Елена Нестерина

Мафия забивает стрелку

…Ключи точно соответствовали замкам. Воровская рука в черной перчатке уверенно открыла дверь квартиры. Не зажигая света, люди бесшумно проникли в полутемную комнату. Эти люди знали, чего хотели. Без спешки и суеты они вынесли то, что им было нужно. Тихо, не оставив улик, следов и отпечатков, они покинули квартиру. Блеснуло лезвие ножа – и вот тонкий телефонный провод перерезан. Щелк – закрыта входная дверь. Словно и не было совершено никакого преступления… Оглянувшись по сторонам, воры удалились прочь, унося награбленное…

Глава I

Подготовка к запуску

Хмурым октябрьским днем ученик 8-го класса «В» Антон Мыльченко стоял у окна. В школе только что началась большая перемена, по коридорам с визгом и гиканьем носились мальчишки и девчонки, выбегали на улицу, скакали по лестницам. Но Антоша ничего этого не замечал. Его взгляд был устремлен далеко-далеко – в сине-серую даль низкого неба. Где-то там на просторе гуляли вольные ветры, ревели бури, вспыхивали яркие молнии. Ничего этого было, правда, не видно. Но Антошу такая мелочь не волновала. Он знал, что где-то она есть – наполненная бурными событиями жизнь…

Со стороны можно было подумать: стоит себе просто так мальчик, наматывает на палец белобрысый чубчик, вздыхает, иногда кроссовочкой притопывает. Но на самом деле в голове этого мальчика одна за другой носились сейчас мечты. Антоша мечтал о горячей любви, представлял себя на вершине небоскреба в объятиях прекрасной блондинки. Одновременно с этим ему хотелось совершить какой-нибудь подвиг, прославиться, увидеть свое имя и фотографию во всех газетах, на афишах, столбах и заборах.

А еще в его уме постоянно складывались стихи. Если успевал запомнить, Антоша записывал их в толстую фиолетовую тетрадь, а иногда переписывал красивым почерком на листы почтовой бумаги и отправлял – без фамилии автора и обратного адреса (ведь так романтичнее и загадочнее) – по адресам издательств, газет и журналов. Антон даже не ждал ответа или рецензии. Он верил, что истинное искусство само пробьет себе дорогу. А пока пусть его стихи просто радуют людей. Ведь не раз представлял себе Антоша: открывает читатель газету или журнал – а там напечатано прекрасное стихотворение. «Неизвестный автор» – значится в конце. Вся страна пытается отгадать загадку: кто же он, этот таинственный поэт-невидимка? Проходит год, два, три – сколько нужно… Прогрессивная общественность обеспокоена неизвестностью – кто же он, этот таинственный незнакомец, новый величайший поэт всех времен и народов? Куда пропал? Когда откроет свое инкогнито? И вот тогда-то на мировой арене и появится он, Антоша, с фиолетовой тетрадкой, которая подтвердит подлинность созданных им произведений. Почитатели ликуют, портрет Антона Мыльченко вешают рядом с портретом Пушкина в каждой школе и библиотеке… А он пишет все лучше и лучше, день ото дня его мастерство оттачивается, а стихи радуют и поражают всех людей!

Но в последнее время что-то не заладилось с творчеством. Антоша очень хотел славы поскорее и так волновался из-за того, что она где-то заплутала и все никак не обрушивается на него. Из-за этого стихи не получались, учеба в школе не ладилась, да еще любви, без которой не мог существовать ни один поэт, да и просто знаменитый человек, не было.

…И рифма дремлет в пробуждении,

Творенья льются из пера.

Поэзией моей овеянный,

Твой образ…

Та-ра-ра-ра-ра… И все. А дальше никак. И как Антоша ни старался, стихотворение не получалось. Не было ни рифмы, ни мысли. Ничего…

Антоша встал на цыпочки и прижал нос к стеклу. Он волновался и, точно конь вороной, в нетерпении бил по полу ногой, ерошил свои белесые волосы и скрипел по стеклу пальцем. Мысли скакали, точно взволнованные тушканчики по степи. Напрасно Антоша пытался собрать их в кулак и подумать о чем-то одном…

И вдруг новая, очень свежая мысль пришла ему в голову. Антон ахнул и заговорил, обращаясь к самому себе:

– Творческий кризис! У меня же самый натуральный творческий кризис! Так вот он какой!

– Эй, Гуманоид, опять сам с собой разговариваешь? – раздалось вдруг над самым Антошиным ухом.

– Стихи, что ли, сочиняешь?

– Снова какая-нибудь хрень? Любовь-морковь?

– Розы-мимозы?

Антошу окружили девочки из параллельного 8-го «А» класса. Веселые, шустрые, они не давали спуска никому – всегда находили, над чем посмеяться. Антоша сразу смутился и попытался забиться в угол. Но девчонки не отставали. Наоборот, они обступили его плотным кольцом и тормошили. Вот уже неделю они не давали ему проходу – то стихи пытались заставить про них придумать, то на дискотеку зазывали, а то принимались щекотать его, щипать, дергать за нос, за уши. А то как-то губной помадой изрисовали, Антоша даже заплакал и еле-еле отмылся, из-за чего опоздал на урок алгебры. И учительница по кличке Овчарка его чуть не загрызла.

– Придумай про меня стих! – трепала Антошу за рукав Аська – чрезвычайно стильная девчонка высокого роста.

– И про меня! Давай! Я поэт, зовусь Незнайка! – дергала с другой стороны Лариска, рыжеволосая бестия с вечно прищуренными ехидными глазами.

– Эй, поэт Гуманоид!

Антон Мыльченко вжался в угол еще сильнее и попытался соскользнуть на пол. Но девчонки тут же схватили его за воротник, поставили на ноги.

«Да что ж это за женские персонажи такие мне попадаются! – с ужасом думал Антоша, отворачиваясь от нахальных девиц. – В прошлые века ради женщин стрелялись, на дуэль вызывали. А эти… А из-за этих… В них и влюбиться-то невозможно… Противные». Антоша сжал зубы и решил не сдаваться.

– О чем мечтаешь? – с хохотом тыкая пальцем в Антошу, спрашивала Лариска. – Знаем, о девочках. Когда же ты признаешься, о каких!

– Давай выкладывай свои секреты!

– А мы послушаем!

– Хи-хи-хи!

Пока девчонки прыгали вокруг него и верещали, Антон только и мог, что мстительно думать: «Ничего. Я про вас так пропишу… Будете у меня в новой мифологической поэме злобными летающими монстрихами! Гаргулии! Вот вы кто!» Неожиданно для себя Антон произнес последнее слово вслух, причем очень громко. Девочки на миг примолкли.

– Так, значит, мы гаргулии? – первая опомнилась Аська. – Я не ослышалась?

Антоша и сам удивился – как это у него вдруг вырвалось. Но все равно ничего не ответил и только набычился еще больше.

– Ну, чего молчишь, Гуманоид?

С детских лет привязалось к Антоше это прозвище – Гуманоид. Он протестовал против него всеми фибрами своей поэтической души. Но ничего не помогало. И в школе, и в родном дворе все с удовольствием называли его Гуманоидом. И Антону приходилось откликаться.

Гуманоидом его прозвали давно. Еще дошкольником отправился как-то Антоша погулять по близлежащей стройке. Ходил, бродил, лазил везде. Откуда-то сверху упал на него разорвавшийся мешок с сухим цементом. Антон и пискнуть не успел, как оказался под кучей порошкообразной смеси. Засыпало Антошу всего – и шорты, и ботинки, и курточку. Строители, конечно, прибежали, вытащили бедного ребенка из-под мешка, довели до родного двора.

И вот перепуганный Антон, весь обсыпанный блестящим сухим порошком, двигался по направлению к своему подъезду. Двигался медленно и неровными шагами, потому что глаза Антоши тоже порошком засыпало. Его приметила любознательная старушка. Она только что оторвалась от чтения любимой газеты «Вести родных просторов». Газета писала о том, что космические пришельцы уже готовы к братанию с людьми. А старушка очень хотела с ними брататься. Она мечтала быть первым человеком, подружившимся с гуманоидами. Когда же старушка увидела, что к ней движется маленькое, заторможенное и чрезвычайно блестящее существо, она поняла, что ее мечта сбылась.

– Гуманоид! – крикнула она громко. – Наконец-то! Слава тебе, господи!

Весь двор тут же сбежался на ее крик.

– На контакт идешь! – радостно воскликнула старушка и протянула руки навстречу маленькому Антону. – Инопланетное существо!

Но тот, ударенный мешком, соображал плохо. Заревев, как пожарная сирена, Антоша, с большим трудом переставляя ноги, бросился в свой подъезд. Он хотел только к маме. Она помыла бы его, отчистила и успокоила.

Так дело и кончилось. Добрая мама не ругалась, только сильно переживала, не повредил ли Антоша голову. Когда же чистый, отмытый и успокоенный Антоша вновь появился во дворе, кто-то из мальчишек крикнул:

– Ну что, Гуманоид, очухался? Погулять выполз?

– Гуманоид! Гуманоид! – радостно подхватили все остальные.

Старушка, первая назвавшая Антона Гуманоидом, посмотрела на него равнодушно. Он был уже не серебристым, а значит, никаким не пришельцем из космоса. Только прозвище ее приклеилось к Антону Мыльченко намертво. И чем чаще поведение романтического Антона отличалось от поведения всех остальных ребят, тем чаще называли его Гуманоидом.

– …Ну так что? – тем временем продолжали приставать к Антону нахальные девчонки. – Не хочешь про любовь рассказывать?

– Ы-ы-ы…

– Чего в угол забился? – Аська обнаглела и уже дергала Антошу за ушки. – Придумай лучше песню для какой-нибудь популярной группы. Прославишься. И мы с тобой заодно! А?

Жизнь казалась сейчас Антоше совершенно невыносимой. Отмахиваясь от назойливых Аськиных пальцев с длинными ногтями в сиреневом маникюре, Антоша крикнул:

– Отстаньте от меня! Что же это за судьба у меня такая! Вся моя грустная жизнь – это события трагического рассказа, романа, эпопеи… А вы, вы… вы отрицательные женские персонажи! Вот!

Девчонки оглушительно захохотали. Антон попытался вырваться из их круга, но напрасно. Руки нахальных девчонок держали его крепко.

Помощь пришла неожиданно.

– Вот ты где, Антон Мыльченко! – раздался негромкий, но твердый голос.

Девчонки обернулись и увидели одноклассницу Антоши Арину Балованцеву. У нее за спиной стоял высокий и мощный Витя Рындин. Они всегда ходили вместе – Арина и чуть позади нее надежный, как скала, Витя. Когда-то он сам вызвался быть ее добровольным телохранителем. И до сих пор, кажется, был этому рад.

Арина, общительная и добрая девочка, пользовалась большим уважением. Она легко решала любые проблемы. Многие старались набиться ей в приятели, но Арина была верна своим старым друзьям и не спешила заводить новых. И одноклассников обижать не позволяла никому.

– Что, девчонки, вы с Антоном уже поговорили? – обратилась Арина к Антошиным мучительницам. – А то мы тоже хотим.

– Да вроде как… – пробормотала Аська.

Она покосилась на Арину, на ее молчаливого телохранителя Витю Рындина, и вскоре Аськи и след простыл. За ней ускакали подружки. И вот уже Антоша остался с Ариной и Витей.

– Ну что? Ты как? – спросила у него Арина. – Как настроение, поэт?

– Проблемы есть? – добавил Витя.

Антоша отрицательно замотал головой. Во-первых, потому, что проблем, как ему казалось, больше не было. А во-вторых, Антоше очень хотелось сообщить своим спасителям, что у него сейчас только что миновал творческий кризис и появился замысел новой эпическо-мифологической поэмы. С благородным героическим сюжетом на тему борьбы с монстрами. Но вместо этого Антон сделал шаг вперед и срывающимся голосом произнес:

– Арина, это… Давай я тебя через ручей переведу, что ли…

– Какой ручей? Зачем? – удивилась Арина.

– Так это… Осень. Ручьи, лужи. Сплошная слякоть. А у ручья я тебе и пригожусь.

Витя хмыкнул и постарался спрятать улыбку.

– Ой, Антоша, может, ты прогуляться на улицу сходишь? – предложила Арина, тщательно присматриваясь к юному поэту. – Перемена длинная. Сходи проветрись.

– Нет, Арина! – воскликнул Антоша. – Мне просто необходимо тебе пригодиться!

Он был благодарен за свое спасение, мечты и образы переполняли его душу. Антон уже успел представить, как он в роли Тристана переносит Арину – Изольду через ручей. Тем более что самый настоящий ручей действительно тек неподалеку от школы – в бане-сауне, что находилась напротив, прорвало канализацию, поэтому уже несколько дней подряд вода хлестала мощным потоком.

Потом, вспомнив про свою поэму, Антоша мысленно ввел туда Арину и Витю как положительных персонажей – Витю как могучего воина с двуручным мечом, а Арину как бесстрашную валькирию на колеснице. Антон засуетился, принялся что-то рассказывать… Он хотел поведать еще так много, но от волнения постоянно сбивался, путался, и понять в его рассказе ничего было нельзя…

Поэтому Арина сказала:

– Ладно, Антоша. Раз у тебя проблем никаких нет, мы пошли. У нас важное дело, торопимся, понимаешь?

– Ой, понимаю! – ответил Антоша.

– А сейчас пойди-ка все-таки освежись на улицу, – добавил Витя.

С этими словами они развернулись и отправились по коридору к кабинету труда для мальчиков.

А Антоша, вздохнув, побрел к выходу из школы. Потому что все рифмы и строчки, которые он только что придумал, почему-то вдруг забылись. Антоша с тоской понял, что плохой он поэт, да и творческий кризис, оказывается, еще в полном разгаре… Грустные мысли вновь гурьбой накинулись на Антона Мыльченко.

– …Учти, я видела, что ты не переобулся, – крикнула ему вслед дежурная десятиклассница, стоявшая в дверях. – Так что без сменной обуви я тебя обратно в школу не впущу!

– Эх, женщины, какие же вы разные… – произнес Антоша, приглядываясь к клумбе, которую недавно перекопали. Но тут и там среди вскопанных пластов земли видны были сухие завядшие цветки. Эти цветки на некоторое время и приковали Антошино внимание.

Навстречу Вите и Арине по коридору первого этажа бежали их шустрые одноклассники Костя Шибай и Мамед Батыров. Они, прячась за спины проходящих мимо, кидались друг в друга чьей-то драной перчаткой и, попав, радостно вопили: «Тухлый! Тухлый!»

– Эй, вы на улицу случайно не пойдете? – спросила у них Арина.

– Мы туда и гребем. Я вот только Батырова тухлым сделаю… – подтвердил Костя, останавливаясь и метко бросая перчатку в зазевавшегося Мамеда. – Все, тухлый!

– Тогда к вам дело, – Арина заговорщицки подмигнула Косте. – Туда сейчас наш Антоша Мыльченко направился. Вы уж его проконтролируйте.

Пока Мамед отвернулся, Витя подал какой-то знак Косте и многозначительно постучал по наручным часам. Костя его понял и кивнул в ответ. Витя и Арина тоже без слов его поняли.

– А что такое? – усмехнулся Мамед, подбрасывая перчатку и целясь в Костика. – На нашего поэта и прозаика усилилось воздействие луны? Или пищевое отравление приключилось?

– Да я и сама не знаю, – пожала плечами Арина. – Но что-то уж очень он подозрительно грустный.

– Активно грустный, – добавил Витя. – Вон он, гляньте, ворон считает.

Ребята посмотрели в окно и увидели меланхоличного Антошу, который уставился в одну точку и водил в воздухе вытянутой рукой.

– Так что вы уж проследите, чтобы его энергия использовалась в мирных целях, – сказала Арина. – Он нам еще пригодится. Сам сказал…

– Ну что, Мамедка, постараемся? – подмигнул приятелю Костя. – Не дадим поэту потерять смысл жизни?

– Сделаем! – крикнул Мамед удаляющимся Арине и Вите.

– Спасибо!

Витя Рындин и Арина подошли к двери мастерских, где обычно у мальчиков проходили уроки труда. Оглянувшись, Витя вытащил ключ и открыл кабинет. Они вошли внутрь и снова заперлись на замок.

– Неужели почти готова? – спросила Арина, пока Витя вытаскивал из-за верстака тщательно упакованные легкие красивые детали чего-то серебристого.

– Да.

Дело в том, что тут, за дверью мастерских, долгое время шла подготовка к самому настоящему чуду. Запустить над городом летающую тарелку и создать таким образом сенсацию было давней мечтой Арины. Витя Рындин, верный друг и товарищ, пообещал, что расшибется, но совершит для Арины чудо. Арина все придумала, а Витя при помощи Кости Шибая принялся за техническое воплощение мечты – часами сидели они в кабинете труда. И под покровом строжайшей тайны почти месяц колдовали над этой тарелкой. Кроме них троих, больше ни одна живая душа не знала об этом.

Вот и сейчас в кабинете труда должны были произойти последние приготовления к запуску. Учитель труда Павел Игнатьевич разрешил Вите и Костику оставаться в мастерских и вытачивать на станках, сверлить, паять. Павел Игнатьевич даже доверял им приходить в мастерские в его отсутствие, то есть брать в учительской ключ, работать, сколько надо, а потом вешать ключ на место.

Так и в этот раз – Павел Игнатьевич давно ушел (сегодня у него были всего два первых урока), и Витя собирался закрыться в кабинете труда вместе с будущей летающей тарелкой, которую он хранил в разобранном виде за коробками с деревянными заготовками. И завершить сборку. Костя Шибай, ответственный в этой операции за внешнюю безопасность, должен был появиться уже под самый финал, то есть после уроков. А поскольку в классе было много любопытных, как, например, приятель Костика рок-баянист Мамедка Батыров, Костик отвлекал и его и следил за тем, чтобы операция не привлекала больше ничьего пристального внимания.

– Ну как тут? – Когда Витя вытащил все детали и собрал их вместе, Арина бросилась к летающей тарелке и замерла в восхищении. – Вот это да! Как настоящая! Красота!

– Нравится? – просиял Витя Рындин, обычно невозмутимый.

– Очень! Неужели она уже готова? – спросила Арина, не переставая любоваться конструкцией.

– Ага. Осталось один диск подклеить сбоку – и все! – щуря глаза, ответил Витя.

Еще некоторое время они стояли и любовались на будущее чудо, в основании которого лежал плотный шар, – Витя собирался надуть его гелием из небольшого баллона, что ему удалось раздобыть. И моторчик, которым можно было управлять с пульта. Ради этого Витя даже записался в авиамодельный кружок и ходил туда исправно, пока не выведал основную тайну воздухоплавания подобных радиоуправляемых аппаратов.

Арина с восхищением смотрела на Витю. Творение его рук было прекрасно. Правда, они с Костиком тоже помогали Вите. То есть, конечно, как помогали – подержи, подай, отрежь, приклей… Но тем не менее это была совместная работа – кто-то бегал по всему городу и искал тонкую серебристую бумагу, кто-то покупал непрозрачный полиэтилен и резал его на точно вымеренные сегменты, кто-то долго стоял и держал на вытянутых руках готовые части будущей летающей тарелки, которые еще не склеились…

И теперь эта сложная конструкция, разложенная на широком столе, просто радовала глаз. Конечно, вблизи было понятно, что все это – творение человеческих, а не инопланетных рук. Тонкие рейки, образующие диск с башенкой сверху, натянутый на рейки полиэтилен, серебристая бумага, напоминающая какой-то странный металл, фольга, мерцающие, точно настоящие бортовые огни летающей тарелки, стразы из переливающегося пластика…

– Ух, если это увидеть в небе, да еще тогда, когда уже смеркаться начнет… От настоящей летающей тарелки точно не отличить, – не переставая любоваться воплощением своей мечты, говорила Арина. – А то у нас в городе ничего не происходит, ведь правда? С появлением тарелки такое тут начнется… В общем, молодец ты, Витя!

– Теперь бы только чтоб с запуском все удачно получилось, – вздохнул Витя.

– Постараемся, – уверенно проговорила Арина. – Ладно, после седьмого урока мы приходим с Шибаем к тебе. А перед учителями мы тебя отмажем. Не волнуйся.

Глава II

У куста барбариса стою…

Антоша Мыльченко, рукой загородив от солнца лицо, меланхолично рассматривал увядшую клумбу.

«Увы, увы, – думал он. – Ничего у меня не получается. Никто меня не любит… Только издеваются. Увял мой талант, как эти цветы. Я один. Грустный, никому не нужный. В печали мое творческое сердце, гнетет его мировая скорбь… Тревожат судьбы человечества. Стихов больше не могу писать, а уж поэм тем более! Ненужный я, никуда не годный. Человечеству от меня только проблемы…»

– Да, Балованцева права, Гуманоид наш что-то явно не в себе, – издалека приглядываясь к Антоше, сказал Костя.

– А он когда-нибудь бывает в себе? – заметил Мамед. – Так, к качелям засеменил. И точно, дело серьезное. Давай-ка, Костик, подберемся поближе.

– И ни любви, ни радости, ни творческого воплощения не получает мятежная душа моя… – бормотал Антон, раскачиваясь на качелях и болтая ногами.

– Эй, Антошка, как жизнь-то? Нормалёк? – весело крикнул ему Мамед. – Качаешься, что ли?

– О, вот еще мучители мои… – обреченно произнес Антон. – Качаюсь… А что мне еще остается?

– Как – что? – бодрым голосом сказал Мамед. – Жить, Антоша, учиться и бороться!

– Ах… Не за что мне в жизни бороться. Я проиграл в этой суровой борьбе. Ничего у меня не получается…

Костя Шибай остановил Антошины качели.

– Ну ты и крендель! – заявил он. – Не за что бороться. Там, понимаешь, девушка на лестнице в школе стоит, вздыхает и, по-моему, портрет твой в руке держит. А он тут…

Антошино настроение резко сменилось. Он пристально посмотрел на Костю, потом на Мамеда.

– Мой портрет? Да? А вы меня не разыгрываете?

– Ни в коем случае, – отрезал Костя. – Мы констатируем факт.

– Факт… – Антоша хорошо знал значение этого слова. – А кто она?

Мамед посмотрел на него, как на чудо природы.

– А ты сам не догадываешься?

Антоша схватился ладошками за щеки.

– Я… Я даже подумать боюсь. Неужели Арина Балованцева?! Ведь я ее хотел через ручей перенести, как Тристан Изольду! И пригодиться обещал…

Костя и Мамед переглянулись.

– Ну и тормоз же ты, Антоша, – покачал головой Костя. – Про вас уже вся школа говорит. Ну, подумай получше, напряги свое творческое воображение. Представь себе ЕЕ на ступеньках…

– Какого этажа?

Костя и Мамед посмотрели на него с сожалением.

– Стоит она на лестнице, между вторым и третьим этажом, грустная такая, молчаливая… – Мамеда понесло. – И время от времени… м-м-м… портрет целует!

– Правда? И действительно мой портрет? Да кто же она? Кто?

– Догадайся, Антон, с трех раз. Идет мимо директор школы, а эта прекрасная дама все стоит, гремит ведрами уборщица, бегут малолетки… А она каждую перемену на посту, грустью обливается, портрет к сердцу прижимает…

– И раз в три минуты повторяет твое имя, – добавил Костя, потому что Мамед что-то уж совсем разошелся.

– Ой! И кто ж на такое отважится? – изумился самокритичный Антоша. Но обрадовался этой вести невероятно. – Я хочу к НЕЙ бежать, я уже весь на крыльях любви! Значит, в нашей школе, на лестнице между вторым и третьим этажом?

– Ага, – кивнул Мамед.

Антон Мыльченко галопом бросился в школу. Он не обратил никакого внимания на строгую дежурную в дверях, напрасно она пыталась схватить его за курточку и не пустить в школу.

– Мамед, а мы ничего, не переборщили? – не спеша направляясь вслед за Антошей, спросил у приятеля Костя. – А вдруг она его с лестницы спустит?

– Да не должна, – уверенно заявил Мамед. – Она мирная девчонка. Кстати, мы же с тобой ему про одного и того же человека говорили, правильно?

– Надеюсь, – усмехнулся Костя. – Ох, только бы все мордобоем не кончилось…

Радость Антоши зашкаливала. Не замечая ничего вокруг, он бежал вперед, прыгал вверх через две ступеньки. Антон еще не знал, кого именно он увидит на месте свидания, все было так таинственно, а значит, так, как надо.

«Нет, меня действительно не обманули! – увидев на лестничной площадке одинокую девчоночью фигуру, в восторге подумал он. – И даже портрет в наличии! Ах, мои верные друзья Костя и Мамед, спасибо!»

Девочка медленно ходила туда-сюда и что-то держала в руках. Антоша, конечно же, узнал ее – и обрадовался этому еще больше.

– Ау, это я! – бросился к девочке Антоша и закрыл ей глаза ладошками. – Ку-ку!

– Ой, кто это? – испугалась девочка. – Что еще за ку-ку? Хватит шутить!

Девочку звали Зоя Редькина. С первого класса она сидела за одной партой с Антошей. Уж каких только фокусов она не натерпелась от своего беспокойного соседа, сколько раз она помогала ему, защищала от нападок. Но недавно терпение кроткой и доброй Зои Редькиной лопнуло. В последнем стихотворении, посвященном ей, Антон назвал ее лягушкой. Зоя даже листок выронила от огорчения, когда это увидела. И сколько ни просил ее Антоша дочитать стих до конца и увидеть, что на предпоследней строчке его стихотворения написано, что эта лягушка – царевна и поэтому превращается в увешанную золотом и бусами красотку, Зоя была непреклонна. Она попросила учителей рассадить их с поэтом за разные парты. И, кажется, до сих пор была вполне довольна этим.

«…Она страдает и тоскует! – в восхищении думал Антоша, убирая свои ладошки от Зоиного лица. – Наконец-то! Поняла, что хочет вернуться!»

– Ты… – начала Зоя, но Антон перебил ее.

– Ах, Зоя, ничего не говори! Как это прекрасно – ты и я!

– В смысле? – не поняла Зоя и подергала себя за тонкую рыже-пегую косичку.

Антоша только набрал побольше воздуха и собрался что-то сказать, как прозвенел звонок. Зоя бросилась бежать по лестнице. Антоша схватил ее за руку.

– Звонок на урок не сможет разлучить нас, Зоя! – крикнул он. – Мы еще встретимся!

– Это зачем еще? – удивилась Редькина.

Антоша увеличил скорость, оказался впереди Зои и перегородил ей дорогу.

– Я буду ждать тебя сразу после уроков. У школы, – запыхавшись, проговорил он. – Там, возле зарослей барбариса. Приходи! Это очень важно!

Зоя Редькина с сомнением посмотрела на него и кинулась в кабинет русского языка. Уже после учительницы Антоша тоже вбежал в класс и все уроки напролет бросал на Зою пронзительные взгляды. Зоя даже двойку за словарный диктант получила и подумала, что это все из-за того, что Мыльченко на нее как гипнотизер пялился. Антоша же радостно вертел головой, подмигивал всем своим многочисленным спасителям, думая только о предстоящем свидании. И ему казалось, что творческий кризис миновал.

– Ну, как наш Мыльченко? – между уроками спросила Арина у Кости и Мамеда.

– Все с ним наладилось, – заверил ее Костя. – Мы его вместо тоски и грусти на Редькину переориентировали.

– Теперь ребята не соскучатся, – добавил Мамед.

У куста барбариса стою

И стихи о любви говорю… —

жмурясь на солнце, которое то и дело выглядывало из-за тучи, повторял про себя Антон. Едва закончился последний урок, он бросился на улицу и занял пост на месте будущего свидания.

И теперь у ободранных низеньких кустиков он ждал Зою и размышлял: «Великому писателю необходимо быть влюбленным! Любовь – двигатель искусства! Так, надо встать поживописнее. Правую ногу чуть вперед, так. Хорошо было бы, если б ветер кудри развевал…»

Антон повертелся в разные стороны, но ветер, как нарочно, ниоткуда не дул. «Ладно, ветра нет, кудрей тоже, – подумал Антон. – Будем брать другим».

Из дверей школы показалась Зоя Редькина. Увидев ее, Антон активизировался, замахал ей руками. Антоша очень хотел, чтобы в этот момент, как в фильме, заиграла лирическая музыка. Но откуда она могла взяться? Антоша это прекрасно понимал. Что ж, решил он, на нет и суда нет. Поэтому Антон просто бросился Зое навстречу.

– Мое ожидание вознаграждено! Ах, я уже ничего не вижу!

Добрая и очень наивная Зоя Редькина тут же кинула сумку на землю и подбежала к Антону.

– Что с тобой случилось, Мыльченко? – встревоженно спросила она. – Почему не видишь? Тебя сегодня не били?

Антон растерялся.

– Да при чем здесь били-то?

Зоя внимательно присмотрелась к Антошиному лицу:

– Так били или нет? Быстро говори, потому что ты как-то на ногах неровно стоишь.

– Нет, сегодня не били, это точно! – отчитался Антон.

Зоя, кажется, поверила, поэтому немного успокоилась. Она все-таки переживала за своего бывшего соседа по парте, с которым вечно случались какие-нибудь несчастья. Она подобрала сумку и уже собралась идти домой, но на всякий случай еще спросила:

– А тогда почему проблемы со зрением? Почему ничего не видишь-то?

Антон разозлился:

– Тьфу, да это образно! Так говорят, когда чья-то красота слепит! Ясно тебе, Редькина? Твоя сейчас красота слепит, в общем…

Ни во дворе, ни в классе Зоя Редькина красавицей не слыла. Но очень хотела стать красавицей и читала множество журналов о тайнах макияжа и особенностях последней моды. Но пока это не приносило никаких результатов. Поэтому Зоя всегда расстраивалась, глядя в зеркало и замечая там только изобильные веснушки на щеках и носу-картошке. Да еще и тощие пегенькие косички.

– Что ты там сказал – моя красота? – грозно двинулась Зоя на предполагаемого обидчика. – Наезжаешь, да, Мыльченко? Вот сейчас я тебя как тресну…

– Тихо-тихо, Зоя… – растерялся Антоша, так и не сообразив, что именно он сказал не так. – Посмотри лучше, какой красотой дышат листики этих кустов.

Зоя подумала, что Антоша скорее всего занят написанием своего очередного произведения. И, возможно, скоро он начнет подсовывать его, прочти, мол, – ведь раньше именно ей, как соседке по парте, обычно доставалась эта тяжелая работа.

– Ты чего, какую-нибудь фигню про листики пишешь? – спросила она. – Чего ты меня звал-то?

Антон вздохнул.

– Да ты просто ощути, как пахнут эти вечнозеленые листы барбариса…

– А с чего ты взял, что это барбарис? – с сомнением произнесла Зоя, которая очень любила всевозможные растения.

– Так ты будешь нюхать или нет?

Зоя нюхать листики отказалась, попытавшись сослаться на то, что на пути к листикам лежит большая лужа. Но Антоша схватил ее на руки и попробовал отнести на другой берег этой лужи. Зоя отбрыкивалась, требовала поставить ее на место, да так натурально, что Антон не выдержал.

– Зоя, ну чего ты притворяешься, про нас же вся школа знает! – закричал он, не замечая, что на него с интересом смотрят идущие мимо старшеклассники. – Кто с моим портретом на лестнице стоял, кто его слезами обливал? Не ты? А сейчас тогда чего с тобой?

Зоя обалдело посмотрела на него и встала в лужу.

– Да ты что, Гуманоид, с дуба рухнул? Я на лестнице басню учила. Вон книжка в сумке.

– Как, Зоя, басню? – На глазах Антоши появились слезки. – Нет, ты меня обманываешь, это женское коварство! Ну скажи, что не басню…

– Когда ж ты от меня отстанешь! Басню! Вот прицепился! – с этими словами Зоя бросилась вон. Она ругала себя за то, что опять поверила в глупости своего бывшего соседа по парте.

Но Антон побежал за ней с криком:

– Нет, Зоя, нет, стой! Я не это имел в виду!

– Ну а что еще? – Зоя остановилась и поежилась от резкого порыва холодного ветра.

– Я хотел тебе это… вот курточку свою предложить. Погреться, – стаскивая с себя куртку и надевая ее на Зою, сказал Антоша. – А то что-то ты как-то не по сезону сегодня одета. Красиво, бесспорно, очень красиво, но не по сезону!

Зоя закуталась в Антошину куртку и посмотрела на своего бывшего соседа с явным уважением и благодарностью.

Антоша это сразу понял и пошел провожать Зою домой. Не переставая болтать обо всем на свете, Антоша дошел до редькинского дома, потом до квартиры, и даже устроился на кухне пить чай с ватрушками.

В разгар чаепития появился подвыпивший Зоин папаша.

– Это чье барахло тут на моей вешалке висит? – рявкнул он, скидывая на пол чужие вещи.

– Папа, это гость! – бросилась к родителю Зоя.

– Быстро на улицу с гостем! – скомандовал папаня, появляясь на кухне и приближаясь к кувшину с кипяченой водой.

