Мелани Морган

Головоломка

Пролог

— Присаживайтесь, пожалуйста. — Мистер Торин дружелюбно кивнул. Будучи доктором психологических наук, неплохо знавшим немецкий язык, он бросил восхищенный взгляд на молодую переводчицу, затем встал из-за стола и прошел к окну. — Признаюсь, я не ожидал, что вы справитесь с заданием так успешно.

— Спасибо. — Делия опустилась на стул, обитый зеленой ворсистой тканью, и почувствовала, что с сердца свалился камень. Хоть в чем-то удача не оставила ее!

— Если вы намерены продолжать сотрудничество с нашим Центром, то я готов предложить вам нечто более серьезное: например, работу Фрица Висса «За гранями возможного». — Торин поднял вверх указательный палец и добавил:

— Предупреждаю, вещь объемная и весьма сложная, но довольно занятная. Что скажете?

Делия готова была крикнуть, что согласна взяться за все, что бы он ни предложил. О выбранной профессии она не пожалела еще ни разу.

Занятие переводами с немецкого доставляло ей истинное удовольствие и по-настоящему увлекало. Изучение же глубин человеческого сознания также вызывало в ней интерес, поэтому сотрудничество с Центром психологических исследований можно сказать было для нее истинной находкой.

К тому же окунуться с головой в работу ей хотелось именно сейчас, когда сердце, казалось, было навсегда разбито, а жизнь представлялась жестокой и безумно несправедливой…

— Спасибо, мистер Торин, — поблагодарила Делия, сдержав порыв радости. — Я, конечно, возьмусь за этот перевод, тем более что речь идет о Фрице Виссе…

— Вот и хорошо. В таком случае подпишете договор и оставите его у секретаря. Желаю удачи!

Покинув Центр с толстенной книгой в руках, Делия взяла такси и направилась в другой конец города. Минут через двадцать она вышла из машины рядом с мрачными серыми зданиями, затененными вековыми дубами. Транквилити Каслз — так называлась жилищная ассоциация, объединяющая несколько многоквартирных домов, в одном из которых ей и удалось хотя бы на время укрыться от несправедливости внешнего мира. Она страстно желала тишины и одиночества, лишь в этом угадывая свое спасение.

Глава 1

— Я весь год мечтал об этой поездке, Джонатан! Неужели ты не понимаешь? Для меня это очень важно! — Глаза Александра взволнованно блестели.

— Бедный мальчик! — Джонатан Брендли наигранно сочувственно покачал головой и ухмыльнулся.

— Оставь свои шуточки! Я говорю вполне серьезно! — На юном лице его племянника отразилось раздражение, которое тут же сменилось мольбой.

Джонатан не шутил. Сегодня он намеревался устоять перед натиском обычных хитростей и уловок молодого человека.

— Я тоже серьезно! Ты пообещал мне присмотреть за домом в мое отсутствие, и я рассчитываю на тебя, Александр. — Он умышленно назвал его полным именем, подчеркивая тем самым собственную неумолимость и окончательность своего решения.

Юноша, однако нисколько не смущаясь, резко сменил тактику.

— Дядя, миленький, ведь еще не поздно связаться с агентством и попросить их подыскать подходящего человека для ухода за твоим жилищем, — пропел он сладким голосом, заискивающе улыбнулся и склонил голову набок.

Сколько раз ему удавалось добиваться своего подобным образом! — Прошу тебя, Джонатан, позвони им!

— Позвонить им? Сейчас? Посмотри на время. В девять вечера все нормальные люди сидят дома перед телевизором.

— Тогда завтра! — Щеки Алекса вспыхнули. Он не предполагал, что Джонатан поведет себя столь непреклонно. — Позвони в агентство завтра.

— Я, естественно, могу подобрать подходящего человека. Но имей в виду, это ничего не изменит, — воскликнул Джонатан. Послезавтра ему надо было лететь на юг, в Хьюстон: громкое дело о фальсификации важных государственных бумаг, вытянувшее из него все соки, грозило затянуться еще на два с половиной месяца.

Поэтому он пребывал в отвратительном расположении духа и не собирался потакать прихотям семнадцатилетнего племянника. — У тебя все равно нет денег на поездку.

— Я как раз об этом и хотел с тобой поговорить, — пробормотал Алекс.

— О чем? — Джонатан удивленно поднял бровь.

— О деньгах. Быть может, ты одолжишь мне некоторую сумму до тех пор, пока мама не образумится. — Он понизил голос как заправский заговорщик.

— Ты в своем уме? И сколько же тебе потребуется, чтобы все лето болтаться по Бразилии?

Если твоя мать услышит о подобных планах, ее хватит удар. — Джонатан усмехнулся и тряхнул головой.

— Маме ничего не известно. Надеюсь, и ты не выдашь меня. — Алекс озорно улыбнулся, но на Джонатана этот трюк не подействовал.

— Забавная мысль, дорогой мой, но на меня можешь не рассчитывать.

Итак, над задумкой Александра о путешествии по Бразилии нависала серьезная опасность: этим летом оно, по всей вероятности, должно было остаться для него несбывшейся мечтой.

— Но я прошу тебя…

— Постарайся получить хорошие отметки на экзаменах в ноябрьскую сессию, тогда я подарю тебе чек на приличную сумму. На Рождество ты сможешь отправиться в горы, — продолжил Джонатан поучительным тоном. — У тебя еще масса времени. Так что не теряй его даром: садись за учебники и начинай повторять пройденный материал.

— Как ты можешь быть настолько жадным и вредным? — теряя последнюю надежду, выпалил Алекс.

— Жизнь и не тому научит, ангел мой. — Джонатан деловито кашлянул — Кстати, ты не забыл, что мои любимые кактусы следует опрыскивать?

— Видал я эти кактусы…

— Напоминаю, они любят едва теплую воду.

— Не беспокойся! Я сейчас же побегу к твоим чертовым колючим любимцам, опрыскаю их, а потом повыдергиваю с корнями и вышвырну в окно! — Алекс с шумом вздохнул и в отчаянии обхватил голову руками Джонатан рассмеялся. Его настроение заметно улучшилось. Затея поручить парню уход за комнатными растениями принадлежала, собственно, его матери, Эстелле Сестра попросила Джонатана, чтобы тот на время отсутствия поселил ее сына в своем доме. Так она решила убить сразу трех зайцев удержать свое чадо в Сиэтле, развить в нем чувство ответственности и попытаться сосредоточить его внимание на предстоящих экзаменах.

— Мы должны вытянуть ее из этого склепа, Морис! — с чувством сказала Лесли, качая на руках дочь. — Твоя сестра сойдет с ума в этой мертвой тишине. Я читала договор, правила просто чудовищные: нельзя заводить детей, животных, слушать громкую музыку, принимать гостей после восьми вечера…

Морис почесал затылок.

— Делия терпеть не может кошек и собак, у нее нет детей, а громкая музыка лишь мешала бы ей работать. — Он и сам переживал за сестру и, какими бы сладостными и недосягаемыми ни казались ему в данный момент тишина и покой, не желал ей подобной участи.

Малышка Нолли, смешно нахмурив брови, покрасневшие от недавнего продолжительного плача, опять захныкала, и Морис взял ее из рук жены.

— Нельзя позволить, чтобы из-за этого мерзавца Оуэна, она отгородилась от нормальной жизни, — сказала Лесли. — Мы обязаны что-нибудь предпринять!

Морис, проходя с ребенком мимо зеркала, взглянул на свое отражение. Под глазами темнели круги, щеки впали от усталости и недосыпа. За окном уже рассвело, а они так и не сомкнули глаз. Он посмотрел на жену, та выглядела не лучше.

— Нам надо выспаться, милая. Еще немного, и мы совсем обессилим. Может, на свежую голову, что-нибудь и придумаем…

Лесли радостно хлопнула в ладоши.

— У меня появилась потрясающая идея!

Делия, чертыхнувшись, выключила воду. Кто-то настойчиво звонил в дверь. Должно быть, случилось нечто из ряда вон выходящее. В противном случае никто не осмелился бы так нагло трезвонить в половине седьмого утра. Она торопливо вышла из душа, надела халат и, обматывая полотенцем мокрые волосы, поспешила к входной двери.

— Сейчас, сейчас! Одну минуточку! — Металлическая задвижка замка звонко лязгнула, отдаваясь эхом в утренней тишине и причиняя беспокойство соседям из ближайших квартир.

Делия приоткрыла дверь, не снимая цепочки, но никого не увидела. Затем медленно, едва дыша, перевела взгляд вниз и с облегчением вздохнула: из легкой коляски с откидным верхом на нее сосредоточенно смотрела Нолли.

Но ее обожаемая племянница, при виде которой на душе сразу же теплело, не могла позвонить в дверь сама!

— Лесли? Морис? В чем дело? — встревожено вскрикнула Делия, снимая цепочку и распахивая дверь. Однако на площадке, кроме малышки Нолли, никого не было. А в существование шапок-невидимок, под которыми могли бы спрятаться ее брат и невестка, верилось с трудом…

Делия, совершенно сбитая с толку, огляделась и заметила торчащий из-за косяка свернутый вчетверо желтый лист бумаги. Она торопливо развернула записку, прочла, но, не поверив своим глазам, вынула очки из кармана халата и надела их. Теперь те же самые слова выглядели более отчетливо, но смысл их, естественно, остался прежним: «Пожалуйста, присмотри за Нолли. Мы вернемся через несколько дней и все объясним. Целуем, любим. Морис, Лесли».

Вернемся? Вернемся откуда? Что-то случилось!

Наверняка произошло что-нибудь ужасное! Мысли Делии закружились нескончаемой вереницей.

Внизу, тремя этажами ниже, послышался шум раскрывающихся дверей лифта, и она, обогнув коляску с ребенком, рванулась к лестнице.

— Морис, подожди!

Достигнув середины первого лестничного пролета, Делия резко затормозила.

— В чем дело, мисс Паркер? — донесся до нее недовольный голос соседа снизу.

В упорядоченной жизни Делии никогда не случалось неприятных неожиданностей. Она умела предвидеть возможные проблемы и предпринимала заранее все необходимые меры по их устранению. Сегодняшний день начался для нее весьма странно, и интуиция подсказывала ей, что грядет не менее необычное развитие событий.

Нолли, оставленная в одиночестве наверху, обиженно и громко всхлипнула, и Делия замерла от напряжения и страха. Жильцы этого дома представляли собой олицетворение мира и спокойствия. Ни у кого из них не было ни собак, ни кошек, ни маленьких детей, никто не слушал громкую музыку и не устраивал шумных вечеринок. Гости появлялись здесь лишь днем и вели себя сдержанно и тихо.

Фердинанд Штофман, председатель жилищной ассоциации, тучный напыщенный господин преклонного возраста, сердито поднял голову, когда Нолли громко засопела наверху, готовясь, по всей вероятности, как следует всплакнуть.

— Что это? — спросил он у Делии, уставившись на нее змеиным не моргающим взглядом.

— Н-ничего… Я немного простудилась… — Она звучно и хрипло задышала и несколько раз кашлянула, пытаясь убедить мистера Штофмана в справедливости своих слов. — Простите, пожалуйста, я вела себя шумно. Просто была в душе и не успела вовремя открыть дверь, когда услышала звонок…

Ее братец, похоже, все прекрасно рассчитал!

Даже если бы она успела открыть дверь вовремя, выскочив из душа пятью минутами раньше в халате, с махровым полотенцем, впопыхах замотанным наподобие тюрбана на мокрой голове, то вряд ли что-нибудь толком смогла бы понять. Да и любой человек, оказавшись на ее месте, чувствовал бы себя полным идиотом.

Так что план Мориса сработал отлично. Все сложилось даже лучше, чем предполагалось.

Появление мистера Штофмана заставило Делию отказаться от желания догнать брата: теперь ей необходимо было как можно быстрее завезти коляску с Нолли в квартиру.

Она помахала перед собой листком бумаги в доказательство своей честности.

— Ко мне приходил брат, Морис. Оставил в двери записку. — Усердно кашляя, Делия попятилась, осторожно поднимаясь по ступеням. — Простите, но я не успела выключить воду и должна идти. — Она виновато улыбнулась.

Мистер Штофман продолжал смотреть на нее с подозрением.

— Имейте в виду, дорогуша, мы не потерпим нарушения установленных здесь порядков.

В субботу у вас были гости, которые переполошили весь дом. А срок испытания, установленный для вас комиссией по сдаче этих квартир в аренду, еще не истек.

— Я знаю, знаю. И очень сожалею, что в субботу все так вышло. Понимаете, у Нолли режутся зубки. Я даже вынесла ее на улицу…

В тот день племянница кричала так, будто ее лупили. Делия, желая дать соседям передохнуть, вынесла девочку в парк и долго гуляла с ней, прижимая к груди и нашептывая слова утешения. Когда они вернулись, бедняги Лесли и Морис крепко спали на диване в гостиной.

— Обещаю вам, такого больше не повторится, — быстро добавила Делия. Ей хотелось во что бы то ни стало удержаться в Транквилити Каслз.

Здесь царили мир и спокойствие, размеренность и порядок. Тут она могла не опасаться, что в один прекрасный день к ней в дверь постучит какой-нибудь красавчик вроде Оуэна, забывший купить газету с телевизионной программой и страстно желающий узнать, во сколько начнутся новости по третьему каналу.

В Транквилити Каслз она могла работать весь день и всю ночь, если ей это было нужно, не боясь, что ее прервут или потревожат.

Попасть сюда оказалось задачей не из легких.

Члены жилищной ассоциации предпочитали иметь соседями людей солидного возраста — степенных дам-пенсионерок, безобидных профессоров, увлеченных наукой, старых дев и угрюмых вдовцов. Для того чтобы комиссия приняла положительное решение в ее пользу, ей пришлось прибегнуть к хитрости: заявить во всеуслышанье, что она разошлась с женихом, убедив всех таким образом, что ее сердце навеки разбито. Для нее был установлен испытательный период. Ждать оставалось еще целый месяц. Один неверный шаг, и строгие судьи-соседи могли вполне законно выдворить ее из своей обители.

Она сама согласилась на такие условия и подписала соответствующий договор.

— Я искренне сожалею, что побеспокоила вас, мистер Штофман. — Делия мило улыбнулась. Немного лести, особенно в столь щекотливом положении, пойдет лишь на пользу, решила она.

— Ладно, мисс Паркер. — Лоснящееся лицо председателя жилищной ассоциации смягчилось. — Забудем об этом. В конце концов все мы имеем право на некоторые проступки.

Делия услышала, как усиливается жалобное сопение за ее спиной, наверху, и громко закашляла, продолжая пятиться вверх по ступеням.

— Еще раз прошу меня простить…

— Непременно выпейте чай с малиновым вареньем. При подобном кашле это средство незаменимо, — заботливо посоветовал толстяк.

— Обязательно… кх-кх… спасибо за совет… — пробормотала Делия и притворилась, что заходится от кашля.

Штофман удалился, а она быстро ввезла коляску в квартиру и, плотно закрыв за собой дверь, устало прислонилась к косяку.

Нолли, наморщив лицо и, вероятно, раздумывая, стоит расплакаться или нет, смотрела на нее в некотором недоумении.

В душе Делии боролись два противоречивых чувства — гнев и умиление. Сняв с головы полотенце, она наклонилась к племяннице и успокаивающе провела пальцем по ее пухлой щеке.

— Только не плачь, Нолли. Из-за тебя я и так попала в хорошую переделку. Нам с тобой еще повезло, удалось как-то выкрутиться…

Делия допустила непростительную ошибку, заговорив с ребенком в такую минуту! Внешне она была схожа с Лесли, но вот голос матери Нолли никогда бы не спутала ни с чьим другим.

Осознав, что перед ней не ее мать, малышка скривила губы и широко раскрыла рот, собираясь оповестить окрестности о своем недовольстве и переживаниях.

— Tec! — Делия подскочила к коляске и взяла ребенка на руки. — Нолли, солнышко, не плачь!

Она толком не знала, как следует обращаться с младенцами, но догадывалась, что если сейчас же не заставит племянницу чувствовать себя комфортно и надежно, ее собственные дни в Транквилити Каслз будут сочтены. Инстинктивно прижав девочку к груди, она принялась нежно похлопывать ее по спинке, расхаживая взад и вперед по толстому ковру. Точно так успокаивала дочку Лесли, когда они гостили здесь всем семейством в субботу.

Перед глазами Делии неожиданно отчетливо возник образ невестки: бледное, осунувшееся, уставшее лицо, взгляд измотавшегося человека… Морис выглядел в последнее время не лучше. А теперь скорее всего у них еще и что-то случилось. Наверное, что-нибудь совершенно ужасное.

Делия подошла к письменному столу, сняла телефонную трубку и набрала номер брата.

Естественно, она вовсе не думала, что Морис и Лесли находятся дома и принимают звонки, но можно было оставить им сообщение на автоответчике. Рано или поздно они все равно прослушали бы запись.

Ей не пришлось говорить. Из трубки сразу послышался гудок и зазвучал голос Мориса, записанный на пленку.

— Делия, дорогая, мы должны выспаться. Я хочу сказать, мы смертельно, безумно устали. Я подумал… Мы с Лесли решили, что можем обратиться к тебе, ведь ты не просто тетя для Нолли, ты — ее крестная мама. Надеемся, что не встретим с твоей стороны никаких возражений… — Его перебил голос Лесли, вставившей несколько слов:

— Нам больше некого просить об этом одолжении…

Просить? У Делии все закипело внутри. Ее никто ни о чем и не просил! И она прекрасно знала почему: они были уверены в том, что ответ будет отрицательным. О появлении младенца в ее квартире не могло быть и речи!

— Я увезу Лесли на несколько дней. Куда-нибудь, где нет телефонов и детей, — заключил Морис. Затем, выдержав паузу, добавил:

— В один прекрасный день мы отблагодарим тебя тем же.

Обещаем.

— Чудесно! — проворчала Делия и, представив на мгновение, со сколькими проблемами ей предстоит столкнуться, уставилась на малышку. Крестница захлопала ресницами и опять наморщилась, готовясь разразиться рыданиями.

— Нет, Нолли! Детка, я тебя умоляю, — отчаянно запричитала Делия. — Веди себя тихо!

Но племянница не послушала ее и все же разразилась долгим настойчивым плачем. Последовавшие незамедлительно стуки в стену от соседей справа и слева свидетельствовали о том, что нарушение основного положения арендного договора о соблюдении тишины надежно зафиксировано и дело принимает серьезный оборот…

Александр торопливо показал столь удачно появившейся потенциальной квартирантке гостиную, кухню, спальню, кабинет… Даже часть жилья, подлежавшую ремонту и которой давно не пользовались. Словом, обошел с ней весь дом, оставленный под его ответственность дядей. Он уже почти распрощался с мечтой отправиться с одноклассниками в Бразилию, но обстоятельства вдруг круто изменились.

— Итак, что скажете? Согласны жить здесь?

Еще бы! Ровно через час Делия автоматически становилась бездомной и сейчас была готова въехать в любую лачугу, лишь бы не оставаться на улице и иметь возможность принимать душ. А этот дом ей могли сдать прямо сейчас. То есть сию же минуту она имела право остаться в нем.

В такую удачу было трудно поверить.

Делия моргнула и тряхнула головой, желая удостовериться, что происходящее вокруг — не галлюцинация. После двадцати девяти часов бодрствования и возни с младенцем, у любого человека могли бы возникнуть видения.

— Я согласна! — воскликнула она.

— Отлично! — Александр Клэр выглядел слишком уж молодо для владельца такого особняка, но в данный момент Делию это не смущало. — Я не могу оставить дом без присмотра. Необходимо, чтобы здесь какое-то время пожил порядочный человек, который бы присматривал за моим ненаглядным Чарли, пока меня не будет.

Черная болонка, являвшаяся единственной помехой в столь удачно сложившейся ситуации, уставилась на Нолли. Малышка замерла в изумлении.

— Я уже не знал, что мне делать! — Александр с облегчением вздохнул и рассмеялся. Итак, если вас все устраивает, чувствуйте себя как дома. В течение двух с половиной месяцев это местечко полностью в вашем распоряжении. — Он протянул квартирантке ручку и ткнул пальцем в лежавший на столе лист бумаги. — Вам необходимо лишь вот здесь расписаться.

Делия достала из кармана очки, нацепила их на нос и, прищурившись, склонилась над документом.

Перед ней лежал типовой арендный договор того агентства по недвижимости, услугами которого ей уже не раз приходилось пользоваться.

Она, не раздумывая, поставила внизу свою замысловатую подпись и принялась отсчитывать деньги. Владелец желал получить сразу всю сумму, причем наличными, а Делия была согласна на любые условия.

Юный Александр, заметно повеселевший, тоже подписал договор и уложил пачку денежных купюр в сумочку на поясе, скрывавшуюся под свободным свитером.

— Надеюсь, вы будете ухаживать за Чарли, как полагается. — Он подмигнул Делии и протянул ей ключи. — Мой пес обожает свиную печень, курицу, но только не давайте ему трубчатые кости и фарш из индюшки. Я все подробно расписал вам на тот случай, если что-нибудь забудете. — Делия подавила в себе желание передернуться от нахлынувших на нее неприязненных ощущений. Ради получения крыши над головой она была готова делать фарш для этой шавки из кого угодно. — Все инструкции по уходу за собакой и растениями вы найдете на кухне.

Просто потрясающе! — внутренне ухмыльнувшись, подумала Делия. Придется, конечно…

Уж постараюсь, чтобы несчастные цветочки не завяли, как случается обычно от одного ее присутствия. Надо будет приложить для этого все усилия. Вообще-то она всегда отличалась повышенной ответственностью. Иначе Морис и Лесли не решились бы подкинуть ей своего драгоценного первенца: они знали, что могут ей доверять.

В ее голове на протяжении вот уже целых суток зрел некий план: когда родители заберут наконец своего ребенка, она непременно сделает им что-нибудь отвратительное! Тогда этим умникам будет неповадно повторять подобные эксперименты!

— Вы оставили мне номер телефона вашего ветеринара? — спросила Делия, провожая Александра до двери. Если уж она бралась за какое-нибудь дело, даже совершенно неприятное ей, непременно подходила к нему со всей серьезностью. — И где я смогу найти вас в случае возникновения непредвиденных обстоятельств?

Может, дадите мне свой контактный телефон?

Александр невозмутимо водрузил на спину огромный рюкзак.

— На протяжении предстоящих двух с половиной месяцев я не собираюсь пользоваться телефоном. Не волнуйтесь. Уверен, что за это время не произойдет ничего неожиданного. Увидимся осенью!

Итак, в распоряжении Делии было целых два с половиной месяца. За это время она могла подыскать себе нечто наподобие Транквилити Каслз. Все складывалось не так уж и плохо. В конце концов Нолли отдали ей не на всю жизнь.

Морис сходил с ума по своей дочурке, и Лесли души в ней не чаяла. Несмотря на измот, жизнь без ребенка на протяжении нескольких дней должна была показаться им настоящей пыткой.

Делия представила, как они появятся с покаянными лицами и словами извинения… Она решила, что обязательно расскажет им во всех подробностях, каких лишений стоили ей их каникулы.

Когда Нолли заберут, жизнь вернется в привычное русло, думала Делия. Все войдет в норму и ее мир опять станет походить на исправно тикающий, отлаженный часовой механизм.

Единственное, о чем оставалось сожалеть, так это о Транквилити Каслз.

Если бы Морис и Лесли позвонили ей и все объяснили, она смогла бы сама перебраться к ним на пару дней. Они же решили поступить по-своему, не советуясь с ней, ни о чем не предупреждая.

Вещи и кроватка Нолли были привезены ей в тот же день на машине из бюро доставки вместе с коробкой подгузников. Консьержка, сопровождавшая посыльного, тащившего все это, не проронила ни слова, лишь смерила ее осуждающим взглядом. Не было необходимости заглядывать в коробку, чтобы понять, что в ней находится: название содержимого красовалось на каждой картонной стенке… И Делия сама догадалась, что должна убраться из Транквилити Каслз как можно быстрее. Если Морис и Лесли задумали по непонятным ей причинам заставить ее покинуть это райское местечко, лучшего способа осуществить свой план им было бы трудно найти.

Отрываясь от размышлений, Делия взглянула на Нолли. Конечно, ребенок ни в чем не виноват! — подумала она, замирая от трепетного умиления, и поцеловала племянницу в белокурую головку.

Ей показалось, что сердце растаяло в груди, и на душе стало легче.

— Прости меня, солнышко, но я вынуждена посадить тебя в коляску. Мне нужно заварить чай.

Нолли все так же увлеченно следила за собакой, округлив голубые глаза. Чарли зевнул, девочка при этом восторженно всплеснула руками и засмеялась.

Делия залюбовалась племянницей. Это создание было лучшим из всех, кого ей доводилось видеть в жизни. Неожиданный прилив нежности к ребенку всколыхнул залегшую на сердце боль.

Проклятый Оуэн! — подумалось ей.

Собака еще раз зевнула, решительно направилась к двери и требовательно ударила по ней лапой, не дав Делии возможности в очередной раз погрузиться в омут жалости к самой себе.

Она открыла дверь, и Чарли важно вышел на крыльцо, спустился на дорожку и зашагал в сторону сада.

Нолли подалась вперед и протянула руки, а когда болонка скрылась за кустами, залилась истошным ревом.

О Господи! — подумала Делия, беспомощно взглянула на племянницу и выбежала во двор.

— Чарли, Чарли!

Пес не отзывался.

А вдруг он вообще больше не вернется? Эта мысль не на шутку испугала ее. Еще пару часов назад ей было бы абсолютно наплевать на всех собак в мире. Но сейчас, когда выяснилось, что ее обожаемой малышке безумно понравился Чарли, она чувствовала, что готова накупить сколько угодно мяса и целый день перемалывать его в фарш… Лишь бы угодить своей ненаглядной крестнице.

По желтому пляжу Форталезы разгуливали шоколадные девочки, и на них можно было бросать восторженные взгляды, лежа на нежнейшем песке в компании друзей. Александр ликовал. Палило солнце, и он взял оставленную кем-то газету, чтобы прикрыть глаза от слепящих лучей, отражавшихся в океанской воде.

— Послушай-ка, этот парень ужасно похож на твоего дядю… Да ведь это он! «Фальсификация документов в Хьюстоне», — прочла вслух Эва заголовок статьи и выхватила у него газету. — Какой сексапильный мужчина! Обалдеть!

— Не заглядывайся. Он тебе в отцы годится, — буркнул в ответ Александр.

— Очень жаль. — Эва томно вздохнула. — Когда я увидела его по телевизору несколько лет назад, такого одинокого и печального, просто потеряла покой. На протяжении нескольких недель меня неотступно преследовали разные фантазии: как я помогаю ему вернуться к жизни, как забочусь о нем, как ухаживаю за ним…

Александр закатил глаза.

— Боже мой! Мама права: половина женщин в Сиэтле глупы, как курицы! Мой дядя потерял свою единственную любовь, а также малолетнего сына. И справиться с болью от столь огромной потери… В общем, очень сомневаюсь, что именно ты смогла бы ему в этом помочь.

Его спасает работа, он отдается ей без остатка.

Мама считает, что если ее братец не сбавит темпы, его переманят для работы в Вашингтон.

— Какая жалость! Такой симпатяга и пропадает в одиночестве! — промурлыкала Эва и прочла верхнюю строчку статьи: «Подсудимый изменил показания». — Она удивленно вскинула брови. — Что это значит?

Александр нахмурился, вырвал газету из рук подруги и, удостоверившись в том, что Эва не шутит, издал беспомощный стон.

— Знаешь, что это означает? Что у меня возникли серьезные проблемы. Я сдал дом дяди одной женщине с младенцем… Это ей на попечение я оставил твоего Чарли. — Александр обхватил голову ладонями. — Джонатан, по всей вероятности, уже едет домой. И как я мог так глупо поступить?

— Не переживай! Все как-нибудь уладится. — Эва успокаивающе похлопала его по плечу.

Нолли не унималась. Делия огляделась по сторонам. Надо было найти хотя бы картинку с изображением собаки, чтобы успокоить крестницу. В уютной гостиной, прилегавшей к кухне, висел огромный натюрморт. На стене, вдоль которой тянулась наверх лестница с резными столбиками перил, красовались фотографии игроков в гольф. Наверное, выдающиеся личности, решила Делия. Иначе кто бы стал вставлять их в такие изысканные рамочки?

Одна из стен в просторном холле, обитая шелковой тканью, была украшена забавными карикатурами с изображением адвокатов: в париках, в длинных мантиях, со смешными рожицами.

И, как назло, ни одной собаки! Взяв на руки ребенка, она пошла наверх.

Интерьер спальни, с двумя огромными окнами, поражал своим великолепием. Все здесь было выдержано в мягких красных тонах. Старинная мебель очаровывала своеобразием линий.

Тонкий вкус, создателя роскошной обстановки никак не сочетался с внешностью Александра: его потертыми джинсами, короткой стрижкой и пятью тоненькими серебряными колечками в ухе. Делия недоуменно пожала плечами.

Другая комната была обустроена как кабинет. Вдоль стен от пола до самого потолка тянулись многочисленные ряды книжных полок, забитых юридической литературой. Делия вспомнила карикатуры в холле и задумалась. Ее юный хозяин вполне мог получить этот дом по наследству от кого-нибудь из родственников. В этом случае многое становилось понятным.

У окна стоял великолепный письменный стол — широкий, с большой настольной лампой с левой стороны. Здесь она собиралась поставить свою миниатюрную, почти бесшумную пишущую машинку — подарок отца в день успешного окончания университета. В Транквилити Каслз о работе на ней не могло быть и речи.

Пробный перевод для Центра психологических исследований она выполнила от руки, потом отдала его в перепечатку. Здесь же можно было делать текст сразу на машинке, не опасаясь штрафных санкций за нарушение тишины. Это было одним из преимуществ нового места жительства.

Как только Нолли заснет, примусь за перевод, попробую наверстать упущенное, решила Делия.

Третью комнату Александр ей не показывал.

Протараторил, что ее используют как склад для старых вещей и что в ней никто не жил на протяжении нескольких лет. Дверь не сразу поддалась, по всей вероятности, сюда давно не заходили. Под толстым слоем пыли скрывались вполне светлые и радостные тона: все здесь было желто-белым, поэтому наверняка даже в самую хмурую погоду в этой комнате сохранялась солнечная атмосфера.

На полу стояли коробки. Похоже, к ним долгое время никто не прикасался…

Делия вернулась в кухню, посмотрела в окно в надежде увидеть Чарли, прогуливающегося по дорожке сада. Но его там не было. Однако Нолли, уставшая капризничать, уже начала зевать, тереть глазки и вскоре задремала прямо на руках у крестной. И та осторожно, чтобы не потревожить ее, устало опустилась в мягкое, необыкновенно удобное кресло…

Услышав, что в дверь скребутся, Делия испуганно подняла веки и покачала головой. Должно быть, сон сморил ее сразу же, стоило ей только присесть. К блузке прилипли крошки шоколадного печенья, неосмотрительно взятого в руку перед сном, пальцы слиплись, раскрытый пакет, полный этого сладкого лакомства, лежал возле ее ног, содержимое отчасти высыпалось на дорогой персидский ковер.

Она впустила собаку, искупала и покормила Нодли, и наконец-то уложила ее в кроватку.

Потом сняла с себя перепачканную шоколадом блузку и остальную одежду, в которой ходила целый день, бросила все в корзину, натянула первую попавшуюся под руку футболку и, наспех приняв душ, упала в кровать.

И уже в полусне вспомнила, что не убрала с роскошного ковра рассыпавшееся печенье и забыла подключить сигнализацию.

Через мгновение все заботы прошедшего дня отступили, и Делия провалилась в сладкий мир грез.

Джонатан любил возвращаться домой. Только здесь он мог по-настоящему отдохнуть от неурядиц и проблем внешнего мира, погрузиться в привычную атмосферу печального спокойствия.

Поставив чемодан на пол в холле, он сразу обратил внимание на то, что сигнализация не подключена.

Чем только забита голова этого мальчишки? — гневно подумал Джонатан и щелкнул переключателем, сожалея, что поддался уговорам сестры посодействовать в воспитании Александра.

Ничего! Он завтра же намеревался выписать чек этому ветреному созданию и отпустить его на все четыре стороны!

Было около двух часов ночи, но Джонатан уже выспался в самолете. О сне не могло теперь быть и речи. Единственное, чего ему хотелось сейчас, так это съесть что-нибудь вкусное.

Теша себя надеждой, что холодильник не пуст, Джонатан отправился в кухню. Включив свет, он плотно сжал губы, пытаясь не обращать внимания на грязную посуду, возвышавшуюся над мойкой уродливой горой.

В воздухе пахло чем-то очень знакомым, но Джонатан твердил себе, что не должен задумываться над тем, чем это пахнет в его доме. Тем более что запах этот перемешивался с запахом вареной печени.

Неприятный хруст крошек, вдавившихся в его ступни в гостиной, куда он вышел, чтобы переодеться в халат, окончательно испортил настроение.

— Нет уж! — процедил Джонатан сквозь зубы. Никакого чека! Этот красавчик сам еще должен заплатить мне за подобное безобразие!

Делия распахнула глаза и почувствовала, что чем-то сильно напугана.

Вокруг царил покой.

Она выползла из-под одеяла, встала на пол, взглянула на кроватку с ребенком и для чего-то надела лежавшие на тумбочке очки. С ними было все-таки надежнее. Еще неделька-другая такой вот жизни, и ей непременно придется обращаться к психиатру.

На цыпочках, чтобы не шуметь, она приблизилась к кроватке. Нолли умиротворенно посапывала и походила сейчас на настоящего ангелочка. Обрамленное золотыми кудряшками личико светилось здоровым румянцем.

Делия нежно прикоснулась ладонью к щеке спящей племянницы. Та была теплой, но не горячей, ровно такой, какой и должна быть кожа ребенка. Сейчас Нолли не вызывала ни малейшего беспокойства.

Чарли тоже. Он спал, свернувшись калачиком прямо под кроваткой. Наверное, Лесли пришла бы в ужас, если бы увидела эту картину.

Делия провела рукой по мохнатой собачьей голове, желая разбудить животное и увести подальше от ребенка, но пес не двинулся с места, лишь недовольно приоткрыл глаза и окинул ее умным, презрительным взглядом.

Делия оставила эту затею и, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, подошла к двери.

Совершенно неожиданно ей стала ясна причина возникшего в душе страха: в кухне кто-то был.

Мысли закрутились бешеным хороводом, возникло несколько возможных вариантов дальнейших действий. Сначала вызвать полицию, закричать, забаррикадироваться в комнате с Нолли и Чарли, второе — первой напасть на злоумышленника…

Дрожащей рукой она поправила очки и суетно огляделась по сторонам. Телефона не было ни на тумбочке, ни на журнальном столике…

Ближайший аппарат стоял в кухне, но именно там и находился незнакомец! Вариант с полицией автоматически отпадал.

Закричать сейчас же и что есть мочи! Дать волю скопившимся за прошедшие два дня переживаниям! — подумала Делия и уже приоткрыла было рот, но вовремя остановилась. Испугается Нолли, да и Чарли тоже… И потом, вдруг это лишь разозлит грабителя? Что если он не уйдет, а тотчас же поднимется наверх, чтобы заткнуть ей рот?

Нет, кричать не стоит, по крайней мере, пока…

Забаррикадироваться! Этот вариант она еще не продумывала.

Делия решительно посмотрела по сторонам и в отчаянии сжала пальцы в кулаки. Вся мебель в комнате, включая тумбочку и столик, была изготовлена из тяжелого дерева. С подобным заданием мог справиться лишь крепкий мужчина, да не один…

Но сдаваться она не собиралась. Безграничная любовь к племяннице придавала сил и мужества, усиливала желание сопротивляться до последнего. Кроме того, на ней лежала ответственность за Чарли и она была обязана что-то предпринять.

Нападать на злоумышленника не хотелось: их могло оказаться несколько, да и у нее не хватило бы на это смелости.

Делия сглотнула и посмотрела на Нолли.

Малышка все так же безмятежно спала, сладко причмокивая. Чарли лежал на прежнем месте, но теперь с поднятой головой. Он навострил уши и напряженно глядел на дверь, тоже чувствуя присутствие в доме неизвестного человека.

Похолодевшими от страха руками Делия открыла шкаф и, прищурившись, принялась всматриваться в него. Было темно, но она сразу поняла, что Александр и не подумал убрать свои вещи. Хотя в данной ситуации это ее не рассердило. У нее не было сил и времени повесить сюда свою одежду, и она стала ощупывать верхнюю полку, надеясь найти среди чужого имущества что-нибудь подходящее, — зонт с острым наконечником или трость…

Что-то тяжелое и твердое выпало откуда-то справа, больно ударив Делию по ногам. Она закусила губу, чтобы не закричать, и зажмурилась. Когда появившиеся перед глазами звездочки исчезли и схлынула первая волна пронизывающей боли, она наклонилась и подняла с пола вывалившийся из шкафа предмет.

Это была клюшка для игры в гольф. Отлично, промелькнуло в голове Делии. В данной ситуации эта штуковина могла оказать незаменимую услугу!

Подняв вверх оружие, она осторожно приблизилась к двери и приоткрыла ее. Чарли встрепенулся и пулей выскочил из комнаты.

Джонатан открыл холодильник. На верхней полке стоял распечатанный пакет молока. Он осторожно придвинул и заглянул в него. Молоко оказалось довольно свежим.

Поставив пакет на прежнее место, Джонатан продолжил исследование. В металлической миске, накрытой крышкой, находилась темная масса — перемолотая свиная печень, определил он по запаху и с отвращением передернулся.

Кулинарные способности Александра его явно разочаровали.

Открыв пластиковую коробку с изображением куриного яйца, Джонатан почувствовал вдруг прикосновение чего-то мягкого и теплого к своим ногам. Он пошатнулся от неожиданности и совершенно случайно наступил на хвост некоему черному созданию, которое даже не успел рассмотреть. Раздался пронзительный визг, затем нечто похожее на лай. И Джонатан, боясь раздавить запутавшееся в его ногах животное, подался вперед и схватился за первое, что попалось под руки, — пластмассовую полку холодильника.

Она удерживала его на протяжении нескольких миллисекунд, затем послышался треск. И Джонатан полетел на пол вместе с молоком, перемолотой печенью, пластиковой коробкой с изображением куриного яйца и, по-видимому, с ее содержимым…

Делия дрожала, стоя за дверью спальни, нервно сдавливая пальцами клюшку для гольфа.

Леденящий кровь вопль Чарли, истеричный лай и последовавший за ним зловещий грохот напугали ее настолько, что она боялась дышать.

Быть может, грабитель убил собаку? Или собака убила грабителя, перегрызла ему горло, например? Размышляя таким образом, Делия решила, что должна спуститься вниз.

Она осторожно сошла по лестнице и, замирая от испуга, крепко сжимая клюшку, приблизилась к кухне.

У нее не было сил навести здесь порядок перед сном, но то, что она увидела теперь, заставило ее открыть от удивления рот.

Яичные желтки и молоко обильно покрывали пол. Чарли увлеченно поглощал неприглядно валявшуюся на паркете печень. Посередине кухни растянулся во весь свой немалый рост совершенно незнакомый ей мужчина в полосатом халате с закатанными рукавами.

Такой здоровяк, не попади он в переделку, обезоружил бы ее в два счета! Но сейчас она могла не опасаться его — незнакомец, зажав голову руками, не двигался и находился, по всей вероятности, в бессознательном состоянии.

Нет, она ошиблась! Через пару мгновений он издал приглушенный стон, повернул голову и открыл глаза.

Делия напряглась, мертвой хваткой вцепилась в свое оружие и произнесла как можно более грозным тоном:

— Не двигайся!

Джонатан лежал на полу в какой-то мерзкой холодной луже и чувствовал, что голова раскалывается от боли. В проеме двери стояла незнакомая женщина с растрепанными волосами и голыми ногами. Здоровенные очки мешали разглядеть, каким было ее лицо.

Она угрожающе размахивала его собственной клюшкой для гольфа и выглядела весьма недружелюбно. Джонатан не мог припомнить, что произошло. Быть может, эта женщина огрела его по голове, напряженно размышлял он, ощупывая кровоточащую рану на лбу.

— Не двигайся! — повторила незнакомка.

Теперь Джонатан мог не сомневаться: она пыталась запугать его. Хотя по тому, как дрожал ее голос, ясно было, что опасаться ему нечего.

И он опять закрыл глаза.

А Делия, осторожно ступая, подошла к нему ближе. И убедилась, что выглядел этот поверженный великан бледным и уставшим, а рана на его лбу обильно кровоточила.

Она внимательно всмотрелась в его лицо, и на душе вдруг стало тревожно.

Он умирает! — испуганно подумала Делия. О подобных ситуациях ей не раз доводилось читать в прессе: грабитель проникал в дом, отдавал богу душу в схватке с хозяином, а тот оставался виноватым. Так что, возможно, ее посадят. Тогда-то Морис и Лесли пожалеют о том, что натворили…

Она покачала головой, отгоняя глупые мысли. Сейчас следовало думать совершенно о другом. Перед ней лежал умирающий человек, неважно, что он проник в это жилище с целью ограбления, ему нужна была помощь.

Делия прошлепала босыми ногами по разлитому молоку, взяла с рабочего стола чистый нагрудник Нолли и, склонившись над незнакомцем, промокнула струившуюся из раны кровь. Он вздрогнул и мгновенно открыл глаза, и она поняла, что состояние его не настолько плачевно, как ей показалось.

— Кто вы такая, черт возьми? — Мужчина схватил ее за запястье резким и точным движением.

— Делия, — с готовностью выпалила она. Меня зовут Делия. Как вы себя чувствуете? — Ее слова прозвучали мягко и дружелюбно, внутренний голос подсказывал ей, что она обязана убедить незнакомца в своем нежелании причинять ему зло.

— Как я выгляжу? — спросил он. Его вид, несомненно, оставлял желать лучшего. Кровь все еще струилась из раны на лбу. Делия коснулась пальцами его шеи, чтобы проверить пульс, хотя и без того прекрасно понимала, что серьезных опасений его состояние не вызывало. — Ну? — Незнакомец вопросительно поднял бровь. — Вы думаете, я буду жить?

— Д-думаю, что будете.

— Поверю вам, хотя вы ответили не очень-то убедительным тоном.

Он совсем не походил на грабителя. Ее смущало несколько обстоятельств: полосатый халат, добродушный низкий голос и едва уловимая насмешка в изгибе губ… Все это никак не соответствовало ее представлениям о преступниках. Но откуда она могла знать, как они должны выглядеть?

Он улыбнулся краешком рта, и Делия заметила вдруг, что этот человек невероятно симпатичен.

Она нахмурилась, внутренне упрекая себя за легкомыслие и медлительность. Необходимо было срочно действовать — вызывать полицию и скорую помощь, предпринять все возможные меры для спасения от странного гостя, а не пялиться на него.

— Мне кажется, вам нужен врач, — сдержанно и спокойно сказала Делия и попыталась высвободить руку. Она действовала осторожно: любое резкое движение могло привести к самым неожиданным последствиям. Он, все так же крепко сжимая ее запястье, попробовал подняться, но, по-видимому, почувствовав новый приступ боли, издал громкий стон и вновь опустился на пол, хватаясь за голову.

Делия воспользовалась удобным случаем, отдернула руку и резко поднялась, ища глазами телефон. В тот момент, когда она заметила аппарат на специальном столике у стены рядом с холодильником и подалась вперед, незнакомец цепко схватил ее за лодыжку.

Ее терпению, сдержанности и рассудительности пришел конец. Набрав в легкие побольше воздуха, Делия закричала что было мочи, давая волю накопившимся за два дня волнениям и страхам.

Резкий рывок за ногу заставил ее умолкнуть.

Потеряв равновесие, она повалилась прямо на незнакомца. У нее перехватило дыхание, в глазах потемнело, а голова пошла кругом. На протяжении нескольких секунд они молча смотрели друг на друга.

Сообразив, что произошло, Делия вновь глубоко вдохнула и уже приоткрыла рот, собираясь опять закричать, но он не дал ей такой возможности.

— Только не это, умоляю! Не знаю, кто вы такая и как здесь очутились, но я сдаюсь. Считайте, что вы выиграли! — Он крепко сжал ее своими мускулистыми руками.

— Выиграла? Выиграла? — Даже сама она не стала бы отрицать сейчас тот факт, что выкрикнула эти слова, как настоящая истеричка. Хотя у нее имелись все основания для того, чтобы впасть в истерику. На ее месте любая женщина уже лишилась бы чувств. Она же, находясь в жутких объятиях преступника, ворвавшегося к ней в дом, еще была способна соображать. Ситуацию усугубляло то обстоятельство, что, кроме тонкой футболки, хотя и достаточно длинной и свободной, на ней больше ничего не было.

Совершенно ничего! И если бы этот тип опустил руку всего на несколько дюймов, то смог бы сам в этом убедиться.

Делия мужественно поборола в себе желание одернуть футболку, натянуть ее как можно ниже, — этим она бы только привлекла его внимание — и уставилась на него с вызовом.

Такие физиономии, как у этого парня, всегда вызывали в ней огромный интерес. С высокими скулами и твердым, мужественным подбородком, его лицо говорило о силе и стойкости характера. А губы… Его чувственные губы манили и будоражили воображение. Она тряхнула головой, прогоняя безумные мысли.

— Потрудитесь объяснить, что значит это ваше заявление! О том, что я выиграла. — Делия вложила в сказанное всю свою отвагу и весь свой гнев.

— Я сдаюсь! — повторил незнакомец.

Он сдается! Да этот парень сошел с ума! — подумала, кипя от возмущения, девушка и еще пристальнее уставилась на него. Его глаза показались ей необыкновенными. Серые, глубокие, невероятно выразительные. В правом глазу у зрачка темнело коричневое пятнышко, придавая всему его облику особое очарование.

— Только не кричите больше, очень вас прошу! — взмолился он.

— Мне нет дела до ваших просьб! — Ей хотелось казаться уверенной и грозной, но голос предательски дрожал.

— Дайте мне нож. Я лучше сам перережу себе горло, чем соглашусь слушать ваши душераздирающие, истеричные вопли! — Незнакомец тяжело вздохнул.

— Что? — Делию душило негодование. — Я не просила вас врываться сюда, пробираться на кухню, падать…

— Она меня не просила! Скажите на милость! воскликнул он, возмущаясь, затем быстро привстал и схватил правой рукой клюшку.

Делия испуганно отстранилась и, подняв вверх ладони, успокаивающе пробормотала:

— Не двигайтесь… Вам это вредно… Я немедленно вызову скорую помощь. — Она поспешно попятилась, не обращая внимания на молоко, .стекающее по ногам с промокшей футболки.

Он опустил клюшку.

— Если мечтаете подложить меня под колеса неотложки, то имейте в виду, что сначала вам придется вытащить меня во двор! — со злобной ухмылкой пошутил незваный гость.

Этот тип не в своем уме, он просто сумасшедший! — уверяла себя Делия, перенося телефонный аппарат в холл. Набрав номер, она сообщила, что хочет вызвать скорую помощь. Ее попросили рассказать, что произошло.

— Извините, но я вообще не знаю этого человека. Он ворвался ко мне в дом и упал на пол в кухне…

— Это не ваш, а мой дом! — завопил пострадавший.

Диспетчер на другом конце провода пытался выяснить детали случившегося.

— Да, да, он упал и поранил голову… — растерянно пробормотала Делия, отвечая на очередной вопрос. Ее мысли напряженно заработали. Каким же все-таки образом попал сюда этот мужчина? Быть может, пронаблюдал, как из дома вышел Александр с рюкзаком за плечами, и решил, что никого нет? Незнакомец злобно следил за ней, но не двигался. Тем не менее Делия, держа аппарат в руке, отошла подальше от кухни насколько позволял провод. — Он упал и ударился лбом об угол стола… — продолжила она объяснять диспетчеру. — Нет, он в сознании, но ведет себя несколько странно, как будто не в себе… очень вероятно, принял чего-нибудь, ну, вы понимаете…

Незнакомец отчаянно застонал. Делия не обратила на это ни малейшего внимания.

— Да, пожалуйста. И прошу вас поставить в известность полицию. Большое спасибо. — Она пожала плечами, положила трубку, с облегчением вздохнула и приблизилась к кухне. Но войти на этот раз не осмелилась, остановившись в проеме двери.

— Они скоро приедут.

— Ответьте мне на один вопрос. — Он наконец нашел в себе силы, чтобы приподняться и, кряхтя, уселся на полу, прижимаясь спиной к буфету. — Кто из нас двоих сумасшедший: вы или я? — Его голос прозвучал настолько серьезно, как будто он и впрямь желал выяснить, кто из них спятил.

Делия ответила не сразу. Пытаясь сохранить внешнее спокойствие, она судорожно молилась о скорейшем избавлении от незваного гостя.

Теперь нельзя было допускать ни малейшей неосторожности, которая могла бы вызвать его гнев или раздражение. Ее коленки дрожали, а сердце стучало, казалось, повсюду — в висках, в горле, в голове… Она ухватилась за косяк, чтобы не рухнуть от волнения и нервной дрожи и, взяв себя в руки, произнесла медленно и спокойно:

— Только не волнуйтесь. Оставайтесь на месте. Сейчас вам окажут необходимую помощь.

— Вы уверены? Что ж, подождем… Скажите на милость, откуда здесь взялась эта моська?

Делия перевела взгляд на Чарли. Пес выглядел вполне счастливым. Вдоволь наевшись своей любимой печенки и запив ее молоком, он лениво растянулся под столом.

Делия пожала плечами.

— Собака принадлежит хозяину этого особняка. Он отправился на каникулы, заключив со мной договор об аренде.

— Безумно интересно. Кстати говоря, этот дом — мой! — выпалил незнакомец.

Делия нахмурилась: по всей вероятности, его психика находилась в еще худшем состоянии, чем можно было предположить.

— Говорите, это ваш дом? — Делия решила подыграть ему, нельзя было допускать, чтобы этот безумец впадал в ярость.

— Совершенно верно, мэм, — отрезал он. И советую принять к сведению, что я терпеть не могу маленьких собак. От них нет никакого проку, их за собак-то не следует считать. Кстати, мой пес их тоже ненавидит.

Делия нервно закрутила головой, ища глазами второго пса. Интересно, какой он породы?

Боксер? Дог? Буль-терьер? Только этого ей не хватало!

Никого не обнаружив, она вновь повернулась к незнакомцу, намереваясь продолжить начатую игру.

— Очень бы хотелось…

— Почему бы вам ни рассказать все по порядку…

Наверху заплакала Нолли. У Делии замерло сердце. Ей следовало быть рядом с малышкой, прижать ее к себе, поцеловать. И немедленно!

— Я бы поболтала с вами еще, но там ребенок…

— Ребенок? — Его лицо исказилось, как от приступа острой боли.

— У нее режутся зубки… Бедняжка моя, — пробормотала она, торопливо пятясь, спотыкаясь о поставленный незнакомцем у двери чемодан.

И что у него там? — судорожно соображала Делия. — Наверняка ценности, награбленные в предыдущем доме…

— Вы оставайтесь здесь. Скорая прибудет с минуты на минуту. — Она резко повернулась к двери, открыла замок, чтобы приехавшие первыми работники специальных служб могли беспрепятственно войти в дом, и рванула вверх по лестнице.

Нолли прерывисто рыдала, то и дело засовывая в рот крошечный кулачок. Делия скинула с себя промокшую футболку, надела первую попавшуюся под руку одежку и подняла племянницу из кроватки. Девочка была мокрой, а запасные подгузники остались внизу в коробке.

В кухне.

В его доме — ребенок! Джонатан схватился за край раковины и нашел в себе силы подняться на ноги, не обращая внимания на жуткую боль в голове и тошноту.

Так вот почему витавший здесь запах показался ему до боли знакомым. Так пахли молоко, детский крем, тальк и та жидкость, которой Линда обрабатывала бутылочки. И почему он не сразу распознал этот ни с чем не сравнимый аромат?

Когда Джонатан вернулся с похорон в тот страшный день, ему показалось, что этим ароматом переполнен весь дом… Прошли долгие месяцы, прежде чем ему удалось отделаться от навязчивого, сводящего с ума запаха ребенка. В какой-то момент он даже был готов переехать в другое место, но осознал, что это не помогло бы.

Запах жил в нем самом, в реальности же его давно не существовало. Это был призрак утраченной семьи, который — он прекрасно знал это должен теперь являться ему до скончания дней.

Где, черт возьми, пропадает этот Александр? подумал Джонатан и, почувствовав, что пол уплывает из-под ног, что стены плавно качаются, крепко вцепился в край раковины, намереваясь во что бы то ни стало не потерять сознание. Когда темные круги исчезли, он осторожно открыл глаза и увидел перед собой сосредоточенно озабоченное лицо человека в форме полицейского.

— Слава Богу! — Джонатан глубоко вздохнул. Безумно рад вашему приезду. В моем доме находится сумасшедшая женщина. Она ударила меня клюшкой для игры в гольф.

— Почему бы вам ни присесть, сэр? Скорая прибудет через какую-нибудь пару минут. — Джонатана не пришлось уговаривать. Он с превеликим удовольствием опустился на ближайший стул. Промокший насквозь халат неприятно хлюпнул под ним и прилип к телу.

— Думаю, мы могли бы начать беседовать, — предложил офицер. — Нам положено опрашивать всех участников любых происшествий, когда нас вызывают.

Джонатан недовольно фыркнул, но не стал спорить.

— Брендли, меня зовут Джонатан Брендли.

Полицейский сделал пометку в блокноте.

— Ваш адрес?

— Грин Эппл-стрит, тридцать девять, — устало ответил Джонатан.

— Простите, сэр. Но это адрес, по которому мы приехали сюда…

— Верно. Я, Джонатан Брендли, проживаю именно в этом доме, — четко, медленно и спокойно ответил Джонатан.

Коп опять пометил что-то в блокноте и обернулся на стук входной двери.

— Приехали врачи. Нам придется прервать беседу, сэр. Продолжим позже. — Полицейский разговаривал с допрашиваемым осторожно и чересчур вежливо, явно считая, что перед ним выживший из ума.

Джонатан хотел сообщить, что работает в Первой коллегии адвокатов Сиэтла, что вернулся сегодня ночью из Хьюстона по завершении прогремевшего на всю страну судебного разбирательства. Но в голове стучало, а тошнота сдавливала горло. Все разъяснения и разговоры следует отложить до лучших времен, решил он, представляя себе на мгновение, с каким упоением выпроводит отсюда эту чокнутую леди с ребенком и шавкой.

— Будьте любезны, расскажите, что произошло, мисс. — Полицейский смотрел на нее бесстрастным взглядом, а Делия пыталась поменять подгузник Нолли отказывавшимися слушаться пальцами.

Ей не стоило волноваться, ведь она не совершила ничего противозаконного, но руки дрожали, а язык еле двигался. Коп, видя ее состояние, помогал ей, задавая наводящие вопросы.

Так, запинаясь и нервничая, она поведала ему о том, что случилось.

— Мистер Брендли утверждает, вы ударили его клюшкой для гольфа, — сообщил офицер.

— Это ложь! — воскликнула Делия. Ее взгляд упал на стоявшую в углу клюшку, и к щекам прилила кровь. — Вы сказали, Брендли? Это его имя?

— Джонатан Брендли. По крайней мере, так он себя называет. У него ужасная рана на лбу. Полицейский поморщился.

— Я знаю, видела. — Делия взяла Нолли на руки и прижала к груди. — Думаю, он ударился об угол стола, когда падал. Я была наверху, но по звукам могу предположить, что этот человек наступил на болонку, потерял равновесие… Не пойму только, что ему понадобилось в холодильнике.

— Наверное, вы удивитесь, но многие люди хранят свои драгоценности именно в холодильниках. К сожалению, грабителям об этом известно. Хотя мистер Брендли утверждает, что живет здесь.

— Мне он сказал то же самое. Но это не правда.

Я снимаю этот дом у некоего мистера Клэра. Он уехал в Бразилию на летние каникулы и пожелал, чтобы кто-нибудь присматривал за домом, а также ухаживал за его собакой и растениями. — Нолли жалобно захныкала, уткнувшись в плечо Делии, и она принялась покачивать малышку, продолжая беседу. — Вероятно, у этого человека сотрясение мозга, и он не дает отчет своим словам.

— Возможно, — согласился полицейский. — Но следов взлома мы не обнаружили. Надеюсь, вы позволите спросить… Быть может, между вами существует любовная связь?

Делия вытаращила глаза и приоткрыла от неожиданности рот.

— О чем это вы?

— Понимаете, любовники нередко ссорятся…

А выяснение отношений приводит обычно к самым неожиданным ситуациям, — пояснил полицейский.

Делия рассмеялась.

— До сегодняшней ночи я не видела этого человека ни разу в жизни. О каком выяснении отношений может идти речь?

Офицер откашлялся.

— В домах, подобных этому, всегда устанавливают сигнализацию. А здесь ее нет?

— Есть, но… Я не включила ее. Забыла. Слишком устала с ребенком. Хотите взглянуть на договор об аренде? Он в холле на полке. Кстати, там же находится чемодан этого человека. Весьма внушительных размеров. Скорее всего, этот дом — для него не первый за сегодняшнюю ночь.

Полицейский внимательно просмотрел договор.

— Оставляю вас в покое, мисс. Быть может, вы сами подойдете утром в участок, чтобы сделать заявление?

Делия кивнула.

— Конечно.

Опять придется тратить драгоценное время! — посетовала она молча. — И почему этому типу понадобилось проникать именно в этот дом?

Полицейский взял чемодан, внимательно оглядел приклеенные к нему ярлыки авиакомпании и прочел вслух:

— «Джонатан Брендли». Адрес не указан.

— Он мог украсть этот чемодан, — предположила Делия. — Равно как и имя. — В глубине души она отказывалась верить в то, что человек со столь честными глазами был способен на ложь и преступления. Хотя… Оуэн тоже казался ей олицетворением правдивости и порядочности, когда обещал ей золотые горы, и она не понаслышке знала, что внешность бывает крайне обманчивой…

— Итак, мэм, не буду вас больше задерживать. Укладывайте свою малышку. И не забудьте на этот раз включить сигнализацию, — напомнил ей полицейский и скрылся за дверью.

— Ни за что, — пробормотала Делия, содрогаясь при мысли о возможности повторения подобного кошмара.

Спать уже не хотелось. Слишком велико было возбуждение и неотступны мысли о симпатичном преступнике с честными глазами. Делия уложила ребенка и навела порядок в кухне, все время тщетно пытаясь отделаться от странных размышлений.

Когда все засияло чистотой, она принесла пишущую машинку и принялась за работу.

— Думаешь, наш план еще не сработал? — Лесли с надеждой взглянула мужу в глаза.

— Не выселят же они ее прямо на улицу! Ей понадобится какое-то время, чтобы подыскать себе другое жилье. Потерпи еще немного, детка. Мы же договорились, что будем отсутствовать неделю. — Морис произнес это таким тоном, словно перед ним сидела не жена, а капризный ребенок.

— Не знаю, как долго я смогу еще протянуть без Нолли, Морис, я так соскучилась! — Лицо Лесли приняло страдальческое выражение.

— Я сам места себе не нахожу. Тишина и спокойствие действуют мне на нервы.

— А если что-нибудь пойдет не так, если Делия не справится с ней…

— Дорогая моя, не волнуйся. Делия самая ответственная из всех известных мне женщин. Мы отправили ей книгу по уходу за ребенком с твоими пометками, к тому же ты сама видела, как ловко управлялась она с нашей малышкой в субботу, — продолжал уговаривать жену Морис.

— Да, но тогда я была рядом, — не сдавалась Лесли.

— Уверяю тебя, все будет хорошо. Если у Делии возникнут какие-нибудь трудности, она поступит так, как поступает обычно, — позвонит в соответствующую службу и попросит дать ей подробные рекомендации. — Он улыбнулся. Иди скорее ко мне. Я хочу тебя обнять.

Когда ребенок проснулся, за окном уже светило солнце. Наверное, она стала привыкать к такому режиму — непродолжительный сон, множество забот, — поэтому не заметила, как пролетела ночь. А может, просто слишком увлеклась психологическими теориями, над переводом которых трудилась.

Нолли чувствовала себя превосходно, когда Делия склонилась над ее кроваткой.

— Выспалась, солнышко мое? Наверное, хочешь кушать?

Малышка засунула в рот кулачок и засмеялась.

Делия спустилась в кухню, поставила чайник, пометила в большом блокноте на стене, что должна заказать новую полку для холодильника, и приготовила детскую кашу. На деревянной поверхности кухонного стола, у самого края на углу красовалась отметина.

— Наверное, именно об это место и ударился Джонатан Брендли, если, конечно, его так и зовут, — пробормотала себе под нос Делия и поежилась. По всей вероятности, ему было ужасно больно. — Может, стоит навестить этого бедолагу? рассуждала она вслух. — Точно! Так и сделаю.

Ей представилось вдруг, что ее ночной гость уже сидит в тюремной камере, и на душе стало тягостно и гадко. Этот мужчина совсем не походил на злостного взломщика и обладал слишком интеллигентным лицом для отъявленного проходимца… Она тяжело вздохнула, чувствуя, что ничего не понимает.

Черноглазый капитан, заместитель начальника полицейского участка, развел руками и растерянно посмотрел в глаза собеседнику.

— Простите, мистер Брендли, но, учитывая то, что удалось выяснить моему офицеру, нам не остается ничего другого, как принять рассказ мисс Паркер за чистую правду.

— Меня это не удивляет, — ответил Джонатан. — Я и не сомневался в том, что с ее точки зрения ситуация выглядит совершенно по-иному.

— Надеюсь, вы не станете требовать денежной компенсации? — спросил полицейский.

— О чем вы? Вы сами сказали мне, что ваш человек видел договор об аренде. При сложившихся обстоятельствах это она может потребовать возмещения морального вреда. — Джонатан негодующе покачал головой, но тут же зажмурился и замер, трогая рукой марлевую повязку на лбу. — По всей вероятности, мой племянник сдал дом в мое отсутствие. Я сам рассчитаюсь с этой женщиной, разыщу Александра и устрою ему поистине незабываемое лето.

Делия покормила и искупала Нолли и, когда та опять задремала, собралась принять душ. Надо было привести себя в порядок, одеться и сходить в полицейский участок. Заодно узнать о самочувствии ночного гостя.

Нет, она не чувствовала себя виноватой, особенно, если вспоминала о своих ощущениях в тот момент, когда этот тип дернул ее за ногу. Ей пришлось натерпеться страха! Но лежать с ним на полу, глядя в его серые бездонные глаза, было не так уж и отвратительно… В эти мгновения она, как ни странно, совсем его не боялась. Его взгляд не выражал ни злобы, ни жестокости.

А что он выражал? Может быть, растерянность, недоумение? — снова и снова спрашивала она у себя.

Делия вошла в ванную комнату — просторную, роскошно обустроенную, и тут же отказалась от идеи принимать душ. Открыв краны, она стала наполнять ванну теплой водой. Свои вещи ей так и не довелось еще распаковать, но здесь на полках было так много разнообразных моющих и смягчающих кожу средств, что не грех было воспользоваться одним из них.

Когда огромная, широкая емкость с ножками в виде лап диковинных животных оказалась заполненной наполовину, Делия щедро плеснула туда пенообразующую жидкость, подняла вверх волосы, закрепив их заколкой, и нырнула в ароматную пену.

Полицейская машина остановилась у дома тридцать девять на Грин Эппл-стрит. Заместитель начальника участка был все еще сильно смущен, поскольку его людям пришлось задержать за проникновение в якобы чужое жилище самого мистера Брендли, известного адвоката, самого молодого из десятка наиболее почитаемых юристов Сиэтла.

