Бренда Джойс

Опасное влечение

Всем поклонникам Брэгга с искренней благодарностью и признательностью

Глава 1

Суббота, 18 января 1902 года, 8 часов вечера

В дверь тихонько постучали. Франческа Кахилл узнала знакомый стук и замерла над письменным столом с авторучкой в руке. На веленевую бумагу перед ней падал свет электрической лампы. Электричество провели восемь лет назад, когда строили дом. Она почувствовала себя злоумышленником, запустившим руку в банковский сейф.

Ее сестра, не дожидаясь разрешения, вошла в просторную, красиво обставленную спальню. За окном валил густой снег. Здесь же в камине, отделанном темно-зеленым мрамором, жарко полыхал огонь.

— Ты еще не одета! — воскликнула Конни, в притворном ужасе широко раскрыв глаза.

Франческа через силу улыбнулась и вскочила, загораживая собой стол от Конни. С виноватым видом она взглянула на старинные напольные часы в углу комнаты. Неужели уже восемь часов вечера? Вот-вот начнут съезжаться гости.

— Прошу прощения. — У Франчески перехватило дыхание. Проклятие! В понедельник утром у нее экзамен по биологии, а она еще не начала к нему готовиться. Она была поглощена задуманным ею проектом — и вот теперь времени не осталось.

А вообще-то ей никогда не хватало дня на все дела. И это очень досадно.

Сестра смотрела на Франческу с явным раздражением. Конни была в бледно-розовом вечернем платье и вся сияла бриллиантами. Ее белокурые волосы свободно ниспадали на спину. Бриллианты в ушах, ожерелье из бриллиантов и рубинов на декольте украшали ее. Конни была женщина весьма интересная.

— Фрэн, ну как можно так себя вести? — с укором проговорила Конни. — Ведь ты знаешь, что задумала мама в отношении тебя. Она просила тебя не опаздывать, и ты обещала. Я знаю, я была там! — Конни покачала головой.

Франческа и вправду почувствовала легкую вину, поскольку действительно обещала Джулии, своей матери, не опаздывать, прилично одеться и вести себя как подобает. Франческа все еще стояла у стола. Временами любопытство Конни не имело границ. Сейчас Франческа не хотела вступать в спор, даже если старшая сестра была не права. Она улыбнулась — пожалуй, чересчур жизнерадостно.

— Я писала письма и не заметила, что уже так поздно, — объяснила она, мысленно извинившись за эту невинную маленькую ложь.

— Я тебе не верю. — Конни шагнула мимо нее и, невзирая на протесты сестры, подняла исписанный лист бумаги. — Что это такое? — воскликнула она.

И пока Конни читала, Франческа мысленно произносила слова, которые она с такими муками написала:

Очередное заседание общества «Женщины за ликвидацию доходных домов».

Время: Суббота, 25 января в 3 часа пополудни.

Место: Библиотека отеля «Уолдорф-Астория».

За более подробной информацией обращаться к мисс Франческе Кахилл, 810, Пятая авеню.

Франческа скрестила руки на груди.

— Конни, ты знаешь не хуже меня, что доходные дома — это позор для города, позор для всех нас! — горячо воскликнула она.

Брови Конни поползли вверх, что, впрочем, нисколько не повредило ее красоте.

— Я знаю, что ты сумасбродка, Франческа! Знаю также, что ты безбожно опаздываешь и что мама сделает все по-своему, несмотря на твои уловки. — Она схватила сестру за руку и подтащила к окну. — Вон, погляди!

Бархатные шторы были раздвинуты, и за окном кружились в ярком свете маленькие снежинки. Спальня Франчески находилась на втором этаже пятиэтажного фамильного особняка на Пятой авеню. Снег уже полностью засыпал газоны, тополя, а также тротуар и улицу за чугунными воротами.

Франческа посмотрела на подъездную дорожку, на газоны, на Пятую авеню. Будь вечер более ясным, она могла бы различить высокие металлические уличные фонари с двухрожковыми газовыми белыми светильниками и даже самые высокие деревья Центрального парка. По подъездной дорожке стремительно приближались к дому экипаж, запряженный четверкой лошадей, и красавец автомобиль, которые, словно привидения, вынырнули из снежной пелены. Освещенная улица вдали казалась зловеще пустынной. Поскольку клуб «Метрополитен» находился всего в двух кварталах отсюда, обычно на авеню движение было весьма оживленным. Сегодняшняя погода вынудила большинство горожан остаться дома.

— Франческа, разве мало обществ, к которым ты уже принадлежишь? — спросила Конни, обнимая сестру за стройную талию.

— Ты хочешь прийти в субботу на заседание? — вопросом на вопрос ответила Франческа. Она поняла, что Конни собирается вежливо отказаться. — Пожалуйста, Конни, ну пожалуйста, приходи! И приводи с собой побольше подруг! Ты же понимаешь, что дело это благое!

— Я приду, если смогу, — покорно, хотя и без особого восторга проговорила Конни. — Я должна справиться у Нейла и убедиться, что у нас нет других планов на этот день.

Лорд Нейл Монтроуз был мужем Конни. Они поженились четыре года назад. Хотя у него был дом в Англии, большую часть года они проводили в Соединенных Штатах. Франческа хотела непременно уговорить сестру присоединиться к ней в субботу. Нельзя сказать, что Конни выступала против благотворительности и благодеяний. Как и их мать, она принимала активное участие во многих благотворительных мероприятиях. Но в отличие от Франчески Конни предпочитала пышные балы, билеты на которые стоили сотни долларов.

— Пожалуйста, постарайся прийти. Если я дам тебе десяток рекламных листовок, ты сможешь их раздать на этой неделе на званом обеде в честь Ливингстона? — Франческа была готова даже умолять сестру об этом, если понадобится. — Ладно? — Она с надеждой ей улыбнулась.

Конни снова сжала ей руку:

— Может, обсудим это в другое время? Я помогу тебе одеться. Господи, ты только взгляни на этот беспорядок!

Франческа посмотрела на большую кровать под балдахином посреди комнаты. Около полудюжины вечерних платьев были разложены на зеленых, голубых и золотистых подушках и покрывалах, рядом с нижним бельем и прочими аксессуарами.

— Как насчет черного? — спросила Франческа с унылым видом.

— Это смешно! — энергично возразила Конни. — Может, розовое?

Франческа пожала плечами.

— Почему она так мучает меня? — спросила она, снимая белую блузку и серую юбку.

— Вряд ли мама считает, что мучает тебя, — не согласилась Конни. — Она искренне хочет тебе добра. Мы все этого хотим, Фрэн.

— Если бы она искренне хотела мне счастья, то позволила бы поступать так, как я хочу, и мне не пришлось бы страдать весь вечер, — ворчливо заметила Франческа. — Я не готова к тому, чтобы кто-то просил моей руки.

— Я сказала не «счастья», а «добра». — Конни принялась затягивать сестре шнурки корсета. — И я уверена, что маму больше не волнуют твои поклонники. Тебе уже двадцать, дорогая. И мама уже думает о твоем замужестве. — Конни безмятежно улыбнулась.

— Я не собираюсь выходить замуж! — сердито возразила Франческа. — Во всяком случае, в ближайшее время.

Конни снова не сдержала улыбки.

— Ты такая смешная, Фрэн! Может, в этом есть и светлая сторона. А вдруг твой будущий муж будет радикальным Реформатором с большой буквы, как и ты сама. — Конни захихикала.

Однако Франческа не видела ничего забавного в стремлении матери выдать ее поскорее замуж.

— Как ты можешь издеваться над реформами? И это в то время, когда вокруг столько нищеты и несправедливости!

Конни перестала затягивать на сестре корсет. Она повернула ее лицом к себе.

— Я вовсе не издеваюсь, Фрэн. Не такая уж я черствая. Это ты чересчур серьезная! Учеба, реформы, учеба, реформы, учеба, реформы… Это просто смешно. Ты такая забавная!

— Я польщена, мое поведение вызывает у тебя такую радость.

— Ты уверена, что мама что-то подозревает? — Конни надела на сестру розовое платье.

Франческа насторожилась. Они были очень близки, поэтому она хорошо понимала, что имеет в виду Конни.

— Чего ты тянешь? Почему не скажешь ей правду? Признайся, что ты синий чулок и давно записалась в колледж Барнарда! Это сильно облегчит тебе жизнь.

— Она заставит меня уйти оттуда, — сказала Франческа, а сестра принялась застегивать пуговицы на спине ее блестящего розового платья. — А я не хочу бросать колледж. Я собираюсь получить звание бакалавра искусств и сделаю для этого все.

Конни застегнула платье сестры и улыбнулась:

— И Господь поразит всякого, кто осмелится встать на твоем пути, кроме нашей мамы.

— Хо-хо! — саркастически отозвалась Фрэн. Однако Конни была права. Их мать, Джулия Ван Вик Кахилл, была еще более решительна, чем ее младшая дочь. Можно по пальцам перечесть те дни, когда мать не проявляла свой характер.

— Этот цвет тебе очень идет, Фрэн, ты сегодня будешь неотразимой. — Восхищение отразилось в голубых глазах Конни. — Мистер Уайли будет просто сражен, — лукаво добавила она.

Франческа застонала:

— Ну, тогда поспешим навстречу моей несчастной судьбе!

— О нет! Ты еще без туфель, без румян и бриллиантов!

— Вот и хорошо! Он сочтет меня круглой дурой или вовсе сумасшедшей.

— На такое везение не рассчитывай, — бодрым тоном возразила Конни и подала Франческе пару серебристых туфель, расшитых стеклярусом.

— Мне столько нужно сделать, а, вместо того чтобы приносить пользу, я весь вечер должна слоняться среди скучных холостяков, ищущих себе жену, — тоскливо пожаловалась Франческа без капли притворства.

— Я тебя не понимаю, — без обиняков сказала Конни, направляясь в ванную. Франческа неохотно последовала за ней.

— Я имею в виду, что не бывает женщин-журналистов. И ты это хорошо знаешь… Ага, вот румяна. Значит, ты все-таки думаешь о своей внешности, — торжествующе проговорила Конни.

— Это купила мама, — спокойно пояснила Франческа, швырнув баночку с румянами в мусорную корзину. — До сих пор и впрямь не бывало женщин-журналистов, вот я и стану первой, когда окончу колледж, если прежде другая женщина не проторит мне путь.

Конни изучающе посмотрела на сестру. Звучит несколько высокопарно. Впрочем, в их семье обычно не слишком брали на веру изречения Франчески.

Франческа любила писать, но это не главное. Ибо она была азартным реформатором, как и ее отец. Она вступила в союз защиты гражданских прав женщин, когда ей исполнилось семнадцать лет. Лучшей пропагандой реформ являются страстные статьи о бедности и коррупции. Ее кумиром был журналист Джейкоб Райс. Пять лет назад она дважды прочитала его книгу «Как живут другие люди». Прочитав этот шокирующий рассказ о трущобах Нью-Йорка, Франческа испытала настоящее потрясение. Эта книга совершенно изменила ее жизнь.

Сама она принадлежала к обеспеченным слоям общества и стыдилась этого. Необходимо помогать тем, кто не так счастлив, как она.

Конни взяла баночку с румянами и аккуратно поставила на раковину. Когда Конни уложила сестре волосы, застегнула ей на шее нитку жемчуга с камеей и надела серьги, Франческа позволила подвести себя к трюмо. Глаза сестер, одинаково голубые, встретились в зеркале.

Франческе пришлось признать, что платье, плотно облегающее талию, с пышной юбкой выглядело весьма эффектно.

— Я уже надевала его? — озадаченно спросила Франческа. Платье показалось ей смутно знакомым.

— Да, на мой день рождения. — Конни оглядела наряд сестры. — Как раз перед Рождеством, помнишь?

Франческа скорчила перед зеркалом гримасу.

— Ко мне возвращается память, — сказала она с новой гримасой, на сей раз сердито. «Такая гримаса может отпугнуть мистера Уайли», — подумала она.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Фрэн. Забудь об этом. Ты красива, и тут ничего не поделаешь, как ни крути.

Сестры были очень похожи, но Конни была светлой блондинкой, а Франческа — чуть более смуглой.

— Красота проходит, а характер остается навсегда, — серьезно изрекла Франческа.

Конни воздела глаза к небу и, ни на мгновение не отпуская ее руку, вывела сестру из комнаты.

Большой зал находился на третьем этаже особняка, однако гости собирались внизу, в холле. По широкой белоснежной лестнице сестры спустились в просторный зал с мраморным полом и украшенными коринфскими колоннами стенами, высокий потолок был расписан пасторальными сценами. Дом Кахиллов был прозван «Мраморным дворцом» сразу же после постройки.

Уже съехалось более двух десятков гостей, которые стайками появлялись в дверях и отдавали швейцару зимнюю одежду. Сестры остановились на верхней площадке лестницы. Джулия величественно приветствовала входящих. Выглядела она весьма эффектно в платье из темно-красного шелка, отделанном черными кружевами, и с ног до головы усыпанная бриллиантами. Франческа внезапно вздрогнула. Кого она обманывает? Она не может тягаться с матерью. И от этой мысли сердце у нее упало.

— Спасибо за помощь, Конни, — произнесла она наконец.

Конни сжала руку сестры, чтобы ее успокоить.

— Выше голову. Здесь полно молодых симпатичных повес. Пусть не с Уайли, тебе сегодня может повезти с кем-то другим. — Она улыбнулась и подтолкнула сестру вперед.

Франческа заметила в группе мужчин Монтроуза, который оживленно разговаривал. На мгновение ее сердце замерло. Он был высок, черноволос и смугл и дьявольски красив, особенно в смокинге. Он ни разу даже не взглянул в ее сторону. Она видела, как Конни подошла к мужу и обняла его за талию. Монтроуз любовно посмотрел на жену и притянул ее поближе к себе. Франческа решительно отвернулась.

Возможно, она относилась бы к замужеству совершенно иначе, если бы в качестве будущего мужа выступал Монтроуз. Но Конни была старше, и вполне справедливо, что сначала он был представлен Конни. Сестре очень повезло: Монтроуз был не просто видный и красивый, но к тому же умный, честный и благородный мужчина.

У Франчески кровь застучала в висках. Он был также отцом двух очаровательных крошек. Она любила свою сестру и племянниц и изо всех сил старалась не давать воли ревности и зависти. В общем-то она рада тому, что у Конни так удачно сложилась жизнь. У ее сестры золотое сердце, и она вполне заслуживает такого мужа, как Монтроуз, и двух очаровательных дочурок.

Франческа глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и быть готовой к предстоящему вечеру.

Однако Джулия внимательно следила за дочерью. Их взгляды встретились.

Франческа поняла, что мать призывает ее к себе, и двинулась к Джулии через все прибывающую толпу, на ходу кивая гостям.

— Франческа, дорогая, у меня есть кое-кто на примете, и ты должна с ним познакомиться, — улыбнулась Джулия.

Это была красивая женщина не старше сорока пяти лет, пользовавшаяся известностью и авторитетом в высшем свете. Несомненно, обе дочери похожи на нее. Она происходила из уважаемого голландского рода. Ее отец нажил состояние на банковских операциях, дед был кораблестроителем и членом городского совета. Джулия гордилась и своими корнями по материнской линии: ее красавица мать была уроженкой штата Джорджия, а их род восходил к старинной французской аристократии.

Джулия знала всех, у кого в жилах текла голубая кровь, кто был богат или облечен властью. Иначе говоря, она знала всех, кто хоть что-нибудь да значил. Временами это пугало, по крайней мере Франческу. Сейчас мать крепко держала дочь за руку, словно знала, что иначе Франческа бросится в толпу и убежит.

— Мама. — Франческа поцеловала мать в щеку, и та, исполненная сознания собственного долга, повела рукой в сторону какого-то мужчины, судя по всему, мистера Уайли. У Франчески упало сердце, и она внутренне съежилась.

— Мистер Уайли особо просил представить его тебе, Франческа, — раздельно, по слогам произнесла мать. Ее тон никак не вязался с улыбкой на лице. — Он заметил тебя на днях на вечере у Дельмонико. Разумеется, мне ничего не оставалось, как передать дочери ваши комплименты, — продолжала Джулия, обращаясь к худому и высокому молодому человеку, ростом не менее шести футов и шести дюймов[1].

Франческа почувствовала, что улыбается какой-то деревянной улыбкой.

Уайли засиял и зарделся.

— Моя дочь святая, дорогой мистер Уайли. Здесь нет другой женщины с более добрым сердцем. Она оделяет бесплатным супом бедных рабочих и неимущих по воскресеньям, навещает сирот в приюте раз в две недели, а то и чаще, а совсем недавно посетила одну из городских больниц и принесла больным цветы. — Джулия так и лучилась приветливостью. — Семья мистера Уайли занимается банковским делом, дорогая. Мистер Уайли работает у своего отца. У них контора на Уолл-стрит.

Франческа с изумлением смотрела на мать, не веря своим ушам.

— «Уайли и сыновья», — с готовностью подсказал мистер Уайли. У него были светло-каштановые волосы и голубые глаза. Он улыбался, однако его щеки оставались пунцовыми от смущения.

Франческа почти не слушала его. А ее мать, наверняка чувствуя, что в дочери с каждой секундой нарастает раздражение, по-прежнему улыбнулась.

— Я уверена, что мистер Уайли с радостью пригласит тебя на завтрак в понедельник, дорогая.

Франческа была так расстроена и рассержена, что молчала, не в силах говорить. Они с Джулией нередко спорили из-за ее благотворительной деятельности. Мать ненавидела филантропию и утверждала, что финансовые пожертвования значат намного больше, чем личная благотворительность. Если бы не отец, Франческе вряд ли было бы позволено посещать сирых и убогих.

— О да, — горячо подхватил Уайли, покраснев при этом еще гуще. — Приходите непременно! Понедельник подходит как нельзя лучше.

— В таком случае — в понедельник, — сказала Джулия, расточая улыбки обоим.

И тут у Франчески прорезался голос. Ведь в одиннадцать утра в понедельник у нее экзамен.

— В понедельник? Боюсь, что…

Джулия метнула на дочь такой взгляд, что Франческа замолчала на полуслове.

— Дорогая, ты не можешь отказаться от подобного приглашения. И непременно подари мистеру Уайли танец. — Джулия с улыбкой поцеловала дочь в щеку. Повернувшись, она пошла приветствовать других гостей.

Молодые люди оказались наедине.

Франческу трясло. Ей казалось, что она поскользнулась и ударилась всем телом о твердый мраморный пол. Конечно, она не может пойти. Во всяком случае, в понедельник. Мать поставила ее в ужасно неудобное положение.

Джулия уже не впервые использовала такой прием. Однако на сей раз это переходило все границы.

— Мисс Кахилл, с вами все в порядке? Вы, кажется, чем-то расстроены.

Франческа вздрогнула и встретилась глазами с озабоченным взглядом Уайли.

— Со мной все в порядке. — Она выдавила улыбку. Уайли напоминал неуклюжего щенка, готового услужить, но настолько неумелого, что вместо помощи способного лишь навредить.

— В центре есть несколько великолепных ресторанов, — сказал он.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Франческа, подумав, что завтра пошлет ему письмо с отказом от приглашения на завтрак. Она вовсе не собиралась быть невежливой. Девушка огляделась вокруг.

В зал входили Элиза и Роберт Бартон. Они жили в соседнем особняке, куда переехали два года назад. Когда Бар-тоны отдавали прислуге пальто и зонтики, их окружила обменивающаяся оживленными репликами толпа. Элиза, далеко не красавица, что-то сказала, и все засмеялись ее словам. Даже ее муж заулыбался и любовно дотронулся до локтя жены.

— Бартоны, кажется, ваши соседи? — спросил Уайли, проследив за взглядом Франчески.

Франческа отвела взор от жгучего брюнета, который так ее притягивал, и посмотрела на Уайли.

— Да, их дом рядом с нашим.

— Замечательные люди! — поспешил сказать Уайли. — Миссис Бартон — весьма остроумная женщина.

— Судя по всему, окружающие уже оценили ее остроумие, — признала Франческа. Она втайне удивлялась тому, как Элиза Бартон добивалась такого эффекта. Едва она появлялась в гостиной, как ее тут же окружали поклонники обоего пола. Она была одной из самых интересных женщин среди тех, кого Франческа когда-либо встречала. Она всегда прямо и откровенно высказывала свое мнение, не боясь кого-то обидеть. И похоже, высший свет ее обожал.

Франческа не удержалась от того, чтобы еще раз не посмотреть в сторону Элизы, хотя в это время Уайли что-то говорил. На Элизе было весьма открытое темно-красное платье, почти скандальное, ибо оно откровенно подчеркивало все прелести ее обольстительной фигуры. Ее черные волосы были забраны вверх, губы были в тон платью темно-красными. И все же в этом вызывающем платье она выглядела вполне элегантно. Она что-то сказала о новоизбранном мэре. Франческа напрягла слух, чтобы лучше слышать.

Элиза сказала, что мэр похож не столько на свою болонку, сколько на злющую кайманову черепаху.

— В результате, — с улыбкой заключила она, — он ни лает, ни кусает, а только огрызается.

Все дружно рассмеялись.

Улыбнулась и Франческа. Элиза была куда оригинальнее, чем пресса.

Очевидно, Уайли тоже расслышал реплику Элизы, так как он весело фыркнул.

Франческа взглянула на него и увидела, с каким восхищением он смотрел на эту женщину. Муж Элизы повел жену через зал к гостиной. Элиза улыбалась без намека на фальшь выглядела по-настоящему счастливой. Встретившись взглядом с Франческой, она снова улыбнулась.

Франческа ответила ей застенчивой улыбкой.

— Замечательная публика, вы не считаете? — сказал Уайли, нервно пощипывая себя за ус.

Франческа снова снизошла до своего поклонника. Он по крайней мере не груб.

— Да, в самом деле. — Она глубоко вздохнула, понимая, что по правилам этикета нужно завязать беседу на какую-нибудь общую тему. — А что вы думаете о разрыве между Плэттом и Оделлом?

Уайли непонимающе захлопал глазами:

— О чем это вы?

Похоже, он понятия не имел, о чем она говорит. Такое впечатление, что он никогда не слыхал о Томасе Плэтте, самом могущественном человеке в штате.

— Вам наверняка известно, что сенатор Плэтт и губернатор Оделл рассорились. Оделл считался человеком Плэтта. Вероятно, Плэтт теперь уже не тот? Как вы считаете? — Франческа уже не могла сдержаться. — Вероятно, дни его могущества позади?

Уайли в изумлении смотрел на нее.

— Разумеется, я знаю об их трениях, — вымолвил он наконец, глядя на нее круглыми от удивления глазами.

— И я сомневаюсь, что это пройдет, — добавила Франческа. Уайли промолчал, и девушка испытала новый приступ отчаяния. Нет, он ей совсем не пара! Зачем мама это делает? Неужели ей невдомек, что у Франчески есть дела поважнее, чем встречи с претендентами на ее руку, которые хотят видеть ее жеманной и игривой барышней, и им наплевать, что она с мозгами? Почему мужчины боятся умных женщин? Как удается Элизе привлечь их внимание? Франческа вдруг почувствовала, что на нее накатывает отчаяние.

— Я должна развлекать маминых гостей. — Она натянуто улыбнулась. — Было приятно с вами познакомиться.

— В таком случае — до понедельника, — с готовностью откликнулся Уайли.

Франческе оставалось только кивнуть. Но завтра утром она первым делом отправит ему письмо с извинениями. Что же до Джулии, то с ней придется серьезно объясниться. При мысли об этом у Франчески заныло сердце.

Внезапно девушка остановилась. Впереди она увидела отца — невысокого, с седой шевелюрой, бородой и с пышными бакенбардами. Он беседовал с джентльменом, которого Франческа прежде не встречала, но сразу же узнала по снимкам в газетах, появившимся после Нового года. Ее сердце неожиданно замерло. Эндрю Кахилл заметил дочь и просиял:

— Дорогая!

Франческа пошла к отцу, но неожиданно встретилась взглядом с его собеседником. У него были янтарные глаза, смуглое лицо и светло-каштановая шевелюра. Он был необычайно привлекателен — может быть, черты его лица чуть грубее, чем у Монтроуза, но он тоже высок и широкоплеч. Как и большинство присутствующих, он был в черном смокинге с атласными лацканами и с элегантным атласным поясом. Эндрю Кахилл схватил дочь за руку и притянул поближе к себе. Франческа знала, что его представительный собеседник недавно назначен комиссаром полиции.

— Ты должна познакомиться с этим человеком, — сказал Кахилл, зная свою дочь; кстати, жажда преобразований была унаследована Франческой именно от отца.

Девушка улыбнулась ему в ответ. И хотя ее взгляд был устремлен на отца, она остро ощущала рядом присутствие Рика Брэгга.

— Не ругай меня за опоздание, — ласково сказала она, хотя собственный голос показался ей странным — каким-то задыхающимся и неестественно высоким. А тем временем в ее мозгу со скоростью молнии проносились мысли. Полицейское управление города погрязло в коррупции, и все попытки его перестроить с треском проваливались. Ожидалось, что именно Брэгг осуществит давно назревшую реорганизацию. Но удастся ли ему это? Франческа украдкой бросила взгляд на комиссара полиции.

Он изучающе смотрел на нее, а затем вежливо, сдержанно поклонился.

А глаза у него, отметила про себя Франческа, цвета янтаря, с легкой позолотой. Она почувствовала, что краснеет.

Кахилл этого не заметил.

— Как же мне не ругать провинившуюся дочь? — Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку, царапая ей кожу бородой, пахнувшей солью и перцем.

Он души не чаял в младшей дочери, и Франческа это знала. Но так трудно соответствовать образу идеальной, любящей дочери, когда нужно вспомнить все, что она читала о Брэгге после его вступления в должность.

— Все же будь со мной помягче, пожалуйста.

Франческа снова украдкой взглянула на Брэгга. Почему он смотрит на нее так внимательно?

— Поживем — увидим. — Эндрю подмигнул. — Дорогая, познакомься с комиссаром полиции.

Франческа выдавила из себя неестественную и вымученную улыбку. Странно, но прежде она не испытывала подобной скованности.

— Рик, это моя младшая дочь Франческа, — с гордостью произнес Кахилл, — хотя и самый младший член семьи Кахилл, но, без сомнения, самый интеллектуальный. Осмелюсь даже сказать — это выдающийся ум! — сияя заключил он.

Франческа не на шутку смутилась. Обычно она гордилась своей образованностью и сообразительностью, но это уж слишком. Ее смущение переросло в смятение, и даже то, что Брэгг пожал ей руку и поклонился, не помогло.

— Весьма рад, — протянул Брэгг с легким западным выговором.

Мозг Франчески лихорадочно заработал.

Рик Брэгг был из рода техасских Брэггов — весьма состоятельного семейства, владевшего шахтами, железными дорогами, банками и скотобойнями. Она вспомнила, что он выпускник Гарвардского юридического факультета и у него есть своя адвокатская контора в Вашингтоне. Но больше всего Франческе хотелось знать, получил ли Брэгг карт-бланш навести порядок в полиции. Сет Лоу, новый мэр, которого отец горячо поддерживал, был реформатором, и то, что комиссаром полиции назначен именно Брэгг, породило много надежд и ожиданий у прогрессивно настроенных либералов.

Брэгг коротко рассмеялся в ответ на слова отца. Голос у него был теплый и звучный.

Франческа не знала, о чем речь. Они обсуждали карикатуру на Брэгга в печати. Очевидно, она пропустила ее. Может, рисунок помещен в сегодняшней газете? Нужно немедленно это проверить.

Брэгг слегка повернулся, и Франческа разглядела его почти классический профиль.

— Трудно передать, что значит для меня твоя поддержка, Эндрю, — сказал он.

— Я полностью доверяю тебе, как и Сету, — живо отозвался отец.

— Сейчас ему не дают работать. — Брэгг снова повернулся спиной к Франческе. — Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить ему задачу.

Франческа поняла, что с ней разговор окончен.

Она уставилась на широкие плечи Брэгга в явном замешательстве.

Пусть даже она и не ищет претендентов на свою руку и не относит себя к любительницам пофлиртовать, но она привыкла к восхищению и к тому, что на нее смотрят влюбленными глазами. Так было всегда, с самого детства.

Этот мужчина безразличен к ее чарам? Но… разве это возможно?

— Так собирается ли Лоу выступить с официальным заявлением о состоянии полицейского ведомства? — спросил Кахилл Брэгга, очевидно, не замечая проявленного тем пренебрежения к его дочери.

Франческа скрестила руки на груди. И мысленно цыкнула на себя: не будь круглой дурой!

— Боюсь, что об этом тебе лучше спросить мэра, — с легкой улыбкой ответил Брэгг. Улыбка приятно смягчила его черты.

Франческа облизнула губы. Ее пульс невольно участился.

— А вы намерены проводить в жизнь закон Рейнса? — услышала вдруг Франческа собственный голос.

Его плечи лишь едва напряглись, и он повернулся взглянуть на нее. Янтарного цвета глаза встретились с ее взглядом, расширившись от удивления. Напряжение Франчески возросло — она словно бросала приманку медведю в его берлогу, и поэтому ей было страшновато. Но он ответил ровным тоном:

— Боюсь, вам, как и всем жителям города, придется подождать, чтобы это увидеть, мисс Кахилл.

При этом он внимательно изучал ее лицо.

Почему она так нервничает? Может быть, она напрасно вынудила его обратить на нее столь пристальное внимание? Но, похоже, она уже не в силах остановиться. Девушка выпалила одним духом:

— Закон должен выполняться, иначе его нужно отменить. — Ее собственный обычно хрипловатый голос показался чересчур высоким и скрипучим, как несмазанное колесо телеги.

Брэгг все еще молча разглядывал ее. Франческа не испытала даже мгновенного триумфа, только беспокойство и неспособность пошевелиться.

Прошла целая вечность, прежде чем он заговорил.

— Мне придется воздержаться от комментариев, — сказал Брэгг, но его взгляд был острым и пронзительным.

Кахилл накрыл ладонью руку дочери.

— Моя дочь не просто умна. Ее живо интересует улучшение быта горожан, — с гордостью сказал он. — Прокурор округа также относится к числу наших друзей.

— Он был у нас на ужине в четверг, — вставила наконец Франческа.

— Понятно. — Брэгг не спускал с нее взгляда, и Франческе показалось, что он и в самом деле что-то понял. Не зря ли она заставила его обратить на нее внимание? — Скорее всего он просто марионетка, — без обиняков заявил Брэгг.

— Он прокурор округа и представитель закона, — возразила Франческа, стараясь говорить взвешенно и спокойно, хотя сердце у нее гулко стучало и трепыхалось в груди. — Я разделяю его мнение.

Действительно ли по лицу Брэгга скользнула мимолетная улыбка? Может, он нашел в ее словах что-то забавное? О нет, вовсе не этого она хотела.

— Значит, вы слепо следуете его мнению? — спросил Брэгг.

Внезапно толпа вокруг куда-то исчезла. Франческа слышала только свое затрудненное дыхание и частое сердцебиение. Она не видела никого, кроме стоящего перед ней мужчины. Она забыла Даже о родном отце, находящемся в двух шагах.

Шестое чувство подсказывало Франческе: «Беги!» Однако она не побежала — очевидно, потому, что была не способна двигаться.

— Я не копирую ничьих мнений, сэр. Если кто и выиграет оттого, что законы воскресного дня не будут применяться, так это содержатели салунов и борделей. — Она с удивлением отметила, что интеллект ее не подвел.

И тогда Брэгг вдруг улыбнулся, и его лицо, и без того привлекательное, напомнило ей азартного ковбоя.

— Устроим дебаты? — спросил он. В его глазах сверкнули озорные искорки.

Франческа изумленно посмотрела на Брэгга и облегченно вздохнула.

— Я не собираюсь спорить с вами, сэр, — начала она. — Но у меня свое, и весьма прочное, мнение по этому вопросу.

Кахилл обнял ее за талию.

— Моя дочь сама стала бы мэром-реформатором, будь она мужчиной. Верно, Франческа?

Франческа с трудом отвела взгляд от Брэгга.

— Но поскольку я не мужчина, то это вопрос спорный, не правда ли, папа?

— Моя дочь не отступит ни на дюйм, Рик, предупреждаю тебя. Она многим увлечена. Ты знаешь, что она активно работает в четырех обществах?

Брэгг не сводил глаз с Франчески, и, видимо, поэтому щеки у нее по-прежнему пылали.

— Нет, я не знал этого. Довольно много клубов, мисс Кахилл.

Она снова облизнула губы.

— Вообще-то я участвую в пяти. — Она посмотрела на отца. — Недавно я начала посещать еще одно общество — «Женщины за ликвидацию доходных домов».

— Кошмарное пятно на репутации города, — сурово сказал Кахилл.

— А куда денутся жильцы, если их дома снесут? — со свойственным ему спокойствием спросил Брэгг. Однако его внимательный взгляд вряд ли можно было назвать спокойным.

— Нью-Йорк — богатый город. — Франческа глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Вам, разумеется, известно, что здесь живет половина всех миллионеров страны?

Брэгг снова улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Так средства на это поступят из карманов таких людей, как ваш отец, или из городской казны?

Кажется, его это слегка позабавило.

— Из обоих источников, я надеюсь. Сейчас, когда у нас появился честный и амбициозный мэр, мои надежды окрепли. — Она легко улыбнулась. Если ее слова развеселили его, то по крайней мере она с честью выйдет из положения. — Комиссар Брэгг, всегда найдется способ достичь достойной цели. — И она в это искренне верила.

Он некоторое время молчал.

— Меня восхищает ваш энтузиазм, — вымолвил наконец Брэгг, но тут же бесцеремонно поинтересовался: — Сколько вам лет, мисс Кахилл?

Франческа немедленно ощетинилась:

— Какое это имеет отношение к моим идеям? Я не ребенок.

— Молодым свойствен оптимизм, — сказал Брэгг без обиняков. — А вовсе не реализм.

Франческа была уязвлена и больше не могла сдерживаться.

— А о вас и не скажешь, что вы старик!

Брэгг хмыкнул.

Он, кажется, смеется над ней!

Франческа уже было заявила, что историю человечества творили молодые и беспокойные, когда отец взял ее за руку.

— Комиссар, разумеется, прав. Однако энтузиазм молодых заставляет общество бурлить и действовать в поисках наилучшего решения проблем. — Он поцеловал дочь в щеку. — Я должен представить Брэгга гостям, хотя с удовольствием слушал бы ваши дебаты всю ночь. Доброго тебе вечера, дорогая.

— Спасибо, папа. — Она улыбнулась отцу, а затем снова прямо взглянула на Брэгга.

Он явно изучал ее. В его глазах ничего нельзя было прочесть. Он кивнул так вежливо, словно они только что познакомились и не успели поспорить. Когда они уходили с ее отцом, Франческа некоторое время провожала их взглядом.

Зачем было ввязываться в спор с таким человеком? И не была ли она слишком агрессивной? Уж это-то никак не входило в ее намерения.

Интересно, показалась она ему странной или глупой? А может, он все-таки с уважением оценил ее интеллект?

И неужели он не увидел, что она белокура и голубоглаза и у нее очень симпатичный носик?

Франческа закрыла глаза, мысленно воспроизводя всю их беседу. Не была ли она излишне горячей, откровенной или дерзкой? И вообще, почему ее это так беспокоит?

Франческа открыла глаза и увидела, что окружена праздничной, возбужденной толпой гостей. К тому же ей улыбался Уайли, стоя в дверях гостиной. Это уж было слишком.

Она бросилась через весь зал, кого-то невольно задевая на ходу, извиняясь, и остановилась, лишь очутившись в отцовском кабинете.

С минуту Франческа не двигалась, едва переводя дух. Она прислонилась к створкам огромной дубовой двери и, глубоко вздохнув, немного расслабилась.

Что такое с ней творится? Франческа встряхнула головой, чтобы прийти в себя. Она действительно не понимала, что же произошло, и пребывала в настоящем смятении.

Вздохнув, Франческа окинула взглядом отцовский кабинет. Это было ее самое любимое место в доме. Стены украшали золотистые гобелены с изображением пасторальных сцен, выполненные искусными мастерами. Сводчатый потолок был отделан эбеновым деревом, как и весь интерьер комнаты. На окнах были витражи. В громадном камине, отделанном красным деревом, горел огонь. Франческа подошла к массивному письменному столу и опустилась в кресло. Она чувствовала себя совершенно измученной и обессиленной.

Девушка невидящим взглядом смотрела на стол, не замечая ни бумаг, ни книг. Перед ней стоял Рик Брэгг. Он нравился отцу, казался умным и решительным. Похоже, он не чета тем проходимцам и мошенникам, которые ранее занимали важный пост в полиции.

Франческа покачала головой, чтобы успокоиться. Довольно! И что это она так раскалилась? Она через силу улыбнулась, снова вздохнула и почувствовала, что напряжение понемногу спадает. Покой и уединение действовали умиротворяюще, но нужно возвращаться в зал — мать наверняка заметит ее отсутствие и завтра станет ей строго выговаривать. Однако Франческа не двигалась, пытаясь продлить блаженное состояние покоя. Ничего неожиданного не произошло. Она заранее знала, что этот вечер принесет много треволнений. Вот бы ей чуть больше походить на Конни!..

Ее сестра умна, образованна и красива. И в то же время она любит светскую жизнь.

Интересно, обратит ли Брэгг внимание на Конни? Все мужчины от нее без ума, и их нескрываемое восхищение совершенно искренне.

Франческа слегка нахмурилась. Ей всю жизнь говорили, что они с сестрой похожи, как близнецы. Однако Брэгг отвернулся от нее сразу же, едва его представили.

Размышляя о случившемся, она резко отодвинула в сторону пачку писем. Ее тревожило, что Брэгг занимает все ее мысли.

И вдруг она заметила кремовый конверт, выпавший из пачки. Вместо адреса было нацарапано всего одно слово. Девушка с удивлением прочитала: «СРОЧНО!»

В этом было нечто странное. Франческа оглядела конверт со всех сторон, но не увидела ни обратного адреса, ни почтовой марки. Может, его оставил на столе кто-нибудь из гостей? Ею овладело любопытство. Франческа вскрыла конверт ножом с ручкой из слоновой кости. Письмо гласило:

«Первая подсказка — Муравьи.

Если вы хотите увидеть мальчика снова, будьте на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит завтра в час пополудни».

Глава 2

Франческа еще раз перечитала письмо.

«Первая подсказка — Муравьи. Если вы хотите увидеть мальчика снова, будьте на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит завтра в час пополудни»… Что за дьявольщина! Что бы это значило?

Она встала с письмом в руке. Ее мозг лихорадочно работал, однако ничего разумного в голову не приходило. Письмо казалось бессмысленным. О каком мальчике речь? И при чем здесь «Первая подсказка — Муравьи»?

Должно быть, шутка, решила она. Письмо оставил на отцовском письменном столе кто-то из гостей. Или же оно случайно оказалось в их почте и его доставили вместе с другими письмами?

Нет, твердо решила она, это очень странная шутка. Ее брат Эван — известный проказник. Может, это его рук дело?

Но что тут забавного? Франческа с сомнением покачала головой. Письмо внушало беспокойство и тревогу. А вдруг это никакая не шутка?

Франческа решила показать письмо отцу при первой же возможности.

— Мисс Кахилл?

Франческа сунула письмо обратно в стопку конвертов и резко выпрямилась, словно ее застали на месте преступления. И в тот же момент встретилась взглядом с полицейским комиссаром.

Похоже, Брэгг тоже удивился, застав ее здесь, но, справившись с эмоциями, вежливо ей кивнул.

Франческа почувствовала, что краснеет, и тщетно попыталась изобразить улыбку. Она хотела какой-нибудь шуткой разрядить обстановку, но лишь вымолвила:

— Что вам угодно, сэр?

— Я не собирался к вам вторгаться, — он устремил на нее взгляд, — а хотел лишь воспользоваться телефоном. К сожалению, я должен рано уйти, поскольку меня ждут неотложные дела.

Сердце у Франчески лихорадочно билось. Похоже, ему не хочется так рано уходить, но ведь во всем виновата его работа. Она кивнула.

— Я не собираюсь сидеть здесь взаперти как монахиня. — Она пыталась пошутить. Отойдя от стола, она добавила: — Разумеется, вы можете позвонить.

— Спасибо. — Брэгг изучающе разглядывал ее.

Она понимала, что ведет себя как безмозглая идиотка. Франческа снова улыбнулась и старательно обошла комиссара, словно нечаянное прикосновение к нему было бы уголовно наказуемым деянием. У самой двери она оглянулась.

Комиссар уже снял телефонную трубку. Он обернулся, и их глаза встретились.

Франческа, теряясь под его взглядом, поспешила выйти из кабинета.

— Фрэн!

Резко повернувшись, Франческа увидела своего брата. Высокий брюнет, эффектный и красивый, Эван схватил ее за руку.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал он, сверкая голубыми глазами.

Франческа даже не улыбнулась. Почему она снова расклеилась? Что с ней происходит? Неужели все из-за того, что она нашла Рика Брэгга довольно привлекательным? Ведь она зрелая, взрослая женщина и, что еще более важно, разумно и здраво мыслит. Она всегда была выше всяких глупых увлечений.

— Фрэн? Эй, ты меня слышишь? — Эван потянул ее за руку. Стройный, с черными как смоль вьющимися волосами, он напоминал Франческе греческого бога.

— Прости! — воскликнула девушка, выдергивая у него руку. Она потерла пальцами виски, затем улыбнулась брату, которого обожала. — Прости. Я не знаю, что со мной.

— Переучилась, — поддразнил ее брат и потащил мимо многочисленных скульптур и картин в гостиную, полную гостей. Улыбнувшись, он живо добавил: — Интересно, что ты скажешь о человеке, с которым я тебя сейчас познакомлю.

Франческа сообразила, что они направляются к трем девушкам ее возраста, при этом миловидные лица двух из них ей были уже знакомы. Правда, их имен она не знала; у нее не было подруг, кроме тех, с кем она общалась в клубах и в колледже. Она с трудом поддерживала беседу с молодыми женщинами, посещающими вечеринки матери. Их волновали моды и мужчины, а ее заботили текущие события и проблемы. Девушки внезапно перестали хихикать, когда к ним приблизились Франческа с братом. Было смешно смотреть, как они воззрились на ее брата огромными глазами.

Конечно, он весьма завидный жених, наследник Кахил-лов, и все это знают.

Эван улыбнулся, Франческа с удивлением проследила за его взглядом. Пусть даже он завидный и очень умный холостяк, она знала брата очень хорошо, в том числе и о его тайной жизни, скрытой от глаз общества. Разумеется, она притворилась, что не догадывается о его любовнице; даже мать делала вид, что ей ничего не известно. А посему Франческа и поверить не могла, что Эван представляет ее порядочной и достойной молодой леди. Что происходит?

Она заметила, что одна из трех девушек не сверлила взглядом ее брата.

— Фрэн, познакомься с мисс Маркус, мисс Берлендт и мисс Чаннинг. Сударыни, вот моя сестра, Франческа Кахилл.

Послышались приветствия и смех. Две девушки густо зарделись. Франческе показалось это комичным. Уж больно откровенно они себя вели. Кроме мисс Чаннинг. Франческа перевела взгляд на молчащую девушку. Та не засмеялась и не покраснела. Это была хрупкая бледная брюнетка с огромными карими глазами, в которых, казалось, отражалась ее душа.

Сара Чаннинг также посмотрела на Франческу. Хотя на ее лице тоже не было румян, но платье было в избытке украшено рюшами и громадным голубым бантом. Платье испортило бы любую красивую и обольстительную женщину, и на Саре Чаннинг оно выглядело нелепым.

Франческа испытала сожаление.

— Мы с мисс Чаннинг на днях встретились у Шерри. Я завтракал с другом, а она обедала с матерью. — Эван улыбнулся и шагнул поближе к брюнетке.

Франческа сообразила, что эта хрупкая особа — объект интереса ее брата, и почувствовала, что от удивления едва не разинула рот. Спохватившись, она взяла себя в руки.

— Замечательный ресторан, — произнесла Франческа, с удивлением глядя на миловидную молчаливую девушку, честно говоря, слишком заурядную для такого мужчины, как ее брат.

Сара чуть заметно улыбнулась.

— Я там часто бываю. — Франческа надеялась вызвать Сару на разговор.

— Я тоже, — тихо согласилась Сара.

— Это один из самых лучших ресторанов, — подключилась одна из девиц. Франческа вспомнила, что это была мисс Берлендт, смуглая брюнетка с удивительными зелеными глазами и точеной фигурой. Очевидно, она из тех женщин, с кем ее брат не прочь пофлиртовать. Но Эван даже не взглянул на смуглянку.

— Мне он тоже нравится, — согласилась симпатичная блондинка мисс Маркус. — На днях после хождения по магазинам мы с мамой зашли туда. Вы были на распродаже у Мейси? Я там купила великолепные лайковые перчатки и чудный крем для лица.

К ней повернулась ее подруга, и разговор перешел от закупок в магазине Мейси к другим роскошным универмагам Нью-Йорка. Пока они болтали, Эван поинтересовался у Сары, не проводить ли ее в бальный зал. Хотя и нехорошо подслушивать, Франческа все же напрягла слух.

Сара лишь на мгновение встретилась с глазами брата. Она была явно слишком застенчива.

— Да, пожалуйста.

Франческа с удивлением наблюдала за происходящим. Неужели ее брат питает серьезное чувство к Саре Чаннинг? Похоже, эта девушка чересчур молчалива, да и характер у нее исключительно кроткий. Франческа не верила глазам своим! Это было просто поразительно!

Эван взял Сару под руку.

— Мы идем наверх. — Он поколебался. — Фрэн, почему бы тебе не приглашать к нам иногда Сару?

Франческа заморгала.

— Нет, отчего же… — Она не могла отказать брату. Но, черт возьми, о чем ей с Сарой говорить?

Франческа представила, как признается Саре, что учится на последнем курсе колледжа Барнарда. Или как приглашает ее принять участие в благотворительной поездке на остров Блэкуэлла. Да Сара в обморок упадет, в этом Франческа не сомневалась.

— Это было бы славно, — пробормотала Сара, похоже, тоже через силу. Или же в ней говорит ее робость?

— Разумеется, вы можете посещать нас в любое время, — отважно сказала Франческа. Ведь ясно, что девушка нуждается в подруге.

Улыбаясь, Эван увел Сару.

Франческа пристально наблюдала за ними. Эван говорил не умолкая, Сара же изредка еле заметно кивала головой и один раз коротко улыбнулась.

Франческа не знала, что и думать. Ее брат был человеком большого ума и, более того, очень страстным — страстность вообще была фамильной чертой Кахиллов. Даже ее мать выражала свое мнение пылко и горячо, когда ее задевало за живое. Франческе вспоминались ее частые споры с братом, в которых он горячо защищал свои убеждения. К тому же он весьма деятелен — он любит водить машину, увлекается охотой, плавает, играет в поло, бегает на лыжах. Неужели его угораздило влюбиться в эту кроткую, поразительно застенчивую девушку?

Впрочем, подумала Франческа, противоположности сходятся.

— Она очень странная, — услышала она чей-то голос.

Эта резкая реплика вывела Франческу из задумчивости. Она была уверена, что кто-то из девиц за ее спиной отозвался так о робкой Саре Чаннинг. Хотя Франческа толком не знала Сару, она чуть было не обернулась, чтобы защитить последнюю пассию Эвана.

— Весьма эксцентрична, — шепнула блондинка, и ее слова уже не были глупыми или легкомысленными. Девицы удалялись, но все же до Франчески долетели слова брюнетки:

— Все это очень странно, ты не находишь? Она держится холодно и отчужденно. Вероятно, считает себя лучше нас, потому что она из семейства Кахилл. Она смотрела мимо нас, словно мы — жалкие ничтожества. Да ведь не будь она Кахилл, многие двери были бы перед нею закрыты, уверена. И пусть она красива, у нее нет ни единого поклонника из-за ее мужской манеры откровенно высказывать свое мнение.

Франческу словно громом ударило.

Брюнетка на секунду обернулась, и обе девицы исчезли из виду. Франческа мало-помалу приходила в себя.

Мужская манера? Ничтожества?

Нарочито медленно Франческа пересекла гостиную, мысленно напоминая себе, что ей совершенно наплевать на мнение охотниц за мужьями, с которыми у нее нет ничего общего.

Но слезы подступали к ее глазам.

Она напомнила себе, что гордится собственной образованностью, эрудицией и приверженностью к преобразованиям.

Франческа сердито смахнула со щек слезы.

Да у нее и в мыслях не было смотреть на людей холодно и свысока, словно на каких-то червей! Неужели она кажется такой?

Потрясенная до глубины души, Франческа медленно шла по коридору. Она уговаривала себя не обращать внимания на болтовню этих светских пустышек. Франческа остановилась и прислонилась к стене, понимая, что пора идти в бальный зал. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Неужели в обществе ее считают странной? И резкой?

Она вдруг подумала о Брэгге. Он тоже находит ее странной? Считает, что она выражает свое мнение по-мужски грубо? О Боже! Если так, то она готова умереть на месте.

Франческа смахнула еще несколько непрошеных слезинок.

— Чушь! — вполголоса произнесла она. — Я всем интересуюсь, а им бы только выйти замуж и купаться в роскоши. Мы из разных миров. Вполне естественно, что они считают меня странной. Так и должно быть.

— Франческа, ты идешь наверх, дорогая? Что-то случилось? — спросила мать.

Девушка съежилась, застигнутая в минуту слабости, когда она как дура плакала от жалости к себе. Меньше всего ей хотелось попасться на глаза Джулии.

— Разумеется, я иду, мама! — неестественно бодрым тоном воскликнула она.

— Ты чем-то расстроена. — Джулия остановилась возле дочери. — Что произошло?

Франческа взглянула на мать и вдруг услышала свой голос:

— Я не знаю, зачем ты насилуешь меня. Я синий чулок, и у меня с этими людьми нет ничего общего!

Джулия внимательно посмотрела на дочь, улыбнулась и взяла ее под руку.

— Ты молодая и красивая, и ты такая же, как все юные девушки. Франческа, не болтай глупости, это не доведет до добра. Пожалуйста, дочка, выслушай меня и поверь хотя бы один раз. Я твоя мать, и никто не любит тебя больше и не желает больше добра, чем я. — Джулия снова улыбнулась, радуясь, как понятно она все объяснила.

Мать никогда ее не поймет. Франческа выдавила слабую улыбку.

— Я другая, — прошептала она. — И я очень устала…

— Пойдем наверх, вот-вот начнутся танцы, — сказала Джулия, увлекая дочь к дверям.

У Франчески не оставалось выбора. Впрочем, с матерью всегда так. Она спиной почувствовала на себе взгляд Джулии и с трудом освободилась от ее руки.

И замерла, встретив взор Монтроуза.

Он посмотрел на нее впервые за весь вечер.

Он поклонился, как подобает джентльмену, повернулся и пошел прочь.

— Доброе утро, соня!

Франческа уже проснулась, однако пребывала в мягкой полудреме, на грани сна и яви, наслаждаясь теплом постели. Открыв глаза, она окинула взглядом комнату. На пороге стоял улыбающийся Эван.

Она тут же проснулась окончательно. По яркому свету из-за раздвинутых бархатных штор она поняла, что уже давно не семь часов утра — в это время она обычно вставала. Солнце стояло высоко в безоблачном небе. Франческа отбросила простыни и вскочила.

— Который час? — в панике воскликнула она, вспомнив об экзамене по биологии.

Брат засмеялся:

— Успокойся! Сейчас десять, но сегодня воскресенье, Фрэн. Никаких занятий.

Как же она забыла! Франческа на мгновение расслабилась, затем бросилась к двери и захлопнула ее.

— Ты хочешь оповестить о моих делах весь дом?

Он улыбнулся, и на его лице отразились одновременно любовь и озабоченность.

— А ты, наверное, всю ночь прозанималась?

Франческа подошла к шкафу и набросила теплый фланелевый халат.

— Да. У меня экзамен в понедельник утром.

Эван прислонился к двери и сунул руки в карманы светло-коричневых брюк.

— Фрэн, тебе не кажется, что пора во всем признаться? Это зашло слишком далеко. Днем ты тайком бежишь в колледж, допоздна занимаешься вечерами и еще пытаешься вести обычную жизнь! Я думаю, стоит рассказать маме правду.

Франческа удивленно уставилась на брата:

— Да ты что, с ума сошел? Она наверняка потребует, чтобы я бросила занятия, а я не собираюсь этого делать! А как трудно было одолжить деньги на учение у тебя и Конни!

— Сколько времени ты еще выдержишь? Я еще никогда не видел, чтобы ты встала утром так поздно! Ты совершенно измучилась!

— Нисколько, — возразила Франческа, несколько покривив душой. — Эван, я знаю, что ты беспокоишься о моем здоровье, но пойми, я так счастлива! Пожалуйста, не вздумай сказать маме о том, что я учусь в колледже Барнарда! — Она понизила голос: — Знаешь, я нервничаю даже тогда, когда о нем случайно заходит речь.

— Ну ладно, — пожал плечами Эван. — Делай как знаешь. Так мы отправимся верхом после завтрака? Парк очень красив под выпавшим вечером снегом.

— Я бы с удовольствием, только… — Франческа заколебалась. Ведь она собиралась весь день заниматься.

Эван нахмурился:

— Понимаю.

Она увидела, что брат потянулся к дверям..

— Погоди! Эван, что происходит между тобой и Сарой Чаннинг?

Он тут же обернулся, на его лице расплылась улыбка.

— Она мила, правда же?

Франческа изумленно посмотрела на брата:

— Мила?

Он кивнул, подмигнул и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Похоже, он влюблен. Мила? Франческа покачала головой и направилась в ванную. Эван не знал, что прошлым летом она случайно видела брата с его любовницей. Они прогуливались после полудня по Бродвею. Франческе было достаточно взглянуть на брата и его роскошную рыжеволосую даму, чтобы понять, что они любовники.

Франческа не проронила об этом ни слова. Однако сумела выяснить, что эта женщина — довольно известная актриса по имени Грейс Конвей, привыкшая к поклонению мужчин. Если раньше Эван ухаживал за актрисой, как он мог влюбиться в ее полную противоположность?

Франческа спустилась вниз и быстро облачилась в синюю юбку и белую блузку. Она собрала волосы в аккуратный пучок, а затем, после некоторого раздумья, нанесла чуточку румян на щеки и губы. Она старалась не вспоминать о событиях вчерашнего вечера.

Подходя к комнате для завтрака, уютной и камерной по сравнению с парадной столовой, где ее мать обычно устраивала обеды для гостей, Франческа поняла: что-то произошло. Отец с Эваном громко, возбужденно беседовали, хотя было ке похоже, чтобы они спорили.

Франческа переступила порог комнаты.

— Что за крик? — спросила она.

— Ты только посмотри, Фрэн! — выкрикнул Эван, указывая на газету «Таймс», лежавшую перед отцом.

Кахилл встал и подал дочери газету.

— Похищен сын Бартона, — мрачно сообщил он.

Франческа увидела кричащий заголовок на первой полосе:

НАСЛЕДНИК БАРТОНА ПОХИЩЕН!

Ахнув, она прочитала вслух:

— «Мальчик исчез среди ночи». — Франческа ошелом-ленно посмотрела на отца.

— Я уверен, что полиция уже занимается этим делом. — Кахилл расхаживал по комнате. — Но я считаю своим долгом сделать все, что в моих силах. Вероятно, следует уведомить начальника полиции Соединенных Штатов. Без сомнения, Бартон примет любую помощь.

— Ты собираешься к ним? Я с тобой, — решительно сказал Эван.

— Мы обязаны предложить им нашу помощь и поддержку. Ведь это просто ужас! — воскликнул Кахилл.

Брат с отцом вышли из комнаты, а Франческа принялась читать статью. В ней говорилось, что Джонатан Бартон исчез из своей комнаты среди ночи, что ему шесть лет и у него есть брат-близнец, а его родители были на балу у их соседа — миллионера Эндрю Кахилла в момент совершения преступления. Они не знали о похищении ребенка вплоть до своего возвращения. Газета явно не располагала другими сведениями о похищении, поэтому поместила подробный рассказ о жизни Бартонов.

Франческа отложила газету.

О Господи! Вчера вечером, когда Элиза веселилась и танцевала, какой-то бандит вошел в ее дом и выкрал одного из близнецов.

Франческе стало не по себе. Она хорошо знала обоих симпатичных озорных мальчишек, Джонатана и Джеймса. Всего несколько дней назад она катала Джонни на лошади в Центральном парке. Они ездили вдвоем — малыш сидел впереди. Она всегда угощала близнецов леденцами.

Кажется, прошлым летом Джеймс бросил ей паука в лимонад?

Элиза, должно быть, вся в слезах, подумала Франческа.

«Первая подсказка — Муравьи…»

Франческа на мгновение замерла. А затем сорвалась с места и побежала в отцовский кабинет.

С листком в руке Франческа носилась по дому, лихорадочно обдумывая ситуацию. Вчерашнее письмо, о котором она напрочь забыла, по всей видимости, имеет отношение к пропавшему мальчику. Но как оно оказалось на письменном столе отца? Почему его не оставили у Бартонов?

В вестибюле Франческа резко остановилась. Ее буквально обожгла пришедшая в голову мысль. Кто бы ни похитил Джонни, но либо он сам, либо его пособник присутствовал вчера на балу.

Франческа уже было выскочила наружу, когда ее осенило, что конверт может служить уликой. Она бегом ворвалась в кабинет, бросилась к столу и стала рыться в стопке писем. Да где же он, черт побери?

Увидев наконец конверт с единственным отпечатанным на нем словом «Срочно», она схватила его и ринулась в вестибюль.

— Мисс Кахилл! — позвал ее привратник, когда она распахнула входную дверь. Однако Франческе было не до него. Она сбежала вниз по широким ступенькам, боясь случайно поскользнуться или упасть.

— Мисс! Ваше пальто! Ваша шляпа! Ваши перчатки! — крикнул ей вслед привратник.

Не обращая внимания на холод, Франческа бежала по подъездной дорожке, расчищенной от снега, и добралась до Пятой авеню, когда подошел трамвай, однако Франческе он был не нужен. Владения Бартонов и Кахиллов граничили, но четырехэтажный особняк соседей выходил фасадом прямо на улицу. Перед широкой лестницей, ведущей к входной двери, стояли трое полицейских в синей униформе с блестящими медными пуговицами и в темно-синих касках.

Перед домом в три ряда выстроились экипажи, здесь же припарковался красивый «даймлер». Двое полицейских верхом патрулировали весь квартал. Неподалеку собралась толпа зевак, поглазеть и поделиться мнениями.

Запыхавшаяся Франческа бросилась вперед, но полицейские преградили ей дорогу.

— Простите, мисс, — сказал самый приземистый из них. — Сегодня никаких посетителей. — Он настороженно прощупал ее глазами.

Он, похоже, принял Франческу за сумасшедшую, поскольку на ней не было верхней одежды.

— Я друг этой семьи! — выкрикнула она. — Я должна войти к ним!

— Приказ комиссара. Никаких посетителей. — Коротышка был непреклонен.

— Я Франческа Кахилл, живу в соседнем доме! — воскликнула она, стуча от холода зубами. — Мой отец — близкий друг Брэгга, кстати, вчера он был у нас на балу. Я должна войти! Комиссар там? Я должна с ним поговорить! У меня важная информация по этому делу!

Полицейские переглянулись, затем, отойдя на шаг, зашептались. Франческа теряла терпение, ее до костей пробирал мороз. Коротышка выступил вперед, обещая проводить ее.

— Спасибо! — Она бросилась мимо него, спеша побыстрее попасть в дом.

Оказавшись в холле — просторном, обитом деревянными панелями помещении с высоким сводчатым потолком и мраморным полом, — Франческа огляделась. Она бывала в доме Бартонов много раз. Все двери были распахнуты, и из холла открывался вид на красиво обставленную гостиную и комнату для приемов. Если ей не изменяет память, в конце коридора, куда ее повел полицейский, была небольшая гостиная. Двустворчатые двери были открыты, и Франческа сразу же увидела всех, кто там находился.

Элиза сидела на канапе рядом с Робертом, ее мужем. Она плакала, уткнувшись в носовой платок, Бартон обнимал ее, успокаивая, хотя сам был белее мела. Отец Франчески и Эван стояли справа от них с мрачными лицами, а по левую сторону стола возвышался сыщик с огромным животом в потрепанном костюме, лицо которого обрамляли пышные бакенбарды. Позади находился еще один детектив, одетый в столь же заношенный коричневый шерстяной костюм со значком на лацкане. Брэгг стоял спиной к дверям.

— Господин комиссар, — смущенно, даже испуганно протянул полицейский, опасаясь, что ему сейчас попадет.

Брэгг обернулся и увидел Франческу. Он впился в нее пронзительным взглядом.

Похоже, комиссар был не в лучшем расположении духа. Во всяком случае, он выглядел всклокоченным и небритым, как будто провел ночь без сна. Франческа почти пожалела, что пришла.

Он шагнул к ней:

— Мисс Кахилл, добрый день и до свидания! — Он был лаконичен до грубости, она понимала, что он через силу приветствовал ее. — Боюсь, что вам придется прийти в другой раз. Совершено уголовное преступление. — Повернувшись, он с каменным лицом посмотрел на полицейского. — Проводите леди домой. Никто не должен сюда входить — разве я сказал недостаточно ясно?

Полицейский побледнел.

— Да, сэр, вы сказали… сэр. Пойдемте, мисс.

Брэгг протянул руку к двери, очевидно, намереваясь закрыть ее за Франческой.

— Брэгг! — Франческа, опережая его, ухватилась за дверь. — У меня есть ключ к разгадке!

— Что? — Слово вылетело не из уст комиссара, а вырвалось у ее отца.

Франческа протянула ему смятый листок бумаги и конверт.

— Я нашла это вчера вечером в твоем кабинете, — торопливо объяснила она, — перед тем, как вы вошли, Брэгг, чтобы позвонить. Я думаю, что это имеет отношение к пропаже.

Брэгг выхватил листок и конверт из рук Франчески, и она наблюдала, как бледнеет его лицо, чего не могла скрыть его естественная смуглость. Должно быть, про себя он чертыхнулся.

