Ким Ригерт

Соседка

1

Поначалу казалось, все не благоприятствовало ей. Время от времени с моря налетали сильные порывы ветра, а когда он стихал, окрестности скрывала сплошная пелена дождя.

Джулия сидела в крошечном холле уютной деревенской гостиницы, держа в руках журнал, но глядела не в него, а в окно. Так и день пройдет, и ее поездка окажется бесполезной. Кофр с аппаратурой и легкая алюминиевая тренога сиротливо стояли на полу там, где она оставила их, войдя утром в гостиницу.

Наконец к полудню дождь прекратился и в тучах стали появляться белесые, а затем и голубые просветы. Джулия решительно встала и, отказавшись от предложенного пожилой хозяйкой чая, надела непромокаемую куртку. Подхватив кофр и треногу, она вышла на улицу и двинулась к видневшимся в отдалении на холме развалинам замка тринадцатого века.

Тренога с легкостью вошла в податливую после дождя землю на лужайке за полуразрушенной каменной оградой. Джулия еще раз осмотрелась. Да, пожалуй, это самый выгодный ракурс. Она укрепила фотоаппарат и достала экспонометр. Привычные, отработанные до автоматизма действия закончились. Теперь начиналось творчество.

Джулия не была сторонницей спецэффектов. Да, конечно, если у вас недостает терпения и воображения, можно добиться желаемого с помощью коллажа, наложения кадра на кадр, всяческих фильтров и растров.

Стиль же Джулии можно было назвать высоким реализмом. Непонятным образом ей всегда удавалось найти тот угол, то освещение, те детали, которые позволяли за изъеденным временем фасадом увидеть душу здания, его тайны, его историю. Сделанные ею фотографии архитектурных памятников были сродни портретам людей. Они имели свой характер, свои неповторимые черты, свое настроение.

Быстро бегущие по небу облака ежеминутно меняли освещение. Время от времени появлялось солнце, совершенно преображая пейзаж. Джулия сделала несколько кадров и перенесла треногу на другое место. Она повторила эту операцию не раз, то приближаясь к развалинам, то удаляясь от них, прежде чем перешла к деталям — увитым разросшимся плющом проемам окон, причудливым узорам, оставленным как рукой неизвестного мастера, так и временем и непогодой на мягком известняке…

Через три с лишним часа раскрасневшаяся от движения и удовольствия Джулия, шагала к станции, спеша на лондонский поезд и не замечая вновь зарядившего дождя. Дрожь вдохновения постепенно проходила, уступая место тревожным мыслям, не дававшим ей покоя в последнее время — с тех пор, как она узнала ошеломляющую новость.

Полу Кларку требовались горячий душ, холодное пиво и двадцать четыре часа сна — именно в таком порядке.

В Лондоне было шесть утра; ревели автобусы, гудели сигналы — город просыпался. А он буквально валился с ног.

Он представления не имел, который теперь час. Перед его мысленным взором все еще кружился бесконечный хоровод самолетов, поездов и автомобилей, которые ему пришлось сменить за последние сутки, и Пол чувствовал себя совершенно измотанным.

Он вставил ключ в замок чугунной узорчатой решетки, прикрывавшей дверь в его квартиру, и посмотрел на окна двумя этажами выше.

У себя ли Джулия? Должно быть, сходит с ума от ожидания. Да, конечно. Наверное, все эти девять недель простояла у окна в надежде наконец увидеть его.

Пол повернул ключ, открыл решетку, а затем дверь в квартиру. В том-то и заключалась беда: Джулия действительно за него беспокоилась.

Они с Джулией были друзьями. Вот именно — были. Он не знал, кем они приходятся друг другу теперь.

Пол запер за собой дверь, бросил рюкзак на пол, закрыл глаза и прислонился к стене спиной, дав волю усталости… и тревоге. Он не был дома около двух месяцев. С тех пор как… с тех пор как, проснувшись, обнаружил, что лежит в постели с соседкой. С изумительной, очаровательной соседкой с верхнего этажа. Со своим другом. С Джулией.

Господи, какой бред! Раньше Пол всегда стремился домой, с нетерпением ожидая возможности снять усталость и стресс после опасной и напряженной работы. Раньше немедленно бросился бы к телефону, чтобы узнать, как провела Джулия эти недели без него.

Пол вздохнул и, размяв плечи, начал расстегивать рубашку. Сейчас ему совсем не хотелось звонить Джулии. Он не знал, что ей сказать.

Нельзя, думал он, заниматься любовью с женщиной, которая тебе небезразлична. Это все усложняет. Путает все карты. Приводит к неоправданным ожиданиям. Наводит на мысли о прочных отношениях. О браке.

Нет! Пол неистово потряс головой и, стягивая на ходу рубашку, направился в ванную. Джулия достойна лучшего! Она отлично знает, как он относится к браку. Ей неоднократно приходилось выслушивать его разглагольствования на эту тему.

Пол Кларк не стремился к брачным узам, обязательствам, ответственности. Все это у него уже было. И он не собирался повторять печальный опыт.

У него вошло в привычку предупреждать о своем умонастроении всех женщин, встречающихся на его пути, чтобы у них не возникло искушения надеяться на обратное. Это была необходимая мера предосторожности. Требование простого здравого смысла.

Женщины, ложившиеся в постель с Полом Кларком, знали, что секс для него лишь развлечение, игра. Чувства здесь были ни при чем.

Пол никогда не спал с женщинами, для которых это значило нечто большее. Таково было первое правило самозащиты, которое он установил для себя восемь лет назад. И никогда не нарушал его.

До той ночи девять недель назад. Сразу после гибели Дага.

Даг…

Сегодня Пол вернулся из первой командировки, в которую ездил без Дага. Сильный, уверенный в себе, улыбчивый Даг. Человек, которому не переставали удивляться. Человек, над которым смерть, казалось, была не властна. Счастливчик Даг, как называли его коллеги из корпуса военных журналистов, которые сами не раз оказывались под пулями, тонули в болотах, умирали от жажды в пустыне.

— Я пойду с Дагом, — говорили они, когда риск превышал допустимые пределы. — Даг — счастливчик.

Но десять недель назад, в джунглях, когда поздним вечером они перебирались в новую ставку командования на армейском джипе, удача покинула Дага. Это была совершенно безобидная поездка. И тем не менее случайная пуля, вылетевшая из придорожных зарослей, угодила именно в него. Пол, как ни пытался, не мог постигнуть смысла случившегося.

Кроме того, что час Дага пробил. Удача покинула счастливчика Дага.

Пять дней спустя Пол вернулся домой с похорон лучшего друга, все еще не пришедший в себя, потрясенный, злой и несчастный. Утрата была ужасна сама по себе, но во сто крат хуже было то, что она пробудила в нем нестерпимые воспоминания. Воспоминания о другой бессмысленной потере, о других похоронах, состоявшихся восемь лет назад.

Шейла. Его жена. Его любовь с детских лет…

Час Шейлы тогда еще не пробил. Пол был уверен в этом. Она не должна была умереть.

Если бы тем вечером он пошел с ней в кинотеатр, а не засиделся бы, как идиот, в банке, если бы был рядом, как полагается хорошему мужу, вместо того чтобы доказывать — и безуспешно, — какой он хороший сын, трагедии не произошло бы.

Но его не было рядом с женой.

Тогда Пол работал в банке отца, куда пришел сразу после института, пытаясь доказать себе, отцу и старшему брату Говарду, что способен трудиться столько же, сколько и они, и с не меньшим успехом. В тот день он даже не пошел обедать домой, лишь позвонил Шейле и сказал:

— Я готовлю срочный отчет и не смогу пойти с тобой на фильм, как договаривались. Может, отложим на завтра?

Но Шейла не захотела ждать. Возможно, она обиделась, возможно, ее пугала перспектива сидеть весь вечер в одиночестве. Как бы то ни было, она одна отправилась в кинотеатр, находившийся через улицу от их дома. Это была совершенно безобидная прогулка. И тем не менее пуля какого-то сумасшедшего, принявшегося палить в людей, выходивших из кинотеатра, смертельно ранила ее.

Тем вечером он потерял и жену, и их неродившегося ребенка.

— .Что бы ни делал, Пол не мог вернуть их. Он, понимал это и со временем даже смирился с потерей. Но продолжал жить с болью. И чувством вины.

К возмущению отца, Пол оставил работу в банке и отправился в первую командировку в Индокитай со своим другом Дагом, фотокорреспондентом «Тайме». Вначале в качестве его ассистента.

После первых сообщений, появившихся на свет только потому, что никого из пишущих не оказалось поблизости, Пол стал внештатным корреспондентом. Он был решительным, смелым, хладнокровным и сосредоточенным перед лицом опасности. И как оказалось, не лишенным литературного дара. Ему казалось, что, находясь под пулями, он каким-то образом искупит свою вину перед Шейлой или обретет вечный покой.

Со временем он как-то свыкся со своей болью. Он сменил квартиру у Риджентс-парка, где они жили с Шейлой, на другую. У него завелись приятели. И время от времени появлялись женщины.

Но он решил, что никогда больше не женится. Никогда!

Любовь, подобная той, которую он испытывал к Шейле, даруется лишь раз в жизни. Ему пришлось пережить слишком сильную боль, когда он ее потерял, — второй раз такого не вынести. Поэтому отныне у Пола были женщины-друзья и были любовницы. Но никогда первые не становились вторыми.

До тех пор пока он не вернулся домой после похорон Дага. Той ночью горе и тяжкие воспоминания завладели им без остатка. А Джулия — замечательная, чуткая Джулия, — удивленная тем, что у него включен свет, постучала в дверь, чтобы узнать, в чем дело.

Пол мало что помнил из случившегося потом. Точнее, не хотел вспоминать, как она обнимала его, целовала и гладила, как позволила ему — человеку, которому никто не нужен, — словно ребенку, прильнуть к ней.

Он гнал эти воспоминания. Как гнал и мысли о том, что испытывал тогда отнюдь не детские чувства. Огонь желания сжигал его, заставляя целовать Джулию, прикасаться к ней, наслаждаться ею. Его тело искало в ней утешения. С отчаянной силой. И медленно, нежно, а затем с тем, что его помутившийся от горя разум воспринял как страсть, равную его собственной, Джулия дала ему это утешение…

Пол заскрежетал зубами. Он не мог думать об этом. Даже теперь, через два месяца, тело предавало его, и он хотел, чтобы это повторилось.

Но нет, Джулия была небезразлична ему. Как друг. И он не позволит, чтобы дружба, превратившись в нечто иное, умерла.

До сих пор Пол помнил свое потрясение, когда проснулся и обнаружил Джулию в своей постели. Он никогда не спал с женщинами в свой постели — с тех пор как не стало Шейлы. Это означало бы слишком большую близость. Слишком многое стояло за этим.

Но той ночью, когда на рассвете он открыл глаза, Джулия лежала рядом, закинув на него ногу, положив руку поперек живота и прижавшись щекой к его плечу.

Пол боялся вздохнуть. Не смел пошевелиться. Но это необходимо было сделать — поскорее выбраться из постели, не разбудив Джулию. Что, черт возьми, он скажет, когда она откроет глаза?

Он не знал этого тогда. Не знал и сейчас. Просто надеялся, что слова придут сами, когда он увидит ее. Может, если повезет, Джулия сама заговорит о случившемся. Может, отнесется к той ночи легко, скажет, что не стоит придавать значения происшедшему, и позволит ему сорваться с крючка.

Пол судорожно втянул в себя воздух. Да, она способна на это. Она такая великодушная, добрая. А главное — не похожа на Шейлу. Джулия высокая и тоненькая, гибкая, но несгибаемая в отличие от хрупкой, маленькой Шейлы. Она встречает жизнь с распростертыми объятиями. Шейла же всегда была более осторожной, ее устраивало главенствующее положение мужа в семье. У блондинки Шейлы была короткая мальчишеская стрижка, которую он мог растрепать движением руки. У Джулии — длинные каштановые волосы, в которых пальцы Пола запутывались той ночью.

Тряхнув головой, он прогнал это воспоминание.

Необходимо вернуть все на круги своя. Если уж на то пошло, это нужно им обоим. Джулия никогда не давала ему повода думать, что хочет чего-то иного, кроме дружбы. В первую очередь поэтому ему было так хорошо с ней.

Она всегда была только его другом. С первой же их встречи, когда Джулия устроила на своей террасе вечеринку для соседей. Всегда веселая и легко поддерживающая разговор, она оказалась идеальной соседкой. С ней было приятно общаться, бегать по утрам, ходить в театр и новые рестораны, на выставки.

И она никогда не претендовала на большее.

Полу было бы жаль лишиться всего этого. Ей, хотелось надеяться, тоже. Он провел рукой по растрепанным волосам и зевнул, решив, что поговорит с Джулией после того, как примет душ и поспит. Скажет, как ценит ее дружбу, как боится разрушить ее, как хочет, чтобы все оставалось по-старому. А потом усмехнется и предложит:

— Не хотите ли прогуляться в Кенсингтон — гарденз?

И она поймет, что ничего не изменилось.

Три года назад все началось с шутки. Джулия, приехавшая в Лондон из Шотландии, обнаружила, что Пол, коренной лондонец, никогда не видел города сверху. Она же, привыкшая в каждом новом месте искать самую высокую точку, чтобы осмотреться, обнаружила, что на крыше одного из многоэтажных офис-центров в Кенсингтон-гарденз есть площадка с садом, с которой открывается великолепный вид на Лондон. Джулия долго и безуспешно пыталась затащить туда Пола, до тех пор пока однажды, возвращаясь с ним вечером из театра, не велела шоферу такси остановиться на углу Гайд-парка.

— Не сходи с ума, — сопротивлялся он. Но, не слушая стенаний Пола, она настаивала на своем:

— Там очень красиво, Просто волшебно. Ты должен это увидеть!

Джулия оказалась права. Вид, открывавшийся сверху, действительно был волшебным. Стоял прекрасный прозрачный вечер, и Лондон сиял под ними тысячами огней, словно горсть бриллиантов, брошенных рукой великана.

— Вот видишь? — спросила Джулия, глядя на него, а не на панораму ночного города.

— Вижу, — ответил он.

Именно Пол настоял на том, чтобы остаться здесь подольше. Они любовались городом, до тех пор пока их не выгнали.

Потом они часто приходили сюда. Почти каждый раз, когда Пол бывал дома. За исключением последнего.

Пол снова хрипло вздохнул, вспомнив, чем они занимались в последний раз. И снова попытался отогнать навязчивую мысль. Все осталось в прошлом. На этот раз они опять пойдут туда.

Проходя мимо кухни, Пол услышал заманчивое урчание холодильника, Образ бутылки с холодным пивом возник в его измученном недосыпанием мозгу. Но по опыту он знал, что пиво доставит ему несравненно большее удовольствие после душа.

Ему придется соскрести с себя месячный слой песка и пыли, накопленный на Среднем Востоке. Нельзя сказать, чтобы он все это время не мылся. Только все оказывалось бесполезно. На следующий день Пол снова покрывался пылью, песком и сажей. Они буквально въелись в его кожу. И также по опыту Пол знал: пока он там — независимо от того, где находилось это «там», — ему не избавиться от этого.

Идя по коридору, он сбрасывал ботинки, стягивал брюки и трусы, оставляя все лежать где попало. В ванную он вошел уже голым и сразу же включил воду. Через секунду Пол стоял под душем и блаженствовал. Потребуется не один галлон горячей воды, чтобы смыть следы последней командировки. Однако для того чтобы очистить память от свиста пуль, языков пламени, забыть о гибели тех, кто минуту назад был рядом с тобой, и вернуться к жизни, которую остальные принимают как данность, требовалось гораздо больше времени и усилий.

Ему стало немного лучше, и, намыливая крепкое худощавое тело, Пол уже насвистывал. Втерев огрубевшими пальцами шампунь в кожу головы, он смыл его и повторил эту процедуру. Вода, стекавшая .в ванну, была теперь довольно чистой, поэтому Пол выключил краны и, схватив полотенце, начал вытираться.

Затем он почистил зубы и провел рукой по длинной щетине на подбородке. Он не брился по меньшей мере пять дней — не было времени. Пол решил, что может подождать еще часов двенадцать.

Обмотав полотенце вокруг головы, чтобы оно впитало оставшуюся влагу, а его концами вытирая лицо, он, все еще обнаженный, направился в спальню… И врезался во что-то мягкое и упругое.

— Что за… — Пол отпрянул и, отпустив концы полотенца, содрогнулся: ему явно не хватало воздуха. — Джулия?!

Та, кого он меньше всего ожидал увидеть, стояла на пороге его спальни в одной короткой голубой ночной рубашке. Темные волосы растрепались и спутались во сне, лицо было бледным и испуганным. Сжимая в руках одежду, она смотрела на него.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь?! — воскликнул Пол.

Джулия могла бы задать ему тот же вопрос.

От глубокого сна ее пробудили странные звуки. Поначалу они вполне вписывались в ее сон. Шаги. Звук льющейся воды. Но потом раздался свист. Свист уже не лез ни в какие ворота, и вот тогда-то она и проснулась. Несколько мгновений лежала неподвижно, пытаясь понять, что происходит. А затем с ужасом сообразила, что это может быть только Пол!

Джулия выскочила из постели, схватила одежду и устремилась к двери. Она оденется в своей квартире, возьмет себя в руки и тогда будет в состоянии говорить с ним.

Вместо этого она столкнулась с Полом, выходившим из ванной. И все, что на нем было, — это полотенце, да и то обмотанное вокруг головы!

— Извини, — пробормотала Джулия. — Я не хотела напугать тебя. Я… Ты всегда говорил, что я могу воспользоваться твоей квартирой в твое отсутствие… если у меня будут гости. Моя кузина Мэри приехала с семьей… из Гринлоу. Я подумала, что будет проще, если они остановятся у меня. Мне даже в голову не могло прийти, что ты вернешься!

Пол провел ладонью по лицу, затем улыбнулся.

— Эй, ничего страшного, — весело проговорил он. — Я помню, что говорил нечто подобное. Все в порядке. — И махнул рукой. — Никаких проблем. Возвращайся в постель. Я лягу на диване.

— Нет, — отказалась Джулия. Она собиралась поговорить с Полом, прояснить ситуацию. Но только не сейчас. И не так. — Не говори глупости. Ты ужасно устал. А мне все равно уже пора вставать.

Она поспешила к кровати, чтобы снять простыни. Делая это, Джулия чувствовала на себе взгляд Пола. Ей ужасно хотелось прошмыгнуть в ванную и одеться. Ночная рубашка едва прикрывала ее, что, конечно, не ускользнуло от внимания хозяина квартиры.

Впрочем, вряд ли его это смутит, подумала Джулия. Да, он занимался с ней любовью в свой прошлый приезд, но она не настолько глупа, чтобы считать, будто для него это что-то значит. Как бы ей ни хотелось обратного!

Она быстро и ловко сложила простыни и вдруг почувствовала, что Пол пытается обойти ее, чтобы приблизиться к шкафу с одеждой.

— Прости, — покраснев, пробормотала Джулия. — Я загородила тебе дорогу.

Она отступила в сторону, и Пол, проскочив мимо, открыл шкаф и накинул на себя халат. Джулия старалась не смотреть на него, но это оказалось на редкость трудно. У Пола было великолепное тело — сильное, подтянутое и мускулистое. Грудь покрывал темный пушок, спускавшийся по животу вниз…

Джулия хрипловато выдохнула и дрожащей рукой потянулась за чистой простыней.

— Я сам постелю, — сказал Пол. — Все в порядке, правда. И очень хорошо, что ты пришла сюда. Именно для того я и дал тебе ключ, помнишь? Потому что мы друзья.

Да, они были друзьями. Только Джулия не знала, кем они приходятся друг другу теперь.

— Я бы не осталась здесь, — объяснила она, наклонившись, чтобы заправить простыню, — если бы думала, что ты вернешься.

— Но почему?

Ей не хотелось выяснять отношений именно сейчас. Нужно было успокоиться, собраться с духом. Но Пол настаивал. Джулия вздохнула и расправила вторую простыню, встряхнув ее в воздухе.

— Ты знаешь почему.

— Из-за того, что случилось, — невыразительным голосом сказал Пол.

В течение нескольких секунд слышалось только шуршание ткани. Затем Джулия кивнула.

— Мы должны об этом поговорить, — быстро произнес Пол.

Еще бы!

— Да. Я догадываюсь, что ты чувствуешь…

— Правильно, — прервал он ее. — Ты ведь тоже, не так ли? Зачем разрушать то хорошее, что между нами было, верно? Пусть будет все как раньше.

Джулия заморгала.

— Что?

Он пожал плечами.

— Тот раз был исключением. Временным помешательством. Просто… так случилось. Это не должно ничего изменить.

Джулия молча смотрела на него. Она чувствовала, как подступает тошнота. Кожа внезапно стала холодной и липкой. Наверное, и лицо побледнело, думала она, злясь на себя. В конце концов, именно такой реакции она и ожидала.

— Это ничего и не меняет, — убеждал Пол. — Мы были друзьями. Мы друзья, — поправил он себя. — И то, что мы… то, что мы делали той ночью, не должно все разрушить.

— Нет, но…

— И не разрушит, — продолжал Пол. — Это больше не повторится. — Послушай, Джулия, — почти проникновенно произнес он. — Я понимаю, ты проявила великодушие, когда решила, что я нуждаюсь…

Пол запнулся. И Джулия поняла, что он не сможет признаться, что действительно нуждался в ней как в женщине.

Он облизнул губы и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

— Мне тогда было очень тяжело. Эти похороны… Смерть Дага…

Но Джулия знала, что дело было не только в Даге. Дело было в Шейле — жене, о которой он никогда не говорил, за исключением тех случаев, когда выпивал слишком много пива, и это развязывало ему язык. В Шейле — единственной женщине, которую он любил.

Пол перевел дыхание.

— Ты проявила великодушие, а мне… мне не следовало делать то, что я сделал. Я был… не в себе, воспользовался твоей добротой. Я нарушил свое правило.

— Какое правило?

— Я не сплю с женщинами, с которыми меня связывают дружеские отношения.

— Предпочитаешь врагов? Пол с шумом выдохнул.

— Нет. Конечно нет! Но…

Он провел рукой по волосам. Джулия видела, как он измучен, смущен, и понимала, что не следует давить на него. Сейчас был неподходящий момент. Однако все уже зашло слишком далеко, и Пол твердо вознамерился закончить.

— Мне не следовало спать с тобой. Заниматься с тобой сексом. — Он заставил себя быть откровенным до конца. — Это все усложняет, а мне бы этого не хотелось. То, что случилось, было ошибкой.

Вот, значит, как — ошибкой…

— Видимо, так, — бесцветным голосом проговорила Джулия.

Она не хотела, чтобы Пол заметил боль, которую ей причинили его слова. Ей следовало быть готовой к этому. Проклятье, она знала, чем все кончится! Но той ночью не смогла с собой совладать.

Пол улыбнулся и протянул руку.

— Значит, никаких обид?

Джулия не ответила. Только посмотрела на него, а затем отвела взгляд. Нужно было время, чтобы заставить себя снова превратиться в ту, кого он хотел в ней видеть. В его приятеля. Друга. Свойского парня.

Когда она не заметила протянутой руки, он уронил ее. Но не оставил своих попыток.

— Джулия… — В голове Пола звучали и надежда, и ободрение. — Мы все еще друзья?

Она собрала свою одежду, простыни и, прижав их к груди как щит, наклонила голову.

— Мы друзья, — выдавила она.

Пол облегченно вздохнул и усмехнулся.

— Прекрасно!

Джулия проскользнула мимо него и устремилась в коридор, чувствуя на коже холодный пот и испытывая сильную тошноту. В конце коридора она обернулась.

— Но все уже не будет как прежде. Пол нахмурился.

— Почему? Ты ведь сказала…

— Я беременна, Пол. Я ношу твоего ребенка.

2

Джулия и не ожидала, что он придет в восторг. Ей, как никому другому, было известно отношение Пола к семейной жизни.

— Меня это не интересует, — резко сказал он, когда разговор как-то коснулся этой темы. — Я уже был женат. С меня довольно!

Тогда Джулия еще ничего не знала о его прошлом и уставилась на него, удивленная такой горячностью. Большинство мужчин, которых она знала, старались увильнуть от брачных уз, но это больше походило на игру, чем на яростную решимость, проявленную Полом.

— Значит, если встретишь ту, которая предназначена тебе судьбой, то просто дашь ей от ворот поворот? — съехидничала Джулия, надеясь, что Пол хоть на дюйм сдвинется со своей непоколебимой позиции.

— Я никогда не позволю отношениям зайти так далеко. Судьбой мне больше никто не предназначен.

Итак, ее предупредили. Но было поздно — она уже влюбилась в него.

Они познакомились три года назад, когда Джулия купила квартиру в доме, где жил Пол. Существовали бок о бок, разговаривали, вместе обедали в ресторанчиках, вместе смеялись, вместе развлекались. И вскоре она обнаружила в нем все, что хотела бы видеть в мужчине.

А он ни о чем не догадывался. Поскольку к тому времени, когда Джулия поняла, что влюбилась, она уже знала, что ему не нужны прочные отношения. Поэтому и не требовала больше, чем Пол мог ей дать. Три года она была тем, кого он хотел видеть в ней: его другом. Он звонил ей, чтобы предложить пару раз обежать вокруг парка, посмотреть новую постановку в «Ковент-Гардене», посидеть с кружкой пива в пабе по соседству, сходить в недавно открытый в Сохо ресторанчик или посетить выставку в Национальной галерее.

Джулия была единственным человеком, с которым он смотрел сверху на Лондон. Впрочем, как-то он предложил взять с собой в следующий раз Дага. Теперь этого уже никогда не случится…

Возможно, они также никогда не пойдут туда вдвоем — потому что Джулия видела глубокое потрясение, написанное на лице Пола. Как и мелькнувшую в его глазах неприязнь.

Какие бы надежды она ни питала на то, что, узнав о ее беременности, он по-иному взглянет на вещи, — все они сразу умерли. Но факт оставался фактом: через семь месяцев Джулия родит ребенка от Пола Кларка, хочет он этого или нет.

Она этого хотела. Несмотря на то что тем вечером, девять недель назад, когда Джулия спустилась в квартиру Пола, в ее планы вовсе не входило забеременеть.

Ею двигали любопытство… и тревога за Пола.

У него не было твердого рабочего графика. Его могли вызвать в любую минуту и отправить на неопределенное время в любую точку земного шара. Полу это было не в тягость.

— С какой стати я буду сидеть дома? — сказал он как-то, пожав плечами. — Мне нравится моя работа.

Джулия не знала, когда он вернется, до тех пор пока не раздавался стук в ее дверь и на пороге не появлялся Пол с обезоруживающей улыбкой.

— Не хочет ли леди съездить в Кенсингтон-гарденз?

Увидев тем вечером свет в его окнах, она очень удивилась, поскольку всего неделю назад он улетел в Индокитай. Пол никогда не возвращался так быстро. Джулия опасалась, не случилось ли чего-нибудь, поэтому спустилась вниз и постучала в его дверь. Когда Пол не ответил, она, воспользовавшись ключом, который он ей дал, вошла в квартиру.

— Пол! — позвала она. — Ты дома? Ответа не последовало. Споткнувшись в темноте о рюкзак, Джулия почувствовала внезапную радость, которую ощущала всегда, когда Пол возвращался домой. Она старалась не задумываться над своими чувствами, потому что не хотела разрушать их дружбу, требуя от Пола невозможного. Ей достаточно было того, что есть.

Миновав коридор, Джулия заметила, что дверь в спальню открыта и над кроватью горит ночник.

— Пол!

Она заглянула в комнату. Дверь, ведущая во внутренний садик, была открыта, и жалюзи, закрывающие окно, позвякивали под ночным ветерком.

Джулия улыбнулась, не сомневаясь, что найдет его любующимся звездным небом и попивающим пиво в относительной тишине полночного города. Они много раз сидели так вдвоем, болтая под луной обо всем на свете. Полу это нравилось. Он говорил, что это помогает расслабиться. Может, если Пол не очень устал, и на сей раз будет так же. Поэтому она без колебаний вышла в садик.

Пол сидел в шезлонге, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Его щеки в лунном свете казались ввалившимися, губы были плотно сжаты. Руки безвольно лежали на подлокотниках. На столике стоял почти пустой бокал, на земле рядом с шезлонгом валялась бутылка виски.

Джулия удивленно подняла брови. Пол редко пил крепкие напитки. Он любил холодное пиво жарким днем, но этим и ограничивался.

— Пол!

Он не шевелился, и Джулия подумала, что Пол, возможно, спит. Но вот он вцепился пальцами в подлокотники и, открыв глаза, медленно повернул к ней голову.

В полутьме было трудно рассмотреть его лицо, но Джулия видела, как он двигается. Как старик.

— Пол… — Джулия опустилась рядом с ним на колени и взяла его руку. Та была ледяной. — В чем дело? Что-то случилось?

Он молча смотрел на нее. Затем сказал только одно слово:

— Дат.

Джулия сразу все поняла. Она несколько раз видела Дага Хортона и была очарована этим красивым черноволосым человеком, его неизменной веселостью, остроумием и непринужденной грацией. В нем не было ни мрачной серьезности Пола, ни его одержимости и решительности. Они казались полной противоположностью друг другу. Но при всех различиях были ближе, чем братья. Две половинки одного целого, думала Джулия, дополняющие друг друга.

Видя боль, исказившую лицо Пола, Джулия обхватила его плечи и крепко прижала к себе. И ни слова не говоря он тоже обнял ее. Пол, словно утопающий, вцепился в нее, уткнувшись лицом в шею. Слезы обожгли кожу Джулии, и она почувствовала, как дрожит его сильное тело.

Она не помнила, как долго прижимала его к себе, не помнила, как они поднялись и вошли в дом. Не помнила, когда их объятия из утешающих превратились в страстные, когда Полу отчаянно потребовалось то, что только она одна могла дать.

Из них двоих Джулия больше владела собой и могла бы удержать его. Хотя, если уж быть до конца честной, вряд ли бы сделала это, потому что уже любила его. Поэтому и не сказала «нет», когда Пол прижался к ней губами, когда его руки, приподняв ее рубашку, провели по обнаженному телу, когда он стащил с нее шорты и снял свои джинсы, когда, не размыкая объятий, они упали на постель и нашли утешение в обладании друг другом.

Она не хотела говорить «нет». Она хотела, чтобы произошло то, что произошло. Она хотела любви, взаимности. Она хотела Пола.

Джулия надеялась — и не переставала надеяться все эти девять недель, — что эта ночь приведет к чему-то большему. Более глубокому. Более длительному. Но ей даже в голову не приходило, что залогом этого «большего» может стать зачатие ребенка.

Конечно, ей следовало бы принять меры предосторожности. Но то, что случилось, стало для нее полной неожиданностью. Однако она не жалела ни о чем.

Нет, некоторые сожаления Джулия, конечно, испытывала. Но не из-за того, что они занимались любовью. И не из-за того, что зачали ребенка. Ей было жаль, что Пол считает произошедшее ошибкой.

Она не знала, как переубедить его. Но сделать это было необходимо. Только позже. А сейчас следовало добраться до своей квартиры прежде, чем утренняя тошнота одолеет ее.

— Что ты имела в виду, когда сказала… — Пол окаменел и воззрился на молодую брюнетку, которая открыла дверь квартиры Джулии. — Кто вы такая, черт возьми?

— Мэри, кузина Джулии. — Брюнетка заморгала, ошеломленная его негодованием, затем нерешительно улыбнулась. — А вы, должно быть, Пол.

— Почему вы так решили?

Может, ей уже все известно? Неужели Джулия рассказала всем, прежде чем сообщила ему? Мэри нервно сглотнула.

— Просто… догадалась. Джулия только что поднялась и сказала, что вы вернулись. Надеюсь, вы не сердитесь, что она заняла вашу квартиру на время нашего приезда? Она говорила, что вы будете не против, но…

Взгляд, который она бросила на гостя, был исполнен сомнения. Однако Мэри вряд ли знает о нем, Джулии и ребенке, решил Пол.

— Я не против того, чтобы Джулия пользовалась моей квартирой, — резко сказал он. — А где она?

Пол бросился вслед за Джулией, едва собравшись с мыслями. Он до сих пор не был уверен, что правильно расслышал ее.

— В ванной. Наверное, принимает душ.

Что в переводе означало — прячется. Пол сжал кулаки и стиснул зубы. Обогнув Мэри, он направился в гостиную.

— Я подожду.

Как она могла сказать ему такое, а затем отвернуться и зашагать вверх по лестнице, оставив его стоять словно громом пораженным? У Пола это не укладывалось в голове. Джулия беременна? От него?

Он затравленно огляделся в поисках чего-нибудь, на чем мог бы сорвать злость — швырнуть, разбить, раздавить. Не найдя ничего подходящего, Пол повнимательнее присмотрелся к обстановке.

Квартира Джулии показалась ему незнакомой. Ее обычно уютную аккуратную гостиную словно оккупировали враги, обремененные многочисленными семействами. Повсюду на полу валялись игрушки, на стульях громоздилась одежда. Некуда было даже присесть. Диван был раздвинут и застелен, а на нем растянулся малыш в пижаме, смотревший мультфильм по телевизору.

Он мельком взглянул на Пола и опять уставился в экран, где над головой кролика кружились звезды. У зверька был ужасно глупый вид.

Пол испытывал сейчас нечто похожее.

Джулия беременна? Каждый раз, когда он мысленно произносил эту фразу, все внутри у него переворачивалось.

— Джимми, подвинься и позволь мистеру… э-э-э… Полу сесть. Это Джим, — обратилась она к Полу. — Мой сын. Налить вам кофе? Хотя Джулия сказала, что вы собираетесь спать, значит, вряд ли…

Спать?!

Джулия сообщила, что ждет от него ребенка, и полагает, что после этого он ляжет спать? Черта с два!

— Я не хочу кофе, — грубо бросил он и принялся нервно мерить шагами комнату.

Внезапно из спальни послышался детский плач. Пол испуганно вздрогнул.

— О Боже! Что там еще?

— О, это всего лишь Конни, — весело сказала Мэри. — Наша дочь. Питер, мой муж, меняет ей подгузник. Он приехал в Лондон по делам фирмы, а мы составили ему компанию.

Говоря это, она налила кофе в две чашки и одну протянула Полу, словно бы он только что не отказался.

Наверное, заметно, что я нуждаюсь в подкреплении, подумал Пол и вцепился в чашку, как утопающий в спасательный круг.

— Джулия — крестная мать Джимми, — продолжала Мэри, — а не встречалась с ним целую вечность. Конни же вообще еще не видела. Вот мы и решили ее навестить. Джулия и Элис редко появляются дома, мы по ним очень скучаем. Знаете, как это бывает в семьях, — добродушно проговорила она. .

— Нет, — бросил Пол. — Не знаю.

Да когда же наконец Джулия выйдет из ванной?! Что она с ним творит? Пол переминался с ноги на ногу, скрежетал зубами. Его пальцы, сжимавшие чашку, едва не раздавили ее.

— У вас нет родственников? — с жалостью спросила Мэри.

Пол нахмурился. Ему не нужна была ничья жалость.

— У меня есть отец и братья, — резко сказал он.

— О, это хорошо. — Она лучезарно улыбнулась. — Вы выросли в Лондоне?

Пол взъерошил рукой волосы и снова принялся ходить из конца в конец комнаты, лавируя между кучами одежды, игрушек и подушками. Он был не в настроении вести светскую беседу, в то время как Джулия скрывалась в ванной комнате.

В конце концов он грохнул чашкой о стол, расплескав кофе.

— Я пойду. Скажите ей, что нам необходимо поговорить, — процедил Пол сквозь зубы. — Пусть спустится ко мне.

Джулия не была уверена в том, что хочет выслушивать Пола. Она подумала, что душ и горсть содового печенья помогут ей подготовиться к разговору. Но ей определенно не везло. Поэтому, ожидая, когда вернется сносное самочувствие, она занялась своими волосами.

— Он искал тебя, — голосом, в котором сквозило любопытство, проговорила Мэри. — Ты действительно ему нужна.

— Я зайду к нему позже, — сказала она и мысленно добавила: «Когда буду тверже стоять на ногах, когда найду в себе силы вести этот разговор».

— Он весьма впечатляющая личность, — заметила кузина. — Почему ты не рассказывала о нем раньше?

— Не о чем рассказывать, — отмахнулась Джулия, — Похоже, ты ему небезразлична.

— Не… в этом смысле.

— Плохо, — заметила Мэри. — Он что, гомосексуалист?

Джулия едва не поперхнулась.

— Что?!

— Ну, если он нормальный, то почему остался равнодушным к тебе? Ты свободна, умна, поразительно хороша собой, все зубы на месте. Что еще ему нужно?

— Ему ни к чему так много, — последовал ответ.

Мэри подошла совсем близко, и Джулия могла видеть в зеркале каждую веснушку на ее лице.

— Что?

— Не обращай внимания, — покачала головой Джулия.

Она закончила заплетать косу и расправила плечи. Кажется, ее больше не тошнило. Это была одна из причин, по которой она жила у Пола, — так ей удавалось скрывать от Мэри утренние приступы дурноты и не давать лишнюю пищу для размышлений.

Джулия еще никому не сказала, что беременна. Она ждала Пола и хотела, чтобы тот узнал первым. А что теперь? — спросила она себя. Теперь, когда я сказала ему…

Вот если бы Пол обрадовался, если бы издал вопль восторга и закружил ее по комнате, как поступил Чарлз, муж ее подруги Энни, когда та сообщила ему, что ждет ребенка… что ж, тогда Джулия с удовольствием поделилась бы новостью со всем светом.

Но Пол не обрадовался. Ее слова стали для него ударом, ужаснули его. Джулия стиснула зубы и медленно выдохнула. О, Пол!

— Пойди поговори — с ним, — сказала Мэри.

Спроси, не хочет ли он съездить с нами в Кен-сингтон-гарденз.

Джулия едва не фыркнула, представив, что ответит на предложение Пол.

— Это ведь с ним ты часто бываешь там? — настаивала Мэри.

— Да.

— Так, может, ему приятно будет составить нам компанию?

— Он только что вернулся домой.

— Ну хотя бы спросить ты можешь?

— Хорошо, — пообещала Джулия. — Я спрошу.

— Спросишь — что?

Питер, муж Мэри, вошел в комнату с восьмимесячной Конни на руках. Он передал малышку жене и поцеловал ее в губы. Во взглядах, которыми они обменялись, было столько любви, что Джулия не знала: то ли с завистью жадно наблюдать за ними, то ли из той же зависти отвернуться.

— Я просила Джулию узнать у своего впечатляющего друга, не хочет ли тот составить нам сегодня компанию, — пояснила Мэри.

— У Джулии есть впечатляющий друг? — приподнял брови Питер.

— Друг, — с ударением повторила Джулия.

— И весьма впечатляющий, — уточнила Мэри. — Я знаю, тебя не волнуют мужчины, Джулия, — быстро продолжила она. — Но ведь это приятно, когда они вьются вокруг тебя.

Джулии ни к чему было это говорить. Она не понимала, почему родственники решили, будто мужчины ее не интересуют. Может, потому, что ей уже исполнился тридцать один год и последние восемь лет она из кожи вон лезла, чтобы сделать карьеру?

Пусть сделанные ею фотографии замков, поместий и их интерьеров красуются на страницах известных журналов и путеводителей, пусть коллеги неизменно восхищаются ею, а самые аристократические и уважаемые семейства с радостью принимают ее в своих родовых гнездах. Пусть Джулия Варне считается настоящим фотохудожником, женщиной, воплотившей в жизнь самые смелые мечты скромной, но решительной девочки из провинциального шотландского городка, какой была когда-то. Но это вовсе не означает, что теперешняя жизнь вполне ее устраивает. Это не означает, что она хочет провести остаток своих дней без мужчины.

Единственного. Неповторимого. Мужчины, которого она любит. Пола.

Джулия осторожно перевела дыхание. Она не могла откладывать объяснение до бесконечности. Нужно было поговорить с Полом и выслушать его точку зрения.

Пожалуйста, Господи, взмолилась она. Я так люблю его. Помоги мне!

Пол не знал, куда деть руки. Он то засовывал их в карманы, то сжимал в кулаки, то ломал пальцы. Он проводил ладонью по волосам. Наконец опять засунул их в карманы и, обернувшись, свирепо уставился на Джулию.

Как может она так спокойно сидеть на диване, в то время как он, что-то бессвязно бормоча, мечется по комнате, пытаясь восстановить хоть какой-то порядок в своей жизни, внезапно полетевшей кувырком?

— Я говорил тебе, как отношусь к семейной жизни.

Слова прозвучали обвинением, но он ничего не мог с собой поделать. Он прикладывал массу усилий, для того чтобы голос не дрожал. Пол славился своим хладнокровием в критических ситуациях. А сейчас у него голова шла кругом. Джулия кивнула.

— Я знаю, как ты относишься к семейной жизни. И я… понимаю тебя. Но…

— В таком случае, как ты могла?..

— Не я одна! — возразила Джулия, теряя спокойствие и тоже повышая голос. — Я не смогла бы сделать это в одиночку, Пол!

Он с силой ударил кулаком по ладони.

— Проклятье! Мне это известно! Просто… Пол прикрыл глаза, моля Бога, чтобы тот дал ему силы. Но безуспешно. Тогда он грязно выругался.

Снова открыв глаза, Пол увидел, что Джулия смотрит на него потрясенно. Словно он ударил ее.

Наверное, в каком-то смысле так оно и было. Но он тоже получил удар. Попал в ловушку. Прижат к ногтю.

— Я не рассчитывал на такой поворот событий, — пробормотал Пол, и это было самое сдержанное замечание, на которое он оказался способен.

— Думаешь, я рассчитывала?

— Нет, конечно нет! Должно быть, для тебя это такая же беда, как и для…

— Нет, — перебила его Джулия. Пол остановился и уставился на нее.

— Что?!

— Я сказала «нет». — И в подтверждение своих слов покачала головой. — Это не беда. Совсем не беда, — повторила она. — Конечно, когда все выяснилось, я была потрясена. Даже обескуражена. И расстроена — потому что совсем не так представляла зачатие моего ребенка. — Джулия улыбнулась немного смущенно. — Но все в прошлом. Теперь я рада. Я хочу этого ребенка.

— Хочешь ребенка? — недоверчиво переспросил Пол. — Ты деловая женщина. У тебя есть работа!

— Многие женщины имеют работу. И детей. Я не стану исключением.

— Ты никогда не говорила, что хочешь детей!

— А ты никогда не спрашивал, — возразила она.

Он не нашел, что ответить, и недоверчиво потряс головой.

— Все это сплошная бессмыслица.

Пол бросил на Джулию тяжелый взгляд из-под ресниц. Знал ли он когда-нибудь по-настоящему сидящую перед ним женщину? За три года их знакомства она не выказала ни малейшей заинтересованности в браке, семейной жизни. Потому-то так и нравилась ему.

Ну, еще и потому, что была прекрасным товарищем, замечательным собеседником, внимательнейшим слушателем и добрым, понимающим человеком.

Пол чувствовал себя одураченным, обманутым.

— Ты, наверное…

Он не смог заставить себя произнести обвинение вслух. Тем не менее Джулия поняла.

— Нет, я ничего не планировала. И если ты хоть на секунду подумал, что я… — Теперь ее совсем нельзя было назвать спокойной, она буквально шипела: — Словом, можешь отправляться ко всем чертям!

Джулия поднялась, прошла мимо него к двери, вздернув подбородок и гордо выпрямив спину.

Он бросился следом, схватил ее за руку и развернул к себе. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. Они были так близко, что Пол ощущал тепло ее дыхания на своей щеке. Так близко, что, когда ее грудь вздымалась от негодования, она почти касалась его груди.

И он вспомнил, что ощущал, когда Джулия действительно прикасалась к нему. Вспомнил ее мягкость, трепетность…

Пол опустил руку и отступил в сторону, с огромным трудом заставляя себя собраться с мыслями.

— Да нет… Я просто… — Он провел рукой по волосам, растрепав их. — Я просто… потрясен.

Джулия собралась было заговорить, но он поднял руку, не давая перебить себя. Ему необходимо было закончить.

— Нельзя сказать, чтобы я не думал об этом… Я имею в виду, о случившемся. Только мне никогда не приходило в голову, что это может так кончиться…

Как ни глупо звучало, но он сказал правду. Все женщины, с которыми он занимался сексом после смерти Шейлы, были, так сказать, подготовлены. Они знали цену происходящему и, так же как он, хотели только хорошо провести время. Им не нужна была семья. Они не собирались забеременеть.

Пол взглянул на Джулию, но она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела в окно. Он опустил взгляд, невольно пытаясь найти хоть какие-то изменения в ее фигуре, но ничего не заметил. Однако и по Шейле нельзя было сказать, что она беременна. У нее был слегка округлый живот, только когда… она умерла.

У Пола сжало горло. И почему-то стало жечь под прикрытыми веками. Это было очень больно. И в то же время странным образом позволило ему взять себя в руки. Успокоиться. Однако это спокойствие было сродни тому, которое Пол испытывал после смерти Шейлы, когда казалось, будто он находится внутри стеклянного шара — изолированный от всего окружающего. Отдаленный. Безучастный. Только так и мог он справиться со своей бедой.

Пол сглотнул застрявший в горле ком. Облизнул губы. И твердо произнес:

— Я не хочу жениться.

Джулия скользнула по нему взглядом.

— Никто тебя об этом не просит.

— Но ведь ты рассказала мне… — недоуменно начал Пол.

— Потому что ты имеешь право знать, только и всего, — небрежно пожала она плечами. — Если не хочешь иметь отношения к этому ребенку… или ко мне — ничего страшного.

— Как — ничего страшного! Ты ведь беременна!

— Да. И собираюсь стать матерью. Я буду любить моего ребенка. — Джулия бросила на него непримиримый взгляд, который тут же смягчился. — Но я не заставляю тебя быть отцом, Пол.

Он горько хмыкнул.

— Ты же сама говорила, что в этом участвуют двое.

— Только биологически.

Все, с него достаточно. Более чем достаточно! Пол судорожно глотнул воздуху, пытаясь успокоиться.

— Я дам тебе денег. Ты не будешь ни в чем нуждаться… Ребенок… — слово с большим трудом пробило себе дорогу, однако Пол произнес его, — тоже. Но это все, что я смогу сделать. И все, что сделаю. Понимаешь?

Он ждал возражений, упреков. Он ждал, что она назовет его эгоистичным ублюдком. И ему нечего было бы возразить ей. Но Джулия подошла к двери и, обернувшись, посмотрела ему прямо в глаза.

— Твой выбор, Пол, — спокойно сказала она. — Твоя потеря.

Она предложила отправиться в Хэмстед.

— Это самая высокая точка в Лондоне, — сказала им Джулия, и ее голос даже не дрогнул. — Если хотите увидеть его панораму, лучшего места не придумать.

А потом можно пойти в музей Виктории и Альберта, Национальную галерею, собор Святого Мартина. Она довольно равнодушно изложила эту программу, словно ее не волновало, куда они решат направиться.

— Не нужно нас уговаривать, — добродушно заметил Питер. — Мы пойдем, куда скажешь.

— В Хэмстед, — объявила Джулия. Только не в Кенсинггон-гарденз! Она этого не вынесет.

Если бы за притворство давали ордена, один она бы получила за этот осмотр лондонских достопримечательностей, в то время как ей хотелось забиться в нору и умереть. А другой — за то, что умудрилась сохранить самообладание, когда разъярился Пол.

Ни к чему хорошему не привело бы, если бы она стала его уговаривать или спорить с ним. Никогда она не прибегла бы к мольбам, чтобы удержать мужчину. Он должен быть рядом с ней и с ребенком по собственной воле.

Джулия на это надеялась. Она об этом молилась. Просто потребуется некоторое время, чтобы Пол принял верное решение.

Выходя из дома, Джулия была спокойна, ее глаза оставались сухими, и она твердо рассчитывала продержаться до конца дня, несмотря на бесконечные сетования Мэри на отсутствие Пола.

— Он очень устал, — объяснила Джулия.

И хотя кузина забрасывала ее вопросами о нем в течение всего дня, она отделывалась общими ответами.

— Он военный журналист. Он часто и надолго уезжает. Я не знаю. Я не знаю.

Потом Мэри и Питера так захватила прогулка, а Джим, не пропускавший ничего, спрашивал обо всем, а Конни постоянно требовала к себе столько внимания, сколько и положено восьмимесячному существу, что никто даже не заметил, как время от времени улыбка соскальзывала с лица Джулии, а пальцы сжимались в кулаки, чтобы унять дрожь.

Глядя с Хэмстедских высот на Лондон, она не могла не видеть те бесчисленные места, где бывала с Полом, хотя изо всех сил старалась не думать о нем.

— Я присмотрю за Джимми, — сказала она наконец Мэри и Питеру, разрывавшимся между желанием полюбоваться видами и необходимостью следить за сыном, норовившим забраться в пруд или исчезнуть в роще. — Пойдем-ка, дружок, дадим твоим родителям немного отдохнуть.

Лучшего и придумать было нельзя. Джим окончательно развеял ее мрачные мысли. Он задавал тысячи вопросов — и ни одного о Поле.

— Как же они поставили Нельсона на такую высокую колонну? — спрашивал он, указывая в сторону Трафальгарской площади. — Или его вырезали там, наверху? А где живет королева? Когда бывают парады гвардейцев? Почему в Лондоне так много вокзалов?

Джулия едва успевала переводить дух между ответами, и это было только к лучшему. Но совсем отделаться от мыслей все же не удавалось. Джулия спрашивала себя, станет ли ее ребенок так же терзать ее. Будет ли он таким же нетерпеливым непоседой, как Джим, или спокойным и добродушным, как малышка Конни? Унаследует ли ее каштановые волосы или черные волосы человека, который заявляет, что не хочет иметь детей? .

Джулия прогнала эту мысль. И тотчас же подумала о том, какого цвета будут глаза у малыша — темно-серые, как у нее, или ярко-голубые, как у человека, который с таким негодованием смотрел на нее сегодня утром?

Она приложила руку к животу, словно стараясь защитить своего ребенка от злого, обвиняющего взгляда Пола, — У тебя болит живот? — спросил Джим.

Джулия заставила себя опустить руку и улыбнуться.

— Нет, — ласково сказала она. — Я просто проголодалась. Думаю, мороженое нам сейчас совсем не повредит. Что скажешь?

Джим ухмыльнулся.

— Я тоже так думаю.

3

Пол проспал двенадцать часов и после этого чувствовал себя еще хуже, чем до сна. В течение нескольких секунд он не мог вспомнить почему.

Затем вспомнил и застонал. А когда открыл глаза, ему вдруг пришло в голову, что в последний раз с ним в этой постели была Джулия.

Воспоминание было таким отчетливым, таким ярким, таким убедительным, что его охватило желание. Этого еще не хватало! Он отбросил простыню и вскочил.

В ванной Пол включил холодную воду и подставил голову под кран. Потом почистил зубы, побрился, оделся.

Он пошел в кухню и сварил крепчайшего кофе. Стоя там с чашкой в руке, Пол думал о том, что испытывал вчера, когда вернулся домой, каким был неуверенным, нервным, как гадал: смогут ли они с Джулией забыть о той единственной ночи и общаться так, словно ничего не произошло.

С горькой иронией он признал, что забыть случившееся не удастся. Как и вернуть дружбу Джулии. Лучше, решил он, не делать этого. Лучше им не иметь больше ничего общего друг с другом. Ему, конечно, будет не хватать ее, но. былого все равно не вернешь.

Возможно, размышлял он, взбодренный кофе и беспочвенными надеждами, Джулия переедет. Ее работа вовсе не требует того, чтобы она жила в городе. Прошлым летом на то время, пока ремонтировали квартиру, она переселилась в Гринвич, И теперь может с таким же успехом сделать это. Тогда они больше не будут встречаться.

Он разузнает ее адрес и станет ежемесячно отправлять чеки. Вносить свою лепту. Вряд ли Джулия потребует от него большего. Ведь во время их разговора она не возражала. Она все поняла.

Глубоко вздохнув, Пол ощутил, как свалившаяся на него неподъемная ноша стала чуть легче. Он сделал еще один пробный вдох, затем еще.

Да, ему стало определенно лучше.

Пол повел плечами и почувствовал себя уже не таким скованным, более спокойным, уравновешенным. Как боксер, поднявшийся на ноги после нокдауна.

Все будет хорошо. Он справится. Так, как справлялся всегда.

Пол допил кофе, затем взял рюкзак, отнес его в подвал и вывалил содержимое в стиральную машину так, как делал всегда, возвращаясь домой. Он целиком сосредоточился на своем занятии. Тщательно отмерил порошка, добавил отбеливателя. Много отбеливателя. От этого вещи становятся чище. Ему необходимо, чтобы все было чисто. Аккуратно. Все на своих местах.

Пол закрыл крышку и включил машину. Она стала наполняться водой — так же, как и всегда.

Он что-то мурлыкал себе под нос, опять поднимаясь наверх, — так же, как и всегда. Его рука потянулась к телефонной трубке… и замерла в воздухе. Он собирался позвонить Джулии, чтобы узнать, не позавтракает ли она с ним.

Кое-что все-таки изменилось. Ему снова предстоит одиночество. Бесстрастие. Безучастность.

Именно то, к чему он стремится.

Гости Джулии уезжали в субботу.

— Это было чудесно! Мы потрясающе провели время. — Мэри убрала руку с дверцы такси, которое должно было отвезти их в аэропорт, чтобы еще раз обнять кузину. — У меня просто нет слов, чтобы отблагодарить тебя за то, что возилась с нами!.

— Я делала это с удовольствием, — заверила ее Джулия.

Отчасти это было правдой. Благодаря Мэри, Питеру и детям, она всю неделю была занята, и это не позволяло ей сойти с ума. Удерживало от мыслей о том, чем занят сейчас Пол, пришел ли он к каким-либо выводам, что творится в его голове. За всю неделю они не перемолвились ни словом.

Джулия была готова к тому, что он станет дуться, злиться, делать вид, будто ничего не случилось, — в течение какого-то времени. Но и подумать не могла, что Пол поведет себя так, словно ее не существует.

Проклятье, они ведь друзья! А друг не бросает друга. Друг не поворачивается к другу спиной.

Пол же отвернулся от нее. Его было не видно и не слышно. Джулия оправдывала его, говоря себе, что он не хочет приходить, пока здесь Мэри и Пит. Она не винила его. И понимала, что ему нужно многое обдумать.

Джулия вовсе не считала, что Пол с радостью воспримет новость. И не ждала, что он сделает ей предложение. Хотя в глубине души у нее теплилась надежда на это. Но ведь могли они, по крайней мере, встретиться! Этого не случилось ни разу за целую неделю.

В вечер перед отъездом родственников Джулия приготовила обед и пригласила свою сестру Элис и друзей, с которыми Мэри и Питер уже успели познакомиться, — Льюка и Кэти Корриган, Чарлза и Энни Осборн и Джека и Рут Хартли. Пол всех их знал. Если бы она не пригласила его, все бы удивились.

Пола не было дома, поэтому она приколола к его двери записку. Я не давлю на него, уверяла себя Джулия. Просто веду себя по-соседски. По-дружески.

На следующее утро, вернувшись из магазина, она нашла на своей двери ответ. «Спасибо за приглашение, но, боюсь, у меня есть другие дела».

Он боится, что у него есть другие дела? Прежде Пол написал бы сосем иначе: «Очень жаль, что не могу пообедать с тобой. Заскочу, когда освобожусь».

У Джулии по спине пробежал холодок тревожного предчувствия.

Все остальные пришли на обед и тут же принялись расспрашивать о Поле.

— У него другие дела, — сказала Джулия, стараясь, чтобы в голосе не звучала горечь.

Но у Кэти и Льюка поднялись брови, Энни выказала удивление, Джек спросил:

— Надеюсь, не на другом конце света?

А Чарлз поинтересовался:

— Какие могут быть дела, когда мы все здесь собрались?

— Он появится, — с наивным оптимизмом заявила Элис. — Может быть, какие-то семейные обязанности, от которых он не смог отвертеться.

Может быть, хотя Джулия в этом сильно сомневалась. Единственное, что могло бы ожидать его на семейном поприще, — это рыбалка с братьями.

В любом случае, он не появится…

Но сейчас, в последний раз обняв кузину, она увидела, как решетка перед дверью в квартиру Пола открылась. Сердце у Джулии подпрыгнуло. Она стиснула Мэри руку.

— Приезжайте еще.

— Тебе тоже неплохо было бы навестить домашних, — возразила Мэри, забирая у мужа Кон ни.

— Когда-нибудь, — пообещала Джулия.

— О, смотрите-ка, Пол! Привет, Пол! — воскликнула Мэри.

Обернувшись, Джулия заметила на его лице слабую улыбку, адресованную ее кузине. Он вежливо кивнул.

— А мы как раз уезжаем, — сообщила Мэри. — Нам не хватало вас на вчерашнем обеде.

Пол продолжал любезно улыбаться, но слова Мэри оставил без ответа. Он был одет для пробежки, и в прежние времена обхватил бы Джулию за плечи и сказал: «Ступай переоденься. Я тебя подожду».

Но теперь он держался отчужденно. Даже не смотрел в ее сторону. Джулия облизнула губы и, повернувшись к Мэри, весело проговорила:

— Счастливого пути. До свиданья, Джимми. Пока, Пит.

Затем потрепала Конни по пухлой розовой щечке и улыбнулась, когда малышка вцепилась в ее палец и что-то залопотала.

Краем глаза Джулия видела, как Пол спускается по ступенькам. Он был от нее в четырех футах. Но даже не остановившись и не удостоив ее взглядом, зашагал прочь.

Когда дверцы такси захлопнулись, Джулия посмотрела ему вслед.

— Пока! Счастливо! До свиданья, Джулия! — разом закричали Мэри, Питер и Джим.

— Счастливо! — Джулия энергично махала отъезжающему такси. — Прощай, — тихо проговорила она, понимая, что адресует это слово не Мэри, не Питеру, не Джиму и не Конни.

Он старался держаться от нее подальше. Даже улетел на Оркнейские острова, где провел несколько дней со своим братом-биологом Томом. Затем отправился в Брайтон и весь уик-энд рыбачил со своим братом-банкиром Говардом.

И каждый раз, возвращаясь, он видел Джулию.

Она не избегала его. Улыбалась. Говорила «привет». Она смотрела на него своими большими серыми глазами — как и той ночью, когда они занимались любовью… И против собственной воли, он снова и снова хотел заниматься с ней этим.

Но еще больше он хотел совсем забыть о ней.

Когда Пол бывал дома, они встречались каждый день. Джулия выходила на свою террасу поливать цветы как раз тогда, когда он сидел во внутреннем садике. Она беседовала на крыльце с миссис Джоунз, которая жила выше. Вывешивала белье на дурацком крошечном балкончике, на котором обычно сушила то, что называла «интимными деталями», то есть трусики и лифчики.

Это сводило его с ума.

Пусть Пол больше не разговаривал с ней, пусть не сталкивался лицом к лицу, но он никак не мог избежать лицезрения развевающихся на ветру лифчиков.

Как-то его взгляд приковала некая деталь персикового цвета, которую той ночью он стащил с нее. Пол едва не позвонил Джулии и не попросил прекратить шокировать соседей. К счастью, тут же одумался.

Но оставаться в саду больше не мог. Не такой уж жаркий сегодня выдался день. И совсем ни к чему было стоять тут и поливать кусты только потому, что об этом мирном занятии он мечтает всего больше, находясь вдали от дома.

Он займется этим позже. Когда возмутительное нижнее белье Джулии будет высушено, сложено и отправлено в шкаф.

Он избегал ее — других слов не подберешь. Не только не звонил ей и не заглядывал в ее квартиру, но и изменял маршрут, едва заметив Джулию. Нырял в двери магазинов, чтобы не столкнуться с ней. Описывал невообразимые круги, чтобы держаться от нее подальше.

Джулия же всегда принимала жизнь такой, какова она есть. Так она вела себя и сейчас. Шла навстречу, заметив его, и, когда Пол заскакивал в продуктовый магазин, чтобы скрыться, лишь проглатывала болезненный комок в горле и продолжала свой путь. Не переставала поливать цветы или развешивать белье, когда он появлялся в своем садике. Даже махала ему рукой или кричала: «Привет!» А когда Пол не замечал ее или делал вид, будто не слышит, говорила себе, что он все еще не пришел к окончательному решению.

И Джулия верила в это. Но она уже устала ждать.

Плохо было то, что она работала дома. Как легко стать объектом унижения, если ты, по всей видимости, только и делаешь, что сидишь и ждешь, чтобы тебя унизили, — даже если на самом деле занята проявкой, подбором реактивов или разработкой стратегии очередных съемок.

Ей необходимо было вырваться отсюда. Но недавно она отменила несколько встреч, не зная, как поведет себя желудок. Поздним утром, как правило, все было отлично, но Джулия не могла вставать рано и отправляться на съемки, каждую минуту ожидая, что тошнота вот-вот подступит к горлу.

Однако было неизвестно, как долго будет терпеть Марк, главный редактор журнала, с которым она в основном сотрудничала. Марк не знал о ее беременности. Никто не знал — только Пол. Вскоре придется рассказать об этом всем. Но только не теперь. Каждый день она повторяла себе: еще рано.

Тем вечером телефон зазвонил во время ужина. Она надеялась, что это Пол. Ее сердце все еще начинало биться быстрее при каждом телефонном звонке. Но она не схватила трубку сразу, как делала это поначалу. Теперь она дождалась, пока телефон не прозвонил три раза, и только потом подошла к нему.

Это был Марк.

— Я договорился о съемках для тебя!

— С кем? Когда? Не знаю, смогу ли я отправиться прямо сейчас, — осторожно начала Джулия.

— Сможешь. Я говорил с сэром Родериком Уинлоу.

— С Уинлоу? Но он даже издали не позволяет снимать свой замок, — напомнила ему Джулия.

Высокомерный аристократ свято оберегал неприкосновенность своего жилища и на пушечный выстрел не подпускал к Хантербери фоторепортеров и журналистов.

— И он хочет иметь дело только с тобой! — заявил Марк.

— Со мной? Но я его даже ни разу не видела.

— Зато он видел твои работы. Он хочет реставрировать замок. Без государственных субсидий ему не обойтись. А чтобы получить их, необходима серьезная реклама. Сэр Родерик видел твой фоторепортаж о Чеснат-холле, и тот произвел на него впечатление, поэтому он и позвонил.

Серия фотозарисовок об этом поместье была опубликована в журнале месяц назад, и Джулии самой очень нравились эти снимки.

— Он сам позвонил тебе?!

— Хочешь верь, а хочешь нет. — Марк не мог сдержать ликования. — Он хочет, чтобы ты приехала к нему на несколько дней и не торопясь отсняла все в деталях, делая упор на разрушающихся частях.

Джулия не знала, соглашаться ли ей. А что если она уделает все родовое гнездо Уинлоу?

Но и оставаться дома не хотелось. Сидеть и страдать по Полу? Может, когда она окажется на месте, ей удастся предчувствовать самые тошнотворные моменты и вовремя избегать общения?

— Хорошо, — сказала она Марку. — Я еду.

Она все время мелькала у него перед глазами.

А однажды вдруг исчезла. Пол воспрянул духом. Он поливал кусты и улыбался, радуясь, что не видит ее на террасе. И нижнее белье не полоскалось на ветру. Еще один плюс.

Он отправился побегать в парк и не столкнулся с ней. Он сидел в гостиной, читая «Тайме», и не видел, как она спускается или поднимается по лестнице. Он даже задержался на площадке, чтобы поболтать с миссис Джоунз, и в течение получаса наслаждался тем, что она так и не появилась.

На следующий день ее тоже нигде не было видно.

Пол пришел к выводу, что Джулия уехала на съемки. Поездки обычно были недалекими, и в прежние времена он бы знал их маршрут.

Наверное, миссис Джоунз в курсе того, куда поехала Джулия. Нужно будет спросить у нее. Эта мысль заставила Пола застыть на месте. Ему вовсе не интересно, где Джулия. Он знать об этом не желал. Они были просто друзьями. А теперь… перестали ими быть.

Пол отправился в новый китайский ресторан в Сохо, чтобы пообедать в одиночестве. Джулии нравилась китайская кухня. Интересно, она уже была здесь? Сделав над собой огромное усилие, он сумел не думать о ней до конца вечера.

Может, встретив ее завтра, он спросит у нее об этом. Так, небрежно, походя. В конце концов, совершенно ни к чему игнорировать Джулию. Нужно просто сохранять дистанцию и не позволять ей влиять на свои чувства.

Но Джулия не появилась ни назавтра, ни на следующий день.

Пять дней спустя ее отсутствие стало беспокоить его. И раздражать, потому что он не хотел беспокоиться.

— Хорошо, спрошу, — прорычал Пол себе под нос.

Миссис Джоунз ему скажет. Она бросит на него многозначительный взгляд и сообщит: «Джулия в Марло, снимает особняк того сексуального нувориша», или «Она в Корнуолле, у красавца-полковника N», в надежде на то, что заставит его ревновать.

Миссис Джоунз всегда надеялась на это. Она считала, что он и Джулия созданы друг для друга, что, разумеется, было не так. Пол ни для кого не создан. И его нельзя заставить ревновать.

Но он, по крайней мере, узнает, где Джулия. А что это изменит? Ничего. Пол не собирался приглашать ее в китайский ресторан. Или на скачки в Сандаун. Он поедет туда без нее. Как и на премьеру в «Олд Вик».

Отправляясь на вечернюю пробежку, Пол едва удостоил приветствия миссис Джоунз, сидевшую на скамейке в ожидании почтальона. Ему не понравился взгляд, которым она его смерила. Пристальный. Любопытный. Понимающий. Может, Джулия рассказала ей о ребенке? Или она догадалась сама?

Джулии все еще не было. Но она наверняка скоро вернется. Как она будет выглядеть, когда ее живот округлится? Пол споткнулся на последней ступеньке.

— Будьте внимательнее, — посоветовала миссис Джоунз.

Пол не ответил. Он не будет думать о Джулии! Она его не волнует. Он не хочет ничего знать!

Шейла была на четвертом месяце, когда…

Нет! Пол опрометью бросился к парку. Об этом он тоже не будет думать. Не позволит себе вспоминать. Он прибавил скорости. Это уже был не моцион, а спринтерский бег.

Миссис Джоунз по-прежнему сидела на скамейке, когда через час он вернулся, вспотевший и запыхавшийся.

— Вы бежали так, словно за вами гналось привидение, — заметила она.

Пол подумал, что она, возможно, была недалека от истины.

На восьмой день Пол увидел, как Джулия выходит из такси.

Он как раз возвращался с очередной вечерней пробежки. И хотя минуту назад шел чуть ли не держась за стенку, сейчас рванулся вперед, чтобы схватить Джулию за руку до того, как она войдет в дверь.

— Где, черт возьми, ты пропадала?! Слова сорвались с языка прежде, чем он успел подумать.

Джулия уставилась на него. Она выглядела усталой. И удивленной. Как и он. Пол отпустил ее руку и отступил в сторону.

— Люди интересуются, — грубовато объяснил он.

Джулия приподняла брови. — Кто?

— Энни.

Не совсем правда, но вполне могло бы быть. Прошлым летом Энни проходила стажировку в журнале, где работала Джулия, и жила в ее квартире во время ремонта. Пол иногда ходил с ней в театр, пока Джулия была в Гринвиче. А осенью, вместо того чтобы вернуться домой, в Бристоль, к своему жениху, Энни вышла замуж за Чарлза Осборна, который посвящал ее в секреты журналистского мастерства.

Сейчас Энни тоже была беременна. Она стала огромной. Пол в буквальном смысле врезался в нее в Национальной галерее два дня назад.

— Как жаль, что тебя не было на последней вечеринке у Джулии, — сказала она.

Пол что-то пробормотал в ответ о своей занятости. На самом деле он провел тот вечер в джаз-клубе — только для того чтобы быть подальше от дома и от Джулии с ее гостями. Он не хотел идти к ней на обед, не хотел ни с кем встречаться и притворяться, что все осталось по-прежнему. Не хотел отвечать на вопросы, если они обо всем знали, или испытывать неловкость, если не знали.

— Ну что ж, тогда до следующего раза. Передай привет Джулии.

Это вполне могло сойти за проявление беспокойства по поводу отсутствия подруги.

— Она сообщила, что ни разу не видела тебя после того вечера, — сказал сейчас Пол, — и поинтересовалась, куда ты пропала, — Я была в Хантербери. Работала.

Полу очень хотелось расспросить о поездке. Он любил слушать ее рассказы. Джулия удивительно чувствовала архитектуру и как никто другой понимала уходящую прелесть старинных английских усадеб и замков. С каждым из этих мест были связаны легенды и предания. И в ее описаниях и фотографиях они, казалось, оживали.

Но он не задал ни одного вопроса. Опередив ее, он поднял чемодан.

— Я отнесу его, — отрывисто проговорил Пол. Наверное, стоит сразу же попрощаться с ней, подумал он. Но чемодан оказался очень тяжелым. Наверное, ей нельзя таскать такие грузы. В ее… положении. Он старался не смотреть на живот Джулии, боясь обнаружить какие-либо признаки этого самого положения.

Джулия пошла вперед. Пол последовал за ней.

Сначала она молча поднималась по ступенькам, но потом заговорила, делясь впечатлениями. Когда упомянула имя лорда Уинлоу, брови Пола поползли вверх. Даже он знал, что лорд живет затворником и никого к себе не подпускает. Интересно, как ей удалось добиться встречи с ним?

Но он только крепче стиснул зубы, продолжая подниматься за ней по лестнице. Вид изгибов ее ягодиц под льняными брюками на протяжении нескольких пролетов едва не убил его. Измотанный бегом и раздраженный своей реакцией на Джулию, Пол хватал ртом воздух, когда они наконец оказались перед ее дверью. Джулия обернулась и взглянула на него.

— Потерял форму? — спросила она без тени сарказма.

Пол не ответил. Просто не мог, иначе воздух вырвался бы из него со свистом. Он подождал, пока Джулия откроет дверь, а затем вошел за ней в квартиру и поставил чемодан на пол.

— Спасибо, — улыбнулась ему Джулия. — Хочешь воды со льдом? — спросила она так, словно все было по-прежнему.

Но все изменилось. Пол покачал головой.

— Нет. — Он повернулся к двери. — Нужно идти.

Джулия удивленно заморгала. Ее улыбка потускнела, а затем и вовсе исчезла.

— Увидимся, — пробормотал Пол и побежал вниз, перескакивая через две ступеньки.

Он гадал, послышалось ли или она действительно проговорила ему вслед:

— Нет, если я замечу тебя первой.

Столько разбитых надежд! Уезжая, Джулия говорила себе, что разлука послужит на пользу и ей, и ему. Она не будет подпрыгивать каждый раз, когда звонит телефон или стучат в дверь. А у него будет время, чтобы принять окончательное решение.

Она вернулась домой, надеясь, что это уже случилось. Готовая открыть ему свои объятия, помириться с ним, согласиться, что, хотя это и не лучший способ начинать семейную жизнь, все у них получится — у них втроем.

И когда Пол подбежал и схватил ее чемодан, она едва удержалась, чтобы сразу же не броситься ему на шею.

Хорошо, что я не сделала этого, думала Джулия. В противном случае сейчас рвала бы на себе волосы. Поскольку Пол, по-видимому, еще не смирился с мыслью о предстоящем отцовстве. Он был совершенно не готов к тому, чтобы принять участие в том чуде, каким является начало новой жизни.

И возможно, никогда не будет готов. Джулия впервые позволила себе такую мысль. До сих пор разум и сердце постоянно отвергали ее. Она любила Пола. Она не хотела верить, что он отмахнется от их любви — и от их ребенка.

— Но это возможно, — сказала она себе, разглядывая в зеркале свое обнаженное тело, которое вроде бы уже несколько изменилось.

Она была на третьем месяце. Фигура слегка отяжелела и округлилась. Джулия все еще испытывала приступы тошноты, хотя и не такие частые и жестокие. Обычно достаточно было щепотки соды, чтобы избавиться от них, — как в том случае, когда за обедом у сэра Родерика подали баранину с соусом из каперсов.

Ей пришлось поспешить в ванную. Позже она была вынуждена объяснить ему, что не женская привередливость заставила ее выбежать с прижатой ко рту рукой, а особое состояние организма.

Джулия была смущена. Но сэр Родерик отнесся к ней с большим сочувствием, оказавшись на редкость добрым и понимающим человеком. Зная о его репутации высокомерного сноба, Джулия была немало удивлена. И очарована им. Как и его замком. Она отсняла несколько пленок при самом разном освещении, во всевозможных ракурсах.

Марку наверняка понравится. И это хорошо, сказала она себе. Поскольку ей, похоже, предстояло быть матерью-одиночкой. Правда, Пол обещал финансовую поддержку. И по-видимому, сдержит обещание. Но деньги заботили ее в последнюю очередь. Джулия не была богачкой, но ей всегда хватало того, что она зарабатывала. И она надеялась, что так будет и после рождения ребенка.

От Пола ей нужны были не деньги, а участие — в ее жизни и в жизни ребенка.

Но она не собиралась умолять его об этом.

Она улыбалась ему при встречах. Разговаривала с ним, когда они сталкивались на лестнице. Ждала его прихода… И не переставала надеяться.

4

— Подержаться за животик? — Пол едва не подавился, с ужасом уставившись на телефонную трубку. — Чей животик?!

— Энни, конечно! — весело воскликнула Кэти Корриган. — Кто еще из твоих знакомых ждет ребенка?

Поняв, что вопрос был риторическим, Пол вздохнул с облегчением.

— Мужчины не держатся за животик, — сказал он Кэти, только что пригласившей его на вечеринку, устраиваемую в честь Энни. — Это для дам.

— Вздор. Придут Чарли и Льюк. И Джек Хартли. Ты ведь знаком с Джеком.

Кэти была из тех, кто не приемлет отказа.

— Хорошо, — согласился Пол. — Уговорила.

— Прекрасно! Почему бы тебе не прийти вместе с Джулией?

— У меня не получится!

— Почему?

— Я… — Он запнулся, судорожно придумывая предлог. — Я как раз собирался порыбачить с братом. Не знаю, когда мы вернемся.

— Хорошо, — сказала Кэти. — В любом случае, мы будем рады тебя видеть. — И повесила трубку.

Он совершил ошибку, рассказав о вечеринке Говарду.

— Не такое уж важное мероприятие, — добавил Пол. — Можно и пропустить, если мы вернемся поздно.

Но брат только усмехнулся.

— В последнее время твоя светская жизнь довольно скудна. Не хотелось бы лишать тебя этой вечеринки.

И он постарался, чтобы они вернулись вовремя. Даже взял на себя заботу о рыбе и уложил ее в холодильник, пока Пол мылся и собирался к Корриганам, терзаемый сомнениями, идти или не идти. Что, если Джулия всем уже рассказала?

— Счастливо повеселиться, — усмехнулся Говард ему вслед.

— О да, — сказал Пол. — О да.

Все уже были в сборе, когда он появился.

— Входите. — Элли, дочь Льюка и Кэти, втащили его в дверь. — Все на террасе.

Они провели его по просторной гостиной с высоким потолком на террасу, выходившую во двор, где смеялись и болтали человек двенадцать.

Пол видел лишь Джулию. Она сидела в кресле-качалке, подбрасывая на коленях младшего сына Льюка и Кэти, десятимесячного Роба. Оба смеялись, и она была похожа… на мать ребенка.

Пола словно обухом по голове ударили. Он никогда не представлял Джулию в этом качестве. Он просто стоял и смотрел на нее до тех пор, пока она не подняла голову и не заметила его. Джулия тут же отвела взгляд.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил у , него Льюк. — Пива? Чаю со льдом?

— Пива, — пробормотал Пол; он едва не попросил виски.

Попивая пиво, он старался держаться подальше от Джулии. Было ясно, что она никому ничего не сказала. Все суетились вокруг Энни, похлопывали ее по животу и вспоминали времена, когда Кэти была такой же необъятной. При этом никто не добавлял, что и Джулия через несколько месяцев достигнет подобных размеров.

Пол сделал большой глоток пива и постарался отогнать от себя этот образ.

— Выпьешь еще? — предложил Льюк.

— Конечно.

Пол рассказывал Чарлзу о поездке на Оркнейские острова с Томом. Чарлз завидовал исследованиям Тома — когда-то он тоже хотел стать биологом, но ему не хватило упорства, необходимого настоящему ученому. И теперь он только писал на эти, близкие ему темы.

Пол обсуждал с Джеком Хартли и Карлом Леманом, промышленниками и друзьями Кэти и Льюка, перспективы инвестиций в недавно вышедшие из войны страны.

Он болтал с Элли и Кэти. И весь вечер он наблюдал за Джулией.

Она выглядела чудесно. Вокруг нее словно распространялось сияние. Пол заметил это, едва вышел на террасу и увидел ее с ребенком на руках. Они смотрелись очень гармонично. Джулия излучала любовь, Роб отвечал ей тем же.

И это хорошо, сказал он себе, потому что в скором времени ей пригодится умение общаться с детьми.

Потом к ней подошел Льюк и забрал Роба.

— Передохни, — сказал он. — Парень тебе, наверное, надоел.

— Ничуть, — ответила Джулия.

— Надоел бы, если бы пришлось заниматься им все время, — улыбнулся Льюк.

И Пола вдруг осенило, насколько это верно. Льюк и Кэти работали в одной упряжке, чтобы управиться с дочерью и Робом. То же можно было сказать о Джеке и Рут Хартли и их сыне, Нике. Даже Энни не оставалась наедине со своими заботами. Муж хлопотал вокруг нее — подавал тарелки с закусками, приносил подушки, чтобы она подложила их под спину. Он все время был рядом.

Это заставило Пола задуматься.

Джулия не должна остаться в одиночестве, решил он. Ей необходима поддержка. Посылать ей чек раз в месяц недостаточно.

За весь вечер Пол не сказал ей ни слова. Он болтал со всеми остальными. Со всеми мужчинами. Со всеми женщинами, кроме нее. И Энни. Может, у него аллергия на беременных?

Джулия ничего не понимала. Она старалась не показывать своего раздражения, не обращать внимания. Это было нелегко, особенно когда она собралась уходить и Кэти спросила у Пола:

— Ты тоже идешь? Тот покачал головой.

— Нет. Я еще побуду.

Кэти казалась явно удивленной. Джулия попыталась удивление скрыть.

— Эскорт мне ни к чему, — резко проговорила она.

Она поблагодарила Кэти и Льюка за вечеринку. Обняла на прощание Энни и Чарлза и пожелала им удачи. Попрощалась с остальными. Но на Пола даже не взглянула.

Она не знала, заметил ли это кто-нибудь. Ей было безразлично. Джулия пошла домой и улеглась в постель.

Однако заснуть не смогла. Она ворочалась с боку на бок, возмущалась и переживала. Водила рукой по животу и думала о ребенке, который был внутри. Лицезрение Энни сегодня вечером поставило все на свои места. До сих пор ребенок был для нее почти абстракцией. Она даже не чувствовала его. Но совсем скоро она станет такой же толстой и неповоротливой, как Энни. А еще через год с небольшим ее ребенок будет таким, как Роб.

Другой человечек. Нуждающийся в ней. Достаточно ли ему будет ее одной? Справится ли она? Конечно, справится. Но глубокой ночью трудно чувствовать себя такой же уверенной, как при свете яркого летнего дня.

По счастью, был яркий летний день, и она отбирала кадры для печати с проявленной пленки, чувствуя себя спокойной и уверенной, когда кто-то постучал в дверь.

Джулия решила, что это миссис Джоунз, которая обещала на обратном пути из магазина занести ей хлеб. Но, открыв дверь, увидела Пола.

— Привет.

Она улыбнулась немного настороженно. Он тоже едва заметно улыбнулся. Джулия почувствовала, как в ней оживает надежда. Может, он тоже задумался после вчерашнего вечера. Может, ему необходим был толчок. Может, он ничего не говорил вчера потому, что ждал, когда они останутся наедине. Ее улыбка стала чуть шире.

Пол чесал в затылке и переминался с ноги на ногу, явно нервничая. Наконец он произнес:

— Я пришел поговорить. У тебя найдется минутка?

Она кивнула и открыла дверь шире.

— Хочешь есть? А пить? Я могу приготовить чаю со льдом.

— Нет. Спасибо, — ответил он после мгновенной запинки.

Пол прошел в дальний конец гостиной и повернулся к Джулии.

— Я думал… — наконец заговорил он, — о тебе, о твоей… беременности…

Джулия поощрительно кивнула.

— Глядя вчера на Чарли и Энни, Льюка и Кэти, Джека и Рут, я кое-что понял.

Джулия снова кивнула. Ее сердце забилось быстрее. — Да?

— Похоже, для этого действительно требуются двое, — сказал Пол. — Ерунда, когда говорят, что один из родителей — тоже неплохо. Может, в тех случаях, когда ничего другого не остается… Но это не идеал. Идеал — это двое родителей.

Он посмотрел на нее, затем на свои ботинки, потом в окно.

— Да, — сказала Джулия и добавила уже громче и увереннее: — Да, я согласна.

— Тебе нужна эмоциональная поддержка. Моральная поддержка. А не только финансовая.

Слава Тебе, Господи, подумала Джулия. Пол потер затылок.

— А я… я могу предложить только финансовую. Но другую… Я знаю, это тоже очень важно…

Джулия пристально смотрела на него, не понимая, куда он клонит. Коли уж начал, так заканчивай! — стучало у нее в голове.

Пол стиснул кулаки в карманах джинсов и качнулся на каблуках.

— Ну, это важно… чтобы у ребенка было двое родителей. Чтобы о нем заботились два человека.

И тебе тоже кто-нибудь нужен. Вот я и подумал… что тебе стоит кого-нибудь найти. Я имею в виду мужчину.

У Джулии холодок пробежал по спине.

— И я хочу, чтобы ты знала: я не буду возражать… если ты найдешь себе мужчину… с которым у тебя сложатся отношения. Который женится на тебе.

Пол смотрел на нее так, словно ожидал, что она скажет «спасибо».

Джулия молчала. Голова у нее шла кругом. Она не верила собственным ушам.

— Ты потрясающая женщина, Джулия. Красивая. Умная. Тонко чувствующая. Ты можешь заполучить любого мужчину. Даже будучи беременной. Я знаю, некоторые не очень-то стремятся воспитывать чужое потомство. Но кого бы ты ни нашла… можешь сказать ему, чтобы не беспокоился о деньгах. Я беру это на себя. Я ведь уже говорил тебе. Поэтому он не будет чувствовать себя стесненным, если ты понимаешь, о чем я…

Голос его звучал растерянно. Пол словно выталкивал слова, по мере того как они приходили ему в голову, не вполне уверенный, что те имеют какой-то смысл.

— Ну? — нервно спросил Пол. — Что ты об этом думаешь?

Джулия наконец почувствовала себя в состоянии реагировать. Подбежав к двери, она широко распахнула ее.

— Я думаю, — сквозь зубы процедила она, — что ты можешь катиться ко всем чертям. Пол Кларк!

Он полагает, что она может просто выйти на улицу и заарканить любого! Выходит, совершенно незнакомый человек должен заботиться о ней — и о ребенке другого мужчины!

Нет, не мужчины! С ее точки зрения, Пол Кларк не достоин был так называться. Как он посмел предложить ей такое? ч — Ты знаешь, что я прав, Джулия, — сказал он, когда она захлопывала дверь перед его носом.

— Черта с два!

Она швырнула книгу в закрытую дверь, за которой слышны были удаляющиеся шаги, а затем обозвала Пола всеми грязными словами, какие смогла вспомнить.

В конце концов она разразилась слезами. Джулия плакала впервые с тех пор, как обнаружила, что беременна. Когда это выяснилось, она пала духом, ее охватила паника, она ругала себя и сходила с ума от тревоги. Но не плакала — до сего момента. Это гормоны, сказала она себе. Пол здесь ни при чем. Пол не стоит ее слез.

Но слезы текли не переставая. Слезы негодования, злости, глубокой обиды. Слезы преданной женщины, потерявшей надежду и лишившейся мечты. Она плакала, пока хватило сил. А затем сказала себе: «Пропади все пропадом!» Вытерла глаза и высморкалась. Расправила плечи и заставила себя взглянуть на свое отражение в зеркале.

Оттуда на нее смотрела тридцатилетняя женщина с заплаканным лицом. С красными глазами, красным носом и нечесаными длинными каштановыми волосами. Женщина, которую даже с очень большой натяжкой нельзя было назвать красавицей. Вряд ли хоть один мужчина польстится на такую — не говоря уж о толпах, которые пророчил ей Пол.

Пол сам не понимал, о чем говорит. Он также ошибся, назвав ее умной. Если бы она была таковой, то не оказалась бы в подобном положении.

Тонко чувствующая? О да, в этом он был прав. Именно из-за чувствительности к его боли она и носит сейчас ребенка Пола.

Нет, своего ребенка. Не его. Ему он не нужен. Тем хуже для Пола.

Джулия обхватила руками слегка округлившийся живот.

— Похоже, остались мы с тобой вдвоем, малыш.

На ее лице появилось бледное подобие улыбки. Джулия заставляла себя стоять и смотреть в зеркало до тех пор, пока не почувствовала вновь, какая она сильная, уверенная в себе и отважная. Она простояла так очень долго. И за это время поняла, что на самом деле они с ребенком не одни. У нее есть друзья. У нее есть семья. Она получит поддержку — стоит только за ней обратиться.

Так получилось, что ее сестра Элис явилась к ней на следующее утро безо всякого зова.

Джулия встала рано, твердо решив начать новую жизнь. Эта попытка закончилась в туалете, где ее буквально вывернуло наизнанку. А ведь врач обещал, что утренняя тошнота скоро пройдет. Похоже, это «скоро» не наступит никогда, подумала Джулия и с чашкой чаю и пакетиком содового печенья вернулась в постель.

Она провалялась там почти до одиннадцати, читая книгу, обдумывая подписи под фотографиями и коря растущего внутри малыша за доставляемые неудобства.

А потом прозвенел звонок. На мгновение Джулия подумала, что это, возможно, Пол.

— О, только не говори, что я тебя разбудила! — воскликнула Элис, окинув взглядом спутанные волосы сестры и безразмерную майку, которая, очевидно, служила ночной рубашкой. — Ты выглядишь еще большей растрепой, чем я.

Впрочем, торчащие в разные стороны волосы Элис, завязанная на животе клетчатая рубашка и джинсы с бахромой — все это вписывалось в тщательно продуманный образ.

— Я работаю, — солгала Джулия. — Просто не успела причесаться.

— И одеться. — Элис явно не поверила ей. Она прошла в гостиную, затем обернулась и, оценивающе посмотрев на сестру, сказала: — Знаешь, я только что заметила — у тебя кое-что появилось в верхней трети.

— Что?!

Джулия инстинктивно прикрыла руками грудь и бросила на сестру свирепый взгляд. Неизвестно, зачем Элис появилась здесь среди дня, но вряд ли для того, чтобы оценивать размер ее груди.

От странного запаха, исходящего от пакета, который сестра держала в руке, Джулию опять замутило.

Элис мило пожала плечами.

— Ну, может, это оттого, что я нечасто вижу тебя без лифчика и в майке. Но, по-моему, ты действительно округлилась. — Она отвела руки сестры от ничем не стесненной груди. — Да и пора уже. Сколько тебе сейчас? Тридцать два?

— Тридцать один, — холодно поправила ее Джулия.

— Неважно. Если это случилось с тобой, то, наверное, еще не слишком поздно и для меня.

Элис с неудовольствием посмотрела на свою почти плоскую грудь. — Как тебе это удалось?

— Я…

Я не буду отвечать на этот вопрос, решила Джулия. Что за мерзкий запах?!

— А почему без лифчика? — спросила Элис. — Ты стала феминисткой? Добиваешься равенства полов?

Джулия вздохнула и провела рукой по волосам. — Просто я никуда не собиралась, поэтому мне он ни к чему.

— Одно из преимуществ работы дома, — согласилась Элис. — Завидую тебе. И твоему выдающемуся бюсту.

Интересно, позавидовала бы Элис причине, по которой мой бюст стал выдающимся? Джулия слегка покачнулась и ухватилась за спинку соседнего стула.

— Зачем ты пришла?

— Мы разбивали клумбы на новом участке парка, — весело сообщила она, . — и поскольку уж я оказалась поблизости, то решила зайти, по пути прихватив ланч у Джеррарда. — Элис сунула в руки Джулии коричневый пакет. — Твое любимое блюдо.

О, ради Бога, только не это!

— Баранина со специями, — радостно объявила Элис и остолбенела от неожиданности, когда сестра выронила пакет и бросилась бежать.

— Джулия! Джулия!

Но та была уже в ванной, расставаясь с выпитым чаем и содовым печеньем.

— Джулия! С тобой все в порядке? — заколотила в дверь сестра.

— В-все п-прекрасно, — с трудом проговорила Джулия, когда смогла перевести дыхание.

Она уселась на край ванны, ополоснула лицо холодной водой и уронила голову на колени.

— У тебя грипп? — спросила Элис. — Ты поэтому лежишь в постели?

— Нет. — Держась за раковину, она заставила себя встать и глубоко вдохнула. — У меня все в порядке.

Джулия сделала три глубоких вдоха, почистила зубы и похлопала себя по щекам, стараясь вернуть на них хоть какую-то краску. Затем сказала себе, что все действительно в порядке. Это обычное утреннее недомогание. Но открыть дверь она не сможет до тех пор, пока…

— Ты… э-э-3… не уберешь пакет?

— Сделано.

Послышались удаляющиеся шаги сестры и звук открываемой наружной двери. Джулия еще раз глубоко вздохнула.

— Прекрасно. Я чувствую себя прекрасно, — повторила она просто на тот случай, если ее желудок об этом не знал.

Когда она открыла дверь, Элис только что вернулась. Склонив голову набок и прищурившись, она пристально изучала Джулию и молчала. Наконец та нахмурилась.

— Ну и?

Элис тряхнула головой, словно отгоняя какую-то бредовую мысль. Но затем ее глаза сузились еще больше.

— Пополневшая грудь. Безразмерные майки. Неадекватная реакция на запах баранины. Ты беременна?!

И Джулия, обхватив руками плечи, с вызовом встретила взгляд голубых глаз Элис.

— А что, если и так?

— О Ббже!

Глаза Элис едва не вылезли из орбит.

— Ну и что? — Джулия еще крепче стиснула себя. — Это не обязательно плохо.

— Нет, конечно нет! Просто я никогда не думала, что именно ты… Я хочу сказать… — Элис снова тряхнула головой, на этот раз словно для того, чтобы прояснились мысли. — Ты всегда была…

Она не договорила, но Джулия отлично поняла ее.

Ты всегда была пай-девочкой. Никогда не совершала опрометчивых поступков, не переступала границ дозволенного. И это действительно было так. Вольнолюбивая, непокорная Элис старалась за двоих! И обе сестры знали, что если уж одна из дочерей Барнсов забеременеет «неподобающим» образом, то скорее всего это будет не Джулия.

— Ну что ж, — проговорила Элис, часто моргая и не зная, куда деть руки. Наконец ей удалось улыбнуться. — Кто же счастливый папаша?

— Неважно.

— Неважно? — Элис уставилась на нее, затем, не обращая внимания на предостерегающий взгляд сестры, спросила: — Он хотя бы знает?

— Знает.

— И?

Джулия, изображая равнодушие, небрежно пожала плечами.

— Ему это неинтересно.

— Да что же это за идиот…

— Он не идиот! Хотя… может быть, и так. Он просто не хочет быть отцом.

— Ему следовало бы подумать об этом раньше, — ядовито заметила Элис.

— Давай не будем продолжать, Элис, ладно?

— Но…

Рот Элис открылся, затем закрылся вновь. Она прислонилась к стене, глубоко вздохнула и наконец сменила тему.

— А остальные знают?

— Никто. Только он. А теперь и ты.

Элис это не понравилось. На ее лице мелькнуло встревоженное выражение.

— А ты не… не думала о том, чтобы сделать…

— Нет, не думала! Я намерена родить ребенка! И собираюсь воспитать его. Или ее. Об аборте не может быть и речи!

Джулия свирепо уставилась на сестру.

— Правильно, — быстро согласилась та.

Она понимала, что одну ошибку нельзя исправить, совершив другую, еще худшую. Элис засунула руки в карманы узких джинсов, глубоко вздохнула, пытаясь прийти к какому-нибудь решению, затем еще раз вздохнула. Наконец с улыбкой сказала:

— Что ж, я всегда хотела быть тетей. Чем я могу тебе помочь?

Джулия быстро заморгала, почувствовав влагу на ресницах, и порывисто обняла сестру.

— Ты уже помогла. — Она не понимала, насколько важна для нее поддержка сестры, пока не получила ее. — Спасибо тебе.

Элис крепко стиснула ее плечи.

— Пожалуйста. Ты же знаешь, я тебя не оставлю. Ты всегда была рядом со мной в трудную минуту.

Действительно Джулия всегда оказывалась рядом, когда нужно было защитить право младшей сестры на то, чтобы быть отличной от других. Право красить волосы в пурпурный, зеленый или оранжевый цвет, склеивать их в торчащие сосульки. Носить драные джинсы, клетчатые рубашки и грубые башмаки, а не платья с оборочками.

Она сражалась за право Элис встречаться с парнем, украшенным татуировкой. И еще с одним, одетым в кожу и разъезжающим на «харлее».

Элис еще раз сжала ее плечи, затем отступила и внимательно осмотрела.

— Есть какой-то намек, — задумчиво проговорила она. — И дело не только в груди. У тебя появился животик. И ты светишься, — добавила Элис, посмотрев сестре в лицо. — Теперь, когда тебя перестало тошнить, ты просто сияешь. — Она улыбнулась. — И когда же?

— Через шесть месяцев. Элис посчитала на пальцах.

— Рождественский ребенок? Джулия кивнула.

— Да, так говорит доктор.

— Это будет совершенно новый предлог, чтобы не появиться дома на Рождество. Мама и папа могут приехать сюда.

— Думаешь, они сделают это? — скептически спросила Джулия.

Их родителей-фермеров было не заманить в Лондон.

— Не сомневайся. Ты ведь знаешь, как маме хочется стать бабушкой.

— Но в подобных обстоятельствах…

— Конечно, они бы хотели, чтобы наши жизни сложились идеально, но будут рады и тому, что мы просто живы и здоровы, а ты еще подаришь им внука. Они приедут, — пообещала Элис.

И Джулия поверила ей. Она очень любила родителей. И то, что сказала сестра, было правдой. Возможно, они предпочли бы, чтобы дочь родила ребенка, будучи замужем. Но не приходилось сомневаться, что родители помогут ей и полюбят своего первого внука.

— Ты в состоянии что-нибудь съесть? — спросила Элис, возвращаясь к реальностям жизни. — Я голодна как волк. Мы начали работу в пять утра.

Джулия с сожалением улыбнулась.

— А я заставила тебя выбросить еду!

— Неважно. У тебя есть печенье? И масло? — спросила Элис уже от порога кухни.

Джулия последовала за ней.

— Я только печеньем и питаюсь. Доктор сказал, что приступы тошноты скоро пройдут, и мне уже действительно немного получше.

Она села за стол, а Элис приготовила целую тарелку крекеров с маслом. Затем открыла банку имбирного пива и порезала на дольки аппетитное красное яблоко. Поставив все это на стол, она села напротив Джулии.

Та съела один крекер. Сделала маленький глоток пива. Затем осторожно стала жевать второе печенье. Элис молча и напряженно наблюдала за ней. Только когда Джулия, вместо того чтобы броситься в ванную, улыбнулась, она вздохнула с облегчением.

— Фу-у. А теперь скажи, ты сможешь поехать завтра со мной и Йаном на скачки в Аскот?

Джулия захлопала глазами.

— Что?!

— Ну, ты ведь не заразная, — пожала плечами сестра.

Йан, приятель Элис, тренировал лошадей.

— Четыре места в ложе, — продолжала соблазнять она. — Что скажешь?

— Ммм…

— Можешь взять с собой друга. Как насчет отца ребенка?

— Нет.

— Хорошо, тогда возьми Пола. Джулия поперхнулась крекером.

— Нет!

Она попыталась проглотить свое негодование — и застрявший кусочек крекера — и отчаянно закашлялась.

Элис похлопала ее по спине.

— Теперь лучше? — Она озабоченно посмотрела на сестру. — Почему не Пол? Он ведь ходил с нами раньше.

Джулия, с мокрыми от слез глазами, все еще стараясь восстановить дыхание, замотала головой.

— Я просто… не хочу… чтобы Пол… шел с нами.

— Я думала, вы с ним…

Голос Элис замер, глаза сузились. Она откинула голову и внимательно посмотрела на сестру.

Джулия, стараясь не замечать этого взгляда, пожала плечами.

— Я просто не хочу идти с ним. Теперь плечами пожала Элис.

— Хорошо, пусть не Пол. Пригласи кого-нибудь еще.

— Не знаю, кого бы…

— Можешь никого не приглашать, — исчерпав аргументы, сказала Элис. — Но сама пойдешь обязательно.

— Я…

Она бросила на Джулию непримиримый взгляд, хорошо знакомый той с тех пор, как они были маленькими девочками в Гринлоу.

— Только посмей не пойти.

Пол поливал из шланга крыльцо, когда Элис вышла из двери подъезда.

Ему всегда нравилась сестра Джулии, хотя он был рад, что сама Джулия не носит рубашек, завязанных узлом на животе, тяжелых башмаков и не красит волосы в невообразимые цвета. Он выключил воду и улыбнулся.

— Привет, Элис. Как поживаешь?

— Ты подонок! — бросила она и, проходя мимо, тяжелым башмаком пнула его в лодыжку.

Неудобство жизни в квартире с садиком состоит в том, что ее обитатель всегда в курсе всего происходящего. Сидя в гостиной и слушая по радио результаты скачек в Аскоте, он может видеть, как люди входят в подъезд и поднимаются в квартиры наверху.

Пол даже не глядя мог сказать, кто пришел. Он услышал женский смех и узнал его немедленно. Смех Джулии всегда звучал так радостно, так обезоруживающе! Затем раздался другой, более напористый женский голос с придыханием, и Пол узнал Элис. Третий, мужской, голос был ему незнаком. Очевидно, это был приятель Элис. Все трое стояли на крыльце, видимо в ожидании, пока Джулия выудит ключ из своей сумки.

Очень мило со стороны Элис брать сестру на свои свидания. Приятно знать, что Элис ради сестры готова на все, кисло подумал Пол, потирая лодыжку, пострадавшую от ее ботинка. Он хотел узнать, известно ли ей о ребенке. Теперь он это знал.

Стоявшие на крыльце делились впечатлениями.

— Твой Агат был просто великолепен! — воскликнула Джулия.

Мужчина довольно рассмеялся.

— Вот тебе, Элис, за неверие в мои способности, — заметил он.

— Но должен же был кто-то поставить и на Джуба, — проговорила Элис.

Значит, они были на скачках. И Джулия не позвала его с собой. Да он бы и не согласился. Просто… Проклятье!.. Просто обычно они ездили на скачки вместе. Именно он привил ей интерес к ним!

А теперь она обходится без него.

Мне бы радоваться, сказал себе Пол. Может, там она познакомится с каким-нибудь мужчиной, который женится на ней и станет отцом ее ребенку.

Но радости почему-то не было.

Джулия была довольна, что Элис уговорила ее поехать на скачки. Это заставило ее отвлечься от мыслей о себе. В последние три месяца она была сосредоточена не только на собственной персоне, но и на работе. Однако с тех пор как узнала о своей беременности, Джулия была напрочь лишена развлечений. Она, конечно, пила чай с Энни, обедала с Льюком и Кэти, но не могла расслабиться, почувствовать себя беззаботной, да просто самой собой. Потому что всегда ждала Пола.

— Он не стоит того, чтобы его ждали, — заметила Элис в машине, когда они ехали на скачки, и ни с того ни с сего добавила: — Хочешь, я дам ему по пустой башке?

Джулия рассмеялась. Впервые за последние месяцы.

— Я уже ударила его в лодыжку, — сообщила сестра.

Джулия поперхнулась, затем снова рассмеялась.

— Не может быть! — воскликнула она, одновременно и ужаснувшись и подумав, что, возможно, это пойдет ему на пользу.

— Я действительно сделала это, — возмущенно сказала Элис. — Не пойму, почему когда-то он мне нравился!

— Он делает все, что в его силах, — ответила Джулия.

Элис фыркнула.

— И ты говоришь это после того, как он заявил, что не хочет иметь ничего общего с тобой и ребенком?

— Он предложил финансовую поддержку.

— Большое дело! Суд все равно заставил бы его. Он скотина! — заявила Элис. — Тебе нужен кто-нибудь получше.

— Он тоже так считает. Элис уставилась на нее.

— Пол предложил тебе найти другого мужчину?

Джулия кивнула.

— Чтобы тот поддерживая меня морально и эмоционально. Он видел Энни и Чарли, Кэти и Льюка и решил, что мне тоже необходимо, чтобы кто-то носился вокруг меня.

Несколько мгновений Элис потрясение молчала, затем медленно покачала головой.

— Думаю, одного удара ему явно недостаточно.

5

Элис никогда ничего не делала наполовину.

— Я решила, что Пол прав, — сообщила она Джулии на следующий вечер, входя в квартиру с листом бумаги в руках. — Поэтому я составила для тебя список мужчин.

— Что?! — Джулия, которая всегда отставала на шаг от сестры, когда речь заходила об энергичных действиях, была ошеломлена. — О чем ты говоришь?

— О том, чтобы найти тебе мужчину.

— Не нужен мне никакой мужчина!

— Ерунда! Они все очень хорошие парни. Просто пре-е-екрасные. — Она протянула последнее слово, словно смакуя его, и под конец причмокнула губами. — И сгорают от нетерпения познакомиться с тобой.

Джулия подозрительно прищурилась.

— Что ты задумала?

Элис невинно посмотрела на нее.

— Я? Ничего! Просто хочу помочь.

— Не думаю, — сказала Джулия, взяла из рук Элис листок и пробежала его глазами. — Кто они такие?

Она была почти уверена, что это список бывших поклонников сестры, но не нашла ни одного знакомого имени.

— Мои знакомые, — небрежно сказала Элис и забрала список обратно. — Роджер намечен на сегодня. Он идет с нами обедать. Так, завтра Чарлз пригласит тебя на ланч. Денис поведет тебя на мюзикл в «Ковент-Гарден» в субботу…

— О-ох! Остановись! Подожди! Что ты творишь?

— Иду навстречу пожеланиям Пола, — лицемерно заявила Элис. — Давай, Джулия. Ты хорошо проведешь время.

— Я не хочу…

— Ты хочешь Пола. — Элис явно все понимала. — И ты не получишь его. Поэтому тебе нужно забыть и жить дальше.

— Я не…

— Ты должна жить дальше, Джулия. — Элис в упор смотрела на сестру. — Доверься мне.

Их взгляды встретились. Годы сестринских битв, дружбы, поддержки, преданности были в этих взглядах. Наконец Джулия кивнула.

— Роджер сегодня, — сказала Элис. — К семи вечера будь готова.

Он посоветовал ей выходить из дома, но не каждый же вечер! После той поездки на скачки Пол решил, что она нескоро выберется опять. Он знал Джулию — ее нельзя было назвать прожигательницей жизни. У нее имелись друзья, но она не была склонна кружиться в вихре развлечений.

Теперь же она походила на трудолюбивую пчелку в пору медосбора. Каждый раз, стоило Полу поднять взгляд, как он видел ее с новым мужчиной под руку. Поначалу он думал, что это приятели Элис, но та по-прежнему появлялась с одним и тем же длинноволосым парнем. Все остальные висли на Джулии. И нельзя сказать, чтобы она их стряхивала!

Он посоветовал ей найти мужчину, но не ожидал, что она соберет целую коллекцию и будет откровенно ее демонстрировать. Да что Джулия знает обо всех этих мужиках? Они могли оказаться убийцами! Насильниками!

И потом, она не должна выглядеть такой чертовски довольной всякий раз, когда он встречает ее с ними! Не могут же они все быть сплошным очарованием!

И возвращалась Джулия возмутительно поздно. В десять тридцать. В одиннадцать часов! Разве женщина в ее положении не должна больше спать? Что касается Пола, то он почти лишился сна. Во всяком случае, теми поздними вечерами, когда вышагивал кругами в ожидании ее.

Ему нужно было срочно уехать. Развеяться. Поэтому, когда позвонил Том и предложил отправиться на неделю в Норвегию, он уцепился за эту возможность. Более легкий на подъем, чем Пол, — наверное, потому, что никогда не был женат и не собирался, — брат путешествовал по всему миру в поисках материалов для своих исследований.

Как и Пол, Том давно отошел от семейного бизнеса, хотя и по менее очевидным причинам. Никто из родственников так и не понял, почему в один момент он был рядом, а в следующий — уже исчез. Да никто и не спрашивал.

Том признавал семью — когда вообще признавал, — на своих собственных условиях. Полу это очень импонировало: он тоже не любил, когда совали нос в его личную жизнь.

Они встретились в Бергене. Побродив пару дней по берегам фьордов, наняли лодку с проводником и обшарили вдоль и поперек мелкие острова. Они проводили ночи в спальных мешках на голых камнях, питались консервами и не раз промокали до нитки под проливным дождем.

Пол был в восторге. Он забыл почти обо всем. И каждый раз, когда его мысли возвращались к Джулии, он без труда отгонял их. Неделя пролетела стремительно. Том вернулся в Оксфорд, где находилась его лаборатория, а Пол — в Лондон. Однако возвращение домой было вовсе не таким радостным, как обычно. Конечно, напомнил себе Пол, я приехал не после месяца тяжелой и опасной работы, а после недельного отпуска.

Но к чему он приехал? К толпам красавчиков, осаждающих Джулию? Нет, подумал он, благодарю покорно! Поэтому остановился перед телефоном-автоматом в аэропорту и позвонил брату Говарду.

— Не хочешь опять порыбачить?

Говард руководил банком, испытывая постоянное давление отца. Он был поглощен работой, стараясь доказать старику, что способен справляться с делом лучше, чем тот. Так и было, однако отец не хотел этого признавать.

Ответ Говарда почему-то насторожил Пола.

— Порыбачить? Черт, почему бы и нет? Завтра?

— Если хочешь…

— Я заеду за тобой в семь утра. Можем опять махнуть в Брайтон.

Это облегчило Полу возвращение домой — в любом случае, завтра утром его уже там не будет. Вечер он провел, стирая белье. Пол старался не заходить в гостиную, чтобы не видеть крыльца, по которому могла подниматься или спускаться Джулия с очередным поклонником. Его это не касалось!

Он встал ранним утром и был уже готов, когда заехал Говард.

— Наловим целую тонну, — усмехнулся он, когда Пол садился в машину. — Это будет великолепно.

— Меня удивило, что ты так легко сорвался. Брат пожал плечами, не отрывая глаз от дороги.

— Я был просто вынужден. Чуть позже собирался прийти старик — капать мне на мозги.

— Я думал, он перестал появляться в банке каждый день.

Еще одно пожатие плеч, на этот раз несколько неуверенное.

— Дело не только в работе.

Пол приподнял брови: когда это их отца занимало что-то кроме работы? Но Говард продолжал хранить молчание до тех пор, пока они не выехали из города.

— Он нашел еще одну женщину. Брови Пола взметнулись выше. — Папа?!

Их отец, Мэтью Кларк, вдовец с двадцатилетним стажем, не подпустил к себе ни одной женщины, с тех пор как умерла его жена. Полу тогда исполнилось восемь.

— Что значит — он нашел еще одну женщину? Что он собирается делать с этой женщиной? Жениться?

Говард бросил на него мрачный взгляд.

— Нет! Он хочет, чтобы на ней женился я! — Брат взъерошил пальцами волосы. — В последнее время он только и делает, что рыщет повсюду в поисках невесты. Мне — жениться! Опять!

Нельзя сказать, чтобы Говард уже был женат. Хотя однажды и подошел к этому очень близко. Он был помолвлен. И брошен в день свадьбы.

Двенадцать лет назад Говард собирался жениться на Элизабет Макларен, дочери одного из крупнейших финансовых партнеров отца в Глазго. Этот брак был предрешен если не на Небесах, то в Сити.

Вся банковская элита была приглашена в поместье Кларков неподалеку от Бата, чтобы стать свидетелями того, что сам Мэтью Кларк добродушно и игриво называл «слиянием».

Пол был шафером, поскольку Том в последний момент отправился в Антарктику изучать редкий вид пингвинов или что-то в этом роде.

Они с Говардом стояли в церкви, где должно было состояться бракосочетание, в ожидании Элизабет. Та не появилась. Позже они узнали, что утром она улетела из Хитроу в неизвестном направлении. Насколько было известно Полу, с тех пор ее никто не видел, даже старик-отец, которого хватил апоплексический удар.

Никто не упоминал об Элизабет в присутствии Говарда. Никто не вспоминал о несостоявшемся бракосочетании.

Говард не появился на свадьбе Пола и Шей-лы, которая состоялась через год. Он улетел инспектировать филиал банка в Индии. Специально.

— Он все еще болезненно воспринимает любой намек на свое несостоявшееся бракосочетание, — объяснил отец Полу. — Ничего, это пройдет.

Но брат так и не рискнул жениться снова.

— Он пытается повесить мне на шею еще одну девицу, — устало проговорил Говард. — Совсем обезумел.

— Зачем ему это?

— Через месяц ему стукнет семьдесят. Стар, как горы, говорит он. Одной ногой в могиле — так следует его понимать. «Род прервется», — процитировал Говард, очень удачно имитируя Мэтью Кларка, и вздохнул. — Он хочет внуков.

Пол отвел взгляд. Старик будет на седьмом небе от счастья, есл-и узнает о Джулии. И на аркане потащит Пола к алтарю.

— Мир не вертится вокруг одного сварливого старика, — проворчал Говард.

— Правильно, — согласился брат.

Оба уставились вперед, в ветровое стекло. Оглядываться назад, на прошлое, означало для них вновь испытывать боль поражения, загубленных надежд, разбитых мечтаний.

— Я не сделаю этого, — хрипло проговорил Говард.

— Правильно, — снова согласился Пол. — Я — тоже.

Они рыбачили пять дней. Выходили на лодке рано утром, а возвращаясь по вече-рам, часами бродили по пляжу.

Они больше не говорили ни о женщинах, ни об отце, а только о погоде и рыбе. Они спорили о достоинствах разных наживок и снастей. Они наловили целую тонну рыбы. Все было чудесно. Просто и понятно. Как и в поездке с Томом. Пол был в восторге. Он чувствовал себя сильным, твердым, его судьба снова была в его руках.

Он даже не вздрогнул, когда, подъезжая к городу, Говард предложил ему поделиться уловом с соседкой.

— С этой женщиной сверху, — пояснил Говард. — Как ее зовут?

— Джулия. Говард кивнул.

— Да, с Джулией. Ей будет приятно. Может быть. А почему бы действительно не сделать это? Просто зайти и дать ей немного рыбы. По-дружески. Безо всякой задней мысли. Вернуть былую простоту их отношений. Да, возможно, он так и поступит.

Пол представил себя стучащим в ее дверь. Вот он протягивает ей большой сверток со свежей камбалой и желает приятного аппетита.

Но когда Пол поднялся, Джулии не оказалось дома. Переминаясь с ноги на ногу, с дурацким пакетом в руках, он кипел от негодования.

По ступенькам шла миссис Джоунз.

— О, вы вернулись! Пол кивнул.

— Я хотел… поделиться с Джулией рыбой.

— Она ушла. — Миссис Джоунз улыбнулась. — С Сесилом.

Брови Пола взметнулись вверх. Какой еще Сесил?!

— Отдадите завтра. Она вернется поздно. — Когда?

Миссис Джоунз довольно пожала плечами.

— Понятия не имею. Но вы ведь тоже возвращаетесь поздно, когда уходите развлекаться.

Пол постоял, пока она не поднялась еще на один пролет, затем взглянул на часы. Было почти десять. Уже достаточно поздно.

Он спустился к себе и положил рыбу в холодильник. Потом взял записную книжку и лихорадочно, с раздражением полистал ее, чувствуя потребность что-то делать.

Пол был знаком с уймой женщин. Одна из них наверняка согласится составить ему компанию.

Люси? Рейчел? Соня? Мэг?

Мэг, решил он и набрал ее номер, чтобы спросить, не пойдет ли она с ним на последний сеанс в «Одеон». Джулия раньше с радостью приняла бы такое предложение. Это было раньше, напомнил он себе, слушая гудки в трубке.

Мэг тоже обрадовалась. Она была просто счастлива. Счастлива пойти с ним в кино и, похоже, провести вместе остаток вечера.

— Зайдешь ко мне? Посидим, — предложила Мэг, когда он проводил ее до дверей дома, и, скользнув ладонью вверх по его руке, обняла за шею, притянула к себе и одарила легким дразнящим поцелуем.

Пол отстранился.

— Я совершенно измотан, — сказал он, зевая. — Может, в следующий раз?

Она прижапась к нему.

— Ты многое теряешь, милый…

Подходя к дому, Пол заметил, что в окнах Джулии горит свет. Был почти час ночи. Беременные женщины должны в это время спать — он точно это знал. И завтра, когда принесет рыбу, он так ей и скажет.

— А, это ты.

В восемь тридцать следующего утра Джулия, стоящая в дверях своей квартиры, с опухшими глазами, в безразмерной майке и шортах, была похожа на ходячий труп.

— Тяжелая выдалась ночка? — протянул Пол, снова чувствуя раздражение.

В третьем часу, когда он ложился спать, свет у нее еще горел.

Теперь же она была бледна, казалась почти больной и нельзя сказать, чтобы очень обрадовалась его приходу. Что ж, Пол тоже не испытывает счастья.

— Ты жутко выглядишь, — напрямую заявил он.

— Большое спасибо.

— Это правда. Все было бы иначе, — менторским тоном сказал он, — если бы ты больше отдыхала. Тебе не следует прожигать жизнь на вечеринках.

Ее рот открылся. И захлопнулся.

— Очень вредно так мало спать, — продолжал Пол. — Таким женщинам, как ты, необходим отдых.

— Таким, как я? — с оттенком иронии переспросила она.

— Беременным женщинам, — сквозь зубы процедил Пол трудные слова. — Тебе нужен отдых, Джулия. И явно больше, чем ты даешь себе. Нужно спать по крайней мере восемь часов. И ты не должна пить, и…

— Я не пью!

— …и нуждаешься в хорошем питании. Вот. — Он протянул ей пакет. — Мы с Говардом наловили. Возьми и приготовь себе на обед. Это камбала. В ней уйма жирных кислот. Тебе это полезно.

Глаза Джулии расширились, лицо стало белее мела. Она не сказала ни слова. Могла бы хоть поблагодарить, с раздражением подумал Пол. Могла бы взять рыбу, вместо того чтобы стоять и с ужасом пялиться на нее.

Затем Джулия глотнула воздуху, зажала рот рукой и бросилась прочь.

— Что за… — Пол, все еще сжимая пакет с рыбой, пошел за ней. Дверь ванной захлопнулась у него перед носом. — Что ты?.. О!

Услышав натужные звуки за дверью, он мельком взглянул на рыбу в своих руках. Внезапно бледность Джулии и ее опухшие глаза обрели совсем иной смысл.

— О черт, — пробормотал Пол. — Проклятье! Я сейчас вернусь! — крикнул он в дверь.

Пол не знал, слышала ли его Джулия. Он скатился вниз по лестнице, сунул рыбу в холодильник, быстро, но тщательно вымыл руки. Затем бросился обратно.

Дверь в ванную все еще была закрыта.

— Джулия!

Она не ответила. Пол беспокойно зашагал по коридору. Откуда он мог знать, что ее тошнит по утрам? Неужели это повторяется каждое утро?!

За дверью стояла мертвая тишина. Он постучал.

— Джулия, — спросил он погромче, — С тобой все в порядке?

По-прежнему никакого ответа. Наконец он услышал звук льющейся воды, плеск, затем воду выключили. Дверь открылась.

Джулия Bde еще выглядела, как покойник, однако на этот раз Пол промолчал. Он хотел было поддержать ее, однако передумал и сунул руку в карман.

— Как ты? Получше? — спросил он, от всей души надеясь, что она скажет «да».

— О, прекрасно! — Голос Джулии дрожал и звучал очень сухо. — Я как огурчик. Разве по мне не видно?

Она неприязненно взглянула на него и прошла мимо по направлению к спальне. Пол поплелся за ней.

— Я не знал, что тебя тошнит. Не думаешь же ты, что я нарочно принес эту рыбу?

Она легла в постель и прикрыла локтем глаза, словно пытаясь отгородиться от всего мира.

Пол смущенно переминался с ноги на ногу, чувствуя свою беспомощность.

— Могу я… что-нибудь сделать?

— Еще?

— Проклятье, Джулия! Я же сказал, что не хотел вызвать у тебя приступ тошноты. Повторяю, что я могу сделать для тебя?

— Думаю, ты и так уже достаточно сделал, Пол. Рука Джулии оставалась на прежнем месте. А ему так нужно было видеть ее лицо! Своим поведением она пугала его.

Он подошел к кровати и сел рядом. Она отодвинулась. Но Пол дотянулся и отвел руку Джулии от лица. Она хотела вырваться, но безрезультатно.

Теперь ее щеки порозовели, но, как догадывался Пол, это было вызвано скорее злостью, чем внезапным улучшением состояния. Они пристально смотрели друг на друга. Джулия выглядела возмущенной и настороженной. Никакого сияния, подумал Пол.

— Принести тебе воды? Ты должна что-нибудь выпить.

Он не знал, почему, но это казалось ему непреложной истиной.

Джулия заколебалась, затем вздохнула.

— В холодильнике есть минеральная вода.

— Я принесу.

— Мне не нужны твои услуги.

Но Пол не обратил внимания на ее слова. Когда он принес воды, Джулия полусидела, опершись на спинку кровати. Он протянул ей стакан и стоял, наблюдая за тем, как она пьет.

— Перестань пялиться на меня, — пробормотала Джулия.

Но Пол не мог. Казалось, уже лет сто он не видел ее так близко. И очень, очень давно не смотрел на нее так долго. Она казалась очень слабой. Это удивило его.

— Я сказала — перестань пялиться! — выпалила Джулия.

— Прости.

На этот раз Пол отвел глаза и зашагал по маленькой комнате. Но в ней не было ничего интересного для него, кроме Джулии, Он снова обернулся.

— Тебе лучше?

— Да. Спасибо. — Последнее слово она произнесла крайне неохотно. — Можешь не ждать. Больше осложнений не предвидится.

Пол проигнорировал предложение уйти.

— Такое случается каждый день?

— Только когда мне вручают пакеты с рыбой. Или с бараниной. — Заметив его недоумевающий взгляд, Джулия пояснила: — Элис однажды принесла мне на ланч. В результате мы позавтракали крекерами с маслом.

— Может, принести тебе крекеров?

— Я не… голодна.

— Но должна же ты что-то есть. — Помимо того, что казалась слабой, Джулия еще и очень похудела. — Предполагается, что ты должна набирать вес, не так ли? А не терять его.

— Я и не теряю. Уже.

— Неужели?

Джулия пожала плечами.

— Многие женщины поначалу худеют… если их тошнит по утрам.

— А тебя часто тошнит?

Казалось, Пол никогда не прекратит задавать вопросы.

— В некоторые дни. Доктор выписал лекарства, но я стараюсь ими не злоупотреблять. По большей части справляюсь сама. Кроме того, мне уже гораздо лучше. Особенно если день для меня начинается не так стремительно и не в столь ранний час.

— Ты всегда вставала рано. — Пол чувствовал себя ужасно виноватым. — Я подумал, что ты захочешь рыбы, — пробормотал он.

Ему не хотелось вспоминать 6 своем твердом решении прийти к ней как можно раньше, чтобы заставить пожалеть о столь позднем отходе ко сну.

Чем же она все-таки занималась? Пол с трудом удержался от вопроса. Не его дело. Да ему это и безразлично.

— Спасибо, что подумал обо мне. — В голосе Джулии не было сарказма. Она поставила стакан на прикроватный столик и взглянула на Пола. — Тебе ни к чему стоять здесь. Я не собираюсь умирать. Это всего лишь утреннее недомогание.

— Мне известно, что это такое, — хрипло ответил он.

У Шейлы оно тоже было. Он давал ей крекеры и содовую. Жалел ее. Ухаживал за ней. Зазвонил телефон. Джулия взяла трубку.

— О, Сесил! Привет… Только что встала. — Она зевнула. — Я знаю. Мне тоже нравится. Сегодня днем? — Джулия помолчала, перелистывая ежедневник, лежавший рядом с кроватью, затем сказала: — Да, прекрасно. Значит, увидимся. Пока.

Джулия улыбалась, когда прощалась с этим Сесилом. Пол помнил эту улыбку. Обычно она предназначалась ему.

— Один из твоих мужчин? — ядовито спросил он; все его сочувствие как ветром сдуло.

— Что? А, да. Думаю, можно сказать и так. Джулия снова улыбнулась, и снова улыбка, как показалось Полу, была связана с Сесилом.

— Можно надеяться, что ты окончательно поправишься до вашей встречи?

Нет, он определенно был не в состоянии удержаться от вопросов. Джулия медленно кивнула.

— Думаю, да. — Затем добавила: — Да, я в этом уверена.

Пол бросил на нее свирепый взгляд.

— Тогда я пойду. Может, когда он приведет тебя домой, ты будешь даже в состоянии зайти ко мне и забрать свою рыбу.

Уходя, он хлопнул дверью громче, чем обычно.

Сесил Клейтон был украшением редакции, центром притяжения, мужчиной, к которому вожделели все женщины, работавшие в их здании. Сесил был ее коллегой, с которым Джулия никогда, никогда не стала бы встречаться, поскольку он менял женщин столь же часто, как Элис цвет своих волос. Именно с Сесилом она просидела до трех часов утра, готовя макет разворота с видами Хантербери. И Сесил, пожалуй, был последним человеком во вселенной, который смог бы увлечься беременной женщиной.

Поэтому Джулия удивилась, когда, встретившись с ним днем, чтобы передать отпечатки, и сообщив, что использовала его в качестве прикрытия, в ответ получила: „„

— Почему бы и нет? Что ты делаешь сегодня вечером? Давай куда-нибудь сходим пообедать.

Она не могла понять, зачем ему это, и спросила напрямик. Его красивое лицо расплылось в широкой усмешке.

— Я еще никогда не появлялся на людях с беременной женщиной.

— Ты находишь во мне прелесть новизны.

— Не только. Все женщины, с которыми я встречаюсь, хотят замуж. Ты — нет, по крайней мере, за меня. — Сесил склонил голову набок. — Ну так как?

Джулии всегда нравился Сесил — правда, на расстоянии. Ей хорошо работалось с ним. И она решила, что предложенный обед доставит ей большее удовольствие, нежели общение с мужчинами из списка Элис.

— Почему бы и нет? — повторила она его слова.

Позже Джулия раза четыре пожалела о своем согласии. Но когда уже собралась окончательно отказаться, выглянула в окно и увидела в садике Пола сногсшибательную блондинку в платье, которое больше открывало, чем скрывало…

Сесил повел ее в маленький уютный ресторанчик в Хэмстеде, и весь вечер они весело проболтали о ничего не значащих вещах. С Сесилом было на удивление легко. Джулия прекрасно отдохнула и, когда он, провожая ее, предложил повторить, тут же согласилась.

— Как насчет завтра?

Джулия согласилась и на это. В конце концов, для чего ей сидеть дома?

— Чудесный был вечер, — сказал Сесил у двери в подъезд.

Он коснулся рукой щеки Джулии. На мгновение она подумала, что Сесил поцелует ее, и задалась вопросом, что ей делать в таком случае. Но он усмехнулся и подмигнул ей.

— Спокойной ночи, Джулия.

— Спокойной ночи, Сесил.

На следующий вечер они отправились в театр «Глобус». Через два вечера смотрели новый фильм. На следующей неделе ходили на выставку в галерею Тейт и гуляли в парке.

Все в редакции недоумевали. Сесил, известный тем, что встречается с одной женщиной не больше двух-трех раз, проявлял редкостное постоянство.

— Что такого он нашел в тебе, чего нет в нас? — недоуменно спрашивали у нее женщины в редакции.

Ребенка, хотелось сказать Джулии, однако она не думала, что им понравится такой ответ. К тому же теперь она знала, почему Сесил избегает брака.

— У меня есть любимая девушка, — мрачно поведал он ей в первый вечер. — Дома, в Бирмингеме. По крайней мере, она у меня будет, если придет в чувство. Но она пока не готова остепениться. Хочет, чтобы мы еще пожили в свое удовольствие. — Сесил скривил губы. — Что я и делаю. Но все женщины, с которыми я встречаюсь, стремятся к серьезным отношениям, а я не могу им их дать. Меня это мучает, если хочешь знать правду. Так что для меня ты — настоящая находка.

Смотрите-ка, подумала Джулия, я стала покровительницей холостяков Лондона! Но Сесил, разумеется, тоже с успехом играл свою роль.

Итак, она нашла мужчину!

Вереницы прошли перед его глазами и ушли, и Джулия сосредоточилась на одном. Встречалась с ним почти каждый вечер!

Очевидно, мне следует радоваться, думал Пол. Проклятье, я и радуюсь! Ведь именно этого я хотел, не так ли? Чтобы Джулия нашла человека, который будет поддерживать ее, заботиться о ней. Мужчину, который станет подавать ей печенье и содовую, делать массаж спины и ходить с ней на курсы молодых родителей. А со временем сопровождать на родительские собрания, учить ребенка водить машину и безумно волноваться, если он или она не вернется домой в назначенный час.

Конечно же он хотел именно этого! Но ему необходимо было узнать, способен ли претендент справиться с предстоящими обязанностями.

С виду экземпляр отменный, вынужден был признать Пол. Красивый, худощавый, но крепкий. Брюнет. Высокий, выше Пола на пару дюймов. Ну, на полтора, выпрямившись, поправил он себя.

Приятель Джулии был примерно его ровесником. Стиль одежды свободный. Обычно он приходил к ней в летних брюках и рубашках с закатанными рукавами. Никаких .галстуков.

Вид не очень-то солидный.

Говард всегда носил костюмы и галстуки. Работая в банке отца, Пол тоже носил костюмы и галстуки. А вдруг парень смоется? Не жиголо ли он, решивший воспользоваться беззащитностью женщины? Что, если у него даже нет работы? Как бы это выяснить?

Он позвонил Говарду.

— Что ты делаешь, когда хочешь узнать чью — нибудь подноготную?

— Ты имеешь в виду конкурента?

— Да… То есть нет. — Пол почесал в затылке. — Проклятье, я не знаю! Я хочу получить информацию об одном парне. Кто он? Чем зарабатывает на жизнь? Можно ли ему доверять?

Последовала пауза. Пол так и слышал невысказанный вопрос брата: зачем? Однако тот спросил:

— Как его зовут?

— Сесил.

— А дальше?

— Не знаю. Я… я выясню.

Черт возьми, и как он собирается это выяснить?!

— С тобой все в порядке, брат? — спросил Говард.

— Все прекрасно, — выпалил Пол. — Просто я… Мне это необходимо для статьи.

— Ладно, — сказал Говард, которого слова Пола явно не убедили. — Узнай его фамилию, а я попытаюсь что-нибудь выяснить.

Беда заключалась в том, что Пол не знал, как это сделать. У него оставалось не так уж много времени. Послезавтра он улетал в командировку и чувствовал бы себя намного спокойнее, если бы до этого убедился, что приятель Джулии достоин доверия.

Пол подумывал о том, чтобы позвонить Элис и спросить, кто этот Сесил. Потом вспомнил о тесном контакте с ее тяжелым ботинком и оставил эту мысль. Оставались еще Кэти и Энни. Но и эту идею он отверг. Обычно разговорчивая Кэти едва удостоила его приветствия, когда на прошлой неделе они встретились в «Хэрродсе». А Энни, с которой он столкнулся на улице, косо посмотрела на него и бросила:

— Пол, как ты мог?

Он больше не мучился сомнениями. Все уже все знали.

Можно было бы попробовать объясниться. Но Пол понимал, что не пойдет на это. Дело касалось только его и Джулии. И никого больше.

Лишь единственному человеку решился бы он задать этот вопрос. Самой Джулии. Да, он спросит у Джулии. Подойдет к ней, выразит свою озабоченность… Чем больше Пбл думал об этом, тем разумнее казалось такое решение. Ответственный, зрелый подход.

Поэтому как-то вечером, дождавшись, когда уйдет провожавший ее Сесил, — а случилось это после полуночи, что ужасно возмутило Пола, — он натянул рубашку, причесался и поднялся к ней.

Джулия открыла дверь сразу же.

— Что-нибудь за… О!.. — Ее тон изменился, а улыбка исчезла. — Что тебе нужно?

— Я хочу узнать его имя. Она часто заморгала.

— Что? Чье имя?

Пол кивнул в том направлении, в котором совсем недавно удалился Сесил.

— Твоего мужика.

Глаза Джулии округлились.

— Прости? — спросила она голосом, способным заморозить все живое.

— Ты отлично расслышала. Как его зовут, этого героя-любовника? На него можно положиться? Ему можно доверять? У него есть работа? Он днюет и ночует у тебя!

Пол вовсе не собирался ее обвинять. Просто хотел задать несколько вопросов и получить несколько ответов, — Иди к черту, Пол! — сказала Джулия и начала закрывать дверь.

Он поспешно просунул ногу в остававшуюся щель.

— Подожди хотя бы минутку!

— Нет, это ты подожди! Как ты посмел врываться сюда и задавать вопросы о том, что тебя не касается?

— Как твой друг…

— Друг?! — фыркнула она.

Пол почувствовал, как краска бросилась ему в лицо.

— Друг, — настаивал он. — Хотя бы потому…

— Я беременна твоим ребенком, с которым ты не желаешь иметь ничего общего, как и со мной, и при этом все еще считаешь себя моим другом?

В ее голосе звучало глубокое недоумение.

— Я желаю тебе только добра.

— Ну разумеется.

Однако в глазах Джулии было написано совершенно противоположное.

— Я не хочу, чтобы тобою воспользовались…

— Отвяжись, Пол. Ступай отсюда. Джулия посильнее налегла на дверь, и ее лицо покраснело от напряжения. Она могла себе навредить. Пол вздохнул и убрал ногу. Дверь захлопнулась у него перед носом.

— Прекрасно, — проговорил он с хладнокровием, которого ему на самом деле очень не хватало. — Давай выходи за него замуж. Несмотря ни на что.

Он повернулся и зашагал вниз по лестнице.

Выходи за него замуж? Несмотря ни на что?

Час шел за часом, а Джулия без конца проигрывала эту сцену перед мысленным взором. Расчленяла ее на части, вновь складывала по кусочкам. Но даже к утру все еще не могла поверить тому, что услышала собственными ушами. Пол вломился к ней, желая выяснить что-нибудь о Сесиле, а потом вдруг пошел прочь, предложив ей выйти за него замуж. Это не имело никакого смысла. То, что связано с Полом, не имело никакого смысла. Все не имело никакого смысла.

— Может, ты ему небезразлична? — предположила Элис, которая на этот раз принесла булочки. У Джулии булочки не вызывали отвращения, и она задумчиво жевала одну из них. — Странно!

Джулия была с ней согласна. Месяц назад она восприняла бы вмешательство Пола как признак того, что он волнуется за нее. Сейчас не знала, как расценить его действия.

— Я и правда знаю нескольких хороших мужчин, — сказала Элис. — Вот только на прошлой неделе познакомилась с одним. Просто пальчики оближешь, — с усмешкой добавила она.

Джулия заставила себя улыбнуться.

— Пожалуй, не нужно.

— Все еще страдаешь по этому подонку?

— Наверное, да.

Это признание далось ей с большим трудом. Пол-то явно не страдал! Или страдал?

Для Пола отъезд был большим облегчением. Когда он направился в аэропорт, с души словно камень свалился. Ему стало легче дышать. Еще несколько сотен миль — и равновесие окончательно вернется к нему. К тому моменту, когда закончится международная конференция в Риме, он опять станет самим собой. Пол был уверен в этом.

Когда он находился в пути, общался с коллегами или, что еще лучше, брал интервью под пулями, для него существовал только настоящий момент. Он не думал ни о чем другом. По крайней мере, до сих пор.

Теперь же, заметив в самолете беременную женщину, Пол не удержался от мыслей о Джулии. В газетном киоске аэропорта ему на глаза попалась обложка журнала с сельским пейзажем, снятым Джулией. Она словно преследовала его, куда бы он ни пошел. Пол купил спортивный журнал, еженедельник и толстый роман в бумажной обложке для того, чтобы ни о чем не думать в свободное от заседаний время!

Но, увы, статьи о теннисе нагоняли скуку. Захватывающий роман ничуть не захватывал! И как назло, он выбрал именно тот, который повествовал о брошенной женщине, ожидающей ребенка. Когда, черт возьми, мир успел наводниться беременными женщинами?!

Пол взял напрокат машину и в конце каждого рабочего дня отправлялся в живописные римские предместья. Но это времяпрепровождение слишком напоминало то, что он привык делить с Джулией.

Он гадал, мучают ли еще Джулию приступы тошноты по утрам? По-прежнему ли Сесил появляется у нее каждый вечер?

Он обрадовался, когда конференция подошла к концу, и перебрался в Швейцарию, где принял приглашение прочитать несколько лекций в университете. Однако Цюрих развлек его не больше, чем Рим.

Теперь Пол задавался вопросом, закрыл ли он кран в кухне. Конечно, закрыл. Не мог же он уехать, оставив включенной воду! Он сообразительный, предусмотрительный, благоразумный парень. Он не оставляет дом, пока не убедится, что все в порядке. Он не мог забыть выключить холодную воду. Или мог? Может, позвонить Джулии и попросить проверить?

О да, конечно! Просто позвонить ей и сказать: «Кстати, я боюсь, что забыл Выключить воду десять дней назад». Но если он не позвонит ей, а вода окажется включенной, то ему всю оставшуюся жизнь придется оплачивать счета водопроводной компании.

Я выключил ее! — говорил он себе, но изматывающее чувство тревоги не проходило.

Итак, он все-таки позвонил Джулии. Она, похоже, удивилась, услышав его голос.

— Пол! Что-нибудь случилось?

— Ничего, — грубовато сказал он, сразу же почувствовав себя круглым дураком. — Просто у меня… были некоторые проблемы со сливом в кухне. В мое отсутствие должен был прийти сле.сарь. Я хотел узнать, не спустишься ли ты посмотреть, все ли там в порядке… выключена ли вода.

— Я не видела никакого слесаря, — сказала Джулия.

— Ты что, проводишь целые дни, наблюдая за моей входной дверью?

— Конечно нет. Просто… хорошо, сейчас проверю.

— Не спеши. Я перезвоню позже.

Он дал ей десять минут. Вполне достаточно, чтобы спуститься к нему и вернуться обратно. А потом, перезвонив, как бы невзначай спросит, как она себя чувствует.

— Не похоже, чтобы там побывал слесарь, — сказала Джулия десять минут спустя. — Я не увидела никаких изменений.

— Он, должно быть, только прочистил трубу. Как ты могла что-то заметить? — отмахнулся Пол от этой темы. — Спасибо за то, что взяла на себя труд спуститься. Как… ты там?

— Я? — В ее голосе звучало глубокое удивление. — Прекрасно.

— Тебя все еще тошнит по утрам? — Нет.

— Значит, чувствуешь себя лучше?

Какая захватывающая беседа! Просто искрометная!

— Намного.

Последовало мертвое молчание. Затем Пол с досадой проговорил:

— Был рад тебя услышать. Еще раз спасибо. Пока. — И он повесил трубку.

Господи, какой идиот! С какой стати бросился звонить? Что это ему дало? Совершенно ничего! Но, как ни странно, этой ночью Пол спал намного лучше.

6

Ребенок становился все больше. К четырем месяцам Джулия уже не могла втиснуться в привычные джинсы и юбки, даже с расстегнутой молнией. Она измеряла ладонями быстро растущий живот и спрашивала себя, что происходит. Ей казалось, что на этом сроке Энни и вполовину не была такой толстой.

И когда она обедала с четой Осборн в следующую пятницу, Энни подтвердила это. Она должна была родить со дня на день и все никак не могла найти удобное положение в кресле.

— Я стала носить одежду для беременных только на пятом месяце, — сказала Энни, затем взглянула на свой живот и вздохнула. — Трудно поверить, что когда-то я была такой же тоненькой, как ты. — Она с завистью посмотрела на относительно небольшой живот Джулии. — Готов на выход, малыш? — спросила она у своего неродившегося ребенка.

— Только не теперь, — быстро сказал Чарлз. — Мы еще не поели.

— Перед родами есть нельзя, — проинформировала его жена.

Муж ошеломленно уставился на нее.

— Что, уже?

Чарлз привстал в кресле, глядя на жену с заботой и тревогой.

— Нет, — улыбнувшись, успокоила его Энни. Она накрыла его руку ладонью и ласково сжала ее. — Я дам тебе знать заблаговременно.

Чарлз судорожно вздохнул и сел на место. Подняв бокал с пивом, он бросил тоскливый взгляд на Джулию.

— Она знает, что я с ума схожу от беспокойства, и тем не менее забавляется.

Джулия усмехнулась. Это действительно было забавно. И трогательно. Наблюдать за этими двоими всегда было забавно и трогательно. У нее комок застревал в горле, когда она смотрела на Чарлза и Энни или Льюка и Кэти. Это были такие любящие, такие созвучные друг другу пары! Льюк и Чарлз, целеустремленные, серьезные мужчины, напоминали друг друга. А их жены были совершенно разными — Кэти немного легкомысленная, Энни ласковая и практичная. И все же оба брака оказались на удивление счастливыми. Джулия завидовала их любви. Завидовала тому, что эта любовь была взаимна.

Возвращаясь домой, Джулия думала о Поле. Она даже не понимала, зачем он звонил ей. Нес какой-то вздор о слесаре. Может, просто хотел узнать о ее самочувствии? А если так, то что это означает?

Ее разбудил телефонный звонок. Джулия села в постели, охваченная паникой, и дотянулась до трубки.

— Что? — хрипло проговорила она. Взгляд, брошенный на часы, стоящие на прикроватном столике, сказал ей, что сейчас еще нет шести.

— Мальчик! — прокричал Чарлз. Вздохнув с облегчением и восторгом, она откинулась на подушки.

— Ты меня слышишь? — Чарлза было слышно, наверное, на другом конце света. — Семь фунтов и тринадцать унций. Двадцать один дюйм. Блондин. И глаза Энни. Клянусь всем святым, Джулия, у него глаза фиалкового цвета!

Джулия улыбнулась, а затем мягко рассмеялась.

— Девочки будут виснуть на нем.

Ответный смех Чарлза был подозрительно похож на рыдание.

— Всему свое время, — ответил он. — Сначала ему надо немного подрасти.

— Совсем немного. Я приеду присоединить мой голос к восторженному хору. Как Энни?

— Хорошо. — Чарлз вздохнул с облегчением. — Замечательно. Господи, я чуть не умер, даже просто присутствуя при этом. А она даже ни разу не зажмурилась. Притворялась, будто роды — это что-то вроде пикника.

Джулия продолжала улыбаться, выслушивая восторженного мужа и гордого отца. Вряд ли Энни роды показались пикником. Просто она не хотела волновать мужа, который безумно ее любит.

Джулия никогда не видела человека несчастнее, чем Чарлз, когда в прошлом году Энни собралась в Бристоль, чтобы, как он полагал, выйти замуж за Дейва. Он был просто убит.

— Они прекрасны оба, — говорил он Джулии сейчас. — И Энни, и малыш.

— Знаю. — Джулия была уверена в этом. — Мои поздравления, Чарли.

Она положила трубку, затем подтянула к себе еще одну подушку и, засунув ее под одеяло, крепко прижала к животу, в котором сразу появилось приятное ощущение тепла и защищенности. У других женщин для этого есть объятия мужа. Джулия сморгнула непрошеную влагу с ресниц. Это просто от радости за Чарли, Энни и их новорожденного сына. Эти слезы не имеют никакого отношения к ее жизни. Ей вполне хватит и подушки. Другим же одиноким матерям хватает.

— У нас все будет замечательно, — прошептала она, обращаясь к своему ребенку. — Мы ведь с тобой семья. Значит, справимся. Слышишь?

Джулия просунула руку под подушку, ласково погладила живот… и почувствовала шевеление под пальцами. Она крепко прижала пальцы к животу и снова почувствовала это.

— Боже мой!

Сев прямо, Джулия отбросила одеяло и посмотрела на свой живот. Затем обхватила его ладонями и замерла в ожидании.

И это случилось снова! Словно бабочка забила крыльями у нее внутри. Джулия рассмеялась. И почувствовала себя лучше. Она стала счастливее. Сильнее. Она больше не была одинока в этом мире. Они действительно были семьей. Хотя внешне ничего не изменилось, все внезапно стало другим.

Вот опять. Здесь. Нет, здесь. Какой же он шустрый!

Наполовину смеясь, наполовину рыдая, она прижала к себе подушку и прошептала: — Ах, Пол! Ты не знаешь, чего лишился.

Днем она поехала в больницу. Ей не терпелось взглянуть на нового человечка — на Питера Чарлза Осборна. На все его семь фунтов и тринадцать унций и двадцать один дюйм.

Он спал в кроватке в палате Энни, посасывая крохотный кулачок. Под пристальным взглядом счастливых родителей Джулия склонилась над ним. Она не могла судить о цвете его глаз, но у новорожденного были светлые волосы матери и нос отца. Прелестный младенец взял от них самое лучшее.

— Он просто чудо, — мягко сказала Джулия.

— Чарли уже отснял полдюжины пленок, — со смехом сообщила Энни.

— Зачем же нужен фотоаппарат, если его не использовать? — рассудительно заметил Чарлз.

Он подмигнул Джулии, а затем посмотрел на жену с любовью и нежностью.

Джулия подумала, что Пол, возможно, испытывал когда-то подобные чувства к другой женщине, но, увы, не к ней. Ее горло окал спазм, и она с трудом сглотнула. Сейчас не время тешить себя несбыточными мечтами, осадила себя Джулия. Сейчас нужно разделить радость с Чарли и Энни.

В эту минуту Питер открыл глазки, заморгал и зевнул, не вынимая кулачка изо рта. И Джулия увидела, что его глазки действительно темно-фиалкового цвета.

— Ух ты!

— Потрясающе, правда? — весело подхватила Энни, в то время как Питер беспокойно заворочался в кроватке — очевидно, в ожидании очередного кормления. — Принеси мне его, пожалуйста.

— Я? — испуганно посмотрела на нее Джулия.

— Не хочешь? Я просто подумала, что тебе будет полезно, если ты начнешь постепенно привыкать к младенцам, — заговорщически подмигнула она подруге. — Тебе ведь тоже недолго осталось.

— О, действительно.

Джулия неуверенно взяла малыша на руки. Он был таким… крохотным. Таким хрупким. Таким беспомощным. На мгновение ее охватила паника. Как же она будет управляться со своим?

Она прикоснулась к его ладошке, и крохотная ручка инстинктивно вцепилась в ее палец. Хватка была на удивление крепкой. Питер захныкал и недовольно засопел.

— Потерпи минуту, крошка, — попросила его Джулия и передала матери.

Питер мгновенно нашел грудь и принялся сосредоточенно сосать. Джулия почувствовала, как отвечает на это ее собственное тело, словно между двумя младенцами — рожденным и нерожденным — и ею, будущей матерью, существует невидимая связь. Это было странное чувство. Какое-то первобытное. Дивясь ему, она снова почувствовала шевеление в животе. На ее тихий удивленный возглас обернулись Чарлз и Энни.

— Что, уже пинается? — спросила Энни и любящим взглядом посмотрела на сына. — Этот тоже дрался отчаянно.

— Ну, не совсем пинается, — проговорила Джулия. — Скорее, гладит.

— Я был изумлен, когда впервые почувствовал, как шевелится Питер, — усмехнулся Чарлз, задумчиво качая головой. — Я тогда впервые понял, что он настоящий.

— Это касалось только тебя. Не ты же рос как на дрожжах и еженедельно менял одежду, — напомнила ему жена.

Джулия побыла с ними еще несколько минут, а затем сказала, что врач ждет ее на ежемесячный осмотр.

— Значит, узнаешь какие-нибудь новости о своем шустрике, — сказал Чарлз.

Когда Джулия выходила, они по-прежнему улыбались друг другу, своему ребенку, всему миру.

Никогда Пол так не радовался делу, как теперь. Наконец-то он мог отвлечься от своих мыслей! Его ничуть не расстроило, что телефонный звонок поднял его посреди ночи и пришлось немедленно отправиться из Цюриха в Индокитай. Это было то, что нужно.

Едва оказавшись на месте, Пол тут же сосредоточился на своих действиях, которые требовали всех умений, всех сил, всей осторожности. Но иногда ему все же приходилось спать. А вот сновидения он контролировать не мог. Тогда-то Джулия снова настигала его.

Это приводило его в негодование, делало резким и раздражительным. Он хотел забыть ее! Ему необходимо было забыть! Беда заключалась в том, что он не мог этого сделать.

Это потому, что она все еще не устроена, говорил себе Пол. Если бы он знал, что о ней заботятся, вздохнул бы свободнее. Если бы не сомневался, что Сесил Как-Его-Там будет хорошим мужем и отцом, он бы успокоился. Значит, необходимо это выяснить.

Он не развалится на части, если поговорит с ней еще раз. Пусть он никогда не звонил ей из мест, где шли военные действия, сейчас нужно было все расставить по местам!

Пол взглянул на часы. В Лондоне сейчас было четыре часа дня. Удачное время — когда утреннее недомогание будет давно позади, а этот Сесил, возможно, прийти еще не успеет.

Не раздумывая долго, он набрал номер. Длинные гудки звучали и звучали, а Джулия все не подходила. Помрачнев, Пол уже собрался положить трубку, когда на другом конце провода ответили.

— Алло?

— Это Пол, — отрывисто сказал он. — Ты только что пришла?

— Я… да. Я…

Пол немного подождал, затем спросил:

— Джулия, у тебя все в порядке?

— Все… прекрасно.

И снова тишина. Похоже, им предстоит еще одна бесполезная беседа. Но она заговорила.

— Я чувствую, как они шевелятся, Пол! — В ее голосе звучало возбуждение. — Я ходила сегодня к врачу. У них все нормально.

И Пол, повторив в уме ее слова, почувствовал, как его охватывает паника.

— Что ты сказала? Ты чувствуешь, как они шевелятся?

Джулия издала высокий, немного истеричный смешок.

— Да! У меня двойня!

Двойня?!

Пол был ошеломлен. Он звонил ей для того чтобы узнать, способен ли Сесил вырастить одного ребенка. А у нее, оказывается, двойня…

Он глубоко вдохнул, затем еще раз. Это не помогло. Голова кружилась, ему не хватало воздуху. Двое? У него мутился рассудок. Господи, куда Ты смотрел?! — взмолился Пол.

— Откуда ты знаешь? — хрипло спросил он, когда обрел дар речи.

— Я же сказала тебе, что была у врача. — Джулия, казалось, все еще не верила себе. — Слышно биение двух сердец, представляешь?

Пол не представлял. Пытался и не мог. Он открыл и закрыл рот, не зная, что сказать.

— Это удивительно. Просто удивительно… Пол? — позвала она, не слыша ответа.

— А? — только и смог выдавить он, оглядываясь, куда бы сесть.

— Пол, ты не… Нет, конечно же нет. — Радость и возбуждение покинули Джулию. Теперь ее голос был ровным и бесцветным. — Мне жаль…

А Полу было жаль, что он вообще позвонил.

— Ты… С тобой… все будет в порядке?

— Разумеется! — отрывисто и презрительно произнесла она.

— Ты уверена? Ты… хорошо себя чувствуешь?

— Прекрасно.

Теперь в ее голосе звучало раздражение.

— Что ж, хорошо. Хорошо, — повторил он, уже с большим энтузиазмом. — Рад это, слышать.

— Чего ты хотел?

— А? Да так, пустяки. — Не мог же он спросить, способен ли Сесил вырастить ее ребенка, теперь, когда речь об одном ребенке уже не шла! Да и вообще, кто решится взвалить себе на плечи такую ношу? — У меня просто появилась свободная минутка. Я в Индокитае, прилетел сюда три дня назад. И… решил тебе позвонить.

Джулия на это ничего не ответила. Поэтому он заставил себя продолжить:

— Ты поливаешь мой садик?

В былые времена такой вопрос был бы ни к чему. Это само собой разумелось.

— Я поливаю твои помидоры, Пол, — ровным тоном ответила она.

Последовала еще одна длинная пауза. Двойня? У нее двойня?! Пол все еще не мог в это поверить. Затем Джулия сказала:

— Кто-то стучит в дверь. Мне нужно идти. Сесил? — подумал Пол, но вслух не спросил.

— Ладно, тогда иди. — Двойня! Он перевел дыхание и тряхнул головой. — Береги себя, Джулия.

— Да, — сказала она и повесила трубку. Пол еще долго стоял перед телефоном, не двигаясь. Он пытался думать о том, что услышал, пытался свыкнуться с этим. Но тщетно. У Джулии будут два ребенка? Он, который избегал всяческих уз, обязательств, ответственности, вот-вот станет отцом двойни? Нет, это немыслимо!

Пол уставился на телефон. Может, он вовсе не поднимал трубку и не звонил ей? Может, все это ему только приснилось? Хотелось бы надеяться!

И он надеялся. Целых три недели надеялся. А также беспокоился и переживал. После Индокитая ему пришлось отправиться во Францию, чтобы получить недостающую информацию. Обычно его не тяготили подобные метания по всему свету. Раньше это не имело для него значения.

А теперь имело. Он был озабочен. Раздражен. Встревожен. Проклятье, только волнений и забот ему не хватало! Нужно вернуться домой и во всем разобраться. Позаботиться о том, чтобы все было хорошо — чтобы Джулии было хорошо.

Если он сможет этого достичь, то и у него все будет хорошо.

После Парижа редактор собирался снова послать его в Индокитай. Впервые Пол отказался и полетел домой. Он прибыл рано утром, выжатый как лимон и нуждающийся, как всегда в таких случаях, в горячем душе, холодном пиве и двадцати четырех часах сна.

Но он сразу же поднялся к Джулии. Она удивилась, открыв дверь и увидев его. Пол тоже был удивлен тем, как сильно она изменилась за время его отсутствия. Она была похожа на худенькую девочку, засунувшую пляжный мяч под безразмерную майку.

— Господи, да ты хоть что-нибудь ешь?!

— Что? Конечно, я ем… Куда ты идешь? Джулия вцепилась в его рукав, когда Пол вошел в квартиру и направился через гостиную прямиком в кухню.

Он рывком открыл холодильник. У нее были сыр, яйца, зелень, сладкий перец, кефир. Козья еда, с отвращением подумал Пол.

— Тебя ведь больше не тошнит по утрам?

— Нет, но…

— Прекрасно. Тогда я пойду и куплю бифштексы. Я скоро вернусь. — И он зашагал к двери.

— Пол! — Она пошла за ним. — Сейчас половина девятого утра! Что ты творишь? Ты не можешь врываться вот так и просто… просто…

Пол посмотрел на нее через плечо.

— Но я ведь уже ворвался, — мягко сказал он. — И мне плевать, который теперь час. Я вернусь. У тебя есть картошка?

— Нет, но…

— Я куплю.

Он пошел в продуктовый магазин поблизости и купил бифштексы и картошку. Пиво тоже купил. Он вернулся через час, даже не зайдя к себе, чтобы побриться и принять душ. Ничего, потерпит его и в таком виде.

Джулия не спешила открывать на его стук, и он не был уверен, сделает ли она это вообще. Он как раз обдумывал альтернативные варианты, когда дверь наконец отворилась.

— Это ни к чему, — сказала она, когда Пол с пакетом в руках прошагал мимо нее в кухню.

— А мне кажется, очень даже к чему, — ответил он. Пол знал, где что лежит в этой кухне, и быстро отыскал кастрюлю для картошки. — Накрой на стол, — распорядился он через плечо.

— Я уже завтракала.

— А я еще нет. Сделай мне одолжение.

Он проговорил это сквозь зубы и бросил на нее взгляд, который заставил Джулию повиноваться.

— Грубиян, — пробормотала она, расставляя тарелки.

— Видимо, кто-то на это напрашивается.

— Я думала, ты не хочешь принимать никакого участия ни в моей жизни, ни в жизни ребенка… детей, — .поправила она себя.

«А я и не хочу!» Однако он этого не сказал, сосредоточившись на приготовлении еды. Пол. не смотрел на Джулию. Во всяком случае, прямо, пристально. Наблюдение за ней казалось ему чем-то очень деликатным, очень интимным.

Он занимался с ней любовью, а теперь не мог видеть ее тело, то, во что эта любовь превратила его. Даже думать об этом было невыносимо. Пол проткнул мясо вилкой, чтобы проверить, готово ли оно.

Джулия, закончив накрывать на стол, стояла и смотрела на него. Он спиной чувствовал ее взгляд. Ему хотелось обернуться и увидеть женщину, которой она была когда-то, своего друга. Полу представилось, что он улыбнется — и все случившееся с ними канет в небытие.

Но это невозможно. Поэтому он будет делать то, что делает. Будет заботиться о ней. Будет следить за тем, чтобы она хорошо питалась, чтобы хорошо перенесла беременность. А потом?.. Так далеко он не заглядывал.

7

Джулия никак не могла выставить его.

Пол вел себя бесцеремонно, напористо — и все это время давал ей понять, что не хотел бы здесь находиться вообще.

— Уходи, — сказала она ему и повторила это, наверное, раз десять тем первым утром, когда он ворвался в ее квартиру — в грязной одежде, немытый, нечесаный, небритый, с покрасневшими белками глаз.

— Иди домой, — сказала она с тех пор, наверное, раз сто.

Он не слушал. Не отвечал. Не улыбался. Не разговаривал. И, что хуже всего, не уходил. Похоже, он считал, что она не справится без него.

— Ты мне не нужен! — сказала она на третий день, когда Пол поднялся к ней в шесть часов вечера, чтобы приготовить обед.

— Но кто-то должен быть рядом, — безапелляционно заявил он, направляясь в кухню. — Где этот Как-Его-Там?

Джулия нахмурившись последовала за ним.

— Как-Кого-Там?

— Сесил, — выплюнул имя Пол, словно ругательство.

— Уехал на неделю в Бирмингем. Девушка Сесила передумала. По крайней мере, он надеялся на это и взял недельный отпуск, чтобы разведать обстановку на месте.

— Видать, призадумался, — фыркнул Пол. — Два ребенка для него многовато, да?

— Что? — Не сразу поняла Джулия, а затем, не покривив душой, сказала: — Мы это не обсуждали.

— А надо бы.

— Зачем? Чтобы снять с тебя бремя ответственности?

Он открыл рот, потом закрыл его. Прошло несколько минут, прежде чем Пол сказал:

— Ты не сможешь все это пережить в одиночестве.

Миссис Джоунз улыбалась ему. Много и охотно. Она одобрительно кивала всякий раз, когда видела Пола поднимающимся в квартиру Джулии. Она просто сияла, когда видела их вдвоем. И показывала Джулии за его спиной большой палец в знак восхищения. Джулия не реагировала.

Ее, казалось, совсем не радовало то, что он из кожи вон лезет, помогая. Она не переставала повторять, что ей это совершенно ни к чему. У Пола возникло ощущение, что Джулия не прочь избавиться от него. Что ж, ничего лучшего он бы и не желал! Едва появится на горизонте какой-нибудь другой мужчина…

И вот как-то днем он позвонил сообщить, что ведет ее обедать в ресторан, и ему ответил мужской голос.

— Кто говорит?

— А кто, черт возьми, хочет это знать? Последовала секундная пауза. Затем мужчина сказал:

— Это Сесил Клейтон. А вы?..

Пауза значительно длиннее предшествовала ответу Пола.

— Пол Кларк, — процедил он сквозь зубы. — Передайте Джулии, что я зайду за ней в половине седьмого, чтобы повести ее обедать.

И Сесил Клейтон, будь проклята его высокомерная сдержанность, ответил:

— О, это ни к чему. Джулия просила передать вам, если вы позвоните, что она идет обедать со мной.

— С вами? — протянул Пол, но услышал в ответ лишь короткие гудки.

Как она посмела?! Ведь должна была пойти с ним! По крайней мере, он так решил. Они все время ели вместе, с тех пор как Пол вернулся из последней командировки. Конечно, Джулия говорила, что Сесил уехал только на неделю, но это вовсе не означало… По-видимому, означало…

Что ж, прекрасно, с мрачным удовлетворением подумал Пол. Очень хорошо. Посмотрим, нужна ли она ему.

Этим вечером он не позвонил Джулии. Но через штору наблюдал, как она с Сесилом выходит из дома. Спускаясь по ступенькам, Сесил поддерживал ее под руку. Джулия немного покачивалась при ходьбе, словно никак не могла приноровиться к своему весу.

К весу. К детям. К его детям. Пальцы Пола сжались в кулаки в карманах джинсов. Ему не хотелось об этом думать.

Весь вечер он прождал ее звонка. Если Сесил бросит ее, то он должен быть наготове. Но Джулия не позвонила.

Пол слышал, как они вернулись, где-то около полуночи. И то, что Джулия так припозднилась, ужасно разозлило его. После ухода Сесила он добрый час ждал звонка, но его так и не последовало. Может, она решила отложить до утра? Но и утром телефон молчал.

Наконец он решил позвонить сам.

— Что он сказал? — без всяких предисловий начал Пол.

— Прости?

— Не валяй дурака, Джулия. Что этот герой — любовник сказал по поводу… двойни?

— Он считает, что два — очень хорошая цифра. Глаза Пола сузились, пальцы стиснули телефонную трубку.

— Его это не отпугнуло?

— А ты на это рассчитывал? — Нет!

Последовало долгое молчание.

— В таком случае будем считать, что тебе повезло, — спокойно сказала Джулия и положила трубку.

— Она заявила, что будет приезжать так часто, как я захочу, — мрачно завершил свой рассказ Сесил, который сидел, поставив локти на кухонный стол Джулии и подперев руками голову. — Что, черт возьми, я могу сделать?!

Его девушка по-прежнему колебалась. Она была «почти уверена», что они созданы друг для друга. Ей только требовалось еще немного времени.

Джулия, проходя мимо, похлопала его по плечу.

— Она будет с тобой.

Банальность, конечно, и она знала, что Сесила это не успокоит. В конце концов, кто бы говорил! Вот Пол-то наверняка не будет сней. Материальная поддержка не в счет.

Они, пожалуй, были двумя самыми любящими без взаимности людьми в Лондоне. Почти каждый вечер Джулия и Сесил проводили вместе. У Джулии вошло теперь в привычку работать в редакции отчасти из-за того, что в результате сидения дома у нее развилось что-то вроде клаустрофобии. Но в основном из-за Пола. Потому что, находясь дома, она хотела, чтобы он был рядом. И в то же время не хотела этого. Похоже, ее мысли пребывали в таком же растрепанном состоянии, что и чувства.

Стояла удивительная для Лондона жара. Ужасная влажность заставляла людей жалеть, что они родились без жабр, а зной был похож на удушающее покрывало.

Четвертый день термометры показывали тридцать с лишним градусов по Цельсию, и Джулия, тащась домой, почти жалела о том, что согласилась на съемки городского особняка Тони Колтропа, известного джазового саксофониста. Но ей не хотелось сидеть дома одной, прилагая массу усилий для того, чтобы не увидеться с Полом, поскольку ее идеальное прикрытие — Сесил — сегодня должен был целый день рыскать в поисках рекламы для журнала.

Все было прекрасно до второй половины дня, когда ей в конце концов пришлось отправиться домой. На дорогах были ужасающие пробки, и в автобусе нечем было дышать. Джулия вышла и пошла пешком, поскольку поймать такси в пять часов — безнадежное дело.

Хотя шла она медленно, с передышками, но к тому моменту, когда показался дом, была едва жива. Она опустилась на крыльцо, решив, что лучше уж умрет здесь, чем преодолеет еще и несколько пролетов лестницы.

Кованая решетка перед дверью нижней квартиры открылась.

— Привет, — сказал Пол.

Он выглядел свежим, отдохнувшим, красивым. И измученная жарой и усталостью Джулия тут же возненавидела его. Она взглянула на Пола, затем отвернулась и прикрыла глаза. У нее не было сил говорить с ним.

Он подошел и присел рядом на корточки.

— Ты в порядке?

Не открывая глаз, Джулия пробормотала:

— Как огурчик.

Прикосновение прохладной руки к разгоряченной щеке заставило ее испуганно вздрогнуть и открыть глаза.

— Что ты?..

Он схватил ее за руку и начал поднимать со ступенек.

— Пойдем.

— Что? Куда ты меня…

Но было совершенно очевидно, куда он ее ведет — к себе.

— Пол! — запротестовала она.

Но как только он открыл дверь в свою квартиру и ее обдало прохладным воздухом, перестала спорить.

Она зайдет на минутку. Только на минутку. Переведет дух. А потом…

— Садись.

Пол устроил Джулию на диване, поднял ее ноги и положил их на кофейный столик, а кофр с аппаратурой поставил рядом.

— Воды? Чаю со льдом? Соку?

— Воды, — сказала Джулия. — Пожалуйста, — добавила она, стараясь не походить на человека, достигшего долгожданного оазиса.

Через полминуты он вернулся и протянул ей стакан воды с кубиками льда.

Пол как раз стоял у окна, когда Джулия шла по улице. Даже за три дома был виден неестественный румянец, покрывший ее щеки, и двигалась она без обычной стремительности. Сначала Пол отнес это на счет того, что ей приходится «носить» слишком много детей. Затем решил, что дело не только в этом. Особенно когда Джулия бессильно опустилась на ступеньки.

Пол буквально подлетел к двери. Ему пришлось притормозить и принять небрежный вид.

— Не спеши, — сказал он сейчас.

— А ты не командуй, — попросила она и пожаловалась: — Раньше ты таким не был.

— А тебе раньше не нужно было указывать, что делать.

— Я не… — начала было возражать Джулия, но Пол выставил вперед руки.

— Хорошо-хорошо. Ты справляешься, Ты все делаешь как нужно. Но люди на улицах сотнями валятся замертво. Разве ты не слышала по радио? Двести сорок семь случаев тепловых ударов только сегодня. А если судить по твоему виду, то двести сорок восемь.

— У меня нет теплового удара, — возразила Джулия, допила воду и с жадностью посмотрела на пустой бокал.

— Я принесу тебе еще. Сиди здесь.

Пол принес второй бокал. Теперь она пила уже медленнее. Осушив бокал, Джулия посмотрела на Пола и улыбнулась. Это было бледное подобие обычной улыбки Джулии Варне.

— Спасибо, — сказала она и начала вставать. Пол преградил ей путь.

— Тебе не обязательно уходить прямо сейчас. — Я…

— Или тебя ждет герой-любовник?

Она удивленно заморгала, затем пожала плечами.

— Ты хочешь сказать, Сесил? Он придет позже. — Хотя вряд ли у него останутся силы после этой гонки по раскаленному городу. Но Джулия не сказала об этом Полу. — Я не хочу беспокоить тебя.

— Ты обеспокоишь меня еще больше, если упадешь в обморок на лестнице.

— Я не собираюсь падать в обморок! Я только…

— Послушай, — сказал Пол. — Я приготовил огромную кастрюлю рагу. Поешь со мной.

— Сесил…

— Его ведь нет. А ты, по-моему, голодна. Ты должна есть, Джулия. Кроме того, вряд ли у тебя есть желание карабкаться сейчас по лестнице. Уверен, что нет.

Джулия все еще колебалась. Она боялась вновь обрести надежду. Стоило в очередной раз потерять ее, как Пол становился милым, и Джулия ничего не могла с собой поделать — похороненные мечты оживали, как Феникс, снова начиная дразнить ее.

— Рагу, Джулия, — тоном соблазнителя проговорил он. — Зеленый салат. Помидоры только что с грядки.

Проклятье! — возмутилась она. Прекрати быть милым! Я ненавижу, когда ты мил со мной!

— И шоколадное мороженое на десерт. Господи, ему известны все мои слабости, вздохнула Джулия.

— Хорошо, — без тени благодарности сказала она. — Ты победил.

Пол усмехнулся.

— Будет готово через несколько минут. Хочешь пива?

— Нет. Я… я не пью алкоголя.

— О, правильно. — Он взглянул на ее живот и тут же отвел взгляд, словно не в силах вынести ужасного зрелища. — Принесу чаю со льдом.

Сохраняй дистанцию, ничего не принимай близко к сердцу, приказала она себе. И, сложив руки на коленях, Джулия улыбнулась Полу.

— Ты выглядишь как на приеме у дантиста, — пробормотал он.

— Что?

— Ничего. Просто никуда не уходи. Я принесу тебе чаю.

Пол влетел в кухню и принялся с яростью мешать рагу. Как она смеет вести себя так, словно они едва знакомы?

А мне бы хотелось чего-то другого? — спросил себя Пол. Чего-то большего? Нет, но… Вот и хорошо. Джулия всего лишь гостья. Он наполнил для нее бокал и, достав бутылку пива из холодильника, открыл крышку и сделал глоток. Очень большой. Затем снова помешал рагу. А не приготовил ли он так много, подспудно надеясь, что Джулия разделит с ним трапезу? Отвечать на этот вопрос ему не хотелось. Он глотнул еще пива, жалея, что не налил себе чего-нибудь покрепче.

— С лимоном, без сахара? — крикнул он Джулии.

Ответа не последовало. Да он ему был и не нужен. Пол отлично знал ее вкусы. Просто пытался поддерживать вежливый разговор. То, к чему оба стремились. Он взял ее бокал и отнес в гостиную.

Джулия спала. Она по-прежнему сидела на диване, но уже не была похожа на пациентку дантиста. Обхватив руками живот, она откинула голову на спинку дивана. На щеках все еще горел румянец, глаза были закрыты. Слишком жирно для дантиста! — решил Пол, не в силах удержаться от улыбки, Он подошел ближе. Спящая Джулия была похожа на ребенка. Ей можно было дать лет тринадцать, а не тридцать. Или сколько ей там? Она казалась юной, хрупкой и беззащитной. Во всяком случае, недостаточно взрослой, чтобы стать матерью близнецов. Близнецов!

— Господи! — невольно произнес он вслух. Джулия вздрогнула, приоткрыла глаза и быстро заморгала.

— О! — Она села прямо, опять сложила руки, стараясь сделать вид, что и не думала спать. — П-прости… Это все жара. И еще я немного устала, и…

— Вот чай. — Пол подал ей бокал и, обойдя кофейный столик, устроился в кресле напротив. — Зачем ты выходила сегодня? Снимала?

— Да. — Она сделала глоток чаю и снова выпрямилась, однако уже не казалась такой скованной, как вначале. — У Тони Колтропа.

— Ух ты! — Он понимал, насколько велика была оказанная ей честь. Прошлым летом они с Джулией ходили на его концерт. А потом, вспомнил Пол, бродили по улицам, в их душах все еще звучала музыка, небо было усеяно звездами, и… Он заставил себя вернуться в настоящее. — Тони играл для тебя?

Джулия улыбнулась.

— Да. Это было чудесно. Он так похож на свою музыку, — сказала она. — В нем та же энергия, тот же энтузиазм. Ему многое пришлось пережить. Ты ведь знаешь: он потерял сына в авиакатастрофе и жену… Помнишь ту историю с наркотиками?.. Сердце его разбито. Но он такой… даже не знаю, как сказать… умиротворенный, что ли? В нем нет ни горечи, ни цинизма. Он говорит обо всем этом — и ты слышишь его боль. Но в то же время… и надежду.

Выражение глаз Джулии смягчилось, на лице появилась нежная, понимающая улыбка. Эта улыбка была хорошо знакома Полу. Последние три года она составляла часть его жизни, радовала и успокаивала его. Изучая бутылку в своих руках, он опять погрузился в воспоминания.

Джулия внезапно коротко рассмеялась. Это был такой звонкий, счастливый смех, что Пол поднял взгляд и удивленно посмотрел на нее.

— Что?

Она опустила глаза.

— Тони поцеловал мой живот. — Что?!

Джулия посмотрела на Пола, все еще улыбаясь.

— На счастье, — пояснила она. — В качестве благословения. Он сказал, что это большое удовольствие — находиться в обществе будущей жизни. И он… он играл для них… для всех нас. — Губы Джулии вдруг задрожали, и она быстро сморгнула. Затем поставила бокал на край стола и попыталась встать. — Не думаю, что мне стоит оставаться.

Пол вскочил с кресла прежде, чем она успела подняться, и преградил ей путь.

— Нет, — твердо сказал он. — Не уходи. — Их взгляды встретились. — Пожалуйста, Джулия. Останься.

И она осталась. Это было глупостью. Ошибкой. Джулия знала, что это заставит ее с новой силой желать всего того, о чем она так долго мечтала и чего никогда не получит. Но, как и всегда, оказалась бессильна против взгляда непроницаемых голубых глаз.

Она осталась. Она разделила с ним трапезу. Пол поставил пластинку Тони Колтропа, и музыка оказалась удивительно созвучна их настроению. То радостная, то печальная. То громкая, то тихая. То быстрая, то медленная…

— Вся гамма чувств — вот что я такое, — глубоким бархатным голосом сказал ей Тони сегодня днем.

А в душе Джулии вся гамма чувств звучала сегодня вечером. Она ничего не могла с этим поделать. Не могла сохранять дистанцию, не могла казаться равнодушной, что было для нее жизненно необходимо.

Джулия не знала, сможет ли вообще когда-нибудь стать равнодушной к Полу. Она слишком хорошо его знала. Слишком давно любила. И последние три года боролась со своими чувствами к нему.

Однако на самом деле ничего не изменилось в ее отношении к Полу. В его отношении к ней тоже ничего не изменилось. Она знала это. Чувствовала. Он был все тем же Полом. Легким в общении и забавным, проницательным и остроумным, внимательным и страстным… Когда давал себе волю. Когда забывал о том, что все теперь по-иному, что она теперь иная.

Джулия всегда замечала, когда он об этом вспоминал. Его взгляд падал на ее живот, он начинал говорить, а затем вдруг останавливался, и тон его менялся, становился невыразительным, и почти незаметно, но совершенно определенно Пол отдалялся.

Тогда Джулия понимала, о чем он вспоминает. Не только о ней с ее детьми, но и о прошлом — о другой женщине, о другом ребенке, — о том, что он любил и потерял… Тогда ей хотелось плакать. Но она не плакала. У нее хватало для этого инстинкта самосохранения. Она ничего не говорила или говорила какие-нибудь малозначащие вещи, чтобы отвлечь внимание Пола, заставить его улыбнуться и сменить тему.

Она как-то пережила этот вечер. Вежливо поблагодарила его. И была искренно признательна за то, что он помог ей добраться до квартиры. И поблагодарила за это тоже.

Пол кивнул.

— Береги себя, Джулия.

— Хорошо, — ответила она. — Еще раз спасибо. — И небрежно добавила, словно они снова стали друзьями: — Как-нибудь увидимся.

Может, так оно и было. Однако, улегшись в постель, Джулия дала волю слезам.

На следующее утро Пол ее не увидел. Да он и не стремился к этому. Только потому, что там было лучше освещение, он сидел у окна гостиной, делая наброски для статьи. Он же не был виноват в том, что с этой точки хорошо просматривалась лестница. Пол видел, как четыре раза спустилась и поднялась миссис Джоунз. Он видел Дженкинсов — семейную пару, жившую на шестом этаже. Он видел их уборщицу, и еще кузину миссис Джоунз, Элинор. Но не Джулию.

Может, она ушла с Сесилом, подумал он. Пол постарался прогнать эту мысль и сосредоточиться на статье. Но у него кончились чернила в ручке.

— Ну и черт с ней! — пробормотал Пол и, встав, прошел через квартиру в свой садик.

Помидоры поспели. Несколько штук он сорвал вчера вечером для салата, сейчас собрал немного больше. Услышав шум наверху, на террасе Джулии, он поднял голову и увидел, что она развешивает белье. Только свое.

— Привет, — крикнул Пол. — Я принесу тебе помидоры!

Он не дождался ее ответа и, пройдя в кухню, сложил помидоры в пакет.

Когда Джулия открыла дверь, он сунул пакет ей в руки.

— Все равно они скорее твои, чем мои. Если бы ты их не поливала… — Пол пожал плечами и криво усмехнулся. — В общем, они обязаны тебе жизнью.

— Поэтому ты предлагаешь мне их съесть1? Вряд ли это будет справедливо.

— Жизнь вообще несправедлива к тебе, если ты помидор.

Они уставились друг на друга. Смятение в обоих нарастало.

— Ты сегодня… выглядишь лучше, — наконец произнес он. — Ты и вчера выглядела великолепно. Но…

Пол беспомощно пожал плечами.

— Вчера я выглядела измученной. Да и была такой. Спасибо за помидоры. — Джулия не пригласила его войти. Она уже собиралась закрыть дверь, когда вдруг вскрикнула: — Ой!

Пол заметил, как дернулся пакет в ее руке.

— Что случилось?

Джулия чуть заметно улыбнулась.

— Он… или она… кто-то толкнул меня.

Глаза Пола уперлись в выпуклость, прикрытую пакетом с помидорами. Джулия убрала пакет и натянула рубашку на животе.

— Смотри.

Он зачарованно смотрел на живот, который, казалось, готов был лопнуть.

— Потрясающе, да?

Во рту у Пола пересохло. Он открыл его, чтобы сказать что-нибудь, но не нашел слов. Потрясающе? Да. Его внезапно пронзила боль от нахлынувших воспоминаний. Воспоминаний о дне, когда Шейла впервые ощутила шевеление их ребенка.

Она схватила его руку и прижала к своему животу.

— Чувствуешь? Ты чувствуешь это, Пол? Глаза жены светились нетерпеливым желанием разделить чудо с ним.

Он стоял и ждал. Но толчки были слишком слабыми. Ребенок был совсем еще крошечный. Его движения вряд ли можно было почувствовать, не говоря уж о том, чтобы увидеть. Наконец он покачал головой, и Шейла в утешение поцеловала его.

— Скоро, — пообещала она. — Скоро ты почувствуешь.

Но этого так и не случилось. Через неделю Шейла погибла…

Пол наконец обрел дар речи. Отвернувшись от Джулии, он хрипло пробормотал:

— Я должен идти.

Воспоминания всегда были рядом, готовые всплыть в любой момент и разрушить то неповторимое, что возникало между нею и Полом.

Джулии захотелось выбросить его паршивые помидоры. Изо всех сил стукнуть кулаком по двери. Или ударить Пола. Но она не могла. Не могла злиться на него. Она знала, как ему больно.

Ей слишком хорошо запомнился тот вечер, когда он рассказал о Шейле и ребенке. И страдание, звучавшее в его низком, хриплом голосе, с трудом сдерживаемые слезы.

Как можно сердиться на человека, который столько перенес, столь многое потерял? Нет, нельзя.

И все же ее не покидало ощущение, что это нечестно. Ведь не она же виновата в том, что Пол потерял женщину, которую любил, и ребенка, которого она носила!

Однако в том, что он снова будет отцом, есть и моя вина, напомнила себе Джулия.

— Но и его тоже, — бормотала она, неся помидоры в кухню.

Однако ее вина была большей. Если бы она не спустилась к нему той ночью, если бы не раскрыла ему объятий, если бы не любила его…

Кто-то из детей снова толкнул ее. И Джулия поняла, что все эти «если» больше ничего не значат. Слишком поздно строить предположения.

Джулия легонько похлопала себя по животу.

— Вы здесь, и я рада, что вы здесь, — с чувством сказала она своим еще не родившимся детям. — И если мне понадобится напоминание об этом, не стесняйтесь и смело пинайте меня.

На следующий день Пол позвонил редактору и спросил:

— Есть что-нибудь для меня?

И его сразу же направили в Иран. К шести Пол уже собрался, а к полуночи находился в пути. Он даже никому не сказал, что уезжает.

Только на третий день своего пребывания в Тегеране он наконец позвонил Говарду и сказал, где находится.

— Где? В Иране? А зачем ты мне сообщаешь это? — Говард говорил торопливо, с нетерпением и, казалось, совсем не интересовался местопребыванием своего брата. Пол услышал, как, прикрыв телефонную трубку, Говард рявкнул кому-то — очевидно, секретарю: — Скажите ему сейчас же. Нет, и только нет! — Затем снова обратился к Полу: — Так зачем ты мне это сообщаешь?

Действительно, зачем? Пол никогда этого раньше не делал.

— Я… э-э-э.. просто подумал, что ты должен знать. Вдруг что-нибудь случится, — сказал Пол. — С отцом.

— Например, я его убью?

— Уф. Что, так плохо? Чем он занят теперь?

— Дышит мне в затылок. Девушки одна за другой проходят через мой кабинет, не давая работать. Наверное, придется положить этому конец и найти кого-нибудь самому.

— И жениться?

— Может быть, — сказал Говард, приведя брата в глубокое изумление. — Если найду родственную душу. У тебя никого нет на примете?

— Нет.

— Не может быть. Ты же известный повеса. У тебя по девушке в каждом порту.

— Они не годятся тебе в жены.

— А как насчет твоей соседки?

— Кого ты имеешь в виду? Джулию?

— Да, Джулию. Она именно то, что нужно. Старик моментально от меня отстанет. Я был бы не прочь жениться на Джулии.

— Нет!

Эмоциональность восклицания породила глубокое молчание на другом конце провода, в многих сотнях миль от Пола.

— О! — только и сказал Говард, которому ответ брата поведал о многом. — Вот оно как!

— Нет, вовсе не так! — с жаром возразил Пол. — Просто…

Но он так и не смог сказать, что Джулия беременна. Говард наверняка моментально пришел бы к верному заключению. Кроме того, не удержался бы и рассказал об этом отцу, чтобы перенести огонь его орудий с себя на брата.

— Просто Джулия заслуживает лучшего. Ей ни к чему брак без любви.

— И здесь нет никакого личного интереса?

— Я однолюб.

Последовала длинная пауза. Затем Говард сказал:

— Шейлы уже давно нет. Вряд ли она захотела бы…

— У меня нет никакого личного интереса, — резко проговорил Пол. — И оставим эту тему, ладно?

— Да я просто так сказал, — успокоил его Говард. — Не надо откручивать мне за это голову.

— Тогда не дави на меня. И забудь о Джулии. Говард не давил. Он упомянул еще пару женщин, которые могли бы его спасти.

— Кто угодно, лишь бы старик отвязался. Я не знаю, где он берет всех этих девиц.

— Наверное, у него запас в морозильнике, — предположил Пол.

Он уже жалел, что позвонил. Где-то в глубине сознания тихий голосок нашептывал, что, наверное, ему самому следовало бы предложить Говарду поближе познакомиться с Джулией.

Может, они сумели бы поладить. Может, она вышла бы замуж за Говарда и воспитала бы детей «в семье». При этой мысли все сжималось внутри у Пола. Он не хотел, чтобы его брат даже приближался к Джулии.

И он не переставал спрашивать себя, чем вызвано это нежелание.

Он уехал. На следующий же вечер. Только вчера был здесь, а сегодня — нет.

Поначалу Джулия думала, что Пол залег на дно, изо всех сил стараясь избегать ее, и преуспел в этом. Потом она заметила, что расположение штор на окнах остается неизменным, свет по вечерам не горит нигде, а главное — никто не поливает помидоры.

Он уехал. Ну и черт с ним, подумала Джулия и с головой погрузилась в работу. Она скомпоновала подборку фотографий особняка Тони Колтропа и сказала Марку, что готова взяться за любую другую работу. Марк позвонил через два дня и предложил сделать фотоочерк о Джеймсе Райдере — архитекторе и дизайнере, известном своим новаторским подходом к формообразованию.

Джулия на четыре дня отправилась в Корнуолл, где жил Джеймс. Он пригласил ее в Плимут посмотреть на проект, над которым сейчас работает, затем она провела с ним два дня в Эксетере, снимая уже построенные им здания.

Он упомянул несколько других мест, где работал, — Фалмут, Кингсбридж, Пул. Джулия посетила их все. Все, что угодно, лишь бы не думать о Поле.

Вернувшись домой, она попыталась сосредоточиться на работе. С этим было труднее. И не только из-за Пола. Джулия никак не могла найти удобное положение в фотолаборатории, за столом. Живот вырос и мешал ей. Дети стали невероятно активны. Они пинали ее и толкались, едва она принималась за дело. Поэтому она подолгу гуляла.

Иногда к ней присоединялся Сесил. Они говорили о его девушке, о ее фотографиях, о детях. Но никогда о Поле. Джулия не позволяла себе даже думать о нем. Она убеждала себя, что, если мысли будут заняты другим, Полу не найдется в них места.

Беда заключалась в том, что она не могла сутки напролет работать и гулять. Рано или поздно нужно было отправляться в постель и пытаться заснуть. Но сон никак не шел к ней. Особую активность дети почему-то проявляли с часу ночи до пяти утра. Они толкались и переворачивались так, словно между ними шла непрестанная борьба. Впрочем, даже если бы они этого не делали, ей все равно приходилось бы часто вскакивать.

— Знаешь, обычно говорят: она ест за двоих, — поделилась Джулия с сестрой, которая заскочила к ней как-то днем и поинтересовалась, почему у нее тени под глазами и усталый вид. — А я бегаю в туалет за троих. И у каждого из нас это желание возникает в разное время.

— Ты выглядишь изможденной, — откровенно сказала ей Элис. — Похожа на привидение.

— Большое спасибо.

— У тебя всегда был такой цветущий вид. А теперь ты хрупкая и бледная.

— Хрупкая? Как я могу быть хрупкой, когда ощущаю себя выброшенным на берег китом?

— Одно другому не мешает. Жаль, что Пол не может поносить их хоть немного.

Джулия ничего не ответила. Она понимала, что упоминание о Поле — это пробный камешек, заброшенный в попытке выяснить, как у них обстоят дела. Джулия надеялась, что если промолчит, то прямого вопроса не последует.

Ей нужно было лучше знать сестру.

— Есть какие-нибудь вести от отца твоих детей? — спросила Элис, не добившись желаемого более деликатным способом.

— Он работает.

— Ах как это мило! А он звонит тебе? Он знает, что ты едва волочишь ноги и ужасно выглядишь?

— Я не собираюсь говорить ему об этом!

— Значит, не звонил, — заключила Элис и пристально посмотрела на сестру. — Может, тебе следует взять отпуск?

— Нет.

— Почему? Тебе необходим отдых.

— Мне необходимо зарабатывать на хлеб насущный. Я могу рассчитывать только на себя.

— Пол…

— Пол мне не поможет! Точнее, я не позволю ему это. Кроме того, я люблю мою работу. И люди ждут моих фотографий. Марк только вчера говорил мне об этом.

— Когда возвращается Пол? Джулия пожала плечами.

— Меня это не интересует. Он не имеет ко мне никакого отношения.

— Вы, как бараны, ошиблись лбами, — заявила Элис. — Не знаю, кто из вас глупее: он — из-за того, что не желает иметь к тебе никакого отношения, или ты — из-за того, что позволяешь ему устраниться. Дети…

— У детей все прекрасно. Перестань поднимать суматоху. Честное слово, ты прямо как мама.

Подобное сравнение в любой другой ситуации моментально заставило бы Элис замолчать. Но сейчас она сказала:

— Мама тоже беспокоится? Что ж, хотя бы раз в жизни она совершенно права.

За работой Полу некогда было думать о постороннем. Когда случался перерыв, он обычно бывал таким усталым, что сил хватало только на то, чтобы выпить пива с коллегами, перед тем как забраться в постель. Именно к этому он и стремился. И все было бы прекрасно, если бы не сны.

Каждую ночь он видел сны. Сны о Шейле. Калейдоскоп эпизодов из их совместной жизни — счастливые моменты детства, помолвка, свадьба… Тысячи воспоминаний обрушивались на него, стоило только закрыть глаза и задремать.

И все они заставляли его томиться от несбыточных желаний. Он просыпался в тоске и отчаянии, пытаясь ухватиться за что-то, ускользавшее от него все дальше и дальше.

Это было плохо. Однако еще хуже были сны о Джулии. В них он видел ее смеющейся и улыбающейся, веселой и нежной. Ее глаза смотрели на него, ее руки прикасались к нему. И в своих снах он отвечал ей. Его сердце тосковало по ней. Его руки тянулись к ней.

А потом он опять видел Шейлу. Уплывающую за пределы досягаемости.

И тогда он просыпался. В одиночестве.

Джулия устала. Не просто устала, а была обессилена. На этой неделе они с Элис покрасили комнату, которая должна была стать детской. Купили две кроватки и пеленальный столик. Джулия сама сшила занавески и сама повесила их, что было вопреки всем предписаниям врачей. Но ее усталость была вызвана скорее не физическими нагрузками и недостатком сна, а тревогой. Именно тревога выматывала ее, сводила с ума. Джулия боялась, что, несмотря на всю свою браваду, не справится с предстоящим в одиночку.

Как она собирается работать, когда дети родятся? Сейчас их хотя бы не нужно пеленать и кормить каждые три часа. Они пинали ее изнутри, но, по крайней мере, молчали. А родившись, начнут плакать, требовать еды, чистых пеленок. Ей придется беспрестанно стирать, ходить в магазин, готовить еду, убирать квартиру, а не только зарабатывать деньги.

Как она будет повсюду ездить с детьми? Чем будет держать фотоаппарат?

При одной мысли об этом Джулия обмирала от ужаса. Конечно, Пол обещал обеспечить детей и она была благодарна ему за это, что бы ни говорила сестре. Но не могла позволить сбдержать и ее. Придется справляться самой. Но как?

Единственное, что она смогла придумать, — это работать на износ сейчас, чтобы можно было позволить себе передышку, когда родятся дети.

Марк был в восторге.

— Чем больше, тем лучше, — говорил он. — Я придержу фотографии и буду постепенно выдавать их в течение полугода. Займись заготовками.

Джулия занялась. Она снимала и снимала. Дети двигались, ворочались, пинались.

— Такое ощущение, что у меня внутри футболисты, — сказала Джулия Сесилу, когда тот зашел спросить, не хочет ли она пообедать с ним.

Был один из тех не по сезону теплых ноябрьских дней, которые хочется провести на воздухе. Поскольку, стоит только перемениться ветру, он принесет дуновение зимы, и тогда уж до самой весны придется кутать шею в шарф и носить тяжелое пальто. Поэтому Джулия провела день на террасе, ухаживая за тем, что осталось от ее растений в ящиках, и пытаясь рассортировать очередные отпечатки.

Два дня назад, для того чтобы добраться до старинного крестьянского домика, который ей давно хотелось снять, она вскарабкалась на высоченный холм. И когда Джулия возвращалась домой, спина нестерпимо болела. Даже сейчас эта боль еще чувствовалась.

Джулия попробовала сосредоточиться на снимках, но дети устроили такую потасовку, что пришлось отправиться на длительную прогулку, чтобы успокоить их. Однако ничего не помогало.

— Может, они просятся наружу? — спросила она Сесила.

— Наружу? — пробормотал он и с ужасом посмотрел на нее. — Тогда, может, тебе лучше пообедать дома?

— Нет, мне бы хотелось куда-нибудь пойти. Кроме того, ей было жаль расставаться с Сесилом. Хотя больше не было необходимости в ширме, отгораживающей ее от Пола, Сесил по-прежнему заходил к ней два раза в неделю, и Джулия была рада его обществу. Он оказался хорошим другом…

Они отправились в итальянский ресторанчик, где можно было расслабиться и спокойно наслаждаться едой. То, что нужно, подумала Джулия.

Но усилившаяся .боль в спине никак не позволяла ей найти удобное положение. Она вдруг почувствовала какой-то спазм в животе.

— Что такое? — встревожился Сесил.

— А? Да ничего. Сейчас пройдет.

И Джулия принялась изучать меню. Подошел официант, они сделали заказ. И тут она снова почувствовала, как ее скрутил спазм. Джулия заерзала. Определенно в ресторане стояли не самые удобные стулья в мире!

— С тобой все в порядке? — опять забеспокоился Сесил.

Джулия кивнула, снова изменив положение. Ее футболистам здесь явно было не по себе. Тогда она встала.

— Я скоро вернусь.

Спускаясь вниз, где находились туалетные комнаты, Джулия опять ощутила спазм. Затем еще один… Ее трясло, когда она вернулась к столу. Сесил сразу же заметил ее состояние.

— Что случилось?

— Кажется, я рожаю.

— Нет, — сказала Джулия.

Она уставилась на сестру и повторила это снова. Она продолжала повторять это с тех пор, как Элис нашла их с Сесилом в больнице накануне вечером.

— Нет, Элис! Я не знаю, где Пол. Я не знаю, как с ним связаться. Я не хочу связываться с ним.

— Но это необходимо, — настаивала Элис. Она стояла рядом с кроватью Джулии, уперев руки в бока, и не менее свирепо смотрела на сестру, которая раздраженно теребила край простыни и пыталась думать о приятном, как советовал ей врач. Но у нее ничего не получалось, потому что Элис продолжала упорствовать.

— Это ничего не даст, — твердо сказала Джулия. — Кроме того, — добавила она, глядя в окно, — он не хочет ничего знать. Потому что никак не может смириться с моей беременностью. — Вздохнув, Джулия пояснила: — У него уже была беременная жена.

Она никогда не рассказывала Элис о Шейле и их ребенке, потому что этого наверняка не хотел бы Пол. Сейчас Джулия вкратце поведала сестре о его жене, о ребенке, которого они ожидали, о том, как Пол потерял обоих — и не может ни простить себе этого, ни забыть о случившемся.

— Ясно теперь, почему он предпочитает оставаться в стороне? — закончила она и слабо улыбнулась Элис.

— Черта лысого! Мне ясно только, какой он эгоистичный осел! — Элис носилась по комнате, едва не врезаясь в стены. — Его жена умерла — и это дает ему повод быть свиньей по отношению к женщине, которую он сделал беременной?

— Ты не понимаешь, — устало вздохнула Джулия.

— Нет, совсем не понимаю! — выпалила Элис, она кипела от негодования. — У тебя будет двойня! Ты чуть не родила вчера двойню. Это не ты должна о ком-то заботиться, заботиться должны о тебе!

— Я не забочусь о нем. Я просто говорю, что он мне не нужен, — попыталась утихомирить сестру Джулия. — Мне никто не нужен.

Она старалась говорить спокойно и рассудительно. Но провести Элис ей не удалось.

— Чушь! — воскликнула та. — Тебе нужны постельный режим, спокойствие и кто-то, кто обеспечит тебе все это.

— Только не Пол.

Элис обожгла ее взглядом и сделала еще круг по спальне. Джулия устало прикрыла глаза.

— Послушай, — наконец сказала она со всем терпением, на которое была способна, — ты отнюдь не помогаешь созданию вокруг меня спокойной обстановки. Такое впечатление, что ты вот-вот взорвешься. Так что ступай отсюда и дай мне поспать.

Элис остановилась и озадаченно посмотрела на сестру.

— Прости, но… — Она тут же перебила себя: — Все, затыкаюсь. Отдохни. Я буду в соседней комнате.

— Тебе совсем не нужно сидеть здесь.

— Нет, нужно. И если не хочешь выдержать еще одну битву по этому поводу — спи.

Джулия понимала, что нет смысла спорить, когда надменный подбородок Барнсов вздернут так воинственно.

— Все будет в порядке, — прошептала она, когда сестра коснулась губами ее лба.

Она продолжала улыбаться, пока Элис не вышла из комнаты, а затем закрыла глаза, надеясь, чтобы так и было. Джулия молилась об этом с того самого момента, когда начались схватки и Сесил прямо из ресторана отвез ее в больницу. Туда вызвали ее лечащего врача. Он осматривал Джулию, что-то бормоча и цокая языком, а она в панике, с побелевшим лицом и пересохшим ртом, смотрела на него.

— Я?.. Они?..

Но так и не смогла высказать своих глубинных страхов.

Наконец врач поверх очков взглянул на нее.

— Вам, моя дорогая, нельзя так волноваться.

— Не буду! — с жаром пообещала она. — Но они… С ними все в порядке?

— Посмотрим. Нужно остановить схватки.

И он настоял на том, чтобы ночь Джулия провела в больнице.

Слава Богу, ничего фатального не случилось. Всю ночь Джулия пролежала без сна, стараясь не шевелиться, стараясь совершить невозможное — расслабиться. Сесил вызвал Элис, и они вдвоем просидели рядом с ней всю ночь, тоже ни на мгновение не сомкнув глаз.

Наконец ритмические сокращения в животе стали реже и слабее. К утру они уже были едва ощутимыми и нерегулярными…

— Чем дальше, тем лучше, — сказал врач, а затем погрозил Джулии пальцем. — Но с этого момента вам нужно быть как можно осторожнее.

— Я буду осторожной, — пообещала она.

— Лежать в постели. Целую неделю. Потом, если все будет в порядке, можно вставать и ходить. Не перетруждаться, — сурово сказал он. — Не волноваться по любому поводу.

— Я не буду.

— Вам нельзя, — поправил ее он. — Малыши растут, становятся все беспокойнее и сами по себе заставляют вас волноваться. А вы, судя по словам вашей сестры, еще и взваливаете на себя непомерную работу.

— Я перестану.

— Да, — одновременно произнесли врач и Элис. — Придется.

— Я понимаю ваше положение, — продолжал врач. — Но вам необходимо заняться собой. Побольше отдыхать, спать, есть. Становиться толстой, ленивой и всем довольной. Добьетесь этого — и все будет хорошо.

— У всех нас? — затаив дыхание спросила Джулия.

— Еще месяц — и у малышей будет намного больше шансов.

— Кларк! К телефону, — донесся до Пола голос из темноты.

Там, где он находился, была глубокая ночь. Где же он? В Пакистане? В Центральной Америке? Ладно, вспомнит, когда окончательно очнется.

В Иране! Да, в Иране. К телефону? Кто, черт возьми, может ему звонить?

Джулия! Он вскочил с постели и бросился к двери.

— Спасибо, Соме, — сказал он дежурному по казарме, который позвал его, и устремился к телефону.

— Джулия? — крикнул он в трубку.

— Прямо в точку, — усмехнулся его брат Говард.

Пол изо всех сил стиснул трубку.

— Что случилось? Она…

— С ней все в порядке. Сейчас.

Пол хрипло выдохнул и оперся о стену.

— Тогда какого черта ты?.. Кто тебе сказал о Джулии? — спросил он.

— Мне нанесли короткий визит.

— Джулия?

Пол не мог себе этого представить.

— Нет. Ее сестра. Ты не говорил мне, что Джулия беременна! — прорычал он. — И что еще важнее, ты не говорил мне, что имеешь непосредственное отношение к случившемуся… и лично заинтересован в исходе дела!

— Говори же!

— У нее начались схватки. Это не…

— Что?! Уже? С ней все в порядке?

— Сейчас все уже уладилось, — успокоил его Говард. — Она провела ночь в больнице. А теперь дома. В постели. Это было… предупреждение, так сказать. Ей нужно избегать всяческих волнений.

— Тысячу раз верно, — пробормотал Пол. Разве он не повторял ей без конца то же самое?

— Побольше отдыхать. Спать.

— Конечно.

— Ведьма с зелеными волосами считает, что она не будет этого делать.

— Ты встречался с Элис?! Ты говорил с ней в своем кабинете?

— Элис, — поправил Говард» — говорила со мной. Кричала на меня. Отшвырнула моего секретаря, ворвалась в мой кабинет, вцепилась в галстук и заявила, что подвесит меня за определенную часть тела, если я немедленно не разыщу тебя и не велю тебе поднять задницу и вернуться домой, чтобы позаботиться о ее сестре.

— Ух ты! — изумился Пол. — Вот это да! — И с восхищением добавил: — Элис — она такая, она может.

Ему совсем нетрудно было представить сестру Джулии посылающей в нокаут чопорного секретаря Говарда, а затем подвешивающей директора и совладельца крупного банка за одно место в его собственном кабинете. В других обстоятельствах он мог бы часами забавляться, так и этак обыгрывая этот сценарий. Теперь же сказал только:

— Еду.

— Рад это слышать, папочка, — протянул Говард.

Папочка… Пол не думал об этом. Он вообще не думал ни о чем, кроме того, как поскорее добраться до Джулии. Ближайшим же рейсом он вылетел в Лондон.

Действуя автоматически, он добрался на такси до дома. Бросил рюкзак перед своей дверью и устремился вверх по лестнице.

На его стук в дверь Джулии ответа не последовало.

Он ощутил новый приступ паники. Вдруг она в больнице? Вдруг уже родила? Малыши ведь, наверное, не выживут, если родятся так рано. А выживет ли она?

Пол снова забарабанил.

— Проклятье! — процедил он сквозь зубы. — Открой же ты эту дверь!

Наконец Пол услышал, как щелкнул замок и звякнула цепочка. Дверь немного приоткрылась. Он ожидал увидеть Элис. Но на него удивленно смотрела Джулия.

— Что ты…

Он не дождался, пока она закончит вопрос. Он и не собирался отвечать на вопросы. Рывком распахнул дверь и прошагал в комнату. На Джулии были мешковатые шорты и хлопчатобумажный свитер, и, хотя Пол не видел ее меньше месяца, она опять изменилась. Во всяком случае, ее живот. Он стал непомерным.

— Почему ты не в постели? — требовательно спросил Пол.

Джулия все еще не пришла в себя. Затем с видимым усилием собралась и холодно произнесла:

— Я открывала дверь. Какой-то идиот, как безумный, колотил в нее. .

— Я думал, Элис здесь.

— У Элис своя жизнь.

— Не будет, когда я доберусь до нее. О чем она думала, оставляя тебя одну?!

— Прости?

— Ступай в постель, — приказал Пол, надвигаясь на нее и подталкивая по направлению к спальне. — Тебе нужно лежать.

— Кто это сказал?

— Элис. Врач. Мой брат.

— Твой брат? Говард?! — поразилась Джулия. — Какое отношение ко всему этому имеет Говард?

— Он позвонил мне.

— С какой стати?

— Чтобы сохранить свою способность к деторождению, наверное. Элис готова была лишить его оной, если он не разыщет меня.

— Я ее убью!

— Не стоит. Это причинит тебе большие волнения. Проклятье, Джулия! Иди ложись!

И когда она не подчинилась, схватил ее за руку и потащил в спальню. Джулия сопротивлялась всего мгновение, затем вздохнула.

— Ты действительно редкий грубиян, — пробормотала она, покорно следуя за ним по коридору. — Я не знаю, что ты здесь делаешь? Он не должен был звонить тебе.

— Нет, должен. — Пол подтолкнул ее к кровати и удовлетворенно кивнул, когда Джулия чуть ли не упала на нее. — Поднимай ноги.

— Я не…

— Поднимай ноги!

Он склонился и, взявшись за щиколотки, положил ее ноги на кровать. Затем растянулся рядом.

— Пол!

— Ммм…

Он положил на нее руку, чтобы помешать ей встать, и закрыл глаза.

— Что ты творишь?

— Забочусь о тебе, — пробормотал он. Джулия попробовала сбросить его руку, но та осталась совершенно неподвижной.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы обо мне заботились, — возразила она.

— Я слышал обратное, — пробормотал Пол и, перевернувшись на бок, притянул ее поближе к себе.

Господи, как хорошо! Намного лучше, чем подушка, обнимая которую он просыпался совсем недавно. Он обхватил руками ее огромный живот. Тот толкнул его. Пол вскинул голову.

— Что за…

— Ты их придавил, — язвительно сообщила Джулия.

— Их? А! О!

Пол ослабил хватку и погладил живот. Под его рукой что-то шевелилось и переворачивалось. Они. Дети.

Его дети. Полу не хотелось думать об этом. Сейчас не хотелось. Он был здесь. И этого казалось достаточно.

— Они так все время? — прошептал Пол.

— Нет, не все. Иногда они спят.

— Хорошо. — Он снова опустил голову и, устроившись поудобнее, обнял Джулию. — Слава Богу!

— Пол!

Но он закрыл глаза и провалился в сон.

8

Заснул! Ворвался в квартиру, швырнул ее на постель — и заснул!

Джулия развернулась в объятиях Пола и посмотрела на него. Он выглядел усталым. Обессиленным. Под глазами залегли тени, и даже во сне с лица не сходило страдальческое выражение. Откуда он приехал? Как долго добирался? И что могло заставить человека, который не хочет ничем связывать себя, тащиться из… откуда бы то ни было, чтобы командовать ею?

Уж разумеется, Элис не осуществила бы свою угрозу лишить его брата способности к деторождению!

Впрочем, с нее станется, с улыбкой подумала Джулия. Но Джулия встречалась с Говардом Кларком и знала: он не из тех, кого легко запугать даже зеленоволосой мегере.

Видимо, все же Говард заставил Пола приехать. Очень похоже на то. У Говарда было гипертрофированное чувство долга. Он руководил банком, снося бесконечные придирки со стороны властного и требовательного отца, глотал обиды — и снова возвращался к делам. Ради блага семьи.

Ей было известно, что когда-то давно он даже собирался жениться, чтобы доставить удовольствие отцу — не себе. Джулия знала не так уж много, поскольку Пол ей почти ничего не рассказывал. Но он говорил, что Говард очень серьезно относится к своим семейным обязанностям.

Очевидно, того же он ждал от Пола. Как и Элис.

Вряд ли Элис когда-нибудь раньше встречалась с братом Пола. Джулия даже сомневалась, что она знала о его существовании. Видимо, навела справки. Если уж Элис ставила перед собой цель, то способна была свернуть горы, добиваясь намеченного.

Джулия вздохнула. Следовало бы догадаться, что, перестав расспрашивать ее о Поле, сестра отнюдь не успокоилась. Но у Джулии было слишком много забот, чтобы обращать внимание еще и на сестру.

Джулия беспокойно заворочалась.

— Ммм… — сквозь сон пробормотал Пол.

Его рука собственнически обхватила ее живот. Так, словно ей там было самое место. Так, словно Джулия принадлежала ему.

— Проклятье, — тихо пробормотала она. Ее губы были всего в дюйме от губ Пола. — Ох, зачем ты только вернулся!

Как она может с ним бороться, если у нее больше не осталось сил?

— Спи, — пробормотал Пол.

Джулия вздохнула, прижалась к Полу… и уснула.

Первый же луч солнца, проникший в комнату сквозь шторы, разбудил его.

Бывало, что внутренние часы выходили из строя, и Пол не понимал, где находится и который теперь час. В таких случаях приходилось полагаться на солнце, которое будило его.независимо от того, как долго он проспал.

Так случилось и на этот раз. И опять Пол не мог понять, где очутился и почему, — до тех пор пока не повернулся и не уткнулся в теплое женское плечо.

Он быстро открыл глаза, сразу же все вспомнил — и тут же пожалел об этом. Потому что этой женщиной была Джулия. И он лежал в ее постели.

Перед его мысленным взором пронеслись события последних суток. Телефонный звонок Говарда, стремительная поездка в аэропорт, долгий перелет, тревога, неведение… и наконец приезд домой вчера вечером.

Никогда в жизни Пол так не радовался, увидев кого-то живым, относительно здоровым и по-прежнему очень и очень беременным.

Ему не хотелось беспокоиться за нее. Но он беспокоился. И будет — теперь Пол был в этом уверен — беспокоиться впредь. До тех пор пока Джулия не родит. До тех пор пока ее жизнь не войдет, насколько это возможно, в нормальное русло. А потом он сможет отстраниться, уйти.

Пол приподнялся на локте, чтобы лучше видеть ее. Под глазами Джулии залегли тени. Обычно розовые щеки побледнели — такой же бледностью они покрылись, когда он протянул ей сверток с рыбой. Только теперь дело было не в рыбе. Дело было в стрессе. Слишком много тревог, слишком много работы, слишком много всего, судя по тому малому, что рассказал ему Говард.

Что ж, он позаботится о Джулии. Внесет свою лепту — как и обещал. А затем уйдет.

Джулия пыталась надеть туфли, что казалось почти невозможным, поскольку она даже не видела своих ног. Поэтому она уставилась в потолок, прежде бросив на Пола взгляд, ясно давший понять, что ему лучше бы убраться отсюда.

Он, разумеется, даже не пошевелился. Он сидел в кресле с того самого момента, когда Джулия открыла глаза, и следил за каждым ее движением.

— Не пойму, зачем тебе идти со мной к врачу? — проворчала она.

— Хочу узнать, что он думает, — рассудительно заметил Пол.

Как будто верхом рассудительности было после семи с половиной месяцев внезапно принять горячее участие в ее жизни!

Джулия не хотела его участия. Точнее, хотела, чтобы Пол о ней заботился, но чтобы эта забота была продиктована любовью и искреннем стремлением быть рядом с ней и детьми всю оставшуюся жизнь.

— Потому что ты нуждаешься во мне, — объяснил Пол свое появление в доме Джулии.

И никакими доводами невозможно было сдвинуть его с этой позиции. Может, врачу удастся, лелеяла она надежду.

Но полтора часа спустя выяснилось, что врач ей в этом не помощник. Он и Пол словно сговорились еще больше осложнить Джулии жизнь.

Врач был счастлив познакомиться с Полом. Очень вовремя, говорило выражение его лица, когда отец детей наконец представился и сообщил, что озабочен состоянием Джулии.

В начале беременности врач задавал вопросы о болезнях отца. Но, как только узнал, что тот не собирается принимать участия в судьбе детей, стал осторожным и вежливым, старался не упоминать о нем и не навязывать своих мнений. Однако это не помешало ему воодушевиться при виде одумавшегося строптивого мужчины, взявшего наконец бразды правления в свои руки.

Выгнав на время Пола, он осмотрел Джулию, покачивая головой и что-то бормоча себе под нос, затем снова позвал его.

— Ей необходим полный покой, — сообщил он Полу так, словно Джулии в кабинете не было. — Никаких лестниц. Никаких сумок с продуктами. Ее нужно удобно усадить, приподняв ноги, и обслуживать двадцать четыре часа в сутки.

— Это совершенно ни к чему! — запротестовала Джулия.

Но врач невозмутимо продолжал:

— Покой, свежий воздух и забота! Если она этого не получит, дети родятся раньше срока, а ничего хорошего в этом нет.

— Она это получит, — пообещал Пол.

— Я это и так получаю, — возразила Джулия.

— У моего брата есть дом в Брайтоне, — сообщил Пол врачу. — Я отвезу ее туда.

— Не отвезешь, — буркнула Джулия.

— Одноэтажный. Стоит прямо на пляже. В десяти минутах ходьбы от местной больницы, которая, надеюсь, нам не понадобится.

— Судя по описанию, место идеальное, — сказал врач.

— Я обеспечу ей полный покой и не позволю делать глупостей.

Джулия гневно посмотрела на Пола.

— Самая большая глупость, которую я совершила в жизни, — это…

— Большое спасибо, — поблагодарил Пол врача, подталкивая Джулию к выходу. — Рад был с вами познакомиться.

— Я тоже. — Мужчины пожали друг другу руки, как старые друзья. — Хотел бы вновь увидеть вас через две недели.

— Я не нуждаюсь… — начала было Джулия, но врач уже закрыл дверь кабинета.

— Не собираюсь я никуда ехать, — сердито заявила она Полу, выходя из приемной.

Он подождал, пока они выйдут на улицу, и только потом ответил:

— Нет, ты поедешь.

Они возвращались домой в молчании. В машине Джулия сложила руки поверх живота, и они немного подскакивали, поскольку дети проявляли обычную активность. Она надеялась, что Пол этого не заметит. Джулия искоса взглянула на него, но его глаза были скрыты солнечными очками. Интересно, о чем он думает, гадала она, хотя, впрочем, лучше этого не знать. Вряд ли ей понравятся его мысли.

Такси остановилось перед домом. Пока Пол расплачивался с водителем, Джулия направилась к крыльцу. Что ж, если хочет возиться с ней, — пусть возится. Она уже открывала дверь, когда Пол нагнал ее и взял за руку.

— Разве ты не слышала, что сказал врач? — спросил он.

— Это когда ты с ним беседовал поверх моей головы?

— Когда врач перечислял, что тебе можно делать, а что — нет. Например, тебе нельзя подниматься по лестницам.

— Но я живу наверху!

— Уже нет.

— Что? — остолбенело уставилась на него Джулия.

— Никаких лестниц. Это одна из причин, по которым мы переезжаем в дом Говарда.

— Мы не переезжаем…

— Я думал, ты хочешь этих детей.

Он снял темные очки и посмотрел ей прямо в лицо.

Джулия, нахмурившись, отступила на шаг и прикрыла живот руками, как бы защищая его.

— Конечно, я хочу их!

— Тогда не упрямься. Ты не можешь вести себя так, как раньше, Джулия.

— Это не означает, что я должна переехать в дом твоего брата.

— Что ж, мы можем подыскать какую-нибудь гостиницу.

— Нет! — Останавливаться в гостинице глупо, решила она. Очень дорого и вообще не имеет смысла, когда есть другие варианты. — Энни…

— У Энни и Чарлза свой ребенок. Им некогда заниматься тобой.

— Льюк и Кэти…

— Тоже вынуждены подниматься по лестнице.

— Элис…

Пол только закатил глаза. Оба знали, что ее мансарда при отсутствии лифта не предмет для обсуждения.

— Ты не несешь за меня ответственность, — заметила Джулия.

Он встретился с ней взглядом, затем опустил глаза на ее живот.

— А за них несу, — сказал Пол. — Ведь я всему виной, Джулия, — твердо добавил он. — И я пройду с тобой через все это.

Пройду через все это! Как будто речь шла о тяжких лишениях и испытаниях, о чем-то, что нужно преодолеть, чтобы перебраться на другую, более уютную, сторону жизни! Да, видимо, так он и представляет ситуацию, вздохнула Джулия.

Пол приподнял ее подбородок пальцем и заставил вновь посмотреть на себя.

— Сделай это ради детей, Джулия.

Ради детей. Его детей. Единственного, что рано или поздно останется у нее от Пола. Она задержала дыхание, затем решилась:

— Хорошо.

Он позвонил Говарду и сказал, что ему нужен дом в Брайтоне. Это был летний дом, в котором братья выросли и который Говард выкупил у отца два года назад, когда тот отошел от дел и переехал в их поместье неподалеку от Бата.

— Разумеется, — тут же согласился Говард. — У нее… все в порядке?

— У нее все замечательно, — сухо ответил Пол. — Просто ей нужен покой. Она носит двойню.

— Старик будет…

— Забудь об этом. Не говори ему ни слова.

— Но… — Нет!

— Значит, ты собираешься оставить их?

— Разве похоже на это?

— Но если ты не хочешь сообщать отцу…

— Когда-нибудь я ему скажу. Потом, когда все уладится и я буду готов.

Когда пойму, что он не потянет меня к алтарю, подумал Пол. Потому что именно так отец и поступит, когда узнает правду. А Пол не хотел жениться. Он не хотел вешать на себя обузу.

— Делай как знаешь, — ответил Говард, но в его голосе звучало осуждение.

Пол не обратил на это внимания. Ему и без того было о чем подумать. Он уговорил Джулию зайти в его квартиру и отдохнуть. »

— А я пока соберу твои вещи.

Она попыталась было возразить, но затем пожала плечами. Пол обрадовался. Это означало, что она все поняла и не будет мешать осуществлению задуманного.

— Посмотри телевизор или поспи, — предложил он ей. — Мы отправимся, когда пройдет час пик.

— Я могу приготовить обед.

— Лучше закажи что-нибудь, — посоветовал Пол. — Сядь и подними ноги. Так велел врач. Понятно?

Прежде чем отправиться в ее квартиру, он удостоверился, что Джулия сидит перед включенным телевизором, с книгой в руке.

Было непривычно находиться здесь без нее. Тишина. Пустота. Пол прошел в спальню и начал просматривать содержимое ящиков в шкафах. Затем отложил самые большие свитера, брюки на резинке, прихватил купальный халат и туалетные принадлежности. Обыскал шкаф в поисках теплой одежды. Был уже ноябрь, и с моря задувал ледяной ветер.

Пол нашел длинное шерстяное пальто и пуховую куртку, висевшую рядом с платьем, которое он хорошо помнил. Это была огненно-красная короткая туника, которую Джулия надевала в прошлом году на рождественскую вечеринку у Льюка и Кэти.

Он провел по шелку рукой, вспоминая, как касался Джулии, когда танцевал с ней. Тем вечером он вдруг обнаружил, что смотрит ниже выреза, любуясь ее грудью, и осознал, что его партнерша — очень привлекательная женщина. Пол достал платье из шкафа. Оно было таким маленьким, таким невесомым! Теперь Джулия, даже будь вполовину меньше, ни за что не втиснулась бы в него.

Да и втиснется ли когда-нибудь? Она утратила свою изящную фигуру из-за беременности, виновником которой был он. Пол снова погладил пальцами шелк и покачал головой. Не возненавидит ли она его за это?

Он не очень-то симпатичен ей — это очевидно. Джулия раздражалась и ворчала с тех самых пор, как Пол вернулся домой. Еще бы! Учитывая ее нынешнее состояние, было бы трудно ожидать иного.

Что ж, он все равно должен выполнить свою задачу. Заботиться о ней, как сказал врач. Следить, чтобы она побольше отдыхала, стараться, чтобы дети не появились на свет раньше положенного срока.

А потом? Об этом Пол не думал.

Джулия не привыкла, чтобы с нею носились. Чтобы кто-то обслуживал ее, приносил вечером горячее молоко, а утром — завтрак в постель.

Но именно так все и происходило.

Особняк Говарда стоял на зеленой лужайке, у границы песчаного пляжа, и всеми окнами смотрел на Ла-Манш. Этот старый, удобный, одноэтажный дом был совсем не похож на жилище черствого банкира, каковым она представляла Говарда.

Джулия так и сказала Полу и в ответ узнала, что с младенческих лет они все вместе проводили здесь каждое лето. Это заставило ее внимательнее осмотреться, хотя она и говорила себе, что не стоит этого делать, ведь Пол вовсе не стремился стать ей ближе. Он просто взял на себя заботу о ней, поскольку считал себя ответственным за происшедшее, и, если она начнет принимать близко к сердцу все касающееся Пола, то ничего хорошего не выйдет.

Пол, похоже, твердо решил не отходить от нее ни на шаг и выполнять любое ее желание. Он поместил Джулию в самую большую спальню. Теперь она принадлежала Говарду, а когда-то их родителям. Пол вытащил одежду брата из двух верхних ящиков шкафа и положил туда ее немногочисленные вещи. Он принес коробку с книгами, которые собрал в ее гостиной и спальне, и расставил их на полке рядом с кроватью.

— Я не знал, что ты сейчас читаешь, а что уже прочла, поэтому захватил все, — объяснил он.

Джулия с благодарностью улыбнулась. Пол показал на кнопку звонка у постели.

— Если тебе что-нибудь понадобится, позвони. Я услышу в любом месте.

Она удивленно посмотрела на него.

— Тебе нужно как можно меньше двигаться, — напомнил он.

— Я сойду с ума.

Засунув руки в карманы джинсов, Пол, казалось всерьез обдумывал такую возможность.

— Солнечными днями можешь выходить на веранду, — наконец разрешил он.

— Спасибо, — пробормотала Джулия.

— Принести тебе что-нибудь поесть?

Они наспех перекусили перед отъездом из города, но это было давно. Сейчас шел уже одиннадцатый час вечера.

Джулия, прищурившись, посмотрела на него, решая, насколько далеко он готов зайти в своих стараниях.

— Может, пиццу? — сказала она. — С анчоусами, беконом и укропным соусом?

Пол сглотнул, затем кивнул.

— Ты ее получишь.

Ровно через полчаса раздался звонок у входной двери, и спустя несколько минут Пол вошел, неся на подносе пиццу, две тарелки и два стакана с молоком.

Джулия удивленно заморгала, когда пицца оказалась именно такой, какую она заказывала. И удивилась еще больше, когда Пол быстро проглотил три куска. Он облизнул пальцы, затем опорожнил свой стакан.

Джулия после двух кусков вытерла губы салфеткой.

— Пей молоко, — сказал Пол.

— Перед сном я люблю теплое, — заметила она исключительно из вредности.

Голову даю на отсечение, ухмыльнулась Джулии, он отнесет стакан в кухню и вернется через несколько минут с чашкой теплого молока. Она терпеть не могла теплого молока.

Джулия вытянулась в постели и размяла пальцы ног. Ее охватили сонливость и чувство умиротворения. Дотянувшись до ручки приемника, она покрутила ее и остановилась на какой-то спортивной программе — просто чтобы позлить Пола.

Принеся чашку теплого молока, которое она едва пригубила, Пол сел и принялся молча наблюдать за ней. Наконец она подняла глаза и их взгляды встретились. Пол едва заметно усмехался, словно понимая, что она делает и почему. От этого Джулия почувствовала себя взбалмошной девчонкой, и ей тоже захотелось улыбнуться.

Что она и сделала. Потому что не смогла удержаться. Потому что он был рядом — и хотя бы сейчас, в этот момент, все обстояло замечательно.

Пол встал и собрал посуду на поднос. Проходя мимо, он улыбнулся ей.

— Спокойной ночи.

Пол словно бы гёернулся в прошлое — в то, когда Джулия еще не была беременна.

Следующие несколько дней они всем занимались вместе. Разгадывали кроссворд в «Тайме», читали друг другу особо понравившиеся места из книг, рассматривали старые альбомы с фотографиями. Пол не мог понять, почему ее так интересуют детские снимки его и братьев, но был не против показать их ей. Он также охотно давал пояснения — лишь бы доставить Джулии удовольствие.

Они просмотрели все альбомы, кроме одного. С его свадебными фотографиями. Пол не принес его. Вместо этого показывал снимки, на которых играл в футбол и регби, строил вместе с братьями песочные замки на берегу. Он рассказывал о счастливых летних днях, которые они провели в этом доме.

Джулия слушала, а он рассказывал и рассказывал. Никогда в жизни он столько не говорил. Но с ней так было легко и приятно! И каждый день, на который удавалось отодвинуть схватки, повышал шансы малышей родиться здоровыми и полноценными, судя по словам врача.

Пол разместил Джулию в хозяйской спальне потому, что там были отдельная ванная, звонок у постели и высокая застекленная дверь, выходившая на веранду и пляж. Сам же он собирался занять комнату в дальнем конце коридора, но вместо этого поселился в кабинете Говарда, расположенном прямо против ее двери. В кабинете стоял диван, достаточно мягкий для того, чтобы на нем спать. Впрочем, спать ему приходилось не так уж много.

Он вставал раз по пять за ночь, чтобы заглянуть в комнату Джулии и проверить, спит ли она, и, если не спит, спросить, не нужно ли ей чего.

— Чашку теплого молока? — предлагал Пол. Но после того первого вечера у нее больше не появлялось такого желания.

— Оно поможет тебе уснуть, — говорил он, но каждый раз Джулия отрицательно качала головой.

— Я смогу уснуть только в одном случае — если они соблаговолят позволить мне это, — проворчала она на третью ночь, когда Пол услышал ее шаги и встал посмотреть, в чем дело.

Джулия стояла в темноте, поглаживая огромный живот. Он вспомнил, какой стройной она была в том красном платье год назад. Но и теперь в ней было что-то не менее привлекательное. Тогда она выглядела сексуально, теперь — женственно. Тогда он хотел поцеловать ее. Теперешние его желания мало отличались от прежних. Пол словно прирос к порогу.

— Они толкаются?

— Они всегда толкаются. Но порой мне удается их успокоить.

— Как?

Джулия пожала плечами.

— Иногда помогает, когда я поглаживаю живот. — Она коротко рассмеялась. — Глупо, конечно, но мне кажется, что им это нравится. Или когда массирую спину.

Джулия изогнулась и издала легкий жалобный стон.

Кровь в его жилах стала вдруг густой и горячей. Не хватало ему еще вожделеть к беременнои женщине — женщине, которую, скорее всего, не могут интересовать подобные вещи! Но эта мысль не остановила Пола.

— Тебе… э-э-э… нужен массаж спины? Она перестала гладить живот. — Что?

— Мне показалось… Ты думаешь, что массаж спины поможет?

Скажи «нет»! — мысленно взмолился он.

— Что ж, это было бы неплохо, — ответила Джулия.

Будь осторожнее в своих желаниях, говорила ей мать, они могут исполниться. Но массаж спины казался несбыточной мечтой, когда она вертелась с боку на бок всего полчаса назад. И если бы кто-нибудь сказал ей, что Пол предложит сделать его, Джулия рассмеялась бы тому в лицо.

О, он был просто чудом все эти три дня. Внимательным, предупредительным и таким похожим на Пола, которого она знала и любила! Но этот Пол, за исключением сегодняшней ночи, старался даже не прикасаться к ней.

Теперь же чуть ли не дрожащим голосом произнес:

— Если хочешь, чтобы я помассировал тебе спину, ложись и поворачивайся набок.

Джулия послушно растянулась на большой постели и, перекатившись набок, прижала к животу подушку. Так, а теперь нужно расслабиться. Только как это сделать? Она была как провод под высоким напряжением. Ее тело почти звенело от ощущения его близости. Все чувства проснулись и замерли в ожидании.

Она услышала шаги босых ног по полу, почувствовала, как подался матрас под его тяжестью.

— Тебе хватит места? — Да.

За окнами слышался шум прибоя, а у Джулии кровь тяжело пульсировала в венах, сердце бешено колотилось в груди… И дети пинались нещадно.

— У-уф, — выдохнула она и погладила живот в попытке успокоить их. — Шшш.

— Опять разбушевались? — Да.

Джулия протянула руку и, найдя ладонь Пола, приложила к своему животу.

Его немедленно толкнули. Пол замер.

Джулия спросила себя, не совершила ли она ошибку. Может, теперь он захочет уйти, вернуться в свою комнату, оставить ее один на один с детьми?

Но он продолжал прижимать свою руку до тех пор, пока кто-то из малышей снова не толкнул его, а затем мягко толкнул его в ответ. Джулия застыла от удивления. Пол убрал ладонь.

— Прости.

Может, он уйдет теперь?

Но Пол одной рукой обхватил ее за плечи, а большой палец другой прижал к спине. Затем начал массировать, разминая позвонок за позвонком.

Джулия тихо застонала.

— Что-то не так? — остановился Пол.

— Н-ничего. Ммм…

— Что означает «ммм»?

— Хорошо, — выдохнула она. — Это означает, что мне хорошо.

Даже больше, чем хорошо. Это было чудесно. Восхитительно. Спина Джулии изгибалась под настойчивым ритмичным давлением его пальцев. Она пристроила голову на подушку и позволила себе целиком отдаться ощущениям. Напряжение постепенно ослабевало, покидало ее тело. Губы приоткрылись, она глубоко вдохнула, а затем медленно, удовлетворенно выдохнула:

— Да-а-а.

Перевод Полу явно не требовался. Он продолжал массировать. Его пальцы спустились по спине, затем разошлись в стороны на пояснице — там, где болело больше всего.

— А-а-х, — содрогнулась от удовольствия Джулия.

Пальцы Пола замерли.

— Эй, ты в порядке?

— Да. Чудесно. Вот здесь. Да-да, здесь. Продолжай.

И он продолжал. Джулия почувствовала, как он изменил положение, придвинувшись ближе. Его пальцы работали неустанно, снимая напряжение, разминая одеревеневшие мышцы.

У Джулии слипались глаза. Она дышала глубоко и ровно. Плечи и спина расслабились. Было очень тихо — Джулия даже не слышала стука своего сердца. Только дыхание Пола — хрипловатое и немного учащенное, словно при беге. Ей хотелось бы увидеть его лицо. Но было темно, она лежала к нему спиной, и куда-то уплывала, уплывала…

Даже дети успокоились. Джулия, насколько это было возможно, свернулась калачиком и целиком отдалась на волю волшебных пальцев. Они медленно прошлись вниз и вверх по ее спине и, дойдя до плеч, замерли. Она не двигалась.

Джулия почувствовала, как ладонь Пола легко погладила ее волосы, как провела по шеке. Потом что-то на мгновение коснулось ее щеки. Затем Пол встал и вышел. Просто так. Через дверь.

Джулия потрогала щеку рукой. Она была чуть влажной.

Это была нестерпимая мука.

Проклятье, о чем он думал! Да и думал ли вообще? Похоже, что нет. Если бы он хоть на мгновение смог представить, что его так возбудят эти простые прикосновения, он бы даже не заикнулся о массаже!

Но, размышлял Пол, выходя через застекленную дверь и устремляясь к воде, разве мог я предвидеть, что меня охватит такое вожделение к этой очень и очень беременной женщине, находящейся почти в полудреме?

Эта нелепица не давала ему покоя. Ни о каком сне не могло быть и речи. Именно поэтому он и вышагивал в полной темноте по песку. Джулия спала как невинный младенец, когда он уходил. Именно это и было целью его усилий. Ему нужно бы радоваться, добившись подобного успеха.

Однако Пол ощущал глубокое неудовлетворение и беспокойство. Он не был с женщиной уже восемь месяцев — с тех пор, как провел ночь с Джулией. Ему это было как-то ни к чему. Он не хотел этого.

А теперь хотел. Хотел ее! Его тело болело от желания. И это желание было невозможно удовлетворить. Пол вошел в воду и нырнул — в отчаянной надежде, что ледяная вода исцелит его.

Он резкими толчками плыл на спине, дрожа от холода, желания и шока, и вдруг что-то потрясло его еще больше — сквозь шум волн доносился голос, звавший его по имени.

— Пол!

Он повернул к берегу.

— Что за… Джулия?!

Пол не мог в это поверить, но свет, падавший из окон, освещал именно ее силуэт. Она переваливаясь шла по песку в его направлении.

Он поспешно выбрался из воды.

— Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя выходить в такую темень и холод!

Он остановился в нескольких дюймах от нее, сердито сверкая глазами.

Джулия ответила ему не менее сердитым взглядом.

— А тебе нельзя бросаться в воду в такую погоду, да еще и заплывать так далеко!

Он нетерпеливо провел дрожащей рукой по мокрым волосам.

— Ради Бога! Я и не думал плавать!

Она окинула взглядом его трясущееся тело.

— Вот как? Значит, мне показалось.

Они стояли лицом к лицу, так близко друг от друга, что Пол ощущал на щеке ее теплое дыхание. Так близко, что еще один шаг — и он уперся бы в ее живот.

Джулия не отступила. И, глядя на ее волосы, блестевшие в лунном свете, Пол подумал, что она самая красивая женщина из всех, кого он встречал. Волна желания вновь прокатилась по нему.

— Замерз?

Джулия протянула ему полотенце.

Пол уставился на него. Затем провел рукой по лицу, взял полотенце и резкими движениями растер тело. Только тут он заметил, что за спиной Джулия прячет что-то еще.

— Что там такое?

Она потупилась, затем вытащила руку из-за спины. Это был спасательный круг — один из двух, висевших на веранде.

— Ты собиралась спасать меня? — едва не задохнулся от изумления Пол.

— Если бы возникла такая необходимость.

Ее голос звучал холодно и сдержанно, а пальцы дрожали.

— Господи — пробормотал Пол. Он повесил полотенце на шею и взял ее за руку. — Пойдем. Тебе ведь нужен покой. И тебе полагается сей час спать.

9

Его трясло при мысли о том, что могло бы с ней случиться.

— Ты сумасшедшая, знаешь об этом?

— Кто бы говорил.

Но она приникла к нему, и он обнял ее. Тело Джулии обдало теплом его озябшую кожу, обожгло, и внутри опять вспыхнул огонь. Но он не позволил ему разгореться. Пол обнимал ее до тех пор, пока они не оказались на веранде и она не перестала дрожать. Только после этого убрал руку и отстранился.

— Больше так не делай, — сурово сказал он.

— Ты тоже, — в тон ему ответила Джулия. Они смотрели друг на друга.

— Если бы ты…

Она не закончила. Но в этом и не было надобности. Пол прочел страх на ее лице и все понял. Этого не случилось бы, хотелось сказать ему. Ничего бы не случилось. Но она об этом не знала и очень нуждалась в нем.

— Иди спать, Джулия.

Она едва не выставила себя на посмешище. Нет, это мягко сказано. Она выставила себя на посмешище — потащилась за ним со спасательным кругом в руках! Словно бы могла спасти, если бы ему вздумалось тонуть!

Джулия не могла понять, почему вдруг это показалось ей весьма вероятным. Но когда Пол вышел из ее комнаты, она ожидала услышать шаги, направляющиеся через холл к кабинету Говарда, а вместо этого звуки донеслись из гостиной. А потом два раза стукнула, открывшись и закрывшись, застекленная дверь.

Любопытство заставило ее встать и выглянуть в окно, и она увидела, как Пол в одних шортах шагает по песку к морю. Ее охватила паника. Тысячи ужасных мыслей пронеслись в голове. Что, если?.. А что, если?..

Поэтому она схватила полотенце и этот дурацкий круг и устремилась за ним следом. Как последняя дура! О Господи! Джулия содрогнулась и приложила ладонь ко все еще горящей от смущения щеке.

Нельзя больше вести себя так. Нужно взять себя в руки, перестать постоянно ожидать каких-то несчастий.

Она услышала шаги Пола в холле и взмолилась, чтобы он прошел прямо в свою комнату. Но он остановился у ее двери.

— Ты не спишь?

Она решила не отвечать, притвориться спящей. Но затем передумала. — Нет.

— Я принес тебе горячего молока.

Пол помедлил мгновение на пороге, затем вошел и в темноте поставил чашку на столик.

— Спасибо.

Он продолжал стоять. Джулия чувствовала на себе его взгляд.

— Я не собирался… Со мной все было бы в порядке, Джулия.

Она сглотнула.. Затем протянула руку, взяла чашку и поднесла к губам.

— Знаю.

— Тебе бы… — Он замолчал, и Джулия услышала, как хрустнули костяшки его пальцев. — Нельзя так переживать по любому поводу, Джулия. Тебе нужно беречь себя.

В его голосе звучала странная настойчивость. Джулия почувствовала жжение под веками. Она кивнула и отпила молока. — Да. Пол продолжал стоять. Наконец он спросил:

— Ну как, тебе лучше?

Теперь его голос стал мягче и слегка дрожал.

— Все в порядке, — быстро кивнула она.

— Ну и хорошо. Спокойной ночи, Джулия. С этими словами Пол повернулся и вышел из комнаты.

Джулия сидела, вцепившись в чашку, часто моргая и жалея… опять и опять жалея… Не смей! — приказала она себе. Но ничего не могла с собой поделать. Она продолжала о чем-то жалеть до тех пор, пока не уснула.

На следующий день Пол решил, что Джулии нужно развеяться.

— У тебя ведь не предвидится схваток, правда? Тогда, я думаю, пора расширить твои горизонты.

В действительности дело было в том, что большой дом казался ему теперь тесным для них двоих. После прошлой ночи между ними возникла какая-то неловкость, недосказанность. А с его стороны, по крайней мере, какие-то неоправданные устремления и желания.

Единственным известным ему способом покончить с этим было «разомкнуть» пространство, выбраться из дома. Поэтому Пол усадил Джулию в свой «форд» и повез кататься по побережью.

В летние месяцы это было бы немыслимо — дороги запрудили бы отдыхающие, понаехавшие из города в поисках свободного кусочка пляжа и своей порции морской воды. Теперь же вокруг было почти пусто. Стоял один из тех дней поздней осени, когда на небе нет ни облачка и легкий прибой набегает на пляж, смывая остатки накопленного за лето мусора. Они доехали до самого Портсмута, поскольку Джулия чувствовала себя прекрасно, а дети угомонились.

Они позавтракали в маленьком кафе на берегу, потом отправились погулять и поглазеть на витрины магазинов. Одна из них была заставлена всевозможными плюшевыми медведями. Джулия рассмеялась при виде одного из них — с таким же большим, как и у нее, животом.

— Мама-медведица. Она мне нравится. Я знаю, что она чувствует. А вот… — Джулия указала на пару маленьких медвежат, одетых в одинаковые матросские костюмчики и сидящих в парусной лодке, — близнецы.

Там были медведи-врачи, велосипедисты, учителя…

— Посмотри туда.

Джулия дотронулась до его рукава и указала пальцем. В дальнем конце витрины Пол увидел серьезного медведя с блокнотом и ручкой в руке и фотоаппаратом на плече.

— Просто портретное сходство! — заметила она, улыбаясь ему так открыто, с таким восторгом, что сердце Пола на мгновение затрепетало, прежде чем снова забиться ровно.

— Да, — хрипло согласился он, потом взял ее под руку. — Пойдем. Нам предстоит долгая дорога домой. А тебе уже пора отдохнуть.

Его немного беспокоило то, что они предприняли такую длительную и насыщенную прогулку. И Джулия покорно отправилась вздремнуть, когда они вернулись домой, и не вмешивалась, пока Пол готовил обед.

Он похвалил ее за выдержку.

— Стараюсь, — с намеком на озорную улыбку сказала она. — Ради того, чтобы мы смогли опять предпринять что-нибудь подобное.

На следующий день он повез ее на залив. Они бродили вдоль доков и смотрели на яхты. Пол рассказал, что когда-то они с Говардом брали здесь лодку напрокат и отправлялись рыбачить.

— Ты когда-нибудь ходил под парусом? — спросила Джулия.

— Да, у нас была яхта. Это что-то потрясающее.

— А у нас в Гринлоу не очень-то походишь под парусом, — сказала она.

Пол взглянул на нее.

— Ха, не очень-то? Она усмехнулась.

— Совсем не походишь.

День опять выдался солнечным, но поднялся небольшой ветер.

— Хочешь, покатаемся часок на яхте?

— А можно? — просияла Джулия.

Разве мог он в такой ситуации сказать «нет»?

Это были самые чудесные ощущения из всех, которые ей пришлось пережить. Джулия до последней минуты не верила в реальность предприятия. Где же Пол возьмет сейчас яхту? Но он нашел контору, которая давала их напрокат.

И вот уже Джулию облачили в спасательный жилет и погрузили в катер, который доставил их к маленькой яхте, стоявшей у конца причала. Потребовались некоторые маневры, чтобы переместить ее с одного судна на другое, и Пол наворчался вволю, в основном по поводу того, что это изначально была неудачная затея. Но в итоге она устроилась на кокпите, обрела равновесие и с удовольствием наблюдала, как Пол разворачивает главный парус.

— Я могу тебе помочь? — спросила она.

— Да, — ответил Пол. — Если посидишь тихо и не будешь мешать.

Она послушалась. И вот парус поднялся, наполнился ветром, и они заскользили по воде. У Джулии перехватило дыхание.

— О Боже! Просто фантастика! — воскликнула она и с восторгом взглянула на Пола.

Тот, стоя на корме, с одной рукой на румпеле, усмехнулся ей. Они плыли по заливу. Джулия запрокинула голову и подставила лицо солнечным лучам, наслаждаясь теплом и тем, как ветер играет ее волосами. Пол тоже казался счастливым, помолодевшим и беззаботным. Как в былые времена.

— До чего тихо, — проговорила Джулия, слыша лишь похлопывание парусов и плеск волн, ударявших в борта яхты. — Спасибо.

Пол кивнул почти серьезно.

— Пожалуйста.

Они плавали недолго и ни разу не вышли за пределы спокойных вод залива. Но это было и неважно. К тому моменту, когда они причалили и подплыл катер, чтобы отвезти их обратно, Джулия чувствовала себя обновленной.

Когда машина ехала обратно к дому, Джулия широко зевала.

— Я тебя утомил? Прости, — сказал Пол. Но она покачала головой и сонно проговорила:

— Вовсе нет. Все было великолепно.

Живи сегодняшним днем, повторяла ей мать. Если бы все дни были как этот, следовать совету было бы нетрудно.

Чарлз и Энни решили устроить вечеринку в честь будущей мамы.

— Но я не смогу приехать в город, — возразила Джулия, когда они сообщили ей о своем намерении.

— Ничего страшного, — весело заверил ее Чарлз. — Мы приедем к вам.

— Осборны собираются навестить нас, — сказала Джулия Полу вечером.

Чарлз обещал позвонить ей сразу после ужина, чтобы обсудить детали.

— Навестить нас? Зачем?

Пол казался удивленным и не очень-то довольным.

— Это традиция, — объяснила Джулия. — Отпраздновать то, что я скоро стану мамой. И мы будем праздновать, Пол, — твердо добавила она на случай, если он считал иначе.

Пол молча кивнул.

Джулия немного боялась, что он найдет какой-нибудь предлог, чтобы улизнуть субботним вечером, на который Чарлз и Энни назначили празднество. Пару раз он говорил по телефону с каким-то мужчиной — ей казалось, что со своим редактором, — и она уже почти готова была услышать, что где-то за тысячи миль отсюда начались военные действия, непременно требующие его присутствия.

В пятницу вечером Джулия нервно спросила:

— Ты ведь не собираешься уезжать, правда? Пол удивленно посмотрел на нее и сказал так, словно в этом не могло быть никаких сомнений:

— Конечно нет. Я же сказал тебе, что буду рядом, пока малыши не родятся.

Итак, он обозначил финишную черту. Пока не родятся малыши… А потом?.. Живи сегодняшним днем, напомнила она себе.

До чего же приятно было снова увидеть друзей! Чарлз и Энни пригласили всех — Кэти и Льюка Корриган, Джека и Рут Хартли, Марка, Карла и Кейт Леман, миссис Джоунз и чету Джен-кинс с верхнего этажа, брата Пола, Говарда, и конечно же Элис и Сесила.

Джулия была рада видеть Сесила.

Он несколько раз звонил ей, но почему-то тогда, когда она спала. Теперь при виде Сесила Джулия встала ему навстречу, и он ласково обнял ее.

— Ты выглядишь великолепно, — с улыбкой сказал Сесил и ласково коснулся ее щеки.. — Все в порядке?

— Да, — улыбаясь ответила Джулия. И это было правдой: все было так, как и должно быть. — А у тебя?

Сесил печально вздохнул.

— Опять в одиночестве.

Улыбка сползла с ее лица, и она накрыла ладонью его руку.

— Кто-то обязательно появится, Сесил.

— Джулия, — сказал Пол, подходя сзади и беря ее за руку. — Кэти хочет о чем-то посоветоваться с тобой.

Он успел довести ее до середины комнаты, прежде чем Джулия опомнилась. Она оглянулась и помахала Сесилу рукой.

— Позже, — одними губами проговорила она. Но позже у нее почему-то тоже не нашлось времени. Каждую минуту что-то происходило. Нужно было распаковывать подарки. Играть в дурацкие игры. Подавать мороженое и торт.

Одним словом — праздник, как она сама говорила.

Джулия разворачивала свертки в веселенькой бумаге, ахала и охала над крошечными ползунками и кофточками, пеленками, одеяльцами и высокими стульчиками для близнецов. Пол только покачал головой, когда Кэти предложила помочь.

— Пусть это делает Джулия.

Он стоял сзади, опершись на стену и засунув руки в карманы, и наблюдал.

Джулия удивилась, обнаружив пакет от Пола, и с интересом открыла его. Внутри лежала медведица-мама из магазина игрушек в Портсмуте.

«Тебе для компании», — прочитала она на карточке, подняла голову и встретилась с Полом взглядом. Его темно-голубые глаза оставались непроницаемыми. Джулия прижала медведицу к груди.

— О, Пол, спасибо.

Они продолжали неотрывно смотреть друг на друга.

— Интересно, кто у тебя будет — мальчики, девочки или каждого по одному, — поинтересовалась Кейт Леман и испортила мгновение.

Джулия покачала головой, с трудом возвращаясь в окружающую действительность.

— Не знаю.

— Имена придумала? — поинтересовалась Энни. Джулия взглянула на Пола. Он смотрел на нее с не меньшим интересом, чем другие, и она снова покачала головой. Ей не хотелось принимать подобное решение одной. Это были и его дети тоже.

— Лучше поспеши, — пошутил Льюк. — Мы и так уже разобрали все хорошие имена — Элли, Роб…

— Мы подумаем над этим, — сказала Джулия, снова взглянув на Пола.

Она заметила, что Говард тоже смотрит на него, словно пытаясь определить отношение брата ко всему происходящему. И пожалела, что не может поговорить с Говардом наедине, чтобы побольше узнать, постараться понять.

Следующими в программе были шашлыки на лужайке. День выдался облачный, и все предпочли остаться в доме, кроме тех, кто занялся мангалами и мясом. Но день и вечер все равно прошли очень оживленно. Даже дети приняли участие в веселье, брыкаясь и кувыркаясь в ее животе. Джулия раза два поморщилась после обеда, и Пол прервал свой разговор с Льюком и пересек комнату, чтобы присесть на стул рядом с ней.

— У тебя все в порядке?

— Конечно. Все прекрасно. — Но удар под ребра в этот самый момент снова заставил ее скорчить гримасу. — Ничего страшного, — сказала она, но Пол ей не поверил.

— Тебе нужно лечь.

— Как, в разгар вечеринки?

— Ну, это легко уладить. — Он встал. — Эй, друзья, пора домой!

— Пол!

Но он остался непреклонным.

— Джулии нужно отдохнуть. Попрощайся с гостями, Джулия.

Он взял ее под руку и начал поднимать со стула.

— Пол! Нельзя же… — начала она.

Но Кэти и Льюк, Энни и Чарлз уже собрались. Остальные потянулись за ними. Только Элис помедлила. Она обняла сестру.

— Ты в порядке?

— В полном. Правда.

— Хорошо. Пол неплохо потрудился.

— Пол — молодец. Элис пожала плечами.

— Просто делает то, что ему положено. — Она бросила на него почти нежный взгляд. — Его наконец-то проняло.

Джулия посмотрела на Пола. Тот помогал загружать подарки в машину Льюка, чтобы тот j0r-вез их в квартиру Джулии.

— Ты так думаешь? — спросила она.

Хотелось бы верить. Господи, как ей хотелось в это верить!

— В противном случае он не вел бы себя как сторожевой пес, — заметила Элис. — А как только он увидит новорожденных…

Пол захлопнул багажник и подошел к Джулии, чтобы снова взять ее под руку.

— Спокойной ночи, Элис.

Это был приказ, а не пожелание. Элис усмехнулась, отсалютовала ему, затем посмотрела на сестру.

— Ну, что я тебе говорила?

Пол проводил Джулию в спальню, сказал, что наведет порядок и пообещал вскоре заглянуть и проверить, как у нее дела.

Ей не хотелось в этом признаваться, но чувствовала она себя ужасно. Поэтому в спальню отправилась без возражений. Боксеры этим вечером пришли в полное неистовство и лупили ее — как, наверное, и друг друга — почем зря.

— Вы будете все в синяках, когда родитесь, — сказала им Джулия, выгибая спину в попытке увеличить для малышей пространство хоть на несколько квадратных дюймов.

Она была уже в постели, когда Пол просунул голову в дверь.

— Порядок? — спросил он, Джулия кивнула.

— Да. Спасибо… Пол, — окликнула она, когда тот собрался уже исчезнуть, — не мог бы ты оказать мне любезность? Принеси моего мишку.

Мгновение он казался испуганным, затем кивнул и пошел выполнять поручение. Когда Пол принес медведицу, Джулия, обхватив ее руками, взглянула на него.

— Еще раз спасибо.

Он ничего не сказал, но продолжал стоять рядом. Затем кивнул.

— Это был славный вечер, как думаешь? Еще один кивок.

Джулия потерлась щекой о мягкий плюш игрушки.

— Не мог бы ты… э-э-э… сделать мне массаж спины?

Пол сглотнул.

— Если хочешь.

— Пожалуйста.

Он провел языком по губам. Его глаза на мгновение закрылись, затем открылись снова.

— Позволь только запереть входную дверь. Когда Пол вернулся, он выключил свет и сел на кровать рядом с ней. Джулия почувствовала прикосновение его рук к спине, потом большие пальцы вдавились в позвоночник, и она отдалась расслабляющему и убаюкивающему ритму их движений.

— Пол? — раздался шепот у его уха.

Он вздрогнул и проснулся, не понимая, где находится. Затем догадался, что, должно быть, заснул рядом с Джулией, обнимая ее. Была глубокая ночь.

Пол поспешно встал.

— П-прости. — Он провел рукой по волосам. — Тебе что-нибудь нужно? Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. — Он услышал, как Джулия сглотнула. — Но… мне кажется, началось. — Она издала короткий нервный смешок. — Весь последний час я считала. Схватки сильные и регулярные. Похоже, на этот раз я действительно рожаю.

10

Его не хотели пускать вместе с ней. Вы не посещали курсы молодых родителей, говорили ему. Вы не знаете, как помогать женщине при родах.

— Проклятье, я получил медицинскую подготовку! Как-нибудь уж соображу, что делать.

— Но у нее уже есть помощник, — сказал регистратор, сверившись с записями.

— Кто? — спросил он, думая о том, что ему делать, если это окажется Сесил.

— Элис, — тихо сказала Джулия, сидевшая в кресле на колесиках рядом с ним.

Дышала она прерывисто, была очень бледна, но крепко держалась за руку Пола, как делала это большую часть их поездки в город. Он стиснул ее ладонь, взглянул на их переплетенные пальцы, затем на нее.

— Хочешь позвать Элис? — спросил он. Джулия посмотрела ему прямо в глаза и покачала головой.

— Я хочу тебя.

Я хочу тебя! Это должно было заставить его бежать не оборачиваясь на другой конец света. Но это заставило его собраться и сосредоточиться. Пробудило самое лучшее — то, что всегда помогало ему в критических ситуациях. В таких ситуациях он бывал на высоте.

Справится и сейчас. Это необходимо. Это самый драгоценный опыт в его жизни. Внушающий благоговение. Джулия — единственный человек, который внушает ему благоговение.

Пол всегда восхищался ее добротой, открытостью, энтузиазмом. Она казалась ему мягкой, веселой и счастливой. Им было хорошо вместе.

Теперь Джулия была твердой как скала. Сильной и упорной.

Врач сказал ей, что роды начались преждевременно, что дети недоношенные, и им нужна любая помощь.

— Чем меньше обезболивающего, тем лучше, — объяснил он. — Мы же не хотим подавить их реакции и замедлить биение сердца.

Джулия слушала и кивала, вцепившись в руку Пола.

— Я могу в крайнем случае дать вам что-нибудь, — сказал врач. — Но лучше этого не делать.

— Я справлюсь, — заверила его Джулия, потом взглянула на Пола. — Говори со мной.

И он говорил. Они оба говорили — обо всем на свете. О ее детстве на ферме в Гринлоу, о юношеских шалостях Пола и его братьев, о переделках, в которые попадали Джулия и Элис. Он видел, когда у нее усиливались схватки. Он массировал ей спину. Давал кусочки льда. Разминал пальцы ног.

Схватки становились все чаще и сильнее. Ее тело трепетало и содрогалось. Она глубоко дышала и вцеплялась в его руки. Они смотрели друг другу в глаза и дышали в унисон.

Джулия не давала себе поблажки. Она черпала силы из глубоких внутренних ресурсов, и они помогали ей терпеть боль.

Минуты казались часами, и эти часы тянулись и тянулись, а Джулия оставалась по-прежнему сосредоточенной, решительной и сильной.

Его задача заключалась лишь в том, чтобы поддерживать и ободрять ее. Он сидел в изголовье родильной кровати, держа ее руки в своих. Они вместе дышали, вместе считали.

— Молодец, — говорил ей Пол, — все идет хорошо.

Он чувствовал себя шарлатаном, поддерживая пустую болтовню, в то время как она делала всю работу. Но когда замолкал, Джулия подстегивала его.

— Да говори же со мной! Господи! О Господи! — восклицала она, когда схватки усиливались. — Я… прости, я чуть… не сломала тебе пальцы, — бормотала она, когда проходила очередная волна.

Пол ничего этого не замечал.

— Продолжай, — говорил он.

— Кажется, уже рожаю, — словно в лихорадке, проговорила Джулия.

— Тужься, — сказал ей Пол. Он не знал, откуда это взялось — просто всплыло в сознании, и крикнул медсестре: — Сделайте же что-нибудь!

— Да, уже началось, — подтвердила медсестра и позвала врача.

— Наконец-то, — вздохнул Пол, — мы чего — то достигли.

Но если он думал, что самое тяжелое осталось позади, то глубоко ошибался. Для него было мукой наблюдать за усилиями Джулии, видеть ее невыносимое напряжение — и понимать, что он ничем не может помочь.

— Тужьтесь, — подбадривал врач, пока Пол вытирал пот с ее лба одной рукой; в другую она вцепилась мертвой хваткой. — Да. Вот так. Хорошо. Теперь подождите. Подождите… Пока не почувствуете, что снова началось. Давайте, Джулия. Хорошо. Еще раз. Сильнее. Сильнее. Так! — воскликнул он громким голосом: — Есть! Показалась головка!

Джулия рожала. Ее лицо покраснело, тело дрожало. Она прикусила губу, до боли стиснула пальцы Пола. Ее взгляд взметнулся к его лицу.

— П-прости, — пробормотала она.

— Шшш, — ответил он. — Это я должен просить прощения. За то, что заставил тебя переживать такое.

— Нет, — проговорила Джулия сквозь стиснутые зубы. — Не… смей… говорить… так.

— Есть! — вскричал врач, выпрямляясь и предъявляя миру кричащего, извивающегося младенца. — У вас девочка! — сказал он матери.

Джулия засмеялась и заплакала одновременно.

— Девочка… С ней все в порядке? — спросила она, неотрывно глядя на сестру, хлопочущую вокруг новорожденной.

— Ручки, ножки, головка на месте, — сообщил врач. — Дыхание отличное. Доктор Лири осмотрит ее. Она красавица. Видите? — Он взял девочку у сестры и показал Джулии. — Видите, папочка?

Она оказалась прямо перед его глазами. Такая крохотная! А глазки широко открыты — словно ищет кого-то.

Пол только кивнул, не в силах произнести ни слова.

Врач протянул ребенка только что вошедшему педиатру.

— Но мы прошли только полпути, верно? Придется еще немного потрудиться. У вас хорошо получается, Джулия. Вы готовы?

— Да, — ответила она, — если вы готовы. Пол не знал, откуда Джулия взяла силы, чтобы проделать все снова. Но она сделала это — и несколько минут спустя второй темноволосый младенец громким криком приветствовал мир.

— Поздравляю, — сказал врач, кладя маленькое красное существо Джулии на живот. — У вас дочь и сын.

Пол видел только Джулию. Ее ресницы трепетали, пальцы тряслись, тело дрожало — как от облегчения, так и от изнеможения.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Джулия улыбнулась ему, из уголков глаз катились слезы.

— Хорошо, — прошептала она и легонько стиснула его руку, словно силы окончательно покинули ее.

Скорее всего, так оно и было.

— Не хотите ли пойти взглянуть на ваших детей, — предложил врач Полу, — пока мы закончим здесь с Джулией?

И поскольку Джулия выпустила его руку, он пошел. Словно лунатик, даже не понимая, что делает. Он остолбенело наблюдал за тем, как педиатр осмотрел сначала одного младенца, затем другого. Как сестры вымыли их, надели распашонки и завернули одного в розовую пеленку, другого — в голубую.

Малыши кричали. Девочка молотила по воздуху крошечными ручками, а мальчик грыз кулачок. Интересно, это он был заводилой, поду — мал Пол, или девочка?

Краем глаза он видел, как врач хлопочет над Джулией. Теперь она лежала неподвижно и казалась очень спокойной.

— Мистер Варне… — начал педиатр.

Пол заморгал, затем понял, что обращаются к нему.

— Кларк. Моя фамилия Кларк.

— Ах, простите. Нам была известна только фамилия вашей жены. Мы поместим новорожденных в инкубатор на первые сутки. Это простая предосторожность, — с улыбкой пояснил он, — поскольку они родились несколько преждевременно. На самом деле они вполне здоровы. Маленькие, но крепкие. Мальчик весит почти пять фунтов, девочка — четыре фунта одиннаддать унций. Пойдемте со мной, нам нужно записать кое-какую информацию.

Пол действовал автоматически. Делал то, о чем просили. Он не думал. Он сидел в кабинете и отвечал на вопросы, а перед глазами у него стояла Джулия — тужащаяся, тяжело дышащая, напрягающаяся.

Где она? Его увели прежде, чем врач закончил что-то делать с ней. Все ли у нее в порядке? Ему необходимо было это знать!

— Где моя… жена? Я должен увидеть… мою жену.

Все называли ее так. Почему бы и ему не поступить подобным образом?

— Осталось всего три вопроса, мистер Кларк, — сказал ему медрегистратор.

— Палата четыреста одиннадцать, — сообщила медсестра минуту спустя, когда он вышел из двери.

Джулия лежала с закрытыми глазами, в лице не было ни кровинки. Пол подошел ближе, чтобы услышать, дышит ли она. Он зацепил ногой угол тумбочки, и Джулия открыла глаза, немного красноватые, но ясные.

— Привет, — сказала она.

Ее голос был слегка надтреснутым, словно и он устал вместе со всем организмом.

— Привет.

Пол подошел вплотную и отвел прядь волос с ее лица, которое было прекрасно. Теперь Пол видел в нем силу, которой не замечал раньше.

— Ты была потрясающей, — проговорил он.

Джулия улыбнулась и накрыла его руку своей. Теперь она не дрожала. Ее кожа была мягкой и прохладной.

— Они потрясающие, — мягко сказала она. — Дети. Спасибо тебе, Пол.

Он непонимающе уставился на нее. Джулия подняла его руку и поднесла к своим губам… в последний раз, а затем совершила тяжелейший поступок в своей жизни.

— Спасибо, — повторила она. — За детей. За все. Тебе незачем оставаться, Пол. Ты можешь идти.

И он пошел. Именно так — пошел! В конце концов он этого и хотел. Быть одиноким. Свободным. Ничем не связанным. Выписывать чеки, но не переживать.

Он не хотел переживать. Разве не так он говорил?

Пол вернулся в Брайтон, собрал свои вещи, приехал в город и позвонил редактору.

— Я готов ехать, — сказал он. — Куда угодно.

— В Пакистан, — обрадовался тот. — Сможешь успеть на вечерний рейс?

Он смог. Он успел.

Пол лишь ненадолго заехал в больницу. В последний раз взглянуть на крошечных детей. Он узнал, что теперь у них есть имена: Оливер и Виктория. Хорошие имена, подумал Пол. Весомые. Он должен сказать об этом Джулии, когда зайдет вручить подарок, который купил по дороге. Но когда заглянул в палату, там были Льюк и Кэти, и Марк, и Элис… и Сесил.

Он оставил подарок медсестре.

— Проследите, чтобы она его получила, — попросил Пол. — Я спешу.

У Джулии было все, что необходимо. А в нем она не нуждалась.

А вот он в ней нуждался. Нуждался во всех них: в Джулии, Виктории и Оливере. Дня не проходило, чтобы Пол не вспоминал о них. Да что дня — часа, минуты!

Он старался думать о Шейле и том, другом ребенке. Старался использовать их как щит. Но это больше не срабатывало. Разве можно защитить сердце? И Джулия, и Оливер, и Виктория — равно как и Шейла, и их ребенок — жили в его сердце.

Он хотел позвонить и поговорить с Джулией — узнать, как она себя чувствует, справляется ли, не нуждается ли в чем-нибудь. Не нуждается ли в нем…

Но Пол боялся, что нет. Она была такой сильной, такой самостоятельной, такой уверенной! Она цеплялась за его руки во время схваток, но всю работу делала сама. Она поцеловала его пальцы, когда все закончилось, — поблагодарила за то, что был с ней, за детей.

Но потом позволила ему уйти.

— Проклятье, Джулия! — Пол бормотал в подушку эти слова раз по сто за ночь. — Любишь ли ты меня? Любила ли ты меня когда-нибудь?

Но он не мог позвонить и спросить у нее об этом. Он должен был видеть ее. Смотреть ей в глаза. Если, спрашивая, он будет видеть ее глаза, то неважно, что она ему ответит.

Гринлоу в Рождество был лишь бледным подобием Лондона. Ни суетящихся толп, ни расцвеченных огнями витрин, ни гигантских украшенных елей.

Перед Рождеством Джулия вернулась домой. С Оливером, Викторией и Элис. Элис приехала на неделю. Джулия с малышами — надолго.

— Месяц, три… Оставайся сколько угодно, — сказали родители.

Они встретили ее и двух очаровательных внуков с распростертыми объятиями. И Джулия была очень им благодарна. Благодарна за их заботу, поддержку, за то, что охотно взвалили на себя нелегкую обязанность помогать ей с детьми — со всеми этими ночными кормлениями, коликами и ее собственной неумелостью.

— Я научусь. У меня уже получается, — говорила она матери.

Джулия пробыла дома уже неделю. Она постепенно привыкала к новому распорядку жизни. Даже находила немного времени для работы — час там, пятнадцать минут здесь.

— Ты все делаешь прекрасно, — отвечала ей мать. — Даже чтобы вырастить одного ребенка, требуется уйма людей, — а у тебя двойня.

Мать не осуждала ее. Разве что была немного печальна. Она не задавала много вопросов — спросила только, любила ли Джулия отца детей.

Да, ответила Джулия, любила. И любит до сих пор. Она тосковала по нему. Укачивая детей, рассказывала им о нем.

— Ваш папа очень хороший, — говорила она. — Сильный. Смелый. Когда-нибудь… может быть… вы сами увидите…

Говард зашел перед ее отъездом из Лондона. Принес подарки — целую гору мягких игрушек. Джулия дала ему подержать Оливера, который раскричался и описал его. Говард воспринял это как мужчина — сплавил ребенка Элис.

После его ухода Джулия совсем раскисла. Говард так похож был на Пола! Она сказала это Элис. Та огрызнулась:

— И ведет себя так же. Оба они ничтожества!

— Нет, — покачала головой Джулия. — Пол просто человек, который знает свои возможности.

Ей было известно, что он уехал куда-то за тридевять земель. Конечно, можно было бы попытаться разыскать его… Но зачем?

Пол наверняка сказал бы ей, куда отправляется, если бы они встретились перед его отьездом. Но они не встретились. Джулия даже не знала, что он заходил, — до тех пор пока вошедшая после ухода гостей медсестра не вручила ей коробку с подарком.

— Вот, — сказала она. — Это оставил ваш муж.

— Мой…

Джулия проглотила последнее слово и молча взяла коробку. Та была обернута тонкой бумагой пастельного цвета, а на карточке стояло только одно слово «Близнецы» и четкая подпись Пола.

Открыв коробку, Джулия обнаружила двух маленьких медвежат в парусной лодке. Она часто заморгала, и слезы покатились по ее щекам.

Сейчас медвежата-близнецы сидели на комоде в детской. А сзади, присматривая за ними, расположилась очень беременная медведица-мама. Джулия гладила ее пушистый живот всякий раз, когда проходила мимо.

Так она сделала и теперь, направляясь к кроваткам, чтобы взять на руки хнычущую дочку. Если успеет покормить Тори до того, как проснется Олли, не придется просить мать давать ему бутылочку. Джулия старалась кормить грудью обоих, а это было почти невозможно, когда близнецы просыпались одновременно.

— Шшш, шшш, маленькая леди, — прошептала она капризничающей дочери. — Одну секундочку. — Джулия возилась с рубашкой и лифчиком для кормления. — У меня уже получается, — повторила она как заклинание то, что говорила матери.

Когда-нибудь я смогу справляться со всем самостоятельно, думала Джулия. Когда-нибудь у нас троих все будет прекрасно. »

Она устроилась в кресле-качалке и дала Тори грудь. Малышка смотрела на нее уже сфокусированным взглядом и усердно сосала.

Джулия погладила ее мягкие темные волосы. Темнее, чем у нее. Как у Пола. Кто-то позвонил в дверь, но она продолжала кормить. Отец с Элис пошли за рождественской елкой, но мать была в кухне. Она откроет.

Каждый в Гринлоу, кто знал Барнсов, считал своим долгом навестить Джулию и ее прелестных близнецов. Джулия с удовольствием показывала их. Она была благодарна за внимание и заботу. И радовалась, что вернулась домой. Кто бы это мог быть? Неужели еще не все побывали у них?

Дверь слегка приотворилась, и в щель просунулась голова матери.

— К тебе гость.

— Кто там?

Кому-то Джулия могла бы позволить взглянуть на детей прямо сейчас, а кого-то попросила бы подождать, пока близнецы проснутся и будут накормлены.

Дверь приоткрылась шире.

— Я.

Джулия почувствовала, как сердце забилось в горле, затем упало, а потом забилось раз в сто быстрее где-то посредине. Она повернулась на голос и не поверила собственным глазам.

Пол?! Здесь?!

— Но…

Джулия увидела, как мать, стоящая за спиной Пола, улыбнулась ей, а затем, отступив, прикрыла дверь.

Он выглядел чудесно — загорелый, сильный, красивый. На нем были потертые джинсы и свитер, а в волосах посверкивали не успевшие растаять снежинки.

— Пол!

Она улыбнулась, но не подошла к нему. Потому что не могла — кормила малышку. Но в любом случае Джулия не сделала бы этого — чтобы тут же не прильнуть к нему, не вцепиться в него, не обнять его.

Однажды ей удалось быть сильной. Не исключено, что один раз был для нее пределом.

— Какой… сюрприз! — Джулия старалась казаться веселой, но голос ее звучал нервно. — Почему ты?.. — Нет, она не могла задать этот вопрос. — Как мило, что ты приехал к нам на Рождество.

Вот так-то лучше. Вежливо. Отстраненно. Незаинтересованно.

— Я приехал не на… Рождество, — проговорил Пол.

Его голос срывается так же, как и у меня, с изумлением подумала Джулия. Она заметила, как Пол сглотнул, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих какой-то сверток.

— Тогда почему… — начала было она, но, прежде чем договорила, он ответил:

— Я приехал потому, что люблю тебя.

Джулия замерла, глядя ему в глаза. Несчастные глаза, отметила она. В этих глазах были мука и отчаяние. Его пальцы мяли сверток, а глаза неотрывно, с мольбой смотрели на нее.

— Знаю, я тебе не нужен, Джулия. Я не могу ожидать, что ты сможешь полюбит меня, но…

— Смогу.;

Главный звук Рождества, всегда считала Джулия, — это тишина. В ней ожидание. Надежда. Почти неуловимая возможность.

И в этой тишине Пол глубоко, судорожно втянул в себя воздух, а затем тремя быстрыми шагами пересек комнату и стал на колени рядом с ней. Он обхватил руками ее и Тори. Он уткнулся лицом в шею Джулии и заплакал.

Джулия заплакала тоже, роняя соленые слезы на щечку малышки, на мягкие волосы Пола, в которые зарылась лицом.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — снова и снова говорила она.

И Пол вторил ей.

Когда он наконец отстранился, они посмотрели друг на друга и улыбнулись, а затем рассмеялись. Они отерли слезы друг у друга с лица. Затем он взглянул на Тори, которая во время этой сцены сосала грудь матери с полным безразличием к происходящему, а теперь с интересом смотрела на Пола.

— Да она просто огромная! — с благоговением в голосе произнес он.

— Почти шесть фунтов, — подхватила Джулия.

В глубине комнаты захныкал Оливер. Джулия переместила девочку к плечу, чтобы та срыгнула.

— Можешь принести мне Олли?

Секунду Пол стоял неподвижно, затем кивнул. Он подошел к кроватке и осторожно, почти с трепетом, взял сына. Нежно и бережно держа, он принес его матери.

— Как это…

Он кивнул на Викторию, затем на Оливера, явно недоумевая, как Джулии удастся справиться с обоими.

— С твоей помощью, — сказала Джулия и решительно ротянула ему дочь.

Несколько мгновений он рассматривал ее, затем крепко прижал к груди.

— Полопай ее по спинке, — распорядилась Джулия. — Ей нужно срыгнуть. Вот. Положи эту салфетку на плечо.

Одной рукой Пол расправил салфетку и принялся похлопывать Викторию по спинке. В тот самый момент, когда Оливер начал сосать, усилия его отца были вознаграждены.

Пол усмехнулся, затем рассмеялся.

— Я сделал это!

Джулия тоже смеялась, но сквозь редкие крупные слезы.

— Да, сделал.

Пока Джулия кормила сына, Пол кругами ходил по комнате, продолжая нежно поглаживать дочь. Они были семьей.

Несколько минут спустя мать Джулии снова просунула голову в дверь и улыбнулась тому, что увидела.

— Именно так и должно быть, — проговорила она и пошла рассказать вернувшимся с елкой мужу и Элис хорошие новости.

Джулия показала Полу, как нужно пеленать детей. Вот когда они совсем не показались ему огромными!

— Ничего, научишься, — пообещала Джулия. — Я ведь научилась.

— Научусь, — поклялся Пол.

Они стояли рядом, глядя на детей, и Джулия почувствовала, как пальцы Пола переплелись с ее пальцами. Они приникли друг к другу.

— Что в этом свертке? — спросила Джулия. Он поднял его с пола, куда в волнении бросил, и протянул Джулии.

— Разверни.

— И мне не нужно ждать до Рождества?

— Надеюсь, нет.

Одеревеневшими пальцами она развернула бумагу. Внутри лежал мишка-журналист. Со своими фотоаппаратом, ручкой и блокнотом, на единственной «странице» которого было написано: «Ты выйдешь за меня замуж?» А к ручке было прикреплено кольцо.

Джулия повернулась к Полу… и протянула кольцо ему. Он взглянул на него, а затем, с отчаянием, на нее. В ее глазах была только любовь.

— Ты не наденешь его?

Когда они впервые занимались любовью, это была любовь, рожденная болью. Она тоже была прекрасной и животворящей — не только в одном смысле. Она воскресила его, хотя тогда Пол не отдавал себе в этом отчета.

Сейчас, поклялся себе Пол, все будет для нее. Я буду любить ее радостно и страстно, с заботой и вниманием. Я покажу, как много она значит для меня.

Когда врач сказал, что уже можно, — а со времени родов прошло уже восемь недель, а не шесть, — Пол попросил тестя и тещу заняться вечером внуками.

— Куда мы идем? — спросила Джулия. — Что ты задумал?

Пол только усмехнулся. У него был план. Он все рассчитал, подыскал убежище — заброшенную сторожку в стороне от всех дорог. Но для пары, которую ничто и никто не интересует, кроме друг друга, она была идеальна.

— Положись на меня, — сказал он, сжимая ее руки.

Джулия так и сделала.

Теперь домишко казался еще большей развалиной, чем тогда, когда Пол его приметил. С холмов задувал сильный ветер, в воздухе кружились первые снежинки, и Пол усомнился было в своей идее.

— Здесь просто чудесно! — воскликнула Джулия, обнимая его и целуя в щеку.

Он слегка повернулся так, чтобы поцелуй пришелся в губы, и поцеловал ее в ответ. С отчаянием и страстью.

— Разожги огонь, — распорядилась Джулия, — а я приготовлю постель.

— Постель готова, — сказал ей Пол.

Он побывал здесь утром — принес шампанское, бокалы и еду, которую приготовил для нее.

Но теперь, когда они оказались здесь, Пол не чувствовал голода.

— Ты чего-нибудь хочешь? — спросил он у Джулии.

Она положила руки ему на грудь и выдохнула:

— Тебя.

Они едва добрались до постели. Какие там забота и внимание! Какие изыски! Но страсть, по крайней мере, была. О да! И радость тоже.

Одежда лежала там, где упала. Огонь он разожжет позже. Им с избытком хватало того пламени, которое сжигало обоих изнутри.

Они забрались под пуховое одеяло и изучали тела друг друга. Его шероховатое и ее гладкое. Его твердое, мускулистое и ее мягкое, податливое. Он целовал ее губы, шею, груди. Он помнил это тело тонким и хрупким, он помнил его большим и округлым. Теперь оно было полным, мягким и жаждущим.. Готовым. Для него.

Джулия притянула его к себе. Обволокла своим теплом, своей любовью. Она целовала его, любила его, потрясала его. И опять возвращала к жизни…

Огонь они разожгли позже. Намного позже.

Они разогрели еду и выпили шампанского. Затем опять закутались в одеяло, и Джулия прижалась к человеку, которого любила. Она водила пальцем по груди Пола, заставляя его содрогаться. Ступней она провела вверх по его ноге и коснулась внутренней поверхности бедра. Он издал мягкое низкое рычание.

— Ты напрашиваешься на неприятности, — проговорил Пол и слегка прикусил ее ухо.

— Разве?

Джулия была в восторге. Ее ступня продвинулась дальше. Ее руки творили нечто неприличное. Он содрогался. Он стонал.

— Ммм… — пробормотал Пол, ловя ее руки. — И ты их получишь.

Он перекатил ее на спину и вошел в нее. Это было чудесно. Быстро. Неистово. Захватывающе.

Потом, удовлетворенная, Джулия обняла его. — Ты был великолепен, — прошептала она. — Ты великолепен.

Пол приподнялся, для того чтобы видеть ее лицо, и хрипло проговорил:

— Никаких обид? — Он опустил голову и приник к ней в долгом, неистовом поцелуе. — Мы все еще друзья?

— Друзья! — подтвердила Джулия, и они счастливо рассмеялись.

Content

Ким Ригерт
Соседка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10