— Вы уверены, что не нуждаетесь в нашей помощи? — заискивающе заглядывая в глаза Джонатану, спросил капитан. Быть может, нам следует самим объяснить все мисс Паркер?

— Не стоит. Думаю, я справлюсь с этим. Если вы сохраните это происшествие в тайне, я обещаю отплатить вам тем же. — Джонатан открыл дверцу машины.

Полицейский моргнул, пораженный прямотой адвоката, и с облегчением вздохнул: если бы допущенная его подчиненными оплошность получила огласку, ему бы пришлось не сладко.

— Единственное, что мне может пригодиться, так это вчерашний выпуск «Ивнинг Ньюс». — Джонатан вытянул торчавшую из бардачка газету. — Не возражаете?

Офицер широко улыбнулся, кивнул, выскочил из машины и достал из багажника чемодан.

Джонатан взял его и, не обращая внимания на ноющую боль в голове, энергично зашагал к особняку.

Статья в газете не очень радовала, но могла оказать незаменимую услугу: фотография с его изображением убедила бы кого угодно в том, что это он, адвокат Джонатан Брендли. Ему не хотелось звонить в дверь, хотя понятно было, что именно это и надо сделать. Но если бы мисс Паркер закрылась изнутри на цепочку, то опять пришлось бы ввязываться в переделку.

Обращаться за помощью для выселения из собственного дома нежеланной квартирантки и портить, таким образом, свою безупречную репутацию ему совсем не хотелось, поэтому он решил рискнуть.

Когда полицейская машина скрылась за углом, Джонатан достал ключ и открыл дверь. На этот раз сигнализация была подключена. Он положил газету на полку и, пройдя через холл, заглянул в кухню.

— Эй, кто-нибудь?

Ответа не последовало.

Теперь в кухне царили чистота и порядок.

Джонатан сразу обратил внимание на будоражащие болезненные воспоминания детские бутылочки и перенесся в воображении на восемь с половиной лет назад. Его мрачные мысли прервало появление черной болонки. Безмозглое создание! Если в дом залезут настоящие грабители, эта псина и не подумает об охране имущества и хозяев! — подумалось ему.

В гостиной квартирантки не было. Наверху, заглянув в спальню, он увидел детскую кроватку в дальнем от двери углу, и его сердце вновь пронзила ожившая боль…

Наверное, мисс Паркер гуляла с ребенком.

Ничего, пусть вернется, он все объяснит ей, выпишет чек, закажет машину… Оставалось только надеяться, что у нее хватит ума убраться отсюда незамедлительно.

Джонатан снял легкий пуловер, рубашку и, войдя в ванную, метким отработанным броском отправил все это в корзину для одежды, которую предстояло стирать. Надо было поторопиться и до возвращения квартирантки принять душ. Однако картина, представшая перед глазами, заставила его застыть в изумлении. В ванне лежала Делия Паркер, ее влажные волосы цвета меди завивались у лба забавными колечками.

Мыльная пена лишь слегка прикрывала изящные изгибы ее обнаженного тела.

Прошлой ночью он видел перед собой ведьму с клюшкой в руках. Теперь же, без очков и гневных складок между бровей, она выглядела совершенно по-другому.

Джонатана все знали как человека с несгибаемым характером и стальными нервами. Но это очаровательное зрелище не могло оставить равнодушным даже его.

При других обстоятельствах мисс Паркер уже оглушительно верещала бы, но сейчас она не видела внезапно появившегося мужчину, потому что крепко спала.

Глава 2

Джонатан решил, что должен незаметно выйти из ванной и вообще из дома, чтобы мисс Паркер даже не догадалась о том, что здесь кто-то был. Но пуловер и рубашка уже лежали в корзине…

Раздетый до пояса, Джонатан сделал нерешительный шаг назад.

Вообще-то он имел полное право находиться в своей собственной ванной комнате. Это мисс Паркер поступила крайне легкомысленно, согласившись снять дом у семнадцатилетнего мальчишки с крашеными волосами и пятью колечками в ухе. Неужели вид Александра нисколько ее не смутил? Как она могла поверить в то, что особняк принадлежит этому ветреному созданию? Одного внимательного взгляда на обстановку дома хватило бы, чтобы заметить разительное ее несоответствие облику этого юноши.

Мисс Паркер умиротворенно посапывала. Ее глаза удивительного зеленого цвета были крепко закрыты. Стоп, откуда он знал, какие у нее глаза? Вчера ночью этот вопрос занимал его меньше всего на свете, и потом их закрывали безобразные очки. Быть может, он обратил на нее особое внимание, когда она упала на него?

Джонатан почувствовал, как при этом воспоминании по спине пробежала волнующая дрожь.

Воображение вернуло его в те минуты, и ему показалось, он вновь ощущает ее тепло и ласковое прикосновение пышных волос к своей щеке.

Ему стало не по себе, душу охватило нечто похожее на чувства, давно, казалось бы, умершие и похороненные. Он не мог отвести взгляд от нагой женщины, догадываясь, что малейшее колебание воздуха способно прервать ее сон.

Пена на воде медленно рассеивалась. Вот показался плоский живот и узкая талия, слева у пупка темнела очаровательная родинка величиной с горошину. Джонатан не мог сдвинуться с места, настолько великолепной, завораживающей и пугающей казалась ему ситуация. С замиранием сердца он понял вдруг, что взволнован не воспоминаниями, а реальностью…

Ее губы, нежно-розовые, без помады, были приоткрыты, рука свисала с края ванны, совершенно расслабленная.

Ему следовало поторопиться. Если бы женщина проснулась сейчас и увидела его, перепугалась бы до смерти. Джонатан осторожно двинулся к корзине и вздрогнул от неожиданно раздавшегося звука — в спальне захныкал ребенок. Надо же, будучи только что там, он даже не удосужился сделать несколько шагов к кроватке, чтобы убедиться, что она не пуста…

Плач усиливался, становился более громким и требовательным, беспощадно руша созданную вокруг сердца Джонатана защитную раковину, проникая в самую глубь. Он почувствовал себя жалким и беспомощным перед потоком нахлынувших на него переживаний и эмоций и не знал, куда спрятаться, где укрыться от них в своем собственном доме.

Делия Паркер вздохнула, потревоженная детскими рыданиями. И он, мгновенно отказавшись от затеи выудить из корзины одежду, выскочил прочь из особо опасной зоны. За спиной послышался плеск воды, и ему ясно представилось, как обнаженная красавица ступает на пол из пенной ванны.

Как давно его истерзанную душу не посещали подобные ощущения, как сильно отвык он от их сладкого привкуса.

— Нолли, милая моя, я уже иду! — крикнула она.

Ему почему-то хорошо запомнился ее голос.

Правда, вчера ночью он звучал напряженно, озлобленно, испуганно, дрожал и срывался, сегодня же ласкал слух мягкостью и был полон любви… Впрочем, на Нолли это не произвело ни малейшего воздействия.

Джонатан, борясь с внутренним протестом, вошел в спальню и приблизился к кроватке. Младенец являл собой в эту минуту олицетворение обиды и страдания: личико было наморщено, тельце содрогалось от безутешных рыданий, а ручки тянулись вверх. Ребенок хотел, чтобы его вытащили из надоевшей кроватки, утешили. С трудом одолев позыв выбежать из комнаты, Джонатан поднял малышку, прижал ее к плечу и привычным движением руки, забыть которое был не в состоянии, бережно похлопал по теплой спинке.

Нолли прекратила плакать, всхлипнула еще несколько раз и удивленно уставилась на Джонатана, затем схватила его за щеки пухлыми пальчиками и заулыбалась. Его сердце, окаменевшее за последние восемь с лишним лет, растаяло, подобно последнему снегу под ярким весенним солнцем.

Делия, потянувшаяся за полотенцем, замерла на мгновение, слыша, что ребенок успокоился, и ужасно обрадовалась. Итак, малышка уже привыкла к ней и реагировала на звук ее голоса.

— Сейчас, сейчас, родная моя, — приговаривала Делия, вытираясь. — Скоро пойдем с тобой гулять. Только заглянем в полицейский участок, чтобы сделать заявление, а потом можем пойти в парк. — Она взяла висевший на стене халат — слишком большой, чтобы принадлежать Александру, зато мягкий и уютный, — надела его и завязала пояс. — Может, ты хочешь пить, солнышко? Или… — Холодный, колючий ужас сковал ее руки и ноги, когда она появилась в проеме двери, ведущей из ванной в спальню, и увидела того самого преступника, который пробрался в дом прошлой ночью. Сейчас, находясь в вертикальном положении, он тем более выглядел великаном.

— Только не кричите, — торопливо заговорил этот человек. — Прошу вас, сохраняйте спокойствие.

Делия сжала зубы так плотно, что почувствовала боль в деснах. Она не должна была кричать, не должна была делать что бы то ни было, не угодное этому типу. Сейчас он держал в руках ее крестницу. Она хотела сказать ему что-нибудь, хотела заверить его, что не собирается паниковать, и даже приоткрыла рот, но в горле пересохло, а язык не двигался.

— Малышка сильно плакала, и я просто взял ее на руки… Хотите забрать ее у меня? — Незнакомец говорил тихо, но по выражению лица можно было понять, что он нервничает.

Делия молча кивнула.

Никаких резких движений, твердила она себе, следует выглядеть спокойной и уверенной, нельзя сердить и раздражать его… И как, черт возьми, он опять проник сюда? Что ему здесь надо? Вернулся, чтобы осуществить-таки задуманный план? Наверняка в этом доме есть что-то невероятно ценное, если этот тип не побоялся явиться сюда снова…

Она хотела изобразить улыбку, но губы словно онемели. Ей необходимо было это сделать, чтобы убедить преступника в том, что он не вызывает в ней страха, и уберечь Нолли от возможных ужасных последствий…

С трудом овладев контролем над собственным телом, Делия сделала шаг вперед, неестественно улыбнулась и попросила:

— Отдайте ее мне.

Джонатану стало неловко. Он видел, что напугал бедную женщину и проклинал себя за это.

— Она плакала… — В его голосе слышалось желание оправдаться, успокоить ее.

Делия протянула дрожащие бледные руки, желая поскорее заполучить драгоценного младенца.

— Иди к мамочке, — нежно сказал Джонатан, и отдал ей ребенка.

Делия при этом подняла голову и взглянула на него широко распахнутыми изумленными зелеными глазами. От ее волос, поднятых наверх и скрепленных заколкой, пахло свежестью и цветами, и Джонатану захотелось продлить это мгновение.

— По-моему, ее нужно переодеть, — заметил он несколько сконфуженно.

— Я тоже так думаю. — Делия почти истерично засмеялась. — Вы что, сбежали?

До него не сразу дошло, о чем она спрашивает.

Но когда он все понял и взглянул на ситуацию ее глазами, то захотел тут же все ей объяснить.

— Послушайте… Вы крепко держите ребенка?

— Да, — ответила она, на ее лице отразилось беспокойство: преступник преграждал ей путь к выходу. — Вещи девочки остались внизу, мне нужно выйти.

— Что? А почему они до сих пор внизу? — спросил, удивившись, Джонатан.

— Потому что я не успела… — Делия резко замолчала. С какой это стати она должна была оправдываться? — Вы выпустите меня отсюда?

— Пожалуйста! — Брендли сделал шаг в сторону, почему-то улыбнувшись и от этого став еще более привлекательным. Только сейчас Делия вдруг обратила внимание на то, что он по пояс раздет. Как бы презрительно ни относилась она с некоторых пор к мужчинам и ни боялась того из них, который стоял сейчас перед ней, не заметить красоты его тела просто не могла. Широкую грудь преступника покрывали темные волосы, они поблескивали в свете струившегося сквозь окно солнца, его руки были мускулистыми и крепкими, а плечи, казалось, могли выдержать самые страшные из земных невзгод…

А почему он без рубашки? Возникший в голове вопрос пронзил ее огненной стрелой, и мысли напряженно заработали. Наверняка этот тип сбежал из больницы. Ему на лоб уже наложили марлевую повязку. Полиция, несомненно, разыскивает его. Ей следует позвонить туда. Только сделать это надо крайне осторожно, не вызывая у него ни малейшего подозрения…

Действуй спокойно и не поднимай панику!

Убеди его в том, что «все в порядке! — молча скомандовала себе Делия.

— Они… гм… посчитали, что вас не стоит оставлять в больнице? — как бы между прочим спросила она.

— Я сам пожелал выписаться.

У нее оказалось настолько выразительное лицо, что Джонатан мог читать по нему переживаемые ею эмоции. Она наверняка размышляла о том, как следует вести себя, и, по всей вероятности, решила сохранять спокойствие и держаться так, будто бы обнаруживать полуобнаженных мужчин в своей спальне являлось для нее делом привычным.

Возможно, так оно и было. Появилась же у нее откуда-то Нолли. Хотя признаков существования мистера Паркера Джонатан пока не замечал. Она, конечно, могла прогнать его или… убить. Клюшкой для гольфа, например.

— Думаете, вы поступили правильно, отказавшись от больницы? — спросила Делия.

Быть может, в данных обстоятельствах он допустил ошибку: возвращаться сюда так скоро не следовало…

Мисс Паркер выглядела замечательно. Особенно с ребенком на руках. Линда тоже казалась еще более красивой, когда прижимала к груди их малыша.

— Терпеть не могу больницы, — ответил он наконец, отступая дальше, чтобы дать ей возможность спокойно выйти из комнаты.

Делия нерешительно двинулась к двери, но приостановилась и резко повернулась к нему.

— Послушайте, почему бы вам ни приступить к осуществлению того, за чем вы сюда явились? — Она глубоко вздохнула, желая успокоиться. — Я сделаю вид, что ничего не замечаю.

Говорю вам вполне серьезно.

Джонатан прищурился. Эта мисс вела себя весьма разумно. Если бы он и вправду был грабителем, ее манера поведения подошла бы в подобной ситуации как нельзя лучше.

— Значит, вы отвернетесь, когда я стану укладывать в чемодан венецианское стекло? — спросил Джонатан, едва удерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Венецианское стекло? — Она не видела никакого венецианского стекла. — Пожалуйста. Уверена, оно как следует застраховано.

— Спасибо, — ответил он. — Вы необыкновенно добры. Только в данную минуту меня не интересуют эти штуковины. Я пришел сюда с единственным намерением — принять душ.

— Принять душ? — Она изумленно вскинула брови и уставилась на его грудь.

Он почувствовал некоторую неловкость. В голове с удивительной настойчивостью закрутились воспоминания о том, как красиво она лежала в его ванне. Ему представилась родинка на ее животе, соблазнительная, невероятно сексуальная…

— Надеюсь, вы оставили мне немного горячей воды? — спросил он и опять улыбнулся.

— Гм… да… По крайней мере, я так думаю… — Она смутилась.

Он понимал, что должен объясниться с ней, но видел, что в данный момент любые объяснения покажутся ей неубедительными.

— В ванной много полотенец, а на верхней полке есть запасное лезвие, если захотите побриться… — Она вдруг замолчала, пожалев, что сказала ему о лезвии.

— После душа я собираюсь поспать, — продолжил Джонатан.

— Поспать?

— Вчера у меня был ужасный день, а о прошлой ночи и вспоминать не хочется.

— Как вам будет угодно. Делайте, что хотите. — Делия рассеянно указала на кровать. — На меня не обращайте внимания.

Ну да, конечно, подумал Джонатан, не обращать на нее внимания. А она спустится в гостиную и позвонит в полицию. Вчерашняя ситуация будет иметь продолжение. И ему уж наверняка придется на этот раз платить огромные деньги, чтобы нелепая история не выплеснулась на страницы газет.

Делия приблизилась к двери, но не спешила выйти из спальни.

— Послушайте… Я должна знать: как вы вошли сюда?

— Я попал сегодня в дом тем же способом, что и вчера. При помощи ключа.

— Ключа? — На протяжении нескольких секунд она молчала, вероятно, обдумывая, что следует сказать. — Но ночью я подключила сигнализацию, точно помню…

— Да, но оставили записную книжку раскрытой у телефона как раз на той странице, где записан номер кода. Если бы я в самом деле являлся грабителем, то непременно воспользовался бы этим и был бы вам очень признателен. Еще вопросы будут?

У нее их имелось множество, он видел это по выражению ее лица. Но она пока решила больше его ни о чем не спрашивать, сказала только:

— Я, пожалуй, пойду. Надо переодеть Нолли.

— Конечно, идите. Можете приготовить кофе, раз уж вы в столь добром расположении духа.

— После кофе вы не сможете заснуть.

— Я не собираюсь его пить. Угостите им копов. Вы ведь намерены позвонить в полицию? В местной тюрьме кофе варят отвратительно. — Джонатан ухмыльнулся.

Да он смеялся над ней! — возмущению ее не было предела. Она молча выскочила из спальни, хлопнула дверью. И уже спускаясь по лестнице с ребенком на руках, услышала, как зашумела вода в ванной. Он наверняка открыл краны, чтобы отвлечь ее внимание, подумалось ей. Вероятно, хотел взять то, что задумал, и скрыться до приезда полиции. От негодования у нее внутри все кипело.

В холле она сняла телефонную трубку и уже хотела набрать номер. Но малышка помешала, схватила с полки газету и стала размахивать ею прямо перед ее лицом.

Окинув рассеянным взглядом первую страницу, Делия зажала трубку между ухом и плечом и протянула руку, собираясь отобрать газету, но, заметив на фотографии знакомое лицо, замерла от удивления. На ней не было очков, но заголовок и первые строки, выделенные жирным шрифтом, удалось прочитать и без них. Речь в статье шла о неудаче известного адвоката в громком судебном разбирательстве в Хьюстоне. Под фотографией крупными буквами была выведена надпись: «Джонатан Брендли». Делия медленно положила на место телефонную трубку.

Она переодела ребенка и посадила его в высокий стульчик, действуя автоматически. Затем вымыла руки и сварила кофе. Ее сердце учащенно колотилось, а голова шла кругом… Мужчина, который принимал сейчас душ, сказал ей, что является владельцем этого дома, но накануне он сильно ударился головой, и она была уверена, что на его слова не стоит обращать внимания. Теперь же ей все стало понятно: Джонатан Брендли говорил правду. Итак, Александр Клэр не имел права сдавать ей дом.

Роскошный особняк, в который они с Нолли так поспешно въехали, принадлежал одному из лучших адвокатов Сиэтла. Вот это да! А она-то думала, что страшнее жилищной комиссии Транквилити Каслз ничего на свете не бывает.

Как оказалось, толстяк Фердинанд Штофман представлял собой невинного ежика, хоть и с иголками, но совершенно безобидного, по крайней мере, в сравнении Джонатаном Брендли. Она теперь отлично понимала, что этот юрист имеет все основания и возможности выселить ее в два счета. Единственное обстоятельство грело душу: у нее имелся договор об аренде. Эта бумажка могла ей помочь в суде, хотя бы немного…

Делия дала Нолли сухарь, который та сразу же потащила в рот, и налила себе кофе. Ее мысли сосредоточились на Александре Клэре. Он был молод, это верно, и выглядел несколько обеспокоенным чем-то, но совершенно не производил впечатления человека, проникшего в дом незаконно. Ей вспомнилось его желание получить все деньги сразу и наличными. Она зажмурилась и с досадой покачала головой.

Почувствовав прикосновение чего-то мягкого и теплого к ногам, Делия открыла глаза. Чарли требовал еды. Внезапная догадка принесла ей некоторое облегчение. Наверное, сам Брендли оставил свой особняк на попечение парня. А тот, сдав его в аренду, отправился куда-то путешествовать на два с половиной месяца, оставив тут еще чью-то болонку.

Итак, если ее мысли шли в правильном направлении, не стоило так сильно волноваться.

Сейчас ей был нужен хороший адвокат. Она усмехнулась. Наверху, в ванной находился как раз один из них…

Делия вздрогнула и обернулась. В проеме двери стоял Брендли. Марлевая повязка у него на голове была сухой. Как это ему удалось не замочить ее в душе? И выглядел он потрясающе в свободной зеленой футболке и джинсах. Уверенный взгляд, приподнятый мужественный подбородок говорили о невероятной силе. Да уж, подумала Делия, этот знающий законы крючкотвор нагнал бы страху в суде даже на самого отъявленного головореза. Хотя нет, поправила она себя, он ведь специализируется на защите.

Наверное, это гораздо более прибыльное занятие. Великолепная спальня, картины, ванна с ножками в виде диковинных звериных лап — все это стоит больших денег! И раз уж он привык защищать, размышляла дальше Делия, быть может, и ее не станет судить строго?

Она неуверенно улыбнулась и откашлялась.

— Проходите, мистер Брендли. Вот, пожалуйста, кофе.

— Насколько понимаю, они объяснили вам ситуацию, — сказал Джонатан.

Делия не смела поднять глаза и принялась сосредоточенно вытирать слюни с подбородка Нолли.

— Они? О ком это вы?

— О полиции. Вы ведь уже позвонили им? — Джонатан уселся на стул, налил в чашку кофе и положил сахар.

Делия подняла голову.

— Нет. Вообще-то я собиралась это сделать, но вовремя увидела вчерашний выпуск «Ивнинг Ньюс». Ваша фотография на первой странице, но поздравлять вас, думаю, не с чем. — На этот раз ее улыбка выглядела более уверенно, в ней даже сквозили оттенки сарказма. — Мистер Брендли проигрывает редко. — Она сказала это наугад, но попала, по-видимому, в самую точку.

— Я не проиграл, — нахмурившись, пробормотал Джонатан. — Просто мой клиент в последнюю минуту решил объявить себя виновным.

— И вы, естественно, рассержены из-за того, что человек сделал правильный выбор. — Делия приподняла бровь.

— Естественно, я рассержен. Этот человек не виноват. По крайней мере, в том, в чем его обвиняют. Просто его признания задевают интересы весьма влиятельных персон. Ему хорошо заплатили, и он решился на этот шаг. — Джонатан пожал плечами. — Александр попросил вас побыть здесь, пока он болтается по Бразилии?

— Не совсем так. У меня договор очень надежного агентства. Между прочим, я заплатила вперед за два с половиной месяца. — Теперь она говорила совершенно твердо и уверенно.

— Прекрасно! — Джонатан всплеснул руками. Вы оплатили его каникулы. А как вам удалось убедить Эстеллу?

— Эстеллу? Я не знаю никакой Эстеллы. — Делия удивленно захлопала ресницами.

— Это мать Александра, моя сестра, — пояснил Джонатан. — Она очень беспокоится за сына.

В данный момент он должен готовиться к осенним экзаменам.

— В таком случае, вашей сестре следует лучше следить за своим чадом! — выпалила Делия.

— Хотя бы в чем-то наши с вами мнения совпадают! — воскликнул Джонатан. — Но это не имеет никакого значения. Давайте договоримся: вы аннулируете чек, мы рвем договор, и вы оставляете меня в покое.

Оказывается, он невероятно самонадеян и высокомерен, раздраженно подумала Делия, печется лишь о собственном благополучии, а что станет с другими, его не интересует.

— Это будет не так просто, — не без удовольствия сказала она. — Я заплатила наличными.

Уверенность мгновенно исчезла с его лица.

— Вы заплатили парню наличными? За два с половиной месяца? А не показалось ли вам это несколько странным?

— У нас не было времени на споры. Он очень торопился, — спокойно ответила Делия.

— Держу пари, он уже в Форталезе! — Джонатан нервно застучал пальцами по столу.

— Понятия не имею, где это? — Делии вообще не было дела до того, где находился сейчас Александр.

— Полагаю, он рассчитывал, что я об этом ничего не узнаю, — добавил Брендли и отрезал два куска от батона Делии.

— Если бы клиент там, в Хьюстоне, последовал вашему совету, вы так быстро не вернулись домой и действительно могли бы ничего и не узнать.

Джонатан встал, распахнул холодильник, не обращая внимания на отсутствие полки, вытащил масленку.

— Я возмещу ваши затраты.

— Мне не нужны ваши деньги, — невозмутимо ответила Делия.

— Конечно, быть щедрой похвально, но я не хочу, чтобы вы пострадали из-за того, что мой племянник…

— Вы меня не поняли, — перебила она его. — Я не настолько щедра, чтобы кидаться такой суммой, и не собираюсь страдать, а вы не обязаны мне ничего возмещать, потому что у меня и в мыслях нет съезжать отсюда. Мною подписан договор, предоставленный мне агентством по недвижимости, и срок действия этого документа еще не истек. Кстати, полицейский, с которым я разговаривала прошлой ночью, все проверил и остался вполне удовлетворен.

— Вот как?

По выражению его лица видно было, что он возмущен до крайности. Делия же, напротив, старалась выглядеть равнодушной. Она взяла один из кусков батона и намазала маслом — в конце концов это были ее продукты.

— Вы уверены, что поступили правильно, отказавшись от больницы? — спросила она уже более дружелюбно.

— Абсолютно. Дома я чувствую себя гораздо лучше.

— Простите, но в данный момент, это мой дом. Уверена, у вас есть, куда пойти. Я имею в виду чью-нибудь семью, друзей… Кого-нибудь, кто позволит вам пожить в их доме, пока не истечет срок моего договора.

— Это же почти три месяца! — громко и с раздражением сказал Джонатан.

Бедняга! Он расстроен, с иронией подумала Делия. В суде у него наверняка хватает выдержки, чтобы не повышать голос. Возможно, его мучает головная боль, сочувственно размышляла она. Ей было искренне жаль его, но не до такой степени, чтобы уступать ему дом.

— А вы? — Он уставился ей прямо в глаза. — Вы сами не можете пожить у друзей или родственников?

— Если бы я имела такую возможность, то не находилась бы сейчас здесь, — ответила она.

— Услугами какого агентства вы пользуетесь? — Он не знал уже, к чему придраться.

Делия назвала агентство.

— Мы держали связь по телефону. На меня они произвели хорошее впечатление. Быть может, эти люди смогут помочь и вам? Я слишком занята, чтобы искать другое жилье.

— Слишком заняты! — воскликнул он, не сдержав возмущения. — Но при этом можете позволить себе спать все утро в ванне!

— Что? — Она широко распахнула глаза.

— Но вы ведь принимали ванну? По крайней мере, я могу это предположить… — Брендли начал неуклюже маскировать допущенную оплошность. — На вас мой халат.

Щеки Делии вспыхнули. В голову вдруг полезли совершенно ненужные сейчас мысли о том, что до нее этот халат надевал он сам…

— Очень удобная вещь, — сказала она, пытаясь выглядеть безразличной.

— Я знаю, — отрезал Джонатан.

— Ванну я принимала действительно поздно…

Знаете, появление Нолли спутало все мои планы, — пробормотала Делия.

— Раньше надо было думать! — заявил он резко. — Прежде чем становиться матерью, женщина должна хорошенько все взвесить.

— Но…

— Это мой дом, Делия!

— Вы помните мое имя?

— Да, я запомнил его.

— Называйте меня мисс Паркер… Так будет лучше, (строго произнесла она, отводя взгляд.

— Александр не имел права заключать с вами договор, понимаете, мисс Паркер? То есть документ не действителен.

— Я должна проконсультироваться с юристом.

— Поступайте, как хотите, но поторопитесь.

Знайте, если бы не ребенок, я выпроводил бы вас на улицу сейчас же.

Делия обрадовалась. Она хотела сказать ему, что ребенок не ее, но не успела. Теперь имело смысл вообще не сообщать правду.

— Хотите, я позвоню вместо вас в ваше чудесное агентство. Если они работают так замечательно, быть может, подберут вам что-нибудь подходящее в максимально короткие сроки. — Джонатан не на шутку разозлился.

— Не утруждайте себя. — Требования покинуть Транквилити Каслз в течение двадцати четырех часов с нее было достаточно. Повторения ситуации она бы просто не выдержала. — Я не собираюсь съезжать.

Он выдержал непродолжительную паузу.

— Тогда у нас обоих возникнет масса проблем. Я тоже не намереваюсь уходить из собственного дома.

Они оба почувствовали, что кухня наполнилась тягостным напряжением. Делия звучно сглотнула.

— Я могу сдать вам комнату с коробками. Честно признаться, для меня плата целиком за два с половиной месяца оказалась несколько разорительной…

Он ухватился за ее слова.

— Я восполню ваши затраты и заплачу больше, чтобы компенсировать моральный ущерб.

Выпишу чек…

Ей не нужен был его чек. Она не собиралась уезжать.

— Конечно, в этой комнате нет мебели, а ванная для гостей не очень удобная, — продолжила Делия, будто не слышала, что он сказал. — Но, быть может, у вас найдется раскладушка?

Джонатан ничего не ответил. Он долго пристально смотрел на нее, затем произнес, медленно и гневно:

— Вы думаете, что это выход из положения?

— Надо посчитать расходы, — добавила Делия, игнорируя его вопрос.

Чаша его терпения, по всей вероятности, переполнилась. Он поднялся из-за стола и закричал:

— Я не собираюсь ничего подсчитывать, мисс Паркер! Советую вам сейчас же заняться поисками другого жилья и согласиться с моими условиями, пока я их вам предлагаю! Предупреждаю, скоро я передумаю и тогда выдворю вас отсюда вместе с вашим ребенком и шавкой.

— Надеюсь, вы дадите мне время, чтобы одеться и собрать вещи, прежде чем выставите нас на улицу? — невозмутимо спросила Делия.

Джонатан уставился на нее, по-видимому, обдумывая свои слова. А ведь на ней, в самом деле, ничего не было, кроме его халата. Он ясно представил ее голой, лежащей в его ванне, и по телу пробежала приятная волна.

Делия, знала, что выглядит неважно без макияжа, с неаккуратно заколотыми волосами, закрутившимися от воды в дурацкие колечки. Но по выражению лица мужчины она угадала ход его мыслей.

Он звучно сглотнул. Кожа ее шеи была удивительно нежной и потрясающего цвета — молочно-кремового. Мягкая ткань халата облегала ее округлую грудь. Ему опять представилась родинка на плоском соблазнительном животе, она почему-то не давала ему покоя с того самого момента, как он увидел ее сквозь рассеявшуюся пену.

Глава 3

Делия перехватила его взгляд, вынула из стульчика Нолли и поспешно усадила ее себе на колени, желая спрятаться от пронзительных серых глаз.

На протяжении всего этого времени она пыталась подавить в себе тревожное чувство вины:

Нолли была не ее ребенком, а Джонатан не прибегал к решительным действиям именно из-за малышки. Она намеренно утаила от него правду. Но не могла поступить иначе. Если бы ему все стало известно, он ни минуты не стал колебаться и тут же выставил их за дверь. Естественно, она возбудила бы против него судебное разбирательство, но на это ушло время, а пока пойти ей было некуда, тем более с ребенком на руках.

— Насчет малышки я спорить, естественно, не стану, — спокойно заговорила она, умышленно не подтверждая и не отрицая того, что Нолли — ее дочь. — Но что касается собаки… К ней я не имею никакого отношения. Чарли принадлежит Александру.

— О… — Он решил не произносить вслух вертевшееся на языке словечко, потому что в этот момент Нолли радушно улыбнулась ему. — Ты моя хорошая…

Чарли, услышав, что его имя произнесено, требовательно поднял голову. Он до сих пор не завтракал.

— Видите, его надо покормить, — сказала Делия, смакуя каждое слово. Пес явно раздражал Брендли, и ей доставляло немалое удовольствие концентрировать на нем внимание. — Может, вы сами это сделаете? В холодильнике есть отварная курица. Отделите ее от трубчатых костей и положите в миску.

— Но… — Джонатан, наверное, впервые за время их знакомства, не мог подобрать подходящие слова. Он не двигался с места.

— Хорошо, я сама этим займусь. — Делия посадила Нолли на стульчик, достала курицу и принялась обрабатывать ее, пытаясь ничем не выдать своего собственного отвращения к данной процедуре.

Когда еда была готова и уже лежала в миске, Чарли нехотя приблизился к ней, недовольно фыркнул, презрительно взглянул на Делию и демонстративно прошел к двери, требуя, чтобы его выпустили.

— Ну и ну! — с возмущением сказал Брендли.

Лучшего развития событий не придумаешь! — молча возликовала Делия. Болонка повела себя так, словно состояла с ней в заговоре.

— Не хочет — Делия всплеснула руками. — Придется готовить фарш. — Она выпустила собаку из кухни.

Джонатан, с перекошенным от неприязни лицом стремительно проследовал за Чарли по направлению к входной двери.

— Мистер Брендли! — крикнула ему вслед Делия — Если вы собираетесь вздремнуть.

— Вздремнуть? — Он резко повернулся к ней и надменно засмеялся. — Никогда в жизни я еще не чувствовал себя настолько бодро, как сейчас.

Я ухожу. Советую вам немедленно начать поиски жилья. Иначе…

— Иначе что? — спросила Делия.

— Иначе я займусь этим вместо вас.

Не дожидаясь ее ответа, он вышел из дома.

— Один ноль в нашу пользу, — шепнула Делия на ушко Нолли и пощекотала ее животик.

Та захихикала. — Честное слово, мне не хотелось так расстраивать его. Конечно, он оказался в ужасной ситуации. Александр — бессовестный мальчишка… — Нолли внимательно слушала ее, будто бы понимала, о чем идет речь.

Делия сняла малышку со стульчика и прижала к груди Нежные детские волосы коснулись ее шеи, и от пришедшей вдруг в голову мысли кольнуло в сердце: неужели ей суждено познать лишь роль тетки? И у нее никогда не будет своего ребенка?

Она медленно прошла к двери, закрыла ее на цепочку и подключила сигнализацию, чтобы знать, когда явится Брендли.

В доме бабушки, как обычно, было уютно и спокойно. Время, отмеряемое здесь старинными часами, стоявшими на каминной полке в гостиной, казалось, течет без спешки, размеренно.

— Джонатан, мальчик мой, рада тебя видеть!

Что с тобой стряслось? — Миссис Марта Брендли с тревогой взглянула на внука.

— Неужели я выгляжу настолько ужасно? — Он мог об этом и не спрашивать. По возгласу бабушки все и без того было понятно: внешний вид отражал внутреннее состояние. Проведя рукой по волосам, он случайно коснулся марлевой повязки на лбу, с которой уже свыкся, и о которой совсем позабыл. — Прости, я не предупредил по телефону о своем визите…

— Ничего страшного. Твой Робби с ума сойдет от радости. Проходи. Сейчас я приготовлю чай.

Он проследовал за ней в кухню и выглянул в широкое окно, выходящее в сад. Там под развесистым грушевым деревом спал доберман, оставленный им тут на время поездки в Хьюстон.

— Как он себя вел? — поинтересовался Джонатан.

— Замечательно. Был послушным. Только скучал по тебе, как всегда. Мы прекрасно провели с ним время. — Миссис Брендли достала из буфета чашку. — Я читала вчерашний выпуск «Ивнинг Ньюс», но не думала, что ты придешь так рано. Тебе не мешало бы хорошенько отдохнуть с дороги.

— Отдых пока откладывается, — пробормотал Джонатан, садясь за стол.

— Не шути с этим, — обеспокоенно заметила бабушка. — Не хочешь рассказать мне, что произошло?

— Ты имеешь в виду это? — Он дотронулся до повязки. — Споткнулся о собачонку.

Она придвинула ему чашку крепкого чая и предложила:

— Быть может, добавишь немного виски, а потом поспишь пару часов в комнате для гостей?

— Предложение весьма заманчивое. — Он отпил чай, зевнул и покачал головой. — Но у меня есть неотложные дела.

— Юридического характера?

— Как бы тебе объяснить… Понимаешь, Алекс сдал мой дом одной женщине, взял с нее деньги за два с половиной месяца и умотал в Бразилию.

— Несносный мальчишка! — Старая Марта Брендли всплеснула руками. — Наверное, понадеялся, что ты ничего не узнаешь. Впрочем, винить некого: ты всегда его баловал…

— Кто-то должен был это делать. Отцу он не нужен, Эстелла вечно занята… — Джонатан тяжело вздохнул.

— Надеюсь, ты предложил ей денег? Этой квартирантке?

— Я пытался. Ничего не получается. Мисс Паркер заявила, что может сдать мне одну из комнат. — Вместо негодования он почувствовал прилив необъяснимого тепла, когда заговорил о ней, поэтому добавил с улыбкой; — За разумную плату.

— Ты меня разыгрываешь! — миссис Брендли рассмеялась.

— С удовольствием сказал бы «да», но это правда. Может, что-нибудь посоветуешь? — Джонатан с надеждой взглянул на бабушку.

— Оставайся у меня.

— Так просто сдаться? Ну уж, нет. — Он решительно покачал головой.

Миссис Брендли вновь рассмеялась. Невысокого роста, розовощекая, в свои преклонные годы она была полна сил и задора.

— Согласна. А что, если ты сменишь замки, когда эта твоя мисс Паркер выйдет из дома? добавила она, немного подумав.

— Неплохая мысль. — Джонатан поставил чашку. — И почему мне самому это не пришло в голову?

— Думаю, сказывается твое ранение.

Поразмыслив, он разочарованно развел руками.

— Вообще-то сомневаюсь, что воспользуюсь твоим советом. У нее есть договор и маленький ребенок на руках. Разбираться потом с ней через суд не очень-то хочется…

— Ребенок, говоришь?

— Да, девочка, месяцев семи от роду. — Он расставил ладони, показывая примерный рост малышки.

— А муж?

— Его не видно. И на руке у нее нет кольца.

Вступление в брак нынче не в моде. И вообще эта мисс Паркер не похожа на женщину, нуждающуюся в мужской поддержке.

— Любому человеку нужна поддержка. — Женщина вздохнула и пристально посмотрела в глаза внуку. — Тебя это тоже касается, мой милый.

Я хочу сказать… Прошло уже больше восьми лет, как случилось это несчастье. Уверена, Линда не желает, глядя на тебя с небес, чтобы ты пребывал в тоске и одиночестве.

— Знаю, — пробормотал Джонатан. — Но когда я смотрю на любую из девушек, в голове крутится одно: она не Линда. — По крайней мере, именно так и происходило до того момента, пока он не увидел Делию в своей ванне… — Пожалуй, мне пора возвращаться. Конечно, комната с коробками будоражит во мне болезненные воспоминания.

Но придется пока пожить в ней. Не уходить же мне из собственного дома. Спасибо за чай.

Тепло простившись с бабушкой, он вышел в сад и окликнул собаку. Доберман поднял голову и, вскочив, как на пружине, через мгновение был рядом с хозяином и запрыгал вокруг него, стараясь лизнуть в щеку. Когда порыв восторга иссяк, оба не спеша направились к машине.

Делия застелила постель, навела порядок в ванной комнате и вывалила на пол содержимое корзины для грязного белья.

Оказывается, он бросил в нее свои вещи. Она вытащила из-под полотенца легкий черный пуловер и внимательно осмотрела его. «Ручная работа. Фирма Ричмонд и Спенсер», значилось на красивом ярлычке. Делия воспроизвела в памяти события сегодняшнего дня. Ее новый знакомый юрист явился сюда утром и был почему-то по пояс раздет. Уж этого она не могла не заметить.

У него потрясающая фигура, и очень похожа на фигуру Оуэна… подумала Делия, глядя на пуловер. Черт побери! Какое мне до этого дело!

Она отшвырнула вещь Брендли в сторону и задумалась. А почему на нем уже не было одежды? Ведь он не мог в таком виде ехать из полицейского участка. Или из больницы… И каким таким образом этот пуловер вместе с рубашкой оказался под ее полотенцем?

Делия покачала головой. Все выглядело довольно-таки странно. Наверное, ей следовало хорошенько выспаться. Она зевнула и вздрогнула от неожиданно раздавшегося звука, — заверещала сигнализация.

Нолли захныкала в кроватке, Делия схватила ее на руки и поспешила вниз. Дверь была приоткрыта на расстояние длины цепочки. Одного взгляда, брошенного в щель, оказалось достаточно, чтобы убедиться в том, что на крыльце никто не стоял.

Желая выключить сигнализацию и заново набрать код, Делия повернулась к столику, где находился телефон. Записная книжка с номером, записанным рукой Александра, исчезла!

Она закрыла глаза и постаралась вспомнить код, но тут же вновь распахнула их, услышав, что верещанье сигнализации резко оборвалось.

Рядом с ней стоял Джонатан Брендли.

На протяжении нескольких секунд Делия не дышала, так велико было ее изумление.

— Когда вы закрываете на цепочку переднюю дверь, не забывайте о существовании задней, — невозмутимо сказал он, набирая код.

— Вы прошли через гараж! — догадалась она, досадуя на свою непредусмотрительность.

Джонатан направился к кухне.

— Через свой гараж, — подтвердил он. — И попрошу вас убрать оттуда весь хлам.

— Это мой гараж, — твердо возразила Делия, напоминая себе о намерении держаться с ним вежливо. — У меня есть договор. А мои вещи — не хлам.

Они, правда, выглядели невзрачно, если сравнивать с его вещами, ничего от «Ричмонда и Спенсера», то есть никакой ручной работы…

К тому же, поспешно покидая ту замечательную квартирку в Транквилити Каслз, Делия упаковала их в первые попавшиеся коробки, которые попросила сгрузить на место отсутствующей машины. Она собиралась постепенно разобрать свое имущество, перенести в дом. Кто знал, что скоро здесь объявится этот адвокатишка и захочет использовать гараж по прямому назначению? Но у нее и в мыслях не было спорить. В конце концов несколько картонных коробок не стоили того.

Скорее всего, Джонатан тоже решил вести себя с ней вежливо.

— Пожалуйста, — сказал он, повернув к ней голову. — Уберите их оттуда. Не упрямьтесь хотя бы в этом.

Она и не думала упрямиться! Ей важно было отстоять свои права, только и всего.

— Учитывая обстоятельства, я веду себя благоразумно, не более того, — заявила Делия.

— Ах, вот оно что! В таком случае, вы будете платить мне компенсацию, если машина получит повреждение. — Он посмотрел на часы. — Итак, у вас есть полчаса. Время пошло.

У нее все уже кипело внутри. С губ едва не сорвались грубые, язвительные слова, но она сдержалась. Раздражаться, терять контроль над эмоциями — все это не входило в продуманный ею план. Пришлось сосчитать про себя до десяти, чтобы утихомирить бушевавшую внутри ярость.

— И куда, как вы считаете, я должна деть за тридцать минут все свои вещи? — спокойно и учтиво спросила она.

— Это ваши проблемы, мисс Паркер, — не менее сдержанно ответил Джонатан.

— Хорошо. — Неожиданно ей в голову пришла потрясающая идея. Его необходимо было проучить. — Вам хочется, чтобы я убрала коробки прямо сейчас?

— Вы уже потеряли полторы минуты, — ответил он.

Делия усадила Нолли в высокий стульчик и хотела было дать ей сухарь, но вовремя передумала. Для осуществления ее задумки спокойного поведения от ребенка вовсе не требовалось.

Она спокойно взяла со столика сумочку и направилась к двери.

— Мисс Паркер? — взволнованно окликнул ее Джонатан.

— Что? — Делия приостановилась у самого порога.

— А ребенок? — Джонатан выглядел растерянно и жалко, весь напрягся и даже побледнел.

Она повернула голову. Ее чуткая душа требовала от нее в данный момент невозможного — подойти к нему, ласково заговорить, успокоить.

Разум же настаивал на том, чтобы довести игру до конца.

— Нолли? Вы сами понимаете, что я не могу таскать коробки, держа ребенка на руках. Постараюсь управиться как можно быстрее. Естественно, получаса мне не хватит, но часа в два я, наверное, уложусь. Перенесу вещи в сарай, например. Не беспокойтесь так, мистер Брендли. Девочку нельзя воспринимать как какую-нибудь помеху. К тому же, мне кажется, вы ей понравились.

Чуть позже с ней надо будет выйти на прогулку…

— На прогулку? Но вы не можете просто оставить ее…

— Только сначала покормите мое сокровище, — невозмутимо продолжила Делия.

— Что? — Он отказывался верить собственным ушам.

— Просто дайте ей детское питание из банки.

Все указания там написаны. Бутылочки на столе.

Да, чуть не забыла! Я положила подгузники в боковой шкаф в ванной. Вы умеете менять ребенку подгузник?

— Вы все это серьезно?

— Абсолютно. — Делия стойко выдержала его взгляд, хотя это было непросто. — Вы ведь тоже не шутите со мной.

1 Джонатан поднял вверх руки.

— Ладно! Сдаюсь! Я сам перетащу ваши коробки. Возможно, в задней части гаража есть свободное пространство. Я сложу их там.

На лице Делии отразилось сомнение. Поразмыслив немного, она согласилась:

— Хорошо, но будьте осторожны с моим фарфором!

— Надеюсь, на той, коробке, в которой он лежит, имеется пометка «хрупкое»? — с нескрываемым раздражением спросил Джонатан.

— Боюсь, что нет. Признаюсь, мы с Нолли переезжали весьма поспешно. — Делия кокетливо склонила голову.

— Интересно узнать, почему? — спросил он язвительно.

Она не удостоила его ответом.

— Надеюсь, вы все сделаете правильно. Можете просто приоткрывать каждую из коробок и проверять, не в ней ли фарфор… И не ставьте на них ничего тяжелого.

— Постараюсь, — не без сарказма пообещал он. — А вы, надеюсь, на этот раз не станете использовать дверную цепочку и сигнализацию в качестве препятствия на пути моего возвращения в собственный дом.

— Ладно уж, — сказала Делия. — Не стану.

Наверное, ей не стоило соглашаться с этим так быстро. Опытный адвокат сразу же заподозрил неладное и, видимо, поэтому добавил:

— Уверен, вы сознаете, что Александр не имел права заключать с вами договор. Квалифицированный юрист мог бы доказать это и выселить вас отсюда буквально в течение нескольких дней, мисс Паркер.

— Нет, нет, не сомневайтесь, игры с цепочкой окончены. — На этот раз она не шутила. — Я даже приготовлю вам чашечку кофе. Выпьете перед уходом. — Последние слова прозвучали очень тихо.

— Спасибо, — ответил он и окинул ее многозначительным взглядом. — От такой любезности трудно отказаться.

Ему, по всей вероятности, тоже было вовсе не до шуток. Делия смотрела, как он достал миску из-за кухонной двери и принялся наливать в нее воду. И вдруг обратила внимание на то, что выглядит ее новый знакомый ужасно уставшим. Ей стало стыдно. Человек вернулся в свой собственный дом. Все, чего ему хотелось, так это немного тишины и отдыха…

— Мистер Брендли…

— Прошу вас… Мне кажется, нам уже ни к чему соблюдать подобные формальности, мисс Паркер. Зовите меня Джонатан. — Он поставил миску на пол, не дожидаясь от Делии ответного предложения называть ее по имени, вышел в холл и приоткрыл дверь. — Робби, Робби! Ко мне, быстро!

В дом из сада резво вбежал доберман и, уткнувшись в миску, начал с удовольствием пить воду.

Делия замерла в испуге не в силах двинуться с места. Маленьких собачек, она еще могла терпеть, но таких больших просто панически боялась. Откуда бы собаке тут взяться? Наверное, этот Брендли куда-то ходил за ней? — вдруг подумалось ей. После чего она, не выдерживая испытания страхом, коротко вскрикнула и сильнее прижалась к стене. Джонатан, услышав звук ее голоса, повернул голову и тут же понял, что обнаружил слабое место этой женщины.

— В чем дело? Что случилось? — спросил он, но мог и не спрашивать. Его квартирантка была страшно напугана, находилась в полном оцепенении. Это увидел бы и самый ненаблюдательный. Ему ужасно хотелось избавиться от этой женщины и ее ребенка, но чтобы пользоваться ее страхом… На подобную жестокость он был не способен.

Она буквально вжалась в стену, выглядела смертельно бледной и бормотала что-то несвязное.

— Не волнуйтесь так, все в порядке. — Голос Джонатана прозвучал ласково и успокаивающе.

Но для нее, по всей вероятности, эти слова ничего не значили. Ему пришлось выставить миску на крыльцо и попросить Робби удалиться.

Пес поднял морду и непонимающе взглянул на хозяина.

— Извини, дружище, временные обстоятельства. — Джонатан легонько подтолкнул четвероногого друга, выпроводил его в сад и плотно закрыл дверь.

Ему показалось, что женщина обмякла и сейчас начнет сползать по стене. Он подскочил к ней и подхватил под локти.

— Мисс Паркер… — Как нелепо было называть ее так в подобной ситуации в момент, когда он слышал рядом ее прерывистое дыхание, ощущал едва уловимый запах ее кожи. — Делия… пожалуйста, успокойтесь. Вы в безопасности. Робби на улице, а дверь заперта. — Она, затерянная в мире безумного страха, не слышала его, и он продолжал бормотать ей нежные глупости, такие, какими утешают плачущего ребенка…

Ей не нужны были слова. Самым главным сейчас казалось присутствие этого человека, его поддержка, сильные мужские руки, спасающие от испуга. Когда она начала наконец приходить в себя и взглянула на него, он забыл, почему держит ее в своих объятиях.

Делия хотела объяснить ему все, но не смогла — его глаза, действовали гипнотически. А близость чувственных мужских губ будила в ней волнующие, удивительно приятные ощущения. И, словно догадавшись об этом, он поцеловал ее.

Поцелуй был сладким, продолжительным, уносящим в мир нереального. В Джонатане всколыхнулись давно забытые, невероятные ощущения, бешено помчалась по жилам кровь, растапливая многолетний лед. Пьянящие и роковые, губы Делии словно вдохнули в него жизнь, зажигая в сердце новый огонь, заставляя воскреснуть давно угасшие чувства.

Она забыла, отчего так испугалась. Махнула рукой на многочисленные, данные самой себе обещания не поддаваться силе мгновенной страсти, не совершать необдуманных поступков. Все улетучилось из ее сознания, был лишь вкус губ Джонатана, запах его кожи и разлившееся по телу, дурманящее тепло. Она окунулась в сладостную пучину и отдалась продолжительному, счастливому моменту.

— Делия… — прошептал он, и мир фантазии, возникший вокруг нее так внезапно, столь же быстро растворился. Она осознала, что этот поцелуй, неожиданный, горячий вскружил ей голову.

В глазах Джонатана отражалась тревога и растерянность. Ведь он всего лишь пытался защитить эту женщину от страха, но почему-то не сумел сдержаться…

— Делия… — растерянно повторил он.

Ему хотелось оправдаться, извиниться перед ней, она это чувствовала. Даже в подобной ситуации проявлялась его привычка юриста раскладывать все по полочкам.

— Зачем вы это сделали? — строго спросила она, продолжая оставаться в его объятиях.

— Хотел остановить вашу истерику. Вы испугали ребенка. — Нолли действительно расхныкалась, услышав панические нотки в ее голосе.

Делия закрыла глаза, потерла подбородок и подумала, что повела себя как последняя дура.

— Отлично вы придумали. По крайней мере, ваш метод сработал. — По ее губам скользнула улыбка. Необходимо было обернуть неловкость в шутку.

— Я подумал, что так будет лучше. По сравнению с пощечиной, — ответил он, обрадовавшись ее реакции.

Она открыла глаза и увидела, что встревоженное выражение так и не исчезло с его лица.

Больше на нем не было написано ничего: ни страсти, ни восторга, как ей бы хотелось.

— Я пережила настоящий шок. Если бы вы сказали мне заранее, что собираетесь впустить в дом собаку, мне удалось бы справиться со страхом…

Положение, в котором она оказалась, начинало ее раздражать. Он все еще стоял рядом, не убирая рук, как будто она была не способна стоять на собственных ногах.

— Просто этот пес с-слишком большой, пробормотала Делия.

Джонатан вздохнул с облегчением. Их отношения вернулись к прежним.

— Чем крупнее собака, тем безобиднее, — сказал он.

— Чем крупнее собака, тем крупнее ее зубы, — заметила Делия. — А что это за порода?

— Доберман.

— Доберман… — еле слышно повторила она.

— Простите меня. Я, конечно, должен был вас подготовить. Совсем забыл, что на первый взгляд Робби может выглядеть устрашающе. На самом деле пес очень дружелюбен.

— Так говорят все собачники. До тех пор, пока их любимцы не вонзят в кого-нибудь свои клыки. — Она тряхнула головой.

По ее тону можно было понять, что с ней происходило нечто подобное.

— Нет, правда, он вполне дружелюбен. К тому же ему уже девять лет. Для собаки — возраст приличный. Он умен и не станет ни с того ни с сего кусаться, — заверил Джонатан.

— Остается только поверить в это. — Делия улыбнулась.

Ему следовало усадить эту женщину на стул.

Приготовить ей крепкого чая. Но держать ее в своих руках доставляло ему истинное удовольствие. От нее потрясающе пахло.

— Этот пес принадлежал моей жене… — Его голос резко оборвался. Как давно он не произносил вслух этого слова! — Ей подарили его на Рождество. Маленьким щенком.

— Значит, она оставила собаку вам? — Делия спросила об этом с сочувствием, понимая, что уход за домашними животными требует и сил, и времени, не говоря уж о деньгах.

— Выходит, что оставила… — ответил он обреченно, вспомнив в который раз, как в тот страшный день Линда, отправляясь с ребенком к доктору, сказала, прежде чем захлопнуть дверцу машины: «Робби мы с собой не берем. Пусть составит тебе компанию, будет не так скучно…»

— А как давно она ушла от вас? — спросила Делия.

— Что? — переспросил Джонатан. Он выглядел так, словно находился в другом измерении. — Ах, да! — Наверняка она думала, что Линда развелась с ним. — Прошло уже восемь с половиной лет. Восемь с половиной лет…

Делия осторожно коснулась ладонью его щеки.

— А вам не кажется, что оставлять собаку было ошибкой… — Она резко замолчала и отстранилась от него. Ее щеки зарделись от стыда. — Простите… Забудьте об этом.

Джонатан удержал ее руку.

— Все в порядке. Присядьте…

— Д-да. Спасибо.

Он улыбнулся, хотя она и обидела собаку Линды. Смягчающим обстоятельством в данном случае было то, что эта женщина пережила сильный испуг, не отдавала отчет своим словам, к тому же не знала его историю. Но, если бы Джонатан поведал ее прямо сейчас, ей стало бы еще хуже. Она смутилась бы, совершенно растерявшись. Следовало просто улыбнуться ей, Линда только одобрила бы это.

— Вот стул. Сейчас я налью вам немного виски.

— Спасибо, нет, не стоит беспокоиться. — Делия покачала головой.

— Вы не пьете?

— Не пью виски. — Она уставилась на входную дверь. — А пес не сможет войти?

— Думаю, что нет, если в мое отсутствие его не научили пользоваться дверными ручками. — Видя, что шутка не произвела на нее ни малейшего воздействия, он склонился над новой знакомой и обеспокоенно заглянул в ее глаза. — Вы так сильно боитесь собак?

— Маленьких не очень, — ответила Делия, машинально потирая старый шрам над коленом.

Наверное, это был какой-нибудь терьер, решил Джонатан. Такие хватают жертву и долго не разжимают челюсти.

— Я уверяю вас, что Робби не кусается. Но на всякий случай закрою на ключ заднюю дверь.

Просто, чтобы вы чувствовали себя спокойно в мое отсутствие.

— В ваше отсутствие? — встрепенулась Делия.

Она избегала встречаться с ним взглядом, потому что была взволнована поцелуем и чувствовала, что сказала лишнее. Но теперь резко подняла голову. — А куда вы уходите?

Как легко с ней справиться: стоит лишь впустить Робби и выписать ей чек, и она исчезнет быстрее, чем можно было ожидать! — подумал Джонатан.

— Я собираюсь перенести ваши коробки и загнать машину в гараж.

Он прошел к задней двери и запер ее, но ключ не оставил в замочной скважине, а предусмотрительно на всякий случай положил в карман.

Она сидела так же напряженно, испуганно следя за его движениями. Нет, выгнать ее в таком состоянии, воспользоваться ее слабостью он не мог.

Нолли, уставшая от недостатка внимания, продолжала обиженно хныкать. Делия, внезапно очнувшись, подскочила к стульчику, расстегнула закрепляющие ремешки и взяла ее на руки.

— Радость моя, ты проголодалась? Прости меня, пожалуйста.

Джонатан тихо вышел. Смотреть на мать с младенцем было невыносимо. Разбирая в гараже коробки, он то и дело возвращался мыслями к Делии и ее малышке. Почему отец Нолли не жил с ними? Что с ним стало? Поддерживает ли тот хоть какие-нибудь отношения с ней?

Но почему, черт побери, все это интересовало его, Джонатана Брендли? Один поцелуй ничего не мог значить. Ровным счетом ничего. Делия являлась лишь временной помехой в его одинокой жизни. И должна была исчезнуть из нее.

Малышка Нолли усердно расправлялась со своей кашей. Делия все еще не могла унять дрожь, ее руки продолжали трястись. Что же привело ее в большее волнение — внезапное появление пса или поцелуй его хозяина? На этот вопрос она не смогла бы ответить.

Напавшая на нее в детстве собака оставила, по сути, незначительный след в ее жизни — шрам на ноге, который почти рассосался со временем. Оуэн же тяжело ранил душу. Что же означала ее реакция на поцелуй Джонатана Брендли?

Одно из двух: или душа уже исцелилась, или ее хозяйка не сумела извлечь урок из собственного плачевного опыта.

— Неужели я вела себя, как истеричка? Ты тоже так считаешь, Нолли? — Девочка улыбнулась в ответ, будто понимала, о чем ее спрашивают. — Значит, ты находишь ситуацию смешной, не так ли? — Она пощекотала ее по животу, и та рассмеялась, широко открыв рот. Только сейчас Делия заметила это чудо — на верхней десне ребенка красовался маленький белый зуб. — Так вот почему ты такая веселая! Солнышко мое! — Она услышала шум за спиной и обернулась.

Джонатан Брендли ставил на столик в прихожей небольшую коробку.

— Вот эта, — сказал он строго, как бы подчеркивая, что улыбаться нечему. — Эта коробка не поместилась.

— Да? — все еще радуясь прорезавшемуся зубу у Нолли, спросила Делия. — Наверное, ее можно положить в той комнате, ну где все старье. — Сейчас ничто не могло помешать ее счастью. — У Нолли вырос первый зуб! Взгляните! — воскликнула она.

Джонатан не двинулся с места, только сказал:

— Вы бы лучше показали это отцу девочки.

Будь я на его месте, не отходил бы от нее.

Радостная улыбка медленно исчезла с ее губ.

Глаза Джонатана выражали какую-то боль, затаенную обиду, несчастную любовь… Быть может, жена забрала у него ребенка? Оставила ему свою собаку и исчезла с дочерью или сыном! — подумала она.

Он поднял коробку и стремительно зашагал к лестнице. Делия взяла опустошенную бутылочку Нолли и побрела к раковине. Ей в голову вдруг пришла совершенно простая мысль, заставившая ее устыдиться. Наверное, бедный Джонатан тоже проголодался.

— Вам приготовить сандвичи или что-нибудь вроде этого? — крикнула она.

Мужчина поколебался несколько секунд, затем откликнулся:

— Буду вам признателен. Спасибо.

Делия все поняла. Он относился к ней настороженно и не знал, как воспринять подобный жест.

— Это не составит для меня труда. Я сама собираюсь перекусить. Заодно угощу и вас. — Нельзя было давать ему повод думать, что она делала это ради того, чтобы он чувствовал себя раскованно.

Глава 4

Джонатан сожалел, что вел себя с ней так грубо. Никто не давал ему права осуждать ее, ведь он ничего о ней не знал. И не мог винить ее в том, что она очутилась в его доме. За это следовало благодарить Александра.

— Я ем все, кроме вареной курицы и фарша из печени.

Делия сосредоточенно уставилась на него. Что он хотел этим сказать? Уколоть ее?

Джонатан поднялся наверх.

Она переодевала ребенка, готовила сандвичи и обдумывала собственное поведение. Зачем ей понадобилось предлагать ему свои услуги? Дел у нее было невпроворот. Мало того, что на ней одной лежала сейчас ответственность за младенца, еще и приближались сроки сдачи перевода.

Она положила сандвичи с сыром на блюдо, накрыла их салфеткой, взяла на руки Нолли и отправилась наверх.

— Мистер Брендли?

Он предложил ей называть его Джонатаном, но она решила, что должна сохранять дистанцию. Так было проще избежать ненужных осложнений. Когда он держал ее в объятиях, смотрел на нее своими бездонными глазами, целовал, она почувствовала, что готова потерять над собой контроль, и испугалась этого.

Он занес коробку не в комнату с желтыми стенами, а в кабинет, она сама видела, но сейчас его здесь не было.

Недоуменно пожав плечами, Делия заглянула в спальню и замерла на пороге. Джонатан лежал на ее кровати. Или на его кровати… Лежал на спине, раскинув в стороны руки, и, по всей вероятности, спал.

Она вздохнула, пожала плечами, прошла к кроватке и опустила в нее Нолли. Теперь, когда упрямый первый зуб занял свое законное место, малышка должна была вести себя менее капризно.

Делия накрыла племянницу одеялом и медленно повернулась к спящему мужчине. Несмотря на страстное желание избавиться от него, она не могла не сочувствовать ему. Бедняга, наверное, совсем вымотался. Она и сама, кстати, чувствовала себя до такой степени усталой, что впору было устроиться рядом с ним и наконец-то как следует выспаться.

А может, ей просто хотелось лечь в одну постель с человеком, с которым так страстно целовалась? Ее щеки вспыхнули. Она, оказывается, ничуть не изменилась — бездумно легко поддавалась чарам мужчины, забывая о возможных последствиях.

Нет уж, этому не бывать. Делия, сладко зевнула, отвела взгляд от постели и лежавшего на ней Джонатана и, тихо ступая, направилась к двери. Как только Нолли потеряла ее из вида, сразу принялась хныкать.

— Тише, тише, — зашептала Делия, возвращаясь к кроватке. Если бы Джонатан предупредил, что собирается отдохнуть, она бы перенесла кроватку в кабинет. По всей вероятности, бедняга не предполагал, что так быстро заснет. Рядом на тумбочке лежали болеутоляющие таблетки. По-видимому, их дали ему в больнице, он недавно выпил одну… Лекарство лишь помогло расслабиться. Ей тоже хотелось спать, но она не могла себе этого позволить, необходимо было приниматься за работу.

Нолли было успокоилась и уже закрыла глаза, но когда Делия вновь направилась к двери, опять захныкала.

— Послушайте, если вы побудете здесь и, посидите спокойно, она заснет.

Делия резко повернула голову: глаза Джонатана были по-прежнему закрыты.

— Я думала, вы спите. Извините меня. Я, пожалуй, вынесу кроватку…

— Мне тоже показалось, что сплю, но вы прыгаете здесь, как попрыгунчик, и малышка плачет… — Он приподнял веки, которые, как ему показалось, налились свинцом. Делия выглядела уставшей, чему не стоило удивляться: прошлой ночью она определенно не выспалась. — Прилягте рядом, буквально на десять минут, а когда мы с ребенком заснем, вы сможете заняться своими крайне важными делами.

— Вы не понимаете… — начала было она.

Но он перебил ее:

— Десять минут — это не так много. Но за это время ребенок заснет. — Он прекрасно все понимал. Она должна была зарабатывать деньги, чтобы содержать себя и дочь, но не могла не отдыхать.

— Наверное, вы правы… — пробормотала Делия.

— Я всегда прав, — ответил он, когда она уже смущенно укладывалась рядом. — Скиньте туфли и положите ноги на спинку кровати. Этот ребенок ужасно умный, если не будете стараться выглядеть правдоподобно, вам его не обхитрить.

— Мистер Брендли…

— Джонатан, — поправил он. — Думаю, смешно обращаться к человеку столь официально, если ложишься с ним на одну кровать, Делия.

— Я не ложусь с вами в кровать! — Ее щеки залила краска. — Джонатан, я думаю, это не очень…

— Советую вам не думать ни о чем. По крайней мере, не высказывайте свои мысли вслух.

Просто ложитесь и не шумите. Прошу вас. — Он закрыл глаза, чтобы больше не смущать ее.

Делия наконец-то легла. И чувствовала себя виноватой за причиненное ему беспокойство и глупой, поскольку боялась лечь рядом с человеком, единственным желанием которого было поскорее заснуть. Она не касалась Джонатана, но ощущала его присутствие и ясно чувствовала запах сильного мужского тела, смешивавшийся с хвойным ароматом, исходившим от свежего постельного белья. Нолли умиротворенно ворковала в кроватке, готовясь ко сну. Делия закрыла глаза.

Джонатан скоро услышал, как ее дыхание стало мерным и спокойным. И прежде чем самому уснуть, улыбнулся.

Проснувшись, он взволнованно вздрогнул, приоткрыл глаза, пытаясь сообразить, где находится и кто это лежит тут с ним. И если с местонахождением удалось определиться быстро, — это была его собственная постель, — то разобраться с остальным оказалось не так просто. Понятно было только, что его щека прикасалась к женской груди.

Болеутоляющая таблетка, которую ему пришлось принять накануне, притупила работу сознания. Но, несмотря на это, он знал, что женщины в его постели вроде бы не должно быть.

Однако она была — лежала рядом…

Делия! — вспомнил Джонатан, не двигаясь и лишь осторожно убирая со своего лица женские локоны.

Сейчас она не выглядела, как принцесса из сна, но он прекрасно знал, что скрывалось под ее бесформенной футболкой и широкими спортивными брюками. Она едва заметно улыбалась, напоминая добрую фею из сказки. Ее губы были приоткрыты, как будто приглашали к поцелую.

Джонатан боролся с надвигавшейся волной эмоций, но проиграл, позволив ей захлестнуть себя, накрыть с головой. Он придвинулся к Делии еще плотнее и нежно коснулся губами ее губ.

Она шевельнулась, и он замер. Должно быть, теперь начинались настоящие проблемы.

Делия опять улыбнулась и приоткрыла глаза, но скорее всего пребывала еще в полудреме, так как придвинулась к нему ближе. Он почувствовал, как спустя несколько секунд женщина вдруг сильно напряглась, наверное, пыталась определить, где сон, а где реальность.

— Оуэн? — встревоженно спросила она.

И неожиданно Джонатана пронзил приступ невероятной ревности.

— Кто такой Оуэн? — Слова вырвались у него прежде, чем он успел обдумать их и свое состояние.

— Что? — Она моргнула, вероятно, для того, чтобы окончательно проснуться.

— Оуэн — это отец Нолли? — не унимался Джонатан.

Делия выругалась про себя. Дневной сон всегда туманил ее сознание, совершенно выбивал из колеи, делал абсолютно неспособной работать и трезво мыслить. Когда она наконец поняла, что происходит и кто лежит рядом с ней на одной кровати, откуда-то из груди вырвался сдавленный стон.

— О, нет! Не могу поверить. Я заснула!

— Вам это было необходимо, — сказал Джонатан.

Но не было необходимости спать рядом с ним! Получилось так, будто она бросилась в его объятия. И это не в первый раз. Сначала в кухне, когда он дернул ее за ногу, потом после появления пса… Как она должна была вести себя теперь?

— Нам пора прекращать подобные сближения, — пробормотала Делия. Она знала, что обязана подняться и уже собралась это сделать, но не смогла и шелохнуться. — Мне надо вставать.

— Не беспокойтесь, Нолли ведь еще спит.

— Не беспокоиться? — повторила она с усмешкой, но, поразмыслив, согласилась с ним.

Волноваться было действительно не из-за чего.

Оба лежали в одежде. Между ними не произошло ничего серьезного. Во сне они придвинулись друг к другу. И что же? Люди ведь, когда находятся вдвоем в одной постели, обычно поступают именно так…

Конечно, прижиматься к такому мужчине, как Джонатан Брендли, доставляло ей определенное удовольствие. Еще бы! Красивый, высокий, мужественный, прекрасно сложен… Сейчас, вблизи, она могла рассмотреть его лучше: орлиный нос, высокие скулы, — такие лица с годами обычно становятся лишь более привлекательными. Наверняка этот адвокат пользовался успехом у женщин, и, — кто знает? — быть может, его жена сбежала от него именно по этой причине. Жаль только, что не забрала с собой собаку.

— Кто такой Оуэн? — еще раз спросил Джонатан.

— Что? — переспросила Делия. Говорить о своем бывшем дружке ей вовсе не хотелось. — Никто. Человек, с которым я жила на протяжении какого-то времени… Мне надо вставать.

— Нет. — Он крепко обхватил ее за талию.

— Я говорю серьезно, — сказала Делия, напуская на себя строгость.

— Вы должны использовать любую свободную минуту для отдыха, Делия. Когда имеешь маленького ребенка на руках, работа должна отходить на второй план.

— Легко сказать! Я обязана зарабатывать.

— Понятно.

Итак, этот Оуэн был полным ничтожеством, если не мог обеспечить собственную дочь, подумал Джонатан. И Делию. Почему-то этот факт ужасно его обрадовал.

— Сомневаюсь, что должна следовать вашему совету, но вы правы: мне нужен отдых. Только в данный момент…

В данный момент она лежала рядом с ним, чувствуя его дыхание, слыша ровное биение его сердца, ощущая его руку на своей талии. Руку, не позволявшую ей уйти. Как велико было искушение забыть о работе, закрыть глаза и остаться возле него.

Он притих. Наверное, опять задремал, подумала Делия. Не стоило его беспокоить. Поэтому она решила еще полежать, решила даже воспользоваться выдавшимися минутками и поспать еще немного…

Но заснуть не удалось. В голове крутились пестрые мысли, переплетавшиеся с воспоминаниями и немыслимыми фантазиями. И тут ей на помощь пришла Нолли, неожиданно заплакав.

— Такие замечательные минуты никогда не балуют нас продолжительностью, — пробормотал Джонатан и убрал руку с ее талии.

Делия встала, одернула футболку и взяла девочку из кроватки.

И как этот тип Оуэн мог находиться на расстоянии от этих двух потрясающих созданий? — размышлял Джонатан, поднимаясь.

— Я прогуляюсь с Робби, — сообщил он. — А вы приготовите ужин. Или мне стоит купить что-нибудь?

— Ужин? — Она не могла понять, что он имеет в виду. Хочет, чтобы ему готовили? Это уж слишком!

Он видел по изменившемуся выражению ее лица, о чем думает его нежеланная квартирантка.

Выжить ее из дома, как выяснилось, еще проще, чем казалось пару часов назад, подумал он. Женщина должна была съехать. И чем быстрее, тем лучше, пока у них не возникло серьезных проблем.

— Да, я спрашиваю об ужине. Это ведь основная причина, по которой мы, мужчины, сходимся с женщинами, они ведь лучше нас справляются с хозяйством, чувствуют себя комфортно у плиты, — сказал он, желая окончательно разозлить ее.

— Вот и ищите себе такую! — крикнула Делия в закрывшуюся за ним дверь.

Робби радостно завилял обрубком хвоста, когда увидел вышедшего на крыльцо хозяина.

— Итак, старина, кажется, скоро мы от нее отделаемся, — сказал псу Джонатан, направляясь к гаражу, чтобы вывести машину. Но на душе у него почему-то стало тоскливо.

Делия зашла в ванную, ополоснула лицо прохладной водой и заглянула в зеркало. Значит, этот Джонатан ничем не лучше Оуэна, подумалось ей. Наглый потребитель! — молча возмущалась она. Решил использовать ее присутствие здесь в личных интересах. И почему ей так не везло с мужчинами?

Она пристальнее всмотрелась в свое отражение, провела ладонью по губам. Они выглядели набухшими и раскрасневшимися, словно их долго целовали, но этого им было мало. Делия коснулась губ кончиками пальцев, как будто хотела ощутить след, оставленный губами Джонатана. Потом беспомощно опустила руку. К чему эти нелепые мысли, дурацкие мечты? Этот человек являлся юристом и вполне контролировал себя. Целовать ее повторно он явно больше не собирался. Хотя ей очень хотелось этого.

Необходимо было взять себя в руки и приниматься за дела, пока этот соблазнитель не вернулся с прогулки.

В кабинете она, усадив малышку в манеж и дав ей погремушку, открыла увесистую книгу Фрица Висса там, где закончила перевод. Работа пошла легко. Через час Делия одолела очередную главу, затем, отложив в сторону фолиант, придвинула телефонный аппарат и набрала номер Лесли и Мориса.

— Надеюсь, вы хорошо проводите время, — сказала она после длинного гудка сработавшего автоответчика. — Хотя бы кто-нибудь должен быть счастлив. Кстати, у Нолли появился первый зуб…

Оставив им это сообщение, Делия спустилась в кухню. Мистер Брендли, как выяснилось, желал после прогулки с собакой увидеть тут суетящуюся возле плиты женщину-прислугу, готовящую для него ужин. Неплохие мечты! Она усмехнулась.

Никогда в жизни у нее не получалось взбить как следует крем для торта или, скажем, красиво запечь рыбу. Но даже если бы она была профессиональным поваром, все равно ни за что не стала бы демонстрировать перед ним свое умение.

В кухонном буфете она нашла пакетик с сушеной зеленью, пластмассовую банку с фасолью. В морозильной камере было почти пусто, лежала лишь коробка с одной соевой котлетой.

Ничего, подумалось ей, когда мистер Брендли вернется, пусть сам и отправляется в ближайший супермаркет!

Она снова поднялась наверх, взглянула на Нолли, трещавшую погремушкой в манеже, прошла в спальню и аккуратно заправила постель. Следовало прекратить тут совместный отдых, иначе добром это не кончится…

В ванной комнате корзина с грязным бельем была переполнена. Загрузив его в машину, Делия подключила ее. А вот водонагреватель для ванны выключила. Конечно, Джонатан после прогулки захочет принять душ, но по условиям договора за горячую воду должна была платить она. Так что перебьется!

Выжить его становилось все сложнее, но ей необходимо было добиться своего.

Джонатан бросил Робби палку, пробежался разок по круговой дорожке парка, затем задумчиво побрел по аллее.

Ему захотелось разобраться в противоречивых, беспрерывно воюющих друг с другом эмоциях, возникших в душе с появлением в его жизни мисс Паркер.

Сегодня в разговоре с бабушкой он сказал, что не интересуется женщинами с тех самых пор, как погибла Линда. На самом деле все обстояло гораздо сложнее. Сначала он чувствовал, что сердце его онемело, поэтому был не в состоянии реагировать даже на самые явные предложения с их стороны утешить его и приласкать.

Потом онемение исчезло, а на смену ему пришли безразличие и холодность, из-за которых даже наиболее привлекательные из интересовавшихся им женщин вызывали в нем отвращение.

Вернувшись посреди ночи домой из Хьюстона и думая лишь о том, сколько времени потребуется Александру, чтобы собраться и уехать в свою Бразилию, он был застигнут врасплох.

Никогда в жизни ему не доводилось видеть женщину, готовую вступить в схватку с грабителем.

Наверное, именно поэтому теперь из его головы не выходили мысли о Делии. Особенно после того, как он увидел ее обнаженной в ванне.

Скорее всего, реакция любого мужчины, оказавшегося на его месте, была бы схожей. И сложившиеся между ним и Делией отношения ничего не значили. Вернее, ничего не должны были значить.

Но ее подобно весеннему солнцу улыбка согревала душу, а когда она хмурилась, ему хотелось целовать образовавшиеся между черных бровей складочки до тех пор, пока они не разгладятся. А если ее что-нибудь сердило… В тех чувствах, которые зарождались в нем в эти минуты, ему не хотелось признаваться даже самому себе.

Главная сложность заключалась в малышке.

Вместе с Делией они были слишком хороши для него. Возможность завладеть этой милой парочкой пугала его. Восемь с лишним лет назад он потерял Линду и маленького сына. Теперь в его жизни появилась другая женщина с младенцем, которая идеально заполнила бы окружавшую его пустоту.

Быть может, он просто стремился найти нечто, подобное утраченному? Могла ли такая любовь оказаться настоящей?

Размышляя таким образом, он дошел с Робби до своего «форда», припаркованного у входа в парк. Но и дальше, когда он двигался уже обратно в потоке транспорта к своему тихому, уютному району, застроенному фешенебельными особняками, подобные грустные мысли не оставляли его.

Оставив Робби в саду, Джонатан вошел в дом и услышал, что наверху, в ванной, работает стиральная машина. В кухне, вопреки его ожиданиям, на столе не было никакого ужина. В гостиной на диване сидела Делия, поджав под себя ноги, читала какие-то страницы с текстом, отпечатанном на машинке. Она даже не повернулась, хотя явно слышала, как он вошел в комнату. В принципе все так и должно было быть.

Чего он хотел? Чтобы она бросилась ему на шею с криком: «Как я рада, что ты дома, милый»?

— Вы разве не видите, что ребенок напустил слюней на дорогой ковер? — спросил Джонатан раздраженно. — А шерсть от болонки валяется по всему дому.

— Это не моя болонка, — не отрывая глаз от своих страниц, произнесла Делия. — Я терпеть не могу собак. Сама бы не завела ничего подобного. Хотя, если бы меня поставили перед выбором: собака или мужчина, я выбрала бы первое.

— В таком случае знайте: о вас я думаю то же самое. — Он произнес это с чувством, пытаясь казаться убедительным. После того, как она и ребенок уедут, — а ему все же не терпелось выпроводить их отсюда, — придется сделать генеральную уборку. Избавиться от этого терзавшего сердце детского запаха, от аромата Делии Паркер, приводившего его в непонятное смятение. Вернуться к обычной жизни.

— Непременно почистите ковер перед тем, как съедете.

Она взглянула на него поверх очков, но не двинулась с места.

— Если этот ковер действительно такой дорогой, то вам следовало бы лучше ухаживать за ним. Когда я оттирала шоколад, заметила несколько других пятен. Не мешает сдать его в химчистку.

— Хорошо. Позвоните туда, вызовите людей.

Я сам оплачу счет. — Он взял со столика лист с длинным списком. — Приготовили перечень агентств по недвижимости?

— Нет, — ответила она, откладывая в сторону страницы с текстом. — Всего-навсего составила список того, что нужно купить в супермаркете. Буфет почти пуст.

— Что ж, желаю вам удачно провести время среди полок с батонами и пластиковыми бутылками. Я иду в душ.

Делия поправила очки и уставилась на него.

Он выглядел бледным, волосы повлажнели и отдельные пряди прилипли ко лбу.

— С вами все в порядке? — спросила она. — С такой раной, как у вас, наверное, не стоит много двигаться.

— Тронут вашей заботой, но двигался в основном Робби.

Неожиданно Делия почувствовала себя виноватой. И зачем ей понадобилось выключать водонагреватель?

— Простите, но вода, наверное, едва теплая.

— Нагреватель всегда включен… Или нет? — растерянно спросил он.

— К сожалению, выключен, — ответила она, слегка краснея. — Я пользуюсь горячей водой утром и вечером. В итоге платить придется примерно за два часа в день.

Он тяжело вздохнул.

— Пожалуйста, не думайте вы об этих чертовых счетах. Я сам все оплачу. Прошу вас в будущем не выключать нагреватель, слышите?

Делия мысленно отругала себя. С каких это пор она стала такой жадной?

— Я положу список на кухне, ладно? — спросила она строгим тоном, увеличивая восстановившуюся между ними дистанцию.

— Зачем? — Джонатан недоуменно поднял брови.

— Если вы хотите есть, то должны сходить за продуктами. Мне надо покормить Нолли, потом искупать ее и уложить спать.

Он некоторое время молчал, затем усмехнулся.

— А вы, насколько я понимаю, вообще не едите?

— Нет, почему же. И я поем. Отварю немного фасоли, поджарю соевую котлету, — небрежно ответила Делия.

— Одну котлету?

Она окинула его внимательным взглядом и пожала плечами.

— Да, котлета всего одна. Но, если хотите, мы, конечно, можем поделить ее пополам. Мне не жалко.

— Спасибо, Делия. Вы очень добры, — сдержанно ответил Джонатан.

Она-то надеялась разозлить его. Рассчитывала на то, что избалованный состоятельный юрист уйдет хотя бы сегодня вечером. Думала, что в худшем случае он пошлет ее к черту.

Вышло по-другому.

Она с детства не могла терпеть соевые котлеты. Теперь ей предстояло жарить эту мерзость, убивать на это время да еще делиться с ним!

Глава 5

Джонатан стоял под противными холодными струями душа, проклиная все на свете. Она поплатится за свои изощренные издевательства, думал он. Ее объяснения насчет экономии денег на горячей воде и яйца выведенного не стоили. У нее был маленький ребенок, и ей постоянно приходилось стирать детские вещи. Он все прекрасно понимал: она намеренно выключила нагреватель перед его приходом и слила горячую воду, Что ж, если Делия хотела войны, он принимал ее безмолвный вызов. Естественно, она рассчитывала на легкую победу, учитывая тот факт, что он целовал ее, ну и еще прижимался к ней, когда спал.

— Увидим еще, чья возьмет, — пробормотал Джонатан, затем, закрыв холодную воду, вышел из душевой кабины и стал энергично растираться полотенцем.

Он был готов разделить с ней самую скудную пищу, какую бы только она ни вздумала подать на ужин. Душу согревало одно обстоятельство: ей придется давиться тем же самым.

Проходя мимо кабинета, он увидел через приоткрытую дверь, что Делия сидит за письменным столом, и вошел, надеясь выяснить наконец, чем занимается его квартирантка. Но она не работала, а сосредоточенно листала телефонный справочник организаций и учреждений Сиэтла. Нолли сидела у нее на коленях. Рядом на столе стояла тарелка с сандвичами.

Он взял один, не спрашивая разрешения, с аппетитом откусил и сказал:

— Вкусно.

— Хлеб уже начал черстветь. А блюдо с вашими сандвичами, кстати говоря, так и стоит в кухне, — безразличным тоном сообщила Делия.

— Спасибо. Чем занимаетесь?

— Выписываю телефоны агентств по недвижимости, — ответила она.

— Собираетесь найти что-то более подходящее из жилья? — поинтересовался он, пытаясь не выдать свою радость.

— Нет, с меня довольно невыносимых арендодателей. — Она улыбнулась, подняла с колен Нолли и направилась к лестнице.

Джонатан и не думал поддаваться на провокацию. Он обратил внимание на слово «арендодатели». Делия употребила форму множественного числа. Почему она съехала так поспешно оттуда, где жила раньше? Договор об аренде все еще лежал на полке в холле, и Джонатан, спустившись вслед за ней, взял его, чтобы еще раз просмотреть.

— Я подумываю приобрести собственное жилье, хотя смогу позволить себе лишь что-нибудь совсем крошечное… — продолжила Делия.

— Приобрести? — Он вытаращил глаза. — Но на это уйдет уйма времени!

— Вы так думаете? — Она многозначительно посмотрела на договор в его руке. — Считаете, что это займет более двух с половиной месяцев?

— Возможно, — пробормотал он, понимая смысл ее издевки.

Делия улыбнулась.

— Вы потерпите еще немного? Я покормлю Нолли, а потом примусь за ужин. — В конце концов, подумала она, если он голоден, то спокойно может поужинать где-нибудь в другом месте.

— Надеюсь, что с голода не умру. Пока вы заняты ребенком, я подкреплюсь сандвичами.

Они прошли в кухню, и оба как по команде ахнули. Осколки блюда валялись на полу, а от сыра и хлеба не осталось ни крошки. Робби, виновато прижав уши, проскочил к открытой входной двери и выбежал во двор.

Делия, так испугавшаяся пса сегодня днем, чуть было не бросилась за ним, чтобы расцеловать его.

— Ну вот! — Она всплеснула руками. — У нас почти ничего не осталось. Обычно у меня не случается подобных проколов, но сейчас все происходит так…

— ..Так неожиданно, — подсказал он. — Не понимаю одного: как сюда попал Робби? Я оставил его на улице и закрыл дверь…

— Я его не впускала. — Делия покачала головой.

В чем, в чем, а в этом он не сомневался.

— Может, ваш пес и впрямь научился открывать дверь?

— Робби очень смышленый. Но чтобы справиться с замком… Не думаю. Наверное, я сам неплотно закрыл ее. — Джонатан протянул руку. — Давайте свой список.

Делия, как бы не понимая, спросила:

— Какой?

— Список покупок, — пояснил он. — Я схожу в магазин, а вы потом приготовите, согласны?

— Не хотите есть соевую котлету? — спросила она и, не дожидаясь ответа, взяла с холодильника лист и протянула ему.

Он пробежал по нему глазами и ухмыльнулся.

— И это все?

Она почему-то покраснела, выхватила у него из рук свой перечень, бормоча:

— Ой, я совсем забыла. Еще мне нужно кое-что для Нолли. Все почти закончилось.

Внеся в список еще несколько пунктов, Делия достала из сумочки кошелек.

— Я дам вам деньги…

— Не стоит, — сказал Джонатан не терпящим возражения тоном, заметив, как напряглось ее лицо. Он все понимал: нелегко ей, наверное, доставались эти центы и доллары. — Потом рассчитаемся.

— Хорошо, — ответила Делия с облегчением.

— И давно вы стали вегетарианкой? — Джонатан прищурился, взглянув на нее. Ему показалось, что, составляя список, она намеренно внесла в него лишь названия овощей, фруктов и бобы из желания поиздеваться над ним.

Делия избегала его пристального взгляда.

— Когда я стала в-вегетарианкой? — переспросила она, чтобы потянуть время. — В… шестнадцать лет.

Он еще раз ухмыльнулся и вышел из дома, оставляя ее, растерянную и смущенную наедине с совестью.

Войдя в шумный супермаркет, Джонатан прямиком направился к полкам с мясными изделиями.

Вот как раз то, что нужно, подумал он, усмехаясь, и бросил в корзину набор из трех свиных отбивных в прозрачной упаковке. Его внимание привлекли и жирные колбаски в пакетиках ярко-красного цвета. Не долго думая, он взял один из них, решив, что съест эти колбаски на завтрак. Правда, их вид вызвал в нем тошноту.

Истинная же причина его неважного самочувствия крылась вовсе не в колбасках, а в полученном им ночью ранении. Врач скорой помощи не потрудился объяснить ему, каких последствий можно ожидать, так как принял за преступника. Этому пациенту, посчитал он, в любом случае несколько дней придется провести в тюремной камере. Сам же Джонатан рассчитывал на то, что хорошенько выспится в тишине и спокойствии. И этого будет достаточно, чтобы снова оказаться в хорошей форме.

Все получилось совсем иначе.

Взяв в отделе овощей и фруктов лук, морковь, яблоки, бобы и рис — все то, что указала в списке Делия, — Джонатан отправился к полкам с товарами для детей. Эти вещи — тальк, салфетки, крем, она дописала перед его уходом.

Тошнота усиливалась.

Он брел вдоль стеллажей, пестревших яркими упаковками, погруженный в воспоминания, когда услышал за спиной женский голос.

— Извините, не могли бы вы достать мне пачку подгузников с верхней полки?

Джонатан тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и оглянулся. К нему обращалась невысокая женщина. Ее малыш сидел на специальном детском месте в тележке для покупок.

Джонатан выполнил ее просьбу.

Она взглянула на него с пониманием и спросила:

— Вам помочь?

— Что? — переспросил он.

— Вы выглядите несколько растерянным. — Она не стала дожидаться его ответа. — У вас родился кто-то совсем недавно, верно? Когда мужчина с самого начала принимает активное участие в воспитании ребенка, это просто замечательно! — Женщина взяла у него из руки список и бегло просмотрела его. — У вас девочка или мальчик?

Мальчик, подумал Джонатан. Чудесный мальчик — Николас. Перед глазами промелькнула незабываемая картина: он принимает ребенка из рук врача, смотрит в счастливые глаза Линды…

— Все это для девочки… Ее зовут Нолли, — пробормотал он, поняв, что от него ждут ответа.

— Нолли? Как мило. А полное имя? Оливия? поинтересовалась незнакомка, не обращая ни малейшего внимания на отсутствующий вид собеседника.

— Просто Нолли, — торопливо проговорил Джонатан, желая поскорее закончить ненужный разговор.

— Берегите их обоих! Им сейчас очень сложно. Я это отлично знаю, — сказала женщина, протягивая ему указанный в перечне тальк и крем.

— Обязательно. Спасибо за помощь. — Джонатан побрел к кассам, но приостановился у полок с игрушками и подумал, что они, в общем, все те же, что и десять лет назад, вот только стали более яркими. Он взял розового мягкого слоника в зеленой кепке и бросил его в свою корзину.

Когда кассир назвал общую сумму за отбивные, колбаски и все остальное, Джонатан усомнился в правильности своего поступка. Быть может, не стоило покупать игрушку и тем самым еще больше приближать к себе нежеланную квартирантку с ребенком?

Идя к машине с двумя большими пакетами в руках, он все еще думал о Делии. Ему вдруг представилось, что она обращается к нему за помощью как к юристу, как к непричастному лицу. Он, конечно, сделал бы все возможное, чтобы никто не посмел вышвырнуть ее из дома.

Почему она должна расплачиваться за отвратительное воспитание Александра? Неизвестно, с какими трудностями и неудачами пришлось ей столкнуться в жизни.

Нет; пора прекращать строить ей мелкие козни, твердо решил он. В конце концов она не виновата в том, что невольно всколыхнула в нем болезненные воспоминания, ей ничего не было известно о его прошлом…

Наверное, стоит еще раз все обсудить, размышлял Джонатан. Двое взрослых цивилизованных людей способны уладить проблемы и посерьезнее этой. И почему бы ни прожить мирно несколько дней, по крайней мере, до тех пор, пока ей не удастся найти другое жилье?

Он не сразу поехал домой, а направился в. агентство по недвижимости, название которого узнал из ее договора. Ему захотелось взять ситуацию под личный контроль.

В просторном офисе его встретила администратор, улыбчивая женщина средних лет.

— Дом на Грин Эппл-стрит? — переспросила она и почему-то нахмурилась.

— Да. Этот дом сдан некоей Делии Паркер через вашу фирму, — подсказал он.

— Я помню, мисс Паркер разговаривала по телефону с нашим агентом Эвой. Звонила, похоже, в ужасном состоянии. Просила срочно подыскать для нее что-нибудь. Но мы не смогли ей помочь. Такие дела требуют тщательности и соответственно времени.

— Тем не менее, договор был подписан.

— Исключено. — Администратор покачала головой. — Мы не имеем дел с жильем на Грин Эппл-стрит, это же респектабельный район.

Хотели бы, конечно, но увы…

— Быть может, стоит поговорить с Эвой?

— Она уволилась. Эва работала временно, ей нужны были деньги на поездку в Бразилию. — Администратор взяла у Джонатана договор и просмотрела его. Улыбка мгновенно исчезла с ее лица, а с губ вдруг слетело не вполне приличное слово, обычно неупотребляемое в официальном разговоре…

Делия решила вести себя впредь, как и подобает взрослому человеку.

Много мяса она не ела, но не могла сказать, что вообще не употребляет его в пищу. Когда-то, в шестнадцать лет, ей действительно захотелось стать вегетарианкой. Но через несколько дней один из одноклассников, который безумно ей нравился, пригласил ее на вечеринку, где угощали хот-догами и гамбургерами. Она отказалась от вегетарианства, не раздумывая.

Ей было не по себе и хотелось загладить допущенную ошибку. Неожиданно в голову пришла потрясающая мысль: она закажет что-нибудь вкусное, например, ригатони «Санта Лусия» в любимом ресторанчике «Палаццо Дукале». И, пожалуй, включит в заказ даже бутылочку любимого фриулийского вина «Новелло». Делия тоскливо опустила плечи. В этом самом «Палаццо Дукале» они часто ужинали с Оуэном.

Она решила не откладывать задуманное в долгий ящик, набрала нужный номер и сделала заказ на семь тридцать. И как только положила трубку, услышала характерный щелчок и взглянула на входную дверь.

— Как вы быстро вернулись! — воскликнула Делия и тут же приоткрыла от удивления рот.

На пороге вместо Джонатана стоял, склонив морду набок, Робби. Его глаза озорно поблескивали. Пес явно пребывал в игривом настроении.

— Этого мне только не хватало! — прошептала она.

Не успела Делия и глазом моргнуть, как из кухни выбежал Чарли. Завидев добермана, он принял воинственную позу, зарычал, а через пару мгновений залился оглушительно визгливым лаем.

Джонатан имел полное право воспользоваться полученной в агентстве информацией. Но даже и не помышлял об этом.

Бедная Делия, думал он. Как много значил для нее этот договор! Если бы она только знала, что ее документ не имел ни малейшей силы. Его оформила подруга Александра, воспользовавшись стандартным бланком и печатью фирмы.

Нет, решил он по поводу ужина, никаких игр с отбивными! Надо заказать приличную еду в каком-нибудь ресторане. Среди индийских блюд, например, есть много вегетарианских. Да не забыть про бутылочку вина, за которой они бы спокойно обсудили создавшееся положение.

Он, пожалуй, согласился бы на совместное проживание, если бы Делия пошла на нормальный разговор. Ей можно было бы уступить комнату с коробками и кабинет.

Он заехал в гараж и воспользовался телефоном, висевшим там, на стене, чтобы сделать заказ, затем прошел через сад к главному входу.

Дверь была настежь открыта, а Робби его почему-то не встречал у крыльца.

Джонатан вошел поставил на пол пакеты, громко стукнув чем-то, наверное, банкой с бобами, но даже не обратил на это внимания.

Представшая перед глазами картина заставила сердце замереть на мгновение.

Столик в холле лежал ножками кверху, ковровую дорожку Джонатан едва узнал: сбитая в уродливую кучу, она оказалась в дальнем углу. В кухне на полу поблескивали перламутром осколки дорогого чайного сервиза, стоявшего обычно в буфете, дверца которого была сорвана с петель и лежала на полу. У стены, перевернутый, валялся стульчик Нолли.

Джонатан почувствовал страх.

Посередине кухни светлела молочная лужа — кто-то пролил кашу Нолли. От нее в разные стороны отходили следы собачьих лап — маленьких и больших. Догадаться о том, что здесь произошло, было не трудно.

— Делия? Где ты?

В гостиной никого не было. Он взбежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, и ударом руки распахнул дверь в спальню.

На кровати стоял Робби, сжимая в зубах верещащую болонку.

— Вниз! — скомандовал Джонатан, и испугавшийся доберман покорно улегся на живот, виновато наклонив голову. Отпущенный на свободу Чарли победно тявкнул и спрыгнул на пол.

Джонатан подскочил к ванной и распахнул дверь.

— Делия! Отзовись, где ты? Где, черт возьми?

Ее нигде не было.

Схватив Робби за ошейник, он пробежал по всему этажу, заглядывая в другие комнаты. Потом спустился и остановился в холле, размышляя, не выскочила ли она вместе с ребенком на улицу через переднюю дверь. Неожиданно послышался чей-то сдавленный голос: Джонатана звали по имени.

Он замер и прислушался. Голос доносился из кухни, из небольшого стенного шкафа-кладовки.

Джонатан открыл дверцу, и Делия, согнувшаяся вдвое, с ребенком на руках, вывалилась оттуда вместе с веником. При этом Нолли, оказавшись рядом с ней на полу, не думала плакать, а с интересом смотрела по сторонам, видимо, оценивая ситуацию.

— Вы не слышали, как я зову вас?

Облегчение оттого, что она жива и невредима, захлестнуло его мощной волной, и тревога мгновенно сменилась гневом.

— Не слышал? — переспросил он. — Дорогуша, вы думаете, я сумасшедший? Зачем, по-вашему, я стал бы выкрикивать ваше имя каждые две секунды, если бы слышал, что вы меня зовете?

— Я звала так громко, как только могла, сказала Делия, смахнула пыль с носа и чихнула.

Затем настороженно взглянула на Робби. — Что они тут натворили?

Джонатан пожал плечами.

— Могло быть и хуже. — Он отправил пса в сад и плотно закрыл входную дверь. — Надеюсь, вы сможете подробно описать произошедшее людям из страховой компании.

— Страховой компании? — Она удивленно уставилась на него: неужели его волновал лишь беспорядок? Как можно в данную минуту думать только о разбившихся старых чашках? — А другие мысли вам не пришли в голову? — обиженно заговорила она, крепко прижимая к груди Нолли, и ее голос срывался от подступавших рыданий. — Да плевать я хотела на вашу страховую компанию! И на ваши чашки! Если бы что-то случилось с ребенком, что тогда я должна была бы говорить?

— Не надо… — Джонатан неловко протянул к ней руку. Он не решался дотрагиваться до нее, это разрушило бы остатки защитной пелены, окутывавшей его сердце, так бережно охраняемой им. — Пожалуйста, не надо…

— Если бы что-нибудь случилось с Нолли…

Я, дурочка, смертельно испугалась… — «По запыленным щекам Делии покатились слезы.

— Но все ведь обошлось, — пробормотал Джонатан и, отбросив осторожность, опустился на колени и нежно обнял их обоих. — Не произошло ничего страшного. Все в порядке. — Он поцеловал золотистый пух на затылке Нолли, потом — рыжий завиток на виске Делии.

Она подняла голову. По обеим ее щекам уже текли ручейки слез.

— Простите.

— Нет, это вы меня простите. — Он поцеловал ее в лоб. — Я не хотел вести себя грубо, но так испугался за вас… Вы себе представить не можете. — По его спине побежали мурашки. — Я не должен был оставлять вас одну, ведь знал, что вы боитесь больших собак. Я прошу… прошу меня извинить. Не плачьте, умоляю вас!

Делия вытерла слезы ладонями и взглянула на него.

— Послушайте… Вы тоже плачете! — Она коснулась пальцами его щеки, не веря глазам, — щека была влажной. — Джонатан, вы дрожите.

— Разве? — спросил он зачем-то и добавил: Сам не знаю, что со мной…

Теперь уже она, выступала в роли утешителя, ласково обвив руками его шею.

— Действительно все в порядке, все хорошо.

С нами ведь ничего не случилось. — Делия улыбнулась. — И вообще, если бы я не повела себя, как последняя трусиха, ничего подобного не произошло бы. — Она ласково провела пальцами по его лицу, поцеловала в щеку, почувствовав привкус соли на губах, прижалась лбом к его лбу, всем сердцем желая успокоить этого большого и сильного мужчину. — Взгляните на нас, мы целы и невредимы, — прошептала она и слегка коснулась его губ.

Несколько мгновений они почти не дышали, боясь пошевельнуться, опасаясь спугнуть, потерять сладостную минуту. Потом он принялся целовать ее всерьез.

На протяжении долгих лет Джонатан ощущал себя ходячим мертвецом. Эта женщина вошла в его жизнь весьма необычным способом: захватила принадлежавший ему дом, а теперь пленила его сердце, оживила его, воскресила угасшие чувства, заставила вспомнить, что такое счастье, что такое боль. Он не хотел этого. Ему нужно было остаться наедине со своими воспоминаниями, дорогими, составлявшими единственную радость в его одинокой жизни. Он боялся, что воспоминания эти, если не стараться концентрировать на них максимум внимания, ускользнут от него, поблекнут.

— Что мы делаем, Делия… — Джонатан отстранился от нее, вновь воздвигнув вокруг себя невидимую стену отчуждения. — Зачем вы забрались в шкаф с вениками? — спросил он, резко сменив тон, отдаляясь от нее, от возникших в себе эмоций.

— Вы еще спрашиваете, зачем я туда забралась, черт возьми? — сердито вскрикнула она, вынужденная сама подниматься с пола с Нолли на руках: он не осмеливался больше касаться ее. — Я пряталась от этого вашего чудовища.

— Робби не… — Джонатан резко прервал начатую фразу. Доказывать ей, что у Робби замечательный характер не имело смысла. Он провел рукой по волосам. — А вам не пришло в голову просто пройти в гостиную и закрыть за собой дверь?

— У меня, признаться, не было времени на размышления, — важно заявила Делия, но тут же неожиданно чихнула, развеселив Джонатана.

Он улыбнулся. — Поверьте, я выбрала бы место поудобнее, но это убежище оказалось первым на моем пути. — Она повторно чихнула.

Джонатан без слов протянул ей носовой платок. Делия схватила его как раз вовремя, в это мгновение она чихнула в третий раз.

— Кстати говоря, закрываться в гостиной или где бы то ни было не имело смысла. Ваш Робби умеет открывать двери! — воскликнула она, вытирая покрасневшие влажные глаза.

— Не говорите ерунды! — ответил Джонатан.

— Вы считаете это ерундой? А как, по-вашему, этот пес проник сюда?

— Может, замок ослаб… — Он направился к двери, радуясь возможности, отдалиться от этой женщины, но почувствовал, что ее ему сильно не хватает, что сердце сжимает тоска, когда их разделяет даже такое небольшое расстояние…

Удостоверившись в том, что замок исправен, он развел руками.

— Ничего этого не случилось бы, не будь в доме вашей моськи.

— Чарли не мой! — возмущенно возразила Делия.

— Тогда если бы здесь не было вас!

— Ошибаетесь! Не произошло бы ничего страшного, если бы вас не было вместе с вашей собакой! И если бы вы отнеслись с должным вниманием к заключенному мною договору!

— Кстати, о вашем договоре… — начал было Джонатан, но Делия не слушала его.

— Я держала Нолли на руках и разговаривала по телефону. Как только я положила трубку, дверь стала открываться… — Она задрожала всем телом, но не оттого, что вновь пережила в воображении тот момент, о котором рассказывала, а потому, что вспомнила, как Джонатан целовал ее… Он ведь только что делал это, причем так, что голова шла кругом, а сердце наполнялось радостью. Такие поцелуи способны изменить жизнь, они могут повернуть течение судьбы вспять! Но чем все закончилось? Джонатан первым прервал поцелуй. Отстранился от нее. Встал и отошел в сторону. От обиды у нее потемнело в глазах, и ноги стали подкашиваться. — Я подумала, что это вы возвращаетесь, повернулась к двери…

— Эй, осторожнее! — Джонатан подскочил и подхватил ее под руки, когда увидел, что она оседает на пол. Затем взял у нее ребенка и повел ее в гостиную. Там он усадил Делию в кресло, а Нолли опустил на пол, решив, что ковру нечего больше терять. Затем достал из бара бутылку виски и, плеснув в стакан с толстым квадратным донышком, протянул его Делии. — Вот, выпейте.

Она поморщилась, почувствовав резкий запах, и замотала головой, но на этот раз Джонатан был непреклонен.

— Это поможет вам, — угрюмо заверил он, присел перед ней на корточки и поднес стакан к ее губам.

Она сделала глоток, зажала рот ладонью, передернулась, хотя не могла не заметить разлившееся по телу приятное тепло.

— Боже мой! Какая гадость!

— Чем отвратительнее вкус, тем эффективнее лекарство. Еще глоточек! Ну же? — Он повторил процедуру, получив тот же результат.

Делия была настолько прелестна, что ему становилось не по себе. — Я не слышал, как вы звали меня из кладовки. Наверное, слишком тихо это делали, а вот сам я выкрикивал ваше имя очень громко. Почему вы не вышли, когда поняли, что я вернулся? — спросил он.

— Я не могла… Изнутри на дверце этого шкафа нет ручки. Я стучала и орала… Не знаю… — Делия пожала плечами.

— Нет ручки?

Джонатан представил, что за ужас пришлось ей пережить, и едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Но тут же вспомнил, какой кошмарной показалась жизнь ему самому, когда он разыскивал ее по всему дому, и решил, что и его истрепанным нервам тоже необходимо немного лекарства. Затем память вернула его в тот момент, когда они утешали друг друга на кухне, и Делия коснулась своими горячими губами его губ… Он поднес стакан ко рту и допил виски одним глотком.

— Если бы вы только знали, как я испугался за вас… Простите меня, пожалуйста. — Затем взял ее руку и сжал в своей широкой ладони.

— И вы меня простите, — пробормотала Делия, хотя не знала точно, за что просит прощения.

— Кстати, не произошло ничего непоправимого. — Он решил, что она извиняется за беспорядок. — Конечно, я не имею в виду сервиз. Пойду и все уберу.

— Этим стоит заняться мне самой. Я ведь во всем виновата, поэтому…

— Нет! — отрезал Джонатан и добавил уже более мягко:

— Вашей вины здесь нет. Я все улажу.

Она последовала за ним в кухню, несмотря на его убедительную просьбу остаться в кресле, посадила Нолли в поднятый им стульчик и, наклонившись, принялась подбирать осколки. Он присоединился к ней.

— Это был дорогой сервиз? — спросила Делия.

Джонатан как-то странно взглянул на нее, вертя в руках почти уцелевшее блюдце.

— Смотря какой смысл вкладывать в слово «дорогой»… Этот сервиз я купил для Линды в антикварном магазине в Риме. Через пару месяцев после нашей свадьбы.

Он говорит о женщине, которая оставила его с собакой, наверняка не задумавшись, нужна ли та ему, — размышляла Делия.

— У нее был день рождения… — продолжал Джонатан. А Делию уже начинало раздражать это.

Кто ему сказал, что она хотела знать подробности о его бывшей жене? — Ей исполнилось тогда двадцать два. Мы ужинали в маленьком ресторанчике… Уже не помню точно, в каком. Кажется, что такие вещи навсегда останутся в памяти, но многое, к сожалению, забывается со временем…

— Вы в разводе? — спросила Делия, желая закрыть неприятную тему, тем более что воспоминания вовсе не делали Джонатана счастливым.

— В разводе? — Он взглянул на нее почти испуганно. — Нет!

Только этого мне не хватало! — пронеслось в ее голове.

— Смотрите, — заговорила она быстро и неестественно оживленно, — это блюдце почти целое. Если мы поставим его сколом назад, никто ничего не заметит. — — Нет, — уверенно ответил Джонатан и бросил блюдце в коробку с мусором. — Битая посуда пригодна лишь для разведения микробов.

Линда хранила в доме только качественные и неповрежденные вещи.

Делия моргнула. Он сказал — «хранила». Это резануло ей слух и заставило серьезно задуматься. Итак, его жена оставила собаку… Но она ни за что не оставила бы здесь любимые вещи… Они не были в разводе. Линда мертва. От пришедшей в голову догадки у нее похолодели руки.

— Если, — пробормотала она неуверенно, — если эта посуда застрахована…

— Застрахована? — Джонатан уставился на коробку с осколками. — Разве можно оценить в денежном эквиваленте воспоминание о дне, проведенном когда-то с любимым человеком?

Делия нервно сглотнула, жалея, что не осталась, как ее просили, в гостиной. Теперь было слишком поздно. Она потревожила его старые раны, всколыхнула жуткую боль и не могла просто так уйти.

— Что с ней произошло?

Джонатан резко повернул голову и посмотрел так, будто она являлась первым человеком, осмелившимся прямо задать ему этот вопрос.

— Восемь с половиной лет назад в машину Линды врезался грузовик. Он ехал слишком быстро. Даже если бы водитель заметил ее «ситроен», все равно не успел бы затормозить вовремя.

Делия растерянно махнула рукой в сторону осколков.

— Мне очень жаль… — Ей хотелось подойти к нему и обнять, согреть своим теплом. Но жесткость и отчужденность в его глазах не позволяла ей этого сделать.

— Сервиз — это мелочь по сравнению с остальными трагедиями, случающимися с нами в жизни. Так, всего лишь куча разбитой посуды…

Разбитых воспоминаний.

— Воспоминания не бьются, как тарелки, Джонатан, — возразила Делия.

Он взглянул на нее и согласился:

— Пожалуй, вы правы…

— Если они бережно хранятся, ничто не в состоянии потревожить их. А все остальное — лишь поддержка воспоминаний, возможно, излишняя. Когда теряешь фотографии, теряешь, по сути, лишь бумагу с изображениями. Память всегда живет у нас в душе и в сердце, — закончила она говорить и добавила, чтобы разрядить трудную ситуацию:

— Пожалуй, я пойду укладывать Нолли. Вы в порядке?

— Да-да, за меня не беспокойтесь.

— Джонатан, насчет ужина… — начала было она.

— Об этом не волнуйтесь, — перебил он ее.

— Как же…

— И о проживании в этом доме тоже. Два с половиной месяца — не такой уж и большой срок. Мы что-нибудь придумаем.

А ведь он твердо решил, что позволит ей остаться максимум на несколько дней. И когда эти несколько дней успели превратиться в полный срок, проставленный в этом фиктивном договоре? Как это произошло? Он запутался в своих мыслях, потерялся между прошлым и настоящим.

Его сердце сжалось в ледяной комок, когда он поднял коробку с разбитым сервизом Линды. Он сделал несколько шагов и прислонился к косяку, не в состоянии двигаться дальше. Как долго удавалось ему держаться за воспоминания!

Только так он и выжил. Сейчас ему стало невероятно страшно: если бы судьба отобрала и это, у него ничего не осталось бы…

— Джонатан…

— Что! — почти выкрикнул он и окинул тяжелым взглядом Делию с ребенком на руках, ненавидя ее в эту секунду за сострадание. Она отступила на шаг, будто боясь обжечься о его взгляд.

— Я просто… Мне показалось, вам плохо.

— Все в порядке. Простите, я не хотел повышать голос. — Он не сердился на нее. — Укладывайте девочку, а потом мы обсудим, как будем делить дом.

— Спасибо, я вижу, вы наконец решили согласиться с условиями, которые я предлагаю.

Только теперь наше совместное проживание здесь невозможно.

— Это почему же? — Джонатан удивленно поднял брови.

— Я не смогу сосуществовать с вашим псом, спокойно сказала она.

— Да вы хоть знаете… — Он заставил себя замолчать, но его так и подмывало объяснить ей, что договор, заключенный ею, не имеет никакой юридической силы. Но это явилось бы для нее настоящим ударом… Нет, ему не хотелось причинять ей боль и уж тем более расставаться с ней…

Поставив коробку на пол, Джонатан, не глядя на Делию, вышел в холл и снял телефонную трубку…

Глава 6

Он вернулся в гостиную и с облегчением сказал:

— Сожалею, но она не в состоянии сейчас взять к себе Робби.

— О ком вы говорите? — спросила Делия.

— О своей бабушке, ее зовут Марта, миссис Марта Брендли. Я позвонил ей…

— Я ее понимаю. Говорят, что найти хорошую сиделку для собаки труднее, чем для ребенка.

— Да нет же, Марта отлично справляется с Робби. Просто у нее куча дел. Ей почти семьдесят пять, но энергии — хоть отбавляй. Сейчас она занимается с детьми-инвалидами в клинике доктора Гаррисона.

— Ваша бабушка педагог? — поинтересовалась Делия.

— Ее профессия — детский психолог. Всю жизнь она проработала в физико-математическом лицее.

— М-да, сиделка у Робби образованная. Даже слишком для присмотра за ним. — Делия устало улыбнулась. — А если бы вы не вернулись сейчас из Хьюстона, она отложила бы свои дела?

— Нет, но планировала бы свое время иначе.

Я и сейчас запросто мог бы уговорить ее, но мне неудобно. — Джонатан закрыл глаза и покачал головой.

— Вообще-то вашему песику не помешало бы еще немного побыть на попечении специалиста-психолога, чтобы научиться вести себя… — сказала Делия, мило хихикнув.

Он улыбнулся, и ее сердце обдало теплой волной, — как приятно было снова видеть улыбку на его губах.

— Кстати, это покупки. — Джонатан кивнул на пакеты.

— Сколько я вам должна? — спросила Делия.

— Если вы выедете из моего дома, я прощу вам эту сумму. — Он сделал еще одну слабую попытку вести себя, как подобает здравомыслящему человеку.

— Неплохое предложение, но это будет стоить вам гораздо больше, чем связка лука и банка бобов. — Она заглянула в пакет и удивленно посмотрела на него, несмелым движением извлекая розового слоника в кепке. — Что это?

— А вы не видите? Это мягкая, яркая детская игрушка. Я подумал, Нолли понравится этот зверек, — ответил он смущенно.

— Вы… вы сумасшедший, — пробормотала Делия растерянно.

Сумасшедший? Почему покупка подарка для ребенка показалась ей сумасшествием?

— Хорошо, я расскажу вам, как все произошло. Со мной рядом в отделе детских товаров стояла женщина с младенцем. Она восхитилась моей заботой о семье, приняв меня за новоиспеченного отца. Я захотел произвести на нее еще большее впечатление, понимаете? Мне понравилась эта мамочка…

Делия, не в силах скрыть свое раздражение, порывистым движением схватила пакет с покупками для Нолли, прижала к груди малышку и выскочила из кухни.

Споткнувшись о разбитый цветочный горшок в холле, она замедлила шаг. Почему ее жизнь превратилась в сплошную сумятицу? Что произошло? И какая такая причина побудила ее так стремительно и быстро вылететь из кухни?

Она осторожно обошла кучу рыхлой земли, напряженно размышляя. Собственно говоря, ответы на возникшие вопросы пришли на ум незамедлительно. Всему виной был Джонатан Брендли. И его собака. И погибшая жена. Мысли о них не давали ей покоя, толкали на необдуманные, нелепые поступки…

Она поднялась по лестнице, вошла в спальню и положила Нолли в кроватку. Малышка захныкала.

Большая кровать хранила следы схватки была измята и перепачкана следами собачьих лап. Делия поменяла простыни, мысленно проклиная всех собак на свете, и решила принять душ, чтобы смыть с себя пыль, благо Джонатан оставил нагреватель воды включенным.

Плач Нолли усиливался. Но Делия знала, что девочка очень устала за сегодняшний день и скоро должна заснуть. Поэтому сделала вид, что не обращает внимания на ее капризы, а прошла в ванную, разделась и встала под теплые упругие струи душа.

Потом, выключив воду и вытираясь большим красным махровым полотенцем, она поняла, что была права: Нолли успокоилась. Делия улыбалась. Теперь жизнь с ребенком стала для нее привычной и даже доставляла удовольствие. Оставалось лишь разобраться с Брендли, и тогда все вошло бы в размеренный ритм.

Она обернулась полотенцем, осторожно открыла дверь, чтобы не разбудить Нолли, и замерла на пороге. Ее племянница сидела на руках у расхаживавшего взад и вперед Джонатана, вцепившись деснами и единственным зубом в яркую игрушку.

— И что, позвольте узнать, вы здесь делаете? — строго спросила она.

Он спокойно посмотрел на нее.

— Нолли плакала.

— Естественно, плакала. Да будет вам известно, дети всегда это делают, когда их укладывают спать. А потом успокаиваются и засыпают, если не придавать их слезам большого значения.

— Зачем ей было мучиться, если я в состоянии взять ее на руки и успокоить? — Джонатан пожал плечами и подошел к кроватке. — Итак, Нолли, теперь пора бай-бай.

Девочка радостно проворковала что-то и потерла глаза.

Он повернулся к Делии.

— А нам пора прекратить ссориться. Кстати, насчет ужина можете не беспокоиться. Я обо всем позаботился…

— Это я позаботилась… — В дверь позвонили. Сейчас ему все станет понятно, подумала она. — Откройте, пожалуйста. А я пока надену что-нибудь.

—  — Зачем? Вы мне очень нравитесь в полотенце. — Он окинул ее восторженным взглядом.

Щеки Делии вспыхнули.

Джонатан поспешно вышел из спальни. Ему не верилось в то, что он только что сказал ей.

Если бы кто-нибудь намекнул ему несколько дней назад, что в его доме поселится женщина, да еще и с ребенком, это вызвало бы в нем взрыв смеха.

Теперь же запах теплого детского тельца витал в воздухе — аромат молочного младенческого дыхания! — Джонатан тосковал по нему, ему страшно этого не хватало.

Он тяжело вздохнул. Делия ни в чем не была виновна. Она сама ужасно устала за сегодняшний день. Такого денька не пожелаешь и врагу.

Сам он тоже пережил сегодня многое. Ему хотелось, чтобы подобные события никогда больше не повторялись в его жизни. Но — кто знает? — быть может, именно они могли помочь очнуться от всепоглощающей тоски и скорби.

Итак, этот день оказался сумасшедшим для них обоих. За ужином они должны были успокоиться и прийти в себя.

Он открыл входную дверь и увидел служащего из ресторана. Доставили заказ. Правда, немного раньше назначенного часа… Расплатившись с молодым человеком, он отнес поднос на кухню и включил плиту, чтобы подогреть доставленные блюда.

Неожиданно за спиной послышался странный звук. Джонатан резко повернулся и увидел Робби. Пес стоял в проеме кухонной двери, довольно шевеля блестящим носом и заискивающе виляя обрубком хвоста.

В дверь опять позвонили, но Джонатан почему-то не реагировал, и звонки продолжались.

Делия, выключив фен, спустилась, чтобы открыть. Оказалось, привезли заказ из итальянского ресторанчика. Расплатившись с разносчиком, она закрыла дверь и прошла в кухню. Джонатана нигде не было видно.

Вдруг за спиной у нее послышался шум, и, резко обернувшись, она остолбенела: на пороге стоял Робби, как ей показалось, невероятно довольный собой, а рядом с ним — Джонатан, явно ошеломленный чем-то.

— Ты была права, Делия, — пробормотал он.

— Мы уже перешли на «ты»? — спросила она, содрогаясь от страха.

— Думаю, нам давно стоило это сделать. Ты была права насчет Робби. Это просто невероятно! Марта всегда учит его новым командам. Теперь он умеет открывать дверь! — Глаза Джонатана сияли. — Выйди в сад, сама убедишься.

Делия насторожилась: уж не хочет ли этот юрист выставить ее из дома таким вот образом?

— Зачем это мне выходить?

— Не волнуйся. Если я надумаю закрыться от тебя на замок, ты сможешь устроить сидячую забастовку на тротуаре, — пошутил он и, взяв Робби за ошейник, оттащил его в сторону.

Делия несмело вышла из дома.

— И что теперь? — крикнула она.

— А теперь мой умный пес покажет тебе фокус! — воскликнул Джонатан, вывел Робби на крыльцо, закрыл дверь изнутри и громко скомандовал оттуда:

— Открой!

Доберман поднял лапу, положил ее на дверную ручку и надавил. Дверь послушно отворилась.

Улыбаясь во весь рот, как ребенок, встретивший Деда Мороза, Джонатан присел и заглянул собаке в глаза.

— Робби, это Делия. Она тебя боится, поэтому ты должен показать ей, как хорошо умеешь себя вести. — Он повернулся к Делии. — Подойди к нам ближе и познакомься с ним.

Она нервно отступила назад.

— Нет уж, спасибо.

— Если ты так и будешь пятиться…

— Но я…

— Пока ты не найдешь другое жилье, будешь вынуждена общаться с ним, — сказал Джонатан.

— Но если бы вы с ним нашли, где пожить… возразила она.

Однако он перебил ее:

— Такой вариант исключен. Подойди и дай мне руку.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась Делия.

Джонатан ждал. Она понимала, что он прав. Что все дело было в ней, а не в собаке. Но пересилить страх казалось невозможным.

— Делия, вот увидишь, не произойдет ничего ужасного. — Он сказал это так, что она не могла не поверить, но ее руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле.

— Это невозможно, — возразила Делия громким шепотом.

— Ну же! Пора покончить с воспоминаниями о злой собаке. На свете существует множество добродушных псов, таких, например, как Робби. — Доберман, услышав свое имя, лизнул хозяина в нос.

— Я не могу… — Делия не двигалась с места.

— А если бы Нолли оказалась в опасности?

Ты бросилась бы в пасть не только собаки, но и самого дьявола, так ведь? — серьезным тоном спросил Джонатан.

— Да.

Она кивнула, медленно и пугливо приблизилась к крыльцу и протянула дрожащую руку.

Он задержал ее в своей ладони, согревая, пытаясь придать ей уверенность. Ему хотелось крепче сжать пальцы, чтобы утешить ее, но любое резкое движение лишь усилило бы не отступавший от нее страх. Он осторожно поднялся на ноги, поднес к губам руку Делии и поцеловал.

— Необходимо обменяться запахами.

Она удивленно взглянула на него, задав глупый вопрос:

— Зачем?

И все-таки позволила поднести свою руку к собачьему носу.

— И скажи ему: «Спокойно, Робби!», — добавил Джонатан.

— Спокойно, Робби?

— Только постарайся, чтобы это прозвучало, как команда. Каждый раз, когда он будет подходить слишком близко или когда почувствуешь страх, просто повтори это.

Она кашлянула, протянула собаке тонкие пальцы и повторила команду. Голос дрожал, и пес, как ей показалось, не обратил на эти слова никакого внимания, но с интересом обнюхал ее руку, забавно шевеля мокрым кожаным носом.

— Замечательно! — воскликнул Джонатан и направился в дом.

Делия растерянно поспешила за ним.

— И это все? — спросила она.

— А ты хотела, чтобы я положил твою руку ему в пасть? — Он усмехнулся.

— Нет, но я думала, мне нужно его хотя бы погладить…

— Сначала вы просто поздоровались. В следующий раз дотронешься до него. Если захочешь.

Это не обязательно.

Только сейчас, заметив ее странную бледность, он осознал, чего ей стоило выполнить то, что от нее требовалось. Скорее всего, никто никогда не пытался помочь ей преодолеть страх перед собаками. Его так и подмывало обнять Делию, чтобы порадоваться вместе с ней ее маленькой победе.

— Хорошо, подожду до следующего раза. Делия порывисто вздохнула. — Кстати, я заказала ужин в итальянском ресторане. Его недавно принесли.

— Ах, вот оно что! Теперь я все понимаю. — Он всплеснул руками. — Я тоже заказал ужин, но в другом месте и на восемь часов. Разносчик явился на полчаса раньше и привез совсем не то, что я просил. Твои спагетти с грибами, колбасой и сыром разогреваются в духовке.

Делия колебалась.

— Я прошу простить меня за холодный душ. — Она взглянула с мольбой.

— Хорошо. Пока мне будет этого достаточно.

Пока. — Он взял со стола бутылку. — Положи в холодильник вегетарианские блюда, пожалуйста. Съедим их на завтрак. А я открою вино.

Она была согласна выполнить его просьбу, ведь он тоже собрался заняться делом, хотя данное распределение труда попахивало разделением по половому признаку. Вообще-то, сейчас она ощущала себя настолько разбитой, что не особенно задумывалась над этим.

Вытащив блюда из духовки и поставив их на стол, Делия со вздохом опустилась на стул.

— Когда ты в последний раз нормально спала? — спросил Джонатан, придвигая к ней бокал с красным вином. Свежий, манящий фруктовый аромат сразу поднял ей настроение.

Воображение вернуло ее в то мгновение, когда она открыла глаза после сегодняшнего дневного сна и поняла, что лежит с Джонатаном в постели…

— В последний раз я нормально спала в субботу, — ответила Делия.

— В таком случае, сегодня ложись на кровати.

А я устроюсь на диване в гостиной, — сказал он.

— Но… — Она чувствовала, что от переутомления уже плохо соображает.

— Если, конечно, не хочешь, чтобы мы опять спали вместе. — Он весело подмигнул ей.

Делия густо покраснела. Казалось, ему удалось прочесть ее мысли.

Естественно, она собиралась спать на кровати. Причем одна. Заплатить целое состояние за проживание в этом доме и мириться с кучей неудобств? Нет! Ей нужна была спокойная, уравновешенная жизнь. Жизнь без осложнений и неопределенности. Этот человек возник на ее пути и постоянно пытался сбить все ее планы.

Она воспроизвела в памяти его фразу: «В таком случае, сегодня ложись на кровати». Почему это сегодня?

— А где, по-твоему, я должна спать завтра? спросила Делия, глядя на него с вызовом.

— А завтра я освобожу тебе комнату с коробками, — невозмутимо ответил Джонатан.

— Что? — Она нахмурилась.

— Сама посуди: так нам обоим будет удобнее.

Мои вещи в спальне, а твои еще не распакованы. Ведь именно по этой причине ты воспользовалась сегодня утром моим халатом, не так ли?

Делия молчала. Вообще-то он рассуждал логично. Если бы она принялась настаивать на своем, они убили бы массу времени на обустройство.

— Хорошо, я согласна, но при одном условии: ты предоставишь мне еще и кабинет, — воскликнула она наконец.

— А чем ты занимаешься? — полюбопытствовал Джонатан.

— Я переводчик. Сотрудничаю с Центром психологических исследований. В данный момент занимаюсь переводом работы немецкого психолога Фрица Висса.

— Надо же, кто бы мог подумать? — Он слушал увлеченно и с интересом.

— Итак, ты предоставляешь мне кабинет и снижаешь сумму. — Делия решительно подняла голову.

— Какую сумму? Ты ничего мне не платила. — Джонатан откинулся на спинку стула. — Лично я не брал с тебя денег.

— С этим разбирайся сам, — отрезала она.

На его губах появилась странная улыбка — потрясающе обворожительная и сексуальная, но почему-то настораживающая. Даже опасная. Делия потупила взгляд, пытаясь успокоить неожиданно разыгравшиеся гормоны.

— Ладно, — сказал он. — Но я тоже выдвину условие: уход за цветами поручается тебе. Вернее, за тем, что от них осталось.

— Можешь их сразу выбросить. Так мы оба только сбережем время. Признаюсь честно, все растения увядают в моем присутствии. Я собиралась просто заменить твои цветы, когда срок моего пребывания здесь подошел бы к концу. — Она фыркнула. — Жизнь так коротка. Неужели людям не жалко тратить драгоценную часть ее на поливание безмозглой травы?

— Насколько я понимаю, у вас с Александром много общего, — язвительно заметил он.

Делия хотела было ответить ему колкостью, но не успела. — Вкусно. Очень вкусно. — Джонатан щелкнул пальцами. — Мне рассказывали об этом «Палаццо Дукале». Но сам я там ни разу не был.

— А я отлично знаю это местечко. — Глаза Делии печально сверкнули.

— Нередко ужинали там вместе с Оуэном? спросил он.

Она кивнула и задумалась. Зачем ей понадобилось лгать этому человеку насчет своего вегетарианства? Тем более что это всегда выходило у нее отвратительно: потом мучили угрызения совести. Вегетарианка! А он так предусмотрительно заказал блюда в индийском ресторане. И оплатил их сам. Хотя практически не знал ее. А вообще-то они уже спали на одной кровати… Она покачала головой. Нельзя было позволять себе увлечься им.

— Не думай, что я собираюсь каждый вечер кормить тебя так. Сейчас мне необходимо позаботиться о приобретении собственного угла, сказала она.

— А почему бы тебе ни оказать чуть большее давление на отца Нолли? Пусть поддержит вас в финансовом плане. — Он прищурился.

Делия опустила голову. Джонатан до сих пор пребывал в заблуждении относительно ребенка, и это обстоятельство не давало ей покоя. Но сейчас она не могла рассказать ему правды, боясь последствий.

— Советую доедать быстрее. Остыв, это блюдо обладает совершенно иным вкусом, — заметила Делия, делая вид, что не обратила внимания на его слова. — А я, пожалуй, покончу с едой наверху. Думаю поработать пару часов перед сном. Ты не обидишься, если я покину тебя? — спросила она нарочито небрежным тоном, стремясь вновь увеличить сократившуюся дистанцию между ним и собою. В проеме двери она приостановилась. — Не возражаешь, если я не стану принимать участия в мытье посуды? — И, не дождавшись ответа, направилась наверх.

Больно ты меня уколола, подумал Джонатан, откидываясь на спинку стула. Ее холодность и жесткость были вполне понятны: мать-одиночка, желающая доказать себе и окружающим, что в состоянии самостоятельно воспитать ребенка и обеспечить его всем необходимым так и должна себя вести. Вдруг ему в голову пришла потрясающая идея. Ведь он мог сам повлиять каким-то образом на мерзавца-отца. Например, обратиться в соответствующую социальную службу, которая в письменной форме призвала бы его к выполнению родительских обязательств.

Хотя, кроме имени — Оуэн — ему ничего больше не было известно об этом человеке. Возможно, этот мерзавец продолжал жить там, откуда переехала Делия.

Он вышел в холл, открыл портфель с документами и извлек оттуда ее договор об аренде. В нем указывался предыдущий адрес проживания арендатора.

В гостиной Джонатан разобрал диван и упал на мягкие подушки. По сравнению с кроватью это ложе было выше, но короче, и, чтобы уместиться, пришлось немного согнуть ноги в коленях.

Итак, ему предстояло обустроить пустующую комнату.

Надо купить новую кровать и поставить ее там, подумал он. Пусть Делии будет удобно… А не задержится ли она тогда на более длительный срок? Джонатан зажмурился. А почему бы и нет?

Неожиданно эта идея показалась ему настолько заманчивой, что он испугался.

Нолли давно спала, Джонатана тоже не было слышно, наверное, он мирно посапывал на своем диване в гостиной. Делию давно клонило в сон, и здравый смысл подсказывал ей, что пора ложиться. Но необходимость работать и воцарившаяся долгожданная тишина и покой не позволяли ей этого сделать. Она решила, что выспится завтра вместе с Нолли — утром и во время ее дневного отдыха.

Открыв книгу на нужной странице, Делия погрузилась в мир психологических исследований и, как обычно, увлеклась. Когда глаза уже начали слипаться, а буквы на клавишах пишущей машинки стали двоиться, она потянулась, встала из-за стола, направилась в спальню и, почистив зубы и умывшись, плюхнулась на кровать. Сон незамедлительно сморил ее.

Джонатан проснулся от беспокойного детского плача, перевернулся на другой бок и чуть было не упал с дивана. Выругавшись, он откинул одеяло, встал и покачал головой. Детский крик посреди ночи отозвался жгучей болью в его сердце. Делия была права: воспоминания вещь гораздо более сильная, чем фотографии или что бы то ни было.

Взбежав по лестнице, Джонатан приостановился на пороге спальни. Делия стояла у кроватки, бормоча лаковые слова:

— Успокойся, моя хорошая. Делия рядом с тобой, ни о чем не волнуйся. Тише, тише. Мы разбудим Джонатана.

Он шагнул вперед, и она резко обернулась, услышав скрип половицы.

— Ты меня напугал!

— Давай, я возьму ребенка, — предложил Джонатан.

— Но… — Не успела она вымолвить и слова, как он ласково отодвинул ее и взял Нолли на руки. — Я могу спуститься с ней вниз, а ты ложись здесь, — растерянно произнесла она.

На мгновение он представил себе, как лег бы в постель, согретую ее теплом, уткнулся бы в подушку, пахнущую ее волосами… Нет, он хотел большего. Насытившийся воспоминаниями и призрачными видениями, фантазиями о несбывшихся надеждах, он ясно ощущал в данную минуту, что нуждается в настоящей женщине, в той, что стоит в его спальне…

— Не беспокойся, я все равно не смогу заснуть. А вот тебе следует хорошенько отдохнуть.

Так что ложись сама.

Джонатан принялся расхаживать по комнате, покачивая ребенка. Нолли успокоилась, но спать и не думала. Когда он повернулся к кровати, то увидел, что Делия лежит, накрывшись с головой одеялом.

Осторожно выйдя из спальни, он отнес ребенка в гостиную.

Через пять минут Нолли спокойно ползала по его животу, а он, растянувшись наискосок на диване, рассматривал ее, затаив дыхание. Эта малышка казалась ему необыкновенной. Каким-то чудом. С большими голубыми глазами и золотыми кудряшками она походила на ангелочка.

Он был уверен, что сердце его навеки разбито и неизлечимо ранено, но теперь понял, что ошибался. Это маленькое создание с однозубой улыбкой запало ему глубоко в душу…

Делия, спустившаяся утром из спальни, застала их спящими: Джонатан лежал на диване, а малышка посапывала на его голой груди, свернувшись калачиком, согреваемая его теплой рукой.

Нолли содрогнулась и открыла глаза, наверное, услышав, что в комнату вошли.

Делия заговорщически приложила указательный палец к губам, приблизилась к дивану, осторожно взяла ребенка из-под могучей руки Джонатана и на цыпочках вышла из гостиной.

Часом позже, когда он, проснувшись и обнаружив пропажу, заглянул в кухню, ее улыбка успокоила его.

— Доброе утро. Не волнуйся, — сказала она. Мы завтракаем.

Джонатан с облегчением вздохнул и кивнул ей в ответ.

— Доброе утро.

— Прости, мы потревожили тебя ночью. Делия застенчиво улыбнулась.

Он махнул рукой.

— Об этом даже не переживай.

— Ты был прав: мне вчера, в самом деле, стоило сразу отправиться спать и забыть о работе.

— Ты еще работала? — Джонатан пришел в ярость. Сейчас он готов был задушить того типа, который подверг ее таким мучениям. — У тебя на руках младенец. Уход за ребенком требует невероятно много времени… — Его голос резко оборвался. — Хотя это не мое дело…

— Ты прекрасно справился с ролью папы! — воскликнула Делия.

Он хмуро кивнул.

— Сегодня вам придется обходиться без меня.

Я должен составить планы на предстоящий месяц и разобраться с делами.

— Тебе приготовить завтрак? — спросила Делия.

Соблазн поиграть в счастливое семейство был велик, но Джонатан совладал с нахлынувшими эмоциями.

— Нет, спасибо. Перекушу по дороге.

— А что мне делать с Робби? — В ее голосе прозвучали тревожные нотки.

— Его я заберу сегодня с собой.

Он вышел из кухни. А через пятнадцать минут Делия услышала, как хлопнула входная дверь.

Потом увидела в окно, как выехала машина из гаража и Робби впрыгнул в приоткрывшуюся дверцу.

Консьержка в Транквилити Каслз просияла.

— Конечно, я помню эту молодую особу, мисс Паркер. Да, да. Очень приветливая и милая.

Мне искренне жаль, что ей пришлось съехать. — Она многозначительно замолчала, а когда Джонатан протянул ей сложенную вдвое денежную купюру, забрала ее привычным движением и вновь улыбнулась.

— А зачем ей понадобилось менять место жительства? — Джонатан прищурился.

— Из-за ребенка. Понимаете, жильцы этого дома согласно договору не имеют права заводить детей и домашних животных, — пояснила консьержка. — Вы интересуетесь освободившейся квартирой?

— Я интересуюсь отцом ребенка. Где он находится?

— Вот этого не знаю. Он и его жена уехали куда-то очень неожиданно.

Его жена? Джонатан округлил глаза. Так значит, папочка Нолли женат!

— Бедная мисс Паркер! Для нее это явилось настоящим ударом. — Консьержка сочувственно покачала головой. — А я, признаться, скучаю по ней. Очень приятная молодая женщина.

Глава 7

Делия уселась за письменный стол, открыла книгу и уставилась в текст. С трудом переведя полстраницы, она поняла, что не в состоянии сосредоточиться. Сердце томила какая-то тревога. Что ей было известно о человеке, в доме которого они с Нолли находилась?

Действительно, она не знала ничего о его профессиональных достижениях, о его личной жизни. И должна была что-нибудь выяснить. Хотя бы для того, чтобы не опасаться за племянницу.

А еще из обыкновенного любопытства. Кто угодно, оказавшись на ее месте, захотел бы сделать то же самое.

Она быстро прокрутила в голове план действий. Во-первых, нужно позвонить в центральный книжный магазин и выяснить имеется ли у них какая-нибудь литература о Джонатане Брендли. Во-вторых, следует просмотреть специализированные журналы по праву, сделать запрос в справочном бюро. Она огляделась. Книжные полки вдоль стен были заполнены книгами. Значит, в-третьих, и из них при желании можно будет выудить нужную информацию. А начать надо, наверное, с запроса в справочное бюро.

Делия уже хотела снять телефонную трубку, но внутренний голос остановил ее.

А для чего все это? — пронеслось в голове.

Если бы Джонатану Брендли понадобилось ее обидеть, он давно бы это сделал. Быть может, интерес к подробностям его жизни был вызван в ней сексуальным влечением к этому мужчине? Она испугалась этой мысли, но осознала, что именно тут кроется истина.

Воображение опять вернуло ее в те счастливые мгновения, когда он целовал ее, прижимал к себе сильными, ласковыми руками. Наверняка в его жизни было и есть множество женщин, печально подумала Делия.

Зачем же надо было мучить себя воспоминаниями о его поцелуях, о вчерашнем отдыхе на одной кровати, о том, как он утешал ее? Почему ей казалось, что она до сих пор чувствует вкус его соленых слез, ощущает его дыхание на своих губах?

Хватит! — решительно сказала себе Делия.

Личная и профессиональная жизнь Джонатана Брендли — не мое дело!

Она опять склонилась над книгой, как вдруг услышала чей-то кашель за спиной. От неожиданности и испуга по ее спине побежали мурашки, а перед глазами появились расплывчатые круги. Что бы было, если бы он застал ее за рысканьем по книжным полкам?

Она повернула голову. Джонатан стоял на пороге, являя своим видом само олицетворение адвоката: в идеально пошитом и отглаженном костюме темно-серого цвета, в галстуке он выглядел неотразимо.

— Ты давно здесь стоишь? — строго спросила Делия.

— Нет. Может, минуту. — Джонатан пересек кабинет, приблизившись к письменному столу. А ты всегда так сосредоточена, когда работаешь?

— Конечно. А ты? — отрезала она. — Я думала, ты поедешь сегодня в офис.

— Я планировал отправиться туда с самого утра, но по дороге вспомнил, что так и не освободил комнату с коробками. Скоро привезут кровать, надо успеть. — Он полистал ее книгу, потом из стопки страниц с готовым переводом взял самую верхнюю, прочитал текст и сказал: Довольно занимательно.

— Это моя первая большая работа. Раньше я сотрудничала с фирмой, торгующей немецкими автомобилями. Переводила на деловых переговорах, ездила с делегациями в Германию, работала с документацией, разговаривала с немецкими партнерами по телефону. Потом по объявлению в газете вышла на Центр психологических исследований…

— Значит, это первая книга, которую ты для них переводишь? — спросил Джонатан.

— В общем, да. — Она почувствовала, что он положил руку ей на плечо, и кровь быстрее понеслась по жилам.

— В школе я тоже учил немецкий, но сейчас почти ничего не помню. Наверное, мне не хватает способностей… Я тебе просто завидую. — Он склонился ниже, и Делия ощутила его горячее дыхание на своей щеке. — Это выгодное занятие?

— Публиковать психологические теории немецких мыслителей? — Она сделала вид, будто не понимает, о чем речь.

— Переводить эти теории на английский язык, — пояснил Джонатан.

Она повернула голову. Как оказалось, он смотрел на нее, а не на текст. Делия покраснела от смущения. Желание привлечь его к себе, покрыть поцелуями лицо, шею, заставить забыть о мрачных мыслях, казалось, вот-вот одержит верх над здравым смыслом. Но ей удалось совладать с собой.

— Если обратишься ко мне с просьбой перевести что-нибудь, тогда поговорим о расценках, — ответила она.

— Другими словами, не суйся не в свое дело. — Джонатан улыбнулся. — Ты собираешься весь день заниматься делами?

— А что? Хочешь, чтобы я помогла тебе освобождать комнату? — спросила Делия.

— Нет-нет, это я сделаю сам. Мебель привезут в двенадцать. Если справлюсь с коробками раньше, мы могли бы сходить вместе на прогулку с Нолли. Перекусили бы где-нибудь.

Мебель? Делия удивленно взглянула на него.

Он ведь говорил, что купил только кровать.

— Но где мы сможем поесть с ребенком на руках?

— Ограничимся сандвичами и соком, например, в парке. — Он пожал плечами.

Как ей хотелось согласиться! Но, поразмыслив немного, она почему-то испугалась: такая прогулка могла запросто повлечь за собой какие-нибудь сложности, а у нее уже не было сил на решение новых проблем.

— Может, просто пройдемся по саду и перекусим на скамейке во дворе? — спросила она. Я обязана уложиться в сроки с переводом.

— Жизнь не должна превращаться в сплошную работу, Делия. И тебе не мешает побыть на солнце. — Джонатан выпрямился, и она задышала свободнее. — Так и быть. Сегодня гуляем в саду. Я приготовлю сандвичи.

Он вышел, оставив ее наедине с рассуждениями немецкого психолога, но дверь оставил открытой. Работа не шла, все ее мысли витали вокруг него. Он же, переодевшись в футболку и джинсы, деловито сновал по лестнице, освобождая комнату от коробок.

Интересно, что в них лежит? — размышляла Делия. Джонатан вовсе не походил на любителя накапливать в доме ненужный хлам.

Она выглянула из кабинета.

— Помочь?

— Нет, спасибо. Я почти закончил. Давно пора было сделать это, — добавил он, заметив застывший вопрос в ее глазах. — Линда всегда помогала малоимущим, например, относила вещи в одну благотворительную организацию. Наверное, мне надо последовать ее примеру. Пусть кто-нибудь пользуется этим. — Он помолчал. — Она одобрила бы такой поступок…

— Конечно, — поддержала его Делия и вошла в опустевшую комнату. — Я могу пропылесосить ковер и помыть пол.

— Опять за счет снижения общей суммы? — Джонатан усмехнулся.

— Не откажусь. Я не гордячка.

— Пожалуй, подумаю над этим. Вообще-то в понедельник из отпуска вернется миссис Стеллз.

Она приходит каждое утро часа на два и наводит порядок в доме.

— Что? А Александр ничего не упоминал о ней… — Делия захлопала ресницами.

— Наверное, мой племянник решил, что здесь убираются феи из сказки, пока он спит. — Джонатан улыбнулся. — Но в эту комнату миссис Стеллз никогда не заходила…

— Почему? — Это слово слетело с ее губ раньше, чем она успела подумать, стоит ли мучить его расспросами.

Джонатан ответил не сразу. Сотню раз он задавал этот вопрос самому себе: почему? Действительно, почему этот кошмар случился именно с Линдой? С Никки? С ним? Он повернул голову и посмотрел в окно. Прямо под ним росло могучее дерево. Вот на этом суку они собирались повесить качели… А там, у жасминового куста, хотели устроить детскую песочницу. Быть может, песочница понадобится для Нолли? — с грустью и надеждой подумал Джонатан.

Он мог бы сказать Делии, что эта комната была когда-то детской его маленького сынишки, но промолчал. Печально взглянув на выцветшие занавески, когда-то радовавшие глаз всех, кто бы ни заглянул сюда, он задумчиво снял их с крючков.

— Этой комнатой давно никто не пользовался.

— Зачем ты убираешь шторы? — спросила Делия.

— Выбери все сама. Может, и обои…

— Нет-нет! Желтый цвет мне очень нравится.

Кажется, что здесь всегда солнечно, всегда радостно и светло! А почему ты так резко изменил свое отношение к нашему здесь проживанию? Я ничего не понимаю. Вчера ты был готов на что угодно, лишь бы выкинуть нас поскорее. — Она смотрела на него, нахмурившись.

— Просто уважаю твой договор. Я говорю о новом, имеющем законную силу документе, невозмутимо ответил Джонатан.

— Тот договор, который я подписала, действительно имеет полную законную силу! — Делия уверенно приподняла подбородок, но, увидев выражение его лица, несколько смутилась. Или… Послушай, лучше расскажи мне все сразу.

— Хорошо. Дело в том, что агент по недвижимости, оформлявшая твой договор, — одноклассница Александра, Эва Робертсон. Ты позвонила в агентство с просьбой срочно найти тебе жилье, но эта контора не оказывает таких услуг. На оформление аренды у них уходит несколько дней. Эва, решившая помочь Александру, свела тебя с ним и дала ему стандартный бланк договора с печатью.

— Значит, в агентстве никто не знал о совершении этой сделки? — Делия не верила своим ушам.

— Верно, никто ничего и не подозревал. Вчера я все уладил. Попросил оформить второй документ, оплатил все расходы. Тебе остается лишь поставить на нем свою подпись.

— Но… — Она уже совершенно запуталась в происходивших вокруг событиях. — Ты ведь мог спокойно от нас отделаться…

— Конечно, мог.

— Хочешь загнать меня в какую-то ловушку? — спросила она строго.

— Не переживай. Все будет в полном порядке. — Он обвел рукой пустую комнату. — Устраивайтесь здесь, как хотите.

— Спасибо, Джонатан, — пробормотала Делия.

— Итак, я забираю Нолли. Ждем тебя внизу через пятнадцать минут. — Он зашел в кабинет, взял малышку из стульчика и спустился в гостиную.

Обычно за пятнадцать минут Делия многое успевала сделать, но сейчас все мысли путались, а голова шла кругом.

Пропылесосив комнату с желтыми обоями, Делия вернулась в кабинет, подняла телефонную трубку и набрала номер брата. Послышался длинный сигнал автоответчика.

— Морис, Лесли, когда вы наконец проснетесь и проявите хоть каплю интереса к происходящему? Мне пришлось съехать с прежней квартиры. Некоторое время я буду жить на Грин Эппл-стрит, дом тридцать девять, — продолжила Делия. — Оплата счета за мои транспортные расходы на вашей совести, имейте в виду. Кстати, Нолли в порядке, если вам это интересно.

Когда выспитесь, будьте добры, заезжайте за ней. У меня своя жизнь, впредь предупреждайте обо всем заранее.

— Лесли, милая, ты у меня гений! — воскликнул Морис, прослушав запись. — Делия, по-моему, стала опять нормальным человеком. Голос звучит оживленно, она заговорила о своей жизни.

— А ты как думал? — Лесли, довольная, подошла сзади и обвила его шею руками.

— Я бы свернул шею Оуэну, но за это сажают в тюрьму, а я не хочу с тобой разлучаться. Он нежно поцеловал жену. — Бедная моя, за эти дни ты измучилась без Нолли.

— Да, но нельзя не отметить, что все эти дни мы проводили в постели уйму времени! Совсем как в медовый месяц. — Лесли ласково потерлась щекой о щеку мужа. — Раз уж у Делии все налаживается и Нолли в порядке, пусть они поживут вместе еще пару часиков.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила Делия, выйдя в сад.

Джонатан поднял голову.

— Кормлю ее. Она проголодалась. Сегодня четверг, и я даю ей морковное пюре, правильно?

— А… откуда ты узнал, что она ест по четвергам? — Делия ничего не могла понять.

— Все очень просто: на кухне лежит список.

Ты, наверное, заработалась или обладаешь ужасной памятью. — Он спокойно зачерпнул ложечкой еще пюре и отправил в рот Нолли. Та ела с удовольствием, не капризничала и не плевалась.

Потрясенная, Делия отметила, что Джонатан справляется с ребенком гораздо лучше, чем она.

— Пойду сварю ей кашу.

— Каша уже готова, бутылочка охлаждается, — не отрывая взгляда от Нолли, сказал Джонатан.

— Ты просто мастер! — Делия не переставала удивляться.

— Можно, конечно, и так сказать. Однако все дело в том, что я умею внимательно читать инструкции и выполнять их. Поэтому перестань маячить, сядь и спокойно поешь. — Он кивком указал на стоявшее на деревянном столике блюдо с сандвичами.

— Спасибо. — Она покосилась на Робби, отдыхавшего рядом со скамейкой в тени дерева.

Пес в ответ лишь взглянул на нее и снова закрыл глаза, сладко причмокнув.

— Ладно, ближе к собаке сяду я. — Джонатан передвинулся на другой край скамейки.

Делия опустилась на освободившееся место и взяла со стола стакан сока.

— Как арендодатель ты мне нравишься гораздо больше по сравнению с Александром, — пробормотала она, улыбаясь.

— Если не считать грозного Робби. — Джонатан подмигнул ей.

Делия крепче вцепилась в стакан, пытаясь унять дрожь в коленках.

— Может, теперь я возьму Нолли?

— Не надо, мы почти закончили, — ответил Джонатан. — Сколько ей месяцев?

— Гм… — Делия затаила дыхание, увидев, как Робби поднял голову и проследил за пролетавшей мимо осой, но, взяв себя в руки, поборола желание убежать в дом. — Ей… почти семь месяцев.

— Угощайся! — Он придвинул к ней блюдо с сандвичами.

Они выглядели потрясающе.

Делия взяла один и откусила.

— У меня нет слов! Ты отлично справляешься с домашними делами! — воскликнула она с восторгом.

— Хочешь сказать, отлично справляюсь для мужчины, верно? Но насколько я успел заметить, ты ведь выступаешь за полное равноправие между нами? — Джонатан повернулся к ней.

— Женщина, мужчина! Какая разница? Ты просто великолепный хозяин!

— В этом нет ничего удивительного. Я долгое время прожил один.

— Совсем один? А братья, сестры, родственники? — поспешно добавила она, не давая ему возможности сосредоточить все свои мысли на умершей жене.

— У меня есть сестра, мать Александра. Ее зовут Эстелла. Всегда страшно занята, работает в прокуратуре. Мы пошли по стопам деда, он тоже был юристом, достиг немалых вершин.

— А родители, они не связаны с правовыми структурами? — спросила Делия.

— Отец стал геологом, наперекор воле деда, долгое время разъезжал по стране. Маму встретил в Окленде, она врач, оказывала помощь одному из членов экспедиции, подвернувшему ногу.

Так они и познакомились. В последние годы отец работал в Научно-исследовательском институте.

Сейчас родители на пенсии, живут в Сакраменто. На меня сильное влияние оказало воспитание деда. Я с самого детства знал, что буду адвокатом. — Он помолчал. — Расскажи о себе.

Делия пожала плечами.

— Моя мама много лет работала преподавателем музыки. Отец продал фирму несколько месяцев назад. В настоящий момент они оба гостят у родственников в Канаде. — Она расправила юбку и приподнялась со скамейки. — Схожу-ка я, пожалуй, за кашей для Нолли.

Джонатан удержал ее за руку. Его прикосновение обожгло, отозвалось в душе взрывом эмоций. Ей нестерпимо захотелось крепко сжать его ладонь, прильнуть к плечу. Она взглянула на него испуганно и настороженно, дивясь своей реакции. Пора возвращения к нормальной жизни, кажется, уже настала. Но нужно было подготовить себя к этому…

— Я сам принесу кашу, буквально через пару минут, — ласково сказал Джонатан.

— Нет! Ты и так много для нас делаешь! — Делия нервно отдернула руку и отошла на не сколько шагов в сторону, отдаляясь на приличное расстояние.

Робби, услышав шум, поднял голову и угрожающе гавкнул, а Делия истерично вскрикнула, закрывая лицо ладонями.

По команде Джонатана пес быстро успокоился.

— Пожалуйста, прости меня, Джонатан. Опять я повела себя, как дура. — Она устало улыбнулась. — Наверное, ты считаешь меня какой-нибудь слабонервной…

— Ты ошибаешься. Я знаю, что когда-то тебя сильно укусила собака. Что не так давно тебя бросил мужчина, которому ты доверяла, что за нарушение дурацких правил, обусловленных в договоре, тебя выкинули из дома. Знаю также, что ты слишком много работаешь, смертельно устала и в таком состоянии еще пытаешься преодолеть свой страх перед Робби.

Делия забыла о лежавшей невдалеке здоровенной собаке.

— Откуда тебе все это известно?

— Не стану говорить тебе, что я обладаю удивительным даром угадывать по лицам судьбы людей. Сегодня утром я ездил в Транквилити Каслз. За определенную сумму консьержка с радостью согласилась посплетничать и все мне объяснила.

У Делии перехватило дыхание, она отказывалась верить, что он поступил с ней таким образом.

— Ты что шпионил?

— Да нет, я просто хотел заставить отца Нолли оказать тебе материальную поддержку. Так ты быстрее бы купила квартиру и имела бы меньше проблем. Ты себе не представляешь, какие чудеса умеют творить иногда юридические документы. — Он пожал плечами.

Делии показалось на мгновение, что она лишилась дара речи. Какая галантность! Хотя для данной ситуации слово «галантность» едва ли подходило. Он просто-напросто хотел поскорее избавиться от нее, как от квартирантки.

— Ты потратил на это целое утро! Мне очень жаль! — процедила она сквозь зубы.

— А мне не жаль этого времени. Я многое выяснил.

— Не сомневаюсь. Только зря потратился на консьержку: если бы ты задал те же вопросы мне, я сама бы тебе на них ответила. Причем бесплатно. В любом случае, ты обо всем бы скоро узнал. — Она чувствовала, что Морис и Лесли должны были вот-вот объявиться.

Джонатан покачал головой.

— Это не имеет значения, Делия. Ты остаешься здесь. Живи, сколько понадобится.

— Я заключала договор на два с половиной месяца, — сухо сказала она.

— В новом варианте есть оговорка: возможно продление срока. Если ты не сможешь купить что-то подходящее за это время, живи здесь, сколько потребуется. — Он поднял бровь, приглашая ее улыбнуться вместе с ним. — Наверняка ты прочитала мой договор, прежде чем поставить подпись?

— Не очень внимательно, — призналась Делия. Она не могла понять одного: если консьержка рассказала ему все, почему тогда он не выражал злобы по поводу ее обмана? Ну хорошо, пусть не обмана, но умолчания о том, что она для Нолли всего лишь тетя?

— Ты не сердишься? — спросила Делия.

— Сердиться? — Джонатан передернулся. За кого ты меня принимаешь? Тебя выгнали из дома с ребенком на руках!

— Я сама должна была обо всем рассказать, беспомощно пробормотала она.

— Этот тип, ну Оуэн, обошелся с тобой, как последний негодяй!

Делия закрыла ладонями пылающие щеки.

Значит, он узнал и про ее дружка! В Транквилити Каслз знали и прежний адрес, тот, по которому они жили вместе с Оуэном. Она чувствовала себя ужасно, так, будто стояла по пояс раздетая перед любопытствующей толпой. За деньги, оказывается, легко можно узнать все, что захочешь, если, конечно, у тебя нет совести, А она еще постыдилась пользоваться общедоступными источниками, чтобы получить информацию о его жизни!

Реальность навалилась на нее тяжелым бременем, да так, что становилось тяжело дышать.

— Простите, — жестко сказала она. — Я заберу Нолли, если не возражаете.

— Не надо, Делия, не поступай так со мной! Джонатан крепко схватил ее за руку. — Пожалуйста, останься, мы ведь еще не съели сандвичи.

— Теперь они встанут у меня поперек горла! резко ответила она и гневно уставилась на его руку.

Он ослабил пальцы, сжимавшие ее запястье. Мне хотелось бы опять вернуться к официальным обращениям друг к другу — мисс Паркер и мистер Брендли.

— Я ведь пытался помочь! — воскликнул Джонатан.

— В самом деле? А может, вы хотели довести меня до такого состояния, в котором я разорвала бы ваш замечательный новый договор на мелкие кусочки и убралась отсюда?

Она почувствовала, что к глазам уже подступили слезы, и, чтобы не разрыдаться перед ним, резко повернулась и побежала к дому.

Робби, заметив это, вскочил и залаял.

— Спокойно! — рявкнула Делия, и пес послушно замолчал и опустился на траву.

Она поднялась на крыльцо.

— Вы собираетесь уехать отсюда, мисс Паркер? — Крикнул ей вдогонку Джонатан.

— Не дождетесь, — отрезала Делия и вошла в дом.

— Я просто спросил, чтобы не устанавливать зря купленную мебель, — в растерянности пояснил сам себе Джонатан.

Когда привезли мебель, Делия работала, старательно делая вид, что не обращает ни малейшего внимания на топот и шум в коридоре и в соседней комнате, на голоса, один из которых был женским. Она ни разу не повернула головы, не предложила свою помощь и даже не закрыла дверь в кабинет, показывая тем самым свое безразличие к происходящему.

Примерно через полтора часа она услышала за спиной его голос:

— Все готово, мисс Паркер. Хотите взглянуть?

Джонатан постоял в проеме двери с минуту.

— Уверена, мне все понравится, — соизволила наконец ответить она.

— Думаю, вам стоит проверить матрас на кровати.

— Если мне он не подойдет, то сами будете на нем спать, — не поворачивая головы, сказала Делия.

— Зачем все так усложнять? Люди еще не ушли, и мы можем, если надо, заказать что-то другое, — спокойно пояснил он.

— Хорошо, раз уж вы, мистер Брендли, так настаиваете…

Она гордо прошествовала мимо него и застыла в изумлении, остановившись на пороге соседней комнаты. Все здесь преобразилось до неузнаваемости. Кровать и столик, выполненные в викторианском стиле, казалось, были подернуты дымкой времени и смотрелись роскошно. На окне красовались шторы с бахромой цвета майской листвы. Кровать была застелена белоснежной простыней с вышивкой ручной работы.

— Джонатан… я просто не знаю, что и сказать… — Делия была обескуражена.

— Значит, ей понравилось! — воскликнул широкоплечий здоровяк с добродушной улыбкой, по-видимому, старший среди работников.

А женщина, — она, наверное, занималась постелью и шторами, — одобрительно кивнула.

— Думаю, тебе все же стоит проверить матрас, — сказал Джонатан.

Делия несмело опустилась на край кровати и, почувствовав, как мягко и удобно сидеть на ней, забралась на нее с ногами и подпрыгнула, сияя от радости.

— Просто потрясающе! Даже не стану приглашать тебя присесть. Боюсь, тебе понравится, и ты захочешь поменяться со мной матрасами. Она рассмеялась.

Джонатан сел на кровать, затем растянулся на ней во весь рост, уютно устраиваясь рядом с Делией.

— Ты права, это ложе просто великолепно. — Он посмотрел на улыбчивого здоровяка. — Мы берем эту кровать. — Человек поднес ему документы, и Джонатан, не вставая, поставил на них свои подписи, достал из кармана джинсов деньги и протянул работнику в качестве чаевых. — Закройте за собой входную дверь, хорошо?

Когда люди вышли из комнаты, Делия медленно улеглась рядом с Джонатаном. Через пару минут внизу раздался звук захлопнувшейся двери. На протяжении некоторого времени они лежали молча, не двигаясь. Сердце счастливой женщины готово было выпрыгнуть из груди, такими волнующими казались ей эти мгновения.

— Тебе не стоило так беспокоиться, — выдавила она из себя наконец. — Я ведь собираюсь жить здесь всего лишь два с половиной месяца…

— А свои вещи ты планируешь хранить в чемоданах? — спросил он, не поворачивая головы.

— Н-нет, — неуверенно ответила она.

— Вот и прекрасно!

Делия внимательно посмотрела на него. И почему Оуэн ей казался красивым? По сравнению с Джонатаном он был всего лишь смазливым слюнтяем. Получалось, что все его достоинства сводились к ямочкам на щеках. От Брендли же веяло мужественностью и внутренней силой. Она вцепилась в простыню, чтобы не поддаться соблазну и не дотронуться до его чувственных губ, не провести ладонью по решительному подбородку.

— Если ты будешь и впредь действовать подобными методами, то никогда от меня не отделаешься, — сказала она.

— Правда? — Теперь он повернулся к ней. Может, я вовсе не хочу отделываться от тебя.

Ее сердце подпрыгнуло и словно застряло где-то в горле.

— Я ужасная хозяйка. Не умею готовить. Меня невыгодно держать в доме.

— Вы всегда ели в кафе или ресторане, когда жили вместе с Оуэном? — спросил он.

Делия отвела взгляд в сторону.

Итак, ему захотелось узнать подробности. У нее не было желания вспоминать о совместной жизни с бывшим возлюбленным, но она чувствовала, что должна поделиться с ним.

— Чаще мы заказывали еду на дом. Я постоянно занята, а он… Он вообще считал, что не должен касаться домашних дел. Зачем, когда в доме есть женщина?

