Дженнифер Эшли

Нежданно-негаданно

Глава 1

Март 1812 года

Джеймс Ардмор открыл глаза. Раскинув руки, он лежал на песке лицом вниз, будто пытался ползти вперед. Солнце пекло голову, куртка насквозь промокла, в туфли залилась вода. Хотелось перевернуться на спину, сесть и что-нибудь понять, но тело не слушалось.

Лежал он долго. Лицо не реагировало на колкие комья песка, покрывавшие кожу.

Рядом приземлилась чайка. Склонив голову, она внимательно изучала его. Он видел красную точку на ее клюве, белоснежное оперение, черные лапы на песке. Они разглядывали друг друга с умеренным любопытством, как два незнакомца в экипаже. Чайке это быстро наскучило, и она, отвернувшись, заковыляла прочь.

Время шло, становилось жарче. Немного погодя Джеймс поднял голову и увидел еще одного человека примерно в пяти-шести футах от себя, который, прихрамывая, шел по песку. У него были золотистые волосы цвета обжаренной в тесте курицы, и одет он был в форму лейтенанта английского флота.

Джеймс знал, что глаза у него карие. А знал он это потому, что лейтенант освободил его от цепей на корабле, когда началось крушение, дав ему шанс бороться дальше. Взамен Джеймс затащил его, проплывавшего мимо, на обломок баркаса. Лейтенант был почти без сознания и непременно бы погиб.

Очнувшись в очередной раз, Джеймс не знал, как долго он пробыл без сознания. Рядом прополз маленький краб. На берег выкатилась волна, схватила его и забрала обратно в море.

Земля приятно пахла, дул свежий ветер. Джеймс видел небольшой краешек береговой полосы, окруженной черными скалами в зеленых, желтых и алых суккулентах. Впереди, на фоне яркого, голубого неба, высился черный, мрачный холм.

Он знал, что попал не в Танжер – в городе смердело фекалиями и сажей. Кроме того, кто-нибудь уже стащил бы с него туфли и украл нож, а нож все еще лежал в кармане. Это был и не Гибралтар, потому что скалы выглядели по-другому, а какой-нибудь умный солдат из гарнизона уже оттащил бы куда-нибудь и Джеймса, и лейтенанта – для дальнейших расспросов.

Возможно, он находился в отдаленной части Испании или на нижнем побережье Марокко, где они пролежат до тех пор, пока на пляже не появится какой-нибудь крестьянин. Если это Испания, то английского лейтенанта возьмут в военный лагерь, а Джеймса арестуют. Если Марокко, то схватят обоих – за нарушение указа султана о позволении иностранцам пребывать только в Танжере. Неприятная будет штука, лениво подумал Джеймс, снова закрывая глаза.

Солнце уже стояло в зените, когда он очнулся, услышав голоса женщины и ребенка.

Интересно, кто их сопровождает? Мужчина в марокканской галабии[1] и заостренных кожаных туфлях или же испанский земледелец в брюках, рубашке и потертых сапогах? В любом случае на обветренных лицах ему не увидеть приветливого выражения – кого обрадуют два беспомощных незнакомца?

Грохот волн, бившихся о скалы, заглушал детскую болтовню. Тут женщина сказала:

– Изабо, ради всего святого, будь осторожнее!

Джеймс удивленно повернул голову и с трудом огляделся, но никого не увидел. Нахлынули воспоминания. А что, вполне возможно. Или нет? Он приложил немало сил, пытаясь отыскать Хейвен, затем корабль, державший его в плену, затонул, и вот сейчас он здесь. Пальцы свело болью, в голове звучал чей-то издевательский смех. Нет, это было бы слишком просто.

Может, это все-таки Гибралтар, а она не Диана Уэрдинг, женщина, которую он похитил год назад. Скорее всего это жена какого-нибудь офицера, и сейчас она вызовет своего мужа и тот утащит Джеймса в гарнизон или в тюрьму.

Два крошечных башмачка под смявшейся юбкой остановились перед ним. Маленькая девочка нагнулась, прямо как та чайка, чтобы рассмотреть его лицо. У нее были круглые розовые щеки, голубые глаза, смотревшие с любопытством, и непослушные ярко-рыжие волосы. На вид ей было лет восемь-девять. Она взвизгнула с придыханием, будто хотела спросить о его самочувствии, но не знала слов.

Тут рядом с девочкой оказалась еще одна пара ног. Точно такие же башмаки выглядывали из-под похожей юбки из хлопка, но эти лодыжки принадлежали женщине, стройной, пахнувшей свежим ветром и мылом. Открывшийся под юбкой вид был совсем неплох. Будь она его женщиной, он бы советовал ей обойтись без юбки.

Она наклонилась и перевернула его сильными, теплыми руками. Лицо у нее было овальное, загорелое, а волосы, как и у девочки, рыжие, огненные. Серо-голубые глаза расширились от неожиданной находки, а Джеймс почувствовал безудержную радость.

Последний раз он видел ее с аккуратной прической, а кожа была молочно-белая. Она одевалась в очень модный шелк, подчеркивавший все достоинства прекрасной фигуры, а в ушах красовались маленькие рубины. Теперь в мочках было пусто, а одежда была выцветшей и сильно поношенной. Губы, бледные, коричневато-розовые, раньше были покрыты красной помадой. Но вкус их, возможно, не изменился, подумал Джеймс.

Взгляд ее остался прежним. Глаза поблескивали, как и год назад, на южном побережье Кента, когда он так нагло поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. Правда, потом запустила в него миской с картофельным супом.

Она смотрела на него, застыв от изумления. Где-то в глубине помутневшего сознания промелькнула мысль о том, какого черта она тут делает, но все смыла волна радости.

– Здравствуй, дорогая, – сказал он с чарлстонским выговором. – Помнишь, я говорил, что хотел бы узнать тебя поближе?

Недоумение в ее взгляде сменилось гневом.

– Джеймс Ардмор, – презрительно процедила Диана, леди Уэрдинг, – а я так надеялась, что никогда больше не увижу вас.

Она наклонилась над ним. Прохладный аромат окутал его, словно свежая простыня. Серо-голубые глаза были большими и сказочно красивыми. Она набрала воздуха, чтобы сказать еще что-то, съязвить, наверное, но тут ее лицо помутнело, голос слился с шумом волн, – и Ардмор снова впал в беспамятство.

Глава 2

Диана огляделась по сторонам, страстно желая что-нибудь швырнуть или разрушить. Подходящего предмета вблизи не оказалось, и она только злобно пнула песок.

Джеймс Ардмор лежал у ее ног. Черные волосы были спутаны водой, руки окровавлены, одежда порвана. Но он по-прежнему смеялся над ней!

Разве недостаточно было этого язвительного растягивания слов и надменного спокойствия в прошлом июле, когда стояла невыносимая жара и он похитил ее, спрятав на своем корабле? Он хладнокровно выкрал ее с праздника, на котором было полно английских адмиралов, и столь же безупречно доставил обратно. Но сначала напугал, превратил ее мысли и предрассудки в хаос, избавил от последних иллюзий… Мало того, из-за него она простудилась и обозлилась на весь мир.

Да, а еще он поцеловал ее! Впервые в жизни она радовалась, что Изабо не слышит, потому что эпитеты, примененные Дианой, могли вогнать в краску и бывалого матроса.

Она послала Изабо за помощью, а сама принялась спасать жизнь заносчивого негодяя, Джеймса Ардмора, и человека, имевшего несчастье оказаться рядом с ним. Судя по форме, он был лейтенантом английского флота.

Как запах рыбьих внутренностей в куче кухонных отходов, всплыли воспоминания о старом доме на южном побережье Кента и о скучной недельной вечеринке адмирала Баргесса, на которой она была с ныне покойным мужем. Она вспомнила эти мрачные дни и тяжелые вечера: повсюду адмиралы с женами, изображавшими искушенных светских дам, и молодые прожигатели жизни, приглашенные, чтобы все думали, что адмирал Баргесс, отпрыск местного графа, – человек без предрассудков. Он соблазнял незамужних женщин вне зависимости от их желания. Диана играла в вист с дамами, которые то и дело жульничали, разговаривала с мужчинами, открыто заглядывавшими ей в корсет, и танцевала с адмиралами, пытавшимися щупать ее прямо в бальном зале. Несмотря на эту жуткую обстановку, ей приходилось все время улыбаться и делать вид, будто она прекрасно проводит время.

Единственным, кого Диана могла там выносить, был гость по имени Рональд Киннэрд, американец. Он был весьма любезен и вежлив, не нашептывал ей на ухо непристойности во время котильона. Конечно, позже выяснилось, что он был шпионом.

В любом случае Диана была бы счастлива сыграть законную роль жены знаменитого сэра Эдварда Уэрдинга, если бы не пришлось оставить Изабо. Эдвард решительно отказался взять ее с собой, хотя возмущенная Диана спорила до хрипоты. Никому, заявил он не захочется видеть глухого ребенка, который общается, повизгивая и размахивая руками. Она опозорит их, а потом останется в Лондоне с няней, и все тут.

Диана разгневалась, но огонек ярости в глазах мужа остановил ее. Она ненавидела расставания с дочерью и всюду брала ее с собой, но в этот раз сэр Эдвард был непреклонен. Ему надо было в лучшем виде предстать перед адмиралом, чтобы добиться звания коммодора. Перед самым отъездом Диана попыталась инсценировать болезнь, но притворство не помогло.

Итак, она все-таки поехала, но не преминула высказать ему, что думает о человеке, стесняющемся собственного ребенка.

– А как насчет мужа, который стыдится своей жены? – парировал сэр Эдвард. – Будь добра контролировать свою распущенность в течение этой недели, Диана. Я не стану коммодором, если моя жена окажется в постели с кем-то из гостей адмирала.

Диана резко ответила, что никогда не изменяла ему и не собирается. В ответ сэр Эдвард смерил ее скептическим взглядом, и остаток пути они провели в яростной тишине.

Вечеринка превратилась для нее в мучительное безумство. Сэр Эдвард делал вид, что страшно гордится своей красивой женой, в то время как адмирал Баргесс пощипывал Диану сзади, думая, что никто не видит. Дамы шептались о ней, прикрывшись веерами, или открыто делали грубые замечания. Спала Диана одна и скучала по Изабо.

Она ненавидела каждую минуту и уже не знала, как быть дальше, пока однажды, гуляя в огромном саду адмирала, не завернула за угол. Там стоял мужчина – маленький, с грубым лицом. Не гость, не слуга. Он держал в руке пистолет, направленный прямо на нее. Трудно было не заметить.

С одной стороны аллея была обсажена широкими деревьями, с другой – ее ограничивала живая изгородь. Ни Диану, ни самозванца никто из дома увидеть не мог. Мужчина был смуглый, с жесткими черными волосами, с широко посаженными глазами. Он стоял, улыбаясь во весь рот.

– Лучше молчи, – бросил он с резким ирландским акцентом. – Ненавижу убивать женщин, особенно таких красивых, как ты.

Диана призадумалась. В те времена ирландцы из политических соображений регулярно нападали на англичан за то, что те захватили их остров. Восстание в тысяча семьсот девяносто девятом только ухудшило положение.

Возможно, этот человек пришел убить кого-то из адмиралов или распрекрасного сэра Эдварда Уэрдинга?

– Вряд ли вам удастся убить меня, слишком много военных, – сказала она, удивляясь собственному спокойствию. – Уйдите сейчас, и мы обо всем забудем.

Наглая усмешка стала еще шире.

– Кажется, вы чего-то не понимаете, леди.

Прежде чем Диана успела спросить, что он имел в виду, кто-то подкрался сзади и очень широкой, сильной рукой зажал ей рот. Она попыталась вырваться, но оказалась крепко прижата к высокому, крепкому телу.

От незнакомца пахло кофе. У него были грубые черты лица, продубленная кожа, длинный нос, бледные губы и зеленые глаза, такие светлые, что казались сделанными из льда. Длинные черные волосы доставали до плеч. У него была такая хватка, что Диана испугалась за свою челюсть.

Голос, в котором слышалось тепло Южной Америки, полился ей в ухо:

– Помалкивайте, леди Уэрдинг. И не двигайтесь.

– Она чуть не столкнулась со мной, честно, – сказал ирландец извиняющимся тоном. – Всего пять минут другой дорогой, и меня бы не заметили.

Зеленоглазый невежа не ответил и посмотрел на Диану. Он был слишком силен, чтобы драться с ним. Его пальцы зажимали ей рот, а другая рука удерживала ее тело, словно стальной обруч. Она чувствовала, как размеренно билось его сердце, поднималась и опускалась грудь при дыхании, как мышцы ног прижимались к ее бедрам.

– Это не имеет значения, – медленно проговорил он, – мы взяли его.

Кого? Адмирала Баргесса? Противного лорда Перси, сына графа? Или ее собственного мужа? Послышались быстрые уверенные шаги.

– Боже правый, – сказан кто-то на чистом английском языке.

Наверное, один из щеголей пришел выяснить, в чем дело. Быть может, он покажет несвойственную ему храбрость и спасет ее? Ну да, а сэр Эдвард заберет Изабо и станцует с ней джигу на улице.

В поле зрения показались двое мужчин, одного из которых Диана знала. Второй англичанин, произнесший фразу, был ей незнаком. На нем были черный элегантный костюм и очки в золотой оправе. Он был светловолос и щеголял красивой бобровой шляпой, сделанной по последней моде. Выглядел как все легкомысленные франты, собравшиеся в доме адмирала. Было, правда, одно отличие: проницательные серые глаза показывали, что в голове у него найдется не одна умная мысль…

– А это кто такая? – с удивлением поинтересовался он. Его спутником был тот самый американец, Рональд Киннэрд, отправившийся с ними добровольно, доказывая, что он не пленник. Кроме того, он не возразил, когда сказали, что Диану забирают с собой.

И они действительно без колебаний забрали ее. Так началась двухдневная пытка в компании Джеймса Ардмора, охотника на пиратов. Большую часть времени Диана провела на его корабле, «Аргонавте». Судно было таким же величественным и гордым, как и хозяин. Два коротких грозовых дня показались вечностью и навсегда изменили ее жизнь.

Теперь, в Хейвене, под лучами весеннего солнца, она четко вспомнила пережитые унижения, стыд и гнев. Его резкий поцелуй и безумную ссору в трактире, сопровождавшуюся полетами хлеба, масла и картофельного супа, пока он не скрутил ей запястья и не прижал к стене. Он страстно сжимал ее руки, впиваясь в губы.

В памяти всплыли последние мгновения их встречи перед ее освобождением. Его крепкие объятия, теплое лицо и дыхание, обжигавшее кожу. Он сказал:

– Останься со мной, Диана.

Голос был грубоват, но южное растягивание слов согревало ее. В бурном потоке эмоций она чуть было не согласилась сбежать как была, в шелковом розовом платье и украшенных бисером туфлях, обесчестить себя, став любовницей легендарного Джеймса Ардмора. Для Лондона эта выходка скандальной леди Уэрдинг стала бы последней, и весь город начал бы жалеть ее мужа.

Мучительное колебание прервалось на мысли об Изабо. Подумав о дочери и об Эдварде Уэрдинге, Диана все-таки заставила себя ответить отказом. Это было сложнейшим испытанием в ее жизни.

Она считала себя сильной, но Джеймс Ардмор дога-зал обратное. Одним поцелуем он заставил ее забыть об ответственности перед дочерью и мужем. Когда Диана наконец-то добралась до знакомых мест и вернулась в дом адмирала Баргесса, то бросилась на кровать в своей спальне и всю ночь проплакала. Все, сперва обеспокоившись ее отсутствием, решили, что она бежала с американцем Киннэрдом, а он потом бросил ее. Диана не стала спорить. Сплетни не заставили себя ждать, и Эдвард не получил повышения.

– Ты глупая потаскуха, – шипел он. – Ты уничтожила меня!

Адмирал Баргесс был в ярости. Диана подумала, что если бы она оказалась в постели с адмиралом, Эдварда бы сделали коммодором. На что он, очевидно, и рассчитывал. Ни одна живая душа не услышала от нее правдивой истории. Вскоре после случившегося Диана в поисках покоя вернулась в отцовский дом.

А теперь Джеймс Ардмор, раненный, лежал в Хейвене у ее ног. Тут, откликнувшись на неистовые призывы Изабо, пришел отец Дианы вместе с рабочим по имени Джессап. Они расстегнули куртку Джеймса и обнаружили длинный порез на животе – от клинка, шпаги или тесака. Рана кровоточила, а сам пострадавший был мертвенно бледен.

Его спутник, лейтенант английского флота, тоже был ранен. На его светлых волосах запеклась кровь, и первые попытки привести его в чувство оказались тщетными. С помощью самодельных подстилок Диана, ее отец, Изабо и Джессап перетащили пострадавших в дом.

* * *

Джеймс открыл глаза. Ярко светило солнце, он лежал на узкой кровати, спина болела. Его окружали белоснежные стены, такие чистые, будто их драил целый флот. Маленькое черное насекомое лениво ползло по трещине в стене к открытому окну, через которое внутрь вливались свежий ветер и солнечный свет. Деревянные ставни были распахнуты настежь.

В этой опрятной комнатке стояли только кровать и шкаф, которому на вид было лет сто. Все тихо, чисто и безмятежно. Даже насекомое вело себя с благопристойностью южной девушки, подающей чай.

Он знал, что находится в доме адмирала Локвуда на острове, в ста милях к юго-западу от Англии. Это место Джеймс так долго искал.

Он лежал спокойно, наслаждаясь чувством удовлетворения. Да, он наконец-то оказался здесь, но один и раненный. Он вяло потрогал живот, обнаружив там повязки и пластырь. В памяти сверкнул клинок шпаги, поднятой капитаном фрегата, и острая боль, не ушедшая до сих пор.

Джеймс зажмурился. На миг он увидел только кроваво-красный цвет внутренней стороны век, затем черную стену воды, несшуюся на него, и крики людей, считавших последние секунды. По иронии судьбы именно цепи спасли его, удерживая на одном месте, пока смертельные волны поглощали и несли мимо в жутком месиве моряков и офицеров. Вода залилась в уши, ее рев перекрыл все звуки и мысли.

Он снова открыл глаза. Рядом с постелью стояла маленькая девочка и печально смотрела на него, сосредоточив голубоглазый взгляд на его лице.

Опыта общения с детьми у Джеймса Ардмора почти не было. Юнги… но это не дети, а молодежь, которая выросла очень быстро, как и он сам.

– Как тебя зовут? – хрипло спросил он.

Девочка моргнула, изучая его с бесстрашием, очевидно, передавшимся ей от матери. Его родная сестра, Онория, бывало, смотрела так на него, давая понять, что его заносчивость ей безразлична, Собственно, она до сих пор не изменилась.

Тут малышка развернулась и выбежала за дверь. Джеймс закрыл глаза. Вот сейчас, совсем скоро они придут за ним – морские пехотинцы в красной форме, целая толпа. Заберут его на какой-нибудь английский корабль и доставят в тюрьму, где он будет сидеть в ожидании повешения. Так он лишится возможности до конца выполнить то, зачем оказался здесь. Может быть, капитан корабля повесит или застрелит Джеймса по дороге? Разве Диана Уэрдинг не будет рада этому?

Да, но сейчас-то он все еще свободен. Комната пахла свежестью, воздух был наполнен ароматами песка, травы и деревьев. Прямо под его коленями в матрасе собрался большой ком, но потертое покрывало было мягким. А он не слышал ничего, кроме бриза, дувшего в окно, и пронзительных криков чаек в небе. Плохо, что у него не было сил встать с постели, вылезти в окно, украсть лодку и сбежать. Все будет, но позже, не сейчас, когда он едва мог двигать головой.

Дверь открылась. Послышались тихие шаги по дощатому полу комнаты, затем прохладная рука коснулась его лба, и он открыл глаза. Над ним стояла Диана Уэрдинг. Рыжие волосы были небрежно заплетены в косу, перекинутую через плечо, из которой выбивались мягкие пряди. Такой она ему нравилась гораздо больше – простая, чуть растрепанная, естественная.

Изгиб челюсти и линии лица были чистыми и сильными. Ее неистовая красота могла в любом мужчине возбудить самые жгучие желания.

Джеймс спокойно лежал, наслаждаясь прикосновениями руки ко лбу и щеке, ароматом ее кожи. Она вела себя так, потому что знала, что он слишком беспомощен, чтобы вскочить с постели и оглушить ее. Она не должна заметить, как он, прищурившись, смотрит на нее.

Он резко вздохнул.

– Удивлен, что ты спасаешь мне жизнь.

Диана чуть не подпрыгнула от неожиданности. Но быстро пришла в себя, опустила брови и так сильно дернула простыню под ним, что его рану пронзила острая боль.

– Мой отец – добрый человек, – отрезала она. – Он настоял, чтобы мы за вами присмотрели.

Она явно не одобряла такой милости.

– Передайте ему от меня благодарность.

– Непонятно почему, но он восхищается вами, – с усмешкой сказала Диана.

Джеймс попытался усмехнуться в ответ.

– Не получается, леди Уэрдинг.

– Что? – спросила она удивленно.

– Изображать высокомерие. Я ведь знаю, какая вы на самом деле. Весь этот огонь, искры и острые края. Нет изысканности!

Она снова дернула простыню, и Джеймс с минуту корчился от острой боли.

– Я же говорила, – ответила она резко, – что не рада видеть вас.

– А я, напротив, очень рад нашей встрече!

Он знал очень мало женщин, с которыми хотел бы столкнуться дважды в жизни. Но Диана, леди Уэрдинг, была другой. Никогда он еще не похищал и не допрашивал таких, как она. В придорожном трактире он поцеловал ее, только чтобы замолчала, но между тем заметил, что у нее прекрасные губы и целоваться она умеет.

В той тесной комнате он пытался заставить упрямую женщину поесть, пока она не упала в обморок и ему не пришлось нести ее на руках пять миль. Джеймс Ардмор потерпел поражение. Могучий дуб, всю жизнь отражавший бури, рухнул от прикосновения маленькой бабочки.

Как же красиво поднималась ее грудь над тонким шелковым корсетом, когда она порхала по комнате! Розовые щеки, влажные глаза… Она все твердила о долге замужней женщины, хотя он прекрасно понимал, как противен ей сэр Эдвард Уэрдинг. Она его видеть не могла.

Она хотела Джеймса с мучительной тоской изголодавшегося человека. Это желание, искрившимся потоком исходившее от нее, пробуждало в нем ответные чувства. Ему следовало смести всю посуду и усадить ее на освободившийся стол. Они бы слились друг с другом, получая освобождение в диком безумстве.

Вместо этого вспыхнул бессмысленный спор. Он, Джеймс Ардмор, ненавидимый всем флотом, избороздивший моря и океаны, встречавший сотни пиратов, опустился до препирательства с женой одного из известнейших капитанов Англии! Невероятно. Но что сейчас говорить об этом – сэр Эдвард Уэрдинг мертв, а Диана свободна. Бог всем в помощь!

Она так же свирепо смотрела на него, как и тогда, когда он насильно усадил ее в трактире за стол перед тарелкой супа.

– Схожу приведу отца.

– Странно, что вы до сих пор этого не сделали. Он, видимо, послал уже за военным кораблем, чтобы меня забрали на повешение.

– Ни за кем он не посылал. Мы отрезаны от внешнего мира.

Джеймс удивленно вытаращил глаза:

– Неужели?

– У нас есть только гичка, – проговорила она сухо. Одномачтовая гребная шлюпка не очень-то подходила для дальних путешествий. – Придется ждать проходящего мимо фрегата, а это большая редкость.

Он весь напрягся.

– Но ведь это ужасно!

– А до тех пор вы будете наслаждаться нашей заботой.

– Почему-то легче мне от этого не стало!

Она положила изящную руку на простыню рядом с его животом.

– Вам больно?

Вопрос прозвучал с явной надеждой на положительный ответ.

Она слишком хорошо знала, что рана сделала его беспомощным. Ему хотелось приподняться, притянуть ее к себе, показывая, что на это у него достаточно сил. Затащить на кровать… Джеймс мог поцеловать ее в крепкие губы и воскресить былое желание. В этом тихом месте, прежде чем вернуться в реальную жизнь, быть может, у них получится украсть миг блаженства…

– Нет, не очень, – ответил он.

Она нажала. Боль кинжалом вонзилась в тело – это была действительно жестокая месть.

– О Господи! – выкрикнул Джеймс. Она подняла руку. Стало чуть легче.

– Черт возьми, женщина!

Она спокойно посмотрела на простыню, укрывавшую Джеймса до груди и обнажавшую часть торса и руки. Интересно, сильно ли просвечивали его ноги, живот и твердеющее свидетельство его мужественности?

Что бы она там ни увидела, это ей определенно понравилось. Она следила взглядом за его мышцами, дошла до плеча и жилок на горле. Сейчас не выдержит и оближет губы, потом наклонится над ним, зная, что он не в состоянии бороться. В любую секунду украдет поцелуй, который отказалась закончить жаркой английской ночью прошлым летом.

Но пришлось Ардмору довольствоваться раздраженным взглядом, хотя кровь от этого кипеть не перестала.

– Нечестно, – сказал он, – я лежу здесь совершенно беспомощный.

Он обхватил ее запястье. Она смотрела, широко открыв глаза. Зрачки расширились так, что черный цвет почти совсем поглотил голубой. Он думал, что она отпрянет и заговорит издевательским тоном, но Диана не отводила взгляда, а полная грудь поднималась и опускалась в такт с учащенным дыханием. Красивые все-таки у нее глаза! Тут она очень медленно провела пальцем по его загорелой шее – будто искра попала на обнаженную кожу. За эту женщину стоило драться на дуэли. Нет, подумал Джеймс, это слишком цивилизованно. В Лондоне мужчины должны сражаться, как дикие звери! Забыть обо всех никчемных светских манерах и о слове «этикет». Любой мужчина будет стремиться овладеть ею и подчинить себе.

Она хочет поиграть? Что ж, он не против. Джеймс провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья. Какая мягкая кожа… Милая Диана, останьтесь, продолжайте вашу игру.

– Помните, я же говорил вам, – прошептал он, – мы хорошо поладим.

Она взглянула на него с неожиданной ледяной яростью и резко убрала руку.

– Ты первая начала, любовь моя. – Он положил руку под голову. – Как там лейтенант?

Диана бросила на него спокойный безразличный взгляд.

– Ему уже лучше. Отец полагает, что он скоро поправится.

– Хорошо. А сколько мы уже здесь находимся?

– Три недели, – отрезала она. Не может быть!

– Три-и?

Он поднес руку к лицу: бороды не было.

– Вы были очень больны. Мы боялись, что вы умрете.

Судя по тону, она бы несильно расстроилась. Три недели… черт.

– Сейчас вам нужен отдых, – звонко проговорила она. – Позову Джессапа, чтобы сменил повязки.

– Подождите минуту. Я хочу поговорить с вами.

Она приложила пальцы к губам, глаза сверкали подобно северным звездам.

– А я не имею ни малейшего желания. Я уже все вам сказала.

– Да, я помню. Вы велели мне вернуться в то болото, из которого я вылез. И не утруждались в выборе выражений.

– Кажется, это произошло, после того как вы кинули в меня полбулки.

– Да, но только после вас. Вы хороший стрелок.

Она резко отвернулась, а он засмеялся.

– Пойду за отцом, – бросила она. – И за лейтенантом. Им надо кое-что у вас выяснить.

Да, и вопросов, видимо, будет много, ведь он Джеймс Ардмор, лицо вне закона в Англии, разыскиваемый за сотню преступлений против королевского флота, черт бы побрал их гнилые души.

Она сбежала от него. Подол юбки был приподнят, открывая вид на красивые ноги и бриджи; растрепанная рыжая коса зацепилась за черные крючки на корсете. Такой она нравилась ему больше, чем тогда, в образе светской распутницы – вся в шелках и изысканных побрякушках. Сейчас она выглядела как настоящая женщина, которую он мог бы перекинуть через плечо и утащить.

Дверь она оставила открытой. На стене в коридоре танцевали солнечные лучи. Джеймс задумался. Три недели… интересно. Эти люди обогрели его, побрили и всячески заботились о нем. Целых три недели. А могли оставить его погибать, и тогда мир избавился бы от Джеймса Ардмора, охотника на пиратов. Адмирал Локвуд наслаждался бы званием героя, а Диана – моральным удовлетворением.

Его сестра Онория воздвигла бы камень в память о брате, как Полу и родителям, а потом медленно доживала бы свои дни в их уютном доме на Баттери, старательно изображая последнюю из Ардморов. Ей очень нравились все предыдущие образы: послушная дочь, благородная девица, светская красавица и, наконец, увядающая незамужняя женщина. Единственное, что ей никогда толком не удавалось, – так это быть покорной сестрой. Довольно давно она ясно дала понять, что Пол ей нравится больше. Джеймс преданности не заслуживал, и Онория не делала ему снисхождений.

Но эти англичане, у которых не было никаких причин любить Джеймса, спасли ему жизнь и выходили. Интересно почему? Простая доброта или нечто большее?

В коридоре послышался грохот тяжелых мужских башмаков. Мягкие шаги Дианы сопровождались топотом маленькой девочки.

Они вошли в комнату: Диана Уэрдинг, ее дочь, пожилой мужчина с такими же сильными чертами лица, как у самой Дианы, и темно-русый лейтенант, оказавшийся здесь вместе с Джеймсом. Пуговицы на его темно-синем мундире были покрыты лаком, а погоны почти блестели. Волосы были аккуратно причесаны и пострижены, карие глаза смотрели с бдительностью и страхом. Хм… человек в форме одного из сильнейших флотов на планете был напуган?

Лейтенант подошел к кровати, и настороженность во взгляде превратилась в надежду.

– Здравствуйте, – сказал он.

Джеймс посмотрел на него. Боже, сколько дружелюбия-то! Ни один офицер британского флота не разговаривал с ним подобным образом.

– Привет, – бросил он в ответ.

Лейтенант постоял молча, потом, сглотнув, продолжил:

– Вы меня не знаете…

– Боюсь, что нет.

Еще секунду мужчина смотрел на Джеймса. Затем его глаза вдруг наполнились слезами, он сцепил руки, отвернулся и, встав у окна, уставился прямо перед собой.

– Вы его не знаете? – спросил адмирал.

– А должен? Он был лейтенантом на фрегате.

Адмирал Локвуд внимательно посмотрел на Джеймса.

– И вы не знаете его имени?

– Откуда? Мы не имели возможности общаться.

Диана перевела напряженный взгляд на лейтенанта, затем снова на Джеймса. Боже, эти глаза могли сжечь его! Хотя, случись что-либо подобное, тушить пламя он не попросил бы.

– Он не помнит, – сказала она. Голос был рассерженный, будто Диана в чем-то обвиняла Джеймса. С другой стороны, с ним она всегда так разговаривала. – Не помнит ничего до нынешнего момента. И мы надеялись, что вы скажете – нам, кто он.

Глава 3

Диана сидела на маленькой табуретке на скале с видом на пляж, притворяясь, что рисует. Она пыталась сосредоточиться на пейзаже, но знала, что Джеймс Ардмор вышел из дома и теперь, прислонившись к воротам сада, наблюдает за ней.

С того момента как Джеймс очнулся, прошла неделя. Диана поручила его лечение миссис Прингл, маленькой женщине, выполнявшей в их доме роль повара и домохозяйки. Диана категорично объяснила, что для нее немыслимо продолжать самой с ним возиться. Да, это была трусость, но рядом с Джеймсом она терялась и не могла держать себя в руках!

В далекий Хейвен Диана приехала за утешением после сцены с мужем, о которой не хотелось вспоминать. Дома, в Лондоне, до отправления в свою последнюю в жизни поездку Эдвард окончательно завершил бракоразводный процесс. В Хейвене было спокойно, здесь она могла делать вид, что ничего плохого в ее жизни не случалось. Она словно возвращалась в детство, в дни тихого счастья, радовалась прогулкам с Изабо и отцом, мирно бродила по саду, играла с дочерью на пляже.

Теперь появился Джеймс – чтобы разрушить все это благолепие! Он искал ее отца, но, естественно, будет не прочь вместе с этим довести ее до безумства. Он засмеялся, когда она дотронулась до него, лежавшего в постели. Взирал на нее знающими зелеными глазами, в то время как простыня в области бедер чуть приподнялась.

Такая откровенная реакция поразила ее, как и тогда, в темной комнате трактира, где он тесно прижал Диану к себе. Лондонским поклонникам нравилось ходить за ней по танцевальному залу или заводить за угол, посвящать ей бездарные стихи, но настоящей чувственностью во всем этом и не пахло, хотя ее муж верил в обратное.

В общем, хорошо, что миссис Прингл взялась ухаживать за ним.

Диана перевела взгляд на Изабо, игравшую среди волн. Светловолосый мужчина (они решили называть его лейтенант Джек) помогал девочке собирать ракушки.

Лейтенант Джек не помнил ничего: ни кораблекрушения, ни самого корабля, ничего, происходившего с ним до того, как он проснулся в кровати в отцовском доме Дианы. Она очень жалела его. Он усиленно скрывал свое горе, но она, когда ему казалось, что никто не замечает, могла видеть в его взгляде панический страх человека, идущего по краю утеса в ожидании падения.

Надежда переполнила его, когда Изабо прибежала сообщить всем, что Джеймс очнулся. Он мог сказать лейтенанту Джеку его настоящее имя и, возможно, вернуть ему остальные воспоминания.

Но Джеймс заявил, что ничего не знает. А правда ли это, думала Диана. Ведь он не объяснил им, как оказался на корабле вместе с лейтенантом английского флота. Лишь пожал плечами, сказав, что путешествовал. Очень подозрительно. Джеймс – лгун, и ее отец знал об этом, но почему-то разрешал ему продолжать рассказывать сказки.

Благодаря ее отцу в Хейвене было достаточно еды для всех, и два лишних рта не стали бы помехой, хотя оба гостя благородно заявили, что потуже затянут пояса, если понадобится. Уж слишком они сговорчивы, подумала Диана. Для нее и отца количество продуктов было не самой большой опасностью. На Хейвене были свои секреты, свои семейные тайны. Обсудив это, Диана с отцом пришли к выводу, что раньше времени бояться не стоит – остров хорошо скрывал все лишнее от посторонних. Даже от таких, как Джеймс Ардмор.

Карандаш, который Диана держала у чистого листа бумаги, упал на мольберт. Она собиралась рисовать волны, шумевшие внизу, – счастливые воспоминания о Хейвене, но прекрасно знала, что Джеймс Ардмор покинул ворота сада и теперь направлялся к ней.

Они починили его одежду, но ни у отца Дианы, ни у Джессапа не оказалось рубашки, достаточно широкой для него. Под расстегнутой темной курткой виднелись сильная грудь, живот и белая повязка на талии. Появление раны Джеймс также никак не объяснил, и, что странно, ее отец не требовал ответа.

Джеймс остановился у нее за спиной. А ведь мог пройти дальше, к пляжу, помочь лейтенанту Джеку собрать ракушки, разве нет? О, ну разумеется, он встал рядом, водрузив одну ногу на каменный выступ и заставляя обратить все внимание только на него.

Диана решительно провела карандашом по бумаге. Получившаяся кривая не имела ничего общего с видом, открывавшимся со скалы.

– Неплохой денек, – отметил Ардмор.

Его голос смягчился, перестал быть скрипучим и надорванным. Он говорил, растягивая гласные звуки и смягчая согласные, ухитряясь добавлять чувственность в каждое слово.

– Нам всегда везет с погодой, – холодно резко ответила Диана.

Он стоял слишком близко. Тут она вдруг вообразила, как рисует его, представила взмахи карандашом, выделяющим контур его плеч, груди, тень в углублении горла. Она видела каждую мышцу на животе, порез под повязкой, наложенной на загорелое тело, линию черных волос на груди… Карандаш задвигался по бумаге. Диана остановилась, сжав его так сильно, что он треснул.

– Осторожно, – сказал Джеймс, улыбаясь. Она бросила кусочки карандаша на мольберт.

– Рисование окончено. Слишком сильный ветер.

Диана вырвала бумагу из зажима, швырнув ее вместе с карандашами обратно в коробку. Джеймс наклонился, чтобы помочь. Она собрала мольберт, притворяясь, что игнорирует его. Внизу Изабо увлеченно копалась в песке. Рядом на корточках сидел лейтенант Джек, показывая, как делать пирожки с помощью маленького ведерка, которое девочка принесла с собой.

Диана смягчилась на минуту.

– Для него такое счастье играть с ней. Интересно, у него есть свои дети?

Джеймс тоже посмотрел в их сторону.

– Приедет в Англию – узнает.

– Его семья, вероятно, думает, что он пропал. – Она внимательно посмотрела на Джеймса. – И ваша тоже.

Он ответил холодным взглядом. Диана сомневалась, что он когда-нибудь простит ей вторжение в личный ящик на борту его корабля и чтение дневника Пола, его брата. Оставленная одна в каюте, она пыталась понять сущность Джеймса Ардмора. Правда, по его допросу уже все было ясно. Он был не из тех, кто бесчувствен и жесток снаружи, а внутри – мягок и трепетен. Нет, он был насквозь пропитан злостью!

На свою реплику Диана ждала иронической реакции, но Джеймс спокойно сказал:

– У меня осталась только сестра, и она будет счастлива видеть меня мертвым.

Диана вспомнила прелестную черноволосую девочку с маленького портрета, висевшего в его каюте. С такими же зелеными глазами, как у Джеймса.

– Зачем вы так говорите?

– Не во всех семьях душевная атмосфера. Вам это должно быть знакомо, вы ведь смертельно ненавидели своего мужа.

Диана собралась возразить, но поняла, что в этом нет смысла.

– Изабо машет, – сказала она сдержанно. – Я пойду к ней.

Джеймс отобрал у нее коробку для рисования и сложенный мольберт. Она поспешила вперед по тропе, желая избавиться от него. Но он не отставал и, несмотря на рану и тяжелую ношу, без труда преодолевал каменистый путь к пляжу.

Лейтенант Джек встал и лучезарно улыбнулся Диане. Он ей очень нравился. Вот кто был действительно вежлив! Он так старался скрыть смущение под дружелюбием, а его бесконечная благодарность за помощь тронула ее до глубины души. Он был ее ровесником и довольно красив. Если бы она только смогла влюбиться в него! Тогда Джеймс Ардмор будет беспощадно раз и навсегда выброшен из головы.

– Ваша дочь хочет построить замок длиной во весь пляж, – сказал он, улыбаясь.

– Она бы смогла, – сухо ответила Диана.

– Как вы ее понимаете? – поинтересовался Джеймс. – Она же не может говорить.

– О, она прекрасно все объясняет, – сказал Джек. – Вы же знаете, они с леди Уэрдинг общаются жестами. Очень доходчиво.

Изабо сама придумывала движения, к которым со временем они все вместе прибавляли новые. И все-таки Диане больше нравился лейтенант Джек.

Девочка бегала среди волн, издавая пронзительные звуки, которые называла пением. Тут она поспешила обратно и схватила Диану за руку.

– Ло…ка? – спросила она отрывисто.

– Мой отец готовит лодку, – сказала Диана лейтенанту Джеку. – Хочет порыбачить на подветренной стороне.

Лейтенант просиял, ему очень правилось плавать вокруг острова с адмиралом. Так, утверждал он, вспоминались многие вещи, например, как завязывать узлы, управлять парусами и вести судно. Однако в прошлый раз, когда отец Дианы выходил в море, лейтенант Джек слег с сильной головной болью, явившейся последствием травмы. Следующей поездки он ждал с нетерпением ребенка, лишенного возможности развлекаться.

– Я буду счастлив отправиться с ним, – ответил он. – Ардмор, вы едете?

Джеймс напустил на себя задумчивость.

– Пожалуй, не сегодня. Рана все еще болит немного. Я останусь пока на суше.

Лейтенант Джек с беспокойством посмотрел на него.

– Ну, тогда нам лучше не оставлять вас одного.

– Не беспокойтесь обо мне. Я отдохну и к ужину буду в полном порядке.

Его лицо было настолько спокойным, будто он сам верил каждому своему слову. Диана доверяла ему не больше, чем единственной кошке на острове, которую тщетно пыталась отучить гадить на подушки в гостиной. С другой стороны, она никак не могла остаться с ним наедине, пока ее отца, Изабо и лейтенанта Джека не будет. Слишком это опасно, правда, страха он в ней не вызывал, только сильное раздражение. Джессап будет рядом. Ему было сказано приглядывать за Джеймсом Ардмором и не позволять ему лезть куда не следует.

– Ну, тогда пошли, – сказала Диана. – Идем, Изабо.

Она протянула руку. Изабо взялась за нее, второй схватила лейтенанта Джека и потащила обоих к месту, где должна была ждать лодка. Диана оглянулась. Джеймс смотрел им вслед, держа под мышками коробку для рисования и мольберт. Она не могла ничего прочесть в его глазах, но знала – он что-то затевает. Для этого не надо было быть ясновидящим.

Изабо усмехнулась щербатым ротиком, и Диана резко отвернулась. Жизнь существенно осложнилась с момента появления на острове английского лейтенанта и охотника за пиратами.

Джеймс простоял на пляже дольше, чем собирался, наблюдая, как уходит Диана. Боже, она немыслимо красива!

Лейтенант был чистокровным англичанином: под загаром – бледная кожа, аристократическая манера держаться, темно-русые волосы, модная стрижка. Возможно, он был лейтенантом потому, что заботливый папа протолкнул его в курсанты военно-морского училища и нанял хороших преподавателей помочь ему сдать экзамены. Все в нем выдавало знатное происхождение.

Человечку, сидевшему внутри Джеймса Ардмора, не нравилось, что английский лейтенант Джек уходит с красивой Дианой Уэрдинг. Хотя сейчас это было и к лучшему – выдалась масса свободного времени для изучения острова, который Джеймс целый год искал, намереваясь выведать все его секреты.

Для убедительности Джеймс вернулся в дом с мольбертом. К его радости, он не был виден со стороны бухты, где стояло судно Локвуда.

Джеймс уже осматривал лодку: однопарусное суденышко для плавания вокруг острова и недалеко в море при хорошей погоде. Он восхищался им как моряк и боготворил как человек, готовившийся к побегу. Пока его сторожа будут отсутствовать, он соберет пожитки и осуществит свой замысел.

В доме было тихо. Напротив него располагалась кухня, построенная среди утесов. Видимо, сейчас в ней трудился Джессап, или, подумал Джеймс, старик ускользнул вздремнуть – вечер выдался довольно теплым и приятным для сна. Здешний климат был мягче, нежели в Англии, и температура, даже сейчас, в марте, не опускалась ниже двадцати градусов. Небольшой отдых был бы сейчас очень кстати, тем более для Джессапа, который чересчур много работал.

Джеймс оставил мольберт и коробку для рисования в прохладной гостиной на первом этаже и мельком осмотрел ее. Поначалу в этой комнате явно обитал мужчина – вся мебель была подобрана исключительно ради удобства, а не для красоты, на что указывало полное отсутствие какого-либо стиля. Потом этим холостяцким раем завладела Диана. Ее присутствие ознаменовалось появлением коробки для рукоделия, стоявшей у камина, и вышитыми подушками на старом диване. Кроме того, занял свое место круглый чайный столик, на который миссис Прингл каждый вечер ставила пирожные, в то время как Диана почтительно наливала отцу чай. Абсолютная семейная идиллия. И все-таки…

Джеймс чувствовал какой-то подвох, беспокойство и напряжение. То, как отец и дочь оборвали разговор, когда он вошел в комнату. Оба смотрели на Джеймса с явным подозрением, как и на лейтенанта Джека.

Джеймс проследил взглядом за маленьким судном, отплывавшим в море. Оно чуть скрипнуло, затем мягко пошло по воде. Будь под рукой подзорная труба, он бы рассмотрел вблизи, как адмирал и Джек управляли парусом и этой посудиной в целом, но время не позволяло предаваться профессиональным размышлениям. Их не будет всего несколько часов, а этого может оказаться недостаточно.

Тихая разведка показала, что Джессап действительно ушел к себе в комнату за кухней, а кухарка похрапывала на маленьком диване у печки. Что ж, отдых был заслужен! Диана объяснила Джеймсу, что их семья полностью заботилась обо всех удобствах и еде. Джессап помогал, принося дрова и воду, а миссис Прингл готовила изумительные блюда из рыбы и крабов, которые ловил адмирал. Естественно, в компании с Изабо.

Джеймс, несмотря на то что вырос в особняке в Чарлстоне, привык сам следить за собой, поэтому был согласен с Дианой. Будучи моряком, он умел приспособиться к любому, даже самому маленькому, пространству и не жаловаться. В этом они были похожи.

Выйдя из парадной двери, Джеймс пошел через унылый, опустошенный сад. Диана, конечно, вложила в него немало труда, но ветер с океана потрепал все растения, кроме самых крепких. Суккуленты прилипли к камням, среди которых извивалась кирпичная дорожка. Анютины глазки изо всех сил тянулись к солнцу – блестящие алые точки выглядывали среди зеленых и желтых кактусов. Через ворота тропинка уводила из сада в скалистую часть острова. Джеймс ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из этой семьи туда ходил.

Тропа шла по крутому склону, поверх черных скал, покрытых всевозможной растительностью. Дорогу эту явно расчищали – в некоторых местах зелень была убрана и кое-где срезана.

Джеймс открыл ворота и начал спускаться. Тропа оказалась очень крутой, и он шел, опираясь о скалы. Рана все еще болела, напоминая, что до полного исцеления далеко.

Он вспомнил клинок, которым его – беспомощного, в кандалах – порезал капитан, весь из себя почтенный и всеми любимый. До чего же противно! Когда кровь Джеймса пролилась на палубу, капитан расхохотался. Джеймс назвал его ублюдком, и эта ничтожная тварь ударила его по лицу. Забавный малый. Что ж, теперь он мирно покоится на дне морском. Пока Джеймс лежал без сознания, адмирал с Джеком ходили на поиски выживших, но тщетно. Все тела унесло в океан, вблизи Хейвена остались небольшие обломки корабля.

Внизу холма узкая тропа огибала стены известняка и гранита. Конца пока не было видно, и Джеймс пошел дальше, замечая, что здесь дорога тоже была довольно чистой. По левую руку он наблюдал прямой путь к морю. Волны грохотали, в этой части острова дул сильный ветер.

Он замедлил шаг. Не хотелось, завернув за угол, тут же нарваться на лодку с хозяевами и Джеком. В скалах его легко увидят. Однако по обеим сторонам холмов, куда он повернул, было достаточно растений, способных прикрыть его на долгое время.

Пройдя около мили, Джеймс почувствовал усталость. Рана быстро лишала его сил, несмотря на трехнедельный отдых в постели. Но тропа заманивала его вглубь, и он твердо решил узнать, куда именно. Не важно, даже если он просто выйдет назад, на подветренную часть.

Может, тайной этого места было как раз таки полное отсутствие тайны?

Дорога опять резко пошла вниз, исчезая в нише скалы. Сначала Джеймс предположил ее конец на краю утеса, но, пробираясь дальше, увидел, что тропа пролегала вниз, через маленький проем к песчаной поверхности. Там он и обнаружил пещеры.

Они были сухими. Море шумело далеко внизу, а землю на подходе к пещерам устилал золотистый песок. Спустившись по камням и пробравшись к первой пещере, Джеймс заглянул внутрь.

За спиной защелкали камешки. Джеймс резко повернулся и увидел целый поток гальки, с грохотом катившийся по тропе, с которой он только что сошел. Тут же опустив руку в карман, Джеймс взялся за холодную ручку ножа.

Тонкие руки обхватили камень, затем из-за поворота показалась Диана. Юбка на ней приподнималась, показывая стройные ноги в бриджах и туфли. Она пришла одна – ни Джессапа, ни Изабо не было видно. Джеймс вышел навстречу, все еще держась за нож.

– Наскучила рыбалка? – спросил он непринужденно. Она зарумянилась от ходьбы, взмокшие волосы завивались.

– Кажется, вы собирались отдохнуть?

– Я так и поступил, а потом решил прогуляться. Мне стало любопытно, куда ведет эта дорога.

Это была и правда, и ложь. Но она тоже лгала. Они словно старались перещеголять друг друга.

– И вот я нашел пещеры, – продолжил Джеймс. – Вы мне их не покажете?

Ее ресницы дрогнули.

– Там ничего интересного, песок да камни. Вам туда не надо.

Две верхние пуговицы на ее корсете расстегнулись, она все еще прерывисто дышала.

– А мне нравятся пещеры, – сказал Джеймс. – У меня, знаете ли, страсть их исследовать.

– Там опасно. Давайте вернемся в дом.

Она вся горела, глаза сверкали.

– Ну, если мы там займемся чем-нибудь интересным…

– Все что вам угодно.

Он с минуту вглядывался в ее серо-голубые глаза, в которых тлела тщательно скрываемая ярость. Лгунья! Отвернулся и, пройдя два шага в сторону входа, услышал:

– Джеймс!

Резко оглянувшись, он увидел ее совсем близко. Она обвила руками его шею, почти соприкасаясь с ним губами.

– Джеймс, – сказала она хрипло, – поцелуй меня.

И впилась в его губы, прежде чем он успел остановить ее.

Глава 4

Впрочем, Джеймс не сопротивлялся. Обняв за талию, он прижал ее к себе. Диана пахла морем, солнцем и песком. Влажные губы, горячее дыхание… Ему вспомнился темный трактир в Кенте, где он насильно поцеловал ее. И какой сладостной, опьянявшей была минута ее ответной ласки.

Этот поцелуй стал не менее безумным. «О, девочка моя, теперь мне известна твоя сущность. В тебе горит желание! А ты строишь из себя бог знает что – утонченную барышню», – подумал Джеймс.

Да, Диана Уэрдинг – демон в его объятиях, и ему это нравилось, хотя очевидная попытка не пустить его в пещеру была до смешного глупа. Даже обидно – он считал ее гораздо умнее. Но с другой стороны, какая разница? Они здесь вдвоем, вокруг – никого, она необыкновенно красива, и он хотел ее. Все предыдущие планы тут же испарились.

Джеймс продолжал страстно целовать Диану, наслаждаясь ее сладким вкусом. Его губы двигались, вбирая все, что она щедро отдавала ему.

«Дорогая, я готов день и ночь принимать такие подарки!»

Она крепко ухватилась за него, словно боясь выпустить. Тем не менее он сам остановил этот безрассудный порыв и мягко отодвинул ее от себя.

– Давай на этом закончим, дорогая.

Диана тревожно и с подозрением посмотрела на него. Щеки пылали, волосы обвились вокруг шеи.

– О чем ты?

– На первый раз достаточно. Я хочу насладиться полнотой момента.

– Зачем?! – свирепо выкрикнула она.

– А чего ты ждала, милая? – Он провел пальцем по ее щеке. – Я ночами не спал, с тех пор как встретил тебя. Все вспоминал, как ты, вся такая высокомерная, уселась в моей каюте и язвила не переставая.

Властное выражение на ее лице сменилось удивлением.

– Я не язвила! Кроме того, мест больше не было.

– Ты присвоила себе мою каюту. Я иногда лежал без сна, делая вид, что сам пошел и притащил тебя на эту койку. И что не был так любезен…

– Любезен? – Диана презрительно фыркнула. – Значит, постоянные расспросы и насмешки теперь так называются?!

– Ну, по сравнению с тем, что я действительно собирался сделать, это даже больше, чем любезность. – Он заулыбался, видя ее возмущение. – Но мне интересно другое. Милая, почему ты вдруг решила стать эдаким агнцем для заклания?

Она смутилась.

– Агнцем…

– Да, околдовать меня своими чарами, – Джеймс подошел ближе, мягко убирая прядь с ее щеки, – чтобы я не узнал, что таится у вас в пещере.

– Я же сказала, там ничего нет.

– Не верю. – Он легонько провел пальцем вниз по ее лицу к подбородку. – Но спасибо, что дала мне насладиться тобой. Этот вкус… как ванильный сахар. Вам было это известно ранее, леди Уэрдинг?

Она густо покраснела:

– Нет…

– Неужели вам никто этого не говорил? За вами охотилось столько мужчин в доме адмирала, и ни один даже словом не обмолвился о том, как вы прелестны?

– Нет, они все поэты, – ответила она холодно.

– О, это ужасно!

С большой неохотой Джеймс опустил руку и заставил себя отвернуться. Никогда прежде он не ощущал такого напряжения в нижней части тела.

– Вы куда? – спросила Диана.

– В пещеры.

По мере того как Джеймс приближался к сухим пещерам, слой песка становился тоньше, уплотняясь в их тени. За спиной слышались быстрые шаги Дианы. Внизу шумело море, волны с наветренной стороны показывали свою мощь. Когда он наконец вошел в высеченный из ветра и воды коридор, Диана догнала его.

Внутри было пусто. Две смежные пещеры длиной около десяти футов. Камни, песок и крохотный крабик. Бедняга слишком далеко заполз и умер.

– Вот, видите, – сказала она, ликуя. – Ничего!

Действительно, но только на первый взгляд. Почему она не хотела пускать его туда? Что было скрыто от его глаз?

Ветер здесь дул не так сильно, и голос Джеймса раздавался глухим эхом в пещере.

– Вы зачем-то поцеловали меня. Не поведаете причину?

– Я это сделала, чтобы проверить, поведете ли вы себя как джентльмен.

Ну вот, она продолжала открыто врать. Ей ведь и так было известно, как он среагирует.

– Существуют более банальные способы узнать, джентльмен ли я. Например, посмотреть, отогнул ли я мизинец, держа в руке чашку чая.

Диана раздраженно посмотрела на него:

– Я перевидала множество мужчин с прекрасными манерами, от которых не оставалось и следа, как только они покидали компанию.

– А точнее, как только они оказывались рядом с вами? – Джеймс повернулся и положил руки ей на талию. – И тогда манеры летели ко всем чертям, я прав? Мужчины, конечно, дрались за вас в Лондоне на дуэлях? И неудивительно, вы довольно ценный приз. Вами нельзя просто так овладеть, даром.

Она вздрогнула и отступила.

– Что случилось? – спросил он с усмешкой. – Не хотите больше соблазнять меня? А, ну да, я ведь уже достиг цели – вошел в пещеры…

– Теперь мне, пожалуй, известно, какой вы джентльмен, – процедила она сквозь зубы.

– Меня вырастили благородным человеком. Я выходец с Юга, из весьма почтенной семьи. А моя сестра – столп чарлстонского общества.

– Значит, я не понравлюсь ей.

– Я так не думаю.

Диана расхохоталась:

– Нет, не понравлюсь. Неужели я еще не доказала свою испорченность?

Джеймс смотрел на нее в некотором замешательстве. Да, она злилась, но не только на него – в каждом ее слове слышалась насмешка над собой. Как будто кто-то, вроде ее никчемного мужа, непрестанно твердил, какой она ужасный человек.

– Мне кажется, вы и сами себя не знаете, – сказал он мягко. – Вы начали играть со мной, Диана. Так почему бы не довести дело до конца?

Она хотела его, и он знал об этом. Ее соски под тонким корсетом стали совсем твердыми. Кинувшись целовать его, она не ожидала от себя более серьезного влечения – лишь хотела обманом увести его от пещер. Тем более никогда не подозревала, что может разжечь огонь, способный поглотить, вероятно, весь остров.

Джеймс нащупал пуговицы корсета.

– Когда я впервые увидел тебя, смотревшую в саду на Йена О'Малли, то сразу сказал себе: «Она опасна». И не ошибся.

Пуговки были костяные, белые, стесавшиеся по краям.

– Милая, скольких мужчин ты уже зажгла?

Он расстегнул платье, обнажив ее тело. Грудь была округлой и твердой – грудь женщины, родившей ребенка. Темные жесткие кончики так и просились оказаться в его пальцах. Красиво, бесподобно! Он мог часами тут стоять, любуясь ею.

– Сколько? – повторил он свой вопрос.

Она взглянула на него, прикрыв глаза. Эти влажные губы… Господи, она и камень могла растопить.

– Ни одного… кроме мужа.

– А как же все те, кто бегал за тобой? Над ними ты только посмеивалась, играла?

– Именно так. – Ее глаза вызывающе засверкали.

– Значит, это просто толпа дураков. А ты, как маленькая королева, вершила суд над ними. Неудивительно, что ты прячешься здесь, так далеко от Англии. Твой муж умер, и у них наверняка есть намерения отомстить.

Диана стиснула зубы.

– Все было совсем не так!

– О… точно, дураки! Стоило обзавестись любовником, который усмирял бы тебя, охлаждал и тушил твое пламя, чтобы ты не спалила мужа окончательно. А ему нравилась твоя страстность?

Ее дыхание участилось.

– Нет…

– То есть муж не мог охладить твой пыл, и у тебя не было талантливого любовника, значит… О! Да ты просто греческий огонь! Я уверен, ты обжигала любого, кто до тебя дотрагивался. Жаль, что меня рядом не было, чтобы схватить тебя. – Он поклонился ей. – О, Диана! Вдвоем мы могли бы зажечь небеса!

Джеймс почувствовал ее влажное дыхание на своих губах. В нем кипела кровь, сильнейшего возбуждения он в жизни не испытывал. Она начала, и он должен был завершить это.

– Ты, должно быть, раскалена до предела, – прошептал Джеймс. – В постоянном ожидании мужа, который понятия не имел, что с тобой делать… из тебя прямо-таки льется этот поток, Диана. Ты нуждаешься в любви.

Она широко раскрыла глаза и отступила назад. Корсет все еще был расстегнут. Обвеваемая ветром и полуобнаженная, она была самой прекрасной из всех когда-либо виденных им женщин.

– Ты мне не нужен.

– Жаль. У нас это не взаимно.

– Нет! У меня есть Изабо. Она гораздо важнее.

– Она очень милый ребенок, вся в маму. Но хватит уже прятаться за ее спиной, это нечестно по отношению к дочери.

Диана прожгла его взглядом.

– Что вы можете знать об этом!

Она стала порывисто застегивать корсет. Взять ее сейчас означало чувствовать себя растоптанным, от чего она испытала бы величайшее удовлетворение. Но и он бы получил незабываемые впечатления.

Она увернулась от него и ринулась к тропе. Джеймс спокойно отпустил ее. Не оглядываясь, Диана стремительно двигалась вперед, через песок, скользя по тонкой поверхности. Она проворно карабкалась по камням, платье топорщилось, открывая длинные сильные ноги.

Джеймс тяжело выдохнул, когда она исчезла из виду. В горле пересохло. Она намеревалась превратить его в горстку пепла, но вместо того разбудила внутри его опасное существо, лелеявшее мысль получить ее прямо здесь, на песке. Этот проснувшийся демон погубит его, и Джеймс окажется в ловушке раньше, чем сумеет понять, что на него нашло. Но ему было все равно, потому что игра стоила свеч.

Диана успела взять себя в руки перед появлением отца, Изабо и лейтенанта Джека. Она едва сдерживалась и надеялась, что не вызовет подозрений, если останется в своей комнате с выдуманной головной болью. Но Изабо вытащила ее из постели, радостными криками описывая путешествие с дедушкой и Джеком. Затем потянула ее вниз ужинать.

Диана села, чувствуя себя неуютно во главе стола. Отец рассказывал о еще нескольких обломках корабля, которые они нашли в море. Джек принимал активное участие в беседе. Он был расслаблен и даже счастлив. Джеймс, сидя на своем месте, молча ел рыбу в винном соусе, не говоря ни слова. Всякий раз, поднимая голову над тарелкой, Диана ловила на себе его взгляд.

Она не поехала со всеми, опасаясь, что Джеймс что-то затеет в их отсутствие. Ее подозрения подтвердились. Дождавшись отплытия лодки, он сразу отыскал дорогу к пещерам. Она знала, что обычные уговоры не помогут, и воспользовалась запрещенным оружием. В прошлом году Джеймс возжелал ее, не проявив оригинальности, так как ее взаимности добивались многие мужчины. Они боролись за то, чтобы стоять рядом с ней или пригласить на танец. Они вели себя как безумцы, которые с одинаковым гневом смотрят как на врагов, так и на друзей.

Поначалу ей, семнадцатилетней девочке, это нравилось. Не было ничего важнее, чем стать самой красивой на балу. Она наслаждалась постоянным вниманием мужчин и ревнивыми взглядами соперниц. Это тешило ее самолюбие, и она (вот идиотка!) была уверена, что действительно нравилась всем этим мужчинам.

Вскоре после свадьбы, потеряв статус девственницы, Диана поняла, что им на самом деле требовалось. Ей стало ясно, что привлекал их отнюдь не разговор и ее остроумные шутки. Они хотели получить именно ее. Позже она научилась управлять их желаниями, и это помогло ей сохранять достоинство и разум.

Джеймс тоже хотел ее и не скрывал этого. Но он не упал на колени с мольбами, не посвящал ей нескладных стихов… Просто посмеялся над ней! Лишь потому, что обладал такой же силой. Ее собственное оружие повернулось против нее и было использовано довольно ловко.

Оказавшись сегодня в его объятиях, Диана снова ощутила желание, проснувшееся в ней тогда, при поцелуе в Кенте. Она думала, что эти чувства уже никогда не вернутся. Но этот мужчина отлично владел искусством соблазна. А она? Разве не должна была она в ужасе оттолкнуть его и обругать за то, что он позволил себе такую свободу? Нет, наоборот, обвила руками его шею, отвечая на поцелуй, с наслаждением впиваясь в обжигающие губы. О правилах приличия она точно в тот момент не думала.

Но одну победу она все-таки одержала, сбив его с пути. Джеймс заострил внимание на невинных пещерках, не заметив настоящих тайн этого острова.

Взглянув еще раз на Джеймса, она поняла, что он разгадал ее план. А он, в свою очередь, понял, что она знает об этом.

– Джеймс, давайте с нами в следующий раз, – сказал лейтенант. – Море очень спокойное, и вид на остров такой красивый.

– Когда вылечусь, – ответил Джеймс, пригубив вино.

– Мы нашли несколько обломков. Остается только надеяться, что остальные члены экипажа тоже нашли какое-нибудь прибежище.

– Насколько далеко может заплыть ваше судно? – спросил Джеймс.

– При хорошей погоде – на приличное расстояние, – ответил адмирал. – Если понадобится, то и до Плимута дойдет, хотя для таких поездок я бы предпочел корабль покрупнее, так как волны здесь очень высокие. Возможно, мимо будет проплывать случайный фрегат или торговое судно, но это только предположения.

Джеймс кивнул, делая вид, что верит адмиралу.

– А я сегодня прогулялся, – сказал он. Диана вскинула голову, и он хладнокровно встретил ее гневный взгляд. – Прошел через сад до конца тропы, к пещерам.

Отец Дианы быстро опустил глаза, пряча испуг.

– И… как вам прогулка?

– Хорошо. Пещеры неглубокие, но есть на что посмотреть. Пойдем завтра, Джек?

Лейтенант кивнул:

– Конечно!

Джеймс посмотрел на Диану. Зеленые глаза всячески проникали ей в душу, она прекрасно помнила ощущение его затвердевшего естества, прижимавшегося к ее животу.

Даже лицо вспыхнуло. Он долго не сводил с нее взгляда. Чтоб ему провалиться!

Как только бесконечная трапеза окончилась, Диана бросилась в свое убежище – отцовский кабинет, находившийся на первом этаже дома. Эту красивую комнатку с окнами, выходившими на море, Диана очень любила.

Она поспешила к западной стороне, чтобы насладиться последними лучами солнца, прятавшегося на горизонте за облаками. Адмирал запер дверь и, приблизившись, встал у нее за спиной.

– Он нашел пещеры?

О да, но это далеко не все его находки…

– Да, этот негодяй отправился на разведку.

– Что еще он нашел?

– Ничего, он добрался только до пещер.

– Ох… Боже, хоть за это спасибо.

Тут она повернулась.

– Что нам делать, если он все-таки найдет? Отец долго молчал, прежде чем ответить.

– Ну, найдет, так найдет.

– Я не верю ему.

– Я тоже, но мне кажется, что капитан Ардмор умеет хранить тайны.

Диана с опаской посмотрела на него:

– Ты ведь не хочешь сказать, что мы должны просветить его обо всем?

– Нет, конечно. Но меня гораздо больше волнует лейтенант Джек, нежели Ардмор. Джеймс живет сам по себе, а лейтенант Джек – член королевского флота и по прибытии в Англию сразу пойдет в адмиралтейство. – Он ласково улыбнулся дочери. – Ты же знаешь, нам, морякам, не стоит доверять.

Диана встала на цыпочки и поцеловала отца в щеку.

– Ах, папа!

Он крепко обнял ее.

– Я уже говорил, как я счастлив, что вы с Изабо живете здесь, со мной? Я думал, мне будет хорошо одному, но мне так вас не хватало!

– Папа, один ты больше не останешься.

Он с улыбкой посмотрел в ее грустные глаза.

– Ты хорошая девочка, но скоро тебе будет тесно в этой клетке, заскучаешь по миру.

Диана вздрогнула.

– Нет, ничуть!

Отец ничего не ответил, взглядом дав понять, что не верит ей.

– Поцелуй за меня Изабо, сладких ей снов. Она наверняка устала, ведь была сегодня самой… энергичной на судне.

Диана рассмеялась, чувствуя себя немного лучше.

– Да, она прирожденный моряк. Надеюсь, внучка тебя не очень утомила?

– Это самая приятная усталость. Вот только лейтенант страдает меланхолией, что неудивительно. Он ведь так напуган!

– Если бы я еще хоть чем-то смогла ему помочь…

Отец строго взглянул на нее. Диана удивленно приподняла брови, но он тут же смягчился и, поцеловав, сказал:

– Спокойной ночи, милая.

– Приятных снов!

Она уже подошла к двери, когда отец окликнул ее:

– И вот что, Диана, передай, пожалуйста, капитану Ардмору, что я хочу его видеть.

Она застыла на месте, так и не опустив дверную ручку до конца.

– Прямо сейчас?

– Когда у него будет время, но непременно сегодня.

Диана глубоко вздохнула. Да, она поговорит с Джеймсом. Не было причины, по которой она не могла бы этого сделать. И неизвестно, почему вдруг похолодели и затряслись пальцы!

– Да, конечно, – ответила она, надеясь, что отец не заметил ее волнения.

Оказавшись в коридоре и закрыв за собой дверь, она перевела дух. Интересно, догадывается ли ее родитель, как именно она удержала Ардмора от ненужных поисков. В Англии независимо от точки зрения мужа отец всегда был на ее стороне. Но там она хоть отчасти была невиновна. А сейчас? Расправив плечи, Диана спустилась по лестнице и направилась в гостиную.

Джеймс сразу почувствовал ее присутствие. Он стоял у дверей в сад, вдыхая ароматы бугенвиллей и гортензий, навевавших тоску по дому. В это время, с приходом весны, родные сады в Чарлстоне только начинали цвести. Он так давно там не был!

Платье почти не шуршало, но он повернулся, будто опутанный невидимой паутиной.

Лейтенант отвлекся от чтения и улыбнулся Диане. Она ответила кивком, после чего Джеймсу показалось нелепым подозревать ее во влюбленности. Она была женщиной страстной, а Джеку выражала лишь дружелюбное сочувствие.

Она остановилась в нескольких метрах от Джеймса, будто опасалась находиться рядом с ним.

– Мой отец желает поговорить с вами, – сказала она холодно. – Наверху, в его кабинете, когда вам будет удобно.

Джеймс наклонил голову. Она тяжело дышала. Сейчас на ней было чистое голубое платье, застегнутое до подбородка. От напористой женщины, которую он повстречал сегодня у пещер, не осталось и следа. Но он знал, что она не исчезла, а лишь спряталась за своей милой и чувствительной дочкой, как нимфа за скалу.

– Я поговорю с ним, – ответил Джеймс. – Пожалуйста, проводите меня к нему.

Она зло сверкнула глазами. Он, видимо, ждал отказа, думал, что она выбежит из комнаты, заставив его самостоятельно искать кабинет. Но она, слегка прищурившись, кивнула.

Что ж, раз она притворялась, он мог вести себя так же.

– Спокойной ночи, – сказал лейтенант им вслед. – Я, наверное, скоро лягу. Морские прогулки стали отнимать много сил.

Джеймс в ответ пожелал ему приятных снов и последовал за Дианой.

Она остановилась у подножия лестницы.

– Туда, наверх, – показала она. – Пройдете через двойные двери до конца коридора.

Джеймс посмотрел вверх. Затем схватил ее за запястье, как только она тихо попыталась ускользнуть.

– Надо пожелать друг другу спокойной ночи, прежде чем я поднимусь.

Она раздраженно уставилась на него.

– Меня ждет Изабо.

– Это не займет много времени.

Он слегка дотронулся указательным пальцем до ее подбородка, наклонил голову и поцеловал ее.

Диана сжала губы, резко протестуя. Затем вдруг расслабилась и ответила на поцелуй. Это была яростная вспышка страсти. Их губы соприкоснулись всего на пару секунд, но ему хватило, чтобы вновь ощутить ее неповторимый вкус. Черт возьми! Ему так хотелось провести с ней всю ночь, вкушая эту сладость. Он мечтал отправиться в это манящее путешествие, полное открытий.

Джеймс поднял голову и кончиком большого пальца убрал влагу с ее губ.

– Спокойной ночи, – сказал он тихо и направился вверх по лестнице.

* * *

Ему пришлось несколько минут постоять у дверей кабинета, прежде чем его естество успокоилось достаточно для встречи с отцом женщины, которую он безумно хотел.

Джеймс уже не помнил, когда в последний раз был настолько очарован. Многие дамы добивались его внимания, но он постоянно уклонялся. Не потому, что был холоден, как многие думали, а как раз из-за собственной пылкости. Если Джеймс падал, то всегда очень больно. А этого он не любил.

Сейчас Джеймс не мог позволить себе упасть, разве только на пуховую перину. Ему было чем заняться здесь, а в конце он либо умрет, либо будет изгнан. Диана возненавидит его при любом исходе. Их связь превратится в воспоминание из прошлого.

Джеймс поднял руку и постучал. Услышав приглашение войти, он открыл дверь.

Солнце уже село, за окнами было темно. Огонь за каминной решеткой ярко освещал комнату – было уютно и вместе с тем походило на ад. Адмирал Локвуд отвлекся от канделябра и знаком велел Джеймсу закрыть дверь.

Адмирал бросил в камин кусок бумаги. Пламя тут же с треском поглотило ее.

У него были длинные седые волосы, собранные в хвост. Серо-голубые глаза, как у дочери, и красивое лицо, погрубевшее от возраста и длительного пребывания на море. Однако в свои шестьдесят он ходил прямо, расправив плечи.

– Капитан Ардмор, – начал он радушно. – Скажите, какое оружие у вас при себе?

Джеймс на секунду замер. Они напряженно вглядывались друг в друга из разных концов комнаты. Затем он опустил руку в карман и достал нож со стальной рукояткой. Он показал его на ладони и положил на стол.

Глава 5

Нож был прост и удобен. Железная ручка обернута кожаной лентой. Джеймс купил его когда-то на Мартинике.

Адмирал взглянул на нож.

– И это все?

Джеймс опустил руку.

– Не совсем.

Адмирал продолжил в духе дружеской беседы начальника с подчиненным:

– Помогая дочери уложить вас в постель, я был поражен количеством умело спрятанных ножей, но я не нашел ни одного пистолета.

– Я не успел, – спокойно ответил Джеймс. – Корабль тонул.

– Действительно, заложники редко хватают пистолет, даже ради спасения жизни. Но откуда столько ножей?

Джеймс недоверчиво посмотрел на него. Адмирал ответил невозмутимым взглядом. Локвуд имел огромный опыт. Прежде чем стать адмиралом после битвы при Трафальгаре, он сам долгое время пробыл капитаном. Он узнает все о Джеймсе, в том числе как он оказался на этом фрегате. А Джеймс выведает тайны адмирала.

– Морские офицеры плохо обыскивали меня, – парировал Джеймс.

Локвуд кивнул:

– Ну естественно. Они были так счастливы поймать знаменитого капитана Ардмора, что совсем потеряли голову. – Он помолчал. – А в компании английского лейтенанта вы могли оказаться, только если были его заложником. Или по крайней мере это был его корабль. Знаете, я ведь вас уже видел однажды. Встреча была короткой, но я никогда не забуду ваших глаз. Это был взгляд бессердечного человека.

Сказав это, адмирал посмотрел Джеймсу в лицо. До прибытия сюда Ардмор согласился бы с ним. Но сейчас – уже нет. Он положил руку на грудную клетку.

– У меня есть сердце. И оно бьется вот здесь.

– Ну да, возможно. Я наблюдаю за лейтенантом Джеком, который не знает, кто он и что собой представляет. Это пугает его. Ему страшно узнать правду о себе. Вы помните все и рассказывать ничего не хотите. – Он постучал пальцами по спинке стула. – Но я позвал вас не для того, чтобы говорить о вашем сердце. Меня интересует, что вы собираетесь делать дальше?

– Выздоравливать.

– Ни у меня, ни у моей дочери нет возможности бороться с вами. Я слишком стар, а она женщина, хотя – стоит предупредить вас – у нее адский темперамент.

Он мило улыбнулся, а Джеймс еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Адмирал, очевидно, и половины о своей деточке не знал.

– Например, – продолжил он, – если что-нибудь случится с Изабо, Диана будет драться до последней капли крови. Она больше жизни любит свою дочь, что понятно, потому что я так же люблю Диану. – Он проницательно посмотрел на Джеймса.

– Даю слово, что не трону ни одного из вас. Я не обижаю невинных.

– Да, я слышал про вас нечто подобное. – Он не сводил с Джеймса сурового взгляда. – Однако не знаю, ваше ли это личное мнение или наблюдения окружающих. В любом случае я верю, что вы, хоть и безжалостный, но честный человек.

– О, значит, вы точно не из королевского флота! Еще ни один капитан или адмирал не заметил во мне столь обнадеживающего качества.

– Хочу сказать, что я с интересом следил за вашей карьерой – все-таки своего врага надо изучать. Вы истребили немало пиратов с Берберийского побережья и Карибского моря, которые были отъявленными головорезами. Я не вправе осуждать вас за это.

– Я делаю все, что могу, – протянул Джеймс.

– Ваше главное развлечение – абордировать английские корабли. Я прекрасно знаю, как вы любите это, поэтому не трудитесь изображать удивление. Вы освобождаете пленных американцев и притесненных моряков и с наслаждением издеваетесь над английскими капитанами. – Он улыбнулся. – И даже за это я вас не виню. Слышал, вы задали порку капитану Лэнгфорду. Что ж, он был идиотом и даже заслуживал этого. Его карьера с позором рухнула – из-за вас. Он ничего уже не мог восстановить.

– Стараюсь изо всех сил.

– Да, и очень гордитесь этим, как вижу. – Адмирал Локвуд задумчиво смотрел на Джеймса. – Но вы еще молоды, жалеть станете позже.

– О, я уже сейчас о многом сожалею.

– Доживете до моего возраста – к этому еще прибавится.

Его голос даже погрустнел, но Джеймс не испытывал к адмиралу сочувствия, зная, о каких сожалениях он говорит.

Адмирал жестом указал на кресло у камина:

– Давайте присядем, как друзья. Будь я поумнее, держал бы вас взаперти до прибытия очередного судна. Но мы находимся в Хейвене. Вы бы уже убили меня, будь у вас на то желание.

Джеймс направился к креслу. Свой нож он оставил лежать на столе.

– Да, верно.

Адмирал налил бренди в два бокала и сел напротив Джеймса.

– Надеюсь, вы расскажете нам о своих приключениях. А то, знаете ли, зимние вечера такие долгие.

Джеймс сделал глоток.

– Что вы сказали лейтенанту Джеку?

– Я понимаю, вы боитесь, как бы он не узнал правды о вас. Ведь тогда вы будете схвачены – это его долг. Но сейчас он занят более серьезной проблемой – возвращением собственной памяти. Когда он все вспомнит… – Он сделал жест, означавший: «Ну тогда и вернемся к этому разговору». – Я не выдам лейтенанту ваш секрет. Пока. Взамен я хочу все узнать. И в первую очередь о том, как вы оказались на английском фрегате.

– Ну, – тихо ответил Джеймс, – это долгая история.

Адмирал улыбнулся:

– Прекрасно. У нас целая ночь впереди.

Диана всадила в землю лопату и попыталась вытащить корень, напрочь отказывавшийся сдвинуться с места. По вискам с растрепанных волос катились капельки пота. Ветер дул холодный, но от усердного труда становилось только жарче.

В это утро отец отвел Диану в сторону и пересказал историю Джеймса Ардмора. Тот был заложником на английском судне. Его схватили, когда он помогал команде с другого корабля, поменьше, провозить контрабандой бренди через британскую блокаду. Джеймс сдался в плен, попросив, чтобы остальных американцев отпустили.

Диана сомневалась, что команда может пожертвовать капитаном и не пытаться потом спасти его. Возможно, у них не получилось или они слишком поздно пришли на помощь. Как бы то ни было, шторм разрушил английский фрегат, и только Джеймс с лейтенантом выжили. Джек без единого слова освободил Ардмора из цепей, после чего Джеймс спас лейтенанту жизнь. Сюжет, достойный баллады.

О Джеймсе Ардморе и так уже было спето слишком много песен. Она не сомневалась, что он просто обвел ее отца вокруг пальца. Адмиралу Локвуду нравились отважные и честные люди, и он верил, что Джеймс был именно таким. Следовательно, он ни за что не запрет Ардмора в погребе, выбросив ключ в море.

Она продолжила копать. Затвердевшая грязь ломалась на куски и летела на листья сорняков, от которых Диана пыталась очистить бугенвиллею.

Отец решил доверять Джеймсу. Они заключили договор, что на хейвенской земле не причинят друг другу вреда. Остаток ночи прошел за графином бренди и всевозможными историями. Вот она, мужская сущность: утопить опасность и предательство в согревающем напитке и дружеской беседе.

Тут корень неожиданно выскочил из земли, и Диана с трудом удержалась на ногах. Убрав остатки земли, она принялась за следующий сорняк.

Джеймс и ее отец быстро становились друзьями, а она тем временем мечтала лишь об одном: провести всю ночь со знаменитым охотником на пиратов. Она представила его в своей постели, сильные руки, ласкающие ее тело…

В прошлом году она долго не могла успокоиться и перестать думать о нем. Мечты ее были разными, но сюжет был один и тот же: он целует ее, она тает в его объятиях, и они занимаются любовью, не важно где – на пляже, в трактире или в экипаже. Сейчас эти мысли опять вернулись, стали еще ярче. Она со злостью ткнула в сорняк лопатой.

На земле рядом с ней появилась чужая тень. Диана сделала вид, что не замечает потертых кожаных сапог с ободранными квадратными носами и поцарапанными пряжками. Ей было все равно, что теперь он встал одной ногой на клумбу и бриджи обтягивали внутреннюю часть бедер, подчеркивая каждую мышцу.

Не важно, что теперь он положил на колено свою руку, сильную, обнаженную, со шрамами, свесив ее; и не имело никакого значения, что его запах доводил ее до умопомрачения… Она физически ощущала на спине жгучий взгляд, но это ей тоже было безразлично!

Диана вдруг почувствовала, что от усердной работы с цветами у нее расстегнулся крючок сзади на платье, волосы выбились из косы, юбка задралась до колен.

Лейтенант Джек ушел с Изабо на пляж искать ракушки. В саду никого не было, и она могла говорить все, что ей вздумается.

– Джеймс Ардмор, – четко произнесла она, – и мой отец. Две легендарные личности в дружеской беседе. Вы явно перетянули его на свою сторону.

– А почему бы и нет?

От его голоса по спине Дианы забегали мурашки. Он нарочно растягивал звуки слов, чтобы они журчали, лишая ее сил и самообладания!

– Мой муж тоже был легендой, – сказала она резко. – Однако отец его недолюбливал.

Он погладил свое колено рукой.

– А я слышу о нем только прекрасные отзывы.

Диана яростно продолжила копать.

– Он был обманщиком!

– Неужели? Ну-ка, это уже интересно.

Она воткнула лопату в землю.

– А вами отец восхищается.

– Правда?

Диана подняла голову. Он смотрел на нее со спокойствием хищника перед нападением на жертву.

– Да. И я не могу понять почему.

В его глазах отразилось сомнение.

– А почему вы называете мужа обманщиком?

Диана никогда не делилась своими подозрениями с другими людьми, но сейчас она была не в силах остановиться.

– Потому что он всех заставлял верить в то, какой он великий капитан. Половина побед была заслужена его подчиненными, а он потом лишь выходил вперед и забирал себе славу.

– Это действительно так? – задумчиво спросил Джеймс. – Мужчина превращается в жалкое создание, когда жена презирает его. Тем не менее обо мне все истории правдивы.

– Неужели?

– Все, до единой.

Интересно, подумала Диана. Ей много рассказывали о том, как он топил пиратские корабли на маленьком «Аргонавте». Брал на абордаж английские корабли, капитаны которых тряслись от страха; освобождал пострадавших моряков и всех, кого считал нужным спасти.

Поначалу, зная пристрастие моряков к выдумкам, Диана не очень верила всем этим историям. Но, встретив Джеймса, изменила свое мнение. Что-то в его взгляде убеждало ее, что он всегда добьется желаемого и ничто его не остановит. Будь Диана одним из потерпевших его налеты капитанов, она проглотила бы свою гордость, предоставив ему полную свободу действий.

Тут она представила себе, как в бриджах по колено и в синей куртке, широко раскрыв глаза, наблюдает за ним, когда он идет по палубе. Посмеявшись над ней, женщиной-капитаном, он унесет ее в каюту, где сделает… все, что захочет.

На мгновение Диана закрыла глаза, вообразив себя и его обнаженными. Она чувствует на себе его губы, ласкающие руки… Его жесткие волосы становятся как шелковые ленты под ее пальцами. Она снова открыла глаза. Джеймс смотрел на нее так, будто знал, о чем она думала. Протянув руку, он смахнул с ее лба непослушную прядь.

Диана схватилась за ручку лопаты, словно утопающий за соломинку. У него были очень сильные, но мягкие пальцы. Он, как никто, владел искусством обольщения.

Его нежная рука, словно перышко, пригладила убранную прядь. Диане хотелось повернуть щеку к этой теплой ладони. Желание было столь велико, что пришлось напрячь все мышцы, чтобы удержать голову на месте.

Он смотрел на нее, зеленые глаза становились все темнее. При любой возможности она распутно целовала бы его, и он знал, что стоило только попросить. Должно быть, все женщины просто таяли рядом с ним. И неудивительно: от прикосновений таких мягких рук, от темно-зеленых глаз, сосредоточенных только на тебе, должно случиться… возможно, то, что происходило сейчас с Дианой.

Он провел большим пальцем по ее скуле. Все это было безнадежно. Она повернула голову к его ладони.

– Дорогой…

Она поцеловала кончик его большого пальца. Он стоял, не двигаясь, и смотрел.

Внутренний голос кричал ей: «Остановись!» Но было слишком поздно. Она осторожно куснула его за палец. Он не сводил с нее взгляда. Эти так называемые поклонники из юных дней Дианы, преследовавшие ее после брака, все были притворщиками, изображавшими страсть. Сейчас не было ничего искусственного.

Тут нахлынули плохие воспоминания. Вечер, когда Диана вернулась домой, после двух дней, проведенных с Джеймсом Ардмором. Она пришла в спальню к мужу и рассказала обо всем, что случилось. Он был склонен верить, что она сбежала на тайную встречу с американцем Киннэрдом, что уже было весьма неприятно. Но стало гораздо хуже, когда он узнал, что ее похитил Джеймс Ардмор.

Эдвард буквально накинулся на нее:

– Дура! Он расставил ловушку, а ты попалась?

– Все произошло случайно! – резко возразила Диана, задыхаясь от злости. – Он пришел вызволять Киннэрда. Поражаюсь, как ты и твои друзья из адмиралтейства не заметили шпиона прямо под носом! Это вы все дураки!

Сэр Эдвард был в такой ярости, что даже не заметил оскорбления.

– Не говори глупостей! Он наверняка следил за домом несколько дней, знал, кто ты такая и каким скандалом обернется похищение жены сэра Эдварда Уэрдинга. Странно, что он не просил выкупа. Наверное, испугался, что мы прочешем побережье и найдем его. Поэтому он тебя и отпустил.

Диана чуть не рассмеялась от такой наивности.

– Он вообще не собирался похищать меня. Я попалась на пути.

– А, значит, выкуп он все-таки потребовал? – Сэр Эдвард прищурился, язвительно поглядывая на жену. – Что же ты ему дала, Диана? Или, может, и спрашивать не стоит?

– Я ничего ему не давала, – резко ответила она. И это было правдой, она вовремя остановила себя. «Я – замужняя женщина, – сказала она охотнику на пиратов, – и у меня есть ребенок». Ее глаза наполнились слезами. Приняв такой ответ, он усадил ее за стол есть этот чертов суп.

Сэр Эдвард продолжил расспросы:

– И он ничего не сделал? В жизни не поверю!

Она не хотела говорить правду, но теперь, искренне желая задеть мужа, выпалила:

– Он поцеловал меня. И все! Но этого было достаточно.

Она предполагала, что после этого муж ударит ее, и приготовилась бежать. Вместо этого он с задумчивым взглядом спросил:

– Только поцеловал? Что случилось, Диана? Ты его плохо уговаривала?

Тут Эдвард получил пощечину. Диана до сих пор ощущала жжение на ладони. В глазах мужа вспыхнул неимоверной силы гнев, и в следующий момент Диана, не успев опомниться, оказалась на полу. Он встал над ней с побагровевшим от ярости лицом и, употребив в ее адрес несколько красочных эпитетов, прорычал, чтобы она немедленно занялась бракоразводным процессом.

Сэр Эдвард героически погиб в битве при Кадисе. От него почти ничего не осталось, что можно было бы привезти домой, в фамильный склеп. Мать Эдварда во всем винила Диану.

Тут мысли снова вернули ее в сад, дыхание участилось. Она поселилась с Изабо на отцовском острове, чтобы прогнать все эти воспоминания.

– Что такое? – спросил Джеймс необычным для него мягким голосом.

Ее глаза вспыхнули. Он напряженно смотрел, и она не смогла больше держать все в себе.

– Джеймс, я ненавидела его, – прошептала она. – Очень сильно.

Она ожидала ироническую реплику в ответ или встречный вопрос, о ком шла речь.

– Я знаю, – тихо ответил Джеймс, еще раз проведя рукой по ее волосам.

Их взгляды встретились. В эту минуту она поняла, что он действительно знал, как она была разгневана и беспомощна. Было так приятно чувствовать тепло его нежных пальцев и настолько невозможным казалось представить, что еще вчера они бросались друг на друга. Она была готова весь день простоять рядом с ним на коленях, здесь, в саду, пока он гладил бы ее по волосам и смотрел так спокойно и оценивающе. Но повизгивание Изабо и голос лейтенанта Джека не дали этому сбыться.

Глава 6

Когда Джеймс убрал руку, Диана глубоко вздохнула – расстроенно и в то же время с облегчением. Он повернулся в тот момент, когда Изабо вбежала в сад, неся в руках целую гору ракушек.

– Ма-а… – взвизгнула она и широко улыбнулась Джеймсу. – Шо-о…

Этим звуком она звала его.

– Давай-ка посмотрим, солнышко, – заботливо сказала Диана.

Тут, тяжело дыша, показался Джек. Он был очень доволен.

– Мы, кажется, весь остров обошли. Она отыскала столько интересного!

Изабо уселась и высыпала на землю свои сокровища. Диана тоже наклонилась, пытаясь сохранить невозмутимость.

Девочка начала раскладывать ракушки по кучкам: плоские устричные раковины – в одну, витые – во вторую, рифленые – в третью. У Изабо было несколько коллекций ракушек, которые аккуратно хранились в обитых ящиках в соответствии с размером и типом. Она частенько открывала эти ящики и разглядывала каждую ракушку отдельно, со скрупулезностью члена Королевской академии.

Диана однажды попыталась научить дочь делать симпатичные безделушки из ракушек, но Изабо эта идея не понравилась. Она хотела, чтобы они оставались в том же виде, как были найдены.

Тут Изабо взяла самую крупную витую ракушку и, неся ее в обеих руках, протянула Джеймсу:

– На-а…

Диана посмотрела на Джеймса. Он, обомлев, вытянул руку.

– Спасибо тебе, Изабо.

– Вот так. – Диана сжала руку в кулак и дотронулась им до головы. – Это ее знак «спасибо».

Джеймс согнул испачканные пальцы и прижал кулак к груди.

– Спасибо.

Изабо улыбнулась. Один из верхних зубов у нее уже рос.

– А это что значит? – Лейтенант Джек скрестил запястья и, дотронувшись ими до груди, развел в разные стороны. – Вы обе все время повторяете этот жест.

Девочка хихикнула, а Диана покрылась густым румянцем.

– Это значит – «я люблю тебя».

– Ах, вот как! – Джек усмехнулся.

Рассеянно вытряхнув песок из подаренной ракушки, Джеймс поднялся на ноги, и довольная Изабо поскакала обратно к матери. Он долго разглядывал ракушку, будто был пленен ее красотой. Подняв голову, Джеймс заметил на себе пристальный взгляд Дианы.

Ее сердце забилось чаще. Какие у него зеленые глаза! Она ощутила покалывание в затвердевших сосках.

Тут Джек, опомнившись, воскликнул:

– Ардмор, так мы идем в пещеры?!

Джеймс взглянул на него, потом, еще раз возбуждающе посмотрев на Диану, повернулся и жестом поманил Джека за собой.

– Леди Уэрдинг, – сказал лейтенант, вежливо кланяясь. Затем последовал за Джеймсом по тропе к маленьким воротам.

Диана снова встала на четвереньки и, воткнув лопату в землю, продолжила борьбу с непослушными сорняками. Сидевшая рядом Изабо что-то мурлыкала себе под нос.

В этот раз Джеймс уже быстрее шел по этой дороге. Теперь он знал путь, – кроме того, теплое воспоминание о том, как Диана бросилась в его объятия, ускоряло шаг. Она была для него загадкой. Он чувствовал в ней не только желание, но и сильный страх. Она состояла как будто из множества слоев, которые он хотел поскорее счистить и узнать, что под ними прячется.

Напряжение было очевидным: мышцы ее рук и спины сжались, едва она заметила его появление. Неотразимо смотрелись растрепанные ветром кудри, спадавшие с плеч; корсет был расстегнут сверху, и лишь неимоверная сила воли не дала ему тронуть остальные пуговицы. Он бы продолжил сладостный соблазн, не появись Изабо с лейтенантом.

Джеймс хотел ее. Такого глубокого, плотского желания он уже давно не испытывал. Эта женщина была создана для любви. Она испытывала к нему те же чувства, но боялась их.

Когда Изабо вырастет, она станет такой же обольстительной, как ее мать. Сегодня она, искрометно улыбаясь, подарила ему диковинную витую ракушку. Именно ему, Джеймсу, а не Джеку или даже своей маме. Он положил эту вещицу в карман, и она немного согревала его.

– Кажется, ты ей нравишься, Ардмор, – послышался за спиной довольный голос Джека. Тяжело дыша, лейтенант шел следом, спускаясь вниз и снова взбираясь по заросшей тропе.

– Изабо? По-моему, ей… чуть рановато.

Джек усмехнулся:

– Я имел в виду очаровательную леди Уэрдинг.

Джеймс остановился перед нишей в скале, которая вела к пещерам.

– Да, она действительно очаровательна.

Глаза Джека заблестели.

– Ага! Чувство вернулось! Вас обоих сюда забросило. Берегись, как бы голова в петле не оказалась.

Джеймс вздрогнул:

– Что?

– Не успеешь оглянуться, как будешь женат. Благо если тебе сообщить не забудут. Но ведь прелестная леди Уэрдинг заслуживает этого, правда?

Он даже погрустнел.

Джеймс прислонился к скале, скрестив руки на груди. Его всегда расстраивали подобные мужские разговоры.

– А ты что, влюбился в нее?

Джек отвел взгляд, удивленный тем, что задел-Джеймса. Он мог хоть каждый день играть с Дианой на пляже, и это не значило бы ничего серьезного. Джеймс, в свою очередь, вел более серьезную игру. Впрочем, как и всегда. С другой стороны, Джек был англичанином и, кроме того, моряком – это говорило в его пользу. Возможно, память к нему больше не вернется. Он мог жениться на Диане и остаться здесь. Ее отец благословит их. Будет полная семейная идиллия.

Джек снова повернулся. Его серые глаза смотрели холодно и настороженно.

– Я мог бы сходить с ума по Диане Уэрдинг. Господи, да и любой на моем месте! Только не ты, Ардмор. – Он помолчал, потом с легким испугом в голосе добавил: – Я мог бы стать этим «любым».

– Ты мог быть лейтенантом на английском фрегате, – сухо ответил Джеймс. – Им ты и являешься.

Джек стал задумчиво рассматривать поросль суккулентов на камне.

– Мое имя есть в адмиралтействе, в судовом манифесте. Я – второй или третий лейтенант. Или, возможно, я был отличным офицером и стал первым лейтенантом. Но кто этот человек? У меня есть семья, жена? Кто-нибудь ждет моего возвращения? Или, может быть, радуется, что я мертв?

– Ты узнаешь, – пообещал Джеймс. Бушевавшие внизу волны разбились о скалу, затем отступили.

– Клерк посмотрит в манифест и скажет тебе твое имя и где ты живешь, – продолжил он. – И ты все узнаешь.

– Но что мне станет известно? Такой ли я жизнерадостный, каким кажусь? Я счастлив, что помню, как завязывать шнурки и управлять судном! А вдруг я ужасный человек…

– Думаю, ты такой же, как все. Теплая постель – прекрасно, холодный завтрак – мерзость.

Джек плотно сжал губы.

– Хватит успокаивать меня! Тебе не понять, каково это – жить в неведении. Быть может, я влюблен в красивую, прекрасную женщину… или в мужчину, черт возьми! Я ничего не знаю.

Пенная волна снова ударилась о скалы. Начинался прилив.

Тут Джеймс сказал:

– Слушай, если все-таки в мужчину, не мог бы ты отойти от меня чуть подальше?

Джек нахмурил брови, затем рассмеялся:

– Сложный ты человек, Ардмор. Американцы все такие бесчувственные?

– Большинство, я думаю.

– Это хорошо, потому что меня не надо жалеть, мне нужен пинок под зад. За это тебе спасибо.

– Ну что, идем дальше?

Джек кивнул. Хватаясь за камни, они ловко преодолели оставшийся путь к пляжу.

Джеймс не думал дожить до того дня, когда станет сочувствовать лейтенанту королевского флота. Все они были ублюдками, насколько он знал. Британские фрегаты бороздили моря с чрезмерной самонадеянностью, сметая все на своем пути. Они преграждали морской путь законным торговцам и закрывали острова Вест-Индии, не давая американцам возить туда свои товары. Они сопровождали в Азию огромные корабли Ост-Индской компании не только для охраны, но и с целью сохранить за Британией всю восточную торговлю.

Английские фрегаты шныряли во всех уголках планеты, и если капитаны были в дурном настроении, они издевались над беззащитными американскими кораблями, которых и так было немного. Британский же флот состоял из сотен кораблей, постоянно причинявших вред. Они были хуже пиратов, и Джеймс считал своим долгом щелкать самодовольных английских капитанов по носу при каждом удобном случае.

А теперь он вынужден был относиться по-человечески к двум морским офицерам: адмиралу Локвуду, герою Трафальгара, и лейтенанту Джеку, растерянному и отчаявшемуся в борьбе за собственное достоинство.

И наконец, что делать с Дианой Уэрдинг, вдовой легендарного капитана сэра Эдварда Уэрдинга?

Он заскользил по песку к пещерам. Диана назвала мужа обманщиком, наполнив злостью каждое свое слово. Ей было больно высказывать эту ненависть, но молчать она больше не могла.

Если призадуматься, ему еще не доводилось видеть Диану Уэрдинг в хорошем расположении духа. Но это не имело значения – озлобленность прибавляла пикантности ее красоте. Она, должно быть, оставила в Лондоне свой неистовый след. Ее гнев подтверждал эти догадки, а смущение показывало, что она не понимала, отчего так происходит.

«Потому что ты красивая, дорогая моя. Красивая и опасная».

Он ни за что в жизни не уступит ее Джеку, как бы ни сочувствовал бедняге. Они подошли к пещерам, и Джеймс нырнул внутрь. Воздух там был прохладнее.

Джек вошел следом и со скучающим видом огляделся вокруг.

– Тут пусто.

– Да, знаю.

Джеймс прошел до конца, изучая стены и тень на них.

– Что ты ищешь?

– То, что от меня хотела скрыть леди Уэрдинг.

Джек прислонился к стене.

– Но здесь ничего нет!

– Поверь, она очень постаралась, чтобы я ничего не увидел. Теперь я должен узнать, что же это.

Джеймс внимательно осмотрел темную поверхность, пытаясь разглядеть что-нибудь среди теней. Он надеялся на какую-нибудь щель, отверстие, которое вело бы дальше или прятало что-то в себе. Несомненно, Диана стремилась увести его оттуда.

Она была очень осмотрительной. Он видел это в каждой мелочи: от ее пристального наблюдения за Изабо до помощи Джессапу в мытье посуды после ужина. Она вела хозяйство за отца и, несмотря на нехватку прислуги, прекрасно справлялась.

Диана была не из тех женщин, которые теряли голову и в порыве страсти бросались к Джеймсу. Она и в прошлом году этого не сделала, разочаровав его. Порыв, с которым она кинулась в его объятия, был неожиданным для нее. Он тоже удивился. Она не собиралась этого делать.

Сам Джеймс не был готов к внутренним переворотам. Он был уверен, что давно перестал тосковать по Диане Уэрдинг. Но он хотел ее вчера: у стены, на песке – где угодно. Желание все еще не угасло.

– Здесь ничего нет, – повторил Джек с безразличием. Джеймс отступил и, пройдя по кругу, вернулся к входу.

Затем поднял голову и осмотрел низкий потолок, до которого легко дотягивался рукой.

И снова ни отверстия, ни щели.

– Я склонен согласиться с тобой, – сказал он. – Но я все-таки должен докопаться до истины.

– Ох…

– Ты в порядке?

Джек побледнел.

– Солнце, видимо, слишком яркое, – сказал он, прислоняясь к стене.

Джеймс вышел из пещеры и осмотрелся вокруг. Тропа слева вела обратно к скале – оттуда они пришли. Справа был выступ, резко обрывавшийся на краю утеса. Перед собой он видел еще один утес, прямо под которым бушевало море.

Тут он усмехнулся. Надо же, Диана Уэрдинг оказалась еще умнее, чем он думал. Джек был прав – в пещерах действительно ничего не было. Причем никогда. Диана специально подняла такой шум, чтобы сосредоточить все его внимание на пещерах. Он потерял кучу времени, теряясь в догадках. Оказалось, что там и прятать было нечего. Она заставила его думать только об этом месте, чтобы он не выведал настоящих секретов, спрятанных явно не здесь.

В прошлом году Джеймс проделал с ней такую же штуку. Зная, что она захочет порыться в его вещах, он запер сундук и для соблазна положил ключ на видное место. Откроет, думал он, решит, что узнала все его тайны, и успокоится. Но Диана все равно отыскала и прочла дневник Пола.

Ее трюк тоже не удался, но Джеймс чувствовал какую-то необъяснимую радость и чуть не рассмеялся. Он обернулся и увидел Джека. Согнувшись пополам и тяжело дыша, он держался за живот.

– Что случилось?

Джек очень медленно выпрямился, лицо сильно вспотело.

– Голова… прямо раскалывается.

– Что-то вспоминаешь?

Лейтенант помедлил. Сердце Джеймса учащенно забилось.

«Пожалуйста, скажи, что нет! Ты мне нравишься, не вынуждай убивать тебя».

– Нет, просто болит. Слишком яркое солнце.

– Тебе нужно вернуться в дом, – сказал Джеймс. – Джессап за тобой присмотрит.

Джек кисло улыбнулся:

– Да, ты прав. Всякий раз, когда я думаю, что поправился, башка снова начинает трещать. – Он помолчал, потом добавил: – Джеймс, ну почему я помню этот глупый сленг вроде «башки», но не могу назвать собственное имя! – На глаза лейтенанта навернулись слезы.

– Я помогу тебе дойти.

Джек отстранился:

– Нет, мне не нужна нянька.

Джеймс смерил его таким взглядом, перед которым вздрагивал любой член его собственной команды. На «Аргонавте» любой заболевший должен был немедленно пойти к врачу, хотел он этого или нет. Если он не подчинялся приказу, то в ближайшем порту покидал корабль. У Джеймса не было времени на тех, кто стремился показать свою стойкость. Именно этим сейчас занимался Джек.

Сначала он враждебно посмотрел на Джеймса, но властный взгляд оказался сильнее.

– Прости. Я знаю, ты хочешь помочь. Я пойду обратно в дом, но без сопровождения. Приду и сразу лягу, обещаю.

Джеймс кивнул.

– А ты точно не сержант? – с улыбкой спросил Джек. – Знал я одного, который одним таким взглядом целый отряд держал в строю. – Он побледнел. – О Господи, Джеймс! Я вспомнил! Только не могу… черт!

– Не пытайся, – сказал Джеймс.

Джек сцепил руки и закрыл глаза. Через секунду он открыл их, изображая спокойствие. Ох, уж эти англичане и их пресловутая невозмутимость!

– Я пойду в дом и отдохну. А потом еще раз подумаю об этом сержанте. Возможно, он приведет меня к другим воспоминаниям. – Он выдавил улыбку. – Боже, надеюсь, не он был моей любовью! От его взгляда человек мог в статую превратиться.

Джеймс натянуто улыбнулся в ответ. Наконец Джек медленно побрел к тропе и начал карабкаться вверх. Он нетвердо стоял на ногах, но без проблем преодолел этот отрезок пути.

Джеймс не пошел с ним. Стоило, конечно, на случай если Джеку стало бы хуже по дороге, но он знал, что лейтенант со злостью воспримет это предложение. Иногда человеку надо разрешить быть дураком.

Как только Джек исчез из виду, Джеймс возобновил исследование. Он прошел по песку до конца, к утесу, где пляж обрывался. Осмотрев край этого утеса, он увидел только скалы и море.

Джеймс оперся рукой о каменную стену и, насколько смог, вытянулся вперед. Утес был острым. Внизу друг за другом гонялись чайки. Джеймс повернул голову и увидел каменный выступ, а в нем – щель. Чтобы добраться до нее, надо было пройти два шага чуть ли не по воздуху, с крохотной опорой для ног. Перегнувшись через край, он схватился за камень над головой и ступил на уступ. Дул сильный ветер, каждый порыв которого грозил оборвать жизнь Джеймса Ардмора.

Кто-то вырезал в этой скале опору для рук – квадратные насечки тянулись вдоль всей стены. Хватаясь за каждую по очереди и сделав те два рискованных шага, Джеймс спрыгнул на выступ. Суккуленты росли здесь в изобилии, делая край утеса незаметным. Маленькие голубые цветочки подрагивали на ветру.

Щель в скале оказалась вполне подходящей для человека. Джеймс протиснулся, рывком освободив застрявшие плечи, и оказался в полной темноте.

Он стоял на другом выступе, под кровлей скалы. Далеко внизу была большая пещера, в которую мчались потоки воды, и волны шипели, разбиваясь о камни. Пещера состояла из нескольких выступов, снизу и сверху, и на каждом из них Джеймс разглядел нечто похожее на ящики. В нескольких футах он отыскал лестницу, прикрепленную к скале и опускавшуюся до самого низа пещеры. Песок там был сырой – этот клочок земли никогда не высыхал до конца. Видимо, из-за высокого прилива, подумал Джеймс.

Очень кстати пришлась бы веревка – лестнице он не доверял. Хотя… выглядела она довольно прочной. Укреплять ее скорее всего была еще одна обязанность Джессапа.

Забравшись на лестницу, Джеймс начал медленно спускаться. Он достиг цели, затем вскарабкался на самый низкий выступ, какой мог отыскать. Там, в нише, стояли примерно полдюжины ящиков, накрытых парусиной.

Джеймс внимательно осмотрел их, отыскав один, который легко можно было открыть вручную. Внутри, среди соломы, лежало множество маленьких бочонков. Он улыбнулся, почувствовав терпкий аромат: бренди.

Закрыв крышку, он повернулся и увидел Диану, стоявшую под выступом. О ее приходе он уже знал: всякий раз, когда она появлялась рядом, он ощущал легкие колебания в воздухе.

– Значит, вы и дражайший папа – контрабандисты? – сказал он.

Вся перепачканная грязью и песком, с растрепанными волосами и в торопливо повязанной накидке, она стояла перед ним, держа в руке пистолет.

Джеймс медленно двинулся с места, чувствуя напряжение во всем теле.

– Мы не контрабандисты! Это по-другому называется.

Он краем глаза огляделся по сторонам: множество выступов, и на каждом стояли ящики.

– Тогда… нарушители блокады. Ну, и на чьей вы стороне?

– Ни на чьей. Или по крайней мере на той, что против Наполеона.

– Ясно. Что ж, это похвально.

Она продолжала стоять на месте.

– Так это и был ваш секрет? Вы думали, Джеймса Ардмора сильно волнует, что вы провозили товары мимо зоны Бонапарта? Да я сам этим занимаюсь, когда есть время. Поставщики Гибралтара неплохо зарабатывают, перебрасывая запрещенный груз на другие корабли. Затем они его беспрепятственно ввозят.

– Мы это делаем не ради денег, – резко ответила Диана.

– Конечно! Исключительно из патриотических соображений. В конце концов, ваш папа – легендарный британский адмирал.

Диана сверкнула глазами.

– А почему вы не боитесь? Я ведь нацелила на вас пистолет.

– Будь у вас желание, вы бы уже давно убили меня. – Джеймс ухмыльнулся. – А почему вы не боялись меня в прошлом году?

– Боялась. Вы похитили меня!

– Нет, вы были не в себе. Как и сейчас. Диана, не нужно стрелять в меня, я никому ничего не скажу.

Она угрюмо посмотрела на него, затем медленно опустила пистолет. Джеймс немного расслабился. В таких ситуациях вечной проблемой было отсутствие гарантий, что человек отступит.

– Отец доверяет вам, – сказала она. – Понятия не имею почему.

– Но он прав. – Джеймс сошел с выступа. – А вот лейтенанту Джеку ваше занятие может не понравиться. Королевский флот очень недоволен ввозом товаров из Британии на континент.

– Он может вообще не помнить, кто такой Бонапарт.

Да, но он вспомнил морскую пехоту. Это было началом.

– Я не скажу ему, если вы не скажете, – сказал Джеймс. – Клянусь.

Он изобразил руками крест на груди. Ее взгляд тут же переместился туда. Накидка, отброшенная назад, давала полностью разглядеть платье. Как и вчера, заметил он, под корсетом ничего не было надето.

Эх, глупенькая Диана! Конечно, через плотную ткань сложно было что-то разглядеть, но соблазнительную грудь, заключенную в объятия корсета, нельзя было не заметить. Прямо на его глазах она затвердевала от возбуждения, и он, вытянув руку, мягко провел по ней пальцем.

Диана подпрыгнула, словно от удара, и снова подняла пистолет.

– Снимайте куртку, – приказала она.

Джеймс уставился на пистолет и медленно выдохнул. Она не зарядила его – оружие было совершенно безобидным. Наверняка она заторопилась, когда пришел Джек и все ей рассказал. Не успела ни отцу сказать, ни зарядить пистолет.

Диана прищурилась.

– Я сказала – снять куртку!

Джеймсу ничего не стоило отнять у нее пистолет, но было так приятно повиноваться ей. Расстегнув пуговицы, он сбросил куртку с плеч. Под ней он ничего не носил. Эта привычка сложилась давно, на корабле, где он постоянно промокал. Скоро ему надоело менять рубашки, и он просто перестал их носить. Иногда ходил и без куртки, чтобы живот загорал. Многие мужчины так делали, даже мистер Хендерсон, его лейтенант-щеголь, на жаре раздевался.

Все свои рубашки Джеймс оставил на «Аргонавте», а в Хейвене не нашлось ни одной его размера.

Она осматривала его, приоткрыв влажный от дыхания ротик.

– Расстегните брюки, – сказала она.

– Начинается прилив, – серьезно напомнил Джеймс. – Мы не сможем подобраться к лестнице.

– Ничего страшного.

Он покосился на нее.

– Да, лучше этому пистолету никогда не оказаться в моих руках.

– Расстегивайте, – повторила она.

– Слушаюсь, мэм, – протянул он.

Медленно, смотря ей в глаза, он по очереди расстегнул пять золотых пуговиц.

Глава 7

Затвердевший жезл был счастлив оказаться на свободе. У Дианы расширились глаза, щеки вспыхнули. Она сделала прерывистый вдох. А чего она ждала от него, интересно? С пистолетом в руке, черт возьми! Уж лучше голый зад, чем пуля в животе.

С другой стороны, ему еще не приходилось стоять в таком виде перед огненной, строптивой женщиной вроде Дианы Уэрдинг. Он и желания такого никогда не испытывал.

В расщелину с грохотом ворвалась волна. Поток пенистой воды с шипением приблизился к их ногам, обдавая прохладой.

– Милая, – произнес он, стискивая зубы, – здесь прохладно.

Диана даже не чувствовала воды – ее сердце билось так, что она едва дышала, с трудом удерживая пистолет в вспотевшей руке.

Джеймс же спокойно стоял перед нею – безмятежный и необычайно красивый. Его тело покрывал глубокий бронзовый загар, широкие сильные плечи были исполосованы шрамами. Еще один порез пересекал живот – свежая рана от шпаги, которую Диана сама перевязывала. Кожа там была светлее и заметно отличалась от основного загара. Из расстегнутых бриджей в ее сторону вытянулся длинный, твердый возбудившийся орган.

Она не могла отвести от него глаз. Ей вспомнились шуточки друзей про ее мужа: они говорили, что данная часть тела героя морского флота должна быть размером с грот-мачту. Но Диана никак не могла вспомнить, какой он был у Эдварда на самом деле. Муж всегда приходил к ней в полной темноте… если вообще вспоминал про нее.

Сейчас все происходило наяву, при свете дня. Это было потрясающе! Она не сознавала своих действий – так сильно хотелось смотреть на него. Пистолет был пустой, и Джеймс наверняка знал об этом. Тем не менее он продолжал играть по ее правилам.

Она судорожно сглотнула.

– Руки… на ступеньку.

Он повиновался, медленно вытянувшись и обхватив планку с двух сторон.

Она была пленена страстью, и он понимал это. Другой человек уже остановил бы ее. К примеру, лейтенант Джек, с которым она даже представить не могла подобной игры. Он был простым англичанином, а Джеймс Ардмор… кем-то особенным.

Он стоял с вытянутыми руками и ждал. Бриджи медленно сползали на бедра. Она облизнула губы, чувствуя неукротимое желание подойти к нему и обласкать от фаллоса до бронзового живота. И он позволит ей сделать это, у него не будет другого выхода.

Диана шагнула вперед, затем еще ближе. Рука тряслась так сильно, что пришлось опустить пистолет, чтобы не уронить его. Она подалась вперед и приподнялась на цыпочки. Тяжело дыша, она дотронулась языком до углубления под его горлом. Привкус был солоноватый, пульс учащенно бился. Закрыв глаза, она вдохнула теплый, мужской аромат. Кончик жезла прижимался к ее животу, осторожно двигаясь.

Джеймс наклонился к ней, их губы встретились. Его поцелуй был наполнен красотой южных ночей и сладостью магнолий. Диана даже не сразу поняла, что сдалась. Он тем временем с тихим упорством продолжал целовать ее.

Все оборвалось в то мгновение, когда Джеймс резко выхватил у нее пистолет. Пока она потирала вывернутое запястье, он спокойно проверил зарядное устройство.

– Так я и думал. Не заряжен.

Дрожа от ярости, она покачала головой.

– Не стоит играть с оружием, Диана. Это может быть опасно.

Диана и вдохнуть не успела, как он схватил ее руку и сжал вокруг своего разгоряченного фаллоса.

– Теперь ты можешь поиграть во что хотела.

Она потрясенно смотрела на лежавший в трясущейся руке детородный орган, тяжелый, как пистолет… Впервые в жизни она прикоснулась к мужской гордости. Эдвард обычно без прелюдий наваливался на нее и слишком быстро выходил. Она всегда была лишена возможности посмотреть, потрогать, изучить всю его прелесть.

Мягко продвигаясь пальцами по теплой коже, она достигла кончика, где задержалась маленькая капля влаги.

– Что я делаю… – прошептала она. Джеймс схватил ее за плечо.

– Ты все делаешь прекрасно, дорогая.

Она погладила большим пальцем кончик фаллоса, восторженно наблюдая, как сокращаются его мышцы. Затем медленно вернулась к мощному округлому основанию. В горле пересохло, она почти не могла дышать.

Джеймс ухватил Диану рукой за волосы и, притянув к себе, жадно поцеловал в губы. Да, это было сильнейшее желание. Не игра – все происходило на самом деле. В пещеру ворвалась новая волна. Холодная вода промочила ноги до колен. Диана вздрогнула и, ослабив руку, упустила свою чудесную игрушку.

Джеймс отступил, серьезно глядя на нее.

– Закончим в другом месте. Или переждем прилив на одном из выступов – ящики-то вы наверняка держите в тепле и уюте. Но ночью здесь будет холодно.

У Дианы дрожали колени.

– Есть другой путь наверх, – сказала она и указала на отверстие, через которое лилось еще больше воды.

– Тогда нам лучше поторопиться.

Джеймс поспешно застегнул бриджи, натянул на себя куртку и положил пистолет в карман. Он был так спокоен, словно привык снимать одежду и одеваться в холодной пещере.

По колено в воде, Диана пробиралась к выходу, надеясь, что прохлада снизит температуру в теле. Не помогло – сердце колотилось при мысли о том, что он шел вслед за ней.

На другой стороне пещеры у черной стены возвышались скалы. Наверх нужно было карабкаться. Джессап выбил в камне опору для рук, но только очень сильный человек мог туда забраться. Диана не сомневалась, что Джеймс Ардмор без труда преодолеет этот путь.

Вскарабкавшись на первую скалу, она уже тяжело дышала, пальцы ослабели. Она поставила ногу на следующий уступ, пытаясь подтянуться, и поскользнулась, но Джеймс поддержал ее сильной ладонью.

С его помощью она добралась до второго камня. Переводя дух, Джеймс любовался открывшимися его взору бедрами в бриджах под задравшейся юбкой. Он смотрел, не скрывая интереса.

Быстро ухватившись за камень, она полезла дальше – снова с его поддержкой. Так они карабкались до самого верха. Наконец-то широкий выступ и отверстие над ним были достигнуты. Этим же путем она спускалась вниз, только гораздо быстрее, после того как лейтенант Джек приковылял в сад и поведал жуткую новость: Джеймс отправился на разведку.

Но в пещере Диана очутилась слишком поздно. Он уже отыскал тайник и начал осматривать его. Ее отец сказал, что Джеймс все поймет. Да, но он не обо всем догадался, поэтому она и отвлекла его командой снять крутку. Она не верила, что он подчинится, но затем осознание власти вскружило ей голову. Разденется ли он перед ней?

Она могла не скрывать от Джеймса, что хотела его. Она ведь была не леди – именно это ей постоянно твердил муж. Эдвард вообще был идиотом. Диана шутила и флиртовала, используя свою единственную силу, но никогда не переступала границ. И ее не волновало, какие гадкие мысли рождались в его голове. Поклонники ухаживали за ней, с ревностью посматривая друг на друга, умоляли ее надеть подаренные украшения. Они хотели ее, испытывали безудержное желание, о чем непристойно шептали ей во время танца.

Но Диана никогда никому не отвечала взаимностью – весь этот флирт был всего лишь в наказание Эдварду. Она заперла на замок свои желания, понимая их опасность, и не воспринимала никаких намеков.

А потом она встретила Джеймса Ардмора. Этот человек стоял выше любого ее намерения. Тогда она поняла, что всех остальных, включая ее мужа, легко можно было отбросить.

Джеймс подтянулся вслед за ней и взглядом указал на низкий потолок.

– Наверх? – спросил он, стараясь перекричать поток воды внизу.

Диана молча кивнула и начала подниматься. Тут он сильными руками обвил ее бедра и протолкнул через отверстие. Она приземлилась на мягкую, залитую солнцем траву и, откатившись, села рядом со спуском. Окончательно запутанная в накидке, Диана с нетерпением развязала ее и отбросила в сторону.

Из отверстия в скале показался Джеймс. Диана встала на ноги. Солнце припекало, но еще теплее она чувствовала себя в пещере, в его объятиях. Теперь им надо было вернуться в дом. Она должна была прекратить это безумие и заботиться о дочери, отце и лейтенанте Джеке.

Вдруг он резко схватил ее за лодыжку и потянул к себе. Потеряв равновесие, она свалилась на Джеймса.

– Нет уж, – сказал он. – Начала обольщать – так заканчивай.

– Обольщать?

– Бриджи расстегнуть приказала… – Джеймс шершавой рукой провел по ее растрепанным волосам. – Жестокая ты женщина.

– Я не была уверена, что ты станешь подчиняться.

– Но мне пришлось, ведь ты держала меня на мушке.

Теплые пальцы нащупали сзади на корсете пуговицы.

Верхняя уже была расстегнута. За ней последовали вторая, третья, четвертая…

– Что ты делаешь?!

– А на что это похоже?

– Джеймс…

У него был такой мягкий взгляд!

– Люблю, когда ты произносишь мое имя. Мне нравится следить за твоими губами. Скажи еще раз!

– Джеймс.

Еще несколько пуговиц, и загрубевшие пальцы плавно задвигались по ее обнаженной спине.

– И еще…

– Джей…

На «м» она закрыла рот, и он поцеловал ее. Его губы дрожали, будто он сдерживался. «А если он даст волю порыву?» – думала Диана в сладостном предвкушении, вспоминая, как он схватил ее за плечо в пещере. Он был невероятно силен и мог делать все, что ему вздумается. Видимо, эта мысль должна была вызвать страх, но ее это ничуть не пугало.

Он опустил руки до конца спины, к поясу ее бридж, пробираясь в складку между ягодицами. Она извивалась, позволяя себе получить как можно больше удовольствия.

Когда закончился поцелуй, Диана поднялась на локтях, освобождаясь от корсета. Яркие лучи падали ей на плечи. Она сняла рукава, и корсет полностью опустился к талии. Нежно-зеленые глаза с восхищением смотрели на ее грудь.

Не застегнув в этот раз куртку, Джеймс лежал, подставив солнцу широкую сильную грудь. Диана снова легла на него. Тут, впервые за все время, что она знала его, он улыбнулся. Холодные черты смягчились, что предвещало неслыханное удовольствие. Дьявольский зеленый огонек спрятался под прикрытыми веками. Он крепче обнял ее.

Диана пахла солнечным светом и хорошим, изысканным ромом. Джеймс готов был целую вечность валяться на траве и целовать ее. Почему бы и нет? Он ведь никуда не торопился – «Аргонавт» был у Йена О'Малли. Они договорились на время разойтись, пока Джеймс не завершит свои дела. А сейчас он мог только ждать, значит, у него было предостаточно времени, чтобы лежать здесь, на солнышке, и целовать Диану Уэрдинг.

Сердце его как-то странно, тяжело билось. Диана была женщиной, достойной поцелуев. Прикосновений. Ласки. Любви. Воспоминания остались живы: чуть больше года назад одна красивая женщина сказала, что он обязательно найдет кого-нибудь. Она говорила это, смотря на него большими прекрасными карими глазами. Но он не поверил ей. А потом в саду графства Кент столкнулся с Дианой Уэрдинг.

Он убрал волосы с ее лица и прошептал:

– Диана… дорогая.

Она ответила ему жарким поцелуем. Пока Диана Уэрдинг снова не возненавидела его, надо было поспешить насладиться ею сполна. Хотя он знал, что ненависть была искусственной.

Ее губы стали горячими, как пламя. Она явно знала толк в поцелуях, этакий чертенок! Он продолжил гладить ее ягодицы.

«О, дорогая, вместе мы сожжем дотла весь этот остров!»

Вдруг на его лицо упала маленькая тень. Он поднял взгляд – сверху на него смотрели серо-голубые глаза.

Диана вздрогнула, быстро прикрыв корсетом обнаженную грудь.

– Изабо…

Девочка мрачно взглянула на нее. Распущенные волосы развевались на ветру, маленькое платье приподнималось. Под ним были надеты мальчишеские бриджи, копия тех, что носила ее мать. Изабо резко отвернулась и бросилась прочь.

Диана вскочила, поспешно поправляя платье. Джеймс не смог так же быстро подняться. Оказавшись на ногах, он ринулся вслед за ней.

– Диана!

Она бежала не останавливаясь. Джеймс мчался вдогонку. Тропа вела вниз со склона, вокруг скал, извиваясь. Маленькая фигурка Изабо уже была на полпути к дому. Нагнав Диану, Джеймс ухватил ее за плечо.

– Не глупи, – тяжело дыша, сказал он. – Ты опозоришься, если придешь домой в таком виде.

Хоть в этом она с ним согласилась, позволив помочь ей с корсетом. Он застегнул все пуговицы, включая верхнюю, которая была расстегнута с самого начала.

Диана сжала руки в кулаки и замахнулась на него, сверкая глазами:

– Вы!..

Затем развернулась и побежала по дороге за дочерью. Когда Джеймс добрался до сада, там никого не было – ни Изабо, ни Дианы, ни лейтенанта Джека. Открытые ворота поскрипывали на ветру.

Внизу слышался шум прибоя. Озорной вихрь покачивал деревья и шевелил суккуленты на камнях. Повсюду росли голубые и красные цветы. Среди всего этого благолепия стоял дом с чуть неровными боками и нависавшими над крышей деревьями. На открытых окнах висели кружевные занавески, сшитые Дианой.

Хейвен… Чудесное название. Зло и жестокость реального мира были невозможно далеки от этого тихого безопасного уголка. Таким он по крайней мере казался.

Когда-то, давным-давно, такая же безоблачная атмосфера царила в доме Ардморов в Чарлстоне. Он играл в саду с братом и сестрой, они ссорились, даже дрались иногда, потом мирились; бегали наперегонки и лазали по заборам. Джеймс и Пол частенько вступали в схватку, и Онория тут же начинала ворчать на них. Помнится, она владела довольно сильным ударом по ногам. Джеймс никак не мог представить, чтобы сейчас его величавая сестра проделывала нечто подобное.

Их дом всегда был наполнен весельем. Он вспомнил нежный голос матери и более раскатистый отца; как в саду наталкивался на родителей, целующихся в тени магнолий. На такие глупости, думал он в свои одиннадцать, у него точно никогда не будет времени.

Мама гладила отца по колену, заливаясь румянцем. Отец тихо, спокойно улыбался. Он-то знал, что значит быть влюбленным.

Теперь дом почти опустел. Родители умерли от тифа, когда Джеймсу было четырнадцать. Умер и Пол. Осталась только Онория. Ей сейчас был тридцать один год. Замуж она так и не вышла и жила одна, приглядывая за безмолвным домом. Последний раз Джеймс приезжал туда четыре года назад, но почувствовал отторжение. Одиночество совсем погубило Онорию. Они постоянно ссорились, и в конце концов Джеймс уехал.

Здесь, в этом святилище, ей бы понравилось, неожиданно подумал он. Онория даже с Дианой смогла бы подружиться. Леди Уэрдинг, жена прославленного героя морского флота, получит лучшие отзывы о себе в книге сестры Джеймса.

Дверь библиотеки открылась, и в саду показался адмирал Локвуд. Увидев Джеймса, он кивнул ему и отправился дальше по своим делам. О, вот еще один плюс для Онории, размышлял Джеймс. Диана была дочерью высокопоставленного адмирала. Такая родословная вполне удовлетворяла даже светских девиц из Чарлстона.

Из дома вслед за дедом вышла Изабо. Тут Джеймс заколебался: глухой ребенок не вызовет восторга. Надо будет ее осторожно представить. За все время, проведенное здесь, он даже почти забыл о глухоте Изабо. Конечно, ему не всегда был понятен язык жестов, но он старательно учился: «джоо» означало «Джеймс», «маа» – «мама». Деда она звала похожим на бульканье звуком.

Сегодня Изабо видела, как Джеймс целовал ее маму, да еще в столь компрометирующей позе. Ему даже померещился голос его сестры, говоривший: «Джеймс! О чем ты только думал?» Что ж, его ответ был бы прост: «Я думал, что мне нравится ее целовать».

Тут, увидев Джеймса в саду, Изабо неожиданно развернулась, плавно, как корабль с опытной командой, и направилась в его сторону. Красивые ярко-рыжие детские волосы развевались на ветру.

Она похлопала его по плечу – жест означал, что ей нужно было что-то сказать. Затем последовало множество знаков, сопровождавшихся писком и глухими звуками. Джеймс разгадал только два знака: «мама» и «там».

Он покачал головой:

– Прости, Изабо. Я тебя не понимаю.

Девочка начала заново. Доведя лекцию до конца, она, подбоченившись, ждала его реакции. Но Джеймс опять ничего не понял.

– Что ты пытаешься сказать?

Изабо раздраженно закатила глаза. Какими же глупыми бывают эти взрослые! Джеймс обязательно должен попросить Диану, чтобы она показала ему больше знаков. Вот лейтенант Джек учился гораздо быстрее.

Она схватила его за руку и вытащила на неогороженную площадку рядом с воротами, где начала бегать вокруг него, не отпуская рук. Изабо смотрела вверх, надеясь, что хоть это он поймет. Она ускорила шаг.

Тут Джеймс догадался. Онории в детстве тоже нравилась эта игра. Еще она любила кататься на перилах. Может, она до сих пор этим увлекается? Нет, вряд ли.

Он быстро закружился, держа Изабо. Ее ноги оторвались от земли, и она громко смеялась. Очень веселая была игра.

Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как он так «летал» со своей сестрой. Ему тогда было пятнадцать лет. Когда на улице шел дождь, они играли в доме, в огромном зале с красивыми высокими потолками, где эхом раздавался звонкий смех Онории.

Рядом показался адмирал. Прислонившись к воротам, он наблюдал за ними. Джеймс покрутил Изабо еще несколько раз, подкинул вверх и осторожно опустил на землю. Он тяжело дышал; недавно зажившая рана снова заболела.

– Давай пока закончим, солнышко.

Изабо хихикнула и, пошатываясь, направилась к пляжу, изображая головокружение.

– Она глухая не от рождения, – сказал адмирал, провожая девочку взглядом. – Была вполне здоровым ребенком. И очень шумным, насколько это известно моим чувствительным ушам. Диана всем про нее рассказывала и очень гордилась ею. Друзья, естественно, были удивлены, что она стала матерью. Потом, в два года, Изабо подхватила лихорадку. И Диана заболела, но быстро выздоровела. Изабо тоже в конце концов поправилась, но болезнь дала осложнения. Слух пропадал постепенно, не сразу. Сейчас она сможет услышать только очень громкие звуки. Да и то сомневаюсь. – Он помолчал секунду. – Сэр Эдвард винил в этом Диану.

Джеймс уже понял, что Уэрдинг совсем не нравился адмиралу.

– Но почему?

Отойдя от ворот, адмирал направился вниз по тропе, на которой, все еще пошатываясь, стояла Изабо. Джеймс последовал за ним.

– Ну, Эдвард, конечно, хотел мальчика. И его очень злило, что Диана так радовалась дочери. Когда Изабо потеряла слух, он сказал, что причина тому – гордость и легкомыслие ее матери. Мол, Господь наказал тебя, Диана, и это ты во всем виновата.

– Как жаль, что он уже умер, – проникновенно произнес Джеймс. – Я бы с радостью убил его.

Адмирал искоса взглянул на него. Видимо, думал, что Джеймс преувеличивает, но это было не так.

– Эдвард стыдился Изабо. Он хотел упрятать ее в детский дом и никогда больше не вспоминать о ней. Меня поразила его уверенность в том, что Диана сдастся. Они ссорились день и ночь. Она даже угрожала ему разводом. Наконец он уступил, хоть и очень грубо.

Они прогуливались вдоль пляжа, как два приятеля. Рядом шумели волны, выползая на песок. Приподняв юбки, Изабо скакала вокруг Джеймса и адмирала. Вода брызгала из-под ее башмаков.

Джеймс легко представлял себе мощное противостояние Дианы по такому важному для нее поводу. Эти гневно сверкающие голубые глаза, растрепанные волосы, извивающиеся, как у горгоны Медузы. Своими шипами она могла бы кого угодно разорвать. Он надеялся, что именно так она поступила и с мужем.

С угрозами она, видимо, хорошо постаралась. В Англии развод всегда был чреват полным крахом. Естественно, легендарный сэр Эдвард не потерпел бы такого пятна на своей репутации.

«Он был обманщиком!» – вспомнил Джеймс слова Дианы.

– А как погиб сэр Эдвард? – спросил он. – Надеюсь, жутко и мучительно?

Адмирал снова внимательно посмотрел на него.

– Да, жутко. Его разорвало на части артиллерийским снарядом. Смерть наступила мгновенно. Это произошло в битве при Кадисе – два фрегата против пяти французских кораблей. Этого вообще не должно было произойти. Теперь останки Эдварда покоятся на дне морском.

– Он действительно был героем? Или просто счастливчиком?

– Не знаю, – уныло ответил адмирал. – Но он получил множество наград. Сейчас он мертв, и на этом, думаю, стоит закрыть тему. А как насчет тебя? Ты тоже везучий?

Джеймс тут же вспомнил множество случаев, когда удача решительно отворачивалась от него.

– Я сам строю свой успех при любой возможности.

«Вот, например, когда встретил дочь адмирала Локвуда в саду графства Кент. Эта женщина знала секреты острова Хейвен».

– Да, случайности порой заводят нас дальше, чем мы думаем, – задумчиво согласился адмирал, разглядывая песок под ногами.

Джеймс глубоко задумался. Он никогда прежде не чувствовал угрызений совести, которые, по его мнению, только мешали жить. Сейчас, смотря на адмирала, он испытывал тяжелейший приступ: на своем пути к справедливости он рисковал растоптать этого человека. Где-то в Хейвене таился ключ, к которому Джеймс подобрался очень близко. В памяти всплыли последние секунды жизни его брата: с запекшейся вокруг рта кровью Пол взял с него обещание, исполняя которое Джеймс и стал человеком-легендой.

Стыд и сожаление о чем-либо не имели места в той ситуации. Но почему-то сейчас переживания брали верх, что совсем не радовало.

– Да я бы привязал этого сэра Эдварда Уэрдинга к дулу пушки, – сказал он, – чтобы он прочувствовал первый выстрел.

– Ты жестокий человек, Ардмор.

– Иначе долго не протянешь. Кстати, английские адмиралы тоже не из самых мирных людей.

Локвуд покачал головой:

– Битва – это другое.

– Хотите сказать, там не пленяют людей, заставляя их молить о пощаде? Те, кого я убил, заслуживали такой участи. Кого унизил – тоже.

– Возможно, но тебе это действительно нравится?

– Боюсь, что так, адмирал. Пираты и каперы – это романтично, но почти все они невероятно жестоки и жаждут крови. В нескольких лондонских библиотеках есть упоминания о пиратах, которые режут женщину пополам, потому что она не захотела сдаться. Вот поэтому я беспощаден.

Несколько минут они шли молча. Изабо прыгала среди волн, беззвучно напевая. Адмирал заговорил первым:

– Ты, наверно, удивился, что тебя спасла семья английского адмирала.

Джеймс пожал плечами.

– Ну, золото и в мусоре блестит.

– Ты мне льстишь. Однако… капитан Ардмор, простите мне мое замечание, но мне не хочется, чтобы моя дочь влюбилась в такого, как вы.

На долю секунды Джеймс остановился.

– Она не влюблена в меня.

– Изабо мне все рассказала: она видела, как ты целовал Диану. Дочь, в свою очередь, не отрицала этого, и ей было очень стыдно.

– Это не означает влюбленность.

Хотя Джеймс уже мечтал взять Диану с собой, показать ей Чарлстон и дом, построенный его отцом. Она бы почувствовала тепло южных ночей и узнала другую сторону характера Джеймса Ардмора. Но вряд ли столь приятным мечтам суждено сбыться.

– Джеймс, я не хочу видеть, как разобьется ее сердце.

«Нет, адмирал, это скорее всего будет мое».

– Из-за меня с ней такого не случится, ведь она мне вообще не доверяет. Я не нравлюсь ей, это точно. Вот уеду, и она сможет влюбиться в лейтенанта Джека.

Адмирал ничего не ответил. На горизонте собирались кучевые облака. Солнце окрасило их верхушки в белый цвет, нижняя часть почернела.

– Что тебе о нем известно? – спросил Локвуд. – О лейтенанте Джеке, я имею в виду.

– То, что я сообщил вам, когда очутился здесь, – ничего. Я никогда не знал его имени. На корабле он не представлялся мне лично.

– И все же ты спас его? Почему?

Джеймс посмотрел на облака, потом на Изабо. Она наклонилась за ракушкой.

– Когда начался шторм, он освободил меня от цепей, дал возможность спастись. Потом я увидел, как вода уносит его, и решил отплатить за помощь.

– Весьма похвально!

– Ну, я уже говорил про золото в мусоре, – сказал Джеймс, снова пожимая плечами. – Кстати, как он сейчас?

– У него сильно болела голова, но он отказывался от помощи, пока не потерял сознание. Джессапу пришлось отнести его наверх. Сейчас он лежит с повязкой на лбу, шторы мы задернули.

Джеймс заложил руки за спину.

– Жаль, я так мало знаю о нем…

– Но ты мог бы помочь ему! Или выяснить, какую угрозу он может представлять.

– Он мне нравится. Не хотелось бы драться с ним, когда настанет пора уезжать. Если он вспомнит, кто я, то сочтет своим долгом остановить меня.

– Именно поэтому ты не хочешь с ним драться?

– Нет, потому что он проиграет. Ненавижу убивать без особой надобности.

Адмирал молча посмотрел на него и ответил:

– Я обещаю тебе, что этого не произойдет.

– Очень мило с вашей стороны.

– Эх… сложный ты человек, Ардмор.

– Кто только не говорил мне об этом! Вот только моя сестра так не считает. Мол, делайте все, как говорит Джеймс, он ведь такая прелесть. Правда, сама она еще ни разу не следовала собственному совету. Но ее решительность беспредельна – она заставит любого французского адмирала ретироваться в Гавр.

Локвуд расхохотался.

Джеймс никак не мог понять, почему Онория постоянно пребывает в его мыслях. Их последнее расставание было очень натянутым. Более того, она послала его к черту и велела оставаться там как можно дольше. Пока сам не умрет. Что ж, ее желание почти сбылось!

Джеймс нравился адмиралу и против своей воли испытывал взаимное чувство. Если Локвуд не захочет быть заодно с ним, придется его заставить. Как-нибудь помягче, разумеется, потому что в противном случае Диана тут же застрелит его.

– Похоже, надвигается шторм, – сказал адмирал, указывая на облака. – И довольно сильный. Надо помочь Джессапу задраить люки, а лейтенанта Джека сейчас лучше не трогать.

Он повернулся, маня Изабо. Девочка еще несколько раз покружилась в своем танце и, подбежав, схватила обоих мужчин за руки.

Джеймс с удовольствием держал маленькую детскую ладошку. Он посмотрел вниз – Изабо весело улыбалась ему. Тут ему снова вспомнился день, когда он застал в саду влюбленных родителей. Глупые люди, подумал он тогда. Но в то же время был счастлив. Джеймс ощущал разницу между проявлениями любви и вульгарностью. Изабо, видимо, тоже.

– Адмирал, – сказал Джеймс, когда они повернули обратно к саду, – а что у вас хранится в тех ящиках под землей?

Глава 8

Буря разыгралась, как только Диана уложила Изабо в постель. Вспышка молнии ярчайшим пламенем озарила комнату девочки. Почти сразу же послышались раскаты грома, заглушавшие испуганный визг Изабо.

Свирепый шторм всегда вызывал у Дианы и радость, и страх. В Лондоне редко увидишь такую молнию, как здесь, в беззащитном Хейвене. Ветер свистел под карнизами и в печных трубах. Весь дом скрипел – казалось, его сейчас унесет в море. Деревья царапались о крышу и окна, пытаясь утащить за собой черепицу и стекло.

Изабо разделяла чувства Дианы к такой погоде. Распахнув огромные глаза, она смотрела в окно, а когда сверкала молния, девочка быстро ныряла головой в подушку. Несколько секунд Изабо ждала в «укрытии», затем снова поднималась и продолжала смотреть. Кроме страха, в непогоду Диана ощущала резкое возбуждение – как при поцелуе с Джеймсом Ардмором.

К ее великому ужасу, Изабо в красках рассказала отцу обо всем, что увидела. Девочке это показалось крайне забавным. Отец посмотрел на Диану так встревоженно, что она чуть не умерла со стыда.

Слава Богу, в это время вошел Джессап, сообщая, что лейтенанту Джеку совсем плохо, и Диана поспешила на помощь пострадавшему. Она дала ему настой из ромашки и наложила на лоб влажную повязку. Это должно было облегчить его мучения, и теперь она лишь надеялась, что гром не потревожит его сон.

Послышались новые раскаты. Взвизгнув, Изабо снова уткнулась в подушку. Диана тоже пригнулась.

В коридоре послышались голоса. Первым был глубокий баритон Джеймса Ардмора.

– Все в порядке? – спросил он. Ее отец усмехнулся в ответ:

– Изабо боится молнии, Диана – грома. Ничего, это не смертельно.

– А… ну, спокойной ночи, адмирал, – мягко сказал Джеймс.

– И вам того же, капитан.

«Шли бы вы отсюда, господа! – сердито подумала Диана. – Дайте уж нам, женщинам, побояться немножко!»

Двери закрылись, наступила тишина. Удары грома продолжались еще около часа. Окончательно утомившись от игры в прятки с непогодой, Изабо успокоилась и, сложив ладошки под щеку, заснула. Диана, тоже обессилев, прилегла рядом.

Блеснула молния. Диана стала считать: один, два, три, четыре, пять… Прогремел гром, уже меньшей силы и дальше чем за милю отсюда. Дверь в комнату тихо приоткрылась. Диана лежала недвижно и слушала: шагая медленно и бесшумно, человек подошел к кровати.

Она продолжала спокойно лежать, вдыхая его запах – теплый аромат мускуса и мыла. После приключения в пещере ему пришлось постараться, чтобы к ужину привести себя в порядок. Диане это было доподлинно известно: дверь в его комнату была не заперта, и она смогла беспрепятственно любоваться красивым телом, мышцами с бронзовым оттенком и упругими ягодицами. Они были бледнее, чем все остальное. А потом… Джеймс исчез из поля зрения.

Эта картина оставалась в памяти не только за ужином. Способна ли женщина так сильно хотеть мужчину? Должен ли его образ так долго терзать ее воображение? Стоит ли жалеть о том, что не вошла в комнату, когда он мылся? Весь в пене, мокрый, он бы обнял ее, промочив до нитки, и поцеловал. Она хотела этого всей душой и телом.

Матрас накренился. Джеймс лег на кровать, вытянувшись за ее спиной. Сильная рука обняла за талию, пронизывая теплом тонкую ночную рубашку. Он устроился, плотно прижав Диану к себе. Она чувствовала мягкий бархатный халат, одолженный Джеймсу ее отцом; их непокрытые ноги соприкасались. Привстав, он укрыл одеялами себя, Диану и Изабо.

Девочка повернулась и сонно взглянула на него. Затем вяло улыбнулась, помахала ему рукой и опять засопела. Ее дыхание выровнялось и утихло.

Диана ощущала невидимую силу, приникавшую в нее. Он положил руку ей на живот, и от ладони исходило необычайное тепло и без всяких ласк. Губы нежно прикасались к ее волосам, дыхание согревало. Так, без сна, они пролежали довольно долго, в то время как Изабо уже крепко спала. Несмотря на усталость, Диана не могла сомкнуть глаз.

Вдали тихо сверкнула молния.

Джеймс встал с постели – так мягко и беззвучно, что матрас почти не дрогнул. Он взял Диану за руку, призывая следовать за ним. Из кровати она выбралась менее грациозно, чем Джеймс, но Изабо это не помешало. Утомленная бурей, девочка не шелохнулась, даже когда Диана осторожно укрыла и поцеловала ее. Джеймс провел Диану к двери, и они вместе вышли из комнаты.

Дом был окутан мраком, но луна ярко светила с прояснившегося неба в незашторенные окна. Джеймс прижал Диану к стене, удерживая сильными руками. На ее губах застыл вопрос, но поцелуем он перебил возможную реплику. Ей безумно нравилось целовать его. Он нежно ласкал ее губы языком. В этот раз никаких грубых шуток и обольщения. Только долгий теплый поцелуй любви.

Он развязал ленточку, стягивавшую ее рубашку под шеей, и шероховатая ладонь скользнула внутрь разреза.

Это все, что ей было нужно: только Джеймс и его сила. Да, утром будет время задуматься о себе, отце, Изабо и своем затуманенном разуме. А сейчас Диана могла просто наслаждаться.

Он целовал ее так, будто всю жизнь стремился к этому. Губами ласкал ее шею, и она с легким вздохом запрокинула голову назад. Джеймс делал сейчас то, о чем она так мечтала в ранней молодости, будучи замужем. Эдвард с насмешкой отнесся к ее доверчивости, потом на два месяца ушел в море, а Диана мучилась, гадая, что сделала не так.

Когда Эдвард вернулся, она, истосковавшись, снова попыталась наладить с ним отношения, но его реакция опять была издевательской. В восемнадцать лет Диана считала себя виноватой в том, что муж не хотел ее. Свекровь постоянно твердила, что замужество быстро состарит молоденькую леди.

Запустив пальцы в длинные волосы Джеймса, она поспешила отбросить тяжелые воспоминания. Когда желание мужчины и женщины взаимно, подумала она, все должно происходить… как сейчас.

Она не стала говорить, что Изабо очень понравилось сделанное днем открытие, и она спросила Диану, когда они с Джеймсом поженятся. Скорее всего от такой информации он бы тут же вылетел из дома, запрыгнул в имевшуюся лодку и скрылся в морской дали.

Его мощный жезл уперся ей в живот. Джеймс не пытался скрыть своих желаний. Причин для усмирения страсти у него, видимо, вообще никогда не существовало. Диана хотела казаться бесчувственной – ведь для него сейчас все было банально: увидел женщину, захотел ее, поцеловал. И ничего больше.

Нет, старания были тщетны. Его поцелуи разжигали по всему телу негасимое пламя; руки, державшие в объятиях, поражали своей силой.

Он медленно поднял голову и погладил ее по щеке.

– Джеймс… – прошептала Диана.

Приложив палец к ее губам, он наклонился и еще раз поцеловал ее. Затем за руку повел в ее комнату. Он открыл дверь, и они вошли внутрь. В камине тускло горел огонь, свечи не были зажжены.

Диана остановилась посреди ковра, сглотнув ком в горле. В полной тишине он приблизился к ней и снова начал целовать, держа за руки. Диана решительно отступила:

– Нет, Джеймс.

Он с недоумением посмотрел на нее. Диана завязала рубашку, глядя куда угодно, только не на него. Сердце с трепетом колотилось, внутри по-прежнему все горело. Его зеленые глаза потускнели, взгляд охладел.

Отвергая Эдварда – а после рождения Изабо Диана все время пыталась это делать, – она всегда получала яростный ответ. А Джеймс был… абсолютно спокоен. Будто мог одинаково легко как взять ее, так и не трогать, если она не захочет.

– Что случилось? – спросил он низким голосом.

– Ничего…

Он нахмурился:

– Я чувствую, когда женщина без ума от мужчины. Ты горишь до сих пор. Так в чем же дело?

Диана пыталась холодно посмотреть на него.

– А нравственность – недостаточная причина?

– Только не для тебя.

Она даже рот раскрыла от возмущения.

– Да как ты смеешь!

– Диана, ради Бога. С пистолетом в руке ты приказываешь мне обнажить зад. Что ж, неплохой пример нравственности!

– Это была просто игра.

В его глазах промелькнула злость, но тут же опять сменилась хладнокровием. Он легко управлял собой.

– С такими играми ты рискуешь попасть в беду.

– Я знаю. Уже попала.

Он подошел и взял ее за плечи.

– Ты не играла. Ты хотела меня и того, к чему мы почти пришли. Теперь, когда я сам тебе это предлагаю, ты отступаешь. Я могу знать причину?

Его прикосновение было таким теплым… она хотела, чтобы это длилось вечно. Ее голос дрожал:

– Не уйдешь через секунду – мне придется закричать. Потом будешь сам объяснять отцу, как ты здесь оказался.

Джеймс прищурился.

– Думаю, он и так быстро догадается, чем мы тут занимались. А вообще… давай, позови его! Я расскажу ему много интересного про тебя.

Диана изобразила надменность.

– Не говори ерунды!

– Нет, так не пойдет. – Он отвернулся. Диана услышала поворот ключа в замке. Сердце екнуло. Джеймс подошел к ней, держа ключ в руке. – Ты пытаешься злить меня и себя, но я не могу понять зачем. Мы оба давно без ума друг от друга. Может, займемся делом, пока это пламя не сожгло нас изнутри?

Диана не слышала его. Она пристально смотрела на ключ вне себя от страха. Боялась она отнюдь не тех волшебных минут, которые они могли разделить сейчас в ее постели. Но ей страшно было представить, что будет потом. Она подумала об Изабо. Как девочка пряталась, не слыша грома, сотрясавшего весь дом.

Нет, она никогда не сможет. Никогда!

Он взглянул на нее озадаченно:

– Диана, что с тобой?

– Я не могу. Пожалуйста, не спрашивай почему.

– Мне кажется, я все-таки имею право знать, – не отступал Джеймс.

Она сжала руки.

– Это не совсем уместно…

Он швырнул ключ на стол, теряя наконец самообладание.

– Хватит уже твердить о правилах приличия, в которых ты ни черта не смыслишь! Ты боишься чего-то! Меня?

– Не льсти себе. Я никогда тебя не боялась.

– Другие женщины мне тоже это говорили. Нескольких я выбросил за борт. Они быстро учились уважению.

– Я не имею ни малейшего желания слушать про других твоих женщин! Знаю, я не первая в длинной очереди любовниц…

– Ну, тогда ты снова ничего не понимаешь. – Он шагнул ближе.

Он был действительно большой, высокий и очень сильный. В его глазах не было ни тепла, ни сожаления. Джеймс поднял ее, не дав даже закричать. У него были нежные руки. Пронеся через комнату, он уложил ее на кровать лицом вниз.

– Что ты делаешь? – тяжело выдохнув, спросила Диана.

– Собираюсь отшлепать тебя.

Она едва не задохнулась.

– Нет, ты не посмеешь.

– Почему же? Разве это не весело? Хотя у меня появилась идея получше.

Схватив подушку, Диана приготовилась отбиваться.

– Я уже сказала тебе, что нет!

Он пристально посмотрел на ее ночную рубашку, будто мог видеть сквозь ткань.

– Я не об этом. Ты не хочешь меня, поэтому, поступившись самолюбием, я просто скажу, что ты много теряешь. Кстати, я не верю тебе.

Джеймс не настаивал. Диана поняла, что испытывает разочарование от того, что ей так спокойно давали уйти. Ну какого черта она никогда не чувствовала то, что нужно!

Усевшись рядом с ней на кровать, Джеймс погладил ее по непослушным рыжим волосам и поцеловал их.

– Диана, я лишь собираюсь доставить тебе удовольствие. Ты хочешь этого?

Она попыталась покачать головой, но вместо этого решительно кивнула. Да. Джеймс откинулся к изголовью и развязал халат, открывая мускулистое тело с широкой грудью, покрытой темными волосами. Зеленые глаза чуть поблескивали в темноте. Он протянул ей руку:

– Иди сюда.

Диана не двигалась, и он принял это за колебания.

– Я обещаю, – мягко сказал Джеймс, – мы не сделаем ничего против твоего желания.

Наконец Диана сдалась и, взяв его за руку, двинулась к нему. Она устроилась у него на колене, спокойно позволяя обнять себя. Все казалось правильным: находиться здесь, сидя спиной к нему и держа его сильные руки, словно якорь спасения.

– Диана, я ведь мужчина, – сказал он, пламенно дыша. – Я не могу не хотеть тебя.

– Нет, ты легенда, – поправила она. – Как мой муж.

– Я человек из плоти и крови. Как и ты.

Лаская шею теплым дыханием, он взял ее за пальцы.

– Давай покажи, каких прикосновений ты бы хотела.

Казалось, ее сердце стучит о его ребра. Глупая Диана – она думала, что будет разрушена одной лишь ночью, проведенной вместе. Нет, он будет добиваться того, чтобы полностью завладеть ею, уничтожить, превратить в горстку пепла…

Выбора не было. Уже не думая о последствиях, Диана взяла его руку и положила себе под грудь. Она закрыла глаза и, расслабившись, откинулась назад.

Джеймс зарылся носом в мягкие пряди волос, наслаждаясь их запахом. После происшествия в пещере Диана мыла голову – он видел, как миссис Прингл носила воду в ее комнату. Стоя на пороге своей спальни, он представлял, как Диана опускает голову в чашу, сняв перед этим корсет; миссис Прингл поливает ей на волосы водой с ароматом лаванды.

Было так приятно чувствовать ее тело сквозь тонкую ночную рубашку. Грудь, твердевшие от его прикосновений соски, мягкий живот и контур бедер… Он касался губами расшитого воротника, окаймлявшего ее шею.

Джеймс не мог понять, чего она боялась. Не его. И не желания. Свой истинный страх Диана спрятала от всех, даже от любимого отца и дочери.

Нет, ей нравилось желание, она знала, чего хотела. Сейчас их пальцы были крепко сплетены, и она водила его рукой от груди к животу.

Она подтянула одну ногу к себе, давая ему гладить твердые мышцы икры и мягкую складку под коленом, где он задержал руку, лаская большим пальцем нежную кожу.

Оттуда – к внутренней стороне бедра, накачанной лазанием по веткам и окрестным скалам. Дальше она повела его руку к самому бедру, тесно прижатому к его телу. Затем – обратно, к животу. Под ее рубашкой было так тепло и уютно. Вместе с движениями ткань приподнималась, открывая ее длинные, стройные ноги. Они оказались столь же прелестными, как Джеймс и представлял.

Она повернула голову, встретившись с ним губами. Имитируя легкий поцелуй, они продолжали вместе гладить ее тело. Чуть наклонившись, она прижала его ладонь к складке между опущенной ногой и другой, согнутой в колене. Он ощутил жар в этом гладком месте. О да… Ее мысли, должно быть, пустились в невероятное путешествие.

Вот они, искры, о которых он говорил. Они дождем сыпались на мужчину, испепеляя его. Великий Джеймс Ардмор был на грани взрыва.

Он погрузил пальцы в это страждущее пламя. Она задвигалась, откинув голову к нему на плечо и закрыв глаза. Он ласкал нежную складку, и ее рука следовала за ним.

– Джеймс… – пролепетала она.

Это был действительно голод. Отец и дочь любили ее, но их было недостаточно. Она нуждалась в большем, как и он.

– Моя радость – доставлять удовольствие тебе, – сказал Джеймс. – Обязанность джентльмена.

Диана не слушала. Закрыв глаза, она сосредоточилась на своих внутренних ощущениях.

– Обязанность… – снова прошептал он, целуя огненную прядь. – Знаешь, какая ты красивая? Очнувшись на пляже, я был очень рад видеть тебя снова. И решил, что хочу надолго здесь остаться. – Он поцеловал ее за ухом. – Держу пари, так бы сказал любой мужчина.

Два пальца медленно вошли внутрь ее. Она была напряжена, но все же отдавалась ему. Грудь приподнималась от дыхания. Он с наслаждением окунался в аромат лаванды, исходивший от ее волос.

– Дорогая, ты так хорошо пахнешь…

Она вся горела, веки тяжелели. Их сплетенные руки двигались среди жестких волос, даже более ярких, чем на голове. Пальцы соприкасались, терлись друг о друга, и желание Джеймса становилось все сильнее.

Ему хотелось завладеть ею в безумном вихре, но он получал наслаждение и от такой, тихой радости; от ее мягкой щеки и влажного дыхания, ласкавшего губы. Его жезл удобно расположился меж ее ягодиц, рядом с мягкой нишей, куда он так стремился попасть.

Красивые, прохладные, наполненные ароматом волосы терлись о его лицо. Это было простое, чистое удовольствие, которого он уже так давно не испытывал.

В камине трещал огонь, и, словно угольки, тлела кровь в венах Джеймса. Она взглянула на него сияющими томными глазами.

– Вот видишь, любовь моя, – сказал он. – Я плоть и кровь. Как и ты.

Он поцеловал ее в висок.

– Диана, пока ты рядом, хочу сказать тебе кое-что. Я ведь не врал, говоря, что мы прекрасно подойдем друг другу. И я все еще хочу этого, независимо от обстоятельств, понимаешь? Я хочу твое стройное красивое тело, которое ты не прячешь от меня. Хочу наслаждаться твоим вкусом, заниматься с тобой любовью, слышать, как ты смеешься. Видеть огонек в твоих глазах, когда ты сердишься.

Ее дыхание участилось, желания завертелись с немыслимой скоростью.

– Еще я собираюсь отбить у тебя охоту дразниться. И не уеду отсюда, пока не добьюсь своего.

Она сделала еще один блаженный вдох. Джеймс понимал, что сейчас она не очень внимательно слушает его.

– Ты даешься – вырываешься, даешься – вырываешься. Перед тем как покинуть этот остров, я хочу, чтобы ты взяла меня и показала это длинное, медленное наслаждение. Без флирта и пустого соблазна. Просто красиво и сладко заняться любовью, потому что ты этого хочешь.

Она широко открыла глаза, ощутив новый взлет пламени. С сладострастным стоном она сильно надавила на его руку. Внутренние мышцы сжались, и он почувствовал боль в пальцах. Несмотря на это, Джеймс ни за что не хотел убирать их оттуда.

Ягодицы опасно, просто невыносимо терлись о него, но Джеймс не мог не уважать ее просьбу. Или, скорее, властную команду, под которой скрывался страх. Перед своим отъездом он обязательно узнает, чего она боялась, и развеет эти мысли. Потому что если не получится и он вынужден будет уйти, так и не получив Диану, то пожар неминуем. Горстка пепла – вот все, что останется от великого Джеймса Ардмора. А Диане Уэрдинг будет весело.

Но сейчас она не смеялась. Лицо было довольным, и она шепотом, с тихим счастьем повторяла его имя.

– Вот так, моя девочка… – тихо проговорил Джеймс, и они слились в поцелуе, от которого недавний шторм показался легким летним дождиком.

Оставшись в одиночестве, Джеймс наблюдал из окна своей комнаты за молнией, сверкавшей на горизонте. Ветер унес бурю, и луна заполнила все небо ярким серебром. Он оделся в свои бриджи, длинную куртку и туфли. Ощущение Дианы и ее запах не покидали его.

Лунный свет был очень своевременным. Джеймсу его хватит, чтобы обогнуть весь остров и добраться до огромной пещеры, где отец Дианы спрятал тайно ввезенные товары. Адмирал сказал ему: там только бренди, гвозди, веревка и всевозможные безделушки.

«Как бы не так, адмирал!»

В доме было тихо. Диана спала. Уходя, он поцеловал ее в лоб, укутал простынями и покинул комнату так тихо, как только мог. Она не проснулась.

Джеймс выскользнул из спальни и закрыл за собой дверь. На цыпочках он спустился по лестнице, перескочив через скрипучую ступень – четвертую снизу. У него еще оставались нерешенные задачи помимо страхов Дианы.

Наружу он выбрался успешно – никого не потревожив. Он открыл ворота, ответившие тихим скрипом, и зашагал по залитой лунным светом тропе вниз, к пляжу, а оттуда в бухту, где стояло одномачтовое судно. Крепко привязанное, оно покачивалось на волнах рядом с маленьким доком. Джеймс ступил на борт и отдал швартовы.

Сейчас начиналась проверка вновь обретенного здоровья. Он спустил весла на воду и начал грести.

Глава 9

Рана тут же заболела, но сильной угрозы не было. Мышцы успели достаточно окрепнуть, чтобы вынести греблю. Отплыв на безопасное от дома расстояние, Джеймс убрал весла и поднял парус. Сильный свежий ветер значительно упрощал его поездку, пока судно шло мимо скал. Он разрезал веревки, и, взявшись одной рукой за руль, второй управлял парусом. Конечно, это был не самый легкий способ передвижения, но все же лучше, чем ничего.

На поиски входа в пещеру Джеймс потратил полтора часа. Чертова расщелина не подпускала его к себе. Он плотно сжал зубы: луна скоро спрячется, а ему бы хотелось оказаться в постели еще до рассвета.

Слишком хорошо этот остров прятал свои тайны. Джеймс уже сдался, решив попробовать другой ночью, как вдруг он заметил чайку – белое пятно в черном небе. Пролетев мимо какой-то большой скалы, птица исчезла.

Джеймс резко повернул судно и направился к массивному нагромождению, не отрывая глаз от места, где испарилась чайка. Приближаясь, он увидел, что одна скала чуть нависала над другой, а между ними пролегало длинное отверстие.

Отпустив парус, Джеймс взялся за весла. Он греб осторожно, избегая водоворотов, сообщавших о скалах внизу. Волна мягко приподняла его и доставила внутрь пещеры, где судно зацарапалось о песок, на котором он уже стоял сегодня днем с Дианой. На секунду Джеймс припомнил все, чем они успели заняться в этой пещере.

Сложив весла на дно судна, он высек огонь и зажег свечу в фонаре. Сверху подул бриз. Джеймс поднял голову и посмотрел на каменные выступы, на которых стояли десятки ящиков.

Нижние уровни занимало безобидное бренди – бочонки легко было отыскать. Возможно, выше его ждали более интересные вещи. Направив фонарь на самый высокий выступ, до которого доставал свет, Джеймс забрался наверх.

Днем Диана уже показала дорогу, и, пользуясь проверенным маршрутом, он карабкался, освещая себе путь. На полпути к вершине Джеймс остановился. Судно покачивалось внизу, натягивая веревку, державшую его на привязи. Волны врывались в пещеру с холодным ветром и брызгами.

Джеймс достал принесенный с судна рычаг, подковырнул крышку одного из ящиков и надавил. Гвозди со скрежетом уступили ему. Подняв фонарь, он заглянул внутрь.

Двадцать мушкетов, не меньше, были аккуратно сложены в ряд. Джеймс тяжело вздохнул, так как не увидел ничего неожиданного. Он открыл следующий ящик: картина повторилась. Джеймс исследовал их все на этом уровне – везде только мушкеты. Поднявшись чуть выше, он отыскал множество пуль. На следующем выступе ящики были наполнены мешочками с порохом, который пехотинцы засыпали в ружья перед тем, как зарядить пулю.

Чем выше, тем больше было ящиков, больше оружия. Правда, уже французского производства. Джеймс потер губу: по всей видимости, в следующем тайнике – прусские товары. Да, вот и они. Адмирал действительно был дураком, чего Джеймс никак не хотел признавать с момента первой встречи.

В прошлом году, когда он поставил себе цель отыскать Хейвен, хозяин острова представлялся ему испорченным и мерзким человеком. С таким Джеймс легко бы справился. Теперь все усложнилось. Адмирал Локвуд нравился ему. Кроме того, здесь была Диана.

Джеймс со злостью пнул ящик. И почему он решил, что все будет так просто? Надо было, увидев ее, бежать куда глаза глядят! Или нет, сразу соблазнить и запереть где-нибудь, пока он будет вершить свою кровную месть. Нет, вот действительно стоило жалеть о том, что не завладел ею тогда, в трактире Кента. На столе, рядом с остатками супа! Поднял бы юбку, зарывшись прямо в…

В ней горела страсть – даже слепой заметил бы это. Она дорожила каждым его прикосновением. И все же Джеймс не ошибся, заметив яркий, беспричинный страх в ответ на его тихое предложение завершить начатое.

Рыча от негодования, Джеймс подвинул один из ящиков адмирала к краю уступа и скинул его. Издавая приятный треск, он полетел на дно пещеры, окончательно разломавшись в воде.

За ним последовал еще один и еще. Джеймс передвигался с одного уступа на другой и сбрасывал ящики. Одни сразу разламывались на части, другие застревали в песке или проплывали по волнам, пока вода не накрывала их.

– Стой!

Крик Дианы перекрыл грохот волн. Джеймс посмотрел наверх. Она стояла в нескольких ярусах от него, в рубашке, бриджах и огромных туфлях. Волосы были заплетены в косу. Диана свирепо смотрела на него сквозь прицел пистолета.

Джеймс шагнул за пределы света от фонаря.

– Дорогая, ты прелестна с оружием в руках.

– В этот раз он заряжен!

– Не сомневаюсь.

Он подцепил ногой фонарь и скинул его с выступа. Искра от свечи слабо промелькнула в нескольких футах, и пещера погрузилась во мрак.

– На твоем месте я бы не двигался, – сказал Джеймс приветливо. – Можешь сорваться и упасть.

– Ты тоже.

Судя по голосу, она бы этому обрадовалась.

– Зачем все это? Ружья, порох, – спросил он, теперь уже насквозь промокший.

– Естественно, для британских войск! – гневно ответила Диана. – Чтобы освободить их с Пиренейского полуострова. Ты же знаешь, мы ведем войну против Наполеона.

– Тебе так сказали?

– А зачем ему обманывать? Эти ящики отправятся на Гибралтар, оттуда – через Францию к британским солдатам.

Джеймс улыбнулся в темноте.

– У французов есть южная Испания для этих целей, ты не знала? А ваш генерал Уэлсли дает им проход на север. Еще немного – и он сам захватит Францию, я уверен. Он не нуждается в жалких ящиках с британским, французским и прусским оружием.

– Французским? О чем ты говоришь?

– Диана – это не просто запасы, а ворованные вещи.

Она рассмеялась:

– И в чем теперь ты обвиняешь моего отца?

– В пиратстве. Я всю жизнь охочусь на таких, как он, и хорошо знаю, как выглядит краденое.

– Я была права, ты слишком высокого мнения о себе. Мой отец не пират!

– Нет. – Джеймс не повышал голоса. – Я бы тоже так не подумал. Но пираты сотворили все это, значит, они еще вернутся.

Продолжая говорить, Джеймс очень медленно и осторожно спустился на выступ ниже. Двигаться пришлось со скоростью улитки, но, с другой стороны, получалось бесшумно.

– Мой отец не пират, – повторила упрямо Диана.

– А зачем он на этом острове? Так далеко от дома.

– Его дом – здесь! Он устал от города – вот и уехал.

Джеймс спускался все ниже.

– Герой Трафальгара, чертовски опытный моряк… Он мог подняться выше, до адмиралтейства, и вести войну прямо из Уайтхолла. Но вместо этого поселился в ста милях от Англии. Не странное ли решение?

Диана молчала. Он спрыгнул на дно пещеры, забрызгав туфли водой. Луна ярко освещала судно и лежавший неподалеку фонарь, сброшенный с выступа. Джеймс нашел его и вернул на борт. Конечно, лучше было зажечь огонь, но тогда Диане ничто не помешает прицелиться.

Он достал из воды первый ящик. Обломки дерева и мушкеты валялись по всей пещере. Джеймс по очереди вытаскивал их и складывал в лодку. На это, подумал он, потребуется несколько поездок.

Диана снова заговорила. Голос дрожал:

– Мой отец не предатель.

– Я этого и не утверждаю. Я сказал – пират.

– Но зачем ему это нужно?

– Не знаю. У мужчины может найтись множество причин. – Джеймс отвязал судно. – Я спрошу его сам.

Наверху воцарилась тишина. Теперь начиналось самое интересное: когда он выплывет на свет, Диана увидит его и может начать стрелять. Джеймс взял весла.

Тут послышался стук камней, затем причитание и тяжелые вздохи. Она ушиблась, прыгая вниз по выступам – в полной темноте, с заряженным пистолетом.

– Диана, прошу тебя, оставайся на месте!

– Я не позволю тебе одурачить его!

Джеймс выпрыгнул из лодки. Она быстро спускалась, поскальзываясь и ворча. Поспешив навстречу, он вспомнил, что все эти пещеры были ей давно знакомы. Возможно, она свободно ориентировалась в темноте, помогая отцу прятать ящики.

Джеймс поймал ее на последнем выступе. Одно движение – и пистолет выпал, тихо плюхнувшись в воду рядом с их ногами.

Она принялась колотить его. Некоторые удары получились болезненными. Джеймс крепко схватил ее и потащил к лодке.

«Милая, прости», – подумал он, действительно сожалея. Вот, опять появилось это ужасное чувство!

Джеймс перенес ее через планшир. Диана перекрикивала шум воды:

– Что ты делаешь?!

Джеймс повернул ее лицом к себе, впиваясь в губы. Во время поцелуя она изворачивалась, сопротивлялась, пытаясь стать хозяйкой положения и одержать победу в его собственной игре. Борьба закончилась тем, что он столкнул ее на пол. Все-таки Джеймс был сильнее.

Она, в свою очередь, высказала все, что думала о нем. Таких красочных ругательств он не слышал, пожалуй, с тех самых пор, как покинул «Аргонавт». Диана могла бы давать уроки Йену О'Малли.

Он схватил веревки от парусов. В памяти воскресла их встреча в спальне. Диана, такая сладкая и горячая, извивалась перед ним. Жаль, что отныне она возненавидит его.

Заломив ей руки, Джеймс привязал ее к мачте, обвив веревкой запястья – достаточно крепко, чтобы удержать, но не сделать больно. Ноги он тоже думал связать, но потом изменил решение. Пусть пинает все, что ей вздумается. К тому времени как он погрузит все ящики, места для движений почти не останется.

Джеймс торопливо поднялся и выпрыгнул из лодки. Диана кричала ему вслед, явно не испытывая подавленности. Она вообще не знала такого чувства. Ему в руки попалась ведьма – с такими, как она, шутки были плохи.

Он старался как можно быстрее собирать разбросанные ящики и оружие и складывать их в судно, вокруг нее. Волны прибывали, бурля под его ногами. В конце концов Диана замолчала – видимо, решила поберечь дыхание.

За один раз на борту могла уместиться лишь половина тайника. Джеймс уравновесил груз, оставляя себе место для гребли. Затем он толкнул лодку, ловко вскочил на вершину ящиков и пробрался к скамье, прямо за которой Диана лежала, вытянув ноги вдоль кормы. Он поднял весла и пригнулся, чтобы вывести лодку из пещеры.

Диана не издала ни единого звука, пока они плыли в открытое море. Луна освещала их и морские волны, придавая пене удивительное сияние.

Черт возьми, она же замерзнет! После бури все еще дул сильный ветер. Джеймс перестал грести, снял с себя куртку и накрыл Диану. Сам он согреется в движении. Хоть бы слово благодарности за такую доброту! Нет, конечно. Она лишь добавила несколько новых оскорблений о его привычках и наследственности.

Когда они оказались примерно в миле от острова (здесь, как утверждал лейтенант Джек, уже было глубоко), Джеймс опустил весла и, взобравшись по ящикам, бросил якорь. Затем начал выбрасывать ящики: они тут же разламывались, и все оружие стремительно и безвозвратно шло ко дну.

– Что ты делаешь?! – закричала Диана.

– То, что мне удается лучше всего, – ответил он. – Уничтожение пиратов.

– Моего отца! Ты не ведаешь, что творишь!

– Нет, примерно догадываюсь. Опусти лучше голову, не хочу тебя поранить.

Один за другим, ящики летели за борт, море забирало себе пистолеты и пули. Его мышцы усиленно работали, и пот вырабатывался так быстро, что не успевал высушиться на ветру.

Столкнув последний ящик, Джеймс направил судно, к берегу.

Диана все-таки вынуждена была пригнуться, когда над головой заколыхался парус, потрескивая от ветра. Она сидела, привязанная к мачте, вне себя от гнева. Путы были достаточно слабыми, чтобы не пораниться, но просто удерживали ее.

Они добрались до пещеры, откуда Джеймс вывез очередную порцию ящиков и выбросил их в море. Ворча и еле успевая перевести дух, он дарил страждущим волнам все больше оружия и других припасов из тайника адмирала.

Диана не переставала отводить душу, выкрикивая красочные ругательства. А могла бы и смягчиться – Джеймс все-таки согласился не доводить их безумный флирт до логического завершения. На его месте бешеный сэр Эдвард не стал бы останавливаться и при этом унизил бы ее как следует. А Джеймс лишь обнял и предложил самой выбрать свое наслаждение.

Ей впервые открылись такие ощущения. Он обращался с ней бережно, как искусный музыкант с хорошим инструментом, зная все его тонкости.

Как только лодка причалит, ее отец закует его в цепи. Джессап, лейтенант Джек и адмирал окружат его и посадят в клетку до июня, но больше ничего сделать не смогут, ведь Локвуд был слишком сострадательным человеком. В то время как у Дианы все сочувствие уже иссякло.

Джеймс в третий раз вернулся в пещеру и забрал оставшееся оружие. Выбросив его в море, он взял курс на бухту Хейвена. Диана смирно лежала, утомленная бесконечной борьбой. Добравшись до места, Джеймс привязал лодку, убрал паруса и сложил весла. Только после этого он подошел к ней и, взяв нож, одним ловким движением освободил от веревок. Потом взял под руки и потащил на берег. Его крепкая хватка лишала ее возможности повернуться и ударить.

Едва коснувшись ногами песка, Диана с силой вырвалась.

– Ты паршивый обманщик! Ты соблазнил меня! Думал подлизаться ко мне, чтобы я позволила обворовать моего отца?

– Кричи громче, Диана, – растягивая слова, сказал Джеймс, убирая нож, – а то во Франции плохо слышно.

– Пусть услышат! А когда отец узнает, что ты с ним сделал, он арестует тебя! Он…

– Скорее он будет счастлив, что я выбросил в море не все ящики. – Он схватил Диану за руки. – Послушай меня. То, чем он занимается, опасно. Если ты разрешишь мне, я все улажу. Я ждал этого много лет.

Она резко отдернула руки.

– О чем ты говоришь?

– Он не один доставил сюда все эти товары, ему помогали. Я собираюсь выяснить кто и поймать того, чье имя он назовет. Все просто.

– Просто? А что потом ты сделаешь с отцом?

– А чего бы ты хотела?

– Я хочу, чтобы ты оставил его в покое.

Джеймс помрачнел.

– Я не могу этого сделать, дорогая.

– Перестань так называть меня. Почему он вообще должен тебе отвечать?

Его глаза сверкнули, как холодный арктический лед.

– Диана, пираты – жестокие убийцы. Если они угрожают, я спасу его; если он заодно с ними – остановлю. Третьего не дано.

– Мог бы просто оставить его в покое. Какое тебе дело до этого склада?

– Мне кажется, я знаю, чьих это рук дело. Я давно подозревал одного пирата и поэтому искал информацию о Хейвене. Он не уйдет, я сделаю все, чтобы поймать его.

Тут Диану поразила ужасная догадка.

– О Боже… Из всех людей был прав только мой муж… Ты увидел меня в доме адмирала Баргесса в Кенте и нарочно похитил!

Джеймс кивнул:

– Да, верно. Я был там, чтобы спасти Киннэрда, но, заметив дочь адмирала Локвуда, решил не упускать такую возможность. Я планировал украсть тебя прямо из спальни, но ты столкнулась с Йеном О'Малли, облегчив мне задачу.

Ее сердце учащенно забилось.

– То есть все это время… ты просто играл со мной?

– Я бы так не сказал. Из тебя вообще ни слова нельзя было вытянуть, даже поцелуй не помог. А пока весь британский флот не начал за мной охотиться, пришлось вернуть тебя обратно.

С минуту Диана стояла неподвижно, затем набросилась на него.

– Ты! – воскликнула она, яростно колотя его грудь. – Ты использовал меня! Я тебе позволила…

Она осеклась, пытаясь выбросить из головы недавние воспоминания: жгучее пламя внутри ее, его мягкие ласкающие руки, нежные губы.

– Ты самый мерзкий подлец из всех, что я знала! А я просто дура!

Он остановил ее, взяв за руки.

– Ты красивая женщина. И очень сердитая.

– Хватит лести! Мне от нее уже дурно. – Диана увернулась. – Я расскажу отцу обо всем, что ты сделал сегодня ночью. Ты даже не попытаешься остановить меня?

– Нет, – сказал он мягко. – Я пойду с тобой. Мы вместе расскажем ему.

Она была в гневе и надеялась, что он чувствовал то же самое, смотря на нее. Но его взгляд по-прежнему ничего не выражал.

– Что ж, прекрасно! – ответила Диана, отчаянно пытаясь выглядеть хладнокровной.

Она отвернулась от него и зашагала в сторону дома. Джеймс поплелся следом. Его отказ от дальнейшего спора взбесил Диану больше всего.

Глава 10

Джеймс чувствовал на себе грозный взгляд Дианы, хотя сам старался не смотреть в ее сторону. Они находились в кабинете адмирала с видом на море – в том самом, где он расспрашивал Джеймса прошлой ночью.

Диана сидела, вытянувшись, в кресле у камина. Отец, величественный даже в ночном халате, прислонился к столу и внимательно смотрел на Джеймса, который был не в состоянии сидеть. Диана так накричала на него, что ее злобный голос до сих пор звенел у него в ушах.

«Ради Бога, можешь ненавидеть меня, Диана! Я уже привык», – думал он.

Она подняла отца, едва очутившись в доме. Адмирал вышел из спальни встревоженный, но в то же время со спокойствием, будто ничего другого не ожидал. По его предложению они отправились в кабинет.

– Ну, Джеймс, – сказал он тихо. – Что ты хочешь услышать от меня?

– Имя пирата, на которого вы работаете.

Адмирал изменился в лице. Надо сказать, что в этот момент Джеймс понял, откуда в очаровательных глазах Дианы был этот грозный огонек. Должно быть, многие лейтенанты содрогались от взгляда Локвуда.

– Я ни на кого не работаю, – ответил он.

– То есть вы один грабите корабли и забираете добычу? – Джеймс не был настроен на вежливость. – На этом маленьком суденышке? А дочь и внучка, видимо, за рулевых.

– Оставь, – сказал адмирал холодно. – Это тебя не касается.

– Ошибаетесь. Я охотник на пиратов. Так вы можете назвать имя? Или мне сделать это за вас?

– Пожалуйста, прекрати это ради моей дочери.

Джеймс молчал. Диана продолжала смотреть на него, скрестив руки на груди, но теперь в ее глазах появилось сомнение. Она ведь действительно верила, что отец хранил оружие для британских войск, находившихся в Испании.

В свою очередь, Джеймс понимал, что не будь он таким резким и глупым, он бы обрел в ней союзника. Она знала только то, что говорил ей отец, и не была готова к подобным новостям. В прошлом году, соблазнив ее, он должен был рассказать всю правду. Джеймс хотел запугать ее, получить нужные ответы и затем отпустить, но план провалился из-за грубой ошибки: он посчитал ее пустоголовой офицерской женой, купающейся в славе супруга. Иллюзия быстро развеялась.

Вместо того чтобы подчинить Диану себе, он лишь приходил в ярость от ее выходок. А потом возжелал! Джеймс Ардмор, известный своей бессердечностью, дал власть эмоциям! История закончилась поцелуем, напоминавшим скорее битву. Он даже предлагал ей вместе отправиться в путешествие – видимо, совсем потерял рассудок.

Надо было все ей рассказать, не доводя до этой войны с едой в трактире. Диана поняла бы – она же читала дневник Пола и видела все, что хранилось в сундуке Джеймса в его каюте. Кстати, это тоже вывело его из себя.

Свою последнюю запись, наполненную безудержной печалью, Пол адресовал покойной жене. Джеймс ненавидел этот дневник, но выбросить его не мог. В нем хранилась частица брата, которую невозможно было потерять.

Диана сидела с дневником в руках в его каюте, которую обыскала назло ему. Шелковое платье вымокло и порвалось, обнажив сладкое плечико. Когда он пришел, она подняла мокрые от слез глаза и шепотом спросила:

– Кто эта женщина?

Резко выхватив дневник, он положил его на место, а затем потащил Диану на берег.

Адмирал глубоко вздохнул. В этот момент он выглядел очень старым.

– Джеймс, я ничем не могу помочь. Как мужчина, прошу тебя, оставь все как есть.

Джеймс нервно ходил по комнате и теперь остановился. Правда, взгляд Дианы не позволял долго стоять на месте. В такой ярости она не была, даже когда он соблазнял ее.

– Послушайте, я очень устал и хочу спать, – сказал он, теряя терпение. – Сейчас я назову имя, а вы скажете, верно ли оно.

– Хорошо, – ответил адмирал. – Только потому, что всем необходим отдых.

Джеймс скрестил руки на груди. Он не хотел так поступать, но память о брате не давала ему покоя. Пол сошел с ума, после того как его жену изнасиловали и убили. Джеймса тогда не было рядом, и теперь он отдавал долги.

– Блэк Джек Мэллори, – сказал он.

Ни один мускул не дрогнул на лице адмирала, но едва заметный блеск в его глазах показал, что Джеймс был прав.

– Кажется, я слышал свое имя?

В дверях стоял лейтенант Джек, одетый в рубашку, бриджи и туфли. Глаза Дианы расширились – она сразу решила, что речь шла о нем.

– А, заходите, – устало произнес адмирал. – Нет, Джеймс говорит о другом Джеке.

– Если это вообще мое настоящее имя. – Лейтенант закрыл за собой дверь. – Кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит? По-моему, нечто важное.

Адмирал ничего не ответил, он выглядел подавленным. Диана же вскочила на ноги.

– Хватит задирать моего отца! – воскликнула она, обращаясь к Джеймсу.

– Да что случилось? – недоумевал лейтенант. Он стоял посреди комнаты и ждал ответа. – Ардмор, объясни.

Он всегда повышал голос на Джеймса, если был недоволен. Чертовы англичане!

– Адмирал Локвуд, сам или против своей воли, работает с человеком по имени Блэк Джек Мэллори, – начал Джеймс. – Это пират, за которым я безуспешно охотился. Я подозревал, что он использует один из здешних островов как тайник. На поиски ушло много времени. Я и не знал, что подобрался так близко, пока судьба не забросила меня сюда.

– А почему ты не обратился в адмиралтейство? – озадаченно спросил лейтенант Джек. – Они бы все узнали о Хейвене и есть ли здесь пираты.

Джеймс посмотрел на него с иронией:

– В адмиралтействе вряд ли станут со мной беседовать.

– Но почему?

– Потому что он Джеймс Ардмор, – звонко вставила Диана. – Разыскивается британским адмиралтейством за множество преступлений против британского флота. Все рассказывают разные истории, и в зависимости от них он либо легенда, либо опасный бандит.

– Теперь понятно, – сказал Джек.

В комнате воцарилась тишина. Только огонь потрескивал в камине да ветер свистел в трубе.

Лейтенант осмотрел Джеймса сверху вниз, пытаясь, видимо, что-то вспомнить. Затем он повернулся к адмиралу и Диане.

– Можно узнать, почему вы не сказали мне, что он преступник? Почему он может свободно расхаживать здесь, рядом со мной, Изабо и Дианой?

– Потому что… – Локвуд вздохнул. – Я доверял ему.

Лейтенант снова посмотрел на Джеймса.

– Рассказывай, что мы делали вместе на этом фрегате, живо.

Его голос прозвучал тихо, но твердо. Чертов аристократ. Все они разговаривали властным тоном, с полной уверенностью в своей правоте. Остальным лучше было удалиться. Даже у Грейсона Финли, давнего соперника Джеймса, ставшего виконтом, была эта противная манера общаться.

– Я был заключенным, – ответил Джеймс. – Ваш капитан схватил меня, когда я помогал американским контрабандистам. Корабль держал курс на Гибралтар, где меня должны были сдать в гарнизон.

Джек молча наблюдал за ним.

– Ты поэтому скрыл название корабля и мое собственное имя?

Его глаза пылали гневом. Если бы Джеймс рассказал все раньше, то могли вернуться хоть какие-нибудь воспоминания. Предатель! Это было еще хуже, чем откровение о том, что Ардмор был преступником в глазах британцев.

– Корабль назывался «Константин». Это как-то поможет?

Задумавшись на секунду, Джек покачал головой:

– Нет, не помню. А мое имя?

– Клянусь, не знаю. Ты ни разу не выходил из квартердека, пока не начался шторм. И при мне капитан не называл тебя по имени. Его фамилия – Кристиансон, больше мне ничего не известно.

Джек взглянул на него еще раз и отвернулся.

– Мне очень жаль, – сказал Джеймс. Слова застревали в горле – он слишком редко просил у кого-либо прощения. Лет десять он этого точно не делал.

Тут вмешался адмирал:

– Диана, тебе, наверное, лучше идти спать.

Джеймс тихо фыркнул. Неужели Локвуд думает, что его дочь поклонится и тихо уйдет?

– Нет, отец, я должна услышать, – сказала она. – Джеймс прав насчет этого Мэллори?

Адмирал опустил глаза.

– Да. – Он поднял седую голову и с яростью, как до этого смотрела она, взглянул на Джеймса. – Меньше всего я хотел быть разоблаченным на глазах у дочери. Ты не мог поговорить об этом вчера, когда мы были наедине?

– Вчера я не был уверен. Кроме того, Диана сама устроила эту встречу. Видите ли, ей хотелось доказать, что я не прав.

Диана сверкнула глазами.

– Не смейте обвинять меня, Джеймс Ардмор!

– Сейчас я виню только себя. Мне стоило оставить вас на судне привязанной. Или с самого начала запереть в спальне. Мне даже в голову не могло прийти, что вы полезете по скалам в полной темноте!

Адмирал воспринял сказанное с печалью на лице, словно устал повторять дочери об опасности. Естественно, она его не слушала.

– Ну, как бы то ни было, – встрял лейтенант Джек, – теперь мы все знаем. – Он был напряжен, но сохранял хладнокровие. – И кто этот Джек Мэллори?

– Насильник и убийца, – ответил Джеймс. – Англичанин. Начинал с каперства против французских и американских кораблей. Правительство Англии одобряло его действия, особенно в отношении Америки, адмирал это знает.

Локвуд смотрел с раздражением, Диана – с яростью, а Джек терпеливо ждал новой информации.

– Каперам разрешалось грабить корабли во имя британского суверенитета. Но некоторые слишком увлекались – среди них и был Блэк Джек. Он стал работать самостоятельно, и теперь за ним охотятся Англия, Америка, Франция и любая другая страна, какую только назовете. – Джеймс повернулся к адмиралу: – Поверить не могу, что вы позволяете ему находиться вблизи вашей дочери.

Адмирал даже побледнел от злости. Тут в очередной раз вмешался лейтенант Джек:

– Я полагаю, адмирал Локвуд ничего не дал бы сделать с ней.

Диана приложила руку к губам.

– Отец! Он угрожал тебе? Ты не должен был скрывать…

– Хватит! – не выдержал адмирал. – Дайте мне высказаться!

Он заставил себя успокоиться.

– Мэллори никогда не угрожал мне. Я добровольно помог ему.

– Добровольно? – с удивлением переспросил Джеймс. – Он же убийца!

– Уже нет. Он пришел ко мне в отчаянии, я и помог. Я был ему должен.

Джеймс взорвался:

– Он насилует и убивает женщин! Просто ради удовольствия! Помните, я говорил о женщине, которую вспороли от горла до живота? Так вот это сделал Блэк Джек Мэллори!

Локвуд застыл на месте.

– Большое тебе спасибо, что рассказал об этом в присутствии моей дочери!

– Она вправе знать, с кем водит дружбу ее отец.

Диана во все глаза смотрела на него – не печально, не злостно, а чуть задумчиво, словно собирала в голове полную картину.

– Джеймс, он уже изменился, – процедил сквозь зубы адмирал. – Он спас мне жизнь в битве у побережья Франции. Мы потеряли два корабля, и мой оставался последним против чуть ли не всего французского флота. Тут появился Блэк Джек Мэллори и не только помог нам в сражении, но и вытащил меня из воды. Он сказал, что достаточно патриотичен для того, чтобы не дать французам раздавить храбрых англичан. Также с его помощью мы убрались оттуда. Несколько лет назад он пришел ко мне, больной и несчастный, и я просто не мог отвернуться.

– То есть он сыграл на вашей чести.

– Думай, как хочешь. Но я не дурак и знаю, каково ему было. Он нуждался в помощи, и я сделал это, возвращая долг за свое спасение.

Гнев Джеймса не знал границ.

– И дали ему свой остров для хранения краденого?! Я все отыскал, несмотря на то что вы и ваша дочь пытались мне помешать.

– Большинство вещей устарело, – сказал адмирал. – Раньше он использовал этот остров как прибежище. Хейвен принадлежит моей семье, но после того как Диана вышла замуж, а я еще был на службе, остров несколько лет пустовал. У Мэллори иногда появлялась идея стать купцом и продать всю добычу, но он знает, что никто не захочет иметь с ним дело.

Диана не произнесла ни слова. Только стояла и молча смотрела на отца, что было несколько необычно для нее.

– Когда он должен вернуться? – спросил лейтенант Джек.

Локвуд промолчал.

– Адмирал, – сказал Джеймс, – он, конечно, может сказать вам, что все исправил, но это ничего не изменит.

– Я знаю, – ответил тот с пониманием.

– Когда Блэк Джек вернется, он встретит здесь меня, и тогда я приму решение.

– Ты не можешь бороться с ним.

– Могу. И буду.

Диана рассмеялась:

– И это говорит человек, убеждавший меня в том, что он не легенда! Ты думаешь в одиночку справиться с непобедимым пиратом?

– Я знаю Блэк Джека и все его привычки, – упрямо ответил Джеймс. – Я слишком долго за ним охотился.

– И тут ты отыскал Хейвен, – сердито сказала Диана. – Только не говори, Джеймс Ардмор, что кораблекрушение было спланировано, чтобы тебя выбросило к нам на берег!

– Нет, это всего лишь удача. – Джеймс посмотрел на адмирала. – Я просто воспользовался ею.

В глазах Дианы вспыхнула ярость.

– Ты лгал! С начала и до конца!

– Ты тоже, Диана. Как и твой отец.

Наконец-то на ее лице появилась краска стыда. В комнате снова воцарилась тишина. Снаружи, раскачиваясь от последних порывов ветра, дерево царапало ветками стекло. Через несколько минут Диана тихо сказала:

– Кажется, единственный честный среди нас – лейтенант Джек.

– Только потому, что я помню слишком мало, чтобы лгать, – ответил лейтенант. – Но у нас есть более серьезная проблема. Ваш пират вернется и обнаружит, что Джеймс уничтожил половину его добычи. Что будем делать?

Джеймс посмотрел на него с благодарностью.

– Люблю, когда человек не уклоняется от темы. Я готов встретить Блэк Джека. С вашей помощью или без нее, адмирал.

– А разве ты предоставил мне выбор? – раздраженно сказал адмирал.

– Да. – Джеймс холодно улыбнулся ему. – Можете забрать Изабо и Диану и уплыть далеко отсюда. Мэллори будет знать, что это я вынудил вас покинуть остров, и не обвинит в предательстве.

Адмирал и Диана, обозленные на него и друг на друга, внимательно слушали его. Что ж, прекрасно. Злость давала человеку больше силы, нежели сожаление. Для этого у них еще будет время. К примеру, лежа первые дни в постели, он знал, что Диана его ненавидела. Но потом она стала жалеть об этом.

На следующее утро во время завтрака Диана взяла с тарелки кекс и швырнула им Джеймсу в голову. Он поймал его в воздухе, не теряя самообладания.

– Зачем это?

– Просто тренируюсь, – ответила она, плотно сжимая губы. – Где мой отец?

– С Джессапом и лейтенантом Джеком, – ответил он, надкусывая кекс. – Они чинят лодку.

– А почему вы не с ними?

– Потому что сегодня они не очень ко мне расположены. Кроме того, я хотел с тобой поговорить.

Джеймс подошел к ней. Она этого не хотела – он был такой высокий, что своим присутствием давил на нее.

– Если хотите, чтобы я вас простила, – сказала Диана ядовито, – можете не стараться. Я этого не сделаю.

– А я не собирался просить у вас прощения.

– Вот и хорошо… – Диана посмотрела ему в глаза. – Почему?

– Потому что я ни в чем не виноват перед вами.

Вулкан не успел извергнуться – Джеймс увлек ее за собой.

– Пошли погуляем.

Они вышли в сад, где Изабо помогала миссис Прингл собирать бобы для ужина. Девочка подняла голову и с надеждой сделала знак «гулять».

Диана протянула руку:

– Идем, Изабо. Я могу забрать ее, миссис Прингл?

– Да, она сегодня славно поработала, – ответила кухарка, широко улыбаясь.

Сердце Дианы забилось чаще, как только Изабо схватила ее за руку, чуть приплясывая. «Какая же я трусиха!»

Вспомнились слова Джеймса в день, когда он нашел пустые пещеры: «Не прячься за дочерью. Она не заслуживает этого».

Изабо Джеймс очень нравился – она говорила об этом Диане. Миссис Прингл он тоже был симпатичен, и она лишь тихо улыбалась, когда Диана злилась на него.

Девочка повела всех на крутую тропу за домом, взобравшись по которой человек попадал на самую высокую точку острова, и перед ним открывался потрясающий вид. Джеймс не отпускал руку Дианы, пока они не оказались наверху. Изабо тут же вскарабкалась на черный валун и стала любоваться морем. Джеймс присоединился к ней, достав из кармана подзорную трубу.

День выдался погожий, солнечный, от вчерашней бури не осталось и следа. По небу гуляли белые пушистые облака, и воздух был наполнен теплом раннего лета. В чистой морской воде резвились дельфины.

На фоне ясного голубого неба вырисовывался силуэт Джеймса, наблюдавшего за морем в подзорную трубу. При виде этого красивого сильного тела и расстегнутой куртки у Дианы внутри все переворачивалось. Она будто снова ощутила широкую грудь, прижатую к ее спине, и руки, доставившие небывалое наслаждение. Это чувство нельзя было забыть.

Все эмоции смешались. Диана была озлоблена, но не на Джеймса… точнее, не только на него. Раздражала его ложь и то, как легко он умел соблазнять. Но это было ничто в сравнении с болью, которую причинил ей отец.

– Он должен был сказать мне.

Диана была уже не в силах сдерживаться. Опустив подзорную трубу, Джеймс внимательно посмотрел на нее. Какая энергия жила в его теле… сидеть к нему спиной, наслаждаясь объятиями, было просто божественно.

– Все отцы любят защищать своих дочерей, – сказал он. – Кроме того, они не хотят опозориться.

– Может быть. Но мне не понравилось, как ты вел себя с ним. Почему нельзя было прекратить это? Он с утра со мной не разговаривает!

– Если бы я остановился, – холодно начал Джеймс, – твой отец остался бы рабом у Мэллори. Возможно, этот пират и клялся, что изменился, но я хорошо его знаю. Он может убить твоего отца, когда перестанет в нем нуждаться. И ты это понимаешь.

– Да, – мрачно ответила Диана.

– В случае с Мэллори я в этом не сомневаюсь. Он творил и более страшные вещи.

Изабо дернула Джеймса за куртку. Он посмотрел вниз, и снова Диана заметила перевоплощение: черствый охотник на пиратов, не привыкший к детскому вниманию, явно был удивлен и рад тому, что нравился этому созданию.

Малышка просто хотела взять у него дедушкину подзорную трубу. Джеймс почтительно отдал ее девочке. Изабо приставила трубу к глазу и деловито покрутила, наводя на дальний горизонт.

– Я сбежала в Хейвен в поисках покоя, – сказала Диана. – Вместо этого встретила тебя. Или ты встретил нас. Мне кажется, Господь сыграл с нами злую шутку.

Его взгляд оставался непроницаемым.

– Ну, если бы он не забросил меня сюда, я бы сам отыскал путь.

– Хм! Знаешь, Джеймс Ардмор, о тебе ходит столько легенд, что мне кажется, ты способен на что угодно.

– Нет, не на все. – Он подошел совсем близко, на расстояние вытянутой руки. – Я могу лишь то, что удается мне лучше всего.

Диана нахмурилась:

– Выводить меня из равновесия?

– О да, это мне нравится. – Он с нежностью посмотрел на нее. – И тебе, видимо, тоже.

Его обезоруживающий взгляд заставил Диану снова вспомнить объятия в темной спальне. И он чувствовал это:

– Ты – бессердечный, самодовольный него…

– Такие слова в присутствии дочери? – перебил ее Джеймс, приподняв брови. – Уверен, она может читать мамины слова по губам. По очень красивым губам.

Улыбка полностью преображала его. Окружающие видели только сурового и непреклонного охотника за пиратами, ей же он приоткрыл тайники своей души, лишая воли к сопротивлению.

Она метнула осторожный взгляд в сторону Изабо. Девочка продолжала любоваться морем в подзорную трубу, мурлыча что-то себе под нос.

– У тебя очень красивые губы, Диана.

– Я знаю, – тихо проговорила она. – Им посвящают стихи. И одну оду – бровям.

Глава 11

Джеймс молчал. На секунду Диане показалось, что это рассмешит его, но он лишь пристально смотрел, не отводя ярко-зеленых глаз.

– Да, но есть еще много других, более приятных вещей, про которые можно слагать оды. Вот, например…

Он осторожно провел пальцами по ее груди. Диана вздрогнула.

– Нет, это была не очень удачная поэзия.

– Тогда я понимаю, почему ты сбежала сюда. Я бы тоже так поступил, услышав плохие стихи о своих бровях. – Джеймс снова помрачнел. – Диана, они тебя не ценили. А мне в тебе дорого все, и я хочу, чтобы ты это осознала.

Его прикосновения разжигали пламя. Ей хотелось ненавидеть его за то, что он причинял ее отцу столько беспокойства. Но Диана заглядывала внутрь сундука Джеймса Ардмора и читала дневник его брата; кроме того, она видела его лицо, когда он вошел и застал ее за этим занятием.

Кажется, она знала, зачем Джеймс выслеживал Блэк Джека Мэллори, зачем помогал контрабандистам, работавшим рядом с Хейвеном, и почему он без борьбы сдался англичанам. Существовала вероятность, что их корабль проплывет мимо Хейвена или даже причалит ненадолго, и тогда он планировал бежать.

Ни она, ни ее отец, ни сам остров не были целью Джеймса – только Блэк Джек Мэллори. Как в Индии люди охотятся на тигра, в Америке – на медведя, так и Джеймс вел свою охоту, а Хейвен был логовом хищника.

Все, произошедшее между ними вчера ночью и перед тем, как он отправился в пещеры, утратило всякое значение. Диана была охвачена безнадежной страстью, но теперь понимала, что он не разделял этого чувства с той же силой. Он был слишком сложным человеком.

Джеймс уже не раз интересовался, почему она боялась лечь с ним в постель. Он испытующе смотрел на нее, но сцен не устраивал. Она не знала, как сказать ему, что была не против того, как он поиграл с ней вчера в ее спальне. Они могли повторить это снова и снова без риска забеременеть. Становясь матерью впервые, Диана превратила это событие в кошмарную путаницу, и кто знает, что могло произойти сейчас, во второй раз.

Тут в ее мысли ворвался голос Джеймса:

– Я покажу, насколько ты мне дорога. Прошлая ночь была только началом.

Пламенный взгляд, слова и его проклятая самоуверенность одновременно тревожили и согревали ее.

– Я уже испытывала страсть в этой жизни, – сказала Диана. – Я ведь была замужем.

– Ну да, конечно. За бессердечным Эдвардом Уэрдингом? Он не мог дать тебе то, в чем ты нуждалась. Иначе ты была бы сильнее любого снаряда!

– И мы опять вернулись к тому, что только ты способен удовлетворить мои потребности. Так?

Он провел пальцем по ее губе.

– Но это действительно так. Думаю, мне придется снова и снова доставлять тебе удовольствие, чтобы охладить твой пыл. Надеюсь, это займет очень много времени.

Диане тоже этого хотелось. Прошлой ночью она ничего не могла с собой поделать и мечтала оказаться в объятиях Джеймса, где таилось истинное наслаждение. Диана видела сны, которые чуть не свели ее с ума, и она проснулась взмокшая и запутанная в простынях, плотным жгутом прижимавшихся к горячей точке между ног.

Она бессознательно потянулась к нему и дотронулась языком до кончиков его пальцев. Джеймс наклонился, лаская нежную кожу пламенным дыханием.

– Нет, – прошептала она. – Изабо.

– Любуется водой и не обращает внимания на глупости взрослых.

Хм, действительно. Диана повернула голову навстречу его губам, расплывшимся в улыбке. Джеймс притянул ее к себе и с наслаждением разделил с ней нежный, глубокий поцелуй, дрожь от которого доходила до самого сердца. Мягко проводя рукой по его непослушным волосам, Диана мысленно ругала себя, но, с другой стороны, такого счастья она никогда не испытывала.

Снова вспомнив про Изабо, которую на самом деле больше интересовал морской горизонт, чем Джеймс Ардмор, целующий ее мать, Диана отклонилась.

Он погладил ее по голове и горячими губами дотронулся до виска.

– Не так давно одна дама сказала мне, что где-то среди морских волн я отыщу женщину своей мечты. Я думал, она, как обычно, драматизирует. Но это оказалось правдой.

Диана взглянула на него с удивлением и радостью:

– А кто она?

– До замужества ее звали Александра Аластер. Теперь она виконтесса Стоук. Пусть Господь благословит ее!

Имя показалось Диане знакомым. Нахмурившись, она стала вспоминать и тут в изумлении раскрыла глаза. Точно, Александра Аластер была внучкой герцога и дочерью одного богатого человека из Кента! Овдовев, Александра снова вышла замуж – теперь за таинственного виконта Стоука.

Сэра Эдварда пригласили на свадьбу, но он тогда был в море, а Диана не хотела идти одна и давать повод сплетням. Александра Аластер и виконт занимали более высокое место в обществе, чем она. Кроме того, Диана не знала их лично. Тем не менее она с интересом читала статьи, описывавшие их весьма необычную свадьбу на Ганновер-сквер.

– Откуда ты знаешь миссис Аластер? – поинтересовалась она.

– Это долгая история, – загадочно ответил Джеймс. – Виконта, за которого она вышла замуж, звали Грейсон Финли. Когда-то этот идиот был моим другом и партнером. Позже мы стали соперниками и в конце концов врагами.

Диана задумалась на секунду, затем сказала:

– Помнится, ходили слухи, будто виконт был пиратом. Я не верила в это. – Диана подняла на него глаза. – Странно, что меня удивило ваше знакомство. Мне давно пора спокойно относиться ко всему, что касается тебя.

– Да, он был пиратом, – подтвердил Джеймс. – Причем одним из лучших. Я за ним охотился и даже ловил несколько раз, но он ускользал.

– Ты все еще преследуешь его? – настороженно спросила Диана.

– Нет, я забросил это ради его любимой жены.

– Ах, но он действительно был пиратом?

– Возможно, и сейчас остался. Он до сих пор бороздит морские просторы на своем корабле, хоть и утверждает, что хранит его для дочери.

О которой тоже было много сплетен, вспомнила Диана. Виконт привез ее с собой с какого-то острова в южных морях. Высокопоставленные леди довольно грубо шутили по поводу ее внешности, и Диана сочувствовала девушке. Высшее общество всегда отвергало людей, чем-либо выделявшихся из серой массы. Она узнала об этом, когда Изабо потеряла слух.

Любопытство Дианы разыгралось еще сильнее, но беседу прервала Изабо, дернув Джеймса за рукав. Она пищала и размахивала руками, а затем указала на воду.

– Что она говорит? – спросил Джеймс, вглядываясь в горизонт.

– Это значит «корабль», – в напряжении пояснила Диана.

Он взял у девочки трубу, взобрался чуть повыше и начал смотреть. Диана учащенно дышала. Черт возьми, Джеймс так искусно отвлек ее от пиратов, отца и серьезной опасности!

– Что ты видишь?

– Похоже, ничего, – ответил Джеймс, наведя трубу на участок в море, казавшийся пустынным.

Диана резко протянула руку:

– Дай мне посмотреть.

С удивленным взглядом Джеймс неохотно уступил ей место. Диана поднесла трубу к глазу, покрутила и навела на крохотную точку вдали. Должно быть, это и есть корабль, на который показывала Изабо. Диана смотрела туда, пока не устала окончательно.

– Осторожно, не поранься, – сказал Джеймс, мягким движением забрав у Дианы трубу и возвращая ее Изабо.

Девочка с рвением принялась следить за кораблем – ей по крайней мере это казалось веселой игрой.

– Будем следить за ним, не волнуйся, – сказал он. – Мы увидим его задолго до того, как он причалит.

– А потом что? Вызовешь его на дуэль?

– Диана, у меня есть план. Я не уступлю Блэк Джеку ни этот остров, ни твоего отца.

– Неужели? – Она скрестила руки на груди. – И как?

Снова его взгляд стал непроницаемым.

– Этого я тебе не скажу. Главное – нельзя в точности следовать плану или что-то заранее предвидеть. У меня много предположений: что он может сказать и сделать, кто с ним на корабле…

– То есть ты будешь действовать по обстоятельствам?

Джеймс усмехнулся:

– Ну, вроде того.

– Можешь хоть немного просветить меня? Чтобы я была готова.

Джеймс обнял ее за талию, как всегда с успехом отвлекая от плохих мыслей. Она, сама того не ожидая, положила руку ему на плечо.

– Твоя роль будет проста: вы с Изабо прячетесь в доме до тех пор, пока все не закончится.

– Ах, большое спасибо! А тем временем Мэллори убьет тебя и отца, и я не узнаю об этом, пока он меня тоже не схватит. Так?

– Я знаю, это сложно. – Джеймс погладил ее по спине. – Но Мэллори может использовать вас, чтобы подобраться ко мне и адмиралу. Он пойдет на все, и ему не составит труда навредить как тебе, так и твой дочери. – Его взгляд посуровел, а голос стал таким холодным, какой она слышала при самой первой встрече с Джеймсом Ардмором. – И если хоть что-нибудь случится с тобой…

Он осекся. Говорил Джеймс тихо, но в этот момент с его лица будто исчезла маска, и где-то глубоко Диана увидела сильнейшую боль и страдание. Он действительно переживал, постоянно, и она вдруг поняла, сколько всего пряталось за стеной страсти, иронии и безразличия.

Ей хотелось прижаться к нему, быть рядом, но тут он снова захлопнул эту дверь перед ней, вернувшись в свою стальную оболочку. Он повернулся и ушел. Прохладный ветер обдувал его волосы и приподнимал полы куртки.

В течение недели корабль покачивался на горизонте, не приближаясь к Хейвену, но и не уплывая. Все это время Джеймс был молчалив и спокоен. Часто собирались в кабинете с адмиралом и лейтенантом Джеком. Вероятно, обсуждали стратегию, думала Диана, хотя иногда до нее доносились позвякивание графина с бренди и запах дыма от сигар. Все эти мужские ритуалы, ворчала она, были придуманы только для того, чтобы исключить присутствие женщин.

Сама Диана была занята с миссис Прингл и Джессапом: помогала им по дому и вместе с этим вела поиски маленького зеркала, которое до своего таинственного исчезновения висело в кухне. Изабо жестко отстаивала свою невиновность, но зеркало так и не нашлось.

Вечером шестого дня Джеймс спустился с площадки и сообщил, что корабль повернул и направляется прямо к Хейвену. Услышав это, Диана тут же заплакала.

Джеймс и лейтенант заряжали пистолеты; Джессап и адмирал тоже были готовы и ждали дальнейших указаний. Локвуд решительно заявил, что пойдет с ними встречать корабль, обещая не разговаривать ни с кем из пиратов.

Джеймс осмотрел всех ледяным взглядом, полностью вернувшись в образ охотника на пиратов. Да, несладко придется тому, кто встанет у него на пути. Эта самоуверенность сильно разозлила Диану.

– Если дашь убить себя, я тебе этого никогда не прощу, – прорычала она.

– Значит, останусь в живых, – спокойно ответил Джеймс. – Хоть за это ты не будешь меня ругать.

Он в последний раз взглянул на нее, развернулся и ушел.

– Ох, эти мужчины! – воскликнула Диана, смотря им вслед. Она вытерла слезы и побежала обратно, к Изабо и миссис Прингл, стоявшим неподалеку. – Будь они неладны! Убегают, чтобы встретить опасность лицом к лицу, оставляя нас в неведении!

Изабо только хлопала глазами, озадаченно глядя на мать. Миссис Прингл сильно хмурилась – она явно была согласна с Дианой.

Гнев Джеймса нарастал с каждой секундой, по мере того как он, адмирал и Джек приближались к судну. Они должны были доплыть до пещер и условились, что Джессап спустится позже, получив сигнал от Джеймса.

Джеймс был настолько зол, что на полпути к пещере ему пришлось остановить греблю и отдышаться. Перед глазами все плыло. Он должен был вернуть спокойствие и разыграть всю сцену с ледяной неприступностью, сделавшей его знаменитым. Но он чувствовал, что вот-вот взорвется: столько лет охоты на Мэллори, и вот наконец ему представилась возможность лично придушить ублюдка. Адмиралу придется понять и смириться с тем, что это битва Джеймса Ардмора.

Вода и песок рядом с пещерой были намного чище и светлее, чем внутри, где все казалось почти черным. Там они втроем принялись ждать.

Он посмотрел на лейтенанта, и тот мрачно кивнул в ответ. Джеймс однажды предложил Джеку остаться в стороне, но англичанин отказался. Возможно, он и не чувствовал себя полезным после таких серьезных травм, но у него был природный стратегический дар. Вместе с Джеймсом он выработал сразу несколько сценариев для встречи с Мэллори.

Джеймс еще раз удостоверился, что с места, где сидел адмирал, корабля не было видно. Интересно, что сделает Локвуд, когда окажется, что Джеймс знает всю правду? Пристрелит его? Правда, потом адмиралу не поздоровится, когда он будет объясняться с Дианой.

Послышался стук камней. Все трое настороженно подняли головы, но это был Джессап, спускавшийся по скалам. Как раз вовремя.

Добравшись, он устало прислонился к стене.

– Я сделал то, что вы просили, – проговорил он своим скрипучим голосом.

– Хорошо, – сказал Джеймс.

Злоба и гнев не давали дышать. Он сделал шаг вперед, вынул пистолет и приставил его ко лбу Джессапа. Тот посмотрел на оружие и побледнел.

– Проклятие, – сказал он.

Глава 12

Лейтенант Джек даже не дрогнул. Лицо адмирала зарделось, но взгляд остался непреклонным.

– Джеймс, этот человек под моей защитой!

В пещере воцарилась тишина, прерывавшаяся грохотом волн и криками чаек. Джеймс оставался на месте, держа палец на спусковом крючке пистолета, нацеленного на Блэк Джека Мэллори. Мужчина безмолвно смотрел на него.

– Знаете, адмирал, вы мне действительно нравились, – протянул Джеймс. – Я никогда раньше не видел Мэллори, и мне понадобилось время, чтобы догадаться. Вам стоило все рассказать – это избавило бы нас от множества проблем.

В глазах адмирала отразилось сожаление.

– Я не дам тебе убить его.

– Почему же? – спросил лейтенант Джек. – Судя по рассказам Ардмора, этот человек – убийца!

– Причем жестокий, – добавил Джеймс. – То, что вы позволяете ему быть рядом с вашей дочерью, непростительно. Она-то думает, у вас такой хороший друг, помогает вам, даже наедине с ним оставалась – этого я вообще понять не могу.

– Он и есть друг! И помощник!

Гнев разливался внутри Джеймса, как лава.

– Он пират, которому ничего не стоит раскромсать вашу милую дочку!

Блэк Джек не двигался.

– Это было давно, – произнес он. – Я больше не пират.

– Как хорошо, теперь загубленные тобой души могут спокойно парить там, куда ты их отправил.

Джеймс вынул из кобуры второй пистолет и взвел курок. Блэк Джек не сводил с него глаз. Приветливый мужчина, называвший себя Джессапом, теперь выглядел совершенно измотанным; вокруг глаз образовались темные круги.

– Адмирал, вам лучше вернуться домой, – сказал Джеймс. – Нам с Блэк Джеком надо поговорить.

– Джеймс, прошу тебя…

– Нет, я не могу.

– Послушай, я дал обещание. Он пришел ко мне за помощью, с раскаянием. Более того, он действительно стал другом, а ведь мог предать или убить меня. Он с сожалением рассказал обо всем, что натворил. Это осталось в прошлом, так позволь ему жить сегодняшним днем!

Опять он говорит о милосердии. Джеймс Ардмор никогда не испытает этого чувства к Блэк Джеку Мэллори. Палец на спусковом крючке дрогнул.

– Хотите знать, что произошло, адмирал? Команда выгнала его с корабля – пираты делают это, когда им нужен новый капитан. Затем проводятся выборы, что вполне демократично, и тот, кого назначают, принимает решение, как поступить со старым. Иногда его убивают, но в большинстве случаев просто говорят до свидания. – Взгляд Джеймса был прикован к Мэллори. – «Аргонавт» напал на ваш корабль примерно год назад, и моя команда славно поработала. Но старого Блэк Джека там не было, и я открыл охоту.

Адмирал побледнел:

– Несмотря на случившееся, он чуть не погиб. Я нашел его, голодного и больного, вылечил и предложил остаться здесь, помогать мне. Он сделал свой выбор, став хорошим другом.

Лютая ненависть, охлажденная за долгие годы, опять вскипела в крови Джеймса.

– Друг, говорите? Мэллори вместе с шайкой разрушил жизнь моему брату! Вам это известно? Была счастливая семья: Пол, его красивая жена и две дочери. А потом появился Блэк Джек Мэллори. Убиты два ребенка и женщина – из прихоти! А брат сошел с ума. Его месть, поверьте, была бы куда страшнее моей.

Мэллори молча смотрел на него, затем сказал:

– Да, возможно, так и было. Я почти всегда был пьян… знаю, что делал очень плохие вещи.

Джеймс грубо усмехнулся:

– Хочешь уйти от расплаты, утверждая, что ничего не помнишь?

– Нет… – прошептал Мэллори.

– Джеймс, – вмешался Локвуд.

– Адмирал, заткнитесь, пожалуйста.

– Я не могу защитить человека?

– Этого? Никогда.

Под ногами забурлил поток ледяной воды. В этот момент Джеймсу померещился легкий шум сверху: Диана. Он знал, что все это время она была там и слушала. Разве можно было предположить, что она подчинится строгому приказу и останется дома. Она прошла вслед за Мэллори через проход и притаилась наверху, когда тот сошел вниз.

– Лейтенант, – сказал Джеймс, – отвезите адмирала домой.

– Думаю, мне стоит остаться, – ответил Джек. – Корабль Мэллори приближается.

– Это не его корабль, а один из моих. Капитан в небольшом долгу передо мной, и я попросил его заглянуть сюда, если понадобится помощь.

Лейтенант гневно посмотрел на него.

– Ты солгал нам!

– Вы зря теряете время, если ждете от меня извинений.

Джек опустил пистолет.

– Мне казалось, ты человек чести.

– Плевал я на нее!

– Поэтому я останусь.

Терпению Джеймса пришел конец. Подняв второй пистолет, он выстрелил Мэллори в руку. Пират вскрикнул и схватился за кровоточащую рану.

Адмирал сделал шаг вперед – тогда Джеймс приставил другой пистолет к горлу Блэк Джека.

– Назад! – Он бросил использованный пистолет и ловким движением выхватил другой из руки лейтенанта.

– Ардмор…

– Видите, я, кажется, становлюсь жестоким. Останетесь – мне и вас придется убить.

Лейтенант Джек, побелев, уставился на него. Глаза пылали яростью – впервые он был таким.

Сверху послышался звонкий женский голос:

– Джеймс!

Он эхом пронесся по всей пещере, исчезнув при следующем всплеске волн.

– Диана знает, – сказал Джеймс, – почему я стал охотником на пиратов. А вы знаете?

– Нет, – с болью в голосе ответил Мэллори.

– Потому что я обещал своему брату. А тебе известно, почему он стал охотником на пиратов?

– Нет, – повторил Мэллори, тяжело дыша.

– Из-за тебя!

Джеймс оставил дневник Пола на «Аргонавте», но он ему не требовался. Он помнил его наизусть.

– «Они зарезали ее, – начал он цитировать слова, написанные братом очень давно, – потому что она не подчинилась им. Она сделала все, чтобы спасти моих дочерей, но их тоже убили. Две кудрявые малышки с бабушкиными зелеными глазами. Иногда я лежу без сна, представляя, как страшно было моим девочкам и жене, всегда такой ласковой и мягкой. В церкви мне говорят «прости», но прощению нет места в моем сердце. Когда я найду его, кто бы это ни был, он узнает, что такое настоящий гнев».

Слова проносились по пещере, эхом возвращаясь к нему. Диана, возможно, тоже слушала и наблюдала за ним. Она видела этот дневник и знала, сколько страданий легло на эти страницы.

– Пол так и не смог узнать, кто убил его жену, – продолжил Джеймс. – Умирая, он взял с меня обещание продолжить поиски. Я объездил весь мир, прежде чем найти Блэк Джека Мэллори. Ты долго бегал от меня. Но все-таки я тебя нашел.

Лицо Мэллори не дрогнуло.

– Я не знал… я не помню.

– Зато я помню! И Пол. И уж точно, его жена.

Мэллори сглотнул.

– Убей меня, чего же ты ждешь…

Адмирал стоял в напряжении, Диана тоже замерла, сидя наверху, – Джеймс это чувствовал. Он мог нажать на курок, и Блэк Джек Мэллори, человек, убивший жену Пола и разрушивший семью Ардмор, отправится на тот свет. Отец Дианы пустил его к себе на остров, в Хейвен. Так же, как и лейтенанта, и самого Джеймса. Но сожалеть было не о чем. Джеймс Ардмор всегда преследовал свою цель, чего бы это ни стоило.

Сейчас он вспомнил: очнувшись в первый день, он услышал, как Диана звала Джессапа сменить повязки. Значит, Блэк Джек Мэллори помогал ей и отцу вылечить его. Лейтенанта Джека он тоже спас.

– А почему ты с самого начала не пытался убить меня? – спросил он у Мэллори. – Ты же знал, кто я.

– Ты был ранен и нуждался в помощи.

Успокоив трясущийся палец, Джеймс убрал пистолет от горла Мэллори и выстрелил в сторону выхода. Прогремел взрыв, отразившись эхом во всех закоулках пещеры.

Он бросил пистолет в воду и ринулся прочь, к лодке, которая ждала его снаружи в лучах яркого солнца.

Лежа в постели, Диана успела тщательно изучить весь потолок, когда наконец-то вернулся Джеймс. Время было позднее, далеко за полночь, и все, включая отца и Мэллори, уже легли спать. Перед сном миссис Прингл перевязала раненому руку и напоила его настойкой опия.

В сумерках Джеймс так и не появился, и Диана пыталась выследить его с верхней площадки, хотя знала, что на острове было много мест, где легко можно было укрыться. Там же, под одним из кустов, она отыскала кухонное зеркало – очевидно, Джеймс его использовал для подачи сигнала кораблю. Это был французский фрегат, объяснил отец. На закате корабль исчез, и все последующие часы Диана провела в мучительных догадках, отправился ли Джеймс на борт.

Она слышала каждое слово из разговора между ним, отцом и мужчиной, которого знала как Джессапа. Диана пришла в неистовство, узнав, что отец скрывал его настоящее имя, в то время как этот человек проводил много часов на пляже с Изабо, рыбачил с ее отцом и помог спасти жизнь Джеймсу.

Диана видела, как Джеймс выстрелил в море и покинул пещеру. Он сделал свой выбор, и она понимала, чего ему это стоило.

Уложив Изабо, Диана вернулась к себе, под уговорами миссис Прингл переоделась в ночную рубашку и легла. Когда кухарка ушла, она вскочила с постели и встала у окна, не сводя глаз с дорожки, ведущей к дому.

Диана ждала несколько часов, пока сильная усталость не вынудила ее прилечь. Не смыкая глаз, она с надеждой продолжала вслушиваться в каждый шорох.

Наконец-то… скрип ворот, его шаги снаружи, звук открывающейся двери. Она лежала неподвижно, сердце колотилось. Пойти к нему или не стоит? Яростно наброситься за то, что напугал до полусмерти, или ждать его действий? Сердце приказывало бежать к Джеймсу, но оно ведь уже столько раз ошибалось.

Интересно, остальные тоже прислушивались? Нет, наверняка сон был для них важнее. Единственным человечком, защищенным от всех невзгод, была Изабо: послушайте, никто ведь не пострадал! Так почему все такие грустные?

Скрипнули половицы. Джеймс пересек площадку и тихо вошел в свою комнату рядом с лестницей. На несколько минут воцарилась тишина, затем Диана услышала всплеск воды. Миссис Прингл каждый вечер разносила по спальням кувшины и губки, чтобы можно было помыться перед сном или с утра, пока она хлопотала перед завтраком.

Диана представила, как он смачивает губку, затем вода течет по его обнаженному телу, смывая с кожи песок, пот и грязь. Он очистит себя от прожитого дня и всех расстройств. Он не торопился, а она лежала и слушала: он давал губке пропитаться водой и щедро поливал свое тело. Снова… и снова… всплеск… журчание тонкой струйки и снова всплеск. Скоро он закончит, вытрется старым потертым полотенцем, ляжет и попытается уснуть.

Шли минуты. Луна, проходя свой ночной путь, заглянула в окно ее спальни. Для него она сейчас тоже светила. Звук воды пока не прекращался: такой ровный, монотонный, неторопливый..

Диана поднялась с постели. Она нащупала в темноте тапочки, но была слишком взволнована, чтобы тратить время на поиски халата. Тихо шаркая, она вышла из своей комнаты и через площадку добралась до спальни Джеймса.

Она открыла дверь в тот момент, когда в чаше снова зашумела вода. Он стоял к ней спиной; на мокрых плечах искрились нежные поцелуи лунного света, оставляя в темноте прямой стан, тонкую талию и упругие ягодицы. Тени плясали на мускулах рук и ног.

На полу было много воды, и полилось еще больше, когда он проводил губкой от запястья к плечу. Длинные мокрые волосы ровно лежали по всей голове, и с концов по спине текли ручейки. Джеймс не поворачивался, не слышал, как она вошла и закрыла за собой дверь.

Диана сняла тапочки и босиком прошла к нему по мокрому полу, остановившись у маленького столика, на котором стоял кувшин. Она встала перед Джеймсом и взялась за губку в тот момент, когда он снова собирался опустить ее в воду.

Он поднял глаза. Диане стало не по себе при виде темных, безжизненных колодцев, смотревших сквозь нее из-под заострившихся от влаги ресниц. Она держала губку в воде, и он спокойно ждал, никак не реагируя.

– Джеймс, – прошептала она, – Позволь мне.

Он отбросил руку, и капли с кончиков пальцев мелодично застучали по полу. Диана дрожащими руками отжала губку и мягко провела ею, сначала по шее, затем по мускулистой груди и плотному животу. На месте давно снятой повязки остался розоватый шрам, тянувшийся от ребра почти до паха. Чуть скользнув по нему, рука поднялась обратно к плечам.

Джеймс не двигался и тихо наблюдал за ней. Диана снова наполнила губку и продолжила путешествие – теперь по его спине: от лопаток вниз, к ягодицам, гладя кожу неспешными движениями. Она сделала еще один круг, затем удостоила вниманием его руки, не торопясь протерев каждую от плеча до пальцев.

Бока и талия тоже получили порцию приятной влаги. И снова наверх, медленно массируя шею. Ее ночная рубашка совсем промокла, волосы вокруг вспотевшего лба кудрявились. Она выжала губку и с бешено бьющимся сердцем опустилась на колени, чтобы помыть внутреннюю сторону его бедер.

Джеймс и теперь стоял недвижно, хотя жезл уже выпрямился и затвердел. Такой красивый и гладкий, каким она видела его в пещере. Пытаясь не обращать на него внимания, Диана старательно помыла одну ногу, затем вторую, проводя губкой от бедра к щиколотке.

Все, закончила. Теперь она могла встать, но не было сил отвести взгляд от его прекрасной наготы: фаллос, твердый и тугой, вокруг – мокрые кудрявые волосы.

Она долго изучала этот объект, любуясь тенями, которые отбрасывала на него луна. Пульс внутри бился тяжело и ритмично. Она сделала вдох, подалась вперед и лизнула кончик. По вкусу он был теплым, бархатистым… очень приятным. Не выдержав соблазна, язык проследовал дальше, до самого основания. Тут Джеймс словно опомнился:

– Черт возьми, Диана! Я еще не умер.

Он взял ее за локти и поднял на ноги. Глаза светились, горели от желания и злости. Диана бросила губку в воду.

– Ну вот, – сказала она дрожащим голосом. – Теперь все.

– Это мне решать.

Джеймс обвил ее сильной рукой и притянул к себе.

Поцелуй был неистовым. Он не мог оставить ее выходку безнаказанной. Диана подумала, что даже поцелуй в трактире год назад был гораздо игривее и нежнее, чем сейчас, когда он явно и не думал о лирике. В нем проснулся жестокий человек, охотник на пиратов, живший по собственным законам.

Он погрузил пальцы в ее волосы, заставляя голову двигаться так усиленно, что у Дианы заболела шея. Мокрым телом он прижимался к ней, ее ночная рубашка моментально намокла. Его язык продолжал безумную борьбу, объятия становились все крепче, пока ей не стало трудно дышать.

– Скажи, что любишь меня, Диана, – прохрипел он, лаская ее губами. – Скажи.

– Я люблю тебя, Джеймс.

Она произнесла эту фразу на выдохе, после чего он оттолкнул ее от себя. Диана повалилась на кровать, тяжело дыша.

– Не лги, – сказал он, прижав кулаки Дианы к своей груди.

Она покачала головой:

– Но это правда, Джеймс, я люблю тебя!

– Хватит! – прорычал он.

– Ты же попросил меня сказать. Думаешь, мне самой это нравится?

– Ты ничего не знаешь о любви. В твоей жизни был только этот идиот, Эдвард Уэрдинг.

– Да, мне казалось, что я любила его. Но я слишком поздно поняла свою ошибку!

– Ты и сейчас ошибаешься в чувствах.

Даже Эдварду не удавалось говорить так насмешливо, как это делал Джеймс Ардмор.

– Я узнала, что такое любовь. Меня Изабо научила. Она показала мне разницу между слепым увлечением и любовью.

– Правда? Что ж, интересно послушать.

– Увлечение – это когда ты готов на все, чтобы обратить на себя внимание другого человека. А если любишь, то перевернешь мир, даже ценой собственной жизни, – лишь бы твоему сокровищу хорошо в нем жилось. – Она вздернула подбородок. – Вот что для меня значит Изабо. И ты.

– Не смей менять жизнь ради меня. Я вполне доволен ею!

Диана рассмеялась:

– Неправда.

– Мне ничего не нужно!

– Послушай, ты вовсе не обязан любить меня. – Она грубо усмехнулась, чувствуя острую боль в горле от непролитых слез. – Нет, это не так. Мне очень тяжело, но что я могу сделать? Я не вправе заставить тебя.

– Можешь попробовать.

Диана заморгала.

– Что именно?

– Ну, отдайся, если так сильно любишь меня, – нахмурившись, ответил он.

– Как это поможет?

– Ты пришла сюда, чтобы я тебя захотел. Все получилось, как ты рассчитывала, так почему бы не закончить? Переверни мой мир, Диана. Тогда ты узнаешь, что такое любовь.

Она вздрогнула, чувствуя, как прилив желания сменяется гневом.

– Зачем ты это делаешь? Всякий раз, когда я смягчаюсь к тебе, ты лишаешь меня самообладания!

– А я не просил у тебя снисхождений. Мне приятнее смотреть на вспышки ярости и летающую посуду, нежели стоять здесь и слушать о твоих чувствах.

В этот момент ей хотелось лишь одного – схватить кувшин и разбить о его голову.

– Прости великодушно, что расстроила тебя! Ты не разрешаешь мне тебя любить?

– Любовь не принесла мне ничего хорошего в этой жизни, – сердито ответил Джеймс.

Диана понимала его – она тоже больно обжигалась.

– Любовь должна согревать, – прошептала она со слезами на глазах.

– Не хочу говорить о тепле. И перестань плакать.

Нет уж, она слишком долго сдерживалась, чтобы сейчас остановиться.

– Я не должна подчиняться каждому твоему слову.

– Упрямая женщина, черт возьми! Диана, я хочу тебя и горю этим желанием! Когда ты злишься на меня, моя кровь еще сильнее вскипает. Не хочешь, чтобы я взял тебя, – убирайся из этой комнаты!

Она вытерла слезы, но из глаз полилось еще больше.

– А может, мне не хочется уходить…

– Тогда тебе лучше залезть на кровать, если не возражаешь.

Он стоял на месте, возбужденный и напряженный. Диана молча расстегнула ночную рубашку и сняла ее через голову.

Глава 13

Джеймс не подозревал, что его сердце способно выдержать такой ритм. Оно колотилось, трепетало, и он даже не расслышал легкого шелеста падавшей на пол рубашки.

Она смотрела на него, щеки поблескивали от слез. Луна освещала длинные стройные ноги, изгиб бедер, упругую грудь и золотую косу, перекинутую через плечо.

– Залезай на кровать, – повторил он, удивленный собственным спокойствием. – Или будем на полу, а там мокро.

Еще секунду Диана не двигалась, тогда он сделал шаг вперед. Она повернулась и вскарабкалась на матрас. Стоять на месте и все время повторять, как он ее не любит… Боже, да при виде ее он хотел злиться, кричать и смеяться одновременно! Она что, совсем слепая? Или глупая?!. Нет, просто запуталась. Как и он.

Джеймс уже не помнил, как очутился на кровати, но рядом с ней комковатый матрас, на котором он проспал почти месяц, казался самым мягким на свете.

Помнится, когда Диана Уэрдинг бросила в него кусок хлеба в трактире, он сразу начал выдумывать хитрый и необычный способ занятия с ней любовью, которое длилось бы всю ночь, до самого утра. Но навязчивая мысль уже давно была забыта – теперь им управляло только пылкое желание.

Становилось скучно лежать без действий. Он приподнял ее, придерживая за спину, и она откинулась назад – губы приоткрылись, томный взгляд был наполнен страстью.

Он наконец-то завладел ею… как ему только удавалось сдерживаться все это время? Диана, конечно, подобрала бы другой эпитет его поведению, но она ведь не знала его истинных возможностей. Зато его внутренний мир был открыт ей, как никому другому в мире.

Джеймс хотел ее с той первобытностью, которой уже так давно не чувствовал. За последние годы он превратился в циника, удовлетворявшего свои потребности лишь с помощью визгливых поклонниц. Путь к своему сердцу он закрыл и научился ставить четкую границу между простым совокуплением и любовью.

Но тут появилась Диана, которая все-таки смогла отыскать лазейку, чего он не должен был ей позволять, но теперь было слишком поздно. Его переполняли гнев, ненависть, тоска и печаль. Она знала, что и зачем он сделал и почему это чуть не убило его.

Джеймс слизнул с ее щек солоноватую влагу. Он упивался вкусом и запахом этой женщины, обхватившей его сейчас за шею и целовавшей в губы.

Нет, он окончательно сойдет с ума, если еще хоть секунду помедлит. Не торопиться можно будет потом, а сейчас… Он развел ее колени. Твердый, пульсировавший орган не мог больше выдерживать этих мук.

Тут она вздрогнула. В глазах опять появился испуг, и Джеймс почувствовал, как напряглись ее мышцы.

Она действительно была нужна ему! Тело просилось к ней одной. Держа ее за спину трясущимися руками, он со злостью спросил:

– Почему? Скажи мне.

Ответ прозвучал тут же:

– Я не хочу еще одного ребенка.

Он даже замер, недоуменно посмотрев в ее большие печальные серо-зеленые глаза.

– И все?

– Да… – прошептала она.

Джеймс готов был расхохотаться, но не хотел обижать ее.

– Ну, тогда тебе крупно повезло, дорогая Диана. С моим семенем ты не забеременеешь.

– О… – радостно удивилась она.

А потом… он устал ждать. Она идеально подходила ему – такая гладкая и горячая, что он сразу вошел в нее без препятствий.

– Ты очень тугая, – прохрипел он, – мне это нравится.

Закрыв глаза, она впилась ногтями в его спину. Он с наслаждением целовал ее, ласкал губами грудь, покусывая соски. Хотелось быть только внутри, проникать все глубже и глубже… Он был словно в коконе, из которого изо всех сил пытался вырваться на свободу. Почти, вот уже совсем немного…

«Ведьма, а не женщина! Что ты со мной сделала!»

– Джеймс, – прошептала Диана, – я люблю тебя.

– Черт тебя подери… – Он даже не заметил, как сказал это, пока не услышал эхо. Из ее глаз снова чуть не полились слезы. – Ну, тогда съешь меня заживо!

Он привстал и потянул ее за собой, затем бросил на кровать, прижимая к матрасу. Становилось все жарче, все больше влаги проступало на их разгоряченных телах. Он входил в нее, неистово стремясь закончить начатое и понимая, что ничего подобного ему еще не приходилось испытать. Его захлестнула волна такой радости и ликования, что было уже все равно – жить вечно или умереть прямо сейчас.

Он не замечал ничего: ни комков в матрасе, ни холодного ветра из окна, ни воды, лившейся ручьями с волос на кожу. Ему было плевать на маленькую комнату, мокрый пол и узкую кровать. В его мире существовала лишь Она – так было, есть и будет.

Из его горла, возможно, вылетали крики, но это было не важно. Он весь трясся, по телу пробежала судорога, а Диана плакала. Не выходя из нее, он лег сверху, поцеловал ее в щеки, пробормотал что-то ласковое и бессвязное и тут же крепко заснул.

Джеймс, должно быть, посреди ночи сменил положение, потому что проснулся он на своей половине. Диана крепко спала, прижавшись к нему спиной, и он вдыхал аромат длинных густых волос. Они лежали голые, и он потихоньку, чтобы не разбудить ее, дотянулся до скомканного покрывала. Накрыв себя и Диану, он снова лег рядом.

Диана не шелохнулась. Она так вымоталась, бедная. Прошедший день выдался безумным, но теперь это не имело значения. Казалось, кто-то залез в него и почистил изнутри.

Он сделал свой выбор и ненавидел себя за это. Но если бы он сейчас, как предполагалось, плыл на корабле, уже на полпути к Франции, Диана возненавидела бы его еще больше. Вместо этого она сейчас лежала здесь, рядом с ним.

Однажды Грейсон Финли, пират, объездивший полсвета со спущенными штанами, серьезно сказал Джеймсу, что испытывал к Александре Аластер совершенно иные чувства. Зная, какой милой и необычной была эта женщина, Джеймс все равно не поверил ему. Но сейчас, лежа в этой постели, окутанный Дианиными волосами, он понял, как ошибался и что имел в виду Финли.

Диана не только нашла ключик от его внутренних тайников, но и открыла их, произведя в нем жесткий и болезненный переворот, который он переживал спокойно и даже с удовольствием.

Много лет Джеймс жаждал мести – против множества врагов, Финли и особенно тех, кто отнял жизнь у его брата и счастье у всей семьи Ардмор. Но теперь он стал уязвимым. Ему вспомнились новорожденные жеребята из отцовских конюшен, неуверенно стоявшие на слабеньких трясущихся ножках, и он понял, как нелегко им приходилось.

Когда волна выбросила его на берег Хейвена, он был слишком слаб, чтобы двигаться и тем более защищаться. Но Диана, хоть и не обрадовалась такой находке, отнесла его в дом и выходила, причем помогал ей его опаснейший враг.

Размышляя, он тихо лежал и привыкал к своей вновь обретенной слабости. Время от времени Джеймс прикасался к волосам и коже Дианы и просто радовался приятному ощущению. Ветер, проникавший через полуоткрытое окно, становился все холоднее, но у Джеймса не было надобности закрывать ставни – тепло Дианы достаточно согревало его.

«Это совершенно иное!» – говорил ему Грейсон. Объяснение, конечно, не очень точное, но любой, испытавший подобное, сказал бы, что лишь оно и подходит.

Джеймс уже влюблялся однажды, много лет назад. По крайней мере ему так казалось, но в любом случае Диана была права: привязанность не назовешь любовью.

Ту женщину звали Сара, она была полинезийкой. Именно из-за нее состоялась первая битва между Джеймсом, первым заметившим ее, и Финли, с которым она стала флиртовать за спиной Ардмора.

Двадцатидвухлетний неопытный Джеймс думал, что влюблен в нее. Может быть, потому, что она обогатила его сексуальный опыт, обладая немалыми знаниями. И вот – привязанность. Это чувство бесило и расстраивало его. Однажды, после двухнедельной поездки, он вернулся на Таити и пришел в их с Грейсоном любимую таверну. В слабо-освещенной комнате он застал Финли, обнимавшего Сару за талию. Увидев Джеймса, он повернулся и жадно поцеловал ее..

Джеймс готов был убить его, но бывший друг изобразил сильное удивление, сказав, что ничего не знал.

«Джеймс, честное слово, я думал, у вас все кончено!» – говорил Финли.

В тот душный тропический вечер Джеймс поверил ему, потому что Сара и так часто лгала. А Финли только наивно посмотрел на него и извинился, но отказываться от Сары не стал. Более того, потом он ради смеха женился на ней.

Пять человек разнимали драку, положившую конец дружбе Ардмора и Финли. За Джеймсом ушел Йен О'Малли и еще десять человек, работавших в команде с ним и Грейсоном.

Сейчас, оглядываясь назад, Джеймс понимал, что им суждено было разойтись – они были слишком разные: Грейсон – шутник и хулиган, в двенадцать лет бежал в море, спасаясь от нищеты; Джеймс вышел из благополучной образованной семьи, всегда обладал непоколебимым спокойствием и держал все эмоции при себе. Кроме того, Финли был англичанином, а Джеймс всегда презирал эту нацию.

Для разрыва отношений не хватало самой малости. Предлогом стала Сара.

В тихом безмятежном Хейвене, рядом с Дианой, прошлая жизнь казалась далекой и утрачивала всякое значение. Грейсон Финли теперь стал виконтом Стоуком – с женой и четырьмя детьми. Джеймс Ардмор был влюблен, и завтра он должен будет принять решение. А сегодня главным желанием было снова заняться любовью с Дианой. Он перегнулся и поцеловал ее в губы. Какими они были сладкими, черт возьми!

Она чуть шевельнулась и после еще нескольких поцелуев открыла глаза.

– Джеймс…

– Привет, милая.

Диана улыбнулась, затем сказала:

– Я должна вернуться к себе.

Он лизнул мочку ее уха.

– Зачем?

– А что скажет отец?

– Диана, он уже знает. Мы так шумели, что нас было слышно в Портсмуте.

– Ты шумел! – резко возразила она с привычной злостью.

– А ты, я смотрю, высоко летала. – Джеймс взглянул на потолок. – Кажется, кое-где штукатурка отвалилась.

– Ничего подобного! – Диана еще раз посмотрела на него и схватилась за вспыхнувшие щеки. – О Боже…

Усмехнувшись, Джеймс поцеловал ее руки и горящее лицо.

– Ты была явно довольна собой.

– Ты соблазнил меня! Я им так и скажу. И хватит уже поцелуев, баламут!

Он не останавливался.

– По-моему, кое-кто сам пришел сюда, без приглашения, и вымыл меня с ног до головы. Я попросил тебя уйти, а ты что? Сбросила с себя ночную рубашку и предстала передо мной голая. Что-то не припомню даже капли соблазна со своей стороны!

Она бросила на него насмешливо-серьезный взгляд.

– Ты даже не проявил уважения к такой храбрости!

– Абсолютно.

– Или к моему статусу леди.

– Не говори, вообще никакого.

– Ты повел себя не как подобает джентльмену.

– Ну, если бы я очень благородно вышвырнул тебя за дверь… – Он улыбнулся. – Могу вообразить себе твой гнев.

– Это верно.

– Интересно, а что еще я мог тебе предложить?

Диана погладила его по щеке.

– Выпить чаю, например…

– Ты бы выплеснула его в меня.

– Джеймс, я так поступаю только в крайних случаях.

– Действительно, только когда злишься. А ты находишься в этом состоянии постоянно.

– Но сейчас-то я не злюсь, – возразила Диана, проведя большим пальцем по его нижней губе.

– Мне кажется иначе.

– Это простое притворство.

– Знаешь, дорогая, обычно у тебя и то и другое выглядит одинаково.

– Нет, ты все-таки учись различать.

– Давай так: я буду целовать тебя независимо от того, злишься ты или нет.

Диана еще шире улыбнулась:

– Хорошо, я не против. – Он потянулся к ней, но она остановила его, прибавив: – Только этому не бывать, если я действительно в гневе.

– Что ж, придется тебе привыкнуть к тому, что для меня это не помеха, – рассмеявшись, сказал Джеймс и жадно поцеловал ее. – Я хочу показать тебе кое-что.

– М-м-м?.. Что же это?

Его жезл, стремительно поднявшийся в этот момент, сильно напрягся.

– Думаю… тебе понравится.

– Нет, я не уверена. Мне лучше вернуться к себе в комнату.

– Я так не считаю, – ответил он, крепко обнимая ее. Диана легонько прикоснулась губами к его подбородку.

– Вообще-то я должна в страхе убегать. Один раз ты меня уже соблазнил.

– Ты чего-то боишься? – нежно спросил он. Диана со смущением взглянула на него:

– Нет…

– Вот и прекрасно.

– И… что же ты хотел показать мне?

Его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Много всего… очень много.

И он начал. Джеймс был удивителен! Диана всегда считала себя очень чувственной и страстной, думала, что знает все о плотском желании. Но через несколько часов она увидела себя, стоявшую лишь в самом начале дороги, которая вела ее к чему-то невероятному и прекрасному.

Голос охрип, мышцы ног заболели с непривычки. Она утопала в неизведанном, магическом блаженстве, накрытая его теплым влажным телом.

Он был все еще в ней, разгоряченный пылкой страстью, а она ощущала сильную, но очень приятную слабость.

– Я поранила тебя, – сказала Диана, дотронувшись до царапины на его шее.

Джеймс улыбнулся. Столько тепла и нежности на его лице она еще никогда не видела.

– Милая, да ты просто демон.

– И тебе это понравилось? – удивилась она.

– Конечно.

Диана даже не помнила, как это случилось, но след был точно от ее пальцев. Она густо покраснела.

Джеймс хотел ее, испытывая сильную нужду, и она спокойно отдалась ему. Она, конечно, знала, что он мог просто поиграть с ней, а потом отправить восвояси. Но страхи не были оправданы: после третьего или четвертого раза их любовное слияние только укрепилось и переросло в нечто большее. Он с огромной благодарностью начал отдавать то, что взял. В десятикратном размере.

Он показал ей удовольствие, которое она считала невозможным. Но Джеймс открыл для нее ворота этого чудесного дворца, избавляя от всех болей и недугов. Он заново сотворил ее, и это было восхитительное ощущение. Он лег сзади нее и, гладя по волосам, мягко спросил:

– Скажи, почему ты так боялась раньше? И что страшного в еще одной беременности?

Диана замерла.

– Мне кажется, ответ очевиден.

– Но я не понимаю.

– Женщина с внебрачным ребенком – это всегда жуткий скандал, – ответила она жестко.

– Хорошо, только мало, Диана. С помощью отца и хорошего адвоката ты легко женишь меня на себе. Дело явно не в этом, и мне хотелось бы знать правду.

Диана лежала молча, пытаясь успокоить дыхание.

– Причина… Изабо, – наконец проговорила она.

– Потому что она глухая? – нахмурившись, спросил Джеймс. – Не говори ерунды – она же родилась здоровой!

– Это не ерунда. Я не должна заводить второго ребенка, вот и все. Может, сменим тему?

Джеймс приподнялся на локте.

– Ты считаешь себя виноватой в ее глухоте. Но это не так. Она была больна.

Диана резко перевернулась на спину.

– Да, я виновата! Изабо заболела после меня – я заразила свою дочь, потому что всюду таскала ее с собой. Я подхватила лихорадку, она заразилась и теперь страдает! Какая же я мать после этого?

Он слушал ее, не отводя серьезного взгляда, затем сказал:

– И теперь ты несешь на себе это бремя. Диана, лихорадка – очень коварная штука. Изабо могла заразиться и не от тебя.

– Может быть, ты прав, но откуда мне знать? – Диана потерянно уставилась в изогнутый потолок. – Я так гордилась ею, всем показывала: мол, смотрите, какой красивый ребенок у меня получился! И Господь наказал меня за мое тщеславие. Я была очень глупой.

– Диана, можешь ругать себя, сколько вздумается, но ты не виновата.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на него.

– Что ж, если это объяснение тебя не устраивает, послушай дальше. Узнав о глухоте Изабо, я пришла в ужас, испугалась не только за нее, но и за себя. Я не знала, что делать, и сначала даже хотела отдать ее в приют, как предлагал Эдвард. – Диана закрыла глаза ладонью. – Хотела, понимаешь? Это избавило бы меня от стыда и страха, я жила бы дальше, не вспоминая о ней. Я ужасный человек! Выбросить ни в чем не повинное дитя, мою Изабо, которую я так любила!

Джеймс положил руку ей на живот, в котором она когда-то так гордо вынашивала дочь.

– Теперь понятно, почему ты ее сейчас так оберегаешь. Странно только, что она хорошо относится к маме, которая хотела избавиться от нее.

Диана взглянула на него с яростью:

– Я знала, что не стоит ждать от вас сочувствия, Джеймс Ардмор.

– Что ты, милая, как раз наоборот! Ты прошла через такую боль и страдания, что пора освободиться. И я помогу тебе.

– Почему? Из-за того, что произошло между нами?

– Нет, потому что меня не было рядом, когда умирал мой брат. А я мог предотвратить его смерть. Каково мне было, как думаешь? – Он горько усмехнулся. – Я вечно гордился тем, что никогда не испытываю жалости, но на самом деле это ощущение всегда живет во мне. – В его зеленых глазах снова образовалась пустота, которую Диана видела, когда вошла в его спальню вчера ночью. Он с унынием продолжил: – По крайней мере Изабо тебя простила. А Пол никогда этого не сделает. Моя сестра тоже. Кстати, это одна из причин, по которой мы с ней не ладим.

– Это нечестно с ее стороны.

Джеймс пожал плечами.

– Ну, она тоже чувствует вину. После того как погибла жена Пола, Онория заставила его отправиться на поиски убийцы. Она знает, какой должна быть расплата, в нашей семье обид не прощают.

Закончив свою речь, Джеймс уставился в одну точку и молча водил пальцем по ее животу.

– А почему ты сказал, что я не забеременею от тебя? – спросила Диана.

Он выглядел печальным.

– Я не хочу об этом говорить. Мужчине сложно признать негодность его семени.

– Но откуда тебе знать?

– Скажем так, у меня есть на то причина, – ответил Джеймс, глядя на нее с иронией.

– Потому что ни одна из твоих любовниц не рожала?

– Что-то в этом роде.

– Может, они сами были бесплодны? У женщин такое случается.

– Но не у стольких же.

Она села в постели.

– Боже мой, Джеймс!

– Нет, я не собираюсь называть тебе точное число.

– Думаешь, я так плохо воспитана, чтобы устраивать допрос?

– Дорогая, ты чертовски любопытна, как бы тщательно это ни скрывала. – Он поцеловал ее. – Перевернись.

– Что?

– Перевернись. Хочу еще кое-что тебе показать.

Диана посмотрела в окно.

– Нет, уже почти утро. Не надо ничего показывать.

– Вот именно, что почти.

– Джеймс…

– Что случилось? Устала?

– Нет, не очень…

– Тогда переворачивайся!

Она недовольно фыркнула, но послушалась. Горя от предвкушения, Диана расправила простыню, устраиваясь поудобнее, что было не так уж важно. Без всякого предупреждения Джеймс взял ее за бедра, резко притянул к себе и вошел в нее одним резким движением.

У нее расширились глаза, и вздох, вырвавшийся из легких, перерос в сладостный стон. Диана поняла, что удовольствие, испытанное этой ночью, было лишь крохотной долей, и впереди таилось еще множество удивительных, волнующих открытий. Но сейчас все эти мысли расплывались, как туман, и думать хотелось лишь о том, что Джеймс был в ней, горячий и страстный.

Извиваясь от неистового трения, Диана схватила в кулак простыню и засунула ее себе в рот, заглушая собственный крик.

– Милая, ты все еще любишь меня? – с легкой усмешкой спросил он.

Она не помнила, какой ответ прокричала, но он, кажется, остался доволен.

Закончив, Джеймс лег ей на спину, неустанно целовал волосы и шепотом повторял ее имя. Медленно-медленно Диана заставила себя вернуться из далекого волшебного царства, путь в которое он щедро открыл для нее. Она снова почувствовала под собой мятые простыни и влажную подушку; рассветный бриз щекотал вспотевшее тело.

Ей нравилось лежать под ним. Он был тяжелый, но очень удобный, сильный и такой красивый, что она готова была провести хоть всю жизнь у него под боком, свернувшись калачиком.

Джеймс устроился рядом, нежно прикасаясь губами к ее коже.

– Можно мы теперь поспим? – прошептала Диана. Она ощутила на спине теплый выдох.

– Да, теперь я разрешу тебе поспать, – ответил он, тихо смеясь.

– Большое спасибо…

Она уже утопала в крепких объятиях Морфея, когда сквозь сон послышался его ответ:

– Всегда пожалуйста, милая.

Солнце ярко светило в окно столовой, наполненной соблазнительными ароматами: толсто нарезанный хлеб с козьим сыром, апельсины только что с ветки, джем из ранних ягод, бекон и, конечно, свежий крепкий кофе с сахаром. Джеймс положил на свою тарелку все, до чего мог дотянуться, и приступил к завтраку.

Адмирал сидел рядом, изображая увлеченное чтение газеты, выпущенной полгода назад. Они должны были о многом поговорить, но сейчас Джеймса больше волновала еда. Впервые в жизни он чувствовал столь сильный голод – возможно, еще и потому, что прошедшей ночью в нем открылось огромное количество потайных дверей, о которых он не подозревал раньше.

Диана разрушила в его представлении барьер между физической любовью и эмоциями. Теперь он узнал, каким прекрасным бывает чувство одновременного удовольствия в душе и в теле.

Размышляя, он положил себе новую порцию бекона, взял мятное желе и еще несколько кусочков хлеба.

– Миссис Прингл замечательно готовит, – сказал он. Адмирал опустил газету и взглянул на него.

– Этот корабль?

Джеймс прожевал хлеб и перешел к сочному апельсину.

– Да. С ним что-то не так?

– Он очень удобно появился: именно в тот момент, когда тебе было нужно.

– Да, это удобно, – согласился Джеймс. Локвуд отложил газету в сторону.

– И как долго ты планировал это маленькое приключение?

– Много лет.

– Ты заставляешь обстоятельства работать на тебя, так?

– Стараюсь. – Джеймс выстроил дольки апельсина в аккуратную шеренгу. – У вас тоже немало тайн, адмирал.

– Что ты теперь собираешься делать?

– Уйду. Оставаться здесь с Мэллори – плохая идея. Ради вас я оставил его в живых, но боюсь снова потерять терпение.

– Теперь это не важно. – Адмирал угрюмо смотрел на Джеймса. – Мэллори мертв. Сегодня утром он выпил почти всю настойку опия.

Глава 14

– Проклятие!

– Ты поведал ужасную историю, Джеймс. Глубоко в сердце я верил, что Мэллори исправился, но ты тоже был прав – это не зачеркивает его преступлений. Он осознал, насколько сильную боль причинил тебе, и вчера вечером принял решение уйти. Его поступок достоин уважения.

Джеймс подпер голову рукой, пытаясь разобраться в своих ощущениях: злость, гнев, облегчение… все это кружилось в голове бурным потоком. Он поднял глаза.

– Я не могу сделать вид, что мне жаль.

– Я лишь боялся, что ты разозлишься – он ведь лишил тебя шанса отомстить.

– Нет, свое решение я принял вчера в пещере. Оставил его в живых ради вас и Дианы.

– Благодарю тебя за это. Ты дал ему возможность самому обрести покой.

– Только не надо делать из меня героя. Я был на волосок от того, чтобы пристрелить его, и если бы он сам не ушел, я мог бы довести свое дело до конца. В жизни не все так просто, знаете ли.

– Да, это мне известно.

Они смотрели друг на друга, и Джеймс не мог понять, был ли адмирал озлоблен или, наоборот, сожалел. Восстановив самообладание, Локвуд снова взялся за газету. Еще одна черта, которую Джеймс ненавидел в англичанах – вздернутый подбородок и полная безмятежность, даже когда дело касалось таких вещей, как жизнь, смерть или любовь.

– Сегодня вечером мы будем хоронить его в море, и я хочу, чтобы ты пришел.

– У меня нет такого желания, – процедил Джеймс.

– Хорошо, понимаю. Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос о корабле.

Что ж, адмирал, игра продолжается!

– Это французский фрегат. Я попросил капитана покружить в здешних водах и ждать моего сигнала.

– А почему он не причалил? Небольшой остров, принадлежащий англичанину, доставил бы ему массу удовольствия. Тебе напомнить, что у нас война с французами?

– Я сказал ему, что если захочу, чтобы он причалил, подам еще один сигнал, – ответил Джеймс, медленно намазывая мягкий сыр на кусок хлеба. – Но это не понадобилось, и он держался вдали.

– И ты никак не информировал его?

– Нет.

– Но, как я понимаю, вчера ты мог остаться на его корабле.

– Мог, но у меня тут есть еще одно дело.

– Какое же? – напряженно спросил адмирал. Джеймс молчал, увлеченно распределяя сыр по всей поверхности хлеба. Затем он сказал:

– Хочу попросить вашего благословения, чтобы жениться на Диане.

В комнате тут же наступила тишина. Не притронувшись к бутерброду, Джеймс отложил его и следил за серо-голубыми глазами адмирала, точно такими же, как у его дочери.

– Так. Ты хочешь жениться на Диане. – Он сделал длинную паузу. – Почему?

Джеймс никак не ожидал такой реакции. Он был готов к ответу вроде «только через мой труп!», но, похоже, старик знал, как Джеймс провел эту ночь.

Он осторожно ответил:

– Потому… что она красивая, и я влюблен в нее.

Адмирал еле заметно моргнул, но каменный взгляд все-таки смягчился.

– Тебе известно, сколько несчастий принес ей первый брак, в чем виноват лично я, потому что одобрил его. Мне ни в коем случае не следовало этого делать, но капитан Эдварда Уэрдинга очень хорошо о нем отзывался.

– Вы хотите сказать, что он был очень перспективным женихом?

– Именно так мне говорил его капитан. Я почему-то думал, что хорошая карьера поможет ему стать добрее к Диане.

– Вы просто услышали то, чего хотелось лично вам как отцу. Вы же не знали, каков был Эдвард Уэрдинг на самом деле.

Адмирал наклонил голову.

– Но я должен был узнать! И сейчас происходит то же самое: я не знаю о тебе ничего, кроме историй о твоих героических поступках. Как ты появляешься из ниоткуда, когда пираты атакуют очередной корабль, спасаешь положение, а потом исчезаешь, не требуя трофеев. Это можно оставить для баллад.

– Я не пишу их. Некоторые вообще говорят, что «Аргонавт» – корабль-призрак, но мы вполне реальные.

– Кроме того, не могу сказать, что ты честный человек, – продолжил адмирал. – Ты далек от этого, лжешь на благо себе. Я наблюдал за тобой: ты был очень добр к Изабо, спас жизнь лейтенанту Джеку и никогда не принимал Дианины приступы гнева на свой счет.

– А мне нравится видеть ее такой! Она прелестна, когда злится.

– Она очень похожа на свою мать, – сказал адмирал и, неожиданно прослезившись, отвернулся.

Тут открылась дверь и в комнату вошла Диана. Принявшись было за недоеденный апельсин, Джеймс отвлекся на нее, будто притянутый невидимой силой. Адмирал тоже поднял глаза, и Диана густо покраснела.

Ее волосы были собраны в тугую косу, и вокруг лба изящно рассеялись мелкие кудряшки. Прошлой ночью Джеймс оставил много следов на ее груди, поэтому сегодня Диана выбрала платье с очень высоким кружевным декольте. Она скользнула к своему месту за столом, пытаясь казаться совершенно спокойной.

– Дорогая, мы как раз говорили о тебе.

Диана дрожащей рукой взяла хлеб.

– Правда? Неужели не нашлось более интересной темы?

Она положила на тарелку два тоста и торопливо намазала их сыром; затем схватила джем, свинину, мятное желе и апельсины – должно быть, тоже сильно проголодалась.

Адмирал с нежностью смотрел на нее, и Джеймс понимал, как сильно он любит свою дочь. Однажды он уже совершил ошибку, выдав ее за идиота Уэрдинга, и теперь боялся снова обжечься.

– А где бы вы жили? – спросил он у Джеймса. Диана замерла, жуя хлеб. Джеймс сделал вид, что не замечает ее.

– В Чарлстоне, – ответил он. – И здесь, конечно. Мы же не станем покидать Хейвен навсегда.

– Да, но ты же еще вне закона, – любезно напомнил ему адмирал.

– Только в Англии. В любом случае я должен буду избавиться от многих своих антианглийских взглядов.

– Хм, надолго ли? Англия сейчас на пороге войны с Америкой.

Джеймс пожал плечами.

– Что ж, поживем – увидим.

– И про Изабо тебе не стоит забывать.

– Конечно, нет. Очень хорошее, милое создание – прямо как ее мама.

Слушая разговор, с каждой секундой Диана все больше краснела.

– Господа, можно поинтересоваться, что вы обсуждаете?

– А где сейчас Изабо? – живо парировал Джеймс.

– Одевается. Сегодня рано утром мы с ней ходили купаться в океане.

Джеймс был уверен, что прошлой ночью он удовлетворил все желания и фантазии, но воображение вновь не на шутку разыгралось: он представил, как Диана снимает платье и бриджи, идет навстречу волнам, и вода омывает ее обнаженное тело. Черт возьми, он много пропустил!

– Может быть, ей захочется погулять с нами чуть позже? – сказал он.

Диана отвлеклась от приготовления бутерброда и бросила на него строгий взгляд:

– Нет, я буду занята целый день. Миссис Прингл нужна моя помощь.

– Слушай, Диана… – начал отец.

Тут в столовую вошла миссис Прингл с новой порцией жареного хлеба.

– Доброе утро, леди! А вы, я смотрю, сегодня все кушаете с большим аппетитом.

То, что творилось на лице Дианы, уже и красным нельзя было назвать. Она поспешно спросила:

– Где лейтенант Джек? Пора бы ему уже спуститься.

– Он себя неважно чувствовал, когда я принесла ему кофе, – ответила миссис Прингл, забирая пустые тарелки. – Голова опять разболелась, и я посоветовала ему остаться в постели – всегда помогает.

Она многозначительно посмотрела на Джеймса и вышла из комнаты. Диана тут же вскочила со своего места, схватив тарелку.

– Надо отнести ему завтрак.

– Диана, – тихо сказал адмирал. – Присядь, я хочу поговорить с тобой.

– А лейтенант Джек будет голодать! – воскликнула она, бросая на тарелку в кучу хлеб, фрукты и мясо. – Я не могу так грубо с ним поступить. Пожалуйста, продолжайте разговор без меня. Чем, собственно, вы и занимались до этого.

Диана вылетела из столовой, захлопнув за собой дверь. Мужчины переглянулись с поднятыми бровями, и после нескольких минут тишины адмирал сказал:

– Расскажи о своем доме в Чарлстоне.

Джеймс украдкой посмотрел в сторону выхода.

– Его построил мой дед. Это прекрасный дом, за которым уже много лет присматривает моя сестра, так что могу заверить вас – там сейчас все в безупречном порядке.

– А комната для гостя найдется? Если отставной английский адмирал приедет навестить вас.

– Конечно! В доме десять спален, и мы обязательно подберем вам лучшую. Онория будет рада принять такого высокопоставленного гостя, тем более что я должен отплатить за ваше гостеприимство.

Адмирал тяжело вздохнул:

– Знаешь, Джеймс, я так устал! Война была долгой, и я надеялся хоть здесь найти прибежище, но потом…

– Появился я, – закончил Джеймс. – Разрушил ваш покой, да еще дочь собираюсь украсть.

– Я лишь хочу видеть ее счастливой. Эдвард сделал все возможное, чтобы испортить ей жизнь.

Джеймс начал говорить, что обязательно станет лучшим и единственным для нее, если она позволит, но тут в комнату опять вошла Диана с тарелкой, полной еды. Сильное волнение заставило ее ненадолго забыть о непонятном разговоре отца с Джеймсом.

– Отец, – подавленным голосом сказала она. – Что-то случилось, я не могу разбудить лейтенанта Джека.

Они быстро побежали наверх. Первой мыслью Джеймса было возможное злодеяние Блэк Джека, перед тем как уйти из жизни. Нет, это глупо: миссис Прингл обнаружила труп Мэллори в постели рано утром, до того как разговаривала с лейтенантом.

Когда Диана услышала о смерти Блэк Джека, ей будто стало легче, но затем она почувствовала себя отвратительно. Она не знала «Джессапа» так же хорошо, как отец, но этот человек был очень добр к ней и дружил с Изабо. С другой стороны, узнав, что он убил жену Пола Ардмора, Диана сильно разгневалась. Быть может, теперь, когда Мэллори мертв, душа Джеймса избавится от жестокой боли.

Не желая, чтобы Изабо видела эту страшную картину, Диана повела дочь купаться в океане. Девочка заплакала, узнав, что ее друга больше нет.

Сейчас она стояла на самой верхней ступеньке, в беспокойном ожидании перегибаясь через перила, пока Диана, Джеймс и адмирал поднимались. Затем она повернулась и впереди всех побежала по коридору к маленькой спальне Джека.

Его комнатка располагалась в задней части дома, почти упиравшейся в утес; из окошка можно было разглядеть сад и пляж. Этой спальней прежде не пользовались, и в ней, как и у Джеймса, стояли только кровать, шкаф и умывальник.

Лейтенант Джек лежал не двигаясь.

– Мне сперва показалось, что он просто спит, – сказала Диана. – Но это смертельно бледное лицо…

Джеймс подошел и положил руку ему на грудь.

– Он дышит. Эй, Джек! Давай просыпайся, – сказал он, с силой тряся лейтенанта за плечо.

Джек никак не реагировал. Он был так бледен, что на фоне лица золотые волосы казались совсем темными. Джеймс оттянул его веко, затем хмуро посмотрел на адмирала:

– Плохи его дела.

Локвуд подошел к кровати.

– У него была очень глубокая рана, и я боюсь, нам не удалось ее вылечить до конца. Или, что еще хуже, она открылась внутри.

– Что мы будем делать? – спросила Диана, подходя к ним.

Бедный лейтенант Джек. Он и так себя неважно чувствовал, а они таскали его по всему острову, вовлекали в приключения. Диана так сильно увлеклась своими любовными коллизиями, что совсем перестала заботиться о нем. Бедняга, он так и не смог ничего вспомнить. Хоть он и был всегда жизнерадостным, она видела боль и страдание в его глазах.

Терзаемая виной, Диана ждала, пока отец хоть что-нибудь скажет.

Джеймс повернул голову Джека и с мрачным видом ощупал место возле уха, где была рана.

– Ему нужен врач.

– Причем как можно скорее, – добавил адмирал. В комнату вбежала миссис Прингл.

– Я сразу заподозрила что-то неладное, – с тревогой сказала она. – Я говорила с ним сразу после того, как вы с Изабо спустились, леди.

– У него болела голова? – спросил Джеймс.

– Да, он жаловался на нестерпимую боль.

Джеймс потрогал его лоб.

– Рана горячая, но лицо холодное. Адмирал, вы делали когда-нибудь трепанацию?

– Нет, только видел один раз, издалека. Врач был профессионалом, и я понятия не имею, что и как он делал.

– Что такое трепанация? – спросила Диана, в отчаянии ломая руки.

– В черепе делают несколько дырок, чтобы ослабить давление или выпустить жидкость – я точно не знаю, – сказал Джеймс. – Должно помочь.

– А ты можешь? – спросил адмирал.

– Я всегда нанимал опытного врача, который знал свое дело.

– Да, я тоже.

Капитаны двух кораблей серьезно посмотрели друг на друга.

– Мы могли бы попробовать, – сказал адмирал.

– Нет, я не знаю, откуда начинать, и боюсь убить его. Но у вас есть судно.

Локвуд в надежде просиял:

– Точно, на нем ты отыщешь свой французский фрегат!

– Возможно, если получится догнать его. Или доберусь до Плимута… сколько до него, сто миль? Конечно, лучше найти кого-нибудь поближе.

– Да уж, английский корабль, например. Они будут счастливы схватить тебя. Я должен пойти, – решительно заявил адмирал.

– Я управляю судном быстрее, чем вы, – сказал Джеймс. – Кроме того, Диане здесь понадобится ваша помощь.

Адмирал сердито посмотрел на него:

– Другими словами, я уже слишком стар для этого?

– Думайте, как вам нравится, но гордость сейчас неуместна – речь идет о жизни Джека.

Локвуд замолчал, и тут в разговор вмешалась Диана:

– Извините, но, по-моему, вы оба спятили!

Веки Джеймса потяжелели, и он сказал утомленно:

– Твои мысли мне и так хорошо известны, будь уверена. Но это сейчас единственный выход.

– Я могла бы пойти. Судно дается мне легко, как любому офицеру, я им часто управляю.

– Нет!!! – в один голос вскрикнули Джеймс и адмирал. Она стиснула зубы.

– Я отличный моряк, меня учили лучшие! И меня не разыскивает британский флот.

– Ты уверена? – спросил Джеймс и, не дав ей выразить гневный ответ, продолжил: – Я точно знаю одно: команда будет визжать от восторга, наткнувшись на тебя, одну, такую рыжеволосую и в панике. А что будет с Изабо, если ты погибнешь?

Диана замолчала, понимая, что Джеймс был прав: навредить себе – значит погубить Изабо. Его ироническое замечание относительно одиноких моряков, изголодавшихся по женщине, тоже сильно охлаждало пыл. Да, она была дочерью адмирала Локвуда, но не все же корабли в океане принадлежали Англии.

– То есть ты хочешь сам пойти, – пробурчала она, – потому что думаешь, на твою смерть всем будет плевать, да?

– Видимо, именно это я и хотел сказать.

– Ну, тогда ты надменный заносчивый идиот, Джеймс Ардмор!

– Да, я помню, ты говорила.

Он развернулся и без промедления вышел из комнаты. На несколько секунд все замерли, смотря ему вслед, но тут Диана догадалась, что он задумал, и тоже ринулась к выходу. Позади она услышала шаги Изабо и отца, остановившего девочку.

Диана сбежала вниз по лестнице и затем – к выходу через центральную дверь, которую Джеймс оставил нараспашку. Он ушел не для того, чтобы дать остальным вступить в бурную дискуссию для принятия решения, – он целеустремленно направился к причалу.

Она уже поняла, что в случае необходимости Джеймс вел себя решительно и категорично. Ярким примером тому была пещера, где он выбросил в воду ящики с оружием.

Приподняв юбки, Диана со всех ног мчалась за ним и выкрикивала его имя, но он не оборачивался. К тому времени как Диана добралась до причала, он уже отвязал лодку. Она схватилась за планшир, тяжело дыша.

– Джеймс!

Не обращая на нее внимания, он продолжал сбрасывать канаты.

– Я иду с тобой! – объявила Диана.

Тут он повернулся и осмотрел ее с ног до головы. Понятно, сейчас прозвучит очередная колкая шутка, затем он перекинет ее через плечо, отнесет куда-нибудь подальше от берега и привяжет к дереву. Она была полностью уверена, что именно так сейчас и произойдет. Но в его зеленых глазах по-прежнему сохранялись спокойствие и непреклонность.

– Хорошо, идем.

– И даже не пытайся меня отгово… что?

Вместо ответа Джеймс еще раз взглянул на нее, затем повернулся и толкнул судно в воду. Она перелезла через планшир и плюхнулась на сиденье как раз в тот момент, когда первая волна ударилась о носовую часть. Джеймс отвязывал и сматывал канаты, как будто не замечая ее присутствия.

– Подожди! – вскрикнула Диана. – Надо сказать им, что я уехала.

Он молча продолжал заниматься своим делом.

– Джеймс!

Не меняя выражения лица, он подошел к ней, задрал юбки и взялся за пояс ее бридж.

– Что ты делаешь?

– Снимаю с тебя бриджи. Не заметно?

Игнорируя ее попытки воспрепятствовать, он развязал веревку, затем резко стянул бриджи и бросил их в сторону удалявшегося берега. Они приземлились четко на мокрый песок.

– Ты с ума сошел?

– Думаю, после такой находки они легко догадаются, что ты со мной.

Она изумленно уставилась в его безмятежные глаза, выражавшие что-то непонятное: то ли усмешку, то ли злость.

– Кошмар какой-то, – сказала она яростно.

Не говоря больше ни слова, Джеймс вернулся к мачте.

Стоя под парусом, Джеймс грубо скомандовал повернуть судно к северу от северо-востока.

Диана сразу поняла, что он устроил ей проверку: не хвасталась ли она просто так, говоря, что умеет не хуже любого лейтенанта управлять судном. Под скамейкой ее отец хранил все необходимые инструменты. Она навела астролябию на горизонт, проверила данные по компасу и карте, затем отрегулировала румпель.

Джеймс установил направление ветра и поднял парус. Покачиваясь, судно вышло из залива навстречу волнам. Он отправился в хвостовую часть посмотреть, как Диана справилась с заданием. Следя за его действиями, она приподняла бровь и сказала:

– Вот видишь, не хуже лейтенанта.

Джеймс ничего не ответил. Он уселся впереди нее на скамейку и взял парусные веревки. Диана с удовольствием любовалась его широкой спиной и черными волосами, изрядно отросшими за время, проведенное в Хейвене.

– Ты не верил, что женщина может быть полезной на борту?

Он косо взглянул на нее, затем наконец-таки соизволил заговорить:

– У меня в команде сейчас есть одна женщина. Муж научил ее управлять судном, и она прекрасно справляется.

– Где сейчас ее муж?

Он пожал плечами.

– Думаю, она убила его. Он был капером, избивал ее ради веселья – она всегда ходила в синяках. Но я никогда не говорил с ней об этом.

– А если бы год назад я все-таки поехала с тобой, – осторожно начала Диана, – ты бы захотел взять меня в команду?

– Нет, – бросил Джеймс через плечо. – Но если бы я узнал, что ты умеешь управлять судном, поставил бы тебя к Хендерсону, на квартердек.

Она живо представила себе эту картину: днем – размечать карту, определять курс и одновременно следить за непоседливой Изабо; ночью – лежать в его объятиях и любоваться звездным небом.

– Послушай, Джеймс…

Он встал, чтобы отвязать еще две веревки.

– У тебя было много женщин в команде?

– За все годы – около десяти.

– Среди них были твои любовницы?

– Зачем тебе это знать? – ответил он вопросом на вопрос.

– Просто так.

Джеймс убрал со лба непослушные волосы.

– Да, две.

– Расскажешь мне о них?

– Нет.

Диана смерила его пытливым взглядом, но это никак не помогло в получении информации.

– Ладно, не важно, – буркнула она.

На этом разговор прекратился, и Джеймс вернулся к управлению парусом.

Морской ветер усиливался, солнце палило нещадно, и Диана поняла, что рискует обгореть. Пытаясь отвлечься от откровений по поводу любовниц, она полезла в ящик под сиденьем, достала вязаный рыбацкий свитер и стала натягивать его через голову, одновременно удерживая изворотливый румпель. Желание утеплиться закончилось полной неудачей: она окончательно запуталась и стала изо всех сил трясти рукой, чтобы попасть в рукав.

Как всегда, помощь подоспела вовремя. Джеймс сел рядом, освободил ее голову и держал рукава, пока она в них влезала. Затем Диана изогнулась для равномерного распределения свитера по всему телу. Он хорошо согревал грудь и спину.

Джеймс теплой рукой обнял ее и прижал к себе.

– Я рад, что ты пошла со мной, – сказал он, касаясь губами ее волос.

– Кажется, сначала ты был категорически против.

– Нет, я не пускал тебя одну – это другое. Но вдвоем судном управлять легче – если будем придерживаться пяти узлов, то к рассвету доберемся до Плимута.

– Тебе одному тоже нельзя было ехать. Представляю, как ты со своим акцентом просишь там о помощи – открыл рот, и тебя сразу схватили.

– У меня есть хорошие знакомые в Корнуолле. Они и в прошлом году помогали мне в Кенте. – Он улыбнулся. – В одном важном деле.

– Вы вместе боролись с пиратами?

– Ну, скажем так, у нас общая неприязнь к пронырливым английским кораблям.

– Ты о контрабандистах? – Диана глубоко вздохнула. – Эх, мне не следовало забывать: мы с тобой живем в разных мирах, Джеймс Ардмор.

– Между прочим, эти самые контрабандисты – ангелы во плоти по сравнению с твоим бесподобным супругом.

Диана молча согласилась. Не оставалось сомнений, что его друзья обязательно помогут лейтенанту Джеку, а у нее появится возможность хоть одним глазком посмотреть, как происходит незаконная перевозка товаров. Диана знала, что для многих бедных семей с побережья это была единственная возможность добывать себе хлеб, а Джеймса Ардмора они считали настоящим героем.

Ветер изменил направление, и путешественники снова принялись за работу – Диана отрегулировала румпель, Джеймс смотал еще один канат, потом он сел сзади нее и прижал к себе. Под ритмичную музыку его сердца Диана задумалась: интересно, сколько подобных поездок он уже совершил в своей жизни? Сотни, может быть, тысячи… Должно быть, избороздил все моря и океаны, выслеживая пиратов и играя на нервах капитанов английских кораблей.

Джеймс положил теплую руку ей на живот. Сейчас, думала Диана, не будь их поход столь рискованным, она была бы счастлива этому объятию: плыть только с ним под ярким весенним солнцем, с готовностью встретить любое приключение вместе – об этом можно только мечтать. Скорее всего, когда они доберутся до Плимута и найдут Джеку врача, Джеймс отправит ее домой, а сам вернется на свой корабль. Миссию под названием «Блэк Джек Мэллори» он выполнил, и не было больше причин оставаться в Хейвене.

– Джеймс, – задумчиво спросила Диана, – почему ты прибыл в Хейвен в одиночестве?

– Я был в плену на корабле, который разбился, забыла? Выбирать особенно не приходилось.

– Но почему «Аргонавт» не пришел на помощь? Или твои люди из жестокости решили бросить тебя на острове английского адмирала? Они должны были уже начать поиски! Мне кажется, твой лейтенант-ирландец достаточно опытен, чтобы догадаться, где ты и что с тобой случилось.

Джеймс помолчал немного, затем ответил:

– У «Аргонавта» есть другие дела.

– Так ты поехал бы с ними, завершил эти самые «дела», о которых мне явно не положено знать, а потом вы вместе расправились бы с Мэллори. Почему ты решил все делать в одиночку?

Диана ждала, что он зарычит на нее или вообще откажется отвечать, но он тихо сказал:

– Потому что это касалось меня лично.

– Но ты же все равно отпустил его!

Он весь напрягся, костяшки пальцев побелели.

– Да, и теперь все кончено.

Джеймс говорил, сдерживая эмоции. Диана повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза: взгляд был таким же застывшим и пустым, как вчера, когда она пришла в его спальню.

– Ты говоришь так, словно тебя это не волнует! – выпалила она со злостью.

– Но это действительно не важно, – жестко ответил Джеймс. – Убийство Мэллори не воскресило бы жену Пола, не вернуло бы жизнь и счастье моему брату! Такие подвиги не в моих силах, и будь я хоть трижды великим охотником на пиратов, семью этим не вернешь.

Ей стало очень больно от этих слов, наполненных глубокой печалью и ненавистью.

– Ты… ты хотел отомстить за нее.

– Месть – пустая трата времени, я всегда это знал. Но у меня не было выбора.

Диана понимала его: она вспомнила свои жалкие попытки проучить Эдварда Уэрдинга, который никогда не любил ее. Отвечая на флирт поклонников, она вела себя вызывающе, и весь этот театр служил единственной цели – наказать безразличного мужа, попытаться обратить на себя хоть чуточку внимания. Тщетно.

– Выбор всегда есть, – мягко сказала она. – Но мы оба решили мстить.

Джеймс сильно нахмурился. Диана нежно провела пальцами по его лицу, словно хотела очистить его от неприятных мыслей. Джеймс ничего не сказал, а в глазах осталось прежнее замкнутое выражение. Затем, снова поправив парус, он пересел на другую скамейку и задумчиво уставился в бескрайний океан.

Глава 15

Ранним утром судно причалило в Плимуте. Диана так устала, что почти спала на ходу, и Джеймсу пришлось поддерживать ее, пока они шли к трактиру. Сейчас она мечтала лишь о кровати и очень надеялась, что друзья Джеймса, или с кем он там говорил, дадут им комнату, чтобы хоть немного поспать. Но нет, путь продолжался – из трактира их повел дальше мужчина, бубнивший с ужасным акцентом.

Затем они оказались в какой-то мрачной деревне, а после была еще одна таверна с пухлой и практически беззубой хозяйкой. Она проводила гостей наверх, и пока они шли по лестнице, Диана держалась за стены, чтобы не скатиться вниз. Но этого и не могло произойти – сзади был Джеймс, он держал ее за руку и не позволил бы упасть.

И вот наконец-то спасение! Им предоставили отдельную комнату с камином и огромной кроватью. Диана уже не помнила, где и зачем находится, мысли беспорядочно вертелись в измученной голове. Вспомнился прошлый год – неужели это было так давно? Может, ей все это приснилось и она сейчас в том самом трактире будет кидать еду в Джеймса Ардмора, после чего они разделят страстный поцелуй. Ах, да… тут где-то на полу должен быть разлитый суп. Видимо, его уже вытерли.

Джеймс поднял ее на руки и перенес на кровать. Он помог ей разуться, накрыл одеялом и собрался уходить. Диана протянула к нему ослабевшие руки.

– Хочешь, чтобы я остался? – спросил он с тем мягким, нежным акцентом, который она так любила.

Говорить Диана была не в силах, поэтому лишь вяло кивнула.

– Ладно, – ответил Джеймс, недовольно вздохнув.

Он разделся. Диана в полудреме любовалась призрачными очертаниями его красивого обнаженного тела, освещенного ярким пламенем свечей. Джеймс был рядом, он залез под одеяло и крепко обнял ее. Удовлетворенно вздохнув, Диана крепко заснула.

Весьма бдительно охраняя ее сон, Джеймс размышлял о тех коварных вопросах, которыми она забросала его на судне. Диана видела его насквозь, и это жутко нервировало. Даже в прошлом году, когда он похитил ее, она не дала ему покоя! Нет, лучше бросить эту затею, найти какую-нибудь женщину, которая ничего не знает о нем, получать физическое удовольствие и забыть о существовании Дианы Уэрдинг.

Легко сказать, черт возьми!

Ночь выдалась очень тихой. Деревня находилась примерно в миле от берега – слишком далеко, чтобы расслышать знакомый шум волн и прибоя.

Джеймс передал сообщение своему деревенскому другу, Огастусу Толливеру, и тот немедленно послал в Плимут за врачом, который должен был появиться здесь утром, после завтрака. Огастус… забавное имя для того, кто чинит рыбацкие сети. Конечно, у него была и другая профессия, как у многих жителей этого побережья.

Очень хотелось услышать новости с «Аргонавта», но пока Джеймс доверял только Толливеру и его жене. Случайным людям не следовало знать, что он временно покинул команду. Завтра он осторожно наведет справки. Хоть он и пропустил назначенную встречу с «Аргонавтом», ему было известно, что О'Малли и Хендерсон все еще слонялись где-то поблизости.

Он лежал с закрытыми глазами, борясь со сном: надо было дождаться ответа от Толливера. Принимая приглашение Дианы, Джеймс колебался только потому, что хотел все время быть начеку и не отвлекаться. Хотя… хм, так тоже было совсем не плохо. Ночь выдалась длинная, тихая, и он успел подумать об очень многих вещах и построить планы на ближайшее будущее: как можно скорее найти «Аргонавт» и доставить на борт Диану; затем отправить в Хейвен врача и потом… наконец-таки завладеть ею.

Джеймс очень веселился, выдумывая самые необычные способы убедить Диану в подлинности его чувств. Ведь прошлой ночью было только начало, он собирался учить и учить ее дальше, пока запасы его знаний не истощатся. Но это будет далеко не конец – после они смогут приступить к совместным открытиям. Он прочитает много книжек…

Когда воображение уже отказывалось работать, Джеймс просто начал думать о цветочном аромате ее волос, о медовой сладости меж ее ног, о волшебных звуках, которые она издавала в пучине страсти. Прошлой ночью он затронул лишь самую поверхность и был твердо намерен проникнуть в самую глубь, раскрыть ее внутренний мир, показать, какая сила таится в ней на самом деле.

Незаметно для себя Джеймс отключился. Он понял это, когда из объятий Морфея его вытащили обжигающе нежные прикосновения. Не двигаясь, он наслаждался мягкими поцелуями Дианы.

Джеймс приподнял занавес длинных рыжих волос и заглянул ей в лицо.

– Доброе утро, Диана.

Она чуть вздрогнула и подняла голову.

– Ой, прости, я не хотела разбудить тебя.

– Я знаю, милая, – сказал Джеймс, притягивая ее к себе. – Ты просто собиралась изнасиловать меня во сне, да?

– Хм, возможно.

– Тогда мне самому жаль, что я проснулся. Какие бы это были сны…

– Не уверена – ты слишком грозно хмурился.

Он погладил ее по волосам.

– Э-э-э… Видимо, причина в нашем пребывании здесь, это место беспокоит меня.

– Надо было лечь где-нибудь под живой изгородью, – весело предложила Диана, устраиваясь у него на плече. – Прямо как беглецы.

– Да ну, там мокро и совсем неуютно. Кроме того, ты не начала бы меня целовать.

Диана погладила его по груди.

– А тебе понравилось?

– Да, очень.

Она убрала пальцы, продолжив увлекательное исследование губами его тела – переместилась от груди к животу и поцеловала пупок. Джеймс не сдержал стона.

– Ох… дорогая, это опасно.

– Но ты же всегда говорил, что со мной лучше не связываться, – усмехнувшись, проговорила Диана и лизнула бледную кожу под его пупком.

Кончики ее длинных волос легонько касались возбужденного жезла, который уже чуть не плакал, моля о пощаде и спасении. Эта женщина заставляла кровь кипеть в его венах, пробуждала безумную, невозможную страсть, в чем Джеймс убедился еще год назад.

Он затаил дыхание. Диана спускалась все ниже, лаская горячим дыханием затвердевшего и совсем измученного предвкушением «пленника». Его хозяин аж подпрыгнул, словно ошпаренный.

Диана подняла голову.

– Я… совсем не знаю, как доставить тебе удовольствие, – прошептала она и зарделась.

С ума сойти! Его сладкая, дикая женщина застеснялась…

– Ты прекрасна, – сказал Джеймс хрипло. – Делай, что пожелаешь, и это будет лучше всего.

– Ты будешь смеяться надо мной, как всегда.

– Поверь, сейчас – ни в коем случае. Честно!

На губах Дианы появилась торжествующая улыбка.

– Ты действительно хочешь меня?

– Дорогая, по-моему, это очевидно.

Она снова покраснела.

– Я имела в виду взаимное желание. Такое не у всех случается.

– Ну, значит, нам повезло.

Его сердце учащенно билось, кровь неистово бурлила. Боже, еще одно прикосновение этих мягких шелковых волос, и он просто взорвется!

Диана взглянула на него с укоризной.

– Джеймс, я тебе душу изливаю! Можно проявить хотя бы притворный интерес?

– Ты с ума сошла? Да я ничего вокруг не вижу и не слышу, когда ты рядом!

И это было правдой: все его внимание сосредоточивалось только на ней одной. На ее голосе, губах, ее неповторимом аромате. Поэтому такое замечание в одно мгновение разозлило его.

– Ты реагируешь на мои откровения так спокойно, словно я говорю: «Ой, посмотри, какое там облако на небе!»

«Нет, эта сумасшедшая точно сведет меня с ума», – подумал Джеймс.

– Я лишь пытаюсь быть учтивым! Диана, с тобой вообще невозможно разговаривать спокойно.

– А что я такого сказала, интересно?

– Хочешь, чтобы вся моя вежливость испарилась? Ради Бога!

– Если это поможет и ты перестанешь увиливать от серьезного разговора, то – да, хочу!

– Ну, знаешь! Тебе это может совсем не понравиться.

– И почему же?

– А, все, слишком поздно.

Он схватил ее за плечи и, повалив на кровать, упал сверху – даже матрас хрустнул от такого напора. Две пары обезумевших глаз одновременно сверкнули, и он начал с такой яростью целовать ее, что думал, кровать вот-вот сломается.

«Да, любовь моя, слишком поздно…»

Крючки корсета поддавались не так быстро, как этого хотел Джеймс, поэтому кое-где ткань порвалась под его нетерпеливыми пальцами. Наконец горячие губы добрались до упругой манящей груди. Диана обвила руками его голову, запустила пальцы в непослушные черные волосы.

С быстротой молнии он задрал ее юбку, мысленно радуясь, что заранее избавился от препятствия – бридж. Даже в полумраке были ярко видны огненно-рыжие волосы меж ног, пропитанные волшебной влагой.

– Ты, кажется, хотела узнать, что я думаю, – прошептал он. Диана пролепетала что-то, хотя ответа он не очень ждал. – Дорогая, не стоит желать слишком сильно – это приводит к плохим последствиям.

В нем творилось что-то страшное, необъяснимое – на фоне этих чувств извержение вулкана казалось детской забавой. Такого с ним не происходило уже много лет, или… вообще никогда.

Он широко развел ее бедра и устремился прямо к намеченной цели. Его язык жадно проник внутрь, вызывая в ней неистовую бурю, воплощением которой стал длительный блаженный вздох. По вкусу она была бесподобна, как сладчайшее в мире вино, и Джеймс упивался ею, пробираясь все глубже. Цепкие пальцы держали ее, никчемная вежливость мгновенно улетучилась.

Она извивалась, сжимая простыню в кулаке, затем беспорядочно и быстро теребила его волосы. С каждой секундой дыхание становилось все тяжелее.

Он с наслаждением испивал из нее. Почувствовав под языком учащенное пульсирование, он подтянулся вверх, и его фаллос мягко скользнул между складок, дабы завершить торжество.

Их губы слились в жарком поцелуе, полном предвкушения. Один удар, второй… и они вместе окунулись в долгожданную бездну невообразимого удовольствия.

– Диана…

Лицо ее напряглось, веки были плотно сжаты. Немного погодя она открыла потемневшие, опьяненные страстью глаза и дрожащим голосом сказала:

– Джеймс, я люблю тебя, очень сильно! Знаю, что нельзя, но я ничего не могу с собой поделать.

Он лежал сверху, изможденный мощным выбросом семени глубоко внутрь ее, и поцелуями смахивал слезы, катившиеся градом по ее щекам.

– Диана, выходи за меня замуж.

Она одевалась, стоя к нему спиной, усиленно делая вид, что не замечает его.

После безумного совокупления Диана погрузилась в глубокий сон. Когда она проснулась, солнце уже стояло высоко, рядом никого не было.

Она вскочила с постели, за ней на пол сползло мятое всклокоченное платье. Она сняла его, встряхнула и снова стала надевать через голову, заметив, что порвана одна из подвязок и (ну, Джеймс, тебе не жить!) добрая половина юбки. Срочно требовалось зашить, заштопать, починить… Кроме того, он оставил множество царапин на ее плечах и бедрах. Она живо представила себе, какими же следами были разукрашены его руки и спина.

Услышав его шаги в коридоре, Диана поняла, что не может спокойно смотреть ему в глаза.

– Привет, я принес хлеба, – сказал Джеймс. – Не так много, но лучше, чем ничего.

Она осматривала себя в попытках соединить и связать все, что осталось от бедного платья.

– Я должна попросить у хозяйки иглу и нитку. Боюсь вообразить, что скажут люди, если я выйду отсюда в таком виде. Ты мог вести себя немного… аккуратнее?

– Ты же сама потребовала! – удивленно возразил Джеймс – Говорила: «Меньше учтивости, к черту вежливость…»

– Да, но это не означало: «Давай, милый, рви мой корсет!»

– Черт с ним, с корсетом! Выходи за меня замуж.

Она сделала резкий глубокий вдох. Все это казалось совершенно немыслимым: перенести такую длинную поездку и быть здесь, вдали от отца, Изабо и умирающего лейтенанта Джека, разделять головокружительные чувства… А тут еще Джеймс предлагает пожениться, или, скорее, приказывает, судя по голосу.

– Ты бредишь, – сказала она. – Это от недостатка сна.

– Нет, я знаю, что говорю. Я безумно хочу, чтобы ты стала моей женой! Ты самая вредная и надоедливая женщина из всех, кого я встречал, но меня это почему-то не останавливает.

Ее сердце тяжело забилось.

– Прекрати это, Джеймс.

– А у тебя нет выбора! Спать со мной вот уже две ночи подряд – не думаю, что такое поведение достойно девушки из высшего общества. А что твой папа скажет? У-у-у…

Он стоял у камина во властной ожидающей позе – ноги расставлены, руки скрещены на груди. Его голос был очень звонким, но взгляд оставался спокойным.

– Не волнуйся, я была испорченной, скандальной особой еще до встречи с тобой. И отец об этом знает.

– Ты говоришь о разных вещах, Диана. На тебя косо смотрели в обществе, но пасть в глазах отца и дочери – это совершенно иное.

В глубине души Диана все это прекрасно понимала. Раньше в ней жило беспокойство, что он уйдет один, и она больше не увидит его, не будет знать, что с ним стало. «Но, Диана, – говорила она себе, – открой уже глаза, посмотри, каков Джеймс Ардмор на самом деле: он рискует собственной жизнью ради спасения английского лейтенанта, которого едва знает! А ведь он мог взять судно и уплыть навсегда».

Теперь она поняла, что он не собирался покидать их. Он точно знал, что нужно сделать, к кому обратиться, чтобы помочь Джеку. Ей даже стало стыдно, что она сомневалась в нем.

Диана решилась на эту поездку, действуя исключительно импульсивно, и отец, возможно, поймет ее. Но скоро они вернутся домой, и что тогда? Он догадается, что она стала любовницей Джеймса. Сможет ли она выдержать разочарование, с которым он будет смотреть на нее?

– Послушай, я хочу совершить благородный поступок, единственный раз в жизни, а ты не даешь мне, – сказал Джеймс.

– А что ты предлагаешь? Свою фамилию, под которой я буду мирно жить в Хейвене, пока ты охотишься на пиратов и нападаешь на английские корабли?

– Ну если хочешь… – ответил он тихо. Диана уже не могла сдерживаться.

– Нет, не хочу! Жениться на мне – означает быть рядом, понимаешь? Чтобы я могла кричать на тебя, раздражать или целовать в любое время! Я хочу, чтобы Изабо играла с тобой и учила тебя своим знакам! Чтобы ты подружился с моим отцом, вы вместе курили бы эти отвратительные сигары, рассказывая друг другу истории. Я не хочу выходить замуж за твое имя, Джеймс Ардмор! Которое мне, кстати, совсем не нравится.

Из глаз ее опять брызнули слезы – уже в третий раз за все эти дни. Она устала плакать и нервничать, ее жизнь была такой безмятежной, пока не появился этот баламут.

На его лице не было ни капли сожаления.

– Ты знаешь, что случилось с семьей моего брата. Я никогда не стану так рисковать.

– Прекрасно! Надеюсь, ты подумал об этом до того, как начал соблазнять меня? И что будет, когда все узнают, что я миссис Ардмор? Какая тут безопасность? Адмиралтейство накинется на меня с расспросами, мол, где все это время носило вашего мужа!

– Ты поселишься в Чарлстоне, где уважают нашу фамилию. И тебя там хорошо примут.

– А, то есть теперь мне нужно уйти от отца, да?

Он яростно ударил кулаком по столу, отчего задрожала посуда, и хлеб сделал сальто прямо на тарелке.

– Диана, черт возьми, ты бесишь невыносимо! Мне вообще не стоило тебя соблазнять, я должен был идти своей дорогой!

Она сжала руки.

– Я не позволю оставлять меня в стороне, Джеймс. Мне это уже надоело.

– Да ты всегда поступаешь по-своему, и в этом никто не сомневается. Вот, например, вчера я хотел уплыть один – у меня получилось?

– Ты бы сам не справился, глупая твоя голова! Кроме того, ты вроде был счастлив меня видеть – по крайней мере за борт я не улетела.

Его зеленые глаза яростно вспыхнули.

– А жаль! Брызги были бы впечатляющими.

– Вы, герои-дураки, все одинаковые! Я устала быть все время одна, бесконечно аплодируя вашим подвигам. Меня уже тошнит от одиночества.

– Меня тоже.

Она его не слушала.

– Подожди-ка, я знаю, кто мне нужен. Вялый, недалекий мужчина, который будет сидеть дома и изводить меня своими монотонными нравоучениями.

– Неужели? Только я почему-то нравлюсь тебе отнюдь не из-за этого. Однажды я без угрызений совести похитил тебя, и ты была рада тому, что я опасен. Да и нынче утром ты не очень рассчитывала на мою… э-э-э… вялость. Как сейчас помню, сама попросила меня стать жестким и показать себя во всей красе.

– Ты! Надменный… – Ее гнев перешел все границы, и она схватила кусок хлеба.

– Только попробуй кинуть его в меня! Диана, я серьезно – расплата будет ужасной!

Она уже замахнулась и набрала побольше воздуха, чтобы высказать всю ненависть к чувствам, которые испытывала к нему, как вдруг они услышали шаги – несколько человек поднимались по лестнице!

Джеймс начал быстро двигаться, принимая решение. Из комнаты был только один выход – окно, находившееся высоко над кроватью. Он схватил Диану и помог ей подтянуться к подоконнику.

– Лезь наружу, – поспешно приказал он. – Доберись до Плимута и найди кого-нибудь, кто знает твоего отца.

– А твой друг, с которым ты говорил вчера вечером?

– Похоже, он предал меня. Давай, возьмешься там за карниз и спустишься. Я видел, как ты лазаешь – у тебя прекрасно получается.

Она потянулась к задвижке. Слишком поздно: дверь распахнулась, и в комнату ворвались семеро солдат в красной форме, с мушкетами, нацеленными прямо на Джеймса.

Глава 16

Диана соскользнула вниз по стене, царапая пальцы о шершавую поверхность. Джеймс действовал молниеносно: он подтащил ее к себе, достал нож из кармана и приставил к ее горлу холодный клинок.

– Господа, – сказал он, растягивая слова. – Эта леди – дочь адмирала Локвуда. Вы же не захотите объяснять ему, от чего она погибла.

Тут вошел человек в синей форме и встал впереди солдат. Диана узнала капитана Фрэнсиса Картера. Эдвард Уэрдинг очень уважал его, считал своим наставником и ближайшим другом.

– Отпусти ее, Ардмор, – сурово приказал Картер.

– Не могу, на меня направлено слишком много мушкетов.

Его горячее дыхание коснулось уха Дианы, которая стояла спокойно и не двигалась. Картер осмотрел ее с ног до головы, задержавшись на порванном платье и растрепанных волосах.

– Эй, я смотрю, ты уже оприходовал ее. За это ты заплатишь двойную цену.

– Капитан, может, позволите мне отвезти ее к отцу? Тихо, мирно разойдемся, а?

Диане даже не понадобилось играть роль напуганной жертвы – страх и ужас завладели ею без остатка. Джеймс не сможет вечно удерживать ее, а как только отпустит, все семь мушкетов выстрелят. Так много – на одного!

– Отпусти ее, – повторил Картер.

– Мне проще этого не делать.

– Слушай, – зарычал капитан, – ты зря думаешь, что мои солдаты не смогут пристрелить ее, если понадобится. – Он с издевкой взглянул на Диану. – Конечно, нам всем будет очень жаль.

Джеймс ничего не ответил. По глазам Картера Диана поняла, что он вполне способен так поступить. И тогда они вдвоем погибнут – романтично, только не совсем то, чего она хотела.

Прошло еще несколько секунд, затем Джеймс убрал нож и оттолкнул ее подальше от прицелов. Диана увидела, как солдаты напрягли пальцы на курках.

– Нет! – Она бросилась вперед и, раскинув руки, встала между Джеймсом и этими страшными дулами.

– Диана, черт возьми, уйди с дороги!

– Я пришла по поручению отца, – пробормотала она Картеру. – Нам очень нужен врач, в Хейвен! Там человек умирает. Прошу вас!

Прищурившись, Картер снова осмотрел ее, пока она в отчаянии ждала реакции. Судя по взгляду, ситуация была ему ясна.

– Брось нож, Ардмор. Или мои солдаты выстрелят, и она умрет.

Через секунду кусок стали ударился об пол. От страха у Дианы тряслись колени. Картер протянул ей руку.

– Идемте со мной, леди Уэрдинг. – Он кивнул солдатам. – Уведите его.

– Нет! – вскрикнула Диана.

Но ее грубо отодвинули, и она могла лишь в беспомощном ужасе наблюдать, как все семеро солдат накинулись на Джеймса.

Быть привязанным к мачте на корабле уже становилось привычным, даже родным делом для Джеймса. Наручники на руках и ногах и цепь, которой он был прикован, лишь немного отличались от тех, что были в последний раз. Ох уж эти британские капитаны… ну никакой фантазии.

С него сняли куртку и туфли, забрали нож и все остальное из карманов. Джеймс не сопротивлялся. В течение всего пути до корабля у него было минимум три возможности бежать, но он даже не дернулся. Джеймс отлично знал, что Картер использует Диану, чтобы шантажировать его, и он даже представить боялся, что с ней будет, если он исчезнет.

А Диана в это время – вот упрямая – продолжала спорить с Картером:

– Мы должны вернуться в Хейвен! От нас зависит жизнь человека!

Она гневно смотрела на него, щеки горели.

Поверил Картер или нет – вопрос был спорный. Он, конечно, дал ей рассказать подробную историю: как лейтенант Джек, спасенный Джеймсом, оказался на берегу Хейвена, что он, хоть и неважно чувствовал себя, ходил все время бодрый, пока с ним не приключилась эта беда. И вот пришлось ехать за врачом.

Капитан выслушал, но явно не собирался поднимать парус и мчаться в Хейвен. Диана говорила до тех пор, пока не охрипла, но Картер по-прежнему не реагировал.

Она ходила за ним по пятам. Проходя мимо Джеймса, Картер остановился, оглядел пленника сверху вниз и отправился дальше. Диана упорно продолжала наседать – на него, как принцесса в разговоре с непокорным слугой:

– Капитан Ардмор дважды рисковал жизнью, чтобы спасти лейтенанта. Не обязательно держать его на привязи!

– Да, я слышал о крушении «Константина», – мягко произнес Картер. – Странно, не правда ли? Ардмор улизнул, а все остальные погибли. Может, это он виновник катастрофы? А лейтенанта спас либо из благородного порыва, либо тот – его соучастник.

Диана чуть не задохнулась от злости.

– Как вы смеете…

– Диана, ты неправильно реагируешь, – усмехнувшись, вмешался Джеймс. – Радоваться надо – в данный момент этот человек наделяет меня сверхъестественной силой. Представляешь, я сумел вызвать шторм, утопить целый фрегат и сбежать – и все это, будучи прикованным к мачте.

Картер холодно улыбнулся ему.

– Не пытайтесь провоцировать меня, сэр, – это бесполезно.

Такой ответ и неподдельное безразличие встревожили Джеймса: гораздо проще обыграть нервного и вспыльчивого человека, а Картер был не из таких.

Диана попробовала зайти с другой стороны:

– Капитан, вы знали моего мужа, который прекрасно отзывался о вас. Он хотел быть, как вы, и даже лучше! Мне известно, что вы сыграли большую роль в его карьере, так можете хотя бы ради него вернуть меня сейчас в Хейвен?

Картер повернулся, и Диана в нерешительности отступила.

– Я хорошо знал вашего мужа, – промурлыкал он. – Очень, очень хорошо. Мы были лучшими друзьями, и о вас он мне рассказал абсолютно все. Хотите знать? Пожалуйста: он думал, что женится на дочери героя, а вместо этого получил истеричную шлюху.

Услышав это, Диана побелела как полотно. Если бы железки на руках и ногах Джеймса могли нагреваться в зависимости от ощущений, они бы мигом расплавились – такой силы гнев пронзил его.

«Это была очень грубая ошибка, капитан».

– Прошу прощения, капитан!

Рядом с Дианой оказался молодой человек лет двадцати со светло-каштановыми волосами. На нем были униформа и значок лейтенанта. Картер взглянул на него с явным раздражением, в то время как Диана повернулась и удивленно воскликнула:

– Мистер Пемброук!

Он вежливо кивнул.

– Леди. Капитан, мой отец хорошо знаком с адмиралом Локвудом. Наши семьи очень дружат.

– Как трогательно, лейтенант, – ответил Картер с иронией. – И что из этого?

– Думаю, адмирал будет недоволен, что мы держим здесь его дочь. И обрадуется, когда она в целости и сохранности вернется домой.

Лицо Картера скривилось от неприязни.

– Локвуд уже давно в отставке.

– Да, сэр, возможно, но это не мешает ему оставаться уважаемым среди многих адмиралов, включая моего отца, который очень любит Диану. И еще: в списке лейтенантов с «Константина» числится Ричард Делакруа – брат герцога Карлайла. Его тело не удалось найти, и если больной лейтенант – это он, то вы неплохо заработаете на спасении его жизни.

Картер задумался. Джеймс тем временем с интересом наблюдал за молодым человеком: умный лейтенант, со связями и неограниченным запасом самоуверенности… хм, далеко пойдет, таких на королевском флоте просто обожают.

– Что ж, полагаю, небольшая экскурсия в Хейвен нам не повредит, – сказал наконец Картер. – После того как я разделаюсь с Ардмором,

– Да, капитан.

– И… лейтенант! – Картер продолжил с наслаждением в голосе. – Раз уж вы питаете такие нежные чувства к леди Уэрдинг, будьте добры опекать ее до конца поездки. Она займет вашу каюту, а вы будете приносить ей чай, горячую воду – все, что потребуется. Вам понятно?

Такой приказ очень позабавил Пемброука. Картер явно просчитался, если думал запугать молодого лейтенанта, превратив его в служанку леди.

– Понял, капитан. – Он отдал честь. – Пройдемте со мной, леди Диана.

Диана оглянулась на Джеймса.

«Молчи, Диана, ничего не говори, – думал он про себя. – Ради твоей же безопасности сиди в каюте лейтенанта и не высовывайся. Молодец».

Словно прочитав его мысли, она поспешно отвернулась и пошла за Пемброуком, покачивая мучительно прекрасными, лучшими бедрами во всем мире. На душе от этого становилось еще больнее. Джеймс знал, что, судя по ситуации, их дороги скоро разойдутся, но ненадолго: Диана, леди Уэрдинг, была слишком хороша и желанна, чтобы вот так, легко дать ей уйти. На Земле не было места, где она могла бы спрятаться от него – он уже дважды нашел ее, отыщет и в третий раз.

– Диана, – позвал он.

Она повернулась. Ветер трепал ее золотые волосы, светящиеся на солнце. Джеймс скрестил запястья, приложил к груди, затем развел руки. Это был знак Изабо… «я люблю тебя».

Диана несколько секунд смотрела на него, затем опустила глаза, отвернулась и последовала за лейтенантом.

– Что он сделает с капитаном Ардмором?

Диана нервно шагала по крошечной каюте Пемброука. Очевидно, молодой лейтенант занимал весьма привилегированное положение, раз у него была отдельная каюта. Либо он быстро двигался по служебной лестнице, либо Картер боялся обидеть лорда Пемброука – одного из самых влиятельных людей в адмиралтействе. Скорее всего последнее – уж слишком Картер напоминал Диане Эдварда Уэрдинга.

Пемброук принес ей чаю и кусок хлеба. Она жадно выпила всю чашку до дна, но не могла заставить себя есть. Молодой человек, которого она в последний раз видела неуклюжим шестнадцатилетним курсантом, стоял в дверном проеме.

– Его отвезут в Лондон и будут пытать, – сказал он.

Диана едва поборола панику. Приятно, конечно, что Джулиан Пемброук вступился за нее, но он ничего не сделал для Джеймса.

– А вы не можете уговорить капитана Картера отпустить его? Или хотя бы отвезти к моему отцу в Хейвен!

Пемброук развел руками.

– Мой отец строго придерживается законов. Таких преступников, как Джеймс Ардмор, он вешает без разговоров.

– Но Джеймс хороший! Он истребляет пиратов; которые разрушают корабли и убивают толпы народу. Он спас очень много жизней, и про него не зря говорят «человек-легенда»!

Пемброук терпеливо выслушал ее, затем сказал:

– Он утопил семь английских фрегатов и захватил в плен представителей Ост-Индской компании. Несколько лет назад он участвовал в похищении короля Франции, затем застрелил французскую шпионку, прежде чем адмиралтейство успело допросить ее. Наконец, он взял на абордаж рабовладельца, освободив тем самым рабов, которые потом присвоили себе корабль и стали пиратами. Да, леди Уэрдинг, я слышал немало легенд.

– Мой собственный отец верит в него, – сердито сказала Диана.

– Тогда ему надо действовать быстрее, если он хочет помочь. – Пемброук тяжело вздохнул. – Видите ли, однажды Джеймс Ардмор высек капитана по фамилии Лэнгфорд. Тот был опозорен – его карьера в один миг разрушилась, а капитан Картер приходится ему двоюродным братом.

Диана замерла, чашка выпала из рук, разбившись на кусочки.

– Нет… – в ужасе прошептала она. – О нет…

– Так что, боюсь, капитан Картер не испытывает никакого сочувствия к Джеймсу Ардмору, – заключил Пемброук.

– Ардмор… нет, не так… Мистер Ардмор! – с театральной учтивостью сказал Фрэнсис Картер. – Знаете ли вы, что такое месть?

Джеймс бросил на него холодный взгляд. Быть прикованным, а теперь еще и привязанным к мачте становилось все неудобнее – щека больно царапалась о шершавое дерево.

– Да, причем очень хорошо, – ответил он, имитируя самый южный из всех своих акцентов.

Но Картер, похоже, слышал только себя.

– Прошу меня извинить, – продолжил он свою речь, – но у меня язык не поворачивается называть вас «капитан». Уж кто-кто, а я прекрасно знаю, что такое месть. Возьмем, к примеру, моего брата: отличный моряк, весьма перспективный капитан… он был осрамлен и буквально уничтожен! Ваших рук дело, как я полагаю. Увы, сейчас его здесь нет, но не волнуйтесь, я передам, что вы заходили.

Ноги Джеймсу тоже спутали и крепко привязали к столбу, не снимая оков. Боковым зрением он увидел боцмана в широкополой шляпе с ленточкой и в тельняшке. Он держал в руке «кошку» – длиннохвостую плеть с острыми зазубринами.

– Ты выпорол его, – жестко произнес Картер. – Двадцать плетей досталось бывалому капитану на глазах у его команды. Хм… дай-ка подумать… это значит, он был трижды опозорен: перед своими товарищами, адмиралтейством и семьей. Верно? Что ж, двадцать умножить на три – как раз достаточно. Да, и прибавим еще десять, от меня лично. Все посчитали, ничего не забыли? Что ж, прекрасно. Осгуд, вперед, семьдесят плетей.

– Семьдесят, сэр? – изумленно переспросил боцман.

– А ты что, плохо слышишь? Да, семьдесят! Выполняй, или займешь его место.

– Есть, сэр.

Джеймс повернул лицо к мачте. С болью он знаком не понаслышке: пожизненная борьба с пиратами невозможна без определенного вреда здоровью. С поркой он тоже сталкивался – двадцать лет назад, когда попал в плен к капитану одного пиратского корабля. Тот, правда, не только любил размахивать хлыстом, но был способен еще на сотни мерзких «развлечений». Именно с ним Джеймс впервые познал вкус мести.

…Первый удар, обрушившийся на его спину, был почти безболезненным – кожа чуть загрубела от морского ветра. Но Джеймс понимал, что это не спасет его: каждый следующий удар будет больнее предыдущего, и в конце он уже перестанет чувствовать. Семьдесят плетей могли убить человека.

Рядом с мачтой появился Пемброук.

– Ты должен смотреть за Дианой, – сказал Джеймс. Два, три…

– Конечно, сэр, обязательно, – тихо ответил Джулиан.

– Будь добр. Шесть, семь…

Джеймс вздрогнул. С каждым новым ударом жжение усиливалось. После десятого Пемброук попросил остановиться, и боцман тут же подчинился. Капитан взорвался от ярости:

– Лейтенант, что вы делаете?!

Капли пота текли по спине Джеймса, заливаясь в раны и пронзая, словно иголки. Пемброук подошел, засунул ему в рот кусок ткани и отступил на безопасное расстояние. Боцман стоял в нерешительности.

– Продолжай, чего ты ждешь! – зарычал Картер.

– Да, сэр.

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…

Тринадцатый попал на уже созревшие рубцы и разом раскрыл их. Дикая боль пронеслась по всей спине, и спасибо Пемброуку за льняной кляп, который не даст Джеймсу охрипнуть или прокусить себе язык, когда дело станет совсем плохо.

Интересно, как лейтенант смог удержать Диану в каюте? Запер дверь? Приковал ее к постели? Почему не было слышно ни женских криков, ни ругани?

Кровь текла ручьями, безжалостный ветер глубоко пробирался в каждую царапину, дергал и мучил ее.

Девятнадцать, двадцать…

Джеймс приговорил этого идиота британца только к двадцати плетям! Тот уже после десяти начал орать во все горло, хотя его спину украшали всего лишь две незначительные полосочки. Целью Ардмора было унизить – не покалечить. Это даже поркой нельзя было назвать.

Двадцать четыре, двадцать пять…

Боцман хорошо знал свое дело. Взмах – и точное попадание в спину, и багровые полосы взрывают ее…

Ярко светило майское солнце. Хоть его и нельзя было сравнить с чарлстонской жарой, в которой вырос Джеймс, окровавленная спина никуда не могла деться от жестокого пламени.

Он закрыл глаза. Замах, удар. Замах, удар. Казалось, уже вся кожа была содрана. «Семидесятого удара я скорее всего, не почувствую, – мрачно думал он. – С такой болью мне будет не до этого».

Тридцать два, тридцать три…

Мысли завертелись, разум начал отдельную жизнь. Померещился голос Дианы:

– Джеймс, я очень зла на тебя!

– А что, бывает иначе, дорогая?

Он открыл глаза. Соленая влага стекала со лба. В безумном хороводе перед ним плясали солнце, корабль, мачта, образ Пемброука… Из ниоткуда рядом с лейтенантом появилась Диана. Ветер трепал ее рыжие волосы, и она стояла, скрестив руки на красивой, бесподобной груди.

– Ты зря теряешь время.

Веки опустились, и картина внезапно поменялась: он стоял в темной пещере, напротив Блэк Джека Мэллори, молившего о пощаде с искренним раскаянием в своих поступках. Джеймс не хочет даже слушать его – он вставляет пистолет ему в рот и простреливает голову насквозь. Лейтенант Джек в ужасе смотрит, как по рубашке Мэллори ручьями течет кровь.

Затем – быстрый перелет на два года назад. Северное море. В маленькой лодке перед ним сидит другой пират и хвастается, как хорошо спланировал смерть Пола Ардмора. Тут же его тонкая шея попадает в руки Джеймсу: противный хруст костей… и нет ублюдка. В следующий же миг безжизненное тело отправилось в морские глубины. Грейсон Финли, тогда еще друг, смиренно наблюдал затем, что сотворил Джеймс.

«О да, капитан, я очень хорошо знаю, что такое месть».

Сорок семь, сорок восемь…

Боль металась по всей спине, впиваясь когтями в глубокие раны, от шеи до ягодиц. Ноги слабели, но Джеймс не мог позволить себе упасть на глазах у капитана.

– Ну что, получил свое, щенок?

Слова, запомнившиеся на всю жизнь, всплыли откуда-то из глубины, перед мысленным взором пронесся вихрь картинок, и в конце концов он оказался в очень знакомом месте, сверху наблюдая за происходящим: юный, еще такой слабый Джеймс Ардмор, одетый лишь в грязные бриджи, съеживается в углу каюты капитана. Во влажных зеленых глазах – гнев и ужас. Над ним стоит огромный, как скала, обнаженный мускулистый капитан пиратского корабля и сжимает в побелевшем кулаке «кошку-девятихвостку»[2].

– Ты должен быть как следует исполосован! Я твою молочную кожу, малец, изрисую всю.

Джеймс попытался закрыться руками, но удары дождем посыпались на него – один за другим, вспарывая спину. Страшная боль пронзала все тело, словно сотней кинжалов. Он закричал, и в этот момент ему в рот сунули кусок тряпки.

– Боль сделает из тебя настоящего мужчину, – сверкая глазами, проговорил капитан. – Тебе понравится, парень.

Он потянулся к поясу его бриджей. Но Джеймс ловко увернулся, и этот момент стал поворотным в его жизни. До того как попасть в плен, мальчик обитал исключительно в среде доброты, остроумия и вежливости. Он, конечно, учился боксировать и драться на дуэлях, но даже не подозревал, что бывают такие мерзкие извращенцы, как этот пират. Джеймс понял, что из него хотят сделать раба, и не пожелал мириться с этим. Капитан злобно оскалился.

– А ну, иди сюда, янки!

Пламя неистового гнева заставило Джеймса забыть о дикой боли и наконец встать в полный рост перед этим ничтожеством. Такого оскорбления он уже не мог стерпеть.

– Не смей называть меня так!!! – вскрикнул он и резко рванул из каюты, повалив капитана на пол.

Пираты немедленно поймали гордого мальчика, жестоко избили и бросили в клетку, предназначенную для диких животных. Кровь текла отовсюду: изо рта, из одного глаза и порезов на теле. Капитан сказал, что так он будет учить его послушанию.

Наступила темнота, Джеймс больше ничего не видел. Затем сквозь туман ему послышался насмешливый голос, говоривший на отличном английском языке.

Голос принадлежал человеку благородных кровей, светловолосому юноше с голубыми глазами. Он взялся за прутья клетки и заглянул внутрь.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил он.

Позже, ночью, когда все на корабле уснули, молодой человек украдкой принес пленнику еды.

Спустя годы Джеймс уже с ненавистью смотрел на это насмешливое лицо, когда Грейсон Финли отбил у него любимую женщину. Такой силы отвращения Джеймс в жизни не испытывал.

– Я убью тебя за это, Финли!

«Изумленная» Сара стояла рядом, в объятиях Грейсона, хлопая ресницами. Она была удивлена, но не пристыжена.

В тот момент она повернулась и вышла из комнаты. Ее красивые, черные как смоль волосы колыхались от легкого ночного ветра. Женщина, которую он любил.

– Это не любовь, – где-то рядом произнес голос Дианы Уэрдинг. – А банальная страсть.

На него смотрели два серо-голубых огонька, гневные, как всегда. Неожиданно все остальное потеряло смысл. Ничто больше так не волновало Джеймса, как эта разъяренная женщина, которая кричала на него, бросалась хлебом и ругала себя за то, что любит его.

«В этот раз – все по-другому…»

Шестьдесят, шестьдесят один…

От боли стало трудно дышать. Джеймс отчаянно ловил воздух ртом, но тряпка мешала. Сам того не зная, он отклонился от столба, и лишь веревка на запястьях не давала упасть навзничь. Он услышал сдавленные хриплые крики, не сразу сообразив, что они принадлежат ему.

Джеймс открыл глаза, пытаясь вглядеться в размытые очертания Пемброука, который все еще находился рядом. На секунду его образ стал четким, но потом он исчез, превратившись в высокого темноволосого мужчину с зелеными глазами. Он внимательно разглядывал Джеймса.

– Эй, старик! Что ты здесь делаешь?

Пол и Онория (несмотря на смертельную боль, Джеймс вспомнил это) стали называть его «стариком», когда тот взял на себя управление хозяйством. Они шутили над ним и смеялись, когда он злился. Джеймс любил их всем сердцем.

– Я… не справился, – тихо сказал он. – Не сдержал обещание… прости меня.

Пол улыбнулся, словно хранил какой-то секрет и сомневался, стоит ли раскрывать его Джеймсу.

– Теперь это не важно, старик – я рядом с ней. Так будет лучше, не правда ли? – Он подмигнул брату, – Когда-нибудь ты поймешь.

– Пол…

Больше он ничего не услышал – Пол Ардмор исчез. Шестьдесят девять, семьдесят.

Свист плети прекратился. У Джеймса даже уши заболели от неожиданной тишины. Ноги совсем ослабли, пальцы не двигались. Боль и жжение ни на секунду не оставляли его, накатывая с новой, неимоверной силой и затрагивая буквально каждую клеточку тела.

Он услышал, как подошли Пемброук и боцман. Лейтенант дотронулся до веревок на его руках. Если он их перережет, Джеймс упадет. Он попытался повернуть голову, но малейшее движение порождало новую боль – поверх той, что и так жестко мучила его.

– Нет! – пронзительно вскрикнул капитан. – Оставьте его!

Пемброук с презрением взглянул на своего начальника.

– Позволите отнести его к врачу, сэр?

– Нет, лейтенант. Пусть думает над своими поступками и молится о скорейшем повешении.

По молодому человеку было видно, что он еле сдерживается. Эх, слишком ты самоуверен, подумал Джеймс. Однажды, несмотря на всю мощь твоего отца-адмирала, ты разозлишь не того человека, и он будет тебе мстить. А это, знаешь ли, болезнь коварная, очень легко передается.

– Да, сэр, – сказал Пемброук, вкладывая максимум неуважения в каждое слово.

Боцман и остальные моряки тихо удалились. Остался только капитан Картер, для которого наступил самый сладостный момент. Пускай злорадствует сколько вздумается, мысленно разрешил ему Джеймс. Поддаваться на унижения он не собирался, поэтому стоял смирно, не вырывался из оков и не издал ни единого звука.

Наконец Картер прогулочным шагом отправился по своим делам. Джеймс знал, что оставлен здесь лишь для того, чтобы капитан мог в любой момент вернуться и пропитать свой давно сгнивший мозг очередной порцией радости.

Корабль двигался дальше, солнце садилось. Джеймс так и стоял с тряпкой во рту, но это не сильно его беспокоило. Корчась в страшных муках, он успел ощутить под связанными руками что-то холодное, тонкое, стальное. Хм, лейтенант Пемброук оказался довольно ловким малым.

К тому времени как Диану выпустили из каюты, она чуть не плевалась раскаленной лавой, готовая разнести весь корабль. Поступить по-своему и, как обычно, всем доказать свою значимость не получилось: ее охранял настоящий железный замок, огромный ключ от которого Пемброук не поленился взять с собой.

Она вопила в замочную скважину, что ее отец снимет его с должности, но угроза, к сожалению, не дала никакого эффекта.

Естественно, запереть Диану приказал капитан. Она была вне себя от страха и отчаяния, когда Пемброук поделился с ней планами Картера. Лейтенант пообещал сделать все возможное и попросил ее оставаться в каюте. Наивный.

Как только он вышел, Диана выскользнула следом и, спрятавшись за дверью, ведущей к палубе, наблюдала за происходящим: видела Джеймса, привязанного к столбу, его обнаженную спину. В нечеловеческом ужасе она смотрела, как его били – он истекал кровью, но ни разу не склонил голову.

Она, конечно, бросилась вперед – помешать боцману и выбросить плетку в море, но двое из команды схватили ее и запихнули обратно в каюту лейтенанта. Понятливый Пемброук тут же запер дверь.

Обретя свободу, Диана холодно спросила его:

– Где он?

– Вам нельзя его сейчас видеть, леди Уэрдинг.

– Понятно. Значит, жив.

В противном случае капитан с дьявольской ухмылкой потащил бы ее любоваться трупом.

– Он сильный человек, – сказал лейтенант сочувственно. – Ему очень досталось, но он поправится.

Каждое сказанное им слово как нож врезалось ей в сердце, но Диана сделала вид, что не слышит его.

– Тогда, раз я не могу поговорить с Джеймсом, проводите меня к капитану Картеру. Сейчас он узнает все, что я о нем думаю!

– Да, леди. Сию же минуту провожу вас в его каюту.

– Прекрасно. – Диана старательно изобразила тон величественной светской дамы. – Ведите меня.

Они прошли по коридору несколько шагов. Вот и заветная дверь. Пемброук постучал. Не дожидаясь ответа, он открыл ее, впустил Диану внутрь и ушел.

Капитана Картера в комнате не было: за столом, заваленным картами, сидел другой мужчина, в гражданской одежде, блондин. Он носил неухоженные усы и бороду, которая прикрывала изуродованный шрамом от пули подбородок.

Увидев его, Диана смертельно побледнела, не в силах вымолвить ни слова. Этот человек сменил цвет волос, лицо отражало лишь слабое подобие былой красоты, но она его узнала.

Диана резко отвернулась и побежала в угол комнаты, где ее тут же стошнило.

– Диана, дорогая, – усмехнувшись, сказал сэр Эдвард Уэрдинг. – Я смотрю, ты очень рада меня видеть.

Глава 17

Ее бедный желудок готов был разорваться на части. Эдвард подал ей платок, и Диана омертвевшими пальцами приложила его к губам.

– Весьма интересный способ поприветствовать супруга, ничего не скажешь.

Выражение лица за прошедший год ничуть не изменилось: его бледно-голубые глаза остались такими же злыми. Эдвард всегда был мерзким человеком, в чем Диана теперь окончательно убедилась. Влюбленная и глупая, она не замечала его истинной натуры – достаточно подлой, чтобы восстать из мертвых и разрушить ее жизнь.

Она вытерла губы и бросила платок на пол.

– Видишь ли, я была так рада освободиться от тебя, а тут мы снова встретились. Это меня потрясло.

– Дорогая, ты абсолютно свободна. – Расплывшись в улыбке, сэр Эдвард прислонился к столу. – Я расторг наш брак.

Очень не вовремя приступ гнева одолел вспыльчивую Диану.

– Расторг? Как тебе это удалось? Ты сказал им, что ты импотент?

Ее фразу оборвал сильный удар кулаком. Диана отступила, держась за щеку.

– Ты бы придержала свой язык, девочка. Мне поручили одну тонкую работу в адмиралтействе, но с одним условием – развестись. Сама понимаешь, я был не против. Кроме того, по счастливой случайности я оказался в списках погибших, поэтому картина сложилась идеальная: у меня теперь новое имя и другая жизнь, никак не связанная с тобой.

Диану трясло, как в лихорадке. Она не любила демонстрировать слабость перед сэром Эдвардом, но не могла успокоиться.

– О, видимо, нелегко было променять лучи славы на работу. Хотя… думаю, ты до сих пор отсылаешь подчиненных на смерть, а потом пользуешься их достижениями.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – жестко ответил Эдвард. – Такая жизнь меня устраивает больше, чем постоянная лесть.

Диана фыркнула:

– Не смеши меня. Ты наслаждался подхалимажем, и сейчас тебе сложно прятать от всех уродливое лицо. Ты очень гордился своей внешностью и даже имел наглость говорить, что Изабо тебя позорит!

– Заткнись! Много позволяешь себе. Кстати, Картер был очень рад сообщить, что нашел тебя в компании американского преступника. Скажи мне правду – ты любовница Ардмора?

Диана гордо вскинула подбородок:

– Да.

– Нравится роль шлюхи? Диана, он скоро умрет. Будет висеть, дергая ногами и хватая ртом воздух. Думаю, тебе известно, что мужчины обделываются в последних попытках выжить. Фу, никакого чувства собственного достоинства.

– Мой отец не даст повесить Джеймса.

– У твоего отца больше нет влияния в адмиралтействе. Он – старик, и его карьера закончилась. Между прочим, ты тоже должна умереть, но тебя спасет только то, что Картер боится адмирала Пемброука. Глупо было пускать его сына на корабль, но выбора не было. Теперь он тебя защищает. С ним ты тоже спишь?

– Перестань говорить пошлости, – презрительно сказала Диана.

– Значит, я пошлый? А кем ты была, дорогая моя супруга? Одевалась как проститутка и бегала на свидания по всему Лондону! Да еще и ждала потом, чтобы я лег с тобой в постель. Извини, но для этого я слишком чистоплотен.

– Мне кажется, это здесь ни при чем. – Она улыбнулась, понимая, что скорее всего права. – По-моему, ты просто не мог.

Ответом был новый удар по лицу. Она не удержалась и упала, но быстро поднялась, испытывая глубокое удовлетворение. Подумать только, великий сэр Эдвард страдает половым бессилием! Неудивительно, что он избегал своей жены и во всем винил только ее. Какой позор!

– Эдвард, мы разведены, и ты больше не вправе бить меня.

Он побелел от ярости.

– Дорогая моя, ты общаешься с опасным преступником. Следовательно, ты его сообщница, поэтому я могу выместить на тебе свой гнев, и капитан не станет возражать.

Диана осторожно прикоснулась к ссадине.

– Зато Джеймс Ардмор будет против, а его лучше не злить.

– Неужели. – Он бросил на нее скептический взгляд, схватил за плечо и вывел из комнаты. – Пошли, Диана, прогуляемся.

Ярко-красные лучи заходящего солнца падали на спину Джеймса, покрытую кровью. Тело неподвижно висело на связанных запястьях. Закрытые глаза, щека прижата к столбу. По тихой пустынной палубе гулял только распутный ветер, колыхавший его длинные черные волосы и кусок изжеванной тряпки во рту.

– Видишь, – замурлыкал Эдвард ей на ухо, – вот он, твой герой, Джеймс Ардмор. Избит и усмирен, как обычный провинившийся матрос.

Джеймс открыл глаза. Он был очень бледен, на лице отпечатались боль и мука, но, даже несмотря на это, взгляд остался холодным и неприступным. Ничто не могло сломить Джеймса Ардмора.

Он взглянул на лицо Дианы со свежими кровоподтеками. От вспыхнувшего в его зеленых глазах огня ненависти вздрогнул даже надменный сэр Эдвард. Диана потянулась к льняному кляпу в страхе, что он удушит Джеймса, но Эдвард остановил ее, схватив за руку.

– Нет, оставь. – Затем крикнул капитану Картеру: – Мне кажется, этот человек не усвоил своего урока, капитан! По нему плачут еще двадцать плетей.

Один из моряков, проходивший мимо, изумленно и с презрением посмотрел на сэра Эдварда. Тут появился Картер.

– Ты действительно так считаешь? Хорошо. Осгуд!

Боцман пришел по первому зову, и Диана, увидев его, вцепилась в сэра Эдварда:

– Оставь Джеймса в покое, ублюдок!

Он выругался, почувствовав на коже ее острые ногти, и скрутил ей руки.

– Пемброук! – взревел капитан Картер. – Забери отсюда это чудовище, или я посажу ее в кандалы!

Лейтенант кинулся вперед, и Уэрдинг отбросил на него Диану. Она получила еще несколько пинков, прежде чем Пемброук успел поймать ее.

– Все будет в порядке, – прошептал он.

– Нет, не будет. Они убьют его!

Гнев и ярость перешли в рыдания. Пемброук мягко увел ее – в тот момент, когда вновь послышался зловещий свист плети, терзавшей спину Джеймса.

Короткую, бессонную ночь Диана провела на узкой кровати Пемброука. Дышать было больно, слезы и злость исчерпали себя. Она тихо лежала, уставившись в деревянный потолок и слушая знакомые звуки: волны за окном, скрипучие доски, ночной ветер. Наверху, сменяя друг друга, шагали дежурные офицеры.

Пемброук пытался покормить ее ужином из отварной говядины, но она даже думать не могла о еде. Эдвард, этот страшный человек, жив! Диана поверила в расторжение брака, но пообещала себе приложить все усилия, чтобы лично убедиться в правдивости его слов.

Когда она легла, Пемброук оставил ее одну, заперев дверь. Спать не хотелось: всякий раз, закрывая глаза, Диана видела перед собой жуткую плеть, хлеставшую беззащитное тело Джеймса, и очень много крови. Затем – снова его связанные руки показывали знак Изабо, и он смотрел на Диану, зная, что она все поняла. «Я люблю тебя».

Какого черта он так долго ждал, чтобы сказать ей это?! Почему именно сейчас?

Ответ ясен: он знал, что умрет. Картер отвезет его в Лондон, где состоится суд, вынесут приговор, и Джеймса повесят.

Диана резко открыла глаза и начала задумчиво разглядывать дощатый потолок. Одна доска расшаталась. Нужно укрепить…

Стоп, что-то здесь не сходится. Джеймс Ардмор никогда не сдастся так легко – кто угодно, только не он. Ну, конечно! Он знал, что не сможет в ближайшее время поговорить с ней, и воспользовался этой единственной возможностью.

Картина по кусочкам складывалась у нее в голове, дыхание участилось. Нет, Картеру никогда не удастся выполнить свой коварный план, Джеймс не допустит этого. И он не собирался умирать, а послал ей это сообщение, потому что у него был какой-то план. Чертов хитрец!

Диана вскочила – так резко, что ударилась головой о деревянную балку и, скорчив недовольную гримасу, потерла ушибленную голову.

Так, он замышлял побег. Как ему это удастся – она понятия не имела, но это же Джеймс Ардмор, который в одиночку справлялся с целыми кораблями и толпами пиратов! Картер (вот дурак!) решил, что, заковав Джеймса в цепи, может спать спокойно. Как бы не так!

Едва спрыгнув с кровати, Диана услышала шум снаружи: сердитые голоса, крики, топот. Она заколотила в дверь.

– Что происходит? Эй, выпустите меня!

Ее заглушили громкие ругательства капитана, прошедшего мимо двери с несколькими людьми. Еще с полчаса Диана барабанила, требуя, чтобы Пемброук немедленно выпустил ее. Наконец лейтенант явился: бледный, с дрожащими губами и ошеломленным взглядом.

– Что? Что случилось? – нетерпеливо спросила Диана, сжимая кулаки.

Пемброук молча взял ее за руку и потащил за собой.

Они вышли на палубу. Горизонт уже окрасился в бледно-серые тона – близился рассвет. При тусклом освещении Диана разглядела мачту: перерезанные веревки валялись на полу, рядом с цепью и двумя парами пустых наручников. Джеймс будто растворился в воздухе. Но не только он один – Эдвард Уэрдинг тоже бесследно исчез.

Месяц спустя

Леди Уитни Джонс приподняла выщипанные брови, с удивлением разглядывая двух клиенток в салоне портнихи. Как и почему скандальная леди Уэрдинг и ее весьма странная дочь оказались именно здесь? Гораздо пристойнее было бы спрятаться, а не заказывать дорогие платья у мадам Авроры. Такое поведение, считала Уитни Джонс, являлось недопустимым.

Диана чувствовала каждую мысль, кипевшую в голове этой чрезвычайно модной женщины, но, занятая платьем Изабо, не торопилась отвечать. Уитни Джонс молча отслеживала каждое движение Дианы, пока та не взяла дочь за руку и не направилась к выходу.

– Добрый день, леди Уитни Джонс. – Диана сдержанно кивнула, затем решительной походкой прошла мимо недоумевавшей женщины.

Вся Оксфорд-стрит была залита лучами июньского солнца, и тысячи лондонцев выбрались сегодня на улицу, радуясь хорошей погоде. Чуть поодаль Диана отыскала экипаж отца. Кучер разговаривал с темно-русым мужчиной, который, увидев, что она приближается, повернулся и слегка дотронулся до шляпы.

– Здравствуй, Диана. Твой отец предложил мне встретить тебя, и вот я здесь. Очень рад тебя видеть!

– Лейтенант Джек. – Она пожала ему руку. Последние несколько дней она не видела его – он поселился рядом с Уайтхоллом и большую часть времени проводил в адмиралтействе. – То есть… мы ведь узнали настоящее имя, мне больше не стоит так вас называть.

– А мне нравится лейтенант Джек.

Он отлично справился с испытанием, выпавшим на его долю в Хейвене, – врач совершил настоящее чудо, вернув лейтенанта к жизни. Тем не менее взгляд Джека оставался тревожным, вокруг глаз появились глубокие морщины. Придя в себя после операции, он, вопреки надеждам Дианы, все еще не мог вспомнить своего настоящего имени.

Предположения Пемброука подтвердились: лейтенанта действительно звали Ричард Делакруа. А точнее, лорд Ричард Делакруа, брат герцога Карлайла. Он был выходцем из очень знатной семьи Норфолка. В какой-то момент решил попробовать себя во флоте, стал курсантом и, успешно пройдя экзамены, начал строить карьеру. Он стремительно поднимался по служебной лестнице и благодаря собственным усилиям стал первым лейтенантом. Адмиралтейство уже хотело давать ему собственную команду, но теперь, естественно, пришлось отложить это решение до тех пор, пока Ричард поправится.

Кроме имени и семьи, лейтенант Джек узнал, что у него есть жена и двое детей – сын и дочка. Они жили в Норфолке, но сейчас его супруга присматривала за детьми двух его братьев в Лондоне. Джек не стал навещать ее. Почему – Диана не знала.

– Имя Джек кажется мне более родным, – сказал он.

– А для меня большая честь произносить его, – с улыбкой ответила Диана.

Он помог ей забраться в экипаж и, взяв Изабо на руки, посадил рядом с ней. Девочка со счастливым видом ерзала на сиденье – она обожала прогулки по магазинам.

Джек уселся напротив них, и экипаж поехал на Маунт-стрит, где находился дом адмирала Локвуда.

Диана сидела мрачнее тучи.

– Есть новости?

– Нет. Мне очень жаль.

Лейтенант Джек и ее отец изо всех сил пытались узнать хоть что-нибудь о местонахождении Джеймса. После побега с корабля он исчез, не оставив никаких следов на берегу, – солдаты капитана Картера провели тщательные поиски. Картер попросил также помощи у коллег из Плимута, один из которых вызвался отвезти врача и Диану в Хейвен, пока остальные будут разыскивать Джеймса на побережье.

Сэр Эдвард, однако, нашелся очень скоро: ограбленный и голый, он лежал на пляже, руки были связаны его же нижним бельем. Бедняга аж дымился от ярости. Диана была рада, что Джеймс не пошел на простое бессмысленное убийство. Его слишком разозлили, и он ответил на это сильнейшим унижением и уж точно, весело думала она, получил массу удовольствия.

Самого Джеймса разыскать не удавалось. Никто, включая адмиралтейство и друзей Дианы, не слышал ни о его поимке, побеге или смерти. Знаменитый «Аргонавт» тоже исчез и уже много месяцев нигде не был замечен.

С одной стороны, Диана облегченно вздыхала, не получая сведений о его смерти, с другой – была сильно разгневана. Джеймс устроил идеальный побег, и она подозревала, что не без помощи Пемброука, несмотря на то что тот выглядел удивленным. Капитан Картер тоже не мог поверить своим глазам, и невозможность повесить обвинение на Диану приводила его в бешенство.

Первые бессонные ночи она провела в раздумьях, осознавая, что только ради нее Джеймс не удрал от солдат, хотя легко мог это сделать еще в трактире. Но он бросил на пол нож и позволил связать себя, а с корабля бежал, зная, что она заперта и не попадет из-за него в беду.

Какая-нибудь эгоистка была бы, конечно, рада такой жертве. Диана же чувствовала себя абсолютно несчастной.

После слов лейтенанта Джека она передумала ехать домой и направила кучера к Уайтхоллу. Они остановились у колонного фасада адмиралтейства, и Джек провел Диану с Изабо внутрь. Локвуд приехал туда еще утром, чтобы наедине отчитать адмирала Пемброука за оскорбления, нанесенные его дочери сэром Эдвардом.

Адмирал принес ей самые глубокие извинения, добавив, что брак действительно был аннулирован. Позднее выяснилось, что, согласно законам Англии, Эдвард и Диана вообще никогда не были женаты.

Отца она разыскала быстро – он стоял на мраморной лестнице, разговаривая с адмиралом Пемброуком и каким-то высоким широкоплечим блондином. Его длинные волосы были убраны в хвост. Когда Диана подошла к отцу, незнакомец повернулся и, внимательно осмотрев ее, широко улыбнулся. Он определенно был доволен тем, что увидели его ярко-голубые глаза, и не преминул бы высказаться по этому поводу, если бы позволяла обстановка.

Диана ответила ему холодным взглядом, отчего он повеселел еще больше. Такая улыбка могла растопить любое сердце. Только не ее: это место уже занял Джеймс.

– Диана, дорогая, – радостно поприветствовал ее отец, – какой приятный сюрприз! Ваша светлость, позвольте представить вам мою дочь: леди Уэрдинг. Диана, это виконт Стоук.

В ее ушах прозвенел раздраженный голос Джеймса: «Она вышла замуж за этого идиота, Грейсона Финли. Когда-то он был пиратом…»

Диана уставилась на него как завороженная. Резко опомнившись, она приняла рукопожатие. Ее пальцы дотронулись до жесткой мозолистой ладони – такая же была у Джеймса, при воспоминании о котором глаза снова наполнились слезами.

Он чуть дольше положенного держал ее руку, а когда отпустил, искоса взглянул на Диану и подмигнул ей. «Он был одним из лучших пиратов, – говорил Джеймс. – Я за ним охотился, даже ловил несколько раз, но он ускользал».

Сейчас Грейсон Финли – виконт Стоук – разгуливал по адмиралтейству, как у себя дома, и дружелюбно общался с двумя адмиралами, которые, узнай, что он пират, с радостью заковали бы его в цепи. Наглый подхалим! Отец Дианы представил лейтенанта Джека.

– На самом деле он брат герцога Карлайла. Но мы зовем его Джеком.

Виконт пожал ему руку.

– Да, мы встречались.

– Правда? – растерянно спросил Джек.

Диана ясно понимала, что он ненавидел такие ситуации: люди знают и помнят его, а он не может им ответить. Скорее всего именно поэтому он откладывал встречу с женой. Прийти и не узнать ее означало нанести страшный удар.

– И конечно, Изабо, – продолжил адмирал. – Моя внучка.

Виконт взял маленькую ладошку, заляпанную чем-то липким, и поднес ее к губам.

– Здравствуйте, мисс Уэрдинг.

Изабо издала приглушенный писк. Стоук смутился, но сохранил на лице вежливую улыбку.

– Она глухая, – резко сказала Диана. – И не может говорить.

Виконт еще раз пожал девочке руку, затем легонько дернул ее за косичку. Изабо рассмеялась. Он с искренним сочувствием посмотрел на Диану.

– Кстати, Локвуд, – вмешался Пемброук, нарушая неловкое молчание, – я как раз хотел сказать, что лорд Стоук может помочь вам в поисках. – Адмирал понизил голос: – Он знал Джеймса Ардмора.

Виконт тут же перестал улыбаться, и Диана увидела в обольстительной синеве его глаз те самые бессердечие и упорство, которые помогли ему скрыться от лучшего охотника на пиратов в мире.

– Зачем он вам понадобился? – неприязненно поинтересовался Стоук.

– Он какое-то время жил на моем острове, – любезно ответил Локвуд. – Потом его арестовали, по он сбежал и до сих пор не появился.

– Забудьте о нем, если он пропал. – Виконт бросил взгляд на Диану. – Скорее всего вы его больше не увидите.

– Но он точно не в Америке – такой информации нет, – сказал лейтенант Джек. – О его гибели тоже ни слова.

– И не будет. Он исчезает и появляется, когда захочет, и я советую вам не тратить время зря.

– Я обязан ему жизнью, – холодно возразил Джек. – И не могу так просто забыть о нем.

– Послушайте, если ему понадобится благодарность, – вяло начал объяснять виконт, – он вернется, чтобы получить ее. Во всех других случаях, попомните мои слова, вы с ним не встретитесь. – Он поклонился, вновь изображая предельную доброжелательность. – Всего доброго, адмиралы, лейтенант, леди Уэрдинг. Я пошел собирать вещи, опять. У меня поездка на Нормандские острова, смысл которой известен лишь адмиралтейству и Господу Богу. Нравится им разлучать меня с женой и детьми! А я ведь только что из Пруссии, месяц дома не был. Безобразие!

Закончив пылкий монолог, он развернулся и пошел наверх.

– Странный тип, – сказал адмирал Пемброук, провожая его взглядом. – Но, черт возьми, полезный! Нашел французского короля, когда тот пропал; во многих делах показал находчивость и сообразительность. У него темное прошлое, но на это благодаря его немалым заслугам можно закрыть глаза. – Адмирал покачал головой. – Тем не менее однажды его светлость бросит все и вернется к себе в имение, в Корнуолл. Он обожает свою жену и ненавидит расставаться с ней.

Продолжая говорить, адмирал повел Джека и ее отца вниз по лестнице. Диана замедлила шаг и, как только они ушли, быстро пустилась догонять виконта. Он стоял на площадке, наблюдая в окно за оживленной улицей. Диана подошла к нему. Она крепко держала Изабо за руку, но маленькой девочке, очарованной диковинным потолком, явно было не до того.

– Вы знаете, где он? – напрямик спросила его Диана. Стоук смерил ее изучающим взглядом, будто знал, чем Диана с Джеймсом занимались в Хейвене.

– Вы необычайно красивая женщина, леди Уэрдинг. В свое время мы с Ардмором жестоко подрались бы за такую.

– То есть вы советуете мне забыть о нем?

– Я хочу сказать, что лирические, слезные прощания – это не про него.

– Джеймс говорил мне, что вы были лучшими друзьями, а потом – заклятыми врагами. Но похоже, вы совсем его не знаете.

– Хм… леди Уэрдинг, вы очень и даже слишком хороши для Ардмора. – Он взял ее руку. – Да, из-за вас мы бы точно вступили в схватку.

– А как дела у вашей жены, лорд? – сладко спросила Диана.

Его лицо просветлело, как небо после долгой бури. Он расплылся в счастливой улыбке.

– Вы знаете Александру? – спросил Стоук, будто страстно желая поговорить о ней.

– Виделись однажды. Вряд ли она меня вспомнит.

– Леди Уэрдинг, вас невозможно забыть. – Он поднес ее руку к губам. – Сегодня вечером в своем письме я передам ей от вас привет.

– Спасибо, вы очень добры, – сказала Диана. – Всего хорошего, лорд Стоук.

Он еще раз выразительно сверкнул глазами и улыбнулся:

– До свидания, леди Уэрдинг.

Развернувшись, Диана услышала, как он тихо добавил:

– Черт возьми, точно подрались бы!

– Почта, мадам.

Экономка адмирала Локвуда положила письма рядом с тарелкой Дианы. В это утро они с Изабо сидели в столовой вдвоем – отец отправился завтракать в гости.

Диана планировала сегодня же ответить наконец всем, кто ей писал, хоть их было не так много – только старые друзья отца. У нее даже была идея послать письмо сестре Джеймса, Онории – рассказать, что встретила ее брата, а теперь он исчез. «Но вдруг он уже в Чарлстоне, – думала она, перебирая вновь прибывшую почту. – Тогда Онория сочтет это письмо грубым вторжением в их жизнь». Диана вздохнула. С другой стороны, и отправлять письмо было некуда – Джеймс не оставил своего адреса.

Она добралась до листка кремового цвета, сломала печать и прочла. Послание было очень коротким и сжатым, а внизу подпись: «С огромным почтением Александра Стоук».

Сердце екнуло. Диана вернулась к началу и внимательно перечитала письмо:

«В нерешительности направляю Вам это храброе послание, леди Уэрдинг, но мой муж сообщил мне, что встретил Вас в адмиралтействе, и все, что мне казалось непонятным, наконец-то обрело смысл. По этой причине я и решила обратиться к Вам. Мы повстречались три года назад в доме леди Фитерстоун, где нас друг другу представил адмирал Хейвс. Вы знали меня как миссис Аластер, теперь я леди Стоук. Полагаю, у меня есть информация о нашем общем знакомом, и если Вы понимаете, о чем идет речь, буду рада видеть Вас в летнем доме Стоуков в Корнуолле, рядом с Ньюквеем.

P.S. Если перед отъездом из Лондона Вы столкнетесь с моим мужем, пожалуйста, не говорите ему об этом письме. Я все объясню потом».

Диана читала, вдумываясь в каждую фразу. Ее озадачила настойчивость, с которой леди Стоук описывала, где и как они познакомились – целых два предложения, что было очень странно.

– О Боже…

Она бросила письмо на пол и кинулась в отцовский кабинет, достала карты и, разложив их на столе, принялась изучать Южную Англию и Корнуолл. Точно, Ньюквей, вот он – на побережье перед Атлантикой, примерно в пятидесяти милях от Плимута. Это место кишело контрабандистами.

Она зажмурилась. Джеймс пропал… лорд Стоук только что вернулся из Пруссии и теперь отправляется на Нормандские острова, не заезжая домой… леди Стоук просила не говорить мужу о письме… Джеймс ненавидит лорда, но с уважением и признательностью относится к Александре…

Диана быстро положила карты обратно на полку. Затем написала отцу записку и, в спешке упаковав вещи для себя и Изабо, наняла карету в Корнуолл.

Глава 18

Леди Стоук, бывшая Александра Аластер, усадила сына рядом с собой на диван.

– Алекс, что ты ел? – пожурила она его.

Малыш, похоже, был страшно доволен инородной липкой массой, рассредоточенной по всему лицу, к которой вдобавок пристали пылинки. Его сестра-близнец Шарлотта все еще была на улице и, вне сомнений, выглядела еще хуже.

Недавно Алекс и Шарлотта отпраздновали свой первый день рождения. Оба учились ходить с таким рвением и скоростью, что пришлось объединить усилия Александры, ее приемной дочери Мэгги, няни, экономки и двух лакеев, чтобы угнаться за непоседами. Грейсон постоянно твердил, что Алекс уже выговаривает «папа», но даже Александра, самая терпеливая мать на свете, не могла разобрать ни слова из потока звуков, произносимых что одним ребенком, что другим.

Наверху в детской лежал их брат – двух месяцев от роду, но такой проворный, что домочадцы и прислуга уже готовились к новой погоне.

Александра переместила сына к себе на колени и, пытаясь установить происхождение пятен на его маленькой рубашке, одновременно размышляла над своим решением относительно леди Уэрдинг. Правильно ли она поступила, послав за ней и ничего не сказав Грейсону? С другой стороны, зеленоглазый мужчина, из последних сил забравшийся на повороте к ней в экипаж, твердо сказал, что не останется, если она напишет мужу. Александра сразу поняла, что имелось в виду: «Мне нужна помощь, но я не приму ее от Грейсона Финли».

Он трясся в лихорадке, спина была покрыта кровавыми ранами. Александра привезла его домой, с помощью лакеев уложила в постель и призвала всех соблюдать полную секретность.

Несколько недель он пролежал в одной из лучших гостевых комнат этого дома, пребывая в переменчивом состоянии: иногда, приходя в себя, он задавал ей вопросы о жизни английского флота и улыбался иронически, когда она отказывалась отвечать; потом снова начинал бредить, говорил быстро и невнятно, хлопая глазами.

Израненная спина ясно указывала на жестокое избиение, но он так и не рассказал, что и как с ним произошло.

Александра старалась, лечила его изо всех сил, но боль из ран не уходила, усиливая лихорадку. Лакеи мыли его и пытались протолкнуть еду через плотно сжатые зубы. Бриджи на нем пришлось разрезать, и в приступах жара он сопротивлялся любой ночной рубашке – лежал голый, запутавшись в простынях, которые иногда тоже сбрасывал с себя.

Ситуация сильно беспокоила Александру, дважды замужнюю женщину с тремя детьми, но она сочувствовала больному.

Да, но Джеймс Ардмор… Она вздохнула. Это совершенно другой случай. Два года назад, когда он враждовал с ее мужем, она не могла принять ничью сторону: Джеймс доверял ей, как никому на свете, рассказывал то, что в жизни не узнал бы Грейсон, и она всегда понимала его.

Именно поэтому Александра приняла решение написать Диане Уэрдинг.

Из сада прибежала Мэгги. Она держала на руках Шарлотту, которая, как и предполагалось, была во много раз чумазее своего брата. Малышка обожала приключения и, к сожалению, совсем не знала страха.

Мэгги выглядела очень взволнованной, но Александра не торопилась задавать вопросы и, как всегда, с восхищением осмотрела девочку. Она была дочерью Грейсона от первого брака с полинезийкой, которую он встретил на Таити и там же на ней женился. Мэгги унаследовала от Сары многое: черные волосы, карие миндалевидные глаза, округленные скулы, полные губы. В Грейсона пошла широкой улыбкой, ярким взглядом и пылкой натурой.

Александра очень любила ее. Красавица Мэгги в свои четырнадцать лет стремительно превращалась в неотразимую леди. Естественно, сей факт был отмечен юношами Ньюквея. Для Грейсона же (по крайней мере сейчас) она все еще была маленькой девочкой, которую он спас с Ямайки. Возможно, в скором будущем он заметит, что за дочерью ухаживают, а загородное общество поймет, почему ходят слухи, будто лорд Стоук был пиратом.

– Мама Александра, – с сияющими глазами сказала Мэгги. – Кажется, она уже здесь.

Экипаж повернул. Диана с трудом приоткрыла глаза и выглянула в окно: они проехали через красивый ухоженный парк по дорожке, затем по трем круто изогнутым мостам и наконец остановились перед домом с портиком, правое и левое крылья которого напоминали большие руки. Вечер уже был поздний, но лучи яркого июньского солнца все еще пробивались сквозь листву.

Дорога показалась Диане вечной: ныла каждая клеточка, во рту пересохло. Кучеру в пути пришлось четыре раза останавливать карету – так сильно ее укачивало, поэтому сейчас она мечтала лишь о ванне, холодной воде и постели.

Кучер соскочил с козел и открыл дверь кареты, опередив четырех лакеев, вышедших навстречу. Один из них, с мягкой табуреткой в руках, раздраженно отодвинул его в сторону и соорудил ступень как раз в тот момент, когда Диана начала спускаться.

– Дом Стоуков, леди, – объявил кучер.

Лакеи холодно посмотрели на него. В их взгляде читалось: «Это мы работаем на виконта, а вы, сэр, здесь никто».

Диана помогла Изабо выйти из кареты и, взяв ее за руку, направилась к парадному входу. Когда они проходили мимо лакеев, девочка дернула одного из них за сюртук и расплылась в своей самой дружелюбной улыбке. Слуга посмотрел вниз и нахмурился, но через секунду оттаял, правда, с очень виноватым видом, словно ему было стыдно, что он живой человек.

В доме послышались шаги, и на улицу вышла женщина, одетая в элегантный коричневый кашемир. Ее шею украшали гранатовое ожерелье и атласный шарфик с розами. Гладкие золотисто-каштановые волосы были аккуратно причесаны.

Только сейчас Диана вспомнила, что провела в дороге двенадцать часов и стоит перед хозяйкой растрепанная, а на свое платье она даже взглянуть боялась.

Рядом с женщиной появилась необычайно красивая девочка – в черных кудрях, с экзотическими глазами и кожей цвета кофе с молоком. Она вела за руки двух малышей, очень похожих на своего отца, отметила про себя Диана.

Леди Стоук горячо поприветствовала ее:

– Леди Уэрдинг! Пожалуйста, проходите! Вы, должно быть, устали и проголодались. Ужин и постель уже готовы. Вы так быстро доехали! Дорогая, вам надо отдохнуть…

Поглощенная чувством бескрайней заботы, леди Стоук повела Диану в просторный холл. Вошедшие следом лакеи заперли массивную дверь и разбрелись по своим делам. Заметив близняшек, Изабо тут же подошла к ним и, заложив руки за спину, стала внимательно их рассматривать, как неизвестный и весьма любопытный вид ракушек.

– Где он? – спросила Диана, прерывая рукопожатие леди Стоук.

Женщина была поражена такой прямотой и даже не сразу нашлась что ответить.

– Наверху… Но, леди Уэрдинг, я должна предупредить вас: ему очень плохо.

– Сегодня утром ему стало чуть легче, – добавила темноволосая девочка, – но он нас не узнал.

От этих слов Диану затрясло.

– Отведите меня к нему!

Она понимала, что ведет себя крайне грубо, но вежливость сейчас не имела значения. Да и кого она спасала? Вот, например, леди Уитни Джонс просто жить не могла без правил приличия, а была при этом круглой дурой.

Леди Стоук не заставила просить себя дважды. Она взяла Диану под руку и повела наверх по широкой мраморной лестнице. Поднявшись на второй этаж, они прошли по большому коридору к спальне, которую в этот момент покидал высокий седоволосый мужчина с чашей и полотенцами.

– Мы попытались успокоить его, – сказал он, – но он постоянно ворочается. Если эта лихорадка скоро не пройдет, боюсь, что…

Не желая слушать дальше, Диана бросилась к дверям и очутилась в огромной комнате с высокими потолками. Лежа под широким навесом, укрывавшим от ярких солнечных лучей, Джеймс распластался на широкой кровати, сбросив с себя простыни. Часть кривых безобразных полос на его спине уже зарубцевалась, остальные все еще кровоточили.

Диана громко вскрикнула и, не помня себя, подбежала к изголовью. Она смахнула волосы с лица Джеймса: он был смертельно бледен и весь горел.

К кровати осторожно подошла леди Стоук и взялась за краешек простыни, чтобы поправить ее, но тут Джеймс резко открыл глаза. Он злобно что-то промычал и замахнулся на женщину. Диана вовремя подоспела, схватив его за руку.

– Джеймс, нет!

Она надеялась, что это пробудит его, он усмехнется, скажет что-то вроде: «Ну что, пришла полюбоваться моим голым задом?» Но Джеймс лишь издал недовольное рычание и снова впал в забытье.

Терпеливой леди Стоук все-таки удалось поправить простыню, и на этот раз Джеймс не шелохнулся.

Глаза Дианы наполнились слезами, которые она поспешила вытереть, услышав в коридоре быстрые шаги: Изабо. Девочка вошла и при виде своего друга радостно вскрикнула:

– Джо-о!

Затем она подбежала к Диане и забралась на стул рядом с ней.

– Ма! – Она чуть не задыхалась от волнения. – Джо!

Изабо потянулась к нему, словно желая обнять, но Диана удержала ее. Да, Джеймс был болен и, возможно, умирал, но сила его не покинула. Он мог бы до смерти напугать Изабо, схватив ее за руку – кто знает, когда случится новый припадок.

– Мама, что с Джеймсом? – торопливо жестикулировала она. – Он болен?

– Да, дорогая, ему очень плохо, – ответила Диана.

– Надо сказать дедушке и миссис Прингл – они вылечат его! Мы должны раздобыть лодку и отвезти его в Хейвен.

– Обязательно, чуть позже.

Диана провела рукой по горячему лбу Джеймса, затем, не думая об опасности, наклонилась и поцеловала его в висок. Он даже не вздрогнул.

– Похоже, я себя выдала, – сказала Диана.

Леди Стоук посмотрела на нее поверх ободка чашки.

– Не совсем – он сам постоянно зовет вас.

Они сидели наедине в гостиной. Мэгги позаботилась о том, чтобы Изабо не скучала, пока их мамы разговаривают, и отвела девочку играть с малышами в детской.

Диана залпом проглотила чай. Сняв плащ, она попыталась дрожащими руками привести в порядок волосы, но леди Стоук уговорила ее сначала передохнуть и успокоиться, а уже потом перейти ко всему остальному.

Она поставила чашку на блюдце и продолжила:

– Когда Джеймс приходил в себя, я спрашивала про вас, но он либо изображал непонимание, либо отказывался отвечать.

– Значит, он не хочет меня здесь видеть, – мрачно заключила Диана.

– Что вы, конечно, хочет! Иначе он бы не произносил ваше имя так часто. Я понятия не имела, что за «Диану» он зовет, пока не получила письмо от мужа. Грейсон сообщил мне, что виделся с адмиралом Локвудом и его дочерью, леди Уэрдинг, которая интересовалась – помните, как я писала? – «нашим общим знакомым». Выяснив, что вас зовут Диана, я решила послать вам письмо. – Леди Стоук пожала плечами. – Ничего страшного не произошло бы – в случае ошибки вы просто могли сжечь это послание и считать меня чудачкой.

– Помню, вы просили не говорить лорду Стоуку, если я встречу его, – сказала Диана.

– Это Джеймс взял с меня обещание. Он поклялся, что не останется, если я скажу Грейсону. И он бы действительно ушел – вы его знаете.

Диана горько вздохнула:

– Да уж…

– Думаю, вам известны их трения. Какое-то время назад Ардмор согласился на перемирие, но они все равно не доверяют друг другу.

– Я так и поняла, – сухо ответила Диана.

Леди Стоук подвинула к ней тарелку:

– Пожалуйста, пирог с тмином. Съешьте хоть немного, вы так устали, а нужно набраться сил.

Молчаливо соглашаясь, Диана уговорила себя поесть. В другой обстановке она, конечно, сполна насладилась бы этим пряным лакомством, но сейчас оно больше напоминало песок, и ее снова затошнило.

– Послушайте, – сказала леди Стоук, – я понимаю, это не очень тактично с моей стороны, но расскажите, как вы с Джеймсом познакомились.

Диана стряхнула крошки на фарфоровую тарелку.

– Нет, сначала я хочу знать, что вы собираетесь делать. Вылечить его и отпустить на все четыре стороны? Или сдать в адмиралтейство?

Леди Стоук улыбнулась:

– Он здесь уже несколько недель, и я ни словом не обмолвилась. Поэтому я спрашиваю вас: что вы будете с ним делать?

– А откуда вам знать, что мы с отцом не предадим его? Если вы защищаете Джеймса, не слишком ли смелый шаг – посылать за мной?

– Причина довольно проста, – сказала леди Стоук, улыбаясь еще шире. – Дорогая моя, он произносил не только ваше имя. А еще много… э-э-э… скажем так, лестных слов по отношению к вам. Несколько раз в приступах горячки он принял меня за вас, и то, что я от него услышала, слегка вогнало меня в краску.

Диана покраснела, не зная, куда спрятать лицо.

– Хм…

– Так что, – женщина сделала небольшой глоток чая, – вся эта история пробудила во мне любопытство.

Наступила пауза. Еще час назад Диана не желала говорить о Джеймсе и об их отношениях, но теперь, сидя рядом с такой милой открытой женщиной, она поняла, насколько сильно устала. Слишком тяжело было хранить все под замком, глубоко в сердце.

И она начала свой рассказ – с того самого момента, как Джеймс похитил ее год назад, затем перешла к этой безумной весне, когда он оказался в Хейвене, изменив ее жизнь. Слова сами слетали с губ, она уже не могла сдерживаться. Диана говорила и говорила, не останавливаясь, не упуская ни малейшей подробности, пока наконец не закончила побегом Джеймса с корабля.

К концу истории леди Стоук уже сидела рядом, обнимая рыдающую Диану за плечи.

– Бедняжка. Конечно, не каждый сможет удержать при себе такой груз.

Диана всхлипнула.

– Простите меня… – Она сказала это лишь из вежливости, на самом деле испытывая сильное облегчение.

– Не стоит извиняться – все мы нуждаемся в понимании. Когда умерла моя мама, мне пришлось очень плохо, но рядом была леди Фитерстоун, ее лучшая подруга. Сейчас она живет в Кенте, и я сильно по ней скучаю.

– Я потеряла маму, когда мне было семь лет, – сказала Диана. – И у меня никого не было.

Она вспомнила, как в последний раз путешествовала с мамой: они плыли втроем, провожали отца на фрегат. Диана ненавидела расставания с ним, но всегда улыбалась, притворяясь веселой. Почти сразу, как их корабль отчалил, мама простудилась и уже не могла поправиться. Буквально через две недели она умерла.

– Представляю, как это тяжело. – Леди Стоук мягко отодвинула прядь с влажной щеки Дианы. – Кстати, я слышала про ваш развод и болезнь дочери.

Диана кисло улыбнулась:

– Вот, видите. Я опозорена, и многих это отталкивает. Странно, что вы со мной общаетесь.

Леди Стоук с нежностью посмотрела на нее, и Диана поняла, почему Грейсон был так счастлив: эта женщина излучала неимоверное количество тепла, доброты и обаяния. Светлая и жизнерадостная, она смотрела на мир красивыми зелено-карими глазами, искрившимися, как залитый солнцем пруд.

– Боже правый, да я бы в жизни не вышла за Грейсона, если бы думала об условностях! А уж обо мне, поверь, говорят немало. И пожалуйста, Диана, зови меня Александра. Две женщины, у которых хватило ума влюбиться в Грейсона Финли и Джеймса Ардмора, просто обязаны стать лучшими подругами!

Диана рассмеялась – весело и даже немного истерично, как ей показалось, но леди Стоук, очевидно, все поняла. Александра заключила ее в объятия, и впервые с того момента, как Джеймса избили и унизили, Диане стало чуточку легче.

Глава 19

Джеймс открыл глаза. Он лежал лицом вниз, изможденный, не в силах двинуться. Но где? Должно быть, все еще на том белом песчаном пляже, рядом с неизвестным английским лейтенантом, которого спас от гибели.

Он криво улыбнулся. С минуты на минуту появится Она, и ветер приподнимет ей юбку, открывая красивые стройные ноги. Рыжие волосы растреплются, и она воскликнет: «Джеймс Ардмор! А я надеялась, что никогда вас больше не увижу».

Но как он узнал, что его найдет именно Диана Уэрдинг? Потому что хорошо помнил этот сон: как песок терся о его щеку, ветер свистел в ушах; ее ботинки стучали о камни, и он видел, как она наклонилась над ним. Очнется он уже в постели. Диана придет к нему в комнату, дотронется до него и возродит пламя страсти. Некоторое время в попытках скрыть свои желания они будут ссориться и подшучивать друг над другом, но недолго.

Ох, сладкий сон… Пусть он продолжается – скоро произойдет их встреча у пещер, где она обнимет его и шепотом скажет: «Джеймс, поцелуй меня»…

Но в этот же миг все исчезло, и Джеймс резко открыл глаза.

Да, он лежал лицом вниз, раскинув руки, но что-то белое под ним был вовсе не песок, а простыня на широкой кровати. Кровать – в спальне с темными окнами, в которые дул ночной бриз.

Где он? Дома, в Чарлстоне? Не похоже – вместо родного сладкого запаха апельсинов и персиков ему в нос проникал свежий и слишком уж морской аромат.

Возможно, сейчас Онория заколотит в дверь и в приказном порядке отправит его ужинать. Джеймс открыл рот – сказать сестре, что уже почти встал, но голосовые связки не работали. Он поочередно размял пальцы и поднялся.

Нет, Онорию ждать не придется – это был не Чарлстон. Пламя свечи отбрасывало тени на позолоченный потолок, вокруг незнакомой кровати висели парчовые занавески, простыни были изготовлены из лучшего льна.

Тишину нарушил тихий храп. Из глубокого каминного кресла высовывались ноги и голова в чуть покосившемся лакейском парике. Джеймс беззвучно соскользнул с кровати и встал голыми ступнями на мягкий кашемировый ковер. Он с трудом сделал первый шаг – ноги едва держали его.

Травма стерла из памяти значительный период времени. Он лишь помнил, как ему насильно вливали в горло горячую жидкость, затем несколько силачей удерживали его от буйств во время тяжелейших приступов горячки. Он знал, что сейчас находится в Англии (на это указывала еще и безвкусная ливрея на спящем слуге), но где именно и как он попал сюда – предстояло выяснить. Даже яркое и единственное в своем роде жилище Ардморов не могло тягаться по красоте орнамента с этим загадочным домом.

Кое-как заставив ноги двигаться, Джеймс взял ночную рубашку, лежавшую рядом с кроватью на стуле, и натянул ее на себя. Она была сшита на широкоплечего мужчину и подошла ему идеально.

Он тихо пробрался к двери и вышел из комнаты, оказавшись на огромной лестничной площадке. Мраморные ступени шли вниз, к просторному залу, и такими же длинными пролетами отделялись друг от друга остальные этажи. Высоко на потолке красовались изображения богов и богинь – обнаженных и невероятно счастливых при этом. Вдоль стен площадки были развешаны хрустальные подсвечники; в распахнутые окна в конце коридора свободно проникал свежий ветер.

Вверх по лестнице начала подниматься женщина. Она шагала тихо, изящно, держа в одной руке подсвечник, другой – приподняв юбку. Джеймс занял наблюдательный пункт, спрятавшись за ближайшей колонной. Как только пламя осветило ее лицо, он тут же узнал эти красивые глаза, полные губы и нежную светлую кожу. Темные волосы поблескивали в ярких лучах, приобретая оттенок рыжего.

Кажется, теперь он знал, что это за место. Тихо переходя из одной тени в другую, Джеймс очутился рядом с лестницей – в этот момент женщина достигла последней ступени.

– Александра, – мягко позвал он.

От неожиданности она уронила подсвечник. Свеча выпала из него, и горячий воск разлился по ковру. Джеймс закрыл ей рот, встретившись с изумленным, укоризненным взглядом, который никогда не мог забыть.

– Осторожно, не сожги дом.

Он выждал несколько секунд, держа пальцы на ее губах. К счастью, их встреча никого не разбудила, в доме было по-прежнему тихо. Только окно поскрипывало на ветру.

Взглянув еще раз на вульгарных богинь, Джеймс отпустил Александру.

– Все-таки тебе стоило выйти за меня, когда я предлагал. В моем доме такой пошлости нет.

– Его построил двоюродный дедушка Грейсона, – ответила она, будто это могло оправдать бездарные творения на потолках. – А почему ты не в постели?

Прежде чем Джеймс успел высказаться в свою защиту, она приложила руку к его лбу. Такие мягкие, прохладные пальцы… Он вспомнил, как два года назад чуть было не влюбился в нее. Конечно, это было до того, как ему повстречался этот ураган, Диана Уэрдинг.

– Жара больше нет! – счастливым шепотом отметила Александра. – Слава Богу! Но тебе все равно нельзя гулять, а то опять заболеешь. Марш в кровать!

– Сначала скажи мне, где я.

– Повторяю – в доме, построенном двоюродным дедушкой Грейсона. Он его унаследовал, когда стал виконтом.

– Я имею в виду район Англии.

Она зарумянилась.

– А… На побережье Корнуолла. Грейсона сейчас нет – он на Нормандских островах.

– Он знает, что я здесь?

– Нет.

Джеймс погладил ее по волосам.

– Александра, ты очень хорошая.

Она сделала шаг назад, уворачиваясь от его прикосновения.

– А ты должен быть в постели.

– Возможно, ты права. Но скажу честно, меня туда не очень тянет. – Он пытался стоять ровно – такой слабости ему давно не приходилось испытывать. – Слушай, неужели Финли так нравится это унаследованное уродство?

Александра улыбнулась – в такие моменты ее очаровательное лицо излучало еще больше тепла и нежности.

– Ненавидит. Мы планировали длительную морскую поездку, но я… – она чуть покраснела, – была не в форме.

– О да, Хендерсон сообщил мне радостную весть. Он постоянно читает все эти газеты. Так, получается, у Финли есть наследник, потом еще один и две дочери! По-моему, жаловаться не на что.

– Да, он счастлив, но… – Александра перестала улыбаться и серьезно посмотрела на него. – В прошлый раз ты уехал слишком рано, и он не успел поговорить с тобой. Вражда и соперничество – это очень плохо, вам пора вспомнить о былой дружбе.

– Александра, прошу тебя, не надо строить из себя миротворца. Ты любишь его, я – нет. Мы никогда не были друзьями, потому что не могли договориться. Если у него появлялся план, я должен был придумать другой, еще лучше; когда я находил алмаз, Финли считал своим долгом переплюнуть меня, отыскав более крупный камень; а когда он встретил красивую женщину… – Джеймс остановился. Логичное продолжение «я нашел другую – лучше, чем у него» показалось ему грубостью, и он смягчил фразу. – Я долго думал, прежде чем прекратить борьбу за нее.

Перед глазами всплыл образ рыжеволосой, опьяненной страстью и желанием Дианы – от этого ноги у него совсем ослабли. Надо было срочно выздоравливать и плыть к ней, в Хейвен, чтобы обнять, лечь сверху, заснуть, не выходя из нее. Ради такого дела он поправится в мгновение ока.

– Ты говоришь о Саре?

Джеймс фыркнул:

– Нет, леди, о вас вообще-то! Ты заслуживаешь лучшего мужчины, чем Грейсон Финли.

– У него безупречная родословная, – надменно ответила Александра.

Она всегда так защищала его титул и происхождение, что становилось смешно. Можно подумать, это его хоть как-то облагораживало.

Александра не знала, в какие моменты Джеймсу доводилось видеть ее мужа. Однажды он наблюдал, как Грейсон взял на абордаж невинное торговое судно и, приставив нож к горлу капитана, весело объявил, что сейчас его ребята будут грабить этот корабль. Затем он посадил капитана под замок и пошел развлекаться с его молодой женой, которая не могла отказаться.

Пока пираты переносили товары на борт «Мэджести», Финли пропадал в каюте капитана и вышел, когда его корабль уже отчаливал. Он был весьма доволен собой, о чем говорила идиотская ухмылка, которую Джеймс запомнил надолго.

– Финли, тебя здесь чуть не забыли, – насмешливо сказал Джеймс.

Тот лишь посмеялся над ним. Интересно, поведал ли он дражайшей супруге хотя бы парочку таких историй? Джеймс мог рассказать ей сотни. Возможно, именно поэтому Грейсон не желал его присутствия здесь – несмотря на все убеждения Александры.

Он дернул себя за ночную рубашку.

– Это его?

– По размеру тебе подошли только такие, но это не важно, – застенчиво сказала она. – Грейсон все равно их не носит.

Усмехнувшись, Джеймс решительно снял рубашку через голову и бросил ее прямо в руки изумленной Александры.

– Держи, я надену свою одежду.

Она уставилась на него с открытым ртом. Джеймс молча повернулся и зашагал в сторону спальни, но Александра окликнула его:

– На тебе было только… э-э-э… нижнее белье, которое пришлось разрезать.

– Вот черт, – проворчал Джеймс и взглянул на нее.

Такая смешная, она стояла, зарывшись в рубашку и стараясь не смотреть на его голое тело. Что ж, делать было нечего, и Джеймс вернулся к себе. Закрывая свою дверь, он, кажется, услышал легкий скрип еще одной двери, затем щелкнула задвижка. Он постоял секунду, прислушиваясь, но для слабого тела такая нагрузка была чрезмерна.

Лакей все еще храпел. Чуть не рухнув по дороге, Джеймс дошел до постели, лег, накрылся простыней и заснул.

Диане не сиделось на месте. Она ходила туда-сюда по гостиной, временами поглядывая в окно: низкие облака и мрачный серый океан вполне соответствовали ее настроению.

Александра сообщила, что Джеймс очнулся и чувствовал себя намного лучше. Две ночи назад он встал, жара уже не было. Потом он лег обратно и проспал целый день и ночь. Ничего страшного, заверила ее Александра, просто его организм сильно ослабел за время борьбы, и сейчас наступил естественный сон.

Чтобы успокоить себя, Диана заглянула к нему в спальню: Джеймс сладко похрапывал, положив руку под голову. Проснувшись этим утром, он потребовал завтрак, который проглотил почти целиком, после чего попросил добавки.

Про Диану Джеймс не спрашивал – ни сегодня, ни во время ночного разговора с Александрой, который она слышала от начала до конца. В ту ночь Диана не могла уснуть, и, чуть только раздались шорох и скрип в спальне Джеймса, она вскочила и, приоткрыв свою дверь, стала наблюдать. Сердце замерло, она чуть было не кинулась к нему, но тут показалась Александра.

Их нежный разговор отчетливо донесся до нее благодаря очень высоким потолкам. Он погладил Александру по волосам. Ни разу не упомянул ее – Диану, а леди Стоук, в свою очередь, молчала о ее присутствии в доме.

Когда Джеймс сбросил с себя рубашку, сердце Дианы забилось так часто, что недолго было и в обморок упасти. Как давно она не видела эту широкую спину, сильные руки… Она вдруг поняла, что хочет, жаждет его неумолимо. Она нуждалась в его прикосновениях и жарких, пламенных поцелуях, обжигавших ее губы.

Стоя у двери, Диана старательно сдерживала себя, чтобы не наброситься на него и не затащить к себе в спальню, где они бурно занимались бы любовью всю ночь.

Несколько минут назад Александра сказала, что Джеймс уже встал, оделся и спускается вниз.

– Я не говорила ему, что ты здесь. – Ее глаза ярко сияли. – Это будет приятный сюрприз для него.

Диана так и не узнала, спрашивал, ли Джеймс про нее, поэтому теперь ей оставалось лишь нервно мерить шагами комнату, борясь с дрожью в коленях.

Изабо весело проводила время наверху в детской – с Мэгги и малышами. Она быстро с ними подружилась, и язык жестов никак не мешал их общению – наоборот, они охотно учили его. Мэгги присматривала за проказниками, иногда усмиряя их, хотя сама она, дочь своих родителей, – полинезийки и пирата, никак не походила на примерную тихую девочку.

Мэгги рассказала Диане о том дне, когда за ней приехал отец. Лишь только взглянув на мужественные черты и лукавые глаза, она узнала его. Он изумленно смотрел на нее, и она сказала:

– Здравствуй! Ты мой папа? – И обвила руками его шею.

Потом она в красках описала незабываемое путешествие с Ямайки в Англию на «Аргонавте», корабле Джеймса Ардмора. Мэгги с радостью вспоминала своих друзей, Йена О'Малли и мистера Хендерсона, которых очень надеялась увидеть снова. Диана интересовалась, насколько Джеймсу понравилась эта поездка.

Александра дала указание Мэгги побыть с детьми в детской и не выпускать их какое-то время, чтобы первый выход Джеймса прошел без помех. Диана хотела послать за Изабо, чтобы вместе с ней поприветствовать его, но Александра, улыбнувшись, сказала, что пока не стоит.

Ветер подул сильнее. Диана подошла к окну и стала наблюдать за пенившимися волнами, среди которых покачивалось маленькое рыбацкое суденышко, торопливо пробираясь к берегу. Уж лучше было, думала она, оказаться сейчас там, в схватке с непогодой, чем слушать мучительное тиканье часов в душной гостиной.

– Дьявол, – прозвучал за ее спиной недовольный голос. Она повернулась. Джеймс стоял в дверном проеме и без всякой радости смотрел на нее. На нем была одежда, принадлежавшая скорее всего виконту: хорошие бриджи, высокие кожаные сапоги с отворотом, сюртук и льняная рубашка. Воротничков и галстуков он не носил, но это было не важно: такие модные наряды ему в любом случае не подходили. Он уже вымылся и побрился, собрал темные влажные волосы в хвост.

Они посмотрели друг на друга. Он – с самым ледяным выражением лица, какое только имелось в запасе Джеймса Ардмора, она – приоткрыв рот и чувствуя, как немеет все тело.

– Почему ты не в Хейвене? – спросил он требовательным тоном.

Действительно, чего еще было ждать. «Дорогая, как ты себя чувствуешь? Ой, давай обниму тебя покрепче, я так соскучился»? В этой жизни – вряд ли.

– Я все это время была в Лондоне, – спокойно ответила Диана. – Мы вернули лейтенанта Джека в Англию.

– Значит, он поправился.

– Да, почти, только память не восстановилась. Но теперь он знает, что у него есть брат герцог.

– Что ж, отличные новости для него.

– Не совсем, он еще больше занервничал. Кроме того, он женат и есть дети, близнецы.

Не сводя с нее глаз, Джеймс медленно обошел диван, стоявший посреди комнаты.

– Должно быть, это сильный удар. Немало сюрпризов свалилось на него.

– Ты, я смотрю, тоже удивлен.

Вместо ответа он молчаливо подошел к окну.

– Ты извини, что я так уставился, – сказал он мрачно, – просто я не привык видеть тебя такой… опрятной.

Он постарался, чтобы это звучало как оскорбление. Диана сегодня надела свое самое красивое утреннее платье: бледно-кремового цвета, с завышенной талией, неглубоким декольте, длинными рукавами и маленькими черными пуговицами. На шее, по настоянию Александры, висела камея.

Горничная ухитрилась заплести неуправляемые волосы Дианы в гладкую тугую косу – так, что ни одна прядка не выбивалась.

– Конечно, я опрятная! За это нужно благодарить прекрасную леди Стоук.

– Да, она хорошая женщина, – задумчиво ответил Джеймс.

Он приставил руку к оконной раме и, погрузившись в раздумья, изучал пейзаж, в частности большой длинный газон, вдоль которого стояли скамейки. Во время воскресной прогулки можно было присесть на одну из них и любоваться морем.

Диана смотрела на него, не в силах отвернуться. Он стоял так близко, и желание подойти к нему возрастало, но она упорно приказывала себе оставаться на месте. Черт возьми, ну почему он молчит! Хоть бы слово сказал.

– Джеймс…

– Где Хендерсон? – резко прервал он.

– Что?

Он бросил на нее утомленный взгляд через плечо.

– Хендерсон, из моей команды. Я спрашиваю, где он.

– Джеймс, я понятия не имею! Под диваном он точно не прячется.

Он повернулся.

– Мы условились встретиться здесь, если что-то пойдет не так. Но Александре лучше не говорить об этом – она думает, я пришел сюда мириться с ее мужем.

Диана медленно вскипала:

– Свидание?! Здесь? А другого, более безопасного места не нашлось?

– Это не тот случай. Я, знаешь ли, не собирался болеть, а чтобы встать на ноги, нужно хорошее укрытие. Александра никогда меня не выдаст, Финли – тоже. Он слишком многим мне обязан.

Она сжала кулаки.

– Мог бы сказать мне!

– Когда? Сидя в цепях на корабле, прокричать: «Встретимся в Корнуолле»? Кстати, я до сих пор не услышал, почему ты здесь.

– Я уже говорила. – Диана со злостью выдохнула. – Мы возвращали лейтенанта Джека в Лондон.

– А, конечно. Недель так восемь – десять назад. По-моему, Лондон далековато отсюда для случайных поездок.

– Я тебя искала! Зачем еще мне сюда ехать!

– А где твой ненаглядный отец?

– В Лондоне остался.

– Ты должна была вернуться в Хейвен, – твердо сказал Джеймс, – я бы к тебе потом приехал.

– Позволь напомнить, что в последний раз мы виделись, когда тебя пороли, затем ты исчез. Я не знала, жив ты или мертв, за бортом или просто скрываешься. И что, по-твоему, я могла спокойно отправиться домой, не имея никаких известий о тебе?!

– Ты должна была знать, что если я жив, то обязательно вернусь.

– Неужели? И как же я должна была узнать об этом, мистер Охотник на пиратов? То, что я влюбилась, вовсе не обязывало тебя возвращаться ко мне!

– Я сделал тебе предложение, забыла? До того, как нас прервали.

– Уж извини, Джеймс. Я не идеальная леди Стоук, которая учтиво делает все, чего от нее хочет муж. Я приказам не подчиняюсь.

В открытое французское окно ворвался ветер, выбивая несколько кудряшек из-под заколок Дианы. Джеймс кивнул в сторону улицы:

– Пошли погуляем.

Не дожидаясь ответа, он взял ее за руку и вытащил из дома на тропу, ведущую к морю. Слабость все еще не позволяла ему свободно двигаться, но железная хватка стремительно восстанавливалась, и Дианино запястье хорошо ощущало это.

Облака затягивали небо.

– Дождь собирается, – отметила Диана.

– Хорошо. Никто не услышит, если начнем кричать друг на друга. И кстати, Александра не слушается Финли и всегда поступает по-своему. Этим она мне и нравится.

Он вел ее вперед по тропе. Слева от них шумело море, волны разбивались о скалы. Дорожка огибала дом и углублялась в маленький лес, выращенный, возможно, тем же двоюродным дедушкой виконта. Среди деревьев расположилась беседка с колоннами и куполом, внутри стояли скамейки. На одну из них Джеймс и усадил Диану.

Деревья покачивались над ними, шелестя листвой. Джеймс отпустил ее руку, но они продолжали сидеть очень близко. От него приятно пахло одеколоном и его собственным, мужским ароматом.

– Мы сейчас будем ругаться? – нервно спросила Диана.

– Кажется, на сегодня хватит.

Он повернул голову, и она только теперь заметила бледность на лице, новые морщины под глазами. Чувствовал он себя неважно, силы быстро покидали его.

– Тебе нужно вернуться в дом и прилечь. – Она тронула его за руку. – Поспорить мы всегда успеем.

Джеймс раздраженно посмотрел на нее.

– Не говори ерунды. Паникуешь, прямо как Александра.

– Ах, простите! – гневно отпарировала Диана.

Он помолчал секунду, затем его взгляд немного оттаял.

– Знаешь, что меня больше всего привлекает в тебе? Ты непреклонна, не трусишь и никогда не подчиняешься. Я наношу удар – ты его тут же отражаешь. Даже на мушке держала меня, два раза. – Он поник. – Но мужчине не всегда хочется, чтобы женщина видела его больным. Это задевает его гордость.

– Ты поэтому хотел, чтобы я осталась в Хейвене?

– Отчасти да. Но с другой стороны…

Он резко подхватил ее и посадил к себе на колени – видимо, для этого он всегда держал немного сил в запасе. Его рука уютно расположилась меж ее ног.

– Так-то лучше, – сказал Джеймс.

Наконец-то. Наслаждение, по которому Диана так сильно скучала. Грея руки в складках ее юбки, Джеймс с удовольствием следил за налившимися полными губами, за которыми его ждала чудесная влага.

– О чем ты хотел поспорить? – напряженно спросила Диана.

– О чем угодно, дорогая!

Он закрыл глаза и с упоением вдохнул аромат ее волос – как лечебное вещество, дающее энергию после изнурительной прогулки.

– Джеймс, – прошептала она, – нам надо поговорить.

Он вынужден был прервать целительные процедуры и открыть глаза. Обычно такие заявления со стороны женщины ничего хорошего не предвещают.

– Давай. О твоем муже? И той крохотной детали, что он все еще жив?

– Хм… То есть ты знал, кто он?

– Догадался. С такой лютой ненавистью ты даже на меня никогда не смотрела. Так что получается, он инсценировал свою смерть? Интересно, по какой же причине?

– В адмиралтействе хотели сделать из него шпиона или что-то в этом роде. Дураки они все. Но вот зачем ты его похитил?

– Пришлось. Он поймал меня, как только я освободился от оков. Оставалось либо взять его с собой, либо убить. – Он замолчал в ожидании реакции, но Диана ничего не ответила. – Но я подумал, что если убью его, ты меня не простишь.

Даже после этих слов она не повернулась, не посмотрела на него. Если бы она только знала, что, очнувшись прошлой ночью, он хотел только одного: послать за ней. Обнять, поцеловать и чтобы все оказалось легко и просто. Какое там! Их отношения всегда были слишком трудными. А сейчас – еще хуже.

– Ты выставил его на посмешище, – тихо сказала Диана.

– А как тут сдержаться – я видел, что он вытворял с тобой. Надеюсь, лежа на берегу, он успел обдумать свое поведение. – Джеймс задумался. – Просто… мне еще показалось, что если я одурачу его, это убедит тебя не возвращаться к нему.

– Я бы в любом случае не вернулась. Он аннулировал наш брак.

– Правда? – Ему даже легче стало. – Что ж, рад слышать.

Она мельком взглянула на него – голубые глаза потемнели, наполнившись печалью. Диана ненавидела Эдварда, но расторжение брака унизило ее. Для такой гордой женщины быть брошенной – это предательский удар. Все-таки он был ее мужем, она спала с ним, родила ему ребенка… Также вставал каверзный вопрос: каким образом влиял их развод на Изабо? Диана должна это знать.

– Так что, – сказала она потерянным голосом, – в глазах всего мира я вдова, перед законом – незамужняя женщина.

– Ты могла вернуться, если бы он попросил. В свое время я наблюдал множество счастливых воссоединений.

Диана мрачно переводила взгляд с одного дерева на другое.

– Из-за этого ты не хотел, чтобы Александра звала меня, да?

– Я уже назвал причину: мне надо было вылечиться.

Когда же наконец он сможет посмотреть ей прямо в лицо? Джеймс уже думал обхватить ее руками и повернуть к себе. Кроме того, возникла проблема с равновесием.

– Ты сделал почти невозможное, – продолжила Диана. – Добраться сюда из самого Плимута в таком состоянии…

– Я знал, что Александра поможет мне.

Она снова опустила глаза, будто скрывая их. Это настораживало Джеймса – он привык, что Диана постоянно сверлит его глазами.

– То есть теперь ты свободная женщина. Я могу этому только радоваться.

– Не совсем, – ответила Диана с ноткой привычного ехидства. – Ты мой любовник. И очень требовательный.

Интересно, о чем она? Видимо, о плимутском трактире. Но тогда они оба неплохо поработали друг над другом. Кажется, он опять возбудился. Черт, даже в таком плачевном состоянии мечты о Диане не давали покоя.

– Но ты же всегда получаешь взамен предостаточно, дорогая. Кстати, ты, случайно, не захватила сегодня пистолет?

Диана наконец с некоторым удивлением посмотрела на него:

– Нет.

– А… Просто я подумал, начнешь целиться в меня, прикажешь снять бриджи. Твоя любимая игра, помнишь?

Она сурово воззрилась на него, что свидетельству его мужества совсем не понравилось.

– Нет, Джеймс, есть кое-что посильнее пистолета. Скоро ты станешь отцом.

Глава 20

Джеймс чуть не свалился со скамейки. Сердце остановилось на одну, две, три секунды… Ух, снова застучало, слава Богу.

– Как же… когда же… откуда ты знаешь?!

– Я уже «увеличивалась» однажды, – усмехнувшись, ответила Диана, – и знаю, как это происходит. Срок небольшой, но я абсолютно уверена. – Она скорчила недовольную гримасу. – И меня тошнит каждое утро, а иногда весь день.

Джеймс посмотрел на ее волосы и лицо: она была неописуемо красива. Чуть заметны шрамы на лице – последствия от крепких кулаков мужа… Тогда, на корабле, озверевший Уэрдинг понял гнев Джеймса – потому и потребовал продолжить бичевание.

Но Джеймсу было уже все равно, он едва ощутил эти удары. Когда порка закончилась; капитан Картер приказал поставить пленника на ноги и если не удержится – опять высечь. Такая бессмысленная жестокость вызвала в Джеймсе лишь отвращение, и он стоял не шелохнувшись им назло. Это испытание отняло слишком много сил, и ему едва хватило выдержки, чтобы доплыть потом до берега.

Сейчас, уйдя в воспоминания, он будто снова ощутил ядовитую соль, насквозь прожигавшую тело, и тяжелые волны, тащившие на дно. Ненависть – вот что держало его на плаву.

На берегу сэр Эдвард очень активно сопротивлялся и даже успел махнуть ножом, но Джеймс быстро изменил ситуацию, отобрав «игрушку».

– Помнишь, – сказал он Диане, – я говорил тебе, что с моим семенем ты не забеременеешь?

– Да. – Она дотронулась до живота с выражением, которое заставило его забыть обо всех болях в спине. – Но кажется, это стало возможным.

– Диана, пойми, я не могу стать отцом!

– А я говорю, что можешь.

Ее застывший, немигающий взгляд стал почти невыносим.

– Позволь в сотый раз объяснить: я объездил весь мир – острова Тихого океана, Азию – вдоль и поперек, всю Атлантику по нескольку раз. И ни одна, ни одна женщина не принесла мне черноволосого малыша со словами: «Знакомься, это твой ребенок». Не странно ли для моряка, путешествующего вот уже двадцать лет?

– Может быть, они тебе просто не говорили, – продолжила спорить Диана. – Или сами ухитрялись не забеременеть. Ну, губки, пропитанные уксусом, и тому подобное…

Смесь невинности и рассудительности в голосе Дианы раздражали его.

– Что ты об этом знаешь? Мне казалось, тебя вырастили в приличной обстановке.

– Да, но я же не дура! В детстве я повсюду ездила с отцом и видела такие вещи, которые он… вряд ли одобрил бы.

– Теперь понятно, почему он седой, – пробормотал Джеймс.

Болезнь сильно действовала ему на нервы, голова отказывалась думать. Сейчас он ничего не хотел, кроме как сидеть в тени, обняв Диану. Да, еще поцеловать ее, чтобы рассосалась внутренняя боль.

Она действительно могла говорить правду. Но если вспомнить те два месяца, проведенные с Сарой? Они почти не вылезали из постели, и уж она бы точно забеременела от него. Но нет! Бросила Джеймса ради Грейсона Финли, которому через двенадцать лет вручила дочку. Сначала Джеймс понадеялся, что Мэгги была его, но, лишь взглянув на нее, перестал мечтать: она выглядела как Грейсон, говорила и смеялась так же.

– Я не хочу обсуждать это сейчас, – сказал Джеймс. – Ты не забыла, я все еще болен? Меня беречь надо.

Диана вспыхнула:

– А я хочу поговорить об этом немедленно! Нет у тебя никаких проблем с бесплодием, и во мне – именно твой ребенок, несмотря на то что я не хотела беременеть, о чем заранее предупреждала тебя.

Судя по взгляду, она винила только его. Не важно, что она ворвалась к нему в спальню в Хейвене и, не дав спокойно помыться, сама начала драить его голое тело. Потом он велел ей уйти, разве она послушалась? Нет, сняла с себя ночную рубашку и полезла на кровать! И все он виноват, конечно. Кто же еще! Его терпению, однако, тоже приходил конец.

– Может, это вообще ребенок твоего мужа, Диана.

Она вскочила с его колен вне себя от негодования:

– Как ты мог так подумать, Джеймс?! Тебя, значит, бьют там до смерти, а я иду к ненавистному мне человеку и прошу доставить мне удовольствие? Ты за кого меня принимаешь? – Она готова была ударить его.

– Я же не сказал, что ты шла по своей воле.

Диана стояла, держа руки на талии. Великолепные рыжие волосы выбивались из прически; полной груди становилось тесновато в декольте.

– Джеймс Ардмор, ты ничего не понимаешь. Сэр Эдвард не хотел меня, ни-ко-гда! Ни в браке, ни сейчас.

– То есть он тебя не трогал? Понятно. А если бы захотел, ты пошла бы?

– Нет, конечно, – ответила Диана после короткой паузы.

Это крохотное колебание чуть не вывернуло Джеймса наизнанку, хотелось выругаться последними словами. Зря он не воткнул нож в Эдварда, когда была такая возможность. Все, хватит, кончилась доброта.

– Будь я помоложе, пошла бы. Но не сейчас. Глупая, влюбленная, я вышла за него замуж, но вскоре он избавил меня от иллюзий – сказал, что не нуждается во мне.

С каждой секундой Джеймсу все больше хотелось протянуть к ней руки, крепко обнять. Она встала, и его колено тут же замерзло!

– Но бывает так, что испытанные в молодости желания остаются в нас. Даже когда мы взрослеем и набираемся ума.

– У меня все по-другому, – резко ответила Диана. – А что с Александрой?

– Ты о чем?

– Вы с ней, похоже, неплохо дружите. – Она холодно смотрела на него, но внутри все тряслось. – Нуждаясь в помощи, ты пришел именно к ней. Попросил не говорить ее мужу – она послушалась.

– Я бы назвал это больше пониманием.

– О да! С полуслова. Так у вас все замечательно, что ты спокойно разделся перед ней и пошел себе, голый. Чтобы она досыта насмотрелась!

– Ты видела! И, как мне кажется, не очень смущена. Ну? А ты вдоволь насмотрелась?

Диана густо покраснела. Ему всегда нравилось, как светились ее глаза от стыда.

– Если так хочешь знать, то да… Самодовольный тип.

Господи, какая же она была красивая! И он так истосковался по ней. Его жезл стремительно поднимался, выдавая себя.

– Теперь мы закончили спор? Мое колено требует, чтобы ты села обратно. Сейчас же.

– Пусть потерпит! Мы еще не договорили. Ты веришь, что я действительно отдалась мужу?

– Нет.

Она с подозрением посмотрела на него.

– Ты действительно веришь или просто морочишь мне голову?

– Дорогая, я тебе уже говорил, что это невозможно.

Диана задумалась. Он взял ее за руки и притянул к себе.

Она до сих пор тряслась.

– Стой, Джеймс. Что мы будем делать с ребенком?

– Придумаем имя и решим, в какой цвет красить детскую.

– То есть… ты хочешь?

– Я хочу его маму. Ну а потом и его, возможно, когда родится. Пойми, я никогда не был отцом и не знаю, что нужно чувствовать.

Диана с неохотой села к нему па колено. Она очень устала от переживаний.

– Такая ужасная мать, как я, не должна заводить второго ребенка.

Джеймс обнял ее за талию.

– Я не согласен.

– Ты же помнишь – я рассказывала тебе про Изабо. Как я хотела избавиться от нее.

– Сколько тебе было лет?

– Двадцать один.

– Так ты сама еще была маленькой. Сложно требовать от такой молодой матери заботы о ребенке, которого все считают уродом. Особенно когда тебя же и винят во всех грехах.

– Как мне только в голову могло прийти отдать ее кому-то там! Этому есть лишь одно объяснение – я не создана для материнства.

Ему хотелось улыбнуться, но Диана так приуныла, что это вряд ли оказалось бы кстати.

– Уверен, что Изабо так не считает. Наоборот, она любит тебя всем сердцем.

– Я тоже очень сильно люблю ее.

– Тогда зачем ты нервничаешь? Она никогда не позволит тебе стать плохой матерью.

Диана с надеждой взглянула на него из-под полуопущенных век.

– Джеймс, ты правда так считаешь? Или просто хочешь, чтобы я перестала говорить?

– И то и другое.

Она покраснела.

– Ты! Самый…

Джеймс приложил пальцы к ее мягким полным губам.

– Все, хватит ругаться. Нам так хорошо сейчас вместе – так давай же наслаждаться.

– Мне нельзя оставаться с тобой наедине. – Положив голову ему на плечо, Диана стала медленно водить по его спине кончиками пальцев. – Я, знаешь ли, не внушаю доверия.

– Приятно слышать такие слова.

При очередном прикосновении Джеймс вздрогнул, и она убрала руку.

– Ничего, милая, все в порядке. Спина почти зажила, просто я немного задеревенел. И это пройдет. Кстати, у меня еще кое-что требует смягчения.

Сейчас она покраснеет или разозлится. Нет? Диана подняла голову и взглянула на него: волшебные серо-голубые глаза искрились от желания.

Одним ловким движением она развернулась к нему лицом.

– С тобой я становлюсь опасной, и мне это нравится. Даже когда я сержусь на тебя.

– Диана, ты всегда была опасной. И сердиться тоже будешь постоянно.

Она прикоснулась губами к кончику его носа, поцеловала его веки, затем ловко начала расстегивать маленькие черные пуговицы своего корсета.

– Хм, – произнес Джеймс, пытаясь совладать с голосом, – я думал, они декоративные.

Диана не ответила. Из-под увеличивавшегося разреза показался кусочек изящной женской сорочки.

– Может… тебе помочь? – поинтересовался Джеймс, у которого теперь даже в ушах пульсировало.

– Нет, в прошлый раз ты все порвал, а платье, между прочим, дорого стоило.

Да, тут уж не поспоришь! Но так ему тоже нравилось – просто следить за ней. Тонкие пальчики орудовали с пуговицами, похожими на сочную чернику, – так и хотелось попробовать на вкус. Всего их было примерно двадцать. Боже, она их уже целую вечность расстегивает!

Все, наконец-то. Можно дотянуться и слизнуть капельки с розовой, разгоряченной от корсета кожи. Она была сладкая, как мед, и пахла корицей… И конечно, источала свой собственный, ни с чем не сравнимый аромат.

Диана прикоснулась пламенными губами к его лбу, погрузила пальцы в волосы. Он взял ее за ягодицы и притянул ближе к себе, позабыв обо всех неприятностях на свете, включая жесткую холодную скамейку. Диана была такая теплая, и его руки могли свободно передвигаться под ее воздушной юбкой.

Большой палец нащупал кудри между ног и пробрался вглубь, наслаждаясь ощущением приятной влаги. Сладкая Диана! Опасная и прекрасная женщина. Она издала блаженный стон.

– Жаль, я не до конца поправился, – прошептал он. – Эта игра была бы намного интереснее.

– Вернемся в дом?

– Нет, думаю, я могу еще немного здесь посидеть.

– Я не хочу, чтобы снова началась лихорадка.

– Ее больше не будет. Мне стало легче, как только я увидел тебя в гостиной.

– Знаю, но…

Положив руки ему на плечи, Диана призадумалась. Через секунду она загадочно улыбнулась и сверкнула глазами, явно что-то замышляя.

Она соскользнула и встала перед ним на колени, подобрав под себя юбку, чтобы не замерзнуть на холодном полу.

– Хочу расстегнуть твои бриджи. Пистолета у меня с собой нет, хотя… можно спросить у Александры – она бы одолжила один из коллекции Грейсона. Сейчас, я быстро.

– Нет, ты останешься здесь. – Джеймс расстегнул верхнюю пуговицу. – Раньше я тебе не говорил, – вторая расстегнулась, – но если бы ты и без всякого оружия попросила меня тогда раздеться, я бы подчинился.

Диана покраснела:

– Я была… немного не в себе в тот день.

– Скорее, самую малость в себе.

Он расстегнул бриджи до конца, чему мужественный ствол был страшно благодарен, взаперти ему становилось тесно.

Она взглянула на него еще раз и, кивнув, будто принимая окончательное решение, обхватила губами.

Джеймс вздохнул. Страсть и желание вместе с кровью побежали по венам, полностью смывая остатки болезни. Черт, Александра должна была сразу положить Диану к нему в постель – вот лучшее лекарство!

Он дрожал от каждого прикосновения ее языка; пальцы на ногах поджимались в тесноватых ботинках Грейсона Финли. Он перебирал ее волосы, с удовольствием разрушая композицию, созданную горничной. И с чего Диана решила, что тугая коса – это хорошо? Его такая прическа не устраивала: ему нужно было, чтобы волосы струились сквозь его пальцы, спадали ей на плечи и он мог бы тонуть в них.

Хлынул дождь. Сильный ветер срывал с деревьев листья, устилая ими пол беседки.

Диана ласкала и ласкала – горячо, безудержно. Это был ее первый опыт, она знала теорию, но еще не овладела самим искусством. Какая разница! Он обучит ее всему, будет счастлив исполнять роль наставника.

Язык прошел волшебный путь по гладкому стволу и начал двигаться вокруг нежного кончика. Он не видел ее рта, но с радостью представлял себе маленькие белые зубы и коралловые губки, увлеченные игрой.

Джеймс сделал глубокий вдох. Все, больше ему не выдержать.

Единым порывом дождь ворвался в беседку, обливая холодными каплями. От неожиданности Диана вздрогнула и отвернулась, а Джеймс даже не заметил, как его окатило.

– Мне вдруг стало гораздо лучше, – сказал он. Взяв Диану за руки, он поднял ее и усадил верхом на себя, и теперь наконец-то его изнемогающий стержень ворвался в грот, истекающий влагой. Она широко распахнула глаза.

«Глупая, думала свести меня с ума и увильнуть? Нет, Диана, не-ет… Ты разделишь со мной это наслаждение». Джеймс откинулся, входя глубоко в нее, чувствуя ее на себе, сливаясь с ней. Мышцы сжимались, добела раскаляя страсть.

Ему в жизни попадалось множество невероятно умелых женщин, удовлетворявших его, и Сара была одной из лучших, но такие чувства он испытывал впервые: желания, физическое и душевное, объединившись, полились через все тело небывалым потоком радости и блаженства. Диана, конечно, еще не знала многих премудростей, но обучить ее будет легко.

Опьяненная торжественной кульминацией, Диана зажмурилась, выкрикивая его имя. Сырой ветер растрепал ее волосы, окончательно выбив шпильки.

Один толчок, другой, третий… и он прижал ее к себе совсем близко, ожидая мощного извержения семени. Ноги ослабели, в любой момент он упадет со скамьи, но это не имело значения: они повалятся вместе и обязательно придумают, чем заняться на полу.

Диана положила голову ему на плечо. Их история была довольно сложной, Они очень многое пережили вместе и сейчас одинаково боялись, чувствуя существенные преграды, которые предстояло обойти. Зато, думал он, гладя ее по мягким волосам, часть пути, хоть и крошечная, была уже пройдена.

Следующая неделя прошла тихо. Джеймс отдыхал, поправлялся, и Диана, засыпая в одиночестве, представляла, как он лежит на своей широкой кровати, почти по соседству с ней. Будь ее воля, она бы мигом прокралась в его спальню, но слуги Александры день и ночь караулили на всех площадках и, похоже, никогда не ложились спать.

Диана уже позабыла, как это – жить с горничными и лакеями, постоянно занятыми ведением хозяйства. За долгое время она привыкла обслуживать себя сама и помогать миссис Прингл. Любая светская женщина, включая Александру, упала бы в обморок, узнав, что Диана не хуже любой домработницы могла чистить картошку и заправлять кровати.

После пламенной встречи в беседке Джеймс ослабел, у него снова поднялась температура, и он вынужден был вернуться в постель. Узнав об этом, Диана весь вечер обвиняла себя в неумышленном убийстве, но он быстро пришел в себя и сердито приказал ей и Александре прекратить панику.

Всплеск болезни был незначителен, но Диана боялась, что это станет помехой для только что возродившейся сердечной близости между ней и Джеймсом. К счастью, после поправки их общение продолжилось без осложнений, и он больше не рвался выяснять, кто же отец ребенка. Судя по всему, Джеймс все-таки верил, что она не отдавалась Эдварду. Или по крайней мере делал вид. В любом случае обсуждать эту тему он отказывался.

Несколько дней Диана провела в глубоком расстройстве. Джеймс заявил ей, что, как только выздоровеет, они поедут в Чарлстон и поженятся, забрав ее отца по дороге. И все. Ни слова о самой поездке, о средстве передвижения или хотя бы подготовке. Он просто, по-мужски в присутствии Александры сообщил об этом, очевидно, не сомневаясь в согласии Дианы.

Она чувствовала себя маленьким беспомощным существом, бьющимся головой о каменную стену. В Хейвене их отношения строились на постоянных ссорах и примирениях, оба капризничали, но это еще больше сближало, и она даже с удовольствием вступала в очередную схватку. Теперь же Джеймс охладел, погрузился в себя. Александра смотрела с беспокойством, но помощи не предлагала.

К концу недели Джеймс опять позвал Диану в беседку, выбрав удобное время дня, когда Александра пила с малышами чай в детской. Диана плелась за ним в надежде на разговор о свадьбе, детях и Чарлстоне, но когда они добрались до места, она поняла, что в его планы это не входило.

Единственное, что он мог обсуждать в следующие два часа, – это позы, которым хотел научить ее. Несмотря на не очень подходящую обстановку, Джеймс выдумал множество интересных и необычных способов любви на каменной скамье и на полу, устланном одеялами, предварительно «взятыми в долг» из дома.

Так они делали совместные открытия, пока не утомились. Чертов искуситель! Он нарочно все подстроил, зная, что после таких «учений» Диана слишком устанет, чтобы вызывать его на разговор. Куда там, она даже шла с трудом.

Конечно, Диана знала, что когда человек болен, ему нужен покой… и она бы поняла это, если бы он не вел продолжительных бесед с Александрой! Они часами сидели в гостиной, обсуждая все на свете, и ему это явно нравилось. Как только Диана входила в комнату, тут же наступала тишина, Александра начинала болтать о всяких пустяках, а Джеймс опять становился холодным и безразличным.

Обида и расстройство не давали даже заснуть по-человечески, и всю ночь Диана ворочалась, глядя в потолок.

Однажды вечером перед ужином она зашла в гостиную, где Джеймс, укачивая на коленях маленькую Шарлотту, упивался общением с Александрой. В комнате было тепло и уютно, из распахнутых окон открывался вид на глубокий синий океан, ясное небо и золотой песчаный пляж.

Разговор шел напряженно, и появление Дианы осталось незамеченным.

– Александра, ты же знаешь, каждому человеку позарез надо кого-нибудь ненавидеть, – сказал Джеймс. – Твой муж не переносит меня.

– Неправда! – в сердцах воскликнула она. – Я знаю, что он чувствует, его сердце наполнено состраданием к тебе!

– Вот уж чего мне меньше всего нужно от Грейсона Финли. – Джеймс презрительно фыркнул. – У него еще хватает наглости жалеть меня! А сам он что, святой? Видишь ли, есть некоторые вещи… хотя не важно, рассказывать не буду. Одно лишь точно: когда он вернется, меня уже здесь не будет и вы оба сможете хоть до посинения сочувствовать мне.

Увидев Диану, Александра прервала дискуссию, как обычно, не объясняя, что происходит. Впору было топнуть ногой, но Диана сдержалась и молча села пить чай. Чтобы хоть как-то отвлечься и подавить гнев, она переключила внимание на малыша Роберта. Тот засветился от счастья, когда ему предложили поиграть с маленькой ложкой, которую он немедленно засунул в рот, испытывая на прочность двумя крошечными зубками.

Джеймс наблюдал за ней, не произнося ни звука. Сейчас он уже выглядел гораздо лучше, силы стремительно возвращались к нему, о чем свидетельствовали царапины на самых нежных частях ее тела. В беседку они ходили еще два раза, и там он становился самим собой, осыпая Диану жаркими поцелуями, которых она всегда ждала с нетерпением. А потом – опять каменное лицо, равнодушный взгляд… сплошная загадочность, от которой хотелось разнести все вокруг.

Александра вопросительно взглянула на него. В ответ Джеймс покачал головой.

Очередной поход в беседку, замаскированный под невинную прогулку, состоялся следующим вечером. Они шли в сторону леса, активно изображая простое желание подышать свежим воздухом, хотя наверняка все в доме уже догадались, в чем дело: никто не вызывался составить компанию, ни один ребенок или садовник ни разу не побеспокоили их.

Джеймс приступал к поцелуям задолго до того, как они оказывались в беседке. Он выздоровел, окреп, сил с каждым разом прибавлялось. Теперь он мог свободно поддерживать ее рукой, оберегая от каменного пола, который даже с помощью одеял отказывался смягчаться. О да, и выдержка прежняя восстановилась!

Этот хитрец упорно не давал ей возможности поговорить. По завершении бурного процесса они лежали без сил, и Диана едва могла шевельнуться. Кроме того, день выдался жаркий, глаза слипались. В гуще листвы пели цикады – очевидно, уговаривая друг друга последовать положительному примеру тех двоих, на полу, чья одежда была небрежно раскидана по всей беседке.

Джеймс задремал, и Диана первая увидела стоявшего рядом с ними мужчину. Его белокурая грива переливалась в лучах солнца, но сам он был мрачен, с лица исчезла привычная улыбка, и пистолет в руке никак не напоминал игрушечный.

Глава 21

Диана вздрогнула, и Джеймс, почувствовав, тут же проснулся. В мгновение ока он перевернулся, сел и оттолкнул ее назад. Она так и не успела сообразить, где он взял пистолет, который уже через секунду был нацелен на Грейсона Финли. Как могла, Диана прятала голое тело за спиной Джеймса.

Мужчины долго и напряженно смотрели друг на друга. Затем Грейсон закинул ствол на плечо, убрав палец с курка.

– Ардмор, ты идиот.

– Шел бы ты отсюда, Финли, – грозно сказал Джеймс. – А то твоя жена будет недовольна мной.

– Вообще-то я пришел спасти твою шкуру. – Он с раздражением осмотрел наготу Джеймса. – Которой ты так гордишься, я смотрю.

Его взгляд, уже более одобрительный, скользнул по Диане. Она попыталась стать как можно незаметнее.

– Ты за собой следи, – прорычал Джеймс. Пропустив его слова мимо ушей, Грейсон внимательно разглядывал Диану.

– Тебе чертовски повезло – Александра сказала, где ты и чем скорее всего занимаешься. А что, неплохая идея: теплый летний вечер, уютная беседка… надо будет запомнить.

– Отчаливай отсюда и запоминай где-нибудь в другом месте. Иначе…

– Джеймс, – трепетно сказала Диана, – не надо стрелять, пусть объяснит, в чем дело.

– Она мне нравится, – с улыбкой сказал Грейсон. – Очень умная женщина. Короче говоря, пока вы тут развлекаетесь – и я не виню тебя, Джеймс, о такой красотке можно только мечтать. Пожалуй, она даже слишком хороша для тебя… так. О чем я? А в общем пока вы здесь, люди из адмиралтейства прибыли в Ньюквей, и сейчас они прочесывают мои земли, разыскивая тебя.

Наступила тишина, нарушаемая раздраженным чириканьем птиц. Джеймс был в ярости – прежде всего на самого себя и, конечно, на Финли, продолжавшего изучать Диану заинтересованным голодным взглядом.

– Хочешь сказать, ты нас предал?

– Нет, Александра, – тихо ответил Грейсон. – Но не по своей вине. Она написала мне про тебя и леди Уэрдинг, но я, к сожалению, не внушаю великого доверия адмиралтейству. Как бы я им ни помогал, в их глазах я все еще пират, даже несмотря на близкую дружбу с герцогом Сен-Клером. Так что они читают мою почту.

– О нет… – прошептала Диана и обхватила Джеймса за талию.

– Конечно, у Александры хватило ума не указывать твоего имени, но они и так все поняли: сначала адмирал Локвуд ведет расспросы в Лондоне, потом тихонько исчезает его дочь, вспоминается наше с тобой общение в прошлом… и вот она, полная картина. Мало того, этот дурак Хендерсон снял комнаты в гостинице «Маджестик». Он, видите ли, так привык.

– Его арестовали? – быстро спросил Джеймс.

– Не успели – он бесследно исчез посреди ночи. А меня, объявив, что ты держишь мою жену в заложниках, сопроводили до дома, чтобы разыскать тебя здесь. Александра притворяется невинной жертвой, которую ты вынудил молчать, и они верят каждому ее слову.

– Боже, Изабо в доме! – взволнованно заговорила Диана, поднимаясь.

Грейсон снова посмотрел на ее неприкрытое тело.

– Александра и Мэгги позаботятся о ней. Ардмор, тебе лучше быстро испариться, пока они не заинтересовались, куда я пропал.

Джеймс уже принял решение. Он ни в чем не доверял Грейсону Финли, но английское адмиралтейство они оба ненавидели. Грейсона кормили обещаниями простить и забыть его пиратское прошлое, и он был готов на все, чтобы уберечь Александру и Мэгги от позора и бесчестия.

– Одевайся, Диана, – сказал Джеймс. – Раз Хендерсон покинул Лондон, он будет ждать нас на «Аргонавте».

– Я не могу уйти! – Диана встала вместе с ним, прячась за его спиной.

– Можете и должны это сделать, – приказным тоном ответил Грейсон. – Иначе вас арестуют и используют для поимки Джеймса.

Схватив сорочку со скамьи, Диана немедленно прикрылась.

– Вы с ума сошли? Я не могу оставить своего ребенка!

– Мы с Александрой спрячем Изабо, а потом доставим ее к вам. Обещаю, с ней все будет в порядке.

– Не бойся, Диана, в этом ему можно доверять, – сказал Джеймс, натягивая бриджи. – Он почти такой же хороший, как и я.

Грейсон не слушал его.

– Поверьте, леди Уэрдинг, я делаю это только ради вас. Не для Ардмора… – Он осекся, когда Джеймс поднимал с пола льняную рубашку. – Это что, мое?

– Любезно выбранное для меня твоей прелестной супругой. Давай скорее, Диана. Финли, отвернись!

С идиотской усмешкой Грейсон повернулся и уставился на деревья.

Даже в такие тревожные моменты Джеймс с удовольствием наблюдал, как Диана одевается: легкая сорочка приятно легла на обнаженное тело, тонкие, почти прозрачные складки чуть шевелились, когда она нагнулась за платьем. Надев куртку, Джеймс взглянул на Грейсона, осторожно повернувшего голову.

– Финли, еще раз на нее посмотришь – пристрелю.

– Я просто любуюсь, – медленно отворачиваясь, сказал Грейсон. – У тебя прекрасный вкус – она восхитительна.

– У тебя есть своя.

Грейсон снова обернулся, но Диана, к сожалению, уже оделась и, стоя к ним спиной, застегивала корсет. Он с блаженством закатил глаза – разговоры об Александре всегда доставляли ему величайшее удовольствие.

– О да-а… я знаю. Мне повезло – у меня лучшая женщина в мире.

– Не совсем. Я бы оспорил данный факт.

Закончив с пуговицами, Диана смерила их гневным взглядом.

– Мы вам что, скаковые лошади? Вряд ли Александре понравятся такие разговоры.

Она уселась на скамью, надевая чулки, чем вызвала неприкрытое восхищение на лицах обоих зрителей. Вдруг Джеймс услышал шаги в лесу. Он приготовил пистолет и схватил Диану за руку.

– Сюда, сэр, – раздался неподалеку голос англичанина, – слуга сказал, тут есть какая-то беседка.

– Поищите там, сержант, – последовал ответ. – А я пойду в обход.

Они издавали много шума, поэтому Джеймс быстро определил их местонахождение.

Он вывел Диану из беседки и спрятался вместе с ней за большим деревом. Грейсон тем временем незаметно удалился. Джеймс положил пистолет в карман и достал нож, который стащил из коллекции Финли.

Незнакомец вошел в беседку. Держа нож наготове, Джеймс внимательно наблюдал за ним сквозь листву, но мог разглядеть лишь темно-синюю куртку и белые брюки – обычную офицерскую форму.

Обнаружив одеяло, солдат встал и долго смотрел на него, затем поднял глаза, огляделся по сторонам и медленно вышел из беседки. Он ступал тихо, направляясь прямо к их укрытию. Джеймс вышел из тени и резко приставил нож к горлу офицера. Человек, смотревший на него спокойными карими глазами, носил форму британского морского офицера, но для Джеймса он был просто лейтенант Джек.

Спустя несколько долгих минут Джеймс ослабил руку и опустил лезвие. Лейтенант безмолвно взглянул на него, повернулся и ушел прочь.

Едва оказавшись в огромном зале дома Стоуков, Диана бросилась к Изабо и заключила ее в объятия.

– Прости, что оставила тебя, солнышко! Это никогда не повторится, обещаю!

Девочка даже вздрогнула, удивившись странному поведению мамы. Диана действительно боялась оставлять ее с чужими людьми, ведь одно дело – когда за Изабо смотрели дед и миссис Прингл, в Хейвене; и совершенно другое – на побережье Англии, когда за ними охотится весь морской флот.

– Вы правильно поступили, – сказал лорд Стоук. – Иначе быть вам схваченной прямо здесь, вместе с Джеймсом.

– Они в любом случае нашли бы нас, – раздраженно вставил Джеймс.

Лейтенант Джек ушел от них, не произнеся ни звука. Они слышали, как он доложил сержанту о тщетных поисках в беседке и вокруг нее. Диана с Джеймсом терпеливо ждали, пока эти двое скроются из виду, затем снова появился Грейсон, сообщив, что опасность миновала и можно вернуться в дом.

– Мы спасены, но ненадолго, – продолжил Джеймс. – Они вернутся, а пока будут обыскивать город и близлежащие районы. – Он смерил Александру ледяным взглядом: – Кажется, я просил тебя не писать мужу обо мне.

– И я не делала этого, пока ты болел, – выпрямившись, ответила Александра. – Но у меня нет от него секретов.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Джеймс первый заговорил:

– Конечно, нет. Просто я хотел тихо уйти, а не спасаться бегством от британской армии.

– Мы что-нибудь придумаем, – тихо сказал лорд Стоук.

Весь оставшийся вечер Джеймс и Грейсон наперебой предлагали множество идей – в основном невыполнимых. Диана чувствовала, что Джеймс, как обычно, хочет действовать в одиночку и только для виду слушает лорда Стоука. Александра не стеснялась вносить в разговор свою лепту, ровно как и Диана, и в результате получился долгий оживленный спор.

– «Мэджести» – единственный выход из положения, – уже поздним вечером сказал лорд Стоук.

– Да, и верный путь к твоему аресту, – парировал Джеймс. – Я-то не прочь увидеть тебя за решеткой, но Александра будет очень зла на меня.

Диана уже ничего не соображала – глаза закрывались, спина болела после долгих занятий любовью на каменном полу. Она не переставала удивляться Джеймсу, который, буквально вернувшись с того света и пережив адские муки, щедро угощался бренди и бодрыми шагами расхаживал по гостиной.

Александра к этому времени избрала пассивную позицию и молча наблюдала за спорщиками. Но там действительно было на что посмотреть: Джеймс – темноволосый смуглый красавец, с нефритовыми глазами, и Грейсон Финли – блондин, чей голубоглазый взор мог осветить всю комнату.

Александра вкратце поведала Диане их историю. Давным-давно Грейсон вызволил Джеймса с пиратского корабля, а потом предложил вместе захватить его. Бунт, зачинщиками которого они стали, прошел весьма успешно, и так родились два героя.

Слушая рассказ Александры, Диана живо представляла себе это захватывающее приключение, где Грейсону помогла его неизменная улыбка, Джеймсу – ироничное отношение к любым опасностям.

Но потом, сказала леди Стоук, друзья стали врагами, и даже сейчас она не знала точно, какая чаша перевешивала.

Диана видела, как напряженно шел их разговор. Джеймс, прищурившись, слушал Грейсона, и тот сразу переставал улыбаться, когда в его адрес звучали колкие выпады.

– Мой план идеален, – настаивал Джеймс. – Я сам все сделаю, и ты выйдешь сухим из воды. Может, ты забыл, но тебе еще детей растить.

Дружелюбие окончательно покинуло Грейсона, и он грозно посмотрел на Джеймса:

– Я не желаю участия Александры в твоих планах. Я помню, что случилось в прошлый раз.

– А я помню твои неоднократные попытки задушить меня. По-моему, хватит уже, отомстил.

– Ошибаешься, Ардмор, – сладко пропел Грейсон. – Это все только цветочки.

Обстановка накалялась. На лице бедной Александры появилось отчаяние, и Диане хотелось вскочить и потребовать объяснений у этих неутомимых спорщиков.

– Вы не могли бы вернуться к основной теме? Джеймс должен бежать, и его идея неплохо сработает. Давайте уже действовать!

– Я согласна, – поддержала Александра. Грейсон подошел к ней.

– Ты серьезно? – спросил он с каменным лицом, ожидая реакции.

– Значит, решено, – сказал Джеймс.

– Нет! – отрезал Грейсон. – Она не будет замешана в этом. Я согласен участвовать, но ее не трогай.

– Но это обязательно! Никто не поверит, если она не подыграет. Кстати, твоя безопасность тоже висит на волоске, дружище. Адмиралтейство не посягает на тебя из-за титула, но они прекрасно помнят, как ты забавлялся в Тихом океане. А я мог бы предъявить полный список твоих деяний. Уверен, они и половины-то не знают.

– Не пытайся меня запугивать, Джеймс.

– Это вовсе не угроза, я просто напомнил тебе о твоем месте. Стоит им только узнать, что ты помогал мне – они вывернут всю твою жизнь наизнанку.

Казалось, спор этих двух мужчин, знавших друг о друге больше, чем кто-либо на земле, никогда не закончится. Наконец Грейсон тяжело выдохнул.

– Ладно, черт с тобой. Я свяжусь с Джейкобсом и дам все указания. Но учти, поцарапаешь лак – тебе несдобровать. Этот корабль – наследство Мэгги, и я хочу, чтобы он достался ей целым.

– Финли, я хорошо управляю судном. Ты же сам учил меня, не помнишь?

Грейсон прорычал что-то себе под нос, и на этом словесная борьба закончилась. Все разошлись по спальням, но Диана не могла уснуть и отправилась в детскую посмотреть, как там Изабо. Девочка мирно спала в своей кроватке, положив руку на подушку. Диана осторожно поцеловала ее – свое самое любимое существо, которое помогло ей узнать истинную сущность любви, заботы и поддержки.

Она дотронулась рукой до живота. Новый ребенок обязательно станет особенным и подарит ей много радости, и она ни в коем случае не позволит себе повторить ужасные ошибки, совершенные с Изабо.

Выйдя из детской, Диана пошла вниз. Джеймс наверняка уже спал, и она решила не заходить к нему. Да и зачем – про свадьбу и Чарлстон разговоров больше не было, но он принял твердое решение бежать вместе с ней. Господи, как же ее раздражала его надменность!

Диана спускалась по лестнице, не переставая любоваться сказочным убранством дома Стоуков: мебель, украшенная золотом и серебром, необычно переливалась в пламени свечей. У подножия лестницы караулил слуга, всегда готовый принести ей стакан воды, подушку, устроить королевский пир – все, что угодно. Диана кивнула ему и направилась в гостиную, где хотела взять хоть какую-нибудь книжку, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

Она вошла в комнату и увидела виконта, сидевшего в кресле перед камином. Он задумчиво смотрел на огонь, и Диана уже собралась удалиться на цыпочках, но Стоук увидел ее.

– Леди Уэрдинг, – сказал он, кивнув. – Входите, присаживайтесь.

Диана села на предложенное место, но не потому, что страдала слепым повиновением, а из любопытства. Что же он сейчас ей скажет?

Сначала он просто осматривал ее, долго и внимательно. В этот раз – без намека на флирт, а весьма почтительно и с умом, обычно запрятанным в недоступные глубины веселой и разгульной пиратской души.

– В Лондоне, – начал он, – я велел вам забыть Джеймса Ардмора. Приезжаю – а вы тут, с ним. – Он сверкнул глазами. – В моей беседке.

Диана покраснела.

– О, за это я прошу прощения, но…

– Зачем, вы же не сожалеете. Вы влюблены, но не теряйте голову. Надеюсь, вы понимаете, во что ввязались?

– Знаю-знаю, – недовольно ответила она. – Злой, властный, раздражительный… я такая же!

Он усмехнулся:

– Вы мне нравитесь, леди Уэрдинг. Такая сильная, смелая – как раз то, что ему нужно. Кроме того, вы чертовски красивая. И как он вас только умудрился найти?

Ее лицо вспыхнуло.

– Ваше замечание неуместно.

– Да, но согласитесь, прямо в точку. Мужчины должны просто падать, когда вы идете по улице. Стоит вам лишь пальцем поманить – и они выстроятся в очередь, разве не так? Бьюсь об заклад, чарлстонских ждет та же участь.

Она с отвращением вспомнила многочисленные балы в Лондоне, толпы поклонников, грубую лесть и непристойные предложения. Не дай Бог, чтобы такое повторилось. Но тогда она была замужем за Эдвардом Уэрдингом, в упор не замечавшим ее. Джеймс Ардмор – это совсем другая история.

– На самом деле Джеймс не очень хочет в Чарлстон. Мы едем туда лишь потому, что это единственное безопасное место, где можно пожениться.

– Да, я знаю.

Диана удивленно посмотрела на него.

– Откуда?

– Когда Джеймс впервые привез меня туда, он показал мне каждый уголок. Он очень гордится этим местом. Чарлстонцы любят его и буквально боготворят всю семью Ардмор. Думаю, вы слышали про его сестру? Онория – очень красивая, прекрасно воспитанная женщина. И такая же надменная, это у них семейное. Вся жизнь тамошнего общества вертится у нее на ладони – никто шагу не ступит без разрешения Онории Ардмор. Ее влияние может напугать вас.

– Мне уже страшно. Что же она со мной сделает?

Грейсон задумался на секунду, затем ответил:

– Ничего плохого. Она увидит в вас стойкую женщину, которая приручила ее безнадежного старшего брата… Хм, полагаю, вы подружитесь. Наконец-то появится человек, которому она сможет пожаловаться на Джеймса.

Диана с отсутствующим видом смотрела на огонь.

– Так он из-за Онории не хочет возвращаться? Странно, он с такой радостью всегда говорит о ней. Судя по рассказам, она женщина трудная, а ведь ему нравятся именно такие.

– Нет, дело не в этом… Они слишком похожи – вот и не ладят. А ехать домой он не хочет из-за Пола.

– Понимаю… – Диана прикусила губу.

– Наверняка вам известна эта история. Джеймс отправился на побережье Каролины истреблять очередных пиратов, а Пол устроил свое личное «представление». – Грейсон горько усмехнулся. – В его смерти Джеймс винит не только себя. Пол из кожи вон лез, чтобы убить меня, но судьба распорядилась иначе – я выжил, он погиб. Так что я тоже считаюсь отчасти виновным.

«Ну конечно, – расстроилась Диана, – ничего-то я не знаю!..»

– Да, он до сих пор в печали, – сказала она и с надеждой посмотрела на Грейсона. – Что я могу сделать? Джеймс отказывается принять помощь, а мне так хотелось бы…

– Я считаю, что только вы и можете помочь. Мы с ним очень давно знакомы, и каким только я его не видел: злым, бешеным, счастливым, а в ранней молодости еще и наивным, – короче говоря, всяким. Но то, что происходит с ним сейчас… Он как будто вернулся к жизни, перестал прятаться в скорлупе. Знаете, как он смотрит на вас? Кажется, что через секунду вы будете съедены. И на меня чуть что бросается – мол, не трожь, это мое.

Диана в смятении посмотрела на него:

– Простите, я не ослышалась? Вы называете это поведение возвращением к жизни?

Наклонившись вперед, виконт взял ее за руку.

– Отнюдь нет. Просто вы… скажем так, будите его, и весьма успешно. В общем, что бы вы ни делали, продолжайте в том же духе.

– Вы очень любите его, да?

– Ну, я бы не сказал, что очень, – смущенно ответил Грейсон. – Но мы многое пережили вместе, и в том, что произошло между нами, виноват не только он. Мне нравилось злить его, и он, естественно, наносил ответный удар. В большинстве случаев именно я был зачинщиком ссор.

Диана живо представила себе любопытное зрелище – взбесившийся Джеймс беспощадно дает сдачи обидчику. Очень забавно.

Легок на помине! Она почувствовала, как Джеймс с силой ухватился за спинки их стульев.

– Финли, – сказал он, – что это ты делаешь, а?

Грейсон с опаской поднял на него глаза:

– Э-э-э… прости, Ардмор. Привычка!

– Нет, Финли, в этот раз уже другое.

Тот пронзительно посмотрел на Джеймса. Казалось, они решили продолжить начатый много лет назад разговор, в котором явно не было места Диане.

– Да, старина, ты прав, – после долгого молчания сказал Грейсон и отпустил руку Дианы.

Ранним утром Диана разбудила Изабо. Все вещи она упаковала еще с вечера, и сейчас они все вместе с Джеймсом, Александрой, Грейсоном и Мэгги собрались в зале на первом этаже. Как ни странно, все слуги будто испарились – ни один даже мимо не прошел.

Грейсон все еще кипятился по поводу плана Джеймса, но тем не менее осуществил необходимые приготовления. Диана не сомневалась, что все получится – она знала, что Джеймс продумал каждую мелочь. Кроме того, он был из тех, кто всегда готов к любым неожиданностям.

Александра приготовила веревку и с помощью Дианы связала Мэгги руки. Девочка настояла, чтобы узлы были совсем тугими – для большей убедительности. К великому ужасу Грейсона, ругавшегося безостановочно, она еще и на кляп согласилась.

Диана ждала приказа вязать Александру, но Джеймс вызвался сделать это сам. Скручивая ей запястья за спиной, он наклонился вперед и тихо сказал:

– Прямо как в старые добрые времена, правда?

Леди Стоук покраснела.

Завершив первую часть плана, Джеймс взял Диану за руку и повел их с Изабо к гребному судну, спрятанному у пристани. В течение всего пути к кораблю Диана грозно смотрела на него, но объяснений дожидаться было бесполезно.

Очень скоро они добрались до цели: на темных волнах под звездным небом их ждал трехмачтовый «Мэджести» во всей своей красе.

Джеймс забрался на борт корабля, часть которого когда-то принадлежала ему. Молодой помощник капитана, мистер Джейкобс, косо взглянул на него – точь-в-точь как это делал Финли. Его жена, однако, тепло поприветствовала Изабо и Диану, помогая им удобно расположиться, пока мужчины готовились к отплытию.

У Дианы не было возможности ни расспросить Джеймса, ни поспорить, ни даже покричать на него – в данный момент она могла только бросать в его сторону суровые взгляды, обещавшие мало приятного. Но про себя она дала клятву, что рано или поздно между ними обязательно состоится долгий серьезный разговор.

Глава 22

Дом семьи Ардмор в Чарлстоне поразил Диану своим великолепием: ослепительно-белое четырехэтажное строение с длинными балконами на каждом ярусе походило на нарядную невесту – она завлекала, манила к себе, предлагая поделиться своими тайнами.

Массивные стальные ворота открывали путь в мощенный белыми и золотистыми камнями двор. В стороне журчал фонтанчик, окруженный летними геранями. Над ступенчатым крылечком гостей ожидала широкая черная дверь.

Это место не имело ничего общего со скучными лондонскими домами, старавшимися скрывать свои внутренние богатства. Здесь же глаз нельзя было оторвать от высоких окон, украшенных тюлевыми занавесками, от увитых бугенвиллеями балконов и прелестных плетеных стульчиков для отдыха в прохладной тени, которая сейчас пришлась бы весьма кстати – едва причалив на «Аргонавте» в порт Чарлстона, Диана в полной мере ощутила жару, о которой рассказывал Джеймс. Пока они ехали в экипаже в Баттери, а оттуда – на Митинг-стрит, ее отец не переставая вытирался платком. Изабо, напротив, была чрезвычайно всем довольна, как и сама Диана, изумленно глазевшая по сторонам.

Она полагала, что Джеймс захочет сперва один показаться дома, а их доставит в гостиницу, но он приказал кучеру ехать прямо к дому Ардморов. Маленькой толпой, включая мистера Хендерсона и Йена О'Малли, они собрались во дворе, и Диана подумала, что таким способом Джеймс отстаивал перед сестрой позицию хозяина.

Он поднялся на крыльцо. В этот момент дверь медленно открылась и навстречу вышел высокий темнокожий седоволосый мужчина в костюме дворецкого. Выражение лица – величественное, типичное для его должности, но в глазах, Диана сразу заметила, отражалась приятная радость.

– Мистер Джеймс, – чуть дрожащим голосом поприветствовал дворецкий. – Я доложил мисс Онории о вашем приезде.

Затем он широко распахнул дверь и почтительно отошел в сторону, жестом приглашая всех войти, но смотря при этом только на Джеймса.

Внутреннее убранство дома поражало еще сильнее, чем внешнее: ярко-желтые стены, казалось, были покрыты не краской, а множеством переливавшихся солнечных лучей; желто-черный линолеум устилал пол обширной приемной и соседнего зала, от которого шла винтовая лестница наверх.

Изабо с умным видом осмотрела необычную, новую для нее конструкцию. Диана, хорошо знавшая свою дочь, сразу поняла, что скоро эти перила получат умелого наездника, и горничной не придется вытирать пыль.

– Прекрасный дом, Джеймс, – отметил адмирал Локвуд, разглядывая картины на стенах.

Дворецкий принялся нараспев знакомить гостей с историей:

– Сие сооружение изначально было воздвигнуто в одна тысяча семьсот семьдесят восьмом году благодаря стараниям деда мистера Джеймса. Затем, в тысяча семьсот девяносто пятом, его сын, то есть отец мистера Джеймса, отремонтировал и расширил дом, добавив много комнат.

– Спасибо, Дэниел, хватит, – остановил его Джеймс, подходя к лестнице. – Экскурсия – позже. Кстати, Онория до сих пор затевает показы по субботам?

– Мисс Онория не изменяет традициям.

– Я не сомневался.

Наверху послышались шаги, и Джеймс, спокойно скрестив руки на груди, ждал, пока спустится его сестра.

Диана легко узнала женщину с портрета в каюте: черные кудрявые волосы, круглое лицо с заостренным подбородком, греческий нос и ярко-зеленые глаза, как у Джеймса. Правда, счастливый образ, запомнившийся ей, поблек с тех пор. На лице Онории появился отпечаток пережитых несчастий. Сходство этих двоих, вплоть до усмешки в глазах, было настолько изумительно, что встреться Диана с Онорией в любом другом месте, она бы сразу сказала: «Это сестра Джеймса Ардмора».

С верхней ступени Онория быстро обвела глазами собравшихся, задержав взгляд на Диане и стараясь не выдавать при этом любопытства. Элегантное темно-зеленое платье подчеркивало ее внешность, но представляло собой не что иное, как наряд одинокой женщины, похоронившей свои девичьи мечты.

– Джеймс, тебе стоило написать мне. Зачем лишний раз показывать, как плохо ты воспитан?

– Я бы все равно прибыл раньше письма.

– Вечно ты торопишься. А нельзя ли хоть раз проявить благовоспитанность?

Диана услышала, как мистер Хендерсон пробормотал за ее спиной:

– Как трогательно. Называется, люди четыре года не виделись.

Онория тут же удостоила его своим властным насмешливым взглядом, затем обратилась к дворецкому:

– Дэниел, будь так добр, проводи наших гостей в зал и подай им закуски. Они, должно быть, очень устали от поездки с Джеймсом.

Не теряя величия, дворецкий немедленно приступил к выполнению.

– Кстати, Онория, – сказал Джеймс, – я женюсь. Вот на этой женщине, леди Уэрдинг. Думаю, недельки так через две. Можешь устроить отличную свадьбу!

От этих слов Онория чуть не подскочила, и все напускное равнодушие как ветром сдуло с ее лица.

– Недельки через две? Джеймс, я не могу так быстро!

– Почему? Я же не прошу делать из этого событие века. Что-нибудь простенькое, в теплой семейной обстановке.

Онория с ужасом смотрела на него, и Диана разделяла ее чувства.

– Джеймс, у меня даже платья нет! – яростно воскликнула она. – Любая подготовка займет не меньше месяца – да и то все будет сделано второпях. Сомневаюсь, что жители Чарлстона бросят свои дела ради твоей свадьбы, о которой узнают буквально за несколько дней!

– Действительно, Джеймс, – согласилась Онория. – Нам понадобится минимум два месяца. Ты по-прежнему самый беспечный и высокомерный из всех, кого я знаю!

Джеймс довольно посмотрел на Диану.

– Я знал, что вы подружитесь. – Он отправился наверх и, проходя мимо возмущенной сестры, добавил: – Она тебе понравится, у нее прекрасная родословная. Диана, почему бы вам не пообщаться?

Он поднимался, и Онория, глядя ему вслед, прокричала:

– Джеймс, я уже спокойно воспринимаю то, как ты исчезаешь и появляешься, но твоя грубость невыносима!

Вместо ответа сверху послышался веселый непринужденный свист.

Джеймс вошел в свою спальню, наполненную вечными воспоминаниями. Он вырос в этой комнате. Вот здесь, на этой кровати, он лежал с травмами, без которых не обходится детство мальчишки, постоянно лазающего в непригодных для игр местах.

В этой же комнате он расспрашивал отца, каково это – быть влюбленным и правда ли, что, лежа рядом с женщиной, испытываешь наслаждение.

Когда родители одновременно заболели и умерли, Джеймс проводил здесь мучительные бессонные ночи. Надо же! Мама с папой так любили друг друга, что всегда все делали вместе, и даже смерть пришла за ними в один момент.

Удивительно, что при стольких воспоминаниях душа почему-то не болела, хотя Джеймс все равно старался избегать своего дома и этой спальни. С тех пор как он «сделал карьеру» – сначала пирата, затем их истребителя, – его родным прибежищем стала каюта на борту «Аргонавта». В ней он провел большую часть своей сознательной жизни. Но дух его прошлого по-прежнему обитал здесь: несмотря на новые стулья, поставленные сюда взамен тех, что он сломал, и другие занавески на окнах, именно в этой комнате Джеймс просыпался от аромата бекона и кукурузы, слыша внизу баритон отца и высокий голос матери, мелодично отвечавшей ему.

Он специально пошел сюда один, без Дианы, чтобы побыть наедине с собой и без посторонних глаз окунуться в события многолетней давности. Потом он обязательно приведет ее в свою комнату… лучше, когда все лягут спать – тогда они вдвоем пропитают здешний воздух своими счастливыми воспоминаниями: как приятно будет снова почувствовать ее сладкие губы и мягкую нежную кожу!

Самое главное – Диана с Онорией сразу нашли общий язык. Джеймс знал, что лучший способ подружить их – это дать им объединиться против него. И пяти минут не прошло, как они прекрасно справились с поставленной задачей. О да, теперь Онория точно захочет устроить самую шикарную свадьбу. Шутка ли – женится не кто иной, как глава семьи Ардмор!

С этой приятной мыслью Джеймс вышел из спальни и направился в комнату рядом с лестницей. На полпути он замедлил шаг. Его ждало нечто гораздо более сложное, чем простые воспоминания о собственном детстве. Диана уже давно заподозрила в нем неладное, но он не знал, как объяснить ей, что именно его гложет.

Сейчас он должен был сам, один встретиться с демонами, терзавшими душу. Нет, он, естественно, мог избежать этого и спуститься вниз, где его ждали друзья и Диана, которая посмотрит на него серо-голубыми глазами, сразу избавляя от неприятных эмоций. Но уж слишком долго он откладывал.

Джеймс открыл дверь и вошел в спальню. Окна этой комнаты с маленьким балконом выходили во двор. На светло-зеленых стенах были изображены трудолюбивые греки, собирающие урожай. Ткань цвета слоновой кости, в тон занавескам, покрывала кровать, на полу лежал красивый пестрый ковер. В комнате царил уют, безупречный порядок, и она… была ему незнакома.

– Онория! – позвал Джеймс так, что стены затряслись. – Онория!!!

Снизу послышался натянуто-вежливый ответ:

– Да, минуту.

Он ждал, стоя посреди комнаты. Онория поднялась и, остановившись в дверном проходе, смерила его спокойным взглядом. Она не стала интересоваться, зачем он позвал ее, или выражать недовольство его манерами!

– Что ты наделала? – требовательно спросил Джеймс.

– Я решила, что нужна еще одна гостевая комната. Остальные слишком маленькие.

Он схватил одну из фарфоровых статуэток и грохнул ее об пол.

– Для кого?! Сколько гостей приезжает сюда, пока меня нет?

– Очень мало. Рождество я праздную в одиночестве или у кого-нибудь из друзей, которым жалко меня.

Джеймс был слишком зол, чтобы позволить ей вешать на него чувство вины. Да, он пытался пару раз встретить Рождество с ней, но в результате они только ссорились. Наверняка Онории было веселее в компании сострадательных друзей.

– Куда ты дела его вещи?!

– Сложила на антресоли. Джеймс, не волнуйся, мне и в голову бы не пришло продать их или совершить нечто более скверное.

– На антресоли! Почему же ты мои вещи не тронула, раз так нуждалась в гостевой комнате? Ты же знаешь, мне плевать на них!

– Потому что в твоем возвращении я, знаешь ли, была больше уверена.

Они молча уставились друг на друга. Снаружи слышалось жужжание трудолюбивых пчел, и где-то далеко внизу раздавался звонкий смех Изабо.

– Я понял. Ты решила избавиться от всего, что напоминало бы о нем. И почему тебе кажется, что я остаюсь в стороне? Никак не ожидал, что ты вот так запросто вышвырнешь его из нашей жизни.

Онория в ярости набросилась на него:

– Ты! Да ты хотя бы уехать можешь в любой момент! А мне каково? Жить здесь год за годом, понимая, что он никогда не вернется домой! Я повсюду натыкаюсь на его побрякушки, которые ждут его! Ты никогда не был с ним так близок, как я, поэтому не смей говорить, что тебе, видите ли, больно оттого, что его нет!

– Я? Не был с ним близок? – недоумевая, переспросил Джеймс. – Да мы плавали вместе, я сражался за его жизнь и… в конце концов, это я держал его на руках в последние секунды его жизни!

– А где ты был, когда в него стреляли? Будь ты рядом, может, они попали бы в тебя, и я бы с радостью выбросила все твои вещи!

Онория знала, чем его задеть. Тут она была права. Джеймс совершил ошибку, которая потом долго не давала ему жить и спать спокойно. Он погнался за капитаном корабля, сказав Полу, что потом с ним встретится. Тогда Пол принял безрассудное решение, от которого некому было его отговорить. Он один пошел с атакой на «Мэджести» и Грейсона Финли.

Одержимый местью, он хотел уничтожить всех пиратов, в особенности Финли, которого подстрелил почти сразу, но тут в него самого попала пуля. Он все еще был жив, когда Йен О'Малли доставил его к Джеймсу, на руках у которого Пол и скончался.

– Для меня он действительно был братом, Джеймс, – сказала Онория. – Он жил здесь, со мной, когда ты нас. бросал. Я знала его жену и помогала ей при родах. А где был ты в это время? Метался по миру с друзьями, иногда заезжая домой с ненужными подарками и кучей небылиц! Где ты был, когда убили жену Пола и я сидела с ним, умоляя не совершать самоубийства? Ты же должен был присматривать за нами, разве нет?

– Я не умею быть нянькой, Онория, – сдавленно произнес Джеймс. – Я охотник на пиратов.

– Ну конечно, как же я забыла, что Джеймс Ардмор подчиняется только собственным правилам! Что ж, я желаю удачи леди Уэрдинг. Или ты хочешь сказать, что навсегда привез ее в Чарлстон и вы будете жить, как одна большая счастливая семья?

– Да, – огрызнулся он.

– Бедняжка. Что же она с тобой сделала?

– Мы. Будем. Жить здесь. Семьей. Это мой дом, Онория, и если я хочу, чтобы вещи Пола были на месте, значит, так и будет!

– Почему это? Ты семь лет не заходил в его комнату. Семь! Чего ты боишься?

– Я собирался прийти, когда мне захочется помянуть его.

На ее зеленых глазах проступили слезы.

– Нет, этот дом не твой. Ты, быть может, и указан в документах, но дом принадлежит мне. Я осталась жить в нем, когда все остальные бросили его. Я вела все хозяйство, сама, а ты ушел и не возвращался.

– Проклятие…

– Я ненавижу тебя, Джеймс. Мое одиночество – это твоя вина! – Теперь она уже открыто плакала.

В комнату вбежала Диана. Она быстро подошла к Онории и обняла ее. Джеймс не мог поверить, что его высокомерная сестра приняла этот знак сочувствия и даже положила голову на плечо Диане.

Он смотрел на все это с дикой болью на душе. Черт возьми, лучше бы вообще не приезжал домой!

– Ты самое бессердечное создание на всем белом свете, – сказала Диана.

– Ой, Диана, только ты не начинай!

Но она и не думала останавливаться и, смерив его своим грозным взглядом, продолжила:

– Тебя больше интересуют призраки, чем живые люди вокруг. Как Пол может утратить свое значение лишь потому, что его вещи на антресолях? – Она погладила Онорию по волосам. – Думаю, любая сестра, которой пришлось бы терпеть тебя все эти годы, заслужила бы похвалу! Вместе с медалью.

– Диана, это тебе не соревнование, – процедил он сквозь зубы.

– И не жизнь, Джеймс.

Боже, она была безумно красива! Так он подумал, когда впервые встретил ее. Как только она входила в комнату, его сердце замирало – и не важно, переспорит он ее или нет.

Онория злобно поглядывала на него через плечо Дианы, которая тоже смотрела на Джеймса и явно что-то затевала. Знакомый взгляд.

– Я знаю, как пробудить в нем совесть, – объявила она. – Свадьба старшего ребенка одной из самых влиятельных семей Чарлстона должна стать величайшим событием века, разве не так? Он герой. Уверена, ради такого события люди примчатся откуда угодно, хоть с края света.

Онория вытерла слезы.

– Да, церемонию проведем в архиерейской церкви. Наша мама была бы довольна таким выбором. Украсим зал цветками апельсина и розами, а твоим платьем займется мадам Медлин, лучшая портниха в Чарлстоне. Думаю, что… да, конечно, белый и розовый цвета – прекрасная гамма. И еще можно чуточку желтого.

Диана светилась от счастья.

– Чудесно! А потом устроим пир или даже целый бал. – Она бросила критический взгляд на не участвовавшего в разговоре жениха. – А Джеймсу придется надеть галстук. И шляпу обязательно. Возможно, мистер Хендерсон что-нибудь предложит?

Планируя его неминуемую гибель (галстучки, шляпки – бред какой-то!), Диана выглядела такой счастливой, что Джеймс был просто не в силах разозлиться снова.

– Диана, сейчас тебя спасает лишь то, что я слишком люблю тебя. А не то…

Онория не дала ему договорить:

– Так, надо поскорее нанять музыкантов и тех, кто будет украшать бальную комнату. Джеймс, написал бы заранее! Я бы уже все это приготовила.

С этими словами она вышла из комнаты, сосредоточенно перечисляя список грядущих забот. Диана закрыла за ней дверь. Наступила тишина.

Джеймс уселся на пуф рядом с кроватью. Когда-то эта комната была буквально завалена вещами Пола – моделями кораблей, зверями из сада и прочими забавными штуками; затем, когда появились дети, на смену пришли заколочки для волос, кубики и куклы. Теперь же комната стала пустой и неприглядной. Мертвой.

– Мне уйти? – спросила Диана.

– Нет, останься.

Она подошла к нему, шелестя платьем. Этот звук всегда навевал ему мысли о ее ногах – длинных, стройных, очень красивых.

– Я не имела в виду, что ты должен окончательно забыть его, – сказала она.

Джеймс протянул руку и провел пальцем по ее животу. Он все еще не мог поверить, что там, внутри, его ребенок, сын или дочь. Не чей-то там, а именно его. Если бы отцом был не он, Диана непременно сказала бы ему правду.

– Я должен был присматривать за ним, – медленно проговорил он. – И в самый нужный момент я допустил оплошность.

– Ты не можешь знать этого наверняка, – с негодованием ответила Диана. – От судьбы не уйдешь – он мог и так погибнуть, даже если бы ты попытался остановить его.

– Да, возможно. Но мы действительно этого никогда не узнаем. – Он сжал ее руку. – Понимаешь, я думал, что убью Мэллори – и все будет хорошо. Но сейчас, сидя вот в этой комнате, я понимаю, что ошибался. Ничего бы не изменилось. Даже если бы я застрелил Блэк Джека прямо в пещере, на глазах у твоего отца. Я… я все время пытаюсь осознать, что именно обещание, данное Полу, определило, как мне дальше жить и кем я стану.

– Легендой, – мягко сказала Диана. Он горько усмехнулся:

– Легендой… ее нет и не было. И обещание уже исполнено. Что же тогда остается от меня?

Она взяла его за руки и села к нему на колени. За последнее время это успело превратиться в своего рода ритуал: в течение всего путешествия через Атлантику они каждое утро так сидели на квартердеке, встречая рассвет. Он обнимал ее за талию.

– Помнишь, как мы встретили каперов, грабивших торговое судно? – спросила Диана. – Кажется, на четвертый день после того, как покинули Хейвен.

Да уж, как не помнить! Сидели они с Дианой точно так же, наслаждались приятной утренней прохладой. И вдруг на горизонте показался шлейф дыма, который мог означать только одно. Джеймс тут же приказал сменить курс и двигаться в том направлении.

Подобравшись ближе, они обнаружили французский каперский корабль, только что поджегший торговое судно, принадлежавшее англичанам. Увидев флаг Джеймса, темно-синий с золотой полоской по диагонали, каперы в ответ подняли целую коллекцию своих, знаком предлагая ему присоединиться к их веселью и забрать себе половину награбленного. На этот сигнал Джеймс ответил стрельбой.

Каперы, приняв вызов, ранили артиллериста, и Диана (безумная женщина!) бросилась на его место. Ее огненно-рыжие волосы ярко сияли в лучах солнца, и она от всей души ликовала, когда французы наконец сдались. По всему «Аргонавту» пронеслись торжествующие крики.

Капитан, весь из себя тонкий надменный француз, преподнес Джеймсу корабельные письма, которые, мол, получил из рук самого Наполеона. Джеймс немедленно сжег их, ясно показывая свое отношение к подписи Бонапарта.

Затем он пленил капитана вместе со всей командой, понимая, что разозлившиеся торговцы поступили бы с ними не так благосклонно. Когда он вернулся на «Аргонавт», команда уже вовсю радовалась победе, и счастливая Диана чуть ли не скакала, размахивая шомполом и похлопывая моряков по плечам.

И она скоро станет его женой! Эх, Бог в помощь!

Они вдвоем стояли на квартердеке, пока «Аргонавт» совершал круг почета (идею подал Йен О'Малли). Команда торгового судна торжествующе приветствовала их, и Хендерсон в знак подтверждения вознес кверху свою саблю. Клинок блестел так же ярко, как волосы бесстрашной Дианы, голос которой вернул мысли Джеймса обратно, в тихую спальню дома Ардморов.

– Заметь, это приключение никак не было связано с Полом или твоим обещанием. Ты просто с удовольствием нарушил планы французских пиратов. И ты был счастлив, я видела, как ты смеялся!

– Да, в этом что-то было, – задумчиво признал Джеймс.

– Так вот она, твоя сущность – месть! И тебе нравится. Охотником на пиратов ты стал еще до смерти Пола, и ты бы продолжил, независимо от обстоятельств. Полагаю, то, что ты говорил про обещание, – это всего лишь отговорка. Разве сам не видишь?

Да, Диана была права, но ее теплое тело не давало сосредоточиться на разговоре. От чарлстонского климата она взмокла, и он повернул голову, чтобы поцеловать ее влажную шею.

Действительно, подумал Джеймс, вместе с Йеном О'Малли он избороздил все моря и океаны, одержал победу над тысячами кораблей, многие из которых были гораздо лучше вооружены. Он побывал во всех точках планеты, знавал и зловонные порты, и экзотические острова, и счастье от возвращения домой.

Он был жестоким и безжалостным, добрым и сочувствующим – по обстоятельствам. Спасая жизни потерпевших нападение моряков, Джеймс уходил незаметно, после чего появлялись все новые легенды – устами тех, кто выжил благодаря этому таинственному герою.

Черт возьми, ему и вправду это нравилось!

Он посмотрел на Диану.

– Жестокая тварь – вот кто я.

– Да, и я всегда это говорила.

Джеймс прижал ее к себе.

– Знаешь, я только что сказал Онории, что вернулся насовсем.

– Так пусть она плывет с нами на «Аргонавте»! Ей бы понравилось в Хейвене.

– О, мы что, возвращаемся?

– Конечно, это же мой дом! Летом будем там, зимой – здесь. И ты можешь охотиться на пиратов, сколько душе угодно.

Джеймс поцеловал ее в уголок губ.

– А ты все хорошо продумала!

– Должен же кто-то делать это за тебя, Джеймс. Ты профессионал только в своей работе…

Джеймс любимым способом заставил ее замолчать – в этом ему тоже не было равных. Когда поцелуй закончился, ее глаза сверкали, и он, довольный собой, снял ее с колена и легонько хлопнул по ягодицам.

– Иди помоги Онории с приготовлениями к свадьбе. Держу пари, она уже составила список гостей и выдумывает, во что им нужно одеться.

Диана улыбнулась в ответ. Он смотрел на нее, испытывая огромное счастье оттого, что она вошла в его жизнь. Когда они совершали круг почета, принимая благодарность от торгового судна, Джеймс стоял в обнимку с Дианой и понял, чего ему так сильно не хватало все эти годы.

Конечно, стоило все-таки затащить ее обратно, когда она пыталась вместе с остальными взять на абордаж каперский корабль. Об этом он с ней обязательно поговорит, но позже.

В Хейвене, когда Джеймс встретил Блэк Джека Мэллори, живые люди, о которых он беспокоился, стали вдруг еще важнее, гораздо важнее, чем данные много лет назад нелепые обещания о смерти и насилии. Он наконец-то послушался своего сердца, поэтому просто бросил пистолет в воду и ушел из пещеры.

Пол по-прежнему имел огромное значение, и Диана тоже. А глупая злость и ненависть пускай останутся в прошлом. Скоро у него родится ребенок, и важны будут лишь любовь и мысли о светлом будущем.

Диана поцеловала его в бровь и вышла из комнаты. Он улыбнулся ей вслед. Пусть они с Онорией планируют грандиозную свадьбу, бал, о котором люди будут говорить еще много лет. И Диана может после этого сама устраивать их семейную жизнь – он будет во всем ее слушать… Но один крохотный нюанс. Пока она наслаждается приготовлениями к свадьбе, считая, что мстит ему, он с превеликим удовольствием обдумает их брачную ночь.

Глава 23

Праздник подошел к концу. Увядшие гирлянды поникли, последний гость покинул дом. Йен О'Малли разыскал Изабо, свернувшуюся клубочком под стулом скрипача, и Мэгги отнесла девочку в кровать.

Отец Дианы повстречал на торжестве нескольких старинных друзей, которых знал еще по службе, и с одним из них, пожилым джентльменом с Трэд-стрит, вернулся в дом, где они потом всю ночь вели долгие беседы о былых временах.

Свадьба получилась действительно грандиозной – как и предсказывала Онория. Джеймс выглядел бесподобно в черном костюме, с галстуком, сиявшим белизной в контрасте с его смуглой кожей. Волосы его были собраны в хвост. В столь непривычном одеянии он не был похож на себя, но когда Диана, войдя в церковь, увидела его – высокого, сильного и, о Боже, такого красивого, – у нее даже слегка подогнулись колени.

Из Онории вышла отличная подружка невесты. Естественно, сначала она хотела надеть что-нибудь темное и неброское, но Диана довольно быстро заставила ее изменить решение и склонила к выбору элегантного кремового платья. Изабо, вне сомнений, самая нарядная, разбрасывала повсюду лепестки цветов и была страшно довольна собой. Как и на борту «Аргонавта», приглядывать за ней взялся Йен О'Малли.

Джеймс не ошибся: Онория пришла в восторг от родословной Дианы, поэтому позаботилась о том, чтобы молва о свадьбе пронеслась от Чарлстона до самой Саванны. Еще бы, английская леди, вдова посвященного в рыцари морского капитана, дочь адмирала, фамилия которого уходит корнями в далекое прошлое… как же такой не похвастаться. Но незаметно – Онория Ардмор никогда не делала этого открыто, ни с кем и ни о чем. Люди только слышали новости, которые потом обсуждали и выказывали свое одобрение.

Стоя у алтаря, Джеймс выглядел таким же спокойным и неприступным, как на корабле, отдавая команды подчиненным. Диана же умоляла себя расслабиться и перестать нервничать. Воспоминания о первой свадьбе со временем растаяли, покрывшись пеленой страданий, которые причинил ей Эдвард Уэрдинг. Когда Диана снова увидела священника и отца, ждавших ее шествия по проходу, чувство страшной паники вызвало у нее желание развернуться и бежать со всех ног.

Но ведь теперь там стоял отнюдь не обманщик сэр Эдвард, а Джеймс Ардмор, истинный герой. Он неотрывно смотрел на нее ярко-зелеными глазами и хитро, загадочно улыбался.

Как только она взяла его за руку, паника исчезла и Диана сразу пожалела обо всех глупых страхах, овладевавших ею во время приготовлений к свадьбе. Еще она печально вздохнула, представив, что надо будет переждать целый пир – прежде чем они смогут остаться наедине.

На безымянный палец скользнуло кольцо, принадлежавшее покойной матери Джеймса. Затем он склонил голову и поцеловал Диану в губы. Так быстро и коротко! Ей все меньше хотелось присутствовать на банкете – пусть он прямо сейчас перекинет ее через плечо, и они сбегут на «Аргонавт»!

Естественно, этого не произошло. Диана с большим трудом и натянутой улыбкой пережила ужин с бесконечными тостами и поздравлениями от самых видных жителей Чарлстона. Джеймс, напротив, прекрасно влился в атмосферу и расслабился. Под столом он то и дело призывно касался ее ногой.

Диана была уже на грани нервного срыва, когда они наконец-таки оказались в спальне Джеймса вдвоем.

В комнате на серебряных подносах под крышками их ждала еда, приготовленная поваром семьи Ардмор на случай, если молодые проголодаются в промежутке между банкетом и завтраком, назначенным на девять часов.

Чтобы не задеть чувства любимой кухарки, которую Джеймс знал всю жизнь, он настоял на легкой трапезе, ибо, по его словам, она страшно обидится, если тарелки не вернутся к ней пустыми.

Из одолжения Диана втолкнула в себя немного супа из раков, пару мягких трубочек, которые он назвал бисквитами, кусочек окорока и вареную кукурузу. Джеймс ел с таким удовольствием, будто весь день только и ждал этого момента. Помешивая ложкой суп, Диана с осторожностью поглядывала на него. Кажется, наступал момент для разговора.

– Давай, Диана, – сказал Джеймс, увлеченно поедая окорок и бисквиты, – что ты хотела спросить у меня?

Она моргнула. Его хвост немного растрепался, выскочившая прядь гладила щеку. Ослабленный галстук открывал вид на часть загорелой шеи, которую ей нестерпимо хотелось лизнуть.

– Прости, что?

Он взял следующий кусок.

– Ты смотришь на меня так, будто тебя давно мучает какой-то вопрос, но ты сомневаешься, стоит ли его задавать. Он явно не касается ни нас, ни отъезда из Англии, ни свадьбы, ни меня лично, портящего твою репутацию.

Негодяй, он видел ее насквозь! Диана продолжала молча смотреть на него. Вопрос и вправду касался другого. Что за нежные слова Джеймс прошептал Александре на ухо, после чего та покраснела? Но Диана сомневалась в истинном желании знать ответ и, конечно, не очень хотела говорить об этом сейчас, во время их маленького свадебного ужина.

Джеймс поднял на нее глаза – похолодевшие, серьезные. Вопрос уже был ясен ему. Что ж, ладно! Только теперь в его же интересах, чтобы ответ ей понравился. Диана помешала суп еще раз и отложила ложку.

– Хорошо, – сказал она. – Раз уж ты завел разговор на эту тему. Леди Стоук… кто она для тебя?

Он посмотрел вниз, словно бисквиты представляли для него больший интерес. Ага, подумала Диана, значит, ты ждал не этого. Чего же тогда?

– Я не хочу говорить о Финли и его жене в свою первую брачную ночь, – ответил Джеймс.

– Значит, тут есть о чем поговорить?

Он намазал маслом еще один бисквит.

– Знаешь, теперь я понимаю, почему О'Малли старается избегать серьезных отношений с женщинами. Они задают нелепые вопросы в самый неподходящий момент.

– Мне кажется, ты хотел, чтобы я тебя спросила об этом.

– Я уже передумал.

Диана бросила на него свирепый взгляд.

– Джеймс Ардмор, если ты не хочешь, чтобы этот суп оказался на твоем новом костюме, отвечай на вопрос!

– Угрозы? Как мило, – с нежностью сказал он. – Дорогая, я только что стал твоим мужем и, между прочим, хозяином. И ты должна мне подчиняться.

В ответ она лишь громко фыркнула и, судя по его выражению лица, ему это не очень понравилось.

– Вы были любовниками?

Ура, она все-таки спросила это, хоть и не желала знать. Но она должна была выяснить! Нуждаясь в помощи, Джеймс пошел именно к Александре, а не к всесильному лорду Стоуку; затем он попросил ее держать все в секрете, и она послушалась. Он доверял Александре, был уверен в ней, что говорило о такой интимной близости, которой Джеймс не разделял даже с Дианой.

– Нет, – сказал Джеймс, – никогда.

Он пристально посмотрел на нее, перестав есть. Диана немного успокоилась, но это был еще не конец – она не получила объяснения странной выходки, которую он позволил себе, связывая Александру.

– Ты сказал ей, – с волнением в голосе начала Диана, – «Прямо как в старые добрые времена»! Что ты имел в виду?

Джеймс не спеша поднял бокал с вином.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да! – Что было неправдой. – Я хочу знать!

– Хорошо. – Он пригубил вино и поставил бокал на стол. – Я похитил ее.

– О… – Ее сердце бешено забилось. – Ну, это в твоем стиле.

– Да, я похитил ее, раздел догола и заковал в цепи. Мстил таким образом Грейсону Финли.

Он отпил еще из бокала, смотря на нее с ледяным спокойствием. Диана нервно сглотнула, и из пересохшего горла вырвался кашель.

– Зачем? – спросила она, приводя голос в порядок. На секунду ей показалось, что ответа не последует, что Джеймс снова изобразит из себя каменную стену и этот незаконченный разговор будет до конца жизни довлеть над ними.

Джеймс пожал плечами.

– Мне было все равно, кто тогда нажал на курок, но в смерти Пола я винил Финли. И был готов отплатить ему чем угодно, даже украсть его любимую женщину. Но Александра для меня – особенный человек, поэтому я не стал унижать ее дополнительно и разбивать сердце Грейсона. А так я мог спокойно разрушить судьбы обоих. – Джеймс протянул руку и дотронулся до кольца на ее пальце. – Ардморы пережили очень много страданий. Стоит только взглянуть на нас, и все станет ясно. Но я твердо решил – пора вносить изменения.

Диана посмотрела на его руку, усеянную шрамами от многолетних сражений за жизнь – свою и других людей. Он многих спасал и кого-то убивал во имя благой цели. Он знавал тихое мирное счастье, равно как и острую, непередаваемую душевную боль.

– Я рада, что ты выбрал меня в помощницы, – сказала Диана.

– Я не выбирал тебя, Диана! Ты, как комета, влетела в мою жизнь и перевернула все с ног на голову. Это то же самое, что держать за хвост дикую кошку, боясь отпустить ее.

– Не очень лестное сравнение, Джеймс.

– Зато правдивое. Впервые твоя дикость открылась мне, когда я увидел, что ты вытворяешь с моей каютой. Перевернула все вверх дном! Не будь у тебя титула и знатного папаши, я бы в жизни не принял тебя за светскую леди. Но это хорошо – мне такие никогда не нравились.

Капелька вина застыла на его губе. Диане хотелось перегнуться через стол, заваленный едой, и слизнуть ее. Но она заставила себя сдержаться.

– Так, вернемся к Александре, хоть ты и сменил тему. Почему ты отпустил ее? Она что, послала тебя ко всем чертям?

– Нет. Она была готова претерпеть любые мучения ради спасения Финли, которого очень любила. Могла даже выйти замуж за меня – лишь бы с ним ничего не случилось.

Диана вскочила на ноги. Стол пошатнулся, и тарелка супа опасно накренилась.

– Ты предлагал ей выйти за тебя замуж?!

– Я решил, что это лучший способ сделать ему больно. Он выживет, да еще и будет обречен на страдания.

– И она согласилась?

– Да, но мне самому это уже не нравилось. Александра вела себя так, словно она агнец для заклания, от чего я очень скоро устал.

Диана сжала в кулаке салфетку, которую схватила, поднявшись из-за стола.

– Полагаю, Александра опомнилась и вовремя отвергла тебя?

– Нет, я сам. – Он был спокоен, но с некоторой опаской поглядывал на нее. – Они были так одержимы друг другом, что я уже не мог ничего поделать.

– Одержимы? – Диана сильнее скрутила салфетку.

– Да, с готовностью растерзать обидчика, если кого-то из них обидят. Мне стало скучно, надоело играть в злодея, и я не стал препятствовать их страстной любви. Очень романтичный поступок с моей стороны.

Джеймс отпил еще вина, словно чувствовал себя королем Вселенной.

– Романтичный?! – вскипая, переспросила Диана. – Да ты самый неромантичный из всех, кого я имела несчастье повстречать в этой жизни!

– Тише, Диана. Мы не одни в доме – люди пытаются уснуть.

– Ты получаешь то, чего хочешь! Какая же тут романтика? Ты, видите ли, разрешил Александре и Финли быть вместе, потому что не смог перетянуть ее на свою сторону! Хотел узнать о моем отце – похитил меня! А сюда привез – только потому, что боялся, как бы королевский флот не узнал от меня чего лишнего!

– Нет, ты должна согласиться, – сказал Джеймс раздраженно, – что мой дом гораздо удобнее, чем таверна в деревне или мокрые пещеры в Хейвене. Отличная кровать после сытной еды – я думал, тебе понравится.

Диана взяла в руку бисквит с маслом.

– Хочешь обвинить меня в неблагодарности?

Джеймс понял, что ситуация накаляется.

– Даже не смей кидать его в меня!

– Боишься испачкать свой жалкий костюм? Отлично. Тогда отвечай – ты любил ее?

– Нет.

– Звучит убедительно.

– Конечно, ведь это правда. Ни одна женщина не достойна моей любви, пока она не бросит в меня хлебом. То есть я хочу сказать… повторения не нужно, это называется «плохие манеры». Моя сестра придет в ужас!

– Не заговаривай мне зубы! Похоже, вы с Александрой обожаете друг друга.

– Я восхищаюсь ею. И уважаю. Не всякая женщина может позволить себе встать на моем пути и указать, что я сделал не так, особенно если она закована в цепи. Александра была до смерти напугана, но это не помешало ей сказать все, что она обо мне думает.

– Мне ты особого уважения не выказывал.

– Дорогая, ты все еще жива, – деловито сказал он. – Мне кажется, это уже кое-что.

– Ты надменный, гордый мерзавец! Поверить не могу, что позволила себе влюбиться в тебя! Я могла бы мирно жить с отцом в Хейвене, а вместо этого тащилась за тобой через полсвета, помогала охотиться за пиратами и смотреть, как тебя избивают! Причем люди, которых я должна уважать! Я чуть не умерла, переживая за тебя, думая, что ты погиб! И какая жизнь ждет меня дальше? Сплошное безумство – вот все, что я получу! И все только потому, что я имела глупость влюбиться.

– Но я чертовски рад этому.

Она замолчала. Почему-то его ответ, такой искренний и мягкий, невероятно разозлил ее. Диана бросила бисквит, затем еще кусок, следом за которым полетела тарелка с супом. Джеймс встал, и раковый деликатес, хлюпнув, шлепнулся на его черный кашемировый сюртук и шелковую жилетку.

– Диана, милая, – он говорил спокойно и ровно, – ты же потом не расплатишься.

Она нервно отступила.

– Твоя сестра будет очень зла, если хоть что-нибудь случится с этим платьем.

– Тогда тебе лучше снять его.

Диана уже видела этот огонь в его глазах – как раз перед тем как он собирался уничтожить пиратов.

– Нет, оно останется на мне!

Он сделал шаг вперед.

– Ну, тогда мне придется тебе помочь.

– Нет, ни в коем случае! – Диана быстро начала сама расстегивать корсет. – Ты порвешь его в лоскуты.

– Вот и я о том же.

Диана отстегнула все крючки, понимая, что если замешкается, Джеймс действительно сдержит слово – и платью конец. Она сняла наряд и аккуратно сложила его в пахнувший шерстью и хлопком шкаф Джеймса, где лежали его рубашки и куртки.

К тому времени как она повернулась, Джеймс уже успел вооружиться. Диана вздрогнула, но было слишком поздно: кукуруза с маслом попала точно ей в плечо, оказавшись прекрасным оружием. Он засмеялся, но тут же был награжден ответным ударом – целой ложкой супа.

Битва длилась недолго. Джеймс ловко скрутил Диане запястья и, повалив ее на кровать, рухнул сверху, покрывая ее губы неистовыми поцелуями.

– Диана, я люблю тебя, – хрипло сказал он. – Я никогда не думал, что способен на такие чувства. До боли, понимаешь! Никто в моей жизни не…

Руки горели, губы не уставали целовать. Диана обвила ногой его икры.

– Да, я тебя слушаю, – сказала она, изображая невинность.

– Никто так не злил меня и не делал таким счастливым. И все это одновременно! Демон, а не женщина. Ой… у тебя крупинки в волосах.

Диана рассмеялась и лизнула его щеку, на которой осталось немного супа.

– Ты очень вкусный.

– Ты вкуснее. – Он поспешил продемонстрировать, как сильно она ему нравилась. – Диана, черт возьми, люблю! – Он еще раз поцеловал ее – уже неторопливо. – Ты вернула меня домой.

Она погладила его по волосам.

– Кажется, мы становимся сентиментальными, капитан Ардмор. Почему бы нам не отдаться любви?

– Полностью поддерживаю, миссис Ардмор.

– Будем заниматься любовью, пока совсем не выдохнемся, верно? Правда, скоро утро и нас будут ждать к завтраку.

– Тогда нам стоит поторопиться, – ответил Джеймс, расплываясь в улыбке.

Решительно порвав на Диане тоненькую сорочку от шеи до самой талии, он опустил голову и принялся медленно целовать ее грудь, обжигая пламенным дыханием.

Смеясь, Диана обвила его руками, прижимая к себе. Она любила его.

Эпилог

Весна 1813 года

– Александра, ты только подумай, в мире появился новый Ардмор! Боже правый!

– Да, Грейсон. Очаровательный мальчик.

Сидя в гостиной, Финли читал письмо, адресованное им обоим от Дианы Уэрдинг, теперь уже Ардмор. Александра отдыхала рядом, облокотившись на спинку дивана и умиротворенно глядя в камин.

На улице было темно. Шум моря вместе с нежным весенним бризом врывался в открытые окна, наполняя комнату свежими ароматами. Александра выглядела очень задумчивой после того как прочитала письмо Дианы.

Грейсон тоже погрузился в размышления. Что ж, он действительно был рад за старого друга – врага, который наконец обрел свое счастье. Да какое! Диана Уэрдинг, рыжеволосая бестия, в глазах которой полыхало пламя, достаточное для того, чтобы в одно мгновение спалить несколько деревень. Она сможет поддержать Джеймса. Он человек нелегкий, но ее, похоже, такие препятствия не смущали.

С Ардмором Грейсона связывало многое, включая злость и лютую ненависть, но он все равно желал Джеймсу только лучшего. И если Диане удастся все время придерживать его, он не приблизится к Александре. Это хорошо. Финли сложил письмо.

– Милая, о чем ты так задумалась?

Александра повернулась к нему с улыбкой, по-прежнему обладавшей невероятной магической силой.

– Нет, я просто очень рада.

– По поводу?.. – Не то чтобы его сильно волновал этот разговор, но за прошедший год адмиралтейство слишком часто разлучало его с женой. Грейсон специально поговорил на эту тему с герцогом.

«Я хочу быть с моей супругой», – сказал он твердо. Разумеется, не добавляя – «хочу быть с ней везде: в кровати, на полу, в саду и даже в беседке». Кстати, Грейсон с Александрой опробовали способ Джеймса, и обоим чрезвычайно понравилось.

– Однажды я сказала Джеймсу, что он найдет себе кого-нибудь, – мечтательно начала Александра. – Кого-то особенного, предназначенного ему судьбой. Естественно, я никак не могла себе представить, что это будет именно Диана Уэрдинг. Тем более тогда она была замужем за сэром Эдвардом. Но потом они все-таки встретились в Хейвене. Это так романтично! Неудивительно, что они влюбились. А я очень довольна собой.

Грейсон улыбнулся. Его жена всегда верила, что ее добрые предсказания сбываются. Она всегда и всем желала счастья. Может, именно за это он и любил ее?

Александра чуть опечаленно взглянула на него:

– Я только хочу…

Грейсон встал и направился к ней, сбросив с себя строгий костюм лорда Стоука и оставшись в простой пиратской рубашке и бриджах. Александра, как всегда, с одобрением осматривала его. Он никогда не устанет от ее волшебного взгляда!

– Что, любовь моя?

– Я очень хочу, чтобы вы с ним помирились.

Старая песня! Грейсон покачал головой, будто заявляя в очередной раз, что этого никогда не произойдет, но вдруг остановился.

– У нас уже все в порядке, Александра. Мы живем каждый своей жизнью и уважаем личное пространство друг друга. Если ему нужна помощь, он знает, что я всегда готов ее оказать. Если мне нужна, то… ну, тут уж я не уверен. Джеймс – непредсказуемый сукин сын.

– Что ж, теперь он влюблен и женат. Я искренне желаю ему счастья.

– Я тоже. – Грейсон молча отсалютовал в сторону окон. Джеймс был сейчас там, в далеком Чарлстоне. Или по крайней мере все так думали. С Ардмором разве можно знать наверняка?

– Грейсон…

Ее голос возбудил его в считанные секунды.

– Да, Александра.

– Малыши сладко спят в детской…

– Знаю, я лично пожелал им спокойной ночи. Вместе с тобой.

– Мэгги тоже пошла спать, – продолжила она.

– Да, и ее я поцеловал.

– Слуги разошлись по комнатам…

– Пусть им приснятся самые замечательные сны.

Александра встала с дивана и медленно шагнула ему навстречу.

– Думаю, до завтрашнего дня в эту комнату никто не войдет?

– Должно быть, – сказал Грейсон, вдыхая аромат ее волос, – ты права.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, и тут ему померещился голос, вещавший откуда-то изнутри. Холодный, саркастичный, с ярким чарлстонским акцентом:

– Финли, тебе чертовски повезло! Намного больше, чем ты заслуживаешь.

И Грейсон согласился с ним.

Примечания

1

Галабия – род восточного платья-халата. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Плеть из девяти ремней.

Content

Дженнифер Эшли
Нежданно-негаданно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания