое проявление осторожности. Его интонация была достаточно вежливой и приятной, но ей явственно послышалось «я надеюсь» в его вопросе.

Ее любопытство нарастало. Прошлой ночью он задал ей множество вопросов, но очень мало рассказал о себе. И все-таки тогда, как и сейчас, она была убеждена, что заметила огоньки чувственного интереса в его суровых глазах. Когда Логан не скрывал свои чувства, его взгляд просил ее остаться. Но слова говорили, что если она уберется, он будет только рад.

– Нет, думаю, что я еще побуду здесь немного.

По какой-то причине Ти Эс не могла себе объяснить, в чем тут дело, ей очень хотелось получше узнать этого интригующе загадочного человека. И это не имело никакого отношения к тому, что он похож на мальчика, так быстро промелькнувшего в ее жизни. Во всяком случае, так она себя уверяла.

– Вы теряете время, – произнес он. – Собственность, о которой мы говорили, не продается.

Холодная уверенность в его голосе озадачила женщину. Над балконом повисла тяжелая, напряженная тишина.

– Почему нет?

– У меня есть свои планы. Она вздохнула.

– Вы не очень-то в них посвящаете других, правда? Какого рода эти планы?

Логан не счел нужным отвечать. Предупредительный огонек в его глазах совершенно ясно дал понять, что он не желает дальше обсуждать этот вопрос. Ти Эс подавила импульсивное желание нажать на него или приступить к претворению своего плана относительно сидячей забастовки в «Хантер Пропертиз».

Его нежелание продавать дом не очень беспокоило ее. Выколачивая пожертвования для фонда, она одолевала людей поприжимистей Логана Хантера. Это был не самый трудный случай. Открывать наглухо завязанные кошельки – это было занятие Ти Эс, и оно у нее очень хорошо получалось. Просто нужно время и терпение, а у нее есть и то, и другое. И много.

Она встала, повернув к нему свое лицо, и пристально глядя на мужчину.

– Не уверена, что сказала вам спасибо за все, что случилось прошлой ночью. Я чрезвычайно благодарна вам за то, что вы впустили меня и были так добры.

Логан не смог отвести взгляда от ее улыбающегося лица. Ее улыбка выражала столько тепла и искренности.

– Я не был добрым, – медленно и очень равнодушно сказал он. – Я вообще не очень добрый человек.

Ти Эс покачала головой.

– Вы же могли меня вышвырнуть назад под дождь, в бурю. Но вы не сделали этого, наоборот, дали мне сухую одежду, кров и уют.

Он встретил ее взгляд и внезапно заметил, что в ее глазах больше нет того трагического отсвета, который когда-то так тронул его сердце. Сейчас он видел в них уверенность, ум и почти детское чувство умиротворенности.

Но даже такая, взрослая женщина, одетая в халат, слишком большой для ее хрупкого тела, и с волосами, в беспорядке вьющимися вокруг лица, она по-прежнему казалась ему принцессой. И все же, как и тогда, Логан не мог позволить своим эмоциям взять верх над рассудком.

Разные чувства боролись в его душе. Минуту, которая показалась Логану вечностью, у него было ощущение того, что он стоит на краю Большого Каньона. Одно малейшее неверное движение – и он полетит вниз.

Здравый смысл и чувство самосохранения приказывали ему держаться от этой женщины так далеко, как только было возможно. Но желание, влечение к ней, как оказалось, обладало странной, совершенно необычной силой. Оно словно само собой порождало эту силу. Непреодолимую, энергичную. И напрочь отвергающую здравый смысл.

То влечение, которое он когда-то испытывал к молоденькой девушке, не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал к женщине, выросшей из той девушки. Совсем не соображая, что делает, Логан наклонился к ней, приподнял ее лицо за подбородок и с силой прильнул к ее губам.

Губы Ти Эс под его бурным натиском разомкнулись, она инстинктивно крепко обняла его плечи, целуя со всем жаром, на который была способна, смущаясь и радуясь одновременно.

Наконец он отпустил ее и сделал шаг назад.

– Простите, я не должен был... – сказал Логан. Выражение его лица было безнадежно отчаянным, а голос звучал обманчиво спокойно.

Ти Эс взглянула на него. Ее глаза светились нежностью и смущением.

– Нет необходимости извиняться, Логан. Мне понравилось...

«Она такая же искренняя, как и раньше», – подумал он. Ти Эс не утратила своей способности говорить то, что чувствует. И все же он осознавал, что эта женщина обладает силой, которой не было у юной Ти Эс. Влекущей и опасной силой очарования.

Гордившийся тем, что всегда мог подчинить свои эмоции воле рассудка, Логан понял сейчас, что и дальше будет теряет контроль над собой всегда, когда Ти Эс будет рядом. «Возьми себя в руки!» – отчаянно сказал он себе.

Ему удалось выпрямиться и даже выдавить из себя сухую улыбку.

– Я оставил вашу одежду на столике в той комнате, где вы были ночью. Закройте дверь, когда будете уходить. Счастливо добраться до Гринсборо!

Ти Эс ничего не ответила. Она молча смотрела на его плечи до тех пор, пока он не шагнул в дом и не скрылся из вида.

Глубоко вздохнув, она повернулась к океану. Кофейная чашка слегка дрожала в ее руке. Ти Эс была глубоко потрясена тем, что ей открылось нечто большее, чем она могла себе представить. Ее потрясла его страстность и чувственная сила. Она до сих пор дрожала, оттого что сейчас испытала с этим мужчиной такие чувства, которые раньше ни с кем не испытывала.

«Ти Эс, ты просто не проспалась, у тебя похмелье», – выбранила она себя. Ее интерес к Логану Хантеру только что перешел из области чисто деловых отношений в плоскость личного интереса. Очень личного, надо признать.

«Не очень умно», – подумала она. Этот мужчина представляет собой неприступную огненную стену, и любой, кто отважится пройти сквозь эти языки пламени, будет испепелен. Может быть она сошла с ума, но она решила попытаться.

Ее цепочка с медальоном потерялась. Ти Эс, обезумев, металась по спальне арендованного ею коттеджа, швыряя одежду направо и налево и оставляя ее валяться там, куда она упала.

– О, пожалуйста, – прошептала Ти Эс, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть под кровать. – Ну, пожалуйста, будь тут!

Мольбы не помогали. Его не было ни под кроватью, ни под шкафом. Она проползла по всему полу, исследуя каждый дюйм комнаты, но медальон исчез.

Она медленно поднялась и села на кровать. Она сидела, ссутулившись и низко опустив голову. Ее все сильнее охватывало чувство отчаяния и горя. Ей никогда не забыть, как она впервые увидела этот медальон на крепкой, мускулистой груди Лунного Странника.

«Любовь вечна, как луна и звезды».

Ти Эс тяжело вздохнула, вспомнив его реакцию на ее любопытство. Когда она спросила Странника о медальоне и о том, что означает надпись, его глаза стали печальными. Он так и не сказал ей, кто дал ему этот медальон.

Ти Эс до сих пор помнила, как бешено колотилось ее сердце, когда Лунный Странник повесил медальон ей на шею, и даже сейчас она ощутила на своей коже тепло юношеского тела. Солнечные блики сверкали на его звездах и луне, оживляя их.

«Я буду всегда носить его».

И она носила его. Ти Эс продолжала проклинать себя. Она носила медальон шестнадцать лет, снимая его только во время купания или когда ей нужно было одеть какие-нибудь драгоценности. Медальон стал частью ее самой, и без него Ти Эс чувствовала себя так, словно с нее сорвали одежду или отобрали ребенка.

Как же она не заметила, что он пропал?

«Думай, думай», – заставляла она себя. Ти Эс точно знала, что медальон был на ней, когда она выбежала в шторм из коттеджа. Он мог упасть, когда она снимала свитер в комнате Логана прошлой ночью. Это могло случиться только там, и это было единственное место, которое она не осмотрела и не могла осмотреть, пока Хантер не вернется домой.

«Пожалуйста, хоть бы он был там», – снова прошептала Ти Эс.

У Логана, когда часов в десять вечера он вернулся домой, было отвратительное настроение. И оно совсем не улучшилось после того, как он увидел ярко освещенный маленький коттедж по соседству.

Ти Эс все еще была здесь. Уже одно то, что она была рядом, так близко, вызывало у Логана гнев и горячую волну желания. Он понял, что совершенно не представляет себе, что ему делать.

Эту неуверенность в себе он ощутил, когда поднимался по лестнице в свой дом. «Все пошло кувырком», – раздраженно думал Логан. С той самой минуты прошлой ночью, как Ти Эс подгоняемая порывами ветра, врезалась ему в живот.

Даже его запланированный ранее выход в ресторан с Мелиссой получился скомканным и каким-то натянутым. В особенности выход с Мелиссой. Пожалуй, он не смог бы точно сказать, почему ему не понравился этот вечер с ней и что там было не так. Однако он постоянно ощущал растущее чувство дискомфорта. Что-то исчезло в его отношении к ней. Что?

Мелисса не имела детской непосредственности или такой хрупкой красоты, как Ти Эс. Мелисса не принадлежала к типу женщин, любящих семейную жизнь. Да Логан и не ждал этого от нее. Его детские мечты о доме с белым штакетным забором и цветочками на кухне давно канули в лету. Было нереально начинать жизнь с подобными мечтами.

Мелисса обладала отличными деловыми качествами. За шесть месяцев, которые она работала в «Хантер Пропертиз», ей удалось обеспечить увеличение оборота на восемьдесят три миллиона. Кроме того, она была привлекательной, всегда хорошо одевалась, и с ней было интересно разговаривать. И главное, как и сам Логан, она не поддавалась эмоциональным порывам и интересовалась только настоящим и будущим. За последние несколько месяцев он иногда оказывал ей знаки внимания и подумывал уже о том, чтобы предпринять в отношении нее более серьезные шаги. До сегодняшнего вечера Логан рассматривал Мелиссу в качестве наиболее подходящей жены для себя. Но сегодня, глядя на сидящую перед ним за ресторанным столиком женщину, он внезапно обнаружил, что не представляет, как сможет прожить с ней остаток своей жизни.

На последней ступени, уже стоя на самом верху лестницы, он опять оглянулся, чтобы взглянуть на коттедж, где жила Ти Эс. У него по спине пробежал озноб, когда Логан понял, что испытывает величайшее искушение опять повторить свой утренний совершенно глупый поступок и поцеловать ее. Соблазн был настолько велик, что, только призвав на помощь всю свою волю, ему удалось попасть ключом в замочную скважину.

Внутри дома самообладание окончательно покинуло его. Большая комната выглядела холодной, пустой и сумрачной, словно вместе с Ти Эс из нее ушла вся жизнь и все краски.

Логан включил свет и осмотрел комнату, будто видел ее впервые. Белое на белом, разные оттенки бежевого убранства. Нейтральные, незаметные, неинтересные цвета. «Омерзительно проста», – сказала о ней Ти Эс.

Выходя из комнаты и спускаясь в холл, Логан подумал, что то, что он хотел и ради чего работал, – это «омерзительно простая» жизнь. Быть таким же, как все.

Черт бы побрал эту Ти Эс за ее способность увидеть подлинную ценность вещей, которыми он себя окружил, за то, что она заставила его чувствовать себя совсем по-другому. Он так долго принимал жизнь, которую вел, за истинную ценность, что и думать забыл о возможности жить и чувствовать иначе.

В спальне Логан включил лампу, снял свой пиджак и повесил его на стул. Усевшись на кровать, наклонился, чтобы развязать шнурки.

С серого ковра на него блеснул слабый серебристый свет, шедший от какого-то маленького предмета, отчасти скрытого под кроватью. Очевидно, это было ожерелье или цепочка, выпавшая из отвратительно-зеленого свитера, который он поднял с пола сегодня утром.

Мужчина сидел на кровати, держа длинную тонкую серебряную цепь, и его взгляд застыл на медальоне, свисающем с конца цепочки. То, что он увидел в своей руке, заставило Логана испытать легкий шок.

Голос из прошлого, мягкий отцовский баритон, тихо звучал из потаенного уголка его памяти.

Любовь вечна, как вечен свет луны и звезд в прозрачных небесах. Возможно, ты никогда не собьешься со своей дороги. С днем рождения, сын!

Логан попытался распрямиться, горло сжали спазмы. Этот медальон ему подарили, когда ему исполнилось десять лет. Потом он подарил его Ти Эс.

За минуту до того, как он предал ее.

Любовь вечна. Она все еще хранит это ожерелье. Через столько лет, возможно ли, чтобы хоть искра какого-то чувства к тому пареньку оставалась в ее душе? И что это может для нее означать?

Он задумчиво перебирал в руках цепочку. За короткое время, прошедшее с той минуты, как Ти Эс вновь ворвалась в его жизнь, она уже успела преподать ему пару уроков. Прошлое не умерло, как хотел он верить, и не все находилось у него под контролем.

Странное чувство сжало его горло. В комнате стало душно, тесно. Вон! На воздух! Надо выйти туда, где он сможет свободно дышать. Он надел цепочку на шею, сбросил туфли, потом снял всю одежду, кроме рубашки, да и ту не застегнул. В шкафу он нашел джинсы и кроссовки.

Минутой позже Логан уже покинул дом и спускался по лестнице. По слабо блестевшим в лунном свете деревянным мосткам он направился к пляжу.

На ночном небе не было ни облака, светила большая полная луна. С моря дул легкий свежий ветер, и Логан с наслаждением вдыхал полной грудью теплый воздух, пропитанный запахом моря, раскаленного песка и водорослей. Совсем рядом тихо дышал прибой.

Остановившись там, где мостки переходили в лестницу, ведущую к морю, мужчина увидел бледную фигуру женщины, сидящей внизу. Он знал, что это Ти Эс, и начал спускаться к ней, очень медленно, словно раздумывая, не пойти ли назад.

– Логан, это вы? – спросила она.

– Да, – аромат ее необычных духов сразу же окутал его и пробудил новые воспоминания.

Есть песни, чтобы петь их сегодня, мечты, цветы, которые сегодня надо собирать. Лунный странник, ты моя любовь!

Нежный голос Саммер Чейз донесся до его слуха сквозь толщину лет. Образ матери был таким чистым, он явственно увидел ее. Солнечный свет словно короной окружал ее волосы. Вокруг материнских коленей развивалась легкая, сшитая вручную юбка. Это мать кружила своего пятилетнего сына на руках. Она поцеловала его в щеку и опустила на землю. Они вместе возьмутся за ручки прекрасных плетеных корзин и наполнят их цветами. А потом засушат их, и в течение долгих зимних дней полевые цветы будут дарить свои запахи каждому уголку их жилища, напоминая о том, что снег растает и весна вновь придет в их домик в горах.

Логан встряхнул головой, пытаясь отогнать воспоминания, которые он не хотел вызывать из небытия.

– Что вы тут делаете ночью, в такое время? – спросил он.

– Я не могу попасть в дом, – беспомощно сказала Ти Эс, прижимая к коленям свое легкое платье и погружая свои ступни в мягкий, теплый песок. – Я хотела погулять и забыла ключи в доме, а дверь захлопнулась. Вы не могли бы мне помочь попасть в дом?

Логан смотрел на сидящую перед ним женщину. Она была прекрасна в бледных потоках лунного света. Утром он пытался убедить себя, что она ничего для него не значит, и вот сейчас видел, что все его чувства находятся в полном смятении. Он пьянел от одного ее присутствия, наслаждался ее видом, посылая к чертям свой здравый смысл.

Что-то похожее на улыбку тронуло его губы.

– Это становится у вас привычкой, Ти Эс Уинслоу. Я начинаю думать, что это – моя судьба: рисковать жизнью, чтобы постоянно вытаскивать вас из разных передряг.

Он подался вперед, держась за перила. Если наклониться, то можно коснуться губами ее волос. При этой мысли он почувствовал, как бешено заколотилось его сердце.

– Два раза еще не привычка, – ответила она с легкой досадой. – А дверь может у любого захлопнуться.

«Три раза...» – мысленно поправил Логан, а вслух сказал:

– Ну, у вас это уже традиция. Скажите мне, кто за вами ухаживает, когда меня нет поблизости?

– Логан Хантер, вы спрашиваете, есть ли в моей жизни особый мужчина? – ей не удалось скрыть изумления.

И вдруг, удивляясь сам, он понял, что именно это ему и хотелось бы знать. И больше того, он знал, что ему не понравится, если она ответит: «Да».

– Итак? – вновь спросил он.

– В настоящее время только один... Мой отец.

– Нет любовника?

– Нет. Вы бы согласились на его роль? Его сердце бешено колотилось. Может ли он стать ее любовником? Откуда-то из глубины подсознания пришел ответ несомненно.

– Да... – ответил он, думая о том, что, видимо, окончательно лишился рассудка.

– Отлично, а то я уже боялась, что мне всю ночь придется провести на пляже.

– Ах, да! Вы же забыли ключи! – неужели его голос не выдает то, что он сейчас испытывает. Возможно, она и не заметит его волнения. – Я взгляну на ваш замок. Если это то, что я предполагаю, то его можно открыть при помощи кредитной карточки. Я только собирался немного прогуляться. Не составите компанию?

Его поразило, как сильно ему хочется, чтобы она была с ним. «Это ненадолго», – успокоил себя Логан.

– О! С удовольствием, – улыбнулась ему Ти Эс. Весь этот день ее мысли крутились вокруг Логана Хантера и ее пропавшего медальона. За минуту до того, как он пришел, она в который раз за сегодня пыталась удержаться от искушения постучаться в его двери, и останавливало ее только сомнение в том, что ее ожидает там радушный прием.

Она взяла предложенную ей руку. Когда Ти Эс встала, Логан не выпустил ее руки, и она почувствовала жар, исходящий от его тела. У нее сразу пересохло во рту и по спине побежал озноб.

– Вы дрожите, замерзли?

– Нет. Думаю, что это просто реакция на то, что вы рядом.

– Я вас заставляю нервничать? У Логана появилось ощущение, что он опять теряет равновесие.

– Совсем нет, – честно ответила Ти Эс. – Вы знаете, это странно, но я чувствую себя с вами очень удобно, правда-правда. У меня такое чувство, будто мы с вами давно знакомы. Нет, конечно, я вас совсем не знаю, но мне бы этого так хотелось.

Последовало молчание, и Ти Эс вдруг догадалась, что ее слова вызвали у Логана замешательство. Она попыталась сгладить неловкость, шутливо добавив:

– Может, мы знали друг друга в нашей прошлой жизни? Вы верите в перевоплощения?

– Нет.

Она и не представляла себе, насколько близко она оказалась к истине.

Бережно придерживая женщину за руку, Логан направился с ней к полосе прибоя. Острое чувство, возникшее от ее близости, словно ураган, смешало все его ощущения. Пытаясь скрыть это, Логан замкнулся, сосредоточившись на своих мыслях.

Вдвоем они миновали мягкий сухой песок и подошли к линии, за которой песок был влажным и словно отполированным набегающими волнами. Ти Эс подошла поближе к воде так, чтобы соленые морские брызги достигали ее ног.

Когда молчание стало совсем уж невыносимым и она больше не могла бороться с растущим желанием переступить невидимую грань чисто соседских, вежливо-холодных отношений, Ти Эс задала ему, пожалуй, самый бестактный и очень личный вопрос, который только вообще можно было задать случайному знакомому.

– Логан, вы довольны своей жизнью?

– Извините, что? – казалось, он не понял, о чем она его спрашивает.

Ти Эс позволила себе слегка усмехнуться.

– В молодости мы все мечтаем о том, какими мы будем, когда станем взрослыми. Моя жизнь совсем не такая, какой я ее себе представляла, но я счастлива, оттого что все случилось именно так. А как у вас?

Он остановился, глядя на нее, такую прекрасную в лунном свете. Она слишком хорошо читает между строк и чувствует то, что он скажет, раньше, чем он начинает говорить. Надо с ней быть осторожнее.

– Ay меня как раз все так, как мне надо, – ответил Логан, а потом решительно добавил:

– Мне нравится моя жизнь. А что у вас не так, как вы думаете?

Ти Эс заметила, как ловко Логан ушел от ответа и направил мяч на ее половину. Она задумчиво покрутила концы разноцветного шарфа, который повязала вокруг талии вместо пояса. Ей хотелось бы надеяться на большее в разговоре с ним, но она была достаточно умна, чтобы понять – иногда приходится первым раскрыться и дать что-нибудь другому, если хочешь получить что-то взамен.

– «Мебельная компания Уинслоу» несколько поколений была нашим семейным бизнесом, – сказала она. – Мой отец ждал наследника, чтобы однажды передать ему свое дело. Но родилась я. Последняя из Уинслоу. И я росла, зная, чего от меня ждут, принимая существующий порядок вещей за единственно возможный и правильный. До шестнадцати лет мне никогда и в голову не приходило, что я тоже имею право решать, какую жизнь выбрать.

– Я слышал о «Мебельной компании Уинслоу», – произнес Логан, – это многомиллионный бизнес. Мне кажется, это волнующие перспективы.

– Не очень. По крайней мере, для меня лично. Правда, я попыталась ради отца войти в это дело. Именно ради отца. – Ти Эс снова пошла вперед, и Логан двинулся вслед за ней. – Я поступила в колледж и даже получила ученую степень, чтобы ему было приятно. А потом я работала с ним в компании целый год. Это было кошмарное время для нас обоих. Потом я занялась работой в «Обществе всех Святых» и никогда об этом не жалела.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Где вы росли?

– Норфолк, Вирджиния...

Этот ответ прозвучал у Логана не так легко, как обычно, потому что он чувствовал медальон на своей груди. Он понимал, что его надо было бы вернуть, но делать это очень не хотелось. Большого вреда не будет, если медальон побудет у него еще немного.

– Расскажите мне о себе, – сказала Ти Эс, вновь пытаясь проникнуть за стену его официальной вежливости. – Я хочу знать все. Кто вы? Где учились? Были ли когда-нибудь женатым? Нравится ли вам кто-нибудь? И, наконец, бывает ли у вас свободное время?

– Вы не скоро остановитесь, а? – его тон откровенно выдавал раздражение из-за ее попыток проникнуть в его личную жизнь.

– Не-а, – жизнерадостно заявила Ти Эс. – Хорошо бы мне удавалось выбивать пожертвования для фонда, если бы от меня так легко было отделаться! Смиритесь с этим и давайте начинайте свою песню.

Логан против своего желания вынужден был поставить ей высокую оценку за настойчивость. Придется ему поведать ей свою официальную версию и тем удовлетворить ее любопытство. Во всяком случае, оставалось надеяться только на это.

– Я – сын военного моряка и воспитательницы детского сада. Родители умерли вскоре после того, как я окончил школу. Я пошел служить на флот, а потом получил степень в Вирджинском техническом колледже. Пока он говорил, голос его становился все глуше и тише. Ему показалось, что его медальон стал тяжелее.

– ..Потом пару лет я работал в компании по торговле недвижимостью на побережье Вирджинии. А после переехал сюда и открыл собственное дело. Никогда не был женат. Никем не интересуюсь. И, увы, имею не очень много свободного времени. Довольны?

– Ни вот на столечко. Это все официоз, – она пренебрежительно скривила губы. – Такую информацию можно прочитать в краткой анкете. Вы могли бы это сделать получше.

Он забеспокоился, почему это она отказалась удовлетвориться тем, что он ей рассказал и, похоже, даже не очень ему поверила? Любому другому того, что он поведал о себе, хватило бы с лихвой. Он поднял руку, чтобы прикоснуться к ее волосам, так соблазнительно завивавшимся вокруг шеи.

– Я вам сказал, кто я. Этого достаточно. У Ти Эс раздался вздох наслаждения, когда пальцы Логана тихо коснулись ее кожи.

– Вы не очень-то охотно позволяете другим узнать что-то о себе, правда? пробормотала она и вновь рискнула:

– Родители всегда строят планы относительно своих детей. Ваш отец хотел, чтобы вы стали военным моряком?

Ему становилось все труднее сопротивляться ее любопытству, поэтому Логан обнял Ти Эс и привлек к себе.

– Я не желаю обсуждать прошлое. Только настоящее и будущее имеет значение.

– Но ведь именно прошлое делает нас теми, кто мы сейчас.

– Тай-Тайлер Скотт, вы слишком много разговариваете.

Последние слова Логан прошептал, прикасаясь своими губами к мягким нежным губам женщины.

Ти Эс с особой остротой почувствовала его близость, прикосновение его губ к своим. Ей захотелось еще уменьшить и без того небольшое расстояние между ней и Логаном, но прежде, чем она смогла выполнить свое желание, он вскинул голову.

– Если уж вам хочется говорить о прошлом, – сказал он, – расскажите мне о себе. Как это вдруг такая... такая принцесса начала заботиться о бездомных и беспризорных подростках?

Ею овладело странное волнение. Она отступила на шаг. Набежавшая волна опять окатила ее ноги и отхлынула назад.

– Ти Эс? – Логан слегка растерянно окликнул ее. – Что-нибудь не так?

Она прижала руку к сердцу, словно стараясь успокоить его отчаянное биение.

– Вы назвали меня принцессой, – прошептала Ти Эс. – Я помню, что ночью вы меня тоже так назвали.

– Это вас расстраивает? Я больше не буду это говорить Логан знал, что совершил ошибку, но не был до конца уверен в том, какую именно.

– Я не хотел вас обидеть или оскорбить.

– Я... Я так и не думала. Просто... – она повернулась к океану. Новая волна была выше предыдущей, и Ти Эс почувствовала, что вода намочила подол ее длинного платья.

– ..Меня уже называл принцессой один человек. Когда вы назвали меня этим шутливым прозвищем, то напомнили о нем. Думаю, по этой причине я и была взволнованна.

Логан почувствовал легкий приступ паники и попытался заглушить его новым вопросом.

– Кто это был? Старый друг? Ти Эс тяжело вздохнула. Поправив сбившиеся на лоб волосы, она повернула к нему свое лицо.

– Не совсем. Но для меня он очень важен. Мы были еще детьми и пробыли вместе только одну неделю. Я... Я любила его. Этот мальчик...

Она затихла, вспомнив о медальоне, и у нее снова заныло сердце. Голосом, прерывающимся от волнения, она произнесла:

– Лунный Странник изменил всю мою жизнь.

Шок, испытанный Логаном, был суровым. Теплый ночной бриз не сразу высушил холодные капли пота, выступившие на его лбу. Время словно застыло тяжелой глыбой, от которой медленно отрывались секунды и, падая, разбивались на тысячи мелких брызг, подобно океанским волнам.

Когда, наконец, его чувства немного утихли, единственное, что сумел Логан сделать, – это хрипло произнести:

– Как же он изменил вашу жизнь?

Глава 5

Ти Эс скорее почувствовала, чем заметила его волнение. Она решила, что ее откровенность и неумение скрывать свои чувства поразили мужчину.

– Этот разговор, наверное, достаточно тяжел для случайных знакомых. Мы недавно познакомились, и я не хочу быть навязчивой, если вам неприятно слушать о таких интимных подробностях моей жизни.

Она произнесла это, чтобы дать ему возможность достойно выйти из разговора. Но Логан обнял ее за плечи и тем самым дал понять, что хочет слушать ее дальше.

– Пожалуйста, продолжайте, – сказал он.

– Стоит ли? – она вдруг почувствовала, что от легкого прикосновения его руки у нее пересохло во рту. Его большой палец дотронулся до резко пульсирующей у нее на шее артерии, Ти Эс глубоко вздохнула и попыталась начать снова.

– А вам, правда, не скучно?

– Совсем нет, Ти Эс, я вообще сомневаюсь, что с вами может быть скучно.

Она на мгновение закрыла глаза, стараясь подольше сохранить восхитительное ощущение от прикосновения его ладони, медленно поглаживающей ее плечи. Его тепло проникало в нее через одежду и действовало словно успокоительный бальзам. Когда Логан внезапно убрал руку, Ти Эс почувствовала себя бесконечно одинокой и покинутой.

– Вы действительно напоминаете мне Лунного Странника, – произнесла она, и ее голос звучал, как легкий вздох. – Я думаю, это из-за ваших глаз и лица. Его волосы были светлее ваших. Знаете, как бывает, когда смотришь на поле пшеницы, залитое солнечным светом. Лунный Странник спас мне жизнь, хотя я сомневаюсь, что он очень хотел это сделать. Вы меня тоже прошлой ночью в какой-то степени спасли и ухаживали за мной, хотя и вы, наверняка, не желали этого.

Она остановилась, давая Логану возможность возразить, но он молчал, и Ти Эс продолжила:

– Когда мне было шестнадцать лет, я убежала из дома в Ричмонд. Там, в Вирджинии, на автовокзале, я чуть не попала в лапы одного подонка. Я была такой дурой, что даже не понимала, с кем имею дело, пока Лунный Странник не вырвал меня у него, а позже не объяснил ситуацию. Боже, как можно быть такой наивной?

Логан медленно ответил:

– Те, кто живет в достатке и за кем постоянно ухаживают, не знают, что мир достаточно жесток.

Логан вспомнил свои собственные первые столкновения с миром, лежащим за порогом родного дома, – крепкое пожатие отцовской руки во время разгона антивоенной демонстрации, насмешки и издевательства по-детски жестоких шестилетних ребят во дворе сельской школы.

Он встряхнул головой, в который раз отгоняя свои воспоминания. В эту минуту Логан словно оказался на сказочной границе между реальностью и иллюзией, между настоящим и прошлым.

– Я провела с Лунным Странником неделю в самом кошмарном районе города, продолжала Ти Эс. – И все это время он ухаживал за мной и защищал меня.

Волнение переполняло ее грудь.

– Он называл меня принцессой из башни, но после смерти моей матери он оказался первым человеком, который ко мне так относился. Однажды, подумав о смерти матери, я плакала у него на плече, а он обнимал меня и не говорил, чтобы я успокоилась, и других фальшивых, бессмысленных слов, которые люди обычно говорят в подобных ситуациях.

Новая волна, набежав на ее босые ноги, вновь замочила подол платья.

– Лунный Странник и мое общение с ним помогли мне понять, какой безмятежной была моя прежняя жизнь. Можно сказать, что я внезапно проснулась и увидела вещи, о которых раньше и не подозревала – бедность, голод, отчаяние и безысходность, вызывающие озлобление в людях, которые окружали меня. Мне никогда не приходилось сражаться за свое существование, как большинству из тех, кого я встретила в то время.

Когда я вернулась домой, я была совсем другим человеком. Принцесса из башни исчезла вместе со своим фальшивым человеколюбием.

Оттого, что она рассказывала, в голове у Логана все смешалось. Когда он принимал решение крупно изменить свою жизнь, он и не думал, что его действия и поступки, расширяясь, словно круги по воде, охватят свои ми последствиями всех, кто встретится ему по дороге. В детстве он не считался ни с кем и ни с чем, а теперь с горечью думал о том, каким непростительно наивным он был.

То, что он рискнул ради Ти Эс тогда, на автовокзале, было просто великолепно, но этот поступок привел не только к тому, что ее жизнь пошла по-другому. По-другому пошла и жизнь ее отца, мечтавшего сохранить преемника своему делу.

А его собственные родители? Впервые за много лет Логан позволил себе подумать об этом. Разве он не сознательно забыл об их существовании, лишив их тем самым единственного сына. Сделав эти далеко идущие выводы, он почувствовал себя кораблем, налетевшим на риф.

Ти Эс внимательно наблюдала за ним. Ее спутник стоял молча и тихо. Она пожалела, что не знает, о чем он думает, и не видит в темноте его лица.

– Вы, наверное, подумаете, что я сумасшедшая, если я скажу, что неделя, которую мы с Лунным Странником провели вместе, была лучшим временем в моей жизни.

Логан попытался собраться, сглотнул комок в горле и заставил себя спокойно произнести:

– Я не думаю, что вы сумасшедшая. Его слова отчаянно и необдуманно срывались с губ.

– Вы были детьми. Дети всегда очень глубоко чувствуют, но иногда слишком склонны к романтике и мелодраме.

Интересно, о ком это он говорит, о ней или о себе?

– Когда мы становимся старше, мы начинаем смотреть на вещи более реалистично.

Ти Эс покачала головой. Его отношение к тому, что она говорила, раздражало ее.

– Разумеется, я была молода, влюбилась впервые в жизни и увидела мир, которого прежде никогда не видела. Но я не приукрашивала свой опыт жизни там. Не было никакой выдумки или романтики. Все было по-настоящему, реально.

Печаль наполнила ее сердце.

– Совсем так же реально, как и то, что Лунный Странник предал меня ради денег.

Последнюю фразу Ти Эс сказала очень тихо, почти про себя.

– Я думала, что он любит меня, похоже, на этот счет я ошибалась.

– Что?

Логан почти перестал дышать. Стук его собственного сердца отдавался в ушах нарастающим рокотом. В голове вспыхнуло сумасшедшее желание не соглашаться с ней, спорить. Как она могла такое сказать? Ради всего святого, он любил ее!

Он шагнул ближе к ней. Соленая вода залила его туфли, но он сейчас не думал об этом и ничего не хотел знать, кроме того, что она говорила.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что он предал вас из-за денег?

Ти Эс не смогла скрыть слезы, выступившие в уголках ее глаз.

– Однажды он взял меня с собой на автовокзал. Я думала, что мы вместе уедем куда-нибудь. – Ее голос задрожал. – А там нас ждал... м-мой отец. Он... Он поблагодарил Странника за то, что тот позвонил ему и дал Страннику денег.

Логан обнял ее за талию, привлек к себе и только и смог прошептать в ее волосы:

– О, Ти Эс, прости, пожалуйста... Ему было больно признаваться ей, как сильно он хотел взять те деньги – они ему были страшно нужны. Но ее взгляд, полный боли и отчаяния, вонзился ему прямо в сердце. Он совсем забыл, что она отвернулась от него и не видела, как он всунул пачку купюр обратно в руку ее отца.

А сейчас в нем шла внутренняя борьба. Сказать ей правду или продолжать хранить молчание? Прошлое изменить он не может, как бы этого не хотелось. Будет ли какая-нибудь польза оттого, что он ей скажет эту самую правду? Всех тех тяжелых лет не прожить заново, это просто принесет им обоим еще больше печали и огорчений.

– Простите, – Ти Эс откинула голову назад. – Я совсем не собиралась рыдать перед вами. Это просто потому, что я никогда никому не говорила об этом раньше.

Она снова уткнулась лбом в грудь стоящего перед ней мужчины.

– Вы, должно быть, думаете, что я полная идиотка.

– Нет, совсем нет.

– Логан, вы сегодня утром мне сказали, что не считаете себя добрым человеком. Даже не пытайтесь сказать мне это опять. Потому что после сегодняшней ночи я просто не поверю этому.

Все еще разрываясь между желанием сказать правду и стремлением сохранить эту жизнь, которую он сам себе создал, Логан не ответил. Он просто положил свой подбородок на ее голову и обнял ее, чувствуя, что ей приятны его объятия. Ти Эс прильнула к его крепкому мускулистому телу, чувствуя себя так надежно, словно вернулась домой. Мужские руки на мгновение крепко сжали ее, а потом медленно двинулись по ее спине.

И еще до того, как они оба сами поняли, что происходит, чувство надежности и комфорта превратилось в желание. Ти Эс подняла к нему голову, подставляя свои губы, и Логан прильнул к ним. Вначале неясный, поцелуй уже вскоре наполнился совсем другими чувствами. Теперь казалось, что они – и Логан, и Ти Эс – были голодны и измучены разлукой, и их жажда и голод удовлетворялись теперь с помощью этих поцелуев. Ти Эс чувствовала, как его руки медленно блуждают у нее по спине. Женщина приподнялась на цыпочки и обвила руками шею Логана.

В их поцелуе ему чудилось что-то первобытное, что-то бесконечное, как ритм прибоя. Все исчезло для него, и осталось только растущее, страстное желание овладеть этой хрупкой женщиной и услышать ее тихие воркующие стоны наслаждения.

По телу женщины пробежал озноб, но она не отрывалась от губ мужчины, и их поцелуй все длился. У нее появилось чувство, что весь мир куда-то плывет, а звуки в нем вовсе исчезли. Ее бросало то в жар, то в холод от восхитительных нежных прикосновений его ладоней к ее груди, от вздрагивания его губ и движений языка.

Логан вдыхал аромат Ти Эс, погрузив пальцы одной руки в пышные завитки ее локонов, его другая рука скользнула к ее бедру. Он крепче прижал ее к себе и медленно опустился на колени, потянув ее за собой.

Через секунду, когда Логан уже был готов повалить ее на влажный песок и любить до тех пор, пока не забудется все, что было в прошлом, он вдруг осознал, что собирается с ней сделать. Это потрясло его.

– Ти Эс... – его голос прозвучал раздражающе резко, он взял женщину за плечи и отодвинулся от нее на расстояние вытянутых рук. Хотя Ти Эс не двинулась и не сказала ни слова, он почувствовал, что она смущена, увидел, нет, скорее тоже ощутил на своем лице ее вопросительный взгляд.

Когда его волнение несколько остыло и утихло бешеное биение сердца, он произнес:

– Сожалею... Я совсем не хотел, чтобы это случилось.

Ти Эс подождала несколько мгновений, чтобы мучительно сладкое желание пошло на убыль, но ничего не изменилось. Ее влекло к этому мужчине по-прежнему.

– А я не сожалею, это было так чудесно! Я никогда ни с кем себя так не чувствовала.

– ..Ты очень переутомилась. Эмоционально наполненные ситуации, как правило, ведут к искажению действительности.

– Скотина! – взорвалась она. – Я не нуждаюсь в твоих трезвых рассуждениях. Я отдаю себе отчет в том, что чувствовала и делала. Мне хотелось тебя!

Логан закрыл глаза, вновь испытав прилив желания. Вообще-то он всегда был прохладным любовником, потому что время от времени, просто удовлетворяя свое физическое желание с другими женщинами, он все же постоянно контролировал себя. Ти Эс была первой и единственной женщиной, которой удалось привести его чувства в состояние полнейшего хаоса. Она была так открыта, так искренна в своих мыслях, поступках! Он просто не достоин такой женщины. Он должен постараться освободиться от влияния этой вновь появившейся из прошлого принцессы, обитавшей в башне из слоновой кости.

Продолжая убеждать себя, что, если не раскрывать ей всей правды, то так будет лучше им обоим, Логан неохотно снял ладони с ее плеч и встал с колен.

– Не придавай всему этому слишком много значения. Мы просто два случайных знакомых, обменявшихся несколькими поцелуями при лунном свете. Просто мимолетное влечение.

Ти Эс тоже медленно поднялась на ноги.

– Ты действительно веришь тому, что ты говоришь, Логан? Ты веришь?..

Он не ответил. И тогда боль и разочарование наполнили всю ее душу. Она смахнула слезинки, против ее воли появившиеся у нее на щеках. Он сказал, что просто не сдержался, в то время как для нее это было началом чего-то огромного, что ждало ее. «Какая все-таки ирония судьбы», – горько подумала Ти Эс. Какая горькая ирония судьбы в том, что она все время увлекается мужчинами, которые, похоже, не испытывают к ней никакого интереса.

– Я хочу... – начал Логан и запнулся. Все слова в эту секунду были лишними, глупыми.

– Все в порядке, Логан, – голос женщины звучал неестественно бодро. – По крайней мере, ты честно признался в своих чувствах. Никакого зла не случилось. – И в это время, пока она говорила, в ее сердце все глубже впивалась игла горького разочарования.

Ее слова, как искры, жгли Логана. Он чувствовал себя чудовищем.

– Я пытался тебе объяснить, что я не такой прекрасный человек, как тебе показалось.

Но Ти Эс уже очень хорошо понимала, что он говорил это, чтобы возмутить ее, и, надо признать, ему это удалось. Она печально подумала, что была абсолютно права, считая его опасным человеком.

Внезапно Логан вспомнил про медальон, все еще висящий у него на груди. Гладкий металлический кружочек стал тяжелее и холоднее. Он снял через голову цепочку и произнес:

– Думаю, что это принадлежит тебе. В темноте он нашел ее руку и, вложив ей в ладонь медальон, сжал женские пальцы.

– Ты нашел его! – ее голос прервался от радости. Ти Эс вздохнула с облегчением. – Я перевернула буквально весь дом вверх ногами, разыскивая его сегодня. Я собралась просить у тебя разрешения посмотреть в твоем доме. Ты не представляешь, как я рада! Спасибо!

– Эта безделушка много для тебя значит? – Логан не смог удержаться от вопроса.

– Больше, чем ты можешь себе представить, – Ти Эс вновь надела цепочку, и медальон скользнул на старое место в ложбинку на ее груди. Ти Эс любовно прикрыла его рукой. Она чуть не потеряла его. Все равно, как если бы потерялся любимый друг.

Логан тяжело вздохнул. Не было никакой нужды спрашивать ее об этом. Совершенно ясно, что какая-то часть ее души по-прежнему любит того юношу, который когда-то подарил ей этот медальон. Любит, хотя и уверена, что он ее не любил.

– Становится поздно, – сказал он. – Давай-ка посмотрим, как можно попасть в твой коттедж. Он машинально положил руку ей на поясницу, чтобы проводить Ти Эс. Этот вежливый жест оказался исполненным такой интимности, что Логан чуть не отдернул ладонь.

По дороге к коттеджам Ти Эс не знала, как нарушить тяжелое молчание. Логан казался ей похожим на один из островов Внешней Океании – такой же замкнутый и одинокий.

Вздохнув, она посмотрела на прибрежную полосу, и ей почудилось, что она видит фосфоресцирующую линию прибоя, таинственно мерцающую в темноте.

– Посмотри вон туда, – она тронула Логана за руку, привлекая его внимание к маленькой, словно детской фигурке, метнувшейся вдоль берега к песчаной дюне. – Как ты думаешь, что он там делает? Охотится на крабов?

– Возможно.

Логан был слишком расстроен, чтобы еще размышлять над тем, что может делать ребенок в одиночестве на пустынном морском берегу в такой поздний час. В сердце было гнетущее чувство опустошенности, и все его мысли были заняты тем, чтобы решить, что же дальше делать?

Джисс Спэроу лежал на животе в тени высокой дюны: «Чуть не влип», пробормотал он, глядя, как мужчина и женщина уходят вдаль, исчезая из вида.

Затем мальчишка перевернулся на спину и лег, положив руки под голову. У него были большие и очень взрослые для одиннадцатилетнего подростка глаза, и сейчас он лежал, глядя вверх на звезды, рассыпанные по всему ночному небу.

Он не очень беспокоился о том, что его могут заметить в этой части пляжа, так как сейчас, после начала учебного года и занятий в школах, большинство домов стояло пустыми. Правда, вчера неизвестно откуда неожиданно, словно снег на голову, свалилась эта рыжеволосая тетка. Она въехала как раз в тот коттедж, в кладовке которого Джисс жил.

Теперь придется быть осторожным, особенно в то время, когда в школах идут занятия, – к сожалению, а, может быть, к счастью, в округе было немного детей школьного возраста. Если эта леди заметит его не там, где положено, и в неположенное время, она непременно заинтересуется, чем он тут занимается и почему такой «маленький мальчик» шляется во время уроков по пляжу.

Мальчишка был уверен в том, что ему удастся отбиться от всех назойливых вопросов рыжей тетки, если все же она к нему пристанет. Большинство взрослых можно было легко обдурить, если рассказать им убедительную байку За годы, когда расплатой за науку служили подбитые глаза и сломанные кости, он очень хорошо научился придумывать убедительные истории. И все-таки каждый раз, когда ему приходилось врать, чувствовал он себя отвратительно.

Заурчало в животе. Джисс с тоской подумал о своем завтраке, спрятанном среди его скудных пожитков. Его рот наполнился слюной. Он вспомнил о пакете крэкеров с арахисовым маслом, который ему удалось стянуть, пока тот толстый малый за кассой беседовал с покупателем. Гамбургер, найденный в мусорном контейнере за какой-то забегаловкой, был куда менее привлекательным. Впрочем, голод делал вкусным любые продукты, если только они не имели совсем уж отталкивающего запаха.

Завтра придется еще раз рискнуть и прошвырнуться по мусорным контейнерам. Джисс воспринял этот жизненно важный способ пропитания от одного более старшего мальчика в Вашингтоне. Его всегда удивляло, как много всяких вещей ежедневно выбрасывают в отходы из овощных лавок и ресторанов.

Возле своего лица мальчуган почувствовал шевеление и медленно повернулся в эту сторону. Серо-белый краб замер в дюйме от его носа. Его маленькие глазки внимательно разглядывали человека. Затем, спустя секунду, тварь испуганно бросилась в сторону и стала зарываться в песок.

Джисс пожалел, что он не этот краб. Если бы кто-нибудь попытался обидеть его, то он мог бы зарыться в землю, туда, где его никто бы не достал. Мальчишка вытер тыльную сторону ладони о свою рубашку, а потом потер глаза, стараясь заглушить непривычное желание поплакать.

«Прекрати! – приказал он себе. – Только дети ревут!» Он уже давно не ребенок.

Подросток потянулся за фонариком и вскочил на ноги. Направившись к вершине песчаного холма, он решил через день или два отправиться во Флориду. В Майами полно народа. Там Джисс Спэроу будет просто одним из подростков в толпе.

Забравшись на верх дюны, он остановился и посмотрел назад на океан. Да, сэр, вот, что он сделает! Отправится в землю солнечного света, будет строить песчаные замки, надеясь в них жить, и никогда, никогда не позволит никому обидеть себя.

Чем больше Джисс думал об этом, тем больше ему нравилась эта идея. Флорида далеко от Мэриленда и от того ублюдка с черным сердцем, которого он так люто ненавидел.

Поздно утром в воскресенье Логан сидел на нижнем этаже своего дома, на залитом солнцем балконе. Рядом лежала забытая газета и стояла чашка кофе, приготовленного по его любимому рецепту, но так и не выпитая хозяином. Мысли Логана крутились вокруг Ти Эс.

Логан без сна провел практически всю ночь. Он желал ее так сильно, что даже сам заболел. Сила этого влечения потрясла его.

Обстоятельства сделали его осторожным и сдержанным, он всегда держал людей на расстоянии вытянутой руки от себя, никому не позволяя достаточно хорошо узнать настоящего Логана Хантера. Он стал великим специалистом по части укрывания своих эмоций. И все же Ти Эс легко удалось преодолеть его защитные бастионы и разбудить его чувства.

Прошлой ночью он был до обидного глуп рядом с ней, то пытаясь оставаться надменно холодным, то набрасываясь на нее, словно сексуальный маньяк. Сейчас Логан сильно сомневался относительно успешности своих попыток оттолкнуть от себя Ти Эс.

Впрочем, если говорить честно, в глубине души ему и не хотелось, чтобы она вновь исчезала из его жизни.

Логан не мог ввести себя в заблуждение, пытаясь увериться, что он испытывает к Ти Эс лишь физическое влечение и ничего больше.

Однажды он уже влюбился в нее. Теперь она пробудила в нем прежнее чувство, только на сей раз это чувство было сильнее и с ним было труднее бороться.

Ти Эс Уинслоу стала угрозой не только для той жизни, которую он для себя построил, она серьезно нарушала его эмоциональное равновесие.

Если он не будет осторожен, ему захочется найти для нее место в своей жизни, а это будет ужасно. Она так открыта, честна, заботлива и нежна. Хотя она и сможет, видимо, понять, почему ему пришлось изменить свою фамилию, он сомневается, чтобы такая женщина, как Ти Эс, примирилась бы с этим.

Будь он понаходчивее, наверное, стоило бы забыть о возможной выгоде и продать ей это чертово здание.

Логан посмотрел на океан. Что-то там на берегу поразило его. Прищурившись от солнца, он встал и вгляделся в береговую линию. Залитый солнечным светом песок сверкал безмятежными оттенками всех цветов. Красные, ослепительно зеленые, топазно-желтые, темно-алые, голубые и фиолетовые блики, словно яркие бриллиантовые капли, сверкали на берегу, в море и отражались в утреннем небе. Но совсем не утренние краски моря привлекли его внимание.

По пляжу, направляясь к воде, с ленивой томной грацией шла Ти Эс. Морской бриз развевал ее волосы и трепал легкую тропическую юбочку, которую она надела поверх купальника такого же цвета. Она шла босиком, размахивая холщовой сумкой, а порывы ветра озорно раздували ей юбку и обвивали легкой тканью женские бедра.

Логан не мог оторвать глаз от этих соблазнительно покачивающихся бедер, и только, когда она остановилась у самой кромки воды, он сообразил, что не дышит. Мужчина медленно и осторожно вздохнул.

Ти Эс бросила сумку на песок. Закинув руки за голову, она замерла на цыпочках, потянувшись к солнцу, словно гибкая, ленивая кошечка, вышедшая на крыльцо дома.

Логан даже вздрогнул от возбуждения, которое, как ток, пронзило все его чувства. Он судорожно сглотнул комок, подступивший к его горлу. Ти Эс представляла собой поистине поразительную комбинацию из скрытной чувственности и самой непорочной невинности. Она так пробуждала его чувства, его нежность и потребность заботиться о ком-то, как, возможно, не смогла бы ни одна женщина.

Внезапно она повернулась, словно почувствовав на себе его взгляд. Прикрыв козырьком ладони глаза от солнца, она посмотрела в его направлении, а потом помахала ему, словно говоря: «Приходи, поиграй со мной!» Логан почувствовал, что балкон закачался у него под ногами, словно корабельная палуба во время шторма.

Первым его побуждением было откликнуться на ее призыв, и это чувство все нарастало, пока у него не появилось ощущение, что он просто тонет в чем-то сладком, неосязаемом и в то же время опасном. Инстинкт самосохранения не действовал, бороться с самим собой не было сил.

Логан повернулся и ушел с балкона.

Ти Эс на пляже увидела, как он исчез в доме и разочарованно подумала, что он даже не ответил на ее приветствие.

«Ну, а чего ты ожидала?» – громко спросила она себя. Накануне ночью мужчина любезно сообщил ей, что она ему неинтересна, и ей пришлось идти домой. Но Ти Эс ему не поверила. То, как он обнимал ее, его поцелуи говорили совсем о другом. Логан явно желал ее, но не хотел ее желать. Ти Эс знала, что если еще будет думать об этом, то просто может сойти с ума.

Тяжело вздохнув, она опустилась на колени возле своей сумки, положила на теплый песок полотенце, установила на нем тент от солнца и бросила сверху роман в гибкой обложке и детское пластмассовое ведро с совком.

Постаравшись выбросить из головы все загадки, которые задал ей Логан Хантер, Ти Эс надела соломенную шляпу, нацепила солнечные очки. Чего бы это ей ни стоило, она будет наслаждаться сегодня пляжем, морем и солнцем.

Взяв ведро и совок, она занялась постройкой песчаного замка.

Через полчаса, забыв обо всем на свете, Ти Эс тщетно старалась удержать стены замка от крушения.

– Это самая бессистемная и кривобокая постройка из всех, которые я когда-либо видел, – раздался над ней изумленный голос Логана. – В ней не будет жить ни один уважающий себя тролли.

От неожиданности Ти Эс резко вскинула голову и в то же время задела совком угловую башню.

– Так, одна башня уже превратилась в хлам, на очереди три других, произнес Логан, опускаясь рядом с ней на колени.

Она не расслышала сквозь туман, окружавший ее мысли, что такое он там говорит. Ее взгляд перебегал с рубашки цвета хаки, натянувшейся на широких мужских плечах, на оставшуюся открытой мускулистую грудь. Потом она увидела золотистые, блестящие, словно капли росы, волосы, покрывающие эту грудь, и постепенно сужающиеся книзу. Аккуратные матросские шорты окончательно скрывали эту дорожку из волос.

«Этот мужчина просто неотразим», – подумала Ти Эс, глядя на упругие линии его торса, узкие бедра и длинные мускулистые ноги.

Она счастливо улыбнулась. Он все-таки пришел, чтобы быть с нею! Совершенно неожиданно этот день оказался счастливым и чертовски прекрасным.

– Ты только что отхватила еще кусок у этой башни, – невозмутимо произнес Логан, накрывая ладонью руку, в которой Ти Эс держала свой разрушительный совок.

– Что? – прошептала она, глядя в его глаза и совсем не понимая, что он такое говорит.

У него тоже перехватило дыхание от прикосновения к атласной женской коже, и совершенно все мысли вылетели из головы. Вместо того, чтобы забрать у нее пластмассовое ведро, Логан вдруг обнаружил, что водит кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладоней. Его взгляд застыл на ее губах, один вид которых опьянял, как вино. Ее губы оказались лишь в нескольких сантиметрах от него, казалось, от них исходит нежный аромат клубники... Один поцелуй! Только один...

Он отдернул руку. Не очень разумно прикасаться к ней.

– Башня... – произнес наконец Логан, нащупав оборванную нить разговора. Она рухнула.

Ти Эс опустила голову и посмотрела на свой замок.

– А, черт! Трижды проклятье! Мне пришлось на нее потратить целую вечность!

Женский голос внезапно сорвался в противненький писк. Она тяжело уселась на песке и осмотрела разрушения.

Логан неожиданно откинул голову и громко расхохотался. Это был громкий, от всей души идущий хохот, и Ти Эс удивленно уставилась на него. Внезапно он умолк, но на его красивом лице еще сохранялось изумленное выражение. Должно быть, собственная веселость поразила его не меньше, чем его знакомую, и она, поняв это, сказала:

– Какой же ты молодой и беззаботный, когда смеешься. Мне это нравится. Посмейся еще.

Смутившись, он покачал головой.

– Ну же, – улыбаясь, подбадривала она. – Что такого смешного я сказала?

Что бы это ни было, она знала, что повторила бы эти слова миллион раз, лишь бы услышать, как он опять рассмеется.

Он усмехается? Ти Эс сняла солнечные очки и присмотрелась к его губам. Вот радость-то! Он действительно улыбался, и это было так прекрасно, У Ти Эс было такое ощущение, будто она выиграла в лотерею.

Логан пытался подавить смех. Быть рядом с ней было невыносимо приятно. Он чувствовал себя прямо на седьмом небе.

– Ты взвизгнула...

– Что-что? – ее брови поползли вверх.

– Иногда твой голос писклявый, как... Ну, как у мышонка в мультяшках, Логан потянулся за ведром.

– У меня?! Нет! – энергично запротестовала Ти Эс.

– Ого! Еще как! Вот, только что, опять. – Он внимательно рассматривал фигурки, нарисованные на пластмассовом ведерке.

– Что это еще за маленькие храбрые черепашки ниндзя?

Теперь рассмеялась она.

– Это борцы с несправедливостью, безумно обожающие пиццу. Герои всех, кому нет еще шести лет.

Ти Эс опять надела свои очки.

– У тебя что, нет знакомых детей?

– Нет, они не покупают земельную собственность, – сухо ответил он. Похоже, тебе потребуется какая-то помощь в строительстве.

Она кивнула.

– Бьюсь об заклад, за время, что ты живешь здесь на побережье, ты очень хорошо узнал, как строить огромные песчаные замки.

Логан резко поднялся, держа ведро в руке.

– Только не делай больших ставок, когда будешь биться, – проиграешь. Я знаю об этом даже меньше, чем ты. Пойду принесу еще воды.

– Отличная идея, – Ти Эс повернулась в его сторону, изучающе глядя ему вслед. Становилось печально при мысли, что его самого удивила способность смеяться. Что за тайное горе хранит этот человек за своей стеной из огня. Как бы ей заставить его рассмеяться вновь.

Логан вернулся, и они целый час с огромным наслаждением занимались постройкой замка. Под конец Ти Эс пришла в совершенный восторг и постоянно смеялась. Зато Логана это строительство довело почти что до белого каления. Мокрый песок совершенно не желал принимать формы, которые ему старались придать. Время от времени Ти Эс громко восхваляла героические попытки Логана создать хоть что-нибудь и видела, как его губы растягивались в неохотной улыбке.

В конце концов чувство голода заставило их сделать маленький перерыв. Логан сбегал в дом за сэндвичами и холодной водой.

Когда с едой было покончено, Ти Эс закрыла глаза. Она откинулась назад, облокотившись на руку и наслаждаясь ощущением ветра и капель, долетавших с океана.

Логан смотрел во все глаза, следя за каждым движением Ти Эс.

– Почему ты все еще не уехала? – спросил он, глядя на покоящийся в ложбинке ее груди медальон.

– Потому что я еще не уговорила тебя продать мне собственность в Гринсборо. – Улыбаясь, Ти Эс подставила лицо солнечным лучам; ее шляпа скатилась с головы. – А еще потому, что ты мне очень нравишься. Не спрашивай меня – почему. Я еще сама над , этим размышляю.

С, минуту ему пришлось бороться с волнением, чтобы сохранить самообладание. Ее откровенность и прямота были одними из качеств, которые ему в ней очень нравились, хотя Логан и считал, что из-за этого с нею очень сложно обращаться и вообще иметь дело.

– Сдается мне, ты еще не в состоянии приобрести эту собственность сегодня.

– Ну, а если бы я могла, какой бы ты тогда дал ответ? – Ти Эс повернулась набок и улыбнулась ему.

– Я уже сказал, что потеряю уйму денег, если продам этот дом тебе, – его сухой тон заставил ее хихикнуть.

– Именно такого ответа от тебя я и ждала. Расслабься и наслаждайся солнцем. Сегодня удивительно приятно вести деловые разговоры.

Логан зачерпнул полную пригоршню песка и стал просыпать его между пальцами.

– Почему этот приют для беглецов очень важен для тебя? Ты даже собираешься его финансировать за свой счет. Это как-то связано с твоим собственным детским опытом беглянки?

– Полагаю, что да. В какой-то степени. Она села и обхватила руками колени.

– Дети, сбежавшие из дома... У них часто проблем больше, чем многие полагают. Счастливчикам удается встретить кого-то, кто хочет им помочь. Вроде меня. А некоторые так несчастны! Они живут на улицах и кончают тем, что начинают воровать или торговать собой только ради еды. У меня сердце разрывается, когда я думаю об этих детях.

Я чувствую себя в ответе за них.

Ти Эс опустила подбородок на колени.

– Слишком мало таких приютов для детей, у которых серьезные проблемы с родителями – настолько серьезные, что подростки готовы на все, только бы не возвращаться домой. Наше «Общество всех Святых» создаст такой приют, который обеспечит координацию усилий коммунальных служб, правоохранительных органов. Приют будет временным безопасным убежищем, где подростки смогут получить то, в чем нуждаются: постель, ванну, еду, медицинскую помощь, совет. Они получат помощь, не опасаясь, что за это их заставят делать что-то, чего они не хотят. Сотрудники или добровольцы, которые будут обучены методике работы с такими детьми, находящимися в кризисной ситуации, смогут уделять им двадцать четыре часа в сутки.

– Ну, и сколько времени подростки будут там оставаться? – спросил Логан.

– От одного дня до двух недель. Я бы хотела, чтобы они оставались у нас подольше, но это самое большее, что позволяет закон.

Она продолжала говорить, но выражение ее лица стало каким-то неясным.

– Наш приют будет иметь определенные правила, которые подростки должны будут исполнять. Мы должны устанавливать, из каких семей сбежали эти дети, и тогда сможем организовывать консультации через социальные службы. В случае, если с ребенком плохо обращались, в дело вступают работники службы по охране детства. Ребенка тогда отправляют или в воспитательное учреждение, или под присмотр родственникам, пока не удастся собрать достаточное количество фактов для принятия окончательного решения о судьбе беглеца.

– И у вас уже когда-нибудь было что-то подобное? Что-нибудь выходило?

– Временами нам приходилось туго, потому что мы не имели нормальных условий и обученного персонала.

Ее глаза на мгновение затуманились, а потом она улыбнулась.

– Но когда у нас все выйдет, мне останется спуститься в кухню к миске бесплатного супа и проводить время с Марой и Профессором.

– А это еще кто такие?

– Старушка-домохозяйка и частенько подвыпивший старик с совершенно необъяснимой любовью к поэзии.

Увидев, как Логан встряхнул головой, она рассмеялась.

– ..Мара по-матерински заботится обо мне и старается поддержать меня в трудную минуту. Однажды, когда я уже совсем худо себя чувствовала, она даже дала мне поносить свою призовую хрустальную корону. А с профессором мы часто спорим о поэзии. Он без ума от Теннисона, а мне больше нравятся сонеты Шекспира.

Логану все сильнее нравилась Ти Эс. Ее жизненная позиция внушала ему все большее уважение. Он теперь понимал, что для Ти Эс не очень важна оболочка человека, его внешние данные или то, чем он занимается. Личность человека вот, что видит она в людях в первую очередь. И тогда ему стало не по себе. Он представил, что она может увидеть, заглянув ему в душу.

– Нашему замку нужно дать имя, – Ти Эс повернулась, чтобы полюбоваться на произведение их рук. – Думаю, я назову его... «Ванилиновым Королевством».

Он поймал ее ехидную усмешку.

– Это ты так остришь по поводу моего замечательного дома с современным дизайном?

Она кивнула. В ответ мужчина высыпал ей на ноги полную пригоршню песка. Это было настолько неожиданно, что от удовольствия Ти Эс даже рассмеялась.

Она смотрела на то, как смягчились жесткие линии его рта, и теперь знала точно, что у нее сохраняется надежда преодолеть барьер, который он пытается воздвигнуть между ними.

– Хочешь услышать сказку о «Ванилиновом Королевстве»? – и, не дав ему возможности сказать «нет», она, мягко улыбнувшись, начала атаку.

– ..В некотором царстве, тридесятом государстве, в замке, похожем на этот, жил принц...

– Бедняга, – встрял Логан, – ему надо было подать в суд на подрядчика. Ти Эс и бровью не повела.

– Он жил совсем один в королевстве у моря и правил очень мудро. Правители соседних стран постоянно ссорились друг с другом, но принц ни во что не вмешивался, упорно трудился и оставался нейтральным, совсем, как Швейцария. А еще принц запретил в своем королевстве все цвета, оставив только ванильный и белый.

Принц очень любил белую рыбу в белом соусе, и каждую ночь шеф-повар готовил его любимое блюдо. Но принц всегда оставался голодным, потому что еду подавали ему в белой тарелке, на белом столе, в белоснежной столовой. Видишь ли, в этой абсолютной белизне бедный принц просто не мог найти свою белую рыбу в белом соусе. От голода он стал таким мрачным и суровым, что никогда не смеялся, и никто не видел у него даже улыбки.

Теперь, наконец, Логан уловил, где в ее рассказе кроется подвох. Намек был более, чем прозрачен, поэтому он, перехватывая инициативу, подхватил нить рассказа.

– ..И тогда он услышал стук в ворота замка и пошел открывать дверь.

– А куда подевался дворецкий? – Ти Эс забеспокоилась, не получит ли она отповедь в его варианте сказки.

– Он взял отпуск. Не мешай, сиди спокойно и слушай.

– О'кей. Валяй дальше.

– Сильным ветром прямо к нему в руку занесло принцессу. Сначала принц хотел ее выгнать вон. Видишь ли, он так долго жил тоскливо и одиноко, что даже сам не знал, насколько он одинок и как ему плохо. Но потом принцесса начала поражать его своими яркими цветами, щедрой душой и улыбкой, похожей на улыбку богинь. Ее смех разносился по замку, вызывая улыбки на унылых лицах. Везде, где проходила принцесса, она словно оставляла после себя яркие брызги красок. И раньше, чем принц осознал, что случилось, его королевство перестало быть нейтральным и скучным...

– Это конец? – прошептала Ти Эс.

Его взгляд жег ее. Он наконец ответил:

– Я... не знаю...

Она потянулась к нему.

– Может быть, это только начало. По крайней мере, я бы хотела так думать.

Глупо, даже опасно, но Логану тоже хотелось так думать. Дрожащей рукой он дотянулся до сидящей на песке женщины, провел пальцами по ее шее и приподнял ее голову за подбородок. Он снял ее темные очки и посмотрел у глаза Ти Эс.

Все, что она ждала от него, все свое влечение к нему Ти Эс попыталась вложить в свой взгляд. Ожидание чего-то манящего, еще не осознанного до конца, зародилось внутри нее, стало расти словно песня, которая доносилась издалека и звучала теперь все ближе и все громче, и уже не было больше сил дальше ждать этого.

Она потянулась к нему, и ее пальцы впились в плечи мужчины. «Логан...», выдохнула она, и ее губы слились с его губами.

Он целовал ее, не сдерживая себя, пока все его чувства не переполнились ею. Он слышал только ее тихое, еле слышное дыхание, чувствовал нежные прикосновения ее губ и ощущал тонкий, мягкий аромат ее духов и запах согретой солнцем кожи.

Накануне ночью Ти Эс казалось, что она влюбилась в Логана. Сейчас она точно знала, что любит его.

Каждая клетка ее тела пела. Влюбилась!

Тайлер Скотт Уинслоу IV восхитительно, безнадежно, безумно влюбилась!

Потрясенный силой собственного чувства, Логан наконец оторвался от ее губ. Она ничего не говорила ему, но все, что она хотела бы сказать, говорили ее глаза. Внезапно он вновь вспомнил все, что стояло между ними.

Увидев, что Логан нахмурился, Ти Эс сразу поняла, что сейчас последует очередное извинение. Ее руки бессильно упали с его плеч. Она вновь испытала сладкую муку, омрачившую в который уже раз краткое мгновение счастья.

«Господь, храни меня!» – подумал Логан. Почему он не закрылся в доме утром? Неужели он сегодня не мог держаться подальше от нее?

– Ти Эс, – его голос звучал хрипло и надломленно. Он кашлянул, пытаясь прочистить горло, и попробовал продолжить:

–  – Ти Эс, я очень...

– Да прекрати ты! – она сердито выдохнула, разочарованно и гневно глядя на него. – Неужели нельзя обойтись без этого твоего идиотского сожаления?!

Логан чувствовал себя последней скотиной. Ему хотелось крепко обнять ее, сказать ей, что она ошибается, хотелось утопить ее в своей нежности, но... Он очень боялся.

Ее гнев быстро утих. Она повернулась в сторону моря. Она совершенно не знала, что ей делать. В одну минуту он обрушивал на нее целый водопад нежности, целуя ее, делая ее центром своей вселенной, но в другую минуту он так же эмоционально отталкивал ее, его рот сжимался, как створки раковин, а глаза наполнялись печалью. Его внезапные смены настроения, переходы от нежности к суровости совершенно выбивали ее из колеи. Ти Эс еще никогда в жизни не чувствовала себя так неуверенно.

– Я не жалею ни о чем, – произнес Логан, стараясь привлечь ее внимание.

С легким вздохом Ти Эс попыталась решить, что же она собирается все-таки делать с этим загадочным Логаном Хантером. Как она в эти секунды хотела бы знать его настоящие чувства! Может быть, время и терпение все-таки помогут ей и Логан все-таки раскроется для нее? Правда, хватит ли у нее и того, и другого?

Внезапно ей захотелось остаться одной и привести свои чувства в равновесие.

– Пойду, поищу раковины, – она вскочила на ноги. – Они нам понадобятся для нашего замка.

Ти Эс уже пошла было к морю, потом остановилась и посмотрела на Логана с неуверенной улыбкой.

– Ты подождешь меня, ладно?

– Я подожду.

Он точно знал, что сходит с ума, но опять, в который раз, отбросил осторожность. Да, если она хочет, он будет ждать ее хоть целую вечность.

Логан наблюдал за ней. Она наклонилась, подняла раковину, а потом стала разглядывать ее, поворачивая в разные стороны, осторожно прикасаясь к перламутровой поверхности кончиками пальцев.

Она пошла дальше. Пройдя вдоль кромки прибоя, вновь остановилась, на этот раз, чтобы поговорить с каким-то чумазым мальчишкой, который сосредоточенно создавал свой собственный песочный замок. Логан увидел, как Ти Эс присела рядом с ним на колени, и он знал, что сейчас она искренне восхищается его произведением.

«Да», – думал Хантер, он будет ждать, когда она вернется и покажет ему сокровища, которые она собрала. Будет ждать ее чарующую улыбку и рассказ о том, что сказал ей мальчишка, которого она только что встретила.

И, если ему повезет, может быть хотя бы малая частичка безграничной любви к жизни, которой Ти Эс щедро делилась со всем миром, обновит и его зачерствевшую душу.

Глава 6

Сначала внимание Ти Эс привлек песчаный замок. Это было замысловатое произведение искусства, фунта три в диаметре. Вход в волшебное королевство охранял грозного вида дракон.

Потом она посмотрела на мальчугана, который все это сделал. Ему было не больше десяти-двенадцати лет. Он был удивительно худой, неухоженный и лохматый. На его удлиненном, худом лице сильнее всего привлекали внимание карие глаза с густыми черными ресницами.

– Привет, – сказала Ти Эс.

Он кивнул головой. Тяжелая прядь каштановых, давно нечесанных волос упала на один глаз. Мальчик что-то пробормотал в ответ.

– Меня зовут Ти Эс. Я никогда в жизни не видела такого прекрасного песчаного замка.

Взгляд, которым мальчишка скользнул по ее лицу, навел Ти Эс на мысль об испуганной птице, которая готова улететь в любой момент, как только человек сделает неосторожное движение.

Совершенно инстинктивно, найдя нужный тон, Ти Эс вежливо улыбнулась.

– Я бы хотела узнать имя замечательного художника, который создал такую красоту из простого песка.

На его лице промелькнула ответная улыбка.

– Джисс.

– Рада с тобой познакомиться, Джисс. Здесь в округе я никого не знаю, кроме моего друга Логана. Он живет вон там. Я тут совсем недавно и живу вон в том маленьком коттедже.

Ти Эс махнула рукой в сторону домов.

– Не имела бы ничего против того, чтобы еще с кем-нибудь познакомиться, а то тут совершенно не с кем поболтать, так что приглашаю тебя к себе в любое удобное для тебя время. Если слишком устанешь или проголодаешься, когда будешь поблизости, – твой дом, наверное, далековато – стучись в мою дверь. Вообще-то днем я вовсе не запираю двери. Бери там все, что захочешь из еды и напитков. Мне все равно.

В действительности она запирала дверь, но теперь придется оставлять ее открытой. Если только ее предчувствия оправдаются.

Мальчик изучал ее лицо, стараясь понять, правду ли она говорит и нет ли в ее словах какого-то подвоха. Ти Эс выдержала его взгляд, от всей души желая, чтобы он увидел в ее глазах то, что хотел увидеть.

Следующие два дня тянулись немыслимо долго, и Ти Эс выбилась из сил. Сотрудники «Общества всех Святых» настаивали на ее возвращении. Дважды звонил отец, требуя, чтобы она приехала домой к предстоящему уик-энду, т, к, хотел посетить с нею какой-то деловой обед. А она ни на шаг не приблизилась к своей цели – уговорить Логана продать ей дом в Гринсборо. Не смогла она и придти к окончательному выводу о том, как же он в действительности к ней относится.

Отношения с Джиссом развивались тоже медленно, а иногда вообще замирали. Это было похоже на попытку приручить запуганное дикое животное, у которого есть причины не доверять человеку. Хотя, пожалуй, у нее появилась надежда: первые лучики доверия осветили отношения между нею и ребенком.

Мальчуган до сих пор еще так и не осмелился постучаться в ее дверь. Ни к пище, ни к деньгам, которые она оставляла в доме, никто не притрагивался, из чего Ти Эс заключила, что в ее отсутствие он не приходил.

Дважды она разговаривала с мальчиком днем на пляже, когда он строил свои замки из песка. По большей части говорила она сама, причем главным образом о «безопасных», несущественных вещах. Ти Эс рассказывала ему о том, как в детстве проводила каждое лето с матерью здесь на побережье, а после смерти матери ее отец продал дом на взморье. В ответ мальчик сказал, что его мать умерла, когда ему было четыре года. Ти Эс не стала проявлять назойливого любопытства, а сам он больше не рассказывал ничего.

Оба раза она притворялась, что голодна и настаивала на том, чтобы они оба сходили к ней в коттедж за сэндвичами и прохладительными напитками. А потом Ти Эс притворялась, что не замечает, как мальчик старается есть помедленнее и пережевывать каждый кусок.

Нерешенные проблемы отношений с Джиссом и Логаном, свалившиеся на нее так неожиданно, создавали впечатление, что время летит со скоростью курьерского поезда.

В среду утром ею овладело беспокойство и отчаяние. Она устала, оттого что видела Логана только пару часов после его возвращения домой в конце длинного рабочего дня. Их ужины вдвоем и ночные прогулки к морю были просто прекрасны, но ей хотелось большего, чем просто дружеские разговоры да поцелуи, от которых ее бросало в жар.

Время шло, и Ти Эс понимала все яснее, что остается в Нэгз Хед совсем не потому, что все-таки надеется купить интересующее ее здание. В конце концов, если уж необходимо, то она может найти другое место для устройства приюта. Может быть не так удобно расположенное, но найти можно.

Она оставалась тут из-за Логана. Другого такого человека ей не найти. Пока она его не встретила, Ти Эс даже не осознавала, что давно искала его.

Казалось, что она знает его целую вечность, и это укрепляло ее во мнении, что Логан – именно тот мужчина, который ей нужен. При общении с ним у нее появлялось чувство такой же эмоциональной близости и она испытывала тот же накал страстей, что и тогда, во время своей первой любви.

Сейчас она просто должна была окончательно выяснить, есть ли хоть малейшая надежда на то, что их отношения будут развиваться дальше.

Намереваясь застать владельца «Хантер Пропертиз» врасплох и как следует встряхнуть его, чтобы решить наконец для себя этот вопрос, Ти Эс сделать и вышла из дома.

Логан был в своем офисе. Он с головой ушел в изучение возможных направлений деятельности фирмы и составлял планы на будущий год, когда внезапно услышал, как хлопнула входная дверь. Логан, недовольно нахмурившись, посмотрел в ту сторону. Его секретарша непоколебимой стеной своего солидно скроенного рослого тела заблокировала вход, став на пороге.

– А вам, девушка, лучше держаться подальше от двери!

Если бы сержант учебной части услышал резкий голос миссис Миджетт, то, наверное, через мгновение он вылетел бы из своих ботинок от потрясения. Так подумал Логан, с интересом наблюдая за разворачивающимся сражением.

– Я вам сказала, мистер Хантер очень занятой человек. Его нельзя отвлекать, и все тут. Если хотите поговорить с каким-нибудь агентом – ради Бога! Идите, присядьте на свободный стул, а я посмотрю, кто сможет вами заняться. И не крутите передо мной своим задом!

Логан даже застонал от отчаяния. Ах, если бы вежливость с посетителями была бы такой же страстью миссис Миджетт, как и стремление защищать его покой.

– Есть проблемы, миссис Миджетт? – подал он голос.

– Привет, Логан, – раздался жизнерадостный голос Ти Эс. Ей удалось протиснуть руку между крепким телом секретарши и дверью и помахать ему. Мэйми и я просто немножко поспорили.

От удивления он открыл рот, который, опомнившись, закрыл с громким звуком.

«Мэйми?» Вряд ли даже мистеру Миджетту позволялось называть свою жену по имени.

– Все в порядке, миссис Миджетт, – сказал он. – Мисс Уинслоу моя...

Он смущенно замолчал. Ти Эс была женщиной, которую он любил, но Логан скорее позволил бы себе появиться без штанов на улице, чем вслух признаться в этом.

– Мисс Уинслоу – мой друг.

«Да, это будет хорошо», – подумал он, удовлетворенно кивнув.

Мэйми Миджетт встала в стороне и, скрестив руки на своей могучей груди, стала с удивлением наблюдать за сверхъестественным событием, которое разворачивалось у нее перед глазами.

Смазливая малютка, с которой она препиралась последние минут десять, впорхнула прямо к Логану Хантеру, чмокнула его в губы, а потом уселась, даже нет, плюхнулась прямо на стол. Мэйми была с боссом с первых дней компании. С того времени, когда он еще только открыл «Хантер Пропертиз». Но ей и в голову не приходило, что придется дожить до той минуты, когда из-за появления какой-то особы у шефа будет такой суетливо-взволнованный, глупый вид.

Мэйми сжала губы, чтобы сдержать ухмылку. Про себя, тайком, она возблагодарила настойчивость, с которой «мисс Уинслоу» вломилась в офис. Шеф находился на грани совершения роковой ошибки, начав оказывать знаки внимания той перечнице Мелиссе, а эта вертихвостка, пожалуй, и смогла бы удержать его от такой глупости. По мнению секретарши, Логану Хантеру нужна была не женщина с холодным сердцем купца, вроде Мелиссы, а какая-нибудь такая, вот как эта, рыжеволосая, взбалмошная особа.

Как только дверь за секретаршей тихо закрылась, Логан вместе с креслом отодвинулся назад. Он улыбался, и Ти Эс улыбалась ему в ответ. Ее глаза сияли, словно два голубых драгоценных камня. Глядя на нее, Логан вдруг со всей отчетливостью понял, что его чувство бесконечного одиночества, которое он иногда испытывает, исчезает сразу, как только она оказывается рядом.

– Привет, – тихо повторила Ти Эс.

– И тебе привет, – он рассматривал ее красно-бело-голубую, словно американский флаг, блузку и красные шорты. – Лет двадцать назад, надев такую маечку, ты бы прямиком угодила на тюремные нары.

Она засмеялась и закинула ногу за ногу. На ней были белые кроссовки и красные носки.

– Времена изменились. Теперь наоборот – я живое олицетворение патриотизма и любви к своей стране.

Память вернула Логана на много лет назад, в то время, когда его отца арестовали за то, что на заднем кармане джинсов у него был пришит американский флаг. «Убери ухмылку с физиономии, парень. Ты что – не понимаешь, что тот, кто тут в Штатах пытается усесться на американский флаг – не американец?» – сказал помощник шерифа из маленького городка возле коммуны, когда защелкивал наручники на запястьях Сина Чейза.

С легким изумлением Логан подумал, что, наверное, он сам очень изменился. Во всяком случае сейчас это воспоминание просто забавляло его. Раньше, когда он вспоминал этот эпизод, ему бывало стыдно за отца.

– Так, значит, вот где ты проворачиваешь свои операции с недвижимостью, с любопытством осматривая офис, сказала Ти Эс.

Логан попытался взглянуть на обстановку кабинета ее глазами. Черно-белая с золотистым оттенком мебель всегда казалась ему простой и элегантной, но сейчас она выглядела до ужаса аскетичной.

Ни одной картины, ни одного растения, абсолютно голый стол, Ти Эс была единственным ярким и выделяющемся пятном в комнате.

Он остановил взгляд на ее красивых прямых ногах, покрытых ровным загаром.

– Не подумай, что я тебе не рад, но все же, что ты тут делаешь?

– Я пришла, чтобы забрать тебя отсюда. Я тебя похищаю.

Она подарила ему одну из тех своих улыбок, от которых он совершенно лишался рассудка. На его губах тоже промелькнула улыбка.

– И как же вы планируете это осуществить, мисс Уинслоу?

Не отрывая от него своих глаз, Ти Эс медленно скользнула на край черного полированного под мрамор стола и, приблизившись к Логану, обвила руками его плечи.

– Я собираюсь сказать тебе, что сегодня страшно соскучилась по тебе, прошептала она, а ее ладони скользнули по его шее к затылку.

Его пронзила дрожь ожидания чего-то большего.

– Это все?

– Потом я собираюсь сказать, что я... хочу тебя. Тебе не кажется, что мы уже достаточно долго ждали?

Он сидел неподвижно, боясь пошевелиться, с наслаждением прислушиваясь к звукам ее голоса и глядя, как она кончиком языка облизнула свои губы. Его ладони стали горячими, и он сжал ручки кресла.

– А если и это не сработает?

– Тогда я собираюсь поцеловать тебя... вот так.

Ее губы начали медленное, обольстительное движение от его подбородка вверх к его глазам. Он почувствовал прикосновение ее чуть влажных губ на своих щеках, а потом она своим языком раздвинула его губы, и легкие, чуть ленивые, словно изучающие прикосновения превратились в горячий поцелуй страстно желающей его женщины.

Волна наслаждения захлестнула Логана. Он наконец отпустил кресло, за которое ухватился при ее первых прикосновениях, потянулся к Ти Эс и, обняв ее, усадил к себе на колени. Его рука легла на упругий женский живот, потом скользнула по округлому бедру и начала движение вниз по ее ноге, словно исследуя атласную поверхность женской кожи.

Ти Эс почувствовала, как от его прикосновения по всему телу разлилось тепло, потом стало так жарко, что захотелось сбросить одежду. Рука Логана легла ей на грудь и сделала какое-то легкое волшебное движение. Ти Эс даже тихонько застонала от удовольствия.

Ее простая попытка вытащить его с работы превратилась в прекрасную сказку, во взрыв их чувств и желаний. Все же, как она была права! Логан Хантер действительно окружил себя стеной, но это была огненная стена. И несмотря на это, он был для Ти Эс удивительно знакомым, словно тот образ, который она создала в своем воображении и в котором было так много от ее первой любви. Она готова гореть вместе с ним в этом огне хоть целую вечность!

Ти Эс наконец оторвалась от его губ, откинула голову и с трудом перевела дыхание.

– Как это тебе удается? – с легким трепетом спросила она.

– Удается что? – прошептал он, лаская большим пальцем ее напрягшийся под блузкой сосок.

– Заставить меня почувствовать, что я всегда любила тебя.

Его рука упала с ее груди. Ее откровенное признание поразило Логана в самое сердце. Он и не подозревал, что, оказывается, раньше в тайне даже от самого себя, он считал себя недостойным чьей-либо любви. Это было страшное, пугающее открытие, но он понял, что именно это чувство не позволяло ему полюбить кого-нибудь в ответ.

Ти Эс увидела в глубине его суровых голубых глаз выражение какого-то непонятного страха и от этого почувствовала себя так, как будто вот сейчас, в этот момент, она теряла что-то очень дорогое. Вполне возможно, он желает ее, но совсем не желает ее любви! Она медленно разжала руки и, крепко сжав кулаки, положила их на колени.

– Очевидно, ты не хотел знать, что я тебя люблю, – она опустила голову. О господи! Она только все испортила! – Ну, ладно, все в порядке. Ты меня в ответ любить не обязан. Я имею в виду, что я бы этого хотела, но... Нет – так нет. Я принимаю все, как есть. Увы, я не умею скрывать свои чувства. И никогда не умела. И не буду уметь. Отец говорит, что я слишком эмоциональна. Он думает, что это недостаток моего характера. Возможно, он прав. Я сейчас много болтаю. Это – оттого что я слишком смущена и растерянна.

Логан взял женщину за подбородок и приподнял ей голову, чтобы она посмотрела ему в глаза.

– Послушай, я, конечно, понимаю, что у меня не та реакция на твои слова, которую ты ожидала. Но, пожалуйста, пойми. Я только забочусь о тебе. Я не могу быть таким эмоциональным, как ты. Полагаю, это потому, что у меня раньше никогда не было особой нужды выражать свои чувства.

Нежность, прозвучавшая в его голосе, его взгляд согрели Ти Эс, вновь пробудили в ней надежду. Ну, конечно, он заботится о ней! Может быть ему просто нужен кто-то, кто научил бы его любить. И еще на учил бы его смеяться.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Я думаю, что твой отец ошибается. Я вообще не верю, что в твоем характере есть хоть один недостаток. Ты лучше всех, кого я знаю. Ты даришь свою дружбу просто так, ничего не требуя взамен, просто потому, что удивительно щедра. Это – как дары моря или подарок судьбы. Их принимаешь, потому что они есть, и все тут.

Ти Эс провела ладонью по его щеке.

– Это самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышала. Спасибо, мне никто такого не говорил. Я почувствовала себя значительно лучше. Нет, серьезно. Даже лучше, чем тогда, когда Мара дала мне поносить свою корону.

– Ах, да! Мара! Та самая хозяйственная леди. Полагаю, довольно тяжело таскать на макушке такое удивительное украшение.

Ти Эс ухватилась за кончик его строгого консервативного галстука и потянула Логана к себе.

– Пожалуй, да! Но корона была такой красивой, блестящей. Мне очень идет все блестящее. Я люблю все яркое.

– Возьму на заметку. Ну, так и что же мне нужно делать, чтобы конкурировать с чем-нибудь ярким?

В ее глазах затанцевали озорные бесенята.

– Брось хотя бы на день свой душный офис. Представляешь, целый день увлекательных приключений со мной, а?

Я этого сделать не могу. Миссис Миджетт будет совершенно потрясена.

Логан сказал это, хотя и знал, что бросит любое дело, если только Ти Эс попросит его.

– Ну, дай ей выходной, – Ти Эс отпустила его галстук. – Она будет рада. Кстати, почему ты зовешь ее миссис Миджетт?

– Она сама меня просила так ее называть. Когда я ее нанимал, то спросил об этом. Она строго посмотрела на меня и сказала:

«Миссис Миджетт, конечно». Я ее прямо-таки боюсь, и она это знает.

Мысль о том, что Логан Хантер может быть кем-то запуган, показалась ей настолько смешной, что она, расхохотавшись, чуть не свалилась с его колен.

Спустя два часа он стоял на вершине Джеккиз Ридж. Первый раз с тех пор, как Логан вместе с Ти Эс ушел с работы, ему захотелось вернуться назад. Ланч удался на славу. Прошвырнуться с ней по магазинам оказалось тоже неплохо даже несмотря на то, что он ненавидел это занятие. Втайне он даже обрадовался, когда они купили ему индикатор настроения в виде колечка, но Логан наотрез отказался от майки с надписью «Капитан Кондом говорит: ,Укутай этого шалунишку « «.

«Но вот это, – подумал Логан, глядя прямо вниз на тонкие, грязноватые берега Роуноук Саунд, – вот это уже перестает быть забавным».

Дело в том, что сейчас они с Ти Эс стояли на горе, откуда собирались совершить полет на дельтопланах.

И место это было планерной станцией.

Логан проверил свой индикатор самочувствия. Кольцо приобрело серо-черный цвет – показатель панического ужаса и чего угодно, но не счастья. Нет, он точно рехнулся. Интересно, какого цвета станет эта штуковина, когда он, переломав себе все кости, будет лежать и истекать кровью у подножья этого высокого и огромного песчаного холма?

Стараясь запомнить все, что говорит инструктор о тепловых и восходящих потоках, Логан взглянул на светящееся счастьем лицо Ти Эс. На поясе у нее уже была водружена целая сбруя, и от этого казалось, что к женщине прикреплен гигантский многоцветный воздушный змей. И сейчас, через мгновение, он и сам окажется привязанным к одному из таких хитроумных изобретений.

Когда Логан подумал о необходимости прыгать с вершины, не имея возможности опереться на что-нибудь, кроме воздуха, у него в желудке тут же засосало. Только треугольное крыло останется между ним и неминуемой смертью! Он надел защитный шлем. А, ладно! По крайней мере, мозги не разлетятся по всему побережью.

Инструктор еще раз обошел вокруг Логана, проверяя, как он привязан к дельтаплану. Потом с сомнением посмотрел на этого отдыхающего и попытался подбодрить.

– Все будет о'кей, только не паникуйте.

Просто расслабьтесь, помните наши инструкции и наслаждайтесь.

– Это будет так здорово! – Ти Эс была настолько взволнованна, что почти визжала от восторга. Ее глаза сияли, совсем как у ребенка в первое рождественское утро. Она послала Логану воздушный поцелуй и побежала вниз навстречу ветру.

Ах, как бы он хотел разделить ее восторг и радость, но это было трудно, особенно из-за уверенности в том, что он способен только вытирать пыль своими любимыми штанами от дорогого костюма.

«Я один... и только планер со мной», – прошептал он, чувствуя, как утопают в песке его ноги. И он начал свой разбег.

«Я один, и только воздух рядом». – Ветер слегка рванул цветную поверхность дельтаплана у него за спиной.

«Я один и... большой идиот!» – громко вскрикнул он, чувствуя, что теряет опору под ногами и не может определить, где он оказался. Сердце отчаянно и беспомощно забилось в груди..

И вдруг его пронзило сказочно прекрасное ощущение полета! Логан открыл глаза... Он летит! Как братья Райт! Как птица! Совершенно бесшумно, невесомый, он больше не был земным человеком из плоти и крови. Он парил, как... как ангел! Наверное, точно так же чувствовал себя двадцать два века назад Архимед, когда выскочил из ванны и побежал по городским улицам Сиракуз с криком «Эврика!»

Логан постарался вспомнить инструкции, которые получил на старте, и быстро последовал тихим командам, которые незаметно давали его дельтаплану воздушные потоки. Он доверился им почти бессознательно, захваченный потрясающей голубизной и бездонностью неба. У линии горизонта синева постепенно светлела, бледнела, становясь почти белой. Когда-то ему довелось прочитать, что вот такое открытое пространство всегда дает ощущение свободы и порождает романтическую тягу к приключениям, и теперь внезапно он понял, почему это так.

Логан перенес свою тяжесть на правую сторону, опуская правое крыло дельтаплана, и аппарат послушно направился в этом направлении. Он оглядел небо в поисках Ти Эс, глубоко вдохнул свежий воздух и вдруг увидел ее. Два прекрасных ярко окрашенных крыла ослепительно сверкали в солнечном свете. Очарованный красотой открывшейся картины, он наблюдал, как Ти Эс медленными кругами то поднималась ввысь, то опускалась, словно огромная грациозная бабочка.

Логан подумал, что, пожалуй, никогда прежде не было так заметно то состояние гармонии с окружающим миром, которое сейчас явственно чувствовалось во всей фигуре женщины и на ее лице. Она была в абсолютно полном мире с собой. И он, Логан Хантер, за это одновременно ненавидел и любил ее. Казалось, что никакие жизненные невзгоды не смогут омрачить удовольствие, которое Ти Эс находила в том факте, что просто живет.

И именно теперь Логан принял наконец свое решение. Он скажет ей всю правду и отдаст ей участок в Гринсборо, как она хотела. Возможно, Ти Эс возненавидит его, но это был риск, на который все же надо будет пойти. Да, это будет справедливо – искупление за боль, которую он причинил ей в прошлом, и за то, что случится впереди.

Но скажет он ей не сейчас. Пусть он будет эгоистом, но ему нужен еще хотя бы один день ее любви к нему.

Время идти на посадку наступило слишком скоро. Логан выбрал поток ветра пониже и направил свой дельтаплан к земле. Аппарат послушно последовал вниз.

Наконец Логан почувствовал твердую почву под ногами. Он вновь стал обычным жителем Земли из плоти и крови.

– Ну, какого цвета теперь твое кольцо-индикатор? – спросила Ти Эс, все еще сохраняя приподнятое настроение от восхитительного ощущения собственной легкости и полета.

– Отлично, я счастлив.

Засмеявшись, Ти Эс приподнялась на носках, быстро поцеловала Логана в губы и пошла своей танцующей походкой через улицу, направляясь в кафе-мороженое напротив Джеккиз Ридж.

– Ну, какая забава идет следующей в твоей повестке дня? – окликнул ее Логан, переходя в более спокойном месте. – Единоборство с акулой?

Обернувшись, она улыбнулась ему.

– Сейчас мы будем праздновать.

– Если можно это сделать сидя, тогда я играю.

Ти Эс остановилась и повернулась к нему, ожидая, пока Логан подойдет к ней. Пиджак от костюма был переброшен через плечо, и он держал его за вешалку одним пальцем. В это утро Хантер, уходя на работу, оделся, как всегда, изысканно и консервативно, а сейчас он выглядел взъерошенным, слегка помятым, но очень красивым.

– Устали ноги? – спросила она заботливо, когда он догнал ее. Он кивнул, и прядь волос упала ему на глаза. Логан каким-то беспокойным порывистым движением поднял руку и отбросил ее со лба.

По шее у Ти Эс пробежал озноб. Даже не сердцем, а, скорее, кожей своей она почувствовала, что ей вновь шестнадцать лет и она стоит на тротуаре рядом с Лунным Странником в незнакомом городе в то незабываемое жаркое лето. Его длинные золотые волосы ниспадали на плечи и постоянно лезли в глаза.

С каким-то неопределенным чувством она изумленно смотрела на Логана. Неужели он сделал то же самое движение, тот же беспокойно-резкий жест кисти и пальцев, отбрасывая с глаз свои волосы, что и ее давний знакомый? Что это? Может, это просто ее воображение сыграло с ней шутку? Или она пытается подсознательно наделить этого человека чертами своей утраченной любви, сохранившимися фантазиями? Но как же это странно знакомо!

«Вообще говоря, такие странные мысли, что все это уже когда-то случалось, пора оставить», – твердо сказала себе Ти Эс. Ладно, кое в чем он напоминает ей Лунного Странника. Но Логан – это Логан. Такой, как он есть, единственный.

Внезапно до нее дошло, что он что-то говорит ей. Отмахнувшись от своих странных мыслей, женщина улыбнулась.

– Прости, пожалуйста. Что ты говоришь?

– Я говорю, что мои туфли не предназначены для того, чтобы таскаться по песчаным холмам или гоняться за дикой рыжеволосой дамочкой, – повторил он. Так что же мы собираемся отмечать и, главное, чем?

– У нас будет йогурт.

Уголок его рта дрогнул в легкой усмешке.

– Двойной голландский шоколад?

– Конечно. Угощаю.

Она взяла Логана под руку, и они медленно направились к торговому комплексу.

Логан с легкостью согласился подождать снаружи на скамейке, пока Ти Эс зашла в павильон, чтобы купить пару порций йогурта.

Она перепробовала просто так, для собственного удовольствия, множество специй и наполнителей и, наконец, заказала две чашки нежирного шоколадного йогурта.

Ти Эс уже выходила из магазина, когда совершенно случайно бросила взгляд через витрину на улицу.

– О Господи, Джисс! – пробормотала она удивленно.

Мальчик стоял перед Логаном. С застывшей на лице неподвижной и неестественной улыбкой он что-то быстро-быстро говорил владельцу «Хантер Пропертиз». Ти Эс была поражена его внешним видом. Сейчас ребенок выглядел еще более неухоженным и неопрятным, чем в тот день, когда она его впервые увидела на пляже. У него было страшно усталое лицо. Мальчуган стоял, протянув руку к Логану ладонью вверх, просительно глядя на мужчину.

С каким-то нехорошим предчувствием она шагнула ближе к витрине. Ей было видно, как Хантер взял свой пиджак, полез во внутренний карман и достал оттуда свою визитную карточку и банкноту в двадцать долларов. Мальчик с готовностью схватил и то, и другое и торопливо сунул в карман рубашки, как будто боялся, что Логан внезапно передумает и отберет все назад.

Теперь Ти Эс точно знала, что ее подозрения оказались верны, и от этого у нее к горлу подступил комок. Сейчас он наконец был самим собой. Возможно, Джисс просто был брошен родителями, но Ти Эс сердцем чувствовала, что он сбежал из дома.

В это мгновение мальчик поднял глаза и встретил ее взгляд за стеклом. Даже на расстоянии Ти Эс увидела, как у него расширились глаза, он замер, не дыша, и яркий румянец стыда залил его бледные щеки.

Каждый нерв ее тела, каждая клетка призывала ее выбежать к мальчугану, но она знала, что он просто улетит от нее испуганной птицей. Здравый смысл подсказывал ей, что нужно быть сдержанной. И тогда она улыбнулась ему, стараясь не показывать вида, что заметила предыдущую сцену, и вкладывая в свою улыбку жалость и понимание до последней капли.

Джисс резко повернулся и убежал.

Ти Эс не удержалась от вздоха разочарования, успокаивая себя тем, что, в конце концов, он знает, где ее найти. Когда наступит время, он обязательно придет к ней.

Такое уже случалось и раньше с беглецами, которых она подбирала на улицах и числу которых она уже потеряла счет. Эти дети потом находили ее и дома, и в офисе ее благотворительного общества.

Ти Эс и сама не знала, как ей удалось вызывать доверие у таких детей. Может быть каким-то шестым чувством они понимали, что она искренне о них беспокоится и заботится об их благополучии. А может Ти Эс сама бессознательно подавала какие-то сигналы, которые вызывали расположение детей. Словом, что бы это ни было, но она надеялась, что не потерпит поражения и на этот раз.

Покинув магазин, Ти Эс села на скамейку рядом с Логаном.

– Спасибо, – поблагодарил он ее и стал поглощать угощение, которое она принесла, так, словно не ел, по крайней мере, неделю.

– Я видела, что ты разговаривал с мальчиком несколько минут назад. Что там за проблемы? – она с деланным равнодушием принялась за йогурт, хотя потеряла всякий аппетит.

– Ничего особенного, – ответил Логан, пожав плечами. – Паренек попрошайничал.

«Любопытно будет посмотреть, признается ли он или нет», – подумала Ти Эс и спросила:

– Ты дал ему денег?

Он спокойно встретил ее взгляд и ответил:

– Конечно, нет.

Потом Логан хладнокровно зачерпнул ложечкой йогурт и отправил его в рот с видом человека, которому даже в голову не приходит, что подобными вещами можно засорять свое внимание.

– Дети не должны нищенствовать и выпрашивать подачки на улицах. Если им нужны деньги, дай им их заработать.

Он направил свою белую пластиковую ложку в сторону Ти Эс и менторским тоном произнес:

– Мы не можем все быть такими добрыми самаритянами, как вы, мисс Уинслоу.

– Ах, извините меня, мистер Скрудж, я совсем забыла, что вам положено быть значительным и суровым.

Ей стало тепло от тайны, которую она теперь знала о нем. Очевидно, он принадлежал к тем людям, которые предпочитают осторожно и незаметно проявлять свое благородство без всяких сантиментов.

– И навсегда зарубите это на носу, – его голос был таким беззаботным и легкомысленным, как ее собственный.

Ти Эс думала о том, какого все-таки замечательного и интригующе противоречивого человека она полюбила. Его жизнью была его работа, и все же он с легкостью позволил ей уговорить себя побездельничать. Его дом был декорирован в нейтральном, бесцветном стиле, и вот в таком-то окружении он слушает музыку того прекрасного времени, глубоко эмоционального и многоцветного. Он делал вид, что суров и неприступен, но ухаживал за ней с такой лаской и нежностью! И он дал Джиссу двадцатидолларовую банкноту!

Она украдкой посмотрела на Логана. Он может и не подозревать об этом, но у него душа такая глубокая и широкая... как Атлантический океан! Как же ей не любить такого человека! Тайная улыбка, та самая, про которую говорят «улыбка от самого сердца» наконец выплыла на поверхность и осветила ее лицо.

Стыдливо потупив глаза, сгорая от унижения, Джисс пробирался через толпу от магазина к магазину. Ему казалось, что все прохожие смотрят на него. Смотрят и знают, какой он жалкий попрошайка, лжец и воришка. Он такой плохой, что даже собственный отец не желает его больше видеть. Вот, что они все думают о нем.

Торговый комплекс остался позади; мальчик бежал к морю. Он бежал изо всех сил, задыхаясь, чувствуя, что его легким уже не хватает воздуха, а ноги отказываются повиноваться, бежал до тех пор, пока не закололо в боку.

Оказавшись, наконец, на песчаных холмах пляжа, с которых открывался вид на океан, он рухнул на песок. Через мгновение сел, поджав ноги и уперевшись в колени подбородком, и крепко обхватил колени руками.

Ну почему, почему Ти Эс нужно было там оказаться в тот самый момент, когда он просил деньги у того человека? Джисс почувствовал, что у него от стыда горят не только щеки, но и все тело.

Она всегда так хорошо разговаривала с ним. Что-то внутри подсказывало ему, что он может ей довериться, и ему хотелось это сделать, но за свою коротенькую жизнь он очень хорошо усвоил жестокие уроки – не доверяй никому.

Джисс вздрогнул и судорожно вздохнул. Она говорила, что он настоящий художник. Она кормила его. И в его воображении она тоже жила в его замках.

Теперь она, наверное, будет презирать и ненавидеть его!

Мальчик встал во весь рост на дюне, чувствуя себя таким маленьким и одиноким среди этих песчаных громад, наедине с бушующим океаном. Над ним в небе с отчаянными криками ныряли и взмывали вверх чайки.

В половине пятого, неохотно простившись с Ти Эс перед дверью своего коттеджа, Логан пошел домой, принял душ и переоделся. Они договорились встретиться через час, чтобы вместе пообедать и сыграть партию в мини-гольф.

Вопреки своей привычке, он прошел на кухню, чтобы проверить свой автоответчик. Обычно Логан никогда им не пользовался, так как предпочитал решать дела в офисе. Нахмурившись, он бросил пиджак на сервировочный столик и в раздумьи воззрился на красный светлячок вызова. Звонки, несомненно, будут связаны с бизнесом, как обычно. Его палец нерешительно коснулся кнопки выключателя.

Действительно ли он так уж хочет знать, чего лишился на работе, удрав оттуда, чтобы развлекаться с Ти Эс? Знание только заставило его испытать чувство вины и раскаяния.

«А, к черту!» – в сердцах выругался он и решительно отвернулся от зловещего красного огонька. Логан и сам не помнил, в первый раз за сколько времени его так переполняли добрые чувства и хорошее настроение. Не было ни малейшего желания испортить все это чувством вины. К чему это разрушать? Если уж и придется платить за прекрасный день такую цену, пусть уж попозже!

Он выбрал момент, чтобы просмотреть свою музыкальную коллекцию. «Дорз», Дженис Джорлин, Кроссби, Стиллз, «Нэш энд Янг». Ничто из этого сейчас его не устраивало. Логан улыбнулся, взглянув на дешевенькое овальное кольцо на пальце. Оно светилось счастливым светло-зеленым цветом.

Продолжив поиски, он выбрал наконец компакт-диск с концертной записью лучших песен Боба Сигера, включил свою стереосистему и поставил ее на тот самый уровень громкости, который, как правило, вызывает самые яростные конфликты родителей с их чадами. То есть, едва переносимый для слуха. Впрочем, подумал он, его родители никогда с ним по этому поводу не спорили. Стены дома буквально завибрировали от сочных звуков «Найт Мувиз».

Логан направился в ванную комнату, по пути наслаждаясь знойным хрипловатым голосом Сигера, поющего о жарких летних ночах и подростках, влюбленных в ночи, в движение и друг в друга. Это было то, что он пропустил сам, когда был в их возрасте.

Еще в то время, когда он жил в коммуне среди взрослых, секс не составлял для него особенной тайны. И даже тогда ему было очень трудно, практически невозможно от смущения пригласить хоть одну из их немногочисленных девчонок к себе в фургончик, размалеванный в духе фантазий хиппи. Чего он тогда действительно хотел, так это жизни, которую он увидел в одном из сентиментальных фильмов.

Мысли обо всем утерянном в детстве, об упущенных возможностях и жарких летних ночах еще наполняли его голову, когда Логан разделся и стал под душ. Ему припомнилась одна такая знойная долгая ночь в Ричмонде, штат Вирджиния. Он вспомнил, как лежал без сна в тесной каморке Джека, глядя на Ти Эс, которая спала на единственной в комнате кровати напротив него. «Ночные движения». Смотреть и желать...

Когда Логан вышел из ванной, Сигер уже пел песню об одиночестве и любви.

Так ли одинока Ти Эс, как и он? Чувствует ли она такое же одиночество? Логан выбрал темно-синюю рубашку такого же цвета, как ее глаза, натянул ее на себя и взглянул в зеркало. Будет ли у них что-нибудь сегодня ночью? То, чего он так желал шестнадцать лет назад и чего сейчас желал даже больше? Будет ли у них вообще сегодня эта ночь?

И если Ти Эс все-таки сможет простить его и принять таким, каков он есть, возможно, для них наступит и завтрашний день?

Ти Эс надела шелковый, персикового цвета лифчик и такие же трусики и печально осмотрела свой отчаянно скудный гардероб.

Ее прекрасный костюм цвета морской волны был безнадежно испорчен и не подлежал восстановлению. Единственное, что ей оставалось, это надеть свое откровенно облегающее короткое платье из черного джерси.

Вздохнув, она сняла платье с вешалки и надела его. Затем достала туфли, которые специально захватила для этого платья. Потом, подойдя к туалетному столику, выбрала пару изящных серебряных сережек в виде капелек, так чтобы они подошли к ее медальону со скрещенными полумесяцем и звездами.

Ти Эс отошла на шаг и критически посмотрела на себя в зеркало. Не совсем то, что она хотела, но должно сойти. По крайней мере, то, что под платьем, наверняка доведет Логана до кипения. Улыбка исчезла с ее губ. «Если мы, конечно, зайдем так далеко», – подумала она, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. Если вспомнить его совершенно непредсказуемую реакцию, то она, пожалуй, ни за что не поручится.

На кухне Ти Эс налила себе стакан ледяного чая и выпила его, рассеянно глядя в окно. Она ожидала Логана, и у нее было такое чувство, будто она ждет уже целую жизнь и не кого-то там, а именно, к несчастью, его. У нее не было никакой уверенности в том, что и он так же ждал ее.

Она совсем не думала, что приехав в Нэгз Хед, найдет здесь свою любовь. Любви Ти Эс не искала, но сейчас она приняла случившееся так же, как принимала тот факт, что у нее рыжеватые волосы и голубые глаза.

Она не знала, насколько важна ее любовь для Логана. Более чем вероятно, что для него это – просто одна из эмоций, которым он не доверяет. Но для нее самой любить – это значит испытывать постоянно растущее чувство физического, эмоционального, духовного единения двух разных людей, которые помогают друг другу и жертвуют очень многим, соединяя свои судьбы, отдавая друг другу свободу и душу.

У нее зародилось легкое опасение, не слишком ли многого она желает? Не очень ли оптимистично верить, что ей удается прорваться сквозь огненную стену, которую Логан возвел вокруг себя? У нее сразу поубавилось уверенности в себе. Вполне может быть, что это просто фатальная черта ее характера – влюбляться в мужчину, неспособного ответить на ее любовь. Такое уже случилось однажды с Лунным Странником.

Поставив стакан в мойку, Ти Эс уже собиралась направиться к выходу, когда какое-то движение за окном привлекло ее внимание. Она приблизилась к окну и увидела маленькую пригнувшуюся фигурку, быстро бегущую по дороге, усыпанной гравием и ракушечником. И прежде, чем она успела сообразить, что эта фигурка никто иной, как Джисс, мальчик юркнул в подвальное помещение гаража на первом этаже коттеджа прямо напротив ее дома.

Глава 7

Логан думал о том, что произошло с Ти Эс. Она была не похожа на саму себя. За всю дорогу до ресторана едва сказала несколько слов и была настолько поглощена своими мыслями, что едва обращала внимание на живописный закат под Роупоук Саунд и на все те вкусные блюда и яства, которыми ресторан в Уиндмилл Пойнте славился на всю страну. Она вообще едва прикоснулась к своему обеду. Ти Эс просто поражала его своим спокойствием и задумчивостью.

Больше того, она отказалась от своих ярких красок, и это беспокоило Логана даже больше, чем ее угрюмая задумчивость и вежливые ответы на его попытки завязать разговор. Куда подевались ее потрясающие краски, ее поразительная искренность, от которых он смущался, терял рассудок и которыми пленялся.

Желая проникнуть в ее мысли, Логан изучающе смотрел на четкие линии ее головы, задумчиво склоненной над столом. В эту минуту она, казалось, была очень далеко от него, и это ему совершенно не нравилось.

Чтобы наконец разобраться, что же произошло, он перегнулся к ней через стол и положил ладонь на ее руку.

– Ты сегодня что-то уж слишком тихая.

– Да? – она посмотрела на него. Обтягивающее платье с длинными рукавами как нельзя лучше шло к ее голубым глазам и огненным волосам.

«Великолепное платье, – подумал Логан, – но совсем не в ее вкусе. Оно черное». Его взгляд скользил по ее лицу. Он смотрел на серебряные капли сережек, дрожавшие в маленьких мочках ее ушей, потом на белоснежную кожу ее шеи. Он увидел нежные округлости ее груди и покоящийся там, в ложбинке, медальон.

– Что-то не так, Ти Эс? – спросил Логан, заботливо глядя в ее лицо.

Она улыбнулась, но улыбка ее была печальной.

– Ничего особенного, я просто задумалась.

Задумалась об их отношениях, о Джиссе.

– О чем ты думаешь?

Ти Эс задумчиво смотрела на него, размышляя, сказать ему о Джиссе или нет. Одно дело знать о том, где прячется убежавший из дому мальчик, и не звонить в полицию. Она знала, что рискует, не сообщая о местопребывании ребенка, и принимала этот риск. Но другое дело знать, что он прячется в доме, принадлежавшему «Хантер Пропертиз».

Как ко всему этому отнесется Логан? Будет ли он настаивать на том, чтобы позвонить в полицию? Она не сможет упрекать его, если он так и поступит. И все же, хотя она и старалась не требовать от других разделять ее заботы, Ти Эс знала, что будет разочарована, если Логан захочет позвонить в полицию. Ти Эс ненавидела моральные дилеммы.

– Тот коттедж, что находится за моим домом, он ведь принадлежит твоей компании, да?

– Да, он тоже продается. А что, ты хочешь его купить?

– Сказано, как и положено настоящему торговцу.

Она засмеялась и обрадовалась, когда увидела его ответную улыбку. За последние дни он все легче улыбался. К несчастью, у нее было чувство, что сейчас она своими словами сотрет улыбку с его лица.

– Логан, ты знаешь, тот мальчик... ну, с которым я говорила тогда, в субботу, на пляже...

Она прервалась и тяжело вздохнула. Было дьявольски тяжело говорить то, что наверняка не понравится другому. Хуже того, не было никакой возможности не втягивать его в эту историю. Ти Эс вздохнула и начала сначала.

– Ты его сегодня видел после того, как мы летали на дельтопланах. Это тот паренек, который просил у тебя денег. Его зовут Джисс. Он сбежал из дома и живет в кладовой того самого коттеджа, о котором я тебя спрашивала.

