Алекс Стрейн

Птица счастья

1

— Боже мой, Мэг, посмотри, какая красота!

Мэг Паркер нехотя оторвалась от созерцания непередаваемо синей глади моря, повернулась и от неожиданности ахнула. Дорис раскинула руки, как крылья, и балансировала, стоя на огромном валуне на одной ноге.

— Дорис, немедленно спускайся! Дорис! Ты ведешь себя как ребенок!

— Очень может быть, — нисколько не смущаясь своего поведения и даже не подумав подчиниться, заявила Дорис. Ее рыжеватые волосы развевались на ветру, то и дело закрывая смеющееся лицо. — Но мне так хорошо, что хочется хоть немножко подурачиться. И тебе хватит вести себя, как заботливая матушка. Лучше залезай сюда.

— Ни за что. Ты прекрасно знаешь, что я ужасно боюсь высоты. Дорис, пожалуйста, слезай! — произнесла Мэг уже умоляюще.

— Ух, какая же ты все-таки зануда!..

Дорис с видимой неохотой стала спускаться по огромным осколкам скал. Она то и дело взмахивала руками в попытке удержать равновесие. Наконец, к величайшему облегчению Мэг, Дорис спрыгнула с последнего валуна и оказалась рядом.

— Нам пора возвращаться. — Убедившись, что с Дорис все в полном порядке, Мэг тут же стала самой собой: сдержанной, спокойной и практичной.

— Уже?

— Дорис, мы гуляем по окрестностям с самого утра. А сейчас почти полдень и жара становится просто невыносимой.

— Но ты же сама решила прогуляться, — тут же напомнила Дорис.

— Я не предполагала, что эта прогулка так затянется.

— Слава богу, Елена должна вот-вот появиться. Мэг склонила голову и ковырнула носком сандалии небольшой камушек.

— Дорис, ты считаешь, что мы должны были принять это приглашение?

— Ты опять за старое! Мы уже столько раз это обсуждали! Елена предложила нам оптимальный вариант отдыха, а ты продолжаешь сомневаться. За такие предложения хватаются обеими руками… ногами и зубами, — для красного словца добавила Дорис. Мэг немного расслабилась, и на ее губах появилась слабая улыбка. — Вот так-то лучше. Что ни говори, это самый отличный вариант из всех, какие могли нам подвернуться. Несколько дней мы будем просто отдыхать, без всяких перемещений по этой скалистой местности под палящими лучами беспощадного солнца. Тебя еще что-то беспокоит? Давай, Мэг, выкладывай, я готова к любым поворотам.

— Больше ничего.

— А ты не хочешь мне рассказать, о чем вчера спорила по телефону с Дейвом?

— Дорис! — укоризненно воскликнула Мэг.

— Я не подслушивала. Просто ты так громко разговаривала, что не услышать было нельзя. Так что Дейв хотел?

— Он волнуется за меня.

— Понятно. Замучили дурные предчувствия!

— Дорис, перестань!

— Просто я как вспомню, с каким нежеланием он тебя отпускал, просто зло берет. Он распоряжается тобой, словно вы… вы… — Дорис явно подбирала слова, а потом выпалила: — Как будто вы женаты!

— Я тебе сто раз говорила, что мы просто друзья и не собираемся жениться! — Мэг явно разозлилась, но Дорис ничуть не смутил резкий тон подруги.

— Мэг, пойми меня правильно, я не имею ничего против Дейва, просто мужчинам нельзя давать воли, иначе…

— Дорис!

— Хорошо, хорошо, молчу. Поговорим как-нибудь в другой раз. И вообще, что с тобой сегодня происходит? Ты нервничаешь из-за ничего не значащих пустяков. Какая муха тебя укусила?

— Цеце… — ехидно ответила Мэг.

Дорис с мученическим видом покачала головой и даже для большего эффекта закатила глаза, как бы говоря «за что мне это?», но Мэг давным-давно были знакомы все уловки подруги. Поэтому мимику Дорис она оставила без внимания.

— Ладно, давай спускаться с этой горы. Не будем заставлять Елену ждать нас.

— Вот это другой разговор!

Дорис победно улыбнулась и зашагала по едва заметной тропинке. Мэг вздохнула и поплелась следом. Ветер теребил подол ее легкого платья, обвивая стройные ноги, и взметывал пряди волос очень редкого платинового оттенка, которые Мэг холила и лелеяла. Она несколько раз раздраженно смахнула волосы с лица, а потом, немного подумав, стянула резинкой в конский хвост. Красоты в этой прическе, конечно, никакой, зато шее стало гораздо прохладнее.

— Мэг, что ты там застряла?

— Уже иду…

Мэг догнала ушедшую вперед подругу, и они пошли рядом.

— Как у тебя дела с твоим боссом? Этот засранец оставил свои домогательства?

— Дорис! — укоризненно воскликнула Мэг. — Что ты говоришь?!

— Скажи мне, дорогая, чем ты возмущена больше: тем, что я опять лезу не в свое дело, или тем, что тебе не хочется об этом говорить?

— Тем, что ничего подобного и в помине нет! Макс лучший из боссов, с которым мне доводилось работать, у нас прекрасные дружеские отношения, а ты вечно все переворачиваешь с ног на голову! А еще тем, что ты не должна позволять себе подобных высказываний. Я думала, что работа в «Галерее» хоть немного образумит тебя, но я ошибалась…

— Все еще борешься за чистоту моей речи? Ты, конечно, права и я не должна так говорить! — Дорис скривилась в абсолютно притворном отчаянии. — При таких родителях, как у меня, и при моей работе я вообще должна изъясняться только на правильном до тошноты английском языке…

Мэг невольно улыбнулась этим словам, потому что Дорис на ее памяти — а знакомы они были с пяти лет! — никогда не изъяснялась на классическом английском языке. Она предпочитала стиль общения, который приводил в ужас ее родителей, посвятивших себя филологии. Сама Дорис объясняла сей парадокс тем, что в ней заговорила кровь прапрапрапрадедушки, который был пиратом.

— Но ты должна признать, Мэг, что я все-таки права и он действительно клеится к тебе. Я это видела собственными глазами!

— Ox!.. — Этот вздох лучше тысячи слов сказал о состоянии Мэг. Еще чуть-чуть, и она с ума сойдет от чрезмерной болтливости подруги. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Например, о погоде!

В ответ на эту просьбу Дорис возмущенно фыркнула. Как можно обсуждать какую-то погоду, если полно других, гораздо более интересных и животрепещущих тем? Тем более что погода в это время года в Греции совершенно не меняется. День ото дня одно и то же: безоблачное небо, сияющее солнце и жара под сорок градусов по Цельсию к полудню…

— Сегодня обещали дождь, — сделала Мэг еще одну попытку.

— Да ну? Похоже, синоптики здорово перегрелись, и их понемногу начинает глючить. Посмотри на небо, Мэг!

Дорис в театральном жесте воздела руки к безоблачному небу, а потом очертила ладонями широкую дугу, словно приглашая невидимых зрителей разделить ее скептицизм.

— Зачем мне смотреть, если я слушала прогноз погоды! И… О, Дорис, без четверти двенадцать, мы уже опаздываем!

— Ты права, мы блуждали по этим скалам слишком долго. А я еще надеялась перекусить в каком-нибудь маленьком кафе… Есть хочется просто ужасно!

Есть? На такой жаре? Мэг невольно скривилась. Она бы лучше выпила холодной воды. Не меньше двух пинт… Нет, три пинты ледяной воды, потом а залезла бы в прохладную ванну… Ей следовало отправиться в отпуск в Арктику! Или, на худой конец, в Лапландию, к северным оленям. Жила бы себе в маленькой спокойной деревушке, и никому бы в голову не пришло тащить ее по такой жаре на прогулку между доисторических валунов и искривленных временем и природными катаклизмами чахлых деревьев!

Дорис шла впереди, спеша добраться до небольшой деревушки у подножия горы, где их должна была дожидаться Елена.

Елена появилась в «Галерее Витерсби», где работала Дорис, около месяца назад в качестве художественного консультанта. Смуглая красавица с волосами чернее чем южная ночь сразу очаровала немногочисленных коллег, а Дорис в особенности. Девушки очень быстро сдружились, а Дорис была в таком восторге от новой знакомой, что прожужжала Мэг все уши. Мэг на правах старой, «проверенной» подруги благоразумно помалкивала, воздерживаясь от критических замечаний, испытывая смутное недовольство сродни ревности. Она вполне отдавала себе отчет в том, что, погрузившись в свои беды и проблемы, стала уделять Дорис гораздо меньше внимания, а кому понравится явное игнорирование и откровенное стремление к одиночеству?!

Мэг поглядела вслед Дорис, которая успела удалиться уже на значительное расстояние. Ее ладную тонкую фигурку то и дело скрывали кусты, росшие по обеим сторонам тропинки. Походка Дорис была легкой и упругой — летящей, рыжие волосы развевались от быстрой ходьбы, и Мэг порой казалось, что подруга стремительно летит, едва касаясь поверхности земли. Сама Мэг не чувствовала даже толики подобной легкости. Она оказалась совсем не готова к стоящей в Греции жаре, сухому горячему ветру и перегрузкам, которые устроила ей Дорис, стремясь показать и рассказать все, о чем она вычитала в туристическом путеводителе. Хорошо, что три дня, которые Дорис отвела на все эти экскурсии, сегодня истекали. Новым пунктом программы был отдых в доме Елены, которая, собственно, и соблазнила Дорис на отдых в Греции. Дорис без колебаний приняла это заманчивое предложение и была в восторге от щедрости Елены. Подумать только — две недели заниматься «ничегонеделаньем» в самых комфортных для отдыха условиях!.. Мечта!

Но Мэг не разделяла восторгов подруги. Масла в огонь добавил и скептицизм Дейва. Он самым подробным образом расписал все прелести климата июльской Греции, предостерег от принятия предложения от малознакомого человека, а напоследок сказал, что Мэг не готова к этому путешествию. Но все эти аргументы отступили на второй план, стоило лишь разгореться очередному газетному скандалу. В конце концов даже Дейв признал, что лучший вариант для Мэг — на время, пока не улягутся страсти, покинуть страну. И Мэг согласилась.

Мэг бросила рассеянный взгляд по сторонам, и открывшийся ее взору пейзаж — пологий склон, белые обломки скал, кусты и деревушка у подножия горы — вдруг до боли напомнил ей одну из лучших картин Дейва. Мэг приостановилась, сдерживая поток эмоций, готовых захлестнуть ее с головой, и закусила губу. За последние три месяца Дейву не удалось создать ничего стоящего, и в этом была огромная часть ее, Мэг, вины. Дейв со свойственными только ему тактом и деликатностью упрямо опровергал это утверждение, но здравомыслие Мэг не позволяло ей успокоиться этой иллюзией. В последние месяцы Дейв только и делал, что занимался ее проблемами, успокаивал, поддерживал и постоянно прикрывал со всех сторон. Она и не подозревала в нем такую силу воли, такую способность к сопереживанию, считая его созданием тонким и ненадежным, не от мира сего, хрупким и где-то даже инфантильным. Она ошибалась…

2

— Мэг, с тобой все в порядке? — Дорис остановилась, чтобы дождаться запыхавшуюся от быстрого темпа Мэг.

— Да, я немного задумалась…

— И, кажется, я знаю о чем. Хватит предаваться меланхолии, Мэг! Вот увидишь, все пройдет прекрасно! У нас же отпуск, и мы должны им насладиться в полной мере.

Деревушка у подножия горы казалась совершенно пустой, словно все жители неожиданно покинули привычное место обитания. Лишь покачивались ветви олив, нехотя шевеля листочками от дуновения едва заметного ветерка.

— Где нас должны встречать? — осведомилась Мэг, вытирая бумажной салфеткой лоб.

— Елена сказала, чтобы мы ждали ее на главной площади. Это, должно быть, в центре селения.

— Знать бы, где он, этот центр.

— Все улицы должны вести туда, как все дороги — в Рим! — оптимистично провозгласила Дорис. И оказалась права.

Вскоре подруги вышли на сонную площадь и растерянно огляделись. Она была пустынна, только огромная муха сонно жужжала в тени чахлого кустика.

— Ну и где обещанный транспорт? — полюбопытствовала Мэг.

— Послушай, прояви хоть немного терпения! Очень скоро она будет здесь!

— Может, нам следует позвонить и еще раз все уточнить? — осторожно посоветовала Мэг.

Позвонить… — Дорис тут же извлекла из рюкзачка телефон, взглянула на табло и тут же бросила его назад. — Ничего не получится, — со вздохом сказала она. — Мой «мобильник» выдает только беспомощный писк и надпись «поиск сети». В этой глухомани наверняка нет ни одной вышки, так что надежды дозвониться до Елены нет! — трагическим голосом возвестила она напоследок.

— Надежда есть всегда, — спокойно заметила Мэг. — Видишь, висит знак стоянки такси, а вон и телефон-автомат. Так что в случае осложнений мы вызовем такси и отправимся в наш отель.

— Хорошо, — неохотно пробурчала Дорис, — но сначала мы немного подождем.

Мэг пожала плечами, соглашаясь. Наслушавшись красочных рассказов Елены, Дорис просто заболела идеей отдохнуть пару недель в настоящем греческом доме, попробовать местные домашние — а не ресторанные! — блюда и познакомиться с бытом простых греков.

Чтобы хоть как-то облегчить ожидание, девушки подошли к белой стене, надеясь найти прохладу. Увы, даже разросшийся плющ с пышной темно-зеленой листвой почти не давал тени. Минут на десять их окутала знойная тишина маленького городка, нарушаемая только звоном надоедливой, ополоумевшей от жары мухи.

— Эх, и угораздило тебя надеть этот балахон! — неожиданно раздраженно выпалила Дорис. — Топик и шорты — лучшая одежда для этого климата!

— Я бы сразу обгорела на солнце, — ровно сказала Мэг, глядя в сторону.

— А для чего, скажи на милость, я накупила столько кремов?

Иногда — вот как сейчас! — Дорис становилась просто невыносимой в своих стараниях переделать Мэг на свой лад.

— Не знаю… — так же спокойно ответствовала Мэг, уверенная в том, что сейчас ей предстоит выслушать новую тираду, полную раздражения или даже сарказма.

Она в очередной раз подумала о далекой Лапландии, северных оленях и маленьком бревенчатом домике в глухой деревушке. Однако продолжения не последовало, потому что внимание Дорис сосредоточилось на невнятном тарахтении мотора, с каждой минутой становящемся все громче и громче.

— Ну вот, кажется, это она! — встрепенулась Дорис и, облегченно вздохнув, оторвалась от стены, вынырнув из островка скудной тени в пекло прогретой солнцем площади.

Мэг тут же присоединилась к ней, прислушиваясь к приближающимся звукам неизвестного средства передвижения.

— Не очень-то похоже на работающий двигатель машины, — усомнилась Мэг, и тут же ее предположение получило подтверждение.

На площадь вылетел парнишка, восседающий на разбитом мотороллере. Он затормозил и осмотрелся. Мэг взглянула на разочарованное лицо подруги и не сдержала усмешки. Хорошо, что Дорис этого не заметила. Недовольно поджав губы, она снова направилась к стене, уже не надеясь найти прохладу под нависающими ветвями ползущих по стене веток, но стремясь хотя бы обрести опору.

Мэг бросила последний взгляд на подростка, совершенно сумасшедшим образом газующего изо всех, наверное, последних сил своего разбитого мотороллера, и отправилась вслед за Дорис. Вдруг ей показалось, что звук за спиной резко усилился, и она быстро обернулась. Мальчишка на своем средстве передвижениям мчался через площадь прямо на них. Мэг только и успела испуганно вскрикнуть, отшатнуться и слегка толкнуть в спину Дорис. Но этого оказалось недостаточно. Мальчишка пронесся ураганом, и Мэг едва успела уловить по-змеиному стремительное и гибкое движение руки мальчишки. Только секундой позже она поняла, что их рюкзачок, до этого благополучно пристроенный на плече Дорис, теперь болтается в руке мотоциклиста. Мальчишка что-то победно выкрикнул и моментально скрылся в боковой улочке. Все действо заняло не более нескольких секунд, и еще столько же девушки стояли с раскрытыми ртами в возмущении, негодовании и недоверии, что это произошло так быстро и с ними. Еще через секунду до Мэг дошло, что их потеря воистину катастрофична. И дело было не в деньгах, которые они брали на мелкие расходы и сувениры. В рюкзаке были их документы, которые Дорис зачем-то вечно таскала с собой.

— О черт! — завопила Дорис так громко и гневно, что Мэг едва не подпрыгнула, — проклятый ублюдок, как он посмел!..

С этими словами она бросилась вдогонку за удачливым вором. Мэг мешкала всего секунду, но, добежав до поворота, почти налетела на Дорис, которая, в негодовании уперев руки в бока, изрыгала самые невероятные и замысловатые ругательства.

— Дорис, наверное, нужно сообщить в полицию, — робко прервала ее излияния Мэг.

— В этой задрипанной деревне нет никакого полицейского участка! Здесь вообще ничего нет! Цивилизация Греции одна из древнейших, но, похоже, навеки застряла на каком-то доисторическом уровне какого-то века до нашей эры! С тех самых пор жизнь замерла на одном уровне и никак не хочет двигаться вперед! — На этой драматической ноте Дорис потрясла кулачком.

Лицо у нее было таким решительным, а тон — категоричным, словно девушка тут же решила перевернуть все мироустройство Греции. Революция в чистом виде! Когда поток негодования истощился, Дорис завершила свою емкую речь таким заковыристым выражением — пожеланием маленькому воришке и его ближайшим родственникам, что Мэг, уже давно привыкшая к высказываниям Дорис, невольно вспыхнула, хотя ханжой вовсе не была.

— Ладно, Дорис, все равно теперь ничего не поделаешь. Он давно уже удрал.

— Конечно, удрал! Денег там кот наплакал, но в случае чего — как мы заплатим таксисту?! А документы?!

— Обратимся в посольство. Хватит причитать! Пошли.

Мэг повлекла Дорис обратно, и в этот момент девушки снова услышали тарахтение мотора.

— Это опять он! — воскликнула Дорис, бросаясь на звук. — Ну я ему сейчас покажу!..

Бросившись вперед, Дорис едва не попала под выруливший из боковой улочки автомобиль. На ее счастье, машина двигалась очень медленно, и водитель сразу же затормозил.

— Дорис, с тобой все в порядке? — Мэг запоздало бросилась к подруге, окаменевшей от неожиданности.

В паре дюймов от Дорис находился бампер старенького джипа. Из всех выходок Дорис эта была самой сумасшедшей. Мэг почувствовала, что закипает. Еще пара секунд — и она взорвется.

— Дорис!!!

Но возмущению Мэг не суждено было излиться на голову подверженной слишком частым сменам крайних эмоций Дорис. Потому что дверца джипа распахнулась и оттуда выпорхнула смуглая красавица, в которой девушки не сразу признали Елену.

— Дорис, дорогая, ты решила покончить жизнь самоубийством? — поинтересовалась она.

— Немудрено, я потеряла надежду увидеть тебя, Елена!

Елена гортанно рассмеялась.

— Я тоже скучала. Привет, Мэг. Как дела?

— Отлично. — Мэг кивнула и улыбнулась.

— Прошу прощения за опоздание. В самый последний момент у меня возникли проблемы. Я попыталась вас предупредить, но телефон Дорис не отвечал. Но что же вы стоите? Скорее садитесь в машину.

Дорис поняла, что судьба дает ей шанс ускользнуть от потока справедливых упреков, который вот-вот должен был обрушиться из уст Мэг на ее голову. Она быстро уселась в машину. Позже Мэг все равно отчитает ее, но, по крайней мере, она немного успокоится и ее гнев будет не так ужасен…

Мэг забралась на заднее сиденье рядом с Дорис, бросив на подругу испепеляющий взгляд, но Дорис сделала вид, что смотрит в окно. Елена вспорхнула на место водителя, и машина тронулась.

— Дорис, что-то случилось?

Мэг заметила, что Елена рассматривает их в зеркале заднего вида.

— Нас только что ограбили, причем сделали это так быстро и ловко, что это ограбление могло оказать честь — в переносном, конечно, смысле! — какому-нибудь воришке с улиц Неаполя! — тут же запальчиво отозвалась Дорис.

— Что украли, деньги?

— Денег там было немного. Документы, — хмуро сказала Дорис.

— Не беспокойся, Дорис, мы это все быстро уладим, — пообещала Елена.

Мы переживали о том, как сможем добраться до отеля в случае… э-э-э… осложнений. Мне кажется, что ваши таксисты не стали бы предоставлять нам кредит. Тем более что уговорить человека открыть нам кредит, пользуясь лишь скудным набором фраз из разговорника, довольно сложно. А из-за отсутствия карманов на летней одежде мы даже мелочь положили в кармашек рюкзачка!..

— Теперь вам не о чем беспокоиться, — заявила Елена, — все проблемы я беру на себя.

Настроение Дорис тут же улучшилось, потому что не было для ее сердца милее услышать, что кто-то берется уладить все проблемы. Она даже победно взглянула на Мэг, словно предлагая ей оценить уверенность Елены в ее способностях решать чужие проблемы и восхититься этим редким и очень, очень приятным качеством новой подруги.

3

Минут десять они молчали. Машина свернула с наезженной дороги на едва заметную грунтовую и, натужно ворча, потащилась в гору. Мэг рассеянно отметила, что этой дорогой пользуются нечасто, потому что следы колес были едва заметны и колеи поросли чахлой травой. Мэг здорово устала и мечтала о прохладном душе и уединенной комнате. И еще она подумала о Дейве. Как он там справляется с назойливыми папарацци, жадными до сенсаций? Дейв обещал все уладить, как только что пообещала Елена, и она малодушно согласилась и даже подобно Дорис обрадовалась. Мэг бросила его одного, а сама предпочла спасаться бегством от проклятой желтой прессы…

Мэг вздохнула. Дейв сказал, что это лучший выход. Но ей все равно придется вернуться и столкнуться с действительностью. Может, к тому времени у нее появятся силы и мужество, чтобы преодолеть страх и неуверенность… И свою боль от потери Рэя…

— Мэг, с тобой все в порядке?

— Да, я просто немного устала. — Мэг посмотрела в отраженные в зеркале заднего обзора глаза Елены.

— Как Дейв?

— Дейв? — растерянно переспросила Мэг и тут же вспомнила, что Дорис не могла посвятить Елену в подробности нового скандала.

Елены не было в Лондоне, когда это случилось. Она находилась по делам в Италии, консультируя какой-то музей, и встретиться для совместного проведения отпуска они должны были только сегодня, на старой пыльной площади деревушки, застрявшей в другом тысячелетии.

— Когда мы уезжали, с ним было все в порядке, — выдавила Мэг, понимая, что, как только они окажутся в доме Елены — ну или чуть позже, — Дорис тут же посвятит новую подругу во все подробности. Это называлось «поставить в известность».

— Я рада. — В ровном голосе Елены Мэг почему-то послышалась насмешка. — Дейв приятный молодой человек, мне он очень нравится.

Дейв не может не нравиться. Особенно после того, как его узнают поближе, подумала Мэг.

Она познакомилась с Дэвидом на одной из выставок молодых, но подающих большие надежды художников. Хозяйка «Галереи Витерсби», старушка преклонных лет, миссис Мадлен Скотт-Витерсби, рано потерявшая мужа и много лет находившая утешение только в своем детище, созданном собственными руками (и, конечно, с помощью состояния покойного супруга, ибо невозможно содержать галерею почти в центре Лондона только на деньги от продажи картин!), питала слабость к молодым художникам. Она называла это «открытием талантов» и устраивала подобные выставки довольно часто. Ей льстила роль мецената и патронессы «молодых и приятных мальчиков», которые — очень часто — приносили большие дивиденды.

Итак, Дорис принесла пригласительный билет, строго сказав Мэг, что сидеть в очередной выходной дома — это не просто занудство, а настоящее преступление. Лучше посвятить день культурной программе. А потом они вместе прогуляются по магазинам… Мэг совершенно точно знала, что все это действо Дорис затеяла как раз из-за последнего пункта в программе — прогулки по магазинам и неторопливого разговора в маленьком уютном ресторанчике за чашечкой кофе. Говорить, конечно, будет Дорис, а Мэг останется только выслушивать подробности очередного быстротечного романа подруги, сопереживать, соглашаться, что этот последний оказался «вовсе не тем, на что рассчитывала Дорис», и подбадривать, что в следующий раз ей обязательно повезет. Дорис всегда была в поиске, рассчитывая со временем заарканить «принца» с миллионным состоянием. Конечно, какой же принц без миллионного состояния?! И заверять, что настойчивость и поиски, конечно, вскорости дадут свои плоды. Ведь говорят же: кто ищет, тот всегда найдет!

Впрочем, вынужденное молчание Мэг, перемежаемое покорным поддакиванием, объяснялось тем, что ей самой в этой области было совершенно нечем похвастаться. Потому что всю ее жизнь занимала работа. Заводить какие-то далеко идущие отношения с коллегами она не испытывала желания, а на новые знакомства, коротая время у телевизора или с книгой на коленях в любимом кресле, не очень-то приходится рассчитывать. Если только со случайным коммивояжером, постучавшим в ее дверь в надежде всучить доверчивому домоседу какой-нибудь неходовой товар! Можно было почаще «выходить в свет», посещая вечеринки многочисленных знакомых или просто бывая на дискотеках или других увеселительных мероприятиях, но Мэг не просто не верила во встречу с тем, который единственный и на всю жизнь. Она панически боялась «вляпаться в краткосрочное постельное знакомство» — как это называла Дорис. К тому же от больших компаний и громкой музыки у нее начинала болеть голова. Вот такой замкнутый круг!

Словом, Мэг решила, что она и в самом деле засиделась дома. К тому же они не встречались уже — подумать только! — две недели, и подругу наверняка уже распирает от всевозможных подробностей и эмоций. И Мэг согласилась. Она пришла, когда основная часть публики уже отправилась восвояси и до закрытия галереи оставалось не так много времени. Мэг задумчиво бродила по помещению, превращенному множеством перегородок в своеобразный лабиринт, и это ей нравилось. Мэг знала, что дизайн очередной выставки — это как раз то, чем занимается Дорис, и ей импонировала задумка подруги. Картины, подсвеченные особым образом, воспринимались совершенно иначе, нежели при обычном освещении. Мэг переходила из одного узкого зала в другой, некоторые полотна привлекали ее внимание, мимо других она проходила, едва скользнув взглядом, — авангардизм она категорически не воспринимала! — но только у одного полотна надолго застыла, потрясенная яркостью, сочностью и какой-то… фантастичностью изображенного пейзажа.

— Вам нравится? — Мэг и не заметила, что к ней подошел молодой человек.

Мэг оглянулась, бегло улыбнулась и кивнула.

— Очень. Выбор красок поистине удивительный.

— Они слишком ярки. Вы не находите?

— Да… может быть… Вы знаете, я не такой уж знаток, — вновь улыбнувшись, призналась она, — но мне очень нравится. Она прекрасна!

— Я бы мог показать вам и другие картины этого автора. Пойдемте?

Мэг снова кивнула и направилась за ним: ей просто не терпелось увидеть другие картины.

— Я Дейв Харт, — представился молодой человек.

— Мэг Паркер.

— Замечательное имя — Мэг.

Она так же отстраненно и бегло улыбнулась и получила в ответ широкую, приветливую улыбку.

Дейв подвел ее к нескольким картинам, замыкавшим экспозицию, и она безошибочно определила тот же стиль. Мэг наклонилась, чтобы разглядеть подпись художника, медленно выпрямилась и вопросительно посмотрела на Дейва.

— Это ваши картины? — спросила она, невольно пристально разглядывая стоящего перед ней мужчину.

На вид ему было лет двадцать пять. Высокий, худой, даже хрупкий, и у него оказались красивые руки с длинными пальцами, как у скрипача. Привлекательному лицу Дэвида, худому и бледному, словно оно никогда не знало солнца, придавали какую-то болезненную загадочность обведенные синими кругами усталости серо-зеленые глаза, смотревшие спокойно и внимательно. Мэг отметила высокий лоб, идеально вылепленные скулы, тонкие, даже нервные губы. Длинные темные волосы, в живописном беспорядке падающие на плечи, нисколько не портили впечатление, а, наоборот, подчеркивали его привлекательность и одухотворенность, Мэг не почувствовала в Дейве ни наигранности, ни нарочитости. Он не играл роль, он просто был самим собой, и она расслабилась.

— Да, — просто ответил он, продолжая изучать ее.

От его пристального взгляда Мэг немного смутилась и, чтобы прийти в себя, стала смотреть на картины. Только сейчас она заметила на них небольшие картонные таблички «Продано».

— Что вы думаете об этих картинах?

— Я думаю, что это говорит лучше всяких слов. — Она указала на таблички.

Он усмехнулся.

— Наверное, вы правы. Мэг, можно пригласить вас на чашечку кофе? Здесь недалеко есть очень уютный ресторанчик, я люблю там бывать.

— Но я не могу… — Она почему-то испугалась.

Наверное, потому, что она очень давно не принимала ничьих приглашений. Особенно молодых, красивых и, несомненно, талантливых художников.

— Я вас прошу… прошу составить мне компанию и отметить мой сегодняшний успех.

Он опять тепло улыбнулся, и Мэг неожиданно согласилась.

— Только я не могу слишком долго, — пробормотала она.

— У вас свидание? — мягко поинтересовался он.

— Да… То есть нет… У меня встреча с подругой. Дорис Крюсон, она здесь работает.

Улыбка Дейва осталось прежней, но в глазах что-то мелькнуло.

— Скажите ей, где вас найти, и позже она присоединится.

Мэг это показалось наилучшим выходом. Однако позже, когда Дорис действительно присоединилась к ним, Мэг об этом пожалела. Ее удивила первоначальная реакция Дорис — наигранная веселость, скрывающая напряжение и недовольство. Дорис играла роль просто отлично, и, не знай ее Мэг так хорошо, она вполне могла бы попасться на удочку. Больше всего Мэг поразило, что Дейв тоже мгновенно почувствовал фальшь. На его губах появилась странная, едва заметная улыбка, а потом он извинился и быстро откланялся, пригласив напоследок Мэг посетить его мастерскую.

— Когда ты его успела заарканить? — после «отступления» Дэвида поинтересовалась Дорис. Она откинулась на спинку стула и закурила тонкую коричневую сигарету.

Мэг неожиданно разозлилась. В конце концов, если она слишком редко ходит на свидания, это вовсе не означает, что она считает себя старой девой и решила поставить крест на личной жизни. Ей всего двадцать шесть, она пусть и не красавица, но достаточно привлекательна, чтобы на нее обращали внимание мужчины.

— Я никого не заарканивала, Дорис. Мы просто познакомились на выставке, и Дейв пригласил меня на чашечку кофе.

— Я не имею ничего против, — тут же сбавила обороты Дорис. — Я просто беспокоюсь за тебя.

— Позволь мне самой побеспокоиться о себе, я уже не маленькая.

— Поступай как знаешь. — Дорис выдохнула облачко дыма, растаявшего в воздухе, и ткнула не-докуренную сигарету в пепельницу. — Знаешь, я сегодня чертовски устала… Давай отложим поход по магазинам.

— Хорошо.

Мэг отчетливо поняла, что их совместные планы на этот вечер провалились именно из-за того, что она была с Дейвом. Это означало только одно: по странному стечению обстоятельств именно Дейва Дорис наметила себе в качестве очередной жертвы, а она, Мэг, умудрилась все испортить. Мэг охватило раздражение: она вовсе не чувствовала вины, которую молчаливо возложила на нее Дорис. Прощание подруг было достаточно прохладным и быстрым, а Дорис не звонила целых пять дней…

— Елена, еще далеко? Кажется, я вижу впереди какую-то деревню… — прервал размышления Мэг голос Дорис, и она встрепенулась.

— Это не деревня, это и есть мой дом.

Джип, раздраженно рыкнув напоследок, выполз на выложенную светлыми плитами небольшую площадку перед «простым греческим домом» Елены. То, что Дорис приняла за целую деревню, оказалось одним-единственным строением. Дом окружала высокая каменная стена, а сам он едва угадывался в зелени роскошного сада.

— Какой большой, — пробормотала Мэг, вновь испытывая уже ставшее привычным чувство тревоги и дискомфорта.

— Сюрприз! — чересчур жизнерадостно провозгласила Елена. — Дорис, выбирайтесь и идите вдоль стены до калитки, проходите в дом. Я достану из багажника вещи и догоню вас.

Елена указала девушкам направление, а сама открыла багажник. Подруги послушно направились вдоль высокой белой стены, увитой темно-зеленым плющом.

— Вряд ли можно назвать этот дворец «простым греческим домом», — сказала Мэг в спину Дорис.

— Хватит бурчать, Мэг.

— Он слишком большой! Откуда у Елены средства, чтобы купить подобную недвижимость в чужой стране? Я уж не говорю о содержании этого дома.

— Тебе обязательно нужно докопаться до сути! Господи, как я устала от твоей подозрительности! Признаю, что в последние месяцы тебе приходилось несладко, но не стоит всех и каждого подозревать в самых страшных вещах!

Мэг не нашлась, что возразить. От этой отповеди ей на глаза навернулись слезы.

— Ладно, Мэг, извини, я была резка. Просто успокойся и постарайся больше не думать об этом. А вот и калитка!

Дорис потянула за изящную медную ручку, и кованая металлическая калитка легко и бесшумно подалась. Дорис шагнула на аккуратную дорожку и оглянулась на медлившую Мэг.

— Что еще, дорогая? Чего ты на этот раз испугалась? — почти ласково спросила она.

— Давай подождем Елену. Ты ведь не знаешь наверняка, что здесь написано! — Мэг ткнула пальцем в висевшую на калитке табличку, где было что-то написано по-гречески. — Может, на территории есть собаки!

— О господи, дай мне сил! Думаешь, что Елена не предупредила бы нас?!

Дорис отвернулась и демонстративно зашагала вперед, а Мэг все медлила. Мгновения утекали в бесконечность, и Мэг чувствовала себя так, словно стоит на краю пропасти и вот-вот ее жизнь непоправимо изменится! Она сделала маленький шаг. Потом еще один, а потом почти бегом бросилась догонять Дорис.

— Не злись, Дорис, мне просто не по себе.

Дорис остановилась в тени огромной оливы и, помедлив, повернулась к Мэг лицом.

— Извини, я не хотела срывать на тебе злость. Просто эта жара… Я ведь понимаю, как тебе сейчас нелегко, но иногда меня заносит. Я знаю, что со мной бывает трудно.

— Все хорошо. — Мэг тут же смягчилась. — Ты моя подруга и этим все сказано.

— Эй!

Девушки невольно вздрогнули и резко повернулись на звук мужского голоса. Они и не заметили, что к ним приблизился мужчина. Он был невысокий, но очень массивный: с широкими плечами, бочкообразным торсом, толстой шеей и черными вьющимися, коротко подстриженными волосами. На его лице, широком и скуластом, выделялись большой нос и тяжелая нижняя челюсть, а пронзительные и цепкие глаза казались слишком маленькими и глубоко посаженными. Кустистые черные брови нависали над этими маленькими острыми глазками, как карнизы. Типичный портрет неандертальца!

Боже мой, кажется, сейчас он выхватит из-за спины здоровую дубинку, хрястнет нас с Дорис по голове и утащит на съедение в свою пещеру! — пронеслось в голове у Мэг.

«Неандерталец» сделал шаг вперед и заступил девушкам дорогу — так солдат прикрывает собственным телом амбразуру. Никакой дубины у него, конечно, не оказалось, но его брови сурово насупились (что уже не предвещало ничего хорошего!), а челюсть еще больше выдвинулась вперед. Теперь он напоминал быка с испанской корриды!

— Извините, мы приглашены… — робко начала Дорис.

Ее голос казался слишком тонким и слабым для такой смелой и самонадеянной особы. Наверное, внешность этого человека произвела на нее неизгладимое впечатление. К чести Дорис, немного прокашлявшись, она продолжила гораздо тверже и смелее. Видно, считала, что правда на ее стороне. Впрочем, Мэг уже стала испытывать по этому поводу самые серьезные опасения.

— Нас пригласила сеньора Елена. — Дорис резко повернулась к Мэг и спросила быстрым шепотом: — Я ведь верно сказала, это принятое у них обращение? — И тут же, не дождавшись ответа Мэг, снова повернулась к воинственно настроенному греку. — Не позволите ли нам пройти?

Он что-то быстро залопотал, а потом, видя недоумение на их лицах, замолчал, еще больше нахмурился и, наконец, воскликнул:

— Охи! — сопроводив это энергичным кивком, интенсивным взмахом руки куда-то за спины подруг.

И… пошел прочь!

Подобный поступок ввергнул незадачливых путешественниц в еще большее недоумение.

— Как ты думаешь, что он сказал? — задумчиво проговорила Дорис, изучая спину уходящего мужчины. И тут же сама ответила: — Мне кажется, он пригласил нас следовать за собой. Он же кивнул, верно? И вообще, разве мужчина может противостоять обаянию столь приятной особы? — Она самодовольно ухмыльнулась. — Пошли, Мэг!

Мужчина уже скрылся за деревьями, и девушки поспешили следом. Но стоило им сделать несколько шагов, как он снова выскочил словно из-под земли. Его появление было таким неожиданным, что Мэг едва не врезалась в него, а Дорис едва не приземлилась на ухоженную клумбу. Лицо мужчины стало красным и злым. Он грозно сверкнул глазами — еще более грозно, чем в первый раз! — и снова стал что-то быстро и раздраженно говорить, тесня девушек к калитке. Мэг почувствовала, как рука Дорис до боли сжала ее ладонь, и эта боль привела ее в чувство. Сообразив, что они все поняли неправильно, она потащила Дорис за собой, подальше от разъяренного мужчины.

— Дорис, по-моему, мы поняли его неправильно. И Елена что-то напутала!

— Нас пригласили, — все еще отчаянно лепетала ему Дорис, но толстяк упрямо наступал, тесня их назад, за пределы высокой белой стены. — Черт побери!..

— Охи! — рявкнул грек напоследок, снова махнув рукой в направлении расстилавшейся за калиткой унылой, почти выжженной солнцем местности.

. Мэг поняла, что чувствовали Адам и Ева, когда их изгоняли из садов Эдема. На сей раз угрожающе произнесенное слово не вызывало ни малейших сомнений в том, что им отказано окончательно и обжалованию приговор не подлежит. Мужчина наблюдал их отступление. Мэг еще раз дернула подругу за руку, и Дорис нехотя повиновалась, ворча что-то про «грубых животных, свиней» и всякую прочую «живность».

— Мы вломились на чужую территорию! Это вовсе не дом Елены! Елена что-то напутала, или напутали мы. Придется нести ответственность по всей строгости суровых греческих законов!

— Но она привезла нас сюда, а других домов в округе нет!

Не успела Дорис произнести эту фразу, как девушки едва не столкнулись с Еленой, входящей в калитку.

— Что случилось?

— Нас не пускают.

— Кто?.. — Елена выглянула из-за плеча Дорис и тут же сердито сдвинула брови. — Ангелос! — резко бросила она и что-то быстро добавила.

Мэг почему-то не решилась оборачиваться. Ей стало не по себе от того, что Елена делает серьезный выговор могучему стражу. Противостояние мощного мужчины и хрупкой девушки, отчитывающей его, как провинившегося подростка, оказалось не в пользу первого. В ответ на слова Елены послышалось невнятное бурчание, потом звук удаляющихся шагов. Елена взглянула на лицо Мэг и улыбнулась. — Все в порядке, это всего лишь небольшое недоразумение. Проходите и чувствуйте себя как дома.

4

Дом вынырнул из темной зелени сада совершенно неожиданно, и Мэг невольно замедлила шаг. Он был роскошен и великолепен, казался стройным и легким, почти воздушным. Из-за высоких стен, окружающих участок по периметру, они смогли увидеть всего лишь небольшую часть крыши и стен, а сейчас особняк предстал перед ними во всем великолепии. Легкие арки удивленно вздымались, словно с недоумением рассматривая пришельцев, несколько высоких белых колонн у входа задумчиво увлекали взгляд в темную глубину и прохладу помещения. Не хватало крылатого льва у входа, но его место так кстати занял огромный, пышный и благоухающий куст плетистой розы, усыпанный огромными и ощутимо тяжелыми темно-бордовыми — почти черными — цветами.

— Проходите, «Несравненная» приветствует вас, — пригласила их гостеприимная хозяйка, поторопив завороженных открывшейся красотой подруг.

Только теперь Мэг осознала, что они с Дорис стоят перед входом как вкопанные, не в силах сделать хоть шаг.

— Что? — переспросила Мэг, уверенная, что ослышалась.

— Я назвала ее «Несравненной» — это имя очень подходит моей вилле. Оно выгравировано перед входом на табличке, вы не заметили?

— Конечно, заметили, но — увы! — в греческом мы не сильны, а Мэг даже предположила, что это предупреждение о злых собаках.

— Нет никаких собак. — Елена засмеялась и подтолкнула девушек к дверям.

— О, твой дом просто чудо, — пробормотала Дорис, очарованная убранством просторного холла. — Мне очень, очень нравится. Но ты могла бы предупредить…

— Тогда не получилось бы сюрприза! Сейчас я покажу вам ваши комнаты, вы отдохнете, примете душ, а позже мы будем обедать. Да, кстати, ваши вещи… Я думаю, нужно перевезти их сегодня, чтобы не платить лишние деньги за номера в отеле. Но вы так устали, — тут же добавила она, — что я беру все на себя.

— Елена, не стоит так беспокоиться, мы… — Мэг ужаснулась тому, сколько хлопот они доставили Елене, но не успела она закончить фразу, как Елена нетерпеливо взмахнула рукой.

— Не стоит переживать по пустякам, мне это совсем не трудно. К тому же о пропаже документов нужно сообщить как можно быстрее. Я заберу ваши вещи из отеля и заеду в посольство.

— Это очень мило с твоей стороны. Спасибо, — тут же встряла Дорис и толкнула Мэг в бок, чтобы она немедленно замолчала.

— Вот и хорошо. А теперь я покажу вам ваши комнаты.

Девушки последовали вслед за гостеприимной хозяйкой.

— Это гостевые комнаты, — сказала Елена, распахивая высокие двери двух соседствующих комнат. — К каждой примыкает своя ванная комната. Там вы найдете все, что вам нужно. Грязную одежду оставьте, Мария, моя экономка, все заберет и выстирает.

— Но… — растерянно начала Мэг.

— В ванной вы найдете халаты, думаю, на первое время этого будет достаточно, — Елена тонко улыбнулась, словно стараясь не задеть чувств Мэг, но при этом говорила достаточно твердо. — Потом мы будем обедать. Мария вас пригласит…

С этими словами она оставила подруг.

— Ну что ж, сделаем это, — пробормотала Дорис, входя в свою комнату.

Мэг не оставалось ничего другого, как последовать примеру подруги.

— Здесь все выглядит так, словно мы в храме богини Афродиты…

Дорис пожаловала в гости, едва Мэг успела принять душ. Дорис, как и Мэг, была в белом банном халате, и ее просто распирало от впечатлений, которыми она хотела немедленно поделиться с Мэг.

— Все очень богато и красиво. Просто сказка, — подавленно отозвалась Мэг. От этой роскоши и предусмотрительности хозяйки она чувствовала себя почти на грани дискомфорта.

— Никак не могу понять, ты обрадована или расстроена? — проронила Дорис, сидя в кресле и болтая ногой.

— Мне это кажется… удивительным. Я не ожидала ничего подобного.

— Я тоже, но ведь Елена сказала, что это был сюрприз!

Конечно. — Мэг принялась яростно вытирать волосы, чтобы скрыть выражение своего лица. — Дай бог, чтобы он был последним, — пробормотала она.

— Возьми фен, — посоветовала Дорис, делая вид, что не слышала последних слов Мэг. Она рассеянно огляделась и пожаловалась: — Я ужасно хочу есть. Мне кажется, что мы не ели целую вечность… Или даже две… вечности…

В дверь комнаты негромко постучали, и Дорис, тут же вскочив с кресла, подлетела к двери. На пороге материализовалась маленькая сухонькая старушка в черном платье с белыми манжетами и воротничком и в белом фартучке. Старушка была почти игрушечная, словно сошедшая с картинки в книжке сказок.

— Я — Мария. Хозяйка звать есть. В большой комната… там… — проговорила старушка на ломаном английском языке, немного смущенно и одновременно тепло улыбнулась и удалилась.

— О, наконец-то обещанный обед!.. — плотоядно застонала Дорис и бросилась к зеркалу посмотреть состояние своей прически.

— Думаешь, будет прилично показаться за ужином в этих халатах? — засомневалась Мэг, не меньше, а даже, может быть, больше Дорис озабоченная их внешним видом.

— Все равно другой одежды у нас пока нет, а свою пыльную блузку я ни за что не надену! Пошли, Мэг!

Дорис выскользнула в коридор. Мэг поплелась следом.

Слева была длинная и широкая галерея, справа — видна часть большого зала. Странно, что они совсем не запомнили расположение комнат, пока шли сюда. Наверное, находились под впечатлением размеров «простого греческого дома». Роскошный особняк казался совершенно пустым, такая в нем стояла тишина.

— Знать бы только, где эта пресловутая «большой комната»? — пробормотала Дорис себе под нос. — Кажется, нам туда…

Дорис не ошиблась. Они прошли по прохладному мраморному полу, немного робея и одновременно восхищаясь великолепной отделкой и довольно аскетичной, но явно очень дорогой мебелью, и оказались в огромном зале. Дорис, не удержавшись, изумленно присвистнула.

— Вот это да!.. — Она задрала голову, чтобы как следует рассмотреть лепнину на потолке, потом восхищенным взором обвела окружающую обстановку. — Снаружи он не выглядит таким огромным… Красота, правда? Здешние строители просто бросаются из крайности в крайность, то возводя прекрасные дворцы, то скатываясь до малюсеньких клетушек, которые и домами-то назвать нельзя.

— Каждый строит по средствам, Дорис, — одернула ее Мэг.

Дорис тем временем обнаружила накрытый стол и тут же бесцеремонно за него уселась. Мэг притулилась на краешке стула.

— О! Запахи такие вкусные, что у меня в животе урчит, — пробормотала Дорис, поднимая большую серебряную крышку и вдыхая аромат приготовленного блюда. — Великолепно… Похоже, Елена знает толк в гостеприимстве.

— Мне кажется, нужно подождать Елену… Дорис коротко хмыкнула.

— Не могу!

— Дорис, имей терпение! — Отобрав у нее крышку, Мэг водрузила ее на место. — Мы должны дождаться хозяйку.

Дорис нетерпеливо поёрзала на стуле, а потом покорно вздохнула, отчаявшись добраться до еды, и сложила руки на коленях, как маленькая девочка.

5

— …Примерно в двух милях от виллы берег моря. Нет ничего красивее, чем заходящее в море солнце. Вам обязательно нужно это увидеть. Скалы, залитые красными лучами закатного солнца, кажутся огромными живыми столбами огня. А волны набегают на песок, словно потоки лавы… Удивительное зрелище!

— Ты так здорово рассказываешь, что я просто не могу дождаться вечерней прогулки! — воскликнула Дорис.

— К сожалению, она состоится не сегодня. Мне нужно отлучиться на несколько часов. Заодно заеду в посольство и в ваш отель. А вы пока отдыхайте и набирайтесь сил.

— Ты уже продумала программу нашего отдыха, Елена? — весело спросила Дорис, предвкушая предстоящие развлечения.

— Конечно, я же обещала, что он станет для вас незабываемым. Пляжи, экзотические гроты, памятники культуры, посещение островов… В Греции столько возможностей для самых разнообразных видов отдыха, что даже у меня иногда голова кругом идет от обилия различных возможностей провести наш отпуск.

— Звучит очень заманчиво. Правда, Мэг?

— Конечно, — довольно вяло согласилась Мэг.

Елена рассмеялась.

— У Мэг такой усталый вид, что мне кажется, она может уснуть прямо за столом, а ты, Дорис, еще пытаешься от нее чего-то добиться.

Дорис обладает поистине неистощимой энергией, — с улыбкой сказала Мэг. — Эти три дня она только и делала, что водила меня по всевозможным достопримечательностям. Так что пока у меня только одно-единственное желание — прилечь и подремать несколько часов. Большое спасибо, Елена, обед был замечательный.

— Рада, что тебе понравилось. На ужин Мария готовит что-то особенное.

— У меня такое ощущение, что когда я вернусь домой, то уже не влезу ни в одно из моих платьев, — посетовала Дорис, вставая. — Я, пожалуй, тоже прилягу. Когда ты приедешь, Елена?

— Думаю, что успею к ужину.

Придя в комнату, Мэг легла на огромную кровать и потянулась всем телом. Это было замечательное ощущение: приятной сытости, прохлады белоснежных простыней, мягкости и сонливости. Именно об этом она мечтала последние два дня — ей хотелось просто покоя: подольше понежиться в постели утром, устроить себе послеобеденную сиесту и, главное, — никуда не бежать, не торопиться… Глаза стали слипаться, и Мэг буквально провалилась в сон.

Ей показалось, что она едва успела сомкнуть веки, как ее безжалостно стали трясти.

— Соня несчастная, хватит спать!

— Что такое? — промямлила Мэг и села, не открывая глаз. Ну конечно, это Дорис с новыми идеями!

— Ты пропустишь самое интересное!

— Нет, дорогая, самое интересное ты мне успела показать за три дня, в которые мы втиснули все наши экскурсии. А сейчас для меня нет ничего занимательнее моего сна, который по твоей милости я не успела досмотреть! — Мэг попыталась вновь принять горизонтальное положение и погрузиться в сон.

Но не тут-то было.

— Нет, хватит спать, Мэг. Вставай, мы отправляемся смотреть закат!

— Закат? А что, Елена уже вернулась? — Мэг приоткрыла один глаз.

Дорис была свежа и полна энергии.

— Еще нет. Но мы прекрасно доберемся и сами.

— Нет, нет и нет! Я больше никуда сегодня не собираюсь идти.

— Хватит ныть, подружка! — Дорис расхохоталась и стала стаскивать с Мэг простыню. — Вставай, мы не можем пропустить это зрелище.

Мэг изо всех сил ухватилась за край простыни, лихорадочно придумывая, какими еще аргументами можно попытаться заставить Дорис отказаться от этого безумия, но со сна в голову как нарочно ничего не приходило.

— Дорис, местность незнакомая, мы можем заблудиться. И потом, — уже увереннее продолжила Мэг, — если мы собираемся наблюдать закат, то к тому времени, как будем возвращаться, солнце сядет, и две мили нам придется идти в кромешной темноте. Ты об этом подумала?

— Ерунда, я отлично запоминаю дорогу и ориентируюсь на местности.

Из собственного печального опыта Мэг знала, что если Дорис что-то вбила себе в голову, то попытки переубедить подругу обречены на провал.

— Но наша одежда!.. — выдвинула последний аргумент Мэг, еще надеясь на чудо.

— Наша одежда уже выстирана и отглажена. Сервис здесь выше всяких похвал. Так что одевайся, я зайду за тобой через десять минут!

— Но…

— И ни минутой больше! — С этими словами Дорис исчезла.

Мэг потерла лицо ладонями. Ох уж эта Дорис, она ее точно доконает! Оглядевшись, Мэг увидела свое платье. Чистое и отглаженное, оно было аккуратно разложено на стуле. Делать нечего, надо вставать, потому что если Дорис дала ей десять минут, то по истечении вышеозначенного времени она появится снова и вытащит Мэг из комнаты и погонит смотреть закат. Даже если для этого ей придется применить силу! Мэг оделась и причесалась.

— Ты готова, дорогая? — Дорис заглянула в комнату и расцвела в улыбке. — Вот это другое дело. Ты замечательно выглядишь!

— Неужели? — пробурчала Мэг и услышала в ответ серебристый смех Дорис.

По мнению самой Мэг, вид у нее все еще был замученный.

— Ты действительно знаешь, куда идти? — поинтересовалась Мэг, когда они вышли за калитку.

— Конечно. Нужно все время идти на юго-запад, то есть так, чтобы солнце было от нас наискосок справа. Глупышка, это же азы географии. Поверь, я знаю, что делаю…

Мэг не нашлась, что возразить.

Наступающий вечер сгущал краски — небо постепенно приобретало красноватый оттенок. Мэг даже показалось, что откуда-то потянуло влагой. Она немного взбодрилась и уже не отставала от Дорис. Говорить совсем не хотелось, и они просто шли, наслаждаясь вечером, окружающей природой и тишиной.

— Мне кажется, что берег уже близко, — сказала Дорис. — Чувствуешь, воздух стал каким-то тяжелым и влажным? Наверное, сразу за той скалой мы увидим береговую линию…

Они обогнули скалу и остановились как вкопанные. Никакой береговой линии еще не было видно, зато половину небосклона занимала огромная черная туча. Еще чуть-чуть — и она скрыла солнце, надвинулась ближе и ворчливо громыхнула.

— Боюсь, твой прогноз оказался на удивление правдивым, собирается дождь, — озадаченно пробормотала Дорис.

— Нет, Дорис, он не собирается! Он уже сейчас ливанет!

— Тогда нам нужно немедленно возвращаться. Только жаль, что закат мы так и не увидим. Все мои романтичные порывы пропали впустую…

Это было последнее, о чем могла бы пожалеть сама Мэг. Девушки почти бегом поспешили обратно.

И, конечно, дождь застал их в дороге. Сначала с потемневшего неба стали падать крупные, но очень редкие капли. Они оставляли на дороге ямки и тут же без следа поглощались жадной пылью. А уже через несколько минут дождь хлынул как из ведра. Стремительно надвинувшаяся туча погрузила все в сумерки.

— Хорошо, что мы не успели уйти слишком далеко от виллы! — оптимистично заявила Дорис.

Мэг считала, что поводов для оптимизма очень мало.

— Просто прелестно, — пробурчала она и двумя пальцами оттащила налипший подол от ног. Мокрая ткань обвивала ноги, мешая идти. К тому же Мэг начала замерзать. — Нам повезет, если мы не подхватим простуду.

— Хватит ворчать, Мэг. Знаешь что, давай срежем путь. Так мы сэкономим несколько минут.

— Дорис, — попыталась образумить подругу Мэг, — ты же совсем не знаешь дорогу, а предлагаешь срезать. А если мы заблудимся? Теперь, когда не видно солнца, будет весьма проблематично ориентироваться. И потом, парой минут больше, парой меньше — какое теперь это имеет значение? Мы вымокли до нитки!

— Не заблудимся!

Дорис, как всегда, сделала все по-своему и тут же свернула куда-то. Мэг не оставалось ничего другого, как покорно последовать за ней. Дорис было не переупрямить, а Мэг вовсе не желала продолжать путь в одиночестве. Кроме того, что будет, если Дорис заблудится одна?

Через некоторое время девушкам стали попадаться какие-то огромные валуны. Потом местность стала совсем неровной, и Мэг отчетливо поняла, что ее самые худшие опасения оправдались: они заблудились. Она остановилась и беспомощно огляделась.

— Дорис, ну что я говорила!.. Дорис виновато взглянула на нее.

— Я ошиблась, извини.

Мэг едва не начала читать Дорис нотацию, обвиняя в излишней самоуверенности, но вовремя одумалась. Отругать Дорис она еще успеет, а сейчас не стоит терять драгоценное время.

— Дождь пока не смыл наши следы, нужно по ним вернуться назад.

На этот раз возражений со стороны Дорис не последовало, и они побрели назад по своим следам. Легкие босоножки к этому времени совсем размокли, и ступни в них неприятно скользили. Когда Мэг в очередной раз едва не подвернула ногу, поскользнувшись на мокрой земле, она решительно остановилась и стала разуваться. Дорис покорно последовала ее примеру. Только какой теперь толк от этой покорности!

Дождь припустил еще сильнее, смывая и без того едва заметные следы, и Мэг поняла, что они заблудились окончательно и бесповоротно.

— Ну и что теперь? — хмуро спросила она, глядя в сторону, чтобы не видеть виноватого выражения на мордашке Дорис.

— Вилла должна быть совсем рядом, я чувствую это.

— Думаю, твоя интуиция так же хороша, как и способности ориентироваться на местности, — ядовито промолвила Мэг, чувствуя, как внутри растет и раскаляется шар раздражения. Она вполне отдавала себе отчет в том, что злится не столько на Дорис, сколько на себя: на свою излишнюю податливость влиянию подруги и мягкотелость. Следовало быть гораздо решительнее и непреклоннее. Хотя что толку сейчас думать об этом… — Ну, куда теперь?

— Наверное, прямо? — отозвалась Дорис. — Греция — это густонаселенная страна, и, куда мы ни двинемся, — обязательно выйдем к какому-нибудь жилью!

Сделав это жизнеутверждающее заявление, Дорис замаршировала вперед, как солдат на плацу. И тут же поскользнулась. От неожиданности Дорис не удержала равновесие и села прямо в лужу, окатив Мэг фонтаном грязной воды. Последовала немая сцена, а потом подруги разразились хохотом.

— Хорошо, что никого поблизости нет! — отсмеявшись и помогая Дорис подняться, проговорила Мэг.

— Иначе люди могли решить, что мы чокнутые! — подхватила Дорис, оглядывая себя и делая попытку отряхнуть грязь. Грязь совершенно не желала отряхиваться, напротив, еще больше размазывалась по одежде и въедалась в ткань. — И это называется — вышли прогуляться и полюбоваться закатом! Не сиделось нам дома!

Мэг хотела язвительно напомнить, что эта безумная идея принадлежала целиком и полностью Дорис, но «разбор полетов» явно был не к месту и не ко времени. Да и сдержанностью Дорис не отличалась, так что, сделай Мг замечание, они вполне могли бы рассориться.

— А мы и есть чокнутые. Нормальные туристы ходят под присмотром опытных гидов, а катаклизмы природы наблюдают из окон благоустроенного жилища.

— Зато будет что вспомнить и рассказать внукам.

— Да уж! Твое падение достойно детального описания! Видела бы ты свое лицо! А особенно подробно нужно будет рассказать о твоем искусстве ориентирования на местности. Мы заблудились в трех соснах!

— Вовсе не мое «искусство» виновато! Просто из-за акклиматизации мой внутренний компас немного сбился! Но ведь мы никак не могли уйти от виллы слишком далеко…

— Надеюсь, что ты права.

— Не так давно мы едва не проклинали полуденное пекло июльской Греции, а теперь не имеем ничего против того, чтобы посидеть под горячими живительными лучами, — почти жизнерадостно заявила Дорис, огибая очередную лужу.

На этот раз Мэг была с ней полностью согласна. Хорошо, если они и в самом деле блуждают где-то около виллы и вот-вот найдут ее. В худшем случае им предстоит проплутать ночь под дождем…

Подруги шагали, соблюдая меры предосторожности, и минут через пять набрели на грунтовую дорогу, раскисшую от дождя.

— Ну, что я говорила?! — возликовала Дорис. — Эта дорога обязательно приведет нас назад… Кажется, я уже вижу виллу!..

— Кажется, это не та вилла, — пробормотала Мэг минутой позже.

— А по-моему, именно та. Думаешь, здесь полно подобных роскошных строений?

— Не знаю. Мы ее даже толком не рассмотрели.

— Нужно найти калитку. Уж калитку-то мы точно вспомним!

Они нашли калитку, ту самую, из кованого железа, которая теперь была наглухо закрыта!

— Давай, Дорис, стучи.

После нескольких минут тщетных попыток достучаться до обитателей виллы, Дорис опустила руки и потерла кулачки.

— Проклятье, дождь заглушает все звуки. К тому же дом так далеко, что и в ясную погоду они наверняка ничего не расслышали бы. Надо перелезть через стену!

— О, какая свежая идея! Что-то вроде той, что мы должны скоротать время, любуюсь видами бухты и заката!

— Мэг, не иронизируй. Нам нужно попасть внутрь, иначе мы замерзнем до смерти.

— Хороши же из нас получились гости! — пробормотала Мэг, наблюдая, как Дорис, следуя собственному плану, уцепилась за краешек стены, беспомощно повисла и дрыгает ногами в тщетной попытке подтянуться.

Наконец Дорис разжала пальцы и тяжело плюхнулась на землю рядом с Мэг.

— Ничего не получается. Подсади меня. Нет, давай лучше ты лезь, а я тебя подсажу!

— Ну уж нет, я не собираюсь ни лезть туда, ни подсаживать тебя! Хватит с меня этого сумасшествия!

— Ты что, собираешься ночевать здесь?

— Да хоть бы и так! — Кажется, подумала Мэг, мы сейчас поссоримся так крупно, как уже давно не ссорились. Я на грани истерики. Ну почему, почему всегда все так получается?! Этот раз — последний, когда я пошла на поводу у Дорис! Больше не позволю помыкать мной! — Но я ни за что не полезу через эту стену и тебе не советую. Или мы продолжаем стучать, или…

— Что вы здесь делаете?! — Грозный окрик мгновенно прекратил их перепалку.

От неожиданности девушки вздрогнули и резко развернулись, едва не стукнувшись головами. Прямо на них надвигалась размытая фигура мужчины в светлой одежде.

— Черт побери, — пробормотала Дорис сквозь зубы, — кто этот парень? На вилле был только этот охранник, Ангелос…

— Дорис, мы точно забрели не туда! — горячо зашептала Мэг, тут же забыв обо всех разногласиях.

— Но калитка…

— Может, тут в округе у всех одинаковые калитки. Заказывают оптом у местного кузнеца!

— Эй, — снова подал голос незнакомец, — я вас спрашиваю!

— Мэг, он же по-английски говорит!

— Это я уже поняла, — огрызнулась Мэг, — ну и что?

— Это же Греция, а он говорит по-английски!.. Сейчас мы все спросим!

Фигура приблизилась, обретая все более четкие очертания. Через пару секунд мужчина стоял прямо перед ними, и Мэг смогла увидеть его во всех подробностях.

Он показался ей очень высоким и широким в плечах. Его одежда была проста и непритязательна: длинная белая льняная рубашка, насквозь мокрая и облепившая плечи, и такие же брюки, пострадавшие от дождя гораздо меньше. Больше всего Мэг поразило его лицо. Точнее, отсутствие такового, так как почти все лицо незнакомца было скрыто белым платком. Часть переносицы, высокий лоб, разлет черных бровей, под которыми горели непроницаемые и черные, как оникс, глаза. Эти глаза напугали Мэг больше всего. Они словно пронзили ее как рентген, обожгли, а потом вывернули наизнанку. После чего переместились на Дорис, оставив внутри пустоту и ощущение, что все ее тайны теперь непременно должны быть известны обладателю этих непостижимых и страшных глаз.

Зубы Мэг застучали из-за охватившей ее мелкой дрожи, непонятно чем вызванной: то ли холодом мокрой одежды, то ли страхом перед этим мужчиной.

— Что вы здесь делаете одни и в такую погоду? — произнес он низким и хриплым голосом.

До сознания Мэг наконец дошел смысл фразы, произнесенной на ее родном языке с едва уловимым акцентом, и она встрепенулась. Однако Дорис опередила ее с ответом.

— Мы вовсе не хотели причинять кому-то беспокойство, а уж тем более нарушать границы частной собственности. Мы искали виллу, на которую нас пригласила отдохнуть подруга. Ведь это вилла «Несравненная»?

— Именно она, — подтвердил незнакомец. У Мэг слегка отлегло от сердца. — Как вы сюда добрались? — продолжил он допрос и осмотрелся, выискивая транспортное средство, на котором, по его мнению, должны были прибыть девушки.

— Э-э-э… дело в том, что нас еще днем привезла Елена, а потом она снова уехала по делам. А мы, чтобы скоротать время, решили немного прогуляться.

Подобные объяснения показались Мэг очень путаными и неубедительными, но и она сама не смогла бы объяснить лучше, чем это сделала Дорис.

— Прогуляться? — переспросил он, и Мэг показалось, что голос его звучит насмешливо.

В такую погоду даже самый отвратительный хозяин собаку на улицу не выгонит!

— Да, прогуляться. И дождя в то время даже не предвиделось. Он налетел непонятно откуда и очень быстро, так что в рекордно короткое время мы вымокли до нитки. Хотя, признаюсь, дождь — это такая редкость для Греции, что я нисколько об этом не сожалею. Это было бы разочарованием на всю жизнь — пропустить подобное событие!..

Последние фразы были неким юмористическим отступлением, призванным немного смягчить обстановку. Две перегревшиеся на солнце туристки гуляли под проливным дождем, пока не охладились настолько, что пришли в себя и стали искать убежище. И теперь они стоят, как две ошалевшие мокрые курицы, и отчитываются перед неизвестным мужчиной, лицо которого скрыто, как у ковбоя в старом добром вестерне! О господи… Мэг едва не застонала от отчаяния.

— А потом мы собрались вернуться, но… немножко заблудились, — как ни в чем не бывало продолжала Дорис, очевидно не испытывая и толики вселенского отчаяния Мэг.

— Немножко заблудились и немножко промокли. Хм. Так это вы гости Елены?

Гости Елены? Значит, он в курсе, кто они! Но кто тогда он сам и что здесь делает? Воистину отъезд Елены был не самой лучшей идеей. Уж она-то бы смогла сдержать «романтические» порывы Дорис или хотя бы стать им гидом. А теперь оказывается, что в их отсутствие здесь объявился новый хозяин, который может запросто выставить их из дома. Почему Елена не предупредила их?

— Елена ничего не говорила о вас… — произнесла Дорис.

— Зато меня она в известность поставила. Елена моя кузина, — пояснил незнакомец. — Только я, к сожалению, не успел предупредить ее о своем сегодняшнем визите. Ну что же мы стоим, пойдемте в дом!

Мэг испытывала все большее беспокойство. Ей почему-то сразу вспомнились все наставления Дейва, все его советы и предупреждения. Уже в который раз в ее голове промелькнуло сожаление о далекой и теперь точно не достижимой Лапландии и даже о том, что она не осталась в Англии. Она могла бы уехать от шумихи в какую-нибудь глухомань, поселиться в дешевом мотеле и коротать время с томиком О'Генри на коленях или попробовала бы связать что-то по одному из красочных журналов, коих великое множество в каждом супермаркете… На худой конец, просто завалилась бы отсыпаться после изматывающих месяцев нервотрепки и отчаяния и проспала бы несколько дней подряд. А еще лучше — несколько недель, как сурок, пока не утихнет шумиха! «Отдых с приключениями» вполне в духе Дорис, с ее авантюрным складом характера и неистребимой тягой к приключениям. Но такие встряски Мэг совсем не по вкусу. Угораздило же ее при этом отправиться в отпуск с Дорис, ведь можно же было предвидеть этот печальный финал!

Дорис как ни в чем не бывало уже бодро шла к калитке, а Мэг все медлила. Мужчина обернулся и снова прошелся по Мэг взглядом.

— Ну что же вы? Поторопитесь, дождь становится все сильнее.

Он был прав. Дождь полил как из брандспойта, и Мэг невольно застучала зубами от холода. На ней не было сухой нитки, и она отчаянно чихнула. Чихнув, она совсем некстати вспомнила о газовом баллончике, который всегда валялся в рюкзачке Дорис «на всякий случай». Вот он, этот «всякий случай», только рюкзачок у них украли! Хотя, попыталась Мэг мыслить более или менее трезво, даже если бы ей представилась возможность — боже упаси! — им воспользоваться, вряд ли перцового аэрозоля в нем хватило бы, чтобы противостоять этому мужчине. Здесь требовалось что-то покруче — оружие не менее серьезное, чем у Терминатора. Представив себя с огромным пулеметом наперевес, Мэг невольно хмыкнула и поплелась к калитке.

6

Подруги шли по знакомой дорожке, кузен Елены неотступно следовал за ними. У Мэг все волоски встали дыбом. То ли от холода, то ли от того, что она всем своим существом чувствовала молчаливое и даже угрожающее присутствие этого мужчины за своей спиной. Мы словно под конвоем, мелькнула в голове Мэг мысль. Но нельзя показывать, что я боюсь. Тем более что пока ничего страшного и не происходит!

Мэг так задумалась, что угодила в огромную лужу, образовавшуюся на дорожке. Лужа вскипала огромными дождевыми пузырями. Мэг рванулась в сторону и тут же задела провисшую от дождя ветку, и на Мэг, Дорис и их сопровождающего хлынули щедрые потоки воды. Дорис фыркнула, как норовистая лошадка, и бросила на Мэг рассерженный взгляд, который, впрочем, почти не достиг цели, потому что мокрая Дорис, потерявшая всю свою величественность и при этом пытающаяся метнуть яростный взгляд, выглядела просто уморительно. Мэг едва не поддалась приступу истерического смеха, но вовремя одумалась и сдержалась. К тому же сама она, должно быть, выглядит точно так же!

Дорожка повернула, и они оказались перед главным входом. Дом вопреки опасениям Мэг не потерял ни грана своего величия и легкости и продолжал парить в потоках дождя и облаке влажной растительности. Он по-прежнему был прекрасен в отличие от них, превратившихся в типичных оборванок. И вот они стоят, как бедные родственницы, с намокшей обувью в руках и с грязными ногами и не могут — просто не смеют! — ступить на прохладный мрамор роскошного пола. Похоже, Дорис испытывала похожие чувства, поскольку обменялась с подругой быстрыми робкими взглядами.

— Проходите! — еще раз настойчиво сказал мужчина, и Дорис решилась.

Мэг двинулась за ней, слыша хлюпающие звуки от их босых и мокрых ног и с тоской обнаружив на безупречном полу оставляемые ими цепочки грязных следов.

— Мы сейчас же рее уберем, — пробормотала Мэг.

— Не надо беспокоиться о мелочах, — спокойно отозвался он.

Беспокоиться о мелочах! Смутная тревога Мэг все больше перерастала в панику.

Масла в огонь добавила Дорис, опять явившаяся с визитом, едва Мэг успела в очередной раз вылезти из-под душа. Если бы не раздражение, Мэг не смогла бы сдержать удивления скоростью, с которой Дорис умудрилась принять ванну. Уж кому, как не Мэг, знать, что Дорис обожает понежиться в ароматной воде, взбивая пышную пену. Но на этот раз она спешила совершенно зря, уж лучше бы повременила, пока Мэг немного отойдет от сегодняшних «приключений»!

— Не понимаю, чем ты так раздражена, Мэг? Тот парень ясно сказал, чтобы мы не беспокоились о мелочах.

О мелочах?! Ты специально делаешь вид, что ничего не произошло? Елена исчезла, а вместо нее объявился этот… этот… — Мэг просто не находила слов для описания кузена Елены и своих взбудораженных чувств. — Так вот послушай! Отъезд Елены — это не что иное, как классическая подстава, разве не очевидно?! О-о-о! Дейв же предупреждал меня, что это страна разбойников…

— Мэг, пожалуйста, успокойся! Ведь в конце концов твой благоразумный Дейв согласился с моим планом и отпустил тебя, — насмешливо обронила Дорис.

Мэг перестала вытирать волосы и раздраженно взглянула на подругу.

— Успокойся? Это ты мне говоришь?! Мы оказались в обществе совершенно незнакомого типа, который по неизвестной причине скрывает лицо, на вилле, которая стоит несколько миллионов. Мы наследили на полу, заняли роскошные комнаты, но мы даже не знаем наверняка, где мы находимся и кому на самом деле принадлежит этот дом! Ты безоговорочно поверила Елене, я просто диву даюсь!..

Натянутая улыбка сползла с лица Дорис, она подошла к огромному окну и стала смотреть в сад. Было очевидно, что речь Мэг произвела на нее гнетущее впечатление. Впрочем, как раз этого эффекта и добивалась Мэг. Нельзя же все время легкомысленно относиться к самым серьезным вещам! Ну и она тоже хороша — зная о легкомыслии подруги, отправилась вместе с ней. Она была явно не в себе, соглашаясь на эту поездку! Да, но она и в самом деле была не в себе и мечтала только об одном — чтобы ее оставили в покое…

— Это вовсе не катастрофа вселенского масштаба! — сказала Дорис, не поворачивая головы.

— Что? — растерянно переспросила Мэг.

Это вовсе не так страшно, как ты себе это представила! — резко заявила Дорис, наконец повернувшись к Мэг лицом. — Я наводила кое-какие справки и знаю, что Елена довольно состоятельная женщина.

— Но не настолько же, — продолжала упорствовать Мэг.

— У нее много красивых и дорогих украшений, она снимает шикарную квартиру в престижном районе… Она вполне может позволить себе подобный дом!

— Тогда скажи мне, почему она устроилась на работу в «Галерею Витерсби», где сотрудникам платят… мм… сумму, которая не слишком воодушевляет? И разве тебе известно, каким способом нажито ее состояние? Что, если она состоит в банде работорговцев? Нас опоят опием, а завтра мы проснемся где-нибудь в публичном доме в Юго-Восточной Азии.

— Теперь ты впадаешь в крайности и… глупости! Что это за бред о публичном доме? Ты бы еще вспомнила про органы, предназначенные для трансплантации, которые из нас вырежут, или выкуп, который за нас невозможно взять…

— А этот, с позволения сказать, «кузен»? — не унималась Мэг. — Он похож на преступника, озабоченного тем, чтобы его не узнали. Почему он закрывает лицо? И почему Елена даже не упомянула про своего странного кузена? Может, он сбежал из спецклиники? Да, этот вариант мне кажется наиболее соответствующим действительности! Мы в обществе психа! Он какой-нибудь шизоидно-неустойчивый тип, страдающий раздвоением личности, одна из которых он сам, а другая — Джек-потрошитель…

— Господи, о чем ты говоришь?! Я и не подозревала, что у тебя такое извращенное воображение. Это же надо — напридумывать столько ерунды, а потом еще и меня пугать! Хватит истерик, Мэг, или я тоже разозлюсь. Между прочим, я тебя с собой насильно не тащила! Возьми себя в руки и считай это просто маленьким отпускным приключением. Потом сама собственные страхи и предположения будешь вспоминать, мучаясь от неловкости за подобные дикие предположения, это я тебе гарантирую!

Мэг и в самом деле стало слегка неловко, что она наговорила столько всего про девушку, которую едва знает. Елена, сколько они были знакомы, всегда относилась к ней дружески.

— А что касается Елены — то она из богатой семьи, и все их состояние нажито честным трудом нескольких поколений. А работает она в «Галерее», потому что ей нравится там работать. Елене не нужно беспокоиться о зарабатывании денег, потому что они у нее есть, так что она может заниматься всем, что ей нравится. Понятно?

В конце своей речи Дорис начала жестикулировать, и именно эти резкие движения подсказали Мэг лучше всяких слов, что Дорис отнюдь не так спокойна, как хочет показать. И все же Дорис права — следовало немедленно успокоиться и взять себя в руки. Мэг решила немедленно стать фаталисткой. В конце концов, нет никакого резона растравливать свои безосновательные подозрения и страхи. Все равно все выяснится само собой в самом скором времени.

— Дорис, извини. Наверное, я слишком устала и перенервничала, — пробормотала Мэг.

Дорис, конечно, выдержала огромную паузу, чтобы подольше помучить Мэг. Она старательно демонстрировала каменное лицо с недовольно поджатыми губами и только через несколько минут тяжелого молчания наконец изъявила милость простить Мэг:

— Ладно. чего уж там.

Мэг поняла, что ей предлагается оливковая ветвь мира. Вообще-то Дорис могла дуться гораздо дольше, «наказывая» таким образом Мэг. И то, что она быстро отошла, было хорошим признаком. За эту возможность быстро помириться следовало ухватиться, причем немедленно.

— Дорис, пожалуйста, не сердись.

— Хорошо, только я не хочу, чтобы ты впредь так плохо отзывалась о Елене. Я уверена, что это всего лишь небольшое недоразумение и скоро все объяснится. Так что расслабься и не впадай в истерику, все будет отлично. Да, кстати, могу я воспользоваться твоим феном? Тот, что у меня в комнате, барахлит.

— Конечно, о чем ты спрашиваешь?..

Дорис скрылась в ванной, а минутой позже Мэг услышала гудение фена. Она присела на краешек кровати и сжала пальцами виски. Мэг попыталась сосредоточиться на собственных ощущениях. Это единственное, на что она могла опереться в данный момент, чтобы определить степень опасности, исходившей от незнакомца. Внутренний голос оказался самым настоящим предателем, потому что ничего определенного он Мэг не сказал. Черты лица многое могли сказать наблюдательной Мэг, которая к тому же в колледже посещала лекции по психологии и одно время интересовалась физиогномикой. Но лицо этого мужчины было скрыто платком. Почему? Может, его лицо известно всему миру? Или обезображено огромным шрамом? Или…

— Мэг, очнись! У тебя голова болит?

— Немного. — Задумавшись, Мэг совсем забыла про Дорис.

Нужно найти Марию и спросить, где тут прачечная. После этой прогулки нашу одежду снова надо стирать. О, моя бедная блузка! — запричитала Дорис, расправляя грязный комок неопределенного серо-бурого цвета. — Я ее купила перед самой поездкой и без конца стираю. Наверняка теперь цвета поблекнут…

Мэг посмотрела на свое бывшее когда-то нежно-голубым платье. Наверняка ни одно средство не выведет эти ужасные пятна. Платье было любимое, и Мэг было его ужасно жалко.

— Конечно, давай найдем Марию.

Подруги вышли из комнаты и побрели в сторону большого зала, где несколькими часами ранее обедали с Еленой.

— Ты не помнишь, с какой стороны появлялась Мария? Может, нам стоит идти в обратном направлении? И вообще, где в этом доме находятся подсобные помещения вроде кухни и прачечной? — Озабоченная этими насущными вопросами Дорис нахмурилась — как всегда, когда она едва начинала погружаться в состояние тяжких и обременительных бытовых проблем, которые терпеть не могла.

Мэг оставила вопросы Дорис без ответа, поскольку знала, что это у подруги манера такая — на самом деле Дорис просто размышляет вслух. Этакий процесс озвучивания интенсивного мыслительного процесса!

— Мэг, что ты о нем думаешь? — неожиданно переключилась Дорис на другую тему. — То есть я хочу сказать, что совершенно уверена: он никакой не Джек-потрошитель и нам ничто не угрожает, — быстро добавила она, — просто мне интересно твое мнение. Лично у меня не хватает воображения для того, чтобы выдать какую-то версию, зачем ему нужно скрывать лицо. Похоже на паранджу мусульманских женщин. — Дорис невольно хихикнула. — Ты слышала, Мэг, чтобы такие штуки носили мужчины?..

— Во времена матриархата — возможно, — выдавила Мэг, оглядываясь. Ей послышался звук хлопнувшей двери.

— Что, разве в Греции матриархат?

Мэг напряженно прислушивалась, но опасность, как ни странно, не подстерегала их на пути, а из-за угла не торопились выскакивать убийцы, увешанные оружием, и работорговцы со шприцами, полными наркотиков. Подруги услышали дробный перестук каблучков, а потом в поле их зрения появилась Елена собственной персоной.

— Дорис, что с вами произошло? — без предисловий спросила она.

Появление Елены наполнило Мэг таким облегчением, что у нее едва не подогнулись колени. Она даже решила не обращать внимания на насмешливо-победный взгляд Дорис. Девушки не успели ответить на вопрос.

— Добрый вечер, — мягко поздоровался появившийся вслед за Еленой ее кузен. — Твои гостьи развлекались, гуляя под дождем, — насмешливо проронил он, — после чего они сделали попытку штурмовать стену, так как я, приехав, запер калитку. Я услышал грохот и голоса и решил, что к нам лезут воры.

Мэг не могла оторвать глаз от незнакомца, насмешливо повествующего об их похождениях. Он переоделся, но его одежда осталась все такой же простой и непритязательной: льняная рубашка, больше похожая на тунику, на этот раз кремового цвета, и светло-коричневые слаксы. Его лицо по-прежнему закрывал платок, только сверкали глаза.

— Так-так, дорогой кузен! Ты ведь не запугал моих гостей?

— Я был сама учтивость, — заверил он Елену.

Она с улыбкой повернулась к подругам.

— Извините, что не предупредила вас о появлении моего кузена, я и сама не ожидала, что он может приехать сегодня. Познакомьтесь, это мой кузен Димитрис. Димитрис, это мои подруги: Дорис Крюсон и Мэг Паркер.

— Очень приятно. — Он слегка наклонил голову.

— Нам тоже очень приятно! — Дорис улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой.

У Мэг получилось гораздо хуже.

— Так что с вами произошло, почему вы отправились на прогулку в такой ливень?

— Ты так расписала прелести заката, что мы решили непременно сегодня узреть эту красотищу. Но дождь все испортил! Едва мы с Мэг проделали половину пути, как обнаружили огромную тучу, надвигающуюся прямо на нас. Добраться до виллы мы уже не успели. И вот мы в таком виде… — Дорис развела руками.

— Уверена, что у вас еще будет время насладиться местными красотами, — улыбаясь, успокоила их Елена. — Для всех этот день был долгим и насыщенным. Давайте последним пунктом повестки сделаем ужин и отправимся отдыхать.

— Елена, наш гардероб в плачевном состоянии, а появиться за столом в халатах мы просто не можем! — напомнила о своих бедах Дорис.

— Я привезла ваши вещи из отеля! — возвестила Елена, чем привела Дорис в неописуемый восторг.

Все ее чудесные блузочки, изящные платьица и многое другое наконец-то в ее распоряжении!

— О спасибо, ты просто чудо!

— Я также была в посольстве. Меня заверили, что они немедленно займутся оформлением временных удостоверений личностей. К сожалению, восстановить ваши документы можно только в Англии.

— Документы? О чем идет речь? — сдержанно поинтересовался Димитрис.

— Моих подруг ограбили. Воришка-мотоциклист сорвал рюкзачок, в котором были деньги и документы.

— Сожалею о вашей потере, — посочувствовал Димитрис. — К счастью, на вилле вы ни в чем не будете нуждаться, а ко времени окончания отпуска у вас будут временные документы, которые позволят вернуться домой без проблем.

— Большое спасибо, — поблагодарила Дорис, одарив новой, еще более ослепительной улыбкой и Елену, и Димитриса. Последнего — в особенности.

— Через несколько минут Мария принесет ваш багаж. После этого мы будем ужинать, — объявила Елена. — Я ужасно проголодалась. Думаю, вы тоже.

7

Дорис вышла к столу одетая, словно для светского раута: маленькое черное платье, туфли на высоком каблуке, нитка белого жемчуга вокруг изящной шейки и жемчужные же серьги в ушах — очень скромный, но чертовки дорогой гарнитур. Ее прическа была нарочито проста — волосы подняты вверх, за исключением нескольких локонов, изящно обрамляющих лицо. Легкий макияж, облако любимых духов — и сам принц крови не устоял бы перед неотразимой Дорис Крюсон. Тем не менее Дорис дождалась Мэг, чтобы пройти к столу вместе с ней. И все затем, чтобы еще больше подчеркнуть и оттенить собственную красоту и утонченность по сравнению с непритязательным нарядом Мэг.

Совершенство Дорис было неоспоримым, но Мэг подобные штучки никогда не угнетали. Она всегда придерживалась мудрости, что внешний блеск часто бывает обманчив, а критерием оценки человека являются другие показатели, нежели физическая красота (хотя в этом плане она тоже была не обижена!), умение накладывать макияж и блистать в дорогих нарядах и украшениях. Впрочем, это была не единственная причина, по которой Мэг старалась быть на сегодняшнем ужине «серой мышкой». Просто она никоим образом не хотела привлекать к себе внимание.

Елена еще не почтила общество своим присутствием, зато Димитрис уже томился в ожидании, как и предсказала Дорис. Он поднял глаза, оценивая великолепие Дорис и удостаивая Мэг лишь мимолетным взглядом.

— Добрый вечер, — приветствовала его Дорис хрипловато-зазывным голосом.

— Вы прекрасно выглядите, Дорис! Мэг…

— Спасибо. — Дорис улыбнулась улыбкой Джоконды, которую шлифовала перед зеркалом несколько месяцев.

Мэг только слегка кивнула и уселась за стол.

— А где Елена?

— Должна вот-вот подойти. А вот и она.

Елена поприветствовала присутствующих, и тотчас, как по команде, Мария начала подавать на стол. Мэг обнаружила, что Мария не ограничилась несколькими блюдами, как это было в обед, а приготовила целое пиршество: тележка была заставлена разнообразными кушаньями. Теперь наверняка ужин растянется на неопределенное время…

— Ужин — это целое священнодействие для греков, — тут же пояснила Елена, заметив взгляд Мэг.

Мэг не ожидала такой наблюдательности и невольно смутилась, потому что внимание Димитриса тоже оказалось прикованным к ней.

— Наверное, грекам неизвестно, что вечером есть вредно? — неловко выдала Мэг.

— Дорогая, но тебе вовсе не помешает набрать несколько фунтов, ты стала слишком костлява, — встряла Дорис и тут же, изобразив легкое смущение, прощебетала: — О, Мэг, прости, я не хотела…

Предательский румянец смущения выступил на щеках многострадальной Мэг. Не хватало еще, чтобы ее начали разглядывать, решая, права Дорис или нет.

— Мне кажется, что с вашей подругой все в порядке, — непринужденно проговорил Димитрис, ввергнув Мэг в еще большее смущение.

Она быстро уткнулась в тарелку, которую перед ней поставила Мария.

— Димитрис, а… э-э-э… вам обязательно носить это на лице? — спросила вдруг Дорис.

Мэг от подобной наглости просто окаменела, чувствуя, что кусочек мяса, который она пыталась проглотить, встал поперек горла, а сердце провалилось куда-то ниже пяток. Скорее всего, прямо под толстые мраморные плиты этого великолепного пола. Но Димитрис не выразил ни возмущения, ни даже удивления. Он пояснил ровным голосом, почти равнодушно:

— Понимаю, что вас немного смущает мой внешний вид, но я не могу предстать перед вами по-другому. Эта повязка не дань традициям и не требование моего вероисповедания. — Он явно подбирал слова, и, хотя его голос по-прежнему был достаточно ровным, Мэг показалось, что он стал тусклым. — Со мной произошла одна… неприятность, и не так давно мне сделали пластическую операцию. Скоро я смогу снять это.

— Димитрис попал в автокатастрофу, — сдержанно пояснила Елена. — Но он не любит об этом говорить.

Мэг увидела в ее глазах что-то похожее на сожаление. Возможно, Елена тоже не ожидала подобной бесцеремонности со стороны Дорис.

— О, простите, мы не хотели вас огорчить, — сказала Мэг и пнула под столом Дорис.

У нее даже заныло где-то внутри. И Елена, и Димитрис были невозмутимы, но Мэг не сомневалась, что это хладнокровие просто некая защита от вторжения в пространство их семейных отношений и посягательств чужаков на их чувства. А они с Дорис и есть чужаки!

— Ничего страшного… — Лучше бы Елена не говорила этих слов, потому что Дорис истолковала их на свой лад. — Почему вы не едите? Мария сегодня особенно постаралась.

— Здесь столько всего, что у меня просто глаза разбегаются, — снова подала голос Дорис, и по ее тону Мэг поняла, что подруге все нипочем и она уже пришла в игривое расположение духа.

Симптом был опасным, и Мэг внутренне собралась, приготовившись к новым «сюрпризам» и гадая, как далеко Дорис может зайти. Эта роль носила название «своя в доску девчонка» — доверчивая, игривая, непосредственная, располагающая к легкому разговору и возможным откровениям. Все было бы отлично, но Дорис частенько перегибала палку, и тогда Мэг так и подмывало стукнуть ее. И сейчас это желание стало как никогда острым.

— Могу посоветовать начать с закусок, — сказал Димитрис все тем же ровным голосом. — У Марии они особенно хорошо получаются.

Дорис не замедлила воспользоваться советом и тут же по достоинству оценила блюда.

— Очень вкусно. Что это за салат?

— Мелидзаносалата. Это тиропитакья — пирожки с сыром. А это деревенский салат — хориатики. Кальмары, запеченные в тесте, — каламаракья…

— Вкус замечательный, зато названия — язык можно сломать! — Дорис взглянула на Димитриса невинным взглядом и похлопала длиннющими ресницами.

Дорис забавлялась, кокетничала с Димитрисом, а Мэг чувствовала себя так, словно они играют с огнем. Она совсем освоилась и после нескольких минут хвалебных од, превозносящих кулинарные таланты Марии и разнообразие греческой кухни, Дорис переключилась на повествование о нескольких днях, которые они провели в Греции. Избранная тема была довольно безобидной, Дорис — словоохотливой, как никогда. Решив, что подруга одумалась и все-таки вняла голосу разума, Мэг позволила себе отвлечься и погрузилась в собственные мысли.

— …Мэг, правда, было здорово?

— Что?

Мэг не только упустила какую-то очень важную мысль, но и ничего не могла сказать, потому что не слышала ни слова. Дорис, Елена и Димитрис выжидающе и пристально смотрели на нее, ожидая ответа, и Мэг стала медленно заливаться румянцем как всегда в подобной ситуации.

— Я говорю об экскурсии по Афинам.

— О, было замечательно, — пробормотала Мэг. — Акрополь и… Парфенон…

Из-за смущения она больше не смогла вспомнить ни одной достопримечательности, что они рассматривали в Афинах. Даже эти названия с явным трудом всплыли в ее памяти. Дорис, однако, была полностью удовлетворена подобным скудным ответом и тем, что снова поставила Мэг в неловкое положение.

— Греки странные люди! — тут же жизнерадостно провозгласила она.

Елена расхохоталась, а Мэг едва не подавилась пирожком с сыром.

— Я наполовину грек, — тут же насмешливо сообщил Димитрис.

Дорис, как было видно по ее растерянному взгляду, умудрилась упустить сей факт из биографии их гостеприимной хозяйки и ее кузена.

— О! Простите… То есть… то есть я хотела сказать, что они не странные, а… а…

Дорис тщетно пыталась подобрать слова, чтобы немедленно исправить свою ошибку. Она даже забыла о том, что играет определенную роль, которая позволяла ей быстро выпутаться из подобной ситуации. А Мэг, слегка придя в себя, вдруг поняла, что Димитрис вовсе не возмущен, а скорее… да-да, развлекается этим разговором и их замешательством.

— Давайте так, Дорис, — пришел на помощь гостье благородный Димитрис, — будет вполне справедливо, если я признаю, что в ваших словах есть доля истины.

— Спасибо! — с искренним облегчением воскликнула Дорис и бросила на Мэг победоносный взгляд, словно ей удалось одержать трудную и долгожданную победу над сильным противником. — Я, конечно, понимаю, — она вновь обратила свой взгляд на Димитриса, — что у каждого народа свои… э-э-э… особенности, но греки — это вообще… просто анахронизм какой-то!.. Люди из другого времени!

Мэг изо всех сил наступила ей на ногу под столом, но Дорис подобной чепухой было не унять.

— Мужчины ленивы и неповоротливы и предпочитают коротать время в кофейнях, — тут же непринужденно согласилась Елена, неожиданно приходя на помощь Дорис.

Димитрис сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и с видимым изумлением рассматривал разглагольствующую кузину. А Елена продолжала, как заправская феминистка:

— Но стоит туда войти женщине — и на нее смотрят как на буйно помешанную. Магазины закрываются ни свет ни заря, и я до сих пор не могу понять, как местные торговцы еще держатся на плаву. В Англии или в любой другой стране вся торговая сеть пошла бы по миру с таким расписанием работы…

Димитрис в показном отчаянии покачал головой.

— Я не должен был отпускать тебя в Европу. Признаюсь, что поступил очень опрометчиво, — покаялся он.

— Ничего подобного! — тут же совершенно искренне возмутилась Дорис. — Было бы ужасно безвылазно просидеть в Греции, где женщинам отводится незавидная роль, и так и не узнать, что существует другой образ жизни, в котором есть место развлечениям, карьере, просто выбору, наконец! Мне хватило трех дней, чтобы понять, что подавляющее большинство греческих женщин довольствуются весьма малым: незавидной ролью матери и бесправной жены. Это весьма печальная участь! Всю жизнь сидеть взаперти, угождать своему «повелителю» и воспитывать кучу ребятишек — разве это не катастрофа всех чаяний и сокровенных мечтаний?

Дорис продолжала в том же духе, и Мэг поняла, что ее надежды насчет проснувшегося голоса разума были преждевременны. Мэг просто отчаялась хоть как-то образумить подругу. Чтобы пихнуть ее в бок, нужно было придвинуться к Дорис, что требовало неизбежных и привлекающих внимание телодвижений, которые — она это точно знала! — не останутся без внимания Димитриса. Можно было попробовать еще раз отдавить болтушке ногу, но, пошарив под столом, Мэг так и не смогла ее обнаружить.

— Вы не любите детей или занимаетесь пропагандой феминизма? Предупреждаю, что и то, и другое в этом доме опасно в равной степени, — заметил Димитрис.

— Пропаганда феминизма? О нет, я всего лишь хочу, чтобы права женщин соблюдались точно так же, как и права мужчин.

— Подобными идеями легко увлечься и потерять чувство меры. Я бы посадил всех женщин под замок, подальше от любых соблазнов.

— Вы серьезно?

— Димитрис просто шутит, — рассмеялась Елена.

— У вас извращенное чувство юмора! — Дорис изобразила возмущение.

— По крайней мере, оно у меня есть. Но я даже не предполагал, что вы такого мнения об обустройстве и семейных традициях Греции.

— Я очень внимательная и все замечаю.

— Наверное, не все, — мягко возразил он.

— А вы ярый сторонник домостроя?

— Сторонник… в разумных пределах.

— Ну да, вы же только наполовину грек.

— Моя мать гречанка, — почти лениво пояснил он в ответ на невысказанный вопрос.

— А на вторую половину?..

— Дорис, — одними губами прошептала Мэг, но ее никто не услышал.

Елена с видимым интересом продолжала следить за перипетиями разговора, Димитрис, казалось, был целиком поглощен усилиями спрогнозировать, на что еще способна Дорис. А заодно изучить невиданный прежде экземпляр рода человеческого.

— Мой отец американец. Учитывая ассимиляцию, происходившую на протяжении всей истории Америки, теперь довольно трудно сказать, какой крови в нем было больше. Кажется, английской, но мне известно и об испанском, и о французском «вливаниях».

— О, как интересно! А вы пытались воссоздать свое генеалогическое древо?

— Нет, меня это не… занимало.

Дорис тут же пустилась в пространные объяснения по поводу «воссоздания» генеалогических древ, привела несколько ярких и живых примеров из собственной жизни. Димитрис по ходу рассказа вставлял весьма остроумные и компетентные замечания.

— Я могла бы помочь вам с изысканиями, — предложила Дорис напоследок.

— Обязательно воспользуюсь этим предложением, когда решусь ворошить пыль прошлого.

Дорис опять улыбнулась улыбкой Джоконды и пригубила вино.

— Вот что мне действительно нравится здесь — это ваша кухня и, конечно, вино.

— Хоть что-то в Греции вам понравилось. — Димитрис усмехнулся.

— Да, и еще ваша природа! — провозгласила Дорис с энтузиазмом. — Она прекрасна. Воздух, горы, море… — И тут же она испортила все новым критическим замечанием: — Конечно, в полдень жара просто невыносима, а дороги так плохи — и по большей части просто фунтовые! — что плакать хочется. И эта вездесущая пыль…

Мэг едва не застонала в новом приступе отчаяния. У Дорис, окрыленной мнимой безнаказанностью и вседозволенностью, медленно, но неуклонно отказывали тормоза. Эх, надо было бы привязать Дорис к кровати и запереть в комнате! Мэг не успела додумать эту упоительную мысль — ее насторожили странные звуки, источником которых явно был Димитрис. И она, и Дорис замерли и с удивлением уставились на него. Только через мгновение они поняли, что он смеется!

Дорис тут же решила закрепить свой успех.

— Знаете, Димитрис, — доверительным тоном, вновь насторожившим Мэг, сказала она, — все эти положительные моменты уже сыграли со мной злую шутку.

— Мы говорим о вашей увлеченности греческой кухней и вином? — уточнил Димитрис.

— Вот именно! Прогулки на свежем воздухе и любование красотами вашей греческой природы оказывают на меня закономерное действие — во мне пробуждается просто волчий аппетит…

Мэг похолодела — она уже знала, что Дорис скажет дальше.

— …который я решила удовлетворить в одном маленьком кафе, которыми изобилуют улицы ваших городков. Мы брели по знойной улочке, и я мечтала о глотке прохладного вина и малюсеньком пирожке с сыром, тропитакье…

— Тиропитакья.

— Да, прошу прощения. Так вот, едва я решила войти в гостеприимно распахнутые двери, из которых неслись просто божественные ароматы, Мэг встала передо мной наподобие каменной стены.

О, Мэг прекрасно помнила эту сцену! Они действительно брели под палящими лучами солнца, и Дорис обнаружила кафе. Однако Мэг, изучавшая туристический путеводитель в течение всего вечера накануне, остановила подругу.

— Дорис, это кофейня.

— Ну и что?

Дорис как ни в чем не бывало продолжала следовать намеченному курсу. Мэг с огромным трудом удалось остановить подругу перед самым входом.

— Дорис, в кофейне сидят одни мужчины. Ты хочешь неприятностей?

— Целая забегаловка греческих мужиков? — неверяще поинтересовалась Дорис.

— Ну да.

— Откуда ты все это знаешь?

— Прочитала в твоем путеводителе.

— Хотелось бы мне посмотреть на это собственными глазами…

Дорис вошла внутрь, и Мэг не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Они оказались в полутемном заведении и поразились установившейся неестественной тишине. Их недоумение длилось пару секунд, в течение которых девушки поняли, чем вызвано возникшее как по волшебству безмолвие — взгляды не менее трех дюжин черноволосых и черноглазых мужчин были прикованы к ним. Мэг почувствовала себя так, словно ее раздели перед толпой. Она дернула Дорис за руку, и подруги пулей вылетели обратно.

— Ну, с тебя довольно экспериментов?

Но и это был еще не конец. Несколько горячих греческих мужчин возжаждали познакомиться, и девушкам еле-еле удалось отбиться от чересчур назойливых ухажеров. Отчаявшись перекусить, Дорис решила пройтись по местным магазинчикам, но и здесь их ждало разочарование — все они были закрыты.

— Дурацкая страна… — ныла Дорис, бредя по пыльной и пустынной улочке. — Где это видано, чтобы в понедельник в половине второго все магазины были закрыты?

— Нужно было присоединиться к какой-нибудь туристической группе за дополнительную плату, — в который раз сказала Мэг, силясь подавить раздражение и не сорваться на крик.

Дорис тут же возмущенно фыркнула.

— Бродить как стадо баранов по заветным тропкам? Нет уж, благодарю покорно! Я предпочитаю быть независимой и совершенно свободной. Сейчас мы поймаем такси и отправимся в отель.

— …Нам пришлось целых полчаса втолковывать водителю, чего мы от него хотим, потому что Мэг ужасно коверкала фразы, которые читала по разговорнику. Мы вызывали такие сомнения в нашей платежеспособности, что водитель велел показать, что у нас есть деньги, а потом ободрал как липку, взяв втридорога. Но об этом мы узнали слишком поздно, когда удачливый водитель уже укатил.

— Возможно, аргументы на незнакомом языке, ограниченные скудным языковым набором разговорника, звучали скупо и неубедительно. Или водитель вам попался слишком недоверчивый и скупой.

— Ловкач, — подсказала Дорис.

— А вообще вам нужно было запомнить показания счетчика, только и всего.

— Ты слышишь, Мэг?

Конечно, и тут опять оказалась виноватой Мэг, поскольку она была единственной, на кого можно все свалить. Ведь путеводитель был у нее, следовательно, она отвечала за «информационное обеспечение»! Путеводитель еще в самолете ей сунула Дорис, не пожелавшая нести никакой ответственности.

— Нам еще повезло, что нас ограбили днем позже. Думаю, ни один из этих водителей-скупердяев не повез бы нас в отель в кредит. А ведь из-за отсутствия карманов на одежде мы даже мелочь на телефон положили в рюкзак. Если бы ты нас не встретила, — обратилась она к Елене, — мы в прямом смысле слова были бы отрезаны от остального мира, застряв в сонном пыльном городишке, где быт и уклад жизни не менялся веками. Нет, конечно, я как неисправимая оптимистка тут же начала бы искать выход, но Мэг так быстро падает духом…

— И что бы ты предложила? — усмехаясь, осведомилась Елена.

— Идти пешком! — ответила Дорис с такой гордостью, что Елена поперхнулась.

— Столько миль?

— Мы же не старухи!

— Еще идеи были?

— Разбить палаточный лагерь и объявить себя беженцами.

8

— Вижу, что мои откровения здорово позабавили вас!

Дорис закончила рассказ, как они с Мэг забирались на символ греческой цивилизации — Акрополь, и как их едва не арестовали за то, что Дорис погладила рукой обломок каменной древней стены. В этот раз она превзошла саму себя, расписывая их с Мэг приключения и злоключения.

— Наверное, этот отпуск долго будет сниться вам в кошмарах, — шутливо предположил Димитрис.

— Кое-что оказалось вовсе не таким, каким мы представляли, — соглашаясь, посетовала Дорис, но выбранный для сетований шутливый тон сразу давал понять, что повествование обо всех невзгодах — всего лишь повод посмеяться над всеми явными и мнимыми трудностями. — Хотя бы то, что Елена утверждала, что в это время года в Греции не бывает дождей. — Она указала на окно, чтобы все увидели, что на улице по-прежнему идет дождь.

— Елена сказала вам чистую правду. — Димитрис бросил взгляд на улыбающуюся кузину. — Ветры, дующие в это время года, приносят очень сухой воздух, циклонические вторжения крайне редки, а июль вообще один из самых засушливых месяцев. Очевидно, произошел резкий климатический сбой, — предположил он напоследок, словно утешая Дорис.

— Да уж, — пробормотала Дорис.

— Мэг, с вами все в порядке? У вас усталый вид.

Мэг не ожидала, что Димитрис, внимание которого, казалось, целиком поглотила Дорис и ее рассказы, заметит ее телодвижения. После выпитого бокала вина глаза у нее просто слипались, и она тщетно старалась хоть как-то взбодриться, меняя позы и пытаясь сосредоточиться на разговоре.

— Мы совсем забыли о времени! — спохватилась Елена. — Уже начало первого. Неудивительно, что Мэг выглядит такой усталой.

— Да, — робко отозвалась Мэг, — сегодня был очень насыщенный день, и я немного устала. Спасибо за прекрасный ужин, но, если вы не против, я бы хотела отправиться в свою комнату.

— Конечно, — тут же отозвалась Елена.

Мэг встала, а Дорис бросила на нее раздраженный взгляд. Как можно идти спать, когда вот-вот начнется самое интересное? Впрочем, пусть Мэг уходит, ведь это «самое интересное» будет гораздо интереснее без нее! Но чего Дорис не ожидала — это что Димитрис поднимется вслед за Мэг.

— У меня тоже был нелегкий день, — проронил он.

Они замерли друг против друга, их разделял только стол. Впервые за этот вечер Димитрис посмотрел ей в лицо. Глаза Мэг встретились с непроницаемо черными глазами мужчины, и она почувствовала, как внутри нее рождается странное стеснение, словно кто-то невидимый сдавил ее сердце в огромном кулаке. Мэг с трудом сдержалась, чтобы тут же не отвести глаза. Неимоверным усилием воли она выдержала взгляд Димитриса, потом кивнула и улыбнулась непослушными губами. Вся сцена заняла не более нескольких мгновений, которые показались Мэг почти вечностью.

— Спокойной ночи, Мэг, приятных вам снов.

— Спасибо, вам тоже…

Мэг кивнула Димитрису, потом Дорис и Елене и направилась в свою комнату, заметив напоследок разочарование на лице Дорис. Несомненно, оно было вызвано вовсе не уходом Мэг, а тем, что компанию покидал Димитрис.

— Приятного сна, Елена… Дорис… — услышала она прощание Димитриса за своей спиной.

— Увидимся завтра? — спросила Дорис.

— Да, я побуду здесь несколько дней…

Дверь закрылась, отрезая все звуки, и Мэг прислонилась к ней спиной. Итак, теперь в их отдых вносятся коррективы. Весьма значительные, потому что Дорис не стала бы так изощряться из-за пустяков. Она отчаянно флиртовала и завлекала Димитриса весь вечер — Мэг наблюдала подобные сцены неоднократно и каждый раз поражалась новым методам воздействия на «объект» и артистизму Дорис. Однако на этот раз она вовсе не была уверена в успехе Дорис. Это было ощущение на уровне подсознания, а не на грани разумного восприятия. Димитрис оставался отстраненным и недосягаемым, закрытым, несмотря на внимание, демонстрируемое по отношению к неугомонной Дорис.

За ужином Мэг украдкой наблюдала за ним. Ее страх, вызванный тем, что Димитрис скрывает лицо, прошел, едва она узнала о причине, по которой он вынужден это делать. Короткая реплика об автокатастрофе вызвала у нее искреннее сочувствие Димитрису. Мэг невольно посмотрела на его руки, неосознанно ища и там следы аварии, и в этот момент с ней что-то произошло, какой-то сдвиг.

Ей вдруг показалось, что она его где-то видела. Это было совершенно невозможно, но ее мозг уже лихорадочно заработал. Где и когда это могло произойти? Было ли какое-то упоминание о катастрофе? Или она могла видеть его в деловых новостях, или фотографию в прессе?.. Из-за этих мыслей у нее даже заболела голова, Мэг поняла, что сейчас просто невозможно сделать то последнее усилие, после которого наступает прояснение. Остается только ждать, и воспоминание всплывет само собой, как бывает почти всегда.

Мэг медленно разделась и надела легкую и длинную ночную рубашку. Но не успела она устроиться на огромной кровати, как в дверь тихонько постучали.

— Мэг, ты уже легла? Проходи, Дорис.

— О, ты и в самом деле решила завалиться спать и бросить меня одну?! — возмущение Дорис было слегка наигранным.

Возможно, она еще надеялась покуролесить и пришла сделать рекогносцировку с тем, чтобы узнать, не помешает ли Мэг ей в самый ответственный момент. Иногда Дорис слишком увлекалась, торопила события… и оказывалась в постели с мужчиной, даже толком не познакомившись с ним. По тому, как блестели глаза подруги, Мэг поняла, что ее предположения недалеки от истины, и ей стало неприятно.

— Да, я здорово устала сегодня, а наш променад под дождем окончательно выбил меня из колеи. Может, и тебе стоит лечь спать пораньше?

Может быть, — рассеянно отозвалась Дорис и неожиданно призналась: — Вообще-то я не рассчитывала, что кузен Елены смоется так быстро. Он такой милашка!

Это признание можно было толковать двояко. Либо Дорис пребывала в полной уверенности, что Мэг ей не помеха, либо, наоборот, считает Мэг именно помехой и делает некое предупреждение, дабы она не совалась на застолбленную территорию.

— Да ведь ты даже не видела его лица! — не выдержала Мэг.

— Ну и что? Зато посмотри на рост, на плечи, на руки! Настоящий Геракл. Мне всегда нравились большие мужчины. А что до лица — то ведь он сам сказал, что ему сделали пластическую операцию. Наверняка хирурги постарались, так что его внешность скоро будет в полном порядке. Кроме того, в мужчине самое важное — это его банковский счет!

Мэг даже слегка передернуло от подобного цинизма. Вполне в духе Дорис!

— О котором ты тоже не имеешь никакого представления.

— Их семья явно не бедствует, — отрезала Дорис, давая понять, что на этом обсуждение Димитриса и всей животрепещущей темы, связанной с ним, окончено.

— Я не собираюсь вмешиваться, — ровно сказала Мэг. — Но у меня есть некоторые пожелания.

Дорис вопросительно приподняла брови, но в глазах ее был холод.

— Дорис, мне не понравилось, как ты вела себя сегодня за столом. Это было просто ужасно! Никакого такта и деликатности! — спокойно, но достаточно твердо высказала свое мнение Мэг. Кто-то должен же сказать об этом и обуздать зарвавшуюся Дорис. Мэг могла бы выразиться и поделикатнее или осторожно намекнуть, но Дорис вполне заслужила нагоняй всеми сегодняшними выходками. — Я думала, что в какой-то момент он просто решит тебя связать и заткнуть рот кляпом!

— А по-моему, Димитрис остался доволен.

— Это спорное утверждение. В любом случае тебе не стоило испытывать его терпение. Ты просто в очередной раз играешь с огнем. Быть может, из-за тебя теперь попадет Елене.

— Не попадет! — Самонадеянность Дорис не знала границ. — Елена поддразнивала его почти наравне со мной, она его совсем не боится. Кроме того, это же ее дом. Ну, Мэг, признайся же, что он милашка!

Дорис забралась в кресло с ногами, словно приготовившись к долгому разговору. Подол ее маленького черного платьица поднялся, обнажая красивые бедра, но Дорис, казалось, этого не заметила. Она теребила жемчужную сережку, ожидая ответа и наблюдая за подругой настороженно и пытливо.

— Возможно, — выдавила Мэг. — Мне трудно судить об этом.

— Трудно? — Неожиданно развеселившись, Дорис хохотнула. — Конечно, Дейв для тебя предпочтительнее. Надежный, предсказуемый… послушный, в конце концов…

Мэг не стала спорить, доказывая очевидные вещи. Она нахохлилась, как воробей, поджав колени к животу, поглубже зарылась в прохладные простыни и прикрыла глаза.

— Знаешь, этот отпуск начинает мне нравиться все больше и больше.

— Я это уже поняла.

— Не будь занудой, Мэг. Впрочем, в этом вы с Дейвом оказались совершенно одинаковыми. Два сапога пара, — насмешливо сказала Дорис.

Мэг открыла глаза.

— Что?

— Я предложила ему отправиться вместе с нами, но он отказался. Сказал, что у него много дел.

— Это еще не критерий занудства.

— Как ты его терпишь со всеми его заморочками?

— Дорис, тебе захотелось скоротать время в задушевной беседе? — холодно спросила Мэг. — Я уже просила тебя не вмешиваться и теперь говорю еще раз: это не твое дело!

— У, как все серьезно.

Мэг почувствовала неприятный липкий холодок, пробежавший между лопаток. Разговор все более напоминал начинающуюся ссору, а Дорис явно провоцировала ее. Нет, она не должна поддаваться и позволять вырваться своему раздражению.

— Дорис, давай поговорим завтра, — тихо произнесла Мэг, с трудом усмиряя недовольство.

— Хорошо, спи дорогая подружка, — пропела Дорис и направилась к дверям. — Приятных тебе снов.

То, как быстро Дорис отступила, не давало Мэг надежды на то, что она ограничится этой бескровной атакой. Дорис иногда так разминалась, после чего рано или поздно следовало продолжение.

Оставшись одна, Мэг закрыла глаза. Дорис так и не простила ей свои загубленные надежды относительно Дейва — это было очевидно. Ее мысли тут же полетели к Дейву. Только сейчас Мэг вспомнила, что обещала ему позвонить, как только окажется в доме Елены. Мэг взглянула на часы — уже слишком поздно, даже учитывая разницу во времени. Она позвонит завтра, едва проснется, получит свою небольшую порцию заслуженных упреков, а потом просто поговорит с Дейвом… Она слишком привыкла к его присутствию и опеке, нельзя так беспардонно пользоваться его добротой.

А потом Мэг подумала, что Дейв тоже впервые за эти месяцы совершенно свободен. Ему не нужно беспокоиться за нее, не нужно лететь на всех парах, как это частенько бывало, ему лишь казалось, что он слышит в ее голосе слезы или истерические нотки. Он всегда слишком хорошо понимал ее. Так не должно было быть, и иногда Мэг это пугало. Но знал бы Дейв — да и она сама! — чем закончится их нечаянное знакомство в «Галерее Витерсби»…

9

— Мэг, я должен тебе признаться кое в чем.

Дейв позвонил ей и предложил встретиться в том же ресторанчике. Он выглядел очень привлекательным и очень молодым. Мэг к тому времени уже кое-что поняла, и ее слегка удивил этот звонок, но она согласилась. В конце концов, ей просто стало интересно, что Дейв может ей сказать. Он явно нервничал и от этого казался еще более привлекательным. Мэг терпеливо ждала обещанного признания, гадая, какую легенду он изобретет. Вариантов было множество, и она прятала улыбку, чувствуя что-то вроде превосходства. Ей казалось, что она видит Дейва насквозь.

— В каком-то смысле в тот день ты была моим прикрытием. Извини, Мэг, но мне просто нужна была компания, а когда ты упомянула о Дорис, я… Я просто непроизвольно воспользовался ситуацией…

Мэг не ожидала такого откровения и растерянно захлопала глазами. Она-то еще в первый вечер догадалась, в чем дело, но не ждала, что Дейв признается. Он не стал изобретать возвышенных причин, а просто сказал, как есть. Его честность подняла мнение Мэг о нем на несколько пунктов.

— …Чтобы показать, что Дорис тебя не интересует, — закончила она. — Да, я знаю.

— Ты знаешь?!

— Догадалась. Что тебя удивляет? Или ты считаешь меня слишком примитивным существом? — Мэг действовала напролом. Так же, как и он.

— Я должен был догадаться, — пробормотал Дейв, несмело улыбнувшись.

— Тебе не нравится Дорис?

— Мне не нравится один подвид женщин, именующих себя охотницами, — твердо заявил он, глядя Мэг в глаза.

— Что? — изумилась она, не ожидая подобного поворота разговора.

— Только не делай вид, что тебе об этом неизвестно, вы же подруги.

Как раз все было наоборот, Мэг отлично знала все уловки Дорис, но никогда не задумывалась, как это выглядит со стороны, то есть с точки зрения потенциальной жертвы подобной охотницы. Мужчины всегда покорно шли в ловушки, расставляемые Дорис, и к тому же искренне верили, что делают это по доброй воле. Но этот молодой мужчина, почти мальчишка, слишком быстро раскусил Дорис. Может, Дорис пора обновить репертуар?

— Ты… обиделась?

Мэг встрепенулась и обнаружила, что Дейв внимательно рассматривает ее, и на этот раз в его глазах не было и тени веселости. Он явно рассчитывал на какую-то другую реакцию. Может быть, на то, что из солидарности Мэг тут же начнет все отрицать, выгораживая подругу. Но у Мэг почему-то не было такого желания. Искренность Дейва призывала к ответной прямоте, и Мэг не могла ему в этом отказать.

— Нет, конечно, не обиделась. Просто я считаю, что выбор должен быть взаимным, если так можно сказать, — решительно продолжил он, словно стараясь убедить Мэг. — Я вовсе не хочу быть загнанным в ловушку подобных отношений. Ты меня понимаешь?

— Да, очень хорошо. — Мэг кивнула, перестав теребить краешек скатерти. Ей стало как-то легко.

— Значит, я в тебе все-таки не ошибся. — Дейв все еще несмело улыбнулся, и Мэг показалось, что он перевел дух.

— Дейв, а могу я узнать, что за роль ты отвел мне? — шутливо поинтересовалась она. — Ведь для чего-то были все эти откровения…

— Я не мог просто воспользоваться тобой и оставить все, как есть. Это не по-джентльменски. А еще мне понравилось наше общение. И я решил, почему бы нам не встретиться и не поболтать еще, — с настолько видимой бесхитростностью добавил он, что Мэг сразу почувствовала подвох.

— Действительно, почему? — пробормотала Мэг, несколько секунд с искренним изумлением рассматривая его. Она была просто покорена столь необычным подходом.

— Мы будем присматриваться друг к другу и дружески общаться. Кто знает, может, у нас что и получится.

— Идет, — легко согласилась она и невольно рассмеялась.

Их чувства не успели выйти за рамки просто дружеского общения. Они часто встречались, много разговаривали и находили в этом истинное удовольствие. Они не торопили события — это был взаимный негласный уговор, который они свято соблюдали и которым очень дорожили, как некой тайной, не доступной пониманию других.

А Дорис на полном серьезе считала, что Мэг целиком и полностью погрузилась в роман. Мэг и не старалась убедить подругу в обратном. Хотя несуществующий роман с Дейвом и обострил ее отношения с Дорис, сделав нестабильными и натянутыми. Дорис считала, что Мэг перешла ей дорогу. Наверное, в накрученном обидой воображении Дорис Дейв уже представал идеальной парой, ее второй половинкой. У Дорис в голове бы просто не уложилось, как быстро ее раскусили и что Дейв ее просто не захотел. Это было выше понимания»Дорис, и Мэг щадила ее чувства.

С появлением Дейва Мэг изменилась — в ней появилась какая-то легкость и чувство дружеской поддержки. Так было, пока она не встретилась с его братом, Рэем Хартом. И эта встреча изменила все, перевернула всю жизнь Мэг. И она отчетливо поняла, что Дейв в ее жизни появился именно для того, чтобы она смогла встретиться с Рэем!..

Почему-то сейчас, думая об этом, Мэг не испытала приступа острой боли и чувства потери. Ее мозг был слишком изнеможен для проявления эмоциональных всплесков, а сознание затуманено, находясь уже на грани сна и бодрствования. Она просто вспомнила день их знакомства — если это можно было назвать знакомством — так, словно Рэй был все еще жив, а она предавалась воспоминаниям.

Конец января выдался дождливым и слякотным, с резкими перепадами температур, с часто меняющимся ветром — то почти весенним, то по-зимнему холодным и колючим. И именно в эти ужасные слякотные дни она умудрилась подхватить простуду.

Мэг почувствовала недомогание еще в начале недели, но на работе был такой аврал, что у нее просто не хватило смелости бросить своего босса в столь тяжелый момент. Она мужественно тянула воз своих обязанностей, но к среде он значительно увеличился, потому что оба помощника Мэг слегли с температурой. Утром в пятницу Мэг поняла, что ее рабочий день будет как минимум в два раза длиннее, а голова, как назло, болела особенно сильно.

— Мэг, с тобой все в порядке? Выглядишь просто ужасно!

— Спасибо за комплимент, Макс! Чувствую себя так, как выгляжу! — съязвила она и сморщилась от нового приступа головной боли.

Даже за виски схватилась кончиками пальцев. Потом Мэг увидела затравленный взгляд босса, который, видимо уже в состоянии полной безнадежности, просчитывал, что будет, если и Мэг сейчас покинет его. Сможет ли он освободиться в понедельник или ему придется разгребать ворох проблем до вторника и домой он попадет не раньше среды?..

— Все в порядке, Макс, — смилостившись, успокоила она его, — уходить я не собираюсь.

— Ты не представляешь, как я рад это слышать! — облегченно выдохнул Макс.

— Представляю, — заверила его Мэг.

— Голова болит? — посочувствовал Макс. — Знаешь, у меня есть замечательные таблетки.

— Давай.

К концу рабочего дня Мэг успела принять восемь штук чудодейственных таблеток Макса. И только почувствовав себя космонавтом, совершающим виток вокруг земного шара, догадалась прочитать инструкцию. Видимо, это были побочные эффекты от передозировки — головокружение и сонливость. В таком состоянии Мэг даже не решилась сесть за руль и согласилась, чтобы Макс подвез ее. В конце поездки ей стало совсем худо, и она попросила Макса остановиться.

— Я немного пройдусь, и станет легче. До моего дома осталось совсем ничего, пара кварталов…

Макс для порядка справился, точно ли она дойдет, потом кивнул и уехал. Он торопился домой, где его ждала молодая прелестная жена. Макс чувствовал себя так, словно они в разлуке уже несколько дней и он не может дождаться момента долгожданной встречи!

Провожая взглядом уносившиеся прочь габаритные огни машины Макса и вспоминая выражение его лица, Мэг невольно усмехнулась, прекрасно понимая причины такой спешки. Она поплелась домой, мечтая о большой чашке горячего чаю с лимоном, о любимом кресле и своем обожаемом пледе… и где-то в самой глубине души сожалея о том, что в ее жизни нет причин торопиться домой, кроме этой растреклятой простуды.

Мужчина, который околачивался на краю тротуара и присутствие которого Мэг отметила лишь мельком, неожиданно заступил ей дорогу.

— Осторожнее! — вырвалось у нее запоздалое предупреждение, и Мэг, сбившись с шага, невольно пошатнулась.

Он оказался прямо перед ней, огромный и осязаемо непробиваемый, и Мэг насилу успела затормозить, едва не врезавшись в незнакомца. Его пальто, несмотря на холод, было распахнуто. Под пальто была черная водолазка, болтались концы стильного шарфа и пахло от него очень хорошо. Это она тоже почувствовала, потому что едва не уткнулась носом прямо в его шею! Удивительно, как много четких и ярких деталей сразу зафиксировал ее затуманенный таблетками и простудой мозг!

— Я бы вам посоветовал то же самое! — грубо произнесли прямо над ее головой.

Изумление пересилило даже недомогание, и Мэг вскинула голову, уставившись в хмурое лицо незнакомца, который разглядывал ее со странным выражением. Взгляд его серых глаз был пронзителен и холоден, как ветер, продувающий ее тонкое пальто насквозь.

— Так это ты подружка Дейва?! — неожиданно спросил он.

— Вы кто? — испугалась Мэг, в своем болезненном состоянии решив, что на нее средь бела дня — то есть вечера — покушается маньяк.

— Отвечай мне!

Наверное, не следовало слушать Макса и пить эти «чудодейственные» таблетки, потому что сейчас из-за побочного эффекта их действия она никак не могла сообразить, что должна отвечать.

— Вы кто? — повторила Мэг и быстро огляделась.

Улица была совершенно пустынна, лишь на другой стороне был припаркован роскошный автомобиль с низкой посадкой и тонированными стеклами. Находился ли кто в машине, разобрать было совершенно невозможно, ну а тем более не приходилось рассчитывать, что этот «кто-то» — при условии, что он вообще там есть, — придет ей на помощь.

— Я брат Дэвида! — проскрипел он неприятным голосом, и для Мэг все встало на свои места.

Великий и Ужасный Рэй Харт собственной персоной! Великий и Ужасный — это было прозвище, которым Дейв наградил своего братца, и Мэг на одну секунду стало очень смешно. Но Рэй выглядел слишком неприветливым, и она постаралась задавить свою неуместную веселость на корню. Дейв так много и так красочно повествовал о своем брате, что сейчас Мэг абсолютно точно представляла, с кем имеет дело.

— О, так вы… Рэкс! — жизнерадостно — насколько это было возможно в ее состоянии! — воскликнула она, специально запнувшись на имени.

— Рэй Харт! — рявкнул он.

— Простите, — пропела Мэг, — я немного ошиблась! — И захлопала ресницами, слишком старательно копируя поведение Дорис. Только бы не перестараться!

Рэй Харт хмуро взирал на ошибку матушки-природы в образе Мэг Паркер с высоты своих шести футов и четырех дюймов, словно не в силах определить, совершеннейшая она кретинка или у него еще есть маленькая надежда найти с ней общий язык.

— Как мило, что вы ко мне заглянули, — прощебетала тем временем Мэг, и надежда в глазах Рэя стала стремительно таять.

Она бы сыграла еще лучше, но, к сожалению, головокружение от прилагаемых стараний усилилось. Нет, не стоило слушать Макса…

— Я хочу знать, что у вас с Дэвидом! — Он наконец бросился в атаку и сделал это точно так, как предсказывал Дейв: безоглядно и напролом, словно в омут с головой кинулся.

— Как вам сказать?.. — Мэг постаралась изобразить бурный мыслительный процесс, наморщив лоб и выпятив нижнюю губку.

Для пущего эффекта она потеребила ее кончиком указательного пальца, но тут же пожалела об этом, потому что глаза Рэя неожиданно уставились на ее губы и надолго замерли там. Если бы не проклятое головокружение, мешающее ей сосредоточиться…

— Хотя нет! — заявил он, перестав наконец изучать ее губы. — Мне абсолютно наплевать, что там у вас. Но я желаю, чтобы это осталось в прошлом. Иными словами, я требую, чтобы вы оставили Дэвида в покое!

— Скорее слезливых мелодрам. Может, вы заедете попозже, когда я буду не так пьяна и не под воздействием наркотических средств? И тогда — я обещаю! — мы еще потолкуем.

Тут ее в очередной раз мотнуло, и Мэг решила, что теперь она до своей квартиры точно не доберется. Ну никак не доберется. Потому что сил уже совсем не осталось! Эти мысли привели ее почти в отчаяние. Хуже было то, что даже слезы на глаза навернулись от собственной беспомощности. А ведь, как известно, нет ничего хуже, чем показать свою слабость противнику!

— Куда вы меня тащите? — запоздало среагировав, пробормотала Мэг, проговорив эту фразу быстрее, чем полностью осознала, что он действительно ее куда-то тащит.

— В машину.

— Зачем?

— Выяснить до конца, ты наркоманка или алкоголичка.

— Я эмоционально неуравновешенная особа! — с вызовом заявила Мэг. В ее плачевном состоянии бравада выглядела, по крайней мере, нелепо, и Мэг для пущего эффекта добавила: — Вас это не касается.

— Нет, касается. Еще как касается! Я же не могу допустить, чтобы в нашу семью проник такой нездоровый элемент.

О чем это он? В какую семью и какой еще нездоровый элемент? Мэг снова потеряла нить разговора, но на всякий случай огрызнулась:

— Нечего сжимать меня так сильно, мне больно! И заранее предупреждаю, избавьте меня от любых нотаций или иных проявлений вашей чересчур заботливой натуры! — Зря она вступила в эту игру — Да пустите же!

— Если я тебя отпущу, то ты сразу упадешь, — ровным голосом ответил он, и Мэг вдруг с ужасом поняла, что так оно и есть.

Как только он ее отпустит — она тотчас свалится ему под ноги, как куль с мукой. От этой мысли Мэг едва не расплакалась — ну что за дурацкий день, сплошное невезение!

Он открыл дверцу той самой шикарной машины, чуть раньше привлекшей внимание Мэг, и впихнул ее на переднее сиденье. Захлопнув дверцу, обошел капот и уселся за руль.

— Я отвезу тебя в больницу.

— Не надо, — уже едва ворочая языком, пробормотала Мэг и без сил привалилась к спинке. — У меня всего лишь небольшое недомогание, простуда.

Он недоверчиво взглянул на нее, и Мэг собрала последние силы, чтобы объяснить все до конца. Может, тогда он оставит ее в покое?

— Я выпила пару лишних таблеток препарата с труднопроизносимым названием… И теперь проявляются побочные эффекты…

Он быстро произнес название, Мэг кивнула и тут же забыла его опять.

— Сколько ты выпила?

— Три… или четыре… Нет, восемь таблеток, но в течение дня. Я же говорю, мне было плохо из-за простуды.

— А теперь хорошо? — насмешливо поинтересовался он.

— Ужасно, — прошептала она. — Но иного выхода не было. Я же не могла бросить Макса одного с этим завалом.

— Макс — это кто?

— Мой босс. Какого черта вы меня выспрашиваете?

— Сейчас я отвезу тебя домой, — сказал он, не отвечая на ее вопрос. — Ты слышишь меня?

— Скорее слезливых мелодрам. Может, вы заедете попозже, когда я буду не так пьяна и не под воздействием наркотических средств? И тогда — я обещаю! — мы еще потолкуем.

Тут ее в очередной раз мотнуло, и Мэг решила, что теперь она до своей квартиры точно не доберется. Ну никак не доберется. Потому что сил уже совсем не осталось! Эти мысли привели ее почти в отчаяние. Хуже было то, что даже слезы на глаза навернулись от собственной беспомощности. А ведь, как известно, нет ничего хуже, чем показать свою слабость противнику!

— Куда вы меня тащите? — запоздало среагировав, пробормотала Мэг, проговорив эту фразу быстрее, чем полностью осознала, что он действительно ее куда-то тащит.

— В машину.

— Зачем?

— Выяснить до конца, ты наркоманка или алкоголичка.

— Я эмоционально неуравновешенная особа! — с вызовом заявила Мэг. В ее плачевном состоянии бравада выглядела, по крайней мере, нелепо, и Мэг для пущего эффекта добавила: — Вас это не касается.

— Нет, касается. Еще как касается! Я же не могу допустить, чтобы в нашу семью проник такой нездоровый элемент.

О чем это он? В какую семью и какой еще нездоровый элемент? Мэг снова потеряла нить разговора, но на всякий случай огрызнулась:

— Нечего сжимать меня так сильно, мне больно! И заранее предупреждаю, избавьте меня от любых нотаций или иных проявлений вашей чересчур заботливой натуры! — Зря она вступила в эту игру. — Да пустите же!

— Если я тебя отпущу, то ты сразу упадешь, — ровным голосом ответил он, и Мэг вдруг с ужасом поняла, что так оно и есть.

Как только он ее отпустит — она тотчас свалится ему под ноги, как куль с мукой. От этой мысли Мэг едва не расплакалась — ну что за дурацкий день, сплошное невезение!

Он открыл дверцу той самой шикарной машины, чуть раньше привлекшей внимание Мэг, и впихнул ее на переднее сиденье. Захлопнув дверцу, обошел капот и уселся за руль.

— Я отвезу тебя в больницу.

— Не надо, — уже едва ворочая языком, пробормотала Мэг и без сил привалилась к спинке. — У меня всего лишь небольшое недомогание, простуда.

Он недоверчиво взглянул на нее, и Мэг собрала последние силы, чтобы объяснить все до конца. Может, тогда он оставит ее в покое?

— Я выпила пару лишних таблеток препарата с труднопроизносимым названием… И теперь проявляются побочные эффекты…

Он быстро произнес название, Мэг кивнула и тут же забыла его опять.

— Сколько ты выпила?

— Три… или четыре… Нет, восемь таблеток, но в течение дня. Я же говорю, мне было плохо из-за простуды.

— А теперь хорошо? — насмешливо поинтересовался он.

— Ужасно, — прошептала она. — Но иного выхода не было. Я же не могла бросить Макса одного с этим завалом.

— Макс — это кто?

— Мой босс. Какого черта вы меня выспрашиваете?

— Сейчас я отвезу тебя домой, — сказал он, не отвечая на ее вопрос. — Ты слышишь меня?

— Несомненно, — сказала Мэг, облизнув пересохшие губы, и растерянно подумала, что, кажется, сейчас лишится чувств.

Голову заволакивала какая-то туманная пелена, Мэг тонула в хаосе отрывочных мыслей. Потом ей послышался шум мотора, который урчал долго и успокаивающе, а перед ее мысленным взором маячили любимый плед, уютное продавленное кресло и огромная чашка с лимоном, плавающим в исходящем паром чае. Потом ее понесло по мягким волнам, и Мэг словно парила на этих волнах будто они облака, а потом…

Потом она уже ничего не помнила.

10

Мэг открыла глаза и долго лежала, пытаясь сообразить, где она находится. Кажется, они ехали с Рэем в машине. О боже, нет, это был всего лишь сон! Она в Греции, в гостях у Елены и ее кузена, скрывающего свое лицо. Мэг отбросила легкое одеяло, села на кровати и взглянула на часы. Всего семь. Наверняка обитатели виллы спят крепким сном, но ей заснуть больше не удастся. Мэг вытащила из шкафа платье, на сей раз лимонного цвета.

Платье было свободное, «балахон», сказала бы Дорис, но Мэг оно нравилось. Она придирчиво оглядела себя в зеркале со всех сторон и осталась довольна. Потом Мэг долго и тщательно расчесывала свои светлые волосы редкого платинового оттенка, пока они мягко не засияли. Волосы Мэг были волнистыми от природы. Иногда они капризничали, разлетаясь в разные стороны, но сегодня прическа была почти идеальной и локоны красиво обрамляли лицо, мягкими волнами ложась на плечи. Макияж она посчитала совершенно излишним в столь ранний час, а посему отложила косметичку. Улыбнувшись своему отражению, Мэг выскользнула из комнаты.

Как оказалось, не все обитатели виллы изволили почивать. В дверях ее встретила Мария и, пожелав доброго утра, сообщила, что завтрак обычно подают в половине девятого.

— Прекрасно, — отозвалась Мэг и спросила разрешение погулять в саду.

— Конечно, гости могут гулять по всей территории! — последовал быстрый ответ на ломаном английском языке.

Поблагодарив Марию, Мэг вышла в сад. Пышная зелень сразу обступила ее со всех сторон, а потом поглотила вызолоченными листьями, скрывая в собственной тени от уже слишком жарких солнечных лучей. Воздух еще сохранил свежесть и был настолько чист и прозрачен, что его хотелось пить, как родниковую воду. Во всем благодатном оазисе ухоженного сада чувствовалось какое-то обновление и отдохновение, словно вчерашний дождь смыл усталость невыносимо знойных дней. Мэг осторожно потрогала капельки воды, скопившиеся в углублении листа. Горячее солнце еще не успело осушить все следы вчерашнего ливня.

— Доброе утро, Мэг.

Мэг едва не подпрыгнула и огромным усилием воли удержалась от того, чтобы резко крутануться в ту сторону, откуда раздалось приветствие. Она нарочито медленно выдохнула, успокаивая забившееся сердце, и повернулась на голос.

— Доброе утро, Димитрис. Я думала, что вы еще отдыхаете.

— Вы не поверите, но я был точно такого же мнения. Вы всегда так рано просыпаетесь?

— Увы, я жаворонок.

— Почему увы?

— Потому что Дорис редко встает раньше девяти, и мне приходится придумывать себе занятия. А вечером я валюсь с ног и засыпаю на ходу, в то время как она считает, что наступила самая пора для развлечений. Вы не сердитесь на нее? — вырвалось у Мэг.

— За что же?

— За ее вчерашние проделки. Она не нарочно.

— Ваша подруга довольно забавная. А вы всегда извиняетесь за нее?

Мэг показалось, что он усмехнулся. Однако платок по-прежнему закрывал его лицо, и утверждать это с уверенностью она не могла. Мэг пожала плечами.

— Иногда.

— Не хотите ли прогуляться? Я покажу вам сад. Мэг выдавила улыбку.

— С удовольствием.

Мэг была довольно высокой, почти шести футов ростом, и отнюдь не хрупкого телосложения, но рядом с Димитрисом она самой себе казалась очень маленькой и уязвимой. Мэг старалась держать дистанцию, не слишком приближаться к нему, но это требовало определенных усилий, и Димитрис тотчас почувствовал ее напряжение.

— Вы меня боитесь, Мэг? — не глядя на нее, спросил он.

— Нет, — храбро солгала она, но сделала это слишком поспешно.

Димитрис остановился, и Мэг замерла тоже. Он повернулся к ней, и его брови чуть приподнялись, как бы говоря, что он нисколько ей не поверил, но непроницаемые черные глаза остались неподвижными и темными. Мэг не смогла прочитать по ним, о чем он думает в данную минуту, словно изнутри были закрыты жалюзи. Наверное, уже в десятый раз Мэг подумала о том, что еще никогда не видела таких непроницаемых и страшных глаз.

— Тогда смею предположить, что вас смущает эта повязка? — продолжил он.

О чем это он? Ах да, боится ли она его! Мэг завороженно проследила, как кончики его пальцев коснулись платка. Взгляд Мэг, на секунду задержавшись на его закутанном лице и черных глазах, растерянно метнулся и остановился, зацепившись за огромный розовый куст.

— Нет, ни то, ни другое, — ответила она, старательно выдерживая ровный тон, но голос предательски дрогнул, выдавая ее смятение.

Что-то неуловимое в Димитрисе беспокоило ее все больше и больше. Неуловимое и трагическое. Словно в нем, в его облике было что-то такое… То, что когда-то у нее было, то, что она очень хорошо знала и что безвозвратно потеряла несколько месяцев назад. То, чего у нее больше никогда уже не будет… Рэй!.. Это предположение на какой-то миг наполнило Мэг суеверным ужасом.

— Я вас чем-то огорчил?

От странного, глуховатого звучания его голоса Мэг мгновенно пришла в себя.

— Нет, все в порядке. Простите мне мою рассеянность. — Отголоски пережитого ужаса все еще бродили в крови, и Мэг не рискнула взглянуть в лицо Димитриса. Пожалуй, он истолкует еще неостывший страх в ее глазах на свой лад. — Со мной иногда так случается. Особенно в последнее время, — зачем-то добавила она почти беспомощно.

— Что-то произошло в вашей жизни?

— Ничего, достойного рассказа.

Он смотрел куда-то вдаль.

— Вы не похожи на искательницу приключений. Это было странное заявление, и Мэг осторожно произнесла:

— Я не являюсь искательницей приключений.

— А ваша подруга?

— Дорис?

Его глаза, по которым ничего нельзя было понять, вернулись на ее лицо, поймав ее за разглядыванием. Мэг и сама не знала, как это получилось. Она с трудом сдержала нервную дрожь.

— Да, она самая, — насмешливо подтвердил он. — Она искательница приключений?

— Отчасти, — после недолгого раздумья осторожно промолвила Мэг.

Она слишком долго предавалась размышлениям, что сказать, чтобы не подвести подругу, которая явно положила глаз на этого мужчину. С одной стороны, намерения Дорис были не совсем определенны и, вполне возможно, что это была всего лишь ее очередная игра. С другой… Кто знает, не обвинит ли Дорис ее опять в том, что Мэг «все испортила»…

— Расскажите, как вы отдыхаете в Греции, где вы уже успели побывать? — прервал затянувшееся молчание Димитрис, и Мэг встрепенулась, радуясь смене темы.

— Мне кажется, что везде. Однако экскурсии оказались весьма утомительными. Порой я так уставала, что некоторые достопримечательности почти стерлись из моей памяти, оставив лишь смутные образы… Мы начали с Афин, и об этом городе у меня остались наиболее яркие воспоминания. — Ей показалось, что Димитрис усмехнулся. — В тот же день мы посетили Фивы, Ливадию, а вечером уже были на Олимпе.

— Неужели? — поразился он, и Мэг энергично кивнула.

— Дорис захотелось на Олимп во что бы то ни стало в конце дня. Она была убеждена, что все древнегреческие божества непременно должны появляться там вечером, когда схлынет основной поток туристов.

— Ну и вы их там обнаружили? — даже несколько нетерпеливо поинтересовался он.

— Ну да… Пару Гераклов и одного Зевса. Дорис готова была поклясться, что это они и есть, так сказать, во плоти. Хотя по-моему это были простые греческие парни, участвующие в театрализованной постановке. Но Дорис осталась довольна. Мы так устали, что нам пришлось заночевать на одной из баз, что стоят на горе. Второй день мы посвятили осмотру островов, и Дорис все порывалась отправиться на Лесбос, но я ее отговорила. Ну а третий день мы просто гуляли, ожидая назначенной встречи с Еленой.

— Очень насыщенная программа.

— Это точно. — Мэг вдруг обнаружила, что они стоят, а она комкает в ладони веточку оливы.

— Я обещал показать вам сад, — мягко напомнил Димитрис, — а вместо этого совсем заговорил вас. — Он жестом пригласил ее следовать дальше. — В наших владениях довольно много земли, — непринужденно говорил он, идя чуть впереди Мэг. — Часть занята оливковыми рощами и виноградниками, это гораздо дальше основного поместья, а здесь Елена сделала все по своему вкусу. За домом есть бассейн и небольшой теннисный корт. А также поле для гольфа… Почти все по европейским стандартам. Я не слишком одобрял эти причуды, но женщины… Елена все равно сделала все по-своему, хотя редко здесь бывает.

— А вы? — вырвалось у Мэг.

— Я тоже.

— Извините, — пробормотала она, и Димитрис бросил на нее быстрый взгляд.

Потом Мэг показалось, что они забрели в самую чащу, если, конечно, можно применить это определение к ухоженному саду, и оказались перед небольшим строением, напоминающим домик.

— Что это?

— Беседка. Она очень старая, но все еще в хорошем состоянии. Это мое любимое место, здесь мне особенно хорошо думается. Зайдем?

Мэг, как загипнотизированная, пошла за ним, словно он не предложил, а приказал ей войти.

Внутри царили полумрак и прохлада. Вдоль двух стен стояли диваны, покрытые слегка поблекшими гобеленами, а у третьей — два кресла и изящный столик, на котором стоял светильник в форме невиданного цветка.

— Здесь очень красиво, — пробормотала Мэг.

— Давайте присядем и поговорим. — Димитрис непринужденно уселся на один из диванов, а Мэг осталась стоять.

— О чем? — дрогнувшим голосом спросила она.

— О вас. Расскажите мне о себе.

— Зачем? — изумилась она.

Почему-то Мэг была уверена в том, что он начнет расспрашивать о Дорис, и предложение поговорить о ней привело ее в замешательство.

— Мне просто интересно. Вчера за ужином вы все время молчали.

Дорис не дала мне и слова вставить, едва не ляпнула Мэг, но вовремя прикусила язык.

— Дорис обо всем прекрасно рассказала. У нее это получается гораздо лучше.

— Она подавляет вас, — заявил Димитрис, и Мэг не сдержала нервного смешка.

— Иногда, — согласилась она, — а вообще Дорис замечательная девушка. Мы дружим очень давно.

— Сколько вам лет?

Опять он за свое. Однако, если она не ответит, Димитрис вполне может принять это за кокетство. И Мэг ответила:

— Двадцать шесть. Я не замужем, живу в пригороде Лондона и работаю менеджером по работе с клиентами в авиакомпании. Для вас это исчерпывающая информация?

— Теперь вы злитесь.

— Нисколько, — заверила она. — Теперь ваша очередь.

— Что? — Он в точности скопировал ее тон.

— Рассказывать о себе. Я надеюсь на ответную любезность.

— Тридцать пять лет, не женат, учился в Штатах, потом вернулся в Грецию. У меня собственная фирма. После автокатастрофы я на некоторое время отошел от дел, поскольку не испытываю особого желания появляться на публике в образе Дарта Вейдера. Для вас это исчерпывающая информация?

Мэг стало стыдно.

— Простите, я была груба, — удрученно пробормотала она.

— Нет, это я был слишком бесцеремонен.

Мэг подняла голову, всматриваясь в его глаза, но они по-прежнему были черными и непроницаемыми.

— В последние месяцы я был вне общества и успел изрядно одичать, почти превратился в отшельника, — продолжил он, и Мэг уловила в его голосе отзвуки самоиронии. — Сначала я жутко злился, потом много думал. Как бы то ни было, из-за своего вынужденного затворничества я частично утратил хорошие манеры. Прошу меня извинить.

— Вы вовсе не утратили их, — запротестовала она. — И вы совсем не похожи на отшельника.

— Почему вы так решили?

Мэг отвернулась и пожала плечами. Не объяснять же ему, что она часто полагается на свою» интуицию. Димитрис выжидательно молчал, и Мэг поняла, что он не удовлетворен ее ничего не значащим жестом и ждет настоящего ответа.

— Я посещала курс лекций по психологии в колледже. А еще я много общаюсь с людьми — это основная составляющая моей работы. Вполне естественно, что у меня накопился кое-какой опыт в том, что касается оценки людей и даже, если хотите, видения их внутреннего мира… Этим опытом я и руководствовалась, произнося эти слова. Кроме того, в наш век современные средства связи не оставляют шанса остаться в информационной изоляции. Они позволяют постоянно быть в курсе всех дел даже в случае некоторых… э-э-э… осложнений, — неловко закончила она.

— Иными словами, я вовсе не такой, каким пытаюсь предстать перед вами? — спокойно поинтересовался он.

Вопрос почти загнал ее в ловушку, и Мэг смутилась. Она именно так и подумала, но не желала в этом признаваться.

— Все мы играем какие-то роли. У одних получается лучше, у других — хуже, — почти философски заметил он в ответ на ее молчание.

Мэг так и не смогла ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. За короткое время Димитрис успел слегка разозлить ее, потом заинтриговать, удивить и поставить в тупик. Он казался ей сотканным из противоречий. Его настроение при внешней невозмутимости и даже непробиваемости было переменчивым. Мэг почти воочию увидела, как внутри него бурлит если и не вулкан, то весьма приличный гейзер эмоций. В конце концов, он же наполовину грек, а греки весьма темпераментны, как и все южные народы. Но, наверное, вторая, «американская половина» позволяет Димитрису весьма успешно сдерживать все внешние проявления деятельности этого «гейзера»…

Мэг тут же отругала себя за излишнюю впечатлительность. Это было не чем иным, как ее фантазией, не имевшей ничего общего с действительностью. Все дело в извечном женском любопытстве и в столь же распространенной «болезни» всей женской половины человечества — придумывать различные гипотезы, строить догадки, развивать предположения, которые при достаточной правдоподобности тут же невольно принимаются за чистую монету. Дейв иногда шутил, что женщине ничего не надо объяснять, достаточно бросить незначительную фразу, и она все додумает или придумает сама, даже усилий никаких прилагать не надо. И еще, что женщина верит в то, во что хочет верить… Впрочем, это, кажется, относится и к мужчинам.

Ее притягивала загадочность Димитриса, ореол таинственности, созданный собственным воображением Мэг из-за этой повязки, которая и была ключевым моментом во всей цепочке ее умозаключений. Она видела в Димитрисе то, что хотела видеть. Плюс искреннее сочувствие и сострадание, испытываемое к этому человеку в связи с ситуацией, в которую он попал. Несмотря на его самоиронию и выдержанность, она наверняка знала, что ему пришлось ох как несладко.

Но теперь ей нужно быть вдвойне острожной, потому что ее воображение уже разыгралось, а извечное женское любопытство подвело под монастырь не одну представительницу прекрасного пола.

— Если следовать вашей теории, то какую роль играете вы? — неожиданно для себя выпалила Мэг.

Димитрис вновь удивленно приподнял брови, на этот раз, очевидно, пораженный ее бестактностью, но Мэг отступать не собиралась, хотя щеки ее медленно, но неуклонно начали пылать. Почему-то ей было очень важно услышать ответ на этот вопрос.

— Возможно, вы скоро узнаете это, — спокойно сказал он и поднялся, как бы подводя черту. — За нашим увлекательным разговором я совсем забыл про завтрак. А ведь Дорис считает, что вам нужно набрать несколько фунтов! Так что не будем разочаровывать вашу подругу и пока прервем нашу экскурсию. До следующего удобного случая.

Почему-то последняя фраза прозвучала для Мэг не столько обещанием, сколько угрожающим предупреждением.

Они пошли в сторону дома. Димитрис шел на шаг позади Мэг. Она почти физически чувствовала его взгляд. Он жег ее так, что зудела кожа между лопаток, и от этого взгляда хотелось втянуть голову и броситься наутек.

— Не забудьте, завтрак в половине девятого. У вас есть еще минут десять.

Она заверила, что не забудет, и поспешила скрыться в своей комнате.

11

К собственному удивлению, в комнате Мэг обнаружила Дорис.

— Привет, где ты была?

— Ты же знаешь, я всегда рано просыпаюсь. Чтобы скоротать время до завтрака, я прогулялась по саду.

— Одна?

Вот он, ключевой вопрос, ради которого Дорис и пришла.

— Нет, Димитрис тоже был там, — совершенно спокойно сказала Мэг. — Он предложил показать мне сад.

— Ну и как… сад? — спросила Дорис, пристально изучая свои холеные ногти, покрытые ярко-красным лаком.

Мэг видела, что Дорис напряженно ожидает ответа.

— Сад очень красивый, — отозвалась она и присела в кресло напротив подруги.

— А Димитрис? — продолжала Дорис допрос, поднимая голову.

Лицо Дорис было неприятно искажено, глаза сузились. Мэг всего несколько раз видела подобное выражение на лице подруги. В первый раз, когда Дорис обнаружила Мэг в обществе Дейва за столиком в ресторане, во второй — когда узнала, что Мэг познакомилась с Рэем. И вот теперь, когда ненасытная тихоня Мэг взялась за старое и пытается очаровать милашку Димитриса.

Что ж, намерения Дорис больше не вызывали у Мэг никаких сомнений — она явно заинтересована в более близком знакомстве с кузеном Елены!

— Димитрис был очень любезен, — так же спокойно ответила Мэг и сдержала вздох. Сколько можно чувствовать себя без вины виноватой? И все равно она почему-то вновь оправдывается. — Дорис, мы просто разговаривали, эта встреча была совершенно случайной. Я не имею никаких видов на этого человека. Так что успокойся.

— Мне абсолютно все равно.

Дорис передернула плечами, словно эта мысль была верхом нелепости, и Мэг, не выдержав, все-таки вздохнула.

Теперь, чтобы провести остаток отпуска без проблем, ей нужно держаться от Димитриса на расстоянии пушечного выстрела и шарахаться от него при встречах как от чумного. Только тогда она избежит упреков Дорис и ссор с ней.

— Ладно, Дорис, хватит дуться. Нам пора идти завтракать. Мария предупредила меня, что на вилле завтракают в половине девятого.

Дорис поднялась, прямая как палка.

Однако недовольство мигом исчезло с ее лица, едва девушки оказались в столовой и обнаружили там Димитриса. Дорис волшебным образом переменилась: куда-то подевались угрюмость и каменное выражение лица, и она стала похожа на беззаботную райскую птичку.

— Доброе утро, Димитрис. Утро сегодня просто чудесное.

— Доброе утро, Дорис. Вы совершенно правы.

— Елена, дорогая, доброе утро. Ты прекрасно выглядишь сегодня! — восхитилась в следующую минуту Дорис, изобразив при появлении Елены радость столь сильную, словно они не виделись долгие годы.

— Доброе утро, Дорис, ты тоже выглядишь чудесно. Доброе утро, Мэг! Как спалось?

— Замечательно, — тем же тоном ответила Дорис за двоих.

Она выглядела столь оживленной, что к горлу Мэг невольно подкатила тошнота. Теперь, когда все в сборе и обмен любезностями состоялся, можно было ожидать «продолжения». Мэг не ошиблась.

— Димитрис, как прошла ваша с Мэг прогулка? — щебетала Дорис.

Мэг поймала быстрый взгляд Елены, брошенный на Димитриса, но едва обратила на это внимание.

— Прекрасно.

— Рада это слышать. Думаю, Дейв не был бы против, не так ли, Мэг? Он вообще-то не слишком ревнив.

— Дейв?

— Да, Дейв. Это жених Мэг. Разве я не сказала, что Мэг скоро выходит замуж? — Дорис решила расставить все точки над «i» и избавиться от изрядно надоевшей конкуренции в лице Мэг.

От возмущения на щеках Мэг выступили два пунцовых пятна. Она искренне вознегодовала на Дорис из-за этой лжи и попыток посвятить посторонних людей в перипетии личной жизни Мэг. На этот раз Дорис превзошла саму себя в желании досадить ей! Мэг бросила на подругу неприязненный взгляд. Дорис усиленно делала вид, что ничего не произошло, но при этом ее глаза светились торжеством. Дорис была донельзя довольной собой, как кошка, которая удачно поохотилась. Еще бы — теперь Мэг наверняка выбывает из игры!

За столом воцарилось неловкое молчание.

— Вот как? — после целой минуты молчания произнес Димитрис. — Нет, ничего такого вы не говорили, Дорис, — почти ласково сказал он.

— Я не знала, Мэг, — тут же вступила в разговор Елена. — Прими мои искренние поздравления и наилучшие пожелания. Думаю, мой кузен присоединится к моим словам…

— Конечно, поздравляю вас, Мэг. Думаю, ваш избранник и вы будете счастливы в браке.

— Спасибо, — выдавила Мэг.

Она силилась улыбнуться и не могла. Губы просто отказывались подчиняться.

— Конечно, будут. Дейв без ума от Мэг, их чувства не вызывают сомнений, — снова встряла сияющая ослепительной улыбкой Дорис, и Мэг впервые испытала почти непреодолимое желание придушить ее.

Мэг все-таки выдавила эту проклятую улыбку. К счастью, Мария подала завтрак, и Мэг склонилась над тарелкой, делая вид, что яичница с беконом поглотила все ее внимание. От запаха еды ее вмиг затошнило, и она схватилась за стакан с соком, как утопающий за соломинку, и отпила большой глоток. Спазм нехотя отступил, но Мэг не чувствовала в себе мужества вновь взглянуть на содержимое своей тарелки.

— Мэг, ты ничего не ешь, — посетовала Елена.

— Я не голодна.

— Может быть, чаю?

— БЫЛО бы чудесно, спасибо.

— Чем мы сегодня займемся, Елена? — Дорис продолжала ворковать как ни в чем не бывало.

— А чего бы тебе хотелось, Дорис?

— Чем можно заняться на твоей роскошной вилле?

— Бассейн в качестве развлечения подойдет?

— Бассейн — это великолепно!

Да, для Дорис это было поистине великолепно. У нее была идеальная фигура, которой, без преувеличения, она могла гордиться. А также купальный костюм, купленный за баснословную сумму в дорогущем бутике.

— Есть еще теннисный корт, — продолжила Елена, — и поле для гольфа. Оно, правда, не слишком большое. Мой кузен убежден, что занимать драгоценную землю под газон, на котором богатые бездельники гоняют мяч, — кощунственно.

— Что ж, может быть, отчасти он и прав.

— Еще можно пойти на пляж. В скалах вырублена лестница, так что мы сможем спуститься к морю без проблем. Кроме того, я же обещала вам множество различных экскурсий. Я вместе со своими знаниями и всевозможными средствами вся к вашим услугам.

— О, ты так щедра, что мне даже немного неловко. Но сегодня мне не очень хочется покидать гостеприимные стены «Несравненной»…

— Мы можем сыграть партию в теннис, а потом поплавать в бассейне.

— Звучит божественно. По счастливой случайности у меня с собой специальный костюм. Димитрис, вы будете судить наш матч?

— Я буду самым беспристрастным судьей, — пообещал он. — Однако хочу предупредить, что против Елены выстоять нелегко.

— Я буду очень стараться.

Щеки Дорис тут же порозовели, а глаза заблестели в предвкушении. О, действительно, как удачно она вывела из игры Мэг, какая она догадливая и сообразительная! Теперь после сообщения о предстоящем замужестве Мэг все внимание Димитриса будет направлено на нее, Дорис!

Мэг показалось, что Дорис с трудом удерживается от того, чтобы не запрыгать и не захлопать в ладоши от восторга. Мэг поняла, что будет дальше: Дорис будет проводить с Димитрисом много времени, и у нее появится масса возможностей изложить собственную версию романтических отношений Мэг и Дейва. «Чужая невеста» Мэг Паркер остается не у дел.

— Мэг, ты присоединишься к нам?

— Только в качестве зрителя. Теннис на такой жаре кажется мне просто самоубийственным мероприятием.

Вытерпеть завтрак оказалось нелегко, но Мэг вытерпела. Несколько раз она замечала обмен взглядами хозяев, на лице Елены мелькала озабоченность, но Димитрис казался невозмутимым. Хотя понять хоть что-то по закутанному лицу довольно трудно!

Дорис появилась на корте в такой короткой юбочке, что соответствие ее спортивной формы правилам подверглось бы любым судьей большому сомнению. Но поскольку этот матч был неофициальным, никаких возражений не последовало. Мэг примостилась в тени на скамеечке, приготовившись к очередному спектаклю. И тут было на что посмотреть. Дорис решила показать себя во всей красе. Она играла самозабвенно и с полной выкладкой, с гортанными выкриками отбивая подачи соперницы. Счет все-таки был не в пользу Дорис, но она вела себя так, словно завоевала Кубок Уимблдона.

— Елена, ты что-то говорила об экскурсиях на острова, — напомнила Дорис за обедом.

— Желаешь что-то определенное?

— Даже не знаю, — с деланной неуверенностью протянула Дорис и насмешливо блеснула глазами.

— Остров Лесбос? — полувопросительно произнесла Елена, поддразнивая ее.

Мэг давно поняла, куда клонит Дорис, но шокировать Елену подобным выбором не удалось.

— Мы и в самом деле можем отправиться туда? Не то чтобы я очень хотела, но, говорят, там много достопримечательностей.

— Почему бы и нет?

— Да что ты говоришь? Ты слышишь, Мэг, курочка моя?!

Елена расхохоталась.

— Не пугайся так, Мэг. Несмотря на своеобразную славу, это место вполне безопасно.

— Боюсь, что не смогу составить вам компанию, и причина гораздо тривиальнее, чем забота собственной безопасности. У меня морская болезнь. Дорис в курсе, что со мной было, когда мы забрались в катер на второй день наших экскурсий!

— Верно, — подтвердила Дорис.

— Но это не значит, что вы должны из-за меня отказаться от этих экскурсий, — добавила Мэг быстро.

— Дорис, еще не поздно одуматься! — Елена скорчила забавную гримаску. — Ты уверена, что нам туда… гм… нужно?

— Обязательно. И, уверяю тебя, в случае чего я смогу защитить тебя, моя драгоценная куколка!

Дорис произнесла это таким томным голосом, одновременно изображая преданно-влюбленный взгляд, что Елена не выдержала и засмеялась.

— Напомни-ка мне потом, что я должна держаться от тебя подальше.

— Димитрис, вы не хотите присоединиться к нам? — «осенило» Дорис.

— Сожалею, но сегодня вечером я должен уехать. Мне нужно в клинику на консультацию. Я вернусь только послезавтра.

— Очень жаль. Придется нам с тобой плыть вдвоем, Елена. — Дорис притворно вздохнула.

Как только Димитрис дал понять, что его не будет на вилле, Дорис мгновенно успокоилась.

— Думаю, мы не ограничимся одним островом, можно посетить еще Лемнос. Или Айос-Эфстратиос. Это все рядом. Мы можем отправиться даже завтра, — проговорила Елена, задумчиво отправляя в рот кусочек тоста.

Мэг показалось, что мысли Елены заняты какой-то сложной проблемой.

— Решено! — провозгласила Дорис.

— Мэг, ты не очень хорошо выглядишь, — сказала Елена за завтраком. Дорис в предвкушении предстоящей экскурсии ничего не замечала, но при словах Елены внимательно взглянула на Мэг. — Может, нам остаться? Или вызвать врача?

— Нет, ни в коем случае. Это из-за жары, — пробормотала Мэг, — мне совершенно не нужен врач. Я немного полежу, и все будет в порядке.

— Хорошо. Тогда постарайся поспать, я скажу Марии, чтобы она тебя не беспокоила.

Сразу после отъезда подруг Мэг поднялась в свою комнату. На нее напала странная сонливость, но при этом Мэг никак не удавалось уснуть по-настоящему крепко. Она то погружалась в неверную пугливую дремоту, то выплывала из нее, словно со дна туманного колодца. В последний раз она чувствовала себя так плохо в тот день, когда впервые встретилась с Рэем и он заявил, что отвезет ее домой. Мэг не догадывалась, что он повезет ее к себе домой…

12

Ее несло по волнам и от этого покачивания немного тошнило. Потом ей стало слишком жарко, потоки жара просто захлестывали ее, и Мэг пыталась от них освободиться.

— Не стоит этого делать, — прозвучал откуда-то издалека мужской голос.

Она не поняла, чего именно не стоит делать, но перестала метаться, хотя горячие волны то и дело захлестывали ее с головой. Мэг постоянно чувствовала рядом чье-то присутствие, но не могла разобраться, кто рядом с ней. Этот «кто-то» оказался очень заботливым, и она решила, что это должен быть Дейв. Только он мог проявить такое участие.

Он подносил к ее губам чашку с каким-то горьким питьем, когда она просила воды, и уговаривал выпить, когда она раздраженно мотала головой, пытаясь уклониться. Он делал это настойчиво и вместе с тем так нежно, что Мэг послушно пила эту отраву. Он прикладывал к ее пылающему лбу прохладные компрессы, а когда она попыталась поднять налитые свинцовой тяжестью веки, он тихо сказал:

— Постарайся еще немного поспать, еще слишком рано.

И она прекратила попытки выбраться из этой тяжелой полудремы, проваливаясь все дальше и глубже, пока не погрузилась в настоящий, глубокий и исцеляющий сон.

Мэг проснулась и обнаружила, что в комнате совершенно светло. Она попыталась сесть и не смогла — все ее тело было охвачено слабостью, но голова не болела и горло не саднило, как было еще вчера. Она вновь закрыла глаза и попыталась на ощупь найти чашку на прикроватном столике. Странно, но столик куда-то подевался. От этого открытия Мэг замерла. Столик был хотя и не слишком велик, но очень тяжел. Она приобрела его по случаю в каком-то захудалом антикварном магазинчике, и, по словам говорливого старичка-продавца, эта редкая антикварная вещица была выполнена из какого-то экзотического железного дерева. Судя по недовольному бурчанию грузчика, который заносил столик в квартиру Мэг на третий этаж, и его кряхтению, старичок оказался прав и пресловутое железное дерево существовало в природе. Так что вынести или уронить его не представлялось возможным, но тем не менее столик исчез!

Мэг открыла глаза и уставилась на то место, где он должен был быть. Столика не было! Мало того, Мэг не обнаружила стены, которая должна была начинаться сразу за столиком. Вместо этого ее комната простиралась еще как минимум на пятнадцать футов, прямо на территорию соседней квартиры, где проживала полуглухая миссис Мадлен Энтони. Мэг зажмурилась, помотала головой, а потом вновь широко раскрыла глаза. Стена и столик не вернулись.

Следующим потрясением для нее стало то, что на кровати, прямо за ее спиной, кто-то завозился. Мэг обмерла от ужаса.

— Тебе уже лучше? — пробормотал хрипловатый мужской голос.

И — о ужас! — она его сразу узнала.

— Вы! — вскричала Мэг, оборачиваясь так резко, что перед глазами поплыли цветные круги.

А когда они рассеялись, Мэг увидела немного заспанного Рэя Харта, который взирал на нее в глубокой задумчивости.

— Я, — спокойно подтвердил он.

— Что вы здесь делаете? — сипло выговорила Мэг, потому что горло сдавил спазм. И зачем-то пояснила: — В моей постели?

— Во-первых, это ты в моей постели, — так же спокойно заметил он, — а во-вторых, я первым задал вопрос.

— Мне уже лучше, — очень медленно и чересчур спокойно сказала Мэг, чувствуя, что сейчас забьется в истерике. — А что я делаю в… в вашей постели?

— Поразительная выдержка, — сказал Рэй и прищелкнул языком.

После этого он откинул с себя одеяло. Из одежды на нем были только джинсы. Он сел, попытался потянуться и невольно застонал.

— Я все себе отлежал, — пожаловался он в пространство. Мэг остолбенело рассматривала его голую спину, сначала взбугрившуюся мускулами, а потом опять ставшую гладкой. — Утром я чувствую себя совсем как медведь, которого не вовремя вытащили из берлоги. Так что пойду приготовлю кофе, чтобы прийти в себя, а потом мы сможем поговорить.

Он встал и тут же исчез из поля зрения Мэг. Все, это конец! — решила она и упала обратно на подушки. Закатывать истерику в гордом одиночестве смысла не было. Лежать в кровати Рэя — тоже… Эта мысль обожгла ее, и Мэг вскочила настолько стремительно, насколько ей позволило самочувствие.

Если на Рэе были джинсы, то на себе Мэг не обнаружила и таковых, хотя вчера — это она совершенно точно помнила! — они на ней были. Более того, белая шелковая мужская рубашка, которая была на ней, совершенно ей незнакома. И при этом события последних — Мэг быстро отыскала взглядом часы — двенадцати часов совершенно не отложились в ее памяти!

— Мэг, ты будешь кофе?

Будет ли она кофе? А не найдется ли успокаивающих капель, потому что сейчас она, кажется, взорвется?!

Свои джинсы и белую водолазку Мэг обнаружила аккуратно висящими на стуле. Одевшись с космической скоростью и наскоро пригладив волосы, она метнулась туда, откуда слышала голос Рэя, боясь только одного — что по дороге она все-таки разлетится на миллион маленьких возмущенных осколочков.

Рэй сидел за кухонным столом, откинувшись на спинку стула и вытянув босые ноги, об которые Мэг едва не споткнулась. Рэй с блаженным выражением на лице потягивал кофе.

— Как я здесь оказалась? — с налету обрушилась она на него.

Во взгляде Рэя появился укор: зачем, мол, нарушаешь утреннюю идиллию?

— Ты ворвалась как метеор и едва не переломала мне ноги, — сообщил он любезно.

— Я спрашиваю… как я оказалась… в вашем доме?!

— И в моей постели?

— Мне не до шуток, — предупредила Мэг.

— Я привез тебя вчера.

— Зачем вы сделали это?

— Не мог же я бросить тебя на улице, — последовал вполне резонный ответ. — Ты отключилась так неожиданно, что я не успел узнать твой адрес. Кроме того, даже если бы я его знал, то просто не смог бы оставить тебя одну в квартире и уехать. У тебя был жар. Ну а рыскать по чужой квартире в поисках лекарств — занятие неблагодарное, согласись. Так что пришлось выбирать меньшее из зол, даже зная, что ты будешь потом свирепствовать. Так ты будешь кофе?

Рэй ногой выдвинул для нее стул, и Мэг почти рухнула на него.

— Можно мне вместо кофе чаю?

— Конечно, все, что угодно.

Он тут же отставил свою чашку и встал, заполнив все пространство просторной кухни. Мэг даже вжалась в спинку стула, настолько он показался ей огромным.

— Хочешь позавтракать? — спросил Рэй, не оборачиваясь.

— Нет, спасибо, только чай.

— Лимон?

— Да, пожалуйста.

Просто светская беседа какая-то! Этикет соблюден — за исключением того, что она провела ночь в доме одинокого и незнакомого мужчины и ничего при этом не помнит. Кроме того, что он, кажется, ухаживал за ней!.. Смутные воспоминания о горьком питье и холодных компрессах просочились в ее сознание, и Мэг невольно поёжилась.

Рэй поставил перед ней чашку, и Мэг вцепилась в нее так, что пальцы побелели. Она сделала глоток огненного и удивительно вкусного чая, а Рэй снова уселся напротив нее. Он вел себя так, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит. А может, как раз для него и не происходит?! — внезапно подумала Мэг и едва не обожглась новым глотком чая, которым попыталась запить появившуюся во рту горечь.

— Мне нужно домой, — хрипло проговорила она.

— Допивай чай, и я тебя отвезу.

— Я уже допила и готова ехать.

— Хорошо, только надену рубашку. — Он поднялся и прошел мимо Мэг, едва не задев ее.

Когда он ушел, Мэг встала, отнесла свою чашку в мойку, вымыла ее и поставила в шкаф. Потом, немного подумав, вымыла чашку Рэя и поставила ее туда же.

Что она делает? Как она вообще тут оказалась и почему ведет себя так спокойно?

Все происходящее вдруг показалось Мэг таким неестественным и неправдоподобным, что она провела ладонью по глазам, словно пытаясь прогнать ночной кошмар. Но ничего не изменилось — она по-прежнему была в чужой кухне, а где-то в глубине квартиры одевался Рэй, чтобы отвезти ее домой. И Мэг смирилась. Она закатит истерику — минимум минут на двадцать! — после того как окажется в безопасности своей квартиры. А может быть и не закатит. Приняв это эпохальное решение, Мэг отправилась на поиски своего пальто.

Пальто обнаружилось очень быстро, как и ее щегольские сапожки на тонких каблучках. Мэг протянула руку к пальто и в этот момент ее внимание привлекла большая папка, показавшаяся ей смутно знакомой. Она недолго думая раскрыла ее. И чуть не выронила, потому что в этой папке лежали наброски Дейва, на которых была она сама! Мэг в парке. Мэг смеется. Мэг задумчивая. А вот Мэг поскользнулась и грохнулась на раскатанной проказливыми ребятами дорожке городского парка. Лицо у нее такое, словно она сейчас разревется…

— Ты уже готова?

С папкой в руках она повернулась к Рэю. Он замер, потом посмотрел на наброски, перевел взгляд на ее лицо, а потом опять на листы белого картона.

— Откуда они у вас? — Мэг сделала шаг, и папка уткнулась в его грудь.

— Дейв оставил их здесь.

Мэг прищурилась, не веря ни единому слову. Зачем Дейву тащить наброски из мастерской в квартиру брата, где он бывает нечасто?

— Попробуем еще раз! Откуда они у вас? — с нажимом произнесла она.

Глаза Рэя удовлетворенно сверкнули — она больше не притворяется! Но он пока не закончил собственную игру, призванную вывести ее на чистую воду!

— Неужели для тебя сейчас важно именно это — узнать, как несколько набросков Дейва попали в мою квартиру?

Для нее это почему-то было важно, но Мэг поняла, что не хочет играть по правилам Рэя. Поэтому она сделала вид, что ей все равно.

— Уже нет. Теперь мы можем ехать?

— Еще нет. Мне кажется, твой словарный запас, манеры, стиль поведения и… все остальное сильно изменились со вчерашнего дня. Точнее с нашего последнего разговора, — проронил Рэй и выжидающе уставился на Мэг, сложив руки на груди. — Не стоило так шутить со мной. Я едва не свернул тебе шею от злости.

— Явное преувеличение. Вы не кажетесь человеком, способным на насилие, поэтому не стоит даже заикаться об этом.

— Ты меня совершенно не знаешь, — протянул он, и его глаза опасно блеснули.

— Почему же? Вы Рэй Харт, Великий и Ужасный. Так вас называет Дейв.

При упоминании имени Дейва он слегка помрачнел.

— Ты считаешь, что это… забавно?

— Извините, я просто не утерпела, — хмуро призналась Мэг. — Если бы не ваша стремительная атака, я, пожалуй, удержалась бы от искушения.

— Значит, это я виноват? — поинтересовался он, удивленно вскинув брови.

— Выходит, да. — Мэг пожала плечами, как бы говоря: что тут еще обсуждать, и так понятно.

— Ага, — сказал Рэй и стал рассматривать Мэг еще пристальнее. Она сделала вид, что ей абсолютно все равно. — Так могу я узнать, что у вас с Дейвом?

— Нет.

— Я волнуюсь за него.

— Послушайте, мистер Харт, как у вас с памятью?

Рэй моргнул.

— До сего дня все было в порядке, — заверил он.

— Так, значит, вы должны помнить, что вашему брату почти двадцать четыре и он уже давно не ребенок!

— Он не слишком приспособлен к жизни, — продолжал упрямиться Рэй.

Мэг вздохнула и отложила папку, которую до сих пор сжимала в руках.

— Гораздо лучше, чем вы себе это представляете.

— Вы просто друзья, не так ли?

Мэг в деланном отчаянии закатила глаза и притворно вздохнула.

— Истинная правда, вот вы нас и раскусили. Допрос закончен? Можем мы теперь ехать? Я мечтаю поскорее попасть домой!

Этот ответ почему-то совсем не удовлетворил Рэя. Мэг поняла это, потому что он нахмурился.

— Мэг, я не хотел тебя обидеть.

— Я вовсе не обижена. Дело не во мне, а в Дейве. Вы считаете его ребенком, не способным отвечать за свои поступки и их последствия.

— Мой брат вовсе не безответственный.

— Наконец-то вы признали это!

— Я и не говорил, что он безответственный. Я сказал — неприспособленный.

— Он приспособленный, — с нажимом возразила Мэг. — И позвольте ему самому решать, что делать!

— Я сам знаю, что мне делать, и в чужих советах не нуждаюсь.

— Замечательно. То же самое я слышу и от Дейва, когда мы говорим о вас.

— Но я так и не услышал, что за отношения вас связывают. Мэг, я требую ответа! Ты слышишь?

Ей показалось, что они говорят на разных языках.

— У меня замечательный слух! — огрызнулась она. — Стопроцентный. И зрение тоже. Я же подтвердила ваши слова, что мы просто друзья! — зло сказала Мэг, мечтая только об одном: чтобы сейчас же — немедленно! — Рэй Харт оставил ее в покое.

— Это правда, Мэг? — спросил он, делая шаг вперед.

Мэг окончательно разозлилась и вперила в него разъяренный взгляд, чтобы теперь-то уж он все точно понял. И вот тут-то Мэг впервые по-настоящему разглядела Рэя. Близко-близко. Глаза цвета расплавленного серебра, обрамленные черными ресницами, прямой нос, щеки, тронутые утренней щетиной, губы… На этой детали Мэг застряла.

— Мэг, — тихо произнесли эти губы, а потом впились в ее рот.

Она невольно пискнула от неожиданности и стремительности атаки, а потом застонала от охвативших ее ощущений: в животе стало горячо, а в пояснице холодно.»Мурашки рванулись по спине, разбегаясь по всему телу, а ноги сделались ватными и слабыми. Если бы не сильные руки Рэя, которыми он обнимал Мэг, она бы точно упала.

— Я хочу пригласить тебя в ресторан, — сказал он, отстраняясь.

— Что? — Мэг с огромным трудом вдохнула воздух в горевшие легкие и моргнула.

Лицо Рэя стало вновь единым целым: глаза, горевшие странным огнем, слегка трепетавшие крылья носа и твердые губы… Все, хватит! Мэг быстро отвела глаза и принялась рассматривать его плечо.

— Или в любое другое место, куда ты пожелаешь. А еще лучше, если ты согласишься поужинать со мной здесь. Я сам приготовлю ужин.

— Неужели? — задыхаясь, пробормотала она, ужасаясь своей реакции и тому, что она сейчас согласится.

Наверное, он хочет таким странным способом разбить наш с Дейвом несуществующий роман, подумала Мэг, но эта мысль почему-то не отрезвила ее. Мэг впервые поняла значение выражения «потерять голову». Она ее потеряла: мгновенно, окончательно и бесповоротно!..

— Я заеду за тобой в восемь, — хрипло сказал он, решив все сам. — А сейчас отвезу тебя домой от греха подальше!..

13

Мэг открыла глаза и уставилась в потолок. Сон отступал, уползая медленно и неохотно, заставляя тускнеть увиденные краски и гася пережитые эмоции. Пять дней назад Мэг считала, что почти справилась со своими воспоминаниями. Четыре дня назад она решила, что проведенный в Греции отпуск поможет ей взять себя в руки и накопить сил для дальнейшего противостояния ударам судьбы. Вместо этого она стремительно сдает завоеванные позиции, мысли о Рэе заполняют ее голову днем, а сны о нем — ночи.

Ощущение собственного тела возвращалось слишком медленно. Мэг взглянула на часы и ужаснулась — семь часов вечера! Она проспала целый день! Скоро должны вернуться Елена и Дорис, и ко времени их появления Мэг должна быть как огурчик. Она просто больше не может вести себя как тяжело больная. Елена приехала провести отпуск точно так же, как и они с Дорис, а вместо этого ей приходится постоянно беспокоиться о состоянии Мэг!

Мэг отправилась в душ, дав себе честное слово немедленно исправиться и больше никому не причинять хлопот.

— Вам уже лучше? Мария сказала, что утром вы себя очень плохо чувствовали.

Мэг никак не ожидала увидеть Димитриса. Он сидел на диване в огромном зале, выполняющем функцию гостиной, и читал газету.

— Вы уже вернулись из клиники? — остановившись как вкопанная, задала она идиотский вопрос.

Да, мои планы немного изменились, я освободился гораздо раньше, чем предполагал. Возможно, мне вновь придется уехать завтра, а может быть, и нет. Так вам уже лучше?

— Гораздо лучше, — пробормотала Мэг. — Я просто выспалась за все дни, что не высыпалась, и чувствую себя просто отлично! А Елена и Дорис уже вернулись?

— Ангелос отправился встречать их на причал. Елена звонила мне, чтобы уточнить время своего прибытия, и из ее охов, ахов и других восторженных, но весьма нечленораздельных междометий я смог понять, что они просто в экстазе. Лесбос приобрел новых поклонниц, и это вызывает у меня самые серьезные опасения.

Мэг непонимающе взглянула на него, и только через секунду до нее дошло, что Димитрис шутит.

— Надеюсь, не все так страшно, как вы только что живописали, — проговорила она, улыбнувшись.

— Мария сказала, что вы проспали почти целый день и теперь наверняка голодны. Ужин скоро должен быть готов. Надеюсь, к этому времени наши экскурсантки вернутся на виллу.

— Мне не терпится узнать подробности их путешествия.

— Мне тоже, и я искренне надеюсь, что проказницы не успели ничего натворить. Вы не скучаете здесь, Мэг? — спросил Димитрис, резко меняя тему.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что мне так показалось. Вы не поехали на экскурсию, не играете в гольф и в теннис, не плаваете в бассейне…

— Я не умею плавать, — солгала Мэг, — а просто бултыхаться в воде кажется мне довольно глупым. Что касается игры в гольф и в теннис… На такой жаре подобное времяпрепровождение просто абсолютное безумие.

— В кладовке есть прекрасный надувной матрац. Если вы не умеете плавать — для вас это идеальный вариант.

— Я не очень люблю воду, — сделала Мэг последнюю попытку прекратить этот разговор.

Похоже, Димитрис задался целью сделать так, чтобы она провела время с пользой. Загвоздка была в одном — сама Мэг этого отчаянно не хотела. Соглашаясь на предложение Елены, она надеялась найти краткое забвение и покой — просто отдохнуть. Именно этого ей не хватало в последние месяцы. Вместо отдыха она оказалась в эпицентре интриги, затеянной Дорис, в компании заботливого до назойливости и гостеприимного до тошноты Димитриса, почитающего своим долгом доконать Мэг физическими развлечениями.

Неожиданно Мэг заметила взгляд Димитриса, и он ей совсем не понравился. Димитрис разглядывал ее, в то время как она совершенно забыла о контроле над своим лицом. Опасения Мэг тут же получили подтверждение.

— Хорошо, оставляю вас в покое, — насмешливо сказал Димитрис и, рассмеявшись, поднял руки, словно сдаваясь.

Мэг смутилась. Она вовсе не хотела показаться невежливой и уж тем более неблагодарной.

— Извините, — пробормотала она.

— Ничего. Теперь я понял, что вам просто нужен покой, а не масса впечатлений.

Мэг не сдержала облегченного вздоха, и на этот раз ее робкая улыбка была совершенно искренней.

— Спасибо, вы правы.

— Не стоит постоянно благодарить меня или извиняться. Или вы просто привыкли к этому на работе?

— Отчасти. Нередко приходится усмирять клиентов, и делать это надо очень быстро. Иначе толпа измотанных ожиданием или просто недовольных чем-то людей поднимет бунт или растерзает всех младших менеджеров.

— Неужели дела так плохи? Кровожадная толпа, крайние меры. В какой авиакомпании вы работаете? Это так, на будущее, чтобы я был острожен в выборе авиаперевозчика.

— О, я всего лишь пошутила. А куда внезапно испарилось ваше чувство юмора? Никаких крайних мер, что бы вы под этим ни имели в виду, мы не применяем. Гораздо легче погасить гнев и недовольство вежливостью, чем пытаться переубедить или втолковать то, что люди не хотят воспринимать в силу дурного расположения духа.

— Очень интересная теория. — Он сложил руки на груди и продолжил откровенно изучать Мэг.

Но она даже не заметила этого, потому что его руки… Его руки были так странно сложены… в таком до боли знакомом жесте, что Мэг не могла отвести взгляд от этих смуглых кистей с длинными пальцами, завороженная и… испуганная.

Теперь она не сомневалась, что начинает сходить с ума. Из-за жары или воспоминаний — не важно, но с ней происходит что-то странное. Мэг с трудом оторвала взгляд от рук Димитриса и кончиками пальцев стерла испарину с висков.

— С вами действительно все в порядке, Мэг? Может, вам стоило остаться в постели хотя бы сегодня?

О господи, она опять забыла о контроле над чувствами и мимикой! Мэг подняла на Димитриса растерянный взгляд.

— Простите… Из-за этой жары я чувствую себя просто ужасно.

— Да, я это заметил. Вы побледнели. Я налью вам воды, — Он поднялся и направился к стене. Мэг недоверчиво смотрела ему вслед. А Димитрис отодвинул панель и небрежно пояснил: — Здесь почти по всему дому оборудованы холодильники. — Он вернулся, держа в руке стакан с водой, в котором позвякивали кусочки льда, и подал ей. — Выпейте, вам станет легче.

Мэг тут же сделала внушительный глоток, едва не поперхнувшись от спешки. Ее зубы клацнули о край стакана, а потом резко заныли от слишком холодной воды.

— Лучше?

Она кивнула.

— Все только и делают, что справляются о моем здоровье: вы, Мария, Елена. И из-за этого я чувствую себя еще ужаснее. Не нужно делать из легкого недомогания трагедию. И прошу прощения за все, что вам пришлось пережить по моей вине. Я оказалась не слишком приятной гостьей.

— Только не надо интерпретировать мои слова так, словно я жажду вашего отъезда.

— А это не так? — забыв про осторожность, спросила Мэг.

Димитрис усмехнулся.

— Поверьте мне, Мэг, вы вовсе не обременительная гостья, что бы вы об этом ни думали.

Мэг с большим трудом удалось изобразить вежливое удивление — он мгновенно все понял и сделал правильные выводы. Неужели прочитал по ее лицу или просто обладает дьявольской проницательностью? Если так, то она должна быть вдвойне… нет, втройне осторожна.

— Димитрис, вы вернулись?.. А я уже отчаялась увидеть вас сегодня! — услышала Мэг за спиной бодрый голос Дорис. — Как твои дела, Мэг?

— Замечательно.

— Я приехал менее часа назад, — пояснил Димитрис, скользя по Дорис взглядом сверху вниз. Дорис появилась в чем-то полупрозрачно-кисейном и развевающемся. Платье — если это было платье! — напоминало скорее рыбачью сеть и то там, то сям просвечивало идеальное загорелое тело Дорис. — И в этом вы были на экскурсии? — лениво поинтересовался он.

— Я рада, что вам понравилось, — проворковала Дорис, сверкнув ослепительной улыбкой.

Димитрис рассмеялся. Поощренная таким образом, Дорис осмелилась продвинуться дальше. Она прильнула к Димитрису, положив свою изящную ручку на сгиб его локтя.

— Хочу признаться вам по секрету: я просто обожаю экстравагантные вещи…

Дорис была абсолютно уверена в эффекте, который она и ее экстравагантный наряд производили на мужчин. Что ж, она была абсолютно права: любой представитель сильного пола не мог не заинтересоваться этим чудом портновского искусства! Или тем, что находилось под ним!

— Здравствуй, кузен. Привет, Мэг. Мария сказала, что ужин будет готов только через час! — провозгласила Елена, появляясь в гостиной. — Дорис, не хочешь пока поплавать?

— Да, пожалуй. Это сняло бы излишнее напряжение. Как ни здорово мы провели время, а целый день на ногах дался нам нелегко. Пойду переоденусь. Елена, ты идешь?

Димитрис проводил взглядом уходивших девушек, и у Мэг невольно перехватило дыхание. Во рту стало сухо и горько.

— Мэг, простите мне мою настойчивость и этот вопрос, но мне кажется, что вы слишком странно относитесь ко мне. — Его голос звучал немного резко, а акцент стал гораздо сильнее. — Вы то словно беспричинно пугаетесь, то начинаете пристально разглядывать меня… Мне бы не хотелось строить догадки, и я очень не люблю недомолвок и недосказанности. Я вам неприятен?

Ее смутила прямота, но, в конце концов, он был прав. Она ведет себя не просто странно, а почти вызывающе. Димитрис вправе получить объяснения, иначе в противном случае он точно решит, что Дорис привезла на виллу полоумную подругу, нуждающуюся в помощи, по крайней мере, психоаналитика… Если не психиатра! Поэтому Мэг решилась на ответную прямоту.

— Дело совсем не в этом. — Она бросила на Димитриса вымученный взгляд. — Просто у вас… то есть вы… Вы немного похожи на одного… моего знакомого.

— Значит, он вам неприятен, а я всего лишь вызываю антипатичные ассоциации с тем типом? — насмешливо поинтересовался Димитрис.

— Нет, я бы не сказала, что он был мне неприятен, — ответила Мэг, наблюдая, как он осторожно, словно боясь снести стену, приваливается к ней плечом. Дыхание ее стало неровным, но она все-таки договорила: — Скорее наоборот. Просто он… он умер, и эти напоминания для меня… довольно тяжелы.

— Димитрис, вы присоединитесь к нам? — Дорис вернулась слишком быстро, но ее внешний вид не позволял заподозрить, что она собиралась в спешке. На этот раз Дорис была облачена в купальный халат.

— Только в качестве зрителя.

— Этого будет достаточно, — проворковала она.

Дорис бросила на Мэг пронзительный взгляд, словно пыталась проникнуть в ее мысли и узнать, что здесь произошло за те несколько минут, пока ее не было, и о чем могли говорить Мэг и Димитрис. Потом она ухватила Димитриса под локоть и увлекла его за собой.

— Мэг, ты выглядишь так, словно увидела привидение, — ровно сказала Елена, появление которой, для Мэг прошло незамеченным.

Нет, не привидение, а всего лишь его тень. Но и этого хватило, чтобы ее сердце колотилось где-то в горле! Она повернулась к Елене и выдавила:

— Извини, я присоединюсь к вам позже. Мне нужно… э-э-э… переодеться!

Мэг уже не заботилась о том, что о ней подумает Елена и как она истолкует ее поведение. Ей было все равно, даже если ее сочтут сумасшедшей. Наверное, она и есть сумасшедшая! Мэг почти ворвалась в свою комнату, прислонилась спиной к двери и придавила рукой выпрыгивающее из груди сердце. Причина ее состояния вовсе не в жаре и не в усталости! Все дело в Димитрисе! Если бы в мире существовали двойники, она могла бы поклясться, что он двойник Рэя Харта! Все это время Мэг действительно следила за ним: как он двигается, как произносит слова, отмечала его жесты… Но только сегодня в ее голове разрозненные части головоломки соединились.

Ну и что? — сказала себе Мэг минут через пятнадцать, уже после того как приняла ледяной душ и выпила успокоительные капли, которые пару месяцев назад ей выписал врач и которые она ни разу еще не принимала. Мэг почему-то захватила их в отпуск, и именно сейчас они оказались очень кстати. Это я уже проходила. Несколько недель после того, как Рэя не стало в моей жизни, я вздрагивала каждый раз, увидев высокого темноволосого мужчину. Мне все время казалось, что это Рэй! Но это не мог быть он…

— Мэг, ты здесь? Можно мне войти?

— Да, проходи, Елена.

— Мария пригласила на ужин. Если хочешь, можешь поесть в своей комнате.

— Нет-нет, я уже иду.

— Очень хорошо, а я позову Димитриса.

Они вместе вышли из комнаты. Мэг отправилась в столовую, а Елена — за Димитрисом. Дорис уже восседала на стуле, как Клеопатра на троне, уверенная в своей неотразимости, а Мария расставляла приборы.

— О чем ты разговаривала с Димитрисом в гостиной?

— Ни о чем.

— Столько времени разговаривала ни о чем? — изумилась Дорис. — Ты меня удивляешь, Мэг. Ведь ты всегда предпочитала конкретику.

— Послушай, Дорис, что ты от меня хочешь? Ты расставила все точки над «i», предупредив Димитриса, что я якобы не свободна. Ты проводишь с ним массу времени, и я ни во что не вмешиваюсь, но я не могу шарахаться от него как от прокаженного, если он пытается со мной заговорить. Признай, что это выглядело бы, по меньшей мере, странно. Я…

Мэг внезапно замолчала, потому что послышался звон разбитого стекла — Мария выронила один из стаканов.

— О, пожалуйста, извинить… Прошу прощения! — Мария тут же наклонилась, чтобы все убрать.

— Не кричи так, — брюзгливо попеняла Мэг Дорис, хмуро разглядывая осколки почти у своих ног.

— Я не кричу. — Мэг встала и принялась помогать пожилой женщине.

— Зачем ты возишься с прислугой?

Дорис раздраженно следила, как Мэг и Мария ползают по полу, собирая разлетевшиеся осколки. Мэг почувствовала, что в ней вскипает возмущение, а эмоции выходят из-под контроля.

— Она не прислуга, — едва сдерживаясь, ответила она. — По крайней в мере, в моих глазах. Она такой же человек, как ты или я, и это ее работа. Такая же работа, какая у тебя или у меня. Или ты уже успела все забыть и вообразила себя особой королевских кровей?

— Бог мой, вы не должна есть ссора из-за пустяка. Это мой вина, я прошу прощения, — быстро проговорила Мария и тепло улыбнулась Мэг. — Вы большое спасибо помощь. Больше не надо, я доделать все сама. Есть моя работа, да!

— Что здесь происходит? — Димитрис и Елена не нашли лучшего времени, чтобы появиться в столовой.

Мэг медленно разогнулась и ухватилась за спинку стула.

— Ничего, — пробормотала она.

— Я есть неловкая и разбить стакан. Госпожа Мэг мне помогать, — доложила Мария.

— Все в порядке, Мария? Никто не порезался осколками? Мэг?

Мэг отрицательно помотала головой и уселась на стул. Дорис с явным трудом сложила губы в очаровательную улыбку. Елена смотрела на них так, что Мэг невольно заподозрила, что кузены видели и слышали гораздо больше, чем только финал этой неприятной сцены.

— Давайте ужинать, я ужасно голодна! — чересчур жизнерадостно провозгласила Елена, и перед Мэг оказалась тарелка с бараниной в особом соусе.

К счастью, тема для разговора нашлась довольно быстро — Елена стала повествовать об их с Дорис сегодняшней экскурсии. Дорис расслабилась, посчитав инцидент незначительным и к тому же исчерпанным, но Мэг кожей чувствовала, что всеми участниками этого ужина по-прежнему владеет некое напряжение. Она избегала смотреть на Димитриса, а если не получалось, то старалась, чтобы по ее лицу никто ничего не заметил.

— Мэг, как всегда, слишком молчалива, — заметила Елена.

— Она всегда такая, — беззаботно отозвалась Дорис. — У нее даже прозвище было — тихоня Мэг.

— Зато тебя называли Дорис-чертенок.

— Белокурый ангелочек и рыжая бестия. Мы всегда были просто идеальной парой: несмотря на всю нашу несхожесть, мы отлично проводили время и всегда находили общий язык. Ну или почти всегда. — Дорис хитро улыбнулась, заставляя Мэг раздумывать, с чего это Дорис решила пуститься в сентиментальные воспоминания.

Однако это было чистой правдой. А пресловутое «почти всегда» относилось только к последнему времени. Может, это своего рода переходный период и очередная перестройка их отношений?

— Я была жутко любопытной и самонадеянной, — продолжила Дорис, — и всегда втягивала Мэг в свои проделки. Из-за этого ей иногда здорово попадало.

— Но не настолько здорово, чтобы я начала об этом сожалеть, — шутливо отозвалась Мэг, и все рассмеялись.

Напряжение, витавшее над столом, стало спадать, и остаток ужина прошел спокойно. Дорис вновь была в центре внимания, а Мэг, словно оправдывая свое детское прозвище, снова больше молчала, чем говорила.

14

Мэг вернулась в свою комнату в легкой задумчивости. На ее губах блуждала едва заметная улыбка. Дорис была мила, озорна и дружелюбна, как в прежние времена… до того как начались их разногласия из-за Дейва. Нет ничего банальнее ссоры из-за мужчины. Сколько подруг из-за этого становились лютыми врагами, но Мэг надеялась, что их с Дорис минует чаша сия. Не получилось. Их отношения затрещали по швам от этого испытания. Но, может, еще не все потеряно и они смогут это пережить и восстановить былое взаимодоверие?

Как бы то ни было и чем бы все это ни закончилось, Мэг никогда не сожалела о том, что все так получилось. Потому что в ее жизни появился Рэй. Только ради этой встречи стоило жить — она это знала совершенно точно…

Нет, я просто не могу поехать к нему на ужин! — твердо решила Мэг, когда Рэй высадил ее около дома. Это звучит самоубийственно, а ведь я еще не окончательно сошла с ума. Я самая здравомыслящая женщина на земле!

Это весьма самонадеянное утверждение повлияло на ее решение никуда не ехать, которое по твердости теперь не уступало алмазу. Но, увы, алмаз оказался хрупким, и нахлынувшие воспоминания о поцелуе мгновенно разбили его вдребезги. Мэг запаниковала. Она сколько угодно может давать себе обещания, но что будет, когда Рэй приедет за ней? Ее хваленое здравомыслие на поверку оказалось фикцией!

Это обрушилось на нее так стремительно, как снег… нет, глыба льда — размером с айсберг! — на голову. Симптомы были настолько устрашающими — внезапная потеря контроля вкупе с отказом всех имеющихся в наличии «тормозов», — что Мэг уже ни в чем не могла быть уверена. Она вдруг потеряла свои ориентиры — всего за пару часов!

У нее еще оставался выход: бежать. Если она не покинет свою квартиру, то, когда за ней заедет Рэй, она уже ничего не сможет поделать. И тогда вся ее жизнь улетит в тартарары! Мэг схватила в охапку пальто и выскочила на лестничную площадку, смутно представляя, куда она сейчас отправится. Она заперла дверь, лихорадочно натянула пальто, едва попав в рукава, и, не застегиваясь, выскочила на улицу. Й угодила прямехонько в руки Рэя.

Он стремительно заступил ей дорогу, словно она уже начала спасаться бегством. Но ничего подобного не было и в помине: Мэг была так поражена тем, что он стоит возле ее дома, что уже и не помышляла ни о каком бегстве. Рэй замер, а потом осторожно приблизился к ней, словно Мэг была бомбой замедленного действия, и остановился совсем близко.

— Я так и не смог уехать, — пробормотал он. — Поехали сейчас. Я больше не могу ждать…

Она, оказывается, не могла ждать тоже, поэтому покорно позволила усадить себя в машину. Мэг опять оказалась в квартире Рэя, а дальше все происходило так быстро, что она просто не смогла уследить за ходом событий.

Рэй стал целовать ее, едва за ними закрылась дверь. Он торопился, словно опаздывал на скорый поезд, но Мэг все равно подгоняла его губами и руками, краешком сознания изумляясь сама себе, откуда взялись смелость и знание, как именно нужно подгонять его. Она прикусила его нижнюю губу, Рэй застонал и повалил ее на кровать.

Откуда у него в холле кровать? — успела подумать Мэг и вдруг обнаружила, что они уже давно не в холле, а в спальне и на них нет одежды.

Руки Рэя были везде, и от его горячих и неистовых прикосновений Мэг корчилась и плавилась. Она пыталась проделать с ним то же самое, и он зарычал и накрыл ее тело своим. А потом… Потом Мэг летела в черную бездну, усыпанную осколками разбитых вдребезги звезд, и Рэй летел вместе с ней.

Они проснулись посреди ночи. Ни один из них не шевельнулся, выдавая собственное пробуждение, но оба одинаково отчетливо знали, что другой не спит. А потом Рэй шевельнулся и сказал:

— Ты не спала с моим братом.

В темноте Мэг села на кровати, некоторое время прислушиваясь к себе, а потом на ощупь попыталась найти свою одежду на полу.

— Это была проверка, нацеленная на выяснение именно этого обстоятельства? — Удивительно, но ее голос был ровным, хотя внутри у Мэг все дрожало.

— Ты вообще ни с кем не спала, — почти грубо сказал Рэй.

— Сожалею, что разочаровала тебя, — пробормотала Мэг, продолжая шарить по полу в поисках одежды.

— Мэг, хватит там возиться! — Рэй сгреб ее в охапку и прижал к себе так крепко, что Мэг пискнула. — И я вовсе не разочарован.

— Ты злишься.

— Нет, скорее, я… испуган.

— Что? — удивленно прошелестела она.

— Со мной никогда такого не было, — прошептал Рэй. — А больше всего я испуган тем, что мне хочется, чтобы это продолжалось бесконечно.

Он больше не выпустил ее из своих объятий, даже когда уснул. А Мэг лежала, слушая его дыхание, и улыбалась…

Она проснулась от того, что где-то в глубине квартиры спорили два голоса. За окном разливался бледный рассвет, Рэя не было рядом, и Мэг предположила, что один из голосов принадлежит ему. Голоса стали звучать громче, и она невольно прислушалась. И похолодела, узнав во втором спорящем Дейва. Теперь они почти кричали. Дейв требовал, чтобы Рэй не вмешивался и оставил Мэг в покое. Рэй приказывал брату не совать свой нос куда не следует и вообще убираться. Голоса неожиданно стихли, а через минуту в комнате появился Рэй.

— Это был Дейв? — зачем-то уточнила Мэг.

— Да.

Она села и подтянула ноги, прижав колени к груди.

— Как он узнал?..

— Понятия не имею. И мне это абсолютно все равно.

— Замечательно. — Мэг отбросила простыню. — Включи свет.

Он включил, настороженно следя за поспешно одевающейся Мэг.

— Ты куда?

— Мне нужно найти Дейва и поговорить с ним. Я должна ему все объяснить.

— Нет.

— Да!

— Он ушел.

— Я знаю, где его можно найти.

— Ему сейчас не до тебя.

— Это не твое дело.

— Мое, потому что ты моя! — неожиданно зарычал Рэй. — Ты не для него!..

— Что ты в этом понимаешь?.. Что ты понимаешь в наших с Дейвом отношениях?! — вспылила Мэг. — Позволь нам самим разобраться в этом!

— Не позволю. Дейв мой брат, и я лучше знаю, что для него хорошо.

От этих слов она почти задохнулась.

— А я… я теперь твоя любовница… И ты знаешь, что лучше для меня? — почти шепотом спросила она.

— Мэг…

— Я еду домой. — Она испытала приступ запоздалой боли, такой сильной, что едва удержалась, чтобы не убежать куда глаза глядят.

Рэй все понял — слишком быстро — и неприятно и хищно улыбнулся.

— Я отвезу тебя.

Он отвез ее и высадил у дома. И на этот раз уехал. Мэг не стала заходить в квартиру, а отправилась прямо в мастерскую Дейва. Она нашла его у холста, где он покрывал чистую поверхность полотна яростными мазками. Она вошла тихо, как тень, но он тут же почувствовал ее появление и замер. А потом его руки плетьми повисли вдоль тела, кисть выскользнула из обессиленных пальцев, и Дейв медленно повернулся к Мэг. Его лицо было очень бледным, и эта бледность еще больше подчеркивалась тусклым рассветом.

— Не знаю, что и сказать, Дейв, — выговорила Мэг, неотрывно глядя ему в глаза.

— Он заставил тебя?

— Рэй тут ни при чем. Это был мой выбор. Дейв, прости.

— Ты не понимаешь, не понимаешь!.. — полным муки голосом выкрикнул он. — Рэй просто заставил думать тебя так! Он все время заставляет окружающих думать то, что ему выгодно!

— Он не чудовище, — резко сказала Мэг.

— Нет, он как раз чудовище. Что ты о нем знаешь? О том, сколько было у него любовниц и как он бросал их?!

— Я ничего не желаю слушать и… знать, понимаешь? Не надо, Дейв.

— Черт побери, Мэг, не позволяй ему все разрушить! — в отчаянии воскликнул он. — Рэй холодный и расчетливый человек, он никогда и ничего не делает просто так!

Мэг больше не могла прислушиваться к здравым доводам Дейва. Она вообще больше не могла мыслить здраво, потому что за эти двое суток она потерялась в Рэе и в своих вспыхнувших чувствах. Все ее существо уже было подчинено только одному человеку — Рэю Харту. Дейв вдруг умолк. Он понял, что Мэг не слушает его, и горестно покачал головой.

— Мы не можем больше встречаться, — устало проронил он.

— Да. Прости, Дейв, и… мне пора.

Мэг повернулась и пошла прочь, остро чувствуя, как игла боли входит в ее сердце все глубже по мере того, как она с каждым шагом отдаляется от Дейва.

— Прости, — прошептала она в пустоту, чувствуя, как непрошеные слезы жгут глаза. — Прости, Дейв, я действительно сделала свой выбор и обратного пути нет. Что бы ни ждало меня впереди…

Дейв больше не звонил и не приходил. Рэй тоже исчез. После трех дней ожидания Мэг поняла, что он больше не придет. По его мнению, она тоже сделала выбор, и на нее не стоило больше тратить драгоценное время, когда под рукой столько легкодоступных и жаждущих тел. А на четвертый день Рэй появился. Мэг застыла, увидев его в глазок. Она почти справилась с болью и не хотела начинать все сначала. Она не хотела открывать дверь, но Рэй продолжал звонить.

И Мэг открыла. Рэй сделал всего шаг, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Огромный, темноволосый, в дорогом длинном пальто он напоминал какую-то хищную птицу, но Мэг не могла вспомнить какую. Потому что его руки оказались очень нежными, а губы горячими и настойчивыми.

— Прости, — глухо пробормотал он, и все началось заново.

Рэй ничего не обещал и никогда не говорил о своих чувствах. Он скрывал их связь от всех, и Мэг делала то же самое. Рэй никогда не делал секрета из того, что до Мэг у него были женщины, он никогда не говорил ей о своих внезапно воспылавших чувствах. Он просто незаметно подчинил ее себе, не давая никаких обещаний и надежды на то, что это продлится долго. Иногда Мэг впадала в отчаяние, и в эти минуты их отношения казались ей то слишком запутанными, то совершенно бесперспективными… До тех пор пока Рэй вновь не приходил, молча целовал и увлекал в спальню. И Мэг приняла его таким, какой он есть.

— Мэг, куда ты пропала и какая кошка пробежала между тобой и Дейвом? — Дорис позвонила ей на работу и, даже если бы хотела позлить ее нарочно, не смогла бы выбрать худшего времени.

— Дорис, я очень занята и не могу сейчас говорить.

— Я приеду к тебе во время ланча, и мы все обсудим.

— Но…

— Пока, моя сладкая, жди. Мэг обреченно вздохнула.

— Мэг, все в порядке?

— Да, все отлично, Макс, — с бодростью, которой на самом деле не чувствовала, ответила она.

— Тогда займись вот этим!

Неотразимый босс послал ей в виде компенсации свою самую обворожительную улыбку и… положил на стол к уже внушительной пачке документов, которые должна была разобрать Мэг, толстую стопку распечаток.

— Макс, ты хочешь моей смерти? — простонала Мэг.

— Ни в коем случае. Поверь, что мне приходится еще хуже. Сегодняшний день — это просто сумасшествие какое-то, но, кроме нас, эту работу выполнить некому.

Это была правда, и Мэг кивнула.

— Надеюсь, мне удастся выкроить время для ланча, — пробормотала она и уткнулась в бумаги.

Когда Мэг вошла в небольшое кафе, где традиционно проходили их совместные с Дорис ланчи, подруга была уже там и нетерпеливо покачивала ногой.

— Ты опоздала… и вид у тебя совершенно замученный. Очередной завал?

Мэг кивнула.

— Пора менять работу, Мэг, иначе до старости ты не дотянешь. — Сама Дорис выглядела просто превосходно.

Мэг обожала свою работу, но, устав за сегодняшний день, невольно подумала о том, что, может быть, в словах Дорис и есть доля истины.

— Так что случилось у вас с Дейвом, Мэг?

— Ничего особенного.

— Когда я спросила у него, как у тебя дела, он буркнул что-то невразумительное, а потом сказал, что не знает где ты. Он плохо выглядит. Вы что, разругались?

— Вроде того.

Сердце Мэг сжалось от жалости к Дейву и чувства вины перед ним. Чтобы скрыть от внимательной Дорис выражение своего лица, она впилась зубами в сандвич.

— Наверное, у мальчика творческий кризис, — почти насмешливо проронила Дорис, — поэтому он и конфликтует со всеми. Даже со своим братом разругался.

— С Рэем?

— Ну да, у Дэвида только один брат. Рэй пришел на выставку, а Дейв едва не прогнал его.

— Ты знаешь Рэя? — Мэг была так поражена тем, что Дорис знает Рэя, что упустила тот факт, что братья едва не разругались на людях.

— Знаю ли я Рэя? — насмешливо переспросила Дорис и хохотнула. — Да его знает половина Лондона и еще нескольких крупных городов… Я имею в виду женскую половину, — так же насмешливо уточнила она. — Рэй Харт не из тех жеребцов, что долго пасутся на одном лужке и… довольствуются однообразием. Хотя его можно понять. С его состоянием и несомненными достоинствами в… постели глупо зацикливаться на ком-то одном.

Дорис произнесла эти слова таким тоном, который безошибочно давал понять, что у нее была возможность оценить щедрость Рэя и его «несомненные достоинства в постели». Мэг почувствовала, что кровь отхлынула от лица. Нет, только не это…

— Кажется, я поняла, в чем причина ваших с Дейвом разногласий, — вдруг медленно произнесла Дорис, и Мэг испуганно вскинула на нее глаза. — Так и есть. — Дорис кивнула сама себе, а ее лицо стало неприятным. — Дейв познакомил вас, а потом ему не понравилось пристальное внимание братца к его девушке. Уж Дейв-то прекрасно знает, что Рэй не пропускает ни одной юбки, и он тут же приревновал. Все верно, Мэг? — спросила она, но вопрос и не требовал ответа. Дорис все схватывала на лету. — Дейв по сравнению с такой акулой, как его брат, только малек. Думаю, что если бы ты задалась целью сравнить братьев, то сравнение оказалось бы не в пользу Дейва. Или ты успела их сравнить, Мэг? — Тон Дорис не оставлял сомнений в том, какое именно «сравнение» она имела в виду.

— Дорис! — возмущенно процедила Мэг, чувствуя, как вспыхнули щеки.

— Ну-ну, Мэг, не злись. — Дорис цинично усмехнулась, давая понять, что она видит Мэг насквозь.

— Мне уже пора. — Мэг резко встала.

— Послушай моего совета, Мэг, — протянула Дорис, — довольствуйся Дейвом и не пытайся покорять вершины, на которых тебе не удержаться. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. — Дорис подхватила свою сумочку и встала, давая понять, что этот разговор может быть завершен только по ее желанию.

Мэг едва смогла дождаться, когда закончится этот день. Мало ей было проблем на работе, а тут еще новый виток разногласий с Дорис. Они расстались почти врагами! И Рэй… Яд слов Дорис и ее уверенность в том, что, мягко говоря, Рэй не склонен к постоянству, выбили Мэг из колеи. Все это вкупе заставило ее при первой же встрече с Рэем нарушить табу и заговорить об их взаимоотношениях. Впервые за три месяца они разругались.

— Что ты хочешь от меня, Мэг?

— Я только хочу узнать, что происходит между нами, Рэй. Мне трудно жить в неопределенности, в неуверенности в завтрашнем дне.

— Тебе нужны какие-то обещания, гарантии, клятвы?

Мне нужна уверенность в твоей любви! — хотела крикнуть Мэг.

— Ты рассуждаешь, как все… — От этих вырвавшихся у Рэя слов Мэг отшатнулась.

— Видимо, у тебя богатый опыт по этой части.

Его лицо окаменело.

— Мы будем вести счет моим победам? Или ты хочешь, чтобы я провел сравнительный анализ в твою пользу? — Мэг почувствовала себя так, словно он дал ей пощечину. — Не я начал этот разговор, Мэг. Если тебя что-то не устраивает в наших отношениях, то у тебя есть возможность их прекратить. Думай, дорогая. Как только что-нибудь надумаешь, дай мне знать! Я уезжаю.

Это было в пятницу, третьего мая, спустя ровно три месяца с того дня, как Мэг его увидела в первый раз. Этот уик-энд они должны были провести в загородном доме Рэя, но Рэй уехал один. Наверное, число «три» стало неким проклятием для нее. Мэг твердо знала, что сегодня все закончилось, Рэй не вернется. Ему показалось, что Мэг предъявила на него какие-то права, и он решил — как это выразилась Дорис? — перебраться на другой лужок… А может, она и в самом деле предъявила, хотя поклялась себе никогда не делать этого?..

Отчаяние было так велико, что Мэг малодушно расплакалась. Она плакала долго, а потом еще дольше лежала в тяжелом оцепенении и смотрела в потолок. А в начале четвертого позвонил Дейв и ломким голосом сказал, что в загородном доме Рэя был пожар, а сам он сейчас в больнице.

— Где он, где?! — закричала Мэг, сваливаясь с кровати, потому что ноги не держали ее.

— Я жду тебя у твоего дома. Спускайся, — прохрипел Дейв и положил трубку.

Когда они приехали в больницу, медсестра сказала, что Рэй умер.

Мэг смогла поговорить с Дейвом только через неделю. Несколько дней она просто ничего не воспринимала. Даже простейшие слова и действия казались ей верхом усилий, которые она могла произвести.

— Я разговаривал с детективом, который будет вести это дело, — хриплым голосом сказал он.

Мэг вяло взглянула на него и попыталась сосредоточиться.

— Что?

— Мэг, это дело расследует полиция, потому что это был… преднамеренный поджог. — Слова давались ему с явным трудом, и Дейв тяжело сглотнул. — Детектив Хендерсон хочет задать тебе пару вопросов, ты должна быть готова к этому. И еще к… — Дейв запнулся, подбирая слова, — к некоторым публикациям в газетах.

— Что такое?

— Мэг, ты должна понимать, что мой брат был отнюдь не святошей. Я тебе уже об этом говорил. Как раз он был совершеннейшей противоположностью.

— Ты хочешь сказать, что теперь его имя вываляют в грязи? — тусклым голосом произнесла она.

На лице Дейва сменилась целая гамма чувств — от искренней жалости до ожесточения.

— Я хочу только предупредить, что желтая пресса странным образом заинтересовалась деталями этого дела. Всю жизнь Рэя могут вывернуть наизнанку, и ты должна быть к этому готова.

— Я постараюсь.

Мэг оказалась совсем не готова к той лавине информации, что свалилась на нее. К этому нельзя было подготовиться. Почти в каждом номере бульварные газеты публиковали все новые и новые пикантные подробности и интервью с неиссякаемым потоком любовниц Рэя. За эти дни Дейв сильно похудел и осунулся и стал походить на тень себя прежнего. Кроме скандальной известности брата на него свалились проблемы семейной компании, к чему он оказался совсем не готов. Но и это был еще не предел. Стало гораздо хуже, когда папарацци добрались и до него, и Дейву пришлось скрываться.

Они с Мэг снова встретились только через две недели.

— Как ты?

— Несколько дней гостила у родителей.

— Зачем ты собираешь это?! Ты что, мазохистка?! — Дейв с отвращением смел со столика стопку бульварных газетенок.

— Я прочитала их все. — Мэг криво улыбнулась. — Дейв, я знала, что Рэй не был святым, и он никогда этого не скрывал, но тебе не кажется, что его донжуанский список уже насчитывает такое количество женщин, что любой здравомыслящий человек давно должен был понять, что это… неправда?..

Дейв скривился, как от зубной боли.

— Ты права, все верно подметила. Подобные скандалы утихают довольно быстро, если их активно не подогревать.

— Зачем кому-то так стараться, если Рэя уже нет… в живых?

— Я пока не знаю этого, но такие вещи не делаются, если нет выгоды. Кому-то это очень выгодно! Иного объяснения у меня нет. И этого кого-то я обязательно найду! — Дейв яростно стукнул кулаком по столу. — Мэг, это еще не все плохие новости. Они узнали про тебя.

— О боже…

Теперь и ее имя начнут склонять на все лады, а жизнь выворачивать наизнанку… До сих пор Мэг считала, что никому не известно про их скоротечный роман. Роман с примесью горечи и боли, роман, у которого не могло быть будущего — теперь она это точно знала.

— Кто, кроме меня, знал о тебе и Рэе? — спросил Дейв.

— Я никому не говорила.

— Дорис?

— Нет, она ничего не знала. Может, подозревала… — Мэг запнулась, вспомнив их с Дорис разговор в кафе. — Это не может быть она! Конечно, в последнее время мы не очень ладили, но это не имеет никакого значения. Дорис моя подруга уже много лет, она никогда бы не поступила так! Возможно, кто-то из окружения Рэя что-то пронюхал?

Мэг просто невыносимо было думать, что Дорис предала ее. Перед отъездом Мэг к родителям Дорис приехала к ней.

— Мэг, передай мои соболезнования Дейву. Я очень сожалею. И… прошу у тебя прощения. Я сожалею о наших разногласиях, признаю, что в этом была моя огромная вина. Но мы же подруги, Мэг. Подруги столько лет, что и подумать страшно, и я не хочу тебя терять.

Они расплакались и обнялись.

— Возможно, — устало согласился Дейв, вырвав Мэг из воспоминаний. — Только теперь почти не имеет значения, кто это сделал. Гораздо важнее, как нам от них отвязаться. Я кое-что придумал.

Мэг не стала очередной жертвой газетчиков. Непостижимым образом Дейву удалось обмануть их и представить Мэг своей подругой, едва ли не невестой. И Мэг оставили в покое.

— Так будет лучше для всех, — сказал Дейв, и Мэг согласилась. По правде говоря, ей уже было абсолютно все равно.

15

Мэг проснулась от собственного стона. Она лежала в темной комнате на широкой кровати поверх покрывала. Сердце колотилось так, что она задыхалась, а глаза были мокры от слез. Сон вернул ей Рэя, а потом грубо, безжалостно отнял. Она опять потеряла его и снова переживала ту самую оглушающую боль, как и три месяца назад, когда ей сообщили, что Рэй умер. Мэг села в темноте и сжала пальцами виски. Ее сон необычно ярко всплыл в памяти, накатил как океанская волна, поглотил, заставил захлебнуться, а потом схлынул, оставив чувство щемящей тоски, неимоверного одиночества и ужаса.

Ей снилось, что Рэй целовал ее, потом он умер, а потом… А потом в ее сне Димитрис и Рэй слились в одно страшное четырехрукое и четырехногое существо, которое смеялось над ней. А еще она видела Дейва, бледного и больного… Мэг зажмурилась, закрыла лицо ладонями и нажала большими пальцами на глазные яблоки, стремясь прогнать стоящее перед мысленным взором страшное видение. Когда она снова открыла их, в них прыгали разноцветные звездочки и кружочки.

Темнота казалась осязаемо плотной, густой и обволакивающей. Она давила на Мэг, словно пресс. Внутри нее разрасталось сильнейшее желание выплакаться кому-нибудь… кто мог бы успокоить и утешить, помочь своим сочувствием и просто присутствием. Она хотела свернуться калачиком, укрыться одеялом, воздвигнуть хоть какую-то преграду между собой и враждебным миром. Только дело было в том, что этот самый враждебный мир был не снаружи, а внутри нее: вселенская пустота и холод. Со смертью Рэя ее душа и сердце стали похожи на ледяную глыбу, все эти месяцы Мэг жила по инерции, как робот: разговаривала, что-то делала и едва осознавала это.

Светящийся циферблат ее наручных часиков показывал половину третьего. Пугливая тишина и духота южной ночи погрузили дом в зыбкую, неверную дремоту. Понимая, что не уснет, Мэг поднялась и вышла из комнаты, надеясь найти прохладу в саду.

Луна шла на убыль, но еще была огромной. Серебристый свет заливал все вокруг, делая призрачным и нереальным. Ажурные, едва колышущиеся тени, листва, словно припорошенная инеем. Все удивительно красиво и… искусственно, словно декорации. Мэг дошла до бассейна. Вода, подсвеченная донными светильниками, казалась зыбкой толщей лунного света, густого и мерцающего.

Мэг сняла платье и соскользнула с бортика, бесшумно погрузившись в воду. Она плыла медленно, ее движения были размеренны и совсем не создавали шума и плеска. Мэг вынырнула у лесенки и вышла, закутавшись в халат, забытый в шезлонге. Она медленно опустилась на сиденье.

Я хочу домой, вдруг сказала она себе, я хочу в привычную обстановку, на свою работу с ее вечными завалами и в свою маленькую квартирку с продавленным креслом и небольшой библиотекой, которую подарил мне отец. Несмотря на окружающую роскошь и безупречный сервис, гораздо уютнее я чувствовала бы себя дома. Я здесь совершенно чужая, и люди вокруг меня чужие, и даже поговорить мне не с кем. Димитрис меня пугает, Дорис раздражает, Елена вполне дружелюбна, но этого явно недостаточно, чтобы чувствовать себя в ее обществе комфортно.

Мэг обвела рассеянным взглядом бассейн и окаменела. Прямо напротив нее, на другой стороне бассейна, стояла черная фигура. Сердце подпрыгнуло к горлу, а крик застрял в груди. А потом Мэг узнала Димитриса. Сколько времени он здесь стоит? Видел ли он, как она плавала?..

— Вы напугали меня, — хрипло произнесла Мэг.

— Извините, я не хотел. Я стоял и раздумывал, что предпринять, чтобы привлечь ваше внимание, — негромко сказал он. — Но вы опередили меня.

Он медленно обошел бассейн и опустился на соседний шезлонг.

— Бессонница?

— Сегодня душно. И я решила прогуляться.

— Я сам часто брожу по саду, когда у меня бессонница, — коротко произнес он.

— Извините, я ничего не знала об этой вашей привычке, иначе не поступила бы так опрометчиво.

Он сделал вид, что не услышал этих слов. Это оказалось совсем просто, поскольку его лицо было скрыто платком. Он просто оставил их без комментариев.

— Мэг, вы сказали мне, — что не любите воду и не умеете плавать. Что потянуло вас в бассейн ночью?

— Поскольку уснуть я не могла, читать не хотела, а делать было совершенно нечего, я решила немного поэкспериментировать.

— Ваш эксперимент удался?

— Отчасти. Но поскольку я начинающий экспериментатор, то мои движения настолько далеки от грации, что азы плавания мне лучше постигать в гордом одиночестве.

— Я бы мог дать вам несколько уроков.

— Думаю, что справлюсь сама.

— Позволите ли мне тогда к концу вашего пребывания на вилле оценить ваши успехи?

— Если будет что демонстрировать, то обязательно, — отозвалась Мэг.

— И все-таки я настаиваю даже при видимом отсутствии успехов.

Она бросила на его профиль задумчивый взгляд.

— Деликатность не является одной из ваших добродетелей?

— По большей части мы, греки, горячи и порывисты. И немного бесцеремонны. Вас это смущает?

— То, что я англичанка, еще не означает, что я с пренебрежением отношусь к другим народам, — парировала Мэг.

— Я вовсе не это имел в виду, а только то, что вы должны признать, что у каждого народа есть какие-то только ему присущие особенности. Например, у скандинавов — флегматизм, у немцев — пунктуальность.

— Возможно. Тогда, следуя вашей теории, англичане пуритане и ханжи?

Он невольно рассмеялся.

— Может быть, но вы являете собой исключение.

— Вот как? — пробормотала Мэг, ожидая продолжения и почему-то начиная дрожать.

— Вы слишком… добросердечная.

— Что?

— Дорис постоянно подставляет вас, ставит в неловкие ситуации, но вы неизменно бросаетесь ей на выручку, как храбрая курица на помощь своему цыпленку. Однако вы не можете не видеть, что этот цыпленок гораздо сильнее, изворотливее и… наглее вас.

Мэг постаралась вспомнить, когда это она безоглядно бросалась на помощь Дорис, и не смогла.

— Это не так! — возразила она и тут же поняла, что Димитрис совершенно прав: она действительно бросилась на защиту Дорис.

— Вот видите! Что и требовалось доказать.

— И я вовсе не курица, — продолжила Мэг, словно не заметив его восклицания. — И мне не нравится ваша лесть.

— Конечно, вы не курица. Я извиняюсь за это сравнение. Но мои слова не являются лестью. Просто я во всех подробностях рассмотрел сегодняшнюю сцену в столовой. Когда Дорис попыталась отвлечь наше с Еленой внимание милым разговором, вы немедленно поддержали ее, хотя все еще злились. Или в вас просто взыграла женская солидарность?

— Отчасти, — буркнула Мэг.

— А к кому больше — к Дорис или к Марии, которую она оскорбила?

— Я знаю Дорис много лет, мы дружим с пяти лет.

— И ваша дружба выдержала проверку временем и всем остальным? Или я опять лезу в вашу душу со своей греческой неделикатностью?

— Дело не в вашей национальной принадлежности. Я все больше уверяюсь в том, что вы вовсе не тот человек, за которого себя выдаете. Ваши слова не более чем ширма, а на самом деле вы наблюдаете, выжидаете… Вы похожи на мурену, засевшую в своей норке и держащую под наблюдением все происходящее и готовую вцепиться в жертву при первом удобном случае. А сейчас мне кажется, что вы задались странной целью выведать мою подноготную. Зачем?

Он хмыкнул.

— Вы слишком проницательны, Мэг. Поэтому мне не остается ничего другого, как признаться, что в ваших словах есть доля истины. Я действительно наблюдал за вами. Вы мне просто интересны, Мэг. Очень интересны. Я чувствую в вас какую-то загадку… почти трагический надлом, и мне просто интересно, что сие означает.

Ему просто интересно! Скажите пожалуйста, каков экспериментатор! Мэг вскинула голову.

— Однако мне это не нравится.

— Но ведь вы тоже наблюдаете за мной!

Она отвернулась и стала смотреть в прозрачную голубую толщу воды. Все равно опровергать это заявление не имело смысла. Сейчас, как никогда, Мэг охватило тревожное ощущение надвигающейся катастрофы. С каждым мгновением час — или минута! — «икс» все более приближался, рождая в Мэг дрожь и стеснение. Она не должна была вступать с Димитрисом в этот разговор! Ей следовало обменяться с ним парой ничего не значащих фраз и быстренько удалиться!

— Вчера я был в клинике, — неожиданно сообщил он.

— Да, я помню, — отозвалась она.

— С меня сняли повязку, и я долго рассматривал свое новое лицо.

Сняли повязку? Но почему он все еще закрывает лицо платком?

— Вам не понравилась работа хирургов? — осторожно спросила Мэг, лихорадочно пытаясь понять, как себя может чувствовать человек в подобной ситуации и какие слова сейчас уместны.

— Нет, их работа безупречна. Мы можем просто прогуляться и поговорить? Или это вас скомпрометирует?

— Куда уж больше! — нервно сказала Мэг.

— Тогда вам нечего терять. Пойдемте. — И он добавил совершенно другим тоном: — Мне это сейчас просто необходимо.

В три часа ночи? — хотела спросить Мэг, но почему-то вместо этого послушно поднялась вслед с шезлонга.

Димитрис шел впереди, освещаемый бликами голубой воды бассейна с одной стороны и затененный нависающими ветвями олив — с другой. Он словно был разделен на две половины — светлую и темную. Некое олицетворение сущности человека вообще — и хорошего, и плохого пополам. Дрожь внутри Мэг усилилась, но она продолжала идти за Димитрисом, угрожающе огромным, ступавшим обманчиво мягкой походкой опасного хищника.

Потом он свернул на дорожку, ведущую в глубь сада, и Мэг, едва волоча ноги, двинулась следом. Приостановившись на границе тени от деревьев и света от бассейна, она посмотрела на небо, пытаясь обнаружить луну. Огромный надкусанный желтый блин висел прямо над домом.

— Ну что же вы?! — окликнул ее нетерпеливый голос Димитриса, уже вступившего в глубокую чернильную тьму ночного сада.

Мэг сделала несколько шагов, и темнота послушно поглотила ее в своем чреве, как несколькими мгновениями ранее — Димитриса.

16

Первые несколько секунд Мэг ничего не могла разобрать. Она почти обреченно оглянулась на пылающую голубым льдистым огнем воду бассейна, казавшуюся отсюда, из темноты, особенно яркой.

— Мэг… — оторвал ее от этого созерцания шелестящий голос Димитриса.

— Я ничего не вижу, — приглушенным голосом отозвалась она и тут же почувствовала, как горячая сильная ладонь охватила ее запястье.

Мэг почему-то вздрогнула, а вверх по руке поползли прохладные щекочущие мурашки, прокатились волной по спине и застряли на уровне поясницы.

Она не знала, куда Димитрис ее ведет, но в данную минуту больше всего Мэг волновало другое: как бы не упасть. Димитрис шел довольно быстро, и она старалась не отставать. Тем более что он до сих пор держал ее за руку, а в случае снижения темпа получилось бы так, что он волочет ее за собой. Только через пару минут, когда оказалась перед черным расплывчатым холмом, Мэг поняла, что он ведет ее в беседку. Димитрис потянул ее внутрь этого холма, потом раздалось шуршание, а через некоторое время вспыхнул тот самый светильник в форме невиданного цветка, заливая беседку светом, показавшимся после чернильной темноты сада очень ярким. Мэг невольно зажмурилась.

Димитрис подошел к светильнику и, что-то покрутив, убавил яркость. Но все равно тут же появились ночные мотыльки, закружившиеся над лампой в неистовом танце. Из-за мельтешения маленьких многочисленных крылышек тусклый свет дергался и мерцал, отбрасывая пляшущие островки теней на их лица.

— Присаживайтесь, Мэг.

— На самом деле здесь, оказывается, довольно мило, — пробормотала она, усаживаясь на диван напротив него. — Вообще-то я очень боялась, что нас одолеют всякие кровососущие насекомые, — произнесла она почти обыденным тоном, словно сидеть в купальном халате в три часа ночи в беседке с мужчиной, чьего лица она никогда не видела, для нее самое обычное дело.

— Здесь установлено специальное электронное устройство, отпугивающее маленьких вампиров. Точно так же, как и в доме.

Мэг посмотрела на его закрытое платком лицо, и мурашки, успокоившиеся было до поры до времени, вдруг снова вздыбили крохотные волоски на коже и пустились в бег по спине.

— У вас очень удобный дом, роскошный, оснащенный…

— Вам нравится проводить здесь отпуск?

— Отчасти, но… думаю, мне следует прервать мой отпуск и вернуться домой.

— Вот как? Соскучились по своему жениху?

Мэг почему-то сдержала рвущееся с языка признание, что Дейв — всего-навсего друг и никогда не носил этот «титул», да и вряд ли когда-нибудь будет — если только случится что-то сверхъестественное.

— И это тоже. А еще меня ждут родители, работа.

— Дейв много значит для вас?

— Почему это вас интересует?

— Я же сказал, что вы мне интересны.

— Думаю, что мне уже пора.

— Подождите.

Они одновременно поднялись и оказались друг против друга. Мэг замерла, а потом сделала шаг назад и наткнулась на стоящий сзади диван. Димитрис был слишком близко, и внутри нее нарастала какая-то непонятная лавина, горячая и острая. Эта лавина становилась все больше, и, низвергаясь, она своими острыми гранями цеплялась за все внутри, так что Мэг чувствовала почти физическую боль.

— Что? — хрипло спросила она.

Их глаза встретились, Мэг погрузилась в черные провалы его глаз, и ею неожиданно овладела безумная мысль сорвать платок и посмотреть на его лицо, чтобы раз и навсегда лишиться безрассудной надежды увидеть человека, которого она безумно любила и потеряла, так и не успев сказать ему главного: что для нее имеет значение сам факт его существования и она ни на что не претендует. Даже если он уйдет, ей будет достаточно знать, что он жив, здоров и что он счастлив… Он не поверил бы ей, но это было именно так. А теперь она никогда ему этого не скажет, потому что его больше нет…

В ее глазах стали набухать горячие слезы, и Мэг опомнилась. Это не Рэй, и ей нужно немедленно уходить. Немедленно! Она рванулась, но Димитрис ухватил ее за руку.

— Что с вами, Мэг?

— Я должна идти.

— Не так быстро. — Его пальцы сомкнулись еще крепче.

Она медленно опустила глаза на сжимающую ее запястье ладонь, потом так же медленно перевела взгляд на его лицо.

— Вы должны отпустить меня, — твердо сказала Мэг.

— Неужели ты просто так можешь уйти? Тебе нечего мне больше сказать?

— Мне кажется, Димитрис, что бессонница очень странно повлияла на вас. Вы сами не понимаете, что говорите. Отпустите же меня, — пересохшими губами через силу выдавила Мэг.

Все мысли в ее голове стремительно и отчаянно перемешались, образуя несусветную кашу. Мэг хотела, чтобы Димитрис отпустил ее и она оказалась бы как можно дальше от него, и одновременно она чувствовала, что это еще не все, что-то вот-вот должно произойти… И, несмотря на то что это и будет той самой катастрофой, которую она предчувствовала и панически боялась, она должна — должна! — остаться. Пусть даже потом твердь земная разверзнется и поглотит ее, она должна через это пройти.

— Вы пожалуетесь своему жениху? — бархатным и тягучим голосом поинтересовался он.

— Что вы хотите?.. — Паника разрасталась, поглощая остатки самообладания Мэг.

— А что вы хотите?

— Я не понимаю, о чем вы говорите…

— Вы даже не видели меня… Мое лицо… вы хотите его увидеть?

— Да, — прошептала Мэг в каком-то полусне, не в силах оторвать взгляд от его черных глаз и чувствуя только нарастающее головокружение и удушье.

Свет в беседке погас неожиданно, Мэг изумленно заморгала, а потом поняла, что куда-то летит. Секундой позже она осознала себя в руках Димитриса, который куда-то нес ее — легко, как пушинку.

— Что вы делаете?

— Я сниму повязку в доме. И ты все увидишь, Мэг.

— Нет! — проговорила она, с трудом вдыхая ставший вязким воздух и делая безрезультатные попытки вырваться из стальной хватки Димитриса.

Как будто его можно было остановить! Мэг пришла в себя в большой комнате. В его комнате.

— Зачем вы это сделали? — Ее голос звучал отчаянно из-за охватившего Мэг страха и сипло — из-за комка слез, застрявшего в горле.

— Я не могу отпустить тебя, Мэг. Все только начинается, моя дорогая. Но не сейчас, немного позже… А эти мгновения… Я пожалею об этом, я знаю, это всего лишь проявление моей слабости, но я не могу больше сдерживаться… всего пару минут… Они мои…

Мэг ничего не поняла. Но Димитрис не дал ей времени на раздумья, на анализ его безумных и неправдоподобных признаний и стремительно притянул Мэг к себе.

— Один Бог знает, что ты делаешь со мной. Моя душа содрогается и выворачивается наизнанку. Но я больше не могу позволить тебе снова впутать меня в свои грязные игры. Ни сейчас, ни когда-то еще. И тебе придется принять все, что ты заслужила. Механизм уже запущен, и это всего лишь незначительный сбой… всего лишь моя маленькая слабость… мой просчет… который больше никогда не повторится, моя маленькая колдунья…

Мэг дикими глазами смотрела на его приближающееся закутанное лицо, и ее мозг мог фиксировать только это. И, когда его черные глаза заполнили весь мир, Димитрис резким движением сдернул платок с лица, но Мэг уже ничего не видела, потому что Димитрис принялся яростно целовать ее.

Первым порывом Мэг было оттолкнуть его, но руки Димитриса стальным кольцом обвились вокруг нее, не отпуская, покоряя ее. Ее руки взлетели, чтобы оттолкнуть его голову… Но вместо этого они вдруг обхватили широкие плечи, прижимая сильное тело все крепче. Димитрис вздрогнул, замер на мгновение, а потом с хриплым криком сжал ее так, что у Мэг хрустнули ребра…

Но она не ощутила боли. Она вдруг поняла, что хотела именно этого. Его объятие показалось ей неукротимым, и отчаянным, и… знакомым, словно она не в первый раз припадала к его груди, цепляясь за сильные руки и поглаживая широкую грудь. Так не должно было быть, это было неправильно, потому что она всегда принадлежала только Рэю, ему одному… Даже после его смерти!

— Все, хватит! — вдруг яростно воскликнул он, отшатываясь от Мэг, словно выдирая себя из объятий ее тонких белых рук. — А теперь посмотри на меня, Мэг!

Димитрис тряхнул ее за плечи, и Мэг, холодея, открыла налитые свинцом веки.

Она увидела его лицо. Все по отдельности: лоб, щеки, нос, губы, подбородок…

Мгновением позже в ее мозгу сложилась единая картинка. Ее сон, многорукое и многоногое чудовище с улыбкой Рэя. Он сбылся!

— Рэй… — не веря своим глазам, прошептала Мэг, глядя на него с суеверным ужасом.

— Ты все еще помнишь меня, любовь моя.

Помнит ли она его? В голове Мэг будто взорвалась бомба. Мэг хрипло и надрывно застонала и, как сломанная кукла, рухнула на пол в глубоком обмороке.

17

Мэг пришла в себя и обнаружила, что она лежит на огромной кровати. Ночник тусклым светом освещал почти пустую комнату. В голове было пусто и звонко, за исключением какого-то странного видения, туманного, расплывчатого и очень страшного.

Мне приснился очередной кошмар! — сказала себе Мэг и вздрогнула, напуганная едва уловимым передвижением чего-то большого у окна. Она быстро села, разглядывая спину стоящего у окна мужчины. Димитрис… Что он здесь делает?

— Ты уже пришла в себя? — спросил Димитрис, обернулся и оказался… Рэем. — Больше не вздумай демонстрировать мне свою чувствительность, у меня не слишком много терпения.

— Рэй! — Мэг хотела кричать, но ее голос звучал еле слышно.

Она не воспринимала его странного поведения, но, когда он издевательски поклонился, словно представляясь, ее голову и тело, несмотря на душную июльскую ночь, стал заполнять арктический холод.

— К твоим услугам, дорогая.

— Как ты это сделал? — Мэг и сама не могла понять, что имеет в виду. То ли каким образом он воскрес, то ли зачем нужен был весь этот спектакль.

— Ты имеешь в виду мое лицо? Цветные контактные линзы, крем-краска для волос, южный загар…

Он прижал кончики пальцев к глазам, а когда убрал — его глаза снова стали ледяными озерами серебра. Теперь он снова был прежним Рэем, и от этого новый приступ такой сильной боли полоснул ее сердце, что Мэг едва не согнулась.

— Что тебя еще интересует?

— Елена действительно твоя кузина?

— Нет, но у меня есть несколько греческих кузин — дочерей брата моей матери.

— Ты никогда не говорил мне о родственниках из Греции, — сказала она, осознавая, что обыденность ведущегося разговора — это просто какая-то дикость.

Они говорили не так и не о том! Она считала, что Рэй умер, что он потерян для нее навсегда. А теперь ее мозг почему-то слишком быстро смирился с его внезапным «воскрешением», и она способна вести спокойный разговор. А может, она все-таки сошла с ума и это всего лишь видение, новый кошмар и вот-вот наступит пробуждение? Мэг ущипнула себя и едва не вскрикнула от боли. Рэй ничего не заметил.

— Мы никогда не занимались обсуждением моей родословной, — ровным голосом ответил он, и его губы искривились в издевательской усмешке. — Как ты, наверное, помнишь, у нас ни на что не хватало времени… кроме постели.

Мэг покраснела так, что запылали уши и шея, а на теле выступила противная липкая испарина.

— Ты устроил мне очередную проверку, Рэй? — вдруг тихо спросила она.

— Проверка… — задумчиво повторил он, словно пробуя это слово на вкус, а Мэг почти физически осязала возносившуюся между ними все выше и выше непробиваемую стену.

— Твое исчезновение… — Ее голос стал предательски дрожать, и Мэг испугалась, что сейчас расплачется. — Нам сказали, что ты умер… — Мэг едва протолкнула эти слова сквозь сухое горло. — Это было так больно… Просто невыносимо… Зачем нужна была эта инсценировка, Рэй?

— Еще слишком рано открывать секреты, Мэгги, еще не все участники прибыли для того, чтобы поучаствовать в финальной сцене.

— Не все… кто? О чем ты говоришь?

— Ни о чем. Тебе нужно отдохнуть, ты можешь остаться здесь.

О каком отдыхе он говорит после подобной сцены?

— Нет, я хочу вернуться в ту комнату, которую я занимаю. Мэг встала с кровати.

— Как знаешь. Я провожу. Сколько тебе было надо? — вдруг резко сказал он, привалившись к стене плечом.

— Что? — Мэг замерла посередине комнаты, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Сколько денег тебе было надо?

— Если ты… если еще одно слово… — Мэг стала заикаться от охватившего ее ужаса.

Лицо Рэя исказилось, и он, шагнув к Мэг, схватил ее за плечи и сильно тряхнул.

— Мне не нужны опять эти спектакли, Мэг. Сколько? Просто скажи мне!

— Твои деньги никогда не имели для меня никакого значения.

— Конечно, разве я мог рассчитывать на другой ответ, — пробормотал он и почти отшвырнул ее от себя. — Пошли, я провожу тебя.

Он молча, как под конвоем, провел ее по темным коридорам и замер перед ее дверью. Мэг привидением просочилась в свою комнату.

Утром Мэг не вышла к завтраку, и Дорис не задержалась с визитом, чтобы излить свое раздражение.

— Мэг, что еще с тобой случилось? — зло выговорила Дорис, решительно отказываясь замечать изможденное лицо подруги.

Я должна ей как-то сказать, вяло подумала Мэг.

— А что Димитрис, он выглядит, как обычно? — не отвечая, поинтересовалась она.

— Вполне, — отрезала Дорис, а потом взглянула на Мэг внимательнее. — А что ты имеешь в виду?

— Дорис, можно задать тебе один вопрос?

— Что случилось, Мэг?

— Дорис, я хотела спросить твое мнение. Тебе не кажется, что Димитрис… чем-то напоминает Рэя?..

— Что?! — Глаза Дорис изумленно расширились, она хрипловато и как-то натужно рассмеялась.

Мэг не следовало начинать именно так, потому что Дорис тут же «занесло».

— О господи! Ты опять за свое, Мэг! А ведь я уговаривала тебя сходить к психиатру. А теперь я вижу, что с этим визитом ты здорово запоздала!

— Я просила ответить мне, а не оскорблять! — вспылила Мэг.

— А чего ты хотела? Чтобы я подтвердила этот бред, рожденный твоим больным воображением? На этот раз ты слишком далеко зашла, Мэгги! Ты просто сошла с ума, когда запала на Рэя, а он не польстился на тебя!

— Что?

— Да разве могло быть иначе? Ты связалась с мальчишкой и вдруг узнала, что у него есть такой брат. Разве это не очевидно? Но я ведь тебя предупреждала, чтобы ты даже не пыталась, не так ли? — злорадно продолжила Дорис. — Нельзя иметь все, что хочешь. Тебе никогда не удалось бы удержать Рэя.

— Что ты несешь? — простонала Мэг, схватившись за голову.

— Я знаю, что говорю… Тебе следовало быть ласковой с Дейвом, а не пускать слюни, мечтая о его брате! Хотя, надо сказать, потом ты довольно быстро сообразила, что к чему и как тебе помириться с Дейвом. О, ты так искренне разыграла сострадание и сочувствие в связи с понесенной им утратой! Тебе бы в театре играть! Но я не позволю тебе испортить мне отпуск, как бы ты этого ни хотела. Мы разберемся с тобой потом, дома… Да, и не вздумай своим кислым видом портить настроение Елене и Димитрису. В самом деле, сиди-ка ты в своей комнате, а я скажу им, что у тебя мигрень!

Дорис дошла до двери, но не успела распахнуть створку, как раздался негромкий стук. Дорис резко дернула ручку. Мэг было все равно, кто пришел, после отповеди Дорис она находилась в ступоре.

— Мэг? — Голос Дорис прозвучал как-то странно.

Мэг приоткрыла глаза.

— Ты все еще здесь?

— Приходила Мария.

— Дорис, ты сказала все, что хотела, а теперь уходи.

— Мэг, ты совсем не слушаешь меня. Мария сказала, что к нам приехали гости.

— Гости… О нет!

Неужели Рэй — Димитрис решил устроить целое представление, чтобы сбросить маску пострадавшего в аварии греческого кузена Елены?..

— Ну да, а что тут такого? Приехал Дейв!

— Не может быть, — одними губами прошептала Мэг и, вскочив с кровати, пошатнулась от головокружения.

— Поверить не могу… Ты что, позвонила ему и сказала, как нас найти? — подозрительно осведомилась Дорис.

— Я ничего не говорила ему! — Мэг выбежала из комнаты.

Дорис бросилась следом.

Они влетели в гостиную. Рядом с Еленой стоял высокий мужчина, который обернулся на произведенный ими шум. Мэг рванулась к нему с хриплым криком:

— Дейв, что случилось?! Как ты нас нашел?!

Это был действительно Дейв.

— Привет, Мэг. Привет, Дорис. — Он схватил Мэг за руки и замер.

Дейв еще сильнее похудел, а тени под глазами стали в пол-лица. Они стояли и смотрели друг другу в глаза.

— Отпуск не пошел тебе на пользу, — пробормотал Дейв и попытался пошутить: — Елена использовала вас в качестве наемных работниц на виноградниках?

Елена! Мэг испуганно посмотрела на Елену, напряженно наблюдающую эту сцену.

— Как ты здесь очутился, Дейв?

— Мэг, мы можем поговорить наедине?

— Нет! Я отсюда никуда не пойду! — закричала Дорис. — Что происходит, Дейв? Ты меня пугаешь! Как ты нас нашел?

Он невольно поморщился от криков Дорис, но по-прежнему смотрел на Мэг. И обратился исключительно к ней:

— Мне пришла странная телеграмма. От тебя, Мэг. Я пытался дозвониться, но твой телефон не отвечал.

— Я не посылала никакой телеграммы.

— Это еще не все… Мэг, у меня не очень хорошие новости.

— И у меня. Дейв, я не знаю, как тебе сказать, только не считай, что я свихнулась… Но он жив… То есть я вчера его видела и не думаю, что это было каким-то там кошмаром. Он держал меня за руки, и у меня остались синяки, вот посмотри… — Мэг показала ему синяки на запястьях.

По мере того как путаная речь Мэг становилась все бессвязнее, глаза Дейва и Дорис становились все больше. И Мэг поняла, что они оба и в самом деле считают, что она рехнулась, а Дорис к тому же прикидывает, как отправить ее домой.

— Мэг, ты должна успокоиться, — твердо сказал Дейв.

— Да нет же, ты не понимаешь! Елена, скажи ему… раскрой же весь заговор, в котором ты принимала самое живое участие!

— Я вызову врача! — выпалила Дорис, куда-то метнулась и тут же замерла и ойкнула.

— Какая миленькая сценка.

Только Рэй умел так растягивать слова.

— Я же тебе говорила, — прошептала Мэг. — Дейв, Рэй жив. Он жив, но, кажется, сошел с ума. Он говорил мне такие ужасные вещи…

— Итак, воссоединение голубков произошло.

— Рэй?!

— Привет, Дорис.

— Я же пыталась тебе сегодня сказать, Дорис, а ты меня отчитала! — горько выкрикнула Мэг.

— Спокойнее. — Дейв так сжал ее ладонь, что Мэг стало немного больно, но она даже не сделала попытки выдернуть ладонь из его пальцев.

Они стояли перед Рэем, как провинившиеся дети, пытающиеся поддержать друг друга. Взгляд Рэя опустился на их сомкнутые руки. Потом переместился на лица.

— Привет, брат. Как дела?

— Прекрасно. Зная тебя, что-то в этом роде я и предполагал. — Голос Дейва прозвучал неожиданно спокойно.

— Неужели?

Дорис на негнущихся ногах добрела до кресла и осела в нем, не сводя с Рэя испуганных глаз.

— Будь моим гостем, Дейв. У нас собралась такая славная компания. Теперь все главные действующие лица в сборе, — издевательски промолвил Рэй, не спуская глаз с их сомкнутых пальцев.

— Кажется, я знаю, кто был исполнителем этого задуманного талантливым режиссером спектакля, — сказал Дейв. — Несравненная Елена выполнила приказ и завлекла Мэг и Дорис на эту виллу.

Елена хранила молчание, а Рэй несколько раз громко хлопнул в ладоши.

— Браво, мой догадливый братец!

От этих резких звуков Мэг подпрыгнула, и даже Дорис вздрогнула.

— Что ты затеял, Рэй?

— Ты узнаешь это очень скоро, Дейв.

— Ты пока не готов к разговору, не так ли?

— Почти, остались только маленькие уточнения. Наслаждайтесь отдыхом, разговор состоится попозже. — С этими словами Рэй ушел.

— Это действительно был Рэй? — слабым голосом спросила Дорис, но ей никто не ответил.

Дейв подвел Мэг к дивану и почти насильно усадил.

— Что тут происходит, Мэг? — тихо спросил он, усаживаясь рядом с ней.

— Я знаю столько же, сколько и ты. Кроме того, что вчера я узнала, что Рэй жив.

— Как ты, Мэг?

— Не знаю, — прошептала она. — Я ничего не понимаю. И мне страшно…

— Ты всегда была храброй девочкой, держись, Мэг! — Дейв погладил ее по руке.

18

— Нам нужно поговорить.

— Не здесь. Пойдем в сад.

— Сначала я покажу тебе твою комнату, Дейв, — подала голос все еще присутствующая в комнате Елена.

— Не стоит утруждаться, я не задержусь здесь надолго.

— Как знать.

— Тут и знать нечего: я забираю Мэг, и мы немедленно уезжаем, — объявил Дейв.

— Это будет весьма проблематично, у нее нет паспорта.

— Нас обокрали! — выдохнула Мэг.

— Та-а-к, — зловещим голосом протянул Дейв. — Скажи мне, Елена, почему я так уверен в том, что и это подстроил Рэй?

Мэг испуганно уставилась на Елену, отказываясь поверить еще и в это.

— Да, это так, — вдруг так же неестественно спокойно согласилась Елена, и не подумав отпираться. — Он действительно нанял мальчишку, чтобы тот украл вашу сумку. Но я и понятия не имею, где Рэй держит паспорт Мэг.

— Боже мой, это попахивает дешевым детективом. Я просто поверить не могу… — Мэг закрыла лицо ладонями, из-под которых секундой позже раздались глухие икающие звуки.

— Мэг?

Она отняла ладони от лица, и все увидели, что Мэг смеется.

— У нее истерика! — Елена шагнула к ней.

— Не трогайте меня! — закричала Мэг, — Пожалуйста, пожалуйста… — Теперь она смотрела только на Дейва. Она больше не смеялась, по ее щекам лились слезы, а голос упал до шепота: — Пожалуйста, я не хочу… Дейв, увези меня отсюда…

Последнее, что Мэг помнила, — это искаженное страданием лицо Дейва. И она погрузилась в глубокий обморок.

Она опять чувствовала на губах вкус горького питья, а потом на лоб лег холодный компресс.

— Почему ты здесь? — хрипло пробормотала она, не открывая глаз.

— Тебе стало плохо.

— Какое тебе дело?

— Всего одно маленькое дело.

— Я тебя внимательно слушаю. — Мэг открыла глаза и стащила со лба компресс.

— Я хочу знать, как долго ты мне морочила голову?

— Что?

— Как долго ты спала одновременно с Дейвом и со мной?

Мэг беспомощно икнула. Она почему-то ждала совсем другого обвинения.

— Что? — еще раз недоверчиво спросила она, а потом ее рука метнулась так стремительно, что Рэй не успел ее перехватить.

Пощечина зазвенела в воздухе. На щеке Рэя дернулся мускул, но сам он не двинулся.

— Ты… Как ты смеешь говорить мне подобные вещи?!

— Смею, дорогая. Не прошло и месяца с моей «смерти», а Дейв уже объявил о якобы скрываемой до поры до времени помолвке.

— Тебе Дорис сказала, не так ли?

— Какая разница?

— Дейв всего лишь хотел защитить меня, когда стали публиковать списки твоих любовниц! — выпалила Мэг.

— Неужели?.. — протянул Рэй.

— Да, именно так! А теперь, будь добр, выйди из моей комнаты, мне нужно принять душ и переодеться.

— Я вполне могу тебе помочь.

— Нет!

— Да ладно тебе, Мэг. Мы настолько хорошо знаем друг друга, как могут знать только давнишние любовники.

Она продолжала сопротивляться, но Рэй легко поднял ее с кровати и понес в душ.

— Раздевайся.

— Ты не сделаешь этого… Ты не сможешь…

— Ты и понятия не имеешь, на что я способен. Но, помнится, все, что я тебе демонстрировал ранее, неизменно вызывало у тебя самый горячий отклик. Думаю, и на этот раз проблем не возникнет.

Он обхватил ладонями ее лицо и впился губами в ее рот. Мэг застонала и попыталась его укусить. Одна ладонь Рэя обхватила ее грудь и принялась ласкать сквозь тонкое кружево бюстгальтера. Мэг рванулась изо всех сил, уже чувствуя предательский отклик своего тела. А потом все перестало иметь значение, потому что Рэй был рядом, он целовал ее, и Мэг с мученическим стоном покорилась и приникла к его груди. Ее тело сразу вспомнило его, мгновенно откликнулось, подчиняясь рукам Рэя, его ласкам, послушно изгибаясь и трепеща. Он сорвал с нее блузку и бюстгальтер и отшвырнул их. Его ладони стали так умело ласкать ее, что Мэг задохнулась.

— Ты по-прежнему хороша, — хрипло проговорил Рэй, внезапно отшатываясь. Он продолжал пожирать горящими глазами ее обнаженную грудь со сморщенными сосками, но больше не касался ее тела. — Такая же, какой я тебя запомнил…

Мэг, медленно приходя в себя, привалилась спиной к холодной стене и прикрыла глаза.

— Но меня больше не привлекает твое тело, Мэг, — резко продолжил Рэй.

Он силился рассмеяться — и не мог. Мэг невольно опустила глаза и увидела, что он лжет.

— Это ничего не значит! — закричал вдруг Рэй.

Мэг испугалась: он мгновенно пришел в такую неописуемую ярость, что ей показалось, будто он ее сейчас ударит, но Рэй сдержался. Его руки сжались в кулаки, и он почти равнодушно закончил:

— Ты всего лишь моя шлюха, Мэг, моя бывшая шлюха, а теперь ты — продажная тварь.

— Ты ведь уже все продумал, не так ли? — устало спросила она, не реагируя на оскорбление. — Что ты собираешься делать? Скажи мне, Рэй. Неужели я не имею права знать… хотя бы на правах твоей бывшей шлюхи?

— Уничтожить вас обоих, — проскрипел он.

— Хорошо, делай свое дело. Только позволь мне сейчас остаться одной.

Рэй пожал плечами и вышел.

Мэг долго стояла под ледяными струями воды. В ее голове ворочалась лишь одна тяжелая, как бетонная глыба, мысль: неужели Рэй оказался настолько ревнив и мстителен, что решил свести с «ей счеты за мнимую связь с Дейвом столь изощренным образом? Сколько трудов, затрат… Надо спросить у Дейва, не было ли в их роду страдающих маниакально-депрессивным психозом…

Она уткнулась в холодную стену лбом и заплакала. Слезы смешивались с водой, а звуки заглушались шумом воды. Мэг даже могла всласть повыть, и никто бы этого не услышал!

Когда она вышла из ванной, в комнате ее уже ждала Елена. Не глядя на нее, Мэг начала яростно рыться в шкафу.

— Мария приготовила ужин.

— Я не голодна.

— Мария может принести тебе еду в комнату.

— Я же сказала, что не голодна!

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но хочу тебе сказать, что ужин — это твоя единственная возможность увидеть Дейва.

— Это… угроза? — тяжело сглотнув, спросила Мэг.

— Нет. Что бы ты ни думала обо мне, я не знала, как это далеко зайдет, соглашаясь на просьбу Рэя. Не знаю, что Рэй обнаружил, касающееся вас троих — тебя, его и Дейва, но он просто сошел с ума. Думаю, он даже способен запереть тебя в комнате…

— Скажи Рэю, что я сейчас иду.

Если ужин это единственный способ увидеть Дейва — она выйдет к столу!

Подробности этого застолья Мэг не смогла бы вспомнить даже под страхом смерти. Она изо всех сил старалась не смотреть на Рэя, сосредоточившись на содержимом своей тарелки и с трудом понимая, о чем вообще идет разговор за столом. Говорила больше Дорис, но каким-то тонким, словно не своим голоском.

— Кто-нибудь хочет отдохнуть у бассейна? — натянуто предложила Елена.

И Мэг поняла, что это и есть ее шанс!

— Я, пожалуй, — невыразительно ответила она.

— Как странно… — Брови Рэя многозначительно приподнялись, а глаза насмешливо сверкнули. — Совсем недавно я слышал совсем иные заявления: что ты не умеешь плавать и не любишь воду.

— Наверное, ты здорово повеселился. Но теперь нет нужды продолжать этот глупый спектакль.

— Я только надену купальник, — пискнула До-» рис.

Мэг поймала взгляд Дейва и быстро опустила ресницы.

— Мне тоже нужно переодеться, — проговорила она, поднимаясь из-за стола.

— Я провожу тебя. — Рэй поднялся вслед за ней.

— Боишься, что я сбегу, Рэй? — зло спросила Мэг, когда их не могли услышать чужие уши. — Ведь мой паспорт у тебя!

— Никогда не мешает подстраховаться. Я же не могу с точностью спрогнозировать, какими глупостями забита твоя голова.

— А в твою голову не приходило, что я решу утопиться в бассейне?

— Нет, ведь ты будешь под моим присмотром, и я всегда успею спасти тебя… Но ведь бассейн всего лишь для отвода глаз. Ты хочешь встретиться с Дейвом. Не так ли?

— Ты обладаешь поистине дьявольской проницательностью.

— А ты — чересчур извращенным воображением.

— По-моему, этот комплимент больше подходит тебе.

— Нет, Мэг, все лавры брошены к твоим ногам.

— Хотелось бы знать, что ты имеешь в виду?

А ты не понимаешь? — издевательски протянул он. — Кто это придумал, Мэг? — теперь Рэй почти мурлыкал, неожиданно прижав Мэг всем телом к двери ее комнаты и опустив голову так, что его горячее дыхание овевало ее шею. — Кто придумал этот план?..

В голове Мэг все стремительно перемешалось.

— Рэй, — задыхаясь, проговорила Мэг, все еще силясь убедить его в том, что он ошибается. — Я же сказала, что это было придумано только для того, чтобы защитить меня… Пожалуйста, поверь мне.

— О, я тебе верю. Верю, Мэг. Дейв хотел защитить тебя, идея Дейва. Но неужели мой брат придумал, как лучше убить меня, или ты все-таки что-то ему подсказала? Например, что в своем загородном доме я буду один? Никто не знал, кроме тебя, что я туда собираюсь на уик-энд. И ты так вовремя затеяла этот маленький скандальчик, чтобы у тебя был повод остаться в Лондоне…

— Что? — Мэг показалось, что сердце в груди остановилось и покрылось коркой льда.

— Так чья это была идея, Мэг? Я все равно узнаю. Кто-то из вас двоих обязательно обольет грязью другого, чтобы вылезти из этого дерьма. У тебя еще есть шанс… признаться первой. Так сказать, явка с повинной. — Его голос снова звучал издевательски.

— Убить тебя? — почти по складам повторила Мэг.

В ее голове сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее закрутились какие-то колесики. Только сейчас Мэг поняла, что, имея в виду совершенно другой, она ответила на вопрос Рэя, вынеся себе и Дейву приговор. Она могла молить о пощаде и доказывать обратное, но было уже поздно. Это был план Дейва, чтобы защитить ее!

19

Она почти упала в свою комнату, но Рэй и не думал преследовать ее. Мэг захлопнула дверь перед его носом, села прямо у двери на пол и схватилась за голову.

— Мэг, что случилось?! — Дейв ожидал ее в комнате.

Он все понял правильно. Они всегда понимали друг друга с полуслова. Дейв поднял ее, довел до кресла и усадил. Потом он легко встряхнул ее за плечи.

— Мэг?

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — очнувшись и сфокусировав взгляд на лице Дейва, сказала она.

— Хорошо, но сначала скажу я. Когда я только приехал, я сказал, что у меня неважные новости.

— Да, кажется, я что-то припоминаю.

Как она скажет Дейву, что про них думает Рэй? «Что-то страшное», — сказала Елена. Настолько страшное, что Рэй сошел с ума. Что может быть страшнее того, что тебя сговорились убить любовница и родной брат? Господи, откуда Рэй это взял? Кто мог придумать такую чудовищную ложь?! Как он мог поверить в эту ложь?!!

— Мэг, ты слушаешь?

— Да. — Она заставила себя сосредоточиться.

— К папарацци попал листок договора, — тихо сказал Дейв.

— К-к-какого договора?

— Договора, о котором у нас был разговор. О твоем финансовом обеспечении.

— О боже! Ты все-таки составил его?! Зачем ты это сделал? Я же сказала, чтобы ты ничего не предпринимал! Я же просила, Дейв!

— Я должен был… защитить твоего ребенка, — тихо проронил он.

Это было уже слишком.

— Откуда ты знаешь? — Мэг без сил откинулась на спинку кресла и подавила желание прикрыть живот руками.

— Я знаю об этом уже два месяца, нечаянно увидел результаты анализов. А когда ты уехала, позвонил твой врач, он принял меня за твоего мужа. Какой у тебя срок?

— Почти четыре месяца.

— Живот уже скоро будет заметен.

— Я знаю.

— Рэй?..

— Он ничего так и не узнал. Я не собиралась связывать его по рукам и ногам.

— Интересно, как вообще ты собиралась выйти из этого положения, если бы он был жив?! — вспылил Дейв.

— Он жив, — жестко напомнила Мэг. — И я что-нибудь придумаю. Но, Дейв, то, что ты решил притвориться, что я твоя подруга, что ты старался изо всех сил, убеждая всех и вся, — все это из-за ребенка?

— Черт, Мэг, ты не должна думать так обо мне. Я сделал бы это в любом случае, я был готов на все, лишь бы с тобой было все в порядке!..

В его глазах она увидела озера… нет, целые океаны безысходности и боли.

— Прости, Дейв, прости. Я не хотела…

Я слишком поздно понял, что мои чувства уже совсем не те, что я испытывал вначале, но ты была уже потеряна для меня, — приглушенно сказал Дейв, невидяще глядя в стену над ее плечом. — А может, как раз действия Рэя открыли мне глаза. Я все понял, когда потерял тебя, но ничего исправить было нельзя. Никак нельзя. А когда он умер, я понял, что ты слишком любила его и вряд ли сможешь так полюбить меня.

Дейв говорил глухо и надсадно, словно вырывая из себя это запоздалое признание. По щекам Мэг поползли две маленькие прозрачные слезинки, она тихонько покачивалась в кресле, сдерживая изо всех сил потоки ненужных слез.

— А я не хотел мучить ни себя, ни тебя такой жизнью. Так что я решил, что ты будешь финансово независима в любом случае, чтобы тебе не пришлось бороться за существование ребенка моего брата и собственное существование, — уже твердым голосом продолжил Дейв. — Чтобы ты могла сама распоряжаться своей жизнью и ни от кого не зависеть. Только это я и имел в виду, это не была подачка, Мэг, только я не успел тебе этого объяснить. Как бы то ни было, я уже давно подготовил документы, они лежали в сейфе. А потом я решил дать им ход… то есть сделать так, как я хотел… Без твоего согласия, — зачем-то уточнил он. — Я отдал бумаги юристам для окончательной проверки, но через пару часов мне сказали, что в документах не хватает одного листа. А на следующий день этот текст появился в бульварной газетенке. И остальные тут же подхватили эту новость. Они вцепились в него, как оголодавшие волки, подвывая от восторга.

— Что было на этом листе? — тусклым голосом спросила Мэг.

— Что тебе назначено определенное содержание. Ни причин, ни суммы, ни дат там не было.

— То есть что я претендую на часть состояния Рэя, которое в связи с его смертью находится в твоем управлении…

— Мэг…

— Сегодня, буквально десять минут назад, Рэй заявил мне, что мы с тобой сговорились его убить. Теперь я понимаю, почему он был так в этом уверен. Я одна знала, что он будет в загородном доме… Я устроила скандал, мы разругались, и он уехал один… А через пару месяцев мне назначают содержание из его денег… Звучит очень правдоподобно…

— Мэг!..

— И очень… очень забавно… Потому что я точно знаю, что не делала этого. Но я не смогу ему это доказать, понимаешь, Дейв?

— Мы что-нибудь придумаем, обещаю тебе, Мэг.

— Новые планы сообщников… — Они даже не слышали, как Рэй вошел в комнату. — Я тебя заждался, Мэг, а у тебя, оказывается, гости. Опять собрались что-то придумать? На этот раз это будет не так легко, Дейв. А я-то надеялся, что ты одумаешься, Мэг, и хоть частично облегчишь свою вину… и душу. Женская настойчивость в достижении поставленных целей это такой подводный риф, о который не раз разбивались утлые суденышки мужского оптимизма…

Внешне Мэг и Дейв остались совершенно спокойными.

— Мне не в чем перед тобой каяться, Рэй. Я ни в чем перед тобой не виновата.

— Хотелось бы мне быть так же уверенным в этом.

— Надеюсь, что все скоро так и будет, — с вызовом сказала Мэг.

— Мне нравится, дорогая, как ты держишься. Посмотрим, что с тобой станет в тюрьме.

— Так вот что ты придумал…

— А ты полагала, я отпущу тебя с миром?

— Рэй, ты ошибаешься, — вмешался Дейв. — И скоро все поймешь…

— Сиди на месте! — рявкнул Рэй на брата. — Мне надоело следить за вами и постоянно слушать, как вы выгораживаете друг друга.

— Рэй, там приехал мужчина, и он спрашивает тебя. Мистер Гор, вот его визитка. — Елена появилась в проеме открытой двери, и Мэг отстранение подумала, что комната, которую ей предоставили, все больше становится похожа на проходной двор.

— Елена, будь добра, проводи его в гостиную.

— Хорошо, — помедлив, отозвалась Елена и ушла.

— Итак, мои влюбленные голубки, развязка совсем близко. Прошу в гостиную!

Мэг вышла, высоко держа голову и при этом едва держась на ногах. Дейв последовал за ней. Последним комнату покинул Рэй. Дверь грохнула так, что Мэг показалось, что за ее спиной захлопнулась дверь тюремной камеры.

В гостиной Мэг уселась на диван, Дейв сел рядом. Мэг видела, что губы Рэя при этом сжались в тонкую линию, но ей было все равно.

— Рэй, в чем дело? Что здесь происходит? Зачем ты меня позвал? — Дорис вошла в гостиную так осторожно, словно все пространство комнаты было заминировано.

Мэг отметила, что Дорис странно одета: широкие «бермуды» и футболка на три размера больше ее собственного. Дорис редко позволяла себе подобную неразборчивость в одежде. Мэг даже не подозревала, что подобные вещи есть в ее гардеробе. Дорис явно не по себе. Что ж, ее можно понять: вовсю завлекала греческого миллионера, изощрялась изо всех сил, а оказалось, что это воскресший… любовник ее подруги!

— Получить удовольствие от спектакля, — небрежно ответил Рэй на ее последний вопрос, не спуская глаз с Дейва и Мэг.

— Какого спектакля? — Дорис даже попятилась.

— Очень интересного, с элементами детектива и грязной игрой персонажей.

— Я не понимаю…

— Это будет спектакль о том, как двое голубков замыслили убийство, но допустили маленький просчет.

— О чем ты говоришь? — Дорис смертельно побледнела, а ее голос звучал совсем тонко.

— Я говорю о том, что Мэг и Дейв замыслили меня убить, — пояснил Рэй. — Понимаешь, Дорис?

— О! — Казалось, что Дорис сейчас просто рухнет. Но она сумела взять себя в руки и попыталась слабо возразить: — Не может быть… Рэй, ты не можешь голословно обвинять Мэг в таких ужасных вещах!

— Сейчас у меня будут все доказательства! — Рэй сказал это с таким убеждением, что, будь Мэг на месте присяжных и зачитывай Рэй этим присяжным обвинительную речь, она бы немедленно поверила и тут же вынесла обвинительный вердикт.

Ротик Дорис приоткрылся в ужасе.

— Мэг, зачем ты это сделала? Как ты могла, Мэг?! — Дорис повернулась к Рэю и сделала еще одну отчаянную попытку: — Может, она в чем-то и виновата, но делала это… не со зла.

— Заткнись, Дорис!

Дорис послушно замолчала и рухнула на диван напротив Мэг. На подругу она не смотрела. Мэг отвернулась, наблюдая за дверью. Кто этот мистер Гор? Неужели он ее тюремщик? Или ее должна сопровождать женщина? И в какую тюрьму ее посадят — в греческую или переправят в Англию? Если бы выбор был за ней, она бы предпочла быть поближе к дому… Хотя пресса… Мэг даже представила заголовки газет. Наверняка она станет звездой не только бульварной прессы, но и самых серьезных газет. А также телевидения и радиовещания. Мэг едва не расхохоталась. Ее жизнь свалилась под откос, как сошедший с рельсов поезд, а она думает о какой-то ерунде!

В дверях появилась Елена. За ней вошел маленький юркий мужчина в темном костюме и галстуке. Мистер Гор, догадалась Мэг. Как ему не жарко?

Мистер Гор огляделся и почти весело заявил:

— Вижу, мистер Харт, вы постарались вовсю и пригласили всех, так сказать, заинтересованных лиц.

— Следуя вашим инструкциям. — Мэг впервые услышала в голосе Рэя усталые нотки. — Вы готовы сообщить нам подробности?

— Конечно, конечно. Но для начала я должен сообщить, что у вас удивительная интуиция, вы оказались правы, это преступление действительно задумано женщиной.

Глаза Рэя впились в Мэг, но в них не было триумфа. Только затравленное выражение и нечеловеческая усталость. Мистер Гор внимательно оглядел присутствующих, задержав взгляд на Мэг, скользнув по лицу Елены, а потом замер на Дорис.

— Мисс Дорис Мари Крюсон, вы обвиняетесь в покушении на убийство Рэя Джэсона Харта. Или мне лучше называть вас миссис Дорис Луиджи Донетти?

Наступила звенящая тишина. Мэг никак не могла вдохнуть. Слабеющей рукой она ухватилась за деревянный подлокотник. Ее взгляд скользнул по растерянному, недоумевающему лицу Рэя, приобретающему окраску белоснежной стены за его спиной, по неестественно-спокойному лицу Дейва, по непроницаемому лицу Елены и остановился на неподвижном лице Дорис.

— Да, все сходится, — неожиданно тихо сказал Дейв. — Я не сказал тебе, Мэг, что Дорис заходила ко мне перед самым отъездом. Она и вытащила тот листок из сейфа.

Казалось, его никто не услышал. Мистер Гор снова оглядел всех присутствующих и продолжил ровным голосом, который почему-то отдавался в ушах Мэг набатом:

— Мой рассказ не будет напоминать сухую полицейскую сводку. За эти три месяца мы проделали большую работу, поэтому он будет полон лирических отступлений. Не возражаете?

Возражений не последовало, и мистер Гор продолжил:

— Дорис всю жизнь мечтала о больших деньгах и красивой жизни. Она даже тайно обвенчалась с богатым итальянским графом, который, как оказалось впоследствии, не был ни графом, ни просто богатым. Но зато новоявленный муж любил деньги точно так же, как и сама Дорис. Так у нее появился сообщник, а план они выработали вместе с супругом. План был довольно примитивным: Дорис заводила любовника, а потом ее муж по наводке любящей супруги «очищал» квартиру незадачливого ловеласа. Денег едва хватало для поддержания внешнего лоска и респектабельности, а потом возникли трудности со сбытом дорогих, но все же ворованных вещей. И они разработали новый план. Это дело было довольно долгое и многотрудное, оно обещало растянуться на пару лет, но Дорис приготовилась ждать, поскольку овчинка стоила выделки: выйти замуж за миллионера, который потом погибнет от несчастного случая. Она становится скорбящей вдовой с миллионным состоянием, а позже воссоединяется с итальянским супругом. К этому времени Дорис уже вращалась в нужных кругах и приобрела достаточный опыт в соблазнении мужчин.

Ее выбор пал на Рэя Харта, которого она считала достаточно легкой добычей, если дело касалось постели. А остальное уже было делом техники. Но Харт оказался гораздо разборчивее, а слухи о его подвигах явно преувеличенными, и Дорис получила от ворот поворот. Она предприняла множество попыток, но финал всегда был одним и тем же. И тут Дорис узнает о существовании Дэвида. До сих пор она никак не связывала бедного начинающего художника, выставляющего свои работы в «Галерее Витерсби», и миллионера-ловеласа. В план вносятся коррективы: Дэвиду суждено занять место Рэя, а Рэю — погибнуть от несчастного случая, оставив все движимое и недвижимое имущество брату, как единственному близкому родственнику.

Дорис не сомневалась, что с Дейвом проблем не возникнет, но реакция новой жертвы была абсолютно такой же — Дэвид отверг ее. Неприязнь к Дорис оказалась чем-то вроде «наследственной черты» Хартов. Как, например, наследственная предрасположенность к аллергии. — Мистер Гор даже хохотнул, настолько удачным показалось ему сравнение. — Дорис была так разозлена своей неудачей, что решила действовать напролом и все-таки соблазнить Дэвида, но этим еще больше его насторожила. И тут в ее игру вмешалась мисс Паркер, которая и увела из-под носа Дорис ее добычу.

— Все было не совсем так — я имею в виду Мэг, — но в общих чертах вы правы, — подал голос Дейв. — Извините, что перебил, мистер Гор. Продолжайте, пожалуйста.

— Итак, представьте ярость Дорис, когда подруга смешала ей все карты. Впрочем, слова «подруга» в лексиконе миссис Донетти нет. Потому что изобретательная Дорис вносит в план коррективы, согласно которым Мэг становится главной подозреваемой в убийстве Рэя Харта. Убитого предательством и горем Дэвида должна была утешить Дорис. Но дело уже изначально пошло наперекосяк, а потом и вовсе вышло из-под контроля выдумщиков-супругов.

Рэй лишь незначительно пострадал при пожаре: лицо, ожог верхних дыхательных путей… Это все мелочи. Главное, что он выжил, чего допустить было никак нельзя. Дорис переодевается медсестрой и проникает в палату. Но мистер Рэй Харт оказался очень живучим пациентом, а полиция всерьез заинтересовалась, почему на мистера Харта свалилось столько несчастий в один день. К тому же муж этой милой дамы перепутал квартиры, подкидывая Мэг Паркер улики несовершенного ею преступления. Признаться, мы одно время подозревали мисс Паркер и следили за ней, но убедились в ее полной невиновности. Правда, случилось это совсем недавно…

Долгое время мы не знали, кто и за что пытается убить Рэя. Было множество версий, кто и зачем совершил это покушение, мы подозревали даже происки неапольской каморры, поскольку мистер Харт вел дела и в Италии… Чтобы обезопасить нашего подопечного и больше не давать поводов убийцам предпринимать новые попытки, в полиции решают объявить его умершим и переправить в безопасное место для лечения — все-таки ему здорово досталось: несколько дней после второго покушения Рэй находился в коме.

Успокоившийся преступник должен был выдать себя. Что и случилось: Дорис потеряла осторожность: Мэг все не арестовывали, она стала много времени проводить с Дэвидом. Поэтому произошла новая корректировка — был задуман совместный отпуск, из которого Мэг не должна была вернуться. В финале в образе утешительницы Дэвида выступала все та же Дорис. Но к тому времени мы смогли понять что к чему и немного опередили синьору Донетти. Дорис согласилась с предложением Елены отправиться в Грецию, хотя изначально планировала утащить Мэг в горы. Но Елена так расписала «скалистые» достопримечательности Греции, запутанные лабиринты гротов, обрывистые берега бухт, что Дорис немедленно приняла приглашение…

— Почему вы сразу не предупредили меня о невиновности Мэг? — вырвалось у Рэя. — Когда я говорил о женщине, я имел в виду именно ее. Вы дали мне рекомендации, каких людей собрать, и велели приглядывать за Мэг… А после той газетной статьи я окончательно уверился, что злоумышленники — она и мой брат!..

— Могу предположить, что вы немедленно стали бы искать убийцу и… могли невольно подтолкнуть Дорис к совершению некоторых глупостей.

Мэг неожиданно вскочила.

— Я не верю!.. Произошла ошибка, вы ошибаетесь, мистер Гор, она не могла… Дорис, ведь это неправда, скажи…

Лицо Дорис медленно преобразилось, словно с него сползла маска.

— Боже мой, какая же ты дура, Мэг, — медленно произнесла она и выпрямилась. — Да, это сделала я. Боже, как я ненавидела тебя, ты вечно все портила, и я устала от этого! Всю жизнь мне приходится терпеть твое нытье и то, что даже мои родители постоянно зудели: посмотри на Мэг, умницу и красавицу, работящую и заботливую. А я всегда была хуже… Ты торчала дома, но у тебя было полно друзей, которые тебя никогда не забывали. Ты не встречалась с мужчинами, но с легкостью отбила у меня Дэвида… У тебя была хорошо оплачиваемая работа, и твой босс тебя ценил, как ни одного из своих работников. А я гораздо лучше тебя, красивее и умнее, но все хорошее доставалось тебе… Я даже замуж вышла за этого итальянского кретина, потому что думала, что он богатый граф, и надеялась тебе этим досадить! — Дорис рассмеялась, но ее смех прозвучал почти как рыдание. — Когда выяснилась правда, мне пришлось начать другие игры. Это был прекрасный план, правда, Мэг? Только он почему-то не сработал, все было против меня! — Дорис глубоко вздохнула и продолжила: — Это я подсовывала газетчикам сплетни, я вытащила лист договора из сейфа Дейва. Мне было так хорошо, когда я видела твои страдания… весь этот ужас в твоих глазах! Никогда в жизни мне не было так хорошо…

— Ты был прав, Рэй, спектакль и в самом деле получился захватывающим! — Голос Дейва казался слишком высоким и напряженным. — Все, как ты и обещал: детективная линия и грязная игра. И свою партию ты сыграл отменно… Только с главными героями немного напутал! — Дейв повернулся к Дорис. — Ты ошибалась, Дорис, Мэг меня не отбивала, мы были только друзья, и она прикрывала меня… от тебя! На самом деле Мэг без труда удалось то, о чем ты только мечтала… Ей достался Рэй, миллионер Рэй Харт, который мигом бросил свои похождения и заделался примерным семьянином.

— Нет, ты лжешь мне, Дейв!

— Посмотри на Рэя — и сама все поймешь! Дорис послушно взглянула на Рэя, а потом повернула оскаленное в улыбке лицо к Мэг.

— Ты сука, — прошипела она и вытащила из-под футболки пистолет.

Все зрители находились под впечатлением сочащейся ядом и ненавистью исповеди Дорис. Никто не смог даже пошевелиться, когда Дорис направила пистолет в беззащитный живот стоящей перед ней Мэг.

— А сейчас мне будет просто замечательно, — пробормотала Дорис с безумной улыбкой.

— Ты сошла с ума, — прошептала Мэг.

Она медленно переместила взгляд с лица Дорис на маленькую черную дырочку ствола пистолета и больше ни на что не могла смотреть… Мэг не успела испугаться. Она знала, что обречена, что у нее нет шансов. Она даже не пыталась уклониться, хотя ей казалось, что Дорис слишком медленно поднимает пистолет и у нее в запасе куча времени. Дорис не стала поднимать дуло слишком высоко — она метила прямо в живот Мэг.

Откуда-то неслись страшные рычащие звуки, грохот. Мэг осознавала, что Дорис стреляет, стреляет уже давно, но ей не было больно. Может, она уже мертва?

— Ангелос!.. Ангелос!!! — завизжала Елена, и верный страж мгновенно материализовался около Дорис и, вырвав пистолет, тут же скрутил ее.

Дорис не сопротивлялась, а мгновением позже на ее запястьях защелкнулись блестящие наручники.

— Все в порядке, любовь моя, — произнес Ангелос на чистом английском языке, обращаясь к Елене. — Я перезарядил его холостыми патронами, чтобы не насторожить мисс Дорис. — И, усмехнувшись, добавил: — Я решил обезопасить окружающих от возможных последствий глупостей этой леди. Мэг только сейчас осознала, что ее пальцы до боли вцепились в кожу на животе. Она с трудом заставила себя их разжать и упала прямо в руки Дейва.

— Мэг, дорогая, прости, — бормотал Дейв, как в бреду, сжимая Мэг. — Это я ее спровоцировал… и не смог после этого тебя защитить…

— Перестань, это сделал Ангелос… — выдавила Мэг из пересохшего горла, все еще не уверенная в том, что она жива и, кажется, даже здорова.

— Я сожалею, мисс Паркер, что вам пришлось через все это пройти, — виновато сказал мистер Гор. — Но спектакль требовалось довести до конца. Ваша … гм… подруга обладает поистине потрясающей выдержкой и… изощренной жестокостью, — задумчиво добавил он, когда Дорис увели.

— Теперь, когда все разъяснилось, я могу вернуться домой? — спросила Мэг, почему-то обращаясь к Елене.

Елена бросила быстрый взгляд куда-то вбок, потом медленно кивнула.

— Пожалуйста, Дейв, я хочу домой! Не надо ничего говорить… Я просто хочу уехать. — Мэг повернулась к Рэю. — Никогда больше не смей приближаться ко мне, — выдавила она и сжалась от сотрясающих все ее тело спазмов.

Дейв едва успел доволочь ее до ванной, но Мэг совсем не было стыдно в его присутствии.

— Прости, — пробормотала она.

— Мэг, ты не можешь в таком состоянии ехать домой. Мы побудем на вилле пару дней, пока ты полностью не придешь в себя.

Она покачала головой.

— Я не могу.

— Пожалуйста, дорогая. Не думаю, что тебе что-то или кто-то будет угрожать. Всего пару дней.

— Ну хорошо.

20

Мэг собиралась домой. Она вытащила из сумки небольшую шкатулку, в которой всегда возила с собой безделушки, подаренные Рэем в те три месяца, пока они встречались. Она тогда категорично отвергла все подарки, и он начал приносить всякие забавные вещицы-сувениры, которые он привозил из своих поездок. Смешной комочек меха и перьев — невиданный зверек из Таиланда, несколько тонких серебряных восточных браслетов, птица Феникс из горного хрусталя… Все свои сокровища Мэг знала наизусть, и, несмотря на мизерную стоимость, они значили для нее очень много. Слишком много, потому что это были подарки Рэя.

Она поставила шкатулку на туалетный столик и отвернулась.

— Можно?

— Да, проходи, Елена.

— Я принесла твой паспорт, Мэг.

— Спасибо.

— Дейв уже собрался и ждет тебя в гостиной.

— Я тоже собралась.

— Ты забыла это. — Елена указала на шкатулку.

— Это мне не принадлежит.

— Я прошу прощения за ту роль, которую сыграла во всей этой истории, — неожиданно сказала Елена.

— Я могу задать тебе один вопрос? — спросила Мэг.

Елена кивнула.

— Почему Рэй выбрал именно тебя?

— Он мог обратиться за помощью к одной из своих настоящих греческих кузин, но Дейв их мог узнать. Я оказалась идеальным вариантом, поскольку Рэй мне безоговорочно доверял и был уверен, что я быстро справлюсь с поставленной задачей.

— Ты… его бывшая любовница?

— Нет, я жена его лучшего друга Ангелоса, — улыбаясь ответила Елена. — Когда Рэй все это придумал, Ангелос был против, я тоже, но он уговорил нас помочь. Сначала он считал, что ты тоже в опасности, но потом, когда Дейв представил тебя своей подругой и еще позднее, когда появилась эта газета с текстом злополучного договора, он изменил свое мнение…

— А какова была роль твоего мужа во всей этой истории? — Мэг вспомнила наручники, которыми Ангелос весьма профессионально сковал Дорис.

— Ангелос — полицейский. И он следил, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

Мэг невольно поёжилась.

— Я все поняла. Я хочу сказать, что благодарна тебе и Ангелосу. Мне кажется, что ты все-таки сохранила некую беспристрастность, — Елена сверкнула глазами и слегка наклонила голову, словно благодаря Мэг за эти слова, — но теперь я хочу уехать и забыть обо всем.

— А как же Рэй? И его ребенок?

Мэг покачала головой.

— Каким бы образом ты это ни узнала, я надеюсь, у тебя хватит благоразумия держать это в секрете, иначе… Иначе из-за своих расшатанных нервов я могу наделать много глупостей, — резко сказала она.

— Я ничего не скажу Рэю, — заверила Елена. — У меня только одна просьба: просто поговори с ним. Ты не представляешь, через что Рэю пришлось пройти и что он сейчас чувствует. — Последние слова Елена произнесла почти умоляюще.

— Я тоже прошла через многое. До свидания, Елена, — твердо сказала Мэг, подхватила сумку и вышла из комнаты.

Их провожал только Ангелос. Мэг не видела искаженное страданием лицо Рэя, наблюдавшего ее отъезд.

— Прощайте, Ангелос, удачи вам! — Мэг так и не смогла разгадать, что скрывалось за непроницаемым выражением черных глаз грека.

Мэг развернула газету и тут же отбросила ее. Она не могла просто почитать прессу, чтобы не наткнуться на выдержки из пресс-конференции Рэя, на его фотографию или на очередное описание злодеяний Дорис. Она даже телевизор не включала, особенно когда шли новости. На работе все только и делали, что обсуждали эту историю, больше смахивающую на голливудский боевик, и даже сначала интересовались мнением Мэг по этому поводу. До тех пор пока она не сорвалась и не заявила опешившим коллегам: «Сколько можно твердить об одном и том же?! Мне это осточертело!» Никто так и не понял, чем вызвана эта вспышка обычно супервыдержанной и суперкорректной Мэг, но разговоры в ее присутствии прекратили, а потом решили, что и в самом деле эта тема исчерпала себя. Имя Мэг не всплыло ни в одной из публикаций, и она считала это целиком и полностью заслугой Дейва.

В эти тяжелые дни Мэг общалась только с ним, избегая любых контактов с многочисленными знакомыми. Дейв звонил ей раз по пять, столько же раз приезжал, и очень скоро Мэг стала чувствовать себя так, словно у нее появилась заботливая и предупредительная нянюшка. Вот и сейчас Мэг не сомневалась, что раздавшийся телефонный звонок принадлежит Дейву. Она не ошиблась.

— Мэг, как себя чувствуешь? Была у врача?

— Дейв, я была у врача и чувствую себя просто чудесно.

— Тогда почему у тебя такой голос?

— Боже, дай мне сил! С моим голосом все в порядке!

— Давай я приеду и привезу тебе апельсинов.

— У меня целая гора апельсинов, груш, яблок и прочих фруктов и овощей. Ты меня завалил витаминами. Иногда мне даже кажется, что я живу в овощном отделе супермаркета.

— Тогда я приеду без апельсинов и покажу тебе свои новые наброски.

— Хорошо, приезжай, — смирилась Мэг.

Она настолько была уверена, что приедет Дейв, что открыла дверь, не посмотрев в глазок. И невольно попятилась, когда обнаружила на пороге усатого высокого мужчину в темных очках.

— Вы к кому? — пролепетала Мэг.

— К тебе, — ответил мужчина, отклеивая усы, снимая черные очки и превращаясь в Рэя.

— Что это за маскарад?

— Журналисты, — коротко ответил он. — Можно мне войти?

— Нет.

— Тогда я буду изображать неприятельское вторжение и выломаю твою дверь.

— Что за вторжение?.. Мэг, пропусти, у меня заняты руки…

Мэг посторонилась, пропуская Дейва с огромными коричневыми пакетами в руках.

Следом за ним прошел Рэй, но Мэг уже было все равно. Как пришел, так и уйдет! Она излила гнев и раздражение на «изменника и предателя» Дейва.

— Что это ты устроил?! Забирай своего братца и проваливайте оба! По-моему, мы уже все обговорили. Мне никто не нужен, понял? Мне и так хорошо! — Мэг кричала и топала ногами, нисколько не заботясь о том, что ее слышит Рэй.

Дейв крепко схватил ее, пока Мэг окончательно не разбушевалась, и несколько секунд стоял, прижимая ее к себе и гладя по голове, словно маленькую. За грубыми словами он мгновенно разглядел корчащуюся и трепещущуюся от боли душу. До этого мгновения Мэг держалась так, словно вместо сердца у нее образовалась черная дыра, но сейчас Дейв понял, что чувства вовсе не умерли в ней, как он боялся. Может, для его брата еще не все потеряно? Сам Дейв смог понять и простить. Особенно после того, как увидел, сколь глубоко страдает Рэй. Он не только простил, но и согласился помочь. И вот привел Рэя на «конспиративную» квартиру, в которой Мэг скрывалась от всего мира.

— Хватит, Мэг. Ты должна поговорить с ним. Иного выхода просто нет. Ты знаешь, что Рэй не оставит тебя в покое. Это мой совет… совет друга, вместе с которым тебе многое довелось пережить. Прошу тебя, прислушайся.

Он отпустил ее так же стремительно, как и схватил. Мэг смотрела на него огромными, влажно блестящими глазами.

— Мне наплевать, что он совершил ошибку, подозревая меня, — хрипло произнесла она, чувствуя себя так, словно на ее сердце внезапно плеснули кислотой. Где же это блаженное забытье последних недель, когда ей казалось, что все выгорело в ней дотла? Стоило ей увидеть Рэя… и все началось опять! — Гораздо важнее, что за проведенные на вилле несколько дней я узнала это изворотливое чудовище гораздо лучше, чем за все три месяца, пока мы встречались!

— Ты когда-то сама мне сказала, что он не чудовище. Мне пора, Мэг, пока. — Дейв отказался вступать с ней в дискуссию и решил спасаться бегством. — Я позвоню.

Хорошо же, раз он предоставил окончательное решение ей, то она знает, как поступить! Мэг схватила телефон и стала набирать номер.

— Мэг, что ты делаешь?

— Вызываю полицию.

Рэй нажал на рычаг и оказался под прицелом взбешенных глаз.

— Убирайся, — процедила Мэг.

— Мне некуда идти.

Ах, какая жалость, бедняжка!!!

— У тебя есть квартира, — жестко напомнила она.

— Она оккупирована журналистами.

— Приклей свои усы и сними номер в отеле. Найми охрану, которая разгонит папарацци… Твой загородный дом лишь слегка пострадал при пожаре, а не сгорел дотла! Да в конце концов, купи себе другой дом — средства же позволяют!

Мой дом там, где ты, хотел сказать Рэй, но сдержался. То, что Мэг набросилась на него, давало ему слабую надежду, что еще не все потеряно. Но действовать нужно было очень, очень осторожно, иначе она выставит его раньше, чем он успеет все исправить. Он должен все исправить, потому что иначе он просто умрет! После лет разочарований и исканий, после лет неверия и цинизма он наконец встретил женщину, которая ему нужна и которую он будет любить столько, сколько ему отпущено жить, — а Рэй очень надеялся, что проживет еще долго, — и он едва не разрушил все собственными руками! Он был уверен, что «едва», что он еще не переступил ту зыбкую грань, за которой у него не осталось бы надежды.

— Ну? — воинственно сказала Мэг. — Ты что, оглох?

— Я остаюсь здесь. С тобой, — сказал Рэй и стал смотреть на ее плечо.

Потому что если он будет продолжать смотреть на ее губы, то просто сорвется и… все испортит. Пока Мэг находится в «подвешенном» состоянии, она может запросто решить, что ему всего лишь нужен секс. А это не так. Далеко не так… Совсем не так! Глаза Мэг невольно округлились.

— Ты сошел с ума! Ты вообще понимаешь, что говоришь? Немедленно уходи, слышишь, я не могу с тобой разговаривать… Не могу видеть тебя… Я даже думать о тебе больше не могу, оставь меня в покое!..

Рэй отчетливо понял, что она пытается сделать: своими словами она все больше и больше растравливает себе душу в попытках отдалиться от него. Еще чуть-чуть, и он проиграет этот поединок, едва начав его. Рэй боялся, что Мэг может наделать глупостей… или упадет в обморок… или замкнется в себе, уверившись, что все так и есть, и он уже никогда не сумеет убедить ее, что ее настоящие чувства не имеют ничего общего с тем, что она сейчас говорит.

— И уж тем более я не могу оставить тебя в таком состоянии.

Она отшатнулась.

— В каком состоянии? — выдохнула Мэг, и он увидел, что лоб у нее вспотел.

Дурак! — отругал он себя. Сколько можно пугать ее! Рэй так боялся за Мэг, что в его груди вырастал ком размером с Эверест, который перекрывал ему дыхание!

— Мэг!

Она попятилась и обхватила себя руками. Мэг смотрела на него огромными затравленными глазами, и ледяной ком в груди Рэя превратился в целый горный хребет, уши наполнились пронзительным свистом, а тяжелые бухающие удары сердца начали сотрясать все его большое тело. Рэю показалось, что даже время остановилось! Не выдержав, он обхватил Мэг руками, прижал к себе, но на этот раз ее тело было жестким и неподатливым.

— Что ты делаешь, Рэй? — прохрипела она. — Пусти!

— Нет, я пытаюсь тебе объяснить, но ты не даешь мне такой возможности…

— Ну почему ты не хочешь ничего понять!.. — простонала Мэг, и Рэй испугался, что сейчас она стукнется головой о стену, не в силах разобраться в хитросплетениях мужской логики вообще и втолковать то, что она хочет от него, — в частности. — Ну хорошо, я готова выслушать тебя, — неожиданно сдалась Мэг. — Только побыстрее, пожалуйста, я очень устала…

Рэй отметил, что она больше не вырывается и даже немного расслабилась в его руках!

— Мэг, я хочу быть здесь, с тобой, — прошептал он, потому что его голос срывался, — просто быть рядом, ничего не требуя. Все будет так, как хочешь ты. Ты сама можешь предложить условия — как друг, сосед или как еще кто-нибудь.

— Как любовница?

Рэй попытался усмехнуться, и его лицо перекосилось. Мэг поняла, что если он сейчас скажет что-то не то… — она знала, что обязательно это «не то» почувствует! — она вышвырнет Рэя. Она его точно вышвырнет!

— Нет, как любовница — нет. Как жена — да!

Хорошо, она его не вышвырнет, но и сдаваться так легко не собирается.

— Зачем ты мне это говоришь? Ты думаешь, достаточно сказать эти слова…

— Нет, я так вовсе не думаю, Мэг! Я не могу исправить того, что уже натворил, но… Я пришел потому, что не могу без тебя… О дьявол! Я люблю тебя. Люблю так, как никогда и никого… Я наделал много ошибок, получил пару хороших уроков в молодости и запер свое сердце на крепкий замок. Но тебе каким-то образом удалось обойти все мои хитроумные запоры. Я стащил те проклятые наброски из мастерской Дейва и отправился к тебе. Я подумал, что если в тебе есть хоть часть того, что сумел передать на картоне Дейв, то я могу надеяться на обретение рая. Но я увидел больше… гораздо больше и не смог продержаться и дня, не сделав тебя своей. Когда я решил, что вы с Дейвом… сговорились убить меня… — голос Рэя совсем сел, — я решил, что уже умер и попал в ад. Но даже в этом аду ты должна была быть со мной. Прости…

— Ты должен был верить мне, — прошептала Мэг дрожащими губами, чувствуя, что ее сердце застучало в бешеном ритме, от которого все внутри начало мелко дрожать.

— Да, я знаю… Нет таких слов, которые я не сказал бы себе… И нет хуже казни, что я придумал для себя. Мэг, я знаю, почему ты тогда отказалась плавать и почему носила просторные платья. Я знаю про нашего ребенка, но я… не буду ничего предпринимать. Выбор остается за тобой.

Она подняла голову и взглянула Рэю в глаза. В них плавилась мука, какая-то дикая боль и… любовь.

— Я кое-что принес тебе. — Рэй вытащил из кармана маленькую коробочку и вложил ее в руку Мэг. — Раньше я думал, что она станет нашим талисманом… Я и сейчас надеюсь на это…

Мэг достала из коробочки ту самую птицу Феникс из горного хрусталя, которую оставила в Греции. Пока она открывала эту коробочку, Рэй не выпускал ее, словно боялся, что Мэг растворится в воздухе.

Что-то было не так с этой птицей, но из-за слез перед глазами все расплывалось. А потом Мэг поняла: на изящной шее было прикреплено кольцо с огромным бриллиантом.

— Это комплексный подарок, — сипло проговорил Рэй, и Мэг догадалась, что к Фениксу и кольцу прилагается и сам Рэй.

— Я должна подумать, стоит ли мне принимать такой громоздкий подарок. Разве нельзя ограничиться одним предметом?

Рэй помотал головой и сурово произнес: «Охи!» — совсем как Ангелос тогда на вилле!

— Чем-то напоминает передачу «Магазин на диване»: «Но и это еще не все!» — проворчала Мэг. — Но мне так хочется получить назад эту птицу…

В глазах Рэя стало медленно разгораться пламя.

— Мэг, это правда? — спрашивал он, дрожа и лихорадочно и жарко целуя ее. — Твоя любовь ко мне воскресла?

— Нет, — ответила она.

Все-таки Мэг была женщиной! Она дождалась растерянного взгляда Рэя и улыбнулась.

— Она не могла воскреснуть, Рэй. Потому что моя любовь к тебе никогда не умирала!

Content

Алекс Стрейн
Птица счастья

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20