Бартон вскочил с места:

— Что это? Требование выкупа?

Брэгг, не выпуская из рук листка, поднял глаза и встретился взглядом с Франческой.

— Нет, это не требование выкупа, но, похоже, мисс Кахилл права. Входите, пожалуйста, — добавил он.

Это было скорее не приглашение, а приказ. Франческа шагнула в комнату, чувствуя, с какой частотой колотится у нее сердце.

Комиссар захлопнул за ней дверь.

Глава 3

Воскресенье, 19 января 1902 года, 11 часов утра

Он больше не обращал внимания на Франческу.

— Роберт, пожалуйста, прочти это, — негромко сказал он. Однако голос выдавал его внутреннюю напряженность.

Роберт дрожащими руками взял листок и молча прочитал его.

— Что там написано? — воскликнула Элиза. Ее глаза опухли, кончик носа покраснел.

— Какая-то бессмыслица, — сказал Бартон, возвращая листок Брэггу.

Хотя Франческа никогда не была особенно близка с Элизой, она по какому-то наитию положила руку ей на плечо. Элиза вряд ли заметила этот жест.

— Я могу прочитать записку? — спросила она.

Ей передали листок.

— Роберт, ты не помнишь, кто имел зуб на тебя или твою жену? Ты не предполагаешь, кто мог бы оставить записку после похищения твоего сына? — серьезно спросил Брэгг, покосившись на Франческу.

Бартон покачал головой:

— Наверное, у меня есть враги среди деловых партнеров, но, Бог мой, мне некого назвать. Я не знаю безумца, решившего выкрасть моего ребенка из его собственной постели! — Лицо Бартона скривилось, словно он едва сдерживал рыдания.

— Мисс Кахилл! — Эти слова прозвучали как удар хлыста.

Франческа вздрогнула, встретив взгляд темных глаз Брэгга.

— Да?

— Опишите мне в подробностях, каким образом и где вы нашли это письмо.

Франческа перевела дыхание. Его пристальное внимание оказывало на нее странное воздействие. Ее сковало напряжение. А может, она все это выдумала и дело лишь в том, что они попали в ужасную ситуацию?

— Я уже говорила. Около десяти часов вечера я сидела за папиным письменным столом в его кабинете и размышляла. — Она замешкалась, старательно избегая взгляда Брэгга, вспоминая, как оказалась там. Глядя в пол, она продолжила: — В дневной почте я увидела конверт с надписью «Срочно», отпечатанной на машинке. Он показался мне странным, и я вскрыла его. — И поспешно добавила: — Наверное, мне не следовало этого делать. Я хорошенько не подумала.

Если Брэгг и счел ее поведение странным, он не подал виду. Некоторое время он тщательно изучал письмо. И наконец принялся ходить по комнате. Шагал он быстро, твердыми шагами, чувствовалось, что он сердит и озабочен.

Отец похлопал дочь по плечу.

— Все в порядке, Франческа, — успокаивающе проговорил он, отвлекая ее от тягостных мыслей.

Девушка с трудом выдавила улыбку:

— Полагаю, я не должна была его открывать. Прошу прощения!

Брэгг посмотрел на Кахилла:

— Мне нужен список всех ваших вчерашних гостей, а также полный список прислуги, включая и тех, у кого был выходной.

Кахилл кивнул:

— Моя жена позаботится об этом.

Брэгг повернулся к дородному мужчине с пышными бакенбардами:

— Мерфи, проследи, чтобы никто не входил и не покидал дома Кахиллов без моего особого разрешения.

— Рик… — начал было Кахилл.

Однако Брэгг не дал ему сказать.

— Сожалею, Эндрю, но другого выхода нет. Я должен побеседовать с каждым человеком, и до этого момента нельзя покидать дом. А от вас, Роберт, я также хочу получить список прислуги. — Он повернулся к Бартону.

Его властные манеры произвели впечатление на Франческу. Она снова поймала себя на том, что неотрывно смотрит на Брэгга, и с большой неохотой отвела глаза. Если кто и найдет Джонни Бартона, так это он, подумала она. Его решимость безгранична.

— Я не понимаю, — вдруг прошептала Элиза, — кому это понадобилось? Зачем оставили письмо? Что все это означает? — По ее щекам снова полились слезы, а волосы рассыпались у нее по плечам.

Внезапно Брэгг опустился перед ней на колени и взял ее за руку.

— Миссис Бартон! Я найду вашего сына, обещаю вам, — мягко сказал он. И так же внезапно поднялся. — Мерфи, отнеси письмо в управление к Хейнричу. Я хочу знать, на какой машинке оно напечатано, точнее, фирму-производителя и модель. После этого необходимо выяснить, где на Манхэттене продаются или продавались такие машинки. Я все ясно изложил?

Глаза у Мерфи округлились.

— Комиссар, я не хочу вас обидеть, сэр, но это невыполнимо.

— В самом деле, инспектор? — спросил Брэгг таким ледяным тоном, что температура в комнате, казалось, сразу упала.

— Мы постараемся сделать все возможное.

— И невозможное тоже. Передайте Хейнричу, я подозреваю, что использовалась машинка со сменным регистром. Пять прописных букв оставили более глубокий след на странице!

Франческа вскинула брови. Ей захотелось снова осмотреть письмо, но попросить она не решилась. Действия Брэгга выглядели весьма впечатляюще.

— Бумага высокого качества. Определите сорт бумаги и выясните, где она есть в продаже.

Вид у Мерфи был несчастный.

— Да, сэр.

Не удержавшись, Франческа спросила:

— Вы думаете, ребенка похитил кто-то из слуг?

Брэгг резко повернулся и удивленно посмотрел на нее.

— Комиссар, я хочу лишь заметить, что слуга мог выкрасть бумагу из этого дома.

Брэгг прищурился:

— Было бы неосмотрительно делать выводы в самом начале расследования. Я буду также признателен вам, если вы предоставите анализ доказательств компетентным органам. То есть мне и сыскной полиции, мисс Кахилл.

Франческа кивнула, хотя ей было что сказать. Если ребенка забрал слуга, он наверняка потребует выкуп. Если же деньги не понадобятся, значит, преступник — маньяк.

— Я никак не могу понять этого письма. — Элиза наконец поднялась с канапе. Франческа безуспешно пыталась представить, что чувствует женщина, у которой похитили ребенка. Как ей хотелось помочь Элизе!

— Записка очень странная! — воскликнул Бартон. — Словно ее писал сумасшедший.

Элиза кивнула, слезы снова брызнули у нее из глаз, и она опустилась на канапе.

Франческа подошла к Элизе:

— Принести вам чаю? Или лучше хересу?

Элиза наконец-то взглянула на нее.

— Нет, спасибо, дорогая, — ответила она, затем вдруг сжала руку девушки и громко, безутешно разрыдалась. Франческа растерялась.

— Мы его найдем, — сбивчиво зашептала она, чувствуя, как к ее глазам подступают слезы. И вдруг спиной почувствовала взгляд Брэгга и обернулась.

— Мы? — спросил он, вскинув брови.

Франческа отпустила руку Элизы.

— Просто сорвалось с языка. — Она попятилась, думая, что впредь нужно быть очень осторожной, чтобы не раздражать Брэгга, а затем снова заговорила о похищении. — Когда пропал Джонни? — услышала она свой вопрос.

Видя, что комиссар прямо вскинулся, Франческа поспешно добавила:

— Брэгг, ведь я отлично знаю обоих мальчишек с тех пор, как два года назад Бартоны стали нашими соседями.

Наступило молчание. Брэгг то ли удовлетворился этим объяснением, то ли задумался о своем. Наконец заговорил Бартон:

— Мы и сами не знаем. Джонни уже был в постели, когда мы отправились к вам на бал. Вернулись мы около часа ночи, а он исчез.

Франческа представила мальчика с большими карими глазами, его улыбку, светло-каштановую копну волос. В прошлом году в день ее рождения Джонни преподнес ей огромный букет роз, бесцеремонно срезанных в саду его матери. Элиза страшно рассердилась, когда он основательно обкромсал живописный цветущий куст.

Мальчика могли похитить в любое время между восемью часами вечера и часом ночи.

И это все понимали. Франческа окинула взглядом комнату. Элиза снова разрыдалась. Бартон сел рядом, чтобы успокоить жену, и она уткнулась лицом ему в грудь. Эван, как и его отец, был мрачен. Брэгг поглядывал на всех, сжимая кулаки. Мерфи и второй детектив неловко переминались с ноги на ногу.

Как это ужасно, подумала Франческа. Жуткая, бессмысленная, возмутительная трагедия! Но они непременно найдут Джонни. Ведь Брэгг очень умен и весьма воинственно настроен. И вдруг Франческу словно озарило.

— Брэгг!

В этот момент он передавал Мерфи вещественное доказательство. Мгновенно повернувшись, он уставился на нее:

— Что, мисс Кахилл?

— Я только что поняла, что преступников двое.

Он открыл было рот, однако Франческа опередила его:

— Письмо было оставлено на письменном столе у нас дома, что совершенно бессмысленно. Его оставили во время бала, когда Бартоны еще не ушли. Значит, один оставил у нас письмо, в то время как другой похищал Джонни. — Франческа замолчала, задохнувшись после длинной тирады, произнесенной на одном дыхании.

Брэгг пристально смотрел на нее, глаза его потемнели.

— Хорошее дедуктивное умозаключение, Фрэн, — восхитился Эван. — Только какого черта оставлять письмо в нашем доме? Куда проще оставить его на постели Джонни.

На этот резонный вопрос у Франчески не было ответа, к тому же Брэгг смотрел на нее, словно желая ее задушить.

— Проводите мисс Кахилл домой, — приказал Брэгг Мерфи. И добавил: — Если только это преступление не совершено с особой дерзостью, мисс Кахилл. В этом случае преступник похитил ребенка, припрятал его, а после отправился на ваш бал.

Франческа широко раскрыла глаза.

— Или же письмо каким-то образом попало в пачку ваших писем, — после паузы сказал Брэгг.

Их взгляды снова встретились. Франческа с восхищением подумала, что ума Брэггу не занимать.

Брэгг повернулся к ее отцу и брату:

— Эндрю, Эван, боюсь, что должен попросить и вас удалиться, поскольку у меня дел невпроворот. Я должен переговорить с Бартонами.

— Мы понимаем. — Кахилл похлопал Брэгга по плечу. — Удачи тебе, Рик. Если кто и способен раскрыть это дело, так это ты.

Брэгг кивнул, но его лицо было озабоченным и строгим. И в этот момент Франческа вдруг поняла, насколько судьба Брэгга зависит от исхода дела.

Она преисполнилась искреннего сочувствия к комиссару. Ей не известны детали его карьеры, но он занимал свой пост всего три недели. И вот на него сваливается скандальное уголовное дело, которое не сойдет с газетных полос, пока не будет раскрыто. Он и подчиненных-то еще не успел толком узнать, что может существенно осложнить дело. И вообще, насколько хорошо он владеет методикой расследования?

Увидев, что девушка смотрит на него, Брэгг сказал:

— Мисс Кахилл, не выходите сегодня из дома. Я непременно побеседую с вами, когда уйду отсюда.

Франческа недоумевала. О чем им беседовать? Он уже подробно расспросил ее лишь несколько минут назад. Она почувствовала легкую тревогу и возбуждение. Ведь ее мечта — помочь ему раскрыть это ужасное преступление.

— Отлично, — согласилась она, расставшись с мыслью отправиться в публичную библиотеку.

Полицейские проводили их с отцом и Эваном домой. Вскоре их дом был оцеплен и отгорожен от публики полудюжиной полицейских.

Джулия спустилась в гостиную, и они с Эваном и отцом стали обсуждать дерзкое похищение.

Франческа вошла в отцовский кабинет и с порога разглядывала массивный стол, где накануне вечером нашла странное письмо.

«Первая подсказка — Муравьи…» Что бы это значило?

Франческа представила себе, как крошечные насекомые ползут по песку к муравейнику, затем отмахнулась от этой картины. Почему письмо оказалось в доме Кахиллов, а не у Бартонов?

Или преступник настолько умен, что надеется направить следствие по ложному следу?

А вдруг письмо не оставили на письменном столе, а опустили в почтовый ящик на входной двери по ошибке, как предположил Брэгг?

Франческа обхватила голову руками и зашагала по комнате. Значит, письмо подброшено до похищения! Вряд ли такое возможно, хотя шанс все же есть.

Между прочим, подобное уже случалось. Однажды Кахиллы и Бартоны получили почту друг друга.

Франческа не на шутку разволновалась. Вполне правдоподобное объяснение. Правда, в таком случае они имеют дело с одним человеком, а не с двумя. Так ли это?

Она с нетерпением ждала возможности поделиться своими предположениями с Брэггом.

На пороге кабинета Франческа вдруг остановилась. Не лучше ли держать свои подозрения при себе, хотя бы до поры до времени? Похоже, Брэгг не жаждал ее помощи.

Она окинула взглядом просторную, богато обставленную комнату. Любимое кресло отца располагалось напротив массивного камина, рядом находился круглый стол с инкрустированной столешницей, на котором лежали стопки газет и журналов.

Франческа села и притянула к себе несколько газет. Интуиция подсказала ей открыть «Харперс уикли» за понедельник.

Вскоре она отыскала карикатуру, которая заставила ее захохотать, несмотря на трагическое происшествие.

Рик Брэгг был изображен в традиционном костюме ковбоя — в сапогах со шпорами, в кожаных штанах, жилете и в шляпе. Он сидел на взбрыкнувшей кляче и одновременно стрелял сразу из двух шестизарядных револьверов. При этом кляча умудрялась тащить полицейский фургон, а в нем находились перепуганный, с выпученными глазами мэр, человек со значком шефа полиции и двое полицейских. Выражение ужаса на их лицах было очень комичным.

Но еще более комично выглядели пачки денег, торчащие из карманов офицеров полиции.

Подпись гласила: «Удастся ли комиссару Брэггу навести порядок в полицейском управлении? Быть или не быть реформам — вот в чем вопрос».

Выражение лица Брэгга было схвачено удивительно точно: непреклонный, он, казалось, был преисполнен решимости тащить за собой сопротивляющихся полицейских в огонь и в воду.

Франческа отложила газету и вновь задумалась о Джонни Бартоне.

Пока что требования выкупа не было. Но не стоит выпускать это из виду. Да и записка такая странная…

Список гостей наверняка лежит в будуаре матери на секретере. Франческа колебалась лишь мгновение, затем решительно встала.

Не обращая внимания на горничную, Франческа подошла к старинному письменному столу, порылась в бумагах матери и нашла то, что искала. Она бегло пробежала по списку глазами.

Франческа не могла поверить, что виновником был один из гостей. Может, какой-то бедный слуга захотел получить выкуп? Или мошенник из квартала Бауэри, где живут бездомные бродяги, вышел поохотиться на богачей? Конечно, на всякий случай нужно сделать копию списка гостей.

Франческа посчитала, что Брэгг проведет у Бартонов несколько часов, поскольку он собирается допросить всех домочадцев. Она сможет снять копию списка в течение часа — вчера вечером гостей было около полутора сотен. Схватив список, Франческа поспешила к себе. Ее охватило странное волнение.

Но едва она принялась за работу, как старинные часы в углу комнаты пробили двенадцать. Полдень.

«Первая подсказка — Муравьи. Если вы хотите увидеть мальчика снова, будьте на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит завтра в час пополудни».

С последним ударом Франческа вскочила.

Она не знала, где находятся улицы Мотт и Хестер, но слышала, что они расположены в пользующейся сомнительной репутацией части города. Однако раздумывать было некогда, и, если выехать сейчас, можно поспеть туда к часу дня.

Боже, что она делает?!

Сердце тревожно стучало у нее в груди. Она знала Джонни даже лучше, чем Элизу, хотя и восхищалась ею. Что, если удастся помочь мальчику?

А вдруг она только навредит ему?

Франческа сердито тряхнула головой. Она разумна и находчива. Видит Бог, у Брэгга полно своих людей, он новоиспеченный комиссар, весь город ждет от него перестройки полицейского ведомства. Кроме того, он наверняка будет там, вместе с полицейскими и сыщиками. Так что никакой особой опасности нет.

Но он убьет ее первым же взглядом.

Ей нужно замаскироваться.

Решение было принято, и Франческа больше не сомневалась. Она выбежала из спальни и увидела горничную.

— Бетси! Пойди сюда!

Втащив девушку к себе, Франческа захлопнула дверь.

— Мисс Кахилл, — спросила удивленная и напуганная девушка, — что-то не так?

— Нет, дело не в этом! Одолжи мне свою одежду.

Она вышла из кареты за два квартала от назначенного места, на Малберри-стрит, и почувствовала некоторое облегчение, поскольку неподалеку находилось полицейское управление. Два чувства владели ею — нервное возбуждение и страх.

Она пригнулась у стены доходного дома — одного из тех, что она хотела уничтожить. Честно говоря, она впервые оказалась в районе, о котором прежде только читала. Одно дело — разливать суп бедным на церковной кухне, и совсем другое — попасть в среду их обитания, в чужом наряде, без прислуги, в окружении бог знает кого. Люди двигались по Мотт-стрит и Хестер-стрит. В рваной, не по сезону легкой одежде, они, казалось, не обращали внимания на холод. Вскоре все разъяснилось: у перекрестка находилось не меньше шести салунов. По воскресеньям закон запрещал торговать спиртным до полуночи, однако рабочие, по большей части немцы, перемещались из салуна в салун уже навеселе. Некоторые из них в открытую тянули пиво из кружек. Женщины тоже пили — прямо на улице. У одной из них было целое ведро пива. Повсюду слонялись воришки и нищие обоего пола, и стар и млад. На Хестер-стрит велась бойкая торговля с лотков всякой всячиной. В толпе шныряли промышлявшие воровством плохо одетые дети и Подростки. Франческа заметила, как одна девчушка залезла в карман к прохожему, вытащила кошелек и дала деру, хотя ее жертва даже не заметила пропажи.

Торговцы снедью продавали пончики и свиные ножки. Женщины сомнительной репутации сидели на подоконниках первого этажа, развязно выставляя напоказ ляжки и зазывая к себе прохожих.

Иногда по улицам проезжала пустая двуколка или телега.

Франческе показалось, что она очутилась в незнакомой далекой стране.

Было холодно, и Франческу била дрожь. Поверх платья горничной на ней был просторный плащ, и она опустила капюшон так, чтобы не было видно ее лица. Однако старый вытертый плащ плохо согревал. Франческа уже решила купить Бетси новый. А еще она подвязала подушку под платье, поскольку Бетси была полной и пышногрудой.

Неподалеку от нее на ступеньках пожилые мужчины потягивали эль и играли в кости, но Франческа не обращала на них внимания. Она уже пожалела, что пришла сюда, ведь даже в чужой одежде чувствовала себя не в своей тарелке.

А Брэгг ожидал на противоположном углу в своем обычном костюме, в котелке и в длинном коричневом пальто, даже не пытаясь смешаться с толпой.

Прохожие обходили его стороной, многие бросали на него настороженные взгляды. В нем без труда можно признать полицейского, с беспокойством подумала Франческа.

Он проявлял нетерпение, шагал взад-вперед, постоянно оглядываясь. Он озирался по сторонам, не раз упирался взглядом во Франческу, вынуждая ее съежиться и еще глубже прятать лицо под капюшон.

Девушка не сомневалась, что он не замечает ее. Да и как узнать ее в подобном наряде?

Однако где же все-таки преступник, похитивший Джонни Бартона и написавший письмо?

Франческа провела здесь не меньше двадцати минут, и даже без часов была уверена, что пошел второй час дня. Брэгг несколько раз вынимал карманные часы, открывал крышку, смотрел на циферблат и опять ее защелкивал. И вновь принимался расхаживать среди толпы. Даже издалека его лицо казалось свирепым.

— Мэм, подайте пару центов! А может, не пожалеете полдоллара? — долетел до нее тонкий мальчишеский голосок.

Франческа увидела темноволосого мальчугана с миндалевидными черными глазами и изможденным бледным лицом. Кончик его носа был испачкан сажей, как, впрочем, и щеки.

— Пожалуйста, мэм. Мама совсем больна, нам нечего есть.

Франческа согнулась еще больше.

— Сожалею, но я никак не могу достать кошелек, — призналась она. Ведь если это увидит Брэгг, он тут же вычислит, кто она.

Глаза мальчика удивленно округлились.

— Я думаю, вы богатенькая. Ведь вы леди, да? Что же вы так согнулись? И почему у вас подушка под пальто?

Франческа заморгала и покраснела от замешательства, а затем не на шутку рассердилась:

— Поди прочь отсюда!

Мальчик подошел поближе и настойчиво всматривался в ее лицо под капюшоном. Затем сказал:

— Подушка торчит, как живот у беременной.

И захихикал.

Франческа глянула вниз и увидела, как подушка плюхнулась на землю у ее ног.

— Черт возьми! — Она затолкнула подушку назад под пальто и пригнулась еще ниже. — Мальчик, немедленно уходи отсюда, я не шучу!

Он улыбнулся, и на его щеках обозначились две глубокие ямочки. Должно быть, ему было лет десять или одиннадцать.

— Уйду, если получу доллар или два, — плутовато сказал он.

Похоже, он на глазах набивал цену, и это рассердило Франческу.

— Вот я сейчас возьму и отшлепаю тебя.

— Только попробуйте. — Мальчишка дерзко посмотрел ей в глаза. — Я закричу что есть сил, придет Лис, и вам не поздоровится.

— Лис? — повторила она. Дело принимало нежелательный оборот.

Мальчик выразительно кивнул на Брэгга:

— Вон он. Джентльмен в костюме и котелке. Туполобые здесь повсюду. Так-то, мэм, — с довольным видом заключил он.

Франческа на мгновение закрыла глаза, переваривая уличный сленг мальчишки, затем резко их открыла.

— Туполобые — кто это?

— Да мухи, они пожирнее пчел, — охотно пояснил он.

— Мухи? Это полицейские?

Мальчик кивнул:

— Их тут сегодня полно. Однако… ой-ой! Едут! — крикнул он.

По улице двигался полицейский фургон, и кучер нещадно хлестал кнутом четверку серых лошадей. Сержанты и полицейские высыпали на улицу и врассыпную бросились к салунам. Один из полицейских с такой силой ударил ногой в дверь, что она слетела с петель, и люди в униформе ворвались в заведение с поднятыми дубинками. И тогда Франческа поняла, что происходит.

Она стала свидетельницей крутых мер во исполнение закона о режиме воскресного дня. Полиция собиралась пресечь незаконную продажу спиртного.

Брэгг прижал сержанта к стенке и закричал на него, лицо комиссара побагровело от ярости. Франческа поняла, что полицейский рейд помешает встрече с похитителями Джонни. Очевидно, связь между полицейскими подразделениями сильно нарушена.

Франческа вдруг увидела человека громадного роста неподалеку от Брэгга, который уже перестал кричать на сержанта. На верзиле был потертый мешковатый коричневый китель и грязно-бурые сапоги. Его вид был еще более отталкивающим, чем у прочих сомнительных личностей, которых ей довелось увидеть в это утро. Франческа сразу поняла, что именно этот бандит намерен встретиться с Брэггом.

Брэгг также его увидел.

И тут подозрительный громила повернулся и бросился в первый попавшийся салун.

— Проклятие! — воскликнула Франческа. И тут же услышала крик Брэгга:

— Возьмите его!

Вдруг досаждавший ей мальчишка бросился прочь по улице, прямиком направляясь к Брэггу. В это время двое полицейских ринулись в салун, в котором исчез громила. Глаза у Франчески от удивления сделались как блюдца. Попрошайка сунул записку Брэггу, повернулся и был таков.

Брэгг взглянул на смятый листок и тут же устремился в погоню за мальчишкой. Через несколько секунд они оба исчезли из поля зрения Франчески.

— Боже милосердный! — простонала она, выпрямляясь и сбрасывая с головы капюшон.

Этот несносный мальчишка, пытавшийся ее шантажировать, был заодно с виновником похищения, работал на преступника! А она еще разговаривала с ним… Франческа и сама боялась в это поверить.

В салуне напротив раздались крики и вопли, грохот сокрушаемой мебели. Очевидно, там разразилась нешуточная драка.

Потрясенная Франческа сочла за благо вернуться на Малберри-стрит, где ее поджидал экипаж с кучером.

— Привет, красотка! — услышала она.

Перед ней возник громила, который, так и не подойдя к Брэггу, юркнул в ближайший салун. Сердце отчаянно заколотилось в груди Франчески. Инстинкт ей подсказывал, что эта встреча не сулит ничего хорошего.

Громила растянул рот в улыбке, обнажив желтые нечищенные зубы.

— И что такая богатая леди делает среди нас, сирых и убогих? — спросил он.

Франческа, не долго думая, сунула кошелек бандиту.

— Вот, — сказала она и пустилась наутек.

Но почти сразу громила дернул ее за капюшон с такой силой, что она стукнулась затылком о его широкую грудь.

— Кажется, у меня сегодня фартовый день, — заржал он.

Из его рта несло гнилью. Франческа попыталась вырваться, но он железной хваткой вцепился в нее. Она вскрикнула от боли.

Громила засмеялся, притянул девушку к себе и прижался омерзительным ртом к ее лицу.

Франческа изо всех сил ударила его каблуком по ноге, громила взвыл и отшатнулся, однако не выпуская ее из рук, хотя она громко кричала и взывала о помощи.

Вокруг на улице было полно людей, но никто не горел желанием ей помочь.

А полицейские исчезли в этом проклятом салуне, где шла, судя по шуму, борьба не на жизнь, а на смерть.

— Ты не слишком хорошо воспитана, крошка, — сказал громила.

Франческа взглянула в его узкие черные глаза и только теперь окончательно осознала, какая опасность ей грозит.

И вдруг бандит громко заорал. Франческа глянула вниз и увидела, что давешний попрошайка что есть силы лупит громилу ногами по голеням.

Франческа тут же сильно ударила его ногой в пах.

Негодяй наконец выпустил ее и с воем опустился на землю.

— Бежим, леди, бежим! — крикнул мальчик, схватив ее за руку.

Франческа дернула его в другую сторону, и они побежали сквозь толпу, расталкивая женщин и детей, чтобы уйти подальше от этого страшного человека.

Франческа оглянулась. Громила их преследовал! Похоже, теперь он намеревался не изнасиловать ее, а отомстить. Или даже убить.

— Быстрее, леди, бегите быстрее! — крикнул мальчик. Он летел впереди нее, ловко прокладывая путь через толпу.

Они повернули на Малберри-стрит. Эта улица была ничуть не лучше прежней: салуны, бордели, притоны курильщиков опиума… Они бежали мимо заведений, нарушавших закон и имевших дурную репутацию, пока Франческа не увидела свой экипаж и кучера.

— Сюда. — Она оглянулась, увидев, что громила совсем рядом и вот-вот схватит ее за развевающиеся на ветру волосы.

Мальчик вскочил в экипаж первым. Франческа вцепилась в дверцу и крикнула:

— Пошел, Дженнингс, быстро!

Она еще стояла на подножке, когда возница хлестнул гнедого мерина. Мальчик втащил Франческу в экипаж.

Франческа обернулась, увидела страшную руку громилы на дверце и встретила его разъяренный взгляд. Но тут кучер хлестнул лошадей, и бандит остался посреди улицы, ругаясь вслед уносящемуся экипажу.

Франческа откинулась на кожаную спинку, судорожно хватая ртом воздух и дрожа как осиновый лист.

— Фу-у… — Мальчик вытер вспотевший лоб. — Гордино был совсем рядом! Жуткий тип!

Франческа повернулась и крепко ухватила мальчика за ухо. Тот громко заскулил.

— Откуда ты знаешь этого бандита и кто он такой? — воскликнула она. Ее все еще трясло, она не успела оправиться от шока.

— Мне больно! — пищал мальчишка.

— Отвечай немедленно! — Она еще сильнее потянула его за ухо. Ей вдруг стало дурно. На нее покушались. Этот мерзавец ее поцеловал.

— Меня зовут Джоэл, а его — Гордино. Он злой и подлый, он родную мать укокошит и глазом не моргнет.

Сердце Франчески пронзила сильная боль. Она вдруг почувствовала тошноту. О Господи, этот головорез пытался просунуть язык ей в рот! Она отпустила ухо мальчика.

— Укокошить? Что это значит? — Только бы ее не стошнило.

Мальчишка потер ухо и поморщился.

— А вы не знаете? Вышибет дух. Порешит. Убьет.

Франческа уставилась на мальчика:

— Он… убийца?

Джоэл кивнул, потирая ухо.

— Убийца — и на свободе? — Франческа не могла в это поверить. Новое потрясение вытеснило прежние.

Мальчишка смотрел на нее как на круглую дуру.

— Он сидел в Томбсе[2] раз сто. — Джоэл пожал плечами. — Наверное, копам от него больше пользы, когда он на свободе.

Франческа некоторое время ошеломленно смотрела на мальчика, затем, спохватившись, отвела взгляд. И тут же увидела позади большой экипаж, в котором восседал Брэгг. У Франчески упало сердце.

Он махнул ей рукой и приказал:

— К обочине!

Оправившись от нового потрясения, она поспешила выполнить приказание.

— Дженнингс, — постучала она в стеклянную перегородку, — остановись. — «Хорошего мало, это уж точно», — подумала она.

Экипаж Брэгга остановился, перекрывая путь коляске Франчески, чтобы не дать ей сбежать. Предчувствия девушки стали еще мрачнее.

— Черт возьми! — Джоэл перебрался через колени Франчески и попытался выскочить с другой стороны экипажа.

Однако Брэгг вовремя схватил его за плечо и толкнул на прежнее место, приказав сесть.

Джоэл сел и затих. Его бледные щеки порозовели.

Брэгг спокойно устроился напротив Франчески.

— Добрый день, мисс Кахилл!

Франческа не нашлась что ответить.

Не поворачиваясь, Брэгг постучал в стеклянную перегородку:

— Кучер, Малберри, 300, пожалуйста.

Странно, однако Дженнингс ни секунды не колебался. Он подал назад, объехал экипаж комиссара и двинулся по улице.

Франческе вовсе не понравился подобный ход дела.

— Куда мы едем? — встревожилась она.

Наконец-то Брэгг ей улыбнулся и ответил:

— В полицейское управление.

Глава 4

Франческа от неожиданности громко ахнула.

— А что мне там делать? — спросила она.

Как будто она не догадывалась, что он злится на нее. И потом, как иначе помочь Брэггу расследовать преступление?

Впрочем, в его взгляде светилась доброжелательность.

— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал Брэгг.

Франческа приказала себе успокоиться и не суетиться. Вскоре показалось роскошное пятиэтажное здание. Она никогда раньше не видела полицейское управление и знала его лишь по рисункам в «Тайме». Она разглядывала его с откровенным любопытством, но ее беспокойство не ослабевало. Перед зданием кипела жизнь: расхаживали полицейские, посетители сновали взад и вперед.

— Комиссар, я готова обсудить все интересующие вас вопросы, но боюсь, что мне пора домой. — Франческа выдавила из себя улыбку в надежде избежать неприятного разговора.

Комиссар также улыбнулся, но промолчал, а тем временем Дженнингс остановил экипаж прямо у парадного входа.

При взгляде на Джоэла беспокойство Франчески усилилось. Мальчик явно взволнован и при малейшей возможности готов вскочить и убежать.

Брэгг соскочил на землю и протянул руку Франческе. Она приняла помощь, остро ощутив его прикосновение, и неловко отдернула руку. Двое сыщиков стащили вниз Джоэла.

Брэгг жестом указал Франческе на лестницу у входа в здание. Поднимаясь по ступенькам, она спросила:

— Что вы собираетесь делать с мальчишкой?

Тут один из полицейских, высокий и жилистый, крепко впился рукой в худенькое плечо мальчика. Джоэл нервно захихикал, а потом выкрикнул:

— Полегче, приятель!

— Он располагает важной информацией, — ответил Брэгг, словно не обращая внимания на мальчика.

Франческе это не понравилось. Ее тревога усилилась. Брэгг помрачнел, и это не сулило ничего хорошего. Они остановились перед приемной.

Франческа огляделась по сторонам, на минуту забыв о грядущих неприятностях. Она никогда раньше не бывала в полицейском управлении. Здесь была уйма народу — и полицейских, и посетителей. Стучала пишущая машинка, постоянно пищал телеграф, звонили телефоны. Под конвоем полисменов стоял оборванец грозного вида в наручниках. И внезапно она вспомнила страшные истории, о которых читала.

Ни в чем не повинного прохожего полицейские избили дубинками. Невиновный был заключен в камеру и провел в ужасных условиях много дней за преступление, которого не совершал. Но, разумеется, ей эта участь не грозит. В конце концов, Брэгг состоит в дружеских отношениях с ее отцом.

Пожалуй, худшее, что ее ждет, — это вежливый выговор. Однако когда Франческа взглянула в лицо Брэггу, ее тревога резко усилилась. И что будет с бедняжкой Джоэлом?

— Брэгг, — отважно начала она, обернувшись к Джоэлу и ободряюще улыбнувшись мальчику, — он совсем еще ребенок.

— Томпсон, проводи мисс Кахилл в мой кабинет. — Он перевел взгляд на Франческу. — Я скоро буду, подождите меня там. — Он дал знак полицейским, и они последовали за ним по лестнице вместе с Джоэлом.

Джоэл с мольбой оглянулся на Франческу.

Франческа вымученно улыбнулась ему.

Сыщик, улыбаясь, указал Франческе на лифт.

Брэгг был предельно лаконичен и резок, и это не предвещало ничего хорошего. Франческа поняла, что у нее нет выбора. Она вошла в лифт и через минуту оказалась в кабинете Брэгга на втором этаже. Дверь за ней плотно закрылась.

Ее нервное возбуждение постепенно таяло, уступая место нарастающему любопытству. Она с интересом огляделась вокруг, пытаясь сдержаться, поскольку в прошлом ее привычка совать нос в чужие дела и подглядывать частенько приводила к неприятным последствиям.

Однако ее благоразумие было побеждено. Франческа улыбнулась и принялась разглядывать письменный стол Брэгга, заваленный книгами, бумагами и папками. На краю стоял телефон. Вращающийся стул с плетеным тростниковым сиденьем и такой же спинкой был отодвинут от стола, как будто хозяин кабинета смотрел в окно на улицу. Франческа снова улыбнулась, представив себе, как Брэгг сидит здесь, погруженный в размышления. У нее за спиной находился камин и часы на каминной доске. Там же лежала груда фотографий.

Еще в комнате стояли два отслуживших свой срок стула; когда-то они были приятного зеленого цвета, но сейчас сделались бурыми, со множеством пятен. Между столом и стульями лежал потертый замызганный коврик.

Кабинет явно нуждался в женской руке.

Франческа подошла к камину и, не удержавшись, просмотрела фотографии Брэгга с Сетом Лоу. Они улыбались и пожимали друг другу руки на ступеньках городской ратуши. Должно быть, фото было сделано в тот день, когда Лоу принял городское хозяйство и назначил Брэгга комиссаром полиции.

Франческа взглянула на другие фотографии. Брэгг с Карнеги, Брэгг с ее отцом и двумя незнакомцами. Брэгг с Теодором Рузвельтом — похоже, еще до того, как последний стал президентом Соединенных Штатов. Это произвело впечатление на Франческу.

Последняя фотография привлекла самое пристальное внимание девушки. Брэгг обнимал за талию привлекательную женщину, а на переднем плане улыбались чистенькие дети — два мальчика и маленькая девочка.

Это его семья? Франческа почувствовала неприятный укол в самое сердце. В сущности, она ничего не знала о Брэгге. Поскольку газеты не упоминали о его семье, девушка считала комиссара холостяком, к тому же на балу он был один. Некоторое время она изучала фотографию, пытаясь найти сходство между Брэггом и женщиной, но напрасно. Зато дети определенно похожи на него.

Спохватившись, Франческа подошла к окну, упрекая себя в том, что сует нос в личные дела Брэгга, которые ее совершенно не касаются. Она изучала Малберри-стрит.

Скопившийся у обочин снег уже почернел от грязи и конского навоза. Как похоже на Хестер-стрит, с удивлением подумала Франческа. Да и толпа внизу напоминала тамошнее скопище бандитов и подонков, нищих и карманников. Как могут все эти негодяи обтяпывать свои темные делишки под самым носом у полиции? Вот неподалеку дерутся двое мужчин, вовсю мелькают их кулаки. Наконец один из них свалился в канаву, вспугнув стаю голубей, и едва не сшиб двух полицейских, которые отвернулись, притворившись, что ничего не видели.

Мысли Франчески снова вернулись к Брэггу. Чего он хотел? Проявил он хоть малейшие признаки сочувствия или просто дружелюбия? Увы, он был суров и резок. Ему не до нее, ведь он комиссар полиции.

Разумеется, она знала, чего он хочет. Он потребует отчитаться, что она делала на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит. И что тут сказать, как оправдаться?

Франческа закрыла глаза. Вот бы знать, что было во втором письме! Вот бы самой поговорить с Джоэлом! Она бы многое отдала, чтобы присутствовать на допросе мальчишки.

Она должна знать, что было во втором письме. В нем наверняка требуют выкуп.

Размышляя об этом, Франческа неожиданно увидела исписанные листки на столе Брэгга.

У нее отчаянно забилось сердце. Она взглянула на дверь. Сквозь матовое стекло ничего нельзя было увидеть. Франческа облизнула губы, понимая, что не стоит совать нос куда не следует, но ноги сами вели ее к письменному столу. На мгновение она заколебалась.

Если Брэгг увидит, как она шарит на его столе, то она наживет кучу неприятностей.

Франческа осторожно наклонилась пониже, пока ее плащ не коснулся письменного стола. Она уставилась на исписанные листки.

«Муравьи, — прочитала она. — Муравьи, лесок, лес, парк, Центральный парк? Поля, грязь, трава».

Эти слова были беспорядочно нацарапаны на листках. А сбоку были добавлены еще два жирно подчеркнутых слова: «Бартон» и «враги».

Вот и все.

— Проклятие! — прошептала Франческа, затем перевернула страницу. Новый листок был чист.

Она оглядела письменный стол. Похохсе, все остальное не имело отношения к делу Бартонов. Чтобы окончательно в этом удостовериться, она, покосившись на плотно закрытую дверь, открыла бежевую папку, увидела незнакомые фамилии и тут же ее закрыла.

Франческа пыталась рассуждать логично. Неизвестно, когда Джонни Бартон был похищен, нужно выяснить это поточнее. Интересно, что говорят свидетели? Вот бы ей самой опросить слуг Бартонов.

Брэгга могли поднять с постели вскоре после часа ночи. Он появился в доме Бартонов в десять часов утра. Трудно сказать, когда комиссар успел оказаться в своем кабинете и сделать эти записи, хотя, возможно, он заглянул сюда перед встречей с преступником на углу Хестер-стрит. В любом случае он был в кабинете совсем недолго, вот почему здесь так мало записей и материалов о похищении.

Франческа уже не владела собой. Преодолевая страх, она отодвинула книги и папки, но не обнаружила ничего интересного. Облизнув пересохшие от волнения губы, она задумалась, не стоит ли выдвинуть ящик стола. И тут вошел Брэгг.

Она улыбнулась ему, а комиссар с подозрением уставился на нее. Ей повезло — зайди он на несколько секунд раньше, застал бы ее на месте преступления.

Он перевел взгляд с ее лица на письменный стол, затем медленно прикрыл за собой дверь.

— Вы что-то ищете? — спросил он.

Брэгг был в рубашке и жилете, без кителя, рукава закатаны до локтей, открывая мускулистые руки, поросшие черными волосами. Узел галстука был ослаблен, открывая впадинку под горлом.

— Разумеется, нет! — воскликнула Франческа и лучезарно улыбнулась. «Только не переиграй», — предупредила она себя. Брэгг совсем не глуп и весьма проницателен, и чутье могло ему подсказать то, чего он не видел. — Я просто любовалась видом из окна. — Она даже сама удивилась, как легко солгала.

Брэгг прищурился, подошел к столу и прижался бедром к его краю.

— Видом из окна? Вы, должно быть, говорите о карманниках, жуликах и бандитах?

Франческа выпрямилась. Он не слишком любезен.

— Я никогда не бывала в этой части города, и не следует надо мной смеяться.

— Извините. — Он снова посмотрел на стол, взгляд его упал на исписанные листки. — Нашли что хотели?

Франческа почувствовала, что ее щеки предательски вспыхнули.

— Мне на глаза попались ваши записки, — призналась она и виновато добавила: — Извините меня.

Брэгг неожиданно вздохнул и потер пальцами виски. Сейчас, когда он отвел взгляд, Франческа смогла беспрепятственно его разглядеть. Он казался смертельно усталым и измученным, его галстук съехал набок. Ей стало его жаль.

Меньше всего ей хотелось бы добавлять ему неприятностей.

Брэгг вскинул голову, их взгляды встретились. Он поднялся из-за стола, и куда вдруг исчезла его былая уязвимость?

— Садитесь, мисс Кахилл, — сказал он совсем не так, как разговаривал с Джоэлом полчаса назад.

Его тон встревожил ее. Франческа опустилась в кресло, ухватилась за край стола.

— Я могу все объяснить.

— В самом деле? Мне некогда ждать. Пожалуйста, расскажите, что заставило вас отправиться на угол Мотт-стрит и Хестер-стрит.

Золотистые глаза Брэгга смотрели на нее пристально и непреклонно.

— Я хотела помочь, — тихо ответила она.

— Помочь? Хотели помочь? — взвился Брэгг. — Быть изнасилованной бандитом Гордино — вы это называете помощью? — Он уже не говорил, а кричал.

— Откуда… откуда вы узнали? — ошарашенно спросила Франческа.

— Наш маленький друг рассказал, — ответил, несколько успокаиваясь, комиссар. Впрочем, до полного спокойствия было еще далеко. Широко расставив ноги, он пылал гневом. — Я все-таки жду от вас внятного объяснения.

Говорить ей было очень трудно.

— Я очень люблю этого мальчика, — начала Франческа. Оба понимали, что речь шла о Джонни Бартоне. — Это так возмутительно… Я думала, что он будет там… думала, что вам понадобится моя помощь! — воскликнула она.

Брэгг недоверчиво вскинул брови. Но Франческа продолжала, не давая ему заговорить. Она тоже вскочила.

— Та записка, что передал вам Джоэл… Она была от похитителя? Это требование выкупа? Джоэл вам рассказал, на кого он работает? Вы уже знаете или подозреваете, кто похитил Джонни? — Она обрушила на него град вопросов.

Брэгг широко раскрыл глаза, затем резко приказал:

— Сядьте!

Франческа молча повиновалась.

Он наклонился через стол к ней.

— Недавно был принят закон… — сказал он вполголоса. — Знаете ли вы, что воспрепятствие раскрытию преступления уголовно наказуемое?

Франческа съежилась:

— Что?

— Вас, мисс Кахилл, можно обвинить в том, что вы мешаете расследованию преступления. Вам это известно? — Он наклонился к ней еще ближе.

Отпрянув, она отрицательно покачала головой.

— Значит, вы не представляете, насколько серьезны такие обвинения? — Он буквально навис над ней. Их лица оказались совсем близко. Франческа вжалась в спинку стула. Еще чуть-чуть — и стул мог бы опрокинуться. Она боялась даже дышать.

Ей показалось, что она ощутила слабый запах виски, смешанный с ароматом мужского одеколона.

— Так как же? — переспросил Брэгг.

— Нет, не представляю, — прошептала потрясенная до глубины души Франческа.

— Вы совершили преступление, мисс Кахилл. — Он не спускал с нее глаз. Она боялась моргнуть. — Весьма серьезное преступление. Вам грозит до десяти лет тюрьмы.

Франческа почувствовала, что близка к обмороку. Она вовсе не собиралась совершать преступление.

— Вы намерены возбудить против меня дело, комиссар? — услышала она вдруг свой голос.

Казалось, он не слышит ее. А может, он настолько распалился, что не обратил внимания на ее вопрос. Брэгг выпрямился.

— Как комиссар полицейского управления я мог и посадить вас за решетку, и держать там до тех пор, пока не решу, стоит ли возбуждать против вас дело. — Его глаза сделались свинцовыми, словно грозовые облака.

Франческа отчаянно замотала головой, затем нашла в себе остатки мужества и достоинства и встала так резко, что стул закачался и опрокинулся. Но они с Брэггом не обратили на это ни малейшего внимания.

— Комиссар, — сказала Франческа твердым голосом, она не привыкла, что на нее кричат импозантные мужчины, — только попробуйте это сделать, и вы не долго останетесь на своем посту. — Наверное, ее глаза при этом сверкнули, ведь она не только испугалась, но и разозлилась. Как он смеет ей угрожать?

Глаза у Брэгга удивленно расширились.

— Вы мне угрожаете? — спросил он, задыхаясь.

Возможно, она сделала ошибку. Однако никто и никогда в ее жизни не угрожал ей так, как Брэгг. Да, разумеется, у него было на это право. Но ведь она же не проститутка, которыми заполнена улица буквально под носом у полиции, не продавщица или лавочница. Она — дочь Эндрю Кахилла. И она заслуживает уважения. Ее отец — довольно близкий друг Рузвельта. И если он захочет, то голова Брэгга рано или поздно полетит с плеч.

— Вряд ли достойно джентльмена угрожать мне, комиссар.

Их взгляды встретились. Брэгг сказал:

— Я никогда не претендовал на то, чтобы быть джентльменом, мисс Кахилл.

Франческе подобное заявление совсем не понравилось. Все ее знакомые мужчины были или, во всяком случае, казались джентльменами. Она не знала, что ответить. Оставалось лишь молча смотреть на комиссара.

— Можете идти, — сказал наконец Брэгг, скрестив на груди руки. — Полагаю, что в будущем вы не станете лезть в дела полиции.

Франческа кивнула:

— Постараюсь.

Он покачал головой:

— Придется постараться. — Затем добавил более серьезным тоном: — У меня нет времени вас опекать, мисс Ка-хилл. У всех моих сотрудников сейчас работы по горло.

Франческа вдруг почувствовала неловкость за то, что добавила ему забот.

— Мне искренне жаль, — сказала она. — Поверьте, у меня не было намерения мешать расследованию.

Похоже, он принял ее извинения, и в его глазах уже не было гнева. И тут же оба поспешили отвести взгляд в сторону.

Его кабинет вдруг уменьшился в размерах, стал слишком тесным для двоих.

— Вы сами найдете дорогу домой? — спросил он, потянувшись к телефону.

— Разумеется. — Она колебалась, словно желая еще что-то сказать.

Брэгг поднял брови, когда она заговорила.

— Этот мальчишка, Джоэл… Что с ним будет? — быстро спросила она.

Брэгг опустил трубку на рычаг.

— Не беспокойтесь о Кеннеди.

— Это его фамилия?

— Да. А теперь извините меня. — Он снова взялся за трубку.

— Пожалуйста, обещайте, что вы не бросите его в камеру вместе с подонками.

— Мисс Кахилл, Джоэл Кеннеди, может, и ребенок, но он гораздо более испорчен, чем вы или я.

— Что это значит? Он еще дитя! — воскликнула Франческа. — Где он сейчас? Вы собираетесь арестовать его из-за какой-то записки?

— Кеннеди — вор-карманник, — раздраженно возразил Брэгг. — Вот, пожалуйста. — Он выдвинул ящик стола и бросил на стол альбом.

В нем были фотографии с подписями: «взломщик», «карманник», «домушник», «грабитель». Далее следовали снимки восьми женщин-воровок.

— Этот альбом с фотографиями преступников завел один из моих предшественников. Я нашел его полезным, хотя комиссар, которого я сменил на этом посту, так не считал. Мы намерены пополнить книгу новыми снимками. Переверните страницу, — после паузы добавил Брэгг.

Там была фотография Джоэла с пометкой «ребенок-карманник».

— Кеннеди часто попадается, и на вашем месте я бы не стал его жалеть.

Франческа закрыла книгу и положила на стол.

— Он спас меня от того бандита, комиссар.

Брэгг уставился на нее.

Франческа выдержала взгляд, давая ему время переварить сказанное.

— Так что с ним будет?

— Он проведет ночь в Томбсе, а завтра, вероятно, его отпустят.

Франческе стало страшно при мысли, что может произойти с мальчишкой в камере с такими соседями, как Гордино.

— Вы хотите возбудить против него дело?

Брэгг заиграл желваками.

— До свидания, мисс Кахилл.

— Он всего лишь ребенок! — горячо воскликнула Франческа. — И был на посылках!

Брэгг заговорил по телефону и принялся сурово отчитывать кого-то на другом конце провода, как будто Франчески уже не было в кабинете.

Ей оставалось только уйти.

Проехав всего два квартала, Франческа заметила в толпе знакомую фигуру. Она приподнялась, чтобы лучше видеть. Да, это воришка Джоэл Кеннеди.

Судя по тому, как он петлял в толпе, то и дело оглядываясь, Джоэл боялся погони. Похоже, ему удалось сбежать из полиции.

— Дженнингс! — Франческа забарабанила в стеклянную перегородку. В ту же секунду колесо кареты угодило в колдобину, и Франческу бросило вперед. — Останови! — крикнула она.

Кучер еще не успел остановить экипаж, как Франческа выпрыгнула и упала на скользкую булыжную мостовую. Оглянувшись и не обнаружив полицейских, она вскочила и бросилась за мальчишкой.

— Джоэл! Постой! Джоэл!

Мальчик обернулся, увидел Франческу и побежал дальше.

— Я хочу тебе помочь! — крикнула она, задыхаясь. — Позволь мне помочь! Джоэл, вернись!

Он вдруг остановился, и Франческа втащила его в экипаж. Полисменов по-прежнему нигде не было.

— Дженнингс! Гони домой, да побыстрее!

Экипаж тронулся, и Франческа села напротив Джоэла.

— С тобой все в порядке? — Она внимательно оглядела его с ног до головы.

Его густые брови, такие же черные, как и волосы, сошлись на переносице. Затем он покачал головой.

— Что случилось? — ахнула Франческа.

— Этот здоровый жирный бугай избил меня. Очень больно избил. — Он мрачно посмотрел на Франческу, и губы у него задрожали.

— Что? — воскликнула пораженная Франческа.

— Ненавижу этих вшивых копов! Все они — безмозглые тупые скоты!

Ссадин на лице мальчика не было. Сам он кутался в рваное потертое пальтишко.

— Не могу в это поверить. Куда он тебя бил? Тебе нужен доктор?

Он поднял на нее глаза:

— Мисс Кахилл, даже если и так, чем мне заплатить доктору?

— Не беспокойся об этом, — решительно заявила Франческа.

Похоже, какое-то время Джоэл обдумывал ее слова, после чего заметно расслабился.

— Он бил меня по спине. Наверное, она у меня вся в синяках… А вам попало? — осторожно спросил он. — Надеюсь, что нет.

В другое время Франческа, возможно, рассмеялась бы, но только не сейчас.

— Нет. Но они пригрозили бросить меня в тюрьму за совершение преступления.

— Да ну? — не поверил Джоэл. — Этот хитрый лис, комиссар, угрожал вам?

Чуть улыбнувшись, Франческа кивнула и поинтересовалась:

— Как тебе удалось сбежать?

Мальчик горделиво улыбнулся:

— Да уж чего проще. Я бросил сигарету, и начался пожар. Тут поднялась суматоха, и я дал деру. Этим олухам меня не поймать!

Франческа снова улыбнулась.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? Ты где живешь?

Он посмотрел на нее как на чокнутую.

— Нигде. Везде, — ответил он.

— Но… где твои родители? — ошарашенно спросила Франческа. — Или ты сирота?

Мальчик мрачно кивнул:

— Мой отец умер от оспы, когда я был младенцем. А мать померла, когда мне было шесть лет… От турбикулоза, — добавил он после паузы.

— От туберкулеза, — автоматически поправила Франческа. Она чувствовала, как тянется к нему душа, пусть он и воришка. — Но все-таки где ты живешь? Где спишь?

— Да нигде я не живу. — Он с безразличным видом пожал плечами. — У меня ничего и нету. Сплю где придется. То на крыльце, то на свалке, потому что там тепло. А то еще забираюсь к кому-нибудь в дом, — с вызовом произнес он и гордо улыбнулся, словно совершил подвиг.

— Тогда, — мгновенно отозвалась Франческа, — тебе понравится чистая теплая постель и крыша над головой! — Она не раздумывая приняла решение. — К тому же еда три раза в день, — ну, что скажешь?

Он захлопал глазами, затем с подозрением сощурился.

— Мисс Кахилл, — сказал он. — В сиротский дом я не пойду. Ни за какие коврижки.

Франческа, отрицательно покачав головой, накрыла рукой ладошку Джоэла. Рваная перчатка обнажила красные и ледяные на ощупь пальцы.

— Тебе придется работать, честно работать, за постель и еду. Но я уверена, что ты пригодишься для работы в наших конюшнях. Тебе даже немного заплатят за труды. — Франческа улыбнулась. — Ну, ты готов?

Он посмотрел на нее и ничего не ответил.

— Или ты предпочитаешь вернуться и жить на улице?

— Мне осточертело жить по-собачьи! — горячо сказал он.

— Ну, тогда решено.

— Может быть.

Франческа удивилась:

— В чем дело, Джоэл? Я не выдам тебя комиссару, не бойся.

— Я вовсе не боюсь. Я только никак не пойму, чего вы от меня хотите. — Он в упор посмотрел на Франческу.

Франческа невесело засмеялась.

— Ты еще маленький, а у меня есть возможность тебе помочь, — объяснила она. — Конечно, если ты добровольно примешь мою помощь.

— Может быть. А чего вы хотите?

Как непонятлив, подумала Франческа. Но при такой жизни это неудивительно.

— Кто дал тебе записку, которую ты отдал комиссару Брэггу?

— Ну, это проще пареной репы, — с видимым облегчением произнес мальчик. — Этот самый урка, Гордино.

— Гордино! — воскликнула Франческа. — Тот самый негодяй, что пытался меня поцеловать и… — Она оборвала себя.

— Вот-вот, он самый.

Франческа ничуть не сомневалась, что у Гордино не хватит ума замыслить и тем более организовать похищение.

— А ты не знаешь, кто его напарник?

— Не-а.

Франческа подалась вперед.

— Ты ведь наверняка разворачивал записку. Что в ней было написано? — спросила она, затаив дыхание.

— Я не умею читать, — просто ответил Джоэл.

Глава 5

Воскресенье, 19 января 1902 года, 4 часа пополудни

Выйдя из кухни, Франческа остановилась. Джоэл остался на попечении экономки Кахиллов — миссис Райен, получившей подробные инструкции. Сейчас он с волчьим аппетитом уплетал ростбиф, а затем ему покажут его койку на чердаке над конюшней, рядом с недавно построенным гаражом. Уже завтра он приступит к обязанностям конюха, хотя прежде не имел дела с лошадьми.

Чувство удовлетворения у Франчески вскоре бесследно исчезло. Она стояла у закрытой кухонной двери, все еще в платье Бетси, держа под мышкой ее плащ. По дороге домой ее волосы растрепались, и сейчас она выглядела не лучшим образом.

Интересно, сможет ли она незаметно проскользнуть в свою комнату? Уйти ей было нетрудно, потому что родители и Эван в гостиной с жаром обсуждали похищение. Время было послеобеденное. Эван скорее всего куда-нибудь уехал. Родители же нередко проводили воскресный день дома, в особенности в такую погоду.

Франческа боялась столкнуться с матерью. Но нужно переодеться — ей предстоит многое сделать. Нужно расспросить слуг о событиях прошлого вечера, потом встретиться с почтальоном. К тому же хочется изучить список гостей, который она взяла в секретере матери, чтобы переписать. Но самое главное — выяснить, что было во второй записке.

Франческу вовсе не заботили предостережения Брэгга. Она быстро шла по коридору, миновала пустую столовую, добралась до круглого вестибюля и огляделась по сторонам. Вокруг никого, ни единого звука.

Вероятно, все ушли или разбрелись по своим комнатам.

Франческа опрометью бросилась к лестнице. Она поднялась на площадку между первым и вторым этажом, когда поняла, что в вестибюле кто-то есть. Она прижалась к стене, почти уверенная, что это Джулия.

— Франческа!

Прятаться поздно, ее заметили; это оказался Монтроуз, муж Конни.

Франческа выдавила из себя улыбку и повернулась навстречу Нейлу.

Конни с мужем жили на углу Шестьдесят второй улицы. Они часто приезжали к родным на обед. Монтроуз был крупным и рослым. Франческа часто видела его в костюме для поло и плавания — в нем не было ни капли жира, одни мускулы. Сама Франческа была довольно высокой, но рядом с ним казалась едва ли не миниатюрной. Монтроуз был дьявольски привлекателен: густые черные волосы, ясные голубые глаза, ровные скулы, прямой нос, сильная челюсть и ямка на подбородке.

Дамы его обожали. О нем всегда шептались, с него не спускали глаз.

Они с Конни поженились четыре года назад. Некоторое время до этого он был вдовцом — его первая жена погибла в дорожной аварии спустя месяц после свадьбы. То была ужасная трагедия. Франческе никогда не забыть их первой встречи. Монтроуз был представлен Конни, которой в то время было семнадцать лет, и все понимали, что их брак неминуем. Ведь он нуждался в богатстве Кахиллов, а Конни — в его титуле. Все было очень просто.

Франческе тогда исполнилось четырнадцать, она была застенчива и косноязычна, даже поздороваться толком не могла и страшно от этого мучилась.

Монтроуз, одетый по-домашнему, с удивлением оглядел ее наряд.

— Боже милостивый! Франческа, в чем дело? — воскликнул он.

Девушка открыла рот, но промолчала.

— У тебя все в порядке? — Он приблизился и вскоре оказался рядом с ней.

Франческа кивнула. Почему она превращается в безмозглую идиотку в его присутствии? Это так унизительно!

— Привет… Нейл. — Они так редко разговаривали, что вряд ли прежде она называла его по имени. — Я чувствую себя отлично… гм…

Он окинул ее взглядом с головы до ног. Франческа почувствовала, что краснеет. Ей было неприятно, что он застал ее в столь невзрачном платье горничной. Пусть он женат на Конни, пусть она тщеславна, но ей хотелось казаться ему привлекательной. А он наверняка считал ее неотесанной дурочкой.

Ей захотелось немедленно сбежать, но вдруг она поняла, что Монтроуз разглядывает вовсе не платье. Она перехватила его взгляд: он смотрел на ее распущенные светло-золотистые волосы.

Он был серьезен, и по его полуприкрытым глазам нельзя было догадаться, о чем он думает.

— Что случилось, Франческа? — спросил он своим обычным тоном. Так говорят только английские аристократы, в чьих жилах течет голубая кровь. Ей захотелось выпрямиться и отдать честь. Монтроуз снова встретился с ней взглядом.

Франческа пыталась отделаться благовидной ложью, но на ум ничего не приходило, поскольку ее волновало, восхищается он ее распущенными волосами или смотрит на них с презрением. У Конни волосы были гораздо короче, до плеч, тонкие и шелковистые. Конни — настоящая красавица. Франческа отвела глаза. Стараясь что-то придумать, она открыла рот.

— Ничего! — только и смогла произнести она.

У Монтроуза напряглись скулы.

— Скажи, что у тебя все в порядке, или мне придется поговорить с твоим отцом.

— Нет! — воскликнула она, невольно хватая его за руку. И тут же, словно обжегшись, выпустила ее. Отчаяние придало ей силы. — Прошу тебя, Нейл, не говори отцу, что видел меня в таком наряде! — Ведь отец наверняка все расскажет матери.

Он сжал ей руку.

— Я так и думал, — сказал он, помрачнев.

Франческа чувствовала, как его огромная рука сжимает ей запястье. Она задрожала, вспомнив сестру. Жизнь так несправедлива, пронеслось в ее голове. А если бы старшей сестрой была она?

— Ты уверена, что здорова? Тебя никто не обидел? — продолжал допытываться Монтроуз.

— Нет, никто. — Ее удивила его неожиданная забота, Он кивнул, вдруг осознав, что крепко сжимает ее запястье. Он тут же отпустил ее руку, и щеки его вспыхнули.

— Франческа, ты не должна делать это впредь.

Она недоуменно уставилась на Монтроуза. Почему он краснеет? Она слегка отпрянула назад, скрестив руки на груди. Он следил за ее движениями, не понимая, чем вызван ее маскарад.

— Я больше не буду, — осторожно сказала она. О чем это он? Она решила ему подыграть. — Никогда больше не буду.

— Я жду твоего обещания, — сказал он ровным тоном. Легкий румянец все еще играл на его щеках.

Их взгляды снова встретились. Она не может его обманывать и дать обещание, которое не в состоянии выполнить. Она чувствовала, что они не понимают друг друга.

— Боже милостивый! — воскликнул он и упер кулаки в бока. — Франческа, — он слегка наклонился к ней, — ты очень молода. Послушай и доверься мне: кто бы он ни был, никогда больше не ходи к нему на свидание.

Лишь теперь Франческа поняла, что он имел в виду. Она в смятении отвела глаза. Нейл решил, что она переоделась, уходя на свидание к любовнику!

Франческа лишь покачала головой:

— Нейл, дело вовсе не в том, о чем ты думаешь. — Она слышала, как колотится в груди ее сердце. В глубине души ей было приятно, что он поверил в ее встречи с мужчиной. Может, он увидит в ней интересную женщину, а вовсе не чудаковатую сестру Конни, которая теряет дар речи в его присутствии.

— Франческа… будь этот… негодяй… джентльменом, он стал бы ухаживать за тобой открыто. Вероятно, это плохо воспитанный тип, с дурными намерениями. Ты только посмотри на себя! — Его глаза сверкнули.

Его откровенность означала, что Монтроуз искренне беспокоится о ней. Франческа понимала, что нужно развеять его заблуждения, но вместо этого воскликнула с детской непосредственностью:

— Нейл, я никогда впредь не буду встречаться с любовником!

Франческа и сама не поняла, кого из них больше удивила эта фраза — его или ее.

Он уставился на Франческу с таким видом, словно она говорила на китайском языке.

Что на нее нашло? Она и сама не поняла. Пусть это глупо, но ей хотелось, чтобы он считал ее достаточно взрослой для любовных свиданий. И ей льстило, что он принимает ее за чью-то возлюбленную.

— Как его имя? — неожиданно воскликнул Монтроуз.

У Франчески округлились глаза.

— Что?

Его улыбка не сулила ничего хорошего.

— Кто-то должен задать ему хорошую взбучку, и, очевидно, это буду я.

Она смешалась. Монтроуз задаст хорошую взбучку ее вымышленному любовнику, чтобы отомстить за потерю ею невинности? Франческа словно вдруг оказалась в волшебном мире сказки.

Улыбка обнажила белизну ее зубов.

— Франческа, с тех пор как я женился на твоей сестре, я считаю тебя своей сестрой и признаюсь, что ты повергла меня в ужас.

— Но ведь ничего страшного не произошло, — наконец проговорила Франческа.

Монтроуз приподнял ее подбородок, заглянув ей в глаза. Франческа была не в силах шевельнуться. Наконец он кивнул:

— Я вижу, что ты не лжешь.

Франческа прижалась спиной к стене. Наконец-то он отпустил ее. Между ними возникла внезапная неловкость: они никогда прежде не оставались наедине.

— Ладно, не будем об этом, но ты должна держать свое слово.

Франческа кивнула. Дар речи снова изменил ей.

— Побыстрее поднимайся наверх, пока родители не увидели тебя в таком виде.

Франческа кивнула и попыталась осторожно его обойти. Он отстранился, уступив ей дорогу. Она избежала соприкосновения с ним, потом остановилась и обернулась.

Он молча смотрел на нее. Его лицо, словно высеченное из гранита, надежно скрывало все эмоции.

— Спасибо, Нейл, — сказала она с достоинством, как подобает зрелой женщине. Но вдруг ее лицо залилось краской.

Он лишь кивнул, затем повернулся и ушел. Франческа наблюдала за ним, пока Монтроуз не скрылся из виду.

Она переоделась с молниеносной быстротой и тут же увидела список гостей на письменном столе, а рядом — учебник по биологии.

Однако ей было не до занятий. Ведь пропал Джонни Бартон. Но если не подготовиться, она провалится на завтрашнем экзамене по биологии, и если ее отметки будут ниже среднего уровня, то ей не позавидуешь. Ректор колледжа высказался вполне определенно, выступая осенью перед началом занятий. Колледж Барнарда считался одним из самых блестящих учебных заведений в стране, где женщины могли получить высшее образование. Ректор выразил надежду, что все вновь поступившие девушки будут соответствовать высоким академическим стандартам и подавать пример отважным женщинам, которые намерены пойти по их стопам.

Эта волнующая речь тронула Франческу до глубины души, как и остальных девушек в ее классе. Но то было несколько месяцев назад, в сентябре, задолго до ужасного похищения Джонни.

Должно быть, малыш напуган до смерти. Франческе хотелось верить, что он в безопасности, что с ним хорошо обращаются, неплохо кормят и не причинили ему вреда. При воспоминании о нем у нее начинало сосать под ложечкой. Она представляла себе, какой страх и одиночество испытывает Джонни. А его бедные родители? У Франчески сжималось сердце при мысли о переживаниях Элизы. Впрочем, Роберт, похоже, чувствовал себя не лучше. Франческа решила непременно поговорить с матерью и послать Барто-нам ужин.

Впрочем, если во второй записке не требуют выкупа, то Джонни очень скоро окажется дома.

Франческа потерла виски. Увы, ей не удастся навестить Элизу, поскольку Брэгг пообещал допросить всех обитателей дома Кахиллов, но пока времени у него не нашлось: то он был у Бартонов, то на перекрестке Мотт-стрит и Хестер-стрит.

Спальня Франчески располагалась в угловой части дома. Девушка подошла к окну.

Отсюда Франческе открывался вид на дом Бартонов. Соседей разделяла покрытая снегом лужайка и высокий забор из известняка. У Франчески было отличное зрение, однако издалека почти ничего не было видно.

Франческа бросилась к большому гардеробу, отыскала там театральный бинокль и вернулась к окну. Девушка навела бинокль на дом Бартонов, не стыдясь того, что посягает на чужую личную жизнь.

Все комнаты на первом этаже были пусты.

«Проклятие!» — выругалась Франческа. А что, собственно говоря, она надеялась увидеть? Но вдруг ее глаза уловили вспышку света, и она снова навела бинокль. Свет зажегся в спальне второго этажа. Перед взором Франчески предстала Элиза Бартон, вскоре появился Роберт, остановившийся перед женой. Похоже, они разговаривали. Затем Роберт схватил Элизу за руку.

Кажется, собираются заниматься любовью, подумала Франческа, отводя бинокль. Далее она смотреть не собиралась. Франческа всегда восхищалась Элизой, да и Роберт казался ей доброжелательным и любящим мужем. Интересно, что испытывает женщина, которую так горячо и страстно любят?

Ее мысли перенеслись к Конни и Монтроузу, но она тут же постаралась выбросить их из головы, потому что ее сестра вполне заслуживала такого мужа, как Монтроуз.

Вдруг перед домом Бартонов остановился роскошный автомобиль. Франческа даже без бинокля узнала мужчину в коричневом пальто и котелке, вышедшего из машины. И все же она навела на него окуляры.

Брэгг в сопровождении сыщика направился к дому. Франческа ожидала продолжения, тщетно пытаясь хранить собранность и спокойствие.

С порога кабинета Франческа увидела, как беседуют отец и Брэгг. Высокий жилистый полицейский, тот самый, что избивал Джоэла, стоя в сторонке, вел записи.

— К сожалению, это все, что мне известно, — сказал Эндрю Кахилл. — Не представляю, кто из гостей может быть причастен к этому отвратительному делу.

— Тем не менее нельзя полностью исключить эту возможность. Пожалуйста, пригласите слуг в зал. Я опрошу всех по очереди, — сказал Брэгг. — Где можно расположиться?

Франческа взволнованно скрестила руки на груди, когда Эндрю предложил Брэггу вести допрос в столовой. Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы успокоиться, и вошла.

Кажется, увидев ее, Брэгг не удивился. Он кивнул ей, словно они и не встречались сегодня в полицейском управлении.

— Добрый день, мисс Кахилл!

Франческа сквозь зубы поздоровалась.

— Покажите мне, где именно вы обнаружили письмо, — сказал он.

Франческа кивнула и торопливо прошла в кабинет, а отец отправился оповестить о предстоящем допросе.

Франческа подошла к письменному столу, с особой остротой ощутив, что они остались в кабинете совсем одни, как и накануне вечером.

— В общем, мне нечего добавить. — Она уставилась в стол, поглаживая ладонью гладкую, чуть истертую столешницу. — Я нашла его здесь, среди другой почты. — Она живо взглянула на комиссара. — Вы знаете, похоже, кто-то опустил письмо в наш почтовый ящик. Иначе это была бы слишком элементарная ошибка.

Брэгг выглядел усталым. У Франчески возникло желание протянуть руку и успокоить его. Но вместо этого она обхватила себя за плечи.

— Вы уверены, что никто не входил и не выходил отсюда, когда вы пришли?

Франческа заставила себя все припомнить до мельчайших подробностей. Она хорошо помнила, как ее возбудило знакомство с Брэггом. Могла ли она тогда не заметить человека, выходящего из библиотеки? Девушка медленно подняла глаза и встретила изучающий пронзительный взгляд комиссара, от которого ей сделалось не по себе. Франческа почувствовала, что краснеет.

— Дело в том, — начала она хрипло и откашлялась, — что я была расстроена, входя сюда, и вполне могла не заметить кого-то, кто выходил из кабинета.

Она пыталась в точности припомнить, что же случилось после ее ухода из бального зала. Может, она столкнулась с кем-то в коридоре?

Брэгг подошел к письменному столу. Франческа невольно наблюдала за ним, боясь, что он заинтересуется причиной ее рассеянности, но, к ее величайшему облегчению, он промолчал.

Он смотрел на пишущую машинку на маленьком приставном столике. Франческа недоумевала. Неужели им пришла в голову одна и та же мысль?

Он сел за машинку и в раздумье протянул, вставляя в нее чистый лист бумаги:

— Это «Ремингтон», причем новый, как я понимаю.

Франческа облизнула пересохшие от волнения губы.

— Да, это последняя модель — «Ремингтон-5», мы купили ее в прошлом году. Она с двумя шрифтами… На ней работает папина секретарша, — добавила она, подумав.

Брэгг начал печатать — медленно, с трудом тыкая в клавиши указательными пальцами.

— Может, я попробую? — предложила Франческа.

Он встал, глядя ей в глаза, и утвердительно кивнул.

Дрожа от волнения, она быстро напечатала: «Первая подсказка — Муравьи. Если вы хотите увидеть мальчика снова, будьте на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит завтра в час пополудни».

Вынув лист из машинки, она эффектным жестом протянула его Брэггу.

Он прочитал написанное.

— Вы предполагаете, что пользовались машинкой со сменой регистра?

— Это всего лишь догадка, — ответил он. И добавил после паузы: — У вас отличная память.

Франческа была довольна.

— Вы сравните это с оригиналом? Неужели вы считаете, что кто-то бы осмелился напечатать письмо на нашей машинке? — Она не могла в это поверить.

Брэгг внимательно посмотрел на нее:

— Это не игра, мисс Кахилл.

— Я прекрасно это понимаю. И вовсе не думаю, что воспользовались нашей машинкой. Я пытаюсь вспомнить, как появилось первое письмо.

Он чуть заметно улыбнулся:

— Хорошо, мисс Кахилл. Откровенность за откровенность. Я не думаю, что пользовались вашей машинкой.

Его слова несколько разрядили обстановку.

Брэгг продолжил:

— Я надеялся, что вы кого-то заметили здесь или в коридоре. — Он коротко улыбнулся. — Я весьма ценю ваши усилия, и, если вы что-то вспомните, пожалуйста, позвоните мне домой либо в управление.

Франческа поняла, что их разговор окончен.

— Разумеется, я позвоню, если мне удастся что-то вспомнить.

Кажется, комиссара удовлетворили ее слова. Он свернул лист б трубочку и сунул во внутренний карман. Затем спросил:

— Вы уже оправились после сегодняшних событий?

Франческа остановилась. Он не осуждал и не укорял ее, но, похоже, хотел дать понять, что беспокоится за нее. Во всяком случае, б его голосе она ощутила тепло.

— Я искренне верю, что еще не скоро отважусь отправиться в Нижний Ист-Сайд снова, — чуть поколебавшись, ответила она. Перед ее глазами появился омерзительный образ Гордино.

Брэгг улыбнулся:

— Надеюсь, мисс Кахилл. Очень надеюсь.

В ответ девушка улыбнулась.

Его взгляд упал на письменный стол. Франческа проследила за его взглядом, и улыбка слетела с ее губ. Она скривилась.

Брэгг поднял номер «Харперс» и хмыкнул:

— А у меня в самом деле такой громадный нос?

Франческа засмеялась от радости, что у него есть чувство юмора.

— Едва ли. Карикатурист постарался лишить вас привлекательности.

Его улыбка погасла. Не глядя на Франческу, он вернул на место «Харперс», свернув газету рисунком вверх.

Когда он посмотрел на Франческу, ей показалось, что он не слышал ее слов.

— Вы идете? — Он двинулся к дверям.

Франческа вышла первой, радуясь, что он пропустил ее слова мимо ушей. И в этот момент ее осенило. Она схватила его за руку.

— В чем дело, мисс Кахилл? — сдержанно спросил он.

Франческа облизнула губы. Знает ли он, что именно Гордино передал Джоэлу записку? Признался ли в этом мальчишка на допросе в полиции? Конечно, всей правды ему не скажешь, чтобы он не узнал, где сейчас скрывается Джоэл. Но нельзя утаивать от него столь важную для следствия деталь.

— Комиссар, — быстро проговорила она, — когда я уезжала с Хестер-стрит, мальчик сказал, что именно Гордино передал ему записку для вас.

Брэгг изучающе смотрел на нее, и что-то блеснуло в его глазах. Как бы он не заподозрил правду.

— Спасибо за информацию, мисс Кахилл. Однако наш общий друг Джоэл Кеннеди уже признался в этом, когда вы ждали меня в кабинете.

Франческа уставилась на комиссара. Знает ли он, что его подчиненный избил мальчика? Оправдывает ли он столь жестокое обращение с задержанными? Она отвела глаза, чтобы он не догадался, что она видела Джоэла после побега. Франческа проглотила комок в горле.

Нет, Брэгг не допустит, чтобы ребенка избили.

Он крепко взял ее за руку:

— Пообещайте прекратить вмешиваться в это ужасное дело.

— Обещаю, — смиренно прошептала она, избегая его взгляда.

Приходится быть послушной и кроткой, поскольку его пронизывающий взгляд вселял в нее тревогу. Но тут вмешалась Джулия, спешащая им навстречу из другой половины дома.

— Комиссар, — в смятении начала она. — Очень странно! Список гостей лежал на секретере в моем будуаре, и вдруг он исчез.

Франческа похолодела.

— Исчез? — Брэгг шагнул к Джулии. — Вы имеете в виду, что не можете его найти? Забыли, куда положили?

— Я оставила его на своем секретере, — твердо заявила Джулия. — Последний раз я просмотрела его вчера перед балом, чтобы освежить в памяти некоторые имена. Летиция — моя личная горничная — клянется, что не прикасалась к нему. И она тоже видела его вчера. — Джулия поколебалась. — Так много всего сегодня произошло, однако… — Она не закончила фразу.

— Однако что? — быстро спросил Брэгг.

— Однако я готова поклясться, что видела его сегодня утром, причем именно на секретере.

Франческе сделалось дурно.

Брэгг некоторое время смотрел на Джулию, затем мрачно констатировал:

— Значит, кто-то украл список.

Франческа без труда догадалась, о чем он думает. Кто-то из гостей украл список, чтобы его не нашли; следовательно, один из гостей причастен к похищению Джонни.

Франческа почувствовала, как заполыхали ее щеки. Она должна рассказать им всю правду, но что будет дальше? Не обвинит же он ее в том, что она препятствует расследованию дела.

Брэгг и без того разозлился, что она отправилась на угол Мотт-стрит и Хестер-стрит.

И Франческа струсила. Она решила тайком вернуть список гостей на секретер, не признаваясь в содеянном. Никто об этом не узнает, а Брэгг завтра его получит.

Правда, легче ей после этого не стало. Может, она и в самом деле препятствует расследованию?

— Здравствуйте, миссис Бартон. Надеюсь, я не помешала. Я подумала, что вам, возможно, понравится.

Франческа дружелюбно улыбнулась с порога маленькой гостиной, куда ее проводили.

Она принесла соседям пирог с малиной. Повар Кахиллов был не в восторге от лишней нагрузки, но Франческа уговорила его испечь еще один, для соседей.

Удалось ей также уговорить и двух полицейских, что по-прежнему дежурили у дома Бартонов. А это совсем не просто.

Элиза сидела в большом кресле, закутавшись в шерстяной плед. Ее лицо было бледно, глаза опухли, кончик носа покраснел. В камине горел огонь, но в комнате было прохладно. Элиза посмотрела на Франческу без особого интереса.

— Это пирог с малиной, очень вкусный, — попыталась соблазнить ее Франческа.

Элиза, закусив губу, кивнула.

— Ты очень добра. Я всегда считала тебя славной. — Она отвернулась, чтобы промокнуть платком глаза.

Франческа поставила коробку с пирогом на стол перед диваном.

— Может, вам что-нибудь нужно? Вы сегодня ели?

Элиза повернула голову:

— Если бы у тебя пропал ребенок, смогла бы ты есть?

Франческа опустилась на оттоманку рядом с хозяйкой.

— Наверное, нет. Я так вам сочувствую! Но мы непременно отыщем Джонни! Я в этом уверена.

К ее удивлению, Элиза погладила Франческу по коленке и заплакала.

Франческа потянулась к открытой бутылке хереса. Наполнив бокал, девушка подала его Элизе.

Та сделала предостерегающий жест:

— Я уже выпила два бокала. Пью, но не пьянею.

Франческа не нашлась что ответить.

Она опустилась на колени рядом с Элизой.

— А есть уже хоть какая-то зацепка или ключ к разгадке? Что думает об этом Брэгг?

— Ключ какой-то дурацкий! — выкрикнула Элиза. — Действительно дурацкий! «Первая подсказка — Муравьи, вторая — Пчелы!» — Элиза вдруг согнулась и обхватила себя руками, словно корчась от боли.

Франческа положила ей руку на плечо:

— Что с вами? Вам больно? Заболел живот? Может, позвать доктора?

— Нет-нет, я чувствую себя хорошо, — всхлипнула Элиза, хотя это явно не соответствовало действительности.

Франческа помогла ей откинуться на спинку кресла и получше укутала пледом. Элиза все еще держалась за живот. Лицо ее побледнело, но на щеках выступили ярко-красные пятна.

Когда Элиза почувствовала себя лучше, Франческа подсела к ней поближе.

— А требования выкупа не было? — с затаенным страхом спросила она.

Элиза посмотрела на Франческу в упор:

— Нет. Была лишь вторая, совершенно ужасная записка.

— И что же в ней говорилось? «Вторая подсказка — Пчелы»? — Сама не зная почему, Франческа перешла на шепот.

Элиза кивнула, прикрыв глаза. Затем выкрикнула:

— И больше там не было ни слова! Но к листку был приклеен завиток волос Джонни.

— О Господи! — ахнула Франческа.

— Кто все это делает? — Элиза зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. — И зачем? Почему он не потребует выкупа? Когда мне вернут моего ребенка?

Франческе нечего было ответить. И тут в комнату вошел Роберт Бартон.

Он даже не взглянул на Франческу, вероятно, вообще не заметил ее присутствия. Он бросился к жене и обнял ее, пытаясь успокоить. Затем приласкал ее, как когда-то ласкал похищенного сына.

Франческа поняла, что пора уходить.

Глава 6

Понедельник, 20 января 1902 года, 11 час. 30 мин. утра

Сравните нервную систему лягушки и человека.

Франческа знала ответ на вопрос пятого экзаменационного билета. Она сидела за партой. Бет Брук, ее соседка, отсутствовала, и Франческа надеялась, что та принесет справку от врача, иначе ей грозят серьезные неприятности. Франческа начала писать, но вдруг остановилась и задумалась.

«Первая подсказка — Муравьи, вторая подсказка — Пчелы».

Залитый солнечным светом класс был просторным помещением в кирпичном здании, построенном в прошлом году. Колледж занимал большую территорию и состоял из библиотеки, административного здания и этого зала. Все студенты жили за пределами колледжа, большинство — дома.

Франческа смотрела на танцующие в воздухе пылинки. Выкупа так и не потребовали, и при мысли об этом ее сердце наполнялось ужасом. Она чувствовала себя совершенно разбитой.

Что же происходит? Кто ведет игру с Бартонами? Что, если выкуп не входит в планы похитителей? Но какова же цель похищения?

Брэгг спрашивал, есть ли у Роберта Бартона враги. Франческу начинало трясти, когда она вспоминала свой вчерашний визит в дом Бартонов.

Неужели только вчера стало известно о похищении Джонни? Казалось, это произошло несколько недель назад.

— Мисс Кахилл!

Франческа, вздрогнув, подняла глаза на женщину-профессора, что была немногим старше ее самой.

— У вас сложности с ответом на билет? — спросила профессор Уоллис. Это была невысокая женщина заурядной внешности с суровым лицом, оживлявшимся лишь тогда, когда она читала лекции по своему любимому предмету — биологии.

— Нет, все в порядке. — Франческа улыбнулась, покачав головой, и принялась отвечать на вопрос. Вчера вечером она занималась допоздна и, к счастью, знала материал. Вот только чувствовала она себя очень усталой, утром проспала и едва не опоздала в колледж.

Первая подсказка — Муравьи… Муравьи очень трудолюбивы. Они строят муравейники, живут и ползают в подземных ходах. Их встретишь повсюду: в скалах, в поле и в лесу. Бандит хочет направить их в подземный ход? Или же в поле, в лес? Да и вообще, собирается ли он их куда-нибудь направлять?

Или взять вторую подсказку: «Пчелы». Пчелы тоже заняты делом, они целыми днями трудятся, чтобы отложить мед. А руководит ими пчелиная матка. Франческа отложила карандаш. Ничего путного ей в голову не приходило. Да и есть ли тут логическая связь?

Муравьи и пчелы трудолюбивы и работящи, рассуждала она. Трудолюбивых людей полно в Нью-Йорке, особенно в деловом центре, где были сосредоточены офисы, как на Уоллстрит. Но как отыскать Джонни в деловом центре?

Франческа потерла виски. Горы, поля… Она вдруг замерла и затаила дыхание.

Поля… рабочие пчелы… Она встала.

— Мисс Кахилл, вы закончили?

Но Франческа не слышала профессора Уоллис. Лужайка за домом Бартонов было строительной площадкой. Некий адвокат строил там новый дом, и вплоть до субботнего снегопада бригада рабочих закладывала фундамент и возводила каркас дома.

Муравьи и пчелы живут на цветущих лугах. Прошлым летом лужайку покрывали полевые цветы, а сейчас по ней снуют торопливые рабочие.

— Мисс Кахилл!

Франческа снова села. Что, если она права и похититель посылает их на эту лужайку?

Этот экзамен дался Франческе с большим трудом.

Она не была уверена в своей правоте. В Нью-Йорке полно свободных строительных площадок, и похититель мог выбрать любую. По дороге домой Франческа терзалась сомнениями.

Но вот и конверт, он белел, прибитый гвоздями к деревянной балке, которая поднималась над бетонным фундаментом на лужайке за домом Бартонов.

Франческа стояла по колено в снегу, кутаясь в шубу, и смотрела на конверт широко открытыми глазами. Ей удалось найти разгадку!

Конверт был здесь уже давно и успел даже примерзнуть к дереву.

Франческа рванулась вперед и поскользнулась, ступив на фундамент. Она сбросила муфту, сняла перчатки и очень осторожно отодрала конверт от балки.

Когда конверт оказался у нее в руках, она увидела замерзшую кровь.

К горлу подступила тошнота. Франческа вскрыла конверт негнущимися, замерзшими пальцами и извлекла листок с застывшей на нем кровью.

«Третья подсказка — Домик».

Вбежав в дом, Франческа бросилась в кабинет к телефону. Конверт на глазах оттаивал и становился липким. Дрожащими руками Франческа сняла трубку.

— Комиссара полиции, — лаконично сказала она телефонистке.

Она представила себе, как удивится Брзгг, узнав о третьем письме.

Ожидая, когда к телефону подойдет Брэгг, Франческа не спускала глаз с конверта. На ее пальцах и на письме запеклась кровь. Ей показалось, что весь листок был буквально пропитан кровью. Девушка почувствовала, что ее подташнивает.

— Комиссар завтракает, — сообщили ей на другом конце провода.

— Завтракает! — возмущенно воскликнула Франческа.

— Кто говорит? — сурово спросили ее.

— Франческа Кахилл. Где он? — не отступала она.

— Он в отеле на Пятой авеню, — ответил полицейский. — Вы оставите для него сообщение?

— Когда он вернется? — Франческа уставилась на окровавленный конверт, чувствуя, что к ее глазам подступают слезы. Как может Брэгг сейчас есть? Мыслимо ли это?

Неужели это кровь Джонни?

О Боже! Жив ли он?

— Он только что уехал, — сообщил полицейский.

Франческа повесила трубку.

— Проклятие! — хрипло выругалась она, но уже через минуту разговаривала с портье отеля. — Простите, комиссар Брэгг завтракает у вас. У меня дело чрезвычайной важности, и я должна с ним переговорить.

— Попробуем его найти, — ответил портье. — Как ваше имя, мисс? У вас все в порядке?

— Разумеется, нет! — крикнула Франческа. — Пожалуйста, позовите Брэгга к телефону!

Она не могла оставаться на месте, но короткий телефонный шнур не позволял ей расхаживать по комнате. Ей оставалось лишь тяжело дышать и переминаться с ноги на ногу. Почему последняя записка вся в крови?

Прошло не менее четверти часа, и вдруг она услышала:

— Брэгг у телефона. Кто говорит?

— Это Франческа. Я нашла еще одну записку! — крикнула она в трубку.

После короткого молчания Брэгг спросил:

— Где вы?

— У себя дома.

— Никуда не уходите. Я скоро буду.

Франческа мерила шагами комнату почти полчаса, когда наконец увидела подъезжающий автомобиль Брэгга. Она испытала невероятное облегчение и распахнула дверь еще до того, как комиссар вышел из машины.

Едва Брэгг появился на пороге, как Франческа воскликнула:

— Это что-то ужасное!

Комиссар положил руки ей на плечи:

— Успокойтесь. Где записка?

— Лежит на письменном столе в библиотеке, — ответила она и дала волю слезам, которые ручьями покатились по ее щекам. — Там кровь, Брэгг, много крови!..

Комиссар чертыхнулся и бросился в кабинет. Франческа побежала следом.

Он подлетел к письменному столу раньше ее и схватил насквозь промокшую записку.

— Черт возьми! — воскликнул Брэгг и повернулся к Франческе.

В глазах его она прочитала тот же испуг, что переживала и сама. Франческа вовсе не хотела видеть его таким испуганным. Ей хотелось, чтобы ее успокоили, а оказалось, что комиссар полиции охвачен страхом не меньше ее.

— Где вы нашли письмо, Франческа?

— Я сдавала экзамен, и вдруг меня осенило, что похититель указывает нам на лужайку за домом Бартонов, где сейчас стройка, — добавила она.

— Вам не следовало трогать конверт. — Брэгг шагнул вперед.

Франческа недоуменно посмотрела на него:

— Но я…

— Это вещественное доказательство, и вы должны были оставить его там, где нашли. — Он сердито размахивал листком.

— Мне очень жаль, — прошептала девушка, отпрянув.

— Теперь уже поздно сожалеть об этом! — рявкнул комиссар, но вдруг посмотрел на нее и сказал: — О Боже, мисс Кахилл, извините меня, прошу вас!

— Не стоит извиняться, я понимаю. — Она коснулась его рукава. Она и вправду понимала его. Брэгг потерял самообладание из-за пугающего развития событий. Дело не в ней, просто его беспокоит судьба Джонни.

— Нет, сомневаюсь, что вы меня понимаете. Мне нет прощения за то, что я утратил самообладание. А вот вы очень сильно помогли расследованию.

Он не мог скрыть своей досады. Франческу тоже терзали немалые душевные муки, но все же она радовалась, что он признал ее роль в попытке раскрыть ужасное преступление.

— Что это может означать, как вы полагаете? Это кровь Джонни?

Он встретил ее взгляд.

— Ваша догадка столь же вероятна, как и моя.

— Ведь это кровь, правда? — Франческа обхватила себя руками. — Как вы думаете, он мертв? С кем мы имеем дело — с маньяком и убийцей?

— Мальчик жив, — с трудом произнес Брэгг.

Франческа шумно вздохнула, на глазах у нее снова появились слезы.

— Хочу надеяться, что вы правы. Ради него самого, ради Бартонов, ради Джеймса.

— Я прав, — лаконично подтвердил комиссар.

Франческа уже успела немного узнать Брэгга. Она поняла, что ума, способностей и решительности ему не занимать. Она подозревала, что он не лишен и амбициозности — иначе зачем ему соглашаться на этот пост? Не ясно одно: почему он так упрямо настаивает на том, что может оказаться неправдой? Не вводит ли он себя в заблуждение?

— Похоже, преступник вовсе не хочет выкупа. На уме у него совсем другое, вы не считаете?

— Ясно, что речь не идет о выкупе, — согласился Брэгг.

— Кто-то хочет досадить Бартонам.

— Да. И это мягко сказано.

Их взгляды снова встретились.

— Но почему, Брэгг? За что их ненавидеть? Ведь они очень милые люди. Я знаю их уже два года и не представляю, кто из них мог бы нажить такого врага.

— Мы узнаем ответ на этот вопрос, когда найдем преступника, — отрезал комиссар.

Они все еще смотрели друг на друга.

— Значит, мы имеем дело с безумцем. Только сумасшедший способен на такое.

— Боюсь, что да.

Франческе показалось, что Брэгг смотрит на нее с участием, словно хочет успокоить. Но он сказал:

— Вам придется одеться. Я хочу осмотреть место, где вы нашли письмо.

Она кивнула.

— Вы расскажете о нем Бартонам?

— У меня нет выбора, — ответил он.

Стоя рядом с комиссаром на цементном фундаменте, Франческа дрожала от холода и волнения. Она наблюдала, как Брэгг голой рукой провел по деревянной балке, ощупал место вокруг гвоздя. Непонятно, что он ищет.

— Что вы делаете? — спросила она.

— Я наивно надеялся обнаружить хоть какие-нибудь следы того, кто оставил здесь письмо. Скажем, клочок материи или хотя бы волосок.

Широко раскрыв глаза, она следила за тем, как он просеивает снег между пальцами. Дрожь не оставляла ее.

— Вы сличили записки с той, что была напечатана на нашей машинке?

— Записки напечатаны не на вашем «Ремингтоне», а на машинке со сменным регистром, как я и думал. — Он поднялся, смахнул снег со своего пальто. — И притом на одной и той же машинке. По крайней мере мы установили хоть это.

— Вчера вечером моя мать нашла список гостей, — отважно заявила Франческа, надеясь, что он не заметит, как она покраснела, поскольку щеки ее и без того были румяными от мороза.

— Его направили мне сразу же. — Брэгг помог ей спуститься с фундамента.

Должно быть, он работал допоздна. Франческа восхищалась его выносливостью и трудолюбием, хотя отметила про себя, что выглядит он достаточно измученным, как и она сама. Покидая строительную площадку, она неожиданно вспомнила фотографии в его кабинете.

Будь та женщина его женой, а дети — его детьми, разве не возвращался бы он домой вовремя?

— Вы всегда работаете по ночам? — спросила она, чувствуя, что на сей раз уж точно покраснела.

— Частенько, — ответил он. — Вы не находите странным, что этот список ненадолго исчез, а затем внезапно появился, причем на том же самом месте?

Франческа отвернулась.

— Вероятно, он все время был на секретере, только затерялся среди других бумаг.

Брэгг ничего не сказал. Она чувствовала его взгляд и молила Бога, чтобы лицо не выдало ее. После некоторой паузы комиссар произнес:

— Я все больше и больше убеждаюсь в том, что похитил ребенка кто-то из окружения Бартонов.

— Вы можете отыскать головореза Гордино? — Она вдруг разволновавшись и остановилась. — Наверняка он знает негодяя-похитителя!

Брэгг улыбнулся:

— Из вас вышел бы хороший детектив, мисс Кахилл. Дело в том, что Гордино залег на дно. Но мои люди его отыщут, и когда это случится, не избежать ему третьей степени.

— Третьей степени? — рассеянно спросила она, думая о другом. Джоэл может знать, где найти Гордино. Эта мысль ее окрылила — как только Брэгг уйдет, она разыщет Джоэла и расспросит его.

— Так на полицейском языке называется допрос с пристрастием. Вы слыхали о Томасе Бернсе?

— Кто о нем не слыхал? — встрепенулась Франческа. — Этот продажный шеф полиции скопил миллионное состояние. Он ушел в отставку, когда Тедди Рузвельт был на вашем посту, боясь судебного расследования. Я горячая сторонница Рузвельта, — добавила она. — Сегодня в Белом доме работает замечательный человек, настоящий реформатор.

Они остановились перед лестницей дома Бартонов.

— Я забыл, что вы не просто умная и образованная женщина, но и открыто и страстно высказываете свое мнение и отстаиваете свои убеждения.

Она посмотрела на Брэгга. Сомнений нет — он и в самом деле ее хвалит. И вовсе не считает мужиковатой.

Франческа так и замерла, чувствуя, что краснеет от счастья.

— Спасибо, комиссар, — сказала она наконец.

Он на мгновение улыбнулся, но затем, взглянув на дверь Бартонов, помрачнел. Франческа поняла, что ей пора возвращаться домой, хотя она с удовольствием бы осталась.

— Могу я чем-то помочь? — поколебавшись, спросила она.

Он взял ее за руку:

— Полагаю, что Элизе понадобится женское участие, когда она узнает о третьем письме.

— Лучше этого избежать, — заволновалась Франческа. Комиссар уже звонил в дверь.

— Я тоже так думаю. Но я вовсе не собираюсь показывать ей письмо. А вот Бартону предстоит с ним ознакомиться.

Дверь открылась, и они вошли в дом.

Их проводили в ту же гостиную, что и вчера утром. Ее Франческа не могла наблюдать из окна своей спальни в бинокль.

Бартон и Элиза вошли одновременно, оба бледные и подавленные. Элиза куталась в теплую кашемировую шаль. Франческа подошла к ней.

— Что произошло? — воскликнул Бартон. — Прошу, скажите, что вы нашли нашего сына и что он цел и невредим!

— Мы пока не нашли мальчика, — сказал Брэгг и жестом пригласил: — Садитесь.

Никто из супругов не шевельнулся, затем Элиза бросилась вперед и схватила Брэгга за руку:

— Что-то случилось? Я вижу это по вашим глазам! И случилось нечто ужасное!

Он поддержал ее за локоть.

— Пожалуйста, миссис Бартон, присядьте. Просто мы обнаружили еще одно письмо, только и всего.

— Требование выкупа? — Надежда отразилась в ее лице и голосе.

— Боюсь, что нет.

— Позвольте мне взглянуть. — Бартон, побледнев еще сильнее, шагнул вперед. Выглядел он ужасно. Он явно провел ночь без сна, был небрит, всклокочен и казался больным. Франческу охватила дрожь.

— Я покажу вам письмо чуть позже.

Брэгг рассказал им о находке и о содержании письма. Франческа вспыхнула под его взглядом. Однако Бартоны не поинтересовались, как ей удалось разгадать шифр.

— Что это такое — «Третья подсказка — Домик»? — хриплым шепотом спросила Элиза. — Чего хочет этот негодяй?

Франческа вздрогнула, но тут же взяла ее за руку.

— Если кто и решит эту задачу, так только комиссар, — негромко, но с чувством сказала она.

Однако Элиза, похоже, ее не слышала.

— И он был здесь, совсем рядом, на этой безлюдной строительной площадке!

— «Третья подсказка — Домик», — пробормотал Бартон. И вдруг обернулся к присутствующим. — Господи! Думаю… думаю, я знаю, что это означает!

— Что же? — спросил Брэгг.

— Шалаш, который соорудили мальчики на дереве. Они еще называли его берлогой.

Франческа уставилась на Бартона. Малыш, медведи, пещера… берлога. Она перевела взгляд на Брэгга.

— Франческа, оставайтесь здесь с миссис Бартон. Роберт, пожалуйста, оденьтесь и проводите меня к шалашу.

Мужчины бросились из комнаты. Элиза помчалась следом.

Франческе оставалось только побежать за ней. Внезапно ее озарило: а что, если мальчик, окровавленный и мертвый, лежит сейчас в этом шалаше? Она схватила Элизу за руку:

— Не стоит этого делать!

— Оставайтесь дома! — приказал Брэгг, не оборачиваясь.

Элиза освободилась из тисков Франчески.

— Не командуйте мной! — крикнула она. — Теперь, когда пропал мой сын!

Придерживая рукой юбки, она бросилась за мужчинами.

Никто и не подумал накинуть пальто. Франческа бежала что было сил, поспевая за Элизой, которая, в свою очередь, старалась не отстать от мужчин. Они пересекли сад позади дома. По небу плыли свинцовые тучи, грозя новым снегопадом, солнце скрылось. Порывами налетал холодный ветер. Вокруг было пустынно и мрачно, а ведь еще весной луг покрывал яркий цветочный ковер.

Впереди замаячил дуб. Он рос у стены, разделявшей владения Бартонов и Кахиллов. Дуб был гол, как и все деревья в саду, его ветви были в густом снегу. В ветвях проглядывало какое-то дощатое сооружение с покатой крышей, к которому вела небольшая лесенка.

Франческа подбежала, когда Брэгг начал карабкаться вверх. Франческе это очень не понравилось. Ей было не просто не по себе — она почувствовала ужас.

Она принялась молиться, чтобы их поиски не окончились печально, чтобы в этом шалаше не было мальчика — холодного, окровавленного, мертвого.

Брэгг вполз в низенькое, приземистое сооружение.

Элизу бил озноб. Леденящий холод пронизывал Франческу, и она обняла женщину за плечи, но та ничего не заметила. Франческе хотелось ее успокоить, вымолвить хотя бы банальное «Все будет хорошо». Но губы не слушались ее.

Ведь она и сама не верила, что все будет хорошо.

— Ну, что там такое, наконец? — в отчаянии выкрикнул снизу Бартон.

Вначале ответа не последовало. Затем послышалось:

— Еще одно письмо.

От облегчения у Франчески едва не подогнулись ноги. Она улыбнулась Элизе. Слезы катились по лицу несчастной женщины.

— Где же он? Зачем кто-то так мучает меня? — прошептала Элиза.

Улыбка Франчески погасла, ее внезапно озарило. Что, если Элиза стала мишенью маньяка?

Мозг Франчески лихорадочно заработал. Ей вспомнилась Элиза в разных обстоятельствах. Вот она едет в открытом экипаже воскресным летним утром по Центральному парку, и мужчины то и дело приветствуют ее. Вот Элиза плывет в лодке по озеру, вся в белом под белым зонтиком, на веслах — молодые светские повесы. Элиза на балу вечером в субботу в окружении восхищенных поклонников. Франческа вспомнила, как смотрел на нее Уайли вечером в субботу, какие восхищенные взгляды бросал на нее Эван.

Может быть, маньяк безумно влюблен, а Элиза отвергла его любовь и у него родилась безумная идея мести?

Брэгг уже спускался с дерева. Франческа пыталась разглядеть, что он держит в руке, и с облегчением увидела, что конверт совершенно чист. Слава Богу!

Затем она перевела взгляд на лицо Брэгга.

Что-то не так. Его лицо было бледным, почти зеленым.

— Брэгг? — прошептала Франческа.

Каким-то чудом он ее услышал, повернулся, их взгляды встретились, и Франческе стало не по себе. В письме явно нечто ужасное, об этом ей сказали янтарные глаза Брэгга. Письмо внушало ей животный ужас.

Комиссар откашлялся.

— Предлагаю вернуться в дом, — хрипло проговорил он.

— Что в письме, черт побери? — не выдержал Бартон.

— Давайте вернемся в дом. Я хочу поговорить с вами лично, Роберт, а затем с вашей женой.

— Да вы наконец скажете, что в письме? — сорвался на крик Бартон.

Очевидно, Брэгг не собирался уступать и сообщать содержание письма.

— Франческа! — позвал он.

Она поняла и схватила Элизу под руку.

— Мы все заледенели. Нужно слушаться комиссара, Элиза. Мы просто обязаны! Ведь он ведет следствие. Он здесь командует.

Элиза посмотрела на девушку. Франческа впервые видела подобное выражение лица. На нем читались полная безнадежность и покорность. Элиза кивнула и рухнула бы, не поддержи ее Франческа.

— Нет, черт побери! — Бартон с криком вырвал письмо из рук Брэгга.

— Бартон, не смейте! — громко приказал Брэгг, хватая его за руку.

Бартон с каким-то звериным рычанием оттолкнул комиссара. Позже Франческа поняла, что лишь отчаяние придало ему силы, ибо он был гораздо ниже Брэгга.

Он вскрыл конверт и сунул туда руку.

И извлек половинку детского уха.

Глава 7

Понедельник, 20 января 1902 года, 3 часа пополудни

Франческа сидела в кресле в вестибюле, намертво стиснув руки коленями. Брэгг исчез, чтобы лично поговорить с Бартоном. Казалось, что прошло уже много часов с тех пор, как они обнаружили четвертый конверт. Франческа закрыла глаза. Она снова почувствовала тошноту.

Больше не было смысла притворяться, что дела Джонни Бартона не так уж плохи. В конверте находился фрагмент человеческого уха, и у Франчески не было сомнений, что ухо принадлежит ребенку, а именно — Джонни.

С каким маньяком они имеют дело?

Она согнулась и закрыла глаза, борясь одновременно с подступающими слезами и с тошнотой.

В дверях зазвонил колокольчик. Франческа наблюдала, как служанка открывает дверь пожилому бородатому джентльмену в черном пальто и в цилиндре. Она тут же узнала его.

— Мне приказано проводить вас наверх к миссис Бар-тон, — сказал слуга с легким шотландским выговором.

— Здравствуйте, доктор Финни! — поприветствовала Франческа врача с черным медицинским саквояжем в руках.

Увидев девушку, врач вздрогнул.

— Франческа! Что вы здесь делаете?

Она встала с кресла. Кажется, за этот час она вдруг постарела.

— Я хотела поддержать Элизу Бартон, — ответила Франческа. И еще она ожидала Брэгга, хотя вполне могла бы уже отправиться домой. Но ей не терпелось перед уходом поговорить с ним, чтобы поделиться своей новой теорией.

— Значит, мальчика еще не нашли? — участливо спросил Финни.

Франческа отрицательно покачала головой. Интуиция подсказывала ей не вводить доктора в подробности дела.

— Я полагаю, отличная идея — отправить Джеймса к родителям Элизы, пока ситуация не прояснится. — Финни похлопал ее по руке. — Вы выглядите усталой, моя дорогая. Я дам Элизе снотворное. А вы почему не идете домой?

— Я собиралась. — Она вымученно улыбнулась.

Когда Финни и слуга поднимались вверх по лестнице, на ее площадке появился Брэгг. Он остановился поговорить с Финни. Франческа напрягла слух.

— Дело принимает дурной оборот, Финни. Дайте ей настойки опия. Ей нужно поспать этой ночью.

— Я понимаю, комиссар, — кивнул Финни и продолжил путь наверх.

Брэгг спустился вниз и отыскал взглядом Франческу. В его глазах не было укора. Он выглядел страшно уставшим и взвинченным. Одевшись, они вместе пересекли зал, направляясь к выходу.

— Вам удастся хоть немного отдохнуть? — спросила она, выходя на улицу. Противно завывал ветер, шел снег, кружась крупными хлопьями.

Брэгг посмотрел на Франческу:

— Как я могу? На кону жизнь ребенка.

Не успев сойти на тротуар, Франческа схватила комиссара за руку:

— Чего хочет этот маньяк? Каковы его намерения?

— Он явно хочет как можно больнее ранить Бартонов.

— На сей раз письма не было. Никакого ключа к разгадке… ничего, кроме… — Франческа не договорила.

Брэгг с силой сжал челюсти. И тут же обхватил ее плечи и слегка сжал их, как бы пытаясь ее успокоить. Она посмотрела ему в глаза:

— И что же теперь будет?

— Этот маньяк снова даст о себе знать, не сомневаюсь.

Не было сомнений и у Франчески. Маньяк явно хотел помучить их неопределенностью, умалчивая о судьбе мальчика.

— Выкупа так и не потребовали? — спросила она.

— Полагаю, и не потребуют.

— Вряд ли похищение совершил кто-то из слуг.

— Почему же? Иногда слуги презирают своих хозяев. Однако не представляю себе столь изобретательного слугу. — Он помолчал. — К чему вы клоните, Франческа… то есть мисс Кахилл?

Она улыбнулась, услышав от него свое имя.

— Если этот тип получает удовольствие, причиняя боль, то мотивом может быть месть.

— Полагаю, это так.

Франческа не сомневалась, что Брэгг основательно допросил Бартонов.

— Кто-нибудь из деловых партнеров не может их настолько ненавидеть?

Поколебавшись, Брэгг сказал:

— Франческа, вы отдаете себе отчет в том, что это дело полиции, пусть даже ваша помощь весьма полезна?

— Да, — прошептала она, уже зная наверняка, что у Бар-тонов есть враги, иначе комиссар просто ответил бы «нет».

— Я не могу делиться с вами подобной информацией, — пояснил Брэгг, встревоженно глядя на нее. В этот весьма неподходящий момент Франческа вдруг вспомнила фотографию Брэгга с тремя малышами и красивой женщиной. Она постаралась отделаться от этого воспоминания.

— У меня родились кое-какие мысли, — сообщила она.

— Я бы весьма удивился, если бы их не было.

Не будь они свидетелями ужасной трагедии, Франческа, пожалуй, рассмеялась бы.

— Вероятно, этот безумец хочет насолить именно Элизе, а не Бартону.

В ответ Брэгг лишь сверкнул глазами.

Франческа в раздражении ухватила его за рукав онемевшими от холода пальцами:

— Она из числа самых привлекательных женщин. Возможно, этот безумец влюбился в нее — и был отвергнут!

Брэгг вздохнул:

— Фран… мисс Кахилл. Обо всем этом думал и я. Но дело в том, что Элиза Бартон начисто все отрицает. Она говорит, что не было никаких ухаживаний, никаких воздыхателей и что она никому не давала повода.

Франческа вдруг испытала неловкость.

— А что, если она лжет? Во спасение своего брака?

Брэгг уставился на Франческу:

— Вы ее обвиняете во лжи, в аморальном поведении, в неверности или просто в эгоцентризме?

— Нет! — Франческа затрясла головой, смущенная его раздражением. — Нет и нет! Прошу прощения. Я ею так восхищалась. Я просто… просто хочу найти мальчика… живым.

Брэгг отвернулся, но она заметила отчаяние в его глазах. Она наблюдала, как он спускается по ступенькам, уже припорошенным снегом.

Он воспринимает это почти как личное горе. Но ведь и она тоже.

На тротуаре Брэгг обернулся:

— Я провожу вас домой.

Франческа согласно кивнула. Вскоре они миновали чугунные ворота владения Кахиллов. Оба молчали, погруженные в собственные мысли, пока не подошли к машине Брэгга.

Франческа сунула озябшие руки в карманы пальто — у нее не было времени захватить перчатки, шляпу или муфту. Она смотрела, как он протер кожаными перчатками ветровое стекло своего «даймлера». Затем повернулся к ней.

— Кстати, — сказал он, — я кое о чем вспомнил.

— О чем именно? — живо откликнулась Франческа.

— Вы сказали, что разгадали две первые подсказки во время экзамена. Что это за экзамен?

Франческа побледнела.

— Так что за экзамен, мисс Кахилл?

Только Эван и Конни знали, что она учится в колледже Барнарда. Франческа выдавила из себя улыбку:

— Я имела в виду… самоэкзамен. Я изучаю различные предметы, ну и время от времени экзаменую себя.

Брэгг посмотрел на нее как на ненормальную.

— Понятно… — Он приподнял котелок. — До свидания, мисс Кахилл.

— До свидания, комиссар, — сказала она, браня себя за неловкость.

Франческа вошла в дом, и на нее сразу пахнуло теплом. Она отдала пальто подвернувшемуся слуге. Ее бил озноб, и она принялась растирать руки, чтобы побыстрее согреться. В вестибюль вплыла ее мать.

— Франческа, — с улыбкой приветствовала она дочь, очевидно, поджидая ее. — Как прошел твой завтрак с мистером Уайли?

Франческа похолодела. Уайли! Она не только напрочь забыла о нем, но и не отправила письмо с извинениями и отказом от встречи. Девушка в ужасе смотрела на мать.

— Что означает выражение твоего лица? — Джулия уперла руки в бока. На ней была узкая серая юбка и полосатый кремовый жакет, блузка с кружевами была тоже кремового цвета. Грудь украшало жемчужное колье с бриллиантами. Белокурые вьющиеся волосы были аккуратно зачесаны назад.

Джулия Ван Вик Кахилл все еще оставалась красивой и элегантной. Она не упускала ни единой возможности блеснуть изысканным нарядом.

— Я забыла, — прошептала Франческа.

— Забыла?! — Джулия широко раскрыла глаза. — Да как ты могла? И где ты пропадала весь день?

Франческа прижала к щекам ладони.

— Мама, я пошлю мистеру Уайли письмо с извинениями! Сию же минуту.

— Я требую объяснений. — Глаза Джулии потемнели от гнева. — Ты зашла слишком далеко! Как ты могла?

Франческа закусила губу, затем выпалила:

— Мама, я нашла еще одно письмо.

— Ты? Что ты нашла?

Схватив мать за руку, девушка торопливо рассказала, как разыскала третье письмо и что последовало за этим. Разумеется, она не обмолвилась об экзамене в колледже Барнарда.

— О Боже! — побледнела Джулия. Франческа с матерью прошли в салон, где уселись на обитый золотой парчой диван с позолоченными подлокотниками и ножками. — Это ужасно! Элиза, должно быть, сходит с ума.

Франческа решила промолчать об ухе. Рассказа о письме с пятнами крови и без того было вполне достаточно.

— Да, это верно. К ним пришел доктор Финни, чтобы оказать ей помощь.

Джулия подняла голову.

— Это хорошо. — Она похлопала Франческу по руке. — Я никогда не сомневалась, что у меня умная и способная дочь. Я очень рада, что ты пришла на помощь, Франческа.

Мать редко ее хвалила. Франческа не смогла сдержать улыбки, а щеки ее порозовели от радости.

— Спасибо, мама.

— Разумеется, я жду, что ты лично извинишься перед мистером Уайли, — твердо заявила она.

В эту минуту Франческе хотелось только завалиться в постель и хорошенько выспаться. Но она прочитала в глазах матери суровое предупреждение и сочла за благо не спорить.

— Хорошо. Можно, я возьму Дженнингса? Я тогда вздремну по дороге.

Джулия похлопала ее по колену.

— Разумеется. — Она встала. — И не забудь, мы приглашены к Конни на ужин в восемь часов.

Ей никуда не хотелось идти, хотя дом Монтроузов находился всего в квартале отсюда, на Мэдисон-авеню.

— Я предпочла бы немного отдохнуть у себя в комнате…

— Это обед для узкого круга, всего на двадцать персон, и будет очень мило. Твоя сестра великолепная хозяйка. Я хочу, чтобы ты пошла.

Франческе нужно было готовиться к занятиям по французской литературе. Кроме того, она отчаянно нуждалась в полноценном ночном отдыхе. Ей вдруг вспомнилось маленькое замерзшее ухо. Ну как тут заснуть после всех кошмаров минувшего дня?

— Франческа, ты здорова?

Франческа встала:

— Я очень беспокоюсь о Джонни Бартоне.

Мать изобразила сочувствие:

— Мы все беспокоимся, дорогая. Но это дело полиции, она предпринимает все возможное, я надеюсь… Надень, пожалуйста, сегодня зеленое платье и подвеску с камеей. — Она направилась к выходу, но затем остановилась. — Это оживит твой наряд. Среди гостей будет доктор Паркхерст.

Только этого не хватало. Паркхерст был основателем и президентом Общества по борьбе с преступностью: обед грозил превратиться в занудное мероприятие.

— Я думаю, что комиссар полиции там тоже будет, — добавила Джулия и вышла из комнаты.

Франческа попыталась унять охватившее ее волнение. Что означают эти неровные перестуки сердца? Она побежала вслед за матерью.

— Мама, погоди!

Джулия остановилась.

— Что ты знаешь о Рике Брэгге?

Джулия раскрыла от удивления глаза:

— Что ты имеешь в виду? Что с тобой, Франческа? Надеюсь, ты не влюбилась в комиссара полиции? — воскликнула мать с явным негодованием.

У Франчески от смущения заполыхали щеки.

— Я не говорила ничего подобного, — медленно произнесла она. — Но что в этом дурного? В конце концов, он из хорошей семьи. Семейство техасских Брэггов ровня Вандербилтам… Он… не женат, верно? — Франческа почувствовала, что ее щеки закраснелись пуще прежнего.

Джулия пристально разглядывала дочь.

— Не знаю, что творится в твоей головке, но твой интерес к комиссару следует немедленно погасить.

Он женат, с упавшим сердцем заключила Франческа. Джулия сверлила дочь взглядом.

— Ты знаешь, я не люблю говорить плохо о людях. — Она понизила голос: — Но я никогда не смогу одобрить союз между тобой и Риком Брэггом.

— Так он не женат? — озадаченно спросила Франческа.

— Женат? Едва ли. Он незаконнорожденный, дорогая.

Девушка застыла от удивления:

— Что?

Джулия слегка покраснела.

— Мне сообщил это на днях твой отец. Должно быть, не все об этом знают. И довольно, — оборвала разговор мать.

Франческа лишилась дара речи. Она еще не встречала людей из приличного общества с подобным клеймом. Незаконнорожденным не место в высшем свете.

— Он кажется высокообразованным, — сказала наконец Франческа в замешательстве. — Он учился в Гарвардском юридическом колледже.

— Ну и что такого? — сурово возразила Джулия. — У него хорошие связи. Твой отец полагает, что в один прекрасный день он будет баллотироваться в сенат. Однако это не меняет дела. — Джулия огляделась вокруг, словно боясь лишних ушей, и понизила голос до шепота: — Его мать была женщиной с дурной репутацией.

Франческа была потрясена.

— Смотри никому не проболтайся, это будет несправедливо по отношению к комиссару, — добавила Джулия. — Но если у тебя зародились какие-то романтические мысли, то советую о них забыть. — Смягчившись, она погладила щеку дочери. — Я вижу, ты ошеломлена не меньше моего. Постарайся не думать больше о Брэгге… Когда ты будешь готова отправиться в город? Я предупрежу Дженнингса.

Франческа вынуждена была сказать:

— Через полчаса.

Джулия обрадованно кивнула. Потрепав дочь по щеке, она вышла из зала.

Франческу будто пыльным мешком ударили. Ну что за ужасный день! С каждым часом становился все хуже…

Франческа не сразу опомнилась. Она думала не о мистере Уайли, а о пропавшем ребенке и его родителях. И еще о Рике Брэгге. Возникшее у нее раздражение усилилось, но даже самой себе она не хотела признаться в его причине. Она убеждала себя, что это не имеет никакого отношения к Брэггу. И еще ей вовсе не хотелось отправляться в долгую и утомительную поездку.

Хотя, конечно, ее вина перед Уайли велика, ей действительно нужно лично извиниться. Письмо здесь неуместно.

Спустившись вниз, Франческа приказала Дженнингсу подать экипаж. Затем прошла на кухню и справилась о Джоэле Кеннеди.

Экономка миссис Райен появилась из буфетной, где она давала наставления горничным. Это была высокая, поджарая женщина с выцветшими рыжими волосами и поблекшими голубыми глазами. На тонкой шее болтались очки, которые она никогда не надевала.

— Мисс Кахилл, мальчишку как ветром сдуло.

Франческа в недоумении смотрела на экономку. Она всегда немного побаивалась эту женщину, которая железной рукой вела домашнее хозяйство.

— Что вы сказали?

— Джоэл Кеннеди испарился, как дым. — Произнесла это миссис Райен с обычным для нее мрачным видом. — Причем прихватил с собой изрядное количество столового серебра.

— Что? — ошеломленно воскликнула Франческа.

— Он украл серебряные приборы, мисс Кахилл. И мне не доставит радости сообщить миссис Кахилл об этом прискорбном событии.

Франческа была потрясена. Джоэл обокрал их дом, стащил ценные вещи, а она была так добра к нему, дала ему работу и крышу над головой! Но главное — он был единственной ниточкой, ведущей к Гордино, истинному виновнику похищения Джонни Бартона. Она не на шутку расстроилась.

— Однако как ему удалось украсть серебро? Ведь оно под замком, а ключи всегда у вас, миссис Райен, — недоумевала Франческа.

— Пойдемте со мной. — Миссис Райен направилась к выходу из кухни. Франческа последовала за ней.

В столовой возвышался громадный, почти до самого потолка, шкаф красного дерева. Экономка указала на нижний ящик. Это было настоящее произведение искусства семнадцатого века. В нем хранилось наиболее ценное серебро, хрусталь и фарфор.

Вокруг замочной скважины виднелись свежие царапины.

— Он подбирал ключ, — прошептала Франческа.

— Будем надеяться, что он ограничился только этим. Наше счастье, если он не шнырял по спальням, — сказала миссис Райен, уперев руки в бока. — Нужно быть настороже. Как бы ночью, когда все спят, в дом не забрались воры. Так как же, мне самой рассказать все вашей матушке, или вы возьмете это на себя?

Франческа нервно вздохнула:

— Я сейчас должна ехать в город, миссис Райен. Вы пока ничего не говорите маме, а вечером я сама ей расскажу. — Она постарается отложить этот неприятный разговор.

— Очень хорошо. — Миссис Райен повернулась и быстрыми шагами вышла из комнаты.

Франческа страшно расстроилась. Она хотела помочь Джоэлу Кеннеди, а он оказался бесчестным неблагодарным воришкой.

Фирма «Уайли и сыновья» располагалась на углу Брод-стрит и Уолл-стрит. Франческа добиралась до места целый час из-за снегопада и дорожных пробок. Небо уже потемнело, надвигались сумерки.

Франческа не была на Уолл-стрит уже несколько дней. В прошлый раз улица была полна пешеходов, экипажей и карет, но сегодня из-за плохой погоды лишь несколько пешеходов спешили под зонтиками по своим делам.

Франческа прошла в отделанный гранитом вестибюль и поднялась на второй этаж. Дежурный клерк указал ей угловой кабинет. Волнуясь, Франческа подошла к плотно закрытой двери и неуверенно постучала.

Уайли громко пригласил ее войти.

Он сидел за большим письменным столом в рубашке с закатанными рукавами и, похоже, был погружен в бумаги. При виде ее его глаза удивленно округлились и он тут же поднялся с места.

— Мисс Кахилл!

Франческа прикрыла за собой дверь и шагнула вперед.

— Я допустила непростительную ошибку, — сказала она негромко с извиняющейся улыбкой. — Я позабыла, что мы собирались вместе позавтракать.

Уайли выскочил из-за стола, лицо его побагровело.

— Ничего страшного… позвольте помочь вам раздеться… Ваш приход — это замечательный сюрприз для меня!

Франческа не собиралась задерживаться, но пришлось исправлять недавнюю оплошность.

— Пожалуйста, позвольте мне все объяснить, — сказала она.

— Да, разумеется, хотя не нужно никаких объяснений, — забормотал он, не спуская с нее глаз. — Не могу поверить, что вы пожаловали сюда — в такую-то погоду!

Франческа улыбнулась, глядя, как он вешает ее пальто на крючок. Уайли велел секретарше принести чаю с пирожным. Увидев, что девушка еще стоит, он бросился за стулом.

— Пожалуйста, садитесь.

Франческа улыбнулась и села. Она чувствовала себя хуже прежнего. Уайли, похоже, влюблен в нее, а она поступила с ним так дурно.

— Вы, должно быть, слыхали о деле Бартонов, — начала она, когда Уайли уселся напротив.

— Ужасная трагедия, — сказал он с чувством. Его щеки постепенно приобрели нормальный цвет.

— Вот это и помешало мне выполнить обещание. Я хорошо знаю обоих близнецов и тяжело переживаю похищение Джонни.

— Я глубоко сожалею об этом, — горячо проговорил Уайли, подавшись вперед.

Франческа впервые посмотрела на него внимательно. Надо признать, он довольно приятный.

— Благодарю вас.

— Как чувствуют себя миссис и мистер Бартон? Должно быть, они в панике?

— Да. Но им остается только ждать, когда полиция распутает это дело.

— Бедная миссис Бартон! — промолвил Уайли.

Франческа вздрогнула и снова внимательно посмотрела на Уайли. Ей вспомнилось, с каким откровенным обожанием он пялился на Элизу в субботу вечером. Но в этом он не одинок. И все-таки, уж не влюблен ли он в Элизу?

— Вы давно их знаете? — спросила Франческа.

— Я знаю их обоих довольно давно, к тому же мы с Робертом играем в гольф в Саратога-Спрингс, где расположены наши виллы. — Он улыбнулся. — Бартоны живут всего в трех милях от нас.

— Понятно. — Сердце у Франчески забилось чаще. — А я и не знала. — Она прикинула, что Уайли на несколько лет старше ее — он сверстник Эвана, которому уже двадцать пять. Элиза Бартон скорее всего еще на несколько лет старше. — Давно ли Бартоны владеют домом в Саратоге? — наобум спросила она.

Уайли немного подумал.

— Они владеют этим домом уже много лет. Я впервые увидел Бартонов у озера, будучи совсем мальчишкой. Тогда мне было лет четырнадцать, а они только что поженились.

Сердце у Франчески забилось еще сильнее. Уайли может оказаться важным источником информации по делу.

— В таком случае вы должны знать и близнецов, — предположила она.

— Я знаю близнецов с самого рождения. — Улыбка сошла с его лица. — Это просто ужасно. Виновника преступления нужно расстрелять.

— Я с вами полностью согласна. Как вы думаете, кто-нибудь из знакомых Бартонов может втайне ненавидеть Элизу или Роберта? Кто может иметь зуб против одного из них или против обоих? — спросила Франческа.

Уайли сдвинул светлые брови:

— Боюсь, что я не знаю, мисс Кахилл. Комиссар Брэгг уже спрашивал меня об этом. К сожалению, я вряд ли смог ему помочь.

Что-то в его тоне заставило ее задаться вопросом, не безумен ли Уайли. Конечно, эта мысль просто невероятна. Но ведь один из знакомых Бартонов, внешне деликатный и безобидный, и совершил преступление.

Она должна поделиться своими раздумьями с Брэггом. Франческа встала.

— Я бы с удовольствием задержалась, но боюсь, что погода ухудшится и я с трудом доберусь домой.

Уайли мгновенно вскочил.

— Я не хочу, чтобы вы застряли где-то на полпути. — Он проводил ее к двери и подал ей пальто. — Не могли бы вы назначить завтрак на другое время? — Уайли густо покраснел.

Она хотела было отказаться, но ведь он близко знаком с Бартонами.

— Разумеется. — Она почувствовала легкие угрызения совести, принимая его приглашение. — Вас устроит суббота? — В этот день у нее не было занятий в колледже.

— Замечательно! — со счастливым видом воскликнул Уайли. И, открывая дверь, добавил: — Я провожу вас, если не возражаете.

— Разумеется, нет, — ответила Франческа.

В вестибюле полицейского управления Франческа спросила, на месте ли Брэгг. Сержант за письменным столом ответил утвердительно и поинтересовался, какое у нее дело к комиссару.

Поколебавшись, она сказала:

— Он друг нашей семьи. Я Франческа Кахилл.