Повисла тягостная тишина. Ти Эс с тревогой всматривалась в лицо Логана, пытаясь угадать его реакцию. Он был так же непредсказуем, как морская волна.

Логан откинулся назад.

– Та-а-к.

Она удивленно посмотрела на него.

– И это все, что ты хочешь сказать? Это все?

– Сколько времени ты об этом знаешь?

Логан мог увидеть, как удивилась Ти Эс на то, что он не особенно рассердился, узнав эту новость. Он понял, что ее нервозность и затруднение были вызваны тем, что она не вполне верила, захочет ли он помочь ребенку. Это его огорчило, но он подумал, что виноват сам.

– Я уже несколько дней подозревала, что он сбежал от родителей, – ответила она на его вопрос. – Но я не знала, где он обитает до того самого момента, когда ты сегодня зашел за мной, чтобы отвезти в ресторан. Я стояла на кухне у окна и увидела, как он юркнул в соседний коттедж.

– Ты же знаешь, что он не должен там оставаться?

– Знаю, – сказала она, чувствуя, как у нее замерло сердце. – Я не осуждаю тебя за желание позвонить в полицию.

Брови Логана изумленно поднялись:

– Я ничего не говорил о звонках в полицию.

Она чуть не бросилась ему на шею прямо тут, в ресторане.

– Я люблю тебя, мистер Скряга. И ты дал Джиссу денег, я видела вас. Он пожал плечами:

– Я просто не выношу вида голодных детей.

Он слишком хорошо знал, что означает быть вечно голодным.

– Я так понимаю, у тебя уже есть какой-то план насчет этого мальчишки?

– Я разговаривала с ним несколько раз и, кажется, он начинает доверять мне. Сейчас я жду, что он попросит о помощи, и, когда это случится, я помогу ему.

– А если он не попросит.

– Попросит...

Логан покачал головой.

– Ти Эс, хотя я и не хотел бы говорить об этом вновь, но я не могу позволить, чтобы мальчик оставался там, где ты его обнаружила.

– Ну, пожалуйста, давай дадим ему еще хотя бы пару дней.

Она протянула руку через стол и погладила его ладонь.

– Два дня, – Логан перевернул ее руку ладонью вверх и провел пальцем по бороздке, означающей линию жизни. – Если он за это время к тебе не придет, тогда или ты его заберешь, или это сделаю я.

Ослепительная улыбка осветила лицо молодой женщины и тут же погасла, как только Ти Эс сообразила, что теперь и Логан рискует своим положением.

– Укрывательство беглецов противозаконно и карается двухгодичным сроком заключения и/или денежным штрафом. То, что мы знаем о том, где скрывается Джисс, и не сообщаем об этом, куда следует, может, и не должно немедленно признаваться укрывательством, но, сдается мне, очень на это похоже. Я бы не хотела причинять тебе беспокойство или чтобы у тебя были неприятности.

Логан до глубины души был взволнован тем, как трогательно она заботилась о нем. То, с какой готовностью она ему доверилась, было до боли приятно. Но от Логана не ускользнула и забавная сторона ситуации. Его принцесса не обращала внимания на обстоятельства своего собственного, мягко говоря, не совсем законопослушного поведения, но очень боялась вовлечь его в какую-нибудь неприглядную историю. Видимо, она убеждена, что уж он-то, Логан, всегда очень скрупулезно соблюдал все законы.

– Ладно, понятно, – только и сумел ответить он, не зная, что ему делать, плакать или смеяться над ее наивностью. – Я принимаю этот страшный риск. Это все, что тебя волновало?

– Нет, – добавила она, подумав немного. – Еще я думала о тебе и обо мне.

– Угу, и какой предмет ты бы хотела обсудить вначале, – он накрыл свои пальцы ее ладонью. – Лично я предпочитаю поговорить о тебе.

У Ти Эс на лице появилась неуверенная улыбка.

– Я это заметила.

Логан непреклонно отвергал любые попытки проникнуть в его прошлую жизнь и бесцеремонно захлопывал дверь, ведущую к заветным уголкам его души, перед носом у тех, кто пытался разгадать его чувства. Но она, Ти Эс, нуждалась в большем, чем он собирался ей предложить. И она хотела знать, действительно ли они вдвоем смогут до конца открыться друг другу. С ее стороны препятствий к этому не было.

– Я не собираюсь рассказывать тебе все, что ты хочешь знать. – Она сжала его руку. – Я тебя люблю, Логан, и хочу больше знать о тебе. Я не буду шокирована или разочарована ничем, что находится за той стеной, которой ты себя окружил. Ты не представляешь себе, чего только мне о тебе не рассказывали.

Ее голос звучал так нежно, он прикасался к его коже, словно ночной бриз.

– Я прошу тебя, доверься мне! Помоги мне, Логан, помоги перебраться через эту твою стену!

У него по спине пробежал озноб. Ти Эс по-прежнему пыталась сорвать с него его защитную оболочку, заставляя посмотреть в лицо собственному прошлому и заново оценить всю прожитую жизнь. Но даже теперь, когда детские воспоминания казались такими далекими, как, наверное, никогда раньше, Логан не мог рассказать ей того, что она хотела. Ведь тогда ему пришлось бы сказать ей и о своем настоящем имени.

– Мое прошлое не очень интересно, – он самому себе был ненавистен за такой ответ, но не был готов сейчас раскрывать свои тайны. Не здесь и не сейчас. Но в то же время Логан знал, что еще больше будет проклинать себя, если сейчас запутает все, повторяя, как испорченная пластинка, сфабрикованную версию о своем прошлом.

– Если тебе так трудно об этом говорить, значит, это действительно очень важно, – продолжала мягко настаивать Ти Эс. – Начни с чего-нибудь легкого. Расскажи мне, каким ты был в детстве.

Что-нибудь легкое? Он резко выдернул свою руку из ее руки, словно обжегшись от жара ее кожи. Потом, наконец, произнес:

– Я должен был с молоком матери впитывать идеалы, которые не разделял. Мне давали простор и свободу выбора, тогда как я хотел жесткие рамки и суровую дисциплину.

Голос Логана прервался, и мышцы слегка напряглись.

Глядя на выражение его лица, Ти Эс поняла, что в эти мгновения он смотрит не на нее, а внутрь своей души, своего сердца. Незаметно для самой себя Ти Эс задержала дыхание, пока он снова не заговорил.

– Я ненавидел школу, но любил учиться, сдавал сверх программы множество зачетов и достигал самых высоких результатов. Но у меня не сложились отношения с другими ребятами из-за того, что я был не такой, как все, меньше их по росту, и мне не разрешали заниматься спортом. Учителя наказывали меня за все, что случалось в школе, даже за драки, которые начинали другие, но в которых я вынужден был участвовать, чтобы не прослыть трусом и отстоять свое достоинство. Короче, я был один.

Предупреждающее мерцание в его глазах дало понять Ти Эс, что ее собеседник закончил, и теперь этот предмет для обсуждения закрыт окончательно.

Картина одиночества безотрадного детства, нарисованная Логаном, тронула ее до глубины души.

– Ты, конечно, хотел другой жизни, чем та, которая у тебя была, – мягко сказала она. – Мне это понятно, потому что я тоже этого хотела. Возможно, у нас больше общего, чем мы догадываемся.

– А каким ребенком была ты?

– Всегда хотевшим всем угодить и понравиться. Я делала все, о чем меня просили, потому что страшно боялась, что, если я не буду этого делать, мой отец будет ругаться и не одобрит меня. Короче, – сказала Ти Эс, слегка усмехнувшись и повторив слова Логана, – я была послушной.

– Жалко, что с возрастом у тебя эта черта исчезла, – его деланно сварливый тон заставил ее расхохотаться. – Ты все так же пытаешься заработать отцовское одобрение? – с любопытством спросил ее он. Сам Логан, став взрослым, больше никогда не встречался со своими родителями.

Ти Эс покачала головой.

– Нет. Когда я росла, граница между тем, что зовут любовью и одобрением, была очень неясной. Мой отец не знал, как выразить свою любовь, но очень хорошо знал, как показывать одобрение или разочарование. Мне понадобилось очень много времени, чтобы научиться жить, зная, что всегда буду иметь его любовь и никогда – его одобрения.

Логан перенесся мысленно назад на шестнадцать лет. Когда они с Ти Эс пришли на автовокзал к ее отцу, ожидавшему их там, Тайлер Уинслоу произвел на него впечатление такого сурового и холодного человека, что он, помнится, даже подумал, уж не допустил ли ошибку, вступив в контакт с этим джентльменом. Но потом этот человек посмотрел на Ти Эс глазами, в которых было неприкрытое беспокойство за дочь, и Логан понял, что поступает правильно, возвращая ему ее.

– Ты не будешь против, если мы не будем играть сегодня в мини-гольф? спросила Ти Эс.

– А чего бы ты хотела вместо этого? – спросил он, делая знак официантке. Она хитро улыбнулась:

– Отправиться вместе с тобой домой. Мы сможем смотреть на звезды с твоего балкона и тихонько разговаривать. А когда устанем от этого, ты сможешь взять меня за руку, повести в дом, и там ты будешь целовать меня так, как только ты один умеешь.

Когда до Логана дошло значение ее слов, его сердце отчаянно забилось. Стараясь выглядеть как можно спокойнее, он прокашлялся и сказал:

– Звучит заманчиво.

Уплатив по счету, они под руку вышли из ресторана.

Во время короткой поездки волнение Логана росло по мере приближения к дому. Желание горячей тяжестью разливалось по его венам, и мысли все время возвращались к одному предмету, одновременно влекущему и пугающему. Он знал, что если займется любовью с Ти Эс, не открывшись ей, то совершит ошибку. Но если она узнает о нем всю правду, захочет ли она тогда остаться с ним?

Однажды полюбив эту женщину, вновь обретя ее, он не хотел больше ее терять. А если она узнает, что он и Лунный Странник – одно и то же лицо, она, конечно же, уйдет.

Логан Хантер знал, что находится чертовски близко к опасной черте, после которой дороги к отступлению не будет.

Логан забавно напоминал ей подростка, впервые пригласившего к себе домой девушку, точно зная, что родителей сегодня не будет дома, и вдруг обнаружившего их за обеденным столом. Но Ти Эс понимала, что, начни она подшучивать над ним, он, не задумываясь, ринется через перила головой вниз, словно кот, которому привязали к хвосту пустую консервную банку.

Любовь, желание и веселье переполняли ее грудь (небеса, помогите ей!). Ти Эс поднималась вслед за Логаном по лестнице на второй этаж его дома. «Нет! говорила она себе, – пожалуйста, нет! Не смейся над ним! Это слишком ранит его самолюбие».

К тому времени, когда они достигли балкона, Ти Эс удалось обуздать приступ смеха. И когда Логан обернулся к ней, у нее в глазах он увидел только любовь и желание, которые она в эту секунду испытывала к нему.

Некоторое время ни он, ни она не шевелились. При свете умирающего дня они просто стояли и смотрели друг на друга. И только крики чаек да шум бьющихся о берег волн нарушали тишину.

– Ну, вот мы и здесь, – наконец прошептал Логан.

– Да... мы здесь...

Он бросил взгляд на лиловое от приближающейся ночи небо.

– ..Еще слишком рано для звезд.

– Да...

Ти Эс приблизилась к нему вплотную... Глубоко в душе она знала, что они оба желают одного и того же – быть вместе.

– Ни одной звезды... Что же мы будем делать?

Улыбка заиграла на ее губах. Сейчас, когда его лицо было таким открыто беззащитным, она смотрела на него и не могла понять, как это она считала его жестоким и суровым. Сейчас на нем совершенно открыто отражалось его волнение и разрастающееся желание.

Ти Эс была так близко! Логан вдыхал аромат ее кожи, видел призывный блеск в ее прекрасных глазах. Казалось, сумерки шепчутся в ее волосах, и ему захотелось уловить этот шепот и почувствовать эту огненную шелковистость своими пальцами.

– Итак, мы здесь... – снова шепнула Ти Эс. Ее голос был теперь низким и чуть хрипловатым, и мужчина услышал это сквозь туманную вуаль своего желания.

– Поцелуй меня, Логан... Ну, пожалуйста... Так, как ты хочешь... Ты знаешь, как.

– Да...

И это было все, что он мог ей ответить, потому что уже не видел ничего, кроме нежных очертаний ее лица. Бархатный свет, исходивший от женских глаз, губ, волос заполонил его мысли, зрение, чувства.

Его ладонь коснулась ее щеки, и Ти Эс увидела, как его глаза засветились темным огнем. Кончики мужских пальцев бережно ласкали ее лицо, словно пытаясь отыскать самые чувствительные места.

Все тело Ти Эс горело. Казалось, пламя бушует прямо под ее кожей. Возбуждение толчками заполняло ее, и не было сил противиться ему.

Все, чего она хотела, было тут: в его глазах, в биении его сердца. Ти Эс взяла лицо Логана в свои ладони, потянулась к нему и прижалась к его губам своим жадно ищущим ртом. И прежде, чем их губы слились, она уловила скорее сердцем, чем чувствами, как участилось его прерывистое дыхание. Его губы разомкнулись, позволяя ее языку проникнуть туда, куда так стремилась Ти Эс.

Пальцы женщины скользили и путались в его волосах, шелковых и густых, и она снова и снова ласкала его лицо, шею, волосы. Уверенно и с любовной готовностью она прижалась к нему еще теснее, молчаливо предлагая ему всю себя.

Они словно пили дыхание друг друга. Не прерывая поцелуя, не отрываясь от женских губ, Логан опустил обе руки вниз, и они сами по себе начали движения вверх и вниз по ее платью. Эти руки были повсюду: на бедрах, спине, круговыми легкими движениями ласкали ее грудь, касались бедер и плеч. Горячая волна наслаждения захлестнула Ти Эс. У нее подогнулись колени и, только обняв Логана за плечи, она удержалась оттого, чтобы не рухнуть к его ногам.

Она шептала его имя, и этот шепот звучал как мольба. Губы женщины ласкали его твердый подбородок.

Любовь и желание слишком долго находились под спудом в душе и теле Логана. Словно морской прибой, обрушившийся на берег, страсть захлестнула его, подняла над миром и бросила в объятия всепоглощающей нежности. И руки Логана, легко прикасаясь к женскому телу, передавали Ти Эс избыток этой нежности, переполнявшей его.

Широкая мужская ладонь медленно сползала вниз по спине Ти Эс и, пройдя так по всем изгибам ее тела, замерла на упругой, округлой поверхности женских бедер.

Их поцелуй все длился, бесконечно, вечно. Логан почти физически ощущал, как сладкое дыхание Ти Эс наполняет его, и он все больше растворяется в нем. Его губы коснулись темной сумеречной впадины между ее ключицами. От наслаждения Ти Эс впилась пальцами в мужские плечи, и он услышал, как она между двумя короткими сладкими вздохами, захлебнувшись от счастья, повторяет его имя.

Ти Эс, словно в забытьи, чувствовала возбуждающие движения его рук и даже не осознавала, что и сама тоже находится в непрерывном движении, пока не уперлась спиной во что-то твердое. В ту же секунду мужские руки подняли ее и усадили на широкие перила балкона.

От возбуждения, под непрерывными ласками Логана, ее грудь стала набухать, соски приподнялись под плотно обтянувшей их тканью платья, и Ти Эс сильнее прижалась к его ладоням. Но эти ладони оторвались от ее груди, волшебным, неземным прикосновением соскользнули вниз вдоль ее бедра и мягко, но решительно и требовательно раздвинули широко в стороны ее колени...

Безумно медленно Логан стал поднимать подол ее платья вверх.. А затем его пальцы двинулись вдоль гладкой, удивительно нежной внутренней поверхности ее бедер от колен к легкой почти незаметной полоске трусиков. И тогда Ти Эс громко, уже не сдерживаясь, застонала – Так... хочешь? – спросил тихо Логан, продолжая кончиками пальцев ласкать ее жаждущую плоть.

– Да... – ответ Ти Эс был похож на легкий вздох.

– Пожалуйста... ласкай меня. Она целовала его, их губы расставались на миг, чтобы потом встретиться вновь с необузданной страстью.

Ти Эс изогнулась, откинулась назад и застонала, когда его рука наконец закончила поиски и мужские пальцы скользнули в кружевные трусики и прикоснулись к средоточению ее желания.

– Не останавливайся, – едва смогла проговорить она, боясь, что прекратится восхитительное движение его пальцев.

Голова Ти Эс запрокинулась, и ее дрожащие ресницы сомкнулись. Перед ее глазами сверкали блестящие сполохи звезд, они слепили ее. И в этот момент она достигла вершины своего сладостного чувства. Внезапно женщина вздрогнула и изогнулась в экстазе, а потом, словно умерев, затихла в его руках, ослабевшая и обессиленная.

Ее плечи несколько раз поднялись и опали, она вздохнула громко, порывисто, потом судорожно всхлипнула. Грудь Логана сжало чувство вины.

– О, девочка моя, не плачь! Все хорошо, я держу тебя, я тебя никуда не отпущу.

Почувствовав, как Ти Эс обмякла в его руках, он крепче прижал возлюбленную к себе, обхватив ее за талию, а потом бережно опустил вниз на безопасную поверхность пола. Внезапно он осознал, что они оба дрожат.

– Не плачь, – вновь сказал он. Но когда Ти Эс подняла к нему свое лицо, Логан увидел на нем не слезы, а счастливую улыбку.

– Я был убежден, что ты плачешь. Он сжал ее и слегка встряхнул.

– Эти твои маленькие шалости стоили мне десяти лет жизни. Ты меня чертовски напугала!

Держась за его руки, Ти Эс вздохнула.

– Логан, неужели ты никогда не слышал, что люди иногда умирают от любви?

Беспомощно глядя на нее и увидев, как у нее в глазах загорелись лукавые огоньки, Логан призвал на помощь все свое чувство юмора и ответил:

– Я бы сказал, что ты сейчас чуть не умерла из-за меня.

– Не «чуть», Логан, – голос Ти Эс вновь стал взволнованным. – Я умерла...

Проблемы, стоявшие между ними, возникли перед ним вновь. Но она говорила тихим, нежным голосом, и слова ее, казалось, шли от самого сердца.

– Не могу объяснить, почему я чувствую, что так сильно связана с тобой. Как будто ты нашел в моей душе что-то глубоко скрытое в ней. Эта находка так прекрасна, что сейчас я едва могу вынести все это. Не знаю, что нас ожидает в будущем, если вообще что-то у нас будет в будущем. Я знаю только одно сегодня ночью я не хочу ничего больше, только оставаться в твоих руках, с тобой.

Если бы эти слова сказал кто-то другой, Логан считал бы их впечатляюще неискренними. Но это была Ти Эс, у которой искренность была врожденной чертой характера.

– То, что ты в меня влюбилась, может оказаться самой большой ошибкой из тех, которые ты совершала.

Логан сказал это, зная, что в его словах больше правды, чем Ти Эс могла себе представить.

После его предупреждения у нее появилось опять легкое чувство тревоги. Взгляд ее остановился на морском прибое, в то время как сама она пыталась поточнее определить, какого рода мысли ее беспокоят. Может, она слишком опрометчиво и безрассудно предлагала ему себя, свою любовь, решив руководствоваться в этом только инстинктом? А может, Логан просто боялся принять то, что ему предлагали, потому что не мог ответить на ее чувства? Или просто не доверял ей, потому что сам не верил в чувства?

Ти Эс чуть-чуть склонила голову, изучающе глядя на мужчину. Только Логан и Лунный Странник вызывали у нее такой всплеск эмоций. Во время ее первой любви у нее не было возможности проверить глубину своих чувств, их силу, и, видимо, это было к лучшему, учитывая их молодость и обстоятельства. Но сейчас, с Логаном, Ти Эс знала, что будет всегда сожалеть, если у нее не хватит храбрости попробовать довести дело до конца.

– Я вполне хорошо все понимаю, – просто ответила она ему. – Я желаю воспользоваться своим шансом, Логан.

Он почувствовал, что его ладони стали горячими, когда увидел ее твердый прямой взгляд и неотвратимость рока в ее ясных голубых глазах. Судьба – это было то, во что он раньше никогда не верил.

– Боже, помоги нам обоим, – прошептал он, засовывая руку в карман в поисках ключей. И не давая себе возможности передумать, отрезая пути к отступлению, Логан сжал ее пальцы и повел за собой в дом.

Несколько секунд спустя они вошли в большую комнату и закрыли за собой дверь.

Наклонившись к своей подруге, Логан быстро прижался губами к ее лбу.

– Ты уверена, что знаешь, что делаешь?

– Я уверена в том, что люблю тебя, – ответила она, улыбаясь. – Быть с тобой – кажется мне разумным.

Мгновение он колебался, а затем удивил себя сам, во второй раз за этот день, сказав:

– Я тоже хочу быть с тобой.

Это было только осколком правды, но даже эти слова, сказанные громко, вслух, еще больше запутали его.

Подчиниться своему желанию и быть с ней, видеть ее в своем доме, своей постели, а к тому все идет, – уже, это было чистым сумасшествием! Сможет ли он тогда, когда придет время, позволить ей уйти?

Понимая, какую внутреннюю борьбу с самим собой ему приходится переживать, Ти Эс подняла руку и прикоснулась к его щеке.

– Не думай об этом, – мягко предложила она ему. – Не старайся быть логичным. Чувства не нуждаются в логике или оправданиях. Они просто есть, и все. Мы ведь хотим друг друга. Разве мы не можем все это принять сейчас? Я не прошу от тебя обещаний, которые ты не сможешь сдержать. Пожалуйста, поверь этому.

Логан тяжело вздохнул, ничего так не желая в эту минуту, как просто откликнуться на ее мольбу. И все-таки вновь против своей воли он напомнил себе, что еще не поздно остановить то, что должно сейчас произойти. Но тепло ее прикосновений, мягкий свет ее васильковых глаз и собственное горячее желание быть с ней не позволили ему отказаться от этого.

– Я не могу думать рационально, когда ты рядом. Ти Эс, ты меня сводишь с ума. И всегда сводила.

И Логан обнял ее, прижал к себе, словно желая, чтобы и она почувствовала все нетерпение его тела.

Она посмотрела на него из-под полуприкрытых ресниц и прошептала:

– Я надеюсь, так будет всегда...

Он еще несколько мгновений смотрел ей в лицо, а потом закрыл глаза и наклонился к ней. Его рот медленно двигался по ее лицу. Потом его губы раздвинулись, и его язык проник в нежную, теплую полость ее рта. И она с готовностью разомкнула свои губы, подчиняясь его требовательности с желанием, не меньшим, чем у него.

Логан весь отдался этому поцелую, уже не имея сил, чтобы противиться тому, как Ти Эс наполняла его чувства. Фантазии и реальность прошлого и настоящего, желание к этой женщине поглотили его. Беспокойно и резко его руки блуждали по ее телу, скользя по плавным изгибам ее спины и поясницы, пока, наконец, не остановились под мягкими округлостями ее груди.

Ти Эс застонала, и он упивался этим, удивляясь, что его волнение растет от простых звуков ее голоса. Мужчина нежно накрыл эти маленькие полушария, с наслаждением чувствуя, как они целиком помещаются в его ладонях и, целуя ее губы, тихо прошептал:

– Тебе так хорошо...

– Пожалуйста... – женщина всхлипнула, впиваясь в его крутые плечи.

– Пожалуйста, что? Скажи мне, чего ты хочешь?

Большими пальцами рук в это время он тер ее напрягшиеся соски.

Ти Эс громко и резко вскрикнула:

– Тебя!!! Я хочу тебя! Ласкай меня! Делай со мной все, что хочешь;

А сама дрожащими от возбуждения руками потянулась к его брюкам и принялась вытаскивать из них рубашку.

Ее страстные мольбы и то, с какой готовностью отзывалось ее тело на его прикосновения, заставило и его самого дрожать от нетерпения и желания. Она принадлежит ему! Он думал об этом даже с какой-то яростью, так поразившей его. Она всегда была и будет его, и неважно, что произойдет после этой ночи.

Ти Эс просунула руки ему под рубашку, чтобы дотронуться наконец до его тела. Звонок телефона смешался со стоном, вырвавшимся у Логана в тот самый момент, когда она ногтями осторожно коснулась его сосков. Захваченный ее непередаваемой чувственностью и тем, что она делала с ним, Логан едва расслышал, как заговорил его автоответчик.

«Она нужна мне», – думал он, держа ее лицо в своих ладонях, вновь и вновь целуя ее. О Господи, он уже и забыл совсем, что это значит – действительно нуждаться в ком-то, желать кого-то другого!

...Вслед за звонком в аппарате послышался женский голос:

– Логан, это Мелисса. Если ты дома, ради всего святого, подними трубку. Проклятье, это чертовски важно!

Спустя одно только мгновение до него уже дошло все нетерпение, звучавшее в тоне его служащей, и сквозь все потоки желания он понял, что Мелисса действительно хочет сообщить что-то очень важное. Когда это произошло, он отпрянул от Ти Эс, словно виноватый подросток, которого поймали за постыдным занятием.

– Подожди, – сказал он, отойдя от Ти Эс на расстояние вытянутой руки.

Мелисса повысила голос на октаву, сообщая свои новости.

– Мы можем потерять Нейла Спенсера, он пытался связаться с тобой целый день, а теперь готов послать нас к чертям! Господи, Логан, это совсем не похоже на тебя, так...

Как только Логан услышал имя своего клиента, его лицо приняло жесткое суровое выражение. Он отстранился от Ти Эс и побежал на кухню к телефону.

– Я слушаю! Не вешай трубку, Мелисса! Что происходит?

С сожалением вздохнув из-за нового препятствия, возникшего, как назло, в самый неподходящий момент, Ти Эс обошла вокруг низенького столика, отодвинула стул и села, чтобы видеть, как Логан ведет взволнованный разговор с женщиной, которая, по убеждению Ти Эс, и была той тоскливого вида блондинкой, с которой она встретилась во время своего первого визита в «Хантер Пропертиз».

Из обрывков разговора она поняла, что Логан вел переговоры о продаже какого-то острова для последующего устройства там лодочной станции, яхт-клуба и сети отелей. По-видимому, другая сторона решила, что отказ Логана отвечать на звонки является частью какой-то тайной игры. И судя по тому, как он разволновался, эта новость ему явно не понравилась.

Ти Эс присвистнула от изумления, когда услышала о сумме предполагаемой сделки. Но потом ее глаза округлились от изумления, когда Логан назвал Спенсера самонадеянным, нудным параноиком, а потом добавил по его адресу совершенно непечатный эпитет. Доведя себя собственными словами до белого каления, он отчитал Мелиссу за то, что она не сумела успокоить их торгового партнера. Ти Эс даже пожалела бедную женщину и понадеялась, что никогда не окажется на другом конце телефонного провода во время одной из тирад Логана. М-да, этот человек определенно знал, как проявлять свое раздражение.

Услышав, как его агент то ли пытается оправдаться, то ли просто вопит что-то в ответ – Ти Эс не смогла точно разобрать, – он пробормотал извинения, сказал, что сам позаботится об этом деле, и повесил трубку.

– Ого, – с симпатией произнесла Ти Эс, – похоже, что из-за внепланового выходного у тебя маленькие неприятности.

Логан резко обернулся к ней. Видела она, конечно, и прежде разъяренных мужчин, но, по справедливости, первый приз следовало отдать ему. Плотно сжатые губы и темное пламя в глазах ясно давали понять, что он просто в бешенстве. И если бы его колечко-индикатор настроения уже не было бы таким ярко-красным, то, как была уверена Ти Эс, оно бы очень скоро приобрело этот цвет. И еще она поняла, что теперь будет нелегко вернуться к этому этапу, на котором их прервал телефонный звонок.

– Маленькие неприятности? – он направился прямо к ней. – Маленькие неприятности?!

Ти Эс впоследствии всю жизнь гордилась тем, что не выпрыгнула из собственной кожи, когда его руки тяжело грохнули по белой поверхности столика перед ней.

– Я преуменьшаю опасность, а? – сказала она, чувствуя со всей определенностью, что Логан превратился в готовый взорваться вулкан.

– Да ты хоть немного соображаешь, кто такой Нейл Спенсер? – спросил Логан, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово.

Она утвердительно кивнула головой.

– Он самонадеянный, нудный параноик. Но ее робкая попытка хоть как-то смягчить напряженность наткнулась на его ледяной и острый, как лезвие бритвы, взгляд.

– Он крупнейший застройщик на восточном побережье и самый богатый клиент.

Его голос звучал тихо, но тон, которым все это было сказано, явно показывал, что находиться поблизости от Логана в данный момент небезопасно.

– И я его могу потерять, благодаря тебе и сегодняшним ребяческим проделкам.

В ответ на его слова Ти Эс почувствовала, как в ней самой разрастается гнев. Она крепко сжала руки на коленях, стараясь контролировать себя.

– Я уверена, что ты сможешь решить все свои проблемы, если объяснишь, что отсутствовал сегодня потому, что решил дать себе отдых, а вовсе не потому, что вел двойную игру.

Логан вцепился в край столика, за которым она сидела, так, что побелели костяшки его пальцев. Еще днем он готов был с радостью заплатить любую цену за то, чтобы побыть с Ти Эс! Но никогда в самых мрачных кошмарах он и представить себе не мог, что за это ему придется заплатить партнерством с одним из самых влиятельных клиентов и что это будет ему стоить такой огромной суммы денег, которая и не снилась ни одному из подобных ему бизнесменов. Сами по себе для него деньги значили не так много, но для его компании их потеря была бы чувствительным ударом. Бизнес – вот то единственное, что останется у него, когда Ти Эс исчезнет. Только работа поможет ему тогда сохранить здравый рассудок.

Ти Эс молча следила за тем, как ходили желваки на его скулах. Он продолжал медленно кипеть от ярости.

– Ты ведь не всерьез обвиняешь меня в том, что произошло? – спросила она, злясь на себя за свой дрожащий голос. – Я и правда не думаю, что это моя вина.

– Тогда чья же это вина, черт возьми! – взорвался он наконец и отскочил в другой конец кухни, словно больше не мог даже находиться рядом с ней. – Кто без приглашения заявился в мой офис? Если бы не ты, я не болтался бы, как глупая ворона, под тем дельтапланом!

С болью в сердце Ти Эс все-таки выдержала его ледяной взгляд, потом откинулась на спинку стула и встала.

– Я понимаю, что ты расстроен, но это не извиняет тебя за то, что ты сейчас срываешь свою злость на мне. Я знаю, что теперь не самое лучшее время просить тебя быть рациональным, но...

Он перебил ее.

– Нет, это забавно! У меня никогда не было таких проблем до тех пор, пока не объявилась ты! И вот теперь я имею клиента, угрожающего расторгнуть сделку, какой не было в целое столетие, сбежавшего ребенка, который скрывается в моей недвижимости, и палец, позеленевший от дешевенького кольца, которое я таскаю только для того, чтобы доставить тебе удовольствие знать мое настроение.

Его слова хлестали ее по лицу, но Ти Эс до конца выдержала его взгляд. Сердцем она понимала, что сейчас он не соображает, что говорит, и скоро пожалеет обо всем сказанном. К несчастью, это понимание не уменьшало ту боль, которую она испытывала, слушая его.

– Думаю, мне надо уйти...

– Я думаю, это будет лучше всего, – ответил он спокойно.

– Можно мне получить ключи от моего коттеджа?

Логан полез в карман за ключами, которые Ти Эс отдала ему, когда они ехали в ресторан, и бросил их ей. Она не успела подхватить ключи, и ей пришлось наклониться, чтобы вытащить их из-под стула. Выпрямившись, она изо всех сил старалась не расплакаться у него на глазах.

Молча Ти Эс пошла к двери, там она остановилась и посмотрела через плечо. Логан стоял по-прежнему спокойно, глядя на нее, и она, вздернув подбородок, смело встретила его холодный взгляд.

– Логан, я допускаю, что поступила необдуманно сегодня утром, придя в твой офис. Иногда я думаю сердцем, а не головой. Я в ответе за то, что попросила тебя провести этот день со мной. Но я не заставляла тебя делать все, что мы сегодня делали.

Ти Эс увидела, что его надменное выражение стало исчезать.

– Ты сам принимал свои решения. Ты делал то, что ты хотел делать. Я сожалею, что так произошло с твоим клиентом, и надеюсь, что тебе удастся решить все твои проблемы и договориться с ним.

Она помолчала, давая ему возможность заговорить. На лице Логана появилось выражение дискомфорта, неуверенности, но он продолжал хранить молчание. Тогда она утвердительно кивнула головой и добавила с отчаянием и печалью:

– Ты ничтожество, Логан. Но привлекательное и умное ничтожество.

Продолжая смотреть ему прямо в глаза, Ти Эс открыла дверь. Какой-то бес словно подталкивал ее не оставлять этот дом, не сказав Логану, чего он лишился сегодня ночью.

– Я хочу, чтобы ты знал, что под этим моим скучным коротким черным платьем на мне одеты умопомрачительные трусики. Шелковые, цвета персиков и дьявольски сексуальные. Я купила их вчера специально для нашей сегодняшней встречи. Надеюсь теперь, что твое воображение будет терзать тебя всю ночь.

И только сказав это, она позволила себе выйти и тихо закрыть за собой дверь.

Логан все смотрел на то место, где только что стояла Ти Эс. Он не мог не восхищаться тем, как она сумела обставить свой уход. Ти Эс только что преподала ему еще один нежелательный и неожиданный урок – даже самые мягкие души могут ощетиниваться подобно дикообразам, если их к этому принудить. Но гордости, оттого что он вынудил Ти Эс раскрыть ему это, Логан не испытывал.

Он подошел к креслу, в котором она сидела, и сел в него сам, медленно, устало. Потом положил голову на руки, чувствуя неимоверную тяжесть во всем теле.

Он не мог поверить, что позволил себе причинить боль Ти Эс, а оскорбив ее, он ранил и самого себя. Зачем нужно было позволять этому дурацкому происшествию лишить его этой женщины, которую он так давно любит?

Логан знал ответ. Если бы это произошло, он все равно бы мучился тем, что должен сказать ей всю правду о себе. Тайны, которые он от нее скрывал, бросали длинную тень на их отношения, омрачая их. И ему все время приходится жить под страхом того, что произойдет, что она почувствует или подумает, когда узнает.

Кем же он стал? Что уничтожил в себе много лет назад, когда убежал от того, кто был Лунным Странником? Наверное, разрушив свою веру в чувства и эмоции, утратив способность испытывать человеческую радость, он утратил также право любить и быть любимым. Может быть, им также утрачено право чувствовать себя приличным, достойным человеком?

Вздохнув, так и не найдя окончательного ответа на все эти вопросы, Логан встал и пошел к телефону. Сначала он решит дело со Спенсером. Потом отыщет Ти Эс и внесет кое-какие поправки в то, что случилось. Он обязан это сделать, потому что в долгу перед ней. И Логан надеялся, что у него хватит храбрости сказать ей все, что необходимо.

Глава 8

Когда Логан через полчаса постучал в ее дверь, Ти Эс дома не было. С облегчением отметив, что ее машина все еще припаркована рядом с коттеджем, он направился к единственному месту, где она только и могла сейчас находиться.

На последней ступеньке лестницы, ведущей к пляжу, стояли ее туфли. Импульсивно Логан снял и свои, потом стянул носки и отбросил их в сторону.

В серебристых сумерках наступающей ночи он увидел Ти Эс вдали от него, на песке, у самой кромки прибоя. Она шла легким, медленным шагом вдоль мерцающей линии прибоя, опустив голову, обхватив себя за плечи. Поднимающаяся луна слегка скрывала ее движения и окутывала женскую фигуру таинственным нереальным светом, придавая и ей, и всему окружающему знойную чувственность и загадочность.

Глядя на Ти Эс, Логан заметил, как она легонько потерла руки, словно стараясь смахнуть водяную пыль, донесенную до нее прохладным морским бризом. У нее были удивительно маленькие руки, и сейчас они белели на фоне ее черного элегантного платья.

Она была прекрасна, женственна. Но не из-за ее внешности влюбился он в нее шестнадцать лет назад, а сейчас ее внешность оказывала на него еще меньшее воздействие. Его любовь к Ти Эс была вызвана другими причинами: ее обезоруживающей искренностью, тем, что она, казалось, не была способна на темные мысли и сохраняла детскую жизнерадостность, которую не теряла ни при каких обстоятельствах. Всегда Ти Эс Уинслоу оставалась доброжелательной, щедрой, наивной, иногда даже до глупости, и... отважной.

Логан направился к ней. И в то время, когда его шаги ступили на мягкий теплый песок и ступни оставили на нем первые следы, он внезапно почувствовал странное волнение. Это было чувство нежданной, незаслуженной радости оттого, что она любит его. И пусть бы он жил тысячи лет, даже за такой срок ему не удалось бы отблагодарить эту женщину за то, что она уже сделала для него.

Ти Эс не слышала его приближения из-за постоянного шума ветра и грохота океанских волн. Совершенно случайно она подняла глазе и увидела, что Логан направляется к ней. Что-то напоминало ей его манеры двигаться, энергично, без усталости. Но смутное воспоминание было тут же поглощено другими чувствами.

Сердце у нее учащенно забилось в ожидании. Ти Эс не удивилась, увидев его. Что ни говори, а она знала, что он обязательно будет разыскивать ее. Но она не ожидала, что это случится так скоро.

Она остановилась и подождала его. Логан подошел и стал перед ней.

– Хочешь знать, какого цвета мое кольцо?

– Полагаю, сексуально озабоченного. Ти Эс говорила, слегка растягивая слова. Легкий ветер шевелил светлые волосы Логана. Он отбросил со лба непокорную прядь, и снова это движение показалось Ти Эс знакомым.

– Виноватого... и озабоченного. Ти Эс, я виноват перед тобой, прости, если можешь. Знаю, что вел себя, как последний идиот, но не мог остановиться. Было несправедливо обвинять тебя в том, что произошло.

– Ты причинил мне боль, – ее безыскусное подтверждение того, что случилось, без всякого осуждения с ее стороны, сопровождалось прямым взглядом на него.

Болезненная гримаса, едва заметная, словно легкая тень, исказила его черты. Он кивнул, подтверждая ее правоту.

– Я знаю. И скорее вырву свой язык, чем позволю себе обидеть тебя опять. Я сожалею. Ты простишь меня за то, что я был такой свиньей?

– Уже простила. Я знаю, что на самом деле ты злился на себя, а не на меня.

Вздохнув, она продолжила свой путь вдоль прибоя, и волны накатывались и разбивались о ее босые ступни. Руки Ти Эс выдали ее необычную нервозность, когда она потерла себе плечи ладонями.

Логан пошел за ней следом. Присутствие его, ощущение того, что он идет за ней по продуваемому ветром берегу, взволновало ее чувства. Поэтому Ти Эс пришлось совершить над собой небольшое насилие, чтобы от чувств перенести свое внимание на те вопросы, которые беспокоили ее еще до его появления.

– Меня больше всего обидело то, как ты использовал это происшествие с твоим клиентом, – сказала она внезапно, – думаю, это оказалось для тебя хорошим поводом, чтобы уклониться от того, что произошло между нами.

– Да, ты права, – Логан долго тяжело молчал. Потом добавил, – я просто испугался.

Ти Эс приостановилась и взглянула на него, потом вновь повернулась спиной к нему.

– Разве я... – она оборвала фразу, словно в ее памяти всплыло что-то смутное и неясное, но, вздрогнув, попыталась начать сначала.

– Странное дело, но мне кажется, будто мы знакомы целую вечность. Я все время забываю, что знаю тебя всего лишь меньше недели.

Логан прикрыл глаза, смешанные чувства овладели им в этот миг.

– Родство душ, – пробормотал он.

– Да, можно и так назвать, – Ти Эс вздохнула. – Однако, мне кажется, я поторопилась. Это все моя импульсивность виновата. Когда что-то идет хорошо, я, закусив удила, рвусь к цели, желая иметь все, чего хочу, и непременно сейчас, сию минуту. Хочу, чтобы завтра наступило в этот миг, так сказать. Это срабатывает, когда речь идет о каких-то целях, вещах, но совсем необязательно должно получаться с людьми.

Ти Эс опять обхватила себя за плечи.

– Я оттолкнула тебя тем, что действовала слишком решительно? Ты, может быть, думаешь, что я всегда поступаю подобным образом. Гоняюсь за мужчинами, я имею в виду.

Он обнял ее за талию.

– Ти Эс...

– Нет. Дай мне закончить то, что я должна сказать.

Она освободилась и сделала несколько шагов в воду, по-прежнему не поворачиваясь к Логану.

– Я даже допускаю, что ты мог предположить, будто я хочу использовать секс, чтобы заставить тебя продать мне дом в Гринсборо. Уверяю тебя, Логан, все это не так. Я не пользуюсь сексом, чтобы выпрашивать подачки, и не гоняюсь за мужчинами. С тобой я оказалась в совершенно исключительной ситуации.

Ти Эс повернулась к нему лицом. – Тебе что, так трудно поверить мне, когда я говорю, что люблю тебя?

Неприкрытое горе, которое Логан увидел в ее глазах, вызвало у него чувство вины и раскаяния. Память вернула его в тот день, когда он впервые увидел ее, сидящей на автобусной станции, такую одинокую, растерянную, беззащитную, как новорожденный ягненок. Сейчас в ее глазах сохранялся все тот же намек печали. Прошлое и настоящее, чувства Ти Эс, ее искренность трогали его больше, чем собственные эмоции.

Логан подошел к ней ближе, взял ее за руки, отметив с сожалением, как напряжено ее тело.

– Ничего из того, что ты сказала или сделала, не могло меня оттолкнуть.

Не в силах поднять на него свои глаза, Ти Эс опустила голову. А Логан, приподняв ее руки, легко прикоснулся губами к женской ладони. Ти Эс почувствовала, как в ответ на его прикосновение ее кожа загорелась, будто опаленная огнем.

– Посмотри на меня, – мягко скомандовал он. Потом своим согнутым пальцем приподнял ее голову за подбородок, пока она не взглянула ему в глаза.

– Ну вот, так-то лучше. Я никогда не думал, будто ты хочешь использовать секс, чтобы заставить меня продать тебе тот дом. Я не занимаюсь бизнесом в постели и знаю, что и ты тоже. И, кстати, любого, кто подумает что-то подобное о тебе, я размажу по стенке, Улыбка тронула уголки его губ.

– Так что думай, что говоришь. И он шутливо толкнул ее кулаком, радостно заметив, как она робко улыбнулась.

Выражение лица Логана стало серьезным.

– Ти Эс, у меня никогда не возникало вопросов относительно твоей честности или искренности.

Он провел своим большим пальцем по ее щеке, с наслаждением чувствуя прохладу ее по-детски нежной кожи.

– Честность и искренность написаны у тебя на лице.

Ее сердце отчаянно забилось в груди.

– Тогда, что не так, Логан? – тихо спросила она. – Что я сделала такого, из-за чего ты бежишь от меня?

Логан отнял ладонь от ее лица.

– Ты не сделала ничего. Дело во мне. Бегство – вот то, что получается у меня лучше всего.

Внезапно его голос дрогнул: ему пришло в голову, что у него много общего с тем мальчишкой, который сейчас прячется в кладовой одного из принадлежащих его компании домов. После стольких лет он, Логан, все еще убегал и скрывался.

– Я начал свое бегство много лет назад и только сейчас осознаю, что никогда не останавливался. Я бегу от самого себя, от того, что чувствую к тебе.

Его признание поразило Ти Эс, и некоторое время, осмысливая услышанное, она не говорила ни слова. Что-то в прошлом Логана должно было ранить его настолько глубоко, что он теперь впадал в такие крайности. Она ненавидела те обстоятельства и тех людей, которые похитили его смех и заставили его самого укрыться за огненной стеной. Подумав немного, Ти Эс нерешительно сказала:

– Хочешь, поговорим об этом? Я не буду пытаться предлагать решения или делать выводы. Я просто буду слушать.

Его глаза расширились, пока он слушал ее, но в них она увидела ожидание и, к своему удивлению, страх.

– Нет, – он покачал головой, – я не хочу говорить об этом сейчас.

Его взгляд устремился в открытое море, потом снова на нее.

– Но я тебе об этом расскажу. Я устал от бегства, от попыток доказывать, что мне ничего и никто не нужен. Я нуждаюсь в тебе. Мне нужен твой смех и твои яркие цвета. Твоя честность и щедрость твоей души!

– О Господи, Логан, ты мне тоже нужен! Он снова тихонько прикоснулся ладонью к щеке женщины. Его взгляд перебегал от ее губ к медальону с луной и звездами, потом скользил по покатому изгибу ее бедра. Когда их глаза вновь встретились, в них мерцало возбуждение.

– Послушай, – произнес Логан, – я не имею права просить и, видит Бог, не заслуживаю этого, но я хочу провести с тобою ночь и чтобы, когда мы заснем, ты бы лежала рядом со мной, свернувшись, как котенок. Я хочу, чтобы твое сердце билось под моей ладонью. И утром, когда ты проснешься, я хочу целовать тебя и снова любить тебя! Ты сможешь сейчас вернуться в мой дом со мной?

Сердце Ти Эс бешено стучало, словно желая вырваться у нее из груди. Его страстная мольба и обнаженное выражение эмоций, глубина его чувства и понимание того, как тяжело ему было покинуть свою защитную огненную стену, все это привело к тому, что слезы стали застилать ей глаза.

Единственное, чего он так и не сказал, были три слова, которые она всем сердцем хотела услышать от него. Однако она знала, что не может ждать слишком многого слишком быстро. «Может быть, со временем это и произойдет», – сказала себе Ти Эс с надеждой.

Она стремительно приблизилась к Логану и подняла ладони к его лицу.

– Я люблю тебя, – прошептала она со страстью и, поднявшись на цыпочках, прижалась губами к его рту.

Он крепко обнял ее всю, прижал к себе ее тело. Его язык, раздвинул нежные губы женщины, скользнул глубоко внутрь между ними, словно вызывая ее на своеобразную дуэль. Сладостное ощущение ее страсти связало их и ослепило Логана. Его дрожащие руки обежали стремительными трепетными движениями лицо Ти Эс, взъерошили ее прекрасные волосы, а потом, опустившись вдоль ее тела, коснулись нежной податливой округлости ее бедер и там, обретя силу, прижали ее тело к мужским твердым мускулам.

И снова Логан обнаружил, что только секунда-другая отделяли его оттого, чтобы не наброситься на нее, сорвать с нее всю одежду и повалить на мокрый песок.

– Ти Эс, – ее ухо обжег чувственный жар, исходивший, казалось, даже от звуков его голоса. – Так какого, ты говоришь, цвета твои трусики?

Щекой Логан почувствовал ее улыбку и услышал, как она выдохнула:

– Пойдем домой... и я покажу тебе. Когда мужчина и женщина возвращались назад к дому, Атлантический океан устало вздымался у них за спинами и опадал, ударяя в песчаный берег. А над ними в темнеющем небе весело мерцали совсем недавно невидимые заезды, словно они поняли, что произошло на земле, и несказанно довольны этим.

Логан знал, что может и должен сказать множество вещей. Еще уходя с пляжа, он надеялся, что сумеет сказать Ти Эс о том, как любит ее. Но эти слова застряли у него в горле.

Поднимаясь по ступеням к себе домой, Логан все пытался найти способ рассказать Ти Эс правду о себе. Но у него так и не хватило храбрости, и он решил пока не болтать об этом.

«А, кстати, помнишь того парня, который спас тебя шестнадцать лет назад на автовокзале. Тот, про которого ты думаешь, что он продал тебя назад, твоему отцу. Представь себе, я и есть тот худой, длинноволосый хиппи, которого звали Лунный Странник», – так что ли должен он говорить об этом?!

После всего, что случилось сегодня, он не верил, что у нее хватит сил выслушать еще и эту его исповедь и все-таки остаться вместе до утра.

Войдя в дом, Логан решительно отбросил все свои мысли, кроме одной. Теперь Ти Эс будет принадлежать ему! Это единственное, что имеет значение. И он сказал себе, что все эти проблемы можно будет решить завтра, когда не так будет сжигать желание, а он как следует все обдумает.

Включив лампу в своей огромной комнате, он остановился, глядя на нее. Во второй раз за всю свою жизнь он возносил к небесам молчаливую молитву. Если только она будет услышана Богом, то утром Ти Эс будет настолько крепко связана с ним, Логаном Хантером, что никакие грехи прошлого не смогут их разлучить.

Он подошел к Ти Эс, взял за руку и повел к порогу спальной комнаты. И там, не имея сил больше сдерживаться, заключил ее в объятия. В ту же секунду его губы сомкнулись с теплыми ищущими губами женщины в долгом поцелуе.

Ти Эс ответила на его напор с неожиданной страстью. Она сжала его руки, с наслаждением чувствуя рядом с собой его сильное мужское тело. Словно горячие волны желания и чего-то еще, более глубокого и неопределенного, излучались им и проникали в нее.

Логан поднял голову, посмотрел ей в глаза со все усиливающимся возбуждением и тяжело прошептал:

– Я уже едва могу дышать, так хочу тебя! Совершенно ошеломленная, Ти Эс прижалась лбом к его груди.

– До тех пор, пока ты не открыл мне дверь, и я не свалилась прямо в твои руки в ту ночь, когда мы встретились, я и не знала, как я ждала тебя всю свою жизнь.

– Ти Эс... – Логан поворачивал ее лицо из стороны в сторону, с силой целуя глаза Ти Эс, волосы, уши. У него вырвался стон наслаждения, и тогда Логан закрыл глаза.

Дрожащими от нетерпения руками она принялась вытаскивать заправленную в брюки рубашку. Он лихорадочно помогал ей, и их руки, торопясь и мешая друг другу, переплелись, пока рубашка не полетела на пол.

– О Господи, какие мягкие, совсем шелковые, – самозабвенно шептала Ти Эс, всей ладонью лаская волосы на мужской груди, а потом кончик ее языка отыскал его сосок, и в этот момент Логан, не имея больше сил и совсем изнемогая от ее нежных ласк, выдохнул:

– Стой, остановись!

Он отстранился от нее, разорвал кольцо ее рук.

– Тебе так не нравится? – спросила она с тревогой.

– Слишком нравится! Если ты не хочешь, чтобы я сию секунду повалил тебя на пол и изнасиловал...

Ее смех перебил его речь.

– Меня еще никогда не насиловали на полу. Думаю, мне бы хотелось попробовать. Он мотнул головой.

– Нет уж! У меня другие планы относительно тебя и твоего чертовски сексуального нижнего белья.

Она слабо улыбнулась.

– Ага! Я-таки задела тебя за живое! Не о чем больше думать не можешь, а?

Он взял ее за талию, легко оторвал от пола и понес куда-то.

– Ты же знаешь, что не могу, ты, маленькая ведьма! Настало время раскрыть твои тайны.

Смеясь, Ти Эс обвила руками его шею, пока он нес ее через темную комнату. А когда он усадил ее на свою широкую кровать, она попыталась повалить его на себя, но он не дал ей сделать этого.

– Не сейчас, – сказал Логан шепотом, нежно снимая ее руки со своей шеи. Не шевелись, милая Ти Эс, и не смей снимать одежду, потому что я хочу это сделать сам. Сейчас вернусь.

Чувствуя волнение и какую-то нелепую нервную дрожь, Ти Эс следила за его смутно видимой в темноте фигурой. Вот он подошел к окну, раздвинул шторы, и в комнату полился яркий свет полной луны, сияющей на черно-синем небе.

Когда Логан скрылся в душе, женщина сняла свои серьги и положила их рядом на ночной столик, потом откинулась на локти и закрыла глаза. Она слышала, как в ванной льется вода, и хотела только одного, чтобы он вернулся как можно скорее.

Спустя несколько секунд Ти Эс открыла глаза, и сердце у нее бешено заколотилось. В проходе между двумя комнатами стоял Логан. Он был теперь в одних трусах, обтягивавших его бедра. Одна его рука покоилась на дверном косяке, пальцы другой все еще сжимали полотенце.

Призрачный серебристый лунный свет обливал его широкие плечи и стекал вниз, рельефно выделяя изумительную мускулатуру грудной клетки.

Что-то в его позе и выражении его лица было пугающим и волнующим одновременно. Легкая дрожь пронзила женщину оттого, что она узнала эту фигуру. Лунный Странник смотрел на нее точно так же! «О Боже!» – подумала она. Даже сейчас, когда она хочет Логана так, что, кажется, вот-вот потеряет сознание от желания, ей не удается избавиться от сожаления о том, что могло бы у нее быть с любовью ее юности! Ти Эс попыталась выбросить прочь эти мысли из головы и из сердца.

Она смотрела на то, как к ней приближается мужчина, которого она любит.

И улыбка ее была ослепительно волнующей.

Логан произнес, улыбаясь ей в ответ:

– Если бы мне дарили свои улыбки даже миллионы женщин, то и тогда ни одна из них не оказала бы на меня воздействия, подобного твоей улыбке.

Его голос обволакивал Ти Эс подобно бархатному одеялу. Кровь стремительно пульсировала в венах, наполняя тело нестерпимым жаром, а ее улыбка стала еще ярче.

– Ну, и как она на тебя действует? Кончиком пальца мужчина коснулся уголка ее рта.

– Она освещает темную комнату. Ты делаешь меня счастливым. Запомни это! Обещай, что будешь помнить об этом, что бы ни произошло!

– Обещаю... Ты тоже делаешь меня счастливой.

Ти Эс успела только включить свет, как он уже опустился на колени, и его руки прикоснулись к обнаженным ступням лежащей перед ним на кровати женщины. Она инстинктивно вздрогнула, когда почувствовала, как его рука приподнимает ее правую ногу.

– Логан, что ты...

– Лежи спокойно, – он предотвратил ее попытку положить ей на бедро его руку.

– Но я хочу прикасаться к тебе! Я хочу...

– Знаю. У тебя еще будет шанс. Это только начало. Я хочу сделать это первым.

Ти Эс вздохнула, смиряясь, Медленно, очень медленно он смел с ее ступней и ног все песчинки и осушил соленые брызги. А потом бережно стал ласкать губами и языком ее ноги, каждую по очереди, от пальцев до колен. Тихие короткие вздохи наслаждения все чаще начали срываться с губ лежащей перед ним женщины. Потрясающее, почти непереносимо сладостное чувство мелкими толчками стало расти внизу ее тела. Никогда даже в самых смелых мечтах Ти Эс не могла себе представить, что омовение ног и поцелуи могут быть такими... такими сексуально возбуждающими!

А мужские пальцы взбирались все выше, слегка пожимая упругие мускулы ее ног.

Ее сердце то пускалось вскачь, то замирало. Напряжение, которое сжимало ей горло, передалось к вершинам ее груди, и Ти Эс почти физически ощутила, как напрягшиеся соски натянули ткань платья. А пальцы Логана, его теплый, чуть влажный язык продолжали свой путь по внутренней стороне ее бедер, заставляя оживать каждый нерв.

Она целиком подчинилась его прикосновениям, вся отдаваясь стремительно нарастающему возбуждению в теле, растворяясь в мужских ласках, теряясь в них. Точно так же мужчина растворялся сейчас в радости, оттого что нес ей наслаждение и свою любовь. Мысли Ти Эс бились, словно мотыльки у зажженной лампы. Чувственное волнение сковало всю ее томными цепями, и не было сил их разорвать, и мысли вдруг становились тягучими, и уже не оставалось ничего в мире, только эти руки и губы, и прохладный след от языка где-то там, далеко, внизу...

Внезапно она широко раскрыла глаза, почувствовав, как его теплое дыхание проникает сквозь шелк материи, покрывающей заветный треугольник между ее раздвинутыми широко в стороны бедрами. Только тут она поняла, что ее платье уже давно поднято к животу, и еще успела удивиться, когда это произошло. Но в следующее мгновение его ласки заставили Ти Эс почти лишиться рассудка и превратиться в безумно желающую отдаваться женщину. Боже мой! Скорее! Что угодно и как угодно! Но только скорее! Издалека до нее донесся громкий, умоляющий голос, и только через секунду она поняла, что этот голос принадлежит ей. Изогнувшись всем телом, Ти Эс звала Логана, почти крича от мучительного желания.

Она потянулась к нему в тот самый миг, когда Логан, обвив руками ее талию, поднял ее с кровати. Долгие мгновения он держал ее так, чувствуя, как, словно в лихорадке, подрагивает ее тело. Ти Эс устало склонилась к нему и прильнула губами к пульсирующей точке на его горле.

– Логан, пожалуйста... Целуй меня.

Слова торопились, губы болели от желания и распухли оттого, что она искусала их. Но он склонился к ее шее и поцеловал тонкую, совсем прозрачную кожу у нее на ключице. Потом, запутав свои пальцы в ее волосах, Логан отклонил голову Ти Эс назад и посмотрел на нее. Прекрасный румянец возбуждения окрасил ее щеки, глаза горели лихорадочным прозрачным светом. Мужчина почувствовал, что его необузданное страстное желание схватить, овладеть этой женщиной, смять ее внезапно сменилось другим, более нежным и бережным... Его губы сомкнулись с губами Ти Эс в долгом, глубоком поцелуе.

Через некоторое время он поднял голову и улыбнулся ей. Ти Эс ответила ему долгой светлой прекрасной улыбкой. Логан, глубоко вздохнув, словно наконец решился и, не желая больше, чтобы еще существовало что-то разделяющее их, потянулся к подолу ее платья и начал поднимать его. Она помогла ему снять платье с себя, и он, откинувшись назад, долго оценивающе смотрел на нее, а в глазах его играли лукавые искорки. Наконец Логан произнес:

– Ты была права. Шелковое и чертовски сексуальное. Создано специально, чтобы разжигать желание у мужчин, которым повезет снять его с женщины, носящей это белье.

– А у тебя уже разожглось? – спросила заинтересованно Ти Эс, одновременно кончиками пальцев пробираясь между волосами на его груди.

– И с каждой секунды разгорается ярче. Логан пальцами провел по чувственным совершенным холмикам женской груди, потом прикоснулся к округлым пикам ее сосков, натянувших бледный шелк. От ее резкого прерывистого дыхания он получал почти такое же наслаждение, как и от того жара, который сжигал его изнутри.

Его разгоряченный взгляд остановился на медальоне, лежащем в ложбинке ее груди. «Любовь продолжается». Она не просто продолжается. Она становится сильнее, наполняя все его естество. Подумав об этом, он наклонился, чтобы поцеловать то место, где луна и звезды касались ее кожи. Желая, нуждаясь в нем еще больше, Ти Эс потянулась себе за спину и начала расстегивать бюстгальтер. Тихие, мурлыкающие звуки вырывались из ее горла, когда она скинула с себя эту легкую невесомую ткань.

– Логан... – ее руки обняли его шею, женские пальцы ласкали его лицо, каждым движением возбуждая и распаляя страсть.

– Логан ., возьми меня.

Тяжело дыша, он зарылся своим лицом в ее волосы, его ладони накрыли ее грудь. Яростные, необузданные волны желания толчками наполняли его, ошеломляя и пленяя. Мужчина покрыл поцелуями ее плечи, округлые прелестные белые холмы и набухшие темно-вишневые точки сосков.

Именно о такой Ти Эс он и мечтал всю свою жизнь! Она была всем, чего он когда-либо желал. В эти мгновения Ти Эс каждым миллиметром своего тела влекла его! Она была такой трепетной, покорной, упругой и настаивающей, такой же нежной, как шелковая полоска трусиков на ней, и до сумасшествия благоуханный аромат исходил от ее волос, губ, кожи. Тонкий, как запах весенних цветов. И густой, как букет старого вина. И вновь его губы нашли ее рот.

Ти Эс нетерпеливо уперлась руками в его живот и, немного отстранив его от себя, потянулась к его трусам. Помогая друг другу, Логан и его возлюбленная освободились от остающейся одежды и через мгновение вновь оказались в кровати.

Теперь они лежали друг напротив друга совершенно обнаженные, и уже ничто не задерживало их руки, ни единый покров не скрывал их тела от взглядов и прикосновений. Ти Эс и Логан исступленно ласкали друг друга, испытывая новые чувства, новый прилив страсти. Они все сильнее и сильнее прижимались один к другому, словно старались окончательно раствориться друг в Друге.

Потом они встали на колени, все также не разжимая объятий, и Логан своей рукой направил руку женщины к своей напрягшейся плоти.

– Мне нужны твои прикосновения, – прошептал он, его дыхание трепетало у ее лица, словно поцелуй бабочки. Он закрыл глаза, почти теряя рассудок, с наслаждением чувствуя, как ее маленькая ладошка начала совершать волшебные движения на его вопящем от страсти, вздрагивающем в такт ее колебаниям мужском естестве. Он что-то бормотал в забытьи. Никто из них не мог бы со всей определенностью сказать, что это были за слова. Им просто было хорошо вдвоем. Хорошо, оттого что, наконец, исчезли все преграды и она ласкает его, доставляя ему своими руками, губами, всем своим обнаженным телом радость, никогда прежде им не испытанную.

– Я люблю тебя... – снова и снова шептала Ти Эс, медленно опускаясь на кровать и привлекая к себе Логана. И наконец его тело было на ней, наполняя ее своей силой и энергией. И тогда ноги женщины распахнулись, как раскрывающиеся крылья прекрасной бабочки, и вновь сомкнулись вокруг мужских бедер, заключая их в прочное прекрасное кольцо. И тихий страстный призыв ее ног, рук был услышан.

Логан почувствовал, как под ним замерло в ожидании тело женщины, услышал ее стоны:

– Пожалуйста... люби... ну, пожалуйста. Взглянув на нее, он увидел, как ее глаза затянула пелена страсти. Ее руки тянули его тело, призывая наконец соединиться с нею.

И все же он позволил себе еще немного оттянуть вступление в права, которые она так желала дать ему. Возможность ласкать ее везде, отбросив опасения и страх, доставляла Логану наслаждение не меньшее, чем ожидание того, что должно было сейчас произойти между ними. Он просунул свою руку между своим и ее телами, и его пальцы стали вновь, в который уже за сегодня раз, ласкать горячие, влажные сокровенные глубины женской плоти. Он делал это очень бережно и не останавливался до тех пор, пока ее тело не задрожало от возбуждения. С губ Ти Эс сорвался громкий хриплый крик.

– Сейчас, Ти Эс... Я хочу тебя сейчас.

– Да, да, Логан! Я хочу этого... Сделай это! О Боже, я взорвусь, как ракета! А-а-а!

Он медленно и осторожно погрузился в ее глубины.

Закрыв глаза, она попыталась поднять ноги как можно выше к его пояснице, чтобы максимально открыть себя ему. Ти Эс даже не заметила, как это все произошло и когда Логан вошел в нее. Она только почувствовала, что наслаждение стало еще острее, чем мгновение назад. Для нее исчезло все, весь мир, и ему на смену пришел горячий экстаз, сказочное любовное действо. Осталось лишь ощущение все нарастающего восторга от восхитительного ритма мужских движений. Два сердца бились в унисон, в такт этим упругим покачиваниям мужского торса, и казалось, что этому не будет конца.

Пальцы Логана ласкали трепещущие ягодицы женщины. Слегка приподнявшись на локте, он смотрел на удивительно похорошевшее лицо Ти Эс. Гримаса радости и наслаждения не исказила, а, наоборот, украсила ее черты. Сладостное чувство обладания ею целиком захватило его. Тело Ти Эс содрогалось под его напором, достигая вершины экстаза, и тогда Логан взял ее лицо в свои ладони и прильнул губами к ее губам, заглушая стоны, которыми она сопровождала каждое его движение. Любовь и огромная нежность переполняли его сердце.

– Я люблю тебя... я люблю тебя... – задыхаясь, повторяла она, и голос ее звучал, как тихая, чистая мелодия. Логан теперь почти до конца выходил из нее и вновь погружался до самого дна, но ему казалось, что он даже не прилагает усилий, настолько легко и хорошо ему сейчас было.

Внезапно Ти Эс широко раскрыла свои глаза, он услышал ее учащенные стоны, почувствовал, как волны оргазма сотрясали ее тело. И от этого, а еще оттого, что он увидел, как на ее губах появилась улыбка наслаждения, Логан сам стремительно вознесся на самый пик любви и в следующее мгновение обрушился вниз, наполняя возлюбленную собой и своей страстью.

Через несколько минут они оба наконец смогли пошевелиться, и тогда они встали и привели в порядок кровать. Потом Ти Эс и Логан легли снова, и Ти Эс, сонно улыбаясь, повернулась к нему спиной, а он положил ей на грудь свою ладонь. Ощущая, как под ладонью бьется ее сердце, Логан зарылся лицом в ее волосы и закрыл глаза.

Несколько раз ночью он пробуждался ото сна, наполнявшего его горячим, тяжелым волнением. Тогда он приподнимался на локте и подолгу смотрел на лежавшую рядом женщину. Она казалась ему неземной. Рыжеволосый ангел, посланный ему для его спасения. Ти Эс спала на спине, забросив одну руку за голову, и улыбка удовлетворения играла у нее на губах.

Даже то, что он просто смотрел на нее, одно это наполняло Логана чувством радости с оттенком грусти и нежности. Улыбаясь ей, он позволил своим мыслям унести себя в далекое прошлое, в жаркую летнюю ночь в другом городе, к той девочке, которой когда-то была лежащая с ним женщина...

...Лунный Странник лежал без сна на софе, подложив руки под голову. Спать было очень жарко, к тому же нудный яркий свет уличных фонарей лился прямо в квартирку Джека. В открытое окно доносился шум машин, снизу, с первого этажа, слышались разговоры, шум играющих там людей – смех, музыка, голоса становились громче от споров и болтовни выпивших посетителей. И от всего этого сильнее становилась тоска по безмятежному покою родного дома, прохладе горного ветерка. Эти воспоминания болезненно отдавались в его сердце, но от них некуда было убежать. Беспокойно ворочаясь на своем «ложе», Лунный Странник в который раз старался убедить себя, что привык к городу и беспокойному ритму жизни в нем. Правда, тут же возникало сомнение, сможет ли он привыкнуть спать в джинсах, а именно так ему приходилось ложиться последние три ночи.

Тихий гортанный крик заставил его посмотреть на принцессу, спавшую в той же комнате напротив. Его слух болезненно обострился из-за того, что он прислушивался, не повторится ли этот крик, от которого у него самого, казалось, разорвется сердце. Этот звук означал, что ее вновь посетил один из страшных снов, которые у нее бывали каждую ночь, но, к удивлению Лунного Странника, никогда не будили ее.

Он поднялся, тихо подошел к ее кровати и посмотрел на девушку.

Ти Эс была просто прекрасна, ее золотисто-каштановые волосы рассыпались по подушке. Белая простыня, которой она накрылась, скомкалась у нее на талии и облегала стройные девичьи бедра, будто узкое платье, не скрывая соблазнительные холмы и впадины ее тела. Губы девушки слегка раскрылись, одна рука легла под голову.

И на густых ресницах ее закрытых глаз, словно драгоценные прозрачные жемчужины, блестели слезы. Юноша видел, как от каждого вздоха вздымались и опадали прекрасные холмики, едва скрытые легкой трикотажной рубашкой, которую носила Ти Эс.

Как и предыдущую ночь, появилось чувство, что она так же одинока и неустроенна, как и он. Лунный Странник положил свою дрожащую от волнения руку на ее плечо.

– Все в порядке, любимая, я с тобой. Пожалуйста, не плачь.

Кончиками пальцев он вытирал слезы в уголках ее прекрасных глаз, перебирая ее спутанные волосы. Он шептал ей слова, которые никогда не сумел бы сказать при свете дня.

Неожиданно слезы прекратились, и Ти Эс затихла, словно тихий успокоительный тон его голоса и его нежные прикосновения достигли ее кошмаров и изгнали их прочь.

И так случалось каждый раз, когда он успокаивал ее ночью. Юноша склонил голову, в который раз удивляясь этому маленькому чуду.

Внутри поднималась волна желания. Внизу твердела и наливалась силой его мужская плоть, но он сопротивлялся этому желанию, стараясь не подчиняться его мутной, тяжелой, давящей силе. Медленно и осторожно он убрал свою ладонь с ее волос и, опустившись на колени перед узкой кроватью, уперся подбородком в свои ладони. Думая о несбыточном, желая его, он смотрел, как спит его принцесса...

– Логан?

Тихий шепот вернул его из прошлого в настоящее. Но даже после того, как его мысли окончательно вернулись к реальности, он вдруг с испугом осознал, что в нем что-то изменилось, что-то произошло. Два мира, которые так давно жили в нем, внезапно плотно сжались, как это происходит у звезды, которая скоро должна стать сверхновой. Две его раздельные половины – мальчика, которым он был, и мужчины, каким он стал, бесповоротно соединились в одно целое.

На несколько секунд его даже бросило в дрожь из-за боязни быть узнанным. Он больше не мальчишка, которому родители дали странное имя – Мун. Мун Чейз Лунный Странник. Но он не был и Логаном-Хантером. Это было похоже на то, как если бы два эти человека вдруг непостижимым образом соединились, творя новое и еще неопределенное существо. Его сердце начало глухо стучать в груди.

Затем маленькая нежная женская рука протянулась к нему через вселенский хаос, царящей в его душе, и любовь коснулась его лица, а страх сразу оставил Логана, сердце снова стало биться нормально.

Ни разу до того не испытанный, никогда не изведанный покой снизошел на него от этого прикосновения, и впервые за всю свою взрослую жизнь, Логан почувствовал себя в согласии со всем окружающим миром.

– Да, милая моя... Я с тобой, – прошептал он, обнимая любимую.

А она прильнула к его губам в поцелуе, наполненном желанием и обещанием. Перекатившись на Логана, Ти Эс заключила его тело в сладкий плен своих рук и ног, обволакивая и вовлекая мужчину в свое тепло.

И тогда все, что тревожило Логана, что еще мешало ему, ушло и отступило далеко-далеко.

Медленными, восхитительными движениями он помогал своей возлюбленной вознестись ввысь и сам устремлялся за ней туда, в небеса, где среди звезд загорелись их сердца. А легкий шум прибоя сопровождал их в этом полете, и с этими звуками летней ночи смешивались гортанные вскрикивания Ти Эс.

После, когда она уснула, утомленная его ласками, Логан продолжал лежать и смотрел на свою спящую принцессу, которая сама того не зная, подарила ему самое большое сокровище – свою любовь.

Глава 9

Розоватые лучи утреннего солнца медленно изгоняли из комнаты остатки ночной тени. Ти Эс проснулась с приятным ощущением того, что к ней прикасается обнаженное теплое тело Логана. Его рука, согнутая в локте, лежала у нее на поясе, а ладонь плотно, словно чаша, накрывала податливый холмик ее груди.

Открыв глаза, Ти Эс рассеянно посмотрела вокруг и увидела, как над ее головой в солнечном луче танцуют пылинки. Она полежала еще немного, стараясь сохранить блаженное чувство, появившееся у нее после пробуждения, оттого что Логан рядом. Еще несколько мгновений она прислушивалась к рокоту утреннего моря, крикам чаек, доносившихся от океана. Вставать не хотелось.

Удовлетворенно, с ленивой кошачьей грацией Ти Эс потянулась всем телом, чувствуя приятную усталость в теле. Счастливое, захватывающее ощущение сжало ей сердце, как будто кто-то схватил его бархатной перчаткой, когда она вспомнила, что случилось сегодня ночью.

Жить и любить – как это прекрасно!

«Кто-нибудь должен рассказать об этом всем людям», – подумала Ти Эс, теснее прижимаясь к Логану. Она уловила легкое движение, когда Логан пошевелился, а потом повернулся, оставляя ее без своего тепла. Женщина повернулась к человеку, который так безраздельно завладел ее сердцем. Сон смягчил его словно высеченные из гранита черты, придав им какую-то мальчишескую незащищенность.

Рассеянный утренний свет освещал его густые ресницы и играл на взъерошенных волосах, окрашивая их в золотой цвет. Белая простыня смялась и вздыбилась, как морская поверхность, совсем не закрывая его разметавшееся тело.

Сердце Ти Эс взволнованно сжалось, когда она увидела его спящим, такого открытого и доступного и одновременно далекого. Хотя ее тело и память еще были полны впечатлений, ароматов и удивления от силы, с которой Логан любил ее, сейчас ей хотелось несколько большего, чем воспоминания о прошедшей ночи. Там на пляже вчера он сказал, что хотел бы поцеловать ее, когда она проснется утром, а потом снова любить ее. Ну?! Вот оно утро! Она слишком растревожена и горит от страсти, чтобы снова заснуть, а вот он сегодня холоднее, чем боксер, отправленный в нокаут.

Ти Эс вздохнула. Не хотелось бы, конечно, лишать его привилегии, на которой он вчера так настаивал, – иметь право заниматься с ней любовью по утрам. Значит, надо что-то предпринять. Если только ей удастся направить Логана на дорогу, ведущую к пробуждению, она тогда могла бы притвориться, что спит. Женщина потерла ему пятку своей ступней. Потом пальцами одной ноги провела Логану от пятки до коленки и вернулась назад. НИЧЕГО.

«Трудные времена, – сказала она себе, – требуют презренных ухищрений для достижения своей цели». Ти Эс села и осторожно потянула с него простыню. Потом, склонившись над ним, легонько подула на пупок! Кроме едва заметного подрагивания мышц его живота ничего больше не произошло. Пустая трата сил. Тогда она попыталась пощекотать его. На этот раз она добилась некоторого прогресса, потому что спящий Логан соблазнительно потянулся, а когда Ти Эс еще раз пощекотала его, повернулся к ней, демонстрируя такие достоинства своего тела, ради которых она была готова умереть.

М-да, действительно. Положение налаживалось.

Легкими покусывающими поцелуями она стала покрывать его спину. Мужчина издал мурлыкающий горловой звук и повернулся на живот.

– Тьфу, пропасть! – Ти Эс начала раздражаться от нетерпения. До какой, интересно, степени может быть изнурен мужчина после такой сумасшедшей, страстной, любовной ночи.

Нахмурившись, Ти Эс опустилась рядом с ним, опираясь на локоть. Доставив себе удовольствие от созерцания крутого изгиба мужских ягодиц, она положила на них свою руку и повела ее вверх по спине Логана, с наслаждением чувствуя всей ладонью мускулы его широкой спины.

Внезапно она вздрогнула и отдернула руку, словно жар тела мужчины обжег ее.

Взгляд Ти Эс упал на то место, где только что была ее ладонь. Высоко на его правом плече, на самом изгибе она увидела приметное родимое пятно. Земляничного цвета луна. Вернее, лунный серп.

«ТАК ВОТ ОТКУДА У НЕГО ТАКОЕ ИМЯ!» – пришла на память давняя мысль. Ти Эс опять ясно-ясно увидела себя совсем юной со сверкающими глазами, впервые в своей жизни испытывающей физическое влечение к юному, обнаженному по пояс златоволосому герою, которого она тогда восхищенно рассматривала.

– Лунный Странник, Мун Мэн... – прошептала она, дрожащими пальцами прикасаясь к полумесяцу. Легкая улыбка благоговения медленно заиграла на ее губах.

И вдруг замешательство и смущение заполнили ее, и улыбка сразу исчезла. Рука Ти Эс безвольно упала. О Боже! Нет, это невозможно! Логан Хантер не может быть Лунным Странником! Это простое совпадение! Иллюзия. Странная причуда судьбы. Но в то же время, хотя ее мозг еще отказывался поверить в то, что она видела, сердце уже подсказывало ей, что это правда, – перед ней ее давний спаситель.

Совершенно сумбурные мысли стремительно, будто колесо рулетки, вихрем кружились в ее голове.

«Что я знаю о Логане Хантере? Его профессиональная деятельность – открытая книга. Но что он за человек? Это сплошная загадка. Судя по первому впечатлению, он подобен прямой стреле...»

Суровые глаза, жесткая линия рта. Кажется, что ему очень трудно улыбаться...

Прошлое не имеет значения...

Принцесса...

Если тебе не нравится мир, в который тебя впихнули, ты уходишь и создаешь себе новый...

Широко раскрыв глаза, потрясенная сделанным открытием, Ти Эс соскользнула с кровати. Несколько мгновений она оцепенело смотрела на лежащего мужчину. Ее сердце учащенно забилось. Она задрожала всем телом, когда поняла, что бессмысленно отрицать очевидное ради собственного спокойствия.

– Логан – это Лунный Странник, – прошептала она голосом, полным муки.

От ее желудка к горлу стала стремительно накатываться тошнота. Одной рукой закрыв свой рот, женщина бросилась в ванную и тихо закрыла за собой дверь.

Секунду спустя Ти Эс уже стояла на коленях, опустошая содержимое своего желудка до тех пор, пока в нем ничего не осталось, кроме спазм и мерзостного ощущения во рту и груди.

Когда наконец прекратились судорожные сокращения, женщина спустила воду в унитазе и опустила крышку, потом провела ладонью по лицу. Все тело болело, как при гриппе.

Поднявшись на дрожащих ногах, она пустила воду, прополоскала рот, потом взяла зубную щетку Логана, или как его там, и почистила зубы. Взяв полотенце, намочила его и крепко натерла свое лицо, после чего выбросила его в умывальник. Ухватившись за край раковины, Ти Эс взглянула в зеркало и едва узнала себя в женщине с мертвенно-бледным лицом и дикими глазами.

Трясущейся рукой она прикоснулась к медальону, который всегда носила как символ покоя, надежды и бесконечной любви так много лет. От боли, вонзившейся в сердце, как заноза, у нее опять подкосились ноги. Ей пришлось крепко ухватиться за мраморный умывальник, чтобы не упасть.

Наконец Ти Эс удалось собраться. Невозможность поверить своим глазам и чувство потрясения теперь превратились в свою полную противоположность. Гнев, такой сильный, что стало трудно дышать, охватил ее, и в ее глазах загорелось темное пламя.

Этой ночью, когда она бесконечно повторяла, что любит его, и не только слова, но и все ее тело с готовностью подтверждало это, он продолжал бежать от самого себя, от своего прошлого, того прошлого, которое когда-то у них было общим!

Значит, все это время, пока они так захватывающе любили друг друга, в тот момент, когда она испытывала такие острые ощущения, он уже знал, кто она такая, а свой секрет ей не открывал.

Однажды Лунный Странник солгал ей и предал ее. Давно уже Ти Эс простила его, потому что он защищал ее, ухаживая за ней, слушал ее и давал ей кров, кормил и ничего не требовал от нее взамен. Но сейчас этот человек, тот, кем он стал, Логан Хантер, предал ее вновь, сохраняя чертовски жестокое молчание. Он взял ее любовь и использовал ее, утаив от нее свою тайну, свое доверие.

Унижение и ярость душили Ти Эс, она распахнула дверь и решительно вошла в комнату. Ее разгневанный взор остановился на мужчине, лежащем на кровати. Он по-прежнему спал и казался еще беззащитнее, чем раньше. Логан лежал на боку, свернувшись и обняв рукой подушку. Легкое желание поцеловать его глаза, гладкую кожу, волосы, это желание явилось совершенно неожиданно, без всякого предупреждения, так что ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаться минутной слабости. Ти Эс твердила себе, что вовсе не желает его целовать, наоборот, она хочет его убить, хочет причинить ему такую же боль, какую он причинил ей в прошлом и сейчас.

Ти Эс медленно перевела дыхание и подошла к кровати. Выдернув подушку из-под его руки, она с силой ударила ею Логана по голове.

– А ну, вставай! – резко и громко сказала она и еще раз ударила его подушкой по плечам. – Я сказала, вставай, черт тебя возьми!

– Ти Эс, что ты... что с тобой?! – подскочил он.

– Я хочу убить Логана Хантера, или Лунного Странника, или, как ты там себя называешь? – закричала она, продолжая без остановки лупить его. – Лжец! Грязный, подлый лжец!

Слезы застилали ее взор, голос дрожал.

Ему удалось выхватить у нее подушку, но она обрушила на него град обвинительных слов, продолжая наносить удары руками. Наконец Логан сумел отбить ее натиск и схватить Ти Эс за руки. И едва успела она понять, что произошло, как он, схватив ее за запястья, потянул на себя. Сделав несколько яростных рывков, чтобы освободиться, женщина упала на Логана, а он, перевернув ее на спину, в следующую секунду прижал своим телом к кровати.

Ослепнув от ярости, продолжая сражаться, Ти Эс разразилась слезами, изливая в них свою горечь и боль, переполнявшие ее сердце. Извиваясь всем телом, ей удалось пару раз ударить его ногой. И пока мужчина старался ограничить движения ее ног, она высвободила руки и вцепилась ему в волосы.

Наконец он вновь завладел ее руками и мертвой хваткой сжал ее, не давая ей пошевелиться.

– О'кей, успокойся. Да остановись же, Ти Эс, – снова и снова говорил он, но она, казалось, ничего не слышала.

Наконец она изнурила себя в бесполезной борьбе. Взмокнув от бесплодных усилий освободиться, Ти Эс тихо лежала под ним тяжело дыша.

Она попыталась привести в порядок свои чувства, обрести контроль над собой, и ей это наконец удалось. Она перестала плакать. Последняя капля медленно стекла по ее щеке и повисла на мочке уха. В то же время она ощутила на себе тяжесть его тела и упругую твердость покрытых волосами мужских ног, крепко сжимающих ее бедра.

Логан отпустил ее руки. Своими пальцами он провел по ее спутанным, взъерошенным локонам и быстро прикоснулся губами к ее виску, думая о том, что, возможно, это в последний раз. Подняв голову, он с тревогой посмотрел ей в лицо. Глаза, смотревшие на него с восхищением, глаза, смотревшие на него с обожанием и любовью, теперь были наполнены болью и отчаянием, и он ненавидел себя за то, что причинил ей эту боль.

– Итак, ты знаешь, – попытался сказать он спокойно, с огромным усилием сдерживая свой голос.

– Да, я знаю...

Она отвернулась от него и закрыла глаза. Отчаяние пронзило его, словно острое лезвие.

– Я хотел сказать тебе об этом ночью на пляже, но просто не сумел найти слов.

– Надо было получше попытаться...

– Да, надо было. Я сожалею, что...

– Да мне наплевать, что ты сожалеешь! Все это время ты знал, кто я. А я нет! – Ти Эс внезапно замолчала. В этом ее утверждении было все, в чем она его обвиняла. Ей не было необходимости продолжать дальше.

– Я знал это с первой ночи. Я узнал тебя даже раньше, чем ты сказала мне свое имя. Хочешь знать, что я почувствовал?

– Нет... Плевать я хотела...

Невыразительный, безжизненный тон, которым она это сказала, поверг Логана в отчаяние. Он должен заставить ее выслушать, должен заставить ее понять!

– Очень плохо, потому что я все равно собираюсь тебе рассказать об этом, произнес он, стараясь говорить спокойно. – Сначала я до смерти перепугался, что ты узнаешь меня, потому что тогда я не смогу больше лгать себе и скрывать, кто я есть на самом деле.

Он остановился и с трудом перевел дыхание. Она хоть немного слушает? Или укрылась где-то в дальнем углу своего сознания, где может его не слышать и не видеть?

Его пальцы безостановочно перебирали ее волосы, такие шелковые и мягкие.

Логан знал, что мог бы с легкостью повернуть ее голову, принудить ее посмотреть на него и выслушать, что он говорит, но ему надо было, чтобы она сделала это по собственной воле.

– Посмотри на меня, Ти Эс, – тихо попросил он. – Прошу тебя, посмотри мне в глаза, и ты увидишь, что все, о чем я буду говорить, – правда. Посмотри на меня!

Ти Эс медленно повернула голову и встретила его взгляд. Она чувствовала прикосновение его тела к своей коже, ощущала его дрожь и даже чувствовала его волнение. Но, главное, в его глазах она прочитала отражение своей собственной печали и разочарования. И всем сердцем она поняла, что этот мужчина сейчас так же беспомощен, как бывают иногда беспомощны самые сильные люди.

На Логана словно повеяло ледяным ветром. Он теряет ее!

– Ти Эс, пожалуйста, – он замолчал, не в силах видеть ее отсутствующий взгляд и осознавая всю безнадежность этих двух слов.

Ти Эс шестым чувством угадала, как важно ему, чтобы она его выслушала, и в глубине души ей было ясно, что и самой ей хочется расслабиться и дать ему возможность высказаться. «Как часто она делала такое ради других, игнорируя свои собственные нужды?» – спросила она себя. «Слишком часто», – пришел ответ. Сейчас, в момент ее печали в боли, ее неспособность оттолкнуть другого не позволила ей обмануть его ожидания.

– Отпусти меня, – ледяным безжизненным голосом сказал Ти Эс. – Тогда я, может, и выслушаю тебя.

Логан внимательно посмотрел на нее, затем резко отстранился в сторону, освобождая ее. Она увидела, как он сел, опершись спиной на спинку кровати, слегка согнув в коленях ноги. Его плечи, лицо были напряжены, создавая впечатление, будто он переполнен какой-то мучительной энергией или тайной, готовой вырваться на свободу. Когда он, наконец, заговорил, его голос звучал резко, ему не совсем удавалось контролировать себя.

– Мой отец был идеалист и мечтатель, каких было множество в шестидесятых-семидесятых годах. Он разделял все бредовые утопические мечты о всеобщем равенстве, ну и так далее... Ну, вот он и создал коммуну на купленной им земле в горах Западной Вирджинии. Син, мой отец, я его так звал, Син был очень сильный, бородатый человек с длинными светлыми волосами, словом, настоящий хиппи, в очках, таких же, как у Джона Леннона. Отец любил свободу, красоту окружающей природы. Часто он смеялся, вспоминая вещи, которые видел только он и никто больше. Моя мама, Саммер, выращивала все мыслимые виды цветов.

Логан продолжал, ободренный молчанием Ти Эс.

– Она стригла шерсть овец, которых мы выращивали, пряла и вязала одежду на всю нашу семью. Она была самой оригинальной матерью на земле и пытались заботиться о каждом, кто оказывался в орбите ее внимания.

Он помолчал.

– Ты мне напомнила ее тем, что заботишься обо всех и хочешь, чтобы все были счастливы.

Логан взглянул на Ти Эс и увидел, что женщина натянула на себя простыню, словно стала стесняться собственной наготы. Это простое бесхитростное движение вызвало у него безотчетную грусть. Ему хотелось дотронуться до нее, обнять ее, а взамен этого между ними возникал барьер из ткани. И тогда, сделав над собой усилие, он продолжил:

– Красивая история, правда?

– Да... красивая, – Ти Эс очень хорошо понимала, что где-то в его рассказе, в этой идиллистической картине жизни на «Ферме Свободы» есть подвох, только еще не знала, где и когда он обнаружится.

Брови у него нахмурились, будто ему было очень трудно вспомнить все, что последовало за этим.

– Я не знал, что отличаюсь от других до тех пор, пока не пошел в школу. Вот тогда мне дали понять, что я отличаюсь от других детей, страшно отличаюсь. Когда мы с тобой встретились на том автовокзале, мне казалось, что я самый злой человек на планете. Я был зол на всех и на все, потому что не хотел быть сыном хиппи, живущем в нормальном мире. Я злился, потому что меня высмеивали и ненавидели за то, что я чужой им всем, а я хотел быть таким же, как любой другой мальчишка. Я просто не мог больше оставаться тем, кем был раньше.

– Не понимаю, – Ти Эс покачала головой. Ее всепоглощающий гнев быстро сменился чувством болезненного сострадания.

Она вздохнула:

– Что ужасного в том, что ты таков, какой есть?

Он резко выдохнул, сглотнул комок в горле и отвернулся, глядя в окно, прислушиваясь к болезненным ощущениям в сердце.

– Ти Эс, ты помнишь свой первый день в школе? Я безумно хотел, чтобы меня приняли и полюбили. Когда родители привели меня в классовую комнату, весь класс затих. Стало так тихо, что я, казалось, слышал, как стучит мое сердце. Учитель посмотрел на нас с таким, знаешь ли, осуждающим и сердитым выражением лица. А дети уставились и глазели на наши странные домашнего изготовления одежды, на мои длинные волосы, на ожерелье, которое носил мой отец. А потом начались перешептывания и смешки.

Начиная с того дня, одноклассники превратили мою жизнь в ад. Они дразнили меня грязным хиппи, смеялись над тем, как я хожу, одеваюсь, говорю. Они говорили о телепрограммах, которые я никогда не видел, играх, в которые я никогда не играл. Я рассказывал им о марше мира на Вашингтон и, как попугай, повторял политические речи своих родителей, а дети в школе говорили о своих братьях и сестрах. И им не было дела до Радужной Женщины и Музыканта и других, кто жил в коммуне. Мы говорили на разных языках.

Он помолчал, чувствуя, как вновь возрождаются его детские огорчения и страдания, казалось давно уже запрятанные в надежные тайники души. Его поразило, причем неприятно поразило, что даже по прошествии стольких лет он все еще не мог говорить без боли и дрожи в голосе о своих детских обидах.

– Только много лет спустя я узнал, что сын нашей учительницы погиб во Вьетнаме, и взгляды моего отца, его отказ служить в армии ей казались чем-то грязным, неприемлемым. Ее ненависть распространилась и на меня, и она дала мне это понять самым утонченным способом.

– Как? – спросила Ти Эс, с ужасом ожидая услышать что-то невообразимо страшное.

Логан непроизвольно посмотрел на нее. В ее глазах блестели слезы, а за ними разгорелись гнев и обида, и он почувствовал, что это обида за него. Ему пришлось судорожно схватить самого себя за руку другой рукой, чтобы не потянуться и не попытаться прикоснуться к ней.

– Она не замечала, что дети ставили мне подножки, когда я выходил к доске, и молчаливо одобряла их жестокие шутки и насмешки. Всякий раз, когда я ошибался, она демонстративно говорила: «Ну, что же, дети, не забывайте: Муи Мэн отличается от нас. Ему не довелось расти в нормальной, приличной христианской семье. Он и не может лучше ответить. Мы все должны научить его правильно поступать, не так ли?»

– О Боже, какой ужас! – голос Ти Эс наполнился состраданием. Она совсем забыла о своих собственных обидах на него.

Логан нетерпеливо пожал плечами. Ему не нужна была ее жалость. Он хотел, чтобы она просто поняла его.

– Конечно, после этого разрыв между мной и остальным миром становился все больше и больше. Однажды в то лето, когда занятия в школе уже закончились, мой отец взял меня с собой, чтобы встретить одного парня, который уклонялся от службы, и проводить его в безопасное место. Помню, как мы втроем зашли в какой-то ресторан. В нем было пусто, только за столиком рядом с нами сидело несколько стариков. Я услышал, как один из них сказал: «Посмотрите-ка на этих патлатых извращенцев. Бьюсь об заклад, они украли эту девчушку!»

Ти Эс видела, что Логан уже не мог себя сдерживать. Спокойствие давалось ему все труднее, его лицо побелело, в глаза, наполненные отчаянием, было больно смотреть. Она видела, как он борется с самим собой, с охватившим его волнением, стараясь не поддаваться болезненным воспоминаниям и ничем не выдать ей своей слабости.

– А я тогда впервые увидел телевизор, – спокойно продолжал он. – Я видел, как выглядели достойные семьи, которые показывали в тех старых шоу, вроде «Донна Риид». Тех отцов никогда не упрятывали в кутузку за гражданское неповиновение или за неуважительность к американскому флагу. Матери в тех шоу носили жемчуга и белые перчатки и решали в полчаса все проблемы своих детей. В те семьи никогда не заявлялся шериф, чтобы лично удостовериться, не выращивается ли между петуниями и горошком какая-нибудь марихуана или что-нибудь этакое.

Наступило короткое молчание. Логан обессиленно вытер лицо ладонью.

– Я хотел быть таким же, как все. Я смотрел на собственных родителей и их образ жизни глазами других людей и был огорчен и подавлен тем, что они совсем не похожи на те почтенные телевизионные семьи. Так я решил стать таким человеком, каким мне хотелось быть. Джек помог мне. Он изменил дату в моем свидетельстве о рождении, прибавив мне пару лет. Подделал мое имя, заменив его на девичью фамилию моей матери, и выбрал мне новую фамилию «Хантер», вместо прежней – «Чейз», потому что ему это показалось забавным [1].

Взгляд Логана метну лея к Ти Эс.

– Понимаешь, странствовать и охотиться – почти одно и тоже. У Джека тоже было своеобразное чувство юмора. С новым свидетельством я получил диплом, поступил в военно-морской флот и... Ты знаешь остальное.

Он смотрел ей в лицо, надеясь увидеть там поддержку, сочувствие, хотя бы что-нибудь, чтобы убедиться, что она не осуждает его. Но все, что ему удалось заметить, – это выражение глубокой задумчивости. Ему показалось, что она в сомнении. Чувства, до той минуты сдерживаемые внутри, вырвались у него на волю, смешиваясь с разочарованием и протестом. Он обхватил свои ноги. Он сделал это просто потому, что чувствовал потребность ухватиться за что-нибудь, хоть как-то ослабить боль, нарастающую внутри, желая хоть как-то удержать от гибели тот мир, который он сам создал и который сейчас грозил раздавить его своими обломками. Он закрыл глаза, ожидая. Неужели он так обидел ее, что она не сможет понять и простить?

Глава 10

Опустив голову, Ти Эс нервно теребила простыню, закрывавшую ее грудь, пытаясь глубже осмыслить только что услышанное от Логана. Ей доводилось слышать самые невообразимые истории от детей, убежавших в поисках лучшей жизни. Они приводили самые разнообразные причины того, что заставило их покинуть родительский дом. От самых простых историй, типа: «Мои родители ругали меня все время», до таких, выслушав которые, она просто не могла удержаться от слез. Но еще никогда до сих пор ей не приходилось сталкиваться с таким ребенком, каким был в далеком прошлом Логан. У нее все замирало внутри при мысли о том, что он сотворил с собой и какой вред своим чувствам и психике нанес в итоге.

Мысли растерянными птицами метались в ее голове. Когда они встретились детьми, она была слишком поглощена своей бедой, чтобы интересоваться его проблемами. И все же Ти Эс помнила, что была поражена той печалью, которая появлялась в его глазах, когда он думал, что на него никто не смотрит. Сейчас она знала, что заставило того мальчишку изменить свое прошлое, по сути дела, самого себя как личность с такой же легкостью, с какой другие меняют старые джинсы на новые.

То, что Логан не досказал, Ти Эс дополнила теперь сама такими болезненными подробностями, что ей стало ясно, почему он испытывал потребность в возведении вокруг себя огненной стены, через которую она столь долгое время пыталась проникнуть.

Когда Ти Эс наконец вновь подняла на него свои глаза, она заметила, как ожидание, отражавшееся на его лице, внезапно сменилось маской равнодушия. Ресницы прикрыли тревожный блеск его глаз. И то, что он по-прежнему пытается скрыть от нее свое душевное состояние, подбросило сухих веток в костерок гнева, все еще тлевший в ее сердце.

– О'кей. Я могу это понять. Я понимаю, что заставило тебя убежать из дома и почему ты чувствовал необходимость начать новую жизнь с новым именем.

Стараясь все так же не показывать, насколько велико его эмоциональное напряжение, Логан перевел свой деланно-равнодушный взгляд на окно.

– Чего я не понимаю, – продолжала Ти Эс, – так это – почему ты мне настолько не доверял, что не смог сам обо всем рассказать. Ты говорил, что я тебе нужна, ты и об этом врал?

Он услышал упрек и боль в ее словах. Ничего в его жизни не могло бы лишить его сил и привести в отчаяние так, как то, что она сказала.

Легкая усмешка тронула его губы, но он все так же избегал смотреть на нее.

– Я не лгал, когда говорил это. Просто... Просто недоверие слишком глубоко укоренилось во мне. У меня было больше шестнадцати лет практики.

Зрачки Ти Эс сузились.

– Старые привычки тяжело ломать, – резко бросила она. – Это и все твои извинения?

Она говорила все громче, а последние слова женщина почти выкрикнула:

– Ну, а я его не принимаю! Понял? Странник, то есть, Логан, то есть... Я...

Она в гневе стукнула кулачком по матрасу.

– Я даже не знаю, как теперь тебя называть! Господи, я совсем запуталась!

– Может это и не бог весть как извиняет меня, но это все, что я имею. Я и сам стал верить в то благополучное детство, которое я сам для себя выдумал. А когда ты снова появилась в моей жизни, я просто испугался.

Он пожал плечами.

– Зови меня, как тебя устраивает.

– Тогда я буду звать тебя сукин... – Ти Эс не закончила предложение, и по всему было видно, что ей хочется добавить еще что-нибудь непечатное, – Как я могла внушать тебе страх?! Ты же знаешь, что я никогда бы не сделала ничего, что могло повредить тебе! Я любила тебя шестнадцать лет назад и сейчас опять влюбилась в тебя, как...

– Я пытался удержаться за свои иллюзии, но не смог. Ты заставила меня вспомнить все то, что я хотел забыть. Лунный Странник умер. Ты вернула его к жизни и теперь...

– Черт бы тебя побрал! Да имей же ты мужество посмотреть на меня! – гневно перебила его Ти Эс. – Прекрати скрываться от меня, Логан!

Его глаза блестели, как догорающие угольки, когда он наконец встретил ее рассерженный взгляд.

– Я сожалею, Ти Эс. Если бы мне пришлось делать это все снова...

– Ты, возможно, сделал бы все то же самое, – сказала она жестко. – Не надо врать ни себе, ни мне. Ты предал меня во второй раз. Один раз ради денег, второй – ради этой чертовой фантазии, которую сам же и создал.

– Нет! – он почти закричал. – Я согласен, что позвонил твоему отцу, чтобы он приехал забрать тебя. Но я никогда не просил у него денег! Он просто сунул мне пачку сотенных. И я признаю, что хотел, очень хотел оставить их у себя. Но я посмотрел на тебя и увидел твои глаза. О, черт! Ти Эс, мне до сих пор больно вспоминать тот взгляд! Я отдал деньги назад твоему отцу.

– Ты взял их, я видела!

– Позвони своему отцу и спроси его, если не веришь мне. Ты не видела, как я отдавал деньги, потому что уже отвернулась от меня, – он слегка понизил голос. – И больше уже ни разу не оглянулась.

Ти Эс не хотела ему верить, но все-таки поверила.

– Я тебя любила, – прошептала она. – А ты причинил мне такую боль.

Ей очень хотелось по-прежнему испытывать гнев и обиду на него и не сдаваться так, быстро. Но она почувствовала, что уже почти не может сохранять холодность ни в голосе, ни во взгляде.

Сердце Логана болезненно сжалось. Он сделал глубокий вздох и продолжил.

– Когда мы встретились, я видел в тебе наивную принцессу с печальными глазами, и мне хотелось защитить тебя, оградить от тех, кто может причинить тебе зло. Потом как-то так случилось, что я стал испытывать к тебе нечто большее, чем просто привязанность. Может потому, что ты не смеялась надо мной.

Он улыбнулся, и это была новая улыбка. Такой у него Ти Эс никогда еще не видела. Она так украшала его твердое, неподвижное лицо! Его улыбка была такой мягкой, что у нее даже перехватило дыхание, она доставила ей такое удовольствие, какое могла бы доставить только самая нежная любовная ласка.

– А может, потому что мы были вместе в той комнатушке Джека. Ты знаешь, я до сих пор, только закрою глаза, могу представить тебя выходящей из душа, свежей, юной, с волосами, спадающими каскадом по твоей спине. Или как ты тогда сидела на стойке бара, постукивая пятками, улыбалась и смотрела на меня с таким восхищением. В твоих голубых глазах я видел, что стал для тебя самым храбрым парнем на свете и, черт побери, если не чувствовал себя таким. Никто в жизни не смотрел на меня так, как ты.

Логан сел напротив Ти Эс, положил ей ладони на плечи. Но его руки тут же бессильно упали, потому что она дернулась, чтобы высвободиться.

– Каждую ночь я лежал без сна, весь в поту, и ждал утра, потому что дико хотел тебя. И еще я каждую ночь слышал, как ты вскрикивала во сне. У меня все сердце разрывалось. Я вставал, подходил к кровати, опускался на колени и гладил твои волосы, пока ты не переставала плакать. А потом оставался сидеть часами, глядя, как ты спишь, желая тебя, желая того, чего не мог иметь.

Она представила себе, как он стоит возле ее кровати на коленях, оберегая ее покой и ничего не требуя взамен. Простыня выскользнула из ее задрожавших пальцев и упала к поясу женщины.

– Я связался с твоим отцом, потому что очень беспокоился о тебе.

– Так ты действительно любил меня? – прошептала она. – Почему же ты ни разу не поцеловал меня до того последнего дня? Я так желала тебя! Ты был мне нужен. Я бы тебе отдала все – свое тело, сердце, душу!

На ее глазах заблестели слезы.

Логан прикоснулся к лицу сидевшей перед ним женщины. Кончиками пальцев, как когда-то, он осторожно вытер уголки ее глаз, а потом провел ими по ее щекам. Голос его был таким же нежным, как его прикосновение.

– А ты думаешь, я не знал, что ты бы с радостью отдалась мне? Я не мог, Ти Эс... Я просто не имел права.

Она отвернулась от него, совершенно ослабев. Открыла рот, чтобы сказать ему что-то, и не смогла сказать ничего.

Логан продолжал сохранять над собой полный контроль.

– Мы были слишком молоды, Ти Эс, оба. И я не мог тебе предложить ничего, кроме будущего, которое собирался построить на не правде. И еще, у меня появилась сумасшедшая мысль, что я потерял право любить и быть любимым после того, как жестоко бросил людей, любивших меня.

Ти Эс чувствовала, что ее сердце разрывается на миллион частей. Он говорил о своей любви, сострадании, но все это нужно было и ему от нее. Этой любви ему так не хватало всю его жизнь.

Слезы текли по ее лицу. Встав на колени, она потянулась к Логану, погрузила пальцы в его волосы и, отклонив голову назад, стала смотреть в его лицо, в его глаза.

– Я даже не могла себе представить, как это больно, – чувствовать, что не имеешь права любить и быть любимым. О, Логан, как ты не прав! – У нее перехватило горло. – Когда ты был молод и люди обидели тебя, ты стал по-другому смотреть на мир, и это иногда мешало тебе правильно видеть самого себя.

Она опустилась на колени и поцеловала его в губы, нежно, мягко.

– Ничто, слышишь, ничто из того, что ты делал в прошлом или сейчас, не может лишить тебя права быть любимым! Любовь не зарабатывают. Она дается совершенно свободно.

Кровь молоточками застучала у него в висках, сердце отчаянно забилось, и этот стук, казалось, отдавался во всем его теле, наполняя силой и энергией любви. Ти Эс дарила ему чудо во второй раз! Неожиданное, невозможное, необъяснимое чудо!

Женские руки крепко сжали его плечи. Как будто сквозь туман до него донесся ее прерывающийся голос:

– Мне казалось, что ты причинил мне боль. Я думала, что ты предал меня. Своей ладонью она гладила его по щеке. – Сколько раз я думала, что сойду с ума из-за тебя, черт бы тебя побрал!

Она неожиданно отпустила его и села на корточки.

– Неужели ты не понимаешь, как здорово знать, что кто-то на этой свихнувшейся планете любит тебя? И я ЛЮБЛЮ тебя! И ты можешь любить меня, если только сам этого захочешь! Если ты сейчас, сию секунду сможешь честно сказать, что любишь меня, тогда я смогу простить тебя.

Не имея сил поднять на нее свои глаза, Логан попытался произнести слова, которые так трудно было сказать вслух. Его сердце громыхало, лоб покрылся бисеринками пота.

– Я... Я... – прошептал он, потом окрепшим голосом начал снова. – Ти Эс, я люблю тебя. И всегда любил и буду любить. Мне нужен шанс, чтобы все исправить. Дай мне, пожалуйста, этот шанс!

Ти Эс выпрямилась. Она отчаянно боролась с желанием броситься в его объятия.

– Между нами больше не может быть обмана и недомолвок, Логан. Никаких попыток спрятаться, сбежать. Я хочу тебя целиком – и духовно, и физически. Я желаю разделить с тобой твое прошлое, настоящее и будущее. На меньшее я не соглашусь. Ты хочешь дать мне то, что я требую?

Надежда вновь осветила ему душу. С трудом выговаривая от волнения слова, он ответил:

– Я постараюсь. Мне будет непросто вновь вернуться в свое прошлое и исправить все, что я там наворочал, но с тобой я готов попробовать. Тебе придется помочь мне научиться любить.

Ти Эс кивнула, еще боясь заговорить, но широкая, радостная, ослепительная улыбка выдала все ее чувства.

Логан потянулся и обнял ее, желая удержать любовь, прощение и поддержку, которые она ему предлагала. И Ти Эс, прогнувшись своим стройным податливым телом, стала опускаться на спину, увлекая его за собой и на себя. Ее тихий счастливый вздох был заглушен поцелуем мужчины, и в ту же секунду он нежно и медленно проник в нее. С этого мгновения каждая его клетка стала принадлежать ей. И началось их плавание. Волны реки под названием Любовь вздымали их, а они плыли все дальше и дальше, сомкнув губы, прижав ладони друг к другу, шепча слова любви и желания.

Логан закрыл глаза, боясь поверить, что это был не сон, и слова «Я люблю тебя», которые так трудно было для него сказать прежде, теперь снова и снова срывались с его губ.

Потом они лежали вместе, не размыкая объятий, и говорили о том, как все будет дальше, после их свадьбы.

Когда Логан сказал Ти Эс о своем решении съездить домой на «ферму Свободы», она радостно поцеловала его, выражая таким образом свою любовь и поддержку. Она похвалила его за то мужество, которое он проявил, принимая это решение.

– Знаю, тебе будет нелегко, – сказала Ти Эс нежно. – Но я же буду с тобой. Вместе мы сможем все преодолеть.

Он взъерошил ее волосы.

– Я хочу отдать тебе Гринсборо для детского приюта.

– Ты не должен этого делать, – запротестовала она.

– Я так хочу. Ты мне вновь подарила возможность чувствовать, любить и жить не только ради себя, но и для других. Так что забирай здание. Считай, что это мой свадебный подарок. Ти Эс, я правда хочу отдать его для «Всех Святых».

И тогда Ти Эс улыбнулась, потому что в этот момент она увидела его глаза.

– Ладно, беру. И каждый раз, когда какой-нибудь ребенок постучится в дверь приюта, я буду вспоминать, как ты помог мне и как я пришла, чтобы полюбить тебя.

Кто-то плакал...

Джисс, вздрогнув, проснулся. Глаза отчаянно всматривались в темноту. Он лежал очень тихо. Еще не проснувшись до конца, сбитый с толку, мальчик сначала даже не понял, что его разбудило.

Кто-то плакал. По его спине побежали мурашки, когда он понял, что это был он сам. Не веря самому себе, он поднял руку и ощупал свое мокрое лицо. Он почувствовал слезы в уголках глаз. Джисс даже не помнил, когда плакал последний раз. Много лет назад, наверное.

Ужас внезапно сжал его своими холодными пальцами. Задрожали ноги, и эта дрожь передалась его губам. Сильные, полные боли рыдания сотрясали его маленькое тельце. Звуки рыданий наполнили помещение. Закрыв глаза ладонью, мальчик сел и забился в угол.

Несколько минут спустя, все еще продолжая плакать, Джисс понял, что он должен сделать, что ему нужно сделать.

Ребенок опустил руки на твердый пол, рывком вскочил. На слабых, подгибающихся ногах он подошел к двери и отворил ее. На мгновение его ослепил бледный утренний свет.

Он постоял, ожидая, пока привыкнут глаза, потом глубоко, судорожно вздохнул и пошел по выложенной гравием и ракушечником дорожке, ведущей к коттеджу, в котором жила Ти Эс.

Они только-только закончили готовить завтрак, когда услышали робкий стук в дверь.

Логан, прищурившись, взглянул на Ти Эс.

– Если это пришла миссис Миджетт, чтобы выяснить, почему я не предупредил ее, что меня не будет на работе, договаривайся с ней сама. Я до смерти боюсь этой бабы.

Ти Эс погладила его по щеке.

– Бедняжка, не бойся. Я спасу тебя от твоей большой, гадкой секретарши.

Логан засмеялся, легонько шлепнул ее и пошел к двери.

– Мамочка бранится, но не сердится, – крикнула ему вслед Ти Эс. – Под ее могучим бюстом бьется доброе сердце.

– Ага, ну-ну, – Логан толкнул дверь, и его глаза расширились от удивления. На пороге стоял мальчик.

– Ну, доброе утро.

– Из-звините, что... беспокою вас, – робко произнес Джисс. – Но я ищу Ти Эс.

Он опустил глаза и уставился на грязные носки своих теннисных туфель.

– Ее нет дома. Я подумал, ну, она сказала, что вы ее друг, может, вы знаете, где она.

Логан отошел в сторону, открыв дверь пошире, чтобы мальчик мог видеть комнату.

– Проходи, пожалуйста. Ти Эс здесь. Я знаю, что она будет рада видеть тебя. Мы как раз собирались завтракать. Надеюсь, ты к нам присоединишься. У нас столько яиц и гренок, что можно накормить целую армию.

Мальчуган поднял глаза и посмотрел в лицо стоящего перед ним мужчины, не совсем еще доверяя его доброму голосу. Прошло несколько мгновений.

– Спасибо, – прошептал мальчик и переступил порог дома.

Notes

note 1

Зд. игра слов: его первая фамилия Чейз (Chase) соотносится с глаголом chase («охотиться, преследовать, странствовать»), вторая - Хантер (Hunter) соотносится с существительным hunter («охотник»).

Content

Тереза Гладден
Ти Эс, я тебя люблю!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Notes