Елена Нестерина

Мафия собирается в полночь

Приходи ко мне вчера:

Будем радио смотреть,

Будем песни танцевать,

Будем ёжиков пасти

И фонтаны подстригать.

Детская народная песня

Пролог

Это было самое мёртвое, самое глухое время ночи. Светила почти полная луна. Спал сторож, спали дети, не шумел лес, не пели птицы. Умолкли даже лягушки. Воздух замер, опуская на траву спокойную влажную тишину, росу. По опустевшим дорожкам летнего оздоровительного лагеря «Зорька» бегали разнокалиберные ежи, оставляя следы пухлых лапок на песке и вокруг урн.

Молодая воспитательница пятого отряда Галя мирным сном спала в своей кровати.

– Тук-тук-тук-тук, – оборвало вдруг сладкий Галин сон.

И снова тишина.

Галя открыла глаза.

– Тук-тук-тук-тук, – мерно раздалось по стеклу её окна.

– Кто там? – Галя вскочила.

Тихо.

– Боря! Это ты? – Галя задрожала мелкой дрожью, прижала лицо и ладони лодочками к стеклу. – Это ты, Боря?

Но было тихо.

Галя открыла дверь своей комнатёнки и прислушалась. В белой ночной рубашке двинулась по коридору.

– Тук-тук-тук, – мягко, но призывно постучали в окно.

Галя белым привидением метнулась поднимать тюлевые занавески, но всё стихло.

Может, это начальник лагеря устроил проверку? Галя заглянула во все палаты, пересчитала спящих детей. Весь отряд на месте. Если проверка, то у Гали всё в порядке. Галя больше всего боялась, как бы не случилось чего-нибудь такого, что подорвало бы её репутацию и негативно повлияло на прохождение ею педагогической практики в лагере. Галя была отличницей в своём институте и очень этим дорожила. А потому детей (чтобы с ними ничего опасного не случилось) она заставляла передвигаться по лагерю только строем, контролировала все их поступки, постоянно пересчитывала. И была от этого спокойна. Поэтому и спалось ей от сознания того, что всё идёт по плану, хорошо и сладостно. Но сегодня…

Выходя из последней палаты, она вновь услышала стук. Галин напарник, студент Боря, мог, конечно, стучаться – он ушёл на сентиментальное свидание с воспитательницей восьмого отряда Аллой, но обещал вернуться тихо, без всякого стука. Да к тому же взял ключ от корпуса. Нет, конечно, это не он. Боря – человек серьёзный и пунктуальный.

«Всё понятно. Тогда это физкультурник», – подумала Галя и поморщилась. Он говорил ей весь день комплименты и, видимо, опять пришёл надоедать.

«Ну-ка, я его прогоню! – Физкультурник ей не нравился. – Ишь, ходит тут».

– Валерка, иди отсюда! Спать иди! – приглушённо крикнула она, включив свет и появляясь в окне.

«Спрятался, гад…» – решила Галя, услышав в ответ тишину. Помедлив, она кинулась к выходу из корпуса, чтобы уж наверняка отогнать физкультурника.

Галя вышла на крыльцо, крадучись сошла со ступенек. Пробежала несколько шагов, заглянула за угол корпуса. Под её окном никого не было. Галя огляделась. Внезапный порыв ветра зашуршал кустами – и она в ужасе бросилась в корпус, захлопнула дверь, лихорадочно закрывая замок. Это же маньяк, который бродит в окрестностях!! Галя слышала, как сегодня перед отбоем шептались дети и рассказывали про него, нагоняя себе страха на ночь. Галя ещё ругала их за это. Так вот оно что…

Холодея, Галя бросилась к выключателю, погасила свет, оставив гореть только слабую ночную лампочку, и села у двери на пол. Затем поползла под окнами, чтобы не мелькать в синем свете ночника.

– Тук-тук-тук-тук, – тихо, но настойчиво пронеслось по коридору.

До своей комнаты доползти Гале было не суждено. Вылупив глаза, она бросилась в чемоданную, открыла дверь каморки, где хранились тряпки и вёдра для уборки корпуса, выхватила несколько чемоданов, забаррикадировалась ими, да ещё и ведро на голову надела.

По-индейски неслышно из травы поднялись Арина Балованцева и Костя Шибай. Сматывая чёрную ниточку, они подошли к Галиному окну. Полчаса назад они воткнули в горизонтальную оконную раму иголку с продетой в неё ниткой, к которой была привязана головка чеснока. За другой конец этой нитки они и дёргали из своей засады. Чеснок бился в окно и пугал Галю.

– Ну, дело сделано. Можно и по койкам? – уже на углу корпуса спросил Костя, подкидывая на ладони чеснок.

Чесноком запасся один из мальчиков – Антон Мыльченко. Он не сомневался, что возле лагерей всегда живут вампиры, поэтому набрал полчемодана чеснока, чтобы этих вампиров от себя отпугивать. Костя знал об этом, а потому тут же изъял у Антоши несколько головок его замечательного средства. Уже для своих целей.

– Думаешь, сильно она испугалась? – направляясь к окну палаты, спросила Арина.

– Судя по беготне, прилично, – ответил Костя. – Где она теперь? В чемоданной?

– Наверное.

– Завтра повторим?

– Как вести себя будет, – ответила Арина.

– Может, наша Галя теперь присмиреет и не будет такой борзой и активной. Тоже мне – мы только приехали, и сразу аллеи подметать.

– А если не угомонится, мы ей как-нибудь ночью в окно ежа кинем. Вот она с репой забинтованной и пойдёт на планёрку, – проговорила Арина. – Ну давай, спокойной ночи.

– Кинем, а чего нам, – с этими словами Костя подсадил Арину, и она влезла в форточку.

Очутившись в палате, Арина тихонько прокралась к своей кровати, разобрала скрученную из одежды куклу, разделась и с чувством исполненного долга улеглась спать.

Не повезло их пятому отряду с руководителями. Педантичный Боря подвергал все действия своих воспитанников строгому логическому анализу. А Галя была такой исполнительной и активной, что просто хоть хватай чемодан и беги вон из лагеря. А Арина и её друзья мечтали без помех самостоятельно порезвиться на природе. Хотелось приключений. А тут на тебе – режим, общественный труд, да ещё и Галя, желающая отличиться.

Глава I

Передел мира

Всего год Арина Балованцева отучилась в новом классе. Она так привыкла ко всем, кто окружал её на уроках, что расставание на целое лето казалось ей ненужным и тягостным. Сколько весёлых историй произошло за этот год! Арина, красивая спортивная девочка с короткой стрижкой-каре, словно притягивала к себе самые разные приключения, события вокруг неё почему-то всегда сгущались и приобретали романтическую окраску. Арина была неистощима на выдумки, поэтому она всегда оказывалась в центре внимания и имела много друзей. И вот теперь на лето все разъезжались кто куда. Но некоторые, как узнала Арина, собираются в оздоровительный лагерь «Зорька», находящийся совсем недалеко от её родного города.

Седьмой класс Арина закончила успешно. Родители планировали отправить её в детский лагерь на Кипр или в Хорватию, а потом в какой-нибудь полезный санаторий. Но Арина упёрлась: хочу с друзьями в «Зорьку», и всё. И вдобавок заявила, что в средней полосе России ей больше всего на свете нравится. Так родителям пришлось изловчиться и купить ей путёвку в «Зорьку» на первую смену.

Вместе с ней в первой смене оказались одноклассники – неугомонный и непоседливый Костя Шибай, наивная, застенчивая, но очень добрая Зоя Редькина, которую Арина всё время опекала и не давала в обиду, и вдохновенный искатель приключений Антоша Мыльченко по кличке Гуманоид. Арина предвкушала развлечения и непрерывное веселье. Правда, бедняжку Зою Редькину пришлось вызволять из третьего отряда, который укомплектовали одними девочками. Зато в четвёртом оказались одни мальчики – потому что большинство из них были из команды по гандболу и им нужно было тренироваться и жить всем вместе.

Первые дни после открытия смены не переставая лил дождь. Стадион утонул в лужах, за территорию не пускали, и заняться было нечем. Всех заставили записаться в кружки, куда ребята бросились сначала с интересом, а потом стали лениться ходить туда и почти не покидали своих корпусов. Так и сидели на кроватях, несмотря на запреты воспитателей. И дальше крыльца носа никто не высовывал.

Над лагерем нависли туманы. Расплодились комары. Они тучами набрасывались на детей и взрослых. Многие уже пожалели, что приехали, и даже захотели домой. В столовой у самых маленьких едоков вид был грустный и зарёванный.

Но самых главных проблем дети не знали. Тётя Маша – массовик-затейник, которая больше десяти лет работала в лагере, ушла в этом году в свой первый декретный отпуск. И «Зорька» осталась ни с чем – без обычных увеселений и шоу. Руководство не умело само развлекать воспитанников. Стараясь не показывать своей растерянности детям, оно лишь усилило режим. С чем Арина и её друзья были категорически не согласны и отыгрывались на своей бедной исполнительной Гале.

Даже когда дожди закончились, веселья не прибавилось. Началась уборка территории, скучные викторины и конкурсы в сыром здании клуба. Несколько раз водили отряды по очереди купаться на речку, но и это развлечение не доставило удовольствия. В целях безопасности на реке отгородили «лягушатник», где в самом глубоком месте по шейку было как раз только малышу.

– Вот и плескайтесь сами в своём «лягушатнике», – заявили старшие, посчитавшие для себя унизительным купаться в таком месте.

Как-то устроили День комара. По радио оздоровительного лагеря объявили, что за сдачу комаров назначается премия – аудиоплейер. И дадут её тому, кто принесёт первым полную пол-литровую пластиковую бутылку, набитую мёртвыми комарами. Две вторые премии, из-за шипения радио непонятно какие именно, собирались дать за бутылки по 0,33.

За комарами гонялись только наивные малыши. Старшие дети понимали, что набрать такое количество гнуса – нереально.

День комара был отвлекающим манёвром руководства лагеря. Никто из воспитанников не знал, что скоро им будет предложено нечто очень интересное. Для этого начальник лагеря Анатолий Евгеньевич заслал в соседний лагерь «Строитель» своего шпиона. Точнее – разведчика в лице резервного воспитателя Натальи Семёновны.

Несколько лет подряд в «Строителе» играли в одну большую лагерную игру. Называлась она «Передел мира», и считалось, что детям, которые отдыхали в «Строителе» и играли в эту распрекрасную игру, она очень нравилась. И брошенной массовиком-затейником на произвол судьбы «Зорьке» ничего не оставалось, как передрать себе правила этой игры и таким образом занять мающихся от безделья ребят.

К вечеру шпионка Наталья Семёновна вернулась в «Зорьку». Вместе с ней прибыла исписанная вдоль и поперёк толстая тетрадь. Там было всё: правила, исключения, обычаи, картинки с символикой и многое другое, что Наталья Семёновна успела разузнать во время своего разведывательного задания.

Выслушав её донесение, начальник лагеря собрал в своём домике от каждого отряда по одному воспитателю, велел завхозу принести в его кабинет запас кофе, сигарет, канцтоваров, географических карт и атласов – и закрылся вместе с этим добром и воспитателями на ключ. Всю ночь взрослые старались максимально активизировать воображение и создать из агентурных сведений Натальи Семёновны что-то реально выполнимое.

Соображала команда Анатолия Евгеньевича туго. Идея того, что теперь в лагере будет большая общая игра, понравилась всем, но дальше этого дело долго не двигалось. Анатолий Евгеньевич встал перед собравшимися, упер руки в бока и начал пристально всматриваться в лица персонала лагеря. Повисла тишина.

– И что надо делать? – спросила откомандированная от пятого отряда Галя, дисциплинированно разложив на коленях толстую тетрадь и приготовившись записывать.

– Очень просто! – взмахнув руками, словно дирижёр, произнёс Анатолий Евгеньевич. – Весь лагерь надо разбить на «страны», то есть каждый отряд – это какая-то страна. И теперь жизнь в отрядах будет идти по законам соответствующего государства. Понятно?

– Развивать политические отношения с другими странами, искусства, промышленность – то есть работать на пользу лагеря и получать за это «денежные знаки». Как в «Строителе»! – влезла в монолог начальника лагеря шустрая и очень деятельная Наталья Семёновна.

– За деньги? Да они ж тогда весь лагерь разворуют! – ахнул завхоз Николай Петрович – кругленький дяденька с лысой головой, но с широкой, как лопата, бородой, и тут же хозяйственно пересчитал все атласы, кружки, карандаши и ручки, которые принёс. – Этим детям никак доверять нельзя!

– Их нужно просто строем водить и не отпускать! – заявила Галя. – А то они представят, что здесь Дикий Запад, будут тут носиться, потеряются, передерутся, а нам за них перед родителями отвечай потом…

– А как это – работать на пользу лагеря? – удивилась заведующая столовой, толстая румяная Валентина Спиридоновна.

– На кухне у вас!

– Антисанитария, Анатолий Евгеньевич, вы что! А если руки у них грязные?

Анатолий Евгеньевич фыркнул:

– Что вы глупости говорите, прямо стыдно за вас! То одна, то другая! У нас все дети с прививками, здоровые. А что руки грязные – помоют. И не в компоте, а под краном. С мылом. Понятно?

– Ага, – кивнула Валентина Спиридоновна, достала из кармана яблоко и хотела уже вонзить в него зубы, но под взглядом начальника лагеря убрала яблоко обратно, тяжело вздохнув. Не могла женщина-повар так долго быть без пищи. А тут ещё собрание какое-то ночное…

– Продукты нужно будет от них на ключ запирать, очень строгий контроль необходим… – пробормотал хозяйственный Николай Петрович. – И возможные убытки списывать.

– Ну вы уж скажете, Николай Петрович, – развёл руками начальник лагеря, – какие убытки? Что у нас дети – вандалы?

– Ну… это… – крякнул завхоз. – Мало ли. Детишки-то, они шкодить любят. Озоруют, сами знаете, вот уронят на кухне что-нибудь, чан с пловом, например, перевернут, лоток с рыбой. А куда ж это тогда девать? Только списывать… Убыток хозяйству.

– Верно, – согласился начальник. – Молодец, Николай Петрович, хозяйственная жилка. А насчёт денег, которые будут ходить в нашей лагерной игре… Вот. Мы с Натальей Семёновной нарисовали…

Анатолий Евгеньевич гордо показал народу нарисованную на компьютере «купюру». «Одна зорька» – чёткими буквами было на ней написано, и напечатана задорная картинка.

– И что с ней делать-то? – спросила Галя, потому что до неё доходило всё очень медленно и неправильно.

– Объясняю, – начальник лагеря поднял палец вверх. – Резервный воспитатель Наталья Семёновна возглавит у нас «Всемирную биржу труда». Каждый отряд должен будет теперь посылать своих представителей работать на этой бирже – то есть дети будут убирать территорию, помогать на кухне, делать поделки в кружках, сдавать их на биржу и получать за это условные дензнаки.

– Вот эти «зорьки»? – спросил завхоз.

– Именно. Слепил поделку – получи на бирже «зорьку». Подмёл аллею, начистил картошки в столовой – отчитайся в этом перед Натальей Семёновной или поваром – и тоже получи за работу.

– А нам можно «зорьки» зарабатывать? – спросила воспитательница Ниночка, которую многие принимали за девочку отряда так из второго-первого – такая она была маленькая, худенькая и доверчивая, хоть и руководила седьмым отрядом.

На неё цыкнули, мгновенно пристыдив.

– А в конце смены должна будет состояться Всемирная ярмарка, – продолжал вдохновенный начальник лагеря, – где заработанные деньги каждая страна сможет спустить – то есть ребята на свои, кровно заработанные «зорьки» накупят сладостей, сувениров и игрушек. Вам что, Ниночка, детские игрушки нужны? Зачем вам-то «зорьки» зарабатывать?

Ниночка покраснела и спряталась за свою соседку. Начальник лагеря перешёл к вопросу внутреннего устройства каждой страны-отряда.

В это же время компьютер и принтер в кабинете начальника лагеря без устали печатали «зорьки». Этих «зорек», как тут же подсчитал справедливый завхоз, рьяно радеющий за лагерное добро, должно быть ровно столько, чтобы окупить то количество сувениров и подарков, которые будут за эти самые «зорьки» продаваться на ярмарке. Государственное устройство всяких там Аргентин, Финляндий и Испаний мало его интересовало. Из принтера вылетала наштампованная лагерная валюта, Николай Петрович выхватывал её, складывал аккуратно в стопочки и подсчитывал купюры.

– Умная машина, ух, умная! – точно домашних животных, похлопывал он то принтер, то монитор, то процессор.

За окном забрезжил рассвет. Команда по переделу мира в изнеможении сползала со стульев. Но план великой игры был готов.

До подъёма оставался всего лишь час. Начальник лагеря Анатолий Евгеньевич вышел из прокуренного кабинета на крыльцо, хлопая сонными опухшими глазами. Творцы-воспитатели измученными привидениями колыхались позади него.

– Готово! О-го-го-го! – прокричал начальник лагеря в утреннее небо.

На планёрке весь руководящий состав лагеря был ознакомлен с планом действий.

После завтрака весь лагерь согнали в актовый зал клуба. Когда затихли возня и шум, на сцену вышли Анатолий Евгеньевич и несколько активистов и изложили суть игры. Дети слушали внимательно.

– Ну что, нравится? – после долгого рассказа спросил начальник лагеря у притихших детей.

Когда одобрение переросло в мощный гул, Анатолий Евгеньевич решил, что пора переходить непосредственно к переделу мира. На сцену вызвали командиров отрядов, и они вытянули из шапки, которую держала торжественная Наталья Семёновна, бумажку с названием страны, по законам которой будет теперь жить их отряд.

Первый отряд тут же единогласно крикнул, что желает стать Соединёнными Штатами Америки, однако их командир вытащил бумажку со словом «Индия». Пришлось их успокаивать и доказывать, что в Индии тоже хорошо. К тому же силой своей активности старший отряд может превратить свою Индию в самую мощную страну их местного «мира».

Италия и США оказались у двух младших отрядов – девятого и восьмого, седьмому досталась Испания, шестому Польша. Россию из чувства патриотизма в игру не включили.

Отряду, в котором были одни девочки, воспитатели подыграли – незаметно сунули командирше, будущей мадемуазель Натали, бумажку с надписью «Франция». Так что теперь все девочки стали там не просто девочками, а прекрасными француженками. Четвёртому отряду, состоящему из мальчиков, выпал Китай. Они сначала недовольно загнусили, но быстро сообразили и заявили, что будут жить по законам Шаолиня. Никто на это не возражал.

Вскоре все отряды распустили решать внутренние проблемы своих государств, а переутомившийся начальник и его помощники отправились отдыхать.

Арина вместе со своим пятым отрядом сидела возле корпуса. Только что воспитатели Боря и Галя прочитали им с бумажки принцип государственного устройства доставшейся им страны – Финляндии. И теперь они стояли и молчали, переминаясь с ноги на ногу и рассматривая свои записи. Что делать дальше – они не знали. Но и воспитателям, и, конечно же, отряду хотелось к Всемирной ярмарке стать самой богатой и развитой страной в лагере. Призы, как сообщил в клубе начальник лагеря, обещали очень весомые.

– Ну, горячие финские парни, – сказала Арина, окинув взглядом своих товарищей по отряду, – что будем делать?

Предложений не было.

– Как – «что делать»? Давайте скорее работать, деньги, «зорьки», зарабатывать, – активизировалась командир отряда Анжела, с первых же дней заслуженно получившая кличку «Анжела-надоела». Она просто ни на шаг не отходила от воспитателей и этим уже порядком утомила и Борю, и Галю. Анжеле очень хотелось быть везде самой главной, а поскольку всем остальным было всё равно, её и выбрали командиром.

– Территорию подметать, что ли? – недовольным голосом поинтересовался у неё Костя Шибай. – А ты будешь?

– Я? – удивилась Анжела. – У меня, как у президента страны, и без того будет много дел.

– Будешь, как миленькая, – заявила Арина и добавила, что у неё есть предложение.

Все тут же обернулись к ней. Ребятам казалось, что Арина обязательно что-нибудь интересное придумает. Многие учились с ней в одной школе и хорошо знали, на что она способна, ведь у неё были особенные – приключенческие – мозги.

Видя, что больше ни у кого предложений нет, воспитательница засуетилась.

– Ой, Ариночка, раз у тебя предложение, может, ты теперь президентом у нас будешь? Вот всё нам и организуешь… – забормотала Галя, хватая Арину за руку и вытаскивая её на середину площадки.

– Как? А я? – чуть не плача крикнула Анжела и с негодованием уставилась на Арину.

– Нет. Не буду, – твёрдо заявила Арина, выдёргивая у воспитательницы свою руку. – Я сюда отдыхать приехала.

Но сейчас планов по поводу того, как превратить Финляндию в самую процветающую страну лагеря, у неё появилось уже множество.

– Давайте для начала создадим кабинет министров, – предложила она.

Боря и Галя обрадовались. Галя схватилась за свою тетрадь и стала объяснять министры чего вообще бывают.

– Я выбрала, – сразу сказала Арина. – Я буду министром иностранных дел. Мне это нравится.

– Да, да, главное – министры! – поддержал её Костя Шибай, которого тут же избрали министром финансов.

– Давайте полезные ископаемые добывать! – с восторгом крикнул вдруг Антон Мыльченко.

Все засмеялись.

– Гуманоид, дурак ты, что ли? – воскликнул кто-то из ребят. – Здесь нет полезных ископаемых и быть не может.

Антон никак не отреагировал на это заявление и на свою обидную кличку. С детских лет она прилипла к нему и не отставала ни в школе, ни во дворе, ни в оздоровительном лагере. А дело было так. Однажды ещё дошкольником гулял Антоша на стройке, и случайно на него упал мешок с сухим цементом. Тщедушного ребёнка прибило к земле, обсыпало с ног до головы строительной смесью. Когда рабочие услышали писк из-под мешка и подбежали к бедному Антоше, он долго не мог прийти в себя. Из его рта вылетали совершенно неземные звуки, потому что от испуга Антон, прибитый мешком, забыл все буквы и цифры. Двигался до своего дома он тоже медленно, как-то рывками, будто Майкл Джексон по Луне.

– Батюшки, гуманоид! – сложив руки у сердца, ахнула бабулька, сидящая около подъезда. Она только что прочитала статью про пришельцев из космоса в своей любимой газете «Новости родных просторов», а вид маленького серо-белого существа не оставил у бабушки никакого сомнения в том, что гуманоиды прилетели. И один из них идёт с ней на контакт.

Строители, которые сопровождали Антошу до его дома, засмеялись, но бабушка пригрозила им пальцем:

– Цыть вы! Это пришелец-гуманоид! Что, милый, на контакт идёшь?

– Мама! – крикнул наконец перепуганный Антоша, к которому бабулька протянула руки для братания.

Выбежала Антошина мама, увидела своего серебристого сына и утащила мыться. Но когда Антон вновь вышел во двор гулять, то сразу услышал:

– Гуманоид, гуманоид!

Так оно и повелось.

– Где полезные ископаемые будем добывать? На территории лагеря или за? – поинтересовалась у Антона Арина.

– Сначала на, потом за, – не унимался Антоша. – Выгодное дело. А как начнём добывать, так нам обязательно какой-нибудь старинный клад попадётся!

– Хорошо, – согласилась Арина, подождала, пока стихнут шутки и смех, и торжественно произнесла: – Правительство назначает тебя, Мыльченко, министром добывающей промышленности. Копай, ищи что хочешь.

Антон обрадовался, но тут же снова всполошился:

– Нет, нет, я хотел бы быть министром культуры! Я без поэзии никуда!

– Поэзией ты можешь и так заниматься. В свободное от работы время. Знаменитый поэт Тютчев, между прочим, был важным государственным деятелем, – резонно заметил Костя Шибай. – А стихи писал получше некоторых.

Антоша вздохнул и согласился быть министром полезных ископаемых. Он уселся на своё место, и мысли его унеслись к костям мамонтов, древним сундукам и месторождениям нефти прямо за пищеблоком.

До самого обеда пятый отряд делил государственный пирог. На тихом часе прения продолжались.

После полдника часть ребят отправилась в прикладные кружки и попыталась что-нибудь заработать. К вечеру бюджет страны составил семь «зорек». Последующие два дня уборка территории и мытьё полов в клубе принесли Финляндии ещё одиннадцать. Как министр иностранных дел Арина пошныряла по другим отрядам и выяснила, что дела в мире обстоят значительно лучше, чем у них в стране. Там капиталы росли. Не то чтобы в пятом отряде собрались одни лентяи, но доходов Финляндия не имела почти никаких.

Вечером на стенде возле столовой вывешивались рейтинги – какая из стран самая богатая. Финляндия и Италия с США плелись в хвосте со значительным отрывом от всех остальных.

– Позор, ребята, позор! Ладно восьмой и девятый отряды отстают. Они ещё маленькие. А вы-то! Лбы здоровые! – возмущалась воспитательница Галя, которой на планёрке уже сделали замечание. – Давайте работайте! Ходите в кружки. Ведь можно на спицах вязать, из глины лепить. А вы?

В кружок вязания ходили только Зоя Редькина и скромная девочка Любочка. Арина посещала кружок юного любителя природы, Костя Шибай с ребятами занимались настольным теннисом, где они подолгу и пропадали. А какой от этого государству может быть доход? Никакая страна не захотела бы купить себе ни одного из этих спортсменов. Потому что и своих таких же везде достаточно.

Антону Мыльченко не удалось пока добыть ни золота, ни нефти, ни самого завалящего клада, хотя он успел перерыть уже значительное количество клумб и теперь подбирался к стадиону.

План развития страны, который Арина предложила воспитателям и президенту страны, им не понравился.

– Какой ещё игорный бизнес? – Галя чуть со стула не упала.

– Обыкновенный, – Арина посмотрела на неё, как на глупую, и обратилась уже к Боре: – Как у нас организована ночная жизнь лагеря? Да никак. Но всё в наших руках. Этим весь мир зарабатывает. Для начала устроим тотализатор. После отбоя. Но можно и значительно раньше. Официально.

– Нет, Арина, ты что?! – возмутился Боря. Он был человеком очень трезвым, рассудительным, с ним можно было разговаривать. Но, видимо, не сейчас…

– Или можно в «очко» на деньги резаться…

– Во что?!

– В «очко».

– Как?

– А очень просто. Всё равно ведь все в лагере в карты играют. А мы будем играть узаконенно и на местную валюту. Очень интересно. Этим мы поднимем экономику нашей страны. Я замечательно в «очко» играю. Верняк не прогадаем.

Воспитатели зашипели на Арину, запретили ей даже предлагать такие вещи ребятам и побежали смотреть, как обстоят дела у других отрядов. А Арине Галя пригрозила, что нажалуется её маме в родительский день.

Арина, понятное дело, не испугалась. Но играть в такую вялую игру у неё совсем пропало желание. Однако приехала её мама, и Арина радостно побежала к воротам.

…– Арина, ты же знаешь, сколько у меня дел, – мама нагрузила свою дочку большим бумажным пакетом из «Макдоналдса», – ты вот это обязательно съешь. Не переохлаждайся, веди себя прилично, а я поехала. Завтра-послезавтра к тебе кто-нибудь из братьев приедет, фруктов, конфет каких-нибудь привезёт. Так что жди. Выше нос!

Не прошло и пяти минут, как мама завела машину, помахала из окошка на прощание и унеслась. Обхватив кулёк, набитый пирожками, биг-маками и чизбургерами, Арина побрела к своему корпусу. Да, такого она уж точно не ожидала. Что за жизнь? И в лагере оказалось совсем не так интересно, как Арина себе представляла, и маме некогда с ней пообщаться, а она так по маме соскучилась… Арина шмыгнула носом, вздохнула, подхватила свой мешок поудобнее и опустила голову.

– Арина, а можно с тобой познакомиться? – вдруг услышала она.

Ей в лицо заглядывал незнакомый мальчишка в скаутских шортах и майке «ВОSS». Только этого сейчас не хватало.

– Давай позже, а? – устало сказала она, увидела, как от корпуса ей приветливо машет Зоя Редькина, и прибавила шагу.

Парень, что хотел непременно познакомиться, пошёл было нерешительно вслед за ней, но Арина нахмурилась и сурово посмотрела на него. И тот остался стоять на аллее.

Пока Арина ходила встречаться с мамой, её отряд под руководством Гали успел ещё раз убрать территорию, и потому все Аринины друзья – и Костя, и Зоя, и Антоша вид имели удручённый.

– Смотрите, сколько мне хавчика подвезли! – Арина раскрыла свой пакет перед друзьями. – Налетайте!

В лагере кушать хочется всегда, это каждый знает. А гостинцы почему-то съедаются моментально. Зоя, Антон и Костя с удовольствием вытащили из мешка кто биг-мак, кто чизбургер, кто пирожок.

– Эх, долго маманя ехала, остыли… – сокрушённо покачала головой Арина, откусив от своего фишбургера. – Подогреть бы!

– Слушайте, а ведь можно попросить, чтоб на кухне подогрели! – крикнул Антоша, и глазки его загорелись. – Я тут недавно раскоп делал возле столовой, видел, печки у них СВЧ стоят! Они в момент подогревают!

– Отлично соображаешь, Мыльченко! – Арина хлопнула его по плечу. – Погнали, подогреем! Попросим, что им, жалко, что ли?

– Нет, там тётеньки добрые, – сказала Зоя, и вся компания направилась к столовой.

В столовой был как раз перекур, и только помощник повара, ученик кулинарного техникума в белом колпачке, возил тряпкой по большой жирной кастрюле. К нему и обратились. Конечно, он не отказал, запихнул в печку все булки, что ему дали. Тем более что за работу ему подарили многоэтажный биг-мак.

– Вот теперь самое оно! – с удовольствием откусывая от своего, теперь уже подогретого фишбургера, проговорила Арина.

– Здорово мы придумали! – щурясь на солнце и облизывая со щёк сладкую вишнёвую начинку, добавила Зоя.

Ребята расположились на травке возле служебного входа в столовую. Здесь было безопасно – вряд ли в ближайшее время они смогут попасться на глаза Боре или Гале.

– Хорошо сидим, – протягивая руку за очередным биг-маком, заметил Костя Шибай. – Тут даже лучше. А то «зорьки» эти зарабатывать припашут.

Антон, не выпуская надкушенного чизбургера из рук, склонился над своим раскопом и внимательно изучал внутренности ямы. Он верил, что археологическая удача улыбнётся ему.

– Да что же это делается! Среди бела дня! Ой, батюшки! Ой, матушки! – заведующая столовой и старший повар в одном лице Валентина Спиридоновна влетела в кабинет начальника лагеря.

– Украли! Из-под носа утащили! Безобразие! – вслед за ней, громко топая тяжёлыми ботинками и поддерживая руками своё трогательное брюшко, вбежал завхоз Петрович. – Вот оно, начинается! Эти ваши игры в страны! Что они, дети-то? Разве можно положиться? Сплошное разорение!

– Что случилось? Что украли? – всполошился начальник лагеря.

Почти два дня радовался Анатолий Евгеньевич трудовой активности ребят. Но сейчас, переведя крики заведующей столовой и завхоза в русло нормальной речи, он узнал, что от служебного входа в столовую исчезли четыре больших упаковки «крабовых палочек», которые повара собирались пустить на салат для ужина. Машина привезла их, завхоз посчитал, водитель помог помощнику повара выгрузить да и уехал. «Палочки» какое-то время лежали возле дверей, а потом исчезли.

– Да не может такого быть! – крикнул Анатолий Евгеньевич и бросился к столовой. Он не мог поверить, что такой дорогой продукт пропал.

– Работники кухни – люди порядочные. Украсть партию продуктов – нет… Они такого сделать не могут. Я ручаюсь. Может, эти «палочки» закатились куда? – заглядывая в лицо начальнику, восклицала заведующая столовой. Но безнадёжно вздыхала и махала рукой – ну куда могут закатиться эти палочки, каждая упаковка которых весит восемь килограммов?

– Безобразие! – чуть не плакал завхоз. – Начинается. Всё, по миру пойдём.

И тут взгляд Валентины Спиридоновны упал на четвёрку детей, которая нежилась на солнышке возле столовой и что-то самозабвенно жевала. Заведующая вытянула руку и указала на них начальнику лагеря.

– А ну-ка идите сюда, – поманил ребят Анатолий Евгеньевич.

– Мы? – спросила Арина, потому что именно на неё смотрел начальник лагеря, призывно помахивая рукой.

Ребята нехотя поднялись и приблизились к начальству.

– Что вы тут делали? – строго спросил Анатолий Евгеньевич.

– Ничего, просто сидели, – пожала плечами Арина, дожёвывая уже второй фишбургер и вытирая руки.

– Именно у столовой решили посидеть? – ехидно заметил завхоз. – Другого места во всем лагере не нашли?

– Как это подозрительно, – заявила заведующая столовой.

– Что подозрительно? – удивилась Арина.

– А вы не догадываетесь?

– Нет, – глядя на взрослых своими честными глазёнками, сказала Зоя Редькина.

– Вы посмотрите на неё! – всплеснул руками завхоз. – А такая с виду хорошая девочка. Как научилась врать!

– Кто это врёт? – удивилась Арина. Она очень не любила, когда кто-то нападал на Зою: та сразу расстраивалась и начинала плакать.

– Скажи-ка, что это ты ешь такое? – начальник лагеря подошёл к Арине поближе и даже принюхался. – Какой-то рыбой от тебя пахнет.

– Я фишбургер ела, – просто сказала Арина. – А что?

– Не знаю, что это за фишбургер, – голос начальника лагеря стал более решительным. – А ну-ка признавайтесь, это вы «крабовые палочки» утащили?

– Как не стыдно! – влезла в разговор заведующая столовой.

– Какие ещё «крабовые палочки»! – воскликнул удивлённо Костя Шибай, и его ушки, по форме напоминающие причудливо вылепленные пельмешки, стали ярко-красными.

– Обыкновенные! Целых четыре упаковки по накладной! – завхоз с неодобрением покачал головой. – Как раз по упаковке на человека.

– Неужели вы их все съели? – не дав никому ничего возразить, проговорил Анатолий Евгеньевич. – Ну-ка, признавайтесь, где припрятали продукты питания, да и дело с концом.

– Надо же какие воришки… – заведующая столовой хотела как можно ощутимее пристыдить маленьких негодников. – Да, такого у нас в лагере ещё не было.

– Вот они какие – современные дети! – подвёл итог завхоз Петрович.

– Да что вы такое говорите! – возмутилась Арина. – Не брали мы никаких «крабовых палочек»! И не видели их даже! Вы не имеете права на нас клеветать!

– Да? А что ты сейчас такое рыбное жевала? – спросил завхоз.

– Неужели непонятно – фишбургер из «Макдоналдса». Мне мама привезла!

– Но почему ты это делала не у себя в отряде, а возле служебного входа в столовую? – начальник лагеря всё ещё не хотел верить, что среди его воспитанников оказались воры, но всё больше убеждался, что факты указывают именно на это.

– Чего вы к ней пристали? – Костя Шибай сделал шаг вперёд, заслоняя Арину. – Мы пришли подогреть в столовской печке биг-маки и гамбургеры, потому что они вкуснее, когда тёплые. Что вы, не знаете этого, что ли?

– А ну-ка не учи нас! – прикрикнула Валентина Спиридоновна. – Умный нашёлся, старших поучать.

– Ну чего вы не верите-то? – пробубнил до этого молчавший Антоша. – У нас и доказательство имеется, вон, на траве валяется.

Он указал рукой на смятый бумажный пакет и упаковки от пирожков и бутербродов, которые они оставили там, где совсем недавно мирно сидели.

– У нас в лагере на траве чего только не валяется, – резонно заметил Анатолий Евгеньевич. – Поэтому это не доказательство.

– А вы у помощника повара спросите! Он нам подогревал! – звонко крикнула Арина и взяла за руку Зою Редькину, которая уже давно беззвучно плакала.

Начальник лагеря отправил завхоза за воспитателями пятого отряда, которые примчались моментально, отыскал юного помощника повара и принялся допрашивать его. Бедный юноша, которому уже и так по полной программе досталось от Валентины Спиридоновны за то, что он не уследил за доставкой «крабовых палочек», трясся как в лихорадке. Он не мог ещё решить, выгодно ему признаваться в том, что он без разрешения грел в СВЧ-печке булки, которые принесли ему дети. Но взгляд Арины из-под её резкой чёлки был таким пронзительным и требовательным, что бедняга оказался вынужден всё-таки признаться, что ребята приходили к нему со своей макдоналдсовской едой.

– Ну хитрованы! – воскликнула Валентина Спиридоновна, и завхоз Петрович, вернувшийся на место расследования, присоединился к ней. – Ну надо же, и прикрытие себе придумали! Ловко!

– Зоя, Костя! – кричала Галя, сотрясаясь всем телом. – Немедленно отдавайте всё, что украли! Немедленно, немедленно! Иначе вон из лагеря! Вон! Вон! Антон, признайся! А ты, Арина, я знаю, картёжница! Картёжники все обманщики! Не верю я тебе!

– Напрасно.

– Да? Да? – трясла головой Галя.

Боря пытался успокоить её, но Галя в ужасе представляла себе свою будущую характеристику и стремилась как можно скорее самостоятельно обнаружить воров, покарать их и хотя бы этим отличиться.

– Мы бы не успели столько «крабовых палочек» съесть… – всхлипнула бесхитростная Зоя. – Правда.

На крики к столовой сбежалось много народа – и ребят, и лагерного начальства. И теперь все стояли и смотрели, как позорят и заставляют сознаться в воровстве мороженых упаковок «крабовых палочек» четвёрку из пятого отряда.

– Это сделали не мы, – когда очередная обличительная речь закончилась, твёрдо сказала Арина, глядя в глаза начальнику лагеря. – Почему вы нам не верите?

Тот крякнул и не нашёлся, что ответить. Все улики были не прямые, а косвенные. Анатолий Евгеньевич понимал это. И ему пришлось сказать:

– Хорошо, ребята. Будем считать, что вы ни в чём не виноваты. Действительно, вы отпираетесь, а доказать пока ничего нельзя. Идите в свой отряд и ведите себя хорошо. Будем надеяться, что вы и в самом деле честные ребята.

Не говоря ни слова, Арина и её друзья развернулись и пошли по направлению к своему корпусу. Некоторые пытались улюлюкать им вслед. Арина не видела, как подходивший к ней сегодня мальчишка в скаутских шортах залепил мощную оплеуху одному особенно остроумному парню, который кричал за её спиной что-то обидное.

Но скоро должен был состояться ужин, и на время Арину, Костю, Зою и Антошу оставили в покое. Хотя до самого отбоя лагерь шушукался на тему того, кто же упёр из столовой эти несчастные «крабовые палочки». Многие представляли себе эти вкусные «палочки» и облизывались. Вот бы, в самом деле, навернуть большую порцию – и наесться этими «палочками» на много-много лет вперёд. А может быть, даже на всю жизнь.

…Когда через день недосчитались только что выгруженной из машины глыбы куриных окорочков, сомнений у Анатолия Евгеньевича больше не осталось – на территории лагеря действует вор. Промышляет он продуктами питания и, что самое главное, – не оставляет следов.

На планёрке были предупреждены воспитатели, на собрании работников пищеблока и хозчасти сделан доклад об усилении бдительности и надзора. Но спустя сутки после этого перепуганная воспитательница самого младшего, девятого отряда прилетела к Анатолию Евгеньевичу и сделала заявление, что у них пропали три верёвки, на которых висели постиранные шмотки детишек, страдающих ночным недержанием. Воспитательницы сами стирали и вешали вещи на верёвки, а тут нате вам… Детские вещички кому-то понадобились.

Начальник лагеря объявил поимку вора делом чести каждого в «Зорьке». Он специально не стал сулить за это ни подарки, ни местные денежные знаки. Все понимали, что это уже не игра. Найти и обезвредить воришку или воришек хотелось каждому. В восьмом отряде даже организовали детективное агентство – и теперь ползали вокруг корпуса с лупами, разглядывали следы и брали показания у своих соседей из пострадавшего девятого отряда.

За Ариной и её друзьями пристально наблюдали всем финским отрядом, время от времени дразнили «воришками» и «пожирателями окорочков», Костя много раз вступал в неравный бой за свою честь и честь друзей. Но окорочка и верёвки на них «повесить» никак не удалось, поэтому постепенно их четвёрку подозревать перестали.

– Надоело мне тут… – жалобно причитала Зоя, и веснушки на её лице сделались совсем бледными. Зоя очень переживала, уже даже вещи в чемодан собрала и ждала, когда её мама навещать приедет.

– Ничего, мы это выдержим. Обязательно. – Арина старалась поддержать своих приунывших друзей. – Ведь бывает, что и милиция ошибается и подозревает невиновных, ведь правда? А тут наши лохи. Что они, в криминалистике разбираются? Нет. А может, начальник уже участкового вызвал, уж он-то порядок наведёт. Так что мы ещё порезвимся, нам будет тут весело. Будьте уверены, мы не зря сюда приехали. Я что-нибудь обязательно придумаю.

Костя и Зоя соглашались с ней, да и Антоша тоже. Правда, ему было особенно и некогда слушать насмешки в свой адрес – он копал и вымерял что-то в археологических ямах, перемещаясь по всей территории лагеря.

– Не пойму, – оставшись наедине с самим собой, размышлял вслух начальник лагеря, – что же это за ребята такие шалят… Какая связь – мороженые окорочка и обмоченные штанишки? А «крабовые палочки» кто украл? Надо поймать, обезвредить, все силы приложить, но поймать. Иначе не будет нам покоя.

По его инициативе вечером был создан общелагерный Интерпол, в который вошло по одному, особо надёжному человеку от каждого отряда. Анатолий Евгеньевич лично выбрал ребят, ориентируясь на своё чутьё. Чтобы воришка и вредитель не затаился раньше времени и как следует проявил себя, начальник лагеря дал распоряжение членам Интерпола ничего не говорить в отряде о своей миссии, за всеми следить и сообщать полученные сведения ему лично.

От пятого отряда в тайную канцелярию была выбрана Анжела. Уже много лет она каждый год проводила в «Зорьке», причём по несколько смен. Её физиономию Анатолий Евгеньевич хорошо помнил. В отличие от тех, кто приехал в этот лагерь в первый или второй раз.

Глава II

Регулярная мафия

На чердаке было темно и пыльно. В узкое окошко едва заглядывал свет фонаря с ближайшего столба. Тёмные фигуры передвигались полуприсядью, их тени, тоже согнутые в три погибели, искали себе места на стенах.

– Ну, хорошо люк закрыли? – прошептала Арина.

– Нормально. Слежки нет, – тихо ответил ей Антоша Мыльченко.

Недаром обещала Арина своим гонимым друзьям, что найдёт для них что-нибудь интересное. Совершенно случайно обнаружила она за шкафом в чемоданной люк, ведущий на чердак. Улучив момент, Арина этот чердак обследовала. И вот теперь, глубокой ночью, четвёрка одноклассников, умело навертев на кроватях «куклы» для очистки совести воспитателей, оказалась здесь.

Место на чердаке было просто отличным. Антоша, Зоя, Арина и Костя разместились поудобнее и впервые за последние дни почувствовали себя легко и свободно.

В темноте маленького помещения все страшные истории казались ещё страшней. Потому что разговор Арины и её друзей сам собой перешёл на них.

… – В самую полночь прилетела Белая Рука. Она села у изголовья спящего мальчика и принялась его душить. Душила, душила, придушила как следует, поднялась в воздух и потащила его по тёмному небу. А когда проснулись родители…

– Нет, Белая Рука – это старьё, – перебил Арину Антон Мыльченко. – А есть другая история, правдивая…

– Я тоже про руку правдивую историю знаю, – прошептала испуганно Зоя Редькина. – Она на самом деле в одном лагере случилась.

Зоя ещё ни разу ничего не рассказала, поэтому ей дали слово. Она так волновалась, сучила ножками, что чуть свечку не перевернула.

– Стоял этот лагерь возле самого кладбища, – начала Зоя. – И ходили ребята на это кладбище гулять. И однажды в старом заброшенном склепе нашли мальчишки сухую руку, оторванную от трупа. Из-под могильной плиты она выпала – с ногтями, и пальцы скрючены.

– О-ой, – Антон боязливо передёрнул плечами.

– Мальчишки были вредные. Они знали, что одному из них очень девочка из их отряда нравится. Он даже с этой девочкой гулял. – Зоя перевела дыхание. – И когда все были на дискотеке, положили они мёртвую руку этой девочке под подушку. Пошутить решили.

– Враньё. Рука бы воняла. Заметили бы сразу, – сказал Костя Шибай.

Все хором цыкнули на него.

Зоя продолжала:

– А когда все вернулись с дискотеки, то увидели страшную картину. Та девочка, которой руку под подушку положили, раньше всех в палату зашла. Видят, сидит она на своей кровати – седая вся, глаза большущие. И руку эту грызёт!

– Ой!

– Да. – Зоя вошла в раж. – Захохотала тут девочка страшным голосом, сошла с ума и на кладбище убежала. Так с тех пор там и живёт. Воет по ночам, трупы выкапывает и хохочет…

Все замерли. Каждому чудилось, что издалека доносится ужасный хохот.

– Эй, Мыльченко, может, ты в лагере не то что-нибудь разрыл и из него сейчас могильный ужас лезет? – проговорил Костя. – Что тут, интересно, раньше на месте лагеря было? Вдруг старинное кладбище?

– Скажи, Антоша, останки ничьи не выкапывал? – спросила Арина.

– Нет, – уверенно прошептал Антоша. – Мне только один раз мосол коровий попался. Аккурат около столовой.

– Понятно.

От коровьего мосла повеяло правдой жизни, и стало не так страшно. Больше о покойниках говорить не стали.

– Всю жизнь мечтал, чтоб у меня такой вот свой чердак был! – обводя взглядом узкое пыльное помещение с маленьким окошком, сказал Костик. – Клёво тут!

– И мне нравится, – добавила Зоя, – так таинственно…

– Будем часто сюда приходить, – согласилась Арина. – Кажется, про чердак больше никто не знает. Он ведь забит был. Так что это наша тайна.

– Да, тайна, – охотно откликнулись все.

За чердачным окошком брезжил рассвет. Пора было по кроватям. Стараясь не шуметь, четвёрка слезла с чердака, аккуратно замаскировав люк, и на цыпочках вышла в коридор.

– Ишь как замуровались, – усмехнулся Костя, указав на придвинутые к входной двери стулья. Потрогал замок, тот оказался закрыт даже на предохранитель. Замок под рукой Кости вдруг громко щёлкнул, и ребята присели, озираясь по сторонам – не услышал ли кто? Но всё было спокойно.

Вот они тихонько разошлись по своим палатам. И никто не видел в конце коридора фигуру в коротенькой пижаме. Фигура долго стояла и ждала, пока не стихнут шаги, а затем потёрла ручки и шмыгнула в свою палату. Этой фигурой была Анжела. Она как раз выходила из туалета, когда Костя неосторожно щёлкнул дверным замком. Присмотревшись, Анжела распознала и Арину, и Костю, и Антошу, и Зою. Сомнений у неё не осталось – все четверо выходили из корпуса и сейчас вернулись, закрывая за собой дверь. А где они были? Наверняка воровали что-нибудь.

«Всё будет рассказано!» – радостно подумала Анжела, накрываясь одеялом и представляя, как завтра утром удивятся её сообщению воспитатели и начальник лагеря.

Когда объявили подъём, разбудить ни Костю, ни Антошу, ни девочек не могли никакие усилия воспитателей.

– А знаете, почему они проспали подъём? – тут же сообщила Гале с Борей президент Анжела. – Потому что всю ночь они где-то вне корпуса находились. Я видела!

– Что ты видела? – на всякий случай уточнил Боря.

– Видела, как они в корпус входили и дверь за собой закрывали!

В голове Гали тут же пронёсся примерно такой сценарий: четверо её финнов выходят на большую дорогу и, размахивая игрушечным оружием, отнимают деньги у водителей проезжающих машин. Затем они, подкрепившись ворованными окорочками, идут в какой-нибудь из корпусов и начинают шарить в чужих чемоданах. И всё это под покровом ночи… Хорошо, что Галя додумалась не сказать этого Боре. А он в это время серьёзно беседовал с подозрительной четвёркой, которая только весело перемигивалась между собой и категорически отрицала то, что кто-либо из них выходил этой ночью из корпуса. Все они клялись мамой и советовали Анжеле лучше повнимательнее следить за собой. А уж если клянутся мамой, то как тут не поверить…

Боря не знал, что и думать. Одно он понимал твёрдо: ребята нарушили общий режим – проспали подъём и еле-еле проснулись только к завтраку. Поэтому его заключение было суровым: нарушителей наказать. Так и сделали.

После завтрака всех проспавших не взяли на автобусную экскурсию «Изучай родной край». Боря посоветовался с предводителем Биржи труда Натальей Семёновной, и та быстро придумала им меру пресечения – Арину, Антошу, Зою и Костю ждала чистка картошки на кухне. Причём в тюремных целях это делалось без притока финансов в экономику Финляндии. Но воспитатели нищей страны были и на это согласны, только бы порядок навести.

…Проводив взглядом отъезжающий автобус, Антоша отошёл от окна и вздохнул. Он был очень любознательным и просто обожал экскурсии…

Их закрыли в одном из помещений кухни, где, кроме табуреток, ножей, кастрюли с водой и тазика с нечищеной картошкой, больше ничего не было.

– Смотрите, как бы они опять чего не украли, – заглянув к ребятам, сморщила свое румяное лицо заведующая столовой, быстро захлопнула дверь и на всякий случай пододвинула к ней тяжёлый бак с пищевыми отходами. – И не выпускайте их оттуда, пока Наталья Семёновна не разрешит! А то не успеем оглянуться, они всю столовую разворуют!

– Да что же это творится! – Костя Шибай метнул нож в дверь, и он воткнулся, покачиваясь из стороны в сторону. – Как меня уже достало, что нас всё время в чём-то подозревают! И вот теперь ещё и сюда посадили!

– А ты как думал, – усмехнулась Арина, с интересом разглядывая нож, который ей выдали. – Вор должен сидеть в тюрьме. Нас считают ворами. Вот мы и сидим.

– Но мы же никакие не воры! – в отчаянии крикнула Зоя Редькина.

– А ты можешь это доказать? – прищурившись, спросила у неё Арина.

– Нет… – сжалась бедная девочка.

– Вот и я нет, – с размаху Арина тоже вонзила свой тесак в пол. – Знаете, что я думаю? Единственный наш способ оправдаться – это выследить настоящего вора. И сдать его Анатолию Евгеньевичу.

– Точно! – воскликнул обрадованный Костя. – Предъявить со всеми уликами и вещественными доказательствами.

– А как же мы его… – начал Антоша, но Костя уже завёлся.

– Работать будем со всей хитростью и дерзостью! – воскликнул он.

Арина вскочила с расшатанной табуретки.

– Отлично! Давайте думать, что это игра такая. Наша собственная. Да ещё и получше, чем в эти страны.

– Какая? – в один голос ахнули Зоя и Антоша.

– А вот какая! Кто-то детективные агентства создаёт, чтобы вора найти. А мы пойдём другим путём!

– Каким? – не сговариваясь, спросили Зоя и Антоша.

– Раз они нас упорно называют ворами и преступниками, мы ворами и преступниками и будем! – негромко проговорила Арина, и глаза её загорелись весёлым огнём. – Создадим настоящее бандитское братство! Свою собственную регулярную…

– мафию! – радостно крикнул Костя Шибай и оглянулся на дверь.

– Соображаешь, брателло! И свою Финляндию на уши поставим, чтоб им жизнь мёдом не казалась. И, главное, найдём того, из-за кого на нас баллоны катят.

– В смысле вора? – на всякий случай уточнила Зоя Редькина.

– Его самого, – подтвердила Арина.

– Круто! – покачал головой Антон Мыльченко. – Только мне ещё клад нужно обязательно найти. У меня интуиция срабатывает – вот найду я его…

– Ищи, братан, мы поможем! – похлопал его по плечу Костя.

Сразу весело и интересно стало ему в лагере. Особенно забавным Косте, конечно же, казалось то, что можно с друзьями разговаривать «по понятиям» и жить тайной жизнью, о которой никто не подозревает.

Зоя Редькина была просто в восхищении от выдумки друзей. Она прошептала только:

– Нужна тайна…

– Правильно, Зоя, – согласилась Арина. – Наша тайная штаб-квартира будет на чердаке. И чтоб ни одна живая душа…

– Давайте поклянёмся и вступим в братство, – полным драматизма голосом произнёс Антон Мыльченко. Он так любил всевозможные магические обряды, страшные клятвы и тайные символы. – Кровью поклянёмся.

С этими словами он взял в руки длинный тупой нож для чистки картошки, собрался резануть им себя по руке, но Арина остановила его:

– Стой, Мыльченко. Не надо нам антисанитарии. У меня после вчерашнего свечка в кармане осталась.

С этими словами она вытащила из кармана зажигалку, огарок свечи, зажгла фитиль. В напряжённой тишине каждый взял свечку и долго держал над её огнём руку, пока на кисти не появилось круглое пятнышко ожога. У Зои Редькиной слёзы текли по лицу, но она терпела. Терпели и остальные, тем более что у Арины, которая самой первой взяла свечку и держала её особенно долго, на ожоге успел вздуться большой белый пузырь. Но Арина даже не поморщилась.

– Я клянусь, что ни словом, ни делом не выдам тайну нашего Братства, – негромко проговорил последним Костя Шибай.

– Братства Белой Руки, – добавил поэтически настроенный Антон. И все с этим согласились.

– В нашей резиденции на чердаке будем собираться только в экстренных случаях, – заявила Арина, когда все протянули в круг руки с одинаковыми ожогами в одном и том же месте и сомкнули их.

– Эх, плохо, что мы в Финляндию, а не в Сицилию играем, – вздохнул Костя. – Тогда бы мы тебя называли не фрекен Арина, а дон Корлеоне!

– Это пока громко сказано, – с усмешкой прищурилась Арина. – Звание дона надо заслужить.

– Ну уж постарайся! – Зоя Редькина посмотрела на Арину с самой горячей преданностью. Зоя верила в неё.

– Ну чё, я думаю, что это и есть наша первая ходка! – размахивая длинным кухонным ножом, вновь усмехнулась Арина. – Можно считать, что когда мы выйдем отсюда, то будем уже в натуре крутые пацаны!

– Ништяк, без базара, – согласилась Зоя Редькина.

У трогательной веснушчатой Зои эта фраза получилась очень забавно. Все засмеялись.

– Тогда, братва, бросай работу! Раз мы воры в законе, придётся в отказняк идти! – заявил Костя, раскатывая по полу картошку.

– «Таганка, я твой навеки арестант»! – громко, но фальшиво запел Мыльченко, подмигивая поварам, которые вдруг резко открыли дверь и уставились на него.

– Эх, я по фене ботаю, нигде я не работаю… – вздохнул Костя, размешивая как попало почищенные картошки, которые, покачиваясь с боку на бок, плавали в большой столовской кастрюле.

Зоя бросила в этот водоворот обкромсанную до размеров ореха картофелину.

– Да, скудна тюремная баланда. – Арина заглянула в кастрюлю.

В это время прибежала Валентина Спиридоновна.

– О, а вот и вертухай наш стрёмный, – хмыкнул Костя.

– Ну чего, долго нам тут ещё на нарах чалиться? – придав лицу противное выражение, сказала Арина и посмотрела на Спиридоновну.

– Что-о?! А ну-ка работайте! Бездельники! Почему палёным пахнет? Что за родители вас воспитывали! – завопила заведующая столовой. – В тюрьму таких родителей сажать! Что ты на меня так смотришь?

Арина давно уже смотрела на неё не мигая. В руке у неё прокручивался по часовой стрелке длинный кухонный нож. Редко кто выдерживал Аринин взгляд. От греха подальше Валентина Спиридоновна с руганью и проклятиями заперла дверь, предупредив, что через полтора часа кастрюля с начищенной картошкой должна быть полной.

Братство Белой Руки собралось в тесный кружок и принялось разрабатывать план операции по поимке лагерного вора. Тем более что некоторые подозрения имелись. Эти подозрения нужно было проверить очень тщательно, чтобы не оклеветать ни в чём не повинных людей. А Братство Белой Руки на себе испытало, как это больно и обидно.

Начальник лагеря сидел в своём домике возле компьютера и размышлял над теми сведениями, которые принесли сегодня его наблюдатели. Никто не пытался обменять на «зорьки» ни окорочка, ни «крабовые палочки», ни тем более трусы и майки. Значит, думал Анатолий Евгеньевич, прекрасная игра в страны и здоровую конкуренцию здесь ни при чём. Воришка не стремился превратить украденное в «зорьки». Это Анатолия Евгеньевича несколько радовало. Но донесение Анжелы финской внушало тревогу – четверо подозреваемых в краже «крабовых палочек» этой ночью куда-то отлучались из корпуса. И опять же ни в чём не признались. Даже строгие меры в виде запрета на экскурсию и трудотерапии на них не подействовали. Анатолий Евгеньевич дал указание продолжать наблюдение за ними.

Лагерь бросился активно добывать «зорьки». Некоторые ребята случайно стали свидетелями того, как разгружали машину с товарами для ярмарки. Вид новеньких роликовых коньков, коробок с шоколадками, плейеров, футбольных мячей, бейсболок, маек с надписью «Не забуду родную «Зорьку»!» и всего остального яркого и притягательного добра, появляющегося из машины и исчезающего за тяжёлыми дверями склада, не мог оставить равнодушным ни одного нормального ребёнка. А так как в лагере «Зорька» вообще все дети были нормальными, им все эти товары хотелось приобрести в собственность. Тем более что не за деньги, а за какие-то «зорьки».

Вечером должна была состояться дискотека. Отвечал за неё первый, индийский, отряд, ребята там были взрослые и ушлые, а потому они тут же установили за вход на дискотеку таксу: одна «зорька».

Братство Белой Руки дискотека не интересовала. Объектом его пристального внимания стал некто Лёня Ржавый – аргентинец из второго отряда. Он успел прославиться в лагере тем, что постоянно что-нибудь ел. Когда в лагере ввели «зорьки», он ухитрялся менять на них любое съестное – орешки, конфеты, печенье. И если видел, что где-то плохо лежит чья-то булочка или шоколадка, сразу хватал её и съедал без всякого предупреждения.

– Ведь мог он, – предполагал Костя Шибай, – проходить мимо столовой, увидеть «палочки» да и прихватизировать их тут же? Мог. А потом забиться куда-нибудь в тайный уголок и сожрать.

– Вот мы и отработаем эту версию, – добавила Арина, объясняя своим друзьям суть операции. – Мы его спровоцируем. И если он себя как-то проявит, будем с ним работать дальше.

А план для этого был придуман сложный, но очень интересный. Играть так играть! Так сказала Арина, которая весь этот план и составила.

В первую очередь она уговорила руководительницу зоологического кружка выдать ей на вечер выводок хомячков, которые тоскливо сидели в клетках и аквариумах. Приходившие в кружок дети только нещадно тискали и мучили их, а Арина пообещала сделать хомячков счастливыми. Руководительница поверила, тем более что на следующий день Арина согласилась вычистить все их клетки.

Из картонных ящиков Костя и Арина быстро соорудили на отдалённом теннисном столе беговые дорожки длиной чуть больше метра. Некоторое время пришлось тренировать на них не кормленных с утра хомячков – их ставили на одном конце дорожки, а на другом клали вкусную еду. Оголодавшие зверьки как реактивные неслись за своей приманкой. Поначалу, конечно, у них куски перед носом держали, пока они сообразили, куда именно нужно бежать. Но за еду хомяки были готовы на всё, и потому предприятие имело шанс на успех.

Каждому хомячку привязали на шею ленточку определённого цвета – красную, зелёную, чёрную, золотистую и белую. А одному хомяку не нашлось ни тряпочки, ни ленточки. Резинки для волос его или душили, или соскакивали с шеи. Но то, что один из бегунов был без опознавательных знаков, было очень на руку мафии. Арина и Костя знали, в чём состоял главный фокус их затеи: хомяк по кличке Булка с детства был нервным и пуганым, он, не разбирая дороги, нёсся в любую сторону, как только его лапки касались ровной поверхности. Так что ему было всё равно, куда бежать – за едой или просто так, по привычке. Скорость он развивал значительную и с большим отрывом опережал всех. А так как все хомячки были рыжими и примерно одной комплекции (братья всё-таки), то их легко можно было спутать друг с другом. Только успевай незаметно ошейники менять – и тогда скоростной Булка в красной повязке станет Терминатором, в зелёной – Кышем, в золотой – Зёмой, в чёрной – Конкордом. И так далее. При ловкости рук Костика Шибая это было делом секунды.

Посмотреть на хомячковые бега собралось много народу, и главный подозреваемый рыжий Лёня пришёл в том числе.

И вот на дальнем теннисном столе под соснами, куда ходить играть в теннис многие ленились – очень уж далеко, вот-вот должен был состояться первый забег.

– Ставьте на великого и могучего Терминатора! – зазывал Шибай, поднимая вверх хомячка с красной тряпочкой на шее. – Ему нет равных в мощности!

– А вот Конкорд! – подхватила Арина.

– Носится, как чёрт! – добавил Антоша Мыльченко, который в этой операции был ответственным за рекламу.

– А вот Кыш, а вот Кыш!

– Не уронит ваш престиж! – выкрикнул Антоша свою домашнюю заготовку.

– Хомчик Зёма! – Шибай вытащил из коробки такого же, как и все предыдущие, хомячка, только с золотистым шнурком на шее.

– Зёма! Против лома нет приёма! – Антоша был в восхищении от собственных рифм, а потому кричал особенно вдохновенно.

Жители Финляндии, Польши и маленькие американцы в волнении смотрели на беговых хомяков. Один казался им лучше другого, и на кого ставить – непонятно. Великовозрастный Лёня, который, к другим своим качествам, был ещё и очень азартным, стоял в толпе с ребятами из младших отрядов и озирался по сторонам. Братство Белой Руки не сомневалось, что он появится на этом шоу. Так оно и случилось.

А волнение в толпе усиливалось…

– Внимание, – громко сказала Арина. – Сейчас мы устроим показательный пробный забег, и вы всё поймёте.

Костя расставил хомяков по беговым дорожкам. Зрители, выстроившиеся вокруг стола, замерли.

– На старт. Внимание, – интригующим голосом скомандовала Арина. – Марш!

Арина резко дунула в свисток, Костя поднял загородку, и хомячки бросились бежать по своим узким дорожкам. В конце пути их ждали одинаковые куски крекеров. Только один из хомяков, под кодовым названием Терминатор, заковырялся на старте. Он начал чесаться и умываться, тыкаться в стены. Но вскоре учуял что-то и быстро подбежал к печенью. Победил, конечно, нервный Булка, которого к началу забега нарядили Конкордом.

– Победил Конкорд! Чёрная ленточка! – гордо заявила Арина. – Второе место у Зёмы, третье у Шайбы. Остальные, как видите, тоже бежали резво. Вы только стойте тихо, не толкайте стол и не пугайте наших животных. Итак, делайте ставки! Победитель получает всё!

С этими словами она вытащила блокнот и стала записывать, на какого хомячка кто поставил. Конечно же, большинство, и особенно малыши, поставили по одной «зорьке» на «быстрого» Конкорда. Никто не видел, что теперь Конкордом стал бывший Зёма с золотой лентой, а в несчастного Терминатора превратился спринтер Булка. Костя с закрытыми глазами выбрал бы этого Булку из тысячи хомячков – попав в руки человека, нервный Булка тут же начинал сжимать свои лапки в кулачки. И только Костя Шибай и Арина знали об этом его свойстве.

По незаметному Костиному знаку подставная участница игры Зоя Редькина скромно поставила на Терминатора. По правилу, которое огласила Арина, теперь на одного хомячка мог поставить только один человек. Шесть бегунов – шесть ставок. Один победитель, и все деньги – его. Желающие, которым не удалось сделать ставку в этой игре, уже создали живую очередь. Делал ставки и Ржавый.

– Анатолий Евгеньевич, Анатолий Евгеньевич, а у нас чрезвычайное происшествие! У нас, в пятом отряде! – едва переводя дыхание, Анжела влетела в кабинет начальника лагеря.

Начальник только что вернулся с дискотеки, где всё, кажется, шло в пределах приличий, и собирался выпить чаю. Да ещё и обдумать последнее событие. С пожарного щита пропала большая лопата. Вроде бы пустяк, но в череде предыдущих исчезновений это тоже что-то значило.

– Что ты заметила подозрительного, Анжела? – начальник лагеря сразу поднялся из-за стола.

– Наши, ну, сами догадываетесь кто, а вообще, могу назвать фамилии, из кружка хомяков своровали, теперь они по теннисному столу бегают! Вон там, в самом углу, за ёлками! – выпалила Анжела.

– Хомяки?

– Да! А наши за это деньги берут! В смысле «зорьки»!

– Пойдём посмотрим, – начальник лагеря направился к выходу. – Ты, наверно, со мной не ходи. Наблюдай дальше.

Но прямо сейчас пойти посмотреть он не смог. Кто-то с кем-то подрался возле клуба, прибежали гонцы и позвали Анатолия Евгеньевича разбираться. Пришлось даже дискотеку минут на пять остановить. Когда же конфликт был погашен, начальник лагеря двинулся к дальнему теннисному столу. Притаившись за раскидистыми ветками старых елей, он долго наблюдал за хомячковыми бегами.

Быстро сообразив, в чём тут дело, Анатолий Евгеньевич присмотрелся к устроителям этих бегов. В них он, конечно же, узнал недавних подозреваемых. Пропавшей лопаты возле теннисного стола начальник лагеря не заметил.

«Как освоились ребята в нашей бизнес-игре, как быстро прониклись!» – с уважением подумал начальник лагеря о Косте и Арине (потому что видел только их действия – ведь остальные участники операции работали как подставные). Но тут же его радость омрачилась – а вдруг это для них игра, а воровство – норма жизни?

«Воры они или не воры? Могли украсть „крабовые палочки“ и прочее – или не могли?» – как можно незаметнее удаляясь от тотализатора, не переставал думать Анатолий Евгеньевич. И, придя в свой кабинет, уселся за стол, записал на чистой странице блокнота фамилии Кости и Арины, поставил напротив них жирный знак вопроса и вновь погрузился в размышления.

А возле теннисного стола страсти накалялись.

– Итак, следующий забег! – произнесла Арина серьёзным голосом. – Все запомнили: Конкорд – чёрный, Булка – белый, Шайба – без ошейника, Терминатор – красный, Зёма – золотой и Кыш – зелёный. Не ошибитесь в своих любимцах. У нас всё точно. Внимание. Марш!

Хомяки понеслись. Терминатор первым оказался возле печенья и есть его даже не стал – переволновался. Предыдущий победитель Конкорд пришёл вместе с основной толпой. В торжественной обстановке Арина вручила покрасневшей Зое весь её выигрыш.

– Да, Конкорд не рассчитал свои силы, – заметил Костик, убирая хомячков в коробку, незаметно меняя ошейники и подмигивая Зое.

– Я опять ставлю на Терминатора, он хороший, – проговорила она и протянула Арине три «зорьки». – Мне за него и три «зорьки» не жалко.

Остальные последовали её примеру – ведь все хотели выиграть, и побольше. Только вот на кого ставить – не знали.

В этот момент Зоя оказалась совсем рядом с Лёней Ржавым, старательно изображая, что волнуется за исход своей ставки, небрежно засунула толстую пачку «зорек» в задний карман своих джинсов. Лёня не мог этого не видеть. Пачка еле держалась и должна была вот-вот выпасть из кармана. Зоя продолжала делать вид, что ничего не замечает.

– Итак, деньги от победы в этом состязании честно получает пан Сашко, – сказала Арина, выдавая польскому подданному Саше выигрыш. Часть денег ушла на сторону, но так и было задумано – в рекламных целях.

Рядом с внезапно выигравшим Сашей стоял ещё один пан, то есть парень из шестого отряда Федя, которого теперь звали пан Теодор. Он стоял и не играл, только смотрел всё время на Арину и иногда улыбался.

– Арина, глянь, что это он на тебя так смотрит? – в коротком перерыве между забегами спросил у Арины Костя, чуть заметно кивая в сторону не отводившего от неё взгляда пана.

– Да пёс его знает, – проговорила Арина, – он давно на меня смотрит. А в тот день, когда ко мне мама приезжала, помнишь, я пакет гамбургеров принесла, мы их подогревали и во всю эту пургу влипли? Вот он подходил, знакомиться хотел. Не знаю, что ему надо.

– Да… – протянул Костя. – Очень подозрительно. Знакомился именно в тот злополучный день. И сейчас чего-то притащился. Надо его тоже проверить.

– Да перестань, Кость, – махнула рукой Арина. – От тут как раз ни при чём. Я по глазам вижу. Не отвлекайся лучше.

Арина объявила очередной забег, а Зоя Редькина сорвала очередной куш.

– Федюня, чего уставился? – возник перед паном Теодором Костя Шибай, когда в игре образовалась небольшая пауза.

– Просто так. А что? – пожал плечами Федя. Костик, конечно, был парень боевой, но и Федя ничуть ему не уступал.

– Давай или играй, или катись. – Костя пошёл на него грудью, и Феде пришлось отступить на шаг назад.

– Расслабься, Шибай, где хочу, там и стою, – заявил Федя и хотел ещё что-то добавить, но Костю в это время позвала Арина, и он удалился. Но личные Костины подозрения по поводу этого пана усилились.

Когда рядом с Костей Шибаем оказался его мафиозный брат Антоша, Костя кивнул ему в сторону Феди, который продолжал смотреть на Арину, и сказал:

– Слушай-ка, дон Антонио, а не отлупить ли нам этого пана Теодора?

– За что? – удивился Антоша, никогда в жизни никого не бивший.

– Уж больно рожа у него подозрительная.

– Это не повод.

– А чего он на Арину пялится?

– А тебе-то что? – удивился Антоша.

– Это оскорбляет мой мозг, – заявил Костя. – Вдруг это конкурирующая фирма? А может, он на Арину хочет тоже какое-нибудь преступление повесить.

– А может, он просто влюбился? – предположил Антон.

– В кого? – выпучил глаза Костик, которому Арина уже давно делала знаки и просила начинать очередной забег.

– Ну не в тебя же… – усмехнулся Антоша и отошёл прочь.

Игроки засуетились. Не замечая никакого подвоха, они внимательно слушали лекцию о прекрасных беговых качествах каждого из хомячков, выбирали, спорили между собой. Ставки поднялись до пяти «зорек» на хомячка. Несколько раз подряд Редькина снова сорвала банк, затем дали выиграть какому-то маленькому итальянцу, и тот просто очумел от такой кучи денег. Ему, малышу, тут же все большие позавидовали и взвинтили ставки. Потом Зоя выиграла опять, поставив на Терминатора, за которым уже закрепилась слава «тормоза». «Деньги» она продолжала совать в задние карманы джинсов. Они уже торчали пышным веером – воруй, не хочу. Пихаясь и ежесекундно норовя получить по мозгам, Антон Мыльченко героически оттеснил Ржавого к краю толпы. Зоя медленно приблизилась к ним, и теперь она была и Ржавому, и Арине с Костей отлично видна.

Народ прибывал, а с ним и деньги, которые у тех, кто первыми начал играть, уже закончились. Братство Белой Руки не могло предположить, что их шоу будет иметь такой успех. Хомячковые бега приходилось продолжать, потому что подозреваемый Ржавый до сих пор никак себя не проявил. Напрасно «наживка» Редькина крутилась возле него, демонстрируя весьма доступные для воровства «зорьки». Ржавый делал ставки, не обращая внимания ни на что и лишь перекатывая во рту большой кусок жевательной резинки. Ржавый ещё ни разу не выиграл, даже занял пару «зорек» у своего соотечественника, тоже прибившегося к толпе у тотализатора.

«Неужели всё напрасно? – волновалась Арина, продолжая игру. – Не проявит себя Ржавый никак… Каким же образом тогда за ним ещё последить?»

Вошедший в азарт спортсмен и житель Китая Алёшка уже успел разыскать на дискотеке министра финансов своей страны и убедил его дать денег в долг, пообещав, что завтра в случае чего он отработает их на трудовой бирже. Министр недолго думая выдал ему пачку честно заработанных совместными усилиями всего китайского народа «зорек» и умчался на дискотеку, потому что очень хотел танцевать с девочкой из второго отряда, которая ему нравилась. Алёшку быстро засекли с кучей денег, дали ему выиграть два раза, но затем безжалостно заставили всё проиграть. Не сомневаясь в честности правил игры, тот стоял теперь в толпе и только давал советы. Он пытался угадать, что влияет на скорость того или иного хомячка. А зря.

И вдруг Арина увидела, как Зоя Редькина приподнялась на цыпочки, и из её обоих карманов разом выпали на землю все «зорьки». Зоя, конечно, тоже это почувствовала, но, как настоящая артистка, даже виду не подала. Наоборот – она сделала шаг вперёд, и упавшие «зорьки» оказались прямо перед взором Лёнчика Ржавого. Арина напряглась, Костя это заметил, присел, словно у него внезапно развязался шнурок на кроссовке, и стал смотреть за тем, что же сейчас будет предпринимать Ржавый.

Зоя Редькина сделала ещё шаг вперёд, затем вбок и затерялась в толпе. Антоша, у которого от напряжения и ответственности дрожали и руки, и ноги, приготовился броситься в бой, если упавшие «зорьки» начнёт подбирать кто-нибудь другой.

Взгляд Ржавого упал на рассыпанные «деньги».

– Эй, ты, мелкая! – крикнул Ржавый, подхватывая с земли бумажки. – Эй, куда делась? Бабло своё забери! Куда смылась-то, не пойму? Пацаны, куда девчонка тощая убежала, с косичками? Тут вот сейчас стояла!

Ржавый вертелся в разные стороны, но никого не интересовали его проблемы.

– Короче, нате, крикните, чтоб взяла… – Ржавый, оттерев от стола нескольких малышей, оказался перед Ариной и Костиком. – «Зорьки» вот одна ваша дурочка рассыпала. Слышь, ты, крикни, у тебя голос громкий. Или в свисток дунь.

С этими словами он протянул Арине «зорьки», которые только что подобрал.

– Да ладно, это же игра, бери себе, раз нашёл. Что упало, то пропало, – Арина отодвинула от себя его руку с зажатыми в ней дензнаками лагеря.

– Не, мне чужого не надо. Я сейчас сам выиграю. – Ржавый бросил «зорьки» возле коробки с хомячками, нагло влез к зазевавшемуся мальчишке в пакет с чипсами, высыпал горсть этих чипсов себе в рот, смачно разжевал и занял позицию у беговых дорожек.

– Ну что, дорогая мафия, – усмехнулась Арина, – облом у нас вышел?

– Да уж, – вздохнул Костя, выпуская под громкие рекламные крики Антоши хомячков в очередной забег.

– Конечно, это не он, – прошептала Арина. – Даже сомнений никаких нет. Прости нас, Ржавый, что мы на тебя думали.

– Да, если бы он знал о том, что мы его подозреваем в краже, по ушам бы нам надавал за милую душу, – усмехнулся Костя.

А Зоя, представив, как ей Ржавый будет давать по ушам, втянула голову в плечи и убежала в корпус. Её роль в операции на этом закончилась.

Когда совсем стемнело, бега пришлось свернуть, а хомячков, которые уже устали и хотели спать, отнести в кружок и рассадить по клеткам.

– Ну, ладно, с вором пока ничего не получилось, зато мы капитально наварились. Эти «зорьки» нам пригодятся для проведения следующих операций, – вернувшись из зоокружка, сказала Арина.

Надёжно спрятав свои декорации, мафиозное братство село подсчитывать доходы. Количество «зорек» превзошло все ожидания.

– Во сколько денег, – удивился Костя. – Жалко, что лично нам они не нужны.

– Да, если б их на настоящие денежки поменять… – вздохнула Зоя.

– И это, заметьте, вполне легальный бизнес. – Костя поднял палец к небу. – Ну и придумал же игру наш начальник.

– Ладно, сегодня мы устали, у меня голова не соображает, – вздохнула Арина, – а завтра нужно будет решить, что делать дальше. Вор разгуливает на свободе. Он вполне может ещё что-нибудь украсть. И он знает, кого в случае чего подставить. Наши имена уже фигурируют в уголовных сводках лагеря, на нас и можно всех собак вешать.

– Мы этого не допустим! – воскликнул Антоша.

– Само собой. Кстати, Мыльченко, твоя поэзия оказалась очень в тему, – заметила Арина.

Антон с чувством постучал себя кулаком в грудь и раскланялся.

– Зоя, а ты просто умница! – местный дон Корлеоне – Арина не могла не похвалить и подставную артистку Редькину.

– Я же старалась для общего дела, – скромно ответила Зоя и покраснела.

Весь «общак» Братства Белой Руки был надёжно спрятан на чердаке.

– Ну, будем считать, что это наш начальный капитал? – заложив пакет с бумажной «валютой» досками, спросила Арина.

Все дружно с ней согласились.

– Эх, пана Федюню упустили… – с сожалением произнёс Костя Шибай перед отбоем.

– Тебе драки очень хотелось? – спросил Антон. – Оставь, это не стильно. Для драки будем нанимать боевиков. Мы же серьёзная мафия.

– Эх, а подраться я и сам люблю… – вздохнул Костя. – Ох, тяжело быть доном…

Глава III

Арест

А с утра к Арине прикатили на машине братья. Арина уже сто лет не видела ни Захара, ни Стасика, а потому пулей вылетела за ворота. Хотя и знала про запрет выходить без разрешения руководства лагеря за пределы территории, отправилась с ними жечь костёр.

– Я давным-давно на природе не был! Как я люблю есть всё, что на костре приготовят! – вопил Захар. Ему было уже восемнадцать лет. Он усадил Арину и Стасика в машину, поддал газу и остановился только на поляне с кострищем.

Захар и Стасик быстро набрали дров, настругали палочек-шампуров, развели огонь. Вскоре вкусно запахло жареным.

– Ну, как ты тут живёшь, рассказывай! – рассевшись у костра, спросили у Арины братья.

– Ничего, нормально, – перемазавшись жиром и обжигаясь, сказала Арина и коротко рассказала о том, как в лагере объявился вор, а подозревают её и её друзей.

– Слушай, да пошлите вы их всех! – в негодовании воскликнул Стасик. Он был на год моложе Захара и сам вполне мог жить в лагере в первом отряде.

– Может, мы пойдём и конкретно там со всеми разберёмся? – тут же предложил Захар.

– Нет уж, нам самим интересно разобраться, – решительно отказалась Арина, – а если что понадобится, я кому-нибудь из вас на мобильный позвоню.

– Замётано, – согласились братья.

– Так что, ты говоришь, у вас там пропало? – переспросил Стасик. – «Крабовые палочки» и что ещё?

– Ноги куриные. Которые жарить, – ответила Арина, с удовольствием откусывая от жареной сосиски.

– Много?

– Много. На целый лагерь. А что?

– Да ничего, – пожал плечами Захар. – Просто смотри, тут недавно тоже кто-то костёр жёг, а вон несколько косточек куриных валяется. Может, тут их и жарили…

– А остальные где?

– Да, вопрос… Ну, с собой увезли, наверно. Хотя… – Захар вновь пожал плечами, почесал подбородок, отправил в рот сосиску и запил её безалкогольным пивом – Захар был за рулём.

Сосиски поджарились на славу, Арина ела бы их и ела, но тут она посмотрела на часы одного из братьев.

– Ой, опоздала! – схватилась Арина за голову. – У нас же сейчас совещание кабинета министров! Надо бежать, а то они там без меня такого нагородят!

– Какое ещё совещание? – удивились братья.

– Обыкновенное! Я же министр иностранных дел! – Арина быстро простилась с братьями и побежала к лагерю. Напрасно Захар и Стасик кричали, чтобы она остановилась – они бы на машине её к воротам подбросили. Арина придумала новый план развития страны и хотела им с воспитателями поделиться.

Чтобы не делать крюк, а как можно быстрее оказаться у корпуса, она подбежала к хозяйственным воротам. Но они оказались закрыты. Арина заметила небольшую щель – от столба отошла сетка-рабица. Арина, сунув недоеденную сосиску в рот, изловчилась и пролезла в эту дыру. Тут-то её и застукала Галя, которая как раз Арину-то и искала возле ворот, но не нашла, а потому в гневе возвращалась обратно к своему корпусу.

– Ты где была? – хватая Арину за руку, спросила она грозно.

– С братьями. Братья ко мне приезжали, – проглатывая остатки сосиски, проговорила Арина нечётко.

– Кто разрешал за территорию ходить? Почему не отпросилась? Не знаешь порядка? – Галя посмотрела на Арину в упор.

Арина молчала. Братья так не любили всякие условности, что утащили её с собой без всяких отпрашиваний. Да и она легкомысленно упустила этот момент. А как раз сейчас-то Арине совсем ни к чему лишние проблемы. Но было уже поздно.

– Так, а что это ты такое жуешь? – поводив носом, вдруг проговорила Галя, и Арина с ужасом подумала, что история повторяется.

«Неужели я влипну во второй раз? – подумала она. – И ведь придумать нечего, чёрт возьми!»

– Почему от тебя жареным пахнет? Что это ты такое мясное и жареное сейчас съела?

– А почему меня в этом лагере все обнюхивают? – возмутилась Арина.

Это была одна из немногих ситуаций, когда она просто не знала, что делать. А потому Арина решила пойти ва-банк.

– Если вы, Галя, сейчас скажете, что я сначала украла, а потом зажарила и съела общественные окорочка, то это значит, что у вас недостаток воображения, – сказала Арина, и её коричнево-зелёные глаза сверкнули так, что Галя даже чуть отшатнулась.

– Я как раз это и хотела… – проговорила Галя, но осеклась. – Так, что это ты такое говоришь? Какое ещё воображение?

– Вы что, не знаете правило? В одну воронку снаряд два раза не попадает, – заявила Арина и краем глаза заметила, что к ним на всех парах несётся президент Анжела.

Галя так была раздосадована и одновременно довольна, что всё-таки сама поймала – теперь уже точно – вора, что говорить просто не могла. Она снова схватила Арину за руку и потащила к корпусу.

Подскочившая Анжела начала кричать на всю округу.

– А, вот она! Знаете, Галя, что я хочу вам сказать! Балованцева…

– Тише! – шикнула на неё Галя. – Иди в корпус. Там будем разбираться!

Всю дорогу до корпуса Арина озиралась по сторонам, разыскивая своих мафиози. Но ей попалась только Зоя Редькина, которая с испуганным лицом бежала за процессией и пыталась спросить у Арины, что случилось. Да вчерашний пан, что разевал рот на хомячковых бегах, пытался пристроиться и тоже что-нибудь выяснить. Того вообще отогнали подальше, Анжела чуть в лицо ему не вцепилась.

– Срочно собираем повторное совещание министров страны! – крикнула Галя, приближаясь к корпусу.

На том совещании, которое Арина пропустила, пытались придумать что-нибудь такое, что принесло бы Финляндии побольше «зорек». Но ничего не придумали. Лишь воспитатель Боря, назначенный министром труда, предложил ходить в лес и заготавливать банные веники. Их можно с успехом сдавать на биржу. Это рекомендовал ещё утром на планёрке начальник лагеря. И всё.

Министр добывающей промышленности Антон Мыльченко не присутствовал на совещании. Его не удалось разыскать – Антоша страстно копал где-то. Он не сомневался, что выкопает клад. Когда все министры Финляндии вновь явились на повторное собрание, Антоша так и не пришёл.

Арину завели в корпус, поставили одну напротив стола, за который уселись министры. Министр финансов Константин Шибай смотрел на неё немигающими глазами и пытался делать знаки. Но Арина не могла ему сейчас ничего ответить.

– Так, дорогое правительство, сейчас мы должны решить один очень важный вопрос. Он касается поведения нашего министра иностранных дел, – проговорила Галя, хотя сама никаким министром не была. Из книг по педагогической литературе она знала, что инцидент важно превратить в игру. Ведь Галя так не хотела, чтобы вор оказался именно из её отряда. Хоть и почётно поймать вора, но…

«Повлияет это на мою характеристику и на оценку за практику, конечно, тоже, – трясясь, думала Галя, когда мысли её обращались к теме лагерного вора. – Только бы вор был не из моего отряда! Это ж позор, пятно. Не надо мне пятна!»

И вот он, вор, схвачен. Галя хвалила себя за оперативность. Теперь же эту Арину необходимо было изолировать и как можно строже пресечь её активность. А это реально было решить только одним способом.

– Я знаю, в чём провинился этот министр! – заявила Анжела. – Это тот министр, который вчера тотализатор устраивал!

С этими словами она показала на Арину пальцем. За утро она так и не успела нажаловаться воспитателям, а теперь случай был самым удобным. Не нравилась Арина Анжеле, Анжела хотела сама быть везде первой и главной.

– Что? – услышав Анжелины слова, Галя шлёпнулась на стул.

– Как – тотализатор? – воспитатель Боря, наоборот, поднялся со своего места. – Арина, я же тебя предупреждал.

– Они, они устраивали, вместе с Шибаем, – загнусила Анжела. – Я видела… То есть мне рассказывали. Когда все на дискотеке были, они… Кучу «зорек» нечестно заработали.

– Тебе рассказывали. Если ты такая умная, Анжела, – спокойно проговорила Арина, которая вчера тоже видела, как Анжела крутилась возле теннисного стола, – ты могла бы дослушать разносчика слухов до конца. И он сказал бы тебе, что никаких у нас «зорек» нет, все они оказались у тех, кто играл с нами в хомячков. Только они по-другому распределились.

– То есть?

– То есть у нас полный голяк. А остальное тебе просто примерещилось.

Воспитатель Борис твёрдо сказал:

– Арина, ну что мне с тобой делать? Если так будет продолжаться, мне придётся посадить тебя под арест. Это можно, начальник лагеря дал указание: если что – сажать. Играть так играть. В четвёртом отряде вовсю сажают.

Галя встрепенулась.

– У них там другие порядки, – заметил один из министров. – Там Шаолинь.

– А вы у нас, Боря, министр труда. Вы в тюрьму посадить меня не можете, – хитро улыбнулась Арина.

Боря растерялся. Ведь действительно, в четвёртом, китайском, отряде мальчики выбрали своего тренера настоятелем Шаолиньского монастыря, а воспитателя – его заместителем. Так что он там царь и бог. А в демократической Финляндии теперь так просто и не поруководишь…

– Я тебя как президент сажаю, – быстро заявила Анжела. Ей в голову пришла мысль, что она может сама поймать вора. Поймать и обезвредить, посадив под арест. А начальник лагеря похвалит. – Пусть идёт в комнату отдыха. Под замок.

Комната отдыха пустовала. Там было только два стола и несколько стульев. Да ещё краски, бумага и прочая дребедень. Сегодня утром как раз собрание министров, посоветовавшись, решило, что лучшего места для тюрьмы нет.

– Всё, я, как президент, отдаю распоряжение о твоём аресте. А Шибаю, Шибаю… Подписку о невыезде и срок условно.

– А ты, случайно, не заигралась? – спросила Арина. – В лоб получить не боишься?

– Арина, Арина… – воспитатель Боря почувствовал, что дело заходит слишком далеко.

– Все слышали? Прямая угроза президенту! – радостно крикнула Анжела. – Давай, министр внутренних дел, арестовывай. И пусть сидит там.

Галя поднялась со стула и заявила:

– Арина, ты обвиняешься в нарушении общего режима. За территорию без спроса не надо бегать. А в кражах ты пока только подозреваешься. Так что тебя необходимо изолировать от общества. Президентскими полномочиями.

Галя была очень довольна своими словами. Игра получалась замечательная. И детям, похоже, эта игра нравилась. Вон как у многих глаза загорелись.

«Ого-го! – подумала Галя. – Поднимается мой авторитет! Я отличный педагог! А какой я суперсыщик!»

Арина стояла и ничего не говорила.

– Что, Боря, Анжела, ставим решение на голосование? – обратилась ко всем Галя.

В этот момент она чрезвычайно себе нравилась. Воображение рисовало сейчас Гале саму себя в судейской мантии, с молотком в руке произносящей приговор. Галя даже пожалела, что не пошла учиться в юридический институт. Из задумчивости её вывел голос напарника Бори.

– Что, министр иностранных дел, попалась? – проговорил он, обращаясь к Арине, которая снова ничего не сказала.

Боря понял, что другого выхода нет. Играть так играть. Он не сомневался, что Арина девочка умная и с ней можно будет всё-таки поговорить нормально. В отличие от Гали он не верил в то, что она могла бы непонятно зачем утащить оптом столько «крабовых палочек» и мороженых окорочков. Но сейчас никак нельзя было пускать её экстремальные идеи на самотёк.

Министры проголосовали в основном за арест. Неучтённого министра добывающей промышленности в расчёт не брали – от легкомысленного Антона Мыльченко все равно толку никакого не было.

– Давай, министр внутренних дел, действуй, – произнёс Боря.

– Пойдём в тюрьму, Балованцева, – отличник Серёжа, министр внутренних дел, нерешительно посмотрел на Арину. Та пожала плечами и бодро подмигнула ему.

– Я не согласен! – вскочил Костя Шибай, только что проголосовавший против ареста. – Раз вы считаете, что мы с ней вместе устраивали тотализатор, значит, я тоже сяду к Арине в тюрьму!

– Костя, у нас одиночная камера, – Боря несколько растерялся. – А ты когда-нибудь слышал, чтобы преступников – женщин и мужчин вместе сажали?

– Но мы же типа дети! – крикнул Костя.

– Но игра-то наша типа как по-настоящему, – в тон ему нашёлся Боря.

– А суд будет, раз я преступник? – спросила Арина.

– Представь, что ты сидишь и ждёшь суда! – догадалась Анжела, радостная, что всё идёт так, как она хочет.

Арина усмехнулась, заложила руки за спину и сказала:

– Ну, ведите. Посмотрим, что будет дальше.

– А сколько она там будет сидеть? – робко спросил министр Серёжа, которому было очень неловко. Он уважал Арину и не знал, вор она на самом деле или нет. Ему очень хотелось верить, что она не воровка.

– Там видно будет, – неуверенно проговорил Боря. Он уже сомневался, нужны ли такие строгие меры.

Длинная процессия направилась к комнате отдыха. Арину завели туда и закрыли на ключ. Она уселась в своей тюрьме за стол и принялась рисовать чёртиков на большом чистом листе ватмана.

В окно постучали.

– Арина, Арина, как ты там? – под окном её темницы появились Зоя Редькина и Костя.

– Нормально. Веселье продолжается.

– В смысле? – удивился Костя.

– Я же могу и отсюда руководить.

– Конечно!

– А мы сейчас идём с Галей и Борей за территорию веники заготавливать, – сообщила Зоя Редькина. Ей было жалко Арину, которая так любила ходить за территорию.

– Вот и классно, идите.

– А как же ты тут… Это прямо нарушение прав человека какое-то… – развёл руками Костик.

– Вот об этом должна узнать широкая общественность. Постараетесь?

– А то! – обрадовался Костя. – Сделаем!

– А Гуманоид наш где? – спросила Арина.

– Копает.

– Тогда сейчас я вам расскажу свой план…

– Эй, Арина, хочешь апельсин? – Зоя Редькина протянула вверх руку с апельсином.

– Давай. – Арина попыталась высунуться в узкую форточку в самом верху окна, но у неё туда даже голова не пролезла. Костя вскарабкался как мог высоко, взял у Редькиной апельсин. Арина только хотела его ухватить, как на что-то неосторожно нажала, и на Костю упало выдавленное ею стекло. Стекло упало плашмя, Костю не порезало. Хоть это было хорошо. Зоя Редькина быстро подняла с травы неразбившееся стекло и оттащила его в мусорницу.

– Ну вот, ещё не легче…

Арина собралась было рассказать им о своём плане, но вместо этого отскочила от окна, и ребята уже её не видели. А всё потому, что в «камере» появился Боря.

– Как тебе, Балованцева? – спросил он.

– Да вот, страдаю тут ни за что, – ответила Арина, успев задёрнуть шторой окошко с выдавленным стеклом.

Боря помялся, хотел что-то добавить, но тут пришла Галя. Она занималась подсчётом всех, кто идёт за территорию. И Боря сразу удалился.

– Я спать тоже здесь буду? – напоследок спросила Арина. – И есть? А в туалет?

Боря обещал всё обдумать и сообщить ей в ближайшее время. А пока все ушли, и только часовые – Вовочка, ушлый парень с хитрым остроносым лицом, и увалень Дима Хрыков – остались сидеть под дверью. В кармане Вовочкиных джинсов лежал ключ от Арининой камеры. Вовочка чувствовал себя хозяином жизни.

Арина вставила в уши наушники, включила плейер и погрузилась в размышления. Несмотря ни на что ей было весело. План её был прекрасен.

В лесу мирная Финляндия разбилась на два лагеря. Вернее, даже на три: Аринины друзья и сочувствующие им, нейтральные собиратели веников и кучка рьяных активистов, которым очень нравилось играть в «страну» и выискивать вора. Между ними носились воспитатели и больше всего переживали за то, чтобы кто-нибудь не потерялся в лесной чаще. Хотя никакая это была не чаща, а смешанный лес прогулочного типа, причём всего в ста метрах от территории «Зорьки».

Замаскировавшись берёзовыми вениками, Братство Белой Руки собралось вместе.

– Как будем спасать Арину? – спросил Костя.

– Предлагаю прорыть подземный ход. Прямо под Аринину тюрьму. Она по нему на волю выбежит, – предложил Антон Мыльченко, которого случайно обнаружили воспитатели возле раскопа и поволокли ломать веники. – А чтобы никто не догадался, некоторое время там, в подземном ходе, и поживёт. Будем ей еду носить. Под землёй романтично…

– Гуманоид, у тебя мозги откуда растут? – поинтересовался Костя.

– А что?

– Лепишь какую-то чушь. Я предлагаю Арину отбить.

– Как – отбить? – ахнула Зоя Редькина – самый мирный персонаж этой игры.

– Очень просто, – быстро заговорил Костя, видя, что к ним на всех парусах несётся через кусты Галя. – Организуем вооружённое нападение. Ведь её же поведут – если не на обед, так в туалет. Неожиданно нападём – и все дела!

– Супер! – воскликнул Мыльченко и от всей души шлёпнул недоделанным веником по стволу берёзы.

– Работаем, работаем! – скомандовала Галя, и все послушно разбрелись и начали трудолюбиво драть зелёные насаждения.

Нагруженные дубовыми и берёзовыми вениками, молодые финны появились в лагере за полтора часа до обеда. Мафиозное братство сразу бросилось под окно «тюрьмы». Но там шныряла охрана, и поговорить с Ариной не удалось. И тем не менее ребята успели увидеть, как их предводитель махал за стеклом какой-то бумажкой. Пока Антоша Мыльченко отвлекал часового, Костя изловчился и выхватил из разбитого окна записку, которую Арина просила передать на волю.

«Второй отряд у нас типа пресса, – было написано в Аринином письме, – перед обедом они у столовой будут новый номер газеты вывешивать. Передайте им срочно то, что дальше написано».

– Супер! – дочитав Аринину записку с планом операции до конца, воскликнул Костя Шибай. – У нас мысли сходятся! А значит, это правильные мысли!

Снабдив подробными инструкциями, что говорить, что нет, в редакцию газеты «Зорька-Пресс» Костя отправил двух наивных лопушков – Зою и Антошу. Их перепуганным крикам поверят наверняка.

В это же самое время начальник лагеря посетил корпус пятого отряда, узнал, по какой причине сидит там в тюрьме девочка-министр, хмыкнул, пожал плечами, сказал: «Играйте, но не заигрывайтесь» – и ушёл. После его визита Галя тряслась до самого обеда как осиновый лист и пила валерьянку.

Анжела и быстро возникшая вокруг неё команда на всякий случай предложили Гале и Боре не водить Арину в столовую, а принести ей обед в «камеру». А тут и время обеда подошло. Игнорируя построение и рискуя навлечь на свой отряд замечание с вычетом «зорек» за несобранность в посещении столовой, Костя помчался к столовскому корпусу.

– Есть! – ещё издалека увидев, как у стенда с газетой толпится народ, крикнул Костик. – Молодцы наши гаврики!

А сегодняшний выпуск газеты действительно был необычным. До сих пор «Зорька-Пресс» вещала только о положительных или комичных событиях в жизни лагеря. А тут…

«В Финляндии творится полный беспредел, – писала газета, – сегодня там взят под стражу ни в чём не повинный министр иностранных дел». Дальше в статье было написано всё то, о чём поведала Арина в своей записке, слово в слово. И о свободе проведения досуга, и о том, что нельзя никого подозревать, не имея доказательств. Теперь всем, прочитавшим газету, бедную Арину было жалко. Да и всех жителей Финляндии, которые тоже могут оказаться на её месте – в тюрьме, причём ни за что.

Воспитатель Боря сам принёс Арине обед.

– Ариночка, – обратился он к ней, – ну что же это такое?

– А что? – Арина сделала удивлённое лицо.

– Ты тут сидишь, а вокруг такое творится… Наш отряд теперь как бы совсем в позоре. Статья эта… – вздохнул Боря. – Давай жить дружно.

– А кто против? – спросила Арина. – Но только если вы перестанете меня подозревать во всяком воровстве и будете к моим проектам прислушиваться.

– Да мы и не подозреваем. А что у тебя за проекты?

Арина похлопала вилкой по остывшей гречневой каше.

– Да всё те же. Выпустите – расскажу.

– Арина, те же проекты не пойдут. Да ещё вдобавок и шантаж. Ты что меня шантажируешь?

В ответ Арина молча доела кашу и уставилась в одну точку. Боре пришлось уйти.

А дальше события стали развиваться молниеносно. Чтобы Арине жизнь мёдом не казалась, её вместе со всеми отправили в тихий час спать. Но до своей палаты она не дошла.

– Я иду умываться, – заявила она конвоирам.

Тем пришлось согласиться, довести Арину до умывальника, постоять, подождать, пока она там плещется. И на обратном пути, когда внимание Вовочки и Хрыкова несколько рассеялось, на процессию внезапно напали люди в масках. Быстро раскидав в стороны конвой, напавшие схватили Арину и скрылись в неизвестном направлении.

На крик Хрыкова выскочил весь отряд.

– Балованцева! Балованцева! Сбежала! – вопил Дима.

Воспитатели заметались. Мало того что такое у них случилось, так ещё и весь отряд тихий час не соблюдает. А если начальник?

Из толпы, хлопая глазами, показались Костя Шибай и остальные члены мафии.

– Кто это были? – приставала Галя к горе-охранникам.

– Да ребята какие-то… – бормотал Вовочка.

– На лицах майки намотаны. Непонятно, – добавил Дима Хрыков. – Как у ниндзя.

– Ниндзя, ниндзя! – закричали со всех сторон.

– Сколько их было? – Боря оглядел своих подопечных. Как ни странно, все были на месте. Кроме, разумеется, Арины.

– Человек пять! – заявил Вован. – Но мы долго сопротивлялись.

– Их было больше, – добавил Хрыков.

– Ой, наверное, из другого отряда прокрались, – тоненьким голоском предположила Зоя Редькина.

– Как – из другого? – Боря осмотрел дверь, ведущую в корпус. Она не была закрыта на замок. Да ведь её днём редко закрывали.

– А может, это бандиты? Настоящие! – вышел вперёд Антоша. – Украли Арину и теперь у её родителей будут выкуп требовать.

Галя покрылась холодным потом. Ей вспомнилось, как кто-то всю ночь стучал ей в окно. И то, что на территории орудует вор. Вот он-то Балованцеву и украл, этот вор! Не Арина, получается, этот вор!

«Да что же это происходит! – лихорадочно билось в Галином мозгу. – Вор вора украл! Эх, надо было внимательнее следить! Мамочка дорогая!»

Пока Боря разбирался с детьми, Галя уединилась, чтобы хоть как-то прийти в себя, и теперь металась из угла в угол своей комнатки. Гале было очень жалко себя. Что её ждёт за пропажу ребёнка?..

– Куда они побежали? – тем временем строго спрашивал Боря у ребят.

Оба побитых охранника показали в противоположные стороны.

– Галя, скорее! – крикнул Борис своей напарнице.

– Иду!

Боря и Галя выскочили на улицу. Толпа ринулась за ними. Никого подозрительного там не было. Но по аллее шёл серьёзный и озабоченный начальник лагеря Анатолий Евгеньевич с Натальей Семёновной.

– Почему не спим? – спросил он, увидев беготню возле корпуса пятого отряда.

Боря и Галя остолбенели. Мало того – Галя принялась медленно оседать, и только усилиями напарника, который держал её под локоть, Галя удерживала вертикальное положение. Вот он, капец, подкрался незаметно. Ведь сейчас обязательно какой-нибудь языкастый дурачок их заложит.

– Репетировали гражданскую оборону, – неожиданно нашёлся Костик Шибай и спас таким образом своих незадачливых воспитателей. – Проверяли бдительность нашего населения. На случай ядерного удара. По сигналу тревоги граждане Финляндии организованно вышли на улицу и собирались укрываться в бомбоубежищах.

– Ого! – удивился начальник лагеря. – И кто же это придумал?

– Я, – скромно сказал Костя.

– Ну вы и выдумаете тоже… – покачал головой начальник. – Но молодцы. Играйте, играйте. Инициативные. Хвалю. Думаю, что вы – самый организованный отряд. Так что вас точно вор не застанет врасплох. Будьте бдительны. Балованцева-то как, в тюрьме сидит?

– Сидит, сидит! – раздались громкие спасительные крики.

– Всё, ребята, давайте в корпус, в корпус. – Боря, отпустив Галю, у которой тут же подогнулись колени, засуетился, пытаясь унять волнение, и погнал своих финнов на террасу. – Гражданская оборона прошла на «отлично». Тихий час продолжается.

Занятый своими мыслями и к тому же очень доверчивый, Анатолий Евгеньевич не заметил, конечно, что его обманывают. Он кивнул Наталье Семёновне и пошёл дальше по своим делам.

Возвращаясь к себе в палаты, мафия незаметно пожала друг другу руки.

Кое-как вернулась к себе в каморку и Галя. На её кровати лежала записка, очевидно, брошенная через окно.

«За министра иностранных дел фрекен Балованцеву требуем выкуп – 5 тысяч «зорек». Деньги должны быть доставлены в 22.00 за правую трибуну стадиона. В обмен на похищенного министра. Иначе – смерть».

– Кто это, Боря? – на подгибающихся, точно ватных ногах Галя бросилась к своему напарнику. – Смерть! Кому смерть?

Боря схватил записку.

– Эх, почему я на девятый отряд не согласился! – горестно обхватив голову руками, завыл он. – Играл бы себе с малышами в бирюльки. А тут… Это не дети, это монстры!

Галя без сил повалилась на кровать, а Боря быстро пришёл в себя и принялся бегать по всем палатам, заглядывал в двери и кричал:

– Ребята! Докажем, что у нас дружный отряд. И что нет среди нас предателей!

– Да! – практически везде доносилось ему в ответ.

– Вы верите, что мы Балованцеву найдём?

– Верим!

– Тогда никому не рассказывайте, что она пропала!

– Ладно!

– Это наша тайна! – с воодушевлением кричал Боря и сверкал глазами, ища поддержки.

– Тайна так тайна!

Никому не хотелось закладывать своих воспитателей, хоть и вредных. Все и пообещали. Тем более что каждому было интересно участвовать в таких событиях, которые обычно происходили только в кино и книжках.

Глава IV

Дело о хищениях

Только после тихого часа воспитатели показали своему отряду письмо с требованием. Никто, конечно, не знал, где взять такую кучу «зорек».

– Да ну её, эту Арину, зачем нам её выкупать, – заявил Вован, ковыряясь палочкой в зубах.

– Правда что, – поддержала его президент страны Анжела.

– Вы слышите, Боря, что она говорит? – возмутился Костик. – Вот так финский президент заботится о своих гражданах. Не дорожат здесь живым человеком. А в настоящей Финляндии такого никогда бы не допустили. Там берегут народонаселение.

– Да мы же просили не сажать Арину в тюрьму, – подхватила Зоя Редькина. – Где вот теперь её искать? Сколько там времени-то? Ой. Почти пять часов вечера.

– Да, скоро нам её отрубленную руку подбросят. Чтоб мы поторопились… – протянул Костя.

– Ты что несёшь, Шибай! – Галя не могла такое слышать. Ей, понятное дело, больше всех было страшно.

– Отдавать придётся. А для этого надо деньги занимать. Просить кредиты у других стран, – придумала министр культуры Оксана.

– Да, это шанс, – поддержал её Костик. – Ну, президент, иди проси.

– Ага, щас! – скривилась Анжела.

Весь отряд сидел возле корпуса и думал. Никто не пошёл в кружки, никто не играл на волейбольной площадке, и встреча по футболу с Испанией накрылась. Ну что ты будешь делать, если в лагере завёлся очень серьёзный вор. Крадёт «крабовые палочки», людей, окорочка – всё подряд. Анжела не могла удержаться и, чтобы увеличить свой вес и значимость перед народом, рассказала всё, что услышала от Анатолия Евгеньевича.

– Слушайте, – раздался вдруг тихий голосок девочки Любочки, которая обычно сидела в сторонке и помалкивала. – Ведь это не вор завёлся в лагере, а людоед!

– Почему? – изумились некоторые.

– Видите, что он крадёт-то? – Любочка вышла на середину, и её голос набирал силу оттого, что Любочка всё больше верила в то, что говорила. – Он крадет всё съедобное, к тому же мясное.

– Поподробнее, Люба, – проблекотала Галя.

– Подробнее некуда. Еду он крадёт. А ему, видно, всё равно, что есть. «Крабовые палочки», окорочка, девочку. Понимаете меня?

– Нет, нет! – нижняя челюсть, руки и ноги Гали дрожали и приплясывали, а перед глазами у неё уже разворачивалась картинка, изображающая то, как вор ест сначала окорочка, потом девочку из её отряда…

– Фрекен Балованцева, Финляндия, – раздалось по радио. – Выйдите к главным воротам. К вам приехали.

– Ну вот и крантец, – все в ужасе замерли.

– Кого мы её родителям покажем? Что им говорить? – заметалась Галя. – Ой, что же мне делать! Боря, придумай что-нибудь!

– Сидеть спокойно, Галя! – прикрикнул на неё Боря. Он иногда просто терпеть не мог свою напарницу-паникёра и порой даже хотел стукнуть её по голове чем-нибудь твёрдым и тяжёлым.

– Давайте скажем, что она на экскурсию ушла! – крикнул кто-то.

– Ага, сама с собой, – усмехнулся Вован.

– Давайте кого-нибудь тогда Балованцевой нарядим и её родителям покажем! – предложил Дима Хрыков.

– Глупости не говорите! – сказал Боря строго.

– А что? – Диме понравилась его идея. – Покажем издалека, скажем, ей некогда к вам выходить!

– Думайте, думайте! – заламывая руки, подвывала Галя.

Арина заняла наблюдательный пост на чердаке у окошка. Из чердачного окна очень хорошо просматривался лагерь, по крайней мере большая его часть.

План, что Арина придумала, был прост: чтобы спокойно следить за лагерем и выслеживать вора, человек должен исчезнуть. А как исчезнуть, да ещё из-под стражи? Конечно, путём похищения.

Кто её мог выкрасть из корпуса? Конечно, свои же. Быстро забраться на чердак через люк Арине составило меньше минуты, а таинственные похитители Костик, Антон и Зоя Редькина незаметно смешались с толпой, стянув с себя примитивную маскировку – обвязанные вокруг голов майки.

Громкое лагерное радио Арина тоже услышала. Хочешь – не хочешь, но теперь ей нужно было выйти. Она не ждала сегодня больше никого. Братья были, да уехали. Кто же это прикатил? Но кто бы это ни был, выйти и показаться им придётся. Иначе будет крупномасштабная трагедия.

Однако на то она и существовала, их мафия. Возле люка за шкафом в чемоданной появился Костя Шибай и постучал условленным стуком. Он устроил прикрытие. Пока Арина через окно не покинула корпус, Костя следил за тем, чтобы никто не вошёл и не заметил, как она перебежала из чемоданной в комнату отдыха, в которой так удачно сегодня было выдавлено стекло. А дальше уже было просто – Арина перелезла через ограду, уже за территорией промчалась к главным воротам, увидела машину, на которой прикатили всё те же Захар и Стасик, забралась внутрь и посигналила. Обеспокоенные братья заспешили к машине и нашли там Арину.

– Вы что? – удивилась Арина, увидев их. – Чего вернулись?

– Слушай, ты прости, нам же велели тебе гостинцев купить, а мы забыли, – в некотором смущении проговорил Захар. – Сосиски на природе – сама понимаешь, мозги расслабились.

А Стасик добавил:

– Так что вот тебе пакет.

Он протянул большой пластиковый пакет, доверху набитый фруктами и сладостями.

– Вы только за этим и вернулись? – спросила Арина, оглядываясь по сторонам и переживая, что её заметят. – Тогда сделайте для меня кое-что важное.

Стасик и Захар знали, что у Арины всегда в голове разные планы и замыслы. Поэтому когда она попросила их пойти к дежурному по воротам, они без возражений согласились.

– Короче, пацаны, планы переменились, – вновь оказавшись возле дежурного, заявил Захар, помахивая мобильным телефоном. – Мне тут сообщение важное поступило. Срочные дела. Мы Арину в другой раз навестим. А сейчас мы спешим и уезжаем. Передайте ей наши гостинцы.

С этими словами он всучил дежурному аргентинцу пакет с гостинцами для Арины и направился к своей машине. Там сидел Стасик и пряталась Арина. Братья подвезли её до того места, которое она им указала, высадили и пообещали ничего особенного маме не рассказывать. Помахав Арине на прощание, они уехали.

А Арине нужно было как-то возвращаться. Ещё много времени оставалось до операции, назначенной на десять часов вечера.

Она гуляла за территорией лагеря и думала.

А пятый отряд волновался. Вместо Арины был у них только кулёк с продуктами, который принёс парень из второго отряда от ворот и сообщил, что родственники Арины внезапно уехали, потому что спешили и не могли ждать. На какой-то миг все вздохнули с облегчением.

Но президенту пришлось на самом деле ходить по другим отрядам и просить деньги. Для выкупа Арины, которую Анжеле вообще век бы не видеть. Но даже тысячи «зорек» наскрести не удалось. Хоть с президентом и министрами Финляндии вместе попрошайничали и воспитатели. Никто им ничего просто так давать не хотел.

– Дурачки мы какие-то, – когда мафиозное братство оказалось в уединении, сказала Зоя Редькина. – Ведь не получится пять тысяч набрать. И что тогда нам делать? Арина-то нас всё равно там ждать будет.

– Ограбление! – крикнул Костя.

– Нельзя. – Зоя посмотрела на него действительно как на дурачка. – Мы же у нашего государства деньги выманиваем, пусть всё официально будет.

– Тогда идём и просим в долг под проценты, – из Кости Шибая мог бы получиться в будущем очень хитрый если не министр, то деятель теневой экономики. – Мы сейчас составим документ, а Анжелка его как президент подпишет. Денег попросим много, под большие проценты. Так что вся наша страна до конца смены из этих долгов не вылезет.

– Супер-пупер! – обрадовался Антоша Мыльченко, который вообще не знал, что можно предложить. – Пишем! А виновата во всём будет наш президент. Её же подпись.

– Тогда предлагаем нашим!

Красивыми буквами Костя написал на большом листе слёзную просьбу дать денег, собрал ребят и в официальной обстановке, чуть ли не с поклонами, поднёс своему президенту на подпись. Анжела была очень польщена всей процедурой, в которой участвовала половина отряда, и вывела на прошении свою подпись. Быстрее ветра помчался Шибай в Индию, прихватив с собой для верности пару Анжелиных подружек. Теперь никто не мог бы подумать, что совершаются какие-то незаконные действия. Воспитатели Боря и Галя, сложив ручки, наблюдали за своими разыгравшимися воспитанниками, которые даже шалить и драться перестали. Наблюдали и умилялись.

– Да, мы не такие маленькие были… – Галя вздохнула и покачала головой, перевязанной полотенцем. – Мы с мальчишками почти никогда и не разговаривали. Презирали.

– А у нас таких игр развивающих не было… – поддержал её Боря и тоже вздохнул.

– Всё бы ничего, только вот этот вор… – опять вздохнула Галя.

– Будем ждать, Галя. И достойно держать оборону, – решительно сказал Боря. – Думаю, вызвать подкрепление мы всегда успеем. Но ты понимаешь, что у нас нет выбора? Вор опасный, вор людей ворует. Если нашим детям об этом прямо сказать, они тут же панику поднимут. Так что изображаем, что это всё игра. Вор украл Арину понарошку. Тем более что «зорьки» эти меня смущают.

– Точно, Боря, какой же ты умный! – воскликнула Галя. – Игра, значит, играем! Ищем «зорьки», ждём вечера, а дети пусть не пикают!

Так они и сделали. Весь свой отряд они держали возле корпуса, никуда не пуская и постоянно пересчитывая по головам. Только несколько посланцев бегали просить «зорьки». А остальные играли в групповые развивающие игры «Назови предмет» и «Почемучка».

В богатой Индии прочитали финскую просьбу, составили свою бумагу и дали денег. Финляндия по их документу обязалась вернуть четыре тысячи «зорек» плюс проценты, которые должны были набежать, за день до Всемирной ярмарки. Костик и девочки поклялись обязательно всё отдать.

Таким образом получилось, что выкупать заложника будет всё государство. И никакое тайное братство тут совершенно ни при чём.

– Если Арины тут нет, значит, она за территорией, – сообщил друзьям Костя, который незаметно отделился от играющих и только что побывал на чердаке. – Да и зачем ей на чердак возвращаться. Это опасно.

– Как же нам ей верёвку и всё остальное передать? – прошептала Зоя, которая только что проявила активность в игре и была похвалена Галей.

За территорию ходить было строго запрещено. Все это знали. Арине больше некуда было деваться, кроме как бегать там, вдоль забора. И никому в лагере не показываться. Ведь её же похитили…

– Надо быстро подземный ход прорыть! – предложил Антоша.

– Мыльченко, ещё раз услышу про подземный ход… – Костя поднёс кулак к носу Антоши. Бить бы он его не стал, да и другим никому не позволял. Но иногда очень хотелось. Как сейчас, например.

– Да я так только предложил…

– Надо просто взять да и перебросить верёвку и кляп на ту сторону. Арина подберёт! – предложила Зоя Редькина.

Это было глупое предложение – подобрать верёвку и кляп мог кто угодно. И употребить в своём собственном хозяйстве. Но ничего другого делать не оставалось.

Как только ослабла бдительность воспитателей, Братство Белой Руки шмыгнуло за корпус. Прокравшись к той части решётчатого лагерного забора, которая хуже всего просматривалась, мафиози перекинули через забор большой красно-оранжевый пластиковый пакет. Его-то Арина точно должна была узнать: в нём она хранила свой любимый свитер.

Не зря кралась Арина вдоль забора. Она сразу заметила свой мешок ядовитого цвета, вынула оттуда верёвку для связывания самой себя, кляп. С благодарностью съела апельсин и кекс, которые оказались в пакете. Их, наверно, догадалась положить туда добрая Редькина. Прогулочным шагом отправилась Арина дальше. И вдруг в нескольких метрах от ворот, ведущих к вагончикам, в которых жил обслуживающий персонал, увидела притормозившие «Жигули». Из кустов выскочил навстречу им завхоз лагеря Петрович – как обычно, умильный, придерживающий пухлыми ручками своё толстое брюшко. Из машины вылез конопатый коротко стриженный парень в зелёном спортивном костюме. Арина затаилась и стала с интересом наблюдать за ними.

– Ну что, Петрович, давай загружай. Деньги при мне, – проговорил парень.

– Открывай багажник, – сказал Петрович.

Он исчез и вскоре появился с коробкой. Арина присмотрелась и увидела на боку коробки наклейку: «Бабаевский».

«Что это? – подумала она. – Шоколадки, что ли?»

Петрович через пару минут появился со следующей коробкой, на которой было написано «Вдохновение». Петрович то и дело оглядывался, прислушивался, его добренькие глаза воровато бегали туда-сюда.

– Слышь, Андрюх, давай помоги мне, побыстрее всё загрузим, а то увидит кто. Сам понимаешь, забегали у нас сейчас, засуетились… – пробормотал Петрович. Арине было видно, что его руки с толстыми пальцами нервно подрагивали.

– Спокойно, Петрович, ты делаешь бизнес, не дрейфь. Не в первый раз, напарничек! – усмехнулся Андрей, закуривая сигарету. Что он говорил дальше, Арина не слышала – оба удалились. Когда же Петрович и его сообщник вернулись с коробками и погрузили их в машину, Арине удалось услышать следующее:

– Андрюх, на будущей неделе привезут бананы. Так я тебе большую партию дёшево отдам. Приезжай.

– Круто, – произнёс Андрюха. – Бананы у меня на точке хорошо идут.

– Ну, верное средство! Петрович дерьма не подсунет! И дёшево! Ни на одной базе тебе по такой цене мелким оптом никто не продаст! А тут я! Что б ты без меня?

– Ну жук ты, Петрович. – Андрей снова усмехнулся. – Прохиндей. Не жалко у детишек-то тырить?

– Да пошли они, эти детишки, – махнул рукой Петрович, – их тут в лагере знаешь как закормили. Да и родители харчи регулярно подвозят. Они и не заметят, что мы им чего-то недодаём. Окорочка, чтоб ты знал, они вообще бы жрать не стали. Так, поковыряют мясо и бросают. Я сколько раз видел. Их бы в блокадный Ленинград, жиртрестов… А с накладными у меня проблем не будет. Наш начальник лагеря – лопух. Ему и в голову не приходит, что детская жрачка налево уходит.

«Так вот он какой, северный олень! Ах, Петрович! Понятно, что у тебя за бизнес. Вора искали… А он вот он, – поняла Арина. Ей сразу вспомнилось, как Петрович чуть ли не больше всех бегал, возмущался и требовал наказать вора. – Ишь, губу раскатал на нашу детскую радость, на наш шоколад „Вдохновение“. Надо же – вор на месте, а взять с поличным нельзя. Что же придумать?»

– Ну а как, ты решил уже, будешь брать… – начал фразу Петрович, но, поскольку они удалились за следующей партией, что именно Андрюха ответил, Арина не расслышала.

Она выскочила из кустов, быстро вытащила коробку шоколадок «Бабаевский» и спрятала её в лопухах. Но тут же вернула на место. Сразу заметят отсутствие. Нужно по-другому. Услышав, что Петрович и Андрей приближаются, Арина шмыгнула в кусты.

Вскоре багажник был набит коробками. Одна коробка «Вдохновения» даже не влезла, Андрей положил её в салон на заднее сиденье.

«Ну всё, ничего не выйдет, – подумала Арина с сожалением, – сейчас они сядут в машину делить деньги. И ничего у меня не получится».

Деньги Андрюха передал Петровичу на улице, тот быстро пересчитал их и спрятал в карман. Махнул рукой, бросил: «Пока, Андрюх» – и, озираясь, потрусил в лагерь. Андрюха закрыл багажник на ключ, сел в машину, и вскоре она сорвалась с места.

«Неужели – всё?» – с тоской подумала Арина. И тут произошло совершенно неожиданное. Радостный Андрюха с полным багажником дёшево доставшегося товара решил срезать путь и, вместо того чтобы ехать по дороге, которая делала длинную петлю, прежде чем выйти на шоссе, рванул по колее. Эту колею проложили к шоссе такие же лихие водители, как он. Оба передних колеса оказались в большой луже, налитой в колею недавними дождями. Машина буксовала, и даже до Арины, сидящей в кустах, долетали капли воды и комья грязи. Прячась за ветками, Арина подобралась поближе. Андрюха ничего не замечал. Машина его ревела, но движения вперёд по-прежнему не наблюдалось. Андрюха заглушил мотор, вылез из машины и, злобно матерясь, принялся искать что-нибудь, что можно бросить под колёса. Он заглянул даже под куст, за которым сидела Арина, вытащил оттуда несколько сухих веток и двинулся дальше. Вскоре издалека раздался хруст – Андрюха пытался вывернуть небольшое сухое дерево с корнем.

И Арина решилась. Пока Андрюха занимался корчеванием, она выскочила из своей засады, бросилась к машине, вытащила ключи зажигания и открыла багажник. Коробки с шоколадками оказались лёгкими, но их было много. Никогда ещё Арина не бегала так быстро с грузом в руках. Но вскоре все коробки, кроме той, что лежала в салоне, перекочевали под куст.

Продолжая материться, Андрюха уже волок свёрнутое дерево к машине. Арина едва успела закрыть багажник и сунуть ключ на место. Даже дверью хлопать не пришлось – хозяин машины сам её оставил открытой.

После долгого рёва – и машины, и человека – им удалось-таки выбраться из глубокой лужи. «Жигули» с Андрюхой и всего одной коробкой шоколада на борту умчались к шоссе.

Арина оглядела своё хозяйство. Четырнадцать коробок шоколада лежали в кустах возле дороги. Оставлять их тут надолго было нельзя – Андрюха хватится своего товара и сразу приедет туда, где оставлял машину. Не такой уж он дурак. И помочь Арине было некому. Она обошла окрестности и решила перетащить коробки в яму к самому забору лагеря.

А пока Арина бегала с коробками к яме и обратно, в лагере происходило следующее.

– Галя, Галя, мы его поймали! Вот он! – в сторону вожатской двигалась куча-мала. Вовочка, увалень Дима Хрыков и министр внутренних дел Серёжка волокли кого-то упирающегося в разорванной одежде. Министр внутренних дел от профессионального усердия вопил дурным голосом, а Вовочка и Дима Хрыков с наслаждением отвешивали пинки своему пленнику.

Весь отряд сбежался смотреть.

– Кого поймали? – Галя в испуге выскочила в коридор.

– Похитителя! – крикнул Серёжка.

– Он Балованцеву украл! – догадалась одна из девочек.

– Балованцеву? – В срывающемся голосе Гали слышалась надежда на то, что весь этот сумасшедший дом скоро закончится.

– Да! – гордо заявил Вовочка, встряхнул пойманного изо всех сил и больно стукнул по спине. – Он подбирался к нашему корпусу. Ещё кого-нибудь, наверно, украсть хотел.

Из своей каморки выскочил Боря. Крики «Поймали! Поймали!» тоже привели его в страшное волнение.

– Ой, так это же Федя Горобец из шестого отряда! – сказал Боря.

И все тут же узнали в пленнике пана Теодора.

– Говори, где Арина! – грозно придвинулась к нему воспитательница Галя.

– Наверно, ты окорочка спёр! Вор! – крикнула президент Анжела.

– Ладно окорочка! Человека! – добавил кто-то из гущи народа.

– Отдавай Арину срочно! – неожиданно для себя громко крикнула скромная девочка Любочка.

Но пан Теодор молчал. Вовочка размахнулся и влепил ему затрещину. Федя покачнулся и тут же дал Вовочке сдачи. Все трое конвоиров бросились на него. Боря, Галя, а вместе с ними и Костя Шибай кинулись разнимать их.

– Вы что, совсем офигели? – сказал Костя, когда Вовочку и Хрыкова растащили по разным углам. – Он наш пленник и уже никуда не убежит. Может, будем его одного всем отрядом бить? А потом тебя, Вовец. Но тоже одного. Что молчите?

– Молодец, Костя, ты прав! – Галя заговорила быстро-быстро. – Федя, зачем ты это сделал? Зачем тебе столько «зорек»? Что ты сделал с Ариной? Где она?

К ней присоединились Боря и другие. Члены Братства Белой Руки слились с шумящей толпой. Они-то знали, что пан Теодор здесь совершенно ни при чём, только сказать об этом не могли.

– Зачем тебе такой выкуп? Пять тысяч «зорек»!

– Как тебе не стыдно! – неслось с разных сторон.

– Вы что, больные тут все? – удивлённо спросил наконец Федя. – Какой такой выкуп? Я что вам, террорист?

Он долго не понимал, чего от него хотят. На самом-то деле пан Теодор пробрался на территорию Финляндии, чтобы освободить Арину, которую, как он узнал из газеты «Зорька-Пресс», там посадили в тюрьму. Он предполагал, что его могут схватить. И потому Федя собирался молчать и не отвечать ни на какие вопросы по поводу того, что он делает у корпуса пятого отряда. Но когда он понял, что Арину кто-то украл уже до него, не освободил из тюрьмы, а украл и требует выкуп, то испугался не на шутку и сознался в том, что хотел сделать. Конечно, ему не верили. Но Боря первым (после членов мафии, разумеется) понял, что избитый пан Теодор ни в чём не виноват и Арину не крал.

Игра принимала ещё более угрожающую окраску.

– Ты понимаешь, что мы его отпустить не можем? – шепнул Боря своей напарнице.

– Почему?

– Потому что он в своём отряде сразу скажет, что у нас девочка пропала. И всё, тут же до начальства дойдёт. У них воспитатели Роза и Натаха знаешь какие сплетницы?

– Ой, Боря, что же делать? – Галино состояние можно было назвать предобморочным.

– Вот что, пан Теодор, – в ответ на Галину реплику громко сказал Боря, – плачет по тебе наша финская тюрьма.

– За что? – удивился Федя.

– Будем считать, что ты нарушил визовый режим, – продолжал Боря под одобрительный гул, – незаконно проник на территорию нашего суверенного государства. Так что отправляйся в нашу комнату отдыха, там тюрьма. Посидишь до выяснения обстоятельств.

– А давайте его Польше за деньги предложим выкупить? – тут же нашлась президент Анжела.

– Да нужен он им, – хмыкнул Вован, вместе с помощниками направляя пана Теодора в «тюрьму», где ещё сегодня до тихого часа сидела Арина.

Но, как известно, Боря и Галя запретили своим финнам болтать на тему исчезновений. Игра игрой, но Арины-то не было на самом деле. Оставалось только ждать вечера. А пока в Польшу отправили министра Серёгу и Костю Шибая сообщать о том, что случилось с паном Теодором. Костя, сопровождаемый серьёзно обеспокоенным министром Серёгой, украдкой посмеивался, пока шёл через стадион к шестому отряду.

Антон Мыльченко сосредоточенно рыл красной лопатой узкую, но уже довольно глубокую яму. Лопату он стащил с пожарного щита возле столовой. И, как казалось Антону, до сих пор этого никто не заметил. Антоша считал себя очень хитрым, а потому с приближением опасности в виде кого-нибудь из воспитателей или просто старших он быстро прятал свою лопату и долго рыл руками или совком, который он взял на время в зоологическом кружке.

Антон чувствовал, что его поиски движутся в верном направлении, – из глубины ямы на него веяло тайной. Что-то там было, ведь не случайно Антошу дух поиска манил к этому месту – под сосны и невысокие кустики. И Антон старался вот уже третий день: копал, постоянно озираясь, без устали рубил корни, выгребал руками глину и землю.

– Мыльченко! – вдруг откуда-то снизу услышал Антоша.

Лопата выпала у него из рук. А приглушённый голос позвал снова:

– Мыльченко, эй! Антон!

«Голос такой тихий, потому что из-под земли…» – пронеслось у Антона в голове.

– Анто-он! Эй!

«Вот оно… Зовёт!» – От волнения кровь прилила к голове Антона, он покраснел, и щёки его загорелись. Он постарался сесть поудобнее, чтоб не упустить тайны и пророчества, которые сейчас услышит, но поскользнулся и потерял равновесие.

– Антон! Антоша!

Весь перепачкавшись, Антон выбрался из ямы, встал на корточки, вновь сунул туда голову и торжественно закричал:

– Я! Я Антон! Я слышу! Приём!

– Ты куда кричишь, дурачок! Это я, Арина Балованцева! – донеслось до него. – Под кусты посмотри!

Антоша высунул голову из своей ямы, посмотрел на старших ребят, играющих на стадионе в футбол, на малявок-девчонок, которые разложили своих кукол на скамейке, а затем заглянул под куст.

– Ты правильно смотришь, – услышал Антоша теперь уже явный Аринин голос, – я тут и сижу. Под кустами. Только за оградой. Понимаешь?

– Ага.

– Это хорошо, что ты тут так близко копаешься. Зови сюда наших ребят. Вы должны мне помочь. Дело государственной важности.

– Ого-го! – Антон аж подпрыгнул и пошёл прямо на кусты.

– Стой на месте, ты что, совсем? – остановил его голос Арины. Самой-то её видно не было, так, мелькало что-то за ветками и листьями. – Делай вид, что ты не со мной разговариваешь. Не помнишь, что ли, – меня же нету. Похитили типа.

– А-а…

– Так что беги за ребятами. Пусть сюда идут. А мне дай свою лопату. Я пока под оградой немножко покопаю.

– Зачем? – вспыхнул Антоша. – Что ты там нашла?

– Ничего. Чтоб пролезть можно было. Ну, помчался.

Антоша сунул в кусты своё драгоценное орудие труда и убежал. И, несмотря на всю серьёзность обстановки, Арина долго смеялась над милым наивным Антошей.

Глава V

Раскаявшийся завхоз

– Так вот он кто, этот вор! – увидев, какой товар попался Арине, присвистнул Костя Шибай.

– Только странно, почему они раньше не догадались, что это завхоз продукты ворует? – удивилась Арина.

– Так улик никаких не было! А не пойман, не вор, – заметила Зоя Редькина.

– Слушайте, вот это супер! Получается, мы расследовали преступление и вора с поличным поймали! – радость так и сияла на широком лице Кости Шибая.

– Ничего мы не расследовали, просто возвращаем то, что кое-кто украл у нашего лагеря, – заявила Арина. – Очень благородная, кстати, миссия.

– Круто, что ни говори, – довольным голосом произнёс Костя. – Ну что, ребята, потащили?

За несколько минут Арина и двое мафиозных братьев успели перетащить коробки с шоколадками в овражек, который был сразу за металлической оградой лагеря. Его хорошо скрывали от посторонних глаз кусты, поэтому соваться туда без особой нужды вряд ли кто бы стал в ближайшее время.

Зоя Редькина прекрасно справилась со своей функцией прикрытия. Она, нацепив чёрные очки, не спеша прогуливалась невдалеке от ограды туда-сюда. Все-то думали, что она журнал разглядывает, а Зоя, хитренькая, в это время из-под очков по сторонам смотрела – следила, чтоб никто не сунулся к кустам, где наконец-то появился пусть не подземный ход, о котором так мечтал Антон Мыльченко, а небольшой лаз за территорию.

Когда из этих кустов донёсся тоненький свист, Зоя его тут же услышала. Она самым внимательным образом оглядела окрестности, проверила, не угрожает ли откуда опасность. И, давая сигнал, что можно выбираться, негромко запела: «Калинка-малинка, малинка моя…»

Из-под кустов друг за другом появились Костя Шибай и запыхавшийся Антоша. Они уже были увлечены обсуждением деталей новой операции – «Раскаявшийся завхоз». Зоя тоже хотела знать, что это будет за операция. Ей сообщили основные пункты. Но пока нужно было достойно завершить операцию начатую.

Ведь время шло.

Взволнованное правительство Финляндии во главе с президентом и воспитателями сидело за столом. Пакет «зорек» лежал тут же в центре стола. Оставалось сорок минут до ужина и три часа сорок минут до выдачи Арины неизвестным похитителем.

Боря и Галя приготовились к самому худшему. Они уже совершенно поверили в то, что Арину украли какие-то преступники. И только тот факт, что попросили за неё не настоящие деньги, а всего лишь местную валюту, на которую нигде, понятное дело, ничего не купишь, давал бедным студентам надежду на то, что всё ещё, может быть, как-нибудь обойдётся.

– А вдруг это начальник лагеря всё подстроил? – с надеждой произнесла Галя. – Чтоб как в настоящем мире всё было. Игра ведь…

– Эх, игра… Лучше б мы на казино согласились, – вздохнул Боря, – или что там Балованцева предлагала?

– А давайте деньги подменим на поддельные, – президент Анжела посмотрела на воспитателей честными глазами, – «куклу» сделаем. Нарисуем этих «зорек» от руки. Очень просто… Чего им…

– Анжела, что ты говоришь… – укоризненно сказал Боря. – Так нельзя. Игра есть игра.

Неожиданно все, кто сидел за столом, подумали с облегчением, что ничего страшного не произошло: вся история с похищением – это игра. И лишь мафиозный министр Константин Шибай незаметно вздохнул. Но только всем стало хорошо и спокойно, как на веранду вбежали четыре девочки с перепуганными лицами и закричали:

– Представляете, какой ужас! Мы сейчас мимо столовой проходили – а там ужин переносится!

– Позже будет ужин!

– То есть неизвестно когда!

– Почему это? – удивились финские министры.

– Еда кончилась!

– Как – кончилась? – удивились все присутствующие.

– Что ты, Любочка, мелешь! Нет…

– Что-то там открыть не могут!

– На складе!

– Ключей потому что нет!

– Ключи у завхоза!

– А он ПРОПАЛ!

Услышав страшное слово «ПРОПАЛ», воспитатели стали белее мела.

– Да что же это получается… – пролепетала Галя. – Значит, не одна Арина пропала?

– Выходит – да, – испуганно проговорила министр культуры Оксана.

– Что же такое делается? Людей похищают! – запричитала одна из девочек. – И что за лагерь? И куда я приехала?!

Члены Братства Белой Руки переглянулись. Пропажа завхоза Петровича не входила в их планы. Скорее даже наоборот.

– А выкуп за него потребовали? Сколько? – спросила президент Анжела.

Девчонки ничего про выкуп не слышали.

– Может, бумажку какую на кухню подбросили? – поинтересовался у них Дима Хрыков.

– Не знаем мы!

– Не видели…

– Знаем только, что в вагончике завхоза обнаружены следы борьбы!

– Да, всё, сказали, перевёрнуто! – перебивая друг друга, вещали девочки.

– А самого завхоза нет нигде!

– Уже давно!

– Но почему же завхоз? – Галя беспомощно посмотрела на Борю. – Что делать-то, Борь?

Боря вскочил.

– Чёрт возьми, а у нас же ещё польский пан в тюрьме сидит! – крикнул он. – Вот что с ним-то делать?

– Отпустить его на фиг, – предложил Костя Шибай.

Правительство Финляндии никак не успело отреагировать на это предложение. Потому что черноглазая Оксана вдруг вскочила, хлопнула ладонями по столу и пронзительно крикнула:

– Слушайте! Что ж нам раньше-то в голову не пришло? Ведь если мы Федю в тюрьму посадили, значит, и завхоза точно так же в каком-нибудь отряде в тюряге могут держать! Поймали и посадили!

– За что? – удивилась Галя.

– Игра такая, – не очень уверенно проговорила Оксана. – Крался где-нибудь по суверенной территории. Его и сцапали.

– Ой, а если завхоза в тюрьму схватили, значит, и Арину тоже! – охнула девочка Любочка, которая одной из первых слышала у столовой, что завхоз пропал.

Все засуетились, загалдели, но тут министр труда, а по совместительству воспитатель Боря поднялся и громко сказал:

– Спокойно, ребята, без паники. Я знаю, что делать. Заигрались мы, видимо, в эти тюрьмы.

– Это уж точно… – пробормотала Галя.

– Поэтому сейчас нужно быстро, но очень незаметно промчаться по всем отрядам и посмотреть аккуратненько, кто там у них в тюрьмах сидит. Давайте, кто пошустрее, бегите!

Несколько мальчишек уже снялись с мест, но Боря успел им крикнуть:

– Эй! Если вы попадётесь, то есть если вас задержат…

– Да ясно всё! Ничего мы не скажем! – уверил его Вовочка.

– Будем молчать, как финские партизаны! – добавил Костя Шибай и вылетел вместе со всеми на улицу.

В то время как посланцы разными способами добывали сведения о сидящих в тюрьмах гражданах других стран, в Финляндию пришла делегация польских дипломатов. Дипломаты требовали выдать им пана Теодора, который оказался важной шишкой в Польском государстве. Возле корпуса, как две растерявшиеся курицы, бегали президент Анжела и воспитатель Галя. Им только проблемы с паном Теодором сейчас не хватало. Прослушав требования польской стороны, Галя схватилась за голову и в изнеможении упала на скамейку. Анжела попыталась потребовать у послов денег, но появившийся вовремя Костя Шибай, который напрасно искал заключённых в первом отряде (там вообще не было тюрьмы), быстро исправил положение.

– Раз за паном Теодором прибыла такая официальная делегация, то есть вы, – заявил он ребятам из шестого отряда, – значит, финская сторона не имеет к нему никаких претензий. Пан Теодор будет выдан вам немедленно. Единственное, я, как министр страны, хочу переговорить с вашим паном пять минут наедине. А потом он к вам выйдет. И забирайте.

Пышные паны согласились, и Костя открыл дверь в комнату отдыха.

Федя Горобец, вот уже несколько часов ни за что ни про что сидящий в тюрьме, готов был на стены кидаться. Эти придурки финны, вместо того чтобы пустить искать украденную Арину, держат его тут, а сами ничего не делают. Стены в корпусе были совсем тонкими, а потому Федя сразу услышал, что завхоз тоже таинственно исчез. И если на завхоза Феде было совершенно наплевать, то на поиски Арины он готов был положить все свои молодые силы. Но никак с этим не получалось. И сколько бы раз Федя ни высовывался в разбитое окно, часовые тут же давали ему по голове. Федя уже совсем извёлся. И в это время к нему в камеру вошёл Костя Шибай. Пан Теодор только приготовился не сдаваться без боя, но Костя сказал:

– Федь, ты, короче, прости нас, дураков.

– Да ладно тебе, – немного удивлённо произнёс Федя, – это ж не ты меня хватал.

– Не я… Да не в этом дело. В общем, мы тебя отпускаем. Только у меня просьба.

– Ну…

– Ты там, у своих, не говори никому, что у нас Арина пропала. Мы её найдём.

– Где найдёте?

– Да найдём, не бойся. Вот зуб даю, что найдём. Только ты не выдавай, что у нас тут творится. А то нашим воспитателям попадёт от начальства. Ладно? Обещаешь?

– Обещаю. А что с Ариной? Где её искать?

– Да не волнуйся, братан. Я же сказал – найдём. А если что – тебя позовём помочь.

– Замётано.

– Ну, пан Теодор, бывай.

Федюня со своим почётным караулом удалился. За это время примчались финские посланцы и рассказали, что, кроме Китая, тюрем нигде нет. А в китайской, то есть шаолиньской тюряге сидит только один монах. Сидит и с жиру бесится – на голове стоит.

Наступило время ужина. Но ужина всё не было. Руководство лагеря попросило воспитателей поддерживать спокойствие и увлечь детей каким-нибудь развивающим или общественно полезным занятием. Боря и Галя прошлись вдоль корпуса, потряхивая коробками шахмат, но никто на это не среагировал. Все ждали – и не столько ужина, сколько возвращения Арины и завхоза. То есть разгадки тайны.

На радостях завхоз Петрович среди бела дня решил сам с собой обмыть свою очередную удачную сделку. Надёжно припрятав полученные от Андрюхи деньги, он быстро сбегал к коммерческой палатке у шоссе, купил бутылку водки, вернулся к своему вагончику и расположился рядышком с ним в тенистой беседке. Нарезал колбасы, открыл банку солёных огурцов и в несколько приёмов «уговорил» бутылочку. Жаркий день и благостное душевное состояние сморили довольного собой и мироустройством завхоза, он задремал. Так что явившийся разбираться с кинувшим его подельщиком Андрюха бил Петровича уже пьяного и сонного.

Разъярённый Андрюха бил долго и прицельно, но завхоз сначала ничего не чувствовал, потом на какое-то время впал в прострацию. А когда от мощного удара в нос очнулся, сразу же, как мог, пополз прочь от своего мучителя, забился под вагончик и на слова Андрюхи: «Где коробки? Ты мне за них все деньги вернёшь, паскуда, иначе крантец тебе!» – вяло покрикивал: «Да, да!» Обманутый Андрюха долго ещё бушевал, пытался выволочь Петровича из-под вагончика, но тот растопырился там, как морская звезда, и не давался в руки. Андрюха так и уехал ни с чем, перевернул только всё вверх дном в вагончике Петровича. Денег, понятно, не нашёл и потому расправу пообещал суровую. Ничего не понимающий Петрович снова отрубился в своём укрытии. Его долго искали все работники лагеря, громко звали. Но завхоз ничего не слышал.

Кое-как, с запозданием на полтора часа, на кухне всё-таки слепили ужин. Все отряды воротили нос и капризничали, не желая есть подогретый суп – тот же, который подавали сегодня на обед, а ещё хлеб и солёные помидоры. Больше ни до какой еды повара добраться не могли, так как ключи от всех складов и холодильников были у пропавшего завхоза. И только пятый отряд молча ел суп. Никто не выражал своего неудовольствия. Начальник лагеря даже похвалил их громко, на всю столовую. На самом-то деле пятому отряду было не до капризов – часть отряда волновалась за то, где же украденная Арина и не начнут ли вскоре и их по одному похищать, а часть переживала, удастся ли Аринино возвращение изобразить правдоподобно.

Задолго до десяти часов вечера весь пятый отряд начал крутиться возле правой трибуны стадиона. Члены мафии старались ненавязчиво отвлекать внимание своих финских соотечественников от этого занятия.

– О, вон кто-то подозрительный побежал! – очень правдоподобно то и дело пугалась Зоя Редькина, указывая рукой куда-нибудь в другую от трибуны сторону.

Все оборачивались туда, на короткое время отводя пристальные взоры от правой трибуны. И хоть каждый человек из пятого отряда минимум один раз уже под трибуну заглянул, но ровно в десять часов все во главе с воспитателями снова бросились под эту трибуну. Никого там не было. Все разочарованно вздохнули, а Галя чуть не потеряла сознание. И тут Костя Шибай присел на корточки, пошарил рукой по земле. Незаметно из его рукава выскользнула бумажка, Костя, как будто только что увидел её, удивлённо крикнул:

– Ой, смотрите, какая-то бумажка камнем прижата. Что это тут написано?

Боря близоруко сощурился и тоже увидел придавленную небольшим камнем бумажку.

«Оставьте деньги здесь. За вами следят. После того как все удалятся от этого места на 50 шагов, можете искать своего министра под левой трибуной».

– Галя, ну что ты, ещё не всё потеряно! – обрадованный Боря потряс свою напарницу за плечо. – Давай клади мешок с деньгами. Ну, ребята, побежали!

Галя дрожащей рукой положила мешок с «зорьками» на землю и бросилась вслед за своими воспитанниками.

Конечно же, под левой трибуной оказалась связанная Арина с кляпом во рту. Зоя Редькина и Антон предусмотрительно первыми бросились её развязывать, потому что знали, что верёвки стягивала на себе Арина сама, а значит, очень плохо, только для видимости.

– Арина, что с тобой было? Кто тебя похитил? Расскажи! – тут же бросились приставать к ней.

Но Арина лишь обессиленно падала всем на руки и бормотала что-то вроде «Попить!».

– Ой, может, под той трибуной деньги ещё лежат? – вспомнила тут президент Анжела и направила Вовочку под правую трибуну эти деньги подобрать.

Но ничего там, конечно, уже не было. Костя Шибай под шумок мешочек успел утащить и спрятать на чердаке. Возвращаясь к своим, он услышал весть – завхоз нашёлся. Костя поспешил донести эту весть под левую трибуну, где всё ещё толпился пятый отряд. И все, даже Арина, бросились к вагончику завхоза.

А Петрович нашёлся сам. Он просто проспался и выбрался из-под вагончика. Выбрался, посидел немного на лавке, захотел пить и неверными шагами направился к колонке. Тут его и увидела посудомойка тётя Валя.

– Петрович, милый, да где ж ты был! – сразу запричитала она. – Да кто ж тебя бил? Да кто ж валял?

Завхоз шлёпал что-то разбитыми губами, хрипел и отворачивался.

Поскольку пятый отряд сидел под левой трибуной стадиона, а значит, ближе всех к вагончикам, в которых проживал обслуживающий персонал лагеря, он и оказался возле обнаруженного завхоза раньше всех.

– Николай Петрович! – приставал к нему Боря. – Скажите, вас вместе держали?

– С кем? – выдавил Петрович.

– С Ариной с нашей! – кричал Боря.

– Кто они такие? – заходила с другой стороны Галя.

– Как выглядели? – перебивал её Боря.

– Что они от вас хотели? – пищала Анжела.

– Что от вас требовали? Что требовали? – Вовочка тормошил Петровича, а тот только ахал и кряхтел, но молчал.

– Вас ведь пытали? – Галя методично старалась ткнуть пальцем в здоровенный синяк под заплывшим глазом завхоза, Петрович еле-еле успевал увернуться.

– Денег хотели? – спросил кто-то из ребят.

– Денег? – память Петровича начала просыпаться. – Нет! Нет!!

Кулак Андрюхи перед самым своим носом – вот что отчётливо вспомнил сейчас Петрович. А ещё Андрюхины крики: «Отдай деньги! Отдай мои деньги!» Петрович помнил, что нужно вернуть деньги за проданные коробки шоколада. Но зачем вернуть, почему – догадаться не мог.

– А им что от вас надо было? Тоже «зорьки»? – не переставали допытываться дети.

Но Петрович больше ничего не говорил. Потому что уже сбежалось всё лагерное руководство, в том числе и начальник Анатолий Евгеньевич. Как мог Петрович сообщить, что его не злоумышленники пытали, а просто избил подельщик! За воровство детского питания мягкий, но суровый ко всяким гадостям Анатолий Евгеньевич немедленно попёр бы Петровича с работы. Сейчас же начальник лагеря почувствовал лишь запах перегара, исходивший от отлупленного Петровича. Скомандовав всем детям идти готовиться к отбою, начальник лагеря завёл кряхтящего завхоза в его разгромленный вагончик и в строгой форме рекомендовал впредь никогда не пить на рабочем месте. Не пить и с собутыльниками не драться.

Петрович поклялся в этом всем святым, что у него есть. Тогда Анатолий Евгеньевич, которого не переставали мучить сомнения, посмотрел завхозу прямо в глаза и спросил:

– Говори, Николай Петрович, ты?

– Что? – Петрович сделал предельно честные глаза.

– Нет, ничего… – начальник лагеря не мог предъявить завхозу обвинение в краже окорочков, «крабовых палочек» и тем более верёвки с детским тряпьём. Улик-то никаких не было.

– А, нет, не подумайте, я непьющий, – заверил его Петрович. – Это случайно так получилось, жара, сами понимаете. Перегрелся я что-то.

– Да, да, конечно…

И начальник лагеря удалился. Интеллигентный Анатолий Евгеньевич не забывал о презумпции невиновности. А завхоз с такими громкими криками носился около столовой и помогал искать пропавшие продукты, что как тут про него плохо подумаешь? Начальник лагеря развернулся да и пошёл восвояси.

А Петрович хлебнул воды из кружки и лёг себе спать дальше, обрадованный тем, что наивный начальник лагеря не заметил исчезновения товара. А значит, если аккуратно, можно работать и дальше. Петрович запланировал уже хищение гораздо большей партии продуктов питания. Узнать бы теперь только, чего этот дурной Андрюха вдруг вздумал драться. Зачем ему нужно деньги возвращать? Шоколад, что ли, просроченным оказался? Размышляя над этим, Петрович незаметно погрузился в объятия Морфея.

Арину всем отрядом с почётом укладывали спать. На вопросы о том, что же с ней случилось, она подробно отвечала собравшимся вокруг постели, что её схватили мускулистые люди в масках, посадили в машину и всё это время держали там, причём с завязанными глазами.

– Арина, а может, тебе лекарства? Может, пилюли какие раздобыть надо? – из толпы, не спешившей отходить от Арининой кровати, то и дело выглядывало лицо пана Теодора. На лице этом лежала печать трогательной заботы, Арина даже к стенке отворачивалась, чтобы не смущаться.

– А ты что тут делаешь? – увидев пана, Боря схватил вдруг его за ухо. – Мало того, что в девчоночьей палате, да еще и в чужом корпусе, да после отбоя!

– Я вам говорю, подозрительный он! – взвизгнула Анжела. – Все-таки надо за ним пристально наблюдать, мало ли…

– Да что я… – начал было Федя, но воспитатель Боря и моментально отыскавшиеся добровольные помощники уже схватили его под бока.

В два счёта Федю выставили вон.

– Ну, пятый отряд, а теперь отбой! – скомандовал Боря, вернувшись.

Перепуганные и измученные воспитатели тщательно замуровали все входы и выходы из корпуса, на всякий случай заклеили скотчем окна и форточки, задёрнули все занавески, а что смогли, даже задвинули шкафами.

– Вот это денёк! – заглатывая очередную успокоительную таблетку, сказал на прощание Боря Гале. По её просьбе он провожал напарницу до каморки – Галя теперь уже всего боялась. Проверив, что в её комнате никого нет, Боря пожелал Гале спокойной ночи, послушал, как она закрылась на замок, и удалился в свои скромные апартаменты.

– Вот было бы круто, если б завтра удалось посмотреть, как начальник лагеря нашего воришку-завхоза выгонять будет! – укладываясь в кровать, сказал Антоше Костя Шибай. – Веселье, наверно…

– А вдруг он сумеет отмазаться? – прошептал Антоша, видя, что соседи по палате начинают прислушиваться к их разговору.

– У него не будет никаких шансов! – ещё тише шепнул ему Костя. – Мы всё сделаем в лучшем виде. Ну, жди моего сигнала. Не засни!

– Ни в жисть! – пообещал Антон.

…Недаром Костя Шибай заводил свои наручные часы с будильником на семь часов утра. Проснувшись по их сигналу, он разбудил Антошу. Они как можно тише постарались отклеить совершенно безвредный для врагов скотч, вылезли в форточку и стукнули тихонько в окошко Арининой палаты. Слабенькую тоненькую Зою Редькину привлекать не стали.

Измочив ноги в покрытой росой траве, втроём они перетащили к домику начальника лагеря все четырнадцать коробок шоколада из тайника. Перетащили, сложили прямо на террасе пирамидой. А на верхний ящик прикололи большой лист бумаги с надписью:

«Вчера был бит за воровство вот этого. Клянусь, больше моё воровство не повторится. А если что, лупите меня по рукам. Целую. Ваш завхоз».

Глава VI

Удар лопатой

С этого дня странные дела начали твориться в лагере. На утреннюю планёрку начальник Анатолий Евгеньевич пришёл с запозданием на полчаса. Бедные воспитатели долго ждали его и успели задремать на своих местах. Когда начальник наконец явился, вид у него был крайне растерянный. Все воспитатели вскочили и принялись спрашивать, что случилось, и только бедные замученные Галя и Боря тихо спали на стульях. Гнев начальника лагеря на них как раз и обрушился. И именно поэтому сразу после планёрки, когда Анатолий Евгеньевич решительным шагом направился выяснять отношения с завхозом и его таинственными коробками с запиской, Боря и Галя бросились к своему корпусу и принялись будить несчастный пятый отряд и начинать репрессии.

– На зарядку! Быстро все на зарядку! – заскакивая в каждую палату, пронзительным голосом вопила Галя.

А Боря целеустремлённо хватал каждого, кто появлялся из двери своей палаты, и сонного, несчастного выталкивал на улицу.

Разбуженный громким стуком в дверь, Петрович огромными глазами смотрел на записку, которой потрясал у него перед лицом разгневанный Анатолий Евгеньевич. Сначала, конечно же, он понять ничего не мог, а потом прочитал то, что в записке написано, решительно замотал головой и честным возмущённым голосом закричал:

– Анатолий Евгеньевич, голубчик, да что вы мне такое показываете?

– Только то, что ты, Петрович, чистосердечно сознался, тебя ещё спасает! Как ты мог! Ну, говори, окорочка, «палочки» и верёвку тоже ты украл? А лопату? Да зачем она тебе?

– Вот именно! – взвизгнул завхоз, пылая праведным гневом. – Зачем? Христом-богом клянусь, что не брал я никаких окорочков и «палочек» не брал! Да и как бы я мог взять? Вы раскиньте мозгами? На меня ж на первого подумают!

Инициатива в этом разговоре моментально перешла к Николаю Петровичу, тот ухватил начальника лагеря под бока, усадил на свою койку и принялся с жаром доказывать ему, что никак и ничего он украсть не мог. С каждой минутой Анатолий Евгеньевич все больше покрывался пятнами стыда, а его интеллигентный разум соглашался со всеми доводами невинно оклеветанного завхоза.

– И вот теперь, Анатолий Евгеньевич, повнимательнее посмотрите на записку, – разглаживая бумажку на коленях начальника лагеря, говорил Петрович. – Видите, почерк-то детский. Совсем детский. А вот накладные и книги учёта. Вот как я пишу, вот у меня какой почерк, смотрите. Ну?

– Да, да, согласен…

– Так что сами подумайте, что получается? – в голосе завхоза слышалась уже торжествующая радость полностью оправданного честного человека. – Какие-то дети решили меня перед вами…

– Да, я понял, что они решили сделать! Николай Петрович, прости, добрая душа! – вскакивая с места и хватая разгорячённого толстячка за руки, взмолился Анатолий Евгеньевич. – Да как же я так! Ведь правда напраслину на тебя возвёл! Конечно, как ты мог, на тебя же действительно в первую очередь можно подумать. Вот какой-то негодяй и воспользовался, оклеветал…

Долго извинялся начальник лагеря перед скромно потупившим глаза завхозом, затем пожал ему обе руки и, под заверения Петровича помогать ему бдеть и искать вора, сжавшись, убежал к себе в домик. Его жёг стыд. Только спустя несколько часов решился Анатолий Евгеньевич появиться перед людьми и рассказать, что неизвестный вор вдруг вернул награбленное.

– Гады, ах, гады… – по команде поднимая и опуская ноги, пыхтел Костя Шибай. – Детей сна лишают. Что им тут – концлагерь, что ли?

За двадцать пять минут до официального подъёма вся Финляндия пятого отряда оказалась выгнанной на улицу. Солнце ещё не поднялось как следует над высокими деревьями, возле корпуса лежали тени, и у бедных детей от холода и злости зуб на зуб не попадал. Но воспитатели усердно проводили утреннюю зарядку, которую до этого в лагере практически никто и не делал.

– Они чего у нас, взбесились? – со стоном приседая, кивнул в сторону воспитателей министр Серёжа.

– Прессовали их, наверно, на планёрке конкретно, – предположил Костя Шибай, – вот они на нас и отыгрываются.

– А вы говорите – по-человечески с ними… – прогундосил Вовик. – Макаренки недоделанные…

И когда утомлённый зарядкой пятый отряд, подгоняемый Галей и Борей, едва передвигая ноги, поплёлся убирать кровати, из корпуса четвёртого отряда бодрой рысцой только-только выскочили спортивные шаолиньцы на свою ежедневную пробежку. Слёзы стояли в глазах у наблюдавших за их добровольной беготнёй финнов, с которыми ни за что ни про что так сурово вдруг обошлись воспитатели.

– За что? – подгоняемые грозными командами Гали и Бори, стонали финские ребята и девчата, в быстром темпе заправляя кровати.

Но суровые воспитатели ничего не объясняли. «Быстрее, ребята, в темпе, в темпе!» – подгоняли они своих подопечных, а вернее, подопытных. Потому что сразу после молниеносного утреннего умывания пятый отряд ждала особо тщательная уборка территории. Бедные дети ползали на коленках, выковыривая из травы самые ничтожные кусочки полуистлевшей бумаги, свёрнутые в крошечный шарик конфетные фантики и засохшие огрызки, скребли драными мётлами закреплённый за отрядом участок аллеи и асфальтовую дорожку к столовой. Чтобы никто не отлынивал, Боря и Галя ввели следующую таксу: каждый должен принести и сдать воспитателям по пятьдесят единиц собранного мусора. Корпус, понятное дело, они закрыли и никого туда не пускали. Конечно, дети не растерялись – незаметно выкрали из урны, что стояла возле крыльца четвёртого отряда, картонную коробку и разорвали её на мелкие кусочки. Та же участь постигла и валявшуюся там газету. Поэтому каждый быстро отчитался по сданному мусору. И воспитатели ничего не могли возразить на то, что некоторые мусоринки были откровенно микроскопических размеров – полфантика, четверть огрызка, клочок газеты. Пятьдесят штук – и всё, никаких вопросов.

Каждые пять минут Галя и Боря пересчитывали своих подопечных, страшно боясь, не пропал ли кто. Затем они построили финнов парами и в строгом порядке повели их на завтрак. Пятый отряд притащился к столовой так рано и организованно, что начала завтрака ему ждать пришлось почти целых полчаса. В окна выглядывали работники столовой и с изумлённым видом смотрели на стройную колонну детей.

Братство Белой Руки долго ждало разоблачения завхоза – громких криков, заметки в «Зорьке-Пресс» о самостоятельной и добровольной сдаче вора-завхоза. Но на стенде ничего подобного не было.

– С этим надо что-то делать… – прошептал Костя Шибай, стоящий в паре с Антошей Мыльченко. – Жизнь не в дугу пошла, братва. Галя с Борей вообще уже задрали. Что, они нас теперь всё время так дрессировать будут? Неужели Евгеньевич так и не оповестит лагерь о том, что вор обнаружен?

Арина, стоящая впереди них в паре, конечно же, с Зоей Редькиной, только хотела что-то сказать, как на пороге столовой появился начальник лагеря, подобострастно заглядывающий в лицо выкатившемуся вслед за ним довольному завхозу Петровичу.

– Вот это да… – из всей четвёрки первым опомнился Костик.

– Ясно, – чуть слышно проговорила Арина. – Все наши труды насмарку. Петрович облапошил начальника и доказал, что он не вор.

– Да ещё и несчастным прикинулся, – догадалась Зоя Редькина. – Вот начальник и лебезит перед ним.

Четвёрка сумела отделиться от общего строя.

– Знаете что, – проговорила быстро Арина, – нам теперь по-любому нужно в вагончике этого завхоза пошарить. Может, там что-нибудь украденное найдётся.

– Нужно, – согласился Костик. – Или украденное, или какие другие улики.

– А как пробраться-то, там же всегда закрыто? – удивилась Зоя. – Ведь он тоже не дурак. Да и живёт он там.

– Придумаем. Тем более что кое-какие мысли у меня уже есть. Подробности после завтрака, – произнесла Арина.

– Ой… – только и сказала Зоя, прижав ладошку к губам и оглянувшись, не подслушал ли кто.

Но никто не успел подслушать, потому что двери столовой наконец-то открыли. И бывшая стройная колонна вломилась туда как самое обыкновенное стадо мамонтов. Никакие Галя с Борей не могли противостоять такому натиску.

– Смотри, как Балованцева-то плохо ест, – схватив свою напарницу под руку, зашептал Боря. – И вид очень измученный.

– Ещё бы – у ребёнка психологическая травма, – прищурившись, Галя посмотрела на Арину. – Ты давай за остальными приглядывай, мало ли что. А я к ней подойду, спрошу.

Боря остался, как гордый чабан, зорко следить за своими завтракающими питомцами, а Галя подсела к Арине.

– Как ты себя чувствуешь, Ариночка? – спросила она, заглядывая Арине в лицо. – Не травмировало твою психику похищение?

– А как вы думаете, Галя, можно себя чувствовать, когда тебя крадут как интеллектуальный багаж? – проговорила Арина.

– Что-что?

– Я, Галя, всю ночь думала, зачем же меня похитили, – вдохновенно, с честным выражением лица врала Арина. – И решила, что это мозги мои украсть хотели.

– Ну что ты, Ариночка, такое говоришь! – замахала ручками Галя. – Как это они их у тебя украсть хотели?

– Правда-правда!

– Нет уж, нам твои мозги здесь самим пригодятся! – подыграл Арине Костик, сидящий за столом напротив Арины.

– А, вот в каком смысле мозги… Да, да, пригодятся… – пробормотала Галя. – Конечно.

– Вы не волнуйтесь, я вас с Борей не выдам! – заявила Арина. – Если, конечно, никто другой не проболтается. Потому что всё подозрительное вокруг нашего отряда творится, вы, Галя, не замечаете?

– Тревожное такое… – вновь встрял в разговор Костик.

Галя напряглась.

– Вроде вой какой-то ночью возле корпуса доносился. Пронзительный, страшный… – тихим голосом проговорила Зоя Редькина, сидящая рядом с Ариной. И тут же побледнела, как бумажная салфетка, – потому что сама сразу же в это и поверила.

– Вой? Ну что вы такое говорите, ребята… – Галя в испуге начала пятиться назад, локтем угодила в тарелку с недоеденной геркулесовой кашей, которую несла на мойку Любочка, но даже не почувствовала этого.

– Да, и мы слышали! – подтвердил Костя Шибай.

Галя беспомощно оглянулась вокруг.

– Что, что слышали? – донеслось сразу с нескольких сторон.

– Да ночью…

– Что ночью? – вскочил со стула несколько трусоватый парень Сашок. – А, да, с меня кто-то одеяло стащил!

Галя оборачивалась то на одну реплику, то на другую, не зная, кого и слушать. Ей снова стало страшно.

– Да никто ничего с тебя не стаскивал! – махнул рукой Вовочка. – Сам брыкался, как конь, я видел…

– Ага, брыкался…

Весь отряд принялся обсуждать, что кто видел и слышал ночью. Хотя ничего, конечно, в эту ночь и не произошло. Мафиозное Братство Белой Руки привычно перемигнулось. Галя бросилась к Боре.

А Боря уже собирался приступать к выполнению инструкции, данной им с Галей начальником лагеря. То есть он встал на выходе из столовой и каждому своему финну сообщал, чтобы тот обязательно возвращался к корпусу и садился на лавку – будет собрание.

– Какое собрание?! – президент Анжела, о высоких регалиях которой за это время все забыли, попыталась возмутиться. – Нужно «зорьки» в быстром темпе зарабатывать! Сами говорили – отстаём и позор!

Но Боря никак не среагировал. И вот, собрав весь отряд у корпуса, он объявил:

– Значит, так. Плетёмся мы с вами в самом экономическом хвосте. Мы и малыши. Поэтому назначили нам девятый отряд в качестве подшефного.

– И что нам с ними делать? – удивился Дима Хрыков. – Нашими деньгами с ними делиться? Так у нас и так «зорек» нет. Всё за Арину отдали.

Многие добросердечные дети с укоризной посмотрели на него.

– Думайте, ребята, думайте, как помочь бедной отсталой стране. – Боря тряс ладонями у лица. Вместе с ладонями комично тряслись его очки.

– Какая там у них страна? – спросил Костик Шибай.

– Италия.

– Пусть они нам завтра территорию уберут, а мы им за это заплатим! – тут же нашёлся Костик. Он очень не любил уборку территории.

На него с негодованием зашикали. И никто не заметил, как под шумок Антоша Мыльченко, сидевший на самом краешке скамейки, потихоньку слинял. Археологический зуд показался ему невыносимым. Тайна в разрытой яме не давала покоя и не могла дожидаться окончания собрания. Антоша кинулся к спрятанной в кустах лопате.

Все версии, которые предлагались, не годились никак. Любочка предложила немедленно бросить все силы на развитие в Италии сельского хозяйства – посеять горох, а потом торговать им на Всемирной ярмарке. Это предложение ленивые несельскохозяйственные финны быстро забраковали.

Министр Серёга заявил, что надо устроить войну – пусть Италия нападёт на Америку или на Испанию, отберёт у них все деньги в честном бою. Но Галя и Боря отвергли это предложение с особым негодованием. А больше никто ничего предлагать не собирался – ребята были обижены на Галю и Борю за утренний беспочвенный террор.

Так ни до чего и не договорившись, воспитатели отправили отряд заниматься в кружки. А сами сели думать. И в голову им, злым и перепуганным, ничего не приходило. Кроме того, что в лагере крадут детей, начальник гневается, а отряд под их руководством плетётся в отстающих. Поэтому оценка за летнюю институтскую практику Гале и Боре может быть очень и очень скромной.

Тем временем Костя Шибай следил за вагончиком Петровича.

– Это чтой-то ты тут высматриваешь? – едва только Костя приблизился к окну, чтобы заглянуть внутрь жилища вора, как посудомойка тётя Валя тут же появилась на пороге своего вагончика.

– Да я просто так… – Костик несколько замялся, он не ожидал, что как разведчик так быстро окажется рассекреченным.

– Ну так и давай отсюда. Иди, милок, играй в игры! – заявила тётя Валя и с сомнением оглядела свой вагончик – не сделал ли мальчишка какую-нибудь гадость.

Косте пришлось удалиться. И сколько бы ни наблюдал он за местом обитания завхоза и остального персонала лагеря, кто-нибудь, да и ошивался там, мог турнуть.

– Плохо дело, – выслушав донесение Кости, сказала Арина, – надо его как-то выманить из вагона, да там и поискать. Улики должны быть. Будем думать.

Арина продолжала следить за завхозом, который мотался туда-сюда по лагерю, но ничего подозрительного не делал. Уличить его было не в чем. Когда же завхоз скрылся в домике начальника лагеря, слежку пришлось прекратить. Арина вернулась к корпусу.

Начальнику лагеря принесли вещественные доказательства, и теперь он сидел перед кучей детской одежды, обнаруженной сегодня в урне возле полузаброшенной игровой площадки. Вещи опознала воспитательница девятого отряда – как раз именно они пропали несколько дней назад вместе с верёвками.

И вскоре преступники были изобличены. Ими оказались двое мальчишек из восьмого отряда. Они так обрадовались, что им досталась страна Соединённые Штаты Америки, и потому тут же решили играть в ковбоев. А какие же ковбои без настоящих лассо и ковбойских пистолетов? Если пистолетами они запаслись, когда уезжали в лагерь из родного дома, то с лассо было сложнее. Но ребята нашли выход – содрали верёвки, на которых болталось постиранное бельишко соседнего девятого отряда, сделали себе прекрасные арканы, а ненужные тряпки попросту кинули в урну. Именно этих ковбоев, размахивающих своими мощными лассо и охотящихся за скальпами девчонок, с визгом убегавших от них, и схватили на всякий случай воспитательницы девятого отряда. Малыши быстро сознались и даже показали место, куда они свалили тряпки своих товарищей.

– Вот они какие, эти дети, – голосом обличителя произнёс Николай Петрович, – сами у себя воруют, у своих же товарищей. А вы говорите, Анатолий Евгеньевич…

Начальник лагеря только вздыхал. Ковбои заплакали. Их поругали ещё минуты три и отпустили. Вскоре начальник лагеря отпустил и всех остальных, чтобы заняться текущими проблемами разветвлённой лагерной игры.

Антоша уже глубоко врылся в землю. Да так, что наружу торчала только его ушастенькая голова с давно не стриженными белобрысыми вихрами. В очередной раз ударив лопатой, Антоша едва не выронил её из рук. Земля тут же упала с лопаты и ссыпалась ему в сандалии. Но Антоша не замечал ничего. Там, в земле, определённо что-то было! И совсем не древесные корни! Отбросив лопату, Антон начал копать руками. Так оно и есть! Интуиция не подвела! Антон ощупывал руками что-то большое, округлое, очень твёрдое. Вот она, удача! Антон попытался получше рассмотреть свою археологическую находку и приблизил лицо к торчащему из земли круглому боку какого-то очень большого предмета. Но тут тень накрыла его, и грозный голос прогрохотал:

– Ах ты дрянь такая, да кто ж тебе разрешал пожарную лопату со щита брать?!

Антоша, с большим трудом повернув голову, взглянул вверх. На краю ямы, потрясая красной лопатой, как копьём, стоял завхоз Николай Петрович. Тот увидел валяющуюся на траве лопату, пропавшую с пожарного щита, быстро смекнул, в чём дело, и решил отличиться перед начальником лагеря – в торжественной обстановке принести найденную им самолично вещь и повесить её на место. Начальник по достоинству оценит его рвение.

«Неужели он сейчас убьёт меня? – в ужасе подумал Антоша, закрывая, однако, бесценную находку своим телом. – Конкурент! Хочет мой клад отобрать! Вот ведь вор несчастный! Мало ему наших шоколадок!»

– Вор! – крикнул Антоша из ямы тоненьким голосом. На более мужественный крик он был сейчас неспособен – коленки так тесно оказались прижаты к животу, что даже воздуха набрать юному кладоискателю было невозможно.

– Что-о? – Петрович был особенно свирепым. Он шёл на встречу с Андрюхой, которому он по-прежнему был должен за коробки, вытащенные каким-то гадом из Андрюхиной машины, но не знал, что бы такое придумать, чтоб деньги не отдавать. – Это кто вор? А ну вылазь!

– Я всё знаю! – крикнул Антоша. И тут же пожалел об этом.

– Про что это ты знаешь? – И тут до Петровича дошло. – Так это ты мои коробки упёр? Ты меня подставил?

– Нет, нет!

– Говори!

– Какие коробки? Чего пристал…

– Ах ты… Огрызаться?

Все синяки и шишки, нанесённые вчера Андрюхой на тело Петровича, сейчас принялись вдруг болеть и ныть. Они требовали мести.

– Убью! – зарычал Петрович, схватил лопату за рукоятку и занёс над скорчившимся в глубокой узкой яме Антошей.

– А-а-а! – что было сил завизжал Антоша. Но спасения не было. В романтическом уме бедного ребёнка мелькнула мысль, что смерть наступит уже сейчас. Мучительная, но неизбежная.

«Выманить, выманить… Да как же его выманить?» – непрестанно думала Арина. Грустные мордочки посланников из подшефной Италии навели её вдруг на совершенно гениальную мысль. Отыскав Зою и Костю, она хотела забраться на чердак и там поделиться с ними своими планами. Но пробраться в штаб-квартиру не было никакой возможности – кто-нибудь из посторонних всё время был рядом и мог подсмотреть. Пришлось бежать за клуб и шептаться там.

И после недолгого совещания мафиози уже были готовы к новым действиям. Арина подхватила министра культуры Оксану, подошла с ней под руку к сидящим в задумчивости воспитателям и заявила:

– Италия – страна искусства и культуры. А это прибыльный бизнес. Италия всегда славилась своими…

Но Галя в испуге перебила её:

– Да ты что, Балованцева? Опять казино? Нет, нет и нет!

– Галя, не забывайте, что меня похищали ради мозгов, – спокойно сказала Арина, и мафиозные братья Зоя и Костя, храбро подслушивающие за дверью Галиной вожатской, хихикнули. – Так вот, мои мозги придумали следующее: я предлагаю организовать гастроли итальянских артистов по всему нашему миру. Мы устраиваем гастроли, итальянцы поют и пляшут, деньги сами понимаете кому…

– А ничего! – оживился Боря.

– Тогда надо предложить это девятому отряду. Вот, министра культуры нашего туда отправить. Да, Оксан?

– Давай вместе пойдём? – на всякий случай решила подстраховаться Оксана.

Боря уже вскочил, встряхнул Галю, которая всё ещё чуть притормаживала.

– Да, мы тоже с вами пойдём, с воспитателями надо поговорить. Там ведь малыши, они сами ничего не поймут.

Так финские министры иностранных дел, культуры и труда плюс руководящая страной безработная Галя отправились в Италию. Чтобы срезать путь к корпусу девятого отряда, они свернули за угол и пошли вдоль ограды.

Антошин визг, к его большому счастью, они услышали сразу. Вид пузатого завхоза, который со зверским выражением на обычно умильном толстеньком лице занёс лопату над ямой, так перепугал Галю, что она завизжала втрое громче Антона.

– Что вы делаете! – смело закричал Борис и кинулся к завхозу. – Кто там в яме? Отдайте лопату немедленно!

Он принялся выхватывать лопату из рук пыхтящего Петровича. Подоспевшие Арина и Оксана стали вытаскивать дрожащего Антошу из ямы.

Однако Петрович был не дурак. Он понял, чем его выходка может обернуться, а потому тут же присмирел и отпустил лопату, словно никогда её в жизни и не трогал.

– Вы хотели убить мальчика? Быстро отвечайте! – к Гале вернулся командирский запал. – Вы чего это в него лопатой целились?

– Я?! Да помилуй бог! – искренне изумился Петрович. – Да, было дело, ругал его, дурака такого, за то, что он в яму забрался и сидит там. Простудится или застрянет, чего доброго. Жалко же мальчишку.

Девочки отчищали Антона от земли и глины.

– Что он хотел с тобой сделать? – шёпотом спросила Арина у своего пострадавшего мафиози. – Он тебя вычислил, что ли? Что ты ему говорил?

– Ничего не говорил… Я никого не выдал, Арина, не бойся… – только и смог произнести Антоша.

– Верю. А чего ж он тогда?

– Не знаю… Он… Он лопатой в меня…

– Да, мы видели, – подтвердила Галя. Её воспалённое воображение рисовало уже такую жуткую картину: если бы они вовремя не подоспели, Петрович зарубил бы Антона Мыльченко лопатой.

Но Петрович так убедительно начал говорить о том, что просто протягивал лопату застрявшему в яме Антону, что не поверить было просто невозможно. Галя вздохнула с облегчением и забыла свою страшную мысль. Тем более что Петрович и сам перепугался охватившей его ярости.

«Фу-х… Неужели пронесло? – подумал он, когда суетливые воспитатели и наглые дети оставили его наконец-то в покое. – Бутылку пива надо выпить немедленно». От этой мысли Петровичу стало сразу спокойнее, а затем пришла и замечательная идея. Завхоз взбодрился и зашагал к выходу из лагеря, направляясь к коммерческой палатке.

– Боря, ты же понимаешь, что Петрович нашего Антона убить хотел! – вернувшись из девятого отряда, Галя закрыла напарника в своей комнате и принялась делиться соображениями.

– Да я поверить не могу! – Борю как прошиб пот возле вырытой Антоном ямы, так до сих пор и не проходил. Боря то и дело вытирался платочком и тяжело дышал.

– Слышишь, Борь, надо бы начальнику лагеря об этом сказать. – Галя перешла на шёпот. – Ведь, наверное, этот Петрович и Балованцеву вчера украл!

– Что?!

– Ага. Или способствовал её похищению.

– Ах! – Боря остолбенел. – Но зачем? Что он от нас потребовал-то, подумай! Зачем ему бумажные «зорьки»?

– Это он для вида. Чтоб всех запутать.

– А это зачем?

– Маньяк, Боренька. Самый настоящий маньяк. Специализируется на детях. Мучает их, издевается. – Галина речь стала спокойной, обстоятельно-эпиче-ской. – А ты думаешь, зачем он в детский лагерь работать устроился? Мог бы на стройке завхозом быть, в котельной. Нет, он к детям подбирается.

– Чтобы к жертвам поближе быть. – Боря замер, поражённый своими словами.

– Надо за ним проследить. Ребят сейчас в корпусе закроем, а сами…

Но Боря предложил потерпеть со слежкой хотя бы до тихого часа.

Антоша Мыльченко сидел на кровати и звонко стучал зубами о край стакана. Арина, убегая по своим министерским делам в Италию, велела ему сидеть в холодке и во всём слушаться Зою Редькину.

– Антон, выпей всё до дна, ну пожалуйста! – просила Зоя. – Это полезное лекарство, валокордин, сейчас ты успокоишься… Всё будет хорошо!

– Слушайте, а это правда, что нашего Гуманоида убить хотели? – заглядывая в палату, поинтересовался Вовочка. – Гуманоид, говори быстро правду!

– Сам ты Гуманоид! – Зоя смело махнула на него носовым платком. – Иди отсюда!

В другой момент Вовочка без всяких церемоний навернул бы этой Редькиной промеж глаз, чтоб не борзела. Но вид у Антоши был таким перепуганным, что Вовочка пропустил такое непочтительное обращение с собой мимо ушей и заинтересованно спросил:

– Так тебя что, правда чуть не убили? Вот это да! А чем?

– Лопатой, – шмыгнул носом Антон.

– Ну, удар лопатой – это насмерть. Если по позвоночнику острым концом, – со знанием дела проговорил Вовочка, обхватил голову Антоши руками и повертел её в разные стороны. – Да и череп можно было бы раскроить за раз.

– Ой, череп… – только и смог сказать Антоша. Стакан выпал у него из рук, разбился, содержимое пролилось на пол, распространяя в воздухе нервный запах валокордина.

– Уходи, уходи! – чуть не плача, закричала Зоя, загораживая пострадавшего Антона собой. – Ему воспитатели лекарство дали, а ты лезешь! Дурак!

– Это я дурак? – занося кулак, двинулся Вован на тощую конопатую девочку. – Ты… На кого бублик крошишь?

Этого не выдержал уже Антоша. Он вдруг прыгнул на Вовочку и повис у него на руке.

Визг Редькиной нельзя было спутать ни с чьим другим. За стеклом окна палаты появился Костик Шибай. А ещё через мгновение он был уже в палате.

– Ты чего, опух? – пнув Вовочку на кровать, сказал он.

Вовочка неуверенно себя чувствовал, когда был один. Он поспешил исчезнуть, Костин пинок добавил ему скорости. Спасённые Антон и Зоя притихли.

– Ты это, Мыльченко… Короче, как ты? – спросил Костя.

– Хорошо, – благодарным голосом произнёс Антоша. – Спасибо. Меня сегодня целый день спасают! Костя, спасибо, брат!

– Да ладно тебе… – скромно заявил Костик.

– За это… За это я расскажу вам с Зоей одну тайну. – Антон не мог дольше молчать.

– Тайну? – обрадовалась Редькина.

– Да. Я… Я кое-что нашёл, – тихо проговорил Антоша, озираясь по сторонам. – Только это правда тайна.

– А завхоз тут при чём? – удивился Костя. – За что он на тебя лопатой махал? За эту тайну? Или ты его обличать собрался? Ты смотри, не испорть нам операцию.

– Нет. Что ты, что ты! – замахал руками Антоша, искренне веря, что он никого не выдавал и не обличал.

– Ну почему же он на тебя погнал?

– Потому что мой клад самый настоящий. Он это тоже, наверное, понял. И себе присвоить хотел. Вы никому не скажете?

– Нет! – уверенно пискнула Зоя, и с её глаз слетели последние слезинки.

– Я нашёл кость динозавра. Огромную, – тихо и торжественно произнёс Антоша. – Её археологическая ценность не знает границ.

– Покажи! – если бы Антоша сказал про сундук с золотом, Костя, может, и не поверил бы. Но в залегание древних костей на всей территории нашей страны он верил охотно. И сам, если честно, всегда мечтал найти что-нибудь подобное.

– Пойдёмте, – преодолевая дрожь в коленках, Антоша направился к двери. – Лопату, правда, отобрали. Но это ничего. Теперь надо добыть совки и копать.

– Арине скажем и начнём, – сказал Костя. – Только вот операция… Мы тебе про неё ещё не рассказали.

– Это тоже операция! – смахнув чёлку со лба, героически заявил Антоша. – Ну, пойдёмте за мной!

Соблюдая предельную осторожность, трое мафиозных братьев-археологов двинулись к Антошиной яме на самой границе территории пятого, финского, отряда.

Глава VII

Маньяк в белых простынях

На следующий день Антон Мыльченко продолжал копать. Кость едва торчала из земли, помощи от слабосильной Зои Редькиной маловато, а Арине и Косте помогать было некогда.

– Ты копай, Антоша, – сказала только Арина, узнав про кость древнего ящера, – вот чувствую, твоя костяшка нам пригодится. Зачем, ещё не знаю, но пригодится.

Костя вёл наблюдение за Петровичем, который часто то отлучался из лагеря, то пропадал на складах и кухне – то есть там, где следить за ним было невозможно.

Арина завязла на репетициях с малышами-итальянцами, а Галя, ослабив террор финского населения, бросила руководство отрядом на Борю и таилась по всей «Зорьке» за кустами, выслеживая маньяка.

…Начальник лагеря стоял на крыльце и хмуро смотрел на верхушки елей и сосен. Сегодняшний день начался для него трагически. Общелагерная игра оказалась под угрозой срыва.

Вроде бы ненадолго вышел он утром из своего домика, а когда вернулся, то ни компьютера, ни монитора, ни принтера на своём столе в кабинете не обнаружил. Сколько раз было такое, что он выходил и не закрывал своё жилище! И тут вдруг на тебе! Чёрт с ними, с этими «крабовыми палочками» и окорочками! Технику кто-то упёр, а это уже не шутки! Это кража на большую сумму. А кто несёт материальную ответственность за этот компьютер перед родным предприятием? Сам же Анатолий Евгеньевич и несёт. И что делать? Искать, искать вора во что бы то ни стало! Милицию вызывать и предавать это дело огласке никак нельзя. Заводское начальство очень просило как-нибудь в эту смену без эксцессов обойтись. Так что оно по головке не погладит. Начальник лагеря собрал на совещание заведующую столовой, завхоза Петровича, Наталью Семёновну, медсестру и велел быть особенно бдительными. Но всё же не поднимать лишнего шума.

Первая гастроль совместного финско-итальянского предприятия с большим успехом состоялась в Испании. Седьмой отряд, не разобравшись, в чём дело, заплатил кучу «зорек» Арине, расселся у корпуса в ожидании концерта и затих. Первые два номера программы, быстро составленной из того, что умели делать малыши, прошли успешно. А дальше по радио объявили, что приехали родители сразу к нескольким испанцам. Концерт пришлось свернуть. Арина раздала малышам-артистам по две «зорьки», десять «зорек» вручила министру Оксане. Но большая часть денег попала в руки финской мафии, которая не спешила ни с кем ими делиться.

И вот теперь бедные маленькие артисты нестройной вереницей плелись вслед за Костей и Ариной. Малыши толком и не знали, зачем всё это было надо. Но выступать им понравилось. На их пути лежал второй отряд – тот, что был ближе всех к вагончикам обслуживающего персонала «Зорьки».

После недолгих переговоров с аргентинскими властями второй отряд заставили сесть посмотреть детский концерт и заплатить за это деньги.

– Заходите, заходите к нам! – в приветствии раскинув руки, Арина подошла к вагончикам обслуги. – Заходите смотреть концерт! Малыши сейчас будут для вас петь и плясать!

Из своих вагончиков выглянули заведующая столовой, медсестра, посудомойки и завхоз.

– Выходите, концерт уже начинается! – пронзительно крикнула Арина. – У корпуса второго отряда! Ждём!

Она даже подхватила одну из посудомоек под руку и повела к корпусу, где крупногабаритные аргентинцы уселись на лавку и, умиляясь собственной благотворительности, принялись ждать начала гастрольного концерта.

На середину вытоптанной площадки, откуда сдвинули теннисный стол, вышел маленький мальчик Гриша. На шею ему был повязан пышный бант, который должен был изображать торжественность. Звонким голосом Гриша объявил:

– Объявляется первый номер нашего концерта! Народная хоровая капелла исполнит итальянскую народную песню «О sole mia».

Четыре девочки выстроились в ряд, набрали воздуха и вслед за взмахом руки Арины дружно запели: «Пусть всегда будет солнце!»

– Чего? – скривился великовозрастный Толян, сидящий в первом ряду. – Обещали же по-итальянски петь! Фу, блин!

Арина посмотрела на него с укоризной, но ничего не сказала, потому что увидела, как ещё несколько взрослых отделились от своих вагончиков и подошли поближе к площадке с выступающими трогательными малышами. Арина ждала появления Петровича…

Пока взрослые, покинувшие свои вагончики, созерцали концерт, Костя Шибай не теряя времени бросился к жилью завхоза. Остроглазой тёти Вали не было – она смотрела итальянскую программу. Костя заглянул в окно. Завхоз сидел на полу и что-то перекладывал под своей панцирной кроватью. На окошке висела штора, поэтому больше ничего Костя рассмотреть не мог.

– Не выходит! – пожал плечами Костя, увидев, что Зоя Редькина делает ему знаки. – Что делать?

Им нужно было во что бы то ни стало выманить Петровича из его гнезда и совершить обыск. Костя и Зоя вылезли из засады и перешли к выполнению той части плана, которая называлась «Крайняя мера». А что ещё им оставалось?

– Николай Петрович, пойдёмте смотреть замечательный концерт! – сладким голоском позвал Костя, постучав в дверь вагончика.

За дверью была тишина. Костя подёргал ручку. Дверь открылась.

– Концерт, Николай Петрович! – подхватила Зоя. – Пойдёмте скорее смотреть!

Завхоз внезапно оказался в дверном проёме и сразу пошёл на ребят пузом.

– Ай, не могу, соколики. В другой раз посмотрю, мои милые!

– Малыши поют! Знаете, как интересно! – Зоя Редькина трусила отчаянно, но продолжала говорить. – Все смотрят!

– Все смотрят, а я не могу, ребятки, – твёрдо заявил Петрович, выдавливая непрошеных гостей вон из своего жилища. – В другой раз посмотрю!

С этими словами он сделал ещё шаг вперёд, Зоя и Костя оказались на улице. Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Костя вышел на дорожку и увидел, как плотно закрылась штора в окне Петровича.

Чтобы завхоз ничего не заподозрил, Костя крикнул обиженным детским голосом:

– А мы так старались!

Можно было убираться восвояси. Костя сделал знак Антоше, сидящему в засаде. Обыск не удался.

– Что-то тут определённо есть, – почесав затылок, сказал Костя и отправился к Арине сообщать о провале операции.

Следующие номера концерта были ещё более незамысловатыми. Второй отряд откровенно скучал. Только тётеньки стояли и умилялись. Вот на импровизированную сцену вновь вышел конферансье Гришенька и уже усталым голоском произнёс:

– А сейчас синьорина Вероника расскажет краткое содержание итальянской народной сказки «Приключения Чиполлино»! Аплодисменты!

Но аплодисментов не было слышно. Жидко захлопали в ладоши добрые взрослые, Арина и сами артисты, стоящие в сторонке. Малюсенькая девочка Вероничка, густо покраснев, вышла на середину и без всякого вступления взахлёб принялась рассказывать заученный текст.

И тогда президент Аргентины не выдержал. Под сбивчивый рассказ о луковом итальянском горе он схватил за руку Арину и поволок её за корпус.

– Вы что это устроили? Что это за хрень?

– Детское творчество, – произнесла Арина. Она видела, как от вагончиков понуро брели её мафиозные братья.

– Тоже мне, великие комбинаторы, – президент сплюнул на землю. – Короче, гоните наши деньги обратно. А то малышей-то мы отпустим, а вам рыльца начистим конкретно. Ребята мои очень, я смотрю, разозлились.

Услышав, что начинается заключительный номер программы – постановка живой картины «Последний день Помпеи», Арина сказала:

– Не можем мы отдать деньги.

– Почему?

– Потому что они не только наши, а ещё и девятого отряда.

– А нам плевать.

– Вы не можете плевать на международные отношения, – заявил смелый Костя Шибай, подходя ближе.

– Поэтому лучше приезжайте в нашу Финляндию тоже с гастролями, – с радушной улыбкой на хитром лице предложила Арина. – Начальник лагеря, сами знаете, хвалит международное сотрудничество.

– Чего, концерт вам показывать? – удивился президент Аргентины.

– Ага, – кивнул Костя Шибай.

– А наша страна вам деньги заплатит, – добавила Арина. – Сколько попросите. Абсолютно честная игра, сами понимаете.

За корпус завернуло несколько старших ребят. Концерт закончился, пришло время «разборок».

– Гоните бабки обратно, – заявили они.

Но президент вкратце рассказал о предложении финской мафии (что эти дети – мафия, он, разумеется, не подозревал). Лёгкий способ вышибания денег великовозрастным аргентинцам пришёлся по душе. О проведении благотворительных гастролей аргентинцы обещали ещё и прописать в газете «Зорька-Пресс», а это устраивало всех.

И, забрав своих малышей-артистов, мафиози беспрепятственно покинули территорию Аргентины. На этот раз щедро одарив детишек, они отпустили их, завернули им в бумажку пачку «зорек» для итальянских воспитателей и учёта. А свои мафиозные деньги спрятали на чердаке.

– Что-то он там в своём вагончике совершенно конкретно скрывает, – сделал вывод Костя после того, как они рассказали Арине о неудаче с обыском.

– Будем искать, – сказала Арина.

– Единственное, что я смог выяснить, – добавил Костик, – окошко у него в вагончике легко открыть можно. Помните, написано бывает: «Выдерни шнур, выдави стекло»? Вот и у него там так. Шнур этот торчит на улицу. Можно смело дёргать, стекло выдавливать и проникать!

– Нельзя! – испугалась Зоя Редькина. – Это нарушение неприкосновенности жилища!

– Отлично! – сказала Арина. – Спокуха, братва. С жилищем разберёмся. Есть ещё один способ. На ночь назначается операция «Привидения за окнами».

– Класс! – воскликнул Костя, но тут же зажал себе рот ладонью – могли услышать внизу.

– Мы его выманим, подлеца! Теперь надо успеть сделать реквизит.

– А можно я ещё немножко покопаю? – взмолился Антоша. – Чуть-чуть ведь осталось! Скорее хочу косточку увидеть!

– Ладно, – махнула рукой Арина. – Пока без тебя справимся. Но ночью…

– Да! Я как штык! – заверил Антоша с благодарностью.

Все четверо с тщательной предосторожностью слезли с чердака, но как только за слезающей последней Ариной закрылся люк, раздался торжествующий вопль президента Анжелы:

– Вот они! Я же вам говорила! Залезли! Что они там такое прячут?!

К Косте и Зое, которые слезли первыми и успели выйти из-за шкафа, подскочили Анжела, Галя и Вовочка.

– Что вы там делали? Говорите! – Галя трясла бедного Костю, который только молча крутил головой в знак отрицания. Всего.

Остальные бросились за шкаф. Арина метнулась обратно в люк. Нужно было немедленно спасать спрятанные на чердаке деньги мафии.

«Антоша, отвлекай как хочешь!» – успела она шепнуть и скрылась. И пока Антоша отважно пищал, верещал, брыкался ногами и не давал снять себя с лестницы, Арина вытащила спрятанный пухлый пакет «зорек» и заметалась по чердаку. То, что их выследили, было очень плохо. Штаб-квартиры больше не существовало. Мафия осталась без крыши над головой. Но «зорьки», награбленные непосильным трудом, очень хотелось сохранить. Они должны были ещё сослужить свою службу.

Арина выглянула в слуховое окошко. Голова пролезала, но всё остальное с трудом. Рама из трухлявой доски осталась у Арины в руке, едва она только нажала на неё. Арина посмотрела вниз. Высоко, но всё-таки ниже, чем уровень второго этажа. Вполне можно было рискнуть и прыгнуть в траву. Тем более что возле корпуса никого не было и лишь вдалеке шла какая-то группа. Ободравшись о старые доски, Арина кое-как вылезла в окошко, прижала к себе пакет и прыгнула вниз. И очень вовремя, потому что через несколько секунд люк на чердак открылся и один за другим группа захвата оказалась там.

Где можно было Арине спрятать пакет? Конечно, за территорией, в яме, где когда-то лежали Петровичевы коробки. Не раздумывая, Арина бросилась к кустам и оказалась за забором.

– Что вы там прятали? Что прятали, я вас спрашиваю? – согнав всех с чердака, допытывалась Галя у Кости, Зои и Антоши, которые понуро стояли перед ней.

– Вы же видели, что ничего там нет, – ответил Костя. – Значит, ничего и не прятали.

– Там что-то было, – уверенно заявила Анжела.

Даже Галя удивилась её уверенности.

– Почему ты так думаешь?

– Да потому что Балованцевой-то нет! Убежала и унесла!

– Да её вообще там не было! – звонко воскликнула Зоя Редькина.

Костя незаметно пожал ей руку.

– Как это не было? – возмутилась Анжела. – Я сама её видела!

– Ну и где же она тогда сейчас? – спросил Костя.

– Да? Где? – повторила Галя.

– Небось через окошко убежала и кое-что унесла, – заявила Анжела.

– Арина в зоологическом кружке, – твёрдо сказала Зоя.

– Тем более что… – начал вдруг Антон Мыльченко, но Костя резко его дёрнул, потому что этот герой вполне мог ляпнуть что-нибудь не то.

– Ага, в кружке… – Анжела хитро оглядела собравшихся. – Знаете, что я вам скажу. Рано мы её подозревать перестали. Поднимите руку, кто знает, что у начальника лагеря компьютер пропал?

Все в изумлении переглянулись и зашушукались. Анжела знала о пропаже только потому, что начальник лагеря сообщил об этом своему Интерполу. Но просил держать информацию в тайне. Но какая же тайна, когда Анжела была на пороге изобличения!

– Так вот. Пропал компьютер, и начальник лагеря его ищет. Если бы Балованцева и эти все были тут ни при чём, она бы не стала в окошко от нас прыгать, – голосом прокурора проговорила Анжела, и воспитатель Галя даже ей позавидовала – так обличительно у Анжелы получилось. – Что скрывать человеку, у которого всё в порядке? Зачем прятаться, если ты ни в чём не виноват?

– Да вы что? – у Кости Шибая от волнения даже дух захватило. – Ты что, Анжела, какую-то пургу несёшь!

– Я пургу? А вот поклянись своей мамой, что Балованцевой сейчас тут не было! – потребовала Анжела.

Воцарилась тишина. Все стояли и ждали, будет ли Шибай клясться мамой.

– Не могу… – еле слышно проговорил Костя. – Так нечестно.

– Честно, нечестно! – в голосе Анжелы слышалось торжество. – Теперь всем понятно, что она здесь была! Вор компьютера найден, Галя! Я вам сто процентов даю!

– Галя, да не верьте вы этому бреду! – возмутились разом все мафиозные братья. – Не брала Арина никакого компьютера.

– А если и брала, – добавил Костик, – что, получается, Арина вместе с компьютером из чердачного окна выскочила? Она же не Геракл какой-нибудь, не Терминатор!

Галя задумалась. Притихла и группа захвата. Галя велела никому больше не лазить на чердак, а когда появился Боря, рассказала ему эту непонятную историю и попросила забить люк. Что Боря немедленно и исполнил. И сообщил о том, что не всё-то так плохо на самом деле. Прочитав информацию о мировом турне итальянско-финского коллектива, начальник лагеря похвалил Галю и Борю за находчивость. В своём порыве он и не заметил, что увеличения доходов Италии и Финляндии не произошло. Но похвалил – значит, похвалил. Начальник был очень рад, что игра проходит так живо и задорно.

Поэтому, объединив усилия, Галя и Боря продолжили репрессии, а когда отыскалась Арина, которая вернулась из-за территории, попытались выведать у неё всю правду. Но девочка ни в чём не сознавалась и твердила только, что была на Бирже труда и в кружке. Воспитателям пришлось от неё отстать.

То, что увидела и услышала Арина за территорией, расставляло всё на свои места. Благополучно спрятав в яме пакет с «зорьками» и забросав их листьями и строительным мусором, Арина подняла голову и увидела, что по дороге едет машина Петровичева подельника Андрюхи. Не узнать её Арина не могла. Конечно же, Арина бросилась бежать через кусты, чтобы проследить, куда именно машина направляется и зачем. Остановилась она на том же месте, где стояла, когда завхоз и Андрюха таскали коробки шоколада. Очевидно, это было место, облюбованное Андрюхой для стоянки.

Незамедлительно появился и Петрович.

– Нету денег, Андрюх, вот хоть ты меня режь! – с трагизмом в голосе проговорил Петрович и в доказательство этому провёл ребром ладони по своей шее.

– Ой, гонишь ты, Петрович, ой, не нравится мне это… – начал Андрюха грозным голосом.

Петрович попятился, сложил пухлые ладошки в веерок и затряс им:

– Андрей, ну нету! Я ж не виноват, что тебя обокрали! Ведь не я товар вытащил! Я же не больной, я никогда не кину, ты ж меня знаешь!

– Ой, гнилой это базар, Петрович, – Андрюха сделал ещё шаг навстречу завхозу, – не инопланетяне же у меня из машины товар утащили. Ты, старый жук, явно что-то не то замутил. Гони бабки!

– Андрюшенька, сокол, не я это сделал, зуб даю! Я тебе вот одну вещичку хорошую на продажу приготовил! Как надёжному другу! Купи у меня этот… как его, черта… Компьютер! Купи компьютер!

Арина только подумала, откуда у Петровича мог взяться компьютер, как тот сам рассказал:

– На кой бес нашему лагерю компьютер! А тебе нужен, ты ж у нас предприниматель! Бери, три предмета! Уступлю недорого… Пятьсот долларов.

Андрюха почесал свой щетинистый затылок.

– Пятьсот… Я подумаю, Петрович. Но за коробки я тебя всё равно на деньги выставляю. Ищи где хочешь. Послезавтра приеду, подумаю про компьютер. Он новый?

– Новейший, Андрюшенька, прямо только что с завода!

– Не гони, прямо с завода… – Андрюха направился к машине. – Всё, ищи бабло.

Петрович долго кланялся вслед уехавшему Андрюхе, затем зло плюнул на дорогу и зашагал к воротам.

Арина подождала ещё некоторое время и тоже шмыгнула в хозяйственные ворота вслед за Петровичем. Она попыталась заглянуть в окошко его жилища, но из-за занавески ничего рассмотреть опять не удалось. Затем Петрович вышел из вагончика и долго копался перед входом. Арине пришлось сидеть и ждать, когда он смотается, она вся искрапивилась в зарослях. Но теперь ей было совершенно понятно, что надо искать в вагончике завхоза.

Раскопки прекратились только перед самым обедом. Археологическая дрожь не переставала бить Антона, тем более что предмет в яме поражал своими размерами.

– Кость, кость, это может быть только кость огромного динозавра! – громким шёпотом вещал Антоша в столовой.

К нему с интересом прислушивались с соседних столов. Напрасно Зоя Редькина делала ему знаки, смешно и просительно сморщивая своё личико и размахивая ложкой.

…Наступила ночь. С её приближением воспитатели Галя и Боря, в течение дня сильно растерявшие страх и бдительность, начали заметно нервничать. Их слежка за завхозом, который и не предполагал, что такое количество народа за ним следит, не дала никаких результатов. Петрович пересчитывал постельное бельё, ел, пил пиво, спал, опять ел, ходил с поварами по складу, взвешивал картошку. Ничего подозрительного он не делал.

– Маньяки активизируются с наступлением темноты! – шептала Галя своему напарнику, вернувшись со слежки, которую они вели по очереди. – Мы за ним ночью последим.

– А за детьми кто будет следить? – резонно заметил Боря.

– А, мы их на все замки закроем.

За десять минут до отбоя загнав всех в корпус, воспитатели вновь намертво забаррикадировали двери. Проверяя ещё раз все форточки и окна, Галя окончательно уверилась, что маньяк охотится за их отрядом, – в комнате отдыха был выбит квадратик стекла в окне. Как она этого вчера не заметила – непонятно. А потому сегодня подняла жуткую панику.

Боря тут же забил прореху удачно подвернувшимся под руку куском оргалита.

– Не пройдёт ему этот номер, – успокоил Боря Галю и двух девочек, которые выскочили из своей палаты на стук его молотка. – Вот теперь точно всё хорошо!

Подождав, пока все дети улягутся и уснут, Галя и Боря на цыпочках вышли из корпуса. Короткими перебежками они добрались до вагончика завхоза. Галя, дрожа мелкой дрожью, притаилась за большой железной бочкой и не отводила глаз от двери вагончика. Борис затаился поблизости.

В вагончике горел свет, в окне моталась туда-сюда тень Петровича. Один раз он даже открыл дверь и выбросил на улицу окурок. Галя проследила траекторию его полёта. Но вот Петрович погасил свет.

– Сейчас пойдёт на дело… – прошептала Галя, вытягивая шею. Она хотела видеть всё, что будет делать маньяк-завхоз.

В палате мальчиков было тихо. Все за день устали, очень хотелось спать – ранний подлый подъём, раскопки и гастроли изрядно утомили. Но раз операция назначена, то разговоров быть не может.

Костя Шибай и Антоша чуть слышно перешёптывались в темноте:

– Костян, ты не уснёшь раньше времени?

– Не должен. Как «пацифики»?

– Греются.

– Отлично. Как бы ты, Антоша, не задрых. Ведь не каждый день, бедного, лопатой убивают.

– Ну, я ради дела на всё!

Косте, Антоше и Арине предстояло снова незаметно выбраться из окон своих палат, быстро соорудить привидение и начать операцию. Из подушек и курток, которые уже были припасены под кроватями, тихо и быстро ребята собирались навертеть имитации своих тел, мирно спящих под одеялами.

Соседи, конечно же, ни о чём не должны были догадаться. Поэтому их постарались усыпить. Но это оказалось не так просто. И если Дима Хрыков рассказывал перед сном несколько своих любимых анекдотов, ржал над ними минут пять, а потом спокойно засыпал, то с Ромочкой пришлось повозиться подольше. Он был мальчик нервный, а потому сразу успокоиться никак не мог – всё просил у Антона пересказать ещё раз подробности сегодняшнего покушения на него бородатого завхоза.

– Не хочу я про это… – дрожащим голосом просил Антоша. – Ну чего? Не хочу вспоминать!

Но Ромочка не отставал – он любил страсти на ночь. Косте Шибаю пришлось даже в грубой форме заставить его замолчать.

– Дай поспать человеку! – сонным голосом заявил Костя. – И нам тоже. Заколебались мы и так за целый день. Если ты не устал, иди по коридору побегай. Или возьми швабру, полы помой.

В палате установилась тишина. Прошло полчаса. Еле-еле борясь со сном, Костя Шибай нажал на кнопку подсветки своих наручных часов. До полуночи – непосредственного начала операции – было ещё сорок пять минут. Костя прислушался – по коридору уже никто не ходил, Галя и Боря, решил он, спали или дрожали от страха в своих каморках.

За окном послышался далёкий смех. Должно быть, это воспитательницы других отрядов шли к кому-нибудь гонять чаи или на свидание. Костя заглянул под одеяло. Там, при свете фонарика, подзаряжались флюоресцентные «пацифики», которыми обвешиваются часто ребята на дискотеках. Они обычно светились в темноте, некоторые это считали особо модным. Костины же «пацифики» были обломаны по краям и больше напоминали неровные кресты. Уже сейчас, набравшись света от фонарика, они светились очень ярко. Для ночной темноты этого было вполне достаточно. Костя положил фонарик в тумбочку. «Пора, – подумал он, посмотрев на часы. – Арина ждёт». Костя сделал знак Антоше. Убедившись, что в палате уже все спят, они вылезли в форточку.

Арина уже поджидала их на улице. Огибая стадион, ребята побежали к вагончику завхоза.

Холодно и тревожно было Гале сидеть в засаде на маньяка. Она пришла к выводу, что караулят они напрасно. Но изменить она уже ничего не могла. Потому что в самую полночь возле вагончика Петровича послышался тонкий, слабый, но раздирающий душу вой. Мурашки побежали по Галиной коже, ужас сжал сердце. Вой прерывался, затем повторялся снова. Схватившись за голову и пытаясь пригладить волосы, вставшие дыбом, Галя выглянула из-за бочки. Она на всякий случай зажмурила глаза, но по вою определила, что, наверно, это маньяк свою жертву терзает. Та уже не кричит, а только воет – потому что жертва или с ума сошла, или приготовилась это сделать, поняв, что обречена. Так решила для себя Галя, глубоко вздохнула и открыла глаза.

Недалеко от окна вагончика в кромешной темноте колыхалось белое привидение. Маленькие жёлтые глаза его с тоской подмигивали. Вой сделался ещё трагичнее.

– Там маньяк… привидение мучает! – бросившись к Боре, захрипела Галя. – Слышишь, как оно воет?

Боря встал на корточки и пополз вперёд, но ноги не слушались его и двигались назад. Боря так и топтался на одном месте, перебирая коленками.

Галя распласталась на земле. Привидение теперь не выло, а только колыхалось перед окном вагончика. И Галя завыла сама. Боря дрожащей рукой заткнул ей рот. Тихий страшный вой послышался снова.

– Боря, кто это воет? – прошептала Галя. – Маньяк или привидение?

– Не знаю…

– Да маньяк! Боря, это ведь он воет, да?

– Ой, Галя, бежим отсюда! – не разбирая дороги, Борис бросился вон от этого страшного места. Галя, с размаху налетев на бочку, кинулась за ним. Бочка перевернулась, Галя шмякнулась на землю. Боря не мог бросить свою напарницу в беде, он вернулся, подхватил Галю и поволок её к родимому корпусу.

Арина и Антоша махали простынкой с приделанными к ней светящимися «пацификами»-глазами. Дрожащее привидение продолжало заглядывать в окно Петровича. Костик, сидящий в траве, снова повыл леденящим душу голосом (Костик посмотрел так много фильмов ужасов, что был способен и не на такое). Завхоз, только один раз появившийся в своём окошке, выходить на улицу не собирался. Правда, глаза его были перепуганными.

– Выходи, завхоз, выходи! – шептал Антоша.

Но завхоз так и не вышел. И то, что он вообще не выйдет, было теперь всем ясно.

– Сворачиваемся, – скомандовала Арина.

Антоша опустил палку, и Арина сняла с неё простыню.

– А мы-то думали, он выскочит и с перепугу вон из своего вагона помчится, – вздохнул Костя.

Прячась в тени деревьев, Братья Белой Руки отправились к своему корпусу. Снова с Петровичем случился облом. Как ни выли они под его окнами, как ни трясли привидением, он не вышел из своего укрытия. Кстати, ребята не знали, что привидения перепугалась посудомойка тётя Валя, которой приспичило среди ночи открыть свою дверь и выглянуть на улицу. Она истово крестилась в темноте, шептала молитву «Отче наш», а потом долго гремела в своём вагончике, натыкаясь на все вещи подряд и с грохотом сваливая их на пол.

– Ничего, мы его выкурим оттуда! – пообещала Арина, подходя к корпусу. – Мы найдём такой способ, что у него никаких шансов не останется.

В окне палаты девочек показалось заспанное личико Зои Редькиной, которая отвечала за прикрытие и тылы.

Кивнув ей, Арина полезла в форточку. Чуть пригибаясь, Антон и Костик направились к своему окну. Костя шёл первым, поэтому он вдруг сразу отпрянул и, наталкиваясь в темноте на Антошу, отступил за угол.

– Что? – удивился Антоша.

– Там в окно кто-то лезет! – выкатив глаза, зашептал Костик.

В это время на террасе корпуса зажёгся свет. Ребятам пришлось срочно отступать в тень.

– Да, к девчонкам в окно лезет! – ахнул Антоша, присмотревшись внимательнее. – Что ему надо?

– Хватаем, – решил Костя.

Времени на раздумья не было – из корпуса запросто могли выскочить Боря с Галей. И тогда крантец всей операции. Не теряя ни секунды, Антон и Костя бросились к фигуре у окна, накинули на неё простыню и повалили на землю.

– Козлы! – барахтаясь, ругалась фигура. – Быстро меня пустите! Пустите, я сказал! Помнёте же, уроды!

Федя Горобец, он же пан Теодор, получил наконец-то сегодня то, что давно заказывал. Родители привезли ему большого шоколадного кролика, упакованного в коробочку и затянутого прочным пластиком. После отбоя Федя набрал в заброшенной части лагеря, куда никто не ходил, красивых нежных фиалок, которые пахнут только ночью, и засунул их в бутылочку из-под сока, чтоб цветы не завяли. Прихватив с собой заранее написанную открытку и коробку с кроликом, Федя направился к финскому корпусу. Арина, весёлая и храбрая девочка из пятого отряда, очень ему нравилась. Вот таким, казалось Феде, мог бы быть его самый лучший друг. Друг, с которым можно говорить обо всём. Но почему-то даже познакомиться с Ариной пану Теодору не удавалось. Он решил хоть подарок сделать в знак восхищения. Однако Федя стеснялся вручить Арине свой подарок лично и поэтому хотел подбросить его ночью в форточку её палаты.

Что он и делал сейчас. Но форточка, только что закрытая Ариной, никак не открывалась, сколько ни пытался Федя ножиком её поддеть. Он лишь успел поставить бутылочку с ночными фиалками на землю, как два монстра бросились на него. Вмиг Федя оказался на земле. Он отчаянно брыкался и хотел только одного – чтобы не помялся и не попортился подарочный кролик. А уж в том, что он одержит победу над врагами, Федя не сомневался. Он был решительный и очень боевой мальчик, несмотря на свои двенадцать лет.

– Ой, это пан Теодор, что ли? – присмотревшись, пробормотал Костя Шибай.

– Ну я, – ответил Федя.

– Чего припёрся-то?

– Надо было.

– Давай говори.

– Фигушки.

– Ты чего в девчоночьей палате хотел? – Костя не унимался и не замечал, что Мыльченко его усиленно тормошит. – Пастой мазать собрался?

– Отвали, Шибай.

– Давай, пан, дёргай отсюда. – Костик заставил наконец всех подняться. – Сейчас наши воспитатели набегут, на тебя все шишки свалят.

– Это почему? – искренне удивился Федя.

– Проблемы у нас тут, – сказал Костя. – Так что правда, давай вали. И чтоб больше мы тебя у корпуса не видели.

– Беги, серьёзно, – с этими словами Антон бросился к форточке своей палаты. Костя Шибай поскакал за ним.

И не успела форточка как следует за ними закрыться, из-за угла корпуса появился воспитатель Боря. Увидев его, Федя понял, что ребята его не обманули, и немедленно дал дёру.

Боря сразу заметил удаляющуюся фигуру. Улепётывала она так быстро, что Боре никак не угнаться. Он кинулся в корпус, выволок дрожащую Галю на улицу и показал на удаляющийся силуэт.

– Вон он, видишь, побежал!

Федя Горобец нёсся по беговой дорожке стадиона к своему корпусу. За стадионом у ограды горели фонари, и, хотя Федя старался прижиматься поближе к кустам, тень его была видна Гале и Боре.

– Это он! Видишь, куда побежал. – Галя указала рукой сначала на бегущего мальчика, а потом на его тень – длинную и причудливую.

Бежал Федя в сторону своего отряда – а куда ещё ему бежать? Но в той же стороне находились и вагончики, в которых жил обслуживающий персонал лагеря. Галя и Боря подумали именно об этом.

– Он, точно он, – пробормотала Галя.

– По приказу привидения… – сказал Боря.

Горел фонарь, и в его свете двигалась по земле длинная тень. И казалось, что бежит человек с объёмным пузом. А такое пузо во всём лагере было только одно – у завхоза Николая Петровича. Воспитатели Боря и Галя прекрасно об этом знали. И конечно, не могли догадаться о том, что тень от пуза – это всего лишь тень от коробки с шоколадным кроликом, которую Федя Горобец на бегу прижимал к себе.

– Боря, скорее пойдём отсюда! – попросила Галя.

Воспитатели скрылись в корпусе, со стуком и грохотом закрыли двери и притаились в чемоданной.

– Вот что, Галя, – заявил Боря. – Я думаю, Петрович не по своей воле маньяк. Он работает по заданию.

– По какому?

– Какие-то силы действуют на его мозг, заставляют крутиться вокруг нашего корпуса, – будущий преподаватель французского языка поднял палец вверх. – А самому ему ничего от наших детей не надо.

– Ой… – Галя бессильно опустила руки. – А с чего ты взял?

– Привидение-то на самом деле было? Ты ж его видела?

– Видела.

– Вот оно Петровичем и руководило.

– Как руководило? – не поняла Галя. Больше всего ей сейчас хотелось укрыться с головой толстым одеялом и ничего не видеть, не слышать, не знать.

– Руководило-то? Своим воем. – Боре очень нравилась его теория. От неё даже стало как-то поспокойнее. – Повоет, например, три раза. Это значит: Петрович, сделай то-то. Повоет два – Петрович, иди туда-то. Понимаешь?

– Ой, Боря… – нараспев проговорила Галя. – Я всё поняла… Эти неведомые силы знаешь кто? Инопланетяне! Приземлились тут где-то возле лагеря и людей таскают. Для отвода глаз «зорек» требуют, а на самом деле они вербуют этих… резидентов! Петровича они сначала украли, потом завербовали. И вот теперь он на них работает! А им ещё подопытные нужны!

Ночной бред Гали начал принимать межпланетные масштабы. Боре ничего не оставалось, кроме как поверить в слова Гали. Тем более что ничего более убедительного придумать в объяснение происходящему было невозможно.

– А Балованцева? Её ж тоже крали, – произнёс Боря.

– У неё пока признаков нет, – подумав, сказала Галя. – Ведёт себя как обычно. Хотя нет… Она себя ведёт подозрительнее всех в отряде. Эти предложения её, проекты.

– Давай тогда хоть за ней следить, что ли, – уставшим голосом предложил Боря.

На цыпочках они пробрались в палату девочек, где жила Арина. Подошли к кровати, посмотрели – Арина спала мирным детским сном. Галя и Боря воспрянули духом и отправились по своим каморкам. Чтобы с раннего утра разбудить отряд на зарядку.

Глава VIII

Продаётся кость динозавра

Прошло два дня. За это время на первое место по количеству заработанных «зорек» выскочила Франция, на второе с бывшего первого съехала Индия, а дела Финляндии, ещё недавно занимавшей четвёртое место с конца, теперь были совсем плохи. Последнее место в капиталистическом соревновании помогли занять несчастному пятому отряду гастроли аргентинского танцевального коллектива. Наглые ребята и девчонки из второго отряда заявились как-то с утра пораньше в Финляндию, отловили президента Анжелу и заявили: давайте, мол, платите деньги и садитесь смотреть гастрольный концерт великих аргентинских талантов.

– Международные отношения всё-таки, – грустно развела руками министр культуры Оксана. – Придётся, Анжел, платить. Девятому отряду же платили.

Так Финляндия лишилась последних своих «зорек». Наглые аргентинцы включили магнитофон, который принесли с собой, в своё удовольствие поплясали что-то под дискотечную музыку, да и ушли.

Так что в пятом отряде дела обстояли из рук вон плохо. Начальник лагеря с недоумением спрашивал у Бори и Гали на планёрке, в чём же дело. Те бормотали что-то, но за неимением пока убедительных улик никак не могли признаться в том, что во всём виноваты инопланетяне.

Арина уже несколько раз чувствовала на себе пристальные взгляды то Бори, то Гали.

– Неужели догадались? – с волнением спрашивала она у своих мафиози. – Выследили нашу мафию!

– Так. Чердак наш накрылся, – тут же распорядился Костя. – Конспирация усиленная должна быть! При посторонних вместе не собираться.

И Братство Белой Руки стало усиленно соблюдать конспирацию. Но воспитатели больше себя никак не проявляли. Кроме того, что для всех без исключения они теперь устраивали подъём на полчаса раньше, ужесточили метод проведения уборки территории и постоянно дёргали и ругали своих незадачливых подопечных.

Известие о том, что Антоша Мыльченко нашёл кость динозавра на территории лагеря, обошло всех в пятом отряде. Каждый посмотрел на неё пристально, поверил, что она и вправду настоящая, многие даже спустились в узкую глубокую яму и эту кость потрогали.

О кости узнали, разумеется, и другие ребята из «Зорьки». Многие сбегались посмотреть, что там так усердно роет Антоша. Но Костя, Зоя и Арина охраняли юного археолога, поэтому подобраться к нему было нелегко. Счастливая и довольная улыбка теперь не сходила с личика Антона. Гордым и значительным ходил он по лагерю.

Трагедия пришла оттуда, откуда её никто не ждал. Едва только в газете «Зорька-Пресс» появилась заметка о том, что на территории Финляндии найдена гигантская кость настоящего динозавра, Антон Мыльченко появился возле теннисного стола, за которым азартно махали ракетками Костя и Арина.

– Там… Там… – только и смог проговорить Антоша, протягивая руку вдаль и вниз. Дрожал его скорбный ротик, слёзы стояли в глазах.

Без лишних расспросов Арина и Костя бросились к археологическому раскопу. Из ямы показалась голова Зои Редькиной – вся в земле. Ребята вытащили Зою на поверхность, в яму спустилась Арина. А Зоя и Антоша, перебивая друг друга, рассказали, что произошло. Копали они копали детскими металлическими совками, сгребали землю. Вдруг Антон особо старательно махнул совком, тот воткнулся в археологическую кость – и оказалось, что никакая это не кость. Потому что от этой кости, пробитой совком, отскочило несколько волокон трухлявой древесины.

– Да, ребятки, оказывается, это самая настоящая шпала, – заявила Арина, высовываясь на поверхность.

Горю и отчаянию бедного мафиозного археолога не было предела. Он уже собрался выть и стонать на весь лагерь, но Братья Белой Руки вдруг окружили его, чтоб никому не показывался.

– Антоша, это даже и хорошо, что кость ненастоящей оказалась! – сказала ему Арина, похлопывая по плечу.

– Так даже лучше! – поддержал её Костя, который продолжал нести охрану объекта.

– Кому лучше? – страдальческим голосом спросил Антошенька.

– Нашему мафиозному делу! – серьёзно сказал Шибай.

– В смысле?

– Сейчас поймёшь.

И машина по раскручиванию очередной операции заработала на полную мощность. «Кость динозавра» закидали землёй, а мафиозное братство в полном составе уселось за кустами и принялось обсуждать детали будущей операции.

Первая смена вступала в свою заключительную стадию. До закрытия смены оставалось всего десять дней. «Страны» накапливали деньги, которые можно будет спустить на Всемирной ярмарке, а руководство «Зорьки» уже вовсю было занято закупками призов и товаров для будущего праздника. Начальник лагеря Анатолий Евгеньевич, Наталья Семёновна и завхоз Николай Петрович катались в город на машине и возвращались с коробками и мешками. Тут были и пупсики, и куклы Барби, и водяные пластмассовые пистолеты, и жевательный мармелад самых причудливых форм (его, как и другую провизию, тут же прятали в холодильники). Платки-банданы, кассеты и компакт-диски с самой разнообразной музыкой, фломастеры, маркеры – да чего только не набрали щедрые начальники для отдыхающих в честных трудах детей.

За Петровичем вёлся такой пристальный надзор, что спереть хоть что-нибудь из этой кучи товаров он никак не мог. Долг Андрюхе не давал покоя, особенно после очередного визита к Петровичу обманутого коммерсанта – синяк под левым Петровичевым глазом не мог бы замазать даже самый лучший театральный грим. Петровичу ничего не оставалось, кроме как просто вернуть деньги своему подельнику. Но это было бы неправильно – воровская душа завхоза к такому не привыкла. К тому же Андрюха оказался ещё хитрее – он потребовал компьютер в счёт суммы долга, который по-прежнему висел на Петровиче. И он высматривал любую лазейку, чтобы урвать себе хоть что-нибудь от общелагерного обилия вещей и продуктов – и продать, продать, продать… Но ничего не удавалось стянуть. То и дело Петровичу попадалась перекошенная и грустная физиономия начальника лагеря, который оплакивал свой компьютер и уже ездил в город, чтобы отпечатать новую партию денег, «зорек», там.

Когда пятый отряд в очередной раз возмутился тем, что каждое утро нужно убирать территорию возле корпуса, к воспитателям тихо подошла Арина с кротким выражением на лице. Она предложила поделить территорию, принадлежащую непосредственно пятому отряду, на участки и закрепить их за каждым. И теперь владелец участка сам должен был бы отвечать за порядок.

– Перед кем отвечать? – сразу спросила Галя.

– Перед вами, – льстиво сказала Арина. – Очень удобно. А за грязь и бардак на участке можно штрафы брать – в пользу государства.

– Ой, Арина, молодец… – медленно проговорила Галя, но тут же побежала делиться рацпредложением со своим напарником.

Боря поддержал её. Воспитатели быстро заявили своим финнам, что заседание совета министров страны состоится через десять минут, и удалились в каморку Бори.

– Как ты думаешь, это ей инопланетяне посоветовали? – не успев закрыть дверь, громко зашептала Галя, выпучив глаза.

– Не без того… – пробормотал Боря. – Хотя чего мы и сами-то раньше с этой территорией не догадались? Ведь так просто.

– Ой, Боря, всё-таки налицо позитивное инопланетное воздействие, что ты мне ни говори, – вздохнула Галя. – То Балованцева всё какую-то ерунду предлагала – казино, тотализатор, а теперь вот… Прогресс.

На какой-то миг Гале даже захотелось, чтобы и её инопланетяне к себе забрали, уму-разуму там поучили да и опять сюда, на Землю, выпустили. В институте можно было бы тогда меньше зубрить, на дискотеки в свободное время наведываться. А там, глядишь, и женихи косяками к ней потянутся… Но пока Галя мечтала, Боря успел собрать министров в комнате отдыха, сообщить им о раздаче земли в собственность населения. И вышла Галя на улицу уже тогда, когда при помощи верёвки и столбиков начался делёж участков.

Поначалу весь этот процесс напоминал времена Золотой лихорадки. Пятый отряд носился туда-сюда, выбирая участки. Воспитатели Боря и Галя торжественно объявили, что теперь главное – владеть своей собственностью, беспрекословно платить штрафы за неубранный участок и не возмущаться. А зарабатывать можно уже где угодно. Хочешь, поезжай на гастроли куда-нибудь (правда, больше ни одна страна к себе другую с гастролями не пускала – отряды друг с друга посдирали денег и обиделись). Хочешь, строй на своём участке нефтяную вышку и добывай «чёрное золото». А хочешь – оставайся нищим к великому дню Всемирной ярмарки.

Вован, Серёга и Дима Хрыков решили, что всех перехитрили, – они первыми заявили, что берут себе участок с асфальтированной дорожкой. По ней мимо корпуса пятого отряда каждый день ходит много народа – в столовую, на стадион, в клуб, к воротам. Так что за проход по этой аллее ребятки собирались брать деньги. И хотя эту дорожку нужно и подметать было с особым усердием, Дима, Вова и Серый надеялись, что все эти расходы сторицей окупятся. Помашешь веником, отчитаешься перед воспитателями – и всё, сиди, деньги свои кровные с прохожих собирай.

Многие поняли, что упустили такой замечательный кусок земли, и расстроились. Ромочка попросил у Димы, Вовчика и министра Серёжи продать ему часть аллеи. Ребята неожиданно согласились, отдали ему квадрат дороги – всего лишь метр на метр. Ромочка был рад и этому. Вместо «зорек», которых у него не было, он отдал за владение этим участком двухлитровую бутылку кока-колы и упаковку новых батареек к плейеру. И стал землевладельцем. Осталось теперь только сидеть безвылазно на своей «вотчине» и сшибать деньги с тех, кто захочет там пройтись.

Антону Мыльченко достался, конечно же, участок с археологическим раскопом. Это был уже самый край территории пятого отряда. И вот теперь там началась тайная работа. Пока Зоя Редькина и Антоша появлялись в разных частях лагеря и в ненавязчивой форме рассказывали об удивительной находке юного археолога Антона Мыльченко, Арина и Костя сидели в яме. В кружке художественной лепки им удалось добыть большой глиняный комок, облепить и обмазать им торчащий из земли хвост деревянной шпалы. К очищенной глине из кружка, которая лепилась легко и мягко, добавили глины из раскопанной ямы, смешали её с землёй. Теперь осталось этой композиции только как следует засохнуть – и всё, кость динозавра выглядела как натуральная. Никакой деревянной шпалы видно не стало. Кость, самая что ни на есть огромная древняя кость, пролежавшая свои несколько миллионов лет, торчала из земли в глубокой яме.

Муляж сох почти двое суток. Всё это время к раскопкам мафия старалась никого не пускать. Но как только глина окончательно высохла, «кость» стала твёрдой, не крошилась и выглядела весьма убедительно, к яме стали водить экскурсии. Какая-то девочка из третьего отряда даже извела полплёнки на фотографирование этого чуда. Раздавались, конечно, скептические голоса, что это не кость или кость, но не древняя. Неожиданно для мафии большую помощь оказала вдруг Наталья Семёновна. Её, как преподавателя истории, специально заставили подойти к яме и осмотреть находку.

Такого выражения восторга, как на лице Натальи Семёновны, дети не видели уже давно.

– Ой, деточки, да какая ж большая! – как можно ниже наклоняясь над ямой, чуть ли не пищала она. – Ай, какая большущая! Ой, ну до чего настоящая!

– Правда настоящая? – с самыми наивными и доверчивыми глазами спросил Костя Шибай.

– Конечно, какие сомнения! – воскликнула Наталья Семёновна. – Вот оно, случилось…

Со всех сторон раздалось довольное и уважительное жужжание. Теперь, после подтверждения самой Натальей Семёновной, все поверили в натуральность кости.

– Вот это да! Наш Гуманоид клад нашёл! – крикнул кто-то из толпы.

– Ребятки, слушайте, а зачем вам эта кость? Она вам точно нужна? Может, вы её мне отдадите? – заглядывая в лица окруживших её детей, спрашивала Наталья Семёновна.

И не догадывалась она, наивная, что это не просто дети вокруг неё столпились, а самые настоящие хитрые мафиози. А кость Наталье Семёновне была очень нужна. Всю свою жизнь, начиная ещё с того времени, как она только пришла поступать в педагогический институт на отделение истории, Наталья Семёновна мечтала сделать археологическое открытие, раскопать что-нибудь эдакое, написать диссертацию, прославиться! Но ни разу, сколько бы ни рыла землю Наталья у себя на даче, сколько ни ездила со своим курсом в археологические экспедиции, ничего, кроме фундаментов каких-то древнегреческих складов или конюшен, ей в толщах земли обнаружить не удалось. Но Наталья Семёновна не переставала верить. И вот вдруг удача!

– Детки, ну так нужна вам эта косточка? – в очередной раз ласково спросила она.

– Это вот Антон Мыльченко нашёл, у него и спрашивайте, – заявила Зоя Редькина.

– Антоша, косточка нужна?

– Ну… – замялся Антон, и ушки его покраснели. Конечно, он был никудышным артистом. – Я её ещё не до конца из земли вырыл. Тяжело.

– Ну так я помогу! – воскликнула Наталья Семёновна, и все посмотрели на неё с повышенным вниманием.

– Чего ей эта кость сдалась? – шёпотом спросил президент Польши пан Алекс у своего подданного Феди Горобца.

– В музей, наверно, хочет сдать, – предположил Федя. – Эх, почему мы её сами не нашли…

– Да, долго тут ещё надо копать, чтоб до кости добраться… – задумчиво проговорила Арина, заглядывая в яму. – Много усилий нужно приложить.

А Костя Шибай спросил:

– Наталья Семёновна, а если Мыльченко эту кость на Биржу труда сдаст, за неё ему «зорек» дадут?

Наталья Семёновна от счастья чуть в яму не упала. Ну до чего смышлёные дети пошли, ей ничего и придумывать не придётся, ничего выпрашивать!

– Конечно, ребята, приносите. Дадут «зорек», дадут! Это же тоже может считаться как поделка! – по возможности спокойно проговорила Наталья Семёновна.

При слове «поделка» Братья Белой Руки переглянулись. Неужели никто и вправду пока не видит, что это и на самом деле поделка? Поделка-подделка. Но собравшиеся вокруг Антошиной ямы думали сейчас о другом.

– И сколько же будет стоить эта кость? Сколько вы за неё «зорек» дадите? – крикнул кто-то из толпы.

– Ну… «зорек» пятьсот, – неуверенно проговорила Наталья Семёновна.

– Э-э, нет, это мало. Несерьёзный разговор, – сморщила нос Арина.

– Да вы что! За настоящую археологическую находку – пятьсот жалких «зорек»? – стоящий рядом с Натальей Семёновной Костя Шибай выкатил свои и без того круглые и наглые глаза.

– Мало, мало! – раздалось с разных сторон.

И хотя реально мог принести эту кость на Биржу труда только Антоша Мыльченко – владелец земельного участка с костью, торговаться с Натальей Семёновной начали почему-то все.

– Тысячу давайте, Наталья Семёновна! – кричала Анжела – президент Финляндии.

– Две! – как на настоящем аукционе вопили малыши из девятого отряда, которые так и норовили побегать около пятого отряда – потому что там всегда что-нибудь интересное происходило.

– Три с половиной тысячи «зорек»! – как на рынке, торговался Дима Хрыков.

Его поддержал Вовочка, который только что оказался возле митингующей толпы и ещё не разобрался, в чём дело:

– Четыре, чего там!

– Пять!

– Шесть!

Братья-мафиози скромно стояли в толпе и молчали. Молчала и Наталья Семёновна. Ей в принципе было всё равно, сколько бумаги изведёт принтер для печатания новых «зорек». У неё имелась дискета, которая хранила файл с образцом местной валюты, поэтому поехать домой и напечатать их хоть целый самосвал она могла в любой момент. Наталья Семёновна уже размышляла о том, во что она будет запаковывать свою кость, в чём и как её повезёт, когда закончится смена и нужно будет уезжать из лагеря. И пока она пребывала в задумчивости, прямо у неё под ухом раздалось сокрушительное:

– Десять тысяч «зорек»!

– Стоп, стоп, стоп, дети! – спохватилась Наталья Семёновна. – Сколько вы сказали тысяч?

– Одиннадцать! – храбро и, главное, честно крикнул парень из первого отряда, тоже затесавшийся в эту толпу.

– Так, нет уж, давайте остановимся на десяти, – заявила Наталья Семёновна. Хотя и это было слишком. В некоторых странах такой цифры еле-еле достигал общегосударственный доход. А уж в бедной Финляндии-то… И говорить нечего.

– Что, дадите десять тысяч «зорек»? – не поверил Федя Горобец. – За эту гнилую кость?

– Эта кость не гнилая, – заметила Зоя Редькина.

– Ну, дадите, дадите? – дети наседали на Наталью Семёновну со всех сторон.

– Конечно. Я же обещала, – твёрдо произнесла Наталья Семёновна и посмотрела на часы. Ей уже было пора идти к начальнику лагеря на совещание по вопросам проведения Всемирной ярмарки. – Значит, как только выкопаете, сразу приносите кость на мою Биржу. Мы вашу находку зарегистрируем, как положено. Сами знаете, надо фиксировать все достопримечательности на территории нашего лагеря.

– А «зорьки»?

– Конечно. Сразу будут «зорьки»! Только вы, ребята, пожалуйста, поосторожнее выкапывайте. Древняя вещь всё-таки, – осторожно проговорила Наталья Семёновна. – Постарайтесь не попортить.

– Да уж знаем! – уверил её Антоша Мыльченко. Ему стало обидно, что кто-то сомневается в его археологических способностях.

– Или давайте я вам всё-таки помогать буду. Руководить раскопками, – предложила Наталья Семёновна, не переставая переживать за свою будущую реликвию.

– Нет! Мы сами! – крикнул вновь Антоша, а за ним и ещё много народу – уже для солидарности. Мы, мол хоть и дети, но и без вас с костью прекрасно справимся.

Известие о том, что за Антошину кость могут дать десять тысяч «зорек», взбудоражило пол-лагеря. К Мыльченко постоянно подбегали и спрашивали, что он собирается делать с костью динозавра. Антоша не отвечал ничего вразумительного, но постоянно находился возле своей ямы. На кость пришли посмотреть Боря и Галя, постояли у раскопа, посоветовали ребятам на всякий случай в яме не сидеть и за кость руками не хвататься. А после этого удалились в корпус и начали совещаться.

– Боря, вдруг это излучение нехорошее от древней кости исходит? – предположила Галя. – Отсюда и все беды в нашем отряде. И никакие это, значит, не инопланетяне, а вредное воздействие. На завхоза, на…

– На привидение ещё скажи! – взорвался Боря. – Что тебе только в голову приходит! Сплошная околесица!

– Ой, Боря, не скажи! – Галя схватилась за голову. – А вдруг это и на меня воздействие из ямы повлияло? На мою голову! А? Вызвало у меня галлюцинацию привидения.

– Тогда почему на Мыльченко ничего не действует? – спросил Боря. – Он в этой яме больше всех сидит. А ведь нет. Каким был тормозом, таким и остался.

– А… – у Гали был готов ответ на любой, самый каверзный вопрос. – Неизвестная древняя сила его бережёт, хочет, чтоб он яму до конца раскопал. Вот как раскопает, так сразу и на него повлияет, да ещё и в двойном размере! И всё! Боря, мы его потеряем!

Боря задрожал мелкой дрожью, но быстро взял себя в руки.

– Так, до обеда двадцать минут. Пока все будут в столовой, мы с тобой быстро закапываем эту яму, к чертям собачьим, со всеми проклятыми костями!

– И наши беды закончатся! – воскликнула Галя. – Сделаем, Борис!

Перед самым обедом Арина, Костя, Зоя и Антоша с громкими криками подбежали к Наталье Семёновне, которая сидела в беседке на лавке в обществе завхоза и электрика.

– Наталья Семёновна, Наталья Семёновна, посмотрите, пожалуйста, это тот самый динозавр, кость которого мы нашли! – подсунув Наталье Семёновне большую книжку «Динозавры. Строение и происхождение», закричали они хором.

– Вот посмотрите, эта кость соответствует виду, который называется «Brachiosaurus optimas»! – звонко крикнул Антоша, ткнув в страницу перемазанным землёй пальцем.

– Видите, вот тут написано, вот, рядом со скелетом, что это лучевая кость передней конечности динозавра, – добавила Арина, придав своему лицу «умное» выражение.

– Мы вот зарисовали кость, которая в яме, – Зоя Редькина приложила к рисунку листок бумаги с какой-то загогулькой, накорябанной на нём, – видите, один в один совпадают.

– Да, никаких сомнений, – Наталью Семёновну била радостная дрожь.

– Неужели это мы её нашли? – удивлённо проговорил Костя Шибай. – Даже не верится, что на территории нашего лагеря обнаружилась такая археологическая ценность, за которую любой музей мира много тысяч долларов заплатит!

– Да, да, ребята, находка действительно уникальная, вы уж с ней поосторожнее… – пробормотала Наталья Семёновна.

– Конечно, с такими деньгами будем поосторожнее, – уверила её Арина. И, как бы размышляя вслух, добавила: – Много тысяч долларов…

– Ну надо же, и она почти ваша, да, Наталья Семёновна? – голосом подлизы спросила Зоя Редькина.

– Зачем вам кость-то, а? – поинтересовался электрик, который до этого, лениво развалившись, сидел себе и помалкивал. – На холодец?

– Это музейная редкость, – ответила Наталья Семёновна.

– На кой ляд она нужна-то? И холодца не сваришь…

– А вы нам «зорьки» за кость без обмана заплатите? – поинтересовался Антоша.

– Конечно. Я же обещала.

– Лучше б долларами. Мы б сразу отдали её вам, – пробубнил Костя прямо над ухом завхоза.

– А ну-ка, ребятки, покажите картинку-то, – засуетился молчавший до этого Николай Петрович. – Чтой-то за динозавр такой с костями?

– Вот этот. – Арина подсунула ему под нос книжку и постучала по рисунку, где был изображён огромный длинношеий динозавр. – Ну надо же, сколько бы этот динозавр весь стоил, если одна только его кость несколько тысяч долларов тянет.

– Правда здорово, Наталья Семёновна, что мы её именно вам продаём? – похлопав наивными глазами, спросила Зоя Редькина.

– Да, да, правда… – Наталья Семёновна растерялась и даже заволновалась.

– Ну ладно, ребята, пойдёмте, – задорно крикнула Арина. – А то в столовую опоздаем.

Четвёрка не спеша направилась к столовой. Но голоса их были хорошо слышны.

– А давайте мы не будем кость Наталье Семёновне отдавать. Продадим её с аукциона. Может, больше «зорек» заработаем?

– Давайте.

– Надо только назначить аукцион на какое-нибудь время.

– Назначим.

Мысль, которую заронили в мозг Николая Петровича мафиозные братья, не давала бедному завхозу покоя. Вдобавок Николай Петрович видел, как волнуется по поводу кости Наталья Семёновна, умная учёная женщина с высшим образованием. Значит, всё на самом деле, и деньги за кость можно действительно с какого-нибудь музея стрясти. Да ещё какие деньги… И поскольку за компьютер Андрюха денег давать не собирался, Петрович решил сделать ставку на кость. Или выкопать её, или…

Прибежавший перед тихим часом посмотреть на археологический раскоп Мыльченко обнаружил, что яма аккуратно засыпана землёй. Примчавшиеся на Антошин крик мафиозные братья решили, что это даже к лучшему – никто теперь пристально не сможет их композицию из дерева и глины рассмотреть, и поставили на Антошиной территории финской земли табличку «Участок продаётся».

После тихого часа начался ажиотаж.

– Мыльченко, сколько стоит твой участок? – от подобных вопросов у Антона скоро голова пошла кругом.

Наученный своими друзьями, Антон делал задумчивое лицо и поднимал палец вверх.

– М-м-м! – говорил он, и создавалось впечатление, что Антоша серьёзно размышляет над тем, сколько именно запросить за свою находку.

– Эй, Мыльченко, что ты мучаешься, устрой аукцион! – как бы невзначай проходя мимо, крикнул Антону, окружённому толпой покупателей, Костя Шибай и снова пошёл прочь. Мафия старательно делала вид, что она тут совершенно ни при чём. Ажиотаж продлился до самой поздней ночи. Многим хотелось заиметь участок с костью. Поэтому Антошу вынудили назначить аукцион прямо на завтра.

– Вы посмотрите, что творится! – через полчаса после отбоя Галя с проверкой зашла за корпус и увидела, как в засыпанной ими же яме копается Николай Петрович, завхоз. Галя пулей влетела в корпус, схватила напарника за руку и потащила к месту событий.

– Копает, – констатировал Боря.

– Причём ты понимаешь, кто копает? Это значит, что неопознанная энергия, которая в той яме находится, наружу просится! Вот и вербует кость хоть кого-нибудь, чтобы только её на свет божий извлекли! И взрослых, и детей… А наш завхоз теперь её верный раб! Мы закапываем, он откапывает! Скоро опять аномальные явления начнутся! Снова пропадёт кто-нибудь. Балованцеву-то, кажется, отпустило, про карты и тотализатор она больше не думает. Но запросто может начать воровать. Мы-то ведь не знаем, кто на самом деле еду из столовой утащил… Может, и впрямь она. Так-то, Боря… Или привидение вдруг опять появится… О-ой!

Боря не мог больше слушать стенания Гали.

Закрыв корпус на ключ, он взял Галю за руку и в сгущающейся темноте подошёл к яме, из которой активно вылетала земля.

– Николай Петрович, вы что тут в темноте делаете? – не доходя до раскопа примерно полтора метра, крикнул Боря.

Галя осторожно высунулась из-за Бориной спины.

– Вернитесь к свету, к истине! – тоненько пропищала она. – Откажитесь от того, что сейчас у вас в голове! Мы протянем вам руку помощи!

– Давайте руку, я уже вылезаю, – из ямы показались рука и голова Петровича.

Боря смело шагнул вперёд, схватил Петровича за руку и вытянул наверх.

– Да вот, проверял, – располагающе улыбнувшись, проговорил он, – не бомба ли там, в этой яме.

– Не бомба, не бомба, – Галя осмелела, подошла к Петровичу, взяла его за руку и стала тянуть от ямы, – только вы больше не ходите сюда никогда и не думайте об этом. Забудьте.

– Почему? – удивился Петрович. – Кость-то мне эта древняя и совсем не нужна. Это я просто бдительный такой…

– Николай Петрович, вы бдите над чем-нибудь другим, ладно? – Галя шла от ямы прочь стремительными шагами и как на буксире тащила за собой завхоза. – А сюда не ходите, не ходите, не ходите…

Николай Петрович дошёл вместе с воспитателями пятого отряда до самого своего вагончика. Галя и Боря наперебой советовали ему к яме больше не подходить и не поддаваться никакому влиянию. Это всё, что смог понять завхоз. Торжественно пообещав больше у ямы не показываться и на провокации не поддаваться, Петрович решительно захлопнул дверь своего вагончика перед Борей и Галей. А они отправились в свой корпус, где в их отсутствие дети, конечно же, стояли на ушах.

«Видно, эти двое тоже на кость метят, – решил для себя завхоз, – значит, сто процентов, эта гнилушка – денежная вещь. Ну, ребятки-воспитатели, фигу с маслом вы получите, а не кость мою заветную! Много тысяч долларов, говорите? Ценная археологическая находка? Сделаем. Как говорится: было ваше, стало наше. Мои будут денежки!»

Довольный собой и своим планом, Петрович улёгся спать.

Глава IX

Дуля в пакетике

Утро следующего дня началось с того, что президент Анжела подошла к владельцу участка с археологической ценностью Антоше и заявила:

– Так, Мыльченко. Короче, когда продашь кость на Биржу труда, деньги «зорьки» без разговоров приносишь мне.

Антоша захлопал глазами и забормотал что-то, но тут, на его счастье, рядом оказалась Арина.

– Это ещё почему? – спросила она у Анжелы.

– Потому что двадцать пять процентов от стоимости клада принадлежит нашедшему, остальное – государству, – подняв указательный палец в воздух, проговорила Анжела. – Что, Шибай, ты об этом не знаешь?

Бедный министр финансов Финляндии Костик, который до этого не понимал, зачем президент Анжела вместе со своими помощниками тащит его к Антоше, понуро кивнул головой и пожал плечами.

– Знаю, конечно.

– Ну так и смотри проследи за этим процессом. А ты, Мыльченко, неси «зорьки» без обмана, – торжественно проговорила Анжела и погрозила пальцем перед носом юного археолога. – От десяти тысяч семьдесят пять процентов… Это будет… Это будет… Сколько, Шибай, это будет?

– Семь тысяч пятьсот это будет, – хмуро произнёс Костик, глядя в землю.

– А что это ты, Шибай, кривишься, интересно знать? – тут же спросила Анжела. – Как будто это твои «зорьки».

– Это не его «зорьки», а шкура неубитого медведя, – сказала Арина. – Рано пока об этом говорить и от Антона «зорьки» требовать.

– Почему это рано? – удивлённым голосом проговорила президент. – Знаю я вас. Потом поздно будет. Вы и так уже всех достали. Попробуйте только не отдать в нашу казну «зорьки», все семь тысяч пятьсот.

– И что тогда будет? – в один голос поинтересовались Арина и Костя.

– А то. – Анжела оглянулась на свою свиту, гордо подняла брови и заявила: – Я тогда расскажу начальнику лагеря, что вы воришки и есть самые главные. У меня и доказательства есть, это я кроме шуток говорю. Вы и так всю смену на подозрении. Как вас ещё в лагере держат, не понимаю. Так что придётся рассчитаться и за «крабовые палочки», и за всё остальное. Думаете, я не видела вас, как вы по ночам шастаете и на чердаке что-то прячете? Да ещё с Редькиной со своей.

– Ты, во-первых, Редькину не трогай. – Арина закусила губу и пристально взглянула в лицо Анжеле, которая на всякий случай взяла под руки верного ей Вована и свою подружку Оксану. – А во-вторых, это ты нас достала, а не мы тебя.

– Вы всю игру портите. Из-за вас в хвосте плетёмся.

Анжелу понесло. Она выдвигала обвинение за обвинением. К месту «разборок» подтянулся постепенно весь отряд. Ребята стояли и слушали, как Братство Белой Руки обвиняют во всех бедах незадачливой Финляндии.

– …А самое главное, что вы воры. И доказать это, как два раза плюнуть! – звонко отчеканила Анжела.

Арина молчала, молчали и её друзья. Преданная Зоя Редькина выглядывала из толпы, но пробраться к своей родной мафии ей не удавалось.

– Мы ни в чём не виноваты! – своим тоненьким голосом выдала она.

– Ах, не виноваты… – Анжела торжествующе обвела глазами собравшихся. – Знаете, нет дыма без огня. Ни на кого другого больше почему-то подозрения не падают. Только на вашу четвёрку.

Собравшиеся внимательно слушали. И с каждым словом Анжелы росла общая уверенность в том, что эти вот четверо ребят, таких вроде своих, нормальных, – на самом деле настоящие воришки. Окружающие смотрели на Арину и её друзей с укором.

Костя Шибай в бессильной ярости сжал кулаки.

– Ты достала уже! – он сделал шаг к Анжеле, но Арина и Мыльченко схватили его за руки.

– Воришки, воришки! – Вован смело показал на них пальцем.

Арина чувствовала, что Шибай рвётся в бой. Но из корпуса выплыла воспитательница Галя, увидела толпу и заставила всех строиться на завтрак.

– Быстренько, быстренько, а то опоздаем! – командовала она, привычно составляя детей в пары.

Костя, Арина, Зоя и Антоша не могли не замечать, как ребята молча обходят их, опускают глаза, словно они на самом деле получили неопровержимые доказательства их воровской сущности. Зоя плакала, Антоша морщился и подозрительно чесал нос, Костя стоял в стороне, не спешил строиться на завтрак и пинал ногой бетонную урну. Арина пробралась к Анжеле, уже гордо вставшей в первую пару с Оксаной, и сказала:

– Знаешь, если выяснится, что мы не виноваты, что никакие мы не воры, тебе будет очень стыдно. И за клевету, и за то, что ты такая борзая. Это тебе говорю я, Арина Балованцева, у которой, если ты ещё не знаешь, всегда исполняются все желания.

– Ой-ой-ой! – крикнула Анжела вслед удаляющейся Арине.

Через минуту нестройная колонна по два поползла к столовой. Грустная мафия пристроилась в самом хвосте.

– Как же стыдно, что мы такие позорные! – глядя в небо, а не под ноги, тихонько завывал Антоша. – За что, за что?

– Ноешь, Гуманоид? – крикнул ему кто-то из толпы, и Антоша притих.

– Ничего, ничего, – Арина трясла за руку Зою Редькину, – это жизнь такая. Так даже романтичнее, правда! Что нам остаётся?

– Быстрее завхоза раскалывать! – крикнул Костя, обернувшись к ней.

– Ты трёшь по теме, как сказали бы братки, – улыбнулась Арина. – После завтрака – в раскоп!

Колонну пятого отряда нагнал табун из шестого. Те как хотели, так и шли, совсем не парами. У дверей столовой оба отряда притормозили и ждали, когда их впустят.

– Вы что такие грустные, а? – возле Арины и Зои возник пан Теодор, одетый, как обычно, в любимую чёрную майку и скаутские шорты. – Я могу что-нибудь для вас сделать?

– Ты кто такой? – тихо спросила Арина.

– Да это ж пан Теодор, в тюрьме у нас сидел, – тут же среагировал Костик.

– Федя меня зовут. А ты Арина, я знаю. Слушайте, на вас наехали, что ли? Давайте я вам помогу?

Все смотрели на Арину и молчали.

– Арина, я хочу с тобой дружить, – решительно сказал Федя. – С вами со всеми. Возьмите меня к себе.

– Понимаешь, – сказала Арина после паузы, – конечно, спасибо за доверие. Но нечего сейчас с нами дружить. Видишь, в каком мы позоре? А с ворами водиться…

– Я не верю, что вы воры! – крикнул пан Теодор, и на него удивлённо оглянулись как свои, так и финны. – Всё, я с вами, хоть как меня гоните.

– А если у нас свои тайны? – удивилась Арина. – Неужели ты и к ним будешь примазываться?

– Я, Арина, могу и без тайн, только бы с… – но договорить пану Теодору не дали. Два отряда ломанулись в столовую, и его оттеснила мощная толпа.

Когда мафиозные братья вылетели из столовой и оказались возле ямы с археологической древностью, никаких сомнений в том, что завхоз ковырялся в яме, не было.

– Вот его следы, проклятущего! – в сердцах крикнула Зоя Редькина, показывая пальцем на чёткий рубчатый след от кеда. Только один человек в лагере ходил в таких кедах восьмидесятых годов – Николай Петрович.

– Заинтересовался. Всё, значит, идёт как надо! – Арина радостно потёрла руки. – Ну, приступим!

Много народу пришло смотреть на то, как выкапывается кость динозавра. Наталья Семёновна подбегала то и дело, давала советы, ахала, охала. Пан Теодор как залез в яму, так и продолжал трудиться активнее всех. Он решительно помогал, и прогнать его было бы теперь просто нехорошо.

В лагере вовсю шли приготовления к будущей Всемирной ярмарке. В тихий час Анатолий Евгеньевич и Наталья Семёновна репетировали с воспитателями открытие ярмарки: различные шоу, конкурсы и работу торговых точек. Борю выбрали в скоморохи – он должен был ходить по ярмарке с лотком, торговать шоколадками (цена 1 «зорька»), пакетиками орехов, семечек и изюма. При этом постоянно сыпать шутками и прибаутками (весь список на четырёх листах ему выдали в первый же день, и бедный Боря теперь ходил и бубнил что-то себе под нос – зубрил наизусть).

Галю вместе с воспитательницей Марьяной заставили нарядиться в тюрбаны и шаровары, поставили продавать в песочнице, переоборудованной под чайхану, компот, газированную воду и сладости. На Гале лежала большая материальная ответственность – огромные кастрюли с компотом, лотки с пирожными и булочками, батареи пластиковых бутылок, половники из столовой, стаканы, тарелки и прочая камарилья. Галя ходила гордая и уже сейчас переживала за то, как бы у неё чего не украли.

Завхоз появился возле археологического раскопа тогда, когда большая часть глазеющего народа оттуда отхлынула. Раз начальник лагеря начал массированную подготовку ко Всемирной ярмарке, значит, надо посмотреть, что же там городят на центральной аллее перед клубом. Мафия тут же приготовилась к операции – другого такого удачного момента уже могло не быть.

– Ну как, ребятки? – Петрович склонился над ямой, пытаясь всё как следует там разглядеть. – Идёт работа?

– Отлично! – сказала ему Арина. – Просто удивляемся, насколько кость настоящая. Ей место в музее. Ведь такая ценность. Сейчас вот выкопаем…

– А не отдавали бы вы её Наталье Семёновне? – в голосе Петровича слышались просительные интонации.

– Как же не отдавать? – удивился Костя. – Мы же её сами до музея не довезём.

– Так я довезу! – добренький завхоз похлопал Костю по плечу. – Давайте мне смело.

– Правда в музей отвезёте? – спросила Зоя.

– Да прямо завтра же! – заверил её Петрович.

– В музей – это хорошо. Там ей самое место. Или на аукционе международном продать, – начала Арина, оглядываясь на добровольного помощника пана Теодора, который копал в полном недоумении. – Но ведь мы не за просто так Наталье Семёновне кость динозавра отдаём, а за «зорьки». Так что вам уже не можем.

Завхоз засуетился, засеменил своими толстыми ногами и ссыпал в яму целый пласт только что вырытой земли. Братство Белой Руки пристально следило за ним, не выражая никаких эмоций.

– Знаете что, ребятки… – Петрович взял за плечи Арину и Костю, поманил к себе Зою и заговорщицким голосом заговорил: – А давайте-ка я у вас её не за эти «зорьки», а за настоящие деньги куплю? А? Мороженого себе накупите, жвачек! А Наталье Семё-новне скажете, что она от древности на кусочки рассыпалась. Вы ж сообразительные ребята, правда? Ну, как насчёт настоящих денег, а?

Дальше события развивались по разработанному сценарию. Арина как в воду смотрела, когда предполагала, что Петрович предложит за кость деньги. И пока пан Теодор, который не задавал никаких вопросов, продолжал выкапывать кость, Арина и её мафиозные братья торговались с Петровичем. Цену сто долларов, которую заломила сразу Арина, он, к своему огромному удовольствию, сбил до пятидесяти. Весь на нервах и в спешке помчался завхоз к своему вагончику за деньгами. Пятьдесят долларов, да и то рублями в мелких купюрах – это были все его наличные деньги. Поэтому-то завхоз так рьяно и выторговывал себе шпалу. И вот теперь она, вернее, дорогущая кость динозавра, была его! А с ней и многие тысячи долларов!

«Так, сегодня приедет Андрюха, хватаем кость и мчимся в музей немедленно! – думал Петрович, вытаскивая из своего тайничка деньги. – Вот и конец моим проблемам».

– Ой, ребята… – едва только завхоз умчался от ямы, чуть слышно проговорил пан Теодор. – Да ведь это никакая не кость. Посмотрите…

С этими словами он потыкал шпалу совком.

– Да знаем мы, – заявил Костя, спрыгивая в яму. – Но больше об этом не должен знать никто, ты это понимаешь?

– Вот это и есть одна из тайн, – добавила Арина, – и если ты нам не враг, ты будешь молчать.

– Буду, буду, Арина! – заверил её Федя. – Я же за вас!

– Тогда выкапываем её поскорее – и в целлофан! – скомандовала Арина.

Антоша Мыльченко бросился в корпус и вскоре вернулся с огромными целлофановыми пакетами серого цвета. В такие пакеты обычно мусор упаковывался, на лагерной помойке их, кстати, и подобрали. До этого, компактно сложенные, они были заткнуты за бачок в туалете мальчиков и ждали своего часа. Он настал.

Тем временем Костя и Федя окончательно выкопали шпалу из земли. Теперь только один её конец имитировал кость динозавра, второй же нужно было успеть обработать до прихода завхоза. Пан Теодор, как выяснилось, на все руки мастер, быстро сообразил. Он вытащил ножик и обтесал ребристые края шпалы. Сходства внешнего не было, конечно, никакого, но на ощупь…

Примчался Антоша, шурша пакетами, Арина вытащила из кармана скотч.

– Вон он, наш покупатель, бежит! – крикнула Зоя Редькина, показывая в сторону стадиона, по которому поспешно двигался Николай Петрович, будущий миллионер.

Вытащенную из земли шпалу принялись паковать в шуршащие мешки и старательно заклеивать скотчем. Пакеты были полупрозрачные, и в них шпала смотрелась как настоящая древняя кость, перемазанная в земле и глине.

– Ну правда как настоящая, – удивлённо покачал головой пан Теодор.

– А ты думал! – хмыкнул Костик Шибай, продолжая наматывать скотч на «кость».

Завхоз подбежал.

– Вытащили! Ах, какие молодцы! – запищал он, словно разговаривал с детьми ясельного возраста. Так, наверно, ему было удобнее.

– Наталья Семёновна приходила, – заявила Арина, хотя, конечно, никакой Натальи Семёновны тут не было. – Про кость спрашивала, с музеем, говорит, договорилась.

– Ну так вот я в него эту кость и отвезу! – сладенько проговорил Петрович. – И будет она в музее, как миленькая! Ну, давайте мне её! Ах, конечно, вот вам и деньги!

Арина, оглянувшись с таинственным видом по сторонам, раскрыла книжку и прошептала: «Кладите!» Петрович послушно положил туда пухлую пачку мятых рублей. Костя и Федя с большими предосторожностями приладили Петровичу под мышку тщательно запакованную кость.

– Осторожно с ней, Николай Петрович! – видя, что завхоз приглядывается к тому, что там под целлофаном запрятано, предупредила Арина. – Кость может пострадать при перевозке. Так что надо везти её на мягком сиденье, особенно руками за неё не хвататься. А то в музее…

– Да понял, понял. – Завхоз отчаянно заторопился, потому что в их сторону двигалась группа ребят. – Ну, спасибо, помогли, так сказать, науке.

И он умчался. По пути к своему вагончику Петрович переживал, что не проинструктировал глупых детей относительно того, что говорить Наталье Семёновне. Но жажда денег брала верх надо всеми его чувствами. А вдобавок Андрюха обещал приехать поговорить по поводу компьютера, время поджимало. Петрович прибавил скорость.

Не теряя времени, мафиозное братство и их добровольный помощник пан Теодор старательно попрыгали на края осиротевшей без шпалы ямы. Так они изобразили «обвал в шахте». Нужно было выиграть время и не показывать надеющейся на чудо Наталье Семёновне, что её прекрасной кости динозавра в яме больше нет.

Когда с «обвалом» было покончено и «безутешного» археолога Антошу Мыльченко посадили там горевать и начинать откапывание кости якобы сначала, Федя Горобец спросил у Арины:

– А зачем вы всё это делаете? Я ничего не понимаю.

Они шли вдвоём по аллее. Костя Шибай в это время следил за передвижениями Петровича, который как раз скрылся в своём вагончике. Редькина же с ответственным выражением лица сидела на лавочке и ждала сигнала от Кости.

– Я тебе одну вещь подарю, можно? – сказал Федя, останавливаясь.

– Можно, – улыбнулась Арина.

Федя развернул свою куртку, которую нёс в руке, и вытащил из неё всё того же шоколадного кролика и открытку. Стеснительно улыбаясь, он протянул их Арине, но уже без прекрасных цветов – какой-то вандал вытоптал все фиалки в том месте, где совсем недавно пан Теодор благополучно рвал их.

– Ты замечательная девочка, – проговорил Федя, стараясь не слушать Аринино «спасибо», – просто уникальная какая-то… Да и подарки эти – это просто так. Я хочу с тобой дружить. Не прогоняй меня, ладно?

– Ну что ты… – начала Арина, но Федя перебил её.

– А тайн мне ваших можешь не рассказывать. Знайте просто, что я за вас. И всё.

– Ну надо же ты какой! – Арина посмотрела на Федю с уважением. – Кролик твой трогательный. Съем обязательно.

Арина и Федя как раз подходили к тому месту, где скрывались, как разбойнички на большой дороге, владельцы этого участка финской территории и подкарауливали очередную жертву. Пока за два дня владения этой землёй Вовочке, Хрыкову и Серёже удалось «сшибить» совсем немного «зорек». Последние несколько часов что-то вообще никто больше по аллее не ходил. Все так и норовили обойти территорию корыстного пятого отряда.

Разговор Арины с паном Теодором был им хорошо слышен. «Зорек» хотелось очень. Набравшись смелости, Вован резко выскочил из кустов и громко крикнул:

– Стой, пан Теодор! Ты куда это прёшься по территории независимой Финляндии?!

Федя оглянулся по сторонам и сделал шаг в сторону Вовочки. Вовочка не отставал:

– Чего смотришь? Где твоя виза?

– Какая ещё виза?

– Значит, нету, – проговорил Вовочка, видя, как из кустов, привлечённая его криками, выглядывает «конкурирующая фирма». – А раз нету, плати три «зорьки» за нарушение визового режима!

– Да ты что, Вовочка? – удивилась Арина. – Он же со мной. Типа гость нашей страны.

– Гони «зорьки» за проход по нашей территории! – надвинулся на Федю Вовочка. Но быстро осёкся и замолчал, потому что был по природе своей несколько трусоват.

– Эй, Вов, потряси его конкретно, он и в прошлый раз по нашему участку не пошёл, платить отказался! – громко крикнул Хрыков. – Можно сказать, кинул нас!

Вова сделал шаг к не желавшему платить деньги за проход по финской земле пану Теодору:

– Нет уж, раз шёл тут, так и иди. Только плати. – Вовочка растопырил руки, чтоб схватить его. Двое остальных выскочили из засады и обступили Федю и Арину.

– Гони деньги, пан Теодор, не отвертишься, – заявил Вован. – А нету «зорек», попроси у своей подруги. Они их, наверно, много наворовали.

Предводителю мафии и его новому другу было сейчас не до смеха. Опять начались обвинения, да ещё и в такой форме. Не успела Арина ничего решить, как Федя уже сцепился с Вованом, а заодно и с его компанией.

– Да ладно, Федя, мы с ними потом разберёмся! – крикнула Арина, потому что тут же, как это всегда бывает, будто нарочно, на скамейке активизировалась Редькина и начала делать знаки. Она давала понять, что Костя сигналит о передвижениях Петровича. Нужно было торопиться.

Пнув одного из напавших на Федю ногой под зад, отчего тот запахал носом, Арина воскликнула:

– Скорее, давай руку, побежали! После разберёмся с ними! Срочное дело, Федя!

Как ни постыдно было покидать поле боя, пан Теодор всё-таки вырвался из кучи-малы, схватил Арину за руку, и они понеслись изо всех сил по аллее к стадиону.

– Не переживай! – на бегу говорила Арина Феде. – По ушам ты им ещё навешаешь. С нашей братской помощью. А сейчас дело, дело, дело. Хочешь, помогай.

– Да!

– Отлично.

Подбежав к Зое Редькиной, Арина выслушала её донесение и направилась к вагончику Петровича. Оставив Зою снова караулить дальние подступы к объекту, Арина, Федя и Костя затаились в кустах за беседкой возле завхозовского вагончика. Через некоторое время Петрович осторожно вышел наружу вместе с запакованной костью, оглянулся и запер дверь на ключ. Подхватив с особой предосторожностью заветную кость, он потрусил к хозяйственным воротам. Прячась за всем, чем только можно, Арина и мальчики двинулись за ним.

А Петрович дождался, пока подъедет машина Андрюхи, взял запакованную шпалу наперевес, поправил сумку, съезжающую с его толстого плеча, и подобострастно закивал появившемуся из машины напарнику.

– Андрюшенька, золотой ты мой! – верещал Петрович. – Погоди, черт с ним, с компьютером с этим, я тебе сейчас кое-что другое покажу! Поехали в город, вот эту вещь нужно будет кое-куда продать, и мы с тобой бешеные деньги получим!

– И куда ж надо ехать? – лениво проговорил Андрюха.

– Да сразу в музей! Знаешь, что вот это такое? – завхоз торжественно потряс шпалой. – Кость этого… черта, как его… Динозавра! Редкая и очень дорогая для науки! Бешеных бабок стоит! Одна женщина учёная её опознала, подтвердила, что, мол, натуральная динозавровская кость.

– Го-онишь… – по привычке протянул Андрюха, однако в голосе его слышалась неуверенность.

Но Петрович ткнул ему в нос концом кости.

– Музеи мира, понимаешь, все музеи мира за неё много тысяч долларов заплатят! Это тебе не шутки. Говорят, такие находки раз в сто лет бывают. Ведь эти динозавры чёрт знает когда передохли.

– Ну вроде да… – с уже гораздо меньшим сомнением протянул Андрюха. – Да только какой музей у нас её купит? Музеи нищие все сейчас.

– Да ты что! – Петрович даже подпрыгнул. – На такую дорогую древнюю вещь у них всегда найдутся деньги! И ты на этой кости наваришься! Я ж беру тебя в долю, я ж порядочный!

Андрюха осторожно взял в руки шуршащую целлофаном шпалу, внутри пакета посыпалась сухая глина. «Ой», – чуть слышно вздохнула в засаде Арина, но Федя успокоительно покачал головой: «Не волнуйся!» И правда, Андрюха осмотрел шпалу сквозь целлофан, осмотром остался доволен.

– Неужели не брешешь, Петрович? – медленно проговорил он. – А ну поехали. К мужику одному, антиквариатом он занимается. Пусть нам её оценит, чтоб в музее не продешевить. Садись давай в машину.

С величайшими предосторожностями разместив «кость динозавра» на заднем сиденье, Петрович забрался в машину сам. Она тронулась с места и укатила от ворот лагеря.

Радостная мафия выскочила из кустов.

– Осталось проникнуть в его нору – и всё! – весело крикнула Арина, направляясь к вагончику. – Найдём, и можно начальника лагеря на опознание вызывать!

Путь их лежал мимо ямы, возле которой теперь уже по-настоящему грустный сидел Антоша Мыльченко. Копать ему было нечего, его археологическая лихорадка сошла на нет, и Антон теперь переживал, что основные события происходят без его участия.

– Давай с нами! – Арина махнула ему рукой.

Вмиг повеселевший Антошенька аж подпрыгнул на месте и бросился вслед за ними.

– Тогда уж я и Зою позову? – предложил Федя, который помнил, как мучается на солнцепёке ответственная за охрану дальних подступов Редькина.

Костя Шибай неодобрительно посмотрел на него, и Федя, словно извиняясь, пожал плечами. Костя испытывал что-то вроде ревности, ему не нравилось, что этот пан Теодор так активно внедряется в их компанию. Но сейчас было не до этого. Да и Зоя уже сама подбежала к своим друзьям.

Дверь жилища Петровича была, разумеется, закрыта. Костя, при активной помощи всё того же пана Теодора, выдернул резинку из окна вагончика. Все дружно надавили на стекло, и оно упало внутрь.

– Я первая лезу! – заявила Арина, но ей этого сделать не дали, и первым в вагончик влез Костик.

Все остальные по очереди тоже влезли и оказались внутри вагончика. Один Федя остался караулить. Долго возилось Братство Белой Руки в тесном и захламлённом жилище пузатого воришки. Монитор от компьютера обнаружился под столом, накрытый тряпками, носками и прочим барахлом. Процессор тоже долго искать не пришлось, он лежал под продавленной панцирной кроватью, упрятанный в коробку от макарон. Больше всего возились с принтером, которого, хоть ты тресни, нигде не было.

– Неужели наш пузан успел принтер кому-то толкнуть? – почесал голову Костик, уже в сотый раз обводя комнату взглядом. – Это хуже.

Но не напрасно Зоя Редькина забралась в вагончик. Она оказалась самой глазастой и вскоре обнаружила принтер. Он висел на вешалке под ворохом одежды, упрятанный в тряпичную сумку.

– Отлично, все три предмета гарнитура на месте. – Арина с довольным видом потерла руки. – Ребята, нам с вами повезло больше, чем Остапу Бендеру и Кисе. Ну, теперь можно и к начальнику лагеря поторопиться.

Они аккуратно вылезли в окно. Начальник лагеря был обнаружен ими на центральной аллее. Он размахивал руками и давал работающим над устройством какого-то балагана воспитателям ценные указания. Лицо и голос Арины, которая обратилась к Анатолию Евгеньевичу с просьбой внимательно выслушать её друзей, были такими серьёзными, что начальник лагеря оставил свои дела и отошёл с ребятами подальше от балагана.

Глаза Феди Горобца, который слушал, как рассказывают начальнику лагеря о своих приключениях Арина, Антоша, Зоя и Костя, становились всё шире и шире.

Услышав, что во всех кражах виноват душка завхоз, Анатолий Евгеньевич громко крикнул:

– Да этого не может быть!

Любопытствующий народ тут же начал стекаться со всех сторон и внимательно прислушиваться.

– Мы предлагаем вам пойти к вагончику Николая Петровича и во всём убедиться самому, – сказала Арина.

Откуда ни возьмись появились Галя и Боря, они очень волновались и пытались что-то объяснять, решив, что, раз Анатолий Евгеньевич так возмущённо кричит, значит, их воспитанники совершили на этот раз нечто чрезвычайно преступное.

– Только придётся взламывать замок, – добавил Костя Шибай. – Так что надо ещё и плотника нашего захватить.

Ребята так убеждали сходить посмотреть на вещественные доказательства преступления завхоза, что начальник лагеря кликнул плотника, который долбил что-то на вершине балагана, и в сопровождении огромного количества желающих поглазеть направился в сторону жилых вагончиков.

– А вы знаете о том, что незаконно врываться в чужое жилище без особых на то санкций? – с сомнением остановившись у двери, спросил у братьев Белой Руки начальник лагеря. Он вообще пребывал в страшной нерешительности. С одной стороны, ему непременно нужно было найти украденный компьютер. Но с другой – врождённая интеллигентность не позволяла ему в отсутствие хозяина взламывать его жилище.

– Да врут они всё, только на других с себя вину сваливают! – под руку Анатолию Евгеньевичу крикнула президент Финляндии Анжела. И тогда начальник решился.

– Вскрывай замок! – велел он плотнику.

Дверь поддалась мгновенно. Арина и начальник лагеря с плотником вошли внутрь вагончика, а остальные братья Белой Руки и пан Теодор с ними остались на входе сдерживать наседающую толпу. Анатолий Евгеньевич увидел монитор под столом, принтер в сумке… Губы его дрогнули.

– Да неужели правда? Ах ты, Николай Петрович… А как вы это обнаружили?

– Нам пришлось в окно залезть, – честно призналась Арина. – Выдерни шнур, выдави стекло. Другого способа проникнуть не было. Мы по-разному его выманивали…

– Да не слушайте вы их, – в дверь просунулась голова Анжелы, – ведь это они воришки, сами взяли притащили сюда компьютер и теперь хотят на нашего завхоза спихнуть…

Начальник лагеря с сомнением произнёс:

– Арина, так, может, правда это вы сами принесли? Хотя…

– Да что вы такое говорите! – возмутилась Арина. – Если мы через окно сюда пролезли, то как же мы монитор-то протащили? Посмотрите, насколько он больше окна. Да и процессор вряд ли бы пролез.

– Да, – согласился начальник, – я не сомневаюсь, что мой компьютер внесли сюда только через дверь.

– Если не верите, – добавила Арина, – то милиция, которую можно хоть сейчас вызвать, проверит наличие на аппаратуре отпечатков пальцев того, кто её сюда принёс. Вызываем милицию?

– Нет, ребята, не надо милицию! – засуетился начальник лагеря. Он как не хотел её сразу вызывать и тем самым показывать, что в «Зорьке» не все благополучно, так и сейчас был против.

Он выгнал всех из вагончика завхоза, поставил возле него «охрану» в виде плотника и воспитателя Бори, а сам отправился к воротам караулить тот момент, когда незадачливый торговец древностями вернётся в лагерь.

Когда на глазах у остолбеневшего Николая Петровича от кости динозавра отвалился кусок глины и обнажился бок деревянной шпалы, антиквар сказал лишь:

– Да, кинули вас, ребятки, конкретно.

А дальше всё произошло очень быстро. Андрюха вывел сморщившегося Петровича во двор, где принялся бить его без какого-либо вступления и подготовительной речи. В основном он бил Петровича извлечённой из целлофана «костью динозавра», глина и щепки от которой летели в разные стороны. За такую наколку и позор перед серьёзным антикваром он потребовал у Петровича отдать ему компьютер бесплатно. Затолкав избитого и стонущего подельника в машину, Андрюха повёз его в лагерь забирать компьютер. И хотя Петрович стонал что-то про то, что сейчас опасно, ещё день, можно нарваться на начальника лагеря и всё испортить, Андрюха уже ничего слышать не хотел. Он уже придумал, кому продаст компьютер, который плыл к нему в руки даром. А Петровича он решил поставить в полную экономическую от себя зависимость. То есть Петрович в лагере ворует, а он, Андрюха, всё забирает себе и торгует как хочет. И всё было хорошо в его новом плане.

…Только у ворот его машину остановил начальник оздоровительного лагеря «Зорька» Анатолий Евгеньевич. Петрович сразу смекнул, что случилось, сполз с сиденья и попытался удрать из машины в приоткрытую дверь. Его схватили под руки Наталья Семёновна и начальница столовой. Не раздумывая долго, Андрюха ударил по газам и скрылся. Только пыль на дороге осталась, да и то быстро улеглась.

– Я успел записать номер машины, – сообщил начальнику лагеря Антоша Мыльченко.

– Молодцы, ребята! – едва не прослезившись, проговорил Анатолий Евгеньевич. – Теперь-то я понял, почему на записке почерк был детский. Вы уже тогда вора раскрыли, но я вам, глупый такой, не поверил…

Воришку-завхоза повели сначала на опознание в его личный вагончик, а затем на суд в домик начальника лагеря. Весь воспитательский состав сбежался туда. Всем было интересно услышать, признает ли Петрович себя вором или нет. Тот поначалу от всего отказывался, но отказывался вяло, то и дело начиная гнусить и жаловаться на раны и увечья. Образ грядущей милиции, наличие у него в вагончике вещественных доказательств и детей – свидетелей его махинаций с Андрюхой, сделали своё дело. Петрович во всём чистосердечно признался и заплакал. Никто и не догадывался, что плачет он не от раскаяния, а от того, что теперь он никак не сможет уже добраться до тех товаров из лагерных запасов, которые он планировал с выгодой продать и даже рассортировал уже на складе. А ещё плакал Петрович, видя свои последние деньги – плату за кость динозавра, которые предъявила Арина в качестве вещественного доказательства.

Воспитательница Галя сидела на этом процессе в самом уголочке и грустила. Она-то знала, что завхоз ни в чём не виноват. Её так и подмывало встать и рассказать следствию всю правду: о том, что на самом деле завхозом руководил внеземной разум, заставлял его делать гадости. Она уже подготовила рассказ о привидениях, влиянии ямы на многих людей в их лагере, о том, что внеземные силы специально в последний момент заменили кость динозавра на шпалу. Но собравшиеся говорили так быстро и возмущённо, что Гале не удавалось и слова вставить.

А закончилось собрание тем, что начальник лагеря предложил Николаю Петровичу написать заявление об увольнении по собственному желанию и к вечеру покинуть территорию лагеря. Пятьдесят долларов рублями, которые лежали перед Анатолием Евгеньевичем на столе, решено было забрать в фонд лагеря и тем самым хоть как-то компенсировать украденные завхозом окорочка и «крабовые палочки».

Братство Белой Руки ждал настоящий триумф. Вечером состоялась линейка, которая вообще в лагере проводилась крайне редко. Анатолий Евгеньевич вызвал всех членов мафии и в придачу к ним Федю Горобца, поставил перед всем народом и торжественно сказал:

– Дорогие ребята! Все мы знаем, как тяжело и обидно быть несправедливо обвинёнными. Мы долго считали Балованцеву, Шибая, Мыльченко и Редькину воришками, находили этому доказательства. Мне, признаться, стыдно было за этих ребят. И что сделали они? Они нашли настоящего вора, смогли это доказать… Они спасли лагерь. Да, спасли нашу игру, нашли компьютер. Но самое главное – они сумели отстоять своё доброе имя! Я желаю всем вам, ребята, чтобы во взрослой жизни вы всегда сохраняли незапятнанным своё доброе имя и поступали не как наш бывший завхоз, а как эти благородные и честные ребята. А сейчас я от имени всего лагеря прошу у них прощения и объявляю им самую большую благодарность!

Когда стихли аплодисменты, Братство Белой Руки, хитро перемигиваясь, вернулось к своему отряду. Боря с Галей бросились обнимать их всех по очереди.

– Как же мне повезло, ребятки мои славненькие, что вы именно в моём отряде оказались! – пищала Галя. – Моё, моё воспитание!

Никто не стал спорить, её ли это воспитание на самом деле. Арина задорно подмигнула президенту Анжеле, та отвела глаза и промолчала. Когда же линейку распустили и все бросились к Арине и её друзьям выяснять подробности их подвига, Братство Белой Руки постаралось убежать подальше. Федя Горобец был с ними.

– Ну, что, пан Теодор, – сказала Арина, – ты про нас теперь больше знаешь. Парень ты хороший.

– Ну уж…

– Не перебивай. Мы видели тебя в деле. Посовещались и решили принять тебя в наши ряды. Говори, хочешь ли ты вступить в наше мафиозное Братство Белой Руки?

Федя никак не ожидал, что сюрпризы на сегодняшний день ещё не закончились.

– Мафиозное братство? Конечно, хочу! Спрашиваешь, Арина!

– Это у нас не Арина, если хочешь знать, – заметил Костя Шибай.

– А кто?

– Дон Корлеоне, вот кто!

– Понятно. Классно придумано, – проговорил пан Теодор. – Тебе подходит!

– Тогда приступим к торжественному ритуалу посвящения тебя в братья. Не боишься?

– Спрашиваешь! – пан Теодор смотрел на Арину с нескрываемым восхищением.

Эпилог

Накануне закрытия первой лагерной смены правительство Финляндии не находило себе места. В суматохе последних дней, наполненных огромным количеством событий, все как-то забыли о расписке, по которой за день до Всемирной ярмарки Финляндия обязана была вернуть долг 4 тысячи «зорек» плюс проценты первому, индийскому, отряду. Оттуда явились послы с этой распиской и потребовали вернуть деньги немедленно. Вот тут-то беготня и началась. Национальный доход Финляндии был равен примерно этой сумме, а значит, к ярмарке пятый отряд придёт с дулей.

Анжела плакала и проклинала тот день, когда её избрали президентом, но упрекать героев лагеря Арину, Костю и остальных она теперь боялась. Галя заперлась в своей каморке и переживала о том, как это отразится на её характеристике, Боря спешно пытался придумать занятие своим финнам, чтобы те смогли заработать хоть что-нибудь. Для этого он даже обращался к Наталье Семёновне. Но та ничего посоветовать не могла. Мечта об археологической славе рухнула, и ходила Наталья Семёновна по лагерю грустная-грустная. Ничто её не радовало.

Наступал вечер, индийские послы сидели возле корпуса пятого отряда и ждали возвращения долга, а финское население горевало и нервничало. Страсти накалились до предела. И вот тут-то на политическую арену вышла местная мафия.

– Спасём родную Финляндию, – сказала Арина, обращаясь к своим братьям по мафии, – приятно всё-таки быть героями, спасителями страны. Вперёд! За территорию!

Но просто так взять и принести своему отряду определённую сумму «зорек» весёлая мафия, конечно, не могла.

И вот воспитательница Галя, грустно сидя в своей комнатке, вдруг увидела, как в открытую форточку к ней влетел огромный ёж и упал на кровать всего в полуметре от неё.

«Не может быть! Воздействие ямы продолжается! – с визгом подпрыгивая, подумала Галя. – Может, это всё-таки галлюцинация?» Так подумала Галя потому, что это был не совсем обычный ёж. На его иголки был наткнут большой белый пакет. К тому же для верности ёж вместе с пакетом под самое пузо был обвязан скотчем и напоминал мутанта-броненосца. Было от чего Гале задрожать.

Ёж, колыхая пакетом, заметался в разные стороны, подбежал Гале под ноги, потом к краю кровати, попытался спрыгнуть. Галя протянула дрожащую ногу и большим пальцем чуть коснулась торчащих иголок. Они были острые, а значит, настоящие. Ёж вновь приблизился. Галя, не переставая визжать, увидела, что к пакету приклеена какая-то бумажка…

– Ну теперь-то ты что орёшь? – дверь открылась, и в неё просунулась голова Бори.

– Боря, Боря, ёжик… с запиской, – проговорила Галя.

– Так лови, чего стоишь! – крикнул Боря и бросился на пол, потому что ёж спрыгнул с кровати, увидел открытую дверь и рванул туда.

– Подожди, Боря! А вдруг там у него в пакете бомба!

Но Боря уже придавил ежа ногой к полу.

– Нет, там что-то мягкое!

– Боря, это мягкая пластиковая бомба! – тут же нашлась Галя и собралась даже развивать свою теорию, но тут её напарник отлепил от пакета бумажку.

– Смотри, это записка, – Боря ткнул в нос Гале бумажку, – а это… Мама дорогая! «Зорьки»! Так много «зорек», тысяча, две, пять, больше… Откуда?

– Инопланетяне, – сказала Галя и села на пол.

Ёж, получивший освобождение от своего груза, быстро юркнул в дверь и носился теперь где-то по коридору.

– Сама ты инопланетяне, – прочитав записку, еле-еле проговорил Боря. Очки его запотели и сидели наперекосяк, но Боря ничего этого не замечал. – Посмотри, что тут написано.

Галя заглянула в записку.

– Как хорошо, Боря, что завтра смена кончается. Это не смена была, а какой-то кошмар, – придерживая трясущуюся челюсть, сказала она. – Нам бы только до этого закрытия дожить, хоть как-нибудь продержаться.

– Давай, Галя, постараемся. – Боря решительно встал с пола, поднял Галю. – Сейчас посчитаем эти «зорьки», отдадим долг, а потом обдумаем всё это.

– Да, – согласилась Галя. И ещё раз заглянула в записку, где значилось:

«Прими, дорогой финский народ, эти «зорьки» в подарок от мафии. Всё будет хорошо, ведь мафия бессмертна».

Content

Елена Нестерина
Мафия собирается в полночь

Пролог

Глава I Передел мира

Глава II Регулярная мафия

Глава III Арест

Глава IV Дело о хищениях

Глава V Раскаявшийся завхоз

Глава VI Удар лопатой

Глава VII Маньяк в белых простынях

Глава VIII Продаётся кость динозавра

Глава IX Дуля в пакетике

Эпилог