Сержант удивился, но приказал молодому полицейскому справиться, примет ли комиссар мисс Кахилл. Франческа наблюдала, как полицейский поднимается по лестнице. Не даст ли ей Брэгг от ворот поворот?

Внезапно она услышала позади кашель и обернулась. Она увидела человека лет тридцати с длинными, закрученными вверх усами. Он протянул ей руку.

— Я Артур Керланд из газеты «Сан». Я правильно расслышал? Вы дочь Эндрю Кахилла?

Журналист уже пожимал ей руку.

— Да, верно, — ответила захваченная врасплох Франческа.

— Что привело вас на Малберри-стрит? — быстро спросил ее репортер.

Франческа облизнула вдруг пересохшие губы.

— Комиссар — друг моего отца.

— Он красивый парень, — ухмыльнулся Керланд.

— Я не думаю, что мое дело вас заинтересует.

— Мы просто разнюхиваем, что и как, — быстро отреагировал репортер. — Не обижайтесь, мисс Кахилл, я не хотел вас обидеть. Вы знаете Бартонов? Они ваши соседи? Они были у вас, когда похитили их сына?

Франческа смутилась. «Ну и напор!» — подумала она.

— Да, они наши друзья, — выдавила она, и тут полицейский сообщил, что Брэгг ее примет. Она испытала огромное облегчение и, извинившись перед репортером, направилась вслед за полицейским к лифту.

— Могу я поговорить с вами, когда вы вернетесь? — крикнул ей вслед Керланд.

Франческа вошла в лифт, мечтая, чтобы дверь побыстрее закрылась. Наконец лифт двинулся вверх.

— До чего же бесцеремонный тип, — вполголоса сказала она скорее самой себе, чем полисмену.

— Они все такие, если позволите мне высказать свое мнение. Как стервятники, все время ищут падаль.

Франческа ему улыбнулась. Дверь лифта открылась, и он пропустил ее вперед.

Дверь в кабинет Брэгга была открыта. Он сидел за письменным столом в рубашке с закатанными рукавами, обнажавшей его сильные, мускулистые руки. Галстук у него сбился набок, верхние пуговицы были расстегнуты. Он говорил по телефону. Перед ним были навалены папки, а по столу, казалось, пронесся ураган.

Воспользовавшись тем, что Брэгг занят, Франческа внимательно разглядывала его. Будь он почище выбрит, выглядел бы поистине потрясающе.

Брэгг поднял глаза, жестом пригласил ее войти и велел полицейскому закрыть дверь. Тот вышел. Брэгг указал ей на стул.

— Благодарю. И держите меня в курсе. — Он положил трубку на рычаг и посмотрел на Франческу. — Еще раз здравствуйте, мисс Кахилл, — сказал он и улыбнулся.

Франческа тоже улыбнулась и вспомнила то, что ей сообщила мать о его происхождении. Так ли уж это важно, что Брэгг — незаконнорожденный? В конце концов, это не его вина. И уж во всяком случае, он хорошо образован и похож на истинного джентльмена.

Она вздохнула:

— Я могу пополнить список подозреваемых еще одним человеком, комиссар.

Его брови поползли вверх, он сложил руки домиком.

— Ну, рассказывайте.

Франческа поведала о визите к Уайли, не опустив ни единой детали.

Брэгг покачал головой:

— Франческа, вы делаете скоропалительные выводы, и, боюсь, ошибочные. Найдутся десятки… да нет — сотни молодых людей в этом городе, которые открыто восхищаются Элизой Бартон и, вероятно, втайне влюблены в нее. То, что Уайли давно с ней знаком, не дает оснований подозревать его.

Франческа была несколько раздосадована его довольно прохладным отношением к ее новости, но, с другой стороны, почувствовала облегчение.

— Но разве вы не согласны с тем, что в стаде овец скрывается волк в овечьей шкуре? Мы должны помнить об этом.

Брэгг откинулся на спинку кресла. Окно было открыто, и в комнату вливался свежий морозный воздух.

— Мы должны помнить?

Франческа вспыхнула:

— Простите… Просто я никак не могу забыть об… об ухе!

Выражение его лица мгновенно изменилось, стало суровым. Комиссар поднялся, вышел из-за стола, повернулся к ней спиной и зашагал по комнате. Было ясно, что он пытается скрыть от нее свое лицо.

— Вы разыскали Гордино? — с надеждой спросила она, думая о Джоэле Кеннеди.

Брэгг повернулся к ней, очевидно, взяв себя в руки.

— Мы работаем над этим круглые сутки, Франческа, — сказал он более мягко. — Я понимаю, вы полны сочувствия. Но прошу вас, позвольте мне вести расследование самому.

— Я только хочу помочь, — прошептала она.

— Я знаю. Но будет больше пользы, если вы будете в стороне, — твердо заключил он.

Ну как же так? Как оставаться в стороне, если она в состоянии принести пользу?

— Еще что-нибудь? — спросил Брэгг.

Она встала, нервно сцепив пальцы.

— Я должна признаться кое в чем, хотя и опасаюсь, что мне от вас влетит… Тем не менее вы должны меня выслушать.

Брэгг скрестил руки на груди:

— Так что это за признание?

Для храбрости девушка глубоко вздохнула.

— В воскресенье, покидая полицейское управление, я увидела бегущего по улице Джоэла. Я подобрала его и привезла к себе домой…

Брэгг застонал:

— О Боже, когда вы чему-нибудь научитесь?

— Я подумала, что он может пригодиться, мне было его жаль. Его мать умерла от туберкулеза, отец — от… впрочем, это не важно. Я предложила ему работу, привезла домой, накормила и уложила в постель… — Франческа замолчала, чтобы перевести дыхание.

Брэгг криво улыбнулся:

— Полагаю, у этой истории печальный конец.

— К несчастью.

— Попробую угадать. Маленький воришка удрал с семейными драгоценностями?

Она встретилась с взглядом его янтарных глаз.

— Не совсем… он украл кое-что из нашего серебра… Неблагодарный! — воскликнула Франческа, с ужасом подумав о том, что скажет ее мать.

Брэгг покачал головой:

— Франческа, не хочется вам это говорить, но вас одурачили. Мать Кеннеди жива и здорова, а вот о его отце я, честно говоря, ничего не знаю. Мэгги Кеннеди швея. Кстати, она честная, трудолюбивая женщина, у нее еще трое малышей, которых нужно прокормить. Живет она в доходном доме, недалеко от Десятой улицы. К сожалению, Джоэл не пошел по стопам матери.

— Иначе говоря, меня обвели вокруг пальца, — с досадой сказала Франческа.

Брэгг коротко засмеялся и добавил:

— Я уже дважды был у Мэгги в надежде найти Джоэла. По крайней мере понятно, почему она его не видела. Хотя он и так редко наведывается домой.

— Мне очень жаль, — сказала наконец Франческа.

— Вероятно, хоть теперь вы извлечете кое-какой урок?

— Полагаю, что да, — признала она.

Он улыбнулся.

Она ответила ему тем же.

Раздался стук, дверь приоткрылась, и Франческа увидела мясистое лицо и лысину какого-то человека.

— Хейнрич, что у тебя? — рявкнул Брэгг, подходя к нему.

— Не слишком хорошая новость. — Тот открыл дверь пошире и вошел. Он протянул Брэггу листок. — Вот мой отчет, комиссар.

Брэгг взял листок, пробежал его глазами и пошатнулся, словно от удара.

— Что там? — прошептала Франческа в страхе услышать ответ.

Брэгг словно не замечал ее.

— Ты уверен? — обратился он к Хейнричу. — Знаешь наверняка?

— Это моя работа — отличать живое от мертвого. Этот фрагмент уха взят у трупа, который пролежал почти сутки. Извините, сэр.

Франческа без сил опустилась в кресло.

Глава 8

Хейнрич и Брэгг вышли из кабинета, чтобы поговорить с глазу на глаз. Франческа почувствовала, что ее бьет озноб.

Джонни Бартон мертв!

Брэгг вернулся в кабинет. Похоже, он не замечал ее присутствия. Франческа с трудом поднялась, опираясь на спинку стула.

В минуту Брэгг словно постарел на десяток лет. Морщинки под его глазами и вокруг рта стали глубже и заметнее. Насупившись, он подошел к письменному столу. Было очевидно, что он потрясен.

Франческа положила руку ему на спину.

— Это не ваша вина! — воскликнула она.

Брэгг, вздрогнув, посмотрел ей в глаза. Он явно забыл о се присутствии.

— Если он мертв, это моя вина, — ровным тоном заявил он.

Франческа хотела было возразить, но вместо этого выдохнула:

— Если?

Он отодвинулся, и ее рука скользнула вниз. Почувствовав неловкость, она скрестила руки на груди. Означает ли это, что он ее оттолкнул?

— Если он мертв. А Хейнрич сказал…

— Я слышал, что сказал Хейнрич, — оборвал ее Брэгг холодно, даже резко. — Но в этом городе полным-полно трупов, в том числе и детских.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. Она ахнула:

— Вы думаете, что Джонни, возможно, жив? Что это ухо другого ребенка?

— Такая вероятность существует. — Комиссар быстро отошел от стола и сел в кресло.

Но насколько велика эта вероятность? Не тешит ли себя комиссар полиции несбыточными надеждами?

— Ну а если допустить, что ухо все же принадлежит Джонни? — сказала она.

Брэгг смотрел в окно, но теперь повернулся в кресле и встретился с ее взглядом.

— В этом случае преступник явно сумасшедший, но к тому же отличается особой жестокостью, желая заставить Бартонов мучиться и страдать. Я права?

На висках Брэгга пульсировала жилка.

— Продолжайте, — мрачно сказал он.

Франческа почувствовала себя неловко.

— А если ухо принадлежит другому мертвому ребенку, значит, этот сумасшедший хочет, чтобы мальчик остался жив.

Эта последняя мысль взволновала ее. В конце концов, оставалась надежда!

— В любом случае мы имеем дело с сумасшедшим. Он или безумный убийца, или просто безумец. — Брэгг встал. — Сожалею, что вам довелось узнать о последнем повороте в развитии событий. При любых обстоятельствах храните молчание. Я говорю ясно?

— Никому не скажу ни слова, — запинаясь, пробормотала она.

— Что вы уже успели рассказать? — резко спросил Брэгг. Не следует забывать, что он удивительно проницателен.

— Мне пришлось рассказать матери о третьем письме, — вынуждена была признаться Франческа.

Он поморщился:

— Лучше бы вы этого не делали.

— Она никому не скажет! — воскликнула Франческа.

— Пожалуйста, убедите ее молчать. Вы себе не представляете, мисс Кахилл, на что способны репортеры. Каким-то образом они умудряются выведывать подробности, которые им не следует знать. Я не хочу, чтобы о деталях этого дела писали все газеты города на первых полосах. Это наверняка подвигнет маньяка на другие крайности и затруднит его поиски.

Франческа подумала о Керланде, ждущем ее внизу, чтобы засыпать новыми вопросами.

— Я поговорю с мамой, как только вернусь домой.

— Благодарю вас. А сейчас прошу меня извинить.

Ей нужно было уходить. И все же она спросила:

— Вы расскажете об этом Бартонам?

Он спокойно посмотрел на нее.

— Позвольте мне открыть вам один секрет. Я потратил на его разгадку двадцать восемь лет своей жизни.

Франческа кивнула.

— Слова легко срываются с языка. Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.

— Я поняла, — сказала Франческа, встретив его взгляд.

— До свидания. — Уже в дверях он позвал: — Мерфи! Хикки! Ньюмен!

Он не заметил, как девушка вышла.

Дом Монтроузов стоял на Мэдисон-авеню. Франческа вошла в гостиную вместе с родителями. Это был просторный зал, устланный огромными зелеными, синими и золотистыми восточными коврами. По всему залу стояли кресла и диваны, выдержанные в золотисто-зеленых тонах. Снизу стены были отделаны деревянными панелями, сверху — расписаны сценами из античной мифологии. С потолка свисали две огромные люстры.

Франческа с порога оглядела гостей. Она сразу же выхватила из толпы невысокую ладную фигуру Паркхерста, которого прежде встречала на светских раутах. Он беседовал с Монтроузом и двумя другими мужчинами.

Все трое слушали Паркхерста. Его волновало многое, интересно, о чем он с таким пылом говорит сейчас? Франческа переключила внимание на Монтроуза, который был великолепен в черном смокинге. Она вспомнила их вчерашний короткий разговор на лестнице и его благородство. Она знала, что он не расскажет об этом никому, даже Конни.

Или все-таки расскажет?

Внезапно он повернулся и в упор посмотрел на нее, словно почувствовав ее взгляд. Франческа отвернулась, но недостаточно быстро — он успел заметить, что она за ним наблюдает. С какой стати ей бояться, ведь она не преступница! Конечно, теперь он считал ее взрослой.

Монтроуз покинул Паркхерста и подошел к свояченице.

— Здравствуй, Франческа. Я надеялся, что ты придешь.

— Мама настояла, — ровным голосом объяснила Франческа, избегая взгляда его удивительно голубых глаз, но тут же пожалела о сказанном.

Монтроуз улыбнулся:

— Да, могу себе представить. Вероятно, ты предпочла бы провести время за чтением в библиотеке.

Франческа вскинула на него глаза. На мгновение ей показалось, что он знает, почему она постоянно сидит в библиотеке. Но уже давно она заставила Конни поклясться хранить молчание о ее поступлении в колледж, и Конни наверняка держит свое слово.

— Я безнадежный синий чулок, — проговорила она.

Он посмотрел на нее изучающим взглядом:

— Знаешь, я иногда удивляюсь тому, до чего ты не похожа на мою жену.

Франческе стало не по себе, у нее перехватило дыхание и участился пульс.

— Конни — само совершенство. Она идеальная жена, идеальная мать, идеальная хозяйка. — Франческа пожала плечами. — У меня же множество недостатков, — добавила она.

Монтроуз рассмеялся:

— Вы обе уникальны! А мою жену, хотя я ее обожаю, вряд ли назовешь совершенством.

— Что вас так позабавило? — Конни подошла к ним с приветливой улыбкой. — Рада, что ты пришла, Фрэн.

Монтроуз улыбнулся жене:

— Мы говорили о том, насколько ты далека от совершенства. — Он с любовью обнял ее за талию и притянул к себе.

Конни расплылась в улыбке:

— Нашли о чем говорить!

Франческа постаралась не замечать их любящих взглядов и прикосновений.

— Вообще-то мы говорили о моих недостатках, — уточнила Франческа.

— О недостатках? Твоих? — Конни обняла сестру. — Ты сегодня очаровательна. — Она посмотрела на Франческу, взглядом спрашивая, почему та сегодня накрасила губы, напудрилась, уложила волосы и надела все украшения.

— Не более очаровательна, чем ты, — искренне сказала Франческа. Ибо Конни была одной из самых красивых женщин, которых Франческе доводилось видеть. Сестра обладала тем же шармом, что и мать, и ей не нужно было прилагать для этого никаких усилий — все было отпущено ей природои. Ее красное с голубым открытое платье было одновременно и дерзким, и очень простым по крою, так что в нем было трудно отыскать какой-либо изъян. Грудь украшало большое бриллиантовое колье. Руку обвивал широкий бриллиантовый же браслет. Губная помада с оттенком красного вина придавала ей парижский шик.

— Я абсолютно согласен с Франческой, — улыбнулся Монтроуз. — Дорогая, ты сегодня великолепна, как всегда. Ну а теперь, надеюсь, леди меня извинят. — Учтиво поклонившись, он вернулся к гостям.

Конни схватила Франческу за руку.

— Что происходит? — в изумлении спросила она. — Ты моя сестра или самозванка?

— По-видимому, я самозванка, твоя сестра сидит в библиотеке и занимается. — Франческа собиралась спросить Конни, не проболталась ли та о ее секрете Монтроузу, когда с удивлением увидела новую гостью. — Здесь и Сара Чаннинг, я вижу?

Конни проследила за ее взглядом. Сара Чаннинг стояла рядом с Джулией и какой-то женщиной, но не участвовала в их разговоре.

— Эван ухаживает за ней, и, кажется, это серьезно.

Франческа покачала головой:

— Как это могло случиться? Ведь она такая молчунья! Сара безумно застенчива и робка. Вряд ли они подходят друг другу.

Конни пожала плечами:

— Я не слишком хорошо ее знаю.

Из толпы вынырнул Эван и в мгновение ока оказался рядом с Сарой. Он был гораздо выше ее и наклонился, обращаясь к ней. Франческа видела, как они улыбнулись друг другу.

— Насколько это серьезно, как ты полагаешь? — спросила Франческа сестру.

— Вероятно, об этом следует спросить Эвана, — ответила Конни. Оглядевшись вокруг и удостоверившись, что их никто не подслушивает, она отвела Франческу подальше от гостей. — Мама сказала, что ты нашла третью записку сегодня утром, — прошептала она.

Франческа вспомнила предупреждение Брэгга.

— Это она тебе сказала? — негромко, но с раздражением спросила Франческа.

— Правда, что письмо было в крови? Боже милосердный! Фрэн, есть еще новости? Умоляю, скажи, что они нашли этого милого малыша!

Франческа закусила губу. Брэгг будет отнюдь не в восторге от того, что ее сестра тоже знает о третьей записке.

— Конни, помалкивай, прошу тебя. Мне не следовало говорить об этом и маме.

— Я никому не скажу, — успокоила ее Конни. — Правда, Нейл уже знает.

Франческа застонала.

— И Бет.

— Что? Да как ты могла рассказать это Бет?!

— Но ведь она моя лучшая подруга! — возразила Конни и похлопала сестру по руке. — Да ты не бойся! Бет не сплетница, Нейл тоже не проболтается. Пошли обедать.

Бет не сплетница? Да большей болтушки не найти! Франческа некоторое время ошеломленно смотрела вслед сестре, затем, спохватившись, последовала за ней.

Вокруг ораторствующего Паркхерста собралась целая толпа. Он был сильным и страстным оратором, и его проповеди в пресвитерианской церкви на Мэдисон-сквер привлекали горожан.

— Я разделяю позицию Лоу, — вступил в разговор Кахилл. — Это будет сокрушительным ударом, если полиция закроет салуны на воскресные дни. Брэгг — человек высоких моральных устоев. Я считаю его настоящим реформатором.

Франческа подошла поближе, чтобы лучше слышать, ее пульс участился. Брэгг был реформатором, и она искренне этому рада.

— Интересно, что сделает комиссар Брэгг? Он человек Лоу или вполне самостоятелен? Если он в самом деле сторонник реформ, то должен проводить в жизнь принятые законы, — заявил кто-то из гостей.

— Брэгг оказался в очень сложном положении, — отозвался Кахилл. — Если он закроет салуны, то сразу резко упадут шансы Лоу на переизбрание. Но если не сделать этого, то он нанесет ущерб своему имиджу реформатора и высоконравственной личности.

— Не хотел бы я оказаться в его шкуре, — сказал кто-то. — Тем более после этого ужасного похищения. Пресса уже обвиняет его в некомпетентности.

Франческа так громко ахнула, что все повернулись в ее сторону. Господи, как могут газетчики быть столь несправедливы к Брэггу, который работает день и ночь, чтобы раскрыть это преступление? Как же так?

— Все в столовую! — Конни воспользовалась внезапной паузой.

Гости, повинуясь, выходили, на ходу обсуждая попытки Брэгга раскрыть дело о похищении. У Франчески защемило сердце: что будет, если Брэггу не удастся вернуть Джонни живым?

Франческа вдруг поняла, что он, без сомнения, лишится должности комиссара полиции.

Она поравнялась с отцом.

— Папа, комиссар собирается сегодня к нам на ужин?

— Он прислал свои извинения, — ответил Кахилл, беря дочь под руку. — Могу я проводить мою прекрасную дочь, этот очаровательный синий чулок, в столовую?

Франческа угрюмо кивнула. Она почувствовала страшное разочарование, отчего ее и без того плохое настроение совсем испортилось.

Занятия по французской литературе начинались в десять утра, и уже без четверти восемь Франческа, одевшись, спустилась к завтраку. Отец сидел во главе стола, потягивал кофе и читал «Таймс».

— Доброе утро, папа. — Франческа с улыбкой села рядом с ним.

Отец бегло улыбнулся.

— Доброе утро, Франческа, ты только взгляни! — Он передал ей газету.

Заголовок на первой полосе буквально кричал: «Есть новые письма, но нет никаких следов пропавшего наследника Бартонов!»

Франческа оцепенела, вспомнив вчерашнее требование Брэгга молчать обо всем, что ей известно. Одновременно она представила себе, как мать рассказывает новость сестре, а Конни — Нейлу и Бет. Она начала читать, чувствуя, что у нее трясутся руки: «Третье и четвертое письма были обнаружены с интервалом в несколько часов; одно было испачкано кровью, другое содержало фрагмент человеческого уха». Она ошеломленно подняла глаза на отца.

— Ты представляешь, что это за монстр?! — воскликнул Кахилл и стукнул кулаком о стол. — Хотя комиссар и отказывается от комментариев, похоже, что бедного мальчугана убили!

Она рассказала матери лишь о третьем письме. Кто же узнал о существовании четвертого? И что испытали Бартоны, увидев газету?

— Ужасно! — прошептала Франческа.

— Это более чем ужасно, — сказал отец. — Твоя мать сказала мне, что третье письмо нашла ты, Франческа.

Франческа смутилась. Вот так у них в семье хранят секреты.

— Папа… — начала она.

— Не надо! — Он поднял руку. — Я хорошо тебя знаю, дорогая. Я понимаю, что ты искренне хочешь помочь найти этого ребенка. Но я не желаю, чтобы ты участвовала в этом деле. Понятно? — Отец был весьма серьезен и озабочен.

Она кивнула, чувствуя, как у нее колотится сердце. В комнату вошел Эван и сел напротив сестры.

— Доброе утро! Почему все такие мрачные? — Он улыбнулся, но затем увидел газетные заголовки. — Позвольте? — уже серьезно спросил он.

Франческа протянула ему газету. Уже подали тосты, мармелад, яйца всмятку, сосиски и бекон, однако у Франчески не было ни малейшего аппетита.

— Твоя сестра нашла третье письмо, — заметил Кахилл, принимаясь за яйца и бекон.

— Отец прав. — Эван отложил газету. — Держись от этого дела подальше, оставь его полиции. У них есть опыт в решении подобных дел.

Франческа трясущимися руками налила себе чаю.

— Я не собиралась в это ввязываться. Просто мне удалось расшифровать подсказки. И потом, Джонни, может быть, еще жив.

Она тут же пожалела о своих словах. К счастью, никто не догадался, что это предположение комиссара Брэгга.

— Допускаю, что это возможно, — согласился Эван. — Впрочем, даже лучше, если он мертв.

— Как ты можешь такое говорить! — возмутилась Франческа.

— Ведь у мальчика отрезано ухо, Фрэн, — мрачно пояснил Эван.

— Но, может, это вовсе не ухо Джонни Бартона!

— Интересная теория! — признал Кахилл. — Но не сменить ли нам тему разговора?

Эван и Франческа кивнули. Франческа через силу принялась за яйцо. Кахилл нарушил молчание:

— У Эвана есть новость. Почему ты не расскажешь сестре?

Франческа подняла глаза. Брат заулыбался:

— Мы с Сарой собираемся обручиться. Мама устраивает грандиозный праздник в субботу, отец официально объявит о помолвке, а я публично вручу ей кольцо.

Франческа ошеломленно молчала.

— Фрэн! — Эван направился к ней. — Ты почему так побледнела? Может, увидела привидение? — пошутил он. — Я ожидал, что ты обрадуешься этой новости. В конце концов, ты собираешься меня поздравить?

— Не слишком ли спешишь? Неужели ты так влюблен? — воскликнула она.

— Он уже взрослый, — мягко заметил Кахилл, отрываясь от свежей газеты. — Давно пора определиться.

— Давно пора, — бодро согласился Эван.

У Франчески перехватило дыхание, как от удара.

— Давно ли вы знакомы? — спросила она наконец.

— Несколько недель, — ответил Эван, опершись рукой о спинку ее стула. — Она очень милая, Фрэн. Я надеюсь, вы подружитесь. — Он уже не улыбался, теперь взгляд у него был серьезный.

— Милая, — прошептала Франческа. — А нельзя ли отложить публичную помолвку? Пока ты не будешь уверен в своем выборе, в том, что именно с этой женщиной ты хочешь прожить всю свою жизнь.

Эван пожал плечами и улыбнулся:

— Но я уже уверен! Знаешь, Фрэн, иногда такое случается. Купидон посылает свою стрелу, и тут ничего не поделаешь. Франческа кивнула, но без улыбки: она не верила в это.

— Эван, как твоя верная любящая сестра, я прошу тебя подождать с помолвкой еще немного.

Прежде чем брат ответил, Кахилл зашелестел газетой, отложил ее и, вставая, сказал:

— Я искренне одобряю Эвана. Дети, мне пора в офис. Эван, поедешь со мной или попозже?

— Я отправлюсь с тобой, отец. — Эван подмигнул сестре. — Все будет хорошо, Фрэн. Поверь мне!

Она смотрела вслед брату и отцу. Вдруг Эван обернулся:

— Ты обещала навестить Сару.

— Я сделаю это при случае, — ответила она с вымученной улыбкой.

Когда мужчины ушли, Франческа отодвинула тарелки, оперлась локтями о стол и положила голову на руки. Минувшей ночью она ворочалась и металась во сне, ей снилось детское ухо, Брэгг, искавший Джонни, но обнаруживший Джоэла Кеннеди.

Брэгг говорил, что после похищения дважды был дома у Кеннеди. Где, он сказал, живет Мэгги Кеннеди? Кажется, недалеко от Десятой улицы?

Нужно найти Джоэла, потому что он может привести к Гордино. Громила — единственное связующее звено с сумасшедшим похитителем и автором ужасных садистских записок.

Вскочив из-за стола, Франческа зашагала по комнате, сжав руками пульсирующие виски. Мэгги Кеннеди порядочна и трудолюбива, по словам Брэгга. Она работает у Леви — знаменитого фабриканта мужской одежды. Вдруг Мэгги не захотела говорить с Брэггом, потому что он коп? Может, она откроется Франческе, как женщина женщине? Нужно непременно поговорить с Мэгги, иначе им не выбраться из тупика.

Франческа решила позаниматься час-другой, а затем попытаться разыскать Мэгги Кеннеди. В это момент за окном блеснул свет фары. Выглянув, она увидела длинный автомобиль Брэгга у дома Бартонов.

Конечно же, он видел утренние газеты. Должно быть, собирается объяснить Бартонам, что Джонни может быть еще жив. Не долго думая Франческа сорвалась с места и бросилась наверх. Запыхавшись, она подбежала к окну с театральным биноклем в руке. Брэгг уже успел войти в дом.

Франческа навела бинокль на нижние окна. И в холле, и в гостиной пусто.

И вдруг она увидела в окне силуэт Брэгга. Он стоял неподвижно, и ей хорошо был виден его профиль.

Он стоял, но губы его шевелились. Проклятие! Он с кем-то говорил.

Вероятно, его собеседником был один из Бартонов. А затем в ее поле зрения попала Элиза. Она бросилась Брэггу в объятия. Он ласково прижал ее к себе, и Элиза уткнулась лицом ему в грудь.

Не было сомнений, что она рыдала, а Брэгг ее успокаивал.

Не было также сомнений в том, что Элиза Бартон и Рик Брэгг не просто знакомые.

Глава 9

Вторник, 21 января 1902 года, 8 час. 30 мин. утра

Руки Франчески тряслись так сильно, что бинокль подпрыгивал, и это мешало ей разглядеть все подробности. Однако она отчетливо увидела, как Брэгг гладит волосы Элизы.

Мужчина и женщина так обнимаются лишь в том случае, если между ними слишком близкие отношения.

И вдруг они резко отстранились друг от друга, словно испытав внезапно чувство вины. Франческа глубоко вздохнула, поправила у бинокля резкость и увидела, что Элиза отошла от Брэгга. Очевидно, она с кем-то говорила, и секундой позже подозрение Франчески подтвердилось — в комнату вошел Бартон.

Франческе было дурно до тошноты.

Интересно, подозревает ли Бартон, что комиссар полиции Нью-Йорка состоит в любовной связи с его женой?

Как могло такое случиться? Тем более если учесть все нынешние обстоятельства. Франческа отошла от окна и села на стул. Кажется, еще никогда в жизни она не была так расстроена. Что с ней происходит? Какое ей дело до того, что Элиза — любовница Брэгга?

Слезы подступили к ее глазам. Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Это было тем более удивительно, что плакала она редко. Слезами горю не поможешь. К тому же ей не нравились женщины с глазами на мокром месте. Франческа быстро и решительно вытерла слезы. И тут ее озарило, и она вскочила с места.

Наверняка есть десятки — нет, сотни молодых людей в этом городе, которые открыто обожают и, вероятно, втайне любят Элизу Бартон.

Ведь это доподлинные слова Брэгга, не так ли?

Она вспомнила, как настойчиво он твердил, что мальчик жив, даже после четвертой записки. Как он настаивал на том, что ухо отрезано у трупа, а не у Джонни Бартона. И как его рассердило ее предположение, что Элиза отрицает свои связи на стороне ради сохранения брака. Внезапно Франческа поняла, почему Брэгг принимает этот случай столь близко к сердцу, почему он отказывается верить, что мальчик мертв, и так горячо защищает репутацию Элизы.

Его поведение подтверждает, что он влюблен в Элизу.

И сейчас она стала свидетельницей сцены, которая это подтверждала.

Интересно, подумала Франческа, как давно они состоят в связи? И как Элиза может постоянно обманывать своего мужа?

А Брэгг? Франческа словно услышала голос матери: «А что я тебе говорила? Яблоко от яблони недалеко падает!»

Франческа даже закрыла уши руками, чтобы не слышать самоуверенного голоса матери.

Раздался стук в дверь.

— Одну минуту, пожалуйста! — крикнула Франческа и бросилась в ванную. Глаза ее покраснели от слез. Она грустно улыбнулась своему отражению в зеркале, ущипнула себя за щеки и отвела выбившиеся золотистые пряди за уши, однако они строптиво вернулись на место. Да и ее глаза подозрительно блестели.

К тому же ее подташнивало, посасывало под ложечкой.

Франческа открыла дверь горничной.

— Приехал комиссар и хочет вас видеть, мисс Кахилл, — сообщила девушка.

Брэгг ждал в гостиной. Франческа задержалась на пороге, чтобы хотя бы несколько мгновений понаблюдать за ним, когда он об этом не догадывается. Невидящим взглядом он смотрел в камин. Вид у него был усталый, и, хотя он был чисто выбрит, казалось, он не спал уже несколько дней. Страдание было написано у него на лице.

На мгновение у Франчески шевельнулось сочувствие к нему, но затем она с досадой его отмела. Он лжец, а ведь каким благородным и высоконравственным прикидывался! Она вправе презирать его сейчас. Должно быть, он принимает ее за дурочку и, верно, большую часть нью-йоркского общества тоже считает глупцами.

— Франческа. — Он шагнул ей навстречу.

Она отступила назад, и Брэгг удивленно остановился.

— Мисс Кахилл, — машинально поправила она Брэгга, словно они не провели несколько часов вместе, обсуждая детали расследования. И залилась румянцем.

— Прощу прощения, — сказал Брэгг, вглядываясь в ее лицо. — Что-нибудь случилось?

— Нет… Да… Разумеется, кое-что случилось. — Она вымученно улыбнулась. Что будет, если она сейчас обвинит его в том, что он любовник Элизы? Но тут же она вспомнила о брате и его последней любовнице, которая была у него далеко не первой. Ей стало не по себе. Она обожала брата и вовсе не считала его аморальным. Во всяком случае, сейчас, накануне собственной помолвки, он непременно поставит крест на своих амурных похождениях.

Однако Франческа тут же напомнила себе, что существует огромная разница между Брэггом и Эваном. У Брэгга связь с чужой женой. У Эвана дело обстояло иначе.

— Фран… Мисс Кахилл? — Он подошел к ней, его глаза светились участием и беспокойством.

— Есть новости? — спросила она. Она чувствовала себя преданной. О, какое это ужасное чувство!

— Нет. Вы видели газеты?

— К сожалению, да, — поколебавшись, сказала Франческа. Откуда это чувство, словно ее предали? Ведь они едва знакомы, он ничего, абсолютно ничего ей не должен.

Глаза у Брэгга потемнели.

— Как и весь Нью-Йорк. Как и Бартоны. Элиза, должно быть, в истерике. — Каким деревянным показался ей собственный голос!

— Я только что от Бартонов, — сказал Брэгг, откровенно и в то же время с некоторым смущением разглядывая Франческу. — Она убеждена, что ее сын мертв… А у вас что-то случилось? — неожиданно добавил он.

У Франчески все в душе перевернулось от его последних слов. Как он смеет быть таким добрым и участливым по отношению к ней? И пусть даже Элиза совсем не такая, как кажется, она все равно мать пропавшего ребенка, которого к тому же могли убить. Франческа не могла презирать Элизу.

— Вы позвонили доктору Финни? — спросила она. — Может, нужно ей чем-нибудь помочь?

Кажется, он испытал облегчение от слов Франчески.

— Она ушла к себе. Я сомневаюсь, что она примет сейчас кого-либо, — ответил Брэгг.

«Ага, но ведь вас она приняла», — мысленно придралась к нему Франческа.

— Я позвонил Финни… Кому вы рассказали о четвертом письме? — спросил он. — Или, точнее, о конверте с ухом?

Франческа отпрянула.

— Никому, — твердо проговорила она.

Некоторое время он изучал ее, затем удовлетворенно кивнул.

— Простите. Я должен был спросить. Я очень зол на «Таймс» за эту статью. Она мешает следствию.

— Клянусь, я не сказала ни слова о содержимом четвертого письма, — подтвердила Франческа.

— Я вам верю. — Он вздохнул. — К сожалению, я не сомневаюсь, что утечка произошла из моего управления. — Брэгг снова вздохнул.

— Почему вы так в этом уверены? — Франческа нисколько не сомневалась, что Бет разболтала всему свету про третье письмо.

— Хотя это дело чрезвычайно секретное и им занимается узкий круг сыщиков, обязанных хранить тайну, некоторые детали известны техническому персоналу. Любой из них может клюнуть на взятку. — Брэгг нахмурился. — Я тщательно отбирал сыщиков для участия в деле, но лишь троих из них я недавно отметил за честность и профессионализм. Нельзя быть уверенным даже в сыщиках — утечка могла исходить и от них.

— Мне очень жаль, — вполне искренне сказала Франческа.

Воцарившееся молчание вскоре стало тягостным. Франческа прокручивала в памяти сцену, которую недавно наблюдала в гостиной Бартонов. Брэгг изучающе разглядывал ее, что не позволяло ей чувствовать себя непринужденно. Он явно заметил ее раздражение и смущение.

Наконец он сказал:

— Мне пора идти, Франческа. Если что-то вас беспокоит, соберитесь с духом и расскажите.

Она хитро улыбнулась:

— С чего вы взяли, будто что-то случилось? Если не считать того, что невинный ребенок похищен при невыясненных обстоятельствах?

— Мы лишь недавно познакомились, — Брэгг грустно улыбнулся, — но мне кажется, что мы уже стали друзьями. Я неплохо разбираюсь в людях. Что-то с вами произошло, я уверен.

Франческа улыбнулась:

. — Ничего не произошло. На сей раз вы ошиблись, комиссар.

Ее резкий тон явно не располагал к продолжению разговора.

— Надеюсь, причина не в том, что я ненароком причинил вам неприятности.

Франческа едва не ахнула.

— До свидания! — Брэгг направился к выходу.

— До свидания. — Она не стала провожать его до дверей.

Придется пропустить занятие. У нее слишком много дел, и на кон поставлена жизнь мальчика. Франческа решила считать Джонни Бартона живым, пока дело не прояснится.

Она надела элегантный темно-серый жакет и юбку в тон, отделанные черным сутажом. Приладив черную шляпку со страусовым пером, Франческа схватила сумочку и сбежала вниз. Ей нет решительно никакого дела до отношений Брэгга с Элизой Бартон.

Едва она оказалась в вестибюле, как входная дверь распахнулась и вошла Конни с малышкой дочерью на руках в сопровождении няни и старшей девочки.

Внешне Шарлотта была вылитая мать, только волосы у нее были еще светлее — почти белые. При виде Франчески в голубых глазах малышки вспыхнули радостные огоньки.

— Тетя! Тетя! — закричала она.

Франческа расплылась в улыбке и протянула ей навстречу руки.

— Иди ко мне, Золушка!

История о Золушке была любимой сказкой Шарлотты, и потому прозвище прилипло к ней. Шарлотта нетерпеливо вырвала затянутую в перчатку ручонку из рук няни и с визгом бросилась в объятия Франчески.

— Привет, — радостно проговорила Конни. — Мы решили позавтракать с вами, Фрэн!

Франческа подхватила девочку и подняла над головой. Шарлотта звонко засмеялась.

— Еще выше, тетя Фрэн! — приказала маленькая шалунья.

— Еще чуть выше — и ты взлетишь на небо, солнышко! — Франческа прижала ее к себе покрепче и опустила на пол. Затем с удивлением посмотрела на сестру, выглядевшую очень усталой. — Кон, вчерашний обед затянулся допоздна, мы ушли за полночь. Почему бы не понежиться в постели подольше? Выпить горячего шоколаду, полистать газету? — Интуиция подсказывала Франческе, что у сестры дома не все ладно.

Конни посмотрела на нее:

— Когда это я залеживалась? К тому же девочки поднялись уже в семь часов.

Франческа подошла к сестре взглянуть на крохотное спящее создание в пеленках. Лусинде было всего восемь месяцев. При виде круглого румяного личика малышки Франческа улыбнулась. Как ни странно, у Лусинды были рыжие волосы.

— Обед был отличный, Кон. Еда, компания и все остальное было превосходно! — Франческа погладила щечку малышки.

— Спасибо, — улыбнулась Конни. — Очень тебе благодарна. А вот мама и словом не обмолвилась о вечере. — Улыбка на лице Конни погасла.

— Мама говорила мне, что вечер прошел на славу, — успокоила сестру Франческа. — Ты же знаешь, не в ее натуре хвалить нас, Кон.

— Я знаю, но все равно хочется услышать от нее доброе слово, — вздохнула Конни. В это время у нее на руках заворочалась Лусинда.

— Можно подержать? — попросила Франческа и через секунду прижимала малышку к своей груди. И тут перед ее глазами всплыла картина: Элиза в объятиях Брэгга. Забудет ли она об этом когда-нибудь?

— Ты почему нахмурилась, Фрэн? — спросила сестра.

Франческа встрепенулась:

— Я просто не могу припомнить, когда ты приходила так рано, чтобы позавтракать с нами.

А еще она ломала голову, как выбраться из дома и разыскать Мэгги Кеннеди, если Конни останется завтракать. Франческа собиралась зайти в магазин Леви на Бродвее и узнать, где находится фабрика.

— Папа уехал? — спросила Конни, передавая меховое манто и шляпу слуге и пропустив мимо ушей реплику Франчески.

Шарлотта снова вбежала в вестибюль. На ней было голубое пальто и такого же цвета шляпка.

— Дедушки нет дома! — громко оповестила она.

— Мисс Шарлотта, подойдите сюда и разденьтесь, — строго заметила няня, миссис Партридж. — Ведите себя как леди.

Шарлотта, насупившись, повиновалась и подошла к няне. А затем вдруг крикнула:

— Тетя Фрэн! Пошли в магазин! Ты купишь мне куклу? Прямо сегодня?

Конни схватила дочь за руку раньше, чем Франческа успела ответить.

— У тебя достаточно кукол, Шарлотта! Подожди хотя бы до дня своего рождения.

Шарлотта недовольно посмотрела на мать. Франческа встретилась с взглядом племянницы и подмигнула ей. Попозже, взглядом сказала она малышке.

Шарлотта заулыбалась, захлопала в ладоши. Конни вздохнула:

— Ах, Фрэн! Не надо портить мне дочь. Тебе нужно завести собственную, поверь.

— Я бы хотела иметь дочь, — сказала Франческа, — но мне не хочется всего того, что с этим связано. — Она улыбнулась. — Я слишком молода, чтобы выходить замуж.

Конни также улыбнулась сестре.

— Сейчас, когда Эван собирается объявить о помолвке, у тебя около полугода передышки. А когда он женится, на очереди ты, дорогая сестрица.

Франческа некоторое время молча смотрела на Конни.

— Неужто в самом деле свадьба в июне? — недоверчиво переспросила она.

— Так хочет мама.

Франческа закатила глаза. К чему эта спешка?

— Ты ела? — спросила Конни.

— В общем, да. Я собралась уходить, — ответила Франческа, возвращаясь в мыслях к Брэггу, Элизе, Мэгги Кеннеди и похищению.

— В такой час? — Конни вскинула светлые брови. — Скажи-ка мне, деловая женщина, куда ты собралась и зачем?

Франческа улыбнулась:

— Просто мне пора в публичную библиотеку, Кон. Вот и все. — Она лгала так легко, словно была лгуньей от природы. Хотя ей было страшно неприятно обманывать сестру.

Очевидно, Конни не знала, верить сестре или нет. Она схватила Франческу за руку:

— Ладно. Составь мне компанию ненадолго. Наедимся до отвала вафель с кленовым сиропом, горячего шоколада и взбитых сливок и так растолстеем, что ни один мужчина на нас и не взглянет.

Франческа с недоумением смотрела на сестру.

— Мисс, вы собираетесь выходить?

Франческа выглянула в окно. Фабрика «Моу Леви и К°» размещалась на четвертом этаже дома, у которого остановился экипаж. Кирпичное здание изрядно обветшало, как, впрочем, и вся улица. Некоторые окна выбиты, прохожие в рабочей одежде выглядели непривлекательно.

— Разумеется, выхожу, — ответила Франческа, уже расплатившаяся с кучером. Ступив на обледенелый тротуар, она тут же задумалась, как сумеет добраться домой. Улица казалась совершенно пустынной.

Экипаж скрылся. Двое мужчин в мешковатых, плохо сшитых сюртуках и шапках провожали ее глазами. Бродячая собака задрала лапу у колеса фургона. Из здания доносились крики — казалось, внутри происходит драка. Сердце Франчески учащенно забилось. «Что я делаю?» — подумала она в смятении.

Она тут же тряхнула головой, желая отогнать сомнения и страхи. Здесь работала Мэгги Кеннеди. Нужно во что бы то ни стало встретиться с ней, ведь время не ждет. А брать с собой Дженнингса слишком опасно. Один вопрос ее матери — и Дженнингс тут же все ей выложит. Если бы Джулия знала, где ее дочь побывала за последние несколько дней, она не позволила бы ей высунуть носа из дома еще несколько месяцев.

Входная дверь была не заперта. Франческа толкнула тяжелую обшарпанную дверь и заглянула в полутемный вестибюль. Она различили внутри темную, почти черную лестницу.

Выбора нет, напомнила она себе. Франческа юркнула внутрь и преодолела два пролета лестницы, пропахшей нечистотами.

На площадке второго этажа ей послышалось жужжание машин и звуки голосов. Из двух дверей Франческа выбрала дальнюю.

Толкнув ее, она попала в огромную комнату, уставленную деревянными столами с рулонами материи. За столами усердно трудились портные и белошвейки. Из окон с трех сторон помещения лился солнечный свет. Освещение дополнял электрический свет от висящих на потолке люстр. После темноты вестибюля и лестницы яркий свет ослепил Франческу, и она невольно заморгала глазами.

Несколько мужчин и женщин повернулись к ней. Когда глаза Франчески наконец привыкли к свету, она окинула взглядом комнату, пытаясь определить, кто здесь Мэгги Кеннеди.

К ней направился коренастый мужчина в костюме и галстуке, несколько сбившемся набок.

— Мисс, могу я вам чем-то помочь? — Он говорил с сильным иностранным акцентом, сразу и не скажешь, немец он, русский или еврей.

— Я ищу Мэгги Кеннеди. Конечно, она занята. — Франческа улыбнулась. — Но мне срочно требуется с ней поговорить.

— Да, она работает здесь, но ей некогда. — Мужчина разглядывал Франческу.

— Мне очень нужно!

— Почему бы вам не прийти к шести часам? Она как раз уходит домой.

— Мне непросто было ее разыскать. У меня правда неотложное дело! — в отчаянии проговорила Франческа.

Мужчина сурово покачал головой:

— Нет и нет!

Внезапно ей кое-что пришло в голову. Покраснев, Франческа достала из черного атласного кошелька серебряный доллар и протянула мужчине. Тот улыбнулся.

— Она в красном платье, в заднем ряду. — Он махнул рукой в сторону работниц и отошел.

Франческа только что впервые в жизни дала взятку и не знала, изумляться этому или возмущаться. Так или иначе, она прошла между столами и оказалась перед Мэгги.

Занятая шитьем Мэгги прервала работу. Широко раскрыв от удивления голубые глаза, она смотрела на Франческу.

Вероятно, она ровесница Конни. Все еще миловидная, она уже начала увядать. На ее коже были заметны морщинки, губы потрескались, но, пожалуй, больше всего ее старил тусклый блеск глаз. У нее был взгляд человека, утратившего веру в мечту, потерявшего надежду.

У нее четверо детей, подумала Франческа. Джоэлу десять или одиннадцать. Должно быть, она родила Джоэла лет в тринадцать или, самое большее, четырнадцать. Франческа никогда прежде не встречалась лицом к лицу с женщиной, прожившей такую жизнь.

— Миссис Кеннеди?

— Сойдет просто Мэгги. — Рыжеволосая женщина, нагнувшись, опять взялась за шитье. Ее движения казались несколько замедленными, не то что у других белошвеек. На ее маленьком носике Франческа заметила несколько веснушек.

— Мы можем поговорить?

Мэгги не подняла головы.

— А в чем дело?

— Я в отчаянии, — просто проговорила Франческа. — Потому что пропал шестилетний мальчик, и только Джоэл может помочь найти его.

Мэгги перестала шить. Она сидела, опустив голову, и Франческа видела, как у нее дрожат руки. Затем она подняла на девушку свои голубые глаза:

— Мне очень жаль того мальчугана. Полицейский говорил мне об этом. Но такое часто случается в городе. Дети пропадают… Бывает и хуже… Очень жаль, но мне нечем вам помочь. Я не знаю, где Джоэл.

Кажется, к ее глазам подступили слезы, и она порывисто и резко принялась шить.

Франческа неожиданно накрыла ладонью руку Мэгги.

— Я знаю, вы опасаетесь за Джоэла. Не бойтесь за него. Он может помочь, Мэгги. Прошу вас как женщина женщину. У меня нет детей, но есть две племянницы. Не могу себе представить, что бы я делала, если бы одну из них похитили. Элиза Бартон, мать пропавшего мальчика, убита горем. Умоляю вас — я должна найти Джоэла. Я думаю, он может помочь. Пожалуйста…

Мэгги посмотрела ей в глаза:

— Я не знаю, где он. Он приходит и уходит, когда ему вздумается, когда он в беде. Он убегал из сиротского приюта столько раз, что я счет потеряла. Он весь в отца, только Дэниэль еще баловался травкой. Но они два сапога пара. Я от них устала. Я бьюсь, чтобы сохранить крышу над головами трех малышей, прокормить их. Я больше не вынесу! — Слезы брызнули из глаз Мэгги.

Франческа ничего не знала о приюте, но ухватила суть.

— Он вовсе не плохой мальчик, — шепотом сказала она. — Он спас меня от большой беды.

Мэгги вытерла глаза и посмотрела на Франческу.

— Я больше не вынесу, — пробормотала она.

Франческа сжала ей руку:

— Вы должны быть сильной. — Страшно представить, в каких условиях живет эта женщина.

— Я не сильная. Я слабая и усталая и все время реву над своими малышами… — Подняв мокрые от слез глаза, Мэгги переспросила: — Он спас вас от беды?

Франческа кивнула и слегка улыбнулась.

— Я оказалась в неподходящем месте, и ко мне привязался ужасный головорез. — По телу Франчески пробежала дрожь. — Джоэл набросился на него, и мы вместе удрали. Так что я его должница, Мэгги.

Мэгги слабо улыбнулась и шмыгнула носом.

— Порой он бывает хорошим.

— А вы видели его после воскресенья?

Мэгги отвернулась и отрицательно покачала головой.

Она лгала, и Франческа это видела.

— Прошу вас, Мэгги, Джоэлу ничего не грозит. Я не полицейский. Я такая же молодая женщина, как и вы.

Франческа тут же пожалела о своих словах.

— Вы совсем не такая, — вызывающе посмотрела на нее Мэгги. — Вы богатая, мисс, и бьюсь об заклад, что никогда не голодали. — Она положила на стол иглу и показала Франческе ладони. — Видите мозоли?

— Да. — Франческа подумала, что Мэгги или и вправду не знает, где прячется Джоэл, или все равно промолчит, потому что они из разных миров и пропасть между ними велика. — Вы правы. Но поймите меня, как женщина женщину. Я никогда не оставлю поиски, пока не найду пропавшего мальчика. Я молюсь лишь о том, чтобы он остался жив, ведь с каждой минутой надежды тают. Он в руках сумасшедшего.

Взгляды двух женщин встретились. Слезы подступили к глазам Франчески.

— Его не загребут? — спросила Мэгги.

— Загребут?

— Да. Не сцапают фараоны?

Это было похоже на разговор глухих.

— Вы имеете в виду — не возьмет ли его полиция?

Мэгги кивнула.

— Нет, его не возьмут, — твердо заявила Франческа. — Я не полисмен, я просто студентка колледжа.

Мэгги облизнула губы.

— Он у моей соседки… В четвертой квартире.

— Спасибо вам! — Франческа захлопала в ладоши и поцеловала Мэгги в щеку.

Франческа взяла экипаж, чтобы добраться до места. Здесь жилые дома соседствовали с бакалейными и винными лавками, было также по два-три бара и салуна в каждом квартале.

Чуть потеплело — ровно настолько, чтобы снег под ногами превратился в грязную кашицу. Солнце стояло высоко, небо было безоблачным, вокруг сновали прохожие — преимущественно женщины, спешившие за покупками. Кое-где попадались уличные торговцы с тележками. Франческа купила пакет жареных каштанов, чтобы подкрепиться по пути домой.

Настроение у нее было приподнятое. Она улыбалась — еще бы, она отыщет Джоэла!

Франческа остановилась перед нужным ей домом, из подвала которого доносились голоса. Франческа заглянула вниз и увидела женщину, напевавшую песенку. Пахло жареным цыпленком.

Франческа не на шутку разволновалась, поднимаясь по ступенькам крыльца. Что, если Джоэла нет дома? Что, если он увидел ее и убежал? Она молила провидение, чтобы мальчик оказался дома и согласился с ней разговаривать.

Ее уже не удивило отсутствие освещения и запах нечистот в подъезде. И все же она вскрикнула, когда ей перебежала дорогу мышь.

Наконец она забарабанила в дверь. Через минуту та скрипнула, и Франческа увидела грузную женщину с седыми волосами, в темном платье, с некогда белым фартуком, который сейчас превратился в серовато-бурый. За ее спиной Франческа разглядела плохо освещенную комнату и немудреную старую мебель.

— Мэгги сказала, что Джоэл здесь, — сказала Франческа.

— Его здесь нет. — Женщина с явным подозрением разглядывала гостью.

Франческа протянула ей серебряный доллар.

— Можно подождать его?

Женщина положила монету в карман, откинула дверную цепочку и позволила Франческе войти.

— Джоэл! — крикнула она. — К тебе пришли. — И снова оглядела Франческу.

Из спальни появился Джоэл, а за ним показались трое малышей. Его глаза округлились от страха при виде Франчески.

Она приказала себе забыть об украденном серебре.

— Привет, Джоэл! Твоя мама посоветовала искать тебя здесь. Как ты поживаешь?

Глаза у мальчика раскрылись еще шире.

— Она вам сказала?

— Да, твоя мама очень славная леди. — Франческа перевела взгляд на трех детишек — двоих черноголовых мальчишек, похожих на Джоэла, и на рыжеволосую — в мать — девочку, вероятно, одногодку Шарлотты. Все трое были в линялых, залатанных, но чистых костюмчиках. Три личика с любопытством уставились на Франческу.

— Моя мать не леди, — без обиняков сказал Джоэл. — Она работает. — Кончик его носа был в саже, а на левом локте темнело грязное пятно.

— У нее характер настоящей леди, — возразила Франческа.

— Правда? — Похоже, он с трудом скрывал радость.

— Без всякого сомнения. А ты познакомишь меня с братишками и сестренкой?

Джоэл заколебался.

— А зачем?

— А почему бы и нет?

Он вздохнул:

— Их зовут Лиззи, Пэдди и Мэт. — Он повернулся к ним. Мальчикам, вероятно, было пять и семь лет. — А теперь идите в спальню и ждите моей команды, — строго приказал Джоэл.

Трое малышей не слишком охотно ушли в спальню. Вскоре оттуда донесся визг Лиззи и смех мальчишек. Франческа заволновалась.

— Они просто играют, — пояснил Джоэл, сунув руки в карманы.

— Джоэл, мне нужна твоя помощь.

Мальчик пожал плечами:

— Не знаю, чем я могу помочь.

— Мы должны найти Гордино. Ты знаешь, где он?

— Нет.

Франческа уже потянулась к кошельку — похоже, давать взятку входило у нее в привычку, — но затем вспомнила о серебре.

— Джоэл, как ты мог? — вырвалось у нее.

Мальчик насторожился:

— Как я мог что?

— Как ты мог стянуть серебро моей матери?! — воскликнула Франческа.

— Не брал я никакого серебра, леди, — заявил Джоэл.

— Ну как же! Ты убежал, украв наше серебро, — после того как тебя накормили и дали теплую постель и работу.

— Не брал я никакого серебра! — резко ответил Джоэл.

Похоже, он не на шутку рассердился, и это озадачило Франческу.

— Джоэл, ты едва приступил к работе. У тебя были приводы в полицию. Моя мать убьет меня, узнав, что произошло.

Он явно враждебно смотрел на нее.

— Я думал, вы хотите узнать о Гордино.

— Да, так оно и есть! — воскликнула Франческа.

— Он прячется с воскресенья. Так говорят на улице, — сказал Джоэл.

— Но где он прячется? Мы должны его найти!

— Никто не знает, где он прячется, леди.

Франческа поджала губы, затем после паузы спросила:

— Джоэл, а ты знаешь, почему мы его ищем?

Мальчик скорчил гримасу, словно спрашивая: «Вы считаете меня идиотом?»

— Кто же не знает! Это из-за мальчишки Бартонов.

— А на улице говорят о похищении?

— Говорят, только мало, — пожал плечами Джоэл.

— И что именно говорят? — Франческа опустилась на единственный маленький диванчик в комнате, взяла Джоэ-ла за руку.

— Не знаю. — Он выдержал паузу, его щеки вспыхнули. — Говорят, что дело какое-то странное. Все так думают.

— А почему странное? — допытывалась Франческа.

— Это не обычное похищение. Говорят, кто-то хочет насолить Бартонам. Говорят, что целят в Бартона.

Итак, это сделал враг Роберта Бартона, подумала Франческа.

— А как нам поймать Гордино? Ты мне поможешь?

Он с минуту колебался.

— Придется. Вы ведь дали мне работу и все такое, хоть я от нее и отказался.

Франческа опять задумалась: правда ли, что он не брал серебра?

— Ты убежал, стянув серебро, Джоэл? Чтобы продать его и купить еду твоим братишкам и сестренке?

Его глаза вспыхнули.

— Я ничего у вас не крал, леди! Один из ваших слуг — настоящий жулик. Решил подставить меня, а сам украл! Понятно, что я имею в виду? Вас здорово надули!

Франческа поднялась с дивана. Ей стало не по себе. Если Джоэл не врет, значит, кто-то из слуг в их доме вор.

— Я поняла бы, если бы ты украл серебро, Джоэл.

— Я не крал! Я могу свистнуть десять кошельков в один день! — запальчиво воскликнул Джоэл. — Чихал я на ваше серебро!

Франческа ему верила. Она запустила руку в его густые вьющиеся волосы, скривившись от того, что они оказались липкими от грязи.

— Прости, — сказала она негромко.

Джоэл отпрянул назад, его глаза округлились.

— Вы просите прощения у меня? — недоверчиво переспросил он.

Франческа улыбнулась:

— Ну да. Что тут удивительного?

Щеки у мальчика вспыхнули, он отвернулся. Затем, после небольшой паузы, пробормотал:

— Может, я и знаю, где его найти.

— Что? — Франческа повернула его лицом к себе.

— Может, я и знаю, где найти Гордино. — Он посмотрел ей в глаза.

— Где же?

— Сегодня в одиннадцать вечера приходите сюда. Я провожу вас в это место. Может, он и там.

Франческа недоверчиво посмотрела на мальчика:

— Сегодня вечером? В одиннадцать? Ты хочешь, чтобы я пришла сюда в одиннадцать часов вечера?

Он кивнул.

Франческа скрестила руки па груди.

— Я должна знать, Джоэл, куда мы пойдем.

Джоэл прищурился:

— Вы работаете на Лиса? То есть на того полицейского.

— Нет.

— Тогда приходите сюда в одиннадцать, и, может, мы сумеем найти Гордино, — подтвердил Джоэл.

Франческа некоторое время молча смотрела на мальчика. Затем кивнула, хотя ее сердце замерло от недоброго предчувствия.

Глава 10

Вторник, 21 января 1902 года, 4 часа пополудни

Чаннинги дерзнули поселиться в отдаленном Вест-Сайде. Говорили, что их недавно построенный дом находится у черта на куличках, потому что он стоял вдали от цивилизованного мира. Выходя из экипажа, Франческа окинула взглядом здание в пышном готическом стиле. Интересно, о чем думал архитектор, нагромоздив такое количество башен и башенок, не говоря уже о многочисленных химерах по всему фасаду.

Оказывается, отец Сары Чаннинг умер. Мать унаследовала его миллионы и вскоре построила этот дом. Франческа узнала, что Сара была единственным ребенком. Когда-нибудь она унаследует огромное состояние Чаннингов.

Франческе было очень трудно сосредоточиться на задаче подружиться с будущей невестой брата. Ее занимала предстоящая вечером встреча с Джоэлом Кеннеди. При одной мысли об этом ее мороз пробирал по коже: как ей пришло в голову в столь поздний час отправиться в эти трущобы?

Думая об этом, Франческа медленно поднималась по ступенькам. У нее мелькнула мысль сообщить Брэггу о встрече с Джоэлом и предстоящих поисках Гордино, но она отказалась от этой идеи. Джоэл весьма настороженно относится к полиции, что вполне объяснимо. Франческа понимала, что Джоэл сбежит сразу, как только сообразит, что в их план посвящен Брэгг. В то же время она всерьез опасалась за свою безопасность; она хорошо помнила, как груб. Гордино и как он пытался ее поцеловать. Помнила она, что Джоэл назвал Гордино убийцей и чудом избежавшим наказания за преступления, место которому за решеткой.

Франческа позвонила в дверь.

Что, если Гордино снова к ней пристанет и на сей раз ему больше повезет? От одной мысли об этом ей становилось дурно.

Может, стоит все-таки посвятить Брэгга в ее планы и придумать, как комиссару тайно присутствовать на встрече, чтобы Джоэл ни о чем не догадался?

Проблема лишь в том, что Франческа терпеть не могла лгать. К тому же она почему-то испытывала теплые чувства к этому мальчишке. Пусть он карманник и вор, но в этом повинны нищета и отчаяние. Похоже, он искренне любит своих братишек и сестренку.

Франческа не хотела злоупотреблять его доверием.

Лакей внезапно распахнул дверь, и погруженная в свои мысли Франческа невольно вздрогнула.

Франческа разделась, и ее проводили в огромную гостиную, чрезмерно перегруженную всевозможными украшениями. На потолке херувимы парили в кудрявых облаках. Мебель сверкала позолотой. Девушка принялась мерить шагами гостиную.

Можно ли доверяться Джоэлу — мальчишке, которого она едва знала? Что, если все закончится печально? Озноб пробежал по телу Франчески.

Однако на кон поставлена жизнь Джонни Бартона. Если он еще жив. Нужно непременно разыскать Гордино и заставить его признаться в причастности к похищению. Но как ей этого добиться? Единственный выход — это подкупить его. Она была готова предложить ему крупную сумму за имя человека, который вручил ему второе письмо.

Появился слуга.

— Мисс Кахилл, если вас это не смущает, мисс Чаннинг готова вас принять в своей студии.

У нее есть студия? Озадаченная Франческа последовала за слугой. Этот дом тоже претендовал на звание «Мраморного дворца», как и их собственный. Хотя говорить о хорошем вкусе не приходилось. Каждый дюйм пространства был занят мебелью, скульптурами и вазами, зеркалами и картинами. Очевидно, миссис Чаннинг была неравнодушна к роскоши.

Громадный зал располагался в дальней части здания. Две стены были сплошь стеклянными, и даже в этот предзакатный час помещение было залито светом. Отсюда открывался фантастический вид на замерзший Гудзон, позолоченный лучами заходящего солнца. Однако больше всего удивило Франческу другое.

Все стены залы были увешаны холстами, иногда довольно большими. За редким исключением, это были портреты. Некоторые писанные маслом работы были завершены, другие неокончены. А спиной к Франческе стояла, разглядывая холст на мольберте, Сара Чаннинг собственной персоной.

На ней было простое голубое платье с фартуком, даже на спине забрызганное разноцветной краской. Сара повернулась, не выпуская из руки кисть, и еле заметно улыбнулась:

— Здравствуйте, мисс Кахилл. Это большой сюрприз для меня.

Франческа лишилась дара речи. Робкая маленькая Сара Чаннинг — художница? И притом искусная художница, насколько она могла судить. Искусная и явно преданная своему занятию.

Живопись, видимо, была для нее не просто хобби. Ее работы отличались профессионализмом — любой из портретов мог бы украшать дом Кахиллов. Если говорить о стиле, то ее работы отличала некая мечтательность. Каждый человек, позировавший ей, был изображен словно сквозь тонкую вуаль, сохраняя свое неповторимое выражение лица. Франческа увидела портрет мэра — серьезного, с блеском в глазах, активного и целеустремленного. А вот две девочки, невинные и веселые, одна из которых — большая озорница. Портрет матери Сары с легкой усмешкой отлично передавал ее рассеянность благодаря небольшой размытости изображения.

— Я и не подозревала об этом. — Франческа была не в силах оторваться от портретов. Их было много — удивительных и достойных восхищения.

Сара положила кисть и вытерла руки о фартук.

— Мало кто знает об этом. Так хочет мама.

Наконец-то Франческа перевела взгляд на Сару. Может быть, у них гораздо больше общего, чем она прежде считала. Как все же обманчива внешность!

— Ваши картины превосходны, — признала Франческа.

Сара вспыхнула.

— Вы мне льстите, — возразила она.

— Я не критик и не искусствовед, но, думаю, они великолепны.

Сара снова улыбнулась. Ее ясные глаза сияли.

Франческа разглядывала Сару. Эта девушка предана своему делу не меньше, чем сама Франческа реформатор-ству. Франческа прежде не замечала у нее такого ясного взгляда.

И вдруг ей представился брат, элегантный и радостный, во фраке, уезжающий в один из своих клубов пить вино и пировать всю ночь напролет, чередуя это с игрой в карты.

Она могла также представить Эвана в защитных очках и в костюме для верховой езды на красавце жеребце. Или в теннисном костюме на корте, отбивающего мяч за мячом, исполненного решимости победить соперника. Наблюдающие за игрой леди горячо приветствуют победителя.

«Какое чудовищное несоответствие!» — подумала Франческа. Вряд ли Сара пожертвует временем, которое она проводит в студии, чтобы болеть за него на теннисном матче или отправиться с ним на морскую прогулку на яхте.

— Простите за мой наряд, — извинилась Сара.

— Это моя вина, смею вас уверить, — улыбнулась Франческа. Она повнимательнее всмотрелась в Сару, раскрасневшуюся от работы и очень симпатичную. — Я приехала Вас поздравить по случаю предстоящей помолвки с моим братом.

— Я так и подумала. Не хотите ли лимонаду? — Сара, направилась к дивану рядом с камином. Возле него стояли два плюшевых в желтую полоску стула, а также маленький столик под кружевной скатертью. На нем находился поднос с графином и стаканами.

Франческа с удовольствием согласилась.

Они сели, Сара налила лимонада, испачкав зеленой краской хрустальный графин, чего она даже не заметила.

Девушки молча пили лимонад. Франческа догадывалась, почему Сара влюбилась в ее брата, — у нее вряд ли было много кавалеров, тем более таких, как Эван. Однако странно, почему в нее влюбился Эван, Он любил пофлиртовать с красивыми женщинами.

— Как давно вы знакомы с моим братом? — спросила Франческа, чтобы поддержать беседу, заранее зная ответ.

— Две недели, — без улыбки ответила Сара.

— Какой головокружительный роман! — воскликнула Франческа.

Сара лишь слегка улыбнулась и промолчала.

— Эван, кажется, от вас без ума, — заметила Франческа. — Наверное, сотни девушек ревнуют к вам.

Сара подняла на нее глаза:

— Я уверена, что много сердец будет разбито. Ваш брат красив и обаятелен.

Франческа почувствовала в словах Сары невысказанное «но». Когда стало ясно, что продолжения не последует, Франческа спросила:

— Вы, должно быть, рады?

Сара отставила свой испачканный краской стакан и некоторое время не поднимала глаз. Затем посмотрела на собеседницу серьезно и спокойно.

— Я очень рада стать женой вашего брата, — проговорила Сара.

Что-то в ее словах показалось Франческе странным. Здесь что-то не так.

— Вы, без сомнения, хорошая пара.

Сара кивнула:

— Да, верно. Моя мать в восторге, как и ваши родители.

Это прозвучало так, будто сама Сара отнюдь не в восторге. Франческа понимала, что проявляет неумеренное любопытство, но все же спросила:

— Сара, что-то не так?

— О чем это вы?

— Вам нравится кататься на машине? — вдруг спросила Франческа. — Эван купил автомобиль. В хорошую погоду он обожает целыми днями разъезжать по Лонг-Айленду. Это так здорово!

Поколебавшись, Сара ответила:

— Надеюсь, что полюблю это занятие.

— У него также есть яхта. Летом мы устраивали замечательные морские прогулки на ней. — Франческа улыбнулась. — Вам нравится плавать на яхте?

Сара снова заколебалась.

— Честно говоря, у меня морская болезнь.

Нечто в этом роде она подозревала. У нее нет с Эваном ничего общего. Кроме того, что они оба влюблены.

— Знаете, я так удивилась, когда Эван признался, что болен.

— Болен?

— Болен от любви, влюбился. — Франческа ободряюще улыбнулась.

Сара посмотрела на нее и промолчала. Затем с тоской взглянула на холст.

Сейчас она работала над портретом молодой женщины с рыжими волосами в ярко-зеленом вечернем платье. Женщина свысока смотрела на зрителя. Фоном служило темно-зеленое окно, рукой она опиралась на еще недописанный стул.

— Она очень красива, — сказала Франческа.

Лицо Сары просветлело.

— Да, очень. Это моя кузина. Ее считают паршивой овцой в семье. Она уже овдовела, хотя ей еще нет и двадцати трех, и с прошлого лета ведет роскошную жизнь в Париже. Я начала портрет до ее отъезда с миллионами почившего мужа. — Сара засмеялась. Франческа впервые услышала ее смех. — Зовут ее Бартолла Беневенте. Ее мужем был итальянский граф. Она напоминает мне Элизу Бартон.

Франческа широко раскрыла глаза. В самом деле, похожа. Хотя не столько внешне — Бартолла была настоящей красавицей, — сколько надменным, самоуверенным выражением лица, бьющей через край энергией.

Внезапно Франческа вернулась на землю, вспомнив о пропавшем ребенке и грядущей ночи. У нее заныло под ложечкой. Если об этом узнает Брэгг…

— Надеюсь, что мальчика найдут, — прошептала Сара.

— Я тоже. — Франческа резко поднялась. — Я не слишком оторвала вас от ваших замечательных картин?

Сара вспыхнула, от чего стала еще симпатичнее.

— Вы мне льстите.

— Вы излишне скромны, — твердо сказала Франческа.

Сара проводила ее до двери.

— Благодарю за визит, мисс Кахилл.

— Пожалуйста, зовите меня Франческа, ведь мы скоро породнимся.

— Только если вы станете называть меня по имени.

Франческа с улыбкой согласилась. Но к последнему предложению она оказалась не готова.

— Я хотела бы написать ваш портрет. Можно?

— Ну, почему бы и нет…

— Вы очень красивы, и в вас есть загадка, ее хочется разгадать. Это будет захватывающая работа. — Сара громко рассмеялась. — Прошу, подумайте об этом.

Глаза Сары излучали удивительное тепло. Совсем не так, как при разговоре о ее женихе и предстоящем замужестве.

— Я подумаю, — заверила ее Франческа.

— Спасибо. — Сара, как вежливая хозяйка, проводила ее через весь дом к выходу.

Франческа в глубокой задумчивости ехала домой через парк. Сара оказалась куда интереснее, чем Франческа считала раньше.

Родители отправились в оперу. Эван уехал в клуб «Метрополитен». Все складывалось как нельзя лучше.

Оставалось пожелать, чтобы вечер закончился столь же успешно.

Франческа наняла экипаж и вскоре — в столь поздний час транспорта было мало — оказалась у дома Кеннеди. Джоэл поджидал ее на крыльце. Горло он обмотал шарфом, на голову надел поношенную клетчатую кепку. Он вскочил в экипаж даже раньше, чем она успела его окликнуть.

— Добрый вечер, мисс Кахилл, — расплылся он в улыбке.

Франческа так нервничала, что не смогла улыбнуться ему в ответ.

— Откуда ты знаешь, что это я?

Он фыркнул:

— А много ли кебов в этой части города? — Наклонившись, он постучал в стеклянную перегородку. — Бродвей, 23.

Экипаж тронулся.

Франческа с трудом различала лицо Джоэла — уличное освещение было весьма скудным.

— Джоэл, куда мы едем? — спросила она, чувствуя, как дрожит ее голос. Она уже сожалела, что из напускной храбрости не рассказала Брэггу о своем замысле. И уж точно нужно было оставить записку на своей кровати, на случай если с ней что-то произойдет и она не вернется домой.

Джоэл не ответил. Стоя на коленях на сиденье, он смотрел в заднее окошко.

Франческа тоже оглянулась и увидела пустынную улицу, обледеневшую булыжную мостовую. И вдруг поняла, чего опасается Джоэл.

— Я никому не сказала об… этой поездке, — коротко сказала она.

— Хочу убедиться, что за нами нет хвоста.

— Куда мы едем?

— Не бойтесь. Это небольшой салун, Гордино любит там играть в карты и кости. Если он на свободе, он будет там.

Салун. Так она и думала. Но как, черт возьми, ей войти туда?

— Я пойду первый, — успокоил ее Джоэл. — Посмотрю, там ли он. Вы попросите кучера подождать. Все будет хорошо, леди. Я его вызову поговорить с вами. — Он улыбнулся.

Однако это не могло успокоить Франческу.

— Надеюсь, — пробормотала она, чувствуя, что на лбу и на висках выступили капельки пота. Франческа напомнила себе, что это не пустая забава. Речь идет о жизни Джонни Бартона. По-видимому, Гордино знал, кто написал вторую записку.

Вскоре Джоэл велел извозчику остановиться. На улице было много баров, салунов и домов, пользующихся дурной славой. Бросив взгляд на освещенное окно во втором этаже, Франческа увидела несколько полураздетых женщин. Ей стало не по себе.

— Я скоро вернусь, — успокоил ее Джоэл. — Дайте извозчику пятерку. — Открыв дверцу, он спрыгнул на землю.

Франческа пошарила в кошельке и протянула извозчику монеты. Колени у нее дрожали.

Внезапно она ощутила на губах вкус поцелуя Гордино. Ей стало настолько противно и страшно, что она едва не приказала извозчику отвезти ее домой.

Но тут ей вспомнилась шаловливая улыбка Джонни Бартона, и слезы подступили к глазам. Как могла она предать его?

И все-таки нужно было рассказать об этой поездке Брэггу.

Прошло минут пять. Затем еще пять. Франческа смотрела в окошко на ярко освещенный вход в салун. Почему Джоэл так задерживается? Уж не случилось ли чего с мальчиком?

— Мисс, — прервал ее размышления извозчик, — я не могу стоять здесь всю ночь напролет.

Франческе пришлось дать еще доллар.

И тут она увидела Джоэла. Он стоял у кеба, сунув руки в карманы и согнувшись от холода.

— Он здесь, мисс, — сказал мальчик. — Но он не выйдет. Он играет в карты и не хочет ни с кем разговаривать.

Франческа тяжело вздохнула:

— Тогда мне придется пойти к нему самой.

Она никогда не подозревала в себе подобной храбрости. Однако Джоэл дернул ее за рукав:

— Мисс Кахилл, я не знаю… Это не слишком хорошее место. Давайте подождем немного, вдруг он еще выйдет.

Франческа мысленно попыталась оценить его предложение. Ей нужно попасть домой до возвращения родителей. Часы тикали, время неумолимо шло. Все же она согласилась подождать.

Спустя еще пять минут Джоэл снова отправился внутрь, а Франческа теперь откровенно дрожала от холода, поскольку в кебе печки не было, а снаружи подмораживало и дул свежий ветер. Джоэл вернулся быстро.

— Лучше нам приехать завтра, — предложил мальчик. — Он все еще играет, мисс Кахилл, даже разговаривать не хочет.

Франческа вспомнила омерзительный поцелуй, зловонное дыхание и наглый, самодовольный взгляд негодяя. Она облизнула губы.

Приехать завтра… Но завтра Джонни может быть уже мертв…

— Была не была, я войду туда. — Она протянула извозчику пять долларов. — Подождите нас, мы скоро вернемся.

— Идет, — ухмыльнулся он.

Франческа спустилась на скользкую мостовую и осторожно подошла к дверям салуна. Джоэл с несчастным видом распахнул их перед девушкой.

Она вошла внутрь, и на нее пахнуло теплом. Она осмотрелась.

Комната была полна мужчин, по виду рабочих-иммигрантов. Они стояли у стойки бара, сидели за столиками, шумели и все были изрядно навеселе.

Были здесь и женщины в коротких красных платьях, открывающих черные чулки, с глубокими декольте.

Явно это были проститутки. Франческа не могла оторвать от них глаз.

И вдруг ее заметили. Послышались выкрики и призывный свист.

Франческа сжалась, оказавшись в центре внимания.

— Принцесса! Иди сюда! Хочешь позабавиться? Я буду твоим принцем!

Франческа чувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Джоэл стоял впереди, как бы защищая ее.

«О Господи, — подумала она, — что я делаю? Уж не сошла ли я с ума?»

— Леди, — услышала она громкий голос Джоэла, перекрывший вопли и крики мужчин, — он за тем столом в дальнем углу. Давайте сделаем дело и уйдем.

Она согласилась. Последовав за Джоэлом, она увидела Гордино, сидевшего за игрой в покер с четырьмя партнерами. Он положил карты рубашкой вверх и уставился на Франческу. Сердце у нее екнуло — он ее узнал.

Джоэл потащил ее вперед. Крики и вопли вокруг не смолкали.

— Чего ей надо?

— Леди хочет позабавиться?

Лицо у Франчески пылало. Сердце стучало, словно готово было вырваться из груди. Да, она совершила ужасную ошибку, но, проклятие, она вырвет у этого негодяя нужные ей сведения.

— Принцесса, плюнь на него, иди сюда! — Кто-то схватил ее за юбки.

Франческа споткнулась, слабея от охватившего ее ужаса.

— Отпусти ее, ублюдок! — заорал Джоэл. В его руке блеснул нож.

Франческа вскрикнула и почувствовала, что мужчина отпустил ее юбку.

— Я тебе уши надеру! — крикнул мужчина Джоэлу.

Джоэл толкнул Франческу вперед, и она оказалась перед Гордино. Тот ухмыльнулся:

— Привет, принцесса! — Он медленно приподнялся.

Он был настоящим великаном. Франческа ощутила исходящий от него запах виски и табака.

— Мистер Гордино, мне нужно поговорить с вами по неотложному делу! — быстро произнесла она. — Я щедро вам заплачу!

— Заплатишь? — Он подбоченился. — Ну что ж, пошли.

— Куда?

— Наверх. Чтобы нам не помешали.

Она почувствовала, как пылают ее щеки. Она поняла, какую плату он имеет в виду. Она проглотила комок в горле.

— Я заплачу вам наличными, — сумела сказать Франческа.

Он плотоядно улыбнулся:

— Меня устроит только одна оплата — пощупать тебя как следует.

Франческа судорожно вздохнула.

— Я заплачу вам пятьдесят долларов, сэр, если вы сообщите, кто вручил вам записку, которую вы передали Джоэлу в воскресенье. Записка касается похищения сына Бартонов.

— Может, я возьму наличными. Пойдем наверх! — заржал он.

Франческа почувствовала, что ее трясет.

— Она не пойдет наверх! — завопил Джоэл. — Ты все ей скажешь прямо здесь, и она отдаст тебе деньги.

— Заткнись, молокосос! — Гордино не сводил глаз с Франчески.

— Я не пойду наверх, — услышала Франческа собственный голос. Он был истерично высокий, и в нем явственно ощущался страх. — Отвечайте на мой вопрос, иначе денег вам не видать.

— Ладно, — после паузы сказал Гордино. — Давай деньги, и я все тебе скажу.

Обрадованная Франческа взялась за кошелек, но Джоэл удержал ее:

— Нет! — Он кивнул в сторону Гордино. — Сперва он скажет, потом вы заплатите.

Гордино бросил на мальчика угрожающий взгляд, и радость Франчески в мгновение ока улетучилась. Она с тоской подумала, что надо убираться отсюда подобру-поздорову.

— Ну ладно. — Она рылась в кошельке.

— Леди, не делайте этого! — воскликнул Джоэл.

Франческа сунула пятьдесят долларов Гордино и быстро отдернула руку, чтобы он ее не схватил.

Гордино ухмыльнулся, аккуратно, не спеша, пересчитал деньги, сунул их в карман и поблагодарил:

— Ну что ж, спасибо, принцесса.

— Кто же дал вам записку?

Он заржал. Громко и противно.

— Никак не пойму, о чем ты толкуешь. Но все-таки лучше подняться наверх, — многозначительно добавил он.

От возмущения Франческа не могла произнести ни слова, — Я же велел вам не давать ему денег вперед! — воскликнул Джоэл.

— Ведь вы обещали! — упрекнула его Франческа.

Гордино заржал еще громче.

Джоэл схватил девушку за руку:

— Он ничего не скажет. Пошли отсюда!

— Мистер Гордино, прошу вас! — повторила Франческа, не двигаясь с места.

— Пошли наверх, и я расскажу тебе все и кое-что еще.

Франческа смотрела на Гордино, не веря тому, что ее просто-напросто обвели вокруг пальца.

— Пойдемте! — Джоэл нервно дернул ее за руку.

Франческа оглянулась. На нее пялили глаза все посетители салуна, внешне ничуть не лучше Гордино.

— Ладно, — шепнула она Джоэлу.

Мальчик провел ее мимо столов под свист и скабрезные реплики. Наконец они оказались на улице.

— Этот проклятый извозчик удрал! — выругался Джоэл, и лишь теперь Франческа поняла, что экипаж исчез.

— Не может быть! — Ее потрясло, что извозчик бросил их на произвол судьбы и уехал.

— Черт, мы можем найти кеб на Бродвее, — сказал Джоэл.

— В такой час?

— Надо найти. — Джоэл потащил ее за собой.

Франческа едва поспевала за ним, спотыкаясь о мерзлые комья земли. Это была самая ужасная ночь в ее жизни. Она вспоминала этих пьяниц в салуне, их похотливые взгляды, скабрезные шуточки и предложения и знала, что никогда все это не забудет. А самое главное, что все было напрасно. Она лишь потеряла кучу денег.

Интересно, правду говорил Гордино или же лгал, чтобы выгородить себя и преступника, похитившего ребенка?

Они остановились на углу Бродвея. Первый экипаж проехал мимо — он был занят. Они с Джоэлом остались вдвоем на широкой пустынной улице, озираясь по сторонам. Франческе стало вдруг страшно.

— Как я попаду домой? — прошептала она.

— Можно остаться на ночь в моей квартире, — предложил Джоэл.

Франческа закрыла глаза. Если родители обнаружат ее отсутствие, они тут же позвонят в полицию!

И вдруг она увидела полисмена.

— Черт бы его побрал, — пробормотал Джоэл, собираясь дать стрекача, но Франческа ухватила его за воротник. Кажется, она никому в жизни так не радовалась.

— Офицер! — крикнула она. — Пожалуйста, помогите!

Полицейский поспешил навстречу Франческе. Его глаза округлились при виде интересной леди в столь поздний час.

Франческа попыталась что-то объяснить, но у нее брызнули слезы из глаз, и она разрыдалась.

Франческа ухватилась за сиденье, с удивлением глядя в окно экипажа. Возле дома Бартонов стояли три полицейских фургона и автомобиль Брэгга. Весь дом сиял огнями.

Что-то произошло.

Франческа не сомневалась, что произошло нечто ужасное.

— Остановите прямо здесь! — крикнула она кучеру, постучав в стеклянную перегородку.

Экипаж резко остановился.

Франческа рылась в кошельке, но мысли ее были далеко. Нужно выяснить, что случилось.

Франческа выскочила из экипажа и стукнулась коленями о скользкий лед. Поднявшись, она увидела в дверях дома Брэгга, который жестикулировал и отдавал распоряжения сыщикам. Те вышли из дома и направились к фургону, у которого столпились дрожащие от холода полисмены.

Повернувшись, Брэгг увидел Франческу.

В голове у нее промелькнули события минувшего вечера. Она отчаянно хотела поделиться с ним своими впечатлениями, но тут же предостерегла себя от этого. Разве Брэгг не говорил ей, что сказанного не воротишь? Нужно все как следует обдумать. Она ему расскажет о встрече с Гордино, если захочет, например, завтра. В конце концов, ничего полезного ей узнать не удалось. К тому же она чувствовала за собой вину. Брэгг наверняка захочет узнать, где прячется Гордино.

Брэгг торопливо спускался по ступенькам.

— Франческа? — Похоже, он не верил своим глазам. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что она одна, он был явно озадачен.

Франческа изобразила лучезарную улыбку. Лишь бы он не учуял исходящий от нее запах виски, сигарет и прочих ароматов салуна.

— Брэгг! — воскликнула она с неподдельным облегчением.

Он был спасительной гаванью, куда она приплыла после долгого ужасного вечера.

— Что вы делаете здесь одна в столь поздний час? — Брэгг взял ее за руку. Он вгляделся в ее лицо в свете уличного фонаря. — Вы хорошо себя чувствуете? — Затем вдруг наклонился еще ближе и повел носом.

— Чудесно! — весело проговорила она. — Я провела вечер у Конни. Я часто хожу к ней одна — она живет совсем рядом, за углом, вы, наверное, знаете.

Он все еще изучающе смотрел на нее.

Франческа с трудом улыбалась. Как смеет он ей не верить?! Она лгала вполне правдоподобно, за исключением того, что ни одна порядочная девушка в ее возрасте не возвращается домой одна в такой час, пусть даже ехать всего один квартал. А время было позднее — не меньше часа ночи.

— Франческа, вы не умеете лгать, — без обиняков сказал Брэгг.

Франческа на мгновение замерла, затем призналась:

— Я не могу вам ничего сказать.

Брэгг держал ее за руку. Он немного помолчал, затем заговорил, тщательно подбирая слова:

— Скажите только, что вы здоровы и что ничего дурного с вами не произошло, и я с уважением отнесусь к вашему решению хранить тайну.

Он выглядел серьезным, если не мрачным. Его лицо свело судорогой.

Хранить тайну? Франческе вдруг вспомнился ее недавний разговор с Монтроузом. О Господи! Уж не думает ли Брэгг, что она была на свидании с любовником?

Конечно, именно так он и думал. Ее поведение было тому доказательством.

Лучше бы ей сейчас забыть о любовной связи Брэгга с Элизой.

— Спасибо, — еле выдавила она. Впервые она с таким трудом произнесла это слово.

Он внимательно разглядывал ее.

— Что здесь произошло? — Франческа внезапно почувствовала, что они крепко прижаты друг к другу, и лишь поэтому она не дрожала от холода. — Может, нам лучше войти в дом, Брэгг, пока вы не подхватили воспаление легких?

— Я провожу вас домой. Все равно я уже ухожу. — Его глаза показались Франческе усталыми и грустными.

Франческа схватила его за руку, опасаясь, что он вот-вот действительно повернется и уйдет.

— Да что же произошло? — испуганно спросила она.

— Еще одно письмо.

Их взгляды встретились.

Франческа задержала дыхание и крепко сжала его руку. Она была мозолистой и твердой, как у Мэгги. Вовсе не холеная рука джентльмена.

Она крепче прижалась к Брэггу:

— О нет!

Брэгг освободил руку и пригладил себе волосы.

— Ах, черт побери! — пробормотал он. — Черт побери!

Франческа слышала вечером выражения и покрепче, и эти слова не могли ее шокировать. Она почувствовала, что к ее глазам подступают слезы. Она почти наверняка теперь знала, что Джонни мертв.

— Скажите же мне, — прошептала она.

Он посмотрел ей в глаза. Его глаза тоже увлажнились.

— Мне не следует этого говорить.

Франческа вытерла слезы.

— Только не плачьте, — шепотом сказал Брэгг. — Его одежда. Пижама, в которой его выкрали. Записка была приколота к пижаме, грязной и окровавленной. И все это нашли на его кровати. В записке сказано: «Четвертая подсказка — Собака».

— «Четвертая подсказка — Собака», — шепотом повторила Франческа.

— Джеймс нашел пижаму и записку, — хрипло пояснил Брэгг. — Он нашел одежду брата, ложась спать.

Франческа ужаснулась. Слезы катились по ее лицу.

— Я думала, Джеймса отправили к дедушке и бабушке.

Брэгг покачал головой:

— Элиза тосковала без него. Он приехал сегодня после полудня. Это вполне объяснимо. — Помолчав, Брэгг добавил: — Он спрашивает, где его брат.

Конечно, это можно понять, подумала Франческа. На месте Элизы она не спускала бы глаз со второго ребенка.

— Брэгг, вы знаете, что все это значит? — спросила она.

— Мы анализируем факты. — Комиссар тяжело вздохнул и отвел взгляд.

— «Четвертая подсказка — Собака». Кости, — пробормотала Франческа. — Кости для собаки, Брэгг!

Он недоумевающе посмотрел на нее:

— Кости?

Она облизнула губы. Ей стало дурно.

— Это могила.

Глава 11

Среда, 22 января 1902 года, 8 часов утра

— Вставай!

Франческа спросонья услышала голос брата. Ей не хотелось вставать. Не было сил даже поднять веки, а тем более пошевельнуться.

— Вставай, Фрэн! Уже восемь часов. Сегодня среда, и у тебя в десять занятия.

Занятия… Вчера она пропустила урок французской литературы, а сегодня у нее три урока. Эван прав. В десять утра у нее алгебра.

И все-таки ей не хотелось вставать, а окончательно проснувшись, она вспомнила почему.

Джонни Бартон мертв.

Грязная, замерзшая, окровавленная пижама на постели рядом с его братом-близнецом, и новый конверт: «Четвертая подсказка — Собака».

Франческа резко привстала на постели.

— Фрэн! — Эван присел на край кровати, вскинул вопросительно бровь. — Ты больна?

Она взглянула ему в глаза. Собака, кости, могила. Как просто решалась последняя загадка!

— Он мертв, Эван. Я уверена в этом, — прошептала она, чувствуя, что ее начинает бить озноб.

Эван широко раскрыл глаза:

— Кто? Джонни?

Она кивнула, отбросила волосы с лица.

— Появилась еще одна записка… мне нельзя вдаваться в подробности, но, похоже, это конец. Бедный мальчик! Бедняжка Элиза! Бедный Бартон! — прошептала она.

Ясно, что монстр хотел посильнее помучить Бартонов. Но кто он? Или это она? В любом случае чудовище имеет доступ в дом Бартонов. Пижама лежала на кровати Джонни.

Насколько же самоуверен этот негодяй, размышляла Франческа, если он мог прийти в дом Бартонов и оставить там пижаму с запиской!

— Ты уверена, что нет никакой надежды? — спросил Эван, нарушая ее мысли.

Ей вспомнился Брэгг, каким он был вчера вечером. По-прежнему привлекательный, но чрезвычайно опечаленный и отрешенный. Она знала, что комиссар продолжает верить в то, что Джонни жив.

— Я полагаю, что всегда остается надежда, пока труп не найден.

Она отбросила одеяло, собираясь встать.

Эван поймал ее за руку:

— Погоди, нам нужно поговорить.

Суровый тон брата смутил ее. Она, замешкавшись, выжидательно уставилась на него:

— Что-нибудь произошло?

Лицо Эвана сделалось еще более суровым.

— Где ты была этой ночью?

От сознания свой вины щеки Франчески зарделись.

— Я… Что?

— Ты прекрасно меня слышала. Где ты была этой ночью? Я хотел поговорить с тобой и, зная, что ты допоздна занимаешься, заглянул в твою спальню. Я не застал тебя, да и кровать была не разобрана. Было четверть первого, и никто, Фрэн, ни единая душа в доме не знала, где ты.

Лицо у Франчески полыхало. На ум ей пришла вчерашняя ложь.

— Я была у Конни. — Она отвела глаза. Придется в первую очередь навестить сестру и попросить Конни защитить ее, подтвердить эту ложь. Хотя убедить ее будет весьма непросто.

— Я тебе не верю. — Эван поднялся с места.

Франческа тоже встала.

— Я была у Конни, Эван. — Она облизнула пересохшие губы и добавила: — Пожалуйста.

— Как понять твое «пожалуйста»? Я должен поверить твоей лжи? — Вспыхнув от гнева, он зашагал по комнате, затем остановился перед ней. — Ты знаешь, что на днях у меня был довольно странный разговор с Монтроузом?

Франческа похолодела. Только не это!

— Он задавал неожиданные вопросы. Спрашивал, не кажется ли мне, что ты необычно себя ведешь в последнее время. Конечно, я ответил «нет», но затем стал размышлять. Хотя ты очень оригинальна, но в последнее время ведешь себя еще более странно, чем обычно.

— Это из-за колледжа, — попыталась оправдаться Франческа.

— Он поинтересовался, нет ли у тебя возлюбленного. — Эван в упор посмотрел на сестру. — Разумеется, я с уверенностью ответил отрицательно. И тогда он так странно посмотрел на меня, что я никак не могу забыть его взгляд. Проклятие, Фрэн, он мне не поверил, и почему-то он очень озабочен твоей личной жизнью!

— Это все чепуха, — твердо сказала Франческа. — Много шума из ничего. Кстати, мне пора принять ванну, одеться и ехать на занятия, пока меня не турнули из колледжа. — Она выдавила из себя улыбку. — Увидимся внизу?

Эван скрестил на груди руки, в упор смотрел на нее и даже не пошевельнулся.

— Где ты была этой ночью, Фрэн? И самое главное — с кем?

Франческа с минуту изучающе смотрела на брата, затем выпалила:

— Эван! Ты не поверишь, но я помогаю в расследовании дела Бартонов и не скажу тебе, где я была этой ночью!

Глаза у Эвана стали круглыми.

— Что? — воскликнул он.

— Это правда.

— Да ты с ума сошла!

— Нет, вовсе нет. Пожалуйста, Эван, не будем больше об этом.

Он покачал головой:

— Не знаю, можно ли этому верить… Брэгг никогда не примет твоей помощи.

— Моя помощь неофициальна, разумеется, и он об этом не знает.

— Не знаю, верить тебе или нет, но если ты участвуешь в розыске, то это объясняет твое поведение. Я знаю, насколько ты увлекающаяся натура, Фрэн, поэтому я с большой озабоченностью ждал, когда ты встретишь свою любовь, — добавил он.

— Я не встретила любовь, — прошептала она, представив себе Брэгга за письменным столом в полицейском управлении. Эта картина слишком взбудоражила ее, и она постаралась ее отбросить.

— Я не знаю, чему верить, — продолжил Эван, — но в любом случае я советую тебе остановиться. Разве мало того, что ты тайком посещаешь колледж, а, Фрэн? Сколько может все это продолжаться?

— До свидания, Эван, — решительно сказала Франческа. — Я буду одеваться.

И, не дожидаясь ухода брата, вошла в ванную, заперев за собой дверь.

Уроки закончились. В обычный день Франческа отправилась бы в библиотеку позаниматься и сделать домашние задания. Но этот день был необычным.

Она располагает важными сведениями и обязана поделиться ими с полицией.

Когда нанятый ею кеб остановился у входа в полицейское управление, она задумалась, найдет ли комиссара в его кабинете.

Позже придется навестить Элизу, чтобы попытаться ее утешить. Хорошо, что отпала необходимость посетить Кон-ни и уговорить сестру подтвердить ее ложь, будто она навещала ее накануне. Сейчас она как раз собиралась рассказать Брэггу о том, где она была вчера вечером.

Расплатившись с извозчиком, Франческа поднялась по ступенькам. На улице было много прохожих, и один из них помахал ей рукой. Франческа узнала в нем репортера Кер-ланда.

Она быстро отвернулась, притворившись, что не заметила его, и юркнула в дверь. За письменным столом дежурил незнакомый ей сержант, на скамейке сидел мужчина в наручниках под охраной двоих полисменов.

Франческа подошла к дежурному.

— Что вам угодно, мисс? — спросил тот.

— Она к комиссару, — вмешался проходивший мимо офицер. — Он у себя. Поднимайтесь, мисс Кахилл.

Франческа вспыхнула от удовольствия. Этот офицер дежурил в прошлый раз и умудрился запомнить ее. Поднимаясь по лестнице, Франческа услышала голос сержанта:

— Кто такая?

— Это дочь Эндрю Кахилла, она в дружбе с комиссаром. Думаю, у нее к нему какое-то дело.

Франческа мысленно улыбнулась. У нее действительно было дело к комиссару.

Дверь в кабинет Брэгга была открыта. Он стоял у окна в рубашке с короткими рукавами и смотрел на улицу. Его стол был завален бумагами и папками, сверху лежали газеты.

Франческа вспомнила, как он держал Элизу в объятиях, но тут же рассердилась на себя. Да о чем она, в конце концов, думает?

— Мисс Кахилл!

Франческа поняла, что он увидел ее в окно. Поздоровавшись, она заметила на его лице загадочную улыбку.

Она не нашла в себе сил улыбнуться ему в ответ. Похоже, он был рад ее видеть, да и Франческа почувствовала непонятную радость. Он жестом указал на видавший виды стул, и тут она отметила, что он давно не брился, а темные круги под глазами стали еще больше. От этого сердце у нее сжалось. Не следует ему винить себя в том, что полиция не в состоянии отыскать Джонни Бартона. Чувство вины — весьма тяжкое бремя.

— Надеюсь, я не помешала. — Она уселась на стул, пытаясь собраться с мыслями. Придется рассказать Брэггу всю правду о прошлой ночи. Франческа знала, что между ними тут же начнется перепалка, но надеялась, что схватка будет короткой и она не проиграет.

Брэгг снова ей улыбнулся:

— Я рад вашему визиту. — При этом его глаза оставались печальными.

Ну и пусть он был любовником Элизы, сердито подумала Франческа. Он приятный и добрый, и он переживает за дело Бартонов.

— Брэгг, вы нашли что-нибудь? — спросила она.

— Нашли ли мы тело? Нет. И пока мы его не найдем, я отказываюсь верить в то, что мальчик мертв.

Франческа кивнула.

— Полиция осмотрела кладбища?

— Конечно, — подтвердил он.

— Хейнрич видел последние улики — пижаму, записку? Вы подозреваете, кто так легко может проникнуть в дом?

Брэгг на мгновение широко раскрыл глаза, затем покачал головой.

— Франческа, вполне возможно, что мы напали на след убийцы. Я больше не могу делиться с вами информацией — для вашего же блага. К тому же, — поколебавшись, добавил он, — если мальчик жив, будет лучше, если расследованием займутся профессионалы.

Франческа снова кивнула, размышляя о том, кто приходил вчера к Бартонам. Среди них наверняка был безумец, виновный в похищении. Вдруг она заметила кричащий заголовок газеты: «Брэгг не может отыскать сына Бартонов» — и потянула ее к себе. На пол упала кипа других газет. Она наклонилась, чтобы поднять их, то же самое сделал Брэгг. Их головы столкнулись, а пальцы соприкоснулись.

Франческа не шевелилась.

Брэгг тоже замер, затем сказал:

— Позвольте мне.

Франческа кивнула, чувствуя, как между ними пробежал электрический ток, и встала. Взгляд ее упал на первое письмо, подколотое к другим бумагам. «Первая подсказка — Муравьи».

— Вам удалось выяснить, на какой машинке напечатаны эти послания? — неожиданно для самой себя спросила она.

Он закрыл папку.

Она поняла, что переступила грань дозволенного.

— Я не могу ничего с собой поделать. Такая уж я любопытная.

Брэгг улыбнулся:

— Я знаю… — И после паузы: — Старый «Ремингтон-2».

— «Ремингтон-2»? — удивилась Франческа. — Я никогда не слыхала о такой модели.

— Она появилась, когда вы только родились.

— Но ведь это отличный след! Двадцатилетняя машинка — сколько их осталось?

Брэгг молча перебирал бумаги на столе, затем вдруг спросил:

— Так зачем вы пришли?

Франческа замерла. Она предвидела развитие событий после того, как она расскажет о ночном приключении. Она негромко сказала:

— Мы нашли Гордино. Этой ночью.

Брэгг вытаращил от удивления глаза:

— Что?!

— Только, пожалуйста, не сердитесь.

— Почему я должен сердиться? Где он? — отрывисто спросил комиссар.

Его тон показался Франческе пострашнее, чем у самого Гордино.

— Он был в салуне на Двадцать третьей улице, недалеко от Бродвея. Вчера вечером. Точнее, в полночь.

Брэгг сверлил Франческу взглядом до тех пор, пока ее не бросило в пот.

— Ну-ка расскажите мне, что вы делали в салуне и почему, черт побери, я не оказался там вместо вас?

Он метал гром и молнии. Франческа почувствовала, что ее глаза застилают слезы, а ведь никто, кроме матери, не мог заставить ее расплакаться.

— Я навестила Мэгги Кеннеди, — сквозь слезы проговорила она. — Она сказала, где найти Джоэла. Он ненавидит полицию, Брэгг. Я хотела с вами поделиться, потому что ужасно боялась, но я знала, что Джоэл не поможет, если привлечь полицию. Гордино был в салуне, и я пыталась подкупить его, но он взял деньги и ничего не сказал. Поэтому я и добралась домой так поздно… А еще на улице болтают, что ребенка похитили из мести Бартону… О Господи, вы собираетесь рассказать это моим родителям?

— Да, собираюсь, но… Вначале решу, как с вами поступить! — взорвался он.

Франческа сжалась на стуле в комок.

Он вышагивал по кабинету, засыпая ее вопросами. Ничего не поделаешь, Франческе пришлось откровенно на них отвечать.

— Где вы отыскали Джоэла?

— Он живет у соседей на четвертом этаже своего дома.

— И он знал, где найти Гордино?

— Он сказал, что Гордино скрывается, но если где и появится, так в этом салуне. В свое оправдание признаюсь, Брэгг, что он не говорил, где это заведение, и мы отправились туда на кебе.

Брэгг пропустил мимо ушей слова Франчески.

— Я хочу знать точное название салуна и его адрес.

Франческа задумалась.

— Вся улица — сплошная вереница из салунов, баров и… и домов терпимости.

— Продолжайте!

— Мне придется показать его вам… Я, наверное, вспомню, в каком салуне это было…

— Наверное? — взорвался Брэгг.

— Я была так напугана! — громко выкрикнула девушка. — Никогда в жизни я не была так напугана! Я не хотела заходить внутрь, но пришлось. Думаю, что мне удастся вспомнить на месте, но только не днем.

— Я не могу вести вас туда вечером, — скрипучим голосом проговорил Брэгг. Он снова зашагал по кабинету. Франческа была уверена, что мысленно он чертыхается. — Если отправиться на поиски негодяя днем и нас заметят, то Гордино нам не видать. Я не могу так рисковать. Если вы с моими людьми ночью станете шататься по салунам, улица узнает об этом сразу же и Гордино затаится, как зверь в норе. Проклятие!

Франческа, кажется, поняла, к чему клонит Брэгг.

— Это место мне должен назвать Джоэл. — Брэгг сурово сжимал и разжимал кулаки.

Франческа встала. Их взгляды встретились.

— Он не станет вам помогать, Брэгг, я уверена в этом.

— И все же придется помочь.

— Что вы сделаете? Изобьете его, как и ваш сыщик?

— Мой сыщик не тронул его и пальцем.

— Тронул. Мальчик признался мне в этом, — сердито возразила Франческа.

— Я вынужден вас разочаровать. Мальчишка был у меня на глазах во время всего допроса. Он не оставался наедине с сыщиком. Он опять вам солгал, и вы проглотили наживку вместе с крючком.

Она смотрела на Брэгга, заливаясь краской. Затем сказала:

— Брэгг, я говорю вполне серьезно. Он ненавидит полицию. Он солжет вам и удерет, и вы никогда не найдете Гордино.

Брэгг схватил ее за руки.

— Я бы рад отказаться, но на кон поставлена жизнь ребенка. Вам придется поехать к Джоэлу и уговорить его снова отвезти вас в салун этим вечером.

— Что? — воскликнула она, или, скорее, пропищала.

— Вы все слышали. А я буду следовать за вами, Франческа. А теперь садитесь и внимательно меня выслушайте.

Франческа повиновалась.

— Простите, мисс Кахилл. Миссис Бартон сегодня не принимает, — сказал дворецкий.

Франческа стояла в холле дома Бартонов. Она передала дворецкому визитную карточку, на обороте которой написала несколько слов.

— Пожалуйста, передайте, что, если ей что-то потребуется, пусть без колебаний мне звонит.

Уходя, она остановилась и оглянулась на дом Бартонов, Время текло неумолимо. Джонни Бартон был скорее всего мертв, а если он чудом еще жив, необходимо как можно быстрее разыскать похитителя. Все ключи к разгадке нужно искать в этом доме.

Франческа взглянула на плотно закрытую входную дверь, Кто-то оставил вчера пижаму на кровати Джонни. Вероятно, Брэгг выяснил, кто заходил к Бартонам в течение дня. Но что, если преступник — один из слуг? Ведь слуге проще попасть в дом Бартонов в любое время дня и ночи, чем гостю.

Франческа разволновалась. Слуга мог ненавидеть своего хозяина или хозяйку и наслаждаться, терзая Бартонов морально. Франческа была уверена, что преступник — мужчина. Без всяких оснований — так подсказывало ей шестое чувство.

Сегодня вечером Брэгг возьмет ее с собой, и они начнут охоту на Гордино. Это и пугало ее, и вызывало радостное волнение. Но это будет в одиннадцать вечера, а пока кет и шести.

Франческа не могла попусту терять время. Она повернулась и взбежала по ступеням дома Бартонов. Она чувствовала себя преступником, открывая дверь, которая, к счастью, оказалась незапертой. В доме Кахиллов дверь тоже запирали только на ночь.

Франческа толкнула дверь и заглянула внутрь — холл был пуст.

Франческа юркнула внутрь, осторожно и бесшумно притворила дверь и бросилась в ближайший коридор. Там она перевела дыхание. Ей не верилось, что она без приглашения, тайком крадется по чужому дому.

Она заглянула в уютную приемную с мягкой мебелью и раздвинутыми бархатными золотистыми шторами. Вероятно, Элиза находилась в своих апартаментах наверху. «Что я здесь ищу?» — подумала Франческа; Вероятно, интересно покопаться в личных бумагах Элизы, но где их искать? В спальне наверху или внизу, в библиотеке? Франческа вспомнила, что библиотека находится в задней части дома. Вполне подходящее место для начала поисков.

А еще ей хотелось заглянуть в спальню близнецов.

Франческа пересекла коридор. Здесь размещался небольшой салон с роялем в центре. Рубинового цвета шторы были опущены. Стены расписаны в китайском стиле — драконы на красном фоне, мебель, вазы и скульптуры также выдержаны в восточном духе. Комната была очень уютной. Франческа уже собралась двинуться дальше, когда заметила легкое движение позади рояля.

Вглядевшись, Франческа увидела на диване мужчину на четвереньках. Она тут же спряталась за высокую складную китайскую ширму и услышала тихий женский вскрик.

Девушка замерла, мгновенно догадавшись, почему в комнате опущены шторы и что именно происходит на диване. Мужчина и женщина занимались любовью!

Она не собиралась подглядывать. Она предположила, что это кто-то из слуг. Однако любопытство пересилило, и Франческа выглянула из-за ширмы.

Мужчина был крупный и черноволосый, без сюртука. Женщина лежала на диване в кружевном белье и черных чулках. На мгновение мелькнули обнаженные бедра.

Франческа быстро спряталась, когда женщина вскрикнула и застонала, а мужчина сладострастно вздохнул. Горничные не носят кружевное белье и черные чулки с красными подвязками.

Неужели это Элиза?

Франческа не знала, что и думать, она была потрясена, тем более что Брэгга она только что оставила в полицейском управлении. В комнате было довольно темно, однако мухс-чина был явно не похож на Брэгга. Или все-таки это он?

— О Боже, Элиза! — произнес мужчина.

Колени у Франчески подогнулись, и ей пришлось ухватиться за крышку рояля, чтобы не упасть, потому что она узнала этот голос. Но, может, она ошибается?

Франческа высунулась из-за ширмы и вгляделась в происходящее на диване. Мужчина откинулся назад, приподнял Элизу и стал целовать ей грудь. Его голова опустилась ниже, к животу Элизы. Мужчина ласкал ее обнаженный живот и бедра. Франческа, замерев, не могла оторвать взгляд от любовной пары.

— О Боже, Нейл! — прошептала Элиза, опускаясь на диван и разводя ноги. Голова Монтроуза припала к ее бедрам. Элиза заскулила.

Ноги Франчески подкашивались, она беспомощно наблюдала за любовной игрой.

А затем Монтроуз снова лег на Элизу, вошел в нее, и любовники задергались в конвульсиях.

— Да, да, еще! — выкрикнула Элиза.

Франческа внезапно осознала, что подглядывает, и снова укрылась за ширмой. Потрясение ее было таким сильным, что она никак не могла до конца понять то, что увидела. Монтроуз!

Хриплое, тяжелое дыхание, вскрики и стоны Элизы наполняли комнату.

Монтроуз и Элиза!

Крики Элизы перешли в рыдания. Франческа не собиралась больше подсматривать, но страстные, горячечные стоны Элизы заставили ее выглянуть из-за ширмы.

Монтроуз энергично работал всем телом, с шумом погружаясь в лоно любовницы, движения его становились все более быстрыми и неистовыми.

— О Боже, Элиза! — вскричал он. — Я ревную тебя до безумия!

— Да, Нейл! — Элиза царапала его спину. — Еще, Нейл! Сильнее, Нейл!

Затем Элиза закричала — еще громче, чем прежде. Монтроуз закрыл ей рот ладонью и с хрипом упал на нее. После нескольких судорог пара замерла.

Выскочив из-за ширмы, Франческа бросилась вон из комнаты.

На сей раз Элиза вскрикнула уже не от страсти, а от страха.

— Нейл! За нами подглядывали!

Глава 12

Не чуя под собой ног, Франческа пробежала квартал и оказалась возле своего дома. Она тяжело дышала, пар вырывался из ее рта и поднимался кверху в морозном воздухе.

Монтроуз и Элиза — любовники.

Муж Конни — любовник Элизы!

Бедная, бедная Конни!

Франческа остановилась посреди лестницы, чувствуя, что ее трясет. Она все еще пребывала в шоке. Как мог Моитроуз стать любовником Элизы? Как?!

Внешне они с Конни казались довольной и любящей парой.

Франческа не знала, что думать, как поступить. Хотя Элиза могла быть распущенной особой, Франческа была уверена, что за ней нет шлейфа любовников. Брэгг мог иметь с ней связь в прошлом. Они остались друзьями, что объясняло их тесное объятие, свидетельницей которого стала Франческа.

Однако облегчения она не испытала.

Знает ли Конни о неверности мужа? Или хотя бы подозревает его?

Бедняжка Конни! Франческа заплакала.

Она плакала, и в голове ее проносились обрывки воспоминаний. Еще вчера вечером Монтроуз притянул Конни к себе, и Конни с улыбкой не сразу освободилась из его рук. Вспомнила, как впервые увидела Монтроуза, когда ей было четырнадцать лет.

— Он здесь, — сказал Эван и потащил ее из спальни вниз. — Его светлость — кавалер нашей сестры, ты должна его увидеть.

На последней, нижней ступеньке Франческа вдруг остановилась как вкопанная. Высокий, черноволосый, смуглый, широкоплечий красавец с ясными голубыми глазами, каких она никогда в жизни не видела, с улыбкой разговаривал с ее сестрой. Конни смотрела на него во все глаза и тоже улыбалась. Это будет замечательный, идеальный брак, из тех, что заключаются на небесах.

Франческа наблюдала за ними, чувствуя, как учащенно стучит в груди ее сердце. С того момента она втайне обожала Монтроуза и была счастлива за сестру. Но в то же время испытывала печаль — за себя.

Франческа уткнулась головой в колени и вспомнила венчание сестры. Конни была великолепна в пышном, расшитом стеклярусом белом платье, и после обмена клятвами Монтроуз приподнял вуаль и крепко поцеловал ее. Франческа наблюдала за ними затаив дыхание: еще никогда она не видела, чтобы мужчина так целовал женщину.

Все ликовали и громко аплодировали молодым.

Брак, заключенный на небесах…

Да как посмел он водить за нос Конни?! Значит, он не любит свою жену?

Франческа вспомнила, как Монтроуз три года назад ворвался в дом и разбудил всех домочадцев, крича, что у Конни начались роды. Еще ярче запечатлелась в ее мозгу минута, когда доктор объявил о благополучном разрешении ее сестры от бремени и отец Франчески со слезами на глазах подал Монтроузу сигару. А тот, пепельно-бледный и с красными от бессонницы глазами, с сигарой в руке опустился в ближайшее кресло. Но секундой позже вскочил и закричал:

— Я хочу увидеть свою жену и дочь!

И бросился вон из комнаты.

Франческа заплакала еще горше. Она не знала, сколько просидела на крыльце, но вдруг почувствовала, что насквозь промокла. Франческа медленно встала.

Страшное горе свалилось на нее, она, казалось, физически ощущала его тяжесть. Как он посмел? И знает ли об этом Конни? Эти мысли не давали ей покоя.

Франческа вдруг остановилась. Стоит ли рассказывать об этом сестре? Что ей делать?

В холле ее позвала Джулия, выходя из столовой.

Мать в красивом розовато-лиловом костюме шла к ней с решительным видом. Ах, как Франческе хотелось отложить неприятный разговор, но она понимала, что отсрочки не будет.

Внезапно выражение лица Джулии изменилось, оно озадачилось.

— Ты больна? Ты что… плакала? — воскликнула Джулия. Резкого тона как не бывало.

Франческа отвернулась, отдавая верхнюю одежду лакею. Она вытерла лицо руказом.

— Просто я замерзла. Я шла домой пешком, — коротко сказала она.

Джулия приподняла подбородок дочери.

— Ты плакала, Франческа. У тебя все лицо в слезах.

Франческа смотрела в озабоченные глаза матери и молчала. И вдруг подумала: а знает ли Джулия? Джулия знала все. Она слыла королевой нью-йоркского общества. Но мать запретила бы Монтроузу продолжать эту связь, знай она об этом. Франческа не сомневалась, что Джулия заставила бы его плясать под ее дудку, — возможно, с помощью денег. Состояние Монтроузов было промотано еще несколько поколений назад. Его титулованная семья обеднела и лишилась почти всех земельных угодий. Конни получила в приданое огромное состояние. И все-таки это был брак по любви, разве не так?

— Я неважно себя чувствую, — сказала наконец Франческа. — Я была у Сары Чаннинг, а потом решила прогуляться по парку и очень замерзла. — Она чувствовала, как фальшиво звучат ее слова.

Джулия заговорила не сразу, и Франческа подумала, что мать заподозрила ее во лжи, однако та сказала:

— Тогда поднимайся к себе и отправляйся в постель. Возможно, тебе станет лучше. У нас сегодня небольшой семейный ужин: будут Конни с мужем и дочками, а также Сара Чаннинг с матерью.

У Франчески упало сердце. Как ей после всего пережитого взглянуть в лицо Монтроузу?

— Не знаю, мама, боюсь, что я немного нездорова, — пробормотала Франческа.

Джулия погладила Франческу по голове.

— Я очень беспокоюсь о тебе, Франческа, вот уже несколько месяцев.

Франческа едва не разрыдалась снова. Начни мать выспрашивать о ее приходах и уходах, она не смогла бы лгать.

— Со мной все будет хорошо. — С ней-то действительно все образуется, а вот что будет, когда сестра узнает об измене мужа?

Она уже шла к лестнице, когда вновь услышала голос матери:

— Мы обсудим кражу серебра, когда ты почувствуешь себя лучше.

— Спасибо, мама.

Джулия улыбнулась, хотя беспокойство в ее глазах не исчезло. Затем повернулась и вышла из вестибюля.

Франческа прислонилась к перилам и на миг закрыла глаза. Она лишь теперь ощутила сильную головную боль. Чувствовала она себя скверно — возможно, начиналась простуда. Это было кстати, чтобы избежать присутствия на семейном ужине.

Франческа вдруг услышала громкий и раздраженный голос брата из отцовского кабинета. Затем раздался спокойный и сдержанный голос отца.

Эван никогда не бывал сердитым, напротив, он всегда пребывал в бодром и веселом расположении духа. В других обстоятельствах Франческа наверняка заинтересовалась бы, что вывело брата из равновесия, она поспешила бьгк кабинету, чтобы подслушать разговор. Сейчас же она торопливо поднялась наверх. Довольно с нее скандалов и конфликтов.

И только у себя в комнате Франческа вспомнила слова Монтроуза: «Я ревную тебя до безумия».

Монтроуз безумно ревновал Элизу Бартон.

— Нет! — прошептала Франческа, увидев в зеркале свое пепельно-бледное лицо. Вид у нее действительно больной. — Нет!

Монтроуз не был безумцем, сумасшедшим, похитителем Джонни Бартона, жестоко игравшим с Робертом Бартоном из ненависти к мужу своей любовницы.

Это просто невозможно!

В последний момент Франческа решила принять участие в семейном ужине. Нужно посмотреть Монтроузу в глаза и попытаться понять его, увидеть его вместе с сестрой и разобраться в характере их отношений.

Правда, эта задача не из легких.

Она опоздала. Шла медленно, неуверенно ступая, держась за блестящие латунные перила. Она чувствовала себя обессиленной, словно изнасилованной, как после нападения Гордино. Впрочем, это чувство порождало в ней гнев, который был сейчас ей на руку. Как посмел Монтроуз предать сестру?!

Ведь, предав Конни, он предал их всех.

Все уже расселись по местам в столовой. Отец радостно улыбнулся, увидев дочь.

— Франческа! Я рад, что ты неплохо себя чувствуешь и поужинаешь с нами. Мама говорила, что днем ты была не совсем здорова.

Отец притянул ее к себе, однако его улыбка сошла, когда он внимательно вгляделся в лицо дочери.

. Франческа с трудом улыбнулась. Она знала, что выглядит ужасно. Ее глаза оставались красными после недавних рыданий.

— Я чувствую себя лучше, — сказала она еле слышно.

— Фрэн! — К ней подошел озабоченный Эван. — Я думаю, что тебе нужно лечь в постель. Ты выглядишь ужасно.

— Я чувствую себя хорошо. — На сей раз она произнесла это твердо и достаточно громко. Окинув взглядом комнату, она увидела Монтроуза, Конки и двух девочек. Она едва взглянула на Сару и ее мать.

Конни и Нейл посмотрели на нее с видимым беспокойством.

«Нейл! За нами подглядывали!»

Франческа устремила взгляд на зятя. Последний сладострастный вскрик Элизы все еще звучал в ее ушах. Ей стало не по себе.

Монтроуз с непроницаемым лицом устремил на нее ответный взгляд.

Что он сделал, когда Элиза закричала? Бросился вдогонку? Увидел ее?

Знает ли он, что ей известно о его порочной связи? Но все же он не мог похитить и убить Джонни Бартона.

Их взгляды скрестились.

Конни передала Лусинду няне, поцеловала дочь и поспешила к столу.

— Тетя! Садись рядом со мной! — Шарлотта подпрыгивала на стуле.

Франческа не шевельнулась. Она не могла оторвать глаз от Монтроуза. Он тоже сверлил ее взглядом, Он мог быть прелюбодеем, но вовсе не безумцем.

Множество мужчин ревнуют своих жен и любовниц.

«Я ревную тебя до безумия!»

Стук ее сердца отдавался у Франчески в ушах. Она чувствовала, как между ней и Монтроузом возникло напряжение.

«Не смей так смотреть на него, — приказала себе Франческа. — Ведь все видят, как мы сверлим друг друга взглядами».

На лице Монтроуза не было и тени улыбки.

Франческа была уверена: он знал, что она стала свидетельницей давешней любовной сцены.

— Франческа, что с тобой? — Конни взяла сестру под руку.

Едва Франческа обратилась к Конни, как Монтроуз озабоченно произнес:

— Я думаю, Эван прав. Тебе нужно лечь в постель.

Франческа резко повернулась и снова встретила взгляд его голубых глаз. Затем в растерянности посмотрела на Конни.

И зачем она решила принять участие в семейном ужине?

К тому же через несколько часов ей предстоит встречаться с Брэггом. Ей следует лечь и отдохнуть.

Но ведь вместо отдыха она опять будет плакать.

— Хочешь, мы пришлем ужин в твою комнату, — предложила Конни.

Франческа краем глаза видела, как Монтроуз демонстративно обогнул стол и остановился подле жены. Ее сестры. Его рука легла на талию Конни.

Это был доверительный, скорее даже любовный жест. Он не имел права этого делать! Ни сейчас, ни впредь. Франческе захотелось встать между ними и отвести его руку.

Ей захотелось во всеуслышание рассказать о его грязной интрижке.

— Думаю, мне лучше удалиться, — сказала Франческа. Она наконец заставила себя улыбнуться Саре и миссис Чан-нинг. — Простите, я не вполне здорова и забыла об этикете. Добрый вечер!

— Ничего, все в порядке, — быстро сказала мать Сары. — Конечно, вам лучше лечь в постель, если вы нездоровы. Это так понятно.

Франческа заглянула в глаза Саре. Та слегка улыбнулась, но промолчала, хотя в ее глазах светился вопрос. Сара, человек новый, понимала, что Франческу тревожит и мучает вовсе не простуда или другое недомогание.

Франческа пожелала всем спокойной ночи, даже не взглянув на Монтроуза. Выйдя из столовой, она задышала часто и тяжело, словно после забега на длинную дистанцию. Слезы подступили к ее глазам. В спальне она бросилась на кровать, обхватив руками подушку.

Она едва успела умыться, когда в дверь дважды постучали. Франческа узнала этот стук. Выходя из ванной, она увидела, как Конни прикрывает за собой дверь.

— Давай я помогу тебе раздеться, — предложила Конни.

— Не сейчас. — Франческа тяжело опустилась у камина на зеленый диван.

Конни села в кресло и улыбнулась:

— Что бы ни было причиной твоего настроения, это очевидно сказывается на здоровье.

Франческа грустно улыбнулась:

— Мне нужно хорошо выспаться этой ночью.

— Надеюсь, тебе это удастся. — Конни снова улыбнулась, изучающе глядя на сестру. — Что-нибудь случилось? Я имею в виду, кроме простуды.

— Мне не дает покоя дело Бартонов. — Франческа чувствовала, как участился ее пульс. Она вложила двойной смысл в слова «дело Бартонов».

Конни приняла озабоченный вид:

— Бедняжка Элиза. Должно быть, она извелась от горя и страха.

Она ничего не знает. Франческа невидящими глазами смотрела на сестру, понимая, что Конни не подозревает о связи Монтроуза и Элизы. Франческа порывисто сжала руку сестры. Та ошарашенно взглянула на нее:

— В чем дело?

Франческа слабо улыбнулась, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Усилием воли она сдержалась.

— Я сегодня навещала Элизу. — Интересно, скажет ли Конни, что Нейл тоже был у Бартонов?

— И как она себя чувствует?

— Она… была не расположена принять меня. А ты давно была у нее?

— Да, разумеется, я навестила ее, в понедельник, выразила ей сочувствие и подумала, что в сложившихся обстоятельствах лучше ее не беспокоить. Я бы на ее месте предпочла никого не принимать, даже если люди приходят с самыми добрыми намерениями.

— Да, я понимаю, — согласилась Франческа. — Ты бы предпочла остаться вдвоем с Нейлом ждать новостей.

Конни бросила быстрый взгляд на сестру.

— Какой-то невеселый у нас разговор.

— Кон, как ты полагаешь, Элиза счастлива в браке?

Конни опять недоумевающе посмотрела на Франческу:

— Странный вопрос.

— А ты как думаешь?

Конни выпрямилась в кресле.

— Не пойму, куда ты гнешь, Фрэн. Но, думаю, у них прочный брак.

Франческа была разочарована. Пока Конни не сказала:

— Фрэн, по внешнему виду трудно судить.

Франческа тут же впилась взглядом в сестру. Конни вспыхнула и отвернулась.

— Не хочу тебя разочаровывать, но ты, должно быть, знаешь поговорку: не стоит выносить сор из избы.

— Разумеется, знаю, — согласилась Франческа. Эта поговорка относится к ее сестре? Она придумала, как продолжить разговор. — Бартон — хороший отец? Ну, скажем, как Нейл?

Конни была изумлена.

— Мне трудно ответить, Фрэн.

— Ну как же, Нейл — замечательный отец, — с пафосом заявила Франческа.

Конни слегка улыбнулась, теребя оборки подушки.

— Он замечательный отец, — тихо подтвердила она.

Между тем Франческа развивала наступление.

— Он обожает тебя, Кон. Тогда, на вечеринке, он поддразнил тебя, заявив, что ты несовершенна. Но я знаю, он считает совсем наоборот.

Франческа чувствовала, что дрожит. Не хочется водить за нос сестру, но нужно выведать, подозревает ли Конни, что их брак дал трещину.

И в этот момент та взглянула на Франческу.

— Да полно тебе! Просто он повел себя как джентльмен.

Франческа уставилась на сестру, которая произнесла последние слова спокойным, ровным тоном. Пожав плечами, сказала:

— Но он действительно восхищается тобой! Он тебя любит.

Конни не выразила ни согласия, ни возражения. Ее лицо изменилось. Она встала.

— Что ты затеваешь? К чему эти вопросы? Мохсет, хочешь что-то узнать о Нейле?

Франческа также встала. Сердце у нее вновь отчаянно заколотилось. Ей вспомнились слова Брэгга: «Мне понадобилось двадцать восемь лет жизни, чтобы осознать: слово — не воробей, вылетит — не поймаешь». Она спросила:

— Нейл тебя любит?

Конни выпрямилась, ее лицо побледнело, глаза широко раскрылись.

— Разумеется, он любит меня.

Франческа проглотила подступивший к горлу комок. Кажется, в своих вопросах она зашла слишком далеко.

— Что происходит? — рассердилась вдруг Конни, и ее лицо вспыхнуло. — Что тебя интересует? Почему ты вторгаешься в мою личную жизнь?

— Я не хотела вторгаться, — поспешила добавить Франческа, погрешив против истины.

— Это не твое дело, — сказала Конни. — Правда в том, что мы с Нейлом очень счастливы. — Она в упор посмотрела на сестру, ноздри у нее раздувались.

— Я прошу прощения, — прошептала Франческа.

Сердито взглянув на сестру, Конни пошла к выходу. В дверях она остановилась и повернулась. Теперь Конни выглядела вполне спокойной.

— Не суй нос в мои дела, Фрэн.

Франческа обхватила себя руками.

— Прости. Я не буду.

Конни кивнула и вышла из комнаты.

Но Франческа успела уловить озабоченность в ее взгляде.

Брэгг хотел просить отца Франчески разрешить ей участвовать в ночной операции. Однако девушка быстро убедила его, что согласия не последует. Нельзя сказать, чтобы Брэгг был счастлив использовать Франческу в полицейской операции без согласия ее отца.

К счастью, ее родители недавно ушли. Открыв окно, Франческа подслушала, как они простились с гостями четверть часа назад. Дом затих. Франческа не знала, дома ли Эван. Его она опасалась больше всего. Если он увидит ее одетой и поймет, что сестра хочет улизнуть из дома, он наверняка учинит ей допрос.

Франческа тихонько спустилась на кухню и вышла через задний ход, оставив дверь открытой, как уже делала это раньше. Небо было звездным, подморозило. Она пересекла задний двор, держась поближе к дому, чтобы ее ненароком не заметили из окна. На улице она увидела экипаж. Выбора не было, и Франческа бросилась на улицу.

Дверь распахнулась прежде, чем она добежала до экипажа. Брэгг протянул руку и помог ей подняться. Когда Франческа уселась рядом, Брэгг постучал в перегородку и лошади тронулись. Ими правил переодетый полицейский.

Внутри было темно, и лица Брэгга не было видно.

— Вы волнуетесь? — спросил он. Выглядел Брэгг весьма непривычно в потрепанном пальто и засаленной шапке.

— Нет. Все ушли минут двадцать назад, трудно выбрать более подходящее время. — Франческа заметила на его ногах поношенные, грязные ботинки.

— Хорошо. — Он откинулся на сиденье. На мгновение их колени соприкоснулись.

Франческа тут же отодвинулась. Украдкой взглянув на него, она вдруг подумала об Элизе. В конце концов, хорошо, что Брэгг уже не ее любовник.

Нужно ли рассказывать ему о Монтроузе?

Она понимала, что это необходимо. Монтроуз не сумасшедший, но он явно входит в число подозреваемых.

А вдруг никто, кроме нее, не знает об этой связи?

Весь вечер Франческа думала о разговоре с Конни, но так и не пришла к окончательным выводам. Порой ей казалось, что Конни подозревает Монтроуза, а порой — что сестра пребывает в полном неведении и по-прежнему обожает мужа.

Никогда еще в своей жизни Франческа не испытывала большего смятения. На кон поставлена жизнь маленького мальчика. Но и брак сестры тоже. Если Конни не знает, должна ли Франческа хранить молчание?

Франческа закрыла глаза, подумав, что Брэгг сидит всего в нескольких дюймах от нее. Кроме того, Монтроуз не безумец и не сумасшедший. Хотя он безумно ревнует Элизу, это не означает, что он способен на преступление.

Она почувствовала, как Брэгг пошевелился. Франческа мельком взглянула на него, а затем отвернулась к окошку. Сейчас не время думать о том, что в кебе стало тепло, что Брэгг, усталый и озабоченный, все равно привлекателен. Она должна сосредоточиться на предстоящем.

— Франческа, вы какая-то очень тихая сегодня, — прервал ее размышления голос Брэгга.

Франческа повернулась к нему, и их взгляды встретились. Его глаза слегка блеснули в свете уличных фонарей и звезд.

— Сегодня был очень долгий день, — ответила она так же негромко, будучи не в силах отвести взгляда, — Да, это верно.

Наверное, он думает о ее сегодняшнем визите к Джоэлу. Конечно, Джоэл понятия не имеет, что на сей раз Брэгг с дюжиной тщательно подобранных людей будут следить за ним и Франческой. Девушка убедила себя в необходимости обмануть мальчишку. Сейчас, когда все так изменилось, это не так уж важно.

— Надеюсь, сегодня накроем Гордино. Я устрою ему допрос с пристрастием, и он выведет нас на безумца, который решил столь жестоко наказать Бартонов, — сказал Брэгг.

— Что значит «накроем», Брэгг?

— Схватим.

— А что такое сиротский приют?

Брэгг скрестил руки, Франческа заметила искорки изумления в его глазах.

— Это «тюрьма» на языке улицы.

— Понятно. Бедный Джоэл! Очевидно, он побывал в тюрьме.

— Давайте-ка лучше еще раз обсудим наш план, — сказал Брэгг. Он тоже понизил голос, хотя особой нужды в этом не было.

Франческа кивнула, глядя ему в лицо, которое оставалось в тени.

— Вы входите и проверяете, там ли Гордино. После этого тут же выходите. Вы поднимаете руку без перчатки, словно подзываете кеб. Это станет сигналом для меня и моих людей войти в салун.

Франческа снова кивнула:

— А если его там не будет, я тоже выхожу, но не подаю никакого сигнала.

— Все точно. — Брзгг выглянул в окно, затем снова повернулся к ней. — Мне не по душе, что я втягиваю вас в это дело.

Она не пошевельнулась. Его слова неожиданно взволновали и обрадовали ее.

— Со мной все будет хорошо, — прошептала она.

— Да, уж я позабочусь об этом.

Франческа сжалась в комок, думая о том, что Брэгг готов и намерен защищать ее от Гордино и ему подобного сброда любой ценой. Эта мысль рождала в ней потрясающее ощущение.

Она повернулась, чтобы разглядеть его резко очерченный профиль. Даже в одежде оборванца он выглядел импозантно, подумала Франческа. Его одежда мало кого способна одурачить.

Вдруг она вспомнила о его родителях.

Разумеется, его происхождение не имело значения. Во всяком случае, сейчас, когда их так многое объединяло. Франческа почувствовала, что ее бьет дрожь…

Интересно, как они с Элизой вступили в любовную связь? А что испытала бы она, если бы этот человек обнял или поцеловал ее?

Она вдруг ужаснулась своим мыслям. Господи, ведь она как-никак занята, расследует преступление! Не время сейчас думать о таких вещах и видеть в Брэгге… кого? Они, можно сказать, сделались друзьями. Но надо признать, что в их отношениях появилось нечто большее, во всяком случае, с ее стороны. Когда-то Брэгг был неравнодушен к Элизе, возможно, даже любил ее. Ему по душе женщины яркие и интеллектуальные. Интересно, какой он считает ее, Франческу?

Экипаж замедлил ход и остановился, — Приехали? — взволнованно спросила Франческа. Ибо с этой минуты операция начиналась по-настоящему.

— Я выхожу. Мы будем в пяти кварталах. Нельзя, чтобы Джоэл меня увидел. Этот мальчишка чрезвычайно смышлен.

Франческа кивнула. Брэгг открыл дверцу и, прежде чем соскочить, повернулся к ней.

— Все будет хорошо, — успокаивающим тоном сказал он. — Верьте мне, Франческа.

У нее сжалось сердце.

— Я знаю, — кивнула она, хотя и не была в этом до конца уверена.

Брэгг скользнул взглядом по ее лицу.

— Не беспокойтесь. Действуйте так, как я сказал. На сей раз я здесь, Франческа. Обо всем позабочусь я. — Он улыбнулся одними губами.

— Хорошо. — Она заставила себя улыбнуться в ответ. «Верьте мне». Как два простых слова могут так радовать?

Когда он повернулся, его пальто распахнулось, и Франческа увидела за поясом револьвер. Хлопнула дверца, и Брэгг исчез в уличной тьме. Экипаж двинулся дальше.

У него был револьвер. Конечно, ну и что из того? Всего лишь предосторожность.

Однако Франческа оставалась под впечатлением увиденного. Это не охотничье ружье и не крохотный дамский револьвер. Это огромный, устрашающего вида ствол, предназначенный для того, чтобы убивать.

Это всего лишь предосторожность.

Экипаж снова остановился. Извозчик, переодетый полисмен, повернулся:

— Приехали.

— Подождите, пожалуйста, — с трудом выдавила Франческа, и тут дверь распахнулась.

В карету вскочил Джоэл.

— Привет, — сказала Франческа рассеянно, хотя никак не могла забыть о револьвере. Почему он взял его с собой? Никогда раньше она не замечала, чтобы он носил оружие. Он считает, что придется пустить его в ход?

Джоэл не улыбнулся и не ответил на ее приветствие.

— Вы уверены, что хотите сделать все, как вчера?

Франческа кивнула, чувствуя, что ею овладевает страх.

— Извозчик, на Двадцать третью улицу рядом с Бродвеем!

Экипаж тронулся.

— Не знаю, зачем вам лезть в это дело, — пробормотал Джоэл. Он не стал садиться. Стоя на коленях, он смотрел в заднее окошко, проверяя, нет ли хвоста.

— Что ты делаешь? — Она испугалась, как бы он не заметил Брэгга или других полицейских, и тогда вся операция провалится.

Джоэл молча с подозрением вглядывался в уличную тьму. Затем заглянул в боковые окна. Успокоившись, он наконец сел на сиденье.

Франческа едва не сказала, что за ними нет погони, но вовремя прикусила язык. Сердце у нее стучало как молот.

После затянувшейся паузы Джоэл произнес:

— У меня какое-то пакостное предчувствие.

Франческа промолчала, мысленно полностью с ним согласившись.

Глава 13

Среда, 22 января 1902 года, полночь

Франческа увидела Гордино, едва вошла в салун. Он сидел за тем же самым столом, что и накануне, погрузившись в карточную игру с четырьмя партнерами столь же непрезентабельного вида.

Джоэл мрачно покосился на нее и шагнул вперед, полагая, что она подойдет поговорить с Гордино. Однако Франческа схватила его за плечо.

— Я должна выйти, — хриплым от страха голосом сказала она.

— Что? — воскликнул мальчишка.

Не дав ему времени на возражения, она потащила его за собой и выскочила на тротуар, испытывая облегчение оттого, что все произошло так быстро и ей не пришлось выслушивать непристойности, как в прошлый раз. Она сорвала перчатку и отчаянно замахала рукой.

— Что вы делаете? — крикнул Джоэл. — Этот тип в салуне. Я думал, вы хотели… — Он не договорил. — Что вы делаете? — уже с подозрением спросил он.

Но было уже поздно. Брэгг вынырнул из тени с противоположной стороны улицы и бежал в их сторону. За ним следовало с полдюжины сыщиков. Когда Брэгг пробегал мимо, Франческа увидела в его руках револьвер.

— Копы! Как не стыдно! — закричал на нее Джоэл.

Франческа обхватила его обеими руками, не давая убежать. Джоэл пытался вырваться. Не выпуская его, Франческа видела, как полицейские ворвались в салун. Ночную тишину нарушили громкие крики.

— Послушай, Джоэл, ты не виноват. Дело в том, что пропал мальчик.

— Вы меня обманули! — крикнул Джоэл, сумев наконец вырваться. — Вы мне все наврали, тысяча чертей!

— Я не хотела, — сказала она.

В это время с десяток полицейских в синей униформе окружили салун. Судя по шуму, внутри шла нешуточная баталия. Звенела посуда, слышались крики и крепкие ругательства. «Господи, помоги Брэггу схватить Гордино, и пусть никто не пострадает!» — мысленно взмолилась Франческа.

— Мисс Кахилл!

Обернувшись, Франческа узнала кучера своего экипажа. Это был крупный лысый мужчина средних лет с ясными голубыми глазами. Она вспомнила, что его зовут Питер.

— Я должен отвезти вас домой, мисс.

Франческа начала было протестовать, но вдруг увидела бегущего Гордино. Его догонял Брэгг. Очевидно, они выскочили из салуна через заднюю дверь. За ними бросились пятеро полисменов. Они размахивали дубинками.

— Мисс Кахилл, у меня приказ!

Франческа, не слыша его, словно парализованная, следила за погоней. Брэггу удалось толкнуть бандита, и они оба оказались на земле.

На них едва не наехал какой-то экипаж. Извозчик истошно закричал, Франческа испуганно вскрикнула, Брэгг и Гордино катались по земле, как дерущиеся на школьном дворе мальчишки. Внезапно Гордино вскочил. Брэгг также поднялся, и не успел Гордино и шагу ступить, как комиссар схватил его за плечи, развернул к себе и нанес мощный удар в лицо. Тот покачнулся, но устоял.

Брэгга надо остановить, подумала потрясенная Франческа.

Тем временем Брэгг набросился на Гордино и повалил на землю.

— Остановите их кто-нибудь! — крикнула Франческа и, приподняв юбки, побежала к противникам. Когда она приблизилась, полицейские уже образовали круг вокруг Брэгга и Гордино, но никто даже не попытался остановить борьбу.

Дерущиеся были снова на ногах, и Гордино нанес сильный удар Брэггу в челюсть. Голова комиссара запрокинулась назад, однако он устоял и увернулся от следующего удара. Франческе было плохо видно, что последовало затем, но в конце концов Брэгг лягнул противника ногой и Гордино рухнул на землю.

— Остановите их! — истошно закричала Франческа, но, похоже, ее никто не слышал.

Брэгг прыгнул на Гордино и трижды ударил его в лицо.

— Остановите их! — Франческа в ужасе схватила Питера за рукав. — Они изуродуют друг друга!

Питер как-то странно посмотрел на нее. Он стоял, скрестив руки на груди, и даже не пошевельнулся в ответ на ее крик.

Франческа обвела взглядом полисменов, наблюдавших за поединком. Кажется, всех заинтересовал его исход и никто не собирался прерывать спектакль, похоже, доставлявший им удовольствие.

Брэгг уселся верхом на Гордино и нанес новый удар.

— Где мальчишка? — спросил он. Струйка крови бежала из уголка его рта.

Гордино презрительно ухмыльнулся.

Брэгг ударил его по носу, оттуда струей хлынула кровь.

— Где мальчик? Так или иначе, я заставлю тебя говорить, ублюдок! — проревел Брэгг.

— Катись отсюда, ищейка! — свирепо ответил Гордино.

Брэгг принялся избивать его, вероятно, потеряв контроль над собой. Перед Франческой был какой-то безумец.

— Брэгг! Пожалуйста, остановитесь! — закричала она что было сил. Но, похоже, ее никто не слышал.

— Я буду бить тебя, пока ты не скажешь, где мальчик. — Комиссар, приподняв Гордино за воротник, ударил его по лицу.

— Убирайся, проклятый коп!

— Хочешь лишиться глаза? — вдруг чересчур спокойно спросил Брэгг.

— Нет! — отчаянно вскричала Франческа. — Нет!

Было видно, как Гордино пооледнел.

— У тебя одна секунда на раздумье, — сказал Брэгг.

— Я не знаю! Я не знаю, где пацан, и не знаю, кто все это затеял! — выкрикнул Гордино.

Брэгг снова его ударил. Гордино вскрикнул, а за ним и Франческа.

А затем Брэгг поднялся, взял за шиворот истекающего кровью Гордино и изо всех сил встряхнул его.

— Где мой сын? — завопил он.

Франческа подумала, что ослышалась.

— Где мой сын, ты, грязная скотина?!

Франческу всю трясло, и она едва осознавала, что Джоэл стоит рядом с ней. Недалеко припарковались полицейские фургоны, Гордино втолкнули в один из них, надев на него наручники. Он был почти без сознания…

Посетители ближайших салунов и борделей во множестве собрались поглядеть на столь впечатляющее зрелище. Брэгг разговаривал с полисменами неподалеку от фургона, в котором сидел Гордино. Похоже, он совершенно забыл о своих ранах — о синяке под глазом и распухшей нижней губе. Его рубашка была забрызгана кровью.

Но ведь бандит так ничего и не сказал, хотя Брэгг его избил нещадно. Франческе оставалось лишь надеяться, что его отвезут в больницу, а не в тюрьму. Лучше бы ей вовеки не видеть подобного насилия — того, как Брэгг избивает человека.

Она упала на колени в грязный снег.

— Вот, возьмите. — В голосе Джоэла слышалось сочувствие и обеспокоенность. Она посмотрела сквозь слезы на мальчика, который протягивал ей тряпку, служившую ему носовым платком. Тряпица была чистая, от нее пахло свежестью. У Франчески не нашлось слов, чтобы поблагодарить мачьчика.

Итак, Джонни Бартон был сыном Брэгга. Теперь все понятно.

Ей стало очень жаль Брэгга. Но она никогда не забудет, как он поступил с Гордино. Никакими обстоятельствами нельзя оправдать жестокость.

Франческе захотелось побыстрее оказаться дома и забыться сном.

Хотя она вряд ли сомкнет глаза этой ночью.

Ей хотелось подойти к Брэггу и успокоить его, но затем задать ему несколько острых и откровенных вопросов.

Что он чувствовал, имея двоих детей, которых не мог назвать своими? Знал ли об этом Бартон или кто-то другой? И может ли он заниматься расследованием, являясь лицом заинтересованным?

Но с этими вопросами можно подождать. Джоэл помог ей встать, и она увидела, что Брэгг с решительным видом направляется к ней. Фургон с Гордино отъехал. Полицейские призывали зевак расходиться.

Брэгг остановился перед ней с непроницаемым лицом.

— Мой человек отвезет вас домой. — Он повернулся, чтобы уйти.

Она схватила его за рукав, вынуждая повернуться к ней лицом. Она пыталась заглянуть ему в глаза, но он отводил взгляд.

— Брэгг! — Ей так много нужно ему сказать. Только она не знала, как начать, и лишь повторяла шепотом его имя.

Он вздрогнул, повернулся, в его глазах отразилось удивление и страдание.

— Не сейчас, Франческа. Не сейчас, — сказал он устало.

Франческа облизнула губы.

— Мне очень жаль…

— Мне тоже, — сказал он и двинулся прочь.

Но она должна знать! Она побежала за ним.

— Что вы собираетесь делать?

— Не сегодня, — резко оборвал ее Брэгг.

Она загородила ему дорогу. Слезы подступали к ее глазам.

— Сегодня вы чуть было не убили человека. Вам не кажется, что знай он правду, то признался бы вам?

— Это не ваше дело, — холодно ответил Брэгг и затем крикнул: — Питер! Я приказал тебе отвезти мисс Кахилл домой! Немедленно!

Франческа чувствовала, что сердце обливается кровью. Кто-то крепко взял ее под руку — она поняла, что это Питер.

— Не бейте его больше, Брэгг. Он уже избит до полусмерти! Заклинаю вас!

Глаза у Брэгга потемнели, и он отошел, не сказав ни слова.

Франческа позволила Питеру отвезти ее домой. Забираясь в экипаж, она оглянулась, но улица уже была пуста, Брэгг ушел.

Франческа вошла в свой дом тем же путем, как и вышла, — через задний ход. Огни были погашены, она пробиралась в темноте и случайно наступила на кастрюлю. Раздался страшный грохот, способный разбудить даже мертвого.

Она замерла, ожидая появления отца, матери, брата или экономки, но все было тихо. Франческа с облегчением вздохнула.

Итак, близнецы — сыновья Брэгга, думала она, выбираясь из кухни.

Это было поразительно. Кто еще, кроме Элизы, знал об этом? Известно ли это Бартону?

Франческа часто видела его с близнецами, он всегда казался горячо любящим отцом. Вряд ли он знал правду.

В вестибюле ее осенило, что объектом мести маньяка мог быть Брэгг, а вовсе не Бартон.

О Господи, неужто маньяк хочет досадить Брэггу?

Сердце в груди Франчески болезненно сжалось. Каким беспомощным, должно быть, он себя чувствовал!

Ей не хотелось больше вспоминать, как Брэгг обошелся с Гордино. Выбросив это из головы, она задумалась, когда могла завершиться любовная связь между Брэггом и Элизой, хотя, впрочем, какая разница. Это могло случиться когда угодно.

Франческа понимала, что зря промолчала об Элизе и Монтроузе. Возможно, Монтроуз хотел насолить Бартону, но он ничего не имел против Брэгга. Боже, до чего запутанная история! К тому же неизвестно, как теперь вести себя с сестрой.

Франческа услышала голоса и резко остановилась.

Кто, кроме Эвана, мог не спать в столь позднее время? Было около двух часов ночи.

Голоса доносились из отцовского кабинета.

Вначале Франческа узнала голос Эвана, поскольку брат не говорил, а кричал. Она в смятении приблизилась к закрытой двери и вдруг ясно услышала голос отца:

— Я не изменю своего мнения, оно окончательно!

О чем они могли спорить в столь поздний час?

— Превосходно! — Это произнес Эван. Дверь приоткрылась. Франческа отпрянула и вжалась в стену. А Эван раздраженно добавил: — Ты можешь гордиться собой, тем, что шантажируешь собственного сына.

Франческа едва не вскрикнула.

— Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! — На сей раз голос повысил отец.

— Ну да, теперь я должен с веселым видом идти к алтарю, притворяясь, что люблю невесту, раз ты решил, что это для меня наилучший выход? — выкрикнул Эван.

— Я не собираюсь вновь обсуждать преимущества твоей женитьбы на Саре Чаннинг. Я уже принял решение. Тебе уже двадцать пять лет, а ты все еще шалопай. Сара — идеальная пара для тебя. Если хочешь продолжать распутничать, будь по-твоему. Но я впредь не собираюсь оплачивать твои будущие карточные долги, а тем более те тысячи долларов, которые ты уже задолжал. Спокойной ночи, Эван!

Франческа вжалась в стену и затаилась, когда дверь распахнулась и отец вышел из библиотеки. Он ее не заметил, однако она разглядела его лицо — оно было багровым.

Девушка никогда не видела отца таким возбужденным. Он был добрейшим человеком из всех, кого она встречала. Был способен искренне посочувствовать. Сцена, свидетелем которой она стала, совершенно не укладывалась в ее голове.

Неужели отец шантажировал собственного сына, заставляя его вступить в брак? Это совершенно невозможно!

Франческа подождала, пока Эван выйдет из библиотеки. Однако шли минуты, а он все не выходил. Набравшись смелости, она осторожно заглянула в комнату и увидела, что брат с мрачным видом сидит на диване с бокалом вина в руке, погрузившись в свои мысли. Сестру он не заметил.

Тогда Франческа, прикрыв дверь, бросилась по коридору в свою комнату.

Оказавшись в постели, она укрылась с головой и решила проспать до полудня.

Но она поднялась в шесть часов утра.

Франческа слышала, как брат возится в своей спальне. Уже полчаса, как она проснулась и пребывала в полном смятении, перескакивая в мыслях с одного предмета на другой. Она думала о Брэгге и его похищенном сыне, о Конни и Монтроузе, об Эване и Саре Чаннинг…

Она тихонько постучала к брату. Дверь распахнулась почти мгновенно. Он удивленно вытаращил глаза, увидев Франческу. Его рубашка была нараспашку. Вспыхнув, он повернулся спиной, чтобы привести себя в порядок.

— Фрэн! Сейчас лишь половина восьмого. У тебя сегодня утренние занятия? — Он снова повернулся к ней.

— Я не знаю, — искренне сказала Франческа. Сейчас она меньше всего думала о занятиях, и если так пойдет и дальше, то скоро ее исключат из колледжа. Она тряхнула головой, чтобы лучше думалось. — Можно войти?

— Конечно. — Он недоуменно насупил брови. — А в чем дело? С этим нельзя подождать до завтрака?

Франческа закрыла за собой дверь и прислонилась к ней.

— Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Эван вздохнул:

— Надеюсь, дело не столь мрачное, как твое лицо. У меня была чертовски трудная ночь.

Франческа обхватила себя за плечи.

— У меня тоже.

Она знала, что здесь кроется какая-то ошибка. Эван ошибается: их отец никогда не падет столь низко, чтобы принуждать сына вступить в брак по расчету. Это просто невозможно. И если это и вправду шантаж, то наверняка к нему приложила руку Джулия.

— Эван, я слышала, как вы с папой кричали ночью.

Брат посмотрел на нее и ничего не сказал.

— Ты не любишь Сару Чаннинг? — спросила Франческа.

— Я вижу, тебе удалось многое подслушать, — мрачно проговорил Эван. — Фрэн, прекращай шпионить за людьми.

— Я и не собиралась шпионить. — Она протянула к нему руку, но он увернулся и зашагал по комнате. — Эван, ты мой брат, я тебя очень люблю и должна тебе помочь.

Эван сел на изумрудно-зеленый диван. Должно быть, ругается про себя.

— Так что ты слышала? — осторожно поинтересовался он.

— Ты обвинил папу в шантаже. Он никогда на это не пойдет!

Брат встал.

— В самом деле? Я знаю, ты обожаешь отца. Тем не менее он шантажирует меня, Фрэн. В этом нет никакого сомнения. Если я не женюсь на Саре, он не заплатит мои долги и мне придется покинуть город.

Франческа не могла в это поверить.

— Нет! На это способна только мама.

Взгляд Эвана смягчился.

— Бедняжка Фрэн, — пробормотал он.

Франческа бросилась к нему и взяла его за руки.

— В субботу объявят о твоей помолвке. Более неподходящей пары не найти.

— Отец считает, что делает для меня доброе дело. — Он мрачно покачал головой.

— Ты знаешь, что она художница?

— Не имел понятия. Но какое это имеет отношение к делу?

— Ведь вы совсем друг друга не знаете.

— Я и не хочу ее знать, — буркнул Эван.

— Эван, она застенчива и робка, но она чудесный человек.

— Извини. Разумеется, Сара — чудесный человек. Но, Господи, Фрэн, я умру от скуки, если женюсь на этой женщине! — воскликнул он и снова зашагал по комнате.

— Папа упомянул о карточных долгах. — Франческа наблюдала за лицом брата. — Может, мы найдем способ заплатить их? И тогда отпадет необходимость в помолвке.

Эван устремил на сестру печальный взгляд.

— Я не могу их заплатить.

— Сколько ты должен?

— Тебе не стоит этого знать.

— Эван! Я пытаюсь тебе помочь! — вскричала Франческа.

— Проклятие! — выругался он. — Сто тридцать три тысячи долларов.

— Что?! — Франческа рухнула на оттоманку. — Сколько?

Эван не ответил.

— Как ты мог проиграть столь чудовищную сумму? — не выдержала она.

— Ты прямо как мама. Я знаю, что ты мне хочешь добра, но я не собираюсь сейчас выслушивать обвинения.

— Я просто не понимаю.

Эван вскинул руки вверх.

— Я знаю, ты меня идеализируешь. Увы, я не герой, Фрэн. Я люблю азартные игры. — В его глазах промелькнула искра отчаяния. — Это как болезнь. Начав выигрывать или проигрывать, ты уже не в силах остановиться.

Франческа кивнула:

— О Господи, что же нам делать?

— Тут ничего не попишешь. — Он сел на диван. — Я женюсь на мисс Чаннинг, папа оплатит мои долги, и я получу ее приданое, которое, без сомнения, промотаю через несколько лет.

— Не говори так! — не на шутку рассердилась Франческа. — Даже не смей об этом думать! Ты перестанешь играть, когда папа оплатит твой долг?

Эван обхватил голову руками.

— Конечно, перестану, — пробормотал он.

Франческе стало чуть легче. Однако она видела, как мучается брат, и тронула его за плечо.

— Мы найдем выход до объявления помолвки. Бедняжка Сара! Должно быть, она тебя любит, и это разобьет ей сердце.

— Сомневаюсь, что ее сердце будет разбито, потому что уже в июне мы станем супругами. — Он поднял голозу. — Ты никому не говори об этом, Фрэн… Пожалуйста.

— Разумеется, я буду молчать как рыба, — пообещала Франческа. — Я поговорю с папой. Ты ведь знаешь, как он меня любит. — При этих словах она вспыхнула. Она знала, что ходит в любимицах. — Прости, я что-то не то сказала.

— Это не имеет значения. Правдивее тебя нет никого на свете, и за это я люблю тебя. Если кто и сможет поколебать решение отца, то только ты. Однако я не надеюсь на то, что ты преуспеешь в этом.

Франческа встала.

— Я должна попытаться, Эван. Иначе ты проживешь в несчастливом браке всю жизнь. Я намерена добиться успеха. Я хочу, чтобы ты женился по любви.

Он слабо улыбнулся — впервые после прихода Франчески.

— Я знаю, ты романтична. Кто женится по любви в наши дни и в наши годы?

Франческа подумала о Конни и Монтроузе, о Бартонах.

— Не знаю, — грустно сказала она. — Просто не знаю.

Глава 14

Четверг, 23 января 1902 года, 10 часов утра

Брэгга в офисе не оказалось, и было весьма непросто узнать его адрес. Франческа взяла кеб до Мэдисон-сквер, и вот теперь она разглядывала кирпичный дом с чугунным забором, один из многих таких же домов на Двадцать пятой улице и Мэдисон-авеню. Фасад выходил на заснеженный парк с величественными деревьями и расчищенными дорожками. Парк был обычно пустынен в это время дня, хотя какой-то бородатый оборванец спал на скамейке.

Франческа разглядывала дом, в котором жил Брэгг. Непонятно, почему она так нервничает.

В голове у Франчески роилось множество мыслей, но занимал ее прежде всего Брэгг. Накануне она заснула от страшной усталости, но сон был беспокойный, девушка часто просыпалась, и перед ней все время маячил Брэгг. Она испытывала к нему безграничное сочувствие. Теперь ей стали понятны все его поступки и эмоции с той минуты, когда произошло похищение.

Одно лишь не давало ей покоя: знал ли Роберт Бартон, кто отец близнецов?

Конечно, это не ее дело, и вопрос хотя и логичный, но совсем нескромный.

Кто был объектом мести — Брэгг или Бартон?

Пока она терялась в сомнениях, стоит ли вторгаться в дом комиссара лишь для выражения сочувствия, ей показалось, что белая занавеска в одном из окон шевельнулась.

У нее екнуло сердце. Кто-то ее заметил: вероятно, слуга, а может быть, и сам Брэгг.

Разве могла она не прийти к нему? Несмотря на события прошлой ночи и жестокость Брэгга в отношении Гордино, она запомнила его страдальческий взгляд, когда он приказал Питеру отвезти ее домой.

Франческа медленно поднималась по ступенькам крыльца. Интересно, почему Брэгг не на работе? Она знала, что ничто не может его остановить.

Преодолев восемь каменных ступеней, Франческа постучала в дверь, чувствуя, что ее нервы напряжены до предела. Она отрепетировала свою речь: «Мне очень жаль. Я ничего не знала. Чем я могу помочь?»

А он устало улыбнется, поблагодарит ее за поддержку и откажется от дальнейшей помощи.

Ни при каких обстоятельствах она не задаст ему неделикатных вопросов. Во всяком случае, сегодня.

И она скроет от него, что Монтроуз — любовник Элизы. Она должна попытаться оградить брак сестры от слухов. Тем более если Монтроуз — а она в это верила — вовсе не преступник.

— Доброе утро, мисс Кахилл.

У нее округлились глаза при виде мужественного лица Питера. К тому же он был в накрахмаленной белой рубашке и сером костюме и походил скорее на джентльмена, чем на слугу.

— Питер?

Он смотрел мимо нее на улицу.

Обернувшись, она все поняла. В парке на скамейке восседал Керланд. Он помахал ей газетой, как бы призывая Франческу прочитать выпуск. Девушка застонала.

А затем рассердилась, поняв, что Керланд, по всей видимости, преследовал ее от самого полицейского управления.

— Боюсь, что комиссар не принимает посетителей, мисс Кахилл, — твердо сказал Питер, не дожидаясь ответа, и собрался закрыть перед ней дверь.

— Погодите! — крикнула Франческа, понимая, что Питер вовсе не полицейский, а дворецкий.

Едва дверь захлопнулась, Франческа услышала голос Брэгга:

— Кто там, Питер?

— Мисс Кахилл, сэр.

Франческа закусила губу, и у нее заныло сердце при мысли о том, что насочиняет Керланд, описывая ее визит к комиссару полиции. Впрочем, он не был репортером светской хроники, так что ее репутация не будет задета. Конечно, леди может навестить джентльмена в его доме, но сейчас слишком ранний час, и к тому же она без сопровождения. Джулия ее убьет, если узнает.

Дверь открылась, и Питер жестом пригласил ее войти.

Не успел дворецкий закрыть за ней дверь, как Франческа увидела Брэгга. В одно мгновение она забыла о Керланде.

Он стоял на пороге гостиной с камином. На нем были фланелевые брюки — те же, что и вчера вечером. Он явно сменил рубашку, поскольку на ней не было следов крови. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, рукава закатаны.

Нервы у Франчески были натянуты как струна. Ну почему этот человек так на нее действует? Особенно сейчас, когда он похож скорее на простолюдина, чем на джентльмена. Его волосы всклокочены, длинные золотистые пряди падают на брови и даже на глаза, покрасневшие и обведенные темными кругами. К тому же ясно, что он не брился день, а то и два.

На него было больно смотреть. Франческа не сомневалась, что в эту ночь он не сомкнул глаз. Да и ложился ли он вообще?

На его месте она бы тоже не заснула, пока ее ребенок не будет найден, а виновник похищения не окажется за решеткой.

Он очень тихо назвал ее по имени. Она вздрогнула от звука его голоса, по телу пробежала дрожь. Он прислонился к дверному косяку, не вышел ей навстречу. Что означает его равнодушный тон?

Отрепетированный диалог напрочь вылетел из головы Франчески. Ее напряженность достигла предела. Она заглянула налево, в небольшую комнату с пианино и викторианской мебелью, осмотрела уютную столовую с зелеными обоями. Вероятно, наверху находятся две или три спальни.

— Обычно я не вторгаюсь к джентльмену в столь ранний час, — поторопилась объяснить Франческа.

— В вас все необычно, Франческа, — очень тихо произнес он.

Она замерла под его неподвижным взглядом. Улыбка так и не сошла с его уст.

— Принесли мне новый ключ к разгадке?

Она не могла сосредоточиться. Она тщетно пыталась расшифровать, какой смысл кроется в его словах. Это комплимент, или он просто сегодня не в себе?

— К сожалению, не принесла, — ответила она.

— Я разочарован.

Брэгг отошел от двери и направился к ней.

Франческа молча смотрела на него, чувствуя, что силы оставляют ее. Он улыбнулся еще шире и протянул к ней руки.

Колени у нее подогнулись, но он вовремя подхватил ее. На короткое мгновение она оказалась в его объятиях.

— Франческа, — пробормотал он, растягивая слова на техасский лад.

Она заглянула в его воспаленные глаза.

— Да? — почему-то пропищала она.

— Я пытаюсь снять с вас пальто.

Она с трудом сообразила, что следует отдать верхнюю одежду Питеру, о котором она совсем забыла. Вспыхнув, Франческа едва не выпрыгнула из пальто, торопливо сняла шляпу и стянула перчатки. Из ее волос выпали две шпильки. Франческа нагнулась за ними, Брэгг тоже, и их руки случайно соприкоснулись.

Она резко выпрямилась во весь рост.

Франческа подумала, что ведет себя как двенадцатилетняя школьница, в то время как Брэгг, похоже, вполне владеет собой.

— Вы выглядите очень усталым. — Она произнесла фразу быстро, пытаясь скрыть смятение.

— Я действительно устал. — Он был серьезен и даже не попытался улыбнуться.

Почему он так на нее смотрит? Что бы это значило? Нет, с ним явно что-то не в порядке.

— Не желаете ли войти? — жестом пригласил Брэгг.

Франческа заглянула в гостиную, затем, не веря своим глазам, посмотрела снова. О Господи!

На столике перед диваном стояла початая бутылка виски и стакан, на палец наполненный золотистой жидкостью. Франческа перевела взгляд на Брэгга. Он был не пьян, хотя было ясно, что он пил в столь ранний час, чтобы утопить в виски свое горе. Вот откуда этот милый, забавный выговор уроженца западных штатов, обольстительная улыбка и слишком внимательный взгляд.

— Пожалуйста! — Он широким жестом пригласил ее в гостиную.

Франческа осторожно вошла, притворяясь, что не замечает бутылки и недопитого стакана. Она чопорно села на стул у стола. Брэгг стоял, держа руки в карманах, и в упор разглядывал Франческу.

— Брэгг, чем я могу быть полезна? — нервно спросила она, напоминая себе, что, хотя он весьма привлекателен и неординарен, они прежде всего друзья. Главное — держать себя в руках.

— Боюсь, ничем, — ответил Брэгг.

— Но я хочу помочь, — просто сказала Франческа.

— Я знаю. — Он слабо улыбнулся, но в янтарных глазах была видна печаль. — Вы добрейшая женщина, которую я когда-либо встречал. — Он подошел к столу, плеснул виски в стакан и сделал большой глоток. — Я не говорил вам об этом? — И устремил на нее долгий внимательный взгляд.

Франческа сжалась под этим взглядом. Слава Богу, он отвел глаза! Она облегченно вздохнула.

Франческа молча наблюдала, как Брэгг налил себе виски еще. Что ей делать? Похоже, он не собирается притворяться трезвым.

— Брэгг, разве это поможет?

Он поднял стакан.

— Поможет ли? Да, поможет, Франческа. Поверьте мне, поможет.

Она встала.

— Вам удалось поспать? — участливо спросила она.

— Как я могу спать?! — Выпив, он посмотрел на нее. — Как, черт возьми, я могу заснуть?! Я думаю только о том, как нам добраться до маньяка! — Его лицо стало таким суровым и мрачным, что Франческа не на шутку обеспокоилась.

— Брэгг… — начала она.

Стакан качнулся в его руке и упал. Франческа вскрикнула. Брэгг грязно выругался.

— Проклятие! — Он разглядывал осколки на выцветшем восточном ковре.

Слезы подступили к глазам Франчески.

Появился Питер. Он молча опустился на колени и стал убирать осколки. Франческа наблюдала за его ловкими движениями. Через несколько секунд все было убрано. Франческа вздрогнула, почувствовав, как Брэгг дотронулся до ее лица, и замерла.

— Не стоит из-за меня плакать. — Он отер с ее щек слезы.

Дрожь пробежала по телу Франчески. Она поняла, что смотрит на его рот.

— Вы порезались? — спросила она хрипло.

По глазам было видно, что ему безразлично. Резко опустив руку, он подошел к окну, раздвинул шторы и прорычал:

— Керланд… Он действует мне на нервы.

Питер поднялся во весь свой огромный рост, держа в руке совок с осколками.

— Я позабочусь об этом, — сказал он.

Не оборачиваясь, Брэгг кивнул:

— Спасибо, Питер.

Дворецкий ушел. Брэгг повернулся, и Франческа увидела следы крови на его руке.

— Как бы рана не загноилась, — прошептала она.

Глядя на нее в упор, он подошел к ней вплотную. Франческа не могла шевельнуться.

— Вам не следовало слышать того, что было сказано вчера, Франческа.

Она с трудом вздохнула, ее ноги подкашивались, она дрожала, словно стройное деревце на ветру.

— Это правда?

Он сжал челюсти с такой силой, что у него на скулах заиграли желваки.

— Да. — И после короткой паузы добавил: — Я хочу, чтобы вы забыли об услышанном.

Однако Франческа знала наверняка, что ей это никогда не удастся.

— Мне очень жаль, Брэгг.

— Я знаю. — Он не отвел взгляда и тыльной стороной ладони провел по ее щеке. Франческа замерла.

— Я не должен дотрагиваться до вас, — пробормотал он.

Он ее приласкал? Или ей только показалось?

— Брэгг, но ведь это слышали все полицейские. Такое долго не удержишь в тайне.

Франческа дрожала, потому что сейчас ее заботили вовсе не полисмены и не похищение. Она лишь думала о том, что испытает, оказавшись в объятиях Брэгга. Хотя и понимала, что мечтать об этом просто смешно.

— Мои люди не проговорятся. — Эти слова вернули Франческу к действительности. — Я им дал ясно понять, что если они проболтаются, то останутся без работы.

Франческа на мгновение закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Затем спросила:

— Разве это справедливо?

Он снова взглянул на нее, заставив ее затрепетать.

— Я думаю о нашем малыше и Элизе.

Франческа обхватила себя за плечи.

— А Бартон знает?

Он вздрогнул.

— Франческа!

— Прошу прощения, наш разговор принял странный оборот. — Она отвернулась, пытаясь обрести равновесие, но ей это плохо удавалось. Ей не следовало приходить сюда.

Франческа села на стул лицом к Брэггу. Она попыталась сосредоточиться на расследовании. Проглотив комок в горле, она быстро спросила:

— Нашли свежую могилу?

Он некоторое время изучающе смотрел на нее.

— Разумеется, мы обнаружили несколько свежих могил — восемь, если быть точным. Но все эти захоронения вполне законны.

Франческа разгладила на коленях юбку.

— А вы не можете просто так эксгумировать покойников?

— Нет, не можем. — Он все еще смотрел на нее. Она знала, что он понял ее. Что, если мальчик был погребен в одной могиле с кем-то другим?

— Ну и что теперь? — спросила Франческа. — У нас есть много нитей, но ни одна не выводит нас на след убийцы.

Лицо Брэгга стало еще более мрачным, он отвернулся.

Франческа спохватилась:

— Но я вовсе не это имела в виду! Он наверняка еще жив, Брэгг, — заключила она.

Брэгг повернул голову.

— Я не могу больше обманывать себя. Факты говорят об обратном. Хотя главный вопрос остается — кто? Кто поступил так с… с моим сыном? — Последние слова он произнес почти шепотом.

— У вас есть враги, Брэгг? Кто они? — так же шепотом спросила Франческа.

— Я составил список. Он краток. Есть три человека, которые могут захотеть уничтожить меня — и одного из моих сыновей. — Он прошелся по комнате взад и вперед.

— И кто же они?

— Мой сводный брат Кэлдер Харт. Он всегда меня терпеть не мог. Так же, как и я его. — Он улыбнулся, однако лицо его осталось суровым.

— Я не знаю его, — только и смогла проговорить Франческа.

— Его нет в Нью-Йорке. Он преуспел в области морских грузовых перевозок. Но Бартонов он не знает и никогда не был у них.

— Преступник должен иметь свободный доступ в дом Бартонов. Это или друг дома, или слуга.

— Или родственник, — добавил Брэгг. — По этой причине я исключаю Кэлдера Харта.

— А кто еще? — Франческа задумалась, что могло вызвать вражду между Брэггом и его сводным братом.

Он некоторое время колебался.

— Брэгг. Так кто же?

— Гордино.

— Гордино?! — воскликнула в изумлении Франческа.

— У нас общее прошлое, Франческа. — Брэгг покраснел.

— Не понимаю. Разве вы прежде были не в ладах с законом? Как у вас и Гордино могло быть общее прошлое? — озабоченно спросила она.

Краска не сходила с лица Брэгга.

— Скажем, некогда мы были знакомы. Мальчишками мы враждовали друг с другом. — Он принялся широкими шагами мерить комнату.

Что-то стало проясняться. Мать Брэгга была проституткой. Брэгг — выходец из того же слоя общества, что и Гордино. Она резко выпалила:

— Мать говорила мне об этом.

Он едва взглянул на нее и подошел к бутылке виски. Его рука дрожала, когда он поднес бутылку к стакану.

— Брэгг!

Крепко обхватив стакан руками, он спросил:

— В самом деле?

— Она рассказала мне о вашей семье. — Франческа почувствовала, что ее щеки заполыхали. — Но это не имеет никакого значения!

Он отсалютовал ей стаканом и выпил.

— Пожалуйста, не пейте! — взмолилась она.

— Почему?

— Потому что время идет, а мы должны раскрыть преступление.

Он аккуратно поставил стакан на стол.

— «Мы». Вы никогда не перестанете меня удивлять, Франческа. Никогда.

Ей показалось, что он произнес это с горькой иронией, и насторожилась.

— Такая красивая, умная, энергичная и решительная. И к тому же чертовски добрая и заботливая… Впрочем, я это уже говорил, разве не так? — Он снова отсалютовал ей стаканом. Франческа не могла отвести от него взгляда. — Какой мужчина способен устоять перед такой девушкой, как вы?

Франческу бил озноб. Он не дразнил ее, не шутил, напротив, был дьявольски серьезен.

Между тем Брэгг продолжал.

— Гордино умнее, чем кажется. Он не раскололся вчера вечером, и вопрос в одном: он действительно не знает, кто похитил моего сына, или же настолько ненавидит меня, что сохранит тайну, несмотря на жестокую трепку.

— Неужели он может до такой степени ненавидеть? — прошептала Франческа, не в силах опомниться от слов Брэгга. Неужто он и в самом деле так думает? Неужели это возможно?

— Когда мы были мальчишками и жили в Нижнем Ист-Сайде, мы принадлежали к разным бандам.

Франческа не верила своим ушам. Но ведь Брэгг — культурный и высокообразованный человек! А затем она вспомнила, как он вчера набросился на Гордино.

— Я думала, вы из Техаса.

— Нет-нет. Я родился здесь, в Нью-Йорке. Когда мне было двенадцать, мой отец появился в моей жизни, забрал нас с моим сводным братом, и мы вместе переехали на юг. — Брэгг улыбнулся. — Его зовут Рейз Брэгг. Он великий человек. Но женщина, воспитавшая нас, поистине великая женщина. Грейс никогда не выделяла нас среди других детей.

Поняв, что сказал много лишнего, Брэгг отвернулся.

— Соперничество между бандами было не на жизнь, а на смерть. В одной из драк скончался брат Гордино. Тот обвинил в этом меня. Отчасти я был виноват. — Брэгг на мгновение прикрыл глаза. — Мне было десять лет, как и Джоэлу.

— И с тех пор он ненавидит вас? — спросила Франческа. Голова у нее шла кругом.

— Этого вполне достаточно, чтобы он подкупил слугу и получил доступ в дом, а затем совершил это мерзкое дело, — ровным голосом заключил Брэгг.

Франческа молча смотрела на Брэгга, затем спросила:

— Известно ли, где он живет? Если у него имеется старый «Ремингтон», значит, это его рук дело.

— Мы разыскали его квартиру несколько дней назад, но улик против него не нашли.

Брэгг резко сел на диван и потер пальцами виски.

Франческа также опустилась на диван поодаль от Брэгга.

— А кто третий человек в вашем списке?

Не поднимая головы, Брэгг ответил:

— Бартон.

— Бартон! — воскликнула Франческа. Впрочем, в этом был глубокий смысл. — О Боже! Он знает, что дети не его, и все эти годы он исподтишка вас ненавидит! Едва вы получили новое назначение, как он решил нанести удар!

Брэгг выпрямился.

— Элиза клянется, что Бартон ничего не знает о детях и верит, что мальчишки от него. Клянется, что он обожает их. И я сам видел его с близнецами. Не думаю, что ему что-то известно. Мне кажется, он любит сыновей так же, как я.

Франческа почувствовала разочарование. Затем после небольшой паузы спросила:

— Брэгг, когда вы познакомились с Элизой?

— Я учился в Колумбийском университете. Мы познакомились восемь лет назад, и у нас был роман. — Он немного поколебался. — Роман длился год. Мы были молоды и любили друг друга, Франческа. Во всяком случае, так нам казалось… Когда мы расстались, она еще не знала, что беременна. Элиза сразу же вышла замуж за Бартона. Она была помолвлена с ним еще до нашего разрыва. — Брэгг пожал плечами.

Однако по выражению его глаз Франческа поняла, что он любил ее, когда они расстались, и был уязвлен, что она предпочла ему, незаконнорожденному, более подходящую партию. Франческа откашлялась.

— Может быть, Гордино — или кто-то еще — хотел насолить Бартону.

— Или прининить боль Элизе.

Франческа выдержала его взгляд. Сердце у нее гулко забилось.

— Почему?

Брэгг невесело засмеялся:

— Она разбила множество сердец.

В этом он прав. Франческа провела языком по губам.

— Что влечет к ней мужчин и почему они от нее без ума? — Франческа подумала даже не о Брэгге и Монтроузе, а об Уайли, да и о Бартоне, который, судя по всему, горячо любил жену. — Я хочу сказать, что есть немало более красивых женщин.

— Она вроде вас. — Брэгг смотрел на Франческу в упор. — Она красива, умна, искренна. Она оригинальна, и это притягивает к ней мужчин.

Два комплимента за утро! Два многозначительных комплимента. Франческа была не в силах отвести от него взгляда.

Внезапно Брэгг вскочил с дивана, словно ему стало тесно на нем. Франческа по-прежнему сидела неподвижно.

С мрачным видом Брэгг проговорил:

— До вчерашнего дня Элиза отказывалась сотрудничать, но у меня есть список мужчин, с которыми у нее была любовная связь. Этими сведениями я не могу с вами поделиться.

Сердце у нее замерло, а потом забилось гулко и часто. Брэгг говорил об этом в прошедшем времени. В списке ли Монтроуз? Да разве женщина признается в том, что сейчас у нее есть любовник?!

— Кто-нибудь из них приходил к ней во вторник, когда было обнаружено и последнее письмо?

— Нет. К ней приходили трое в тот день. Элизабет Оскар и Джорджина Хеннесси.

Франческа обхватила себя за плечи. Брэгг сверлил ее взглядом. Ей не нравилось выражение его глаз.

— Вы не хотите знать, кто был третьим гостем, Франческа? — спросил он слишком тихо.

Нет. Она не хотела этого знать.

— Элиза мне не сказала. Я вынужден был выудить информацию у слуги, — растягивая слова, сказал Брэгг.

Франческа хранила молчание. Он знал. Он был дьявольски проницателен и умен, и он все знал о Монтроузе и Элизе.

Брэгг взял Франческу за руку и поднял ее с места. Их взгляды встретились. Он не отпускал ее руку, а Франческа не пыталась ее освободить.

— Это был ваш зять.

— Пожалуйста, никому не говорите! — неожиданно для самой себя взмолилась она. Ее руки оказались у него на груди.

Она была потрясена крепостью мускулов, которые ощутила ее ладонь, и биением его сердца.

Его глаза широко раскрылись. Он сжал ее руки, и Франческа застыла, не в силах пошевелиться.

— Почему меня не удивляет, что вы уже об этом знаете?

— Пожалуйста, Брэгг. — Она вдруг качнулась к нему, их тела соприкоснулись. Она почувствовала, что слабеет. — Никто не должен знать, Брэгг! Если Конни узнает, это убьет ее!

Он долго, очень долго не отвечал, и Франческа чувствовала, как его сердце под ее ладонями все учащает свои удары.

— Франческа, я собираюсь поговорить с Монтроузом.

— Но…

— Вы знаете, что его первая жена умерла при весьма подозрительных обстоятельствах?

— Что?! — ахнула Франческа.

— Он основательно запутался в долгах, а затем женился на богатой наследнице, — пояснил Брэгг. — Он…

— Минутку, — довольно невежливо перебила его Франческа. — Этот долг перешел ему по наследству от семьи.

— Я прекрасно осведомлен об этом, — ровным тоном проговорил Брэгг. — Он расплатился почти со всеми должниками, потом вдруг оторвалось колесо у экипажа, на котором они с женой должны были возвращаться в свое имение. Но в последнюю минуту он остался в Лондоне, и жена поехала одна. Расследование было очень коротким, было решено, что произошел несчастный случай.

— Ну вот, стало быть, и ответ, — пробормотала Франческа, пытаясь отстраниться, но безуспешно.

— Франческа, мне очень жаль, — проговорил он. В его взгляде светилось сочувствие.

Она перестала вырываться. И Брэгг заключил ее в объятия.

Франческа не удивилась, а, напротив, полностью утратила контроль над своим телом. Оно таяло и тянулось к нему.

Удивился скорее Брэгг, но лишь на мгновение. А затем крепко прижал ее к себе. Его дыхание согревало ей шею.

И вдруг впервые в жизни Франческа испытала плотское желание. Брэгг — большой, сильный мужчина, надежная гавань, где можно скрыться от невзгод. Себя не проведешь, ведь она влюбилась в него в первую же минуту, как только увидела. Если он не поцелует ее сейчас же, она может умереть.

Брэгг отпустил ее.

— Монтроуз — дурак, — резко сказал он. — Но Элиза умеет превращать мужчин в дураков. — Он изучающе и одновременно страстно смотрел на нее.

Колени у Франчески подгибались. Ее страшно разочаровало, что он отпустил ее, и она почти не слушала его. Она провела рукой по его заросшему подбородку.

— Ты очень добр, Брэгг.

Похоже, от удивления он остолбенел и слегка отшатнулся.

— Меня еще никогда не называли добрым.

— Перестань, Брэгг, — прошептала она. Что она делает? Ее рука погладила его по щеке.

Их взгляды встретились, и он привлек Франческу к себе и прижался ртом к ее губам. Обхватив его за шею, Франческа приоткрыла рот, отвечая на поцелуй.

Его рука на ее спине напряглась. Другая рука скользнула к затылку. Теплые и упругие губы прижались к ее губам, кончики их языков соприкоснулись.

Франческе вдруг представилось, как Брэгг опускается перед ней на колени, целует ей бедра, волосы на лобке — как Монтроуз ласкал Элизу.

Вскрикнув, Франческа бессильно повисла на Брэгге. Он поддержал ее, еще плотнее прижав к себе, и их губы слились в долгом поцелуе. Она провела пальцами по его густым шелковистым волосам и сама поцеловала его, стараясь больше не воображать, как он прижмется лицом к ее раздвинутым бедрам.

Оторвавшись от ее рта, он коснулся губами ее волос. Его рука скользнула к ее груди, затем ниже — к животу, затем еще ниже. Она застонала, когда его ладонь сжала выпуклость лобка, ее колени подогнулись.

Брэгг подхватил ее, понес к дивану и уложил. Франческа все видела как в тумане. Должно быть, это нехорошо, подумала она. Ну и пусть, ведь это Брэгг.

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и она со стоном обняла его, отыскав ртом его рот, касаясь языком его губ.

Брэгг поцеловал ее в ключицу, прижался ртом к ложбинке под горлом.

— Брэгг! — Франческа руками сжала его лицо.

Горящим взглядом он заглянул в ее глаза. Франческа ощутила его эрекцию. Неосознанно она стала ритмично тереться о его тело, он ответил ей тем же.

Она мысленно раздела его. Он, должно быть, более поджар, чем Монтроуз, но такой же крупный. И крепче, с более скульптурными формами. Он войдет в нее, как Монтроуз входил в Элизу. Он уже сейчас пытается это сделать, хотя им мешает одежда. Франческа обняла его еще крепче и застонала от мучительного желания. Казалось, это никогда не кончится.

— Брэгг! — воскликнула она. Ее рука внезапно оказалась под его рубашкой, лаская грудь.

Его руки сжали ее ягодицы. Он тяжело дышал, словно после забега на длинную дистанцию. Затем выпрямился. Франческа никогда прежде не видела такого выражения лица у мужчины. Она поняла, что он сгорает от желания и отчаянно хочет ее — так, как Монтроуз хотел Элизу… и как она хочет его.

Их взгляды встретились. Франческа взмолилась, чтобы это мгновение остановилось, чтобы он коснулся ее ноющей плоти и утолил мучительную жажду ее измученного тела.

И тут раздался стук в дверь.

Франческа едва услыхала его, охваченная нарастающим вожделением, но стук повторился — на сей раз громче и настойчивее. Брэгг застыл. Боже, стоят у самой двери, ужаснулась Франческа. Хорошо, что она закрыта.

Брэгг вскочил на ноги.

Франческа видела, что он всклокочен и растрепан, его рубашка выпущена поверх брюк, лицо раскраснелось. А затем увидела, что дверь открыта и на пороге стоит Питер.

Франческа в смятении осмотрела себя: юбки измяты и задрались выше колен, волосы рассыпались по плечам.

Если Питер и удивился, увидев ее на диване хозяина, и о чем-то догадался, он тем не менее не подал виду.

— Комиссар, — сказал он, — я думаю, вам лучше самому выйти.

Франческа одернула юбки, чувствуя, как полыхают ее щеки. Брэгг заправил рубашку и застегнул брюки, стоя к ней спиной.

— Кто там? — спросил он сурово.

— Сыщики Мерфи и Бенсон, сэр. Отыскалось новое письмо.

Глава 15

Франческа бросилась вслед за Брэггом. Сыщики, которых она узнала, стояли в прихожей. Брэгг взял письмо, и Франческа увидела, как он побледнел.

— Где и когда это нашли? — отрывисто спросил Брэгг.

Франческа подскочила сбоку и прочитала записку:

«Последняя подсказка — Вечность».

Вскрикнув, она схватила Брэгга за руку.

— Миссис Бартон нашла записку под подушкой утром, когда проснулась, — сказал сыщик с закрученными кверху усами.

— Под подушкой? — Брэгг побелел как полотно. — Под подушкой, на которой она спала всю ночь?

Оба сыщика с мрачным видом кивнули.

«Последняя подсказка — Вечность». Смерть. О Господи, нет! Голова Франчески работала одновременно с сердцем.

— Брэгг, я думаю, что Джонни еще жив!

Она увидела, что оба сыщика бросают на нее любопытные, похотливые взгляды.

Брэгг помрачнел:

— Питер, покажи мисс Кахилл дамскую комнату.

И тут Франческа поняла, почему сыщики смотрели на нее так плотоядно. Ее волосы рассыпались по плечам и спутались по вполне очевидной причине. Франческа залилась краской.

Но все же она не двинулась с места.

Брэгг приблизился к ней, чтобы поговорить наедине, и сказал:

— Ты полагаешь, что он жив, потому что в письме угрожают смертью. Но, возможно, преступник лишь хочет продлить мучения.

Брэгг говорил спокойно. Франческа лишь догадалась, чего ему это стоило. В его глазах не было и намека на спокойствие, а только гнев, страх и мука.

— Все же я думаю, он жив, — упрямо заявила она. — Я это чувствую, Брэгг.

Он пристально разглядывал ее, затем проговорил, словно обсуждая научный эксперимент:

— Меня интересует, где нашли эту записку и каким образом. — И после паузы добавил: — Я подброшу вас домой, поскольку сейчас еду к Бартонам. Но прежде я советую вам привести себя в порядок.

Франческа неохотно кивнула. Ей хотелось обсудить события, но поблизости стоял Питер, чтобы проводить ее.

— О том, что произошло, мы поговорим попозже. — Брэгг покраснел.

Она кивнула и почувствовала, как встрепенулось и запело ее сердце. Франческа счастливо улыбнулась, но Брэгг уже успел отвернуться.

Питер невозмутимо проводил ее в дамскую комнату. Оказавшись перед зеркалом, Франческа обнаружила, что выглядит еще хуже, чем предполагала. Ее вполне можно было принять за шлюху. Волосы растрепались, губы распухли от поцелуев. «Видно, конец моей репутации», — подумала она, вспомнив, какими глазами смотрели на нее сыщики. Впрочем, не стоит об этом думать.

Ее больше интересовало, что скажет Брэгг, когда они окажутся наедине. Она улыбнулась. Что, если он открыто признается в своих чувствах? Сердце у нее екнуло и затрепетало.

Франческа принялась приводить в порядок волосы. Последнее письмо было найдено под подушкой Элизы. Очевидно, мстили именно Элизе, а не Брэггу и не Бартону. Кто-то хотел вывести Элизу из равновесия и свести с ума. И этот безумец становился все наглее.

Представить себе только: войти в спальню Элизы и оставить у нее под подушкой записку!

Франческа вновь и вновь спрашивала себя, знал ли Бартон о близнецах и мог ли ненавидеть жену настолько, чтобы шантажировать ее смертью сына и довести до умопомрачения.

Монтроуз тоже вхож в ее спальню. И отсюда следует… Франческа почувствовала, что ее бьет озноб. Она на минуту прикрыла глаза.

Элиза утверждала, что Бартон не знает правды о близнецах, искренне любит мальчиков и верит, что он их отец.

Слуга тоже мог сунуть письмо ей под подушку. Слуга, ненавидевший хозяйку или подкупленный Гордино.

И все-таки она полагала, что у Гордино не хватит ума задумать это дело.

Первая жена Монтроуза умерла при подозрительных обстоятельствах, когда он расплатился ее деньгами по своим долгам. Был ли это несчастный случай?

Раздался стук в дверь.

— Минуточку! — крикнула Франческа. Она поспешно расчесала волосы и собрала их в пучок. К счастью, в ее сумочке оказалось несколько шпилек, и она кое-как справилась с задачей, пусть и не лучшим образом.

И все же это не Монтроуз.

Брэгг ожидал ее в полицейском экипаже. Франческа села, и лошади тронулись. Брэгг обратился к ней:

— Вы можете быть полезны мне, Франческа. Вы поедете со мной к Бартонам. Вы женщина, и я думаю, что Элиза сейчас в вас нуждается.

Сердце у Франчески упало. Она собиралась нанести другой, более важный визит, но с ним придется обождать. Она кивнула.

Ну не безумство ли с ее стороны думать о разговоре начистоту с Монтроузом?

— Брэгг! Где вас носит? — сердито выкрикнул Бартон, когда Франческа и сыщик вошли в дом. Одежда на нем была измята, рукава рубашки закатаны, галстук со спущенным узлом болтался на шее. Похоже, он провел бессонную ночь, был небрит и бледен.

— Я приехал сразу же, как только узнал о письме. Я хочу поговорить с вами лично, Бартон, — спокойно сказал Брэгг.

— Лично! Да о чем, черт побери, со мной говорить? — еще более раздраженно воскликнул Бартон. — Этот маньяк все еще на свободе, и мой сын в его руках! Ведь это ваша работа, не правда ли? — Бартон энергично жестикулировал. Если он и заметил Франческу, то не подал виду.

Брэгг взял его за руку, но Бартон отшатнулся.

— Мы все сейчас расстроены, — негромко проговорил комиссар. — Но раздражение вряд ли поможет нам отыскать мальчика.

— Мальчика? Это не просто мальчик, Джонни — мой сын, и у него есть имя. — Слезы брызнули из глаз Бартона.

— Я знаю. Простите, — сказал Брэгг. — Я должен задать вам несколько вопросов. Ваша жена наверху?

— Да! И вы не представляете себе, в каком она состоянии! Кто бы ни был этот маньяк, клянусь, я собственноручно разделаюсь с ним, когда его поймают! — Он свирепо посмотрел на Брэгга. — Вы сможете найти моего сына? На своем ли вы месте? Я не уверен, что вы сохраните свой пост, если не раскроете это дело и не найдете моего сына.

— Время покажет, насколько я компетентен, — сказал Брэгг, не повышая голоса. Он крепко сжал руку Бартона, не давая ему вырваться. — Поскольку я руковожу расследованием, я вправе ожидать от вас сотрудничества. — Он повел Бартона через зал, взглянув на Франческу: — Пусть вас проводят наверх к Элизе. Посидите с ней, пока я не приду. Постарайтесь ее успокоить.

Франческа кивнула. Разделяя гнев Бартона, она испытывала невольное раздражение. Брэгг не заслуживал, чтобы на него кричали и обвиняли в некомпетентности. Мужчины исчезли в соседней комнате, но и оттуда долетали крики Бартона. Он явно впал в истерику и полностью утратил самообладание и чувство собственного достоинства. Бартон вряд ли виновен в похищении Джонни, да и вряд ли он автор ужасных писем. Если, конечно, он не потрясающий актер. Но Франческа была готова биться об заклад, что он не лицедействовал, и поставить на кон собственную жизнь.

Поднимаясь по лестнице, она услышала из соседней комнаты рыдания Бартона.

— Верните моего сына! — повторял он в слезах.

Франческа никогда прежде не переживала подобного потрясения.

Это так не похоже на Бартона.

Список подозреваемых делался все короче. Вот и Монтроуза нужно исключить — у него недостаточно серьезные мотивы.

Если, конечно, он не безумен и не дурачит их с тех пор, как стал членом семейства Кахилл.

Убил ли он свою первую жену?

Лакей привел Франческу в небольшую гостиную и отправился доложить Элизе о приходе гостьи.

В дальнем конце комнаты на письменном столе стояла пишущая машинка.

Даже издали она казалась громоздкой и старомодной.

Франческа затаила дыхание. Затем с трудом вздохнула. Оглядевшись, она быстро захлопнула дверь и бросилась в конец комнаты.

Это был «Ремингтон» старого образца, хотя Франческа и не знала год его выпуска. Но это точно машинка со сменным регистром.

Не на ней ли напечатано письмо? Где ее серийный номер?

Франческа приподняла машинку. Та запылилась, выбитая на металле надпись была незаметна. Франческе послышались шаги в коридоре. Отскочив в сторону, она прислушалась.

Тишина.

Поколебавшись, Франческа подбежала к двери и приоткрыла ее. Никого. Все это лишь плод ее воображения.

Прикрыв дверь, Франческа вернулась к машинке. Где бумага? Она напечатает только: «Первая подсказка — Муравьи» — и возьмет с собой, чтобы потом сравнить с оригиналом.

Бумаги не было. Франческа по очереди выдвигала ящики стола, несмотря на усиливающийся страх. Она чувствовала себя вором-домушником.

И вдруг она отчетливо услышала шаги. Франческа увидела в нижнем ящике стопу бумаги как раз тогда, когда открылась дверь.

Она выпрямилась и изобразила лучезарную улыбку, хотя ее сердце было готово взорваться. Лакей объявил:

— Боюсь, что миссис Бартон сегодня не принимает, мисс Кахилл. Она сказала, в другой раз.

Франческа улыбалась, понимая, что лакей смотрит на нее чересчур пристально, удивляясь, почему она замерла у стола. Коленом она потихоньку бесшумно задвинула ящик.

— Какой красивый старинный стол. — Она обошла его кругом. — В стиле чиппендейл, я думаю.

— Мистер Бартон ведет за ним переписку, — улыбнулся молодой человек. — Я думаю, что этот стол в георгианском стиле.

Она почувствовала, что на лбу у нее выступили бисеринки пота. Откуда слуге знать подобные тонкости?

— Прошу прощения, мисс, — добавил лакей, когда она покидала комнату.

— Ничего страшного. Я рада, что вы поправили меня. Как вас зовут?

Обычно слуги не вступают в разговор с гостями, тем более не поправляют их.

— Макдугал, — ответил он.

На лестнице Франческа окинула его внимательным взглядом. Это был молодой, приятной внешности человек с черными густыми волосами и карими глазами. Многие женщины нашли бы его привлекательным. На вид он был немного старше ее. В его речи ощущался легкий шотландский выговор.

Он не похож на обычного слугу, подумала Франческа. Он разговорчив, у него приятная внешность. Интересно, Элизе он нравится?

Франческа слишком откровенно рассматривала Макдугала, но ничего не могла с собой поделать. Под ее взглядом его щеки покраснели.

«Кажется, я зашла слишком далеко, — подумала она. — Уж не развлекается ли Элиза со слугой?»

— Что-нибудь случилось? — спросил Макдугал.

У нее снова дрогнуло сердце. Нет, это вовсе не обычный слуга. А вдруг он нашел свою хозяйку привлекательной, как и прочие мужчины? Что, если он влюблен в Элизу? И был отвергнут либо на самом деле, либо в своих фантазиях?

— Я знаю Бартонов много лет, — бодро сказала Франческа, — но не помню вас. Вы давно работаете?

— Около года, — с улыбкой ответил он. — А я время от времени вижу вас в этом доме.

Он смел. И у него отличная память.

— Какая ужасная трагедия! — проговорила Франческа, входя в зал.

Макдугал мгновенно сделался серьезным.

— Да, в самом деле. Джонни — славный мальчик. Преступника следовало бы расстрелять.

Франческа посмотрела на него повнимательнее. Неужели ему известна какая-то тайна? Ведь все вокруг считают мальчика мертвым.

— Бедная Элиза, — тихо сказала Франческа.

Он кивнул:

— Просто ужасно, как это отразилось на ней. Она замечательная женщина и не заслуживает таких страданий.

Франческа не могла до конца в нем разобраться, зная наверняка, что он достаточно смел и относится без лишней почтительности к представителям высшего класса.

— Сообщить комиссару, что вы уходите?

Франческа посмотрела на закрытую дверь в дальнем конце холла. Они так и не поговорила наедине. Ее сердце болезненно сжалось, ею овладели волнение и ужас. А если он так и не признается? Если скажет, что поцелуй был ошибкой?

Нет, лучше ей отогнать все сомнения и не мучиться. Вздохнув, Франческа повернулась к Макдугалу.

— Не следует им мешать, — сказала она.

Она не застала Конни дома. Ей сообщили, что та отправилась на званый завтрак, а Монтроуз работает в кабинете с секретарем. Именно на это она и рассчитывала.

Дверь в кабинет была открыта. Монтроуз в элегантном костюме в тонкую полоску сидел на краю письменного стола и диктовал что-то секретарю — лысеющему мужчине средних лет в очках. Увидев Франческу, он остановился на полуслове и встал.

— Франческа, какой приятный сюрприз! Как жаль, что ты не застала Конни! — Он улыбнулся, но его улыбка показалась Франческе мрачной. Или это плод ее воображения?

— Привет. — Она набрала в легкие воздуха и добавила: — Вообще-то я хотела поговорить с тобой.

Он все еще улыбался, оглядывая ее с ног до головы. Внезапно Франческа вспомнила, что ее лицо хранит следы поцелуев Брэгга. Однако теперь уже поздно думать об этом. Да и кто он такой, чтобы бросить в нее камень?

— Отлично. Джеймс, извини, пожалуйста.

Секретарь ушел. Франческа размышляла, станет ли она приманкой для льва в его логове или же охотником, идущим по следу. Оставалось лишь молиться, чтобы не стать легкой добычей.

Монтроуз жестом предложил ей сесть. Он не пытался закрыть распахнутую настежь дверь. Вид у него был совершенно невинный.

Франческа скрестила руки на груди, но ее сердце стучало по-прежнему громко. Она приказала себе расслабиться, но и это не помогло. Господи, с чего начать?

— У тебя все в порядке, Франческа? — Монтроуз сдвинул брови. — Могу я спросить, почему ты так бледна и растрепана?

— Я чувствую себя хорошо. Насколько это возможно в нынешних обстоятельствах, — хриплым голосом ответила она.

Монтроуз направился к ней. Ей стало трудно дышать. Она напомнила себе, что это Нейл — высокий, крупный, неотразимый и элегантный Нейл, при виде которого ее бросало в дрожь. Замечательный отец, но отнюдь не образцовый муж, каким все его считают.

— Кто-нибудь… тебя обидел? — напрямик спросил он.

Франческа подумала, что он имеет в виду мнимого претендента на ее руку, и поспешно ответила:

— Нет-нет. Получено новое письмо, Нейл.

Ну вот. Она это сказала.

Он не сразу понял, что она имеет в виду. Затем его глаза округлились.

— Ты говоришь о сыне Бартонов? — уточнил он.

Она кивнула, не в силах унять сердцебиение.

— «Последняя подсказка — Вечность», — прошептала она.

Его глаза широко раскрылись, он подошел и остановился перед ней.

— Господи, только бы мальчик был жив!

— Да. — Было невозможно определить, виновен он или нет. Он вел себя как всегда. Но даже если он не виновен в похищении Джонни Бартона, он вовсе не тот человек, за кого его принимали все эти четыре года. Он лжец, прелюбодей, обманщик и совсем не тот, за кого себя выдает. А как погибла его первая жена? Обстоятельства ее смерти насторожили следствие. Об этом в их семье никто понятия не имел.

— У полиции имеется список подозреваемых. Их круг все сужается. Очевидно, кто-то хочет навредить Роберту Бартону. — Франческа сама удивилась, как спокойно звучит ее голос.

— У всех есть враги, я полагаю. Но использовать для сведения счетов невинного ребенка непростительно, — твердо заявил он.

— Да, это верно. — Похоже, они отвлеклись от темы. Франческа собралась с духом. — Я видела тебя с Элизой.

Он играл с пресс-папье. Его рука вдруг застыла. Затем он медленно поднял на нее глаза.

— Я все ждал, когда ты предъявишь мне обвинение, — проговорил он наконец.

Их взгляды встретились. Он ничего не отрицал и явно знал, что ей известно о его связи. Франческа не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. «Последняя подсказка — Вечность», а его первая жена умерла при подозрительных обстоятельствах, подумала она. Монтроуз подошел к двери и плотно закрыл ее, спокойно сел за письменный стол и устремил на Франческу взгляд. Стол был массивный, кресло, в котором он восседал, напоминало трон, и девушка почувствовала себя жалкой маленькой просительницей.

— Как ты мог? — хрипло спросила она. — Как?

Он слегка улыбнулся и приглушенно сказал:

— Ты не поймешь. Ты еще почти ребенок.

— Вовсе нет, — сумела возразить Франческа.

Он молча сцепил перед собой руки, выражение лица у него было мрачное.

— Ты ее любишь? — вскрикнула Франческа. К глазам подступили слезы, затуманили взгляд. Она резко смахнула их.

Монтроуз вздрогнул. А Франческа вдруг осознала двусмысленность своего вопроса. Кого она имела в виду, говоря «ее»?

— Ты любишь Элизу Бартон? — хрипло спросила она. Проклятие, она не станет плакать.

— Нет. Если подразумевать то, о чем ты говоришь.

— Значит, нет? Тогда как же ты мог? — снова выкрикнула Франческа.

Он довольно долго смотрел на нее.

— Я уже сказал, тебе этого не понять, Франческа.

— А ты вообще любишь мою сестру? — перешла она на шепот.

Поколебавшись, он встал.

— Я ни с кем не собираюсь объясняться.

Он отказался отвечать. Сердце у Франчески упало. Он не любит Конни.

— Думаю, что когда-нибудь тебе придется объясниться с моей сестрой, а возможно, и с твоими детьми, — сказала Франческа, чувствуя, как высоко, громко и зло звучит ее голос. К ее глазам снова подступили слезы. — Как ты мог поступить так со своей семьей?! Как, Нейл?

— Не я первый совершаю подобную ошибку, — без всякого выражения проговорил он. — Чего ты ждешь, Франческа? Извинений? Или объяснений? Ничего ты от меня не услышишь. — Его глаза потемнели.

— Скажи, что ты сожалеешь о своей глупости и что любишь мою сестру — любил всегда, и будешь любить! — По ее щекам катились слезы. — Скажи, что с этим покончено и это никогда больше не повторится!

Он вскочил с кресла, быстро обошел стол и крепко схватил ее за руку.

— Сбавь тон! Я скажу лишь одно: тебе не стоило этого видеть. — Его глаза сверкали, на щеках выступил румянец. — Когда-нибудь, Франческа, привычка шпионить доведет тебя до большой беды, так и знай!

Она ахнула и вырвала руку, чувствуя, что у нее на запястье остались следы его пальцев.

— Ты мне угрожаешь? — Она почувствовала угрозу в его словах, и ей сделалось страшно.

Потому что если Монтроуз безумец и маньяк, он способен причинить ей большой вред.

Его глаза широко распахнулись.

— Да ты сошла с ума! Ты мне как сестра! Ты стала моей сестренкой в тот день, когда я женился на Конни! Я никогда не стану тебе вредить!

— Но ты можешь навредить своей жене, — с горечью сказала Франческа.

— Чего ты хочешь, Франческа? — напрямик спросил Монтроуз.

Она вздохнула:

— Я не знаю.

Монтроуз пргрозил ей пальцем:

— Ты будешь держать рот на замке, поняла?

Франческа плотно сжала губы.

— Никому ни слова, и прежде всего Конни. И вообще, не суй нос в мои дела и отношения в семье.

Его слова больно ранили девушку.

— Я не знаю, что мне делать. Но я поступлю так, как сочту правильным.

— Не суйся в мою жизнь, — повысил голос Монтроуз.

Франческа отступила на шаг назад.

— Я люблю свою сестру. А вот ты, по всей видимости, нет.

Монтроуз шагнул к двери и распахнул ее.

— До свидания, Франческа!

Она не шевельнулась. На лбу у нее выступили капли пота, белье, казалось, прилипло к телу.

— Где ты был прошлой ночью, Нейл?

Он вздрогнул:

— Что?

— Ты прекрасно меня слышал. Последнее письмо подсунули под подушку твоей любовницы. Она обнаружила его этим утром.

Это была чистой воды авантюра. Она не знала, когда подложили письмо.

Он заморгал:

— И ты… ты меня в чем-то обвиняешь? О Боже!

— Ты видел Элизу вчера вечером? Или сегодня утром? Когда ты видел ее в последний раз?

— Ты знаешь, когда я видел ее в последний раз, — с угрозой произнес он. — Я просто не могу поверить! Ты считаешь меня безумцем и чудовищем из-за… — Он оборвал себя.

— Кто-то ненавидит Бартона. Очень сильно ненавидит. А Элиза заставляет тебя безумно ревновать. — Франческа сделала паузу, ожидая его ответа.

— Что?!

— Вот твои доподлинные слова: «Боже, Элиза, я ревную тебя до безумия!»

Голубые глаза Монтроуза сверлили Франческу насквозь. Она испытала даже некоторое удовлетворение.

Затем он покачал головой:

— Невероятно! Я уже говорил, что ты почти ребенок. Франческа, в порыве страсти слова, как правило, теряют всякий смысл!

Однако она ему не поверила. Сдерживая дрожь, она заявила:

— Я думаю, ты ненавидишь Бартона из-за того, что, как и все ее любовники, ты по уши влюбился в Элизу вопреки своим желаниям и убеждениям.

Лицо у Монтроуза вытянулось.

— Я не люблю ее. И не испытываю ненависти к Бартону. Если ты хочешь знать, мне его искренне жаль, поскольку я не первый и не последний, кто оказался в постели его жены.

— Кто-то очень близкий к Бартонам виновен в похищении мальчика.

Монтроуз молчал, как бы взвешивая, стоит ли ему говорить.

Франческа собралась с силами. В ее голове вертелись слова Брэгга: «Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь». Она сказала:

— Проводилось расследование по факту гибели твоей первой жены.

Он закрыл глаза. Его лицо смертельно побледнело, и он чертыхнулся.

Франческа вспыхнула и отступила, готовая обратиться в бегство.

Медленно, с трудом Монтроуз проговорил:

— Лучше поищи убийцу в доме Бартонов, Франческа.

Ее мозг энергично заработал. Он опять намекает на Роберта Бартона? Такое впечатление, что они с Брэггом ходят кругами.

После паузы Монтроуз добавил:

— Элиза всей душой ненавидит мужа.

Глава 16

Четверг, 23 января 1902 года, 1 час пополудни

Франческа закрыла дверь своей спальни и прислонилась к ней. Она пребывала в полном смятении.

Элиза ненавидит Бартона всей душой.

Возможно ли это? Неужели она настолько ненавидит мужа, что в ее голове родился безумный план похищения собственного сына и дальнейшей жестокой игры?

Франческа села и обхватила голову руками. Ей не верилось, что Элиза настолько коварна, безжалостна и безумна. Ведь Франческе Элиза всегда нравилась, более того, она пусть издали, но восхищалась ею.

И даже сейчас, узнав о ее изменах, девушка не разочаровалась в ней.

Она прикрыла глаза и откинулась в кресле, пытаясь понять, что собой представляет Элиза Бартон.

Элиза умна, жизнерадостна, ее жизнелюбие заразительно. Стоило ей войти в комнату, как все оживлялись, головы присутствующих поворачивались в ее сторону. Очевидно, она вышла замуж за Бартона очень молодой. Близнецам шесть лет, Элизе лет двадцать шесть или около того. Похоже, оба мальчика унаследовали от матери энергию и энтузиазм.

Франческа подумала о Бартоне, который был совладельцем адвокатской конторы. Она часто видела Бартонов вместе, Роберт буквально молился на свою красавицу жену. Элиза отличалась грацией и удивительной уверенностью в своих силах. Ее муж, сам привлекательный и элегантный, почти боготворил жену.

Боготворил или делал вид?

Безжалостно оценивая семейную пару, Франческа пришла к выводу, что Бартон лишен очарования, обаяния и ума своей жены. Она всегда высказывала мнение, а он лишь разделял его. Элиза была более сильным партнером, что необычно для супружеской четы. Интересно, почему Франческе это раньше не приходило в голову?

Сколько любовников было у Элизы?

Она, вероятно, сама пускалась в любовные интриги, поскольку Бартон не внушал ей ни любви, ни уважения. Франческа поняла Элизу, по крайней мере отчасти. Это яркая женщина, и ее любовники, во всяком случае, Брэгг и Мон-троуз, люди незаурядные. Бартон был ниже ее уровня, а в отличие от большинства женщин Элиза смело добивалась того, чего хотела.

Но неужели она настолько презирает Бартона, что готова подвергнуть его жестоким страданиям и довести до безумия?

Нет, все это притянуто за уши. Тем не менее кто лучше самой хозяйки ориентируется в доме Бартонов?

Эта мысль ошеломила Франческу.

Раздался негромкий стук в дверь. Сердце Франчески упало при виде Конни. Сестра улыбалась.

— Привет! Я возвращаюсь с изумительного завтрака у Шерри.

Франческа с трудом выдавила улыбку. Она еще была под впечатлением разговора с Нейлом.

— Привет!

— Что-то случилось? Ты выглядишь очень бледной. Или ты все еще болеешь? — Конни шагнула в комнату.

— Похоже, я не вполне оправилась от простуды. — Франческа чувствовала, как на виске отчаянно бьется жилка. Она не могла поднять глаза на сестру.

Конни села рядом, осторожно коснулась ладонью лба Франчески:

— Кажется, температуры нет.

Франческа наконец посмотрела на сестру, как всегда веселую и сияющую. Та была в элегантном розовом шелковом костюме в обтяжку, отделанном кремовым кружевом. В ушах сверкали рубиновые серьги.

— С кем ты завтракала?

— С Сарой Чаннинг и ее матерью, — улыбнулась Конни.

— И что ты о них думаешь?

— Похоже, миссис Чаннинг не слишком умна, а вот Сара гораздо умнее, чем кажется. — Конни встала. — Только она очень молчалива. — Она подошла к окну. — Какой славный день!

— Тебе не кажется, что Сара — неподходящая партия для Эвана?

Конни обернулась:

— Не знаю, право. Они совсем разные, но противоположности притягиваются. И потом, похоже, он влюблен.

Франческа в упор посмотрела на сестру.

— Он вовсе не влюблен, Кон. Папа приказывает ему жениться, но я подозреваю, что за этой… этой трагедией стоит мама.

Конни вздрогнула.

— Я сомневаюсь, чтобы папа или мама могли заставить Эвана жениться против воли. — Затем, после паузы, добавила: — Конечно, если он не проигрался в пух и прах.

— Почему я последней узнала о том, что Эван превратился в заядлого игрока? — спросила Франческа. Конни сделала гримасу:

— Это одно из преимуществ брака, дорогая. Нейл нередко посещает те же самые заведения, что и наш брат. Он-то и рассказал мне о подвигах Эвана. Нас обоих беспокоили возможные последствия, если правда всплывет наружу.

— До вчерашнего вечера я ничего об этом не знала, — пожаловалась Франческа.

Конни пожала плечами и улыбнулась:

— Вероятно, тебе тоже нужно обзавестись мужем!

— Очень смешно. — Франческа внезапно вспомнила поцелуи Брэгга.

Сестра снова повернулась к окну.

— Карета Нейла! — воскликнула она. — Должно быть, собрался навестить Бартонов.

Франческа едва не упала в обморок.

— Что? — Да как он посмел отправиться туда сразу после их разговора?!

— Пожалуй, я поеду вместе с ним. — Конни повернулась, собираясь уходить.

— Нет, погоди! — Франческа бросилась к сестре.

Та с недоумением посмотрела на Франческу:

— Фрэн, что с тобой?

Франческа растерянно смотрела на сестру. А что, если Конни наткнется на Монтроуза и Элизу, как это случилось с ней самой вчера?

— Фрэн! Почему ты так странно смотришь на меня?

Франческа изобразила улыбку.

— Мне нужна твоя помощь, — выпалила она.

Конни внимательно вгляделась в ее лицо:

— А в чем дело?

Франческа молчала. Конни внезапно нахмурилась. Франческе показалось, что в голубых глазах сестры промелькнула тревога.

— Почему ты пытаешься меня задержать? — Конни вдруг покосилась в окно на дом Бартонов.

Она знает, подумала Франческа. Или, во всяком случае, подозревает.

— Конни, мне нужна твоя помощь. — Франческа взяла ее за руку и подвела к креслу. — Присядь, пожалуйста.

Конни повиновалась.

— Так в чем дело? — спросила она довольно спокойно.

— Мне надо отправиться в полицию, и я хочу, чтобы ты пошла со мной, — на ходу придумала Франческа.

Конни ошеломленно уставилась на сестру.

Франческа села на оттоманку.

— Ты, наверное, не поверишь, но я помогаю расследовать дело о похищении Джонни Бартона.

— Что? — недоуменно воскликнула Конни.

— Я нашла ключи к решению задачи, — с серьезным видом сказала Франческа. — Этим утром появилось еще одно письмо.

— И что в нем говорится? — Конни подалась вперед.

— Я не могу тебе сказать, Кон. Брэгг меня задушит, если я скажу. Время уходит. Если Джонни еще жив, надо действовать немедленно.

— А полиция считает его мертвым? — обеслокоенно поинтересовалась Конни.

— Открыто об этом не говорят, но… Возможно, преступник хочет посильнее помучить Элизу или Роберта Бартона. — «Или Брэгга», — мысленно добавила Франческа.

— Это ужасно! Но почему ты в этом участвуешь и чем я могу тебе помочь?

— Слишком долго объяснять, как я оказалась втянутой в это дело, — уверенно заявила Франческа. — Но, Конни, вполне возможно, что письма были напечатаны в доме Бартонов.

Конни ахнула.

— У них есть машинка, очень старая, со сменным регистром. Письма были напечатаны на такой же. Кон, нужно отправиться в полицейское управление. Я уверена, что Брэгг еще у Бартонов. Ты постоишь на страже у его кабинета, а я войду и возьму оригинал письма. Я видела их в его папке. — Франческа откинулась на спинку кресла и заулыбалась. Теперь у нее был четкий план действий. Она продолжала: — Если я добуду оригинал письма, то сегодня же проникну в дом Бартонов и сравню шрифт.

Конни потрясенно смотрела на сестру. Лицо у нее вспыхнуло, и она срывающимся голосом спросила:

— Ты намерена, как взломщик, забраться в офис комиссара? Хочешь совершить преступление в полицейском управлении?

Франческа вспыхнула:

— Ты чересчур сгущаешь краски.

Конни вскочила.

— Я так не думаю! Это настоящая кража со взломом, Фрэн! Да ты совсем свихнулась! Подумать только — прийти в кабинет Брэгга и украсть главную улику! Я тебе не помощница в этом преступлении!

— Но речь идет о жизни мальчика! — воскликнула Франческа, также вскочив с кресла.

— Ну почему ты не хочешь просто рассказать Брэггу о машинке Бартонов? — сказала Конни.

Франческа посмотрела на сестру отсутствующим взглядом.

— Я уверена, что он с радостью узнает о ее существовании, изымет ее в качестве вещественного доказательства и сравнит шрифт. — Конни покачала головой.

Франческа поняла, что сестра права.

— Почему я не додумалась до этого сразу? — сконфуженно пробормотала она.

— Тебя просто захватила эта новая идея, — объяснила Конни.

Франческа попыталась улыбнуться.

— Я очень хочу найти Джонни. Живого.

— Я уверена, что ты увидишь его живым. — Конни вздохнула, направляясь к двери. — А я иду к Бартонам. Пойдешь со мной?

Сердце у Франчески упало. Она не успела ответить, поскольку Конни уже вышла, и бросилась вслед за сестрой.

Все собрались в дальнем углу гостиной.

Входя вместе с Конни, Франческа одним взглядом окинула всю комнату. Элиза в одиночестве сидела на позолоченном канапе. Монтроуз расположился в кресле рядом с ней. Бартон стоял за канапе, сунув руки в карманы, такой же всклокоченный, как и прежде. Брэгг, судя по всему, собирался уходить.

Франческа увидела, что Бартон дрожит мелкой дрожью. Она перевела взгляд на Брэгга, и сердце у нее сжалось: комиссар выглядел страшно усталым. Затем взглянула на Элизу и Монтроуза.

Элиза сидела прямо и чопорно, положив руки на колени. Ее бледное лицо хранило следы слез. Она напоминала статую.

Монтроуз вскочил при виде Франчески и жены. Он поцеловал Конни и выразил нечаянную радость и удивление.

— Я увидела твою карету из окна Франчески, — с улыбкой объяснила свое появление Конни.

— Я заехал узнать, могу ли чем-нибудь помочь, — сообщил Монтроуз. — Здравствуй, Франческа.

Девушка сухо кивнула. Она не может смотреть ему в глаза, когда в двух шагах сидит его любовница.

Элиза неожиданно встала:

— Простите, мне нужно идти. Пойду наверх отдохнуть. — Она быстро вышла из комнаты, шурша шелковыми бледно-зелеными юбками.

Интересно, вызван ли ее поспешный уход появлением сестры, или она больше не может прилюдно нести свое горе? Если она замешана в похищении, то у нее недюжинные артистические способности, ибо в ее глазах читаются безнадежность и тоска.

Бартон, держа руки в карманах, осматривал заснеженный сад. Франческа поймала взгляд Брэгга.

— В чем дело? — тихонько спросил он.

Франческа смотрела мимо него на сестру и Монтроуза. Зять положил руку на талию Конни, а та что-то шептала ему. Франческа видела ее лицо вполоборота.

Потом девушка перевела взгляд на Брэгга.

— В прошлый раз я увидела старую пишущую машинку в гостиной Элизы, на письменном столе. Слуга сказал, что Бартон пользуется ею часто. Я думаю, мы нашли «Ремингтон-2», Брэгг. — Франческа говорила чуть слышно, чтобы ее не подслушали. Затем снова взглянула на сестру и ее мужа.

Теперь заговорил Брэгг. А Конни казалась нервной, или, скорее, озабоченной.

— Возможно, вы правы. Но я ухожу, поскольку машинка все равно не расскажет нам ничего нового. — И Брэгг добавил: — Им придется самим решать свои проблемы.

Франческа обернулась к нему:

— Наверное, это так. Но я не хочу делать ей больно.

— В жизни часто бывает, что человек не может справиться с обстоятельствами. Это тот самый случай, Франческа, — сочувственно проговорил Брэгг.

Она впервые внимательно посмотрела ему в глаза. У него сейчас по горло забот, но он уделил ей время и выразил сочувствие.

— Спасибо, Брэгг, — сказала она.

Он еле заметно улыбнулся, не сводя с нее глаз:

— Это все?

Франческа некоторое время колебалась.

— Нет. — Она со вздохом оглянулась, почувствовав на себе взгляды Конни и Монтроуза. Она вспыхнула, схватила Брэгга за руку и потащила его в зал. — Я предъявила обвинения Нейлу.

Глаза Брэгга сверкнули.

— Зря ты это сделала!

— У меня не было выбора.

— У тебя был выбор, — жестко сказал комиссар. — Мы имеем дело с опасным и непредсказуемым типом, Франческа. И я не хочу, чтобы ты пострадала.

Его слова взволновали ее.

— Он сказал, что Элиза ненавидит Бартона всей душой. Так и сказал, Брэгг… Ты, кажется, не удивлен? — спросила она после паузы.

— Нет.

— Значит, ты уже все знаешь о ее чувствах.

Он ничего не ответил, но этого и не требовалось.

Франческа расстроилась. Она поняла, что ревнует. Пусть это было много лет назад, но Брэгг и Элиза по-прежнему настолько близки, что он хорошо понимает ее. Резко повернувшись, Франческа спросила:

— Она входит в число подозреваемых?

И покраснела.

— В общем, нет. — Брэгг посмотрел ей прямо в глаза, сохраняя полное спокойствие.

— Нет? — Франческа не могла этому поверить. — А почему нет? — запальчиво спросила она.

— Послушай, Франческа. — Он вздохнул. — Я знаю ее очень хорошо. Мы оставались друзьями все эти годы. Она не сахар, но и не безумна. Многие люди презирают свою половину.

Франческа скрестила руки на груди.

— Кажется, ты ее защищаешь.

— Возможно. Но тебе не приходило в голову, что Монтроуз лгал, чтобы обелить себя?

— Да, приходило, — призналась она.

Он кивнул.

— У меня есть еще один подозреваемый. — Франческа злилась, что Брэгг защищает Элизу, да и Монтроуз намеренно направил их по ложному следу, желая выгородить себя.

Брэгг улыбнулся:

— Попробую угадать. Макдугал?

Она ахнула. Затем воскликнула:

— Почему же ты держал эту догадку при себе?

— Мне кажется, ты забываешь, что это полицейское расследование. Я вовсе не обязан делиться с тобой информацией, Франческа.

Она с горечью вздохнула:

— Ты прав, и Конни тоже. Я слишком увлекаюсь.

— Я опросил всех слуг в воскресенье, ты помнишь? — объяснил Брэгг. — Макдугал поразил меня своей неординарностью.

— Он состоит на учете в полиции? Совершил преступление? Сидел в тюрьме? — засыпала его вопросами Франческа.

Брэгг улыбнулся:

— Ответ на все твои вопросы один: нет! Но два года назад он был неожиданно уволен с работы, причем хозяин не объяснил причины. В ходе дополнительного расследования выяснилось, что его уличили в связи с любовницей друга дома.

— Это гол в ворота! — возбужденно воскликнула Франческа.

— Ты увлекаешься футболом, Франческа? — снова улыбнулся Брэгг.

— Я трижды ходила с братом на игру команды Колумбийского университета. Мне понравилось. — Она попала в точку. Если Макдугал и есть тот самый безумец, она будет счастлива и почувствует облегчение. — И что ты собираешься делать?

— Мы наблюдаем за ним с воскресенья. Плохо, что с момента похищения он ведет себя безукоризненно. Если он и причастен к делу, то у него есть партнер.

— Гордино?

— Возможно.

Франческа сжала кулаки.

— Брэгг, мы ходим вокруг да около!

— Верно, — мрачно согласился Брэгг.

Франческа тронула его за руку.

— Арестуй Макдугала. Устрой ему «допрос с пристрастием», как собирался.

— Я могу арестовать не только Макдугала, — сказал Брэгг, глядя мимо нее.

Франческа проследила за его взглядом, устремленным на Монтроуза.

— Нет! — возразила она.

— Извини, мне надо уйти.

Но Франческа успела схватить его за руку.

— Только не сейчас, не здесь. Делай то, что должен, но не в присутствии моей сестры, — попросила она.

— В таком случае уведи свою сестру.

Его тон не допускал возражений. Франческа знала, что он не пойдет на компромисс. Она испуганно кивнула и направилась к Конни и Монтроузу.

Конни как-то странно посмотрела на сестру.

— Кон! Давай вернемся домой? Я забыла кое-что тебе показать.

— Хорошо, — согласилась Конни и бросила Монтроузу: — Увидимся дома?

Он кивнул и поцеловал ее в щеку. Улыбнувшись, добавил:

— Чем бы вы ни собирались заняться, желаю хорошо провести время.

Франческа не сумела улыбнуться в ответ и потащила сестру к выходу. Спускаясь по лестнице, Франческа заметила, как Брэгг разговаривал с Монтроузом. Судя по всему, этот разговор был не слишком дружеским. Неожиданно комиссар догнал их.

— Простите меня, миледи. — Он вежливо улыбнулся Конни и отвел Франческу в сторону.

— Что такое? — всполошилась она.

— Забыл предупредить. Вряд ли тебе может что-то угрожать, но все же будь осторожна! — тихонько сказал Брэгг.

— А что случилось? — Она приготовилась к удару.

— Этим утром Гордино сбежал из заключения, — сурово объяснил Брэгг.

Глава 17

Четверг, 23 января 1902 года, 5 часов пополудни

— Я хотела попросить тебя кое о чем. — Франческа тянула время, пытаясь придумать, зачем она увела сестру от Бартонов.

Конни удивленно вскинула брови:

— Франческа, ты ведешь себя как-то странно, и у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь.

— У тебя богатое воображение, Кон. — Франческа избегала взгляда сестры. Она пыталась себе представить, что происходит у Бартонов. Собирается ли Брэгг допросить Нейла? Или отправит его в полицейское управление? Она поморщилась, вспомнив о Керланде и прочей репортерской братии. Страшно вообразить, какие заголовки появятся завтра в газетах! «Лорд Монтроуз подозревается в похищении сына Бартонов!» Она молила Бога, чтобы Брэгг не задержал Монтроуза. Пусть все выскажет Нейлу в доме Бартонов.

Если бы Нейл был верен жене! При этой мысли сердце у нее болезненно сжалось.

— Так в чем все-таки дело? — спросила Конни. — Ты заметила, что между Нейлом и комиссаром произошло нечто необычное?

Франческа едва не поперхнулась. От ответа ее спасла Джулия, появившись на пороге в элегантном бледно-голубом жакете и голубой юбке.

— Здравствуйте, девочки! — с улыбкой приветствовала их мать. — Что поделываете?

— Мы только что от Бартонов, мама, — сказала Конни.

Джулия помрачнела:

— Я так сочувствую бедняжке Элизе. Есть новости?

Франческа и Конни переглянулись.

— Да, в общем, нет, — ответила Франческа.

Джулия вздохнула:

— Я только что пришла. Собираюсь вздремнуть до ужина. Вечером мы идем в оперу.

Как всегда, дважды в неделю мать посещала оперу. После ее ухода Франческе пришла в голову блестящая идея.

— Кон, я хочу объяснить папе, что Сара Чаннинг не пара Эвану. Ты поддержишь меня?

Конни захлопала глазами:

— Фрэн, я не стану возражать против этого брака.

— Но неужели ты его одобряешь? — воскликнула Франческа.

— Вовсе нет. Но это личное дело Эвана и папы. Не стоит тебе в это вмешиваться.

— Как ты можешь так говорить? — рассердилась Франческа и покачала головой. Она вспомнила страстные объятия Монтроуза и Элизы. Похоже, Конни что-то знает, хотя и притворяется. Разве можно закрывать глаза на супружескую неверность? — Он наш брат. И мы обязаны вмешаться и выразить свое отношение к его женитьбе.

— Я люблю Эвана так же, как и ты, но с тобой не согласна. Кроме того, папа обычно бывает прав. А Эван — вертопрах, и Сара Чаннинг будет для него лучшим вариантом.

— Или худшим, — возразила Франческа. — Ты можешь всерьез задуматься? Если в субботу состоится помолвка, то потом будет поздно. Надеюсь, папа отложит объявление о помолвке и не станет пороть горячку.

— Я подумаю, — сказала после паузы Конни. Она подошла к окну. — Интересно, что Брэгг хотел обсудить с Нейлом? — пробормотала она.

— Уверена, что ничего особенного, — слишком уж поспешно отреагировала Франческа.

Конни покосилась на сестру.

— Может, стоит вернуться к Бартонам? — проговорила она. — У меня недоброе предчувствие.

— Пойдем поговорим с папой. — Франческа взяла сестру под руку. — Мне нужна твоя поддержка.

— Ну хорошо, — согласилась Конни, но, выходя из комнаты, снова посмотрела в окно. — Если бы я знала. — Покачав головой, она замолчала.

Сердце гулко стучало в груди у Франчески. Ясно одно — Конни любит своего неверного мужа, а потому правду ей ни в коем случае открывать нельзя, чтобы не нанести сестре глубочайшую рану.

Франческа не знала, хватит ли у нее сил вынести этот груз.

— Так что же привело вас ко мне, мои девочки? — с приветливой улыбкой встретил дочерей Кахилл. Он сидел за письменным столом в кабинете, перебирая бумаги.

Франческа осторожно прикрыла за собой дверь.

— У тебя был сегодня хороший день, папа? — улыбнулась она. Ей всегда было уютно и покойно в отцовском кабинете, когда он сидел за столом, а в камине потрескивал огонь. В кабинете приятно пахло сигарным дымом.

— Все хорошо, как и следовало ожидать, — ответил отец. — Если не считать трагедии в доме Бартонов. Меня очень беспокоит, что до сих пор не найдены ни мальчик, ни его похититель.

— Мы тоже волнуемся, — негромко сказала Конни, опускаясь в большое зеленое кресло.

— Это не так-то просто, — не преминула защитить Брэгга Франческа.

— Вероятно. У преступника явно садистские наклонности. Я вчера видел Брэгга в отеле на Пятой авеню, мы перебросились несколькими словами. Он прилагает нечеловеческие усилия, чтобы раскрыть преступление. — Ка-хилл покачал головой. — Похоже, он принимает все это близко к сердцу.

Франческа насторожилась. Ее отец — умнейший человек, который многое замечает.

— Что ты имеешь в виду, папа? — Франческа оперлась о край письменного стола.

— Не думаю, что Брэгг останется комиссаром полиции, если не поймает этого маньяка и не отыщет мальчика — живого и здорового.

Франческа испытывала противоречивые чувства. Разумеется, ей хочется, чтобы справедливость восторжествовала и тем более чтобы Джонни Бартон благополучно вернулся домой. Но, Боже милосердный, ведь это несправедливо, если Брэгг потеряет работу при неудачном исходе дела! Он делал все от него зависящее, действовал решительно и целеустремленно. Франческа была абсолютно уверена, что он лучший комиссар полиции со времен Тедди Рузвельта.

— Почему ты так считаешь? Ты разговаривал с мэром? — обеспокоенно спросила Франческа.

— Я не стану столь бесцеремонно вмешиваться в дела мэра, — ответил Кахилл. — Но разве ты не читаешь газет? Пресса вот уже несколько дней не стесняется в выражениях, обвиняя Брэгга в некомпетентности.

— Ужасно! — прошептала Франческа, меняясь в лице. Она настолько занята этим делом, что ей некогда читать газеты. — И несправедливо! — энергично добавила она.

— Прессу не упрекнешь в справедливости, — заметил Кахилл.

Франческа внезапно почувствовала, что Конни внимательно, изучающе смотрит на нее. Она вспомнила, как та наблюдала за ней у Бартонов, и залилась румянцем. Сестра редко ставила ее в неловкое положение, но сейчас был как раз такой случай. Интересно, что скажет Конни, узнав о том поцелуе? Должно быть, упадет в обморок.

— Так что вы хотели обсудить? — Кахилл обратился к Франческе: — Между прочим, ты как-то осунулась. Ты здорова?

— Я просто устала, папа. Эта ужасная история с Джонни Бартоном не выходит у меня из головы, и я плохо сплю. Кахилл встал, обошел вокруг стола.

— Дорогая девочка, ты очень добра. Чудесно, что ты полна сочувствия, но не принимай чужие беды слишком близко к сердцу.

Франческа выдавила улыбку.

— Я знаю, — сказала она и после паузы добавила: — Папа, я думаю, что Эван и Сара Чаннинг совершенно не подходят друг другу.

Кахилл нахмурился, опускаясь в кресло:

— В самом деле?

Франческа кивнула и торопливо заговорила:

— Она совсем не в его духе. Ты ведь знаешь, его всегда привлекали красивые и энергичные женщины. Она мила, но мой брат нуждается в женщине самостоятельной, папа. Ты должен согласиться со мной! Сара застенчивая и робкая, Эван будет с ней несчастлив, я уверена!

Кахилл улыбнулся:

— А ты, конечно, большой знаток взаимоотношений полов?

Франческа покраснела.

— Папа… — начала она.

Он перебил ее:

— Франческа, я не могу с тобой согласиться. Я знаю, что ты обожаешь брата и идеализируешь его. Однако он крайне беспечен, и этому пора положить конец. Настало время ему почувствовать себя моим сыном и наследником. Я полагаю, Сара именно та женщина, которая ему необходима. Она может повлиять на него положительно. Менее всего твоему брату нужна этакая искусительница, которая будет потакать его слабостям. Со временем, я уверен, твой брат и Сара станут близкими друзьями. Именно это сделает их брак счастливым. А отнюдь не огонь, не страсть. — И отец улыбнулся дочери.

Франческа почувствовала смятение. Она не верила своим ушам.

— Папа, но ведь ты веришь в любовь?

— Да, конечно. Но я скорее реалист, нежели романтик, Франческа. Полагаю, и ты тоже.

Франческа озадаченно молчала. Да, она реалистка, но все же гораздо больший романтик, чем считала раньше. При мысли о Брэгге ее сердце вдруг учащенно забилось.

— Но ведь Эван не любит Сару Чаннинг. Как можно заставлять его жениться на ней, а тем более — так спешить со свадьбой?

Кахилл вздохнул:

— Он полюбит ее со временем.

— А что, если нет? Честно говоря, не представляю, чтобы Эван ее полюбил. Скорее, она начнет раздражать его. Ты не думал об этом? — спросила Франческа.

— Нет, дочка. Я уже принял решение. Сара — восхитительная женщина. Она пряма и искренна и будет отличной парой для твоего брата. Тебе меня не переубедить, и не пытайся.

Франческа чувствовала себя обескураженной.

— Ну а что за необходимость объявлять о помолвке послезавтра? Нельзя ли подождать? К чему такая спешка?

— Я не вижу причин откладывать, — спокойно возразил Кахилл.

— Папа, пожалуйста, отложи помолвку! По крайней мере дай им время получше узнать друг друга! — взмолилась Франческа с милой улыбкой, надеясь все же добиться своего.

Отец покачал головой:

— Надеешься найти способ помешать этому браку?

Франческа вспыхнула.

— Эван расстроен. Сара совершенно ему не нравится! — воскликнула она.

— Довольно, дочка. Помолвка состоится вечером в субботу, и больше не будем об этом говорить.

Франческа не верила своим ушам. Отец был всегда так добр, прислушивался к ней.

— Ты хочешь наказать его за карточные долги? — спросила она наконец.

— Нет, дорогая девочка, — серьезно ответил Кахилл. — Я хочу исправить его характер. Только и всего.

— У него чудесный характер!

Кахилл встал. Лицо его залилось краской.

— Франческа, не будем впустую терять время.

— Мы не теряем время впустую, папа, мы обсуждаем судьбу моего брата и твоего сына!

— Фрэн! — Конни поднялась с кресла. — Папа сердится. Он не намерен менять решения. Мне тоже нравится Сара. Я думаю, папа прав. Она действительно может повлиять на Эвана.

Франческа повернулась к отцу:

— Скажи мне, что это не так!

— Что именно?

— Что ты не пытаешься заставить его жениться, пообещав уплатить его карточные долги?

После некоторой паузы Кахилл сказал:

— Я вправе тратить свои деньги так, как я хочу. Я упорно работал всю жизнь, Франческа. Я родился совсем не во дворце. Моя мать работала на фабрике, отец — на ферме, и наш стол был весьма скуден. Я сам свежевал коров. Я упорно работал, чтобы обеспечить тебя, твоих сестру и брата. С какой стати я должен оплачивать чудовищные, безрассудные долги твоего братца? Я устал, мне тошно видеть, как он проигрывает все, что я заработал в поте лица! — воскликнул Кахилл.

Франческа растерялась. Она хорошо знала о прошлом отца и о том, в какой бедности он рос. Но она никогда не видела его таким сердитым. Она не знала, как ей себя вести, и наконец повторила свой вопрос:

— Но ты все-таки не пытаешься использовать его безвыходное положение?

— Не я первый отказываюсь оплачивать безрассудные долги. А теперь извините, мне нужно идти.

Франческа наблюдала, как отец, с трудом сдерживая гнев, покидал комнату. Он не хлопнул в сердцах дверью, но все же слезы подступили к ее глазам.

— Что ж, — нарушила молчание Конни, — можно не сомневаться, что Эван женится на Саре Чаннинг.

Франческа скрестила на груди руки.

— Папа не хочет слушать мои доводы, — дрожащим голосом проговорила она. — Я впервые видела его таким. И хуже всего, что он шантажирует нашего брата.

Конни обняла сестру:

— Все не так страшно, как ты думаешь, Фрэн! Ведь все делается для блага Эвана.

— Но отец даже не стал меня слушать! — в отчаянии воскликнула она.

— Похоже, он уверен в своей правоте, — сказала Конни. — Ну-ка, выше голову! С Эваном могло произойти и кое-что похуже.

Но Франческа не могла с ней согласиться.

— Так или иначе, я иду домой. — Конни поцеловала сестру в щеку. — Если не увидимся раньше, то до встречи в субботу вечером.

Франческа в испуге посмотрела на сестру. Конни собирается домой. Интересно, Монтроуз там? Или он вместе с Брэггом в полицейском управлении? Господи, у нее нет сил тревожиться еще и за сестру!

— Хорошо, — сказала она.

После ухода Конни Франческа глянула в окно на черные газоны. Сгустились сумерки, быстро темнело. Она внезапно поняла, насколько устала.

К тому же им с Брэггом так и не удалось обсудить то, что произошло в его доме утром.

Ее взгляд упал на газету, лежавшую на письменном столе. С нее довольно, она не станет читать о неудачах Брэгга. Франческа отвернулась.

Но что-то бросилось ей в глаза, она резко повернулась и схватила последний выпуск «Сан». Заголовок гласил:

«Последняя подсказка — Вечность».

Франческа ахнула, и тут же ее осенило. Все стало предельно ясным.

Утечку информации организует сам маньяк.

Франческа села на разобранную кровать в одной ночной рубашке и распустила волосы. Может, ей удастся вздремнуть.

Но несмотря на усталость, она не сомкнула глаз. Вспоминала всех участников событий… а затем перед глазами возник маленький Джонни Бартон. Она больше не представляла его этаким улыбающимся чертенком, с озорными искорками в карих глазах и веснушками на носу. Сейчас она видела его бледным, с осунувшимся лицом.

Если Элиза решила сыграть злой трюк с мужем, то мальчик находится где-то в безопасном месте и в полном здравии.

Интересно, удастся ли привлечь ее к ответственности за похищение собственного сына?

Впрочем, подобное предположение слишком сомнительно. Как бы Элиза ни презирала Бартона, она не безумна и не жестока.

Монтроуз с явной готовностью ее оболгал.

Но тогда безумен он сам, к тому же еще жестокий садист.

Франческа попыталась проанализировать факты. Несомненно, явной жестокостью и садистскими наклонностями отличался только один подозреваемый — Гордино.

С театральным биноклем в руках она подошла к окну, не стесняясь того, что подглядывает, и навела его на соседский дом.

Свет горел лишь в окнах нижних этажей. Франческа вглядывалась во все подряд, но никого не видела. Она навела окуляры на второй этаж и изучала апартаменты Элизы, где была лишь несколько часов назад. Как жаль, что ей не удалось испробовать старую машинку в гостиной! Это не было бы лишним.

Гостиная была пустой и темной, а вот спальня…

Франческа крепко сжала бинокль и навела его на Элизу и Бартона. Судя по всему, между ними происходила нешуточная ссора. Они стояли на середине комнаты лицом друг к другу. Бартон энергично жестикулировал, Элиза застыла в напряженной позе.

Вот и конец мифу об идеальном браке, мрачно подумала Франческа. Она уже собиралась отвести бинокль, когда Элиза повернулась спиной к мужу.

В мгновение ока Бартон выбросил руку вперед и развернул Элизу лицом к себе.

Она сделала попытку освободиться.

Франческа понимала, что пора опустить бинокль. Эту сцену она не должна видеть. Между супругами завязалась борьба.

Однако у Франчески не было сил прекратить наблюдение. Она видела, что Элизе удалось вырваться и она заговорила с мужем.

Бартон резко ударил ее по лицу.

Франческа вскрикнула, увидев, как Элиза упала на пол. Бартон попытался поднять ее, но Элиза отчаянно сопротивлялась, желая освободиться. Франческа не поверила своим глазам, когда Бартон с силой потянул Элизу за волосы назад. Почувствовав страшную боль, та замерла в его руках.

Он что-то сказал ей, затем бросил на кровать. Элиза пыталась убежать, но он придавил ее собой. Рукой он зажал ей рот, наклонился и разорвал лиф ее платья.

Франческа не посмела наблюдать дальше. Бросив бинокль, она в ужасе смотрела на темный силуэт дома.

Девушку трясло, сердце отчаянно колотилось у нее в груди. Как ей помешать происходящему в соседнем доме? Но что она могла сделать? Бартон, судя по всему, насиловал жену.

Что делать — бежать туда и попытаться ворваться в дом? Естественно, ее не пустят. И Франческа вдруг поняла, что она не в силах прекратить насилие Бартона над женой.

Элиза всей душой ненавидит Бартона.

О Господи! Франческа выбежала из спальни, не зная, что делать.

Элиза всей душой ненавидит Бартона.

Конечно же, она его ненавидит.

Франческе стало не по себе.

Совершенно очевидно, что у Элизы есть веский мотив похитить сына и наказать своего мужа.

Да, у нее есть мотив.

Франческа пропустила два дня занятий. Она была уверена, что декану захочется поговорить с ней. Утром, завернув книги в газету, она вышла через переднюю дверь и тут же увидела маленькую фигурку за дубами в начале подъездной дорожки. Джоэл Кеннеди, закутавшись в поношенное пальто и натянув до бровей шапку, явно поджидал Франческу. Глаза их встретились. Франческа забеспокоилась. Вряд ли он сообщит что-нибудь хорошее. Ей стало страшно при мысли о том, что он хочет ей сообщить.

Она сбежала по ступенькам, чувствуя, что ее пробирает холод — утро было морозное. Джоэл вышел из-за деревьев.

— Джоэл, для меня это большой сюрприз. Доброе утро.

Джоэл зашагал рядом с ней.

— Доброе утро. — Он выглядел мрачным. — Нужно потолковать с вами, мисс Кахилл.

— Что-нибудь случилось? Что ты хочешь мне сказать? — Она сжалась в комок, молясь, чтобы новость была хорошей.

— Не знаю, с чего я решил признаться. — Он сунул руки поглубже в карманы пальто. — Только я наврал вам, мисс Кахилл.

— О чем? О серебре? — спросила она, зная, что речь пойдет вовсе не о серебре.

Джоэл покачал головой:

— О Гордино.

Франческа почувствовала, что ей трудно дышать.

— А что именно? — с опаской спросила она.

— Это не он сунул мне записку для Лиса, — глядя ей в глаза, проговорил мальчик.

Франческу стал бить озноб, но вовсе не от холода. Страх ее еще более усилился.

— Не понимаю, Джоэл. Ты уверен, что это не Гордино?

— Конечно, уверен! — горячо подтвердил мальчик.

— Но зачем же ты мне лгал? — в отчаянии спросила Франческа.

Мальчик пожал плечами:

— Он обещал хорошо заплатить, если я буду держать язык за зубами.

— Кто? Тот, кто дал тебе записку?

— И потом, я ненавижу Гордино! Он настоящая скотина! Я надеялся, что Лис, который тебе нравится, убьет его! — зло выкрикнул Джоэл.

— Почему же ты пытался свалить на него преступление, в котором он не виноват? — шепотом спросила Франческа.

— Он преследует мою мать, и она страшно его боится.

— Преследует мать? — прошептала Франческа.

— Ну да! Он хочет завалить ее в постель и угрожает ей уже несколько недель. Она кричит, когда он приближается.

— Подожди, Джоэл! — Франческа протянула к нему руку, но он увернулся. — Нужно положить этому конец.

Слезы появились в глазах Джоэла.

— Если ваш друг его посадит, то тогда все прекратится.

— Да, — тихо ответила Франческа, думая о том, что чувствует Мэгги Кеннеди, работая день и ночь, чтобы прокормить детей, а затем сталкиваясь с подонком Гордино.

— Так вот, я хочу быть чистым, — повторил Джоэл.

— Но кто это был? Кто дал тебе записку, Джоэл? — спохватилась Франческа. — Кто он?

— Такой приятный на вид парень. Зовут Мак. Похож на джентльмена.

— Это все, что ты можешь мне рассказать? — Она чувствовала, что ею овладевает отчаяние. И вдруг что-то щелкнуло у нее в мозгу. Мак. Макдугал.

— Он шотландец, — добавил Джоэл. — Такие женщинам нравятся, если я не ошибаюсь.

Франческа взволнованно схватила его за руку.

— Джоэл! Мне кажется, я его знаю. Ты можешь пойти со мной? Прямо сейчас? Мне нужно, чтобы ты его узнал.

Джоэл медленно кивнул.

— Это очень важно! — воскликнула она. Они побежали по дорожке, при этом Франческа не выпускала руку мальчика. Пар шел у них изо рта. — Когда и где Мак с тобой встретился?

Джоэл пожал плечами:

— В то самое утро на улице. Недалеко от места, где я ждал копа.

Франческа остановилась у запертой двери дома Бартонов. Что же делать?

— Он здесь работает? — спросил Джоэл.

Франческа кивнула.

— Мы не можем просто вызвать Макдугала. Это наведет его на мысль, что мы докопались до истины. Нет, надо как-то проникнуть внутрь, чтобы взглянуть на него со стороны.

Джоэл хмыкнул.

— Идите за мной, леди, — предложил он.

Они обошли вокруг дома, держась поближе к стене. Франческа не сразу поняла, что было на уме у мальчишки. Подергав окна, он нашел одно слегка приоткрытое. Довольно ухмыльнувшись, он открыл его пошире, затем жестом пригласил ее последовать за ним.

Она увидела, как мальчишка легко взобрался на подоконник и нырнул в темную комнату. Сердце выскакивало из груди Франчески, но у нее не было выбора. Удивляясь самой себе, она задрала повыше юбки и влезла на подоконник. С помощью Джоэла она спрыгнула вниз.

Звук от прыжка разнесся в утренней тишине. Они присели, опасаясь, что сейчас раскроется дверь, послышатся голоса и их обвинят во вторжении в чужой дом. Однако ничего не случилось.

Когда глаза привыкли к темноте, Франческа поняла, что они попали в небольшую комнату в задней части дома, где она никогда раньше не бывала.

— Что теперь? — шепотом спросила она.

— Надо разыскать вашего приятеля Макдугала, — ответил мальчик.

Приятного в этом было мало, но Франческа кивнула. Несколько успокаивало то, что было раннее утро. Элиза в своих апартаментах, Бартон, наверное, завтракает, а если повезет, его уже нет.

Они на цыпочках подошли к двери и приоткрыли ее. В коридоре было пусто, и вокруг — тишина.

— По-моему, кухня там, — зашептала Франческа. — Пошли!

Джоэл кивнул. Они двинулись по коридору. Вскоре послышались голоса и звон посуды. Они свернули за угол и затаились.

— Я загляну внутрь, — шепотом сказала Франческа. — Если он там, я вернусь за тобой. Потом скажешь, он это или нет.

— Идет, — согласился Джоэл. Похоже, ему нравилось приключение.

Франческа завернула за угол и прижалась к стене рядом с кухонной дверью. Сердце ее затрепетало, когда она услышала негромкий мужской голос — это был Макдугал, что подтверждал его шотландский выговор.

Но все же она боялась ошибиться. Она нажала на дверь, и та слегка приоткрылась. Франческа заглянула внутрь.

Она увидела пятерых слуг, включая повара — крупного мужчину в белой шапочке, но шотландца не было.

Поколебавшись, Франческа приоткрыла дверь еще чуть-чуть — и тут же увидела Макдугала, который шептался со смазливой горничной. Девушка весело хихикала.

Франческа начала тихонько притворять дверь, когда Maкдугал встретился с ней взглядом.

Франческа застыла. Макдугал тоже.

Она закрыла дверь и бросилась за угол, ожидая погони.

Но ничего не произошло. Так видел он ее или нет?

— Ну как? — спросил Джоэл.

— Мне показалось, что он меня заметил. — Франческа, схватив мальчика за руку, потащила его прочь. — Бежим отсюда.

Погони по-прежнему не было.

— Ты все же должен его разглядеть, — начала она, оказавшись в холле.

Джоэл не ответил.

Франческа замолчала на полуслове и остановилась.

Перед ними стоял Макдугал и улыбался.

— Я и не знал, что Бартоны принимают гостей в столь ранний час, — сказал он. С этими словами он вынул из кармана сюртука револьвер и прицелился.

Глава 18

Пятница, 24 января 1902 года, 1 час 30 мин. пополудни

Франческа видела только вороненый ствол револьвера. Она с трудом дышала, ее колени подгибались. «Этого не может быть», — в панике подумала она.

— Повернитесь! — рявкнул Макдугал, схватив Джоэла за руку. — Я не шучу, мисс Кахилл!

Франческа посмотрела ему в глаза — в них отражался гнев.

— Что вы собираетесь делать? Ведь вы не…

Он оборвал ее на полуслове, ткнув револьвером Джоэлу в висок.

— Никто о нем и не вспомнит, если он исчезнет, — прохрипел Макдугал.

— Нет! — прошептала Франческа.

На лбу мальчика выступил пот, лицо побледнело.

— Не очень-то я тебя испугался! — выкрикнул он.

Макдугал еще плотнее прижал револьвер к голове Джоэла.

— Идите по коридору, мисс Кахилл. Быстро!

Франческа не спешила повиноваться. В любой момент в холл могут войти и спасти их.

— Ну же! — угрожающим тоном произнес Макдугал.

Франческу охватило отчаяние, и она двинулась по коридору, Макдугал с Джоэлом следовали за ней, вынуждая идти все быстрее.

— Куда вы нас ведете? — высоким от страха голосом спросила она.

— Помолчи! Стой здесь.

Франческа остановилась перед массивной дверью, ведущей в подвал дома. Ее страх еще более усилился. Крепко держа Джоэла за руку, Макдугал открыл дверь, затем толкнул мальчика вниз, в темноту. Франческа услышала, как Джоэл скатился по ступенькам и вскрикнул. Макдугал приставил револьвер к спине Франчески.

— Ступайте! — приказал он.

Франческа шагнула вперед и споткнулась.

— Я ничего не вижу.

— Извините, пожалуйста! — сказал он недобрым голосом.

Цепляясь за цементную стену, Франческа кое-как добралась до пола.

— Джоэл!

— Я здесь, — тотчас откликнулся мальчик, и его рука коснулась ее руки.

Зажегся свет, падавший от единственной лампы, прикрепленной к балке вверху. Франческа увидела, что Макдугал, стоя у лестницы, нацелил на них револьвер.

— И что теперь? Вы не настолько безумны, чтобы убить нас обоих.

— Я вообще не безумец. Очень плохо, что вы связались с Джоэлом.

— Я думаю, плохо то, что вы преступник. Джонни Бартон жив? Что вы с ним сделали? — выкрикнула она. — Где он?

Поколебавшись, Макдугал ответил:

— Я не знаю, жив он или мертв.

Франческа удивленно уставилась на Макдугала. Но разве она не знала, что расследовать это дело не так-то просто?

— Кто же вас в таком случае нанял?

Он улыбнулся:

— Я не такой дурак, мисс Кахилл. Парень, принеси мне веревку.

Франческа повернула голову вправо и увидела моток веревки. Ее сердце упало. Если их свяжут, как им выбраться отсюда?

— Еще чего! — упрямо заявил Джоэл.

Ноздри Макдугала раздулись от гнева. Он шагнул вперед с поднятым револьвером. Он или свалит Джоэла с ног, или убьет его зверским ударом.

— Нет! — крикнула она.

Но было слишком поздно. Макдугал ударил Джоэла револьвером по голове. Мальчик упал и затих.

— Боже милостивый! — Франческа опрометью бросилась к мальчику. Опустившись на колени, она приподняла ему голову. — Вы его убили? Да вы сумасшедший!

Слезы брызнули из ее глаз. Джоэл не подавал признаков жизни. Она наклонилась, попыталась уловить его дыхание — тщетно.

Макдугал рывком поднял ее с пола.

— Ближе к делу. — Он подвел ее к веревке и усадил Франческу на стул.

Но вдруг девушка изо всех сил пнула его ногой и попыталась выхватить револьвер.

Макдугал вскрикнул от боли. Франческа на секунду дотронулась до револьвера и попыталась его вырвать. Макдугал дернул его к себе, револьвер выпал из его рук и отлетел в сторону.

Выстрел был оглушительным, Франческа вскрикнула и зажала уши. Она встретила злой взгляд Макдугала.

— Вы могли убить меня или себя, — прохрипел он и ловко связал ей руки за спиной.

— Вы так просто не уйдете! — выкрикнула Франческа. — Брэгг идет по следу, вы под подозрением!

— Замолчи! — Отложив револьвер, он связал ей ноги.

Франческа смотрела на револьвер, лежавший недалеко от ее ног, и прикидывала, как снова схватить его. Кто из домашних знает, что ее нет дома? И сколько времени пройдет, прежде чем они спохватятся? Вот бы Брэгг догадался о причастности Макдугала к похищению! Но ему до этого пока далеко. И что будет с Джоэлом?

Она посмотрела на мальчика. Тот не шевелился, был смертельно бледен, на голове алело маленькое пятнышко от удара.

— Вы его убили? — ужаснулась Франческа.

— Не знаю. — Макдугал привязал ее щиколотки к ножкам стула, посильнее затянул узел. Затем поднял револьвер и сунул его во внутренний карман сюртука. — Теперь вы можете кричать сколько хотите. Вас никто не услышит.

— Не делайте этого! — взмолилась Франческа. — Вы не смеете так поступать, Макдугал! Я ведь вижу, что вы не злой.

— Довольно! — Макдугал свирепо посмотрел на нее, и она замолчала, а когда он наклонился к Джоэлу, ею овладела паника. Он пощупал у мальчика пульс, затем связал ему руки над головой.

— Он жив? — с надеждой спросила Франческа.

— Похоже, что жив. — Макдугал поднялся. Выражение лица его изменилось. — Очень жаль, что вы оказались втянуты в это дело, мисс Кахилл. Такая красивая женщина… Мне искренне жаль. — И повернулся, чтобы уйти.

— Погодите! — крикнула она.

Макдугал остановился.

— Если вы не главарь и не знаете, что с Джонни, то вы всего лишь соучастник, — быстро заговорила она. — И я уверена, что вас ждет не такая суровая участь, как человека, на которого вы работаете! Если же вы станете убийцей, то вас казнят на электрическом стуле! Таков закон, Макдугал!

— Вы неплохой оратор, мисс Кахилл, — мрачно заметил Макдугал. — Но мне нужно поторапливаться. — Он стал подниматься по ступенькам.

— Пожалуйста, вернитесь! — крикнула Франческа.

В ответ он выключил свет, и помещение погрузилось в темноту. А затем тяжелая дверь захлопнулась, и в ней щелкнул замок.

Джулия нашла мужа в кабинете. Она прекрасно знала, что это его любимая комната. Развалившись на диване, он листал какие-то бумаги.

— Привет, дорогой! Как прошел день? — с улыбкой сказала Джулия.

Кахилл поднял голову и улыбнулся:

— Неплохо. Дорогая, я решил пристроить новое крыло к больнице Ленокса.

— Прекрасно, — одобрила Джулия. — Дорогой, ты не видел Франческу? Я собиралась с ней поговорить, но ее нет с самого утра. Ты не знаешь, куда она отправилась?

— Не имею представления. — Эндрю отложил папку и выпрямился. — А ты не спрашивала у Эвана?

Джулия нахмурилась:

— Его нет дома. Он тоже ушел рано утром и до сих пор не вернулся.

— Он не приходил на работу. — Кахилл со вздохом встал с дивана. — Если он думает наказать меня своими юношескими выходками, то пусть лучше хорошенько подумает.

— Положим, ты спешишь с помолвкой, — заметила жена.

— Я думал, что мы уже все обсудили. Я не меняю своих решений, дорогая.

Джулия обвила его руками свою талию.

— Дорогой, я знаю, что ты не меняешь решений. Мне нравится Сара, хотя я по-прежнему считаю, что Эван может рассчитывать на лучшую партию. Я только предлагаю отложить помолвку и дать им время все обдумать.

— Это неприемлемо.

Джулия знала, когда следует отступить.

— Но где же все-таки Франческа?

Кахилл вынул карманные часы.

— Гм… Почти пять часов. Пути нашей дочери неисповедимы. Мне это не нравится.

Джулия обменялась с ним встревоженным взглядом и направилась к телефону. Через минуту на проводе была Конни.

— Ты не знаешь, дорогая, где твоя сестра? — спросила Джулия.

— Боюсь, что нет. А что случилось? У тебя встревоженный голос.

— Я обеспокоена. По словам экономки, она ушла в девять утра и с тех пор не возвращалась. Где она может быть?

На другом конце линии замолчали.

— Я не знаю, мама. Сожалею, но мне нечем помочь.

— Ну ладно. — Джулия напомнила, что ждет Конни с дочерьми на завтрак в субботу, и они повесили трубки.

Конни подошла к огромному мраморному камину и невидящим взором уставилась на огонь. Обычно Франческа не уходит на несколько часов, никого не предупредив. Хотя уйти на целый день для нее в порядке вешей. Где она могла быть?

Последние несколько дней Франческа вела себя странно. Конни хорошо знала сестру и чувствовала, что с ней что-то происходит. У Франчески какие-то секреты. Конни это не нравилось.

Ее сестра склонна совать нос в чужие дела. Она любит вмешиваться в непростые, запутанные дела, которые часто заканчиваются совсем не так, как ей хочется.

Я помогаю расследовать дело о похищении Джонни Бартона.

Конни похолодела, почувствовала, что ее сковывает страх.

Кон, ты, наверное, мне не поверишь, но я нашла несколько писем.

Страх нарастал. Ею овладело недоброе предчувствие. Да нет же, отсутствие Франчески никак не связано с делом Бар-тона.

Мы нашли еще одно письмо. Я не могу сказать тебе, о чем оно, — Брэгг меня задушит.

Конни стало не по себе. Она села за письменный стол Нейла. В его кресле она ощущала запах крепкого одеколона и почти осязала присутствие мужа. Она погладила кожаную столешницу, по которой он проводил ладонями много раз. Это ее немного успокоило. И в то же время она испытала горечь от того, что его сейчас нет рядом.

Но в последние дни он редко бывал дома.

Конни отбросила мысль о муже, подняла телефонную трубку и попросила соединить ее с комиссаром полиции.

Франческа не знала, сколько времени она провела связанной. Она была в отчаянии. Джоэл, должно быть, мертв. У нее не было сил ни кричать, ни плакать. Нужно как-то выбраться отсюда, но как?

Похоже, это невозможно. Она не просто связана, но и лежит привязанная к стулу боком, на жестком холодном полу. Она попыталась было взобраться на верстак, но вместо этого свалилась на пол.

Запястья саднили, потому что она старалась распутать веревку. В глазах стояли слезы отчаяния и страха. Она должна выбраться во что бы то ни стало. Возможно, Джоэл жив, и у нее тоже нет желания умирать. Господи, ведь ей всего-то двадцать лет от роду!

Разве не предупреждал ее Брэгг, что не стоит совать нос в расследование? Отец и Эван говорили то же самое, но, увы, она их не послушала.

Хорошо хоть, что Макдугал под подозрением у Брэгга.

Нужно успокоиться. Как давно Макдугал запер ее в подвале? Наверняка кто-нибудь уже заметил ее отсутствие.

И кто нанял Макдугала? Элиза?

Элиза никогда не пойдет на убийство сына, в этом Франческа была уверена.

Но что они собираются с ней делать?

Внезапный шум заставил ее насторожиться и оторвать щеку от холодного пола.

Ей представились полчища крыс, окружающие ее. Что может быть хуже этого?

Звук повторился, повергнув ее в панику. Она прислушалась. Это вовсе не крысы. Звук скорее напоминал стон.

Она позвала Джоэла тихим и хриплым голосом, затем с надеждой повторила его имя погромче.

На сей раз она не ошиблась — это был стон.

— Ты жив! Слава Богу, ты жив! — воскликнула она с облегчением и радостью. Девушка снова попыталась выпрямиться, но безуспешно.

— Мисс Кахилл! Черт… тут кровь…

Глаза Франчески привыкли к темноте, и она разглядела, что Джоэл сел и взялся рукой за затылок.

— Ты пришел в себя? — спросила она.

— У меня слабость… голова кружится.

— Будь осторожен… Макдугал ударил тебя револьвером по затылку, и ты потерял много крови… Джоэл, я думала, ты умер! — Внезапно Франческа разрыдалась. Слезы ручьями безостановочно текли по ее щекам.

— Вы что, плачете обо мне? — удивленно спросил мальчик.

— Да, — с трудом произнесла она. Затем, после паузы, добавила: — Знаешь, Джоэл, нужно выбираться отсюда. Он может вернуться и убить нас.

— Он может убить меня. — Джоэл поднялся на колени. — Вас он никогда не убьет, за это ему придется дорого заплатить.

У Франчески вдруг появилась надежда. Джоэл жив, и вдвоем они найдут выход. Мальчик прав — Макдугал дорого заплатит за убийство.

Руки Джоэла были связаны впереди, а ноги свободны. Мальчик встал, слегка покачиваясь.

— О, бедняжка, ты потерял столько крови…

— Случалось и похуже. — Он подошел к стоящему неподалеку верстаку и достал оттуда ножовку. — Гляньте на эту штуку.

В ней вспыхнула надежда. Мальчик опустился рядом с ней на колени.

— Только поосторожнее! — попросила она, когда он вставил ножовку между ее запястьями.

— Не беспокойтесь! Я не собираюсь отпилить вам руку. — Он принялся за работу.

Внезапно она ощутила, что ее руки свободны.

— Слава Богу! — Она подставила ему ноги.

За несколько секунд Джоэл снял с нее путы. Затем Франческа развязала ему руки. Они посмотрели друг на друга.

— Что теперь?

— Надо выбираться отсюда. — Джоэл прихватил с собой ножовку.

— Дверь заперта.

— Да? — ухмыльнулся Джоэл. Он пошарил по верстаку и нашел длинный, похожий на пику, инструмент. — Идите за мной, леди.

Франческа с готовностью стала подниматься за ним по ступеням. Джоэл передал ей ножовку, а сам сунул инструмент в замочную скважину. Вскоре раздался щелчок, и Джоэл отворил дверь.

— Пошли! — решительно распорядился он.

С ножовкой в руке, с отчаянно бьющимся сердцем Франческа вышла в коридор вслед за Джоэлом. Они сразу же юркнули за угол, хотя кругом было пусто и тихо. Из кабинета доносились голоса, и один из них принадлежал Макдугалу.

Джоэл ускорил шаг. Он явно собирался прошмыгнуть мимо открытой настежь двери кабинета к входной двери. Однако Франческа удержала его за плечо.

— Погоди! — шепнула она мальчику на ухо. Она не знала, с кем Макдугал говорил, но это наверняка тот самый маньяк, что похитил, а возможно, и убил Джонни Бартона.

— Не беспокойтесь, — говорил Макдугал. — Оба надежно связаны. У нас достаточно времени решить, как с ними поступить.

— У нас достаточно времени!

Франческа едва не вскрикнула, узнав голос Роберта Бартона.

— Франческа Кахилл знает о нас, Макдугал, и все из-за твоей глупости. Я не могу утопить ее, как котенка.

— Она не знает о вас, сэр, — возразил Макдугал. — Я не сказал о вас ни слова!

— Это по крайней мере разумно. Черт возьми! Что же с ней делать? — Последовала пауза. — Значит, ты говоришь, что мальчишка мертв?

— Думаю, да.

— Видишь, это новая проблема, хоть и не настолько серьезная, но тем не менее.

Снова воцарилось молчание.

Франческа коснулась руки Джоэла. Их взгляды встретились. Едва шевеля губами, она шепнула:

— Пошли.

Ее ошеломило, что злодеем оказался Бартон. Роберт Бартон, а вовсе не Элиза. Значит, Бартон ненавидит свою жену и, возможно, Брэгга и знает, что близнецы — не его дети. О Господи, неужели Джонни мертв?

Как поступит Бартон, если ему снова удастся их схватить? От этой мысли ей сделалось не по себе.

Они бросились мимо раскрытой двери.

— Боже мой! — завопил Бартои. — Это она! Это Франческа Кахилл!

Франческа и Джоэл бежали по коридору, преследуемые Бартоном и Макдугалом. Прозвучал выстрел. Франческе показалось, что пуля прожужжала возле ее уха. Она не хотела умирать! Она хотела спастись.

— Не стрелять! — крикнул Бартон Макдугалу, и этот крик прозвучал совсем рядом с беглецами.

Франческа с Джоэлом повернули за угол и вбежали в холл. В эту минуту из гостиной вышла Элиза Бартон. Она была мертвенно-бледной и шла медленно, как немощная старуха. При виде Франчески и Джоэла она в изумлении остановилась.

И тут сильная рука схватила Франческу за воротник и рванула назад, и ей в спину уткнулось теплое дуло револьвера.

— Мисс Кахилл? — спросила Элиза, переводя удивленный взгляд с Франчески на Макдугала и Бартона. — Роберт? Что здесь происходит?

— Ничего особенного, дорогая. Простое недоразумение. — Бартон прошел мимо Франчески, изображая улыбку.

Девушка почувствовала, что револьвер отвели в сторону, хотя хватка Макдугала слабее не стала. Он прохрипел ей в ухо:

— Молчите и не двигайтесь.

Элиза, похоже, была под воздействием настойки опия. Она в недоумении уставилась на мужа.

— Недоразумение? — Элиза покачала головой. — А почему в руках у мисс Кахилл эта ножовка? Между прочим, ее ищет комиссар полиции.

— Какое тут недоразумение! — вдруг выпалила Франческа. — Бартон похитил вашего сына!

С этими словами она изо всех сил ударила Макдугала ножовкой.

В эту минуту из гостиной неожиданно появился Брэгг, а Джоэл бросился под ноги Бартону, и тот, потеряв равновесие, рухнул на пол. Макдугал взвыл — удар ножовки пришелся ему по ноге.

Франческа встретила изумленный взгляд Брэгга. В мгновение ока он выхватил револьвер, и она тут же ощутила дуло револьвера Макдугала между лопатками. Раздался выстрел.

Франческа решила, что выстрелили ей в спину и она сейчас умрет.

Но тут она увидела, как расширились глаза Макдугала и он отлетел к стене. Она поняла, что стрелял Брэгг. Брюки Макдугала лопнули по шву, колено в крови. Он медленно сполз по стене на пол. Франческа отскочила в сторону.

Обернувшись, она увидела, как Бартон бежит к входной двери. Элиза ошеломленно наблюдала за бегством мужа. Брэгг прыгнул на Бартона сзади, и мужчины покатились по полу. Наконец комиссар приставил револьвер ко лбу Бартона, и тот замер.

Франческа испытала неописуемое облегчение.

— Это ошибка! — прохрипел Роберт Бартон.

— Я так не считаю. — Брэгг, повернув голову, добавил: — Франческа, подними револьвер Макдугала и вызови полицию.

Франческа вышла из оцепенения, бросилась к упавшему слуге и, схватив выпавший из его пальцев револьвер, быстро отскочила.

— У тебя все в порядке? — спросил Брэгг, не отводя глаз от Бартона.

— Да, — прошептала она и более громко добавила: — С нами все хорошо.

— Я ничего не понимаю! — К Элизе, видимо, вернулся голос. — Рик, что ты делаешь? Отпусти, пожалуйста, Роберта!

Брэгг пропустил ее слова мимо ушей. Он крепче прижал дуло револьвера ко лбу Бартона и сдавленно спросил:

— Где мальчик?

Бартон плюнул комиссару в лицо.

Брэгг сунул револьвер за пояс, приподнял Бартона и ударил его кулаком.

Франческа хотела броситься к Брэггу и удержать его, но тут Макдугал перестал скулить и уставился на Франческу. Она направила на него револьвер, опасаясь, как бы он не выкинул что-нибудь неожиданное. Револьвер прыгал в ее руке, так как ее била дрожь.

В вестибюль вбежали слуги. Элиза бросилась вперед.

— Что ты делаешь, Рик? Неужели… — сказала она и вдруг осеклась.

— Всем отойти назад, — скомандовал Брэгг слугам. — Элиза, твой муж удерживал Франческу и этого мальчика запертыми в подвале, потому что они приблизились к раскрытию преступления. Бартон — вот тот безумец, что похитил Джонни.

— Нет! — прошептала Элиза. Ее лицо смертельно побледнело, и слезы закапали из глаз. — Нет!.. Я не верю… Это невозможно. Он… — Она замолчала.

— Я никогда бы этого не сделал, дорогая! — выкрикнул Бартон. — Никогда! Неужели ты думаешь, что я могу причинить вред нашему ребенку?

— Не знаю, что и думать, — горестно покачала головой Элиза.

Франческа встретилась взглядом с Брэггом. Ее осенило: Бартон не знает, что близнецы — не его дети. Это вселяло надежду.

— Брэгг…

Он ее понял и повернулся к Бартону. Наклонился к его лицу совсем близко и зашептал так тихо, что его почти нельзя было расслышать:

— Ты знаешь, почему я задушу тебя собственными руками, если что-то случилось с Джонни?

— Убирайся…

Брэгг саркастически улыбнулся:

— Они от меня. Я был любовником твоей жены семь лет назад, и я отец близнецов. Я хочу получить моего сына.

Бартон побледнел.

— Ты лжешь! — выкрикнул он. — Я знаю, что она побывала в твоей постели — ты не одинок, но мальчики — мои!

Брэгг рывком поднял Бартона и толкнул его к стене. Бартон ударился, но все же устоял на ногах. Он повернулся к жене:

— Он лжет, правда?

Элиза переводила взгляд с одного мужчины на другого, такая же бледная, как и ее муж. Из ее глаз катились слезы.

— Нет.

Бартон некоторое время смотрел на нее, затем взорвался:

— Ты шлюха! Потаскуха! Господи, все эти годы я наблюдал, как ты меняешь любовников! Мне почти удалось отомстить тебе за твои постоянные измены. И оказывается, мальчики не мои? Ты отказала мне даже в наследниках! Ты настоящая потаскуха!

Он трясся как душевнобольной.

Элиза не дрогнула.

— Я тебя ненавижу! — Она выпятила подбородок. — Я всегда тебя ненавидела. Я любила только Брэгга, но меня заставили выйти за тебя замуж. И я рада, что близнецы его сыновья. Будь ты проклят! Где мой сын? Где Джонни? — взвизгнула она.

Бартон взревел и рванулся к ней:

— Никогда! Ты никогда больше его не увидишь, дрянь!

Брэгг схватил его раньше, чем он достиг Элизы, и рывком повернул к себе. А затем медленно опустил револьвер и прострелил Бартону колено.

Бартон закричал и рухнул на пол, схватившись за кровоточащее колено и извиваясь на полу.

— Ты искалечен на всю жизнь, — спокойно и размеренно проговорил Брэгг, хотя наблюдавшая за этой сценой Франческа была близка к обмороку. — У тебя есть три секунды, чтобы ответить на мой вопрос, иначе я прострелю тебе и вторую коленную чашечку и ты уже никогда не сможешь ходить.

Бартон поднял глаза, в которых стояли слезы:

— Пропади ты пропадом…

— Раз, — открыл счет Брэгг.

Франческа перестала дышать.

— Два, — продолжал комиссар.

— Позволь мне! — вскрикнула Элиза. — Позволь это сделать мне!

— Три. — Брэгг передал револьвер Элизе.

— Стой! Он в доме 208 на Четвертой авеню! Я снял там жилье! — выкрикнул Бартон. — Позовите доктора! Пожалуйста! — зарыдал он.

Брэгг передал слуге револьвер:

— Не давай им пошевелиться до появления полиции. В случае чего — стреляй.

— Я еду с тобой! — вскрикнула Элиза, на лице которой были написаны недоверие и отчаяние.

Брэгг кивнул. Он велел подать ему пальто, после чего обратился к Франческе:

— Теперь ты можешь расстаться с ножовкой.

Она посмотрела на окровавленную ножовку, которую все еще держала в руках, и ей стало не по себе. Она тут же бросила ее на пол. Ее трясло.

Затем Брэгг взял под руку Элизу, и они направились к выходу. Франческа без колебаний бросилась вслед за ними.

Элиза в слезах остановилась перед домом, который арендовал Бартон. Здание было старое, приземистое и грязное. Франческа взяла Элизу под руку, а Брэгг громко забарабанил в дверь. За ним стояли полицейские и сыщики.

Дверь была заперта.

Брэгг постучал еще сильнее.

— Откройте! Полиция Нью-Йорка! — крикнул он.

— Почему никто не открывает? — зашептала Элиза. Лицо у нее было бледное и заплаканное.

— Не беспокойтесь. — Франческа сжала ей руку. Она ожидала, что Брэгг прикажет полицейским взломать дверь. Однако он сам что было сил толкнул плечом дверь, и она слетела с петель. Франческа ахнула, опасаясь, как бы Брэгг не повредил плечо.

Тем временем комиссар вошел внутрь во главе группы полицейских.

Элиза, оставив Франческу, бросилась вслед за мужчинами. Приподняв юбки, Франческа побежала за ней, боясь потерять ее из виду.

Высокая худая женщина в черном платье служанки и в белом фартуке замерла у лестницы в центре холла, глядя на полицейских выпученными от страха глазами.

Брэгг сжал ей руку.

— Где мальчик? — спросил он.

Женщина, похоже, пришла в себя. Из ее глаз брызнули слезы.

— Я знала, что здесь что-то нечисто, какие-то темные делишки, — прохрипела она.

Брэгг встряхнул ее:

— Где он?

— Где мой сын? — воскликнула Элиза, бросившись вперед.

Женщина отступила на шаг.

— Наверху. Первая комната. Не бейте меня! — в испуге прошептала она.

Перепрыгивая через ступеньки, Брэгг бросился наверх, за ним устремилась Элиза, Франческа и двое полицейских.

Они остановились на пороге плохо освещенной спальни, хватая воздух ртом. В комнате была только узкая кроватка, комод и кресло-качалка. Джонни лежал на боку, подогнув ноги, и крепко спал. Он прижимал к груди потрепанного, замусоленного игрушечного медвежонка. Дышал он прерывисто и судорожно.

— Джон, — грубовато окликнул его Брэгг.

Элиза вскрикнула и бросилась к мальчику, который зашевелился и открыл глаза.

— Джонатан, это мама, мама, — запричитала она и, прижав малыша к груди, разрыдалась.

Франческа почувствовала, что по ее щекам ручьями текут слезы.

Джонни окончательно проснулся и прильнул к матери, обняв ее за шею.

— Мама, — заплакал он, — мама, где ты была? Я хочу домой!

— Мой бедный мальчик! — рыдая проговорила Элиза, качая ребенка на руках. — Ты здоров? — Она слегка отстранилась и улыбнулась ему сквозь слезы.

Джонни затряс головой:

— Зачем папа привез меня сюда? Я хочу домой! Мне холодно, я голоден и скучаю по тебе и Джеймсу. Пожалуйста, забери меня домой! Я ненавижу это место!

Элиза снова прижала его к груди.

— Обязательно заберу, прямо сейчас, и больше глаз с тебя не спущу!

Плач Джонни понемногу утих.

— Я хочу… домой, — прерывистым шепотом повторил он.

Франческа была в смятении. Как можно подвергать таким мукам собственного сына? Затем она вспомнила о Брэгге и взглянула на него.

Он изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица, но это ему плохо удавалось. Он плакал, и скупые слезинки катились по его щекам.

Сердце Франчески встрепенулось и забилось, она сжала его ладонь. Он вздрогнул, оторвал взгляд от матери и ребенка и встретился с ее взглядом. Франческа еще крепче сжала его руку.

— С ним все будет в порядке, Брэгг, — произнесла она, не узнавая собственного голоса. — Он просто напуган.

— Я убью Бартона! — мрачно сказал Брэгг.

— Твой сын жив! — страстно убеждала его Франческа. — Он с матерью и с тобой. И благодари Бога за это!

Брэгг перевел взгляд на Элизу и Джонни. Мальчик больше не плакал, Элиза крепко обнимала его. Поцеловав малыша в голову, она подняла глаза на Брэгга. Их взгляды встретились.

В этот момент что-то шевельнулось в душе Франчески. Она почувствовала себя лишней. Элиза и Брэгг крепко связаны друг с другом.

Брэгг вздрогнул и посмотрел на Франческу. Взгляд у него был кроткий и беззащитный, мягкий и уязвимый. Франческа поняла, что безнадежно влюбилась.

Поколебавшись, Брэгг направился к кровати. Элиза улыбнулась ему и слегка отодвинулась, освобождая ему место. Брэгг опустился рядом с ними.

Не в силах отвести взгляд, Франческа увидела, как он обнял Элизу и Джонни.

Мать, отец и сын.

Франческа закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Эту картину она запомнит навсегда.

Когда-то они любили друг друга, но родились под несчастливой звездой, подумала Франческа. А ведь все могло кончиться совсем иначе.

— Джонатан, ты ведь помнишь мистера Брэгга? — шепотом спросила Элиза. — Он твой… твой отец и мой друг.

Джонни Бартон повернул голову к Брэггу.

— Вы полицейский, — сказал он.

— Это верно, — согласился Брэгг. Голос у него был низкий и хриплый. Он запустил руку в густые черные волосы мальчика. — Ты здоров?

Джонни скорчил рожицу:

— Я хочу домой прямо сейчас. — На его глазах снова появились слезы.

— Ты поедешь домой, сынок, — сказал Брэгг, и по его щеке скатилась слеза. — Я отвезу тебя домой сию минуту. Поедем в полицейском фургоне. Как тебе это понравится?

Джонни в упор посмотрел на него, затем кивнул и улыбнулся:

— В самом настоящем полицейском фургоне?

— В самом настоящем, — подтвердил Брэгг.

Франческа поняла, что ей нужно уйти очень тихо, чтобы не помешать. Девушка выскользнула из комнаты. Ей нельзя плакать. Дело раскрыто, все хорошо, что хорошо кончается, подумала она, хотя ее душили слезы.

Негромкий голос заставил ее остановиться.

— Спасибо, Франческа, — растягивая слова, проговорил Брэгг.

Она кивнула, не оборачиваясь, и продолжила свой путь.

Глава 19

Суббота, 25 января 1902 года, 9 часов вечера

Куда запропастился Эван? Он опаздывал на собственную помолвку. Если мать скрывала беспокойство, то отец с каждой минутой распалялся все сильнее.

Франческа стояла у стены в вестибюле, а более двухсот гостей, приглашенных на вечер по случаю помолвки, пара за парой проходили в бальный зал. Она еще не пришла в себя после событий этой недели. Родители узнали, что она побывала в плену у Макдугала и Бартона, и были страшно сердиты на нее. Они высказали дочери все, что думали о ее участии в расследовании. Кажется, Брэгг с радостью сообщил обо всем ее отцу и матери.

Ее сердце учащенно забилось. Она увидит его сегодня вечером. Прошли всего одни сутки с их последней встречи. Но впервые они встретятся в нормальной обстановке.

Пресса, пусть и осторожно, назвала Брэгга героем. Один журналист даже назвал его новым Теодором Рузвельтом.

Но где же Эван? Как он смеет опаздывать?

Она смотрела на прибывающих гостей. Ее родители стояли у входа вместе с Сарой Чаннинг и ее матерью, которую, судя по всему, беспокоило отсутствие Эвана. Сара же хранила спокойствие. Она улыбалась гостям, чуть сдержанно, но с полным самообладанием. Бледно-голубое платье с лифом, отделанным рюшами, и пышкой юбкой было ей очень к лицу.

Конни подошла к Франческе:

— Где он может быть? Ему уже пора одеваться.

Франческа обеспокоенно улыбнулась сестре:

— Мне что-то не по себе. Не нравится мне это.

Конни кивнула:

— Мне тоже. Надеюсь, он все-таки появится?

— Несомненно, — твердо сказала Франческа. Хотя брат несколько взбалмошен и безответствен, как заявил отец, но он непременно явится на свою помолвку.

А как поступила бы Франческа, окажись она на его месте? Нет, она бы ни за что не уступила отцу и не вышла замуж насильно. Она боролась бы до последнего и ждала настоящей любви.

Неужели она стала романтиком? Или же постоянно дремлющий в ней романтик пробудился на фоне событий прошедшей недели?

Франческа подумала о Брэгге и улыбнулась, затем строго приказала себе остыть. Ну и пусть они обменялись страстными поцелуями, ведь пока еще он не просил ее руки. Пока еще.

Она снова улыбнулась.

— Слава Богу, что Джонни Бартон уже дома с матерью и братишкой, — со вздохом сказала Конни.

В эту минуту появился Брэгг. Он пожал руку отцу и обменялся любезностями с Джулией, Сарой и миссис Чаннинг. Франческа почувствовала, как заколотилось ее сердце и запылали щеки. Брэгг был самым ярким мужчиной в зале. Все присутствующие обернулись в его сторону, но он, похоже, этого даже не заметил.

— А Бартон за решеткой дожидается психиатрической экспертизы, — пробормотала Франческа, не отводя взора от Брэгга.

— Невозможно поверить, что он мог так поступить со своей женой. — Конни проследила за взглядом сестры и понимающе улыбнулась.

Наблюдая за Брэггом, Франческа заметила:

— Он хотел довести ее до потери рассудка. Она разбила ему сердце, он хотел ответить тем же. Это была его месть. Я стояла там и все слышала.

— Он потрясающе красив, правда? Особенно в смокинге.

Франческа поняла, что она откровенно пялится на Брэгга и что Конни вычислила объект ее внимания. Девушка вспыхнула.

— Да, ты права, — сказала она как можно спокойнее.

— Итак, Фрэн, — с улыбкой проговорила Конни. — Не темни. Что между вами происходит?

Щеки Франчески заполыхали еще сильнее.

— Что ты имеешь в виду?

Конни захихикала.

— Ага, я вижу! — радостно воскликнула она. — Наконец-то ты нашла подходящий объект для своих романтических грез.

Франческа не шевельнулась. Брэгг улыбнулся ей через комнату и слегка наклонил голову. Сердце замерло у нее в груди.

А затем ее радость вдруг улетучилась. Брэгг не был для нее подходящей партией. По крайней мере по мнению ее матери.

— Кон, мы с Брэггом вместе работали, только и всего. Мы просто друзья.

— Ну хорошо! — засмеялась Конни и не стала спорить.

Франческа исподтишка взглянула на сестру. Конечно, Конни не поверила ее словам. Она не собиралась посвящать ее во все, ведь та не слишком хорошо умела хранить тайны. Она опасалась, что мать не одобрит ее общение с Брэггом.

— Видишь, он даже не подошел ко мне. Он вовсе не мой поклонник, к тому же я их не ищу.

— Любовь может все мгновенно изменить. Он подойдет к тебе, — возразила Конни. — Ждать осталось недолго, я уверена.

Франческа вновь отыскала взглядом в толпе Брэгга, который пожимал руки гостям. Ей хотелось надеяться, что Конни права. Как приятно будет прокатиться с ним на коньках звездной ночью в Центральном парке или послушать мюзикл на Бродвее! И как будет здорово опять оказаться в его объятиях!

— О, а вот и Нейл! — неестественно высоким голосом воскликнула Конни.

Франческа тоже заметила Монтроуза. Он выглядел, как всегда, великолепно в черном безукоризненном смокинге. Франческа уже успела задуматься, почему Конни сегодня одна, но затем решила, что сестра пришла пораньше, чтобы помочь матери в подготовке вечеринки.

— Почему ты не подходишь к нему? — спокойным тоном спросила Франческа. Она почти презирала Монтроуза, зная, что не сможет простить ему измены.

— Пожалуй, подойду, — коротко улыбнулась Конни и пожала Франческе руку. — Я почти не видела его сегодня.

Франческа с трудом выдавила улыбку. Она знала, что Монтроуз сегодня был у Элизы.

Едва Конни отошла, как на пороге появился Эван.

В первое мгновение Франческа испытала невыразимое облегчение, но тут же увидела, что он пьян.

— Как ты мог? — приглушенно, чтобы никто не услышал, спросила Франческа.

Эван положил ей руку на талию.

— Прошу тебя, Фрэн… Я ведь здесь, правда же? — Он улыбался виноватой, трогательной улыбкой.

Он был навеселе, но не пьян до безобразия. Пожалуй, не каждый заметил бы, что он нетрезв, — это было видно лишь близким. Они стояли в бальной зале. В центре уже вальсировали пары, официанты в белых куртках обносили гостей шампанским. Скоро Эван уже не будет выделяться на общем фоне.

— Где ты пропадал?

Он снова улыбнулся:

— Это твое вечное любопытство, Фрэн! Тебе не понравится, если я скажу правду. Так что довольствуйся небольшой ложью. Я был в клубе.

— Уж не хочешь ли ты сказать… — Франческа замолчала.

— Ш-ш-ш… — предостерег ее брат. — Я здесь выполняю сыновний долг. И, выполняя его, я намерен пригласить на танец свою возлюбленную.

Франческа поморщилась, а затем посмотрела ему вслед. Слава Богу, что он одет как подобает. Тем не менее дурное предчувствие ее не покидало.

И это удивительно. Казалось, после переживаний и трагических событий этой недели вечеринка превратится в настоящий, яркий праздник. Франческа вздохнула.

Она видела, как Эван остановился перед Сарой, которая прислушивалась к оживленному разговору молодых женщин. Сара повернулась к Эвану, тот поклонился и галантно поцеловал ей руку. Он вел себя как джентльмен. Сара улыбнулась ему в ответ, и вскоре они уже вальсировали.

Франческа почувствовала внутреннюю дрожь, но, сделав выдох, расслабилась. Эван мог страшно сердиться на отца, но он не станет выплескивать гнев на Сару. Если они поженятся… нет, когда они поженятся, он будет любезным и приветливым, Франческа в этом уверена.

Она посмотрела вбок и встретилась взглядом с Монтроузом. Франческа напряженно выпрямилась.

Он отвел глаза и повернулся к ней спиной, демонстрируя явное неуважение.

Сердце учащенно забилось в груди Франчески. Монтроуз беседовал с гостями, и она уставилась на его широкие плечи. Что ей делать: ведь их отношения очень осложнились. Она почти сожалела, что упрекала его в связи с Элизой. Однако девушка в этом не виновата — прелюбодеем был он. Но ведь к тому же она, пусть ненадолго, заподозрила, что он — похититель Джонни Бартона! Франческа поморщилась.

То была ужасная ошибка.

Монтроуз покинул группу мужчин и остался в одиночестве, в стороне от оживленной толпы.

Конни с ним не было. Франческа удивленно окинула взглядом зал. Сестра в окружении смеющихся и улыбающихся пар смотрела на мужа. Хорошо зная Конни, девушка поняла, что та обеспокоена и встревожена.

Собрав все свое мужество, напомнив себе, что Монтроуз уже четыре года ее зять и любящий отец ее племянниц, Франческа подошла к нему.

— Нейл!

Он повернулся к ней и поклонился, хотя и без улыбки.

— Добрый вечер, Франческа.

— Добрый вечер… — Девушка нервно заломила руки, но приказала себе успокоиться. Проклятие, в голову лезла сцена его объятий с Элизой! — Мы можем… поговорить?

Он окинул ее беглым взглядом:

— Конечно.

Франческа напряглась, когда его рука коснулась ее талии, и они двинулись через толпу. Он был очень сердит, поняла она. Но как же иначе? Сама она тоже разозлилась. Ей хотелось, чтобы он убрал руку с ее талии. У выхода из бального зала они встретили Брэгга.

Глаза у Франчески слегка округлились. Глаза Брэгга тоже.

Монтроуз кивнул Брэггу:

— Добрый вечер, комиссар! Поздравляю с раскрытием преступления! — Он говорил ровно, без явной враждебности.

Взгляд Брэгга скользнул ниже, и Франческа поняла, что он заметил руку Нейла на ее талии.

— Спасибо… Мисс Кахилл, вы подарите мне танец?

Франческа почувствовала, что ее щеки заполыхали.

— Конечно.

Рука крепче сжала ее талию. Они раскланялись, и Монтроуз увел ее в пустую приемную. Он прислонился к дверному косяку и произнес:

— Итак?

— Я должна извиниться, — просто сказала Франческа.

— Конечно, — ровным тоном согласился он.

— Прости, что я подозревала тебя в причастности к похищению Джонни Бартона.

— В самом деле? — Он изучающе разглядывал ее. — А тебе не стыдно было шпионить за мной?

Она почувствовала, как в ней закипает гнев.

— Я хотела бы, — сказала она, тщательно подбирая слова, — никогда не видеть того, что я видела, и не знать того, что я знаю.

— Тогда не лучше ли забыть об этом? — напрямик спросил он.

— Разве это возможно? — слишком громко вырвалось у Франчески. — Я имею в виду, мне было бы легче, если бы это навсегда закончилось.

Он оторвался от дверного косяка.

— Ты снова лезешь в чужие дела.

— Зачем ты ходил туда сегодня? Никак не можешь с ней порвать! — Франческа уже не владела собой.

Он возмутился:

— Глазам не верю! Ты опять за мной шпионишь? Может, займешься своими делами, Франческа?

— Это вышло случайно.

— Что-то я сомневаюсь.

Поколебавшись, Франческа все-таки спросила:

— Ну скажи, Нейл? Зачем ты ходил к ней сегодня?

Его глаза потемнели.

— Она мой друг, и это не твоя забота. Франческа, когда-нибудь ты дорого заплатишь за то, что суешь свой нос в чужие дела. Когда ты станешь постарше, поймешь, что взаимоотношения людей и их брак — это совсем не просто.

Она не восприняла его слова как угрозу.

— Любопытство — не порок. А вот ложь — это грех серьезный.

Он повернулся, чтобы уйти.

— О чем вы тут спорите? — Конни появилась на пороге. Лицо ее побледнело, она переводила взгляд с мужа на сестру и обратно. В ее голубых глазах читалась тревога.

У Франчески снова заколотилось сердце.

— Спроси у своей сестры, — резко сказал Монтроуз и, обогнув жену, в гневе зашагал прочь.

— Что ты наделала? — выкрикнула Конни. — Чем ты его расстроила? Что здесь происходит?

Франческа не долго думала. Если сестра узнает правду, то вечер будет испорчен и заварится нешуточная каша. И она выпалила:

— Мы повздорили, потому что Монтроуз узнал, что я тайком посещаю колледж Барнарда, и потребовал все рассказать маме и папе.

Она не могла сказать Конни правду. Во всяком случае, сейчас. Она снова вспрмнила слова Брэгга: «Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь». Ей нужно все основательно обдумать и взвесить.

Лицо Конни слегка просветлело.

— И откуда он мог узнать? Фрэн, ты ведь не подозреваешь меня? Клянусь тебе, я молчала! — горячо воскликнула она.

— Я знаю, что это не ты сказала. — Франческа шагнула к сестре и обняла ее за талию. — Он сам узнал. Он ведь умный… Так мы идем на вечер?

Но все же одна мысль терзала ее: неужели сестра не должна знать правду? Куда ни кинь — всюду клин!

— Пошли! — улыбнулась в ответ Конни. — Нельзя пропустить объявление о помолвке.

Глядя на улыбающуюся сестру, Франческа подумала — это подсказывала ей интуиция, — что рано или поздно Конни узнает о похождениях Монтроуза. Если она еще не заподозрила правду…

— Ты не слишком рада, Франческа.

Она вздрогнула, увидев перед собой Брэгга. Он подошел сзади и застал ее врасплох. Франческа улыбнулась счастливой улыбкой.

— Я не из тех, кто любит вечеринки.

Он улыбнулся в ответ:

— Интересно, почему? Попробую угадать. Тебе больше по душе атаковать бандитов ножовкой?

Франческа рассмеялась:

— Ножовка — идея Джоэла! Но ею мы перерезали веревки и освободились.

— Возблагодарим Господа за его милости, — с улыбкой сказал Брэгг.

Он не сводил с нее пристального взгляда, и ей стало не по себе. Отчего он так смотрит? О чем думает?

— А что с Бартоном? — спросила Франческа как можно более небрежно.

— Ага, начались разговоры на профессиональные темы. Я думаю, что он душевнобольной. Сидя в тюрьме, он отказывается говорить. Но мы твердо намерены возбудить против него уголовное дело: ведь не менее дюжины свидетелей слышали его признания. — Он вздохнул.

Франческа внимательно вгляделась в его лицо, затем коснулась его рукава:

— Тебя беспокоит Элиза?

Их с Элизой связывает прошлое. У них была любовная связь и два чудесных мальчугана.

Брэгг выдержал ее взгляд.

— Ты проницательна. Да, я беспокоюсь о ней. Скорее всего Бартона признают вменяемым и будут судить. Мне бы не хотелось, чтобы все тайное стало явным.

— Ты имеешь в виду, подробности ее личной жизни, — уточнила Франческа. Несмотря на легкие уколы ревности, она считала, что Элиза не заслуживает столь суровой участи. Она достаточно настрадалась. В глубине души Франческа все еще восхищалась ею. — Это может погубить ее.

— Да.

— Наверное, сейчас она меньше всего об этом думает. — Франческа представила себе Элизу с детьми, решившую глаз с них не спускать.

— И все же ей придется задуматься. Я не хотел к ним вторгаться, но с утра заглянул узнать, как они себя чувствуют. Джонни здоров. Он не понимает, что с ним произошло, считает, что просто был на каникулах.

— Возблагодарим Господа за его милости, — повторила Франческа слова Брэгга, и они улыбнулись.

— Элиза, похоже, потрясена и винит себя в том, что довела мужа до безумия… Так или иначе, время все лечит.

— Ах, Брэгг, какая избитая фраза! — шутливо проговорила Франческа, касаясь его руки.

Он сверкнул глазами:

— Ты знаешь, меня трудно назвать непогрешимым.

— Ты замечательный сыщик, — твердо сказала Франческа. — И, подозреваю, будешь превосходным комиссаром полиции!

Улыбка Брэгга погасла, с минуту он молча скользил взглядом по лицу Франчески, отчего она зарделась, затем сообщил:

— Она собирается немедленно забрать детей из школы и отправиться на некоторое время в Европу.

— Чудесная идея! — воскликнула Франческа.

Брэгг не улыбнулся. Он смотрел на нее так пристально, что Франческа затрепетала. К тому же она волновалась, собираясь задать ему вопрос. Брэгг неожиданно улыбнулся:

— В чем дело, Франческа? Что тебя тревожит?

Она облизнула пересохшие губы и затаила дыхание.

— Ты все еще ее любишь, да?

Еле заметная улыбка исчезла с его лица.

— Нет. Не люблю.

Франческа нервничала. Эти слова были сказаны решительно и твердо и не давали пищи для сомнений.

— Прости за мой неуместный вопрос, — пробормотала она.

— Такой уж неуместный? С учетом того, что произошло в моем доме…

Франческа замерла. Он говорил о том страстном, ошеломительном поцелуе. Она потеряла дар речи.

— Что касается моего поведения… — начал Брэгг и густо покраснел.

Она смотрела на него, боясь продолжения, и осторожно сказала:

— Ты не должен извиняться.

— Должен! Я вел себя не как джентльмен. — Он поморщился. — Франческа, я ценю нашу дружбу. Впредь я не намерен подвергать ее риску.

Сердце у Франчески упало. В груди нарастало отчаяние. Значит, он видит в ней всего лишь друга?

— Я не должен был этого допускать, особенно в моем состоянии. Я сожалею, что мог тебя скомпрометировать.

Она отвернулась, чтобы скрыть внезапно подступившие к глазам горючие слезы. Какой же дурочкой она была! Подумать только — она ожидала признания в любви!

— Франческа! — Он повернул ее лицом к себе. — Почему ты расстроилась? Я вел себя чудовищно! Ты заслуживаешь извинений. Заслуживаешь большего, чем неловкий украденный поцелуй на обшарпанном диване.

Она улыбнулась, понимая, что выглядит жалкой со слезами на щеках.

— Извинение принято! — сказала она как можно веселее.

— Почему ты плачешь? — сурово спросил Брэгг.

Она не собиралась отвечать на его вопрос.

— У меня аллергия, — объяснила она. — Такое бывает в это время года.

— Довольно странная аллергия.

Их взгляды встретились. Кажется, они смотрели друг на друга бесконечно долго. Франческа была не в силах отвести глаза. Внезапно Брэгг улыбнулся:

— Не потанцевать ли нам? Я помню, ты обещала мне танец.

Он был вежлив. Ну и пусть, так даже лучше. Джулия не одобрит его в качестве просителя руки дочери.

— Почему бы и нет? — беспечно ответила она.

Он положил ей руку на талию, и они смешались с танцующими.

— Здравствуй, Франческа, — немного застенчиво сказала Сара, когда Брэгг подвел к ней Франческу после танца.

— Здравствуй, Сара. Ты знакома с Брэггом? С Риком Брэггом, комиссаром полиции. — Франческа чувствовала себя смущенной и взволнованной. Брэгг слегка поддерживал ее под руку. Рука была обнаженной, и она чувствовала прикосновение его пальцев… пусть он всего лишь друг.

— Официально мы не были представлены друг другу. — Сара протянула ему руку.

Брэгг поклонился.

— Могу я заранее поздравить вас с предстоящей помолвкой? — спросил он с чарующей улыбкой.

Франческа испытующе смотрела на него, пока Сара отвечала. Хотя его мать пользовалась дурной репутацией, но он настоящий джентльмен. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Франческа обернулась: на нее в упор без улыбки смотрела Джулия.

Франческа отвернулась, чувствуя, как участился у нее пульс. Очевидно, мать ее не одобряет. Это несправедливо. Они станцевали всего один танец, и к тому же Брэгг не виноват в своем происхождении. Кроме того, он объяснил все начистоту и не намерен за ней ухаживать.

Извинившись, Брэгг покинул Франческу и Сару. Франческа проявила волю и не стала смотреть ему вслед.

— Как поживаешь, Сара? — Наконец-то ей удалось взять себя в руки. А ведь это было нелегко.

— Хорошо, спасибо. А ты? — Карие глаза Сары встретились с глазами Франчески.

— Отлично. Ты волнуешься из-за предстоящего объявления о помолвке?

— Да нет, не слишком. — Сара улыбнулась, затем, оживившись, спросила: — Ты думала о моем предложении написать твой портрет?

— Знаешь, я была так занята, что совершенно забыла об этом.

На лице Сары отразилось разочарование.

— А я так надеялась, что мы сможем сделать первые наброски на этой неделе.

Франческа была удивлена.

— Ты собираешься обручиться с моим братом, а мы обсуждаем мой портрет.

— А какое отношение имеет одно к другому? — спросила Сара.

Франческа закусила губу. Сара, судя по всему, не испытывает большого энтузиазма в связи с предстоящей помолвкой.

После некоторого колебания Франческа решилась:

— Ты должна быть самой счастливой девушкой в Нью-Йорке. Эван — блестящая партия, и ты его заполучила.

— Я очень рада за него выйти, — подтвердила Сара.

Неужели это возможно? Неужели Сара в самом деле так спокойно относится к браку? Неужели она не влюблена в ее брата? Она никогда не дождется такого жениха, как он.

— Ты любишь моего брата?

Глаза у Сары широко распахнулись.

Франческа готова была провалиться сквозь землю.

— Это совершенно бестактный вопрос! Прости меня! — воскликнула она.

Сара взяла ее за руку.

— Твоя честность подкупает, Франческа. Знаешь, весь город судачит о нас с Эваном и не ты первая задаешь такой вопрос… Мы лишь недавно познакомились и едва знаем друг друга.

— Но… но вы будете помолвлены. Вы берете обязательства прожить всю жизнь вместе, — сказала Франческа.

Сара пожала плечами:

— Я знаю. Это удачный брак. Удачный для нас обоих. Мы должны пожениться рако или поздно. И я верю, что со временем мы полюбим друг друга. Неужели ты так романтична, Франческа?

— Я никогда не считала себя романтичной, но, похоже, так оно и есть. — Франческа была под впечатлением слов Сары. Сара не влюблена в ее брата, и это совершенно непостижимо.

— Так ты подумала о портрете? — торопила ее Сара.

И Франческа поняла почему. Оркестр смолк, ее родители заняли место на подиуме. Туда же направился и Эван. Джулия поманила к себе Сару.

— Да тут и думать нечего, — ответила Франческа. Она стиснула руку своей будущей невестки. — Конечно, ты можешь писать мой портрет.

Лицо у Сары просветлело, она улыбнулась и поспешила сквозь толпу гостей к подиуму. Эван взял ее под руку и помог подняться.

— Дамы и господа! Прошу внимания! Я хочу сделать объявление, — зычно объявил Эндрю Кахилл.

Говор в толпе затих.

Кто-то остановился рядом с Франческой. Не оборачиваясь, она догадалась, кто это.

— Сегодня важный день, — сказал Брэгг.

— Да, в самом деле. — Франческа была рада разделить с ним компанию. Неожиданно их руки соприкоснулись, а тела были совсем близко. Интересно, заметил ли он? Если и заметил, то не подал виду. Никто из них не отодвинулся.

— Я рад объявить вам о помолвке моего сына, Эвана Мартина Кахилла, и мисс Сары Бет Чаннинг, — произнес Кахилл.

Все зааплодировали.

Франческа также аплодировала, видя, что Брэгг краем глаза наблюдает за ней. Она мечтала, чтобы брак ее брата и Сары оказался удачнее, чем кажется на первый взгляд.

Эван достал голубую коробочку из нагрудного кармана и извлек оттуда рубиновое кольцо с крупными бриллиантами. Толпа ахнула от восторга и удивления. Кольцо стоило целое состояние. Эван мрачно улыбнулся и надел его Саре на палец. Она вежливо улыбнулась, а он коротко поцеловал ее в губы.

Снова раздались аплодисменты.

Франческа представила, что испытает она, получив такое кольцо в знак любви. И каково быть любимой человека, который признается в своей любви и клянется провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Она чувствовала присутствие Брэгга и боялась даже пошевелиться.

Оркестр вновь заиграл. Толпа пришла в движение. Франческа собралась покинуть танцевальный круг и столкнулась с комиссаром.

Брэгг пристально смотрел на нее. Так пристально, что лицо Франчески вспыхнуло.

— Это был потрясающий вечер, — сказал он, не сводя с нее глаз. И добавил: — И очень долгая неделя, Франческа.

— Да, вы правы, — ответила она.

— До скорой встречи, — попрощался он.

Франческа молча смотрела, как он уходит.

Глава 20

Четверг, 30 января 1902 года, полдень

Франческа вышла от Тиффани, вполне довольная собой. Минуло пять дней после объявления о помолвке. Честно говоря, довольно скучных дней. Жизнь вошла в прежнее русло. Она посещала занятия и ежедневно занималась в библиотеке, скрывая это от матери, которая, как всегда, подозревала ее. Кроме этого, она никак не могла избежать вечерних развлечений. Например, вчера вечером она была в театре, и мистер Уайли ее сопровождал.

Она остановилась на углу Пятнадцатой улицы и Юнион-сквер. Ее радость вдруг испарилась. Она не видела Брэгга со дня помолвки брата и скучала по их спорам, беседам и совместному раскрытию преступления.

Он не приходил. Франческа знала, что он больше не придет, что бы ни говорила Конни. Девушка запретила себе думать об этом или испытывать разочарование. Ну и пусть он не увидел ее красоты и привлекательности. У нее есть занятия, библиотека, благотворительность — все, что нужно в жизни.

Она решила заглянуть в полицейское управление, прежде чем направиться домой.

Вовсе не потому, что она испытывала к Брэггу романтические чувства. Просто они стали друзьями. В конце концов, он сам так сказал. Почему бы ей не заскочить к нему? Она хотела лишь поделиться с ним добрыми новостями. Только и всего.

Но почему она так нервничает?

— Мисс Кахилл! Привет!

Франческа вздрогнула, услышав голос Джоэла Кеннеди. Она радостно заулыбалась, когда мальчик вынырнул из толпы и направился к ней. На нем было его поношенное коричневое в клетку пальтецо и серая, надвинутая низко на лоб шапка. Его подбородок был забрызган грязью. Он также расплылся в улыбке.

— Как поживаешь, Джоэл? — Настроение у Франчески при виде мальчика сразу поднялось.

— Чудесно, мисс Кахилл. Делаете покупки? — спросил Джоэл. Руки он держал в карманах, видно было, как он дрожит.

— Да, верно. День хороший, но ужасно холодно. Хочешь, я тебя подброшу? — спросила Франческа.

Джоэл с готовностью согласился. Дженнингс ожидал ее неподалеку, и они направились к экипажу.

— Что привело тебя на Юнион-сквер? — спросила Франческа и вдруг догадалась. — Джоэл, — она понизила голос, — ты, надеюсь, не нарушаешь закон?

Он отвел глаза.

— Конечно, нет. Я все понял.

Он, разумеется, лгал. Он наверняка обчищал карманы зазевавшихся прохожих на Юнион-сквер. Они забрались в карету, и Франческа велела Дженнингсу ехать на Малберри-стрит.

— Я ненадолго зайду в полицейское управление, а ты можешь остаться в карете. Затем мы подбросим тебя домой.

Джоэл сел лицом к ней, вытянул ноги.

— Понятно, — ухмыльнулся он.

Франческа не стала гадать, что скрывается за этой ухмылкой, а спросила его о матери, братишках и сестренке. Вскоре экипаж остановился перед зданием из коричневого кирпича, которое в последнее время стало ей хорошо знакомо.

— Я скоро вернусь, — предупредила она Джоэла.

Он заговорщицки подмигнул:

— Не торопитесь!

Войдя в вестибюль, Франческа направилась к дежурному полицейскому. Она напомнила себе, что это обычный светский визит. За столом сидел незнакомый капитан. Зато она сразу узнала тучного лысого мужчину.

— Здравствуйте, сержант, — сказала она с улыбкой.

Он поднял глаза и улыбнулся:

— Добрый день, мисс Кахилл. Поднимайтесь.

— Как вас зовут, сержант? — поинтересовалась она.

— О'Малли, — ответил полицейский.

Она кивнула и поспешила наверх по лестнице, поскольку лифт был занят.

Дверь с матовым стеклом была закрыта. Франческа услышала обрывки разговора. То ли у Брэгга посетители, то ли он говорит по телефону. Поколебавшись, она постучала и получила разрешение войти.

Она увидела Брэгга, стоящего за письменным столом. Его лицо было суровым. Перед ним, спиной к Франческе, стоял черноволосый мужчина в темном костюме. При виде Брэгга ее сердце учащенно забилось. Она поняла, как рада его видеть.

Сегодня он был чисто выбрит, что делало его резко очерченное лицо еще привлекательнее. Однако по его лицу Франческа поняла, что разговор не из приятных.

Его глаза широко раскрылись, когда он ее увидел. Собеседник Брэгга повернул к ней смуглое приятное лицо. Их взгляды встретились.

Франческа отвела глаза и услышала голос Брэгга:

— Франческа? Какая приятная неожиданность!

Она задержалась у порога.

— Надеюсь, я не помешала? — Она нервно сплела руки.

— Как может твой приход помешать? — проговорил он. — К тому же мой… гость… собирается уходить. — Его улыбка растаяла, и лицо снова приняло суровое выражение.

На время она потеряла дар речи. Уж не флиртует ли с ней Брэгг? Возможно ли это? Тем временем посетитель кивнул ей и вышел из кабинета. Франческа проводила его взглядом, на минуту забыв лестные слова Брэгга. Он их не познакомил. Это было верхом невежливости.

Она встретила взгляд Брэгга.

— Кто это? — вырвалось у нее.

— Кэлдер Харт, мой сводный брат, — ровным тоном сказал Брэгг.

Кэлдер Харт? Сводный брат, которого он презирал? В ее мозгу возникло множество вопросов.

Выражение его лица смягчилось.

— Так что же привело ко мне самую красивую и безрассудно смелую женщину?

Вопросы разом выскочили из ее головы.

— Вы флиртуете со мной, Брэгг? — осторожно спросила она.

— А если и так? — сказал комиссар, прислонившись боком к краю стола, отчего со стола свалилась газета.

Он смотрел на нее в упор, а его улыбка была такой обещающей, что она на мгновение растерялась.

— Это не преступление, Франческа, — сказал он чуть тише.

Франческа нагнулась за газетой. Неожиданно их руки соприкоснулись. Она ведет себя как школьница. Вдруг она увидела заголовок на первой полосе, и ее нервозность как рукой сняло: «Похищен шедевр».

Франческа вскинула глаза на Брэгга:

— Вы расследуете новое преступление? Украдена картина?

Ей сразу представилось, как они вдвоем рыщут по городу в поисках шедевра. Пробежав глазами статью, она узнала, что из дома миссис Лайонель Каррингтон украдено полотно Рубенса.

Легкомысленное выражение на лице Брэгга мгновенно сменилось серьезностью.

— Франческа, ты ничему не научилась! Ты не полицейский, точнее, не полицейский в юбке.

Франческа молча уставилась на Брэгга. Она всегда хотела сделаться первой женщиной-репортером. А не стать ли ей первой женщиной-полицейским?

— Я лично не знакома с миссис Карринггон, но моя мать ее знает. Мы наверняка встречались на вечеринках, — проговорила Франческа.

Он кашлянул.

— Брэгг!

— Нет и нет! Ни в коем случае. Держись подальше от полиции, Франческа. Я это говорю совершенно искренне! — Он скрестил руки на груди.

— Брэгг, я хочу лишь помочь.

— Сдаюсь! — крикнул он, подняв вверх руки.

Она недоверчиво посмотрела на него.

Внезапно он обнял ее за талию. Это разволновало ее и спутало все мысли. Он вел ее к двери, их бедра то и дело соприкасались. Франческа напрочь забыла, что хотела сказать.

— Я рад, что ты пришла, Франческа. Я думал о тебе.

Она чуть не споткнулась, услышав эти слова.

— Думал?

Он коротко улыбнулся, затем серьезно сказал:

— Разумеется. Но я руковожу полицейским управлением. Честно говоря, с тех пор как я получил это назначение, у меня не было ни одного выходного дня.

Он вызвал лифт, не сводя с нее глаз.

Ее охватила неописуемая радость.

— Ты должен найти время для отдыха, — назидательно сказала она.

— Ты права. Когда я смогу повезти тебя на природу? Лонг-Айленд очень красив в это время года.

Кажется, у нее остановилось сердце. Они вошли в кабину, и лифт тронулся. Он приглашает ее в деревню, ошеломленно подумала она.

— Как насчет субботы? — спросила Франческа чуть хрипло.

— Что ж, пусть будет суббота. — Они вышли в вестибюль, затем спустились по ступенькам. — Надеюсь, я не слишком невежлив, выпроваживая тебя так быстро. Но у меня много работы, и я вряд ли уйду раньше одиннадцати вечера.

Они остановились на тротуаре возле ее экипажа.

Франческа вдруг сообразила, что он в одной рубашке с закатанными рукавами, а на улице мороз.

— Брэгг, ты простудишься! — воскликнула она. Затем, нахмурившись, добавила: — Ты выпроводил меня, потому что в деле миссис Каррингтон есть какая-то тайна и ты ее от меня скрываешь.

Он поднял глаза к небу, словно ища у него защиты. Затем посмотрел на нее:

— Это расследование под грифом «Секретно».

Франческу охватило волнение. Она улыбнулась Брэггу.

Он застонал:

— Прошу тебя, Франческа, не буди лиха и не вмешивайся в это дело хотя бы до субботы!

Она снова улыбнулась.

— Конечно, я не стану накликать на себя беду. — Про себя она решила нанести визит миссис Каррингтон. И та непременно воспользуется услугами, которые Франческа ей предложит.

Брэгг проводил ее к экипажу.

— Если хочешь, заеду за тобой в полдень. Я знаю удивительную гостиницу, где можно позавтракать.

Франческа была в восторге. Новое дело, которое им предстоит раскрывать сообща, поездка в деревню на уик-энд. По всей видимости, он все же ухаживает за ней. «Вот так-то, мамочка!»

— В полдень — это чудесно! — счастливо сказала она.

Он открыл ей дверцу экипажа, и лишь тогда Франческа вспомнила о цели своего прихода.

— Брэгг! Я совсем забыла! Я тебе должна кое-что показать. — Она порылась в сумочке и извлекла стопку белоснежных визитных карточек, напечатанных у Тиффани. — Всего час, как из печати, — торжествующе сказала она.

Он читал, и его глаза раскрывались все шире.

«Франческа Кахилл, частный детектив, № 427, Пятая авеню, Нью-Йорк. Раскрываем любые преступления. Для нас нет незначительных дел».

Не веря своим глазам, Брэгг в недоумении уставился на Франческу. Она сияла. Брэгг смотрел на нее, лишившись дара речи.

— Франческа! — Его лицо порозовело. — Ты не детектив! Мы специально готовим людей для работы в полиции, и только потом они становятся пинкертонами! Ведь ты женщина!

Ее нисколько не удивил его типично мужской взгляд на ее новую профессию.

— Брэгг, я не намерена отказываться от своего призвания только потому, что я женщина.

— Только потому, что она женщина! — гневно передразнил комиссар.

— По-моему, карточки очень симпатичные, — совершенно искренне сказала Франческа.

— И в чем, ты считаешь, твое настоящее призвание? — воскликнул он.

— Я буду оказывать услуги тем, кто нуждается в раскрытии преступления.

— А ты подумала о родителях? — энергично жестикулируя, спросил Брэгг.

Она пожала плечами:

— Ну, ты же знаешь моих родителей. Отец скажет, что скоро я это перерасту. Конечно, я буду как можно дольше скрывать от них свое занятие.

Он смотрел на нее так, словно она только что с неба свалилась.

Франческа забралась в карету и весело помахала ему.

— До субботы, Брэгг! — крикнула она, но ее мысли уже занимала миссис Каррингтон, которая души не чаяла в своей коллекции и страшно переживала из-за кражи. Интересно, есть ли у Брэгга досье на воров, специализирующихся на краже картин?

Он захлопнул дверцу, может быть, чуть жестче, чем положено. Увидев Джоэла, он покачал головой:

— А этот что здесь делает? Только не говори мне, что он… он твой напарник.

Франческа усмехнулась:

— Джоэла очень полезно иметь под рукой. Он чувствует себя в воровском мире как рыба в воде.

— Франческа, — снова обратился к девушке Брэгг, — пожалуйста, поберегись. Держись подальше отдела Каррингтон.

— Обещаю! — Она весело улыбнулась, и экипаж тронулся. Франческа откинулась на спинку сиденья. Она испытывала полное удовлетворение. Теперь можно расслабиться.

— Здорово! — воскликнул, смеясь, Джоэл.

Франческа улыбнулась и сразу же задумалась, с чего начать.

— Заметили, как этот хитрый Лис на вас смотрит? Этот коп втюрился по уши, мисс Кахилл, будь я проклят!

— Вздор! — радостно возразила она.

Примечания

1

Свыше 198 см . — Здесь и далее примеч. пер.

2

Городская тюрьма в Нью-Йорке.

Content

Бренда Джойс
Опасное влечение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания