Иван Медведев

Король моря

1. Начало пути

Уильям Дампир родился в глухой деревушке Ист-Крокер графства Сомерсет – ничем не примечательной, кроме этого факта. Рано лишился родителей. Его отец, мелкий крестьянин-арендатор, оставил в наследство сыну лишь слабое здоровье. О судьбе худенького и бледного мальчика позаботился местный землевладелец Хеляр. Он взял сироту к себе в дом и сделал его товарищем своего старшего сына Джорджа.

Мечтательный мальчик с юных лет грезил морем, парусами, дальними странами. И когда Дампиру исполнилось семнадцать лет, он без колебаний нанялся юнгой на промысловое судно. Хеляр пытался было отговорить юношу, ссылаясь на его здоровье, к тому же не для матросской службы он дал приёмышу хорошее образование, но Дампир был непреклонен. Хеляр, уверенный, что после первого же плавания тот сбежит с корабля, дал согласие.

– Не пройдёт и года, как боцманский кулак вышибет всю романтическую дурь из твоей головы.

Четыре года Дампир постигал полную лишений и изнуряющего труда профессию моряка. Обучение проходило в полном соответствии с программой того времени, включающей в себя подзатыльники и самую чёрную работу на корабле. Побывав у Ньюфаундленда на рыбных промыслах, Дампир перешёл на торговое судно, плававшее в Ост-Индию. Тропики пришлись ему больше по вкусу, нежели холодные воды Северной Атлантики. В Англию молодой моряк вернулся за несколько месяцев до начала третьей англо-голландской войны. Ему не пришлось принять участие в сражениях, хотя он и находился в составе военной английской эскадры. Сбылось предсказание Хеляра: Дампир тяжело заболел, и госпитальное судно доставило его на берег. Немного окрепнув, Дампир поехал поправить здоровье в родную деревню.

Годы скитаний не принесли ни достатка, ни особенного удовлетворения от выбранного пути. Дампир даже разочаровался в морской службе. Но не настолько, чтобы бросить якорь и окончательно пустить где-нибудь корни.

Его приезд совпал со смертью брата Хеляра, оставившего своему родичу сахарные плантации на Ямайке.

– Если тебе так не сидится на месте, то поезжай моим агентом на плантации в Новом Свете, – предложил непутёвому воспитаннику землевладелец.

Дампир согласился. Он прекрасно знал латынь, математику, ботанику и не сомневался, что справится с новыми обязанностями.

Солнечным утром июня 1674 года с борта торгового корабля на землю Ямайки сошёл худощавый молодой человек с пронзительным взглядом. Дампир хорошо перенёс длительное путешествие через океан. В чистых водах залива у Порт-Ройяла[1] колыхались подводные сады. Порт пестрил разноязычием, цветом кожи. Пахло смолой, тиной, пенькой. Авантюристы, купцы, воры, пираты, романтики – всё перемешалось, бурлило. Искатели приключений уже почти два столетия, словно волны, нескончаемым потоком выплёскивались из чрева кораблей на берега пиратской республики. И Дампира не отпускало чувство беспричинной радости, внутренней раскованности и уверенности в завтрашнем дне.

Но он ошибался, думая, что теперь будет жить так, как хочет. Его оптимизм быстро испарился под тропическим солнцем. Должность агента владельца сахарной плантации, в сущности, ничего особенного не значила и не давала ему независимого положения среди других служащих. Все дела вёл управляющий – мистер Уэйли, обращавшийся со своими подчинёнными чуть лучше, чем надсмотрщик с рабами. Все его боялись: Уэйли постоянно ходил с начищенными до блеска пистолетами, и вид у него при этом был такой, что он, недовольный всем на свете, вот-вот начнёт стрелять. После нескольких стычек со своенравным и деспотичным управляющим Дампира, попытавшегося отстоять человеческое достоинство, уволили. Оно здесь ценилось так же мало, как рабский труд на плантациях. Оставшись без средств к существованию, Уильям вернулся к своей первой профессии, проплавав полгода на торговом судне вдоль побережья Ямайки.

Капитан попался скряга, платил гроши. Но Дампир не расстался с надеждой разбогатеть. После долгих раздумий и поисков ему показалось, что он наконец нашёл способ заработать денег на приличную жизнь. Закупив пилы и топоры на все свои сбережения, Дампир фрахтует судно в район Уан-Буш-Кей Гондурасского побережья, населённого моронами[2] и прочей разношерстной тёмной публикой, без сомнения, имеющей основания скрывать своё прошлое. Здесь, среди болот, он решил заняться заготовкой ценной древесины на экспорт. Уильям, не зная отдыха, упорно работает, лишённый элементарных человеческих условий. Поначалу мечты начали сбываться: качественная древесина пользовалась спросом, дело процветало. На диком берегу выросли пристань, дома, склады. Но тайфун 1676 года уничтожил почти всё, чем владел Дампир. Надломленный неудачами, бродяга возвращается на родину.

Хеляр убеждает его бросить играть с судьбой в погоне за успехом, смириться и жить, как все добропорядочные подданные своего короля.

– Тебе уже двадцать шесть, пора и поумнеть.

В состоянии затяжной депрессии Дампир обречёно соглашается. Покупает на оставшиеся деньги клочок земли и женится на девушке по имени Юдифь. Но такие люди не созданы для тихих семейных радостей и скучного крестьянского труда. В сумасбродной голове зароились мятежные мысли: неужели смысл жизни состоит в том, чтобы народить кучу детей и работать до седьмого пота, чтобы прокормить их? Это глупо! Рокот моря, просоленный ветер и огромный удивительный мир, раскинувшийся далеко за пределами обывательского сознания, властно манили и снова звали в дорогу. Через несколько месяцев после свадьбы, не в силах противиться зову крови, Дампир навсегда покидает молодую жену и сбегает на Ямайку. Внутренний зуд, побуждающий всех искателей приключений к путешествиям, открытиям, всю жизнь не давал ему покоя.

2. С Флибустьерами. Первая кругосветка.

Очутившись снова в Карибском море без гроша в кармане, но, как всегда, полный надежд, Дампир вздохнул полной грудью. Он ещё не решил, чем займётся на этот раз в стране тысячи островов и щедрого солнца, как неожиданно встретил старого знакомого – капитана Хобби.

– Пусть меня сожрут карибы, если это не бродяга Дампир. Ты то мне и нужен!

Хобби, владелец небольшого барка «Лойял Мерчант», предложил Дампиру сопровождать его переводчиком в плавании к берегам Юкатана, пообещав долю от продажи товаров лесорубам.

– Ты лучше всех знаешь те местные варварские наречия, на которых объясняется тамошний сброд. И я уверен: мы с тобой поладим.

Ударили по рукам, скрепив сделку огненным ромом.

В пути «Лойял Мерчант» зашёл в бухту Негрил набрать свежей воды и неожиданно наткнулся на скопление пиратских судов. В Карибском море назревали серьёзные события.

Три года назад Англия подписала с Испанией мирный договор, и пиратская вольница на Ямайке оказалась вне закона. Поначалу всё оставалось по-старому: ведь испанское золото, попадавшее в руки разбойников, не стало стоить от этого меньше. Колониальные власти не в силах были совладать с флибустьерами и буканьерами[3], по-прежнему орудовавшими в Карибском море, как в своей вотчине. Чтобы заставить это буйное племя уважать международные законы, английское правительство избрало старый известный способ: уговорить главного вора поймать своих собратьев. Кому, как не ему, знать их повадки! Генри Моргана, некоронованного короля антильских пиратов, в прошлом раба, срочно возвели в дворянское звание и назначили на пост вице-губернатора Ямайки. Морган выстроил себе на острове двухэтажный особняк, открыто пользовался ранее награбленным миллионным состоянием и без всяких угрызений совести отправлял бывших товарищей на виселицу, называя их «хищным сбродом».

Сложившуюся сложную ситуацию и собралась обсудить в уединённой бухте Негрил флотилия объединившихся пиратских кораблей. Эскадрой командовали капитаны Бартоломей Шарп, Джон Коксон и Роберт Соукинс – бывшие сподвижники Моргана. После бурных дискуссий приняли решение пересечь Панамский перешеек и хорошо потрясти испанцев на побережье Тихого океана перед тем, как навсегда покинуть эти края, так щедро их кормившие. Команде «Лойял Мерчант» предложили присоединиться к пиратской вольнице.

– Ребята, удача сама трясёт прелестями перед вашим носом, и нужно быть идиотом, чтобы не воспользоваться случаем схватить её за толстый зад!

Матросы мистера Хобби, многие сами бывшие пираты, тут же покинули своего капитана. Три дня Дампир боролся с искушением. Три ночи подряд слушал лихие рассказы горластых парней и не устоял перед соблазном разбогатеть одним махом.

Роберта Соукинса избрали адмиралом. Он разбил четыреста пиратов на семь рот, каждая из которых подчинялась своему начальнику. Дампир примкнул к отряду капитана Джона Кука.

– Но у меня нет оружия, – пожаловался новичок.

– Не беда, – сказал Кук. – «Одолжим» у испанцев.

Среди новых товарищей Уильям сразу выделил и подружился с Лайонелом Уофером, врачом по образованию, бродягой по призванию, и Безилом Рингроузом – художником-любителем. Среди колоритных физиономий, разукрашенных шрамами, они отличались хорошими манерами, умом, образованием и воспитанием.

Высадившись на перешейке, объединённый пиратский отряд тут же напал на испанский город Портобельо. Не встретив значительного сопротивления, флибустьеры дочиста вымели из него продовольствие, не оставив ничего даже тараканам. Теперь, запасшись провиантом, можно было подумать и о золоте. Оно могло быть в Санта-Марии – городе, имеющем большое значение, через который испанцы переправляли драгоценные металлы из Перу. Узнав о намерении пиратов, к ним с радостью присоединились пятьдесят индейцев, у которых были собственные счёты с испанцами. Предводитель краснокожих по кличке Золотая Шапка (он, не снимая, всегда и везде носил трофейный медный шлем) обещал показать наиболее короткий и наименее трудный путь к Санта-Марии.

Выделив людей для охраны кораблей, флибустьеры углубились в раскалённые солнцем джунгли. В авангарде под красным флагом с белыми и зелёными лентами двигался капитан Шарп. Его люди с длинными саблями в руках расчищали в этом мире ветвей дорогу остальным. Иногда попадались до того заросшие участки, что приходилось вырубать в них целые зелёные штольни. Замыкал колонну отряд капитана Джона Кука, в рядах которого, отмахиваясь от тучи москитов, шёл Дампир. Насекомые терзали пиратов, словно не кормились со дня своего рождения. В пути попадалось множество речушек, которые переходили вброд не раздеваясь: тропическая жара высушивала одежду в считанные минуты. Пот заливал глаза, воздух, густой от испарений, давил на плечи, всхлипывало под ногами болото.

– Кажется, это то самое место, которым пугают грешников добрые христиане, – ворчал Уофер.

Дампир с жадностью наблюдал богатую природу, записывая на привалах свои наблюдения в толстую тетрадь. Рингроуз по его просьбе делал зарисовки редких растений и животных.

Через несколько дней Золотая Шапка вывел исцарапанных, искусанных, оборванных, но воинственных союзников к Санта-Марии. Стояло свежее утро. Ночью прошёл дождь, и из леса сочился туман. Испанский город мирно спал. Кое-где над крышами тянулись к небу голубые завитки дыма.

Гарнизон испанцев, поднятый по тревоге, пытался сопротивляться, но когда людей принуждают сражаться, они делают это далеко не с тем воодушевлением, как это бывает, когда их вдохновляет на битву стремление к грабежам и богатству. Флибустьеры штурмом овладели городом. Дампир получил трофейный испанский мушкет. Пленных, выполняя договор с Золотой Шапкой, отдали на расправу индейцам. В предвкушении крупной добычи, пираты ринулись по подвалам домов. Но золота не нашли. Как ни скрытно они пробирались по джунглям, испанцы всё же прослышали об их приближении и за три дня до нападения переправили все драгоценности в Панаму.

Не остывшие после короткого боя разбойники тут же потребовали у Соукинса, чтобы он немедленно повёл их к этому городу. Ветераны похода Моргана, разграбившие Панаму девять лет назад, распаляли красочными рассказами своих молодых и неопытных товарищей, таких, как Дампир, и скоро всё слилось в многоголосый крик:

– К Панаме! Веди нас, адмирал Соукинс, к Панаме!

Впопыхах разбойники забыли сравнить свои силы и силы Моргана. Тот имел в четыре раза больше людей, да и город был тогда менее укреплён. Но по обычаю карибских пиратов единодушная воля подчинённых – закон для начальника. Соукинса, высказавшего разумное сомнение в победе, тут же сместили, и на его место избрали честолюбивого капитана Коксона, который пригрозил вообще уйти со своими людьми, если его не изберут адмиралом.

– Промахи сопутствуют любому серьёзному начинанию, как тень свету, и цели достигает не тот, кто сомневается, а тот, кто не останавливается, – заявил новый адмирал. – Вперёд, к Панаме!

Отправив захваченную в Санта-Марии скудную добычу на корабли, они отправились дальше по реке на индейских каноэ. На закате, когда большое красное солнце коснулось воды и разлило своё золото по поверхности, тридцать пять лодок вошли в Панамскую бухту. Капитан Шарп с ходу высадился на островок, лежащий по курсу, где у берега захватил испанский барк. На следующий день заметили ещё один корабль и кинулись в погоню, но «испанец», обстреляв лёгкую пиратскую флотилию и распустив паруса, понёс тревожную весть о появлении флибустьеров к Панаме.

До цели оставалось двадцать пять миль. Пираты налегли на вёсла и гребли всю ночь. Капитан Шарп, допрашивая пленных с барка, на который перешли люди с нескольких каноэ, понял, что слишком поспешно покинул остров: один из испанцев проболтался о жемчужных промыслах в его прибрежных водах. Бравый «пенитель морей и художник океанов» [4], капитан Шарп «сбился» в темноте с курса и повернул обратно. Кроме жемчуга люди Шарпа нашли на острове несколько бочек доброго вина, а сам капитан – черноглазую испанку. Большой любитель женского общества, «художник океанов» не устоял перед соблазном и к знаменитому сражению опоздал.

А тем временем три десятка битком набитых каноэ под командой Коксона появились под стенами Панамы. Над водой стлался туман. Занявшийся бледный рассвет обозначил на подступах контуры шести военных испанских кораблей.

Три грозных галиона и три барка в полной боевой готовности ждали нападения. Дампир волновался. Руки слегка дрожали, то ли от усталости, то ли от нервного напряжения.

– Перед нами Панама, – звонким голосом начал короткую речь адмирал Коксон. – Это золотая чаша, наполненная драгоценными камнями. Через несколько часов каждый из вас станет богачом, если будет храбро сражаться. Вы устали, я понимаю. В городе вас ждут мягкие постели с шёлковыми простынями. Это будет славная виктория! О нас будут говорить: «Это герои, они унесли в своих карманах золотую Панаму». Дьявол с нами! Сметём корабли, за которыми укрылась наша слава!

Испанцы начали стрелять, как только каноэ выскочили из полосы тумана. Но было поздно: лодки подошли совсем близко, и ядра с высоких бортов кораблей со свистом проносились над головами пиратов, не причиняя им никакого вреда. Дампир каждый раз после залпа непроизвольно пригибался.

Флибустьеры, накопившие за бурную жизнь богатый опыт подобных стычек, не суетились; каждый знал, что ему делать. Необстрелянных новичков оттеснили на корму, в резерв. Несмотря на тесноту, никто никому не мешал.

Канонада усиливалась, юркие судёнышки стремительно приближались к испанской эскадре. Пираты метко вели мушкетный огонь с колена, целя в первую очередь в канониров и офицеров, а приблизившись на достаточное расстояние, забросали вражеские корабли ручными бомбами[5].

И вдруг рёв сотен прожжённых ромом глоток нарастающей волной поглотил гром испанских пушек.

– На абордаж!!!

Под устрашающие вопли пираты с обезьяньей ловкостью перепрыгнули на испанские корабли. В один миг смели палашами противоабордажные сети. Закрутилась жуткая карусель: резня, звон сабель, шпаг, выстрелы, крики, стоны раненых. Флибустьеры, эти сорвавшиеся с цепи дьяволы, были неудержимы и не знали себе равных в рукопашной: от искусства владения холодным оружием впрямую зависела продолжительность их жизни. Вместе с отвагой и огромной жаждой наживы оно делало из морских разбойников умелых и бесстрашных бойцов.

Дампир старался не отстать от Уофера и Рингроуза. Взобравшись за ними на испанский корабль по сброшенной вниз верёвочной лестнице, он выстрелил из мушкета в подбегающего испанского офицера и завладел его длинной шпагой. Убивать оказалось не так страшно, как ему это представлялось. О том, что могут убить его, Уильям старался не думать.

Он огляделся. У противоположного борта пираты добивали палашами последних защитников судна. Ноги скользили по красной и липкой от крови палубе. Дампира неожиданно стошнило. Уофер подошёл к другу, протянул деревянную бутылку.

– Сделай глоток, Уильям. Ничего, так всегда бывает вначале, – успокоил он побледневшего товарища.

Только одному испанскому кораблю удалось отбиться. Он бежал под защиту панамских бастионов, открывших ураганный огонь.

Победители отвели захваченные суда подальше от береговых батарей, и тут появился барк капитана Шарпа. Коксон, выслушав наспех выдуманные объяснения «пенителя морей», махнул рукой:

– А, чёрт с тобой. Ты сам себя наказал: доли в добыче тебе теперь не полагается.

Но как потом выяснилось, Шарп ничего не потерял: в трюмах испанских кораблей не было ни золота, ни серебра. Самые горячие головы требовали немедленно штурмовать сам город, но благоразумие взяло верх над безрассудством. Даже Дампир понимал, что мощные бастионы неприступны. А тут ещё поползли слухи, что во время боя адмирал Коксон не проявил должной храбрости, к какой сам же призывал, и упустил испанский корабль. Опасаясь быстрых на расправу товарищей по оружию, Коксон с несколькими десятками верных ему людей спешно покинул эскадру. Адмиралом снова стал Соукинс.

От вновь избранного адмирала ждали решительных действий, которые наконец принесли бы пиратам деньги. Но прежде чем что-либо предпринять, Соукинс хорошо взвесил силы, которыми располагал. Вместо четырёхсот боеспособных человек в начале похода теперь у него оставалось всего двести, если не считать раненых. О штурме Панамы нечего было и думать. Но, вдохновлённый победой, Соукинс попытался получить выкуп с губернатора.

Парламентёры доставили испанским властям ультиматум. Испанский губернатор, уверенный в своей безопасности, отказался вести всякие переговоры, пока ему не предъявят официального документа, удостоверяющего приватирство[6] Соукинса. Адмирал ответил ещё более угрожающим письмом: «Наша компания ещё не вся собралась, а когда соберётся, мы навестим губернатора в Панаме и принесём удостоверения на дулах наших мушкетов, и он их прочтёт при вспышках выстрелов». На это губернатор пообещал повесить наглых пиратов на городских стенах.

Во время «учтивой» переписки прямо в руки флибустьеров приплыл испанский корабль, вёзший в Панаму жалованье за год. Делёж монет произвели по всем правилам, которых карибские джентльмены удачи свято придерживались вот уже несколько десятилетий. Каждый получил долю, соответствующую его рангу. Наиболее значительной она была у капитана, боцмана, старшего канонира, плотника, врача. За ранение, полученное в бою, полагалась премия. Особенно высоко ценилась потеря глаза, руки или ноги. Дампиру досталось около трёхсот пиастров. В жизни своей он не держал сразу столько денег в руках. Невольно подумалось, что рисковать жизнью – это совсем не так глупо, как считают обыватели на родине.

Вечером пираты опустошили на радостях две сотни кувшинов вина, извлечённых вместе с серебром из трюмов захваченного судна.

На следующий день Соукинс обещал панамцам подойти к стенам города достаточно близко, чтобы его жители могли получить «удовольствие» увидеть пленных испанцев повешенными на реях кораблей, но и эта угроза не произвела на губернатора впечатления.

Соукинс понял, что его не запугать. Надо искать более лёгкую добычу. Безделье и пьянство начали утомлять. Пока отряд совсем не разложился, адмирал предложил разграбить городок Пуэбло Нуэво, раскинувшийся южнее на реке, в нескольких милях от морского побережья. Но и там испанцы оказались предупреждены о нападении. Они завалили русло поваленными деревьями, преградив путь по воде. Пираты покинули корабли и отправились дальше по суше.

Вскоре передовой отряд наткнулся на сложенный из толстых брёвен тын. В амбразурах притаились стволы мушкетов и дула лёгких пушек. Соукинс, подавая пример, выхватил саблю и бросился вперёд. Залп. Следом ещё один. Окровавленный адмирал замертво упал на землю. Пираты в замешательстве. Испанцы, быстро перезаряжая оружие, сменяясь у амбразур, ведут непрерывный огонь, ухают пушки. Сгоревший порох разъедает глаза, душит, разрывает горло кашель, в дыму полная неразбериха. То тут. То там падают раненые и убитые. Пираты дрогнули и начали отходить к кораблям.

Сбылась давнишняя мечта Шарпа: он стал адмиралом. Правда, при выборах некоторые джентльмены удачи высказали сомнение в том, что Шарп именно тот человек, который нужен им на этом ответственном посту.

– Он отважен и удачлив только на страницах своего дневника, который так любит читать вслух, – в пылу дебатов утверждали они.

Тогда Шарп встал и торжественно дал клятву, что каждый, оказавший ему доверие, вернётся из похода с тысячью фунтов стерлингов в кармане. Семьдесят пиратов рассмеялись ему в лицо, взяли один из трофейных кораблей и пустились искать счастья на других дорогах.

Дампир остался и убедился, что покинувшие их флибустьеры были дальновиднее, потому как хорошо знали Шарпа. На острове Горгона, куда новый адмирал привёл своих сподвижников отдохнуть от войны, «художника океанов» посетила бредовая идея. Уже в те времена ходили легенды и байки о затонувших сокровищах. По преданию, именно у этого острова, спасаясь от погони, знаменитый Френсис Дрейк, чтобы облегчить судно и увеличить его ход, выбросил в море сундуки с золотом. И якобы он – Шарп – знает точное место, где это случилось.

Несколько недель наивные пираты спускали за борт верёвки со свинцовыми грузилами, густо обмазанными жиром и патокой, будучи глубоко уверенными в том, что золотые монеты на дне обязательно к ним пристанут. Дампир в душе посмеивался над незадачливыми «рыбаками», но свои мысли держал при себе. Не такой он был ещё заметной фигурой, чтобы говорить то, что думает. Когда рыбалка всем надоела, флибустьеры перестали слушать сказки «пенителя морей» и потребовали у него конкретного курса, который приведёт к золотому причалу.

– Я не терял времени даром, – заверил подчинённых адмирал. – Теперь я точно знаю: в посёлке Ла-Сирена столько золота, что хватит на всех.

Пираты, похватав оружие, бросились к указанному месту. Большинство жителей скрылись в лесу, а те, кто не успел унести ноги, клялись, что у них ничего нет, кроме собранного урожая клубники. Ягоды флибустьеры тут же съели.

– Мы никого не тронем, если нам заплатят хороший выкуп, – пообещал Шарп, вытирая рукавом сладкие губы. – Признайтесь, ведь у вас есть золотишко?

Испанцы только разводили руками.

– Вы совсем себя не жалеете, – сказал сочувственно адмирал и позвал заплечных дел мастера – здорового метиса, которого всегда возил с собой. – Принимайся за работу, Дик.

Метис, больше всего на свете ненавидевший испанцев, очень любил свою работу. Дампир, чтобы не слышать истошных воплей, заткнул разорванным платком уши и занялся чисткой ствола мушкета от нагара.

Изощрённые пытки ничего не дали. Раздосадованные неудачей, разбойники заклеймили всех пленных калёным железом и дотла сожгли посёлок.

Приближалось Рождество. Праздновать пираты отправились на необитаемый архипелаг Хуан Фернандес, лежащий в нескольких сотнях миль от побережья Чили, в стороне от морских дорог. Здесь, на маленьком островке Мас-а-Тьерра, джентльменов удачи никто не потревожит.

Крайнее неудовольствие Шарпом после попойки вылилось в бунт. Страсти ещё более накалились, когда в каюте адмирала нашли ящики с жемчугом, награбленным «пенителем морей» в то время, как остальные флибустьеры, рискуя жизнью, штурмовали Панаму.

– Да наш адмирал и так богат, зачем ему думать о нас?

Жемчуг поделили как общую добычу. Шарпа заковали в цепи и посадили в трюм, а предводителем избрали Джона Уотлинга, тоже бывшего соратника Моргана.

Новый адмирал наметил жертву – город Арику. Едва пираты выпили за удачу, как на горизонте показались паруса мощной испанской эскадры, посланной расправиться с разбойниками и восстановить мир в колониях. Джон Уотлинг так быстро покинул архипелаг, что в спешке забыл на острове отправившегося на охоту индейца Уиля, который стал робинзоном.

Уотлинг отличался от предшественников благочестием, высокой нравственностью и праведным образом жизни – редкие качества в пиратской вольнице. Адмирал запретил пить на борту, играть в кости по воскресеньям и требовал, чтобы каждый матрос молился перед сном. Пираты, поворчав, смирились с новшествами.

Достигнув берегов континента, флибустьеры спустили лодки и дальше отправились по реке. Шарпа освободили: не было смысла держать его под замком, когда людей и так не хватало – под командой Уотлинга оставалось всего сто сорок человек. Около двухсот пиратов погибло с начала похода. Дампир старался относиться к этому как к невезению в игре, но ему всё чаще приходила в голову мысль, что ещё один бой может стать последним и для него. Зачем трупу пиастры? И Уильям дал себе слово: Арика будет его последней авантюрой, хватит играть со смертью. У неё на руках все козыри.

Испанский город защищали бастионы и четыре роты солдат. На крепостных валах угрожающе вытянулись двенадцать пушек. Шарп заявил, что хочет искупить свою вину, и попросил адмирала доверить ему штурм крепости. Уотлинг дал «пенителю морей» сорок человек, двенадцать оставил охранять лодки, а остальных повёл лесом в город.

Жители Арики хоть и были осведомлены о бесчинствах разбойников в соседних районах, но всё равно нападение застало их врасплох. Уотлинг с ходу опрокинул испанцев, несмотря на то, что тех было больше. Не прошло и часа, как флибустьеры заняли центр города. События развивались стремительно. В удерживаемой части города испанцы собирали ополчение. Пираты продолжали сражаться на улицах, а Уотлинг, отдавая капитанам приказы, прислушивался к стрельбе на бастионах: как там дела у Шарпа?

А «художник океанов», как всегда, осторожничал. Он слишком дорожил своей головой, чтобы понапрасну рисковать ею. Именно поэтому Шарп – единственный из адмиралов этого похода – остался жив. Расположившись на безопасном расстоянии от пушек, он поручил добровольцам подползти к амбразурам и закидать испанцев ручными бомбами. На эту вылазку защитники крепости ответили шквальным огнём. Шарп отступил ещё дальше и стал ждать, как развернутся события.

Уотлинг понимал, что, пока не овладеет бастионами, Арика не сдастся. В полдень он сам начал штурм крепости. Будучи не очень щепетильным в средствах ведения войны, адмирал велел погнать впереди своих людей пленных горожан, в том числе женщин, стариков и детей. Но испанцы, не смутившись, хладнокровно дали залп, разметав ядрами и своих и чужих.

В это время в тыл флибустьерам ударили ополченцы. Уотлинг потерял уже так много людей, что дальше сражаться не имело смысла. Победа и на этот раз ускользнула от разбойников. Адмирал распорядился отходить к лодкам. Это был его последний приказ. В следующую минуту Уотлинг упал с пробитым сердцем. К лодкам прорвалось не более половины пиратов. Дампир так и не понял, как уцелел в этом аду.

Командование опять перешло к Шарпу. Но сорок пять джентльменов удачи не пожелали служить под началом человека, которому, мягко говоря, не хватало отваги. Среди них были Дампир и Уофер. Они объединились вокруг капитана Джона Кука, забрали три лодки и отправились на север к Панамскому перешейку. А Шарп с оставшимися флибустьерами повернул на юг, намереваясь обогнуть на галионе мрачный мыс Горн и попытать счастья в Атлантике. И «пенителю морей» по прихоти судьбы повезло больше.

Спустя несколько дней в его руки попал богатый торговый корабль «Сан Педро», который, разумеется, дочиста обобрали. Стоило выпотрошенному «торговцу» скрыться за горизонтом, как появился ещё один корабль. Шарпу хватило ума не спускать вражеские вымпелы и штандарты на своём трофейном судне, и ничего не подозревавшие испанцы сами пошли на сближение. Команда, пассажиры высыпали на палубу, махали руками и что-то кричали. Слышался женский смех.

«Художник океанов» многообещающе улыбнулся и поспешил в капитанскую каюту. Через несколько минут он появился в новом поясе из тонкого китайского шёлка, поверх которого воинственно торчали рукоятки пистолетов.

Мирному кораблю предложили сдаться, угрожая расправой всем, кто имеет другое мнение на этот счёт. Испанский капитан ещё не успел возмутиться коварством морских разбойников, как обеспокоенные богатые пассажиры убедили его выполнить все требования пиратов.

Шарп хозяином прохаживался по верхней палубе испанского корабля, пассажиры шарахались от него, словно от тигра, выскочившего из клетки. Флибустьеры, не теряя времени даром, тут же облегчали их карманы, переворачивали всё вверх дном в каютах. Вынырнувший из носового трюма помощник адмирала радостно сообщил:

– Нам опять чёртовски повезло!

Следом за ним пираты, пыхтя и отдуваясь, вытащили шесть сундуков с серебряными монетами и дюжину бочек с вином. Одну вскрыли на пробу. Первую кружку преподнесли адмиралу, но Шарп жестом паши отстранил её: его внимание привлекла очаровательная испанка.

Один из пиратов заметил кольца на тонкой руке красавицы, от камней которых во все стороны отскакивали солнечные лучи. Разбойник с повязкой, зачёркивающей половину лица, бесцеремонно расталкивая пассажиров, двинулся к ней. Испанка, ни секунды не сомневавшаяся в его намерениях, затравленно озиралась в поисках защиты. Растерянный блуждающий взгляд бархатных глаз остановился на адмирале, и завзятый волокита не устоял.

– Сеньорита, не извольте беспокоиться. Здесь вам никто не причинит зла.

Шарп махнул рукой за спиной, и одноглазый ретировался.

Важная дама быстро сообразила, в чём её спасение. Её полные, но правильной формы губы распустились в улыбке навстречу подоспевшему на помощь «художнику океанов», слишком охотно продемонстрировав ослепительный блеск ровных зубов. Тёмная волна вьющихся волос водопадом падала вниз, прикрывая высокую белоснежную шею и отдыхая на плечах.

– О, сеньор капитан, кажется, единственный здесь кабальеро, имеющий понятие о чести, – льстиво прожурчала она.

Шарп влюбился на полном скаку, не меняя лошадей, а испанка хорошо приспособилась к тем условиям, при которых сохранила своё имущество и, может быть, жизнь. В пылу страсти она попросила «пенителя морей» во имя любви отпустить захваченный корабль и её вместе с ним на все четыре стороны. Адмирал обещал.

При трогательном прощании флибустьеры показали Шарпу огромный слиток какого-то белого металла.

– Адмирал, кормовой трюм буквально набит подобными штуковинами. Чтобы это могло быть?

И действительно, металла было так много, что пираты сочли его за олово. Возлюбленная адмирала подтвердила догадку пылкого поклонника.

Практичный Шарп распорядился взять один слиток, чтобы лить из него пули. Потом дама сердца долго махала ему белым платочком, пока корабль галантного кавалера не растаял в сизой полоске тропического неба. «Художник океанов» пролил скупую мужскую слезу и поплыл дальше, на юг.

В одном из портов, расплачиваясь за продовольствие, «пенитель морей» загнал по дешёвке и остаток взятого у испанцев слитка. На следующий день покупатель чуть свет примчался в притон, где почивал Шарп, и, бегая глазками, поинтересовался, нет ли у него ещё такого олова? Белый металл оказался чистым серебром! «Художник океанов» проклял любовь и вместе с ней всех женщин в мире. А прекрасная испанка, очаровавшая разбойника, получила от хозяев груды серебра щедрое вознаграждение.

Эта история получила широкую огласку и сделала Шарпа посмешищем среди моряков. Портовые кабаки многих стран долго сотрясал дружный хохот.

Но адмирал не был тем простаком, каким его рисовали остряки, каждый раз выдумывая новые занимательные подробности. В перерывах между любовными излияниями «пенитель морей» побывал в капитанской каюте испанского корабля. После этого визита оттуда исчезли превосходные по тем временам секретные карты Тихого океана. «Художник океанов», как ни был он пьян от любви, сразу понял, что в его руки попали ценности подороже ящиков с золотом.

Пренебрегая опасностью оказаться на виселице за пиратство, Шарп без колебаний направился в Англию. У опытных картографов снял копии с испанских карт и передал их в Адмиралтейство. «Пенитель морей» попал в десятку. С добычей пирата лично ознакомился король Карл и специальным указом возвёл разбойника в чин капитана королевского флота.

Дампир, который покинул Шарпа и ушёл с капитаном Куком, только удивлялся несправедливости судьбы, когда узнал об этой истории: Шарп менее всего был достоин благосклонности Фортуны.

Путь на лодках по морю к Панамскому перешейку оказался для отряда Кука тяжёлым. Дули встречные ветры, и моряки не выпускали из рук вёсла. Изнуряющий труд, однообразный скрип уключин. Но главные трудности ожидали на суше. Не успели флибустьеры высадиться на берег, как их из засады атаковали испанцы. Дампир с товарищами еле унесли ноги и скрылись в прибрежных лесах. Начался обратный путь через джунгли к Атлантике. Испанцы гнались по пятам. Страх попасть к ним в руки захлестнул страх смерти: о жестокости испанцев ходили леденящие даже души отпетых разбойников кровавые рассказы, и пираты условились, что сзади идущий убьёт своего товарища, если тому будет угрожать плен.

Дампир продирался сквозь дебри в паре с Уофером. После полудня, до самого вечера, обычно обрушивался ливень, прямыми, словно водопад, струями. Гремел гром, небо трещало по швам. Разбойники – закоренелые грешники, уже много лет не бывавшие в церкви, – украдкой крестились. Никто не думал сушиться: за день до тридцати раз приходилось преодолевать вброд и вплавь разлившиеся реки и только что родившиеся под обильным дождём речушки. Чтобы спасти свои записи от воды, Дампир вложил свёрнутую тетрадь в ствол бамбука, оба конца которого залепил воском.

На одном из привалов, когда остановились всего на час подсушить порох, сильный ожог колена получил Уофер. Искра из трубки закурившего флибустьера попала в кучу пороха, возле которого присел отдохнуть доктор. Его и ещё двоих выбившихся из сил оставили у местных индейцев, с готовностью помогавших англичанам всем, чем могли, – продовольствием, проводниками. Спустя двадцать три дня, преодолев сто десять миль и потеряв только одного человека, Джон Кук вывел свой маленький отряд к Карибскому морю. В заливе покачивался на волнах корабль другого пирата – капитана Тристиана. Кук щедро расплатился с сопровождавшими отряд индейцами, отдал им все свои вещи и деньги, которые остались у флибустьеров после мучительного бегства через джунгли. Тристиан любезно приютил соотечественников.

Несколько месяцев пираты отдыхали и набирались сил. Окрепнув, Дампир привёл в порядок записи, которые вёл в походе.

Однажды рано утром к кораблю пристали два каноэ с индейцами. Краснокожие поднялись на борт, чинно расселись на палубе и завели степенный разговор. Прошло около часа, прежде чем один из матросов Кука вскочил и изумлённо вскрикнул:

– Да это же наш доктор!

Теперь и Дампир в одном из индейцев, важно курившем длинную трубку, узнал Уофера. Его, разукрашенного яркой краской и татуировкой, окружили, хлопали по плечам и хохотали до слёз. Дампир особенно был рад появлению шутника-доктора, с которым подружился за время похода.

– Уофер, как твоё колено?

– Да что колено, дружище, посмотри, какие перья!

Дампир больше не вспоминал о своём решении расстаться с опасной для жизни профессией. Ну куда он сейчас уйдёт и чем будет заниматься? Пусть пока река течёт в своём старом русле. Может и вынесет на жемчужные отмели?

Залив посетили ещё два пиратских корабля, плававших в паре, – капитана Райта и голландца по имени Янки. Дампир с Уофером перешли на судно Райта, с которым три месяца охотились за испанским флагом.

Наступило тропическое лето, жаркое и липкое. Испанцы, словно чуя опасность, обходили разбойников стороной. Свободные от вахты матросы целыми днями валялись в гамаках и спускались только для того, чтобы поесть и справить нужду. Безделье, неудачи угнетали и раздражали Дампира. Душными ночами, мучимый бессонницей, он поднимался на палубу. В чёрном небе низко, будто ненастоящие, сияли крупные звёзды, а над ними на немыслимой высоте вился светлый дым Млечного Пути. Мысли текли печальной рекой. В тишине изредка били склянки, и тянулась над океаном песня рулевого:

Жизнь морская – красивая сказка

Для бездомных и смелых бродяг.

Всех нас ждёт роковая развязка.

Ну так что же, хотя бы и так!

Бури нам не зачтут покаяний,

Бог на небе расправой грозит.

Ну так что же! Не надо стенаний.

Дьявол с нами, и гром разрази!

За валом вал, гремит волна,

И парус мачте не родня.

Но что нам ветер, что волна?

Нам дьявол брат и меч судья.

Дампиру тридцать лет. Годы скитаний, игра в прятки со смертью не принесли богатства. И всё равно он не променяет эту жизнь ни на какую другую, даже если навсегда останется нищим. Дампир был из породы тех, кто, перешагивая через многие препятствия, условности, довольствуясь малым, предпочитают делать то, что им нравится.

Океан дышал медленно, ритмично, глубоко. Крался рассвет. Вот он задул последнюю звезду, взошло солнце и сразу запылало в тихом воздухе. И тут же на пиратских кораблях забили тревогу: на фоне вылинявшего неба росли паруса. Неужели удача? Матросы преобразились. Из сонных мух, ползающих по палубе, как по клею, они мигом превратились в пауков, в чью паутину попала неосторожная жертва.

Началась гонка, но уйти от пиратов было так же трудно, как и дождаться пощады. Райт и Янки, приблизившись на выстрел, дали понять, что шутить не намерены. Испанцы, пересчитав пушки на разбойничьих кораблях, легко согласились на «уговоры» сдаться. Но долгожданная удача не оправдала надежд. Груз вина – это всё, что было в трюмах ограбленного судна. Следующую неделю флибустьеры беспробудно пьянствовали.

Дампир убедил Уофера расстаться с Райтом и поработать в Виргинии на табачных плантациях.

– Там мы заработаем больше. Наш капитан – законченный неудачник.

Так они и сделали.

Спустя год, весной 1683 года, старых друзей разыскал Джон Кук. За то время, что он не видел товарищей по панамскому походу, капитан обзавёлся 18-пушечным кораблём «Месть». Кук предложил им обогнуть мыс Горн и опять потрепать испанцев в Тихом океане. Дампир с Уофером, не колеблясь, согласились. Они знали Кука как человека решительного, разумного, смелого и готовы были с ним идти куда угодно. Под стать капитану был и первый помощник – Эдвард Девис, тот самый, который через четыре года, спасаясь от погони, случайно наткнётся в Тихом океане на знаменитый остров Пасхи[7], за тридцать пять лет до его официального открытия голландским мореплавателем Роггевейном.

Перед самым отплытием, когда уже собрались поднять на борт трап, по нему легко взбежал человек, сделавший своё появление настоящим событием. О, это был настоящий франт, со страусовым пером на шляпе и в мягких замшевых сапогах. Небесно-голубой камзол сверкал позолоченными пуговицами и серебряными галунами, а белую, словно грудь чайки, сорочку украшало пышное кружевное жабо. На усеянной драгоценными камнями портупее висела шпага, из-под патронташа торчали длинные мавританские пистолеты.

Матросы «Мести», никогда не имевшие в запасе даже просто чистых портянок, разинули рты. Франт вежливо поинтересовался, кто капитан, и прошёл на мостик.

– Уильям Коули, магистр искусств Кембриджского университета, – представился красавец Куку.

Капитан слышал о Коули как об опытном штурмане. Временно магистр искусств оказался «безлошадным», но случайно узнал о готовящейся экспедиции и решил отправиться с ней. Кук не возражал.

Дампира капитан назначил помощником штурмана. Уильям больше не лазил по вантам ставить паруса, а всё своё время проводил над картами, изучая под руководством Коули морские дороги, ветра, течения.

– Вы делаете успехи, друг мой, – хвалил помощника Коули. – Вы, верно, получили хорошее образование?

Дампир пожал плечами.

– Я учился в школе.

Первый же шторм серьёзно потрепал «Месть». Стало ясно, что корабль слишком мал и плохо приспособлен для длительного плавания по океану. На совете решили сначала идти к Африке и там «поменять» судно. У берегов Сьерра-Леоне пираты заарканили великолепный 40-пушечный голландский корабль, в трюмах которого оказалось много продовольствия, воды, вина, а также тридцать чернокожих невольников. Работорговля процветала. Рабов и «Месть» продали в ближайшем порту, переименовали захваченный корабль в «Усладу холостяка» и взяли курс на южную оконечность Америки.

Южные широты встретили пиратов штормами. Часто стали попадаться киты и степенные, невозмутимые альбатросы. Тяжёлые тучи стёрли с неба синеву, низко опустились над почерневшим морем. Ударили морозы. Ветер безумствовал, сёк лица моряков брызгами, на лету превращавшимися в ледяную дробь. Люди страдали от холода, и Кук распорядился увеличить ежедневную порцию бренди. Теперь разбойники выпивали по три кварты и совсем не пьянели! Этот факт настолько потряс команду, что его занесли в судовой журнал.

Обогнув в тумане покрытые снегом базальтовые скалы мыса Горн, англичане поймали свежий пассат и на всех парусах понеслись к экватору. С каждым днём становилось теплее. У чилийских берегов догнали корабль «Николас» пирата Джона Итона. Кук знал этого капитана и предложил ему поохотиться вместе. Итон, оценив достоинства и вооружение «Холостяка», охотно согласился.

Для начала Кук решил дать матросам возможность отдохнуть после длительного плавания. Оба корабля пошли к архипелагу Хуан Фернандес. Проплывая мимо островка Мас-а-Тьерра, где несколько лет назад Дампир, Уофер и Кук праздновали Рождество в компании Уотлинга и Шарпа, заметили густой столб дыма на берегу.

Спустили две шлюпки. На песчаной отмели стоял человек в звериных шкурах, с копьём в руке. Первой к нему приблизилась лодка с корабля Итона.

– Кто ты такой?

Дикарь улыбнулся и помахал рукой.

– Я рад встрече, – сказал он по-английски. – Вы – англичане. Это видно по оснастке. Я убил несколько коз и готов угостить гостей на славу.

Поведение дикаря настолько изумило людей Итона, что они даже не поблагодарили за приглашение. Тут подошла вторая шлюпка – с «Услады холостяка», – в которой сидел Дампир. Человек в шкурах вскрикнул, выбросил копьё и, поднимая фонтан брызг, бросился к пирату.

Это был индеец Уиль, оставленный на острове по необходимости четыре года назад эскадрой Уотлинга. За обильным ужином индеец рассказал свою историю.

В тот памятный день, когда Уиль остался один, он с утра пошёл поохотиться. Вернулся индеец на пустынный берег. Отчаяние, однако, не помешало ему заметить приближающиеся к острову испанские корабли. Высадившись, испанцы устроили облаву, но Уиль хорошо спрятался. В отличии от Робинзона Крузо он остался на необитаемом клочке суши без всяких припасов, не считая мушкета, ножа и горстки пороха с дробью. Море не выбрасывало на отмели разбитые корабли с нужными вещами, как это было в романе Даниэля Дефо. И даже в таких условиях индеец не только выжил, но и не потерял человеческого облика.

Когда вышел небольшой запас пороха и дроби, краснокожий робинзон сделал из ножа пилу. Распилил дуло мушкета на кусочки, смастерив из них крючки для рыбной ловли и наконечники для стрел. Построил себе дом, приручил и разводил коз.

Уиль присоединился к старым друзьям, и путешествие продолжилось. Восемнадцать месяцев Кук и Итон грабили встречающиеся испанские корабли и прибрежные города, но ничего ценного не попадалось – мука, сахар, мармелад и прочие съедобные прозаические товары. Итон намеревался выбросить лишнее продовольствие в море, но тут интересное предложение сделал Уильям Коули.

– Для успешных действий нам необходима база в укромном уголке, неизвестном испанцам. Свезём муку туда.

– Куда именно?

– На Энкантадас[8].

Кук и Итон переглянулись: острова считались призраками. Тем немногим капитанам, кто случайно побывал на них, никогда больше не удавалось вернуться обратно. Мощные переменчивые течения и лёгкие своенравные ветра делали бесполезным самый точный навигационный расчёт.

– Я долго изучал морские карты, – продолжал магистр искусств, – и, кажется, знаю, где и как искать загадочный архипелаг. Если вы доверитесь мне, я приведу вас туда. Лучшего места для базы не найти.

К словам опытного штурмана прислушались. Дампир видел у него карту с обозначением на ней островов Энкантадас.

– Откуда она у вас?

– О, это длинная и скучная история.

Как только вопросы помощника касались не сферы профессиональных интересов, словоохотливый и жизнерадостный штурман избегал разговоров о своей персоне.

Коули повёл корабли на запад, и через три недели марсовый крикнул: «Земля!». Это были острова Энкантадас. Архипелаг, рассечённый экватором, предстал перед моряками самым безотрадным и пустынным местом, какое им приходилось видеть за годы скитаний по миру. Высушенные солнцем острова населяли только ползучие твари, сюда редко залетала птица. Жёсткий кустарник составлял всю растительность. Энкантадас не знали ни дождей, ни весны, ни осени. Здесь всегда было всё неизменным, ничто не менялось со дня сотворения мира. Вечное сухое лето над окаменевшей лавой вулканов.

– Мы приплыли на край света, – говорили моряки.

Во время стоянки неожиданно заболел Кук. Уофер лечил капитана всеми имеющимися средствами, но силы больного таяли.

Пираты свезли на берег и спрятали в пещерах несколько тысяч тюков муки, восемь тонн айвового конфитюра, наполнили бочки родниковой водой. Подивились на огромных черепах и ящериц. Коули составил первую карту архипелага и на правах первооткрывателя дал некоторым островам названия.

На двенадцатый день болезни умер капитан Кук. Хоронить его решили на берегу. Похоронная команда заканчивала свою печальную миссию. Подровняли холмик, поправили крест. Но выпить над могилой капитана не успели: на матросов неожиданно напали неизвестно откуда взявшиеся испанцы. Флибустьеры побежали обратно к морю. Продырявленная испанцами шлюпка пошла ко дну. Пираты бросились в волны и вплавь добрались до скалы, одиноко торчавшей из воды. Стали громко звать на помощь товарищей, но было далеко, и криков не слышали. Испанцы дали с берега несколько бесполезных залпов, посовещавшись, поднялись повыше на сопку и принялись чего-то ждать.

Скоро всё стало ясно: начался прилив. Вода поднималась, захлёстывала утёс. Испанцы махали руками, предлагая плен, и смеялись. Когда разбойники уже по пояс стояли в воде, неумело молились, мужественно встречая свой последний час, показалась лодка под командой Дампира, встревоженного долгим отсутствием похоронной команды. Пираты тут же перестали каяться в содеянных грехах и выбросили из головы невесёлые мысли о небесном судилище и страшном наказании. Черти с раскалёнными сковородками в аду теперь обождут.

Вместо Кука капитаном выбрали Эдварда Девиса. Ему так же не везло, как и предшественнику. До испанцев уже дошли тревожные слухи о появлении в Тихом океане пиратских судов. Вице-король Перу принял меры: усилил гарнизоны, запретил перевозку драгоценных металлов. Очередная попытка разорить испанское поселение провалилась. Давно известно: неудачам сопутствуют ссоры. Не поладив с Девисом, Итон расстался с «Усладой холостяка» и отправился в Ост-Индию. На «Николасе» с ним уплыл и Коули.

– Буду рад встретиться с вами в Англии, – сказал штурман на прощание Дампиру. – Возвращайтесь домой. Палуба пиратского судна не для вас.

«Возвратиться домой нищим? – думал Дампир. – Нет, я сначала разбогатею».

Гонимые карибские разбойники всё прибывали в Тихий океан и, как волки в тяжёлые, голодные времена, сбивались в стаи. К Девису, не считая мелких шаек, примкнули капитаны Таунтли, Тит, Харрис и француз Гранье, предложивший по дешёвке англичанам корсарские удостоверения, которыми успешно торговал французский губернатор одного из островов в Вест-Индии. Присоединился к пиратам и корабль «Молодая лебедь» капитана Свана.

Сван стал разбойником не по своей воле. Раньше это был честный и надёжный капитан торгового флота. Английские купцы набили корабль Свана различными товарами на общую сумму в пять тысяч фунтов стерлингов и отправили его к тихоокеанским берегам Америки. Мир с Испанией открыл широкие возможности для торговли. Но действия флибустьеров спутали все карты. Как только Сван приближался к любому из южноамериканских портов, береговые батареи испанцев, принимая его за пирата, открывали огонь. Пока Сван прикидывал, как ему наладить торговлю, на одной из стоянок у панамского перешейка показался отряд флибустьеров. Они, с чувством описав жизнь пиратской вольницы, быстро сбили с пути праведного команду «Молодой лебеди». Капитану, попытавшемуся образумить матросов, пригрозили мученической смертью. Как запасной вариант ему предложили отказаться от намерений отстаивать неприкосновенность добра хозяев корабля, сойти на берег и в одиночку решать свою судьбу. Сван, трезво всё взвесив, избрал третий путь. Присоединился к пиратам и остался капитаном, проявив при этом практическую сметку: продал товары торговой компании флибустьерам в кредит.

На «Молодой лебеди» Дампир с удивлением встретил старого друга Безила Рингроуза. Он ничего не знал о его судьбе после того, как расстался с ним под Арикой. Тогда Безил остался с Шарпом, а Дампир ушёл с Куком.

Эскадра флибустьеров достигла восьми кораблей, число пиратов превысило тысячу человек. Это была уже грозная сила. На кораблях начали поговаривать о штурме Панамы: золото за её толстыми стенами не давало покоя, но Девис и Дампир убедили коллег отказаться от навязчивой идеи, как бы она ни была хороша.

– Там нас ждёт неудача. Город неприступен. Лучше атакуем в море испанский караван.

Недавно Девис и Сван взяли на абордаж испанский корабль. Его капитан, спасая жизнь, рассказал, что с Филиппин в Панаму идёт эскадра, гружённая золотом и серебром.

Испанец не обманул и довольно точно указал курс богатой флотилии. Пираты верно вышли на цель, но без всякого, заранее разработанного в деталях, плана. Среди них не оказалось капитана с адмиральским талантом. К тому же ценный груз сопровождали военные корабли.

Умело маневрируя, испанская эскадра уклонилась от первой атаки юрких пиратских кораблей. Они растянулись на несколько миль и больше к испанцам приблизиться не смогли: вражеские галионы воспользовались своим преимуществом в тяжёлой артиллерии и задали пиратам трёпку. Разметав нахалов, караван продолжил путь.

К месту сбора рассеянная пиратская флотилия собралась сильно поредевшей: недосчитались француза Гранье и нескольких других капитанов. Девис понимал, что крепко спаять эскадру может только крупная удача, но Фортуна как будто специально не замечала усилий флибустьеров. В Никарагуа они захватили город Леон, сожгли несколько поселений, но золота там не было. Флотилия распалась. Дампир присоединился к Свану, намеревавшемуся на «Молодой лебеди» пересечь Тихий океан. Уофер остался на «Усладе холостяка». Друзья не поссорились. Просто Дампира всегда влекли моря и земли, где он ещё не был.

Второй месяц «Молодая лебедь» и барк капитана Тита находились в пути. За всё время плавания моряки ни разу не встретили земли, не увидели ни одной птицы, не поймали ни одной рыбы. Медленно тянулись бесконечные, отупляющие однообразием вахты.

Дампир уверял товарищей, что океан не безбрежен, но суеверное чувство посещало даже его. Штили затягивали плавание. Продовольствие кончалось, питьевая вода испортилась. Ежедневный рацион Сван урезал до полгорстки маиса и двух червивых сухарей, которые грызли в темноте, чтобы не видеть, как они выглядят.

Проглотив свою порцию, Дампир оставлял один сухарь для приманки корабельных крыс. Они давно стали дичью. Была разработана особая методика охоты. Свободные от вахты флибустьеры спускались в трюм и с сухарём в зубах часами изображали спящих. Когда наиболее голодная и отважная крыса подбиралась достаточно близко, пираты молниеносно хватали её. Иногда удачливый охотник продавал добычу, ценившуюся в буквальном смысле на вес золота.

Шли дни. Солнце всплывало утром на востоке и тонуло вечером на западе. И только вокруг двух кораблей ничего не менялось. Вода и вода. И днём, и ночью. Голод сводил с ума. Наиболее отчаявшиеся сговорились убить толстого капитана «Молодой лебеди» и съесть его, если в ближайшие дни не появится берег.

– Держу пари, что у вас разболелись бы животы, – смеялся Сван, когда позже ему рассказали об этом.

Наконец, спустя пятьдесят дней, на всю жизнь запомнившихся морякам, показались горы Гуама.

– Земля!

Некоторые разбойники, привыкшие испытывать только два чувства – жадность и жестокость, – украдкой плакали.

Остров Гуам, открытый великим Магелланом, лежал на главной тихоокеанской морской дороге и служил своеобразной «гостиницей» для экипажей кораблей всех стран, несмотря на то, что принадлежал Испании. Гарнизон далёкой колонии предпочитал не ссориться, а торговать с иностранными моряками и не задавать лишних вопросов.

Свана принял сам губернатор. Испанец был настолько любезен и предупредителен, что у английского капитана сначала это даже вызвало подозрения: уж не заманивают ли их в ловушку сладкими речами? Однако скоро всё выяснилось: местные племена чаморро подняли восстание, а присутствие дружественного европейского корабля могло охладить пыл воинственных туземцев.

– Недавно здесь побывал капитан Итон, – сказал губернатор, скосив взгляд на палец, где поблёскивал подарок Итона – золотой перстень с бриллиантом. – Очень достойный джентльмен.

– Мы тоже не останемся в долгу, – заверил его Сван.

Испанец вздохнул, развёл руками. Запасы провианта у него подходили к концу, и особенно помочь исхудавшим англичанам он не мог, но дал дельный совет: на острове Минданао в Южных Филиппинах, что в двадцати днях пути от Гуама, Сван найдёт и получит всё необходимое.

Минданао находился под властью местного султана. Англичан, как возможных союзников в борьбе против наседавших испанцев и голландцев, встретили тепло и радушно, приглашали в дома, щедро угощали, предлагали женщин.

– Англичане – хорошо, – улыбались хозяева. – Испанцы и голландцы – плохо. – Они кривили лицо, плевались и брезгливо встряхивали руками. Сам Сван жил при дворе султана, где в его честь каждую ночь устраивали празднества с танцами полуобнажённых красавиц. Во время обильной трапезы слух пирата услаждали два лучших придворных музыканта. Всё это льстило его тщеславию. Капитан почти не появлялся на корабле и избегал всяких разговоров о продолжении плавания.

Роскошь востока засасывала. Сван нежился в её ласковых объятиях и внимал вкрадчивым нашёптываниям султана: пусть отважный мореплаватель и храбрый воин остаётся у него; султан сделает англичанина большим военачальником; он будет жить в лучших домах султаната, возьмёт себе столько жён, сколько пожелает, будет богат и почитаем.

Сван колебался. Возвращаться в Англию нельзя. Ему никто не поверит, что он стал пиратом, будучи поставлен перед выбором: жизнь или смерть. На кораблях росло недовольство капитаном. Прорвало команду, когда один из канониров во время уборки в капитанской каюте нашёл список с именами тех моряков, которых Сван собирался наказать при удобном случае. Возмущённые флибустьеры объявили, что больше не намерены служить под командой такого человека, и избрали капитаном Джона Рида.

Новый капитан послал Дампира во дворец.

– Скажи Свану: пусть немедленно возвращается. Завтра утром уходим в море.

Но Сван уже сделал свой выбор. На Минданао с ним остались ещё сорок пиратов, которым местные жёны показались ничем не хуже оставшихся дома. Через несколько лет до Дампира дошли слухи, что Сван и его люди были перебиты во вспыхнувшей на острове междоусобице.

Смена власти не принесла на пиратские корабли мир и согласие. Ссоры продолжались. К Дампиру относились особенно враждебно, помня о его дружеских отношениях со Сваном. В коротких промежутках относительного спокойствия флибустьеры грабили китайские и малайские джонки, но большую часть времени проводили на якоре у различных островов, пропивая добычу. Грязный запущенный корабль превратился в буйный кабак. Каждый день вспыхивали драки. Теплилась надежда встретить богатый манильский галион, но и она скоро погасла, не оставив после себя ничего, кроме дыма от перегоревших надежд.

Решили уйти в индийский океан, но не Малаккским проливом, где можно было напороться на английские или голландские военные корабли, а проскользнуть южнее – мимо Тимора и знаменитых Островов Пряностей.

Нептун ввёл коррективы в намерения пиратов. Встреченный в пути тайфун отогнал корабли далеко на юг. Когда небо освободилось от туч, и улёгся ветер, показалась жёлтая земля, покрытая редким низкорослым кустарником.

– Это, наверное, Новая Голландия[9], – сказал Рид. – Пристанем, наберём свежей воды.

«Молодая лебедь» и барк капитана Тита оказались первыми английскими судами, побывавшими у берегов Австралии. Познакомились пираты и с местными аборигенами. «Это самые жалкие люди на свете» – написал потом в своей книге Дампир. Австралийцы не имели домов, одежды, не вели никакого хозяйства. Занимались в основном собиранием ракушек. Они даже не изобрели лука со стрелами. Не имея понятия о европейских ценностях, отказались за монеты и кусочки железа натаскать воду на корабли.

Покинув пятый континент, пираты вошли в Индийский океан.

– Мы прошли два океана. Не может быть, чтобы нам не повезло в третьем, – подбадривали себя флибустьеры.

Ссоры, драки на корабле продолжались. У Никобарских островов Дампир решил расстаться с не в меру агрессивной компанией. С ним спустились в шлюпку четыре малайца и два матроса. В последний момент Безил Рингроуз бросил в отчалившую лодку топор. На следующий день Дампир обменял его на большое каноэ и решил с товарищами добраться на нём до султаната Аче на Суматре.

Трудный переход по океану ещё больше осложнил страшный шторм. Он налетел внезапно к вечеру и сразу рванул с огромной силой, не оставив смельчакам времени пристать к берегу и переждать непогоду.

Молнии дротиками летали над беснующимся морем. В кромешной тьме ливень заливал лёгкое судно. Казалось, один океан обрушился на другой. Каноэ могло перевернуться в любой момент. Позже Дампир признался в своей книге: «…мужество, которое я до сих пор сохранял, теперь покинуло меня. Я видел приближение смерти и почти не имел надежды избежать её». Только чудо спасло морского бродягу. Это пятидневное путешествие оказалось самым опасным и тяжёлым для него из всех когда-либо им предпринятых, как прошлых, так и будущих.

Последние испытания подорвали силы Дампира. Ступив на землю Суматры, он свалился в горячке. Попутчики пирата – малайцы – сжалились над больным и устроили его у уместных жителей.

В Аче процветала торговля. Корабли многих стран и торговых компаний посещали султанат. Один ост-индский купец прослышал об опытном моряке и, как только Дампир встал на ноги, предложил ему командование кораблём с грузом в Тонкин. Бывший пират стал капитаном торгового флота. Благополучно совершив рейс, он потом регулярно плавал в Малакку и Мадрас.

Имея дело скупцами, Дампир приглядывался к их прибыльному ремеслу, которое ему всё больше нравилось. Скопив немного денег, моряк поменял капитанский мостик на профессию свободного негоцианта. Купец из него получился неважный. Уильяму – увлекающейся натуре – не хватало трезвого расчёта. В его характере начисто отсутствовала торгашеская жилка. Дампир быстро прогорел, и пришлось поступить на службу в форт Бенкулу главным пушкарём.

И там ему не сиделось на месте. Потянуло домой, в Англию. Каждый бродяга имеет родину, куда рано или поздно захочет вернуться. Заработав на проезд, Дампир договорился с неким капитаном Хитом, чтобы тот взял его на корабль. В 1691 году пират, совершив кругосветное путешествие, растянувшееся на двенадцать лет, вновь увидел берега Британии.

Дампир был не один. Он привёз с собой мальчика – раба по имени Джоли, малайца с острова Мигоус, татуированного с головы до пяток причудливыми рисунками. Дампир купил его перед отъездом, чтобы заработать в Англии, показывая «раскрашенного принца» за деньги. Не важно, что юный туземец вовсе не принц, а простой рыбак, взятый в плен жителями Минданао. Главное – правильно поставить рекламу, и падкие до экзотики богатые обыватели раскроют свои кошельки. И опять слепой случай спутал карты: через несколько месяцев Джоли умер в Оксфорде от оспы. Сколько неудач, несбывшихся надежд, разочарований постигло Дампира на избранной извилистой и ухабистой дороге! Удивительно, что после каждого удара не знавшей жалости судьбы этот человек не падал духом. А пускался в очередные авантюры с твёрдым убеждением, что теперь-то ему обязательно повезёт.

3. Капитан королевского флота

В Англии Дампира никто не ждал. А кто и помнил сбежавшего после свадьбы мужа, считал его давно погибшим. Хеляр умер.

Дампир разыскал в Лондоне старых друзей – капитана Девиса и доктора Уофера. Последний успешно практиковал, а Девис опять собирался в море под чёрным флагом. Возможно, Дампир и поддался бы на уговоры капитана отправиться вместе, если б не был занят делом. Он писал книгу о своих приключениях. Человеку, не покидавшему палубу пиратского корабля в течение десяти лет, конечно, было что рассказать. Несомненно, что, когда отощавший, давно не стриженый человек вошёл с толстой папкой под мышкой в кабинет издателя Нептона, тот надолго запомнил этот день. Делец с первых же страниц понял, что книга будет иметь большой успех. Автор не только очевидец и участник излагаемых событий, но и талантливый писатель.

«Новое путешествие вокруг света» вышло в 1697 году и сразу стало бестселлером. Книгу сорокашестилетний автор посвятил президенту Британского Королевского Общества[10] графу Галифаксу, и это не осталось незамеченным. Дампир вместе с солидным гонораром получил должность в таможне, был избран членом Королевского Общества. «Путешествие» произвело сильное впечатление на Джонатана Свифта. Настоящая слава помогла модному автору свести знакомство с выдающимися учёными и государственными деятелями.

Литературные достоинства «Нового путешествия», популярность, высокое покровительство привели к тому, что сложилось мнение, будто таковы же достоинства Дампира и как капитана. Рядовой разбойник-неудачник на некоторое время стал вторым Дрейком, любимцем публики и незаменимым экспертом по вопросам заморской торговли, борьбы с пиратством и географическим исследованиям. Газеты величали его «Великим флибустьером» и «Королём моря».

На аудиенции у первого лорда Адмиралтейства графа Оксфорда, которую устроил президент Королевского Общества, Дампир предложил отправить корабль к берегам Новой Голландии с исследовательскими целями.

Тогда было ещё неясно, является ли Новая Голландия частью Новой Гвинеи или отдельной от неё землёй. Ещё ни один корабль не обошёл вокруг загадочного пятого континента. А может, он – тот самый богатый и огромный Южный материк, который кружит головы учёным со времён античности?

Граф Оксфорд благожелательно выслушал бывшего пирата и обещал дать корабль. Сначала Адмиралтейство предложило Дампиру судно, на котором небезопасно было пересечь даже Ла-Манш. Новоиспечённый капитан королевского флота отказался принять над ним командование, вспылил и наговорил резкостей чиновникам:

– Это же корыто! Вы что, не видите? Старое дырявое корыто!

Благодаря стараниям графа Галифакса Адмиралтейство выделило другой корабль – двенадцатипушечный «Робак». Второе судно было немногим лучше первого. Тем не менее, Дампир удовлетворился малым и в январе 1699 года опять покинул берега Англии.

Очень скоро капитан «Робака» понял, что сделал большую ошибку, не уделив достаточного внимания подбору команды. Матросская выучка подчинённых оставляла желать лучшего. Корабельный плотник обладал чрезвычайно низкой квалификацией. Штурман попался беспробудный пьяница и в первую же ночь чуть не разбил корабль о французский берег. Положиться на него -значило заранее заказать мессу за упокой души. Офицеры во главе с первым помощником Джорджем Фишером косо смотрели на тёмное прошлое своего капитана. В этой ситуации Дампиру надлежало показать образец высокой дисциплинированности, решительности, выдержки, твёрдости характера и другие качества, присущие морскому офицеру флота Его Величества, но продолжительная жизнь в пиратской вольнице не прошла бесследно.

«Робак» взял курс на Бразилию, где предстояло запастись провиантом, поймать попутный ветер и через мыс Горн выйти в Тихий океан.

Нет ничего хуже в плавании, чем ссоры и непонимание между командирами. Стычки капитана с первым помощником начались с самого начала путешествия. Дампир заподозрил заговор против себя. «Они только и ждут удобного случая, когда я сойду на берег, чтобы обрубить якорный канат и уйти в море без меня», – думал капитан.

«Робак» подходил к экватору. Обстановка на корабле накалялась подобно тропическому солнцу. Капитан, нервничая, часто менял свои решения, что раздражало команду. Не считаясь с авторитетом Фишера, на каждом шагу отменял его приказы, которые были вполне разумны и диктовались давно сложившимися обычаями. В отместку первый помощник не упускал случая язвительно кольнуть капитана тем, что он ничего не понимает в службе на королевском флоте. После избиения Фишером юнги, вполне законное по правилам того времени, дело дошло до прямых угроз. Дампир обещал заковать своего помощника в кандалы, если тот ещё раз позволит себе кого-нибудь ударить.

Однажды вечером за кружкой пунша в компании офицеров на Дампира нахлынули воспоминания о былых скитаниях. Капитан принялся на все лады расхваливать жизнь вольных морских охотников. Дифирамбы в честь флибустьеров прервал Фишер:

– Странно слышать такие речи от капитана флота Его Величества. Я полагаю, что для моряка нет лучшей доли, чем служить своему королю. А в пиратской жизни нет ничего возвышенного и честного.

Дампир поставил кружку на стол, с трудом сдерживаясь, повернулся к первому помощнику:

– Извольте объясниться. Что значат ваши последние слова, поскольку я рассматриваю их как личное оскорбление?

Фишер слегка побледнел.

– Я не имел в виду вас, а пиратов вообще. Но если уж разговор зашёл у нас об этом, то я хотел бы знать, как поступит капитан, если «Робак» встретит пиратский корабль? Я интересуюсь не из простого любопытства. Среди команды ходят разные толки на этот счёт. Чтобы их пресечь раз и навсегда, пусть капитан выскажется прямо и откровенно.

– Вы много себе позволяете, Фишер. Я не обязан давать отчёт подчинённым, но если вы так настаиваете, – извольте: ни один волос не упадёт с головы флибустьеров.

– Вы нарушите инструкции Адмиралтейства. В случае подобной встречи экипаж «Робака» должен приложить все усилия, чтобы захватить и наказать преступников.

– Не смешите меня. В случае подобной встречи советую вам быть менее воинственным. Иначе рискуете оказаться на голову короче.

Перебранка с каждой фразой принимала опасный крен. Вмешались офицеры и увели возбуждённого Фишера, уверенного, что Дампир при благоприятном моменте поднимет чёрный флаг.

Корабль подходил к Бразилии. Продукты на борту испортились, солонина кишела червями, а вода исторгала столь тяжкий запах, что к бочкам подходили, зажимая пальцами нос. Недовольство команды плохим питанием росло. Дампир чувствовал, что матросы боятся предстоящего плавания в неизвестных морях на старом корабле и вполне могут решиться на мятеж. Опасаясь внезапного нападения, капитан спал на палубе с пистолетом в руке.

Долго так продолжаться не могло. Когда сгущаются тучи, обязательно грянет гром. Гроза разразилась после того, как первый помощник, не спросив капитана, распорядился открыть для команды бочку пива. Уязвлённый таким пренебрежением, Дампир запретил. Сам по себе незначительный инцидент оказался последней каплей, и обоюдная ненависть выплеснулась наружу.

Фишер с проклятием подскочил к капитану. Мигом вскипела кровь пирата. Дампир смерил помощника взглядом лесоруба, прикидывающего, куда свалить дерево, и взмахнул металлической тростью. Фишер ловко увернулся.

– Матросы, – выпалил он, – выбросите за борт этого старого негодяя и жулика!

Разъярённый капитан бросился на обидчика и, нанося удары, погнал его по кораблю. На полубаке Фишер залетел в первую попавшуюся каюту и заперся.

– Ты ответишь за это перед судом, грязный разбойник! – вопил он за дверью. – Запомни мои слова: ты ещё пожалеешь, пиратская морда!

Дампир не остался в долгу:

– Судом пугаешь, каналья! Я тебя, ублюдок, разделаю сейчас и скормлю акулам, как падаль!

Запертая дверь не поддавалась. Поостыв, капитан властью, предоставленной ему Адмиралтейством, приказал заковать первого помощника в кандалы до особого распоряжения.

Затем Дампир собрал команду на баке и спросил прямо в лоб:

– Намерены ли вы бунтовать?

Матросы и офицеры заверили капитана, что подобные крамольные мысли никогда не приходили им в голову. Смягчившись, Дампир продолжил:

– Я знаю о ваших нуждах. Потерпите. В Бразилии мы получим всё необходимое. Нам во славу короля и Англии предстоит большое плавание, и главные трудности впереди. Будем жить дружной семьёй. Со своей стороны, я обещаю заботиться о вас, как родной отец. Все вы вернётесь домой живыми и увенчанными славой.

Речь капитана прерывалась криками запертого Фишера, который призывал не верить этой бестии.

– Он хочет убежать с королевским судном к пиратам!

После драки на корабле стало спокойнее. Небо очистилось, выглянуло солнце. Капитан целиком сосредоточил внимание на задачах экспедиции. В Бразилии он дал команде хорошо отдохнуть, закупил свежего продовольствия на длительное плавание. Португальского губернатора, любезно принявшего капитана английского корабля, Дампир попросил поместить Фишера в местную тюрьму до тех пор, пока не появится возможность отправить его в Англию. Чтобы опередить показания первого помощника, капитан «Робака» послал графу Оксфорду отчёт, в котором обвинил лейтенанта Фишера в подстрекательстве к бунту.

Далее путь лежал к мысу Горн. В южном полушарии наступила зима. В такое время не каждый капитан отваживался на плавание среди льдов и скал под холодным штормовым ветром. Взвесив шансы и возможности «Робака», Дампир благоразумно решил не рисковать и избрал другой путь – более далёкий, но менее опасный: через Атлантику и Индийский океан, мимо мыса Доброй Надежды.

За три месяца, преодолев семь тысяч миль, «Робак» без единой остановки прошёл от берегов Южной Америки до Австралии. Дампир гордился переходом. Он не знал капитана, которому бы это удалось.

Жёлтая бесплодная пустыня пятого континента простиралась до самого горизонта. В поисках пресной воды Дампир повёл корабль на север вдоль западного побережья, к тем местам, где ему удалось побывать с капитаном Ридом.

Дампир сразу узнал залив, куда заходила «Молодая лебедь» десять лет назад. Шлюпки нагрузили пустыми бочками и направились к берегу. Вдалеке на холмах стояли австралийские аборигены. Высокие, чернокожие, разрисованные белыми кругами, они, не предпринимая никаких действий, осторожно наблюдали за работой англичан.

– Это самые безобразные и бедные люди на земле. Которых я когда-либо видел, – говорил Дампир, – а я видел великое множество дикарей.

Капитан загорелся идеей поймать хотя бы одного из них и привезти в Англию. Молодой матрос в порыве служебного рвения, вооружённый одним мечом, бросился выполнять желание командира. Аборигены отбежали и скрылись за холмами. Матрос тоже исчез из поля зрения.

– Сумасшедший, – забеспокоился капитан. – Он попадёт в ловушку. Всем оставаться у шлюпок!

Дампир взял с собой пистолеты, одного человека и поспешил на помощь. Взобравшись на песчаный холм, капитан увидел своего матроса, стоявшего в окружении толпы дикарей, вооружённых копьями. Дампир немедля выстрелил поверх голов, чтобы только испугать. Австралийцы не испугались. Они ещё не успели познакомиться с оружием белых.

– Пу, пу, пу! – закричали размалёванные, явно готовясь к нападению. Просвистело сильно брошенное в пришельцев копьё.

В такой ситуации надо действовать решительно. Дампир хладнокровно прицелился и выстрелил. Один из туземцев упал. Остальные, увидев это, отступили. Воспользовавшись их растерянностью, окружённый дикарями матрос вырвался и прибежал к капитану.

Пять недель матросы «Робака» отдыхали. Когда пришло время заняться географическими исследованиями, участились заболевания цингой. У многих опухли и кровоточили дёсна, выпадали зубы, тело покрылось язвами. Мышцы становились похожими на сырое тесто – ткнёшь пальцем, и остаётся ямка. Пока страшная болезнь не приковала к постели всю команду, срочно надо было раздобыть свежие овощи, фрукты. Только они спасали от смерти. Капитан поспешил к острову Тимор.

Западная его половина принадлежала Голландии, восточная – Португалии. Гористый остров, где столкнулись интересы двух европейских держав. Дампир пристал к голландскому берегу. Английский корабль явно лишил спокойствия местные власти. Обычно в этот район иностранные суда заходили только пограбить. И память о французском корсаре, побывавшем здесь два года назад, была ещё свежа, полна ярких красок.

Дампир попытался развеять опасения военного коменданта:

– «Робак» принадлежит королевскому флоту и прибыл сюда с чисто научными целями.

Капитан показал инструкции Адмиралтейства и Королевского Общества, но и они окончательно не убедили голландца.

– Мы нуждаемся в свежих продуктах. Команда больна. В конце концов, мы союзники. Бывший штатгальтер Нидерландов, ныне король Англии Вильгельм III Оранский, объявил войну Франции. Может быть, вы об этом не знаете?

– Знаю. Однако этот союз не мешает английским пиратам нападать на наши корабли, – невозмутимо парировал комендант.

Опасаясь подвоха, только после тщательного осмотра судна голландцы разрешили спустить шлюпку. Нелепая ссора, возникшая на берегу между лейтенантами Дампира и офицерами форта, в один миг разрушила наведённые с таким трудом мосты. Дампир чувствовал, что офицеры «Робака» специально спровоцировали конфликт, чтобы вынудить его прекратить опасное плавание.

После скандала комендант гарнизона пожелал, чтобы англичане убирались немедленно, и капитану пришлось искать помощи на восточном побережье, у португальцев. Там, сверх ожиданий, Дампир встретил более дружественный приём. Команде даже разрешили сойти на берег для отдыха.

Капитана английского корабля принял сам губернатор колонии. Узнав о цели плавания «Робака», португальский чиновник, обычно степенный и сдержанный, сорвался:

– Вы с ума сошли, капитан! На прогнившем корабле в неизвестные воды? Это безумие! Мой вам совет: подлатайте судно и возвращайтесь домой. Дай вам Бог благополучно добраться до Англии.

Дампир покачал головой.

– Повернуть обратно, когда я оставил позади пятнадцать тысяч миль и почти достиг цели? Нет, только вперёд.

Новый век и новый, 1700 год команда «Робака» встретила у берегов Новой Гвинеи. Дампир провёл корабль через открытый им пролив между северо-западным выступом Новой Гвинеи и островом Вайгео, затем повернул на восток и шёл по океану больше тысячи миль, пока не встретил острова из группы Сент-Маттайас. К югу от них отрылась земля – Новая Ирландия. «Робак» обогнул её с востока и в конце марта попал в Новогвинейское море.

Однажды ночью капитан проснулся от ужасного грохота и в тревоге поднялся на палубу. В небе полыхало гигантское пламя, освещая вершину острова-вулкана. Взрывы сотрясали гору, раскалённые глыбы взлетали в чёрное небо. Огненный поток лавы сползал прямо к берегу и с шипением вгрызался в море.

– Это предупреждение, – шептались матросы, – дурной знак. Надо возвращаться.

– Это ворота ада.

Но капитана не пугали ни силы природы, ни силы ада. Дух первооткрывателя гнал его дальше. Встреченные в пути острова, проливы Дампир тщательно наносил на карту и давал им названия. Он не знал, что многие эти земли уже до него открыты голландскими мореплавателями.

Человеческие силы не беспредельны. Болезнь сломила решимость капитана «Робака», несмотря ни на что, завершить плавание. Команда роптала. Офицеры открыто подбивали матросов на мятеж. Страх за свою жизнь оказался сильнее чувства долга военного моряка. На присягу, данную королю и Англии, поплёвывали, небрежно несли службу. В любой момент корабль мог наскочить на мель или разбиться о скалы. Экспедиция грозила закончиться катастрофой.

В сложившейся ситуации Дампир решил возвращаться. Поплыл назад, затем взял курс южнее, и если б не торопился в Батавию[11] починить дырявый «Робак», то стал бы первооткрывателем восточного побережья Австралии задолго до Джеймса Кука. Но даже в таком виде географические изыскания бывшего пирата и сделанные им на обратном пути метеорологические наблюдения представляли большую ценность для науки.

В Батавии корабль вытащили на берег и, переворачивая его то на левый, то на правый борт, очистили заросшее днище от ракушек, водорослей, заделали, как могли, щели в трухлявых досках.

– Господь Бог поможет нам добраться до Европы.

Уповать на бесконечное милосердие Создателя – это всё, что оставалось мореплавателям. Плавучесть корабля была весьма относительной. Удивительно, что он вообще умудрился пересечь Индийский океан, и только в Атлантике, когда «Робак» добрался до необитаемого островка Вознесения, Господь, пригретый солнышком, видимо, заснул на проплывавшем мимо облаке. Наспех залеченные раны корабля открылись. Судно сильно потекло. Матросы, сменяя друг друга у помп, всю ночь выкачивали воду из трюма. Утром капитан спустился к ним и убедился, что вода прибывает.

«Робак» встал на якорь в полумиле от прибрежных скал.

– Старшего канонира к капитану!

– Очистите пороховой погреб, чтобы плотник мог заделать щели в днище корабля, – приказал Дампир.

Через полчаса плотник доложил:

– Я не могу остановить течь, не вырубив несколько гнилых досок.

– Первый раз слышу, чтобы меньшую дыру устраняли с помощью большей. Впрочем, это ваш хлеб, делайте, что считаете нужным.

Пока судовой плотник колдовал в трюме, капитан подвёл «Робак» как можно ближе к берегу и принял меры на случай, если придётся оставить судно: матросы сколотили плот, сняли и скатали паруса, чтобы потом сделать из них палатки. Господь продолжал сладко посапывать на уплывающем в небесную гладь облачке, а «Робак» медленно опускался в океан.

– Покинуть корабль!

На скалистом острове Вознесения, хоть он и находился очень далеко от ближайших земель, не грозила длительная робинзонада, поскольку остров лежал на перекрёстке важных торговых путей. Всего лишь неделю спустя после гибели «Робака», мимо прошли два судна, затем ещё через четыре дня – целая флотилия из одиннадцати кораблей, но англичан, несмотря на все их старания, не заметили – было слишком далеко. Моряки питались в изобилии водившимися на острове черепахами – весьма существенная прибавка к скудным запасам продуктов, в спешке снятых с тонущего «Робака». Иногда при отливах над водой показывались его мачты, и невыносимо было больно смотреть на них.

Наконец, столб чёрного дыма увидели с торгового судна Ост-Индской компании «Кентербери», шедшего с тремя кораблями королевского флота. На нём в августе 1701 года Дампир вернулся в Англию.

Дома мореплавателя ждал военный суд по обвинению лейтенанта Фишера. Вернувшись из Бразилии два года назад, он потратил массу энергии и времени, чтобы отомстить Дампиру. Последние события на флоте сыграли на руку лейтенанту. Многие бывшие пираты, принятые на королевскую службу, очень скоро, заодно соблазнив команду, возвращались к грязному прежнему промыслу. Так поступил капитан Шарп, командир Дампира по Панамскому походу. Всё это в глазах председателя суда адмирала Джорджа Рука оправдывало подозрения Фишера. Особенно возмущало суд то, что капитан избил своего офицера тростью, заковал в кандалы и отправил в бразильскую тюрьму.

– …В силу этого военный суд выносит своё решение в пользу лейтенанта Фишера. Уильям Дампир является лицом, не подходящим для того, чтобы исполнять обязанности капитана на кораблях Его Величества.

После уплаты штрафа Дампир остался без гроша в кармане, как в годы молодости. Приговор суда не нанёс ему большого ущерба как моряку и путешественнику. Популярность росла. Вскоре вышла первая часть его новой книги «Путешествие в Новую Голландию», которую нашла весьма занимательной сама королева Анна. Принц датский представил ей модного автора, и Уильям Дампир удостоился чести приложиться к августейшей ручке.

4. Дампир-корсар. Вторая кругосветка.

Год назад, не оставив наследника, скончался испанский король из династии Габсбургов Карл II, умственно неполноценный, болезненный уродец. Он завещал трон внуку Людовика XIV – герцогу Анжуйскому. Воцарение Бурбонов на Пиренеях резко меняло соотношение сил в Европе в пользу Франции. Против Людовика и герцога, будущего короля Испании Филиппа V, объединились Англия, Голландия и Австрия. В Европе опять запахло дымом. Началась война за испанское наследство.

Британское правительство охотно выдавало всем желающим корсарские патенты, «узаконивающие» грабёж французских и испанских кораблей. По мнению Дампира, сложились те идеальные условия, при которых он смог бы в полной мере проявить свои таланты вольного морского охотника. Но у него не было корабля. Тогда Дампир сводит очень полезное знакомство с бристольским купцом Томасом Эсткоуртом, своим читателем и поклонником. Однажды известный моряк сказал богатому другу, что он якобы знает, как захватить манильский галион, мечту всех корсаров и пиратов. С того дня купец, располагавший 26-пушечным кораблём «Сент-Джордж», ничего так не хотел, как чтобы именно Дампир стал капитаном этого судна.

Бывший пират не стал себя долго уговаривать. Предстоящее плавание на корсарском судне отвечало его природным склонностям и стремлениям.

– Познакомьтесь: Эдвард Морган. Он будет представлять мои интересы на судне, капитан.

Дампир пожал руку человеку с очень тёмным прошлым, повидавшему на своём веку достаточно, чтобы не строить иллюзий и всегда трезво смотреть на вещи. Когда-то Морган, как и Дампир, валил лес в Новом Свете, потом был католическим священником и полицейским агентом. Жизнь, крепко его потрепав, многому научила. В трудной борьбе за место под солнцем, в мире, где не выбирают средства, Морган чувствовал себя опытным бойцом.

Вместе с «Сент-Джорджем» в поход должен был пойти корабль «Фейм», что, несомненно, увеличивало шансы на успех. Но перед самым отплытием Эсткоурт повздорил с владельцем «Фейма», и «Сент-Джордж» вышел в море один.

В Кинсейле, где Дампир сделал первую остановку, состоялось знакомство с капитаном галеры «Синк Портс» Чарлзом Пикерингом. Вооружённая шестнадцатью крупными орудиями и обладавшая прекрасным ходом, галера была идеальным компаньоном для предстоящего корсарского рейда. Две недели длились переговоры, после чего обе стороны подписали соглашение о совместном плавании и условиях дележа ещё не добытой «шкуры медведя».

До островов Зелёного Мыса плавание проходило нормально. В португальской колонии Дампир решил ненадолго задержаться. Англичанам предстояло пройти через Атлантический океан, мыс Горн с его мрачными сюрпризами, и капитан отпустил всех, кроме вахты, на берег развеяться, набраться сил.

Пробили склянки. Полночь. Безмятежно сияли белая луна и тропические звёзды. Дампир нервно мерил шагами палубу.

Первый помощник капитана Хаксфорд не вернулся на корабль. Между ним и Морганом в одном из портовых кабаков состоялась дуэль. Хаксфорд, выпил лишнего, решил уточнить обязанности Моргана как представителя хозяина «Сент-Дорджа».

– Мне надоели ваши придирки и поучения относительно внутренней службы на корабле. Это не ваше дело!

Морган поперхнулся вином, с размаху метнул кружку в голову Хаксфорда. Тот увернулся. Сверкнули ножи. Моргану явно не терпелось увидеть, какого цвета кровь у первого помощника. На шум сбежалась колониальная полиция. Хаксфорда арестовали как зачинщика.

Утром португальские власти доставили арестованного на английский корабль и попросили Дампира покинуть гавань.

– Мы уважаем законы гостеприимства, но, к сожалению, ваши люди, капитан, забыли, как ведут себя порядочные люди в гостях.

«Сент-Джордж» и галера «Синк Портс» вышли в море. Морган, тяжко страдавший похмельем, усиливавшегося качкой, поднялся на палубу.

– Дьявол меня разрази, – выругался он. – Палуба действительно так сильно качается, или я до сих пор пьян?

Голова болела, будто в неё залили расплавленный свинец. Еле сдерживая подбиравшуюся к горлу тошноту, Морган на ослабевших ногах двинулся к борту и тут неожиданно увидел Хаксфорда.

– Проклятье! Этот сморчок намозолил мне глаза.

Чуть было опять не вспыхнула резня. Вмешался Дампир.

– Я не потерплю этого недоноска на корабле, – заявил Морган. – Выбирайте, капитан: или я, или он. Надеюсь, вы сделаете правильный выбор.

Дампир вынужден был считаться с Морганом, как ни с кем другим. От полномочного представителя хозяина судна зависело очень многое. Особенно при дележе добычи.

Скрипнула на талях шлюпка.

– Капитан, прошу вас, не делайте этого…

Не обращая внимания на мольбы первого помощника, Дампир приказал посадить его в лодку и оставил в открытом море. Через несколько дней Хаксфорда подобрало португальское судно. Англичанина доставили на берег, где, лишённый средств к существованию, три месяца спустя он умер от голода.

Эта история не способствовала укреплению авторитета капитана. А Морган продолжал наглеть с каждым днём. Преемник Хаксфорда – Джеймс Бернби – тоже не слишком ему понравился. У берегов Бразилии Бернби и ещё восемь человек команды сложили свои вещи на палубе, заявив, что лучше останутся в Америке с дикарями, чем с неотёсанным хамом и задирой, каким является Морган. Капитан и здесь принял его сторону, не стал удерживать так нужных ему людей.

Вскоре после этого случая умер от тропической лихорадки капитан «Синк Портс». Галерой стал командовать Томас Стрейдлинг. Перемещения в иерархии экипажа, связанные со смертью Пиккеринга, привели к тому, что боцманом был назначен шотландец Александр Селкирк, будущие приключения которого легли в основу знаменитого на весь мир романа Даниэля Дефо «Робинзон Крузо».

Корсарские корабли миновали мыс Горн и, добравшись до архипелага Хуан Фернандес, расположились на отдых. Дампир, полный оптимизма, был уверен в будущем успехе своего предприятия. У него не было какого-либо определённого плана, но старый разбойник находился в местах, слишком хорошо ему известных по прежним плаваниям, надеялся на счастливый случай и импровизацию.

Действительно, район южноамериканского побережья, избранный для охоты, славился такими возможностями. В то время, как многие другие корсары месяцами впустую бороздили океан, Дампир очень скоро повстречал у чилийских берегов французский корабль «Сен-Жозеф». Не согласовав предстоящую операцию по захвату с галерой, следующей в нескольких милях за «Сент-Джорджем», Дампир пошёл на сближение. Французы забили тревогу, но поздно. Англичане приблизились почти вплотную. Вот-вот взметнутся абордажные крючья. В этот ответственный момент резко и неожиданно переменился ветер. Французское судно чудом ускользнуло от грозящих смертельных объятий и бросилось наутёк.

Дампир не стал догонять добычу, хотя команда «Сент-Джорджа» пылала решимостью сделать это.

– Чёрт с ними, пускай убираются, – сказал капитан. – Я знаю, где и как без всякого риска можно захватить пятьсот тысяч фунтов стерлингов. А у этих французиков, я уверен, не наберётся и тысячи.

Подошла галера. Капитаны переговорили, и Стрейдлинг согласился с доводами Дампира.

В дальнейшем плавании англичане опять повстречали «Сен-Жозеф». Теперь у входа в бухту Кальяо.

– Капитан, французы определённо к нам неравнодушны. Большой грех упустить их вторично.

Дампир был другого мнения. Пока стороны решали, что делать, французский корабль успел скрыться в испанском порту, защищённом мощной береговой артиллерией. Команда «Сент-Джорджа» открыто возмущалась капитаном, обвиняя его в излишней осмотрительности и даже трусости.

– Он просто морочит нам головы, ребята. Пойдём и прямо у него спросим: намерен ли наш капитан вообще сражаться?

– Нет, не намерен, – ответил Дампир. – Зачем мне играть вашими жизнями, когда я знаю, где можно добыть всё, что вам снится, не сражаясь?

Двигаясь дальше на север, английские корабли теперь повстречали испанское судно. Испанцы не сопротивлялись. Их капитан, не мешкая, спустил флаг и прибыл на «Сент-Джордж».

– По всей видимости, я имею честь говорить именно с тем английским капитаном, корабли которого так много наделали шума в последнее время, – витиевато начал испанец.

Дампир с достоинством кивнул, без пышных предисловий сразу приступил к делу:

– Сколько денег имеется на борту вашего корабля?

Испанский капитан воздел руки к небу и начал клясться всеми святыми, что, как только услышал о появлении в этих местах отважного английского корсара, сразу свёз все ценности на берег.

– Проверьте, и если это не так – можете вздёрнуть меня, сеньор капитан, на рее, как старого лживого пса.

Дампир удовлетворился таким заявлением и отпустил испанца, так и не обыскав корабль.

– Захват неповоротливого испанского судна только помешал бы нашим великим замыслам, – объяснил Дампир свой поступок команде.

Но мало кто уже верил капитану. По «Сент-Джорджу» пополз слух, что испанец просто откупился, вручив Дампиру и Моргану взятку.

На Галапагосских островах (Энкантадас), куда зашли набрать свежей воды, экипажи обоих судов дружно и горячо потребовали от Дампира объяснений.

– Наша цель – захватить богатый город или манильский галион, – раскрыл карты капитан. – Санта-Мария – город на Панамском перешейке – мечта любого корсара. Именно там перегружают сокровища, доставляемые из Перу.

– Так какого чёрта мы до сих пор болтаемся без толку по морю и целуемся с испанцами?

– Золото приходит в Санта-Марию не каждый день, – улыбнулся капитан. – Только теперь настало время собирать урожай.

Воодушевлённые рассказом и стратегическими талантами своего предводителя, англичане начали готовиться к набегу. Дампиру во время первого кругосветного путешествия удалось побывать в Санта-Марии вместе с адмиралом Коксоном. Тогда испанцы успели спрятать все сокровища до прихода пиратов. Сейчас Дампир жаждал реванша. Внезапность – только она приведёт к успеху, богатству.

В Панамском заливе Дампир и Стрейдлинг, пересев в лодки с отрядом в сто человек, вошли в реку, на берегу которой, выше по течению, располагался желанный город. Сезон дождей был в разгаре. Под тропическим ливнем англичане подкрадывались к цели.

– Льёт, как при Великом потопе, – ворчал Морган. – Смотрите, капитан, индейцы!

Сквозь завесу дождя Дампир разглядел, как два каноэ круто развернулись и поплыли в обратную сторону. Запуганные испанцами местные индейцы из-за страха перед репрессиями непременно сообщат им о приближении пиратов.

– Стреляйте! Они предупредят испанцев! – крикнул Дампир.

У многих отсырел порох. Залп получился слабый и рассеянный. Никто не попал даже в каноэ.

Дампир, спасая операцию, срочно принял меры: облегчив несколько наиболее быстроходных лодок, немедленно выслал вперёд Стрейдлинга.

– Капитан, обложите индейскую деревню, чтобы ни один краснокожий не проскользнул в город. Я следую за вами.

Когда Дампир вслед за капитаном «Синк Портс» прибыл в распотрошённую англичанами деревню, Стрейдлинг встретил его плохими новостями. В одной из хижин обнаружен пакет с письмами.

– Некоторые я успел просмотреть, – угрюмо сказал Стрейдлинг. – В них сообщается, что губернатор Панамы послал в помощь гарнизону Санта-Марии четыреста солдат. Нас перестреляют, как диких свиней.

– Ерунда, – возразил Дампир. – Если испанцы ещё ничего не знают о нашем приближении, то стремительным броском мы опрокинем их.

Однако защитников Санта-Марии предупредили. Они ждали нападения. Как только англичане появились у стен города, им сразу отбили охоту штурмовать их. Главная карта Дампира – внезапность нападения – была бита, а на другую рассчитывать не приходилось. Под свист пуль и рявканье пушек с испанской стороны капитан приказал отходить к оставленным в устье реки кораблям.

Разрыв, настоянный на неудачах, рано или поздно должен был произойти. Стрейдлингу надоели голословные разглагольствования Дампира о будущих успехах экспедиции. Капитан «Синк Портс» окончательно разочаровался в своём компаньоне и вернулся на галеру с твёрдым намерением высказать ему откровенно всё, что он о нём думает. Но счастливый случай отложил выяснение отношений до ночи.

Огромный испанский корабль вошёл в залив, приблизился и бросил якорь рядом с британскими кораблями, не подозревая, что имеет дело с английскими корсарами. Вернувшиеся с поля боя разбойники, как злые и голодные волки, набросились на торговое судно с грузом бренди, муки, сахара и тканей. Эта маленькая удача не повлияла на ранее принятое решение Стрейдлинга. Накачавшись до краёв бренди, он порвал составленное в Ирландии соглашение с Дампиром.

– Утром я отправляюсь к архипелагу Хуан Фернандес, где оставил часть продовольствия, – заявил капитан «Синк Портс». – Больше мы не компаньоны.

– Очень жаль, Стрейдлинг. Поверьте, я искренне огорчён. Мы так всегда ладили. Но не смею вас задерживать. Прощайте.

На островке Мас-а-Тьерра Стрейдлинга ждал разграбленный французами склад. Работами по захоронению продовольствия в тайнике руководил боцман Александр Селкирк, и разбушевавшийся капитан разразился оскорбительной тирадой по адресу шотландца, попутно затрагивая всю нацию в целом. Молодой боцман, который из своих двадцати четырёх лет половину провёл на флоте, счёл для себя обидным смолчать.

– Если я вам не подхожу, сэр, оставьте меня на острове. Здесь это единственное место, где я буду избавлен от необходимости выслушивать незаслуженные упрёки и видеть вашу физиономию.

Трения между капитаном и боцманом возникали и раньше. Последний вёл себя независимо, был самолюбив, горд и самонадеян. Если Стрейдлинг и терпел его до сих пор на боцманской должности, то только потому, что Селкирк отлично знал своё дело. Капитан ухватился за слова боцмана и выполнил его просьбу.

В последний момент, после минутного колебания, боцман, до конца осознавший, что его ждёт на необитаемом острове, одумался и сделал знак баркасу вернуться, но первый помощник Стрейдлинга имел чёткие инструкции капитана на этот счёт. Сигналов «не заметили». «Синк Портс» снялась с якоря и начала удаляться. Селкирк не сводил с неё взгляда, пока, мазнув на прощание клочком паруса, галера не растаяла к вечеру на горизонте вместе с последней надеждой брошенного моряка.

А Дампир продолжал безобразничать в Панамском заливе. Грабил встречающиеся мелкие суда и совершал рейды по побережью.

Однажды в середине дня «Сент-Джорджу» повстречался испанский фрегат. Пересчитав вражеские пушки, Дампир решил не рисковать сейчас своим кораблём. Капитан ждал «свидания» с манильским галионом.

– Не преследовать. Пусть идут своим курсом.

Но матросы, науськанные некоторыми офицерами, настояли на нападении. Противившегося этому Дампира отстранили от командования.

«Сент-Джордж» пошёл на абордаж. Намерения подозрительного корабля не вызывали никаких сомнений. Испанцы быстро обнажили портики, выдвинули пушки и дали залп всем бортом, предупредив дальнейшее сближение. Завязалась артиллерийская дуэль. Сражение длилось всю вторую половину дня и прекратилось только с наступлением сумерек. Разрушения на «Сент-Джордже» были огромны, но они не охладили воинственный пыл корсаров. Всю ночь велись работы по ремонту, чтобы утром продолжить бой. Едва рассвет подсветил тьму, англичане опять встали к орудиям. Но где же испанцы? Фрегат исчез. Под покровом мрака бежал с поля боя.

Растерянные матросы устремили взоры к Фанеллу – офицеру, который руководил сражением. Тот был сам озадачен не меньше других. Появился Дампир.

– Поздравляю вас с победой, – сказал капитан. – Но что она вам принесла?

Действительно, корабль повреждён, требуется основательный ремонт. Куда идти? Что теперь делать? Пусть Дампир неважный капитан-корсар, но зато он прекрасный мореплаватель, лучше всех знающий местные воды и земли. Дампир без труда восстановил свою власть и повёл «Сент-Джордж» на север, к диким берегам Мексики, где в безопасности можно было подлатать судно. По дороге к англичанам в руки попал небольшой испанский барк. Против обыкновения, Дампир не побрезговал им. Высадил испанцев на берег и передал кораблик, наречённый «Драконом», под командование Джона Клиппертона. Состояние побитого «Сент-Джорджа» вынуждало иметь запасную палубу.

До Мексики Дампир не дошёл. Повреждённый «Сент-Джордж» дал такую течь, что дай Бог дотянуть до узенькой полоски берега на горизонте. Чуть не затонувший корабль вытащили на сушу и приступили к ремонту там, где указала сама судьба.

Пока зашивали пробоины, чистили и конопатили днище, Клиппертон на барке промышлял в окрестных водах. Ему повезло. Захватив приличный корабль водоизмещением в сорок тонн, он решил порвать с Дампиром и плавать самостоятельно.

Как и многие люди, добившиеся успеха, капитан «Дракона» сразу забыл, кому он им обязан. Ночью, когда Дампир и его люди после тяжёлого дня работы крепко спали, Клиппертон приказал перетащить на свой новый корабль большую часть продовольствия, пороха, пуль. И заодно прихватил корсарский патент Дампира, выданный Адмиралтейством.

Подлость и неблагодарность – слишком часто встречающиеся качества в людях, с которыми Дампиру всю жизнь приходилось иметь дело. Поэтому он не слишком удивился, когда узнал о поступке Клиппертона. Возмущаться или отчаиваться тоже не было времени: приближался декабрь – месяц, когда в Акапулько прибывает с Филиппин манильский галион с богатейшими китайскими товарами. У капитана «Сент-Джорджа» оставалось шестьдесят четыре человека. Перед важной операцией по захвату такого «приза» ради общего дела были забыты все распри и взаимные обиды последних месяцев. Англичане, закончив ремонт, вышли в море с самыми решительными намерениями относительно корабля из Манилы.

6 декабря 1704 года показался долгожданный парус. Дампир – опытный навигатор и тонкий наблюдатель – выбрал наиболее точное место и время для нанесения главного удара, ради которого и затевалась вся экспедиция. Те, кто впервые увидел судно столь огромных размеров и с таким мощным вооружением, на минуту усомнились в победе, но сумма в восемь миллионов фунтов стерлингов, часто упоминавшаяся капитаном между приказами подготовиться к бою, вернула им присутствие духа. Опять была сделана единственно правильная ставка – на внезапность и решительность натиска. О другом способе нападения не могло идти и речи – испанцы слишком сильны.

С галиона заметили «Сент-Джордж», но, приняв его за обычный испанский корабль, которые часто встречались на подходе к Мексике, не проявили признаков беспокойства. Всё складывалось как нельзя лучше. И здесь Дампиру пришла в голову мысль устрашить, сломить противника отчаянной дерзостью, в лучших традициях героев-пиратов прошлого, которым он всегда в глубине души завидовал и старался подражать.

Когда расстояние сократилось до пушечного выстрела, капитан приказал поднять английский флаг. Команда запротестовала:

– Зачем раньше времени обнаруживать себя?

Дампир настаивал:

– Выполняйте приказ

– Хотите льва запугать палкой?

Возник абсолютно лишний в такой ситуации спор. Под градом упрёков и оскорблений страсти разгорались. Кто-то выстрелил. Испанцы, прозрев, бросились к пушкам устрашающего калибра. Первый же залп с высокого борта галиона убедил англичан в безумстве дальнейшего продвижения вперёд. Двадцатипятифунтовые ядра за полчаса разнесут «Сент-Джордж» в щепки. Корсар поспешил удалиться на безопасное расстояние. Восемь миллионов фунтов стерлингов поплыли дальше, к пункту назначения.

В неудаче взбешенный капитан обвинил команду:

– Если бы вы следовали моим приказам, то всё было бы нормально!

Дампир даже сам себе не хотел признаться, что так и не смог разработать дельный план, подчинить людей своей воле, действовать смело, решительно и разумно. При всех достоинствах мореплавателя, он не обладал талантом командира и упустил последний шанс оправдаться в глазах команды. Большинство не желало больше слушать капитана и требовало немедленно отправиться домой. Дампир понял, что проиграл.

– Чёрт с вами. Я тоже не хочу иметь ничего общего с людьми, которые постоянно оспаривают мои решения. Только сначала надо сменить корабль. «Сент-Джордж» прогнил и потрёпан. Я не удивлюсь, если завтра он затонет.

– Это ваши проблемы, капитан. Мы забираем «Дракон» и идём самостоятельно.

– Кто это мы?

– Я, все офицеры, врач и те матросы, которые пожелают к нам присоединиться.

Дампир пытался бороться с дезертирами, но, оставшись в меньшинстве, всего с двадцатью семью верными людьми, сдался. Поделили продовольствие, оружие. Холодно простились.

– Морган, как вы всё объясните Эсткоурту? – крикнул Дампир вслед отчалившей шлюпке.

– Не знаю. Главное – добраться до Англии. Я никогда не заглядываю слишком далеко вперёд.

Оставшись без офицеров, с одними матросами, Дампир прежде всего приказал заделать огромные пробоины, полученные в стычке с манильским галионом. Это оказалось не так просто. Забиваемые гвозди проваливались в насквозь прогнившие борта. Тогда дыры от ядер просто залили смолой.

Закончив работы по ремонту корабля, Дампир покинул мексиканский берег. Часто удача приходит тогда, когда уже теряешь всякую надежду встретиться с ней. После долгих капризов наконец она соизволила улыбнуться.

Горстка англичан атаковала и без труда захватила город Пуну. Испанский гарнизон усмирял окрестных индейцев, и сопротивляться десанту было некому, кроме дюжины решивших подраться и плохо кончивших идальго. Другие, менее воинственные, но более практичные, горожане успели спрятать своё добро и ни за что не хотели с ним расстаться. Как убедить их пожертвовать его в пользу бедного корсара?

– Приведите самых именитых испанцев в собор на площади, – немного подумав, распорядился Дампир.

Встревоженных знатных горожан бесцеремонно затолкали прикладами в храм, воздвигнутый в честь Богородицы. Капитан поднялся на амвон и обратился к народу с вопросом:

– Вы утверждаете, что у вас нет ни золота, ни серебра?

– Истинная правда. Господь – свидетель.

– Что ж, вы совсем не цените свою жизнь. Лучше расплатиться деньгами, чем кровью.

По знаку Дампира наиболее устрашающего вида матросы схватили и выволокли на улицу первых попавшихся под руку граждан. Следом, у стен храма, раздались ружейные выстрелы. С дымящимися мушкетами вернулись свирепые разбойники.

– Ну, кто следующий?

Насмерть перепуганные испанцы повалились на колени.

– Господи Иисусе, смилуйся! Всё отдадим, всё, до последнего пиастра…

– И побыстрей, у нас мало времени, – вставил ужасный капитан.

Когда дань была собрана и свалена на площади, вывели и показали испанцам недавно «расстрелянных» живых сограждан. Англичане до слёз хохотали над выдумкой капитана.

Забравшись в чужой сундук, надо быстрее выбрать из него добро и унести ноги до прихода хозяина, – солдаты могли появиться в любую минуту. Погрузив награбленное на «Сент-Джордж», Дампир поспешил убраться из города. Теперь осталось добыть новый корабль – и можно плыть в Англию. Добыча, конечно, выглядела весьма скромно в сравнении с той, на которую рассчитывал корсар в начале путешествия, но солнце светит тоже не каждый день. А пока оно ярко стояло в зените, надо пользоваться моментом. Дампир, не избалованный Фортуной, по достоинству оценил её подарки. Корсару довольно быстро удалось пленить крепкую и изящную бригантину, на которую он перенёс пушки, предоставив в распоряжение испанцев «Сент-Дожрдж».

– Не волнуйтесь, сеньоры. Мой старый товарищ ещё способен доставить вас до берега.

«Оправдание» – так назвал капитан бригантину – пустилось в долгое плавание через Тихий океан. Добравшись до голландских владений, Дампир решил отдохнуть в Батавии. Там его попросили предъявить корсарский патент.

– К сожалению, он украден одним канальей, – развёл руками капитан.

Голландцы, следуя букве закона, арестовали весь экипаж «Оправдания». Конфисковали судно и груз. Дампир рисковал украсить собой виселицу.

Приближался день суда. Английский капитан отказывался признать себя виновным и требовал встречи с губернатором. Глава колониальной администрации заинтересовался разбойником, который имел наглость выдавать себя за знаменитого Уильяма Дампира, автора столь читаемых в Голландии книг.

– Хорошо. Приведите его.

Арестованный не замедлил явиться.

– Англичане и голландцы – союзники! – распалялся он. – Ни я, ни мои люди не пиратствовали, а действовали с благословения английского правительства. Подумайте о тяжёлом грузе, который ляжет на вашу совесть, если вы казните невинных. Ну чем вам доказать, что я говорю правду?

Губернатор хитро улыбнулся, встал, подошёл к длинной книжной полке. Вытянул за корешок голландский перевод книги Дампира «Рассуждения о ветрах».

– Вот труд человека, именем которого вы назвались. Этот научный трактат посвящён одной из малоизученных областей метеорологии, в которой, признаться, я не слишком силён. Не поможете ли разобраться?

– С удовольствием.

Через пятнадцать минут голландец рассыпался в извинениях.

– Вы свободны, сэр. Хотя… осмелюсь вас попросить задержаться. Пожалуйста, автограф на память. – Чиновник протянул моряку перо. – Поверьте, для меня это большая честь.

В конце 1707 года Дампир вернулся на родину, где узнал, что Томас Эсткоурт, хозяин «Сент-Джорджа», умер, завещав свою долю племяннице Элизабет. Та уже успела выйти замуж за некоего Ричарда Крессвела. Её мужа очень беспокоили слухи, ходившие по городу. Поговаривали, что Дампир утаил часть добычи от наследников Эсткоурта и на эти деньги готовит новое плавание.

Крессвел потерял сон и аппетит. Издёрганный подозрениями и алчностью, он подал иск в суд, требуя уплаты фантастической суммы – восемьсот тысяч фунтов стерлингов. Вызванные по делу свидетели всё отрицали, и муж Элизабет не получил ни шиллинга.

5. Штурман бристольской эскадры. Третья кругосветка

Пересуды о новой экспедиции имели основание. И хотя Дампиру исполнилось пятьдесят шесть лет, он по юношески горел желанием принять в ней участие.

На деньги самых богатых и известных семейств Бристоля, включая олдермена города, были куплены два судна – «Герцог» и «Герцогиня». Многие пайщики, записавшись офицерами, сами решили отправиться в плавание, хотя раньше никто из них и не нюхал моря. Возглавил предприятие капитан Вудс Роджерс, потомственный бристольский моряк с большими связями. Наряду с новичками он тщательно подбирал и опытных морских волков, прекрасно понимая, что именно от них будет зависеть успех похода. Роджерс назначил Дампира главным штурманом, точно определив, на каком посту тот принесёт наибольшую пользу.

15 июля 1708 года корабли вышли в море. С первых дней Роджерс принялся устанавливать жёсткую дисциплину, требовал твёрдо соблюдать распорядок дня, субординацию. Панибратские отношения, пререкания, пьянство, так часто встречающиеся на приватирских судах, искоренялись и строго наказывались. Роджерс в полной мере обладал теми качествами, которых не хватало Дампиру как командиру.

Не выдержав настоящей морской службы, через три дня в порту Корки сорок человек сбежало. Капитан не жалел о них.

– Я найду достаточное количество людей. Правда, это нас несколько задержит, зато избавимся от маменькиных сынков.

У Канарских островов англичане встретили шведское судно. Заставили лечь его в дрейф, спустили шлюпку, и глава экспедиции отправился обыскать шведов на предмет контрабанды. Пользуясь случаем, недовольные крутыми мерами капитана собрались на палубе «Герцога» во главе с боцманом.

– Сколько ещё можно терпеть этого изверга? – подзадоривали они себя и колеблющихся криками. – Где это видано, чтобы матросу отказывали в лишнем глотке вина, требовали вставать с рассветом и драить каждый день корабль?

На шум выскочил Дампир с офицерами.

– Бунтовать?

Быстро обнажили шпаги. После короткой стычки арестовали десятерых зачинщиков. Не дожидаясь возвращения капитана, штурман распорядился как следует выпороть их и запереть в трюме. Матросы «Герцогини», намеревавшиеся было поддержать крамольные события на флагмане, вовремя пожалели свои спины. Через неделю раскаявшихся мятежников, давших слово никогда больше не сомневаться в правомерности и разумности действий капитана, освободили и приставили к работе.

Два корабля не спеша ползли к Южной Америке. Кончилась ещё одна ночь. Скоро должно взойти солнце. Океан дышал свежестью.

Дампир, как все старики, вставал рано. И ещё до рассвета всегда поднимался на корму встречать новый день. Горизонт был чист, с розовым подбоем. Утро закипало красками, делая океан синим. В который раз старому морскому бродяге приходиться пересекать Атлантику? Штурман собрался сосчитать, но крик чайки, севшей на мачту, отвлёк его. Моряк поднял голову. Улыбнулся птице. «Вечная странница, как и я, – подумал он. – Всегда в пути, и не надо нам другой судьбы. Конечно, жизнь дала мне меньше, чем я от неё ждал, но существует ли человек, полностью довольный прожитой жизнью? Что делать?.. Так устроены люди и мир, созданный ими».

В Бразилии английские суда посетили Рио-Гранде. Португальский губернатор радушно пригласил британцев на праздник, устроенный в честь одного из бесчисленных католических святых. Для англичан-протестантов это было связано с некоторыми неудобствами, но фанатическая нетерпимость, религиозные войны отходили в прошлое. Экипажи кораблей охотно приняли участие в торжестве. Капитан по этому случаю даже распорядился открыть бочку вина. Подвыпившие английские моряки шли к католическому собору во главе многочисленной процессии и, нисколько не смущаясь, горланили протестантские гимны.

Роджерс не остался в долгу. Потратившись на дорогой обед, устроил на кораблях пышный приём для знати гостеприимного города. Португальцы, в большом количестве поглощая дорогие вина, не раз предлагали английским офицерам тост за папу римского, но моряки не теряли головы. Чокаясь с католиками, пили только за здоровье архиепископа Кентерберийского.

Праздник закончился. Попрощавшись, британцы продолжили свой путь, всё дальше, на юг. 1709 год встретили у мыса Горн. Здесь, как это часто бывает, не обошлось без козней дьявола. Налетел шторм и отнёс корабли до 63° южной широты. Стеной валил снег, сёк град. Обледенели корпус, мачты и ванты. Натянутые снасти звенели как струна. Три цвета, рождённые холодом, властвовали над миром: белый, чёрный и серый. Продрогшие до кишок матросы, рискуя сорваться с реи и навсегда исчезнуть в тяжёлых свинцовых волнах, мужественно выполняли свой долг. И победили. Ветер, завывавший, как стая голодных гиен, обессилев, сдался, отступая перед упорством и дерзостью людей. Роджерс повёл корабли в тропики.

Через месяц они появились у архипелага Хуан Фернандес, хорошо знакомого Дампиру.

– Поросший лесом конус слева по борту – это необитаемый остров Мас-а-Тьерра, – сказал штурман капитану. – Там, в заливе Шарка, мы можем набрать свежей воды и спокойно отдохнуть несколько дней.

Роджерс отдал вахтенному офицеру распоряжения. Маневрируя под присмотром Дампира, выполнявшего функции лоцмана, корабли осторожно миновали смертельный, в белой кипящей пене, оскал рифов и втянулись через горловину ущелья в удобную солнечную бухту. Не успели отдать якоря, как на берегу, к большому удивлению англичан, поднялся к небу густой скрученный столб дыма.

– Вы утверждали, что остров необитаем, – повернулся капитан к штурману. – Как это надо понимать?

Дампир и сам хотел, чтобы ему объяснили.

– Когда я в последний раз покидал остров пять лет назад, на нём не было ни одного жителя, – сказал штурман.

Не испанцы ли за это время построили здесь свою базу? Выяснить, кто жжёт костры на берегу, капитан поручил первому помощнику – доктору медицины Томасу Доверу.

Взяв с собой лейтенанта Фрея, помощник отправился на тихий берег. Спустя несколько часов, они вернулись с диким, заросшим волосами человеком в козьей шкуре. Слова он произносил с трудом, и то только наполовину. Но англичане сумели разобрать приветствие на своём родном языке.

– Кто вы? И почему оказались один на острове? – спросил Роджерс.

Внимательно разглядывая странного гостя, подошёл Дампир.

– Пусть я больше никогда не увижу Англии, если это не боцман Стрейдлинга!

Селкирк беспомощно закивал головой, и слёзы покатились по его давно не бритым щекам. Он пожимал руки соотечественникам, пытался что-то сказать, а моряки, улыбаясь, дружески хлопали его по плечам. Одичавшему боцману поднесли рому, но тот, привыкший за четыре года одиночества пить только воду, отказался. Когда Селкирк обрёл дар речи, он подробно рассказал о своей жизни на острове.

Первые месяцы оказались самыми ужасными. Одиночество угнетало. Целыми днями брошенный моряк бродил по берегу, всматриваясь в горизонт в надежде, что за ним вернутся. Но напрасно. Росла тревога за свою судьбу. Появились первые признаки душевного расстройства: Селкирк разговаривал сам с собой, пугался каждого шороха, рёва морских животных. Часто посещала мысль о самоубийстве, и шотландец еле сдерживался от безумного желания наложить на себя руки.

Наступил сезон дождей. Поневоле пришлось позаботиться о крыше над головой. Невзгоды растворились в работе. Селкирк сколотил две хижины: одну для жилья, другую под склад. Занялся охотой – на острове в изобилии расплодились дикие козы. Постепенно обживая свои владения, моряк пришёл к выводу, что природа не враг ему, наоборот – надёжный помощник в борьбе за выживание.

Новая жизнь в необычных, экстремальных условиях со временем обрела предсказуемость и упорядочность. Но по ночам сильно одолевали крысы. Наглые твари забирались в дом, грызли на спящем человеке одежду, хватали острыми зубами за пальцы ног. Тогда боцман приручил компанию диких кошек, предки которых некогда сбежали с заходящих иногда на Мас-а-Тьерра кораблей. С тех пор, окружённый мяукающей охраной, шотландец спал спокойно. Одомашнил он и стадо диких коз. Проблем с питанием не было. Животные давали мясо, молоко, на острове росли репа, капустная пальма, водились черепахи, море снабжало раками и съедобными моллюсками.

По вечерам Селкирк, как примерный христианин, читал Библию и предавался размышлениям на религиозные темы. Два раза его беспокоили испанцы, набиравшие на острове пресную воду. Последний раз они даже стреляли в шотландца и устроили облаву, но Селкирк убежал и схоронился на дереве, под которым расположились на ночь его преследователи.

Четыре года и четыре месяца вел человек поединок с судьбой.

– Несмотря на все страдания, выпавшие на твою долю, всё равно ты счастливчик, Селкирк, – сказал Дампир, выслушав удивительную повесть. – Галера Стрейдлинга попала в шторм и разбилась о рифы. Спаслись только десять человек. Капитан, боцман был лучшим моряком на том судне!

По рекомендации и лестной характеристике штурмана Селкирка зачислили в команду «Герцога» подшкипером, и Роджерс продолжил плавание.

Пора было начинать представление. Актёры заняли свои места, занавес поднят. Но где развернётся первый акт драмы?

Дампир понимал, что это его последнее плавание. Всю свою жизнь он лелеял две большие мечты: разграбить богатый город и взять на абордаж манильский галион. Поблагодарив судьбу за ещё раз предоставленную возможность попытать счастья, штурман настойчиво рекомендовал капитану свои рецепты разбогатеть.

Решили напасть на Гуаякиль, второй по величине город Эквадора. Дампир уверенно вёл корабли к цели. По пути захватили два небольших испанских судна, названных «Начало» и «Прибавление». Командиром последнего стал Александр Селкирк. Затем эскадра Роджерса обзавелась уже приличным французским кораблём «Маркиз».

На совете офицеров Дампир рассказал, что Гуаякиль расположен на реке, устье которой с моря прикрывает остров Пуна.

– Чтобы достичь внезапности нападения, необходимо прервать связь города с побережьем, лишив испанцев возможности сообщить в город о нашем появлении.

– Так и сделаем, – согласился Роджерс. – Я думаю, штурман не откажется взять на себя эту задачу?

Дампир не возражал. Ему также поручалось в случае необходимости поддержать основную штурмующую группу во главе с Роджерсом, Довером и Стефаном Кортни – капитаном «Герцогини».

Но разработанный план сорвался. Офицеры с «Герцога», посланные ночью разведать предполагаемое место высадки, слышали на берегу беседу двух испанцев о том, что пришла почта из Лимы, где было письмо губернатору о возможности нападения английской эскадры на город.

– Знаешь, кто ею командует? Этот старый разбойник Дампир, а я думал, что он уже сдох где-нибудь…

– Говорят, свирепость превосходит даже его отвагу…

Убедившись, какой чёрной популярностью пользуется имя штурмана в этих местах, Роджерс решил сломать испанцев страхом. Губернатору Гуаякиля было послано поддельное письмо следующего содержания:

«Ваше превосходительство,

эскадра привартиров из семи судов, вооружённых 74 пушками, под командованием англичанина Уильяма Дампира стоит под стенами города…

…Да сохранит Вас Бог…»

В следующую ночь штурмовой отряд расположился на лодках среди болотистых мангровых зарослей недалеко от берега, чтобы на рассвете начать атаку. Однако всё говорило о том, что испанцы готовы отразить нападение: свет факелов и голоса солдат в намеченном участке высадки, звон колоколов в городе и одиночные выстрелы. Что делать? Дампир, наученный горьким опытом, посоветовал пока отступить.

Утром на «Герцоге» состоялся военный совет. Томас Довер предложил послать в город парламентёра с предложением выкупить пленных испанцев с захваченных кораблей.

– Переговоры ни к чему не приведут, – возразил Роджерс. – Они только затянут время и дадут врагу возможность лучше подготовиться к обороне. Я настаиваю на немедленном штурме.

Но большинство поддержало Довера:

– Только пусть он сам выполнит эту миссию. Заодно, может, добьётся и выкупа.

Первый помощник запротестовал:

– Нет, испанцы будут говорить только с капитаном.

Завязался спор. Офицеры, раздражаясь оттого, что не могут найти правильное решение и прийти к единому мнению, горячились. Наконец Роджерс подал идею послать в Гуаякиль с предложением англичан двух пленных испанцев. Все сразу согласились, отдавая должное здравому смыслу капитана.

Получив ультиматум, губернатор послал на корабли в подарок муку, кур и вино, пообещав явиться для переговоров на следующий день. Но испанец, надеясь на помощь, явно только тянул время. Когда в этом не осталось сомнений, англичане пригрозили сжечь город дотла, если выкуп размером в сто тысяч фунтов стерлингов не будет выплачен немедленно. Губернатор предложил шестьдесят тысяч. Роджерс соглашался на восемьдесят. Торг затягивался.

Потеряв терпение, англичане в одну из безлунных ночей неожиданно начали штурм. Под прикрытием пушек, установленных на носу шлюпок, Роджерс во главе отряда из семидесяти человек высадился на берег. Дампир с дюжиной матросов остался охранять лодки, а капитан бросился к городу. К атакующим присоединились другие группы с кораблей эскадры.

Испанцы, ожесточённо отстреливаясь, отступали. Треск пальбы разбудил город. От беспрерывных вспышек выстрелов было светло, как при факелах.

С боем моряки вышли на окраину города. У старой церкви, стоявшей на отшибе, они увидели направленные на них четыре пушки. Артиллерийская прислуга расторопно готовила залп. Роджерс с десятью матросами бросился на жерла орудий и первым проткнул шпагой испанца, собиравшегося поджечь фитиль.

– Не останавливаться, только вперёд! Не дать им опомниться!

Испанцев теснили. По ходу боя взламывали и грабили церкви, лавки, дома. Утром Роджерс послал новое предложение губернатору:

«Я пока не разрушаю город, надеюсь на то, что вы умный человек и теперь согласитесь заплатить выкуп. В противном случае я превращу Гуаякиль в пепел и развею его по ветру».

Переговоры возобновились. Обе стороны согласились на компромисс: губернатор платит шестьдесят тысяч с условием, что всё уже награбленное англичанами останется у них. Испанец поклялся дворянской честью, что завтра же на британский флагман доставят деньги, а сейчас пусть «люди Дампира» уйдут из города.

Роджерс поверил слову идальго, и губернатор не обманул. Правда, заплатил на восемь тысяч меньше, оправдываясь тем, что в городе просто нет больше золота. Английская эскадра покинула Гуаякиль.

Вскоре после этого появились четыре военных корабля, посланных на помощь вице-королём Перу. Они бросились в погоню, но корсарская эскадра бесследно исчезла за горизонтом.

А на британских кораблях, державших курс на Галапагоссы, распространилась какая-то неизвестная тяжёлая болезнь. Эпидемия, свирепствовавшая в Гуаякиле, прицепилась и к англичанам.

– Вот уж не думал, что испанцы такие заразные, – раздражался скрюченный лихорадкой Роджерс. – Не хватало только, чтобы теперь, после такого успеха, так глупо умереть.

Болело сто пятьдесят человек, но не Дампир. Старый бродяга давно приобрёл иммунитет ко всякой тропической заразе.

Первый помощник Томас Довер, доктор медицины, исполняющий в походе и обязанности врача, потчевал капитана подогретым пуншем, уверяя, что это лучшее лекарство. Роджерс, к собственному удивлению, быстро поправился.

– Немедленно лечить всех остальных больных этим замечательным средством.

Первая из навязчивых идей Дампира – разграбление богатого города – была воплощена. Теперь дело за второй. Каждый вечер за ужином штурман заводил разговор с капитаном о манильском галионе.

– Хорошо. Но сначала избавимся от пленных.

Отсидевшись некоторое время на диких и унылых островах Энкантадас, Роджерс повёл корабли к острову Горгона в Панамском заливе. Там отпустили на берег всех пленных испанцев, продали местным жителям кое-что из награбленного и произвели делёж захваченной в Гуаякиле добычи. Каждый получил свою долю. И хотя она была оговорена заранее, в самом начале плавания, появились недовольные. Бучу поднял Томас Довер, считавший, что его заслуги не соответствуют размерам полученного добра. Роджерс, повздорив с первым помощником, перевёл его на корабль капитана Кортни. Но этим дело не кончилось. Шестьдесят матросов подписали петицию с требованием увеличить им сумму вознаграждения. Потянуло мятежным дымком.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал им капитан. – Каждый получил ту часть, которая полностью соответствует правилам и вашему рангу. Так ли это? Или кого-нибудь обманули?

Один из матросов вызвался сказать от имени всех:

– Нет, сэр, всё правильно. Но дело в том, что все мы рискуем шкурой одинаково, а разница при распределении золотишка слишком велика.

– Иногда полезно поступиться личными интересами ради общих, – тихо посоветовал Дампир капитану, – ничто не успокаивает нервы людей так хорошо, как лишняя горсть монет в их карманах.

Роджерс прислушался к словам штурмана, посоветовался с офицерами и объявил о сокращении их доли в пользу матросов.

– Сам я также отказываюсь от добычи, собранной в каютах захваченных кораблей.

По традиции она принадлежала только капитану. Довольные матросы готовы были идти за ним хоть в саму преисподнюю. Дисциплина и порядок вновь воцарились на кораблях. Теперь – манильский галион…

Дампир крестиком отметил на карте место у мексиканских берегов.

– Через месяц красавец там появится.

– Вы в этом уверены?

– Так же хорошо, как в местоположении своей каюты.

Англичане поплыли на север. Кончалось продовольствие. Пустынный берег мыса Лукас, где эскадра бросила якорь, не оставил надежд на возможность добыть свежее мясо, фрукты и овощи в нужном количестве. Экипажам грозил голод.

– Всем здесь не прокормиться, – сказал Роджерс. – Пусть остаётся один «Маркиз», а мы двинемся навстречу галиону.

Скоро, к большой радости моряков, марсовый с «Герцога» истошно закричал, что видит на расстоянии семи лиг парус. Дампир скорректировал курс, и корсар правым галсом пошёл на сближение. Забарабанила по палубе дробь беготни: к пушкам подносили ядра, порох, готовили абордажные крючья. Раздавались резкие, чёткие команды. И вдруг неожиданно обвисли паруса – упал ветер. Корабли, поскрипывая, закачались на волнах далеко друг от друга.

На следующий день ветер слегка пошевелил плечами. Роджерс немедленно послал «Прибавление» за «Маркизом», после чего с оставшимися кораблями, чутко улавливая и используя каждое дуновение, начал подползать к незнакомцу. В линзах подзорной трубы медленно проступали его контуры. Скоро стало ясно, что это не галион, а великолепный 40-пушечный французский фрегат.

– Будем атаковать, – опустил подзорную трубу Роджерс. – Передайте Кортни, чтобы заходил с другого борта.

Ещё целые сутки английские корабли, выписывая на воде замысловатые кренделя, подбирались к своей жертве. «Герцог» и «Герцогиня» подошли к фрегату почти одновременно, взяв его в клещи. После короткой артиллерийской перестрелки корабли сцепились в абордаже.

Дампир, не раз рисковавший жизнью, так и не привык к смерти, которая всегда была рядом, только и ждала удобного случая вцепиться костлявой рукой ему в горло. Перед каждым боем он испытывал сладкое, холодное чувство риска, без которого жизнь казалась слишком пресной.

– Не лезьте в самое пекло! – крикнул штурману капитан, обнажая клинок. – Ваше дело – привести корабли в славный город Бристоль!

Тридцатилетний Роджерс, почти в два раза моложе Дампира, считал, что рукопашная – работа не для стариков.

Несколько часов длился бой. Французы яростно отбивались, но англичане, превосходившие их числом, не уступали противнику в доблести, напористости и победили, хотя убитыми потеряли больше. Тяжело был ранен Роджерс. Пуля раздробила ему челюсть, но он, выплёвывая кровь и зубы, остался в строю.

В трюме фрегата обнаружили китайские шелка, украшения, фарфор, пряности. Радовал и сам корабль, особенно пушки. Правда, французы были небогаты продовольствием, но зато сообщили ценную информацию: они шли вместе с манильским галионом и лишь совсем недавно расстались с ним. Английская эскадра с появившемся «Маркизом» оттянулась поближе к Акапулько – порту назначения галиона – и приготовилась терпеливо, как хищник в засаде, ждать.

Портить зрение, слишком долго всматриваясь в горизонт, англичанам не пришлось. Галион появился через два дня. Засекли его с «Маркиза». Капитан корабля Эдвард Кук храбро преградил дорогу гиганту. Английские суда, боясь пропустить испанцев стороной, слишком широко растянулись, чтобы увеличить радиус видимости. Поэтому «Герцог» с «Герцогиней» не смогли быстро прийти на помощь своему отважному товарищу. Когда же они подоспели, «Маркизу» уже основательно досталось.

Роджерс с ходу повёл корабли в бой. Самое трудное и опасное – преодолеть зону обстрела. Но как раз это и не удавалось. Шестьдесят мощных испанских пушек били с галиона прицельно, быстро реагируя на маневры корсаров, крутившихся вокруг гиганта, как собаки на травле медведя. Оставалось понадеяться на чудо и безрассудно броситься вперёд, но Роджерс не хотел рисковать ни кораблями, ни людьми. Слишком мало было шансов уцелеть, и слишком много – потерять всё. Деньги нужны всем, но не ценой же собственной жизни! Капитан опять был ранен – осколок ядра раздробил ему лодыжку. А укусить побольнее испанцев не удавалось. Ядра английских пушек не причиняли большого вреда морскому мостодонту.

После семи часов сражения, когда на море начала спускаться вечерняя мгла, с «Герцога» просигналили «отбой». Галион продолжил путь. Темнота спустилась быстро, как накрыла. Так и не удалось Дампиру осуществить свою главную мечту, о чём он сожалел до самой смерти.

Пора было возвращаться. Отремонтировав пострадавшие в бою корабли у берегов Калифорнии, эскадра пошла на запад, к берегам Азии.

Флотилию по Тихому океану вёл Дампир. Он был единственным человеком на корсарских кораблях, который имел опыт подобного безостановочного плавания, сильно осложнённого нехваткой продовольствия. Капитан, дважды раненый, лежал в постели. Из-за раздробленной челюсти он почти ничего не ел и не говорил. Все свои распоряжения отдавал письменно.

Штурман чётко определил суточную норму пайка и пресной воды. Назначил людей, которые строго следили за правильной выдачей. На эскадре, как никогда, поддерживалась дисциплина. Но в долгом, нудном и утомительном плавании необходима разрядка. Роджерс понимал это. В Валентинов день, популярный праздник влюблённых, капитан велел выкатить на палубу несколько бочонков вина и приказал пить за здоровье оставленных дома возлюбленных. Юнгу нарядили девушкой, матросы по очереди плясали с «дамой» и шутливо целовали её.

Через шестьдесят девять дней показался остров Гуам. Закупив продовольствие, англичане отправились дальше. В Батавии сделали остановку на три месяца для отдыха и ремонта кораблей. Союзники-голландцы после предъявления Роджерсом корсарского патента помогли всем необходимым.

– Подумать только, четыре года назад меня здесь чуть не повесили! – вспоминал Дампир «забавный» случай из своей одиссеи на приёме у губернатора, старого знакомого.

Три года британцы не видели родных берегов. Для тех, кто покинул Англию впервые, это было большим испытанием. Можно понять их радость, когда, оставив позади себя ещё два океана, эскадра под командованием Вудса Роджерса 14 октября 1711 года вошла в порт Бристоль. На пристани быстро собралась толпа. Признав «Герцога» и «Герцогиню», шумно приветствовали вернувшихся домой моряков. Новость распространилась по городу, как пожар в сухом лесу.

Но подлинной сенсацией стал Александр Селкирк. Роджерс опубликовал написанную совместно с Дампиром книжку о своём кругосветном походе, в которой целую главу посвятил жизни шотландца на необитаемом островке в Тихом океане. Историей заинтересовался профессиональный журналист Ричард Стил. Он встретился с робинзоном и был весьма удивлён тем, что услышал:

– Я был счастлив на своём острове. Мир людей отобрал у меня покой и уверенность в завтрашнем дне. Никогда я не был так доволен жизнью, как там, на архипелаге Хуан Фернандес, – с горечью исповедовался Селкирк, допивая поставленную журналистом бутылку рома. Воздержание от крепких напитков при памятной встрече на «Герцоге» теперь сменилось злоупотреблением ими.

Стил написал очерк и опубликовал его в журнале «Англичанин». Но обессмертил имя шотландца другой рыцарь пера – Даниэль Дефо. Ему пришла в голову мысль написать роман под названием «Робинзон Крузо», одну из самых читаемых книг в мире.

Получив около двух тысяч фунтов стерлингов после раздела привезённой из Америки добычи, Дампир удалился от морских дел и прожил остаток своих дней тихо и мирно. Ему выпал редкий жребий дожить до старости: смерть ловила людей подобной судьбы с оружием в руках.

Уильям Дампир умер в марте 1715 года в возрасте шестидесяти трёх лет. К сожалению, его могила затерялась, и никто не приносит на неё цветы. Но память об удивительном человеке, совместившем в себе бродягу, разбойника, учёного и писателя, живёт до сих пор.

Примечания

1

Столица острова Ямайка.

2

Мороны – беглые рабы.

3

Флибустьер (фр.) – свободный грабитель; буканьер – так называли охотников, заготовлявших букан – вяленое мясо для моряков. Буканьеры активно «сотрудничали» с флибустьерами.

4

Так сам себя величал Шарп в своём дневнике, который позже опубликовал в Англии.

5

Ручные бомбы представляли собой глиняные горшки, начинённые порохом, с выводом для фитиля.

6

Приватир – то же, что и корсар, английский аналог. Так же имел патент от своего правительства.

7

Девис не высаживался на землю, поэтому существует вероятность, что он видел не о. Пасхи, а острова Сан-Феликс и Сан-Амбросио или просто мираж.

8

Энкантадас (исп.) – Заколдованные острова, ныне Галапагосские.

9

Так называли Австралию, открытую и исследованную в наибольшей степени голландскими мореплавателями. Современное название материк получил в 1814 году по предложению английского исследователя берегов пятого континента Мэтью Флиндерса.

10

Королевское Общество – организация, подобная Академии наук в других странах

11

Батавия – столица голландских владений в Ост-Индии. Ныне г. Джакарта (Индонезия).

Content

Иван Медведев
Король моря

1. Начало пути

2. С Флибустьерами. Первая кругосветка.

3. Капитан королевского флота

4. Дампир-корсар. Вторая кругосветка.

5. Штурман бристольской эскадры. Третья кругосветка

Примечания