Элли Крамер

Избраница

Пролог

До наступления Рождества оставалось совсем мало времени. Если быть точной – всего два дня. А у них с Луисом даже елка еще не наряжена. И где здесь можно было купить лесную красавицу, Джессика Лейн даже не представляла.

Она вздохнула и в очередной раз перевернулась с боку на бок. Ей опять не спалось. Третью ночь подряд ее будили висящие в гостиной старинные часы, оглушительный бой которых, наверное, был слышен даже на соседней улице. А может, часы тут вовсе ни при чем и причина бессонницы в чем-то другом? – подумалось ей. Ведь события, произошедшие за последний месяц, могли довести до нервного срыва даже самого невозмутимого флегматика.

Джессика присела на кровати, в спальне было душно, а подушка казалась жесткой и горячей. Ожесточенно взбив, она порывисто перевернула ее на другую сторону. Зачем же так нервничать? Что, собственно, произошло? Ну уволилась с работы, ну переехала в другой город, расположенный у черта на куличках. Однако жизнь на этом не остановилась…

Просто не повезло! Джессика всего лишь раз отступила от основного правила журналиста, требующего скрупулезной проверки всех фактов, предоставляемых другими людьми, и тут же поплатилась за это. В тот злополучный день она обещала сыну, что обязательно придет посмотреть его первое сольное выступление на праздничном концерте в детском саду. Но в самый последний момент, когда, можно сказать, она уже одной ногой стояла за дверью, принесли срочный материал для вечернего номера газеты. Джессика с ходу одобрила репортаж, хотя любой студент-первокурсник факультета журналистики знает, что так поступать нельзя.

А ведь до этого инцидента путь к вершинам карьеры представлялся ей вполне реальным. Во всяком случае, она прилагала к этому немалые усилия.

Мечта стать журналисткой родилась у нее еще в школе и постепенно превратилась в основную цель жизни. Джессика Лейн наметила вполне конкретную программу действий. Так, например, она намеревалась до тридцати восьми лет занять пост главного редактора известного и солидного издания.

Конечно, ради этого ей пришлось пожертвовать многим. И бороться. Она словно бежала на шпильках по беговой дорожке, перепрыгивая через валившихся от лени и усталости, а то и просто менее преданных делу или не столь удачливых коллег. Движение пришлось несколько замедлить, когда Джессика решила выйти замуж, родить ребенка, а потом и развестись… Но при этом она ни на минуту не забывала о своей цели.

И вдруг такой прокол! Она не увиливала, а взяла на себя ответственность за оплошность и ошибку молодого репортера. Безусловно, Джессика попыталась представить сложившуюся ситуацию в ироничном свете, изображая раскаяние и всячески напоминая шефу о своей безупречной репутации мастера по остросюжетным репортажам. Но все это не сработало.

Сначала произошло публичное бичевание, а потом ее вызвали на ковер. Она предстала перед начальством, как провинившийся солдат перед трибуналом. В результате ее лишили должности распределительного редактора, ключей от кабинета и пропуска на служебную парковку.

Часы в гостиной пробили шесть раз. Джессика перевернулась на спину и уставилась в темноту, снова погружаясь в воспоминания событий последних недель. Когда она, опозоренная и раздавленная, чуть ли не крадучись выходила из редакции, ее первой мыслью было сменить имя и уехать в Америку.

Но вечером того же дня позвонил ее дедушка. Он-то и сообщил Джессике, что главный редактор их городской газеты уезжает на некоторое время и поэтому ищет заместителя. Через друзей дед порекомендовал ему свою внучку. Она тут же дала согласие, собрала вещи… И вот теперь они с сыном здесь.

Несомненно, по ее карьерному росту нанесли удар. Но в то же время в какой-то степени осуществлялась мечта всей жизни. И притом досрочно! До тридцати восьми лет Джессике было еще далеко, а ее уже пригласили занять должность главного редактора «Таймс»! Пусть даже и на три месяца.

Проблема заключалась лишь в том, что это была не та самая «Таймс» – бабушка всех английских газет. И новое местожительство тоже находилось не в столице Англии.

Ишбери располагался довольно далеко от Лондона, а название «Лоукал Таймс» носила еженедельная местная газетка объемом в шестнадцать страниц и тиражом около пяти тысяч экземпляров. Однако ее издатели гордились тем, что держат руку на пульсе всех основных городских событий – как политических, так и культурных, не оставляя без внимания ситуацию по стране в целом.

По словам ее владельца, местная газета отличалась тем, что на своих страницах открыто выражала общественное мнение.

– Эх, придется, видимо, тебе, Джесс, на время забыть о престижной национальной премии! – прошептала она себе под нос и повернулась к окну, сквозь которое в комнату начинал заползать серый зимний рассвет. Незаметно ее глаза закрылись, и она забылась беспокойным коротким сном.

Руки Джессики в кожаных перчатках судорожно вцепились в руль машины. Она всегда была рисковой, но не настолько, чтобы гнать по узкому двухполосному шоссе. Бесспорно, существовало множество моментов на дороге, когда не мешало бы проявить отвагу, но сейчас был явно не тот случай. Пусть водитель несущейся впереди «тойоты» и дальше держит сумасшедший темп, с нее же на сегодня хватит! Сначала эта изнуряющая бессонница. Потом путь по извилистому шоссе с неожиданными участками гололеда. А теперь еще то и дело попадающиеся придорожные знаки «Внимание, лоси!».

Интересно, это предупреждение или приглашение насладиться местной фауной? Остерегаться ли стоило местных горделивых красавцев, или же отправляться разыскивать их в лесу?

Да, после двенадцатилетнего проживания в столице к существованию в провинциальном Ишбери надо было еще приспособиться.

– Мамочка, ведь Санта-Клаус не будет знать, где я теперь живу! Как он сумеет меня разыскать?

– Не волнуйся об этом, дорогой! Вот увидишь, все будет в порядке. – Джессика ободряюще улыбнулась в зеркало заднего вида. Сидящий позади пятилетний мальчик поймал ее нежный взгляд, но продолжал озабоченно хмуриться. Луис был пристегнут к специальному детскому креслу ремнями безопасности, которые крест-накрест пережимали его толстую зимнюю куртку на животе и сильно сковывали движения. Это явно не устраивало непоседливого малыша, мешая ему вертеться во все стороны.

С момента их переезда Луис капризничал не переставая. Перемена места жительства нанесла ему серьезную травму. Когда рабочие стали упаковывать вещи и относить их в грузовик, мальчик не удержался и расплакался. Его удалось успокоить лишь тем, что Джессика разрешила ему всю дорогу до Ишбери держать в руках картонную коробку с елочными украшениями.

Как и все дети, Луис с нетерпением ждал Рождества, а теперь опасался, что внезапный переезд их маленькой семьи внесет сумбур в устоявшийся порядок Лапландии. Ведь смена адреса могла привести к самому худшему: он мог остаться без подарка.

– Я же предупреждал тебя, мама, что сегодня я не «дорогой», и не Луис. Я – Главный Эльф, помощник Санта-Клауса.

– Извините, Ваше важнейшество! Конечно, я имела в виду, господин Главный Эльф, – почтительно закивала Джессика. В самом деле, за сегодняшний день ей напоминали об этом уже в пятый раз.

– Но как он найдет меня? – не унимался ребенок. – Откуда узнает, что мы теперь живем у дедушки? – На голове Луиса красовался зеленый бархатный маскарадный колпачок с бубенчиком на конце, который реагировал на малейшее движение. Сейчас бубенчик зазвенел сильнее, потому что Луис закрутил головой в разные стороны.

– Конечно, он узнает, Ваше важнейшество! Можете не сомневаться. Санта-Клаус всегда в курсе всех дел. – Джессика опять улыбнулась, хотя в этом году не испытывала никакого энтузиазма по поводу наступающего Рождества. Но разве можно было позволить собственному цинизму разбить надежды ее маленького сына?

– Но в дедушкином доме нет большой печной трубы. – Луис, обычно веселый, с момента их переезда постоянно о чем-нибудь беспокоился, и большинство его переживаний было связано с предстоящим праздником.

– Это не остановит Санту.

– Ты не понимаешь! Он не сможет принести подарки, если нет широкой трубы, чтобы спуститься в дом.

– Сможет, сможет! – постаралась успокоить его Джессика. – Ведь он волшебник.

– А когда у нас появится елка? – Серебряный бубенчик опять зазвенел.

– Очень скоро. Потерпи. – Джессика взглянула на обочину и увидела знак поворота дороги.

– Сегодня?

– Может быть.

– Не говори «может быть». – Маленькие пухлые губки мальчика капризно надулись. – Скажи «да».

– Посмотрим. – Дежурный ответ, почерпнутый из книги по детской психологии, обычно оказывал успокоительный эффект. Но не сегодня.

– Санта-Клаус обидится, если мы не нарядим рождественскую елку, – произнес Луис шутливо-грозным тоном. – Предупреждаю, он будет очень рассержен!

– Не будет. Санта-Клаус не может разгневаться на своего Главного Эльфа. Добрая Фея ему этого не позволит. – Услышав подозрительный звук, Джессика посмотрела на сиденье рядом с собой. Огромный пушистый комок дымчатого цвета, занимавший почти все пассажирское кресло, содрогался от частых хриплых чиханий.

– Эй, прекрати сейчас же! – прикрикнула она, адресуя свою гневную реплику толстому персидскому коту. – Мне еще не хватало, чтобы ты простудился. Тогда я буду счастлива по полной программе. – Зевс чихнул в последний раз, встряхнулся и улегся поудобнее. На колени Джессики упало несколько клоков серой шерсти. Недовольно поморщившись, она подобрала их с одежды и выкинула в окно. Старый Зевс не только чихал, он еще и линял.

Дед Джессики очень скучал по своему любимцу и попросил внучку привезти кота на сегодняшнюю вечеринку в Ортопедический реабилитационный центр. Но если чихание и выпадение шерсти у Зевса являлись все же симптомами болезни, а не нервной реакцией на поездку, то продолжительное лечение ожидало и бедное животное.

Просьбу дедушки привезти ему на свидание любимого кота с энтузиазмом поддержал директор медицинского центра Артур Брим. Он решил, что приезд Зевса поможет ускорить процесс выздоровления его пациента после хирургической операции на коленном суставе.

– Мам, а ты помнишь, куда упаковали ангела? Того, с блестящими крылышками, которого мы сажали на верхушку елки?

– Конечно! Он лежит с остальными игрушками в коробке. А та сейчас в гараже у дедушки.

– И мигающие огоньки тоже там? И мой снеговик?

– Да, милый. С ними тоже все в порядке.

– Я смогу их достать, когда мы приедем домой? – с некоторым сомнением спросил мальчик.

– Без проблем. – Несмотря на то, что лицо Джессики выражало искреннюю поддержку, в душе она совсем не испытывала веселья.

– Интересно, почему жена Санта-Клауса не помогает ему разносить подарки?

– Наверное, не хочет отнимать славу у своего мужа.

Или у нее хватает ума оставаться дома с чашечкой горячего чая, пока ее старик морозит нос, бороздя заснеженные просторы.

Ей надо перестроиться и не быть столь циничной.

– А Рождество на самом деле день рождения Иисуса? – Вопросы сыпались из ее сына как дары из рога изобилия.

– Да. По крайней мере, люди празднуют его в этот день.

– Почему же дарят подарки мне? – Лобик мальчика даже наморщился от недоумения. Похоже, он и сам удивился своему вопросу. – Это же не мой день рождения?

– Вспомни, однажды я тебе рассказывала, что у нас существуют праздники, с которыми связаны некоторые традиции. Это как раз тот самый случай.

Она сама чувствовала, что ее объяснение звучит как-то слишком уж абстрактно. Но эксперты советовали не перегружать детей избытком информации.

Луис начал что-то напевать, кивая и отзванивая такт бубенчиком.

Вдруг Зевс опять начал чихать и хрипеть, и Джессика тревожно уставилась на кота, опасаясь, что он начнет задыхаться у нее на глазах.

– Мамочка! Стой! Стой! – завопил у нее за спиной Луис, и его колокольчик громко задребезжал. – Там на дороге Санта! Я видел. Это он!

Джессика присмотрелась, и ее глаза расширились от удивления.

Там действительно был Санта-Клаус! Вернее, тот, кто предстал в его образе, в точности соответствующем плоду воображения ее маленького сынишки.

– Остановись, мамочка! Мы должны помочь ему! – Мальчик крутился и ерзал в кресле, стуча ногами в спинку сиденья, звеня своим бубенчиком и хлопая в ладоши. Зевс на секунду притих, а потом зачихал и захрипел еще сильнее, внося свою лепту во всеобщую сумятицу.

Остановиться? Ради какого-то типа, размахивающего руками и скачущего посередине дороги? Ни за что! Долгое время живя в городе, она привыкла к осторожности и старалась не брать случайных попутчиков. И теперь не собиралась нарушать своих правил ради кого-то, пусть даже и обряженного в костюм Санта-Клауса.

– Не думаю, что нам стоит это делать, господин Эльф. – Джессика не собиралась останавливаться, но и не могла ехать прямо на живого человека. Она сбавила скорость, чтобы дать незнакомцу время отскочить подальше от ее колес, и тут заметила блестящий грузовик у обочины дороги.

– Может, ему нужна помощь? Вдруг что-то случилось с его оленем Рудольфом? Или сломались сани? Остановись, мамочка! Остановись!

Ей пришлось это сделать, тем более что Санта-Клаус не отступил с дороги. Охваченная подозрениями, Джессика быстро защелкнула все замки на дверях и лишь немного опустила боковое стекло.

Так. При ближайшем рассмотрении мужчина оказался намного выше, чем ей показалось вначале. Приветливо улыбаясь, он обогнул машину. Хотя трудно было под пышной вьющейся бородой в точности разглядеть выражение лица незнакомца.

– Простите за беспокойство, мисс! – Голос мужчины звучал мягко, а слова он произносил четко и неторопливо. – Но мне не остается ничего другого, как обратиться за посторонней помощью. Надеюсь, вы не откажете мне?

Какое самоуверенное утверждение!

– С чего вы взяли, что именно я гожусь для такой почетной роли? – Джессика постаралась придать своему лицу грозный и сердитый вид. Но кот продолжал кашлять и чихать. А мальчик подпрыгивал и кричал у нее за спиной, без устали звеня бубенчиком. Барабанные перепонки Джессики готовы были лопнуть в любой момент. Она растерянно оглянулась на сына.

Мужчина снова улыбнулся, заглянув через стекло в салон и критически оценив ситуацию. Джессика поняла, насколько уязвимой она могла выглядеть в тот момент.

– Предупреждаю, у меня черный пояс по карате и очень громкая сигнализация.

– Спасибо за информацию, но в моем грузовике кончился бензин, а я очень тороплюсь. В следующий раз я с удовольствием побеседую с вами о восточных единоборствах и о преимуществе оснащения автомобиля дополнительными техническими средствами. Я вот давно собирался установить в своей машине измеритель уровня бензина, но слишком долго откладывал это мероприятие. – Он пожал плечами и усмехнулся. Это выглядело достаточно обезоруживающе. – Похоже, сегодня я застрял прочно.

– Извините, но у меня нет лишнего бензина.

– А где стоят твои сани, Санта? – Луис не удержался и встрял в разговор взрослых.

– Я не могу путешествовать на санях, потому что нет снега. Сегодня мне пришлось воспользоваться грузовиком.

– А он тоже летает?

– Нет. Поэтому мне нужен бензин. – Мужчина снова обратился к Джессике. – Я опаздываю на праздничное мероприятие в медицинский центр. Его пациенты проходят восстановительный курс лечения после разных травм опорно-двигательной системы. Многие лежат там месяцами, и для них мой приезд – долгожданное развлечение. Очень не хотелось бы их разочаровывать. Это недалеко отсюда. Не могли бы вы меня туда подбросить?

С какой стати? Пустынная дорога, беззащитная женщина с ребенком и задыхающимся котом… Идеальные условия для преступления! Именно о таких классических ситуациях нередко сообщают в вечерних новостях. Но Джессика одернула себя. Она ведь не в Чикаго, а в мирном английском городке, не отягощенном криминальной активностью. Да и разве маньяк стал бы наряжаться в великолепный бархатный костюм, отороченный белым мехом, блестящие черные сапоги и аккуратную шапочку с серебристой пряжкой? Навряд ли.

– Но, мамочка!

Джессика взглянула на сына и подумала, что ее отказ подвезти Санта-Клауса может плохо повлиять на детскую психику.

– Что, милый?

– Пусть он поедет с нами, и я расскажу ему, где теперь наш новый дом.

Только этого недоставало!

– Вообще-то мы тоже направляемся в лечебный центр, – повернулась Джессика к мужчине с накладной бородой. Седые локоны его парика в беспорядке рассыпались по широким, скорее атлетическим, чем старчески сгорбленным плечам.

Она опустила боковое стекло еще чуть ниже.

– Я подвезу вас, если вы назовете имя директора этого Центра.

– Вы собираетесь меня тестировать? – Его лукавые голубые глаза точно подмигивали из-под накладных седых бровей.

– Мне всего лишь нужно доказательство того, что вы говорите правду, – начала раздражаться Джессика.

– Мамочка! Санта не стал бы нас обманывать.

Мужчина расхохотался, и его борода при этом комично затряслась.

– Мне приходится быть осторожной.

– Ценю вашу предусмотрительность и согласен ответить на все вопросы. Директора зовут Артур Брим. Ему пятьдесят девять лет. Женат на Джун Брим. Отец двоих сыновей, Рональда и Нормана. У него также два внука – Бенни и Гордон. Он католик и поет в церковном хоре. В течение последних десяти лет возглавляет лечебный центр, а до этого занимался частной медицинской практикой. В прошлом году ему раздробили камень в правой почке, и теперь ему приходится следить за диетой. Две недели назад у него на лице высыпала аллергическая сыпь из-за…

– Этого достаточно, – прервала незнакомца Джессика. – Вы кто? Шпион?

Он наклонился и через окно подмигнул Луису.

– Санта-Клаус знает все. Так ведь, господин Эльф?

Мальчик улыбнулся и важно кивнул, явно польщенный тем, что в нем сразу признали приближенную особу.

Вздохнув, Джессика открыла дверцу. Санта тем временем быстро подошел к своему грузовику и вытащил из него туго набитый красный мешок. Затем вернулся, пристроил его на заднем сиденье рядом с Луисом и, ловко подхватив Зевса, уселся с ним рядом с Джессикой.

Ух, ты! – с удивлением подумала она. Кто бы мог подумать, что парень в бутафорской амуниции будет так приятно пахнуть…

– А в твоем мешке есть подарок для меня, Санта? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил Луис.

Мужчина обернулся и многозначительно подмигнул мальчику.

– Вероятно. Но тебе придется дождаться праздника, чтобы узнать наверняка.

– Согласен! А мама сказала, что тебе не нужен дымоход, чтобы попасть в дедушкин дом. Это правда? – Луис явно сомневался в мамином ответе и решил уточнить.

– Твоя мама права.

– Тогда покажи свое знаменитое «хо-хо-хо»! – потребовал мальчик.

– Ладно. – Мужчина сделал глубокий вдох, положил руки на круглый накладной живот и несколько раз раскатисто повторил коронные «хо-хо-хо» Санты.

Джессика сначала нахмурилась, но ее сердце растопил неподдельный восторг сына. Кем на самом деле был их попутчик?

– Эй, Зевс, как поживаешь, приятель? – мужчина потрепал кота по спине. Тот недовольно вильнул кончиком хвоста, но чихать раздумал.

– Откуда вы знаете, как его зовут? – Джессика снова напряглась.

– Он же волшебник, мамочка! – тут же пояснил Луис назидательным тоном. – «Он видит тебя, даже когда ты спишь. И знает, когда ты просыпаешься…

Мужчина подхватил слова детской песенки.

– …Знает, когда ты поступаешь хорошо, а когда плохо… – пропел он дальше, и его баритон приятно пророкотал в салоне машины.

– …Поэтому постарайся всегда оставаться хорошим», – закончил тонким голоском Луис и сам себе зааплодировал.

– Наверное, мне не стоило бы представляться… Но на всякий случай скажу, что меня зовут Джессика Лейн, – произнесла она и покосилась на своего таинственного пассажира. – А сзади сидит господин Главный Эльф, а в свободное от этой должности время мой сын Луис.

Мужчина рукой в белой варежке погладил кота.

– Я знаю, кто вы. А я…

– Санта-Клаус, конечно же! – Джессика повела глазами в сторону сына, пытаясь взглядом предупредить мужчину, чтобы тот случайно не разрушил иллюзии ребенка.

– Точно, Санта-Клаус. Хо-хо-хо!

Бернард Прайд действительно имел представление, кем была Джессика Лейн. Но сероглазая блондинка вопреки его представлениям оказалась совсем не похожей на злую, стервозную пиранью. Он наслушался разговоров о приезде в их городок скандальной столичной журналистки, которая должна на время заменить главного редактора местной газеты. Адам Далглиш уже много лет занимался альпинизмом и теперь выехал в Африку на сборы в составе национальной команды Англии. Эта поездка была его давней мечтой.

Перед отъездом Адам сообщил сотрудникам некоторые подробности личной жизни своей временной заместительницы, и все теперь знали, что она – разведенная женщина, имеющая маленького сына. К тому же мистер Далглиш многозначительно добавил, что Джессику Лейн интересует только лишь карьера, а ее профессиональный подход к некоторым вещам может отличаться от того, что принято в их редакции. Поэтому, пока Джессика будет оставаться на должности главного редактора, им придется считаться с особенностями ее руководства. Адам сказал это так, на всякий случай, чтобы его подчиненных не выбили из седла предстоящие нововведения столичной леди.

Но служебные отношения это одно, а экстремальные – совсем другое. Как можно было подготовиться к встрече с Джессикой Лейн и ее сынишкой, внезапно состоявшейся на пустынном проселочном шоссе?

Луис Тиллинг, порекомендовавший свою внучку Адаму Далглишу, явно забыл предупредить, что она настоящая красавица. А когда он хвастался своим правнуком, то ни разу не упомянул о том, что этот белокурый ангелочек развит не по годам.

Так уж сложилось, что Бернард Прайд внештатно сотрудничал с местной газетой. Он то вел спортивную рубрику, то время от времени готовил репортажи с места событий, иногда писал статьи на школьные темы. Ему небезынтересно было познакомиться с заместительницей шефа, и он принялся открыто удовлетворять свое любопытство, наблюдая, как Джессика ловко маневрирует на петляющей дороге. Со слов Адама, эта молодая женщина слыла «твердолобой». Но с того места, где сидел Бернард, ее лоб вовсе не выглядел таковым.

В действительности, все в отчаянной столичной штучке казалось на удивление хрупким и женственным. У нее была великолепная матовая кожа, светло-серые бездонные глаза, пушистые ресницы и большие чувственные губы цвета нежных алых роз, которые в изобилии росли на клумбах вокруг дома его матери. Волнистые белокурые волосы Джессики были небрежно заколоты на затылке старомодными роговыми шпильками.

Берни даже вспотел от внезапно нахлынувшего желания вытащить эти шпильки из копны шелковистых волос и посмотреть, как те свободными прядями беспорядочно рассыплются по ее плечам. По оголенным плечам… Спохватившись, он попытался укротить свое воображение, заранее восторгающееся образом обнаженного тела мисс Лейн, но это оказалось выше его сил.

Ему вдруг стало невыносимо жарко в тяжелом костюме Санта-Клауса. Странно, обычно у такого мастера самообладания, каким Берни себя считал, не возникало подобных проблем. Тем более с малознакомыми дамами. Но Джессика произвела на него неизгладимое… слишком приятное впечатление.

Он с трудом отвел от нее взгляд. Его будущая начальница больше походила на благородную утонченную леди, чем на упертую хладнокровную карьеристку, какой ее описывал Адам. Хотя, может, этот контраст являлся частью профессионального имиджа. На ней был мягкий свитер из овечьей шерсти, элегантные черные брюки, кожаные ботинки и драповое клетчатое полупальто… Берни Прайд заметил на запястье Джессики изящные золотые часы и милые бриллиантовые гвоздики в ушах. Что ж, отсутствие вычурности, хороший вкус. И присутствующая во всем женственность.

Он улыбнулся. Определенно их ждали перемены. А наблюдение за адаптацией городской красотки к заторможенной жизни провинциального городка для него, как психолога, было более чем интересно. И еще он подумал, что знакомство с Джессикой наполнило его давно забытым чувством предвкушения чего-то особенного.

– И как там поживает Луис Тиллинг? – внезапно спросил Санта-Клаус. Ведь мисс Лейн понятия не имела о том, что дед Джессики большой друг дяди Берни.

– Вы знаете моего дедушку? – Недоуменный взгляд молодой женщины сменился усмешкой. – Ах, извините! Я забыла, ведь Санта в курсе…

– …Всего! – хором подхватили Берни и Луис-младший.

– Точно! – Джессика включила сигнал поворота и въехала на территорию медицинского центра.

– Я предупреждал его, что зимой не стоит совершать слишком много пеших прогулок. – Берни надеялся, что, дожив до своих семидесятипяти лет, он умудрится остаться таким же проворным, как и старик Тиллинг. – Но вы же знаете Луиса. Его невозможно заставить сидеть дома.

Джессика припарковала машину и выключила мотор.

– Что ж. На сей раз он допутешествовался до раздробленного колена и теперь вынужден встречать Рождество в больнице.

Она сунула ключи в карман, открыла заднюю дверцу и помогла Луису выбраться из детского сиденья. Потом посадила Зевса в спортивную сумку и повесила ее на плечо.

Бернард Прайд вытащил свой мешок с подарками и стал совсем как настоящий Санта-Клаус. Вдруг он почувствовал, как его пальцы сжала маленькая рука в варежке. Мальчик стоял рядом, крепко держа его, и улыбался. Эти искрящиеся восторгом детские глаза могли растопить даже ледяное сердце.

Берни ответно пожал маленькую ладошку. Потом отпустил ее и достал из своего кармана школьный колокольчик. Он опустился на корточки перед Луисом.

– Могу я попросить тебя помочь мне?

– А у меня получится? – удивленно спросил ребенок.

– Уверен. Ты будешь звонить в колокольчик, чтобы все догадались, что Санта-Клаус уже идет.

Лицо малыша озарилось улыбкой.

– Отлично! Я буду стараться изо всех сил, – пообещал он и снял одну варежку.

Затем, крепко зажав колокольчик розовыми пальчиками, Луис вложил другую руку в ладонь Берни. И тот подумал, что, возможно, этот день малыш запомнит навсегда.

Не исключено, что и сам Берни тоже. Вместе они зашагали по дорожке к парадному входу. Джессика уже ждала их там. Она распахнула дверь, надавив на нее плечом, и пропустила их внутрь здания. Берни Прайд подмигнул ей, когда проходил мимо, наслаждаясь ее откровенным удивлением. Но она, как человек, не боящийся принимать вызов, прекрасно владела собой. Не покраснела, не отвела глаз и не выказала волнения… Он встретил смелый умный взгляд здравомыслящей женщины, которая знала многое, но неожиданно столкнулась с чем-то, чего пока не могла понять.

Берни Прайд еще никогда не был так заинтригован.

Санта-Клаус, о приезде которого извещал громкий перезвон колокольчика в детской руке, торжественно вошел в ярко освещенный зал. Высокая елка, разместившаяся в углу, была щедро украшена сверкающей мишурой, разноцветными шарами и мигающими гирляндами. Рядом стояло несколько узких, плотно сдвинутых столов, уставленных угощениями. Практически все пациенты – пожилые мужчины и женщины, наряженные и взволнованные, – сидели вдоль стен на стульях и в инвалидных колясках.

Джессика, вошедшая в зал следом за сыном, улыбнулась и приветственно помахала рукой своему деду, расположившемуся в дальнем углу. Шея Луиса Тиллинга была обмотана красным шарфом, а ноги прикрывал теплый шотландский плед. Его тонкие седые волосы, достаточно длинные, были явно обработаны гелем и аккуратно зачесаны назад. Джессику неприятно поразило то, как сильно дед постарел.

После развода родителей она виделась со своими родственниками по линии отца лишь изредка. И теперь очень надеялась, что еще не поздно наверстать упущенное. Эти контакты были не менее важны и для ее сына. Малыш должен знать прадедушку и ощущать связь с семьей. Связь, которая могла оборваться, сложись обстоятельства несколько иначе.

Джессика и сама еще до конца не разобралась в своих ощущениях. С одной стороны, она проявила трусость, уехав из Лондона. Как бы убежала от своих проблем, вместо того чтобы решать их. Но когда она увидела, какой радостью при встрече с нею и ребенком озарилось лицо Луиса-старшего, то поняла, что на свете существуют вещи куда более важные, чем карьера. То, что сначала выглядело сущим наказанием, теперь воспринималось ею совсем иначе. Только полный идиот отказался бы от такого неожиданного подарка судьбы!

Они с сыном щедро одарили старика объятиями и поцелуями. Потом Джессика извлекла из сумки Зевса и посадила его на прикрытые пледом старческие колени. Кот сначала ошалело озирался вокруг, но, ощутив знакомые прикосновения и услышав голос хозяина, замяукал и стал тереться головой о его грудь.

– Я безмерно рад вашему приезду. И спасибо, что привезли повидаться со мной этого негодника. Я так по нему скучал!

– Он тоже тосковал по тебе. – Джессика помогла мальчику снять куртку и варежки, попутно отмечая, какие добрые улыбки вызывает его наряд.

Изумрудная бархатная куртка со звездочками-пуговицами и белым кружевным воротником, такого же цвета штанишки и колпачок с бубенчиком превратили ее малыша в настоящего сказочного героя. Более подходящий костюм для рождественского праздника трудно было придумать!

– Ладно, хватит мяукать, Зевс! – Луис-старший успокоил кота, крепко прижав его одной рукой к своему животу, и широко улыбнулся Джессике. Он зашептал, прикрыв рот ладонью, чтобы правнук не услышал. – Берни просто молодчина, согласись! Устроил нам такую замечательную праздничную вечеринку.

– Кто? – Она придвинула свободный стул и села рядом с дедом, наклонившись к нему поближе. Луис примостился рядом, крутя головой во все стороны и позванивая бубенчиком.

– Бернард Прайд, – повторил Тиллинг. – Тот парень в костюме Санта-Клауса. Ты должна его знать, вы же пришли вместе.

– Так вот, значит, как его зовут! – Имя показалось Джессике знакомым. Где она могла слышать его раньше? Ах, да! Кажется, его упоминал Адам Далглиш. – Он работает в редакции городской газеты?

Тиллинг кивнул и уточнил:

– Внештатным корреспондентом. Но основное его занятие -психология. Он детский психолог в гимназии. Наш Берни – сущее золото!

– Интересно… – Джессика откинулась на спинку стула, наблюдая, как ее новый знакомый со знанием дела развлекает публику под веселый рояльный аккомпанемент пожилой дамы в черном бархатном платье. Звучала знаменитая песенка «Вот идет Санта-Клаус».

Прайд несколько раз прогрохотал «хо-хо-хо», энергично отбивая ритм по своему нешуточных размеров накладному животу, пока тот не заколыхался, как огромный пудинг. Затем он скинул на пол мешок и направился к зрителям, приветствуя каждого по имени и интересуясь, хорошо ли они вели себя в уходящем году. Берни пожимал протянутые морщинистые руки, целовал неловко нарумяненные щеки и утирал сентиментальные старческие слезы.

Потом началась раздача подарков. Тиллинг шепотом рассказал Джессике, что их собрали ученики гимназии, где работал Прайд. Это были теплые носки, тапочки, мягкие игрушки, цветные календари, лосьоны для бритья, шарфы… Под конец всем раздали сладости и чашки с праздничным пуншем.

Луис-младший дернул Джессику за край свитера.

– В чем дело, родной?

Лицо ребенка помрачнело.

– Я не получил подарок.

– Не страшно. Мы здесь в гостях.

– Но Санта-Клаус обещал.

– Знаю, и все же…

– Эй, куда запропастился мой помощник? Уж не решил ли, что я забыл о нем? – С этими словами Санта, вернее, Берни Прайд протянул мальчику серебристый сверток.

– Спасибо, – заулыбался малыш. – Я знал, что ты ни за что не забудешь! Я ведь Главный Эльф, твоя правая рука, ведь так?

– Разумеется. А ты не хочешь посмотреть, что я тебе вручил?

Луис кивнул и поспешно зашелестел оберткой. Внутри обнаружился пушистый белый котик – мягкий, с большими зелеными глазами-пуговицами.

– Ой, какой красивый! – восторженно воскликнул малыш и прижал игрушку к груди. – Я его обожаю. Мне как раз нужен был именно такой пушистик.

Джессика покачала головой. Еще один экземпляр в коллекцию игрушек Луиса, которыми запросто можно было наполнить несколько пластиковых мешков.

– Рад, что тебе понравилось. А теперь, видишь ту милую леди? – Берни повернул мальчика в сторону пожилой женщины, одиноко сидящей на стуле.

– Да.

– Кажется, ей тоже хочется взглянуть на твоего котенка. Готов поспорить, она улыбнется, когда увидит такую дружную компанию.

– Хорошо. – Луис кивнул и послушно подошел к пожилой даме. Конечно же, лицо той озарилось улыбкой при виде розовощекого малыша в зеленом колпачке с бубенчиком. Ребенок застенчиво поздоровался, когда бабушка как взрослому протянула ему дрожащую ладонь для рукопожатия.

– Отличный спектакль, мистер Прайд! – произнесла Джессика с усмешкой. – Санта из вас получился первоклассный.

– Спасибо, мисс Лейн, – шутливо раскланялся тот и, как подобает воспитанному джентльмену, учтиво обратился к Тиллингу. – Как себя сегодня чувствуете, сэр?

– Как обыкновенный семидесятипятилетний инвалид с железкой в колене. Берни, прошу тебя, поговори с дядей, пусть он скажет медсестрам, чтобы те позволяли мне смотреть футбольное обозрение. Они слишком рано укладывают меня спать.

– Что ж, попробую. – Прайд похлопал старика по руке.

Джессика недовольно покосилась на него. Со своим дядей?… Вот оно что! Неудивительно, что Берни знал биографию директора лечебного центра в мельчайших подробностях.

– Значит, Артур Брим – ваш родственник, мистер шпион?

Глаза мужчины озорно блеснули.

– Брат моей мамы, если быть точным. Но, пожалуйста, называйте меня просто Берни. Все-таки мы будем вместе работать.

– Я уже догадалась. И чем же конкретно вы занимаетесь в редакции? – Джессика предпочитала действовать решительно. Она привыкла доверять своей интуиции, которая редко подводила ее. И обычно первое впечатление от того, с чем приходилось сталкиваться, оказывалось самым верным.

Но на сей раз ее словно специально сбивали с толку. Под именем Берни Прайд скрывалась весьма загадочная личность.

Мужчина неопределенно пожал плечами.

– Адам давал мне разные задания, и моя пишущая машинка печатала все, что от нее требовали: от спортивных обозрений до нравоучительных статей.

– Неужели опыт психолога помогает вам охватывать такие разные сферы информации?

– Да, мэм. В масштабах нашего городка это не так уж и трудно.

Джессика вздохнула. Пожалуй, не стоило приставать с расспросами к малознакомому человеку, тем более на таком замечательном празднике.

– Хочу поблагодарить вас за то, что вы так добры и внимательны к Луису. Мальчику трудно дался переезд. Встреча с Санта-Клаусом в вашем лице его просто осчастливила.

– Рад, что так получилось, – просто ответил мужчина, снова пожав плечами. – Луис – отличный парень.

– Спасибо. Надеюсь, вы не возражаете подыграть ему и еще немного побыть в этой роли? Луис может расстроиться, если вы внезапно исчезнете.

– Без проблем, – ответил Берни Прайд. – Но все же мне придется вас на время покинуть. Пойду попробую дозвониться другу, чтобы тот приехал и отбуксировал меня к заправке. – Он повернулся и собрался уходить.

– Мистер Прайд! Подождите… – Джессика запнулась. Для ее натуры было нехарактерно предлагать свою помощь. Ведь она самостоятельно старалась справляться со своими проблемами. И того же ждала от других.

Но мысли о странных поворотах судьбы, о ее неожиданных подарках взволновали Джессику. В сочетании с угрызениями совести это подвигло ее на конкретные действия. У нее появился шанс помочь человеку, проявившему столь щедрое внимание к ее сыну, к деду, ко всем этим больным людям.

– Когда поблизости нет Луиса, можете называть меня Берни, – добродушно предложил мужчина.

– Я… сама подвезу вас до заправки. – Это было скорее похоже не на предложение помощи, а на констатацию факта. – Потом мы вернемся к вашему грузовику.

– Это очень любезно с вашей стороны, но мне бы не хотелось взваливать на плечи других свои проблемы.

Похоже, Берни решил, будто им распоряжаются, подумала она.

– Ерунда. Если я сказала, что сама подвезу вас, значит, подвезу. – Слова прозвучали немного резче, чем ей бы хотелось.

– Что ж, если вы настаиваете…

У этого мужчины был самый интригующий взгляд из тех, что Джессика когда-либо видела. Поскольку большая часть лица Берни была скрыта кудрявой бородой, ее внимание сосредоточилось на выражении его глаз, которые просто искрились от лукавства и задора. Что-то в их глубине натолкнуло ее на мысль, что неплохо было бы узнать этого человека получше.

Интересно, имелись ли хоть какие-нибудь недостатки у этого образца добродетели?

– Дайте мне знать, когда соберетесь ехать, – произнесла Джессика тоном руководителя.

– Хорошо, – ответил Прайд. Его взгляд скользнул по залу. – Раз вы готовы помочь мне, я смогу еще немного побыть здесь. Но не более получаса.

– Отлично.

– Не забудь поговорить с Артуром! – крикнул ему вслед Тиллинг. Повернувшись к Джессике, он улыбнулся и сжал ее руку. – Ты в Ишбери, Джесс!

– Я знаю. – Она все еще удивлялась тому, что сама предложила помощь Берни Прайду. Раньше такое ей бы и в голову не пришло. Но, осознав, сколько личного времени пришлось потратить этому человеку для того лишь, чтобы подарить немного счастья и внимания другим, она решила, что иначе не смогла бы поступить.

– Но ты ведешь себя так, словно все еще живешь в столице. – Дедушка многозначительно посмотрел на внучку.

– На что ты намекаешь?

– Здешние люди намного дружелюбнее столичных жителей.

– Но разве я не предложила свою помощь мистеру Прайду? – обиделась она.

– Дорогая, все дело в том, как ты это сделала, – мягко заметил старик.

Берни честно выполнил свое обещание и еще какое-то время продержался в образе Санты. После того как Джессика проводила дедушку в его комнату и попрощалась с ним, она отвезла молодого человека на ближайшую заправку. Он одолжил у дежурного канистру и принялся наполнять ее бензином. Проходившие мимо люди окликали Берни по имени, обмениваясь с ним шутливыми репликами. Джессику поразило, что, похоже, все узнавали его даже в костюме Санты. Конечно, Ишбери – небольшой городок, но не мог же Берни Прайд знать здесь всех поголовно? В Лондоне Джессика едва была знакома со своими соседями по этажу, не говоря уж об остальных жильцах дома.

Воодушевленный праздничным настроением, печеньем и конфетами, Луис монополизировал весь разговор в машине на обратном пути к грузовику Берни.

– Санта, знаешь, а мы все еще без елки. – Голос Луиса дрогнул.

– С этим поспешным переездом и с остальными хлопотами у нас просто не хватило времени, чтобы купить ее. Ты же знаешь, дорогой, – попыталась оправдаться Джессика. Как она могла признаться Санта-Клаусу, что из-за отсутствия праздничного настроения не нашла в себе сил дотошно соблюсти все необходимые традиции? Даже ради маленького сына.

– А у нас не покупают елки, – фыркнул Берни.

– Не покупают? А где же тогда вы их берете? – Луис с любопытством ждал ответа.

– Идем в лес и срубаем. Только не говорите мне, что вы ни разу не выбирали в лесу елку на Рождество! – проговорил он с притворным удивлением.

Луис грустно признался:

– Ни разу! А ты можешь нам показать, где срубают елки на Рождество, Санта?

– Ну, сначала мне надо слетать в Лапландию и проверить, готовы ли остальные мешки с подарками.

Улыбка мальчика померкла.

– Но у меня есть хороший друг по имени Берни, который с радостью отведет тебя и твою маму в лес за елкой.

Да, уж! Готова поспорить, что он сделает это с большой радостью! – усмехнулась про себя Джессика. О чем он думает? Разве не понятно, насколько опасно подкидывать такие идеи богатому воображению пятилетнего ребенка?

– Мамочка, мы пойдем? Это правда? Я ни разу в жизни не был в лесу из рождественских елок. А вдруг ничего не получится. У нас же нет того, чем рубить.

– Топор найдется у моего друга. – Санта-Клаус подмигнул Джессике. – Настоящий большой топор.

Она вопросительно вскинула брови.

– Неужели? Ему следует обращаться с ним осторожно, иначе он может получить травму.

Санта-Берни задумался.

– Я обязательно предупрежу его.

– Мы сможем пойти прямо сегодня? – Луису явно не терпелось не только срубить дерево, но и познакомиться с лучшим другом Санты.

– Пусть решает твоя мама. – Берни бросил в сторону Джессики взгляд, в котором светился неприкрытый вызов.

– Пойдем, мамочка? По-жа-луйста!

Джессика поняла, что Берни Прайд прекрасно представлял, что затевает. Этот хитрец автоматически выигрывал очки в свою пользу, и если она вдруг сейчас решит запретить… Нет! Ребенок не должен страдать.

– Может быть. – Ее неопределенный ответ явно не мог никого удовлетворить.

Луис насупился и опустил голову.

– Когда ты говоришь «может быть», это означает «нет».

– Не означает. – Джессике не нравилось быть застигнутой врасплох. Она привыкла получать то, что хотела, и не так уж часто ей приходилось меняться с кем-то ролями. Может, Берни и был сущим золотом, но в придачу он был коварен, как старый лис.

– Мама, просто скажи «да». – Луис ударил ногой по спинке сиденья Джессики, чтобы показать, что он настроен воинственно.

– Ладно. – Не оставалось ничего другого, как идти на попятный. Вот это да! Только что ее перехитрил какой-то провинциальный Санта-Клаус. Подъехав к грузовику Берни, она притормозила.

– Ура, мы пойдем выбирать елку! – Луис захлопал в ладоши.

Санта ухмыльнулся.

– Я передам своему приятелю, чтобы он заехал за вами попозже. Например, около четырех.

– Отлично. – Джессика нахмурилась. – Передай ему, что мы остановились в доме Луиса Тиллинга.

– О, он знает, где стоит ваше жилище! – Берни сказал это голосом персонажа фильма ужасов. – Оденьтесь потеплее, зимой в лесу холодно.

Джессика ответила на его ухмылку ледяным взглядом, и Прайд демонстративно поежился.

– О-о, здесь тоже становится прохладно. – Он обернулся к мальчику. – Все запомнил, господин Эльф?

– Конечно, – кивнул Луис. – Передай своему другу, что я хочу большую елку.

– Так и сделаю. А ты положишь немного печенья для меня и моих оленей под нее, когда она будет наряжена?

– Конечно, – снова звякнул бубенчиком Луис. – Тебе какое больше нравится, шоколадное или с орехами?

Санта на мгновение задумался.

– Наверное, и то и другое. – Выйдя из машины и вытащив из багажника канистру с бензином, Берни отдал Джессике честь. – Желаю веселого Рождества, мисс Лейн.

– Да, да. Вам тоже…

Просто несносный тип! Этот Прайд, похоже, решил довести ее до белого каления. Она нервно передернула плечами.

***

– Ну и как она тебе показалась? – Софи Питерс от любопытства вся подалась вперед, почти распластавшись на своем письменном столе.

– Достаточно мила. – Берни пожал плечами. Переодевшись, он заскочил к своей сестре в юридическую контору, чтобы получить у нее разрешение срубить елку на частной территории, владелицей которой она являлась вместе со своим мужем. Как обычно, он не смог избежать тщательного допроса.

– Всего лишь? Ты уверен? Я слышала, что эта Лейн сущее несчастье. – Софи налила две чашки кофе и одну поставила перед братом. – Полагаю, прозвище «заноза» как нельзя лучше характеризует ее.

– Думаю, она просто…

– Слишком надменная? – постаралась угадать Софи. – Или дерзкая?

– Скорее самоуверенная и чересчур энергичная.

– Что-то ты слишком любезно о ней отзываешься, братец! – недоверчиво отмахнулась она от Берни. – Бедняге Адаму пришлось пить успокоительную микстуру после одной непродолжительной встречи с этой леди. А Марк на целый час засел в уборной после ее ухода.

Прайд улыбнулся. Марк Лимминг, редакционный художник и старейший городской холостяк, был жутко застенчив.

– Она не настолько плохо…

– Выглядит?

– Что?

– Она действительно очень привлекательна?

– Ну, это зависит от того, что именно ты считаешь привлекательным. – Берни не мог потворствовать своей сестре в ее любимом занятии совать нос в чужие дела.

Софи всегда гналась по пятам за своим братом, как гончая, кусая его за пятки. И считая, что имеет полное право контролировать его поступки. По ее мнению, Берни должен был отказаться от размеренной скучной жизни, которую вел, и пуститься в приключения. Софи постоянно твердила, что якобы он не использовал свой, дарованный ему Богом, талант писателя. А еще она требовала, чтобы Берни наконец-то влюбился. Это звучало совсем уж смешно! На все эти воспитательные меры Софи вдохновлял статус старшей сестры. Сколько себя помнил Берни, она всегда пыталась диктовать ему, что он должен делать, а что нет.

Пока все ее попытки оставались тщетными. Прайд предпочитал, просыпаясь утром, знать наверняка, что принесет ему новый день. Неизвестность его не вдохновляла. Он был доволен той нишей, которую выбрал для себя в этом мире. Софи обвиняла его в отказе от достижения высоких целей, а он просто был старомодным парнем, пытающимся жить и приносить пользу там, где находился. Ему нравилось все, чем он занимался в Ишбери. Он не мог представить, как останется без своих многочисленных друзей и поселится жить среди чужих людей.

А приключения? Большей частью для Берни они оборачивались испытаниями с отвратительными последствиями.

– Привлекательность, может, и субъективный термин, – не унималась Софи, – но большинство из нас согласится с основным его значением. – Она в упор посмотрела на брата. – Так все же насколько она мила?

– Послушай, у тебя нет других тем?

Сестра с подозрением покачала головой.

– Значит, она тебе понравилась. Точно.

– Откуда такая уверенность?

– Ха! Ты не рассказываешь о ней, значит, она тебя зацепила.

– Объясни мне, бестолковому, какая между всем этим логика, – протянул Берни. – Неужели изучение трудов Аристотеля научило тебя делать столь парадоксальные умозаключения?

– Ах ты, маленький чертенок! – Софи похлопала брата по щеке. – Ты так пылко разглагольствуешь. Здесь не обошлось без серьезного увлечения.

Мужчина озабоченно посмотрел на сестру.

– Долго ты еще собираешься меня пытать?

– Ну, ну. Я всего лишь хочу сказать, что не будет ничего плохого в том, если ты немного разомнешься для разнообразия.

– К твоему сведению, сестрица, у меня достаточно «разминок».

Он действительно время от времени встречался с приятельницами. Но все эти женщины существовали как бы в стороне от его души. Долгие годы Берни ждал свою единственную и неповторимую. Ту, которая, по словам отца, «вывернет его наизнанку». Он мечтал о счастливой семейной жизни и таких же отношениях, которые были у его родителей.

Софи рассмеялась.

– Это так же правдоподобно, как и то, что я диск-жокей на MTV. Будь осторожен! Она старше тебя и жила в огромном городе. Такая женщина, как Джессика Лейн, сжует и выплюнет любого, словно старую жвачку.

Берни закатил глаза.

– Безумно живописное сравнение, Софи! Просто перл аллегории. Может, тебе стоит заняться литературой?

– Нет, оставлю эту возможность для тебя. Кстати, как продвигается работа над книгой?

– Потихоньку. – Берни уже давно перестал объяснять своей прагматичной сестре особенности творческого процесса. Она никогда не могла понять, что писать книги совсем не то, что оформлять коммерческие сделки.

– Когда в последний раз ты доставал из стола свою рукопись? – упорствовала Софи.

– А ты что, моя совесть? – Берни допил кофе. – Я пришел сюда не для того, чтобы меня распяли за прегрешения. Откуда тебе знать о муках вдохновения.

Софи фыркнула.

– Что ты имеешь в виду?

Прайд вздохнул.

– Замнем для ясности. И разрешишь ли ты мне, наконец, срубить дурацкое дерево в вашем лесу или нет?

С широкой улыбкой женщина достала из своей сумочки ключ от входных ворот на участок.

– Держи, Дон Жуан. И выметайся. Ты мешаешь мне работать.

***

Джессика помогала Луису надевать комбинезон, когда в дверь позвонили. Кинув взгляд на старинные дедушкины часы, она удивилась: Прайд был точен.

– Секунду! – сказала она сыну и защелкнула кнопки поверх молнии. – Все. Беги открывай другу Санты. – Затем взяла свою куртку и небольшой рюкзачок. Ботинки на толстой подошве она обула заранее. Поправив на голове спортивную шапочку, Джессика пошла в прихожую.

Если бы ей довелось быть персонажем мультика «Том и Джерри», то ее поведение можно было бы описать так. Коврик под ногами собрался в гармошку от ее резкой остановки, а круглые глаза выпали из орбит и повисли на пружинках, прежде чем встать на место. Такое впечатление на нее произвел мужчина, стоящий в дверях со сложенными за спиной руками. Разве он мог быть тем Сантой-Берни? Он выглядел моложе, чем она ожидала. Намного моложе ее. Лет на пять-шесть… И выше, чем ей показалось вначале. Без накладного круглого живота его поджарая фигура производила даже более внушительное впечатление. Мужественные плечи, стройный торс, длинные ноги. И она могла поспорить, что под драповым пальто скрывались весьма впечатляющие бицепсы.

Из-под клетчатой шерстяной кепки выглядывали светло-русые, аккуратно подстриженные волосы. Его нижняя губа была пухлой и придавала лицу мальчишеское выражение. Изогнутые брови были чуть темнее волос, а без накладной бороды высокие скулы переходили в точеный волевой подбородок с небольшой ямочкой посередине.

По меркам кинематографа, он не выглядел фатальным красавцем, его черты не были идеальными. Но, черт побери, Берни Прайд оказался очень привлекательным мужчиной. Великолепным! И его самодовольный взгляд не скрывал, что он наслаждается впечатлением. Он отступил на крыльцо, освобождая проход, с легкой усмешкой.

– Мамочка! Познакомься, это Берни. Друг Санты, – радостно сообщил Луис. – И, знаешь, у него точно такая же машина. Я видел.

– Какое совпадение!

– Отлично. – Берни улыбнулся шире.

– Ну, Джессика Лейн, как поживаете?

Молодая женщина немного помедлила с ответом. Похоже, Прайд был веселым парнем.

– Вы готовы ехать за рождественской елкой?

– Да, давно! – воскликнул мальчик.

Все подошли к машине, и мужчина помог своим пассажирам забраться внутрь.

Джессика молча, с невозмутимым видом надела перчатки и стала смотреть в окно. Прайд вел себя тактично, пока они ехали за город. Он обращался только к Луису, позволяя его матери собраться с мыслями и преодолеть шоковое состояние.

Что случилось с ее интуицией? Всегда, когда она собиралась совершить какой-нибудь глупый поступок, у нее подспудно возникало чувство тревоги. Но сегодня это не сработало. Она хотела бы выпрыгнуть из машины и вернуться домой, потому что не доверяла огоньку увлечения, загоревшемуся в ее сердце. Это мешало объективному взгляду на вещи. Она знала не понаслышке, насколько опасным может стать разбушевавшееся желание.

Что-то здесь было не так. Какая-то физиология, влияние гормонов, хоть и не лишенное приятности, но не сулящее ничего хорошего. Сидящий рядом мужчина возрождал у нее такие чувства, которые она не испытывала уже очень давно. Они могли только все усложнить, а ее жизнь и так не была простой.

Джессика взглянула на воодушевленное лицо сына. Как можно было лишить ребенка такого увлекательного времяпровождения?!

Просто их поездка не должна иметь каких-либо последствий. Вероятно, она сильнее, чем следовало, углубилась в свои ощущения. Берни вел себя вполне по-дружески. Разве в Ишбери не все люди такие? Пожалуй, ей не стоило так уж беспокоиться. Ну привезут они это дурацкое дерево, чтобы порадовать Луиса. И все! От нее самой будет зависеть сохранение их отношений лишь на профессиональном уровне, ей удастся это сделать. В редакции на прежней работе ее за глаза называли Снежной королевой.

Так в чем проблема?

В нем. Или в ней. Или в ситуации… Да, она проведет некоторое время в лесу с волшебником, который невероятно привлекателен. Но ей и в голову не придет позволить себе сблизиться с тем, кого ей самой придется бросить через несколько месяцев. К тому же этот Берни Прайд, похоже, принесет ей одни неприятности. А ее политика заключалась в том, чтобы их старательно избегать. Они и так сами находили ее довольно часто.

Берни весело взглянул на свою спутницу, и от его улыбки по телу Джессики пробежал озноб. Ей показалось, что сидящий рядом мужчина прочел ее мысли. Это было неприятно. Как сказал бы дедушка, она дразнила дикую кошку слишком короткой палкой.

Пока Прайд с приобретенной за долгие годы практикой ловко маневрировал на крутых поворотах, Джессика сражалась с вопросами Луиса и проявляла притворную заинтересованность пейзажами за окном автомобиля. Проведя большую часть жизни в городе, она не привыкла к такому обилию природы, которое открылось перед ней в окрестностях Ишбери.

Огромные сучковатые деревья вперемежку с молодым подлеском почти вплотную обступали дорогу. Опавшие, не прикрытые снегом листья разноцветным ковром устилали землю вокруг. Дубы, орешники, ели и сосны простирали свои кроны к чистому безоблачному небу. Хвойные деревья заметно оживляли общую серовато-коричневую растительную массу, украшая ее яркой живой зеленью иголок. Вдалеке деревья тянулись до самого горизонта.

– Долго нам еще ехать? – Мальчик заерзал, не в силах сдерживать охватившее его нетерпение.

– Мы почти у цели. – Берни сделал поворот, и автомобиль спустился на каменистую дорогу, петляющую между деревьями.

Через некоторое время они подъехали к железным воротам, перетянутым толстой цепью с висячим замком. Прайд выбрался из машины, достал из кармана ключ, и через секунду створки ворот широко распахнулись.

– Ты уверен, что по такой дороге мы сможем далеко проехать? – скептически воскликнула Джессика, когда машина начала медленно пробираться между стволов, на ухабах задевая днищем землю.

Берни объяснил, что эта территория принадлежит его сестре и ее мужу. Они разрешили срубить дерево около центральной лужайки.

– Софи и Хьюго ездят сюда на джипе, – объяснил он. – Поэтому они без проблем добираются до лесного домика.

– И что, они здесь живут? – По тону Джессики было понятно, что она не являлась сторонницей экстремальных условий существования.

– Нет. У них есть квартира в городе. Сюда они решили перебраться, когда вырастут дети. Но пока Джону только два года, а их старшей дочери – пять.

– Как ее зовут? – спросил Луис.

– Кэрол. Может, как-нибудь ты захочешь с ней поиграть?

– Не знаю. А у нее есть велосипед? Я очень люблю кататься, и мы могли бы вместе поездить вокруг дома.

– Значит, договорились.

– А твоя сестра работает? – спросила Джессика.

Берни кивнул.

– Она считает, что все матери должны работать. Уход за детьми, ведение хозяйства и юридическая контора Хьюго – вот ее образ жизни.

– А кто присматривает за малышами, когда она на службе?

– Дети остаются с няней.

– Мне тоже понадобится няня для Луиса, – задумчиво проговорила Джессика. Дедушка собирался поухаживать за правнуком сам, но пока об этом не может быть и речи. – Как ты думаешь, твоя сестра смогла бы порекомендовать мне кого-нибудь?

– Узнаю у нее. А еще лучше, я вас познакомлю и ты сама обо всем спросишь. – Берни хотел, чтобы после знакомства его сестра поняла, насколько она ошибалась в отношении Джессики. Никто не сомневался, что эта, сидящая с ним рядом самоуверенная женщина могла быть «занозой» при некоторых обстоятельствах. Но он не думал, что Джессика и по своей сущности была такой же. Маленькое, но существенное различие.

– Ты всегда жил в Ишбери? – В ее голосе послышалось явное пренебрежение.

– И родился, и вырос, – ответил мужчина с тайным вызовом в голосе.

– Полагаю, ты ходил в местную школу? – И снова неприкрытые снисходительные нотки.

– А после защитил степень бакалавра в Геррион-Ватте в Шотландии. Потом немного попутешествовал, прежде чем завершить образование и получить степень магистра в Оксфорде.

Она скептически посмотрела на Берни, словно отыскивала доказательства обратного.

– Ты защитил степень магистра? В Оксфорде?

Прайд важно кивнул. Менее самоуверенный человек наверняка был бы оскорблен ее удивлением, а он, скорее, наслаждался им.

– Думаю, тебя приятно удивит количество образованных людей в Ишбери, хоть нам и следует сохранять образ неотесанного провинциала, навязанный столичным мнением.

– Я не хотела тебя обидеть. – Милый румянец на ее щеках словно подтвердил, что она говорит искренне.

– Извинения приняты.

Берни Прайду приходилось внимательно следить за дорогой, но он умудрялся то и дело поглядывать на Джессику. Ему нравилось смотреть на нее, каждый раз делая все новые маленькие открытия. Например, в уголке ее рта появлялась трогательная ямочка, когда она чуть улыбалась. Он заметил также тонкий белый шрам, пересекавший кончик левой брови… Каждое открытие походило на постепенное развертывание яркого подарка, и неожиданное обнаружение внутри еще одного, и еще… Непрекращающееся удивление! Хотя ему очень мешала неизвестность.

Но теперь он уже знал о Джессике кое-какие интересные подробности. Например, то, что эта женщина была хорошей матерью. Решившись на прогулку в лес ради ребенка, она упорно пыталась скрыть то, что нервничала в присутствии чужого мужчины. Наверняка раньше ей не часто приходилось бывать столь сговорчивой, и Берни льстило, что он заставил такую упрямицу, как Джессика, преодолеть себя. Ему нравились ее волнистые волосы. Они спускались по плечам шелковистыми волнами, мягкими и струящимися, – именно такими, какими он хотел их видеть у своей любимой. А еще пряди ее волос пахли цветами. Он сжал пальцы на руле. За короткое время знакомства Берни успел прочувствовать силу характера Джессики Лейн и понимал, что ей не понравится, если он протянет руку и запустит пальцы в ее прелестную шевелюру. Но именно это он хотел бы сейчас сделать.

– Ты обмолвился, что путешествовал. А где конкретно тебе пришлось побывать?

– В Африке. – Он не стал уточнять и понадеялся, что Джессика не примется расспрашивать о деталях.

– Удивительно! И после всего ты решил поселиться в Ишбери?

– Мне нравится этот город. Здесь мои друзья, моя семья. Я люблю свою работу. Почему бы мне не жить здесь?

Она пожала плечами.

– Но мир такой огромный!…

– Не спорю. Только второго такого места на земле нет. Вообще же ты рассуждаешь точно как моя сестра. Для нее самой обитание в Ишбери считается вполне нормальным. А я, по ее мнению, инертный бездельник, и лишь потому, что тоже хочу жить здесь.

– По-моему, ты сгущаешь краски. Уверена, что она так не думает.

Берни рассмеялся.

– Софи не только именно так думает, но еще и кричит об этом на каждом углу. Удивляюсь, как она до сих пор не додумалась вывесить табличку с лозунгом. – Он рукой вывел в воздухе: – «Берни Прайд не реализует свой потенциал». А у тебя есть братья или сестры?

Джессика покачала головой.

– Я единственный ребенок, родившийся прежде, чем мама поняла, какой тратой времени может обернуться материнство. В итоге мои родители развелись, когда мне исполнилось десять лет.

– Мы с Софи погодки, – пояснил Берни. – Она считает, что старшинство дает ей право на мою опеку.

– Вы, должно быть, очень близки.

– Да. – Наверное, такое трудно объяснить человеку, у которого не было братьев или сестер. Конечно, он не упускал случая пожаловаться на вмешательство сестры в его дела, но это было частью их своеобразной игры. Ему трудно было бы представить свою жизнь без Софи, или других, не менее любопытных и беспокойных членов своей разросшейся семьи.

– А твои родители? Как я поняла, они тоже живут в Ишбери?

– В пригороде. И занимаются разведением овец какой-то особенной длинношерстной породы. При случае обязательно покажу вам их ферму. Там все автоматизировано. Очень впечатляет.

– Даже и не знаю. – Джессика кивнула в сторону сына. – Какие ассоциации вызовет такая экскурсия у Луиса?

– Они не выращивают животных на мясо, они продают шерсть.

– Тогда это меняет дело.

– Помнится, Тиллинг рассказывал, что его сын, то есть твой отец, умер несколько лет назад. А где твоя мама?

– Уехала в Калифорнию. Сказала, что устала от сырой погоды. В последнее время она работала менеджером в туристической фирме.

Интересно. В первую очередь Джессика сообщила о своей матери, кем она работала, словно то, чем именно человек зарабатывает себе на жизнь, наиболее красноречиво говорит о его личности. Такой подход к людям соответствовал тому, что он слышал о Джессике. Похоже, первое место в ее жизни действительно занимала карьера.

Не это ли упорное стремление к успеху привело к краху ее брак? По рассказам старого Тиллинга Джессика разошлась с мужем три года назад. Прежде, чем Берни успел спросить об этом, в разговор вмешался Луис.

– А в этом лесу живут какие-нибудь звери? – Мальчик с любопытством оглядывался по сторонам.

– Конечно. Их здесь много. – Берни остановил машину недалеко от поляны, вокруг которой росли молоденькие елки. Летом это место наверняка было покрыто множеством полевых цветов. Но сейчас, в середине зимы, даже оставшаяся трава пожухла и покрылась коркой льда.

– А северные олени здесь тоже водятся?

– Нет. Здесь обитают обычные белохвостики.

– Как ты думаешь, мы сможем их увидеть?

– Не исключено.

– Здорово! – Луис радостно захлопал ладошками в варежках.

Джессика снова вернулась к их разговору, словно какая-то мысль не давала ей покоя.

– Ты говоришь, тебе здесь нравится, ну и все такое… Но неужели тебе не хотелось достичь чего-то более значительного?

Похоже, она считала, что нежелание большего означало согласие на меньшее. Придется кое-что объяснить ей. Берни улыбнулся, повернувшись к спутнице, и облокотился на спинку сиденья.

– Разве я говорил, что не хотел? – Он поймал ее взгляд. – Я не против перемен к лучшему. Только не считаю, что для достижения этого мне следует куда-то уезжать.

Джессика с нежностью наблюдала, как Луис исследует поляну. Он был похож на щенка, которого слишком долго держали взаперти. Мальчик перебегал от одного деревца к другому и каждый раз выкрикивал: «А как насчет этого»?

Берни явно поладил с ее маленьким сыном. Закинув топор на крепкое плечо, он, едва поспевая за мальчуганом, серьезно рассматривал каждое его предложение, даже насчет высоченной сосны. И при этом задавал вопросы, которые понуждали ребенка думать. Берни не отговаривал Луиса, не принижал его детские решения, а несколькими фразами приводил ребенка к простому логическому умозаключению.

Беседа проходила легко, не вызывая у взрослого человека никаких усилий. У Берни либо имелся богатый опыт общения с детьми, либо он просто был хорошим парнем с добрым сердцем. В любом случае он отличался от всех ее знакомых. Любящие детей мужчины, с которыми она встречалась в Лондоне после развода, считали Джессику чересчур сосредоточенной на карьере. А друзья-трудоголики негодовали, что она слишком много времени тратит на сына.

Ее бывший муж, Чарльз, принадлежал к последней категории. Если бы он мог относиться к Луису с таким же вниманием, какое уделял ребенку этот чужак, возможно, их семейная жизнь сложилась бы по-другому. Если бы Чарльз находил радость в своем сыне, вместо того чтобы рассматривать его рождение как откровенную помеху, они, возможно, преодолели бы свои проблемы. Если бы им удалось прийти к компромиссу во всем том, что касалось их малыша, тогда им уж точно не пришлось бы соревноваться друг с другом в остальных аспектах жизни.

Встречи с сыном были оговорены при разводе, но бывший муж не проявлял особого рвения в осуществлении своих прав на мальчика. В последний раз, когда она звонила Чарльзу, он отмахнулся, сказав, что, мол, будет чаще видеться с Луисом, когда тот повзрослеет, и не будет причинять так много беспокойства. Казалось, этот эгоистичный дурак не понимал, что, в отличие от других ситуаций, связь с ребенком нельзя откладывать на более удобное время. Или ему было просто наплевать…

Охотники за елками прервали ход ее мыслей.

– И у нас есть победитель! – прокричал Берни, уподобляясь ведущему телешоу. Он продемонстрировал выбор широким взмахом руки.

Луис прыгал вокруг небольшого деревца, и помпон на его шапочке раскачивался в разные стороны.

– Разве мы не молодцы, мама?

– Конечно, молодцы, – согласилась Джессика.

– Я сам выбрал ее! – Мальчик повернулся к Берни, который стоял, держа топор наизготовку – Теперь можно рубить.

Берни Прайд шутливо подмигнул Джессике. Потом комично поплевал на ладони, потер их друг о друга и размахнулся. После нескольких внушительных ударов мужчина издал победный клич и елка упала на землю.

– Она самая красивая из всех, которые я видел, – произнес Луис, подбегая к деревцу. Он подхватил его и с помощью Берни отнес к машине.

Джессика замыкала своеобразную процессию и думала о том, как правильно она поступила, согласившись на эту поездку. Ее смущала лишь трансформация Берни из седого пузатого старика в сексуального молодого человека. Зато Луис получил огромное удовольствие от маленького приключения. Ее личный дискомфорт был мизерной платой за веселый детский смех.

Кроме того, не исключено, что она делала раньше слишком поспешные выводы. Ну и что с того, что Берни заставил ее сердце биться быстрее обычного? Ведь у нее уже несколько лет не было серьезных отношений с мужчинами. Искра, промелькнувшая между ней и ее новым знакомым, могла оказаться результатом всплеска разбушевавшихся гормонов. На чувство влечения в этом случае не стоило полагаться. К тому же оно не всегда оказывалось взаимным.

Берни уделял куда больше внимания Луису. Он пока не сделал и не сказал ничего такого, что могло охарактеризовать его интерес к ней не только как дружеский, но и как более глубокий. А чего она сама хотела? Только дружбы.

Неужели?

Экспедиция в лес закончилась более чем успешно. Они срубили отличную елку. И вдобавок на обратном пути успели полюбоваться на огромного лося. Встреча с лесным исполином переполнила чашу впечатлений Луиса.

– Обожаю это место! – воскликнул мальчик, и Джессика забеспокоилась, зная, что рано или поздно им все же придется покинуть Ишбери.

Когда они подъехали к дому Тиллинга, уже стемнело. Берни занес дерево в гостиную и установил в специальную стойку. Джессика помогла сыну раздеться. Зевс тут же принялся обнюхивать елку. Луис с помощью Берни стал расправлять спутавшиеся ветки. Вскоре комната наполнилась ароматом хвои.

– Можно, мы нарядим ее прямо сейчас? Можно, я надену на макушку ангела? Можно, Берни мне поможет?… – Просьбам ребенка не было конца.

– О, думаю, мы и так отняли у друга Санты слишком много времени. – Джессика подошла и обняла сына за плечи, прижав к себе. – Неудобно заставлять его проводить с нами целый вечер. Наверняка у него найдутся и другие дела.

Луис повернул расстроенное лицо к Берни.

– Правда? Тебе некогда?

Мужчина покачал головой.

– Нет. Сегодня я свободен как ветер.

Мальчик посмотрел на Джессику.

– Слышишь, он может остаться и помочь нам с елкой. А еще я хочу есть.

– Что тебе приготовить? Может, спагетти?

– Пасгетти? Да. Берни, ты любишь пасгетти?

Джессика вздохнула. Не хватало, чтобы Прайд застрял у них еще на пару часов. С ним было легко общаться, но их елочная эпопея принимала черты семейной предпраздничной суматохи, чего она поклялась избегать. Ей действительно не хотелось, чтобы он оставался, но еще больше не хотелось видеть, как он уходит. Такая своего рода дилемма…

Луис активно не разделял ее мыслей.

– Берни, хочешь поужинать с нами?

– Что ж, кое-какой аппетит у меня проклюнулся, – кивнул мужчина. Ребенок просиял.

– Видишь, мам, он тоже проголодался. Делай пасгетти и ему.

Берни рассмеялся. Джессика снова преувеличенно вздохнула.

– Слушаюсь и повинуюсь, мой голодный господин. Ваше желание – приказ.

– Торопись, а то у меня бурчит в кишках. – Луис слегка подтолкнул маму в сторону кухни. Берни собрался было пойти следом, но мальчик схватил его за руку и потянул к дивану. – Ты должен почитать мне книжку.

– Отлично.

Джессика бросила на гостя извиняющийся взгляд.

– Могу я взять твою верхнюю одежду?

Он разделся и передал ей темно-серое пальто. Ее сердце екнуло. Как она и опасалась, под плотным узорчатым свитером действительно скрывались широкие плечи и грудь. С разрумянившимися после морозного воздуха щеками и со сбившейся в беспорядке челкой он был похож на моряка, который долго путешествовал по бушующему морю и теперь, вернувшись домой, жаждал женских объятий и ласки.

Боже! В чем ее проблема? Этот парень ведет себя очень естественно. Может, в этом и заключалась его притягательность?

– Я быстро. – Джессика отвернулась, прежде чем он успел заметить следы ее разбушевавшегося воображения. Через некоторое время она выглянула из кухни проверить парочку, устроившуюся на диване. Идиллия. Теперь Берни походил на доброго Дядю Гуся из сказки.

Плохо, Джессика! – постаралась урезонить она себя. Ей стоило немедленно взять под контроль свои «голодные» мысли.

Когда она снова заглянула в гостиную, Берни уже заканчивал читать Луису «Трех поросят». Причем плохой волк выходил у Берни славным наивным недотепой. Как ему такое удавалось?

После простого ужина из макарон и капустного салата Берни помог принести из гаража коробку с елочными украшениями. Потом он сидел на диване с чашкой кофе в руке и с котом на коленях, наблюдая, как мать и сын наряжают свою рождественскую елку. Интересно, какой будет реакция Софи, когда она позвонит, чтобы получить полный отчет о событиях дня, и обнаружит, что его до сих пор нет дома? Хороший урок для ее любопытной сестрички. Забавно. Он знал этих людей лишь несколько часов, но уже чувствовал себя непринужденно в их обществе. Какое знакомое, удивительное состояние, которое волновало и пугало его одновременно. Берни был уверен, что в их встрече было что-то логичное, судьбоносное. Как будто вся последовательность событий, которая свела с ним этих людей, была искусно разыграна в его пользу.

Может, Джессика именно та, которую он так долго ждал? Эта догадка поразила его. Когда Берни начал в подростковом возрасте задавать вопросы о противоположном поле, отец заверил его, что при встрече с женщиной, с которой ему предназначено соединить свою жизнь, он тут же поймет, что она «единственная и неповторимая». Эти банальные слова в устах отца прозвучали по особенному. Отец пообещал: «Когда она появится, все изменится». Кто мог за последнее время быть более подходящим вестником перемен, чем Джессика Лейн? Значит, она и есть та, единственная? Может быть. По крайней мере, в отношении других женщин он никогда не задавал себе подобного вопроса, а своего отца считал старым романтиком. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Берни поймет, какой именно смысл вкладывал отец в свои слова?

Прайд не мог вспомнить, когда же еще ему было так приятно проводить время, как сегодня. Потрепав Зевса за ухом, он подумал, что сейчас, пожалуй, похож на человека, который в одной руке держит волшебную палочку для исполнения всех своих мечтаний, а в другой – тикающую бомбу. Берни не представлял, как могли сложиться отношения между ним и этой удивительной женщиной, однако страстно желал узнать об этом. Но ведь через каких-то несколько месяцев Лейны уйдут из его жизни. Если только он не сделает чего-то такого, чтобы этого не случилось.

– Этот ангел идет на самую верхушку. – Луис вертел в руках нечто, похожее на девочку с крылышками. Вполне божественное создание.

– Ты постарался. Теперь все готово к приходу Санты.

– Дымохода нет, – сказал мальчик, насупившись.

– Луис, мы уже достаточно говорили об этом, – мягко напомнила Джессика. – Санта-Клаус – волшебник. Ему не всегда требуется дымоход.

– Давай-ка лучше я помогу тебе прицепить ангела, – отвлек его Берни. Он поднял мальчика, и он прикрепил игрушку к макушке дерева. – Отлично. А теперь проверим фонарики.

Луис и Джессика уселись на диване, а Берни Прайд щелкнул выключателем. Разноцветная гирлянда вспыхнула.

– О! – Луис захлопал в ладоши. – Как красиво!

Берни устроился на диване рядом с ними, но смотрел только на Джессику, соглашаясь: «Да, замечательно!».

Через некоторое время Луис уснул на коленях Берни. Джессика принесла еще кофе.

– Сегодня он был как заводной. – Она хотела было взять спящего мальчика, но мужчина отстранил ее руку.

– Оставь, я не против. – Он погладил ребенка по голове.

– Ты очень умело общаешься с детьми. Никто еще так быстро не становился лучшим другом моего сына. Обычно ему приходится неделями привыкать к незнакомым людям.

– Я люблю детей. Поэтому и работаю в школе.

– Не думаю, что это хорошо оплачивается.

Он пожал плечами.

– Награду можно получать и не только в денежном эквиваленте.

Джессика была уверена, что этот резонер просто дразнит ее. Но по выражению его лица трудно было определить что-либо наверняка.

– В любом случае ты произвел сильное впечатление на Луиса.

– Детям я нравлюсь. – Он взглянул на Зевса, лежащего рядом. – И котам тоже. Эти создания – проницательные и объективные судьи человеческой натуры.

Джессика рассмеялась.

– Ты мог бы подрабатывать няней.

– Я и так очень часто сижу с моими племянниками и племянницами.

– И тебе это интересно?

– Ты удивлена?

Да, Джессику нетрудно было удивить, когда дело касалось мужчин. Она мало знала о них. И никогда полностью не понимала. Поступки так называемых джентльменов часто вызывали у нее настоящую оторопь. Но что касалось Прайда – пока только приятное удивление. Она уже готова была подумать, что все в нем было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это смущало Джессику еще больше.

– Не помню, чтобы отец Луиса говорил что-либо подобное.

– Поэтому вы разошлись?

– Да, и по миллиону других причин, которые не стоит перечислять.

Он допил кофе и поставил чашку на стол.

– Действительно. Лучше расскажи о себе.

– Что ты хочешь услышать?

– Не будь такой недоверчивой. Но если с этим проблема, представь, что я учитель, а ты отвечаешь урок по теме «Жизнь Джессики Лейн».

– Боюсь, получится скучная история.

– Предоставь мне право самому судить об этом.

Джессика хотела вкратце рассказать ему, как занялась журналистикой, и все такое. Работа была нейтральной темой разговора. Но Берни оказался внимательным слушателем, а она очень долго ни с кем не беседовала по душам. Джессика очнулась, когда уже описывала детали своего увольнения из лондонской газеты, вновь переживая то, как непроверенный материал, пущенный в печать, сделал посмешищем очень влиятельного человека. А тот отказался принять извинения, пока ему не вручили ее голову на блюдечке с голубой каемочкой.

– Так я и стала «чрезвычайно некомпетентным специалистом». – Она старалась говорить спокойно. – Несправедливо. Я устала, поступила беспечно и опрометчиво. Но я – отличный журналист. Превосходный журналист.

– Ни на минуту в этом не сомневаюсь, – успокоил ее Берни. – Только почему ты согласилась приехать сюда?

– Полагаю, я могла бы найти работу и в другом месте. Но потом поговорила с Адамом Далглишем, увиделась с дедушкой и поняла, что мне необходим тайм-аут. А именно, безопасное место, чтобы зализать раны и восстановить профессиональную гордость. У меня есть несколько месяцев для окончательного решения, что делать дальше.

– И?… – поинтересовался Прайд.

– Кто знает? Разошлю резюме, позвоню кое-кому. Посмотрим, что получится.

– А тем временем…

– Тем временем я буду делать качественную работу в «Лоукал Таймс». Хотя, признаюсь, меня не очень обрадовал приезд сюда.

– Будто спустилась с небес на землю? – прокомментировал он.

– Скажем так. Я столько времени карабкалась вверх, что это превратилось в привычку. Приезд в Ишбери выглядит шагом в обратном направлении.

Скорее, падением с Эвереста в пропасть… Но она не могла сказать такое Прайду.

– Понимаю.

– Но я планирую выложиться на все сто. Буду работать усердно.

– Главное, не переусердствуй.

– Что?

– Здесь не столица. В масштабах нашего городка события выглядят иначе. Скорее, цыпленок клюет цыпленка, а не волк загрызает волка. Все происходит не так быстро, как ты привыкла.

– Я заметила. Иногда мне кажется, что я попала в черно-белый старый фильм, в другую галактику, где даже нет доставки еды на дом.

– Зато все собираются в местном ресторане. Болтают с друзьями, играют в бильярд и вместе весело проводят время. Кому придет в голову заказывать ужин на дом и есть его в одиночестве?

В этом была своя логика.

– А почему нет дежурного магазина?

– Можно купить продукты днем, заранее.

– А единственный кинотеатр?

– Зато новый фильм каждую неделю.

Ее лицо озарилось. Вот теперь он не отопрется.

– У вас нет парка для гуляний!

– И после этого мы еще смеем называться городом. – Он сокрушительно покачал головой. – Какой позор!

– Ты издеваешься надо мной, Берни Прайд, – обиделась она.

– Я бы никогда не посмел сделать этого, Джессика Лейн. – Его слова прозвучали мягко, как шепот любовника. В какой-то момент ей безумно захотелось почувствовать прикосновение его губ. Желание словно загипнотизировало ее.

Ради всех святых! О чем она думает?

– Уже поздно. Пора уложить мальчика в постель. – Она поднялась и наклонилась, чтобы принять спящего ребенка из его рук. Локон ее волос свесился и скользнул по щеке Берни. У него захватило дыхание.

Их глаза встретились. На долю секунды ее сердце замерло, и она поняла, что Берни хочет поцеловать ее. Но больше всего ее поразила мысль, что и она желала этого же самого.

Но мужчина тряхнул головой, разрывая магнетическую связь между их взглядами, и приподнял Луиса. Джессика на подгибающихся коленях пошла в спальню. Ее ноги стали ватными не из-за того, что Берни мог поцеловать ее. И не из-за того, что она охотно ответила бы ему. Нет. Ее ноги едва не подкосились от разочарования, что он этого не сделал!

– Джессика, – прозвучал мягкий голос.

– Да? – Она предпочла не оборачиваться, чтобы не выдать свои переживания.

– Кажется, мне пора.

– Да, – шепотом ответила она. – Я тоже так думаю.

***

На следующее утро Берни заехал в контору к Софи, чтобы вернуть ей ключи от участка. Наверняка перед закрытием консультации на рождественские каникулы она будет очень занята. А значит, он передаст ключ, поблагодарит за разрешение срубить для Лейнов елочку и скроется с глаз сестры прежде, чем та перевоплотится в Великого Инквизитора. Как же, размечтался!

– Сэр, вы очень разочаровали меня вчера. – Софи подняла голову от папки с бумагами и картинно провела ребром ладони по горлу. Это означало, что ему придется несладко.

– Что я сделал?

– Ничего! В том-то и вся проблема. Я прождала до двенадцати ночи. Я – мать двоих детей. Мне пришлось пожертвовать драгоценными часами отдыха. Почему ты не позвонил?

– Извини. Не знал, что вчера был день проверки, и ты выполняла роль моего надсмотрщика. – За долгую практику препирательств с сестрой опыт научил его вовремя ставить Софи в тупик решительным отпором. Он бросил сестре ключи, которые та ловко поймала, уселся на стул, вальяжно откинувшись на спинку, и демонстративно засунул руки в карманы куртки.

– Брось, Берни! Если бы я провела сутки с симпатичным столичным парнем, уверена, ты захотел бы услышать об этом все, вплоть до мелочей.

Он нахмурился и потер подбородок.

– Думаю, твой бедный обманутый муж жаждал бы признаний куда сильнее меня.

– Не притворяйся, ты понял, что я имела в виду. – Она резко захлопнула папку. – Что здесь происходит?

Дурачась, Прайд удивленно оглядел тихий маленький кабинет.

– В данный момент ничего особенного. Но будь готова. В любую секунду сюда могут ворваться клиенты, нуждающиеся в срочной юридической опеке.

Она состроила откровенную гримасу, обозначавшую, что он невыносим. Потом налила две чашки кофе.

– Разве мисс Лейн не попыталась опробовать на тебе свои городские чары? Или воспользоваться твоей наивностью? Признавайся, братец! Чем ты занимался прошлой ночью?

Берни уперся рукой в лоб на манер античного мыслителя.

– Что удержится на острие иглы? В чем смысл жизни? Почему бутерброд всегда падает маслом вниз? О, ирония риторических вопросов…

– Никто не любит умников, мой наивный романтик.

– А я думал, что никто не любит Любопытных Варвар.

– Значит, ты не будешь рассказывать?

– Ни о себе, ни о Джессике Лейн. А теперь, если ты хочешь обсудить бихевиоризм и его направления, я к твоим услугам.

– О себе и Джессике? Ха! – Лазурные глаза Софи триумфально блеснули. – Значит, что-то все-таки произошло? Я знала. Ты не сможешь меня одурачить. Никогда не мог!

Он откинулся на спинку стула, соединив руки на затылке в замок.

– Я подумываю над тем, чтобы пригласить их на Рождество. – Он решил это вчера по пути домой. Почти поцелуй и воспоминания о чувственных коралловых губах Джессики заставили его хотеть большего. Более длительного совместного времяпровождения. И всего остального.

– Джессику с сыном?

– И с Луисом Тиллингом. Как думаешь, мама не будет против дополнительных гостей к ужину?

– Шутишь? Она считает, что, чем больше людей, тем веселее. Надеешься, они согласятся?

– Не узнаю, пока не спрошу.

Но сначала ему нужно выбрать наилучший способ подхода к Джессике. Она была упрямым циником, чьи романтические наклонности находились в нежном пробуждении. Это могло потребовать серьезных усилий, и Берни чувствовал, что ему по плечу такая работа. Проблема заключалась в том, что у него в запасе имелось всего несколько месяцев, чтобы придумать какой-нибудь фокус. Поэтому он не мог позволить себе никаких глупых ошибок.

– Чего же ты ждешь? – Софи демонстративно пододвинула к нему телефон.

– Я сказал, что подумываю. – Наполовину готовый план не позволял поспешности. Отказа не должно было быть.

Сестра захлопала локтями, как крыльями.

– Ку-дах-тах-тах…

Еще со времен начальной школы Софи доставала его своими подначками. И он всегда попадался на удочку. Берни бросил на нее испепеляющий взгляд и потянулся к аппарату, но вдруг понял, что не знает номера Тиллинга. Она прочла его мысли, и на колени Прайда плюхнулся небольшой телефонный справочник.

– Не трусь, здоровяк! – Софи критически доглядела его со всех сторон, пока он набирал номер. – По-моему, тебе пора подправить стрижку, красавчик.

Таймер духовки оглушительно звякнул, Джессика выключила газ и с помощью полотенца вытащила наружу противень, на котором лежал расплющенный пирог. Она поморщилась, ставя противень на стол. Пирог вышел подгоревшим и слишком плоским для бисквита, вызывая скорее отвращение, чем аппетит. Кого она пыталась поразить своими кулинарными способностями? Внутренний голос подсказывал ей, что следовало купить готовое печенье.

– Что это, мама? – Луис залез на стул, чтобы лучше разглядеть пирог.

– Лимонный бисквит, крошка.

– А я люблю такой бисквит?

– В прошлом году ты ел такой же.

Луис наморщил нос.

– Не думаю, что полюблю его есть сейчас.

– Я тебя понимаю. – Джессика откинула со лба локон и стала размышлять, в чем же она ошиблась. Все ингредиенты и дозы соответствовали рецепту, но мысли ее в тот момент были далеки от кулинарии. Джессика слишком разозлилась оттого, что ею опять манипулировали. Ей до сих пор не верилось, что Берни Прайд в два счета уговорил ее провести рождественский вечер в кругу его семьи.

Луис спал, когда позвонил Берни, сама же Джессика находилась в легкой прострации, безуспешно пытаясь собрать макет самолета, предназначенного для подарка мальчику. Невозможно было разобраться, какая из четырехсот деталей была А и какой из ста пазов был В. И тут затрезвонил телефон. Она моментально схватила трубку, чтобы ребенок не успел проснуться.

Звонил этот выскочка, самозванец Санта. И первой его фразой было:

– Ух ты, я и понятия не имел, что мой голос в телефонной трубке способен лишить тебя дара речи.

Она не стала ничего объяснять. Берни тут же пригласил их. Джессика вежливо отказалась, но отрицательные ответы, похоже, не выбивали парня из колеи. В конце концов он победил. Берни спросил, действительно ли она хочет, чтобы Луис встретил Рождество в компании стариков и старушек, тихо жующих индейку в казенных стенах. Разве она не предпочтет явно скучной атмосфере гостеприимный дом его родителей, где есть место, чтобы побегать, дети, с которыми можно поиграть, животные, которых можно потрогать?

Наверняка ее дедушке после больничного заточения понравится идея провести праздник в кругу старых друзей. А Джессика сможет познакомиться с его большой семьей, которая составляет внушительную часть городского населения и, соответственно, круга читателей городской газеты. К тому же у нее появится шанс доказать провинциалам раз и навсегда, что столичные жители и пришельцы с другой планеты – не одно и то же.

Она честно пыталась отказаться…

– Мамочка, – Луис настойчиво теребил Джессику за рукав, возвращая к действительности.

– Да?

– Кто-то пришел.

Джессика повернулась, чуть не наступив на кота, который будто предугадывал, куда именно она шагнет в следующий момент, и тут же оказывался в этом месте секундой раньше. Чаще всего страдал его хвост.

– Зевс, ты сведешь меня с ума! – Она перепрыгнула через кота, вытерла руки о фартук, пригладила волосы и протянула руку к входной двери как раз в то время, когда Луис открыл ее сам.

– Привет, Берни! – Мальчик протянул руку для приветствия, и Прайд с достоинством пожал маленькую ладошку.

– Привет, силач! – Он выпрямился и улыбнулся: – Джессика!…

– Прайд! – Неужели она выглядела такой же смущенной, как и чувствовала себя? Вытерев вспотевшие ладони о фартук, она чуть отступила, и мужчина вошел в дом. Щеки его разрумянились, а волосы растрепались на ветру. Его вид навевал мысли о холодных зимних ночах, проведенных под теплым одеялом в объятиях крепкого мускусного мужского тела.

Вот это да! Что это с ней? С каких это пор непропеченный бисквит стал таким возбуждающим?

– Извини, что без предупреждения. – Неожиданно он протянул руку и нежно провел большим пальцем по ее подбородку.

Джессика, застигнутая врасплох этим прикосновением, отступила назад и снова споткнулась о Зевса. Берни среагировал молниеносно, ловко подхватив молодую женщину. Казалось, даже через свитер прикосновение его рук обожгло кожу, и она почувствовала непреодолимое желание броситься к нему в объятия, чтобы снова испытать это ощущение. Боже! Может, ущипнуть себя побольнее? Еще никто и никогда не влиял на нее так, как Берни, и ей это не нравилось.

Неправда! Ей нравилось это слишком сильно.

– У тебя подбородок испачкался в муке. – Он смерил ее изучающим взглядом от макушки, увенчанной заколотыми в хвост волосами, до носков расшитых узорами войлочных тапочек. Его сексуальная улыбка и откровенный взгляд вызвали пульсацию даже в кончиках ее волос. Самый ужасный трюк, который только могло выкинуть ее глупое тело.

– Я кое-чем была занята. – Она махнула рукой в сторону кухни, пытаясь прикрыть свою реакцию показным нетерпением. – Ты торопишь события, ведь еще не Рождество, так?

– Да.

– Значит, ты зашел просто чтобы…

Он втянул носом воздух.

– Что-то горит?

– Нет. – Джессика не хотела, чтобы он стал свидетелем ее неудачной попытки внести достойную лепту от имени Лейнов в рождественский ужин семьи Берни Прайда.

– Мама пекла пирог. – Луис выдал ее с потрохами.

– Я еще не закончила.

– Отлично. На самом деле я пришел, чтобы передать кое-что своему маленькому другу, – пояснил гость.

– Мне? Подарок? – Луис запрыгал на одной ножке. – Что это?

Берни достал из кармана небольшой сверток и торжественно вручил его мальчику.

– Санта-Клаус просил, чтобы я передал это лично тебе.

Луис развернул обертку и вытащил наружу старинный фигурный железный ключ, висевший на красной бархатной ленточке.

– Он для чего? – Луис недоуменно вертел в руках диковинку.

Прайд присел перед мальчиком на корточки и стал рассказывать.

– В те дома, где нет дымохода, Санта-Клаус входит с помощью волшебного ключа. Такого, как этот. Тебе нужно всего лишь повесить его на обратной стороне ручки входной двери сегодня перед сном. Когда Санта придет, он откроет дверь ключом и положит подарки под елку. Ключ слушается только Санту и больше никого.

– Здорово! – Глаза мальчика расширились от захватывающего рассказа. – Спасибо, Берни. – Луис обнял мужчину за шею, и Джессика ему почти позавидовала. – Я рад, что познакомился с другом Санты.

– А пока можно повесить ключ на ветку, чтобы он не затерялся до вечера.

Луис вприпрыжку убежал к елке.

– Спасибо, – поблагодарила Джессика.

– Рад стараться, – шутливо поклонился Берни.

– Ты сам придумал эту историю?

Он молча кивнул.

– Тебе нечем заняться, пока в школе каникулы? – Джессика сказала это с вызовом.

– Вовсе нет. – Он принял бой. – На днях я запланировал несколько новых проектов. – По его тону можно было без труда догадаться, что ее касался по крайней мере один из них.

Самоуверенный гусь! Она намеревалась предупредить его, чтобы он оставил эту затею. И что о завтрашнем ужине он тоже может забыть. Но внезапно Джессика представила, как он отыскивал где-то старый ключ, как красил его, как старался порадовать ее маленького сынишку.

– Это и вправду было очень мило с твоей стороны придумать историю для Луиса, – с большой неохотой призналась Джессика.

– Я вообще очень славный парень. Ты поймешь это, когда узнаешь меня поближе.

Именно здесь и крылось самое ужасное. Он действительно был таким. Вдумчивым. Щедрым. Находчивым. Просто какой-то местный супергерой! Берни Прайд был похож на восхитительную золотую рыбу, живущую в старом заросшем пруду. Вот и она поживет в тихой заводи несколько месяцев, а потом снова вернется в кишащий акулами океан городской жизни. Поэтому Джессика не могла себе позволить увлечься Берни Прайдом. Это только сделает акул, с которыми она свыклась, еще более устрашающими.

Мужчина распахнул дверь, вышел на крыльцо и обернулся, уперевшись рукой в дверной косяк.

– Завтра я заеду за вами, а потом мы заберем старину Тиллинга. В одиннадцать, как договаривались?

– Да.

– Хорошо. – Он снова протянул руку, но на этот раз медленно провел сгибом пальца по ее щеке. – До свидания, Джессика Лейн.

Она закрыла дверь, прислонилась к ней и принялась обмахивать фартуком горящее лицо. Потрясающе! Почему она не сумела найти ни одного мало-мальски уважительного предлога, чтобы отказаться от этого семейного ужина? Находись они в Лондоне, Джесс могла бы сослаться на… срочную работу, например. В столице у журналистов никогда не было недостатка в экстренных репортажах. Полицейские-извращенцы, продажные политики, звезды-наркоманы. Или из криминальной сферы: взлом банковских сейфов, ограбления домов, поджоги для сокрытия улик, аварии, парализующие движение и создающие пробки. Всегда наготове было что-то срочное и важное, требующее внимания и заполняющее ее жизнь.

Но только не здесь! В Ишбери у нее оказалась уйма свободного времени, и Джессика, освободившись от давления непрекращающейся работы, не знала, чем себя занять. Как еще можно было объяснить внезапное желание испечь пирог? И только недостатку активности можно было приписать ее смущение, волнение и готовность провалиться сквозь землю оттого, что малознакомый мужчина едва прикоснулся к ней.

Все изменится, когда она примет дела в «Лоукал Таймс». До этого ей приходилось слишком долго жить в служебных окопах, чтобы комфортно чувствовать себя на домашнем фронте.

Жилище Стивена и Салли Прайдов довольно далеко отстояло от дороги. Приземистое двухэтажное здание в викторианском стиле из красного кирпича, крытое шифером, излучало меланхолическое обаяние прошлого. Дом выглядел аккуратным и ухоженным. Живая изгородь перед ним достигала человеческого роста, а фасад украшали белые мигающие лампочки и сосновые венки.

Внутри было множество народа. Родственники, друзья, толпа детей – все были охвачены праздничным возбуждением. Казалось, каждый уголок уютных комнат в деревенском стиле наполняли ароматы угощений. Там смешались запахи жареной индейки, копченой ветчины, сладкого картофеля, корицы, мускатного ореха и горячего яблочного сидра. Огромная наряженная елка была высотой до потолка. Сосновые и еловые гирлянды украшали стены над камином.

Берни принялся представлять Джессику. Но вскоре она отказалась от попытки запомнить имена такого огромного количества людей. Тети, дяди, кузены, соседи, друзья детства, учитель третьего класса – все без исключения были с ней приветливы.

Мама Берни, Салли, оказалась высокой крепкой женщиной лет пятидесяти пяти. Она не уставала улыбаться, олицетворяя своей внешностью все выгоды проживания на свежем воздухе. Салли радушно обняла Джессику, любезно принимая от нее тарелку с наскоро сооруженным из замороженного полуфабриката печеньем. Девушка слегка смутилась, когда хозяйка дома поставила ее коврижки рядом с другими первоклассными десертами. Хорошо, что никто не видел ее жуткий лимонный бисквит.

Потом они перешли в гостиную. Группа пожилых мужчин собралась вокруг стола, играя в бридж. Берни представил своего отца, дружелюбного румяного мужчину, одетого в белую рубашку и отглаженные джинсы. Толпа мужчин помоложе смотрела футбольный матч.

Луис Тиллинг знал всех присутствующих, обращаясь к каждому из них по имени, и то, что Джессика была его внучкой, немного поддержало ее морально. Она боялась, что станет чувствовать себя чужой среди незнакомых людей, но клан Прайдов оказался приветливым и гостеприимным.

На просторной кухне толпились женщины, молодые и старые, все действовали слаженно, как хорошо отрегулированный механизм. Джессика огляделась с нескрываемым любопытством. Она не представляла, что такое огромное количество людей могло работать так дружно и четко. Кастрюли бурлили, сковородки шипели. На столе прибавлялись миски и блюда с аппетитными кушаньями. В корзинках, устланных салфетками, грудой высились теплые хрустящие булочки. Такое изобилие! Как вообще все это можно было съесть?

В доме чтили праздничные традиции. Это чувствовалось во всем, начиная от замысловато сплетенного рождественского венка на входной двери и кончая самодельными детскими украшениями на ветвях елки.

Джессика вдруг вспомнила свое детство. Она не могла выходить из своей комнаты раньше десяти часов в рождественское утро, потому что ее мама любила вставать поздно. У мамы не было времени для кухонной возни, поэтому члены их семьи отведывали праздничные блюда в ресторанах. У Джесс дома никогда не наряжали живую елку, поскольку считалось, что осыпавшиеся иголки создают беспорядок. Ее мама прятала украшения, которые Джессика мастерила в школе, объясняя, что они не были достаточно милыми, чтобы красоваться на ветвях среди других, настоящих игрушек. Печенье покупалось только в магазинах. Прошло много лет, прежде чем Джессика поняла, что другие женщины пекут дома. Она попыталась вспомнить, соблюдали ли они какие-нибудь традиции, но в памяти всплыли только ссоры родителей и ощущение одиночества, которое она испытала после ухода отца.

Почему ей не позволяли бывать у дедушки в Ишбери? Может, мама боялась, что Джессика обнаружит, чего именно не хватало в ее жизни? Или это был один из способов наказать отца? Интересно, захочет ли когда-нибудь Чарльз пригласить своего сына на праздник и что почувствует при этом Луис?

Она улыбнулась своему мальчику, который был здесь как дома. Получив по законной порции печенья, все дети большой толпой отправились играть в одну из комнат на первом этаже. Берни заверил, что старшие дети вполне ответственно будут следить за поведением младших.

Сестра Берни Прайда оказалась одной из последних, кому он представил Джессику. Молодая женщина расставляла тарелки в столовой, держа на руках розовощекого младенца.

– Джессика, это моя сестра Софи и малыш Джонни. – Берни чмокнул ребенка в макушку. – Ей просто не терпелось с тобой познакомиться.

– Да, мне было интересно. – Улыбнувшись Джессике и сверкнув глазами на брата, она протянула руку для приветствия. – Очень рада, что ты смогла прийти. Берни прожужжал о тебе все уши.

В ее интонации Джессика уловила признаки доброго соперничества между братом и сестрой. Они оказались поразительно похожи. У Софи была такая же стройная фигура, длинные ноги, миловидное овальное лицо. Волосы, коротко подстриженные, были такого же русого цвета, а голубые глаза такими же живыми.

Открыто оценивающе разглядев Джессику, Софи, похоже, осталась удовлетворена своими выводами относительно новой гостьи.

– Как тебе Ишбери? – Она поудобней подхватила малыша, играющего в «ку-ку» с Берни. Неожиданно Софи шлепнула по руке брата, который попытался стащить засахаренную клюкву со стола.

– Мне понравилось то, что я увидела. Приятный чистый городок.

– О, да! И не такой шумный и суетливый как тот, в котором ты жила. Но и в неспешной жизни есть свои преимущества.

– Не сомневаюсь.

– Навряд ли тебе придется здесь скучать. – Она произнесла это для Джессики, но многозначительно посмотрела на брата, который отправлял похищенную ягодку в рот. – Скажу больше, твое пребывание здесь может оказаться довольно увлекательным.

– Не исключено. В любом случае хочу поблагодарить тебя за разрешение срубить на своем участке елку. Луис был просто счастлив.

– Не стоит благодарности. Рада, что мой брат помог вам. – Она придала недвусмысленный акцент последнему слову.

– А еще Берни предложил мне посоветоваться с тобой насчет няни для Луиса. Вдруг ты кого-нибудь порекомендуешь.

– Конечно. Могу познакомить тебя с моей няней. Она отлично ладит с детьми.

– Большое спасибо!

– Без проблем. – Софи перевела взгляд с Джессики на Берни и обратно. Неожиданно она победно улыбнулась и слегка подтолкнула его под локоть. – Да, я не ошиблась. Ближайшие месяцы будут очень интересными.

Они уже выходили из столовой, когда Софи окликнула их. Остановившись в проеме дверей, Берни обернулся, вопросительно посмотрев на свою сестру.

Софи улыбалась и показывала пальцем на место, чуть выше дверного косяка. Джессика задрала голову и увидела венок омелы, свисающий на красной ленте. Она глупо хихикнула, уверенная, что Софи шутит. Даже Берни Прайд нахмурился и сделал глубокий вдох. Потоптавшись, он пожал плечами, на что Софи похлопала себя по боку свободным локтем и издала звук, похожий на кудахтанье. Намек был ясен даже для Джессики. Она так увлеклась молчаливой игрой взглядов брата и сестры, что не обратила внимания на движения Берни.

В следующий момент, прежде чем она успела защититься, он с твердой решимостью обхватил ее за плечи, наклонил голову и поцеловал.

Не было сравнений, чтобы описать напористую чувственную власть, с которой он овладел ситуацией.

Когда все закончилось, он подхватил Джессику под локоть и вывел из столовой, бросив победный взгляд на пораженную сестру. Усадив свою гостью на диван, Берни пристроился рядом.

– Извини. Я совсем не так представлял наш первый поцелуй. Иногда Софи ведет себя как ребенок.

Джессика все еще находилась в шоке от своих ощущений, но слова Прайда вывели ее из оцепенения. Представлял? Наш первый поцелуй?

– Извини? – Она надеялась, что ее голос звучал достаточно скептически. Вокруг было слишком много народу, чтобы говорить громко, поэтому ей пришлось перейти на возмущенный шепот. – Что это значит? Когда что-то называют первым, надо понимать, что последуют и другие? Ни за что! Может, это и был первый, но он же станет и последним. Выброси из головы все свои фантазии на мой счет.

Она не стремилась щадить чужие чувства. Берни это понял и снисходительно и ободряюще улыбнулся. Было очевидно, что такие ничтожные аргументы на него никак не повлияли.

– Ладно. – Его ответ взвинтил Джессику еще больше. Она уже собиралась сделать следующий выпад, когда вдруг осознала, что Прайд просто согласился с ней.

– Что это значит – ладно?

Он улыбнулся еще шире.

– Я не собираюсь никому навязываться. Поэтому соглашаюсь с тобой.

– Так просто? – Она не доверяла этому мужчине. Он был слишком не похож на других. – Хочешь сказать, что отказываешься от всего, что, как ты представлял, могло произойти между нами?

– А вот этого я не говорил.

– Тогда что обозначает твое «ладно»?

– Я согласился выбросить из головы свои фантазии. Если ты не изнемогаешь от предвкушения нашего следующего поцелуя, не стану на этом настаивать.

– А-а… – Он не станет настаивать. То, что она хотела услышать. Откуда же тогда такое разочарование?

Берни встал и помог подняться Джессике.

– Теперь я вижу, что мне следует серьезнее подойти к этому делу.

***

Первый рабочий день на новом месте начался для Джессики в понедельник. Лилиан Грей, секретарь и бухгалтер в одном лице, встретила ее у входа в здание редакции. Они вместе зашли внутрь, и Лилиан угостила Джессику кофе, сообщив, что всегда к ее услугам. Потом пожилая дама, вдовствующая уже многие годы, села за свой рабочий стол, включила обогреватель, нацепила на нос очки и принялась за сортировку утренней почты.

Джессика огляделась по сторонам и прошлась по огромной комнате редакции. При каждом ее шаге паркет жалобно поскрипывал под ногами. Она приблизилась к столу главного редактора, который доверху был завален всевозможной корреспонденцией, записками, папками с неподписанными документами. Как можно было работать в таком хаосе? Не долго думая, Джессика весьма своеобразно принялась за устранение этого бедлама. Она открыла верхний ящик стола и сгребла туда всю кипу бумаг.

Поставив на освободившуюся столешницу кофе, Джессика уселась на стул и стала оглядывать офис, в котором ей предстояло провести за работой ближайшие несколько месяцев. После ее современного кабинета в Лондоне это помещение отдавало некоторой скученной затхлостью, для удобства оно было разделено на несколько отсеков. Первый напоминал старомодную приемную, отгороженную от остального редакционного пространства причудливым барьером. Сразу за ним располагался стол Лилиан Грей, уставленный комнатными растениями, сувенирами и фотографиями ее внуков. Другие рабочие места тянулись вдоль грязно-бурой стены и были отделены друг от друга высокими тонкими перегородками. В комнате витал запах копирки и старой бумаги. С потолка свешивались два допотопных вентилятора, лопасти которых были покрыты внушительным слоем пыли.

Другая сторона комнаты от пола до потолка была полностью загорожена книжными шкафами и стеллажами, забитыми справочниками, энциклопедиями и старыми пожелтевшими газетами. Над входной дверью висело травленное молью чучело головы лося. Джессика засомневалась, что сможет чувствовать себя уютно под его пристальным стеклянным взглядом.

Она уже закончила осмотр комнаты, когда появился еще один постоянный сотрудник редакции Марк Лимминг. Густо покраснев, он поздоровался с новым шефом, налил себе кофе в чашку с оптимистической надписью «60 – это сексуально» и удалился на свое рабочее место. По рассказу Далглиша, Марк начинал свою работу в «Лоукал Таймс» с ученика наборщика, но постепенно овладел мастерством технологии печати, в последующем с успехом освоив работу на обновленном оборудовании.

Марк был патологически застенчив. Джессика понимала, что ему рано или поздно придется побеседовать с ней, но сегодня этого, вероятно, не произойдет.

С владельцем газеты, главным редактором Адамом Далглишем, Джессика встречалась дважды перед его отъездом. В основном он говорил об альпинизме и о том, как ему повезло с поездкой на сборы в Африку. Сферу ее полномочий в его отсутствие он обрисовал подробно и четко. Она отвечала за сбор и письменное изложение новостей, за продажу и печать рекламных объявлений, за предварительную проверку и коррекцию материалов перед выходом в печать и должна была вести наблюдение за рассылкой номеров по почте каждую среду. Адам заверил, что, несмотря на такой перечень обязанностей, ей вряд ли придется работать больше пяти – шести часов в день.

Джессика вздохнула. Значит, у нее будет оставаться масса свободных часов. Раньше у нее никогда не выдавалось столько лишнего времени. Она поморщилась от этой мысли, ей противно было думать о праздности и расслаблении. Хотя теперь у нее появлялась возможность, например, научиться играть в крокет или печь настоящие пироги, щедро тратить время на общение с сыном и дедушкой. Можно еще заняться проработкой своего резюме и рассылкой его перспективным работодателям. Инцидент с увольнением по некомпетентности надо было умудриться представить с выгодной для себя стороны. Последующие месяцы пролетят быстро, и ей стоило заранее подыскивать приемлемую должность.

Каникулы в школе закончились, и Берни Прайд большую часть времени был занят, избавив ее от своего навязчивого общения. На Рождество этот Мистер конгениальность был просто невыносим. После ошеломляющего поцелуя под омелой он вел себя так, будто ничего не произошло. Скорее всего специально не появлялся поблизости, чтобы снова застать ее врасплох.

После праздничного ужина Джессика поблагодарила хозяев за гостеприимство и попрощалась с другими гостями. Закончив вечер медленной экскурсией по городу, они завезли очень уставшего Луиса Тиллинга в лечебный центр.

Подъехав к дому Джессики, Берни удивил ее тем, что отказался от приглашения Луиса-младшего зайти и посмотреть его новый макет самолета. На прощание он пожелал всем счастливого Рождества и спокойной ночи. Потом залез в свой черный пикап и скрылся в морозной ночи, оставив молодую женщину наедине с переполнявшими ее вопросами и неутоленной жаждой поцелуев.

Она должна была радоваться, что Берни не показывался ей на глаза уже больше недели. И действительно в душе благодарила его за отсутствие. Этот мужчина был опасен, она понятия не имела, что у него на уме. В любом случае Джессика не собиралась позволять ему манипулировать собой и дальше. А он, очевидно, получал от этого большое удовольствие. Но вряд ли теперь она поддастся на его уловки.

Джессика вытащила из сумочки фотографию Луиса в деревянной рамке и поставила ее на стол. После разговора с Софи и знакомства с няней она договорилась оставлять сына вместе с детьми Питерсов. Когда сегодня утром она отвозила мальчика, то была готова к обычному «концерту»: дрожащие губы, умоляющие глаза и тому подобное.

Но, к ее удивлению, ребенок проворно выпрыгнул из машины и, быстро попрощавшись, вприпрыжку помчался к встречавшей его няне. Джессика была выбита из колеи. Ей следовало радоваться, что ее сын так быстро адаптировался к непривычному окружению, но она думала лишь о том, как Луис поведет себя, когда придет время уезжать из Ишбери.

– Вы нашли черновик передовицы, которую написал Адам? – спросила Лилиан. – Думаю, он положил ее в центральный ящик.

Джессика порылась среди бумаг, пока на глаза ей не попался листок с заголовком «Директива на следующую неделю». Она просмотрела записи, подняла голову и улыбнулась.

– Это шутка? Ха-ха, я сразу догадалась! Вы решили разыграть меня в мой первый рабочий день?

Но лицо Лилиан Грей не выражало ничего такого, что хоть отдаленно напоминало бы чувство юмора. Напротив, она заверила Джессику, что в черновике передовицы не было ничего смешного.

– Дискуссию по поводу мертвого борова в канаве вы называете серьезной темой для первой страницы газеты?

– Вот именно.

– Не возьму в толк, почему это так важно?

– Здесь все написано черным по белому, – горячилась Лилиан. – Адам говорил, что это стало самым значительным событием последнего времени. И оно может иметь решающие последствия. Особенно накануне выборов.

Да, выборы! Джессика еще раз перечитала историю о том, как огромный боров вышел за черту города, и на шоссе его сбила машина. Мертвое животное свалилось в канаву на противоположную сторону дороги. Так как погода стояла холодная, окоченевшая туша пока не начала разлагаться. В городскую администрацию стали поступать многочисленные звонки от местных жителей с просьбой убрать труп свиньи. Но городской совет отказался предпринимать какие-либо меры, обосновав это тем, что животное умерло за пределами города, и, следовательно, эту проблему должны были решать власти графства.

Джессика покачала головой и вздохнула. Учитывая драматичность ситуации в аспекте мировых катаклизмов, местная трагедия явно не тянула на статус передовой статьи. Обычная местная неурядица, не больше.

Она отложила статью в сторону. Наверняка представитель графства перепоручил решать это дело городским властям. Привлекли местную полицию. Но поскольку не было совершено никакого преступления, они не стали вмешиваться. Попытки отыскать владельца борова оказались безуспешными.

Джессика пыталась сохранить серьезное выражение лица, читая последнюю строку: «В жизни безымянной свиньи был один выбор: попасть на стол к хозяину в виде бекона или жаркого. Но бесславная смерть превратила ее в предмет политической борьбы».

– Бесславная смерть?! Такое выходит за рамки абсурда. Писать об этом просто глупо.

– Но не для тех, кто здесь живет, – убежденно возразила Лилиан. – Когда потеплеет, туша тут же начнет вонять.

– Почему же никто не избавится от нее? – спросила Джессика. – Ведь это элементарно.

Из своего закутка вышел Марк Лимминг. Он потупился и судорожно сглотнул, прежде чем высказать свое мнение.

– Не так просто убрать такую громадную свинью. Думаю, потребовалось бы несколько машин, чтобы перевезти ее по частям.

Джессика содрогнулась.

– Отвратительно. – Она задумалась и взялась задело со своей обычной деловой сноровкой. – Прежде чем печатать эту историю, я поеду на место и все осмотрю сама. Вдруг тушу уже убрали? Если нет, сделаю фотографии и несколько звонков. – И записала, как добраться до злополучного места. – Затем получу официальное заявление от мэра и членов городского совета, тут же свяжусь с кем-нибудь из департамента графства. Кто представитель по санэпиднадзору? – Не дождавшись ответа, Джессика подняла голову от своей записной книжки и обнаружила, что Лилиан и Марк смотрят на нее, раскрыв рты. – Что? – Она удивленно разглядывала их изумленные лица. – Я предложила обычную в таких случаях журналистскую процедуру.

– Ничего, ничего! – в один голос ответили они и поспешили каждый к своему месту.

Когда Джессика вышла из здания редакции, ярко светило солнце. Очень некстати для мертвой свиньи. Она открыла дверь машины и уже собралась сесть за руль, когда ее окликнул знакомый голос.

– Джессика! Подожди!

Перед тем как обернуться, она придала лицу равнодушное выражение, чтобы скрыть признаки того, что была рада видеть Берни. Она не доставит ему удовольствия, показывая, как скучала по нему всю прошлую неделю.

– Привет, Прайд! – И прежде чем он успел ответить, добавила: – Извини, что не могу поболтать с тобой. Спешу.

– Неужели? – Казалось, он был искренне удивлен. – Что же произошло в Ишбери?

– Ничего особенного. Повседневные проблемы, но решать их нужно быстро. – Ее внимание отвлек терпкий аромат, исходивший от Берни. Смесь лимона и чего-то еще. Сандала?

То, как натянулось пальто на его приподнятом плече, напомнило Джессике о силе его рук, сжимавших ее во время поцелуя под омелой. Лучше бы она не вспоминала об этом.

– Сегодня у меня выходной. Могу я присоединиться к тебе? В качестве специалиста, конечно.

– В этом нет необходимости. – Не следовало говорить ему правду. Лучше не посвящать его в то, что такой опытный специалист, как она, неоднократно проявивший себя в деле профессионал, собирается брать интервью у дохлой свиньи.

– Ладно. Хочу извиниться за то, что не звонил на прошлой неделе. – Он одарил ее такой теплой улыбкой, что температура воздуха наверняка повысилась на несколько градусов.

Джессика ответила как можно безразличней:

– Ты не звонил? Я и не заметила.

– Был занят своей книгой.

– Что именно ты читаешь? Должно быть, очень увлекательная вещь?

– Не читаю, а пишу, – многозначительно уточнил он.

– О, правда? – Она сложила руки на груди. Значит, он еще и писатель? Этот мужчина когда-нибудь перестанет удивлять ее?

– Честное слово.

– Как замечательно. Дашь мне почитать ее? – Пусть хоть немного рассеется ореол загадочности, окружающий этого удивительного человека.

– Когда она будет готова, ты первая узнаешь об этом.

– Я хороший редактор. И у меня есть связи в Лондоне. Никогда не знаешь…

– Эй! Я все понял. Ценю твое предложение, но мне пока не требуется редактирование. – Ветер взъерошил его волосы, и Джессика почувствовала внезапное желание пригладить их. Но лишь глубже засунула руки в карманы.

То, что ему требуется, подумала она, так это хороший пинок под зад. Его сестра была права. Берни не реализовывал свой потенциал. И если кто-нибудь не встряхнет его маленький уютный мирок, все останется по-прежнему.

– Сколько ты уже работаешь над Великим Английским романом?

– Около четырех лет. – Он пожал плечами. – Наверное, у меня непостоянная муза.

– Хм!

– Полагаю, этот ответ стоит отнести к разряду неодобрительных?

– Я всегда считала, что писатели сами создают свой настрой, а отсутствие вдохновения используют как предлог для самообмана.

– Ты рассуждаешь так, потому что сама предпочитаешь риск.

Такой ответ разозлил ее.

– Я предпочитаю пользоваться предоставляемым шансом, иначе никогда не узнаешь, чего способен достичь в жизни.

Он послушно кивнул, будто она читала ему очередную нотацию.

– Очень мудрое высказывание.

– Мне надо идти.

Боже! Этот мужчина просто ужасен! – подумала Джессика. Он мог быть милым парнем и отличным другом, но у него полностью отсутствовало тщеславие. И это при всем при том, что Берни имел большие задатки, ум и сообразительность, благоразумие и порядочность. И отличался неподдельной искренностью.

Джессика всегда верила, что в жизни самое важное процветание и успех. И чтобы достичь этого, нужно быть умнее и работать усерднее, чем остальные. Лучшей мерой успеха считалась известность. Берни же хватало популярности среди жителей родного Ишбери.

Она подозревала, что несмотря на все таланты, у этого мужчины не было настоящей цели. Эту черту в характере людей мисс Лейн не переносила. Вот и еще один замечательный повод не подпускать Прайда слишком близко.

– Так куда же все-таки ты так спешишь? – спросил он.

– Пока не могу сказать.

– О, догадываюсь! Ты напала на сенсацию для первой страницы.

– Может быть.

– Почему бы мне не заглянуть к тебе вечером. Ты смогла бы приготовить для нас ужин и заодно все рассказать.

Она уставилась на Берни. Неужели он на самом деле такой нахал или же безнадежно туп?

– Не стоит.

– Ладно, – согласился он беспечно. – Тогда заходи ко мне, и я приготовлю для нас ужин, пока ты будешь делиться новостями.

Он что – не слышал? Или не понимал скрытого смысла?

– Нет!

– Тогда я приглашаю тебя в ресторан есть пиццу.

– Не хочу никакой пиццы и не собираюсь никуда с тобой идти, Берни Прайд.

– Можем и не ходить. Вообще-то я тоже предпочитаю ужинать дома. Так намного уютнее.

– Ты что, не понимаешь? Между нами ничего не будет. Разве я не ясно выразилась по этому поводу? Могу напечатать объявление на всю первую страницу газеты. Или вывесить плакат. Или постараюсь нанять летчика, чтобы он вычертил это в небе очень большими буквами. Такой способ поможет?

– Не стоит беспокоиться. – Берни пожал плечами. – Я понимаю намеки.

– Неужели? Пока ты не доказал, что обладаешь такой способностью. – Надо было как можно быстрее избавляться от этого парня, пока она окончательно не потеряла самообладание. Черт с ним, придется согласиться на какое-нибудь из приглашений на ужин.

Он улыбнулся.

– Пора отпустить тебя по следам твоей сенсации. Будет ужасно, если конкуренты опередят «Лоукал Таймс».

Джессика закатила глаза, молча садясь в машину. Он постучал в окно, и ей пришлось опустить стекло.

– Да, Берни? Что еще?

– Маленькое дружеское предостережение. Не сходи с ума из-за своей сенсации, уподобляясь гончей собаке.

Он хихикнул, наблюдая за машиной Джессики, пока та не скрылась за поворотом. Завоевание этой женщины становилось все более увлекательным занятием. В исходе он не сомневался, но испытывал наслаждение и от самого процесса. Ему всегда нравился вызов. Одна только мысль о слове на букву «л» наполняла его чувством предвкушения радости. Любовь. Да. Ее шквал должен был обрушиться на них.

Джессика еще не понимала, что это неизбежно. И не догадывалась, насколько решительным мог быть Берни. Пока он всего лишь показывал приманку, а она набрасывалась на нее, как голодная рыба, хотя временно отказывалась быть пойманной. Никаких проблем. У него в запасе еще много чего…

Раньше он и не догадывался, что смущенное разочарование женщины может быть таким восхитительным и чертовски сексуальным. Ему пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не схватить ее в охапку, покрывая милое лицо поцелуями. Но она этого ожидала. И была во всеоружии, готовясь отразить его нападение.

Очевидно, она привыкла иметь дело с мужчинами, у которых не было времени на ухаживания. Софи и ее омела вынудили его сделать поспешный неудачный ход. Конечно, нельзя сказать, что поцелуй ему не понравился. Просто для него было неподходящее время и место. Как и любой хороший стратег, он умел отступать и выжидать, чтобы разработать новый план. Теперь Берни был готов к действию. Джессика еще не осознала этого, но у нее почти не оставалось шансов. Он собирался разгромить ее оборону и доказать, как им может быть хорошо вместе.

Берни Прайд ни в чем не сомневался, наоборот, был уверен в себе, в своем будущем и в шансах завоевать женщину своей мечты. Сейчас он чувствовал себя даже слишком всесильным. Наверное, для профилактики, стоило заехать к Софи и получить от сестры партию шоковой терапии. Никто не умел освежать его голову лучше нее.

***

– А-а, вот и наш Казанова. – Софи подняла глаза от вороха бумаг и улыбнулась. – Что нового на любовном фронте?

– Недавно Джессика наотрез отказалась поужинать со мной и уехала в ярости. – Он уселся на свой любимый стул, вытянув ноги.

– Похоже, ты делаешь успехи. – Сестра покачала головой. – Не хочу, чтобы твой мыльный пузырь раньше времени лопнул, но…

– Не надо, не надо. Ты только ради этого и живешь.

Софи напустила на себя мину задумчивости.

– Ты прав. Но сам посуди. У тебя есть каких-то жалких несколько месяцев, прежде чем возвышенная мисс Лейн благополучно отбудет в столицу. Надеешься, что она действительно согласится встречаться с тобой?

– Джессика никуда не собирается уезжать.

– Слышала, она утверждала обратное.

– Не волнуйся, еще двадцать раз передумает.

Софи приторно заулыбалась.

– Как уютно жить в твоем маленьком мирке, в котором даже очевидные факты и реальность не в силах разбить великолепие иллюзий.

Берни шутливо хлопнул себя по лбу.

– Спасибо огромное. Именно это мне и было нужно сейчас.

Улыбка сестры померкла, и она посмотрела на него с искренним беспокойством.

– Мы можем подтрунивать друг над другом сколько угодно, дорогой. Но ты же знаешь, я готова воевать с любым, кто посмеет обидеть тебя.

– О, я убедился в этом очень давно.

Софи показала свои напряженные бицепсы.

– Как думаешь, я могла бы дать фору Джессике Лейн?

– Надеюсь, до этого не дойдет. Она прямо-таки жаждет устроить драку, но у меня свои планы.

– О Боже! Подумай хорошенько, – сказала Софи и наклонилась к брату с заговорщическим видом. – Не хотелось бы видеть тебя изрядно пострадавшим.

– Хорошо, что хоть в чем-то наши желания сходятся.

– Надеюсь, ты не станешь воспринимать все это серьезнее, чем следует? Мне нравится Джессика. Она умница. Но слишком амбициозна для жизни в таком городке, как Ишбери. Мне она говорила, что намерена искать работу в другом месте.

– Я знаю.

– И это не расстраивает тебя?

– Сейчас она считает, что хочет уехать. Но мой план вступил только в первую фазу. Джессика никуда отсюда не денется.

– А если все же?…

– Не беспокойся. Только «да». У меня в запасе еще несколько месяцев и хорошо продуманная стратегия, чтобы убедить ее в том, насколько я привлекателен. Вот увидишь!

Бернард и не думал рассматривать возможность отказа. Джессика стала его избранницей. Ему оставалось доказать, что для нее он тоже является тем самым единственным мужчиной. Эмоции, которые переполняли его в присутствии любимой, были слишком сильными, чтобы не стать взаимными. Она не могла не улавливать идущей от него чувственной волны. Просто Джессика не была настолько открыта, как он сам.

Пока.

Выпуск еженедельной газеты оказался не таким сложным делом, как работа с ежедневными репортажами в огромном городе. Однако Джессика вздохнула с облегчением, когда этот утомительный процесс хотя бы на время приостановился. К пятнице ее неожиданно наполнило чувство оптимизма. Она завела новую папку, датированную началом года, и церемониально вложила туда первый номер, выпущенный в четверг.

С одним покончено. Осталось еще десять или чуть больше.

Джессика посмотрела на Марка, который одобрительно кивнул ей.

– Мы хорошо начали. У нас получился не такой уж плохой выпуск. Даже без скверной передовицы про свинью. Еще раз спасибо за вашу помощь.

Лилиан Грей положила в сейф недельную выручку.

– Ты отлично поработала, Джесс! У нас пять рекламных объявлений, три новых подписчика и несколько восстановившихся. Это ощутимая материальная победа.

Джессика улыбнулась. О какой еще славе мог мечтать журналист, как не об увеличении продаж своего детища?

В этом городе успех тиража измеряется не в тысячах фунтов стерлингов, напомнила она себе.

Когда дело о несчастной свинье было закрыто и статья сократилась до одной колонки на третьей полосе, Джессика поняла, что первая страница осталась пустой. Торопливо пытаясь найти что-нибудь стоящее, она решила написать о готовящейся встрече основателей Общества пожарных-добровольцев.

То, что задумывалось как обычная информативная статья, превратилось вдруг в интересный очерк, повествующий о самоотверженных подвигах местных героев. В нем затрагивался вопрос и о том, как отчаянно нуждаются пожарные в новом современном оборудовании. Ее репортаж удостоился благоприятных отзывов читателей и в результате возобновил интерес к проблемам пожарных. Таким образом, Джессика оказалась в числе почетных гостей предстоящего торжественного мероприятия, проводимого названным обществом.

– Я собираюсь съездить забрать Луиса, – сказала она коллегам, надевая пальто. – Увидимся на вечере.

– Советую тебе не опаздывать. Предполагается большой приток народа, – ответила Лилиан. – Угощения могут внезапно закончиться.

– Вряд ли, – вмешался Марк. – Патриция Филд хвалилась, что они приготовили огромное количество закуски.

Оказалось, что все не зря было затеяно. Вечеринка закончилась не только самым грандиозным по своему масштабу ужином, но и рекордными пожертвованиями в фонд пожарной дружины.

Джессика не переставала улыбаться, поскольку действительно славно поработала. В Лондоне она и понятия не имела, влияла на жизнь других людей ее публицистика или же нет. А в Ишбери все было на виду. Шеф пожарных отвел ее в сторону и лично поблагодарил за статью в газете. Он рассказал, что у них в пожарной охране прибавилось добровольцев.

Мисс Лейн прямо-таки светилась от его похвалы. Она вызвалась помочь Софи вытирать столы, когда пришел Берни. Оказалось, он тоже служил добровольцем в пожарном отряде. Хотя чему тут удивляться? Этого следовало ожидать. Разве в городе оставалось что-то, к чему он не был причастен? Молодой человек бросил на сестру выразительный взгляд, и она тут же вспомнила, что забыла о каком-то важном деле. Джессика притворилась, что внимательно слушает Берни, а сама любовалась его замечательной фигурой.

– Пожарным ты здорово помогла. Но в городе все только и говорят, что о твоем звонке главе отдела здравоохранения, – заметил Прайд.

– Позвонить было нетрудно. Сложнее оказалось убедить ее в том, что разлагающийся труп животного – прямая угроза здоровью населения Ишбери.

– Но ты с этим справилась.

Джесс кивнула. Глава отдела здравоохранения согласилась с ее доводами и выслала бригаду по ликвидации источника опасной инфекции.

Берни улыбнулся.

– Первоклассная работа. Свинью убрали, проблема решена. Политический очаг напряженности потушен. Конец истории. Ты – удивительная!

Она не могла понять, что сулило ей больший риск: то ли ответ на комплимент, то ли волнующее погружение в омут его теплого взгляда. В результате Джессика, скромно потупившись, ответила, что лишь выполняла свою работу. Она поступила так, как сделал бы любой горожанин, которому небезразличен его город.

– Может быть, – ответил Прайд. – Только никто ничего до тебя не делал. Все отмахивались и сваливали ответственность на плечи других.

– Полагаю, никто не успел подумать о страшных последствиях.

– Никто, кроме тебя. Ты приняла решение и мгновенно добилась его исполнения. Люди повсюду говорят об этом и начинают задумываться, что, скорее всего, ты не такая уж плохая, как они ожидали.

– Какое облегчение! Теперь я могу спать по ночам.

– Ты показала всем, как можно добиться результата.

Его уважение много значило для нее, но она не хотела показывать этого. В маленьком городке не так легко избежать общества Прайда, и она постарается сохранить между ними дружеское противостояние. Хотя бы внешне.

Он остановился совсем близко, и Джессика уловила волну цитрусового одеколона. Может, он полоскал в нем свое белье? Все-таки и у него нашлась хоть одна дурная привычка.

– Ты просто не осознаешь, насколько все изменилось со времени твоего приезда. – Он протянул ей чашку чая. – За перемены к лучшему!

Джессике не оставалось ничего, как присоединиться к его импровизированному тосту.

– Согласна. – Она чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Берни склонил голову набок и заглянул в ее глаза. В его словах не было ничего особенного, но ей показалось, что он вложил в них особый скрытый смысл. По ее телу внезапно пробежала волна жара. Она попыталась отвлечь себя чаем, но у нее необъяснимым образом исчезла способность глотать. Комната зашаталась перед глазами, как кукольный домик на ветру. На долю секунды она забыла, что вокруг полно людей. Ей внезапно захотелось просунуть руку под одежду Берни и ощутить под пальцами его теплое упругое тело…

Джессика застыла, ошарашенная похотливой мыслью о том, что именно она мечтала сделать с Берни Прайдом. Вот это да! С ней происходило что-то очень странное. Она никогда не считала себя излишне знойной натурой. Что же с ней произошло? Этот мужчина взволновал ее сильнее, чем она думала. Или же что-то иное? Но раньше у нее не существовало проблем с разбушевавшимися гормонами. Она владела самоконтролем, считая подобные физиологические переживания ненужным отвлечением внимания и помехой для достижения запланированных целей.

За долгие годы работы в журналистике профессия сталкивала ее со множеством разнообразных представителей мужского рода, часто с блестящими, талантливыми, выдающимися личностями. Она пережила достаточно и многообещающих свиданий, и упущенных возможностей. Но ничто прежде не вызывало в ней столь непреодолимого желания физического обладания другим человеком, какое Джессика испытывала сейчас.

Стоп! Она даже не станет об этом думать. Неизбывная тоска по провинциальному психологу не для нее. И что только лезет иногда в голову? А если честно, то Берни нравился ей слишком сильно, чтобы закрутить с ним временный роман, а потом расстаться и мучиться всю оставшуюся жизнь.

Со сверхъестественной проницательностью Бернард Прайд наблюдал за происходящим. Казалось, он давно понял, что творилось в ее душе, поэтому наклонился и зашептал, чтобы никто из посторонних не смог услышать:

– Ты же понимаешь, Джессика, если бросить камешек в море, он потонет незаметно. – Его голос был мягким, дыхание теплым и щекочущим. – Но если этот же камень бросить в маленький пруд, то пойдут волны. Они выплеснутся на берег и обрызгают тех, кто там стоит.

Боже! Ей надо срочно уходить отсюда. Отогнав мучительное желание обнять Берни, Джессика отвернулась от него, не говоря ни слова, отыскала Луиса, схватила одежду и сбежала в ночь.

Софи подошла к столу и посмотрела на брата. Ее лицо было хмуро.

– Берни!

– Да?

– Твой план не действует?

– О, ты не права. – Он улыбнулся. Еще как действует! Джессика пыталась скрыть это, но в ее глазах ясно читалось желание близости. Все прошло успешно. У него просто не возникало позывов рассказывать сестре какие-либо подробности.

– У тебя остается все меньше времени.

– Знаю. Но, очевидно, ты недооцениваешь мои способности очаровывать женщин.

– Может быть. Только я видела тебя в действии. – Она шутливо толкнула его под локоть. – Смотри, не переоцени свой дар.

***

Следующие две недели Джессике не пришлось утруждаться по поводу тем для городской газеты. Проходили соревнования по футболу, и жителей города интересовало, попадет ли областная команда в следующий тур? Причем интересовало куда больше, чем любые другие проблемы, существующие в мире.

Берни почти каждый день бывал в редакции. Он вызвался освещать ход спортивных состязаний. Но чего ей это стоило! Его девиз «работать, чтобы жить» противоречил ее формуле «жить, чтобы работать». Берни очень своеобразно относился к таким вещам, как профессиональный стиль изложения и сроки подачи материала. Когда между ними происходили стычки, он называл ее претензии «навязчивыми», а она без устали порицала его за небрежность.

Однажды Берни стоял у ее стола, роясь в своем рюкзаке в поисках кратких биографических очерков игроков, которые предполагалось напечатать на следующий день.

– Ты же знаешь, что эти материалы должны были быть у меня еще вчера, – выговаривала Джессика. – Их ждет Марк.

– Знаю. Минутку, они где-то здесь.

– У тебя есть портфель? – раздраженно поинтересовалась она.

Берни продолжал трясти свой потрепанный кожаный рюкзак.

– А зачем? – Не найдя того, что искал, он лишь пожал плечами. – Наверное, я оставил бумаги в школе. Думаю, Марк обойдется без них. Выдай сама какую-нибудь ослепительную статью, а эти материалы поместим в газете позже.

– Дай сюда. – Она со злостью вырвала у него рюкзак, чтобы осмотреть его. У нее не было времени писать статью – ни ослепительную, ни какую-нибудь еще. Джессика стала выкладывать вещи на стол. Книги, тетради, блокноты, разноцветные ручки, почерневший банан, открытый пакетик с леденцами… – Думаю, я догадалась, какой у тебя девиз, – разочарованно промолвила она.

– И какой же? – искренне поинтересовался Берни.

– Я не очень хорошо знаю латынь, но что-то вроде: «Не можешь отыскать – забудь об этом».

Он кивнул.

– Мне нравится. Не могла бы ты вышить это высказывание для моего кабинета?

– Ты безнадежен… Ха! – Она обнаружила статью и расправила помятый листок.

– Напротив. Я подаю большие надежды. Просто неиссякаемый ее источник. Хочешь узнать свой девиз?

Она понимала, что пожалеет об этом, но не смогла противостоять любопытству.

– И каков он?

– Если надо что-то сделать, стоит делать это самому.

– Нет ничего плохого в желании управлять событиями, – попыталась защититься Джессика. – Жизнь слишком серьезна, чтобы так легкомысленно к ней относиться.

– Вот тут, босс, ты ошибаешься! – Он засунул свои вещи обратно в рюкзак и перекинул его через плечо. – Жизнь слишком коротка, чтобы так серьезно к ней относиться. – Прайд задержался около двери. – Сегодня вечером будет проходить матч на закрытом стадионе. Может, захочешь разделить со мной порцию попкорна и объятия на трибуне?

– Учитывая то, как соблазнительно ты это предлагаешь, я, пожалуй, откажусь. Спасибо! – Сколько раз ей еще придется отказывать ему? Либо он был тупым как пробка, либо у него имелось пуленепробиваемое самомнение. Казалось, он просто расцвел от ее отказа.

– Может, я заеду к вам перед игрой? Просто чтобы поздороваться с Луисом-младшим и старшим.

– Законов, запрещающих посещать больных на дому, у нас нет. – Джессика уже принялась править его материалы.

Берни рассмеялся, и она кинула в него карандаш. Но он ловко успел увернуться и скрыться за дверью.

Этот человек с каждым днем становился все более невыносимым. И в то же время было невозможно противиться его обаянию. Но Джесс никак не могла позволить своей симпатии вылиться во что-то большее. Теперь настороженное поведение рядом с ним вошло у нее в привычку. Но, учитывая его упорство, каждое последующее столкновение испытывало на прочность ее выносливость. И стойкость.

Бернард заезжал к ним домой несколько раз после того, как дедушка выписался из больницы. И никогда не являлся с пустыми руками, принося то коробку печенья, то сладости, то безделушки для Луиса… Даже для Зевса не забывал захватить лакомства – кошачьи подушечки с начинкой. Он был внимателен к Джессике, но никогда не проявлял излишней настойчивости. Ей не хотелось признаваться себе, но ее сын был не единственный, кто с нетерпением ждал визитов Бернарда Прайда.

Джессику волновало, что маленький Луис ценил дарителя больше подарков, и беспокоило, что ребенок слишком сильно привяжется к нему. Он ловил каждое слово Берни, будь то чтение сказок или простая болтовня ни о чем.

Мальчик все больше привыкал не только к Берни, но и к детям Софи, с которыми проводил вместе много времени. Вечером он всегда неохотно уходил из дома няни, несмотря на заверения Джессики, что завтра ему снова предстоит встретиться с ними. Когда придет время, ребенку будет очень непросто разорвать эти узы.

Лишь одна привязанность сына очень радовала Джессику. Та, что сложилась между Луисом и его прадедушкой. Они оба проводили вместе все вечера и выходные дни. Джесс всегда сожалела, что развод родителей лишил ее возможности общаться с отцом и его родителями, и винила за такое упущение мать. Но в последние двадцать лет для нее самой уже не находилось оправдания. Став взрослой, она все равно не пыталась упрочить связи со своей семьей. Планируя встречи, она всегда оказывалась настолько занятой своими делами, что постоянно откладывала визиты, пока не стало слишком поздно. Она не могла вернуть то, от чего сама отказалась.

Теперь она это понимала. Дедушка передал ей толстую пачку писем, перевязанную шелковой лентой. Их он нашел в вещах сына после его смерти. Это были послания Джессики к отцу. Он сохранил все, что дочь ему присылала. Джесс распечатала конверты поздно ночью, когда все уже спали. Ее сердце сжалось от пустых обещаний, которые там содержались. Отец никогда не рассказывал ей о своей болезни. Дедушка объяснил, что он не хотел никого волновать. Но это не оправдывало ее эгоизма. Ей нужно было быть с ним. Теперь Джессика не в силах изменить прошлое, но один вид белокурой головки Луиса рядом с седой головой дедушки, склоненной над семейным альбомом, терзал ее раскаянием. Все письма она положила в ящик письменного стола. Совестливое напоминание об упущенной драгоценной возможности.

Нельзя было наверстать годы, которые она могла бы провести рядом с отцом. Но она могла быть со своим дедушкой. По крайней мере в ближайшие несколько месяцев.

И позже она вернется. Будет нечестно этого не сделать. Деду очень нравилось проводить время с правнуком. Они планировали многим заняться летом.

Джессика была рада, что обстоятельства или судьба спихнули ее с насиженного места, что она очутилась в этом маленьком городке, далеко от привычного для нее мира. Она думала, что появится здесь и сразу покажет этим неотесанным провинциалам несколько журналистских трюков, объяснит, как надо делать настоящую газету.

А вместо этого она многому училась сама. Берни Прайд был терпеливым учителем. Постепенно их жизни переплетались друг с другом, даже ее дед это заметил. Во время одного из их разговоров он попросил Джессику быть милой с этим мальчиком и не играть его чувствами.

Он заглушил возражения внучки, приведя пример про дикий виноград, который вырос на его заднем дворе прошлым летом около молодой яблони. Когда распустились белые гроздья цветов, было очень красиво. Но они отцвели, и все, а яблоня должна была плодоносить, радуя своего хозяина долгие годы. Если бы он позволил разрастись дикому винограду, яблоня бы погибла. Поэтому временной красотой одного растения пришлось пожертвовать в пользу другого.

Джессика не думала, что дедушка всерьез сравнивал ее с коварной лозой, но намек был понятен. Она спросила себя, насколько глубоко корни Бернарда Прайда уходят в эту землю. Конечно, Ишбери был его миром. Так же как и ее ждала своя жизнь за пределами этого городка. Весной она обязательно переедет, а Бернард останется. Она уже узнала этого человека достаточно хорошо, чтобы понять: ничто не сможет заставить его покинуть свой дом. И это означало, что ей придется удвоить усилия, чтобы отразить его напор.

У нее были свои планы. Притом далеко идущие… Если ей придется ожесточить свое сердце, чтобы сохранить личные приоритеты, она это сделает. Забудет о своих чувствах и станет думать только о будущем. Своем и Луиса.

Джессика одна воспитывала сына и хотела, чтобы тот ни в чем не нуждался. Это стоило ей немалых усилий. Так что придется идти туда, где она будет востребована профессионально и сможет достаточно зарабатывать. В Ишбери таких возможностей не существует.

Поэтому неважно, насколько привлекателен, умен и добр был Бернард Прайд. Ей придется строить свою жизнь отдельно от него. Это был единственный способ избежать взаимного ущерба.

***

Марк закончил макет для очередного выпуска «Лоукал Таймс» еще накануне и во вторник целый день прождал статью Берни об участии футбольной команды Ишбери в областных соревнованиях. Иногда Прайд занимался освещением разнообразных спортивных событий.

– Неужели он забыл отдать рукопись? Я звонил ему, но к телефону никто не подходит. – Марк прошелся из угла в угол. – Однако газета не может выйти без статьи о матче. В первый раз со времени существования городской команды ей удалось дойти до финала.

Тот факт, что в итоге команда проиграла и заняла лишь третье место, не умалял важности события в глазах жителей Ишбери. Джессика раздраженно взглянула на свои изящные часики. Но что это меняло? Прайд вообще не носил часов. Казалось, он жил в каком-то обособленном пространстве, время в котором не соответствовало ни одному часовому поясу земли.

Но почему именно сегодня он так задержался? Джессика была не в настроении для таких игр. Луис разбудил ее в шесть часов утра. Он залез к ней под одеяло и пожаловался, что у него болит голова. Потрогав его пылающий лоб, Джесс поняла, что у сына жар. Потом мальчика стошнило. Утро можно было бы назвать отвратительным, если бы потом все не стало еще хуже.

Джессика умыла и успокоила ребенка, дала ему аспирин, чтобы сбить температуру, а сама решила простирнуть испачканное постельное белье. Но неудачи продолжались. Машина, поначалу работавшая исправно, вдруг запрыгала и стала крутить барабан в другую сторону. Мыльная вода залила весь пол ванной комнаты.

Дедушка успокоил внучку, пообещав, что к ее приходу вызовет мастера. И еще он настоял на том, что сам поухаживает за мальчиком. Но Джессике от такого поворота событий не стало легче. На прежней работе она могла отпроситься, чтобы присматривать за больным малышом. Здесь же об этом не могло быть и речи.

Собираясь ехать в редакцию, она не смогла найти ключи от машины. После долгих поисков их удалось обнаружить у Луиса в комнате. Попытка наверстать потерянное время окончилась штрафом за превышение скорости. Она немного сильнее нажала на педаль газа и тут же была остановлена щепетильным блюстителем порядка.

В итоге Джессика приехала на работу с огромным опозданием и нуждалась в изрядной дозе кофеина. Она направилась прямиком к кофеварке, по пути заглянув в свой почтовый ящик. Но и там и там ее ждало разочарование. Залив кофеварку, Джессика заметила на своем столе остатки вчерашней трапезы Марка. Скинув мусор в корзину для бумаг, она наконец-то принялась за работу, постоянно подкрепляясь кофе, чтобы чувствовать себя бодрее и четче соображать.

Шел уже пятый час вечера. Джессика не могла больше ждать. Ей не терпелось вернуться домой, надо было кормить и лечить Луиса. Если через полчаса не появятся последние страницы, газету не успеют отпечатать к завтрашней рассылке. Такого не должно случиться! Если она позволит произойти подобному инциденту, ей можно будет окончательно уходить из журналистики и уезжать на необитаемый остров.

– Как думаете, что нам делать? – Марк тоже был на пределе. – Через два часа номер должен попасть в типографию.

Черт! Больше ждать было нельзя. И она приняла решение. Выяснив у секретаря окончательный счет и ключевые моменты матча, Джессика набросала краткий и очень поверхностный обзор игры.

– И это все? – спросил Марк, недоуменно повертев в руках небольшой текст.

– Думаю, да. – Черт бы побрал Прайда за то, что он поставил ее в такое дурацкое положение. Его халатное отношение к срокам подачи материала превращалось в серьезную проблему.

Интересно, можно уволить внештатного корреспондента?

– Придется напечатать очень длинную версию о праздновании столетнего юбилея Сьюзан Браун. Ту, которую принесла ее внучка. Она должна заполнить пустующее место.

– Вы босс, вам и решать. – Марк сел за свой рабочий стол.

Джессика постаралась выкинуть из головы мысли о безответственном поступке Берни. Она позвонила домой, и дедушка передал ей, что Луис чувствует себя намного лучше. Он поел немного супа и выпил сок, который она привезла ему в обеденный перерыв. Сейчас он спит на диване в гостиной, и ей не стоит так переживать.

Она старалась, но не могла не волноваться о сыне. Раньше дети не были частью ее великого плана. Джессика была убеждена, что у нее несколько недоразвито чувство материнства. Но потом в ее жизни появился Луис и все изменилось. Теперь она не могла представить свое существование без этого мальчика.

Чарльз был недоволен, когда она забеременела, и обвинил ее в беспечности. Доктор предположил, что зачатие могло произойти в тот момент, когда она болела гриппом и не принимала противозачаточные таблетки.

Потом ее муж все-таки снизошел до сына. Но, будучи еще большим карьеристом, чем Джессика, он ухватился за шанс поработать в Ливане начальником отдела, когда Луису еще не исполнилось и года. Его не было с ними около полутора лет. К тому времени их брак умер, и получить развод не составило труда.

Они оказались слишком заняты работой и поглощены собой, чтобы усугублять процесс взаимными претензиями и оскорблениями, как это происходило у родителей Джессики. Супруги Лейн могли обвинить друг друга лишь в том, что и пальцем не пошевелили, чтобы сделать свой брак удачным. Каждый из них с головой ушел в свою работу, соревнуясь по части продвижения по карьерной лестнице. Их брак держался только на сексе, и развод стал почти закономерным.

На следующий день от недомогания Луиса не осталось и следа. Джессика отвезла его к няне Питерсов, которая сообщила, что Кэрол и Джон вчера тоже немного приболели. Вирус быстро распространился среди детей.

Недовольство среди читателей городской газеты, как оказалось, тоже распространялось со скоростью эпидемии. Особенно среди тех, чьи сыновья играли в футбольной команде.

Когда Джессика появилась в офисе, Марк доложил ей, что Лилиан уже выслушала несколько жалоб на репортаж игры, который они напечатали.

Секретарша в очередной раз положила телефонную трубку, когда Джессика подошла к ее столу.

– Рассказывай, – мрачно приказала она, приготовившись к самому худшему.

– Ну, звонила мама Джефри Роулинга, – доложила Лилиан. – Ее возмутило, что мы даже не упомянули о том, сколько опасных моментов образовал ее сын у ворот противника.

– И что ты ей ответила?

– То же, что и всем остальным, кто звонил в редакцию с претензиями. Что я – просто секретарь и не имею отношения к содержанию газеты. Вежливо объяснила, что ей придется поговорить с редактором. Она ответила, что обязательно свяжется с тобой. То же самое сказали и мама Питера Смита, и папа Томаса Кидса, и дядя Роберт Лоуренса Стерна…

– О, замечательно!

– …и несколько человек из группы поддержки. Они сильно разозлились, почему мы не похвалили их новую программу выступлений.

– В следующий раз, когда кто-то позвонит с претензиями, ответь, что ночью меня похитили пришельцы, когда я охраняла от зайцев урожай капусты.

– Но сейчас нет капусты. Сейчас зима.

– Я пошутила, Лилиан.

– О, точно. Хорошая шутка, Джесс. – Улыбнувшись для приличия, женщина углубилась в свои записи.

Джессика села за свой рабочий стол и откинулась на спинку стула. Опять она наступала на одни и те же грабли. Ну и пусть! К черту Берни Прайда! Это все его вина. Если бы он серьезно относился к своим обязанностям, а не забывал о них в угоду какой-нибудь очередной своей идее, ей не пришлось бы сейчас сидеть здесь, как на раскаленных углях. Стоило хорошенько отделать Прайда, когда его поджарая задница появится поблизости от ее колена.

Долго ждать ей не пришлось. В десять часов он ворвался в редакцию, возмущенно тряся зажатой в руке газетой.

– Какого черта вы тут понаписали? Что произошло с моей статьей?

– Хороший вопрос, Прайд. Я бы тоже хотела услышать на него ответ. И вместе со мной разъяренные футбольные фанаты Ишбери.

– О чем ты говоришь? – Он снял пальто и бросил его на ближайший стул.

– Где ты был вчера во второй половине дня? Мы не могли с тобой связаться.

– А что случилось вчера такого, что меня вдруг потребовалось разыскивать?

– Сущий пустяк. Мы всего лишь ждали до пяти часов вечера твою статью о финальном матче футбольной команды Ишбери. – Джессика находилась на взводе, и ей совершенно неважно было то, как отлично он выглядел в своей синей рубашке и отглаженных брюках. Прайд запятнал ее репутацию и поплатится за это.

– Зачем было ждать мою статью до вечера, если я оставил ее на твоем столе уже с утра! Ты еще не пришла, а я торопился в школу на встречу с родителями учеников.

– Не морочь мне голову. На моем столе ничего не было.

Берни непонимающе оглянулся. Гнев Джессики в этот раз изливался явно не по адресу. Его обвиняли напрасно, и он должен был доказать это.

Похоже, никакие слова не в состоянии были убедить Джессику, что он в данной ситуации ни в чем не виноват. Прайд перебрал аккуратную стопку бумаг, лежащих на ее столе. Не найдя того, что ему было нужно, стал рыться в корзине для мусора.

– Что ты делаешь? – воскликнула Джессика. – Думаешь, я способна выбросить твою статью, чтобы нажить себе лишние неприятности?

– Нет. Но всему виной могла стать твоя одержимость порядком.

– Да уж, конечно! – Ядовитый сарказм ее голоса мог убить наповал, как яд кобры.

Ее глаза удивленно расширились, когда Прайд высыпал на пол содержимое корзины и с победным кличем извлек из кучи мусора драгоценную находку.

– Ага! Вот и моя статья! – Он развернул по разорванному шву помятый стакан из-под попкорна и осторожно расправил его. Внутренняя сторона была сплошь исписана его четким каллиграфическим почерком.

– Что это такое? – воскликнула Джессика, когда он протянул ей свою находку.

– Мой репортаж о футбольном матче. Я же сказал, что оставил его на твоем столе. А ты выбросила мою работу в мусорное ведро.

– Ты написал свой репортаж на этом! – Она недоверчиво потрогала мятый стакан. – Но почему? Какой репортер додумается писать статью на стакане из-под попкорна?

– Я пролил сок на записную книжку. Ничего другого у меня под рукой не оказалось.

– А я подумала, что Марк снова ужинал за моим столом, – ответила Джессика. – Мне бы никогда и в голову не пришло заглянуть внутрь.

– И ты предпочла поверить, что я настолько безответственный, что могу тебя подвести? – Он пристально вглядывался в ее лицо. Какие только эмоции не успели отразиться на нем, прежде чем она заговорила!

– Извини. – По крайней мере, Джесс попыталась сказать это искренне. – Я должна была знать, что ты не мог бы бросить нас на произвол судьбы. Но стакан из-под попкорна? Честное слово, Прайд, это уж слишком!

– Он просто оказался под рукой. Я хотел описать происходящее прямо с места событий. Чтобы передать реакцию толпы.

Она погрузилась в чтение злополучной статьи. Дочитав, Джессика подняла голову и посмотрела на Берни с примирительной улыбкой.

– Хороший материал. Намного интересней, чем рассказ о юбилее Сьюзан Браун. И о группе поддержки ты не забыл.

– Но у них же новая программа и костюмы красивые. А Джейсон Дэвис забил головой такой гол, что просто сказка.

Джессика закрыла лицо руками.

– Боже! Теперь все в городе возненавидят меня.

– Не расстраивайся, ведь ты не виновата. Расскажи честно, что произошло со статьей.

Она закатила глаза.

– Свалить все на тебя и поставить черное пятно на твоей безупречной репутации? Я не могу так поступить. Придется мне самой отбиваться от яростной разъяренной толпы.

Берни пододвинул стул и сел рядом с ней. Потом взял Джессику за руку и, к его удивлению, она не выдернула ее.

– Можешь доверять мне. Пойми, я бы никогда ничего не сделал, чтобы расстроить или разочаровать тебя. Это просто не в моем стиле.

– Хорошо. – Она попыталась осторожно высвободить ладонь, но он не отпустил ее.

– Почему вчера ты не попыталась разыскать меня?

– Тебе звонил Марк, но не застал. Принести репортаж было твоей обязанностью. И я подумала…

– Что я забыл это сделать?

– Что-то вроде того.

Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть в свои глаза.

– Поспешные выводы – неблагодарное занятие.

– Бог мой! Люди действительно на меня сердятся.

– И тебе не все равно?

– Ну конечно же нет! Мне больше подходило, когда все думали, что я богиня журналистики.

– Если тебя это немного утешит, то я все еще именно так и считаю.

Она освободила свою руку и взяла карандаш, чтобы предотвратить другие подобные попытки с его стороны.

– Как ты предполагаешь, жители уже вышли с вилами на улицы, пока мы тут разговариваем?

Он покачал головой.

– Сомневаюсь. Здесь предпочитают смолу и перья.

По ее глазам Берни заметил, как сильно она устала. Он обошел ее и помассировал напряженные плечи.

– Как бы это ни называлось, прекрати сейчас же! – Он мог бы послушаться приказа, не звучи ее голос так слабо.

– Твои мышцы как камень. Расслабься!

Она пыталась бороться, но он оказался упорней. Ее скованность постепенно исчезла.

– Что происходит с моими мышцами – не твое дело, Прайд. Мне все равно, зажаты они или нет.

Не очень убедительный протест. Особенно если учесть, как изящно склонилась ее голова, открывая великолепный изгиб шеи. Берни представил себе теплую гладкую кожу ее груди и живота, упругость нежного тела. Он почти ощущал сладость ее рта, с восторгом вдыхая терпкий аромат ее волос. Прочь наваждение!… Ему пришлось торопливо заканчивать свой массаж, пока он не наделал глупостей под впечатлением буйных фантазий. Это могло все испортить.

– Сколько повторять, что я достаточно взрослая и сама в состоянии отвечать за свои поступки. – Она избегала смотреть на него, перекладывая бумаги на столе. – Но поскольку ты прирожденный мастер по советам, подскажи, как мне поступить в сложившейся ситуации?

Он улыбнулся, догадавшись, что Джессика больше на него не сердится. Она растаяла под его пальцами. Если такую реакцию спровоцировал легкий массаж плеч, то что же могла сулить серьезная любовная прелюдия?

– Проще простого, – беззаботно ответил он. – Сообщи, что по недосмотру статья не вошла в номер. Читатели поймут. Все люди совершают ошибки. И даже богини журналистики. А репортаж опубликуй на следующей неделе.

– Но к тому времени эти новости уже устареют, – возразила Джессика.

– В мировом масштабе – да. Но горожане вырежут статью на память, и все будут счастливы.

– И моя профессиональная честь будет восстановлена?

– Она и не была под сомнением.

Вечером того же дня, вернувшись домой и пройдя в гостиную, Джессика удивленно остановилась в дверях.

– Почему у вас на столе стоят четыре тарелки? – спросила она деда. – Ты пригласил на ужин гостя?

– Вообще-то да. – Опираясь на костыль, Тиллинг подошел к плите и убавил газ. – Срочно требуется твоя помощь.

Джессика надела фартук и вздохнула.

– Только под твоим чутким руководством. Что мы готовим?

– Курица уже в духовке, осталось потушить картофель и сделать салат. Ням-ням, надеюсь, получится вкусно.

– А кто приедет к нам? – Луис играл с Зевсом, дразня его тонким шелковым шнуром. – Берни? Да? Скажи, что это будет Берни!

Пожалуйста, не говори, что это будет именно он! – Джесс затаила дыхание. Воспоминания о потрясающем массаже и о реакции на него ее собственного тела до сих пор не давали ей покоя.

– Что ж, ты прав. Это Бернард. – Дедушка помог внучке выложить в плетеную корзину булочки, купленные к ужину. – Я попросил его посмотреть стиральную машину. А за это мы должны угостить его вкусным ужином. Представляешь, как холостяки устают все время готовить себе еду?

– Здорово! Здорово! – Луис захлопал в ладоши. – Я приготовлю книгу, чтобы он почитал мне продолжение сказки про мальчика-волшебника.

– Дедушка позвал Берни, чтобы он отремонтировал стиральную машину. Это может занять немало времени, дорогой. А потом ему надо будет торопиться домой. – По крайней мере Джессика на это надеялась.

Дед бросил на нее странный взгляд.

– Он сказал мне, что сегодня совершенно свободен.

– О Боже, – пробормотала Джессика.

– И по моим сведениям, он может появиться здесь с минуты на минуту. Думаю, у тебя времени в обрез, чтобы привести себя в порядок.

Джесс оглядела себя и одернула строгую черную юбку.

– Разве у меня есть проблемы с внешностью?

– Просто наш ужин – не деловая встреча. Почему бы тебе не надеть что-нибудь такое… Ну не мне же тебя учить всяким там женским штучкам.

– Дедушка, прекрати сейчас же, – рассмеялась она. – Разве Бернард Прайд мой гость?

– Я этого и не говорил. – Старик озорно подмигнул Луису. – Но он наш гость, правда, чемпион?

– Угу, – кивнул мальчик. Он повернулся к матери и шутливо вытолкал ее из кухни. – Мамочка, надень свою лохматую рубашку. Ты в ней такая красивая!

Некоторое время спустя Джессика уже сидела за столом напротив Бернарда, не смея поднять глаз от тарелки, и проклинала себя за то, что поддалась на провокацию с переодеванием. И дернуло же ее нарядиться в эту полупрозрачную блузку со множеством оборок спереди и на рукавах? Ах, да, она же так нравилась ее сыну! Зачем же тогда было прибавлять к своему наряду большие сверкающие сережки из капельного серебра? И узкие черные брюки? Даже волосы она постаралась заколоть по особенному. А зря! Теперь их тянуло на макушке, а красивые металлические шпильки пребольно врезались в кожу.

Уф! Сейчас она чувствовала дикое отвращение, осознав, что прихорашивалась умышленно.

– Очень вкусная курица, мистер Тиллинг, – похвалил Бернард хозяина дома. – В чем секрет ее приготовления?

– О, мясо в нашей семье всегда готовили мужчины! – радостно воскликнул Луис-старший. – Сегодня я учил этому правнука. – Старик потрепал мальчика по кудрявой голове. – А особого секрета нет. Просто хороший подбор специй в маринаде. Вот и все.

– Очень вкусно, – повторил Бернард Прайд. – Как считаешь, Джесс?

– Что? – Черт! Он застал ее врасплох за всякими малопристойными мыслями. – Курица? Да, конечно, она очень вкусная. – И для наглядности отправила в рот очередную порцию мяса.

– Как продвигается подготовка спектакля? – спросил Тиллинг.

– Как всегда. Сначала мне кажется, что нас ждет самое большое фиаско, потом, ближе к премьере, я становлюсь более оптимистичным. В конце концов спектакль проходит на ура.

– Обязательно приду посмотреть. – Дедушка стал объяснять Джессике, что на базе школы уже давно существует театральный кружок, в котором играют и дети, и взрослые. Берни писал сценарии. В прошлом году его пьеса восхитила зрителей и обсуждалась ими несколько месяцев подряд.

Но Прайд стал отмахиваться от комплиментов. Он не переставал удивлять ее. Теперь еще и сценарист? Вдобавок к психологу, романисту, репортеру, добровольцу-пожарному и мастеру по ремонту стиральных машин. Чем именно он увлекался в качестве хобби? Медициной? Или космическими сигналами?

Джессика вызвалась помыть посуду, пока дедушка отдыхал, а Берни читал Луису книжку. Когда сонного мальчика уложили в постель, Луис-старший объявил, что тоже собирается лечь спать.

– Но еще совсем рано, – возмутилась Джессика. Ее вовсе не привлекала перспектива остаться наедине с Прайдом, пока тот будет чинить машинку.

– Обязанности няни и повара, возложенные сегодня на мои старые плечи, истощили запас жизненной энергии, – важно произнес старик. В глазах его плясали лукавые огоньки. – Поэтому я нуждаюсь в дополнительных часах отдыха. Ох-хо-хо. – Он притворно вздохнул, пожелал всем спокойной ночи и степенно удалился в свою комнату.

Джессике не оставалось ничего другого, как проводить Берни в ванную комнату, где стояла злополучная стиральная машина. Он поставил на пол чемодан с инструментами, который привез с собой, и засыпал ее вопросами по поводу поломки, попутно снимая толстый шерстяной джемпер.

У Джессики перехватило дыхание, когда она увидела его накачанные бицепсы, выступавшие из-под коротких обтягивающих рукавов спортивной рубашки. И тихо выдохнула, когда он одним движением легко отодвинул машинку от стены.

Берни проверил соединения, что-то сделал со шлангами, открыл свой чемодан, достав из него большой гаечный ключ и металлический фонарь на длинной ручке. Потом она держала этот фонарь, пока Берни закручивал что-то там такое. Она не запомнила, что именно, потому что перестала обращать внимание на окружающее. Она забылась в тот момент, когда он снял джемпер. Боже! Она и не подозревала, как сексуально мог выглядеть мужчина в обтягивающей рубашке поло с большим инструментом в руке, которым он умело орудовал.

– Что? – Он спросил о чем-то, но она не услышала. Мысль о больших инструментах увела ее воображение по другой дорожке.

– Передай мне вон ту катушку ленты, пожалуйста, – повторил он.

Его пальцы коснулись руки Джессики, когда она передавала моток изоляции, и ее словно пронзило электрическим разрядом. От неожиданности девушка отступила назад. Наваждение. Ее снова одолевали эти низкие похотливые порывы. Стоило найти предлог, чтобы убежать к себе в комнату, укрыться за закрытыми дверями и крепкими засовами. Если она этого не сделает, произойдет что-то ужасное.

Но ничего такого не последовало. Она не пошевелилась. Черт! Она едва могла дышать.

Берни отложил инструменты и поднялся с колен.

– Готово. Но лучше проверить, чтобы убедиться наверняка. Ты не против? – Он посмотрел на корзину с грязным бельем, стоящую в углу.

Он что, еще собирался и стирать? Неужели талантам этого мужчины не было предела?

– Принимаю молчание как знак согласия. – Берни открыл воду, которая стала набираться в машинку, туда же полетело и содержимое корзины. Джессика слишком поздно вспомнила, что там лежало и ее нижнее белье. Она выхватила корзину, но опоздала. Крышка стиральной машинки захлопнулась.

– Буду откровенным. В своих фантазиях о тебе, признаюсь, их было очень много, я всегда представлял Джессику Лейн в шелковом белье. Теперь я убедился, что ты предпочитаешь хлопчатобумажный трикотаж.

Она хотела разозлиться, но для этого не осталось сил. Она могла думать только о том, как эротично он выглядел в этой рубашке. Может, пора было сдаться глупым, но таким навязчивым порывам?

Да. Пора.

Джессика прекрасно понимала, что делала. Двумя руками она вытащила его тонкую рубашку из-за пояса джинсов и воплотила в жизнь свою собственную маленькую фантазию. Запустив ладони под ткань, она прошлась по округлым твердым мышцам на его груди.

Берни застонал и притянул ее к себе. Прежде чем она успела о чем-либо подумать, их губы слились в еще одном горячем поцелуе. Но на этот раз Джессика была готова. Она отвечала. Ее губы приоткрылись, и его язык устремился внутрь. От его чувственного исследования и интимности прикосновений у нее захватило дыхание.

Он углубил поцелуй и почувствовал, что Джессика прижалась к нему всем телом. Объятия в ванной Луиса Тиллинга не входили в его планы, но в спонтанности не было ничего плохого. Джессика провела руками по его плечам, притягивая к себе. Не прерывая поцелуя, он подхватил девушку, подсадил ее на стиральную машинку и включил программу стирки. Их поцелуи были такими жадными и голодными, что не прерывались, пока в машинке бурлила вода. Но режим стирки перешел в режим отжима, и агрегат затрясся самым провоцирующим образом. Джессика застонала. Берни протяжно вздохнул. Он не думал, что сможет долго это выносить.

Не отрывая губ, он прошелся пальцами по ее спине снизу вверх и, прикоснувшись к шпилькам, быстрым движением вытащил их из волос. Тугой замысловатый пучок рассыпался по плечам шелковым каскадом. Он запустил в него руки и обнял ладонями ее изящный затылок.

Джессика ответила тем же, взъерошив его макушку. От него так чертовски приятно пахло, а его тело было таким большим и горячим, что ее кровь превратилась в расплавленный металл. Джессику охватило желание и мысли о возможности его удовлетворения. Какого черта! Она никогда не считала себя легкодоступной. Но в тот момент в ее сознании не было сомнений. Она хотела быть такой.

И именно на стиральной машине! Берни ощущал ту же острую потребность, что и Джессика. Он точно не понял, как перешел от пункта А к пункту С, минуя пункт В, потому что сильно увлекся. Но время было неподходящим, а место тем более.

Чувствуя себя самым большим мучеником, он разомкнул свои губы и, тяжело, прерывисто дыша, зарылся лицом в ее волосы на шее. В стиральной машинке раздался щелчок, и она застыла.

– Вот это да, – произнес Берни через несколько секунд. Его тело отказывалось воспринимать приказ, что веселье закончилось.

– Не могу поверить, что мы это делали. – Ее смех прозвучал довольно неловко.

– Мне понравилось. Готов бросить психологию и наняться в мастера по ремонту стиральных машинок на полный рабочий день.

Он сказал это так серьезно, что Джессика расхохоталась. Но потом она вдруг стала серьезной. Оправив оборки на блузке и одернув ее, она подумала, что не стоило забываться. Через несколько недель она уедет отсюда навсегда.

– Надеюсь, ты не думаешь, что произошедшее сейчас что-то меняет.

– О, но ведь это действительно кое-что меняет, – сказал он, тяжело вздохнув и заправляя рубашку в джинсы. – Я больше не смогу смотреть на стиральные машинки так, как раньше.

***

Если бы Прайду вменили в обязанность оценить по пятибалльной системе поведение Джессики Лейн с момента их последнего поцелуя, он поставил бы ей пять с плюсом за отчужденность, равнодушие и неприступность.

Обладая тактом и пониманием, он проявил великодушие, несколько дней не показываясь ей на глаза и давая возможность прийти в себя. Он предположил, что сила чувств в тот вечер могла напугать ее. Вероятнее всего, потеря контроля, заставившая Джессику залезть ему под футболку, должна была вызвать в ее сердце дикий страх.

Но теперь с него было довольно. Он влетел в редакцию с перекошенным от негодования лицом.

– Куколка, ты случайно ничего не перепутала? – прорычал Берни, швыряя на стол Джессики помятый номер последнего выпуска городской газеты.

Она с безразличным видом оторвала взгляд от папки с бумагами и посмотрела на скомканные листы.

– Что тебя не устраивает? Передовица? Ее написала я.

– Мне это известно. Но тебе не кажется, что эта статья немного… скажем так, безнравственна? – Он чуть не плевался в свой кофе, когда утром за завтраком читал ее сочинение. И до сих пор не мог поверить, что Джессика решила выступить в пользу постройки в их городе зала для игровых автоматов и казино. Удивление, не покидавшее его, под конец переросло в возмущение или даже негодование.

Берни не мог понять, почему она заняла такую позицию. Ведь Джессика слышала его выступление на последнем заседании городского совета, в котором он высказывался резко против этой затеи. Ее статья воспринималась почти как сведение счетов с Берни Прайдом, а не выражение своей политической позиции.

– А я вовсе не считаю ее безответственной, – сказала девушка. – Я проверила. Компания-инвестор имеет хорошую репутацию. Вовремя производит выплаты и предоставляет рабочие места местным жителям. Увеличится доход городской казны. Это хороший экономический стимул.

– На городском совете ты конспектировала речи выступающих. Непохоже, что ты внимательно меня слушала. – Он тоже подготовился к выступлению, предоставив убедительные данные, что в других небольших городах после открытия таких развлекательных центров резко усиливалась криминогенная обстановка. Вырастал уровень преступности, учащались ограбления, воровство, разбои и изнасилования. Многие жители Ишбери разделяли его точку зрения, считая, что городской бюджет не стоило укреплять такой ценой.

Джессика развернулась лицом к Прайду.

– Я прекрасно слышала, о чем ты говорил. Но согласиться с твоей точкой зрения не могу. Это мне позволено?

– Еще бы, ты же главный редактор.

Она снова уткнулась в бумаги.

– И все же я не понимаю, зачем ты это делаешь? – снова начал Берни. – Ты же только и говоришь, что скоро уедешь отсюда.

– Да. – Она демонстративно сверилась с календарем, лежащим на столе. – Какое счастье. Осталось потерпеть совсем немного. Я просто считаю дни до того момента, когда это случится.

Она намеренно напомнила ему, что время шло, а они до сих пор действовали наперекор друг другу. Эта мысль поразила его, как удар поддых.

– Тогда почему ты продолжаешь бороться за то, что явно не подходит нашему городу?

– Потому что у меня на этот счет другое мнение.

У него в запасе были и другие аргументы, но Берни понял, что разговор ни к чему не приведет.

– Может, дело совсем не в игровых автоматах?

– То есть? О чем ты говоришь?

Берни заметил, что Лилиана всеми силами старается не проявлять интереса к горячему спору, разгорающемуся у нее под носом.

– Я думаю, что дело… в стирке, – триумфально выпалил он.

Джессика фыркнула.

– Еще чего!

– Разве нет? – В его голосе слышались самодовольные нотки. – И твой поступок не что иное, как диверсионная тактика. Ты рассчитала, что разозлишь меня и тем самым отвлечешь мое внимание от основной цели.

– Ты спятил! Самодовольный нахал. Безумец, – прошипела Джессика надменно. – Хочешь – верь, а хочешь нет, но дело вовсе не в твоей персоне.

– Может, и нет, – примирительно согласился Берни. – Или все-таки да?

– Нет, Прайд. – Она захлопнула папку и швырнула в ящик стола, задвинув его с грохотом. – Если хочешь, я объясню тебе, в чем проблема. Все просто: моя система убеждений находится в прямом и фатальном противоречии с твоей.

– Согласен.

– И точка!

– Ладно… – Он пожал плечами. – Не буду возражать, если такая формулировка избавит тебя от бессонницы.

Она схватила карандаш и нацелилась им в Берни, как миниатюрным копьем. Он выставил ладонь, защищаясь.

– Так же моя формулировка ясно указывает на фундаментальные различия между нами.

Он наклонился над ее столом, и его глаза оказались напротив ее.

– И в чем же, скажи на милость, состоят наши различия?

Он признал, что Джессика Лейн не так-то легко сдавалась. Молодая женщина не отводила глаз и смотрела на него в упор. К счастью, он находил ее воинственность очень возбуждающей.

– Во-первых, – сказала она, – я могу видеть картину в целом, а ты – нет. Я просчитываю варианты с разных сторон, а ты лишь часть. Я знаю, что помимо Ишбери существуют и другие миры, ты же не желаешь слышать об этом.

Если бы он не был так раздосадован, а Лилиан не наблюдала за их спором с таким любопытством, Берни поцеловал бы ее прямо сейчас, чтобы заставить замолчать и загасить огонь перепалки. Но вместо этого он продолжал препираться.

– Докажи.

– Что ты сказал? – возмущенно воскликнула Джессика.

– Ты слышала. Говоришь ты или молчишь, я обеими руками за то, чтобы провести еще один цикл стирки. В любое время. В любом месте. А ты?

Он заметил, что Джессика бросила быстрый взгляд на Лилиан, которая, казалась, была удивлена, что они с такой свирепостью обсуждали какую-то пресловутую стирку. Потом она оперлась ладонями о стол, приподнявшись со стула, и наклонилась в сторону Берни. Джессика заговорила почти шепотом, но это только добавило ядовитости ее голосу.

– Я не стала бы заниматься с тобой стиркой, Берни Прайд, если бы ты даже оказался последним мужчиной на планете.

– Кто тебе поверит?

– Мне все равно.

– О, а я думаю, что совсем наоборот, – парировал он. – Понимаешь, тебе просто необходима стирка. И твоя самая большая проблема в том, что ты слишком долго накапливаешь белье. Я уверен, что ты серьезно нуждаешься в хорошей стирке с большим количеством мыльной пены.

Ее глаза расширились и снова сузились от негодования.

– Неужели?

– Да.

– Позволь и мне сказать кое-что о стирке, Прайд. Я могу позаботиться о своих проблемах в этой области самостоятельно. И мне не нужен ни ты, ни кто-либо другой в помощники.

Он улыбнулся. Джессика была хороша. Парень с уязвимым самолюбием убежал бы от нее без оглядки, обливая слезами попранную гордость. Но он был доволен тем, что позволил ей выиграть этот раунд. Теперь у нее будет информация для размышлений. Берни направился к двери.

– Ладно, Джессика Лейн. Только не ройся в моем чемодане с инструментами, когда в следующий раз твоей стиральной машине потребуется ремонт.

Прощальная фраза Прайда стала для нее головной болью на весь день. Она ездила по городу, собирая кусочки новостей и продавая рекламные места. Везде шутили по поводу ее штрафа за превышение скорости. Заметка об этом появилась в рубрике «Новости полиции», вероятно чтобы предостеречь добропорядочных жителей от безответственных маньяков-водителей.

Проезжая мимо хозяйственного магазина, Джессика взглянула на витрину. Неожиданно пестрящие за стеклом разноцветные упаковки стирального порошка вызвали неприятные, нервирующие воспоминания. Неужели нигде ей не найдется спасения от этого человека? Или от постоянных напоминаний о ее собственных глупых порывах?

Что же такого особенного было в Берни Прайде? Каким образом ему удавалось быть таким… идеальным? Он вклинился в ее жизнь, словно песчинка в нежную мякоть устрицы. Раздражал ее своим присутствием, но одновременно каким-то образом умудрялся превратить их общение в нечто особенное. Ей не доводилось встречать такого мужчину, как он. Черт! Такого, как он, не существовало. Берни Прайд был единственным в своем роде. И то, что ей пришлось это признать, становилось еще одной проблемой. Она действительно накапливала стирку уже в течение нескольких лет.

Невесело усмехнувшись этим мыслям, Джессика притормозила машину напротив магазина автозапчастей Гиббона. Она договорилась о встрече с его владельцем по поводу рекламы скидок в честь годовщины открытия.

Ларри Гиббон собирался закрываться и опускал решетки на окнах. Он пригласил Джессику внутрь, на ходу объясняя, какую именно рекламу хотел бы видеть на страницах городской газеты в честь двадцатилетнего юбилея магазина. Она записала его пожелания, задав кое-какие вопросы и уточнив детали.

– С вами все в порядке, мистер Гиббон? – спросила девушка, заметив пробежавшую по лицу мужчины гримасу боли.

Он сжал кулак и прижал его к груди.

– Это все мой желудок. За обедом я съел слишком много маринованной капусты. Теперь расплачиваюсь за жадность.

Джессика просмотрела сделанные записи, продолжая внимательно наблюдать за мужчиной. Лари пустился в воспоминания, рассказав, как долго копил деньги, чтобы начать торговлю. И что он не хотел уходить на пенсию, собираясь продолжать работать, пока его не вынесут отсюда вперед ногами.

Всматриваясь в посеревшее лицо пожилого мужчины, Джессика подумала, что это могло случиться в любую минуту. На лице Ларри выступила испарина. Она и не знала, что от простой изжоги так бросало в пот.

– Извините, мисс Лейн. Мне надо присесть. – Он повернулся, чтобы придвинуть стул, схватился рукой за грудь и рухнул на пол.

Джессика вскрикнула. Она кинулась к упавшему мужчине.

– Мистер Гиббон! – Ресницы старика затрепетали. Он судорожно пытался сделать вдох, не в силах произнести ни слова. – Держитесь. Я позвоню врачу.

Она подбежала к телефону и набрала номер неотложной помощи. Передав подробно адрес и причину вызова, Джессика снова вернулась к |Гиббону. Скороговоркой бормоча утешительные слова, девушка скинула пальто и подложила старику под голову. Она не знала, что еще можно было сделать, и начала паниковать. Гиббону явно становилось все хуже. Он дышал с большим трудом и сделался бледным как мел. Где же скорая?

Берни ехал домой, когда в его машине включилась рация. Она была у всех четырех членов добровольной бригады быстрого реагирования. Приняв от диспетчера вызов, Прайд сообщил, что находится в трех минутах езды от пожарной станции. Приехав туда, он запрыгнул в пожарный фургон, взял чемодан с оборудованием для оказания неотложной помощи и, вернувшись в свою машину, помчался на место происшествия. Припарковав машину прямо напротив дверей магазина и прихватив привезенный чемодан, Берни кинулся внутрь.

Он не ожидал увидеть склонившуюся над стариком Джессику. Она подняла голову, услышав приближающиеся шаги, и тоже удивленно взглянула на него.

– Берни? Что ты здесь делаешь?

– Не сейчас. – Меньше всего она ожидала увидеть его в роли спасателя, но времени на объяснения не было. Ларри плохо выглядел. Его кожа приняла землистый оттенок, а губы посинели. Берни прижал пальцы к сонной артерии старика. Нитевидный пульс едва ощущался и вдруг оборвался совсем. Медлить было нельзя.

Достав из чемодана переносной дефибриллятор, Берни разорвал рубашку Гиббона и приложил прибор к его телу. Автомат сам выбирал нужный режим стимуляции. Оперевшись о стену, Джессика безмолвно наблюдала за происходящим.

После третьего разряда сердце Ларри снова забилось. Вскоре ритм установился, и Берни надел на лицо пациента кислородную маску. Потом он вытащил из кармана носовой платок, вытер вспотевший лоб и облегченно улыбнулся девушке.

– Он выживет.

Машина «скорой помощи» приехала только через двадцать минут. Ларри Гиббона уложили на носилки и погрузили в салон реанимобиля. Мужчина пришел в сознание и удивленно оглядывался по сторонам. Ему не разрешили шевелиться. Берни держал его за руку, успокаивая и утешая. Он обещал позвонить жене Ларри, чтобы она приехала к нему в больницу.

Раньше Джессика описывала множество подобных случаев спасения, всегда сохраняя при этом строгую профессиональную беспристрастность. Но никогда еще она не была настолько близка к драматическому исходу и тронута до глубины души счастливым поворотом событий. Берни Прайд спас жизнь другого человека с такой легкостью, как будто только этим всегда и занимался. Словно это было обычным делом.

А для нее это показалось чудом. Он снова заставил биться остановившееся сердце.

– Думаешь, с ним действительно теперь все будет в порядке? – спросила Джессика, когда вдалеке смолк вой сирены.

– Я не врач, но полагаю, что да. По статистике, выживает восемьдесят три процента людей, перенесших остановку сердца.

– Невероятно.

– В медицине за последнее время произошел большой прорыв. Появилось много умных приборов. Многих людей начали обучать правилам оказания первой помощи. Я тоже прослушал такой курс. И еще трое человек из Ишбери. Все они добровольцы из пожарной дружины. – Он улыбнулся и пошел к телефону звонить жене Ларри.

– Почему ты этим занимаешься? – Она никогда не встречала человека, так много делающего для других. Причем абсолютно бескорыстно.

– Я люблю помогать людям. Маленький город похож на большую семью. Ты знаешь каждого и делаешь, что в твоих силах. То же самое могло случиться и с моим отцом. Или с твоим дедушкой.

Джессика улыбнулась.

– С ним и случилось. Когда он сломал ногу, вызов тоже принял ты?

– Просто я был ближе всех.

Просто он какой-то рыцарь в сверкающих доспехах, только и всего.

Небольшая толпа, собравшаяся у магазина, медленно расходилась. Джессика помогла Берни убирать дефибриллятор.

– Удивительный прибор, – проговорила она.

– Мы получили его всего несколько месяцев назад. Сегодня я включал его впервые.

– А мне показалось, что для тебя это привычное дело.

– Он очень надежен и прост в обращении. Им могут пользоваться не только медики.

Пора было запирать магазин. Он поднял с пола ее пальто и отряхнул.

– Оденься, ты вся дрожишь. – Он помог ей надеть пальто и развернул к себе, чтобы застегнуть пуговицы. Поймав ее взгляд, Берни заметил мягкий свет, струящийся из ее заблестевших глаз. Он понял, что Джессика дрожала не от холода, а от нервного перенапряжения.

Ничего не говоря, Прайд развел руки в стороны, и она шагнула в его объятия, уткнувшись лицом в грудь. Он обнимал ее, пока она тихо плакала, гладил по волосам и шептал на ухо нежные утешения. Боже! Как он дорожил этим моментом, как ждал его. Чтобы она сама захотела прислониться к нему, ища защиты, утешения, которые он так жаждал дать ей. Он обнял ее сильнее. Как он будет жить без нее, если она действительно уедет? Если отвергнет его мир и вернется к своей привычной жизни?

Он приподнял ладонями ее лицо.

– Все в порядке?

Она кивнула.

– Извини. Меня ошеломило все это.

– Такое испытание не для неженок, – сказал он с улыбкой.

– Но больше всего меня поразил ты, Берни. – Она опять всхлипнула. – Ты так много делаешь для других, ничего не требуя взамен. Ты можешь так жить и считаешь это правильным. Какой-то Санта-Клаус на круглый год. – Берни, улыбаясь, погладил ее по волосам. – Мне иногда кажется, что ты слишком идеален, чтобы быть правдой, – прошептала девушка.

Он взял ее лицо в свои ладони и медленно приблизил свои губы к ее губам. Его поцелуй был мягким и страстным одновременно, словно он смаковал ее губы, впитывая каждый оттенок вкуса и наслаждаясь им. И она отвечала ему нежно.

Она чувствовала к этому мужчине нечто особенное. Джессика была достаточно умна, чтобы понять это. Чувство было таким острым, что вызывало одновременно и боль, и наслаждение. Это было нечто чудесное, в существование чего она никогда не верила.

Джессика была неопытна в делах любви. Но когда Берни усилил свой поцелуй, вкладывая в него все свое сердце, она точно поняла, что он ей предлагал. И была польщена тем, что он считал ее достойной такого невероятного подарка. Но она боялась принять его. Она никогда не решится быть ответственной за нечто настолько редкое и ценное.

И как бы трудно это ни было, она знала наверняка, что лучше сразу отказаться от его сердца, чем потом разбить его.

***

Приближался День святого Валентина, и Джессике пришла идея оформлять места для рекламы в газете в виде сердечек. Незамысловатая уловка безумно повысила спрос на рекламные объявления.

Джессика, весьма далекая от романтики, и не подозревала, какое огромное количество сентиментальных, томящихся от любви душ выстроится в очередь. И все они будут жаждать выразить свои сокровенные чувства. Да к тому же охотно согласятся платить за это.

Лилиан, в свою очередь, придумала поставить отдельный ящик для анонимных корреспондентов. Страдающий от безнадежной любви человек просто заполнял анкету и опускал ее внутрь ящика вместе с пятифунтовым взносом. Имевшие более серьезный бюджет покупали рекламные строки по обычным расценкам. Удачный маркетинговый ход значительно увеличил казну газеты, потому что движение по подаче объявлений о любви оставалось стабильным в течение двух недель до праздника. Первыми покупателями рекламы были в основном школьники. Но после того, как новость разлетелась по всему городу, толпа посетителей стала более разнообразной.

К тому времени, как номер пошел в печать, Джессика расширила отдел рекламы на целых две страницы и приняла решение выпустить двести пятьдесят дополнительных экземпляров праздничного номера газеты. К вечеру четверга весь тираж газеты был распродан подчистую.

Жители города не могли остаться безучастными к чтению любовных посланий, а расшифровка инициалов отправителей превратилась в своеобразное соревнование.

Лилиан не переставала улыбаться, когда подсчитывала выручку в конце недели. Реклама валентинок оказалась не только прибыльным делом. К нескончаемому удивлению пожилой женщины, кто-то прислал пожелания и для Лилиан Г. с весьма недвусмысленным содержанием: «Обожаю издалека, но надеюсь, что когда-нибудь ты станешь моей». Лилиан и понятия не имела о своем тайном воздыхателе, но отнеслась к идее его существования весьма оптимистично.

– Ну, миссис Грей, признавайтесь, кто положил на вас глаз? – На самом деле Джессика отлично знала этого анонимного незнакомца. Она не раз замечала, как вожделенно смотрел на секретаря Марк, думая, что в этот момент его никто не видит.

Лицо пожилой женщины залилось краской.

– Пощади меня. Я бы не стала для этого выбирать такое выражение, – с улыбкой отмахнулась она. – Но мысль, конечно, интересная, да? Даже возбуждающая.

– Не знаю, что и ответить… – Она начала приводить в порядок свой стол. Ей никогда особо не нравился День Святого Валентина. Разве он был настоящим праздником? Просто какие-то ловкачи-торговцы выдумали его для очередного повода раскошелить потребителей. И еще ей не нравился тот факт, что она, такая практичная и скептически относящаяся к существованию настоящей любви женщина, родилась как раз в день всех влюбленных.

Закончив считать деньги и убрав их в сейф, Лилиан взяла свежий номер газеты и стала изучать рекламные объявления.

– Джессика, не удивляйся, но здесь есть и для тебя валентинка.

– Сомневаюсь, – девушка подошла и посмотрела на указанное женщиной сердечко. «Для Дж. Л. Стирка поможет вывести все на чистую воду. Дон-Кихот». В ее памяти всплыли воспоминания о Берни и о том, чем они занимались на стиральной машине, и ее бросило в жар. Такое послание ей мог отправить только Прайд.

– Дон-Кихот? Это кто-то неместный. Ты знаешь человека под таким именем?

– Нет, – ответила Джессика с улыбкой. – По крайней мере, лично с ним не знакома.

– Конечно, послание может быть адресовано и не тебе, а, например, Джереми Лилит, – засплетничала Лилиан. – Она выступает в группе поддержки городской футбольной команды. Может, этот Дон один из игроков команды?

– Наверное, так и есть.

– О Боже! – воскликнула пожилая женщина. – Здесь еще одна. «Для Дж. Л. Даже в стирке, как и во всех делах человеческих, есть смысл. Юлий Цезарь». Теперь я точно знаю, что это писал не игрок футбольной команды.

Джессика замычала. У Берни с его навязчивыми намеками на стирку явно было что-то нехорошее на уме.

– Ха. Еще одна. Но эту я уже совсем не понимаю. «Для Дж. Л. Принимаю белье в стирку. Санта-Клаус». При чем здесь стирка и Санта? Какой-то бред, по-моему.

– Да, похоже на то. – Джессика улыбалась. Берни увяз по горло в своих бредовых проектах. Это факт.

Лилиан встала из-за стола и сказала, что уходит домой. Марк галантно вызвался ее проводить. Оставшись одна, Джессика еще раз перечитала валентинки. Она ничуть не сомневалась в отношении их автора.

После случая в магазине у Гиббона Берни часто приглашал ее на свидания, но она стойко отвергала любое из них. Всегда, когда им доводилось проводить время вместе, их сопровождал Луис.

Джессике нравились эти встречи не меньше, чем ее мальчику. С Берни весело. Он часто и много шутил. Был начитан и проявлял знания в разносторонних интересах. Джессика даже приспособилась к его своеобразной манере общения, понимая, что если будет пытаться изменить его, то это будет уже не Берни Прайд.

Каждый раз, находясь рядом с ним, она училась больше ценить жизнь. Хотя все еще не могла понять, почему такой человек, как он, довольствовался узкими рамками Ишбери, когда за его границами существовал огромный завораживающий мир. Но она и с этим смирилась. С тайным нетерпением дожидаясь следующей встречи с Берни, Джессика, тем не менее, всегда следила за тем, чтобы не оставаться с ним наедине. Она убедила себя, что, избегая близкого контакта и личных тем, она сумеет сохранить их отношения на безопасной несексуальной основе. Она держала баланс, как эквилибрист под куполом цирка, работая без страховки. Этот мужчина постоянно являлся ей в снах и фантазиях. Но секс и другие слащавые штучки только бы все усложнили между ними. Поэтому она без устали боролась со своими порывами желания, направляя их в строгое русло сдержанного проявления симпатии.

Берни был важен для нее, и она не хотела ранить его душу и сердце. Тогда, в магазине, она отлично поняла, что стояло на карте, когда он нежно целовал ее. Она не хотела терять настоящего друга, который появился в ее жизни. За долгие годы работы в журналистике она насмотрелась многого. Постоянное соприкосновение с общественной апатией и жестокостью сделало ее сердце циничным и закаленным.

Но Берни Прайд возродил в ней веру в людей. Он был настоящим человеком. И, зная, что такие парни, как он, еще существовали, Джессика начала более оптимистично смотреть в будущее.

Они могли бы поддерживать дружеские отношения, перезваниваясь, переписываясь, иногда навещая друг друга. Но любовь на расстоянии была обречена с самого начала. Это Джессика знала не понаслышке. Ее распавшийся брак стал верным тому подтверждением.

Джессика стала чувствовать себя менее уязвимой, когда приняла решение не допускать физической близости с Берни. Невидимая линия, которую она прочертила между ними, внесла в ее душу чувство умиротворения, и ее перестали пугать взрывы неконтролируемых чувств и желаний. Теперь она успешно проводила время их встреч на своей территории.

Когда Берни делал попытки приблизиться, она просто отступала назад. Ей надо было быть сильной. Половина отведенного времени ее пребывания в Ишбери прошла. Работа всегда занимала важную часть в ее жизни. Когда Адам Далглиш вернется к своим обязанностям, ей нечего будет здесь делать.

Ей уже поступило несколько приглашений от известных издательств, и, несмотря на короткую передышку в Ишбери, ее жизнь снова была готова набрать обороты и двигаться к главной цели.

Берни Прайд оказался очаровательным развлечением, и она осознанно не хотела бы обижать его. Она несла перед ним ответственность за свои поступки. От нее зависело установить границы и следить, чтобы желание не заглушало благоразумие. А этого можно было добиться только одним способом.

Никогда и ни при каких обстоятельствах не пересекать границу!

Берни окликнул ее в тот момент, когда она садилась в машину, чтобы отправиться домой.

– Мисс Лейн! Куда вы направляетесь? Джессика обернулась на знакомый голос. Автор валентинок собственной персоной.

– А в чем дело, мистер Дон-Кихот?

Он досадливо покачал головой.

– Хочешь сказать, что вычислила меня?

– А как ты думал? Иметь дело с таким профессиональным репортером и еще на что-то надеяться?

– Ах. Как я мог забыть? И куда же ты все-таки держишь путь?

– Домой.

– А хочешь, я отвезу тебя в одно место, где будут происходить весьма знаменательные для города события? Об этом можно будет напечатать замечательную статью.

– Что подразумевается под знаменательным событием?

– Учения добровольной пожарной команды, которая будет тушить старый горящий сарай.

– Понятно. Это случайно не местный ритуал в День святого Валентина?

– Ничуть. Обычные практические занятия по тушению большого пожара. Мы планировали сделать это вчера, но помещал сильный ветер. Так ты едешь? Я буду выглядеть как настоящий мачо в желтом пожарном костюме с огромным шлангом в руках.

Интригующее заявление пробудило в ее сознании образы, о которых она бы предпочла не думать.

– Почему бы нет? Стоит даже заснять это событие на пленку, чтобы оставить память для будущих поколений.

Они поехали к месту сбора бригады на машине Прайда. Большинство мужчин уже толпились у полуразвалившегося сарая на ферме Гилберта Купера. Скот согнали на дальнее пастбище, чтобы животных не напугало пламя пожара.

Когда все были в сборе, бригадир дал команду, и мужчины принялись быстро надевать огнеупорные костюмы, в комплект которых входили, помимо желтых комбинезонов, ботинки на толстой подошве, перчатки и каски.

Берни широко улыбнулся Джессике перед тем, как захлопнуть щит на шлеме, и побежал помогать своему товарищу разматывать брандспойт. Две цистерны с водой стояли наготове.

Джессика ходила вокруг и фотографировала происходящее. Бригадир объяснял ученикам, как правильно распределять потоки воды и куда направлять струи, чтобы быстрее локализовать пламя. Старый ветхий сарай прогорел быстро, и весь учебный процесс занял не больше часа. Солнце двигалось к закату. Пожарные затушили остатками воды тлеющие угли и поздравили друг друга с успешно выполненной работой. Потом все принялись собирать оборудование и готовиться к отъезду.

Берни окликнул Джессику, когда она убирала фотоаппарат. Он шел к ней навстречу, размахивая каской. При виде его перемазанного сажей лица и сияющей улыбки ее сердце затрепетало. Несмотря на свои клятвы, она не могла не желать этого мужчину.

Отогнав провокационные мысли, девушка захлопала в ладоши. Он чопорно поклонился.

– Как впечатления?

– Потрясающе. Вы были в ударе. – Она приложила руку к своему колотящемуся сердцу. – Грандиознейшая демонстрация мужской силы, которую я только видела.

– А-а, хорошо. – Он постучал кулаками в грудь, как Тарзан. – А ты знаешь, что, согласно антропологической теории, особи женского пола генетически предрасположены выбирать те мужские особи, которые способны защитить их от хищников, то бишь от опасности? Это хитрая уловка эволюции обеспечить достойную репродукцию и, следовательно, продолжение рода.

– Неужели? – Он испортил весь эффект от демонстрации своей мужественности.

Берни подмигнул. Наклонившись вперед, он горячо зашептал:

– Дай мне несколько минут, чтобы избавиться от этого костюма, и я обещаю в совершенстве продемонстрировать индивидуальные достоинства. Ты объективно сможешь примерить к ним свою генетическую предрасположенность.

Джессика сладко улыбнулась.

– Заманчиво, но меня больше привлекает беседа с вашим бригадиром, потому что мне нужна информация для статьи.

Берни разочарованно пожал плечами.

– Как скажешь. Если ты отказываешься вносить свою лепту в продолжение рода человеческого… – Он вздохнул, видя, что Джессика уже ушла, не дослушав его поучительную тираду. Неужели она не чувствовала, как действовала на него? Неужели не замечала, как чертовски сложно ему было продолжать добродушное подтрунивание вместо того, чтобы схватить ее в охапку и зацеловать до смерти, а потом заняться с ней дикой, животной любовью?

В последние недели его план забуксовал. Свидания в присутствии Луиса не давали ему возможности открыто рассказать о своих чувствах.

Берни улыбнулся. Может, он и не будет ни о чем говорить. Практическая демонстрация сулила намного большее веселье.

И разве День святого Валентина не был самым удачным моментом для этого? Ему требовалось лишь немного везения и помощь купидона. Время поджимало. Поэтому сегодня вечером он собирался переключить свою тактику на предельную скорость.

Джессика подошла к нему и довольно похлопала записной книжкой по ладони.

– Из этого действительно получится интересный материал.

– Ты узнала все, что нужно? – Он приоткрыл для нее дверцу пикапа.

– Да. Думаю, информации достаточно. – Она посмотрела на часы. – О, нет! Я опоздала за Луисом.

Берни завел мотор, тронулся и вырулил на дорогу.

– Вообще-то, я позволил себе без твоего разрешения попросить Софи завезти Луиса к мистеру Тиллингу.

– Что?

– На всякий случай. Потому что не знал, сколько времени мы пробудем на пожаре. Надеюсь, ты не против?

– Нет. Спасибо. Но тогда мне следует поторопиться домой, чтобы приготовить ужин.

– Я заказал для них пиццу с двойным сыром. Они, наверное, уже поужинали.

Заказал им пиццу?

– Ладно, – подозрительно сказала она. – Выкладывай, что происходит?

– Сегодня день Святого Валентина.

– И что?

– Поэтому, так как мы достаточно близки к статусу «сладких голубочков», нам стоит провести этот вечер вместе. Я приготовлю ужин и, может быть, покажу тебе кое-что.

– Кое-что? – с испугом переспросила она.

– Мою гитару. Разве я не говорил, что играю на гитаре?

– Спасибо за приглашение. Про гитару ты действительно забыл упомянуть, – сказала она. – Но мне все же следует поехать домой.

– Ты ни разу не была у меня в гостях.

– И для этого есть веские причины, – пробормотала она.

– Джессика, ты боишься оставаться со мной наедине? – Он посмотрел на нее с вызовом. – Дело ведь в этом, да?

– Нет. Конечно же нет.

– Ты меня боишься?

– Не-ет.

– Тогда чего ты опасаешься?

– Ничего. Просто не считаю твое приглашение удачной идеей. Вот и все.

Берни, как ни в чем не бывало, проехал мимо ее припаркованной у редакции машины и свернул на узкую улочку.

– Как жаль, что ты поздно предупредила меня. Я уже почти приехал, – огорченно промолвил он.

Джессика не очень упиралась. Все-таки у нее был день рождения. Луис и дедушка рано улягутся спать, и ей придется сидеть и ругаться, какая она была дура, что не приняла предложения Берни. Вот только что именно он предлагал?

– Давай заключим сделку, – сказал он. – Я обязуюсь контролировать свои порывы, если ты обещаешь контролировать свои.

– О'кей. – Что еще она могла ответить? Машина Берни затормозила и остановилась у небольшого двухэтажного дома с белыми стенами и высокими окнами. Он стоял чуть в стороне от улицы. К входной двери вела небольшая лестница.

Войдя внутрь, первым делом Берни разжег камин. Потом он, извинившись, что ненадолго вынужден ее покинуть, скрылся на кухне, а Джессика осталась одна. Оглядевшись вокруг, она подошла ближе к камину, на мраморной полке которого стояло множество больших и маленьких семейных фотографий. Там были родители Прайда в молодости, Софи и Берни разных возрастов. На качелях, у ларька с мороженым, на школьном выпускном вечере. Почти на всех фотографиях они были вместе. Джессика вздохнула. У нее не набралось бы и половины хранящихся здесь семейных снимков.

Под потолком гостиной висела старомодная хрустальная люстра, которая немного не сочеталась с современной обстановкой комнаты. Единственной вещью гарнитура, которая подходила люстре по возрасту, был изящный журнальный столик из красного дерева, стоящий напротив массивного уютного дивана.

Она улыбнулась, заметив висящую на стене гитару.

– Выпьешь что-нибудь?

Девушка обернулась на звук голоса, и у нее перехватило дыхание. Берни стоял в проеме двери, ведущей на кухню, и смотрел на Джессику. Пока она инспектировала его жилище, он успел принять душ, переодеться и теперь в потертых джинсах и застиранной футболке выглядел совсем по-домашнему. Его влажные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая гладкий широкий лоб. Волоски на руках топорщились от того, что недавно он растирал тело полотенцем, а босые ноги были обуты в легкие кожаные сандалии.

– Можно выпить вина. – Она совсем не знала, как вести себя без помощи своего разговорчивого сына. Мысль о том, что она находилась в доме Берни, одна, вечером, заставляла ее нервничать и одновременно возбуждала.

– Белое или красное?

– Белое, пожалуйста.

Он скрылся на кухне, а Джессика снова оглядела комнату. Живопись на стенах, большой мягкий ковер на паркетном полу, отсветы огня из камина, шелковые шторы – все было пропитано очарованием уюта и гостеприимства.

Берни подошел неслышно.

– Давай, Джессика Лейн, присаживайся. – Он кивком пригласил ее к дивану и поставил на деревянный столик два хрустальных бокала и бутылку белого вина.

Она присела на краешек. Берни похлопал по месту рядом с собой.

– Не будь такой недотрогой. Я не кусаюсь. – Он подал ей фужер. – Отложим это развлечение до более подходящих времен.

Проигнорировав его остроты, Джессика уселась поудобней.

– У тебя очень мило и уютно.

– Мне и самому нравится. Но, к сожалению, главным дизайнером была моя сестра. Я в этом ничего не смыслю.

Джессика принюхалась.

– Чем так вкусно пахнет? Только не говори, что ты уже успел приготовить ужин.

Он положил ногу на ногу и сделал глоток вина.

– С ужином придется подождать минут пятнадцать. Маринованная курица как раз успеет поджариться за это время.

– Ты всегда сам себе готовишь? – Джессика почувствовала себя неловко. В мире журналистики она была профи, но разносторонние таланты Берни заставили ее ощутить ограниченность своих знаний.

Он небрежно пожал плечами.

– Что поделаешь, есть за мной такой грешок. Люблю вкусно поесть. Мама научила нас с сестрой готовить и приучила к порядку. А отец научил делать кое-какой ремонт и водить машину. Мои родители уверены, что, если бы все мальчики умели вести хозяйство, а девочки умели бы чинить свои машины, то никому бы не пришлось жениться по какой-либо другой причине, кроме как по настоящей любви.

Джессика рассмеялась.

– У твоих родителей романтическое представление о жизни.

– Семейная династия со стороны отца. Дедушка познакомился с бабушкой на танцах и сделал ей предложение через месяц.

– Шутишь?

– Если бы. В нашей семье по мужской линии это традиция. Если ты выбираешь, значит, ты знаешь наверняка. Так же было и у моих родителей. Они прожили в браке больше двадцати пяти лет.

– А сколько же лет тебе?

– Не перебивай. Мой отец передал мне по наследству свои знания. И если тебе так интересно, то отвечу. Мне тридцать два года. – Он улыбнулся. – Если мы заговорили о возрасте, скажи свой.

Джессика догадывалась, что Берни моложе ее, но не подозревала о разнице в шесть лет. Она понадеялась, что это обстоятельство обескуражит его.

– Мне тридцать восемь.

– Исполнилось сегодня. Вернемся к разговору о романтике. День рождения в праздник всех влюбленных должен давать тебе определенные преимущества перед остальными.

– Откуда ты знаешь, что сегодня мой день рождения?

– Не могу похвастаться особыми шпионскими заслугами, – он опустил голову в притворной стыдливости. – Я выведал это у твоего дедушки.

– Зная его, подозреваю, что для такого подвига тебе не потребовалось много усилий.

– Ты права, он сам проговорился. Мне нравится твой дед.

– А мне нравятся твои родственники, – призналась Джессика. – Тебе повезло родиться в такой любящей семье.

– Да. Мои родители стали для меня хорошим примером. Я всегда хотел, чтобы в моей жизни было то же, что и у них.

– Ферма с овцами?

– Нет, не ферма с овцами, – он погрозил ей пальцем. – Я говорю серьезно.

– Извини. И что же это такое ты хочешь, Берни?

«Тебя, – подумал он. – Я хочу тебя. Сейчас и навсегда. Я хочу просыпаться каждое утро, зная, что у меня есть в запасе еще двадцать четыре часа, чтобы любить тебя». Эти слова хотел произнести Берни. Но он знал, что еще слишком рано. Джессика не была готова услышать их. Он не мог рисковать их общим шансом на совместное будущее.

– Я хочу прожить свою жизнь, любя одну женщину, – произнес Прайд. – Женщину, которая будет любить только меня. – Он наклонился к ее голове, вдыхая цветочный аромат волос. Она тревожно оглянулась и отодвинулась на край.

– Значит, ты приверженец брачных уз? – Джессика вытащила из-под спины одну из бархатных диванных подушек и прижала ее к себе, как щит.

– Других отношений я не принимаю.

– Не все люди созданы для брака.

– Намекаешь на кого-то знакомого?

Джессика грустно улыбнулась.

– В моей жизни замужество было не самым счастливым периодом. Ты же знаешь, как сильно я ненавижу проигрывать.

– Просто твой бывший муж был тебе не пара. – Он облокотился руками на спинку дивана. – У каждого из нас есть своя половинка. Человек, который дополняет и завершает образ, помогая понять смысл жизни.

Она покачала головой.

– Чудесная сказка, но я в нее не верю. То, что мы принимаем за любовь, лишь временный «химизм», происходящий в мозгах, усиленный гормональным дисбалансом.

Он скривил лицо.

– Понятно, почему ты не сочиняешь стихов.

– Я реалистка, которая учится на своих ошибках.

– Повторяю, ты встретила не того человека, – сказал он упрямо. – Он не был «единственным». Поэтому ты поняла, что ваши отношения должны были прекратиться, чтобы стать свободной для поиска настоящей любви. Если рассуждать с такой позиции, то твой распавшийся брак не будет выглядеть как поражение, согласна?

– Ты рассуждаешь так, потому что ты поэт.

Джессика чувствовала себя неловко, сидя близко с таким мужчиной. Она не могла рассуждать с ним о любви и браке, потому что поклялась не иметь с Берни романтических отношений.

– Я умею и кое-что еще в этой жизни.

Она допила вино и поставила бокал на столик.

– Когда мы будем ужинать? Наблюдая, как ты демонстрировал на пожаре силу своих мускулов, я проголодалась.

– Очень несвоевременная смена разговора. Но на первый раз я прощаю. – Он поднялся и предложил ей руку, чтобы помочь встать – Пойдем, я накормлю тебя, пока ты не упала в голодный обморок.

Он повел ее на кухню, но неожиданно развернулся и прижал к себе. Джессика уперлась ладонями в его грудь, изображая гнев.

– Ты обещал вести себя прилично.

– Да. И я выполню свое обещание.

Джессика позвонила домой. Дедушка и Луис сказали, что у них все в порядке, что они играют в настольную игру и скоро собираются спать. Что ей не о чем волноваться, чтобы она наслаждалась своим ужином и хорошо отпраздновала день рождения. Тайный сговор был налицо.

Она ничего не сказала Прайду. Накрыла на стол, сделала салат, а Берни занимался гарниром. Потом они пили вино, лакомились закусками и засиделись допоздна.

– Я давно хотела кое о чем спросить у тебя. – Девушка повертела в руках бокал.

– Конечно, я женюсь на тебе.

Она рассмеялась.

– Нет, не об этом. Однажды ты обмолвился, что путешествовал после учебы и что был в Африке. Почему больше ты никогда не рассказывал мне об этом? Может, сейчас?

Лицо Берни стало серьезным.

– Да как-то нечего рассказывать. Уехал и приехал, обычное дело.

Джессика почувствовала, что он что-то скрывает, но решила не настаивать.

– Не знала, что психологам полезно практиковаться в путешествиях.

Он усмехнулся.

– Тогда я еще не решил окончательно заниматься психологией. Это длинная и не очень интересная история. Может, потом, как-нибудь, напомнишь мне и я расскажу подробнее.

Она напомнит. Она настойчива. Но сейчас интуиция подсказывала, что не стоит давить на Берни.

– Тогда расскажи о романе, который пишешь.

– Тоже не особо приятная тема. Разговоры про это ослабляют приток творческой энергии. Ты ведь понимаешь о чем я?

– О, конечно. А разрешение прочесть его тоже ослабит творческую энергетику?

– Я подумаю. Что мы все обо мне? Давай поговорим о Джессике Лейн.

Она удивилась, что так легко раскрыла душу этому человеку. Он был хорошим слушателем, и девушка не успела оглянуться, как уже рассказывала ему о своем одиночестве в детстве. О тоске по отцу. Об отсутствии у бывшего мужа привязанности к сыну.

– Он меня бесит, когда говорит, что станет уделять ему больше внимания, лишь только Луис станет взрослее.

– Странно, Луис отличный парень, – искренне удивился Берни. Он очень привязался к мальчику. – Общение с ним приносит радость.

– Чарльз не разделяет твоего восхищения детьми.

– Еще один показатель, что вы были неподходящей парой. – Он посмотрел на свои руки, лежащие на столе. – У тебя еще остались к нему какие-нибудь чувства?

Джессика покачала головой.

– Мы расстались много лет назад. А теперь, посмотрев на отношения твоих родителей, на семью Софи и Хьюго, я вообще сомневаюсь, что любила его когда-либо. Наш брак был ошибкой.

– Нет, не был. – Берни положил свою ладонь на ее пальцы. – У тебя родился сын.

– Ты прав, как всегда. – Она встала и начала убирать посуду. – Потому что заставляешь меня думать о себе лучше. Заставляешь осознавать вещи, которых я раньше не понимала. Откуда ты черпаешь свою проницательность?

– У меня мудрая душа. Оставь эти тарелки. – Он взял Джессику за руку и повел обратно в гостиную. – У меня запланировано нечто, намного интереснее мытья посуды.

Джессика села на диван, и Берни попросил ее закрыть глаза. Потом исчез на кухне и вернулся в гостиную с большим праздничным тортом. Поставив его на стол, он выключил свет и зажег разноцветные маленькие свечки, которыми был украшен кулинарный шедевр из взбитых белков, крема и шоколадной крошки с орехами.

Джессика сидела, закрыв глаза и сложив на коленях руки, с прямой спиной, как послушная ученица. Ее лицо было таким прекрасным, нежным и спокойным, что Берни пришлось преодолеть искушение заняться с ней более взрослыми штучками, чем задувание свечей и распевание поздравительных гимнов. Некоторое время бедняга просто стоял и смотрел на нее, зажав в кулаке маленький сверток с подарком. Он так часто представлял Джессику здесь, в своем доме. И хотел сейчас прочувствовать радость ее присутствия еще и еще раз. Его сводили с ума и исходящий от нее аромат, и интонации ее голоса. Один вид этой милой женщины наполнял его необыкновенным чувством счастья.

– Что-то ты притих. Уже можно посмотреть? – тревожно спросила Джесс. – Я начинаю волноваться.

– Терпение, терпение. – Берни положил подарок на камин, принес гитару и поставил ее на пол, прислонив к дивану. – Теперь пора. Можешь открывать глаза.

Несколько секунд она безмолвно смотрела на торт с горящими свечами, а потом рассмеялась.

– Ах, тебе не стоило так беспокоиться. – Улыбка Джессики светилась счастьем. – Нет, Берни, я серьезно. Вовсе не обязательно было…

– А что в этом плохого? – Он сел рядом и оглядел торт. – Разве он не чудо кулинарии?

– Чудо – это ты! – Джессика обмакнула палец в крем и попробовала на вкус сладкую массу. Он поймал ее руку и медленно слизал остатки крема, глядя на нее в упор. Ее дыхание участилось, а зрачки расширились от удивления. Берни потребовалась вся имеющаяся у него сила воли, чтобы сдержать данное обещание. Он не обманщик. Но он не будет против, если Джессика передумает и сама проявит инициативу.

– О, сейчас я исполню для тебя музыкальное поздравление. И мне стоит поторопиться, потому что свечки почти прогорели, а ты должна успеть их затушить и загадать желание.

Он накинул на плечо ремень гитары, взял несколько пробных аккордов и запел «Хэппи без дэй» в весьма оригинальной аранжировке. Когда он замолчал, Джессика зааплодировала так энергично, что пламя свечей заколыхалось в разные стороны.

– Браво, маэстро! Большое спасибо.

– А теперь, давай! – Он указал на торт, отвлекая ее внимание, а сам схватил подарок и спрятал его за спиной.

Она набрала побольше воздуха и задула трепещущее пламя свечей. Тонкие струйки дымков повисли в воздухе.

– А желание не забыла загадать?

– Нет.

– Скажи, о чем оно?

– Не могу. Иначе не сбудется. Еще раз спасибо. Все потрясающе.

– Мы залили парафином торт, но, может, это компенсирует тебе потерю угощения? – Он протянул ей сверток.

– Берни, ну зачем?! Не нужно…

– Открывай. – Невозможно было не заметить, насколько ей было приятно.

Она развернула серебристую обертку, и в ее руках оказался длинный, как для авторучки, футляр.

– О, как красиво! – Джессика открыла и вытащила наружу медальон в форме сердечка на тонкой цепочке.

– Загляни внутрь.

Она послушно надавила на защелку и увидела внутри миниатюрный локон золотистых волос.

– Это на память от Луиса и от меня.

– Я подозревала вас в сговоре, но все равно очень тронута, – тихо произнесла она. – Никто никогда так не готовился к моему дню рождения, как ты.

Значит, никто никогда не любил тебя так, как я, моя милая! – подумал он.

– Рад, что подарок понравился. Если ты не против, я помогу тебе надеть медальон. – Он взял украшение и открыл замок цепочки. Опьяненный ароматом ее духов, Берни хотел прижать молодую женщину крепко-крепко и никогда больше не отпускать от себя. Но вместо этого лишь нагнул голову и нежно поцеловал Джессику в шею.

Она замерла. Ее буквально парализовала мощная волна желания, всколыхнувшаяся от внезапной ласки Берни. Когда только этот нежный мужчина умудрился пробраться в ее сердце? Возбуждение захватило разум Джессики как наркотик.

Испытывая невероятное наслаждение от объятий, она склонила голову ему на грудь. Берни судорожно вздохнул и приподнял за подбородок ее лицо.

– Я обещал тебе, а я человек слова, – сказал он, вглядываясь в бездну ее зрачков. – Но сейчас прошу разрешения еще раз поцеловать тебя, Джессика Лейн…

Она застонала, поняв, что погибла. Что совершенно потеряла голову от этого мужчины!

– Не мог бы ты замолчать и просто продолжить начатое?

Улыбнувшись и сжимая в ладонях ее лицо, он стал языком нежно очерчивать контур ее губ, прежде чем слиться с ними в пьянящем поцелуе. Джессика прильнула к Берни, передавая ему едва ощутимую дрожь нетерпения.

Она, не раздумывая больше ни секунды, легко отдалась страсти, вспыхнувшей между ними. Ее руки жаждали дотронуться до обнаженного тела Берни. Приподняв край футболки и погладив обнаженную мужскую спину, Джессика почувствовала, как напряглись под ее пальцами крепкие мускулы. Он вздрогнул от удовольствия, стал медленно оседать на диван, увлекая ее за собой. И все это время их губы оставались связанными медленным умопомрачительным поцелуем. Бернард лег и вытянулся, прижимая Джессику к себе. Его рот жадно поглощал сочную теплоту ее губ, и в эти потрясающие мгновения он поверил, что действительно можно умереть от наслаждения.

Берни пришлось перевести дыхание. Он откинул голову и слегка отстранил Джессику, пытаясь хоть как-то сдержать себя. Но она, забыв обо всем на свете, стала покрывать его тело поцелуями, нетерпеливо спускаясь от ямки на шее вниз, к мускулистому животу.

Его пальцы забрались под ее тонкий свитер. Джессика приподнялась, помогая освобождать себя от одежды, потом сорвала с него футболку и кинула на пол. Расстегнув застежку бюстгальтера, Берни обхватил ладонями ее нежную грудь, и молодая женщина едва слышно вскрикнула, когда он начал ласкать ее соски – сначала один, потом другой, – пока те не затвердели.

Краем сознания Джессика понимала, что окончательно теряет контроль над ситуацией. А ведь до этого у нее были совсем иные намерения. Что и говорить, в прошлом ее благоразумие всегда брало вверх над эмоциями. Она и теперь до последней минуты не ожидала, что желание настолько поглотит ее, одолевая разум и пожирая тело, как огонь сухой хворост.

Джессика прижалась к его груди, ее поцелуи стали еще более страстными и требовательными. Она оказалась во власти эротического наслаждения, которого не знала раньше.

О, она не только перешла все границы. Она просто уничтожила их. На секунду в ее сознании мелькнуло сомнение: а что будет завтра? Не лучше ли прервать накатившее на обоих безумие прямо сейчас, пока еще не слишком поздно? Такой шаг даст им возможность сохранить дружбу. И когда настанет время покинуть город, она сделает это без сожаления, которое наверняка возникнет, если они позволят завершиться этому импульсивному акту…

Если бы не так чертовски сильно хотела она этого мужчину! Если бы не получала от его близости такого неземного упоения… Она вела себя бесстыдно, но пусть будет проклят завтрашний день. У нее был сегодняшний вечер, и она понимала, что слишком слаба, чтобы поступать правильно. Кто знает, может, у нее больше никогда не появится такой возможности. Так стоило ли от нее отказываться?

Больше думать она не могла. Кровь отхлынула от ее головы, откровенно пульсируя в противоположной области. Сейчас ей хотелось испытать то, что мог предложить этот удивительный мужчина.

Берни почувствовал, что пальцы Джессики расстегнули пуговицу его джинсов, и понял, что оба они стремительно приближаются к той грани, оказавшись за которой уже не смогут вернуться назад. Еще сегодня днем Берни не мог и мечтать, что его план так стремительно вступит в завершающую фазу. Все происходило слишком быстро. А где же слова любви, где все эти клятвы в верности?

Если Джессика пока не нуждалась в подобных вещах, то, значит, срок для начала их интимных отношений еще не подошел. Для Берни на карту было поставлено будущее. И неважно, какие приказания отдавал телу разбушевавшийся тостерон.

Ее рука скользнула вверх-вниз по его джинсам, убеждаясь в готовности Берни. Черт! Бывали же времена, когда он забывал о своих моральных устоях. И сейчас он мог легко и просто взять то, что предлагала Джессика.

Но ведь в данном случае речь шла о любви всей его жизни. И прежде всего в этих отношениях он ценил единение душ, а никак не дико возбуждающее спаривание на диване. Он хотел, чтобы их первая близость стала теплым воспоминанием, которое Джессика будет бережно хранить, а не той горькой ошибкой, о которой бедняжка пожалеет с первыми лучами отрезвляющего утреннего солнца.

Чувствуя себя предателем, он замычал и поймал ее руку.

– Джесс, дорогая… Возможно, мы кое-что пропустили. – Его голос дрогнул. Он чувствовал себя ужасно глупо. – Не хочется тебе это предлагать, но нам следует немного притормозить.

Но Джессика не собиралась ничего откладывать. Она заплатила за билет на борт сексуального лайнера и жаждала приключений. О каких тормозах он мог говорить? Неужели ею не так поняты его намерения? Боже, что с ней произошло? Полуобнаженная, она лежала на самом сексуальном мужчине из тех, что встречала в жизни. И который только что посмел убрать ее руку из своей ширинки. Могло ли с ней случиться что-либо более унизительное?

Джессика рванула прочь. Берни остановил ее и сунул ей в руки бархатную подушку, которой девушка прикрылась. Слава Богу, горела только настольная лампа. Она не могла бы сейчас смотреть ему в глаза.

– Извини, – прошептала Джессика. – Я не хотела. Сама не знаю…

Он перебил ее, зажав рот поцелуем.

– Не говори так. Я очень надеюсь, что хотела. Иначе у меня вообще не остается ни одного шанса.

Она уткнулась лицом в подушку и застонала.

– Это ужасно!

– Неужели? – удивленно воскликнул Берни. – А мне казалось, что все просто фантастично. – Он погладил ее по руке. – Не хотелось бы думать, что ты просто играла моими чувствами.

– Я о другом, – сердито перебила его Джессика. – Раньше со мной не происходило ничего подобного. Вернее, я хочу сказать, что меня не захватывало желание настолько, чтобы я совершенно теряла голову.

Он улыбнулся.

– Вот и я утверждаю, что было здорово.

– Но я упустила контроль над собой.

– Почему ты думаешь, что это так плохо?

– Потому что я обещала себе не допускать подобного.

– И что же, если не секрет, заставило тебя передумать? – с любопытством спросил Берни. – Неужели торт?

Она не удержалась и прыснула. Смущение исчезло. В этом был весь Берни. Ей следовало помнить, что он всегда поступает непредсказуемо.

– Нет, твоя гитара и аранжировка поздравительной песенки. А еще накачанные мускулы и умопомрачительное количество одеколона, которым ты благоухаешь, и сладкие поцелуи, и… Мне продолжать?

– Да, пожалуйста. Можно снова начать перечислять с первого пункта.

– Слишком долго, но могу добавить. Еще твой подарок, вкуснейшая курица на ужин и твоя трогательная забота А еще спасибо за то, что остановил меня прежде, чем…

– Стоп. Минуточку. Кто сказал, что мы остановились? – Он вновь обнял Джессику. – Даже не думай об этом. Я сказал, что мы должны притормозить, чтобы иметь возможность расставить все точки над «i». Как только мы покончим с этим, я послушно продолжу с того места, на котором мы прервались. – Он прижал ее руку к своим джинсам спереди, доказывая, что говорит правду. – Просто уточним кое-какие детали.

– Нет, позволь мне продолжить. – Она зажала ему рот своей ладонью. – Я поступила эгоистично. Захотела тебя, Берни Прайд, сегодня вечером. Решилась на секс с тобой, даже если это произошло бы всего один раз. Но так нельзя. Так нечестно. Потому что совсем скоро я оставлю Ишбери и наши отношения закончатся.

– Тебе не надо никуда уезжать.

– Здесь мне нечего делать. Я должна работать, чтобы обеспечить Луиса.

– Но почему? – Он должен был убедить ее, что их будущее неразделимо.

– А чем я стану здесь заниматься? – спросила Джессика. – В Ишбери лишь одна газета, и у нее уже есть редактор. Мне придется уехать. И ты тоже мог бы.

– Пожалуйста, не проси меня об этом.

– А ты не предлагай мне остаться. – Она откинулась на спинку дивана. – Смирись, Берни. Мы слишком разные, чтобы договориться. Я не могу остаться, а ты не можешь уехать. Классический пример безвыходной ситуации. И я не могу позволить себе увлечься тобой. Очень жаль, если ввела тебя на этот счет в заблуждение. – Берни молчал, и она забеспокоилась, что наговорила лишнего. – Скажи что-нибудь. Пожалуйста.

– Я люблю тебя, Джессика, – прошептал мужчина.

У нее ком подступил к горлу. Она не ожидала такого искреннего признания.

– Ты не должен был этого говорить.

– Но это правда. Ты для меня – единственная. Я понял это с первого дня нашего знакомства. Моя вторая половинка, которую я ждал всю свою жизнь. Как ты думаешь, почему ты оказалась в Ишбери? Неужели только лишь для того судьба забросила тебя в такую даль, чтобы ты смогла выпустить с десяток номеров газеты и тихонько убраться восвояси?

– Нет, нет, нет! Замолчи. – Она попыталась высвободиться из его объятий, но не тут-то было… – Твоя единственная – не я. Я вообще ничья. Мне же давно пришлось смириться с одиночеством. Мой брак распался. Поэтому для меня так важна работа.

– Полный абсурд. Самообман, – возразил Берни. – Я уже объяснил, почему не удался твой брак. А работа первостепенна для тебя, потому что ты в ней профессионал, она у тебя получается. А получается она у тебя потому, что годами ты вкладывала в нее всю свою энергию, в том числе и сексуальную.

– О, спасибо, доктор Фрейд! Мне как раз не хватало беседы с психоаналитиком.

– Джессика, не горячись. Лучше давай попробуем решить нашу проблему.

– Нашу проблему? Теперь это так называется? И еще… Тебе не приходило в голову, что, может, я не заинтересована ни в каких решениях? И где, в конце концов, моя одежда? – Она встала, прижимая к груди подушку. – Мне надо домой. Черт! Машина осталась у редакции. Куда подевались эти дурацкие туфли?

– Джесс!

– Что?

– Прошу, успокойся! – Берни поднял с пола ее одежду. Затем, встав на колени, достал из-под дивана туфли и надел их ей на ноги. – Ну вот. Теперь ты чувствуешь себя лучше?

– Да, представь себе, спасибо! – Она наклонилась и подхватила с ковра его футболку. – Тебе тоже стоит привести себя в должный вид.

– Как скажешь. – Берни наскоро оделся. – Теперь я могу продолжать?

– Давай, но покороче. – Джессика села на диван. – Мне пора уходить.

Сложив за спиной руки, Берни принялся ходить из угла в угол.

– Что ж, покороче так покороче. Предупреждаю тебя, Джессика Лейн.

– Извини?

– Одна ночь с тобой меня не устраивает. Так же как и две, и сорок две… Даже самый дикий, необузданный секс с последующим разбеганием каждого по своим углам не для нас. Мы встретились не для этого.

– Послушай, никто не намеревался…

– Более того, прежде чем заняться диким, необузданным сексом, – а я надеюсь это очень скоро произойдет, поскольку долго мне не выдержать, – мы дадим друг другу клятву, что претворим его в дело всей своей жизни и будем ему верны до конца наших дней. – Он остановился для драматической паузы.

– Берни, я…

Он поднял ладонь, призывая ее к молчанию.

– Извини, если я увлек тебя своими чарами, заставив потерять голову. Но я не позволю никому использовать меня в качестве сексуального объекта для удовлетворения всевозможных развращенных нужд. Я не из той породы!…

Джессика слушала, разинув рот, глядя на него во все глаза и не находя слов. И вдруг расхохоталась до слез. Лишь спустя какое-то время, чуть успокоившись, смогла произнести:

– Ты разыграл меня, как наивную девчонку. Берни, ты неисправим!

– А теперь серьезно. Ты должна знать.

– Что?

– Я не привык слышать «нет» в качестве ответа.

***

Не постучавшись, Берни распахнул дверь кабинета Софи и с угрюмым видом, молча, уселся на стул напротив нее. Она удивленно вскинула брови.

– Эй, в чем дело, братишка? Тяжелый день?

– Хуже. Нам надо поговорить.

– Серьезное заявление. И о чем же?

– Не знаешь ли ты случайно верного рецепта приворотного зелья или магического любовного заклинания? – с надеждой спросил он.

– Извини, это никогда не входило в сферу моих интересов. – Она закатила глаза, делая вид, что размышляет о чем-то. – Но я узнала новый рецепт потрясающего французского соуса.

Берни даже не улыбнулся, давая понять, что не в настроении реагировать на ее остроты.

– Я понимаю, что мне сможет помочь только волшебство, но не откажусь и от дружеского совета.

Софи сделала серьезное лицо и сложила перед собой руки.

– Доктор Питерс к вашим услугам. Так в чем проблема?

– Уже весна.

Софи посмотрела в окно.

– И это так тебя пугает?

– Да. Потому что срок контракта Джессики заканчивается и совсем скоро она уедет из Ишбери. У меня остались считанные дни на то, чтобы убедить ее остаться. Иначе моя жизнь рухнет ко всем чертям.

– И-ха! Выходит, горожанка успешно отбила неотразимое прайдовское очарование стальным щитом благоразумия.

Берн и взглянул на сестру исподлобья, и та поняла, что сейчас шутки лучше отбросить в сторону. Он всерьез был обеспокоен своими проблемами, и ее остроумие тратилось впустую.

– Сначала все шло как по маслу. Я это чувствовал. Мы общались, делились мыслями, идеями, болтали обо всем на свете. У нас даже произошло небольшое рандеву в ванной. Она не могла остаться безучастной. Мой план работал…

– И что же случилось?

– Не знаю. Я пригласил Джессику к себе на ужин. Мы отмечали ее день рождения. Было здорово, все наслаждались и веселились.

– Звучит многообещающе.

– Но именно после того вечера она стала избегать меня. Мы не разговариваем и не встречаемся вне редакции газеты даже в присутствии Луиса. Джессика держится со мной так, словно я просто ее коллега. Не понимаю, что происходит… Мы же великолепно провели праздничный вечер.

– О, нет! – Лицо Софи стало испуганным. – Ты ведь не сделал этого? Нет? Пожалуйста, скажи, не скрывай от меня.

Он уставился на сестру.

– Не сделал чего?

– Сам знаешь, Берни. Хорошо… ты ведь не признался Джессике в любви?

– Ну да, я сказал, что люблю ее. Что в этом ужасного? Я действительно никого не любил так, как ее.

Софи застонала.

– А также ты рассказал ей об ураганных романах Прайдов, ставших традицией по мужской линии, да?

Берни кивнул, не понимая, куда она клонит.

– На что ты намекаешь?

Софи подскочила.

– Психолог! Ха. Такому человеку, как она, нельзя с бухты-барахты признаваться в своих чувствах. Не через пару месяцев знакомства, по крайней мере.

– Но почему? – Берни смутился. Он не сомневался, что все сделал правильно. Ведь они с этой женщиной были созданы друг для друга. И вот теперь его проницательная сестра заявляет, что ему следовало хранить при себе свои чувства. Что за бред?

– Неужели ты так глуп? Ведь ты просто испугал ее. Нет, это слабо сказано. Вселил в нее ужас!

– Испугал? Но чем? Что во мне такого страшного? А тем более – ужасающего?

– Ты почти идеален, – ответила Софи. – Именно это способно насторожить и оттолкнуть такую женщину, как Джесс. Понимаешь, Берни Прайд как-то уж слишком, неправдоподобно хорош, чтобы можно было ему безоглядно доверять.

– Я смущен.

– Серьезно. – Софи грустно улыбнулась. – Даже я так думаю, мой любезный братец. Хоть и знавала тебя еще маленьким тощим сопляком, который вырос на моих глазах и превратился в замечательного человека. Мне иногда кажется, что ты – лучший экспонат музея человеческих добродетелей.

Он задумчиво провел ладонью по лицу и усмехнулся.

– Боже, я и представить себе не мог, что быть нормальным парнем так невыгодно для любви.

– Не шути. Сейчас все объясню. – Софи взяла обе его руки и сжала в своих ладошках. – Хочешь знать, в чем проблема?

– За этим я и пришел.

– Ты считаешь себя обычным человеком, думаешь, что таких миллионы…

– О, спасибо! Знаешь, лучше я пойду в библиотеку и поищу рецепт приворотного зелья.

– Не перебивай и слушай внимательно. Как ты живешь? Тебе даже некогда задуматься над тем, что ты делаешь и кем являешься. А ведь ты – уникальный.

Он раздраженно отдернул руки.

– Это не имеет отношения к моим проблемам с Джессикой Лейн. Я честно постарался доказать ей, что мы созданы друг для друга.

– Джесс – неплохой человек, – ответила Софи. – Она мне нравится. Мы болтали с ней не раз, и я знаю кое-что о ее семье, о ее бывшем муже, об их разводе.

– Но вы ведь едва знакомы. Как она могла обсуждать с тобой такие вещи?

– Женщины часто делятся друг с другом личными проблемами, – пояснила Софи. – Это помогает сблизиться. Мужчины же просто ворчат, жалуясь на свою жизнь и угощая друг друга пивом, а потом называют это мужской дружбой.

Берни нахмурился.

– Это возмутительно. Ты обобщаешь! Ладно… Но объясни, к чему ты клонишь?

– Исходя из того, что мне удалось узнать о Джессике, я могу объяснить ее поступок. Прежде всего она никому не доверяет.

– Согласен, – кивнул мужчина. – Но ее заблуждения остались в прошлом и к сегодняшнему дню не имеют никакого отношения.

– Ошибаешься. Очень даже имеют, дурачок. – Она легонько хлопнула брата по лбу.

– Интересно. И что я могу с этим поделать? Как убедить Джесс, что мне-то уж можно доверять? Время уходит, не забывай.

– Как бы ни было тебе больно, Берни, ты должен отойти в сторону. Помнишь, в детстве к нашему дому приблудилась кошка? Она была тощей и голодной, но не подходила к еде, пока мы стояли около миски.

– При чем здесь какая-то кошка?

– Вспомни, ты захотел поймать ее, чтобы отнести в дом. Тебе казалось это отличной идеей. Ты думал, ей у нас будет лучше. А что сказал тебе папа, помнишь?

– Нет. Я был совсем маленький.

– Папа сказал, что с этим животным скорее всего плохо обращались, и от этого кошка боялась всех людей подряд. Ее обидели, и она не могла верить нам. Требовалось время, чтобы плохое забылось.

– Точно, – подхватил Берни. – Сначала мы стояли на крыльце, когда она ела. Потом стали подходить все ближе и ближе.

– А потом Люси стала нашим лучшим другом и прожила в доме целых двенадцать…

– …Мораль басни такова, – нетерпеливо перебил ее Берни.

– Отойди в сторону и подожди. Джесс нужно время, чтобы понять, насколько ты важен для нее. Теперь она знает о твоих чувствах и несет за это ответственность. А ты стой и жди на крыльце.

Берни возмущенно выдохнул.

– Но я не могу ждать! – Он почти физически чувствовал, как время струится сквозь него, приближая дату отъезда любимой женщины.

Четверг. Который по счету? Джессика сложила в пачку очередной номер «Лоукал Таймс». Адам Далглиш скоро вернется в Ишбери и возобновит руководство газетой. А ее пребывание здесь подойдет к концу. Смешно вспомнить, но когда она приехала сюда, то прежде всего подумала, что станет танцевать на столе от радости, когда настанет момент возвращения в прежнюю жизнь. Что же изменилось? Ишбери так и остался глухоманью, но ее собственный внутренний мир преобразился.

Прежде чем захлопнуть папку, она заботливо разгладила первую страницу газеты. Здесь была размещена ее статья о запрете строительства в Ишбери зала игровых автоматов. Она улыбнулась. Теперь ей не придется испытывать угрызений совести по поводу своих прежних возражений.

За последний месяц Джессика умудрилась ни разу не остаться с Прайдом наедине. Настоящий подвиг, если учесть постоянство его атак и их частые, якобы случайные, встречи. Вечер, когда она набросилась на него как похотливая кошка, убедил ее, что не так-то просто полагаться на самоконтроль, когда дело касается Берни Прайда. Конечно, умеренность – отличное качество, но с Берни все у нее летело кувырком.

Джессика снова попыталась перевоплотиться в образ Снежной королевы. Она понимала, что ее безразличие ранит Бернарда Прайда, но не могла забыть, как смутило мужчину ее откровенное поведение. Бедняга воображал, что любит ее, но молодость и жизнелюбие помогли бы ему со временем преодолеть наваждение и увлечься кем-то снова. Зато Джессика покинула бы этот городок с чистой совестью, поскольку поступила благородно.

Она погладила висевший на шее медальон. Странно, почему Берни так легко сдался? Осознал, что она не была второй его половинкой? Или различия их натур перевесили физическое влечение? В чем бы ни состояла причина, но Берни отказался от погони за ней. Она должна была радоваться, но воспоминания об этом печалили ее так же, как мысль об отъезде. Жители Ишбери заставили ее взглянуть на мир по-другому, научили глубже чувствовать. Откровенно говоря, эти новые качества характера оказались не самыми приятными. Думать было не так болезненно.

– Джесс, ты собираешься домой? – окликнула ее Лилиан, стоящая в дверях.

– Чуть позже, – ответила она.

– Кстати, сегодня по радио передали штормовое предупреждение. Снег и все остальное. Будь осторожна.

– Спасибо, я постараюсь. До свидания.

Вообще-то она пока не собиралась домой. У нее был заказан междугородный разговор с учредителем одной крупной газеты в Лондоне. Джессика очень надеялась, что отъезд поможет ей выбросить Берни Прайда из головы. И из сердца.

Через полтора часа беседа с генеральным учредителем закончилась его твердым решением принять Джессику на работу и предоставить ей должность заместителя главного редактора. Это означало для молодой женщины большую победу. «Туморроу» нельзя было назвать крупнейшей из столичных газет, но ее репутация безупречна. И работа в ней, несомненно, могла способствовать карьерному росту Джессики. Что уж говорить о зарплате!

Возвращение в Лондон приближало Луиса к Чарльзу. Хотя, с другой стороны, Джессика понимала, как тяжело будет ее сыну уезжать из Ишбери.

Как дикий цветок он пустил здесь свои еще пока хрупкие корни и расцвел среди зимних холодов. Он наладил крепкие отношения с дедушкой, а также обзавелся несколькими друзьями. Еще Джессика знала, что ее сын больше всего будет скучать по Берни.

Однако она надеялась, что встречи с отцом отвлекут Луиса, уменьшив боль расставания. Новые знакомые научили ее саму ценить семью. Со своим отцом Джессика опоздала, того уже давно не было на белом свете. Ее мать отрешилась от них и замкнулась на своих интересах. Но у Луиса еще оставался шанс. Возможно, со временем и Чарльз сделает попытку наладить контакт со своим сыном.

Тогда как в ее судьбе для Берни Прайда места не находилось. Ей не верилось в возможность сохранения каких-либо дружеских отношений между ними. Влечение одолевало обоих слишком сильно, и расставание казалось самым лучшим решением в данной ситуации.

Джессика заехала домой узнать, как там дела, поскольку вечером собиралась на спектакль театральной студии, поставившей на своей сцене пьесу Берни. Чувствуя себя слишком подавленной, она понимала, что не сможет в полной мере наслаждаться постановкой, но знала, что статья о премьере непременно должна появиться в следующем выпуске газеты. Для Джессики этот выпуск был последним, поэтому ей хотелось сделать его самым лучшим.

Выйдя на улицу, она вдохнула холодный воздух, который, казалось, дул из самой Арктики. На клумбах уже расцвели примулы и крокусы, но заморозки могли уничтожить их.

Джессика завела машину и, ожидая, пока прогреется двигатель, размышляла о печальном сходстве своей любви с этими нежными цветами. Ее чувства к Берни Прайду расцвели так же ярко и преждевременно. Но, как и беззащитные весенние цветы, они не могли выжить в холодной реальности.

Спектакль прошел без сучка и задоринки. Его участники заслужили длительные бурные овации зрителей. Джессика прошла за кулисы, чтобы взять для статьи интервью у актеров. Она уже убирала блокнот, когда к ней подошел Берни.

– Тебе правда понравилась пьеса? – спросил он, словно ее одобрение было решающим.

– Просто замечательная! И актеры очень талантливо играли. – Она накинула пальто, собираясь уходить.

– Джессика, нам надо поговорить. Не могла бы ты заехать ко мне? Совсем ненадолго.

– Вряд ли. – Она покраснела при воспоминании о своей выходке во время последнего визита. Даже стоять рядом с ним ей было теперь неловко.

– Мы просто поговорим, – сказал мужчина. – Я должен кое-что передать тебе, прежде чем ты уедешь.

Она колебалась. Следовало рассказать Прайду о сегодняшнем телефонном разговоре, а также о ее планах насчет работы в Лондоне. Лучше будет, если эту новость он узнает от нее лично, а не от кого-то другого.

– Хорошо. Но ненадолго.

Он облегченно вздохнул.

– Отлично. Через несколько минут я освобожусь, и мы отправимся ко мне вместе.

– Ну уж нет. Я приеду сама. – Она хотела, чтобы в этот раз ее машина стояла около дома, на случай, если придется быстро отступать.

– Тогда через час?

– Хорошо.

Берни стоял и смотрел вслед Джессике, направляющейся к выходу. К нему подошла костюмерша и стала спрашивать что-то по поводу сценической одежды, но он слушал ее вполуха. Его одолевали мысли, как он сможет вынести, когда его единственная женщина вот так же уйдет из его жизни.

Он не был до конца откровенен с Джессикой, утверждая, что должен с ней просто поговорить. До этого момента Берни с великим трудом старался следовать совету сестры. Но больше ждать был не в силах. Либо сейчас, либо никогда.

Сегодня он попросит Джессику Лейн стать его женой.

Берни сразу, как только освободился, сквозь ветер и снег поспешил домой. Он вошел в теплое помещение, опустил розы в вазу, а бутылку шампанского – в ведерко со льдом. Расставив свечи и бокалы на столике, Берни положил между ними и письмо от Адама Далглиша. Он сильно нервничал.

Плюхнувшись на диван, Берни Прайд посмотрел на часы и бережно достал из кармана брюк маленькую коробочку. Внутри лежало кольцо. Увидев его в магазине, он сразу понял, что это именно то, что ему нужно. И надеялся, что поступает правильно. Он тщательно продумал доводы на всевозможные возражения и сомнения Джессики.

И все же оставалась большая вероятность того, что его предложение натолкнется на отказ. Если это случится, ему быть в дураках.

Может, он снова торопится? Но мечта провести с этой женщиной остаток своей жизни воодушевляла его. И чем скорее решится вопрос, тем лучше.

Берни даже подскочил от резкого звука дверного звонка. Он сунул кольцо в карман брюк и поспешил в прихожую.

Давай, судьба. Не подведи меня сегодня! – беззвучно молил он, спеша к двери.

Как только Джессика прошла в гостиную Берни, она поняла, что поступила опрометчиво, согласившись приехать сюда. Интимный полумрак наполнял комнату, уютно горели свечи, негромко играла музыка. Бутылка шампанского, розы, наполняющие воздух нежным сладким ароматом… Вот как он обставил сцену предстоящей беседы. Как будто планировал не разговор, а обольщение.

Зачем она думает о таких вещах?

Берни Прайд встретил ее в строгом костюме и белой рубашке. Он выглядел чертовски привлекательно, и Джессика подумала, что лучше развернуться, пока не поздно, и убежать отсюда без оглядки.

Прайд проводил ее в гостиную и сел рядом на диван.

– Я скучал по тебе, – начал он без преамбулы.

– У меня было много дел. – Джессика занервничала.

Осторожно! – предупредила она себя. Не наделай глупостей!

– Мне показалось, что ты избегаешь меня, – произнес он с усмешкой. – Но сейчас ты здесь. Это главное.

– Я не могу задерживаться, – напомнила она. – Погода плохая, мне лучше поскорее вернуться домой.

– Значит, сразу перейдем к делу, – Он откупорил шампанское, наполнил бокалы и подал ей один. – Составь мне компанию.

– Что мы празднуем?

– Окончание моего романа.

– О, поздравляю! Это действительно подходящий повод.

– В последнее время в моем распоряжении появилось достаточно свободного времени, и я смог хорошенько поработать. – В его глазах светился вызов.

Она не доверяла этому взгляду. В последний раз, когда он так смотрел на нее, Джессика потеряла над собой контроль. Но сегодня такое не повторится. Ее самообладание будет на высоте.

Берни поднял фужер.

– За будущее.

– Согласна. За будущее. – Их бокалы с мелодичным звоном соприкоснулись. – И за успех твоей книги.

– Я работал ради самого процесса. Творческий порыв и тому подобное… Если честно, мне все равно, опубликуют ее или нет.

– Но это глупо. – Она поставила свой бокал. – Для чего было вкладывать в работу свою энергию, если нет желания пожинать плоды усилий или претендовать на вознаграждение?

– Для меня литературная работа сама по себе награда. – Он покачал головой. – Я думал, мы это уже обсудили.

– И все же стоит попробовать послать рукопись в издательство. Я могу дать рекомендацию.

– Спасибо. – Берни взял со стола конверт. – Письмо от Адама. Он сообщает, что решил уйти из газеты и посвятить свою жизнь путешествиям.

– Шутишь?

– Его пригласили инструктором в другую экспедицию.

– А что станет с «Лоукал Таймс»? – Джессика вдруг поняла, что ей вовсе не безразлична судьба своего временного детища.

– Удивительно, что тебя это волнует, – произнес Берни с ироничной улыбкой. – Итак, Адам планирует продать газету. И ты, кстати, могла бы приобрести ее. От такого предложения он вряд ли откажется.

Эта идея поразила Джессику.

– У меня не наберется столько денег.

– Можно взять ссуду в банке Эдварда Милтона. Я уже разговаривал с ним. Он с удовольствием поможет тебе.

– Уже разговаривал?

– Просто узнал и все, – пожал он плечами.

– Что ж, не стоило беспокоиться. Я не собираюсь покупать газету. И сюда согласилась прийти лишь потому, что тоже хочу тебе кое-что сказать.

– Что? – Он наклонился к ней и обнял за плечи, обдав жаром большого тела. Джессика почувствовала, что ее самоконтроль испаряется, как капля влаги под раскаленным солнцем. Все-таки она совершила ошибку, приехав к Берни. Они могли встретиться и в кафе.

– Я заказывала телефонный разговор с Лондоном и уже заключила предварительное соглашение с учредителем «Туморроу». Мне предлагают должность заместителя главного редактора, – скороговоркой выпалила она.

Берни словно окатили ледяной водой. Он расстроено произнес:

– Ты именно к этому всегда стремилась?

– Как сказать… Окончательного согласия я еще не дала. Предпочитаю сначала увидеть все своими глазами.

Воодушевление и уверенность Прайда стали исчезать, уступая место мучительным сомнениям. Он вдруг до боли отчетливо осознал, что может потерять ее навсегда. Опустив руку в карман, мужчина зажал коробочку в руке, словно талисман на удачу. Там лежало кольцо, которое он должен был надеть ей на палец.

– Джессика, я…

– Решение принято, – перебила его она. – Я делаю это ради сына.

– Но ему нравится жить здесь, – напомнил Берни.

– Может быть. Однако ребенку нужно хотя бы время от времени видеться с отцом. Я осуждаю свою мать за то, что она разлучила меня с папой. Мой бывший муж, может, и не самый примерный родитель, но я хочу, чтобы он и сын встречались друг с другом. Пожив здесь, познакомившись с тобой, я оценила важность семьи. У Луиса и Чарльза должен быть шанс.

Берни глубоко вздохнул и провел руками по волосам. Ирония судьбы: он сам без устали доказывал ей, насколько важны родственные и дружеские связи. Похоже, Джесс хорошо усвоила его урок и теперь купила билет в один конец – прочь из его жизни.

Слишком увлекшись мыслями о будущем, он вообразил, что сможет заменить мальчику отца. Да, они оба сильно привязались друг к другу, но этого оказалось недостаточно. У Луиса были родители, и он был абсолютно лишним.

Берни с силой сжал коробочку, словно надеялся выдавить из нее решение проблемы.

– Наверное, я тоже мог бы туда переехать. – Его начало переполнять чувство ужаса. – Там наверняка найдется для меня работа.

– Нет, Берни. Ничего не получится. Ты нужен здесь и прекрасно об этом знаешь. – Она почувствовала, как к глазам подступают слезы, и запаниковала. Ей нельзя было позволить себе ни малейшего проявления слабости.

– А мне не нужен никто, кроме тебя.

– Сладкое заблуждение. Здесь твой дом, и ты не будешь счастлив в другом месте.

– Мой дом готов стать и твоим.

– Я объяснила, почему не могу остаться.

– Это несправедливо.

– Тебе нужна женщина, способная одарить тебя любовью с такой же щедростью, с какой ты сам распространяешь ее на других.

– Хочешь сказать, что тебе никогда не удалось бы полюбить меня?

Черт! В том-то и дело, что она не могла этого сказать. Но прервать отношения было необходимо. Ее сердце начинало нестерпимо ныть при одной только мысли о существовании без этого мужчины.

– Я хочу сказать, что возвращаюсь в Лондон по большей части затем, чтобы Луис не рос без отца. А ты женишься на милой молоденькой девушке, не обремененной ошибками прошлого. Заведешь своих детей. И будешь жить долго и счастливо.

– Но моя единственная радость – это ты. Я люблю тебя и твоего сына. И хочу, чтобы именно вы оба составили мою семью.

– Такой мужчина, как ты, недолго будет одинок. – Она поднялась прежде, чем он успел удержать ее, подошла к вешалке и сняла пальто.

Берни Прайд сжимал коробочку, лихорадочно ища решения. Получив письмо от Адама, он понадеялся, что Джессика захочет иметь собственную газету. Все это время он жил надеждой, что сумеет завоевать ее любовь.

Но эта упрямая женщина решила все по-своему. И он не мог ничего противопоставить такому повороту событий. Не имел никакого права заставлять Джессику держать сына вдали от отца. Что ж, ему не оставалось ничего другого, как отпустить их.

Она стояла, ухватившись за дверную ручку.

– О, вспомнила! Ты собирался что-то мне дать. Свой роман, да?

– Конечно, – мягко ответил Прайд. – Именно его. – Он разжал пальцы и медленно вытащил руку из кармана, оставив бархатный футляр внутри. Потом принес из кабинета папку с текстом.

– Я постараюсь прочитать побыстрее.

– Не спеши.

– Спасибо, что доверил мне первой прочесть его. Если хочешь, я напишу отзыв с редакторскими комментариями.

Вот уж чего он меньше всего хотел бы получить от нее!

– Спокойной ночи.

– До свидания, Берни.

Она побежала по ступенькам сквозь пелену снега к своей машине. А он стоял на крыльце и смотрел вслед, пока Джессика не растворилась в ночи.

Эпилог

Апрельский день выдался теплым. Долгожданное солнце припекало почти по-летнему. Деревья оделись в яркую зелень, радостно подставляя лучам молодые листочки и набухшие бутоны.

Джессика стояла у огромного окна в холле больницы и улыбалась, наблюдая за весенним пиршеством окружающего мира. Оглушающий птичий гомон долетал в помещение даже сквозь закрытые форточки. Ее душу переполняло не меньшее ликование, чем пробудившуюся природу. Наконец-то весь этот ад остался позади. Сегодня ее мальчика выписывали домой. Конечно, он был еще очень слаб, но окончательное выздоровление – дело времени, зато теперь его жизни ничто не угрожает.

А ведь сначала все шло так, как она запланировала. Уехав из дома Прайда, полная решимости, Джессика в этот же вечер заказала билет, чтобы не откладывать поездку в Лондон. Через день она уже была в пути. Прилетев на место, из аэропорта связалась с Чарльзом и договорилась с ним о встрече. Он ссылался на большую занятость, предлагал встретиться вечером, но Джессика настояла на своем, сказав, что это очень важно. Спустя пару часов они уже сидели в кафе.

– Ты отлично выглядишь, детка, – скороговоркой отрапортовал он дежурную фразу и тут же озабоченно посмотрел на часы. – Так что там у нас срочного?

– Чарльз, ты не хочешь узнать, как поживает Луис? – Джессика с сожалением разглядывала своего бывшего мужа. Строгое лицо, несколько новых морщин. И все тот же отсутствующий взгляд человека, полностью поглощенного своими мыслями.

– Надеюсь, у него все в порядке, – ответил он, не задумываясь. – По крайней мере, так было, когда я получил твое последнее письмо.

– Но с тех пор прошел месяц.

– А что могло измениться в жизни пятилетнего ребенка за такой срок? – удивленно вскинул брови мужчина.

– Например, мог вырасти новый зуб… Да мало ли что еще? Тебе что, совсем безразлична его жизнь?

– Нет, конечно! Но я не умею возиться с маленькими. Вот когда мальчик достаточно подрастет, чтобы с ним можно было поехать куда-нибудь, например…

– Замолчи, Чарльз. Я уже объясняла тебе, что вам надо общаться хотя бы раз в неделю, – сердито перебила она его.

– Но ты же знаешь, у меня работа, – возразил он. – И потом, вы теперь забрались в такую глухомань.

– Поэтому я и пригласила тебя встретиться. – Она вздохнула. – Мы переезжаем в Лондон, и эта часть проблемы отпадает.

– Переезжаете? Когда? – Он озабоченно почесал затылок. – Собственно, теперь это не важно, потому что через неделю меня здесь не будет.

Джессика открыла рот от удивления.

– И куда же на этот раз.

– В Афганистан. Представителем отдела политических новостей «Таймс». – Его глаза победно заблестели.

– И никак нельзя отказаться? – Джессика закусила губу.

Чарльз посмотрел на нее как на умалишенную.

– Но зачем?

– Затем, что ты нужен своему сыну! – отчаянно выкрикнула она. Посетители за соседними столиками с любопытством покосились на них.

– Тише, тише. – Чарльз, нахмурившись, обдумывал ее слова. – Ты могла бы поехать тоже, – вдруг произнес он. – Представляешь, какая перспектива?

– Мы говорим о тебе и о нашем сыне, – возразила Джессика.

– Он мог бы жить в интернате.

Тут ее терпению пришел конец.

– Ты неисправимый эгоист. Пойми, ему нужен отец сейчас, постоянно, а не тогда, когда тебе это станет удобно. – В сущности, Джессика уже догадывалась, что ее планы рухнули. Чарльз не изменился. Он по-прежнему был помешан на работе, а все остальное его мало интересовало. А она так надеялась, что их сын и ее бывший муж хоть немного сблизятся друг с другом.

Джессика поднялась. Встреча оказалась напрасной.

– Если передумаешь, дай мне знать. Меня пригласили на должность заместителя главного редактора «Туморроу», и я, скорее всего, дам согласие.

– О, вижу, ты тоже не очень-то изменила своим принципам, – криво усмехнулся он.

– Я – профессиональный журналист и по праву могу претендовать на такую должность.

Но, главное, я хочу обеспечить будущее своего ребенка, и карьерные амбиции теперь для меня не имеют прежнего значения. Надеюсь, и ты это когда-нибудь поймешь. – Она встала и стремительно зашагала к выходу…

Потом была встреча в редакции, беседа с будущими коллегами, но теперь это уже не имело того глобального смысла, который она вкладывала в предстоящий переезд. Чарльз уезжал на пять лет. Она просчиталась.

Через три дня вернувшись в Ишбери и уже в сумерках подъезжая к дому дедушки, Джессика удивилась, что ни в одном из окон не горит свет. Может быть, дед с правнуком отправились в гости? Но для визитов было уже слишком поздно. Не понимая, что происходит, она зашла в дом. Беспорядочно раскиданная в гостиной детская одежда и одеяла напрягли ее нервы в недобром предчувствии.

– Что происходит?! – Джессика заметалась из угла в угол, но взяла себя в руки и решила позвонить Берни. Подойдя к телефону, она заметила у аппарата клочок бумаги. Это была записка: «Мы в больнице. Приезжай, как только сможешь». У нее подкосились ноги, Джессика рухнула на стул и несколько минут просидела в оцепенении. Ее охватил ужас. Неужели что-то случилось с Луисом? Этого не может быть… Просто не может быть! Она не переживет этого! Вскочив, она кинулась к машине.

Была уже ночь, когда Джессика въехала на территорию больницы. В приемном покое ей сообщили, что Луис находится в палате интенсивной терапии и что с ним его отец. Она непонимающе уставилась на медсестру.

– Что вы так смотрите? Его привез отец под утро. С ними был еще дедушка, но у того тоже поднялась температура, и его госпитализировали в инфекционное отделение. Это грипп. Дети и старики подчас очень тяжело переносят вирусные заболевания. Но ваш сын под постоянным наблюдением.

Она поднялась в палату. Луис лежал на кровати с закрытыми глазами. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а губы потрескались. Рядом сидел Берни, нежно поглаживая ладонью руку малыша. Когда она кинулась к нему, Луис открыл глаза, улыбнулся и прошептал:

– Мамочка, у меня сильно болела голова, мне было холодно и страшно, а потом приехал Берни и мне стало хорошо.

Она кинулась обнимать ребенка. Слезы ручьями заструились по щекам.

– Спасибо, большое спасибо, что побыл с ним! – обернулась она к Прайду. – Теперь можешь ехать домой. Тебе нужно отдохнуть.

Он улыбнулся.

– Я не устал. Когда ты вернулась?

– Пару часов назад. Я думала, что сойду с ума, пока добиралась сюда. Почему вы не послали мне телеграмму? – Она погладила сына по голове. Луис опять открыл глаза.

– Я не хочу, чтобы он уходил. Без него мне страшно. – Ребенок готов был заплакать.

– Хорошо, хорошо, милый! Спи. Мы вместе посидим с тобой. – Джессика поцеловала малыша в пылающий лоб.

– Все произошло слишком стремительно. Луис ночью разбудил дедушку и сказал, что у него в комнате кто-то ходит. Дотронувшись до мальчика, Тиллинг понял, что у ребенка жар. Потом у Луиса начался бред, пришлось вызвать ему «скорую»… Не сердись, что сказал, будто я отец, иначе меня бы не оставили здесь. – Он пожал плечами.

Как она могла сердиться? Чарльзу было все равно, что происходит с его сыном. А Берни? Прочитав в дороге его книгу и осмыслив ее, она многое поняла про этого человека. Например, разгадала, в чем была его сила. Просто он делал то, к чему другие только стремились. Жил по своим убеждениям и совершал необходимые поступки…

– Конечно, я не сержусь, – мягко ответила Джессика.

– Как прошла встреча? – с деланным безразличием спросил он.

– Потом. – В данный момент ей не хотелось делиться с кем бы то ни было своим разочарованием. К тому же тема переезда была слишком болезненна для Берни. Она видела, какое утешение находит Луис в присутствии этого чужого, в сущности, человека. Неужели она что-то упустила, увлекшись мыслями о материальном благополучии своего ребенка в ущерб живому общению? Неужели ее сын рассчитывал на поддержку Берни больше, чем на ее, материнскую? Никакая карьера не стоила потери этого доверия. Теперь, по прошествии месяца с лишним, она была в этом убеждена.

Грипп вызвал у Луиса осложнение, и он заболел воспалением легких. Тиллинг тоже заставил всех поволноваться, правда, не так сильно, как его правнук. Дедушку выписали неделей раньше, теперь он восстанавливал силы после болезни дома. С Луисом все оказалось куда сложнее. Он пролежал в горячке неделю. Потом отказывался делать уколы и принимать лекарства, пока Берни не придумал сказать, что их прислал Санта-Клаус. Было еще много всякого, но теперь испытания остались позади.

– Мама, мамочка! Мы уже готовы. – Луис бежал ей навстречу, раскинув руки. Следом шел Берни. Мальчик не хотел надевать толстый свитер, и опять пришлось воспользоваться уловкой про Санту.

Джессика подхватила сына и прижалась щекой к его кудрявой головке. Берни стоял рядом и смотрел на них. Все, что он мог бы сейчас сказать, читалось в его взгляде. Но слова сами вырвались из его души:

– Я люблю тебя, Джесс! Я не смогу вынести разлуки с тобой и Луисом. Прошу, не оставляй меня!

– И не собираюсь. Это уже в прошлом… Я тоже люблю тебя, Берни! – Откровенное признание удивило ее саму и невероятно обрадовало.

Неужели теперь ей не нужно будет делать и решать все, опираясь лишь на себя, на свой опыт? Самостоятельно идти по жизни, в одиночку бороться с невзгодами?! Она не могла упустить величайшей возможности, дарованной судьбой. Не имела права позволить ускользнуть еще одному шансу. Искренняя любовь, светившаяся во взгляде стоящего рядом мужчины, подсказала ей это решение.

– Вот. – Берни полез в карман, вытащил бархатную коробочку и передал ее мальчику. – Покажи мамочке. И спроси, согласна ли она принять это от меня?

Пальчики ребенка неумело открыли крышку, и он восторженно вскрикнул, увидев сверкающий камень.

– Это тоже от Санты?

– Нет, это мой подарок, – рассмеялся мужчина.

Луис серьезно посмотрел на смеющуюся Джессику.

– Держи, мамочка. Берни дает тебе это красивое кольцо. Тебе ведь нравится? Оно сверкает. Хочешь его надеть?

– Да, хочу. Очень сильно хочу! – Она продолжала улыбаться сквозь слезы радости. Теперь ей не требовалось присутствие Чарльза, чтобы у Луиса была семья. Почему раньше до нее это не доходило? Не гены определяют отца, а любовь. Берни был надежной опорой для них обоих. Уже сейчас этот человек оказался намного важнее для мальчика, чем его истинный отец, чья кровь текла в его венах.

Прайд поднял ребенка, крепко прижав к себе.

– Давай-ка, Джесс, примерим подарок. – Подрагивающими пальцами он бережно надел ей кольцо.

– Оно мне впору, – прошептала счастливая женщина, и щеки ее залил нежный румянец.

– Я старался. – Берни наклонился и поцеловал ее чувственно и нежно. Ребенок, которого они собирались вырастить вместе, заворожено наблюдал за этой сценой. – И собираюсь сделать вас счастливыми, тебя и Луиса.

Джессика ничего ему не ответила. Она вдруг подумала, что это кольцо Берни собирался отдать ей еще тогда, когда пригласил к себе после спектакля.

Неожиданная догадка лишь укрепила ее в мысли, что сейчас она поступает правильно, давая согласие связать свою жизнь с судьбой этого человека. Она верила ему, потому что знала: Берни Прайд из тех мужчин, которые сдерживают обещания и выполняют свои обязательства. Уж в этом-то она успела убедиться.

Content

Элли Крамер
Избраница

Пролог

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

Эпилог