Лэнси Дэвис

Случайная встреча

1

Камилла приоткрыла глаза, и просочившийся сквозь ресницы утренний свет наполнил ее душу ликующей радостью. Переехав на новую квартиру, она словно обрела способность по-новому воспринимать окружающее, словно очнулась от долгого сна. Возможно, в этой новой жизни ее поджидают всевозможные препятствия, но это будут ее собственные препятствия.

Соскочив с кровати, Камилла подошла к окну, открыла его, и с улицы в комнату ворвался свежий воздух. Половина седьмого и примерно двенадцать градусов тепла. Прекрасный солнечный день для занятий живописью.

Она оделась, сварила кофе, который выпила едва ли не залпом, стремясь поскорее отправиться на натуру. Быстро собрала все необходимое: краски, этюдник, пару холстов, кисти, палитру. О Боже, вот она – прелесть свободы! Весь сегодняшний день принадлежит только ей!

Камилла спустилась в гараж и положила в багажник «вольво» этюдник и два уже законченных полотна. Прикинула, ничего ли она не забыла. И решила, что нет. Скипидара и тряпок у нее достаточно.

Она уже порядочно отъехала от дома, как вдруг вспомнила, что на прикроватной тумбочке оставила карту. Секунду поколебалась, не вернуться ли за ней. Нет! Нужное направление она помнила и так. И Камилла продолжила путь – все дальше и дальше от Балтимора к темнеющему вдали лесному массиву. Она опустила стекла и мчалась, с наслаждением подставляя лицо упругому ветру.

Через час шоссе закончилось. Теперь от него в разные стороны расходились три грунтовые дороги. Камилла выбрала левую. По обеим сторонам от дороги тянулись нескончаемые заросли полыни. Она миновала речушку с берегами, поросшими высокими ивами, и повернула налево. Похоже, ей так и не удастся найти то небольшое лесное озеро, о котором она столько слышала от знакомых художников.

Вздохнув, Камилла остановила машину и выключила мотор. Когда она вышла, ее поразила царящая в лесу тишина. И странное умиротворение овладело ею. Она будет создавать красоту не для других, а для себя. В эти минуты природа словно существовала только для нее, и она была благодарна ей за это.

Камилла вдруг заметила, что старается ступать медленно и осторожно, чтобы не нарушать лесного безмолвия. С ветвей, неторопливо кружа, слетали листья – трепещущие, разноцветные – и устилали землю мягким ковром. Перед ней торопливым клубочком прокатилась мышь, и опавшие листья даже не зашуршали под ее лапками. Вдали застрекотала голубая сойка, но густые кроны деревьев приглушили и смягчили ее пронзительный голос.

На траве и на листьях кустов, до которых еще не добралось солнце, поблескивала роса. Воздух оставлял во рту винный привкус, а голубизна неба была такой нежной и светлой, что казалось, будто оно вообще не имеет цвета.

Камилла решила не торопиться. В такой день, подумала она, просто грех спешить, экономя время, которое можно провести здесь, среди красок и тишины.

Выверенными движениями большого и указательного пальцев художница определила нужные размеры объекта в масштабе холста, прикидывая соотношения перспективы и заднего плана, и, пока делала это, ее все более захлестывала бурная радость оттого, что ей сейчас предстояло рисовать. Сначала она набросает эскиз. Вернувшись к машине, Камилла достала альбом, карандаш и ластик.

Через несколько минут работа полностью захватила ее. Она не думала, что находится здесь совершенно одна, вдали от шоссе. Окружающий мир перестал существовать для нее. Ход времени Камилла ощущала лишь смутно, упиваясь уникальностью происходящего с ней в данный момент.

Художники, писатели, композиторы порой испытывают такое состояние, когда ими движет некая высшая сила. Не нужно ни прилагать усилий, ни принимать решений – идея возникает и воплощается как бы сама собой, и вот эскиз уже готов. Один за другим сменялись ракурсы, переворачивались листы альбома, скользил по бумаге карандаш. Камилла изумленно смотрела на плоды своих трудов. Неужели это сделала она? Ей казалось, что кто-то или что-то водило ее рукой.

Она взглянула на часы. Уже три. Надо было успеть сделать несколько снимков, чтобы закрепить впечатления. Позже она сможет работать по фотографиям, а отдельные фрагменты уже зафиксированы в эскизах. Всю подготовительную работу следовало закончить до вечера. Камилла установила этюдник и смешала краски на палитре. И вновь кто-то неведомый двигал ее рукой и смотрел ее глазами. Вдруг она почувствовала, что у нее озябли плечи. Камилла поежилась и огляделась. Солнце стояло низко, посылая на землю косые лучи. Становилось прохладно. Пора было заканчивать работу. Едва зайдет солнце, сразу же упадет температура, а на ней только легкий свитер.

Камилла сложила все принадлежности в багажник, не желая уезжать, но понимая, что это необходимо. Затем быстро сделала несколько снимков и поставила на этом точку. День прошел великолепно. Оглянувшись, она бросила последний взгляд на пейзаж, так вдохновивший ее.

Затем села в машину и включила зажигание. До чего же человек все-таки полагается на технику и зависит от нее! Камилла проверила показание приборов, просто чтобы почувствовать себя увереннее. Давление масла в норме. Бензин на… на нуле!

В надежде, что прибор барахлит, Камилла постучала по нему ногтем. Без изменений. Красный огонек продолжал тревожно гореть. Она попыталась вспомнить, когда же заправлялась последний раз. Наверное, с той минуты прошла вечность. Ей вдруг вспомнилось лицо старика негра, протиравшего ветровое стекло во время последней заправки. Камилла заглушила мотор и попыталась сосредоточиться. Что же теперь делать? До этого места она добиралась часа полтора. Ей не осилить такого расстояния пешком, да еще в позднее время. Очень хотелось пить. Но она не взяла с собой воды. Очки от солнца не забыла, а воды и еды не взяла.

Надо попытаться поехать, решила Камилла, глупо оставаться одной в лесу. Хотя трудно сказать, сколько можно протянуть с практически пустым баком… Наверное, лучше остаться на месте. Позже, когда стемнеет, можно будет включить фары. Но до наступления темноты нужно подождать. Что же, заранее смириться с поражением?

Камилла расхохоталась, стремясь отогнать пугающие мысли. Что бы сказал на это Ричард? Она уже слышала его укоризненный голос, читающий ей нотации, как надо собираться в такую поездку. Жаль, что его нет сейчас здесь… Вот, стало быть, как она относится к нему! Когда все идет гладко, не обращает на него внимания. Когда же что-то случается, ей сразу его не хватает.

Негодуя на себя, Камилла включила заднюю скорость и развернулась в нужном направлении, но тут мотор заглох. Она судорожно нажала на газ, мотор кашлянул – и заглох окончательно. Камилла замерла. Затем, опустив голову на руки, сжимающие руль, стала сосредоточенно думать. Главное – не паниковать.

Она перебирала в уме все возможные варианты. Остаться в машине? Отправиться к шоссе пешком? Развести костер? Но как? Ни спичек, ни зажигалки у нее нет. А если потереть друг о друга два прутика, получится? И опять она вспомнила Ричарда. Он бы не растерялся в подобной ситуации. А еще вернее, не отправился бы в лес на целый день, не захватив с собой воды, еды и фонаря.

Камилла подняла стекла и проверила, все ли в машине выключено, чтобы сэкономить ставшую теперь драгоценной энергию аккумулятора. Солнце быстро заходило, а вместе с ним исчезало и тепло. Она посмотрела на небо. С севера надвигались тучи, постепенно затягивая небосвод серой пеленой. Печка в машине была, но неизвестно, надолго ли хватит заряда аккумулятора.

Камилла посмотрела на заднее сиденье. Пледа нет, и вообще нет ничего, что помогло бы ей согреться. Может быть, все-таки стоит, пока еще окончательно не стемнело, пойти в сторону шоссе и попросить помощи у проезжающих мимо автомобилистов? Нет, нельзя покидать машину, где она хотя бы в. относительной безопасности. Камилла посигналила, но в лесной тишине гудок прозвучал удручающе слабо. Как передается сигнал SOS?

Тире-тире-тире, точка-точка-точка, тире-тире-тире… Или точки с тире надо поменять местами? Черт, нужно же что-то делать!

Выскочив из машины, Камилла стала собирать ветки для костра. Сложив их рядом с машиной, она отломала со стойки зеркало заднего обзора, пытаясь собрать лучи заходящего солнца в одну точку. И живо представила, как Ричард недовольно бормочет что-то по поводу ее действий. Когда же она подставила под образовавшийся пучок света руку, тот едва согрел ей пальцы, а уж о том, чтобы разжечь костер, не могло быть и речи. О Боже, до чего же жалкое зрелище! Типичная карикатура на беспомощную женщину!

Камилла в ярости пнула ногой бесполезную кучу веток и забралась обратно в машину. Вот она, мало приятная, но очевидная истина: Камилла Робертс может быть в безопасности только у себя дома, ей нельзя жить самостоятельно. Она способна существовать лишь рядом с сильным человеком, с тем, кто действительно умеет справляться с трудностями. От этой мысли ей стало особенно тяжело.

Нет, нет и еще раз нет! Она найдет выход из создавшегося положения. Обязательно найдет! Надо только дождаться, когда стемнеет, и, пока не сядет аккумулятор, сигналить и мигать фарами.

Камилла перебралась на заднее сиденье, закрыла глаза и попыталась заснуть. Как ни странно, ей это удалось.

Проснулась она от холода. В темноте открыла глаза, с минуту не могла понять, где находится. Она совершенно окоченела. Было видно, как изо рта у нее идет пар, хотя все окна в машине были плотно закрыты. Камилла перебралась на переднее сиденье, вся дрожа от холода, и посигналила. Гудок получился сдавленным и приглушенным. Камилла зажгла фары, но их свет терялся в темной листве. Тогда она включила печку и, когда в машине стало тепло, наконец-то испытала облегчение. Впрочем, блаженство кончилось, едва она печку выключила, и в салоне вновь стало холодно.

Проклятье! Она совершила непростительную ошибку, уснув. Нужно было все время двигаться. Сейчас только восемь вечера. Пройдет еще целых четырнадцать часов, прежде чем утреннее солнце прогреет воздух.

Не зная, что еще сделать, Камилла поджала под себя ноги и стала молиться, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Молодая женщина сидела в темной машине, одиноко стоящей в безмолвном и уже неприветливом лесу. И вновь сначала гудком, а затем вспышками фар она подала сигнал SOS, надеясь, что не перепутала все эти точки и тире. Опять включив печку и на этот раз, оставив ее работать чуть дольше, чем в первый раз, она съежилась перед решеткой, из которой шел теплый воздух.

Час Камилла еще как-то держалась, но затем ее снова начало трясти от холода. Аккумулятор сел. Теперь больше ни света, ни гудков, ни тепла. Она посмотрела на светящийся циферблат наручных часов: уже десять.

Камилла понимала, что спать ни в коем случае нельзя, иначе можно вообще не проснуться. Постепенно теряли чувствительность пальцы рук и ног, немели мышцы лица. Даже пар изо рта, казалось, стал идти меньше, по мере того как она замерзала.

Внезапно Камилла приняла решение оставить машину и идти в сторону шоссе. Она распахнула дверцу, и ее тут же охватило холодом, но отступать она не собиралась. В машине ее ждала медленная мучительная смерть.

Окоченевшими ногами Камилла ступила на землю. Сориентировавшись по положению машины, неровной походкой направилась вперед, пытаясь сохранять равновесие и не падать. Лишь чудо могло спасти ее.

И вдруг до слуха отчаявшейся женщины донесся звук чьих-то шагов. Он отдавался в ее помутившемся сознании равномерными толчками.

Камилла без сил опустилась на землю и вгляделась в темноту. Наконец ей удалось различить силуэт высокого мужчины. Кто этот одинокий призрак, так неожиданно появившийся здесь? Это может быть друг или враг, злоумышленник, грабитель… но Камилле было уже все равно.

– Наконец-то я вас нашел. Как вы? Не замерзли? – встревоженно спросил незнакомец и ободряюще улыбнулся.

Увидев его улыбку, Камилла испытала облегчение.

– Холодно… Помогите мне, – только и смогла вымолвить она.

Мужчина снял с себя куртку и накинул ей на плечи.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Все будет хорошо. Теперь вы в безопасности. Обещаю. Руками и ногами шевелить можете?

Камилла отрицательно покачала головой. Тогда мужчина снова склонился над ней, и она посмотрела ему в глаза, в которых отражались тревога и забота одновременно. Он друг – Камилла поняла это сразу.

– Кончился бензин… – пробормотала она.

– Я слышал гудки. Искал вас почти час.

– Спасибо…

Тут у нее закружилась голова, перед глазами все поплыло. Но прежде чем потерять сознание, она успела ощутить, как ее подхватывают сильные руки.

Очнувшись, Камилла обнаружила, что сидит в машине незнакомца.

– Ну что, вам лучше? – участливо спросил он.

Она лишь слабо кивнула в ответ.

– Скоро мы будем в городе. Куда вас отвезти?

Камилла назвала адрес. Он молча кивнул. И вдруг она вспомнила о цели своей поездки и забеспокоилась:

– Мой этюдник, краски…

– Не волнуйтесь. Я все сложил на заднем сиденье своей машины. Вы, как я понимаю, художница?

– Да, но не профессиональная. Для меня занятия живописью скорее развлечение. Однако я несколько раз выставлялась в галерее Ричарда Майлза. А со следующей недели начинаю работать в агентстве недвижимости.

– Так вы риелтор?

– Пока еще нет, я только недавно сдала экзамены. В фирму меня приняли на должность агента.

– Каковы же условия оплаты? И как все будет организовано, если это не секрет, конечно?

– Не секрет. Мне предоставляют кабинет, точнее небольшой закуток. В моем распоряжении будут секретарь, телефоны и прочее. Никакого фиксированного оклада. Я стану получать три процента комиссионных от сделки, еще три процента идут фирме.

– Что ж, условия вполне приличные, – отозвался ее собеседник.

– Беда в том, что нет никакой гарантии. Если я ничего не продам, то ничего и не заработаю. Не очень-то приятная перспектива. – Она на миг смущенно замолчала. – Меня зовут Камилла Робертс, а вас? Очень бы хотелось знать имя моего спасителя. Если бы не вы, страшно представить, что бы со мной было!

– Адам. Адам Лестер. Я рад, что оказался рядом… А вы, Камилла, смелая девушка, если решились отправиться одна в столь уединенный уголок. И у вас хороший вкус. В глубине леса есть небольшое озеро. Там удивительно живописно. Жаль, что вы не смогли нарисовать его.

Итак, это был первый комплимент, сделанный им. Во всяком случае, явный.

Камилла искоса взглянула на своего спасителя. Адам Лестер со вкусом одет, отметила она. И весьма хорош собой – ровный загар, надменное гордое лицо, на котором выделяются зеленые, яркие, слишком красивые для мужчины глаза. Конечно, назвать состояние, в котором она пребывала сейчас, умиротворенным было бы преувеличением, но ей было спокойно и уютно в обществе Адама. Все-таки жизнь непредсказуема и полна сюрпризов. Еще совсем недавно она мечтала о чуде, и вот, словно ее желание было кем-то услышано, испытала его.

– Вы любите рыбачить?

– Да как вам сказать… Не очень. Просто люблю сидеть с удочкой и смотреть на воду.

– А охотиться вам нравится?

– Я категорически против охоты! – с жаром заявил он. – Терпеть не могу насилия!

Совсем как я, мелькнуло у Камиллы в голове.

– А что именно вы пишите? – поинтересовался ее спутник, меняя тему разговора. – И в каком стиле?

– Вообще-то я с детства увлекаюсь импрессионистами. Обожаю Ренуара. И сама пишу пейзажи, предпочтительно осенние. Осень – мое любимое время года. Весну слишком перехвалили. Вечно идет дождь, и деревья стоят голые после зимы. Зима же тянется без конца, а лето, конечно, хорошо, но уж очень однообразно. Осень совершенно иная, такая изменчивая и очень меня волнует… Если хотите, в благодарность за чудесное спасение я подарю вам одну из моих работ.

Адам приложил руку к сердцу.

– Буду рад. Знаете, Камилла, у меня сегодня просто замечательный день. И я счастлив, что смог оказать услугу такой очаровательной даме.

Камилла улыбнулась.

– Вы очень скромны, Адам, если называете это услугой. Я перед вами в неоплатном долгу.

Он с удовольствием смотрел на нее.

– Вам говорили, что у вас необыкновенная улыбка?

Камилле было хорошо известно, что свойственная ей мягкая улыбка преображает ее лицо поистине волшебным образом. Не один мужчина уже говорил ей об этом, но только слова Адама заставили молодую женщину смутиться.

– Мистер Лестер, – сказала она с налетом шутливой строгости, – если вы будете смотреть на меня, а не на дорогу, то нам не избежать столкновения, и тогда ваш благородный поступок потеряет всякий смысл.

Адам рассмеялся.

– Не волнуйтесь. Я могу вести машину даже с закрытыми глазами, так что нам ничего не грозит.

Они замолчали, испытывая странное чувство близости и доверия друг к другу. Машина въехала в город, промчалась по сверкающим огнями улицам и наконец, остановилась впритирку к тротуару около дома Камиллы. Обычного многоквартирного, но довольно привлекательного дома – с небольшой лужайкой перед входом, растущей на ней дикой яблоней и выкрашенными белой краской металлическими скамейками.

Адам вышел из «мерседеса» и помог Камилле выгрузить вещи из своей машины.

– Спасибо, – тихо сказала она и протянула руку. Ее пожатие было твердым, решительным и одновременно теплым и дружеским. – Я очень благодарна вам за то, что вы для меня сделали.

– Уверяю вас, это доставило мне удовольствие, – произнес Адам, не сводя с нее глаз, затем взглянул на часы. – Мне пора. До свидания, Камилла.

Наверное, спешит на свидание с какой-нибудь красавицей, подумала Камилла, и эта мысль почему-то огорчила ее. Она поднялась в свою квартиру, включила в кухне свет и направилась в спальню. Прямо над кроватью висела картина раннего Ренуара. Маленький холст, писанный маслом, изображал двух молодых веселых женщин в голубых платьях и желтых шляпах среди розовых тюльпанов.

Эту картину приобрел в Париже ее дед, когда был совсем молодым, а Пьера Огюста Ренуара мало кто знал. Камилла не поддавалась ни на какие уговоры Ричарда, который просил перевесить ее в гостиную. Только спальню считала она единственным местом, где должна находиться картина. Когда Камилла смотрела на нее слишком долго, слезы всегда наворачивались ей на глаза. Они навернулись бы и в этот вечер, если бы в гостиной не зазвонил телефон.

Молодая женщина не слишком удивилась, услышав голос Ричарда. Во-первых, он каким-то шестым чувством угадывал, когда Камилла думала о нем, а во-вторых, ему наверняка не терпелось узнать, как она провела день.

– Бедняжка, – сочувственно произнес Ричарда. – Значит, на тебя обрушились тридцать три несчастья. Если хочешь, я немедленно приеду.

Камилла представила его в кабинете, возможно развалившегося в кресле, рядом поднос с чаем, булочки, фрукты. Современный, стройный, с ухоженными каштановыми волосами, с глазами цвета зимнего неба и с хорошо поставленным голосом. Она улыбнулась.

– Тебе нет никакой необходимости приезжать. Я просто валюсь с ног от усталости. Не сердись, у меня выдался трудный день.

– Но ты хотя бы скучала по мне? – спросил Ричард, чуть понизив голос.

– Конечно, особенно сейчас, когда у меня есть на это время.

Они поболтали еще несколько минут, прежде чем повесить трубку. После разговора Камилла долго сидела, продолжая держать руку на телефоне, и задавала себе вопрос: почему она продолжает оставаться с этим мужчиной? Правда заключалась в том, что, будучи семнадцатилетней девчонкой, она влюбилась в него, несмотря на то, что он был старше ее на десять лет.

Их близкие отношения и ее переезд в Балтимор были восприняты родителями Камиллы как нечто само собой разумеющееся, предопределенное свыше… или спланированное умудренными жизненным опытом людьми. Ричард, который всегда восхищался работами ее отца, известного художника из Нового Орлеана, поддерживал Камиллу в ее желании творить, но никогда не навязывал ей своего видения действительности. Им было удобно и легко друг с другом. От Ричарда исходило ощущение безопасности и дружелюбия. Камилла же была его протеже и его гордостью. А в постели он просто потряс ее своим искусством любовника…

И, тем не менее, хотя ей было трудно признаваться в этом даже себе самой, они с Ричардом так и остались чужими друг другу людьми. Нет, Камилла знала, что он обладает многими достоинствами. Он прекрасно разбирался в изобразительном искусстве, слыл знатоком музыки и театра. Обожал посещать выставки цветов и редких монет, был начитан, умел четко и красочно излагать свои мысли. Ему было известно множество разных вещей… И все же порой Камилле казалось, что она совсем не знает Ричарда.

Это было невероятно, прежде всего, для нее самой – совсем не знать и не понимать человека, с которым она уже довольно долго жила, для которого готовила, которому покупала нижнее белье и рубашки! Как получилось, что между ними так и не возникло взаимопонимания? Ведь она могла сидеть с ним за одним столом, смотреть ему в лицо и чувствовать, что перед ней незнакомец. Более того, мужчина, который больше не пробуждает в ней никаких эмоций. Видимо, чувства, которые она испытывала к Ричарду вначале, со временем постепенно слабели, пока не исчезли совсем, причем процесс был, очевидно, взаимным. Камилла не могла припомнить точно, когда они в последний раз занимались любовью.

Поэтому под предлогом, что ей необходимо подготовиться к новой работе и вообще собраться с мыслями, она сообщила Ричарду, что хотела бы немного пожить одна. Сначала он воспринял ее желание в штыки, но потом вдруг согласился. Для Камиллы до сих пор оставалось загадкой, почему он изменил свое мнение. Но, как ни странно, именно после ее переезда, он сделался особенно настойчивым и все чаще заговаривал о женитьбе.

Воспоминание об Адаме вызвало у нее легкую дрожь. Камилле почему-то казалось, что их сердца бьются в унисон и у них нашлось бы много общего. На миг она представила себя наедине с Адамом, и ей стало не по себе… Вот смешно! Вряд ли они когда-нибудь встретятся, не то, что останутся вдвоем. Ричард – ее прошлое и настоящее. А будущее принадлежит лишь ей одной. И все же картины, нарисованные воображением, исчезали с трудом, ведь воспоминания и мысленные образы изгнать из сознания труднее всего.

Камилла прошла в ванную и включила воду, чтобы наполнить большую ванну овальной формы, опирающуюся на четыре изогнутые львиные лапы. Ей казалось, что горячая вода с травами поможет избавиться от сковывающего ее напряжения.

И действительно в спальню молодая женщина вернулась успокоенная. Она легла в постель, приказав себе не думать ни о чем, и попыталась заснуть. Но ничего не получалось – воспоминания о сегодняшней случайной встрече упорно возвращались. Тогда Камилла стала считать слонов и верблюдов. Однако на каждом слоне сидело по Адаму, а верблюды тащили на буксире ее машину…

2

Высадив Камиллу, Адам с недозволенной скоростью помчался к своему дому. Хорошее настроение мгновенно улетучилось. Ему предстояла встреча с Джессикой. Он и так слишком задержался и теперь опасался, как бы в его отсутствие чего не произошло.

Вот уже три года как умерла при родах его жена, и он пытался найти успокоение и работе. Добросовестный и знающий работник, Адам в первый же год в «Балтимор продактс» стал практически незаменимым и произвел хорошее впечатление на руководство. Президент фирмы обратил на него внимание, а когда ушел в отставку, Лестера назначили вице-президентом, ответственным за финансы, что фактически делало его одним из самых влиятельных людей в компании.

До этого Адам занимал ответственный пост и крупной строительной фирме, владельцем которой являлся его тесть. После смерти Сузан он оставил работу, не желая, чтобы о нем говорили, будто он использует тестя для сохранения своего положения.

Его близкий друг Рей Паркинс вместе с ним перешел из строительной фирмы в «Балтимор продактс». Они дружили со времени учебы в университете и были партнерами по теннису.

Во время их встреч Рей всеми силами пытался разговорить друга. Как любой типичный американец, он свято верил в действенность психоанализа и утверждал, что боль нельзя удерживать в себе, ее нужно освободить, чтобы она исчезла раз и навсегда.

– Поверь, тебе сразу станет легче, – увещевал друга Рей, когда поздним вечером они сидели в квартире Адама и не спеша потягивали виски. – Дружище, тебе просто необходимо выговориться. Избавься оттого, что гнетет тебя, иначе оно разрушит тебя. Ведь прошло уже почти три года. Сузан наверняка не хотела бы, чтобы ты так страдал. А ты разве согласился бы, чтобы она так мучилась, если бы умер ты?

Адам смотрел прямо перед собой. Прошедшие годы не ослабили боли потери, и говорить об этом даже с другом ему было трудно. Их союз с Сузан был самодостаточным в гораздо большей степени, нежели у большинства супружеских пар. Слава Богу, что у него остался Рей.

– Но ты же знал ее. Знал нас обоих. Нашу жизнь. Как же можно зачеркнуть прошлое, воспоминания, все то, что делало человека счастливым? Она и сейчас рядом с нами, тебе не кажется? Прости, Рей, но я не в состоянии думать ни о чем другом. Только о ней. Рей схватил его за руку и крепко сжал.

– Я так сочувствую тебе, Адам! Так сочувствую! Но считаю, что тебе необходимо познакомиться с кем-нибудь. Такой, как Сузан, тебе, возможно, уже не встретить. Но хоть с кем-то ты должен начать общаться, и как можно скорее. Сейчас для тебя это звучит дико, но в этом заключен здравый смысл. Время лечит раны. Жизнь продолжается. Ты любил свою мать – я знаю, как сильно. Однако она умерла, и ты нашел Сузан. Ни матери, ни своего детства ты не забыл. Они и сейчас с тобой. Стали частью тебя. Но нельзя допустить, чтобы прошлое довлело над будущим.

Подойдя к окну, Адам устремил взгляд в темноту ночи.

– Все это я знаю. Но я не могу пересилить себя. Пытаюсь, но не могу. Заставляю себя есть, ходить, говорить. Может быть, в одно прекрасное утро я проснусь и обнаружу, что во всем этом есть какой-то смысл. Но пока этого еще не произошло, и у меня такое ощущение, что не произойдет никогда. – Его голос дрогнул от ужаса перед нарисованной им самим перспективой.

Он вернулся к дивану и сел, откинувшись на подушки и вытянув ноги. Свет от лампы падал на него, освещая грустные, задумчивые, глубоко посаженные глаза под нахмуренными бровями. Резким движением руки Адам взболтал виски в бокале, отхлебнул и пристально всмотрелся в янтарную жидкость, словно увидев в ней что-то. Потом посмотрел на друга.

– Ты прав, Рей. Мне нужно все начать заново, но я не знаю, как это сделать.

Внезапно он поник, осознав, насколько кощунственно даже помышлять о жизни без Сузан. Замены ей быть не может. Она всегда была неотделима от него.

Рей почувствовал, что момент настал. Он точно знал, что нужно Адаму. Ему нужно вновь научиться любить, найти женщину, обрести жену и семью. Адам всегда хотел быть отцом и мечтал о сыне. А сейчас, в его тридцать лет, ему особенно необходимо это.

– Дружище, положись на меня. Первым делом ты должен переехать отсюда, где тебя преследуют воспоминания. Понимаю, это звучит чертовски неприятно, но ты должен сделать это. Позволь помочь тебе.

– Ну что тебе сказать на это, Рей… Ты же знаешь, как много времени мне нужно, чтобы сойтись с человеком. Месяцы. А я теряю терпение уже через несколько минут, если не секунд. Для меня важно, о чем человек думает. Прочих же интересует лишь то, что он делает. Сузан была идеальной женой для меня, и теперь мне кажется, что остальные женщины при более близком знакомстве будут лишь раздражать меня.

Рей Паркинс стал рассматривать совершенно белый потолок, чтобы друг не увидел отчаяния в его взгляде. Он старался, но потерпел поражение.

И в тот самый миг, когда Рей смирился с неудачей, Адам неожиданно сдался.

– Ладно. Будь, по-твоему, только перестань пилить меня.

Обрадованный Рей допил виски и встал.

– Вот и хорошо. А теперь мне надо идти. Увидимся завтра.

Неожиданно Адам почувствовал, что ему стало немного легче. Возможно, разговор действительно помог. Теперь все неуловимо изменилось. Появились планы, забрезжила надежда. Но, пожелав другу спокойной ночи, он никак не мог понять, отчего так взволнован.

Спустя несколько недель после этого разговора Адам зашел в отдел маркетинга и обратил внимание на новую сотрудницу. Она сидела за столом, занятая работой, и даже не взглянула на него, поэтому он спросил у руководителя отдела, кто она.

– Джессика Коллин, – ответил тот. – Работает здесь уже месяц. И неплохо, между прочим.

Адам промолчал. На первый взгляд девушка не казалась особо привлекательной. Песочного цвета волосы и бархатистая кожа. Стройная, довольно хрупкого телосложения. Он не видел ее глаз, поскольку она сидела, уткнувшись в бумаги. Пока Адам рассматривал ее, она неожиданно подняла взгляд. Их глаза встретились, и на губах девушки мелькнула легкая улыбка. Взмахом головы она отбросила прядь волос со лба и опять погрузилась в работу.

Больше Адам не стал задерживать на ней внимания. Он покинул отдел и вернулся в свой кабинет.

Неделю спустя, направляясь от стоянки машин к зданию компании, он заметил хорошенькую молодую особу, шедшую впереди него. В руке она держала портфель. Светлые волосы мягкими волнами падали на плечи. Он настиг ее у входа и открыл дверь.

Взглядом она выразила благодарность за его галантный жест. Адам узнал в ней девушку из отдела маркетинга. В ней было что-то свежее и непосредственное, и она казалось слишком юной, чтобы работать в таком месте.

Девушка не произнесла ни слова. Адам проследовал за ней до лифта, обратив внимание на стройные ноги и обтянутые узкой юбкой округлые бедра. В лифт они вошли вместе. Исходящий от нее аромат был естественным, без малейшей примеси духов. Под блузкой четко вырисовывалась небольшая упругая грудь.

После этой мимолетной встречи перед глазами Адама три или четыре раза возникал ее образ. А однажды поздно ночью, уже засыпая, он вдруг подумал о ней. Возможно, девушка ему даже снилась, но подробности изгладились из его памяти.

Через несколько дней Адам нашел предлог, чтобы зайти в отдел маркетинга. Он завел с начальником разговор о делах, украдкой поглядывая на Джессику. Она сидела за столом, вся погрузившись в работу, не поднимая глаз. Волосы свешивались вдоль щек. В позе девушки, склонившейся над бумагами, было что-то трогательно-невинное.

Адам продолжал слушать объяснения начальника, краем глаза наблюдая за ней. И неожиданно принял решение.

На следующий день во время ланча он ухитрился столкнуться с Джессикой в закусочной компании и попросил разрешения сесть за ее столик.

Девушка улыбнулась.

– Пожалуйста.

За едой, как бы между делом, Адам стал расспрашивать ее о работе. Девушка отвечала вполне дружески и охотно. Тогда, немного приободрившись, он намекнул ей, что не относится к тем мужчинам, которые ищут развлечений на стороне, что он одинок, а она по-настоящему заинтересовала его.

Заканчивая ланч, Адам сказал:

– Спасибо. Беседа с вами доставила мне большое удовольствие.

Она сидела с чашкой кофе в руках, поглядывая на него загадочными голубыми глазами.

– И мне тоже, мистер Лестер.

– Зовите меня Адам, – повинуясь некоему порыву, сказал он. Только сейчас, вслушиваясь в мелодические переливы ее голоса, Адам понял, насколько привлекательна эта девушка.

– Адам, – повторила Джессика и вдруг улыбнулась ему сияющей победной улыбкой. – Тогда и вы зовите меня Джессикой, – предложила она.

Сказать больше было нечего. Адам пони-мил, что ему пора уходить, но делать этого не хотелось. Что-то в этом женственно-мягком создании привлекало его.

– Боюсь, меня ждут дела, – со вздохом пробормотал он. – Рад был познакомиться.

– Я тоже, – кивнула Джессика. – То есть у меня тоже деловая встреча.

Она тихо засмеялась, но Адам заметил в ее взгляде сожаление. Видимо, и ей не хотелось расставаться с ним.

– Мне пора, – выдавил он и протянул руку. – До свидания.

– Да, до встречи, – кивнула девушка, отвечая на рукопожатие.

Встав, она направилась к выходу. Было нечто завораживающее в ее гибкой фигуре, заставившее его долго смотреть ей вслед, прежде чем возвратиться в кабинет.

Усевшись за письменный стол и слушая разговоры коллег, Адам мысленно возвращался к их встрече. Хотя голова его была полна идей, связанных с производственной деятельностью компании, Джессика Коллин заняла в его сознании место, словно специально кем-то для нее отведенное.

Ему потребовалось несколько дней, чтобы собраться с духом и позвонить Джессике. Адам был заинтересован и заинтригован ею. При одной мысли о девушке, сердце его начинало биться сильнее. Но он не мог понять, в чем секрет ее привлекательности, настолько неуловимой, что даже поймал себя на том, что с трудом представляет лицо Джессики. Звоня ей, он хотел воскресить то ощущение зачарованно, которое почувствовал в ее обществе.

Джессика говорила по телефону немного странно – холодно и отчужденно, почти как секретарь в приемной. И Адам спросил себя, уж не совершает ли он ошибку. Но она приняла приглашение.

Адам заехал за ней вечером и повез ужинать в дорогой ресторан в центре города. За столом разговор не выходил за рамки банальных тем. Тем не менее, что-то в Джессике лишало его душевного равновесия, и Адам старался все время говорить, чтобы чувствовать себя увереннее.

На этот раз Джессика показалась ему не просто привлекательной, а настоящей красавицей. Но не только это волновало Адама. Ее обаяние не поддавалось описанию. Она была сродни наркотику, заставляя забыть об окружающем мире и жить только дурманящими ощущениями.

Два часа наедине с этой непостижимой девушкой почти полностью изменили душевный настрой Адама. Он посмотрел на Джессику и, почему-то чувствуя себя неловко, предложил:

– Пойдем?

Она спокойно встретила его взгляд и улыбнулась.

– Да, пора.

Час спустя, Джессика, обнаженная, лежала и объятиях Адама в номере люкс дорогого отеля. Прижимая ее к себе, он наслаждался неповторимым ароматом ее кожи. От нее очень слабо пахло духами, так что преобладал естественный, присущий только ей запах.

Он вспомнил, как Джессика молча вошла в гостиничный номер. Как так же, не говоря ни слова, позволила ему раздеть себя. Ее тело, освобожденное от одежды, казалось трогательным, как у девочки-подростка. Он подхватил ее на руки, удивленный тем, какая она легкая, и долго держал, прижимая к себе, осыпая поцелуями. Потом оба лежали рядом, позволяя говорить лишь глазам и рукам. Адам нашел неразговорчивость Джессики удивительно успокаивающей. Казалось, она ничего не собирается от него требовать.

Овладев ею физически, Адам знал о ней не больше, чем тогда, когда впервые пожал ей руку. Не то чтобы Джессика отстранилась и ушла в себя. Как любовница, она была искренна и естественна. Чем щедрее она отдавалась, тем сильнее Адам желал ее. И, тем не менее, она продолжала оставаться для него тайной за семью печатями.

Они любили друг друга еще дважды. К тому времени, когда они отстранились друг от друга, Адам ощущал себя полностью вымотанным. Зато холод, который так долго был неотъемлемой частью его души, исчез.

Он отвез Джессику домой на такси, проводил до Двери квартиры и поцеловал в губы, когда она достала ключ.

– Спасибо, – сказала Джессика, – это был прекрасный вечер.

И слова ее прозвучали так искренне, что у Адама снова сжалось сердце от необъяснимой нежности к ней. Она заметила его состояние и улыбнулась.

– Когда я снова увижу тебя? – спросил Адам.

– Когда захочешь, – ответила она.

Он кивнул и сжал ее руку. Джессика стояла, глядя на него непроницаемыми глазами, перебегавшими с ладони, держащей ее руку, на красивое лицо мужчины, с которым она провела в постели несколько часов.

Потом он отпустил ее, и Джессика тут же исчезла за дверью.

Адам отправился домой на такси. По настоянию Рея он купил себе небольшой дом, но до сих пор никак не мог привыкнуть к новой обстановке. И сейчас он пожалел, что не привез Джессику к себе. После ее ухода, возможно, осталось бы какое-то воспоминание о ее присутствии здесь. Тем не менее, он чувствовал себя великолепно, более живым и энергичным, чем когда-либо за последние три года. Боль в душе ослабила свою хватку. И Адам решил вновь увидеться с Джессикой.

Теперь они встречались так часто, как только удавалось. Они общались на языке тел, не тратя слов, не интересуясь чувствами и мыслями друг друга. Адам не знал, любит ли он Джессику Коллин, зато прекрасно сознавал, что не может без нее обойтись. Часто за работой он спохватывался, что думает не о деле, а представляет ее тело.

И именно это, казалось, вновь вернуло Адама к жизни, хотя он по-прежнему знал о Джессике не больше, чем в первый раз, когда они очутились вдвоем в номере люкс отеля.

А Джессика со своей стороны была более чем довольна. Для того чтобы завоевать Адама и занять место если не в его сердце, то в его постели, она применила старый, проверенный способ – преданно глядела ему в глаза и пыталась стать той, кем он считал ее.

Притворщица, хамелеон по натуре, она меняла обличья, настроения и убеждения легко и просто. Игра стоила свеч, ведь ее целью был Адам Лестер – влиятельный, красивый, богатый, к тому же вдовец. Мгновенно сообразив, что ему нужно, Джессика стала честной, искренней, трогательно-женственной.

Его реакция была такой немедленной и сильной, что авантюристка поняла: она на правильном пути.

Так продолжалось несколько месяцев, и наконец, Адам предложил ей переехать к нему. Джессику беспокоило только одно: подозрительная легкость, с которой ей удалось осуществить задуманное. И еще она не понимала, что именно делает ее столь неотразимой в его глазах.

Всю жизнь Джессика Коллин занималась только тем, что намеренно превращала себя в ту женщину, какая требовалась в данный момент тому или иному мужчине, забывая о собственной душе. Она никогда не ощущала себя полностью свободной. И сейчас, став объектом желания Адама, вдруг осознала, что не испытывает ожидаемой радости. Но Джессика упрямо твердила себе, что столь заманчивая награда, как Адам Лестер, стоит некоторых неудобств… И тут случилось непоправимое.

Как-то в пятницу Рей Паркинс пригласил Адама поиграть в теннис. Адам выиграл, что выглядело вполне нормально, поскольку он был в лучшей форме, чем друг.

После игры они прошли в раздевалку, болтая о спорте, о делах на бирже, об общих приятелях.

– Говорят, что Джессика Коллин переехала к тебе, – как бы невзначай произнес Рей. – Спору нет, она красавица. Я видел, дружище, что ты счастлив, поэтому откладывал этот разговор. Но сейчас хочу предостеречь тебя. Дело в том, что несколько раз я приглашал ее на свидание. Еще до вашей встречи. Все, конечно, было не так серьезно, как у тебя. Адам перестал одеваться и уставился на друга.

– Забавная девица, – сказал Рей, глядя ему в глаза. – В постели просто великолепна. Знает все уловки и приемы.

Стиснув кулаки, Адам ощутил, как тело его напряглось. Он верил и не верил Рею. А тот сочувственно смотрел на него.

– Прости, Адам. Меньше всего мне хотелось причинить тебе боль, но если ты продолжишь встречаться с ней, то хуже, в конце концов, будет только тебе. Она не та женщина, которая достойна твоей любви. Я бы очень хотел, чтобы ты был счастлив, но, видимо, твое время еще не пришло. Насколько мне известно, и Боб Довер, и Кевин Мастер также успели познакомиться с прелестями Джессики.

При этих словах друга Адам побледнел, но нечеловеческим усилием воли сдержал эмоции. С трудом натянул брюки и застегнул ремень – так сильно тряслись руки.

Рей уже оделся и стоял рядом.

– Не позволяй этой женщине делать из тебя посмешище, – сказал он и тронул его за плечо. – А теперь прости, мне пора идти.

Адам остался в раздевалке один. Он опустился на скамейку возле своего шкафчика. Постепенно дрожь в руках прошла, голова прояснилась. Он чувствовал, что после долгого перерыва вновь становится самим собой.

В раздевалке Адам просидел больше часа, погруженный в глубокие раздумья. Когда он, наконец, встал, решение было принято.

Вернувшись, домой, он объявил Джессике, что они расстаются. В ответ на ее изумленный взгляд Адам пояснил:

– У меня сегодня состоялся достаточно откровенный разговор с Реем Паркинсом. Думаю, тебе это имя о чем-то говорит. Я не хочу ни упрекать, ни обвинять тебя, но считаю, что между нами все кончено. И, слава Богу, что это случилось сейчас.

Джессика не верила своим ушам. Она стояла, потрясенная, не в силах что-либо возразить. Конечно, она проклинала себя за то, что переспала с Реем в первую неделю работы в компании. Связь с Паркинсом была вынужденной. Именно из болтовни Рея в постели она узнала об Адаме, о его положении в компании, о смерти его жены.

Таким образом, ключ, открывший ей дверь в «Балтимор продактс», оказался ключом, навсегда закрывшим дверь в личную жизнь Адама.

Джессику не удивило то, что сделал Рей. Он просто защищал старого друга от хищницы, чьи чары испытал на себе. Но ее удивил Адам. Она была уверена, что вице-президент компании у нее в кармане. Взгляд его глаз, когда они занимались любовью, яснее любых слов говорил, что она владеет его сердцем. Все шло как по маслу, пока не вмешался Рей. А ведь она так хорошо подобрала наживку и с легкостью поймала Адама на крючок. С самого начала Джессика интуитивно чувствовала, чего тот хочет. Тщательно выбирала одежду, знала, как себя вести, чтобы подыграть его фантазиям. Но и сама не заметила, как полюбила Адама.

Только с ним она познала чувство наивысшего блаженства и теперь наслаждалась сексом по-настоящему. Раньше Джессика никогда не испытывала ничего подобного, даже не представляла, что такое может быть. И была благодарна ему за это.

И вот в одночасье все рухнуло.

– Я понимаю, что ты думаешь обо мне, – тихо сказала Джессика. – Но я люблю тебя, Адам.

Он отступил на шаг, жестко глядя на нее.

– Почему я должен тебе верить? Скольким мужчинам ты говорила эти слова, пытаясь одурачить их?

Джессика побледнела. Никогда еще она не чувствовала себя такой жалкой и униженной. В сердце Адама невольно зародилось сострадание к ней. Но он не позволил себе смягчиться. Эта женщина обманом проникла в его жизнь, ради своих корыстных целей заставив вновь поверить в любовь. Нет, он не испытывал к ней ненависти. Только хотел, чтобы она навсегда ушла из его жизни.

– Не отвергай меня, любимый! – взмолилась Джессика. – Может быть, вначале я и не была увлечена тобой, но сейчас все изменилось. Ты – единственный мужчина, который когда-либо был мне дорог. Я не переживу, если ты бросишь меня. Я… я покончу с собой, и моя смерть будет на твоей совести!

Адам пристально посмотрел ей в лицо. Она поняла, что ее слова испугали его, но он остался непреклонен.

– Джессика, не унижайся. Мне больно и неприятно видеть это. Я тебе уже все сказал. И даже если ты говоришь правду, – продолжал Адам, – это уже ничего не изменит между нами. Ты свободна.

Слезы покатились по ее щекам. Она умоляюще смотрела на него, все еще надеясь на невозможное. Затем взяла себя в руки. Но слова «ты свободна» отдавались в ее сердце похоронного звоном.

– Дай мне еще шанс, – прошептала Джессика. – Последний шанс. И я докажу тебе…

Но Адам лишь покачал головой, угрюмо глядя перед собой. Они стояли всего в двух футах друг от друга, но Адам желал, чтобы они оказались на разных континентах.

– Я должна привыкнуть к этой мысли, – наконец произнесла Джессика. – Позволь мне хоть какое-то время побыть с тобой. А потом, если ты не изменишь своего решения, я навсегда исчезну из твоей жизни.

Адам поднял глаза. Эта женщина уже разбила ему сердце ложью и притворством, позволившими ей вторгнуться в его душу. В его глазах она была олицетворением обмана. Но он помнил страстные мгновения, пережитые ими вместе, и был отчасти благодарен ей за эти несколько месяцев счастья.

– Ты, в самом деле, этого хочешь? Что ж, будь, по-твоему, только не думай, что сможешь вернуть прежние отношения.

Джессика неотрывно смотрела на него, словно пытаясь навечно запечатлеть его в своей памяти. В это мгновение она выглядела и прекрасной, и отталкивающей одновременно. Противоречивые чувства овладели Адамом, и он ощутил невыносимую усталость.

– Итак, решено, – выдавил он, – больше говорить на эту тему я не намерен.

Для Джессики наступили наихудшие времена. Ей приходилось улыбаться при посторонних, хотя на самом деле так скверно на душе у нее еще не было никогда. Адам вел себя по отношению к ней предупредительно вежливо, но, как она подозревала, это было лишь проявлением жалости.

По наивности Джессика считала, что они по-прежнему будут заниматься любовью. И это позволит ей возродить былую нежность между ними, несмотря ни на что.

Но Адам больше не прикасался к ней. Раз или два Джессика пыталась подойти к нему сама, но тут же сжималась при виде его искаженного отвращением лица. Они продолжали спать в одной постели, но теперь эта постель уже не была ложем наслаждения. Адам всегда поворачивался к Джессике спиной.

Никогда еще она не чувствовала себя столь одинокой и несчастной. Ежедневный стресс был настолько велик, что Джессика не могла сомкнуть глаз без транквилизаторов. Пузырек с таблетками всегда стоял на туалетном столике. Но как-то Адам увидел его, и она очень испугалась выражения его глаз. Видимо, он считал, что Джессика может привести свою угрозу в исполнение.

– Если я еще увижу эту дрянь, – жестко предупредил он, – то велю поместить тебя в больницу под круглосуточное наблюдение.

В холодном взгляде светилась откровенная неприязнь к ней, смешанная с беспокойством за ее жизнь.

– Этот флакончик, – залепетала Джессика, – уже давно здесь стоит. Я ничего не принимаю. И не буду. Обещаю тебе.

Адам положил таблетки в карман.

– Надеюсь, ты говоришь правду, – бросил он, выходя из спальни.

После этой ночи Джессика чувствовала себя как в тюрьме. Ей правда удалось достать немного таблеток через приятельницу, и уж их-то она постаралась спрятать подальше, меняя тайники по несколько раз в неделю. Она принимала таблетки как можно реже, поскольку Адам пристально наблюдал за ней. Но, как упрямый ребенок, продолжала отчаянно надеяться, что сможет исправить ситуацию и вернуть Адама, так как не смогла смириться с первым в своей жизни поражением…

С невеселыми мыслями Адам подъехал к дому. Свет в окнах не горел. Очевидно, Джессика уже спала. Он прошел в темную гостиную, растянулся на диване и взял телевизионный пульт. Включил новости – крушение самолета, политические дебаты в Вашингтоне. Затем принялся перескакивать с программы на программу, но ни на чем не остановил свой выбор и с раздражением выключил телевизор. После этого долго сидел в темноте, просто так, отдыхая.

Посмотрев на часы, Адам нехотя направился в спальню. Завтра предстоял трудный день. Стараясь не разбудить Джессику, он скользнул под одеяло и забылся тяжелым сном.

А Джессика не спала, прислушиваясь к ровному дыханию Адама. Она не находила себе места, когда его не было дома. Постоянно думала о том, что могло задержать его на работе, прокручивала в уме разные ситуации. Но особенно ее тревожила мысль, что в жизни Адама может появиться другая женщина.

3

Ричард Майлз выглядел прекрасно. Смокинг на его подтянутой худощавой фигуре сидел как влитой, а лицо излучало спокойную силу, благодушие и уверенность в себе, что не в последнюю очередь происходило от сознания своего положения. Он производил впечатление человека, которому действительно сопутствует успех.

Ричард стоял в углу огромного выставочного зала, который постепенно превращался в эпицентр торжественного вечера. Сегодня в большом зале его галереи проходило открытие выставки произведений великого Рембрандта, а в малом выставлялись картины молодых перспективных художников штата Виргиния.

В трудные для рынка живописи девяностые годы предпринималось все возможное, чтобы эти картины раскупались, и фуршет с шампанским был не чем иным, как попыткой хоть немного оживить торговые операции. Поэтому богатые коллекционеры, художники, завсегдатаи вернисажей были приглашены, чтобы за бокалом вина ознакомиться с экспонатами.

Камилла стояла рядом с Ричардом, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Во-первых, на суд зрителей она вынесла три свои работы, а во-вторых, ее не отпускало ощущение, что она выступает в роли обманщицы. Ричард полагал само собой разумеющимся, что она его будущая жена, в чем сама Камилла отнюдь не была уверена. Вчера вечером он ясно дал ей понять, что сегодня сделает предложение, и, судя по всему, не сомневался, каким будет ответ. В конце концов, это было бы только благоразумно, а он редко встречал человека, благоразумного до такой степени, как Камилла Роберте.

Он посмотрел на свою спутницу. На Камилле был элегантно сшитый брючный костюм цвета миндаля, удивительно шедший к ее волосам и глазам. Но выглядела она немного бледной и растерянной.

– Я бы хотела посмотреть Рембрандта, – сказала молодая женщина. – Ты со мной?

– Посмотри одна, дорогая. Терпеть не могу рассматривать картины, когда кругом полно народу. Толчея и шум мешают сосредоточиться. Только не задерживайся долго. Да, забыл сказать тебе: по-моему, ты сегодня сногсшибательна.

– Спасибо. Очень мило с твоей стороны, что ты заметил это.

Камилла определенно была красавицей: тонкий нос, бледная, идеально чистая кожа, огромные черные глаза. В них можно было прочесть то полную наивность, то изрядную искушенность – в зависимости от характера того, кто этим занимался. Это было лицо мягкое и вместе с тем волевое, решительный подбородок контрастировал с чувственным ртом. Стрижка была выбрана раз и навсегда без лишних колебаний – короткая и строгая.

Камилла отошла, довольная, что предоставлена самой себе. Медленно передвигаясь по полу, она, наконец, остановилась у картины Портрет старой женщины.

Около полотна стоял какой-то мужчина. Дальше все выглядело как отдельные кадры какого-то фильма. Он оторвал взгляд от картины и посмотрел на подошедшую женщину. Она оторвала взгляд от картины и посмотрена на мужчину. Глаза их встретились.

– Вы? – произнесла она.

– Вы? – произнес он.

Этого было явно недостаточно. Но оба стояли, не говоря больше ни слова. Камилла почувствовала, как краска заливает ей лицо и шею.

– Сильная вещь, – произнес, наконец, Адам, снова посмотрев на полотно. – Вся жизнь сосредоточена в этих глазах. Опыт, мудрость, доброта и какая-то усталость, но вместе с тем уверенность, что многое еще впереди.

И он снова повернулся к ней. Его глаза смотрели столь же испытующе и проницательно, но он больше не был тем загадочным полночным незнакомцем, каким показался ей во время их первой встречи. Сейчас перед Камиллой стоял светский, любезно-учтивый человек в дорогом темно-синем костюме, который только что назвал картину великого мастера «сильной вещью».

Все выглядело вполне обыденно, но чудо произошло опять. Все куда-то исчезли, и они снова остались вдвоем.

Теперь Адам видел только молодую женщину.

– Привет, Камилла.

– Привет, Адам. Не ожидала встретить вас здесь. Впрочем, наверное, вы присутствуете всюду. – Она старалась скрыть свое смущение, но ей это плохо удавалось.

– Значит, вы все-таки думали обо мне? Например, скажем так: «Надеюсь, что Адам Лестер не придет на эту выставку»…

Камилла не смогла сдержать улыбки.

– Ну что вы, Адам! Я очень рада видеть вас!

– Звучит обнадеживающе, – ответил он. – А вот я чувствовал, что встречу вас сегодня.

– Вы могли бы сделать это и раньше, – ответила Камилла и ужаснулась собственным словам. Она действовала и говорила, словно по наитию. – Ваша картина ждет вас.

На его лице вдруг появилось теплое выражение.

– Я не забыл о ней. Просто не хотел быть навязчивым. Но если не возражаете, я обязательно загляну к вам в ближайшее время.

Камилла порылась в сумочке и протянула Адаму визитную карточку.

– Позвоните, когда надумаете. – Произнося эти слова, молодая женщина вызывающе выпятила подбородок. Она сознавала, как сильно привлекает ее Адам, но при этом понимала, что они вот-вот расстанутся.

Он кивнул и обвел взглядом зал.

– Кстати, Камилла, я слышал, что сегодня здесь будут продавать картины молодых художников. Вы не выставляетесь?

– Выставляюсь. Пойдемте в малый зал, – с готовностью предложила она. – Я вам их покажу. Очень любопытно будет узнать ваше мнение.

– Привет! – раздался голос Ричарда Майлза. Он встал рядом с ними, явно ожидая, что его представят.

Камилла в смятении повернулась к нему. Обычно Ричард предпочитал, чтобы на приемах такого рода люди подходили к нему, а не наоборот.

– Ричард, это Адам Лестер. А это Ричард Майлз, – представила она мужчин друг другу.

– Адам Лестер… Адам Лестер… – Ричард наморщил лоб. – Я что-то читал о вас в «Бизнес-ньюс». Впрочем, я бесконечно далек от сферы вашей деятельности. Вот уж не думал, что вас интересует живопись. – Он обнял Камиллу за талию и слегка коснулся губами уголка ее рта, демонстрируя их близкие отношения.

Адам на шаг отступил от Майлза. Движение это было неосознанным, но говорило оно о многом.

– Здравствуйте, мистер Майлз, – сдержанно произнес он.

– Ричард, просто Ричард, – поправил его Майлз и, выбросив вперед руку, крепко стиснул ладонь Адама. – А теперь, Адам, если вы действительно увлекаетесь живописью, у нас есть много интересных работ. Пойдемте, я провожу вас, а моя невеста будет вашим гидом.

Невеста?! Камилла напряглась, услышав это слово. А на лицо Адама набежала тень, словно туча, закрывшая солнце. Метнув взгляд на молодую женщину, он снова перевел его на Ричарда, который говорил безостановочно:

– Люблю знакомиться с истинными ценителями прекрасного. Считаю это весьма существенным. Смотрю им в глаза и стараюсь подобрать именно то, что соответствует их вкусу…

– Я тебе пока не невеста.

Камилла постаралась произнести это спокойным тоном. Она улыбнулась Ричарду, стремясь смягчить нанесенный ему удар, и бросила взгляд на Адама, проверяя его реакцию. Но лицо Адама Лестера было уже привычно-бесстрастным.

– Я тебе не невеста, Ричард, – повторила она.

Он деланно рассмеялся.

– Какое коварство! Именно так и происходит, когда веришь женщине на слово, а обручального кольца при этом не покупаешь. Экономия на малом всегда, в конечном счете, обходится очень дорого!.. А как вы познакомились? – обратился вдруг Ричард к Камилле. – Ты, дорогая, стала чрезвычайно скрытной. Я и представить не мог, что у тебя такие знакомые, как мистер Лестер.

Адам внимательно посмотрел на него, затем перевел взгляд на молодую женщину. Было ясно, что по какой-то причине она не рассказала о нем Ричарду.

– Да мы практически и не знаем друг друга, – ответил за Камиллу Адам и, не добавив больше ни слова, с легким поклоном удалился.

Ричард посмотрел ему вслед.

– Странный парень, – заметил он и бросил недоуменный взгляд на Камиллу.

Но та не отрывала глаз от удаляющейся фигуры Адама. Она не издала ни звука, но, казалось, все ее существо рвется за ним и кричит: «Только не уходи!». Она сознавала, насколько это глупо и смешно, однако ничего не могла с собой поделать. Никогда прежде она не ощущала такого сумасшедшего желания быть с мужчиной, никем не была увлечена столь сильно.

Вдруг Камилла увидела, как к Адаму подошла невысокая хрупкая девушка в открытом черном платье и с распущенными по плечам светлыми волосами. Она что-то сказала ему и взяла под руку. Но при выходе из зала обернулась и посмотрела Камилле в глаза холодным, оценивающим взглядом.

Пытаясь скрыть замешательство, молодая женщина опустила голову. Итак, Адам пришел не один. Этого следовало ожидать.

– Значит, ты не невеста мне? – спросил Ричард.

Камилла вздрогнула. Увлекшись собственными переживаниями, она почти забыла о нем.

– Или это только в глазах окружающих, таких, как, скажем, Адам Лестер? – продолжил он. – Может быть, нам следует внести в этот вопрос ясность раз и навсегда?

Ричард Майлз пребывал в ярости. Еще бы, она выставила его идиотом в глазах другого мужчины! Однако он понял и нечто более важное. Понял, что именно в эту минуту потерял ее. Теперь он знал, что Камилла не любит его так, как ему бы этого хотелось. Ричард сам убедил себя в том, что его чувств к ней и нескольких лет, проведенных вместе, достаточно для того, чтобы заполучить ее руку и сердце… И сейчас вдруг ощутил себя бизнесменом, который по неуловимым признакам понял, что сделка не состоится.

– Но, Ричард… – Камилла посмотрела на него.

Вот он стоит перед ней, такой сильный и уверенный в себе, и по какой-то причине считает, что ему нужна именно она… Может быть, потому, что почувствовал, как она отдаляется от него. Семь лет назад они стали бы идеальной парой. Но то было семь лет назад…

– Камилла, – предложил вдруг Ричард, – давай сегодня поужинаем вместе. Мне не хочется обсуждать наши отношения здесь.

– Разве мы еще не все сказали друг другу?

– Ты ошибаешься, – улыбнулся Ричард. – Разговор только начинается. И пожалуйста, дождись меня, не исчезай. Мне нужно заняться гостями, кое с кем переговорить. Уж на такую малость с твоей стороны я, наверное, могу рассчитывать.

– Мистер Майлз, мисс Роберте! Как приятно вновь видеть вас!

Грег, метрдотель ресторана «Импрессионатти», излюбленного места богемы, повел их через зал. Вслед им, словно подсолнухи за солнцем, поворачивались головы любопытствующих посетителей. Их столик располагался в укромном месте в конце зала, а отнюдь не в престижной его части. Ричард Майлз был в своей среде довольно известной личностью, и ему нравилось бывать здесь, подальше от знакомых, которые надоедали ему своими бесконечными просьбами и разговорами.

Официант был внимателен, безупречно вежлив и ненавязчиво галантен с Камиллой. Они заказали сыр «рокфор», черепаховый суп, который, как им гарантировали, являлся лучшим в городе, телячье филе с соусом из хрена с бананами и бутылку великолепного старого бордо.

Камилла, поначалу серьезно настроенная, вдруг ощутила, что в знакомой, и уютной обстановке ее внутреннее напряжение начинает уходить, уступая место приятной расслабленности.

Когда вино было принесено и разлито, Ричард поднял бокал.

– Мне бы хотелось предложить тост в честь замечательной и очень талантливой художницы. За тебя, дорогая!

Выпив вино, он улыбнулся ей через стекло бокала, и Камилла не могла удержаться от ответной улыбки. В его голосе, когда он произносил тост, слышались гордость и любовь. Это тронуло ее. Но одновременно немного обескуражил намек на лесть, который также прозвучал в словах Ричарда.

– Честно говоря, я не ожидал подобного успеха, – признался он. – Все твои картины проданы. Их приобрел… – Ричард вытащил из кармана записную книжку, – некто Рей Паркинс. Черт возьми, никогда не слышал о нем. Но, похоже, он заинтересовался твоими работами.

– Боюсь, что не скоро смогу снова порадовать его, – ответила Камилла. – Сейчас, когда я занялась делом, мне будет все труднее находить время, чтобы выезжать на натуру.

– Поступай, как хочешь. Но мое мнение на этот счет тебе хорошо известно. Впрочем, ты – творческая личность и заниматься продажей недвижимости тебе скоро надоест.

– Знаешь, Ричард, все эти годы меня вполне устраивало то, какая я есть, чем занимаюсь. Но совсем недавно я начала подвергать переоценке то, что мне казалось уже устоявшимся и вполне приемлемым. Возможно, я хочу стать новой Камиллой.

Ричард сразу понял, что их беседа начинает принимать философский характер. Отвлеченное же философствование, как и всегда, было лишь прикрытием для обсуждения личных эмоций и переживаний.

– Что я слышу? Новой Камиллой? – осторожно улыбнулся он, внимательно следя за ходом ее рассуждений. – Допустим. Но все равно это будешь ты, ты, Камилла. А только это для меня и важно. – Он наклонился к ней и понизил голос: – Дорогая, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Камилла прислушалась к себе, пытаясь ощутить внутреннее волнение. Куда же подевались чувства, которые так нужны были ей сейчас? Почему их нельзя призвать к порядку? Внезапно в памяти возник Адам и их разговор в выставочном зале – даже воспоминание об этом было несравненно сильнее, чем то, что она испытывает в данный момент. Безусловно, она была польщена: приятно осознавать, что ты желанна, однако…

– Я н-не знаю, Ричард, – с запинкой произнесла Камилла.

– Только это и слышу от тебя. – В голосе Ричарда зазвучали раздраженные нотки.

– Не сердись. Я не готова ответить тебе сейчас. Дай мне совсем немного времени. Я обещаю, как следует подумать.

Ричард Майлз – заметная личность. Сильный мужчина. Он не будет уговаривать ее до бесконечности. Рано или поздно он смирится с ее отказом и поведет себя соответственно. Камилла оценила ситуацию, и ее тут же охватили сомнения: а что, если она жертвует реальным благополучием ради иллюзорного, непонятного чувства? Что лучше – удерживать синицу в руке или же стремиться заполучить журавля в небе?

Сейчас перед ней сидел преуспевающий привлекательный мужчина, который предлагал ей стать его женой. Камилла знала, что не в деньгах счастье. И, тем не менее, прекрасно понимала, что далеко не каждая женщина отклонила бы его предложение. И все же…

– Ричард, ты отдаешь себе отчет в том, что прошло уже семь лет с тех пор, как мы задумали пожениться?

– Мне казалось, что тебе этого не нужно.

Она устало провела рукой по волосам.

– Возможно. Сначала я была безумно влюблена в тебя. Но затем наша совместная жизнь стала удобным, устраивающим обоих сосуществованием, и только. Так что нет смысла стараться сделать из этого нечто большее.

– Никогда не подозревал у тебя таких мыслей, – растерянно произнес Ричард, заметно побледнев.

– У меня их и не было… до последнего времени. Думаешь, это грустно?

– Но я люблю тебя, Камилла, – тихо сказал он. – Мы были прекрасной парой, ты и я. Мы дополняли друг друга. С тобой я снова ощутил себя молодым, полным сил… И, не забывай, именно я помог тебе добиться успеха. У нас все может остаться по-прежнему.

– Я была с тобой не из-за того, что ты много сделал для меня, Ричард. Ты говоришь, что любишь меня, но предпочитаешь не спрашивать о моих чувствах.

– И что же ты чувствуешь?

– Я не знаю.

– Тогда почему же ты раньше не ушла от меня?

– Я размышляла над этим… – Камилла замолчала, не зная, стоит ли продолжать. Наконец она решилась: – Когда я увидела тебя впервые, такого красивого и элегантного, то не могла не влюбиться в тебя. Меня волновало то, что ты считаешь меня талантливой. Твое внимание льстило моему самолюбию… А потом влюбленность переросла в благодарность и симпатию, привязанность стала привычкой… Прости, я не могу объяснить лучше.

– Камилла, а ты не сможешь полюбить меня снова? Все будет по-другому, обещаю. Раньше я боялся, что если ты догадаешься о моем отношении к тебе, то возьмешь надо мной верх и я стану зависимым от тебя, но такого больше не повторится.

– Я не знаю… – снова начала она.

– Послушай меня, дорогая, – перебил ее Ричард. – Я не собираюсь умолять тебя на коленях, но и не сдамся. Я хочу, чтобы ты подумала над моими словами. Как следует, подумала. И потому – может быть, довольно скоро – мы вернемся к этому разговору. Я очень терпелив, особенно если дело касается тебя. Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, который не дает мне покоя. Этот Адам Лестер как-то причастен к твоему «я не знаю»?.. Камилла, что с тобой?

– Ничего, – поспешно ответила она… и солгала.

Волнение, испытать которое ей хотелось, когда Ричард делал ей предложение, нахлынуло на нее именно сейчас, при одном лишь упоминании имени Адама. Камилла ощутила, как ее лицо заливается краской, и забормотала:

– Просто вспомнила… мне нужно сделать один звонок… Меня просили кое-что проверить, а я… я напрочь забыла.

– Хочешь позвонить прямо сейчас?

– Да… да, наверное.

Внезапно Камилла поняла, что должна немедленно извиниться и уйти. Только что она испытала нечто странное. Простое упоминание имени Адама привело ее в волнение, а предложение Ричарда оставило почти равнодушной. Ей необходимо время, чтобы все обдумать, и необходимо оно прямо сейчас.

– Послушай, Ричард, боюсь, одного телефонного звонка будет недостаточно. Ты не станешь возражать, если я сейчас поеду домой, а поужинаем мы с тобой как-нибудь на днях?

Ричард был так ошеломлен, что не нашелся, что возразить.

– Хорошо. Поезжай, если это так нужно. Но я очень огорчен, что наш ужин не состоялся.

Камилла резко встала, тут же поднялся и он, чтобы проводить ее до двери. К ним с озабоченным видом подлетел Грег.

– В другой раз, Грег. У мисс Робертс дела.

Камилла поцеловала Ричарда на прощание, прежде чем сесть в такси.

– Мне так жаль, Ричард.

– Ничего страшного. Скоро увидимся, – ответил он, но отделаться от тревоги и подозрений, закравшихся в его душу, никак не мог.

С Камиллой происходило нечто странное. За последние несколько дней она очень изменилась.

4

Спустя неделю в отеле «Гленмор» состоялось собрание, посвященное приему многочисленных мелких компаний в лоно «Балтимор продактс», а также рассмотрению новой политики и методов управления, разработанных для этих компаний. Адам Лестер присутствовал на открытии. Он придерживался правила встречаться с сотрудниками каждой вновь приобретенной компании, чтобы объяснить требования нового руководства и заверить в сохранении за ними их прежних рабочих мест.

После выступления у Адама было назначено несколько встреч, но за последнее время он так устал, что решил перенести их на следующий день. Ехать домой не хотелось. Поэтому, немного подумав, он вспомнил, что неподалеку на Мэдисон-авеню есть книжный магазин. Полистать книги, постараться целиком погрузиться в них – возможно, это как раз то, что ему сейчас нужно.

Он сел в «альфа-ромео», которую приобрел на днях. Машина была сделана на заказ. Адам находил удовольствие в том, чтобы самому управлять автомобилем, чувствуя себя свободно даже при столь напряженном уличном движении, каким отличается Балтимор.

Он маневрировал на своей «альфе», пытаясь припарковаться около магазина, когда чей-то автомобиль, выруливая задним ходом со стоянки, врезался ему в дверцу со стороны места пассажира. Удар был достаточно сильным.

– Черт! – невольно вырвалось у Адама.

Он проехал немного вперед и вышел из машины, громко хлопнув дверцей. Водитель другой машины тоже вышел. Им оказалась женщина.

Адам хотел было язвительно поинтересоваться, на какой пожар та спешит или сказать что-нибудь в этом роде. Но когда женщина повернулась к нему лицом, замер, широко раскрыв глаза.

– Камилла, – пробормотал он, – вот уж никак не ожидал встретиться с вами при подобных обстоятельствах. Почему вы не смотрите, куда едете?

Камилла выглядела смущенной и огорченной. В чертах ее лица чувствовалась усталость. Адам догадался, что она провела напряженный день.

Молодая женщина посмотрела на искореженную дверцу его машины.

– Простите, Адам, – ответила она. – Ваша машина очень низкая, и я не заметила ее в зеркале. А возможно, это случилось потому, что я слишком спешила.

Совершенно выбитый из колеи неожиданной встречей Адам постарался сохранить насмешливо-укоризненный тон.

– Знаете, сколько понадобится времени, чтобы получить новую дверцу из Италии? – спросил он.

Камилла удивленно подняла брови, глядя на него.

– А какой марки ваша машина?

– «Альфа-ромео», – сказал он и печально посмотрел на свой автомобиль.

– У вас, похоже, целый парк машин… – пошутила было Камилла, но тут же осеклась. – Неужели здесь нет мастерской, чтобы ее отремонтировать? – спросила она озабоченно.

Адам покачал головой.

– Она сделана на заказ. Привезена из Рима.

Не просто будет ее отремонтировать.

Камилла казалась очень расстроенной, но от этого еще более красивой.

– Мне так жаль, Адам. Просто не нахожу слов. Я действительно вас не видела. Думаю, нам лучше обменяться страховыми карточками. – И, порывшись в сумочке, Камилла протянула ему свою.

– Почему бы нам просто не забыть о случившемся? – спросил Адам, – О своей машине я позабочусь сам. Не хочу вмешивать в это дело страховые компании и полицию. Что вы на это скажете?

Камиллу явно озадачило его предложение.

– Ну, – сказала она, наконец, – если вы считаете, что так будет лучше… Но мне, право, очень неудобно перед вами.

– Никто не узнает, – ответил Адам и улыбнулся. – Это будет нашим секретом.

Он не переставал восхищаться ею. В его глазах она стала еще красивее, чем раньше.

– Послушайте, Камилла, предлагаю выпить кофе. В знак того, что мы не питаем друг к другу неприязненных чувств из-за досадного инцидента с машинами.

Мальчишеская улыбка снова озарила его лицо, а глаза смотрели с надеждой. В конце концов, она была виновата и не могла отплатить ему неблагодарностью. Да ей и не хотелось отказываться. Наоборот, перспектива провести с Адамом какое-то время обрадовала и приятно взволновала молодую женщину.

– Ну что ж, если так – спасибо, – произнесла она. – Я согласна.

– Кафе совсем рядом, – сказал Адам, заметно воодушевившись. – До него можно дойти пешком, так что, если хотите, можем немного прогуляться.

– Хорошая мысль, – кивнула Камилла, и он предложил ей руку.

Неожиданно для себя она без колебаний оперлась на нее.

В дневное время в кафе «Мэдисон-авеню» было немного посетителей. Они выбрали столик в углу и заказали коньяк, сыр, капучино, эспрессо и шоколадный торт.

– Не возражаете? – Адам достал пачку сигарет и, когда Камилла покачала головой, щелкнув зажигалкой, закурил.

Она взяла свой бокал. Первый глоток коньяка обжег горло. От второго разлилось благодатное тепло – сначала оно коснулось губ и постепенно отозвалось легким покалыванием в кончиках пальцев.

– В такие минуты мне становится жаль, что я не курю, – заметила Камилла.

– Простите?

– Я сказала, что иногда мне хочется закурить. Сейчас как раз такой момент.

– Курение никому не на пользу.

– Да, знаю. Просто иногда я завидую курильщикам, которым сигарета позволяет расслабиться. – Камилла провела пальцами по стеклу бокала. – Вы когда-нибудь видели, как курильщик выпускает дым в бокал с коньяком, прежде чем сделать глоток?

– Никогда не обращал на это внимания.

– А я обращала. Забавно смотреть, как дым закручивается в спираль внутри бокала, а потом вдыхается вместе с глотком коньяка. Это, видимо, придает напитку особый вкус. А может, вкуснее становится сигарета? Не знаю.

– И кто же из ваших знакомых проделывал такой фокус?

– Да никто. Просто видела это в каком-то фильме.

Его волнующий взгляд неотрывно следовал за каждым ее движением.

– Что на вас навеяло такие мысли, Камилла?

Она пожала плечами.

– Может быть, пасмурный день или коньяк… Адам, скажите, почему вы так неожиданно ушли в тот вечер?

– Неужели вам нужно объяснять? Мне показалось, что вашему другу не понравилось мое присутствие возле вас.

– Вы всегда так легко сдаетесь? – усмехнулась молодая женщина.

– Я бы этого не сказал.

– У вас на все есть ответ, да?

Камилла улыбнулась, понимая, что флиртует с ним, и флиртует сознательно. Почему-то именно теперь ей хотелось раззадорить его.

– А у вас нет? Не думаю. – Адаму понравилось задорное выражение, мелькнувшее в ее взгляде. Он все сильнее ощущал на себе обаяние этой молодой женщины. – Мне очень нравится проводить время в вашем обществе. Камилла с благодарностью взглянула на него. Было видно, что его слова пришлись ей по душе.

– Мне тоже приятно ваше присутствие, – призналась она. – А скажите, Адам, что именно привлекает вас во мне?

Он почувствовал, как к лицу прилила кровь.

– Я как-то над этим не задумывался, – смущенно буркнул он, заметив в ее глазах лукавые искорки. – Думаю, что и вы не смогли бы ответить на подобный вопрос.

– Я недостаточно хорошо знаю вас.

– Как и я вас, – ответил Адам.

– Сдаюсь, – улыбнулась Камилла.

– Разве мы ведем поединок?

Так оно, разумеется, и было, и они одновременно рассмеялись, хорошо понимая друг друга, словно им удавалось читать мысли собеседника.

– У вас очень интересная манера говорить, – сказал вдруг Адам. – Я это заметил еще в нашу первую встречу. Вы немного растягиваете слова, а это присуще южанам. Я прав?

Камилла удивленно посмотрела на него.

– Да, я родилась в Новом Орлеане.

– Что же привело вас в Балтимор?

– Любовь.

– А-а, любовь. Кое-что о ней знаю и я…

Камилла ничего не сказала. Чутье подсказывало ей, что Адам готов поделиться с ней чем-то серьезным. И это же чутье говорило, как трудно ему решиться на это.

Адам помолчал, и место признания спросил:

– Вы были замужем?

– Нет.

– Тогда помолвлены? Поколебавшись, Камилла ответила:

– Ричард сделал мне предложение, но я оказалась не готовой принять его. Так что не погрешу против истины, если тоже скажу «нет».

Адам попытался скрыть чувства, вызванные ее словами, но не смог и понял это. Он протянул руку через стол и накрыл тонкие женские пальцы.

– Мне бы хотелось еще встретиться с вами. Очень.

Камилла опустила голову, разглядывая его сильные пальцы. Она отнеслась к этому жесту как к чему-то совершенно естественному и не попыталась убрать руку.

– Камилла!

Она подняла глаза и встретила его взгляд. Он был пронзительным, напряженным и, казалось, проникал в самую душу. Адаму вдруг почудилось, что все вокруг неуловимо изменилось. Он часто слышал от Рея Паркинса, что однажды встретит женщину, которая перевернет его жизнь, и вот это предсказание сбылось. Адам никогда не верил, что перемена может произойти так стремительно. Но вся его прежняя жизнь закончилась в тот миг, когда он остановил машину. Он почувствовал, что не захочет больше видеть никакого другого лица, кроме лица этой женщины, так внимательно смотрящей на него. Адам был так поражен, что даже высказал свои мысли вслух:

– О Боже, Камилла, я, кажется, влюбился в вас. Что мне делать? – Слова Адама выдавали сильнейшее душевное смятение, охватившее его. Он крепче сжал ее запястье. – Только не говорите, что не готовы к этому!

Еще никто никогда не смотрел на нее так. Даже Ричард. На мгновение Камилла перестала дышать – так стиснуло у нее горло. Но уже в следующую секунду она откинулась на спинку стула и осторожно высвободила руку из его пальцев. Сердце ее отчаянно билось, но она не знала, волнение или прикосновение Адама тому причиной.

– Я готова, Адам, – сказала она тихо. – Только мы едва знакомы. Что я, собственно, знаю о вас? Вы предприниматель, любите природу, увлекаетесь живописью и знаете кое-что о любви. Это много или мало?

– У нас еще будет время узнать друг друга, – хрипло прошептал он. – Сказать, что в моей жизни происходило слишком много всякого, значит, ничего не сказать.

Камилла кивнула, прислушиваясь к гулким и частым ударам собственного сердца. Они были такими громкими, что за ними она почти ничего не слышала.

– Понимаю, – произнесла она, наконец.

Теперь Камилла не сомневалась, что действительно нравится ему. Более того, это было взаимно. Ей не хотелось расставаться с ним, но Адам посмотрел на часы.

– Пойдемте?

Она кивнула, и они вместе покинули кафе. Некоторое время шли молча.

– Камилла… – начал Адам.

– Да?

Он помедлил, как бы с трудом подбирая слова.

– Надеюсь, вы поймете меня правильно.

Видите ли, в центре города у меня есть пентхаус, занимающий весь верхний этаж здания.

Она непонимающе уставилась на него. Адам отвел глаза.

– Три года назад у меня умерла жена. Умерла при родах. После ее смерти мне тяжело там находиться, квартира полна воспоминаний, грустных воспоминаний, и я давно уже подумываю продать ее. Вот мне и пришло в голову, что раз уж вы работаете в агентстве недвижимости, то, может быть, согласитесь стать моим риелтором.

– Вашим риелтором? – Камилла никак не ожидала подобного предложения и ответила не сразу. – Даже не знаю, что и сказать, Адам. Наверное, мне следует отказаться. Ведь я новичок в этом деле и ничего не могу обещать.

– Думаю, что большинство риелторов ответили бы «да», – мягко произнес он. – Стоимость пентхауса несколько сотен тысяч долларов.

– Адам, я не могу принять от вас такого предложения. Ведь в случае успеха мои комиссионные составят очень большую сумму.

– Это не благодеяние и не благотворительность, Камилла, – настойчиво убеждал ее Адам. – Это ваша работа. И вы имеете полное право получать за нее оплату. А, кроме того, мне будет приятно, если этим займетесь именно вы. Он с нежной улыбкой смотрел на нее. Ничего другого он и не ожидал услышать.

– Но у меня совсем нет опыта. Вам нужен настоящий профессионал. У нас их наверняка немало.

Адам покачал головой.

– Ах, Камилла. Ну-ка повторяйте за мной: «Вы не пожалеете о своем решении, мистер Лестер. Вы выбрали самого компетентного риелтора в Балтиморе, и я продам вашу квартиру в считанные дни. Так получилось, что документы на заключение договора у меня как раз с собой, и я бы хотела, чтобы вы их подписали прямо сейчас».

Камилла рассмеялась в ответ, решив вдруг, что вполне может принять его предложение, которое радикально изменит ее жизнь.

– Спасибо, Адам. Второй раз вы самым чудесным образом выручаете меня. – И в порыве благодарности она обняла его за шею и поцеловала.

Адам прижал ее к себе и не сразу выпустил. Затем мягко провел рукой по ее волосам.

– На днях я заеду за вами и покажу апартаменты.

«Делайте вид, что вам самим это нравится». Рекомендация, которую давали на курсах по подготовке риелторов, не выходила у Камиллы из головы, однако ей не было нужды притворяться.

– Как тут красиво! Я знала, что все будет именно так.

– Как же ты могла знать? – улыбнулся Адам.

Он был рад ее видеть. И тут же начал флиртовать с ней, словно это было естественной составляющей их отношений.

– Потому что у тех, кто хорошо одевается, вкус проявляется и в интерьере дома, – сказала Камилла, ничуть не смущаясь стоящего тут же фотографа.

– Спасибо, – поблагодарил Адам, помогая ей снять плащ.

Некоторое время они так и стояли, улыбаясь и испытывая удовольствие от этой мимолетной близости.

– Скажи, что нам нужно сделать, – произнес он, наконец.

Камилла достала экземпляр договора и большой конверт с прочими документами, подготовленными ею заранее. Она улыбнулась.

– Нет необходимости говорить тебе, что это моя третья продажа. Но пусть тебя утешает то, что все мое время я буду уделять тебе.

– Что ж, сделка, похоже, неплохая.

Щеки Камиллы вспыхнули.

– Мне нужно кое-что подготовить. Кстати, как быстро ты рассчитываешь продать квартиру?

– Гмм… О сроках договоримся. Почему бы нам не обойти здесь все, потом фотограф займется съемкой, а мы – всеми этими бумагами.

– Адам, так ты точно решил поручить мне продать пентхаус? Разве тебе не следовало бы сначала узнать, насколько хорошо я способна работать с покупателями?

– Почему-то у меня такое ощущение, что мне нужно подписать договор с тобой прежде, чем я узнаю об этой твоей способности. Как бы там ни было, считай, что он уже подписан. Джентльменское соглашение.

– Соглашение между джентльменом и леди, – уточнила Камилла, скрепляя его рукопожатием.

Адам подвел ее к огромному окну.

– Вид неплохой. Но еще лучший вид открывается оттуда. – Он указал на второй этаж, где, вероятно, находилась спальня.

– Хотелось бы взглянуть, – быстро произнесла Камилла.

Они стали подниматься по винтовой лестнице. Адам шел первым. Он был прав, говоря о прекрасном виде, открывающемся из спальни, особенно с кровати. Сейчас они находились над крышами близлежащих зданий. Но много больше, чем панорама за окном, Камиллу интересовало убранство комнаты, носящее отпечаток личности хозяина. Кровать была огромной. А над ней висели… ее пейзажи. В этом не могло быть сомнений. Она удивленно взглянула на Адама.

Тот кивнул в ответ.

– Так уж оказалось, что я давний твой поклонник, – улыбнулся он. – Я не мог позволить, чтобы твои картины попали в другие руки.

– Тогда почему ты купил их под чужим именем?

– Рей Паркинс – мой близкий друг. Он приобрел их по моей просьбе.

Чтобы скрыть волнение, Камилла подошла к кровати и сделала вид, будто разглядывает пейзажи.

– Они очень хорошо смотрятся именно здесь, – заметила она, немного успокоившись.

Да и сама спальня благодаря своей элегантной простоте выглядела на редкость красивой… Как и ее хозяин.

Адам стоял в изножье кровати. Камилла у ее изголовья. Лишь кровать разделяла их. Разделяла?..

– Как приятно слышать это.

– Правда?

Молодая женщина напряженно вслушивалась в то, что подсказывало ей тело. Адам тоже молчал, весь во власти охвативших его переживаний.

– Иди сюда, – наконец позвал он.

Камилла колебалась лишь мгновение, потом шагнула к нему. Внутренний голос подсказывал, что, как ни трудно в это поверить, она поступает совершенно правильно. Губы ее приоткрылись, грудь под легкой блузкой бурно и часто вздымалась.

Прежде чем она успела сказать еще что-нибудь, Адам заключил ее в объятия и прижался губами к ее рту. Она не вздрогнула, не отпрянула, наоборот, потянулась ему навстречу. Этот первый поцелуй был ласковым, лишенным страсти, мимолетным, но… многообещающим.

Тело Камиллы налилось сладкой истомой, руки и ноги отяжелели. Чувственная дрожь сотрясла ее, и она с удивлением подумала, что ни разу не испытывала ничего подобного.

Адам продолжал терзать ее губы своими губами, и это было так томительно приятно, что Камилла, застонав от наслаждения, обхватила его за плечи и теснее прижалась к нему. А он, держа одной рукой за талию, другой гладил ее затылок, шею, спину.

Когда он неожиданно оторвался от нее, у Камиллы невольно вырвался вздох разочарования.

– Камилла… – Адам прижался лбом к ее виску, и она ощутила его теплое дыхание на своем лице. – Боже мой, Камилла…

– Почему ты остановился? – спросила она, касаясь его лица дрожащими пальцами.

Он отодвинулся еще немного и взглянул на нее своими зелеными, полными грусти глазами.

– Я должен кое в чем тебе признаться. – Его голос звучал негромко и низко. – Должен. Полгода назад я встретил женщину… С тех пор мы вместе. – Он посмотрел на Камиллу, сравнивая ее цветущую, яркую красоту с печальным, темным образом Джессики, который навсегда запечатлелся в его памяти. – Когда я осознал свою ошибку и хотел разорвать наши отношения, она попросила дать ей немного времени. Но в нашем соглашении нет места любви, и оно временное. Она прекрасно понимает это.

Руки Камиллы бессильно повисли вдоль тела.

– Адам, скажи мне одно… – задумчиво произнесла она.

– Все, что угодно.

– Ты когда-нибудь любил ее? Хоть немножко? Я хочу, чтобы ты был откровенен со мной.

Минуту он размышлял.

– Любил… – начал Адам, – не то слово. Скорее это была мимолетная влюбленность или нечто сродни наваждению, а может быть, просто попытка убежать от одиночества. Сейчас же мне ее просто жаль. – Он посмотрел на Камиллу. – Мой ответ удовлетворил тебя?

Она кивнула.

– Именно это я и хотела услышать. Мне было бы неприятно узнать, что ты мог жить с женщиной, к которой ничего не чувствовал.

Адам испытал облегчение, словно сдал трудный экзамен. Похоже, они объяснились друг другу в любви. Но момент уже был упущен.

– Пойдем, Камилла, нас, очевидно, заждался фотограф, – вздохнул Адам. – Но мы еще поговорим с тобой обо всем.

5

Было семь часов вечера, но Камилла, тем не менее, изрядно удивилась, когда, заглянув в глазок, увидела на лестничной площадке Адама. Она была уверена, что он не придет… по крайней мере, не сегодня.

Разговор, состоявшийся между ними несколько часов назад, заставил ее о многом задуматься, однако она открыла дверь, может быть, с излишней поспешностью.

– Привет, – сказала Камилла чуть слышно. – Представить не могла, что увижу тебя сегодня.

– Привет, – отозвался Адам. – Можно войти? Или я выбрал неподходящее время? Просто я оказался поблизости и решил заглянуть.

Воцарилась пауза, мучительная для Адама. Но Камилла улыбнулась, отступила в сторону, пропуская его.

– Что ж, проходи, коли ты здесь. Я как раз собиралась выпить глинтвейна. Не хочешь составить мне компанию?

– С удовольствием.

Камилла проводила его в гостиную, а сама вышла в кухню за вином. Когда она вернулась, то обнаружила, что Адам успел ослабить узел галстука и расстегнуть ворот рубашки. Впрочем, пиджака он не снял и даже не присел. В своих отношениях они еще не достигли того уровня непринужденности, который позволял бы Адаму чувствовать себя у нее достаточно свободно.

Вручив ему бокал, Камилла устроилась в большом кресле, стоящем боком к камину, предоставив в распоряжение гостя диван.

– Присаживайся, что же ты стоишь?

Адам послушно сел и, не отрывая от нее взгляда, сделал глоток из бокала.

– У меня такое ощущение, – сказал он, – что я должен извиниться перед тобой. Только не знаю за что.

– Ты ни в чем не виноват передо мною, – тихо ответила Камилла. – Я даже рада, что у нас произошел такой откровенный разговор. Ситуация действительно не из приятных.

– Ты имеешь в виду Джессику? – спросил Адам. – Но это только вопрос времени.

Однако Камилла покачала головой.

– Нет ничего более постоянного, чем сложившиеся привычки. И потом, она ведь любит тебя.

– Возможно. Но я считаю, что продолжать жить под одной крышей с женщиной, с которой тебя ничего, кроме жалости, уже не связывает, неблагородно и жестоко по отношению к ней… Не беспокойся, я не поставлю тебя в неловкое положение. Я не из тех мужчин, которые хорошо себя чувствуют, балансируя между двумя женщинами, – сказал Адам, глядя на Камиллу своими зелеными глазами.

– Ты мог бы и не говорить этого, – произнесла она.

– Может, мне нужно было сказать это, – ответил Адам со вздохом. – Во всяком случае, мне жаль, что я расстроил тебя. Поверь, я не хотел, чтобы это случилось.

Камилла кивнула с печальным видом.

– Я верю тебе. Но мы так мало знаем друг о друге. Мне, например, неизвестно, какой твой любимый цвет, какую музыку ты любишь… Способен ли ты причинить женщине боль, даже если у тебя будет на то серьезная причина. И это сильно беспокоит меня.

– Но ты не спрашивала меня об этом. Возможно, потому, что мы так мало времени знакомы. А я не лез к тебе с откровениями, не желая быть навязчивым.

– Или не хотел, чтобы я задавала тебе вопросы, боясь подпускать меня к себе слишком близко.

Напряжение Адама все возрастало, и он отвел взгляд. Теперь он смотрел на бокал с остывающим глинтвейном.

– Ты серьезно так думаешь?

Камилла пожала плечами, глядя на него с мольбой и укором одновременно.

– Да, хотя…

Адам поставил бокал на журнальный столик и, поднявшись, подошел к креслу, в котором сидела Камилла. Он опустился на одно колено, но даже в таком положении их головы были почти на одном уровне. Затем провел пальцами по ее волосам и щеке, и внутри него что-то оборвалось.

– Я хочу, чтобы ты была как можно ближе ко мне. Я люблю тебя, – сказал он негромко и отвел взгляд, смутившись, как подросток.

Когда же Адам снова посмотрел на нее, в ее глазах стояли слезы. Камилла молча кивнула, и он наклонился к ее лицу.

Адам целовал ее горячо и страстно, а его руки сжимали плечи молодой женщины с такой силой, что ей было больно. Как и куда исчез бокал, Камилла не имела ни малейшего представления. То ли она поставила его на пол, то ли выронила, то ли он взял его из ее рук – как бы там ни было, ничто не мешало ей обнять Адама в ответ. И через мгновение ее тонкие пальцы запутались в его волосах.

– Мой любимый цвет – синий, – пробормотал он, оторвавшись на секунду от ее губ. – А еще я люблю классическую музыку, особенно Шопена.

Черты лица Камиллы смягчились, взгляд темных глаз стал глубоким, бездонным, манящим. Губы ее снова приоткрылись, на щеках проступил легкий румянец.

Адам рывком поставил ее на ноги и с силой прижал к себе. Желание неумолимо росло в нем, разливаясь сладостным томлением по всему телу.

– Адам, – прошептала Камилла, – мы… что мы с тобой делаем?

– Ты хочешь, чтобы я перестал? – хрипло спросил он.

– Нет. Я хочу… тебя.

Неожиданное признание прозвучало для него сладостной музыкой. Адам чувствовал, как напряжено ее тело, и радостно сознавал, что это вызвано не волнением, а жаждой любви. Желание продолжить начатое было так велико, что он едва сдерживался. Казалось, внутри него бушует огонь, от которого нет спасения. Ему не терпелось увидеть Камиллу обнаженной, исследовать каждый дюйм ее тела, насладиться близостью… Он мечтал доставить ей наслаждение, сделать так, чтобы с ним она забыла обо всем на свете.

Адам снова сжал Камиллу в объятиях, снова настойчиво поцеловал в губы, а потом, отстранившись, взглянул ей в лицо. Она приоткрыла глаза, едва заметно улыбнулась и прошептала:

– Пойдем… в спальню.

Секунду он ждал, не передумает ли она, затем еле слышно спросил:

– Ты уверена?

Она опять улыбнулась, и от ее открытой, зовущей улыбки у Адама перехватило дыхание. Страсть обожгла его с новой силой, а желание любовной близости сделалось почти невыносимым.

Камилла молча взяла его за руку и повела к полуоткрытой двери. На пороге спальни Адам остановился, словно не решаясь войти, но она потянула его за собой.

– Ты уверена… – снова начал он.

– Да!

Тогда Адам обнял ее и жадно прильнул к губам, чувствуя, как ее тело постепенно становится податливым. Затем подвел к кровати и стал расстегивать пуговицы на ее блузке. Он изо всех сил старался сдерживать охватившее его нетерпение, но ему это уже плохо удавалось. Наконец с превеликим трудом он снял с Камиллы блузку и, прежде чем отложить ее в сторону, прижался к ней лицом. От мягкой тонкой ткани исходил еле уловимый аромат ее тела. Адам глубоко вдохнул, словно хотел впитать в себя этот запах, потом уронил блузку на ковер.

Камилла стояла перед ним в джинсах и бюстгальтере, и Адам не мог налюбоваться красотой и изяществом ее стройного тела. Его взгляд жадно скользил по упругой груди, едва прикрытой кружевом, по длинной шее и покатым плечам.

– Какая ты красивая, – восхищенно прошептал он. – Самая красивая…

В ее глазах вспыхнули лукавые искорки.

– Совсем недавно ты назвал меня смелой, потом я стала привлекательной, а теперь – и вовсе красавицей. Ты изменил обо мне свое мнение или это я стала другой?

– Ты всегда была такой, – заверил ее Адам. – Но я думаю, что это не единственное твое достоинство.

Он стал ласкать ее груди кончиками пальцев, потом коснулся их языком, наслаждаясь упругостью и нежностью кожи. Затем его руки скользнули ниже, нащупали молнию на джинсах и расстегнули ее. Камилла не сопротивлялась, лишь загадочно улыбалась, и ее глаза светились радостным ожиданием.

При виде ее обнаженного тела у Адама закружилась голова, но она протянула к нему руки и прошептала:

– Теперь моя очередь.

Адам не возражал. Камилла сняла с него рубашку и провела рукой по его груди. Как он хорошо сложен! Развитая Мускулистая грудь, широкие плечи, сильные руки с тонкими пальцами. От него веяло надежностью, силой, уверенностью в себе.

Прикосновение нежных женских пальцев доставляло Адаму невыразимое наслаждение и вместе с тем обжигало. Его тело напряглось как струна, а сердце забилось где-то в горле.

– Ты… ты сводишь меня с ума… – прерывающимся голосом произнес он. – Камилла…

Она легла на кровать, на спину, и Адам, несколько смущаясь своей наготы, склонился над ней и начал осыпать ее поцелуями. Желание нарастало в ней, накопившаяся страсть искала выхода. Ей казалось, что раскаленные иглы пронзают ее тело, и это давно забытое ощущение кружило ей голову. Не выдержав, Камилла застонала от острого наслаждения…

Когда все кончилось, Адам лег рядом с ней, дыша часто и тяжело. Она положила руку ему на грудь и почувствовала, как он понемногу успокаивается и приходит в себя. Он накрыл ее руку своей, потом провел кончиками пальцев по ее груди. Его прикосновения были легкими, нежными, ласковыми.

Камилла положила голову на плечо Адама, легонько сжала его руку и тихо сказала:

– Я очень благодарна тебе, Адам.

– За что? – удивленно прошептал он ей на ухо.

– Мне с тобой так хорошо, спокойно, надежно. Ты вселил в меня уверенность. У меня появилась наде…

Она умолкла на полуслове. Ей хотелось сказать «надежда на жизнь, наполненную любовью и счастьем», но Камилла постеснялась произнести это вслух. Только что пережитые мгновения страсти казались ей столь чудесными, немыслимо прекрасными, что говорить об их продолжении она не решалась.

Все равно это было удивительно и волшебно. Камилла на время позабыла обо всех своих сомнениях и тревогах. Единственное, о чем она могла думать, – это о горячих и жадных губах Адама, о надежных и сильных руках, которые обнимали ее.

– Непросто мне будет уйти отсюда, – пробормотал он.

– Ты можешь остаться, – сказала она тихо.

Адам улыбнулся, наклонился к ней, поцеловал в губы и закрыл глаза.

Когда Камилла через несколько минут взглянула на него, он уже спал. Она долго вглядывалась в его лицо, затем наблюдала, как поднимается и опускается в такт ровному дыханию его широкая грудь, и улыбалась. Похоже, Адам именно тот мужчина, о котором она мечтала всю свою жизнь.

Она нежно дотронулась пальцами до его губ, и он, не просыпаясь, поцеловал их. Этот бессознательный жест растрогал Камиллу, и лишний раз укрепил в мысли, что рядом с ней – любящий мужчина. Человек, с которым она хотела бы остаться до конца своих дней.

Лампа, стоящая на ночном столике, была притушена наполовину, но Адам не стал выключать ее. Еще долго ему не хотелось ни шевелиться, ни выпускать Камиллу из объятий.

Они лежали, отвернувшись от света. Камилла прижималась спиной к его груди, Адам обнимал ее за плечи. Осторожно, чтобы не разбудить спящую женщину, он потерся щекой о ее затылок и с наслаждением вдохнул дурманящий запах волос.

Адам старался впитать в себя этот запах, сделать его своим собственным, запечатлеть в памяти. Он прислушивался к негромкому дыханию женщины. Этот легкий звук он тоже хотел унести с собой. Сейчас будущее представлялось ему таким светлым, что не было смысла размышлять о прошлом.

В поведении Адама не было признаков ни сильного желания, ни острой тоски, лишь равнодушие и спокойствие, словно долгая борьба закончилась победой и теперь он, наконец, примирился с собой и с окружающим миром.

Странная это была вещь – равнодушные отношения без любви в сердцах, во всяком случае, в его сердце. Они с Джессикой напоминали двух незнакомых людей, случайно оказавшихся под одной крышей.

Она часто задавалась вопросом, как долго это может продлиться. Когда она предложила ему оставить все как есть, то уверила его, что расставание неизбежно. И Адам поверил ей. На самом же деле Джессика решила выиграть время, втайне надеясь, что момент их близости неизбежно наступит. Но она прекрасно понимала, что если Адам догадается, что она блефует, то сразу начнет искать пути к свободе. И тогда она проиграет.

Однако об этом Джессика старалась не думать. Она представляла, как жалость и привязанность сыграют свою роль в их отношениях.

А потом она постарается забеременеть и в случае удачи снова уверит Адама, что рождение ребенка его ни к чему не обяжет. При этом Джессика очень надеялась, что, когда появится малыш, чувства Адама к ней изменятся. Он был одинок, мало чему верил в этой жизни, к тому же потерял любимую жену и ребенка.

Таковы были тайные планы Джессики, имеющие отношение к настоящему и будущему. С ними она и жила, как будто шла по натянутому над пропастью канату, надеясь, что Адам спасет ее в последний момент, и отчаянно веря, что все будет именно так, как она задумала.

Однако частые и долгие отлучки Адама в последние дни начали ее тревожить. Да и в его поведении появилось что-то вызывающее определенные подозрения, а удовлетворение, которое он порой не мог скрыть, нельзя было объяснить лишь удачей в делах. Джессика шестым чувством чуяла неладное…

Как-то ночью она проснулась и подошла к окну. Луна висела совсем низко, невероятно яркая, почти слепящая. Своим серебристым светом она, казалось, ласкала ее, благословляя их с Адамом.

Джессика вернулась в постель. Адам спал и выглядел беззащитным, как ребенок. Неожиданно он пробормотал:

– Я люблю тебя.

Слова прозвучали невнятно, но Джессика, увидев его изменившееся лицо, похолодела: оно не выглядело счастливым и спокойным. Нет, Адам словно испытывал невероятную муку, тщетно стремясь поймать нечто ускользающее от него.

– Я люблю тебя, – повторил он жалобно, со стоном, потом перевернулся на другой бок. Джессика лежала с широко открытыми глазами, прислушиваясь к его мерному дыханию и думая о боли, так явственно прозвучавшей в его голосе. Ни слова, ни эта боль не имели к ней никакого отношения.

Безошибочная интуиция, убаюканная на время ощущением покоя, внезапно пробудилась и предупредила об опасности. Адам только что признался в любви какой-то женщине, живущей в его сердце. А ведь ей, Джессике, он никогда не говорил таких слов, даже в момент их близости.

Она снова встала, прошла в ванную и трясущейся рукой достала сильнодействующую таблетку из пузырька. Затем вернулась в спальню, легла в постель. Сама мысль о том, что у Адама существует отдельная от нее жизнь, заставляла Джессику бояться, что она вот-вот потеряет рассудок. Дрожь, так изводившая ее несколько недель назад, снова начала сотрясать тело. Как невыносимо тяжело было лежать рядом с любимым мужчиной, не ощущая его тепла и ласки! Но какой смысл пытаться стать ближе, если его сердце принадлежит другой…

«Я люблю тебя».

Три коротких слова, произнесенные им, стали песчинкой, вокруг которой начала расти жемчужина ревности в душе Джессики. Она убедилась в присутствии другой женщины в жизни Адама не только благодаря его признанию, вырвавшемуся во сне, но и благодаря безмятежной, почти мирной успокоенности, с которой он обращался с ней.

Понимание этого заставило Джессику ощутить себя пешкой, а не хозяйкой положения. И такое ощущение ей совсем не понравилось. Сознание того, что Адам ускользает из ее рук, заставило Джессику лихорадочно искать выход из положения.

И тут неожиданная мысль явилась, чтобы принести ей облегчение, унять боль, невыразимо терзавшую ее. Нет, она не беспомощна. Еще можно принять меры, что-то сделать.

Успокоенная, чувствуя, как снотворное начинает постепенно дурманить голову, Джессика провалилась в тревожный сон…

Утром, как только Адам уехал на работу, она позвонила в сыскное агентство «Браун и Гаспар» и попросила позвать к телефону Брендана Левиса.

Считается, что частный детектив должен обладать неприметной внешностью, не выделяться из окружающей толпы и не привлекать к себе внимания. Но Брендан Левис был полной противоположностью сложившемуся годами образу и при своих шести с половиной футах роста выглядел крайне представительным мужчиной. Обычно он носил костюмы, выгодно подчеркивающие его атлетическую фигуру, которая с годами немного расплылась. Темные с проседью, аккуратно подстриженные волосы придавали Брендану вид преуспевающего бизнесмена.

Он был неглупым, сдержанным… и довольно циничным человеком, считающим, что, выполняя задание, можно не гнушаться ничем. Но профессионализм Брендана в сочетании с дотошностью заработали ему славу одного из лучших оперативников в агентстве «Браун и Гаспар», обслуживающем богатых и влиятельных клиентов.

До этого он несколько лет прослужил в балтиморской полиции. Однако когда стало известно о крупной взятке, полученной им при расследовании одного нашумевшего дела, Брендан был вынужден уйти из полиции. Что отнюдь не помешало ему без труда найти работу в частном агентстве…

Дождливым октябрьским днем Брендан Левис встретился с Джессикой Коллин в маленьком неприметном мотеле. Ей пришлось ждать почти неделю – самую трудную в ее жизни, – пока он собирал материалы о таинственной подруге Адама.

С самого начала детектив произвел на нее большое впечатление. Его ум, сообразительность, своя точка зрения на многие вещи доказывали, что он именно тот человек, который ей нужен.

Со своей стороны и Джессика заинтересовала Брендана.

Она без единого звука открыла ему дверь номера. На ней были кожаные брюки и облегающий свитер. Перед тем как устроиться за столиком, детектив оценивающе оглядел клиентку.

– Что у вас есть для меня? – без предисловий спросила Джессика.

– То, чего вы ждали, я полагаю.

Брендан открыл небольшую папку и начал переворачивать страницы.

– То есть?

– Вы были правы, – сказал он. – У вашего приятеля действительно роман с женщиной.

Джессика с трудом подавила готовый вырваться стон.

– Ее зовут Камилла Робертс. Двадцать пять лет. Раньше свободная художница, теперь работает в агентстве недвижимости «Балтимор иммувэбл проперти». Не замужем. Но у нее есть друг. Довольно известный человек. Некий Ричард Майлз, владелец картинной галереи. Ничего не слышали о нем?

При упоминании о друге соперницы Джессика встрепенулась. Почему ей это раньше не приходило в голову? Она молча наблюдала, как Брендан вынимает снимки, словно продавец, раскладывающий товар перед покупателем.

Джессика напряженно вгляделась в лицо соперницы, пытаясь запечатлеть его в памяти. Но в этом, как оказалось, не было нужды: она сразу узнала незнакомку, с которой Адам так долго разговаривал на вернисаже в картинной галерее, куда она буквально умалила взять ее. Но не столько красота Камиллы потрясла ее, сколько выражение лица, в котором прямота и искренность сочетались с деликатностью и нежностью.

При внимательном рассмотрении было видно, с какой неподдельной нежностью она взирает на Адама. Буквально ласкает его взглядом. Да, эта Камилла Робертс была красивой женщиной. Но любовь делала ее ослепительной. Джессика все смотрела и смотрела на фотографию, пока изображение не стало прыгать перед глазами. Опустив взгляд, она заметила, что это руки ее трясутся так сильно, что она никак не может удержать снимок в одном положении.

– Всю прошедшую неделю они встречались почти каждый день, – продолжал Брендан. – В отеле, у нее на квартире, в ресторанах. Но за ней нет ничего компрометирующего. На редкость порядочная особа. Таких сейчас редко встретишь.

Это жестокое замечание уязвило Джессику, жизнь которой даже с натяжкой нельзя было назвать честной. Интересно, Брендан сказал это намеренно или просто констатировал факт?

Тем временем детектив внимательно наблюдал за клиенткой. Ее сосредоточенное лицо казалось ему более чем привлекательным.

Наконец она отложила снимки, закрыла папку и подняла взгляд. Ее губы тронула легкая улыбка. В глазах появился странный блеск.

– Вы прекрасно знаете свое дело. Как, впрочем, мне и говорили, – обратилась она к Брендану.

Тот не спускал с нее пристального взгляда.

– Никогда не мог устоять перед хорошеньким личиком, – хрипло пробормотал он.

Джессика спрятала папку в принесенный с собою портфель.

– Ну что ж, вы многое сделали и, думаю, заслужили награды. Правда, у меня к вам будет еще одно дельце. Но об этом чуть позже.

Детектив ничего не ответил, но глаза его потемнели. Джессика медленно потянулась к поясу и расстегнула молнию. Потом сняла брюки и осторожно положила их на колени мужчины. Под ними ничего не оказалось. Брендан жадно смотрел на нее. Она сбросила свитер, оставшись в крохотном лифчике.

– Будь хорошим мальчиком, – попросила она, – помоги мне с этим.

6

Сегодня Камилла чувствовала себя лучше, чем когда-либо за последние недели. Она вот-вот заключит договор. Всем своим видом излучая оптимизм, молодая женщина прошла мимо «Карлайл-бара». Возможно, сегодня, после подписания всех бумаг, она зайдет сюда выпить бокал шампанского. А потом можно подумать и о массаже в салоне Агустины Вуд на той стороне улицы. Все будет как в добрые старые времена. Плотнее запахнув плащ и пряча лицо от ветра, Камилла довольно улыбнулась.

Однако главной причиной ее душевного подъема было чувство к Адаму. Она не ожидала, что оно окажется таким сильным и сложным, и еще недавно была уверена, что ей уже не суждено испытать ничего подобного. Это было не слепое обожание, а смесь искреннего восхищения, беспредельной любви, волнующей страсти, сдобренная необъяснимой тревогой.

Вместе с душой проснулось и ее тело. Неведомое доселе физическое влечение готово было смести любые преграды, воздвигаемые рассудком и воспитанием. Незнакомый чувственный голод терзал Камиллу денно и нощно. Одного звука голоса Адама было достаточно, чтобы внутри у нее все замерло, а его улыбка рождала безотчетное волнение…

Но все это чувствовала она.

Что же касается самого Адама, то тут Камилла терялась в догадках. Он испытывал к ней физическое влечение, это было ясно, но насчет всего остального она сомневалась.

По непонятной ей причине Адам продолжал жить с Джессикой. Он упорно не желал обсуждать эту тему, заявив однажды Камилле, что между ним и ее подружкой нет близости и при удобном случае он обязательно поговорит с ней и поставит точку в их отношениях. Пока же этого почему-то не происходило. И Камилла перестала задавать ему вопросы, боясь, что ответы Адама причинят ей ненужную боль и омрачат счастливые минуты.

И еще одно тревожило ее. С некоторых пор Камилле стало казаться, будто за ней наблюдают. Идя по улицам, она иногда оборачивалась и несколько раз встречалась взглядом с незнакомым мужчиной.

Но, может быть, она ошибается. Может, ею овладела мания преследования. Кто, в конце концов, заинтересован в этом? Первое, что приходило на ум, – Ричард. Но неужели он настолько ослеплен ревностью, что унизился до банальной слежки? Нет, это так неестественно для него. Правда, в последние дни Камилла избегала с ним встреч, придумывая всевозможные отговорки. Она очень устала от всех сомнений, ей хотелось расслабиться и наслаждаться жизнью, но что-то внутри не позволяло этого сделать…

Камилла вошла в мраморный вестибюль агентства, на стенах которого красовались фотографии великолепных домов в Сан-Диего, потрясающих вилл в Милуоки и Пирре. На лифте, отделанном деревянными панелями, она поднялась на верхний этаж, где находились служебные помещения.

Две секретарши, в обязанности которых входило вести регистрацию посетителей, улыбнулись ей. Одна из них отложила шоколадку и поздоровалась:

– Привет, Камилла! Сегодня у тебя великий день. Не забыла?

– Забыла? – рассмеялась Камилла. – Всю ночь только и думала, как бы не проспать.

– Помни о моих комиссионных, – игриво подмигнула секретарша.

Это была всего лишь шутка. В тот день, когда Камилла приступила к работе, один из сотрудников агентства дал ей полезный совет: «С секретаршами будь полюбезней. Стоит им невзлюбить тебя, и они перекроют все каналы, от которых зависит твой бизнес. А захотят – направят выгодного клиента прямо к тебе».

Камилла последовала совету и потратила массу времени на болтовню с секретаршами о трудной жизни в Балтиморе и о всякой всячине. После этого, как бы в награду, она заполучила высокого загорелого техасца. И вот сегодня он будет подписывать документы на приобретении особняка на западной окраине города, который Камилла показывала ему. Она и сейчас помнила, какое волнение охватило ее, когда клиент ответил согласием. Наконец-то и ей улыбнулась удача…

– Для меня что-нибудь есть? – спросила Камилла, прогоняя воспоминая. – О-о, вот здорово! – воскликнула она, принимая от секретарши увесистый пакет, доставленный нарочным, и направилась в свой кабинет.

Впервые увидев помещение, в котором ей предстояло работать, Камилла была потрясена. Почему-то она представляла, что у риелторов столь солидного агентства должны быть просторные кабинеты, как у адвокатов известных юридических контор. Увы, вместо этого Камилле пришлось ютиться в каморке, места в которой едва хватало для письменного стола с двумя креслами и стеллажа для документов.

Она поспешно разорвала обертку, и на стол выпали буклеты с фотографиями интерьеров пентхауса Адама Лестера. Снимки прекрасно передавали ощущение пространства и света.

Камилла прочитала текст, на составление которого у нее ушел целый день, сверила правильность приведенных в нем данных и полюбовалась глянцевой обложкой. Но больше всего ей понравилось собственное имя, напечатанное красивым шрифтом: «Обращайтесь, пожалуйста, к Камилле Роберте». Буклет обязательно должен помочь. Нужно будет показать его Адаму.

Теплое чувство признательности охватило ее. Не старые друзья, не Ричард с его бесконечными обещаниями, а именно Адам Лестер пришел на помощь, когда ей позарез нужен был договор на продажу недвижимости.

Надо сказать, что радостное волнение оттого, что договор фактически у нее в кармане, даже отдаленно не могло сравниться с бурным восторгом, в который ее повергла лишь мысль о том, что она вновь увидит его.

Камилла посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. У нее еще масса времени до назначенной встречи.

Чтобы чем-то занять себя, молодая женщина проверила на компьютере последние поступившие договоры купли-продажи, прочитала несколько статей о состоянии рынка недвижимости и ознакомилась с прогнозом.

Когда настала пора идти, Камилла схватила папку с документами и сотовый телефон. Уже несколько минут спустя она открывала дверь в приемную нужного ей кабинета.

– Явились уже почти все, – сообщила секретарша, и в ее интонации Камилле послышалось что-то зловещее.

Она постучала в дверь.

– Войдите.

Делия Холлинг, ее коллега, нервно расхаживала взад и вперед. Хозяин кабинета, адвокат, который должен был оформить сделку, сидел за столом. Поверенный владельца особняка расположился напротив. Рядом с ним устроился представитель страховой компании. Сам владелец стоял у окна. И никаких признаков присутствия человека, за которого отвечает она, Камилла.

– А где же мистер Россман? – спросила она, не дожидаясь, когда ее представят собравшимся.

– Как видишь, его нет, – ледяным тоном ответила Делия. – И, как я полагаю, не будет.

– Но у нас еще есть время. Наверняка он появится с минуты на минуту, – возразила Камилла, охваченная мрачным предчувствием.

– На вашем месте я не был бы столь уверен. Звонил его поверенный. Сделка отменяется, – пояснил адвокат.

На его лице было написано скорее равнодушие, чем раздражение. Так или иначе, но что-то адвокаты все-таки получат.

Камилла схватила телефон и набрала номер отеля. Администратор ответил ей немедленно:

– Мистер Россман выехал от нас вчера вечером… Нет, адреса не оставил.

– Да этот тип просто сбежал! С чего ты взяла, что он солидный клиент? – прошипела Делия. – У него было какое-нибудь подтверждение платежеспособности?

– Я не выясняла, – растерялась Камилла.

Говорить больше было не о чем, а вот задуматься и пораскинуть мозгами стоило. Подписание документов о купле жилья не состоялось. Первая самостоятельно подготовленная ею операция сорвалась. Камилла мгновенно впала в уныние. Это дьявольский бизнес, в котором тебя на каждом шагу подстерегают жулики и обманщики! Хорошо бы держаться от него подальше! Не лучше ли заниматься любимым и привычным делом и не лезть в этот жестокий мир, где властвуют мужчины? – пронеслось в ее мозгу. Однако она тут же поняла, что не может просто так сдаться.

Камилла принесла свои извинения и откланялась, слыша уже в дверях, как Делия съязвила что-то насчет художниц-дилетантов, на которых деловым людям приходится тратить время. Возвращаться на рабочее место не было сил, и она решила поехать домой.

На улице было прохладно, сеял мелкий частый дождик. Ей понадобилось двадцать минут, чтобы поймать такси. Когда, промокшая до нитки, она наконец-то подъезжала к своему дому, раздался зуммер сотового телефона. Звонила та самая секретарша, которая «вывела» ее на Россмана.

– Камилла, как хорошо, что я до тебя дозвонилась. У меня тут случайно зашедший клиент. Из Европы, по-моему, грек. Шикарный мужчина, Я порекомендовала тебя. Хочет посмотреть квартиры в пределах четырехсот тысяч.

Камилла лихорадочно прикидывала. Она хотела забежать домой и переодеться. Но сейчас для нее важнее было доказать всем, что она чего-то стоит как профессионал.

– Огромное спасибо. Сейчас буду.

Она назвала раздраженному водителю новый адрес и подумала при этом, что худшего дня у нее еще не бывало.

Когда такси остановилось перед зданием агентства, она сунула водителю деньги, не дав ему на чай. Уже идя по тротуару, Камилла услышала, как в спину ей полетели оскорбления.

– Что с тобой? – с тревогой спросила секретарша, увидев огорчение, написанное на лице молодой женщины.

– Потом расскажу. Мне нужно пять минут, и все будет в порядке.

И действительно, спустя пять минут Камилла энергичным шагом вошла в свой кабинет. Ожидающий ее там мужчина встал при появлении молодой женщины. На его смуглом лице сверкали проницательные глаза, от него пахло дорогим одеколоном, и держался он подчеркнуто вежливо.

Камилла представилась. Он назвал свое имя. И они обменялись визитными карточками. Потенциального клиента звали Себастьян Монтексис. Только это и значилось на карточке, ни адреса, ни номера телефона. Раньше Камилла не обратила бы на это внимания. Однако сейчас, сразу же после случая с Россманом, предпочла бы более детальную информацию о своем визитере.

Она предложила ему сесть и приступила к расспросам. Какую именно квартиру он подыскивает? Обязателен ли престижный район города? Хорошо ли он знает Балтимор?

Мистер Монтексис сказал, что он промышленник. Что хочет вложить деньги во что– то надежное, к тому же ему часто приходится бывать в Балтиморе по делам.

Камилла пыталась на глаз оценить этого человека. Производил он вроде бы приятное впечатление, только вот смотрел на нее как-то уж пристально, чересчур пристально.

Мистер Монтексис заявил, что его устроит любой район. И особо подчеркнул, что жена не часто будет сопровождать его.

– Люблю, знаете ли, сочетать приятное с полезным, – подмигнул он Камилле, после чего стал нравиться ей значительно меньше.

Она даже подумала, не переадресовать ли его другому риелтору, сославшись на неотложную деловую встречу, но сразу же отмела эту мысль. А вдруг он действительно купит квартиру?

– Я бы хотел, чтобы вы мне показали несколько квартир.

– Что ж, буду рада сделать это. Если вы дадите мне пару дней, чтобы уточнить детали и кое-куда позвонить, то я могу все устроить. Какие у вас ближайшие планы?

– О нет-нет! В моем распоряжении только сегодняшний день, а потом я появлюсь здесь только через две недели. Мне нужно посмотреть хотя бы пару вариантов, чтобы иметь представление и уже потом, не торопясь, принять решение.

Вот незадача! Камилла принялась соображать. Две-три квартиры можно успеть осмотреть прямо сегодня, никого не предупреждая заранее. Ключи обычно есть у консьержей. А те, кто составляет договоры о продаже, иногда разрешают риелторам показывать квартиры.

– Хорошо, я постараюсь помочь вам, – с улыбкой сказала она.

Мистер Монтексис улыбнулся в ответ – такой обходительный, с хорошими манерами… Вот только во взгляде его промелькнуло что-то неприятное.

О показе квартир она договорилась в считанные минуты. Первая квартира была на Линкольн-стрит в новом здании. Вид оттуда открывался замечательный, но комнаты были несколько тесноваты. А вторая – на Западной пятидесятой улице. Отличная квартира, принадлежащая одному музыканту, который сейчас оказался на мели.

На улице им довольно быстро удалось поймать такси. Сев недопустимо близко к ней, грек принялся рассказывать, что постоянно живет в Пирее в собственном доме, откуда открывается чудесный вид на море. И, разумеется, у него еще есть вилла на Крите. «Разумеется»! А сам даже не предложил заплатить за такси, когда они остановились перед нужным домом.

– В Балтиморе у вас много друзей? – спросила Камилла.

– Несколько, – уклончиво ответил он.

Квартира на Линкольн-стрит ему понравилась. Камилла предоставила ему возможность обойти все самому. Мистер Монтексис полюбовался видом из окон на панораму Центрального парка и вернулся в небольшой холл, где его поджидала молодая женщина.

– Надеюсь, вам это нравится так же, как и мне, – вкрадчиво произнес он и положил руку ей на плечо.

Фраза прозвучала довольно двусмысленно. И Камилла в тревоге отступила на шаг. Они оказались вдвоем в пустой квартире. Как она не подумала об этом раньше?

– Д-думаю, вам стоит посмотреть еще квартиру на Пятидесятой улице, – запинаясь, сказала она.

– А мне, кажется, что я уже нашел то, что нужно. – Грек, ухмыляясь, смотрел на помертвевшую от страха молодую женщину.

Нет! Конечно же, нет! Этого просто не может быть. Что за нелепые мысли лезут ей в голову! Мистер Монтексис их клиент. Он выглядит респектабельно. У него есть визитная карточка… на которой не указан его адрес. Мистер Монтексис промышленник из Греции… случайно зашедший к ним с холодной, промозглой улицы?

– Мне надо идти, – твердо сказала Камилла, собрав в кулак всю силу воли. – У меня еще очень много дел.

– Вы так молоды и красивы…

Мистер Монтексис снова шагнул к ней, и на его лице появилось то странное выражение, какое бывает у мужчин, когда они теряют контроль над собой. Всю свою обходительность и хорошие манеры он уже отбросил как ненужные. Камилла буквально вжалась спиной в стену.

– Мне некогда. Я должна идти, – словно со стороны услышала она собственный голос.

Но Монтексис уже тянул к ней руку.

Неужели это начинается вот так… Камилла никогда не представляла себя на месте жертв насилия, когда читала о них в газетах. В отчаянии она резко выбросила вперед руку, чтобы оттолкнуть его, но грек крепко схватил ее за запястье. Боли он ей не причинил, но дал понять, что владеет ситуацией.

– Отпустите меня немедленно! – пискнула Камилла, надеясь, что еще сможет остановить негодяя, если подыщет правильные слова.

Но какие слова являются «правильными» для мужчины в такой момент? От охватившего ее страха кровь гулко застучала в висках. Камилла попыталась разжать пальцы, стиснувшие ее руку, в ответ лицо злоумышленника осветилось насмешливой и плотоядной улыбкой. Его явно забавляли ее тщетные попытки освободиться.

Затем он схватил женщину за оба запястья и навалился на нее всем телом – откровенно, грубо. Камилла ощутила горечь во рту и с трудом сглотнула. Монтексис прижался губами к ее рту. Она больше не раздумывала – вцепилась зубами в его губу. И сжимала челюсти до тех пор, пока ее рот не наполнился кровью, его кровью. Одновременно она резко ударила его коленом в пах.

Испытывая невыносимую боль, грек отпрянул от нее.

Камилла рванулась к входной двери и распахнула ее. Выскочив из квартиры, она выплюнула на пол кровь и побежала вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Лишь спустившись на пару пролетов и немного придя в себя, она отыскала лифт. Почти сразу раздался сигнал, означающий, что кабина перед ней. На мгновение Камиллу охватила паника: а вдруг негодяй поджидает ее в лифте?

Но в кабине никого не было. С замирающим сердцем она вошла в лифт и вскоре оказалась в вестибюле. Там сидели миловидная консьержка и несколько мужчин в униформе. Но Камилла не бросилась к ним с просьбами о помощи. Ведь этого грека она привела сама. Молодая женщина просто выбежала на улицу, провожаемая их любопытными взглядами.

Едва Камилла очутилась на тротуаре, как зазвонил ее сотовый телефон. Приложив трубку к уху, она прерывисто выдохнула:

– Да?

– Камилла, дорогая, это я. Никак не мог тебе дозвониться. Я уезжаю на пару дней в Бостон. Я хотел сказать тебе…

– Ах, Адам, Адам! Случилось нечто…

Продолжать она была не в силах, чувствуя, что сейчас разрыдается. Как все сошлось. Еще одна плохая новость, а день закончится так не скоро!

Движение на Линкольн-стрит остановилось из-за возникшей пробки. Камилла уже вышла на середину проезжей части, лавируя между машин.

– Милая, с тобой все в порядке?

– Да-да! Со мной все уже в порядке. Только…

Телефон вдруг стал издавать короткие гудки. Затем связь вообще прекратилась. Вспыхнул красный огонек, сообщающий, что сели батарейки. Камилла уставилась на этот тревожный сигнал, продолжая переходить улицу.

– Адам! Адам! – тщетно взывала она в трубку.

Вдруг среди стоящих машин появился какой-то лихач на мотоцикле. Голова в черном шлеме низко пригнута к рулю, тело словно слилось с мотоциклом в единое целое. На нем был обтягивающий костюм из блестящей лайкры, и мчался он, не снижая скорости, прямо на Камиллу, которая уже занесла ногу, чтобы ступить на тротуар.

Ощутив сильный удар в плечо, молодая женщина не сразу поняла, что произошло. Все вокруг словно замедлило свой ход. Телефон отлетел куда-то в сторону, ставший таким же бесполезным, как не желающие слушаться руки и ноги. Камилла смутно слышала голоса, уличный шум, автомобильные гудки. Она бы непременно упала, если бы ее не подхватили чьи-то руки.

– Вам плохо? – спросил незнакомый мужской голос.

Камилла не знала этого и покачала головой. Затем также жестом попросила оставить ее в покое. Добравшись до стены какого-то здания, она прислонилась к ней и долго стояла так, закрыв глаза. Ее сотрясала сильная дрожь.

Но постепенно дурнота прошла. Тогда на подгибающихся ногах она подошла к тротуару и остановила проезжающее мимо такси.

Вечером, уже лежа в постели, Камилла пыталась восстановить картину так хорошо начавшегося дня. Итак, ее чуть было не изнасиловал клиент и едва не покалечил лихач на мотоцикле. Не слишком ли много событий для одного дня? Возможно. Но нет смысла винить себя в случившемся. Как и обращаться в полицию, где ей станут задавать всякие кошмарные вопросы: «А вы сами не давали ему никакого повода, мисс Робертс?.. Во что вы тогда были одеты?.. Извините, что спрашиваю, но не было ли на вас просвечивающей блузки и короткой юбки?..».

Да и ее положение в агентстве тоже приходилось принимать во внимание. Сотрудницу уважаемой фирмы чуть было не изнасиловал один из клиентов. Не очень-то хорошо это прозвучит. Ни одной женщине после этого не удастся выглядеть героиней в глазах окружающих, даже если она дала мерзавцу достойный отпор. Да и какие у нее доказательства? Монтексис наверняка уже улетел. Нет, сейчас лучше всего ничего не предпринимать и никуда не заявлять.

Когда же Камилла, наконец, заснула, полночь – излюбленное время призраков и мрачных видений – давно миновала, однако, несмотря на это, сон ее был беспокойным и тревожным. Она видела перед собой лицо незнакомца, которого неоднократно встречала на улице. Тот зловеще улыбался и потирал руки, а прямо на нее неслась машина с тонированными стеклами…

Телефонный разговор был краток.

– Вы хотели знать, где она была?

– Да.

– Сначала в агентстве – у себя и в кабинете адвоката. Потом отправилась домой. Но нам удалось ее вернуть. Дальше действовали по плану… но безуспешно.

– Так она жива?

– Да. Отделалась, по-видимому, легким испугом.

– Ладно. Я все поняла.

– Может быть, вы хотите, чтобы я…

– Нет. Выполняйте инструкции, больше ничего.

– Хорошо.

– И смотрите не оплошайте в следующий раз.

7

Камилла резко села на кровати. На тумбочке жужжал будильник, но она не сразу поняла, что это за звук. Лишь несколько секунд спустя она выключила его и обвела спальню широко раскрытыми глазами.

От вчерашнего ненастья не осталось и следа. Утреннее солнце било в окна, освещая бежевые с золотом обои.

Камилла поняла, что проснулась, и поспешила встать, чтобы поскорее избавиться от неприятного ощущения, оставленного сном. Она никогда не верила ни в приметы, ни в предсказания, ни в сны. Должно быть, решила она, все дело в ее неосознанном беспокойстве, связанном с событиями прошлого дня.

Душ, одевание, завтрак, планы на день, предполагающие сделать сегодня больше, чем вчера, – все это отвлекло Камиллу, и она почти забыла о своих неприятностях. Она вышла из дому и села в «вольво», решив по возможности, все-таки ездить на машине. Вчера, стремясь поскорее вырваться из злополучной квартиры, она забыла вернуть ключи консьержке на Линкольн-стрит, поэтому сейчас направлялась туда.

Дорога шла под уклон, и автомобиль с каждой секундой набирал скорость, хотя Камилла почти не нажимала на газ. На дороге никого не было, и она потянулась к радиоприемнику, чтобы переключить его на другую станцию. Когда Камилла снова подняла голову, то увидела мужчину, который стоял на тротуаре.

От неожиданности она вздрогнула. Мужчина стоял довольно далеко, однако Камилла знала, что не ошиблась. Это был тот самый человек, которого она видела раньше. Яркий солнечный свет играл в его волосах, лицо было повернуто в ее сторону. Камилле даже показалось, что она различает его черты, хотя лицо незнакомца было частично скрыто густой тенью росшего неподалеку огромного виргинского дуба.

Ни секунды не раздумывая, она нажала на тормоз. На этот раз ей не хотелось упустить странного незнакомца. Она должна увидеть его вблизи, поговорить с ним, узнать, кто он такой и что ему от нее надо…

Но педаль тормоза слегка спружинила под ногой. А в следующее мгновение провалилась до самого пола кабины.

Камилла не могла остановить машину, которая продолжала набирать скорость. Ей потребовалось не больше секунды, чтобы понять: единственный выход – как-то свернуть с дороги. Впереди уже мигал светофорами оживленный перекресток, и Камилла знала, что непременно врежется там в другую машину или собьет пешехода.

Когда фигура незнакомца промелькнула за боковым стеклом, она резко вывернула руль вправо. У дороги росло много деревьев, и она думала только о том, чтобы благополучно миновать их.

Но уже в следующую минуту зад машины стало заносить, и руль вырвался из ее рук. А еще через несколько мгновений «вольво» врезалась в дерево.

В эти секунды мозг Камиллы работал как будто вдвое медленнее обычного, зато сердце билось в три раза быстрее. Придя в себя после столкновения, она обнаружила, что сидит за рулем, упираясь грудью в надувную подушку безопасности, из которой с негромким шипением выходит воздух. Пронзительно ревел гудок. Капот машины был вмят почти до ветрового стекла, и из-под него струился синеватый дымок.

Камилла не могла поверить, что осталась жива и, похоже, даже не пострадала. Словно в тумане она видела, как к ней бегут люди, слышала чьи-то крики.

– Не трогайте ее!

– Я – врач! Нужно немедленно вызвать «скорую»!

Затем сильный звон раздался в ее ушах. Камилла почувствовала, что её куда-то уносят, – ей и хотелось, и не хотелось этого. Но ведь нужно же было что-то сказать всем этим людям, которым она доставила столько хлопот. Поэтому она прошептала: «Позвоните Ричарду Майлзу», – просто потому, что именно эти слова непроизвольно сорвались с ее губ. И тут же погрузилась в теплую, обволакивающую темноту, наполненную пением сказочных сирен.

– Камилла… – Это был голос Ричарда. Он говорил тихо, прямо ей на ухо.

Она осторожно открыла глаза. Тупо ныла голова, дышать было тяжело, вокруг все кружилось. Первое, что Камилла отчетливо увидела, – был огромный букет красных роз, стоящих в вазе.

Ричард сидел у кровати, обеими руками держа ее руку. Он выглядел усталым, хотя, возможно, такое впечатление создавалось из-за надетого на нем серого свитера с высоким воротом. С другой стороны кровати расположилась пожилая женщина в белом халате и белой накрахмаленной шапочке. Она ласково улыбалась Камилле. Встав со стула, она подошла к ней с противоположной от Ричарда стороны и стала считать пульс.

– Что со мной? – прошептала Камилла с тревогой.

– У тебя был шок и, возможно, легкое сотрясение мозга, – спокойным голосом объяснил Ричард. – Не волнуйся, скоро поправишься. Но врач все же решил подвергнуть тебя самому тщательному обследованию, чтобы быть уверенным наверняка.

– Я так испугалась, Ричард!

– Мне очень приятно, что в трудную минуту ты вспомнила о моем существовании. Я был немедленно извещен и сразу же примчался сюда. Ты очень долго не приходила в сознание.

– Спасибо. – Камилла чуть качнула головой и сразу же побледнела от пронзившей ее боли.

Действительно, врач, обследовавший Камиллу в больнице, куда ее доставила машина «скорой помощи», был встревожен и растерян. При осмотре он не обнаружил никаких серьезных повреждений, если не считать ссадины над правым ухом. Однако, несмотря на это, пациентка оставалась без сознания слишком долго, чтобы это не могло не внушать опасений.

Камилла оглядела палату и цветы, посмотрела на сиделку, которая оставила ее руку в покое и теперь встряхивала термометр.

– Если у меня нет ничего серьезного, то зачем все это?

– Я должен был что-то предпринять. Во всяком случае, тебе надо сейчас побыть здесь.

– И как долго это продлится? – спросила Камилла.

– Не волнуйся, несколько дней дела подождут. Кстати, я видел твою машину. Если судить по тому, как она выглядит, можно было ожидать более печального исхода для тебя.

– Но я ведь почти не пострадала. Подушка безопасности сработала как надо. Напомни мне послать благодарственное письмо тому, кто его изобрел.

– Гораздо больше меня интересует, из-за чего произошла авария. – Ричард снова взял ее руку. Его лоб прорезала озабоченная морщинка. – Как вышло, что ты потеряла управление? В полиции мне сказали, что на земле остались следы заноса.

– Я не теряла управления. У меня неожиданно отказали тормоза, и пришлось свернуть, чтобы не вылететь на перекресток.

– Отказали тормоза? – переспросил Ричард, и его брови поползли вверх.

Камилла удивленно посмотрела на него. Впервые за все это время она подумала о реальной опасности, которая ей угрожала, и по ее спине пробежали мурашки.

– Когда я нажала на педаль, она вдруг провалилась куда-то вниз. Должно быть, лопнул тормозной шланг и вся жидкость вытекла.

– Но как это могло случиться? – Ричард недоуменно покачал головой. – Хорошо, я распоряжусь, чтобы твою машину отбуксировали в гараж и тщательно проверили. Ты не заметила, дорогая, что с тобой происходит нечто странное с тех пор, как ты решила жить самостоятельно. Подумай об этом. Ну а сейчас мне пора идти. Постарайся выспаться.

Камилла хотела задержать его – ей страшно было оставаться наедине со своими мыслями, но она не знала, как рассказать Ричарду о тревожащих ее подозрениях. Поэтому она сказала только:

– Не мог бы ты выполнить одну мою просьбу?

– Конечно, с удовольствием.

– Позвони в агентство и сообщи, что со мной произошло. А еще скажи, что при благоприятном исходе я через день буду, на работе. Ладно?

– Хорошо, дорогая.

– Спасибо, Ричард.

– До завтра.

Он наклонился и мягко коснулся губами ее щеки. В ответ Камилла улыбнулась. Она продолжала улыбаться до тех пор, пока за ним не закрылась дверь. Потом ее улыбка погасла, она устало вздохнула и закрыла глаза. Ей предстояла долгая, долгая ночь.

Было, наверное, уже за полночь, когда Камилла проснулась. Вернее не проснулась, а пришла в себя после тяжелого сна без сновидений, вызванного снотворным. Врач, не обнаруживший никаких признаков сотрясения мозга, которого так опасался, решил, что все дело в нервном потрясении, и прописал ей сильное успокоительное средство. Но сон не принес Камилле ни отдыха, ни покоя, зато теперь, когда ей необходима была ясность мысли, она никак не могла справиться с действием лекарства, продолжавшего туманить мозг.

В палате, где она лежала, было тихо и темно. Единственным источником света служила небольшая тусклая лампа дежурного освещения, укрепленная на стене над изголовьем ее кровати. На мгновение она пожалела, что Ричард ушел. Посетитель – любой посетитель – помог бы ей отвлечься от тревожных мыслей. Ей уже стало казаться, что черная полоса в ее жизни, в которую она вступила, не имеет конца и края. С тоской она подумала об Адаме. Почему его нет рядом, когда она так остро нуждается в нем?

Камилла почувствовала, что готова заплакать, не сознавая, что уже плачет. Ей хотелось хоть мысленно удержать образ любимого, но как раз в эти минуты лекарство сломило ее отчаянное сопротивление. Веки словно налились свинцом, и она опять заснула.

Утром, при ярком свете дня, когда закончилось действие успокоительного, все тревожные думы стали отходить на задний план, уступая место свойственному ей оптимизму. Итак, подвела она итоги, в Балтиморе появился человек, который, похоже, вот уже неделю следит за ней. Как ни странно, этот факт волновал ее гораздо больше, чем последующие события. Но почему? Это вопрос Камилла продолжала задавать себе даже после того, как приехал Ричард и отвез ее домой.

Перед тем как уйти, он нерешительно взглянул на нее, потом достал из кейса папку с какими-то бумагами.

– Я получил это несколько часов назад, – сказал он, – и хочу обсудить с тобой пару вопросов.

– Каких? – забеспокоилась Камилла, услышав в его голосе тревожную нотку.

– Здесь отчет механика, который осматривал твою машину после аварии… Тормоза испортились не сами собой, дорогая. Кто-то нарочно вывел их из строя.

– Ты хочешь сказать, что аварию… подстроили?

– Я хочу сказать только одно: немного осторожности тебе не помешает.

Камилла откинулась на спинку кресла, и некоторое время молча рассматривала Ричарда, но его лицо оставалось непроницаемым, как у хорошего игрока в покер. По ее спине пробежал холодок, и она сделала над собой усилие, чтобы вновь не поддаться страху.

– Но я все равно не понимаю, кто мог вы играть от моей смерти, – возразила она.

– Не знаю. Но могу сказать лишь, что все это чертовски подозрительно. Меня пугает авария, которая была кем-то специально подстроена. Нет, я вовсе не утверждаю, что кто-то хотел тебя убить. Возможно, тебя просто решили попугать. На том участке дороги, где все произошло, никогда не бывает оживленного движения, поэтому разбиться насмерть ты, скорее всего не могла.

Камилла подумала над его словами, потом покачала головой.

– Нет, для меня это слишком сложно. И, по-моему, ты сгущаешь краски.

Однако Ричард оставался мрачен. Уже некоторое время он стоял, сдвинув брови, а сейчас его лицо стало еще более угрюмым.

– А я-то думала, что из нас двоих именно у меня чересчур богатое воображение, – произнесла она шутливым тоном, стараясь смягчить обстановку. – Но ты, пожалуй, дашь мне сто очков вперед. Твоя подозрительность граничит с паранойей, тебе не кажется?

Ричард недовольно поморщился.

– Возможно, и так, но… Ты можешь смеяться надо мной сколько угодно, но я все же прошу тебя: сделай одолжение, не оставляй машину без присмотра. Договорились?

– Хорошо, не волнуйся, – искренне пообещала Камилла.

Если ее согласие и удивило Ричарда, то он этого не показал. Кивнув с таким видом, словно иного ответа и не ожидал, Ричард поцеловал ее на прощание и удалился.

Почти весь день телефон звонил не переставая. Звонки были и от друзей, и от коллег. Камилла была приятно удивлена, узнав, как много людей тревожатся о ней. Однако в перерывах между звонками, на которые она отвечала с удовольствием, ее как магнитом притягивало окно, выходящее на улицу. Перед ним она надолго замирала, выискивая взглядом знакомый силуэт высокого мужчины.

Но незнакомец так и не появился, и главный вопрос, на который только он мог дать ответ, остался невыясненным. Камилла по-прежнему не знала, кто этот человек и почему он преследует ее.

Дома она чувствовала себя в безопасности, а предвкушение встречи с Адамом вызывало приятное волнение.

Адам появился вечером с большим букетом цветов. Но при виде Камиллы радостная улыбка на его лице сменилась беспокойством – он сразу заметил, что она выглядит усталой и бледной. Лицо ее осунулось, как после бессонной ночи, под глазами залегли тени. Очевидно, ее снедала какая-то тревога, не давая покоя ни днем, ни ночью. Единственное, что не изменилось, так это ее улыбка.

– Добрый вечер, любимая.

– Адам! – Камилла шагнула ему навстречу и очутилась в его объятиях.

Несколько секунд Адам просто прижимал ее к себе, потом наклонился и поцеловал. Одного этого было достаточно, чтобы в нем вспыхнуло жаркое желание. Адам не успел его скрыть, и ее тело откликнулось на ласку с такой готовностью, что у него перехватило дыхание. В том, как Камилла прижималась к нему, словно ища защиты, было что-то до отчаяния трогательное.

Адам за подбородок приподнял ее голову.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да. Просто я плохо спала. – Камилла улыбнулась. – Но это пустяки.

– Ничего себе пустяки! – воскликнул он с нарочитой строгостью. – Так почему же ты плохо спала? Тебя мучили кошмары?

– Кошмары?.. – Она пожала плечами. – Да, можно сказать и так. Я очень скучала по тебе.

Камилла решила пока ограничиться этим, поскольку не хотела омрачать их встречу. Единственное, что ее радовало сегодня, – это то, что Адам, наконец, был рядом.

– Тогда постарайся не думать ни о чем плохом. – Он некоторое время молча смотрел на нее, потом снова крепко обнял и прошептал: – Ты позволишь мне остаться?

– Конечно.

Их губы опять слились в долгом и страстном поцелуе. Камилла чувствовала, как у нее в груди разгорается пламя. Ощущения, которые она испытывала от прикосновения губ и рук Адама, всегда были сильными и волнующими. И еще одно Камилла знала наверняка: никогда прежде она не реагировала так мгновенно и остро на мужские поцелуи и объятия.

Адам едва касался ее тела, а она уже чувствовала, как по нему пробегают волны страсти. Он только дотрагивался до ее груди, а молодая женщина уже забывала обо всем на свете и стремилась лишь к одному: слиться с ним воедино, стать его частью.

Адам подхватил ее на руки и понес в спальню. Его запах, вкус его губ – все это было, как будто создано для нее. А она, она была, создала для него. Камилла ощутила его горячее дыхание на своей груди, почувствовала прикосновения его влажного, теплого языка. Им уже было не до сдержанности…

А потом они баюкали друг друга в объятиях, бормоча бессвязные слова благодарности. И этим словам вторило учащенное биение их сердец. Постепенно дыхание их успокоилось.

Но они продолжали лежать, переплетя руки и ноги.

Адам отвел волосы со лба Камиллы и вдохнул, словно намереваясь сказать нечто очень для нее важное, но промолчал и лишь запечатлел на ее губах нежный поцелуй. Теперь он твердо знал, что их прежние отношения были лишь увертюрой перед чем-то неизмеримо большим – так полыхают зарницы перед настоящей грозой, которая должна вот-вот разразиться…

Адам открыл глаза и зевнул. Он лежал на середине широкой постели, рядом спала Камилла. Одна рука Адама покоилась у нее на груди. Он наклонился к женщине, поцеловал в губы, и она что-то пробормотала во сне. Тогда он улыбнулся и ласково провел кончиками пальцев по ее щеке. Камилла чуть приоткрыла глаза, увидела склоненное над ней любимое лицо и крепче прижалась к Адаму. Его тело напряглось, но он постарался справиться с мгновенно вспыхнувшим желанием. Странно… вчера вечером и ночью они с Камиллой несколько раз занимались любовью, но ему хотелось ее снова и снова.

– Доброе утро, – прошептал он, снова поцеловав Камиллу.

– А что, уже утро? – спросила она.

– Не знаю, у меня все перемешалось в голове. А занавески на окнах плотно задвинуты.

Камилла улыбнулась, протянула руку к ночному столику и взяла часы.

– Вот это да! – удивленно воскликнула она. – Уже девять часов. Ты опоздал на работу!

– А ты разве нет?

– Я и не собиралась сегодня. У меня свободный день, а встреча с клиентом назначена только на завтра. Сейчас я приготовлю завтрак.

Адам неожиданно понял, что очень голоден. Они с Камиллой ничего не ели со вчерашнего дня, а только занимались любовью и разговаривали.

Пока она суетилась в кухне, Адам принял душ, оделся и причесался. Затем подошел к туалетному столику и открыл дверцу. Ему было любопытно взглянуть, что Камилла там хранит. Оказалось, ничего интересного: в плетеной корзиночке лежал набор расчесок и косметические принадлежности. В другом отделении тоже ничто не привлекло его внимания: зубная паста, щетка, аспирин, пластырь… В самом углу стоял маленький пузырек.

Адам взял его в руки и прочитал надпись на этикетке: противозачаточные таблетки. Куплены в сентябре этого года. Значит, Камилла приобрела их еще до их знакомства, чтобы безбоязненно заниматься любовью с Ричардом Майлзом. Они с Камиллой обнимались, целовались, любили друг друга, он расточал ей комплименты, а она с радостью внимала его словам? Ему было больно и досадно думать об этом. Адам нахмурился и с раздражением захлопнул дверцу…

Камилла с задумчивым видом сидела за кухонным столом. Она даже не заметила появления Адама.

– Любимая… – тихо позвал он.

Молодая женщина вздрогнула и подняла голову. Адаму показалось, что она вроде бы немного испугалась, и ему захотелось узнать почему.

– У меня все готово.

Она поспешно поставила на стол тарелку с тонко нарезанным сыром, масло, блюдо с поджаренными тостами и разлила по чашкам ароматный дымящийся кофе.

Адам сел напротив и пристально посмотрел на нее. Что-то в ее голосе его насторожило.

– Меня со вчерашнего дня не покидает ощущение, что тебя что-то беспокоит. Я не ошибся?

По лицу Камиллы пробежала легкая тень. Она немного помолчала, но потом все же ответила:

– Не ошибся. От тебя трудно что-либо скрыть, Адам. За два дня, что мы не виделись, я была на волоске от смерти два раза. Сначала меня чуть не сбил мотоциклист, когда я переходила улицу, а вчера… вчера я попала в аварию. Механик в гараже считает, что кто-то нарочно испортил тормоза. Так сказал Ричард.

Опять Ричард! Вплоть до сегодняшнего дня Адам почти не вспоминал о нем. А вот она, как видно, его не забывала.

– Хочешь сказать, что кто-то пытался причинить тебе вред? Господи! Почему же ты мне сразу не сказала?!

Камилла слегка поморщилась и опустила голову, разглядывая чашку, которую держала в руках.

– Все уже в прошлом. Мне не хочется больше говорить об этом. На досуге я долго размышляла обо всем, что со мной произошло, и не понимаю, кому это могло понадобиться. Ведь я никому не делала зла. У меня нет врагов. Так что давай будем считать случившееся простым стечением обстоятельств.

– Камилла, подумать только! Ведь ты могла погибнуть! – Адам резко встал и склонился к ней, положив руки на плечи и до боли, сжав их. В ответ она ласково потерлась щекой о его ладонь. – Я не верю в совпадения, тем более в такие, – возразил он.

– Придется поверить. Других объяснений у меня нет. – Камилла хотела убедить в этом не столько Адама, сколько себя.

– Ну, хорошо, – сдался он. – Только обещай мне, что впредь будешь очень осторожна. Осторожна и внимательна.

– Можешь не сомневаться, – поспешно откликнулась она.

– На уик-энд я увезу тебя подальше от всех этих неприятностей, – сказал вдруг Адам. – Мы отправимся с тобой на Багамы. Полетим на моем самолете, я буду твоим личным пилотом.

Такого предложения Камилла никак не ожидала и не сумела сразу справиться с удивлением и некоторой растерянностью.

– Ты шутишь! У тебя есть собственный самолет? Почему ты никогда не упоминал об этом?

– Потому что у меня нет привычки хвастать перед знакомыми женщинами: эй, смотрите, какой я богач!

Но Камилла все еще выглядела неуверенной и немного озадаченной, и Адам догадался, в чем причина. Взгляд его стал серьезным.

– Я уже объяснился с Джессикой, если это тебя волнует, – пояснил он. – Когда мы вернемся, ее уже не будет в моем доме, она навсегда исчезнет из моей жизни. А у нас с тобой все только начинается.

Адам отлично знал, что Камилла думает об их с Джессикой отношениях. Она была не из тех, кто принимает сложившуюся ситуацию как должное. Если бы не его уверения, что бывшая возлюбленная ничего для него не значит, она бы не допустила продолжения их любви. И, глядя на нее, Адам понял, что сегодня уже никуда не поедет: он снова хотел ее. И по глазам молодой женщины видел, что она тоже этого хочет.

Никогда еще Камилла не чувствовала себя такой счастливой – последняя преграда, омрачавшая ее любовь к Адаму Лестеру, исчезла навсегда.

8

Суббота выдалась на редкость солнечной, несмотря на холодный ветер. Когда они приехали в аэропорт, самолет уже был готов к полету. Пока они находились на земле, и Адам заполнял контрольный лист, солнце било прямо в ветровое стекло, нагревая воздух в кабине.

Они начали выруливать на взлетную полосу, проходя в опасной близости от огромных лайнеров, рядом с которыми их самолет выглядел детской игрушкой.

Поднявшись в воздух и набрав высоту, самолет сделал вираж. Они пролетели над Аннаполисом. Камилла видела внизу шоссе, машины, которые ползли по нему, как насекомые. Вскоре показалась блестящая гладь Чесапикского залива. Чуть позже они снизились, делая огромный полукруг над полуостровом, над поселками, химическими заводами.

Камилла была рада, что приняла предложение Адама. От полета у нее захватывало дух. Ей все казалось прекрасным. Единственным неудобством было яркое солнце, чьи лучи отражались в ветровом стекле и слепили глаза. Адам настоял на том, чтобы она села в кресло второго пилота, хотя в кабине были и другие места. Он сказал, что вид оттуда лучше, и оказался прав.

Камилла, которая до этого в основном летала на больших реактивных самолетах, поначалу сомневалась, разумно ли она поступила, согласившись лететь с Адамом. Человек может позволить себе купить самолет, но это*не делает его автоматически хорошим пилотом. Но она зря беспокоилась. Адам управлял самолетом так же уверенно, как и автомобилем.

В кабине приятно пахло кожей, маслом, а также сандалом и лимоном – запахом лосьона после бритья, которым пользовался Адам. Камилла вдохнула знакомый аромат… и испугалась, потому что поняла, что ее охватывает желание. Это было так неуместно сейчас, что она призвала на помощь всю свою волю, чтобы подавить возбуждение.

Камилла переключила внимание на катер, скользящий по водной глади прямо под ними. Белый, обтекаемый, он шел на большой скорости, как будто состязался с ними.

– Адам, неужели теперь мы всегда будем вместе?

Он громко рассмеялся.

– Что за странный вопрос? Конечно!

В его голосе прозвучала твердая уверенность, но Камилле показалось, что он сказал это слишком быстро, словно не позволяя себе задуматься над произносимыми словами. Она постаралась прогнать прочь сомнения. Кто может помешать им? Джессика? Но Адам ясно дал понять, что расстается с ней. А больше некому. Значит, ничего плохого произойти просто не может. Вот и живи настоящим! – приказала она себе. Но не думать о том, что однажды она может лишиться его любви, было выше ее сил…

– Ты такая красивая, – сказал вдруг Адам.

– Как Сузан?

Камилла затаила дыхание. Возможно, говорить этого не следовало. Однако это было столь же ошибочно, сколь и необходимо. Демонов нужно вытащить на яркий солнечный свет, чтобы они не прятались в тени, готовясь к внезапному броску.

– А ты готова занять ее место? – просто спросил он.

– Не знаю. Наверное, тебе виднее.

Адам смотрел прямо перед собой.

– Что можно сказать о прошлом, о том, что ушло навсегда? – со вздохом произнес он. – Что тебе не хватает его? Да, мне не хватает Сузан. Но когда я сжимаю тебя в объятиях, я не испытываю тоски по прошлому. Порой мне не хватает ее чуть-чуть, а порой – сильно. Это подобно морской волне, то большой, то еле заметной, то бурной, то мягкой. Суть же в том, что Сузан нет, а ты есть, причем совершенно другая, нежели она, вот что самое странное. Она была спокойной и немногословной. Всегда пребывала в гармонии с собой и окружающим миром. Цельная самодостаточная натура. А ты переменчива – то одна, то другая. Ты в вечном движении, добиваешься, борешься, мечтаешь. И я не знаю, что еще сказать, кроме того, что с каждым днем люблю тебя все больше и больше.

Именно это Камилла и надеялась услышать.

– Но ведь и ты любила Ричарда! – внезапно произнес он с досадой в голосе.

– Так, как тебя, никогда.

– Но он, похоже, считает, что имеет на тебя права, и постоянно вмешивается в твою жизнь.

– Ты ревнуешь? – Камилла довольно рассмеялась.

Неужели он тоже уязвим, этот сильный и независимый мужчина за штурвалом своего дивного самолета?

– Не знаю… Возможно.

Адам искоса взглянул на нее. На его лице блуждала странная улыбка, раньше Камилла такой не видела.

– Ричард хотел жениться на мне и идеально подходил для меня прежней, – ответила она. – Сначала я думала, что у нас может что-то получиться. Но потом поняла, что не люблю его по-настоящему, просто была увлечена им. Ричард очень интересный человек, но я порву с ним из-за тебя. Это трудно сделать, особенно когда прожил с человеком долгие годы. Наверное, ты испытываешь то же самое по отношению к Джессике…

– Но теперь-то мы вместе, – произнес Адам. – Стоит ли переживать из-за того, что уже нельзя изменить, если радость – вот она, здесь и сейчас?

– Я только хочу, чтобы она не кончалась, – отозвалась Камилла. – Вот и все.

Самолет чуть изменил курс, и солнце, бьющее в лицо, заставило ее закрыть глаза. Ровный гул мотора и плавное движение действовали расслабляюще, и Камилла подавила зевок.

– Послушай, – сказал Адам, – может быть, ты пройдешь назад и сядешь в откидное кресло? Тебе стоит немного подремать, а я тем временем выясню, откуда взялся посторонний шум, и сверюсь с расписанием.

– Посторонний шум? – переспросила она встревоженно.

– Наверняка ничего страшного, – успокоил ее Адам. – Обещаю разбудить тебя задолго до того, как у нас возникнут неприятности.

– А почему бы выяснением причин шуми не заняться механикам в аэропорту?

– Они могут, конечно, но поскольку я рискую своей головой, не считая других частей тела, то предпочитаю сделать это сам.

– Я поняла тебя, – засмеялась Камилла и, отстегнув ремень, прошла в дальнюю часть салона.

Отсюда ей была видна кабина пилота через небольшой проход с отдернутой в сторону занавеской. Адам выглядел очень внушительно, движения рук на штурвале были уверены, все внимание сосредоточено на датчиках и показаниях приборов. Его профиль на фоне освещенного солнцем окна казался чеканным.

Камилла поудобнее устроилась в откидном кресле и закрыла глаза, чувствуя, что действительно устала. Уже засыпая, она ощутила, как самолет сделал вираж, услышала какой-то треск, чей-то неразборчивый голос по радио и спокойный ответ Адама.

Ее разбудил резкий толчок. Шея затекла, все тело обмякло. В кабине царил полумрак, как будто кто-то зашторил боковые окна. Но окна*были открыты. Камилла наклонилась и посмотрела вниз.

Так она увидела скопление ватных облаков. В просветах между ними поблескивала водная гладь, с одной стороны окаймленная светло-коричневой полосой. Это была береговая линия.

Камилла выпрямилась. С резким щелчком отстегнула ремень безопасности и увидела, что Адам, которого освещали только огоньки приборов, повернул голову и посмотрел «а нее через плечо. Она подошла к нему.

– Все в порядке? – спросила Камилла нарочито спокойным тоном, усаживаясь в кресло рядом с ним.

– Пристегнись. Когда мы будем разворачиваться над океаном, нас может здорово тряхнуть. – Взгляд Адама остановился на лице молодой женщины, как будто он желал угадать ее настроение.

– Где мы находимся?

– Это побережье Флориды. Осталось совсем немного. Проголодалась?

– Еще как! – воскликнула Камилла.

– Отлично. Надеюсь, тебе понравится ужин с омарами. Уверен, таких ты еще не пробовала.

Неожиданно затрещало радио, из него посыпались отрывистые вопросы и инструкции. Адам отвернулся от нее. Он отвечал на вопросы уверенно и спокойно, полностью сосредоточившись на управлении самолетом. Больше они не разговаривали, пока не приземлились в аэропорту острова Нью-Провиденс.

Паспортный контроль оказался простой формальностью. Машина, которую Адам арендовал по радио, уже ждала их. Час спустя, после того как проехали по дороге, идущей вдоль океана с его мягко шелестящим прибоем, они сидели в ресторане на открытой террасе, а перед ними на тарелках красовались нежные омары. Воздух был теплый, он пах солью, цветами и запеченными моллюсками.

Бриз колебал пламя желтой свечи в круглом фонаре в центре стола и шумел в кронах пальм, росших поблизости.

Адам предложил остановиться в этом маленьком отеле неподалеку от Нассо. Он был выстроен в средиземноморском стиле и выкрашен в белый цвет. Небольшой отель задумывался, как место уединения и не был предназначен для приема множества постояльцев. Волны набегали на песок, подходя вплотную к нижней террасе. В отеле, стены которого оплел дикий виноград и какие-то тропические растения, было всего несколько номеров и уютный ресторанчик.

Какая-то особенная прелесть таилась в этом ужине на открытом воздухе, в запахе океана, в ощущении брызг на лице. Омар оказался удивительно вкусный, в меру сдобренный пряностями, хлеб – пышный, с хрустящей корочкой. Шабли – лучшее вино, которое нашлось в ресторане, – было немного терпким, но прекрасно сочеталось с едой.

Адам вел себя по отношению к своей спутнице предельно внимательно: подливал вина, помогал разделать непослушную клешню омара, протирал ломтиком лимона пальцы, чтобы они не пахли рыбой. Камилла никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.

– Пойдем, погуляем по берегу, – предложил он, когда с едой было покончено.

Подав ей руку, Адам подвел Камиллу к кромке прибоя и стал смотреть, как волны плетут пенные кружева у их ног. Пляж уходил широким полумесяцем в обе стороны от них.

Было темно. Поверхность океана напоминала темно-синий бархат, украшенный блестками. Луна то пряталась, то появлялась из серой ткани облаков. Далеко в темноте вырисовывался силуэт грузового судна, медленно плывущего на край света и оставляющего за собой фосфоресцирующий след.

Ветер поднял подол легкого шелкового платья Камиллы и обвил его вокруг ног Адама. Но он не сделал попытки отодвинуться.

– Ах, Адам, – прошептала молодая женщина.

Мгновение они, не отрываясь, смотрели друг на друга, завороженные лунным светом, отраженным в их глазах, а в следующую секунду уже обнялись.

Поцелуй Адама, страстный и сильный, был соленым от океанских брызг. В пылкости Камилла не уступала ему. Она водила языком по его слегка обветренным губам, по ровным краям зубов и все теснее прижималась к его груди, как бы желая вызвать в нем воспоминания о своем теле…

Адам стал поспешно расстегивать пуговицы на ее платье. Затем, когда кремовый шелк упал на песок, они стали на него коленями и снова слились в поцелуе. Камилла принялась стягивать с его мускулистых плеч рубашку. Не прерывая поцелуя, он терпеливо ждал, когда она освободит его руки.

В ушах у нее стоял равномерный гул волн. Ветер, касаясь разгоряченной кожи, ласкал тело. Темное небо над ними словно благословляло их.

Освободившись от одежды, они легли на песок. Песок проминался под их обнаженными телами, когда они двигались в едином ритме. Их окружали ночь и вода. Луна взирала на них сверху. И, омытые ее серебряным светом, они почувствовали, как их взаимное влечение перерастает в нечто неизмеримо большее.

Адам целовал Камиллу с такой жадностью, словно был уверен, что этот раз – последний и что больше он никогда ее не увидит. Он прижимал ее к себе крепко и страстно, словно боялся, что кто-то может отнять ее у него.

Камилла в блаженстве закрыла глаза.

– О, Адам, люби меня, – прошептала она.

Он понимал, что отдается ей в большей степени, чем любой другой женщине. Это слегка настораживало его и в то же время наполняло невыразимым восхищением перед неодолимой прелестью этой молодой женщины. Они словно стали единым прекрасным существом, навеки запечатленным в памяти песка, океана и луны…

Наследующее утро Адам взял напрокат у владельца отеля маски и трубки для подводного плавания. Дальше по берегу есть место, сообщил он, где можно полюбоваться кораллами, разноцветными рыбками и дюжиной прочих чудес.

Камилла любила плавать, любила прикосновение воды к коже и то необыкновенное ощущение легкости и умиротворения, которое возникает, когда лежишь на ее поверхности. Она обожала наблюдать за тем, как океан меняет свой цвет и свое настроение, за его непрекращающимся ни на минуту движением, слушать бесконечную песнь волн. Но она не знала, что настолько полюбит песок и луну, пока не оказалась на острове.

Красота острова оказалась коварной: она затягивала, заставляя забыть о заботах и вынуждая полностью погрузиться в праздность и наслаждение. Все проблемы вдруг потеряли свое значение, отступили куда-то на задний план.

Камилла ни разу в жизни не плавала с маской и трубкой под водой и едва дождалась момента, когда это можно было осуществить. Оказалось, что под водой полно красивых растений и живых существ, прекрасно видимых в прозрачных глубинах, пронизанных яркими лучами солнца. Ну и, естественно, немалую долю наслаждения ей доставляло присутствие Адама. Они плыли, иногда касаясь плечами, и показывали друг другу все новые и новые диковинки.

Удивительные открытия, восхитительная близость, взаимные заигрывания, барахтанье на мелководье и валяние на песке – все заставляло молодую женщину ощущать себя веселой и беззаботной, какой она не чувствовала себя давно. Камилла не желала возвращаться в отель, даже когда Адам сказал ей, что у нее обгорела спина.

Но не только ее обожгло солнце. Кожа Адама тоже сильно покраснела после нескольких часов купания и пляжных забав. Поэтому со стороны их возвращение выглядело достаточно комично. Оба морщились от боли при любом соприкосновении кожи с одеждой и едва плелись по берегу.

В отеле было тихо. Камилла приняла душ и заказала жареного цыпленка, салат, ананас и холодный чай. Затем поставила все это на поднос и понесла в тенистый конец террасы.

День шел на убыль. Бледно-лиловая мгла появилась на горизонте. Казалось, все замерло, и только волны набегали на берег, да иногда ветерок шелестел в кронах пальм. Песок блестел так ярко, что даже солнечные очки не помогали, и приходилось все время щуриться. Каждое усилие утомляло, а от жары все внутри словно пересохло.

Камилле хотелось выпить чего-нибудь холодного, съесть немного фруктов, затем лечь в шезлонг и подремать. Она взяла ломтик ананаса и откусила сочную мякоть. В этот момент появился Адам – в шортах цвета хаки, волосы растрепаны, словно он провел по ним пальцами, а не расчесывал. Нос его обгорел, плечи, и кончики ушей были красными.

Он посмотрел на Камиллу и покачал головой.

– Ты похожа на вареную лангусту.

– Спасибо, милый, – ответила Камилла притворно-обиженным тоном. – Попробуй, пожалуйста, цыпленка.

– Не возражаю. Но потом, нужно будет что-то сделать с твоей кожей, иначе ты облезешь прямо у меня на глазах.

– Неужели все так плохо? – встревожилась молодая женщина.

– Ты раза в три краснее, чем когда мы вошли в отель.

– На самом деле?

– Не волнуйся, у меня есть специальный крем. Если мы намажет тебя им толстым слоем, то твоя красота не исчезнет бесследно, когда ты побледнеешь.

Камилла насмешливо посмотрела на него.

– Ты меня успокоил.

– Я рад, что ты ценишь мою заботу.

– Ешь, – сказала она.

– Да, любимая, – ответил Адам низким голосом. – Но мы уже должны собираться. Как ни грустно сознавать, но нам предстоит долгий обратный путь.

– Все хорошее кончается слишком быстро. А я так успела полюбить это место, – с грустью заметила Камилла.

– Даю тебе слово, что мы еще не раз побываем на Багамах, – улыбнулся Адам.

Чуть позже уже в центре Нассо они пили кофе, смотрели на океан и на туристов, разряженных и полуголых, подвыпивших и трезвых, но неизменно веселых. Затем и они влились в их поток, глазели на витрины, купили Камилле соломенную шляпку, поторговавшись с одной из местных торговок, и коралловое ожерелье. Потом пошли к стоянке, где оставили машину, и поехали в аэропорт. Приятная усталость и удовольствие от проведенных вместе дней не покидало их во время долгого перелета домой.

Балтимор встретил их холодным пронизывающим ветром и мелким колючим дождем. Было странно и удивительно, что всего несколько часов назад они купались в теплом океане и изнемогали от жары.

Но хорошее настроение продержалось только до тех пор, пока они не добрались до дома Камиллы. Когда они выходили из машины, навстречу им шагнул какой-то мужчина. От его взгляда не укрылись ни их счастливые лица, ни соломенная шляпка в руках Камиллы, ни то, как заботливо Адам обнимает ее за талию.

– Добрый вечер, Камилла, – сказал мужчина. – Вернее, доброй ночи. Прости мою оговорку, но мне пришлось дожидаться тебя не которое время. Я мог бы спросить тебя, где ты была, но этот вопрос может показаться тебе бестактным, если не сказать излишним… учитывая обстоятельства.

Это был Ричард.

– И прости мое плохое настроение, – продолжал он. – Оно вызвано усталостью и беспокойством за тебя.

Когда Ричард начал говорить, Камилла внутренне съежилась и робко взглянула на Адама. Но, к ее удивлению, он был довольно спокоен. Молчал и пристально смотрел на соперника, по-прежнему обнимая молодую женщину.

У нее сложилось впечатление, будто Ричард репетировал свою роль, ожидая, когда она начнет оправдываться. Но она тоже молча смотрела на человека, с которым была близка все эти годы. Ее обескуражили его слова и деловито-официальный тон. Манера поведения Ричарда сейчас выглядела нелепой, если принять во внимание их прошлые отношения… А может быть, она ошибалась, может быть, это ей просто казалось, потому что она уже успела привыкнуть к естественности Адама.

Камилла не могла представить, что, будь Адам на месте Ричарда, он сказал бы нечто подобное. Конечно, Ричарда нельзя было назвать развязным человеком. Он всегда старался вести себя так, как подобает истинному джентльмену.

Наконец Камилла произнесла сдержанно и спокойно:

– Ты очень великодушен, Ричард.

– Не в этом дело. Просто никто не знал, где ты находишься. А учитывая недавние события, я уже начал предполагать самое худшее и решил связаться с полицией, если ты не появишься к утру.

Камилла почувствовала угрызения совести. Конечно, ей следовало как-то предупредить Ричарда, зная, что он будет волноваться и переживать. Окрыленная и счастливая в предвкушении приятной поездки с любимым человеком, она просто забыла о существовании бывшего возлюбленного.

– Если бы я знала, что ты будешь так беспокоиться, то непременно предупредила бы тебя. Наш отъезд произошел довольно неожиданно, – произнесла в свое оправдание молодая женщина.

Большего она сказать ему не могла. Иначе пришлось бы вдаваться в подробности, а к этому она была сейчас не готова.

И тут снова ей на помощь пришел Адам. Он предложил отложить выяснение отношений до утра, как более благоприятного времени, когда Камилла отдохнет, а Ричард немного остынет. Затем взял молодую женщину под руку и провел мимо Ричарда к подъезду.

Камилла вошла внутрь и с облегчением закрыла за собой дверь. Секундой позже она услышала голоса двух мужчин, обменивающихся резкими репликами, затем раздались шаги Ричарда, спускающегося по ступенькам, и шум отъезжающей машины.

Камилла ожидала, что Адам придет к ней поговорить о внезапном появлении Ричарда или хотя бы пожелать ей спокойной ночи. Но он не пришел, и она почувствовала острое разочарование.

Адам возвращался домой, с раздражением вспоминая сцену, разыгравшуюся на пороге дома Камиллы.

– Вы собираетесь уходить? – спросил он у Ричарда. Слова были произнесены вежливо, но в них прозвучал вызов мужчины, привыкшего защищать свою собственность.

И Ричард это понял, потому что ответил Адаму взглядом, полным холодного презрения. Он широко расставил ноги и, упершись кулаками в бедра, заявил:

– Я уйду тогда, когда сочту нужным!

Адам рванулся к нему с силой отпущенной стальной пружины, схватил за запястье и, повернув вокруг своей оси, заломил ему руку за спину. Но Ричард не уступал ему в силе. Он резко высвободился и отступил на несколько шагов, тяжело дыша и гневно сверкая глазами.

– Запомните, Лестер. Меня никто и ничто не сможет испугать или остановить. Я иду своей дорогой и не советую вам становиться у меня на пути. Долгие годы мы были с Камиллой вместе, Я хочу жениться на ней и добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило.

– Камилла не любит вас, – заявил Адам. – Вы принимаете ее дружбу и привязанность за любовь. Нельзя навязываться женщине, которая откровенно вас не хочет.

– А вот это мы еще посмотрим.

Ричард резко повернулся и направился к своей машине…

Подъезжая к дому, Адам очень надеялся, что Джессика уже уехала. Именно с такими мыслями он открыл дверь, вошел в прихожую и резко остановился, увидев ее. Джессика сидела в гостиной и смотрела ночную развлекательную программу. При его появлении она выключила телевизор и медленно встала. Лицо ее было бледно, глаза лихорадочно блестели, губы дрожали.

– Странно, что ты еще здесь, – процедил Адам.

В данный момент он не испытывал к ней ничего, кроме неприязни.

Джессика шагнула ему навстречу. На ней была новая ночная сорочка, купленная в одном из дорогих магазинов, не слишком откровенная по фасону, но из полупрозрачного материала, сквозь который просвечивали упругая грудь и стройные бедра. В ней она выглядела на редкость соблазнительно и знала об этом. Джессика готовилась к решающему моменту очень тщательно, прекрасно понимая, что если ей не удастся осуществить задуманное сейчас, другого шанса может и не представиться.

Она больше не винила никого, кроме себя, в случившемся. Она завлекла Адама из честолюбия и корысти и попала в собственную ловушку. А когда пришла любовь, Адам уже не нуждался в ней.

– Адам… – начала она.

– Что?

– Адам… – Джессика никак не могла произнести вслух слова, которые уже давно проговаривала в уме.

– Что случилось? – снова спросил он. Ей удалось выдавить улыбку.

– Тебе нравится моя новая сорочка?

В глазах его промелькнуло изумление. Он внимательно посмотрел на женщину. Она немного похудела, но была по-прежнему очень красива. Длинные белокурые волосы рассыпались по полуобнаженным плечам, стройные ноги проглядывали сквозь тонкую ткань.

– Мило, – безразличным тоном произнес Адам, но было очевидно, что он прекрасно понял смысл ее вопроса.

– Адам, мне так не хватает тебя!

Его лицо оставалось непроницаемым.

– Адам, – взмолилась она, – пожалуйста, пойми…

Слова «я люблю тебя» уже были готовы сорваться у нее с языка. Но Джессика не осмелилась выговорить их, боясь, что он не поверит в ее искренность. Мысль о том, что всем своим видом она вызывает у него раздражение, просто не приходила ей в голову.

Глаза Адама холодно сузились.

– По-прежнему играешь роль, да? Никак не можешь остановиться? – процедил он с едва сдерживаемой яростью. – Я думал, что ты что-то усвоила за это время. Но, как видно, ошибался. Ты так же фальшива, как и прежде. Моя симпатия к лгуньям отнюдь не увеличилась за эти месяцы, милочка.

– Адам, нет! – воскликнула Джессика. – Ты не понял… Я люблю тебя!

– Любишь? – спросил он с горьким сарказмом. – Что ты знаешь о любви? У тебя был шанс, Джессика, но ты его упустила. Впрочем, это бесполезный разговор. Кроме того, у меня уже есть любимая женщина. По-моему, этим все сказано. Я не хотел говорить тебе об этом, но ты вынудила меня своим поведением.

– Уже очень поздно, Адам. Я не могу уехать сейчас. У меня… – Слезы медленно покатились по ее щекам.

Разговор грозил затянуться до бесконечности.

– Джессика, – произнес Адам с расстановкой, – сколько же можно мучить себя? Ты никак не хочешь понять, что между нами все давно кончено. Разбитую чашку не склеишь. Если мы раньше не наладили наши отношения, то сейчас это и вовсе невозможно.

– Единственное, о чем я сожалею, – сказала она, будто не слыша его слов, – так это о том, что у нас нет ребенка.

Адам вздрогнул от неожиданности. Почему-то понятие «ребенок» никак не связывалось в его сознании с Джессикой. Она была прирожденной притворщицей и обольстительницей. Но матерью? Это казалось невероятным! И впервые в жизни он поблагодарил Бога за то, что не был безрассуден в отношениях с ней.

– Хорошо, – холодно согласился Адам. – Оставайся. Но завтра ты покинешь мой дом. Если тебе будет сложно работать в компании вместе со мной, дай знать. Я подыщу тебе другое место. Спокойной Ночи.

– Подожди минутку. В моей квартире… Словом, там сейчас идет ремонт. Но он закончится в ближайшие дни. И тогда я уеду. Обещаю.

– Ты могла бы пожить в отеле, – устало произнес Адам.

– Адам, пожалуйста, – взмолилась Джессика, – речь идет о двух-трех днях. Если ты так долго терпел мое присутствие, то наверняка сможешь подождать еще немного.

Она тяжело вздохнула и, не дожидаясь ответа, направилась в спальню. Адам не видел выражения ее глаз, устремленных прямо перед собой. Но в них светилась холодная решимость.

Он провел ночь на диване в гостиной. Утром бесшумно оделся, выпил чашку кофе и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

9

Постепенно у Камиллы на работе все стало налаживаться. Она поняла, что клиентов надо искать точно так же, как рудокопы ищут золотую жилу. Поэтому она вновь и вновь заставляла себя обзванивать друзей и знакомых. Это было весьма неприятное занятие, но самое худшее, что она могла услышать в ответ, было всего лишь «нет». И когда это происходило, она стискивала зубы и извинялась за беспокойство.

По словам одного опытного профессионала, на каждые сто телефонных звонков в агентстве приходится всего одна заявка.

У нее сейчас было в работе несколько заявок, потому что ей посчастливилось дозвониться потенциальным клиентам в самое подходящее для этого время: когда у тех возникала потребность экстренно сменить место жительства. Правда, крупного пока ничего не было.

Камилла сняла трубку и позвонила своей давней знакомой Кэрол Линдер. Это был уже третий звонок ей. Прежде она попадала на экономку, которая свято оберегала покой своей хозяйки. Но сегодня экономка, видимо, отсутствовала.

– Кэрол? Это Камилла Робертс.

– Привет, дорогая. Как ты? Не видела тебя, целую вечность. Как славно, что ты позвонила!

Кэрол Линдер, которая в свое время вышла замуж за крупного предпринимателя исключительно по соображениям материального характера, редко бывала столь дружелюбной. И вскоре выяснилось почему. Ей просто не терпелось излить душу близкому человеку.

– Ты не представляешь, как я расстроена! Помнишь ужасную Дороти Магнус, что живет по соседству с нами и отравляет всем жизнь?

– Это та, что похожа на бульдога? – мило уточнила Камилла, поняв намек.

– На бульдога? Какое классное сравнение! В самую точку попала! Боже мой, дорогая, она именно так и выглядит. – И Кэрол довольно рассмеялась.

Все начиналось как нельзя лучше. Выяснилось, что за несколько дней до этого Дороти обвинила Кэрол в том, что та сжульничала, играя в бридж.

– В общем, как бы там ни было, но Клифф уже договаривается о переезде в Ричмонд. Поэтому наш дом мы выставляем на продажу. Вот так-то!

– Хочешь, чтобы я занялась этим?

– Господи, я ведь совсем забыла! Ты же теперь риелтор, верно? Где ты работаешь?

– В «Балтимор иммувэбл проперти».

– О, это мне подходит. Да, конечно, почему бы и нет? Клифф хочет просить четыре, а уступить готов за три с половиной.

Разговор шел о трех с половиной миллионах долларов, а может, и о большей сумме. Камилла прикинула, что если заключит эксклюзивный договор и совершит продажу сама, то ее комиссионные составят сто двадцать тысяч долларов чистыми!

Дрожащей рукой Камилла положила трубку. Дом Линдеров на берегу залива был просто подарком для агента, занимающегося продажей недвижимости. Закрыв лицо ладонями, она возблагодарила Бога.

Снова зазвонил телефон.

– С Камиллой Робертс хотят поговорить по поводу Адама Лестера.

– Я вас слушаю.

– Не кладите трубку.

Ожидая, когда ее соединят, Камилла с трудом сдерживала охватившее ее беспокойство. Что могло случиться и кто ей звонит?

– Мисс Роберте? – Голос был мужской и звучал странно резко, словно был изменен.

– Да-да! Кто вы? – Она почти кричала в трубку. – Чего вы хотите?

– Все зависит только от вас. В ваших силах сделать так, чтобы с Адамом ничего не случилось.

В противном случае вы будете горько оплакивать своего любовника. Возьмите ручку и бумагу.

– Да, они у меня в руках. Скажите, что вам надо? Пожалуйста!

– Записывайте то, что я скажу. Слово в слово. Когда закончу, прочтете мне то, что записали. Поняли?

– Да-да, я готова, – поспешно произнесла Камилла, напуганная зловещими интонациями говорившего.

Поначалу она не улавливала смысла диктуемых ей слов. Все ее внимание было сосредоточено только на том, чтобы заставить дрожащую руку разборчиво выводить буквы. Но постепенно она осознала, что пишет, и тогда страх сменился отчаянием. Она своими руками, повинуясь злой воле неведомого ей человека, разрушала мир, в котором была так счастлива.

Письмо под диктовку заняло не более трех минут, но для Камиллы они длились вечность, принося невероятные страдания.

Кончив, она прочла то, что записала. Несколько раз неизвестный ее прерывал, заставляя повторять прочитанное. Только после того, как она три раза чуть ли не по буквам произнесла написанные слова, ее абонент остался доволен.

– Перепишите это на своей почтовой бумаге, – сказал он. – И пошлите по почте с пометкой «срочная доставка». Когда письмо будет получено, вам не о чем будет волноваться. Никакого мошенничества. Если покажете это полиции или расскажете им о звонке, Лестер умрет. Ясно?

Камилла уставилась на исписанный лист, который держала в ставших ледяными руках. Все стало нереальным, кроме того, что она написала.

– Да, ясно, – тупо повторила она.

– Надеюсь, вы будете благоразумной и пошлете письмо немедленно.

В трубке послышались гудки отбоя.

Итак, она сделала все, что от нее требовалось, выполнила все инструкции зловещего незнакомца. И отныне светлого будущего для нее уже не существовало.

Вернувшись, домой, Камилла долго сидела на диване, уставившись в одну точку. Минуты проходили за минутами, а она все сидела и сидела. Ей не хотелось думать о том, кто стоит за всем этим, – так сильно болели сердце и душа. Камилле казалось, она идет по туго натянутому над пропастью канату, с которого непременно сорвется, если что-то или кто-то не придет ей на помощь.

В глубине ее души еще теплилась надежда, что в любую минуту может раздаться звонок в дверь, и тогда этот кошмар кончится, потому что приедет Адам. Но разумом она понимала, что он не появится. Она безмерно любила его, но сейчас ей было только тяжело от своей любви.

Глубоко вздохнув, Камилла снова перенеслась мыслями назад, в тот осенний вечер, когда впервые встретила Адама. У нее сразу же перехватило дыхание, и непрошеная нежность вновь захлестнула ее. Тогда ей так хотелось романтической любви, и она нашла ее. Отвергла Ричарда Майлза лишь за возможность изведать эту любовь. Мечтала о детях, семье, духовном единении с человеком, способным творить ежедневное чудо. Грезила о жизни, лишенной колебаний и сомнений, в которой не останется места одиночеству, а рядом всегда будет возлюбленный…

Увы, в жизни, видимо, нельзя иметь то, что хочется. А приходится довольствоваться тем, что доступно.

В полночь, измученная и отчаявшаяся, Камилла легла в постель и погрузилась в глубокий тревожный сон…

Утро не принесло ей облегчения. И Камилла задумалась над тем, как жить дальше. Продолжать работать в агентстве, постараться все забыть, сделать вид, будто Адама никогда не существовало… Она понимала, что это невозможно.

И тогда молодая женщина позвонила в агентство и сообщила, что увольняется. Своему непосредственному начальнику она заявила, что нашла себе другое место работы, а за личными вещами, оставшимися в кабинете, пришлет подругу.

Часом спустя Камилла уведомила владелицу дома, что съезжает с квартиры, и на редкость легко договорилась с соседом, что тот купит ее мебель. Самое необходимое она сложила в два чемодана. Остальную одежду и вещи упаковала в картонные коробки и попросила отправить в благотворительный фонд. Затем снова подошла к телефону.

С Ричардом Майлзом говорила уже другая Камилла Роберте. Еще не новая, но уже и не прежняя. Она изменилась.

– Здравствуй, Камилла. Я рад, что ты мне позвонила. У тебя какие-то проблемы? – Ричард говорил сдержанно, но дружелюбно, словно прощупывая почву перед заключением сделки.

– Как ты посмотришь на то, что я приму твое предложение и снова перееду к тебе? – спросила она без всяких предисловий.

– О Боже, дорогая, неужели это правда? – Ричард не мог скрыть искренней радости, чем очень растрогал Камиллу, ожидавшую вполне справедливых упреков. – Я буду только счастлив.

– Спасибо, Ричард. С некоторых пор я научилась ставить истинную дружбу выше романтических мечтаний.

– Отлично, дорогая. Я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем решении.

В тот вечер Адам Лестер допоздна задержался на работе. Он сидел за письменным столом, читая и перечитывая письмо, полученное днем. Какое-то время он смотрел на телефон, и его рука уже потянулась к трубке, но он так и не взял ее.

Перед тем как сжечь, он прочел письмо в последний раз. В нем говорилось:

Дорогой Адам, для меня мучительно писать тебе эти строки не только потому, что это следовало сделать много раньше, но и потому, что они причинят боль не только мне, но и тебе.

У меня состоялся серьезный разговор с Ричардом. Не скрою, что отношения с ним имели и имеют для меня огромное значение. Наверное, мы поженимся.

Я долго думала о нас с тобой и поняла, что совершила большую ошибку, увлекшись тобой, и еще большую, когда позволила тебе думать, будто наши отношения могут стать постоянными. Теперь мне стало ясно, что я стремилась убежать от себя самой, убежать от правды. Я так больше не могу.

Прошу тебя, забудь меня, прошу потому, что так будет лучше для нас. Вернись к прежней жизни. Люби тех, кого предназначено любить, а меня вычеркни из памяти. Со своей стороны я тоже постараюсь все забыть. Это единственный выход для нас обоих.

Пожалуйста, пожалуйста, не звони и не пиши мне. Если решишься сделать это, то я не стану отвечать, чтобы не причинять нам еще больших страданий.

Будь счастлив и прощай.

Камилла.

Адам не чувствовал, что в глазах его стоят слезы, когда смотрел, как горит в пепельнице скомканное письмо, как по нему ползут маленькие языки пламени, пожирая его, а тем временем мертвящая пустота заполняла его душу. Он никогда не думал, что подобная минута может настать. Впервые после смерти Сузан он позволил себе забыть об осторожности и беспечно доверил свое сердце другому человеку, снова поверив в любовь. Каким надо быть наивным, чтобы решить, будто чудо может свершиться дважды! Боже, как он заблуждался!

Едва Камилла переехала к Ричарду, как он сразу понял, что в ее жизни произошло нечто ужасное. Она выглядела так, словно только что потеряла любимого человека. В манере поведения появилась сдержанная отстраненность, с красивого лица не сходила печаль. Она напомнила ему мать, когда та, будучи еще молодой женщиной, потеряла, горячо любимого мужа.

Ричард ни о чем не расспрашивал Камиллу, догадываясь, что ее переживания глубоко личные и наверняка связаны с Адамом Лестером. Он старался быть по возможности рядом с ней и терпеливо ждал, когда она оправится от пережитого. Как бы сильно ни страдала Камилла после разрыва с Адамом, – а Ричард не сомневался, что между ними произошел именно разрыв, – рано или поздно рана в ее сердце заживет. Ему оставалось только всеми силами помогать ей в этом и не досаждать ненужными вопросами. Когда она почувствует, что пришло время, – если оно вообще придет, – то сама все расскажет ему.

Ричарда безмерно восхищали стойкость и независимость Камиллы. И он старался стать для нее скорее другом, чем возлюбленным, пытался создать вокруг нее атмосферу, в которой бы ей свободно дышалось. Ненавязчиво он снова предложил Камилле заняться живописью. Сначала она с готовностью взялась за кисти и краски, но потом с виноватым видом произнесла:

– Не получается, Ричард. Не торопи меня. В конце концов, все наверняка образуется. И не тревожься так обо мне: я этого не стою.

Но Ричард был иного мнения, и ему не становилось от этого легче. К тому же сложившаяся ситуация лишь усугубляла его мучения. С одной стороны, он был вынужден сохранять дистанцию, поскольку Камилла явно не могла и не хотела делиться с ним своими горестями. С другой – не мог не помнить, что сделал ей предложение до того, как она встретила другого мужчину, а она ответила согласием лишь после того, как в их отношениях что-то не заладилось. Это смущало Ричарда и заставляло нервничать. Особенно теперь, когда он понял, как много Камилла значит для него. Но выбора у него не было.

Проходили недели, но настроение Камиллы не менялось. Более того, она становилась все замкнутее и отчужденнее. Ричард уже начал впадать в отчаяние.

И тут, как будто прежних бед им было мало, умер отец Камиллы. О печальном событии стало известно из телефонного звонка, раздавшегося поздно вечером. Камилла подняла трубку, молча слушала какое-то время, потом сказала несколько утвердительных слов невидимому собеседнику и подошла к Ричарду.

– Папа умер, – сказала она, сдерживая подступившие слезы. – Я должна ехать домой и проследить за приготовлением к похоронам. Мне потребуется на это несколько дней.

Ричард обнял ее за плечи.

– Конечно, дорогая, – ответил он. – Мне поехать с тобой? Возможно, я смогу чем-то помочь, поддержать тебя.

Но она отрицательно покачала головой.

– Спасибо, Ричард. Я бы очень хотела, чтобы ты был рядом, но у тебя готовится выставка. Ты нужен здесь.

– Ты уверена? – спросил он, думая о том, что к боли, которую она чувствовала в последние недели, присоединится новая боль.

– Уверена.

Предельно сдержанное выражение ее лица как бы говорило, что все свои переживания она еще глубже затаит в себе. Камилла выглядела деловитой и озабоченной.

– Что ж, хорошо, – сказал Ричард, все еще обнимая ее за плечи. – Но, пожалуйста, звони мне каждый вечер. Обещаешь?

Камилла погладила его по щеке и улыбнулась.

– Обещаю, дорогой.

Но ее улыбка была невеселой.

Говард Робертс скоропостижно скончался от инфаркта. Поначалу смерть отца отодвинула на задний план страдания, которые терзали душу Камиллы в последнее время. Образ Адама Лестера затаился в самых дальних тайниках ее сознания, оттесненный новым горем. Она даже почувствовала себя как бы забывшей о прежних переживаниях и даже успокоенной, словно новая боль послужила болеутоляющим средством для старой.

Камилла держала себя в руках все то время, которое провела в Новом Орлеане. В аэропорту ее встретила мать. Сидя в машине, она смотрела на улицы города, выглядевшие такими непохожими на улицы Балтимора.

В родительском доме собрались все их родственники и друзья. Камилла нашла их постаревшими и чем-то напоминающими старые дома.

Подготовка к похоронам подействовала на нее отупляюще, лишив способности что-либо чувствовать в полной мере. Большинство собравшихся проводить ее отца в последний путь говорили добрые слова о Говарде, о его яркой и насыщенной жизни, о таланте и потрясающей работоспособности… а затем переходили к собственным проблемам.

Камилла улыбалась про себя, наблюдая за – проявлением этого вечного эгоизма живущих перед лицом смерти. Она боялась лишь одного, что в какой-то момент во время надгробной речи спасительная бесчувственность подведет ее. Но, к счастью, этого не произошло. Она стояла, поддерживая плачущую мать, а священник произносил приличествующие случаю слова. Однако в них не было и намека на реального Говарда Робертса – человека острого ума, тонкого юмора, чуткой и благородной души, непримиримого к пошлости. Но в ее памяти отец всегда останется таким, каким был.

Эта неделя запомнилась Камилле как одна из самых тяжелых в жизни. В последний вечер в отчем доме, перебирая немногочисленные оставшиеся здесь ее личные вещи, она наткнулась на семейный альбом. В нем хранились ее детские фотографии, фотографии отца и матери, сделанные ею самой. Внимательно вглядываясь в снимки, она попыталась определить, какие из черт внешности и характера достались ей от родителей, сформировав ее как личность. Несомненно, глаза она унаследовала от матери, нос и подбородок – от отца, а независимость и чувство собственного достоинства от обоих.

Перевернув последнюю страницу альбома, Камилла обнаружила письмо, которое написала родителям всего месяц назад. Но с тех пор произошло столько всего, да и Камилла так изменилась, что даже почерк на конверте показался ей незнакомым. Не было нужды открывать его, чтобы узнать, что там написано. Камилла помнила это и так. Она сообщала, что ушла от Ричарда, стала жить самостоятельно, поступила на работу в агентство недвижимости, забросила живопись, встретила Адама, полюбила его… Но там не говорилось о том, что она его потеряла.

Потеряла… Слезы покатились по щекам Камиллы. Стараясь не потревожить мать, она легла на диван и, закрыв лицо руками, горько заплакала. Боль в сердце была нестерпимой. Камилла знала, что отец очень надеялся, что она вырастет сильной и счастливой. Наверное, он с надеждой впивался глазами в каждое слово ее писем, которые убеждали его в том, что у нее все хорошо. Но ведь он-то всегда мечтал, что она и Ричард поженятся, что у них родятся дети!..

Камилла плакала долго. Но слезы не принесли облегчения, которого она искала. Она закрыла альбом, так как больше была не в силах созерцать прошлое. Это лишь напоминало ей о том, что она обманула ожидания родителей…

Никто и никогда не узнал об этих ее слезах. На следующий день Камилла уложила свои вещи и кое-что из семейных реликвий в небольшой чемодан, и мать отвезла ее в аэропорт. Присутствие дочери на похоронах очень помогло ей. Жизнь без Говарда представлялась ей тоскливой, одинокой, но возможной. Она планировала заняться продажей картин мужа и организовать фонд поддержки молодых художников. Именно это собирался сделать он…

– Будь счастлива, дорогая, – сказала она дочери, крепко поцеловав ее. – Ты знаешь, что папа всегда желал этого. Твое счастье – только оно имело для него значение.

Мать не знала, какой эффект произвели ее слова на Камиллу, которая так и не смогла найти своего счастья. Она скрыла чувства за вежливой улыбкой и обняла мать.

– Приезжай повидаться, как только сможешь, – сказала та. – Я буду очень скучать по тебе, дорогая.

Камилла кивнула, хотя понимала, что в ближайшее время ей вряд ли удастся прилететь в Новый Орлеан.

Ричард ждал ее в аэропорту. Камилла удивилась, увидев его, так как не позвонила ему, чтобы предупредить о своем возвращении. Ей хотелось подольше побыть наедине со своими переживаниями, прежде чем вернуться домой.

– Откуда ты узнал, когда я прилетаю? – спросила она, когда Ричард обнял ее.

– Я позвонил твоей матери, – ответил он. – И она назвала мне номер рейса. Разве я неправильно сделал, что приехал? Я вовсе не хотел навязываться тебе, дорогая.

Камилла ничего не ответила. В его объятиях она неожиданно почувствовала себя так спокойно, что совсем не хотела, чтобы он отпускал ее.

– Ну что, поедем? – спросил Ричард. Она улыбнулась.

– С тобой – куда угодно.

Всю дорогу до дома Ричард был очень внимателен и деликатен, задав лишь несколько вопросов о похоронах. Ему хотелось, чтобы Камилла чувствовала себя свободно. А ее короткие ответы ясно давали понять, что пока она не расположена говорить о том, что случилось.

Они подъехали к дому уже в сумерках. В окнах горел свет, отчего он выглядел уютным и теплым. Ричард под руку ввел ее в дом, помог снять пальто.

– Ты, вероятно, не ела, – предположил Ричард. – Я приготовлю чего-нибудь на ужин. Как насчет того, чтобы выпить?

Камилла кивнула. Тогда он повел ее в гостиную, повел как ребенка, бережно усадил на диван. Когда вернулся, она сидела в той же позе. Взяв бокал из его рук, Камилла сделала глоток, и золотистая жидкость приятным теплом разлилась по ее телу.

– Я приготовил соус к спагетти и сделал салат. Ты почувствуешь себя лучше, когда…

Ричард не договорил, заметив, что она его не слушает. Но, видимо, звук его голоса все-таки дошел до ее сознания, потому что Камилла взглянула на него с такой тоской, что Ричард бросился к ней и обнял.

– Я очень хорошо понимаю, дорогая, как тебе сейчас тяжело.

Камилла не ответила, напряженная как струна.

– И знаю, – прошептал он, – как тяжело терять близких людей.

Ричард стал ее гладить нежно, почти как отец, которого она только что потеряла. Она снова была маленькой девочкой, хрупкой и беззащитной. Но сильные руки Ричарда, казалось, могли оградить ее от всех бед.

Он немного отстранился и посмотрел на нее серьезным, отчасти даже строгим взглядом.

– Дорогая, – произнес Ричард, – ты очень красивая и очень сильная. Но ты всего лишь человек. И я не думаю, что позволю тебе и дальше полагаться только на себя. Ты достаточно настрадалась.

Камилла взглянула на него недоуменно, а затем благодарно улыбнулась сквозь слезы. Тогда Ричард вынул из кармана кольцо и надел ей на палец.

– Давай, наконец, определимся с нашими отношениями, – сказал он.

В переживаниях и суматохе последних месяцев она совсем забыла, что Ричард сделал ей предложение. Сейчас Камилла готова была сгореть со стыда за свою непростительную оплошность. Но тут неожиданно в голову ей пришла мысль, что именно теперь она нуждается в нем больше, чем когда-либо. И сейчас он давал ей еще один шанс. Конечно, не о такой жизни Камилла мечтала совсем недавно, но все равно жаловаться ей было не на что. Не такая уж плохая участь стать женой любящего тебя человека, человека достойного доверия и уважения. Ради этого можно многим пожертвовать.

– Никто и никогда не будет любить тебя так, как я. Не знаю точно, что происходило в твоем сердце все это время, да и не хочу знать. Но я уверен, что любовь, подобная моей, не приходит каждый день. Ты примешь ее? Если да, то ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете. Я горы сверну, чтобы тебе было хорошо со мной. – Ричард произнес эти слова тихо, но искренне.

Камилла заглянула ему в глаза. Но перед ее мысленным взором всплыло другое лицо, и ей пришлось сделать усилие, чтобы прогнать непрошеный образ. Случись все по-иному, она не сидела бы сейчас в доме Ричарда, а была бы вместе с Адамом и размышляла бы о счастливой, хотя и извилистой тропинке, приведшей ее к любимому – человеку, завладевшему ее сердцем с самой первой встречи. Какими бы радостными могли быть сейчас ее мысли!

Но она не имела права больше думать об Адаме, если хотела спокойной жизни. Адам появился, словно бы из другого мира и силой своей любви перенес туда и Камиллу. Он закружил, ошеломил, лишил рассудка. Время, отпущенное им, было наполнено счастьем, слишком ослепительным, чтобы продолжаться вечно.

И силы, отнявшие его у Камиллы, также пришли из какого-то другого мира, слишком жестокого, слишком опасного. Но Адам всегда будет занимать потаенное место в ее душе. Он снился ей каждую ночь, причем в разном обличье – то ее отца, то Ричарда, а иногда даже ее самой. Но утром Камилла вспоминала сон и всегда узнавала Адама, в какой бы маске он ни был. Тогда она поскорее выбрасывала его из головы и старалась думать о насущных заботах наступающего дня.

Но порой она все же возвращалась мыслями к тем дням, которые провела с Адамом на Багамах, и иной раз ей казалось, будто это было только вчера. А порой чудилось, что это произошло не с ней, а с кем-то другим, в другой жизни или даже во сне. Временами в ее памяти отчетливо проступало каждое сказанное им тогда слово, каждый его взгляд, каждое прикосновение. А временами Камилла почти готова была поверить в то, что Адам явился плодом ее разыгравшейся фантазии…

Вот пусть и остается только в мечтах и грезах. Вполне вероятно, к миру фантазий он и принадлежал с самого начала.

И с этой мыслью Камилла улыбнулась Ричарду. Возможно, она никогда не полюбит его так, как Адама, но ощущение покоя и тепла, возникающее в его присутствии, определило ее решение.

– Я знаю эти пальчики очень хорошо, – сказал Ричард, надевая ей кольцо. – Они прекрасно рисуют и могут быть такими ласковыми, если ты захочешь.

Камилла уже знала, что ей не хватит мужества отказаться от того, что он ей предлагает: от любви без терзаний и ловушек. Зачем бежать от судьбы и страдать?

Ричард взглянул на нее и понял, что она думает о чем-то недоступном ему. Уже много раз он наблюдал этот затуманенный взгляд, словно Камилла была далеко от него и каждый раз делала нечеловеческое усилие, чтобы вернуться обратно. Ричард отчаянно ревновал ее к недавнему прошлому. Но отныне часть ее души принадлежала и ему – в этом он был уверен как никогда.

На мгновение Камилле показалось, что она совершает самую большую ошибку, величайший грех и в то же время самый достойный поступок в своей жизни.

– Да, Ричард, – ответила она с чувством облегчения. – Я выйду за тебя замуж.

10

Говорят, время – удивительная вещь, оно излечивает все раны. Но Адам Лестер вряд ли бы согласился с этим изречением. Он не ощущал себя исцеленным ни на минуту с того ужасного мгновения, как потерял Камиллу.

Он так и не оправился от страшного удара. Возможно, потому, что был уверен: Камилла – единственная на свете женщина, созданная для того, чтобы спасти его от одиночества.

Другой на его месте стал бы преследовать Камиллу жаркими мольбами, проклинал бы ее, писал страстные письма, искал встреч. Но Адам, как человек сильный, не позволял себе выказывать обуревающих его чувств.

Но мир вокруг него был уже не тем, что раньше. Он окрасился в серые тона. Даже солнце не хотело больше сверкать радостно и ярко, а тени ложились мрачно, окутывая душу холодом и нагоняя тоску. Адам не верил больше никому, кроме себя. Он превратился в совершенно другого человека, совсем не похожего на того, каким был раньше. Адам и сам не мог определить, в чем заключаются эти перемены. Просто проснувшись утром после разрыва с Камиллой, он понял, что стал другим. Ему казалось, что он находится в тупике, и это вызывало в нем глухое раздражение. Второй раз его жизнь рушилась самым катастрофическим образом, и он оказался готов к этому не больше, чем тогда, когда умерла Сузан.

Впрочем, внешне все оставалось по-старому: он вставал, ехал на работу, в свободное время играл в карты и теннис. Но прежнего удовольствия ни от чего больше не испытывал. Однако продолжал трудиться – возможно, еще усерднее, чем раньше. Адам достойно нес выпавшее ему тяжелое бремя, живя одним днем и почти не надеясь, что появится кто-то, кто облегчит его участь. Он не позволял себе думать о Камилле, чтобы не терзаться понапрасну.

Но вскоре совершенно неожиданно случай снова свел его с этой женщиной. Рей Паркинс получил повышение по службе и это важное для себя событие решил отметить в одном из лучших ресторанов города «Ройал плэйс». Естественно, в числе прочих он пригласил и своего ближайшего друга Адама Лестера. Тот пришел вместе с Джессикой.

После разрыва с Камиллой ему было нестерпимо думать о том, что он может остаться один в огромном пустом доме наедине со своими мыслями. Джессика умело воспользовалась его подавленным состоянием, и больше вопрос о ее переезде не возникал. Действуя постепенно и умно, Джессика вскоре добилась своего в стремлении прибрать Адама к рукам. Правда, в глубине души он понимал, что эта женщина ему не пара, что с ней он не сможет вновь обрести себя, и рано или поздно их пути разойдутся.

В минуты интимной близости он большей частью держался отстраненно, словно вообще ничего не чувствовал. Но иногда в него будто вселялся дьявол – в эти мгновения он представлял себе Камиллу в объятиях Ричарда и тогда терял контроль над собой.

Однако Джессика, как ни странно, была счастлива. Она стала не только увереннее в себе, но гораздо спокойнее, умиротвореннее. Ведь когда женщина знает, что любимый придет с работы домой и поцелует ее, обычный день приобретает новую, восхитительную окраску. К тому же она победила. И это было самым важным для нее.

Правда, с того злосчастного для себя – но, по иронии судьбы, счастливого для Джессики – дня Адам стал другим. Он совершенно ушел в себя, словно постоянно был сосредоточен на незаживающей душевной ране, которую нанес ему злой рок.

Джессика утешала его, как могла, старалась стать для него незаменимой. Теперь, когда Адам наконец-то снова был с ней, она никому и ничему не могла позволить отнять его…

В зале ресторана слышались негромкие голоса, смех, звучала приятная музыка. У эстрады танцевало несколько пар. За их столом поднимали тосты за здоровье и успехи в делах виновника торжества, разговор плавно перетекал с одной темы на другую. И Джессика наслаждалась этим спокойным и приятным вечером, время от времени прикасаясь коленом к ноге Адама.

Она лениво разглядывала присутствующих в ресторане и вдруг издала приглушённый возглас, прикрыв рот рукой. Ее глаза были устремлены в одну точку, лицо побледнело. Невольно обернувшись, Адам проследил за направлением ее взгляда прежде, чем она успела взять его за руку, чтобы привлечь внимание к себе. Адама точно ножом полоснуло – он увидел Камиллу. Та сидела неподалеку от них с Ричардом Майлзом.

На мгновение у Адама мелькнула мысль: почему Джессика так странно отреагировала, ведь, насколько он знал, они с Камиллой были незнакомы и никогда прежде не встречались? Впрочем, Адам был настолько потрясен, что тут же перестал думать об этом.

Камилла немного похудела, но, в его глазах, все равно выглядела прекраснее любой другой женщины. На ней было голубое шелковое платье, прекрасно гармонирующее с темными волосами и черными блестящими глазами. Не будь она Камиллой, его Камиллой, Адам влюбился бы в нее мгновенно, страстно и сделал бы все, лишь бы добиться ее. Или ему это только казалось?

В любом случае, должно быть, именно судьба свела их снова. Ничем иным эту встречу объяснить было нельзя.

И тут Камилла увидела его. Веселое выражение ее лица мгновенно изменилось. Она словно оцепенела, затем со страхом взглянула на Ричарда, вновь посмотрела на Адама и вспыхнула. Смятение во взгляде выдало, как подействовала на Камиллу его присутствие. В ее глазах светился некий тайный призыв, несмотря на все попытки молодой женщины изобразить холодность. Адам был в этом уверен. Тогда почему она написала то роковое письмо, перевернувшее их жизни, если он все еще не безразличен ей?

Камилла так же несчастлива без меня, как я – без нее. Наша разлука была великим грехом. И за это наказаны мы оба. А теперь случай дает нам возможность исправить ошибку. Не стоит ли возвращение любви некоторых усилий с моей стороны? – промелькнуло в голове Адама. В конце концов, она не просто приятельница, которую он снова встретил сегодня. Это его судьба. И его спасение.

Окрыленный этой мыслью Адам встал.

– Я увидел одну знакомую. Не могу не пригласить ее на танец. Надеюсь, ты не возражаешь, – обратился он к Джессике и, не дожидаясь ответа, направился к столику Камиллы.

Джессику охватило дурное предчувствие, но она была не в силах что-либо изменить. Только смотреть и уповать на свое везение.

– Добрый вечер. Простите, что прерываю вашу беседу. Камилла, можно пригласить тебя?

Она продолжала сидеть не двигаясь, затем нерешительно посмотрела на Ричарда. Но тот молчал, уставившись перед собой. Вид у него был мрачный, если не сказать больше. Наконец он кивнул, упорно не глядя на Адама.

Адам протянул Камилле руку и подвел к эстраде, на которой расположились музыканты. Мелодия, которую они играли, была медленной и очень выразительной. Чернокожий трубач был великолепен, но все же особую чувственность ей придавал ударник, выбивающий сложный ритм. Это была победная песнь любви, торжествующей в ночи, когда тела любовников движутся в такт, когда время как будто останавливается.

Адам притянул Камиллу к себе, и она почти уткнулась лицом в лацкан его пиджака. От него исходил такой знакомый и родной запах, что она чуть не разрыдалась. Камилла ощутила, как дыхание Адама чуть шевелит волосы на ее виске, как сильно бьется его сердце. Ее рука лежала на плече мужчины там, где упругие мышцы плеча переходили в широкую грудь.

Лицо Адама было сосредоточено, но в серых глазах сияла радость. Он наслаждался музыкой, но еще больше тем, что сжимает Камиллу в своих объятиях.

Сначала она держалась скованно, и он понял, что Камилла напугана их близостью и волнением, похоже, охватившим обоих. Однако постепенно она начала расслабляться, поддаваясь влечению к Адаму, что неумолимо рождалось в ее душе.

– Адам…

Камилла вздохнула, невольно прижимаясь к нему и забыв обо всем на свете. Она сама не заметила, как произнесла это имя вслух.

Но Адам услышал. Выражение его лица осталось непроницаемым, однако то, как он поднял ее руки и сомкнул их у себя на шее, а потом еще крепче сжал Камиллу, было исполнено скрытого значения.

– Я так рад видеть тебя, – наконец произнес он. – Просто не верится, что это ты. Как ты живешь?

– Неплохо, – сдержанно ответила Камилла.

– Ну, вот ты опять со мной… Позволь мне хоть сейчас думать так. А знаешь, ведь мы никогда с тобой не танцевали. Интересно, доведется ли еще когда-нибудь сделать это?

– Вероятно, нет.

– Ты отнимаешь у меня последнюю надежду? Почему бы нам не видеться хотя бы изредка?

– Наши встречи не особенно способствуют счастью, Адам. Во всяком случае, моему.

Он грустно улыбнулся.

– Я сказал что-то не то? Наверное, это оттого, что я очень волнуюсь. Я сам себе не верю, что вновь вижу тебя.

Камилла вздрогнула и умоляюще взглянула ему в глаза.

– Если мы вдруг увидимся с тобой еще когда-нибудь… случайно, то прошу тебя относиться ко мне как к любому твоему деловому партнеру. Ничего больше.

– Но это вовсе не то, чего я хочу, дорогая.

– Не называй меня дорогой. Я ничья не дорогая и уж точно не твоя.

Адам мягко провел рукой по волосам Камиллы, а затем накрыл ее ладонь своей.

– Послушай, может быть, я совершил ошибку. Может быть, обидел тебя. Но я не знаю, когда и как. Пожалуйста, не держи на меня зла, Камилла. Давай начнем все сначала. Я уверен, что мы сумеем принять верное решение. Мне было так плохо без тебя!

Голос его звучал искренне и чарующе. И Камилла невольно спросила себя: неужели он и впрямь верит тому, что говорит? А как же тогда та женщина, что не спускает с них ревнивых глаз?

Она попыталась высвободить, руку, но он не отпустил ее.

– Нам не о чем говорить, нам нечего решать. Я уже сказала тебе, чего хочу. С тех пор ничего не изменилось. Извини, но мне трудно поверить в то, что ты так уж несчастлив.

Адам собрался было возразить, но не нашел слов, прекрасно понимая, что Камилла намекает на Джессику. Немного помолчав, он задумчиво произнес:

– А ты не считаешь, что я должен знать, в чем все-таки дело.

– Почему ты думаешь, что я хочу говорить об этом? – ответила Камилла вопросом на вопрос.

Напряжение между ними росло. И она пожалела, что приняла приглашение Адама потанцевать.

– Видишь ли, я думаю, мы… я ошиблась, позволив нашим отношениям зайти так далеко. – Голос ее был хриплый, она тщательно подбирала слова. – Так уж получилось… Я знаю, что так же виновата, как и ты. Я сама дала повод. Я не хочу ничего объяснять, так как не думаю, что у меня получится. Но я не могла чувствовать себя хорошо с тобой, поскольку была связана с Ричардом. Я… я ощущала себя виноватой перед ним. Он столько много для меня сделал.

Адам усмехнулся.

– Ты кого хочешь убедить? Себя или меня?

Я просто уверен, что подобных мыслей у тебя не возникало, пока мы были вместе. Когда же это случилось? Сразу после того, как я чуть не нокаутировал Ричарда у дверей твоего дома?

Камилла покачала головой.

– Мы с Ричардом долго были вместе – и в хорошие, и в трудные времена. Мы уважаем и понимаем друг друга. Он заслуживает лучшего отношения.

Адам хотел возразить, но вовремя понял, что это ничего не даст. И он произнес те слова, которые могли бы смягчить напряжение, возникшее между ними:

– У меня нет никаких притязаний на тебя, если ты хочешь это услышать.

– Вот и хорошо, – ответила Камилла, не глядя на него.

– Я думаю, – сказал Адам с оттенком иронии, – что меня впервые отвергли из-за богатства. Или другого… несовершенства.

– Это не так, – быстро возразила Камилла. – Дело в том, что мы, сама жизнь, которую мы ведем, очень разные. Даже не будь Ричарда…

– То все равно было бы что-то не так.

– Твои предположения насчет того, почему я решила прекратить наши отношения, действительно завели тебя очень далеко.

– А что тебе известно о моих предположениях? – В вопросе Адама звучало не только любопытство.

– Я могу судить о них только по твоим словам.

– И что это за слова?

Камилла не хотела продолжать этот бессмысленный разговор. Она вовсе не собиралась рассказывать Адаму о том роковом звонке. Покорно выполнив волю неизвестного ей злоумышленника, она пожертвовала своим счастьем, дабы, возможно, сохранить жизнь возлюбленному. А он с легкостью смирился с ее решением и вскоре утешился с другой женщиной. С той, которую она впервые увидела в тот же день, что и самого Адама. А может, он и не собирался никогда порывать с ней…

– Ты, кажется, вообразил, будто мне не понравилось с тобой в постели. Это не так. Я постаралась объяснить тебе в письме все как могла, откровенно. Так что давай забудем о прошлом. Все хорошее, к сожалению, быстро заканчивается, соприкоснувшись с реальностью.

Адам на миг стиснул зубы, сдерживая себя, затем произнес:

– И будем жить, работать, как будто между нами ничего не было?

– Адам, пойми. Так будет лучше для нас обоих. Это возможно?

– Возможно, если ты хочешь.

В этот момент джазовая мелодия подошла к концу. Заключительные волнующие звуки трубы, такие чистые, берущие за живое, смешались со звучанием других инструментов. Последний аккорд – Камилла не знала почему – принес ей неожиданное облегчение.

После того как танец закончился, Адам молча отвел Камиллу к ее столику, холодно кивнул на прощание и вернулся к ожидающим его друзьям.

– Вы хорошо смотрелись вместе, – сказал Ричард, подавая своей спутнице бокал шампанского и внимательно глядя ей в лицо.

Камилла машинально пробормотала слова благодарности. Но ее потряс взгляд Ричарда. Взгляд, исполненный внутренней силы и страстности. До сих пор она считала его человеком предельно сдержанным и неспособным на безрассудства. Видимо, он тщательно скрывал то, что творится у него в душе, под маской вежливости. Но неожиданная встреча с Адамом заставила его на мгновение ослабить самоконтроль.

– Нам пора идти, – сказал Ричард. – Завтра у нас слишком много дел.

Слушая его сухой, деловитый тон, Камилла гадала: что скрывается за этим? То ли он недоволен неожиданным появлением Адама, то ли предполагает, что они назначили друг другу свидание. Последняя мысль заставила ее нахмуриться. А ведь всего несколько минут назад они с Ричардом так наслаждались вечером и даже начали обсуждать планы на будущее. Планы на завтрашний воскресный день, который намеревались провести с друзьями, планы на предстоящую довольно суматошную неделю, планы на лето, включающие двухнедельный отдых в недавно приобретенном коттедже на озере Мичиган.

– Ну что, идем? – повторил Ричард.

Камилла поспешно встала и молча пошла впереди него к выходу из ресторана. Когда они оказались на улице, выяснилось, что автомобиль Ричарда, словно по злой иронии, стоит рядом с «мерседесом» Адама. Казалось, судьба делала все, чтобы не дать Камилле забыть об этом мужчине.

Сидя в машине, она лихорадочно придумывала тему для разговора, чтобы хоть как-то нарушить наступившую тишину.

– Сегодня оркестр играл замечательно. Ты не находишь? – обратилась она к Ричарду.

– Я не музыкант, – коротко ответил он.

– Да, но ты хорошо разбираешься в музыке и, наверное, не мог не оценить их игру.

– Может быть, и оценил.

Больше он ничего не сказал, явно не желая продолжать разговор. Камилла замолчала.

– Тебе не кажется, – вдруг заметил Ричард, поворачиваясь к ней, – что снова заводить шашни с Адамом Лестером так скоро после смерти твоего отца и нашей помолвки несколько бестактно?

Его нападение было неожиданным.

– Я… – начала Камилла в растерянности, потом остановилась, глубоко вздохнула и начала снова: – Я не завожу с ним никаких шашней.

– Ну конечно, он обнял тебя, потому что вы танцевали.

– Во-первых, ты не возражал, когда Адам пригласил меня. А во-вторых, если ты знаешь другой способ танцевать, то покажи мне, прежде чем обвинять в чем-либо.

Контратака, как она уже знала по собственному опыту, была порой лучшим ответом на глупые подозрения.

– А я то думал, что мы уже достигли взаимопонимания.

Эти слова Ричарда больно ранили Камиллу. Она с трудом произнесла:

– Так оно и есть.

Ричард вдруг затормозил и резко повернулся к ней, положив руку на спинку сиденья.

– Тогда что же у тебя с ним? Почему ты так сильно изменилась в лице, едва только увидела его? Скажи мне, ради Бога!

– Это мое дело и оно касается только меня! Разве я не дала тебе понять, что моя любовь к Адаму осталась в прошлом? – заявила Камилла.

– Твое дело, вот оно что, – усмехнулся Ричард. – Если тебе так уж необходима мужская ласка, зачем же искать ее на стороне. Разве не так?

– Ричард!.. – воскликнула Камилла, и глаза ее расширились от изумления.

Больше она ничего не успела сказать, потому что он схватил ее за плечи и притянул к себе. Его губы, твердые и требовательные, прижались к ее губам. Она инстинктивно отклонилась назад, стремясь избежать поцелуя.

Но Ричард властно провел рукой по ее волосам, по спине, снова притягивая молодую женщину к себе. Он поглубже вдохнул аромат, эту головокружительную смесь роз и жасмина, которая была частью ее самой, как если бы этим самым мог сделать ее своей.

Внезапно Ричард резко оттолкнул Камиллу и, отодвинувшись, прислонился лбом к боковому стеклу машины. Руки его сжались в кулаки.

– Ричард, что с тобой? – спросила Камилла шепотом.

Он глубоко вздохнул один раз, второй, третий. Когда же заговорил, то голос его звучал, как обычно, сдержанно и доносился будто издалека.

– Прости, Камилла. Сам не знаю, что на меня нашло. Я не должен был этого делать.

– Да, не должен. Но зачем ты это сделал?

– Я просто обезумел от ревности. Это больше не повторится. Обещаю.

Камилла откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Под ресницами она почувствовала влагу и сморгнула ее.

– Я не принадлежу Адаму. Я принадлежу себе и немного тебе.

– Да, я знаю.

Она открыла глаза и посмотрела на его профиль. Где-то внутри возникло чувство узнавания. В сдержанном тоне, которым говорил Ричард, слышались нотки, вызвавшие поток воспоминаний, которые, как Камилла думала, были надежно заперты в глубинах ее памяти. И она не хотела, чтобы эти воспоминания вышли наружу. Ведь это было в тот самый день, когда они с Адамом, безмерно счастливые, вернулись с Багамов, а Ричард поджидал их у подъезда.

Дотронувшись до своих губ, Камилла почувствовала, что они дрожат, и не удивилась этому.

– Поедем домой, пожалуйста, – тихо попросила она. – Я очень устала. У нас еще будет время поговорить обо всем.

Вернувшись к своему столику, Адам еще с полчаса изображал, как замечательно проводит время, но общество приятелей было ему уже в тягость.

Встреча с Камиллой повергла его в замешательство, граничащее с отчаянием. Он презирал себя за то, что, едва увидев женщину, отвергшую его, готов был забыть о чувстве собственного достоинства, об уязвленной мужской гордости и умолять ее вернуться к нему. Овладевшее им чувственное возбуждение граничило с безумием и внушало тревогу, прежде всего ему самому.

И эта же встреча словно пробудила его от сна, заставила задуматься о пустоте собственного существования. Увидев прекрасное, серьезное лицо Камиллы, Адам мгновенно понял, чего лишился, и с недоумением спросил себя, почему позволил ей уйти так просто. Ведь он безмерно любил ее, так почему же не стал добиваться желанной женщины – женщины, предназначенной для него.

Если он все еще не безразличен ей, – а Адам почти не сомневался в этом, – значит, сама судьба сплела разрозненные нити их жизни, позволив встретиться вновь.

Он встал, извинился перед друзьями и, сославшись на неотложные дела, вышел из зала под руку с Джессикой. Домой они ехали в полном молчании. Оказавшись дома, Адам внимательно посмотрел на нее и задал ей вопрос, не дававший ему покоя:

– Я хочу спросить тебя, Джессика, только постарайся говорить правду. Почему ты так странно смотрела на Камиллу? Разве вы знакомы?

– Нет, конечно, – поспешно ответила та. – Просто у меня такая реакция на всех твоих знакомых женщин.

– Да, но ты весьма бурно отреагировала на ее присутствие еще до того, как узнала, что мы знакомы.

– Ты ошибаешься, Адам, – томно проворковала Джессика. – Я смотрела на ее платье. По-моему, оно было восхитительно, ты не находишь?

Он промолчал. Продолжать разговор было бесполезно, потому что Адам не поверил ни одному ее слову.

– Ты идешь спать? – с надеждой спросила Джессика.

– Нет, что-то не хочется. Я немного посижу в библиотеке.

– Как знаешь. Только не засиживайся допоздна. – И она скрылась в спальне, оставив дверь полуоткрытой.

Адам принял душ, сварил, себе кофе, и с дымящейся чашкой прошел в библиотеку. Здесь, среди книг, он всегда чувствовал себя спокойнее и умиротвореннее. Увлекаясь классической литературой, он собрал бесценную коллекцию редких книг и первых изданий. Ему нравилось сидеть в большом удобном кресле в окружении томов, пахнущих кожаными переплетами и старой бумагой, знавших сотни уже забытых читателей. На одной из полок стояло двухтомное издание Фицджеральда, купленное им на аукционе несколько лет назад. Это был любимый писатель Сузан, и Адам часто читал и перечитывал его в минуты досуга.

Он вытащил томик, чувствуя приятное покалывание в пальцах. И вдруг во втором ряду поверх книг заметил небольшую темно-коричневую папку. Адам с удивлением вытащил ее и раскрыл. Поверх каких-то бумаг лежали фотографии. Это были снимки, запечатлевшие его и Камиллу около ее дома, у ресторана, у машины, просто на улице, входящими в отель.

Дрожащей рукой, отложив фотографии в сторону, Адам взял бумаги. Медленно, неслушающимися пальцами он перебирал листки, отказываясь верить тому, что видел. Досье на Камиллу! Когда же взглянул на последний лист, то невольно вздрогнул и схватился рукой за спинку кресла. Это оказалось то последнее письмо, которое он получил по почте от Камиллы. Внимательно приглядевшись, Адам узнал почерк Джессики. У него перехватило дыхание, а в горле застрял горько-соленый ком.

Ошеломленный Адам опустился в кресло и откинулся на его спинку, пытаясь собраться с мыслями. Что же все это означает? Но он уже знал, что именно. Правда была слишком очевидна.

11

Джессика стояла у кровати, расчесывая свои красивые белокурые волосы. Ворвавшись в спальню, Адам с силой хлестнул ее по щеке. От неожиданности и от силы удара женщина упала спиной на широкую кровать. На щеке ее проступило ярко-алое пятно.

– Ты! – жестко произнес Адам, склоняясь над ней. – Это ты во всем виновата!

Джессика ничего не ответила, только во взгляде ее мелькнул страх, смешанный с несгибаемым упорством.

– В чем же заключалась твоя роль на этот раз? – процедил он, протягивая ей бумаги, фотографии и письмо. – Ты побывала в частном сыскном агентстве, наняла людей шпионить за нами, да? Значит, это по твоему приказу Камиллу пытались убить дважды. Не отрицай, я все вижу по твоему лицу.

В его взгляде презрение боролось со смертной тоской. Адам никогда раньше не питал ненависти к Джессике, но сегодня увидел в ней беспощадного врага.

А выражение ее лица, одержимое, вызывающее, лишь утверждало его в этой ненависти.

– Именно поэтому ты постоянно откладывала свой отъезд из моего дома. Ждала, когда Камилла сама откажется от меня. Следила за нами, совала нос в нашу жизнь. Теперь мне все стало ясно. Какой же я глупец! Как слеп я был, живя рядом с такой змеей!

Джессика молча покачала головой. Большие голубые глаза смотрели на Адама все с тем же страхом, но пристально.

Он потряс бумагами перед ее лицом.

– Мне остается только передать это в руки полиции. Но важнее всего то, что отныне я знаю правду, Джессика. Если с Камиллой что-нибудь случится, мне известно, кто будет тому виной.

С этими словами Адам вцепился в плечи Джессики и с силой встряхнул. Теперь их лица почти соприкасались. Он ощущал знакомый запах, чувствовал под пальцами ее кожу. Эту женщину он бесчисленное количество раз держал в объятиях, доверял ей, жалел ее и даже когда-то надеялся, что она принесет ему счастье.

Руки Адама дрожали. Неужели ложь и фальшь, разрушившие его жизнь с Джессикой, пробрались во все уголки его существования? Перед ним была совсем незнакомая женщина, совершенно новая Джессика, о которой он и не подозревал.

– Ты мучила Камиллу, решила убить ее. Что еще? Что?!

Но Джессика вжалась в подушки, по-прежнему полная решимости отрицать очевидное.

– Скажи все, что знаешь! – потребовал Адам, замахиваясь. Но он понимал, что вряд ли сможет ударить ее еще раз. Только весь ужас открывшегося ему предательства заставил его поднять руку на женщину.

– Я ничего не знаю, – еле слышно пролепетала Джессика.

Адам протянул ей письмо.

– Но ты это написала! Что заставило Камиллу послушаться тебя? Ты ей угрожала, да?

Джессика едва заметно кивнула.

– Тогда говори!

– Ей позвонили… по моей просьбе… Я заплатила… Сказали, что, если она не отступится от тебя, ты умрешь. Но, Адам, пойми, я была в отчаянии, сама не ведала, что творила! Мне… мне нужно было только, чтобы ты был рядом. Остальное не имело значения.

Адам пристально наблюдал за Джессикой. Она уже не была той красивой, привлекательной женщиной, которая очаровала его когда-то. Джессика выглядела ребенком, испуганным, напроказившим, пойманным на месте преступления и нехотя признающим свою вину.

– Неужели ты полагала, что таким способом смогла бы добиться меня? – спросил ее Адам. – Между нами и речи не шло о любви. Не спорю, вначале я действительно увлекся тобой, но потом… Впрочем, ты сама прекрасно все понимаешь.

– Я люблю тебя, – пролепетала она все тем же голосом маленькой девочки. – Только с тобой я познала наслаждение и радость близости… И за это я боролась.

Глаза ее блеснули. И Джессика вызывающе взглянула на Адама.

– Что ж, по крайней мере, на этот раз ты сказала правду, – бросил он, презрительно скривив губы. – Теперь мне понятно все. Ты почувствовала, что я люблю другую женщину, и решила, что если довести ее до отчаяния угрозами, запугать, то тебе удастся разлучить нас, заставив Камиллу отказаться от меня. Тогда на сцене появишься ты в роли утешительницы. И желаемое достанется только тебе.

Джессика ничего не ответила.

– Да ты самое настоящее чудовище. Я должен был раньше понять это, – вздохнул Адам. – В глубине души я всегда подозревал, что ты лжива, но, чтобы до такой степени…

Он не договорил и, качая головой, посмотрел на Джессику так, будто видел впервые. Та побледнела и отвела глаза, впервые с начала разговора.

– Изволь запомнить, – снова начал Адам. – Как бы ни сложились в будущем наши отношения с Камиллой, тебя я больше видеть не желаю. – Жестоко улыбнувшись, он похлопал по руке сложенными бумагами и бросил их на постель рядом с Джессикой. – Прощай, – усмехнулся он. – Чтобы через десять минут тебя не было в моем доме! – И, повернувшись на каблуках, вышел.

Джессика осталась одна. Она поставила на карту все – и проиграла. Адам говорит правду: между ними все кончено. Взгляд его не оставлял в этом ни малейших сомнений. Она потеряла его. Навсегда.

Слезы хлынут потоком, столько слез, сколько она никогда не проливала. Но пока рыдания еще не стали душить ее, трясущимися руками Джессика достала пузырек, чтобы выпить таблетки, но оказалось, что тот пуст.

Проклятье! Она хотела показать Адаму, как можно красиво уйти, написав прощальную записку, но даже это ей оказалось не под силу. Быстро собрав вещи и в последний раз оглядев спальню, где ей довелось испытать и счастье, и боль, Джессика неслышно, словно тень покинула дом.

12

Камилла стояла перед большим зеркалом. Она улыбнулась своему отражению и почувствовала себя немного лучше. Как странно! Событие, которое считается самым волнительным в, жизни любой женщины, оставляло ее совершенно равнодушной и безучастной, словно она была сторонним наблюдателем, а не главным действующим лицом. На свадьбу были приглашены немногие: близкие друзья Ричарда, подруга Камиллы и ее мать, прилетевшая накануне из Нового Орлеана. А через три дня они с Ричардом улетали утренним рейсом из международного аэропорта в Вашингтоне. На неопределенный срок. Их целью был Париж. Возвращаться Ричард хотел через Лондон, но все остальные города и страны, через которые будет пролегать их свадебное путешествие, – оставались пока неизвестными.

На Камилле было платье из тончайшего кремового шелка, с многочисленными складками, отделанное кружевом ручной работы.

Выбирал, конечно, Ричард. И естественно, он не сказал ей, сколько оно стоит. Послезавтра должна была состояться свадебная церемония, и сегодня Камилла решила примерить свадебный наряд. В нем она самой себе казалась сказочной принцессой – хорошенькой и воздушной. Принцессой, а не невестой, хотя у нее было достаточно времени, чтобы свыкнуться с мыслью о предстоящем замужестве. И это испугало ее.

Но Камилла справилась со своими чувствами. Она уже сделала свой выбор. Обратного пути нет, да ей и не хотелось возвращаться, если быть до конца откровенной. К тому же, измени она свое решение, это причинило бы боль и поставило бы в неловкое положение человека, который сделал для нее столько хорошего.

Накануне, когда Камилла пришла домой, на кровати ее ожидал подарок. Ричард сидел рядом в кресле, читая газету, о которой тотчас же забыл, как только она вошла.

Когда Камилла улыбнулась ему, он кивнул в сторону синего бархатного футляра.

– Открой его.

– Что это? Ты мне и так уже много всего подарил.

Последние недели походили на непрекращающееся Рождество. Ричард преподносил ей то золотой браслет, то дорогие духи, то кольцо с изумрудом, красовавшееся теперь у нее на руке. Она уже устала без конца благодарить его.

– Это подарок не только для тебя, но и для меня. Пожалуйста, – прошептал он, складывая газету и вставая рядом с ней.

Футляр оказался тяжелее, чем предполагала Камилла. Она открыла его. Внутри на белом шелке лежала двойная нить жемчуга. Жемчужины слегка двигались в такт с ее дыханием, когда она прижала подарок к груди. Они были так бесконечно красивы, так лучисты, что казались живыми. Камилла никогда не видела таких больших и совершенных по форме жемчужин и даже не представляла, сколько они могут стоить, но инстинктивно понимала, что они бесценны.

– Это жемчуга моей матери, но она не любила их, считая, что жемчуг – знак печали и слез. Надеюсь, ты не столь суеверна.

– Нет, – ответила тихо Камилла. – Они очень красивы, но я не знаю, смогу ли их носить. Я побоюсь потерять их.

– Сомневаюсь. Замок очень надежный. – С этими словами Ричард надел ожерелье ей на шею и застегнул…

И сейчас Камиллу очень беспокоило то, что она не испытывает приличествующих случаю чувств. Как бы ей хотелось сделать Ричарда счастливым и быть счастливой самой! Может быть, все изменится послезавтра? Но что необыкновенного может произойти за сутки?

День своей свадьбы Камилла всегда представляла себе по-другому. Ей хотелось протянуть руку мужчине, с которым она соединит свою жизнь навеки, поцеловать его и раствориться без остатка в этом поцелуе.

И ведь она пыталась. Господи, как она пыталась! И уже была совсем близко к осуществлению своей мечты. Но судьба распорядилась иначе. И она сама отказалась от счастья, разрушив безоблачное будущее своими руками. Эта адская боль останется в ее сердце навсегда.

Камилле стало не по себе, ведь, по сути, ее брак – не что иное, как соломинка, за которую цепляется она, утопающая, в бурном море жизни. Камилла почувствовала, как у нее тоскливо заныло в груди. Ах, Адам, почему у нас с тобой так сложилась жизнь?..

Неожиданный телефонный звонок прервал ее мысли, заставив вздрогнуть.

– Прими мои поздравления. – Голос Адама был мягким, хотя и окрашенным едва уловимой иронией. – Уверен, ты будешь самой красивой невестой и великолепной женой в будущем.

Камилла задохнулась, как если бы только что вынырнула из воды. Кожа покрылась испариной, ее словно объял жар.

– Адам, зачем ты звонишь? Я же просила тебя!

– Не мог упустить случая, чтобы поговорить с тобой, – усмехнулся он. – Я вчера прочел в газете о вашем бракосочетании и не могу сказать, что это обрадовало меня.

– Я все уже решила для себя, – тихо ответила Камилла. – Когда-нибудь потом, если мы встретимся, я расскажу тебе всю правду, и, думаю, ты поймешь меня.

– А я уже все знаю, – сказал Адам. – Потому и звоню. Тебе незачем больше опасаться за мою жизнь. Кое-что произошло после нашей встречи в ресторане. В общем, – он тяжело вздохнул, – за всем этим стояла Джессика. Она следила за тобой, а потом по ее приказу тебе продиктовали текст того письма.

– Я не удивлена, – печально ответила Камилла. – Кому, как не ей, было нужно разлучить нас. Мне даже жаль ее. Джессика – несчастная и больная женщина, и она защищала свою любовь. Но сейчас уже слишком поздно, Адам, что-либо менять. Слишком много всего случилось. Я связана словом, и мы должны забыть друг о друге.

– В самом деле? – Его интонация была вежливой, но в ней слышалось сомнение. – Твое благородство, Камилла, подчас пугает меня. Ты готова принести в жертву свое счастье?

– Уже ничто не изменится в моей жизни. Пойми это, наконец.

– Просто изменения уже произошли, хотя ты сама и не догадываешься о них.

– Наверное, ты прав. И нам придется смириться с этим.

– Я бы хотел тебя увидеть, – сказал вдруг Адам.

– Думаешь, это разумно?

– Я думаю, что это будет приятно, – последовал ответ.

– Адам, – взмолилась Камилла из последних сил, – давай не будем создавать друг другу проблем! Поверь, мне и так нелегко. А, кроме того, боюсь, что у меня совсем не будет времени. Ричард готовит выставку, и он уже послал за мной машину, чтобы я могла подъехать в галерею помочь ему.

– Ну что ж, пусть, будет так, как ты хочешь. До встречи.

Выйдя на улицу, Камилла глубоко вдохнула сырой воздух и зябко поежилась. Омытый дождем город неумолчно гудел. Лимузин уже ждал ее. Но водитель, которому наверняка было удобно и комфортно в кабине с кондиционером, замешкался и не успел выйти ей навстречу. Камилла не стала дожидаться его и, постучав в окно, сама распахнула заднюю дверцу и оказалась в уютном затемненном салоне. Ей даже не нужно было говорить, куда ехать. Все уже оговорено заранее.

Когда лимузин плавно отъехал от тротуара, Камилла прикрыла глаза и вернулась к прерванным размышлениям. Душевная боль была почти непереносимой, но нельзя все время думать об одном и том же. Так ведь недолго и сойти с ума. Но какое горькое стечение обстоятельств: Адам теперь свободен, а она нет. В конце концов, когда-нибудь он тоже встретит женщину, которую полюбит, и будет с ней счастлив.

Камилла тяжело вздохнула и попыталась переключиться на проблемы, связанные с предстоящим открытием выставки работ французских портретистов девятнадцатого века из частных собраний. Однако ее мысли никак не хотели приобретать привычную остроту и четкость, а, напротив, были какими-то вялыми, аморфными, бессвязными. Она никак не могла сосредоточиться.

Посмотрев в окно, Камилла удивилась, что за странной дорогой они едут в галерею. Впрочем, какая ей разница.

Однако автомобиль продолжал ехать в северном направлении. Что такое? Может быть, Ричард сейчас не в галерее? Камилла попробовала опустить прозрачную перегородку, отделявшую ее от водителя. Но у нее ничего не получилось. Тогда она постучала. Никакой реакции. Постучала сильнее. То же самое.

– Эй! – окликнула она водителя. – Куда мы едем? Эй, эй!

Опять ничего.

И в этот момент она впервые расслышала отчетливый сигнал тревоги, зазвучавший в ее мозгу. Он был тихим, но настойчивым, как у пейджера, громкость которого установлена на низшей отметке. Движение на улице было интенсивным, и на перекрестке лимузин вынужденно остановился. Камилла нажала дверную ручку. Не открывается. На другую. То же самое. Полная блокировка. Опять застучав в перегородку, она набрала полную грудь воздуха.

– Водитель! – закричала Камилла и тут же еще громче: – Водитель!!!

Сигнал тревоги звучал теперь в полную мощность, отдаваясь в висках.

– О Господи! – всхлипнула она. – Меня похищают!

Никогда еще Камилла не испытывала такого смятения. Неужели опять Джессика? В таком случае ей грозит смертельная опасность. Что же задумала на сей раз эта ревнивая и мстительная особа?

– Да нет же, нет. Просто мне попался глуховатый водитель, – убеждала она себя вслух, чтобы окончательно не пасть духом. – И что-то испортилось в механизмах машины.

Теперь они ехали по тоннелю в сторону залива. Камилла в отчаянии откинулась на спинку сиденья. Стало быть, она все-таки пленница. Кто же за рулем? Он вооружен? Впрочем, разве это так важно?

Она схватила сотовый телефон, зная, что в этом месте он наверняка не будет работать. Так и оказалось. Но Камилла все равно стала кричать в трубку, лихорадочно набирая номер Ричарда.

– Кто-нибудь меня слышит? – вдруг почти спокойно спросила она и, уже произнося эту фразу, поняла, как это нелепо звучит.

– Да, – ответил ей мужской голос.

– Что?! – переспросила Камилла, поразившись, что ей вообще ответили. – Кто вы? Чего вы хотите? – Интуиция подсказала, что она говорит со своим похитителем.

– Я хочу тебя, Камилла.

И она узнала голос. Именно тот голос, который хотела слышать всегда. Адам Лестер!

– Ты?! – только и сумела вымолвить Камилла. Прошла, казалось, вечность, прежде чем она сообразила спросить: – Где ты?

– За рулем.

– Послушай. Мне жаль, но у меня неприятности. Я в машине, в тоннеле и говорю с тобой по телефону. Я не понимаю, что происходит.

– Я тебя похитил.

Он сошел с ума? Или она? Что он имеет в виду? Это какой-то невообразимый розыгрыш?

– Ты меня… похитил?! – Камилла не могла бы сказать наверняка, когда испытала более сильное потрясение: решив, что ее похитили, или, узнав, кто именно это сделал. – Послушай, Адам, если машину действительно ведешь ты, то докажи это.

– Разумеется, но сначала поговорим немного.

– Обернись немедленно – я хочу видеть твое лицо! И сейчас же останови машину! – потребовала она.

– Я не сделаю этого, пока мы не доедем до моего дома, – заявил он таким тоном, что Камилла поняла: не сделает.

– Адам, одумайся, то, что ты совершаешь, противозаконно. Слышишь? Это уголовное преступление. Ты не имеешь права меня похищать! Это запрещено. Ты сошел с ума?

– Вполне возможно. Я люблю тебя. Я влюбился в тебя пять месяцев назад, – сказал он.

Камилла была не в силах ответить ему. Странные чувства овладели ею. Ну почему этого не произошло раньше? Что же теперь ей делать?

Самонадеянность Адама просто обескураживала. Камилла чувствовала себя совершенно растерянной.

– Адам, можно мне увидеть тебя?

– Да, – ответил он, – тем более мы уже приехали.

Лимузин остановился около знакомого Камилле дома. Здесь находится принадлежащий Адаму пентхаус, который она так и не сумела продать.

Дверца открылась. Он наклонился к ней, помогая выйти. Светлая куртка нараспашку, легкий свитер, темные брюки. Одет точь-в-точь как в тот осенний день их первой встречи, когда он нашел ее в лесу. На лице выражение спокойной уверенности в себе. Ни малейшего намека на нерешительность и сомнения.

– Да уж, поступил ты, что и говорить, не по-джентльменски, – съязвила Камилла.

Но в глубине души молодая женщина была поражена собственными чувствами. Как ни странно, как ни нелепо, но она была безумно рада видеть его.

Однако Адам ничего не ответил ей. Протянув руку, сжал ее ладонь и посмотрел ей в глаза.

– Пойдем? – сказал он.

Рука об руку они поднялись в его апартаменты. Адам открыл дверь, пропуская Камиллу вперед.

– Теперь ты принадлежишь только мне. Здесь я был когда-то счастлив, здесь я вновь обрету любимую женщину.

– Адам, – прошептала она, – я же выхожу замуж за Ричарда.

– Уже нет, – ответил он, нагибаясь, чтобы коснуться ее губ своими, и задержал дыхание.

Ее шелковистые волосы ласково касались его лица, нежный соблазнительный запах духов, который был ее частью, ударял в голову.

Адам крепко обнял ее и держал в своих объятиях целую вечность, а произносимые ими слова трепетали, как листья на ветру, почти не слышимые, почти не имеющие значения.

Он хотел ее, Боже, как он хотел ее! Но не так, как на песчаном пляже, где их мог застать всякий, не так, как в ее квартире, не так, как в отеле. Он хотел ее именно здесь, в этих стенах, чтобы больше уже не отпускать никогда.

Нагнувшись, Адам подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице. Окна были плотно зашторены, и спальня освещалась лишь лампой, стоящей на столике с мраморным верхом около кровати. И все же, когда Адам опустил Камиллу на постель, она протянула руку и выключила свет. Как бы слаб он ни был, ей свет казался слишком ярким. Но ею двигала не скромность или стыдливость, а ощущение того, что в темноте они могут чувствовать себя теми, кем были когда-то, а не теми, кем стали теперь.

Матрас чуть прогнулся, когда Адам опустился на него, чтобы лечь рядом с Камиллой. Теплыми ладонями он ласково коснулся ее лица. Большим пальцем обвел по контуру ее губы, вызывая у молодой женщины легкую дрожь. Костяшками пальцев провел по щеке и ниже, по шее, и остановился, когда ощутил пульсацию. Тогда он склонил голову и прижался губами к бьющейся жилке, одновременно лаская рукой грудь Камиллы.

– Как давно я мечтал об этом, как давно… – хрипло прошептал он.

Камилла чувствовала быстрый ток крови в своих венах и волной нахлынувшее желание. Его близость делала ее безрассудной, заставляла не думать о последствиях, к которым могла привести эта авантюра. В напряжении, которое свело его мускулы, чувствовалось то огромное усилие, которым Адам сдерживал себя, и Камилле страстно захотелось принести ему облегчение.

Она скользнула ладонью по плечу Адама и встретила губами его губы. Пальцами она стала ласково перебирать волосы на его затылке. Внутри нее росло желание, становясь сильнее и настойчивее. Камилла придвинулась ближе к любимому, сбросила туфли и провела ногой по его лодыжке. Все было так же прекрасно и удивительно, как раньше. И все-таки что-то было иначе, и это «иначе» заключалось в их понимании важности происходящего.

– Я так хочу тебя, любимая, – произнес Адам низким голосом, вибрирующим где-то в глубине горла. Он уже расстегнул пуговицы на ее платье и взял в руки ее груди, нежно поцеловал каждую, прежде чем продолжить: – Скажи, что ты тоже хочешь меня.

– Я хочу тебя, Адам, – прошептала Камилла, выгибаясь к нему в подтверждение своих слов.

– Мне так не хватало тебя все это время, – произнес он, тепло и влажно дыша на ее плоский живот и поглаживая шелковистую кожу. – Скажи: мне тебя не хватало.

– Мне тебя не хватало, так не хватало.

Слова прозвучали сдержанным криком, в котором болью отозвалась правда. Дрожащими пальцами Камилла помогла ему снять свитер.

– Никто не вызывал у меня таких чувств, как ты, – прошептал Адам глухим голосом, в котором слышалось страстное признание.

– Как и ты – у меня, – незамедлительно ответила Камилла.

– Мы снова любим друг друга, – сдавленно произнес Адам. – И так будет теперь всегда?

Вместо ответа она приподняла свои бедра, чтобы встретить его…

Утомленные, они лежали, крепко прижавшись, друг к другу. Мгновение это было столь чудесным, что Камиллу вдруг охватил страх, что оно может закончиться.

– Не могу не думать об этом, – неожиданно вырвалось у Адама.

– Ты о чем? – обеспокоенно спросила Камилла.

– Как легко я мог тебя лишиться. И как тяжело было снова найти. Я бы отдал все, чтобы вернуть потерянные дни.

– Дорогой, но, возможно, эти дни не пропали даром, – возразила Камилла, взяв его за руку. – Возможно, они были для чего-то нужны.

Она подумала о своей жизни без него и о том, насколько все казалось естественным теперь, когда она знала, что все дороги вели к Адаму.

– Может, – добавила Камилла, – мы по-настоящему и не разлучались.

Адам повернул голову, чтобы взглянуть на нее. В этот момент ей показалось, что ни одиночество, ни страдания не были реальными и на свете всегда существовали она, Адам и их любовь. Все муки и испытания, ниспосланные им, были всего лишь доказательством единства их душ.

– Только что же с нами будет теперь? – спросила Камилла, пристально глядя ему в глаза.

– Ты выйдешь за меня замуж, и будешь рисовать исключительно мои портреты, – пошутил Адам, нежно поглаживая ее.

– А как же Ричард? Он ждет меня. Я обязательно должна поговорить с ним.

– Я займу его место, которое по праву все это время было только моим, – дерзко ответил Адам и уже мягче добавил: – Но Ричарда мне искренне жаль. Как только подумаю, чего он лишается в жизни…

Камилла не дала ему договорить, поспешно перебив:

– Я так боялась, что ты презираешь меня за то письмо, за то, что я так неожиданно отказалась от тебя. Эта мысль не давала мне покоя, сводила с ума.

– В том, что случилось, твоей вины нет, – успокоил ее Адам. – Ты защищала меня, пытаясь уберечь от неприятностей. Теперь я знаю, какую жертву ты принесла во имя нашей любви… Ну а Ричарду нужно рассказать всю правду о нас. Я понимаю, как ему не хочется терять тебя. По натуре он собственник, но все же не лишен благородства и должен понять нас.

У Камиллы перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы.

– Как мне отплатить тебе за твои любовь и понимание?

– Нет. – Голос Адама вдруг стал злым, и в зеленых глазах промелькнуло неприятие. – Нет, я не хочу никаких милостей и жертв!

Камилла порывисто обняла его за шею.

– Ну а дар ты примешь? – тихо спросила она. – Любовь, которая всегда была твоей?

Адам сжал ее в объятиях.

– Всегда? – прошептал он ей на ухо.

– Да, клянусь тебе в этом, – радостно произнесла Камилла.

– Я тоже, милая, – ответил он. – Я тоже клянусь.

Слезы счастья заблестели в ее глазах, и одна слезинка покатилась по щеке. Адам потянулся к маленькой капле и нежно слизнул. И в этот момент он поклялся, что будет любить и оберегать эту женщину всю свою жизнь.

Content

Лэнси Дэвис
Случайная встреча

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12