Евгений Крымов

Собрание стихов

РВЁТСЯ СЕРДЦЕ ПТИЦЕЙ БЫСТРОКРЫЛОЙ.

Полоса заката в горизонте

Дымкой стелется, прозрачной синевой.

Как стеклом в рубиновом соцветии,

Шар окутался блестящею канвой.

Надо мною небо в тучах, хмурое

И шумят деревья, листьями шурша.

Барабаня, дождь по серым крышам сеет.

Я иду по жизни, не спеша.

Как кирпичики на здании слагаются,

Может непонятные кому-нибудь слова.

И посвистывает ветер шаловливый.

Мыслей полная кружится голова.

Под шатром небесного покрова,

Стелют звёзды путь мой и зовут

В дальние и синие просторы.

И минором песнь свою поют.

Рвётся сердце птицей быстрокрылой,

Чтоб земные краски рассмотреть.

Города увидеть незнакомые

И в стихах про всё это пропеть.

Рассказать о чувствах и страданиях

Близких сердцу, дорогих людей.

О своих порывах и мечтаниях,

Что творится в душеньке моей.

МНЕ СКАЗКУ ДЕВА ПОДАРИ

Моя весна пришла давно

Из сказок девы Шахрезады.

Во сне явилась, не в кино

Соприкоснулись наши взгляды.

С тех пор ищу тебя везде

Моя любовь, моя отрада.

Твой гибкий стан мне душу жжёт,

Приснись ещё о, Шахрезада!

Под взором страсти и огня

Хочу дотла сгореть от счастья.

Зачем разлука к нам пришла

Из тёмной ночи в день ненастный.

И ниспадающий рассвет

Нам разомкнул уста горячие.

В твоих глазах я вижу свет,

Как много ночь мне эта значит.

Приди, приди та ночь любви

И звёздным озареньем вспыхни.

Мне сказку дева подари,

Закружимся в любовном вихре.

Нас разделяет день и ночь

Желанная моя отрада.

Гоню тоску из сердца прочь,

Приснись всю жизнь о, Шахрезада!

ПЕРЕРОЖДЕНИЕ ДУШИ – РЕАЛЬНОСТЬ.

Родился то я человеком,

А жизнью собачей живу.

Передние лапы поднявши,

На задних прогнувшись, стою.

Пред высшими хвост сам собою

Виляет, пред ними визжу.

Собачей душою хозяевам

Всю преданность так докажу.

Бросаюсь и лаю на равных,

Кусаю слабее себя.

Посадят на цепь, охраняю

Богатства, что нет у меня.

Довольствуюсь брошенной костью,

Хоть голая, всё же грызу.

Породу свою я не знаю,

Наверно дворнягой служу.

Прикажут: – К ноге! – Я послушен,

По первому зову примчусь.

Под взглядами их так тщедушен,

На службу любую сгожусь!

И мнений своих не имею,

К чему мне судить и рядить.

Мне скажут: – Ну умная псина,

Хозяевам может служить! –

Любой дрессировке податлив

И хоть недоволен судьбой,

Что кормят, ласкают не часто.

Ну что ж, я ведь братец меньшой!

НЕВЕЛИКА НАУКА – ЖИТЬ.

Когда спокоен ты в бою,

А враг безмерно возбуждённый.

Победа будет за тобой,

Падёт противник побеждённый.

Когда добра к тебе фортуна

И добросклонная судьба.

Трезубец бойкого Нептуна

Воткнёшь в пучину, и волна

Не захлестнёт, не унесёт

По стёжке горя, неудач.

По воле волн не надо плыть

И проиграл, ну что ж, не плачь.

В каком-то поприще другом

Блеснёт, сверкнёт твоя удача.

Не надо руки опускать,

Ищи ответ, решай задачу.

И рано, поздно ли – найдёшь,

Квадратный корень извлечёшь,

Рождён не каждый для побед.

Подстерегает много бед,

Любого в жизненном пути.

Не надо в сторону идти.

Когда осилишь горе, беды –

Вот грандиозная победа!

Навстречу ветру не шагавший

И ничего не проигравший,

И не познавший зла, добра,

Не будет счастлив никогда.

Невелика наука – жить,

Величье – дух свой сохранить.

Не пресмыкаться ни пред кем,

Росток разумного взрастить.

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА.

Железная дорога

Загнулась колесом.

За лес ушла немного.

Пустив усы, как сом.

И как любил я в детстве

Чугунной полосой

Идти чуть-чуть качаясь,

И ты, мой друг со мной.

И руки коромыслом,

Заботы все с плеча.

Ты задала вопрос мне:

– Дорога эта чья? –

А я в ответ: – Да наша,

Давай с тобой уйдём!

Не зря все нас прозвали

Невестой с женихом!

НО СУДЬБА ПОМОГЛА МНЕ.

Пролетают печали,

Уплывают мечты.

Вдаль уходят обиды.

Оставляя следы.

Пролегла в свет дорога,

Где горела звезда.

Проводила к надежде

И бесследно ушла.

В прошлом царствует радость,

Злоба входит в дома.

И от зависти стонут.

Знать такая судьба.

Ночь убитого счастья,

День утраченных грёз.

Разливаются морем

В шторме бури и гроз.

Я брожу одиноко

Между тенью домов.

Обманула надежда,

Ложной стала любовь.

Сердце льдиной застыло

И в душе гололёд.

Время катится в пропасть,

В скуке солнце встаёт.

В небе серая дымка

От котельной трубы.

Я устал от конфликтов

И лихой суеты.

Но судьба помогла мне

И гитару дала.

С ней брожу я по свету,

Уклоняясь от зла.

О МАТЬ – БОГИНЯ ЖИЗНИ.

О мать! – Ты есть Богиня жизни,

И покровительница доброты, любви!

Ты светоч счастья, мира и покоя,

Ты солнце, воздух и тепло земли!

Во чреве матери рождается святыня,

В твоей крови рождается поток.

И в сердце чистом загорится милый,

Другого сердца тёплый уголок.

Родишь учёного, и ты в нём повторишься.

Родишь поэта – это мысль твоя!

Я благодарен матери, что летом

Под сердцем сына ночью обрела.

Несла меня так бережно и нежно,

К толчкам прислушаясь, растив в себе росток.

И верила, что сына породивши,

Создам и я живой красы цветок!

ГОНЧАРОВОЙ – ПУШКИНОЙ.

Влюблён я в образ милой женщины,

Живущей много лет назад.

Как на портрет смотрю с восторгом,

Виденья предо мной кружат.

В её печальном, нежном взоре,

С улыбкой утренней зари,

В глазах светящих Эдельвейсом,

Сияющий восторг любви.

Звезда желанная, далёкая

И совершенство красоты.

Блистая лучиком весенним,

Будила многих ты мечты.

Кругом вздыхатели и почитатели:

– О! Как прекрасна Натали! –

Завистники и злопыхатели:

– О, Натали! О, Натали! –

Земное – Божее создание,

Очарованием блистала.

О, ангел чистый и мечтательный,

Красой небесной покоряла.

Звездой летящей промелькнула.

Разбросив блестки серебра.

И ослепительною молнией.

Средь тучек зло, любви, добра.

На шумных балах, маскарадах,

Твоя любовь, судьба сгорала.

И кротко – гордое сокровище,

Печалью, скорбью накрывала.

ТЫ ПРОСТИ МЕНЯ МАТЬ.

Ты прости меня мать,

Груб с тобою бываю.

Но как утром проснусь,

О тебе вспоминаю.

Руки, губы твои,

Как ты нежно целуешь.

Вспоминаю всегда,

Как ты сына милуешь.

Мама, я далеко,

Но дыханьем объятый

Тёплым, чистым, родным,

Чувства к матери святы.

В мыслях вечно с тобой,

Моя милая мама.

Милый друг мой родной,

Для меня ты святая.

СЛЫШАЛ, ЧТО В РОССИИ ДЕМОКРАТИЯ.

Слышал я, что будто демократия

К нам в Россию светочем вошла.

Загорелась алою зарёю

И с собой свободу принесла.

Только я её не видел братцы,

Может быть уж стал совсем слепым?

А возможно прошуршала лёгким платьем

И пропала, я её не ощутил.

Может над главою пролетела мимо,

Засверкала белым кораблём.

Или звёздочкой лишь ночью засветила,

Не видна, не ощутима днём.

Граждане, скажите ей, увидевши,

Есть мол парень, что подругу ждёт.

Есть мечта у молодца, чтоб с нею свидеться,

Он ковры для стоп её прядёт.

Скатерть белую на стол постлал с узорами

И поставил крепкого вина.

День за днём уходят годы славные,

С горизонта так и не видна.

Где же ты голубка ненаглядная,

Может заблудилася в лесу?

Кликни милая, подай мне голос издали

Я с тобой разлуку не снесу!

УНЕСУ тебя от дебрей непролазных

К добрым людям с миром принесу.

Улыбнись мне дева, ты прекрасна

И скажи, что жду я не напрасно.

Но мой голос тает в перелесках,

Одинокая влюблённая душа.

Мечется напрасно лишь надежда

Покрутилась около и в сторону ушла.

КАТИТСЯ ТЕЛЕГА…

Катится телега – четыре колеса

Скреплена вся проволокой ржавою она.

А над нею спутники очень дорогие,

Самые надёжны, блестящие златые.

Далеко – далёко наш прогресс шагнул,

Дети рахитозные – в партии разгул.

В поле лошадь пашет – космонавт летит,

Пустота в желудках, а Фидель кричит:

– Предали вы брата, не даёте хлеба! –

Африка растеряна: – Быль это иль небыль?

Пали прихлебатели, коммунисты – « иноки»,

Русские на паперти, от коммуны призраки!

Хряснулась телега – четыре колеса,

Развалились спутники, рвутся небеса.

Грезили величием, мутантов породили,

Жнём плоды прогресса, монстров расплодили.

Человека божьего со свету сживаем,

От отходов смертных денежку сшибаем.

Всё что заработали, по ветру пустили,

Жнём плода прогресса, монстров расплодили.

Я ВЕРЮ В ЛЮБОВЬ.

Без любви сердце в клетке

Как птица

И в неволе оно не поёт.

Сквозь решётку на мир

наглядится,

О свободе мечтами живёт.

Закатилось мне солнце за

тучи

Среди белого ясного дня.

Как не вижу я взгляда

небесного

И не светит улыбка твоя.

Зря обиделась, писем не

пишешь

И не шлёшь поцелуев своих.

Просто стука ты сердца не

слышишь

И словесных признаний моих.

Но я верю, мы встретимся

снова,

Я тогда соловьём запою.

И, как будешь со мною

родная,

Ты поймёшь, как тебя я люблю!

ЗВЕЗДА В ЗАКАТЕ СИНЕОКАЯ.

Над лесом дремлющим, могучим,

На небе ало-красно-жгучим

В ночи горит звезда одна.

Сюжетов сказочных полна.

Как жаль, что звёзды светят ночью,

Не виден свет их белым днём.

Загадка залегла так прочно.

Проблема жизни многих в том.

Звезда в закате синеокая,

Душа моя – родная мать.

Горишь, сияешь добрым сердцем,

Не можешь словом заблистать.

Кладёшь ты мысли в свои строчки

И сказки пишешь по ночам,

Проснувшись от судьбы жестокой,

А твоё место нынче там.

Где есть простор, свобода слова,

Чтоб видел свет души зарю.

Должна б светить звездою сверху.

Чтоб песнь услышали твою.

Как жаль, что словом ты могучим

Не полыхнёшь зарёю жгучей.

Средь неба чёрного одна,

Секретов сказочных полна.

ПЕРЕД ВЕНЕРОЙ В ПОКЛОНЕНИИ.

Перед Венерой в поклонении,

Где свет и тьма, любви томленье.

В сверкании ангельской красы,

Живёт и радость, и смятенье.

Ведёт дорогами страданий

И будит страсти вожделения.

Где в пылких, пламенных желаньях,

Падение иль просветленье.

И в светлом чувственном сиянии,

Рождается воодушевление.

И в чистом, искреннем блистании,

Доброжелательство, благоговение.

О! Ты всесильная богиня

И даришь миру жизнь и смерть.

Укус змеиных заклинаний,

И рабскую закабаленья твердь.

Как бросишь свой лукавый взгляд,

Закинешь в омут оскверненья.

Где в нежных чувственных признаньях.

Лишь унижения, глумления.

Твой пьедестал унизан лаврами

И утопает весь в цветах.

Но он стоит на зыбкой почве.

На обжигающих песках.

МОЙ КОНЬ УДАЛЫЙ ВОРОНОЙ.

Мой конь удалый вороной

На лбу с белёсою звездой.

Сердечный друг мой дорогой

Куда же мчимся мы с тобой?

Ах, как мы жили безмятежно,

Друг друга так любили нежно.

В лугах цветных, в лесу катались

И в мягких травушках валялись.

Река струилась и журчала,

Водил тебя на водопой.

Патом барьеры брали смело.

Ты рекордсмен товарищ мой.

Тебя в ночную я водил,

Со мною в бой ты не ходил.

Откуда беды навалились –

Родные братья вдруг сцепились.