— Моя мама всегда говорила сестре: не связывайся с мужчиной, если он не умеет позаботиться даже о самом себе, — пробормотал Джонатан. — Очень трудно распознать мотивы такого человека. Быть может, он сходится с женщиной только для того, чтобы та прислуживала ему.

— Мудро высказывается твоя мама.

— Она постоянно твердила об этом раньше.

Думаю, это был ее хитрый ход, при помощи которого ей удалось научить меня готовить и ухаживать за собой и своей комнатой. — Он выдержал паузу. — А как вы познакомились с Оуэном?

Делия удивилась: почему-то разговор об Оуэне не доставлял сейчас такой боли, какую можно было ожидать.

— Он просто постучал ко мне в дверь, чтобы попросить газету с телевизионной программой. — Теперь ей понятно было, что ее бывший любовник умышленно пошел на эту уловку. Он не сомневался в том, что сможет очаровать молодую женщину. И не ошибся. Она потеряла голову в первую же минуту их знакомства. — Оуэн был танцором. По крайней мере, так он утверждал.

Постоянно ходил на какие-то пробы для выступления в мюзиклах. Его беспомощность и обворожительная улыбка действовали на меня как колдовство. Сейчас, когда я оглядываюсь назад и анализирую его поведение, прихожу к выводу, что он нарочно вел себя так, а улыбаться учился перед зеркалом.

— Вы были соседями? — осторожно спросил Джонатан.

— Нет. Он жил в то время у друзей этажом выше. Спал на диване. Подозреваю, что для него это являлось нормой — кочевать от одних знакомых к другим, хотя мы никогда не разговаривали на эту тему.

— Забавно! — Джонатан усмехнулся.

— К сожалению, я не сразу его раскусила.

Мне кажется, его дружкам надоело, что он околачивается в их квартире. Наверняка это они и подсказали ему, что внизу живет одинокая молодая особа… — Делия вздохнула.

— Хорошие у него товарищи! — заметил он с иронией.

— Их понять можно, они ведь желали избавиться от него. — Она взглянула Джонатану в глаза и улыбнулась. — Совсем, как в нашей с тобой ситуации.

— Что? — Он нахмурился.

— Ой, прости, пожалуйста. — Делия покачала головою. — Ты ни чуточки не похож на них. Ты гораздо, гораздо лучше их всех вместе взятых.

Джонатан, иронично улыбнувшись, согласился:

— Ну, слава Богу!

— Мой пыл остудило то, что он постоянно просил у меня деньги — то на стрижку перед очередной пробой, то на завтрак с нужными людьми… — продолжила она. — А когда я намекнула, что мне тяжеловато содержать его, Оуэн вдруг сделался каким-то нетерпимым, стал раздражаться по пустякам. — Делия нервно сглотнула. — В конце концов он подцепил другую женщину, хотя не знаю, возможно, она у него и раньше была, и он жил и со мной, и с ней… Я случайно увидела, как они подъехали на ее машине к ресторану, куда она его повела… Тогда у меня с глаз будто бы спала пелена, и я решила бежать как можно дальше от безнадежной любви, от всего мира.

— А я думал, ты переехала по другой причине… — начал было Джонатан. — Но… Это не важно. Забудь.

— Ты прав, сейчас все это уже не важно. Все в прошлом.

— Некоторые, оказываясь в твоем положении, идут на тяжкие преступления, желают отомстить. — Он взял ее за руку.

— Знаю. Ты говоришь о людях, доведенных до предела. Ты общаешься с ними, потому что ты — адвокат. Я же сама была виновата во всем.

Позволила задурить себя. — Она помолчала. — Признаюсь, что потом, на протяжении какого-то времени я чувствовала себя растоптанной, униженной. Тогда я даже решила, что ни за что в жизни не стану завязывать близких отношений ни с каким другим мужчиной.

— А теперь? — спросил Джонатан.

— Что теперь?

— Что-нибудь изменилось?

Делия часто заморгала.

— Сейчас я понимаю, что жизнь многогранна. Что с каждым человеком происходит однажды что-нибудь страшное. Это испытание, испытание на прочность. Нужно найти в себе силы, чтобы преодолеть возникшую на пути трудность и твердо шагнуть вперед… — Она перевела дух. — Кстати, если сравнивать с твоим горем, моя история — сущий пустяк.

Джонатан ласково провел ладонью по ее волосам, по щеке, и она замолчала. Его рука скользнула к ее губам, он перевернулся набок, приблизился к ней и обвел пальцем ее рот. Это была сладкая прелюдия к страстному поцелую…

— Останься у меня, — прошептал он. Я хочу, чтобы ты осталась.

Делия молчала. Все ее существо устремилось к нему. Сердце кричало «да», но разум противился пылкому порыву. Она боялась повторно ошибиться, не хотела опять очертя голову бросаться в омут чувства, вспыхнувшего так неожиданно.

— Джонатан… — напряженно произнесла она его имя. Он поцеловал ее, но не в губы, а в лоб, поднялся с кровати и направился к выходу. — Джонатан! — крикнула она, сожалея о том, что сделала, соскочила с кровати и догнала его на пороге.

Он остановился и повернул к ней голову.

— Да. Я тебя слушаю.

— Спасибо тебе за все… — пробормотала Делия, беря его за руку. — За то, что позволил остаться, за…

— Пожалуйста, — перебил он ее. — Если понадобится какая-то помощь в поиске квартиры или юридический совет, обращайся.

Теперь его голос звучал отчужденно, и она отпустила его руку.

— Я перенесу кроватку, чтобы ты мог свободно пользоваться своей комнатой, — сказала Делия.

Для него это не имело значения. Ему теперь больше не хотелось жить одному в своей комнате. Восемь с лишним лет он находился в страшном мире терзаний и одиночества, а теперь чувствовал, что наступает новый, счастливый этап.

Он не желал торопить события.

— Оставь кроватку там, где она стоит. Нолли еще спит, а у тебя много работы. Увидимся позже.

Глава 8

Делия вошла в кабинет и плотно закрыла дверь, чтобы не отвлекаться.

Сосредоточиться было непросто. Сверху доносился шум: по-видимому, Джонатан передвигал на чердаке какие-то вещи. Время от времени он спускался и ходил по второму этажу, совершенно сбивая ее с толку.

Если ему вздумалось заняться уборкой, мог бы выбрать другое время, с раздражением думала Делия, заставляя себя переключиться на работу. Но мозг отказывался слушаться, и все ее мысли были сосредоточены на Джонатане Брендли.

Делия тупо смотрела то в книгу, то на клавиши машинки, а когда шум прекратился, и воцарилась тишина, почувствовала еще больший дискомфорт. В конце концов она решила перечитать уже переведенное, взяла несколько страниц с готовым текстом… Но навязчивые мысли о Джонатане не желали сдаваться.

Мистер Брендли потер подбородок ребром ладони, пытаясь разобраться в переполнявших душу эмоциях. Он чувствовал тоску по тому, чего уже не мог вернуть.

Белая краска на детской кроватке потускнела, приобрела желтоватый оттенок. Ему вдруг ясно вспомнились те ощущения, какие он испытывал по возвращении с женой и новорожденным сыном из родильного дома: безграничная гордость, чувство непобедимости…

В дверь позвонили.

Джонатан не двинулся с места. И почему он не поехал тогда вместе с Линдой и Никки?

Раздался второй звонок, и расплывчатые образы из прошлого рассеялись в воздухе. Ничего уже нельзя было изменить. Единственное, что он мог сделать, так это начать жить ради погибших любимых.

Делия открыла дверь, выглядывая из кабинета, и увидела направлявшегося к лестнице Джонатана.

— Кто-то пришел. — Она казалась смущенной и как будто хотела извиниться перед ним за что-то.

— Ты кого-нибудь ждешь? — спросил он.

— Н-нет. Я слышала шум наверху, подумала, что ты занят.

— А я не хочу, чтобы тебе приходилось отрываться от работы.

— Да… В любом случае скорее всего пришли к тебе. — Делия выругалась про себя: она пролепетала эти слова, как провинившаяся школьница.

В дверь опять позвонили — теперь несколько раз подряд.

— Да иду я, иду! — крикнул Джонатан, сбегая по лестнице.

Пройдя через холл, он открыл дверь и увидел незнакомого мужчину лет тридцати, высокого, светловолосого, кого-то смутно напоминающего. Незнакомец растерянно уставился на него.

— Вы к кому? — спросил он.

— Я… Мне нужна Делия. Она оставила сообщение на автоответчике… Указала этот адрес.

— Делия? — От неожиданности Джонатан отступил назад, а мужчина, восприняв этот жест, как приглашение, вошел в холл и огляделся.

— Я — отец Нолли. Наверное, Дел немного сердится на меня?

Джонатан ненавидел насилие. С его последствиями ему не раз приходилось иметь дело. Но в данную минуту он забыл обо всем на свете и, проигнорировав протянутую ему руку, схватил незнакомца за ворот рубашки и прижал к стене.

— Считаешь, она всего лишь «немного сердится»? После всего, что ты сделал? Знаешь, кто ты такой? Ты — жалкий нахлебник, мерзавец и лгун! Захотел так же запросто вернуть ее?

Не выйдет! Теперь она живет в этом доме и никто, слышишь, никто не посмеет больше воспользоваться ее добротой, ее любовью…

— Простите, но мне кажется…

— Меня не интересует, что тебе кажется. Ты должен убраться из ее жизни раз и навсегда! — взревел Джонатан.

— Джонатан! — Делия сбежала вниз, была уже рядом. — Отпусти его ради Бога! Что ты делаешь?

Джонатан посмотрел на мужчину, которого прижимал к стене, потом на Делию. Ее милое лицо исказилось от волнения и страха. Она могла сколько угодно рассказывать ему, что больше не любит этого Оуэна. Но одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: ей это лишь казалось…

— Я страшно обманулся! — воскликнул Джонатан с отчаянием, отпустил нежеланного гостя и сделал шаг назад, ударяясь о столик, на котором так и лежал договор об аренде. — В одной комнате может жить только один человек, пару я вселять не желаю, — мрачно добавил он.

Делия приоткрыла рот от удивления.

— Что? Послушай, кто-то из нас двоих явно сошел с ума.

— И я догадываюсь, кто. Ты оказываешь этому типу столь радушный прием! — буркнул Джонатан.

— Естественно! Я названиваю ему несколько дней подряд. Он приехал за Нолли. — Делия подошла к брату и крепко обняла его. — Ну, здравствуй, отдохнувший папочка! А где Лесли? Она не с тобой?

Морис прокашлялся.

— Я решил пойти первым, разведать обстановку. — Он наклонился к ее уху. — Что это за болван?

Делия усмехнулась.

— Это Джонатан. Джонатан Брендли. Я переехала к нему, когда меня выкинули из той квартиры. — Конечно, она выразилась не совсем верно, сказав «переехала к нему», но о подробностях они могли поговорить позже.

Джонатан выглядел мертвецки бледным, все еще бросал ненавистные взгляды на Мориса и, казалось, в любую минуту был готов разорвать его в клочья.

Делия повернулась к нему.

— Джонатан, это мой брат Морис, — спокойно пояснила она.

— Брат! — Теперь он понял, кого ему напоминал этот незнакомец. — Но… Ведь это отец Нолли…

— Правильно… — Глаза Делии округлились. Ты сказал, что все узнал от консьержки…

— Да! По ее словам, тебе пришлось выехать из той квартиры из-за появления ребенка… А когда я спросил об отце малышки, она ответила, что он неожиданно уехал с женой… — пробормотал Джонатан, ничего уже не понимая.

— Морис, зови Лесли, — воскликнула Делия, снимая очки. — Произошло нелепое недоразумение. Мы все выясним за чашкой чая.

Морис с опаской взглянул на Джонатана, а тот схватился за голову.

— Боже праведный! Морис приглашайте скорее свою супругу, проходите, чувствуйте себя как дома. — Он всплеснул руками и усмехнулся. — Пожалуй, чаем здесь не обойдешься. Я бы выпил чего-нибудь покрепче.

Брат Делии ненадолго исчез и появился с привлекательной молодой женщиной.

— К вам можно? — спросила она учтиво.

Делия с радостным воплем бросилась ей на шею, потом отступила на несколько шагов и внимательно оглядела гостью.

— Лесли, ты выглядишь чудесно! Отдых пошел тебе на пользу.

— Ты на нас не сердишься? — осторожно спросила та.

— Конечно, было бы гораздо лучше, если бы вы сначала позвонили мне. Я могла бы переехать на несколько дней к вам, тогда бы не пришлось пересылать мне вещи Нолли, и я не потеряла бы квартиру.

Лесли избегала ее взгляда. И Морис почему-то вдруг очень заинтересовавшийся собственными ботинками смущенно пробормотал:

— Но Дел.

— Ах, вот оно что! — вскрикнула Делия, догадавшись наконец, что вся эта история была нарочно подстроена ее любимыми родственниками.

— Мы не могли не предпринять решительных мер. В этом царстве мертвой тишины ты бы просто-напросто сошла с ума, — пробормотала Лесли, все еще не решаясь поднять голову. — Если бы мы прямо с тобой заговорили, ты не стала бы нас слушать… — Она замолчала, несмело оглядывая стены в холле. Делия сжалилась над ней и воскликнула:

— Здесь мне очень нравится. И оплата вполне приемлемая. Пойдем к Нолли. Наверное, тебе не терпится увидеть ее зубик.

— Делия! — Голос Джонатана прозвучал строго и отчужденно, должно быть, именно так он разговаривал в суде с теми, от кого защищал своих клиентов. — Будь добра, объясни мне в конце концов что происходит.

Делия повернулась к брату.

— Морис, расскажи, пожалуйста, Джонатану о том, как вы обошлись со мной, а мы с Лесли поднимемся к Нолли.

Морис взглянул на Джонатана, потом — на сестру и, усмехнувшись, покачал головой.

— Нет уж! Мне кажется, вам лучше самим во всем разобраться.

Лесли схватила его за руку.

— Вот это правильно! А мы хотим увидеть свою дочь.

— Нолли наверху, в комнате, что находится слева от лестницы, — сказала Делия.

— А кухня здесь, — добавил Джонатан, указывая рукой. — Чувствуйте себя, как дома.

Морис и Лесли побежали наверх, а Джонатан прошел в гостиную. Делия последовала за ним.

— Виски? — спросила она, приблизилась к бару и, не дождавшись ответа, достала бутылку и плеснула в два стакана.

— Значит, Нолли — не твоя дочь, — произнес Джонатан суровым голосом.

Делия резко повернулась к нему.

— Но я думала…

— А Оуэн не ее отец!

— Нет! Джонатан…

— В таком случае, хочу задать тебе один вопрос, — перебил он.

— Всего один? — В ее глазах отражались недоумение, отчаяние и раскаяние.

— Зачем ты разыгрывала передо мной несчастную мать-одиночку, выброшенную на улицу с ребенком?

— Но ведь ты знал, что Нолли не моя дочь.

Ты ходил в Транквилити Каслз… — Ее зеленые глаза взволнованно сияли.

— Там мне сообщили, что тебе пришлось выехать из-за появления ребенка, и что ее отец уехал вместе с женой!

— Неужели ты подумал, что у меня был роман с женатым мужчиной? Разве на меня это похоже? — Она захлопала ресницами, взяла стакан, сделав глоток, закашлялась и смешно наморщила нос.

— Если для тебя это имеет значение, то я отвечу: у меня не было сомнений в том, что тебе о его браке ничего не было известно! — заявил Джонатан, спокойно дождавшись, пока она придет в себя. — Почему ты сама не сказала мне правду?

— Я собиралась… — Ее голос оборвался, она пожала плечами.

— И что тебе помешало? — строго спросил он.

— Ты сказал мне в первый день, что выкинул бы меня из дома не задумываясь, если бы не ребенок, — пробормотала Делия, не поднимая головы.

— Я страшно устал после самолета, ударился головой об стол и еще столкнулся с нежеланной квартиранткой. Поэтому нес ерунду! Неужели я смог бы поступить с тобой подобным образом? — Джонатан устало опустился в кресло.

— Откуда мне было знать? — Она чувствовала, как к горлу подступает комок.

Он провел рукой по волосам, пытаясь упорядочите стремительно проносившиеся в голове мысли. Делия одна, без Нолли, есть только Делия, твердил он про себя.

— Ты должна была все объяснить мне…

— Я знаю, — на этот раз твердо и спокойно ответила она. И хотела поступить именно так. Но ты отправился в Транквилити Каслз и разговаривал с женщиной, которой все известно обо мне.

Господи, неужели ты не заметил, как я удивилась тому, что ты так спокойно ко всему отнесся?

— Спокойно? — О спокойствии не могло идти и речи. У него все кипело внутри после беседы с консьержкой. — Я думал, тебя бросили…

— Это Нолли бросили, — перебила его Делия. Морис и Лесли оставили ее одну в коляске на лестничной площадке перед дверью моей квартиры. Написали записку, что хотят выспаться.

— Что ж, теперь они выглядят неплохо, — угрюмо заметил Джонатан.

— Дело не в этом! — воскликнула Делия, сверкая глазами. — Для них жизнь без ребенка — настоящая мука. Они это сделали ради меня, хотели помочь мне.

— Не понимаю…

— Я переехала в Транквилити Каслз, чтобы изолироваться от людей. Там никто не пришел бы ко мне так беспардонно, как Оуэн за газетой, никто не посмел бы вторгнуться в мою жизнь, безжалостно разбить мое сердце…

— Значит, он разбил твое сердце? — напряженно и недовольно спросил Джонатан.

— Мне так казалось, — спокойно ответила она. — И я думала, что окончательно утратила веру в людей и никогда уже не смогу радоваться жизни, быть счастливой. Как хорошо, что все это позади…

— Делия! — Он поднялся из кресла, поспешно приблизился к ней, выпил виски и взял ее за руки. — Делия…

В этот момент в двери появилась Лесли.

— Простите за беспокойство, но Нолли захотела пить, а в кухне стоит огромная собака. Кажется, она против того, чтобы я приближалась…

— Ах, да! — Джонатан отпустил руки Делии. — Сейчас я уведу его.

— Лучше это сделаю я! — Делия решительно направилась к выходу.

— Но ты ведь… — попытался было остановить ее Джонатан.

Но она перебила его, сказав:

— Если я собираюсь остаться здесь, то должна найти с Робби общий язык.

Морис, увидевший, что сестра идет в сторону кухни, рванулся за ней, но Джонатан удержал его.

— Она хочет преодолеть свой страх, — пояснил он гостю. — Дадим ей шанс.

— Робби, лежать! — скомандовала Делия, подойдя к собаке.

Пес наклонил голову набок, раздумывая, потом медленно растянулся на полу, покорно положив голову на лапы.

— Хороший, — ласково сказала Делия и, затаив дыхание, положила ладонь на собачью голову. — Хороший.

Морис и Джонатан, напряженно следившие за происходившим, с облегчением вздохнули и обменялись улыбками.

— Оставайтесь на ужин. Мы вас приглашаем, — сказал Джонатан.

— Спасибо. С удовольствием, — ответил Морис.

— Прости меня, Джонатан, я должна была все рассказать тебе с самого начала. — Делия поставила в духовку индийские блюда, оставшиеся со вчерашнего вечера, в то время как он распечатывал и укладывал колбаски на тарелки.

Морис и Лесли кудахтали в гостиной над своим ненаглядным младенцем. — Я подумала, если ты узнаешь, что Нолли дали мне всего на несколько дней, то предъявишь в агентство документы на владение домом и добьешься аннулирования договора.

— Я так и хотел поступить, — признался Джонатан.

— Что же заставило тебя изменить решение? — Она вопросительно изогнула черную бровь.

Поцелуй, пронеслось в его голове. Наш первый поцелуй.

— Наша помощь требуется? — На пороге появилась Лесли, за ней показался улыбающийся во весь рот Морис с малышкой на руках. — О, какая прелесть! — Увидев Чарли, Лесли присела на корточки и принялась ласково трепать его по голове. Тот ничего не имел против, а через минуту даже перевернулся на спину.

— Вы любите болонок? — спросил Джонатан.

— Обожаю маленьких собак! — весело ответила Лесли.

— Нолли от него вообще без ума, — сообщила Делия. — Ты передала ей эту страсть по наследству! Она многозначительно взглянула на Джонатана, который сразу понял ход ее мыслей.

— Если уж вам так нравится этот Чарли, можете взять его с собой.

Морис поморщился и собрался было возразить, но Делия не дала ему такой возможности.

— Неужели ты в состоянии отказать своим драгоценным женщинам в этом маленьком капризе, братик? К тому же, Чарли не задержится у вас надолго. Меньше чем через три месяца вернется его хозяин.

Закрыв дверь за ушедшими гостями, Джонатан повернулся к Делии.

— Теперь нас только трое — ты, я и Робби.

— Да уж, сегодня тебе удалось отделаться сразу от двух нежеланных постояльцев! — согласилась она. Он не ответил. — Теперь, когда Нолли вернулась к родителям, а Чарли приобрел других временных хозяев, я могу серьезно заняться поиском жилья.

— Меня немного беспокоят ваши отношения с Робби. — Джонатан задумчиво почесал затылок.

— Что ты имеешь в виду? — Делия нахмурилась.

— Сегодня ты, конечно, совершила героический поступок, но как дела пойдут дальше…

Что, если тебе захочется пить посреди ночи или еще что-нибудь?

— И что? — Делия смотрела на него непонимающим взглядом.

— Мне не хочется истерик, — признался Джонатан. — Быть может, тебе не следует спать одной?

— Не беспокойся. Я уж как-нибудь постараюсь справиться со своими эмоциями, — строго ответила Делия.

— Если ты так в этом уверена…

— Уверена. Спокойной ночи, Джонатан.

Он долго не мог заснуть. Теперь, когда Нолли исчезла из его дома, ему стало отчетливо понятно, что Делия не потеряла в его глазах своей привлекательности. Даже наоборот. Он еще больше уверился в неподдельности искренних, глубоких чувств, зародившихся по отношению к этой женщине. За восемь с половиной лет ему не доводилось испытывать ничего похожего. Конечно, заговаривать об этом с ней было рановато, тем более, после пережитых ею разочарований.

Ее опыт любви с первого взгляда закончился полным крахом. Он знал, что должен подождать.

Ей требовалось время и пространство. Хорошо, что ему пришло в голову так обустроить комнату для нее… Кроватка! И как он мог забыть об этом?

Надеясь, что Делия все еще занята переводом в кабинете, Джонатан взбежал по ступенькам наверх, мечтая успеть убрать детскую кроватку, которую тайно поместил в ее комнате. Но Делия как раз стояла возле нее и задумчиво водила ладонью по окрашенной в белый цвет деревянной спинке, когда он появился на пороге.

— Откуда здесь взялось это? — спросила она сдавленным голосом.

— Я принес ее с чердака. Подумал, Нолли в ней будет удобнее. — Он замолчал, а когда тишина стала давить на них обоих, продолжил:

— Это кроватка моего сына. Он был в машине с Линдой, лежал в специальной люльке на заднем сиденье. Говорят, она осталась бы в живых, если бы не бросилась в момент столкновения к нему… — Он беспомощно развел руками. — Николасу было всего шесть месяцев…

— Джонатан, я искренне тебе сочувствую. Я ведь ничего не знала о твоем малыше… — Ее чуткое сердце беззвучно застонало.

— Они ехали на обычный осмотр к врачу.

— Почему ты ничего не рассказывал мне о ребенке? — тихо спросила Делия.

— Мне очень больно вспоминать об этом, — еле слышно ответил он.

И она, задыхаясь от волнения и сопереживания, крепко обхватила его и прижала к себе.

Теперь ей стало понятно, кому принадлежала солнечная комната с коробками, почему он так умело ухаживал за Нолли… И не хотелось думать о том, чего ему стоило убрать из этой комнаты ради нее вещи сына, принести с чердака его кроватку…

— Давай уйдем отсюда? — прошептала Делия.

— Надо унести кроватку…

— Завтра. Я сама позабочусь об этом, но не сегодня. — Она проводила его до двери в спальню и задумалась. Разве можно было оставлять его одного наедине со страшными воспоминаниями?

— Наверное, мне лучше побыть с тобой…

— Это входит у нас в привычку, — заметил он.

— Не все привычки плохие. — Ей показалось, она уловила тень улыбки, осветившей его серые глубокие глаза. — Я просто буду рядом, чтобы ты не чувствовал себя одиноким.

— И никакого секса? — спросил он почему-то шепотом.

Она решительно покачала головой. Джонатан крепко обнял ее и поцеловал в макушку.

Потом, лежа рядом, Делия долго слушала его.

Он взахлеб рассказывал о Линде, о маленьком Николасе, о долгих годах страдания и одиночества. Она умела слушать. Не перебивала и не задавала лишних вопросов, ловила каждое слово, нежно гладя его по голове, особенно, когда речь заходила о самом страшном.

Наконец он выговорился, вычерпал до дна души накопившуюся боль и замолчал. Делия, уставшая задень, вздремнула, обняв его, и, как ей показалось, когда она открыла глаза, прошло совсем немного времени. Но за окнами уже брезжил рассвет.

Джонатан полусидел-полулежал, откинувшись на подушки, неотрывно и восхищенно смотрел на нее. На нем не было футболки, и кожа на его мощных плечах красиво блестела в первых розово-оранжевых лучах солнца, проникавших в спальню сквозь широкое окно.

— Только не подумай, пожалуйста, что я воспринял тебя и Нолли, как замену утраченному, — сказал он, едва заметив, что она проснулась.

Делия недоверчиво улыбнулась.

— Я все понимаю, Джонатан…

— Хорошо, я признаюсь тебе честно: сначала мне пришло в голову нечто подобное. — Он нервно провел рукой по волосам. — Я подумал, что хорошенькая мамочка с малышкой посланы мне самим Богом и, если в доме вновь появятся женщина и ребенок, то моя жизнь наполнится новым смыслом… Теперь я сознаю, что был не совсем прав…

— Ты уверен, что не ошибаешься? — осторожно спросила она.

— Абсолютно уверен. Нолли уже нет, я свыкся с этой мыслью, а мое отношение к тебе с каждым часом, с каждой минутой становится более серьезным, все мои мысли — лишь о тебе, Делия… — Джонатан хотел поцеловать ее, но не смел.

Рано, слишком рано! — твердил он себе.

Только бы не спугнуть, только бы завоевать ее доверие…

— Я вчера так много рассказал о себе. И, представляешь, мне стало легче. — Он многозначительно замолчал.

— Хочешь, чтобы я поведала тебе о своей жизни? — спросила Делия, поняв намек.

— Я был бы тебе очень признателен. Разумеется, ты можешь сделать это, когда возникнет такое желание и если оно возникнет. Мне кажется, такие беседы помогают расстаться с прошлым и сделать смелый шаг в будущее, — с чувством произнес он.

— Конечно, я обязательно расскажу тебе все, но в другой раз, хорошо? — Она нежно провела ладонью по его щеке.

— Согласен. Признаться честно, мне хочется поговорить сейчас совершенно о другом. — Джонатан помолчал в нерешительности, засунул руку под одеяло и ласково, едва касаясь, положил ее на живот Делии. — О твоей потрясающей родинке…

Сначала она ничего не могла понять и растерянно смотрела на него, но потом догадалась.

— Значит, ты заходил в ванную в то утро! Ты видел меня, бессовестный! — шутливым тоном, слегка покраснев, воскликнула она. — А я удивлялась, почему твоя рубашка и пуловер оказались в корзине под моим полотенцем?

Он уткнулся в ее плечо, наигранно застыдившись, и рассмеялся.

— Эта родинка просто невероятная. Как только я увидел ее, во мне вспыхнула страсть…

— Страсть? — Она неодобрительно повела бровью.

— Если бы я сказал «любовь», то ты все равно не поверила бы мне, правда?

— На лжеца Оуэна ты, конечно, не похож… — Делия замолчала.

— Эта родинка на твоем животе… — начал Джонатан, но, по-видимому, боялся закончить фразу.

— Договаривай! — потребовала Делия.

— Эта родинка ужасно сексуальная.

— Но страсть — это далеко не все, — серьезно сказала она.

— Это лишь начало. — Он приблизился к ней, и она уже чувствовала, что забывает обо всем на свете: о нанесенных ей мужчиной обидах, о клятвах самой себе никогда больше не связываться ни с одним из них. — Если я заговорю о любви, ты ведь не поверишь мне, правда? — повторил он.

На этот раз она не могла не ответить на его вопрос.

— Еще неделю назад я без раздумий ответила бы «нет».

— А теперь?

— А теперь я, кажется, рада буду поверить любому твоему слову… Поцелуй меня, Джонатан.

Он начал целовать ее страстно, горячо. И она отвечала ему, чувствуя, что готова всецело отдаться его власти, раствориться в нем, пойти за ним, куда угодно.

В аэропорту Сиэтла Александр и Эва взяли напрокат старую «хонду» болотно-зеленого цвета. Ничего лучшего не оказалось: к девяти часам утра все более-менее приличные машины уже были разобраны приезжими бизнесменами.

Александр гнал изношенный автомобиль на максимально допустимой скорости. Оба молчали, — каждый прикидывал возможные варианты предстоящего наказания за свои шалости.

— Лучше будет, если ты подождешь меня здесь, — сказал он Эве, когда они наконец остановились на Грин Эппл-стрит рядом с дядиным домом.

Александр вышел из машины, прошел в сад, взбежал на крыльцо.

Сейчас половина десятого, Джонатан давно на работе подумалось ему. Если эта женщина еще здесь, придется разговаривать с ней. А дальше придется действовать по обстановке.

Осторожно открыв дверь собственным ключом и отключив сигнализацию, он огляделся. В доме царила тишина.

Неужели никого нет? — размышлял Александр, заглядывая в пустую кухню, в гостиную…

Решив, что должен осмотреть все комнаты, а потом позвонить в офис, он поднялся по лестнице, открыл дверь в спальню и застыл в изумлении. На кровати, обнявшись, лежали мужчина и женщина. Мгновенно поняв, кто перед ним и что произошло, он довольно улыбнулся, осторожно прикрыл дверь, сбежал на цыпочках вниз и вышел из дома. До калитки сада его проводил откуда-то появившийся Робби. Пес, приветливо помахивал обрубком хвоста и молчал, оберегая покой хозяев.

— Все в порядке! Мы летим обратно! — воскликнул Александр, усаживаясь в машину.

— И ради этого стоило тратить столько денег? Прерывать наш отдых? — Лицо Эвы недоуменно вытянулось.

— Стоило! Это стоило гораздо большего! Поверь мне. — Глаза его светились радостью.

Эпилог

— Любимая, у меня для тебя сюрприз! — весело прокричал в трубку Джонатан. — Мы летим в Венецию! На целую неделю! Я уже купил билеты!

Делия вскрикнула от восторга и чмокнула малыша Бобби в нежный лобик.

Жемчужина Италии, загадочный город, построенный на воде, давно будоражил ее воображение и не однажды снился. Она вот уже на протяжении года учила итальянский и бредила поездкой в сказочную Венецию.

Джонатан ничего не говорил ей о своей задумке. Он давно решил, что устроит ей праздник, и ждал февраля — именно в это время проходит знаменитый венецианский карнавал.

Делия чуть не плакала от счастья, прижимая к груди ребенка, кружа с ним по комнате. За последние несколько месяцев она вымоталась и мечтала об отдыхе.

Когда первая волна восторга схлынула, Делия задумалась.

— Как же нам быть с тобою, ангелочек мой? — спросила она у восьмимесячного сына и взгрустнула.

Когда Джонатан вернулся вечером, то прямо с порога заговорил с женой.

— Не знаю только, куда мы денем Бобби…

Быть может, попросим Марту понянчиться с ним?

— Не беспокойся. Я уже все продумала. — Делия лукаво подмигнула мужу и кивнула на собранные детские вещи. — Он поживет у любимых дяди Мориса и тети Лесли! Им давно пора рассчитаться с долгами!

Content

Мелани Морган
Головоломка

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог