Владимир Михановский

Искуситель

Отправляясь в дальний путь,

Ничего не позабудь.

Кажется, из рекламы

Граждан маленькой страны Хронофилии обуяла страсть к путешествиям во времени после того, как была там, в Хронофилии, изобретена машина времени, не очень тряская и снабженная глушителем. Они скользили по оси времени, словно мальчишки по перилам школьной лестницы во время перемены. Единственная разница состояла в том, что скользить по перилам, как известно, можно только вниз, что же касается машины времени, то она давала возможность перемещаться как вверх, так и вниз, то бишь как в прошлое, так и в будущее – по выбору.

Особенно прельщала дешевизна путешествий: всего две монеты за век, неважно – вперед или назад. При этом никаких тебе пересадок, никаких дорожных расходов – ни на вагон-ресторан, ни на космобуфет, ни на еще что-нибудь в этом роде.

Да и потом – разве не лестно побывать при дворе легендарного короля, о котором трактуют толстые учебники истории, или унестись в туманное будущее, до недавнего времени скрытое за семью печатями?

За короткий срок, однако, путешествия во времени привели к невообразимой путанице. Например, ученым в настоящем времени удавалось расшифровать старинный текст, гласящий, что в такой-то пирамиде находится клад. Обрадованные археологи бросались к пирамиде... И тут их ждало разочарование: хранилище оказывалось пустым. Опечаленные искатели сваливали все на древних грабителей. При этом археологи, видимо, забывали, что сокровища фараона прятались в глубокой тайне. Рабов, помогавших замуровывать клад, умерщвляли.

Нет, грабители могил проникали в прошлое из настоящего, вооруженные точными координатами клада. Они прятались в окрестных пустынях, дрожа от нетерпения. Как только удалялась челядь усопшего фараона, они вскрывали еще тепленькие печати и с награбленными сокровищами возвращались в собственное время либо выбирали эпоху по своему вкусу – с деньгами всюду неплохо.

И ничего с этими расхитителями нельзя было поделать – их машины времени обладали куда более мощными моторами, чем колымаги государственной службы времени.

Все эти казусы относились к путешествиям в прошлое. Не меньший вред приносили, однако, и посещения жителями Хронофилии будущего.

Так, цветочные клумбы на центральной площади столицы вдруг оказывались затоптанными еще до того, как на них выделялись ассигнования, часы на городской ратуше начинали врать до того, как на них устанавливались стрелки, и так далее. Как-то даже в газете проскользнуло извинение за опечатку, которая была сделана лишь неделю спустя. Правда, на это не обратили внимания, поскольку газеты мало кто читал.

Все это и вызвало к жизни знаменитый указ "Об ограничении поездок во времени". Теперь каждый житель Хронофилии имел право лишь раз в жизни совершить вояж во времени, в прошлое или будущее – по выбору. При этом путешественник имел право пробыть в чужом времени не более суток.

Частные хрономашины были реквизированы. Число поездок во времени пошло на убыль, и чехарда с причинами и следствиями прекратилась. Что касается поездок в будущее, то они вообще сошли на нет после нескольких случаев, когда незадачливые путешественники в грядущее возвратились оттуда изрядно потрепанными – и это несмотря на амортизаторы. В будущем дремали неведомые нынешним людям катаклизмы, и никто не желал им подвергаться просто так, за здорово живешь.

При путешествиях против течения времени подобных вещей бояться было нечего – их легко было избежать, поскольку прошлое было достаточно изучено.

Но Совет Хронофилии рассчитал точно. Имея право лишь на одну поездку, человеку было не так-то просто решиться использовать это право. Лакомый кусочек откладывают, если он последний. Обычно хронофилец откладывал свою поездку до лучших времен, откладывал до тех пор, пока все поездки на свете становились для него безразличны...

"...Как свидетельствуют исторические источники, прекрасная Кларинда больше всего на свете любила музыку. Она могла целыми днями, позабыв об обязанностях принцессы, слушать в уединении музыку и пенье заезжего менестреля..."

Григ пододвинул поближе к изголовью торшер, положил повыше подушку. Он любил вечернее чтение, как прекрасная Кларинда музыку, и не променял бы его ни на политеатр, ни на стадион, ни на другое развлечение.

Читал Григ исторические романы, доставая их где только можно. Живое воображение переселяло молодого радиотехника в далекое прошлое, в мир отшумевших страстей. Впрочем, так ли уж отшумевших?..

"...Достоин упоминания эпизод, когда во время пира по случаю военной победы принцесса бросилась целовать не короля-отца, увенчанного лаврами, а неизвестного молодого певца, сложившего торжественный гимн в честь победителя".

– Гм... молодого певца... Хотел бы я быть на месте этого счастливчика, – пробормотал Григ, разглядывая на обложке узкое лицо Кларинды с насмешливыми глазами. – Увы, мне не сложить и простенькой мелодии, даже под страхом смертной казни, – вздохнул радиотехник, возобновляя прерванное чтение.

"Король очень любил единственную дочь. Когда Кларинда встретила шестнадцатую весну, он решил устроить грандиозный турнир рыцарей, претендентов на ее руку. Пусть рыцари, которых свела с ума прекрасная Кларинда, сражаются между собой по олимпийской системе: проигравший выбывает.

Победитель получает драгоценный приз. Так решил король.

Но своенравная Кларинда рассудила по-своему. Долго упрашивала она отца. Да, она согласна на турнир. Но пусть рыцари и все желающие сражаются не на ристалище, а в концертном зале, не на копьях и мечах, а на лютнях и арфах. Пусть это будет не рядовое побоище, где торжествует грубая сила, а турнир бардов и менестрелей. Словом, пусть это будет конкурс исполнителей.

Удивлялся король несусветной просьбе.

– Дочь моя, – увещевал он строптивое чадо. – Рыцарский турнир выявит самого сильного, самого мужественного. А разве не таким должен быть твой будущий супруг?

– Отец, силе не всегда сопутствует благородство, – отвечала Кларинда. – А вдруг победа достанется какому-нибудь мужлану, который только и умеет, что держать копье? И буду я всю жизнь мучиться... – Она всхлипнула.

– Но почему именно музыканты?

– Да потому что музыка – это душа человека, – горячо заговорила принцесса, комкая носовой платочек. – Не может человек с мелкой душонкой быть хорошим бардом. Музыка выражает самое сокровенное в человеке... Причем музыканту не поможет ничто: ни сила, ни знатность.

– Но остается еще бездушная виртуозность, – возразил король.

– Музыкант с настоящей душой не может быть только холодным исполнителем, – покачала головой Кларинда. – В звуках, которые он извлечет из инструмента, я услышу и шум волны, и плач пастушьего рожка, и шепот любви, и цокот копыт, и любезный военному сердцу стук шпаг..."

Григ швырнул книгу на колени.

– Черт возьми, да ведь прекрасная Кларинда описала джаз! – воскликнул он, пораженный неясной еще мыслью.

"... – Дочь моя, после смерти матери твои желания для меня закон, – сказал король. – Пусть будет по-твоему.

И вскоре герольды на всех площадях выкрикивали удивительную новость. И потянулись в столицу толпы музыкантов, жаждущих померяться силами, сразиться за небывалый приз..."

Григ нетерпеливо перевернул несколько страниц, посвященных описанию музыкального турнира.

"...Состязание близилось к концу. Неровное пламя факелов освещало зал. Уже выступили почти все, кто на это решился. Четвертые сутки длился турнир. Кларинда браковала одного за другим.

Отвергнутые музыканты, не выдержав позора, уходили с непокрытой головой.

На помост поднялся белокурый норманн, приехавший на состязание с далекого севера. Глаза короля с удовольствием остановились на ладной фигуре юноши. Норманн поправил лютню и запел:

Царевна-задира, русалка речная,

Любимица мудрой Луны,

Ты каждую полночь резвишься, нагая,

И плечи прохладой полны.

Певец выразительно посмотрел на принцессу и продолжал:

Я вереск нарву и тропинкой крутою

К тебе, непонятной, сбегу...

– Достаточно, – прервала Кларинда, сделав отрицательный жест.

Юноша закрыл лицо руками и выбежал из зала, едва не наткнувшись на алебарду стражника.

– Чем он тебе не угодил? – нагнувшись, прошептал дочери король. – Вроде бы парень по всем статьям...

– Он слишком монотонен, – пожала плечами Кларинда.

– Но что можно выжать из одной-единственной лютни? – недовольно проворчал король.

– Настоящий музыкант извлечет из нее целый мир, – сказала Кларинда, глядя, как очередной соискатель выходит на помост.

После первых же аккордов принцесса отвела взгляд от помоста. Ее глаза, казалось, кого-то искали в полупустом, неровно освещаемом зале..."

Григ захлопнул книжку и секунду смотрел на обложку, затем поцеловал ее и, вскочив с ложа, принялся отплясывать на упругом полу, выкрикивая что-то нечленораздельное.

Когда человек остается один, он подчас ведет себя довольно странно. Не правда ли?

Идея Грига была проста и ослепительна. Он ни на чем не умеет играть. И с детства испытывает отвращение к гаммам. Так что же? Он возьмет с собой транзистор. Обыкновенный транзистор. Найти в эфире приличный джаз – пара пустяков. И принцесса Кларинда, музыкальная душа, никогда в жизни не слышавшая ничего подобного, будет покорена.

Ну, а потом, если не удастся остаться в ее времени, он возьмет Кларинду с собой. То-то приятели рты разинут! Он им всем утрет нос.

Григ посмотрел на тонкое лицо. Огромные глаза принцессы, казалось, звали его. Он взял в руки крохотный приемник и повернул колесико настройки. В комнату хлынул взбудораженный хаос звуков. Дальше, дальше... Ага, вот! Из динамика полились душещипательные джазовые звуки. Рыдал саксофон, стройно пели флейты, тяжко вздыхали литавры. Григ подмигнул обложке, выключил транзистор, вогнал внутрь огромную антенну и сунул приемник в карман. Затем, лихорадочно листая страницы, нашел нужное место и выписал дату, а также название замка, в котором происходило необычное музыкальное состязание. Бережно сложил листок и выскочил из комнаты.

"Какое счастье, что я еще не использовал свою поездку!" – думал Григ, мчась к хроностанции.

Очнувшись, Григ прежде всего пощупал карман. Транзистор цел. Хотя что ему сделается? Дорога времени не знает ухабов.

Со всех сторон на Грига наступал девственный лес, тронутый осенью. Резкий воздух заставил Грига поежиться. Он огляделся... Где-то недалеко должен быть королевский замок, но куда идти – Григ понятия не имел. Однако медлить было нечего. Подумав, Григ махнул рукой и решительно зашагал в ту сторону, где, как ему показалось, лес немного редел.

Под ногами шуршали опавшие листья. Неласковое солнце уже готовилось нырнуть под горизонт, и деревья отбрасывали длинные тени.

Неожиданно издали послышался шум. С треском ломая кусты, кто-то бежал прямо на Грига. Олень? Дикий бизон? Только этого не хватало! Григ спрятался за огромный дуб. Из-за опавших наполовину ветвей вынырнула рослая фигура человека. Григ по описанию в книге узнал в нем норманна, певшего песню о русалке. Светлые волосы норманна упали на плечи, одеяния развевались от быстрого хода. Бессмысленный взгляд скользнул по лицу Грига. В руке норманн держал злополучную лютню.

– Куда ты, друг? – окликнул его Григ.

Знакомый незнакомец ничего не ответил. Он лишь остановился на мгновение, затем размахнулся и ударил лютней о ствол дуба. Коротко охнув, лютня разлетелась в щепки. Норманн повертел в руках рукоятку, отшвырнул ее далеко в сторону и зашагал дальше.

Значит, состязание подходит к концу. Надо поторопиться, решил Григ и двинулся в ту сторону, откуда появился белокурый неудачник.

Замок был окружен рвом, на дне которого блестела зеленоватая вода.

У входа на мост дорогу Григу преградили двое лучников.

– Кто? – спросил один.

– Менестрель, – сказал Григ, ткнув себя пальцем в грудь, и ступил на подъемный мост.

В мрачном зале пахло сыростью. Несмотря на то что вечер еще не наступил, здесь пылали смолистые факелы.

Григ отвесил поклон королю, как того требовал этикет.

Принцесса посмотрела на вошедшего, их глаза встретились.

– Принцесса Кларинда, вы совсем не изменились! – вырвалось у Грига.

– Что это значит! Вы знакомы? – нахмурился король, разглядывая необычное одеяние пришельца.

– Первый раз вижу, – повела плечиком принцесса.

Придворные зашушукались.

– Что же ты исполнишь нам, чужестранец? – спросил король.

– Я исполню сейчас музыку, в которой вы услышите и шум волны, и плач пастушьего рожка, и шепот любви, и цокот копыт, и любезный военному сердцу стук шпаг...

Король и принцесса переглянулись.

– Вижу, ты не страдаешь излишней скромностью, – усмехнулся король. – Но на чем же ты будешь играть? Где твоя лютня? Может быть, ты загубил ее в дороге? Эй, – хлопнул он в ладоши, – подать сюда...

– Не нужно, ваше величество, – почтительно прервал короля Григ и вынул из кармана транзистор. – Вот моя лютня.

Все вытянули шеи, стараясь разглядеть крохотную коробочку. Она размером со спичечный коробок – могла бы сказать Кларинда, если бы знала, что такое спички. Но до их изобретения оставалось еще не одно столетие...

– Как! Ты хочешь сказать, что будешь играть на этой маленькой штучке? – удивился король.

– А почему бы и нет, ваше величество? – ответил Григ, вытаскивая из приемника антенну.

Принцесса подалась вперед, едва не вылетев из кресел.

– Это струна такая? – спросила она, осторожно тронув тонким пальчиком стальной прут антенны.

– Мм... вроде, – промямлил в ответ Григ, кидая на принцессу пламенные взгляды.

Дождавшись, когда всеобщее напряжение достигло крайнего предела, он осторожно повернул колесико. Тихий щелчок отчетливо прозвучал среди мертвой тишины, нарушаемой лишь слабым потрескиванием горящей смолы. Все слышали, как внутри дьявольской коробочки что-то зашумело.

Григ не спеша вращал регулятор. Только бы не наткнуться на спортивную передачу или, чего доброго, на международного комментатора! Надо сразу поймать приличный джаз – и дело в шляпе. Пауза затягивалась.

– Где же твоя музыка? – спросил король.

– Сейчас, ваше величество... – бормотал Григ.

В зале начали насмешливо улыбаться.

И тут Грига осенило. Боже! Да ведь в этом времени нет еще радиопередач. Изобретение Александра Попова появится лишь через пятьсот лет. А радиоволны из будущего сюда не доходят.

– Шарлатан! – загремел побагровевший король. – Жалкий лжец. Гнать его отсюда в три шеи!

От здоровенного тумака Григ слетел с помоста, не выпуская из рук транзистора. Но настоящую боль доставил ему не пинок, а серебристый смех прекрасной Кларинды. Подумать только, этот смех над проходимцем, который столь жестоко опозорился на музыкальном ристалище, не будет умолкать теперь в течение долгих столетий, кочуя из легенды в легенду!..

Алебардщик натренированным движением спустил его с дворцовой лестницы.

– Спустить собак! – донесся до Грига крик короля, когда несчастный поднимался с последней ступеньки.

Спасаясь от разъяренной стаи, Григ заблудился в лесу. Голодный, оборванный и злой как черт, он лишь на рассвете отыскал ту полянку, на которую прибыл вчера вечером, полный великих надежд, и где в груде опавшей листвы были спрятаны хроно-контакты.

Но злоключения Грига на этом не кончились. В довершение всех бед, он слишком резко повернул ручку регулятора, отчего, проскочив свое время, залетел в далекое будущее.

Что там с ним происходило, он, вернувшись, наконец, домой, упорно не рассказывал, но медикам, латавшим Грига, хватило работы на долгих полгода.

Notes

Content

Владимир Михановский
Искуситель

Notes