Мечом друг друга поражая,

Как в страшном и кошмарном сне.

Несётся смерч, и всё сметая…

Заполыхало всё в огне…

Впервой пришлось нам воевать

За родину Россию – мать.

В кромешной темноте глухой

Мы скачем бешеной стрелой.

Мой конь удалый вороной

Ты друга верного спасаешь.

От горя, бед несёмся прочь,

Меня от плена выручаешь.

Наш дом родимый позади

И неизвестность впереди.

Должны уйти мы от погони,

У них не скаковые кони.

Враги свистят, а конь храпит,

Как ветер он стремглав летит.

Над нами пули завизжали,

Погоня сзади в след бежит.

И вот шрапнель, патом другая,

Мне пуля в сердце попадает.

Хотел «взлететь», на спину пал,

Но вожжи я ещё держал.

Ты думал – я ещё живой,

Понёс меня по мостовой.

А впереди уж враг стоит,

Разгорячённый конь дрожит.

Мой конь удалый вороной,

Он с непокорной головой.

В его глазах слеза блестит,

На сердце гнев, пока молчит.

Чужая, строгая рука

Погладила, взялась за стремя.

Вскочил боец ему на спину,

Заржал он сбросив седока.

Хозяин новый разозлился:

– Хорош скакун! – И в морду ткнул.

– Привыкнешь ты ко мне, поладим! –

И кнут уверенно согнул.

Но конь с печалью отвернулся,

Потрясши гривой, головой.

Оскалил зубы в дикой злобе.

– Я не боюсь грозы ночной!

И не таких, как ты объездил,

Уж ты покорным станешь мне.

Тебе седло сегодня скинем,

Не гоже ночью-то в седле! –

Конь уши навостривши слушает,

Овёс подали, не откушал.

Хозяин мёртвый – он не ведает

И искромётным взглядом бегает.

И озираясь, нервно вздрогнув,

Здесь никого не признаёт.

И слушать никого не хочет,

Приказ хозяина он ждёт.

– Какой ты огненный и смелый! –

Конь озираясь, зубы сжал.

– Такой подарок мне победный! –

Скакун тоскливо тут заржал.

Передние поднявши ноги,

Удила с силой закусил,

Хрипел от гнева, фыркнув в ярости.

Любовь к былому сохранил.

И видя силу непокорности.

Хозяин новый приказал:

– Оставьте, он сейчас не в форме,

В нём старой ярости запал! –

И так оставили беднягу

С уздечкою и под седлом.

– Немного отдохнёт, остынет.

Уже притихшего возьмём! –

Конь чует смерть, но верить хочет.

«Его хозяин где-то ждёт!»

И вот в кромешной тёмной ночи

Навстречу гибели идёт…

Хотел бежать, найти владыку

И думал прежней жизнью жить,

Ему на шею петлю вздели,

Он нервно привязи кружит…

Наутро покормить хотели,

Но он к себе не подпускает.

– Пусть отойдёт немного, скоро

Остынет пыл в нём, и взнуздаем! –

Но вот проходит день и третий,

А он осёдланный стоит.

От ласки ещё больше злится,

Не ест, ни пьёт, слезой блестит.

– Ну что же это за скотина,

Такого в жизни не видал.

Не хочет покориться ласке,

Кнута ещё не испытал! –

Хозяин новый кнут на спину

С такою яростью пустил,

Что конь взметнулся, взвыл и с силой

Рванулся было, жгут сдавил.

– Да он задавится! – Все беспокоятся.

– Пущай подохнет, зверь – не конь! –

Солдаты рты раскрывши ахают.

А в сердце у коня огонь.

Упал, верёвку перерезав,

Над ним солдат с ножом стоит.

– Зарежь его и будет мясо! –

Солдату командир кричит.

Служивый смотрит, конь заплакал,

А горя высказать не может:

– Какой ты славный, величавый,

Вставай милок, нам бог поможет!

Поешь немного, что страдаешь! –

Чужие руки ты не знаешь! –

А вороной косившись фыркает,

Главой уныло потрясает.

Он ждёт – хозяин расседлает.

Пойдёт в ночную с ним гулять.

И по росе босые оба

Зарю на родине встречать.

Но нет, кругом чужие лица.

«Хозяин что-то не приходит!»

Тут вороной загрыз удила

И злобным взглядом всех обводит.

Уж застоялись его ноги,

Заныла грудь, душа мозжит.

Зиявший шрам запёкся кровью.

Всё тело жжёт, огнём палит.

И кто б к нему не подходил.

Он никого не подпускает.

А человек, что выше разумом,

Бессилье, злобу возмещает.

Не принял нового хозяина,

Изголодавшись он страдает.

Непобеждённый, непокорный,

Врагов всё больше наживает.

Солдаты пожалевши просят:

– Ты командир пусти его,

Видать ему не угодили,

Ты не добьёшься ничего! –

– Нет! Он упрямый, я не глупый,

Собью же гордость, вот чудак.

Иль застрелю, но не расстанусь,

Не знает этого дурак! –

И он так смело подкатил,

По морде дал, что было сил.

Конь сбил его и начал рвать,

Неистово заржав топтать…..

И тут коня сразила пуля,

Сквозь сердце вылетом прошла.

Бойцам, спасавшим командира

Команда застрелить была.

Упал подкошенный, сражённый.

В последний раз главу поднял.

Кнутом расхлёстнут, рассечённый,

Но честь на верность не предал.

НЕ ЗНАЛ, НЕ ВИДЕЛ Я ЖИВОГО.

Не знал я парня, что в земле

Под моим именем лежит.

Не знает мать, его родня,

Где крест сыновниный стоит.

И невозможно сообщить.

Военник, паспорт им утеряны.

И личность не установить,

Кусочки тряпками застелены.

В пропавших без вести ты числишься,

А по ночам ты маме видишься.

Но только знать она не может,

Где черви труп твой кости гложут.

Не знал, не видел я живого,

Ты мёртвый имя моё взял.

Возможно друга дорогого.

Вчера на фронте потерял.

Всё перепуталось на свете,

В войну играют наши дети.

Не зная, сколько страшных бед,

Несёт военное им лихолетье.

Как обжигают раны, боль,

Иль опалит глаза огонь.

Сожмётся сердце, затрепещет,

Услышав раненого стон.

И видишь дуло пистолета,

Не можешь дать врагу ответа.

Ты ранен, кровью истекаешь,

Тебя, как палку дров таскают.

Приводят в плен и бьют по морде,

И рвут на части, истязают.

В стране родной я подневольник,

Где высшие в войну играют.

Ну что ж, лежи тут братец мой,

Я за могилой присмотрю.

Истерзан, с раненой душой,

Колена пред тобой клоню.

Мальчишки, милые мальчишки,

Желаю вам не воевать.

Смотревши матери в глаза,

Не надо плакать заставлять.

Я ПЫТАЛСЯ ЗАТУШИТЬ ОГОНЬ ЛЮБВИ.

Я пытался затушить огонь любви,

Но разгорелся огромный пожар.

И умирая от этой зелёной тоски,

Получил лишь на сердце удар.

Поднимался в гору, не падая вниз,

Но меня наградил обвал.

И несмотря на все неудачи,

Израненный дальше шагал.

Искал приюта от холода,

Но нашёл лишь пещеру со льдом.

И сажал семена твоей любви,

Но подавился горьким плодом.

И если ты имеешь душу и уши,

Наверно об этом услышишь.

Когда я уеду жить далеко,

Вряд ли уже мне напишешь.

Я просто не знаю, кто из нас прав,

Каким задавалась ты смыслом.

Ты забрала моё сердце и бросила

На растерзание крысам.

Может быть сделала это случайно,

А может, меня ненавидя.

Я не Настрадамус, но кажется мне,

Душою это предвидел.

Меня называют Ален де Лон

И белою певчей вороной.

Белая ворона в душе останется белой,

А чёрная останется чёрной.

Налью-ка немного себе я вина,

Сигарету опять закурю.

Я уйду навсегда, любимая,

Но по-прежнему одну тебя люблю.

ОНАЖДЫ ЖИЛ ДА БЫЛ ЧЕРВЯК.

Однажды жил да был червяк.

Природной сфере вопреки.

Смириться с тем не мог никак,

Что он червяк, что он слизняк,

В навозной куче ёрзал, ползал,

Себя великим представлял.

Взирая в свет высокомерно,

Себе подобных презирал.

Своё не видел отраженье,

Прозрачных не имел зеркал.

И на поверхность выползая,

С осанкой короля взирал.

Не знал кого, он поучая,

Он палец вверх подняв, твердил:

– Всё делайте, как я позволю! –

И удушающее смердил.

Нужду хозяин в кучу справил,

Червя в моче он утопил.

А по – большому как оправился,

Дерьмом вонючим завалил.

ПОД ВЛАСТЬЯ ДЬЯВОЛЬСКИХ СТРАСТЕЙ.

Не зная большего порока,

Когда уходит т порога

Отец любимый и родной.

Покинув угол свой святой.

Создавши жизнь на свет другую.

Ответственность пред ней забыл.

И отбросавшись алиме6нтами,

Прибор он на детей забил.

Иль мать – заблудшая овца,

Шалаясь пьяная по улицам.

И петуха ведёт с собой

Ощипанная курица.

А дома в страхе их встречают

Глаза голодных ребятишек.

А глядя их не замечая,

Отрывисто на маме дышит.

И нету слов сказать про это,

Их песенка давно уж спета.

За что же детям срам такой

Познать невинною душой?

За что такие издевательства?

Родных родителей предательства!

Голодный, грязный их причал.

И кто судьбу им назначал?

И даже дьявол не посмеет

Над ангелами издеваться.

А в матери б святое, чистое,

Должно в душе моей рождаться.

Под властью дьявольских страстей,

От водки, анаши балдеет.

Душа животная у ней

И не живёт, а сатанеет.

Животных надо ль оскорблять,

У них ведь любящая мать.

И чаще во сто крат живёт,

Детей в обиду не даёт.

ИДУТ, ИДУТ У НАС ДЕЛА…

Идут, идут вперёд дела,

Забили в стену дюбеля.

В макушку гвоздь, к виску курок.

Указы пишут дебила.

Сидим у старого корыта,

Прогнило всё и то разбито.

А по стране идут дела,

Дошли как сажа – до бела.

Без дел великих и больших,

И дум бы не было лихих.

Решенья, выводы строчим

На перестроечный почин.

Потом ошибки исправляем

И на бумаге их решаем.

Бумаги трём до чёрных дыр,

Плевки подошвой растираем.

– Ну как дела? – А, что дела!

С Чечни канают дембеля!

Напившись в стельку, песнь поют

И матом кроют короля!

Вокруг и около – дела,

Мне мама денежку дала.

Я деревянный уронил,

Держать его уж нету сил.

Зелёный прёт, вершит дела

И марка рубль обвела.

А конь наш скачет удалой

По черепам, не слышит вой.

Одно осталось – на прокат

Взять гроб, ботинки и бушлат.

И к богу ехать на покой! –

А вдруг там деньги за постой!

Господь потребует, а чем?

Платить я стану только член

Оставили мне все дела.

На шее плесени петля.

Рыдает бедная семья,

Заблудши, мечется в рублях.

Нет хлеба, денег и в штанах

Чернобыльский повисший крах.

РЕКВИЕМ ЛЮБВИ.

Не крути напрасно карты,

Ворожи не на меня.

Привораживай другого,

Жизнь моя не для тебя.

Ты красива, я не скрою,

Есть в глазах любви огонь.

Но играешь ты судьбою,

Уготовив себе трон.

Королева, ты споткнулась,

Пала под ноги мужчин.

Нет в тебе секретов, тайны,

Всяк над телом господин.

Распыляясь, рассыпаясь,

Позабыла стыд и страх.

И скатившись с пьедестала,

Превратилась в пух и прах.

А была б ты недоступной,

Ангел чистый, неземной.

Пред тобою снял бы шляпу

И с опущенной главой,

Целовал следы, где ножкой

Ты ступала бы своей.

Но пошла не той дорожкой,

В ад кромешных, пьяных дней.

МАЛЬЧИК В ЗАПЛАТКАХ ПО СВЕТУ ИДЁТ.

Утром нажравшийся тухлого мяса,

Мальчик в заплатках по свету шагает.

Ветер в карманах и те прохудились,

И наплевать, что величья не знает.

Мальчик в заплатках, крещённый – собакой,

Светом наказан за то, что живой.

Мальчик в заплатках живущий под солнцем,

С ангельски – чистой и светлой душой.

Мальчик в заплатках, поющий под небом,

Изгнанный всеми от грешной земли.

Мальчик невинный, что ждёт тебя дальше?

В пропасти радость, проклятье любви?

Мальчик в заплатках с гитарой идёт,

Босый, но смелый и громко поёт.

Вид неприглядный, а душу не видно.

Вряд ли девчонка с ним рядом пойдёт.

Мальчика вряд ли когда-то поймут,

Да и в заплатках, едва ли полюбят.

Бедному нищему – пыль на пути,

Бури и смерчи закрутят, загубят.

От жара вспотели брезгливые змеи,

И в душу наслали гранитный оскал.

В цепях разрываются в мелочи звенья,

Его обжигает судьба, что он мал.

СТРАНА ВПЕРЁД ИДЁТ.

Страна вперёд идёт – тыр, пыр…

Я вынимаю из штанин

Грузило большего размера,

Немало новых паспортин.

И при свободном продвижении

Не получается сложенье.

В кармане очень много дыр,

В штанах – шир, пыр и пар, и тыр…

А отчего в желудке пусто.

Да и в штанах совсем не густо.

Над головою ветер дым.

И сдвиг по фазе – шир, ширим.

И на трибунах – тыр и мыр…

По шее пилят – шир, шир, шир…

И шиш огромного размера

Передо мною чётко всплыл.

Напоминает мне грузило,

Которое когда-то было,

В моих штанах. Не тыр и пыр,

А тот, что часто делал – шир….

ЧТОЛБЫ ЖИТЬ МНЕ КРАСИВО И ПРОСТО.

Моги руки окованы цепью,

Превратили меня в червяка.

Мои мышцы опутаны нитью,

Паутиной – слюной паука.

Но кровавые пальцы цепляются

За соломинку, хочется жить.

Где законы в стране есть, свобода

И где можно свободно творить.

Где законы меня уважают,

Охраняют, права защищают.

И где истина не под запретом,

Чтоб не гнить, не вонять мне под склепом.

Человеком себя бы почувствовать,

Полноправным страны гражданином.

Где не душится сила добра,

Не лелеется воинство зла.

И не быть мне отброском, холопом

Ни отсевком, ни рванью рабом.

От души поработать, с эффектом,

Быть довольным и значим трудом.

И не быть околпаченным дурнем,

Горько плакать, стенать за углом.

И с проклятьем не выть под забором,

Не болтаться гнилым помелом.

Чтобы жить мне красиво и просто,

А не в вечной и славной борьбе.

Пусть порою и встретятся трудности,

Не страдать на ненужной войне.

МНЕ С ТОБОЙ ПОВЕЗЛО.

У деревьев есть ветви,

А у матери сын.

Сердце мечется в клетке,

Как в беде он один.

Бьётся словно синица,

Грудь всю в кровь разобьёт.

Горе грянет, её снится

Сокол – сын упадёт.

Мать учила полёту,

Как расправить крыло,

Не сдержал перелёта,

Рухнул в грязное дно.

Так приснилось старушке,

А от сна отошла,

К кровинке рванулась

И на помощь пришла.

А тот правда упавший

От людского гнилья.

И беды не сдержавший,

Пал под ноги коня.

Но любовь материнская,

Верность к сыну её.

И плечо женско-хрупкое

Встать, пойти помогло.

Мама, милая мама,

Мне с тобой повезло.

Твоя воля и сила,

Приподняли крыло.

Я СОХРАНЮ ЛЮБОВЬ СВОЮ.

Тебя увидел я во сне,

Ты протянула руки мне.

И крепко, крепко обнимала,

Так нежно, нежно целовала.

Ко мне доверчиво прижалась,

На грудь склонилася мою.

И страстью сердце обжигала.

Сказала про любовь свою.

Но то был сон,

Проснувшись утром,

С тоскою в сердце жду и жду.

И в грёзах сна ещё живу.

Мечтаю – позвонишь, открою,

Счастливо улыбнусь тебе.

Как прежде, обниму рукою.

Ах, если б было не во сне.

Ты не идёшь и знать, не любишь.

Ну что же, я переживу.

Забуду рук прикосновенье,

Но сохраню любовь свою.

ВОЙНА – НЕ ВОЙНА, А ЕСТЬ ЕЁ ДЫМ…

Под лампочкой тусклой сверкающих звёзд,

Мы выбрали жизнью жестокий свой путь.

Чтоб к свету подняться, немного вздохнуть,

Решили делами к нему повернуть.

Идём, погружаясь в болотную слякоть,

Уставшие милости ждать и подачек.

Пошли на борьбу по пути забастовки,

Извилиной тёмных дорог голодовки.

Поднялись бойцы всей голодной страны,

Заплёваны лица, но всё же горды.

И хочешь, не хочешь, наш путь – голодовка,

Война – не война, а есть дым – забастовка.

И в сердце конечно надежда гнездится,

Булыжники прячем пока за спиной.

И пусть никогда они нам не сгодятся,

Чтоб нам обойтись забастовкой одной.

И ПОЙДЁМ ГУЛЯТЬ ПО СВЕТУ…

Эх, закину я за плечи

Подругу шестиструнную.

И пойдём гулять по свету

В ночку полнолунную.

Будем петь мы дорогая

О любви непознанной.

Погорюем понемногу

О беде непрошенной.

Как расскажем свои чувства

Разгуляется душа.

Пусть струна заплачет грустно,

Жизнь не так уж хороша.

Выплеснем, что наболело,

Сбросим горе и печаль.

Что на сердце нагорело,

Пусть беда уходит в даль.

Поплывёт за облаками

На чужую сторону.

Чтобы звёзды заплясали

Освещавшие струну.

Сладкозвучная подруга

Нежно, громко зазвени.

Соловей нам подсвистает,

За собой его зови.

ПО ПЬЯНОМУ БРЕДУ.

Небо закрыла чёрная туча,

Громко рыдает Россия от путча.

Стонет, кричит, голодает и ждёт.

Светлое время придёт? Не придёт?

Крупными каплями слёзы иль дождь?

Падают, падают, осень грядёт.

В сторону? Прямо? Бежит, иль идёт?

Катится жизнь на колёсах под лёд.

Мрак и туман над главою повис,

Что это, сон или лучшая жизнь?

Бога б спросить иль у чёрта узнать,

Сколько дорог через кровь нам шагать!?

Господи – Правый, ну дай же ответ,

Будем когда-нибудь жить или нет?

Рылом в дерьме сколько будем торчать,

Руки по локоть в крови умывать!?

Жизни не рады – одна благодать –

Водки напиться, с похмелья рыгать.

Видно положено дурню так жить,

Спьяну дерзать, на луну волком выть.

Спьяну по низу и спьяну верхах,

Прёт ахинею « святой» мономах.

Шапкой прикрылся, чтоб мы не видали,

Как с оргий и пьянок глаза отекают.

ХОТЕЛ БЫ И Я ПОДНЯТЬСЯ.

Улетают птицы стройным клином

За моря и горы устремились.

И поют печально и уныло.

Не летают люди, приземлились.

Очень жаль, хотел бы я подняться

И парить высоко в облаках.

Прямо к солнцу, к свету воспариться.

Улететь за дальние моря.

Над землёй пропеть мне песнь весёлую,

А не горько плачуще печальную.

С ветром песнею своей соединиться,

Чтоб мотив поплыл горизонтально.

Не спешить, а плавно вверх подняться,

И свободою, полётом наслаждаться.

И в отмерянные годы соловьиные,

Пусть с мечтой, но всё же налетаться.

НАД НИМ ЧЁРНЫЕ КРУЖАТ.

Жизнь белого ворона –

– Наперекосяк.

Все смеются над ним,

Не везёт никак.

Грязью белые крылья

Стремятся облить.

Плюнуть в белую спину.

Скандал закатить.

Растеряха, рассеян,

В мыслях вечно своё.

Неудачник, осмеян.

Рядом с ним вороньё.

ад ним чёрные кружат,

В темя клюнуть хотят.

Им не нравятся перья:

– Ах дурак ты! – Твердят.

Жаль что ты одиноким

Опустился с звезды.

Не похожим на чёрных,

Благороднее ты.

Зла не сделаешь чёрным

Обиды снесёшь.

Стойко выдержишь беды,

Да и к небу взметнёшь.

ДАВАЙТЕ ВЫПЬЕМ ГОСПОДА.

Вино налито в рюмку красное,

Искрится, брызжет на лицо.

Я утоплю в нём жизнь изъяную,

Чтобы не стать мне подлецом.

Чтоб не тонуть в разврате, пошлости

И не хватать болезнь других.

Не за маньяков и политиков

Своим величием больных.

За тех, кто выжил, много выстрадав

И падая, держал копьё.

Кто истязаний, мук не выдержал,

Погиб, не став живым гнильём.

Кто под расстрелом был, но выстоял,

Кого вогнали в дикий гвалд.

За тех, чей разум не потерянный

И кто от боли пел, не лгал.

Не предавал друзей, родителей,

Кто не тонул, глотав зельё.

Не пью за свору за нытиков,

И за идейное враньё.

Давайте петь и пить товарищи,

Давайте выпьем господа.

За жизнь потешную, не сладкую,

Но с просветленьем иногда.

Чтобы мужчине быть мужчиною,

За честь, за совесть, за любовь!

За подлецов, кто смог раскаяться,

Сейчас мы выпьем, чтобы вновь

Налить и выпить за родителей,

Подайте мне ещё вина.

За женщин толстых, пухлых, худеньких,

Пусть дарят нам любовь сполна.

СОЛОВЬИНАЯ НОЧЬ.

Соловьиная песня со свистом.

Соловьиная ночь коротка.

Щебетание пташечки малой

Словно ниточка звуком тонка.

Соловьиная трель раздаётся

Тёплым вечером, ранней весной.

Ты шалун и влюблённых попутчик,

Снова кличешь меня за собой.

По ночам не даёшь мне покоя,

Я под песню уснуть не смогу.

И любовь мне кричит: – Ну, по коням! –

Я скорей на свиданье бегу.

ПОДРАНКИ.

Я присягу на верность отечеству дал,

Как полотнище знамени поцеловал.

Честно жил и трудился, отчизне служил.

И родимую нежно и страстно любил.

А теперь горсть землицы родимой храню

У себя на груди, на чужой я живу.

Но по милой сторонушке точит тоска,

Искалечила жизнь злая рука.

Часто мысленным взором к тебе прилетаю.

Над тобою стервятник, что жертвы хватает.

Под болотной трясиной стоишь прогибаясь,

Докатилась до бездны, где пропасть без края.

Заросла ты полынью, крапивой густой,

Ветер воет пронзительный над стороной

Где родимую мать я любил, целовал,

Бегал в детстве босым, куст сирени сажал.

Расползлися по дереву жуки – короеды

Источили, разъели тебя верхогляды.

А под красным словцом, на поверхности ржа.

И с идейным героем до нитки дошла.

Мы подранки с тобою под сабельной сечью,

Растерзали тебя, расстреляли картечью.

Испытавши на спинах удары от плети,

Сердце бьётся, как рыба попавшая в сети.

Я ВЛЮБИЛСЯ ПЕРВЫЙ РАЗ.

В летний тёплый, тихий вечер,

Свет сиянья серых глаз

Засветились будто звёзды.

Я влюбился в первый раз.

Губ рубиновых улыбка

Озарила путь земной.

Поцелуй волшебный, нежный

Захлестнул меня волной.

Пух волос волнистых гладил,

Прошептав слова любви.

Счастье, радость ты мне даришь.

Не забыть мне рук твоих.

От восторга захмелел я,

Опьянел от ночи звёздной.

Знать, не зря на свет явилась

Ты мадонна утром грозным.

Загремели громы, молнии,

Ветер бурю разносил.

И рождением являясь,

В мир царевну пригласил.

Путеводною звездою

Засверкала как алмаз.

Осветила мне дорогу

И навек скрепила нас.

Я БЛАГОДАРЕН СЕЙ СУДЬБЕ.

Природа в детях отдыхает,

Талант родителей внимает.

А надо ей преобразиться,

Так хочет в детях повториться.

А может быть природе мало,

Что положила мать начало.

Что не успеет спеть, сказать,

Возложит сыну продолжать.

Распорядилась, может быть

Её, моей судьбы созвездье.

Мне по следам её идти,

Познав прекрасные пути,

Исканий муки, свет познаний

И радость творчества, восторг?

Печальное разочарованье,

Паденье, славы громкий взлёт?

Я благодарен сей судьбе,

Что мне послала эту мать.

Я без неё не смог бы, точно,

В труде по строчкам отшагать.

Так терпеливо, кропотливо

Учила думать и слагать.

Как чувствам, мыслям отдаваться,

Пером красиво излагать.

Талант во мне будила спящий,

Учила строфы собирать.

Как в людях надо разбираться,

И мир огромный познавать.

Отец немало в том помог,

Как кинул сына за порог.

От первой горечи трагичной

Я вылил боль в стихах как смог.

НЕБО ВЗДРОГНУЛО ДОЖДЁМ.

Налетела туча чёрная,

Небо вздрогнуло дождём.

Сгрудившейся густо кучей,

Засверкала огоньком.

Хрястнула и раскатилась,

Полетела кувырком.

Зацепилася за солнце,

Опрокинулась ведром.

Выплеснулся синий ливень,

Запарило всё кругом.

Растворилась туча – куча,

Стала облаком – пером.

Птицы весело запели,

Солнце ласковое греет.

Ах, какая благодарность,

Не хочу сегодня спать.

МАРШ – БРОСОК И КОНЧЕНО.

Подарил мне доктор странный талисман,

Пулю из-под сердца положил в карман.

Не дошла до цели лишь на сантиметр,

Жизнь моя размерена кем-то в километр.

Марш-бросок и кончено, жил я иль не жил?

Видно Богом меченый, ангелом храним.

Не пойму, не ведаю, для чего я рос,

Не успел потрогать и девичьих кос.

Поглощён пожарищем, горечью войны.

Болью пули меченый с вражьей стороны.

Но врага не видел я, кто в меня стрелял.

Дядя кабинетный, тот кто много лгал.

Войны не рождаются средь простых людей,

В головах у мыслящих, от больших идей.

В кабинетах строятся планы и стратегии

На междоусобные, страшные набеги.

Их умами кроется земляной покров

Слёзами и горем, льётся речкой кровь.

Их руками сложатся штабелем тела.

Смрад на горизонте, сожжены дома.

Их бездушьем множатся горе и чума,

Сиротеют дети, катится волна

Злобы и обиды, едкий дым кругом,

Бомбы сверху сыпятся, дети под огнём.

От испуга детские лица перекошены,

В ужасе застывшие, в холод, голод брошены,

Страхом сила держится, пляшут сто чертей.

Полыхает зарево дьявольских страстей.

ПРИРОДА КАК ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.

Природа, как жизнь человека,

Где смена погоды идёт.

Нагрянет беда – замерзаем,

Морозом нам душу скуёт.

Словам леденящим внимая,

Холодный озноб прошибёт.

Как ветром колючим пронзает,

Насквозь через сердце пробьёт.

Такая в душе безысходность,

Что солнце за тучи зайдёт.

В ночи одиноко блуждаем,

Казалось рассвет не придёт.

Из глаз, как метелью застившись,

Посыпят слезинки, как град.

Дождём моросящим рыдаем,

Туманится мрачный наш взгляд.

И плачем, как осень глубокая,

Потоками слёзы текут.

Что горные реки – хрусталью

Застывшие льдины несут.

Как молнией, гневом сверкаем,

Гремим, будто гром грозовой.

Словами – огнём обжигаем,

И бурей сметём роковой.

Невзгоды отхлынут – спокойные

И радостью, жизнью полны.

Обиды, жестокость прощаем,

В душе расцветают сады.

А сердцу и ясно, и солнечно,

Цветами рассыпется смех.

Порою буранно, метельно.

Веселья хватает на всех.

Я ПОДАРИЛ ТЕБЕ БЕЛУЮ РОЗУ.

Белую розу тебе я дарил,

Сколько мне стоило духу и лил

Розу цветущую с ветки сорвать,

Чтобы решится про чувства сказать.

Ты отвернулась и мимо прошла,

Белая роза поникла твоя.

Чёрные розы другой преподнёс

И твоё сердце в кармане унёс.

Был он наверно настолько любим,

Что принимала его чёрный цвет.

Неугасимо горел горький пыл,

Нежно смотрела любимому вслед.

Плакала, мимо когда проходил.

Он же к подруге твоей подходил

И обнимая, целуя глаза,

Синюю розочку ей подарил.

Та потешалась, смеялась слезам:

– Мой он теперь и тебе не отдам! –

Следущим днём мимо вас он прошёл,

Девочку робко под руку он вёл.

Целый букет красных роз ей отдал,

Вас не заметил и с жаром сказал:

– Знай моя Розочка, как ты мила,

Будь мне женою, люблю я тебя! –

Белая роза стоит на столе,

Пожухла, завяла, я вижу во сне:

«Ты улыбнулась и сразу взяла,

Тихо сказала: – Люблю я тебя!»

КОМУ ВО ВЛАСТЬ СУДЬБУ ОТДАМ?

Снежинки белые кружились

Как шёлком платья на балу.

И в вихре снежном музы плыли,

Как ты ступала по ковру.

Девчонка нежная, как песня,

С глазами чёрными, как смоль.

И гибкий стан твой, словно лозы,

До селе помню образ твой.

Горели губы, словно розы,

Я увидал в них цвет зари.

И уловил твой взгляд лукавый,

В глазах светились огоньки.

Тогда подумал: «Боже, Боже,

В очаровательной душе

Бесята с ангелом гнездятся,

В земной и чистой красоте».

Тебя сравнить я мог бы с небом,

Где ангел облаком парит.

И нежность крыльев твоих трогал,

Но бес в глазах твоих твердит:

«Уж я пленила твоё сердце,

Теперь навек ты раб и князь!»

И так я понял, женский образ,

Небесная – земная связь.

Кому же буду поклоняться,

Кому судьбу отдам во власть?

Живому, чистому, святому,

Или погубит жар и страсть?

Пленяет ангельская сила

И в сердце муза уж плывёт.

Но разжигает злая воля,

Как память душу мою жжёт.

ПОД КРАСНОЙ МАСКОЙ ФЕВРАЛЯ.

Пока дерутся львы, шакалы

Добычу делят меж собой.

А заяц спрятавшись, трясётся

Поникши глупой головой.

Шакалам на руку их драка,

Сподручней жертву так хватать.

Вот новый вышел забияка

Под вой шакалов стал рычать.

Гиены взвыли, пасть оскалив,

Пускает яд свой и змея.

Удав на шею вновь вползает

Под красной маской февраля.

КОГДА НА ДОРОГЕ СТОИТ НИЩЕТА.

Когда на дороге стоит нищета,

Тогда окружает гнетущая мгла.

Нас дьявол учил: – Надо душу продать,

Повалит богатство вам и без труда! –

Но не было в мире прекрасных чудес,

Чтоб ангел на крыльях спустился с небес.

И дал самобранку, на стол расстелил.

Чтоб люди вкушали, а он им служил.

И вот без ума ни туда – ни сюда,

И нас поглотила кромешная тьма.

На плечи обноски, объедки жуём,

С подачек и милостей гадко живём.

Куда подадимся мы в рай или ад,

Трудиться начнём, собирать продолжать?

Пред нами наступит воскресный рассвет?

Обратной дороги-то нету, как нет.

ПРИГЛАСИЛИ МЕНЯ НА КОНЦЕРТ.

Ко мне утром стучат репетиторы

И художник явился с палитрами.

Поклонившись, стоит диссидент,

Пригласили меня на концерт.

Я пошла, а там реф – карнавалы,

Интермеццо играют гавот.

В кутерьме передряг и скандалов

Граммофон старый скрежетом рвёт.

Труппа прежняя там повстречалась,

Атрибутика вся захудалая.

Ну, чопорный бас заливается,

Громко ария им исполняется.

Предо мною прогнившая сцена,

А на сцене идёт представление.

В вихре фокусов, иллюзионов

Шансонетка – кривляка в смятение.

Экстрасенс ей сеанс выдаёт.

И в мерцании рекламы меж строек

Меланхолик сквозь зубы плюёт,

Он синонимом Дарвина кроет.

Афоризмами сыпет каналья,

Монолог, диалог и фольклор.

Голос слушаем меццо-сопрано,

Престарелый согнулся суфлёр.

Полонезы, этюды, либретто,

Мешанина, мираж, « венигрет ».

Конферанс трын – траву исполняет,

Тут и шушера свой минуэт.

Поп гармошке меха раздирает,

Реквизит театральный играет.

Диффузируют жохи – пройдохи,

Козни строят рвачи – скоморохи.

Шут колпак залежалый одевши,

Взад вперёд пред глазами снуёт.

Трубадур – ретрогат задыхаясь,

Джаз – ревю раскрасневшись дерёт.

Превосходно тромбон выступает

Под пиано гобой подпевает.

Дифирамбы звучат величальные,

Суммы ухнув на то колоссальные.

Режет слух от эпитетов громких,

Шизофреник за здравицу прёт.

Балалайки, бандуры трезвонят,

От изжоги забойщик орёт.

Фраера карманьёлу танцуют,

В катавасии шулер гарцует.

А ехидна шипит, извивается,

По инерции тварь пресмыкается.

И брюзжит старым голосом Кира

Старомодную интерпретацию.

Феномен – виртуоз – импресарио

Дал симфонию в импровизации.

Доберман в исступлении гавкает,

Льются тайные тихо мотивы.

Шестерёнки скрежещут и лязгают.

Крутит винт людоедской машины.

А в тени держиморды в шеренгах

Жупеля на показ выставляют.

Начищают, шлифуют мушкеты,

Шомпола до бела начищают.

Шалопай не потребу слагает,

Вслух бесстыдство хрипя выставляет.

А гимнастка в шпагате застыла,

Ч то трусы на заборе забыла.

Тут же голый король срам прикрывши

Себе новый костюм примеряет.

В лотерею свой трон разыгравши,

Побасёнки, стихи сочиняет.

Агитмастер всех в цирк приглашает

И зигзаги удач предлагает.

Шавки крутят, виляют хвостами,

Под шумок этикетки меняют.

Охламоны и сброд на афишах,

Клоун в маске да новые краски.

И жонглируют дети на крышах,

Дирижёр в иностранной коляске.

На арене осла подгоняют

Виражи подгонять заставляют.

Он главою трясёт, упирается,

Эта роль ему вовсе не нравится.

В трескотне оглушающих звонов

Режиссёр сквозь лорнет в зал взирает.

Растерявшись в содоме – гомморе,

В чехарду и в войнушку играет.

Все талантливы звёзды – актёры,

Шоу – маски, аттракционы.

И эксцентрики, спевки – уловки,

Репетиции рок – группировки.

Робот малую, не по таланту,

Отделившийся по прейскуранту.

Нищих, страждущих свыкся играть,

Позабыли презентовать.

Спешно публика в зале снуёт,

Зубы лечит – резинку жуёт.

И любуясь рекламным богатством,

Ох, антракта трагедия ждёт.

А в тиши ретушёр подправляет

У портретов старевших штрихи.

Транспаранты, панно расставляют,

Силуэт чинит старой трухи.

Отвечал я привет – каламбурам,

Голова закружилась в весели.

Шабаш дьявольский весь повидал,

И поднялся крови давление.

А на супер – игре порезвившись.

Огорчение лишь испытал.

Гомерический смех услыхавши,

Без сознанья на сцене упал.

В дом хи-хи я с концерта попал,

Насладился чуть – чуть интервалом.

Фейерверки пред взором мелькают,

Выживать, а не жить заставляют.

СИРОТА.

Я живу сиротой в суете роковой

И как перст одинокий на свете.

Крыши нет у меня и в обиде на всех,

Коротаю все дни в туалете.

Хлеб прогорклый жую, обливая слезой.

Комом в горле та корка застряла.

И туманом покрыт белый день надо мной.

Всё, что родина щедро подала.

Предо мною обрыв, за спиною стена,

Зверь растерзанный я, между ними.

Одинокое дерево, не знаю покой

Средь разврата, богатства и гнили.

И метаюсь по жизни котёнком слепым,

Кто захочет, шпуняет, швыряет.

Оторвались подмётки, верёвкой связал,

Горечь, боль моё сердце терзает.

Что тут можно сказать?

От перхоты дыханье сжимает.

Где же радости взять?

Коль душа-то стенает, рыдает.

Перспектива на будущий день или год –

Себе площадь помоек отметил.

Чтоб окурок найти или хлеба кусок.

Так живу я, никем не замечен.

ТВОИ НОЖКИ СТУПИЛИ НА ЗЕМЛЮ.

Твои ножки ступили на землю.

Так стучат каблуками в ночи,

Что прошлися по чувствам и сердцу,

Так, что в трепетном ритме стучит.

В такт твоим каблучкам встрепенётся

И гитарной струной запоёт.

Что же милая в сторону смотришь,

Есть другой, в твоём сердце живёт?

Ты скажи и не бойся обидеть,

Я снесу всё, и чувства тая,

Постараюсь больше не видеться,

Отвернусь, даже встретив тебя.

Только стук каблучков твоих милых

Перебором звучит на заре.

Навсегда он останется песней.

Может встречусь с тобою во сне.

Пока жив я, любовь сохранивши,

Каблучки в сердце будут стучать.

Слившись с нежной и томной мелодией,

Светлой радостью, счастьем звучать.

ДРУГОЙ МНЕ ТАКОЙ НЕ НАЙТИ.

На фоне темнеющих сводов

Сияешь Полярной звездою.

Ты мама, мне свет озаряешь

Горишь в сердце яркой мечтою.

Как в небе ночном одинокая,

Не ищешь душе ты покой.

Тернистая жизнь и колючая,

Достойна судьбы ты другой.

Вольна и лишь мыслям послушна,

Порывам, и песне своей.

Не можешь смотреть равнодушно

На слёзы детей, матерей.

Свободна во взглядах и смелая,

И в силах глаза ослепить

Той своре, чьи руки кровавые,

Кто может бесправьем давить.

Взлетаешь, как смерч и сметаешь

Безумство и ложь всю с пути.

А в помыслах чистая, светлая,

Другой мне такой не найти.

Тебя ненавидят за слово,

Кто видит в стихах свой порок.

Погрязший, прогнил в преступленьях,

Кому посвящаешь пролог.

ЗА ЧТО ДАРУЕТ МЕНЯ БОГ?

Ночная тёмная прохлада

И струйка воздуха – награда.

За что меня дарует Бог,

Что для него я сделать мог?

Не преклонив пред ним колена,

В душе бурлит наплывов пена.

«Коробка» мыслию полна,

И мозг распухший, как волна.

Зачем живу, что я создал,

О чём поёт моя струна?

В чём назначение живого,

Куда идёт моя страна?

Вопрос, вопрос, где восклицанье?

Прекрасно ли воспоминанье

От жизни прожитой найду?

Когда в последний путь пойду.

Увижу всю дорогу жизни,

Услышу музыку хорал.

Страстей отжившие страданья,

Спокойно ли я умирал.

Да не спокойно, совесть грызла,

Что много сделал людям зла.

Зачем? И сам не знал об этом,

И жизнь к откосу занесла.

Всё от того, что мало думал.

А может вовсе не хотел.

И высоко себя вознёсши,

К нечистой сети залетел.

УСТАЛАЯ И СТАРАЯ ДУША.

Устал ходить я на войну,

Устал оберегать страну.

А за кого переживать

И от кого же защищать?

За тех, кто гонит воевать,

Кто заставляет плакать мать?

Детей и стариков сжигать,

Парней здоровых убивать!

За тех, кто правит беспределом,

С пустой коробкой черепной.

Коростолюбцев крепколобых,

В мозгах с извилиной одной.

А линия-то та прямая

И делит мозг на полушария.

А полушария-то гладкие,

И оттого-то жизнь вся гадкая.

Имею небо лишь да тучи,

Шуршанье листьев за окном.

Да дождь, что льёт, стучит по крышам,

Я в луже плаваю дерьмом.

Устал я ждать свою зарплату

И в унижении прозябать.

Устал и деньги занимать,

Не жить – тужить, существовать.

Метаться, выхода искать

Из затруднений, заблуждений.

Крутиться белкой в колесе

И ждать от краха просветлений.

Куда-то рваться и стремиться,

И пить здесь ржавую водицу.

Силён и молод я, ребята,

Душа вот стала стариком,

Бредёт по улице с клюкой.

И вся морщинистая, серая,

И просится уж на покой.

Ей праздник радость не несёт,

Рыдает в праздник, не поёт.

И всё обрыгло, надоело,

Ползёт, плетётся, не идёт.

И в лабиринте мерзкой жизни,

Она по – старчески слепая.

Совсем без памяти, ума

И к обещаниям глухая.

А что ей помнить, кому верить?

Когда давным – давно проверено.

Чем дальше – больше будешь тужиться,

Пред ней болото, а не лужица.

И если по большому счёту,

Уже не стонет, не кричит.

А по – людскому-то подсчёту, –

Над нами реквием звучит.

СЕМЕЙНЫЙ РАЙ.

Уступи, услужи,

На порог положи.

Убери, отнеси

Да и спать положи.

Постирай и помой

Да скажи: – Дорогой! –

Ты его ублажай

И зарплату отдай.

Пьяный если придёт,

Станет бить, обзывать.

Ты с детьми убегай.

Вот семейный твой рай.

А на утро приди

И прощенья проси.

Приготовь, накорми,

Приласкай, похмели.

И ТЕПЕРЬ Я С СОБОЮ НЕ СПРАВЛЮСЬ.

Струны плакали, как мы запели,

Оборвалась у сердца струна.

А глаза твои ярко горевшие

До глубинки достали, до дна.

Возбуждали мысли и чувства,

Позабыл я навеки себя.

Ты затмила весь свет мне небесный,

Взгляд твой нежный не для меня.

То костром полыхаю от счастья,

То туманом окутался взор.

И теперь я с собою не справлюсь,

Я с любимой веду разговор:

– Ты звезда моя, хмуришь напрасно

Свои чёрные брови, как смоль.

Отчего твоя грусть, что неясно?

Улыбнись мне любимый друг мой!

Разжигает любовь моё сердце,

Мы родились для счастья с тобой.

И не надо нам грусти, печали,

Будь немного нежнее со мной.

Одари меня взглядом влюблённым,

Я отдам тебе сердце своё.

Полюби меня, милая Вика,

Пусть уходит печаль в забытьё! –

ОГОНЬ РАЗДАЛ НАМ ПРОМЕТЕЙ.

Огонь раздал нам Прометей,

За что наказан был Богами.

К скале прикован, как злодей,

Подвержен мукам и печали.

Оставив пламя у людей,

О! Боги видели и знали,

Покров земной они спалят.

Накажут люди себя сами.

Ведь разуменьем недалёки,

Геенну строят на земле.

Живут под дымною завесой,

Удушье, смрад чадит везде.

И гарь созданий рукотворных

Да смерть от атомных печей.

Душой залезли в норы тёмные,

Боимся тусклых их свечей.

А вдруг взметнёт над головами

Огромной, огненной волной?

Застелет атом смертным мраком,

Погибнет весь покров земной.

НА ЖИЗНЬ НЕ ХВАТАЕТ ЗАРПЛАТЫ.

На жизнь не мне никак не хватает зарплаты,

Не в силах себе я позволить жениться.

Детей не смогу родных обеспечить,

В том случае если кто-то родиться.

Не ставший на путь воровства и убийства,

Кормлю я элит – оголтелую свору.

Так трудно представить сына, который

Пошёл по дороге отца-пацифиста.

Но синтез физических увлечений

Приводит к тому, чтоб обманывать женщин.

В данной структуре обманных действий,

Я не желаю быть столь компетентным.

О нет, не хочу рассорить по свету

Несчастных детей от случайных визитов.

Куплю-ка себе из резины я женщину

И назову её – Аэлита.

Не надо кормить, одевать обувать,

Не будет детей наркоманов рожать.

И вендиспансервис уж с ней не грозит,

Не страшен заразный, болезненный СПИД.

Не станет на каждом шагу изменять,

Если в тайник подальше запрятать.

Российские сбудутся наши мечты,

С ней вместе разделим и горе, и радость.

ТЕМА ЛЮБВИ НЕСКОНЧАЕМА.

Тема любви нескончаема,

Вечная тема любви.

Тема любви обожаема,

Много о ней говорим.

Она не приходит случайно,

К каждому в сердце стучит.

Природы великая тайна,

Путь к ней не лаврами крыт.

Ссоры и склоки от горечи

Ревностных, пасмурных дней.

Грязная тьма чёрной ревности

Колет и режет больней.

Стальными тисками измены

Сердце и душу охватит.

Больно и гадко становиться,

Жизнь под откос вся покатиться…

Грязью окатит и подлостью,

Больно ударит «кайло»,

Манит растленьем и пошлостью,

Иль пригласит в «казино».

И распознав униженья,

Горя хлебнувши и зла.

Бродим за нею уныло,

Чувствами сыты сполна.

Страстью пылкой сгорая,

Слепцами становимся мы.

Ходим послушными овцами

Вслед за объектом любви.

С нею и радость рождается,

Святости суть, благодать.

Меркой какой её мерить,

Искренность как распознать?

И навсегда она, нет ли?

Мы наперёд не узнаем,

Счастьем придёт или горечью?

Всё же венки ей сплетаем.

ГУСИ! ГУСИ! ГА-ГА-ГА.

– Гуси! Гуси! – га – га – га!

– Есть хотите? – Да – да – да!

– В дом родной лететь не надо,

Притаился у ограды

Серый и голодный волк

Он зубами щёлк, да щёлк!

Угодите волку в пасть,

Вот такая здесь напасть!

Дом без хлеба и без мяса,

Саните вариться в каше,

Хищники есть злее волка,

Обглодают кости ваши.

Педи, гри вокруг снуют,

Хершис в нос приподнесут,

На обед – гнилая смесь,

Воздух чистый вышел весь.

Нефтяные льют дожди

И зарплату подожди.

Не летите вы домой,

Оставайся на постой

У хозяйки, где тепло,

Да отборное зерно.

Чистый дворик, без колючек,

Нету грызунов, гадючек.

Не заросший двор бурьяном,

Ум хозяев без изъяна.

Там вам жить – не выживать,

Добродетель познавать.

НА СМЕРТЬ ТАЛЬКОВА.

Погибают дубы молодые,

Пробивая дырявят сердца.

В землю русскую их зарывают.

Снова нету в колонне певца.

Нет Талькова, а песни остались,

Растеряла сынов своих Русь.

Для картавых места расчищают.

Не воскреснет картавый их гусь.

Дело умерло, знамя упало

И звезда пятипалых концов.

Воскресает российская тройка,

Поднимается орден орлов.

Пусть взметнутся орлы над страною,

Герба будем достойны и мы.

Сгинут отпрыски злобных творений,

Отойдут от нас гении тьмы.

Главаря их зароем в могилу,

Чтоб и дух с ним под землю ушёл.

Чтобы легче вздохнуть, отдышаться

И за ним ученик бы вошёл.

А Тальков среди нас будет вечен,

Песней, словом над миром звучать.

У кого хватит силы и мощи,

Чтоб заставить его замолчать.

МЕНЯ ОБВЕШАЛИ МЕТАЛЛОМ.

Обвешали меня металлом

За десять лет побед борьбы.

И дали ленту чемпиона.

Ношу её как тень судьбы.

В душе печаль, на сердце шрам

И слёзы градом по щекам.

Я первым на России был,

Но катит жизнь в трам – та-ра-рам.

Летаю вороном по свету,

Питаюсь падалью гнилой.

Блуждая в мире беспросветном,

Я остаюсь самим собой.

И всё, что смог добиться в свете

За труд тяжёлый, ломовой.

А жизнь моя – пень развалившийся,

Испепелён своей страной.

Где я попал в огромный тир,

Мишенью стал для высших сил.

Но я силён, красивый тигр.

Уйду в большой и светлый мир.

ПАСТУШОК.

Насвистываю весело

В дожди холодные и зной.

Простудам не подвержен,

Хожу всегда босой.

Пораню если ноги,

Колючкой уколюсь.

Собака их залижет,

Землице подлечусь.

А утром промываю

Слезою и росой.

И глядь, как не бывало,

Шалаш мой дом родной.

И скарб мой небогатый –

Котомка на спине.

В ней несколько картофелин,

Чтобы испечь в костре.

Да фляжка из металла,

С водою ключевой.

И пёс к ногам ласкается,

Защитник верный мой.

Складной в кармане ножик,

Чтоб ветки нарезать.

Свирель себе я сделаю,

И буду напевать.

Послушают коровы

И овцы пучеглазки.

Под бок Дружок уляжется

Послушать мои сказки.

ТЫ УСЛЫШЬ МЕНЯ, БОЖЕ

Донести я твой голос хочу,

Ранним утром проснувшись, душою кричу:

Ветер резкий разносит мой голос живой:

– Боже! Боже храни, будь всегда Ты со мной!

Ты услышь меня Господи, громко скажи,

Хватит мудрым нас атомом, газом травить!

Хватит строить АЭС, города разрушать,

Атмосферу смертельную нам создавать!

Хватит в космос летать и чего там искать?

Лишь народные деньги на ветер бросать!

Оболочку небесную в клочья срывать,

А не лучше ль сирот по-людски содержать.

И зачем, для чего поворачивать вспять

Море синее, реки вверх дном поднимать.

Словно птица крылом – я словами лечу,

Довести горечь жизни своей так хочу.

Создал Бог нас, чтоб жить, а не гнить и не тлеть,

Не туманными ворами в мир наш смотреть.

И не бряцать оружием, кровь проливать,

В злобе жить, ненавидеть, крушить, убивать.

Чтобы дети рождались и жили любя,

Наслаждались природой, цветущей весной.

Детский голос звучал колокольцем звеня,

Чтобы мир просыпался со светлой зарёй.

ОЙ ТЫ БАРЫНЯ – ГОСУДАРЫНЯ.

Ой ты барыня – государыня

Полюбить тебя я не прочь.

Ты и милая и приятная,

Но милее купеческая дочь.

Губы алые, глаза синие,

Золотые кудряшки на лбу.

Не целуй меня, не ласкай меня,

Всё равно к любимой уйду.

Ой ты барыня – государыня,

Поцелуй твой огнём опалит.

А у Настеньки, моей ласточки

Ручейком голосочек журчит.

Ой ты барыня – государыня,

Твои жаркие речи к чему?

Ты и статная и красивая,

Говоришь, что любовь одному

Даришь так горячее, пламенея.

Я от чар твоих словно немею,

Но скажу тебе: – Не любимая,

Нет дороже, чем Настенька милая! –

РУСЬ, ТЫ СПЛОЩНАЯ ГРОБНИЦА.

Под рокот мотора гудящего,

Под пулями, снега летящего.

Уходят из жизни мальчишки,

Ещё не читавшие книжки.

Дверь на тот свет открывается,

Мальчикам дали приказ.

Смертный музей пополняется.

Выполнив точно заказ.

Тел коченевшие груды –

Для густопсовых – гуляш.

Под демагогией сильных

Ложь, директивный муляж,

Снова гроза под Россией,

Жизни на грош положили.

Гробит страну гегемоны,

Гигантоманией больные.

Бомбы бросают пилоты,

Сверху не видно земли.

Гробовщикам есть работа,

Родина тонет в крови.

Роль гротесковая выпала

Сверстникам, братьям моим.

И под туманом морозным

Грохот и пушечный дым.

РУСЬ – ты сплошная гробница,

Кровью, слезами залилась.

От огненных вспышек, пожарищ,

Заревом вся обагрилась.

НАДЕЮСЬ ВЫХОД Я НАЙТИ.

Горят холодные рассветы,

Стоит угрюмо городок.

Царит бездушное веселье,

Я удаляюсь на Восток.

Туда, где солнце рассыпается,

Откуда миру появляется.

И где горит звезда надежды,

Где птицы белые рождаются.

Желаю очень повстречаться,

По свету с ними полетать.

И жить реально по достоинству,

Мне надоело лишь мечтать.

Одни мечты да вожделения

Имею за своей душой.

И сколько б здесь я не трудился,

Закрыт для взора мир большой.

Мечты, мечты, где ваша радость

И сбыточной надежды сладость?

А сердце сжатое в груди,

Надеюсь выход я найти.

ТЕБЕ РОДНАЯ.

Ах мама, мамочка родная,

Я помню, как малышкой был.

Я не давал тебе покоя

И шалуном большим прослыл.

А повзрослел и понял сколько

Я огорчений приносил.

Родная, милая, прости же,

Но знаю – дорог я и мил.

О, если бы вернуться в детство,

Забраться на руки твои,

Услышать сердца стук и песни,

Прижавшись головой к груди.

И помню рук прикосновенье,

Тебя за шею обнимал.

И сладкой дрёмой наслаждаясь,

Я незаметно засыпал.

До боли помню нежность, ласки –

На веки в сердце залегло.

Тобой придуманные сказки,

Дыханье тёплое твоё.

Мне без тебя так одиноко,

Что в сердце грусть, тоска кричит.

Как вижу глаз твоих сиянье,

Так ярче солнышко горит.

СОХРАНИМ СВОЙ СВЯТОЙ УГОЛОК.

Твои волосы – волны морские,

По спине расстелились пучиной.

Опоясавши стан твой изящный,

На ветру шелестят, как листвой.

Шёлком стелятся, вьются игриво,

Ниже пояса пеной густой.

И блестящею жёлтою нивой,

Ослепили своей красотой.

Заплетая их в косу, расчешешь,

Я к ним нежно лицом припаду.

И зарывшись в них словно в соломе,

Своё счастье и радость найду.

Что милей и дороже на свете?

Когда в сердце весна расцветает.

Ты моя ненаглядная женщина,

Пред тобою все беды растают.

Жизнь – любовь, что хранима Богами,

Сердце храм и святой уголок.

И не будет нам осень печалью,

Бог не пустит её на порог.

НА ПОЛЕ ЧУДЕС.

От слова свободы до поля чудес,

По телеку выскочил молодец – бес.

Потешки и байки творят мужики,

Оттуда с добром волокут сундуки.

И нам интересно, машина их ждёт,

Ты вкалывай Ванька, игра там идёт.

А ты разуменьем не очень велик,

Твой труд нам подарят, безмозглый ты бык.

Легко там даются труды и гроши.

А нам идёт с глупости, только пиши.

Не можем угадывать всё бытиё,

Где поле чудес, там и счастье моё.

Не надо пахать там, ни сеять, не жать.

А надо словечко одно отгадать.

По буковке сложишь чужие слова.

Вот вам и удача, к чему голова!

ТЫ НЕ ПЛАЧ МОЁ СЕРДЦЕ, НЕ НАДО.

Что ты хочешь сердечко, что плачешь?

Поразмыслив над новой задачей.

Мы холодною ноченькой звёздной

Повстречались с тобою, но поздно.

Ты не рвись моё сердце, не надо,

Пусть любовь это, но не отрада.

Не моё это, мимо друг друга

Покружились у быстрого круга.

Как сосульки зимою развешали,

Мимолётной любовью потешились.

А под солнышком, звонкой капелью

Растворились в весеннем весели.

Позабавились, хватит, расстались,

Только горькие мысли остались.

И не радость она, не отрада.

Что ж ищу я любимого взгляда?

Что из прошлого соткано нитью,

Не порвёшь, не положишь к расшитью.

Муж стоит предо мною – отрада,

Ты не плач моё сердце, не надо.

СВИНЬЯ НА ВРЕМЯ ПОПРОСИЛАСЬ.

«Свинья» на время попросилась

В красивый, чистый, светлый дом:

– Я там обиды не сдержала

И ущемленье в хлеве том! –

Хозяин добрый согласился,

Пустил нечистую свинью.

Но та свинячим, грязным рылом

Вдруг показала власть свою.

В хозяйство ноги запускала,

Под чисто влезла покрывало.

Хамила пьяная, харкалась

И вдруг хозяину сказала:

– Ты брат не правильно живёшь,

Примеры детям подаёшь!

А если я прикрикну, знаю,

По – свински лучше воспитаю!

Давай немножечко поблудим,

Не станешь в деле возражать.

Тогда сродни с тобою будем,

Захрюкать сможешь мне под стать! –

Но возмутился тут хозяин:

– Ты что свинья, не забывайся!

Что лезешь с глупыми советами,

И в душу мне не зарывайся! –

Брезгливо выкинул нахалку

Ив старый хлев её прогнал.

Та поняла, что шутки плохи,

На четвереньках влезла в зал:

– Прости меня, не буду больше

Я в доме свинство разводить.

Ты пожалей меня несчастную,

Не надо счёты нам сводить! –

Ну что же, свинку он простил,

Остаться дома разрешил.

Но та иначе не могла,

Плевалась, гадила, лгала.

И наконец, терпенье лопнуло,

Хозяин так сказал свинье:

– Вонять и гадить в доме хватит!

Ты не в постое, а в семье! –

Ушла свинья из дома, хрюкнув:

– На вас на всех не угодишь! –

А ей в ответ: – Тебя оставить,

Такого свинства наплодишь!…

ЧТО-ТО ТЯНЕТ МЕНЯ НА ДОРОГУ.

Что-то тянет меня на дорогу,

В даль всмотреться, уйти далеко.

Дымки синей коснуться рукою,

Только это совсем нелегко.

Солнце тронуть и выше подняться,

На галактику ту посмотреть.

На луне посидеть, свесив ноги,

Погулять там и дальше лететь.

По холодным космическим далям

Проскакать бы на белом коне.

Или струйкою белой промчаться

И опять возвратиться к земле.

Прогуляться бы с вихрем могучим,

С ветром споря, вскружиться в полях.

Пронестись как стрела над землёю,

Прошуметь в летних, тёплых дождях.

Обойти шар земной, осмотреться,

Где и как поживает народ.

Чтоб услышать своё поколение,

Что же хочет идущий вперёд?

ЗАМЕТАЛСЯ НАШ КОНЬ.

Среди пламени, боли заметался наш конь,

Среди огненной неги, через дым и огонь.

Нет, никак он не может круг чертей разорвать,

Норовит его свора в ад кромешный вогнать.

С криком, в бешеном ритме, кружат в едком дыму,

Наточив пики остро, выпускают стрелу.

И вонзают так метко, что угроза стоит,

Если атом не съест нас, то пожрёт тогда СПИД.

Черти, выставив зубы, под забором лежат,

А по крашеным губам черви ползают вряд.

И безумию рады, «сука» денег лишь ждёт,

Сзади чёртики пляшут, зато совесть не жрёт.

Проститутка родит нам молодого бойца,

Или умного сына из–под крыльца?

Иль филосов родиться от курилки больной,

Что же ждать от минетчицы и от рожи хмельной?

В кутежах и разврате, грязь всю выпив до дна,

Утром спать повалится, от распутства пьяна.

Прополоснутом холстом тучи сгрудились в круг,

В перезвонах и тостах утонул ты, мой друг.

Мне пригрезило это, или вижу во сне,

Как во всепожирающем умираем огне,

Нет, не чудится, точно, к сожалению – быль.

Оставляем потомкам только ветер да пыль.

УХОДЯТ ИДЕИ ЗА ТЫСЯЧУ ВЁРСТ.

Наверно учёных у нас развелось

Настолько, что места им мало.

Уходят идеи за тысячу вёрст,

В Америке им не хватало.

А кто остаётся, того раздерут,

Чтоб землю они не топтали.

Задушат безденежьем, тем и сотрут,

Чтоб степенью нас не пугали.

«Не надо нам гениев, умных творцов»,

Средь них не уютно подонкам.

Так много Россия плодила глупцов,

Что стала прозрачной и звонкой.

Кого ж ты швыряла, кидала за борт?

Иль петлю на шею вздевала.

Ах матушка – родина, милая Русь,

К кому же под флаг – то встревала?

Не страшна нам и вьюга, ни мороз, ни огонь,

Страшно то, что чертями окружён белый конь.

Вот он мечется в страхе, как кольцо разорвать?

Чёрту душу мы продали, на кого же роптать.

ТРУД ГРОМАДНЫЙ КОНЕЧНО И СЛОЖНЫЙ.

Да! Поэмы слагать

И стихи сочинять,

Труд великий, огромный

и сложный.

Темы, хоть отбавляй,

В рифму чётко слагай.

Разложить всё по полочкам

можно.

Ничего не скрывать,

Широко раскрывать

Своё сердце и память

положено.

Что увидел – пиши,

Что услышал – скажи.

И получится что-то

возможно.

Кинешь строчку, строфу,

Пишешь ровно в стопу,

Напрягай свою мысль

и серьёзно.

И не бойся суда,

Пересудов, молвы.

Если чист сам душою,

так нужно.

Есть права рассуждать,

Правду миру сказать.

Самим Богом, судьбою

возложено.

А КЛЕЩ ВСЁ ТОТ ЖЕ ПРИСОСАЛСЯ.

И не с высокой же звезды

На землю грешную спустился.

Вцепился клещ и кровь сосёт,

К карману нашему прижался.

Кусочек сладкий им найдётся,

Всегда тепло и воздух чист.

Трудиться, думать не придётся.

Родная мать клещам – корысть.

Всё тот же бюрократ у трона

И перевёртыш – негодяй.

До селе правит, мозг засилив:

– Под красным знаменем шагай!

И не нарушен строй у красных,

Сплотились крепко в тишине.

Не отказавшись от идеи,

С задачей справились вполне.

Вцепились так – попробуй сбросить,

И от кормушки отогнать.

Друг друга клещ всегда поддержит,

От благ так тяжко отползать.

Попробуй выгресть эту яму,

Где мусор, вонь, распада тлен.

Таким заполнит всё зловоньем…

А нам – не хочешь, тот же плен.

И дышим тем же перегаром,

Вампир всосался, мы молчим.

Пшено прогоркло, нет другого,

Вот мы ту кашу и едим.

СТАРАЯ СКАЗКА НА СОВРЕМЕННЫЙ ЛАД.

В едином царстве – государстве

Беда большая приключилась.

При ясном небе грянул гром,

Волной по небу раскатилось.

Свирепый ветер налетел,

Закрылось небо грозной тучей.

И ураган всё завертел

И чёрный смерч кружил могучий.

Гром сотрясал ударом молний,

Рассыпав брызгами огонь.

И лес склонился под порывом,

Взбешённый ветер, будто конь.

По веткам мчался без оглядки,

Стволы как веточки ломал.

Как выкорчёвывал деревья,

Так впереди себя их гнал…

Они летели, как солома,

Сметая урожай с полей.

И дождь сплошным потоком ливший,

Всё затоплял водой своей.

Ручьи рекою превратились,

Текли и реки заполняли.

И будто море бушевали,

Как щепки города ломали.

Так страсть природы разгоралась,

Что день закрылся тьмой ночной.

И храп звериный над землёю

Разнёсся грозною волной.

Спустился сверху Змей – Горыныч

И прекратился ураган.

Открылась страшная картина,

Нет городов и нет селян.

Но люди словно муравьишки,

Кто скрыться от беды смогли.

Со страхом на него взирали

И вылезали из земли.

От вида Змея – великана,

От ужаса в себя пришли.

И падав ниц, покорно ждали,

Какое горе впереди…

А Змей потряс тремя главами

И оглядев людской поток:

– Семьсот годов мне править вами,

Я дал себе такой зарок! –

Тут сжавши зубы поплотнее,

Куда уж больше угрожать!

Все люди сразу согласились,

Им больше нечего терять.

Как лист осиновый трясутся,

Согласны жить под каблуком.

Чтоб ненароком не пожрал всех,

Отводят глаз, вздохнув тайком.

А Змей продолжил: – Так желаю,

Чтоб каждый месяц деву мне!

По воскресеньям разговляюсь,

А уж по праздникам по две! –

А людям выбора-то нет,

С судьбой плачевною смирились.

А чтобы Змей нашёл покой,

Дворец отстроить подрядились.

По социальному заказу,

По обязательству взялись.

Отгрохали такой огромный,

До срока купол возвели.

Плакаты в золоте у Змея,

Шик – блеск кругом и красота.

Сады цветут, щебечут пташки,

Тишь, благодать и чистота.

А что пройдохе, тот доволен.

И вот настал расплаты час.

Ему девицу представляют:

– Обед воскресный есть для ВАС! –

И что же Змей и дева делали?

Горыныч глянул на неё:

– А ну кикимора, умойся,

Такое кредо не моё!

Нет естества в тебе, лахудра,

Такая тёлка не по мне.

Своими красками отравишь,

И покажись в своей красе! –

А дева злобно покосилась:

– Ну ты и штопаный гандон!

Не всё равно ли жрать какую,

Чего таращишься, пижон!

Предъяву клеишь гад ползучий,

Что возомнил – то о себе!

Глумёж, сушняк, тошнотик мучает,

В ломы с тобою спорить мне! –

А Змей главами покачал:

– Не надо пьяни голубой!

И лексикон помойный слушать

От выдры с рожею хмельной!

Я думал будет Василиса,

Красива, стройна и мила!

А привели-то сифилису,

Не только мудра, не умна! –

А та в ответ: – Козёл вонючий,

Дай огоньку, хочу курить!

Налей стакашку, лучше выпьем,

Найдём о чём поговорить!

Змей строго деву воспрашал:

– Ты что, язык людской забыла?

Такого сроду не слыхал,

Иль мозг на гайки прикрутила?

От Змея дева отвернулась

И иронично усмехнулась:

– Да я с тобой по фене ботаю

И коль нальёшь, всё отработаю! –

Но Змей заметил: – Что ты дева,

Я не привыкший водку пить.

Или хитришь, меня умнее,

Подольше хочется пожить?

И время тянешь, чтоб на выручку

Пришёл Иван и спас тебя?

Небось красавцу разудалому

Ты в тайне сердце отдала?

Она вздохнула: – Об Иване

Забудь зелёный крокодил.

Иваны стали голубыми!

Ты что, на площадь не ходил?

Меж проституток там снуют

И хлеб у девок отбирают.

Чтоб кто-нибудь оттрахал их,

Клиентам бабки предлагают!

Тут Змея пот прошиб холодный:

– Так значит не с кем драться мне?

А я – то думал – есть герои.

Ох, что твориться не земле! –

А дева нервно вдруг взревела:

– Меня трясучка извела!

Ну дай ширнуться, станет легче,

Не до тебя, я с похмела!

Кончай комедию ломать,

Налей водчёнки похмелиться!

И пасть свою закрой трепач,

Ну жлоб, не хочешь поделиться!

Иль лучше хапнем косяка,

Патом по сексу побалдеем!

Мне жизни нет без мужика,

Мы от души посатанеем!

При трёх главах и члена три?

С таким не раз я не тащилась.

Прогон какой, ты посмотри,

Оттрахай, я в тебя влюбилась!

Вздохнул Горыныч и спросил:

– Тебе голуба сколько лет?

Любой самец придёт по нраву,

Иль за душой святого нет?

– Вчера минуло уж пятнадцать

И неча предо мною клацать! –

И дева тут же обрыгалась,

Отборным матом обругалась.

Такую кучу навалила,

Весь пол в помойку превратила.

Что ни пером не описать,

И не комбайном всё убрать.

Тут Змей главами триханул:

– Ты разуменьем примитивна!

И шлюха патентовая,

Шалава грязная, противна!

И от тебя воняет стервой,

Сожру и тут же отравлюсь.

Отрыжка будет неприятная,

Иль чем-нибудь да заражусь!

Иди от сюда, хватит гадить,

Тошнотно на тебя смотреть.

Пойду-ка требовать другую,

Пусть приведут мне не шальную! –

– И что ты хочешь? – Змей взревел.

– А ну уродка, марш домой!

И не погань моё жилище,

Не для распутных здесь постой! –

– Ах, божий агнец предо мной! –

Девица до гола разделась.

– Ну потащись хоть раз со мной,

И торкни так, чтоб я взлетела! –

А Змей брезгливо отвернулся,

Хотел уйти, но спотыкнулся:

– Изыйди, сгинь ты с глаз моих,

Противны прелести твои! –

– Ну ящур, я с тебя балдею!

Хотя большой прикид имеешь,

Не сможешь ты меня прогнать,

На мнение твоё плевать!

Прогоны дядя, надоели,

Меня навряд ли одолеешь!

И раз привёл, давай женись

На всю оставшуюся жизнь! –

Уж тут-то Змей рассверипел

И больше он её не слушал.

Пустил огня, дворец спалил

И в ярости страну разрушил.

Один остался, не у дел,

Потом куда-то улетел.

С тех пор никто о нём не знает,

Где Змей – Горыныч обитает.

С ПОБЕДНОГО СЕНМНАДЦАТОГО ГОДА.

Мы траур родине седьмого ноября отметим,

Но красные знамёна понесём.

Ведь это день победы коммунистов,

А для России – гибель с тех времён.

С «победного» семнадцатого года

Мы шли уверенно, поверив в большевизм.

А забрели в тупик, в водовороте кружимся

И вот мы учимся, чтоб был капитализм.

И он не праздник для страны – печалью,

Прошёл сквозь сердце, точит душу грусть.

В тот страшный день я плачу и отчаянно,

За упокой страны я к рюмке приложусь.

ОПЯТЬ РЕФОРМА ТОРМОЗИТ.

Речь историческую сложим,

Два умных слова: – Шты уды?

И с места сдвинуться не можем,

И ни туды, и не сюды.

Собаки брешут, ветер носит.

На дураках чёрт воду возит.

Висит над нами кол, мочало.

В который раз и всё сначала….

А Шты прилип к нам как волдырь,

По имени Волдырь – Пупырь.

Нарывом душеньку свербит,

А как похмелится, твердит:

– Нас не свернуть с пути назад! –

Куда ещё-то возвращать?

И так, как член в миру болтаемся,

Как маятник в часах мотаемся.

Сверкнёт тупой и пьяный взгляд:

– Где б денег на закуску взять?

Для поддержания трусов,

Да чтоб реформы продолжать! –

Дадут друзья из-за границы,

А там по зёрнышку, как птицы,

Растащат личные счета.

Опять нет дела – маята.

У РЯБИНКИ ТОНКОЙ.

Уж вокруг метели

С ветра налетели.

Закружила вьюга,

Провода гудят.

У рябинки тонкой

Гроздья раскраснелись,

Будто жар обдал их,

Яркие блестят.

И в морозной стуже,

Бал устроив пышный.

Пригласила в гости

Птиц на маскарад.

На великолепное

Пиршество, богатое,

Гости приглашённые

Стайками летят.

И для всякой птицы

Зимние гостиницы,

Лакомством бесценным

Служит тот наряд.

Пообедав сладкой,

Благодарны тонкой.

За её щедроты, за её

красивый,

Красный «виноград».

МОЯ ЛЮБИМАЯ ТАТЬЯНА.

Цветами день осыплю твой,

Когда придёшь домой усталая.

Я встретил в час тебя святой,

Моя любимая Татьяна.

Нежна, как лилия в цвету,

Созданье Божье без изъяна.

В глазах цветочек полевой,

Моя любимая Татьяна.

В них незабудка расцвела,

Иль окунулось в небо взором.

Заворожила ты меня,

Лучисто-радужным узором.

Возьму гитару, перебрав

Мелодию струны певучей.

Спою я песню о тебе,

Моя любимая Татьяна.

Ты нежным голосом подхватишь,

Над колыбелью наклоняясь.

И пусть луна в окошко светит,

И молодость хранит для нас.

Пройдут года, над колыбелью

У внуков мы с тобой споём.

И чтоб дуэт наш не распался,

Любовь сквозь годы пронесём.

ВСЁ ЭТО ЗВЁЗДЫ ВСЕЛЕНОЙ.

Сергей Есенин, Цой, Высоцкий,

И Пушкин, Лермонтов – поэт.

Всё это есть земные звёзды,

А наш народ лишь звездочёт.

Земля, что зеркало вселенной,

Людским рожденьем создалась.

Как Бог пошлёт на землю гения,

На небе звёздочка зажглась.

Вот почему на небе яркие,

Ночные звёзды при луне.

И освещают путь – дороженьку,

Чтоб вдохновенье шло ко мне.

Мечте, свершениям светлица,

И вожделенная зарница.

Всегда манит мой взор к себе,

Чтоб поклонился я судьбе.

Как ночью я смотрю на небо,

Так часто с ними говорю.

И всех поэтов обожая,

Средь них всегда ищу свою.

Я НЕ ХОЧУ ВОЙНЫ.

Жара и зной, и вечный бой,

Я не хочу войны, хочу домой.

Хочу купаться я в реке

И видеть дымку вдалеке.

К любимой выйти, встретить зори,

И с ней уехать бы на море.

Пока купаюсь я в пыли

И увидав кусок зари,

Я вижу вражий амулет,

Войну, сметавши в жизни след.

От голода детей опухших

И деревень дома пожухлых.

Метнувшийся снаряд врага,

Воронок дым и плач детей.

Да мрак и горе тех смертей,

От холодающих ночей.

Во сне я вижу дом родной

И сад цветущий, а зимой

Я вижу снега след летящий

И огонёк в окне не гасший.

Где мать склонившись над письмом,

Перечитав уж сотый раз.

Всё что-то ищет между строк.

Я вижу свет родимых глаз.

ЗАРЯ МОЯ И РОЗА СВЕЖАЯ.

Твои глаза как брызги звёзд

Искрятся россыпью ночной.

Заря моя и роза свежая –

Судьбы подарок дорогой.

Когда не вижу глаз любимых,

Не слышу смеха твоего,

То моё сердце бьётся в шторме,

Не прячь же взора своего.

Сияй моя звезда небесная

И озари мой путь земной.

В любую даль мне не известную

Последую я за тобой.

В края холоднее и снежные,

Или в палящий вечный зной.

Не забывай меня, сокровище

И неразлучна будь со мной.

Мы не дадим покрыться инеем

Прекрасным чувствам дорогим.

Любовь – награда, будь хранителем,

Дары судьбы благословим.

СМЕРТЕЛЬНАЯ ЗАВИСТЬ.

Если в тебе вдруг открылся талант.

И люди в округе в глаза лебезят.

Я знаю, что это жестокий обман,

Их зависть терзает, в душе ураган.

Ты ходишь, не видя их злобных плевков,

Об этом сказать не хватило бы слов.

Удача как сети, друзья как враги.

Посеявши злобу, хоть стой, хоть беги.

Тебя ненавидят, что ты много лучше,

Тебя презирают за то, что умней.

Тебя истязают, что ты вездесущий.

Тебя убивают, за то, что мудрей.

А зависть гуляет во все времена,

Такое понятье привил сатана.

И жертвами стали, закончив с ней бой,

Пушкин, Есенин, Тальков, Виктор Цой.

За блеск своих мыслей, платившие жизнью,

Их кровь пролилась для России слезой.

А зомби считают себя много выше

И ножик вонзают всегда за спиной.

В СТРАНЕ ДЕБИЛОВО, ВО ГРАДЕ ДУРМАРА.

В стране Дебилово, во граде Дурмара

Средь шума, гама – тарарам.

С Ивана Пискало, в посёлке Сысково

Штаны содрал какой-то хам.

Иван кричит: – Приватизация,

И в головах белиберда!

Дебилизация, деморализация,

А мне без штаников куда? –

И у начальников из Сысково

Мозги свернулись набекрень.

В рекламный ролик Ваню вставили

И гонят эту дребедень.

Журчащий голос у ведущего,

Внакладку, вкривь и вкось твердит.

Мутант, пожравший человека

С душой насилие стоит.

Идём дорогою позора,

Мозги свихнулися на псих.

Фиглярство высших, шарлатанство,

Живём ингредиентом их.

Страна весёлых приключений.

Реклама светит тут и там.

Сплошное умопомраченье,

Но гонит телек глупость, хлам.

Сулят нам счастье лотерейное

Нулями сказочных богатств.

С экрана мордочки елейные

Денник обставить наш велят.

Актёрским тешимся забавам:

– Видал сосун, как педи – Гри,

С «звездой певичкой» Арбокайте

Устроил шоу для свиньи!

Загадки строим из мелодий,

Кукушка хвалит петушка

Из клетки с белым попугаем,

Ликует глупость от вершка.

Вот Смакаревич повар – зодчий

Смакует славу и почёт.

И сыта птичка червяками,

Но всё же зёрнышки клюёт.

А сзади лезут кандидаты

И аферисты всех мастей.

Бомонда дикий голос рычит

И содрогнувшись от вестей

В горах заблудший путешественник

Мента на помощь себе кличет.

Собрав с помоек всю заразу

И нас пытается напичкать.

Племянник пятилетний просит:

– Купи мне тампакс, есть хочу!

Оби и Хагиеса тоже! –

Глазами от стыда кручу.

Летит к нам хер и шис – понтин.

Да риблис впер устойчив вкус.

Такое мог купить кретин,

Карман наш пуст – реформам плюс!

Включаем только сериалы

И то прервут: – На, посмотри! –

И тычут в нос тошнотный шолдерс,

А член упал, но есть ОБИ!

Уж реагирует мужчина

На запах только не на вас.

Цветы подбросит с вертолёта,

А зуб наймёт, хоть видит глаз.

Вот сексуально озабоченный

Со сцены жалобно кричит:

– Два раза встал, зараза ты

Разрушила мои мечты!

Мне на тебе как на войне,

Где оторвало руки, ноги.

И член как партизан молчит,

Бессильно с голоду висит.

От нас сокрыли Солжиницына,

Зато в мелодиях сильны!

Ведущий маг юлой вращается,

Винтом разболтанным вихляется.

Куда деваться, горечь в горле,

От страйпса вздутие пошло.

От джуси Фроси хворь в желудке

И сумасшествие нашло.

И под сплошным очковтиранием

«Винпоцетин не позабудь!»

От милки – вейса замычкали!

До коих будут палку гнуть?

Мы у разбитого корыта,

Где бытиё корыстью крыто.

И под коростою дорога,

Заплесневелая подмога.

И ловим рыбку золотую

Закинув невод без труда.

Наелись, сыты до одури

И вот усевшись у пруда,

Прокладки кефри доедаем,

А педгрипалом сытый пёс.

Нейтрали гладят, увлажняют,

Зовёт на отдых импорт – плёс!

ТАКАЯ ЛАПОЧКА ОДНА.

Красива девушка, мила,

Такая лапочка одна.

В глазах расцветший василёк,

Сверкает словно уголёк.

И томный взгляд чуть-чуть раскосый,

А на спине две змейки – косы.

Меня они давно сразили,

Любовным зельем опоили.

Хожу по свету сам не свой

И не найду душе покой.

И в сердце вкралося сомненье,

Оно в любовном вожделении.

Страдает, жаждет, ждёт тебя,

Приди любимая моя.

Или хотя бы позвони,

И моё сердце на томи.

Горит оно и пламенеет,

И только ты поможешь мне.

Потушишь пламя жаркой страсти,

Как станешь спутником в судьбе.

Звездою яркой путеводной,

Моею лодкой быстроходной.

По тихой заводи поплыть,

Под всплеском волн мечтать, любить.

ЖИЛ-БЫЛ БЕЛЕНЬКИЙ БЫЧОК.

Жил-был беленький бычок,

Правый красненький бочок.

Жил себе и не тужил,

Словно родине служил.

Был он в стаде главарём,

Или, так сказать, ведущий.

Вся ответственность на нём,

Бык вырос всемогущим.

Выполнял свою обязанность.

Травку ел и бил баклуши.

Правда много он мычал,

И с наслаждньем себя слушал.

Стадо слушало, молчало,

Только всем он надоел.

Но овца одна сказала:

– Должен быть конец, предел! –

Бык уставившись, ответил:

– Ты овца меня послушай.

Не встревай в дела больших,

Под моё мычанье кушай.

Если буду я молчать,

Тебе воли не видать.

Я мычу, пастух молчит,

На тебя он не кричит!

Вас спасаю от кнута!

Ну овца ты и крута!

Ей не нравится мычанье,

Мне к чему твоё блеянье!

Я вожак мне и видней,

Сколько делать мне речей!

Мне указывать не надо,

Изгоню тебя из стада! –

Но овца в ответ сказала:

– Господи, как надоел!

Хоть бы к месту или к делу,

Речь свою коровью пел.

Оглушил телят, ягнят,

Толк бы был иль травка слаще.

Ведь мычишь-то невпопад

И к делам ты не причастен! –

Бык насупившись, ответил:

– Тебе бы предо мной молчать

И без указки проживу я,

Я бык и надо мне мычать!

Я бык колхозный при чинах,

Высокий пост я занимаю!

Мне дела нет до ваших мнений,

Я своим стадом управляю!

Ты знай себе траву пощипывай

И слушай, старший говорит!

Упрусь в своё, я бык настырный,

Пробью главой любой гранит! –

– К чему гранит-то пробивать? –

Овца смеясь, его спросила.

– Ты хочешь стадом управлять,

Так нужен ум тебе, не сила!

Вчера, как волк украл овцу,

Ты перед серым-то молчал.

В другую сторону смотрел,

Как волк ушёл, ты замычал! –

– Тебе ль меня судить, лупатая,

Я вас овец, не замечаю!

А серому не подфартить,

Так и воды не замутить! –

– А воду-то к чему мутить?

И так нас заставляют пить

Из грязной лужи – стояка,

Что высохла у нас река.

И серый всех овец пожрёт,

Пока ты бык кричишь без дела.

Потом тебя он задерёт,

Ведь править стадом неумело! –

Но бык ехидно усмехнулся:

– Без жертв никак не обойтись!

И сверху мне видней овечка

В какую сторону пройтись! –

– Какие жертвы и к чему?

Тебя я что-то не пойму!

Уж ты не спятил ли совсем,

Поклоны бьёшь ты серым всем!

Силён ты бык и есть помощники,

Так обучал ты молодняк

Как охранять родное стадо,

А ты о жертвах, вот дурак!

Зачем тогда вожак-то нужен?

Ты серым всё уж раздарил,

Ополовинил, разорвавши

И молодняк весь загубил!

Не можешь бык ты управлять,

Умом, сужденьем слабоват.

И шёл бы ты дружок в отставку,

Пора на мясокомбинат! –

– Ну ты овца не рассуждай,

Хватила много через край!

Молчала б в тряпочку засранка,

Туда же – « мной не управляй!»

Тебе указывать быку,

Овца, а тоже мне – «ку-ку!»

Мне голос свой не подавай,

Мясокомбинатом не пугай! –

– Ну ты и правда бык настырный,

К тому ж заносчивый, спесивый.

Чего с тобою рассуждать,

Не сможешь истины понять!

Тебе ль указывать быку,

Овца, а тоже мне – ку-ку!»

Мне голос свой не подавай,

Мясокомбинатом не пугай! –

– Ну ты и правда бык настырный,

К тому ж заносчивый, спесивый.

Чего с тобою рассуждать.

Не сможешь истины понять!

Ты курс на истребленье взял

И половину растерял.

Ты не правитель, а мудак

И от мычаний твоих мрак!

И толку нет с тобой гутарить,

Я не торговка на базаре.

Ты как мычал, мычать и будешь.

Но жаль, что стадо всё загубишь!

И на тебя смешно смотреть,

За стадо мне своё обидно.

Как прославляет себя бык,

Но только дел его не видно! –

Овца сказала, отошла.

А бык пред нею вдруг набычился:

– Ты зря овца меня порочишь

И как бы ни было, я мучился!

Когда меня понос прошиб,

Когда я рог свой первый сшиб!

Потом однажды перепил

И пережрал – перехватил!

Потом ещё… – К чему слова! –

Овца ответила смеясь.

– Мычал, мычи, я поняла,

Мычи, пока не пробил час!…

И мне тебя не убедить,

Живи себе, я буду жить!

Пока всех волки не задрали,

Поймёшь меня ты бык едва ли! –

Доволен бык победой стал,

Задравши морду, замычал.

И до сих пор он не молчит,

Как серых нет, тот бык мычит.

Notes

Content

Евгений Крымов
Собрание стихов

РВЁТСЯ СЕРДЦЕ ПТИЦЕЙ БЫСТРОКРЫЛОЙ.

МНЕ СКАЗКУ ДЕВА ПОДАРИ

ПЕРЕРОЖДЕНИЕ ДУШИ – РЕАЛЬНОСТЬ.

НЕВЕЛИКА НАУКА – ЖИТЬ.

ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА.

НО СУДЬБА ПОМОГЛА МНЕ.

О МАТЬ – БОГИНЯ ЖИЗНИ.

ГОНЧАРОВОЙ – ПУШКИНОЙ.

ТЫ ПРОСТИ МЕНЯ МАТЬ.

СЛЫШАЛ, ЧТО В РОССИИ ДЕМОКРАТИЯ.

КАТИТСЯ ТЕЛЕГА…

Я ВЕРЮ В ЛЮБОВЬ.

ЗВЕЗДА В ЗАКАТЕ СИНЕОКАЯ.

ПЕРЕД ВЕНЕРОЙ В ПОКЛОНЕНИИ.

МОЙ КОНЬ УДАЛЫЙ ВОРОНОЙ.

НЕ ЗНАЛ, НЕ ВИДЕЛ Я ЖИВОГО.

Я ПЫТАЛСЯ ЗАТУШИТЬ ОГОНЬ ЛЮБВИ.

ОНАЖДЫ ЖИЛ ДА БЫЛ ЧЕРВЯК.

ПОД ВЛАСТЬЯ ДЬЯВОЛЬСКИХ СТРАСТЕЙ.

ИДУТ, ИДУТ У НАС ДЕЛА…

РЕКВИЕМ ЛЮБВИ.

МАЛЬЧИК В ЗАПЛАТКАХ ПО СВЕТУ ИДЁТ.

СТРАНА ВПЕРЁД ИДЁТ.

ЧТОЛБЫ ЖИТЬ МНЕ КРАСИВО И ПРОСТО.

МНЕ С ТОБОЙ ПОВЕЗЛО.

Я СОХРАНЮ ЛЮБОВЬ СВОЮ.

ВОЙНА – НЕ ВОЙНА, А ЕСТЬ ЕЁ ДЫМ…

И ПОЙДЁМ ГУЛЯТЬ ПО СВЕТУ…

ПО ПЬЯНОМУ БРЕДУ.

ХОТЕЛ БЫ И Я ПОДНЯТЬСЯ.

НАД НИМ ЧЁРНЫЕ КРУЖАТ.

ДАВАЙТЕ ВЫПЬЕМ ГОСПОДА.

СОЛОВЬИНАЯ НОЧЬ.

ПОДРАНКИ.

Я ВЛЮБИЛСЯ ПЕРВЫЙ РАЗ.

Я БЛАГОДАРЕН СЕЙ СУДЬБЕ.

НЕБО ВЗДРОГНУЛО ДОЖДЁМ.

МАРШ – БРОСОК И КОНЧЕНО.

ПРИРОДА КАК ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА.

Я ПОДАРИЛ ТЕБЕ БЕЛУЮ РОЗУ.

КОМУ ВО ВЛАСТЬ СУДЬБУ ОТДАМ?

ПОД КРАСНОЙ МАСКОЙ ФЕВРАЛЯ.

КОГДА НА ДОРОГЕ СТОИТ НИЩЕТА.

ПРИГЛАСИЛИ МЕНЯ НА КОНЦЕРТ.

СИРОТА.

ТВОИ НОЖКИ СТУПИЛИ НА ЗЕМЛЮ.

ДРУГОЙ МНЕ ТАКОЙ НЕ НАЙТИ.

ЗА ЧТО ДАРУЕТ МЕНЯ БОГ?

УСТАЛАЯ И СТАРАЯ ДУША.

СЕМЕЙНЫЙ РАЙ.

И ТЕПЕРЬ Я С СОБОЮ НЕ СПРАВЛЮСЬ.

ОГОНЬ РАЗДАЛ НАМ ПРОМЕТЕЙ.

НА ЖИЗНЬ НЕ ХВАТАЕТ ЗАРПЛАТЫ.

ТЕМА ЛЮБВИ НЕСКОНЧАЕМА.

ГУСИ! ГУСИ! ГА-ГА-ГА.

НА СМЕРТЬ ТАЛЬКОВА.

МЕНЯ ОБВЕШАЛИ МЕТАЛЛОМ.

ПАСТУШОК.

ТЫ УСЛЫШЬ МЕНЯ, БОЖЕ

ОЙ ТЫ БАРЫНЯ – ГОСУДАРЫНЯ.

РУСЬ, ТЫ СПЛОЩНАЯ ГРОБНИЦА.

НАДЕЮСЬ ВЫХОД Я НАЙТИ.

ТЕБЕ РОДНАЯ.

СОХРАНИМ СВОЙ СВЯТОЙ УГОЛОК.

НА ПОЛЕ ЧУДЕС.

ТЫ НЕ ПЛАЧ МОЁ СЕРДЦЕ, НЕ НАДО.

СВИНЬЯ НА ВРЕМЯ ПОПРОСИЛАСЬ.

ЧТО-ТО ТЯНЕТ МЕНЯ НА ДОРОГУ.

ЗАМЕТАЛСЯ НАШ КОНЬ.

УХОДЯТ ИДЕИ ЗА ТЫСЯЧУ ВЁРСТ.

ТРУД ГРОМАДНЫЙ КОНЕЧНО И СЛОЖНЫЙ.

А КЛЕЩ ВСЁ ТОТ ЖЕ ПРИСОСАЛСЯ.

СТАРАЯ СКАЗКА НА СОВРЕМЕННЫЙ ЛАД.

С ПОБЕДНОГО СЕНМНАДЦАТОГО ГОДА.

ОПЯТЬ РЕФОРМА ТОРМОЗИТ.

У РЯБИНКИ ТОНКОЙ.

МОЯ ЛЮБИМАЯ ТАТЬЯНА.

ВСЁ ЭТО ЗВЁЗДЫ ВСЕЛЕНОЙ.

ЗАРЯ МОЯ И РОЗА СВЕЖАЯ.

СМЕРТЕЛЬНАЯ ЗАВИСТЬ.

В СТРАНЕ ДЕБИЛОВО, ВО ГРАДЕ ДУРМАРА.

ТАКАЯ ЛАПОЧКА ОДНА.

ЖИЛ-БЫЛ БЕЛЕНЬКИЙ БЫЧОК.

Notes