С. В. Петрушин

Любовь и другие человеческие отношения

ВВЕДЕНИЕ

Назначение этой книги — помочь читателю сориентироваться во всем многообразии человеческих отношений. Это отношения между мужем и женой, родными и чужими, профессиональные и человеческие, между мужчиной и женщиной, между родителями и детьми и т. д. Если добавить к перечисленному, что кроме внешних взаимоотношений существуют внутренние отношения, то можно мысленно представить наличие целой вселенной, огромного мира отношений.

Проблемы в межличностных отношениях (включая брачно-семейные, детско-родительские, интимные и другие взаимосвязи) занимают одно из ведущих мест в психологическом консультировании и психотерапии. Эту тему исследовали видные зарубежные (3. Фрейд, Э. Фромм, Э. Берн, С. Кратохвил, В. Сатир, Б. Хеллингер и др.) и отечественные (Н. Н. Обозов, Ю. Е. Алешина, Л. Я. Гозман, А. Я. Варга, Т. М. Мишина, Э. Г. Эйдемиллер и др.) психологи и психотерапевты.

Мир отношений невидим, но в нем существуют свои законы и правила. Чтобы не только выжить в этом мире, но быть успешным и счастливым, необходимо знать эти законы. Если вы хоти те познакомиться с миром отношений и стать в нем специалистом, то первое, что надо сделать, — научиться различать возможные виды и уровни человеческих отношений. Кстати, имен но способность к различению оттенков является важнейшей для профессионала в любой области. Например, художник может видеть гораздо большее количество сочетаний цветов и различных оттенков, чем обычный человек. Поэтому важно уметь различать не только оттенки эмоций, типы людей, но и, конечно, уровни отношений.

В этой книге я рассматриваю отношения с точки зрения их возможных видов и уровней. В качестве основных выделяются социальные (конвенциональные), эмоциональные (неконвенциональные) и сексуальные (интимные) отношения. Из существующих анализируются деловые, супружеские, родительские, родственные. Особое внимание в книге уделяется теме любви.

У каждого из нас, конечно, есть личный опыт взаимодействия с другими людьми. Я также предлагаю собственное видение мира человеческих отношений, исходя из своей практики психологического консультирования. Во время бесед с людьми я часто сталкивался с тем, что знания, основанные на личном опыте, перемежаются с фантастическими иллюзиями. А не различении реальности и иллюзии, как известно, приводит к страданиям. Надеюсь, что при чтении данной книги у вас возникнут свои предположения, с чем-то вы не согласитесь, что-то покажется вам неубедительным и даже вредным, возможно, я тоже описываю свои иллюзии.

Часть 1. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Использование принципа дифференцирования в консультировании и психотерапии

В процессе многолетней практики психологического консультирования мною был выработан и успешно использован принцип, на котором строится терапия отношений. Он основан на предположении, что причину любой психологической проблемы можно обозначить как смешивание человеком различных уровней психической реальности, слияние их в некий единый уровень. Настоящий метод строится на обнаружении и дифференцировании консультантом этих уровней и построении между ними новых взаимосвязей.

В принципе, в основе создания новых психотерапевтических методов нередко можно зафиксировать некое обнаруженное авторами различие, то есть использование «принципа различения». Например, в основе психоанализа лежит идея разделения психики на отдельные уровни (сознание, бессознательное и цензура). Проблемой, с психоаналитической точки зрения, является «наложение» на сегодняшнюю реальность травмирующих событий, произошедших в прошлом. 3. Фрейд говорил, что невротик «болеет» воспоминаниями, то есть некоторые элементы реальности воспринимаются им как символы прошлой реальности. Эта регрессия и является причиной неадекватных «невротических» эмоций. Терапия заключается в том, чтобы по мочь осознать наличие этой «покрывающей» символической реальности и снизить ее влияние на человека. Как говорил Фрейд, «сигару можно курить как символ, а можно и как сигару».

В транзактном анализе Э. Берн представил структуру личности, состоящую из трех компонентов («Родитель», «Взрослый», «Ребенок»). Проблема здесь может рассматриваться как конфликт между этими субличностями. Например, депрессия является следствием наказания «Родителем» своего «Ребенка». Соответственно, психологическая помощь заключается в установлении между этими «Я-состояниями» клиента взаимоустраивающих договоров и построении внутренней иерархии при доминировании «Взрослого» компонента.

Многие техники гешталытерапии и психосинтеза построены на выделении в пространстве личности отдельных субличностей и их последующей интеграции. Это приводит либо к конструктивным отношениям между ними, либо к соединению и возникновению новой сверх-субличности, вбирающей в себя предыдущие. Этот «принцип дифференцирования» я использую в процессе консультирования в сфере межличностных отношений.

При создании своего метода я опирался на следующие предположения:

1. Межличностные отношения не есть нечто однородное. В них можно выделить различные уровни (виды, подсистемы).

2. Недифференцирование отдельных уровней отношений как относительно самостоятельных и нетождественных друг другу, а также слияние этих отношений, является одной из причин не удовлетворенности отношениями.

3. Решение проблемы, возникшей в отношениях, заключается в обнаружении и дифференцировании уровней отношений.

Таким образом, реализация принципа дифференцирования осуществляется путем выявления и совместного анализа с клиентом уровней (видов, подсистем) в проблемных отношениях, с последующей идентификацией проблемы с одним из уровней. Такой подход дает возможность разрешать такие проблемы, как ревность, зависимость от матери, сложность в выборе супруга, критичность к родителям, слияние с партнером, измены, последствия развода и т. д. Для этого консультант должен быть знаком со спецификой различных уровней, подсистем и видов отношений. Рассмотрим более подробно, как данный метод может быть использован в процессе консультирования.

ОСНОВНЫЕ УРОВНИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

В древнеиндийском трактате о любви «Ветка персика» указывается, что каждый человек может любить на трех уровнях: тела, ума и души. Уже тогда было отмечено, что взаимоотношения неоднородны, в них присутствуют разные уровни. На сегодняшний день существует немало исследований, посвященных обоснованию и описанию различных уровней взаимоотношений.

В качестве основной теоретической концепции я использую идею И. Н. Калинаускаса о возможном обозначении в человеке как целом некоторых его частей, таких как тело, сознание и эмоциональная сфера. Опора на эти составляющие позволяет обозначить такие психологические понятия как «индивидуальность», «личность» и «сущность». Таким образом, возможны любые комбинации человеческих отношений в зависимости от того, на чем они основываются (рис. 1). Дружеские отношения затрагивают эмоциональный уровень, деловые — социальный и нередко эмоциональный, отношения любовников — эмоциональный и сексуальный и т. п.

Дифференцированный подход дает консультанту возможность рассматривать разлад в отношениях ие как конфликт «вообще», а находить его место на одном из уровней в иерархии отношений. Например, жалоба на то, что «муж разлюбил, надо разводиться», является отражением смешения эмоционального и социального уровней, отождествления у данного человека брака и любви как равнозначных понятий. Но такой взгляд лишь усугубляет ситуацию. Проблема возникла на одном — эмоциональном — уровне («муж не любит»), а поиск ее решения происходит совсем на другом — социальном («надо разводиться»). Логично предположить, что конструктивным подходом в этом случае является помощь в обнаружении различий любви и брака и разрешение проблемы на том же уровне, на котором воз никла трудность, в данном случае — на эмоциональном.

Рис. 1. Схема основных уровней отношений

Рассмотрим специфику каждого уровня отдельно.

На социальном уровне партнеры расположены по отношению друг к другу во взаимосвязанных социальных ролях. Под «социальной ролью» понимается «функция, нормативно одобренный образец поведения, ожидаемый от каждого, занимающего данную позицию» (И. С. Кон), «фиксация определенного положения, которое занимает тот или иной индивид в системе общественных отношений» (Г. М. Андреева).

Важно отметить, что социальные предписания безличны по своей природе. Они выполняются независимо от личностных черт и интересов человека, который это делает, всегда одним и тем же образом. То есть отношения на социальном уровне в определенном смысле «бесчеловечны». Основа их построения — конвенция, контракт, взаимная договоренность (рис. 2).

Рис. 2. Уровень социальных отношений

Эмоциональный уровень имеет совершенно иную природу, отличную от социального. Его можно обозначить как принципиально неконвенциональный. Договор о прочности и неизменности эмоций невозможен. Любые гарантии и обязательства по поводу чувств типа «Я ВСЕГДА буду тебя любить» нереальны и губительны для договаривающихся. Перенос социального на эмоциональные уровень, который выражается попыткой установления конвенций на эмоции ради сохранения союза, приводит к напряжению и общей невротизации отношений (рис. 3).

Рис. 3. Уровень эмоциональных отношений

Если рассматривать любовь как одно из ценных проявлений человека не только к людям, но и к окружающему миру, то попытка ее сориентировать исключительно на одного человека может существенно обеднить и сами брачные отношения. Уродливой метаморфозой смешения социального и эмоционального пластов является концепция так называемой «социальной любви». Она строится на том, что любовь всегда дается «за что-то». Здесь любовь рассматривается как драгоценность, которой можно наградить, за которую надо бороться и ее заслужить, которую можно потерять и т. д. Подлинная любовь безусловна по своей природе и является принятием человека как уникального существа, независимо ни от каких его качеств и проявлений (В. Франкл).

Сексуальные отношения могут рассматриваться как самостоятельный уровень, не смешиваемый с другими (рис. 4).

Рис. 4. Уровень сексуальных отношений

Здесь, в отличие от социального «надо» и «должен», доминирует «хочу». Сексуальность у человека (в отличие от животных), наряду с функцией релаксации и деторождения, может быть определенным способом общения и познания другого человека. Примером слияния социального и сексуального является патриархальная мораль, где сексуальные отношения с кем бы то ни было помимо супруга однозначно рассматриваются как супружеская измена.

ВИДЫ ОТНОШЕНИЙ

Деловые отношения

Деловые (социальные) отношения строятся в рамках выполняемых социальных ролей, например: продавец — покупатель, учитель — ученик, психолог — клиент. Образцы исполнения этих ролей зафиксированы в различных правовых документах. Кроме этого, мы можем вступать в отношения, которые строятся не на формальных предписаниях, а на эмоциональной основе, «чисто по-человечески». Это дает возможность выделить два вида отношений: социальные и межличностные или, другими словами, «деловые» и «человеческие».

Уровень мастерства напрямую связан с умением человека осознавать и исполнять свою профессиональную роль, строить свое поведение в ее рамках. «Человеческие» отношения возникают тогда, когда поведение начинает выходить за рамки профессиональной роли (рис. 5). В чем разница, например, в общении профессионального продавца и непрофессионала? Первый на грубую реплику покупателя не станет обижаться, тем более демонстрировать свою обиду. Он понимает, что этот выпад адресован ему не как человеку, а как продавцу. А непрофессионал решит, что покупатель «от себя лично» хочет «его лично» обидеть, и станет реагировать не в рамках своей профессиональной роли, а как человек. В итоге у него с покупателем завяжутся «нормальные» человеческие отношения, и, вместо того чтобы продавать, он будет выяснять степень своей правоты.

Рис. 5. Схема уровней «человеческих» и «деловых» отношений

При проведении психологических тренингов для продавцов я зачитываю им в качестве примера описание работы одного очень успешного торговца автомобилями, который, для того чтобы убедить сомневающегося покупателя, даже встал перед ним на колени. Затем я спрашиваю наших продавцов: «А вы можете встать на колени перед покупателем?» Реакция часто бывает крайне отрицательной, участники тренинга вспоминают про достоинство, честь, унижение и т. д. Это свидетельствует, на мой взгляд, об их непрофессионализме. Я не отрицаю человеческое достоинство, но есть еще и профессиональное достоинство, что совсем не одно и то же. Можно быть достойным чело веком, но плохим продавцом. Как и наоборот.

К сожалению, при профессиональной подготовке специалистов совершенно упускается из виду такой важный ее раздел, как формирование психологии профессионала. В этом одна из проблем России: у нас много хороших людей, но крайне мало профессионалов. Настоящий профессионал способен отделять себя от роли, что дает ему возможность управлять ею. В этом заключается основной способ преодоления синдрома «сгорания» и психологической усталости. Если роль — это не человек, то в этом состоянии человек не устает, не болеет и не «сгорает».

Это совершенно не означает, что человек, исполняющий роль, становится безэмоциональным, как робот. Здесь можно провести аналогию с театром. Актеру по содержанию пьесы, например, следует играть преступника. И если это хороший исполнитель, то он представит свой персонаж на сцене и правдоподобно, и убедительно, и очень эмоционально. Плохой же актер будет играть не преступника, а самого себя. Он заявит, что он никогда не был преступником и ему неприятно находиться в этой роли. Так проявляется смешение деловых и человеческих отношений. Развитая личность — это не одномерный человек («Я такой и всегда буду только таким»), а тот, кто может реализовывать себя через разнообразные роли.

Другой важный признак профессионала заключается в его безупречности. Свои человеческие потребности он удовлетворяет за пределами ролевой ситуации, своей профессии.

L Если кому-то такой взгляд кажется чересчур жестким, то могу предложить более мягкий вариант. Человеческие отношения тоже строятся как ролевые. С этой точки зрения проблему в деловых отношениях можно рассматривать как смешение в одной роли двух форм поведения. Например, когда продавец начинает воспитывать покупателя, происходит смешение ролей продавца и воспитателя.

Брачно-семейные отношения

В семейных отношениях, как в некой целостной системе, можно выделить все три уровня. Ни в каких других отношениях, кроме брачно-семейных, наличие всех трех уровней отношений, как возможных и нормальных, не встречается. Если же такое происходит, то это только ухудшает отношения. Например, возникают так называемые «служебные романы», где к социальным и эмоциональным отношениям присоединяются сексуальные. Или друзья начинают заниматься совместным бизнесом, то есть смешивать эмоциональные и социальные отношения. Обычно это заканчивается плохо как для дружбы, так и для бизнеса. С этой точки зрения брачно-семейные отношения являются наиболее сложными. Рассмотрим более подробно основные характеристики уровней в брачно-семейных отношениях.

Социальный уровень в браке

Чтобы говорить о наличии брака, необходимо наличие, прежде всего, социального уровня. Нередко на консультациях приходится сталкиваться с тем, что люди называют себя мужем и женой, не имея социального оформления отношений. Это так называемый гражданский брак. То есть в таком «браке» присутствуют только эмоциональный и сексуальный уровень. Они говорят, что живут как муж и жена, и какая-то печать в паспорте ничего не изменит — это же такая мелочь. На что я им говорю, что если для них это такая незначительная вещь, то пусть сходят и поставят этот штамп. И они как-то сразу становятся серьезными. Потому что это не просто «штампик», это определенная социальная магия. После этого меняется очень многое. На мой взгляд, под гражданским браком скрывается инфантильное от ношение к социальному уровню, его недооценка. А с психологи ческой точки зрения под этим нежеланием официально оформлять отношения может лежать неосознаваемое стремление к построению «родственных» отношений. Это только у родственников есть эмоциональные отношения, иногда случаются и сексуальные, но вступать в брак им никак нельзя.

Если рассматривать социальный уровень как ролевой, то в нем супруги находятся в ролях «мужа» и «жены». Если роль — это образец поведения, то возникает очень важный вопрос: какими должны быть образцовые муж и жена, какова должна быть модель семьи?

Основная проблема формирования современной модели семьи заключается в том, что сегодня существует в основном смешанный тип семейных отношений, в котором уживаются элементы как традиционной, так и новой моделей семьи. Это смешение приводит к большому числу конфликтов. В чем же заключаются традиционные, или, как их называют, патриархальные правила семейных отношений?

Смысл патриархального брака во многом определялся выживанием и поддержанием хозяйства, то есть социальный уровень в супружеских отношениях доминировал. С этой точки зрения многие правила обоснованы и понятны, хотя на сегодняшний день мы их придерживаемся, не вдумываясь в их происхождение. Например, обоснование запрета на сексуальные отношения «на стороне» связано с тем, что хозяин должен был быть уверен, что дети — «из его хозяйства» (тем более что средства предохранения тогда практически отсутствовали). Другой пример: дети рассматривались как будущие работники, поэтому рожать надо было раньше и чаще. Соответственно, для этого нужно было рано выходить замуж, чтобы успеть произвести многочисленное потомство. Много детей необходимо было иметь еще и потому, что из-за слаборазвитой медицины детская смертность была высокой. А уж замуж надо было выйти обязательно: в одиночку женщине было не поднять хозяйство, и ей угрожала голодная смерть. Поэтому муж (любой) сам по себе уже имел ценность («пусть плохонький, но мой»). А если девушка долго не выходила замуж, деревня смотрела на нее косо: наверное, больная, раз никто не берет.

Многие правила могут нам показаться сегодня странными и непонятными. Вспомним знаменитое выражение «Бьет — значит, любит». В нем тоже была своя логика. Одна из семейных установок гласила, что муж должен держать свою жену в строгости. Поэтому в супружеские обязанности мужа входила периодическая порка жены, обычно по субботам. А если муж не порол, значит, он халатно относился к своим обязанностям. Или того хуже, у жены могло возникнуть подозрение: «Может, он бьет кого-нибудь на стороне? Значит — любит другую!» Однажды в поезде я разговорился с пожилой женщиной, которая очень хвалила своего мужа за справедливость. А когда я спросил, в чем это выражается, она ответила: «Он меня бьет только за дело. Просто так на меня руку никогда не поднимает»…

На сегодняшний момент экономические условия значительно изменились, и поэтому возникает необходимость поиска нового смысла для создания брака. Понятно, что физическое выживание уже не может быть таким смыслом, так как выживаем и без брака. Если не для ведения общего хозяйства, то ради чего сегодня вступать в брак?

В качестве распространенных версий «Зачем?» встречаются следующие.

1. «Чтобы в старости кто-нибудь стакан воды поднес». Однако мне известны примеры, когда муж уходил от жены в 50 и в 60 лет. Немолодая женщина оставалась одна в состоянии глубокой депрессии, кляня и обвиняя мужа в том, что он ее предал и т. д. Брак — это не гарантия того, что другой останется с вами на всю жизнь.

2. «Ради детей». Это очень опасное заблуждение. При таком подходе получается, что когда дети вырастают и уходят их семьи, супругам надо разводиться. Если брак заключается с этой установкой, то родители, сознательно или бессознательно предчувствуя такую развязку, пытаются удержать детей как можно дольше в своей семье. Делается это двумя путями. Например, запугиванием трудностями самостоятельной жизни («Как же ты будешь жить один? Пропадешь ведь») и преувеличением важности близости с родителями («Помни, что во всем мире только родители будут тебя любить и заботиться о тебе по-настоящему. Чужим людям ты никогда не будешь нужен»). В итоге формируется зависимый тип личности, который при первых трудностях будет снова и снова возвращаться в родительскую семью. Иногда, если это женщина, она возвращается не одна, а с ребенком. И родительский брак спасен: теперь можно заняться внуками! То есть ребенок «детско-ориентированных» родителей за собственную свободу откупается своим ребенком.

3. «Ради секса». Брак понимается как возможность нормальных сексуальных отношений у молодых людей. Но сегодня сексуальные запреты становятся все слабее, и этот смысл тоже не работает.

Нахождение смысла брака сегодня — очень серьезный вопрос, и я рискну дать свой ответ на этот вопрос. На мой взгляд, более важными сейчас стали не экономико-социальные, а человеческие отношения. Конечно, и в современном мире есть наследные принцы и принцессы, но это часто несчастные люди (вспомним принцессу Диану), так как они не могут сделать свой выбор исходя из человеческих отношений. Для большинства именно сохранение человеческих отношений становится важным, и брак можно рассматривать как форму их сохранения. Если смотреть на брак с этой точки зрения, можно представить, что теперь брак будет иметь не одну форму («как все нормальные люди»), а огромное разнообразие этих форм, так как человеческие отношения всегда уникальны. Здесь уже возможны большие различия в возрасте супругов, их статусе, они могут жить отдельно или даже в других городах и т. д. То есть речь идет о том, что «одна на всех» форма брака уже не работает.

В каждом от дельном случае нужна специфическая, удобная только для этих людей форма сохранения человеческих отношений. Более того, главное при этом не форма, а сохранение сущности брака.

Огромный и все возрастающий процент разводов иногда дает повод говорить о том, что институт брака умирает. Я думаю, дело в том, что идет поиск новых смыслов брака и его новых форм. Если раньше сначала вступали в брак, а потом делали карьеру, то теперь, наоборот, лишь после становления личности переходят к созданию семьи. У молодежи прямого отказа от идеи брака нет, просто сейчас его основа не хозяйственная и не биологическая (секс или дети), а психологическая.

Сегодня происходит не разрушение брачно-семейных отношений, а глобальный человеческий поиск новой — взамен патриархальной — формы существования брака.

Раньше социальные отношения в браке рассматривались как более значимые, чем хорошие отношения. Брак был обязательным, а хорошие отношения — кому как повезет: «Стерпится — слюбится». Сегодня приоритетным становится наличие хороших отношений, которые вовсе не обязательно должны переходить в брак. Конфликты в браке происходят при столкновении этих двух тенденций, то есть имея хорошие отношения, партнеры пытаются оформить их в старый тип брачно-семейных отношений. В итоге начинают страдать их межличностные отношения, их главное богатство. Выход может быть в том, чтобы, наоборот, форму брака подстраивать под хорошие отношения. И если каждые отношения уникальны, то и форма брака может стать очень разнообразной.

«У нас плохие отношения, может, нам пожениться?» Брак еще никогда не улучшал плохие отношения. Брак — это всегда нагрузка на человеческие отношения, то есть еще большие усложнения. И если в человеческих отношениях есть червоточина, то в браке она не исчезнет, а еще больше разрастется.

Если раньше образцы поведения супругов были достаточно жестко фиксированы, например, в «Домострое», то сегодня с ними гораздо сложнее. Чаще всего супруги берут эти образцы из своих собственных семей. «Ты плохой муж», — говорит жена. — «Почему?» — спрашивает тот. И получает очень убеди тельный (для жены) ответ: «Вот МОЙ ПАПА все дома делал своими руками, а ты даже гвоздь нормально забить не можешь». — «Ах, так! Тогда ты — ужасная жена. МОЯ МАМА всегда готовила мне завтрак, а ты до обеда валяешься в постели». И начинается ролевой социальный конфликт, который самими супругами воспринимается как межличностный. На самом деле через этих супругов конфликтуют две семейные модели. Чтобы избежать этого конфликта, оба должны признавать семью другого партнера, отдавать ей должное, но строить свою на более высоком уровне. Это то же самое, как если бы в брак вступили люди двух культур. Вместо подавления своей культурой культуры другого, пара, чтобы сохранить свой союз, может строить третью — свою культуру.

Сложность сегодняшнего этапа брачно-семейных отношений заключается в том, что единый образец мужа и жены исчез. Никто пока не знает, какой должна быть «правильная» семья. Второй момент, что за этими образцами общество следит не так рьяно. Поэтому можно сказать, что на сегодня идеальный супруг тот, с кем хорошо. То есть сегодня пара сама может создавать тот образец, который ей, и только ей, удобен. Главное, как сами супруги об этом договорятся.

Таким образом, одним из условий успешности брака на социальном уровне является согласование представлений о супружеских ролях, то есть супруги должны договориться об этом друг с другом. Самое простое действие: каждый сообщает свои представления о роли мужа и жены, потом супруги их согласовывают и находят один, приемлемый для обоих, вариант. При этом надо понимать, что этот договор не на всю оставшуюся жизнь, а на определенный срок, по истечении которого его можно пересмотреть.

На социальном уровне выделяются два типа договора: брак с доминированием одного из супругов и партнерский. При до минирующем муже жена принимает направление мужа. Само слово «замуж» состоит из двух: «за» и «муж», то есть «быть замужем» означает «быть за мужем». Но возможен и другой вариант, когда отношения строятся на основе равноправия. То есть, брак может быть предприятием, где начальником является один человек, а может быть союзом двух предпринимателей, где у каждого — 50 % акций.

Эмоциональный уровень в браке

Эмоциональный уровень имеет важные отличия от социального. Одно из них заключается в том, что на уровне эмоций никакие конвенции и договоры не работают. Сколько времени можно выяснять отношения друг с другом? Да всю жизнь! И все равно до конца не выяснить. Можно ли договориться о том, что бы любить друг друга всю жизнь? Договориться, конечно, можно, но где гарантия, что это можно будет выполнить? Вдруг через месяц моя любовь исчезнет? А я пообещал любить вечно. Что делать? Заставлять себя любить? Лучшего способа, чтобы заставить возненавидеть, чем заставлять любить, не найти.

Таким образом, любые конвенции, заключенные на эмоциональном уровне, начинают порождать малоприятные чувства вины или обиды. Реальный договор возможен только на социальном уровне, то есть на уровне поведения.

Второе отличие связано с тем, что эмоциональный уровень не поддается измерению. Нередко на консультации приходится слышать обвинения супругов: «Он меня почти не любит, мало уделяет мне внимания, ведет себя холодно» и т. д. Но когда предлагаешь человеку составить договор на эмоциональные отношения, то сразу наталкиваешься на абсурдность этой идеи. Например, берем проблему «мало внимания». В чем будем измерять внимание? В часах? В количестве подарков? Или другое обвинение: «Я его люблю больше, а он меня меньше». В мире эмоций законы арифметики не работают. Принятие договора на эмоциональном уровне ведет к возникновению всевозможных манипуляций. Как ни договаривайся, что будешь уделять внимание, это не помешает другому человеку сказать: «Разве это внимание? Ты делаешь это неискренне». И попробуй, докажи, что это не так, и ты делаешь это от всей души.

Иногда спрашивают: «А можно ли любить больше одного человека?» Здесь подразумевается проявление мужем «положительных» эмоций вне брака, что считается несправедливым по отношению к женщине, которой следует любить только одного мужчину — своего мужа. Вообще-то минимальное количество мужчин, которых может любить женщина, не один, а двое. Второй — это, например, ваш отец. В самом вопросе скрывается смешение социального и эмоционального уровней. Согласно социальным нормам европейского сообщества, мужем может быть только один человек. Что касается эмоционального уровня — здесь все зависит от силы вашего сердца. Только не путайте эмоциональный уровень с сексуальным. Любовь можно рассматривать как способность, и в этом случае она не зависит от количества объектов. Если человек умеет любить, то он излучает любовь на всех, с кем он соприкасается. Даже пищу можно приготовить с любовью.

Третье отличие эмоционального уровня от социального заключается в том, что на эмоциональном уровне измен не существует. «Полюбил другую» — это не измена, так как ничего специального для этого человек не делал и не мог делать. В принципе можно только обрадоваться тому, что ваш избранник способен испытывать любовь. Сложности могут возникнуть только из-за проявлений этого чувства на уровне поведения. А это уже не эмоциональный, а другой (социальный) уровень, где уважение друг к другу должно оставаться.

В настоящее время имеет место точка зрения, что брак должен основываться на любви, то есть на эмоциональной основе. Думаю, это одно из серьезных заблуждений, которое вытекает из смешения социальных и эмоциональных отношений. Общеизвестно, что на работу берут не по любви, а по умению. Работник, помимо обаяния, наверное, должен уметь что-то делать, иначе, за что же ему будут платить зарплату? Хороший человек — это не профессия. И любимый — тоже. Если муж и жена — социальные роли, то получается, это тоже как бы профессии. Поэтому яркие эмоциональные отношения не гарантируют успешного брака. Статистика утверждает, что наибольший процент разводов происходит, наоборот, именно в браках «по любви». Любовные переживания проходят, и, если остается та же установка, люди расстаются, потому что «жить без любви безнравственно».

Очень часто бывает, что, имея хорошие эмоциональные (и сексуальные) отношения, партнеры начинают думать, что и в браке у них все будет также хорошо или даже еще лучше. Они начинают нагружать свои отношения еще одним уровнем — социальным. На практике это может привести лишь к их усложнению. Если человек вас устраивает как эмоциональный партнер, это совсем не значит, что он будет хорошим супругом. Нередко после развода, когда люди снимают с себя социальные обязательства, их отношения могут снова улучшиться.

Мне запомнилась одна беседа на эту тему, в заключение которой слушательница сказала: «Это все понятно. Но я хочу, чтобы мой муж любил только меня». Мне показалось, что это классическая фраза о всевозможных смешениях.

Сексуальный уровень в браке

Если говорить о зрелости брачно-семейных отношений, то она заключается в том, насколько супруги могут различать уровни своих взаимоотношений и совмещать (а не смешивать) их друг с другом. Неразделение и отождествление этих уровней является попыткой ослабить напряжение и может рассматриваться как признак социальной незрелости и психологической инфантильности.

На сегодняшний день понятие «секс», несмотря на кажущуюся очевидность, является довольно сложным и запутанным. С одной стороны — очень расширительное, то есть все, что доставляет удовольствие. С другой — узкое, на уровне контакта гениталий. Когда касаешься темы «сексуальной измены» в браке, то обычно начинаются бурные дискуссии. С точки зрения патриархальной морали измена в браке основывалась именно на сексуальном уровне. Внебрачные сексуальные отношения однозначно рассматривались как супружеская измена. Главный вопрос: «У них что-то было или нет?». Если «было», то измена, а если «не было», то все нормально. Сексуальные и социальные отношения повсеместно смешивались. Например, известен ритуал, когда после свадьбы на всеобщее обозрение вывешивалась простыня, свидетельствующая о первой брачной ночи — все должны были убедиться в девственности невесты. Вроде все ясно и понятно.

Но что же такое «секс»? Например, поцелуй — это секс или нет? Кто-то говорит, нет. А если глубокий поцелуй? В современной литературе упоминается шесть возможных вариантов сексуальных измен (не только на физическом уровне), причем каждая из них достаточно дискуссионна. Например, при сексуальном контакте с мужем супруга фантазирует о другом мужчине. Это измена или нет? А секс-переписка по Интернету? На сегодня уже зафиксирован ряд разводов, где в качестве объяснений было то, что супруг «изменял» по электронной почте с другой женщиной. Основываясь на критериях патриархальной морали разобраться в современной ситуации достаточно сложно.

На мой взгляд, подсказка заключается в том, что синонимом понятия «секс» является слово «интимный». То есть об этом уровне должны знать, как сказал один мудрец, только трое: он, она и господь Бог. Иногда партнер может задавать такой вопрос: «А расскажи, кто у тебя был до меня?». И если вы начнете рассказывать, то это будет ошибкой. Говоря о своих сексуальных отношениях, мы начинаем смешивать этот уровень с социальным. В таком случае последствия всегда негативны.

Другой момент заключается в том, что секс связан с инстинктом размножения, с телом. А для тела не имеет значения, кто доставляет удовольствие. У тела нет морали. В каком-то смысле это объектные отношения, связанные с получением телесного удовольствия. Поэтому для успешных отношений на этом уровне желательно, чтобы оба партнера находились в детском (по Э. Берн) состоянии, то есть у них отсутствовали такие понятия, как «прилично-неприлично». Можно сказать, что секс «асоциален», является сугубо личным делом. Это подразумевает не безответственность и «свободную любовь», а, наоборот, повышенную личную ответственность в сексуальной сфере.

Путаница возникает при смешении социального и эмоционального уровней. Нередко для удовлетворения эмоциональных потребностей в нежности и тепле люди вступают в сексуальные отношения и бывают разочарованы. Сфера эмоциональных отношений достаточно самостоятельна, и без секса можно получить сильные переживания. На этом душевном уровне в ней существует избирательность в партнере. Успешность же зависит от построения резонансной атмосферы взаимного диалога.

* * *

В зависимости от состояния того или иного уровня можно составить типологию различных видов брачно-семейных отношений. Например, наблюдаются преимущественно «социальные» браки, основывающиеся на деловых отношениях. В «эмоциональных» семьях кипят страсти. Богатство брака зависит от того, насколько в нем развиты и представлены все три уровня взаимоотношений.

Если говорить о зрелости брачно-семейных отношений, то она заключается в том, насколько супруги могут различать (выделять как отдельные) уровни своих взаимоотношений и совмещать (а не смешивать) их друг с другом. Недифференцирование и отождествление этих уровней друг с другом является попыткой ослабить напряжение и может рассматриваться как признак социальной незрелости и психологической инфантильности.

ПОДСИСТЕМЫ СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Внутрисемейные отношения

На сегодня в психологии достаточно распространенной является позиция, с которой семья рассматривается как система. При таком подходе проблема одного из членов семьи — уже не его личная проблема, а проблема семейной системы. В ней можно выделить ряд подсистем, которые желательно различать.

В качестве основных подсистем в семье следует различать супружеские отношения (муж — жена), родительские (родитель — ребенок), детские (старшие дети — младшие дети), а также отношения между семьями родителей супругов и их собственной. Неразличение супругами этих подсистем также является причиной ухудшения брачно-семейных отношений. Какие же основные отличия можно выделить при сравнении этих подсистем? Рассмотрим некоторые из них. Кроме собственных разработок, я буду использовать некоторые положения Б. Хеллингера.

Супружеская и родительская подсистемы

А) Супружеские отношения — это отношения непосредствен но между мужем и женой, а родительские опосредованы ребенком (рис. 6).

Рис. 6. Схема семейной системы

Если бы не было ребенка, то не было бы и родительских отношений. Отсюда следует вывод о том, что в супружеских отношениях муж и жена сами решают, согласно их договоренностям, кто из них «хороший», а кто «плохой». Муж может сказать жене: «Ты плохая жена». На родительском же уровне сказать: «Ты плохая мать» — может только сам ребенок. Поэтому здесь критика супругами друг друга как родителей, возможно, не имеет оснований.

Важно, чтобы у ребенка были отдельные отношения с каждым из родителей. Если мать начинает говорить отцу о том, как воспитывать ребенка, то она начинает образовывать отдельное «Мы» с ребенком и вставать между ним и отцом. Поведение каждого из родителей — это вопрос личной ответственности. В родительских отношениях каждый занимается собой как родителем. После развода дети должны остаться с тем из родителей, кто больше уважает в детях другого родителя.

Другая крайность — когда родитель постоянно сообщает ребенку, например, дочери, какой она должна быть, чтобы ее «взяли замуж». В этом случае, если отец (или мать) знает, какой должна быть «настоящая жена» и воспитывает дочь соответствен но этому («Иначе тебя никто замуж не возьмет»), происходит усиление супружеских отношений между отцом (матерью) и дочерью. Если в этом случае критерии супружеского поведения задает мать, то именно она и является для дочери образцом «настоящего мужа».

Если же мать говорит дочери, какого мужа она достойна, то значит, мать неосознанно ищет другого мужа для себя. В этом случае, чтобы отдать «должное» матери, девушки иногда выбирают мужа согласно ее характеристике. У такого мужа будут очень хорошие отношения с тещей, но сама девушка в браке будет чувствовать себя свободной.

Б) Между супружескими и родительскими отношениями должна проходить четкая граница. Происходящее между супругами не должно касаться детей. Тем более нельзя рассказывать об абортах или о том, что «папа тебя не хотел». Не надо спрашивать ребенка о том, надо ли выходить замуж или разводиться. Надо поступать так, как считаете нужным.

Серьезные проблемы возникают, когда кто-либо из родите лей начинает вовлекать ребенка в свой конфликт с супругом. Например, мать рассказывает дочери, какой папа плохой муж (рис. 7).

Рис. 7. Схема процесса нарушения границ семейных подсистем

Такую вовлеченность часто приходится замечать на консультации. Например, девушка утверждает, что ее папа был «плохой». Спрашиваю, почему. — «Он постоянно пил, маме денег не давал, гулял направо и налево и т. д.», — уверенно отвечает она. Если вслушаться, то это речь не дочери, а ее матери как жены. Оказавшись вовлеченной в конфликт, дочь взяла на себя сторону матери. Теперь она смотрит на отца не своими глазами, а глаза ми своей матери. За счет того, что супружеские и родительские уровни оказались смешаны, отрицание дочерью роли «мужа» у родителя приводит к отрицанию его в роли «отца». Плата за смешение отношений состоит в том, что девочка психологически осталась без отца. Ее неудовлетворенное детское состояние будет приводить к тому, что, даже став взрослой, она под видом мужчины неосознанно будет искать себе нового, «хорошего» отца.

Приведу другой пример смешения. Женщина на консультации вспомнила, как в детстве мать периодически посылала ее утихомиривать пьяного отца. Дочь служила своего рода буфером в их отношениях. Она успокаивала отца, укладывала его спать и сама иногда спала рядом с ним. Это привело к тому, что в ее детском сознании она стала воспринимать себя как младшая жена. Естественно, в ее собственной семейной жизни это повлекло за собой серьезные последствия.

Если происходит смешение супружеских и родительских отношений, то у ребенка возникает впечатление, что это его семья, и он равноправный, наряду с супругами, член семьи. Подобный вариант может быть усугублен, когда, например, жена отдает предпочтение ребенку, а не мужу. Ребенок, в этом случае, считает себя не на равных, а даже выше мужа. Например, критика при детях пьющего мужа может сформировать у ребенка чувство превосходства над отцом, которое усиливается наблюдением за его беспомощным состоянием. Все это приводит к повышению ответственности ребенка («Я теперь за папу») и, как следствие, усилению «супружеских» отношений с матерью (рис. 8).

Рис. 8. Схема процесса обесценивания отца

Это не зависит от пола ребенка, более того, часто такое переплетение вызывает формирование мужественной установки у девочки. Она тоже может выполнять роль «функционального» мужа. Но так как сексуальные отношения с родителем куль турой запрещены, то дочь под видом замужества находит мужчину-«донора». После рождения ребенка, как правило, происходит развод, и дочь приносит его (ребенка) своим родителям.

В) Развод возможен только на супружеском уровне, но не на родительском. Наглядным примером смешивания двух под систем является такая фраза, как: «Когда мои папа и мама раз велись…» Я долгое время на консультациях не обращал внимания на эту фразу, но однажды она меня здорово зацепила. Я задумался и понял, что развод возможен только у мужа и жены, а не между родителями. Страх детей при разводе взрослых заключается, прежде всего, в опасении потери одного из родите лей, потому что детям трудно разделять супружеский и родительский уровень. Ребенку важно объяснить, что развод про исходит у мужа и жены, а как папа и мама они с ним не расстанутся.

Путаница этих отношений создает проблему и у супругов. Это выражается в словах: «Я бы давно от нее ушел, но у нас же дети!» Приходится объяснять клиентам, что развод — это изменение отношений только на супружеском уровне, а родителями они остаются навсегда.

Г) Супружеские отношения имеют приоритет над родительскими. Сточки зрения системной теории, если в ней появляется новый элемент, то он должен считаться с теми, которые были до него. Появившийся раньше имеет преимущества перед тем, кто приходит позже.

Из этого следует, что любовь к ребенку должна идти через любовь к партнеру, то есть партнерские отношения имеют приоритет перед родительскими. Ошибкой бывает то, что если в партнере что-то не ладится, родитель начинает искать недостающее в ребенке. Происходит путаница: отец ищет в ребенке то, что не соответствует отношениям с супругой — ребенок приходит в замешательство. Самое приемлемое, это когда отец любит в ребенке свою жену, также и у жены — любовь к сыну идет через мужа. Отец должен показывать дочери, что он жену ценит больше, чем ее: «Вырастешь, станешь такой же красивой, как мама». Партнерские отношения должны давать силы на родительские.

Нередко на вопрос, кто вам дороже: муж или ребенок, очень многие женщины отвечают: «Конечно, ребенок. Он ведь род ной, а муж — чужой». Так и выстраивается вся система: на первом месте ребенок, на втором — муж, а себя женщина помещает на третье место. Для здоровых отношений такая «лестница» должна быть перевернута с точностью до наоборот: на первом месте женщина, на втором — муж, а ребенок только на третьем месте. Может быть, это жестоко, но самопожертвование родителей для блага детей приводит к формированию у последних деструктивной позиции, способствующей даже самоубийству. Потому что при самопожертвовании от родителей к детям передается скрытое послание: «Если бы не ты…», которое считается наиболее опасным для жизни. «Если бы не ты, то мы бы с твоим папой давно развелись, я бы получила высшее образование, я бы продвинулась в карьере и т. п.» — в основе таких сообщений лежит главное: «Если ты умрешь, то мне станет легче». Дети любят своих родителей и ради этой любви готовы даже умереть. Послание «Если бы не ты…» закладывает бессознательную программу умереть как можно скорее, и тогда родителям станет хорошо.

Достаточно распространена ситуация, когда при появлении ребенка, на котором жена концентрирует все свое внимание, у мужа начинают возникать романы «на стороне». Жена возмущена изменой мужа, но она сама первая «изменила» мужу с ребенком.

Д) Возникновение инцеста связано с проблемами между мужем и женой. Если на супружеском уровне у мужа и жены возникает отторжение друг друга, то в качестве компромисса дочь неосознанно предлагает себя, либо жена предоставляет дочь мужу.

Детско-родительские подсистемы

Долги наши: долг родителей перед детьми

Одна из проблем, с которой обращаются достаточно час то, — чувство вины у родителей перед детьми и чувство долга у детей перед родителями.

Рассмотрим сначала первую ситуацию. Она обычно выражается в таких жалобах, как: «Я не могу обеспечить детям все, что им необходимо. Мало уделяю им внимания, редко с ними играю и т. п. Я — плохая мать (плохой отец)». На самом деле плохих родителей не бывает. Но чтобы прийти к такому выводу, необходимо предварительное исследование этого вопроса. Начинаю с того, что обращаю внимание клиента на очевидное. Родители дают детям две вещи: во-первых, они дают им жизнь и, во-вторых, создают условия для жизни.

Затем с согласия клиента я задаю диагностический вопрос: «Как вы считаете, что важнее — жизнь или условия жизни?» Для многих этот вопрос оказывается совсем не простым.

Есть два варианта ответа. Первый — детский: «Конечно, условия». Детский, потому что ребенок не может оценить ценность жизни, а вот то, что не купили мороженого, — это ужасно. Если у человека остается детский взгляд, то он как раз и формирует чувство вины перед своим ребенком, которое отрицательно влияет не только на него, но и на ребенка. Здесь происходит смена психологических ролей: ребенок становится «родителем», а родитель — «ребенком». То есть ребенок начинает оценивать своего родителя, а оценочный механизм относится к родительской инстанции. Получается, что статус родителя надо еще заслужить: «Не тот родитель, кто родил, а тот, кто воспитал». В этом случае рождение ребенка является наказанием для родителей и позволяет ребенку встать в позу: «Вы меня родили, а я вас не просил. Так что давайте теперь обслуживайте меня». Иногда эта позиция проявляется и у родителей: «Мы его родили для себя, значит, должны теперь за это отвечать».

На более глубинном уровне чувство вины перед детьми является отражением критической позиции по отношению к собственным родителям и скрытой обиды на них. Механизм формирования такого перехода следующий. Критичность по отношению к родителям свидетельствует о том, что у ребенка сформирован некоторый идеал родителей, так как любая оценка-это всегда сравнение. Затем, когда ребенок вырастает и сам становится родителем, он попадает в ловушку собственного идеала. Теперь он сам должен соответствовать своим детским требованиям, для того чтобы стать «хорошим» родителем. По этому чувство вины перед детьми является следствием скрытой критики своих родителей.

Самое неприятное не только в том, что происходит смена ролей, — оценивание условий жизни выше, чем самой жизни, формирует психологию самоубийцы. Если подходить с позиции взрослого человека, жизнь, несомненно, более ценна, чем условия жизни. Не будет жизни — не будет и условий. В этом случае я предлагаю клиентам эксперимент: «Представьте, что Вы собираетесь родиться и Вам говорят, что условия жизни будут не очень хорошие. Может быть, Вас даже отдадут в детский дом. Поэтому, может, лучше сразу Вас убить? Что Вы выберете?» Конечно, все выбирают жизнь: «Дайте родиться, там уж я сам разберусь, в конце концов, условия жизни можно создать или получить от других». Этика заключается как раз в том, что сам по себе факт жизни является, безусловно, высшей ценностью. То есть, нет ничего такого, ради чего можно было бы пожертвовать жизнью (своей или другого человека). А психология самоубийцы строится на ценности условий жизни, поэтому он рассуждает следующим образом: «Если такие плохие условия жизни, зачем тогда жить?»