– Какая деспотия, – сочувственно проговорил Антоша, когда они вместе с Зоей в две секунды очутились на лестничной площадке.

Зоя вздохнула.

– Ничего, – ободрил ее Антон. – Пойдем, Зоя, гулять. Посмотри, какие на улице погоды стоят.

– Пойдем, – благодарно шмыгнула носом Зоя, протягивая Антоше ватрушку, которую в последний момент она ухитрилась стянуть со стола.

– Спасибо, Зоенька. Ты настоящий друг.

– Да ладно тебе…

Антон и Зоя побрели вдоль подъездов и вышли на бульвар. Так началась их долгая совместная прогулка по городу.

С большими предосторожностями Вите, Арине и Косте Шибаю удалось вынести из кабинета труда разобранную и готовую к транспортировке тарелку. Больше часа им пришлось ждать, когда уляжется суета школьной пересменки и перестанут носиться по коридорам те, кто пришел на занятия в кружки.

Как они выходили из кабинета труда и из здания, заметили только дяденьки казаки, которые охраняли школу от внешних врагов. Но они особого внимания на ребят не обратили.

И вот теперь бодрым шагом Витя, Арина и Костя двигались по направлению к центральному кинотеатру города. Смотрелась их группа вполне мирно: как будто примерные дети идут оформлять полезную и задорную стенную газету – несут рулоны бумаги, пластиковые пакеты, нагруженные, конечно же, красками, кисточками и текстами будущих статей.

– Представляете, как будет мощно, когда люди увидят летающую тарелку в небе? – с восхищением глядя вдаль, говорила Арина, обращаясь к своим друзьям. – Теперь-то все уж точно поверят, что инопланетяне существуют. Ведь мы никого не обманываем, правда? Это ж ничего, что тарелка ненастоящая?

– Конечно! – подхватил Костик Шибай – большой любитель авантюр и приключений. – Люди наглядно убедятся в своих догадках, которые в газетах и по телевизору то подтверждают, то опровергают. Есть инопланетяне – нет инопланетян… А тут уж будет факт. Прямо над головой.

Между тем слегка начало смеркаться, потому что времени уже было около пяти часов вечера. Ребята прибавили шагу. Сейчас им предстояло забраться на крышу кинотеатра, быстро собрать летающую тарелку и пустить ее в небо. Крыша кинотеатра «Ледокол» была выбрана для места запуска тарелки не случайно. Во-первых, в кинотеатре работала тетя Кости Шибая, поэтому она обещала беспрепятственно пустить племянника и его одноклассников, которые попросились якобы на пятичасовой сеанс. А во-вторых, «Ледокол» стоял высоко на горе, поэтому обзор там был самый лучший – летающую тарелку могли заметить очень многие, но как следует рассмотреть вряд ли у кого бы получилось. Разве что в бинокль или с вертолета. А в темнеющем небе эффект должен быть замечательный.

– …Ну вот, Зоя, и тогда я решил, что мое творчество должно быть проникнуто героическим пафосом, – широко размахивая руками, вещал Антон Мыльченко. – В этом заключается его истинный смысл! Вот так-то!

Вот уже почти час они гуляли с Зоей Редькиной. Антоше в очередной раз удалось заболтать доверчивую Зою, и она, сама этого не заметив, окончательно простила бывшего соседа-поэта и теперь слушала его восторженные речи. Антон без остановки плел про свои творческие метания, про красоту осеннего неба и листьев, про будущую поэму, сюжет и композицию которой он на двух последних уроках уже успел обдумать. Антон был так счастлив, что Зоя простила его, что муза вернулась и дружба продолжается, и поэтому он готов был хоть всю ночь по городу носиться и болтать без умолку. Зоя слушала, преданно таскаясь с Антоном по улицам, но уже начала замерзать, да и есть тоже хотелось.

– …Зоя, знаешь, как поэту плохо без музы? – заглядывая ей в лицо, спрашивал Антоша. – Вот, а ты взяла и так нагло улетела, что я без музы остался, а без музы мне просто никуда…

И в этот момент из-за угла им навстречу вышли Арина Балованцева и группа управления полетом летающей тарелки.

– Привет! – удивилась Арина.

– А вы как тут оказались? – разглядывая своих одноклассничков, спросил Витя.

– Гуляем! – улыбаясь до ушей, произнес поэт Мыльченко.

Зоя Редькина только хлопала глазами и не знала, что сказать.

– Ясно, променад, – кивнул Костя Шибай и усмехнулся: пара, сформированная при его непосредственном участии, вела себя правильно, то есть мирно гуляла и не дралась.

– А чего это вы такое несете? – присмотревшись к запчастям летающей тарелки, спросила тут Зоя.

Хоть составные части тарелки были завернуты в бумагу, не особенно привлекающую к себе внимание, Зоя почему-то заинтересовалась.

– Да так… – смутился Шибай.

– Так вы еще даже дома не были! – воскликнула Зоя, присматриваясь к школьным сумкам, рюкзакам и ранцам, которые вся компания тащила с собой.

– А вы, кстати, тоже, – заметила Арина, кивая на рюкзачок у Антоши за спиной.

– Это только я не был, – скромно, но с достоинством заявил Антоша. – Я у Зои в гостях ватрушки ел.

– Вот это любовь… – протянул Костя Шибай.

– Какая еще любовь! Это мы просто разговаривали. Вот и ватрушки, незаметно… – смутилась Редькина и покраснела. Но быстро справилась с собой и спросила: – А что это у вас такое интересное?

– Ну куда вы идете? – подхватил Антоша, потому что никто из одноклассников Зое не ответил. – А можно с вами?

– Скажите, куда?

Надо добавить, что и у Зои, и у Антоши нюх на всякие тайны был изумительный. «Ну и куда вы идете?», «А что это вы несете?» – пристали они. Трое заговорщиков в нерешительности остановились и принялись что-то вяло объяснять и «переводить стрелки».

Между тем время шло. Сгущались сумерки, и нужно было торопиться изо всех сил.

– Вы понимаете, что операция под угрозой? – тихо спросил у друзей молчавший все это время Витя Рындин.

– Да, – ответила Арина и серьезно посмотрела на Зою и Антошу. – Придется вас с собой брать. Других бы не взяли, сами понимаете. А вас берем…

– А почему сразу не взяли? – проныл Антоша обиженным голосом.

– Понимаешь, Антон, – серьезно ответила Арина, – это не потому, что мы вам не доверяем. Просто хотелось, чтобы и для вас то, что мы задумали, оказалось таким же чудом. Чтоб и вы удивились. Честное слово.

– Классно… А куда вы?

– Сейчас мы будем запускать летающую тарелку, – ответила Арина, глядя в выпученные в восторге глазенки Антоши. – С крыши кинотеатра.

– Только это – большая тайна, – сурово произнес Костя.

– Мы никому не расскажем! – не сговариваясь, в один голос пообещали Антон и Редькина.

– Тогда давайте быстро! – скомандовала Арина. – Мы вам уже по ходу все объясним.

Повторять приглашение два раза было не нужно. Редькина и Антон шустро понеслись впереди всех, только пятки сверкали и грязь с ботинок летела во все стороны.

Глава III

Чудо над городом

Ребята влетели в кинотеатр, когда сеанс уже начался. Но шибаевская тетя-билетер все равно пустила их. И операция началась.

Вместо того, чтобы, как приличным детям, на цыпочках войти в темный зрительный зал, занять места и сидеть смотреть фильм, ребята вслед за Костей прошмыгнули в служебный коридор, а оттуда на лестницу, которая вела на крышу. Там, на этой полутемной лестнице, они быстро собрали свою прекрасную тарелку. Подсоединив баллончик к воздушному шару, Витя надул его. Серединка летающей тарелки стала выпуклой, плотной, любо-дорого поглядеть.

– Вить, ну-ка, еще разок проверь, громкоговоритель наш хорошо работает? – протянув ребятам старинный ободранный мегафон, сказала Арина.

Мегафон она разыскала у деда в гараже, Витя Рындин его починил, и теперь этот аппарат тоже принимал участие в операции.

– У-у! Прием! – на всю лестницу раздался Витин голос, усиленный и измененный мегафоном. – Порядок.

– Тихо ты. Ну, нормально, – прошептала Арина.

Лицо ее было сосредоточенным. Четверо человек, замерев, смотрели на Арину Балованцеву и ждали команды к старту. А она стояла и думала о двух вещах: полетит ли тарелка, как планировалось, и не зря ли они все это затеяли. Но сейчас ей уже нельзя было показывать, что она в чем-то сомневается. Ведь Арина находилась тут не одна.

Странная Арина была девочка. Друзья любили ее за то, что она всегда принимала правильные решения. Даже если они оказывались и неправильными, Арина умела найти выход, все исправить и всем помочь. Поэтому так и повелось – обычно все смотрели на Арину Балованцеву и ждали, что она придумает и какое решение примет.

– Все нормально, – наконец сказала Арина. – Это будет красиво. Ну, вперед!

Костя Шибай распахнул дверь и первым вылез наружу. Холодный ветер с крыши ворвался в помещение. Поежившись, Витя и Арина осторожно просунули в дверь блестящую композицию из бумаги и полиэтилена, Костя втащил ее на крышу.

Не зря Витя Рындин ходил на занятия в авиамодельный кружок. Легко взмыла в воздух и зависла высоко над кинотеатром радиоуправляемая «летающая тарелка» с летучим, накачанным газом гелием шаром посередине. Пятеро одноклассников залегли у самого края крыши и притаились. В почти темном небе над городом висел, чуть покачиваясь, самый натуральный неопознанный летающий объект…

– Как настоящая! – завороженно прошептала Зоя Редькина, не мигая глядя на летающую тарелку.

Остальные тоже не могли оторвать взгляда от творения своих рук. Витя Рындин, почесывая нос пультом, с которого управлялась его конструкция, еле слышно шептал: «Получилось… Получилось, держится…» Огни рекламы и фонарных столбов играли на боках изящной тарелки, поблескивали на фольге, которая изображала антенны и обшивку инопланетного космического корабля, мерцали, отражаясь на поверхности серебристой бумаги. Свет проезжающих машин улавливали приклеенные в четком порядке пластиковые стразы, и казалось, что летающая тарелка приветливо сигналит.

Витя и Костя посмотрели на Арину: Витя слева, Костя справа. Наверное, они ни разу не видели, как Арина Балованцева плачет. Обычно ее лицо, и так похожее на индейское, имело невозмутимый вид. Хотя, если Арина смеялась, то так искренне и звонко, что не могли не засмеяться и все вокруг. Только плакать и волноваться она себе не позволяла.

Но сейчас из радостных Арининых глаз выкатилось по слезинке. Не замечая их, Арина смотрела на мерцающую конструкцию, зависшую в воздухе. И улыбалась. Так радостно смотрят только на очень большое счастье и чудо. Или на мечту, которая сбылась.

– Сейчас все увидят… – прошептала наконец Арина. – И совсем в инопланетян поверят. А потом, когда-нибудь, инопланетяне и на самом деле прилетят…

– Ой, гляньте, тетенька пальцем на нашу тарелку показывает! – громко крикнул Антоша, и все наконец вышли из оцепенения. – Значит, действует на людей. Эх, если бы я там, внутри тарелочки, сидел, я бы людям сразу помахал и посигналил. Так было бы красивее…

– А вообще, правда, Гуманоид, что-то не догадались мы тебя туда запихнуть, – усмехнулся Витя и пультом заставил тарелку немного снизиться. – Как раз и получилось бы – гуманоид на своем летательном аппарате…

Антоша только фыркнул. Он даже не знал, как в этом случае относиться к своей кличке. Сейчас он решил, что на этот раз прозвище пришлось в тему. Ведь тема-то космическая, инопланетная, так что чего же обижаться-то? Ведь гуманоиды наверняка хорошие, а он, получается, почти что тоже один из них…

Как в небе бесконечном

Тарелка пролетит.

Ее полет землянам

Чего-нибудь сулит.

И вот уже сами собой в уме Антоши начали складываться поэтические строчки.

А тем временем порыв ветра изменил медленный полет тарелки. Витя Рындин ползал по крыше и щелкал пультом. Тарелка не очень слушалась. Стараясь не поднимать головы, остальные ползли вслед за Витей, и только Антоша как притаился возле бордюрчика, так и сидел, повторяя слова своего нового стихотворного произведения.

– Батюшки, да что ж это такое? – спешившая по тротуару бабулька только хотела платок на голове поправить, задрала голову кверху и тут увидела такое…

– Неужели… Тарелка летающая? – толстый мужчина с портфелем не мог поверить своим глазам.

– Вон она, вон, смотрите!

– Что?

– Где?

– Летающая тарелка.

– Ой!

На улице, примыкающей к центральной, начал собираться народ. В быстро темнеющем осеннем небе висела самая что ни на есть натуральная летающая тарелка. Она находилась высоко, и видно было плоховато, но…

– Вот они, прилетели! – радостно вздохнула девушка с изумрудно-сиреневыми волосами, которая только что зябко куталась в холодную модную курточку, а теперь, забыв о холоде и обо всем на свете, созерцала «тарелку».

– Чего смотрите? – проскрипел маленький старичок в больших очках и приплюснутой беретке. – Инопланетные корабли такой конфигурации всегда грозят бедой населению нашей планеты. Уж я-то знаю… Надо скрываться.

С этими словами он погрозил тарелке своим костылем и поспешно исчез из толпы.

Несколько человек, не отрывая взглядов от неопознанного летающего объекта, уже вовсю названивали по мобильным телефонам. Кто-то сообщал о тарелке своим родным и друзьям, а кто-то звонил на местное и центральное телевидение.

– Ой, смотрите, из тарелки что-то свешивается! – крикнул кто-то самый глазастый.

По толпе собравшихся прошел шорох: «На контакт идут!»

– Наконец-то хоть до нашего города что-то дельное долетело, – нацеливаясь фотоаппаратом на «летающую тарелку», проговорил молодой человек ботанического склада. – А то все тоска, тоска… И ведь к нам прилетели, а не в Москву. Все, Лизок, дорогая, тут остаемся жить.

Девушка, которая стояла возле него, согласно закивала головой.

– Ну ваще круто, – протянул один из «крутых» пацанов, не поленившихся остановиться и обратить свое внимание на летательный аппарат.

– Сейчас люди начнут исчезать – один за другим, один за другим… – обращаясь к своей соседке, паническим голосом пробормотала тетенька с двумя битком набитыми сумками. – Таскают инопланетяне людей к себе в тарелку для корыстных целей. А потом, уже использованных, подбрасывают этих людей куда-нибудь в поле. Уже все – готовеньких. То есть моральных уродов. А они потом кто в депутаты, кто в бандиты записываются. Точно!

– Скажете тоже, глупости какие… – девушка с изумрудно-сиреневыми волосами отмахнулась от нее и отошла подальше.

– Ой, смотрите!

Набежавшая толпа не должна была заметить, что летающая тарелка бутафорская. Поэтому пришлось при помощи радиоуправления поднять ее еще повыше. Летательное устройство послушно взмыло вверх. Но тут большой кусок серебристой бумаги и полиэтиленовый борт вдруг отклеились и свесились вниз. Тарелка даже накренилась.

– Да что же это она! – расстроился Костя Шибай. – Теперь же все заметят!

– Витька, давай еще выше поднимай! – махнула рукой Арина. – Может, не заметят! И повернуть бы как-нибудь другим боком.

– Поднимаю! – наводя пульт на висящую в небе тарелку, ответил Витя. – Давай скорее, надо уже речь говорить. Доставай свой мегафон. Да что ж такое…

Следующей частью операции был разговор инопланетян с людьми. Старый, где-то пятидесятых годов репродуктор изменял голос до неузнаваемости, делая его как будто и правда инопланетным.

«Здравствуйте, жители этой планеты, – так было написано на бумажке, которая лежала в кармане у Кости Шибая, ведь именно он должен был говорить в мегафон от имени послов дружественной цивилизации, притаившихся якобы в недрах летающей тарелки. – Мы хотим мира и взаимообщения. Для предварительного знакомства пусть каждый из вас громко скажет название этой планеты, свое имя и то, что он хочет получить от нас в подарок…»

Что говорить дальше – согласовать не смогли. Костя Шибай предлагал сказать, что раздача подарков состоится завтра утром возле городской мэрии, Арина вообще была против разговоров со зрителями, а Витя предлагал сообщать, что сеанс связи с инопланетянами состоится на поле за городом. Пусть, типа, все кто хочет, бегут туда.

Но сейчас пока было не до разговоров.

Видно, летающую тарелку загнали так высоко, что она не очень хорошо слушалась команды. Витя яростно нажимал кнопки и, не отрываясь, следил за траекторией полета своего детища. Он, закинув высоко голову, передвигался на корточках, держа пульт в вытянутой руке. Поэтому Витя никак не ожидал, что на пути ему попадется Антоша, который вдруг вскочил и звонко крикнул:

– Слушайте, какие строки у меня сложились!

Там гуманоид смелый

В космической дали

Выводит на орбиты

Тарелки-корабли.

Антоша был в восторге от того, что происходило на его глазах, и от того, что стихи у него вдруг грянули лавиной.

Услышав внезапный Антошин вскрик и так не вовремя раздавшиеся стихи, Витя Рындин от неожиданности выронил из руки пульт. Тот упал и раскололся на две части. Выкатились батарейки.

А Антон продолжал декламировать:

Они все к нам примчатся.

Мы выйдем на контакт.

Подарит им правительство

Машину просто так!

– Пульт! – закричала Арина. – Что же теперь делать?

Витя бросился собирать пульт, заматывать его скотчем, который вместе с набором отверток и ножиком благоразумно захватил с собой.

– Ой, а где ж летающая тарелочка? – взвизгнула Зоя Редькина, поднимая руки в темное небо.

Поток ветра тем временем погнал легкую, вышедшую из-под контроля «тарелку» еще выше. Теперь ее совсем не стало видно. Она забралась так высоко, что перестала даже отражать свет городских огней.

– Гуманоид, придурок, все из-за тебя! – разозлился Костик Шибай и уже хотел врезать рюкзаком крикливому поэту по кумполу. Витя Рындин еле успел перехватить его руку.

– Витя, лови, лови тарелку! – волновалась Арина. – Что там твой пульт?

– Да не работает, что, – чуть не плача, ответил Витя. – Накрылся.

– Тогда надо вручную ее ловить! – в отчаянии крикнул Шибай. – Улетит ведь!

– Вон она, еще видна! – Арина протянула руку в ту сторону, где только что блеснула их «тарелка».

– А что толку? – горестно вздохнул Витя Рындин. – Ее без управления какое-то время ветром погоняет, а потом она высоту потеряет и упадет. Газ из шара улетучится. Все. Трындец…

– Тогда нечего тут сидеть. – Арина вскочила. – Надо ее хотя бы подобрать! Нельзя нашу тарелку никому показывать! Пусть люди думают, что инопланетяне просто улетели, а не что это все неправда оказалось!

– Погнали! – Витя Рындин подхватил сумки, которые его друзья свалили в кучу и, бросившись к двери, совершенно о них забыли.

…Животных им подарит

Коров, овец и коз —

Чтоб их цивилизации…

– Да замолчишь ты или нет! – Зоя Редькина дернула за руку Антошу, который встал уже во весь рост и, не замечая ничего вокруг, декламировал только что сочиненные стихи. – Давай, побежали!

– Куда? – удивился Антон. – Вот послушай дальше…

– Да погоди ты! Тарелку ветром унесло! – кричала Зоя, видя, что все остальные уже давно покинули крышу. – А ну тебя! Как хочешь. Оставайся, а я побежала. Сиди тут, как дурак, со своими стихами!

С этими словами Зоя бросилась бежать по плоской, залитой битумом крыше. Антоша, конечно же, припустил за ней. Забыв о всякой осторожности, с криками «Подождите! Подождите нас! Мы здесь!» они посыпались по лестнице.

– Что вы на весь кинотеатр орете! – шикнул на них Костя, который стоял в конце лестницы у служебной двери. – Давайте бегите отсюда за штору, а оттуда через дверь на улицу!

Приехавшее телевидение застало только огромную толпу, которая вдруг метнулась куда-то вбок, на узкую маленькую улочку.

– Скрылись! Улетели! – кричали люди.

Работники местного телевизионного канала напрасно вглядывались в черное облачное небо – ничего там видно не было, ни звезд, ни луны, ни летающей тарелки.

– Да где она? – спрашивали они и на всякий случай снимали на камеры небо и вечерний город.

– Полетели, полетели! – отвечали им. – Только что тут были!

– Да это не тарелка никакая, – резонно замечали те, кто пришел позже и никакой летающей тарелки не видел.

– Как это – не тарелка? – возмущались те, кто уже давно на улице стоял и глазел. – Мы видели: неопознанный летающий объект серебристого цвета тарелочной формы.

– А теперь инопланетяне все – насмотрелись на нас и улетели…

– Да ладно, если что и было, то наверняка зонд какой-нибудь метеорологический, – не сдавались скептики, – или учения местного военного гарнизона. Сейчас, знаете ли, к проблемам армии серьезный подход.

Подоспевший наряд милиции вежливо попросил всех разойтись или хотя бы рассредоточиться. И объяснил на всякий случай, что никакой тарелки не было, а если такая информация и просочилась, то по вине одного сумасшедшего, который сегодня сбежал из психиатрической больницы.

А тем временем ученики 8-го «В» неслись по улицам вслед за своим сенсационным летательным аппаратом.

– Ветер тарелку на восток сносит, – послюнявив палец и подняв руку над головой, заметил Костик Шибай, – так что правильно мы за ней бежим.

– Как раз в сторону нового микрорайона! – сориентировался Витя Рындин. – Сейчас она начнет высоту терять, может, мне ее удастся на пульт настроить!

– Ребята, а куда мы бежим? – с большим трудом нагоняя основную группу, поинтересовался Антоша.

– За тарелкой за нашей, за чем же еще, – ответила ему Арина, не оборачиваясь.

– Давайте остановимся! – взмолился Антон. – Разве можно пешком догнать летающую тарелку?

– Нужно, Антоша.

Люди с улицы, потесненные милицией и привлеченные отсветами прожекторов, которые привезло с собой телевидение, побежали немножко в другую сторону, потому что подумали, что тарелка полетела именно туда. А Витя Рындин, у которого было очень острое зрение, периодически видел «летающую тарелку» в темном небе и вел своих друзей в нужном направлении.

Легкий летательный аппарат с надувным шаром посреди пролетел над высокими домами, постепенно снижаясь, промчался над частным сектором. А затем, подгоняемый ветром, взял курс через большой пустырь к району новостроек.

– Ну надо же… – на бегу оглядываясь по сторонам, вздыхал Костя Шибай. – А тут что-то никто из зрителей на нашу тарелку не реагирует.

– Да уж тут не до зрителей! – Витя продолжал чинить пульт, то и дело роняя на асфальт батарейки и запчасти. – Неужели не догоним?

– Надо разделиться, – решила Арина, видя, как тарелку уносит все дальше. – Мы побежим, а ты, Костик, с Зоей и Антошей поезжайте на троллейбусе. Вон он подходит, быстрее!

– А сколько ехать? – припуская вслед за троллейбусом, спросил Костя.

– Одну остановку! – закричали Арина и Витя. – Как пустырь кончится, выходите!

– И ловите, ловите!

– Перехватывайте!

Глава IV

Ужасный Леха

Наступил вечер. После продолжительного дневного сна решил выйти на прогулку серьезный пацан Леха Быков. Он сладко потянулся, напялил свою любимую телогрейку с наклейкой «Раммштайн» на спине, сунул в карман мобильный телефон, влез в стоптанные кирзовые сапоги и вышел на улицу. На груди Лехи бряцала его гордость – устрашающее ожерелье из натуральных человеческих зубов. От одного вида этого украшения молодые и видавшие виды учительницы теряли самообладание и не могли спокойно вести уроки. Леху это совсем не волновало.

На лавочке возле подъезда вот уже больше часа поджидали Алексея Быкова его верные друзья – Потап и Дрон.

– Ну че, погуляем, что ли? – не спеша проговорил Леха, появляясь из двери подъезда.

Вся администрация школы номер семнадцать пела и плясала от счастья и облегчения, когда весной этого года Леха решил покинуть ее стены. Матери Лехи, дворничихе со стажем Антонине Кузьминичне, наконец-то вместо маленькой комнаты в коммуналке дали новую квартиру, и Алексею Быкову пришлось избавить от себя окончательно затерроризированную школу. Получив свои документы и дневник, Леха Быков решил завершить свое образование, ограничившись восемью классами. И вот теперь он делал что хотел. В основном наводил порядок в новом микрорайоне.

Порядок установился быстро – и сейчас вся округа боялась сурового, но в то же время справедливого Леху. Он стал тут главный местный пацан. Даже очень взрослые и уважаемые пацаны считались с ним.

А сегодня вечером никакого особенного дела у Лехи не было. Он собирался просто погулять, подышать свежим воздухом. А тут…

– Слышь, Потап, я не понял, че это такое летит? – увидев, как на уровне пятого этажа снижается какой-то непонятный, большой и блестящий предмет, с удивлением проговорил Леха.

– Где, Лех? – вскинул голову Потап, а вслед за ним и Дрон.

– Да вон, ерунда какая-то, – махнул рукой Леха, присматриваясь к непонятному объекту все пристальнее.

– А я знаю? Но что-то конкретное такое летит, – сообщил Потап.

– Ой, Леха, глянь, а вон какой-то пацан чуть под машину не попал. Увернулся он круто, повезло. А так бы на раз по асфальту размазало… – сообщил Дрон, но Леха не обратил на это внимания.

– Что-то мне любопытно, – заявил Леха и полез в карман. – Сейчас я позырю, чего это за хрень по небу мотается. Где тут моя боевая рогатка?

Дрон и Потап замерли. Они знали, что свою боевую рогатку вытаскивал Леха всегда не к добру. После этого обычно начинались большие проблемы.

– Может, не надо, а, Леха? – попросил на всякий случай Потап.

Но Леха уже ничего не слышал.

– Так, – бормотал он, роясь в карманах своей фирменной телогрейки, – вот, подшипничком потяжелее… я эту дуру с неба и сниму. Тогда и посмотрим…

Леха Быков не признавал прогресса. Никакие достижения современной техники не радовали его, за исключением мобильного телефона. А вот в стрельбе из рогатки был он мастер. Так что сейчас, зарядив крупным шариком из подшипника свою здоровенную рогатку, одним выстрелом из которой можно было запросто уложить наповал собаку средних размеров, Леха прицелился как следует…

Фью-ю-ю-ю-ить! Бах! – раздалось в воздухе, и вот прекрасная блестящая конструкция, пробитая металлическим шариком и окончательно потерявшая все свои аэродинамические свойства, стала быстро снижаться. Гелий, в баллончике принесенный с завода и запущенный внутрь шара, быстро улетучивался из пробоины… Летающая тарелка доживала свои последние секунды.

– Все, ща упадет. Дрон, ну-ка сбегай подбери, чего это там, – распорядился Леха, довольный своим метким выстрелом.

– Ах ты, негодяй! Как ты мог! Ты зачем это сделал? Вот тебе, вот тебе! – совершенно неожиданно на Леху обрушился град ударов маленьких слабых кулачков.

– Ты че, пацан, опух? – очень удивился Леха, отрывая от себя мелкого, но чрезвычайно разъяренного мальчишку, который даже в воздухе, куда поднял его Леха одной рукой, не переставал молотить кулаками и отчаянно ругаться и возмущаться.

– Эй, ты, в натуре, на кого бублик крошишь? – К Лехе подскочил Дрон и, выхватив из Лехиной руки Антошу Мыльченко (потому что это был именно он), быстро заломил Антоше руки за спину.

– Зачем наше изобретение испортил! Гад! Гад, урод! – смело кричал Антоша, поворачиваясь в сторону Лехи Быкова.

Ему было очень жалко летающую тарелку. Именно Антон первым увидел ее, когда они вместе с Костей и Зоей выскочили из троллейбуса. Не разбирая дороги, Антоша храбро помчался туда, куда, все больше теряя высоту, полетела тарелка. Выскочивший из-за поворота автомобиль едва не сбил его – лишь каким-то чудом Антоша вывернулся из-под колес. И помчался дальше, не слушая, как громко матерился ему вслед водитель.

– Леха, че с ним сделать-то? – пригнув бедного поэта к самой земле, так, что рюкзак с учебниками наделся Антоше на голову, спросил Дрон.

– Ты что, совсем борозды не чуешь? – дав Антоше смачный пинок, поинтересовался у него Потап.

– Отпустите его срочно! Что он вам сделал? – раздался тонкий девчоночий голосок.

– Да сколько ж их тут… – удивился Леха Быков, оглядываясь на голос.

Со всех ног к месту событий мчалась Зоя Редькина. Увидев, что творится с Антошей, она забыла про все на свете и, как всегда, бросилась спасать своего незадачливого соседа. Вмиг Зою тоже схватили и скрутили. Она заплакала.

Шмыгнул носом и Антоша. Летающую тарелку, которая упала где-то в темноте на детской площадке за домом, очень и очень хотелось спасти. Хоть Антоша и не принимал участия в ее создании, он успел так проникнуться этой идеей, что сейчас тоже готов был заплакать.

– Вандалы… – сквозь зубы бормотал он. – Варвары…

Потапу эти слова показались очень обидными, и он немедленно врезал Антоше по шее.

Зря Костя Шибай подумал, что ему удастся перехватить падающую тарелку раньше всех. Он решил не бежать вместе с Зоей и Антошей по дороге, а сократить путь и быстренько пробраться через гаражи. Однако на пути ему попался огромный котлован, и пока Костик обходил его, Антон и Зоя скрылись из вида. А когда Костик вновь побежал дальше, его нагнал Витя Рындин, размахивающий пультом. Следом за ним из-за угла выскочила Арина Балованцева.

– Туда! Я видел, она полетела туда! – крикнул Костя. – Надо через тот двор бежать.

Они сразу увидели Зою и Антошу в руках разъяренных пацанов, которые со всей очевидностью собирались их бить. И знаменитого Леху Быкова тоже увидели и сразу узнали. Да и как его можно было не узнать: телогрейка с наклейкой и наводящее ужас ожерелье из выбитых человеческих зубов были только у него…

– Это вы, вы виноваты! – раздавался на всю округу смешанный с плачем голос Зои Редькиной. – Зачем вы нашу тарелку сбили! Она же летела! Такая красивая! Да как вы могли!

– Че?! А ну захлопни хохоталку, я сказал! – пригрозил бедняжке Зое Потап, встряхнув ее хорошенько и взмахнув растопыренными пальцами у девочки перед носом.

– Не трогайте ее! – точно подвешенный на крючок кукольный Петрушка, задергал руками и ногами Антоша. – Не смейте!

Пацаны только засмеялись. Видеть всю эту картину было больно.

– Ну все, придется с этими ребятами конкретно молотиться. – Костя Шибай подмигнул Вите, и они выступили вперед. – Вряд ли просто так дело обойдется. Это очень серьезные ребята…

– Отпустите их, – сказал Витя, обращаясь к подручным Лехи Быкова.

– А вы кто такие? – протянул Потап, сплевывая на асфальт.

Леха Быков молчал, приглядываясь к очередным малолеткам, которые мешали его вечерней прогулке и злили его друзей.

– Чего, по мозгам давно не получали? – поинтересовался Дрон, отпихивая Антошу и вытаскивая из рукава деревянные нунчаки на стальной цепочке.

– Арина, все, нет больше летающей тарелки! – быстро поднявшись с асфальта, крикнул Антоша. – Они ее из рогатки сбили! Все, она упала и где-то там валяется!

Дрон, усмехнувшись, уже взмахнул нунчаками, устрашающим веером раскрутив их перед собой. Отпустив Редькину, Потап замахнулся, собираясь ударить Витю Рындина, но тут Арина проскочила мимо них и оказалась возле Лехи Быкова.

– Да что же вы наделали! – с болью в голосе сказала она, и Леха Быков вытаращил на нее глаза. – Это же был радиоуправляемый летательный аппарат! Замечательный! Я так хотела, чтобы все его увидели! Все в городе, ты это понимаешь?

– Да, чтобы все люди им загордились! – подхватил Антоша, и в его уме сразу сложились последние строчки стихотворения, посвященного инопланетянам.

– Ему ведь цены не было! – срывающимся голосом пискнула храбрая девочка Редькина.

Костя с Витей молчали и не двигались, молчали и Лехины гвардейцы. Дрон опустил нунчаки, но далеко их не убирал. Костя Шибай снял куртку и закатал рукава. Обе стороны были готовы мгновенно вступить в бой.

Арина не могла передать, как ей было обидно. Столько времени она мечтала о том, как появится летающая тарелка в небе над городом. И что теперь? Вот вроде тарелка есть, просто потеряла управление. Ее еще можно наладить, но тут появляются какие-то балбесы и…

– Знаешь, сколько труда в нее вложено? – продолжала Арина, из последних сил сдерживая слезы. – А вы тут умные очень нашлись! Бац – и нет изобретения! Ведь это была почти как настоящая летающая тарелка! Как у инопланетян…

– Не понял, – за спиной у нее переспросил Потап. – Какая тарелка? Инопланетянская?

– Да! – резко обернулась к нему Арина.

И тут активизировался Леха. Он взял Арину за рукав и подтянул к себе поближе. Не обращая внимания на то, как Арина отбросила от себя его руку, он в полном удивлении спросил:

– Чего говоришь? Это вот оно летело – тарелка? С инопланетянами внутри? А я их вот так вот – раз? Завалил? И нету?

– Ага, – кивнула Арина, прижимая кулак к носу, чтобы уж наверняка не расплакаться.

Леха Быков почесал в затылке, потоптался на месте, заглянул Арине в лицо и сказал:

– Ишь-лебедишь… Инопланетян порепал. А ведь, пацаны, в натуре, жалко…

– Ну, – согласился Потап.

Дрон вслед за ним тоже промычал нечто похожее.

И тут Леха гневно воскликнул:

– А вы, блин, почему сразу не сказали, чего это такое летит? Я бы этим инопланетянам свою крышу предложил, чтобы их дурак какой-нибудь вот так вот с неба не сковырнул! А теперь как?!

– Да мы, Леха, не знали…

– Сами не знали, нет, кроме шуток… – начали оправдываться его подручные.

Леха продолжал наступать на них, и дело было близко к расправе. Никто не мог предположить, что великий и ужасный Леха Быков так любит инопланетян и готов предоставить им свою крышу.

– Загубили! Убили! – грозно пыхтел он. – Да козлы мы после этого, самые голимые!

– Да подожди ты! – Теперь Арина схватила его за рукав телогрейки. – Кого убили?

– Инопланетян!

– Да не было там никого!

– Как это не было? – удивился Леха и, достав рогатку, помахал ею у Арины перед носом. – Вот она, моя боевая… Из нее-то я и сшиб тарелку. И кучу народа загубил. Инопланетного…

С этими словами грозный Леха Быков плюхнулся на асфальт и закрыл лицо руками. Он сидел, раскачиваясь в разные стороны. Видеть без слез это было невозможно.

– Я ж тебе объясняю: тарелка ненастоящая! – воскликнула Арина, присаживаясь возле него на корточки. – Просто красивая!

– Ненастоящая, правда! – поддержала ее Редькина.

– Ненастоящая?! – убрав ладони с лица, весь в непонятках спросил Леха. – Так, а кого ж я сшиб?

И тут вся компания бросилась ему объяснять, что это было такое. Потап вместе с Костей Шибаем сбегали к месту падения летательного аппарата и притащили его Лехе для убедительности.

Поковырявшись в куче помятого полиэтилена, мелких деталек разбитого моторчика, поломанных реек, фольги и бумаги, предводитель вытащил пробитый надувной шар, хмыкнул, а затем заявил:

– Ну ладно, прощаю.

Все вздохнули с облегчением. Ребята не сразу поверили в то, что Леха Быков сейчас их не будет бить. Тот самый Леха Быков – гроза микрорайона и юный авторитет, который так обрадовал своим уходом администрацию их школы. Пятеро учеников из бывшей Лехиной школы были необычайно рады, что дело решилось так мирно.

– Крышу хотите? – спросил у Арины и ее друзей Леха Быков.

– Да ладно, спасибо, мы пока сами, – улыбнулась ему Арина.

Леха даже смутился.

– Ладно, обращайтесь в случае чего, – махнул он рукой, когда ребята, собрав свою сломанную и перемазанную грязью конструкцию, отправились к троллейбусной остановке. – Я, Леха Быков, это конкретно сказал.

– Спасибо, Леха!

Грустно брели ребята по своим домам. Сначала все дошли до дома Редькиной, проводили ее, напомнив, что нужно молчать и никому не рассказывать о проведении операции. Витя нес с собой бывшую летающую тарелку. Теперь не было смысла ни от кого ее прятать – вряд ли кто-то узнает в этой куче обломков и обрывков сенсационное городское чудо этого дня.

Молча брели по темной улице Витя, Костик, Арина и Антон. С одной стороны, операцию можно было считать проваленной. Но с другой…

– А ведь нашу тарелочку наверняка по телевизору сейчас показывают! – бодро крикнул Костик, который не умел долго грустить.

И все, не сговариваясь, прибавили шагу.

– Антоша, ты сегодня герой! – останавливаясь на перекрестке, сказала Арина. – Я всегда в тебя верила. Надежный человек. И не забудь свои стихи на бумажку записать. Ты меня не провожай, чего тебе крюк делать. Беги домой. Завтра в школе увидимся.

И радостный Антоша, поправив на спине свой многострадальный рюкзак, помчался домой. Свои новые стихи он уже не мог забыть. Всю дорогу он повторял их. И очень торопился, потому что хотел увидеть полет прекрасной тарелки на экране телевизора в вечерних новостях.

Глава V

Ничто не предвещало трагедии

Как вихрь влетел Антон, который не переставал чувствовать себя героем, в подъезд. Перескакивая через две ступеньки, вбежал по лестнице и остановился возле двери своей квартиры. Антоша знал, что мама еще не пришла с работы, которая заканчивалась у нее в девять часов вечера. Поэтому решительной рукой Антон залез в карман своего пиджачка, где у него всегда лежали ключи от квартиры.

Но сейчас ключей на месте не оказалось. Антон поискал их в другом кармане, затем в двух внутренних – безрезультатно. Может быть, сегодня, когда день начинался таким унылым и трагическим творческим кризисом, он по рассеянности положил ключи в карман куртки? Антоша принялся шарить по карманам куртки, а потом вообще снял ее. И пиджак снял, все из карманов вытряхнул, вывалил на пол содержимое рюкзака. Поиски не дали ничего. Среди учебников, тетрадей, мелких денег, засохших яблочных огрызков, ручек, карандашей и исписанных листков ключей от квартиры не было.

«Потерял, – вздохнул Антоша, усаживаясь на ступеньки. – Ну ничего. Посижу, маму подожду. Всего-то сорок минут осталось».

Антон часто терял ключи от дома. Да и не только ключи. Он несколько раз за сезон ухитрялся посеять шапки, варежки, мешки со сменной обувью. Даже рюкзак с книжками терял. Поэтому до сих пор, до восьмого класса, все Антошины вещи были подписаны – на куртке, ботинках, шарфах и варежках, не говоря уже о столь ценной вещи, как школьный рюкзак, были пришиты бирочки с надписью: «Мыльченко». Там, где бирку пришить было невозможно, Антошина мама вышивала или писала маркером «АМ». По этим надписям вещи часто возвращали Антоше добрые люди.

Но ключи были неподписанными. «Да и кому они будут нужны, – рассудил Антоша. – Мало ли ключей на улице валяется?»

И почти час Антоша спокойненько сидел возле двери своей квартиры и, забыв обо всем на свете, записывал в фиолетовую тетрадку сочиненные сегодня стихи.

В это же самое время, пока поэт Мыльченко ютился на холодных бетонных ступеньках, в теплой комнате на мягкой кровати, вся обложенная подушками, точно барыня, лежала Арина Балованцева. Перед ней на табуретке стояли вкусные финики, на экране телевизора мелькали мультики, вокруг Арины бегали и суетились взрослые. Но, присмотревшись повнимательнее, такой барыне не позавидовал бы никто. У Арины были неестественно красные щеки, тускло поблескивающие слезящиеся глаза, перевязанное горло и температура 39,2. Поэтому в режиме «ребенок заболел» и сновали возле нее мама, отчим, дедушка и брат.

Уже уходя от Лехи Быкова, Арина почувствовала, что, кажется, ее продуло и она заболевает. Но тогда это казалось таким неважным по сравнению с тем, что случилось с прекрасной летающей тарелкой…

Арина пришла домой, сразу попалась на глаза родителям. Они потрогали ей лоб, заставили открыть рот и посмотрели горло, померили температуру – и процесс пошел. И вот теперь она лежала грустная, позволяла встревоженным родителям делать с собой все, что им угодно, и думала только о том, что запуск летающей тарелки прошел все-таки совсем не так, как планировался. Блестящего шоу не получилось.

«Но, – шептал Арине ее деятельный внутренний голос, – может быть, все повторить заново?» Арина любила доводить все дела до конца и не останавливаться на половине пути.

– Да где же тебя так продуло? – тем временем причитала мама, заставляя заболевшего ребенка выпить горячее молоко с содой и топленым нутряным салом.

Хуже этого напитка, наверное, нет ничего в природе. Арина испуганно дернулась от поднесенной к ее носу кружки, сверху которой, точно коктейль, пенилась гремучая смесь молока, сала и соды.

– Надо выпить, пей, дружок, – увидев, как Арина сморщилась, проговорил отчим Константин Александрович.

– Пей, Ариночка, – вслед за ним проворковал дедушка, – а потом таблеточку вот эту примешь…

Мама и отчим тут же зашипели на него – оба были сторонниками народной медицины. В резерве лечения заболевшей девочки у них были еще пареная редька с медом, луковый компресс и чесночные капли в нос.

А дедушка, отец Константина Александровича, доживший уже до восьмидесяти четырех лет, всю жизнь лечился радикальными способами: чуть что болит – таблеток, и побольше.

– Сразу как рукой снимет! – безапелляционно заявил он, помахал в воздухе упаковкой таблеток, подмигнул Арине и уселся в дальнем углу комнаты.

Брат Захар, который нашел в Интернете быстрые способы лечения простуды, носился с распечатанными на принтере листками и вслух зачитывал рецепты. В большинстве рецептов в основе лечения была водка. Родители обрадовались, вытащили бутылку водки и уже подступили к девочке, приготовившись ее с ног до головы натирать лечебным продуктом, как вдруг Арина выскочила из-под одеяла, бросилась к телевизору и замерла возле его экрана.

– Арина, сядь подальше. Не порть глаза. И накройся одеялом, ты же болеешь! – попросила мама, но Арина ничего не слышала.

Тогда мама и Константин Александрович укутали Арину в одеяло и попытались оттащить от телевизора, но, видя, что ее взгляд по-прежнему упирается в экран, просто сели рядом и тоже уставились в телевизор.

По телевизору показывали хронику городских событий, произошедших за сегодняшний день.

На экране было видно небо. На этом темном небе что-то поблескивало. А что это, и высоко ли оно, низко, разобрать было нельзя.

– Летающая тарелка, да, да, мы видели самую настоящую летающую тарелку! – яростно уверяла корреспондента с микрофоном тетенька, под изображением которой на экране была надпись: «Очевидец событий».

Многочисленная толпа подтверждала ее слова мощным гудением. Через миг на экране появился ведущий новостей и сообщил, что мнения по поводу этого происшествия разделились: одни очевидцы говорят, что в небе над городом они видели инопланетный корабль в форме тарелки, и в этом они уверены на сто процентов. Ведь инопланетяне даже на контакт выходить собирались, мостик выкидывали. Другие люди, тоже оказавшиеся на месте появления неопознанного объекта, утверждать ничего не могут, потому что было темно и тарелка провисела в небе совсем недолго.

Прибывшие уфологи, как сообщил бодрым голосом ведущий новостей, ничего установить не успели, потому что к моменту их появления на месте событий неопознанный летающий объект скрылся в неизвестном направлении.

После этого на экране появился мордастый милицейский начальник и еще более радостно сообщил телезрителям, что все в порядке и волноваться и ждать прилета инопланетян нет причин. Милиция, которая оцепила район, провела тщательное расследование и поэтому сообщает, что никакого инопланетного летательного устройства в воздушной сфере, прилегающей непосредственно к городу, нет и не было. А все это – происки в очередной раз сбежавшего сегодня из психиатрической клиники дурдомовца Лимонада. Телезрители должны помнить и знать в лицо этого городского сумасшедшего, который в периоды обострения своей болезни способен и не на такие фокусы и мистификации. А потому, говорил дальше милицейский начальник, если кто из телезрителей сегодня видел Лимонада на улицах города, пожалуйста, проявите гражданскую сознательность и бдительность и сразу позвоните по телефону 02 и еще десятку, которые тут же понеслись бегущей строкой.

И тут же на экране вместо милицейского начальника появилась перекошенная, но лихая и задорная физиономия знаменитого дурдомовца Лимонада. Родители, Захар и дедушка весело засмеялись – они хорошо знали этого героя. Последний раз, вырвавшись на свободу, он мотался по городу, переодетый в самопальную форму черепашки-ниндзя, и собирал деньги в фонд озеленения Луны. Наивный Лимонад верил, что хорошо замаскировался, притворившись черепашкой, – санитарам со смирительными рубашками и милиционерам ни за что не узнать его. А всех прохожих, у которых собирал деньги, он уверял, что его зовут Лемонардо. Обладающему большим даром убеждения, узнику дома скорби удалось тогда набрать значительную денежную сумму, прежде чем Лимонада-Лемонардо схватили и под исполнение им песни «В Луне сидел кузнечик, зелененький он был» затолкали в санитарную машину.

Но Арина не смеялась, глядя на задорного Лимонада, который сегодня вновь обрел свободу. Да и то, решили родители, не смеялась она только потому, что больному ребенку не до смеха. Они выключили телевизор, убавили свет в комнате, оставив только маленький ночник, и на цыпочках вышли. Арина схватилась за телефон.

– Вить, ты видел? – едва на том конце провода подняли трубку, сказала она. – Ну не уроды, а?

– Да уж, – вздохнул Витя. Он, конечно, тоже смотрел телевизионный репортаж.

– Ведь люди говорят, что видели тарелку, видели! А это телевидение… – Арина перевела дыхание. – Эх, хорошо, что нам славы не надо. А то пришлось бы ее у Лимонада силой отбивать.

– И у меня соседи уверяют, что тарелку настоящую видели, – сообщал Витя. – Причем переубедить их нельзя. Так что все нормально получилось. Людям, по-моему, все понравилось!

Арина улыбнулась в трубку.

– Слушай, а ты не заболела? – спросил Витя.

– Нет. А что?

– Да какой-то голос у тебя подозрительный.

Арина старалась не показывать своих слабостей, поэтому ответила: «Конечно, нет», и через минуту уже разговаривала по телефону с Костей Шибаем. Тот рассказал кучу интересных историй, прежде чем к Арине в комнату пробрался дедушка и скормил ей таблетку ацетилсалициловой кислоты, которую в народе называют еще «аспирин».

– Все, завтра будешь как огурчик! – Дедушка выгнул полубубликом большой палец. – Вернейшее средство! О-го-го! А сейчас срочно спать!

Арине казалось, что она чувствует себя очень даже замечательно, поэтому она кивнула дедушке, который уже выключил свет у нее в комнате, и закрыла глаза.

Сидя на ступеньках под дверью своей запертой квартиры, Антон Мыльченко строчил в тетради, как пулеметчик. Стихи на космическую тему один за другим рождались в его разгоряченном воображении. Он и не заметил, как по лестнице раздались легкие шаги.

– Антоша! – услышал он над своей головой голос мамы. – Маленький, да что ж ты тут сидишь-то, а?

– Тебя жду! – вскочил Антоша и, роняя тетрадь со стихами на пол, бросился маме на шею. Он очень любил свою маму и к вечеру успевал очень сильно соскучиться по ней.

– А почему здесь?

– Да ключи потерял, – махнул рукой Антоша, забирая у мамы сумку.

– Опять? Завтра с самого утра нужно заказать новые, – сказала мама, открывая дверь квартиры своими ключами. – Чтобы тебе после школы опять так вот не сидеть, меня не дожидаться.

Они вошли в квартиру. Скинув ботинки и курточку, Антон понесся в свою комнату. Он хотел включить телевизор, чтобы посмотреть, что же там покажут про появление инопланетян над родным городом. Он зажег свет – и не увидел новенького телевизора, который обычно стоял на тумбочке. Точно такого же новенького видеомагнитофона, подложенного под телевизор, не было тоже.

«Когда это мама успела телевизор с видиком в свою комнату перенести? – удивился Антоша. – Вчера вроде бы я его на ночь смотрел. Да и утром сегодня он вроде на месте стоял. Или не стоял? Вот ведь как поэтом тяжело быть! Не помню простых жизненных реалий. А без них никуда…»

– Мама, а куда ты телевизор дела? – Антоша заглянул к маме в комнату.

Огляделся – и тоже не увидел нигде ни телевизора, ни видеомагнитофона.

«На кухню утащила, – решил Антоша, улыбаясь, погрозил маме пальцем и направился на кухню. – Ой, и тут нету. Да где же они?»

– Что, Антошенька, ты про телевизор спрашивал? – В кухне появилась мама.

– Да так, ничего, – пробормотал Антоша и мимо мамы пулей бросился в ее комнату.

Там должен был стоять красивый музыкальный центр «Panasonic», который мама очень любила и слушала на нем свои любимые кассеты и диски. Но сейчас и его не было на привычном месте. Только на полке, где он стоял, остался длинный темный прямоугольник чистой полировки на тоненьком слое пыли. Антоша снова бросился в свою комнату, проверил, может быть, ему показалось, что телевизор и видеомагнитофон отсутствуют.

Но ему не показалось. Поверхность тумбочки была пуста. Даже трех кассет, которые лежали на телевизоре, нигде видно не было.

– Куда же они делись? – крикнул Антоша в полной растерянности.

Мама услышала его слова.

– Антон, что ты ищешь? – спросила она, входя в комнату.

И увидела все сама.

– Нету… – чуть слышно проговорила она. – А я подумала, ты у меня из комнаты музыкальный центр к себе отнес. Ведь его тоже нет…

Мама начала медленно оседать на пол. Антоша не растерялся и, подхватив ее, подтолкнул к дивану.

– Мама, ты только не волнуйся! – как можно более твердым голосом крикнул он, усаживая маму. – Мы сейчас их обязательно найдем! Вот, видишь, я начинаю искать!

С этими словами он принялся шарить во всех шкафах, какие только были в доме, заглядывать во все углы, за шторы, в чемоданы, даже несколько раз на балкон вышел. Летели из шкафов и кладовок всевозможные тряпки, газеты, журналы, звенела посуда, падая на пол. Антоша даже не поленился заглянуть на антресоли, куда они с мамой по причине маленького роста заглядывали очень редко. Только папа, возвращаясь из командировок, что-нибудь клал туда по маминой просьбе – на длительное хранение.

За несколько минут, после решительных Антошиных действий, квартира имела вид как после погрома.

– Антоша, сынок, это что же, выходит, нас обокрали, да? – когда поникший сын снова подошел к ней, срывающимся голосом спросила мама.

– А зачем это им? – спросил Антон.

– Как – зачем? – мама даже не удивилась. – Чтоб у них было, а у нас больше не было. Смотреть теперь будут. Музыку слушать. Что ж тут непонятного…

Она махнула рукой и принялась сама осматривать все те же места, где только что рылся Антоша, – шкафы, тумбочки, кладовки и прочее.

– Мам, может, они все-таки потерялись? – с надеждой в голосе произнес Антон, когда мама тоже обшарила каждый угол и села на пол возле балкона.

– Нет… Ну как они могли потеряться? Они же такие большие… – Мама горько заплакала. – А может, и правда?

Наверное, ни у кого больше не было такой наивной и доверчивой мамы. Антоша, конечно же, был весь в нее. Но сейчас он понимал – в этой ситуации он должен вести себя как мужчина. «Надо вызвать милицию, милиция нас спасет!» – решил он, бросился к телефону и снял трубку. Антоша положил трубку на место, а затем снова поднес ее к уху и прислушался. Гудка в трубке не было.

– Антон, надо вызвать милицию, – сказала мама.

Телефонный аппарат висел в коридоре, поэтому мама не могла видеть, что ее сын оказался оперативнее. Только техника его подвела.

– Мама, ты сходи, пожалуйста, к соседям… – пролепетал он. – Телефон у нас не работает. А соседи меня… Ну не поверят они мне.

Арина засыпала, но отчаянно боролась со сном. Ее высокая температура не падала. Теперь она забрала у Арины все силы и вызывала только тяжелые навязчивые сновидения – Арине грезилось что-то среднее между реальными событиями и каким-то затягивающим бредом. То и дело перед ее глазами пробегал дурдомовец Лимонад в полосатых панталонах, летающая тарелка подхватывала его и несла не к Луне, которую он хотел озеленить, а к Марсу, красному, пышущему огнем огромному Марсу. И каждый раз Лимонаду не удавалось долететь до Марса – откуда ни возьмись появлялся Леха Быков, у которого вместо ожерелья из зубов висела на груди связка оскаленных черепов, и сшибал летающую тарелку вместе с Лимонадом. Лимонад, тарелка и Арина вместе с ними летели в черную кипящую бездну…

Там гуманоид резвый

В космической дали

Гоняет очень смело

Тарелки-корабли…

Арине слышалось это до тех пор, пока она не падала на самое дно. Тогда она просыпалась, точно от сильного удара – будто и в самом деле только что упала откуда-то сверху на кровать. Просыпалась, собиралась с мыслями – и, с трудом разлепляя глаза, тянулась к телефону. Тот набирал ей все один и тот же номер. Арина поговорила уже со всеми участниками операции «Инопланетяне над городом». И только Антоша Мыльченко куда-то запропастился. Сколько бы ни звонили Арина и другие ребята, никто в квартире Антоши трубку не брал.

Арина волновалась, упорно продолжая звонить Антоше, но сон вновь и вновь окутывал ее. Постепенно вместо Лимонада тарелка стала уносить на раскаленный Марс Антошу, за ним Зою Редькину, а потом весь город поднялся в воздух, и люди, схватив друг друга за ноги, длинной-длинной вереницей потянулись в сторону пышущей жаром черной воронки. Вереница закручивалась в спираль, пропадая в этой воронке. Последней в бесконечной веренице людей прицепилась Арина. Скоро огненная воронка поглотила и ее…

Глава VI

Погром своими руками

Милиция приехала через полчаса. В квартиру вошли несколько шумных дядек. Они выгнали соседей, пообещав, что позовут их, когда будет нужно, усадили маму в кресло, попросили сейчас же перестать волноваться и выпить валериановых капель, которые они почему-то первым делом заметили в куче раскиданных вещей. А Антоша-то их искал, хотел маме предложить…

– Так, – оглядев квартиру, сказал самый главный из милиционеров, младший лейтенант Блицников, – значит, в квартире совершен погром и вандалические действия. Вы, гражданочка, можете хотя бы навскидку перечислить, что же у вас пропало? Или это долго перечислять?

– Нет, не долго… – сжимая стакан с разбавленной валерьянкой, проговорила Антошина мама, – у нас пропали телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр.

– И еще три кассеты, – добавил Антоша. – Две моих и одна чужая. А так все…

– Все? – удивился младший лейтенант Блицников. – А что же тогда так зверски искали? Вы проверили деньги и драгоценности? На месте?

– Конечно! Они на месте! – гордо ответила мама Антоши, демонстрируя милиции свой кошелек, обручальное кольцо, золотые серьги и цепочку. – Ой, то есть нет, вот у меня еще перстень с янтарем есть!

С этими словами она принялась рыться в кучах вещей, разбросанных на полу, и вскоре нашла маленькую жестянку из-под леденцов монпансье. Она открыла ее – там, среди новогодней ваты, блесток и конфетти лежала желтая бархатная коробочка. Антошина мама, точно фокусник на арене цирка, распахнула и ее. И продемонстрировала собравшимся свой любимый перстенек.

– Видите, – доложила она, глядя на всех своими бесхитростными глазами, – все цело. Только телевизор и, и…

Она отпила из стакана и вытерла глаза платком.

– А почему ж так у вас тут… – обвел помещение растопыренными руками сержант Тишко. – Погром-то больно основательный…

– Можно сказать, «черт копеечку искал», – добавил младший лейтенант Блицников.

– А это мы сами разбросали, – пожала плечами Антошина мама.

– Зачем? – в один голос удивились все милиционеры.

– Телевизор искали, – ответил Антоша серьезным голосом. – И видеомагнитофон с музыкальным центром.

– Вы уж извините, что без вас начали, – жалобно сказала Антошина мама.

Милиционеры переглянулись и чуть не засмеялись. Но нужно было работать, и они приняли серьезный и деловой вид.

А что происходило дальше, перенервничавший Антон помнил уже смутно. Лишь только отдельные эпизоды вспоминались ему наиболее отчетливо.

Его спрашивали, не открывал ли он дверь посторонним людям, не приводил ли с собой в дом подозрительных друзей-приятелей, не шантажировали ли его, не играет ли он в азартные игры и не остался ли должен кому. Антоша на все вопросы отвечал свое категорическое «нет», да еще и ухитрялся прислушиваться к тому, что спрашивали у мамы: не приводила ли она в дом посторонних и сомнительных граждан, не угрожает ли кто ей, не должна ли она кому, не употребляет ли наркотики – и многое другое. У Антоши тоже про наркотики спросили, но он так затряс головой в значении «нет», что его сразу спросили, не страдает ли он лунатизмом и снохождением. На что честный Антоша в первый раз за сегодня ответил «не знаю», чем всерьез заинтересовал младшего лейтенанта Блицникова. Тот начал задавать вопросы, не выходил ли в последнее время Антоша в окно, не замечал ли он за собой какие-то странные поступки и разговоры с незнакомыми людьми в бессознательном состоянии. Мама, услышав обрывки этих вопросов, сразу подскочила к Блицникову и категорически опровергла то, что ее сынишка может выходить ночью в окно, бродить по крышам и с кем-либо в бессознательном состоянии разговаривать.

– Он нормальный мальчик, вы ничего такого не подумайте, – уверенно заявила она.

Младший лейтенант Блицников посмотрел на нее и подумал, что эту фразу Антошина мама произносила явно не в первый раз.

В середине расспросов всплыло то, что Антоша потерял ключи. До этого они с мамой не могли соединить между собой эти два факта. Не надо даже говорить, что, услышав это, милиционеры резко оживились. Ведь теперь хоть было за что зацепиться.

Приехавший позже всех дяденька в штатском ходил по квартире и снимал отпечатки пальцев со всего подряд, взял эти отпечатки даже у Антоши с мамой. Мама, глядя на все действия, плакала и переживала по поводу того, как огорчится папа, когда вернется из командировки. Папа водил огромные машины-трейлеры, но совсем недавно, чуть больше года. Заработав много денег, он сразу купил им всю эту технику, да еще маме выходной костюм, а Антоше «Энциклопедию аномалий и отклонений» в десяти томах – давнюю мечту романтического поэта. И вот теперь: костюм цел, энциклопедию тоже не взяли, а телевизор и его «братьев» утащили…

Антона принялись усердно пытать на предмет того, где он мог потерять свои ключи. И Антоша понял, что попал… Он помнил, что ни под каким видом не должен выдавать тайну летающей тарелки. Ведь милиционеры, они такие, им только что-нибудь скажи, и они сразу заведут дело. К тому же Арина с ребятами велели не трепаться. Антоша ей пообещал, а клятвы и обещания были для него святое дело… И еще нельзя говорить милиции про визит к Редькиной, потому что вдруг ее начнут пытать, и хрупкая девочка с косичками не вытерпит и проболтается про запуск тарелки. И – прощай, тайна и сенсация.

Поэтому, повествуя о том, где он сегодня провел время после школы, Антоша самозабвенно плел такую околесицу, что, устав слушать его, младший лейтенант Блицников не выдержал.

– Так, гражданка Мыльченко, – с тяжким вздохом вытирая вспотевшее лицо и поднимаясь со стула, проговорил он, – придется вам завтра явиться к нам, привести с собой сына и еще раз все рассказать. А вообще рассеянный у вас что-то мальчик, бред какой-то городит… Вы первым делом смените в квартире замки, а Антон ваш пусть ключи на веревочку повесит и всегда на шее их носит.

Уходя, милиционеры показали Антоше и маме аккуратно перерезанный телефонный провод.

– Видите, и об этом воры позаботились, – проговорил сержант Тишко. – Не забудьте еще и телефонного мастера вызвать.

– Мама, что же нам теперь делать? – Когда милиция покинула разгромленную квартиру пострадавших Мыльченко, Антон бросился в объятия к маме. – Ты, главное, не плачь! Не плачь, мама, ладно?

Утром следующего дня Антоша пришел в школу только к третьему уроку. И даже немножко опоздал, поэтому тихонько пробрался на свое место (он сидел один на предпоследней парте ряда у стены) и замер. Не вертелся по сторонам, как обычно, не писал Редькиной записки, которые с самого начала сентября она, не читая, рвала в клочки, не считал ворон за окном и не принимался вдруг лихорадочно записывать в тетрадку стихи, только что пришедшие ему в голову.

– Как наш Гуманоид за один день успел измениться, – сообщил своему соседу по парте Костику Мамед Батыров. – Я в него сейчас из трубочки стрельнул, по уху попал. А он ничего. Не возмущается. Не отлупила ли его вчера Редькина по старой дружбе?

Костя отрицательно покачал головой. Улучив момент, он вырвал из тетради листок и написал записку.

«Антоша! Что с тобой случилось? Я тебе вчера весь вечер звонил! Бр. Констант», – развернув бумажку, которая пришла к нему по рядам, прочитал Антоша. Расправив бумажку получше, он попытался написать на ней ответ. И не смог. Антоша Мыльченко с благоговением относился к написанному на бумаге слову. Он верил, что написанное рано или поздно материализуется. Поэтому его рука не поднялась написать те два слова, которые сначала хотел: «Меня обокрали». Вместо этого он написал: «Расскажу на перемене» и отправил записку в обратном направлении.

Увидев его возню, злейшая учительница математики Екатерина Александровна по кличке Овчарка тут же вызвала Антошу Мыльченко к доске. И, поскольку Антоша не понимал даже, о чем идет речь, с наслаждением влепила ему двойку в журнал и в дневник.

Когда Антоша уселся на свое место, то увидел еще одну записку. «Ты где был?» – было написано на листке рукой Редькиной. Растроганный такой заботой, Антон Мыльченко благодарно вздохнул, а когда Зоя обернулась к нему, улыбнулся, как смог, и даже помахал ей.

После уроков Зоя и Костя подхватили Антошу и вытащили в коридор.

– Тебя не били? – Зоя задала свой коронный вопрос. – Ты очень бледный какой-то.

– Нет…

– Ну так что ж тогда случилось? – спросил Костик. – Почему так опоздал-то мощно?

– К нам домой слесарь приходил. Мы замки на входной двери меняли.

– Зачем?

Сбиваясь и путаясь, Антоша рассказал свою печальную историю. Он изо всех сил старался не заплакать. А плакать ему хотелось тогда, когда он думал о маме. Маму ему было очень жалко. Ведь она переживает. И папу тоже, который еще ни о чем не догадывается.

– …И они все спрашивают: где был, что делал? – взволнованно говорил Антоша. – Но я же не мог им про крышу и запуск тарелки рассказать, правильно?

Незаметно к Антону, Зое и Косте подошел Витя Рындин. Он сразу понял, что случилось.

– Антоша, давай объясни толком – у тебя обокрали квартиру, дверь взломали, что ли? – спросил Витя.

– Нет, ключами открыли, – вздохнул Антоша. – Видимо, моими…

– Ты эти ключи где-то посеял, и их скорее всего подобрали и… – предположил Костик.

– Может, ты бегал, и они у тебя из кармана выпали? – спросил Витя.

– Да, может! – вздохнул Антоша.

И тут все увидели, что Зоя Редькина медленно садится на пол.

– Ты чего, Зоя? – бросились мальчики к ней.

– Вы только не подумайте… – бормотала она. – Это не я. Я не брала ключей Мыльченко… Не забиралась к нему в квартиру!

– Да ты что, Редькина! – Костик, при помощи Вити Рындина, поднял Зою с пола и усадил на подоконник.

– Ага, я ведь в его куртке ходила! Вчера, пока до своего дома шла! – не унималась Зоя. – И руки в карманы совала, потому что они у меня замерзли! Но ключей в карманах не было! Там печенье было раскрошенное, палочка от чупа-чупс, копейки и какие-то бумажки!

Антоша пристально посмотрел на Зою. И ее понесло с новой силой.

– Ну все, ты на меня точно думаешь! – взвизгнула она, тряхнув косичками с большим количеством разноцветных резинок на них. – Ты же у меня в гостях сидел, в коридоре и куртку, и пиджак свой оставлял!

– Зоя, ну перестань, я на тебя совсем не думаю… – пробормотал Антоша, но Редькину уже было не остановить.

– Я у тебя по карманам не лазила, зачем мне твой телевизор! Так, я побежала домой, там поищу, вдруг твои ключи просто выпали и на полу валяются! – Она бросилась в класс за сумкой.

Витя, Антоша и Костя бросились за ней.

Поймав Зою и схватив ее за руку, чтоб она не вырвалась и не полетела сломя голову обшаривать свой дом в поисках доказательств собственной невиновности, Витя вывел ее в коридор и кивнул Косте и Антону, чтоб шли за ними.

Когда все снова выскочили в коридор под недоуменные, но уже заинтересованные взгляды одноклассников, Витя продолжил:

– Раз Редькина хочет у себя дома эти ключи поискать, надо поискать. Ей спокойнее будет, что совесть чиста. Так что давайте досидим еще один урок, а с английского смотаемся. Сначала к тебе домой, Зоя, а потом на крышу «Ледокола». Надо искать. Кто пойдет?

Конечно, и Костя, и сам пострадавший Антоша согласились. Кое-как отсидев географию, все четверо подхватились и вылетели из школы.

В малюсенькой квартире Зои Редькиной искать особенно было негде. Тем не менее ребята добросовестно перетряхнули все вещи на вешалке в прихожей, перерыли ботинки под вешалкой и приступили к обследованию кухни. Зоя и трое мальчиков сосредоточенно ползали под столом, когда входная дверь открылась и на пороге появился Зоин папаша, с середины дня уже в серьезном подпитии.

– Это кто такие? – рявкнул он, увидев двух незнакомых мальчиков и Антошу, которого он тоже признал за незнакомого.

– Это… мои одноклассники, папа… – неуверенным голоском заговорила Зоя, пытаясь своим худеньким тельцем оттеснить папашу из кухни в комнату.

– Я хочу знать, кто это в моем доме… ик… ползает?! – разухабисто крикнул папаша и пошел на кухню, отшвырнув дочку со своего пути. – А ну пошли вон отсюда!

Зоя дрожащей рукой делала из коридора мальчишкам знаки.

– Вон! Пошли вон! – вопил буйный папаша, развешивая пинки направо и налево. – Ишь, развела тут!

Ну не ввязываться же с ним в драку? Схватив куртки, ребята выскочили в подъезд. Но до самого выхода из дома они слышали грозный рык:

– У, поганка, только приди домой вечером! Я тебе устрою… У-у-у! Одно… ик! Классников!

– Он что у тебя, всегда такой? – спросил у Зои Костик.

– Нет, – смутилась Зоя. – Только когда выпьет…

Она дрожала всем телом, ребята купили ей хот-дог, бутылку «Колокольчика» и мороженое, усадили на скамейку. И Витя сказал:

– Зоя, ты запомни: на тебя никто не думает и думать не может. Даже если кто-то, пока вы с Антошей чаи с ватрушками гоняли, в твою квартиру пробрался и ключи у Антохи из кармана вытащил, а потом квартиру ограбил, тебя ВСЕ РАВНО никто ни в чем не обвинит! Ясно?

– Ты слышишь, Зоя? – повторил Костик.

Редькина, держа в одной руке хот-дог, в другой мороженое и откусывая то одно, то другое, захлопала глазами.

– Ну, ты веришь? – переспросил еще раз Костик, протягивая ей «Колокольчик». – Что ты ни в чем не виновата!

– Да! – кивнула радостно Зоя, и ее лицо посветлело. – Спасибо вам…

Теперь путь снова лежал на крышу кинотеатра «Ледокол». Надежды на то, что там удастся что-то найти, было мало. Но все-таки надо было проверить и это место.

– Эх, плохо все-таки без Балованцевой, – вздохнул Костик Шибай. – Мне кажется, что мы работаем в неверном направлении. Но все равно я ничего больше предложить не могу.

Сегодня в кинотеатр их пускать не хотели. Костикова тетя-билетер еще не пришла на работу, а прийти должна была только к половине пятого вечера. Но ребята исхитрились. Не ждать же до этого времени? Засунув в пластиковый пакет драный форменный халат, который глазастый Витя Рындин приметил возле помойного контейнера, Костя по второму разу направился к кинотеатру.

– Я только вот этот халат киномеханику дяде Сереже Брякину передам, – сообщил он вахтеру, который только что его не пускал. – Тетя просила. А я совсем забыл, зачем она меня к вам посылала. Так что давайте я быстро сбегаю, сумку передам. И вернусь.

– Но… – начал было вахтер, но Костик перебил его:

– Я очень быстро! А вы пока мою школьную сумку посторожите! В знак того, что я никуда не денусь, не спрячусь в зале и не буду начала сеанса ждать!

С этими словами, плюхнув сумку на стол, Костик помчался вверх по служебной лестнице.

– Эй, парень, а ты случайно не бомбист? – кричал ему вслед опешивший вахтер. – Чего у тебя в сумке-то?

– Посмотрите! – прокричал на ходу Костя, стараясь не сбавлять темпа. – Она открыта!

Он выскочил в служебный коридор, пронесся по лестнице, ведущей на крышу, и увидел, что на двери висит замок. Любого другого это повергло бы в уныние, но только не Костю: когда тетя выводила его гулять по крыше своего родного кинотеатра, она научила его, как открывать этот устрашающий замок. Просто поддеть ногтем и повернуть на девяносто градусов «личинку» – и все дела. Костик так и сделал – и через полминуты оказался на крыше. Он обследовал почти каждый сантиметр, но ключей не нашел. Покидая крышу, он еще раз огляделся, закрыл дверь, навесил замок и спустился по лестнице, внимательно ее осматривая. Нет, Антошиных ключей не было нигде.

«Не забыть позвонить тете и предупредить, чтоб она сказала на работе, что я тут был сегодня по ее делу…» – думал Костя, прощаясь с вахтером и забирая у него свою сумку-заложницу.

– Нету, – сообщил он ребятам, которые ждали его на лавочке возле кинотеатра.

– Все, надо идти к Арине, – решил Витя.

Вчера Арина позвонила ему уже около двенадцати ночи.

– Вить, я все-таки болею, – тихо сказала она, как будто извиняясь. – Вот видишь, как я… Ты скажи в школе, что я не приду.

Витя пообещал. Он знал, что Арина больше всего не любит показаться кому-то слабой. И если какая-нибудь другая девочка была бы рада и счастлива иметь при себе добровольного телохранителя, то Арина до сих пор отказывалась от этого и старалась не давать Вите повода ее охранять и как-то о себе заботиться. Он знал это – и потому старался быть возле Арины как можно чаще.

Вот и сейчас – все уроки напролет он думал о том, что после того, как закончатся занятия, он пойдет навестить ее. А тут с Антошей случилась такая неприятная история. Кто, если не Арина, придумает, как помочь ему? Поэтому, без лишних размышлений, Витя и ребята отправились на самый край города, где и жила Арина.

Глава VII

Мафия открывает дело

С утра к больной Арине прикатили целых три бабушки. Четвертая уехала в Москву, а так бы, конечно, и она была тут как тут.

Так получилось, что у Арины оказалось и четыре бабушки, и четыре дедушки. Мамины родители, папины родители, родители папиной новой жены Ангелины Юрьевны и еще те, которые жили с Ариной в одном доме, – родители отчима Константина Александровича. Они все ее любили и старались воспитывать каждый по-своему.

А сейчас они ее лечили. Оттеснив дедушку с таблетками, бабушки, посоветовавшись, разработали новую стратегию лечения. Тем более что одна из них была врач-терапевт на пенсии.

Грустный дедушка сел в уголок дивана. Вот если была бы дома его супруга, так не вовремя уехавшая в Москву на юбилей лучшей подруги, она бы поддержала его. И Арину они бы моментально на ноги подняли верным средством под названием «аспирин». А тут… Эти вредные крикливые фурии…

В это время раздался звонок в дверь. Дедушка отправился открывать. На пороге стояли Аринины одноклассники. Дедушка повеселел.

– Навестить? – радостно спросил он, вешая ребячьи куртки в шкаф. – Проходите. Присаживайтесь-ка на диванчик, сейчас от Арины бабки выскочат, сразу заходите. И не давайте им себя выгнать!

Ребята не успели понять, что это значит. Потому что в это время дедушка, покосившись на дверь, раздал им всем по таблетке аспирина.

– Болезнь у Арины не заразная, а простудная, но вам все равно профилактика не помешает. Так что давайте-ка выпейте.

Он налил всем по стакану вишневого компота, заговорщицки подмигнул и скрылся за дверью Арининой комнаты. Оттуда начали доноситься недовольные голоса, потом выскочил дедушка, а за ним все три бабушки. Арина умела руководить своими любящими предками.

Вытащив градусник, который никак не хотел показывать температуру меньше 38,5, Арина спрятала его подальше и приняла самый бодрый вид. В ее комнату первой заглянула Редькина.

– Привет! – махнула ей Арина. – Я так рада, заходите!

Ребята рассказали ей, что произошло.

История Антошиного несчастья потрясла Арину.

– Скверно все это. Антоша, но ты по-любому не переживай, – сказала наконец она. – Мы тебе поможем.

Антоша, который и так сидел с несчастным видом, теперь окончательно расстроился.

– Арина, – проговорил он срывающимся голосом, – понимаешь, я тебя подвел… Мне так стыдно… Ведь у меня еще и твою кассету украли. Которую ты мне первому давала посмотреть!

– Помню…

– Все, нету теперь ее!

– Да ладно, Антоша, – успокоила его Арина, – что кассета в сравнении с вашей техникой. Найду новую такую же.

На самом деле Арине было до слез жалко свою кассету. На ней был записан старинный немецкий фильм, созданный еще в тридцатые годы и реставрированный уже в наше время. Он назывался «Нибелунги». Арина посмотрела его уже больше десяти раз и теперь дала посмотреть Антоше, чтобы тот проникся героическим пафосом. Антон досмотрел фильм до середины и расстроился – он понял, что ни за что не сможет придумать таких персонажей, как Зигфрид, король Нидерландский, и как Кримхильда, которая двадцать лет готовилась и ждала, чтобы отомстить предателям за смерть своего мужа – славного героя Зигфрида. Антоша сравнивал сюжеты и образы этой прекрасной эпической трагедии с тем, что успел сочинить сам. И расстраивался еще больше. Так творческий кризис к нему и подобрался…

Арина любила героев. Им не всегда везло, чаще наоборот – все было против них. Чем хуже и труднее были обстоятельства, тем благороднее настоящие герои вели себя. И ничего не боялись…

– Ко скольким тебе с мамой в милицию? – отгоняя прочь посторонние мысли, спросила Арина у Антоши.

– К четырем, – вздохнув, ответил он.

– Ясно. Надо думать, что делать.

Теперь-то уж Арине совсем нельзя было болеть. Потому что нужно было не валяться в кровати, а действовать. Она вытащила из кармана пижамы заветные дедушкины таблетки. Арина тоже верила в их полезность, а потому собралась выпить этих таблеток как можно больше, чтобы поправиться как можно быстрее. Арина проглотила сразу две, а остальные решила выпивать через каждые десять минут. Потому что…

– Что, братья, я думаю, пора нашей мафии выходить на дело? – поставив стакан на тумбочку, проговорила Арина и обвела взглядом своих друзей.

– На благородное дело, – добавил Костя Шибай.

– Пора, – вздохнув и утвердительно качнув головой с увешанными резинками и тяжелыми заколками тонюсенькими косичками, подтвердила Зоя Редькина.

– Действительно, пора, – ответила Арина. – Дорогие уважаемые братья, наступило время открыть собрание нашего тайного Братства Белой Руки. Давно у нас не было никакого дела, а попусту, вы сами понимаете, собираться нам не было нужды. А теперь… Вы же помните, что все то, что придется вам здесь услышать, должно оставаться в строгой тайне. Или… Умереть вместе с нами.

– Да, – отозвалась Зоя Редькина.

Тайное мафиозное Братство Белой Руки образовалось этим летом, когда Антоша, Зоя, Арина и Костя отдыхали в оздоровительном лагере «Зорька». Первое собрание состоялось на чердаке корпуса, при неровном свете парафиновой свечки. Правда, присутствовал еще один брат Белой Руки, по имени пан Теодор. Пан Теодор, а в жизни Федя Горобец учился в другой школе, которая находилась на противоположном конце города.

Тогда их пятерых, а Арину почему-то в особенности, подозревали в воровстве большой партии куриных окорочков и прочей пищи из лагерной столовой. Много пришлось тогда приложить усилий благородным юным мафиози, чтобы доказать, что они ни в чем не виноваты, а также выследить и позволить начальнику лагеря захватить с поличным настоящего вора. Ребят тогда с почестями оправдали. Но о том, что в лагере действовала тайная организация, не узнал никто. Братство Белой Руки сумело сохранить секретность. И старалось ее хранить до сих пор.

Через некоторое время, уже после лагеря, в состав Братства вступил верный и преданный Арине, а значит, и делу Арининой мафии Витя Рындин.

– Все помнят, как настоящие мафиози поступают с отступниками и предателями? – хитро прищурился Костик Шибай. – Ноги в тазик с цементом, руки в наручниках за спину – и в речку. Шутка, конечно, но…

– Да. А иначе не интересно, – подал голос молчавший до этого Витя Рындин.

– Действительно, – подтвердила Арина, проглотив очередную таблетку. – Можно, конечно, играть гораздо круче. По школе с игрушечными пистолетами бегать, засады устраивать, «черные метки» или дохлую рыбу всякую друг другу присылать. А у нас все просто и как бы незаметно. Потому что у каждого свои дела: Витя вон ходит на тренировки, брателло Антонелло пишет стихи и прозу, брат Констант тусуется, а Зоя… ну, тоже во дворе гуляет. Но мы всегда друг друга поддерживаем. Это, может, со стороны и не видно, но это так.

– Так, конечно, – подтвердила брат Зоя.

Смешно было смотреть на комичную веснушчатую мафиози Редькину, на безумного поэта Антошу… Но тем не менее они считали себя настоящими мафиози и ради дела мафии были готовы на все.

– Самое главное в жизни – это верность и преданность, – сказала Арина. – Да и дело, Антоша, принимает серьезный оборот.

С собственной мафией жилось веселее и лучше. Ведь с некоторых пор в школе перестали издеваться над вдохновенным и часто неадекватным Антошей, у двоечника Костика улучшились отметки, а Редькина стала увереннее в себе.

– Но когда у кого-то проблемы и несчастья, наше Братство собирается вместе. И мы начинаем действовать, – торжественно произнес Костя Шибай.

Но в этот момент в Аринину комнату внедрились две бабушки одновременно.

– Чаю, немедленно горячего чаю с медом и липовым цветом! – Они принесли большой поднос с чашками, печеньем и пирогами для гостей и маленький с дымящейся кружкой чая и вазочкой меда для больной.

– Вам меда не дадим, вам еще на улицу идти! – раздавая чашки ребятам, заявили они.

Бабушки, как и обещали Арине, сразу ушли.

Но мед никто и не любил. Кроме Антоши, который с большим удовольствием слопал его целую Аринину лечебную вазочку, слопал и даже вылизал.

– Можно, можно я открою тайное заседание Братства Белой Руки? – засуетился Антоша, поставив опустевшую вазочку на стол.

– Давай, – согласились все.

И вот посреди комнаты уже стоял невероятно торжественный Антоша Мыльченко с зажженной декоративной свечкой в руке. Все знали, как Антоша любит всякие ритуалы и обряды, а потому сейчас охотно доверили ему начать торжественную часть собрания.

– Поднесите ладонь к пламени свечи и повторяйте за мной! – почти что загробным голосом начал брат Антонио. – Я клянусь, что ни словом, ни делом не предам дело Братства Белой Руки…

Зоя, Костя, Витя и Арина встали в круг. Каждый из них поднес руку к пламени и повторил Антошины слова.

– …и всех его братьев.

– И всех его братьев!

В дверь многократно стучались по очереди бабушки, но дедушка, который стоял на шухере с той стороны, не дремал. Он мужественно отвлекал бабушек разными способами, оттаскивал от двери и предлагал некоторым станцевать с ним, сыграть в шахматы – одним словом, заговаривал зубы, изображая одинокого несчастного старичка, которому совсем не с кем пообщаться.

А тем временем каждый брат Белой Руки, держа руку над зажженной свечкой, поклялся быть верным делу благородной мафии и стоять горой за честь пострадавшего брата – Антона Мыльченко. Последним произнес эту клятву брат Федя Горобец, правда, по телефону. Он сказал, что при первой же возможности приедет и будет участвовать в операции.

– Ну вот. Теперь надо думать дальше, – заявила Арина, когда братья Белой Руки, потирая ожоги, расселись по местам. – Уже без всяких торжеств. Будем действовать быстро. Мы все поняли, что наш брат Антоша попал в беду. Мы должны ему помочь. А раз мы мафия, то нужно работать тихо. Вдруг вор или воры где-то рядом: во дворе, в школе? И следят за Антошей и теми, с кем он общается? Так пусть думают, что мы наивные дети и ничего не понимаем и не делаем.

– Да, – согласились все.

– Еще надо решить, что мы будем сначала искать – воров или технику? – резонно заметил Витя.

– Лучше технику, потому что скоро папа приедет, а ничего нету… – горестно вздохнул Антоша.

– Все равно надо начать с вора, тогда и будет понятно, где технику искать, – заметила Зоя Редькина.

– Правильно, Зоя. А ключи вы зря искали. – Арина запила теплым уже чаем очередную таблетку. – Чего их искать, если их взял вор, дверь ими открыл, технику унес – и привет. Ключи теперь просто выбросить можно. Все равно понятно, что обворованные точно новые замки вставят.

– Черт возьми, а я всю крышу кинотеатра пропахал, – покачал головой Костик. – Зачем, спрашивается.

– Это нормально. Ты отмел одну из версий, – успокоила его Арина. – Антоша, давай выкладывай, где ты вчера был и что делал.

Антон вмиг погрустнел, но сосредоточился и начал рассказывать, что вчера он учился, потом встретился с Редькиной после уроков, гулял с ней, пил чай с ватрушками, опять гулял. После этого запускал летающую тарелку вместе со всеми. А потом прибежал домой. И все…

Слушая его рассказ, братья сидели и молчали. Наконец Костик Шибай произнес:

– Зоя, ты только не волнуйся. Скажи, твой папа регулярно в середине дня пьяный приходит или только когда что-нибудь обмывает?

Все поняли, о чем подумал Костя.

– Ты, главное, не обижайся. – Витя пристально посмотрел Зое в глаза. – Мы на твоего папу ничего плохого не думаем, просто надо узнать.

– Чтоб никогда не вспоминать об этом! – добавила Арина.

– Он… Он по-разному, – неуверенно ответила Зоя. – Когда как, и не угадаешь. А что, вы думаете, он ключи у Антоши вытащил, в квартиру забрался и технику утащил, продал ее, а потом начал обмывать? Так?

– В принципе – да, – вздохнула Арина. – Но лучше чтоб так, конечно, не было. Тем более что твой папа хоть и буйный, но не вор.

– Да, да! Конечно, не вор! – с волнением закричала Зоя. – Он очень хороший! Он никогда ничего не воровал, даже на работе! Да его все знают! Пойдите во двор к нам, спросите, кто не знает сантехника Редькина с хорошей стороны. Все скажут, что знают. А напился он с зарплаты! Вчера давали, вот он и пьет. И завтра тоже будет пить… И послезавтра.

Новая порция чая и булочки с марципаном успокоили Зою. Да все и так понимали, что ее папаня тут ни при чем. Все эти вопросы задавались потому, что Зоя никак не припоминала, закрывала ли она входную дверь, когда пришла с Антоном к себе домой, или нет. А Антон не мог вспомнить, снимал он у Зои в гостях пиджак или только куртку. Антоша все время говорил разное – то не снимал, то совсем упарился, поэтому и повесил свой зеленый пиджачок рядом с курткой на вешалку в маленькой прихожей. А если Редькина не закрыла дверь, то кто-то неизвестный мог пробраться в квартиру и…

– Да что ж он, ничего получше не нашел, а скорее по Антошиным карманам начал шарить? – усмехнулся Костик Шибай. – Нет, вор, который вошел в незапертую дверь, сразу бы в комнаты побежал, деньги искать и ценности.

– А может, его Антошины и Зоины вопли вспугнули! – заявила Арина. – Вы же разговаривали, как обычно, громко и темпераментно?

– Ага, – согласился Антоша.

– Но я все-таки закрывала дверь, – не очень уверенно проговорила Зоя. – Вспомнила! Да, закрывала, потому что слышала, как папаня в замочной скважине своим ключом ковырялся! И замок щелкнул, прежде чем дверь открылась!

Арина съела очередную таблетку, не ощущая, правда, чтобы лечебный эффект от нее и предыдущих как-то почувствовался, и после этого спросила:

– Мыльченко, а может, ты просто, когда из дома утром в школу выходил, свою дверь не запер? Вот воры и увидели, что дверь открыта, и вошли?

– Нет, я дверь закрывал, потому что она у нас сама захлопывается! Это раз! – с жаром заявил Антоша. – А два – это то, что я вторым ключом еще и нижний замок всегда закрываю. Я знаю, что рассеянный, поэтому всегда после этого на дверь спиной падаю со всей силы. В смысле захлопнулась она или нет… И только потом иду, куда мне надо. В смысле в школу или по делам.

– Ишь, деловой какой, – усмехнулся Витя. – Слушай, а когда ты по улице с Редькиной гулял, к тебе никто, кроме нее, очень близко не подходил?

Антон наморщил лоб, Зоя тоже погрузилась в воспоминания.

– Ну, может, кого знакомого встретили? – помог им Костя.

– Видели только… – проговорил наконец Антоша. – Нашего одноклассника Олега Дибича-Забакланского. Он по той стороне улицы шел.

– И учительницу по русскому, – добавила Зоя. – Она из косметического магазина выходила.

– Знакомые, близко… – Арина сжала голову рукой. – А ведь вчера-то они…

И тут все вспомнили про Леху Быкова и его ребят.

«А почему бы и нет? – подумала Арина, которую бросило в жар при мысли о Быкове. – Весь район его боится. Ему такое дело – раз плюнуть. А уж его ребятам… Вокруг Быкова такая шушера крутится. А Дрон и Потап раньше часто возле нашей школы шныряли, вполне могли знать, где Мыльченко живет. И влезть к нему в квартиру…»

И все-таки она почему-то верила в Быкова. Даже больше, чем в редькинского папашу.

– Что они Мыльченко, просто так, что ли, трясли и руки ему выворачивали? – рассуждали тем временем Костя и Витя. – Пока они его туда-сюда пинали, могли успеть десять раз ему карманы обшарить.

– А этот жуткий Быков его так мучил. Ой-ой-ой… – проговорила Зоя. – А он такой бандит, такой бандит…

– Дрон в детской колонии сидел, – тихо произнес Витя Рындин. – За воровство.

– Тогда все понятно, – пожал плечами брат Констант.

Все примолкли. Через некоторое время Арина сказала:

– Ну что. Значит, надо Лехе Быкову стрелку забивать и конкретно с ним разговаривать. Пусть он расскажет о своих друзьях и о том, на что они способны.

– Ты что, Арина, это очень опасно! – Антоша Мыльченко даже с кресла вскочил.

– Ничего опасного. У нас же с ним мир-дружба, – ответила Арина. – И даже «крыша» предложена. Эх, плохо, что мы у него номер мобильного телефона не взяли. Он же предлагал. Но ничего. Мы отправим к Быкову посланца с запиской.

– Я пойду! – решительно заявил Костик Шибай.

– И я! – подхватил Антоша, взмахивая рукой.

– Нет, пусть уж Костян один идет, – сказал Витя Рындин. – У них так положено. А мы его где-нибудь поблизости подождем.

Составляли текст записки недолго. Красивым почерком Зои Редькиной в послании, адресованном Лехе Быкову, было написано:

«Леха, к тебе разговор. Очень важный. Жду тебя завтра в 19.00 в городском парке в старой аллее около статуи крокодила. Если тебя что-то не устраивает, назначай стрелку в другом месте и в другое время. Арина».

На завтра решили назначить стрелку потому, что надеялись на то, что Арина будет чувствовать себя лучше и ее без проблем выпустят из дома.

Не теряя времени, Костик и Витя отправились в Лехин микрорайон. После окончания этой миссии они должны были вернуться к Арине домой. Зоя осталась у нее, а Антоша Мыльченко поехал встречаться со своей мамой. Она ждала его около магазина «Детский мир», чтобы потом пойти в милицию, где им сегодня назначили встречу.

Глава VIII

Тревожное ожидание

Витя и Костя с трудом нашли вчерашний двор. Никто из них не знал, где именно живет Леха Быков. Да и спросить было не у кого. В песочнице копошились два малыша, рядом с ними на лавке сидела молодая мамаша. Она выглядела так интеллигентно, что вряд ли можно было подумать, что она знает, где живет великий и ужасный Леха Быков.

Ребята долго бродили по двору туда-сюда. Зашли за дом, прошлись по детской площадке, уставленной огромными бетонными фигурами, которые изображали чудовищных размеров Лису и Колобка, двух жирафов с отбитыми ушами, какого-то стрельца, изрисованного губной помадой, и других монстров. Присмотревшись повнимательнее, в сухих зарослях пижмы на бетонной лавке друзья заметили Дрона. Который сидел себе один, курил сигарету и смотрел в небо.

– Неужели летающую тарелку ждет? – усмехнулся Костик.

– Ага, чтоб ему за эту тарелку Леха еще раз в лоб дал? – сказал Витя. – Ну что, Костян, иди. Я тут, за оленем, тебя подожду. Давай спокойно. Начнут махаться, я резко выскочу.

Костик решительно зашагал в сторону Дрона.

Арина дремала, Зоя Редькина сидела в наушниках и смотрела телевизор, когда в Аринину комнату на цыпочках вновь прокрались бабушки. Они принялись убирать посуду, поправлять сползшее одеяло. И вдруг взгляд одной из них упал на пустую пачку из-под злосчастного аспирина.

– Ах злодей! – проскрежетала бабушка Гликерия Игоревна – мама Арининой мамы. – Все-таки подсунул!

С этими словами она продемонстрировала упаковку всем остальным бабушкам. И те гренадерским строем двинулись на дедушку, который сидел в холле.

– Это вы ребенку дали? – кричали они, тыкая в нос дедушке опустевшую упаковку от таблеток.

– Кто разрешил?

– Это шарлатанство!

– Это недейственное лекарство!

– Запретили ведь! Запретили давать!

Разбуженная шумом, Арина открыла глаза. В раскрытую дверь она увидела, как сразу три бабушки нападают на беззащитного дедушку. А он, зажимаемый в самый угол дивана, закрывается рукой и тарелкой с пельменями, пытается отмахнуться, что-то объяснить…

«Надо бы защитить дедушку, – подумала она, и глаза ее сами собой закрылись. – Нападают ведь. Но дедушка мощный, он сам ведь должен справиться…» Сама не понимая отчего, она чувствовала слабость, такую, что просто не могла пошевелиться.

«И что ж наши с дедом таблетки не помогают? – думала Арина, проваливаясь в сон. – И что ребята не звонят? Как они там?»

В милиции Антоша и его мама пробыли достаточно долго. Сегодня с ними разговаривал следователь Николай Очинных, которому передали их дело. Но все, что им смог сказать следователь Очинных, сводилось к тому, что в их квартире никаких подозрительных отпечатков пальцев не нашли. Кроме, разумеется, их самих, да еще одних, вероятно, папиных, потому что точно такие же отпечатки обнаружились на его зубной щетке. Стало быть, вор работал в перчатках.

– По почерку кража очень похожа на работу Жмени, – вздохнул следователь, качая головой. – Есть такой квартирный вор в нашем районе. Он долго следит за квартирой, в окна заглядывает, в дверь как бы случайно, все узнает. А потом влезает туда. И привет, пишите письма. Будем работать. Сами понимаете, граждане Мыльченко, задача это непростая. Тем более что вор Жменя не один на белом свете, значит, нужно множество других версий проработать. Так что дело у вас масштабное, серьезное. От души желаю вам как можно сильнее помогать следствию.

Антона и маму снова спросили, на кого они еще сами могут подумать, и они снова ответили, что не знают. После еще нескольких десятков вопросов следователь отпустил их. Они вернулись домой, закрылись на все замки, даже задвинулись тумбочкой и поставили сверху нее стул. Что делать дальше, они не знали. Страшно было им и грустно.

– Мама, хочешь, я тебе свои стихи почитаю? – предложил вдруг Антоша.

– Ой, Антоша, конечно, давай, – обрадовалась мама.

Все это время сын скрывал от нее свое творчество. Потому что надеялся, что мама сама узнает о нем. Тогда, когда он станет знаменитым. Прочитает его стих в какой-нибудь газете или журнале. И удивится, обрадуется. Но сейчас маму надо было хоть чем-то порадовать. И Антоша решительно раскрыл свою фиолетовую тетрадку.

– Дрон, здорово, – Костя подал руку Дрону.

Тот с удивлением посмотрел на Костю, но руку пожал.

– Дрон, у нас дело к Лехе Быкову на сто рублей, – заявил Костя. – Короче, передай ему вот эту записку.

Дрон даже сигарету выронил.

– Че, вот эту записку?

– Ага.

– Чтобы я Лехе отдал?

– Ты сечешь фишку, – уверенно кивнул Костя. – Так что передай.

– Ну давай. – Дрон так и не мог до конца понять, что происходит. Борзеж среди бела дня, самый настоящий…

– Тогда я тебя тут подожду. – Костя уселся на лавку рядом с Дроном. – Понимаешь, мне ответ нужен.

– Ответ?!

– Угу.

– Ну сиди, жди. – С этими словами Дрон поднялся с лавки и через всю площадку направился к арке.

Пока шел, он развернул записку и, хотя она адресовалась не ему, прочитал ее. От удивления Дрон выкатил глаза. И уже собрался выкинуть эту наглейшую записку в кусты, как навстречу ему из арки показался Леха Быков собственной персоной. Его сопровождали Гмызя, Потап и Стручок.

– Че читаешь, ботаником, что ли, заделался? – еще издали увидев, как Дрон читает какую-то бумажку, поинтересовался Леха.

– Ты прикинь, Лех, – заржал Дрон, – тут тебе малолетки… Ха-ха! Стрелку забили!

– С какого перепуга?

– А вот, написано! – Дрон замахал в воздухе бумажкой. – Арина какая-то! Вчерашняя, что ли?

– Ша, Дрон, – махнул пальцами Леха. – А ну дай сюда.

Костя и сам увидел Леху со свитой, поэтому поднялся с лавки и поспешил к нему навстречу.

– Леха, ну так что? – дружелюбно проговорил Костя, стараясь не отводить глаз под как будто ленивым, но на самом деле пристальным Лехиным взглядом.

– А че так поздно-то? – протянул Леха. – Короче, пусть приходит на стрелку не завтра, а сегодня в семь.

– Сегодня?!

– Ну. А то у меня завтра дел хренова туча. Ладно, заметано. Пусть к этому крокодилу в семь подгребает, так и быть, перетрем… – с этими словами Леха с достоинством развернулся и отправился куда-то по своим важнецким делам. Его стоптанные кирзовые сапоги решительно давили дорожную грязь, мобильный телефон в кармане модной телогрейки выводил «Полет валькирий», а ожерелье из человеческих зубов зловеще пощелкивало.

– Как-то он быстро так согласился! – когда ребята вернулись с задания, сообщил Костик.

– Ну надо же так не вовремя заболеть! – подала голос Арина. – Вечно я вот так не в кассу… Все равно мне надо ехать.

– Да как же тебе ехать-то, ты что? – Зоя Редькина искренне удивилась. – С такой температурой!

– При чем здесь температура? – махнул рукой Костя Шибай. – Мне лично не нравится вся эта затея. Арина, ты что, не понимаешь, к кому ты собираешься ехать разговаривать? Что он тебе скажет? Пошлет, я думаю, куда подальше, и на этом все закончится. И это в лучшем случае.

– Почему? Он же с нами мирно разговаривал, – ответила Арина.

Костя вскочил и подошел вплотную к ее кровати.

– Потому что, может, его этими инопланетянами тогда прибило! Или настроение хорошее было. А так можно запросто нарваться… Я когда эту нашу записку отдавал, так напрягся, что чуть в ящик не сыграл. Хоть, сама знаешь, я и подраться тоже не дурак, и чтоб на меня наезжали, не позволяю. Но тут другой случай, понимаешь?

Арина промолчала.

– Балованцева, ты ожерелье на этом Лехе видела? – добавил Костик.

– Ну, видела…

– Знаешь, что говорят про это ожерелье? Что на него надеты зубы поверженных врагов… Понимаешь, кто Лехе не нравится, он зубы без предупреждения вышибает. – Костя Шибай перевел дух и продолжал: – Без зубов хочешь остаться?

– Почему это? Вроде мы ему понравились.

– А вдруг уже разонравились?

– Это неважно. Я ведь к нему по делу, – заявила Арина. – К тому же он наверняка девочек не бьет.

Костя покачал головой, глядя на Арину, как на дурочку, и добавил:

– Вот это ему точно по барабану. Зубы-то у всех одинаковые, что у мальчиков, что у девочек. Вот он тебе их выбьет и возьмет себе для пополнения коллекции.

– Ну а что делать-то? – вздохнула Арина. – Нам ведь нужна информация. Любая. И любой ценой. Так что ничего страшного. Я с Лехой поговорю. А вы рядом все будете. Как увидите, что на меня нападают, сразу среагируете.

– Откуда ты знаешь, сколько Лехиных гавриков вместе с ним на стрелку приедут? – спросил до этого молчавший Витя Рындин. – Может, они специально соберутся, чтоб подраться, косточки размять. А нас только двое. Плюс Антоша. Который в милиции. И ты еще с Редькиной, которые не в счет…

– И что?

– Как что? – удивился Костя Шибай. – Загасят нас тогда моментально, мы и тебя с Зоей не сможем отбить…

– И вообще – позор получится, – продолжал Витя. – Так не делается. Это не по-мужски…

– Еще чего! – возмутилась Арина. – Я с Лехой серьезно поговорить должна, и тут неважно, по-мужски с ним надо говорить или как. По-деловому я буду говорить. Ведь если это его ребята у Мыльченко в квартире шуровали… Должна быть справедливость. Почему кто-то очень умный должен у Антошки вещи воровать, которые его родители тяжелым трудом зарабатывали? Как украли, так пусть и возвращают! Ну разве я не права?

– Права…

– Поэтому нужно ехать и все выяснить! – твердо сказала Арина, и при этом глаза ее лихорадочно блестели. Видимо, температура поползла вверх. – Кто еще заступится за Антошу и его маму? Почему мы должны ждать, пока милиция все выяснит, если почти все нам уже известно? Остается только последняя конкретная встреча. Все, я собираюсь…

– Но ты же болеешь… – развел руками Костя. – Понятное дело, что с тобой надо ехать. Я боюсь, что если мы одни будем с Лехиными братками встречаться, то все напортим – сразу с ними молотиться начнем. Я за себя не ручаюсь.

– Если б ты не болела… – начала Редькина.

– Никто и не болеет, если дело. Вопрос в другом: как исчезнуть из дома, если в нем находятся три бабушки, дедушка, брат и скоро придут родители? – выбираясь из-под одеяла, задумчиво проговорила Арина. – А до стрелки с Быковым осталось меньше чем полтора часа.

– Да, не выпустят тебя! – покачал головой Витя Рындин.

– Мы сейчас что-нибудь придумаем. Тут ведь, по большому счету, полчаса дел – и я снова в кровати! – Арина вскочила и подошла к окну. – Точно! Надо Захара попросить, чтобы он нас на своей машине отвез! А остальное – дело техники!

Пока Костя Шибай бегал за Арининым сводным братом Захаром, который, по счастью, был дома, Арина улеглась в кровать и умирающим голосом попросила:

– Бабушка, мне холодно, повяжи, пожалуйста, платочек!

Бабушки прибежали сразу все, охая и ахая, обмотали Аринину голову большим шерстяным платком с красными розами. И стали намекать ребятам, что пора бы им и выметаться.

– Уходим-уходим! – заверил их бойкий Костик, появляясь возле постели больной вместе с ее взрослым братом Захаром.

Бабушки поверили. Как только за ними закрылась дверь, ребята, не вдаваясь в подробности, попросили Захара отвезти их к городскому парку. И в том числе больную Арину, появление которой в парке было необходимо больше, чем чье бы то ни было. Захар был свой человек, он согласился без разговоров. И пока мальчишки и Захар усердно смотрели телевизор, Зоя и Арина поменялись одеждой. Одетая в теплую Аринину пижаму, которая по виду больше напоминала толстый спортивный костюм, и обвязанная шерстяным платком по самый нос, Зоя прыгнула под одеяло, отвернулась к стенке и изобразила, что спит. Ведь никто не станет будить спящего больного ребенка, переворачивать его и смотреть – кто это лежит в Арининой кровати? Она сама это тут болеет или другая какая девочка вдруг улеглась?

Взяв в союзники дедушку (немножко обманув, правда, чтоб не волновался, и его), Захар отвлек бабушек. Компания прошмыгнула в прихожую, быстро оделась и, хором крикнув «До свидания», быстро выскочила на улицу. Захар вышел следом, открыл машину, и трое юных мафиози юркнули туда. Арина села на переднее сиденье, а Витя и Костя устроились сзади. Захар даже не догадывался, что везет Братство Белой Руки, которым руководила его сестра, на стрелку с братвой подозрительного типа Лехи Быкова, о котором, конечно, тоже был наслышан…

Глава IX

Мафия приезжает на стрелку

Захар высадил ребят у входа в парк. Дальше машинам заезжать было запрещено.

– Подождешь, да? – уточнила Арина, выбираясь на улицу.

– Подожду. Только давай недолго, – ответил брат. – Нечего мать нервировать. Если узнает…

– Не узнает!

– Все равно побыстрее!

– Ага!

Арина зашагала в глубь парка. Она не чувствовала, касаются ли ее ноги земли или нет. Еще чуть-чуть, казалось Арине, и она взлетит, такую слабость и невесомость она ощущала. Может быть, виной этому была болезнь, может, только высокая температура, а может, пачка таблеток, выпитая за такой короткий срок.

– Ну у тебя и вид, – покачал головой Витя Рындин. – Бледный.

– У меня не вид, у меня дело. Все остальное сейчас неважно, – тяжело дыша, но не замедляя быстрых шагов, заявила Арина.

Витя вздохнул и согласился с ней. Он представил, что сейчас в обворованной квартире сидят два наивных и доверчивых человека – Антоша Мыльченко и его мама. Они надеются на них, ждут помощи… Хотя и не догадываются, куда, к кому и зачем сейчас Антошины братья по мафии направляются.

– А боишься?

– Боюсь, Витя. Но мы же…

– Помню, мы мафия, – ответил Арине Витя.

– Ну давай, Арина. – Костя Шибай незаметно пожал ей руку. – Живы будем, не помрем.

– Если что, мы идем сзади, – чуть слышно проговорил Витя, потому что они уже подходили к статуе крокодила. – А ты тогда сразу постарайся отбежать в сторону.

– Хорошо.

Оказалось, что Леха Быков со своими пацанами приехал раньше и был уже на месте. Тут стоял, засунув руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок, Потап. Хмурый тип с бегающими глазками по кличке Дрон сидел на корточках, поигрывая ножиком-выкидухой. А Леха Быков просто подпирал плечом основание гипсовой статуи удалого крокодила.

Что и говорить, вид у компании был весьма угрожающий. Братству Белой Руки стало очень не по себе, но, конечно, никто из всей тройки не подал вида.

– Здравствуй, Леха, – подойдя поближе, сказала Арина, покосилась на ожерелье из зубов, которое виднелось из-под расстегнутой телогрейки. И тут же отвела взгляд.

– Здравствуй.

– Ну что? Поговорим?

– На раз. Пройдемся? – с этими словами Леха Быков махнул рукой вдоль центральной аллеи парка.

Арина молча кивнула. И вместе с Лехой медленно зашагала по аллее. Ни Арина, ни Быков не оглядывались, потому что и так знали: на приличном расстоянии вслед за боссами двигались их верные люди. Готовые по малейшему сигналу начать бой. Причем силы были равные – двое ребят Лехи и двое братьев Белой Руки, все парни крепкие и решительные. Значительный перевес сил мог быть только в одном случае – когда в битву вступит сам Леха Быков. Арина драться не умела и не собиралась. Ведь сейчас нужна была не драка, а информация.

– Леха, ты летающую тарелку помнишь? – спросила Арина.

– С инопланетянами? Само собой.

– А помнишь, вчера твои ребята нашего Антона из-за этой тарелки скрутили?

– Мелкого вашего? Ну… – По голосу Лехи нельзя было определить, удивился он, напрягся или как.

– Вчера у него кто-то ключи от квартиры спер, – как можно спокойнее говорила Арина. – А потом зашел к нему в дом и всю аппаратуру оттуда унес. Это низко, согласен?

– Само собой. Это не по моим понятиям, – твердо ответил Леха, точно декларацию произнес. – А в чем проблема?

– Верю, Леха. А проблема в том… Сам догадайся.

– Да ты че? – Леха остановился и в упор посмотрел на Арину.

Четверо человек сопровождения тоже резко остановились.

Арина молчала. Она спокойно смотрела на Леху, не отводя глаз. Сейчас она была очень похожа на молодого индейского вождя.

– Спросить? – обращаясь к Арине, проговорил наконец Леха.

– Спроси.

Леха двинулся по направлению к своим ребятам, махнув им рукой. Те приблизились. Братья Белой Руки остались стоять на месте. Минуты три Быков и его подручные разговаривали. Костя и Витя с одной, а Арина с другой стороны стояли и ждали их. Наконец Леха и его дружбаны разошлись: Быков вновь направился к Арине, а Дрон и Потап вернулись на место.

– Ну че? Зуб даю, не мои это работали, – подойдя к Арине, заявил Леха.

– Чей?

– Кто?

– Зуб?

– Свой.

– А… – Арина улыбнулась и вновь покосилась на Лехино ожерелье.

Леха Быков, решив, что ему не верят, тут же добавил:

– Отвечаю! Да я… я. Если узнаю, кто это сделал…

– Ты дай знать.

– Ну! Не вопрос!

– Спасибо, Леха.

– Мне? – Быков удивленно улыбнулся.

Арина тоже улыбнулась и кивнула, подтверждая свои слова.

– Слушай, а чего ты такая деловая? – после долгой паузы поинтересовался Леха.

– Не нравится?

– Не-а. Наоборот. Уважаю. – Леха даже шаркнул по асфальту своим кирзовым сапогом со стальной подковкой.

– Ну, пока…

– Вы на тачке? – Леха явно демонстрировал свою осведомленность.

– Ага.

– А мы пока пехом.

– Ничего, Леха, все будет, – дотронувшись до рукава его телогрейки, сказала Арина и повернулась, собираясь уходить.

– А то! – довольно ухмыльнулся Быков, покосился на своих товарищей и поспешно добавил: – Слушай, а ты звонить мне станешь? Щас я тебе номер…

Конечно, ни ручки, ни листка бумаги у него не было, напрасно Леха хлопал себя по карманам.

– Это… – не растерялся он и вытащил свой мобильный телефон. – Ты давай скажи свой номер, я тебе сам позвоню. И назову свою мобилу.

Арина назвала номер своего домашнего телефона, Леха вбил его в память мобильника.

– Пока, Леха.

– Это… Ну… Бывай. – С этими словами Леха остановился, а Арина направилась к своим.

Братство Белой Руки покинуло парк. Когда все четверо скрылись из виду, Леха Быков, продолжавший стоять на месте, махнул головой в сторону темной боковой аллеи. Пацаны поняли его…

И вот уже на центральной аллее парка не осталось ни одной живой души. Только осенний ветер да белые гипсовые статуи, изображающие героев мультфильмов и спортсменов, – единственные свидетели разговора Лехи Быкова и предводителя мафиозного Братства Белой Руки.

Дорогу домой Арина не помнила. Помнила лишь, что на подходе к Захаровой машине сказала ребятам: «Видели? И ничего, не убил… Быков чист. И пацаны его тоже».

А дальше – ничего. То ли она задремала, то ли отключилась, Арина точно сказать не могла. Иногда она слышала лишь обрывки чьих-то слов: «…в больницу положат», «осложнение», «…как домой заходить?».

– Арина, ты как? – открыв глаза, Арина увидела перед собой лицо брата.

– Супер.

– Ты помнишь, что ты сейчас Редькина? – донесся до нее голос Кости Шибая.

– Конечно, – ответила Арина, глядя на рукав куртки Зои Редькиной, в вещи которой она была сейчас одета. Только ботинки «Гриндерс» остались собственные. Их Арина носила всегда и в любую погоду.

– Ну, тогда влетаем.

С этими словами Захар открыл входную дверь ключом. Быстро разувшись и не снимая курток, толпа под руководством Захара влетела в дом и, стремительно промчавшись мимо Арининой мамы, которая замерла со справочником народной медицины в руке, мимо бабушек, отчима и деда, вбежала в Аринину комнату.

– Ты куда? Арина спит, Захар! – Мама бросилась за ребятами, но наткнулась уже на запертую дверь.

– Мы мигом! – донесся до нее голос Захара. – На два слова!

Измучившаяся Зоя Редькина, которая все это время мужественно изображала больную и спящую, вскочила с кровати. Она быстро сняла с Арины свою куртку. И через минуту Арина уже лежала под одеялом, а Зоя, переодевшись, вновь стала сама собой.

Так же молниеносно Братство Белой Руки вылетело из Арининой комнаты. Захар открыл ребятам дверь, выпустил их. И только после этого направился объясняться с родителями.

Арина, едва голова ее коснулась подушки, провалилась в тяжелый болезненный сон. Она не слышала ни слов «антибиотики давать», «это серьезно», ни предложения все-таки вызвать врача.

Так прошло несколько дней. Арина лежала, послушно терпела все методы лечения, которые испытывали на ней многочисленные родственники. Она думала. С одной стороны, ей было почему-то очень приятно, что Леха Быков поклялся в своей непричастности к краже. А с другой… Никаких иных версий по поводу того, кто ограбил Антошину квартиру, больше не было. Размышления Арины зашли в тупик.

И через несколько дней, когда наконец девочке стало полегче и родители пустили к ней друзей, она виновато посмотрела на Антошу и развела руками.

– Не знаю, – сказала Арина. – А что сыщики вам говорят?

– А… – Антоша вздохнул. – Пока ничего нового. Вот папа скоро домой вернется…

Он грустно уселся на краешек кресла и нахохлился. Чтобы развлечь его, Арина предложила сыграть в настольную игру «Черепа и кости», очень увлекательную. Не успели Зоя с Антошей выволочь большую коробку с игрой из-под кровати, как зазвонил телефон, стоявший на тумбочке. Арина сняла трубку.

– Здорово, – услышала она. – Узнаешь?

– Узнаю, привет. – Арина удивилась, но постаралась не выдать своего удивления.

– Вот, звоню, хочу тебе номер мобильничка своего сказать, – говорил тем временем сам великий и ужасный Леха Быков. Который, видимо, был очень занят все эти несколько дней. И звонил только сейчас. Или с достоинством время выдерживал. Кто его знает – душа Лехи была загадочной…

– Давай. Я записываю, – Арина взяла листок и карандаш.

Леха продиктовал. Говорил он медленно, с достоинством. Где-то вдалеке фоном звучала музыка. Наверно, для того, чтобы было понятно – Леха хорошо проводит время.

– Ну, вот теперь звони, если чего, – заявил Леха. – Слышь, а ты че делаешь?

– Дома сижу, – ответила Арина.

– И я, – довольным голосом произнес Быков. – А знаешь, чего делаю? Кино зырю.

И тут же, без перерыва, чтоб Арина не успела ничего сказать, добавил:

– Да, а ты че, думала, я по кабакам или по улице шарюсь? Хрен-наны… То есть нет. Я, в смысле, продвинутый. Ну, в культуре…

– Верю, Леха, – улыбаясь своим друзьям, которые, правда, разговора с Быковым не слышали, ответила Арина. В разговоре возникла пауза, и музыка послышалась гораздо отчетливее. И тут вдруг девочке стало жарко-жарко, застучало что-то в голове. Арина чуть не подпрыгнула на кровати. Она узнала эту музыку!

– И кинцо, между прочим, ништяк. Не какой-нибудь боевик отстойный, – тем временем хвалился Леха. – Про рыцарей таких конкретных. Все по-честному. Круто.

«Ну и Быков! – подумала Арина. – Вот тебе и бандит, и будущий авторитет! Что, оказывается, смотрит…»

– Леха, хочешь, я угадаю, как твое кино называется? – волнуясь, но все-таки ровным и даже равнодушным голосом спросила Арина.

– А то. Валяй.

– Режиссер Фриц Ланг. «Нибелунги», черно-белое, – проговорила Арина.

– Ага! – обрадовался Быков. – Смотрела?

– Конечно.

– Слушай, тогда скажи – там все хорошо кончится? Зигфридовы люди конкретно разберутся с теми, кто его кинул? – принялся спрашивать Быков, заволновавшись. – За такую подставу надо мочить по-крупному… То есть… Ну, в общем, это теперь мое любимое кино. Круто, что нам оно вместе нравится. Ну, а, в натуре, чего дальше-то будет?

– Ты что, Леха. Смотри сам, не расскажу.

– Ну расскажи, ну ладно? Мне горит…

– Да не расскажу.

Как он ни упрашивал, Арина, конечно, не рассказала Лехе, что в фильме произойдет дальше. Пообещав ему обязательно звонить, она наконец положила трубку.

– Ну и чего он? – первым делом поспешно спросил Витя Рындин. И тут же смутился, сделав вид, что совершенно ему не интересно, о чем так долго Арина разговаривала с этим Быковым.

– Представляете, Леха Быков, от которого вся наша школа когда-то трепетала, оказывается, тоже «Нибелунгов» смотрит. – Арина улыбнулась. – Типа, культурный и продвинутый. Я прямо к нему лучше относиться стала.

– А я думала, что он про ограбление звонит сообщить, – разочарованно проговорила Зоя Редькина. Она уже смотрела этот фильм вместе с Ариной. Не смотрел из всех присутствующих только Витя, который должен был взять кассету после Антоши.

– Ты ему, что ли, кассету дала? – спросил у Арины Витя.

– Почему? – удивилась Арина. – У него своя наверняка.

– А где бы он ее взял?

– В прокате или купил, – пожала плечами Арина. Ей казалось, что Витя явно настроен против ее дружбы с Быковым. И даже начала из-за этого злиться.

– Ты же говорила, что кассета редкая, – заметил Витя, – ни в одном видеопрокате у нас по городу этого фильма не оказалось. Твой брат за кассетой специально в Москву ездил, когда вы узнали, что такой фильм существует. Правильно?

– Да.

– И как Арина могла дать Быкову свою кассету с «Нибелунгами», если эту кассету у меня из дома вместе с телевизором и всем остальным украли? – воскликнул Антоша Мыльченко, всплеснув руками.

– Вы хотите сказать… – проговорила Арина и замолчала.

Примолкли и мафиозные братья. Эта версия только сейчас пришла всем в голову. Как могла попасть к Быкову такая редкая кассета? Что он, такой большой любитель кино, что собирает все старинные фильмы? И попала эта кассета, точно такая же, как у Арины, именно к тому самому Быкову, который совсем недавно клялся, что никакого отношения ни он, ни его подозрительные друзья-товарищи к ограблению Антошиной квартиры не имеют?

– Неужели нельзя доверять таким людям, как Леха? – проговорила Арина, и в голосе ее было разочарование. – Я буду ему звонить.

– Ты, может, сразу не спрашивай, где он эту кассету взял? – жалобно сказала Зоя. – Вдруг он тогда вообще разговаривать не захочет? Рассвирепеет… Ведь Быков, выходит, еще тот фрукт…

– Не буду пока, конечно.

С этими словами Арина набрала номер Лехиного мобильного. Ведь все равно домашнего своего телефона он не сказал.

– Леха, – с плохо скрываемым волнением заговорила девочка, услышав Лехин голос, – это Арина. Скажи, а кассета с фильмом как выглядит? Она в коробке с крышкой, а коробка отделана хромированной бумагой?

– Да, – удивился Быков.

– На крышке кадр из фильма – Зигфрид на коне? – продолжала Арина.

– Ага.

– Леха, надо встретиться.

Повисла пауза. Пауза могла значить две вещи – или Леха обдумывает, где можно встретиться, или он очень удивлен. Когда он заговорил, выяснилось, что правда – второе. Удивлен Леха.

– И… это…

– Где встретимся? – говорила Арина, не позволяя ему передумать и перехватить инициативу. – Давай в парке на том же месте. Через полчаса.

– Заметано.

– Кассету с собой возьми, ладно?

– Базара нет. Возьму.

– Ну давай…

Теперь Арину не могли удержать дома ни уговоры родителей, ни бабушек. Тем более что те три бабушки уже уехали, а четвертая по-прежнему не вернулась. Добрый дедушка, который единственный из всей семьи был сейчас дома, конечно, не мог оказать достойного сопротивления. Не дожидаясь подкрепления в виде Кости (он отправился за город на день рождения двоюродной сестры), Братство Белой Руки со всех ног бросилось в парк. Ведь наконец-то появился след, который теперь уже точно вел к ограблению Антошиной квартиры.

Глава X

Быкова задрали – коррида удалась

На этот раз мафия пришла пешком. И наблюдала за тем, как возле ворот парка Леха Быков выбирался из машины. Которую он поймал, чтобы не опоздать к назначенному времени. Этого, понятно, он никому из ребят не сказал.

Леха приехал один. А братьев Белой Руки было четверо. Но сейчас все это не имело никакого значения.

– Ну, вот кассета, – проговорил Леха, помахав коробкой с кассетой у себя перед носом. – А в чем базар-то, я не въеду?

– Надо спросить у тебя кое-что, – сказала Арина. – Слушай, там, на кассете, на боку, где название пишут, буковка «А» серебристая приклеена?

Быков вытащил кассету из коробки и внимательно посмотрел на нее.

– Да.

– А слова «в двух частях» простым карандашом замалеваны?

– Угу.

– Леха, это моя кассета.

– Твоя? – удивился Быков.

– Ее, ее! Эту кассету из моей квартиры утащили, вместе с телевизором, с видеомагнитофоном и с… – захлебываясь от волнения, начал Антоша, но Быков тут же его перебил.

– Да вы задрали меня уже подозревать! Вы че меня за баклана-то держите? Я за свой базар отвечаю. Сказал – не брал я эту квартиру, значит, все строго так и есть! – возмущался Леха, и зубы на его устрашающем ожерелье зловеще щелкали друг о друга.

Услышав Лехины слова, мафия невольно сделала шаг назад. Теперь стало совершенно понятно, почему Леха – великий и ужасный.

– Стой, Леха, мы ж тебе этого не говорили… – Арина попыталась вставить словечко.

Но Быков перебил ее:

– И кореша мои не того фасона, я за них тоже отвечаю!

– Но ведь улика… – начал было Антоша Мыльченко, и Быков окончательно рассвирепел.

– Ах вы, мелочь пузатая! – рявкнул он. – По ушам давно не получали?

Ребята замерли. Витя Рындин загородил собой девочек и отпихнул Антошу подальше.

– А моя кассета у тебя откуда, скажи? – Арина все-таки высунулась из-за спины своего телохранителя.

– А пацан один дал, – заявил Леха.

– Но ты веришь, что она моя?

– Спокойно верю, – ответил Леха. – Вам найти этого пацана?

– Найди, – не сговариваясь, ответили все четверо.

Леха вытащил свой мобильный телефон и, с укором глядя на Арину, принялся разговаривать:

– Потап, дело на сто рублей. Короче, найди мне Калича и привози по-быстрому в парк. Да, к тому же крокодилу. Я тут завис. Все, давай.

Леха засунул телефон в карман своей телогрейки. И через некоторое время все пятеро уселись на лавку. Арина первая попросила у Лехи прощения за подозрения, он простил всех по своему обычному великодушию. И, уже подобревший, рассказал о том, как попала к нему эта кассета.

…Позавчера был он с братанами на центральном рынке города. Интересовался, как там и чего. Парнишка с погонялом Калич привлек его внимание тем, что показывал своим приятелям видеокассеты, которые только что купил по дешевке с рук. На яркие лицензионные «Маску» и «Полет над гнездом кукушки» Быков не обратил никакого внимания. Зато большая хромированная коробка со старинной картинкой на крышке заставила остановиться на себе Лехин взгляд.

– А ну-ка дай-ка я позырю, – заявил Быков, протягивая руку к кассете.

И тут же сгреб ее себе. Калич даже пикнуть ничего в ответ не посмел. Оказывается, Леха любил кино про рыцарей, только ничего о них не знал. Особенно ему нравились те ребята, которые сражались честно, по-пацански – только одним мечом, без особых наворотов. Зигфрид на картинке был именно такой. Почти голый и с мечом. Конечно, Леха тогда еще и понятия не имел, что парень, изображенный на коробке кассеты, это великий и неуязвимый Зигфрид Нидерландский – убийца дракона.

Кассета лежала у Быкова дома. Все некогда было страшно деловому Лехе сесть около телевизора и расслабиться. А когда Быков наконец очутился дома, уселся в кресло, включил видак и понял, что ему показывают как раз такую сказку, которую он хотел, то почувствовал себя по полной программе счастливым человеком. Ему не хватало теперь только одного – чтобы кто-то, кто ему приятен и кого он уважает, оценил и похвалил его. Леха подумал об Арине и позвонил ей.

– Вот и все…

Прослушав эту историю, Зоя Редькина даже прослезилась – такой Леха Быков оказался трогательный… Но она вовремя отвернулась, смахнула слезы. Мало ли, как отреагирует на это Леха? Вдруг сразу, без предупреждения, в глаз засветит, он же такой непредсказуемый.

В это время появился Потап. Вместе с ним пришел юркий тощенький парень лет четырнадцати. Его взгляд так и бегал по сторонам. И лишь на фигуре Лехи он останавливался и становился почтительным.

– Вот он, наш Калич, – Быков показал рукой в его сторону. – Спрашивайте!

Братья Белой Руки обступили Калича. Арина показала ему кассету, и Калич сразу согласился, что какое-то время кассета и правда принадлежала ему. То, что она ворованная, он и понятия не имел. Но, вероятно, догадывался.

– Купил я ее, – протянул Калич, оглядываясь на Леху. – Парень один толкнул. Две хорошие кассеты дал и эту в нагрузку заставил взять. Бери, говорит, за сотню три штуки. Я сначала в отказку – хотел только «Маску» за полтинник, на фиг мне те остальные, не знаю, про чего… А он, типа, бери три за сотню, когда еще лицензионку так дешево предложат. И эту серую тоже втюхал. Коробка, говорит, крутая, любую кассету туда засунешь – и все ништяк. Ну я и… А потом ты, Леха, ко мне подошел…

– Ну, – подтвердил Потап. – Сразу за эту, в коробке, схватился. Я еще тебе, Лех, говорю, зачем, дурак, тебе это старье нужно? Ладно еще, если б про викингов. А ты…

– А я сказал – ша, – почесал лоб Быков.

– И забрал, – сказала Арина. – С этим все ясно. Теперь, Калич, давай рассказывай, что за парень тебе ее продал.

– Давай, колись, – подтвердил Быков.

– Да не знаю я его, – широко раскрыл свои узенькие глазки Калич. – Первый раз увидел.

– Где?

– На рынке, где техникой торгуют. Он сам ко мне подвалил. Если б он на рынке торговал чем, я бы его точно приметил. А так, типа, случайный. Да и мне-то какая разница. Взял кассеты да и отвалил…

– Приметы говори, приметы! – в нетерпении выкрикнул Антоша.

– Ну а че приметы? – Калич оглянулся на Леху, но тут же осекся, понимая, что вспоминать придется.

– Конкретные приметы давай, – потребовал Леха.

– Ну… он такой… – начал Калич, и глазки его вновь забегали.

– Только не выдумывай, – предупредил Витя Рындин. – Нам это важно.

Калич остановил свой взгляд на «молнии» Антошиной курточки и начал:

– Повыше меня будет. На полторы головы точно. Крепкий. В куртке черно-красной, на спине надпись по-английски: «Чикагос…»

– Ой, знаю такие куртки! – махнула ладошками Редькина и тут же осеклась под Лехиным взглядом.

– Мы тоже знаем, – сказала Арина. – Дальше.

– Джинсы…О, джинсы у него очень узкие, голубые! Не такие, как у меня, а в обтяжку! – с этими словами Калич показал свои «трубы», широченные штанины которых совсем не трубами, а гармонью сползли вниз.

Все его показания Антоша записывал в блокнот.

– Так, – Калич явно вошел в раж, – шузы не помню какие…

– Шузы – это в смысле обувь? – переспросила Арина.

– Ага, – подтвердил Калич.

Антоша записал и это.

– Но зато я причу его помню! – воскликнул Калич.

– Что еще за прича? – удивился Антоша. – А, прическа!

– Ясный план, – усмехнулся Калич, и Потап вместе с ним. – Короче, у него такая прича – сверху еж, а сзади лысый с хвостом.

Тут уж все с непониманием посмотрели на него.

– Кто лысый с хвостом? – спросил Леха Быков. – Ты давай конкретнее, че пургу какую-то гонишь. Он не один, что ли, был? Сзади кто-то его пас?

– Один, – в недоумении проговорил Калич. – В смысле он сам, этот парень, сзади лысый, и по затылку полоска такая, как хвостик, узкая, от ежа к шее вниз сходит.

– Ну-ка, нарисуй. – Витя Рындин взял у Антоши блокнот с ручкой и протянул его Каличу.

– Да че я тебе, художник, что ли? – отказался тот.

– Рисуй давай, – подтвердил приказ Леха Быков.

Калич вздохнул, взял блокнот и ручку, присел на коленку и долго изощрялся, изображая затылок с ежом и хвостом-полоской. Когда получилось что-то похожее, он протянул блокнот с ручкой Вите.

Больше никаких особых примет Калич назвать не смог. Лицо, как пояснил он, у парня было обыкновенное, без шрамов, родимых пятен и прочего. Не запомнилось оно Каличу. Но если увидит – узнает. В этом Калич был уверен твердо.

– Ладно, Калич, – видя, что допрос окончен, заявил Быков, – если увидишь его, дашь мне знать. Смотри, если ты по ушам ездил, а не правду…

– Нет, нет, все правда! – взвился Калич. – Все правда!

– А я тогда тоже это дело проунькаю, – когда Потап и Калич отошли в сторонку, заявил Арине и ребятам Леха. – Мне, может, западло, что вы на меня подумали.

– Нет, Леха! – воскликнула Арина, но Быков остановил ее.

– Досмотреть-то дашь? – кивнув на кассету, которая уже была у Арины в руках, поинтересовался он. – Там жена у Зигфрида крутая. Интересно, как она со всеми разберется. Надо ей на всех наехать…

– Конечно, дам досмотреть!

– Ништяк.

И вот все покинули парк. Леха с Потапом отправились в свой двор на какую-то серьезную разборку, а Братство Белой Руки – на троллейбус.

– Эй, Калич, – спросила Арина шустро рванувшего от всех Калича, – тебя на рынке-то найти можно?

– Ага, – не сбавляя темпа, ответил он.

– А что ты там делаешь?

– Бизнес, – пожал плечами Калич и пропал за углом.

Глава XI

Лимонад великолепный

На следующий день 8-й «В» класс посетил следователь товарищ Николай Очинных. Он долго спрашивал одноклассников потерпевшего Мыльченко о том, где они были в день ограбления квартиры, что видели, не замечали ли слежки за Антоном. И вообще – чего-нибудь особенного. Ребята в 8-м «В» оказались разговорчивые, они поведали следователю про Антошу и особенности его поведения такого, что голова и блокнот следователя невероятно распухли.

Окончательно запутавшись, милиционер покинул школу, но велел всем быть бдительными и помогать следствию.

Теперь весь класс знал, что приключилось с Антошей. К нему все приставали с расспросами, пока он не сбежал с уроков и не отправился домой к Арине, которая все еще не ходила в школу.

Весь сегодняшний день мафиозные братья внимательно присматривались ко всем более-менее высоким парням в школе. Раз потеря ключей и ограбление случились в такой короткий промежуток времени, значит, это мог сделать только тот, с кем Антоша знаком. Так рассудила мафия вчера. И поэтому сегодня начала поиск. Ребята дежурили возле раздевалки, незаметно присматривались ко всем, выискивая особые приметы – ежик и выбритый затылок с оставленной на нем узкой полоской волос, голубые джинсы в обтяжку и куртку с надписью на английском языке: «Чикагские буйволы». Курток с быками по школе было просто навалом – и черных, и красных, и черно-красных. Были стрижки ежиком, были с выбритым затылком и с оставленной полоской, а вот вместе ежика и всего остального ни на ком не удалось увидеть.

Ничего, рассудила неунывающая мафия, может, этот парень или в школу сегодня не пришел, или постригся иначе, или в другой одежде.

– Ведь несколько ребят вообще с банданами на голове так по школе и ходят, – заметил Костик Шибай, который вместе с Витей стоял в вестибюле и провожал взглядом всех учеников мужского пола, которые покидали школу, – так что их тоже можно завтра покараулить.

– И как-нибудь бандану заставить снять, чтоб посмотреть? – усмехнулся Костя. – Вот тут-то какой-нибудь корешок класса эдак из одиннадцатого тебе между глаз и навернет. Хитростью надо будет действовать, хитростью. Что мы, не мафия разве?

Когда последний парень, казалось, покинул школу, Витя и Костя решили идти к Арине. Они дождались Редькину, которая переписывала самостоятельную работу по геометрии, и все вместе отправились.

– Ну что, надо идти на рынок, – когда все собрались, заявил предводитель детской мафии.

– Правильно, – кивнула Зоя Редькина. – Будем искать того, кто продал ворованную кассету.

– Это единственная ниточка, которая ведет к нашей технике, – подняв палец вверх, со знанием дела произнес обворованный Антон.

– Когда твой папа приедет? – спросил у него Костя.

– В начале следующей недели. – Пафос с Антоши тут же как ветром сдуло. Он вздохнул и понурил голову.

– Значит, ищем парня, у которого еж с хвостом на голове, узкие голубые джинсы и куртка «Чикагские буйволы», – подвела итог Арина. – Ну, тогда погнали.

Братство Белой Руки направилось к выходу из дома. Но тут дорогу перегородил дедушка.

– Нет, Арина, на улицу нельзя, – неожиданно твердо заявил он.

– Но мне надо, дедушка, – протянула Арина. – Я себя нормально чувствую.

– Нельзя.

Как ни убеждала его Арина, дедушка не соглашался. К тому же вмешался дружественный мафии Захар, который вдруг перебежал на чужую сторону. Он тоже заявил, что заболевшей сестре нечего по улице болтаться.

Так на рынок отправились только четверо братьев Белой Руки.

Было уже начало третьего, когда ребята добрались до городского вещевого рынка. Нужно было спешить – к четырем часам дня продавцы рынка обычно начинали сворачиваться. Четверо мафиози подошли к рядам, где торговали аудио– и видеоаппаратурой, бытовой техникой, кассетами, дисками и другими техническими товарами. Ведь именно здесь, как сообщил Калич, к нему подошел продавец кассеты с «Нибелунгами». Ряды вовсю кишели народом – как покупателями, так и продавцами.

– Надо разделиться, – предложил Костя. – Так быстрее получится.

– Заходим с четырех сторон, – решил Витя. – Ты, Костян, давай слева, я справа, Редькина с Антошей прямо отсюда, с центра. Так, у всех есть часы? Давайте встречаться через каждые полчаса вот здесь – около палатки с шаурмой.

У Костика часов не было, но он сказал, что это не проблема, спросит. И все уже собрались разойтись и начать слежку, как Антоша и Зоя вдруг возмутились.

– Почему это мы должны работать в паре? – заявила Зоя. – Мы и каждый сами по себе можем.

– Да, мы вполне полноценные члены команды! – захныкал Антоша. – Я хочу один следить. Я очень внимательный!

Витя попытался взять Зою с собой, но она заявила, что будет одна вести наблюдение в самом углу рынка, и быстренько растворилась в толпе.

Прошло полчаса. Мафиозный брат Констант Шибай подошел к месту сбора. Парня с приметами, похожими на те, которые описал Калич, он не увидел ни среди продавцов, ни среди покупателей. Никого из ребят еще не было. Костя увидел лишь, что Антоша благополучно продирается к нему через толпу.

«Надо подкрепиться, – решил Костя, нюхая уксусно-мясной запах, доносящийся из палатки. – Ребята соберутся, треснем по шаурме».

Он вытащил свои деньги и пересчитал их.

– Молодой человек, подай-ка, пожалуйста, – услышал Костя у себя за спиной.

Он обернулся и увидел довольно высокую плотную старушку в серо-буро-малиновом пальто, лисьей шапке с повязанным поверх шерстяным платком и белых сельскохозяйственных перчатках. Половина физиономии старушки скрывалась под косо сидящим платком, зато было видно, что рот ее щедро намазан ядреной губной помадой.

В этот момент как раз к Косте приблизился Антоша, и старушка стала еще более активной. Она замахала рукой в перчатке у ребят перед носом и потребовала:

– Подайте, подайте!

– На что? – произнес растерявшийся Антоша.

– На строительство взлетно-посадочной полосы для летающих тарелок, вот на что! – заявила старушка, выхватывая у опешившего Кости его деньги. – А там и строительство орбитально-космической станции не за горами. Так что давай деньги…

И тут Костя под слоем помады и старушечьей одежды узнал, конечно же, легендарного Лимонада, мастера перевоплощений! Тем более что во время репортажа об их собственной летающей тарелке Костя видел на экране телевизора его вдохновенную физиономию.

Антоша, который Лимонада сразу не признал, тем временем принялся спрашивать у него:

– А где будет строительство? А кем оно будет вестись? А когда тарелки начнут садиться?

Лимонад, озираясь по сторонам, подхватил Антошу и принялся шептать ему что-то в самое ухо. А Костя заволновался. Что делать? Ведь Лимонада разыскивает милиция и сотрудники его богоугодного заведения. По телевизору сказали, что он опасен. Вот сейчас схватит Мыльченко и в припадке откусит ему голову. И все, прощай, поэт Гуманоид… Надо спасать доверчивого брата. Которому Лимонад заливал уже вовсю, показывал что-то на пальцах, взмахивал руками, изображая предполагаемые размеры взлетно-посадочной полосы и инопланетных кораблей.

Антоша выгреб из кармана горсть мелочи и протянул ее вдохновенной старушке, которая вмиг схватила ее рукой в перчатке и бросила себе в карман. Подошел Витя.

– Надо его как-то от Гуманоида отогнать, – шепнул ему Костя и попытался дернуть Антошу за руку.

Но Антоша вырвался.

– Ты только послушай! – воскликнул он. – Как интересно-то!

Но Лимонад резко обернулся, озираясь по сторонам.

– Т-щщщ! Меня преследуют, – зашипел он и загадочным взглядом обвел мальчиков, которые встали вокруг него в кружок.

– Кто? – спросил Антоша.

– Органы, – серьезно ответил Лимонад. – Мне надо скрыться.

Как раз в этот момент мимо палатки с шаурмой прошли два милиционера. От братьев Белой Руки не укрылся несчастный пронзительный взгляд, который бросил на милиционеров Лимонад. Он даже сгорбился, съежился и теперь точно походил на жалкую затравленную старушонку.

Нет слов, как Вите, Косте и Антоше стало жалко Лимонада.

– Скрыться от преследования надо… – всхлипнул он.

– От санитаров? – уточнил Костик.

– И от них, злодеев, тоже, – согласно кивнул Лимонад. – Надо исчезнуть из города. Я мирный. Мне только посидеть в уединении надо, на природе, в тиши. Обмозговать свои аэрокосмические планы. Я тут такое придумал… Но мне надо уехать. Помогите.

– А куда вы хотите уехать? – спросил Костя.

– Деревеньку одну знаю, – по секрету сообщил ребятам Лимонад. – Заветную. В диких лесах. Там моя бабушка живет, у нее никто меня сто лет не найдет. Проводите меня на автовокзал, а, ребятки? Санитары по городу рыщут, милиционеры, как коршуны, кружат. Нет мне хода одному. Сразу схватят. А с вами, с ребятишками…

– Надо помочь человеку, – согласился Витя. – Ведь он гонимый.

«Мафия защищает обиженных», – прошептал Антоша, и его услышал только Костик, который стоял совсем рядом.

– Очень гонимый! – воскликнул Лимонад, согласно кивая шапкой.

Ребята переглянулись. И решили согласиться проводить страдальца. Но как раз в это время на весь рынок раздался крик «Держите вора!» и пронзительный визг Редькиной. Которая, кстати, так до сих пор и не подошла к палатке на место общего сбора.

С криком «Подождите нас!» братья по мафии оставили Лимонада и бросились на голос Редькиной. Еще не зная, зачем – то ли спасать ее саму, то ли задерживать похитителя Антошиной техники, которого она выследила. Лимонад не стал ждать и, подхватив полы своего пальто, бросился вслед за ними.

Зоя Редькина долго «вела» рослого парня в кепке и черно-красной куртке с соответствующим описанию быком и английскими буквами на спине. Она надеялась, что ей удастся сбить с него кепку и посмотреть на прическу. Для этой цели Зоя даже подобрала палочку – очевидно, сломавшуюся подпорку от самодельного стенда.

И вот теперь нужно было изловчиться и кепочку сшибить. Больше Зоя и представить не могла, как ей можно посмотреть на то, что у парня на голове… Ведь если бы она просто попросила его снять головной убор, вряд ли он согласился бы. Да еще и гадостей бы (это в лучшем случае) ей наговорил. А так она постарается сдвинуть кепку как можно аккуратнее – может, парень подумает, что это она сама с него съехала, от быстрой ходьбы…

Вот подозреваемый удалился с главной торговой аллеи и пошел по тому ряду, где уже начали сворачивать торговлю – среди кастрюль, ведер, кофемолок и кухонных комбайнов. Зоя подняла палочку вверх, прицелилась и зацепила ею за нижний краешек клетчатой кепки. Но в этот момент пышная тетя, которая, склонившись, сосредоточенно выбирала объемную кастрюльку как раз под свой вкус, вдруг распрямилась. Ее широкая спина соприкоснулась с Зоиным локтем. Этого было достаточно, чтобы рука Зои дрогнула… Конец палки ткнул в затылок парня в куртке «Чикагские буйволы».

Он заревел так, как будто все буйволы города Чикаго в один миг присоединились к нему. Кепка слетела с его головы, качнувшейся в возмущении, и Зоя увидела густую рыжеватую шевелюру.

– Кто на меня?! – неслось на весь рынок. – Убью!

Зоя попыталась убежать с места событий, но толстая тетя крепко схватила ее.

– Головные уборы воровать! – рявкнула она. – Держите вора! Она у меня в руках!

– Это не то, что вы подумали! – пронзительно запищала Зоя. – Я же только посмотреть! А-а-а!

Но никого это не интересовало. Народ начал обступать место несостоявшейся кражи. В этот момент в зоне боевых действий появилась шустрая старушка и с криком «Расступитесь! Я майор Страхова! Задерживаю и отдаю в прокуратуру!» схватила Зою Редькину и пропала из виду.

Опомнилась Зоя, только очутившись в подворотне одного из прилегающих к рынку домов.

– Ну что, как я тебя спас? – услышала она.

Только что лихая старушка выпустила ее из своих рук, и Зоя не могла понять, что случилось – то ли еще хуже ей стало, мало ли, какая старушка разбойница? Или лучше – ведь она спасла ее из рук разъяренной толпы?.. Зоя не успела перевести дух, как в подворотню влетели Костя, Антоша и Витя.

– А, вот какой я проворный! – залихватски махнула головой старушка, и платок окончательно съехал набок, утаскивая за собой и лисью шапку. Показалась бритая под ноль голова Лимонада.

Братья по мафии вкратце рассказали спасенной Зое историю угнетенного Лимонада. И последующий план действий – сопровождение ее спасителя на автовокзал. Конечно, Зоя была со всем согласна.

– Только как же вы пойдете? – спросил Костя Шибай, имея в виду откровенно больничные пижамные брюки Лимонада, которые были заправлены в войлочные бурки и выглядывали из-под пальто. Пальто было без пуговиц и держалось только на бумажной веревке, которая теперь потерялась где-то во время спасительного кросса.

– А вот так и пойду, – уверенно заявил Лимонад. – Как ваша бабушка. Вот, платок с шапкой опять напялю и пальто, чтоб цвет его не приметили, наизнанку выверну… Вот, теперь можно идти! Ну, держитесь около меня кучечкой. И на вокзал!

С этими словами он подобрал с земли кусок перекрученного шпагата, подвязал им свое пальтецо и встал по стойке «Смирно!». Типа – смотрите, гаврики, как я здорово экипировался!

Точно под гипнозом, ребята окружили Лимонада и, поддерживая его под руки, повели по улицам города к автовокзалу. Вывернутое наизнанку старое пальто пугало прохожих, но их лица смягчались, когда они видели, как заботливо четверо школьников поддерживают явно выжившую из ума бабушку, по лицу которой была размазана яркая губная помада.

Возле центрального универмага Лимонад остановился.

– Ребята, купите мне штаны, – заявил он.

Его сопровождающие растерялись.

– И пиджак тоже. Так. Еще рубаху, шапку. Обувь не нужно, бурки у меня что надо. Теплые, по зиме будут самое оно… Давайте, идите, а я тут замаскируюсь. С девочкой вот.

С этими словами он схватил за руку Зою и направился к афишной тумбе. Но тут же вернулся, покопался в карманах пальто, что далось ему нелегко – карманы-то внутри оказались. И протянул Антоше, Косте и Вите деньги – толстую пачку разными купюрами.

– Идите, а то мы опоздаем!

Лимонад, склонившись в три погибели, занял место за тумбой и сделал вид, что внимательно изучает театральные афиши. Зоя стояла рядом, боясь пошевелиться. Было понятно, что Лимонад так маскируется. И чем быстрее он закончит это делать, тем будет лучше.

Мальчики бросились в магазин. Возле витрин они растерялись. Какой размер носит Лимонад? Что за костюм ему нужен? К тому же судьба Редькиной была неясной. Вдруг, пока они по магазину ходят, бедную девочку Лимонад куда-нибудь утащит? Стукнет ему в голову какая-нибудь новая мысль – и до свидания, восьмиклассница…

– Давайте, как на рынке, опять разделимся? – предложил Костик. – Делим деньги на три части и расходимся. Так гораздо быстрее получится. Я, например, покупаю шапку…

– Ишь, хитрый, давай я шапку! – возмутился Антон. – Шапку любой дурак выберет. А вот как пиджаки выбирают, это я не знаю…

– Вить, за пиджаком и рубашкой ты иди! – воскликнул Костик. – Ты у нас парень крупный, Лимонад практически ведь с тебя ростом. Померяй, скажи, типа, это мне на вырост. И все дела! А я уж портки ему подберу…

Витя молча кивнул. Ребята разделили Лимонадовы деньги на три равные части.

– Эй, а какую ему шапку-то? – растерялся Антоша и закричал в спину удаляющемуся Костику.

– Ты ж сказал – любой дурак шапку выберет! – обернувшись, засмеялся тот. – Так что действуй!

И действительно, операция заняла пятнадцать минут. У выхода из магазина ребята встретились: у Антона Мыльченко в руках была шапка-ушанка из дымчатого искусственного меха, Костик выбрал Лимонаду китайские джинсы с лампасами, а Витя купил только пиджак мышиного цвета.

– На себя мерил, – вздохнул он. – А на рубашку денег не хватило.

– Тьфу, а у меня даже сдача осталась! – Костик показал деньги.

– И у меня.

– Давайте быстрее, как бы там с Редькиной чего не случилось! – заволновался Витя.

И все трое кинулись в отдел молодежной моды, который был ближе всего к выходу.

– Дайте нам рубашку! – закричали они.

– Скорее!

– Срочно!

– Любую!

– Нормальную!

– Вот на эти деньги!

Им тут же всучили дикого вида рубаху абрикосового цвета, с нарисованными на ней пароходами, пальмами и здоровенными ананасами. Ребята ушли, а продавщицы долго радовались, что втюхали наконец-то никому не нужный залежалый товар.

– О, вот это мой фасон! – получив пакеты с покупками и заглянув в них, восхищенно протянул Лимонад.

Он все это время был на месте и терпеливо поджидал своих посланцев. Зарядил дождь, но он так и стоял. И Зоя вместе с ним тоже.

– Вперед, вперед! – воскликнул переодетый дурдомовец, взмахнув рукой.

Он заметно повеселел. Шел, забыв, что он старушка, приплясывал, озирался по сторонам и то и дело заглядывал в мешки со своими обновками. Шпиль автовокзала с флажком-флюгером был уже виден в темнеющем небе.

– Эх, свобода скоро, душа поет! – кричал Лимонад. – Ой, ребята, а вы знаете, что я еще и гимнописец?! Да, я гимн сочинил!

– Гимн? – с восторгом переспросил Антоша, заглядывая Лимонаду в лицо. – Вот это да!

– Да, вот так вот взял и написал. По просьбе неограниченного контингента больницы – моего последнего пристанища! – с дрожью в голосе произнес Лимонад. – И теперь меня там нет, но сочиненный мною гимн распевают мои плененные братья!

И без всякого предупреждения с чувством заголосил на всю улицу:

Чистая кроватка.

Белая стена.

Добрые медсестры.

Вкусная еда.

Деятельность мозга

Не остановить!

Эх, хорошо в любимом

Мне дурдоме жить!

С большим трудом ребятам удалось затащить гимнопевца за угол.

– Нельзя так! – хорошенько встряхнув Лимонада, проговорил Витя Рындин. – Кто говорил о конспирации?

Лимонад сразу сник, как-то размяк. И тут все ребята подумали: а может, его лучше в больницу препроводить? Ведь его все-таки лечить надо… Больной человек.

Словно почувствовав эти мысли, Лимонад резко взбодрился.

– Так, вперед! – подскочил он, подхватил под руки тех, кто ему попался, и резво побежал к вокзалу.

Возле автобусных касс он вновь принял вид согбенной старушки.

– Купите мне билет до Чернобуково, – заявил он. – На ближайший рейс. Да, и денег мне подайте. Да-да, подайте, на билет и пропитание.

Он, видимо, совершенно забыл о том, что сдачу, которую ему вернули, он запрятал в карман пальто. Но почему-то никто ему этого напоминать не стал.

– Давайте, друзья мои, торопитесь! – суетился Лимонад. – Преследователи могут быть близко!

Пятеро незадачливых мафиози собрали свои денежки, подсчитали. Действительно, на билет до населенного пункта Чернобуково, затерявшегося где-то в глухих лесах области, как раз хватало. И еще восемь рублей оставалось. На всех, правда.

Сегодня Лимонаду явно везло. Через десять минут уходил последний междугородный автобус, который останавливался в этом Чернобукове. И билетов имелось на этот рейс изрядно, хоть еще десяток в запас покупай.

Ребята загрузили свою псевдобабушку в автобус, запихнули ее мешки.

– Главное, ведите себя тихо, без фокусов, – шепнул Лимонаду на ухо Костя Шибай.

Автобус тронулся, Лимонад кривлялся за его стеклом и от всей души махал своим спасителям. Прижимал ручки к сердцу, взмахивал всеми своими обновами, точно фокусник, доставая их попеременно из пакетов. Ребята тоже махали ему на прощанье, пока автобус не скрылся за углом.

И тут словно кончилось затмение, в котором уже часа полтора находились четверо юных мафиози.

– Сколько же мы времени с этим Лимонадом потеряли! – первым очнулся Витя Рындин. – А ведь могли бы того парня еще по рынку поискать!

– Вот, Антоша, будешь писать много стихов, таким же станешь, – усмехнулся Костик. – Шучу, не обижайся… Да, занятный тип. Наглый, но занятный.

– Ага, а мы все свои деньги этому занятному за просто так отдали! – ахнула Зоя.

– Слушайте! А ведь он нас использовал! – вытаращил глаза Антоша Мыльченко. – Сумасшедшие-то очень хитрые! Я знаю, они почти все гипнозом владеют…

– Это правда… – тихо проговорил Витя Рындин.

– Эх, а я ему поверил, что он на аэродром для летающих тарелок пожертвования собирает… – вздохнул Антоша. – Думал, он наш человек.

– Слушайте, а как же он тогда догадался, что к Антоше нужно именно на тему инопланетян подъезжать? – удивился Костик.

Наблюдательный Витя Рындин усмехнулся:

– А вот это проще простого. Вон, видите, у Антошки на курточке какой значок?

Все посмотрели на Антошину куртку. К ней был приколот большой значок с изображением космического корабля. Его Антоша нашел дома, когда все вещи в квартире оказались вываленными из шкафов. Нацепил на куртку и время от времени любовался им.

– Да, ну и хитрющий этот Лимонад…

Растерянные, братья Белой Руки стояли на обочине остановки, пока их не потеснили люди, штурмующие пригородный автобус. Ребята отошли в сторонку.

– Эх, зачем же мы его отпустили! – воскликнул Костя, хлопнув себя рукой по лбу. – Ведь точно, хитрован… Как он ловко старушкой прикинулся. Я бы и не догадался, если бы он с Мыльченко не заговорил. А майором Страховой… И ведь все поверили. Мастер перевоплощений, да и только. Вы подумайте, раз Лимонад именно на рынке нам попался, значит, может…

– С таким же успехом, как и старушкой, тем парнем, который Каличу кассеты продал, прикинуться! – подхватил Витя.

– Ах, и квартиру ограбить Антошину тоже он мог! – воскликнула Зоя Редькина. – Помнишь, Антон, ведь когда мы с тобой гуляли, мимо тебя за день старушек сто могло пройти! Какая-нибудь в карман да и забралась!

– То есть не какая-нибудь, а Лимонад… – наморщив лоб, произнес Костик.

– А что? Логично, – сказал Витя. – Откуда у него столько денег, что он нам на одежду дал?

– Может, он их напросил. «Подайте старушке на пропитание!» – ответил Костик. – Ведь помните, он, по своей привычке, то деньгами швыряется, то у нас их просит. На билет-то попросил.

– А вдруг просто жадничает? – не согласился с ним Витя. – Тоже по своей старой привычке.

– Сколько он нам денег дал? – оглядывая всех, спросил Костя. – Где-то две с половиной тысячи рублей. Разными купюрами. Резиночкой стянутые.

– Вот именно, – перебила его Редькина. – Это как раз те деньги, которые ему дали за украденную аппаратуру. А он еще и на кассетах решил нажиться.

– Этого мало за аппаратуру. Она больше стоит, – заметил Витя.

– Но он же ведь глупенький! – продолжала гнуть свою линию Зоя. – Те, кому Лимонад Антошину технику продал, обманули его, дали мало денег. А он и этому рад…

– Короче, что сейчас гадать, – произнес Витя. – Пока мы Лимонада упустили. Но не совсем. Мы же знаем, где его искать.

– Точно! В Чернобуково! – воскликнул Антоша, взмахнув рукой. – Мы же такие деловые! Всю деревню прочешем, найдем его!

…Голодные и усталые, братья Белой Руки отправились по домам. Сегодняшняя операция с треском провалилась. Придя домой, каждый из них позвонил Арине Балованцевой по телефону. И она успокоила всех – ведь действительно, хоть какая-то зацепка все-таки имелась.

Глава XII

По следам Зигфрида Нидерландского – убийцы дракона

А на следующий день с утра Антоша вместе с мамой сидел в казенном милицейском коридоре. Снова их, бедных пострадавших, зачем-то вызвали. Поэтические строки и образы молниями метались в Антошиной голове, перекручивались, сталкивались друг с другом, путались – и становились из-за этого еще более причудливыми.

Антоша сочинял поэму. Серьезное героико-эпическое полотно должно было развиваться на фоне межгалактических отношений. Нибелунги под командованием бесстрашного Зигфрида, гуманоиды на летающих тарелках (и, конечно, он, Антониус Мыльченко – их предводитель), индейцы с Ариной во главе, объединившись, вступали в кровавый бой с полчищами крылатых гаргулий и прочих злобных монстров. Однако то и дело в эпическое повествование вклинивался образ Лимонада. Безумный хитрован и так снился Антоше всю ночь – то куда-то волок его, выкрикивая слова своего дурдомовского гимна, то под дулом базуки заставлял съесть целиком летающую тарелку, которую они запускали с крыши кинотеатра «Ледокол». Антоша не выспался, понурый и вялый поднялся с кровати, завтракать не мог.

Зато вдохновение появилось! Антоша сочинял. Все в сюжете его поэмы постепенно вставало на свои места. Даже неотвратимая судьба и возмездие, которые он ощущал всем своим существом, в поэме присутствовали. Судьба эта имела облик папы, чей приезд приближался с каждым днем… Антон вспомнил и те строфы, которые он создал на крыше кинотеатра во время запуска рукотворной инопланетной тарелки, они, как казалось автору, органически вплелись в общее полотно эпического повествования.

…Поерзав на жестком казенном стуле, Антон печально вздохнул, вынул блокнот и записал туда несколько новых строчек. Мама не отвлекала его. Она даже радовалась, что сынок стихами занялся. Значит, все с ним в порядке, все как обычно…

В это же самое время в школе вовсю шли уроки. Из Братства Белой Руки на них присутствовала только Зоя Редькина. Ведущая основные активные действия тройка метнула сегодня с утра жребий – кому оставаться в школе, прикрывать своих и следить за обстановкой, а кому прогуливать уроки и вновь вести наблюдение на рынке. Судьба в виде двух обломанных спичек распорядилась отправить на рынок Витю и Костика.

Двум юным мафиози поначалу даже повезло – возле рядов с магнитофонами и прочей техникой шнырял туда-сюда Калич. Витя и Костик недолго присматривались к нему и к тому, что он делает. Вскоре им стало понятно: Калич – карманный воришка. Вот почему вещевой рынок с вечной толпой народа – его рабочее место…

Но у них он не смог бы ничего украсть – во-первых, в карманах ребят ничего ценного не лежало, а во-вторых, знакомство с Быковым тоже что-то значило… Поэтому они взяли Калича в оборот, и он рассказал, что опять видел того парня в куртке «Чикагские буйволы» возле торговцев подержанной техникой. Правда, вчера.

Костик и Витя бросились к рядам торговцев подержанной техникой, но никого с похожими приметами не встретили.

– Эх, ведь все-таки Лимонада он видел! – в пятидесятый раз проходя мимо рядов со старенькими телевизорами, потрепанными магнитофонами и телефонами старых моделей, вздохнул Костик.

– То есть Лимонад сначала парнем в куртке прикинулся, продал Каличу свой ворованный товар, а потом старушкой переоделся, ты хочешь сказать? И вчера опять – сначала парнем нарядился, а потом старушкой! – догадался Витя. – Вообще логично. Ведь череп у него полностью бритый был, мы же видели. А «ежик» и этот хвост машинкой за одну минуту отмахнуть можно! И вот уже прическа другая стала! И приметы соответственно другие… Слушай, наверно, надо в это Чернобуково отправляться. Лимонада с поличным брать.

– С каким поличным? – отходя от разложенных на земле деталей, розеток и шнуров, потому что продавец уже недовольно косился, сказал Костик.

– Кассету ему предъявим! – воскликнул Витя. – Все, поехали, у Балованцевой кассету заберем – и в Чернобуково! Лимонада трясти! А то что мы тут, как дураки, ходим, непонятно кого ищем!

Он говорил так решительно, что Костя поверил в правоту его слов. И они отправились к Арине, которая ждала их с задания только после двух часов дня.

А Арина Балованцева сидела дома. Она сильно кашляла, температура по-прежнему ниже 38 градусов не падала, и никто из родственников больше не сомневался в поставленном врачом диагнозе – острый бронхит.

Закутавшись в плед и скрестив ноги, Арина сидела в кресле. Ее лицо, очень похожее на лицо молодого индейского вождя, было непроницаемо. Невозможно было понять, о чем девочка думает.

Арина смотрела в окно. Там, за окном, была свобода. Где-то бегали, разыскивая вора, Аринины братья по мафии, а она была вынуждена сидеть в четырех стенах. И никуда из дома. Она пообещала родственникам, что не будет ускорять процесс и заниматься самолечением, не будет выбегать на улицу, нервируя всех и делая себе только хуже. А раз пообещала, Арина не могла уже обещанного не выполнить. Ведь данное кому-то слово должно чего-то стоить?

Так, волей-неволей ей приходилось руководить операцией из дома. Да и, собственно, операции толком еще никакой не было. Только подготовительные мероприятия. Что делать и на какой версии остановиться, Арина не знала.

«Надо думать ЛУЧШЕ», – велела себе Арина и сжала руками голову.

Растеряшу Зою Редькину отпустили с русского языка домой за тетрадью для диктантов, которую обязательно нужно было сдать сегодня с готовой работой над ошибками. Бросив все свои вещи в классе, Зоя вылетела из школы и кинулась домой. Вмиг она нашла забытую тетрадку на письменном столе, закрыла квартиру, фиксируя в уме каждое свое действие. Вышла из подъезда… И увидела долговязую фигуру в черно-красной куртке. Ежик, самый настоящий ежик на голове парня, который стремительно удалялся от Зои, продолжался узким хвостиком из волос. А затылок был обрит…

«Вот теперь это точно ОН!» – забыв о своем конфузе на рынке, решительно подумала Зоя. И бросилась преследовать этого типа. Ну конечно – все приметы сходятся! И прическа, и бык с кольцом в носу на черно-красной куртке, и надпись английскими буквами, и узкие голубые джинсы на длинных тонких ногах!

Преследуемый не обращал на Зою никакого внимания. Так что она смогла даже забежать вперед, заглянуть в лицо – и узнать его! Разволновавшись, Зоя продолжала преследование. Пока парень не скрылся в подъезде одного из домов. И Зоя, конечно же, признала этот дом. И подъезд!

Она шла буквально по пятам, забыв о страхе и маскировке. И проводила своего подопечного прямо до квартиры. В которой жил самый красивый мальчик – и их двора, и школы, и вообще…

Зоя пулей вылетела из подъезда. На ее счастье, телефонный автомат в будке работал. А карточка всегда лежала у запасливой Зои в кармане куртки под замочком. Своего телефона дома у Редькиных не было, вот Зоя и пользовалась уличными телефонами-автоматами.

– Приметы, приметы! Они сходятся! – раздался в ухо Арине оглушительный напористый визг. – Я шла сзади, я все приметы узнала! Все сходится, Арина! Это он!

– Кто – он? – переспросила Арина, перекладывая из одной руки в другую телефонную трубку.

Как раз в этот момент к ней домой пришли Костик и Витя. Они снимали в прихожей куртки и ботинки.

– Говорю имя преступника! – торжественно произнесла Зоя Редькина. – Ежик, куртка, джинсы, хвостик и лысина – все при нем. Это – Игорь Синельников. Я и до сих пор за ним слежу. Жду, когда из подъезда выйдет!

Арина знала Игоря Синельникова. Он был на два года старше их, когда-то учился в их школе, а сейчас уже в одном из ПТУ города. Действительно, он жил в Антошином дворе. В последнее время и Арина, и все остальные его редко видели, так что даже успели начисто забыть о его существовании.

– Зоя, скажи, а тебе действительно будет видно, как он из подъезда станет выходить? – быстро спросила Арина.

– Да, конечно!

– Тогда говори, где ты точно находишься! – еще быстрее затараторила Арина, потому что редькинская карточка начала кончаться – в трубке предупредительно запищало. – Зоя, высылаю тебе подкрепление! Костика! Одного, чтобы внимание особо не привлекать! Проследите за Синельниковым вдвоем!

И не успели Костя и Витя, которые собрались разрабатывать версию «Лимонадный вор из Чернобукова», опомниться, как Арина выскочила к ним в прихожую и попросила Костю, не теряя времени, бежать на помощь к Редькиной. Теперь – и Арина не сомневалась ни секунды – наконец что-то начало проясняться.

Больше получаса ждали Зоя и Костя, когда подозреваемый Синельников выйдет из квартиры своего приятеля. Наконец это произошло. Синельников принялся слоняться по району: то в магазин зашел, купил себе пива, то постоял поболтал с другим своим приятелем по кличке Репа. Покурил на лавке, позвонил какой-то девушке из телефонной будки.

Костя и Зоя беспрестанно следили за ним, тщательно прячась и маскируясь. И чувствовали себя настоящими боевиками мафиозного клана.

А тем временем предводитель этого клана, закутанный в одеяло, пил лекарство и думал. На стульчике возле предводителя сидел его верный телохранитель. И тоже думал…

Он уже успел сходить в школу и забрать вещи Редькиной, которые так и лежали в кабинете русского языка.

– Вить, ну и что мы у этого Синельникова спросим? – подняв голову, спросил мафиозный предводитель. – «Куда Антохину технику дел?» Скажет: «Не брал. Ничего не знаю»… Или «Где взял кассеты, которые Каличу продал»? Так Синельников резонно ответит: «Купил». И все. Он будет прав. Доказательств-то никаких нет.

– Понимаю, – вздохнул Витя. – Последить надо еще. Может, он как-нибудь выведет на то место, где техника находится…

– Ждать, думаешь?

– Ага.

– Ведь не исключен и такой вариант – этот Синельников чем-то Каличу насолил, вот тот на него стрелки и переводит, – предположила Арина, – сказал нам его приметы. И ждет расправы, торжествует…

Витя с сомнением покачал головой.

– Он твоего драгоценного Быкова как огня боится, – проговорил он. – Не будет Калич так себя подставлять. Быков ему за вранье…

– Почему это он мой драгоценный? – Арина чуть до потолка не подпрыгнула. – Витя, что это за детский сад? Быков наш общий… знакомый. Может, он для других бандит, а с нами он ведет себя как нормальный человек! И ничего плохого от Быкова ни я, ни все мы не видели!

– Арина, ну ладно, что ты… – Витя растерялся. – Я ничего такого не хотел сказать. Я же понимаю, мало ли кому кто может нравиться… Вот и Быков тебе…

Арина твердо посмотрела Вите в глаза.

– Мне Быков не нравится, – отчеканила она. – И вообще никто не нравится. В смысле все, с кем я дружу, конечно, нравятся. В пределах разумного. То есть как люди. И все, понимаешь? Так что давай больше не будем об этом говорить?

– Давай, – охотно согласился Витя, вздохнув.

Арина тоже вздохнула. Ей было как-то очень неловко – как будто она сейчас чем-то обидела и Витю, и Быкова. Она долго сидела молча, а потом виновато заглянула Вите в лицо и спросила:

– Ну что? Значит, надо думать, все-таки две версии – и «Синельников», и «подстава»?

– Ага, – согласился Витя.

И они вновь заговорили о буксующем пока деле об ограблении брателло Антоши.

Прошло еще около часа. Позвонили разведчики-боевики и сообщили, что Синельников скрылся у себя дома и сидит там уже больше сорока минут. Что делать? Подумав, Арина дала команду вернуться в штаб-квартиру, то есть к ней домой. Тем более что скоро уже туда должен был прийти Антоша из милиции. И возможно, с какими-то важными сведениями.

Но Антон Мыльченко и его мама все еще сидели в кабинете товарища Очинных. Антон уже давно не слушал то, о чем говорят взрослые, хоть это напрямую и его касалось. Окончательно миновавший творческий кризис дал наконец возможность безудержной Антошиной фантазии работать на полную катушку. И Антон мыслил стихотворными строчками, которые складывались и складывались в прекрасную поэму…

К концу важного разговора со следователем все персонажи героической поэмы – и Нибелунги, и гуманоиды, и индейцы – объединились в общую мафию. И теперь вся эта многонациональная мафия, которую Антон назвал межгалактическим благородным мафиозным кланом, активно противостояла мировому злу.

«Ух, вот это красота!» – сформулировав эту мысль, поразился ее цельности и стройности Антоша. И даже не стал обращать внимания на то, что следователь, мама и другие суровые дяденьки, услышав его восклицание, посмотрели на него с изумлением. Ведь его фраза прозвучала как раз после слов следователя Очинных: «Так что, к сожалению, граждане Мыльченко, долго придется вам ждать окончания расследования вашего дела…»

Прибежав домой, Антон уселся за письменный стол и быстро записал все свои стихи. Посидел, немножко подумал, исправил кое-что, добавил, подправил рифмы. Дольше всего он боролся со строчками, неизвестно как затесавшимися на страницы его бессмертной поэмы:

Хорошо в любимом

Мне дурдоме жить!

Это были, конечно, натуральные происки злых сил, которые переманили на свою сторону самодеятельного поэта Лимонада и мстили Антоше его художественными средствами. Но Антошу не проведешь! После долгих мучений юный стихотворец вставил на место этих строчек другие слова:

Хорошо для рыцаря

С мафией дружить!

И все. Великая поэма была готова!

Антоша достал из шкафа новый альбом для рисования и принялся заносить в него свою поэму красивыми буквами. Фломастеры, маркеры, разноцветные карандаши и ручки – все пошло в ход. Ни об уроках, ни о краже из собственного дома, ни о друзьях, с которыми назначена встреча, – ни о чем Антон думать сейчас не мог. Ведь перед ним было искусство…

Опомнился Антоша, когда раздался телефонный звонок. Родная мафия ждала его и интересовалась, куда запропастился. Заявив, что он, конечно же, все помнит и сейчас явится, Антоша дописал красивым почерком последние строки, нарисовал несколько вензелей, посмотрел на часы, подхватился и бросился бежать. Поэма, конечно же, была при нем.

Витя, Арина и вернувшиеся с задания Костик с Зоей сидели и смотрели друг на друга. Только что они подкрепились арбузом, и теперь на тарелке лежало несколько последних кусков, предназначавшихся брату Антону Мыльченко.

– И где ж наш Гуманоид таскается? – в который раз спрашивал нетерпеливый Костик Шибай.

– Да сейчас придет, сказал, – ответила ему Арина, которая минут десять назад звонила Антоше домой. – Давайте думать, почему же все-таки Синельников? Ну что, остается думать, что он просто ключи, которые Мыльченко где-то уронил, подобрал? Ведь не подходил он в тот день к вам?

– Нет, – покачала головой Зоя, отчего закачались и зазвенели все ее многочисленные пластмассовые заколки. – И мы его нигде поблизости не видели.

– Как же подъехать к этому Синельникову? Хоть бы какая зацепка была…

И мафия снова усиленно думала, думала, думала…

Глава XIII

И тут вдруг…

В глубине дома раздался звонок. Это пришел наконец-то долгожданный брателло Мыльченко. Когда он, сияющий и прижимающий к груди какой-то альбом, появился в комнате Арины, стало понятно, что сейчас все расследования брату Антону совершенно до лампочки.

– Друзья, прочитайте-ка мою поэму! – патетически начал он и поднял высоко в воздух альбом со своим гениальным творением.

– Антон, подожди, ладно? – перебила его Арина. – Ты нам про поэму чуть попозже расскажешь. Клади ее вон туда на стол, поговорить нам надо.

Антоша немного сник, аккуратно положил альбом на стол и присел на краешек кресла. Редькина предложила ему кусок арбуза.

– Ты Игоря Синельникова знаешь? – спросил у Антоши Костик. – Не торопись. Думай, думай…

– Ага, – охотно кивнул Антоша, сплевывая в кулачок арбузные косточки. – В нашем дворе живет. Взрослый и модный.

– Ну и как ты с ним? – подал голос Костик.

– Что я с ним? – не понял Антоша.

– Дружбу водишь? – Костя подсел поближе к Антоше.

– Нет, – удивился Антоша, глядя на своих мафиозных братьев, которые, не отрываясь, смотрели на него и по очереди задавали вопросы.

– Скажи, твои магнитофон, телевизор и музыкальный центр Синельников не видел? – задала вопрос Арина.

– Вроде нет… – пожал плечами Антон. И уже более уверенно добавил: – Нет.

– А домой к тебе он не заходил?

– Никогда! – ответил твердо Антон. – Клянусь мафией.

– Ты смотри только не ври, – предупредила Редькина. – А то ведь я тебя как облупленного знаю… Ты врать горазд. Даже без пользы дела.

– Ну чего я врать горазд? – жалобным голосом проныл Антоша.

И вдруг явно какая-то необычная мысль посетила его. Потому что тень пробежала по его лицу. И он воскликнул:

– Послушайте, вот что я хотел сказать! Может, это, конечно, и неважно. Но я только сегодня вспомнил. Хотел в милиции рассказать, да как-то забыл.

Понятно, почему он забыл – поэма затмила все на свете… Но Антоше хватило здравого ума в этом братьям по мафии не признаваться.

– Ну что? – в нетерпении потер руки Костик Шибай. – Говори, не томи!

– Да вы все спрашивали – рассказывал я кому о нашей технике или нет… – начал Антоша.

– Ну? – Арина затаила дыхание. Она не сомневалась: сейчас он скажет что-то принципиально важное. И вообще, она могла бы больше доверять своей интуиции, но пока считала, что трезвые мысли и точный расчет важнее.

– Ну чего… – Антоша перевел дыхание. – Ребята сидели как-то на лавке напротив нашего подъезда. А папа на машине всю эту технику из магазина как раз привез. Коробки носил. А они большие. Мы с мамой тоже помогали, потому что все вместе в магазине выбирали. И приехали вместе, то есть из магазина.

– И что? – Неспешного сказителя Антошу очень всем хотелось сейчас огреть чем-нибудь, чтоб он побыстрее языком ворочал.

– Они меня подзывают к лавке и спрашивают: это вы купили? Я говорю: мы… В фирменном магазине, только что.

– Похвалился? – поинтересовалась Зоя Редькина, впрочем, заранее зная ответ.

– Ага, – согласился Антоша и заговорил чуть быстрее: – Ну и все в принципе. Это было больше месяца назад.

– Антоша, Антоша, а кто там на лавке был? Какие ребята? – Арина заволновалась.

– Ну… Я не всех знаю, как зовут… Репа был, Андрей Воблов…

Те, кто следил за Синельниковым, переглянулись.

– А еще?

– Этот… Предмет такой рыболовный… – почесал голову Антоша.

– Сачок!

– Крючок!

– Телевизор!

– Поплавок! – подсказывали ему со всех сторон.

– Нет, – отмахивался Антоша. – А, точно, вспомнил! Гарпун! Гарпун, Гарпун!.. Остальные тоже были какие-то. Не знаю, как их там зовут…

– А Синельников?

Антоша примолк.

– Был, – проговорил он после паузы. – Он уже в конце подошел. С Сашей каким-то, не помню фамилию…

– И что ребята от тебя хотели? – задал вопрос Витя Рындин.

– Да ничего, – пожал плечами Антоша. – Спросили, что за техника, потом сами с собой разговаривали, у кого какая есть, какие телевизоры самые хорошие, сколько какая модель стоит. Я долго не слушал. Как они меня отпустили, сразу домой побежал. Мы быстро все с родителями наладили и сели кино смотреть! Как сейчас помню – комедию «Девчата»! Мы ее там же в магазине для мамы купили!

Братство Белой Руки погрузилось в размышления. Воспользовавшись этим, Антоша тут же вскочил, бросился к столу, схватил альбом и продемонстрировал его собравшимся.

– Ребята, в смысле братья! Вы только послушайте! – начал он. – Теперь будет все понятно! Это свершилось! Ведь я поэму написал! Про летающие тарелки, про подвиги, и вообще про всю нашу мафию. Героико-эпическую.

– Ого! – удивилась Арина, глядя на разукрашенный альбом, которым Антоша размахивал.

– Да! Слушайте! Я верю, что прекрасный Зигфрид, который из «Нибелунгов», не был убит на охоте людьми своего друга-предателя короля Гюнтера, – с вдохновеньем на лице начал Антоша, и залопотал быстро-быстро, чтобы все выслушали его, не перебивая. – Вернее, сначала он был убит, и Кримхильда начала за него мстить. Кримхильда – это его жена… Но инопланетяне забрали Зигфрида к себе. Они же благородные. Из склепа вытащили и фьють! На тарелку. Откачали они его, зашили то место на спине, где упал липы лист и в которое, если попасть каким-нибудь оружием, Зигфрида убить можно. Опять он стал неуязвимым. Так начал Зигфрид, благородный герой, в других галактиках вести борьбу с врагами инопланетян. Подвиги совершал, королевства новые создавал. А тут как раз у нас на земле и Кримхильду убили. Инопланетяне не зевали – раз, и ее к себе забрали и оживили. Тут у меня все в лицах прописано. В смысле в реальных, с ныне живущими прототипами… Вот Кримхильда, например, это ты, Зоя.

– Я?! Опять начинается?! – Мирный персонаж Зоя Редькина в гневе поднялась с места. – Да когда же кончится это мучение? Ты мне что обещал? Что обещал? Что не будешь про меня больше свои гадкие стишки писать! А сам что? Вот и дружи после этого с тобой!

И она уже хотела броситься на Антошу и выхватить поэму, чтобы изорвать ее в клочки. Витя Рындин не зевал. Он мгновенно вскочил, схватил брыкающуюся Редькину и оттащил к окну.

– Глупая ты, Редькина! – закричал ей вслед расстроенный Антоша. – Глупая! Глупая!

– Мыльченко, ты можешь не отвлекаться? – одновременно с ним закричал Костик Шибай. – Мы чье ограбление расследуем? Твое или Пушкина? А ты чем занимаешься?

– Но ведь поэма замечательная! – чуть не плача, говорил Антоша. – Зоя, ну хоть бы послушала! И совсем про тебя не обидно! Даже наоборот! Почетно! Ты – королева Нибелунгов!

– Я тебе уже не верю! – кричала Редькина от окна.

– Зря! – помахивая поэмой, в ответ ей кричал сочинитель.

– Да ну тебя со своей поэмой! – видя, какой начался сыр-бор, попытался исправить ситуацию Костя Шибай.

– Да как же – ну меня? – воскликнул Антоша. – Это что, получается, вы слушать не хотите, а я зря поэму написал?

– Антоша, погоди… Ты же сам знаешь, что мы очень хорошо относимся к твоим стихам! Но сейчас речь не об этом… – начала было Арина, которую, как нарочно, пробрал кашель, и она никак не могла успокоить разбушевавшихся вдруг братьев Белой Руки.

В этот момент в комнату заглянул дедушка. Он услышал громкие детские крики и поспешил узнать, что же случилось. И помирить Арининых гостей, если дело и впрямь приняло серьезный оборот.

– Кто тут поэму написал? – переспросил он. – А мне почитать не дадите?

С появлением дедушки крики в комнате смолкли.

– А вот, дедушка, Антон Мыльченко у нас поэт, – проговорила Арина, указывая на раскрасневшегося несчастного Антошу.

– Ну, – поманил его дедушка, – пойдем-ка со мной, посидим. Я очки возьму, почитаю…

– С удовольствием! – Поэт прямо зарделся и с победным видом оглянулся на Редькину – видит ли она неподдельный читательский интерес к его творчеству? И он постарался быстренько слинять, уяснив наконец, что его братья не очень-то настроены на прослушивание поэмы. Так что Антоша по-быстрому пересел к дедушке.

Они устроились в холле на диване, развернули альбом и погрузились в чтение и комментарии. Антоша и Аринин дедушка явно нашли друг друга.

Тем временем разбушевавшаяся мафия приходила в себя. Мафиози Редькина, которая уже замучалась быть вечным персонажем мыльченковских произведений, теперь подкреплялась последней долькой арбуза и рассказывала ребятам о том, кем уже изображал ее поэт Антоша в своих стихотворных и даже прозаических произведениях. Арина, бледная и уже явно уставшая, слушала ее, откинувшись на подушку. Добрый и внимательный Витя принес ей из кухни теплой минеральной воды. Арина с благодарностью выпила. И теперь снова слушала рассказ о мытарствах Редькиной. Но почему-то не переставала прислушиваться и приглядываться к дедушке и Антоше, которых ей было видно через открытую в холл дверь.

– …Вот и я так говорю: есть женщины как женщины, а есть форменные монстрихи! Злобнейшие гаргулии! – с пафосом бормотал Антоша, от волнения широко размахивая руками.

– Да, – соглашался с ним дедушка, – одним словом, фурии, да и только. И житья от таких никакого нет… На меня тут на днях нападали, тоже мне, врачихи! Целых три штуки! Видите ли, мои методы лечения им не нравятся! Ух они!

– Вот-вот. – Кажется, у Антоши появилась замечательная возможность поделиться наболевшим, и он никак не мог упустить ее. – Ну такие бывают… Наглые, противные, гадости мне говорят, смеются надо мной. Житья от таких нет. А уж нашему брату поэту так вообще никуда!

Под сбивчивый рассказ Зои Редькиной о том, как она узнала себя в облике лягушки, описанной в одной из поэм гениального Мыльченко, Арина продолжала прислушиваться к разговору дедушки и поэта-страдальца. И перед глазами у нее вдруг встала картина того, как несколько дней назад три бабушки действительно нападали на несчастного дедушку, чуть ли не вбив его в угол дивана…

А потом и другая картина – три девчонки из 8-го «А» зажали в уголок Антошу Мыльченко, дергают его за ушки, смеются, за руки тянут…

Стоп!!!

– Антоша, скорее иди сюда! – вскочила Арина, удивив рассказчицу Редькину да и всех остальных. – Дедушка, извини, ладно?

Антон, оставив текст поэмы в руках у хозяйкиного дедушки, бросился в комнату.

– Чего?

– Закрывай дверь, – не стесняясь, командовала Арина. – Короче, по-моему, появилась новая версия! Мы с вами не с того конца думать начали!

Ребята, которые уже просто головы сломали, выстраивая различные версии того, как и что могло случиться с Антошей и кто мог влезть к нему в квартиру, оживились.

– Ох, Антоша, ну и поросенок же ты… – начала Арина.

– Почему? – искренне удивился Антоша. Кем его только не называли, уж поросенок-то в сравнении с остальными прозваниями – просто цветочки.

– Вот почему. Потому что, по-моему, ты явно чего-то недоговариваешь, – тем временем произнесла Арина.

– В смысле? – удивился Антон. – Я все договариваю. По поводу чего?

– Да твоей истории! – с нетерпением воскликнула Арина.

– Да?

– Да.

– Гуманоид, не расслабляйся. – Костя Шибай хлопнул Антошу по спине. – Вспоминай все.

– Что вспоминать-то?

– С самого начала, – ответил Витя. Он тоже не знал еще, что именно надо Антоше вспоминать. Но на всякий случай прибавил к костиковскому и свой профилактический шлепок.

– Да чего я? – поежился Антоша. И оглянулся на Витю. Как бы его тяжелая рука вдогонку еще один удар не припечатала….

– Вспомни-ка с самого начала тот день, когда мы тарелку запускали, – потребовала Арина. – Давай-ка, все события с самого утра.

Антоша попыхтел, почесался и принялся рассказывать, как он проснулся, как внимательно осмотрел телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр, провел их инвентаризацию, отметил наличие этой техники в специальной тетради… Типа, он так каждый день делал. Потом сделал зарядку, позавтракал, умылся, вышел из квартиры и, проверив присутствие ключа в своем кармане, вышел, захлопнув за собой дверь. Дверь захлопнул, потом вставил ключ и закрыл дверь на второй замок, у них же на двери два замка… Побился спиной об дверь, проверяя, плотно ли она закрыта. А после этого, внимательно следя за дорогой и всеми прохожими, направился в школу…

– Что ж ты врешь-то?! – возмутилась Зоя Редькина. – Видела я, как ты в школу плелся! Ты книжку читал и по сторонам вообще не смотрел! Значит, и про все остальное наверняка врешь!

– И не книжку, а свою рукопись! – возмутился Антоша. – В тетради!

– Какая разница!

– Большая! – кипя негодованием, воскликнула Зоя Редькина. Она так ненавидела, когда Антоша начинал заливать, что уже примерялась, как бы поудобнее вцепиться ему в волосы и оттаскать как следует. Да еще и за поэму, пусть и непрочитанную, отомстить хотелось. О недавно установленном перемирии она уже напрочь забыла. Правда для Зои была дороже.

– А вот не подеретесь! – Между ними оказался Костя Шибай.

– Костян, чего она меня отвлекает! – взвыл жалобно Антон. Он очень обиделся на Зою. Да и любой поэт на его месте наверняка на такое пренебрежение к его творчеству обиделся бы. Тем более на пренебрежение со стороны кого? Той, кого он справедливо считал своей музой! А она? Она… Эх!

– Антоша, Антоша, соберись, – вновь похлопал разволновавшегося поэта по спине Витя Рындин.

– Да, Антон, давай без художественного вымысла, – сказала Арина. – В школе что делал?

– Учился, – буркнул Антоша, потирая спину.

– И все как обычно было? – не отставала Арина. – Думай, Антон, думай.

Антоша поднял голову и улыбнулся:

– Конечно, не как обычно! Мы же… Я же с Зоенькой помирился! Почти у барбариса… И она со мной… И мы с ней…

Антон решил, что не все еще потеряно. Редькина ведь все поймет. Но не тут-то было…

– Ты опять меня подозреваешь, да? – Редькина аж подскочила на стуле.

И не успел Антоша ничего возразить, как рассерженная Зоя все-таки бросилась на него. Антоша, никак не ожидавшей такой реакции Зоеньки, еле-еле успел накрыть свою голову руками.

– Я его спасала, а он меня подозревать вздумал… – Мокрое место осталось бы от бедняги поэта, если бы Костя и Витя вовремя не растащили пыхтящих и сопящих друзей в разные стороны.

«Да, – подумал Костя, – прав был Мамед: все-таки кончилась эта любовь мордобитием…»

– Зоя, ну нельзя же так с поэтами, – укоризненно произнес Витя.

– А ему можно? – фыркнула Зоя, отворачиваясь к стене.

– Брат Антоша, – Арина пощелкала пальцами у него перед носом, – ты лучше другое вспомни: вот помнишь, мы с Рындиным шли и увидели, как к тебе девчонки из 8-го «А» в коридоре приставали.

– Гаргулии! – воскликнул Антоша. – Конечно, помню! Если бы не вы, они бы меня просто замучили…

Арина вкратце рассказала о том, как девочки глумились над бедным поэтом и как они быстро смылись, едва Витя и Арина подошли к Антоше.

– Я не понял, ты хочешь сказать, что эти девчонки к Антоше в квартиру забрались? – в недоумении произнес Костя.

– А что? – сказал Антоша. – Знаете, какие они хитрые и наглые! И не на такое способны… Они меня уже давно достают. Гадости говорят, за ушки дергают, щекочут… Житья от них нет просто никакого…

– Давно, говоришь, пристают? Ну и вот… Как вам такая версия? – Арина обвела взглядом собравшихся. – Мы уже поняли две вещи. Первое: ключи у Антона кто-то вытащил. Если бы он их просто потерял, то как тот, кто эти ключи нашел, узнал бы, от какой именно они квартиры? Если Антоша в течение дня к своей квартире и близко не подходил и домой заявился только поздно вечером, значит, сто процентов это был тот человек, который знает, где наш Мыльченко живет.

– Аська не знает… – пробормотал Антоша. – И Лариска тоже. Они меня только в школе достают. А так я их и не вижу никогда. Они не из нашего двора.

– А третью девчонку, Наташку, кажется, ты знаешь? – спросила Арина. – Или у себя во дворе видел когда-нибудь?

– Наташку? – переспросил Антоша. – Не-а. И не видел. И даже не знал, что ее Наташкой зовут.

– Это еще ни о чем не говорит, – усмехнулся Костя.

Арина вздохнула:

– Эх, тогда тоже неувязка получается… А вроде так логично все казалось!

– Ой! – Зоя Редькина, давно забывшая о своих переживаниях, прикрыла рот ладошкой и округлила глаза.

– Ты чего, Редькина? – спросил у нее Костик.

– Я вспомнила, – проговорила Зоя таинственно. – Во дворе у нас как раз эта самая Аська Алпатская из 8-го «А» хвалилась, как они с Синельниковым на самую крутую дискотеку в городе позавчера ходили! В клуб «Коловорот»!

– И что? – не понял Витя, который совершенно равнодушно относился к клубам и дискотекам.

– А то! Туда вход очень дорого стоит, и вообще там все самое дорогое! – поведала Зоя. – Аська хвалилась, что Синельников все ей покупал – и коктейли, и прямо пиво, и на автоматах они играли с ним в деньги! Мы еще ее спрашиваем, почему это Синельников раньше тебя не приглашал, а тут пригласил? А Аська и говорит – настоящая любовь разыгралась, не понимаете, что ли?

– А вот это уже что-то! – обрадовалась Арина. – Ну ты молодец, агент Редькина! Что, братцы мафиози, вам не кажется, что картина все-таки начинает выстраиваться?

– Кажется, кажется! – громче всех воскликнул Антоша.

Костя и Витя тоже согласно кивнули.

– Да, интересно… – протянул Костя. – Вообще-то, может, врет все эта Аська?

– С чего бы ей врать-то? – удивилась Зоя, но тут же осеклась. – А вообще-то да. Может, и врет. Уж больно красиво. Хотя не знаю… Если бы меня какой-нибудь мальчик хотя бы до дверей такого модного клуба проводил, я бы на следующий день во дворе тоже рассказывала, что в самом клубе была. И всего такого напридумывала, чтобы подумали, что у меня все очень круто. Ах…

Тем не менее все понимали, что такого количества простых совпадений не бывает.

– Антоша, скажи, а раньше тебя эти девчонки доставали? – спросила Арина.

– Не-а. – ответил оживленный Антоша. – Я же говорю – вот не так давно вдруг приставать начали. Все три. Мымры… А я еще все думаю: чего они прицепились? Решил – влюбились… И так их любовь выражается. Да. Я решил терпеть и не поддаваться. А что поделаешь? Так испытывает меня злой рок. Что создает такие превратности судьбы…

– Мыльченко, говори нормально! – не выдержала Зоя. Она часто слышала подобные вздохи и выводы про коварные происки злого рока. Особенно когда Антоша, ее бывший сосед по парте, получал очередную двойку…

– Значит, так, – с трудом прокашлявшись, заговорила Арина. – Вот теперь нам пора переходить к решительным действиям. Цепочка событий стала вполне понятной. И дело было, видимо, так. Узнав, что родители Антона Мыльченко приобрели сразу много видео– и аудиоаппаратуры, Игорь Синельников решил украсть ее. Аська Алпатская в преступном сговоре с Игорем Синельниковым долгое время активно общалась с будущей жертвой, то есть с тобой, Антоша. Пока Аська с другими подружками, наверняка ничего не подозревающими о ее замыслах, щипала тебя, щекотала и всячески доводила, ей удалось узнать, в каком кармане у тебя обычно хранятся ключи от квартиры.

– А чего там знать-то… – удивился Антоша, – если я в моем пиджачке, то тут, в левом нагрудном кармане. А если в свитере, то в кармане джинсов…

– Из кармана джинсов вытащить ключи гораздо сложнее, – продолжала Арина, – а ты в последнее время, я заметила, как раз все в джинсах и в свитере в школу ходил…

– Правильно! – воскликнул Антоша. – Потому что мама мой чудный пиджачок в химчистку отдавала! Я его подсолнечным маслом залил, когда пончики жарил… А недавно его вернули. Вот я и…

– Да. Значит, Аська вытащила эти ключи из кармана твоего пиджака, передала их Синельникову, и тот быстренько аппаратурку-то из квартиры вынес.

– Слушайте, так у него наверняка должен быть помощник! – воскликнул Костик Шибай. – Ведь как он один мог все сразу вынести? Один телевизор нужно двумя руками тащить! И машина какая-нибудь. Чтобы сразу увезти. Не будет же он у всех на виду по двору с чужой техникой таскаться? Ведь и соседи могли видеть.

– Про сообщника я уже думала, – заявила Арина. – Это наверняка тот человек должен быть, который в одном с Антошей подъезде живет. И тогда все это украденное добро можно быстро из одной в другую квартиру перенести. А потом уже с ним разбираться…

– Вспоминай, Антоша, кто с тобой в одном подъезде живет? – Витя пристально посмотрел на приятеля.

Тот очень постарался ответить на Витин вопрос, нахмурил лоб…

– А ведь живет! – звонко крикнул Антоша спустя несколько секунд. – Есть такой человек! Вот этот рыболовный и живет! В смысле Гарпун!

О Гарпуне ребята почти ничего, кроме клички, не знали. Знали, что был такой здоровенный биток, очень тупой и жадный. Жил он этажом ниже Антоши. Так что сообщником Синельникова вполне мог быть.

– Раз у Синельникова оказалось так много денег, что Аська, с которой он их спускал, даже похвалиться этим решила, – продолжала Арина, – значит, продал Игоречек твою, Антоша, аппаратуру.

– Ой! – Антоша вмиг представил весь ужас того, что на самом деле произошло.

– Не переживай. – Витя Рындин положил ему руку на плечо. – Как продал, так и вернет. Заставим.

– И вот теперь нельзя терять времени, – твердо сказала Арина. – Сейчас нужно срочно найти эту Аську и, расспросив ее, подтвердить или опровергнуть нашу версию.

Где-то в недрах дома были слышны голоса. Это пришли домой Аринины родители. Арина обещала родителям не выходить из дома. И весьма тяготилась своим обещанием. Потому что делу их мафиозного братства это сейчас очень и очень мешало.

– Что, наезжать на Аську, наверно, лучше в полном составе? – вздохнув, сказала она. – Всем, то есть кроме меня… Ее ж ведь еще найти надо.

– Да чего искать? – подала голос Редькина. – Она на скамейках возле песочницы целый вечер в нашем дворе с девчонками тусуется! Найдем!

Не теряя времени, Братство Белой Руки обсудило детали будущей операции. И вновь Арина осталась одна. Ждать возвращения.

Глава XIV

Будем брать на понт!

Аську Алпатскую действительно долго искать не пришлось. Братья Белой Руки обнаружили ее возле хорошо освещенного подъезда дома, в котором жила Зоя Редькина. Аська стояла там в компании нескольких девчонок и громко над чем-то смеялась.

– Ася, можно тебя на минутку! – позвала ее Редькина предательски дрогнувшим голоском.

Деловая Ася, ростом на целых полголовы выше Вити Рындина, который был самым высоким в своем классе, жеманно усмехнулась и неспешно подошла к группе ребят, которым что-то было от нее надо.

– Чего?

И операция «Будем брать на понт» началась.

– Ты знаешь, что Синельникова только что забрали в милицию? – уверенным голосом спросил у Аськи Костик Шибай.

– В милицию? За что? – искренне удивилась Аська.

И тут вопросы посыпались, не давая ей опомниться.

– Его взяли за ограбление квартиры Антона Мыльченко, так что давай лучше быстрее нам говори, сколько времени вы с ним в квартире пробыли?

– Больше часа?

– Ты проходишь как его сообщница. Ты магнитофон выносила или музыкальный центр?

– Ты первый раз в групповой краже участвуешь?

– Сколько денег ты получила?

– Ты знаешь, что за групповое преступление больше лет дают?

Аська опешила. Она только беспомощно открывала накрашенный сиреневой помадой рот. Но, как только образовалась минимальная пауза в вопросах ребят, тут же залепетала:

– Но какая групповая кража? Я же ничего не делала! Ни в какой квартире не была! Я только ключи взяла, да, я только ключи у тебя, Антон, вытащила, и все! Так ведь это я просто так, поиграть! Посмеяться! За кражу ключей мне ничего не будет! И не докажете, кстати, что я в той квартире была! Понятно?

Она увидела, что окружившие ее ребята заулыбались. Им действительно все стало понятно, то есть что все именно так, как ими и предполагалось. Но Аська решила, что они над ней просто глумятся, желая упечь в детскую тюрьму.

– И не надо ля-ля! – заявила она. – Ничего вы не докажете!

– Да нам и не надо, собственно, – усмехнулся Костик Шибай.

– И ключи я не брала никакие! – заявила Аська, картинно разворачиваясь, чтобы уйти. – Я пошутила.

– Поздно, – сказал Витя, и Аське что-то стало не по себе. – А Синельникову передай, что пусть он лучше все, что украл, добровольно вернет. Иначе придется Антоше все следователю рассказать.

– И тогда кабздец котенку! – добавил Костик.

Аська, у которой от волнения подгибались длинные красивые ноги, удалялась прочь. Уже не в направлении своих подружек, которые с изумлением выглядывали, присматриваясь к тому, куда же она направилась. А куда-то в сторону соседнего двора.

Сделав свое дело, мафия завернула домой к Антоше Мыльченко. Его мамы не было – она, как обычно, задерживалась на работе допоздна. Антоша позвонил Арине и сообщил, что Аська сдуру призналась в том, что вытащила у него ключи.

– Тогда я выхожу, – заявила Арина. – Ждите меня дома.

Арина вынула градусник, который поставила ей мама. И даже не стала смотреть, сколько градусов болезни он показывает. Она постаралась одеться как можно теплее. И отправилась на разговор с мамой, дедушкой и отчимом.

– Мне очень надо, – войдя в комнату, где как раз все трое и находились, сразу начала Арина. – Честное слово. Я помню, что вам обещала. Но у меня такое дело, что мне обязательно нужно быть там, куда я иду. Понимаете? Чтобы помочь одному очень хорошему человеку. Я тепло оделась и постараюсь вернуться как можно быстрее. И буду вам звонить. Со мной все будет хорошо.

Она посмотрела на маму так, как умела смотреть только она, Арина. Посмотрела на Константина Александровича, на дедушку. Она просила. Но не того, чтобы ее просто отпустили. А того, чтобы поняли. Что ей НАДО уйти, несмотря на болезнь.

И родители действительно поняли. Отчим заставил Арину перед походом на улицу поесть – для придания сил, и она с большим трудом проглотила котлету и несколько ложек грибного супа. Мама нашла Арине еще один свитер – очень толстый, лыжный. А еще варежки и зимнюю шапку, совершенно детскую, с огромным помпоном и завязками под подбородком, в которой Арина ходила последний раз несколько лет назад. А дедушка, оторвавшись от чтения Антошиной поэмы, незаметно сунул Арине в карман упаковку аспирина – мол, если станет плохо, ешь лекарство, не бойся!

И неповоротливая, укутанная, точно детсадовец младшей группы, Арина Балованцева, предводитель мафии, вышла в прихожую. Оставалось только открыть входную дверь. И идти на дело.

Тут раздался телефонный звонок. Провожающие Арину оглянулись, мама первой сняла трубку.

– Ариночка, это тебя, – сказала мама, протягивая Арине трубку. – Алексей, говорит.

– Приве-е-ет, – услышала Арина довольный голос Лехи Быкова. – Чего делаешь?

– Я выхожу уже из дома. Иду по очень важному делу, – ответила ему Арина, стараясь говорить как можно меньше, чтобы родители ничего не поняли.

И Быков, видимо, об этом догадался.

– Это по поводу вашей аппаратуры краденой? – спросил он. – Вы нашли концы?

– Да.

– Разбираться, что ли, идете?

– Да.

– Подождите, не ходите! – попросил тут Леха.

Арина удивленно спросила:

– Почему?

– Погодите, говорю! Ты в какую сторону двигаешься? Давай встретимся!

– Ну давай, – согласилась Арина, не понимая, что Быков хочет ей и ее мафии предложить. – В нашем районе. На остановке тринадцатого автобуса, возле котельной…

– Найду, – прервал ее Быков. – Да, и вот еще что. Короче, пусть этот ваш обокраденный гаврик с собой все документы на аппаратуру свою прихватит. Лады?

– Ага.

– Все, я срываюсь.

Арина, которая уже спеклась в своих ста одежках, набрала Антошин телефон и сказала, чтобы где-то через полчаса все братья-мафиози приходили на ту же остановку, где она будет встречаться с Лехой Быковым. И чтоб Антон документы на свои украденные вещички взял.

Потап и Дрон, сидевшие на ледяной железной лавке автобусной остановки, очень удивились, глядя, как их предводитель стремительно сорвался с места и направился навстречу шарообразной девочке в глупой детской шапке с помпоном и на завязках.

– Что это с тобой? – удивился Леха, обходя это странное существо.

– Болею я, – заявила Арина. Но даже и не подумала объяснять, что обычно она лучше, белее и пушистее, просто мама навертела столько одежды, чтоб она не замерзла, и тому подобное…

Леха Быков хотел знать, что удалось выяснить о краже и том, кто это сделал. Арина быстренько все рассказала ему.

– Да че тут? Все ясно, – махнул рукой Леха. – Короче, все. Дальше я сам. Не надо вам рыпаться.

– Нет, Леха, – ответила ему Арина, прячась от ветра. – Это мы дальше сами.

– Ну и чего? – протянул Леха, поворачиваясь к ней. – Набьют вам репки. И все дела. Ничего вам не выгорит.

– Антон – наш друг, – твердо сказала Арина. – Так что для нас это дело чести.

– Хе! – усмехнулся Леха. – Я тащусь… Синельникова с Гарпуном только на испуг можно взять. И все. А их испуг – это я.

С этими словами Леха Быков распахнул свою разлюбезную телогрейку и, точно цыганка монистами, потряс ужасной связкой человеческих зубов. Арина чуть заметно поморщилась и после небольшой паузы спросила:

– Зубы поверженных врагов? Неужели ты за свою жизнь успел столько навышибать?

Быков хмыкнул.

– И поэтому тебя все боятся? – вновь спросила Арина.

– Боятся, – согласился Быков. – Боятся, многие боятся… Поэтому мне живется легче, чем тебе. Вот что ты будешь сейчас с Синельником и Гарпушей делать?

– Ну… Разговаривать.

– А я в табло сразу давать, – ответил Быков с нажимом. – Не, то есть я, типа, уже им авансом дал. Они меня и так послушают.

С этими словами Быков взял свое ожерелье в кулак и позвенел им.

– Так что я с вами пойду. Поговорю по понятиям.

– Нет.

Быков не привык, чтобы ему говорили «нет». Как это так – он предлагал, а от него было ничего не надо? От него, от самого Лехи Быкова, который за просто так мало кому предлагает свою помощь?! Леха разозлился.

Но Арина не обращала на это внимания. Она вглядывалась вдаль. Где-то там, на хорошо освещенной стороне улицы, уже можно было разглядеть группу маленьких мафиози. Которые спешили к ней.

Быков растерялся и заметался. Потап и Дрон, которые по-прежнему сидели на железной скамейке остановки, заметили это и поспешили предводителю на помощь. Но тот остановил их инициативу. Потап и Дрон в недоумении вернулись на скамейку.

– Слушай! – Великий и ужасный Леха Быков вновь подошел к Арине и загородил ей обзор. – Ты это… Ты думаешь, я…

– Да ничего я не думаю! Леха! Ты очень хороший, спасибо! – улыбнувшись Быкову, сказала Арина. – Но правда, мы должны сами. У тебя своя игра в жизнь, у нас своя.

– Это есть… Это да, – покладисто заговорил Леха. – Но ты послушай… Не думай, что я, это самое… Вообще такой беспредельщик…

С этими словами Леха оглянулся на сидящих на скамейке дружков и, подойдя к Арине вплотную, вновь щелкнул своим ожерельем. Арина вздрогнула и отвернулась.

– Ты только никому не говори, – потребовал Леха. – Побожись, что никому не скажешь?

– Не скажу. Честное слово, – пообещала Арина. – А что не говорить?

– Эти зубы… Ну… Не я сам выбивал, – негромко произнес Быков. Было видно, что эта речь дается ему весьма тяжело.

– А кто ж их тогда выбил? – удивилась Арина.

– Короче… Сеструха у меня в зубном кабинете работает. Медсеструхой… Ну и принесла. А я в них дырок насверлил. Ну и повесил… Но ты никому!

– Нет! Скажи, а ты что, зубным врачом хочешь быть, когда вырастешь? – удивленно спросила Арина, уже спокойнее глядя на Лехино устрашающее украшение. – Раз в чужих зубах дырки сверлишь?

– Не-а, – с апломбом заявил Леха. – Авторитетом хочу.

– А зубы эти, значит, для устрашения?

– Ну!

Теперь, когда Леха открыл свою действительно «страшную» тайну, его как-то неудобно было гнать от себя. Да и вообще – он как-то сразу роднее стал, ближе. Как будто простой нормальный парень, всего лишь на год Арины старше. Просто в школу не ходит, да и то по объективным причинам. И занимается более взрослыми делами, чем Арина и ее друзья.

– Пойдем с нами, Леха! – Арина протянула Быкову руку, сняв предварительно варежку. – Я не отказываюсь от твоей помощи. Спасибо тебе.

Даже в темноте было видно, как Леха Быков просиял. Он взял Аринину руку и пожал ее. Но в этот момент четверо братьев Белой Руки подошли к ним. И лицо Быкова приняло свое привычное надменно-ленивое выражение.

– Погнали, – скомандовал Леха.

Его верные люди снялись со скамейки и направились за ним. Арина рассказала своим о результатах переговоров с Быковым и его добровольной поддержке.

Глава XV

В логове скупщика краденого

В плохо освещенном дворе на скамейках, поставленных друг напротив друга, сидели несколько человек. Присмотревшись, можно было узнать жмущихся друг к другу от порывов холодного ветра Аську и Игоря Синельникова, а рядом с ними крупногабаритного парня по кличке Гарпун, признанного красавца – пэтэушника Андрея Воблова и Репу, чья большая шарообразная голова всегда была обвязана черным платком-банданой с аляповатым узором из пауков и паутины. Репа и Андрей о чем-то оживленно разговаривали, а Игорь и Гарпун молчали, лишь тревожно переглядывались.

…Процессия из восьми человек остановилась за углом.

– Ну что, есть он там? – указывая рукой в сторону едва различимых в темноте фигур на лавках, поинтересовался Леха Быков.

– Вроде как да… – неуверенно проговорила Зоя Редькина, изо всех сил вытягивая шею и вглядываясь вдаль. – Да, вон он сидит. Я за ним так наследилась, теперь в каком хочешь виде его узнаю…

Костя Шибай отправился в сторону скамеек и подошел к Синельникову.

– Можно тебя на два слова? – обращаясь к нему, сказал Костя.

Синельников страшно удивился. Но Косте было уже не впервой приглашать разных криминальных типов на разговор. Поэтому он весьма уверенно повторил свою просьбу. Синельников ухмыльнулся, бросил Гарпуну какую-то фразу, которую, к сожалению, Костя не разобрал, и, медленно переставляя свои тонкие ноги, обтянутые светлыми джинсами, пошел вперед.

– Ты знаешь, сколько вам с Гарпуном, да еще и с Аськой в придачу, могут дать за кражу? – как только он приблизился, спросила у него Арина.

– Чего? – протянул Синельников. – Ты че, припухла?

– Поспокойнее, – посоветовал ему Витя.

Но Синельников и его смерил презрительным взглядом.

– Не по бамперу олифу мажешь, ханыга… – проговорил он, обернулся и крикнул: – Эй, Гарпун, тут что-то ребятки оборзели вконец. Разберись…

Пока Гарпун приближался, Синельников еще раз с удивлением оглядел мальчиков и девочек, которые что-то от него хотели. Он их, конечно, знал, но сейчас делал вид, что впервые видит этих наглых козявок.

– Вы че, вообще не шарите? Кому разборки устраиваете? – продолжал он, видя, что машина уничтожения по имени Гарпун приближается. – А ты, жирная, вообще, что ли, заигралась?

– Ну, кому тут по соплям навешать? – поинтересовался Гарпун, подходя.

– Мы пока не сообщали о вас в милицию, – проговорила тем временем Арина, пряча руки в варежках в карманы. – И можете надеяться, что не будем. Если вы просто вернете украденные вещи Антону Мыльченко. И извинитесь.

– Что-о? – Игорь Синельников безгранично удивился.

В этот момент из-за старого железного гаража вывернул Леха Быков собственной персоной. Вслед за ним показались Потап и Дрон. Все трое подошли к Арине и ее мафиозным собратьям.

– Давай, Синельник, выкладывай, кому ты там загнал аппаратуру, – проговорил Быков, с прищуром глядя на Синельникова. – Веди нас туда, мы сами заберем…

Не надо говорить, что Синельников и Гарпун остолбенели. Когда к ним наконец вернулась речь, Синельников произнес:

– Леха… А как ты догадался?

– Не твое дело, – отрезал Быков. – Давай, или ты сейчас едешь к скупщику краденого, или тебя ребятки ментам закладывают.

Синельников и Гарпун заметались и занервничали.

– Слышь, Леха, а если там этого добра уже нету? – суетливо спросил Синельников, подобострастно заглядывая Лехе в лицо. – Ушел если уже товар?

– А ты тогда за ним помчишься. По следам, – сказал Быков и сам засмеялся над своей шуткой.

Синельников, бормоча что-то оправдательно-подобострастное, и Гарпун в полном молчании предложили всей многочисленной компании двигаться за ними. Из-за сарая появились еще несколько человек, в одном из которых Игорь узнал пострадавшего Антошу Мыльченко. И, всей толпой окружив Гарпуна с Игорем, эта странная команда двинулась туда, куда указывал Игорь.

Конечно, Игорь Синельников не ожидал такого поворота событий. От Гарпуна, своей тягловой рабочей силы, он не ожидал особой помощи или советов. А Аську вообще ни во что не посвящал. И она действительно знала только про то, что надо вытащить у Мыльченко ключи. Она могла, конечно, догадываться, зачем могут понадобиться человеку ключи от чужой квартиры. Но, видимо, так ей было гораздо удобнее. И задаваться вопросом, откуда после того, как она вытащила ключи у глупого Мыльченко, ее бойфренд Игорь Синельников вдруг раздобыл такую уйму денег, она тоже не собиралась. Раз нашел деньги и хочет вместе с ней их потратить, значит, так это и должно быть.

А теперь, с появлением на арене сначала детей, которые пытаются втереть, что сообщат о нем в милицию, а потом еще и с выступлением самого юного авторитета Лехи Быкова, ситуация стала катастрофической. И то и другое было опасно. Но откуда они могли все пронюхать? Сдал его кто-то? Но кто? Если сообщница Аська ничего не знает, а Гарпун молчит – и то потому, что ему, как тоже соучастнику, выгоднее молчать. Да еще и из-за того, что для него всегда большой проблемой было связать два слова. Кроме угроз и ругательств, он говорить не очень хорошо умел.

Тогда кто? Понятно, что милиция этим занимается. Но ведь нет ни следов, ни улик, ни свидетелей… Они с Гарпуном были в перчатках и даже на всякий случай все глазки в квартирах на третьем и четвертом этажах фольгой заткнули. Чтоб уж наверняка никто из бабок не подглядывал. А потом эту фольгу вытаскивать бегали, как нашкодившие дошкольники… Ведь если их с Гарпуном сейчас «сдадут» – это будет полная труба. Всплыть могут и предыдущие кражи. И тогда понеслась душа в рай… А если упросить технику по-тихому обратно отдать? Но где деньги взять, которые за нее обратно вернуть придется? Нет этих денег. И где брать – непонятно. Хоть по новой идти чью-нибудь квартиру вскрывать… Замкнутый круг. Игорь Синельников не находил выхода из этой ужасной ситуации.

И, точно робот, продолжал идти и вести за собой эту многочисленную делегацию мальчиков, девочек. И с ними Леху Быкова. Связываться с которым очень опасно.

Вот он остановился возле деревянных ворот частного дома. Подергал запертую дверь, позвонил в звонок. Послышался собачий лай, вслед за ним окрик: «Кто там?»

– Это мы, Биномыч! – крикнул Синельников. – Игорь и Гарпун!

Через минуту дверь открылась. Показался высокий сутулый мужчина средних лет. Увидев одиннадцать человек детей разного роста и возраста, он опешил. Но Леха Быков вышел на первый план, протянул ему руку и сказал:

– Ну, здорово, Биномыч! А мы все к тебе. Запускай.

Удивленный мужчина развел руками, приглашая всю эту гоп-компанию проходить.

– Жулик, сидеть! – крикнул он собаке, закрывая за последним мальчиком ворота.

В доме ребята разглядели этого Биномыча как следует. Оказывается, его звали Вениамин Биномович, а незабвенного его папеньку-физика Бином Иванович. Когда-то он работал в научно-исследовательском институте, а потом перешел оттуда на рынок. Где торговал всевозможным техническим старьем. И постепенно стал осваивать ворованную технику, предлагая надежным клиентам и ее. Так что теперь его нелегальный бизнес давал прибыль не только ему, но и множеству воришек, подобных Синельникову с Гарпуном.

Понятно, что всех этих подробностей своей биографии он ребятам не рассказал. Потому что, не теряя времени, Леха Быков распорядился выставить на обозрение украденные у Антоши телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр. А Антоше велел вытащить свои документы и сверить по ним номера украденной техники.

И дальше все произошло очень быстро. В недрах своего склада, устроенного в сыром деревянном доме, Биномыч быстро нашел нужный товар. Антоша при помощи друзей моментально сверил номера, убедившись таким образом, что техника точно его.

И все. Теперь можно было уже уходить.

– Спасибо тебе, Биномыч, – прощаясь с торговцем краденым, произнес Леха Быков. – Увидимся. А с этим кренделем что хочешь делай. Хочешь, на бабки его выставляй. А хочешь, пусть он пашет на тебя…

С этими словами Леха показал пальцем в сторону Синельникова, который под присмотром Антоши и Зои нес на улицу телевизор. Синельников вжал голову в плечи.

Вот все вышли за ворота.

– Все, Синельников, – сказала Арина. – Ставь телевизор. Ты свободен.

– Катись, – подтвердил Быков. – А я с тобой потом разберусь.

– Извинись! – звонко пискнула Редькина.

Но Синельников хмуро молчал, изображая, очевидно, Гарпуна, который за все это время не произнес ни слова.

– Не хочешь, – покачала головой Арина. – Ну смотри. Антон следователю ничего про вас не скажет. Но не надо скатываться в воровство. Это не круто. А Дрон подтвердит, что в колонии плохо. Подтверди, Дрон!

– Ага, плохо, – произнес Дрон, криво усмехнувшись.

Больше Синельникова и его туповатого дружка никто не задерживал. Поняв это, они быстро испарились в темноте.

Не сговариваясь, Братство Белой Руки принялось благодарить Быкова и его ребят и спрашивать, что они хотят в обмен за такую серьезную помощь.

– Да ничего! – рявкнул Леха Быков. – Я сказал – это мы по-братски!

– Спасибо! – Антон Мыльченко готов был заплакать от счастья. Но держался изо всех сил, потому что такие мужественные люди его окружали, что слезы на его поэтическом лице – просто срам, да и только!

Леха Быков подошел к нему, вынул из карманов телогрейки две кассеты и протянул Антоше. Тот разглядел, что это оказались за кассеты – похищенные жадным Синельниковым «Маска» и «Полет над гнездом кукушки».

– На, – сказал Леха. – У Калича отобрал. Твои ведь.

– Мои! – воскликнул Антоша. Он поднял кассеты над головой и издал громкий клич победы и радости в темное звездное небо.

И тут Леха Быков заявил:

– Короче. Вы мне можете одну штуку сделать…

– Можем, конечно! Какую, Леха? – спросила Арина.

– Да я тут пацанов одних на стрелку собираюсь выдернуть. На пустыре за гаражами возле леса будет стрелка. Не в лом вам будет еще раз свою тарелку с этими… инопланетянами запустить? Если пацаны будут кипешиться, я скажу: «Пацаны, не суетитесь, тут место такое, может и тарелка пролететь, всех порепать, если не тот базар пойдет…» Ну, типа того. А тут раз! Ваша тарелка! Чтоб ваще круто было, пацаны чтоб просто опупели!

– Конечно, сделаем! – весело согласилась Арина.

Остальные члены Братства Белой Руки тоже согласились. Сразу представилось, как будет весело, если на стрелку вместе с Лехой Быковым инопланетяне прилетят. Вот задрожат тогда его враги и конкуренты!

Поймав такси, ребята загрузили туда отбитую в честном бою Антошину технику. Вслед за техникой в машину забрались Антоша, Арина и Витя. Им предстояло сейчас непростое дело – убедить Антошину маму, что все в порядке, что волноваться не о чем и что жизнь опять хороша и весела.

Остальные собирались расходиться по домам пешком, тем более что всем, кроме Лехи и его приятелей, было идти всего ничего.

Бедный водитель извелся, ожидая, пока эти громогласные дети как следует попрощаются друг с другом, поблагодарят кого-то за что-то.

«Надо же, какие культурные, – подумал он, слыша то и дело то „спасибо“, то „счастливо“. – Наверное, это очень приличные дети, не шалуны, не хулиганы. А то ведь такие сейчас дети бывают… Хуже взрослых. До чего опасные…»

Поэтому он терпеливо ждал, глядя на трогательные прощания.

– Не болей. Скорее выздоравливай! – громко постучав по стеклу машины, как раз возле того места, где сидела укутанная девочка в детской шапке с помпоном, крикнул крупный мальчик в телогрейке.

И только водитель такси хотел умилиться, во что сейчас молодежь бывает одета, как добрый мальчик в телогрейке наклонился – так, что ожерелье из натуральных человеческих зубов закачалось прямо перед носом у шофера, и резко скомандовал:

– Ну все, папаша. Дергай давай.

И ошеломленный таксист рванул машину с места.

Глава XVI

Проверьте голову вашего мальчика

Увидев, как в распахнутую входную дверь вплывает родной телевизор, а вслед за ним видеомагнитофон, а в заключение еще и музыкальный центр на руках сынишки, Антошина мама сначала безумно обрадовалась. Так обрадовалась, что даже сказать ничего толком не могла. Когда же Антоша, Витя и Арина установили всю аппаратуру по местам, она смогла проговорить только:

– Ребятки, да откуда же?

Она не верила, что все закончится так хорошо.

– Значит, это все-таки не воры, да, Антошенька? – спросила она некоторое время спустя.

– Конечно, нет! – бодро ответил ей сынишка.

– А откуда же тогда, Антошенька?

И тут Антошенька самозабвенно начал плести то, о чем они только что с ребятами договорились:

– Мама, я все это Арине Балованцевой давал. Посмотреть и послушать. Ей очень надо было.

Арина согласно закивала – да, мол, действительно Антон давал вашу технику мне.

– А почему же ты… – услышав это, растерялась мама. – Сразу почему не сказал?

– Стеснялся, – весьма резонно ответил Антоша.

– А милицию, что же, мы зря вызывали? – Мама двинулась к телефону – сообщать следователю Очинных, что пропавшая видеоаудиоаппаратура вдруг нашлась.

– Ну, это… – теперь растерялся Антоша. – Я потом забыл, что Арине отдал. Начал искать, а тут ты… Ну, мы и вместе поискали. Мам, ты не переживай! Ведь все уже дома! На месте!

– Да, – подхватила Арина, – вы не волнуйтесь, пожалуйста! Никуда ваша аппаратура больше не денется. Антоша ваш очень добрый, он мне на время дал, а я уже вернула. Все в порядке, ничего не сломано. Можете вашему папе даже ничего не говорить.

– А замки? – всплеснула руками мама. – Ведь он приедет, ключи вытащит, а замки в доме другие! И не войдет! Спросит – зачем замки меняли? А мы зачем их меняли-то тогда? Ведь от вора…

– Конечно, от будущего вора, – сказала Арина. – Чтоб к вам домой никто не залез. Антон ведь ключ случайно потерял.

– И вы сразу бдительность проявили, – добавил Витя Рындин. – Сменили замки.

– Бдительность, да… – согласилась Антошина мама.

А Антоша уже веселился, видя, что все его маленькие друзья стоят по местам и собираются вновь верно служить семейству Мыльченко.

Еще немного поговорив с Антошиной мамой и полностью убедив ее, что все хорошо и технику никто не крал, Арина с Витей наконец ушли. И когда Витя, самый верный человек на свете, провожал Арину домой, они всю дорогу вспоминали эту совсем молоденькую, наивную и доверчивую маму. Которой завтра предстояла очень трудная миссия – объяснить следственным органам, откуда взялась у нее дома украденная аппаратура.

И это действительно оказалось нелегко. С самого утра мама Антоши пришла к следователю Николаю Очинных и, смущаясь и запинаясь, сообщила ему о том, что аппаратура вновь дома. И что никакая она, оказывается, не украденная, а просто отданная на время…

Глаза следователя Очинных, вероятно, никогда в жизни не открывались еще так широко.

– Что-о?! – медленно поднимаясь со стула, протянул он. – То есть как это не украденная? То есть как это она на месте?

– Стоит на месте… – ошеломленная громким криком, произнесла мама Антоши. – На тумбочке стоит и в комнате у меня…

Подхватив бывшую ограбленную гражданку Мыльченко, следователь Очинных потащил ее на место совершения преступления. В смысле в ее же собственную квартиру. Техника действительно была в наличии и стояла на местах.

– Да, дела… – увидев это, почесал голову следователь.

Мама принялась сбивчиво рассказывать, что ее сынишка Антошенька, оказывается, просто отдал все это дело посмотреть и послушать своей однокласснице, а потом забыл об этом… И решил, что их ограбили.

– Врача! – рявкнул следователь, схватив телефонную трубку и набрав номер отделения милиции.

Потом опомнился.

– А кто же вам телефонный провод перерезал? – поинтересовался он у опешившей от его крика гражданки Мыльченко.

– Н-не знаю… – пролепетала мама, только что подумав об этом. – М-может, мы играли во что-нибудь. В войнушку с Антошей… Сейчас не помню… А может…

Следователь не знал, что и делать. Ведь теперь преступления не было. Ни вора Жменю, ни кого бы то ни было другого искать было уже не нужно. Так и что? Наказывать гражданку Мыльченко за ложный вызов? Но ругаться на это трогательное создание и применять к нему жесткие санкции было просто невозможно.

А вот с забывчивым сынишкой разобраться бы не мешало. Поэтому следователь Очинных, немного подумав, произнес:

– Ладно. Тогда придется закрывать дело. За отсутствием состава преступления. Только вот настоятельно вам, гражданка Мыльченко, рекомендую – проверьте голову вашего мальчика!

– Да что ж ее проверять-то? – всплеснула руками Антошина мама. – Здоровенький он у меня!

– Да?

– Да, – уверенно кивнула мама. – Просто он поэт.

– Поэт?

– Поэт. И очень рассеянный.

Николай Очинных немного помолчал. А потом повернулся на каблуках и на прощанье посоветовал:

– Ремень ему в таком случае хороший не помешает.

Мама согласилась с ремнем и проводила товарища Очинных до двери. Но ремня для воспитательных целей в квартире не было. Мама направилась на кухню и принялась резать яблоки, чтобы испечь шарлотку, которую Антоша очень любил.

А Николай Очинных не поленился – сразу же отправился в учебное заведение, где получал знания бывший обокраденный Мыльченко Антон, нашел его и в присутствии школьной медсестры начал с ним беседу. Быть такого не могло, что с головой у этого мальчика все нормально. Однако тот почему-то держался стойко: верно отвечал на каверзные вопросы, почти всегда с первой попытки правильно решал логические задачки. Медсестра измерила Антону пульс, давление, а затем рост, вес и окружность головы. Параллельно с этим товарищ Очинных задавал ему вопросы. Но Антоша не сдавался – и говорил одно и то же. Ведь он не мог выдать свою мафию и ее дела…

Дав юному путанику Мыльченко легкий подзатыльник и отправив его на урок, следователь отправился вон из школы. Поиски преступной деятельности опасного вора Жмени ему пришлось начать заново и в другом направлении…

А когда приехал из командировки папа Мыльченко, то ни о каком ремне речь, конечно же, не заходила. Были только веселье, просмотр кино, торт и шашлыки на даче. Ни Антоша, ни мама не стали рассказывать папе обо всех странных событиях, которые произошли в его отсутствие.

Прошло время. Больше ни во дворе, ни в школе Аська и ее подружки не издевались над Антошей, не щипали и не щекотали его. Правда, сначала они немного удивлялись – почему это Аська перестала подбивать их на приколы над Антошей. Но потом как-то забыли об этом. Лариска влюбилась в одного металлиста-десятиклассника, ей было не до приколов. И подружки отошли на задний план.

Игорь Синельников, завидев маленького мафиозного поэта, старательно отворачивался в другую сторону, делая вид, что вообще не замечает его. Потому что обещанная встреча с великим и ужасным Лехой Быковым и его братками состоялась. Не случайно Алексей Быков пообещал Арине и ее друзьям, что возьмет всю черную работу в деле наказания воров на себя. Арина с ребятами и так, типа, основное совершили – просчитали все логическим путем, выследили преступников, предъявили доказательства. А дальше уже обязательно должен был действовать он, Леха, со своими верными людьми – карательная машина справедливого наказания.

…Так больно Синельникова еще никогда не били. Били и спрашивали – отбили ему охоту воровать или еще нет? Избитый Игорь клятвенно пообещал, что больше никогда… И теперь изо всех сил пахал на Биномыча, отрабатывая долг – подметал ему двор, мерз на рынке, торгуя его старьем, пока Биномыч отдыхал или гулял. Тяжелая жизнь настала для Игоря Синельникова.

Гарпуну от Быкова тоже изрядно досталось на орехи. И он, понимавший в жизни только кулак, быстрее Игоря Синельникова сообразил, что воровать нехорошо. Потому что и думать для этого много надо. И бьют за воровство больно. Так что теперь Гарпун попросту низко опускал голову, если Антоша или его мама попадались ему в подъезде. Но и этого было вполне достаточно.

Арина болела еще долго. Как истинный индейский вождь, она беззвучно терпела горчичники и банки, притирания, микстуры, настойки и таблетки. А потом уколы витаминов. И начала активно выздоравливать.

В один из дней мафия в полном составе собралась у нее дома. Приехал долгожданный Федя – пан Теодор. Ребята рассказали ему обо всей операции, в которой пришлось участвовать Братству без него. Про страдания благородного поэта и его мамы, про неожиданную помощь следствию в лице юного авторитета. И конечно, про прекрасную летающую тарелку в небе над городом. Оказывается, Федя тоже смотрел в тот день телевизионный репортаж. Правда, тарелку саму там не увидел…

– А я думал, настоящая, – проговорил Федя, восхищенно глядя на друзей. – Вот это вы молодцы!

Братья Белой Руки рассказали ему и про бедолагу Лимонада, на которого по поводу и без повода падают подозрения в мистификации граждан. Костя, Зоя и Антон спели Феде гимн, который Лимонад сочинил.

– Эх, резвится он, наверное, сейчас где-то на приволье, – проговорил Костя Шибай, – в своем Чернобуково. Чуть мы туда не уехали Антошину технику искать…

– Вот и хорошо, я рада за Лимонада, – подтвердила Зоя Редькина, – бегает свободным человеком.

– Я когда-нибудь тоже гимн сочиню, – заявил Антоша Мыльченко, слушая похвалы в адрес поэта Лимонада. – Про нашу великую мафию!

– Валяй, Антоха! – согласились все.

– Только без лягушек! – сразу предупредила Зоя Редькина.

– Ну, ты меня знаешь, – с достоинством произнес Антоша.

– А то я тебе…

– Пустое, Зоя…

Антоша Мыльченко был сегодня в ударе. Ничто не могло его сбить с поэтического настроя. Он принес Арине кассету «Нибелунги», которую наконец смог досмотреть до конца.

И в присутствии всех своих мафиозных братьев Антоша вышел на середину комнаты и прочитал вслух героическую поэму. Он и не ожидал, что поэма так всем понравится. И даже Зое Редькиной. Которая внимательно слушала, а потом сказала Антоше, что она его за все прощает и с понедельника снова сядет с ним за одну парту.

Пришел Аринин дедушка, попросил у Антона текст поэмы – показать недавно вернувшейся из Москвы бабушке. Создатель поэмы загордился и, немного смущаясь, шаркая ножкой и оглядываясь на Редькину, вручил рукописное произведение поклоннику своего творчества.

Вечером, когда ребята двинулись в прихожую за своими пальто и куртками, раздался телефонный звонок.

Арина сняла трубку. Это звонил Леха Быков. Витя Рындин, который чуть задержался на выходе из Арининой комнаты, еще не зная, кто точно звонит, теперь и вовсе остался на месте. Он не подслушивал разговор. Он просто ждал Арину. И волновался.

– С выздоровленьицем? – поинтересовался тем временем Леха Быков.

– Ага, – ответила Арина в трубку. – Леха, я помню про кассету! Когда ты возьмешь ее досматривать? Она у меня сейчас.

– Возьму, – ответил Леха. – Только… Арина, у меня к тебе дело.

– Какое?

– Это… Не могу сказать. Сейчас. – Голос Быкова был весьма нерешительным. И даже робким. – Ну, давай стрелку забьем.

– В смысле встретимся? – переспросила Арина, с удивлением глядя на своих друзей, которые выглядывали из глубины прихожей, поджидая ее.

– Ага! Встретимся! – увереннее заговорил Леха. – Я это… Приглашаю тебя в кафе.

– К-куда? – снова переспросила Арина.

– А пойдем в «Музыкальную кошку»? – быстро предложил Леха. – Это кафе клевое, не сомневайся.

«Летающая тарелка! – подумала Арина и обрадовалась. – Быков ведь нашу летающую тарелку хочет запустить! Конечно, надо поговорить с ним! Вот здорово!»

– Пойдем. Когда? – ответила в телефонную трубку Арина.

Витя резко обернулся и посмотрел на нее. Но потом его лицо вновь стало непроницаемым. Только взгляда от Арины он больше не отводил. Вите было почему-то очень грустно.

Леха Быков говорил что-то в трубку. Арина молчала. Возле нее стоял Витя Рындин – верный и преданный человек. Арина смотрела на него. Витя не слышал слов Лехи, но глядел на Арину, не отрываясь. Арина улыбнулась ему и кивнула. Витя тут же отвернулся.

– Хорошо, Леха, давай завтра. Я и кассету захвачу. Нет, лучше в семь часов. Я люблю пирожные «корзиночка» и еще такие, знаешь, коржик с белым кремом, «нашлёпка» называется. Ага, ну закажи. Нет, пепси-колу больше люблю. А еще лучше газировку «Колокольчик».

Витя опустил голову.

– Ну ладно, Леха, – сказала Арина. Она-то знала, что все нормально. Поэтому добавила: – Давай встретимся в этом кафе. Да, точно приду. А вот если бы ты сказал – на свидание, я бы не пришла.

– Не, не! – испугался Леха на том конце провода. – Не свидание, нет! Ты только приходи!

– У нас будет деловая встреча? – спросил улыбающийся, вполне выздоровевший предводитель мафии.

– Да, чисто конкретная деловая встреча! – заволновался Леха. Он ведь знал, что с Ариной непросто. И что у нее своя игра.

Витя снова посмотрел на Арину. Теперь он вообще ничего не понимал.

– Леха, только я не одна приду, – сказала Арина в трубку. – А с телохранителем.

– Ага! – согласился Быков. – Тогда я тоже с телохранителем. Чтобы было все солидно.

Они поговорили еще минуту, и обрадованный Леха положил трубку.

– Ты чего, Вить? – спросила Арина. – Я не предаю старых друзей. Если ты про это… Зря ты.

– Да я ничего… – Витя в смущении пожал плечами и с благодарностью посмотрел на Арину.

– Мы пойдем к Быкову. – Арина взяла Витю за руку. – Ведь мы же мафия. И обещали Лехе летающую тарелку. Значит, это наше новое важное дело. Да?

– Да. – Витя Рындин опустил голову, точно не решался сказать что-то важное. Но все же решился, пристально посмотрел на Арину и спросил: – Арина, это называется ревность?

– Нет, Витя, – честно ответила Арина и тоже пристально посмотрела ему в лицо. – Это называется верность.

Из дверного проема прихожей в полном составе выглядывала мафия. Обеспокоенная – не случилось ли чего и не надо ли чем помочь?

Content

Елена Нестерина
Мафия забивает стрелку

Глава I Подготовка к запуску

Глава II У куста барбариса стою…

Глава III Чудо над городом

Глава IV Ужасный Леха

Глава V Ничто не предвещало трагедии

Глава VI Погром своими руками

Глава VII Мафия открывает дело

Глава VIII Тревожное ожидание

Глава IX Мафия приезжает на стрелку

Глава X Быкова задрали – коррида удалась

Глава XI Лимонад великолепный

Глава XII По следам Зигфрида Нидерландского – убийцы дракона

Глава XIII И тут вдруг…

Глава XIV Будем брать на понт!

Глава XV В логове скупщика краденого

Глава XVI Проверьте голову вашего мальчика