Владимир Михановский

Пари

Институт высших шахматных исследований – ИВШИ – славился тем, что его питомцы, роботы со сдвинутым по фазе мозгом (специально в сторону шахмат) и плавающей запятой, неизменно занимали первые места во всех шахматных турнирах, как сугубо машинных, так и смешанных, где участвовали и люди, и белковые роботы.

А главной гордостью института был Шахимат – робот, хотя и юный по возрасту, но делавший такие успехи в мудрой игре, что конструкторы видели его в будущем абсолютным чемпионом среди белковых, с сияющей короной на кубической голове. Слава о Шахимате успела далеко шагнуть за пределы института.

Другой же герой нашего рассказа был куда менее примечателен и знаменит. Антон Антал трудился младшим лаборантом в отделе, занимавшемся разработкой разнообразных ловушек для вражеских ферзей. Что касается шахмат, то играл он довольно скромно даже для человека, хотя сам считал себя шахматистом первоклассным.

В тот злополучный вечер, с которого все и началось, Антон после работы по пути домой забрел в шахматный клуб, где каждый желающий мог сыграть с кем-нибудь партию-другую.

Не спеша, сдерживая волнение, которое у него всегда вызывали шахматные фигурки, Антон прошелся вдоль столиков, выискивая подходящего партнера.

Увлеченные игроки – люди и роботы разных систем и классов – кто задумчиво, а кто с азартом передвигали свое пластмассовое или деревянное войско, после чего резко хлопали по кнопкам шахматных часов.

За одним из столиков в скучающей позе сидел Грегор Гарад – долговязый техник из сектора безнадежных ладейных эндшпилей. Фигуры на доске перед ним были расставлены, а место партнера свободно.

– Уж не Шахимата ли ты ждешь? – спросил с усмешкой Антон после того, как они обменялись приветствиями.

– Шахимат мне не по зубам. А вот с тобой, конечно, готов сразиться, ответил Грегор. – Присаживайся!

Антон замешкался с ответом: силы были явно неравны – ладейщик играл не голову лучше, чем он. Проигрывать же Антон ужасно не любил. Впрочем, какой шахматист любит проигрывать!

Грегор улыбнулся:

– Дам фору коня.

Кровь бросилась в голову Антону. Унизительное предложение, да еще произнесенное во всеуслышание, задело его за живое.

– Да я и на равных у тебя выиграю! – решительно заявил он и огляделся, словно ожидая возражений.

– За чем же дело стало? Прошу к барьеру, – указал на доску Грегор.

К их перепалке начали прислушиваться.

– Но сегодня я не в форме, – спохватившись, сказал Антон. – Устал.

– Отлично, – кивнул Грегор, словно ожидавший такого ответа. – Тогда давай сыграем завтра. Завтра как раз воскресенье.

Антон сощурился.

– Зря хвастаешься своим индивидуальным коэффициентом, – прошипел он. Шахимат одной левой тебя положит.

– Речь не о роботе.

– И я тоже, если захочу, одной левой тебя положу! – выкрикнул снова потерявший голову Антон, не замечая улыбок собравшихся вокруг них шахматистов.

– Вот и договорились, – невозмутимо подытожил Грегор. – Теперь давай обсудим с тобой условия завтрашнего матча.

– Давай! Я у тебя выиграю, хотя мой коэффициент Эло на сотню единиц меньше, чем...

– Значит, так, – перебил Грегор. – Играем до трех побед. Ничьи, разумеется, не в счет.

– Да он и не сделает ни одной ничьей, – заметил кто-то со стороны под одобрительный шумок.

– Теперь договоримся о ставке, – продолжал Грегор. – Я думаю, пусть побежденный соберет для победителя... Ну, скажем, одноместный орнитоптер высшего класса. Идет?

Антон согласился и на это. Болельщики переглянулись. Каждый знал, что смонтировать орнитоптер – индивидуальный летательный аппарат с машущими крыльями – дело хитрое и трудоемкое, требующее к тому же немалых знаний по бионике.

– Игра в одни ворота, – бросил кто-то из болельщиков громким шепотом.

Антон вышел из клуба и, сделав несколько шагов, остановился. Все только что происшедшее казалось нереальным. Дернул же его дьявол за язык! Нет, нужно что-то срочно придумать! Но что же? Из всех его знакомых Грегор, пожалуй, играл лучше всех. Вот Шахимат – тот в два счета положил бы его на обе лопатки. Ну и что? Пойти к Шахимату? Обучить за ночь всем тонкостям игры робот, конечно, его не успеет – на это нужны годы упорного труда. В лучшем случае Шахимат растолкует за оставшиеся часы решение нескольких этюдов. А зачем они ему, эти этюды?..

И все равно, если кто-то может выручить сейчас, так это Шахимат. В мозгу взволнованного Антона родилась неясная еще мысль, заставившая сердце забиться сильнее.

"Только бы он был на месте", – думал Антон, шагая по гулким опустевшим коридорам института. Шахимат часто выезжал на различные соревнования.

Антону повезло: Шахимат был в своем отсеке. Широко расставив массивные ноги-тумбы, он ковырялся в чреве шахматного компьютера.

– А вот мы тебе, голубчик, напряжение на контакты подбавим, тогда варианты подальше рассчитывать будешь, – донеслось до Антона бормотание робота, сосредоточенно подкручивавшего верньер настройки.

В его голосе Антон отчетливо уловил интонации главного конструктора: талантливый робот был ужасно переимчив.

На звук шагов Шахимат обернулся.

– Шахимат, только ты можешь спасти меня! – выпалил Антон.

Широкое пластиковое лицо робота не выразило никаких эмоций.

– Ты должен помочь мне, – добавил Антон упавшим голосом.

– Я никому ничего не должен, – ответил робот после еле заметной заминки, в течение которой он обдумывал слова лаборанта. – Объективно говоря, категория долга...

– Оставь свою заумь! – оборвал его Антон и рассказал о своем пари с Грегором, которое заключил пятнадцать минут назад.

Шахимат оставил работу и с удивлением воззрился на человека. Рациональному мозгу робота трудно было осознать, как это можно заключать пари почти без всяких шансов на успех.

– Клянусь плавающей запятой, твое дело – труба, как говорит мой шеф, авторитетно заключил робот, снова принимаясь за компьютер. – Я только что прикинул: вероятность твоей победы практически равна нулю. Грегор Гарад играет вполне прилично для человека, а ты... – Недоговорив, Шахимат махнул своей огромной шестипалой конечностью.

– Сам знаю.

– Зачем же ты пришел?

Антон молчал, собираясь с духом: уж слишком необычным могло бы показаться роботу его предложение.

– Быть может, ты желаешь, чтобы я задвойниковался под тебя и под твоим обликом сыграл с Грегором Гарадом? – начал вслух рассуждать робот.

Антон переступил с моги на ногу.

– Однако по инструкции роботу запрещено двойниковаться под человека, и ты это знаешь не хуже меня, – размеренным тоном продолжал робот.

В лабораторном отсеке воцарилось молчание. Шахимат спокойно возился с настройкой. Антон отошел от него и присел на угол стола, меланхолически устремив взгляд в пространство. "Инструкция – как телеграфный столб: ее нельзя перешагнуть, но можно обойти. Но как убедить в этом робота?" размышлял незадачливый лаборант.

– Послушай, мне не собрать орнитоптера и за месяц напряженной работы, – жалобно произнес лаборант.

– Не надо было заключать пари, – назидательно произнес Шахимат, протирая выпуклый экран – око компьютера.

В отсеке сгущалась вечерняя мгла. Казалось, она вливается в полуоткрытые фрамуги окон и оседает по углам.

– Идея есть, – решившись, начал Антон. – Тебе не нужно двойниковаться. Ты просто придешь завтра в клуб и станешь рядом с моим стулом.

– Подсказывать ходы? – отреагировал немедленно Шахимат. – Это противоречит правилам игры и шахматному кодексу...

Антон соскочил на пол.

– Никаких подсказок! – воскликнул он. – Ты должен просто соглашаться или не соглашаться с каждым моим ходом.

– Не понял, клянусь плавающей запятой.

– Понимаешь, – заторопился Антон, – прежде чем сделать ход, я буду протягивать руку то к одной, то к другой фигуре, словно обдумывая вариант.

– Взялся – ходи, – напомнил робот одно из незыблемых шахматных правил.

– Нет, нет, касаться фигур я не буду! Если с моим ходом ты будешь согласен, то незаметно коснешься под столом моей ноги, и я буду знать, как ходить.

Шахимат, оставив свое занятие, с интересом слушал человека. По молодости лет он не успел еще познать все хитрости, на которые пускаются его творцы – люди. Похоже, странное предложение лаборанта не противоречило никаким роботозаконам, известным Шахимату...

– А вдруг кто-нибудь заметит мои действия? – усомнился робот после продолжительного молчания.

– Никогда! – пылко возразил Антон. – В клубе будет такое столпотворение – яблоку негде упасть. Посетители обожают азартные зрелища. Так придешь?

– Нет.

– Почему?

– Хочу завтра закончить задание, – указал робот на мешанину проводников и транзисторов.

Спорить с Шахиматом было бесполезно. И тогда Антон решил прибегнуть к последнему способу, рискованному и категорически запрещенному институтскими правилами.

– Послушай, – вкрадчиво произнес он, – а ты хотел бы получить на будущий год подписку на "Всемирное шахматное обозрение"?

На той стадии обучения, на которой находился робот, шахматная литература была запрещена: до всего он должен был доходить своим разумом. А запретный плод, как известно, сладок...

По тому, как блеснули фотоэлементы собеседника, Антон понял, что удар попал в цель. Хватательное движение, которое непроизвольно сделал робот, было красноречивее любых слов.

– Ну? – нетерпеливо спросил Антон.

– Приду, – буркнул робот.

Ликующий Антон летел домой как на крыльях. Если завтра в клуб придет Шахимат – победа обеспечена. После матча можно будет поразмыслить, куда слетать в отпуск на выигранном орнитоптере.

К назначенному часу клуб, как и предполагал Антон, оказался переполненным. Вокруг шахматного столика, поставленного в центре зала, толпились люди и роботы. Антон оглядел собравшихся: Шахимата среди них не было.

Бледный от волнения Антон присел к столику и принялся расставлять фигуры. Его противник, долговязый Грегор, был уже здесь, и фигуры его были аккуратно расставлены. Впечатление было такое, что он и не уходил отсюда. Он невозмутимо сидел на стуле и пускал веселые колечки дыма.

– Отойдите, отойдите от столика! – взывал, обращаясь к густевшей толпе, кто-то из болельщиков, добровольно взявший на себя обязанности судьи. – Вы мешаете бойцам.

Он так и сказал – "бойцам".

– Не нужно, пусть остаются. Они не мешают, – быстро произнес Антон. Партнер удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Время начинать, а Шахимата все не было. "Может, забыл?" – подумал Антон, но тут же отверг эту мысль: роботы, как известно, никогда ничего не забывают, если им специально не размагничивают блоки памяти.

Болельщики заключали между собой пари.

Игра началась.

На каждую партию отводилось, как было оговорено вчера, по пятнадцать минут.

Вначале Антон каким-то чудом поддерживал позиционное равновесие. Однако он обдумывал каждый свой ход недопустимо долго для блица, и стрелка его часов неумолимо ползла к фатальному флажку, который вскоре начал угрожающе подниматься. И ни для кого не было неожиданностью, когда Антон уже в безнадежной позиции просрочил время и ему было зачтено поражение.

– Один – ноль в пользу Грегора Гарада! – провозгласил громко судья.

"Взять себя в руки! Все еще можно поправить". Антон торопливо бросил в рот успокаивающую таблетку, а его улыбающийся партнер тем временем перевел часы.

Таблетка, увы, не помогла. Вторая партия закончилась, как и первая, поражением Антона.

Во время игры лаборант каждую минуту отрывал взгляд от доски, словно высматривая кого-то.

Началась третья партия. Стараясь играть быстро, Антон с первых ходов умудрился получить весьма трудную позицию. Еще через десяток ходов его король попал под согласованные удары ферзя, слона и ладьи противника. Мат казался неизбежным, м Антон протянул уже руку, чтобы перевернуть своего короля в знак капитуляции, когда кто-то из болельщиков наступил ему на ногу. Скривившись от боли, Антон поднят голову, чтобы обругать недотепу, и едва не вскрикнул от радости; рядом стоял Шахимат.

Следуя совету, король Антона отказался от капитуляции, и не зря.

Фортуна смилостивилась над ним.

Болельщики вокруг игроков сгрудились теснее, стараясь не пропустить момент неизбежного финала.

– Волнуется, бедняга, – прошептал кто-то из немногочисленных болельщиков Антона.

И в самом деле, Антон стал вести себя, словно лунатик. Его рука рывками тянулась то к одной, то к другой фигуре, едва не касаясь их. Затем Антон делал ход, после чего вся процедура повторялась сызнова.

На доске происходило нечто непостижимое. Король лаборанта, покинув жалкое укрытие, добровольно двинулся вперед, навстречу испытаниям. Затем Антон с безрассудной смелостью принялся жертвовать фигуры. После нескольких ходов от его войска осталась только, ладья, которая сиротливо ютилась где-то на седьмой горизонтали. Партнер Антона отвечал молниеносно, почти не думая.

И вдруг свершилось чудо – настоящее шахматное чудо. Присутствующие охнули в один голос. Ладья Антона прыгнула под удар, обрекая себя на гибель. Не побить ее было нельзя. Противник взял ладью, и король Антона, оставшийся в гордом одиночестве, не смог больше сделать ни одного хода. Этюдный пат привел его к ничейной гавани.

Ничья!

Антон ошеломленно улыбался, принимая со всех сторон поздравления. Грегор несколько минут не мог прийти в себя. Он находился в состоянии, которое боксеры называют "грогги".

Болельщики на все лады обсуждали последнюю партию.

– Антон сейчас покажет себя. Это он нарочно сначала поддался, усыпить противника.

– Психология!

– Какая там психология, – горячились другие. – Случайность, и только.

– Такие ходы случайными не бывают. Это высший класс, – возражали третьи.

Страсти накалялись.

– Счет два – ноль в пользу Грегора, ничья не считается, – напомнил судья, выбранный болельщиками, и началась четвертая партия.

Еще не совсем пришедший в себя Грегор проявлял осторожность, и игра на первых минутах развивалась спокойно, однако страшная манера Антона начала его раздражать. Перед тем как сделать ход, он зачем-то водил рукой над фигурами. Но придраться было не к чему, шахматных правил Антон не нарушал.

Изменилась и игра Антона, но в чем именно, Грегор не мог разобраться. Партнер вел теперь игру раскованно и одновременно мощно, каждый ход его с железной логикой вытекал из предыдущего.

Над позицией Грегора, несмотря на хитроумную защиту – об атаке он уже не помышлял, – стали постепенно собираться тучи.

Грегор с беспокойством посматривал на партнера, пытаясь постичь таинственное превращение. Он чуял неладное...

Рука Антона в очередной раз блуждала над доской. Пальцы его на какой-то неуловимый миг замирали то над одной фигурой, то над другой. Грегор напряг все силы, погрузившись в пучины позиции. "Если он пойдет сейчас конем, будет плохо", – подумал он. Антон, будто уловив его мысли, неуверенно потянулся к фигурке коня. Грегор от волнения уронил на пол зажигалку и, нагнувшись за ней, успел увидеть, как нога Шахимата, который спокойно наблюдал за игрой, коснулась ботинка Антона.

Подняв зажигалку, Грегор положил ее на столик. В этот момент партнер сделал ход конем! Грегор сжал кулаки. Он разгадал мошенничество, к которому прибег Антон. Но что делать? Встать, смешать фигуры? Объяснить всем, что произошло? Поднять шум? А где доказательства? Их нет. Кроме того, матч будет прекращен, причем по его вине. А это значит – прощай орнитоптер, который уже почти в кармане. Нет! Он, человек, перехитрит робота!

Сделав вид, что ничего не заметил, Грегор продолжал вести партию.

А когда Антон, раздумывая над очередным ходом, снова начал водить рукой над шахматной доской, Грегор затаил дыхание, словно кот, стерегущий мышь. Вот рука Антона задержалась над крайней пешкой... Тогда Грегор осторожно, можно сказать, с нежностью коснулся под столом ботинка противника. И, о чудо! Антон пошел крайней пешкой.

Это был не то, чтобы слабый, скорее просто бессмысленный ход, и болельщики с удивлением переглянулись.

Да, Грегор был прав – Шахимат помогал Антону, и Грегор успокоился, теперь он знал, как надо действовать. Время от времени касаясь под столиком ноги партнера, он без особых усилий расшатал вражескую позицию, и через пяток-другой ходов она стала дырявой, словно решето.

Вскоре Грегор принимал поздравления болельщиков с окончательной победой в матче.

Хмурые сторонники Антона собрались отдельно, обсуждая перипетии матча. Сам Антон поднялся и, оттолкнув стоявшего рядом неуклюжего робота, быстро пошел к выходу, не оглядываясь.

Грегор проводил его взглядом и, когда хлопнули двери, засмеялся.

– В чем дело? – спросил у него какой-то болельщик.

– Я сейчас одержал необычную победу.

– А какую же?

– Двойную, дружище! Да, да, двойную! – И Грегор поднял руку, словно боксер, который нокаутировал своего противника.

Самой странной, однако, была реакция Шахимата. Завсегдатаи клуба постепенно расходились, турнирный зал пустел, а возбужденный робот подводил то к одному, то к другому шахматисту, словно не находя себе места.

Сотрудники института начали поглядывать на него с некоторым беспокойством.

– Похоже, с Шахиматом что-то произошло, – вполголоса сказал один другому. – У талантливых роботов психика неустойчива.

– Да с чего бы?

– Откуда мне знать? – пожал плечами программист. – Может быть, матч произвел на него столь сильное впечатление...

В этот момент Шахимат, возбужденно блестя фотоэлементами, подошел к ним.

– Послушайте, люди! – В голосе робота звучало отчаянье. – Вы не можете подписать меня на "Всемирное шахматное обозрение"?..

Notes

Content

Владимир Михановский
Пари

Notes