Если клиент согласен, что жизнь приоритетна в любом случае, тогда я предлагаю оценить ее, хотя бы и в рублях. Абсурдность этого предложения очевидна, сумма получается колоссальная. Получается, что сразу после рождения ребенок получает этот «миллион рублей». По сравнению с этой суммой, с жизнью, все остальное уже второстепенно. О каком родительском долге может идти речь? Поэтому плохих родителей не бывает по определению.

Я думаю, что в этой ситуации также присутствует элемент смешивания роли родителя и роли воспитателя. Плохих родителей не бывает, но бывают плохие воспитатели. Воспитатель — это профессия, которую надо где-то осваивать. Желательно, чтобы эти роли исполняли разные люди, так как родители любят, а воспитатели — воспитывают.

Иногда складываются драматические обстоятельства. На пример, ко мне обратился мужчина, находящийся в предразводной ситуации. У него были достаточно сложные отношения с женой, но от развода его удерживала мысль о детях. Мы с ним подробно рассмотрели семейную систему, выяснили, что раз вод — это расставание супругов, а не родителей и детей. Но его чувство вины перед детьми по-прежнему оставалось. В дальнейшем разговоре выяснилось, что, оказывается, у него было, как он выразился, «два отца». Первый отец (он назвал его «биологическим») ушел сразу после того, как он родился. Потом появился другой мужчина, взял на себя роль отца и выполнял ее хорошо. Его он называл «настоящий отец» и высоко оценивал его положительное влияние на свое развитие.

Мужчина упрямо не соглашался с тем, что отец должен быть всего один, и тот, кого он называл «биологическим», и есть его настоящий отец. Эта двойственность в восприятии роли отца и стала причиной его проблемы, связанной с трудностью принять решение о разводе. Развод символически походил на повторение ситуации ухода его отца. Обида на отца проецировалась на ситуацию в его собственной семье. Путь к изменению ситуации лежал в принятии «биологического» отца как отца настоящего, а второго «отца» — всего лишь как воспитателя.

Долги наши: долг детей перед родителями?

Вторая ситуация связана с чувством долга перед родителя ми. Когда начинаешь выяснять, откуда появилось осознание этого долга, обычно отвечают: «Родители дали мне жизнь», «Они меня любили», «Они меня воспитали» и т. п. При такой установке оказывается, что жизнь человека делится на две части. В первой ребенок «получает» от родителей, а во второй должен «отдавать». Получается, что ребенок — это «полезное домашнее животное». Сначала его выращивают и откармливают, а потом используют для себя.

Наличие в сознании такой установки существенно осложняет возможности ребенка в построении отношений с внешним миром, противоположным полом, в создании своей семьи. Если я должник, то для того, чтобы создать семью, я должен, как честный человек, сначала расплатиться с родительской. Долг ребенка слишком большой! Туда входят как материальные, так и душевные затраты. Но это еще как-то можно подсчитать. А как расплатиться за данную жизнь? Тут уж остаешься должником до самой смерти родителей. Иногда сами родители усиливают чувство вины напоминанием о том, насколько дети обязаны им за все, что они для них сделали.

Еще один драматический пример. Молодая женщина жила вдвоем с матерью. Как только у нее завязывались отношения с мужчинами, мать тут же заболевала. В итоге отношения с молодыми людьми заканчивались, так как мать нуждалась в заботе. В итоге эта женщина смогла выйти замуж только после смерти своей матери. Ей к тому времени было уже за пятьдесят, и сама она уже не могла стать матерью.

При таком подходе отношения «родители — дети» представляют собой замкнутую систему, которая сама себя изживает (рис. 9)

Рис. 9. Ложная модель детско-родительских отношений

Но можно посмотреть на эту проблему шире. Тогда мы увидим, что у наших родителей тоже были родители. Они дали им и жизнь, и любовь, и материальное обеспечение. Получается, что наши родители все уже давно получили от своих родителей, и их требования от нас предполагают уже двойную оплату. По этому долг перед родителями, в принципе, остается, но он передается не им обратно, а вперед, своим детям. В этом случае, образно говоря, вместо болота мы получаем все усиливающийся поток реки. А река не должна идти вспять (рис. 10).

Рис. 10. Схема развивающих детско-родительских отношений

Обычно ситуация воспитания ребенка как должника связана с тем, что родители считают, будто их родители чего-то им не додали. Поэтому формирование у ребенка желания восполнить долг перед родителями является включением его в конфликт родителей со своими родителями.

Родитель как «ребенок» и ребенок как «родитель»

Основное отличие во взаимоотношениях ребенка и родителя, на что указывал Б. Хеллингер, заключается в том, что родитель — это дающая сторона, а ребенок — берущая. Если их роли путаются, это становится вредным как для родителя, так и для ребенка. Например, однажды ко мне обратилась молодая девушка по поводу взаимоотношений с матерью и сыном. Я предложил ей не рассказывать об этом, а показать, как она общается с матерью. Использовался метод «двух стульев» (Ф. Перле) — диалога с собой, когда на одном стуле клиентка была в своей роли, а на другом стуле — в роли матери. Оказалось, что в роли своей матери девушка жаловалась на то, что дочь уделяет ей мало внимания, забывает сообщить, где она задерживается вечером, обижалась на то, что дочь ей мало рассказывает о своих делах. В роли дочери она стала успокаивать мать, обещать заботиться о ней, не волновать и т. д. Мать демонстрировала детский вариант поведения — «Не оставляй меня!» (роль берущего), а дочь — родительский (роль дающего). Можно сказать, что это был диалог родителя в роли ребенка и ребенка в роли роди теля. Не случайно, что такая «вывернутая» ситуация для дочери казалась неразрешимой. Чтобы ее изменить, ей потребовалось осознать эту «вывернутость» и вернуться к роли ребенка. Поэтому у нее были проблемы в отношениях и со своим сыном: там эта перевернутость сохранялась, но только в другую сторону. Сын оказался в роли родителя, она пыталась сохранить его любовь к себе, ориентировалась на его ожидания, испытывая чувство вины перед ним.

Межсемейные подсистемы

Подсистемы «личная семья — семья родителей»

С точки зрения системных законов, новая система приоритет на относительно предыдущей. Когда человек вырастает и женится, его новая семья должна быть для него более важной, чем родительская. Логично, что при конфликте между матерью и женой муж должен выбрать и поддерживать позицию жены. Нарушение этих системных законов может привести к большому количеству недоразумений в семейной жизни. Как оговорил К. Витакер, «чтобы жениться, надо сначала развестись со своей семьей».

Сложность дифференцирования своей семьи от родительской связана с особенностями воспитания, когда в первой семье присутствует смешение супружеских и родительских отношений. Поэтому попытка создания своей семьи нередко оказывается неуспешной, так как остается притяжение семьи родителей.

В моей практике был случай, когда молодая женщина пришла с жалобой на мужа. Хотя он живет с ней, но продолжает поддерживать тесные отношения с матерью. Это выражается в том, что семейный бюджет он строит с учетом потребностей не только их семьи, но и материнской. Например, если он купил телевизор в свою семью, то считает, что и матери тоже надо купить. Также он распоряжается и зарплатой: половину в дом, половину матери. Если учитывать то, что у этого мужчины имеет место «брак» с мамой, то его поведение вполне логично. Две семьи для него «слились» в одну. Жена является «второй женой», так как первой является мама.

Решение этой ситуации лежит в рассмотрении супругами брака не как увеличения одной системы (материнской семьи), а как создание другой системы (своей семьи). В этом случае приоритетной становится своя семья. Тогда у молодого человека не две жены (старая и II молодая), а есть и мама, и жена. Еще один пример. Ко мне обратилась молодая девушка, родители которой являются крупными предпринимателями: — Мне купили машину. Но я на ней постоянно вожу маму, а сама не могу пользоваться. Кроме этого, мама укоряет меня тем, что папа на меня потратился.

— Может, Вам прямо спросить маму: «Чья же это машина?» — предложил я.

— Не могу, — ответила она.

Потом девушка стала жаловаться, что родители заставляют ее постоянно приезжать домой, чтобы кормить собаку. Я спросил, чья это собака. Она ответила, что не знает, может, и ее.

— А если Вы уедете от родителей, то собаку заберете? — спросил я.

Она ответила, что, конечно же, нет.

— Получается, что собака не Ваша, — сделал вывод я.

— У вас все «как бы». Как бы моя машина. Как бы моя собака. Может, и жизнь как бы Ваша?

Она помолчала, а потом вздохнула:

— Да, родителей. Мне всегда говорили, наша семья — это святое. Родители в ответе за меня, а я в ответе за родителей.

— ВАША семья? Это не Ваша семья. Вы член этой семьи, но она принадлежит родителям.

— Как это так?! Это же моя семья! — воскликнула она с удивлением.

— Попробую объяснить на примере. Рабочий трудится на заводе. Но он же не может сказать, что это его завод. Предприятие принадлежит директору, он за него отвечает, а не рабочий. Если завод встанет, то рабочий может уйти на другой завод или основать собственный завод.

— То есть я могу создать собственную семью? — задумалась она.

Приоритет супружеских отношений над родительскими не обходим для того, чтобы у ребенка был стимул создать свою семью.

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ РОДСТВЕННИКАМИ И ЧУЖИМИ

Два вида отношений — между родными и между чужими людьми — часто путают, что приводит к недоразумениям. Проблемы, которые возникают при их смешении, связаны с тем, что в каждом виде отношений действуют свои законы, которые сильно отличаются друг от друга, и если не понимать разницы, то нас ждут нереалистические ожидания и, как следствие, разочарование.

Я помню разговор с одной женщиной. Она жаловалась на то, что у нее с мужем постоянные скандалы, что он ее раздражает. На вопрос, что бы она хотела, эта женщина ответила: «Чтобы меня любил, уделял внимание. Он же мне муж, то есть свой, родной, близкий человек». Женщина соединила в одно четыре различных вида отношений: муж, свой, родной, близкий. Естественно, что ее ожидания хронически не оправдывались.

Последствия смешивания видов отношений

Наличие смешивания видов отношений проявляется, например, в ответе на вопрос: «Муж — это родной или чужой человек?» Если человек отвечает: «Конечно, родной», значит, смешение уже произошло. Наличие установки «муж — это родной человек», не смотря на ее «очевидность», опасна для супружества. Она может привести к проблемам в сексуальной сфере, так как секс с родственниками в нашей культуре является строжайшим табу. По этому секс с супругом-«родственником» вначале будет вызывать сильные ощущения (так как табу нарушено), но в то же время порождать бессознательное чувство вины. Отношения, которые начинались как страстные, достаточно быстро переходят в нежные: обнялись, погладили друг друга по спинке — и спать. Или другой вариант: угасающее сексуальное желание переводится в скандалы.

Вторая проблема, возникающая в результате такого смешения, — психологическая невозможность развода. Ведь с родственником нельзя развестись. Приходилось сталкиваться со случаями, когда официальный развод при наличии такой скрытой установки совершенно ничего не изменял во взаимоотношениях партнеров.

Например, одна женщина пришла с жалобой, что ее бывший муж продолжает к ней приходить, а она ничего не может с этим поделать. Я ее спросил, как бы она себя повела, если бы к ней вдруг пришел совершенно чужой человек. Она сразу ответила: «Милицию бы вызвала». — «А в этом случае почему не вызываете?» — «Ну как же, он же мой муж!» — горячо воскликнула она. — «Но вы же развелись два года назад», — напомнил я ей. — «Если он мне не муж, тогда кто он тогда?» — задумалась она. С большим трудом к ней приходило осознание, что бывший муж-чужой человек, с которым она может установить дистанцию, в том числе и физически. Соединение роли мужа и отца привело к вытеснению факта самого развода. Реально развод произошел, а психологически развод в таком случае невозможен. Для этого женщине надо сначала «развести» мужа и отца в своей голове.

Третий важный аспект связан с тем, что с родными невозможно изменить статус отношений. По отношению к своим родственникам мы все равно останемся родными. Такова реальность. Совсем по-другому дело обстоит с чужим человеком. Он может быть другом, мужем, начальником — и эта ситуация может изменяться. С другом можно поссориться, с мужем развестись, от начальника уволиться или продвинуться по служебной лестнице и самому стать начальником. Иногда смешивание отношений «чужие — родные» приводит к тому, что у людей возникает идея, что надо стараться быть, например, хорошей дочерью или матерью. Это усугубляется иногда такими родительскими выражениями, как: «Если ты будешь так себя вести — ты мне не дочь». Возникает страх отвержения. Но родственные отношения не зависят от поступков: как бы дочь себя ни вела, все равно она останется родной дочерью. А вот отношения между чужими — могут измениться.

В случае смешивания отношений «родные — чужие» роли родителя и ребенка сменяются на роли начальника и подчиненного. Как сказала одна девушка: «Если я не буду слушаться папу, он мне не будет давать денег». И я задал ей вопрос: «А чем роль дочери отличается от роли подчиненного?» С ходу она не смогла найти отличие, сказала, что это одно и тоже. Я предположил, что — хотя бы теоретически — отличие должно существовать. Мы стали размышлять вместе. Если человек в роли подчиненного, он работает за зарплату, соответственно никакой откровенности с начальником быть не может, приходится применять всевозможные уловки и манипуляции для сохранения своего рабочего места. Тогда она спросила: «А как же быть дочерью, а не подчиненным?» Единственное, что я смог тогда ответить: «Сделайте что-нибудь для папы бесплатно, без выгоды для себя». Ей это помогло.

Другой случай из моей практики на эту же тему. У молодой девушки была сильная привязанность к родителям. Она обратилась сразу с двумя проблемами: ей сложно устроиться на работу, и она не может выйти замуж. Пока она работает при матери и за маленькую зарплату. В процессе обсуждения оказалось, что эти проблемы не так уж далеки друг от друга. Вот отрывок из нашей беседы.

— Мама вчера вечером пришла и спросила меня: «Кого я могу попросить помыть посуду?» Я ответила, что нас дома четверо, кого хочет попросить, к тому пусть и обращается. Мама обиделась и пошла сама мыть посуду. Я подошла и спросила ее, почему она прямо не сказала о своем желании предложить мне помочь ей. Но она только губы поджала. Мне стало очень неприятно от этого, будто я в чем-то провинилась, проявила непослушание. И так происходит часто, мне бы хотелось что-нибудь в этом изменить.

— То есть Вы не хотите быть больше послушным ребенком. А что дает роль послушного ребенка? — спросил я.

— Любовь и… деньги.

— А дочь — это профессия? В чем разница между дочерью и работником?

— Наверное, особой разницы нет. Часто родители берут на работу своих детей. Ну, разница, наверное, в том, что работник сознательно думает о зарплате, а дочь бессознательно.

— Тогда другой вопрос: Вам родители в семье платят как дочери или как «хорошей» дочери?

— Уж конечно, так просто денег не дадут! — со смехом ответила она. — Вообще, меня всегда пугало, что надо будет начать работать. Очень боялась, что в один момент родители скажут: все, иди сама зарабатывай.

Я решил, что уже можно перейти к некоторой интерпретации:

— Возможно, суть проблемы в том, что Вы все же не разделяете роль работника и дочери. Из-за этого возникает проблема трудоустройства. Так как у Вас уже есть работа — «хорошая дочь». И «зарплата», как я понимаю, неплохая. На новой работе столько платить вряд ли будут. Конечно, в такой ситуации другую работу искать совсем не хочется. Но это соединение рабочих и родственных отношений создает невротическую атмосферу, так как нет такой профессии — «хорошая дочь». Если работника можно уволить за плохую работу, то дочь — это на всю жизнь. Поэтому не бывает плохих или хороших дочерей. Вам дают деньги не за то, что Вы хорошая дочь, а только за то, что Вы дочь, и, в отличие от работника, дают просто так, а не за работу.

— Но бывает же, что родители отказываются от своих детей, — возразила она.

— Бывает. Ну и что из того? Как ни отказывайся, ты все равно будешь дочерью. У Вас соединение родительских и рабочих отношений в одно создает сложности и с работой и с браком. И, наконец, раз партнеры сформировали родственные отношения, то они, естественно, начнут заниматься воспитанием и перевоспитанием друг друга. Их совместная жизнь превратится в череду бесполезных разговоров, которые носят название «давай выясним наши отношения».

Практика использования метода дифференцирования показывает, что людям часто очень сложно обнаружить разницу между родным и чужим. Важный диагностический момент: если для человека это становится проблемой, то решить ее ему практически не под силу. Те различия между отношениями родных и чужих, которые он обычно называет, как правило, не принципиальные. При этом обычно предлагаются психологические критерии, например: «Родные больше любят, а чужие нет» и т. п. Но есть случаи, когда и родные мало любят. Даже запрет на секс не может быть отличием, поскольку известны случаи инцеста. Необходимо найти надежный критерий для идентификации вида отношений. На самом деле разница всего одна: «родные» — это не психологическое отличие, а биологическое. Родные — это близость по крови, то есть некая объективная реальность, под которую должны подстраиваться наши отношения. Если с чужим мы обращаемся, как с родным, то неосознанно протестуем против реальности. Но неприятие реальности обычно приводит только к неврозу.

Различия в правилах отношений «родные» — «чужие» Б. Хеллингер выдвинул предположение, что для сохранения отношений необходимо определенное равновесие системы «брать — давать». Основное различие в том, что в отношениях между чужими действует правило равновесия, а в отношениях с родными это правило не работает, так как статус «родного» изменить ничем невозможно. Родной является как бы моей частью, поэтому, давая ему, я как бы даю себе. В отношениях с чужими людьми мы, для того чтобы их сохранить, должны соизмерять то, что даем, с тем, что получаем. Если это равновесие нарушается, то есть мы даем больше, чем берем, или, наоборот, берем больше, чем даем, то начинают возникать прообразы родственных отношений. В первом случае мы оказываемся в позиции благодетеля, то есть в родительской роли, во втором — в роли ребенка.

Позиция благодетеля, кроме всего прочего, чревата еще и тем, что другой человек подсознательно чувствует свой долг, и в нем накапливается ощущение униженности (ведь он не может вернуть вам столько же). Когда это ощущение достигает критической точки, происходит освобождение через обесценивание благодетеля. Недаром есть пословица: «Благодетелю — первый кнут»! Вариант — мрачноватая шутка в современном стиле: «Ни одно доброе дело не останется безнаказанным». Если же другой отказывается брать, то он встает в позу высокомерия, «не дает себя любить», создает у дающего постоянную фрустрацию в плане проявления любви.

Родственные отношения не симметричны по своей природе. Родительская роль является дающей, а детская — берущей. Смешение отношений выражается в этом случае по-разному. Например, дети стараются перейти в роль дающих. Они считают, что должны своим родителям за то, что те для них сделали. У меня был случай, когда жена одного крупного бизнесмена решала проблему обретения финансовой независимости. Она стала учиться на курсах и планировала открыть свое дело. Это был пример смешивания ролей мужа и отца. Обретение независимости возможно только от отца. А если отношения брачно-семейные, то жене по закону полагается пятьдесят процентов совместно нажитого имущества. В этом отличие жены от подруги, любовницы и т. д. Жена — это серьезно. О како й независимости идет речь, когда ей полагается половина всего, что есть у обоих! Взятая на себя «детская» роль не позволяла этой женщине осознать и воспользоваться уже имеющимися у нее правами.

Новое измерение: вместо «родные — чужие» — «близкие — далекие»

Может возникнуть вопрос: если супруг — чужой, то как же с ним вместе жить? Думаю, когда мы говорим об отношениях с «чужими» людьми, необходимо ввести еще одно измерение: «близкие — далекие».

Практика консультирования показывает, что такое измерение может осознаваться, скорее всего, во взрослом состоянии и является признаком зрелости человека. Отсутствие разделения на «близкие — далекие», возможно, связано с тем, что в детстве ребенка воспитывают с установкой на «родные — чужие». Родные — это безопасно, а чужих людей надо бояться. Слово «родной» становится синонимом слова «близкий», а «чужой» — синонимом слова «далекий». В итоге у ребенка возникает идея о том, что близкие отношения могут быть только с родными. Согласно этой логике, чтобы сформировать близкие отношения с чужим, надо сначала с ним «породниться». Подобное смешение и вызывает впоследствии невротизацию отношений. Далее появляется еще более родной человек — ребенок. И тогда уже можно «безнаказанно» на него «обрушить» всю свою любовь.

Взрослый, в отличие от ребенка, может расширить свое представление об отношениях: «Родные могут быть близкими или далекими, и чужие могут быть близкими или далекими». Если говорить о супругах, то в этом искусство спасения отношений — сближаться с чужим, но не делать его родным. Супруг — это чужой человек, но близкий. Близкий, но не родной. Конечно, такие отношения создают напряжения. И попытка построить с мужем родственные отношения нередко является способом сброса этого напряжения, которое необходимо для здоровых отношений, иначе будет скука вдвоем — извечная болезнь застарелых браков.

Ловушка «двойной роли»

Другой пример смешения отношений «родные — чужие» — когда роль мужа переплетается с ролью отца (и наоборот, роль жены с ролью матери). В этом случае возникает ловушка «двойной роли». То есть супруг должен быть не только успешным мужем, но еще и хорошим отцом.

Смешение проявляется, например, когда девушка, описывая своего будущего супруга, в качестве одного из его главных качеств указывает: «Чтобы любил ребенка». Как я уже отмечал выше, кто как любит ребенка — может определить только сам ребенок. Но слово «ребенок» может пониматься двояко: или это ребенок, который еще должен родиться, или, что вернее, речь идет о ее «внутреннем» Ребенке. На сознательном уровне женщина ищет мужа, а неосознанно — маленькая девочка ищет себе отца. Такая двойная позиция часто приводит к неудачам в завязывании отношений с мужчинами, которые также бессознательно чувствуют эту двойственность. Быть мужчиной они согласны, но быть отцом — нагрузка значительно серьезнее. Поэтому муж чины от роли отца старательно уходят. Это смешение возникает в результате либо сильной привязанности к отцу, то есть наличии так называемого «функционального брака», либо в случае полного отвержения или отсутствия отца. Вот случай из практики на эту тему. Ко мне пришла молодая женщина, которая сказала, что уже давно, но безуспешно пытается «найти мужчину».

— У меня проблема с мужским полом, — начала она, — не получается строить отношения. Когда сближаемся, я начинаю предъявлять мужчине свои требования. Считаю, что он мне чего то недодает. Молодой человек исчезает с горизонта.

— А как Вы предъявляете требования? Давайте представим, что этот мужчина сидит здесь, — предложил я.

Девушка повернулась к пустому стулу и начала общаться с воображаемым мужчиной.

— Я ему говорю: «Мне не нравится то, что происходит в наших отношениях, хотя, конечно, я ничего не могу от тебя требовать, но то, как ты себя ведешь, меня расстраивает. Хотя ты свободный человек и можешь вести себя, как хочешь» и т. д. В общем, получается какой-то бред.

— Да, в том, как Вы говорите, есть какая-то двойственность. С одной стороны, Вы предъявляете свои претензии, а с другой — отрицаете их наличие, — выдвинул я предположение.

— Я согласна, это так.

— А что плохого в претензиях? — спросил я.

— Я чувствую, что в своем поведении начинаю копировать свою маму, — ответила она. — Мама тоже также постоянно приставала к папе со всякими требованиями.

В процессе дальнейшего разговора у девушки возник образ себя как человека, который имеет какую-то ценную вещь, на пример автомобиль, и хочет ее пристроить в «надежные руки». То есть, с одной стороны, она хочет себя «отдать» под чужую ответственность, а с другой — контролирует, как с ней будут обращаться.

— То есть Вы хотите, что бы Вас кто-то «взял», но целиком себя не отдаете? — подытожил я.

— Да, я избегаю тех, кто мог бы взять меня в «крепкие руки». Обычно мои партнеры — это люди романтического склада, творческие, не жесткие. Как мой папа.

— То есть Вы таких выбираете, а потом требуете от них ответственности?

— Да, и в этом я похожа на свою маму, но я не хочу быть как она! Здесь у меня созрел вопрос, который я решился ей задать.

— Но если Ваши родители так плохо жили вместе, почему мать терпела отца?

— Наверное, надеялась, — быстро ответила она.

— Можно надеяться месяц, год, но не двадцать лет.

Девушка задумалась. Пауза затянулась. У меня наготове были разные версии, которые можно было предложить, напри мер: «Чтобы объяснить свою неуспешность» и т. п. Но я почему то молчал. Наконец она полувопросительно произнесла: «Может… из-за детей?» Я почувствовал, что здесь кроется что-то важное.

— Может быть, для Вас дети тоже имеют большое значение? Может быть, Вы ищете отца для ребенка, то есть для еще не родившегося ребенка? — стал спрашивать я.

Она подтвердила. «Обычно бывает наоборот, сначала мужчина, а потом, может быть, от него будет ребенок, — размышлял я. — Откуда же взялся этот „неродившийся“ ребенок?»

— А сколько у Вас в семье было детей?

— Сначала был мальчик, но он умер при родах. А потом родилась я. Вот оно что! Возникло предположение:

— Получается, что в Вашей семье есть какой-то груз ответственности, который Вы частично взяли на себя. Может быть, отсюда и двойственность: с одной стороны, Вы ищете для себя как для женщины подходящего мужчину-творческого и романтического, а с другой — ищете отца, ответственного и заботливого. И, найдя мужчину, Вы проверяете его в соответствии с требованиями, предъявляемыми к отцу.

Девушка задумалась, а потом сказала, что ей сейчас так и видится этот мальчик, который с грустью смотрит на нее. Терапия в данном случае заключалась в том, что пациентка мысленно попрощалась с этим давно умершим ребенком.

Муж и отец: найди пять отличий

Если обнаружилось смешение ролей мужа и отца, необходимо провести процедуру дифференцирования, что возможно только с помощью консультанта. Иногда нужно провести целое совместное исследование.

В результате консультационных поисков удалось выявить несколько принципиальных отличий между ролями отца и мужа.

1. Отец- родной человек, муж — чужой. Как уже отмечалось выше, это смешение создает сложности в интимной жизни. Почти во всех культурах между родственниками запрещены сексуальные отношения. Поэтому секс с мужем «отцом» будет формировать скрытое чувство вины, и отношения из страстных по степенно перейдут в нежные.

2. С мужем можно развестись, с отцом — невозможно. Не различение этого приводит к тому, что даже после фактического развода женщина продолжает называть мужчину своим мужем, он может беспрепятственно к ней приходить, контролировать ее отношения с другими мужчинами и т. д.

3. Мужа можно заменить, мужей может быть больше одного. Отец один и на всю жизнь. Если муж как отец, то развод с ним — глубочайшая травма для внутреннего Ребенка. На основе этого смешения и формируются различные зависимости, суть которых — быть вместе любой ценой. Муж может унижать, бить, иметь отношения с другими женщинами, но это не имеет значения: от «отца» уйти нельзя.

4. Отцовская роль- дающая, в том числе и материальные блага. Но отец дает столько, сколько хочет. Жена имеет право на половину того, что зарабатывает муж. Неразличение этого приводит к тому, что жена начинает себя вести как дочь, которая хочет повзрослеть и стать «независимой».

5. Отношения с отцом возникают в результате самого факта рождения, с мужем — в результате официального договора. Слияние двух ролей в одну осложняет развитие семейных отношений. Отсутствие договора приводит к усилению конфликтов на эмоциональной почве.

Вот пример явного случая ловушки «двойной роли».

Молодой человек и его девушка в течение пяти лет, как он выразился, «жили гражданским браком». Сейчас отношения крайне сложные, постоянные скандалы, в результате которых он стал жить отдельно. Но несмотря на это, они не расстались окончательно, он пытается помочь ей сделать карьеру, стремится перевоспитать ее и т. д.

В разговоре удалось выяснить, что девушка очень похожа на его мать. В его семье роли были перепутаны: властная мать выполняла роль мужа, а мягкий отец — роль жены. У клиента в детстве это вызывало негодование, и он поклялся себе, что «ни когда не будет таким, как отец». В зрелом возрасте молодой человек неосознанно выбрал женщину, похожую на мать, но роль отца пытается сыграть по-другому, чем его собственный отец. То есть ребенком он «вклинился» в семейные отношения, выбрал сторону отца и теперь пытается переиграть ситуацию, сложившуюся в прошлом.

От предложения сыграть в отношениях с девушкой роль своего мягкого отца молодой человек отказался. Сказал, что в этом случае стало бы все замечательно, но он на это никогда не пойдет, даже в игровом варианте. Ситуация осложнена тем, что в детстве мать почти не уделяла ему внимания и была «как чужая». В результате у клиента сместилось восприятие: мать стала как чужая, а чужая женщина, в свою очередь, стала как мать.

Одним из вариантов выхода из «двойной роли» являются разделение ролей и последующая проработка отношений с отцом (матерью). Если один отец уже есть, то зачем находить второго? Большое значение здесь играет помощь в осознании роли отца, ее смысла. Если с отцом отношения восстановлены, на грузка на мужа уменьшится.

Вот пример такой консультации. У женщины год назад умер муж. Она по нему тоскует и целый год плачет. В разговоре прозвучало слово «единственный». Я за него ухватился. Кто может быть единственным? Муж? Нет, можно развестись и снова выйти замуж. Ребенок? Можно родить другого. Единственными могут быть только родители. У меня возникла идея о переносе роли отца на мужа. Стал расспрашивать о муже. Оказалось, что женщина вышла замуж, по ее словам, поздно — в 24 года. До брака и после смерти мужа у нее ни с кем не было интимных отношений. Гипотеза стала крепнуть. Стал расспрашивать про отца. Выясни лось, что он «пил, гулял, маму обижал» и т. д. — то есть был «плохим» отцом. В раннем возрасте у нее была мечта — «чтобы он меня не знал, и я его не знала». То есть психологически, страдая от несоответствия реального образа отца и идеального, она отказалась от реального, сохранив идеальный. Но, успокоив себя таким образом, создала проблему- психологически осталась без отца. Ее внутренний Ребенок остался «незакрытой» потребностью. И эту проблему надо было решать. В 24 года она нашла мужа. Нет, не мужа, а ее «внутренняя» девочка нашла себе отца. Соответственно, смерть мужа она стала переживать как смерть отца. Ее «ребенок» был в горе.

У женщины, о которой идет речь, была также младшая сестра, которая проблему с отцом решила по-своему. Так уж случилось, что они с матерью и их отец поселились на одной улице. Но дочери выросли, и отец их уже не узнавал. Однажды младшая сестра в магазине увидела, как отец расплачивался за покупки, но у него не хватало денег. Она подошла к нему и сказала: «Вот вам 100 рублей». Тот стал спрашивать, почему она так делает. — «Потому что вы мой отец». Он сначала решил, что это его старшая дочь, потом понял, что младшая. От денег отец отказался, достал из кармана пачку купюр и стал кричать, что у него все есть и ему ничего не надо.

Потом младшая сестра рассказала эту историю старшей, завершив ее словами: «Я так рада, что у меня есть отец, и у него все есть!»

В итоге разговора возникло два выхода из ситуации. Пер вый: начать поиски нового мужчины «отца». Второй: принять в отце отца и закрыть детскую потребность в отце. Это мог бы быть шаг к взрослению, после чего женщина стала бы искать мужчину как мужчину, а не как родителя.

Другой случай также связан с неприятием отцовской роли. На консультации я обратил внимание, что девушка, рассказывая о своей ситуации, ни разу не упомянула отца. Я поделился с ней своим впечатлением, на что она сказала: «Он-то у меня есть, но я его за отца никогда не считала. В моем воспитании отец никакого участия не принимал».

Я сразу увидел, как из этого сообщения на психологическом уровне начинает расти целый куст проблем-следствий. У девушки есть реальный отец и идеализированный образ отца, и есть сильное расхождение между этими образами, в результате чего девушка решила «лишить» отца права быть отцом, но потребность в отце у нее осталась. Отсюда начинается поиск не мужа, а отца. Соответственно, девушка не растет, не взрослеет, а пребывает в детском состоянии, чтобы ее опознал новый отец. (Если она вырастет, то на нее, взрослую, отец не посмотрит.) То есть, в ее поведении преобладает образ инфантильной, легкомыслен ной девушки, но не женщины. Конечно, у некоторых мужчин есть потребность побыть отцом, но здесь проблема: они хотят по быть, но не быть отцом. Какое-то время они могут поиграть, но признать в этой девушке родную дочь?! Даже если это и про изойдет — возникает более серьезная проблема: с отцом нельзя вступать в интимные отношения. Сексуальные отношения с этим мужчиной будут психологическим инцестом. Отсюда неизбежно возникновение чувства вины, с последующим прекращением сексуальных отношений под благовидным (усталость) или не благовидным (отсутствие желания) предлогом. Этот постоянный перенос образа идеального отца на реальных мужчин в психоанализе так и получил название «перенесенное», снятие которого рассматривается как излечение от невроза.

Помощь в описанной выше ситуации предполагалась по принципу «кесарю — кесарево». То есть, вместо поиска идеального отца пациентке необходимо было проделать определенную работу по изменению своего идеального образа отца в сторону соответствия реальности.

Принять в отце отца, увидеть смысл в том отце, которого ей дала природа (Бог). Она всю жизнь убегала от этого, ее гордыня, ее неприятие реальности и создали ей эту проблему. (А может быть, ее мать относилась к нему критически.) Вернуться к отцу, попросить у него прощения, по каяться за то, что так долго его не принимала. Согласиться с тем, что ее отец — тот, который есть, другого нет и не будет. Решение проблемы заключается в том, чтобы стать хорошей дочерью. Идеальному отцу быть хорошей дочерью очень про сто, а вот стать хорошей дочерью реальному отцу — это сложная психологическая работа.

Главное здесь — понять, зачем мне дан именно такой отец. Отнестись к этому как к указанию природы на то, что надо изменить в себе, чтобы быть хорошей дочерью. И если женщина сможет проделать эту тяжелую работу, то ее потребность в отце будет завершена. После этого она начнет строить нормальные отношения с мужчинами.

ИЗ ПРАКТИКИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ В СЛОЖНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ

Кто виноват, когда мы ссоримся?

Важный подход к помощи в ситуации трудных взаимоотношений заключается в том, что это то, что происходит МЕЖДУ людьми. Соответственно, в случае возникновения проблем в отношениях бесполезно, а главное — непродуктивно искать виноватого. Ответственность в таком случае делится пополам. Любой перекос ответственности сразу вызывает либо чувство вины («Я отвечаю за наши отношения»), либо обиду («Я считаю, что другой должен понести ответственность за это ухудшение»).

Если я хочу что-то изменить в наших взаимоотношениях, то для этого достаточно начать меняться самому. Когда один чело век меняется, другой неизбежно будет изменяться тоже. Чаще всего, в случае межличностных трудностей, основным вопросом бывает: «Что мне с ним (мужем, сыном и т. д.) делать, чтобы у нас все стало хорошо?» Если представить гипотетически «грамотного» клиента, то этот вопрос звучал бы несколько иначе: «Что мне делать с собой, чтобы у нас все наладилось?» При таком подходе происходит не избавление от симптома, а развитие человека и его отношений с другими людьми.

Например, муж скандалит, а жена хочет, чтобы он был спокойным. Если я как психолог буду искать для нее способы манипулирования поведением мужа, то реальная проблема моей клиентки не решится. Ее проблема не в том, что муж «плохо себя ведет», а в том, что она не переносит его раздраженного тона. Поэтому правильнее будет не бороться с мужем, а найти способы формирования устойчивости к его ругани, такие, чтобы его слова эмоционально жену не задевали. В этом для жены и будет расширение способов реагирования на ссору.

Следует отметить, что при такой работе обязательно вскроется неосознаваемая заинтересованность жены в том, что бы муж ругался. Если отношения понимать как систему, то любой симптом принадлежит не отдельному человеку, а всей системе и проявляется через этого человека. И если один «избавляется» от симптома, то нередко этот симптом возникает у другого. Об этом хорошо писал К. Витакер. Для того чтобы измениться, жене будет необходимо осознать свою заинтересованность в том, чтобы эти ссоры продолжались. За этим может лежать более глубокая проблема, которую она не хочет решать, например, ее нежелание интимных отношений с мужем.

Метод «стеклянных пластинок»

При анализе отношений я нашел для себя подход, который условно назвал метод «стеклянных пластинок». Если взять не сколько стеклянных пластинок, на каждой сделать какой-нибудь рисунок и потом положить их столбиком друг на друга, то, глядя на верхнюю пластинку, можно увидеть рисунок, который является суммой всех рисунков. Но они находятся в разных плоскостях. То, что мы видим единый рисунок, — иллюзия, возникающая благодаря прозрачности стекол.

Когда рассказывают об отношениях, чаще всего рассказ представляет собой описание ситуации с точки зрения «верхней пластинки». То есть все виды и уровни отношений сливаются в одну плоскость, поэтому иногда проблема в отношениях кажется неразрешимой. Для ее решения надо посмотреть сбоку на этот «столбик стеклянных пластинок» и отдельно разобрать рисунок на каждой из них. Подобный прием можно использовать в решении большого количества разнообразных проблем, возникающих в отношениях.

Например, рассмотрим миф о любовном треугольнике. Однажды ко мне обратился молодой человек с проблемой отношений. У него есть жена и любовница. Жена знает о существовании другой женщины, тем более что периодически он уходит к ней жить. Любовница, в свою очередь, время от времени предлагает развестись с женой и жениться на ней. Каждая из сторон требует сделать выбор, но драма заключается в том, что он не хочет уходить от жены и в то же время его тянет к любовнице. В итоге две любящие женщины как бы разрывают его на две части.

На первый взгляд, действительно, положение этого мужчины безвыходное: что бы он ни выбрал, это будет лишь компромиссом и не даст окончательного решения. Но причина сложив шейся ситуации в том, что он ее видит в одной плоскости, как своего рода треугольник — пресловутый любовный треугольник. На самом же деле никакого треугольника не существует. Это всего лишь его иллюзия, наложение двух прозрачных пластинок с разным рисунком, которое дает изображение треугольника (рис. 11).

Рис. 11.

Под видом драматической ситуации скрываются две достаточно простые плоскости отношений этого мужчины. Первая плоскость — это отношения с женой. Вторая — отношения с любовницей. Его ошибка заключается в том, что он соединил их в одно, в итоге между этими женщинами тоже возникли отношения. И они через него… общаются и выясняют свои отношения. У них конфликт не с ним, а между собой.

Таким образом, решением данной проблемы может явиться восстановление реальности в отношениях, то есть следует раз вести их в разные плоскости, так чтобы они не пересекались. То есть каждое отношение должно рассматриваться отдельно. Конфликт в каждом из них должен рассматриваться как межличностный, то есть решаться без привлечения других людей.

Трудность отношений с женой заключается не в наличии любовницы. Любовница является лишь поводом для ссор. Если бы у мужа и жены все было замечательно, то любовница бы просто не возникла. Наличие любовницы сигнализирует о том, что этого мужчину что-то не устраивает в отношениях с женой. Но, возможно, он сам этого не осознает или не знает, как это исправить. Говоря жене о любовнице, он проявляет, таким образом, агрессию в адрес жены.

Претензии любовницы следует рассматривать как вмешательство в супружеские отношения. Здесь имеет смысл решить, что важнее для любовницы — отношения с ним или желание выйти замуж. Если второе, то налицо элемент потребления и объектного отношения. Если ее желание выйти замуж является целью, то он выступает лишь средством, тогда ни о каких человеческих отношениях говорить не приходится. В них целью всегда является человек, если же цель в чем-то другом, то человек становится объектом потребления. Любое потребление человека другим человеком разрушает отношения.

Главное — интимные отношения должны быть тайной. Раскрывая любовнице тайну отношений с женой (и, наоборот, говоря жене о любовнице), мужчина вводит посторонних в свои интимные отношения. Чтобы этого не произошло, желательно не рассказывать окружающим об интимных отношениях с другими. То есть, если жена начинает говорить о любовнице (или наоборот), не поддерживать эти разговоры, не давать другим вмешиваться в ваши личные дела: «Мои отношения с женой — это мои отношения с женой. У нас тобой свои отношения. Вот и давай будем заниматься своими отношениями, а не чужими».

Понятно, что такое смешение пластов отношений не случайно и отражает какое-то скрытое желание самого мужчины. Каково же оно? Об этом нетрудно догадаться. Любой треугольник символически напоминает детские отношения, когда было двое родителей и ребенок. Создание треугольника — это скрытая попытка вернуться в детское состояние, решить детские незавершенные проблемы. Скорее всего, в детстве человек разрывался между двумя родителями, которые хотели, чтобы он вы брал: «Кого ты больше любишь — маму или папу?» (Естественно, речь идет не о реальном родительском конфликте, а о восприятии ребенком семейной ситуации.)

Другая возможная причина возникновения треугольника: если жена начинает играть роль матери, то муж тоже переходит в родственные отношения. Если жена становится матерью, его детская часть удовлетворяется, но мужская — нет. В итоге муж начинает искать женщину на стороне.

Метод визуальных расстановок

Дифференцирование как способ решения проблем в меж личностных отношениях особенно эффективен, когда возникают ловушки «двойной роли». Такие проблемы возникают в случаях смешения, например, роли мужа и отца, матери и жены, начальника и отца и т. д. Иногда бывает достаточно разговора с клиентом на уровне понимания. В таком случае во время консультации я предлагаю клиенту письменно обозначить различия между предполагаемыми смешанными ролями. Обычно я рисую на листе две колонки с названием ролей, например «Муж» и «Отец». Затем, в процессе совместного исследования, мы определяем разницу между этими ролями.

Но для увеличения психотерапевтического эффекта желательно, чтобы такое дифференцирование происходило не толь ко на рациональном уровне, но и с подключением переживаний. Во время одной из консультаций интуитивно был найден под ход, позволяющий осуществить дифференцирование с подключением переживания.

Для начала я продемонстрирую на конкретном примере метод виртуальных расстановок. Во время консультации с Ольгой был обнаружен перенос образа отца на Николая, с которым у нее возникли проблемные отношения. Вначале я предложил Ольге представить стоящего перед ней Николая. Для усиления визуализации я задал ей вопрос: «Опишите, как одет Николай». Этот прием позволяет незаметно для клиента усилить визуализацию. «А теперь расскажите про свои ощущения», — попросил я. Ольга ответила: «Я чувствую требовательность и гнев!» (На самом деле эти эмоции «предназначались» отцу.) Затем я предложил ей поодаль представить своего отца и снова проверить свои ощущения. Затем отец «стал» рядом с Николаем. В этот момент Ольга смогла увидеть разницу, так как до этого она их вместе никогда не рассматривала. «Какие чувства Вы испытываете теперь к Николаю, на фоне отца?» — спросил я. Ольга ответила: «Стало гораздо спокойнее, исчез этот гнев». Я решил продолжить и предложил ей выразить Николаю словами свое любовное отношение. Ольга стала говорить, но я заметил, что это было сделано достаточно скованно. Тогда я предложил сделать то же самое по отношению к отцу. Я увидел разницу: с отцом она разговаривала намного теплее и душевнее. Поэтому я спросил: «А Вы когда-нибудь посвящали отца в свои любовные отношения с мужчинами?» Ольга ответила отрицательно: «Нет! Это выглядело бы как… измена, предательство». Тогда я предложил отцу «удалиться», а Ольге, оставшись один на один, рассказать Николаю о своих чувствах. Ольга сделала это гораздо более эмоционально. После этого отец «вернулся» и стал рядом с Ольгой. «Вот теперь еще лучше стало! Пусть папа всегда будет со мной», — сказала она.

Позднее, в процессе интерпретации, я выдвинул следующее предположение. Идея измены, которая мешала Ольге строить теплые и доверительные отношения с мужчинами, являлась результатом того, что в партнере она искала отца, то есть хотела «сменить» одного отца на другого. Виртуальная расстановка помогла Ольге реконструировать ситуацию: включить в свою жизнь двух мужчин — отца и любимого — и осознать две свои роли — дочери и жены — как отдельные. Имея «за спиной» отца, Ольга стала более устойчивой в общении с мужчинами, так как она уже не искала в них отца. Соответственно, ее детская часть была защищена.

Таким образом, краткая схема виртуальных расстановок может быть следующей. Если есть смешение, например, роль «Отца» накладывается на роль «Мужа», то сначала предлагается человеку визуально представить отца, потом мужа, потом по ставить их рядом друг с другом и увидеть разницу. В таком случае можно «убрать» из «Мужа» функции отца. В свою очередь, восстановление хороших отношений с отцом оздоровляет отношения с мужем.

Близкий человек и близкие отношения

Пришла семейная пара. Жена с жалобой на мужа, что он мало бывает дома, не помогает, а ей бы хотелось видеть рядом близкого человека. У мужа, в свою очередь, это пожелание вызывает страх, так как он боится, что такое положение вещей может перерасти в зависимость, и сам устанавливает дистанцию. У меня возник вопрос к жене: «Что Вам нужнее: близкий человек или… близкие отношения?» Она задумалась.

Дальнейшее совместное исследование показало, что это совершенно разные цели. Близкие отношения — это всегда самораскрытие и, соответственно, риск (совместное творчество, напряжение, спады и подъемы, отсутствие гарантий), то, о чем многие мечтают, но боятся воплотить. Близкий человек — это нечто спокойное, статичное, определенное и гарантированное. То, что у меня уже есть. Единственно, что теперь это надо оберегать.

Отсюда получается, что идея «близкого человека», «хорошего супруга», «настоящего друга» ошибочна и является источником проблем. Вообще-то понятие «роль» в психологии используется не как обозначение некоего объекта, а как вид деятельности. Получается, что муж — это человек, с которым у жены супружеские отношения. Соответственно, жена живет не с «близким человеком», а с человеком, с которым у нее «близкие отношения».

Такой речевой нюанс показывает направление улучшения качества жизни: не человека надо исправлять, а отношения с этим человеком. Если я ищу и нахожу «близкого человека», то попадаю в отношения зависимости, так как возникает страх его потерять («Как я буду жить без близкого человека?») Другому тоже несладко: как он может уйти, если он в статусе «близкого человека»? Оставить другого — стать негодяем. В крайнем случае, чтобы остаться благородным, надо подыскать на свое место другого. С житейской точки зрения получается полный бред.

Но если я учусь строить близкие отношения, то я могу создавать их с разными людьми. В этом случае расставание с конкретным «близким человеком» не будет восприниматься как трагедия.

Итак, чего же вы хотите: иметь близкого человека или иметь близкие отношения с этим человеком?

«Идеальные» взаимоотношения

Однажды я дал задание участникам тренинга — написать сочинение на тему: «Что такое идеальные взаимоотношения?» На следующий день мы стали зачитывать сочинения. Там были и романтические фантазии, и сказочные мечты, и необыкновенные желания.

Потом начали анализировать, на что похожи эти представления и где их истоки. Родилась версия, что наши представления об идеальных желаниях есть не что иное, как воспоминания об отношениях, которые уже были. Когда? Скорее всего, в очень раннем детстве. Получается, что проблемы в отношениях связаны с неосознаваемым сравнением того, что есть, с тем, что когда-то было. Возникает вопрос: что ценнее, «идеальные отношения» или человек, с которым мы живем? От чего труднее отказаться: от идеальной модели отношений или от реального чело века? В конце концов, модель для человека или человек для модели?

Еще раз про ревность

Одна из проблем, с которой обращаются за консультацией, — это ревность. Есть разные подходы к решению этой проблемы:

— педагогический: ревность — результат восприятия другого человека как своей собственности;

— психологический: источник ревности — страх сравнения (В. Леви);

— психоаналитический: в основе ревности — скрытые гомосексуальные импульсы.

Я бы хотел рассмотреть проблему ревности, используя метод дифференцирования. С этой точки зрения, ревность возникает в результате смешивания двух видов отношений: моих с любимым человеком и его с другим — с «соперником». В итоге я начинаю думать об этом сопернике, представлять их двоих в самых ярких красках. То есть я в свои отношения впускаю чужого человека. Если такая ситуация сопровождается борьбой с соперником, то положение еще больше усугубляется, я еще больше отталкиваю своего любимого человека от себя. Можно даже вслух не высказывать свою ревность, но останутся неприятные переживания, которые создадут барьер между мной и любимым.

Чтобы избежать такого развития событий, можно рассматривать отдельно мои отношения с любимым человеком и его с другим. Такое разделение дает понимание, что есть мои отношения и чужие. Надо заниматься не чужими отношениями, а. своими: «У меня есть только отношения с любимым, а его отношения с другими — это его дело». Если я хочу, чтобы он был со мной, то вместо борьбы с «соперником» можно заниматься повышением привлекательности наших отношений, укреплять свою любовь, поскольку, в конечном итоге, возникновение другого является сигналом неблагополучия наших отношений.

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

Тема Мужского и Женского, наверное, всегда будет оставаться одной из наиболее волнующих и интригующих. Он и Она представлены друг другу в двух ипостасях. Первая — это отношения между ними как двумя личностями, что предполагает равноправие. Вторая — это собственно отношения мужчины и женщины. Здесь уже более уместно говорить о «разноправии» (Е. Весельницкая).

Проблема становления Мужского /Женского

Мы рождаемся разными телесно — кто-то в женском теле, кто-то в мужском, но это автоматически не приводит к формированию Женского или Мужского. Для того чтобы мальчик стал мужчиной, его необходимо воспитывать как мужчину, а девочку, чтобы она стала женщиной, — как женщину. Если это не соблюдается, то может привести к несоответствию психосексуальной позиции по отношению к телу, что порождает невроз. Таким образом, мужчина и женщина — это определенное ролевое по ведение.

В основе формирования ролевого поведения человека лежит идентификация со своим полом. С точки зрения психоанализа такая идентификация происходит в раннем детстве. Психоаналитические исследования показали, что в самом начале все дети считают, что они мальчики. Девочки тоже считают себя мальчиками, просто у них «все еще впереди». Чем дольше у девочки будет сохраняться иллюзия того, что она рано или поздно, но станет мальчиком, тем сильнее будет последующее разочарование. Чтобы этого не было, девочкам желательно рас сказывать, что они девочки и мальчиками никогда не будут. Если же это инфантильная вера сохраняется, то это сказывается на характере девочки, а позже женщины. Ее отношения с мужчинами могут строиться в дальнейшем по типу соревнования, конкуренции, желания быть с мужчиной на равных.

Приведу пример. В моей семье старшим ребенком был сын, а младшей была девочка, Таня. Когда ей было 4 года, я обратил внимание на то, что она говорит о себе в мужском роде («я по шел», «я сделал») и стал ее спрашивать: «Ты кто — мальчик или девочка?» Таня ответила: «Конечно, мальчик». Пришлось долго ей объяснять, что она девочка, как и мама — девочка. Таня кое как согласилась, что мама девочка, но в то, что бабушка тоже девочка, она уже никак не хотела верить. Я хотел попроще растолковать ей разницу, поэтому сказал, что у мальчиков есть «палочка», а у девочек нет. На следующий день Таня уже ходила по двору и собирала палочки.

«Маска женственности» и женственность как ролевое поведение

Воспитывать в себе женственность можно по-разному. Существует два подхода. В первом случае женщина занимается собой: делает прическу, макияж, работает над походкой, манерой одеваться, часто смотрится в зеркало, любуется собой. И, тем не менее, зачастую остается одинокой.

Однако надо помнить, что если бы не было мужчин, не было бы и женщин, — люди были бы просто особями. Когда существует только один пол, для него не требуется специального названия. Мужское и Женское проявляется лишь в силу их разделенности. Поэтому степень женственности логично определять не через Женское, а через Мужское, то есть через поведение окружающих женщину мужчин. Человек в этом случае является зеркалом для противоположного пола, то есть зеркалом для женщины оказывается мужчина. Если во время общения с женщиной в мужчине активизируется Мужское, значит, это истинная женщина, Если же Мужское подавляется, то этой женщине более свойственно Мужское, чем Женское. Отсюда для женщины вытекает второй путь воспитания в себе женственности — заниматься не собой, а мужчиной.

Миф о женской униженности

Если говорить об отношениях между полами, то мне вспоминается следующая фраза: «Мужчина хорош для женщины, если он хорош сам для себя». То есть, если женщина будет способствовать повышению самооценки мужчины, то такая женщина будет для него самой красивой, самой желанной. Однако такой подход нередко вызывает сопротивление со стороны женщин: «Почему я должна унижаться перед мужчиной?» Существует миф о том, что если женщина «поднимает» мужчину, то для нее это унизительно. Здесь опять происходит путаница: в женщине проявляется «внутренний» мужчина. Унижение возможно только среди равных, среди своих. Например, дворянина мог унизить только другой дворянин, но не крестьянин. Или метафора из животного мира: как может лиса унизиться перед волком? Она может унизиться только перед лисами, перед своими. Мужчина может унизиться только перед другими мужчинами. Если женщина боится унижения перед мужчинами, она демонстрирует мужское поведение, то есть относится к мужчинам как к равным себе. Но женщина по отношению к мужчине не может быть выше, ниже или на равных. Мужчина и женщина не равные, они — разные. Речь идет не о равноправии, а о «разноправии». Одно из самых сложных заданий, которое я предлагал женщинам на своих тренингах, — сделать комплимент мужчине. Кстати, также и наоборот, хотя это менее сложно. Женщины говорят: «Ты замечательно выглядишь, у тебя красивая рубашка» и т. д. То есть, если вслушаться, то совершенно нет никакой разницы, как если бы они говорили это женщинам. Но в чем специфика комплимента мужчине? У меня есть гипотеза на этот счет, которую я пока не могу доказать. Она такова: в комплименте мужчине должно присутствовать «самоунижение», а в мужском комплименте женщине — «возвышение» над ней. Если мужчине сказать: «Ты такой сильный, ты сильнее меня», это будет, скорее всего, ему приятно. Но если те же самые слова мужчина скажет женщине? Думаю, эффект будет прямо противоположный. Если же сказать: «Ты у меня такая хрупкая и ранимая», думаю, любой женщине это понравится. Но не только женщинам трудно говорить о превосходстве мужчины, мужчинам не менее тяжело говорить о своем превосходстве.

Четыре вида людей

Когда мы говорим о Мужском и Женском, мы становимся на точку зрения, существующую в различных философских и психологических теориях, согласно которой нет «чистых» мужчин или женщин. В каждом человеке присутствует как мужская, так и женская часть, Инь и Ян и т. п. Весь вопрос в пропорции и в том, насколько гармонично мужская и женская части уживаются друг с другом. Проблема заключается в том, что частей-то у нас две, а тело одно: либо мужское, либо женское.

Может показаться странным, но иногда некоторым людям сложно дифференцировать мужчину и женщину. Начинают говорить о том, что мужчины более сильные, эмоционально устойчивые и т. д. Если апеллировать к реальности, то на самом деле отличие всего одно: у мужчины и женщины по-разному устроено тело, в частности гениталии. Иногда устройство тела не совпадает с доминирующей частью психики. То есть условно можно выделить четыре типа людей: мужчина в мужском теле, мужчина в женском теле, женщина в женском теле и женщина в мужском теле. Когда происходит несовпадение физической природы с психической, это приводит к проблемам. Соответственно, решением проблемы будет подстройка психического под физическое, то есть изменение внутреннего доминирования в соответствии с устройством тела.

Психология мужественной женщины, то есть «мужчины в женском теле» — психология «инвалида». «Он» лишен одной важной детали, которая есть у остальных мужчин. И основная черта «его» поведения будет строиться на том, чтобы как-то скрыть или компенсировать свою несостоятельность в физическом плане. Это может привести к стремлению быть не хуже, а в чем-то даже лучше настоящих мужчин. Именно такие женщины ввели оборонительную для них идею, что есть «настоящие» и «ненастоящие» мужчины; что одной физиологии недостаточно, что звание мужчины связано прежде всего с психологическими характеристиками и его надо как-то заслужить или подтвердить.

Бессознательно «он» стремится «найти» недостающую часть тела или как-то «отобрать» ее у других мужчин. Поэтому одна из любимых игр женщин со скрытым преобладанием Мужского — «Динамо» (Э. Берн). Такая женщина позволяет мужчине заигрывать с ней, но только не доводить дело до генитального контакта. Потому что пока гениталии скрыты, ничто не мешает ей быть на равных с мужчиной. А генитальная близость может рассматриваться как унижение, так как мужчина в этом случае будет над «ним» («мужчиной») доминировать («иметь»). Поэтому мужчины интуитивно побаиваются мужественных женщин. Такие женщины всегда готовы осуществить над мужчиной психологическую кастрацию, уязвить мужское самолюбие.

Психология женственного мужчины («женщины в мужском теле») — психология «урода», поскольку у «нее» есть нечто не красивое, стыдное и лишнее. Поэтому такая «женщина» будет всячески скрывать свою мужественность. Одна из причин возникновения такой психологии может быть связана с определенным типом отношений в семье, когда мать в одиночку воспитывает сына или играет роль «жертвы» отца. В этом случае у ребенка может неосознанно сформироваться чувство вины за Мужское. Происходит идеализация Женского (как высокого и чистого) и дискредитация Мужского (как плохого и грязного). Ребенок мальчик начинает служить культу Девы. Он психологически отходит от Мужского и начинает двигаться к Женскому, всячески скрывая свои мужские («плохие») проявления. На более глубоком уровне в таком культе скрыта агрессия по отношению к Мужскому. Чтобы окончательно «очиститься», по логике такому мужчине надо кастрировать себя.

На уровне поведения такие «мужчина» и «женщина» будут искать друг друга, так как у одного чего-то не хватает, а другой хочет от чего-то избавиться. Поэтому вначале они очень рады друг другу, потому что каждый помогает другому решить его проблему. Но отношения мужественной женщины и женственного мужчины являются заведомо невротическими, так как на интимном уровне им приходится меняться ролями. В итоге интимный уровень начинает угасать; чтобы сохранить свои иллюзии, такие партнеры вынуждены замещать общение на интимном уровне выяснением отношений на тему «Ты мужчина или тряпка?» или «Ты не женщина, а мужик в юбке!».

Стратегическим путем решения этих проблем является поиск способов дискредитации Мужского в женщине и Женского в мужчине, то есть психический приоритет Мужского/Женского в личности должен соответствовать физической природе человека.

Смена приоритетов: дискредитация Мужского в женщине

Для решения проблемы восстановления соответствия физической и психической природы человека возможно применение различных психотерапевтических приемов. Суть их — помочь перенести внутреннюю опору с «мужчины» на «женщину». Сложность такого переноса заключается в том, что опора на Мужское может быть уже привычным способом жизни женщины, что, кстати, нередко подкрепляется социально. При этом складывается диспропорция в развитии Мужского и Женского. Мужская часть в женщине развивается и взрослеет, а «неиспользуемая» женская остается в детском состоянии. Поэтому даже при небольшой опасности, реальной или мнимой, ее Мужское сразу приходит на помощь. Постепенно женщина начинает строить свою жизнь с опорой на внутреннего, а не на внешнего, мужчину. Соответственно, чтобы произошла внутренняя перестройка, необходима процедура, которую я условно называю «дискредитацией внутреннего мужчины».

Обнаружение «внутреннего мужчины» возможно следующими способами.

«Зайчик». Мужчина поддерживает руками полусогнутые на весу руки женщины, а потом резко убирает свои руки. Если имеет место сильный контроль, то у женщины руки остаются застывшими в воздухе, как у зайчика.

«Танец». Женщине предлагается настроиться на вальс. Она кладет свою ладонь на ладонь партнера. Если резко убрать руку, то при полном доверии рука партнерши должна упасть. Если доверия нет — ладонь застывает на весу. Это наглядно показывает, что женщина только имитирует танец с мужчиной. На самом деле она танцует сама по себе.

«Путешествие вслепую». Женщина закрывает глаза, а мужчина начинает водить ее по комнате. Если у нее нет доверия к мужчине, можно увидеть, что она не следует за ведущим, а подстраховывается и движется самостоятельно.

Одним из наиболее эмоциональных и наглядных способов дискредитации является упражнение «Смена ролей». Я прошу женщину поменяться со мной ролями — она берет на себя мужскую роль, я — женскую. Затем предлагаю разыграть сцену знакомства. Вот, например, я сижу на скамеечке, а «он» (она) под ходит ко мне и начинает «приставать». Через какое-то время я уступаю, и вот мы уже у «него» в гостях. Затем я начинаю испытывать страсть к своему кавалеру и начинаю ему предлагать более близкие отношения. Вот здесь-то и происходит обнаружение «инвалидности» моего кавалера. Оказывается, ему просто «нечем» вступать со мной в интимные отношения. В этой ситуации слабость и беспомощность «внутреннего мужчины» становится очевидной. Обычно это упражнение вызывает целую гамму переживаний.

Слабый «внутренний мужчина» — это не беспомощность женщины. Это то, что позволяет перейти от мужских способов самореализации к женским. Недостаток мужских способов самореализации заключается в том, что они требуют очень большого напряжения для женщины. Здесь нет равенства: то, что мужчина может сделать шутя, от женщины потребует гораздо больше усилий. Платой за реализацию себя таким способом является утрата Женского — печальный, но часто встречающийся тип женщины начальника или женщины бизнесмена, в котором собственно Женского совсем мало.

Возможен и другой подход. Кроме мужской силы, есть еще и женская сила. Это, пожалуй, самое малопонятное — даже для самих женщин — явление. Мужчины приложили немало стараний к тому, чтобы женщина не знала свой силы. На мой взгляд, такое подавление женской силы связано с тем, что она «сильнее» силы мужской. На сегодня есть только одна сфера, где женщина бесспорно чувствует себя хозяйкой — интимные отношения. Сколько известно случаев, когда из-за одной только фразы критического или насмешливого толка мужчина мог на всю жизнь остаться импотентом.

Для обнаружения женской силы у меня есть разные приемы: вот, например, один из них. Я предлагаю женщине заняться со мной армрестлингом, то есть побороться на руках. Она обычно соглашается (!), но потом начинает проигрывать. Это и понятно, так как мускульно даже юноша-подросток сильнее взрослой женщины. Вот это и есть пример попытки использовать мужскую силу: женщина хочет бороться со мной на равных. На замечание, что она может выиграть, женщина, как правило, удивляется.

Приходится объяснять, что сила женщины в том, чтобы проявить слабость, поддаться мужчине.

Мужское и Женское: взаимодополнение или самодостаточность?

Еще один миф, который также достаточно распространен, гласит, что мужчина и женщина — два несовершенных существа, и поэтому они нуждаются друг в друге, а если не находят свою «половину», то остаются неполноценными. Этот миф формирует у человека чувство безысходности и обязательности создания пары. Но все, что создается от «недостатка», имеет мало ценности и порождает не свободные отношения, а всего лишь зависимость от другого.

На мой взгляд, мужчина и женщина — не две половинки одного существа, а два вида людей. При таком подходе появляется возможность жить своей (женской или мужской) жизнью и взаимодействовать с другим полом не как ущербное, а как полноценное существо.

Поэтому в основе взаимодействия мужчины и женщины лежит не слияние, не резонанс, а противостояние, напряжение. Резонанс возможен только у женщины с женщиной, или у мужчины с мужчиной. При противостоянии мужчины и женщины общение приобретает характер танца, в котором может проявиться красота их отношений. Вспомните, например, такой танец, как танго. Никто никому не уступает, но движение все равно совместное!

В качестве иллюстрации приведу пример из своего тренинга, в котором данная проблема проявилась очень ярко и убедительно.

Во время тренинга активизируется оппозиция «Мужское — Женское». Я, как тренер, предложил участникам следующее: «Кто считает себя мужчиной, сядьте на эту сторону, кто женщиной — на противоположную». Группа разделилась на две части, и сразу возникло некоторое напряжение. Одна девушка оказалась посередине и не могла однозначно себя определить. После того как группы расположились друг напротив друга, они стали перебрасываться разными репликами и шутками. Некоторые девушки стали говорить о том, что им неинтересно в женской компании, хочется к мужчинам: «Там интереснее!». И мужчины были не против оказаться в женской компании. Я предложил всем желающим по одному «сходить в гости» к противоположному полу. Через некоторое время среди женщин оказалось двое мужчин и среди мужчин — две девушки. Со стороны было хорошо видно, как менялось их состояние. Мужчины в женской компании стали «расплываться», а женщины в мужской, напротив, становиться все более суровыми. Тогда я предложил им вернуться обратно, к «своим», и проанализировать разницу в их состоянии «среди своих» и «в гостях». В основном, все согласились, что разница есть. В своей группе им было лучше. Уход от «своих» создавал чувство одиночества и незащищенности. Разве может хорошо себя чувствовать женщина, когда она одна в мужском мире! Уход от своей природы (женской или мужской) и создает отношения зависимости от другого пола.

После этого у меня возникла идея предложить взаимодействие друг с другом, но не в «растворенном» состоянии, а удерживая связь со своей группой. В этом случае участник с каждой стороны выходил на середину комнаты и садился лицом к другому. Мужчина и женщина сидели рядом, напротив друг друга, но за их спиной сидела вся группа. При этом ни женщина, ни мужчина не теряли своей привлекательности, не «расплывались», но и не суровели. Оказалось, что такая модель отношений, при которой женщина не уходит от Женского, но может общаться с мужчинами, является весьма продуктивной. Перед ней мужчина, но за ее спиной — Женское. Если мужчина уйдет, она не потеряет опоры.

Отсюда получается, что для того, чтобы успешно общаться с другим полом, надо сначала принять мир своей природы. Или, как писал Б. Хеллингер, мужчина должен отойти к отцу, а женщина — к матери. Женщина, которая бежит в Мужское, это «папенькина дочь», а мужчина, устремленный в Женское — «маменькин сынок». Именно для таких людей написаны и именно ими востребованы книги типа «Мужчинам о женских секретах».

«Маменькиным сынкам» очень интересна именно женская, а не мужская психология, так как они строят взаимоотношения с женщинами на манипулятивной основе. Потому что отношения, построенные на недостатке, влекут за собой неуважение и взаимопотребление. Окончательный выбор и принятие своего мира (мужского или женского) с последующей опорой на него дает возможность строить отношения от избытка. А как говорили древние: «Все истинное — от избытка!»

Взаимодействие Мужского и Женского

Если исходить из того, что мужчины и женщины — разные, то возникает вопрос об идеальной модели их взаимодействия.

Наиболее удачную модель, на мой взгляд, предлагают Е. Весельницкая и В. Калинаускене в книге «Женщина в мужском мире». Это метафорическое описание женского и мужского со стояния как «волны» и «берега» (или «меча») соответственно. Основными свойствами женского состояния является текучесть, безмятежность, безвременность, поток, пространство, мужского — структурирование, целевая направленность, «отграничивание». Специфика мужской энергии — сворачивание в точку, женской — открытое безграничное пространство. Женское есть хаос, мужское — структура. Образно говоря, женщина — это воздух для мужчины.

Во взаимодействии Мужского и Женского как целого авторы выделяет три основных цикла. Каждый цикл имеет следующую последовательность. Первый шаг — мужской, он называется «задать направление». Это может быть от банального «Пойдем сегодня в кино» до направления жизни. Следующий шаг, ответный — женский, «предоставление пространства для этого направления». Женщина может принять направление мужчины, то есть дать осуществиться его импульсу, либо не принять, и тогда этот импульс умирает.

Если направление принято и пространство предоставлено, мужчина начинает заниматься «структурированием пространства». Женский ответный шаг — «заполнение структуры». Например, реализовывая идею-направление о постройке дома, мужчина его строит. Но чтобы конструкция из стен, потолка и крыши стала домом, необходимо насытить его мебелью, занавесками, ковриками и т. д. Это и есть заполнение структуры. Но наступает такой момент, когда надо заканчивать заполнение, и в какой-то момент мужчина должен «поставить точку», но не преждевременно, не прерывая творческий процесс. Это тоже мужская функция, так как женщине самой остановиться трудно.

Следующий шаг — женский, «освоение точки». Точка для мужчины — это некое подобие конца, символической смерти. И именно в этот момент ему нужна женская поддержка, кто-то должен порадоваться его победе, поговорить о результатах. Такое освоение дает возможность мужчине сформировать новое направление и начать новый цикл взаимодействия. Таким образом, отношения между мужчиной и женщиной не замыкаются в круг, а развиваются, поднимаются «вверх, по спирали».

Женская и мужская социализация

Но Женское, как и Мужское, не есть нечто одномерное и однородное. В разных ситуациях разные женщины (мужчины) могут вести себя по-разному. Это различие авторы книги «Женщина в мужском мире» обозначают термином «социализация», то есть включение в социальную жизнь. В качестве основных способов социализации женщины выделяются такие четыре формы, как «хозяйка», «воин», «приз», «муза».

Женщина-«хозяйка» в качестве места силы, творчества имеет, естественно, дом. То есть такая женщина будет стараться любое место, где она бывает, включая и рабочее, превратить в маленький дом. Это необязательно домохозяйка, она может быть и премьер министром. Восприятие всей территории, которая находится в сфере ее влияния, как целого, за которое она несет ответственность, и составляет основу способа социализации «хозяйки».

Женщина-«воин» характеризуется большой социальной активностью. Дом для нее — это блиндаж, место, где можно от дохнуть. Такие женщины идут в политику и бизнес, могут добиваться, требовать и просить, используя все свои, в том числе и женские, средства. Основная черта «воина» — это целевая направленность.

Женщина-«приз». Она всегда чуть-чуть «над землей». Ее место творчества — презентация, представительство того мира, того учреждения, того знания, которому она принадлежит. Женщину-«приз» приглашают с собой особенно тогда, когда идут встречаться с незнакомыми людьми, нужными для дела. И она, иногда даже не произнеся ни слова, может гораздо лучше уладить любое дело, чем ее коллеги.

Женщина-«муза». Такой тип социализации встречается наиболее редко. Ее место творчества — вдохновительское поведение, а это очень тяжелая работа. Такой способ поведения обрекает «музу» на одиночество, на тот период, пока она будет так реализовываться.

Мужские способы социализации обозначаются аналогичны ми понятиями: «хозяин», «воин», «подарок», «авантюрист».

Мужчина-«хозяин» схож по своей социализации с женщиной-«хозяйкой». Он тоже ко всей своей деятельности, ко всей своей территории будет относиться как хозяин.

Мужчина-«воин» — это борец, социальный идеал мужчины. Жить с таким мужчиной престижно, если его идея совпала с социальными потребностями.

Мужчина-«подарок» — это душа компании, он умеет разве селить, создать хорошее настроение, вокруг него всегда много женщин. Он делает карьеру не способом пробивания, а путем увеличения цены собственного подарка. То есть они увеличивают объем своих знаний, умений, и мир предоставляет им все больше места, все больше возможностей в социуме.

Мужчина-«авантюрист» — это искатель, первооткрыватель, он редко попадает в поле зрения. «Авантюристы» своим стремлением к риску, красивыми жестами, своими авантюрными предложениями могут вдохновлять женщин на рискованные и неожиданные поступки.

Используя эту типологию, можно представить различные типы отношений, в зависимости от того или иного сочетания. Например, женщина-«хозяйка» и мужчина-«воин». Это классический вариант. А женщина-«муза» и мужчина-«авантюрист»? Наверное, очень красиво и очень недолговечно. Женщина-«воин» и мужчина-«подарок». Она его завоевала и будет охранять. Или пойдет дальше завоевывать еще более ценные подарки.

Часть 2. ЛЮБОВЬ И НЕ-ЛЮБОВЬ

НЕ-ЛЮБОВЬ

«Любовь»… Это понятие вызывает больше лирические, нежели научные ассоциации, а тема любви гораздо больше проработана в литературе и в искусстве, чем в науке. «Ромео и Джульетта», «Анна Каренина», «Тихий Дон», «Красное и черное» — этот список можно продолжать бесконечно. Психология этому мало что может противопоставить, разве что «Искусство любви» Э. Фромма, изданное в 1962 году. Возможно, именно искусство ближе сегодня к пониманию природы любви, чем наука, в том числе и психологическая. Не в последнюю очередь это связано с крайне расширительной трактовкой понятия «любовь», что делает его очень сложным объектом для исследования.

Несмотря на общие источники социокультурного происхождения (мифы, книги, средства массовой коммуникации) единого, конвенциального понятия любви нет. Выработка точного определения этого понятия, несомненно, имеет большое значение. На сегодня понятие «любовь» является чаще всего синонимом любого рода благополучных межличностных отношений. Эта неясность порождает такие же неясные, противоречивые, а иногда и нереалистические ожидания между партнерами. В результате такие ожидания порождают неверные предсказания и не адекватные расчеты во взаимоотношениях, что является одной из существенных причин кризисов семьи, увеличения уровня одиночества, невротизации, количества суицидальных попыток.

Разумеется, любовь — это слишком большое и слишком глубокое понятие, чтобы быть полностью понятым, измеренным и описанным при помощи слов. Наличие предрассудков, иллюзий и заблуждений весьма характерно, когда затрагивается тема природы любви. Это происходит, в частности, и потому, что, в связи с ее таинственной сущностью, о любви распространяется масса неправильных представлений. Поэтому для начала я ре шил ограничиться изучением прежде всего того, что приписывается любви, но таковой не является. В качестве предмета данного исследования были выбраны такие, своего рода, мифы о любви. Надеюсь, что это несколько сузит круг изучаемого явления и поможет в дальнейшем «от противного» определить какие-то сущностные характеристики любви в узком смысле этого слова.

Любовь и виды аттракции

Как уже отмечалось, понятие «любовь» имеет широкое толкование, что делает его малоподходящим для научного исследования. Чтобы избежать этого, в последние годы в отечествен ной и зарубежной психологии в качестве термина, родового для широкого круга феноменов эмоциональных отношений, утвердился термин «аттракция», который представляет собой кальку с английского attraction и определяется как притяжение, эмоциональное отношение между людьми. Можно сказать, что под аттракцией понимается любовь в широком смысле.

Учитывая то, что разные виды аттракции являются самостоятельными эмоциональными отношениями, несводимыми к пони манию любви в ее узком значении, попробуем их выделить. В качестве основных по степени глубины мы (совместно с Е. Е. Куниным) выделяем следующие виды эмоциональных отношений: симпатия, влюбленность, привязанность, увлеченность, невротические отношения (слияние, зависимость, самопожертвование). В каждом виде (хотя обычно они называются одним словом — «любовь») существуют свои отличия в развитии отношений. Рас смотрим их более подробно, а затем исследуем, что такое собственно «любовь» в прямом, узком смысле этого слова.

Симпатия

Аттракция, возникающая на самом первом этапе развития эмоциональных отношений, предстает в виде симпатии. Внешние данные, степень физической привлекательности, социально демографические характеристики, символы социального статуса, поведенческие паттерны человека традиционно считаются главной причиной симпатии к нему со стороны других людей (Л. Я. Гозман). Такие характеристики человека открыты для наблюдения и не требуют для своего опознания сколько-нибудь длительного времени, поэтому их воздействие будет наиболее заметно на первых этапах общения. При этом следует учесть, что оценка физической привлекательности или красоты другого человека определяется степенью соответствия существующим жестким стандартам, которые можно связать с воздействием кино и телевидения, рекламирующих одни и те же образы внешности. Можно сказать, что симпатия — это эмоциональная реакция на «маску» партнера. С точки зрения продолжительности, симпатия является наиболее кратковременным и быстропроходящим видом эмоционального отношения.

Влюбленность

По мере развития эмоциональных отношений они могут перерасти во влюбленность, которую часто ошибочно считают про явлением любви. Классический пример влюбленности — трагедия «Ромео и Джульетта» В. Шекспира. По мнению М. С. Пека, это связано с тем, что влюбленный человек переживает это чувство с такой же силой, как и любовь. Но в тоже время между любовью и влюбленностью существуют значительные отличия.

Первая заключается в том, что влюбленность имеет специфическую связь с эротическим чувством, то есть имеет под собой осознанную или неосознанную сексуальную мотивацию, «самоинтерпретацию физиологического возбуждения». Вторая закономерность заключается в том, что влюбленность обычно скоро проходит, так как физиологическое возбуждение не может быть постоянным.

Другой характеристикой влюбленности является быстрота возникновения этого чувства («любовь с первого взгляда» — это про влюбленность), кратковременность (не более двух лет) и такой же быстрый спад.

Еще одно из отличий влюбленности заключается в том, что она является отношением нормативным и поэтому зачастую без личным. В определенный период жизни человека нормы общества требуют от него влюбиться в другого человека противоположного пола.

Основным механизмом возникновения влюбленности является эмоциональная реакция на ролевое поведение другого человека. Если в какой-то степени человек какой-то частью своего поведения будет соответствовать моему представлению об идеале («удачно сыграет свою роль»), то я моментально на него этот идеал достраиваю. При этом восприятие становится избирательным. Влюбленные воспринимают друг друга как бы сквозь особый фильтр, состоящий из того, как они ценимы, любимы и пр. «Из всего того, что они могут заметить, они воспринимают то, что соответствует желаемым состояниям ума и тела, что больше всего нравится» (М. С. Пек).

Особенность этих фильтров в том, что они пропускают и увеличивают только достоинства, даже самые маленькие, а недостатки не значительно преуменьшаются. Поэтому влюбленность называется «аффективной аттракцией». Период влюбленности — это период ожидания, экспектакций: «Я не знаю человека, какой он на самом деле, но думаю, что он самый лучший, хороший, добрый и т. п.». Через некоторое время эти ожидания рассеиваются, и сквозь нашу мечту начинает проявляться реальный человек. «Я-то думала, а он вон какой оказался», — с этих слов влюбленность начинает резко идти на убыль. Фильтры в очках меняются. Теперь достоинства уменьшаются, зато недостатки, пусть даже очень не значительные, начинают расти и увеличиваться в наших глазах.

В каком-то смысле влюбленность сродни кратковременному сумасшествию. Так же, как и сумасшедший, человек влюбляется не в реальность, а в свой внутренний образ, в свой идеал (каким должен быть другой человек). И при расхождении идеала с реальностью он вместо изменения своего идеала сохраняет его, но прерывает контакт с реальностью.

Влюбленность боится реальности, для нее необходима тайна, недосказанность, туман. Это позволяет достаточно долго оставлять в силе свое идеальное представление. Очень хорошо влюбляться по переписке или в актеров, то есть когда реальные отношения не грозят.

Близким к влюбленности, отчасти объясняющим ее природу, является феномен перенесения. Его механизм был описан и тщательно проработан 3. Фрейдом как один из важнейших для успешного психоаналитического лечения. Положительное перенесение проявляется в форме влюбленности в психоаналитика и выражается в переоценке его качеств, поглощенностью его интересами, ревностью по отношению ко всем, близким ему в жизни. Для усиления перенесения психоаналитик не сообщает о себе никакой конкретной информации, что дает возможность перенести на себя внутренний идеал клиента, быть для него своеобразным «зеркалом».

Путаница любви и влюбленности является одной из причин разводов. Исследования показывают, что наибольший процент браков происходит именно по влюбленности, которая ошибочно принимается за любовь.

Привязанность

Еще один вид аттракции носит название привязанность. Это также безличностные отношения, так как они основаны на каком-либо повторяющемся ритуале совместной деятельности. Механизм привязанности хорошо описан у А. Сент-Экзюпери в повести «Маленький принц», когда Лис подробно описывает Маленькому принцу всю технологию создания этого вида эмоциональных отношений.

«Лис замолчал и долго смотрел на маленького принца. По том сказал:

— Пожалуйста… приручи меня!..

— Я бы рад, — отвечал Маленький принц. — Но у меня так мало времени. Мне еще надо найти друзей и узнать разные вещи.

— Узнать можно только те вещи, которые приручишь, — сказал Лис. — У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и поэтому люди больше не имеют друзей. Если хочешь, чтобы у тебя был друг, приручи меня!

— А что для этого надо делать? — спросил Маленький принц.

— Надо запастись терпением, — ответил Лис. — Сперва сядь вон там, поодаль, на траву — вот так. Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. Слова только мешают понимать друг друга. Но с каждым днем садись немножко ближе…

Назавтра Маленький принц вновь пришел на то же место.

— Лучше приходи всегда в один и тот же час, — попросил Лис. — Вот, например, если ты будешь приходить в четыре часа, то уже с трех часов я буду чувствовать себя счастливым. И чем ближе к назначенному счастью, тем счастливей. В четыре часа я начну волноваться и тревожиться. Я узнаю цену счастью! А если ты приходишь всякий раз в другое время, то я не знаю, к какому часу готовить свое сердце… нужно соблюдать обряды».

Так Маленький принц приручил Лиса. И при расставании Лис сделал ему замечательный подарок. Он сказал: «Вот мой секрет. Он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».

В основе формирования привязанности лежит ритуал. Совместное, повторяющееся действо может привести к усилению эмоциональной привлекательности друг друга. Мы тратим энергию на другого, и человек постепенно становится для нас дорогим. Как говорится — «Дорогой человек — это тот, кто нам дорого достался». Проблема может возникнуть тогда, когда привязанность принимается за любовь, люди начинают жить вместе и перестают поддерживать свои ритуалы. В этом случае привязанность начинает постепенно угасать.

Чрезвычайно важным фактором сплочения является совместное сильное переживание. При этом не имеет значения, положи тельное оно или отрицательное. Известен так называемый «синдром заложника», когда в ситуации совместного пребывания с террористами у заложников начинают возникать эмоциональное единение с теми, кто их захватил. Поэтому организация совместных переживаний может быть важным фактором поддержания силы привязанности.

Увлеченность

Увлеченность отличается от влюбленности и привязанности уже тем, что это эмоциональная реакция уже на реальное качество другого человека. При увлеченности нас привлекает нечто, что действительно существует в другом. Если влюбиться и привязаться можно практически к любому человеку, то для увлеченности нам уже необходимо увидеть в другом человеке элемент его индивидуальности. Например, у него художественный талант или он отличный спортсмен.

Как видно из представленного обзора, каждая аттракция при ближайшем рассмотрении имеет свои достаточно четкие характеристики, отличающиеся друг от друга. Но это все «нелюбовь».

Невротические виды «любви»

В качестве невротических видов эмоциональной связи можно выделить такие, как зависимость, слияние и самопожертвование. Они также являются достаточно распространенными заблуждениями по поводу любви.

Под зависимостью понимается неспособность человека ощущать себя самодостаточным или нормально функционировать без уверенности, что кто-то другой заботится о нем. Такие люди очень плохо переносят одиночество, жалуются на внутреннее чувство пустоты и постоянно поглощены поисками любви у всех, у кого только возможно. Основу зависимости составляет ложное убеждение, что источник любви находится в другом партнере.

Вариантами зависимости может быть слияние. При этом два человека становятся как бы одним. Это очень легко диагностируется. Например, приходит семейная пара, и на мой вопрос по поводу проблемы жена говорит примерно следующее: «Сначала у НАС все было хорошо, потом МЫ стали ссориться, и теперь МЫ уже не знаем, как жить дальше вместе». Употребление слова «МЫ» является признаком слияния. Как не парадоксально, но слияние является своеобразной формой психологической защиты от подлинного контакта друг с другом. Сливаясь, мы теряем свои контактные границы и превращаемся в одно «Мы». Здоровый вид отношений строится не на потере себя, а на резонансе друг с другом.

Ф. Перле в качестве индикатора слияния выделял две повторяющиеся эмоции: вина и обида. Вина — это способ наказания себя за нарушение слияния, желание подстроиться под другого человека. Обида — это наказание другого за то, что он разрушил слияние, это желание подстроить его под себя. Представим, что муж купил билеты в театр, приходит домой и приглашает жену. А она ему отвечает: «Ты что, какой театр?! Дома столько дел, от дай билеты соседям». Если эта пара находится в слиянии, муж попадает в трудную ситуацию. Ради сохранения согласия он может сделать так, как посоветовала жена, и остаться дома. Но тог да у него будет на нее обида, так как он все-таки хотел пойти в театр. Но если он пойдет в театр, то чувство вины отравит ему все удовольствие: «Наверное, жена обиделась, потом с ним три дня разговаривать не будет. И зачем только я пошел в этот театр! Действительно, дома много работы, а я думаю только о себе».

Слияние не всегда является невротическим. Его суть заключается в воспроизводстве человеком своих внутриутробных отношений с матерью. Данный тип взаимосвязанных отношений плода с матерью здоров и нормален. Если матери плохо, то ее состояние передается ребенку и наоборот. Когда беременная женщина говорит: «Мы поели, мы погуляли», то это соответствует реальности. Слияние становится невротическим, когда после физического отделения ребенка от тела матери способ их общения остается прежним. Например, на консультации сидим втроем, я и мама с дочкой. Я спрашиваю дочку: «Ты умеешь рисовать?» И вдруг отвечает мама: «Да. Мы уже второй год ходим в художественную школу». То есть ребенок родился, но психологического отделения не произошло, и ребенок остался в той же невидимой утробе.

Воспитание по типу «слияние» вредно прежде всего тем, что лишает человека возможности жить своей жизнью («жить свою жизнь»). Если ребенок «мой», я за него отвечаю, но я же его и контролирую. Когда такой ребенок вырастает, у него формируется потребность в слиянии. Под видом поиска партнера для любви ищется человек, с кем можно «слиться». Поэтому явным признаком слияния являются такие выражения как, например, «Если ты от меня уйдешь, я буду страдать». Б. Хеллингер считает, что если такое прозвучало, то надо немедленно уходить, иначе будут проблемы.

В основе поддержания отношений по типу «слияние» лежит страх одиночества. Поэтому противодействием слиянию может быть такая установка: «Мне с тобой хорошо, мне и без тебя хорошо». То есть мое «хорошо» не зависит от другого человека. С этой точки зрения, условно можно выделить два вида отношений: от недостатка и от избытка. Слияние — это как раз от недостатка. Когда люди утверждают, что не могут жить друг без друга, то подразумевается, что они почти что «сиамские близнецы» или инвалиды, где каждый обслуживает другого. Когда человек может себе сам делать «хорошо», у него есть избыток и есть чем поделиться с другим.

При самопожертвовании человек выступает не берущим, но дающим, однако все его «дары» имеют общую черту: «даритель» под личиной любви удовлетворяет собственные потребности, не учитывая потребности развития «получателя». Это вредно как для самого «жертвователя», так и для его подопечного.

В качестве примера приведу фрагмент консультации. Однажды ко мне пришла пожилая женщина. Со слезами на глазах она стала рассказывать о своем сыне. Всю жизнь она его опекала, после школы устроила в институт в другой город. Через полгода выяснилось, что он там не учился да еще задолжал огромную сумму денег. Для того чтобы его спасти, ей пришлось продать квартиру. Ее вопрос был следующий: «Что мне с ним делать, как его изменить?» Я сначала попытался перевести раз говор на нее, почему это ее так волнует, как ей жить своей жизнью, а не жизнью сына. По моим правилам, надо работать с тем, кто пришел. Но женщина будто меня не слышала и продолжала говорить о своем сыне.

Я понял, что нужна шоковая терапия, чтобы пробудить ее из этого депрессивного состояния.

— Ситуация у Вас тупиковая. Думаю, что помочь Вам никак нельзя.

Слова подействовали отрезвляюще. Наконец-то она услышала меня.

— Почему? — спросила она.

— С одной стороны, перевоспитать сына в таком возрасте Вам вряд ли удастся. С другой — Вы будете продолжать заниматься его делами. Не так ли?

Она подтвердила это и спросила:

— Но, может, что-нибудь можно сделать?

— Для этого надо как-то ослабить нагрузку. Но Вы же его не бросите. Отсюда получается: чтобы Вам стало легче, есть только один выход. Надо, что бы он… умер. Тогда Вы перестанете страдать.

Женщина задумалась, а потом сказала:

— Да, и сын мне все время говорит, что думает о самоубийстве. Даже пистолет какой-то грозился достать.

Действительно, в позиции жертвующего всегда есть скрытая агрессия к другому человеку, ведь именно он является причиной его лишений. И это подсознательная агрессия передается, но от нее трудно защититься: ведь он жертвует ради меня. Ни один ребенок не хочет своего счастья ценой страдания родителей. Он их любит и ради этого готов на многое. Детская логика очень проста: если мать страдает из-за меня, значит, чтобы ей стало легче, надо умереть. Так жертвенная позиция формирует у другого человека деструктивную самоубийственную позицию.

Отрывок из ненаучной классификации неизвестного автора

Ваше сердце бешено бьется, а дыхание захватывает?

— Это не Любовь, это Симпатия.

Вам трудно даже физически оторваться друг от друга?

— Это не Любовь, это Вожделение.

Вы гордитесь своим партнером?

— Это не Любовь, это Удача.

Вы хотите всегда быть с партнером?

— Это не Любовь, это Одиночество.

Вы с ним/ней, потому что так надо?

— Это не Любовь, это Преданность

Вы поддерживаете партнера, только чтобы не обидеть?

— Это не Любовь, это Жалость.

Вы с партнером ради единственного поцелуя?

— Это не Любовь, это Неуверенность.

Вы принадлежите партнеру, потому что не можете ничего с этим поделать?

— Это не Любовь, это Сильное Увлечение.

Вы прощаете партнеру все ошибки?

— Это не Любовь, это Дружба.

Вы каждый день твердите. Что он/она единственный/ ая, о ком вы думаете всегда?

— Это не Любовь, это Ложь.

Вы готовы отдать все ради партнера?

— Это не Любовь, это Милосердие…

«Миф о любви» как одна из причин возникновения аттракции

Разумеется, вышеприведенный список видов аттракции не является окончательным. Он скорее иллюстрирует наличие раз личных вариантов развития эмоциональных межличностных отношений. Что же является «запускающим» фактором этих аттракции, и почему в обыденном сознании они ассоциируются с таким совершенно не похожим на них явлением, как любовь?

Частично ответ на этот вопрос можно найти в работе Л. Камерон-Бендлер, которая ввела понятие «общие поведенческие эквиваленты». Под ними она понимает значение, которое чело век связывает с каким-либо определенным способом поведения, имеющим специфическое эмоциональное качество. Напри мер, мягкое прикосновение или произнесение имени особым образом, взгляд в глаза, неожиданный подарок — все эти способы поведения воспринимаются как нагруженные особым значением. Автор здесь делает важное замечание, что значение не подвергается сомнению, а принимается как истинное. При этом реакция человека на такое поведение является автоматической и полной каждый раз, когда оно имеет место.

Какое же психологическое явление лежит в основе «поведенческого эквивалента», и на основании чего человек придает эти значения? Моим предположением на этот счет является то, что основой для такого значения является не всегда осознаваемая, но существующая индивидуальная концепция любви. Именно совпадение поведения другого человека с личной концепцией «какой должна быть любовь» позволяет запустить механизм аттракции. Условно я обозначил такую концепцию как «миф о любви», так как она базируется чаще всего на неверных предпосылках.

Некоторые варианты таких предпосылок можно встретить в работе Э. Фромма. Он писал, что когда один человек говорит другому «Я тебя люблю» — то у обоих складывается иллюзия понимания этого выражения, хотя каждый из них может подразумевать под любовью совершенно разное. «Люби меня не так, как ты любишь, а так, как я это понимаю» — такой лейтмотив, требование неосознанно предъявляем мы друг другу в отношениях.

Зачастую хорошие отношения строятся не на любви, а лишь на совпадении наших представлений о ней. А если они отличаются друг от друга, что тогда? Ссоры не избежать: «Ты говорил, что любишь, а сам ведешь себя совсем не так», «Да нет же, я тебя люблю, неужели ты не видишь?» Эти «выяснения отношений» могут длиться годами, так ничем и не завершившись. И борьба друг с другом идет не за любовь, а за отстаивание своей концепции любви как единственно верной. Эти концепции любви активно навязываются нам через средства массовой информации, но какое отношение они имеют к реальности?

На мой взгляд, именно «миф о любви» является основным препятствием в движении человека к истинной любви. Поэтому обнаружение и осознание своего индивидуального мифа может дать возможность человеку существенно расширить свою способность к любви. Многие просто не знают, что это такое на самом деле, а руководствуются лишь концепциями любви. Концепция становится рамками, ограничивающими путь к реальной любви. У Г. Гурджиева есть выражение: «Чтобы убежать из тюрьмы, надо осознать, что ты сидишь в ней». Осознание своей концепции любви может дать возможность человеку выйти за ее пределы и прикоснуться к ней, как к реальной. Путь к любви идет не напрямую, а через изучение того, что не является ею.

К сожалению, подавляющее большинство философских и психологических исследований о природе любви носят априорный характер, и зависимость представлений о любви от свойств личности в них не просматривается. Выявляя подделки и отвергая их, мы можем постигнуть суть настоящей любви. Мною будет предпринята попытка выяснить, как концепция любви связана с характером человека, от каких личностных особенностей она зависит и какой сценарий отношений она предполагает.

МЕТОДИКИ И РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ «ИНДИВИДУАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ ЛЮБВИ»

В нашем исследовании «мифов о любви» в качестве основных решались две задачи: создание методов обнаружения личной концепции любви, а также описание полученных результатов.

Отношение к понятию «Я тебя люблю»

В отношении к фразе «Я тебя люблю» выявилось две группы: одним людям легко это сказать, и они подобным образом реагируют довольно часто. Для других такая демонстрация край не сложна, даже самым близким они этого не говорят. Выяснилось, что различие между этими группами следующее: в первой доминирует недооценка понятия «любовь», то есть для них любовь — это синоним таких слов, как «я к тебе хорошо отношусь», «ты мне интересен», «я тебя принимаю»; во второй — переоценка, то есть любовь воспринимается как ответственность, нагрузка, долг, обязательства — «я тебя люблю, значит, я должен…»

Влияние ведущей репрезентативной системы на концепцию любви

В НЛП существует представление о том, что любой человек, хотя и получает информацию по различным сенсорным каналам (слух, зрение, осязание, вкус), склонен отдавать предпочтение одному из них. В зависимости от того, какие сенсорные стимулы являются ведущими, людей можно разделить на три типа: с опорой на ощущения — кинестетики, на зрительное восприятие — визуалы — и на слуховые образы — аудиалы. Многие трудности в отношениях связаны с тем, что люди, как правило, не учитывают различий в репрезентативных системах. Нами (совместно с М. Нурмухамметовой) было проведено исследование того, как разница в репрезентативной системе влияет на «концепцию любви».

У кинестетиков в описании присутствовали такие положения, как:

— «Любовь полностью охватывает человека, заполняет его душу».

— «Это смешение чувств, которые постоянно сменяют друг друга. Трудно даже выделить момент перехода из одного в дру гое».

— «Любовь — это чтото разное, неуловимое, теплое, неви димое, иногда ранящее и обжигающее».

— «Любовь как объемный шар. Он одновременно может по казаться и легким, невесомым, способным далеко оторваться от земли и реальности, и тяжелым, имеющим вес и значимость. В то же время шар — символ вместительности и полноты, переполнения эмоциями, чувствами и ощущениями».

В описании «любви» визуалов используются следующие выражения:

— «О том, что человек к тебе чувствует, можно понять с первого взгляда».

— «Мы можем наблюдать любовь, но не можем потрогать ее руками. Это прекрасно и порой недолговечно, но всегда дарит радость и замечательные воспоминания».

— «Любовь — это чистое небо, голубое, красивое, спокойное. И люди, как деревья, которые тянутся к небу».

— «Любовь для меня — светлое, чистое чувство. Когда любишь, то буквально весь мир вокруг тебя преображается, становится лучше. При этом ты хочешь видеть любимого человека как можно чаще, стремишься каждую минуту быть рядом с ним».

Аудиальный тип применяет такие слова, как:

— «Любовь — это когда я хочу слушать голос с наслаждением».

— «Любовь во мне, ее очень трудно описать словами. Это когда я иду но улице и вижу старенькую бабушку. Я присаживаюсь рядом с ней и говорю. Слушаю ее. И слышу ее».

Особенность аудиалов в описании любви проявляется в большом объеме текста и в форме подачи этого текста. Они как бы заставляют слова и предложения звучать. Например, задают вопрос и пропускают много места перед тем как на него ответить: «Что такое любовь? Любовь??? Это что-то непонятное, необъяснимое, непредсказуемое…» Или дают описание в форме диалога с собой. Или заставляют звучать слова, повторяя их несколько раз и ставя дефисы между слогами: «Любовь — это принятие. Принятие. Просто принятие».

Когда у человека все репрезентативные системы развиты примерно одинаково, то возникает «всеразвитая концепция любви». Например, такое описание:

«Любовь начинается с глаз.

— Где он?

— Смотри. Недалеко от тебя.

— Да, я вижу.

Продолжается легким прикосновением рук.

— Мне хочется обнять, чтобы почувствовать и убедиться, что это не сон. И поцелуем.

— Я хочу показать ему, что он близок мне.

Мы любим тех, с кем нам спокойно. Это безусловная любовь, которую мы должны ценить и не забывать, не прятать свои чувства. А любовь одна, она только выражается по-разному».

Образы любви

Ввиду того что индивидуальный «миф о любви» ма-лоосознаваем и поэтому трудно выразим в словах, для его выявления мной были сконструирован проективный тест «Нарисуй любовь». Участникам предлагалось нарисовать любовь так, как они ее понимают.

Результаты теста «Нарисуй любовь» классифицируются по различным типам мифов о любви. Самым распространенным образом оказалось изображение солнца. В ходе дальнейшей беседы выяснилось, что в этой концепции «любовь как солнце» может ослепить, затмить и т. д., а также дать душевное тепло или даже опалить, сжечь.

Достаточно часто использовался банальный образ любви как стилизованного изображения сердца: пара на фоне «сердечек», слияние «сердечек», из которых вырастает дерево. Такие символы свидетельствуют об определенном инфантилизме. Нередко любовь изображается как стихия — океан, волны, бушующее море, и это можно трактовать так, что любовь может захватить человека, управлять им. Встречалось изображение любви в виде своеобразных ребусов, в которых слово «любовь» было зашифровано. Здесь любовь уже предстает как загадочное, таинственное и необычное поведение. Иногда в изображении любви были использованы негативные символы: черный цвет, тюремная решетка, надпись на могильном камне или кресте. В данном случае можно предположить отношение к любви как к опасному и порабощающему чувству. Восприятие любви через образы обнаженных мужчин и женщин может указывать на отождествление любви с сексуальными отношениями, а семьи — с браком. Встречалось также изображение романтической любви: изящные сплетенные линии, утонченные цветы и т. д. Иногда любовь изображается в виде цветовых пятен, свободных линий, штрихов. В этом случае можно говорить о том, что рисующий пони мает любовь как эмоцию. Трактовка любви может быть связана и с огнем, пламенем свечи. Частый мотив рисунка — изображение двух человек, двух лиц, двух рук. Возможно, это говорит о том, что любить можно только одного человека, а сама любовь сводится к поиску и выбору любимого. Если нарисован один объект, например, роза, то это может указывать на эгоцентрическую установку, на ожидание любви от другого. Вероятно, человек неосознанно отождествляет себя с нарисованным «красивым» объектом.

Материал, полученный после диагностики, использовался для проведения групповой дискуссии по обнаружению личных «мифов о любви».

Кроме этого, была сделана попытка более глубоко проанализировать некоторые часто встречающиеся сюжеты рисунков про любовь. Несмотря на обилие сюжетов в рисунках, удалось выявить два чрезвычайно часто встречающиеся мотива.

Суть одного из них в том, что в центре рисунка есть нечто, что охраняется от внешнего мира. Это может быть схематическое изображение, например, яркий кружок или точка в центре, от которой идут концентрические круги. Это может быть цветок, который охраняют чьи-то руки, это может быть дом, окруженный радугой. То есть на всех рисунках есть два пространства — внешнее и внутреннее, и «любовь» помещается в более защищенное. Вариации могут быть разными, но смысл всегда один. Одно из возможных объяснений такого мотива заключается в том, что это мотив-воспоминание о внутриутробной жизни. Именно в это время плод находится в защищенном состоянии, во внутреннем пространстве. То есть, одна из базовых неосознаваемых концепций любви заключается в том, что это воспоминание о внутриутробном периоде, слиянии с матерью, защищенность от внешних воздействий. Отсюда ожидания от любви заключаются в возвращении в это блаженное райское состояние. Изображение цветка также связано с этой концепцией, как так цветок символизирует женские гениталии. Тема воды тоже связана с темой рождения, так как плод находится в жидкой среде.

Второй мотив — наличие на рисунке двух элементов: рук, фигур и т. д. Его можно рассматривать как воспоминание о родителях, об их взаимоотношениях.

Удалось выявить разницу в характере изображения «любви» в зависимости от репрезентативной системы. Чаще всего у кинестетиков абстрактные и очень яркие рисунки. Это разноцветные пятна, разводы типа «северного сияния», спирали, волны или просто окрашенный одним цветом лист. Наиболее часто используются красный, оранжевый, желтый и зеленый цвета. Рисунки визуалов очень разные. Они рисуют образы, символы, людей. Это может быть, например, свеча, над которой летают мотыльки, сердечки, золотые рыбки, морские звезды и т. п. Используются яр кие и нежные тона.

Отдельно мы попытались выяснить взаимосвязь индивидуального представления о любви с типом темперамента. Рисунки были сгруппированы в зависимости от типа темперамента. Трактовка рисунков проводилась с использованием концепции К. Юнга.

Были получены следующие результаты. В рисунках сангвиников наиболее часто встречаются такие элементы, как: отсутствие изображения человека, море, дети, трава, животные, дом, горы, радуга. Используя концепцию Юнга, можно сказать, что в представлении сангвиников о любви присутствует свобода, индивидуализм, надежды на будущее, созидательные силы, природные силы, активное начало, постоянство, цельность, традиции, связь с предками, открытость.

В рисунках холериков наиболее часто встречаются следующие элементы: абстрактные фигуры, многоэлементные композиции, человек, солнце, ураган, деревья, птицы, автомобиль. Можно сделать вывод, что в представлении холерика о любви господствует активное начало, горение ради всех, контролируемое либидо, щедрость, движение в будущее, устремление к изменению текущего состояния, сублимированное либидо, одухотворенность, восторженное состояние, свобода помыслов, импульсивность.

В рисунках флегматиков наиболее часто встречаются элементы: озеро, ураган, трава, сердце, элемент соединения. В представлении флегматика о любви присутствуют загадочность, глубина, мудрость, природные силы, жизненный центр, совесть, счастье, движение в будущее.

В рисунках меланхоликов доминируют следующие элементы: небо, цветы, сердце. В представлении меланхоликов о любви присутствуют переменчивость, ненадежность, скрытость, нежность и ласковость, совесть, свет, счастье.

Отдельно была предпринята попытка выяснить степень личностной обусловленности представлений о любви. В результате применения рисуночного теста были выявлены наиболее часто встречающиеся элементы. К ним относятся: солнце, цветы, дерево, сердце, небо, море. Затем эти образы, в виде набора карточек, предлагались испытуемым для выбора, какой «архетип» больше соответствует понятию «любовь». Затем использовался личностный тест («Акцентуация характера» К. Леонгарда) для выяснения обусловленности выбора концепции любви с типом характера человека. По результатам некоторых выборов можно сказать следующее. «Солнце» выбирает человек энергичный, стремящийся быть в центре внимания. Он скрывает от окружающих свое подавленное настроение, которое склонен переживать глубоко и эмоционально насыщенно. Сильные влечения определяют частые эмоциональные перепады. «Небо» — есть склонность к перепадам настроения. «Море» — тревожность, с «застреванием» на ней, страх неудачи. «Цветок» — при плохом настроении не уединяется, а ищет общения, склонен к формированию сверхценных идей.

Влияние представления о любви на выбор партнера

Использовалось упражнение «Ранжирование по критерию». Это упражнение заключается в том, что каждый из членов группы должен проранжировать участников по способности к любви. Ранжирование, то есть расстановка участников по степени убывания такого качества, как «способность к любви», дает богатый материал для обсуждения. В ходе выполнения упражнения, после того как участник расставлял членов группы по заданному критерию, ведущий предлагал ему заменить «способность к любви» на другое качество, которое также подходит под этот вариант ранжирования. Это качество, которое могло бы адекватно заменить такое широкое понятие, как «способность к любви». В этом случае опять проявлялся индивидуальный миф, который участник тренинга вкладывал в слово «любовь» — ранжировал по душевной теплоте, физической привлекательности, жесткости или строгости поведения и т. д. Сопоставление результатов ранжирования участников и их рисунков обнаруживало большое сходство индивидуальных трактовок.

Визуализация любви

В качестве темы для визуализации было предложено представить мысленное путешествие в пространстве любви. Для этого я взял адаптированное упражнение П. Ферруччи. Под музыкальное сопровождение участникам зачитывался следующий текст:

«Представьте закрытую дверь. На двери написано слово „ЛЮБОВЬ“. Дверь открывается в мир любви, и за ней можно встретить самых разных людей, существ, предметы, воспоминания, ситуации и состояния сознания. Уделите какое-то время тому, чтобы живо представить эту дверь, ручку двери, надпись…

Теперь откройте эту дверь, и пусть из-за нее появятся первые непроизвольные впечатления. Не загадывайте наперед, что это должно быть. Они могут возникнуть в любой форме — в форме образа, физического ощущения, чувства, звука, запаха и т. д.

Постепенно привыкайте к миру за дверью. Исследуйте его. Что бы вы ни обнаружили, приятное или неприятное, поступайте следующим образом:

а) Воспринимайте это со всей ясностью, без каких-либо оценок или толкований; не бегите дальше, но задерживайтесь у каждого возникающего образа. Позвольте ему раскрыть вам себя полностью.

б) Сознавайте, что этот образ — лишь одно из великого множества проявлений, имеющих отношение к любви. Скажите себе: „В мире любви есть и это“. Затем переходите к другому образу.

Выйдите и закройте дверь. В завершение упражнения поду майте о явившихся вам образах».

Можно видоизменить это упражнение, визуализируя на двери надпись «СЕКСУАЛЬНОСТЬ», «БРАК» и т. д.

Это упражнение вызывает чрезвычайно сильные ощущения у большинства участников. За сравнительно короткое время им удается испытать самые разнообразные переживания, связанные с понятием «любовь».

Вот фрагменты некоторых описаний:

«Я увидела свежесрубленный дом, больше похожий на эдакую баньку. На двери, на простой белой бумаге, набранное на компьютере слово „любовь“. В эту дверь я вошла…

Темно, но не страшно… В темноте я встретила выходивших ко мне родителей, сестренку. Они улыбались мне, было радостно их видеть. Затем неизвестно откуда выскочил мой кот Семен и прошел куда-то мимо. Появились мои друзья. Они пытались мне что-то передать, что-то очень светлое. По крайней мере, мои ощущения были приятные.

Потом я увидела свет… Он был неясный и находился где-то вдалеке. Я пошла к нему. На окне с полукруглым верхом, белыми рамами и широким подоконником развевался на сквозняке белый непрозрачный тюль. Это было очень умиротворяющее. Сквозь кристально чистое стекло струились лучи солнца. За окном зелень, трава. Я вышла через окно и побежала по траве, чувствуя солнечное тепло. Ощущение радости, прилива сил и какой-то просветленности.

А потом я поплыла в прозрачной и теплой воде. Я плыла, как дельфин, так умеют плавать разве что охотники за жемчугом. Я смотрела на себя со стороны, и это было чудесно. А затем я стала чайкой. И в стае с другими чайками летала над скалами в лучах солнца.

Потом я вернулась, уходя от света в темноту, но было

уже не страшно».

Анна Н.

«… к двери ведет крылечко. На двери огромная массивная табличка серо-стального цвета, и на ней золотыми буквами написано слово „ЛЮБОВЬ“. Ручка горячая (на солнце нагрелась). За дверью — темнота, только такая, что все видно. Это, наверное, космос. Я делаю шаг за порог и лечу. Не падаю, а лечу куда хочу. Оглядываюсь назад, а там на фоне черного неба — открытая дверь. Кругом звезды, красота! Впереди планета, она голубая. Мне сюда, начинаю спуск.

Прохожу атмосферные слои и оказываюсь на берегу моря. Оно совершенно спокойно. Я иду вдоль берега. Горячий песок, яркое солнце. За поворотом на возвышении стоит огромный то ли замок, то ли дворец. Внутри шикарная обстановка: кругом цветы, картины, вазы, статуи. Но только нет ни одного человека… Наконец, я встречаю молодого парня, по виду настоящего принца. Он выводит белого-белого коня с гривой почти до земли. Мы садимся в седло и скачем по полю, все быстрее, быстрее. Конь отрывается от земли и скачет по небу, к самым облакам. Спрыгиваем на облако. Оно пружинит под ногами. Прыгаем с облака на облако. Потом мы плывем на корабле. Возвращаемся в замок. Уже стемнело, и из окна видно по воде идущую лунную дорожку. Мы идем по ней и попадаем на другую планету.

На ней тоже замок, но он в таком запустении! Появляются люди, они говорят, что наконец-то вернулись хозяева. Сегодня будет день большой уборки. Принц уже несет ведро воды и выплескивает ее на стол. Вся грязь стекает со стола, солнце блестит в лужах…»

Марина К.

«На двери белая табличка, где черными буквами написано слово „Любовь“. Причем все буквы размыты от дождей, бурь и снегов. Страшно… Глубоко вдыхаю, толкаю дверь — и я уже внутри этого домика. Вокруг полумрак. Я закрываю глаза — и уже в сине-белом небе. Навстречу мне мчатся всадники на белых лошадях, и каждый из них держит золотой факел. Вокруг салюты, падают золотые звезды, идет серебряный снег. Всадники мчатся со скоростью света, и в своих белых одеяниях они скорее напоминают вьюгу, нежели конницу. Они останавливаются, образовав живой светящийся коридор, словно приглашая с собой. Вдали меня ждет Афродита. Она настолько прекрасна, что я невольно закрываю глаза. Темнота…

Вдруг яркая вспышка света, и я вижу фантастическое зрелище, которое трудно описать. Но я все же попробую. На бледно-желтом фоне кружится серебристый шар (символизирующий нашу Землю). Вокруг него вращаются миллиарды звезд, переливающиеся изумрудно-перламутровым цветом. Неожиданно я оказываюсь в центре этого изумительного шара, в вихре мерцающих звезд. Затем я снова за кругом, словно мне дали испытать это удивительное чувство. И вдруг из всей этой крутящейся с бешеной скоростью конструкцией вырывается радуга и летит, оставляя за собой блестящий след. Это было незабываемо, мое состояние можно охарактеризовать только двумя словами: ШОК и ИЗУМЛЕНИЕ.

Я последовала за этой радугой, вот я уже парящая белая птица. Я нахожусь в стае белых птиц, мы летим над морем. Море бушует и злится. Потом я становлюсь капелькой воды и падаю в водопаде. Мне не страшно, мне хочется вновь и вновь падать в прохладные воды водопада…»

Эльвира X.

«Боже, как это тяжело — побывать в своей мечте и знать, что этого не будет никогда! Я не смогу рассказать всего того, что пережила за эти 15 минут. Но я точно знаю, что это самое луч шее кино в моей жизни, сценарий которого написало мое воображение и сознание. В этом кино были водопады, которые омы ли мое тело. Был необыкновенный лес, в котором росли деревья с красными, синими, голубыми, желтыми листьями. Были необыкновенные птицы, которые уложили мои волосы и украсили их цветками жасмина. Посреди поля, украшенного розовыми цветами, стояли белые ворота, посреди которых стоял ОН. Он повел меня, улыбаясь и целуя. С нами были мои и его родители, мой брат в роли ангела, а на дереве висела люлька, в которой лежал очаровательный малыш.

Это была наша доченька, которая быстро выросла, до семи лет. Все были очень счастливы и провожали меня все вместе, с надеждой, что я скоро вернусь».

Надежда М.

«Когда я вошла в дом, такой теплый и спокойный снаружи, то попала в бурную реку. Я видела длинный тоннель, по которому бежала, видя впереди себя яркий белый свет. Потом попала в водоворот, из которого меня выносила какая-то. сила, но я сопротивлялась. У меня появилось чувство, что эта сила меня защищает, ее влечет ко мне, и на душе у меня появился покой».

Марина Ж.

«Мир Любви у меня ассоциировался с миром Природы. Там я почувствовала себя защищенной, свободной. Почувствовала неразрывную связь с природой. Первым животным, которого я увидела, была молодая львица, спокойно отдыхающая на поля не. В ее глазах я увидела небольшой испуг. Затем под ногами у меня проползла, извиваясь, крупная змея. Я видела серых вол ков, енотов, лосей, гладила этих животных, перебирала пальца ми их жестковатую шерсть. При этом они меня не трогали, не набрасывались, не огрызались, и я не боялась их Видела зеленый лес, кору деревьев, лесное озеро, снежные вершины вдалеке».

Оксана Р.

«После того, как я открыла дверь, на меня хлынул поток красного теплого воздуха. Он стал обволакивать меня и втягивать в воронку, потом начал кружить меня по комнате. Образов не было, я была одна. Затем появились руки, они были сильные и теплые. Они подхватили меня, и я очутилась на побережье океана, рядом с современными многоэтажками. Но я была постоянно в воздухе и наблюдала сверху, как с воздушного шара. По возвращению обратно эти же руки принесли меня в огромный зал, где было много розовых цветов. Я вошла в другое помещение и там обнаружила много драгоценностей, которые переливались и блестели. Трудно было выйти оттуда, я сразу не смогла найти дверь обратно».

Елена П.

Это упражнение обнаружило еще один аспект в понимании любви. У большинства участников образы, возникающие в процессе визуализации, очень близко совпадали с описаниями воспоминаний людей, переживших клиническую смерть: туннель, выход в открытое пространство, полет вверх к яркому свету, встреча с умершими. Может быть, древние были в чем-то правы, сравнивая любовь и смерть. В данном случае, конечно, имеется в виду не физическая смерть, а смерть личного «Я» для слияния его с другим или с другими «Я». Помимо этого, упражнение на визуализацию дало еще необычный психотерапевтический эффект: участники смогли осознать, что источник любви находится в них самих, а не в других людях.

ЛЮБОВЬ

На подступах к любви

Итак, возникает вопрос, если все перечисленное выше — не любовь, то что же такое тогда любовь? И существует ли она вообще? У Ларошфуко есть высказывание: «Любовь — это привидение, которое никто не видел, но все о нем говорят». Перефразируя, можно сказать, что любовь, вопреки общепринятому мнению, — редко встречающееся явление в человеческом мире. Поэтому наши житейские представления совсем не совпадают с этим явлением. Основная трудность заключается в том, что любовь в словах не выражается. Вот про нелюбовь можно говорить много и обстоятельно. Любовь же относится к субъектной части человека, а словами можно выразить только то, что можно объективизировать. По мнению Г. Гурджиева, наиболее адекватный язык для передачи любви — это музыка. Посредством музыки можно передать хоть какое-то знание о любви.

Но, хотя моя попытка описания любви обречена, я надеюсь, что какое-то представление о любви в узком смысле этого слова можно будет составить.

Любовь как объект и как способность

Начнем с того, что любви нет. Но не пугайтесь резкости этого заявления. Ее нет как объекта, как существительного. Для объяснения этого можно выделить два уровня реальности: некая «первичная» реальность, данная нам в ощущениях и восприятии, и реальность, которую условно можно обозначить как «реальность второго уровня». Эта вторичная реальность является произведением человека и она условна. Но когда мы начинаем принимать условную реальность как первичную, то мы можем формировать ошибочные представления и ожидания. Например, понятие «группа». В действительности ее не существует, но мы часто оперируем этим словом как реальным, например, говорят: «Я боюсь группы». Иногда на занятиях, когда мы касаемся этой темы, возникает дискуссия. Тогда я предлагаю показать мне, где находится группа. Человек обводит сидящих людей рукой и говорит: «Вот все это — группа». — «А где конкретно? — спрашиваю я. — Вот сидит Петя, вот Таня, а где группа?». Группа — это только слово, приду манное для удобства нашего понимания.

То же происходит со словом «любовь». Если верить, что любовь есть как существительное, как некий ценный объект, начинается фантасмагория. Почти все эстрадные песни «о любви» на эту тему. Во-первых, чтобы ее иметь, я должен ее найти. Где искать? Может, в моем городе? А если ее там нет, тогда надо куда то отправляться в путешествие. В общем, где-то она есть, надо только не лениться ее разыскивать. Допустим, я «нашел свою любовь», но теперь возникают новые проблемы. Объект-то ценный, значит, и охотников на него полно. Теперь надо «любовь» охранять. Особенно опасны близкие подруги и друзья: они могут «украсть мою любовь». Иногда говорят: «Ты разрушил нашу любовь» или даже: «Ты убил любовь». А иногда «любовь» можно потерять. Так и представляется, что шли-шли вместе, отвлеклись, и «любовь» где-то обронили. А еще надо суметь отличить «настоящую» любовь от «фальшивой». Вот что происходит при путанице разных уровней реальности.

Если любви нет, то что же есть? Реально существует лишь действие, обозначаемое глаголом «любить». Если это так, то в этом случае необходима другая стратегия. Для того чтобы в моей жизни была любовь, мне необходимо не искать ее, а учиться любить, осваивать и развивать в себе эту способность (Э. Фромм). Если я хочу быть сильным, то тренируюсь каждый день. Поэтому большинству из нас любовь не грозит. Сколько времени в день мы тратим на развитие в себе способности любить? Многим даже непонятно, как это делать. Опять же, если я хочу учиться, то надо найти учителя любви. Если ничего для этого не делать, то возникнуть любви в нашей жизни просто неоткуда, и для многих любовь будет только абстрактным понятием.

Отсюда очевидна нереальность многих психологических установок по поводу любви. Например, отождествление любви с эмоцией. Любая эмоция, пусть даже очень сильная, не может быть неизменной и постоянной. А любовь, если это способность, не проходит. Вторая ложная установка, о которой писал Э. Фромм, что любовь — это дело нехитрое, главная проблема — кого любить. Если же любовь — способность, то она не зависит от характеристик объекта. Если я умею любить, то могу любить не только конкретного человека, любовь может стать для меня от ношением к миру.

Если считать любовь общей установкой на восприятие мира, то испытывать любовь ко всему человечеству, не испытывая ее к себе, невозможно. Как человек относится к другим, также он относится и к себе. Об этом же говорили древние: «Как внутри, так и снаружи». Но существует ложная установка, ставящая знак равенства между «любовью к себе» и «эгоизмом», то есть любить себя считается «плохо». Истоки такого смешения лежат в детском возрасте. На первоначальной стадии, называемой «нарциссизмом», ребенок сам себе нравится, но это усложняет процесс его воспитания. Потом он начинает переносить свою любовь на родителей.

«Условная» и безусловная любовь

Одна из опасных установок по поводу любви связана с идеей о том, что любовь дается за что-то, что ее надо заслужить, за нее надо бороться. Словом, любовь — это награда за хорошее поведение. В этом случае происходит смешение социального и эмоционального уровней в отношениях. Если любовь — это деньги, то, конечно, ее надо заработать.

Эта установка «условной любви» формируется в детстве достаточно простым способом. Например, мама говорит своему ребенку: «Если ты не будешь есть эту кашу, я тебя любить не буду» или «Будешь шалить — отдам тебя чужому дяде». При этом ребенок попадает в конфликтную ситуацию: либо быть собой, но есть риск остаться без любви, либо соответствовать родительским ожиданиям ради их любви. А для ребенка любовь является жизненной необходимостью, не меньше чем в еде и безопасности. Так формируется психология «послушного ребенка» с внутренним расколом между «хорошей» и «плохой» частью себя. Любовь для него предстает средством манипуляции, ее могут дать, а могут и забрать обратно.

Позднее, когда человек вырастает, он начинает руководствоваться девизами, являющимися следствием преподанной в детстве концепцией «условной любви». Эта установка формирует сценарий, по которому человек обречен не только никого не любить, но и не дать другим полюбить себя. Вот лишь некоторые девизы, которыми он руководствуется в дальнейшем. Они логически вытекают из преподанной родителями концепции любви.

1. Не люби никого просто так. То есть, если любовь — это деньги, то деньги просто так не раздают. Следовательно, любовь надо беречь, копить и давать только тому, кто ее заслуживает. И вообще, сначала надо проверить, насколько надежным является мой предполагаемый «объект» любви. Может, жулик какой-нибудь попадется. Отдам ему свою любовь, а он с ней скроется или променяет ее на что-нибудь другое.

2. Не напрашивайся, не говори никому, что нуждаешься в любви и тепле. Если ты раскроешься перед другим, то этим покажешь свою зависимость от его любви. Он из тебя веревки вить начнет, манипулировать (как родители в детстве). Поэтому надо делать вид, что не очень-то тебе его любовь нужна.

3. Если тебе дали тепло, не принимай и не показывай, что оно тебе было нужно. Это очень опасный прием, когда кто-то бесплатно (!) пытается дать свою любовь. Тут явно какая-то нечестная игра, как бы потом за это не пришлось расплачиваться. По этому, на всякий случай, лучше не поддаваться на провокацию. В крайнем случае, бери, но так, как будто делаешь одолжение.

4. Если тебе дают не такую любовь, которая тебе нравится, — не отвергай, а бери и скрывай это. Любовь — это всегда сокровище, только дураки от этого могут отказаться. Бывают случаи, когда мужчина говорит женщине, что любит ее, а он ей не нравится. Но ведь дают «деньги», а вдруг больше никто не предложит, так всю жизнь жалеть придется. И женщина соглашается жить с нелюбимым. но принимая от него любовь.

5. Не люби самого себя. Моя личность сама по себе мало ценна. Любовь к себе малоценна, главное — это любовь окружающих. Для этого надо соответствовать их ожиданиям. Иногда так и говорят: «За что мне себя любить? Во мне нет ничего ценного».

Как видите, пробиться к такому человеку с любовью крайне сложно. Если говорить о настоящей любви, то она по своей при роде безусловна. Любовь возникает к человеку не как к функции или роли, а по поводу его уникальности и неповторимости. Любят не за что-то, а иногда даже вопреки чему-то. Отсюда хорошая новость: борьба за любовь уже закончилась! В каждом есть уникальность, поэтому, для того чтобы нас любили, ничего специально делать не надо. Даже не надо быть «хорошим» для другого: «хорошего» труднее любить, так как его уникальность закрыта.

Моя концепция любви

Одно из самых ранних, но близких к сущности любви определений есть в Библии: «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, не превозносит себя, любовь не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а со-радуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…» Что добавилось к этим словам, написанным много веков назад?

Самое короткое определение я встретил у В. Франкла: «Любовь — это принятие». Поэтому влюбленность никогда не перейдет в любовь, так как они имеют разную сущность. Влюбленность строится на идеализации, а любовь — на принятии реальности, то есть любят с открытыми глазами. Принятие хотя бы одного человека требует большого количества энергии. Кроме этого, принятие другого невозможно без принятия самого себя. По определению А. Кемпински, это — как вектор, который работает в обе стороны: насколько я принимаю себя, ровно настолько я могу принять другого человека. Если человек заявляет, что он любит всех, только себя ненавидит, то он или обманывает, или заблуждается.

Есть простой тест на принятие себя — насколько человек может пребывать в одиночестве, сам с собой. При этом не читать, не смотреть телевизор, не засыпать, то есть не уходить из контакта с собой. Если к нам приходит любимый человек, ведь мы не читаем и не смотрим телевизор! Некоторые люди уже через 15 минут начинают испытывать тревожность. Можно сказать, что это проявление страха остаться наедине с собой. Иногда я предлагаю такое задание: «Пригласить самого себя к себе в гости». Мы очень много времени тратим на других, а та часть, которая для нас все делает, остается без нашего внимания. Та часть, которая кормит нас, одевает, прогуливает на улице, работает. И она иногда мстит болезнями, несчастными случаями, нелепыми ошибками, цель которых — привлечь к себе внимание. У многих есть желание «нужности» и, как особую проблему, человек иногда заявляет: «Я никому не нужен!» Я в этом случае говорю, что есть один человек, которому вы очень нужны. И не всегда люди догадываются, что этот человек — он сам. Грустно, но нередко себе человек бывает нужен намного меньше, чем остальным людям.

Другое определение заключается в том, что любовь — это принятие уникальности другого человека. Поэтому объект любви незаменим. Иногда в случае отвержения человеку начинают советовать окружающие: «Брось ты ее, найдешь другую, похожую». Если это любовь, то как бы ни был похож на объект любви другой человек, он все равно Другой.

Еще одно определение, данное И. Калинаускасом, в котором содержится намек на способ созидания любви: «Любовь — это снятие дистанции». Это значит — полностью изъять проявление страха, даже самое тонкое. И с самыми близкими людьми у нас есть дистанция. Снятие ее является большим риском, так как при этом мы становимся полностью беззащитными. Поэтому такой подход к любви требует огромного мужества и энергии.

Полностью открыть себя другому человеку в самой сокровенной глубине своего существа не так-то легко. Есть изречение древних, дополняющее эту мысль: «Боящийся несовершенен в любви». Здесь есть и другой момент: если вы хотите перестать бояться кого-либо, то попробуйте его… полюбить.

Любовь связана с верой. Когда говорят: «Я тебя люблю», не спрашивают: «Знаешь?» А спрашивают: «Веришь?» Вера и любовь имеют много сходного. Вера — вопреки фактам, любовь — вопреки поведению. Вера не логична, и любовь — вне логики. Полюбить, так же как и поверить, значит — сойти с ума, только не в клиническом смысле, а встать «над умом», как бы на более высокую ступень отношений с миром. Разница только в том, что, когда веришь — входишь в пространство другого (человека, знания, религии), а когда любишь — впускаешь другого человека в себя, человек становится частью тебя.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой книге были рассмотрены две важные сферы человеческой жизни, одна касалась взаимоотношений, а другая — любви. Нередко, в обыденном представлении, их рассматривают как одно и то же. Но это не так. Иногда человек ищет любовь, а на самом деле ему нужны хорошие взаимоотношения. Любовь не гарантирует хороших человеческих отношений. Возможна ситуация, когда даже враги испытывают любовь друг к другу. А может быть и такое: люди любят друг друга, а жить вместе, по человечески, не получается. Поэтому важно понять, чего вы хотите: любви или хороших взаимоотношений?

Конечно, данная работа не претендует на полное и всестороннее рассмотрение этих явлений человеческой жизни. Поиски в этом направлении продолжаются. Буду благодарен за возможные замечания и предложения.

Пишите по адресу: email: #mailto: spv2003@inbox.ru

Заходите в гости: www.petrushin.ru

ЛИТЕРАТУРА

1. Алешина Ю. Ј., Гозман Л. Я. Социально-психологические методы исследования супружеских отношений. М.: МГУ, 1986.

2. Берн Э. Игры, в которые играют люди. СПб.: Лениздат, 1992.

3. Берн Э. Секс в человеческой любви. СПб.: Лениздат, 1992.

4. Варга А. Я. Системная семейная психотерапия. Краткий лекционный курс. СПб.: Речь, 2001.

5. Весельницкая Е. И. Женщина в мужском мире. СПб.: Фонд «Лики культур», 2002.

6. Гозман Л. Я. Психология эмоциональных отношений. М.: МГУ, 1987.

7. Домострой / Под ред. В. Сенина. СПб.: Лениздат, 1992.

8. Калинаускас И. Н. Жить надо. СПб.: Медуза, 1994.

9. Калинаускене В., Тышкевич А. Искусство возвращения Королевы. СПб.: Фонд «Лики культур», 2001.

10. КамеронБендлер Л. С тех пор они жили счастливо: про стая и эффективная методика психотерапии сексуальных про блем и трудностей во взаимоотношениях. Воронеж: НПО «Модек», 1993.

11. Кемпински А. Психопатология неврозов. Варшава, 1984.

12. Кон И. С. Социология личности. М.: Политиздат, 1967.

13. Кратохвил С. Психотерапия семейносексуальных дисгармоний. М.: Медицина, 1991.

14. Пек С. Непроторенная дорога. Новая психология любви, традиционных ценностей и духовного развития. Киев: София, 1999.

15. Перлз Ф. Гештальтподход и свидетель терапии. М.: Либрис, 1996.

16. Перлз Ф., Хефферлин Р., Гудмэн П. Основы психологии самопознания: Практикум по гештальттерапии. М.: Прогресс, 1993.

17. Петрушин С. В. Брак, секс, любовь — тождество или различие? // Тонус. 1998. № 4.

18. Петрушин С. В. Индивидуальная концепция любви и ее исследование // Тонус. 1997. № 4.

19. Петрушин С. В. Психологический тренинг в многочисленной группе. М.: Академический проект, 2003.

20. Петрушин С. В. Дифференцирование уровней отношений как метод решения межличностных проблем // Психотерапия. 2004. № 2.

21. Практики семейной расстановки: Системные решения по Берту Хеллингеру / Сост. Г. Вебер. М.: Международный институт консультирования и системных решений, высшая школа психологии, 2004.

22. Рюриков Ю. Б. Мед и яд любви. М.: Молодая гвардия, 1990.

23. Стьюарт И., Джойнс В. Новое введение в транзакциональный анализ. СПб., 1997.

24. Успенский П. Д. В поисках чудесного. СПб.: Изд-во Чернышева, 1994.

25. Франка В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.

26. Фрейд 3. Введение в психоанализ: Лекции. М.: Наука, 1991.

27. Фромм Э. Искусство любви. Минск: ТПЦ «Полифакт», 1990.

28. Хеллингер Б. Порядки любви: Разрешение семейноси стемных конфликтов и противоречий. М.: Институт психотерапии, 2001.

29. Ferrucci P. What we may be. Los Angeles, 1982.

Content

С. В. Петрушин
Любовь и другие человеческие отношения

ВВЕДЕНИЕ

Часть 1. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Использование принципа дифференцирования в консультировании и психотерапии

ОСНОВНЫЕ УРОВНИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

ВИДЫ ОТНОШЕНИЙ

Деловые отношения

Брачно-семейные отношения

ПОДСИСТЕМЫ СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Внутрисемейные отношения

ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ РОДСТВЕННИКАМИ И ЧУЖИМИ

Последствия смешивания видов отношений

Новое измерение: вместо «родные — чужие» — «близкие — далекие»

Ловушка «двойной роли»

ИЗ ПРАКТИКИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ В СЛОЖНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ

Кто виноват, когда мы ссоримся?

Метод «стеклянных пластинок»

Метод визуальных расстановок

Близкий человек и близкие отношения

«Идеальные» взаимоотношения

Еще раз про ревность

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА

Проблема становления Мужского /Женского

«Маска женственности» и женственность как ролевое поведение

Четыре вида людей

Смена приоритетов: дискредитация Мужского в женщине

Мужское и Женское: взаимодополнение или самодостаточность?

Взаимодействие Мужского и Женского

Женская и мужская социализация

Часть 2. ЛЮБОВЬ И НЕ-ЛЮБОВЬ

НЕ-ЛЮБОВЬ

Любовь и виды аттракции

Симпатия

Влюбленность

Привязанность

Увлеченность

Невротические виды «любви»

«Миф о любви» как одна из причин возникновения аттракции

МЕТОДИКИ И РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ «ИНДИВИДУАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ ЛЮБВИ»

Отношение к понятию «Я тебя люблю»

Влияние ведущей репрезентативной системы на концепцию любви

Образы любви

Влияние представления о любви на выбор партнера

Визуализация любви

ЛЮБОВЬ

На подступах к любви

Любовь как объект и как способность

«Условная» и безусловная любовь

Моя концепция любви

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА