Ричард Старк

Паркер и дилетант

Глава 1

Паркер постучал еще раз. Никто не отозвался. Тогда он подергал дверь. Он была заперта, как он помнил, только на один простенький замок. Паркер, не долго думая, поднял ногу и с силой ударил в дверь. Она дрогнула, раздался сухой треск, и из косяка посыпались щепки. Дом был старый, и все легко ломалось.

Дверь распахнулась, но Паркер не спешил входить в квартиру. Теперь он стоял на лестничной площадке под двадцатипятиваттной лампочкой на потолке, ожидая и прислушиваясь. За открытой входной дверью тянулся маленький коридор. Все комнаты в квартире находились справа. Первой была кухня. Оттуда шел слабый свет, доходящий до двери гостиной. Затем шла ванная. Там было темно, и эта часть коридора тревожила Паркера своим черным провалом. Дальше виднелся угол гостиной: темно-коричневое кресло и легкий столик из темного дерева, на нем телефон; часть пола, покрытого персидским ковром; кремовая ширма, освещенная мягким светом торшера.

Все было так, как и до его ухода: на кухне горел свет, в ванной выключен, в спальне и гостиной было светло. Что же произошло? Ведь дважды он стучал. Разве Элли не подошла бы отпереть дверь, если бы все было в порядке? Десять минут назад он спустился по лестнице и вышел, чтобы купить пива и сигарет. Магазин на углу был закрыт, и ему пришлось зайти в другой, находившийся на пересекающейся улице. И вот он вернулся.

В другое время Паркер послал бы Элли, но вот уже три дня, как он не выходил из дома, и ему захотелось подышать свежим воздухом. Он уже оделся, а она сидела на смятой кровати. Хотя был вечер, Элли только что проснулась и никак не могла выйти из сонного состояния. Неубранная, неодетая, она сидела, перекинув ногу на ногу, и курила сигарету. Уход Паркера вывел ее на мгновение из оцепенения, и она спросила:

— Сварить вам несколько яиц?

— Хорошо, — согласился Паркер и ушел.

Во время десятиминутного отсутствия действительно что-то произошло! Она не могла ни снова заснуть, ни выйти на улицу, не могла же она не слышать, как он грохотал в дверь, как сорвал замок и вломился в квартиру?!

В квартире царила тишина. Стоя в дверях, Паркер ничего не мог предпринять. Оружия у него в руках не было, только пакет с бутылкой пива, да несколько пачек сигарет. Он поставил пакет на пол и стал шарить рукой за расщепленным дверным косяком. Когда он уходил, там стоял прислоненный к стене железный засов. Он нащупал пальцами холодный металл и взял его в руки, тот был довольно увесист. Его использовали таким образом: один конец вставляли в прорезь железной пластины, прикрепленной к полу, а другой упирали в саму дверь. Заведомо засов действовал как клин, и никто не мог снаружи открыть дверь. За свою надежность такой запор назывался “полицейским”.

Но засов мог послужить и неплохим оружием. С ним было бы все же лучше, чем оставаться в этой ситуации с голыми руками.

Паркер переступил порог и попытался закрыть за собой дверь. Естественно, она теперь как следует не закрывалась. Наметанным взглядом Паркер скользнул по квартире. Вблизи было светло, свет проникал из кухни, затем была темнота, а там, где находилась гостиная, коридор снова освещался нежным светом. Он бесшумно прошел дальше и заглянул на кухню. Будучи немножко больше кладовки, она изобиловала всякими приспособлениями. Белая круглая люстра, предназначенная для комнаты более солидных размеров, ярко освещала маленькое помещение. На полках и на столе громоздились груды немытой посуды. Грязные стаканы, кастрюли и тарелки стояли на каждом свободном месте. На полу валялись пластиковые пакеты с отбросами. Кругом царил беспорядок. Не было и намека на то, что Элли собиралась варить яйца. Она не заходила на кухню, и, видимо, никто туда не заходил.

Паркер прошел дальше и включил свет в ванной. Там тоже никого не было. Оставив свет невыключенным, Паркер двинулся дальше. Из спальни тянулась мягкая светлая полоса света. Он заглянул туда. Элли сидела на кровати. Ручку сабли он не сразу заметил. Сначала он подумал, что Элли заснула.

Она находилась точно там, где он ее оставил, когда уходил. Та же поза: нога на ногу, правая рука на талии. Возле ее левой руки в воздухе висело облако дыма, словно она все еще курила свою сигарету. А, может быть, она закурила новую...

Сразу ему бросилось в глаза только то, что голова ее была низко опущена, будто она опять заснула. Весь ее облик, само положение тела показалось ему уж очень странным. Наклонившись, он внимательно посмотрел на нее снизу. И тут он вздрогнул — в груди Элли торчала рукоять сабли.

Убийца снял со стены одну из скрещенных сабель и нанес Элли смертельный удар. Острие прошло насквозь и воткнулось глубоко в матрац. Пронзенное саблей тело замерло, словно бабочка, проколотая булавкой. Парень, проделавший это, или имел дьявольски сильную руку, или же, пронзив ей грудь, он дополнительно ударил по рукояти сабли еще кувалдой и забил ее в матрац, как гвоздь. Крови совсем не было видно. Она могла вытекать только со спины, а там все было загорожено одеялом.

Паркер с тревогой осмотрел спальню, но никого не увидел. Убийца уже ушел. Итак, что же теперь делать? Паркеру следовало бы отсиживаться здесь еще три дня. Элли он уже ничем не поможет. Но если он сейчас уйдет, его сообщники по делу не смогут поддерживать с ним контакт. Оставаться в квартире рядом с трупом он в любом случае не мог.

Всего десять минут. Все произошло дьявольски быстро. Парень мог наблюдать за домом и дождаться, когда Паркер уйдет. Как только он вышел, тот должен был войти, сделать свое черное дело и сразу же выйти.

Паркер задумался над происшедшим. Видимо, у Элли был мужчина, которого она здорово обозлила. Обо всем этом теперь можно только догадываться. Сам Паркер познакомился с ней всего две недели назад, и никто из них не рассказывал друг другу своей биографии. Он, конечно, предполагал, что многие вещи в ее квартире остались от какого-то мужчины, с которым она когда-то здесь жила. Скрещенные сабли на стене, круглый столик в углу, на котором раньше, наверное, играли в покер, пивная кружка на полке в гостиной — все эти вещи указывают на присутствие в доме мужчины.

Кто он, этот убийца? Студент, какой-нибудь игрок в регби, агрессивный нападающий, широкоплечий силач? Впрочем, Паркеру было безразлично, кто и почему ее убил. Он разозлился, так как его планы были нарушены. У него нет теперь выбора — надо сматываться отсюда, и как можно скорее. Он чувствовал в воздухе опасность.

Не успел он подумать об этом, как всем телом ощутил, что за спиной его кто-то стоит. Паркер обернулся и увидел в дверях Пата и Паташона, словно спрыгнувших с экрана немого кино. Фокус заключался в том, что двойники замечательных комиков были одеты в полицейские мундиры, а в руках у них грозно поблескивало настоящее оружие.

Длинный Пат, казалось, был изумлен, будто над ним кто-то неловко пошутил. Коротенький Паташон, очевидно, был испуган. Увидев Паркера, оба неловко схватились за свои пистолеты. Можно вообразить, как их учитель из полицейской школы огорчился бы, глядя на их действия.

— Быстро вы явились, — начал блефовать Паркер. — Я позвонил всего минуту назад.

Пат оставил пистолет в покое, но Паташон нацелился прямо в Паркера и скомандовал:

— Не двигаться!

— Подожди минутку! — остановил напарника Пат и обратился к Паркеру:

— Это вы звонили?

— Да, я звонил.

Паркер изобразил вежливую улыбку, хотя внутри клокотали досада и злость. Итак, парень, убивший Элли, дождался его возвращения и позвонил в полицию, чтобы свалить свою вину за убийство на Паркера, тем самым спасти свою шкуру. Сейчас надо как-то изловчиться и убежать от полицейских.

— Конечно, я звонил, — повторил Паркер.

— Почему вы не захотели назвать свое имя? — недоверчиво спросил Пат.

Паркер недоуменно пожал плечами:

— Зачем терять время? Я же никуда не делся, я здесь. — Тут в разговор вмешался Паташон.

— Здесь дело дрянь, — сказал он своему коллеге.

— Посмотрим, — произнес Пат и вынул из кармана темную записную книжку. В маленькой гильзе, прикрепленной к обложке, помещался карандаш. Пат вынул его, посмотрел на свои часы, записал время и скомандовал Паркеру:

— Ну, рассказывай!

— Я выскочил на улицу купить пива и сигарет. Вернувшись, я оставил их у входа. Вы, наверное, видели пакет?

Паташон кивнул. Пат же не хотел выглядеть простаком, вроде Паташона, и поэтому силился изобразить на своем лице особую значительность. Однако это ему никак не удавалось, оно оставалось деревянным.

Паркер продолжал:

— Я постучал, но никто не отозвался. Тогда я подумал, что дело плохо, что-то произошло.

— Почему? — спросил Пат.

Паркер посмотрел ему прямо в глаза.

— Когда я уходил, она была здоровая и веселая. Я точно знал, что Элли дома и никуда не могла уйти. Меня не было ровно десять минут. Не могла она не услышать моего стука. Поэтому мне стало ясно — что-то случилось плохое.

Паташон театрально махнул своим пистолетом и сказал:

— Дальше!

— Я постучал еще раз, опять никакого ответа, пришлось взломать дверь, — мрачно продолжал Паркер. — Вошел, увидел, что произошло, и тотчас позвонил. Потом стал ждать.

Пат посмотрел на коллегу и резюмировал:

— Объяснение правдоподобно. Паташон, видимо, имел другое мнение.

— Вы обыскали квартиру? — сурово спросил он Паркера.

— Гостиную еще не осмотрел. Ведь я только что сюда вошел.

— Посмотри за ним, — попросил коллегу Паташон и пошел со своим пистолетом в гостиную.

Когда Паташон ушел. Пат сказал, как бы извиняясь:

— Не злите его, он пока еще новичок!

— Ясно.

Паркер уже не слушал его, он размышлял, как улучить момент и побыстрее удрать отсюда. Полицейских можно обмануть лишь на какое-то время. Дальнейшее развитие событий мало зависит от их сообразительности или несообразительности. Дело в том, что каждый человек, находящийся на месте преступления или около него, виновный или невиновный, будет допрошен, зададут ему рутинные вопросы: имя, место жительства, профессия. И ни на один из этих вопросов Паркер не мог ответить. Ему оставалось только одно: незаметно прихватить свои вещи и смыться.

Вернулся Паташон, озабоченно посмотрел на коллегу и предложил позвонить в полицейский участок.

— Что там в стенном шкафу? — обратился к Паркеру Паташон.

— Я уже посмотрел, — поспешно ответил Паркер. — Там никого нет.

— Это как сказать, — недоверчиво возразил Паташон. — Иногда прячутся между платьями, сразу и не увидишь.

— Сейчас там никто не прячется, — уверенно произнес Паркер.

— Я хочу сам посмотреть.

Паркер с напряжением следил за ним, внутри у него все дрожало. Сейчас он откроет дверь шкафа, увидит оружие и чемоданы, полные денег, а затем...

Паркер отступил к туалетному столику. Паташон заглянул в шкаф и с ужасом воскликнул:

— Черт возьми! Автоматы!

Молниеносно схватив с туалетного столика шкатулку, Паркер бросил ее в затылок Паташона. Не теряя ни минуты, он тут же бросился к другому полицейскому и пнул его ногой так, что тот ударился о стену. Когда Пат отскочил от стены, Паркер сильно ударил его правой в подбородок. Затем он стремительно повернулся к Паташону.

Тот очутился в очень неловком положении. От удара шкатулкой по затылку он пошатнулся и упал в стенной шкаф: голова его и туловище оказались в шкафу среди платьев, а ноги торчали наружу. Пытаясь выбраться, он что-то бормотал, издавал нечленораздельные звуки, заглушаемые висящими там платьями Эллен. Выпавший при падении пистолет теперь валялся на полу.

Паркер снова подскочил к нему, быстро повернул его лицом к себе и два раза ударил. От сильных ударов Паташон скрючился в шкафу. Там начался полный кавардак. Медлить было нельзя. Схватив за ноги, Паркер выволок его из шкафа. Срочно надо было добраться до чемоданов. Оба автомата, четыре револьвера и пистолет валялись на полу.

Паркер отодвинул все вещи, судорожно обыскал шкаф, но чемоданов с деньгами там не нашел.

Ага! Парень зашел сюда не из-за Элли, а ради денег, и убийство Элли просто случайность. Должно быть, кто-то из их группы поставил на нем, Паркере, крест. Больше никто не знал о деньгах. Видимо, один из его сообщников по делу решил прикарманить все денежки себе, а его, Паркера, подставить полиции. Но это так просто не пройдет! Паркер быстро забрал револьверы и стремительно выскочил из квартиры...

Глава 2

Паркер шел по асфальтированной дороге, ведущей к бензоколонке. Она была ярко освещена. И когда Паркер проходил мимо, луч света упал на него. Он казался в этом резком свете сильным, как бык, и очень высоким. Паркер был без шляпы, и его светло-каштановые волосы беспорядочно разметались на холодном ноябрьском ветру. На нем были темно-серый костюм и черное пальто. Руки, засунутые в карманы, сжимали рукоятки револьверов.

Контора светилась огнями в темноте ночи. Паркер прошел мимо. В большой раздвинутой двери из гофрированного железа находилась маленькая дверца. Паркер толкнул ее и вошел в гараж.

Было заполночь. Гараж уже наполовину заполнили такси. В свете нескольких лампочек, горевших на потолке, они блестели желтым и красным. Днем гараж наверняка пустовал. Направо в углу находилось освещенное помещение — кабинка из дерева и стекла. Рядом на скамейке спал мужчина в короткой пластиковой спецовке. Внутри кабинки за столом работали двое мужчин в белых рубашках. Их галстуки были развязаны, и воротники расстегнуты.

Паркер поднялся на ступеньку и открыл дверь.

Один из служащих поднял голову и не совсем дружелюбно произнес:

— Сюда нельзя. Вам нужно выйти на улицу, там контора бензоколонки...

Паркер вынул руки из карманов и настойчиво возразил:

— Мне не нужна контора бензоколонки... Служащий тем не менее стоял на своем:

— У нас вы ничего не получите. Если вам что-нибудь нужно, то вы должны поговорить с работниками дневной смены.

— Я ищу одного из водителей.

Второй служащий заинтересованно поднял голову.

— Кого? — спросил первый.

— Дана Кафку.

Служащий вопросительно посмотрел на коллегу.

— Кафку? Ты знаешь такого?

— Знаю, — ответил второй. — Он иногда работает в ночную смену, но вот уже почти месяц, как я его не видел.

— Но сегодня он должен работать, — заметил Паркер.

— Можно, конечно, посмотреть, но сегодня его здесь нет, — твердо произнес второй.

Он встал и подошел к столу, на котором стояли ящички с карточками. Паркер с нетерпением ждал. Кафка должен был сегодня ночью работать, как и вчера и позавчера. Эта работа служила ему маскировкой. Если сегодня его здесь нет, значит, он занимался более важным делом. Возможно, саблей...

Служащий закрыл ящик с карточками и покачал головой:

— Нет, сегодня он не работал. Последний раз ваш приятель выходил на работу месяц тому назад, а может быть, и еще раньше.

— Плохо дело, — буркнул Паркер, повернулся и вышел на улицу.

В этой, в основном нежилой части города такси на улице не появлялись. Они стояли в гараже. Паркер зашагал по направлению к центру города. Когда он прошел два квартала, его кто-то окликнул:

— Эй!..

Это прозвучало вежливо, почти робко. Человек просто хотел позвать его. Паркер повернулся и в свете уличного фонаря увидел коренастого мужчину, шедшего к нему по тротуару. Он узнал парня в спецовке, спавшего в гараже на скамейке. Паркер сунул правую руку в карман и шагнул в темноту ближайшего подъезда.

Окна домов по обеим сторонам улицы были помечены большими кругами в знак того, что они нежилые и предназначены на слом. В домах кишели тараканы, шныряли крысы. Люди отсюда уехали, переселившись в другой район. На улице не было ни стоящих, ни двигающихся машин. Кроме мужчины в спецовке, на тротуаре в этот час никого не было видно.

Мужчина быстро прошел половину того дома, который их разделял, затем вдруг остановился и стал медленно приближаться, тщетно всматриваясь в темноту.

— Где вы? — спросил он отрывистым шепотом.

— Здесь.

Он остановился и удивленно спросил:

— Что вы там делаете? Выходите, подойдите сюда!

— Что вам от меня надо?

— Вы справлялись о Дане Кафке?

— Да, ну и что?

Незнакомец медлил, не зная, что говорить дальше.

— Почему вы не хотите выйти, чтобы я вас мог видеть? — наконец беспомощно спросил он.

— Что вам от меня надо? — снова задал свой вопрос Паркер.

— Вы друг Дана Кафки?

— Вроде этого.

— По графику у него сегодня выход на работу в ночную смену. Последние три дня он должен был выходить, но так ни разу и не вышел.

— Это я уже слышал.

— Но в конторе вам не все сказали. Он давно плохо себя чувствует. Каждый день звонит и говорит, что он еще болен, но завтра обязательно выйдет на работу.

— Почему вы так пристрастно интересуетесь им? — резко спросил Паркер.

— Он должен мне тридцать семь долларов вот уже целый год, — выдавил из себя незнакомец озабоченным голосом. Паркер от такого признания расслабился и продолжил:

— Зачем вы пошли за мной?

— Я подумал, что вы знаете, где он живет. Может, вы тоже хотите получить с него долг, тогда мы могли бы пойти к нему вместе.

— А вы не знаете, где он живет?

Незнакомец помолчал, потоптался на месте и наконец промямлил:

— Нет, я не знаю.

Очевидно, на этот раз он солгал. В действительности он наверняка боялся Кафку и не решался один идти к нему на квартиру. Поэтому он околачивался в гараже, где находились люди, которые могли бы его защитить, если Кафка разозлится. Теперь он привязался к Паркеру, но тут он явно заблуждался.

Паркер вышел на тротуар и резко заявил:

— Идти к Кафке вдвоем? Об этом не может быть и речи!

— Мы ведь вдвоем можем поехать к нему, — робко уговаривал его незнакомец. — Вдвоем всегда лучше, чем одному.

— Не всегда...

Паркер резко оборвал разговор и решительно завернул за угол. Улица впереди освещалась гораздо лучше. Там легче будет поймать такси. Незнакомец в спецовке не хотел отставать.

— Вы все же пойдете к нему. Можно я пойду тоже? Я не доставлю вам неприятностей, я просто хочу получить свои деньги.

Паркер остановился и зло чертыхнулся:

— Идите вы куда-нибудь подальше!

— Не нужно сердиться! — проговорил тот жалобным тоном, не желая сдаваться.

Будучи не в силах заставить Паркера взять его с собой, он вместе с тем не хотел и уходить.

У Паркера не было желания связываться с дураком. Он вынул руки из карманов, угрожающе сжал кулаки и подошел к парню. Но потом быстро повернул назад.

— Не ходи за мной! — сердито бросил Паркер.

— Это свободная страна, — совсем уж неожиданно заартачился дурак. — Я могу идти, куда хочу.

Ему было не менее сорока, но рассуждал он, как школьник. Паркер почувствовал тяжесть оружия в карманах, но не хотел совершать неверный поступок. Этого следовало избегать.

— Я не хочу тебя видеть, — раздраженно бросил он парню и зашагал к центру города.

Незнакомец следовал за ним на расстоянии одного дома. Пройдя три квартала, Паркер вступил в жилой район. Он увидел свободное такси, сошел с тротуара и подал водителю знак подъехать. Такси остановилось рядом с ним. Паркер сел на заднее сиденье и дал шоферу адрес Кафки. Машина двинулась с места. Через заднее стекло Паркер увидел незнакомца. Руки в карманах спецовки, плечи опущены, он просто стоял и больше ничего...

Глава 3

Дверь открыла блондинка неопрятного вида. Одета, если можно так сказать, она была в первое, что ей попалось под руку, — трикотажную короткую майку с изображением Иоганна Себастьяна Баха. Будучи без трусов и желая прикрыться, она поминутно тянула подол вниз то спереди, то сзади. К тому же на ней отсутствовал бюстгальтер.

Ей было приблизительно девятнадцать лет, она напоминала одну из тех студенток, которые на спортивных праздниках дирижируют криками болельщиков. Видимо, эта студентка пожила в свое удовольствие: растрепанные волосы, тяжелые веки, опухшее, усталое лицо.

Паркер широко распахнул дверь и вошел в квартиру.

— Он меня примет, — убеждал он ее. — Как только узнает, что я здесь, сразу проснется.

Сонная и полураздетая, озабоченная как бы прикрыть свои прелести, девица никак не могла сосредоточиться. Майка на груди то и дело вздымалась, а рука тянула ее вниз. От этого Баху, изображенному на майке, приходилось причудливо гримасничать.

— Так не вламываются в чужую квартиру, — назидательно заметила она. — Я ведь сказала вам, что он спит. Ему нужен покой.

— Конечно, нужен.

— Точно. Он болен, у него грипп.

— Понятно.

Паркер приходил сюда только один раз, да и то заходил только в гостиную. Сейчас он видел две двери, обе могли вести в спальню. Он указал на одну из них и спросил:

— Он там?

— Я не хочу, чтобы вы его будили.

Девица претендовала на роль медсестры. Однако в своем наряде и в этой роли она казалась просто нелепой. Разумеется, Паркер не мог воспринимать ее всерьез.

— Я спешу, — настойчиво произнес он и вынул из кармана револьвер, ибо Кафка являлся одним из подозреваемых. Она увидела оружие, и глаза ее расширились:

— Что вы хотите с ним делать?

— Ничего. Где он?

— Пожалуйста, мистер...

— Не беспокойтесь, я ничего плохого ему не сделаю.

Он закрыл входную дверь, подошел к ближайшей двери и открыл ее. Это была спальня.

Кафка лежал поперек кровати, раскинув ноги и руки. Рослый блондин с фигурой заправского борца. Спал он, видимо, голый. Смятая простыня наполовину прикрывала его. Судя по состоянию постели, положению тела, спал он очень беспокойно. Если эта блондинка спала с ним, таким, значит, она действительно любила его.

Кровать была старомодная, двухспальная, с бронзовыми решетками у изголовья и в ногах. Паркер подошел ближе. Повсюду в беспорядке валялась одежда, напоминавшая сброшенную змеиную кожу. Паркер постучал дулом револьвера по бронзовой решетке. Она громко и неприятно загремела. Кафка издал протяжный храп и перевернулся на другой бок, но не проснулся. Тогда девица, появившаяся в дверях, истошно закричала:

— Дан, осторожно, он вооружен!

Кафка одним прыжком вскочил с постели и схватился за груду одежды на стуле.

— Дан, оставь это! — крикнул Паркер.

Кафка подумал, что попал в ловушку. Он упал на плечо, перевернулся и встал на ноги. Он стоял совершенно голый, лицо красное, заспанное и удивленное.

— Что случилось? — воскликнул он. — Что, черт возьми, здесь происходит?

Специфический гриппозный голос свидетельствовал о том, что он полностью находился во власти вирусов.

— Это ты, Паркер? — Кафка нахмурился и почесал лицо. — Я никак не могу избавиться от этого проклятого гриппа...

— Ложись опять в постель, — строго приказала девица, — а то тебе будет еще хуже.

— Да, ты права.

Паркер терпеливо ждал, пока он уляжется в постель и накроется простыней, потом повернулся к девице и осуждающе сказал:

— Зачем же вы сегодня вечером его, такого больного, выпускали на улицу?

Девица искренне возмутилась:

— Я? Выпускала? Никуда я его не выпускала! — Подложив под спину подушки, Кафка с нетерпением и тревогой обратился к Паркеру:

— Что случилось? Я уже три дня лежу в постели... — Паркер поверил ему. Кафка не притворялся больным, и девица сказала ему правду.

— Ты не против, если твоя очаровательная подруга и грозная защитница сварит нам немного кофе? — предложил неожиданно Паркер.

— Чаю, — поправил Кафка. — Она поит меня чаем. Ты будешь пить чай?

Паркер пожал плечами. Ему было все равно, что пить, главное — выпроводить девицу из комнаты.

— Будь добра, Дженэй, угости нас чаем. Она стояла все в той же майке. Казалось, она уже совсем проснулась, но теперь происходящее ее крайне озадачило.

— Он пришел с оружием, — возмутилась она, — и до сих пор держит его в руке...

— Хорошо, дорогая, хорошо. Паркер — мой друг. Паркер убрал револьвер в карман и показал ей свою пустую руку.

— Вам чаю с лимоном или с сахаром? — церемонно поинтересовалась она.

Он не имел никакого понятия, как пьют чай, и ответил:

— Мне все равно.

Девица кивнула, повернулась и вышла. Она так сильно тянула вниз майку, что та сзади поднялась, и взорам открылась вся ее гладенькая задница. Кафка засмеялся, закашлялся и снова засмеялся.

— Разве не очаровательная попочка? — восхищенно спросил он. — Когда я впервые увидел ее, то сразу решил, что она будет моей. Слушай, а как поживает та пчелка, с которой ты заперся?

— Она умерла.

— Что?..

Паркер подошел к двери, закрыл ее и прислонился к ней спиной, чтобы Дженэй не могла внезапно войти.

— Слушай, сегодня вечером я в первый раз вышел из квартиры за пивом и сигаретами. Когда я вернулся, она была убита, а деньги пропали.

— Что ты говоришь?..

— На стене висели две скрещенные сабли. Кто-то снял одну и проткнул ей грудь насквозь.

— Черт с ней, — выругался Кафка, гневно махнув рукой. — Где деньги? — Он весь напрягся и теперь сидел выпрямившись в постели.

— Уплыли. Парень, который убил ее, взял деньги и куда-то их спрятал, а потом, когда я вернулся, позвонил в полицию.

— И ты удрал до прихода полиции?

— Нет. Пришлось с ними подраться.

— Это мне совсем не нравится, черт возьми, — выругался Кафка.

— Тот, кто это сделал, вероятно, был в курсе дел. Кто еще мог знать о деньгах?

— И ты подумал, что это я? Разве на меня это похоже? Кафка обиделся и почувствовал себя оскорбленным.

— Ты единственный, чей адрес я знаю. Поэтому я пришел поговорить с тобой, — успокоил его Паркер.

— С револьвером в руке?

— Ну, сам посуди. Дан! Ты ведь должен был сегодня работать. Я ходил в гараж, и мне сказали, что ты вообще там не был.

— Ну, хорошо. Видишь, что со мной. О какой работе может идти речь!

— Кто-то взял деньги, — перебил его Паркер, которому совсем не хотелось говорить с Кафкой о его болезни. — Итак, что же ты теперь предлагаешь делать?

Раздался стук. Дженэй стучала в дверь ногой.

— Дай ей какое-нибудь дело, чтобы она не торчала в комнате, — попросил Паркер.

— Хорошо.

Паркер открыл дверь, и Дженэй внесла поднос с тремя чашками, чайником, сахаром, блюдцами, с лимонами и острым ножом. В дополнение к майке она надела розовый фартук, но он, естественно, прикрывал только спереди. Когда она повернулась, чтобы поставить поднос, то Паркеру вновь пришлось взирать на прелести Дженэй, так прельстившие Дана Кафку.

— Дженэй, дорогая, нам с Паркером надо поговорить наедине. Понимаешь. Мужские дела...

Во время этого галантного разговора Кафка всем своим обликом напоминал медведя из детских мультфильмов. Дженэй повернулась в сторону Паркера и укоризненно посмотрела на него.

— Дану нужен покой, — упрямо настаивала она.

— Со мной ему будет гораздо спокойнее, чем с вами, — отрезал Паркер.

— Только на несколько минут, дорогая, — успокоил ее Кафка. Он мог одной рукой смять ее, как пустую пачку сигарет, но смотрел на нее извиняющимся взглядом и был нестерпимо вежлив.

Паркер ждал. Ему эти нежности не нравились, но ничего другого не оставалось. К его удовольствию церемония длилась не так долго, как он опасался. Дженэй еще раз повернулась, еще раз показала свои прелести, сделала пару назидательных замечаний о здоровье Кафки. Она собралась было разлить чай, но раздумала и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Это самое лучшее лечение, дорогой. Малышка очень бережет меня.

— Деньги, — напомнил Паркер.

— Я стараюсь не думать об этом.

— Очень умно.

— Паркер, не будь таким злым. Кто-то стащил деньги. Не смотри на меня так! Лучше скажи, что я могу сделать?

— Ты знаешь, где скрываются двое других?

— Ясно, знаю. Эрни и малыш Боб. Я должен связаться с ними?

— Нет, мне нужны их адреса. Я хочу проверить, там ли они еще.

— Думаешь, это был один из них? Они на такое не способны! Я знаю их несколько лет.

— Но кто же тогда? Может быть, Клингер?

— Нет, Клингер исключается. Он не такой человек.

— А что ты скажешь о Шелли или Руди? Кафка отрицательно покачал головой:

— Нет. Ты же знаешь их не хуже меня.

— Однако кто-то же взял деньги. Нас только семеро. Мы с тобой не брали, значит, остается пять человек. Кафка нахмурился и с горечью произнес:

— Не могу себе представить. Что-то здесь не так. Послушай, а не затесался ли сюда посторонний?

— Верно. Случайно. Я не против случайности, это иногда бывает. Убийца случайно выбрал именно эту квартиру. Увидев Элли, он убил ее: она свидетель, может опознать его. Случайно он схватил со стены саблю и заколол ее. Случайно нашел деньги и ушел с ними. Но воры избегают убийства, они стараются просто улизнуть. И зачем ему нужно было звонить в полицию, когда я вернулся в квартиру?

— Да, странные дела.

— Возможно, это действительно был посторонний. Но в такую версию я поверю только тогда, когда всех проверю и на деле смогу убедиться в их непричастности к происшедшему.

— Тут есть здравый смысл.

Паркер утвердительно кивнул головой. У него созрел план действий.

— У тебя есть карандаш и бумага?

— Спроси у Дженэй. Паркер открыл дверь и вышел.

Дженэй сидела в плетеном кресле и читала книжку в мягкой обложке.

— Нам нужны карандаш и бумага, — обратился к ней Паркер. — Небольшой листочек бумаги.

Она молча встала, бросила книжку на кресло и нехотя пошла в другой конец комнаты к письменному столу. Он долгого сидения в плетеном кресле ее прелести стали вафельными. Она открыла ящик и стала медленно искать карандаш. Наконец она нашла шариковую ручку и блокнот.

— Долго вы еще будете заняты?

— Несколько минут, — сухо буркнул Паркер и поспешно взял у нее блокнот и ручку.

Не дав ей опомниться, он захлопнул дверь перед ее носом и подошел к Дану.

— Ты можешь мне сейчас дать адреса?

— Они живут вместе, Эрни и маленький Боб. Их жилье называется “Виморама” и находится на Двадцатой Северной улице, километрах в трех от города. “Виморама”, — продолжал объяснять Кафка, — это санаторий. Отдыхающие живут там в отдельных домиках, им дают разные там морские соли и прочую дрянь. Летом всех переводят на специальную диету.

— Они живут в одном домике?

— Да, в четвертом номере. Знаешь, как проехать на Двадцатую Северную улицу?

—Нет.

— Это недалеко от отеля, где ты жил, когда приехал в город. Паркер понимающе кивнул головой.

— Итак, оставляешь отель справа и едешь за город. “Виморама” почти в трех километрах за чертой города.

— Хорошо. У тебя есть телефон?

— Да. Виктор 6-25-98.

Паркер записал номер и сказал:

— Я буду поддерживать с тобой связь и сообщать, как идут дела.

— Отлично.

Паркер встал и стремительно пошел к двери, но Кафка остановил его:

— Сколько там было?

— Чего? — не сразу понял Паркер.

— Ты ведь подсчитал выручку, не так ли? Сколько там было?

— Сто четырнадцать тысяч.

— Я должен был получить седьмую часть. Сколько это?

— Больше шестнадцати тысяч.

— Шестнадцать кусков... Я мог получить шестнадцать кусков!..

— Я тоже.

Кафка с одобрением кивнул:

— Ясно, ты тоже хочешь получить свою долю.

— Совершенно точно.

Паркер быстро повернулся к двери, открыл ее и очутился в гостиной.

— Теперь он снова в полном вашем распоряжении, — не без иронии раскланялся Паркер перед Дженэй.

Она тотчас положила книжку и быстро встала:

— Хорошо.

Глядя на эту девицу, Паркер подумал, что Кафка никогда не выздоровеет, пока Дженэй будет с ним... Впрочем, это не имело большого значения.

Он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Спустившись по лестнице, Паркер вышел из дома и только хотел шагнуть на ступеньки подъезда, как с другой стороны кто-то крикнул:

— Эй!

Тут же раздался выстрел.

Молниеносно спрыгнув с четырех ступенек, Паркер бросился плашмя на землю и подполз по тротуару к стоявшей недалеко машине. Грянул второй выстрел, он разбил боковое стекло. Посыпались осколки.

Паркер поднялся на четвереньки и обогнул машину сзади. На другой стороне улицы виднелся небольшой асфальтированный проезд, ограниченный голыми стенами жилых домов, В темноте этого проезда Паркер увидел вспышку третьего выстрела. Он выхватил из кармана пальто пистолет, оперся о бампер машины и выстрелил в то место, откуда стреляли.

Услышав быстро удаляющиеся шаги, Паркер перебежал через улицу, прижался к стене дома и медленно обогнул его. Перед ним был проезд. Он раздваивался. Далеко на стене висела лампочка. Между Паркером и этой лампочкой никто в темном проезде не двигался. Тот, кто стрелял отсюда, уже завернул за угол и удрал. Звука шагов уже не было слышно.

Стрелявший, однако, кое-что оставил — у стены лежала бесформенная масса. Паркер осторожно приблизился к ней. Это был мужчина, тот самый незнакомец в пластиковом костюме-спецовке. Он все-таки последовал за Паркером, надеясь получить свой долг, и теперь был смертельно ранен в голову выстрелом из крупнокалиберного револьвера.

Так вот кто окликнул Паркера. Голос показался ему знакомым, но в тот момент некогда было думать об этом. Теперь он точно вспомнил, что голос принадлежал глупому незнакомцу. Он хотел получить всего лишь свои тридцать семь долларов. Однако рядом с ним находился кто-то еще.

Парня в спецовке убил не Паркер. Его застрелил с близкого расстояния кто-то другой. Видимо, эти двое мужчин ожидали здесь, когда выйдет Паркер. И когда он появился на ступеньках подъезда, кто-то хотел его застрелить. И тут в чужую игру встрял незадачливый незнакомец. Своим криком он как бы предупредил Паркера об опасности. За это и поплатился жизнью. Затаившийся убийца снова выстрелил, пытаясь застрелить его, Паркера, но промахнулся.

Так Паркер объяснял случившееся. Однако причины происшедшего оставались пока неясными. Почему дурак вообще оказался здесь? Почему его убили? Кто убийца?

Вероятно, убийца все же был из посторонних. Слишком много непонятного. И разобраться во всем будет проще, если предположить, что парень, забравший деньги, не принадлежит к их семерке. Во всяком случае, сейчас Паркер решил изменить свой план.

Он снова перешел улицу, поднялся по лестнице и опять постучал в квартиру Кафки. Дженэй открыла дверь. Одетая все в ту же майку, она теперь казалась еще более растрепанной и злой.

Паркер вошел и закрыл дверь.

— Скажи Дану, что я лягу спать здесь, на софе. Если вы слышали на улице выстрелы — знайте, это причина моего возвращения. Рано утром я должен поговорить с Даном.

— Надеюсь, вы не войдете к нам и не будете подсматривать...

— Я уже знаю, как это делается.

Паркер сел на софу прямо в пальто и больше не обращал на нее внимания. Он сидел и размышлял о происшедшем. Если убийца не принадлежит к их группе, то как он узнал о деньгах? В деле участвовало только семеро, на равных паях...

Глава 4

Дело основательно начало готовиться еще в прошлом месяце. Отъезд Паркера в Северные Штаты оказался очень поспешным, почти бегством. После себя он оставил лишь жалкие останки многолетней упорной работы. Теперь ему нужен был новый оборотный капитал, поэтому он охотно ухватился за предложение участвовать в акции с дележом добычи на равные части.

Паркер являлся экспертом, специалистом по вооруженным грабежам банков, ювелирных магазинов, транспортов с деньгами. Он никогда не работал один, а только с группой. Стаж у него был немалый — девятнадцать лет. Временами, создав себе маскировку, он жил под вымышленным именем на выручку от приведенной операции. Один или два раза в год он пополнял свой капитал. Но теперь все развалилось. Год назад в ходе одной операции отпечатки его пальцев — первый раз в его многолетней деятельности — попали в картотеку полиции. Два месяца назад произошла еще одна крупная неприятность. Крушение его замаскированного благополучия было результатом этих отпечатков. Паркеру пришлось быстро исчезнуть. Прощай, банковский счет, приличный образ жизни и прочее.

Когда за рулем краденой машины он выезжал на центральную улицу города, у него было меньше ста долларов. Ему удалось повидаться с несколькими людьми, бывшими сообщниками. Они знали, что Паркер согласен работать на паях, скрывался он в одном мотеле на окраине Скраптона под названием “Грин-Глен-мотель”. Его владелицей и управляющей была Магда, бывшая проститутка. Через неделю Паркеру позвонил Кафка. Их разговор казался странным: оба избегали называть вещи своими именами. Кроме того, Кафка не был уверен, что разговаривает именно с Паркером.

— Теперь все делается не так, как прежде, не правда ли? — начал прощупывать собеседника Кафка.

Паркер знал, что он хотел сказать: прежде никто не мог непосредственно, связаться с Паркером. Всякий, кто хотел поговорить с ним о деле, должен был действовать через некоего Джо, бывшего заключенного. Но Джо умер, и это явилось еще одной неприятностью.

— Я сейчас переодеваюсь. Понимаешь? Ты слышал, что случилось с Джо?

— А что случилось?

— Он умер.

— А-а... Я пытался тебе туда позвонить, но никто не подошел.

— Вот поэтому и не подошел.

Кафка сделал небольшую паузу и произнес:

— Я позвонил тебе просто так, чтобы узнать, как ты поживаешь. Ты сейчас работаешь?

— Подыскиваю себе место.

— Желаю удачи.

— Спасибо.

— Если увидишь в своих краях малыша Боба Негли, передавай ему привет.

— Хорошо, — ответил Паркер.

Он понял, что Кафка сам не хочет ехать к нему, а пошлет малыша Боба.

— А Боб знает о моем лице? — осторожно спросил Паркер. Паркер сделал себе пластическую операцию, значительно изменившую его лицо, и после этого с малышом Бобом не встречался.

— Знает, — коротко сказал Кафка.

Малыш Боб прибыл через день, ночью. Паркер лежал одетый на кровати в мотеле и смотрел телевизор, не включая звука. Когда раздался стук в дверь, он вскочил, выключил свет, телевизор и только тогда открыл дверь.

Это пришла Магда, владелица мотеля. Ей стукнуло шестьдесят. Она была одной из немногих проституток, сумевших сберечь свои деньги. К старости она купила себе этот мотель. Чрезмерная болтливость и нервность помешали ей стать владелицей борделя. Теперь Магда содержала мотель, комнаты которого сдавала по часам. Кроме того, ей доверяли люди типа Паркера. Они или укрывались у нее, или использовали мотель для организации встреч и совещаний.

Магда вошла в комнату, закрыла дверь и объявила:

— Пришел малыш Боб. Хочешь с ним поговорить? Она была все еще стройной. В прежние времена ее за это особенно ценили. Свои седые волосы, грубые и непослушные, она коротко подстригала на итальянский манер. На месте выщипанных бровей она провела черные линии. Длинные ногти блестели ярко-красным лаком. Губы, однако, она почему-то не красила совсем. Ее рот казался бледным шрамом на худом, морщинистом лице.

Одевалась она как молодая: светлый свитер и эластичные брюки, длинные серьги и звенящие браслеты. Старческое тело маскировалось молодежной одеждой. И, видимо, не зря. В нем жила молодая душа.

— Малыш Боб сидит в комнате позади моей конторы. Будешь там с ним говорить, или привести его сюда?

— Я пойду к нему.

— О выпивке я позабочусь, — засуетилась Магда. Паркер совсем не хотел выпивать, но промолчал. Магда имела пристрастие из всего делать приемы. В каждом дне она стремилась видеть праздник.

Они вошли в контору мотеля.

— Хорошо бы снова собраться старым знакомым, — затараторила Магда и стала с увлечением рассказывать, кто здесь побывал в последний месяц, в последние два месяца и в последние полгода. Паркеру ее болтливость очень не нравилась. Молчаливая при посторонних, Магда со своими друзьями давала себе волю и безудержно болтала. Паркер шел рядом с ней, не обращая внимания на ее трескотню.

Они вошли в контору. Там за письменным столом сидела Этель, девица лет двадцати пяти. Она в основном занималась уборкой и во всем помогала Магде.

— Я буду у наших друзей, — объяснила свой уход Магда, и Этель понимающе кивнула.

Малыш Боб сидел на софе, обтянутой зеленой искусственной кожей, и курил огромную сигару, которая, как шутили его приятели, длиной была немного меньше его самого. Ростом он едва дотягивал до полутора метров. Вспыльчивый и агрессивный, подобно многим маленьким мужчинам, вел он себя как чемпион мира в весе петуха. Малыш покупал себе сигары по доллару за штуку, носил самые бросающиеся в глаза костюмы, какие только мог достать. Волосы свои он зачесывал так высоко, что казался почти нормального роста.

Когда Паркер и Магда вошли. Боб вскочил. Однако, увидев Паркера в непривычном обличье, он сильно напрягся, словно готовился принять чрезвычайно важное решение, от которого, по меньшей мере, зависели судьбы всего цивилизованного мира.

— Это действительно Паркер? — недоверчиво и тревожно спросил он Магду.

— Конечно, он, — усмехнулась Магда. — Он сменил свою противную рожу на другую, столь же отвратительную. Если ты минут пять с ним побудешь, то поймешь это. Он совсем не изменился.

— Может быть. Боб хочет поговорить о деле? — вступил наконец в разговор Паркер.

— Ну, что я говорила! — торжествующе засмеялась Магда. — Что будешь пить, Паркер?

— Ничего.

— Боб, если захочешь выпить, позови меня.

— Хорошо, Магда.

Когда она вышла. Боб не без ехидства заметил:

— Я не нахожу, что вы похорошели.

— Хватит дурацких разговоров о моем лице...

Паркер взял кресло и сел. Боб стоял в нерешительности, видимо, раздумывая: следует ли ему обижаться или не следует. Подумав, он тоже сел и деловито сказал:

— Итак, к делу. Ты заинтересован в работе на равных паях?

— Смотря какая работа.

— А что тебя конкретно интересует?

— Доход, риск и то, с кем я буду работать.

— Естественно. Это понятно само собой. Если доход хороший, риск небольшой, а люди тебе хорошо знакомы, то заинтересует тебя такое дело?

Паркер утвердительно кивнул головой.

— Ну, отлично.

Боб закурил длинную сигару и стал говорить, не вынимая ее изо рта.

— Доход будет сто — сто пятьдесят тысяч долларов. Риск практически равен нулю. Пока речь идет обо мне, Кафке и Эрни Фоннио.

— Пока. А сколько всего будет человек?

— Подробности еще не ясны. Мы рассчитываем на шесть-семь человек.

— Такая куча людей... Зачем?

— Мы стремимся уменьшить риск, — пояснил с гордостью Боб, прищелкнув языком. — Для такого дела требуются люди.

— Значит, в зависимости от выручки и числа людей, на руки каждому придется по шестнадцать — двадцать тысяч долларов.

— Точно. Ты получишь минимум шестнадцать тысяч.

— Откуда деньги?

— Выручка за билеты от игры в регби на стадионе одного колледжа.

Паркер нахмурился:

— А почему риск невелик?

— Уже все спланировано. Мы уже знаем, как туда проникнуть, а потом нам помогут транспортные пробки после игры.

— Итак, вы до сих пор ничего не имеете, кроме аппетита к деньгам и возможности запустить в кассу руку...

— Разве ты слышал о делах, которые начинались с большего?

— Прежде чем приступать к делу, надо основательно готовиться к нему.

— Поезжай в город и поговори с Даном. Он тебе все объяснит.

— Кто-нибудь желает иметь больше, чем равную долю?

— Нет. Все доли одинаковы. Паркер немного подумал и решил:

— Хорошо, я поеду и поговорю с Даном. Большего я пока обещать не могу.

— Конечно.

Боб встал, продолжая держать сигару в уголке рта.

— Задумано все интересно. Это тебе понравится. Чистое дело и, главное, прибыльное. Они вышли. В конторе Магда опять защебетала:

— Так быстро договорились? Побудьте еще. Мы немного поговорим и приятно проведем время.

— Я должен идти, — заявил Боб. — Я бы охотно остался, но не могу. Завтра в девять вечера, — сказал он, обращаясь к Паркеру.

— Обязательно приду.

Магда продолжала тараторить о своем. То и дело просила их остаться и немного поболтать. Паркер улучил момент, когда она говорила с Бобом, и ушел в свою комнату. Он включил телевизор, опять без звука, и лег на кровать, чтобы посмотреть передачу. Но не это его занимало, главным сейчас для него — спокойно обдумать предложенное дело.

Иногда предпочтительнее бывает работать среди массы людей. Если Боб и Кафка действительно знают, как проникнуть на стадион, то почему бы не найти способ, как оттуда выбраться? Собственно говоря, это уже детали.

На следующий день в девять часов вечера он явился на квартиру Кафки. К этому времени там уже собрались малыш Боб и Эрни Фоннио, которые с нетерпением его поджидали.

Эрни Фоннио — усатый тип с толстым несимметричным телом — сидел и смотрел маленькими маслянистыми глазками. В сущности, он больше походил на грека, чем на итальянца. Внешне он выглядел как типичный владелец ресторана. Несколько раз Эрни пытался основать свое дело, но его рестораны всегда прогорали, и ему приходилось снова возвращаться к своей основной профессии, чтобы оплатить накопившиеся долги.

Четверка подельщиков сидела за столиком в гостиной. Кафка с помощью чертежа стадиона и разных на нем обозначений объяснял Паркеру, что они задумали. Мэнко-стадион находился недалеко от города — на Восточной улице. Он принадлежал одному из привилегированных богатых колледжей. На субботу шестнадцатого ноября там была назначена большая игра против Плейфилда — крупнейшее зрелище сезона. Особую радость доставило известие о том, что встреча будет некалендарной.

— Чем же это хорошо? — не понял Паркер.

— Входная плата другая — значительно выше, — охотно объяснил Кафка. — Поскольку это некалендарная игра, сбор поступит в какую-то благотворительную организацию или фонд, а абонементы будут недействительны. Кроме того, не будет заказов билетов по почте и вообще предварительной продажи. Крупное дело! Как при игре на первенство мира. Кассы открываются в день встречи в шесть утра. Значит, болельщики будут стоять всю ночь и купят первые билеты.

— Понимаешь, как это хорошо, Паркер? — с восторгом подхватил малыш Боб. — Кроме студенческих абонементов, все билеты будут продаваться в кассах только в день игры. И к началу встречи все деньги целиком будут оставаться на стадионе.

— Как я понимаю, это большое дело, — произнес Паркер. — При условии, что мы туда проникнем.

— Проникнем!

Кафка протянул Паркеру чертеж и перевернул его так, чтобы тому было легче разобраться.

— Это стадион. Вот эти четырехугольники с крестиками — три кассы, где продаются билеты, а это три входа: Северный, Восточный и Южный. Почти каждый час деньги из касс переносятся в административное здание. Это Восточная часть стадиона. Там же находится контора и все управление. Бухгалтерия расположена на втором этаже. Вот туда и относятся деньги.

— Кто носит? — заинтересовался Паркер.

— Два вооруженных вахтера. Они несут деньги через проход между рядами сидений. Справиться с ними не так уж трудно. Но дело все в том, что имеют они при себе немного — всего несколько тысяч.

Паркер понимающе кивнул.

— А затем, — продолжал Кафка, — деньги в бухгалтерии пересчитывают, упаковывают в пачки, складывают в денежные мешки и отправляют в банк. К последней четверти игры деньги уже готовы к перевозке, так что бронированная машина может уехать с деньгами до конца матча, избежав транспортных пробок. На стадионе она стоит очень недолго и выезжает только по звонку, сделанному из бухгалтерии. Городская полиция эскортирует ее до самого банка. С банком есть особая договоренность, поэтому, несмотря на субботу, там находится несколько служащих. Деньги быстро принимают, тут же пересчитывают и убирают в сейф.

— Как охраняется бухгалтерия? — спросил Паркер.

— Четырьмя вооруженными охранниками, плюс шесть служащих. Чтобы туда попасть, нужно пройти через запертую и охраняемую дверь, затем через коридор. Вот он и приводит в бухгалтерию. Туда нужно постучать, оттуда смотрят на входящего в дверной глазок и только тогда открывают дверь.

Паркер поинтересовался:

— Много ли будет денег? Наверное, будет масса мелких бумажек?

— Надо рассчитывать на два больших чемодана, — успокоил его Эрни.

— Да, изрядный груз.

— Ну уж из-за этого мы плакать не станем, — засмеялся Боб.

— Посмотрим. Слушай, Кафка, как же вы собираетесь проникнуть туда?

— Идея высшего класса, наш козырной туз! — с гордостью заявил он.

— Ну что ж, давай послушаем.

— Мы проберемся туда еще в пятницу...

Кафка помолчал, потом ухмыльнулся, ожидая скурпулезных возражений со стороны Паркера. Однако тот сидел как каменная глыба и молча смотрел на него. Тогда Кафка продолжил:

— В пятницу вечером мы войдем в бухгалтерию и проведем там всю ночь. На другой день с самого утра мы станем хватать всех служащих, как только они будут входить в дверь, поодиночке. С самого начала мы будем держать ситуацию в своих руках. По мере поступления денег служащие будут укладывать их в чемоданы.

— Как ты смотришь на это дело, Паркер? — поинтересовался Фоннио.

— Еще не знаю. Как вы войдете туда?

— Через вход, — охотно пояснил Кафка. — Ворота там решетчатые. Наверху острые наконечники. Они не доходят до верха ворот. Я могу поднять Боба, и он там легко пролезет.

— Как угорь... — лукаво добавил Боб, жестом показав, как он будет это делать.

— Кроме главного входа, есть еще несколько входных дверей, — продолжал Кафка. — Они, разумеется, заперты, но изнутри их нетрудно открыть.

— Что будете делать, если вас с Бобом кто-нибудь заметит? Кафка самодовольно ухмыльнулся:

— Тогда мы превратимся в самых ранних пташек, решивших первыми занять очередь в кассу Северного входа. Мы все проработали, Паркер, можешь мне поверить. У Южного входа фоторепортеры будут снимать болельщиков. Восточный вход находится прямо у шоссе. Сопоставив все это, мы выбрали Северный вход. Совсем рядом с этим входом расположен парк. И если там кто-нибудь прогуливается, то какие могут быть подозрения? Это обычное дело.

— Порядок. Что дальше?

— Нам придется открыть три замка, чтобы добраться до бухгалтерии. Очутившись там, мы станем ждать до утра.

— Дело серьезное, Паркер, и ты хорошо это понимаешь, — сказал Боб. — Нам не хватает только тебя.

— Это здорово, если все пойдет так, как рассказывал Кафка, и если мы благополучно выберемся оттуда.

— Итак, что ты намерен делать теперь? — напрямую спросил Кафка Паркера.

— Что делается на стадионе сегодня вечером или завтра в первой половине дня?

— В будние дни? Ничего.

— Тогда нам следует сделать пробную вылазку, — предложил Паркер. — Сегодня же ночью. Все равно нам понадобятся слепки с замков. Давайте пойдем туда поскорее.

— Хорошая идея...

На стадион они отправились ночью, и все прошло точно так, как говорил Кафка. Боб перелез через ворота Северного входа и впустил остальных, открыв зеленую дверь в стене, находившуюся в десяти шагах налево от ворот. Они очутились в бетонном тоннеле под большой трибуной. При свете карманных фонариков они двинулись направо вниз по тоннелю и оттуда попали в подвал административного здания, где оказались прямо у железной лестницы.

Всей группой поднялись на второй этаж. Там Эрни бесшумно и быстро поработал над закрытой дверью. Она открылась. Никакого устройства для поднятия тревоги не было. Не было на стадионе и сторожей. Правда, стоянка охранялась частными университетскими охранниками.

Кафка провел всех через первую дверь ко второй. Благодаря мастерству Фоннио была открыта и эта дверь. Теперь им предстояло открыть третью, ведущую в саму бухгалтерию.

Бухгалтерия представляла собой большой зал, разделенный на три части застекленными перегородками. Там была еще маленькая боковая комнатка с бухгалтерскими книгами. Осмотрев помещение, они единодушно решили, что ночь лучше всего провести в этой боковой комнатке.

Затем, тем же путем они двинулись в обратный путь, давая Фоннио время для изучения замков, чтобы тот в следующий раз смог взять с собой подходящие ключи.

Уже в машине Кафка спросил Паркера:

— Ну, что ты теперь скажешь?

— Убедился — внутрь мы проникнуть сможем.

— Верно. А как выбраться оттуда? — Вот главный вопрос.

— Точно.

— Если мы сумеем войти туда, то сумеем и выйти. Только надо детально обдумать, как это сделать, — философски рассудил Кафка.

— Завтра обдумаем. Еще целый день впереди. А теперь мне нужна на время квартира, — перешел на бытовую тему Паркер.

— С женщиной или без нее?

Паркер помедлил, подумал, потом сказал:

— С женщиной...

Впрочем, ему не так уж и хотелось иметь ее. Во всяком случае сейчас. Перед делом он не интересовался женщинами. Зато потом он наверстывал упущенное.

Кафка устроил его у Эллен. Она не была ни профессиональной проституткой, ни даже любительницей. Временами она вообще ни с кем не сожительствовала. Паркера она согласилась поселить у себя постольку, поскольку у него были рекомендации и он мог снабдить ее деньгами на расходы. Она крайне удивилась, когда Паркер не овладел ею в первую ночь. Не в его это было характере. Он же, в свою очередь, не придал этому значения.

Эллен имела свои странности. Она не обращала внимания на свою одежду, на внешность, квартиру и всю свою молодую жизнь. Она неряшливо носила свои платья, редко расчесывала свои длинные черные волосы, не применяла никакой косметики, иногда только красила губы. Ко всему окружающему она относилась так же, как и к своей внешности. То, что она интересная девушка, Паркер не замечал до тех пор, пока она не разделась и не обнажила свое стройное тело.

У нее была какая-то поденная работа, не требующая от нее личной опрятности. Паркер никогда не спрашивал у нее о работе, а сама она не говорила о ней. Молчаливая, она могла часами сидеть с ним в комнате и не промолвить ни слова. Паркеру нравилось, что она не болтлива, что ей не надо повторять что-либо дважды. Кафка сделал для него удачный выбор.

Предложенная работа пришлась ему по душе. Во время нескольких совещаний они выработали план, как им выбраться с деньгами со стадиона. Согласно этому плану, в операции должно участвовать семь человек. Следовательно, надлежало подобрать еще троих. Все трое должны быть профессионалами, с которыми они раньше вместе работали. Абе Клингер обладал красноречием, он мог сыграть роль вахтера, бухгалтера или кого-нибудь еще. Рэй Шелли и Пит Руди были классными водителями.

Кафка, будучи инициатором операции, тем не менее, не претендовал больше чем на седьмую часть выручки. Более того, он заботился о финансовом обеспечении операции. Мысль о ее проведении возникла у него в прошлом году, когда он работал на этом стадионе. Его квартира стала местом рабочих встреч участников готовящейся операции.

Финансирование играло тут решающую роль. Надо было купить еще не менее пяти револьверов или пистолетов, два автомата, две автомашины: одну санитарную и один грузовик. Трудности возникли только в связи с приобретением автоматов. Владение ими без специального разрешения являлось серьезным нарушением федеральных законов. Однако им удалось достать все необходимое.

Машины были поставлены на спокойную стоянку, находившуюся за городом. Черный “бьюик” и серый “рено” имели семилетний возраст. Грузовик фирмы “Дженерал моторс”, выпущенный четыре года назад, имел дрянную коробку передач. Санитарная машина была такого же типа, что и машины, использовавшиеся на аэродромах во время войны, а позже и на футбольных полях. Все машины, кроме “бьюика”, требовали переделки. Заднее сиденье “рено” было снято, чтобы освободить место для двух чемоданов. На дверцах грузовика было проставлено название фирмы — “Городская контора металлолома”. На пол кузова были положены две двухдюймовые доски шириной в шестьдесят сантиметров, а также несколько старых железных бочек.

Большой переделки потребовала санитарная машина. В последнее время она использовалась в качестве грузовика на скотобойне. Пришлось ее заново перекрасить. На два слоя белой краски были нанесены красные полосы и кресты, поставлена новая сигнальная лампочка. Кроме того, на пол, как и в грузовике, были положены толстые доски.

В пятницу вечером машины были готовы. В половине десятого все, кроме Шелли и Руди, сидели в “бьюике” перед Северным входом. Кафка и Боб вышли из машины, захватив с собой складные стулья и сандвичи. Удобно устроившись на стульях, они заняли свои посты у кассы возле ворот. Когда улица опустела, Кафка отработанным приемом поднял Боба на самый верх решетчатых ворот. Затем он снова сел на свой стул, развернул газету, делая вид, будто читает ее при свете уличного фонаря. Через несколько минут Кафка сложил газету и встал. Это означало, что Боб благополучно перелез через ворота и отпер дверь, находившуюся справа от них. Паркер и Фоннио вышли из машины. Паркер нес два пустых чемодана, а Фоннио с Клингером по свертку с автоматами.

Дверь была открыта, за нею их ожидал Боб. Они вошли и заперли ее за собой. Боб достал карманный фонарик. Большая его часть была заклеена изоляционной лентой таким образом, что он давал лишь тонкий луч света, который давал им возможность ориентироваться в темноте.

Паркер знал, что Кафка подождет несколько минут, потом заберет стулья, положит их в машину и уедет домой. Ему, Шелли и Руди до утра нечего будет делать.

Впереди шел Боб с фонарем. Один раз они уже проделали этот путь. Сейчас он давался гораздо легче, так как у них имелись ключи от всех дверей. Наконец они добрались до боковой комнатушки, находившейся в бухгалтерии. Там они и стали дожидаться наступления утра.

Рабочий день начался рано. Пик появления служащих и вахтеров пришелся на промежуток времени между семью и половиной девятого. Каждого входящего приходилось соответствующим образом обрабатывать. С охранников снимали униформу, связывали их и запирали в боковой комнатке. Там их сторожил Боб с автоматом в руках. Автоматы в подобной ситуации оказывают необычайно сильное психологическое воздействие. Люди, видя направленные на них дула автоматов, быстро затихают и становятся послушными, никто не хочет оказаться убитым.

С приходом всех служащих начали поступать деньги. Фоннио с автоматом стоял так, что из коридора его не было видно. Под прицелом он держал служащих, сидевших на своих рабочих местах. Фоннио и Паркер, открывавший дверь приносящим деньги, были одеты в униформу охранников. Клингер в военной рубашке играл роль служащего: принимал деньги и расписывался в их получении.

Служащих заставляли укладывать деньги в чемоданы, не считая. На мелочь, приносимую в мешках, внимания не обращали. Нельзя же все захватить с собой.

Около одиннадцати Паркер посмотрел на часы. Наступило время действовать остальным членам группы. Руди выезжает на грузовике и останавливает его в условленном месте в черте города. Шелли тем временем должен загнать маленький “рено” внутрь санитарной машины, и на ней в нужное время подъехать к стадиону. Выехавший в “бьюике” Кафка должен встретиться с Руди и поставить свой “бьюик” позади грузовика на определенном расстоянии.

Игра в регби началась в половине второго, кассы закрылись на пятнадцать минут раньше. Около двух часов началась вторая четверть игры. Счет был 7:3 в пользу Меннокса. Как раз в это время Шелли выехал на санитарной машине и направился к стадиону, к административному зданию, где служащие бухгалтерии под дулом автомата укладывали последние деньги в чемоданы. Паркер то и дело заглядывал к Бобу в боковушку. Связанные и обезумевшие от страха охранники вели себя благоразумно.

В четверть третьего, когда Меннокс выигрывал уже 10:3, Шелли на санитарной машине въехал в ворота стадиона, которые открыл ему вахтер. Одетый как медицинский работник в белую рубаху и белые брюки, Шелли помахал ему рукой и поехал по гаревой дорожке стадиона. Он пересек белую черту на глазах более семидесяти тысяч болельщиков.

Как и многие другие стадионы, этот так же предназначался не только для игры в регби. Вокруг игрового поля гигантским овалом проходила гаревая дорожка для соревнований по бегу. Шелли медленно ехал по ней вдоль игрового поля, направляясь к административному корпусу. Слева от него ревели тысячи болельщиков, справа команда Плейфилда пыталась перейти в наступление. Шелли чувствовал себя немного смущенным, хотя никто на него не обращал никакого внимания. На краю спортивной площадки всегда стояли одна или две санитарные машины.

Проехав около ста метров, Шелли просигналил одной болельщице, которая стояла на его пути. Она сердито посмотрела на него, но все же уступила дорогу. Затем он проехал мимо настоящей санитарной машины. Водитель обернулся и лениво помахал ему рукой. Шелли тоже поприветствовал его.

В конце западной стороны стадиона кончалась гаревая дорожка. Шелли проехал по небольшому газону и асфальтированному проезду, потом въехал на стоянку позади административного корпуса. Там он поставил машину почти впритык к стене здания.

На стоянке стояли машины служащих стадиона и несколько заказанных автобусов из Плейфилда. Никого не было видно: водители автобусов следили за игрой и находились по другую сторону здания.

В это время Паркер подошел к окну. Увидев стоящего внизу Шелли, он подал ему знак и отвернулся, чтобы помочь завершить работу. Служащих, как и охранников, надлежало теперь связать и запереть в боковой комнате. Когда все было сделано, Паркер взял прихваченную с собой веревку. Один ее конец он привязал к батарее отопления, а другим обвязал оба чемодана и с помощью Фоннио спустил их из окна. Шелли ловко принял чемоданы и тут же быстро положил их в заднюю часть “рено”, находившегося внутри санитарной машины. Затем Паркер и Фоннио таким же способом переправили вниз автоматы. И наконец спустились по веревке сами. Фоннио, бывший еще в форме охранника, сел впереди рядом с Шелли. Паркер с Клингером благополучно протиснулись в “рено”, по-прежнему стоявшему в санитарной машине. Боб Негли устроился между ее задней дверью и корпусом “рено”.

Было тридцать пять минут третьего. Команда Плейфилда находилась на восьмиметровой линии. До конца первой половины игры оставалось тридцать минут семнадцать секунд. Меннокс выигрывал с тем же счетом. Однако Плейфилд имел шанс и хотел им воспользоваться. Игра все больше и больше накалялась. Тысячи болельщиков еще не видели такой волнующей игры.

В это решающее для игроков время из-за административного корпуса выехала санитарная машина. Пока она двигалась по гаревой дорожке с мигающим красным светом и завывающей сиреной, защитник Плейфилда подал неточный пас. Санитарная машина тем временем выехала к Восточным воротам, повернула направо и с ревущей сиреной взяла курс на город. У ближайшего перекрестка сирена умолкла и красный свет был выключен. Проехав следующий перекресток, санитарная машина остановилась возле тротуара, Фоннио спрыгнул, подбежал к задней двери машины, открыл ее, помог Бобу выйти оттуда. Затем они настелили доски, по которым задним ходом выехал на землю “рено”. Улица была безлюдной. Но если даже кто-то увидел их, это уже не имело никакого значения. Пользоваться этими машинами они больше не собирались. В ближайшее время их нужно было где-нибудь оставить.

Фоннио и Негли снова забрались в санитарную машину и захлопнули дверцу. Шелли был за рулем. На ближайшем перекрестке он свернул налево и ехал на большой скорости минут пять. Затормозил он у ларька “Мороженое”, закрытого в эту пору года, позади которого стояла оставленная Фоннио и Бобом машина. Тут они бросили санитарную машину. Шелли они подвезли к его убежищу уже на своей машине. После этого они отправились к себе.

Тем временем Паркер и Клингер ехали в “рено” в совершенно другом направлении.

Клингер посмотрел на часы и сказал:

— Ровно без десяти три.

— Хорошо, — довольно ответил Паркер.

Он повернул машину и проехал три перекрестка. Там стоял грузовик. Когда Паркер подъехал, позади него появился “бьюик” и остановился посреди улицы. Из него выскочил Кафка и подбежал к грузовику. Оттуда Руди уже спускал доски. Паркер подождал, пока их правильно установят, затем тронул “рено” и въехал по доскам на грузовик.

На дороге никого не было. Справа находилась фабрика, которая по субботам не работала, слева тянулся забор городской свалки металлолома.

Пока Кафка и Руди клали доски опять в грузовик, Паркер и Клингер вылезли из “рено” и очутились в кузове. Теперь они вчетвером наводили порядок в кузове грузовика. Они подтащили пустые бочки к открытому его краю, укрепили их в стоячем положении. Ненужное оружие положили в “рено”, где уже лежали автоматы и чемоданы.

— Оружие нам больше не потребуется, — заметил Клингер, когда они крепили на кузове бочки.

— Интересно, а там уже знают, что произошло?

— Раньше времени не узнают, — авторитетно заверил Кафка. — Если они сейчас поднимут тревогу, то им по сути мало что известно.

Они знают, что недавно со стадиона уехала санитарная машина. Вот ее и станут искать. А мы тем временем будем пользоваться совсем другой машиной.

— Во всяком случае, — заявил вдруг Клингер, — я очень рад, что мы не воспользовались оружием.

Паркер тем временем влез в кабину грузовика, а Кафка, Руди и Клингер сели в “бьюик” и уехали.

Согласно плану, следующие пять дней Паркер должен был отвечать за сохранность денег. Он не знал теперь, где находятся другие участники операции. Во всяком случае, ему не нужно было входить с ними в контакт. Через пять дней они намеревались встретиться в квартире Эллен и поделить деньги. Сейчас они разделились и не будут пытаться пересечь границы города. Все это должно помешать полиции напасть на след хотя бы одного из них.

Теперь Паркер просто сидел в грузовике и ждал. Наконец после трех часов мимо него проехала первая полицейская машина. Затем вдали он услышал рев сирены, но опять никто не остановился около него, чтобы опросить его или обыскать грузовик. Одна патрульная машина ехала очень медленно, но не остановилась: грузовик с громоздкими ржавыми бочками в кузове был вне всяких подозрений, и его вид как-то не вязался с ограблением.

В четыре часа Паркер завел мотор и двинулся с места. Он проехал через весь город и остановился на Рэйд-роуд-стрит на грузовой площадке позади главной конторы. По обеим сторонам улицы стояло множество нагруженных грузовиков. Паркер медленно вылез из кабины и, оставив дверцу незапертой, быстро ушел. Пройдя три квартала, он сел в такси и подъехал к дому, где жила Элли. Он вошел в квартиру, но там ее не было. Как он потом узнал, она смотрела игру на стадионе и болела за команду Меннокса.

В тот же день в девять часов вечера Паркер отправился обратно на ту же улицу, где он оставил грузовик, и пригнал его к дому Элли. Он вытащил из “рено” все, что там было, и убрал в стенной шкаф в квартире Элли. Чемоданы он положил один на другой, а рядом пристроил завернутые в материю автоматы и револьверы. Прибрав вещи, Паркер поехал обратно на грузовике на ту же самую улицу, на то же самое место. Оставив его там, он вернулся к Элли опять на такси.

Дело было сделано, операция завершилась, и только теперь он почувствовал, в каком напряжении находился все это время. Войдя в дом, Паркер ощутил как оно понемногу начинает спадать. Он наконец подумал об Элли. Равнодушная ко всему на свете, она наверняка окажется холодной и пассивной в постели. Так он предполагал. Однако она его здорово удивила. Единственное занятие, которое полностью увлекало ее, была любовь. Три дня и три ночи она почти не покидала постель. И все это время азарт любовной игры не оставлял их. Все напряжение и желание, накопившееся в Паркере за то время, пока он сосредоточивался на грабеже, вылились в это длительное горение, которое Элли жадно и без остатка поглотила.

На третий день почувствовался спад. И, пробуждаясь, Паркер в паузах чувствовал желание пойти погулять, подышать свежим воздухом. К тому же кончились сигареты и неплохо было бы купить пива. И вот Паркер оделся и вышел на улицу. Всего на десять минут.

Эти десять минут прошли. За эти роковые минуты Элли была убита, чемоданы с деньгами исчезли. И, как следствие этих минут, Паркер имел потасовку с полицейскими, преследование мелкого попрошайки, выстрел из-за угла. Неизвестный убийца, стрелявший в Паркера, попал в попрошайку. И это была цена его глупости.

Наступило время предпринять что-то действенное против этого...

Глава 5

Паркер вынул из карманов оружие и разложил его на кухонном столе. В напряженном раздумье смотрел он на это богатство. Парочка револьверов должна остаться при нем. Что же выбрать? Перед ним лежали: кольт “кобра” 38-го калибра с двумя дулами, “смит-и-вессон” 32-го калибра тоже с двумя дулами, кольт “супер” 38-го калибра и револьвер 25-го калибра. Тут было вдвое больше того, что ему требовалось. Из одного он ночью стрелял, остальные были заряжены. Он наконец выбрал два кольта, еще раз удостоверился полностью ли они заряжены и сунул их в карманы пальто, лежащего на спинке стула. Остальные он взял и пошел с ними в спальню к Дану.

Дан чувствовал себя еще хуже, чем вчера. Вообще то, что он остался жив после ночи, проведенной с Дженэй, было медицинским чудом. Видимо, она все время поила его чаем. Ко всему прочему к утру он почти потерял голос.

Выпивая очередную чашку чая, Дан обратился к ней, с трудом выдавливая из себя слова:

— Можно, мы сейчас поговорим?

Не дожидаясь разрешения, Паркер быстро спросил его:

—У тебя есть оружие?

—Нет.

— Хочешь эти два? Из одного я ночью стрелял.

— Почему бы и нет? Положи мне их под подушку.

— Только не в кровать! — взвизгнула Дженэй. — Лучше в другое место! На ночной столик, если они тебе так уж нужны.

Паркер удрученно посмотрел сначала на нее, потом на Кафку. Тот развел руками, и Паркер молча положил оружие на столик.

— Много ли она знает? — угрюмо спросил Паркер.

— Достаточно.

— О деле? Кафка кивнул.

— О моей роли в деле, о сущности дела, об убийстве Элли. Паркер пододвинул стул к кровати и сел. Он рассказал Дану о засаде вчерашним вечером, об убийстве навязчивого незнакомца.

Только через полчаса, когда Паркер был уже у Кафки, две патрульные машины и одна санитарная подъехали к дому с ревущими сиренами. Убитого тотчас же увезли.

— Будь уверен, — заметил Паркер, — полицейские не замедлят явиться. Будут задавать свои любимые вопросы. Что видели, да что слышали...

— Это может уладить Дженэй, — решил Кафка.

— Тогда мне лучше одеться, — подумав, сообразила она. На ней по-прежнему была все та же майка.

— Далеко не уходи, — сказал ей Кафка. — А этого дурака я знаю, — обратился он к Паркеру, — его фамилия Мурэй.

— Он был в связи с Эллен?

— Нет. Просто он неудачно женился.

— Во всяком случае он знал ее? Кафка пожал плечами.

— Мурэй человек совсем другого круга. Его я знал по работе, а Элли по развлечениям. — Он усмехнулся и, как бы извиняясь, посмотрел на Дженэй. — А ты у меня самая лучшая...

— Если бы деньги взял кто-то из наших, то все произошло бы по-другому. Он не стал бы убивать Элли без необходимости и уж, конечно, не этой саблей. Может быть, он пытался натравить на меня полицию? Этим бы он выиграл время для бегства. Наш не стал бы шляться в этой местности. Он не промахнулся бы при стрельбе. Наш либо тихо вел себя, либо сразу бы удрал в Аризону.

Кафка кивнул.

— Согласен. Похоже на проделки дилетанта.

— Здесь возможны два варианта, — продолжил свои рассуждения Паркер. — Первый: один из нас слишком много болтал и проболтался кому-то насчет денег. Второй: кто-то решил расправиться с Элли и чисто случайно наткнулся на деньги. Он нашел их и подумал, почему бы и не взять...

— Вторая версия вернее. Мы так давно все вместе работаем, что умеем держать язык за зубами.

— Возможно.

— А что касается Дженэй, то она не была знакома с Элли и не знала, где хранятся деньги. Все, что она знала, это мою роль в деле.

Вероятно, и ты рассказывал Элли не больше. Паркер вообще этого не делал, но промолчал. Кафка поставил чашку на столик и продолжил:

— Первым делом нужно собраться. Нас достаточно много, и мы должны вернуть деньги.

— Можем ли мы все прийти сюда?

— Дан, ты же болен, — сразу же вмешалась Дженэй.

— Это единственный шанс ему выздороветь, — убедительно заметил ей Паркер.

— Ясно, — согласился Кафка, — соберемся здесь. А где же еще?

— Ну хорошо. — Паркер встал. — Я отправляюсь к Бобу и Фоннио. Они, наверное, знают, где остальные. У тебя есть машина?

— Возьми “бьюик”, ключи лежат на столе. Паркер взял ключи.

— Буду стараться поскорее вернуться. А тебе следовало бы убрать оружие подальше с глаз. Могут явиться полицейские.

Кафка кивнул.

— Знаешь, в моих глазах так и стоят два чемодана. Я постоянно вижу их в багажнике какой-то машины, направляющейся к Панамскому каналу...

— Парень все еще бродит где-то поблизости, — перебил его Паркер. — Он дилетант, живет в этом городе и находится совсем близко.

— Хочу надеяться, — задумчиво произнес Кафка, — что не такой уж он хитрец.

Паркер проехал мимо “Виморамы” и остановил машину метрах в тридцати от нее, на обочине шоссе. Затем он некоторое время оставался сидеть за рулем. “Виморама” находилась позади. Отсюда она проглядывалась целиком. Она выглядела сверкающим разноцветным кругом. Казалось, вся она состоит из оранжево-красных балок, блестящего хрома и стекла. Название “Виморама” сияло огромными многоцветными буквами на крыше основного корпуса и на громадном рекламном стенде, установленном на шоссе. В это время года санаторий был закрыт. Ни в главном здании, ни в маленьких домиках, разбросанных позади него, не чувствовалось признаков жизни.

И хотя Паркер был уверен, что его никто не преследует, он все же подождал несколько минут. Когда он окончательно убедился, что никого поблизости нет, что за ним не следят, он вышел из машины и направился к стоянке “Виморамы”. Паркер обогнул ее, тихо ступая по траве, так что шаги его были едва слышны, еще раз осмотрелся и быстро пошел между крошечными домиками.

Номер четыре, где жили Боб Негли и Эрни Фоннио, был далеко, почти на границе участка. Паркер постучал в дверь и быстро отошел назад. Опасный момент. Конечно, непохоже, что кто-то из членов группы украл деньги, но совсем отбрасывать этот вариант было преждевременно. Если бы Боб и Фоннио участвовали в краже денег, то они как профессионалы уже давно бы сбежали. Но, возможно, они пока еще здесь, и тогда они обязательно будут блефовать. Помимо этого оставался еще один вариант: выстрелы прошедшей ночью наталкивали Паркера на мрачные мысли. Ему совсем не хотелось подставлять себя под выстрелы.

Весь в напряжении, готовый к молниеносному прыжку, стоял он и ждал. Открылась дверь. Как и следовало ожидать, ничего такого не случилось. Перед ним тихо и мирно стоял Фоннио в нижней рубашке.

Он удивленно смотрел на нежданного гостя.

— Паркер? Что ты здесь делаешь?

— Жду, когда меня впустят.

— Входи, входи быстрее, не привлекай внимания. Паркер вошел, и Фоннио поспешно закрыл за ним дверь. Неубранная двухспальная кровать, телевизор, два письменных стола, тарелкообразная люстра, пол, покрытый линолеумом, — дешевый уют третьесортного отеля или туристической базы. В маленькой нише между ванной и туалетом имелась полка с электроплитой на две конфорки. Там же находились кухонные принадлежности, консервные банки, пакеты с продуктами. Под полкой стоял маленький холодильник.

Многочисленные окна в комнате были плотно занавешены темными гардинами. Своего рода маскировка. Ночью любой свет из окна, а днем признаки жизни за незанавешенными окнами закрытого санатория могли вызвать подозрения у полицейских, проезжающих мимо “Виморамы” на патрульных машинах.

Негли, как всегда разряженный, сидел на единственном в комнате кресле-качалке. Он только что собирался вытащить свою длинную сигару.

— Ты же хорошо знаешь, Паркер, что сейчас не время для визитов, — недружелюбно начал он. — Что, если ты привел за собой полицейских?

— Успокойся. Не привел.

Боб нетерпеливо пожал плечами.

— Надеюсь, у тебя важное дело...

Паркер угрюмо посмотрел на него. Боб Негли куражился. Иногда этот малыш мог позволить себе то, что никогда не дозволялось другим — большим. Неприятная эта черта его характера часто раздражала. Паркеру не терпелось сделать ему замечание.

— Паркер знает, что делает, — поспешил вмешаться Фоннио, — если пришел — значит, так нужно.

— Еще как нужно, — сурово произнес Паркер. — Пропали деньги...

Фоннио молчал, а Боб поднял глаза и после небольшой паузы не без сарказма спросил:

— Ты, что же, украл их сам у себя?.. — Паркера полоснуло гневом. Он шагнул к нему, и легко схватил его и швырнул в угол. Боб перевернулся и, поднимаясь с пола, сунул руку за борт пиджака. Паркер тоже сунул руку в карман пальто.

— Кончай! — воскликнул Фоннио. — Не двигайся, Боб! Наполовину поднявшись на ноги. Боб замер с правой рукой за пазухой.

— Паркер, ты ведь знаешь, какой Боб шутник, — примиряюще заговорил Фоннио. — Он ведь все это говорил не всерьез.

— Пусть он сам скажет.

— Я верю тебе, Паркер, — сдержанно, но гневно промолвил Боб. — Ты позволил их украсть и теперь переживаешь. Я вполне верю этому.

Фоннио подошел к Бобу и, теряя терпение, прикрикнул на него:

— Замолчи, Боб, или ты будешь иметь дело со мной.

— Черт возьми, Эрни, что он хочет? Получить медаль? Мы работали в поте лица, а он приходит и заявляет: “Деньги пропали!”

— Замолчи! Давай лучше послушаем его. Боб встал и отряхнулся.

— Конечно, я выслушаю любого.

— Итак, начни сначала, — попросил Фоннио Паркера. — Расскажи всю историю, а мы послушаем.

Паркер рассказал. Они молча выслушали. Наконец Боб встал и попытался скорчить печальную гримасу. Паркер овладел собой и решил просто игнорировать его выходки. На этого маленького бестию не стоило обращать внимание.

Когда Паркер закончил свой рассказ, Фоннио рассудительно заметил:

— Мне со стороны виднее. Кто-то решил убить твою подружку, а деньги взял случайно.

— Я никому постороннему не говорил ни слова о нашем деле, — неожиданно серьезно заговорил Боб. — И ты тоже, Эрни. Как обстоит с тобой, Паркер? Ты говорил что-нибудь своей подружке? Или Дан своей?

Паркер отрицательно покачал головой.

— Ни я, ни Дан ничего существенного женщинам не рассказывали.

— Но твоя знала, что все деньги находятся у тебя, не так ли?

— С того момента, как я принес деньги, она не выходила из дома. Три дня она была у меня на глазах, пока я вчера вечером не вышел на улицу.

— Ну, теперь это не имеет никакого значения, — прервал его Фоннио. — Что ты хочешь от нас, вот в чем вопрос?

— Если мы все вместе сейчас возьмемся за дело, мы сможем вернуть деньги.

Фоннио иронически усмехнулся:

— Если все примемся за дело, если нам повезет и если до этого тебя не сцапает полиция...

— Полицейские ищут только меня, — заявил мрачно Паркер. — Они не думают ни на кого другого, поскольку я там попался им на глаза.

— Теперь ты, Паркер, являешься фактором риска? Не так ли? — опять завелся Боб.

Фоннио поспешил опередить Паркера:

— Заткни свою глотку, Боб! У нас нет времени с тобой препираться.

— Ты знаешь, где спрятались остальные? — деловито спросил Паркер.

— Я знаю, где Шелли. А ему наверняка известно, где находятся Руди и Клингер.

— Нам нужно сделать только одно, Эрни, — вмешался Боб, явно нервничая. — Нужно смываться и как можно скорее. Деньги пропали...

— А может, и нет, — возразил Паркер.

Боб поднял глаза и прямо посмотрел на него:

— Ты фантазер. Если бы деньги оказались у меня, я бы уехал за тысячу миль отсюда.

— Ты — профессионал. Ты бы не стал ночью шататься по улицам, не стал бы меня выслеживать.

— Мы только теряем время, — перебил их Фоннио. — Я с Бобом отправлюсь к Шелли, и мы поговорим с ним. Где мы встретимся с тобой?

— У Дана. Я приеду туда, как только смогу.

— Хорошо.

Паркер подошел к двери, обернулся и сказал вдруг Бобу:

— А ты, Боб, не трать с нами время. Если хочешь смываться — сматывайся. Мы без труда найдем кого-нибудь, кому нужна будет твоя доля.

Боб неожиданно ухмыльнулся:

— Выбрось это из головы, Паркер. Мне принадлежит седьмая часть добычи. Пока есть хоть один шанс, я не отступлю...

— Так я и думал, — одобрительно заметил Паркер, направляясь к выходу.

Глава 6

Развернув только что купленную газету, Паркер не спеша стал просматривать ее. Перевернув несколько страниц, он увидел заголовок, который сразу заинтересовал его, а под ним статья о событии, хорошо ему известном.

“Жуткое убийство молодой девушки. Орудие убийства — сабля. Полиция сообщила о необычном случае убийства в истории преступлений нашего города.

Вчера поздно вечером был найден труп голой двадцатилетней Эллен Мэри Кеннеди в спальне своей квартиры на Лонгманс-авеню. Мисс Кеннеди была убита ударом в грудь саблей, снятой со стены ее квартиры.

Полиция застала убийцу на месте преступления, однако ему удалось скрыться, и он пока находится на свободе.

Мисс Кеннеди жила около года одна в квартире на Лонгманс-авеню. Входная дверь квартиры была взломана, поэтому можно предположить, что преступник не относится к числу ее знакомых. Полиция вместе с тем не исключает, что мотивом убийства могла быть ссора.

Руководитель расследования, детектив лейтенант Альберт Морфи, считает, что сходство между этим преступлением и убийствами бостонского душителя настолько мало, что связь между ними маловероятна. Несмотря на это, бостонская полиция была информирована об этом убийстве. Морфи надеется, что подозреваемый в убийстве скоро будет арестован (портрет и его описание см. стр. 7).

Подобных преступлений в этой местности не было с 1940 года...”

Здесь Паркер бросил читать статью и взялся изучать седьмую страницу. Портрет, сделанный по описанию очевидцев-полицейских, был скверным. Изображение, отдаленно похожее на его лицо до косметической операции, ничего общего не имело с его теперешним обликом. Затем следовало описание личности, которое тоже мало что давало. Кроме того, на той же странице были помещены три фото. На одном — спальня Элли после того, как увезли ее труп. На другом — полицейский в форме, осматривающий сломанную Паркером дверь. А на третьем — работник полиции в штатском, держащий в вытянутой руке саблю. Под этим фото было написано: “Сабля, которую убийца снял со стены. Детектив Уильям Дегерти ищет следы на орудии убийства. Преступник, очевидно, стер отпечатки своих пальцев”.

Далее в статье шли обычные для таких случаев рассуждения. В частности, говорилось, что непосредственное ведение расследования этого убийства поручено детективу Уильяму Дегерти.

Паркер сложил газету и положил ее на стол. Он сидел в пригородном ресторане, неподалеку от того места, где четыре дня назад оставил грузовик. В это время дня зал ресторана был почти пуст. Возле газеты на столе стояла нетронутая чашка кофе. Паркер посмотрел на нее, встал и пошел к телефонным кабинам. Радом с ними на столике лежала телефонная книга. Паркер перелистал ее и нашел в ней только одного Уильяма Дегерти. Он жил на Лорел-роуд, 710, номер телефона 6-59-29. Вероятно, это и был тот самый Дегерти, который проводил расследование. Однако Паркер решил все же проверить. Он зашел в кабину, опустил монету, набрал номер. После третьего гудка в трубке раздался женский голос.

Паркер обратился к этой женщине:

— Попросите, пожалуйста, к телефону детектива Дегерти.

— Он на службе. Позвоните в управление.

— Хорошо, спасибо.

Паркер повесил трубку и, выйдя из кабины, спросил кассиршу насчет Лорел-роуд. Затем он заплатил за кофе, сел в “бьюик”, стоящий у входа, и уехал из этого района.

Лорел-роуд находилась в районе, который вначале был запланирован как пригородный парк. Из этого, однако, ничего не получилось. Городской муниципалитет убедился, что все богатые горожане поселились в районе “Двойных холмов”. Так и появилась Лорел-роуд. Район этот находился за чертой города. Границу эту тогда немного передвинули, и этот район стал городским. Богачи тотчас переселились немного дальше, а на их место прибыли такие люди, как работники полиции. Лорел-роуд никогда не была прямой улицей: она шла, извиваясь то направо, то налево.

Вначале дома стояли далеко друг от друга. Просторные, в стиле бунгало, с подвесными крышами над въездными воротами они имели большие участки. Но дальше дома становились все меньше и меньше. Это были новые дома. По стилю они больше походили на городские дома, а участки возле них уже не напоминали парки.

Номер 710 был одним из последних домов этой улицы. Паркер видел, как кончились дома. Он не остановился у дома 710, а проехал мимо, бросив на него свой цепкий взгляд. Дом имел остроконечную крышу, на газоне виднелась площадка для детских игр, а пустой гараж стоял с широко открытыми дверями. На окнах мансарды слабо колыхались занавески.

Паркер проехал по улице до недостроенного дома, где в данный момент никто не работал. Там он развернулся, остановился и вышел из машины, чтобы получше разглядеть дом.

Рабочие отсутствовали. Часть деревянных стен уже готова, но многие перегородки и наружные стены пока стояли только на низких балках из свежеоструганного дерева. Лестница оставалась недоделанной. Ее пока заменяла стремянка. Паркер поднялся по ней и огляделся. Наверху потолок был закончен, но внутренних стен еще не было. Паркер сел возле края крыши. Отсюда он мог видеть дом детектива Дегерти с гаражом и подъездной дорогой.

Он закурил сигарету и стал ждать...

Наконец к дому 710 подъехала машина и сразу же вкатила в гараж. Паркер быстро поднялся. Ждать пришлось гораздо дольше, чем он предполагал. Если Дегерти занимался делом об убийстве Элли, значит, он был на службе с прошлой полуночи.

Справа от Паркера заходило солнце, тени становились длиннее, улица на время обезлюдела. Полчаса назад она гомонила возвращающимися из школы детьми, а через полчаса она снова оживет — ее заполнят возвращающиеся со службы отцы. Но сейчас улица пуста.

Паркер спустился с лестницы и, шагая через доски и глину, направился к дому 710. Дверь ему открыла молодая женщина. Паркер наверняка знал, что это и есть жена Дегерти. Прислуга явно была ему не по карману. Она посмотрела на Паркера слегка озабоченно, немного виновато. Так обычно встречают чужого хозяйки, у которых маленькое небогатое жилище.

— Я хочу поговорить с детективом Дегерти, — обратился к ней Паркер.

Лицо ее стало еще озабоченней.

— Боюсь, что...

Он знал — она хотела дать ему понять, что муж сейчас обедает, а потом сразу же ляжет отдыхать. Пока она подбирала нужные слова, Паркер опередил ее:

— Речь идет о деле, над которым он сейчас работает. Об убийстве Эллен Кеннеди. Будьте добры, передайте ему это.

— Подождите здесь, пожалуйста, — проговорила она и ушла, не закрыв за собой дверь.

В проем двери Паркер увидел маленькую гостиную, большую часть которой занимала софа. Повсюду лежали номера “Сетерди кеанинг пост”.

После нескольких минут ожидания к двери подошел сам детектив Дегерти. Ему не было и тридцати, но в домашней обстановке, в домашней одежде и тапочках он казался лет на двадцать старше. Шел он походкой беременной женщины на последнем месяце. Это был рыхлый человек с круглым лицом, бледным от недоедания. Каштановые волосы на лбу уже тронули залысины. Однако серые его глаза были настороже, положение правой руки свидетельствовало о том, что у него где-то поблизости кобура с револьвером.

Паркер стоял спокойно, руки держал так, чтобы были видны ладони.

— Я очень рад, что застал вас дома, — вместо приветствия сказал он.

— Это ваша машина стоит в конце улицы?

— Да, моя.

— Войдите в дом через боковую дверь, — предложил Дегерти. — Туда, направо. Можете спокойно пройти по траве.

Паркер пошел направо, где между домом и гаражом находилось пустое пространство. Когда он проезжал мимо, ему показалось, будто гараж построен впритык к дому, но это было не так. Крыши дома и гаража сходились вместе. В гараже, как и в доме, были боковые двери, расположенные друг против друга. Паркер вошел в узкий проход и остановился перед дверью. Вскоре подошел Дегерти и открыл ее.

Четыре ступеньки вели к закрытой двери, а рядом была лестница в подвал. Дегерти посторонился, давая Паркеру пройти, и показал рукой на подвал.

— Там мы можем поговорить.

Паркер спустился в подвал. Дегерти закрыл входную дверь и последовал за ним. Подвал был наполовину приспособлен под помещение для кур. Стены обиты досками. Часть помещения отделена деревянной перегородкой. Пол еще не был отделан, только в самом углу на цемент было положено несколько плиток. Из мебели там стоял стол для настольного тенниса, старая софа, столик для карточных игр и несколько складных стульев.

— Эта софа неудобна, — предупредил Дегерти. — Давайте сядем за столик. Можете снять пальто.

— Я долго вас не задержу.

— Садитесь, пожалуйста.

Они сели за столик друг против друга. Паркер, сложив руки на груди, откинулся назад, а Дегерти, облокотясь на стол, сказал:

— Жена мне сообщила, что у вас есть информация по делу Эллен Кеннеди.

— Нечто в этом роде.

— Не хотите ли вы представиться?

— Нет.

— Я так и знал. Но вы все-таки тот человек, который оказался на месте преступления?

— Возможно.

— Вы намерены сообщить, что не убивали ее и что мне нужно искать другого?

Паркер равнодушно пожал плечами.

— Мне абсолютно безразлично, что вы будете делать. Мне необходимо только получить от вас один список.

— Что вы хотите от меня?..

— Список знакомых мужчин мисс Кеннеди. Всех, с кем она общалась, была знакома. У вас, надеюсь, есть такой список с именами и адресами?

Дегерти резко убрал локти со стола.

— Давайте внесем ясность. Вы намерены мне задавать вопросы?

— Совершенно верно.

Дегерти несколько покоробила такая прямолинейность.

— Вы не тот тип, что я предполагал, вы гораздо умнее.

— Гораздо умнее? Почему вы так думаете?

— Вы намерены сами провести расследование? Хотите сами найти убийцу вашей подруги и потом передать его властям?

— Я!.. Нет.

— Тогда, что же? Я уже знаю, что вы не убийца, если вас это беспокоит. Вы жили у нее две недели. Соседка вас опознала. Не вы звонили в полицию — время не совпадает. Вам не пришлось бы вышибать дверь, если бы ваша подруга была жива. Вместе с тем, почему вы убежали? Почему в шкафу оказалось оружие? Убийство я вам пришивать не стану. Но к ограблению стадиона не имели ли вы отношения?

— Об этом я ничего не знаю. Если вам уже известно, что я не убивал Элли, почему вам не удовлетворить мою просьбу?

— Нет необходимости вас информировать. Как вас зовут, между прочим?

— Джо, — солгал Паркер.

— Ну хорошо. Пусть Джо. Я расследую дело об убийстве. Чтобы моя птичка не улетела, зачем мне тратить время на разговоры с вами? Я не вас разыскиваю. Вы нужны отделу по расследованию грабежей. По крайней мере, вы могли знать тех, кто этим занимался. Оружие в шкафу — веское доказательство.

Не пытаясь разубедить Дегерти, Паркер, чтобы покончить с этим вопросом, равнодушно произнес:

— Ни в каких грабежах я не участвовал. Я вошел в квартиру и увидел, что она убита, а когда открыл стенной шкаф, то обнаружил там автоматы. Я подумал, что кому-то понадобилось пришить мне дело. Поэтому я и скрылся.

Дегерти удовлетворенно кивнул головой:

— Именно так вы и должны были представить дело. Но эту версию вам нужно было бы рассказывать не мне, а кому-нибудь из отдела расследования грабежей.

— Я хочу знать, кто дружил с Элли! Дегерти удрученно посмотрел на него:

— Вы просто разыгрываете меня. Вы пришли по другой причине.

— С расследованием убийства вы далеко не продвинулись, отдел грабежей с расследованием ограбления стадиона — тоже. Дайте мне информацию, и я, возможно, тоже помогу вам.

— Будете мутить воду. Это вы хотите сказать? Паркер низко опустил голову и тихо произнес:

— У вас нет желания подняться наверх и кое-что сообщить своей жене?

— Что, например?

— Например, чтобы она не уходила из дома, не посылала куда-нибудь детей. Вы не так глупы и, наверное, уже сказали ей, чтобы она позвонила в полицию, не так ли?

— Нет. Вы пока еще никого не убили и не имеете причин убивать меня. Я не спешу арестовывать вас, так как работаю над делом об убийстве. Вы же причастны совсем к другому делу. Моя жена и дети пошли в гости к соседям.

— Плохо!

— Не оказывайте на меня давление! Я не давлю на вас, и вы не должны этого делать! Почему вы не уехали из города?

— Мне нужны имена...

— От меня вы их не получите. Может быть, настоящий убийца кое-что знает об ограблении. А вы хотите вмешаться в это дело.

— Я передам его в ваши руки. Живого и способного говорить.

— Но это уж совсем не логично. Если вы не собираетесь его убивать, то зачем он вам тогда нужен? Как вы вообще пришли к мысли, что я дам вам информацию?

— Вы подвергаете себя опасности, Дегерти. И вы знаете, о чем я говорю.

Дегерти тяжело вздохнул:

— Вы имеете в виду мою семью? Я не верю, что вы будете это делать — слишком мало причин. Вам не получить от меня информации.

— Но она нужна моим друзьям и мне тоже.

— Если вы тронете меня или мою семью, то полиция не успокоится, пока не поймает вас.

— Вы хотите сказать, что уж тогда-то она и займется как следует поисками? А пока, выходит, только шатается без толку? Дегерти прикусил нижнюю губу.

— Нет смысла подключать к этому делу весь аппарат. Мы сможем уладить дело вдвоем. Оставьте в покое мою семью, своих друзей, а я оставлю в покое полицию.

— И что же тогда?

— Предположим, я вам дам список имен. Но вы должны понять, что эти люди находятся под наблюдением. Если вы встретитесь с ними и будете задавать вопросы, то вас арестуют.

— Предоставьте все это мне.

Дегерти снова стал покусывать нижнюю губу. Он не нервничал, а просто раздумывал.

— Мне это не совсем ясно, — продолжил он. — Не могу никак понять, почему вы так упорно добиваетесь этого списка? Зачем он вам так спешно нужен?

Паркер холодно пожал плечами.

— Это уже мое дело. Важно, что оно принесет вам.

— Если вы получите список имен, то много это вам не даст. Повторяю, вы не сможете говорить с этими людьми без риска быть арестованным. Если же я вам не дам имена, вы, вероятно, попытаетесь отомстить мне, чтобы показать, что не бросаете слов на ветер. Но это чревато последствиями — у вас буквально будет гореть земля под ногами. Я не вижу, в чем состоит ваша выгода.

— А что выигрываете вы? Дегерти продолжал рассуждать.

— Если я арестую вас, — медленно произнес он, — и подтвердится, что вы участвовали в грабеже, то это будет способствовать повышению меня в должности. Если я не трону вас и ничего о вас не узнаю, кроме номера вашей машины, то это почти ничего мне не даст. И мне не стоит говорить шефу, что я нашел вас и не задержал.

— Только не воображайте, что у вас есть выбор, — мрачно предупредил Паркер.

Дегерти горько усмехнулся:

— У вас при себе максимум два пистолета в карманах пальто. У меня пистолет в кобуре на поясе. Ни один полицейский в такой ситуации не выстрелит быстрее меня...

— Вряд ли вы на это решитесь. Во всяком случае, здесь.

— Верно. Разумеется, только в случае крайней нужды. — Дегерти безнадежно развел руками. — Вы, очевидно, пришли не для ссоры со мной. Вам очень нужно получить имена, а дать их или не дать — уже мое дело. А если мы договоримся с вами?

— О чем?

— Скажите, зачем вам нужны эти имена? Паркер немного подумал и ответил:

— Этот парень кое-что прихватил с собой. Это кое-что принадлежит мне. Если я его найду, то отниму свою вещь, а его передам вам.

— А, может быть, по-другому? Скажем, я найду этого парня и верну вам вашу собственность.

— Так не пойдет.

— Что же он взял?

Паркер уклончиво произнес:

— Кое-что принадлежащее мне...

Дегерти безнадежно махнул рукой в знак того, что вопрос остается открытым.

— Хорошо, не будем об этом говорить. Мне нужно знать, что случилось вчера вечером в квартире Эллен Кеннеди, какова была ваша роль, короче говоря, все подробности. Я не буду задавать вопросов, не имеющих прямого отношения к убийству девушки. Расскажите мне все, и я удовлетворю вашу просьбу. Согласны?

— Почему бы и нет!

— Итак, вы вышибли замок и вломились в дверь?

— Верно.

— Почему у вас не было ключа?

— Я не так уж долго там жил.

— Вы слышали в квартире какой-нибудь крик или шум?

— Нет, ничего я не слышал.

— Почему же вы все-таки сломали дверь?

— Меня не было десять минут. Элли была живая, когда я уходил. Если она на мой стук не отпирала дверь — значит, что-то случилось.

— Вы с ней поссорились?

— Нет.

— Она не жаловалась вам, что боится кого-то?

— Нет. Иначе зачем бы я пришел сюда?

— Конечно, конечно, — усмехнулся Дегерти. — Итак, по вашим словам, вы отсутствовали десять минут. Скажите, когда вы уходили, она находилась в полуобнаженном виде?

—Да.

— В какой комнате она была?

— В спальне. Когда я вернулся, она находилась там же.

— В постели?

— Да, она лежала в постели.

— Собиралась ли она одеваться?

— Она хотела сварить яйца на кухне. Наверное, накинула бы на себя халат или что-нибудь...

— Стало быть, у нее было намерение выйти из спальни?

—Да.

—Вы заперли дверь, когда ушли?

— Там был замок, который сам защелкивается. Я просто захлопнул дверь.

— Вы это точно помните?

—Да.

— Хорошо. Когда вы вернулись в квартиру, то через сколько минут явились полицейские?

— Через одну-две минуты. Я только вошел в спальню, осмотрелся, как они вошли.

— Вы сказали, что анонимный звонок, был ваш. Почему?

— Полицейские приняли меня за убийцу. Я хотел их разуверить в этом.

— Но откуда вы узнали, что такой звонок был?

— Я просто догадался. Подумайте сами. Вдруг появляются полицейские. Совершенно неожиданно. Ясно, что кто-то звонил в полицию.

— Почему вы так долго разговаривали с полицейскими? Почему тотчас не скрылись? Может быть, вы ждали, когда они чем-нибудь отвлекутся?

— Я же уже объяснил. Оружие в шкафу. Это же масса неприятностей.

— Вы о нем что-нубудь знаете?

— Нет.

— Ну, хорошо, оставим это. Кто вас познакомил с Эллен Кеннеди?

— Некто, имеющий алиби.

— Я с удовольствием вычеркнул бы его из списка. Паркер удивленно вскинул голову.

— Нет. Это не пойдет.

Дегерти немного подумал, пожал плечами и спросил:

— Можете ли вы еще что-нибудь добавить? Что-нибудь, о чем я забыл спросить?

— Больше мне нечего сказать.

— Я не уверен в этом. Ладно, пойдемте наверх. Паркер пропустил Дегерти вперед. Они миновали крошечную кухню, где стояли тарелки с остывшим обедом Дегерти, затем прошли через столовую, которая едва вмещала обеденный стол и несколько стульев, и добрались до маленькой квадратной задней комнаты, откуда лестница вела на второй этаж. Наконец они вошли в гостиную.

Дегерти открыл шкаф и достал оттуда помятый пиджак. Из нагрудного кармана он вынул черную записную книжку и протянул ее Паркеру.

— На первой странице, — подсказал Дегерти. Паркер открыл ее. На первой странице были записаны имена и фамилии девяти мужчин. Адреса значились только против пяти из них.

— Дать вам бумагу и карандаш? — спросил Дегерти.

—Да.

— Пойдемте.

Дегерти направился в спальню. Паркер быстро перелистал книжку, но остальные страницы были чистыми. Дегерти достал карандаш и лист бумаги, положил их на стол. Переписав все имена и фамилии, Паркер спросил:

— Что означают галочки?

— С этими людьми я уже беседовал. Паркер посмотрел на него.

— Только беседовали или они уже вне подозрений? Дегерти загадочно улыбнулся.

— У вас свои секреты, у меня — свои. Это все, что вам было нужно?

— Да, все.

Они прошли к входной двери, и Дегерти проговорил:

— Интересно, что мой шеф на это скажет?..

— Он скажет, что вы должны были задержать меня. Дегерти снисходительно посмотрел на Паркера и достаточно уверенно произнес:

— Не я. Вас арестуют работники отдела расследования грабежей. Это их дело.

— Возможно.

— О, они поймают вас. Они хорошо знают свое дело. — Он открыл дверь и добавил: — До свидания.

— До свидания.

Глава 7

День быстро угасал. Наконец Паркер добрался до нужной ему крыши. Он огляделся. Никого. Он был на крыше восточного корпуса целого блока домов. А дом, в который он хотел попасть, находился в середине этого блока. Паркер прошел мимо веревки для белья, мимо голубятни. Когда же он убедился, что находится в нужном месте, то подошел к пожарной лестнице и стал спускаться вниз.

В квартире света не было. Оба окна, примыкающие к пожарной лестнице, были закрыты. Он достал из кармана катушку липкой ленты, наклеил ее на стекло крест на крест. Вынул из кармана пистолет и осторожно постучал по стеклу. Оно тихо треснуло в нескольких местах. Потом он потянул за липкую ленту, и она отошла вместе с приклеенными осколками стекла. В образовавшуюся дыру Паркер просунул руку и открыл шпингалет.

Маловероятно, что в квартире дежурил полицейский. Тем не менее, Паркер очень осторожно открыл окно и тихо забрался в комнату. Полицейский наверняка находился у двери, снаружи.

Спальня с неубранной, залитой кровью постелью казалась странной и гнетуще мрачной. Труп увезли, оружие из шкафа забрали. В остальном, в квартире ничего не изменилось.

Паркер обыскал ее быстро и основательно. Он лихорадочно искал адреса знакомых Элли — мужчин и женщин. Ему хотелось знать, какую жизнь вела Элли Кеннеди. Один из ее знакомых вошел сюда, убил ее, а деньги прихватил чисто случайно.

На обложке телефонного справочника было нацарапано несколько номеров без имен. Паркер все равно записал их. В разных бумагах, рассеянных по квартире, он нашел четыре имени, уже известных детективу Дегерти. Ни одного нового имени Паркер не нашел.

Если бы он в последнюю неделю хотя бы немного поговорил с Элли, то смог бы узнать много полезного. Паркер не выносил пустых разговоров. О погоде, например, он говорил только в связи с предстоящим делом.

Итак, квартира ему ничего не дала, хотя он тщательно ее обыскал прежде, чем отправиться к Дану. Ушел он из нее тем же путем, что и пришел. Когда он поднялся по пожарной лестнице на половину этажа, сверху раздался пистолетный выстрел, мимо просвистела пуля и со звоном ударилась о железо лестницы.

Паркер выпрямился и прижался к стене, выхватив оружие из кармана пальто. В это время сверху прогремел второй выстрел. Он поднял руку и, не глядя, выстрелил вверх, примерно туда, откуда стреляли. Еще в ушах гремел выстрел, а он уже поспешно спускался вниз. Из окна квартиры Элли донесся шум быстрых шагов. Значит, дежуривший снаружи коп услышал выстрелы и решил узнать, в чем дело.

Холодный гнев поднимался в нем все сильнее и сильнее. Проклятый убийца был здесь, наверху, на крыше! Своими двумя выстрелами он обнаружил себя. Точно, он здесь, на крыше этого проклятого Богом дома! И вместо того чтобы забраться наверх и разорвать эту сволочь на куски, Паркеру пришлось, как зайцу, бежать в обратную сторону. Правда, из-за полицейских, ибо этот идиот на крыше своими дурацкими выстрелами соберет в этот дом всю полицию.

Парень был наверху, и Паркер мог сшибить его выстрелом, но в интересах дела вынужден был оставить его в покое. Более того, он не хотел, чтобы этот идиот сейчас попал в руки полиции, поэтому и сделал отвлекающий маневр. Паркер хотел дать возможность этому мерзавцу удрать от полиции. Полный ярости, ругаясь, он спускался по лестнице и, не глядя, выстрелил два раза в воздух, чтобы отвлечь внимание полицейских. Стоявший у разбитого Паркером окна коп увидел его и велел ему остановиться.

Внизу был квадратный двор с ящиками для мусора. Черная дверь вела в подвал. Паркер вошел туда и ощупью пробрался к лестнице через сырой и темный лабиринт. Поднявшись по ней, он вышел через другую дверь на первый этаж.

У входной двери дома он убрал оружие в карман, застегнул пальто, глубоко вздохнул и спокойно вышел на улицу. Он повернул направо и у ближайшего перекрестка услышал сирену полицейской машины, которая двигалась навстречу ему. Но теперь опасность для него миновала. Да и для его врага — тоже. Проклятая сволочь тоже теперь была в безопасности.

Однако он мог неожиданно объявиться снова...

Глава 8

Дженэй была молода, симпатична, но глупа. Одетая, она не могла не вызвать разочарования. На ней был розовый пуловер, плотно облегающий ее грудь, и зеленый жакет, скрывающий ее круглую задницу. На ней не было ни чулок, ни носок — просто стоптанные домашние туфли на босу ногу.

Она открыла дверь на стук Паркера, посмотрела на него и воскликнула:

— Ах, это вы! Проходите. Все уже собрались. Прием в разгаре.

Паркер услышал на кухне голоса и сразу пошел туда. Негли, Руди и Шелли сидели за столом, пили пиво и играли в покер. Когда он туда вошел, все подняли головы, и Негли произнес:

— Ну наконец-то ты пришел. Я уверен, что ты принес деньги. Ведь тебя так долго не было. Надеюсь, тебя снова не обокрали, Паркер?

— Если ты, Боб Негли, будешь продолжать в том же духе, — разозлился Паркер, — то я подотрусь тобой как туалетной бумагой.

— Как дела, Паркер? — спросил Шелли.

— Ничья, ноль-ноль.

— Где ты был так долго? — поинтересовался Боб.

— Прятался от тебя. — Затем обратился к Шелли и Руди. — Мне нужно поговорить с Даном.

Боб, по своему обыкновению, попытался что-то возразить. Однако Паркер не стал его слушать.

Кафка, все еще мужественно боровшийся с болезнью, находился в постели. Его плечи покрывали два больших мохнатых полотенца. Клингер согнулся в кресле, словно обанкротившийся владелец прачечной в приемной своего адвоката. Фоннио стоял у окна.

Увидев вошедшего Паркера, Кафка спросил:

— Где ты был?

— Я начал действовать.

От удивления Клингер даже попытался выпрямиться в своем кресле.

— Этого я от тебя не ожидал, Паркер, не ожидал... — Это прозвучало так, словно Паркер был во всем виноват. Но, собственно говоря, Клингер был прав.

— Если хотите, я все буду делать один, а если поможете, у нас все будет хорошо, — заявил Паркер.

Фоннио отошел от окна и начал рассуждать:

— Слова Паркера не лишены логики. Это могло случиться с любым из нас. Многие вещи нельзя запланировать и предусмотреть заранее.

Разозленный Паркер быстро ходил по комнате, размахивая руками, сжимая и разжимая кулаки.

— Этот стервец может меня найти, — дал волю своим чувствам Паркер. — У него нет рассудка, нет трезвого плана, стреляет он как идиот, но меня может запросто найти. А я не знаю, где он!

— Дан нам об этом рассказал, — промолвил Фоннио. — Вчера вечером этот парень тебя подстерег.

— Уже два раза! — воскликнул Паркер. — Сегодня вечером тоже!

— Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, Паркер, то из тебя выйдет еще один персонаж для юмористического журнала, — опять ввернул свое словцо Боб.

Паркер многозначительно посмотрел на Фоннио:

— Останови своего любимчика. У Фоннио потемнело лицо.

— Не привязывайся ко мне, Паркер!

— В чем твоя проблема, Боб Негли? — спросил Кафка.

— В моей седьмой части! Где моя доля? Вот в чем моя проблема!

— Мы позаботимся об этом, — пообещал Кафка. Из своего темного угла вдруг заговорил Клингер:

— Начинаем ссору? Этого нам еще не хватало. Руди и Шелли, почувствовав накал страстей, вошли в комнату и теперь молча стояли.

Фоннио проговорил, ни к кому не обращаясь:

— Бобу больше нечего сказать, я уверен в этом. — Он серьезно посмотрел на Негли и еще раз повторил: — Я в этом уверен.

Негли с печальным видом ушел в угол.

— Итак, что ты хочешь сообщить, Паркер? — спросил Кафка. Паркер рассказал, как провел вторую половину дня и вечер.

Рассказал о детективе Дегерти, посещении квартиры Эллен и о выстрелах ненормального парня на крыше.

— Придется мне оставить твой “бьюик”, — заметил с досадой Паркер. — Рано или поздно полицейские наткнутся на твое имя, Дан. Ты был знаком с Элли, поэтому они могут заявиться в любое время и задать тебе вопросы. Нам нужно найти другое место для встреч.

— У нас есть “Виморама”, — напомнил Фоннио. — Дан хоть сейчас может поехать туда.

— Прекрасно. Как ты на это смотришь. Дан?

— Пока моя Дженэй со мной, мне все равно, где жить, — ответил Кафка.

Паркер вытащил из кармана лист с записанными на нем именами и протянул его Кафке:

— Ты знаешь кого-нибудь из них? Прочитав имена и фамилии, Кафка изрек:

— Ясно. Знаю почти половину. Этот список тебе дал полицейский?

—Да.

— Одно могу сказать: у тебя очень крепкие нервы, — заметил Клингер. — Подумать только, пошел к детективу и получил нужную информацию!

— Это все, чем он располагает, — заключил Паркер.

— Не все. Есть еще кое-что, — внезапно вмешался Руди. Все посмотрели на него. Руди слыл очень молчаливым парнем и как-то странно было слышать его слова.

— Что? — переспросил Кафка.

— То, о чем мы говорили здесь, — продолжил Руди. — Это примерно по двадцати тысяч на брата. Даже немного меньше. Если учесть расходы, получится тысяч по шестнадцати. Из-за шестнадцати тысяч Паркер рискнул пойти домой к полицейскому. А мы сидим все в квартире, куда каждую минуту может пожаловать полиция. Мы околачиваемся там, где вот-вот она должна появиться. Она же ищет таких парней, как мы.

— И что, по-твоему, нам надо делать?

— Упаковывать вещи. Я ни в чем не упрекаю Паркера. Такое могло случиться и со мной, и с каждым из нас. Но я повторяю: упаковывайте вещи...

Годами никто не слышал от Руди такой длинной речи, и поэтому она произвела впечатление. Она прозвучала гораздо убедительнее вздорных выпадов Боба Негли.

Паркеру было страшно обидно. Где-то в этом дрянном городишке затаился неизвестный парень с двумя чемоданами украденных денег. Уже два раза он стрелял в Паркера. Убил девушку, с которой жил Паркер, и пытался пришить ему это убийство.

То, что он хотел предпринять, казалось логичным. Если остальные шестеро будут ему помогать, то вернуть деньги будет несложным делом. Паркер решил не отступать даже в том случае, если остальные откажутся. И тогда ему придется просто гоняться за человеком, а не за деньгами. Внезапно Паркер поймал себя на мысли, что это уже будет неразумным делом, и поэтому еще больше разозлился.

Одолеваемый такими мыслями, он решительно заявил:

— Если кто-нибудь откажется от своей доли, то я охотно возьму ее себе...

Боб клюнул на приманку.

— Нет, Паркер, моя доля тебе не достанется, об этом даже не мечтай.

— Я не намерен собирать вещи, — произнес Кафка, — но вот помочь сейчас я смогу немногим. Я хожу пока как новорожденный котенок.

— Фоннио, ты будешь мне помогать или нет? — спросил Паркер.

— Конечно, буду. И Боб тоже.

— Хорошо. А ты, Клингер?

Тот пессимистически пожал плечами.

— Мы провернули хорошую работу. И что же нам теперь делать? Шестнадцать тысяч, с какой стороны на них не посмотри, остаются шестнадцатью тысячами.

— Хорошо сказано, — с улыбкой заметил Фоннио. Паркер обернулся.

— А ты, Шелли?

— Я не хочу отставать от других, — усмехнулся тот. — Это может даже оказаться интересным. Кафка обратился к Руди:

— Ты единственный, кто против. Ты согласен, если мы разделим твою долю на шестерых?

— Один я не могу быть против, — ответил Руди. — Вы все решили вернуть деньги, несмотря на меня. Значит, для меня риск будет один и тот же.

— Итак, ты согласен действовать с нами?

— Да, я с вами.

— Дан, ты лучше всех знаешь друзей Элли, — произнес Паркер. — Давай имена тех, кого нет в списке.

— Сейчас.

— Напиши их. Прежде всего, мы должны разобраться, кто же из них есть тот самый парень. Я ходил к детективу, чтобы узнать, кто из друзей Элли известен полиции и находится под наблюдением. А также я пытался узнать насчет тебя.

— Элли в разное время имела дела с разными людьми, — заметил Кафка, внимательно изучая список. — Многие из них люди другого круга. Насколько помню, мы встречались то здесь, то там, но близко никогда не контактировали. Если полиция начнет с них, то до меня придется добираться очень долго.

— Возможно.

— Ну хорошо. А что за номера телефонов записаны у тебя, Паркер?

— Посмотри! Они знакомы тебе? Я нашел их в квартире Элли.

— Нет. Хочешь проверить их?

— Это сделаю я, — неожиданно подключился Клингер. — Это я сумею сделать.

Кафка оторвал от листка уголок, где были нацарапаны номера телефонов, и передал его Клингеру. Тот ушел в гостиную и стал там звонить. Кафка взял с ночного столика карандаш, обмусолил его кончик и спросил:

— Значит, написать имена и фамилии других мужчин, которых знала Элли?

— Да. Особенно тех, кто был зол на нее. Может быть, ты таких знаешь?

— Таких, Паркер, я не знаю. Я запишу только имена и фамилии.

— И затем мы станем играть роль детективов? — пошутил Фоннио.

— Будет примерно так, — серьезно ответил Паркер.

— Это повлечет за собой неприятности, — опасливо заметил Руди.

— Пусть тебя это не волнует, — успокоил его Кафка. — Это не так страшно, как ты думаешь.

Он тяжело плюхнулся на постель и начал записывать имена и фамилии знакомых Элли. На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Все сидели и ждали, когда тот кончит писать.

Тишину внезапно нарушил Шелли неожиданным вопросом:

— Кто будет играть в покер?

Необходимо было расслабиться. Все потянулись на этот зов. В комнате остались только двое. Кафка сидел на постели, нахмурив лоб, словно игрок, раздумывающий над очередным ходом. Паркер подошел к окну и стал смотреть на ночной город.

Где-то там, в нагромождении темных громад домов, был ОН...

Глава 9

Он стоял в маленькой квадратной комнате с матово-коричневыми стенами. Она имела около трех метров в высоту, столько же в длину и ширину. Побелка на потолке облупилась. Мебель была довольно старомодная. Большую часть пола покрывал коричневый ковер.

Он глядел из окна на ночной город и остро чувствовал взгляд Паркера. Где, за каким окном, в какой части города находился он в данный момент? Его глаза постоянно следят за ним, поминутно высматривают его.

Он не знал ни имени Паркера, ничего о его жизни. Но это и не было нужно. Главное он видел Паркера. Один раз он пытался свалить на него свою вину дважды — убить. Он утащил у Паркера огромную сумму денег, которые тот заимел, наверное, в результате уже нашумевшего ограбления стадиона.

Он ощущал, как стремительно растет в нем страх перед Паркером. Сначала он вообще не думал о его существовании. Он, конечно, знал, что Элли живет с каким-то другим мужчиной. Гнев и злоба против нее настолько заполнили его сознание, его жизнь, что ни о чем другом, кроме мести, он и не мог сейчас помышлять. Поэтому у него не было никакого желания интересоваться ее сожителем, тратить на него свое время.

Некоторое время его в городе не было. Он уехал после того, как Элли страшно и гадко обругала его. Она неистово кричала и поносила его всякими скверными словами. Она наговорила ему такого, чего он еще никогда и ни от кого не слышал. Если бы это был мужчина, он убил бы его на месте. Ее скандальный триумф завершился гнусными высказываниями о его мужских качествах, о чудовищных масштабах его глупости. Она кричала, что он совсем непригоден в постели, а в остальном и того меньше, что он должен собрать свои вещи и убираться к черту. Схватив электробритву, она выбросила ее за окно. А когда он, будучи уже не в силах переносить все оскорбления, набросился на нее, она убежала на кухню, схватила острый кухонный нож и, угрожая им, продолжала орать и поносить его.

Ему пришлось собрать свои вещи и уйти. Она резко захлопнула за ним дверь. На лестнице он слышал, как она заперла дверь на засов. От замка у него был ключ, но засов он открыть не мог.

В тот же вечер он уехал из города и некоторое время жил в Мексике. Он знал, что Эллен будет всем рассказывать, как она с ним разделалась во всех подробностях. Ему теперь стыдно смотреть знакомым в глаза.

Он пробыл в Мексике два месяца. Его гнев и чувство оскорбленного достоинства все росли и росли, и он решил вернуться в Штаты. Он точно знал, что не найдет себе покоя, пока не рассчитается с Элли.

В город он прибыл в пятницу вечером. Холодный гнев владел им и днем, и ночью. Он хотел свести счеты с Элли. Намеревался же он сделать это так, чтобы самому не пострадать.

Он действовал обдуманно. Сначала он разведал ситуацию, оценил ее, увидел Паркера. Он приметил, как тот уехал на грузовике, а потом приехал на такси. Он наблюдал, как далеко зайдет подлость Элли. Оставит ли она этого мужчину ночевать? Да, он остался на ночь и не только на эту ночь.

Он ждал. На той же улице, через несколько домов, он снял маленькую комнату. Когда ему становилось невмоготу: слипались глаза и подкашивались ноги, он шел туда и ложился спать. Ему виделись тревожные сны. Засыпая глубокой ночью, он вдруг вскакивал с постели, шел к квартире Элли и снова вставал на свой пост. Злоба на Эллен постепенно перерастала и на Паркера. Три дня и три ночи тот провел в квартире Эллен. В постели с Эллен!

Он вспомнил всю злость, с которой она кричала о его неспособности в постели. Вспомнил это в тишине глухой ночи, стоя под дверью ее квартиры. Время тянулось медленно.

Прошло три дня и три ночи, и наконец незнакомец вышел из дома. Это был высокий мужчина, решительный и злой. Он не казался человеком спокойным или находящимся, по крайней мере, в хорошем настроении.

Незнакомец сошел вниз по лестнице. Он подождал, прислушиваясь к его удаляющимся шагам на улице, и снова остался один. Его ключ подошел к замку. Оказалось, дверь не была закрыта на засов, даже не накинута цепочка. Он быстро и бесшумно вошел в квартиру. Он знал, что она в спальне. Где же еще могла находится эта неряха?..

Он вошел туда. Она лежала полуголая на кровати, в ее наглом рту торчала сигарета. Она была полусонная. Взглянув на него, она сдвинула брови, но не проявила признаков страха. Она не разозлилась, только посмотрела устало и недовольно.

— Ах ты. Боже мой, — только и произнесла она.

Подробностей своей мести он ясно себе не представлял. Он только знал, что вернулся в город с целью рассчитаться с ней. Теперь он вступил уже во внутренний круг ада, оказался непосредственно перед свершением своей мести. На какой-то момент его охватил панический ужас. Он не знал, что теперь делать. Она тотчас заметила его нерешительность и поняла ее как проявление обычной слабости. Это сразу отразилось на ее поведении, и он мгновенно усек происшедшую в ней перемену. Он заметил, как она встрепенулась, как искривились ее губы, чтобы произнести первые слова ругательства. В его мыслях пронеслось скверное предчувствие: ее дерзость снова возьмет верх над его беспомощностью по отношению к ней, над его неловкостью; в результате печальное, достойное сожаления отступление.

На этот раз этого не будет. Решительным жестом он преодолел унизительное состояние безволия. Он резко повернулся и обвел гневным взором комнату. Теперь он вроде бы и не узнавал ее, все плыло перед его глазами. Неожиданно взгляд его остановился на саблях, висевших на стене крест на крест. Раньше он смотрел на них как на украшение, теперь же... Они были тонкие и острые.

Раздумывать было уже поздно из ее рта на него обрушился поток унижающих и оскорбляющих слов... Рука сама собой потянулась к стене, и вот уже там осталась блестящая полоса, сабля оказалась в его руке. Он не знал, что будет делать, но рука его так ловко и естественно держала рукоять сабли. В следующее мгновение он поднял руку с саблей над головой.

Все могло бы разрешиться миром, если бы сна испугалась. Ему не хотелось наносить ей телесные повреждения. Он все еще думал, что снял саблю для устрашения. Однако она не испугалась, во всяком случае, не показала своего испуга. Она только сказала со злостью:

— Ты, идиот, чего ты хочешь? Ты вообще не способен меня зарезать, если ты...

Какие слова последуют дальше, он хорошо уже знал. Трюки, с помощью которых она причиняла ему боль, он давно изучил. И теперь он знал, как заставить ее замолчать. У него не было выбора, не было...

Он подскочил к ней, держа саблю в правой руке, размахнулся и с силой нанес удар в грудь. Он пригвоздил ее к кровати. Ее слова повисли в воздухе, она уже никогда не сможет их произнести. А жизнь кругом продолжалась, она остановилась только для Эллен в эту кровавую секунду. Голова ее медленно склонилась к позолоченной рукояти сабли.

Для него же время теперь стремительно побежало. Он должен был срочно отсюда уходить. Время уже не обратить вспять.

Скоро должна явиться полиция. Неужели он оставил много следов?

На его счастье он был в перчатках. Он надел их потому, что на улице похолодало, вовсе не думая об отпечатках пальцев. Теперь он был рад этому обстоятельству.

Что же еще? Какие вещи он мог оставить в этой квартире? Наверное, те, которые он не захватил с собой в прошлый раз, когда после ссоры убегал от Элли.

Тщательно осмотрев квартиру, он открыл дверь стенного шкафа. С крайним удивлением он увидел там чемоданы, автоматы, пистолеты. Два автомата!

Изумленный содержимым шкафа, он поспешно бросился к чемоданам. Раскрыв их, он обнаружил массу денег: все зеленые банкноты. Потрясенный, он даже забыл на время о мертвой Элли, оставшейся на постели. Он вытащил чемоданы, машинально сунул в карман револьвер. Затем, взяв оба чемодана, покинул квартиру.

Его “форд”, еще покрытый мексиканской пылью, стоял на другой стороне улицы. Чемоданы он убрал в машину, сел за руль и, глядя в ветровое стекло, увидел незнакомца, переходящего улицу с покупками в руках. Он шел обратно к Эллен, шел солидной тяжелой походкой железного человека, человека, непреклонного как судьба.

Незнакомец уже вошел в дом, идет вверх по лестнице. Сейчас он войдет в квартиру, увидит убитую Эллен, обнаружит исчезновение чемоданов... Тогда он начнет его преследовать со всей неумолимостью и упорством.

В зеркале заднего вида он заметил на углу стеклянную телефонную будку. Он выскочил из машины и быстро побежал к ней, нащупывая в кармане монету.

Мысли мельтешили в его голове, как цифры в счетной машине. Он чувствовал себя в санях, бешено мчащихся с крутой горы. Позже у него будет время поразмыслить, как он съехал с этой проклятой горы.

— Коммутатор.

— Убита женщина, — дрожащим голосом произнес он, — Лонгманс-авеню, сто шесть, двенадцать. Четырнадцать.

— Что?..

— Сообщите полиции. Скорей! Убийца еще там.

— Прошу вас...

— Адрес: сто шесть, двенадцать, Лонгманс-авеню, квартира четырнадцать.

— Ваше имя...

Он быстро повесил трубку и бросился назад в машину, на заднее сиденье, именно на заднее. На переднем его могут увидеть, а здесь, в темноте, можно было спокойно наблюдать.

Минуты через две после его звонка из-за угла показалась патрульная машина. Она остановилась прямо перед домом. Из нее вышли двое полицейских в форме и поспешили в дом.

Сотни раз обежали вокруг земли его возбужденные мысли. Но вот к его ужасу на улице снова показался незнакомец — один. Он огляделся и пошел к центру города.

Сидя на заднем сиденье своего “форда”, он уставился на незнакомца, скрипя зубами и сжимая кулаки. Где же он допустил ошибку! В квартире был труп, оружие в шкафу! Как незнакомец мог объяснить все это полиции? Почему же его отпустили?

Но действительно ли его отпустили? Что за человек этот незнакомец? В первый раз он задал себе этот вопрос. Кто мог так легкомысленно оставить в шкафу чемоданы с деньгами, сложить там кучу огнестрельного оружия? Кто мог все это оставить и уйти от полиции твердым шагом? Что это за человек?

Он решил последовать за незнакомцем. Боясь потерять его из виду, он запер дверцы машины и пошел следом за ним тоже пешком. Он держался от него на расстоянии одного дома, наблюдая, как тот шагает, как тяжело размахивает руками, словно они у него свинцовые.

Он проследовал за незнакомцем до гаража, потом — такси и дальше. Неожиданно он заметил, что за незнакомцем еще кто-то следит. Им оказался приземистый мужчина в спецовке. Он остановился и стал за ними наблюдать.

Когда незнакомец и человек в спецовке вели свой диалог, он стоял достаточно близко и слушал их, оставаясь незамеченным. В разговоре он уловил фамилию Кафки и вспомнил, что Элли как-то ее упоминала. Однако смысла этого разговора он не уловил. Да это и не очень интересовало его. Наконец они замолчали, незнакомец пошел дальше, сел в такси и уехал, оставив мужчину в спецовке на тротуаре.

Как только такси скрылось из вида, он подошел к мужчине в спецовке и заговорил с ним. Вскоре он убедился, что тот был незначительным и безобидным субъектом. Как выяснилось, адреса Кафки этот мужчина не знал.

— А вы можете показать мне, где он живет?

— Показать могу, — охотно согласился мужчина в спецовке. Фамилия этого мужчины была Мурэй. Потом они сели в такси и поехали. Не доезжая двух домов до дома Кафки, они вышли из машины. Ему не хотелось брать с собой Мурэя, но он опасался, что в противном случае тот сам пойдет к Кафке и предупредит незнакомца, что за ним следят.

Мурэй задавал ему вопрос за вопросом и этим порядком надоел. Сунув болтуну под нос револьвер, он раздраженно произнес:

— Заткни свою глупую пасть!

Мурэй испуганно замолк. Они вошли в подъезд напротив дома Кафки и стали ждать. Мурэй показал ему, где находятся окна Кафки. Все они были ярко освещены.

Незнакомца нужно убить, тогда все будет в порядке. Размышлял он про себя. А затем — снова в Мексику. На этот раз навсегда и с деньгами. Вероятно, будет трудно перевезти деньги через границу, но он что-нибудь придумает. Например, положит банкноты в запасное колесо. Есть и другие возможности.

Погруженный в мечты о Мексике и деньгах, он не сразу заметил, как незнакомец вышел из дома и спустился по ступенькам. Не долго думая, он поднял руку с револьвером и прицелился.

Но Мурэй внезапно крикнул:

— Эй!..

Это было неожиданно. Он повернул дуло револьвера в сторону Мурэя и выстрелил в его глупую голову. Сделал он это, совершенно не думая. Но было уже поздно: незнакомец на другой стороне улице бросился в укрытие. Он отбросил тело Мурэя с сторону и выстрелил в незнакомца два раза, но промахнулся.

А затем незнакомец выстрелил в него. Пули просвистели мимо уха. Еще никто и никогда не стрелял в него. Он не думал, что это так страшно...

Он побежал. Когда он успокоился, ему стало ясно: его бегство — еще одна ошибка. Теперь он потерял след незнакомца. Преследователь легко может превратиться в преследуемого. Ему обязательно нужно узнать, где находится незнакомец. Необходимо не упускать его из вида, самому же надо оставаться невидимым. Если это не удастся — будет ужасно... Незнакомец может легко оказаться за его спиной, если он не будет его видеть перед собой.

Он опять подумал о том, что сейчас неплохо бы было удрать в Мексику, поскорее убраться отсюда и все забыть. Но он не мог так поступить. В любой точке земли он не будет знать покоя. Он будет так бояться этого незнакомца, что жизнь для него станет невыносимой.

Однако ошибка уже сделана. Он вернулся к дому Кафки. Но теперь его окна не светились. Незнакомец, конечно, ушел неизвестно куда. Может быть, он уже стоит сзади него? У него мурашки поползли по спине, затылок заболел, а руки стали чужими.

Он вернулся в снятую комнату обходным путем, сделав большой крюк, и обходя темные переулки. За ним никто не следил, хотя до конца он не был в этом уверен.

Придя домой, он принял меры предосторожности. Поставил на подоконник стаканы и бутылки, чтобы они с грохотом упали на пол, если кто-нибудь полезет в окно. К двери он придвинул комод. Наконец он заснул. Спал тревожно, часто пробуждаясь от кошмарных снов.

Большую часть следующего дня он провел в своей комнате. То он дремал, то смотрел в окно, то нервно ходил взад и вперед по комнате. К середине дня он осознал, что ожидает появления незнакомца, и попытался взять себя в руки. Находиться в комнате он больше не мог, ему нужно было выйти на улицу и что-то делать, чем-то заняться.

Он проехал мимо дома, где жил Кафка, но не обнаружил и следов незнакомца. Труп Мурэя исчез, его увезли.

В сущности, до его сознания еще не дошло, что он совершил преступление, убив двух человек, и пытался убить третьего.

Он был уверен, что никогда не решился бы на такие ненормальные проступки, если бы не попал в ненормальное дурацкое положение. Вообще-то он неспособен был убить человека. В том, что он убил Эллен и Мурэя, пытался убить незнакомца, виноваты, считал он, сложившиеся обстоятельства, но никак не он.

Он проехал мимо дома, где жила Эллен. Ничто не указывало на то, что вчера здесь произошло убийство. Под влиянием импульса он остановил машину и пошел назад пешком.

В этом доме, размышлял он, жил незнакомец. Вернется ли он?

Он вошел в дом и поднялся по лестнице. Слишком поздно он заметил полицейского, сидевшего на табуретке перед дверью, ведущей в квартиру Эллен. Теперь он уже не мог пойти обратно вниз и сделал единственное, что ему оставалось: прошел мимо полицейского и поднялся выше. Коп читал газету и только мельком взглянул на него.

У него был один выход — лезть на крышу. Он вдруг почувствовал себя очень одиноким. Под его ногами была крыша, а над головой — темнеющее вечернее небо. Опасаясь, что крыша не выдержит его, он осторожно двинулся по краю. Ему захотелось вдруг посмотреть вниз. Он присел на корточки и с опаской посмотрел на улицу. Придет ли сюда незнакомец? Почему-то ему казалось это возможным. Он знал только два места, где тот мог быть: квартира Кафки и квартира Элли. Следовательно, логично ожидать его возле одного из этих мест. А место на крыше довольно удобно для ожидания.

Он еще не уяснил, почему ему хочется ждать незнакомца именно здесь. На всякий случай, он держал улицу в поле зрения и раздумывал над тем, можно ли, целясь отсюда вниз, точно попасть в цель из револьвера.

Его тянуло зайти в спальню, где он убил Эллен, еще раз осмотреть там все. Труп, как он полагал, уже увезли. Ему было досадно, пустая комната манила его. Ему хотелось туда войти.

Он облокотился на парапет, погруженный в свои мысли. Шорох заставил его вздрогнуть. Он захотел двинуться, но заставил себя побороть это желание. Он только повернул голову и увидел незнакомца, стоящего на другой стороне крыши и возникшего словно из воздуха.

Нет, не из воздуха. Там, на противоположной стороне, была пожарная лестница. Он быстро вынул из кармана револьвер, но было уже поздно. Незнакомец исчез внизу. Лицо его было холодно и неподвижно.

Он поспешил по крыше, добрался до ее края и увидел, как незнакомец скрылся в окне квартиры Эллен.

Последовать за ним? Нет, это слишком опасно. Все равно он подстережет его на обратном пути, нужно только ждать, а потом выстрелить без промаха.

Время тянулось бесконечно долго. Наконец незнакомец появился в угасающем свете дня и начал подниматься вверх по пожарной лестнице.

Он прицелился в него и выстрелил. Однако дилетанты при стрельбе вниз всегда делают промахи — они целятся слишком высоко.

Незнакомец переместился направо и замер, прижавшись всем телом к стене. Это движение не избавляло его от опасности, он все еще оставался под прицелом. Новый выстрел, и снова промах. Незнакомец тоже ответил выстрелом. Кожу словно обожгло осколками черепицы. Этого он выдержать не мог. Нервы его сразу же возбудились. Живи он сто лет так, чтобы в него каждый день стреляли, и даже тогда он не привык бы к этому. Всякий раз, когда в него стреляли, он впадал в панику. В того, в незнакомца, можно было стрелять сколько угодно, он всегда сохранял присутствие духа, правильно оценивал ситуацию: либо отвечал ударом, либо защищался. Он не мог понять, как незнакомцу удавалось это.

Он побежал по крыше, забыв про свою боязнь провалиться. Открыв чердачную дверь, он поспешил вниз по лестнице. При этом он даже не заметил, что дверь в квартиру Эллен была открыта и около нее уже никто не сидел. Запыхавшись, он выскочил на улицу. Вскоре добрался до своего “форда” и сел в него, злобный и посрамленный.

Униженным и озлобленным вернулся он в свою маленькую комнату. Он глядел в окно и чувствовал взгляд незнакомца. Этот взгляд гипнотизировал его, парализовал его волю. Он знал, что не найдет мужества в себе бежать из страны, а будет нескончаемо ждать, пока незнакомец найдет его. Ему ничего не хотелось. Волна раздражения снова обрушилась на него. Конечно, во всем была виновата Эллен, только она. Если бы только она, если бы...

Комната вдруг сузилась, стала тесной, враждебной. Больше нельзя сидеть и ждать, когда незнакомец найдет его. Он заслужил небольшой отдых. Слишком велико было напряжение и слишком продолжительно. Время расслабиться, на некоторое время забыть случившееся. Он решил немного развлечься.

Пришлось отодвинуть от двери комод, чтобы выйти в коридор и позвонить из автомата своему старому другу.

Приятель дружелюбно начал его расспрашивать:

— Давно ли ты, дружище, вернулся из Мексики?

— Несколько дней назад. Ты занят сегодня вечером?

—Нет.

— Тогда давай сходим с тобой в кино, а перед этим выпьем по паре кружек пива.

— Договорились. Заезжай за мной. Скажи, что там с Эллен?

— Что?.. Да... Там что-то случилось. Сейчас еду к тебе. Он положил трубку. Звонок приятелю был ошибкой, которая могла стоить ему жизни...

Глава 10

Детектив Дегерти вовсе не был уверен, что поступил правильно. Несомненно, он схитрил, но правильно ли поступил? Возможно, нет. Когда он ехал в город, чтобы переговорить с лейтенантом об этом деле, то позволил себе помечтать, как он переиграет этого Джо. Он обманет его, проведет и в конце концов арестует “с лицом игрока в покер”. Затем он, как игрок, вытащит пятого туза — пистолет —и скомандует: “Руки вверх!” Он мог арестовать этого Джо в спальне, когда тот записывал имена и фамилии. Или около входной двери, когда Джо повернулся и пошел...

Опытный детектив Дегерти видел все возможности, какие дал ему Джо для его задержания. Опыт, однако, подсказывал ему, что эти возможности возникли не из-за небрежности или недомыслия незнакомца, а явились своеобразным вызовом. Все это было сделано с умыслом, с напоминанием о том, что его жена и дети, хотя и находились в безопасности в соседнем доме, но достаточно близко, чтобы слышать выстрелы, которыми его, Дегерти, убивают.

Так раздумывал ехавший в город Дегерти. Его преследовала мысль, что больше всего ослабляет человека — это сознание постоянной опасности, когда жена и дети то и дело прислушиваются, не прогремел ли роковой выстрел.

Если бы у него не было жены и детей, вряд ли Джо так легкомысленно явился к нему. Возможно, Дегерти был бы убит. Возможно, Джо был бы арестован. Так или иначе дело на этом было бы закончено.

“Он использовал мое слабое место...” — все повторял и повторял про себя Дегерти. В глубине души он возненавидел за это Джо. Именно из-за этого страстно желал преследовать его.

Найдя место для стоянки машины, он оставил ее там, а сам отправился в управление полиции пешком. Еще не совсем стемнело, и лишь немногие машины включили фары.

После пяти вечера управление полиции всегда казалось Дегерти особенно мрачным и холодным, вместилищем роковых неожиданностей. Он поднялся на сорок ступеней вверх, открыл ветхие двери и вошел в зеленый, пахнувший антисептиками, холл. Наконец он добрался до обитого деревом кабинета лейтенанта.

Лейтенант был похож на Эйзенхауэра, только не улыбался. Когда он открывал рот, то невольно обнажал некрасивые гнилые зубы.

— Я сделал все то, о чем вы меня просили по телефону. Теперь давайте подробности!

Дегерти коротко рассказал о случившемся. Без всяких комментариев и объяснений, словно передавал содержание просмотренного фильма.

Когда Дегерти закончил, лейтенант сурово спросил:

— Хорошо. Я понимаю, почему вы не пытались его задержать. Согласен. Это было умно и логично. Но зачем вы дали ему список имен? Кстати, это был правильный список?

— Да. У меня под руками ничего другого не было. Девушку он знал. Поэтому отсутствие знакомых имен в списке вызвало бы у него недоверие.

— Разве он сказал, что кто-то из списка ему знаком?

— Нет, конечно, нет. Я подумал, что лучше об этом не спрашивать.

Лейтенант кивнул, что-то пробормотал и строго произнес:

— А почему вы вообще дали ему список имен? Разве вы не могли сказать, что список находится в полиции, а на память воспроизвести не можете?

— Разумеется, можно было. Зато теперь мы будет иметь один или несколько следов, — начал объяснять свой план Дегерти. — Нам известны девять мужчин, которыми он интересуется, и с которыми он обязательно будет стремиться встретиться. Конечно, он знает, что мы будем следить, к кому он станет обращаться. Ему это нужно позарез. Он даже не побоялся прийти ко мне домой. Как я понял, его не остановит никакая опасность. Несмотря на рискованность, он все равно попытается раньше нас посетить этих людей.

— Почему так? В чем дело?

— Этого я точно не знаю. Но все это дело каким-то образом связано с ограблением на стадионе. Я уже говорил вам, что этот Джо как-то причастен к ограблению и скрывался в квартире Кеннеди, ждал, когда все утихнет. Убийца что-то унес из этой квартиры. Что-то принадлежащее Джо. Либо это предмет, раскрывающий личность Джо, либо это часть добычи.

— Ага! Значит, кто-то ограбил грабителя! Жарко же ему будет, не так ли?

— Во всяком случае, это объясняет его крайнее нетерпение и решительность.

Лейтенант довольно кивнул:

— Итак, он непременно посетит людей из вашего списка, если хочет вернуть свои деньги!

— Да, если речь идет о деньгах. Но там, может быть, нечто другое.

Лейтенант нетерпеливо махнул рукой:

— Все равно что. Важно одно — он непременно хочет получить это нечто обратно. Вы поступили умно, Дегерти.

Тот как бы нехотя улыбнулся, почувствовав себя несколько униженным. Дело в том, что каждый раз, когда лейтенант хвалил его, Дегерти тотчас вспоминал, что у лейтенанта нет высшего образования. Об этом странном обстоятельстве он узнал случайно несколько лет назад, еще до того, как он был переведен на криминальную работу. Обычно Дегерти об этом не думал, но каждый раз, когда лейтенант хвалил его за проделанную работу, тотчас внутри что-то поднималось и напоминало: “А у него нет диплома об окончании высшей школы...”

Лейтенант деловито продолжал:

— Вам нужно связаться с отделом расследования грабежей, с сотрудниками, занимающимися делом об ограблении на стадионе. Сообщите им свои соображения и просмотрите фотоархив. Между прочим, как вы относитесь к схемным изображениям?

— Если сначала видишь парня, то потом находишь известное сходство с изображением. Но, если сперва видишь изображение, то потом вообще не находишь никакого сходства.

— Тогда сядьте вместе с художником и помогите ему сделать портрет по словесному изображению. Дегерти тяжело вздохнул:

— Лейтенант, освободите меня от дела Кеннеди.

— Но почему?

— Передайте это дело другому, а меня временно переведите в отдел расследования грабежей.

Лейтенант прищурился, и в ухмылке его рот раскрылся. Теперь он совсем не был похож на Эйзенхауэра.

— У вас не все дома, Билл?

Очень редко лейтенант называл его Биллом, обычно за этим следовал нагоняй.

Дегерти спокойно ответил:

— Я не хочу начинать работу совсем один.

— Вы хотите просто присутствовать при этом, — иронично заметил лейтенант.

Дегерти пропустил мимо ушей иронию лейтенанта.

— Просто я хочу быть одним из тех, кто арестует этого Джо.

— И вам нет дела до того, кто убил эту бедную малышку?

— Нет.

Рот лейтенанта, казалось, сейчас растянется в улыбке, но, раскрывая рот, он указательным пальцем поскреб по переднему зубу. Такая у него была отвратительная привычка.

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Отправляйтесь домой и как следует выспитесь. Утром я приготовлю приказ о вашем переводе.

— Большое спасибо, лейтенант.

— Вы надеетесь его найти? Дегерти усмехнулся:

— Во всяком случае, я основательно подготовлюсь к его появлению...

Глава 11

Кафка, как турецкий паша, лежал на горе подушек. Теперь он находился в “Вимораме”, в домике номер один, в единственном, в котором был телефон. Дженэй в приступе усердия собрала из всех домиков подушки. Она положила их горой на кровать Кафки, и он чувствовал себя лежащей на спине черепахой, которая двигает лапками, но никак не может встать.

В его распоряжении были только телефон и Дженэй. Левой рукой он прижимал к себе Дженэй, а в правой руке держал телефонную трубку.

Находясь в таком экзотическом положении, Кафка разговаривал по телефону с одним из знакомых Эллен:

— Да, да, я знаю такую историю, которую можно продать киношникам. Только ответь мне, пожалуйста, на мой вопрос.

— Дан, я любопытный человек, — отвечали ему. — Несколько дней тому назад убили Эллен, а теперь ты из-за нее звонишь мне. Естественно, я хочу знать, что случилось.

— Ничего не случилось. Мне нужно знать, кто был знаком с Элли. Больше ничего. Скажи, кто был с ней знаком, кого я не знаю.

Дженэй состроила гримасу и, передразнивая его, прошептала:

— Знал — знаю. Знал — знаю...

Дан взял ее за голову и ткнул в подушки, чтобы молчала.

В трубке снова заговорили:

— Но если все уже прошло, тогда расскажи мне.

— Ясно.

— Хорошо. Дай мне подумать.

Телефонная беседа на некоторое время приостановилась. Кафка тем временем стал заигрывать с Дженэй. В трубке опять раздался голос:

— Как насчет Фреда? Фреда Бурроу? Ты знаешь Фреда?

— Да, я его знаю.

— А как насчет женщин? Девушек, которые были с ней знакомы?

— Давай.

— Рита Лукас. Знаешь ее?

— Нет. Давай адрес.

— Гм... Каде-авеню, номера дома не знаю. Посмотри в телефонной книге.

— Хорошо. — Кафка толкнул Дженэй и указал на комод. — Запиши: Рита Лукас.

Дженэй неохотно подошла к комоду и записала. До конца разговора она стояла там и писала имена одно за другим.

Кафка положил трубку и Дженэй спросила:

— Как долго это будет продолжаться, Дан? Неужели ты не можешь на некоторое время оставить этот дурацкий телефон? Он покачал головой:

— Нет, не могу.

Кафка понимал, что время упускать нельзя. Вчера вечером в Паркера опять стреляли возле квартиры Элли, и с той поры не было обнаружено никаких следов убийцы. Еще вчера вечером они все собрались здесь, и Кафка начал звонить по телефону, пока остальные отправились проверять тех людей, каких Кафка записал по памяти. К списку, полученному от полицейского, они еще не приступили и надеялись, что это не понадобится. Они закончили вчера около полуночи, а сегодня рано утром снова начали работать. Уже был полдень, но ничего не прояснилось. Кафка, сбитый с толку, нервничал вместе с Дженэй.

— Ты мог бы на пять минут оставить этот телефон в покое? — снова и снова повторяла она.

— Паркер прав, малышка. Я никогда не избавлюсь от этого вирусного гриппа, если ты будешь около меня...

— Животное тепло принесет тебе пользу.

— Определенно.

Вообще он должен был разозлиться. Однако вопреки всему он радовался. Она — радостное событие его жизни, и он пытается к этому привыкнуть. Кафка — высокий блондин, тяжеловес. У него два достоинства: хорошая мускулатура и талант водить машину.

Иногда он работал таксистом. В принципе он брался за любую работу: избить кого-нибудь за хорошее вознаграждение, водить машину на таких операциях, как ограбление стадиона. Ему было тридцать четыре года, и он знал, что собой представляет, знал себе цену. Однако он не мог никак ожидать, что в его жизнь войдет такая особа, как Дженэй.

Произошло это таким образом. Он тогда работал на такси. Однажды его остановил обиженный лохматый парень. Рядом с ним стояла Дженэй. Они дали ему адрес — ехать в пригород. Всю дорогу они ссорились и ругались, а когда машина остановилась у светофора, девушка открыла дверцу, и вытолкнула парня на мостовую и обругала. Парень что-то пробормотал и исчез в ночи. Когда загорелся зеленый свет, Кафка спросил ее:

— Я должен подождать его, мисс?

Девушка, свежая как весенняя зелень, была одета в розовое платье с уймой воланов. Внешность ее была эффектна.

— Я бы не стала его ждать, даже если бы мы были сиамскими близнецами. Поезжайте дальше!

Он поехал, но через несколько кварталов она попросила:

— Остановитесь возле приличного заведения, я хочу выпить. Пассажир всегда прав. Кафка остановился перед солидным с виду заведением, и она вдруг заявила:

— Я не хожу без провожатого. Пойдемте со мной.

— Вы же видите, как я одет, — возразил он, имея в виду свои помятые брюки, кожаную куртку и фуражку.

— Ну и что?

Вопрос был исчерпан.

В ресторане за бокалом вина она разговорилась и поведала ему о своей жизни. Потом она рассказала все, что знала о парне, которого только что оставила. Ни в ней, ни в нем не было ничего особенного. Оба были студентами, происходили из родственных семей. Теперь они жили самостоятельно в городе, который был намного больше их родного городка.

Через некоторое время Кафка нашел ее чересчур скучной. Она, правда, оплачивала каждый бокал вина. Но у него был простой в работе: в течение этого времени у него не было пассажиров, и он терпел убыток.

Тут у него возникла идея, что быстрее всего он отделается от нее, если проявит назойливость. Он стал приставать к ней — через сорок пять минут она лежала с ним в своей комнате на кровати.

Это продолжалось уже восемь месяцев с перерывом на трехмесячные каникулы, на которые она уезжала домой. Кафка подумал, что каникулы положат конец их отношениям, но пришел сентябрь и Дженэй вернулась.

Вначале он хранил втайне свою интимную жизнь. Но затем он стал ей все больше и больше доверять. Теперь она знала о нем решительно все. Только не знала, как вылечить его от гриппа...

— Животное тепло, — опять пролепетала она, не имея никакого понятия, что это такое. Он отстранил ее и сказал:

— Еще один звонок, ладно? В списке остался всего один, потом я закончу.

— Ты обещаешь мне?

— Да, обещаю.

Не успел он взять трубку, как зазвонил телефон. Звонил Клингер. Он сообщил:

— Можешь вычеркнуть еще двоих. Билла Повелла и Джо Фонса. О них не может быть и речи.

Кафка повторил имена. Дженэй вычеркнула их из списка. Затем он произнес:

— Этот список мы закончили. Теперь нам надо приниматься за список от полицейского.

— Я уже думал об этом, — ответил Клингер. Кафка продиктовал ему два имени с адресами. Клингер угрюмо повторил их. На этом разговор был закончен.

— Ты обещал только один звонок, — поспешила напомнить Дженэй.

— Этот не считается.

Он легонько отстранил ее и набрал номер. Ему ответил сонный голос. Мужчина спросил, сколько времени. Кафка сообщил — почти полдень. Неожиданно собеседник пустился в откровенные объяснения:

— Дружище, я был на ногах почти до самого утра. Этот ненормальный парень, который только что вернулся из Мексики, был у меня, и мы всю ночь пьянствовали. Ты, я полагаю, знаешь его.

— Это не имеет значения. Знал ли он Эллен Кеннеди?

— Ясно, знал! Они же сожительствовали, понимаешь? Кафка сделал знак Дженэй, чтобы она внимательно слушала, и медленно спросил:

— Как имя и фамилия этого парня?..

Глава 12

Абе Клингер был бизнесменом и деловым человеком. К этому у него был талант. Только сила обстоятельств вынудила его временно стать преступником. Стоит ли удивляться, что это “временно” тянулось уже двенадцать лет.

Виновником происшедшего он считал телевидение. В его глазах оно представало коварным чудовищем, поселившемся в домах американцев. Оно афишировало секс и садизм, постоянно рекламировало людей с сигаретами в зубах и рюмками в руках. Оно пожирало средства честных деловых людей, которые пытались зарабатывать доллары в условиях, когда доходы все падали, а налоги увеличивались. Несмотря на вмешательство правительства, на расходы, связанные с болезнями и отчислениями в фонд социального страхования, честный человек еще мог бы держаться на поверхности, если бы не это проклятое телевидение.

Клингер имел кинотеатр. По субботам были сеансы с мультипликационными, трюковыми фильмами, одним вестерном, одним научно-популярным фильмом. Ежедневно два фильма, еще трюковой фильм, еще новости недели. Дважды в неделю — в среду и пятницу — смена программы. Это был милый кинотеатр, ставший почти постоянным атрибутом города как, скажем, городская библиотека, или почтовое отделение.

Появилось телевидение. Дела пошли плохо, а затем еще хуже. И тогда он поджег свой кинотеатр, чтобы получить страховку. Допустил ошибку и был арестован. Его тяготило и то, что он взял ссуду под весь свой страховой полис жизни. А теперь, когда над ним нависла тюрьма, он вообще его терял. Жена, узнав об этом, развелась с ним после двадцати шести лет супружества. Сын укоризненно посмотрел на него и сказал с сожалением: “Ну, папа!” Через некоторое время он сменил фамилию.

В тюрьме Клингер не растерялся. Он нашел там несколько человек, которые помогли ему начать новую жизнь. Отбыв срок, он точно знал, что больше не разорится. При организации вооруженных ограблений всегда найдется работа для человека, имеющего вид бизнесмена, бухгалтера, генерального директора. Когда приходилось носить при себе огнестрельное оружие, Клингер всегда нервничал. До сих пор ему еще не приходилось стрелять, но он прекрасно сознавал, что оружие в его новой профессии — вещь необходимая. Несмотря на это, новая профессия имела свои достоинства: никаких служащих, никаких налогов, никаких сверхурочных. Наконец вместо законной жены — симпатичная блондинка. Жаловаться было не на что.

Однако Клингер не был детективом. Он не умел что-то разнюхивать, узнавать, как это делали его нынешние сообщники. Паркер, Кафка и другие продолжали заниматься делом, как будто ничего особенного не произошло.

Клингер считал, что Пит Руди сделал очень разумное предложение. Остальные с ним не согласились. По правде говоря, он тоже не очень спешил сказать “прощай” своим денежкам. Как он сказал: “Шестнадцать тысяч долларов — это шестнадцать тысяч долларов!”

После разговора с Кафкой ему надо было идти на улицу и начинать разыгрывать роль детектива подобно киногероям в фильмах: с блокнотом в руках кого-то искать и задавать глупые вопросы.

Перед ним тянулся длинный ряд домов. Клингер зашел в третий дом, поднялся на лифте на седьмой этаж, нашел нужную дверь и позвонил. Теперь он чувствовал себя гораздо увереннее со своим трюком. Этот трюк он уже использовал в восьми квартирах. Сейчас вот он пришел к одному мужчине из списка уголовной полиции, что может случится? Ведь он, Клингер, совершенно не похож на Паркера!..

Дверь открыл молодой человек во фланелевой рубашке и брюках цвета хаки.

— Что вам угодно? — спросил он.

Клингер, державший в руках блокнот и шариковую ручку, как можно непринужденнее спросил:

— Вы глава семьи?

—Да.

— Я пришел из института общественного мнения. Если вы располагаете минутой времени, я очень кратко расспрошу вас кое о чем.

— Вы хотите мне что-нибудь продать? Словарь или что-нибудь в этом роде?

— Честное слово, я ничего не продаю. У вас есть телевизор?

— Конечно.

Ясно, теперь у всех есть телевизоры, даже у старьевщика. Спросите мужчину, ходит ли он в кино, и что вы услышите? Играя роль исследователя общественного мнения о телепередачах, он ощущал, что становится объектом какой-то злой шутки. Это обстоятельство огорчало Клингера. Но Паркер был прав — это лучший метод поиска.

— Могу я войти? — спросил Клингер.

— Да, пожалуйста.

Клингер благодарно улыбнулся и вошел в квартиру.

Теперь все пошло гладко. Трюк заключался в том, что он спросит хозяина квартиры об его отношении к телепередачам и как бы между прочим выяснит, смотрел ли тот телевизор вечером того дня, когда была убита подруга Паркера. Если он смотрел телевизор, то все подозрения отпадают. Если не смотрел, тогда нужно задавать вопросы и обходным путем узнавать, чем он занимался в тот вечер. А если спрашиваемый станет уклоняться от ответов, то Клингеру придется прекратить опрос и доложить о результатах Кафке. Тогда этим парнем займется кто-нибудь другой и по-другому.

Во всяком случае, Клингер собирался потратить на это дело самое большое пять минут и считал себя в полной безопасности. Но, когда он вошел в комнату, там оказались двое мужчин грубого вида. Они встали, вынули руки из карманов и направились прямо к нему.

Один из них показал Клингеру значок и просто сказал:

— Криминальная полиция.

Никогда еще револьвер в его кармане не был так тяжел и так не нужен, как теперь. Без оружия ему, возможно, удалось бы отделаться от полицейских. В худшем случае он мог отказаться отвечать на вопросы и предоставить делу идти своим чередом. Тогда, возможно, его освободили бы под залог, так как ничего противозаконного он не совершил.

Но при нем было оружие, а это было противозаконно, и они его арестуют. Тюрьма. Он вспомнил все: сырость, полумрак, скука. Второй раз он не сможет это вынести. Нет денег, нет мягкого кресла, нет блондинки...

Он повернулся и побежал мимо хозяина квартиры на лестничную площадку. Позади него кричали, ругались, слышались тяжелые шаги. На бегу он выхватил револьвер, собираясь от него избавиться. Он хотел бросить его в мусоропровод или в окно. Если его поймают безоружного, то у него еще останется шанс.

Но полицейские уже увидели в его руке оружие и истолковали это по-своему. Они вытащили свои пистолеты и крикнули ему вдогонку, чтобы он бросил оружие и остановился. Он не выполнил их приказания, и тогда они открыли огонь. В узкой лестничной клетке выстрелы прогремели как обвал в горах.

Две пули просвистели мимо головы Клингера, но он побежал дальше. Третья пуля ударила его в затылок, после чего он пробежал еще несколько шагов. Затем бездыханное тело Абе Клингера упало на лестничную площадку...

Глава 13

Малыш Боб Негли любил и умел водить машину. Поэтому Эрни купил машину с отдельно передвигающимся сиденьем. Боб умел так поставить это сиденье, что его короткие ноги могли доставать педали управления. Эрни же ставил сиденье удобным для себя образом. Их совместная жизнь состояла из целого ряда разного рода компромиссов, большая часть которых мирно улаживалась.

Зато им мешали жить другие люди. Временами они доставляли им существенные неприятности. Например, женщины. Иногда Эрни хотел иметь женщину. Тогда он уходил и подыскивал себе подходящую особу. Малышу Бобу ничего не оставалось, как сидеть и ждать, когда вернется Эрни с триппером или без него. Эрни всякий раз находил себе на редкость неряшливую и безобразную бабу, и малышу приходилось настаивать на том, чтобы он прошел врачебный осмотр, прежде чем вернуться домой.

Или, например, мужчины. Некоторые из них крайне раздражали Боба, сводили его с ума. От кого-то из них он мог получить хорошую взбучку. Например, от такого, как Паркер, которому ничего не стоило убить человека. Эрни всегда следил за Бобом и заставлял его закрывать рот, не задирать никого, не выводить из терпения.

Малыш Боб, таким образом, злился на женщин, к которым рвался Эрни, а тот злился на мужчин, искавших Боба, чтобы намять ему бока. Эти проблемы спокойно и мирно разрешались в их совместной жизни, и они не считали их большой бедой.

Теперь же Эрни пошел брать очередное интервью, а малыш Боб сидел в машине и ожидал его. У Боба был чересчур неуравновешенный характер, и поэтому его нельзя было посылать вести опрос посторонних людей. Вдобавок из-за своего малого роста Боб вообразил, что от него никто не должен требовать, чтобы он честно боролся. Под левой рукой он носил нож для метания, а под правой — пистолет “беретта”.

Сейчас опять был компромисс, приемлемый для обоих. Боб охотно сидел за рулем, а Эрни любил поговорить с людьми.

Было около двух часов дня. Прошлым вечером Эрни опросил четверых, а сегодня с утра пятерых, и все без толку. В двух случаях трюк с телевидением ничего не дал, и Эрни передал имена опрошенных Паркеру и Шелли для проверки. Видимо, среди них не было нужного им парня. Теперь, исчерпав свой список имен, они принялись за опрос тех, кто значился в списке, который дал Паркеру полицейский. Эрни пошел разговаривать с первым из них.

Уж очень все это не нравилось малышу Бобу. Там могли засесть копы, ожидающие прихода Паркера. Правда, малыш Боб никого не заметил, но они могли спрятаться где-нибудь поблизости. А если, наоборот, они примутся допрашивать Эрни?

Ожидая Эрни, Боб все больше и больше разжигал свою злобу против Паркера. В “Вимораме” тот накинулся на него, но не это главное. Свинство заключалось в том, что Паркер жил у женщины, о которой ничего не знал. Конечно, она нажила себе врагов. Почему они доверили Паркеру хранить деньги, этого он никак не мог понять.

Думая о зловещей роли Паркера в их деле, малыш Боб смотрел в ветровое стекло. Вдруг он увидел Эрни в руках полицейских, выходящих из ближайшего многоквартирного дома. Два приземистых типа в дождевых плащах с круглыми рожами, а между ними Эрни. Его руки за спиной. Похоже на них надели наручники. Значит, полицейские устроили засаду внутри дома, в квартире.

К черту, к черту этого Паркера! Малыш Боб тронул машину с места, она поехала у самого тротуара. Эрни видел его и ждал только удобного момента.

Машины, машины, сколько их! Бобу удалось проскочить между ними. Он затормозил между двумя стоящими машинами и быстро открыл дверцу, находящуюся справа от водительского места. Эрни действовал стремительно и четко: сначала он резко отскочил назад, чтобы вывести обоих копов из равновесия, затем с силой оттолкнулся от земли. Не ожидавшие такого неожиданного маневра полицейские отлетели в сторону, а Эрни проскочил между ними к машине Боба. При этом он сам чуть было не потерял равновесия: руки у него были за спиной и скованы наручниками. Боб уже протянул руки, чтобы помочь подскочившему Эрни влезть в машину, но в этот момент прогремел выстрел. Лицо Эрни вдруг побледнело, и он упал на живот, оказавшись наполовину в машине, наполовину на улице. Малыш Боб протянул руку, потрогал лицо Эрни и с ужасом нащупал что-то вязкое и мягкое.

Тело Эрни медленно вывалилось из машины и грузно осело на асфальт.

Снова раздался выстрел, и на ветровом стекле машины появилась дыра с трещинами. Бобу ничего больше не оставалось, как дать газ и уехать, оставив на асфальте мертвого или умирающего Эрни. Другого выхода не было.

Сделав множество маневров по восьми улицам, Боб убедился, что преследования нет. Он поставил машину на свободное место и вышел, решив бросить ее насовсем.

Эрни умер или умирает. Все кончилось. Никогда больше не будет таких друзей, как Боб Негли и Эрни Фоннио. И все из-за Паркера, этого идиота, лишенного разума недотепы...

— Я доберусь до тебя, Паркер, — пробормотал злобно Боб, бросая в урну ключи от машины.

Глава 14

Для человека, который не любит говорить, ходить и выяснять общественное мнение нелегкая задача. Пит Руди вступал в разговор очень неохотно. Как и Абе Клингер, теперешнюю профессию он выбрал из-за нужды. В действительности, Руди был столяром-краснодеревщиком, работал с любовью — тщательно и искусно. Порой ему с трудом удавалось достать хороший материал. Но не это вынудило его оставить свою профессию. Все дело заключалось в отсутствии хороших клиентов.

В любом пригороде большого города есть шоссе, на котором расположен торговый центр, а рядом — магазины удешевленных товаров. Там можно найти мебель, похожую на ту, что изготовлял Пит Руди в своей мастерской. Конечно, она была из пластика или дешевого дерева, не так красива и прочна, как мебель Руди, но стоила она в пять раз меньше. Выдержать такую конкуренцию не было сил. Порой ему приходилось почти голодать.

Однажды для одного клиента он сделал сундук с потайными отделениями. Заказчик захотел было заплатить ему дополнительно деньги за то, чтобы Руди сохранил в тайне секрет сундука, но он отказался. Ему казалось бессмысленным получать деньги за молчание. Однако, когда через два месяца тот же клиент обратился снова к нему и сделал противозаконное предложение, то Руди, посмотрев в свою пустую кассу и перелистав неоплаченные счета, согласился. Он примкнул к банде, которая ограбила машину, перевозившую зарплату для “Раяль электроник”. Он сделал в кузове грузовика фальшивую стенку, за которой могли укрыться пять человек.

Потом разбойничьи набеги время от времени повторялись. Его столярное мастерство позволяло еле-еле сводить концы с концами. Он все меньше и меньше получал заказов. Столярное мастерство превратилось для него в хобби, в своеобразную маскировку его новой профессии.

Новая профессия радовала его тем, что ему практически не приходилось разговаривать. Такие, как Паркер, составляли план операции, потом все объясняли, распределяли обязанности... Ему говорили, что надо делать. Он выполнял свою часть работы, совершенно не интересуясь общим, планов операции. Когда работа заканчивалась, он брал свою долю и шел домой, В случае неудачи он уходил домой без денег. В полицию он никогда не попадал и никогда не думал о том, что все могло быть иначе.

Именно поэтому он противился тому, чтобы они все оставались в городе. Кругом полно полицейских. Его доля в этом деле составляла шестнадцать тысяч долларов. В конце концов эти деньги он мог получить в другой раз. Возможно, даже в этом году. Однако все остальные участники дела с ним не согласились. Ему пришлось поступить так же, как и другие. Теперь он ходил с блокнотом в руках и продолжал опросы, регулярно докладывая Кафке о результатах.

Очередной опрашиваемый мужчина проживал в меблированных комнатах. Лифта не было. Руди поднялся по лестнице, нашел нужную дверь и постучал. Ее тотчас открыл высокий широкоплечий загорелый мужчина. С виду он напоминал бокового нападающего из команды регбистов.

Увидев Пита, он недоверчиво спросил:

— Что вам угодно?

Руди сразу понял, что трюк с телевидением здесь не пройдет. Человек, живущий в меблированной комнате, телевизора не имеет. Соображая, как ему выйти из затруднительного положения, Руди неуверенно произнес:

— Радио.

Мужчина сразу сердито нахмурился:

— Что? Что с радио?

— Радио, — промямлил Руди. — Я пришел для выяснения общественного мнения. Мы хотим знать, когда, в какое время вы слушаете радио?

— Радио?.. Я не слушаю радио. Я только начал одеваться...

— Мы хотим знать, — упрямо продолжал Руди, — какие программы вы слушали во вторник вечером?

— Во вторник вечером? Почему во вторник вечером? — озверел вдруг мужчина.

Когда Руди вошел, мужчина закрыл за ним дверь. Комната была маленькая, квадратная, с жалкой обшарпанной мебелью.

Мужчина, стоявший у двери, внезапно вдруг повернулся и с силой ударил Руди в висок. Тот пошатнулся и упал. Мужчина как осатанелый подскочил к нему и взял его в оборот.

— Откуда ты пришел? — яростно прохрипел он. — Кто тебя послал?

Все вдруг поплыло в глазах Руди — и комната, и озверелый парень с железными кулаками... В сознании что-то надломилось. Под яростным напором парня Руди рассказал все...

Глава 15

Рэй Шелли был спокойным человеком. Только раз в жизни он в гневе ударил одного типа. К несчастью, он являлся майором армии США, а Шелли был просто рядовым. Шелли погуливал с его женой. Случилось так, что он лежал в постели с ней, а тот неожиданно вернулся домой. Классическая ситуация. Бросив беглый взгляд на молодецкое сложение рядового Шелли, майор не тронул его. Он подскочил к своей жене и начал ее колотить. Ему удалось ударить ее всего два раза. Шелли вскочил на ноги и побил майора. За это Шелли получил шесть месяцев ареста. Потом за плохое поведение его выгнали из армии. Майора перевели в другое место. Жена его в положенный срок родила ребенка, и начались у нее новые заботы.

Сейчас, сидя на софе в квартире некоего Фреда Бурроу, Шелли вспомнил об этом. Он подумал, как майор относится к ребенку. Парню, наверное, уже восемь или девять лет. Он точно не помнил.

Паркер говорил за обоих, поэтому Шелли мог спокойно сидеть и размышлять о былом. Они с Паркером делали уже четвертый тур, но до сих пор ничего не выяснили. И на этот раз не предвиделось ничего путного. Этот Фред Бурроу имел не более грозный вид, чем божья коровка, — потный, толстый и пугливый. Он часто моргал. Шелли с Паркером изображали полицейских. Паркер всегда имел кучу удостоверений личности, водительских прав, фотокопий свидетельств об увольнении. Все с именами различных людей. И когда нужно было прикинуться блюстителем порядка, он доставал какое-нибудь удостоверение, на котором было жирным шрифтом напечатано: “ПОЛИЦИЯ”. Конечно, документы были выданы в другом городе. Но кто же и когда внимательно рассматривает полицейское удостоверение?

Это было их пятое посещение. Всякий раз, когда Фоннио или Клингер ничего не могли добиться с помощью телевизионных трюков, они сообщали об этом по телефону Дану Кафке. Тогда Паркер и Шелли, приняв облик полицейских, являлись по указанному адресу. Они выясняли, где опрашиваемый мужчина провел вечер во вторник. Получив таким образом сведения, они наконец вычеркивали подозреваемого из списка.

Шелли даже не стал бы задавать вопросы этому Фреду Бурроу. Он и без вопросов знал, что парня следует вычеркнуть из списка. Но Паркер доводил игру до конца, словно на самом деле был полицейским. Паркер все делал основательно, и Шелли должен был признать, что это было правильно. Сам же он в силу своего добродушия не мог так поступать.

Наконец Паркер подал знак, что достаточно. Шелли встал, отряхнулся, повертел в руках шляпу, как это обычно делают криминалисты.

Прощаясь, Паркер сказал Фреду Бурроу:

— Мы еще увидимся с вами. Пожалуйста, не уезжайте из города. Шелли почесал нос, чтобы скрыть невольно возникшую усмешку. Тут они направились к двери и вышли из квартиры, оставив нервно улыбающегося Бурроу. На улице Паркер изрек:

— Об этом парне не может быть и речи.

— Это я понял с самого начала.

Паркер прищелкнул языком, оглянулся и произнес:

— Ну что? Обратно едем в “Вимораму”?

— Ясно.

Они подошли к машине Шелли — “понтиаку”, выпущенному семь лет назад. Машина выглядела дьявольски скверно, но ездила очень быстро. У нее был мощный мотор и “фордовская” коробка передач.

— Не нравится мне это, — сказал по дороге Паркер. — Следующим будет человек из списка полицейского.

— Ну, мы скоро это узнаем.

— У меня совсем нет желания браться за этого девятого. Что, если копы устроили там на меня засаду?

— Что касается меня, — заявил Шелли, — то, если это случится, я не буду сопротивляться и скажу, что это просто шутка. Возможно, они припишут мне какое-нибудь нарушение закона, но это не так страшно. Я просто буду ждать, пока они не успокоятся.

Паркер угрюмо покачал головой.

— Не нравится мне это дело, — мрачно повторил он. Подъехав к “Вимораме”, они повернули за строение. Оттуда с шоссе их не было видно. Неспешно вышли они из машины и направились было к домику, где жил Кафка. Шелли шел справа, Паркер — слева.

Вдруг Шелли бросил взгляд направо и с удивлением увидел малыша Боба, прятавшегося заводним из домиков. В руке у него был пистолет, такой же маленький, как и он сам.

— Эй, Шелли, уйди прочь! — неожиданно крикнул Боб. Шелли сначала усмехнулся, увидев эту картину, но затем лицо его стало серьезным, и он недоуменно произнес:

— В чем дело. Боб?..

— Уйди с дороги!

Тогда Шелли увидел позади Боба какого-то незнакомого парня, пробирающегося между деревьями. Он был здоров как бык, а в руке держал револьвер сорок пятого калибра. Шелли вскрикнул, быстро вытащил из кармана пистолет. Но Боб, превратно поняв его намерение, поспешил всадить в Шелли три пули в грудь и одну в голову...

Глава 16

После того, как Пит Руди рассказал ему все, он ударил его еще раз в подбородок и стал готовиться к отъезду. Он получил удовольствие, заставив Руди говорить. В последний раз он чувствовал себя прекрасно во время игры в регби, когда учился в колледже. Тогда он был на высоте, проявив силу своего удара. Он ударил одного игрока, образовал брешь и получил шанс прорваться и наградить других тумаками.

С Руди дело обстояло не так просто. Он не сразу сломил его сопротивление и к концу весь покрылся потом. Как всегда, после длительного напряжения, он принял душ. В этом доме душ находился в конце коридора и был крайне неудобен. Приходилось стоять в ванне, впереди находилась пластиковая занавеска, которая все время загибалась наружу, а вода крупными брызгами падала на пол.

Когда он вернулся в свою комнату, Руди все еще был без сознания. Тело его бессильно обвисло в кресле, к которому он его привязал шнурками от ботинок и полосами материи, оторванными от рубашки.

Он стал быстро, но без излишней спешки, упаковывать вещи. Спешить? Зачем? После такой невероятной удачи он точно знает, что надо делать до отъезда в Мексику. Все так отлично получилось, и чувствует он себя как никогда спокойно. Невзначай вспомнились бранные слова Эллен, например о его мужских способностях. Сейчас это казалось глупой бессмыслицей, не стоящей внимания нормального человека. Просто смешно было думать об этом.

Упаковка закончилась. Получилось четыре чемодана: два с его вещами, два с деньгами. Немного подумав, он вынул из одного чемодана несколько объемистых пачек денег и тщательно рассовал их по карманам. С довольным видом похлопав себя по бокам, он подумал: даже если случайно багаж потеряется, у него будут деньги, много денег.

Некоторое время он раздумывал, как поступить с Руди. Никакой необходимости убивать его не было, он не представлял собой никакой угрозы. Он решил просто оставить Руди в комнате. Опасен только главарь, который жил у Элли. Этот будет преследовать его и на краю света. Его надо убить, остальные разбегутся как побитые собаки.

За два раза он отнес свой багаж в машину. Покидая комнату, он запер за собой дверь. Прощай, комната! Сюда он больше не вернется!

Он повел свой “форд” к Двенадцатой Северной улице, как и говорил ему Руди. Когда он прибыл туда и посмотрел на “Вимораму” из машины, то почувствовал сомнение. Здесь, казалось, все вымерло. Но, проезжая мимо, он заметил стоявшую за домиками машину. Руди не солгал. И он успокоился.

Проехав мимо “Виморамы”, он поставил “форд” метрах в сорока впереди. Там оказалось удобное место для стоянки. Он вышел из машины и нащупал в кармане оружие. В его револьвере оставалось всего пять патронов. Отобранный у Руди револьвер имел восемь патронов, так что у него было два револьвера. И самое главное — наплыв силы и решительности. Он быстро осмотрелся и твердыми шагами направился к “Вимораме”.

В это время подъехал старый “понтиак” и завернул за домики. Он еще больше ускорил шаги.

Налево находилась бензоколонка, затем шел лес, после него начиналась ограда санатория. Он прошел мимо бензоколонки и скрылся в лесочке. Там росли высокие старые сосны. Коричневый ковер упавших иголок толстым слоем покрывал землю. Под деревьями все звуки казались приглушенными. Он вынул из правого кармана пальто револьвер и двинулся дальше. Внезапно его обуял страх, который он не мог никак приглушить.

Жилые домики находились направо от него. Он повернул туда и вышел из-под деревьев. Теперь домики были прямо перед ним, и он увидел несколько мужчин. Один маленький стоял совсем близко от него — метрах в десяти. Еще дальше по дороге, метрах в двадцати, шли двое высоких мужчин. Один из них был главарь. Вот его он и искал.

Они начали что-то кричать друг другу. Вдруг он понял, что находится в ситуации совершенно непонятной. Малыш, державший в руках оружие, неожиданно выстрелил в них. Главарь мгновенно нагнулся, другой как подкошенный упал на землю. Интересно, был ли малыш на его стороне?..

Он быстро крикнул малышу:

— Стреляй в него! В главаря!

Малыш повернулся, удивленно посмотрел, но выстрелил в него самого. От испуга он вскрикнул и стремглав бросился бежать. Забежав за домик, он упал на землю и некоторое время лежал, дрожа от страха и злобы.

Он злился на весь мир, но больше всего на самого себя. Кто-то выстрелил в него, а он удрал в слепой панике. Он потерял такие ценные секунды, потерял преимущество и перестал быть хозяином положения. А все из-за дурацкой паники, внезапно нападавшей на него.

Выстрелы продолжались, но он никого не видел. Он прополз вокруг дома, желая увидеть происходящее. Прогремел еще один выстрел, но куда слабее. Он осмелел и вылез из своего укрытия. Прямо перед ним в открытой двери домика стоял гигант, огромный как мифический бог. Этот совершенно голый блондин держал в руке револьвер.

Здесь все имели оружие. На этот раз он не стал ждать, когда выстрелит блондин, и нажал курок первым. Могучий блондин покачнулся и всей массой своего тела рухнул на землю.

Выстрелы! Выстрелы! Повсюду стреляли. Все целились в него. Он повернулся и бросился бежать. Снова через лесок, затем мимо бензоколонки. Он бежал дальше к своему “форду”. Оказавшись возле дверцы, он открыл ее, но в этот момент по ней что-то ударило. Помертвев от страха, он чувствовал, как эта ударная волна прошла по всей его руке. Секундой позже позади него раздался еще один выстрел.

Он настолько испугался, что даже не обернулся посмотреть, кто в него стрелял. Справа от него был лес. Бросив машину, вещи, чемоданы с долларами, он побежал вслепую по хрустящим веткам...

Глава 17

Детектив Дегерти всем нутром чувствовал напряжение атмосферы. Ему казалось — вот-вот произойдет взрыв. Первоначальный список знакомых Эллен Кеннеди тем временем все увеличивался. Почти все опрошенные мужчины заявили, что у них побывал представитель по сбору общественного мнения. Однако описания личности этого “представителя” так сильно отличались, что сам собой напрашивался вывод: опрос проводили несколько человек.

Стало быть, мужчина, назвавшийся Джо, имел компаньонов. Был ли он причастен к ограблению на стадионе? Если был, то теперь он ищет не только свою долю добычи, должно быть, убийца захватил весь куш. Дегерти не мог дать другого объяснения. Убийца Эллен Кеннеди, вероятно, украл все деньги стадиона. По подсчетам Дегерти, в ограблении участвовало от пяти до восьми человек, и они должны были еще находиться в городе и разыскивать убийцу. Все запуталось как в китайской игре с секретом. Полиция ищет убийцу Эллен. Банда профессионалов-грабителей тоже его ищет, а полиция замыкает этот круг — ищет и грабителей, и убийцу.

Но вскоре все должны столкнуться. Слишком уж много людей крутится в ограниченном пространстве. Рано или поздно они войдут в контакт.

Наконец этот день настал. Были задержаны двое мужчин, приходивших с опросом к людям, значившимся в списке, который Дегерти дал Джо. Поместить копов в квартирах, а не ставить их для наружного наблюдения — идея Дегерти.

Итак, в течение десяти минут полиция задержала двоих. Дело, однако, закончилось тем, что оба были убиты при попытке к бегству. Одного застрелили с оружием в руках, не дав ему возможности выстрелить. Другого убили, когда он почти влез в машину сообщника, готового его увезти. Полицейский целился ему в ноги, но тот наклонился и пули попали ему в спину. Когда доставили его в больницу, он находился в бессознательном состоянии. Ранение тяжелое, и он вряд ли останется жив. Его сообщник укатил в белом “шевроле” и теперь разыскивается.

Помимо этого, нашли санитарную машину, которой бандиты пользовались при ограблении. А в пригороде обнаружили грузовик, в кузове которого стоял спрятанный “рено”. Грузовик находился на одном и том же месте почти неделю и привлек внимание патрульных полицейских. Весьма вероятно, что и грузовик и “рено” использовались при ограблении. Ни в одной машине, однако, не было обнаружено более или менее ясного отпечатка пальцев.

По распоряжению Дегерти, были сделаны новые портреты участников ограбления. Их сделал полицейский художник на основании описаний, данных кассиром и бухгалтером стадиона.

В четыре часа дня на столе Дегерти зазвонил телефон. Это звонил Энгал, сотрудник полиции, к которому перешло дело об убийстве Эллен Кеннеди.

— У меня есть кое-что для нас обоих, — сказал Энгал. — Я получил сведения о бывшем любовнике Кеннеди. Парень только что вернулся из Мексики, но он уже удрал. В его комнате мы нашли связанного и избитого мужчину. По всей вероятности, он из банды, ограбившей стадион.

— Вот как? Это Джо?

— Нет. Не похож. Он пробовал взять интервью, но дружок Эллен заметил подвох, избил его и заставил рассказать, где находятся остальные члены банды.

— Значит, это был убийца?

— Выходит, что так.

— Он враждует с бандой?

— Да. И, кажется, это взаимно.

— Ну и дела!

— Вот именно. Во всяком случае задержанный имеет документы на имя Пита Руди. Он был здорово избит, прежде чем начал говорить. Он сообщил нам, где скрывается банда.

— Не может быть! Где же?

— Это место называется “Виморама”.

— Я знаю, где это. Встретимся там.

— Договорились.

Дегерти распорядился срочно укомплектовать две машины ударной группой и поспешил на улицу. Неожиданно он вспомнил, что забыл спросить имя дружка Эллен Кеннеди — имя ее убийцы. Но это теперь не имело значения. Кому нужно его имя?..

Обе машины выехали из подземного гаража и остановились рядом с ним. Он сел рядом с водителем одной из них и скомандовал:

— На Двадцатую Северную, к “Вимораме”.

— Включить сирену?

— Не надо. Впрочем, включите в черте города, потом выключите.

Машины с воем промчались через город, затем сирены выключили и оставили только красный свет. Прибыв на место, они увидели, что всякие меры предосторожности излишни. Спугнуть уже никого нельзя. Просто некого.

Перестрелка, видимо, только что кончилась. На подъездной дороге, ведущей к домикам, лежал убитый парень высокого роста с очень длинными руками. Он получил две пули в грудь и одну в голову с расстояния 15—20 метров.

Дальше, с правой стороны от тропинки, полицейские увидели любопытную и в тоже время трогательную сцену, достойную внимания маэстро Дебюсси. На маленькой лужайке перед домиком распростерлось пробитое пулями тело широкоплечего гиганта-блондина. Он был гол как новорожденный. Его белокурая голова покоилась на коленях сидевшей тут же обнаженной маленькой блондинки. Она не рыдала, а, скорбно склонясь, сидела и нежно гладила лицо убитого своими длинными бледными пальцами. Дегерти попытался задать девушке вопрос, но из этого ничего не получилось. Она ни на кого не смотрела, на вопросы не отвечала — она просто никого не видела и не слышала. Дегерти понял ее состояние и сказал полицейскому:

— Позаботьтесь о машине “скорой помощи”. Скажите, что это шок.

Скоро подъехал Энгал с двумя машинами; и все вокруг стало заполняться полицейскими. Энгал спросил Дегерти:

— Что здесь произошло?

— Еще не знаю. Я только что приехал.

— Джо здесь?

— Его не видно. Пока что здесь два трупа и девушка.

— Тебе следует прикрыть ее чем-нибудь. Дегерти покачал головой.

— У нее шок. Ее надо оставить в покое. Посмотри, убийца — не один ли из этих трупов?

— Нет. Он моложе. Такой же высокий, только брюнет.

— Как его зовут?

В это время раздался торжествующий крик одного из полицейских:

— Мы нашли машину! Энгал громко спросил:

— “Форд”?

— Да. Здесь на шоссе.

— Серый “форд” с техасским номером, — с особым выражением произнес Энгал, — принадлежит убийце Эллен Кеннеди.

— Значит, он еще здесь?

Оба быстро пошли по шоссе к серому “форду”, стоявшему с открытой дверцей. Дегерти посмотрел на машину, потом на лес.

— Наверное, он скрывается где-то там. Они охотятся друг за другом. Вероятно, мы никого не найдем.

— Посмотри на заднее сиденье! Четыре чемодана! Не слишком ли много для одного человека?

Дегерти взглянул на чемоданы и довольно засмеялся...

Глава 18

Когда Боб Негли начал стрельбу, Паркер метнулся за угол домика. Он не понимал, что происходит. Но сейчас совсем не время размышлять. Негли сошел с ума: стреляет во все, что движется. Позади Негли стоял парень, не знакомый Паркеру, в него Боб тоже выстрелил, и тот побежал за домик.

Кто это? Убийца Элли? Тот проклятый мерзавец, которого они ищут? Да, это, должно быть, он! Наконец-то он!

Паркер крикнул:

— Негли! Это парень, которого мы ищем!

Но тот выстрелил в Паркера, не целясь, и пуля пролетела мимо.

— Мне нужен ты, Паркер! — пронзительно взвизгнул Боб.

— Почему? Что с тобой случилось, черт возьми?!

— Эрни убили, собака!

Негли снова выстрелил, но промахнулся. Паркер тем временем быстро и ловко лавировал между домиками. Негли выстрелил еще раз и еще раз промахнулся.

Что бы это значило? Эрни убили? Если его убили, то как это произошло? И в чем здесь его, Паркера, вина?

Негли прекратил стрельбу. Очевидно, задумался, что делать дальше. Куда он пойдет? Паркер стоял и ждал. Время как бы остановилось. После убийства Элли и кражи денег оно играло с Паркером всякие шутки. Порой оно бешено мчалось, иногда текло крайне медленно.

Вчера вечером и сегодня утром оно тянулось еле-еле. Он и Шелли, сидя у телефона, ждали звонков. То и дело поступала информация: тот или иной парень проверен. Но каждый раз, как только проверявший видел его лицо, становилось ясно, что это не тот. Снова и снова возникало сомнение, удастся ли вообще напасть на след убийцы. После того, как он дважды стрелял в Паркера и не попал, он мог бы наконец сделаться благоразумным и уехать из города.

И теперь вот этот мерзавец уходит из-под носа. Когда Паркер молча стоит и ждет, время тянется нескончаемо долго. Послышался выстрел, он раздался уже с улицы. Затем еще два, один за другим. Стрелял уже не Боб. Выстрелы шли от дилетанта. Плевать на Боба, дилетант важнее, нельзя позволить ему улизнуть.

Паркер бесшумно завернул за угол домика и пошел по газону, расположенному рядом с дорогой. Боба нигде не было видно. Зато он увидел мелькнувшего впереди дилетанта. Он бежал по направлению к лесу. Перескочив двумя прыжками через дорогу, Паркер последовал за ним, намереваясь перерезать ему путь. И тут позади что-то провизжал Негли, прогремел выстрел. Паркер обернулся и на бегу выстрелил в него, пытаясь скорее задержать, нежели попасть. Не нужен был ему Боб. Важно во что бы то ни стало догнать дилетанта.

Дилетант же без оглядки бежал через лес и уже пересек площадку перед бензоколонкой. Паркер следовал за ним, твердо решив на этот раз не упустить его. Негли, думал он, не сможет выдержать такого темпа, поэтому ослабил свое внимание к действиям Боба.

Паркер бежал довольно быстро, но дилетант — еще быстрее. Серый “форд” на шоссе, должно быть, принадлежал ему. Поравнявшись с машиной, он открыл дверцу и хотел было вскочить в нее. Но Паркер в это время уже метил ему в ногу. Грянул выстрел. Пуля пролетела мимо убийцы, но сильно ударила в машину. Дилетант испугался и опрометью, не оглядываясь, бросился от машины в лес.

Мгновенье и Паркер был уже рядом с машиной. Оба чемодана, те самые, находились на заднем сиденье! Наконец-то деньги найдены! Но ужас! Сейчас совсем не до них! Впереди убегал дилетант, а позади — то и дело выстрелами давал о себе знать малыш Боб Негли.

Бегущий на коротких ножках Негли был похож на смешного безумца из немых фильмов. Его широкое пальто порвалось, крошечная “беретта” зловеще блестела в его руке, а лицо было темнее тучи.

Что делать? Если схватиться с Негли, то дилетант может повернуть, добраться до машины и снова смыться. Если продолжать преследовать дилетанта, то Негли без всяких помех может захватить все деньги... Но нет! Нет! Он ошибается. Негли не станет этого делать. Вот он подбежал — карикатура на ангела мести. Паркеру с одного взгляда стало ясно, что о деньгах не стоит беспокоиться.

Негли сейчас нужны не деньги, а его, Паркера, скальп. Почему? Этого Паркер никак не мог понять.

Две секунды размышлений и погоня продолжилась. Паркер слышал хруст веток под ногами. Дилетанту хотелось одного — убежать подальше от машины, от шоссе. Его обуял страх, такой страх, что о деньгах он уже и не помышлял. Паркер устремился за ним в лес.

Сначала лес был таким же, как и у “Виморамы”, светлым сосновым с толстым слоем опавших иголок. Тишина, скользящие тени от темных стволов. Однако чем дальше от шоссе, тем труднее передвигаться. Между соснами появились березы и клены. Густой кустарник приходилось обходить. Переплетающиеся голые ветви были тверды и жестки. Вьющиеся и ползучие растения, колючие кусты затрудняли Паркеру погоню.

Дилетант замедлил бег. Ему руками приходилось прокладывать себе путь. Двигаться следом за ним было, конечно, легче. Паркер преследовал его с мрачной решимостью. Ситуация теперь другая, нежели тогда у дома Кафки, когда внезапность нападения и выигранное с самого начала время дали возможность этому мерзавцу ускользнуть. И не та ситуация, когда присутствие полиции вынудило Паркера прикрывать его бегство. Сейчас дело приобрело ясность, простоту. Оно было во вкусе Паркера.

Широкий след оставался за бегущим дилетантом. Паркер постепенно приближался к нему, терзаемый одним желанием — убить этого мерзавца. Местность понижалась, кустарники делались все выше и гуще. На некоторых деревьях еще сохранились зеленые листья, кое-где блестели твердые светло-красные ягоды.

Паркер наткнулся на заросли, через которые дилетант не смог пробраться. Виднелись следы, где он застрял, а затем повернулся и обежал кругом. Это препятствие замедлило его бег, а Паркеру помогло приблизиться к нему. Время от времени ему удавалось видеть его фигуру, мелькающую вдалеке среди зарослей. Стрелять с такого расстояния было бессмысленно. Рано или поздно он догонит дилетанта.

Уверенный в успехе, Паркер остановился на мгновенье и прислушался, не гонится ли за ним Негли. Он мог приблизиться. Перед ним был путь, проложенный двумя крупными мужчинами. Кругом, однако, царила тишина. Вдруг она нарушилась громким выстрелом. Что-то глухо ударилось о ствол дерева рядом с головой Паркера.

В который раз Негли промахнулся, пуля прошла левее. Боб, значит, находился где-то сзади и двигался очень осторожно, боясь попасть в засаду.

Повернувшись, Паркер вновь устремился за дилетантом, лишая Негли тем самым возможности прицелиться еще раз. За несколько секунд остановки он еще больше отстал от дилетанта. Пальто мешало Паркеру, ветки цеплялись за него. Он остановился, сунул оружие в карманы брюк, снял его и бросил на кусты. Бежать стало немного легче.

Но вот деревья и кустарник кончились. За ним остался лес с огромными соснами, с белыми стволами берез, с непроходимыми кустарниками. Впереди — открытое пространство: желтый сыпучий песок, спекшаяся бурая земля, покрытая трещинами. Почва была сухая, осенние холода сделали свое дело, и на ней ничего не росло.

Паркер сразу оценил обстановку. Перед ним, метрах в шестидесяти возвышалось над пустырем желтое кирпичное здание в стальных строительных лесах. В длинном ряду окон отражался закат холодного солнца. Здание стояло недостроенным. Но рабочих нигде не было видно. “Наверное, они забастовали”, — подумал Паркер.

Его не интересовало, что за здание это было, для чего оно предназначалось: для жилья или для учреждения. Независимо от назначения здания по другую его сторону должна проходить улица. Если дилетант доберется до проложенной там дороги, ему, возможно, опять удастся улизнуть.

Нет, дилетант не должен туда добраться. А между тем он находился уже на полпути к зданию: уставший, беспорядочно размахивающий руками. Двигался он через большую силу, только из страха. Целые облака пыли поднимались от его тяжелых шагов. Порой он спотыкался, но снова обретал равновесие и двигался дальше.

Паркер остановился, прицелился и выстрелил. Справа от дилетанта поднялся столбик пыли. Парень не пригнулся, не уклонился, он продолжал бежать. Немного откорректировав свой прицел, Паркер нажал на спуск револьвера, и бегущий впереди упал вдруг лицом вниз. Раздался приглушенный крик. От падения поднялась пыль. Через мгновение она уже как бы нехотя оседала на его тело.

Наступила зыбкая тишина. Ее нарушил выстрелом Негли. Пуля, пролетев мимо, задела правое ухо Паркера...

Глава 19

Снова наступила тишина. Паркер, нагнувшись, шагнул под густой клен, пробрался через подлесок и стал ожидать движения Негли. В двух метрах от него находилась опушка леса. Стало холодать. Он бросил свое пальто и теперь, находясь в состоянии неподвижности, в полной мере ощутил его отсутствие. Прошло пять минут с того мгновения, как пуля Негли ранила его в ухо. Находясь в укрытии, Паркер медленно отодвигался от того места, где Негли рассчитывал его найти. Затаившись, Паркер ждал, что тот будет делать дальше.

Боб должен был что-то предпринять. Он профессионал, как и Паркер. Но теперь Негли крайне возбужден. В таком состоянии человек не может долго стоять в неподвижности и выжидать. Он не сможет что-либо сделать незаметно. Паркер решил набраться терпения, выбрать подходящий момент и сделать ответный ход. Но он еще не решил, как с ним поступить. Если Эрни Фоннио действительно убит, значит, что-то произошло, о чем Паркер не знал. Но знать ему это необходимо. Негли же в настоящий момент является единственным, кто мог бы ему все рассказать.

Все дело провалилось. На стадионе все прошло гладко, с блеском, и следующие три дня все было благополучно. А потом из-за этого злополучного дилетанта пошли сплошные неприятности.

Шелли убит. Если верить тому, что кричит Негли, то Фоннио тоже убит. Скоро и сам Негли отправится за ним...

Зашелестели под ногами листья. Паркер приготовился. Шум слышался слева из глубины леса. Если Паркер пройдет к опушке леса, а затем возьмет налево, то еще сможет обойти Негли и оказаться за его спиной. Получив такое преимущество, он, вероятно, сможет обезоружить малыша, сбить его с ног и допросить. Он двинулся налево медленно, осторожно и бесшумно.

— Паркер!..

Он остановился. Голос прозвучал с прежнего места. Негли не сдвинулся с него. Паркер молча ждал.

— Паркер, ты все испортил! — Он ждал. — Слышишь меня? Ты, глупый пес, слышишь меня?.. — Голос у Негли пронзительный и визгливый, слова как из пулемета вылетали без всякой задержки одно за другим: — Не хочешь ли ты, безмозглый ублюдок, послушать, что случилось благодаря тебе?

Пока он выкрикивал эти слова, Паркер успел продвинуться дальше. Голос Негли заглушал все звуки, а этим Паркер сейчас успешно пользовался. У него такой план: дойти до опушки леса, затем двинутся вдоль нее, чтобы оказаться за спиной Боба Негли. Пока Боб кричал, Паркер шел вперед и сразу же останавливался, как только тот умолкал.

Негли продолжал истерично визжать:

— Ты потерял деньги — это первое! Ты вышел из квартиры и оставил там деньги, где каждый мог взять их и уйти. Ты, идиот, сам украл их!

Теперь Паркер дошел до края леса и остановился. Голос Негли слышался примерно в двух с половиной метрах от него. Жуткая картина. Человек кричал и с каждым словом неотвратимо приближал себя к собственной смерти.

— А зачем ты ходил к фараону? Паркер снова шагнул вперед.

— Ты взял этот проклятый список у кого? У гнусного фараона! Чем ты, идиот, в это время думал, черт возьми? Ты слышишь меня, Паркер? Как ты думаешь, что может сделать фараон?

Негли умолк, и Паркер остановился.

— Он поставил своих людей в квартирах! Снаружи — никого! Но в квартирах постоянно дежурили фараоны!

Паркер мрачно нахмурился. Вышло что-то не так, как намечалось. Где же логика? Детектив Дегерти предполагал, что Паркер состоит в банде, ограбившей стадион. Соответственно, он должен был ориентироваться на слежку за Паркером, что и привело бы полицию к остальным членам банды. Поэтому для Дегерти логичнее было ставить своих работников около домов людей, помеченных в списке, и не задерживать его, Паркера, если он появится, а следить за ним. Паркер действовал на основании этой логической конструкции: сам он не ходил к людям из списка полицейского, а посылал туда своих компаньонов.

Где же он совершил ошибку? Либо Дегерти слишком хитер, либо он, Паркер, оказался глупцом.

Негли снова разразился визгом и криком:

— Они схватили Эрни! Ты, ублюдок, знаешь это? Я видел, как они вывели его из дома. Я пытался помочь ему, но они застрелили его! Ты слышишь меня, паршивый идиот?

Паркер слушал его. Он стоял на опушке леса. Голос Негли доносился откуда-то сзади. Значит, ему удалось обойти малыша и оказаться у него за спиной.

— Паркер! Эрни умер! Понимаешь, о чем я говорю?.. Ты, безмозглый кусок дерьма! Эрни умер!

Паркер совсем приблизился. Он остановился и оперся левым плечом о ствол березы. В кармане его брюк лежал еще не использованный небольшой револьвер.

— А этот другой парень! Он ведь убил Кафку, ты знаешь это? Не только твою бабу, эту неряху, не только ее. Кафку он тоже убил, грязный ты пес!

Кафку тоже. Кто же тогда остался в живых? Шелли мертв. Фоннио тоже, Негли скоро умрет. Кафка мертв. Если полицейские засели в квартирах, значит, они схватили Руди и Клингера. Больше никого не оставалось. Только Паркер. Паркер и мертвец, который кричит, так как не знает еще, что он мертвец.

— И перед Кафкой ты виноват. Паркер, слышишь меня? Можно считать, что Эрни ты убил своими руками. Ты убил Эрни и Кафку, а теперь я убью тебя!..

Тишина. Негли находился не далее трех шагов от Паркера. Согнувшись, Паркер пробирался к своей жертве. На Негли было светло-коричневое пальто из верблюжьей шерсти, и этот цвет хорошо выделялся на темно-зеленом фоне леса. Но еще рано. Паркер недостаточно еще близок от него.

На этот раз пауза в монологе Боба Негли была более продолжительной. Когда же он продолжил, тон его здорово изменился. Теперь в его голосе значительно поубавилось самоуверенности и гнева:

— Паркер?.. Паркер?.. Где ты спрятался, Паркер?..

Еще на четверть метра ближе. Теперь на полметра.

— Ты что удрал, идиот?

Еще ближе.

— Почему ты не борешься как мужчина?

Там, где стоял Негли, задрожали листья. Стало видно всю его крошечную фигурку. Он стоял на своих коротеньких ножках и смотрел в противоположном направлении. Его спина в элегантном пальто находилась совсем рядом с Паркером.

— Почему ты не борешься как мужчина?..

Грохнул выстрел. Паркер выпустил пулю ему в затылок...

Глава 20

Около машины столпились полицейские. Паркер стоял на опушке леса, прислонившись к дереву, и смотрел на серый “форд”. Он увидел Дегерти, еще двух детективов, да троих полицейских в форме.

Покончив с Негли, он вернулся на тропинку, протоптанную при преследовании дилетанта, нашел свое пальто, надел его. Выбравшись из густого подлеска и кустов в светлый сосняк, он не пожалел времени, чтобы почиститься и принять вид цивилизованного человека. Ненужное теперь оружие он спрятал под сосновую хвою и уже собрался было выйти из леса, когда увидел возле “форда” полицейских. Он слишком долго провозился. Если бы он имел дело только с дилетантом, все закончилось бы гораздо быстрее. Дополнительное время, потраченное на то, чтобы прикончить Негли, оказалось решающим. В итоге опять неудача. Выйди он из леса на пять минут раньше, все было бы в порядке. Он сел бы в машину и уехал с добычей.

Все пропало. Он стоял и смотрел, как Дегерти и другие работники полиции вытащили из машины чемоданы и поставили их на землю. Один из них осмотрел первый чемодан, затем нагнулся и открыл замок. Другой криминалист открыл крышку. Чемодан был битком набит деньгами.

Полицейские стояли, уставившись на открытый чемодан. Затем Дегерти повернул голову и посмотрел на лес, где стоял Паркер. Он что-то сказал своему коллеге, но Паркер не слышал что, поскольку стоял слишком далеко. Другой фараон тоже посмотрел на лес и покачал головой. Дегерти пожал плечами.

Паркер постоял еще с минуту. Он видел, как полицейские достали из машины второй чемодан. Теперь на земле стояли оба чемодана со всеми деньгами. И вот он, в полном бессилии воспротивиться происходящему, наблюдал, как уплывали их денежки. Такой прекрасный куш еще не попадал в одни руки!

Все претенденты на седьмую часть добычи, кроме одного, были убиты или арестованы. Добыча же целиком попала в руки полиции. Паркер повернулся и снова двинулся в лес. Только бы удалось благополучно уйти. История получилась скверная, такая скверная, что хуже не придумаешь.

Самое разумное сейчас идти по пути, проложенному в зарослях дилетантом. Через лес мимо строящегося дома нужно выйти к улице или дороге. Ни в коем случае не возвращаться в город. После всего, что случилось, следует держаться как можно дальше от него. У Паркера оставалось при себе немного денег. Достаточно, чтобы улизнуть. Он остановился на секунду на том месте, где спрятал оружие, подумал и решительно пошел дальше. Без него будет лучше. Теперь у него главная задача — не бросаться в глаза. Не хватало еще затеять с полицией перестрелку!

Он шел той же дорогой, но теперь все выглядело по-другому: не надо было никого преследовать, никого убивать. Вечерело. Солнце уже начинало садиться за сосны. Вот-вот надвинется темнота. Однако пока еще было достаточно светло, чтобы различать следы...

Глава 21

Дилетант исчез. Паркер стоял на опушке леса и осматривался кругом. Сначала он не хотел верить своим глазам, думал, что обознался местом, что его путают длинные тени огромных сосен. В свете угасающего дня они простирались над пустырем, подобно щупальцам гигантских осьминогов.

Нет, он не обознался. Там, где упал дилетант, где поднялась пыль и где она снова осела на его тело, никто уже не лежал. Стало быть, вторая пуля не прикончила его, она только ранила. Он лежал, не двигаясь. А, может быть, он действительно потерял сознание? Но через некоторое время он очнулся, потом ушел или уполз. Но куда? Обратно в лес? К недостроенному дому? Наверное, он пошел вперед. Этот вариант больше сообразуется с его характером.

Тогда возникал вопрос, насколько тяжело было ранение. Может быть, он уже мертв и лежит где-нибудь поблизости от недостроенного дома? Или же он смог влезть в этот дом и теперь отлеживался там? Или же будучи легко ранен он просто упал, а потом окончательно скрылся?

Стоя на опушке леса, Паркер злился на себя за то, что не откопал свое оружие. Не мог же он предвидеть, что оно так скоро снова может понадобиться. Ему пришлось вернуться в лес. Около трупа Негли, лежавшего под кустом, он увидел маленький пистолет. Паркер взял его и вынул обойму. Это был шестизарядный пистолет калибра 6.35. Негли стрелял из него пять раз.

Вставив обратно обойму, Паркер сунул пистолет в карман и вытащил тело Негли из-под колючего куста. Обыскав его, он убедился, что запасная обойма отсутствовала. Проклятый идиот!

Паркер направился в обратный путь, опять к недостроенному дому. Это здание поднялось уже выше двадцатого этажа. Судя по нагромождению кранов и других подъемных сооружений, оно должно подняться еще выше. Лучи заходящего солнца еще отражались от первых семи окон восьмого этажа. Окна, находившиеся выше этого этажа, пока еще не были застеклены.

Возможно, дилетант укрылся где-нибудь в этой горе из камня и стекла. Паркер хотел прикончить этого дерьмового парня с таким же неистовым желанием, с каким Негли стремился прикончить его самого. Особого смысла в этом убийстве, конечно, не было, но оставлять его в живых Паркер не решался: мало ли что может взбрести в голову непредсказуемого дилетанта.

Разрешая свою личную проблему, дилетант, не задумываясь над последствиями, украл чужую добычу. Он же без особых причин налево и направо убивал людей, даже элементарно не давая себе в этом отчета. Захватив чужие деньги, он как ненормальный начал везде шнырять, повсюду, вызывая ярость и озлобление.

Его убийство перестало быть актуальным. Тем не менее, Паркер решил это сделать, он просто не мог дать ему скрыться и оставить этого жуткого парня в живых. Плохо, что скоро совсем стемнеет. Ночь затруднит действия Паркера. Но раз он решился на это, надо действовать немедленно.

Он быстро и легко шел по пустырю, не спуская глаз с дома, готовый в любой момент отскочить в сторону. Если тот в доме и если при удобном случае выстрелит в него, то это будет только на руку Паркеру: сразу же станет ясно, где скрывается дилетант. Не без основания Паркер полагал, что этот мерзавец с первого раза промахнется.

Однако никакого выстрела не последовало. Пока он шел к дому не слышалось никаких звуков, не чувствовалось никакого движения. Он встал перед домом. Направо и налево тянулись ряды окон. В их стеклах искаженно отражался лес и красный диск солнца, медленно заходящего за горизонт. В стене дома находилось несколько дверей из серого металла, которые, по всей видимости, вели в подвалы этого громадного дома.

Никаких звуков, никакого движения. Направо виднелось окно, из которого было выбито стекло. Эти окна не открывались, поскольку в здании предполагались кондиционеры. Разбитое окно, тщательно очищенное от осколков, послужило кому-то, видимо, для входа в здание.

Легкое царапание и шорох заставили Паркера внимательно прислушаться и посмотреть вверх. Блестящий, угловатый кусок стекла со свистом, как ракета, разрезая воздух, летел прямо на Паркера. Он стремительно отскочил в сторону. С резким звоном стекло разбилось о бетонную плиту. Сверкающие осколки звякнули о стекла окон первого этажа, крошечные кусочки попали в правый бок Паркера, в ногу, руку и щеку.

Он снова посмотрел вверх. Гладкая однообразная стена тянулась ввысь. Наверху, во всяком случае выше уже застекленного этажа, засел дилетант. Паркер видел, как там что-то блеснуло огромное и угловатое, затем оно отделилось от стены, описало дугу и полетело вниз — еще один кусок стекла длиной метра в полтора. Ему вовремя удалось впрыгнуть в окно, разбитое дилетантом. Там, где он только что стоял, вдребезги разлетелась вторая стеклянная бомба.

Паркер очутился в подвале с бетонными стенами. Дальше он пошел с пистолетом в руке по длинному коридору, в конце которого виднелась дверь. Без всяких происшествий он поднялся по лестнице на первый этаж.

Здесь Паркер увидел огромный вестибюль — широкое белое пространство в форме плавательного бассейна с низким закругленным потолком. Всюду множество светильников. Налево находилась лестница без перил, по ней можно было подняться наверх. Паркер направился к ней, бесшумно ступая по мраморному полу.

Внезапно рядом с лестницей упал белый мешок. От удара о пол он с шумом треснул, подняв клубы белой пыли. Это был сброшен предназначенный для Паркера мешок с цементом. Паркер пробежал через облако пыли, которая укрыла его подобно дымовой завесе, и стал подниматься по лестнице. Она шла до лестничной площадки, затем поворачивала обратно, приводя на второй этаж. Таким же образом лестница шла дальше, к верхним этажам. Между лестничными маршами зияла пустота шахты, проходившая сверху донизу в середине лестничной клетки. В эту шахту дилетант бросал все, что попадалось ему под руку.

Вниз летели длинные доски, мешки с цементом. Мимо Паркера со свистом и грохотом пронеслись молотки, зубила, ведра и другие предметы, которыми пользовались строители. Паркер продолжал подниматься вверх, все время увертываясь от падающего инвентаря. До восьмого этажа все было застеклено. Приготовленные для вставки стекла, которые дилетант мог использовать в качестве метательных снарядов, находились, видимо, выше, на девятом этаже.

Когда Паркер поднялся на шестой этаж, бессмысленная бомбардировка прекратилась. Дилетант производил ее, наверное, от страха или объятый паникой. Теперь его паника либо прошла, либо кончился материал, который можно было бросать вниз.

Почему он не использует свое оружие? Кончились патроны? Забыл? Странно...

В наступившей тишине окружающее пространство, казалось, вибрировало. Паркер медленно продвигался вверх, чутко вслушиваясь в эту ненадежную тишину. Вот послышались крадущиеся шаги поднимающегося по лестнице человека. Дилетант полез наверх.

Паркер слышал, где он находится, и шел уверенно, не пытаясь даже приглушать свои шаги.

На площадке между десятым и одиннадцатым этажами лежали деньги, аккуратно и симметрично разложенные в маленькие кучки. Паркер уставился на них. Это была жертва. Так жители островов в южных морях приносили в жертву своих молодых дочерей богу огнедышащей горы. Эти маленькие кучки банкнот на лестничной площадке предлагалось принять Паркеру как дароприношение на алтарь.

Паркер взял деньги и пересчитал их: восемь тысяч восемьдесят долларов в сорока и двадцатидолларовых бумажках, восьми десятках. Значит, дилетант сохранил часть добычи. Итак, этот тип не все деньги оставил в чемоданах, а кое-что прихватил с собой. И не только 8080 долларов. У него наверняка есть еще.

Паркер убрал подношение в карман и продолжил свой путь наверх.

Теперь он забеспокоился, как бы дилетант от слишком сильного страха или по чистой случайности не свалился вниз. Необходимо также проявить крайнюю осторожность при стрельбе. Беспокойство Паркера объяснялось очень просто: в любом случае дилетант должен остаться в таком положении, чтобы его можно было обыскать.

Сверху снова послышался шорох. Паркер находился на четырнадцатом этаже. Он остановился и прислушался: царапанье, тяжелая поступь, приглушенные стоны. Паркер продолжил свой подъем. Шум все не прекращался. Он утих только тогда, когда тот повернул на восемнадцатый этаж. Поднявшись на пролет выше, Паркер увидел, что сотворил дилетант.

На площадке была сооружена целая баррикада. Стальные полосы, мотки проволоки, балки, разные инструменты, тачка — все это он нагромоздил, чтобы задержать Паркера.

Но защищалась ли эта баррикада? Может быть, дилетант занял там свое место? Паркер стоял и прислушивался. Нет. Дилетант искал спасение наверху. Теперь надо разбирать баррикаду. Паркер неторопливо раскидал ее: все летело вниз со страшным грохотом и звоном. Дилетант наверху закричал от страха.

Выше двадцатого этажа внешних стен уже не было, торчали только низкие балки не залитой бетоном арматуры. В качестве полов — толстые плоские бетонные плиты. От лестничной площадки поднимался очередной лестничный пролет, а с обеих сторон была пустота, заходящее солнце и далеко внизу безмолвный заброшенный пустырь. Никакой отрады, никаких перил — ничего! Лестница, однако, вела дальше вверх.

Дилетант находился всего на пол-этажа выше. Он карабкался вверх, дрожа и производя все больше и больше шума. Задыхаясь, он хватал ртом воздух, его трясло от страха и от боли. Паркер неумолимо следовал за ним, он держался середины лестницы и при подъеме смотрел только на ступеньки и собственные ноги.

На двадцать третьем этаже все кончалось. Пол состоял из досок, настланных в некоторых местах кое-как. Тут и там торчали деревянные опалубки для бетонных опор. Серо-зеленая парусина накрывала груду строительного материала. Невдалеке возвышался каркас строительного лифта, напоминавший примитивную модель Эйфелевой башни. Кабина подъемника — проволочная сетка — висела на высоте этого последнего этажа. Дилетант, согнувшись и хромая, побежал туда. На нем был грязный дождевик с темными пятнами крови на спине. Пуля, должно быть, попала в левую сторону спины, повыше пояса.

Несмотря на все свои ухищрения, на все огромные усилия, он, тяжело раненный, с пулей в теле, все равно пропал. Паркер воочию теперь мог убедиться, каким высоким и мощным был этот тип. Паркера все время удивляло, как он смог проткнуть саблей грудь Эллен и крепко пригвоздить ее к кровати. Человек обычного сложения и силы давно бы скончался на его месте. Но и для него конец уже близок. Если бы не деньги, Паркер просто ушел бы прочь, оставив его здесь умирать.

Паркер шел именно из-за денег. Он широко шагал по гулким доскам.

Тем временем дилетант раздвинул дверцы подъемника и влез в кабину. Обернувшись, он увидел Паркера и громко с каким-то животным надрывом закричал. Закрыв дверцы, он повернул рычаг, чтобы спуститься, однако электричество было отключено. Строительные рабочие перед уходом домой поднимали кабину подъемника наверх и затем отключали ток во избежание несчастного случая. Дилетант сам себя запер теперь в клетке.

Паркер подошел ближе.

— Не стреляйте! Пожалуйста, не стреляйте! — закричал с надрывом дилетант.

Двойные дверцы клетки не доходили до ее верхних краев, образуя небольшую щель. Внезапно дилетант что-то бросил через нее. Предмет упал на доски и высоко подпрыгнул. Им оказался черный револьвер.

— Другой я потерял! — крикнул дилетант.

Теперь Паркер находился почти рядом с ним. Однако тот кричал так громко, словно между ними находилась каменная стена.

— У меня больше нет оружия, — истерично вопил он. — Вон там мой револьвер...

Паркер подошел было к кабине подъемника с пистолетом в руке, но в последний момент передумал и осторожно шагнул назад. Подняв брошенный дилетантом револьвер, он осмотрел его. Это был восьмимиллиметровый “смит-и-вессон”. Паркер задумчиво глядел на него. Последний раз он видел такой у Пита Руди. Не его ли это револьвер? Может быть, от Руди дилетант узнал, что они скрываются в “Вимораме”?

Однако теперь его это мало интересовало. Он повернулся к человеку в клетке.

— Не стреляйте, пожалуйста! Она ведь это заслужила, вы же должны понять, что она это заслужила... Я совсем не хотел причинить вам зло, но так уж вышло. Я просто хотел ей отомстить...

Паркер выстрелил из револьвера Руди, затем открыл дверцы клетки, перевернул убитого на спину и обыскал его карманы. В левом кармане брюк лежали 63 двадцатки, в правом — 39 двадцаток и 25 десяток. В левом заднем кармане — 22 десятки, 10 полусотенных. В правом заднем кармане — 47 двадцаток, 9 десяток и 8 полусотенных. В правом кармане рубашки не было ничего. Там, наверное, находились выложенные 8080 долларов. Кроме того, в левом кармане пиджака лежало 50 двадцаток и 9 полусотенных. В правом кармане — 80 двадцаток и 15 полусотенных.

В сумме это составляло 7 сотенных, 49 полусотенных, 602 десятки и 111 двадцаток, включая деньги, оставленные на лестнице.

Шестнадцать тысяч триста долларов!

Паркер поднялся, отряхнулся и как-то недоуменно посмотрел вокруг. Потом, задумавшись, как будто что-то соображая, он долго смотрел на стопки денег, разложенных на полу перед кабиной подъемника.

Шестнадцать тысяч триста долларов!

Что-то вдруг поняв, он рассмеялся.

Ведь это точно была его седьмая доля...

Content

Ричард Старк
Паркер и дилетант

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21