Андреа Кейн

Саманта

Роман «Саманта» с любовью посвящается всем моим замечательным читателям, которые ждут не дождутся, когда Сэмми расскажет свою историю мне, а я перескажу ее им.

Андреа Кейн

Глава 1

Лондон. Март 1815 года

В таверну вошел он… мужчина ее мечты. Саманта как зачарованная следила за прекрасным видением, словно сошедшим со страниц средневековых рыцарских романов.

И это произошло в шумной, прокуренной пивнушке. Наконец-то появился… ее долгожданный герой. То, что она ничего о нем не знала, то, что он опустился до посещения столь сомнительного заведения, то, что за голенище высокого грязного сапога был угрожающе заткнут устрашающих размеров нож, — все это не имело никакого значения. Значение имели его высокий рост, густые темные волосы, резко очерченные скулы и пронзительные серые глаза. А еще… эта ямочка на его левой щеке, которая бросалась в глаза, только когда он наклонял голову в приветствии, а потом исчезала, незаметная на фоне резких черт его лица.

Вне всяких сомнений, это был он, герой ее грез. Затаив дыхание, Саманта напряженно следила за тем, как, небрежно стянув с себя плащ, незнакомец несколькими резкими движениями стряхнул с него капли дождя. Одновременно он холодным взглядом осмотрел и оценил дешевую обстановку и неказистых посетителей кабака, затем решительно направился туда, где сидела Саманта. Он подошел так близко, что девушка могла разглядеть капельки воды на его шее и на чуть завивавшихся концах волос. Казалось, он кого-то искал. Вместо кого-то он нашел ее.

Темные брови изогнулись, выражая, однако, не благоговейное поклонение, а внезапное изумление.

Нимало не задумываясь, упоенная его великолепной статью и мощью, Саманта одарила незнакомца ослепительной улыбкой. Итак, он подошел ближе, и сердце ее забилось сильнее.

— Что за презренный тип бросил тебя здесь одну, малышка?

— Простите… я вас не понимаю… — смутилась Сэмми.

С чувством нескрываемого отвращения ее герой оглядел таверну:

— Не смущайся. Просто скажи, что за негодяй привел тебя в это затхлое место и оставил одну.

— Ну что вы, сэр, все было совсем не так, — поспешно заверила его девушка. — Я сама, проезжая мимо в экипаже, выбрала это заведение. Мне показалась, что в сложившихся обстоятельствах это лучшее место…

— Лучшее место… для чего? — Казалось, он начал кое о чем догадываться. Глаза незнакомца стали темнее тучи. — Вы что же… ищете ночных приключений?! Если так, то вы либо заблудились, либо утратили разум. Скажите, вам уже удалось осмотреться? Сомневаюсь. Иначе вы бы уже пулей вылетели отсюда. К счастью, мне кажется, что этот сброд еще не разглядел в вас лакомую добычу. В противном случае вам бы давно задрали подол этого элегантного платья.

У Сэмми перехватило дыхание. Она совсем не так представляла себе первую встречу с романтическим героем.

Проследив за холодным, пристальным взглядом рыцаря, девушка постаралась разглядеть, что, собственно, его так расстроило. Надо сознаться, столы в таверне были слегка обшарпаны и все помещение пропитано запахом джина, смешанного с каким-то другим, неизвестным ей, но неприятным запахом. Посетителям не вредно было бы побриться и… помыться. Тем не менее они не только не делали никаких попыток подвергнуть ее насилию, но даже и не приближались к ней. Тогда почему он предостерегал ее о возможности насилия?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, сэр, — созналась девушка. — Несмотря на свой вульгарный вид и не совсем утонченные манеры, собравшиеся здесь джентльмены не сделали по отношению ко мне ничего недопустимого. Они наслаждаются жизнью и обществом друг друга.

От изумления незнакомец раскрыл рот.

— Джентльмены? — с трудом выдавил он из себя. Подавшись вперед, он перешел на шепот, переходящий в свист: — Святая простота! Здесь собрались карманники, бандиты, пьяницы, среди которых затесалась пара-тройка убийц. — Он в ярости выпрямился. — Черт подери! Это же пивнушка Бойда, а не отель «Кларидон»!

— Неужели? — Саманта с трудом могла понять пафос речи своего героя. Незнакомец подавлял ее своим присутствием. Но ведь в конце концов он выполнял первейший долг каждого романтического героя — пытался защитить ее. — Если все, что вы сказали, правда, почему вы здесь? — поинтересовалась Саманта. — Вы вовсе не кажетесь мне неприятным, низким или опустившимся человеком.

— Неужели? — изумился посетитель пивнушки. — Это потому, что вы меня совсем не знаете.

— Но… мне хотелось бы узнать вас поближе.

Молодой мужчина прищурился:

— Вы хотели бы…

— Ну конечно! Разве вы не понимаете? — Саманта вся подалась вперед и сделала выразительный жест руками. — Чтобы все было как в романе миссис Радклифф — одинокая молодая женщина… темнота… опасность. Конечно, дешевой таверне я предпочла бы старинный замок. Но как бы то ни было… вы появились… Вы совершенно такой, каким я представляла своего героя.

— Так вы сумасшедшая… — сквозь зубы процедил герой. — Дорогая, выбросите это из головы.

Беседа молодых людей была прервана появлением солидного человека, лицо которого выражало сильное беспокойство. Войдя в таверну, он торопливо направился к столику, за которым сидела Саманта, и, стирая промокшим носовым платком струйки дождя с лица, сказал:

— Я попытался остановить с полдюжины экипажей, но ни один возница не смог даже разглядеть меня из-за этого чертова ливня. Нам нужно переждать, пока дождь не станет потише. Я, конечно, мог бы отправиться подальше, к центру, и там поискать экипаж, но я отказываюсь оставлять вас одну… — мужчина многозначительно обвел глазами таверну и завершил фразу, — в этом месте.

Внезапно он оборвал свою речь, как бы осознав, что они не одни, с достоинством повернул голову, окидывая взглядом, полным презрения, человека, стоящего возле столика Саманты. Внезапно выражение его обветренного мокрого лица изменилось, в глазах появилось чувство сдержанного уважения к собеседнику.

— Добрый вечер… милорд.

Незнакомец удивленно тряхнул головой:

— Смитерз! Что, черт возьми, вы делаете в этом злачном месте? Как вы вообще осмелились выбраться из Аллоншира в такую ночь, как эта?

— Мы держим путь в лондонский дом Барретов, — весьма выразительно выделяя каждое слово, ответил солидный мужчина. — Когда мы выехали из Аллоншира, дождик едва начал накрапывать, а четверть часа спустя на нас обрушились небесные хляби. Неудачи преследовали нас: колесо экипажа сломалось. Мы вынуждены были искать крова и помощи и, к несчастью, обрели приют здесь.

— Мы? — Молодой мужчина перевел выжидающий взгляд на дверь: — Так, значит, герцог тоже здесь?

— Нет, милорд. Его светлость дома, вместе с герцогиней. Близится срок рождения их второго ребенка. В такое время вряд ли захочется менять обстановку. Поэтому леди Саманту он вверил моим заботам.

— Леди Саманта… — произнес мужчина, и взгляд его вернулся к девушке, при этом холодные льды в глубине зрачков словно растаяли — Неужели это леди Саманта? А где же тогда подбородок, вечно выпачканный шоколадом?

— Она выросла, — вспыхнув, пробормотала девушка, всеми силами пытаясь овладеть собой. — Смитти, — обратилась она к своему смущенному сопровождающему, — представьте нас, пожалуйста, по всем правилам.

— Леди Саманта, позвольте мне представить вам графа Гришэма. — Странные нотки в голосе Смитти свидетельствовали о том, что он считал представление графа Саманте таким же долгожданным моментом своей жизни, как ежеутреннее опустошение ночной вазы. — Ваша последняя встреча произошла, когда вы были едва ли не младенцем, поэтому нет ничего удивительного в том, что вы не сразу вспомнили графа.

— Граф Гришэм!

Можно было и не вспоминать об их последней встрече — само имя ей было хорошо известно. С тех пор как Саманта освоила буквы, она постоянно видела это имя, оттиснутое в газетах — и в заголовках, и в колонках.

Ремингтон Уорт граф Гришэм, первоначально многообещающий сподвижник легендарного адмирала Нельсона, совсем недавно самый молодой и самый талантливый капитан королевской флотилии, герой сражения при Трафальгаре.

На море он с полным правом считался непобедимым. На земле его объявили самым знаменитым повесой и ловеласом.

Последнее Сэмми не подвергала никакому сомнению. Любая женщина с первого взгляда на Ремингтона Уорта испытала бы дрожь восторга. Он был романтическим героем до мозга костей.

Он был великолепен.

— Лорд Гришэм! — Сэмми протянула ему руку, всеми силами стараясь сдержать дрожь хотя бы на то время, которое понадобилось ему для поцелуя. Несмотря на явное неодобрение Смитти, Саманта вопросительно взглянула на графа: — Вы спросили о герцоге. Скажите, вы друг Дрэйка?

— Пути вашего брата и мои много раз пересекались как в светской жизни, так и в деловой, — спокойно ответил граф — Я испытываю огромное уважение к герцогу и его верному камердинеру, — добавил его светлость, сделав изысканный поклон в сторону Смитти.

В ответ Смитти лишь громко засопел. Гришэм отпустил руку девушки и поклонился ей:

— Мисс, простите мне недавнюю грубость. Я не имел никакого представления о том, кто вы и почему находитесь в этом притоне.

— Как я уже сказал, мы направляемся в фамильный дом в Лондоне, — жестко заметил Смитти. — Леди Саманте предстоит первый лондонский сезон.

— Неужели? — в который уже раз удивился граф, и его губы сложились в улыбку, но не безжалостного любовника, а скорее снисходительного дядюшки. — В таком случае мы не можем допустить, чтобы леди Саманта пропустила хотя бы один момент из великолепной феерии лондонских празднеств. — С этими словами он повернулся к Смитти. — Позвольте мне взглянуть на экипаж. Возможно, я смогу быть полезным.

Смитти, казалось, был готов резко отказать, но с покорным вздохом согласился:

— Очень хорошо. Большое спасибо, милорд.

— Не за что. — Гришэм перевел завораживающий взгляд средневекового рыцаря на Саманту — Боюсь, что буду вынужден просить вас сопровождать нас. Я отдаю себе отчет в том, что погода несносная, но не могу позволить вам остаться среди этих… — он скривил губы, — джентльменов.

Саманта поспешно вскочила:

— Конечно, лорд Гришэм. С вами я буду чувствовать себя в безопасности.

Смитти громко и отчетливо произнес:

— Экипаж находится прямо на дороге, милорд.

Оставив насквозь промокший дождевик в таверне, граф вышел за дверь. Встав на колени, он определил, что тыльная сторона левого переднего колеса совершенно изношена и требует замены.

— Кучера и лакея я выслал вперед искать помощь, — сказал Смитти и, стряхнув струи дождя со своих седых волос, добавил: — Это произошло больше часа назад. С тех пор о них ни слуху ни духу.

— Неудивительно, — заметил граф, хмуро рассматривая бесполезные теперь куски дерева. Он выпрямился. Рубашка тончайшего батиста намокла. — Сегодня в вашей карете ехать нельзя, — объявил граф — Колесо невозможно закрепить на прежнем месте даже временно Я надеялся, что смогу помочь вам, но и короткого пути до Лондона этой колымаге не преодолеть Мне искренне жаль.

Смитти удрученно покачал головой и повернулся к леди Саманте, чтобы успокоить ее.

Девушка не могла не удивиться, почему Смитти так сожалеет о случившемся, но основное внимание она уделила своему герою.

Ей еще не доводилось видеть мужчин столь хорошо сложенных. У графа были широкие мускулистые плечи, промокшая рубашка облепила его могучий торс. Саманта задрожала, но не от пронизывающего ветра, а от тайного предчувствия. А что если дотронуться до него? А если поцеловать? А что испытает она, если он сожмет ее в своих объятиях?

— Возьмите мой.

Саманта вздрогнула:

— Простите, я не поняла.

Гришэм с отцовской заботой заправил выбившуюся мокрую прядь ее волос под капюшон.

— Я предлагаю вам и Смитерзу взять мой экипаж и добраться до Лондона.

Саманта снова задрожала, на этот раз от тепла его рук. Граф снова нахмурился:

— Вы дрожите. Если вы не выберетесь из этого ливня, вы заболеете. А этого допустить мы никак не можем, — вы ведь не хотите пропустить свой первый бал, который дают у Олмака?

С этими словами граф резко развернулся и широкими шагами направился обратно в таверну Вернулся он очень быстро, держа в руках свой дождевик, который поспешно накинул девушке на плечи.

— Ступайте туда, — Гришэм напряженно всматривался в стену из воды. — Смитти, я приказал кучеру ждать меня там. — Он взмахом руки указал направление. — Ступайте туда и прикажите ему от моего имени подогнать экипаж к таверне, а я тем временем достану все ваши вещи из кареты, чтобы мы могли их тотчас погрузить в мою, и вы отправитесь в Лондон.

— Милорд, но я не могу просить вас о такой жертве… — запротестовала Саманта.

— Вы и не просили, я сам предложил, — ответил граф.

— Но ведь вы, без сомнения, не предполагали надолго задерживаться в этом месте. — Смитти выразительно кивнул в сторону пивной.

Его светлость слегка скривил губы.

— Уверяю вас, я не сочту за труд добраться до Лондона верхом. А завтра я нанесу вам визит, заберу свой экипаж и доставлю ваш. А теперь делайте, как я сказал.

— Но…

— Да, Смитти, — вмешалась Саманта. Она вовсе не желала, чтобы, строго следуя этикету, бдительный страж лишил ее возможности побыть наедине с графом. — Давайте сделаем, как предложил лорд Гришэм.

Смитти был явно недоволен, но ослушаться не посмел. Так или иначе, отойдя на некоторое расстояние, он несколько раз оглянулся на молодых людей, прежде чем исчезнуть за водопадом дождя.

Прекрасно понимая, что нельзя терять ни секунды, Сэмми подняла глаза на своего героя.

— Спасибо за плащ, — пропела она, надеясь, что он расслышит в ее голосе знойные ноты.

— Рад услужить. На вас такое тонкое платье, что не сможет защитить вас от дождя. — Граф открыл дверцу экипажа Саманты. — Давайте достанем только то, что понадобится вам сегодня вечером…

Гришэм не успел закончить фразу, как на грудь ему бросился белый пушистый комочек. Оттолкнувшись от широкой груди графа и оказавшись на земле, крошечное существо заскулило, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь сквозь мокрые пряди волос, падавших ему на глаза.

— Ах, Рэскал, прости меня. — Саманта наклонилась, подняла извивающееся существо и спрятала его в складках плаща графа Гришэма. — Как ты, должно быть, страдал в одиночестве! Прости меня!

— Скажите, это собачка или какой-то грызун? — поинтересовался бесстрашный Ремингтон Уорт.

— Ну конечно собака! — с негодованием воскликнула Саманта. — Это королевских кровей мальтиец. Никакой это не грызун!

Лорд Гришэм изобразил на лице извинение.

— Мисс, я вовсе не желал обидеть ни вас, ни вашего любимца!

Саманта взглянула на собачку, и губы ее сами собой сложились в улыбку.

— Он ни капли не похож ни на мышь, ни на крысу. Ему всего три месяца, он совсем малыш. Но он вырастет и станет большим и сильным.

— Как тигр, — живо поддержал девушку граф.

— А я о вас читала! — неожиданно для самой себя выпалила Саманта.

— Неужели? И что сообщают ваши источники?

— Что вы — герой, блестящий командир, бесстрашный и непобедимый. А еще вы шутник — в своем роде: где бы вы ни появились, вы оставляете после себя осколки дамских сердец.

Лорд Гришэм запрокинул голову и рассмеялся:

— Итак, я одновременно великий грешник и святой, не так ли?

— Это то, что я читала о вас.

— Скажите-ка мне, чертенок, вы верите всему, что вам удалось прочесть?

— Только тому, что соответствует действительности.

— Вы очень романтичная натура, я угадал?

— Очень, — подтвердила Саманта и слизнула капельки дождя с губ. Уорт неожиданно ухватил девушку за плечо:

— В карете куча вещей. Какие из них понадобятся вам в первую очередь? — Граф осекся, наткнувшись взглядом на упакованные пачки книг. — Что, черт возьми…

Сэмми сделала шаг к карете и произнесла:

— Это мои книги, и я возьму их с собой в первую очередь. — Простите, вы собираетесь все это перечитать за одну ночь? — Нет, конечно, но я не знаю, какую именно мне вздумается почитать на ночь. Поэтому ни одну из них я не могу оставить в карете. Я могу пожертвовать одеждой и обойтись тем, что найдется у тетушки Гертруды в лондонском доме, но книги я не оставлю.

Гришэм покачал головой:

— Вы меня поразили. Ну что ж, чертенок, ваша взяла. Берите книги с собой. А кстати, кто такая тетушка Гертруда?

— На самом деле она как бы моя пратетя… с папиной стороны, — поведала Сэмми, подхватывая стопку новейших романов. — Тетушка Герти очень стара, почти совсем глуха и немного эксцентрична. Тем не менее, принимая во внимание, что Александрина вот-вот должна разрешиться от бремени, в этом сезоне меня всюду будет сопровождать именно тетушка Гертруда.

— Александрина? Ах да, я несколько раз встречал жену вашего брата на вечеринках. Она красивая женщина.

— Она замечательная женщина! Она составила счастье Дрэйка. Но ведь такова всякая истинная любовь…

— Вы очень романтичны, — подтвердил лорд Гришэм, и в глазах его вспыхнул странный огонек. — Завидую вам, чертенок. Жизнь еще так много обещает вам, и вам так много еще предстоит изведать. — На лицо лорда пала тень печали, но быстро пропала. — Наслаждайтесь ею, святая простота… но будьте осторожны: разочарование неизбежно и бывает очень горьким.

— Но ведь вы защитите меня… — Слова эти вырвались из уст Саманты, прежде чем она сообразила, что они неуместны, и девушка зарделась от смущения.

— Я? — удивился граф и внимательно посмотрел на свою юную подопечную. Улыбка опытного мужчины была явным свидетельством тому, что от его внимания не укрывается ни одна — вольная или невольная — оплошность. Он нежно провел тыльной стороной ладони по лицу девушки: — Это самый изысканный комплимент, который мне когда-либо делали женщины. Но вряд ли я смогу обеспечить вашу безопасность. Как вы сами изволили заметить, женщины с трудом могут положиться на меня.

— А вы останетесь в Лондоне на время сезона?

— Конечно, милая.

— Хорошо, — удовлетворенно выдохнула Саманта. — Тогда я и тетушка Герти, разумеется, можем надеяться нечаянно встретить вас на каком-нибудь балу.

Граф Гришэм прищелкнул языком:

— Ну конечно. А кроме того, вы можете рассчитывать встретить меня завтра, когда я заеду забрать свой экипаж и вернуть ваш.

— Наш лондонский дом расположен на Абингдон-стрит, 15, — поспешно произнесла Сэмми. — Завтра я проведу большую часть дня дома, правда я надеюсь уговорить тетушку после ленча отправиться со мной к Хэтчарду за новыми книгами.

Гришэм выразительно взглянул на кипы книг, которыми было занято все свободное пространство кареты.

— А… разве этого недостаточно?

— Нет, конечно, я перечитаю их все за пару недель. Кроме того, я слышала, «Парк Мэнсфилда» завоевал первую премию, и хочу обязательно купить эту книгу.

— Ну конечно, без нее обойтись никак нельзя. — Граф сложил руки на могучей груди. — Тогда я постараюсь заехать к вам до четырех часов, подходит?

— Замечательно! — сверкнула глазами Саманта.

— Ну а теперь, когда главный вопрос решен, давайте перенесем ваши сокровища в мою карету, чтобы вы, Смитти и ваша сувенирная собачка могли отправиться в путь.

Саманта кивнула, всеми силами стараясь выглядеть сдержанной. Ей надо набираться опыта. В конце концов, Ремингтон Уорт известный человек, познавший многих женщин.

Опустив глаза, она с кипой книг и щенком под мышкой проскользнула мимо графа и устроилась в уголке его богатого экипажа. Она чувствовала себя очень взрослой, очень уверенной в себе, готовой начать новую жизнь, полную приключений. Экипаж ее великолепного героя увозил ее дождливой ночью в неизвестность.

Смитти и графу Гришэму понадобилось всего несколько минут, чтобы погрузить необходимые вещи в экипаж графа, и Смитти очень скоро занял свое место на скамье наискосок от Саманты. Выглянув в окошечко, он сказал:

— У меня не хватит слов выразить вам мою признательность.

— В благодарностях нет необходимости, — заверил его граф и, заговорщически подмигнув Саманте, произнес: — Абингдон-стрит, 15, между двумя и четырьмя пополудни.

— Я буду ждать вас.

Если Гришэм и заметил недовольную мину Смитти, он не придал этому значения.

— Желаю вам доехать в целости и сохранности. Смитерз, очень рад был неожиданной встрече с вами. Я счастлив, что вновь увидел вас, Саманта. Вы стали очаровательной юной леди.

— Ремингтон, я также рада встрече с вами, — подавляя внутреннюю дрожь, величественно ответила девушка.

— До завтра. — И он дал знак вознице трогать. Сэмми следила на графом, пока его фигура не скрылась за пеленой дождя Потом она вздохнула и склонила голову на плечо. Пальцы ее лениво пробегали по роскошной обивке кареты.

— Леди Саманта… — начал Смитти. — Я не думаю, что…

— Ах, Смитти, разве он не великолепен? — промурлыкала Саманта, словно не слыша своего слугу-наставника.

— Его светлость никогда бы не одобрил.

— Дрэйк… Конечно никогда. Интересно, что бы сказал мой братец на то, что я собираюсь стать графиней Гришэм.

Глава 2

— Привет, Бойд!

Готовый к услугам хозяин таверны вскинул голову и ухмыльнулся:

— Рем… Мне показалось, я видел, как ты входил, но потом ты куда-то исчез.

— Я всего лишь отлучился.

— И я не осуждаю тебя за это. Я видел птичку, с которой ты отлучился. Красива. И хорошей породы. Зачем она к нам залетела?

— У нее сломался экипаж, она нуждалась в помощи.

— Уверен, ты сумел оказать помощь птичке, — сверкнул глазом трактирщик. — И зачем я только решил пересчитать свои запасы именно в это время? Ведь тоже мог бы помочь птичке.

Ремингтону неожиданно стало противно.

— Она еще подросток, Бойд, ей лет — половина твоих. А кроме того, она — младшая сестра Дрэйка Баретта. Бойд присвистнул:

— Неудивительно, что она выглядит как конфетка. Что ж… это меняет дело. На твоем месте я бы держался от нее подальше. Вокруг тебя вертится достаточно женщин, чтобы тебе не входить в отношения с нею…

— Я и не собираюсь этого делать, — отрезал Ремингтон Уорт. — Я просто одолжил ей свой экипаж и предложил отремонтировать ее карету. Завтра я его верну и, вероятно, больше никогда не увижу девушку. Кроме того… — тут он понизил голос, — я пришел вовсе не для того, чтобы обсуждать Саманту Баретт.

Бойд сощурился: Рем редко выходил из себя.

— Ты приехал сюда, чтобы встретиться со мной или с Бриггсом?

— С Бриггсом, но мне кажется, что он еще не приехал. — Нет, и это неудивительно. Непогода может задержать его на очень продолжительное время. Вот, — Бойд подал собеседнику кружку пива, — выпей, пока его ждешь. Где ты вообще был так долго? Я не видел тебя несколько недель. Рем ухмыльнулся:

— Я был занят.

— Занят? Кем на этот раз?

— Никем, Бойд. — Гришэм глубоко вздохнул. — Одна — это слишком рискованно в моей ситуации, поэтому их всегда несколько.

— Вот-вот начнется сезон. Ты останешься в Лондоне или уедешь к себе в Гришэм?

— Это зависит от разных обстоятельств.

— А именно?

— От того, по какому поводу хочет со мной встретиться Бриггс. Мужчины понимающе взглянули друг на друга.

— Займи столик в дальнем левом углу, — предложил хозяин таверны, не меняя выражения лица — Пьянчужки вокруг слишком заняты своими кружками, чтобы что-нибудь видеть или слышать. Там вы сможете поговорить спокойно.

— Вот и отлично.

— Ты хочешь, чтобы я присутствовал при вашей беседе?

— Нет, — покачал головой Ремингтон Уорт. — Не сегодня. Бриггс заранее предупредил меня, что нам надо встретиться с глазу на глаз. Он должен передать некоторые сведения от военно-морского министра. Когда я пойму существо вопроса, я сделаю вид, что покидаю это заведение, а сам подожду тебя за таверной. Там мы и разработаем план дальнейших действий.

— Согласен. — С этими словами Бойд принялся наполнять кружку Рема, одновременно наблюдая за дверью. — Бриггс только что вошел, — сообщил трактирщик и принялся вытирать прилавок. — Желаю удачи.

Ремингтон Уорт подождал с минуту, повернулся на вертящемся стуле и направился к столу, указанному ему Бойдом. Через несколько секунд рядом со столиком выросла высокая фигура седого человека незаурядной наружности.

— Привет, Ремингтон, — ухмыльнулся подошедший Рем кивнул сэру Эдмунду Бриггсу и вальяжно развалился на стуле.

— Присаживайтесь, Эдмунд.

Тот, кого звали Эдмунд, воспользовался приглашением и, устроившись на стуле, возложил крупные породистые руки на плохо выскобленный стол.

— Я высоко ценю то, что вы рискнули встретиться со мной в такую ночь, как сегодня.

— Из вашей записки я понял, что дело срочное.

— Да, это так. — Бриггс слегка откашлялся. — Прежде чем я приступлю к изложению сути вопроса, позвольте напомнить вам, что при выполнении поручения вы вольны безмерно черпать из наших обычных источников.

— Я вас понял.

— Хорошо. Тогда приступим к делу. Чуть больше чем за последние шесть месяцев таинственным образом исчезло около дюжины кораблей британского торгового флота вместе с командами И грузом. Их всех в последний раз видели в британских территориальных водах.

— Таинственным образом? — едва не подпрыгнул Ремингтон Уорт. — Означает ли это, что вы уже провели свое расследование и исключили очевидное?

— Совершенно верно. Мои люди провели очень тщательное расследование. Под подозрением находились все государства, враждебные Англии, но подозрения не оправдались.

— А конкретно?

— Разумеется, мы начали с Наполеона, несмотря на то что его флот был наголову разбит при Трафальгаре. После этого мы последовательно проверили Испанию и Португалию, то есть всю европейскую часть империи Наполеона. Мы рассредоточили наших наблюдателей по всей длине Гибралтарского пролива, наши люди следят за побережьем Средиземного и Балтийского морей. — Бриггс в недоумении покачал головой: — И никакого результата. В конце концов мы начали подозревать Америку, но я уверен, что после подписания международного договора у них желания начинать новую войну не больше, чем у нас.

— И?

— И оказалось, что ни одно иностранное судно не нарушало английских морских границ и ни один из наших пропавших кораблей так и не был обнаружен на вражеской территории после исчезновения. Отсюда следует, что если английские корабли исчезли в результате деятельности враждебного государства, то это государство замело следы совершенно безукоризненно.

— В самом деле, — согласился Ремингтон, закуривая сигару.

— Кроме прочего, мы запросили сводки погоды, — продолжал его собеседник. — Более чем в половине случаев корабли двигались при безоблачном небе и умеренном ветре, который не мог причинить никакого вреда ни судам, ни команде.

Ремингтон выпустил кольца дыма в более чем прокуренный воздух пивнушки.

— А как насчет самих судов… они были построены в полном соответствии с чертежами? И кто их строил?

— Это еще один тупиковый путь. Корабли строились разными судостроительными компаниями. Все фирмы известные и надежные.

— Итак, — задумчиво произнес Уорт, — это не враги, не стихия, не ошибки в расчетах при строительстве, — тогда кто или что вызвало исчезновение кораблей?

— В этом-то и заключается вопрос. Конечно, всем известно, на море промышляют контрабандисты, может быть…

— Контрабандисты охотятся за грузом, им не нужны сами корабли.

— Вынужден согласиться с вами.

— А это вынуждает нас предположить, что преступник находится в Англии. Вы кого-нибудь подозреваете? — прямо спросил Рем.

Бриггс вздохнул:

— Честно говоря, мы теряемся в догадках. Страх расползается, им пропитано не только министерство, он пустил свои корни в парламенте, и даже члены королевской семьи испытывают сильное беспокойство. Каждое пропавшее судно — это следующий пласт страха и паники. Купцы и судовладельцы вынуждены платить все более и более высокие страховые взносы за свои суда и товары. Если исчезновения не прекратятся, многие торговцы будут не в силах оплатить страховку, а те, кто сможет, с неизбежностью убедятся в том, что цена товара будет слишком высока для иностранного покупателя. В любом случае будет нанесен ущерб английской торговле, а ведь именно на этом поднялась английская империя. Надо ли мне говорить вам, что мы не можем так рисковать? — Оглядевшись, Бриггс вынул из складок плаща бумаги: — Это список судов, пропавших без вести. Здесь указаны компании, строившие каждое судно, фамилии капитанов, список членов команд, даты и место, где судно видели последний раз. Кроме того, здесь детальные отчеты о поисковых работах, проведенных военно-морским министерством.

Бриггс бережно передал документы Рему.

— Королевская семья была бы признательна вам, если бы вы согласились предпринять свое собственное расследование Что касается министерства, то там будут действовать обычными методами. — Бриггс вцепился в щербатый стол длинными пальцами и, подавшись к графу, прошептал: — Мы рассчитываем, что вы прибегнете к нетрадиционным методам. Для процветания нашей державы жизненно важно, чтобы мы установили личность анонимного недруга и как можно скорее избавили нашу страну от опасности перестать быть торговой державой.

Граф Гришэм поднес было сигару к губам, но помедлил, пододвинул к себе бумаги и быстро просмотрел их.

— Существуют ли в моих действиях на суше и на воде какие-либо ограничения?

— Никаких.

— Итак, я действую при помощи своих людей и своих методов, не так ли?

— Именно так.

— Полагаю, министерство будет отрицать мое участие в этом деле?

— Как обычно.

Ремингтон Уорт с неприятным скрипом отодвинул стул, поднялся и аккуратно заложил документы за широкий пояс брюк.

— Когда у меня появятся первые сведения, я свяжусь с вами. Вы со своей стороны знаете, как меня найти в случае необходимости.

Следом за ним поднялся Бриггс.

— Королевская семья признательна вам…

— Она может быть признательна, когда я выполню работу, — возразил Ремингтон Уорт.

Он слегка потянулся, как бы сбрасывая с себя напряжение, которое испытывало его мощное тело. И через мгновение снова превратился в величественного лорда Гришэма.

— Ну что ж, Бриггс, я, пожалуй, отправлюсь домой. Ливень, кажется, стихает.

— Я последую вашему совету, — отозвался сэр Эдмунд, и сдержанная величавость покинула его, — хотя я подозреваю, что остаток моего дня будет значительно скучнее вашего. Кто бы она ни была на этот раз, не заставляйте ее ждать.

— Боюсь, вы ошибаетесь. — Ремингтон изогнул бровь. Какая может быть женщина накануне выполнения ответственного задания? — Через час прибудет мой партнер.

— Желаю вам провести полезный и приятный вечер. — Бриггс приподнял шляпу. — Доброй ночи, Гришэм. — И, не оглядываясь больше, Бриггс вышел из таверны.

При упоминании имени Гришэма один из пьянчужек в противоположном углу комнаты поднял голову:

— Эй, Гришэм! Ты что, только что пришел? Поди сюда, выпей с нами!

Ремингтон Уорт слегка скривил губы. После многих лет, проведенных в море, и особенно после того, как он принялся усиленно посещать заведения, подобные данному, общение с отбросами общества стало для него таким же естественным, как присутствие на великосветском балу.

— Почему бы и нет, Салливен? — направляясь к группе нечесаных постоянных посетителей таверны, сказал Гришэм. — Неужели же я приехал сюда в такую страшную непогоду, чтобы выслушивать извинения трактирщика по поводу плохо приготовленной закуски?!

Его острота была оценена нестройными выкриками и смехом.

— Бойд, ты слышал? — прокричал кто-то хозяину. — Принеси-ка Гришэму немного джина! Только так можно избавиться от привкуса твоей еды во рту.

Бойд с усмешкой пересек комнату и подал Рему бутыль:

— Вам нужен стакан?

— Нет. Я прекрасно обойдусь и без него. — Оседлав старый стул, Рем сделал первый глоток дешевого ликера, который оказался в бутылке.

— Где же ты был так долго, Гришэм? — вопрошал Салливен, вытирая рот рукавом. — Расскажи нам, чем занимаются графья, когда они не пьют.

Рем причмокнул, совершенно не обижаясь на неуважительное отношение к себе и своему титулу. Он нисколько не сомневался в том, что все нищие и воры, собравшиеся в этой пивнушке, знают, что он кто угодно, но только не избалованный знатный кавалер. Они также знали, что он мог одной левой завалить их всех, вместе взятых. И последнее обстоятельство сильно возвышало его в глазах всего этого сброда.

— Ну, Гришэм, — не унимался Салливен, — так чем же занимаются на суше титулованные капитаны военно-морского флота?

Прежде чем отвечать. Рем сделал следующий глоток из бутыли.

— Тем же, чем и ты. — Помолчав, он добавил: — Моим сердцем овладела одна дамочка.

Это замечание утонуло в криках и топанье башмаков.

— Ну и как… она была хорошенькая? — сотрясаясь от хохота, исторг из себя вопрос парень с двумя выбитыми передними зубами.

Рем поднялся из-за стола, повел плечами, в глазах появился лукавый огонек.

— Паркер, ты же знаешь, что я тебе отвечу. Я никогда не обсуждаю женщин, во всяком случае — при большом стечении народа. — Произнося эти слова, Рем слегка задержал взгляд не Бойде, а потом перевел его на оконное стекло. — Лучше уж я отправлюсь домой.

— Я слышал, ты кого-то встретил. Так это она тебя ждет?

— Ну конечно, и каждая секунда на счету. Взрыв хохота.

— Ну что ж.. ступай, Гришэм, а то как бы твоя красотка не нашла себе кого получше, герцога например!

— Вполне возможно, — ответил Рем, направляясь к выходу По пути, не сбиваясь с ритма, он поставил пустую бутыль на стойку. — Сделаю все возможное, чтобы этого не случилось. Спокойной ночи, молодцы! Спокойной ночи, Бойд! — И, кивнув трактирщику, Рем исчез за дверями пивнушки.

Бойд принялся протирать бокалы и протирал их так долго, что они засверкали. Завсегдатаи таверны вернулись к своим немудреным занятиям. Бойд сделал для них еще три порции джина. Мужчины мерно продолжали попойку.

Только убедившись в том, что публика пьяна настолько, что не заметила бы, как войска Веллингтона добивают армию Наполеона, даже если бы это происходило у всех на глазах, Бойд выскользнул в подсобное помещение, находившееся в дальней части трактира, и впустил Рема.

— Все спокойно?

Бойд улыбнулся одними губами:

— Все в порядке. Что сказал Бриггс?

Рем привычным движением слегка наклонил голову и искоса осмотрел все помещение, убеждаясь, что в комнате нет никого, кроме него и Бойда. Удостоверившись в полной безопасности, он тем не менее был все время настороже Лорд Гришэм прислонился спиной к стене и, внимательно наблюдая за Бойдом, произнес:

— Британские торговые суда пропадают. Все иностранные державы были под подозрением, но все оказались ни при чем. То же касается контрабандистов. Стихийные бедствия исключены.

Бойд прослужил под началом Гришэма с дюжину лет, последние годы служил ему верой и правдой на суше, поэтому ему было вполне достаточно скупых объяснений бывшего командира.

— Наполеон? — предположил трактирщик.

— Это невозможно. — Ни один мускул не дрогнул на лице Ремингтона Уорта. — Вся информация, которой мы обладаем, тотчас же переправлялась Веллингтону. К концу лондонского сезона отречение Наполеона станет неизбежной очевидностью для всех.

Бойд почесал затылок:

— Может быть, Америка?

— Нет.

— Сдается мне, ты совершенно уверен в том, что злоумышленник находится здесь, в Англии, — заключил Бойд. Жизненный опыт привел их обоих, его и Уорта, к мысли о том, что, если речь идет о больших деньгах, большинство людей сочтет возможным поступиться и принципами и честью. Человеческие добродетели меркнут перед блеском золота и возможностью властвовать.

— Значит, Бриггс отдал это дело полностью в твои руки?

— Да.

— Кто тебе нужен в помощники?

— Дай мне пару дней на размышление. Сейчас я направляюсь в Лондон.

Бойд кивнул:

— Я понимаю, что многое зависит от того, где ты будешь проводить сезон.

— Совершенно верно. А теперь мне нужно добраться до дома и поспать пару часиков. На рассвете я загляну в доки — постараюсь кое-что разведать. После этого я свяжусь с тобой и… с парнями с Боу-стрит. И тогда я буду точно знать, кто конкретно и для чего мне нужен.

— Хорошо.

Рем оторвался от стены:

— Итак, я найду тебя завтра.

— До или после того, как доставишь Бареттам карету? Рем словно очнулся:

— Черт возьми! Я совсем забыл об этом.

— Не волнуйся, я обо всем позабочусь, оставь только адрес.

— Нет! — Слово сорвалось с губ графа Гришэма раньше, чем он понял, что сказал, но, заметив удивление на лице Бойда, добавил: — Может, Саманта Баретт и юна, но совсем не глупа. Давай не будем подкармливать ее любопытство, предлагая ей тебя вместо меня. Я обещал ей доставить экипаж — и я это сделаю. Она ждет меня с двух до четырех пополудни. Так или иначе, все утро у меня свободно, и я успею обшарить Вест-Индский и Лондонский доки. Давай встретимся в половине второго у театра «Ковент-Гарден». К этому времени я уже успею сообщить тебе, кого из людей с Боу-стрит надо взять на заметку. Но я попрошу тебя заняться починкой экипажа Бареттов. Найдется ли у тебя такая возможность?

— Несомненно.

— Хорошо. Тогда жду тебя с починенным экипажем. — Тут Ремингтон Уорт нахмурился: — Я отдал свой экипаж девушке, не одолжишь ли мне лошадь, чтобы добраться до Лондона верхом?

— Выбирай сам. — И Бойд махнул рукой в сторону конюшни. — Я приступаю к выполнению заданий и жду назначенной встречи.

Ремингтон Уорт кивнул с благодарностью и уважением. Это был проверенный старый друг, на которого можно было положиться, как на себя самого.

— Бойд, постарайся хоть немного вздремнуть.

— Постараюсь.

Сорок минут спустя граф Гришэм плеснул себе в рюмку бренди и попытался расслабиться, сидя в гостиной собственного дома в Лондоне. Он продрог до мозга костей, но не беспокоился из-за этого, зная, что бренди и тепло скоро сделают свое дело. Кроме того, сразу после разговора с Бриггсом Ремингтон Уорт почувствовал себя охотником, выслеживающим добычу: сердце ритмично билось, прокачивая застоявшуюся кровь по венам, все чувства как бы обострились. Подобные изменения происходили с ним всякий раз перед ответственной работой, организм как бы настраивал себя на недели жесткой внутренней дисциплины.

Опасность, дерзкий вызов противника, сбрасывание покровов с тайны и обнажение истины — вот что предвкушал граф Гришэм.

Государственные дела чрезвычайной важности, за которые он неизменно брался, давали ему возможность не только удовлетворить свои авантюристические наклонности, но и способствовать тому, чтобы справедливость торжествовала.

В его жизни были и другие времена, когда только море было способно заполнить пустоту внутри него. Он упивался предчувствием смертельной опасности всякий раз, когда бросал прекрасно вооруженный английский флот в битву, но всякий раз мальчишеская глупость нашептывала ему, что смерть — это нечто несуществующее.

Как резко все изменилось!

Юношеское сумасбродство сменилось внутренней сумятицей, а та в свою очередь — оскорбленным чувством справедливости. Стремительный внутренний рост происходил по мере того, как молодой капитан осознавал, что плата за войну — человеческая смерть и наряду с грешниками на войне умирают и порядочные, добрые люди. Каждая следующая битва развеивала его незрелое, романтически-приподнятое представление о войне: сначала был Копенгаген, потом сражение в Средиземном море, потом в Атлантике и кульминацией всему стал Трафальгар.

Жестоко страдая, Ремингтон гнал от себя призраки, но из клубка своей памяти никак не мог вырвать мучительное воспоминание о том, как его глубоко чтимый друг и наставник, не знающий себе равных адмирал лорд Нельсон, лежит в луже собственной крови на палубе корабля «Виктория». Стоило Уорту прикрыть глаза, как перед глазами словно оживала картина содрогающееся от удушья тело адмирала на глазах у потрясенных матросов переносят в каюту судового хирурга. Нельсон испустил дух, не дождавшись окончания сражения, которое должно было вознести его на вершину флотоводческой славы: флот Наполеона был полностью уничтожен.

Никогда раньше Ремингтон не испытывал такой пустоты внутри и такого бессилия. Ему было горько и тяжело.

Граф Гришэм решил подать в отставку. Его отставка не была принята. Судьба распорядилась иначе о нем ходатайствовал сам морской министр. Основываясь не только на высказываниях дотошного лорда Нельсона, который всегда выделял Гришэма за его тонкий и быстрый ум, но и на блестящих рекомендациях трех адмиралов и двух командующих флотами, морской министр сделал Ремингтону Уорту лестное предложение — продолжать служить короне и отечеству, но теперь в качестве тайного агента.

Рем принял это предложение, исходя из тех соображений, что теперь не только слепой случай, но и он сам сможет влиять на соблюдение жизненной справедливости. То, что исполняя секретные поручения, он будет подвергать себя смертельной опасности, его вовсе не страшило после многих лет службы на флоте мысль о смерти стала для него будничной.

Что его действительно пугало, так это пустота в душе и отсутствие высоких целей, которые необходимо ставить перед собой.

Рем допил бренди и, вращая рюмку в ладонях, задумался о результатах своей тайной деятельности. Он довольно удачно раскрыл многочисленных американских и английских шпионов, уничтожил не меньшее количество английских предателей, захватил множество неуловимых контрабандистов и бандитов, действовавших дерзко и ловко, раскусил и расстроил стратегические действия военно-морского флота Америки в войне 1812 года, а совсем недавно передавал совершенно секретные послания герцогу Веллингтону. Именно сведения, передаваемые Ремингтоном Уортом, должны будут способствовать падению Наполеона.

Методы, которыми действовал Рем, были всегда необычны и всегда приносили блестящие результаты. Его ни разу не раскрыли. Он и его люди могли по праву гордиться не просто успехами, а успехами, способствующими воплощению в жизнь правила, выработанного Ремингтоном раскрывать и наказывать виновных, но щадить заблуждающихся. Уорт был тверд относительно выполнения требования: война может быть неразборчива в выборе своих жертв — он и его люди не могут. И требование это неукоснительно выполнялось.

Да, он достиг всего, что поставил себе целью добиться десятилетие назад.

Часы в коридоре пробили два, прервав плавное течение мыслей хозяина дома и напоминая о том, что впереди у него много дел, каждое из которых требуется тщательно продумать и выполнить.

Граф Гришэм поставил рюмку на маленький столик и опустил голову на грудь. Он медленно вдохнул, потом выдохнул, начиная обычное дыхательное упражнение, способствующее быстрому расслаблению организма и очищению разума от посторонних мыслей.

На рассвете ему предстоит отправиться в доки.

— Саманта! Ягненочек мой! Ты насквозь промокла!

— Тетушка Герти! Мы попали под проливной дождь, — ответила Саманта, подавляя улыбку. Если кто и напоминал ягненочка или овечку, подумала девушка, обнимая свою дряхлеющую тетушку, так это она, Гертруда, — на своих тоненьких ножках, с широко раскрытыми карими глазами и седыми букольками Да и речь тетушки немного походила на блеяние.

— Вы пропали где? — Тетушка Герти, склонив старенькую голову набок, всеми силами старалась расслышать то, что говорила внучатая племянница.

— Не пропали, а попали под проливной дождь, — терпеливо и на этот раз громко повторила Саманта. Тетушку едва не затрясло.

— Хорошо, детка, сейчас я пошлю кого-нибудь из слуг за вашими вещами.

Тетушка Герти обернулась и неожиданно ткнула морщинистым пальцем туда, где стоял Смитти.

— Вот вы, молодой человек будьте любезны, опустите на пол эту потрепанную крысу и сходите за вещами моей племянницы.

— Тетушка Герти, это Смитерз — Если бы не выражение смертельной обиды на лице Смитти, Саманта бы не удержалась и рассмеялась, но вместо этого она поспешно забрала скулящего щенка из рук слуги. — А это моя собачка, Рэкки. Уверяю вас, это добродушнейшее создание и не имеет ничего общего с крысой, особенно когда подсохнет.

— Рэкки? — нахмурилась старушка — Довольно странное имя для лакея.

— Да нет же, тетушка, — Девушка согнулась почти пополам. — Рэкки — это моя собачка. Хотя ваша ошибка вполне понятна. Вы уже второй человек, который за сегодняшний день спутал ее с грызуном.

— Твоя собачка? А кто же тогда этот человек? Я совершенно уверена, что его не было в моем доме до твоего приезда, в таком случае, если он не один из аллонширских слуг, что, черт возьми, он делает в моем доме?!

Саманта подалась вперед и поймала сухонькую руку престарелой тетки.

— Смитерз — камердинер Дрэйка. Вы уже видели его. А теперь вспомните, Дрэйк писал вам, что Смитерз будет сопровождать меня, потому что…

— Ах да, да, да… — прервала ее тетушка, смущенно покачивая головой. — Вот-вот родится мой следующий внучатый племянник или племянница. Прошу прощения, Смитерз… сама не понимаю, как я могла забыть.

— Ничего страшного, мадам.

— Но почему же все-таки сопровождать юную девицу Дрэйк послал своего камердинера? Нет, это выше моего понимания.. Не обижайтесь, Смитерз.

— Я и не обижаюсь, мадам.

— Но все-таки… камердинер… для молодой леди…

— Тетушка Герти, Смитерз не просто камердинер моего брата. — Саманта перешла почти на крик. — Долгие и долгие годы Смитерз верой и правдой служил нашей семье, и я отношусь к нему скорее как к дяде, а не как к слуге. Дрэйк ему полностью доверяет. Я тоже.

— Ах вот как… Еще раз прошу прощения, Смитерз Я начинаю припоминать, что Дрэйк писал мне что-то подобное Кажется, я становлюсь немного забывчивой, — вздохнула старушка.

— Просто вы утомились, — посочувствовала ей племянница, бросая призывающий к терпению взгляд в сторону Смитти — Надеюсь, мой приезд сюда и необходимость выезда в свет не подорвут ваше здоровье.

— Ну конечно же нет! Я уже давно живу предвкушением того, как представлю тебя лондонскому обществу. Дай же мне на себя взглянуть! — Тетушка Герти отступила на шаг и с добродушной придирчивостью принялась разглядывать Саманту. — Дорогая! Да ты просто красавица! Об этом Дрэйк мне почему-то не написал!

— Я была неловкая и неуклюжая буквально до самого последнего времени. Дрэйк, может быть, и не заметил во мне никаких изменений.

— Это совершенно невозможно! — заявила старушка, поправляя выбившуюся из-под шляпки племянницы мокрую прядь волос цвета воронова крыла и заглядывая ей в зеленые бархатные глаза.

— Ну что ж… молодым людям на балах у Олмака придется сражаться за право следующего танца с тобой.

Сэмми лукаво улыбнулась:

— Ну что ж… Если джентльмены собьются у моих ног в кучу малу, я буду счастлива, потому что в этом случае никто не узнает, как неуклюже я двигаюсь в танце.

— Ты равнодушна к танцам? — не поверила своим ушам старушка Герти.

— О-о! Я обожаю танцевать, но от этого я не становлюсь грациознее! Мой последний учитель танцев сообщил мне, что я двигаюсь под музыку, как новорожденный жеребенок.

У леди Гертруды даже дыхание перехватило от негодования.

— Новорожденный жеребенок!? Как смеет этот наглец! Полагаю, твой братец рассчитал этого выскочку в ту же секунду?!

Из-за спины Саманты раздалось сдержанное покашливание Смитти, в котором острое ухо обязательно расслышало бы намек на хихиканье.

— Простите, мадам, боюсь, леди Саманта может схватить простуду, если так и будет стоять в мокром платье, — сказал он как можно громче.

— Ну конечно же, — встрепенулась тетушка Герти, — дорогая, я сейчас же пошлю за Милли. Она будет ухаживать за тобой, пока ты живешь здесь. Я привезла ее с собой из Хэмпшира, она прелестная девушка. Вы прекрасно поладите. А сейчас я прикажу слугам — куда они только все подевались! — принести тебе в комнату кадку с горячей водой. Ах, вот еще что! Комната для тебя! — Тетушка в растерянности потопталась на месте, потом вознесла глаза к потолку: — Кстати, ты помнишь, где твоя комната?

— Ну конечно, тетушка, помню, я ведь жила в ней весь прошлый сезон — мы приезжали вместе с Дрэйком и Александриной.

— Неужели? Тогда почему же он сам не вывез тебя в свет?

— Дрэйк думал, что семнадцать — это рановато, — кинулась Сэмми на защиту брата, к которому она относилась с нежным благоговением. — После папиной смерти он заменил мне отца. Он всегда заботился обо мне. Он очень любит меня.

— Я уж вижу…

В этом Сэмми сильно сомневалась: лишенный жизни взгляд тетушки свидетельствовал о том, что она ни слова не услышала из того, что объясняла ей племянница.

— Ну что ж… я пойду в свою комнату и приму ванну, — попыталась завершить разговор Саманта.

— Впрочем, если ты знаешь, где находится твоя комната, почему бы тебе не подняться к себе и не принять ванну? — невинно поинтересовалась тетка.

— Неплохая мысль, — пробормотала девушка, отворачиваясь от своей престарелой родственницы, чтобы та ненароком не увидела лукавой насмешки, и стала поспешно подниматься по лестнице.

Комната была такой же, как и год назад: мебель красного дерева и кровать, застеленная покрывалом густого розового цвета, с белыми оборками. Слуги не замедлили внести ванну с горячей водой, и это было очень кстати.

— Ах, Рэкки, сезон, должно быть, будет великолепным! — шепнула Саманта белому шерстяному мячику, пригревшемуся возле камина. Сэмми, улыбаясь, погрузилась в ванну и почувствовала спиной гладкую медную поверхность. — Я так мечтаю о балах, приемах, празднествах! Правда, мне немного неудобно перед тетушкой Герти, ведь я причиню ей столько беспокойства. В конце концов, она глухая, немощная и слегка слабоумная старуха. Необходимость сопровождать меня истощит ее до крайности. Да в этом и нет никакой необходимости: я ясно вижу свое будущее. — Сэмми мечтательно обняла себя за плечи. — Граф Гришэм… — благоговейно прошептала она. — Ремингтон Уорт… Славное имя, не правда ли, Рэкки? Ты заметил его глаза — такие серые, пронзительные… А ты почувствовал, что он словно излучает силу? — Девушка провела языком по губам. — Рэкки, завтра он будет здесь. Интересно, захочет ли он навестить нас послезавтра? Вряд ли. Он слишком хорошо воспитан, слишком опытен, чтобы выглядеть навязчивым. Вероятнее всего, он подождет несколько дней и лишь после этого попросит позволения нанести нам визит. Может быть, он даже будет моим первым партнером на моем первом балу. Может, он даже будет моим единственным партнером на моем первом балу. Интересно, правила допускают такое или он будет вынужден танцевать в очередь с другими джентльменами? Ах, как бы мне хотелось, чтобы Александрина была здесь! Вряд ли тетушка Герти станет хорошим советчиком в области чувств. Пожалуй, из книг я почерпну больше. Впрочем, надеюсь, все, что касается любви, я испытаю на себе. Надеюсь, у меня будет лучший в мире наставник в любовных вопросах. Ремингтон.

Глава 3

Солнце еще не показалось из-за туч, и тоскливый туман висел над глинистыми берегами, почти скрывая из виду лондонские доки. Дородный мужчина, подтянув повыше брюки и неуклюже переставляя ноги, топтался на берегу, то и дело потирая при этом шею.

— «Бегущая по реке» не появится в гавани еще… пожалуй, минут двадцать. Джонсон, мне кажется, ты теряешь нюх.

Мужчина, которого назвали Джонсоном, испуганно повернулся. Под слоем копоти лицо его стало бледным, глаза встревоженно шарили по берегу в поисках говорившего. Наконец взгляд его остановился на крошечной блестящей оранжевой точке. Некто пыхтел сигарой буквально в десяти футах от того места, где находился сам Джонсон. Только один человек в мире был настолько ловок, чтобы застать его именно в тот момент, когда он был совершенно беззащитен. И как он не расслышал шагов обладателя сигары?!

— Гришэм? — с надеждой прокаркал он. Рем щелчком пальца бросил окурок и каблуком вмял его поглубже в глину.

— Как я уже сказал, «Бегущая по реке» появится здесь, — Рем задумчиво посмотрел на течение Темзы, — не раньше, чем через пятнадцать минут. Причина задержки — ночной шторм.

Джонсон судорожно провел языком по губам:

— Что заставляет вас думать, что я жду…

— Табака и ликеров, которые ты собираешься стащить, на борту «Бегущей» значительно больше, чем предполагалось. Вопрос только в том, успеешь ли ты удовлетворить свою жадность прежде, чем тебя схватят на месте преступления. Я полагаю, ты заметил, что ночной сторож по какой-то необъяснимой причине решил сегодня изменить свой обычный маршрут. Как ты знаешь, ему предписывается осматривать этот участок реки каждые сорок пять минут, но дело в том… что мне бы не хотелось стать свидетелем того, как тебя схватят на месте преступления. — Рем беззаботно пожал плечами, сложил руки на груди и продолжал: — С другой стороны, на реке сильный туман, зрение у сторожа слабое… он может тебя даже не заметить… если, конечно, кто-нибудь не подскажет ему, куда надо смотреть…

— Гришэм, чего вы хотите? — взмолился бедолага Джонсон.

— У тебя есть еще один вариант: распрощаться с мыслью о воровстве и убраться отсюда подобру-поздорову. К несчастью, и это не поможет, если сторож узнает, что по пути на берег ты зачем-то заглянул к укрывателю краденого. Конечно, страж порядка будет вынужден обыскать тебя в любом случае, и что же он обнаружит? Десять разрозненных драгоценностей, спрятанных у тебя в куртке и штанах!

— Ну ты и ублюдок, Гришэм! Тебе и об этом известно?

— Меня крыли и похуже. — Граф скривил губы. — Итак, Джонсон, твое решение?

Грузное тело контрабандисте обмякло.

— Я уже спросил тебя, чего ты хочешь?

— Чтобы ты мне оказал одну небольшую услугу.

— Услуги, о которых ты просишь, никогда не бывают маленькими, Гришэм.

— Как и твои преступления, Джонсон. На некоторое время на берегу воцарилось молчание. Прервал его Гришэм:

— Я бы хотел, чтобы несколько твоих подельников — самых приличных, наблюдательных и проворных — пожертвовали своим сном ради меня.

— Что им надо делать?

— То, в чем ты преуспел — пошпионить за судами. Надо проследить, нет ли на кораблях чего-то необычного: может быть, слишком объемный груз, может быть, слишком много дозорных, может, матросы на матросов не похожи… Да мало ли что… Твоя интуиция тебя не подведет… Что касается выбора людей… — Рем потер подбородок, — начни с Джарвеса. Блестящая кандидатура. У него острый глаз и веские причины не отказываться от дела: стоит мировому судье прознать про то, что на прошлой неделе Джарвес обчистил трюм «Путешественника», стащив оттуда груз опиума, как наш друг окажется в тюрьме, откуда одна дорожка — на виселицу. Точно говорю тебе, на твоем месте я бы обязательно обратился за помощью к Джарвесу.

— От твоего внимания ничто не ускользает, не правда ли, Гришэм?! Ты знаешь все и обо всех…

— Если бы не экстренная надобность, я бы тебя не побеспокоил. — Рем повернулся, якобы намереваясь отправиться восвояси, но не удержался от отеческого напутствия Джонсону: — Расставь своих людей вдоль всего побережья Темзы. Не мешкай. Пусть смотрят во все глаза и не считают ворон. В конце недели тебя найдет Бойд, ему доложишь обо всем, что удалось выяснить.

— А как насчет сторожа? — несмело поинтересовался Джонсон.

— Он человек рассеянный, он может чего-то не заметить, — отозвался Гришэм, — но, Джонсон, забудь о «Бегущей»: этот груз нужен жителям Лондона. Помни, что тюрьма Ньюгэйт не самое удобное место для проживания.

Джонсон подождал немного и, удостоверившись, что фигура Гришэма полностью растворилась в тумане, смачно выругался.

— Экипаж как новенький! — Бойд махнул рукой в сторону кареты Бареттов и поскреб лохматую голову, увенчанную копной волос песочного цвета.

— Бойд, я твой должник!

Утонченный джентльмен с изысканными манерами, в узких черных длинных панталонах, жилете, с белоснежным галстуком, не имел, казалось, ничего общего с плутоватым шантажистом, который всего несколько часов назад вернулся с грязных берегов Темзы.

— Единственное, что ты мне должен, — это кое-какую информацию! — Металл, прозвучавший в голосе Бойда, был полной противоположностью небрежной позе и манерам, которые он демонстрировал уличным прохожим. Если бы кто-то со стороны проявил интерес к двум джентльменам, беседующим в толпе, текущей сквозь Ковент-Гарден, он не смог бы их заподозрить ни в чем, кроме случайной и, судя по их непринужденной болтовне, приятной, встрече. Их благорасположение друг к другу не вызывало сомнения, но их разговор вряд ли можно было назвать болтовней.

— Я прижал Джонсона, — сообщил Рем, лениво поправляя воротник сюртука, последний шедевр моды. — Он поработает на нас. Он поручит слежку за кораблями Джарвесу и еще кое-кому из своих пройдох. Они обследуют все доки.

— Я прослежу за тем, чтобы они не ленились, — отозвался Бойд.

— Я предупредил Джонсона, что в конце недели ты поинтересуешься его успехами.

— Замечательно.

В лишних словах нужды не было. За исключением предрассветных часов, когда, маскируясь, там мог появиться Рем, доки были территорией, где властвовал Бойд. Крепко сложенный, намеренно неухоженный, моряк, ставший владельцем таверны, Бойд запросто общался с портовой шпаной. Рем — другое дело. Он был заслуженным капитаном, уважаемым человеком, страшным противником, радушным и дружелюбным выпивохой и игроком. Но прежде всего он был графом.

— Итак, кто из парней с Боу-стрит тебе нужен? — спокойно спросил Бойд.

— Тэмплар и Хэррис. Пусть не беспокоятся: они получат щедрое вознаграждение.

— Когда и где мы встретимся?

— Сегодня в час ночи, в Шэдвелле.

— У Энни?

— Нам следует быть очень осмотрительными, а это самое безопасное место.

— И самое надежное, — ухмыльнулся Бойд. — Может, выбор места будет для парней дополнительным мотивом.

— Несомненно, — насмешливо согласился Рем. — Но они должны твердо уяснить, что сначала дело, удовольствие — потом.

— Им я это объясню, а как насчет тебя?

— Что ты имеешь в виду?

— Не хочешь ли, чтобы я заказал у Энни что-нибудь эдакое, особенное?

— Побеспокойся о себе, а для себя я разыщу что-нибудь сам.

— Тебе это всегда удается, а если нет — они находят тебя сами.

Рем бросил рассеянный взгляд через плечо Бойда на экипаж Бареттов:

— Займусь-ка я своими делами.

— Ну конечно… Ты и в самом деле похож на героя дамских снов. Это должно невероятно льстить леди Саманте.

— Очень весело, — пробурчал граф, упрямо не желая встречать насмешливый взгляд Бойда. — Ступай-ка со своей наглой ухмылкой на Боу-стрит. Встретимся ночью.

— Ах, Милли! Это не менее ужасно, чем предыдущее. — С этими словами Саманта швырнула на кровать розовато-лиловое шелковое платье. — Я в них выгляжу как ребенок, который собирается на детский утренник. Неужели нет ничего, что позволило бы мне выглядеть постарше?

Несчастная служанка молоденькой барышни развела руками:

— Я не понимаю, чего вы хотите. Они все замечательно сидят на вас!

Голос Милли дрожал от обиды, и Саманта поспешно обернулась.

— Прости меня, Милли. Я знаю, я несносна. Это потому… — девушка замешкалась, — ты умеешь хранить секреты?

— Да, мисс.

— Джентльмен, который вернет нам наш экипаж… это не… просто мужчина.

— А кто же он, госпожа?

— Он не просто гость, — подтвердила Саманта, — он мой будущий жених.

— Ах ты Боже мой! — Милли едва не потеряла нижнюю челюсть. — Но я думала… леди Гертруда — я хочу сказать…

— Тетушка ничего об этом не знает, — предупредила служанку Сэмми. Она нахмурилась и прикусила нижнюю губу. — К сожалению, джентльмену об этом тоже ничего не известно. Но скоро он узнает.

— Я ничего не понимаю, — сокрушенно вздохнула Милли.

— Я все тебе объясню позже. А теперь… давай найдем подходящее платье. Я хочу, чтобы Ремингтон понял, что я опытная девушка, знающая свет.

— Опытная и знающая? — не поверила своим ушам служанка.

— Да, — подтвердила Саманта, подплыла к тумбочке возле кровати и выудила из кучи книг, громоздящихся на ней, один из романов. — Ты только взгляни на героиню этого романа, — потребовала девушка, переворачивая страницы, — она уверена в себе, очаровательна и… возбуждающе действует на своих поклонников. — Книга полетела на кровать. — Абсолютно все героини абсолютно всех романов наделены подобными чертами.

— Я понимаю… — пробормотала Милли.

— А может, надеть это платье? — Переворошив гардероб, Саманта нашла цветастое платье для утренних приемов, насыщенно-янтарного оттенка.

Девушка приложила его к себе и приблизилась к зеркалу. К сожалению, ворот платья не был украшен тремя рядами кружев, как того требовала манера одеваться героини только что прочитанного романа, описанная автором в третьей главе.

— Оно вам очень идет.

— Хорошо. Надену это, — согласилась Сэмми, когда часы пробили два раза. — Надо поторапливаться. Милли, скажи откровенно, ты умеешь делать модные прически?

— Я никогда не пробовала, — созналась служанка.

— Итак, что бы ты ни сделала, это будет шагом вперед в твоем овладении парикмахерским искусством. Ты хочешь попробовать? — потребовала она прямого ответа.

Сэмми откинула волосы назад и вопросительно взглянула на Милли. Бедняжка побледнела и стояла ни жива ни мертва.

— Вы уверены, что надо поступать именно так? Я бы не хотела изуродовать вас, особенно теперь, перед приходом вашего будущего жениха.

— Ерунда, — отрезала Сэмми. — Я отдаюсь во власть твоего вкуса. — Девушка опустилась на пуфик перед туалетным столиком. — Поторапливайся. Ремингтон может приехать с минуты на минуту.

— Вы уверены?..

— Я уверена. Но между нами — насколько ужасен может быть результат?

Через полчаса Саманта готова была съесть свой язык, а Милли обливалась истеричными слезами.

— Простите, госпожа! Я все испортила! — Милли трясущимися руками развернула свой носовой платок. — Что нас ждет?! Вы потеряете поклонника, а я работу! Что я скажу своей семье?!

Разрываемая состраданием и плохо скрываемым недоверием, Саманта с ужасом смотрела на собственное отражение в зеркале, недоумевая, каким образом всего за полчаса Милли удалось превратить ее, миловидную девушку, в плохо подстриженный газон, кое-где украшенный вьющимися лианами. А теперь этот газон был обильно смочен слезами несчастной служанки.

— Милли, все в порядке. Перестань плакать, — с удивлением услышала Сэмми свой собственный голос. — Работу ты не потеряешь. А я постараюсь не потерять поклонника. — Саманта начала вытаскивать из волос шпильки, которыми Милли в изобилии истыкала ей голову. — Будем стремиться к простоте, — приговаривала при этом госпожа.

— Но мне показалось, что вы собираетесь выглядеть женщиной, умудренной жизненным опытом, — шмыгала носом Милли.

— Я собиралась, — подтвердила Саманта, — но даже Ремингтон наверняка предпочтет тривиальные локоны поросшей сорняками грядке на голове. — И девушка принялась энергично расчесывать волосы. — Милли, ты не могла бы помочь мне?

— Думаю, что не могу, — прохлюпала в ответ Милли.

— А я думаю, что можешь, поэтому вытри поскорее глаза и обвяжи волосы лентой, которая больше всего подходит к этому платью.

— Хорошо, госпожа, — шмыгнула носом Милли и проследовала к комоду, откуда извлекла ленту бледно-желтого цвета. — Такая подойдет?

— Великолепно! Смотри, какая ты проворная! А теперь перевяжи мне волосы!

Сопенье, шмыганье и хлюпанье Милли были прерваны шумом подъезжающего к дому экипажа. Сэмми бросилась к окну.

— Он здесь! — провозгласила она, издали рассмотрев фамильный герб, красовавшийся на карете.

Словно приклеившись к подоконнику, девушка наблюдала за тем, как карета остановилась возле парадной двери и из нее вышел Ремингтон. Сердце Саманты бешено билось. Это, однако, не помешало девушке с присущей ей непосредственностью повернуться на каблучках, подобрать юбки и со скоростью спринтера преодолеть расстояние между окном и дверью.

— Куда же вы, госпожа? — едва не простонала Милли.

Саманту словно озарило: она поняла, почему служанка пришла в состояние полного недоумения. И Сэмми встала как вкопанная.

«Саманта, ты больше не взбалмошный ребенок, — молча побранила себя девушка, — ради Бога, веди себя как леди, а не как мальчишка-сорванец».

Сделав себе выговор, мисс Баретт сосчитала до десяти, успокоила дыхание, отпустила подол платья и подарила Милли обворожительную улыбку.

— Как ты думаешь, сколько времени после приезда молодого человека следует выждать, прежде чем выходить к нему для приветствия!

Милли захлопала глазами:

— Ну… не знаю, госпожа. Наверное, четверти часа будет довольно.

— Так долго я не выдержу. Достаточно и пяти минут, — решила Сэмми и устремила взгляд на циферблат часов.

Через четыре с небольшим минуты она уже спешила к двери, всеми силами стараясь вести себя как подобает сдержанной леди.

— Милли, пожелай мне удачи.

— Желаю, госпожа.

Спускаясь по лестнице, Саманта слышала, как Ремингтон представлялся Хаттерли, дворецкому.

— Это большая честь для нас, — с присущим ему достоинством ответствовал Хаттерли — Леди Гертруда весьма признательна вам за ваше великодушие. Уверен, что она желала бы выразить вам свою благодарность сама, но, к несчастью, она нездорова.

— Нет никакой нужды беспокоить леди Гертруду, — вежливо ответил Рем — Я хотел всего лишь вернуть экипаж и убедиться в том, что леди Саманта и Смитерз добрались до дома целыми и невредимыми.

— Благодарю вас, лорд Гришэм, — Сэмми направилась к входной двери, мысленно приказывая себе не юлить от радости перед Ремингтоном, как молоденький щенок — Не знаю, чем бы завершился вчерашний вечер, если бы не вы вели себя как герой.

Граф приподнял подбородок, и в глазах его затеплился покровительственный огонек. Почти бессознательно Рем смерил юную леди оценивающим взглядом с головы до ног и сделал это так быстро и естественно для себя, что Саманта решила, будто ей это почудилось, но втайне надеялась, что так оно и было.

Граф Гришем поклонился, поймал руку девушки и слегка прикоснулся к ней губами.

— Привет, чертенок, — выдохнул он ей прямо в костяшки пальцев. — Рад, что вы прелестно выглядите. — Потом граф поднял голову и одарил свою собеседницу ослепительной улыбкой. — Вы уже успели прочитать книги, которыми вчера была загромождена вся карета?

— Нет. — Сэмми пыталась сохранить на своей руке тепло его губ. — Мы приехали очень поздно. Я едва успела принять ванну, прежде чем уснула. Но сегодня утром я перечитала «Мистерии Удольфо», тот самый роман, о котором рассказывала вам вчера.

— Понятно. Тогда, может быть, мне побыстрее откланяться, чтобы вы могли…

— Ну уж нет! — помимо воли вырвалось у Саманты. — Это было бы невежливо с моей стороны, ведь вы приехали специально, чтобы вернуть наш экипаж.

— Совершенно верно, — обезоруживающе улыбнулся граф. — Он бежит как новенький, и, как я и обещал, я подогнал его к крыльцу вашего дома как раз между двумя и четырьмя пополудни.

— Вы не только великодушны, но и исполнительны, милорд, и мне не остается ничего другого, как просить вас войти.

— Полагаю, госпожа, граф уже вошел, — раздался сверху ледяной голос Смитти. Саманта нахмурилась.

— Смитти, граф Гришэм вернул нашу карету, предварительно починив ее Я уверена, что тетушка Герти желала бы высказать графу самую теплую благодарность, но, так как она нездорова, обязанность быть гостеприимным и признательным падает на нас, не так ли Смитти?

— Лорд Гришэм, мы высоко ценим ваше благородство, — стиснув зубы, произнес Смитти и занял свое место за спиной у молодой хозяйки. — Мы в высшей степени благодарны вам. Я не сомневаюсь в том, что как только герцог Аллонширский получит мое сообщение с рассказом о вашем мужественном поступке, он сочтет необходимым выказать вам свое благорасположение лично. Он относится к леди Саманте как к бесценному сокровищу. — После многозначительной паузы верный камердинер продолжал. — От имени его светлости прошу прощения за то, что мы причинили вам так много неприятностей. Обещаю, что этого больше не повторится. Ваш плащ — высушенный и выглаженный — упакован и уже находится в вашем экипаже. А теперь, принимая во внимание, что вас, очевидно, ждут неотложные дела, мы, не смея вас задерживать, прощаемся с вами.

— Вы не причинили мне никаких неприятностей, и не требуется никаких благодарностей ни с вашей стороны, ни со стороны его светлости, — заверил Смитерза граф, не переставая удивляться отпору, который дал ему Смитти. — Что же до моего времени…

— Мы могли бы предложить мистеру Гришэму подкрепиться, — отважилась Саманта.

Ремингтон внимательно посмотрел на девушку и поклонился, впрочем довольно официально.

— Ваше предложение так заманчиво, мисс…

Задиристый тон, коим сопровождались его слова, свидетельствовал о том, что граф решил позабавиться. Но развлечение — это вовсе не то, на что рассчитывала Саманта, и она выпалила первое, что пришло ей в голову и что, по ее мнению, могло изменить весь ход беседы и их отношений.

— Когда вы приехали, я как раз направлялась в гостиную, чтобы опрокинуть стаканчик бренди. Не составите ли мне компанию?

— Бренди?! — едва не поперхнулся Смитти.

— Да, бренди, — бросила на него Саманта испепеляющий взгляд. — Конечно, если в силу своей занятости вы, Смитерз, не сможете присоединиться к нам, граф и я поймем вас правильно.

С этими словами девушка направилась в гостиную и храбро достала из буфета графин бренди. Интересно, сколько бренди следует наливать в стакан? Наверное, чтобы утолить жажду, джентльмену требуется не меньше половины стакана, а вот что касается леди… Саманта в который раз напомнила себе, что Ремингтон привык иметь дело с опытными женщинами, и два стакана были наполнены до краев.

— Это вам, лорд Гришэм!

Саманта протянула стакан, по своему объему больше напоминающий кубок, гостю, насмешка на лице которого сменилась недоверием. Слава Богу! Ей наконец-то удалось произвести на него впечатление! И это только начало…

Подбодрив себя, Саманта, как видавший виды моряк, подняла стакан и произнесла:

— Я пью за ваше великодушное участие, милорд. После этого она поднесла к губам зелье и сделала один глоток, потом другой… Сначала ей показалось, что какой-то злодей бросил ей в горло уголек. Раскашлявшись, Сэмми привалилась к буфету, стараясь вздохнуть. Сквозь туман, внезапно наполовший гостиную, она разглядела, что Ремингтон находится совсем рядом с ней и пытается дать ей выпить воды, предварительно отобрав у нее бренди. Воду она выпила с благодарностью.

— Вы в порядке? — поинтересовался Ремингтон, слегка приподнимая пальцем подбородок девушки.

Она молча кивнула.

— Чертенок, бренди тянут по глоточку, никто не пьет его залпом. — Рем провел большим пальцем по раскрасневшимся щечкам Саманты. — Может, лучше попьем чайку? По крайней мере сейчас?

— Полагаю, леди Саманта нуждается в отдыхе больше, чем в еде, — предположил Смитти, не переступая порога гостиной.

Больше всего леди Саманта нуждается в том, чтобы провалиться на этом самом месте, подумала девушка, отчаянно борясь со слезами стыда, которые досаждали ей сильнее, чем боль в горле.

— У меня есть предложение получше вашего, Смитерз, — вежливо произнес граф Гришэм. — Вчера леди Саманта упомянула о том, что намеревается сегодня отправиться к Хэтчарду за новыми романами. Я как раз направляюсь на Пикадилли. Так как тетушка леди Саманты нездорова и не может сопровождать ее, то вместо нее я хотел бы предложить себя. Разумеется, мы никуда не отправимся без вас, Смитти.

Прежде чем Смитти сумел выдавить из себя первое слово отказа, Саманта воскликнула:

— Это было бы просто замечательно! Я бы очень хотела поехать!

— Очень хорошо, — произнес лорд Гришэм, бросая вопросительный взгляд в сторону дворецкого. — Вы не возражаете, Смитерз?

Смитерз как раз собирался покачать головой, когда поймал на себе умоляющий взгляд своей подопечной.

— Ну… я полагаю… — запинаясь, начал он свой отказ.

— Ах, Смитти, спасибо тебе! — забыв о своем первоначальном намерении вести себя как важная и опытная леди, Саманта пулей пересекла комнату и обняла старого слугу. — Я предупрежу Милли, и мы быстро соберемся!

Рем смачно щелкнул языком, наблюдая за поспешными сборами молодой госпожи, но поймал на себе осуждающий взгляд Смитерза.

— Смитерз, — тактично вступил в объяснения Ремингтон, — я прекрасно понимаю ваше беспокойство, я уважаю его и хочу уверить вас в том, что вы волнуетесь напрасно. Несмотря на нелепые слухи обо мне, у меня нет привычки совращать малолетних, особенно девушек из хороших семей, которые едва успели соскочить со школьной скамьи. Итак, не волнуйтесь. У меня самые благородные намерения в отношении девушки, вверенной вашим заботам. Я привезу ее обратно домой в целости и сохранности, веселой, довольной и нагруженной новыми романами.

— Спасибо вам за ваши слова, милорд.

Смитти чувствовал себя так же уверенно, как муха, которую паук уговаривал чувствовать себя в его паутине как дома.

Некоторое время спустя, сидя в карете, прыгающей по булыжной мостовой Пикадилли и глядя на прелестную юную леди, безнадежно романтичную, находящуюся возле него, Ремингтон Уорт задумался над тем, как он к ней относится. Его тронула вовсе не ее безыскусная влюбленность — он знал цену дамским увлечениям и знал, что от восторженного чувства может не остаться даже воспоминания, когда девушка окажется в окружении поклонников. Нет, его привлекало безрассудное, безусловное доверие, которое она к нему испытывала. Она думала о нем как о высоконравственном, благородном герое. А он был кем угодно, только не героем. Самое время рассеять ее неверное представление о нем.

— Саманта… — тихо выговорил Рем, надеясь, что Милли не услышит их разговора из-за стука колес по булыжнику.

— Да? — Девушка слегка вздернула подбородок.

Глаза у нее были зелеными, нефритовыми. Волнующими.

Может, хоть что-то благородное в нем осталось?!

— Я полагаю, вам следует избегать бренди, — важно произнес Ремингтон. — Это не вяжется с вашим обликом.

— Я никогда раньше не пробовала бренди. То, что я сделала, было глупостью. Я прошу прощения.

С неожиданной нежностью Рем убрал выбившийся завиток волос девушке за ушко.

— Это было вовсе не глупо, и нет необходимости извиняться. Чертенок, вы всегда так обезоруживающе правдивы? — Поймав ее вопросительный взгляд, граф продолжал: — Дорогая, позвольте дать вам совет. Вы собираетесь открыть свой первый сезон. Десятки мужчин постараются завладеть вашей рукой и сердцем… и еще чем-нибудь, чем смогут поживиться, пока будут волочиться завами. Я бы советовал вам слегка умерить вашу искренность.

— Но почему?

— Почему? Потому, что, если вы обнажите свое сердце перед всем светом, вы не сможете защитить себя от негодяев, которыми кишит высшее общество.

— Но ведь вы защитите меня от них, не правда ли? — И Саманта накрыла своей ладошкой его руку. — И я буду чувствовать себя в безопасности.

Девушка отвернулась и посмотрела в окошечко кареты. Странно взволнованный, Ремингтон устремил свой взор на маленькую ручку. Потрясающе доверчивая девушка! Но что, черт возьми, он будет с ней делать?!

— Ремингтон! Взгляните! Мы уже у Хэтчарда! Гришэму показалось, что Сэмми выскочила из кареты даже раньше, чем экипаж остановился. Ошеломленный лакей, который не успел подскочить, чтобы открыть даме дверцу, так и остался стоять с разинутым ртом. Ремингтон помог Милли выйти из экипажа. Бедняжка выглядела совершенно потерянной. Вряд ли Рем мог осуждать ее за это. Быть компаньонкой Саманты — это все равно что пытаться устоять, когда на тебя идет девятый вал.

— Милли, почему бы вам не присесть? — предложил граф, указывая на ряд стульев, выставленных у наружной стены магазина, чтобы слуги могли спокойно дожидаться своих господ. — Думаю, мы заглянем в магазин ненадолго.

— Спасибо вам, сэр. — Милли со вздохом облегчения опустилась на стул, больше напоминая узника, только что избежавшего смертной казни, чем юную служанку юной госпожи.

Все еще ухмыляясь про себя, Рем вошел в магазин, окидывая взглядом помещение, где в поисках книг копошилось множество народа. Он успел переброситься приветствиями с тремя своими приятелями, с которыми сиживал до утра за карточным столом, прежде чем нашел Саманту, погруженную в чтение «Парка Мэнсфилда».

— Наслаждаетесь, чертенок?

Девушка медленно оторвалась от книги:

— Да… Это грандиозно… Я уже разыскала четыре или пять романов, которые мне необходимо прочитать… и, конечно, это… — Она обласкала взором обложку книги, находящуюся в ее руках.

— Ну что ж… не буду вам мешать. Пойду посмотрю книги для моей библиотеки. Когда освободитесь, поищите меня у камина. Может, я успею просмотреть газеты.

— Гм… я задержусь на минутку, не дольше. — Сэмми вновь взялась за книгу.

Час спустя Ремингтон все еще, сидя у камина, просматривал газеты. На глаза ему попалась «Таймс», и Ремингтон принялся листать газету в поисках странички с последними новостями. Его внимание привлек заголовок: «Английские суда продолжают бесследно исчезать».

— Черт возьми, — прошептал граф, углубляясь в чтение заметки.

Новости — хуже некуда. Несмотря на скупое описание того, как и где пропадают суда, статья содержала достаточно информации, способной напугать предпринимателей и финансистов. Их беспокойство нарастало пропорционально количеству пропавших кораблей. Еще парочка статей, подобных данной, и зарубежные партнеры откажутся иметь дела с Англией, страховые суммы взлетят к поднебесью, английская экономика пошатнется и медленно начнет разваливаться. Он обязан найти преступника, и как можно скорее.

— Вы уже завершили свои дела? — раздался голосок Саманты.

— Нет. Впрочем, да. Свои книжные деда я завершил. — Ремингтон отложил газету.

Саманта взглянула на заголовок статьи, которую он читал, и прошептала:

— Мы потеряли так много кораблей. Создается впечатление, что британские воды вовсе не безопасны для судоходства. Ремингтон напрягся, как струна.

— Почему вы так сказали?

— Потому что заметила, какую статью вы читали. За минувшие месяцы мы потеряли несколько кораблей. Один из них был построен судостроительной компанией Бареттов. Дрэйк удручен и расстроен.

Заметив вопросительный взгляд Ремингтона, девушка пояснила:

— Если вы хорошо знакомы с моим братом, вы, конечно, знаете, что он очень гордый и вспыльчивый человек. Даже легкий намек на предположение о том, что его семья может иметь отношение к производству судов, которые тонут, заставляет его всякий раз приходить в негодование.

— Неужели кто-нибудь и в самом деле обвинил…

— Нет, конечно нет. Всякий, кто когда-либо имел дело с Дрэйком, знает, что он самый порядочный и надежный партнер.

— Я совершенно с вами согласен, — оборвал девушку Ремингтон и снова развернул газету. — А у вашего брата есть какие-нибудь соображения по поводу того, почему корабль, сделанный им, мог затонуть?

— Никаких, — покачала головой Саманта — Но все его партнеры обеспокоены. За всю историю своего существования судостроительная компания Бареттов потеряла всего один корабль. Многие наши конкуренты понесли значительно более тяжкие потери. Я сама слышала, как лорд Хартли, старинный друг моего отца, жаловался Дрэйку, что за последние месяцы целых три корабля, сделанные на его верфи, бесследно исчезли.

— Мистическое число, — пробормотал Ремингтон, припоминая список всех пропавших кораблей, который передал ему Бриггс. Там действительно значились три судна, произведенные Хартли, и одно, построенное на верфи Бареттов. Про себя граф Гришэм отметил, что Саманта сообщила ему совершенно достоверную информацию.

Внезапно Ремингтона посетила лукавая мысль.

— Так вы знакомы со многими судопроизводителями? — как бы невзначай поинтересовался он.

— Да, думаю, что так А почему это вас интересует? — Рем вступил в смертельную схватку со своей совестью и выиграл ее.

— Я потрясен тем, как свободно вы ориентируетесь в делах брата.

— Кажется, вы больше потрясены тем, что я уже не шестилетний ребенок.

— Кажется, мне предстоит открыть немало интересного в леди Саманте.

— Ну что ж… начинайте поскорее.

Привычка к дисциплине сгладила угрызения совести.

— Я стараюсь, чертенок, я стараюсь.

Глава 4

Часы где-то поблизости пробили час. Рем размеренным шагом вошел в заведение Энни и на секунду прищурился: требовалось время, чтобы привыкнуть к брызгам света и суете, царящей внутри. Бордель Энни был одним из самых уютных и безопасных в Шэдвилле, и его хозяйка по праву гордилась тем, что может предложить посетителям на выбор не менее дюжины ликеров, музыку и танцы, длящиеся ночь напролет, и самых привлекательных и понятливых женщин. Все это способствовало тому, что заведение процветало, а число постоянных посетителей росло.

Рем быстро скользнул взглядом вдоль стен, где сидели девушки ожидая, чтобы их пригласили на танец, осмотрел зал, в центре которого подвыпившие матросы кружили своих ночных подруг. Но ему даже в голову не пришло искать среди хрипловато горланящей песни матросни своих людей — они твердо знали правило: сперва дело, потом удовольствие.

В дальнем углу зала за столом Рем заметил фигуру Бойда, а секундой спустя к нему подплыла Энни:

— Привет, Рем! Рада тебя видеть!

Гришэм сосредоточил все свое внимание на полноватой, миловидной женщине с льняными волосами, о которой он точно знал, что свои дела она ведет с крепкой мужской хваткой.

— Ах, Энни, любовь моя! — проворковал Ремингтон, целуя руку хозяйке заведения. — Никогда не видел тебя такой обворожительной! Правда, мы с тобой давно не виделись!

— Гришэм, я бы поверила твоим словам, если бы так хорошо тебя не знала! Но ведь мы с тобой знакомы с тех самых пор, как ты первый раз ушел в море. Твои губы исторгают лесть даже легче, чем заглатывают джин. Ни одна женщина не устои»против тебя, и тебе это чертовски хорошо известно.

— Да, хороший выговор ты мне сделала, — прищелкнул языком Ремингтон.

— А кроме того… сознайся… ведь вовсе не девушку ты ищешь сейчас. — Энни уперла кулачки в крутые бедра и кивнула в сторону Бойда. — Тебя ждут.

— Спасибо, любовь моя.

— Рем, — Энни удержала его, — не хочешь ли ты, чтобы я распорядилась твоим временем после того, как ты освободишься? Кэтрин свободна.

— Кэтрин никогда не бывает свободна.

Энни от души рассмеялась:

— Это правда, но она молода, красива и после твоего последнего визита к нам наотрез отказывается обслуживать других клиентов. Ты, несомненно, произвел на нее сильное впечатление, а я, несомненно, потеряла кругленькую сумму.

— Ты опустилась до вульгарной лести, — сухо отчитал ее Ремингтон. — Вовсе не моя мужская удаль является причиной постельной разборчивости Кэтрин. Хочу тебе напомнить, что я снабдил Кэтрин — а следовательно, и тебя — такой суммой денег, что она вполне может позволить себе быть разборчивой. Если я правильно посчитал, я вручил Кэтрин больше, чем она получает за месяц.

— Безусловно, это повлияло на ее положение. Если бы не твои деньги, Рем, я бы не позволила девушке хранить тебе верность. — Энни повела плечами. — Как бы то ни было, она желает быть только с тобой.

— Все-таки ты мне льстишь, но ты ведь знаешь мой принцип: сначала дело, потом удовольствие. Итак, Энни, сейчас моя голова занята делами. Пока я их не завершу, вряд ли я смогу стать приятной компанией для Кэтрин.

— Это очень спорное утверждение, но, так или иначе, как насчет того, чтобы повеселиться после того, как дела будут завершены?

— Давай поговорим об этом позже, хорошо? — Рем обворожительно улыбнулся. — Обещаю, ты не будешь на нас в обиде. Этот вечер будет для тебя весьма доходным: мои ребята пропустят по стаканчику и повеселятся с твоими темпераментными девушками. Ты не останешься в накладе.

— Не сомневаюсь в искренности твоих слов. Гришэм, поверь мне, даже несмотря на твою чертовски привлекательную внешность, я бы не позволила тебе и твоим ребятам устраивать здесь свои делишки, если бы не была уверена, что ваше присутствие окупит все сполна. Дело есть дело. — Энни нагло ухмыльнулась красавчику Гришэму.

Ремингтон запрокинул голову и расхохотался:

— Энни, ты бесподобна! Я не устаю восхищаться тобой!

— Во мне есть чем восхититься, — согласилась Энни, наклоняясь к Рему так искусно, чтобы ему было хорошо видно вздымающееся наполнение платья с глубоким вырезом. — Мое давнишнее предложение все еще остается в силе. Я сама никогда не вхожу в близкие отношения со своими клиентами, но для тебя я готова сделать исключение.

Энни подмигнула Рему и уплыла, покачивая бедрами. Рем прищелкнул языком и направился к столику, за которым еще раньше увидел Бойда. Выражение светской непринужденности мгновенно сошло с лица графа, он опустился на свободный стул и устремил внимательный взгляд на двух молодцов, оказавшихся напротив него.

— Привет Тэмплар, здорово, Хэррис, — бросил им Рем.

— Привет, Гришэм, — ответил Тэмплар, на вид хрупкий, легкомысленный, застенчивый парень, который на поверку оказался совершенно другим. Этот субтильный юноша обладал стальными нервами и способностью вникать во все самые мелкие детали дела. — Зачем мы тебе понадобились?

Рем раскурил сигару и отпил изрядный глоток джина.

— А что вам уже поведал Бойд?

— То же, что и всегда, — ничего, — отозвался Хэррис, высокий человек с болезненно-желтоватым цветом лица, настолько невыразительного, что он мог смешаться с любой группой лиц без боязни быть опознанным. Полная неотличимость от других играла ему на руку: его быстрый ум просчитывал все варианты действий, блестящая память хранила все отмеченные детали, а звериное чутье подсказывало, когда следовало начинать действовать.

Рем сделал блестящий выбор помощников.

— Дело в том, что, как вам, несомненно, уже известно, необычно большое количество английских кораблей бесследно пропало за последние месяцы на море. Наша работа заключается в том, чтобы обнаружить причину этого.

— На самом деле ты хочешь знать — кто, — расставил точки над «и» Хэррис.

— Совершенно верно. Этим «кто» могут быть контрабандисты, иностранные суда или некие неизвестные преступники, орудующие прямо здесь, в Англии.

— Какой из версий, ты думаешь, следует заняться в первую очередь?

Рем принялся задумчиво рассматривать тлеющий кончик сигары.

— Давайте представим себе, что преступник или преступники — англичане. Ради чего они могут пойти на это?

— Ради денег, — не задумываясь, ответил Тэмплар.

— Ты имеешь в виду те деньги, которые можно выручить, продав награбленное?

— Или получив страховку, — спокойно дополнил Хэррис.

— Замечательно. — Рем одарил Хэрриса ослепительной улыбкой. — Таким образом, пока мы с Бойдом будем разрабатывать версии контрабандистов и вражеских агентов, вы займетесь нашими домашними делами. Это очень тонкое дело.

— Почему?

— Подумай сам, Тэмплар, если мотивом преступления являются страховые риски, то с кого преступник надеется их получить?

— С того, чей груз находился на пропавшем корабле.

— Или с владельца корабля, — добавил Хэррис. — Или со страховой компании.

— Правильно, — подтвердил граф Гришэм, — но в этом случае ему придется иметь дело с процветающими бизнесменами, с людьми, которые всеми силами постараются избежать обвинения в совершении преступления.

— Как ты думаешь, каким образом мы можем получить информацию от этих судовладельцев?

— Расспросите их, — спокойно предложил Рем.

— Мы не сможем сделать этого, Гришэм. — Хэррис поднялся из-за стола. — Как бы благоразумны и осторожны мы ни были, чтобы что-то узнать, мы все равно должны будем просмотреть официальные документы. А какую причину мы можем придумать, чтобы требовать для показа документы фирмы?

— Вам не понадобится никаких причин.

— Что это значит, черт возьми? Неужели твое имя обладает теперь такой силой, чтобы открыть нам доступ…

— Мое имя даже упоминать не следует, — отрубил Рем. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах. — Он подался вперед, как олицетворение свернувшейся спиралью ярости. — Никогда раньше… и никогда впредь! Понятно, Хэррис? Хэррис покорно опустился на стул:

— Конечно, Гришэм Я просто хотел уточнить.

— Твое желание вполне понятно, — сжалился Рем, — но, как я уже сказал, вам не придется выдумывать причину. У вас будет предписание из магистрата.

— Что? — одновременно выдохнули Тэмплар и Хэррис.

— Я позабочусь о том, чтобы магистрат создал ситуацию, когда ему будет необходимо проверить финансовую отчетность некоторых компаний. — Рем достал из кармана сложенный листок бумаги.

— Каким образом?

— Предоставьте это моим заботам. — Ремингтон расправил листок и продолжал: — Возьмите это. Раз уж я снабжаю вас официальным распоряжением магистрата, я хочу, чтобы вы, не медля, со всей чиновничьей мощью взялись за дело, прежде чем их, возможно, предупредят о готовящемся визите. Здесь записаны имена бизнесменов и магнатов судоходного дела. Я хочу, чтобы вы внимательнейшим образом изучили их финансовую отчетность, обращая внимание на не вовремя полученный доход или, наоборот, крупную трату денег. Если заметите что-либо необычное, сразу же докладывайте мне. Кроме финансовой проверки фирм, в ваши обязанности будет входить помощь Бойду в доках. Я уже нанял людей, чтобы они следили за всеми кораблями, двигающимися по Темзе, но мне нужны опытные чиновники, чтобы они могли грамотно допросить любого офицера, капитана корабля или просто грузчика, если те будут вызывать подозрение. Убеждайте и уговаривайте, а если это не поможет, срочно посылайте за мной. В каждом шкафу свой скелет, а я мастер их находить. Бойд тоже мастер своего дела. Я прихожу в восхищение от того, как умело Бойд развязывает подозреваемым языки.

— Бывает, — скромно согласился Бойд, наполняя себе кружку.

— Итак, — продолжал Рем, — Бойд отвечает за доки. Вы подчиняетесь его приказаниям беспрекословно. Это понятно? Хэррис и Тэмплар кивнули.

— Я что-нибудь упустил?

Вопрос Рема был адресован не парням с Боу-стрит, а Бойду.

— По-моему, все ясно.

— Хорошо. — Рем повернулся в Тэмплару и Хэррису: — У вас есть вопросы?

— Только один. — Тэмплар неудачно провел каблуком сапога по полу, и раздался неприятный скрип. — Насчет оплаты…

— Ах да, чуть не забыл, — прервал его Рем. — Перед нами стоит сложная задача, которая должна быть разрешена в кратчайшие сроки и без привлечения к ней общественного внимания. Если — а я бы предпочел сказать «когда» — вы поставите в этом деле точку, вы получите двойное вознаграждение.

— Двойное?

— Да. Это вам подходит?

Тэмплар поднял свою кружку в знак полного удовлетворения.

— Вы щедрый человек, Гришэм.

— И решительный, — добавил о себе Ремингтон и отставил свою кружку. — Я свяжусь с вами.

— Вы уходите? — Бойд слыл за человека, который в любой ситуации сохраняет спокойствие, но сейчас и он выглядел удивленным. — Вы не больны?

— На сегодня — все.

— Но…

— Развлекайтесь, джентльмены, — ухмыльнулся Ремингтон и поднялся, направляясь к выходу.

— Рем? — Бойд поймал бывшего командира за руку и перешел на шепот, чтобы никто посторонний не услышал их. — У тебя все в порядке?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Ты чертовски хорошо знаешь, почему я спрашиваю. Это вовсе не в твоих правилах — отказываться от ночи с красивой женщиной. У тебя что… другие планы? Может, они касаются леди Саманты Баретт?

Только Бойд мог безнаказанно позволить себе такую смелость.

— Что, черт возьми, означают твои намеки? — окаменел Рем.

— Ты вернул ей экипаж?

— Да.

— И?

— И — ничего. Господи, она же ребенок!

— Этот ребенок произвел на тебя неизгладимое впечатление. Ты уверен, что ограничился только тем, что вернул ей экипаж?

— Неужели ты думаешь, что я завалил ее прямо в лондонском доме ее тетки? И вообще… не задирай меня, Бойд.

— Не пытайся прыгнуть выше головы, Рем.

— У меня есть свои соображения.

— У тебя они всегда есть.

— У меня совсем не те соображения, которые ты имеешь в виду. Ну ладно… если хочешь, я тебе все расскажу. Я еду домой. Если хочешь — присоединяйся. Но если ты предпочтешь принять участие в развлечении, которое придумала Энни, я тебя пойму. Говорить о Саманте, находясь в борделе, я не считаю возможным. Так что ты выбираешь?

— Ладно… я иду за пальто.

— Тебе налить еще?

— Нет, спасибо, больше некуда. — Бойд провел рукой под подбородком и поудобнее устроился в кресле с прямой спинкой.

Мужчины беседовали, сидя в кабинете в лондонском особняке графа Гришэма.

Ремингтон подлил себе бренди.

— А тебе все не остановиться, — поддел Ремингтона Бойд. — Скажи, ты пьешь ради удовольствия или для храбрости?

— Бойд, давай договоримся, сегодня я вне досягаемости твоего жала, хорошо?

Едва граф поднес рюмку к губам, перед глазами его возникла картина: мертвенно-бледное лицо Саманты после того, как она одним глотком выпила полстакана бренди. Ее прелестная, но неудачная попытка предстать в образе опытной женщины тут же отразилась на лице выражением глубокого разочарования. Тогда Ремингтон будто кожей ощутил ненужный стыд, испытываемый девушкой, и ему захотелось поддержать ее и развеселить. Посещение книжного магазина было блестящим выходом из ситуации. Он видел, что она полностью растворилась в придуманном мире, и это было ему более приятно, чем…

— Рем?

Вопрошающий голос Бойда вывел Гришэма из состояния мечтательной задумчивости.

— Что?

— Что с тобой сегодня? Ты смотришь на бренди так, будто в рюмке кто-то притаился.

— Прошу прощения. — Рем отпил немного, отставил рюмку и спросил: — Как ты думаешь, Тэмплар и Хэррис справятся?

— Ты и сам знаешь, что они справятся. Полагаю, мы не для того сюда приехали, чтобы говорить о Тэмпларе и Хэррисе. И вообще мы не собирались говорить о делах. Мы приехали сюда, чтобы спокойно поговорить о Саманте Баретт.

— Позволю себе не согласиться с тобой, Бойд. Саманта Баретт — это как раз и есть дело. Бойд нахмурился:

— Ты совсем потерял рассудок, Рем. Граф тотчас выудил откуда-то копию списка судовладельцев, который вручил ему Бриггс.

— Ты внимательно прочел названия фирм, упоминаемых в этом списке?

— Конечно.

— Ты обратил внимание, что одна из них — судостроительная компания Бареттов?

— Какое откровение! Тебе и раньше было известно, что Саманта сестра Дрэйка Баретта.

— Когда сегодня днем я просматривал «Таймс», Саманта заметила…

— Так ты возил Саманту к Хэтчарду? — Брови Бойда непроизвольно поползли на лоб. — А я-то думал, что ты только возвратил ей отремонтированный экипаж…

— Я возвратил ей экипаж, а потом предложил отвезти ее в книжный магазин, чтобы она купила себе новую порцию рыцарских романов. Вряд ли это похоже на любовную связь.

— Само собой…

Рем откашлялся, стараясь не обращать внимания на неприкрытое недоверие, прозвучавшее в тоне приятеля, и продолжал:

— Как я уже сказал, Саманта заметила, что я читаю статью об исчезнувших английских кораблях, и мы немного поболтали об этом. Оказалось, что она в курсе того, что происходит с нашими судами. Она знает значительно больше, чем я предполагал.

— Рем… — Бойд всем телом подался вперед, — ты хочешь мне сказать, что девочка, которую в разговоре со мной ты настойчиво именуешь ребенком, владеет какой-то информацией о том, кто виновен в…

— Вовсе нет. Даже если она что-то и знает, она не отдает себе отчета в том, что владеет тайной. Но она, несомненно, присутствовала при многочисленных разговорах своего брата с компаньонами и конкурентами, содержание которых нам было бы очень невредно знать. — Рем положил ногу на ногу. — Бойд, если, проводя с ней время, я вызову ее на разговор о пропавших кораблях, весьма вероятно, что она сообщит мне сведения, для получения которых другими путями мне потребуются долгие недели.

— А если в ней проснется подозрение? Рем слегка улыбнулся:

— Саманта — самая доверчивая женщина, которую я когда-либо встречал. Ей и в голову не придет воображать что-нибудь иное, кроме чистой и верной дружбы.

— Дружбы? А что если невинное дитя воспылает к тебе совсем другими чувствами?

Улыбка на лице Рема потухла. Он крепко стиснул зубы.

— Совершенно необязательно, чтобы результатом наших отношений были чувства.

— Я мог бы оспорить это утверждение, но ты слишком упрям, чтобы прислушаться ко мне. Давай обсудим детали. Как далеко ты собираешься зайти?

— Я не собираюсь причинять ей вред, если ты спрашиваешь об этом.

— Так ты собираешься, использовав девушку, избавиться от нее?

— Черт тебя подери, Бойд! Давно ли ты стал благородным джентльменом?!

— Благородство здесь ни при чем. Это трезвый расчет. Дрэйк Баретт могущественный, влиятельный и — заметь — горячий человек. Ты накличешь на себя беду, если будешь играть с чувствами его сестры.

— Беду? Опомнись, Бойд! Мы ведем дело, связанное с интересом нашей державы!

— Скажи, пожалуйста, ты что… будешь ссылаться на правительственный кризис, когда герцог Аллонширский вызовет тебя на дуэль?

— А ему нет нужды знать о наших разговорах. И если я буду благоразумен, он ни о чем и не узнает. Камердинер Дрэйка поведал мне о том, что в настоящее время герцог обеспокоен скорым появлением на свет второго наследника. Сомневаюсь, чтобы он появился в Лондоне во время этого сезона.

— Беркшир находится в нескольких часах езды от Лондона, а слухи намного опережают любой вид транспорта.

— Ну все! Хватит! — взорвался Рем. — Судьба подкинула мне шанс, и я должен им воспользоваться. Не понимаю, что, черт возьми, с тобой случилось, Бойд? Наша с тобой задача заключается в том, чтобы отвести беду от отечества.

— Ты прав, но наша святая обязанность заключается и в том, чтобы торжествовала справедливость, — произнес Бойд, а глаза его говорили о том, что он прекрасно понимает, какие чувства руководят поведением его друга. Понимает и сочувствует. — Впрочем, это твое дело, Рем.

Ремингтон отвел взгляд и принялся пристально рассматривать микроскопическое пятнышко на ковре.

— Давай не будем ссориться из-за Саманты Баретт, — наконец предложил граф. — Она всего лишь крохотная ниточка, за которую надо потянуть, чтобы распутать огромный клубок тайн. Послезавтра ночью балом у Олмака откроется сезона. Ты только вообрази, сколько полезной информации я смогу там почерпнуть!

— Ну да, — согласился Бойд, — как всегда.

Вращение в светских кругах было бесспорной — и успешной — сферой деятельности графа Гришэма. Связь Рема с военно-морским министерством оставалась тайной для большого света. В глазах высокородных и высокопоставленных господ он был лихим повесой, который, оставив морскую службу, поспешил окунуться в удовольствия жизни. Рем вовсю использовал впечатление о себе как о гуляке и дамском угоднике: он посещал один за другим все объявленные балы, очаровывал мужчин и женщин и, дождавшись, когда они теряли всякую осторожность, выуживал те сведения, за которыми охотился.

Очень часто оказывалось, что представители древних и состоятельных родов, чьи фамилии значились в книге пэров Англии, потеряв расположение королевской семьи или просто глупо растранжирив состояние, становились предателями и ворами. Если Рему случалось услышать об известном лорде, находившемся в стесненных обстоятельствах, который вдруг начинал сорить деньгами, или о члене палаты лордов, которого вдруг начинали посещать таинственные зарубежные гости, он бил во все колокола, звон которых был хорошо слышен там, где следили за безопасностью страны. В девяти случаях из десяти инстинкт его не подводил, и преступников вовремя обезвреживали.

— Высший свет — в который уж раз — не заметит, как лишится своих секретов, — сказал Бойд. — Жаль только, что ему не суждено восхититься тем, как блестяще ты ведешь свою игру.

— Не блестяще, Бойд, а разумно. Что касается света, то совершенно естественно, что он таков, каков он есть. Пусть дамы и господа знают меня только с той стороны, какой я к ним поворачиваюсь. Кара ждет только тех, кто ее заслуживает.

— Помни об этом, когда будешь иметь дело с Самантой Баретт, — спокойно напутствовал друга Бойд, удивляя Рема тонкостью восприятия.

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы Саманта и ее чувства не пострадали от общения со мной, — нахмурившись, произнес Рем.

Бойд слегка откашлялся:

— Итак, мы остановились на том, что ты отвез Саманту к Хэтчарду. Надеюсь, она осталась довольна романами?

— Я полагаю, слова «осталась довольна» весьма невзрачны для описания отношения этой особы к любовным романам. — Рэм усмехнулся, вспомнив выражение лица слуги, которому предстояло перетащить в экипаж кипы книг, которые Саманте удалось отобрать в лавке всего за один час. — Стопка книг была выше, чем сама девушка. Правда, она уверяла, что ей будет достаточно двух недель, чтобы их все перечитать.

— Значит, через две недели тебе снова придется вести ее в лавку, не так ли? — лукаво осведомился Бойд, внимательно следя за выражением лица своего приятеля.

— Полагаю, что да.

Внезапно Бойд как бы сник.

— Кажется, мне пора немного отдохнуть. Нас ждут жаркие деньки. — Он встал. — Каким образом ты собираешься поддерживать отношения с магистратом? Может быть, тебе будет удобнее, если встречаться с Бриггсом буду я?

Рем облегченно вздохнул:

— Я собирался послать ему записку — шифрованную, разумеется — с одним из моих слуг, но так как ты здесь, а не у Энни… — Рем подошел к письменному столу, достал тончайший листик бумаги и перо. — Бриггс должен получить записку до рассвета, так чтобы люди из министерства успели подготовите все необходимое к завтрашнему полудню. Надеюсь, что так и будет.

— Сказано — сделано, — отозвался Бойд. Он подошел к окну и взглянул на чернильно-черное небо. — Пока темно, я отправлюсь к Бриггсу. Потом сосну пару часов и — в доки. — Он криво улыбнулся: — Постараюсь не заспаться, чтобы успеть позавтракать с нашими друзьями-наблюдателями прямо на пристани.

— Замечательно. — Рем закончил писать шифровку, сложил листок бумаги и протянул его Бойду. — Не мог бы ты подойти сюда завтра до сумерек? У меня уже будет информация из министерства.

— Хорошо, я зайду. Твой повар готовит лучше, чем мой. Рем даже не улыбнулся.

— На суше мы сильно избаловались, мой друг. Ты помнишь, что нам приходилось есть в море?

По усталому лицу Бойда пробежали темные тени.

— Рем, меня мучат не менее тягостные воспоминания, чем тебя, но те страшные дни мы уже пережили.

— Но меня до сих пор мучат по ночам кошмары… Все как наяву, — прошептал Рем. — А тебя? У тебя бывает такое?

— Иногда.

— И ты никогда не ропщешь на то, что тебе была уготована именно такая участь?

— Нет. — Бойд пригладил волосы. — И тебе не советую. Это бесполезно. Нам давно даны ответы на все вопросы. — Он поднял указательный палец вверх: — Я записался во флот, чтобы избежать давления со стороны матери и не дать ей возможности втянуть меня в текстильный бизнес. Ты же мечтал оставить свой след в истории и никак не хотел угомониться. — Распрямив средний палец, Бойд продолжал: — Я оставил военно-морской флот, потому что больше не хотел служить. Я чувствовал, что должен сделать что-то полезное, и ты дал мне эту возможность. Ты подал в отставку, потому что не смог больше смотреть, как льется невинная кровь, и твоя мечта о героическом поступке трансформировалась в мечту о справедливости. Что касается всего остального — смерти, жизненной пустоты, — на эти вопросы нет ответов, Рем. И не ищи их. Ты только зря мучишь себя. Ты не можешь изменить порядок вещей. Мы в руках нашей судьбы. Когда ты только поймешь это?

— Может быть, никогда.

— Никогда — это слишком длинный отрезок жизни, друг мой. — Бойд похлопал Рема по плечу. — Не пора ли примириться с самим собой?

— Не знаю, возможно ли это в таком уродливом и несправедливом мире, как наш.

— Но в нем есть место и красоте. Присмотрись внимательнее.

— Лучше я буду ее избегать. Красота рождает чувства, а я стараюсь избегать любых чувств, кроме убежденности и страсти. В своих убеждениях я нахожу утешение, а объятия страстных женщин развлекают меня.

— Ты все еще ищешь какие-то идеалы.

— Ты ошибаешься, Бойд. Мечты умерли очень давно. Вместе с мальчиком, который их придумал. Теперь я сугубый реалист и твердо стою на нашей грешной земле.

Бойд взглянул другу прямо в глаза:

— Теперь этого уже недостаточно. Год назад ты отметил свое тридцатилетие, я — двумя годами раньше. Может быть, в жизни нам суждено сделать несколько больше, чем выполнение то одной ответственной задачи, то другой?

У Рема от удивления брови поползли на лоб.

— Я и не догадывался, что ты чувствуешь себя несчастным.

— Не несчастным, Рем, просто одиноким Даже заезженные жизнью моряки должны иметь нечто осязаемое, к чему можно было бы вернуться в старости, разве не так? Нечто, что принадлежит только им.

Рем резко отвернулся от собеседника.

— Не знаю, Бойд. Честное слово, не знаю.

— Да… ты не знаешь, — печально согласился Бойд, натягивая пальто. — Молю Бога, чтобы это изменилось, Рем. Спокойной ночи.

Глава 5

— Бал у Олмака, — выдохнула Сэмми. Глаза ее сияли — Наконец-то.

Девушка едва расслышала, когда объявили ее имя и имя тетушки Гертруды, так была поглощена созерцанием знаменитого зала для танцев, по которому в ожидании начала бала прохаживались самые знаменитые леди Англии в роскошных туалетах, сшитых по последней моде.

Бал у Олмака. Сколько мучительно-прекрасных вечеров провела она, наблюдая за тем, как наряжается для бала Александрина, мечтая о том времени, когда и сама сможет выезжать вместе со своей невесткой. Как много времени она потратила на препирательства с Дрэйком, который твердо решил не разрешать сестре выезжать в свет вплоть до того дня, когда ей исполнится восемнадцать лет!

И вот наконец первый бал Саманты!

— Тетушка Герти, я так счастлива! — пылко прошептала девушка.

— Ах, дорогая моя, — глухая тетушка озабоченно показала рукой на горло. — Я начинаю терять голову: совершенно забыла предупредить тебя, — она наклонилась к самому ушку Саманты, — еду здесь подают ужасную, и тебе следовало хорошо поужинать перед балом.

Все это тетушка сказала из лучших побуждений, и сказала, как ей казалось, шепотом, но две дамы-патронессы бала тем не менее, нахмурившись, повернулись к приглашенным.

— Тетушка, я сказала «счастлива», а не «голодна», — взмолилась Саманта, стараясь, чтобы пение скрипки не заглушило ее робкий голос Одновременно с этим она посылала извиняющиеся улыбки известной леди Джерси. Влиятельная матрона, поколебавшись секунду, смягчилась, подкупленная очарованием юности, и, благодушно качнув головой, проплыла мимо.

— Дорогая, я очень рада, что ослышалась, — снова зашептала тетушка и потрепала Сэмми по плечу, — потому что у тебя в любом случае не будет возможности подкрепиться. — И она блеснула глазами в сторону центра зала, по которому сразу три джентльмена спешили к ним с намерением пригласить Саманту. — Твой первый бал обещает быть восхитительным!

— Если я вспомню, как надо переставлять ноги, — едва сдерживая дыхание, прошептала Саманта.

Очевидно, моторная память не отказала девушке, потому что несколько последующих часов она провела безостановочно кружась по залу, оделяя своим вниманием по очереди разговорчивого маркиза Катерли, дерзко-настойчивого графа Тадума и очаровательного виконта Андерса. Едва Саманта успевала вернуться к тетушке после одного танца, как ее тут же приглашали на следующий.

Первый бал принес ей головокружительный успех. А она… она чувствовала себя несчастной. Где же он, сокрушалась девушка, беззащитно выглядывая из-за плеча лорда Андерса. Почему он не приехал на бал? Она так расстроилась, что нечаянно наступила на ногу Андерсу, и он поморщился.

— Прошу прощения, сэр, — пролепетала девушка. — Я весьма неуклюжа.

— Ерунда, — подбодрил ее партнер и мягко улыбнулся. — Вы танцуете превосходно, вы просто оступились.

— Вы очень добры, сэр.

— А вы очень красивы. Надеюсь, вы не сочтете мой комплимент за дерзость.

Саманта опустила глаза, не зная, как следует реагировать на такую неприкрытую лесть.

— Кажется, пришла моя очередь извиняться, — прошептал Андерс. — Но я вовсе не желал смутить вас. Вы прелестны, это правда. Скажите, когда состоялось ваше представление двору? Не могу припомнить, чтобы слышал об этом… так же как о бале, который должны были дать в вашу честь…

— Это потому… что никакого бала не было. Что касается представления двору, то все было совсем не так волнующе, как обычно бывает. Просто время неудачное… — Поймав вопросительный взгляд Андерса, Сэмми улыбнулась: — Жена моего брата должна вот-вот разрешиться от бремени. У них с Дрейком появится второй ребенок. Ни она, ни брат не смогли приехать в Лондон, чтобы принять участие в сезоне, поэтому пышных торжеств в мою честь не было. Вместо этого Дрэйк представил меня королевской семье во время личной аудиенции, а затем оставил на попечение тетушки Гертруды.

— Так, значит, сегодня ваш первый в жизни бал? — восторженно спросил Андерс.

— Да, это так.

— Какое счастье! Значит, я не упустил ни одной возможности пройтись с вами в танце!

— Нет, милорд, вы ничего не упустили, но если учесть то, какую боль я вам только что причинила, то вряд ли вы захотите… — У Сэмми перехватило дыхание, и она устремила взор округлившихся глаз в дверной проем. Она узнала даже раньше, чем объявили его имя.

Затянутый в черный вечерний фрак, с безупречно повязанным белоснежным галстуком, Ремингтон оглядывал присутствующих на балу у Олмака так же дерзко, как обитателей пивнушки Бойда.

Саманта задрожала.

— Вы устали, мисс? — озабоченно спросил Андерс.

— Что? Ах да! Наверное. Я не привыкла к такому бурному веселью. Ведь это мой первый бал.

«Что это я болтаю», — подумала Саманта, но не успела ответить себе на вопрос.

— Ну конечно, позвольте я отведу вас к тетушке, — предложил кавалер.

— Спасибо. Думаю, что так будет лучше. Может быть, когда я немного отдохну…

Доставленная к тетушке Герти в целости и сохранности, Сэмми выругала себя за то, что ведет себя как простофиля. Она надеялась, что Ремингтон ее пригласит. Она молила Небо, чтобы он ее пригласил. И вот он здесь, а она ведет себя как школьница, снедаемая любовью.

Все несчастья оттого, что она и есть влюбленная школьница, сокрушалась девушка. «Запомни, — внушала себе Саманта, — веди себя как взрослая, опытная светская женщина».

— Привет, чертенок!

Густой, хрипловатый голос Ремингтона перевернул все ее нутро, несчастное сердечко было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Девушка повернула раскрасневшееся лицо в сторону прославленного морского капитана.

— Добрый вечер, сэр.

Внимательные серые глаза лениво скользнули по ее лицу и фигуре, дерзко ощупали каждый сантиметр ее тела от перевитых ниткой жемчуга вьющихся локонов до самого низа пышной юбки атласного платья с глубоким вырезом. Когда глаза их снова встретились, Саманта зарделась, прочитав во взгляде своего рыцаря искреннее восхищение.

— От одного взгляда на вас, леди Саманта, перехватывает дыхание, — промурлыкал Ремингтон, целуя ей руку, затянутую в перчатку.

— Вы насмехаетесь надо мной…

— Ни в коем случае, — покачал головой Ремингтон и тут же поймал на себе внимательный взгляд пожилой женщины, стоявшей за спиной Саманты. — А вы, должно быть, леди Гертруда. Весьма рад знакомству с вами. Ваша внучатая племянница отзывалась о вас в весьма восторженных выражениях. — И, обворожительно улыбаясь, Рем сделал низкий поклон.

— Тетушка Герти, познакомьтесь, это граф Гришэм, — на всякий случай пояснила Саманта. — Это тот самый великодушный джентльмен, который спас меня и Смитти от шторма и исправил брак в нашей карете.

— Неужели, Саманта! — побледнела глуховатая старушка. — Какая нелепость! Несмотря на то что ты так молода, ты должна понимать, что посторонний джентльмен — великодушный или не очень — не должен устраивать твой брак! Твой брат поручил мне устраивать твое будущее!

Сэмми вспыхнула.

— Герцог сделал правильный выбор, леди Гертруда, — изрек Ремингтон, сдерживая улыбку. — Я уверен, он не мог выбрать более бдительного и проницательного опекуна.

— Ну да… конечно, не мог… спасибо, лорд Гришэм, — тетушка Герти совсем растаяла от похвалы. Музыканты заиграли вальс.

— Вы позволите мне пригласить на танец леди Саманту? — вежливо, как того требовала светская учтивость, спросил Ремингтон, обращаясь к тетушке Герти.

— Ну конечно, лорд Гришэм. — Польщенная вниманием, старушка сама возложила руку своей внучки на элегантно согнутый локоть кавалера. — Как бы я хотела, чтобы все джентльмены были такими же воспитанными, как вы, — растрогалась она.

Надежды и гордость вскипали в душе маленькой Саманты, когда она шествовала в центр танцевального зала под руку с известной всей стране личностью. Впервые за все время их недолгого знакомства лорду Гришэму выпала возможность увидеть в ней не забавную девочку-подростка, а прелестную молодую женщину. Правда, тетушка Герти чуть все не испортила. Саманте хотелось провалиться в преисподнюю, когда зашел разговор о поиске жениха для нее.

— Дорогая, не могли бы вы взглянуть на меня? — промурлыкал Гришэм, начиная танец.

— Нет, я не могу. — Взгляд Сэмми был устремлен на пуговицы его жилета.

— Почему же?

— Я не сомневаюсь, что вы сами знаете ответ на свой вопрос. Вы же присутствовали при этом ужасном разговоре с моей тетушкой.

Рем прищелкнул языком:

— Вряд ли стоит называть его ужасным. Вы же заблаговременно предупредили меня, что тетушка Герти глуховата, следовательно, я был ко всему подготовлен. К чему я не был готов, так это к тому, что увижу вас такой!

Забыв о смущении, Саманта вздернула кверху подбородок:

— Интересно, какой?

— А-а! Вы все-таки можете отвести взгляд от моего жилета! Неужели я настолько уродлив, что вы боитесь взглянуть на меня?!

— Вы прекрасно знаете, сэр, что вы греховно красивы!

— А вы изысканно прекрасны, моя милая!

Девушка вспыхнула. Что же — огонь его глаз, жар слов или прикосновений — так обожгло ее? А может, смертельным для нее было соединение всех этих качеств в одном человеке?

— Вам не жарко?

— Хм-м…

Ремингтон провел тыльной стороны руки по пылающей щеке девушки:

— Не хотите ли пуншу?

— Спасибо. Я уже пила.

— Может быть, вы хотите, чтобы я сопроводил вас к тетушке Герти для получения дальнейших наставлений?

— Нет, не хочу. И вообще… перестаньте меня поддразнивать. Это нервирует меня.

— Ну хорошо.

Ремингтон подхватил Саманту, и они оказались в дальнем углу танцевального зала.

— Итак, вы не хотите пить, вы не хотите присоединиться к своей тетке, и вы не разрешаете мне дразнить вас. Романов, чтобы развлечь вас, я с собой не прихватил, так что единственное, что я могу предложить вам, — это оставить на несколько минут это неистовое веселье. Не хотите ли просто пройтись по дворцу?

— С удовольствием, — не задумываясь согласилась Саманта.

— Позвольте, я предупрежу вашу тетушку.

— Ни за что. — Оглянувшись, девушка заметила, что леди Гертруда беседует со вдовствующей герцогиней Арвельской. — Тетушка не будет возражать. Полагаю, что она и не заметит моего недолгого отсутствия.

Ремингтон прищелкнул языком и вывел девушку из зала в вестибюль, откуда они прошествовали в маленькую, уютную, слабо освещенную комнату.

— Как вам здесь нравится?

— Замечательно. — После того как Ремингтон закрыл за собой дверь, все предметы предстали перед девушкой словно в туманной дымке Единственное, что она могла разглядеть хорошо, так это то, что они остались наедине.

— Итак, леди Саманта, вам нравится ваш первый бал? Сердце девушки затрепетало.

— Очень.

— Я рад. — Ремингтон намотал выбившуюся из прически прядку девичьих волос себе на палец. — А в этой комнате вам не слишком свежо?

— Нет. — Саманта сделала шаг навстречу графу, полагая, что именно так должна вести себя героиня романов, оставшись наедине с мужчиной. — Не думаю, что мне требуется смена декораций.

Нечто зыбкое, неуловимое мелькнуло в его глазах.

— Неужели?

Палец Ремингтона выскользнул из завитка волос, он снова провел ладонью по ее щеке и соскользнул на шею.

— Тогда… что же вам требуется? Саманта задрожала:

— Я..

— Саманта… — Ремингтон заключил ее лицо в свои ладони, — это то… это то, что ты хочешь?

Не отдавая себе отчета в своих действиях, девушка прикрыла глаза и вся подалась к нему.

«Будет ли это так же прекрасно, как я себе это представляла?» — успела Саманта задать себе вопрос, прежде чем их губы слились в поцелуе. То, что она почувствовала, превзошло все ожидания.

Губы Ремингтона то медленно захватывали, то отпускали ее губы, скользили по ним и возвращались в исходную точку, чтобы повторить ласку. Это был еще не поцелуй, а лишь нежнейшая прелюдия к нему.

Но весьма скоро Саманте этого показалось недостаточно. Она крепко взяла партнера за лацканы фрака и приподнялась на цыпочки, чтобы вкусить прелесть настоящего поцелуя. Граф поцеловал ее по-настоящему крепко, но тотчас же отпрянул назад.

— Не делайте этого, чертенок, — прошелестел он ей в губы.

— Но я хочу этого, — пролепетала девушка в надежде снова испытать неведомое ранее блаженство.

Ремингтон медлил. Она почти физически чувствовала, что он не знает, как поступить.

— Но я хочу этого, — повторила девушка, заползая пальцами под жилет Ремингтона. — Пожалуйста.

Тело Гришэма напряглось, правда Сэмми не поняла, от удивления или от удовольствия. Он склонил голову, бережно обнял девушку и мягко захватил губами ее губы.

У Саманты едва не подкосились ноги — так ей было хорошо. Она все глубже проползала пальцами ему под рубашку.

— Так лучше? — осведомился блестящий флотский капитан.

— Лучше, но недостаточно.

И Ремингтон вновь принялся за дело.

— Что же мне делать с тобой, чертенок? — Он приподнял рукой ее густые блестящие волосы, и они водопадом скатились с ладони. — Твоя искренность потрясает меня. Скажите мне, моя доверчивая леди Саманта, на чьей совести будет то, что дело не доведено до конца, на моей или вашей?

— Но ведь его можно доделать, не правда ли? Его должно доделать.

— Должно? — Он слегка куснул девушку за нижнюю губу. — Не думаете ли вы, что одного урока за одну ночь достаточно?

Саманта почувствовала, что возлюбленный ускользает от нее. Но она не могла ему этого позволить.

— Ремингтон… пожалуйста… — Она обвила руками его шею, прильнула к нему и подняла умоляющие глаза. — Пожалуйста… поцелуйте меня.

Была ее мольба услышана или Ремингтон руководствовался какими-то другими соображениями, Саманта так никогда и не узнала, да это и не особенно ее беспокоило. Она жила чувствами. А чувствовала она, как любимый крепко прижал ее к своей груди и утешал ее долгим, глубоким поцелуем, от которого все внутри у нее то сворачивалось, то натягивалось, как тетива. В ней проснулось вожделение, желание, дотоле не изведанное ею. Она и сама плохо понимала, что с ней происходит, но, что бы это ни было, только ее возлюбленный мог ей помочь.

— Ремингтон…

Она слегка отвела назад голову, чтобы попросить его о следующей порции удовольствия, но получила желаемое раньше, чем произнесла первое слово. Ремингтон скользнул языком в ее алчущий рот и долго кружил там, обходя один за другим все бугорки, нащупывая точки, которые страстно откликались на каждое его прикосновение, и наконец он прикоснулся к кончику ее языка.

Сэмми издала какой-то странный звук, в голове у нее, казалось, разом вспыхнуло множество ярких огоньков. Она с упоением исполняла танец языка, стараясь подражать каждому движению Ремингтона, потом, желая дать ему возможность испытать то же наслаждение, Саманта скользнула своим языком в глубину его рта.

Все тело Ремингтона содрогнулось. И пока Саманта проводила языком по его небу, он сильно и нежно прижимался к ее губам, а потом стал помогать ей, всасывая ее прелестный язык все глубже и глубже. Он целовал ее с неистовым желанием, сила которого ошеломила его самого даже больше, чем девушку.

Внезапно Рем отстранился.

— Черт возьми! — Он сделал глубокий вдох и отпустил Саманту. Взгляд его был полон осуждения и потрясения. — Я не верю ни себе, ни происходящему!

Сэмми едва не упала. Она старалась удержать равновесие и не могла понять, что ей следует делать и говорить. Было совершенно ясно, что ее кавалер пришел в ярость. Очевидно, он проклинает ее за то, что она заставила его целовать себя.

— Прошу прощения… — прошептала Саманта. — Я не собиралась…

Ремингтон резко вскинул голову:

— Это вы просите прощения? — Голос его стал мягче. — Вам не за что корить себя, чертенок. Это моя вина. Я не имел права потерять контроль над собой. Сам не понимаю, как это случилось. — Он взял ее руки, по-прежнему затянутые в узкие перчатки. — Простите меня.

— Простить вас? — Саманта округлила глаза. — Нет.

— Нет?

— Конечно нет. Это ведь я хотела, чтобы вы меня поцеловали. Я ни о чем другом и не мечтала с того самого времени, как встретила вас… По правде говоря, я мечтала об этом еще до встречи с вами. И это было восхитительно. Даже лучше, чем я предполагала.

В комнате было сумрачно, и Саманта не могла разглядеть выражения лица Ремингтона.

— Ну что ж… тогда мне остается только порадоваться тому, что я не обманул ваших ожиданий, прелестная романтичная барышня. — Где-то недалеко послышались приближающиеся голоса смеющихся людей. Рем приподнял голову и прислушался, как зверь, чующий опасность. — Нам лучше вернуться в танцевальный зал. Боюсь, что тетушка начнет вас разыскивать, а мне бы не хотелось, чтобы молва связала ваше имя с моим.

— Ах да, ведь у вас репутация греховодника. — Сэмми откинула волосы назад. Ах, как бы ей хотелось прочитать его мысли! Понравилось ли ему целоваться с ней, или он по-прежнему будет над ней насмехаться?!

Саманта подошла к двери, но открывать не стала, всеми силами стараясь оттянуть момент расставания.

— Знаете ли вы, прелестное создание, что силой своего воображения вы сделали романтического героя из всем известного распутника?

Молчание.

Узкая полоска света, пробивающегося из двери, легла на лицо Ремингтона, и у Саманты заныло сердце: она получила ответ на свой вопрос. Лорд Гришэм испытывал вовсе не удовольствие, на что она надеялась, он вовсе не насмехался над ней, чего она опасалась, — он испытывал чувство вины и глубокого сожаления.

— Ремингтон…

— Ступайте в танцевальный зал, чертенок, — настаивал Ремингтон. Он подошел к двери, осторожно выглянул в коридор и слегка подтолкнул Сэмми. — Я последую за вами через несколько минут. Скажите своей тетушке, что у вас немного закружилась голова и вы вышли на свежий воздух. Одна.

Поколебавшись, Саманта покорилась воле возлюбленного.

Девушка всеми силами старалась скрыть разочарование, но это у нее получалось плохо. Находясь в передней, Ремингтон видел выражение муки на лице прелестной девушки, и с каждой минутой чувство вины, испытываемое им, нарастало. Каковы бы ни были мотивы его поведения, они не меняли и не оправдывали того, что происходило в реальности, — он манипулировал ею, использовал ее в своих целях.

Или нет?

Ремингтон выругался и сжал кулаки. Как он мог потерять контроль над собой?! Почему он вел себя как несмышленый школьник, который растекся от невинного поцелуя? Черт возьми!

Нет, чувства нельзя брать в расчет! У него есть задание, и он должен его выполнить. С помощью Саманты он мог проникнуть в мир людей, среди которых мог оказаться и потенциальный преступник. Ремингтон разработал простой и эффективный план, выполнение которого не должно было нанести девушке существенного вреда. Он собирался подкормить ее слепую влюбленность невинным флиртом: всего несколько целомудренных поцелуев и долгие часы задушевных бесед, во время которых он и намеревался выудить из нее информацию, полезную для дела. Сегодня выдался великолепный случай начать легкие любовные отношения: первый бал Саманты.

Она была поразительно привлекательной в атласном платье цвета свежей зелени, которое слегка взрослило ее, что было ее заветной мечтой. Едва она увидела его, лицо ее ожило и заиграло, чувства бушевали в ней и, как в зеркале, отражались на ее чистом лице: она была несказанно рада, когда увидела его в дверном проеме; она нервничала, когда они разговаривали; она была унижена неловким замечанием тетушки.

Едва Ремингтон понял, как она огорчена их расставанием, его первым порывом было броситься к ней, утешить ее. Подобное отношение к женщинам вовсе не было свойственно ему, но, принимая во внимание молодость, неопытность и невинность Саманты, он допускал, что желание защитить ее было бы естественным для любого мужчины.

Но как объяснить странное волнение, которое охватило его во время танца с девушкой, страсть поцелуя?

Прогуливаясь перед входом в танцевальный зал. Ремингтон пытался подвергнуть свои чувства бесстрастному анализу. Физическое удовольствие было освежающим бальзамом для тела и необходимым убежищем для усталого ума. А с тех пор как он стал служить королевской власти в качестве тайного агента, пылкость и страсть стали для него самым эффективным способом получения необходимых сведений.

Ремингтон умело пользовался своим мужским обаянием и репутацией светского волокиты Всем было хорошо известно, что граф Гришэм никогда не повторяется в своих любовных симпатиях, часто меняя партнерш, и это позволяло ему, не вызывая подозрений и не причиняя вреда ничьему благополучию, порхать с цветка на цветок, собирая нужную военному ведомству информацию. Ни его нравственность, ни образ мыслей, ни работа нисколько не страдали от этого.

До настоящего момента.

С того момента когда он прижал Саманту к груди, сорвал с ее губ медовый поцелуй, что-то внутри его надломилось и чувства, против которых, как ему казалось, у него был иммунитет еще со времен службы на флоте, водопадом хлынули в сердце. А может, ему так казалось.

Саманта Баретт оказалась препятствием на его пути. А он привык разрушать все, что мешает ему. Было необходимо только одно: четкий, конструктивный план. Вдохнув в себя дым сигары, Рем принялся разрабатывать план.

Несмотря на то, что его влекло к Саманте и сама она была увлечена им и что правильнее было бы порвать с ней все отношения, Ремингтон не мог этого сделать. Особенно сейчас, когда она могла помочь ему как бы изнутри увидеть всю производственно-коммерческую ситуацию, которая сложилась на верфи ее брата. С другой стороны, флиртуя с Самантой, он мог причинить боль ей и подвергнуть себя опасности влюбиться по-настоящему.

Неделя. Только неделю он мог позволить себе ухаживать за девушкой.

Семь дней он проведет, тесно общаясь с леди Самантой. Этого вполне достаточно, чтобы узнать все, что она знает, и недостаточно, чтобы разбить ее бедное сердечко. В течение недели он сможет сдерживать чувства, которые бушуют в его сердце.

Рассудив так, Рем целеустремленно направился в танцевальный зал: надо продолжать работу.

— Это говорит только о том, что очень часто мы путаем репутацию человека со сплетнями о нем, — громко объявила тетушка Гертруда. — Вдовствующая герцогиня Арвельская рассказывала всякую чепуху о лорде Гришэме, вроде того, что он безнравственный распутник. Послушай ее, так весь свет только и говорит, что о его неразборчивости в связях. Она имела дерзость бранить меня за то, что я позволила тебе танцевать с ним. Ну и ну! — Тетушка Герти фыркнула. — Но я ей объяснила, что граф вел себя как настоящий джентльмен… как по отношению ко мне, так и по отношению к тебе.

Саманта деревянно кивала в ответ, думая о том, что она вот-вот разрыдается.

— Да, кстати, — продолжала ворковать старушка, — на какое-то время я выпустила лорда Гришэма из виду. Неужели он уехал?

— Не знаю, тетушка Герти.

— Леди Саманта, как вы себя чувствуете? — С обеспокоенным видом к дамам приближался виконт Андерс.

— Не беспокойтесь, сэр… что может со мной случиться, — Невпопад отвечала девушка, поправляя складки атласного платья.

— Во время последнего танца вы выглядели бледной и расстроенной. Я только хотел убедиться, что вы вполне пришли в себя. Я искал вас по всему залу… Я уже стал беспокоиться.

— Это очень мило с вашей стороны, сэр, — принялась рассыпаться в благодарностях Саманта. — Я и в самом деле вышла из зала… на некоторое время… чтобы подышать свежим воздухом… Теперь я чувствую себя значительно лучше.

Виконт облегченно вздохнул:

— Я очень рад. Если представится случай, могу ли я рассчитывать на еще один танец с вами?

— А вот и наш дорогой граф! — как нельзя более некстати воскликнула тетушка Герти, указывая рукой на арочный проем, служивший входом в танцевальный зал. — Должно быть, он тоже выходил подышать свежим воздухом.

Андерс проследил глазами, куда указывала тетушка, и, заметив лорда Гришэма, вопросительно взглянул на Саманту.

Сэмми вспыхнула. Она избегала встречаться глазами с виконтом, чувствуя за собой вину. Секунды молчания уходили одна за другой, образуя вечность. Наконец Андерс откашлялся и, запинаясь, произнес:

— Танец уже начался, мисс Баретт. Каково ваше решение относительно этого танца?

— Я согласна, сэр, — вымолвила девушка и позволила спутнику провести ее в центр зала. Она всеми силами старалась не замечать никого вокруг, хотя прекрасно видела, что за нею неотступно следят глаза Ремингтона. Ей казалось, что он смотрит на нее с жалостью и раскаянием. Более того, ей уже стало казаться, что по залу поползли сплетни о ее распущенности и вызывающем поведении, о том, что вмешательство в ее жизнь графа Гришэма сделало ее падшей женщиной…

А что бы сказал он, если бы узнал, что, несмотря на все это, она мечтала снова очутиться в его объятиях и почувствовать на губах вкус его поцелуя?.. Исполнится ли его взор холодным порицанием, как это произошло в пивной, или потеплеет, согреваемый чувством юмора, как это произошло в доме тетушки Герти, когда она решила хватить бренди? А впрочем… ей все равно…

— Если вам снова станет жарко и захочется на воздух, я буду счастлив сопровождать вас, — говорил в это время Андерс. — Вам не следует одной прогуливаться по дворцу.

— Большое спасибо. Я обязательно обращусь к вам, — вежливо ответила Саманта, ища глазами Ремингтона, которого нигде не было видно.

— И что же… вы потерялись?

— Простите, я не расслышала, — извинилась Саманта.

— Вы вышли из танцевального зала на воздух и не могли найти обратной дороги? — Виконт милостиво указывал ей путь отступления. Он не упрекал, он защищал ее.

— Нет, сэр, — ответила девушка, всеми силами стараясь говорить правду, — по пути в зал я зашла в крошечную гостиную и привела себя в порядок.

— Я понял. А она что… была свободна? Может быть, ему все известно?

— Да, свободна… когда я туда вошла. — Саманта готова была сама себя наказать.

— Дамам следует быть очень осторожными. Далеко не все присутствующие обладают честью и достоинством джентльмена — Андерс пристально вглядывался ей в лицо. — Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы был уверен, что, когда в следующий раз вам захочется покинуть танцевальную комнату, вы обратитесь ко мне.

— С удовольствием, сэр, — выдавила из себя Сэмми и замолчала.

Несмотря на все внутренние запреты, она снова искала глазами Ремингтона. Наконец она нашла его, но лучше бы этого не случилось.

Прислонившись к стене. Ремингтон был поглощен интимной беседой с такой сногсшибательной женщиной, какой Саманте не доводилось видеть никогда.

Долго ли она сможет выдержать?

— Вы же знаете, что вы намного привлекательнее ее.

— Простите? — в который уж раз не расслышала своего собеседника Саманта.

Андерс бросил взгляд туда, куда только что всматривалась девушка.

— Леди Шелтен не может сравниться в красоте с вами. Сэмми едва не рассмеялась вслух.

— Сэр, вам следует носить очки!

— Уверяю вас, вы ошибаетесь.

Тон, коим были произнесены последние слова, напомнил Саманте о том, что ее реплика была грубой и не достойной истинной леди.

— Простите меня, я допустила невероятную грубость. Это потому, что я чувствую себя не в своей тарелке по соседству с такой блестящей дамой.

— Саманта, поверьте мне, вам нечему завидовать. Девушка была огорошена.

— Почему же? Кто эта дама?

— Я не могу назвать ее именем, которого она заслуживает. Это слово не предназначено для ушей девушки.

— Ах вот оно что… — вспыхнула Саманта.

— А вы становитесь как-то по-особенному очаровательны, когда краснеете, — мило улыбнулся виконт.

— Сэр…

— Стефен.

— Стефен, — повторила Саманта, гадая, к чему может привести столь близкое знакомство. По взглядам, которые она ловила на себе, девушка поняла, что многие дамы были бы рады тому вниманию, которое ей оказывает молодой виконт. К несчастью, она оставалась холодна: он ведь не был ее героем.

Внезапно до ее уха донесся довольно громкий смех, и, обернувшись, Саманта увидела, что Ремингтон, обняв даму за плечи, хохочет вместе с ней. Сомнения не было: эту парочку связывают близкие отношения.

— Сэр… Стефен… скажите все-таки… кто эта леди Шелтен? Мне кажется, я уже слышала это имя.

— Не сомневаюсь. Припомните-ка прошлый сезон, когда старейший представитель семьи, маркиз Шелтен, поверг свет в изумление, едва не сокрушив Ньюмаркет.

— Неужели?! — Глаза у Сэмми стали величиной с блюдце. — А что… леди Шелтен… приходится маркизу родственницей? Она его внучка? Нет, в этом случае она бы не обладала таким титулом…

— Она его жена.

— Жена? — Сэмми едва не вывернула себе шею, разглядывая обворожительную женщину с волосами цвета льна. — Это невозможно! Она не выглядит старше двадцати пяти!

— Все правильно. А лорду Шелтену под семьдесят, но он несметно богат!

— Не сомневаюсь. Где же сам маркиз?

— Дома. Ему все время нездоровится.

— И она осмеливается… — не договорив, Сэмми прикрыла рот ладонью.

— Да, осмеливается. — Андерс взял Сэмми под локоток и закружил ее в танце. — От вас веет освежающей наивностью, моя дорогая. Вы редкое сокровище.

Дорогая, позвольте мне дать вам совет… Слова Ремингтона звучали в ушах Саманты так явственно, будто он произносил их, склонившись к ее ушку. Вы собираетесь открыть свой первый сезон. Десятки мужчин постараются завладеть вашей рукой и сердцем… и еще чем-нибудь, чем смогут поживиться, пока будут волочиться за вами. Я бы советовал вам слегка умерить вашу искренность… потому что, если вы обнажите свое сердце перед всем светом, вы не сможете защитить себя от негодяев, которыми кишит высшее общество.

Господи! За время пребывания в Лондоне она увидела больше неверности, чем за всю свою жизнь.

Музыка смолкла. Сэмми сделала реверанс:

— Вы позволите?

— Ну конечно, — с поклоном вымолвил виконт. Сэмми подобрала пышные юбки и начала пробираться сквозь толпу, плохо понимая, куда направляется, зная только, что ей нужно побыть одной. Неожиданно кто-то крепко взял ее за локоть:

— Саманта! Куда это вы так решительно направились? Голос принадлежал Ремингтону.

— Я… Ну уж… — Это уж чересчур. Саманта всеми силами старалась сдержаться, но чувствовала, что слезы подступают к глазам.

— С вами все в порядке? Бедняжка покачала головой:

— Простите… Я неважно себя чувствую. Позвольте мне пройти… — И она сделала безуспешную попытку проскочить мимо графа.

Ремингтон не отпускал ее.

— Кто-то сказал или сделал вам что-либо дурное?

— Нет! — всхлипнула девушка. — Моя честь не задета, лорд Гришэм! Позвольте мне пройти!

— Я отвезу вас домой.

— Неужели вы сможете прервать столь любезную вашему сердцу беседу? Я не смогу себе этого простить! — Саманта сама себя не узнавала: неужели это она исторгала горькие, гневные слова?

Ремингтон покраснел.

— Ах вот вы где! — пропела леди Шелтен, проплывая мимо отважного капитана и одаривая его чарующей улыбкой, одновременно оценивающе глядя на Саманту.

— Кларисса, позвольте представить вам леди Саманту Баретт, — сквозь зубы процедил Ремингтон. — Саманта, это маркиза Шелтен.

— Я слышала, это ваш первый сезон. — Маркиза покровительственно обняла Саманту за плечи. — Кстати… какое совпадение! Мы ведь только что беседовали о вашем брате.

— Неужели? — спокойно переспросила Сэмми. — В какой связи вы вспомнили его имя?

— Мой дорогой супруг сделал заказ судостроительной компании Бареттов на постройку яхты. Для меня. Она будет называться «Кларисса».

— Прелестно. Очевидно, ваш муж без ума от вас. — Сэмми показалось, что уголки губ Ремингтона чуть дрогнули.

— Да, это так. Прежде чем остановить свой выбор на фирме вашего брата, мой супруг обращался в некоторые другие, но, принимая во внимание, что многие суда бесследно исчезли за последние месяцы, мой муж желал найти фирму, которая бы гарантировала высшее качество постройки. Генри уверен, что корабли затонули из-за некачественно выполненных судостроительных работ.

— Леди Шелтен, уверяю вас, качество работ на нашей верфи безупречное. Ваш супруг не будет разочарован. А теперь, простите меня, я должна разыскать тетушку.

С этими словами Саманта растворилась в толпе, не затрудняясь узнать, извинила ее леди Шелтен или нет.

Выскользнув за дверь, девушка разыскала крохотную гостиную, в которой целовалась с Ремингтоном, закрыла за собой дверь и разрыдалась. Больше сдерживаться она не могла.

— Саманта? — Она замерла. — Почему вы плачете?

— Вы все равно этого не поймете, лорд Гришэм. А теперь… оставьте меня…

Ремингтон подошел к Саманте поближе:

— Скажите, Андерс обидел вас? Может быть, он вел себя неподобающе?

— Нет. Единственный человек, который вел себя неправильно, — это я.

Ремингтон осторожно взял девушку за плечи и повернул к себе лицом:

— Чертенок, это ваш первый бал, не плачьте. Сэмми подняла на него длинные, загибающиеся ресницы, с них капали слезы. В глазах были обида и совсем недетская боль.

— Просто я… когда мы… Я не понимаю, как вы…

Издав полустон, полурычание, Ремингтон прижал девушку к себе и зарылся лицом в ее волосы.

— Саманта… — Он осторожно приподнял ее лицо за подбородок. — Я хочу, чтобы вы улыбнулись.

— Тогда поцелуйте меня, — неожиданно для себя самой сказала девушка. — Но на сей раз не прерывайте поцелуя и не извиняйтесь.

Она приподнялась на цыпочках и обвила его шею обеими руками.

— Дорогая, вы сами не понимаете, о чем просите…

— Нет, понимаю. — Саманта наклонила его голову. — Ну… пожалуйста.

Капитуляция бравого капитана была неизбежной. Их губы встретились, разошлись, встретились снова, и начался долгий, бесконечно долгий поцелуй. Последней мыслью Саманты была та, что и Небеса преклонились бы перед таким испытанием. Она чувствовала, как руки возлюбленного нежно поглаживают ее спину и плечи, как Ремингтон все крепче прижимает ее к себе. Саманта слегка запрокинула голову, и губы любимого скользнули по подбородку и спустились в ложбинку между ключицами. Обежав теплую выемку, они снова оказались на ее губах.

— Саманта… — В голосе возлюбленного девушка не могла не расслышать ласкающих нот.

Она почувствовала, как ритмично бьется у нее во рту его язык, как в такт ему бьется сердце Ремингтона. Саманта попыталась проскользнуть ладошкой ему под рубашку, но была схвачена, как нашкодивший воришка.

— Все, дорогая, остановитесь.

— Но почему?

— Почему? — вскинул голову Ремингтон. — Черт возьми, Саманта, уж до такой степени не можешь быть наивной даже ты. Ты должна хотя бы предполагать, до чего доводят такие игры.

— К чему же это могло привести с леди Шелтен?

— Неужели это все из-за Клариссы?

— И да, и нет. Мне неприятна сама мысль о вас и о ней… вместе. И мне очень приятно, когда вы меня обнимаете.

Ремингтон, казалось, был ошеломлен.

— Я не могу сражаться с такой обезоруживающей искренностью.

— Ремингтон, не забывайте, она замужем.

— Саманта… есть вещи… которые вы не понимаете.

— Я понимаю все значительно лучше, чем вы думаете, — отрубила Саманта. — Моя мать была такой же вероломной, как эта ваша Кларисса. Я узнала от Дрэйка, что мама развлекалась с бесчисленным количеством любовников, — а мой бедный папа так никогда и не узнал о ее двуличии. Ремингтон, — Саманта вцепилась в рукав фрака собеседника, — бесчестная любовная связь должна быть ниже вашего достоинства.

Лицо графа неуловимо изменилось.

— Черт возьми, чертенок, вы даже не знаете меня, — процедил он сквозь зубы. — Я вовсе не книжный герой, каким вы меня воображаете.

— Нет, — упрямилась Саманта. — Вы герой. Если бы вы им не были, вы бы сейчас находились не здесь, со мной, а там, с ней.

Ремингтон не выдержал: он снова принялся бурно обнимать и целовать наивную малютку. Внезапно он оборвал поцелуй: его мучила внутренняя борьба, борьба между разумом и сердцем.

— Не останавливайтесь, — прошептала девушка. — Продолжайте.

— Господи, помоги мне, я тоже не хочу отрываться от вас, — обессилено прошептал Ремингтон.

— Саманта! Где ты, девочка?! — раздался где-то поблизости голос тетушки Герти.

— Все в порядке, — успокоил перепуганную возлюбленную Ремингтон, поправив ей локоны, выбившиеся из прически. — Ступайте. Я останусь за дверью и не выйду в коридор, пока вы вместе с тетушкой не уйдете обратно в зал. Она не усомнится в том, что вы были здесь одна.

— Опять? — Сэмми не могла сдержать насмешливую улыбку.

— Есть еще одна возможность — сообщить ей, что вы обнимались со мной. А принимая во внимание, что ваша тетушка слышит не лучше покойника, вам придется прокричать это на весь особняк. — Ремингтон ухмыльнулся: — Вы бы предпочли последнее?

— Спокойной ночи, сэр, — прошептала Сэмми и скользнула к дверям.

— Спокойной ночи, чертенок.

Саманта, держась одной рукой за ручку двери, все никак не могла оторвать взгляд от лица любимого.

— Завтра, мой неисправимый мечтатель, — пообещал Ремингтон. — Я отвезу вас и вашу веселую служанку на прогулку в Гайд-парк. Ну, как вам мое предложение?

— Отлично, — сверкнула глазами Саманта. — Впрочем, не совсем, потому что отличным можно назвать то, что только что происходило здесь. — Девушка прикрыла за собой дверь и заворковала, всеми силами стараясь скрыть возбуждение, охватившее ее: — Я здесь, тетушка Герти. Вы готовы ехать домой?

— Ах вот ты где, Саманта! Да, я готова отправиться домой! — радостно согласилась леди Гертруда. — Да, кстати, тебя постоянно, но безуспешно разыскивал виконт Андерс. Кажется, тебе удалось произвести на него впечатление.

— Я разыщу его и попрощаюсь, — как можно громче произнесла Саманта.

— Хорошо, дорогая, я подожду тебя здесь.

Саманте не пришлось долго бродить в поисках виконта. Он стоял рядом со входом в танцевальный зал, спиной к ней. Он был погружен в невеселую беседу с лордом Кифом, известным банкиром, которому многие состоятельные семьи, включая ее собственную, поручали управление имуществом и деньгами.

— Андерс, — сказал Киф, — это был вовсе не его корабль. Даже груз не принадлежал ему. Самое неприятное заключается в том, что он потерял прекрасно слаженную команду, включая капитана.

— Да, это трагедия, — хмуро согласился Андерс. — Я и сам потерял два судна. Надо что-то предпринимать.

— Сумятица и хаос царят в обществе — и не только среди бизнесменов, чьи суда пропали неизвестно где и по какой причине Доки полны сплетен, слухов и страха. Матросы требуют повышения заработной платы. Многие отказываются выходить в плавание, предпочитая смерти полуголодное существование. Сэмми поднесла ладошку ко рту и громко кашлянула. Мужчины резко повернули головы в ее сторону.

— Саманта, как долго вы здесь уже находитесь? — спросил Андерс, приближаясь к ней.

— Но Дрэйк до сих пор выполняет обязанности капитана корабля «Прекрасная Александрина», — прошептала девушка. — Я никогда не думала…

— Дорогая, мне бесконечно жаль, что вы услышали наш разговор, — смертельно побледнев, вымолвил Киф. Андерс взял Саманту за руки.

— Большую часть времени ваш брат проводит в Аллоншире, — принялся он успокаивать девушку, — в море он бывает очень редко. С тех пор как умер ваш батюшка и особенно после того как на свет появился первенец, Дрэйк в основном руководит строительством судов на суше.

— И тем не менее… — Сердце Саманты сжалось от испуга.

— Прошу вас, не думайте об этом, — мягко, но властно произнес Андерс, успокаивая расстроенную девушку, как малого ребенка. — Министерство военно-морского флота занято расследованием обстоятельств исчезновения кораблей. К тому времени, когда Дрэйку придется опробовать работу судна, проблема будет полностью решена.

Сэмми молча кивнула.

— Могу ли я навестить вас, мисс?

Погруженная в свои мысли, Саманта сказала:

— Извините, я не расслышала. Он улыбнулся:

— Я спросил, позволите ли вы мне выразить свои нежные чувства к вам?

— Ах… — Саманта замялась. — Я… ну конечно… милорд…

— Стефен.

— Стефен.

— Я не менее обаятелен, но более усерден и услужлив, чем некоторые, в том случае, конечно, если мне предоставляют возможность проявить эти качества. Саманта, пожалуйста, не лишайте меня этой возможности.

Ну что она могла сказать? Особенно в толпе, где каждый прислушивался к разговору каждого, где шеи любопытствующих словно вывинтились из туловища, чтобы услышать ее ответ. Надо подумать..

— Ну что ж… хорошо. Стефен, вы можете навестить меня.

— Завтра?

— Нет, — тотчас же выпалила она, правда спохватилась и смягчила свой отказ: — Мне нужен по крайней мере день, чтобы прийти в себя. Может быть, в пятницу?

— В пятницу так в пятницу. Я буду с нетерпением ждать этого дня. — Андерс поцеловал ее ручку. — Даю слово, что вы не пожалеете о своем решении.

Саманта уже не слышала его. Все ее мысли были о том, что Дрэйку тоже может угрожать опасность. Чем она может помочь брату? Просить его бесполезно: Дрэйк упрям как мул. Единственным человеком, имевшим на него влияние, была Алекс, но теперь, когда она готовилась снова стать матерью, Саманта не имела права тревожить ее. Нет, Саманта решила, что она должна сама совершить подвиг во имя брата.

Неожиданно на нее словно нашло озарение. Ответ был так же ясен, как то, что будущее ее связано с Ремингтоном.

Герой уже был, значит, она должна стать героиней.

Глава 6

Было около двух часов ночи, когда Саманта отпустила Милли и укрылась теплым стеганым одеялом. Она надеялась, что утро принесет с собой ясность и разрешение проблем. Однако рассвет застал ее в смятении рассудка, но горящей желанием действовать.

Саманта выпрыгнула из теплой кровати и босиком подбежала к окну. Выглянув на улицу и убедившись в том, что еще очень рано, Саманта решила, что самое время выбраться из дома и отправиться в лондонские доки, где она намеревалась начать бурную деятельность.

Первый луч солнца застал Саманту примеряющей чужую одежду. Она стащила ее с веревок, на которых сушились чистые рубахи и штаны, в той части дома, где жили слуги. Одежда была еще немного влажной. Штаны и рубашка, очевидно, принадлежали подростку или мужчине небольшого роста и поджарому, во всяком случае это было единственным, что Саманта могла выбрать для себя. Итак, влажные они или нет, а придется их надевать.

Натянув на себя мужской наряд, Саманта перерыла свой сундук с обувью в поисках самой темной и потрепанной пары. Надевать мужские башмаки было безумием, потому что ей предстояло пройти через пол-Лондона и плохо подобранная обувь свела бы ее в могилу.

Заканчивая переодевание, Саманта закрутила волосы жгутом на затылке и водрузила на голову кепку садовника, перепачканную землей и глиной, с прилипшими к ней стебельками травы, и натянула ее до самых глаз. Взглянув на свое отражение в зеркале, девушка ухмыльнулась. Будь у нее в руках лопата и садовые ножницы, она бы с легкостью сошла за садовника из Аллоншира.

Саманта с легкостью выскользнула из дома: тетушка Герти была глуха, слуги еще спали, а Дрэйка с его всевидящим оком не было.

Дрэйк. Одна мысль о том, что с любимым братом может случиться несчастье, заставила Саманту опечалиться. Комок застрял у нее в горле. Ее святой долг помочь Дрэйку.

Сэмми осторожно отправилась вниз по Абингдон-стрит к Темзе. Ей удалось преодолеть две мили, не будучи замеченной ни случайными бродяжками, ни припозднившимися гуляками.

На улице было сумрачно, но дорогу к Темзе Саманта знала не хуже, чем окрестности Аллоншира. Еще ребенком Саманта сопровождала Дрэйка, когда он отправлялся на верфь, провожала его, когда он отбывал в плавание, и всегда страстно мечтала о том, чтобы он взял ее с собой.

Дрэйк всегда давал ей слово вернуться. И всегда возвращался, чтобы снова отправиться в море. Сэмми обижалась. Не только на то, что ей сразу становилось одиноко, но и из-за того, что Дрэйк, видимо, испытывал внутреннюю неустроенность, которая и гнала его на поиски неизвестно чего.

Но вот три года назад все изменилось. Из одного своего плавания Дрэйк вернулся с драгоценным подарком, с Александриной. Самым чудесным образом внутренняя пустота пропала, уступив место всепоглощающей радости и благоденствию. Дрэйк обрел счастье. И Сэмми надеялась, что Дрэйк и по сей день пребывает в этом блаженном состоянии.

В восточной части Лондона было тихо и спокойно: золотая молодежь и высшее общество отдыхали по крайней мере до полудня.

Над Ковент-Гарденом витали восхитительные, дразнящие ароматы, напоминая о том, что вот-вот настанет утро и жители Лондона захотят выпить чашечку ароматного кофе с булочкой.

Миновав это веселое место, Сэмми оказалась на темной, пустынной улице, ведущей к Лондонскому мосту. Саманта на минуту остановилась в нерешительности, прислонившись к деревянным перилам.

Но отступать уже слишком поздно. Лондонские доки располагались прямо под изгибом моста. Может, судьба и улыбнется ей.

Наконец она у цели. Саманта пробиралась между складскими помещениями, наблюдая, как оживают доки.

Рабочие громко перекрикивались друг с другом, лебедки по воздуху переправляли груз с берега на корабли, боцманы нанимали грузчиков, переругиваясь с ними по поводу цены. Обычное начало дня в лондонских доках.

Очевидно, чтобы добиться результата, нужно быть в гуще событий, подумала Саманта.

— А ну, парнишка, с дороги! — Огромных размеров моряк с обветренным лицом едва не сбил Саманту с ног, слегка остудив ее решительность. Бросив на нее гневный взгляд, верзила продолжал катить тяжелую бочку к краю пристани. — Не работаешь, так ступай прочь! Не мешайся под ногами!

— Извините, — басом выдавила из себя Саманта.

Натянув кепку едва ли не до самого носа, она огляделась в поисках удобного наблюдательного пункта. Не найдя такового, Саманта решила, что самое лучшее смешаться с толпой.

Наклонившись, девушка подобрала с земли пустую бутылку из-под пива и корку черствого хлеба. Она двинулась вперед, время от времени приближая грязную бутылку к губам и делая вид, что прихлебывает пиво.

Вдруг какая-то тощая косматая собачонка подскочила к девушке и ухватила ее за штанину.

— Нет! — бледнея от страха, выдавила из себя Сэмми. Собачонка принюхалась и залаяла. Саманта была уверена, что все глаза устремлены на нее.

— Пожалуйста, — с ненавистью прошипела девушка, — уйди отсюда.

Собачонка хватила ее за ботинки и зарычала. Саманта не сомневалась, что все портовые матросы и рабочие смотрят на нее с отвращением, как и эта дворняжка. Она медленно подняла глаза: ни один человек даже не взглянул в ее сторону. Саманта облегченно вздохнула и сквозь стиснутые зубы потребовала у собачонки ответа:

— Чего тебе надо?

Дворняжка села у ног девушки и мелко-мелко завиляла хвостом, умильно глядя на корку хлеба. Леди Саманта нагнулась и великодушно пожаловала дворняжке засохший хлеб.

— На, возьми.

Радостно сверкнув глазами, несчастное животное схватило милостыню и бросилось наутек.

Саманта закатила глаза. Разве по силам ей распутать таинственную историю, если она не смогла сообразить, что подколодная собачонка выпрашивала у нее хлеб.

— Ну, Грэди, как много ты вчера выпил? Саманта обернулась и увидела двух потрепанных работяг, которые, чуть пошатываясь, брели на верфь.

— Не так много, как ты! — сердечно рассмеялся в ответ второй. — Нам бы лучше протрезветь, чтобы быть уверенными, что мы погрузим все это на тот корабль, на который нужно. Нужно, чтобы с отплытием не было ни сучка, ни задоринки.

— Что ты имеешь в виду?

— Это судно из Аллоншира, и тот, что нас нанимал, сказал, что, если что случится, работы нам больше не видать. Перед отплытием капитан велел плотнику осмотреть судно еще раз, чтобы убедиться, что никаких протечек быть не может.

Полупьяный собеседник говорящего остолбенел:

— Что все это значит?

— Судовладельцы нервничают из-за того, что корабли пропадают один за другим. Скажу тебе прямо, не хотел бы я отправиться сейчас в море. На суше безопаснее.

— Ты прав. А ты слышал насчет Годфри? Он исчез вместе с кораблем, на котором вышел в море.

— Исчез?

— М-да… вместе со всей командой. И с самым лучшим капитаном.

— Итак, он снялся с якоря…

— Все правильно, — забулдыжка нагнулся к самому уху своего собутыльника, — только между нами…

Сэмми вывинтила голову и как можно ближе подошла к разговаривающим.

— … слухи, что пока он застраховался на кругленькую сумму. Я видел его жену. Она из тех, кто любит, чтобы у муженька был пухлый бумажник.

— Может, и правда, она послала его в море, чтобы избавиться от него.

Работяги, смеясь, продолжали свой путь.

А Сэмми принялась обдумывать только что подслушанный разговор. Может быть, действительно все исчезновения судов не случайность, а хорошо спланированная акция? Смерть людей слишком высокая цена за прибыль, но, может быть, целью заговорщиков была не только прибыль? Может быть, в основе злодейства — месть? Или ревность? Или власть?

Саманта сверкнула глазами. Да. В этом есть смысл. Она разыщет этого Годфри и хорошенько его обо всем расспросит. Имя этого человека было знакомо Саманте, а это могло означать только одно: его упоминал Дрэйк. Но так как Дрэйк находился в Аллоншире, она должна обратиться к его верному другу, правой руке, — словом, к его камердинеру.

Итак, ей следует приложить все усилия, чтобы как можно скорее оказаться в доме тетушки Герти. И Сэмми со всех ног пустилась в обратный путь.

Когда она спешным шагом проходила мимо складов, до ее слуха донесся разговор двух джентльменов. Случись это днем раньше, она бы не обратила на них никакого внимания, но это произошло сегодня, и Саманта зацепилась взглядом за лицо седоволосого мужчины, который стоял к ней вполоборота.

— Лорд Хартли, — прошептала девушка. Что же ей делать? Нечего и сомневаться в том, что взгляни маркиз ей в лицо — и она раскрыта. Старинный друг ее покойного отца, маркиз знал ее с самого рождения.

Сэмми прокляла все на свете. Да, конечно, лорд Хартли известный судовладелец, но почему он выбрал именно сегодняшнее утро, чтобы осмотреть верфи? И как, черт возьми, сможет она объяснить свой маскарад?

В отчаянии девушка натянула козырек кепки как можно ниже на глаза и решилась проскользнуть мимо двух джентльменов как можно незаметнее. Тем не менее она поймала на себе изумленный взгляд собеседника мистера Хартли и замерла, уверенная, что мистер Хартли тоже прервал свою речь.

— Саммерсон, — услышала она голос отцовского друга, — что привлекло ваше внимание?

— Ничего. Просто… странный парнишка. Наверное, шныряет в поисках пищи. Итак, на чем мы остановились?

Больше Саманта не услышала ни слова. Она по стеночке пробралась мимо господ судовладельцев, дрожа от страха быть разоблаченной и радуясь тому, что мистер Хартли не заинтересовался личностью мальчишки-попрошайки. Маркиз ее не заметил, что касается человека по имени Саммерсон, то его Саманта не видела никогда в жизни, и его интерес к странному парнишке не имел для нее никакого значения.

Час спустя она стояла возле дома тетушки Герти на Абингдон-стрит. Улица была пуста: высшее общество еще не вставало с постели. Честно говоря, Саманта завидовала всем, кто еще нежится в кровати. Ноги у нее болели, в голове стучало, штаны волочились едва ли не по земле, и девушке все время приходилось их подтягивать. Даже мысль о сне была блаженно-приятной.

Разговор со Смитти придется отложить на другое время, теперь самое главное — добраться до своей комнаты, не вызывая ни в ком подозрения.

Все, однако, прошло как по маслу, даже Милли не заглянула в комнату хозяйки, полагая, что та проспит дольше обычного, утомленная впечатлениями первого в жизни бала.

Саманта уснула, едва коснувшись головой подушки. Подвиги подождут…

Рем сложил газету и вздохнул. Ничего нового он не узнал. Свежие идеи его тоже не посетили.

Он вскочил на ноги. Кого он пытается обмануть? Всю ночь он провел в тревожном бдении, но мысли его были заняты отнюдь не исчезнувшими судами. Мысли его были заняты Самантой.

Почему она, черт возьми, так действует на него? Ему вдруг захотелось оберегать и защищать ее. Но самое непозволительное заключалось в том, что она вызвала в нем дрожь желания, ему хотелось быть рядом с ней, слиться с этой юной леди. Проклятие!

Если он в чем-то сомневался после их первого поцелуя, то второе свидание в темной комнате начисто отмело все сомнения. А кроме того, ему вдруг захотелось побить Андерса, когда виконт решил испробовать силы своих чар на Саманте. Этот чертов выродок способен только на то, чтобы воспользоваться чистотой и невинностью девушки, а потом бросить и забыть о ней.

Рем сделал глубокий вдох. А он сам? Не собирался ли он использовать Саманту в своих целях и отвернуться от нее, когда она расскажет ему все, что знает?

Проклятие! Проклятие! Проклятие!

Никогда раньше он не испытывал чувства вины и не задумывался о том, нравственны ли способы, которыми он добывает информацию. Он до сих пор испытывал стыд при воспоминании о взгляде, полном обиды и осуждения, которым Саманта наградила его, когда он, как бесстыжий выродок, кокетничал с Клариссой. Ситуация было комичной. Он был страшно рад возможности побеседовать с очаровательной маркизой, но совсем по другим причинам, чем те, которые мысленно инкриминировала ему Саманта.

Кого лучше всего расспросить о свежих сплетнях и происшествиях, чем очаровательную красотку, переходящую из постели одного влиятельного джентльмена в постель другого не менее влиятельного джентльмена? В постели мужчина уязвим и незащищен, именно в постели он делится с любимой самым сокровенным. В постельной свите маркизы состояло по крайней мере четыре корабельных магната, а кому лучше, чем им, известна ситуация с пропажами судов?!

Но с точки зрения Саманты, он заигрывал с замужней женщиной.

Ну и что из этого? Господь свидетель, он делает это не в первый раз. И почему, черт возьми, его вообще должно беспокоить, что думает по этому поводу Саманта, невинное, романтическое дитя?! Дитя, которое лишило его самоконтроля настолько, что он занимался с ней любовью в комнате, куда мог зайти любой, приглашенный на первый бал сезона.

Это был первый поцелуй в ее жизни. А ему хотелось большего: первого прикосновения, первого взгляда… первой ночи.

Рем нервно пригладил волосы.

Не сошел ли он с ума?

Чувства никогда не имели власти над ним. Род его занятий был несовместим с чувствами. Любая неконтролируемая эмоция была пагубна для него.

Тем не менее он провел полночи на балу, не продвинувшись ни на дюйм к осуществлению своей цели, и вернулся домой, потрясенный поцелуями Саманты. Нет, недели близости с ней ему не выдержать. Придется ограничиться четырьмя днями. Он позволит себе четыре дня, а потом уберется восвояси… ради ее и своего блага.

— Извините, сэр.

Рем встревоженно взглянул на камердинера:

— Что случилось, Гордон?

— К вам с визитом мистер Хайворд.

— Пусть войдет. Да, Гордон, подайте нам в кабинет кофе. Надо немного встряхнуться.

— Слушаюсь, сэр.

Кофе и Бойд появились в кабинете почти одновременно. Дождавшись, когда слуга выйдет, Бойд многозначительно взглянул на друга, присвистнул и сказал:

— Ты выглядишь не румянее покойника.

— Спасибо тебе. Правда и чувствую я себя не лучше. Присаживайся.

Рем отпил глоток кофе и принялся расхаживать по кабинету.

— Кого ты подозреваешь? Всегда, когда ты на грани неприятного открытия, ты начинаешь так расхаживать по комнате. Итак? Рем грустно усмехнулся:

— Ты не мог сказать ничего более правильного и… более неверного. — Поймав вопросительный взгляд Бойда, Рем продолжал: — Ты прав, я сделал неприятное открытие, но никакого отношения к нашему делу оно не имеет. Я ни на дюйм не приблизился к разгадке. На балу я встретил Клариссу и принялся расспрашивать ее о яхте, которую заказал для нее муж, чтобы как-то подтолкнуть ее к откровениям на тему исчезновения судов, но нам помешали, и я ничего не добился.

— Это имеет отношение к неприятному открытию?

Рем кивнул.

— А не имеет ли это отношения к Саманте Баретт?

Рем выстрелил в приятеля взглядом:

— Я не собираюсь обсуждать это.

— Тебя тянет к ней.

— Она еще ребенок.

— Но ты разговаривал с ней.

— Совсем не о том, о чем собирался.

— Она свежа и привлекательна.

— Она сестра Дрэйка Баретта.

— А ты желаешь ее…

— Господи, да она наверняка девственница…

— Но ведь ты все равно желаешь ее…

— Да… желаю.

— В этом-то все и дело, — уколол его Бойд.

— Нет, черт возьми! — взорвался Рем. — Когда я вижу ее, у меня все встает! Я так сильно хотел ее, что забыл, зачем явился на бал. Я трепетал, как школьник, и хотел ее больше, чем хотел дышать! Ну, удовлетворен теперь?

— Я — да, — продолжал ухмыляться Бойд, — а ты, похоже, нет.

— Это даже не смешно.

— Рем, тебе не кажется, что ты перевозбудился? Разве так УЖ плохо, когда тебе дают понять, что ты человек, а не механизм? Что у тебя есть способность чувствовать?

— С каких это пор страсть называется возвышенным словом «чувство»?

— Ты говоришь не о простом вожделении и сам знаешь об этом. Годами под тебя была готова лечь целая армия женщин. И ни одна из них не потрясла тебя так, как Саманта.

— Лучше уж я буду продолжать по-старому.

Бойд сделал выразительный, но очень неприличный жест.

— Ну что ж… вперед! У тебя будет любая женщина, которую ты захочешь. Что же тебя останавливает?

— Бойд, заткнись!

— Нет, я думаю, что никакая другая женщина тебя больше не прельстит, — нимало не смущаясь, продолжал Бойд. — Я думаю, что ты хочешь именно эту женщину, и… не только в постели.

— Это бесполезный разговор, — раздраженно ответил Рем — Хочу я Саманту Баретт или не хочу, хочу я ее в постели или как-то по-другому — не имеет значения. Этого не будет никогда! Она витает в своих мечтах, а я выполняю свою работу.

— А что если…

— Довольно, Бойд. — Рем потер висок. — Как дела с предписанием из магистрата?

— Я только что от Хэрриса. Документы будут готовы к завтрашнему утру. И с завтрашнего дня Хэррис и Тэмплар начнут «проверять» судоходные компании.

— Отлично. Если не случится ничего непредвиденного, давай встретимся с ними в ночь на понедельник у Энни. Бойд кивнул:

— Из доков никаких новостей. Но еще рано.

Рано. Кровь бросилась в голову Рему. Он только что вспомнил, что сегодня на рассвете должен был встретиться с одним из своих информаторов, но мысли о Саманте совсем затуманили его мозг.

— Который сейчас час?

— Десять с небольшим. А что, собственно, случилось?

— Мне надо переодеться. Я убегаю увидеться с Годфри. Надеюсь к полудню удивить его.

— Годфри… я думал, что он исчез после того, как последний из его кораблей как сквозь землю провалился.

— Я выследил его в Бедфордшире. Я хотел задать ему несколько вопросов, пока его фирма окончательно не развалилась.

— Так серьезно?

— Очевидно, дело Годфри серьезно пострадало. Дела его пошли под гору некоторое время назад. И по случайности — среди пропавших кораблей оказалось достаточно много принадлежавших Годфри. Он мог бы получить солидный страховой куш.

— Возможно, — прокомментировал Бойд.

— И мне захотелось поговорить с ним, прежде чем он растает в воздухе.

— Понятно. Но почему сегодня — до полудня?

— Потому что днем мне надо вернуться в город. В пять я обещал сопровождать Саманту на прогулку в Гайд-парк.

— Понимаю…

— Перестань корчить рожи, Бойд. Я пригласил Саманту только для того, чтобы узнать, что ей известно насчет верфи брата.

— Я и не думал сомневаться в этом, — сказал Бойд, поднимаясь с кресла. — Уверен, что ты узнаешь много нового от Саманты Баретт. Правда, я предлагаю тебе велеть запрячь не фаэтон, а обычный экипаж. Он теплее… и дает возможность побеседовать интимно.

— Бойд, ты рискуешь. Ей-богу, рискуешь!

Бойд прищелкнул языком:

— Ну ладно, расскажешь обо всем позже… когда побеседуешь с Годфри… и выудишь секреты у Саманты.

— Ах, простите! — Виконт Годфри оступился и задел случайного посетителя гостиницы, тоже поднимавшегося по лестнице. — Это вы, Гришэм? — Он побледнел.

— Годфри, дружище, а вы что делаете здесь? — Рем поднял брови в притворном удивлении.

— Я… тут… — Годфри вздохнул — У меня тут встреча.

— Какое совпадение! У меня тоже! — Рем огляделся. — К несчастью, мой знакомый запаздывает. А ваш?

— Мой тоже.

Ремингтон нахмурил лоб, якобы раздумывая над сложившейся ситуацией.

Что ж… если оба наших знакомых опаздывают, не позволите ли мне предложить вам стаканчик кларета?

— С удовольствием.

Они устроились в маленьком уютном кафе, тут же в гостинице. Рем положил ногу на ногу и чуть пригубил вино.

— Годфри, я рад, что вы так хорошо выглядите. Мне было очень неприятно узнать о вашей очередной неудаче.

Годфри с удивлением воззрился на собеседника:

— Простите? Что вы имеете в виду?

— Ваш корабль. Страшная потеря.

— Ах вот вы о чем… — Годфри расслабился. — Ну, это уже не первый.

— Это правда, но я думал, это тяжело ударило по вашему карману. Последний был четвертым по счету, не правда ли?

— Да, это так.

— Слава Богу! На этот случай существует страховка. Вы уже получили деньги?

— Нет, Гришэм, не получил. — Годфри залпом опрокинул в глотку содержимое стакана и заказал себе вторую порцию, которая тут же последовала вслед за первой. Подозвав знаком официанта и заказав ему третью, Годфри спросил:

— Так с кем вы здесь встречаетесь?

— С одним старым приятелем по морской службе. Мы много лет не видели друг друга. Но меня вовсе не удивляет, что он опаздывает: о непунктуальности Бродерика ходили легенды. — Рем неожиданно подался к собеседнику и произнес громким шепотом: — Простите мою наглость, Годфри, но если я могу выручить вас скромной суммой, пока вы не получили страховку, я буду счастлив…

— Нет! — Годфри вскочил на ноги. — Я не приму ни цента! — На лбу у него выступил пот. — Кто вас послал, Гришэм? Почему вы предлагаете мне деньги?

Ремингтон сощурился:

— Что вы имеете в виду? Я только предлагаю…

— Вы что… работаете с Ноллвудом? Это он заплатил вам за то, чтобы вы выследили меня? Сознайтесь, ведь именно поэтому и произошла эта якобы случайная встреча?

— Сядьте, Годфри, — спокойно сказал Рем. — Меня никто не посылал. Но, полагаю, это большая удача, что мы встретили друг друга. Допивайте свой кларет и скажите мне, кто такой Ноллвуд и почему он разыскивает вас.

Годфри затрясло, как в лихорадке, и он в изнеможении опустился на стул.

— Где гарантии, что я могу доверять вам?

— Не припомню, чтобы когда-либо надувал вас, — усмехнулся Рем. — Я даже не надувал вас за карточным столом, хотя вы самый никудышный игрок из всех, с кем мне приходилось когда-либо перекидываться в карты. Кроме того, вы прекрасно знаете, что я осторожный человек. Да и… надо же вам хоть кому-то доверять.

Даже не улыбнувшись, виконт опрокинул в глотку третий стакан вина.

— Ноллвуд паразит и кровопийца, Гришэм. Хитроумный ублюдок, который жиреет за счет надувательства таких доверчивых и романтических душ, как я. Я должен ему бездну денег и… не могу заплатить их.

— Как много вы ему должны?

— Двести тысяч фунтов… Я молюсь о том, чтобы случилось чудо, но… ничего просто так не случается.

Рем молча изучал печально склоненную голову собеседника.

— Но ваша страховая компания, несомненно, выплатила вам сполна…

— Выплатит, а Ноллвуд хочет получить деньги сейчас же. — Годфри горько рассмеялся: — Самое нелепое заключается в том, что последний корабль я снаряжал в спешке, потому что купец, чьим грузом были набиты трюмы моего корабля, пообещал заплатить мне космическую сумму денег за срочную перевозку товара. На борту судна находились три великолепные кареты, сработанные английскими мастерами, и, очевидно, у получателя груза был на примете богатый покупатель, который согласился платить за срочность. — Годфри схватился за голову: — Мне следовало самому проверить корабль самым тщательным образом, надо было предварительно нанять плотника, чтобы он осмотрел корабль сверху донизу. Это было необходимо сделать… особенно в свете последних событий. Но я не сделал ничего. Мне так нужны были деньги, что я не прислушался к голосу разума. Из-за моей жадности погибли десятки людей, я потерял искуснейшего капитана.

— Кто же тот купец, который посулил вам большую сумму денег?

— Хэйес.

Мертвое дело. Рем хорошо знал Хэйеса. Он был порядочным человеком. Неожиданно у Гришэма забрезжила догадка.

— Скажите, а этот ваш… Ноллвуд… он знал, что у вас не будет времени тщательно проверить прочность судна?

— Я допускаю это. Но… почему вы спрашиваете?

Потому что, подумал Рем, цинизм этого кровопийцы простирается намного дальше, чем вульгарное вымогательство денег.

— Я хотел спросить, как вы думаете, не рассчитывал ли он заранее на ваше бегство? Многие мужчины не смогли бы справиться с чувством вины и постоянного давления.

— Гришэм, я не могу вернуться, — слезы появились на глазах Годфри. — Я не могу ничего ему выплатить… ничего.

— А что ваша семья? Она, наверное, беспокоится, не зная, куда вы пропали.

— Моя жена понятия не имеет о нашем стесненном материальном положении. Если бы она узнала, она бы не задумываясь сказала Ноллвуду.

— Но ваше исчезновение не решает проблем.

— Еще меньше проблем можно решить, оставаясь в Лондоне.

Интуиция подсказывала Ремингтону, что вина Годфри заключалась в безответственности, жадности и слабости характера. Она также подсказала Рему, что виконт находится на грани самоубийства. Вопрос заключался в следующем: как помочь Годфри, не раскрывая при этом собственных карт.

— Гришэм, умоляю, никому не говорите, что видели меня. К ночи меня уже здесь не будет. Если Ноллвуд узнает, где я, он пойдет по следу.

— Хорошо, Годфри, — согласился Рем, — я никому не скажу о вас, но при одном условии.

— При каком?

— Расскажите мне все, что знаете об этом подлеце Ноллвуде.

— Зачем? — В глазах Годфри блеснул огонек подозрения.

— Я хотел бы, чтобы заинтересованные люди проверили его личность и деятельность. Я ни словом не обмолвлюсь о вас.

После недолгого раздумья Годфри проговорил:

— О нем я знаю очень мало. Не я его нашел — он вышел на меня. И всегда он назначает наши встречи.

— Где?

— В Тауэре. Всегда в час дня. Он предварительно оповещает меня запиской.

— А ему известно, когда вы нуждаетесь в деньгах?

Годфри пожал плечами:

— Каким-то образом это становится ему известно. И он всегда решает сам, когда потребовать деньги назад.

— Как он выглядит?

— Низенький. Пухлый. Бледно-голубые глаза. Всклокоченные седые волосы. Среднего возраста. Пожалуй, это все, что я могу сказать о нем.

— Этого вполне достаточно, — успокоил собеседника Рем и поднялся со стула.

— Гришэм! — воскликнул вслед ему Годфри. — Помните, вы обещали никому ничего не говорить!

— Обещал — и не скажу, — с жалостью посмотрел на Годфри Ремингтон. — Но мне нужно знать, где вас искать: мне небезразлична ваша судьба.

— Зачем вам знать, где я?

— Если Ноллвуда арестуют, я дам вам знать.

— Не думаю, чтобы арест Ноллвуда имел для меня существенное значение. Мне в любом случае крышка.

— В том, чтобы вы жили, крайне заинтересован я. Неужели вы запамятовали, что одолжили у меня пятьдесят фунтов во время нашей последней встречи? Так вот: я хочу получить свои деньги назад, поэтому очень хочу, чтобы вы сберегли себя.

Годфри слабо улыбнулся:

— Спасибо за поддержку Гришэм. — Он огляделся. — Я остановлюсь у своего дальнего родственника в Эдинбурге. Давайте я напишу вам адрес.

Ремингтон взял у него листок бумаги:

— Большое спасибо. А сейчас я вынужден попрощаться с вами: мне предстоит встреча с другом. Желаю вам всего доброго. Не падайте духом.

Саманта дожидалась своего героя у парадной двери.

— Здравствуйте, сэр!

Несмотря на мрачность, Ремингтон не смог сдержать улыбку:

— Чертенок, этикет требует, чтобы меня встречал у двери слуга.

— Я знаю, но я не могла дождаться вас.

— Вы прелестно выглядите.

— Вы тоже выглядите весьма элегантно. — С этими словами Саманта окинула дерзким взглядом Ремингтона, затянутого в узкие темные брюки со штрипками и сюртук в полоску. — Какой у меня великолепный кавалер!

По лестнице торопливо спустилась Милли:

— Я готова, госпожа. Добрый день, сэр.

— Экипаж к вашим услугам, мисс, — пропел Ремингтон, оборачиваясь к Саманте.

— Ах! Так вы не в кабриолете! — раздосадованно воскликнула девушка. По-видимому, она руководствовалась теми же соображениями, что и Бойд. По правде говоря, Ремингтон никогда бы не смог внятно объяснить, почему, отправляясь на прогулку, он остановил свой выбор на закрытой карете.

— Сегодня на удивление тепло, — дипломатично заметила Саманта, — так что Милли будет намного интереснее сидеть на скамеечке рядом с возницей.

— Но… — Милли была ошеломлена, но на сопротивление у нее не осталось времени: Саманта уже сидела внутри экипажа.

Ремингтон помог Милли устроиться на сиденье рядом с кучером, потом закрыл за собой дверцу экипажа и велел трогать. Едва опустившись на сиденье, он расхохотался:

— Чертенок, вы неисправимы, вы знаете об этом? Вам известно, что ваша репутация может существенно пострадать, если кто-нибудь узнает о том, что вы находились с молодым мужчиной наедине?

— Мне все равно, — отозвалась Саманта. — Мне очень хочется побыть с вами.

— А мне с вами, — непроизвольно вырвалось у графа Гришэма. — Так вам понравился ваш первый бал?

— Вы и сами прекрасно знаете, что понравился.

— Может быть, вы были утомлены танцами и бессонной ночью?

— Вовсе нет.

— А что… кому-нибудь из армии ваших поклонников… удалось произвести на вас впечатление?

Черт возьми, одернул себя Ремингтон, зачем он об этом спрашивает?

Саманта неопределенно пожала плечами:

— Кое-кто просил позволения нанести мне визит.

— Вы имеете в виду Андерса?

Девушка удивленно приподняла бровку:

— Да, виконт, действительно просил меня об этом.

— Он мастер соблазнять невинных девиц. Он известный негодяй с нравственностью пресмыкающегося и репутацией гада ползучего.

— Неужели у него такая же репутация, как у вас, сэр? — сверкнув глазами, спросила Саманта. Ремингтон едва не поперхнулся.

— Нет… впрочем, да. Черт возьми, Саманта, я бы не хотел, чтобы вас обидели.

— Меня никто не обидит, Ремингтон, — мягко объяснила ему девушка. — Вы же будете меня защищать.

Ремингтон взглянул в доверчивые зеленые глаза и прижал Саманту.

— Что же мне делать с вами, чертенок?

— Вы и сами знаете.

— Ну что ж… тогда поцелуйте меня, прекрасная героиня. — Он слегка погладил ее по щеке. — Ничего не могу представить себе лучше, чем ваш мягкий, нежный ротик.

Второго приглашения Сэмми не потребовалось.

— Тогда на балу… когда вы поцеловали меня… я почувствовала себя в раю. Всю ночь я мечтала снова оказаться на Небесах.

— Тогда позвольте я покажу вам, о чем еще можно мечтать, — пробормотал Ремингтон, накрывая ее рот губами.

Черт возьми! Что начинает твориться с ним, когда он дотрагивается до этой женщины?! Ему начинает казаться, что на свете не существует никого и ничего, кроме них двоих. И единственное, о чем он думает, так это о том, чтобы прижать ее к себе покрепче, слиться с ней и обладать ею. Проклятие!

Огненный вначале, поцелуй стал нежным и трепетным в своем завершении. И вот Гришэм уже ласкал губами нежную шею и плечи девушки. Саманта забылась в блаженстве, шепча имя возлюбленного, который дерзко скользил руками по ее плечам, освобождая ее от белого платья, которое мешало ему целовать ее груди. Ремингтон слышал частые удары ее отважного сердечка и стон блаженства.

— Вы так прекрасны, — прошептал граф, поглаживая ее юную грудь пока еще сквозь тонкую преграду платья, — так невозможно, невыносимо прекрасны.

Сэмми вздрагивала при каждом бесстыдном, но приятном прикосновении его рук. Ремингтон поглаживал большими пальцами ее соски, которые встревоженно, но соблазнительно набухали. Его охватило пламенное желание, но не мог же он обладать юной леди в карете, направляющейся в Гайд-парк?! Тогда он решил заменить одно удовольствие другим. Ремингтон наклонил голову и провел по соскам языком.

Реакция Саманты обескуражила даже его. Она воскликнула от удовольствия и с силой наклонила его голову ниже, а сама грудью подалась к нему.

— Господи, Саманта, перестаньте, — едва сдерживая рычание, пробормотал Ремингтон, — иначе я потеряю контроль над собой.

— И что тогда будет? — спросила Саманта, пытая его наивным взглядом широко раскрытых глаз.

— Я совершу то, о чем мы оба впоследствии будем жалеть.

— Будем ли?

— Чертенок, вы шутите с огнем. — Ремингтон прижался губами к жилке, трепещущей на ее нежной шее.

— Я вовсе не шучу.

— Дорогая, мы уже в центре Гайд-парка. Сейчас не время предаваться любовным утехам.

— Когда же будет время?

Взгляды их встретились.

— Саманта… вы прелестная, вызывающая страсть женщина.

— Но для вас я недостаточно опытная и умелая, не так ли? — Саманта печально отпрянула, оправила на себе платье и привела в порядок волосы.

— Опыт не имеет значения. Поспешное кувыркание в моей карете ниже вашего достоинства. Вы заслуживаете красивой любви: цветов, музыки, зажженных свеч, долгих часов ухаживаний.

— Звучит божественно, — прошептала Саманта, видимо представив себе, как красиво должно быть ухаживание. — Когда же это случится?

Господи, как ему хотелось отправиться с ней в постель!

— Во время вашей брачной ночи, дорогая. И с тем человеком, которого вам еще предстоит встретить, с тем мужчиной, который будет вашим мужем.

Чувствуя возбуждение, нарастающее в девушке, сдерживая свое собственное возбуждение, Ремингтон пожалел о том, что он не монах.

— Саманта, дорогая, вы заслуживаете всего самого лучшего: восхищения, ласк, мужа, семьи.

— А своего героя я не заслуживаю? — На него с пристрастием взглянули изумрудные глаза.

— Да… героя.

— Но я уже нашла его.

Черт возьми, почему ему хотелось быть таким, каким она его видела? Но желание ничего не значило. Героем он не был.

— Нет, дорогая, я вовсе не герой.

— Вас удерживает моя неопытность?

— В некотором смысле.

— Отлично. Это можно быстро исправить. Я быстро обучаюсь. Завтра меня навестит виконт Андерс. Я начну с него. За короткое время я смогу…

— Только через мой труп! — воскликнул Ремингтон. Он пришел в ярость при мысли о том, что его нынешняя возлюбленная может оказаться в объятиях другого мужчины, особенно этой змеи… Андерса.

Сэмми, казалось, недоумевала:

— Почему же нет? Вы только что сказали…

— Я сказал, что вам следует поберечь невинность для своего мужа, а не вручать ее негодяю, который увильнет в сторону, как только вы наскучите ему.

— Но ведь я и хочу, чтобы он увильнул, ведь у меня нет намерения выходить замуж за Стефена.

— Стефена? — едва не подавился от ревности Ремингтон. — Если он притронется к вам, я убью его.

— Вот видите, а вы отрицали свой героизм, — усмехнулась Саманта.

— Шутки в сторону. Лучше расскажите мне о судостроительной компании Бареттов.

— О судостроительной компании? — изумилась Саманта. — Полагаю, вы решили сменить тему разговора.

Сама о том не подозревая, девушка подсказала собеседнику, как он может объяснить свой интерес к делам ее брата.

— Чертенок, полагаю, что нам действительно требуется сменить тему.

— Тогда о чем бы вам хотелось поговорить?

— Скажите, вы беспокоитесь о Дрэйке?

— Конечно. Если с ним что-нибудь случится, я умру. Ремингтон взял ручку девушки в свою:

— Я не хотел расстроить вас, дорогая.

— Я печалюсь не только из-за Дрэйка. Из-за всей этой неразберихи. Так много ненужных жертв. Может, виконт Годфри что-нибудь объяснит… — Неожиданно Саманта осеклась.

— Что вы сказали?

— Только то, что слишком много народу погибло. — Девушка нервно сжала кулачки.

— Почему вы упомянули имя Годфри?

— Я слышала, он потерял много народу, когда затонул его последний корабль.

Черт возьми, что она говорит? Ремингтон должен как следует в этом разобраться.

— Саманта…

— Сэр, мне бы хотелось поехать домой как можно скорее. Она была бледной как полотно.

— Хорошо. — Граф спешно соображал, что бы такое сказать. — Вы позволите пригласить вас завтра в оперу? Сэмми в раздумье прикусила губку.

— Я обещала Стефену…

— Избавьтесь от него. — Ремингтон нежно провел большим пальцем по ее ладошке. — Пусть он навестит вас днем, а в оперу отвезу вас вечером я, хорошо?

— Хорошо.

— И запомните, Саманта, если Андерс только притронется к вам…

— Вот так? — С этим якобы невинным вопросом девушка пододвинулась к собеседнику и поцеловала его.

— Нет, — страстно ответил граф, — вот так, — и с силой утопил ее губы в своих.

Прошло немало времени, прежде чем он оторвался от возлюбленной.

— Пожалуй, милая леди, я, как и вы, направлюсь сейчас домой. Иначе я забуду о всех своих добрых намерениях.

— Мечтаю о том дне, когда это случится, — улыбнулась Саманта. — Правда, это ожидание мне очень дорого стоит.

Глава 7

Разыскать Смитти оказалось значительно проще, чем предполагала Саманта.

Когда, уже в сумерках, девушка вышла из экипажа и оказалась в обширном вестибюле, то там она и обнаружила Смитти, разъяренного, словно лев.

— Ах, Смитти! Как я рада, что вы здесь! Я искала вас в полдень, но вас нигде…

— Госпожа, нам надо поговорить, — прервал ее возгласы Смитти.

Сэмми с удивлением взглянула на слугу. Лишь в самых крайних случаях Смитти позволял себе металл в голосе.

— Ну конечно. Что случилось?

— Полагаю, будет лучше, если мы проследуем в библиотеку, — официально предложил Смитти.

— Хорошо, — снова согласилась девушка, отправляясь в библиотеку и гадая, что могло привести верного камердинера брата в столь сумрачное состояние.

— Смитти, мне кажется, вы чем-то огорчены, — начала разведку Саманта.

— Да, огорчен.

Внезапно мурашки страха побежали у Саманты по спине.

— Может, что-нибудь с Алекс… или с ребенком?

— Нет, госпожа, — покачал головой Смитти. — Сегодня я получил письмо от его светлости. Все в порядке. Доктор и акушерка сходятся во мнении, что ребенок должен появиться на свет к концу будущей недели.

— Слава Богу, — успокоилась девушка. — Но… тогда что же тревожит вас?

Смитти откашлялся:

— Госпожа, мне чрезвычайно трудно вести этот разговор. Я знаю вас с вашего рождения и забочусь о вас, как о собственном ребенке.

Саманта улыбнулась:

— Спасибо, Смитти. Я и сама отношусь к вам как к родному и близкому человеку.

— Тогда… тем более. Прошу простить мою дерзость. Когда его светлость понял, что не сможет выехать с вами в Лондон и сопровождать вас во время празднеств, он поручил вас моим заботам. Я очень серьезно отношусь к своим обязанностям.

— Да, я знаю все это.

— Буду говорить прямо: я полагаю, что вы только что вернулись с прогулки в сопровождении лорда Гришэма.

— О Господи! Сплетни передвигаются быстрее, чем люди! Да, конечно, я ездила гулять в Гайд-парк вместе с Ремингтоном.

— Госпожа, мне не кажется, что граф — подходящая для вас компания.

— Почему?

— Леди Саманта, вы очень молоды и очень наивны в некоторых делах. Граф заработал себе репутацию человека, знакомство с которым не может не бросить тень на столь юную особу, как вы. Я не думаю, что вы в состоянии оценить мои слова в полной мере, но…

— Нет, Смитти, я все понимаю, — уверила слугу Саманта. — Вы говорите о том, что изрядный кусок жизни Ремингтон посвятил тому, чтобы пленить многих женщин, а другой кусок жизни потратил на то, чтобы затащить в постель тех, кто клюнул на его удочку. Не так ли?

У Смитти медленно поползла вниз нижняя челюсть.

— Я тронута вашей искренностью, — потрепала по плечу слугу Саманта. — Но я не смогу выполнить вашу просьбу и отказаться от встреч с Ремингтоном.

— Это почему? — Голос Смитти прозвучал неожиданно резко.

— Потому что я собираюсь выйти за него замуж. — Смитти едва не сполз по стене вниз. — Разумеется, сначала я положу конец его распутной жизни. Не беспокойтесь, Смитти, со мной Ремингтон демонстрирует чудеса самоконтроля и хладнокровия. — Глядя на поражение Смитти и жалея его, Саманта произнесла: — промежутках между встречами с Ремингтоном я буду принимать других молодых людей. Вот завтра, например, к нам в гости придет виконт Андерс. Со временем и Гришэм придет в приличное состояние. Договорились? — Не дожидаясь ответа, Саманта поинтересовалась: — Да, Смитти, не припоминаешь ли ты человека по имени Годфри? У него были кое-какие дела с братом.

— Простите, я не расслышал. — Смитти все еще не мог отделаться от шока, вызванного предыдущим заявлением Саманты.

— Я спросила, знакомо ли вам имя Годфри?

— Знакомо, госпожа. Виконт Годфри является владельцем очень крупной компании в Лондоне, занимающейся перевозкой грузов. За последние годы он купил у вашего брата несколько кораблей. А почему вы спрашиваете?

— Да, просто… на балу я слышала, как какие-то джентльмены говорили о том, что мистер Годфри потерял свои лучшие корабли, — небрежно обронила Саманта. — Я надеюсь, что эти корабли были построены не на нашей верфи. А кроме того, — продолжала девушка, — один из джентльменов сказал другому, что мистер Годфри сбежал.

— Я уверен, что это чудовищная сплетня. — По тону слуги Саманта поняла, что говорить о Годфри ему было так же неудобно, как и об ее отношениях с графом Гришэмом. — На вашем месте, леди Саманта, я бы не стал тратить свое время на то, чтобы во время первого сезона вникать в деловые разговоры. На лорда Гришэма я бы тоже не стал тратить время. Я не сомневаюсь, что ваша двоюродная бабушка познакомит вас со многими благородными и заслуживающими внимания молодыми людьми.

— Да, но тетушка Герти была очарована Ремингтоном, — лукаво сверкнув глазами, сказала Саманта.

— Возможно, она пребывает в неведении о его репутации.

— Очень может быть. Тетушка пребывает в неведении об очень многом. — Саманта рассмеялась и приподнялась на цыпочки, чтобы чмокнуть Смитти в щеку. — Не терзайте себя. Со мной все будет хорошо. А сейчас я иду в спальню, чтобы продолжить чтение «Парка Мэнсфилда». Я спущусь к обеду.

Под стук удаляющихся шагов Смитти провел носовым платком по влажной щеке. Встретиться лицом к лицу с противником, вдесятеро превосходящим его, казалось ему плевым делом по сравнению с тяжелой обязанностью опекать Саманту Баретт во время ее первого сезона. А возможность быть захваченным противником в плен была пустяком по сравнению с необходимостью в ближайшем будущем давать отчет герцогу Дрэйку.

Рем разорвал записку Бойда в клочки и бросил их в огонь. Хорошо. Фундамент был заложен. По Лондону уже ползли слухи о том, что Ремингтон понес значительные убытки из-за сорвавшегося дела и теперь находится в стесненном материальном положении. Он холодно высчитывал, какое время понадобится, чтобы слухи доползли до Ноллвуда. Годфри уверял, что кровопийца получает информацию мгновенно. Что ж… посмотрим. Но единственное, что оставалось делать Ремингтону в настоящий момент, — это ждать.

С Годфри были связаны животрепещущие вопросы, на которые у Ремингтона не было ответов. Что известно Саманте о затруднениях Годфри? Каким образом ей удалось связать имя Годфри с пропажей кораблей? Откуда ей все это известно, черт возьми?!

Логика подсказывала, что она могла узнать это от брата. Должно быть, у него были свои люди, которые его информировали об интересующих его вещах. Рему предстояло выяснить, что это за люди или что это за источник информации. И сделает он это сегодня вечером. Он нежно выудит все сведения из нее, чтобы не будоражить и не травмировать ее романтическое воображение. Которое вело ее к сексуальному возбуждению. Надо это прекратить. Сейчас же.

Страсть, вспыхнувшая между ним и сестрой Баретта, не может завершиться ничем, кроме неприятностей. Особенно для Саманты. А при его образе жизни длительная любовная связь и вовсе непозволительная роскошь. Для него значимы только две ценности, и обе несовместимы с мечтами Саманты о браке: свобода, чтобы иметь возможность делать свое дело, и разнообразие, чтобы удовлетворить его страсти.

Разнообразие. Честно говоря, до Саманты он не встретил ни одной женщины, которая бы привлекала его, да и не стремился к этому. Да, надо всему этому положить конец. И как можно скорее.

Ремингтон решительно направился наверх, чтобы переодеться перед театром. Но его последней мыслью была та, что он все-таки убьет Андерса, если тот только осмелиться дотронуться до Саманты.

— Милли, ради Бога, перестань плакать! Я знаю, что ты не хотела порвать платье! Давай просто-напросто выберем другое. — Саманта мало-помалу начинала выходить из себя.

— Все усилия бесполезны! — причитала Милли, ломая себе руки. — Я никудышная горничная!

— Ты превосходная горничная, только…

— Я ненавижу это занятие.

— Что?

— Простите, госпожа, но я ненавижу делать все это! Я не приспособлена для этого.

Впервые за все время пребывания в Лондоне Саманта поняла, что Милли не неловкая горничная, а просто несчастная.

— Успокойся, Милли, успокойся, не плачь! — Саманта бросила порванное платье на кровать и принялась успокаивать девушку. — У всякой проблемы есть свое решение. Скажи мне, что же ты делала в доме тетушки в Хэмпшире?

— Ах, госпожа! Вот там-то я никогда не плакала! Я помогала на кухне. Моя тетушка была там поварихой. Еще я убирала нижний этаж, а иногда… даже срезала свежие цветы для украшения гостиной.

— Я понимаю. — Саманта нежно потрепала девушку по плечу.

— Не сердитесь, госпожа. Я плачу не из-за вас. Вы очень добры ко мне.

— Я все понимаю, не надо ничего объяснять. Милли, скажи, ты будешь довольна, если я попытаюсь отправить тебя обратно в Хэмпшир? Только честно?

— Да, мисс, буду.

— Очень хорошо. Дай мне на раздумье день-два Я обдумаю, как преподнести мое желание отправить тебя обратно тетушке, не расстраивая ее при этом.

— Спасибо, госпожа! Спасибо! — Милли, растроганная, бросилась обнимать свою хозяйку, потом, покраснев, отпрянула назад.

— Ну хорошо, — постаралась утихомирить ее Сэмми, — но пока я не нашла замены для тебя, может, мы все-таки постараемся одеть меня во что-то приличное, чтобы я не появилась в опере с Ремингтоном в одной нижней сорочке?!

— Конечно, мисс Саманта. — Милли решительно направилась к шкафу. — Какое платье вам хотелось бы надеть, госпожа?

— Я думаю, вот это… бархатное, темно-красное. Как ты думаешь, мне пойдет?

— Думаю, вы будете в нем неподражаемы.

— Замечательно. Давай попробуем надеть его на меня и не порвать при этом.

— Хорошо, госпожа. — Милли неуклюже помогла Саманте вползти в длинное вечернее платье и с облегчением вздохнула, когда застегнула последнюю пуговицу на спине. — Виконт очень красив, мисс.

— Хмм? — проурчала Сэмми, которая как раз в это время мечтала о том, чтобы вновь оказаться на небесах с Ремингтоном.

— Я говорю о джентльмене, который нанес вам сегодня визит… виконт Андерс, кажется.

— Ах, Стефен! Да, он привлекательный джентльмен. — Саманта как раз вертелась перед зеркалом, прикидывая, какую прическу лучше сделать. — Я думаю, лучше зачесать волосы наверх. Так я буду выглядеть старше и опытнее, что ты на это скажешь?

— Думаю, да. А виконт будет сопровождать вас?

— Ах нет. — Честно говоря, Саманта с трудом припомнила, что происходило в те четверть часа, пока виконт сидел у нее в гостиной Он был воспитан, уважителен, обворожителен, но она думала только о Ремингтоне. — Сегодня меня будет сопровождать граф Гришэм.

— Ах, это тот джентльмен, который находится у вас… на особом счету?!

— Да, это так. — Сэмми устроилась на пуфик перед туалетным столиком, продолжая играть локонами. — Милли, пожалуйста, приложи максимум усилий, чтобы я выглядела самой желанной девушкой, хорошо, Милли?

Служанка вспыхнула:

— Хорошо, мисс.

Через полчаса Саманта снова вертелась перед зеркалами, на этот раз накладывая последние мазки на свою внешность: подправляла прядки волос, вкалывала заколки, поправляла венок из роз, венчающий ее прическу.

— Милли, скажи, выгляжу ли я настолько очаровательно, что ни один мужчина не в силах устоять?

— О да, мисс, — едва сдерживая восхищение, выдохнула Милли. — Вы выглядите великолепно.

— Спасибо. Надеюсь, Ремингтон согласится с твоим мнением.

Ремингтон согласился.

Ему, человеку, который видел множество восхитительных женщин в разной степени одетых и раздетых, понадобилось не менее минуты, чтобы прийти в себя, когда вечером перед ним явилась Саманта.

— Ну как… я вам подхожу, сэр?

Очевидно, она решила свести его в могилу.

— Более чем, мисс. — Ремингтон шумно втянул в себя воздух. — Не уверен, что хоть один мужчина моложе семидесяти сможет сегодня сосредоточиться на музыке.

— А вы сможете? — Саманта задрала кверху подбородок и бросила на возлюбленного невинно-кокетливый взгляд.

Ах, эта ее чертова наивность и прямота. Ремингтон сжал кулаки. Он не может второй раз попасться на одну и ту же удочку. Но символ его мужского достоинства, кажется, воспротивился ходу его мысли.

— Я приложу все усилия.

Рем открыл и закрыл за девушкой парадные двери и криво усмехнулся, глядя на ее недовольное личико.

— Сегодня я приехал за вами в фаэтоне. Дорога до «Ковент-Гардена» займет у нас не много времени. Сэмми, казалось, была сражена.

— О!

— Надеюсь, вы постараетесь справиться с вашей всесокрушающей искренностью, — попросил ее Гришэм, подводя девушку к коляске.

— Я пыталась. И не могу. Кроме того… это ведь не вы совращаете меня, я сама этого хочу.

— Это не извиняет потерю самоконтроля с моей стороны. Ремингтон усадил девушку в фаэтон, устроился рядом с ней и тут же поймал ее губы своими.

— Скажите… нам обязательно ехать в оперу? — поинтересовалась Саманта.

— Обязательно.

— Почему?

— Потому что если мы не поедем, я затащу вас в постель.

— Но это меня вовсе не пугает. — Саманта куснула спутника за подбородок.

— А должно. — Ремингтон непроизвольно крепко сжал ее в своих объятиях. — Дело в том, что вы чертовски невинны, чтобы понимать, что это значит.

Сэмми отстранилась от возлюбленного, но ровно настолько, чтобы только видеть его лицо.

— Я знаю, что люди занимаются любовью в постели. Я знаю, что они предварительно снимают одежду и прижимаются друг к другу таким образом, что обоим становится приятно Я знаю, что так зарождается новая жизнь.

Ремингтон почувствовал, как его сердце захлестнула теплая волна.

— Вы настолько прекрасны, что я снова готов поверить.

— Поверить… во что? Что же это, во что вы не верите? Ремингтон ослабил объятия.

— Чертенок, понадобятся долгие часы, чтобы объяснить вам это. А так как представление начинается через десять минут…

— Это связано с женщиной?

— Нет. — На глаза его словно опустился непроницаемый занавес. — От потрясения, вызванного женщиной, очень легко прийти в себя.

— Тогда….

— Сейчас не время, Саманта.

— Ремингтон, — Саманта дотронулась до его руки, — у нас ни на что нет времени. Ни на то, чтобы поговорить, ни на то, чтобы поблаженствовать в объятиях друг друга. Вы сказали, что я мечтательница. Может быть. Но на самом деле это вы все время пытаетесь убежать в миражи, а вовсе не я.

Долгое время Ремингтон провел в молчании. Потом он поднес ладошку Саманты к своим губам и произнес:

— Может, вы и правы, чертенок.

И они тронулись в путь.

Не успело представление закончиться, как перед фаэтоном Ремингтона выросла фигура посыльного.

— Лорд Гришэм?

— Да.

— У меня до вас срочное дело. Вам послание.

— Спасибо. — Ремингтон взял листок бумаги и вдавил несколько шиллингов в ладонь посыльного.

— Спасибо, сэр — Подождав, пока Ремингтон прочитает записку, посыльный спросил: — Вы напишите ответ, сэр?

— Нет, ответа не будет.

— Хорошо, сэр. Еще раз спасибо и спокойной ночи. — Посыльный поклонился и исчез.

— Ремингтон, что это? — Саманта попыталась заглянуть в записку, чтобы узнать, что там написано.

Ремингтон смял листок и сунул его в карман.

— Я должен сейчас же встретиться с одним человеком. Незамедлительно.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, это по делам. Но по очень важным. Может, мне удастся вернуть назад большую сумму денег.

Саманта с удивлением взглянула на своего спутника:

— Вы нуждаетесь в деньгах?

— К несчастью, да. В данный момент. — Ремингтон нахмурился: — Саманта, вы расстроитесь, если я попрошу кого-нибудь проводить вас домой?

— Я буду разочарована, но не расстроена, особенно если речь идет о вещах великой важности. В театре я видела много знакомых лиц. Любого джентльмена можно попросить, и, я думаю, он не откажется довезти меня до дома. Не расстраивайтесь.

На губах графа появилась улыбка.

— Я расстраиваюсь, потому что беспокоюсь о вас.

— Это потому, что вы…

— Я знаю — герой. — Он слегка щелкнул ее по носу. — Но мы поговорим об этом в другой раз.

— Ремингтон, вон… я вижу здесь приятельницу тетушки Герти, вдовствующую герцогиню Арвельскую. Я постараюсь доехать в ее карете.

— Хорошо. Давайте пойдем поговорим с ней. Я не уеду до тех пор, пока не буду знать, что у вас все в порядке. Мне очень жаль, чертенок, что наш вечер кончается так печально. Я обещаю исправиться.

— Когда?

Он смачно щелкнул языком:

— Может, в понедельник вечером? Будет большой прием в Воксхолле. Мы сможем погулять по саду.

— Звучит, как райская музыка.

— Ну пойдемте, — он взял Саманту под локоток. — Я договорюсь, чтобы вас отвезли домой.

Отвесив пару комплиментов, Ремингтон уговорил стареющую вдовицу доставить Саманту в объятия тетушки Герти и тотчас же скрылся.

Интересно, куда он направляется, думала Саманта, глядя ему в спину. С кем он может встречаться в полночь? Только чрезвычайные обстоятельства могли заставить ее возлюбленного ночью идти на деловую встречу. Чем она может помочь ему?

Дрэйк. Эта мысль пришла в голову Саманте внезапно. Дрэйк может одолжить Ремингтону крупную сумму денег. Но Дрэйку понадобятся объяснения, а Ремингтон вряд ли захочет ей открыться. Она все разузнает сама.

Движимая лучшими порывами сердца, Саманта приняла решение. Ремингтон не раз доказал, что по праву является ее героем. Почему бы ей не совершить то, чего ждут от героинь? Итак, она намерена вызволить его из беды, будет или не будет на то его согласие.

— Саманта, вы готовы? — Престарелая вдова взглянула на девушку. При этом ей мешал ее собственный длинный нос.

— Э… нет.

Ремингтон не мог далеко уйти. Она должна его выследить. Нельзя терять ни минуты.

— Простите. Я не поняла.

— Я хотела сказать… спасибо, ваша светлость. Но я решила, что не смогу воспользоваться вашей добротой. Очевидно, Смитти послал за мной экипаж. Вот… я вижу, что кучер машет мне рукой.

Покачивая страусовым пером, торчащим из тюрбана, вдовствующая герцогиня вытянула голову, пытаясь разглядеть кучера в сутолоке.

— Он здесь, верьте мне. — Саманта начала просачиваться сквозь толпу… подальше от герцогини. — Мне бы не хотелось выпустить его из виду. Спасибо за великодушие, ваша светлость. Я передам ваши наилучшие пожелания тетушке Герти.

Через секунду Саманта растворилась в толпе и сразу же повернула за угол. Ей сопутствовала удача: фаэтон Ремингтона она увидела сразу же. Моля Бога, чтобы возлюбленный не заметил, и уповая на то, что в толпе на нее никто не обратит внимания, она сначала заняла место грума, а потом согнулась в три погибели. Ей казалось, что она должна походить на разноцветный мячик, а не на сумасбродную девушку из благородного общества.

Фаэтон медленно двинулся вдоль темных улиц.

Глава 8

Саманта догадывалась, что попала на задворки благородного Лондона, в самое захолустье. Рук и ног она не чувствовала. Ей казалось, если фаэтон еще раз подскочит на булыжнике, на ней не останется ни дюйма живого места. Где же они находятся? Единственное, что ей удалось разглядеть, так это дома-развалюхи и грязные улицы. Интересно, какая деловая встреча может быть назначена в таком гиблом месте? Совершенно ясно, что ни один из обитателей этих лачуг не имел возможности одолжить Ремингтону крупную сумму денег. Может быть, его вовлекают в какое-то опасное предприятие? Может, ему грозит беда? Хорошо, что она решила выследить его.

Фаэтон замедлил ход, потом остановился.

— Я буду меньше чем через час, — сказал кому-то Ремингтон.

— Я присмотрю за фаэтоном, сэр, — ответил грубый голос.

— Вот и отлично, — отозвался ее герой, простучал каблуками по мостовой, и через секунду грохнула дверь одной из лачуг, где он скрылся.

Вовсе не отлично, подумала Саманта. Что она может сделать, будучи прикованной к экипажу? Но удача не оставила ее.

— Привет, Джек!

— Ах, это ты, Челз! Не знал, что ты сегодня работаешь!

— Ты прав, это не моя смена, но я узнала от Энни, что вы приедете сегодня.

Очевидно, решила Саманта, помощник Ремингтона встретил свою подружку. И она решила воспользоваться случаем.

Стараясь не стонать от боли в затекших конечностях, Саманта осторожно сползла с подножки на землю, пользуясь тем, что парочка болтала без умолку.

— Я скучал по тебе, Челз. Без тебя мне совсем не так, как с тобой.

В горле у женщины что-то забулькало, и она произнесла:

— Скольким женщинам ты говорил то же самое? Впрочем, сегодня я ни с кем не занята. Ты мной интересуешься?

— Ты же знаешь, что да.

Саманта выглянула из-за фаэтона. Работаешь? Ни с кем не занята? Что это за заведение? Саманта решила это выяснить.

— Энни! — Ремингтон приподнял шляпу.

— Ну привет, Ремингтон. Не слишком ли сногсшибательно ты сегодня выглядишь?

— Я прямиком с вечернего свидания.

— Значит, она не так хороша, как мои девочки. По-моему, на тебе слишком много одежды.

Губы Ремингтона сложились в кривую усмешку. Видя, что ее посетитель оглядывается, Энни сухо добавила:

— Бойд на своем обычном месте. Ступай к нему. Я распоряжусь, чтобы вам принесли выпить.

— Спасибо тебе, любовь моя, — выспренне произнес Рем, поцеловал руку содержательнице борделя и направился туда, где его дожидался Бойд.

— Синтия, это совершенно особенный мужчина, — прошептала хозяйка на ухо проходящей мимо темноволосой женщине. — Он дает возможность самой последней шлюхе почувствовать себя настоящей леди. — Энни задумчиво потерла то место на руке, где оставил свой поцелуй Ремингтон.

— Таких очень мало, — задумчиво произнесла Синтия, — очень мало.

Услышав циничный тон, Энни подняла глаза на свою новенькую. Многие девушки из заведения, не только Синтия, с презрением отзывались о мужчинах. Она хорошо понимала их. Но у заведения были свои принципы, и мнение о клиенте девушка должна была оставить за дверями комнаты, где ей приходилось ублажать его. В этом смысле Синтия не была исключением. Но во всех прочих смыслах она была не такой, как все.

Первую неделю своей работы Синтия вела себя очень застенчиво. Но и одного дня оказалось достаточно постояльцам заведения, чтобы раскусить ее и начать спрашивать красавицу с матовой кожей, но еще меньше времени понадобилось самой Энни, чтобы догадаться, что никогда в жизни Синтия не занималась проституцией.

Верная своим правилам, Энни ни разу не поговорила с новой девушкой по душам, ни о чем ее не расспросила, не задала ни единого вопроса, даже когда по ночам слышала плач и всхлипывания, доносящиеся из комнаты Синтии. Что бы ни произошло с девушкой в прошлом, это не ее, Энни, дело, говорила себя хозяйка заведения. Синтия стоила хороших денег, и ее сердечные болячки, как и ее прошлое, были ее личным делом.

Так вот… что касается дела…

— Милочка, — полупредлагая-полуприказывая, произнесла Энни, — не сочтешь ли за труд прогуляться во-он туда. — И она указала рукой в сторону столика, за которым беседовали Бойд и Рем. — Рем чертовски богат и привлекателен, как сам грех. Кроме того, он граф.

Синтия с удивлением приподняла брови:

— Его имя занесено в книгу пэров?

— Да. А почему ты спрашиваешь? Тебя привлекают только высокопоставленные особы?

Ответом ей была горькая усмешка.

— Да нет, Энни. Уверяю вас, в постели все мужчины одинаковы. И в них нет ничего благородного.

— Он хорошо платит. И… он хороший человек. Можешь спросить о нем Кэтрин. Она клянется, что он больше занят тем, чтобы сделать ей приятное, чем…

— Я поняла, — прервала хозяйку Синтия. — Я постараюсь почаще проходить мимо их столика, — может быть, графу захочется со мной познакомиться.

Энни еще раз осмотрела Синтию с ног до головы: волосы цвета спелой ржи, черные, как смоль, глаза и такие же черные густые ресницы, правильные черты лица — все это выдавало в ней скорее даму из высшего общества, чем шлюху.

— Дорогая, с тобой каждый будет счастлив познакомиться.

— Спасибо, — даже не улыбнувшись, уронила Синтия и… приступила к работе.

— Рем, хорошо, что ты пришел. — Бойд радостно перегнулся через стол, чтобы приветствовать друга.

— Я приехал, как только получил твою записку. Я понял, что на нас вышел Ноллвуд. — Ремингтон прищурился и внимательно осмотрел зал. Через минуту он снова повернулся к приятелю.

— Это так. До него дошли слухи, что ты находишься в затруднительном материальном положении, и он хотел бы помочь тебе.

Ремингтон взял из рук друга листок бумаги:

— Давай-ка посмотрим. Что-то уж слишком быстро.

— У кровососов много ушей, — сухо отозвался Бойд. — Что касается меня, то я использовал все свои связи, чтобы заставить его проявить интерес к тебе.

— Как тебе удалось поставить ему условие связываться со мной только через тебя?

— Очень просто. Я дал ему понять, что ты отчаянно пытаешься сохранить остатки репутации и не хочешь, чтобы в обществе твое имя связывали с ним.

— И он не возражал?

— Как видишь — нет. — Бойд отпил изрядный глоток джина. — Похоже, что мистер Ноллвуд действует весьма рассудительно. Очевидно, именно таким образом ему удается стать владельцем чужих состояний и чужих душ. А потом он проявляет свою истинную крысиную сущность.

— Хм-м… он назначает мне встречу в переулке недалеко от западного конца Вентворт-стрит, недалеко от Петтикоат-лэйн.

— Хорошенькое соседство, — проворчал Бойд. — Следи за своими карманами и оберегай собственную спину, Рем.

— В три часа утра, — продолжал Ремингтон. — Сегодня.

— Именно поэтому я и отправил посыльного — чтобы он вытащил тебя из театра. У нас очень мало времени на выработку тактики. — Бойд сделал паузу. — Да, кстати, как тебе понравилась опера?

— Великолепно.

— А Саманта?

— Она сводит меня с ума.

Бойд прищелкнул языком:

— Боюсь, ты ведешь проигрышную партию.

— Давай обсуждать существо вопроса.

— Скажи, не хочешь ли ты, чтобы я прикрывал тебя сзади? — спросил верный Бойд. — На случай, если дела с Ноллвудом не заладятся с самого начала.

— Нет. Это слишком рискованно. Если он тебя заметит, он уйдет. И больше шанса у нас не будет. Я должен сделать все один. — У Ремингтона появилось чувство — уже не в первый раз за этот вечер, — что за ним следят. Но сколько он ни наблюдал за окружающими, они были заняты своим обычным делом — сидели и выпивали.

— Каким образом ты собираешься выяснить, имеет ли Ноллвуд отношение к потонувшим кораблям? — спросил Бойд.

— Все зависит от того, как пойдет разговор. Я не буду торопиться.

— Если он вооружен… — резко произнес Бойд и оборвал фразу.

При этих словах друга Ремингтон, чьи нервы были уже на взводе, резко вскинул голову. Ему показалось странным выражение лица Бойда. Ремингтон весь подобрался, как тигр, готовящийся напасть на свою жертву.

— Добрый вечер, джентльмены, — пропела «жертва». — Могу ли я вам чем-нибудь помочь? Может быть, принести еще выпить?

Рем пришел в замешательство. Женщина? Исключено. Бойд никогда не реагировал так остро на женщин, особенно на подопечных Энни. Взглянув еще раз на Бойда, Рем склонился к необходимости изменить мнение.

Над столиком повисло молчание. Наконец Ремингтон откашлялся и ответил:

— Мы были бы признательны, если бы вы принесли нам еще по порции выпивки. Снова молчание.

— Скажите, мы с вами нигде не встречались? — задал дежурный вопрос граф Гришэм, ожидая, когда Бойд выйдет из состояния оцепенения.

— Нет. Не думаю, — Синтия покачала головой. — Я работаю у Энни не больше недели. Меня зовут Синтия.

Ремингтон наконец поднял голову и взглянул на девушку. Она была чрезвычайно привлекательна. Лет ей было около двадцати двух, и она скорее была похожа на леди, чем на женщину легкого поведения. И Бойд, который с легкостью менял своих подружек в зависимости от времени года и своих прихотей, смотрел на эту девушку, как на дорогую картину, за обладание которой он отдал бы все на свете.

— Позвольте и нам представиться, — сказал Ремингтон. — Меня зовут Ремингтон Уорт, а это мой друг Бойд Хайворд. Думаю, мы будем встречаться часто, потому что мы постоянные клиенты Энни.

К удивлению Ремингтона, последнее замечание вызвало у девушки резкую вспышку гнева, который выразился только в яростном блеске глаз. Однако, наблюдательный психолог, Ремингтон не преминул отметить это обстоятельство.

— Мистер Хайворд. Мистер Уорт… — Синтия с трудом произнесла фамилию Ремингтона. — Простите, Энни сказала, что вы титулованная особа. Как мне следует к вам обращаться?

Совершенно ясно, что дурной тон в общении был ей неприятен.

— У Энни не принято употреблять титулы, — успокоил ее Ремингтон. — Зовите меня по имени.

— Хорошо. — Синтия наклонила голову в знак согласия. — Это в той же мере относится и к вам, сэр?

Наконец-то Бойд вымолвил хоть словечко:

— Безусловно. Тем более что титула у меня нет.

— Хорошо… Скажите тогда, Бойд, не могу ли я предложить вам что-нибудь, кроме выпивки?

— Только джин… и, если можно, ваше общество. — Должно быть, Бойд что-то перепутал и решил, что приглашает невесту на первый танец, так важен был его тон.

Щеки Синтии слегка порозовели.

— Джин я закажу сейчас, а об остальном поговорим после.

— Допивай-ка ты свой джин поскорее, — посоветовал другу Ремингтон. — Тебе это надо?

— Черт, как она хороша, — пробормотал Бойд. — Слишком хороша, чтобы быть… — Фразу он не закончил.

— Согласен. Кроме того, мне показалось, что ты произвел на нее впечатление.

— Интересно, что она здесь делает? Такая женщина, без всякого сомнения, могла бы найти себе другое применение.

— По-моему, ты сражен любовью, — с удивлением заметил Ремингтон. — Никогда тебя таким не видел.

— Неужели? — с неменьшим удивлением отозвался Бойд. — Ты выглядишь так же всякий раз, когда мы разговариваем о Саманте Баретт. Разница между нами в том, что я, в отличие от тебя, честно сознаюсь в том, что в моей жизни чего-то не хватает. Ремингтон, я в поиске. Как я уже сказал тебе однажды, мне недостаточно понимания того, что я посвятил свою жизнь благополучию Англии. Я нуждаюсь в ком-либо, о ком бы я смог заботиться и кто бы заботился обо мне Я хочу оставить память о себе в этом мире. Я хочу иметь семью… наследника.

— И всего этого ты решил добиться от женщины легкого поведения, которую видишь первый раз в жизни?

— Нет. Всего этого я решил добиться от женщины, которую смогу полюбить.

Ремингтон потемнел лицом.

— Ты говоришь, как Саманта. Когда такие речи исходят от женщины, я еще могу это понять… но ты, Бойд? Что за странная мысль о необходимости влюбиться?

— Она вовсе не странная. И подобные мысли свойственны не только мне. Просто ты достаточно упрям, чтобы не позволить своим ранам затянуться, ты все время бередишь в себе военные воспоминания. Неужели подобная самозащита стоит глотка счастья?

— Думаю, да.

— А я думаю, нет.

— А как насчет твоей пивнушки?

— Мне она чертовски надоела, Рем. Ты знаешь, я купил эту дрянную таверну потому, что это входило в планы военно-морского ведомства. Я бы с большим удовольствием владел кофейней, где собираются солидные, респектабельные люди, чем этой пивнушкой в самом поганом районе Лондона.

Беседа мужчин прервалась с появлением Синтии. Она поставила на стол две большие кружки с огненным напитком. Ремингтон не мог не заметить, каким взглядом Бойд принялся пожирать девушку из заведения, но главное его внимание было сосредоточено на недавно возникшем чувстве: кто-то за ним наблюдает. Черт возьми! Тут что-то не так.

Ремингтон снова внимательно и осторожно осмотрел весь зал и публику в нем.

— Ты проделал одну и ту же процедуру дважды, — заметил Бойд, когда Синтия отошла от столика. Ремингтон улыбнулся уголками губ.

— Рад, что ты все еще настороже, несмотря на твое наваждение.

Бойд даже не улыбнулся.

— Что тебя настораживает?

— Не знаю точно. Может, ничего и нет. Но у меня навязчивое чувство, будто за мной кто-то следит.

— Может… за тобой хвост?

Ремингтон нахмурился:

— Не думаю. Хотя я был в такой спешке, что пренебрег бдительностью.

— Думаю, не стоит переживать так сильно, — успокоил друга Бойд. — Кто бы ни пришел за тобой к Энни, он подумает, что ты решил немного развлечься.

Человек, который выслеживал Ремингтона, именно так и подумал.

Только несколько минут назад Саманта поняла, в какого рода заведение она попала. Потрясенная и униженная, она заглянула внутрь, чтобы убедиться в том, что Ремингтон был здесь постоянным посетителем. Девушка заметила, с каким интересом ее возлюбленный поглядывал на девушку, которая принесла за его столик выпивку. На глаза Сэмми навернулись слезы. Он не только частенько посещал этот бордель, но и обманул ее, сказав, что его ждут важные дела. Ну и героя она себе выдумала! Лжет и развлекается с проститутками!

Мысль эта потрясла Саманту, но лишь отчасти. Будучи героиней, она должна была переделать своего героя в соответствии со своими представлениями о жизни.

Оторвавшись от окошка, Саманта побрела по темной улочке.

Она ни разу не была с мужчиной, а эти женщины сделали постель своей профессией. Ее неопытность оттолкнула от нее Ремингтона. Он не желал ее, хотя он и не желал того, чтобы она делила постель с другим. Тогда как же ей набраться опыта? Неразрешимая проблема.

— Эй, малышка! Что ты здесь делаешь? Экая драгоценность! — раздался хриплый мужской голос.

— Простите, я не расслышала…. — всмотрелась в темноту Саманта.

— Блэйк, ты только посмотри! Нежданно-негаданно мы наткнулись в этой дыре на настоящую леди!

Неизвестно откуда перед ней выросли три неясные фигуры, принадлежащие трем нечесаным, неопрятным, хмельным мужчинам.

— Что вам здесь надо, ваше высочество? Где же ваша карета?

Саманта почувствовала, как комок ужаса начал раскручиваться у нее в желудке. Она в страхе оглянулась, надеясь увидеть кого-нибудь, к кому можно будет обратиться с просьбой о помощи. К несчастью, улочка была пустынна. Бессознательно она начала пятиться.

— Куда же уходите, прекрасная леди? — Один из мужчин выскочил вперед и схватил ее за запястье. — Вы не даете нам возможности произвести на вас впечатление.

— Пожалуйста, — взмолилась Саманта, — отпустите меня.

— Так я тебе не нравлюсь? — Пьянчужка потянул ее за руку, и Саманта оказалась лицом к лицу с ним. Они находились так близко, что девушка даже чувствовала неприятный запах перегара. Она содрогнулась. — А ты смазливая крошка, ты знаешь об этом? — Забулдыга потянулся грязной рукой к вырезу на ее платье. — По-настоящему красивенькая девочка.

— Прекратите! — вступила в сражение Саманта. — Сейчас же отпустите меня!

— Отпустить ее! — начал гримасничать второй пьяница. — Впрочем, Гейтс, может быть, леди предпочитает развлекаться в интимной обстановке.

— Нет! — Саманта с силой оттолкнула своего обидчика.

— Свирепая девочка! — услышала она издевательский голос. — Надеюсь, она останется такой же прыткой, когда мы приволочем ее домой!

— Гейтс, что ты там делаешь? — неожиданно раздался чистый женский голос.

Обидчик Саманты замер.

— Синтия, это ты?

— Я спрашиваю, что ты делаешь? — Прямо на них, сверкая глазами, надвигалась Синтия.

— Просто… мы немного развлекаемся… и все…

— С одной из девушек Энни? Разве ты не знаешь, что тебе будет за это?

Глаза Гейтса стали круглыми.

— Ты думаешь, она одна из девушек Энни? Но она выглядит, как…

— Мне все равно, как она выглядит. Ты что, хочешь, чтобы я сейчас же отправилась к Энни и сказала, что вы втроем похитили ее новенькую? Если вы этого добиваетесь — пожалуйста, но после этого на вашем месте я бы и носа сюда не казала.

— Ах нет, — отрезал третий забулдыга. — Мы не путаемся с девушками из этого заведения. Просто мы не знали, кто она. — Повернув голову, он произнес: — Гейтс, пошли. Быстро. Моя любимая женщина работает у Энни.

Грязно ругаясь, Гейтс подтолкнул Саманту к Синтии:

— Сначала ты, теперь она. Синтия, скажи Энни, пусть набирает девушек, которые выглядят как шлюхи, а не как благородные дамы. — Повернувшись к своим собутыльникам, он прошептал: — Пошли.

Только когда трое забулдыг растворились в темноте, Саманта медленно начала выходить из глубокого шока. Прислонившись к грязной стене какой-то лачуги, она дрожала всем телом.

— Спасибо, — едва слышно прошептала девушка.

— Не за что. — Синтия мягко обняла Саманту за плечи. — С вами все в порядке?

— Спасибо… спасибо вам…

— Что, черт возьми, вы здесь делаете?

— Я… это… — Саманта прикрыла глаза. — Это очень трудно объяснить.

— Попробуйте. Я добросовестный слушатель.

Отдышавшись, Саманта внимательно посмотрела на свою спасительницу.

— Так это вы… прислуживали ему за столом, — выдавила она из себя.

— Кому?

— Моему… — Она осеклась. Как она могла назвать Ремингтона? Он не был ее мужем, не был даже женихом. Честно говоря, он относился к ней как к ребенку, который создает в жизни дополнительные трудности. И разве она могла объяснить этой женщине, что Ремингтон является рыцарем ее сердца, ее героем. — Джентльмену за дальним столиком. Ремингтону Уорту. Графу Гришэму, — наконец вымолвила она.

— Ах вот оно что, — улыбнулась Синтия. — Вы озабочены верностью своего мужчины. Я бы не принимала его посещения этого заведения близко к сердцу. Я уверена, что вы для него находитесь на первом месте, что он водрузил вас на пьедестал. К несчастью, всеми мужчинами руководят в первую очередь низменные желания. Занимаясь сексом, они полагают, что выполняют обязанность, возложенную на них Господом.

— Если вы так думаете, почему вы потворствуете этому?

Синтия подавила в себе желание быть искренней.

— Ответ мой был бы слишком ужасен. Вряд ли вам было бы приятно услышать его.

— Что было мне неприятно услышать? То, что вы вынуждены угождать мужчинам, чтобы заработать на кусок хлеба? Но ведь вы сами это выбрали…

— Выбрала? — Горечь клокотала в словах Синтии. — Неужели вы думаете, что я добровольно выбрала такой способ жить? Нет, дорогая леди, меня вынудили этим заниматься.

— Так вас принудили ложиться в постель с мужчинами? — с ужасом спросила Саманта.

— Я же предупреждала: правда ужасна и неприглядна.

— Как это прискорбно… Никогда не могла бы вообразить… — Забыв о своих несчастьях, Саманта протянула руки, чтобы обнять свою заступницу. Синтия накрыла белую, мягкую ладошку Саманты своей натруженной рукой. Две руки — две судьбы. Неожиданно боль и обида, скопившиеся в сердце Синтии за последние несколько недель, хлынули наружу слезами.

— Простите меня… обычно я не плачу перед первым встречным…

— Я не первая встречная, — участливо прошептала Саманта. — Вы только что спасли мне жизнь. Кроме того, я тоже добросовестный слушатель.

Синтия изучающе взглянула в лицо Саманты:

— Вы воспитанная девушка, из хорошей семьи… Моя история не для ваших ушей.

— Скажите, что заставило вас идти угождать этим мужчинам?

— Обстоятельства. Железная мощь власть предержащих.

— Синтия… это ваше настоящее имя, не так ли? Я слышала, как этот ужасный человек, Гейтс кажется, назвал вас именно так. — Синтия кивнула, и ее собеседница продолжала: — Не стану отрицать, что принадлежу к высшему свету, но титул не гарантирует доброго сердца. Я бы хотела помочь вам. Искренне хотела бы.

— Это не в ваших силах. Зло уже совершилось.

— Зло? Какое зло? Расскажите мне все по порядку, — потребовала Саманта.

— Хорошо, мисс. — Синтия глубоко и печально вздохнула. — Я родилась в семье глубоко порядочных, работящих родителей, чьим единственным несчастьем была бедность. С детства мне внушали мысль, что я первой из членов семьи должна прорваться наверх, вырваться из полунищенского состояния. Чтобы оправдать надежды родных, я училась непрестанно. Я была счастлива, когда мои усилия оправдались. Я поместила объявление в газету, и меня сразу же приняли гувернанткой в одно богатое поместье, расположенное в Суррее. Джентльмен, который нанял меня, был богат, титулован и… весьма заботлив. — Синтия горько улыбнулась. — Какой я была наивной! Я верила, что он был добрейшим человеком, преданным своей жене, заинтересованным в том, чтобы его дети стали образованными и воспитанными людьми и при этом беспокоящимся о том, чтобы и я была при деле.

— А оказалось?

— Оказалось, что он действительно беспокоился о том, чтобы у меня были занятия, но только в его спальне, а отнюдь не в детской или классной комнате.

— Он делал вам двусмысленные предложения?

— Он изнасиловал меня.

Лицо Саманты стало белее снега.

— Господи! И что же сделали вы?

— Что я могла делать? Я плакала до тех пор, пока не ощутила полного опустошения внутри, потом собрала свои вещи и уехала.

— Кто же этот негодный человек? Его, без сомнения, арестовали или наказали каким-то другим образом!

— Я уже говорила, что вы чистый и невинный ребенок. Нет, его не наказали. Наказана была я. Что касается его, то через несколько часов он зашел ко мне в комнату и удивился, что я складываю вещи. Он уверил меня, что мне не стоит покидать его дом, что я доставила ему великое удовольствие и что мне стоит и впредь ублажать его. Как он был горд собой! Ему казалось, что он облагодетельствовал меня. Со мной случилась истерика. Я кричала, что ненавижу его, что найду себе другую работу. Он рассмеялся мне в лицо. Он сказал, что он расскажет всему свету, что я обыкновенная проститутка, и ни одна приличная семья не возьмет меня в дом. Он оказался прав. Мне отказывали с порога.

— А что стало с вашей семьей?

— Моя матушка умерла. Отец стар, и… он поверил слухам, распространяемым обо мне. Он даже слушать меня не хочет.

— Неужели он думает, что вы его обманываете?

— Это не имеет значения. Результат один и тот же. Я была повержена. Кроме того… безденежье. У нас не было никаких сбережений. Мое жалованье гувернантки было нашим единственным источником существования. Отцу было нестерпимо видеть меня, мне было нестерпимо неправедно испытывать чувство вины. Я сбежала из дома.

— К Энни?

— Не сразу. К Энни я попала только тогда, когда поняла, какое преступление совершил по отношению ко мне этот знатный господин. Оказалось, что я годна только на то, чтобы меня использовали в заведении у Энни.

— Ах, Синтия, не говорите так! — расплакалась Саманта. — Как давно вы уже здесь работаете?

— Неделю. Это самое мучительное время в моей жизни.

— Неделя уже закончилась.

— Завтра начнется другая неделя.

— Нет. Начнется, но не для вас.

Синтия в недоумении заморгала глазами:

— Простите, я не поняла вас. Саманта потянула ее за рукав:

— Вы поедете ко мне домой.

— Что? Но ведь я даже не знаю вас.

— Меня зовут Саманта Баретт. Я прибыла в Лондон на свой первый в жизни сезон. Я живу в доме своей тетушки Гертруды. У меня есть брат, которого зовут Дрэйк, за мной присматривает камердинер брата Смитти, кроме того, у меня есть собачка по кличке Рэкки и коллекция книг, которые, если поставить их одну за другой, не уступят в протяженности этой улице. Что бы вам еще хотелось знать обо мне?

— Почему вы приглашаете меня к себе?

— Потому что вы понравились мне. Вы спасли мне жизнь. Я ненавижу то, что над вами сотворили. Мне больно думать, что вы вынуждены были находиться в постели с мужчиной, которого не любите. Неужели этого недостаточно?

Синтия с недоверием покачала головой:

— Скажите, вы влюблены в графа Гришэма?

— Безнадежно.

— Саманта, наверное, я соглашусь поехать к вам. Я думаю, что вы нуждаетесь в помощи не меньше, чем я. Принимая ваше великодушное предложение, я со своей стороны предлагаю вам рассчитывать на мою проницательность и знание жизни.

— Замечательно! Вы можете оставить это заведение прямо сейчас?

— Я должна поговорить с Энни. — Синтия посмотрела сначала направо, потом налево. — А где же ваш экипаж?

— Мой экипаж? О Господи! У меня нет экипажа!

— Тогда…. как же вы сюда попали?

— В фаэтоне Ремингтона.

— Неужели он позволил вам сопровождать его в такое место?

— Нет. Он ничего не знал. Я спряталась.

Синтия запрокинула голову и рассмеялась:

— У Ремингтона Уорта серьезный противник! — Она подвела Саманту к дверям заведения: — Стойте здесь. Если вы будете здесь, я вас видеть буду, а ваш граф нет. Как только я объясню наше положение Энни, я думаю, она велит заложить для нас коляску.

— Она рассердится?

— Нет. Возможно, вы и не поверите, но женщины здесь значительно честнее и благороднее посещающих их мужчин. Многие вынуждены этим заниматься, чтобы выжить, и Энни знает об этом. Она очень проницательная и тонкая женщина. Я никогда не говорила ей, что со мной произошло, но я не сомневаюсь, что она догадывается об этом. Она очень глубокий человек. Она не станет мешать мне.

— Тогда ступайте, а я подожду вас.

— Не отлучайтесь отсюда никуда, — предупредила наивную Саманту Синтия.

— Не беспокойтесь, — прошептала Сэмми и прислонилась к двери.

Двадцать минут спустя Саманта и Синтия усаживались в экипаж, который направился в фешенебельный Вест-Энд, в сторону Абингдон-стрит.

— Что же вы скажете своей тетушке? — полюбопытствовала Синтия.

— Что-нибудь, да погромче. Но с тетушкой все будет просто. Гораздо сложнее — со Смитти.

— Со Смитти?

— Меня поручили заботам Смитти, он не только старый наш слуга, но и добрый друг семьи. Мой брат поручил меня его заботам… по крайней мере на этот сезон.

— А где же находится ваш брат?

— В Беркшире. Его жена вот-вот должна родить второго ребенка.

— И Смитти может отрицательно отнестись к моему появлению в доме?

— Смитти отрицательно отнесется и ко мне, если я поведаю ему, где встретила вас. Он очень консервативный человек, но… добрая душа. Я постараюсь не слишком отклоняться от правды, когда буду рассказывать историю нашего знакомства. — Сэмми задумчиво потерла подбородок. — Я скажу ему, что встретила вас в «Ковент-Гардене» плачущей, что вы поведали мне историю о том, как ваш хозяин склонял вас к совершению предосудительных поступков и вы вынуждены были бежать. Я скажу ему, что, зная его доброе сердце и потребность покровительствовать несчастным, я не смогла позволить вам уйти просто так.

— Саманта… — Синтия нервно перебирала подол платья. — Чем же я буду заниматься в доме вашей тетушки? Я ненавижу навязчивость и не хочу быть навязчивой, и я отказываюсь принимать ваше великодушное предложение как подаяние. Может, в доме найдется какая-нибудь работа для меня? Может быть, я смогу служить прачкой или горничной?

— Ну конечно! — воскликнула Саманта и даже слегка подпрыгнула от удовольствия. — Моя горничная Милли только сегодня утром умоляла меня позволить ей вернуться в загородный дом тетушки. Ей не нравится работа и житье в большом городе. Но тетушка ни за что не позволит ей вернуться в поместье, если не будет подходящей замены. Итак, задача решена!

— Вы… хотите, чтобы я стала вашей служанкой?

— Вы будете ею только номинально… как будто. Мне не нужна прислуга, но мне очень нужен друг. Вы совершенно правы, я наивный человек. Я очень многого не понимаю, у меня много вопросов по поводу отношений с мужчинами. На них мне могла бы ответить Александрина, но она находится далеко, и ей сейчас не до меня. К сожалению, больше мне поговорить не с кем. — Саманта помолчала и добавила: — В любом случае… моя служанка проводила много времени со мной, и если вы согласитесь на мое предложение… мы сможем получше узнать друг друга и стать друзьями.

На губах Синтии распустилась добрая улыбка.

— Саманта… простите — госпожа, я сочту за честь принять ваше предложение.

Глава 9

Мрачный лондонский туман навис над городом, и Петтикоут-лэйн выглядела даже более зловещей, чем обычно. Было три часа утра.

Ремингтон поднял воротник и сделал вид, что не замечает темных личностей, которые следили за ним из-за угла, явно рассматривая его как потенциальную жертву. Стараясь сохранять вид целеустремленного человека, Ремингтон засунул руку в карман и нащупал пистолет, который он мог в любую секунду выхватить и обезвредить врага.

Добравшись до условленного места, он услышал обращенный к себе вопрос:

— Вы что-то ищете, не так ли?

Вопрос задал отталкивающего вида мальчишка, который сжимал в руке заточку.

— Возможно, — ответил Ремингтон и уставился на мальчишку сверху вниз.

— У вас есть деньги?

— Ни цента.

— Может, у вас есть часы?

— Нет.

— Интересно. Но уж во всяком случае у вас есть кое-что в карманах. Нельзя ли взглянуть?

— Я избавлю тебя от ненужных проверок. Единственное, что есть у меня в карманах, — это вот! — Через долю секунды пистолет был направлен прямо в грудь мальчику. — Итак, у тебя есть еще вопросы?

Мальчишка попятился, широко открыв от страха глаза:

— Нет, нет, у меня больше нет вопросов. Я не хотел причинять вам никаких неприятностей. Я просто хотел попросить у вас шиллинг, чтобы купить себе еды.

— Отлично. — Ремингтон сунул вторую руку в карман и через секунду бросил к ногам мальчишки шиллинг. — Возьми и купи себе что-нибудь поесть.

Ремингтон не успел еще закончить фразы, как мальчишка подхватил монетку и исчез из виду.

— Гришэм?

Замогильный голос донесся откуда-то из-за спины Ремингтона. Резко повернувшись, граф направил пистолет прямо в сердце незнакомцу.

— Хорошо, хорошо, но лучше уберите вашу игрушку, — тихо, но твердо произнес крепкий мужчина невысокого роста.

Пухлый. Небрежно причесанные седые волосы. Бледно-голубые глаза. Средних лет. Все сходится.

— Ноллвуд? — Ремингтон убрал пистолет. — Как я вижу, вы не забыли о нашей встрече.

— Я не забываю о деле. Я предпочитаю обделывать свои дела без промедления. Вы хотели встретиться со мной. Чем могу служить?

— Мне нужны деньги.

— Я слышал об этом. — С этими словами Ноллвуд вынул из кармана коробочку с нюхательным табаком и осторожно вытряхнул щепотку на согнутый указательный палец. — Что заставляет вас предполагать, что я могу помочь вам?

— Я слышал, что вы весьма охотно даете взаймы.

— Бывает, что и даю. Это зависит от того, для чего берут деньги и насколько я уверен, что долг будет возвращен сполна.

— Я беру деньги, чтобы снарядить в плавание корабль, и я всегда рассчитываюсь по своим счетам.

— Корабль? — Брови Ноллвуда поползли вверх. — О каком корабле вы говорите?

Ремингтон закурил сигару.

— Ни для кого не является секретом, что несколько английских кораблей бесследно исчезли за последние месяцы. Многие из них принадлежали моим друзьям. Зная их беспечность… нет, скажем так интуиция подсказывает мне, что их потери объясняются их легкомыслием.

— И вы верите, что с вами подобного не произойдет.

— Я верю в то, что, если я найду добросовестного подрядчика, который согласится построить корабль по моим собственным чертежам, если я сам найду квалифицированного капитана, который соберет умелую команду, я не только избегну участи горе-купцов, но смогу получить значительную прибыль от своей деятельности, частью которой поделюсь с вами.

— Занятное предприятие, — сверкнув мутными бусинами глаз, сказал Ноллвуд.

— Я сумел вас заинтересовать? — спросили Гришэм.

— Допустим, — увильнул от прямого ответа Ноллвуд. — Каков механизм реализации вашего плана?

— Я все продумал, — уверил его Ремингтон — Купцы опасаются переправлять свой товар из-за страха потерять его полностью. Допустим, мой корабль совершит несколько благополучных рейсов без всяких происшествий. Как вы думаете, сколько готовы будут деловые люди платить за то, что будут уверены в сохранности своих грузов? Мои доходы будут расти. Я смогу купить новые суда. Да что там! При благополучном исходе нашего предприятия мы сможем создать свой собственный грузовой флот и вытеснить с этого рынка другие компании.

— По-моему, вы несколько опережаете события, Гришэм. Опуститесь на землю. Долгие месяцы уйдут на то, чтобы заработать себе репутацию надежного партнера, многие годы на то, чтобы создать многочисленный флот. Каковы ваши гарантии, что я не потеряю на вашей затее своих вложений? Как вы можете гарантировать мне возврат денег? А что если интуиция подведет вас и ваши корабли пойдут ко дну, как многие другие?

— Я же не дурак, Ноллвуд. Я застрахую корабли на ту сумму, которую мне удалось скопить. Ваши капиталы будут в целости и сохранности.

— Это все очень рискованно.

— Верно. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Если моя интуиция меня подводит, я останусь на бобах, а вы в любом случае свои вложения возместите. Если все пойдет по моему плану, я стану богат, а вы — еще богаче.

— Вы должны оговорить условия предоставления долга.

— Я согласен на любые условия.

— Вы действительно остро нуждаетесь в деньгах?

— Вам известен ответ на ваш вопрос.

— Какая сумма потребуется вам на то, чтобы построить и застраховать корабль?

— Мне требуется больше денег, чем сумма, необходимая на постройку и страховку судна. Мне необходимо иметь возможность поддерживать в высшем обществе репутацию состоятельного человека.

— Итак, назовите сумму.

Ремингтон подумал о Годфри.

— Двести тысяч фунтов.

— Умопомрачительная цифра. — Ноллвуд громко втянул носом табак. — Надеюсь, вы не откажитесь подписать долговые обязательства?

— Нет, конечно.

— Вы соглашаетесь, даже не зная моих условий?

— Соглашаюсь.

— Вы настолько доверяете мне?

— Я вам доверяю. Ноллвуд кивнул:

— Ну хорошо, Гришэм. Мне понадобится несколько дней, чтобы собрать такую астрономическую сумму. Ждите меня здесь же ночью в понедельник. В это же время. Я принесу вам требуемую сумму и необходимые документы, которые вам придется подписать. А вы захватите с собой перо.

— Договорились. — Гришэм раздавил башмаком недокуренную сигару. — Вы не пожалеете о своем решении. То, что не получается у других, получается у меня.

— Посмотрим, — вымолвил Ноллвуд после непродолжительного молчания.

И растворился в темноте.

— Камердинер сообщил, что ты меня ждешь, — сказал Ремингтон, прикрывая за собой дверь гостиной. — Ты настолько не веришь в мою способность защитить себя… или есть какая-то другая причина, по которой ты не можешь уснуть?

Бойд нахмурился:

— Очень смешно.

— Твоя Синтия исчезла довольно быстро, не правда ли? — Ремингтон пересек гостиную и опустился в кресло. — Не сомневаюсь, что именно это изменило твои планы на сегодняшний вечер.

— У меня не было никаких планов. — Ремингтон изогнул бровь, явно выражая недоверие. — Ну ладно. Что касается меня, то у меня планы были. У Синтии их, наверное, не было. В любом случае я пришел к тебе отнюдь не для того, чтобы обсуждать свои романтические планы.

— Но ведь ты серьезно огорчен, не правда ли? — Ремингтон подбросил в камин поленьев, стараясь избавиться от пронизывающего холода неприветливого утра.

— Огорчен — не то слово. Пристыжен. Очевидно, я неправильно понял ее.

— Не думаю. Ее намерения в отношении тебя я понял так же, как и ты. — Ремингтон откашлялся. — Возможно, Энни еще до нашего появления решила использовать Синтию совсем по-другому.

Бойд с такой силой впился пальцами в подлокотник, что костяшки стали белыми.

— Давай изменим предмет обсуждения. Неужели ты думаешь, что я вышел из дома в пять утра только для того, чтобы поболтать с тобой о гулящей женщине и ее планах?!

Ремингтон кивнул:

— Ну что ж… давай поговорим о моей встрече с Ноллвудом. Мы обсудили с ним наше предприятие вплоть до деталей.

— Он не причинил тебе никакого вреда? Он даже не угрожал тебе?

— Нет, по крайней мере — пока не угрожал. Но не будем забывать о том, что и деньги он еще не передал мне. Уверен, что угрозы начнутся тогда, когда он одолжит мне деньги.

— Не сомневаюсь в этом, — произнес Бойд, подходя к окну и выглядывая на улицу, где уже занимался новый день. — Неужели и на следующую встречу ты собираешься идти один?

Рем покачал головой:

— Нет. Сперва я хочу разузнать, собирается ли Ноллвуд вручить мне свой собственный страховой полис.

— В чем смысл?

— В том, чтобы быть уверенным, что он будет всеми силами способствовать тому, чтобы наш корабль в целости и сохранности совершил свое путешествие по морю в обмен на значительную сумму денег, которую Ноллвуд должен будет получить из прибыли. Если это так, то Ноллвуд — наш человек.

— А-а-а… — протянул Бойд. — Я начинаю догадываться. Ты подозреваешь, что Ноллвуд вымогал у торговых людей значительные суммы денег в обмен на гарантии безопасности.

— И запугивая тех, кто отказывался входить с ним в соглашение.

— Интересная мысль. А что если Ноллвуд не предложит тебе того, что предлагал другим?

— В таком случае он окажется просто подлым паразитом, а вовсе не убийцей, как мы предполагали. — Ремингтон закинул ногу на ногу. — Проще говоря, я бы хотел, чтобы Хэррис и Тэмплар схватили Ноллвуда сразу же после нашей с ним встречи в понедельник. — В глазах Ремингтона сверкнул огонь справедливости. — После этого изменятся пункты нашего с Ноллвудом соглашения, впрочем, как и человек, который их диктует.

Звуки сочного, раскатистого смеха прогнали сон Саманты, и девушка открыла глаза. Сначала она даже не поняла, откуда доносился смех. Ясно было, что смеялись очень близко. Она с любопытством села на кровати и улыбнулась: на полу весело барахтались Рэкки и Синтия. Борьба шла не на жизнь, а на смерть за чулок Синтии, один конец которого девушка крепко зажала в руке, а второй твердо удерживал маленькими, но острыми зубами Рэкки.

— Я бы отдала его тебе, — убеждала песика Синтия, — но это моя лучшая пара. Может, я дам тебе другую?

Рэкки благодушно помахал хвостом, но даже не ослабил хватки.

— Не порть его, Синтия, — проговорила Саманта, вставая с постели. — Он и так развращен великодушным отношением. — Девушка звонко прищелкнула пальцами: — Ну-ка брось!

Рэкки уставился на Сэмми, раздумывая, что имеет для него большее значение — недовольство хозяйки или обладание новой вещью.

К его счастью, решение Рэкки так и не пришлось принимать.

— Госпожа, а вы уже встали! — сладостно пропела Милли, внося в спальню хозяйки поднос с чашечкой горячего шоколада и пшеничными лепешками.

Воспользовавшись проволочкой, допущенной хозяйкой, Рэкки бросился в открытую дверь, унося в зубах развевающийся чулок.

— Синтия, мне очень неприятно это, — извинилась Саманта, поднимая глаза к небу. — Этому проказнику дали точное имя[1]: он остался таким же проказливым, каким был тогда, когда мы взяли его к себе.

— Он просто сокровище.

— Он несносен, — вздохнула Саманта, — но, к счастью для него, я его обожаю. Не огорчайтесь, я дам вам другие чулки.

— Простите меня, госпожа, — напомнила о себе Милли, все еще стоявшая в дверях. — Я принесла вам завтрак. Повар решил, что вы должны проголодаться после вечера, проведенного в опере. Но я не знала, что у вас гостья. Я принесла поднос с завтраком на одного.

— Милли, это вовсе не твоя вина, — приободрила служанку Саманта. — Мы не предполагали, что Синтия проведет ночь у нас. — Глаза Милли округлились от любопытства. — Познакомьтесь, — продолжала Саманта. — Милли, это моя подруга Синтия. Синтия, это Милли… — Саманта выразительно взглянула на свою новую знакомую, — моя служанка.

— Приятно познакомиться с вами, Милли, — приветливо кивнула Синтия.

Милли сделала реверанс, едва не уронив при этом поднос. Поставив его на тумбочку, она вымолвила, опечаленная своей неловкостью:

— Я принесу еще. Я имею в виду завтрак. Я скоро вернусь. Приятно было с вами познакомиться.

Милли исчезла за дверью, а Саманта обратилась к Синтии:

— Не волнуйтесь, скоро мы все уладим. После завтрака мы побеседуем со Смитти, и все устроится.

— Как вы полагаете, я должна присутствовать при вашем разговоре с человеком, который вас опекает? Ведь я всего лишь…

— Ты «не всего лишь», Синтия. — Саманта поймала руку своей новой подруги и подвела ту к зеркалу. — Ты красивая, чувственная женщина, с которой обошлись несправедливо. Прекрати унижать себя, я не позволяю тебе этого.

Синтия посмотрела на свое отражение в зеркале. Копна волос цвета спелой пшеницы растрепалась. Как она выглядит?

Как шлюха.

Не в силах вынести стыда, Синтия опустила глаза.

— То, что со мной произошло, не моя вина, я это знаю. Я презираю мужчину, который надругался надо мной, и прочих мужчин, которые поступают так же. Но все уже сказано, и все произошло, и ко мне относятся как к обыкновенной проститутке. Единственное чувство, которое живет внутри меня, — это неприязнь и вражда. Я ненавижу их… и я ненавижу себя….

— Ты спасла мне жизнь, — слабо сопротивлялась Саманта. — Далеко не каждая женщина станет рисковать собственной жизнью ради спасения незнакомки. Как ты можешь сомневаться в том, что ты в высшей степени достойный человек?

— Женщины относятся к другим женщинам совсем не так, как к ним относятся мужчины. А так как имеет значение только мнение мужчин, то я не принадлежу к порядочным женщинам и не являюсь подходящей компанией для тебя. Мужчины делят женщин на две категории: целомудренных невинностей, которым они предлагают руку и сердце, и шлюх, с которыми они развлекаются в постели. Ни одна женщина не может принадлежать сразу к двум категориям.

— Но мой брат не таков. Он любит Алекс.

— И хранит ей верность?

— Да.

— Вы глупышка.

— Вы ошибаетесь в своих предположениях.

Синтия содрогнулась от негодования:

— Не могу себе представить замужества. Почему женщина позволяет добровольно приковать себя к постели мужа, из ночи в ночь покоряясь его страсти?

— Алекс говорит, что заниматься любовью — это великолепно.

— Заниматься любовью? — усмехнулась Синтия. — Вы это так называете?

— Если тебе не безразличен твой партнер, то да. Синтия, ты совершенно права, я еще достаточно наивна. Я еще не познала на собственном опыте, что значит быть в постели с мужчиной. Но я знаю, что, если ты влюблена, ты отдаешь мужчине не только тело, но и сердце. Ты сливаешься с ним не в плотском вожделении, а в любви и нежности. Я вижу, какими добрыми и мягкими становятся глаза Дрэйка, когда он смотрит на Алекс, и как смягчается ее взор, когда она возвращает ему взгляд.

— Нежность, — произнесла Синтия, как бы пробуя слово на вкус. Она молчала, только пальцы перебирали складки платья. — Саманта… — неожиданно произнесла Синтия, — а кто этот человек… с которым разговаривал ваш граф?

— Что? — не поняла Сэмми.

— Вы знаете собеседника лорда Гришэма?

— Не уверена. Единственное, что я видела, — это Ремингон — Саманта задумалась: — Нет… сейчас я начинаю припоминать. Но вряд ли он мне знаком. А почему ты спрашиваешь?

— Просто они очень разные. Я бы никогда не подумала, что они друзья.

— А ты уверена, что они в дружеских отношениях?

— Уверена. Они чувствовали себя очень раскованно друг с другом. — Синтия задумалась. — Его имя Бойд. Бойд Хайворд.

— Бойд? Должно быть, это хозяин таверны, в которой я познакомилась с Ремингтоном. Это заведение так и называлось: пивнушка Бойда. — Саманта с интересом взглянула на свою новую подругу: — А ты разговаривала с ним?

— Едва перекинулись парой слов. — Синтия отвела глаза. — Что же я должна надеть для встречи с вашим попечителем?

— Не беспокойся, мы что-нибудь найдем. — Внутренний голос подсказал Саманте, что расспросы о Бойде надо оставить на будущее. Она поднялась и направилась к гардеробу подыскивать подходящее платье. Саманте было совершенно ясно, что Синтия нуждалась не только во временной передышке, она нуждалась в любви.

— По-моему, это тебе пошло бы. — Саманта выбрала коричневое платье для утренних выходов.

— Ах нет, я не могу надеть такое!

— Очень даже можешь. Мне оно совсем не подходит. Для меня оно слишком темное. Оно делает меня старой и желчной. А на тебе, с твоей молочной кожей и светлыми волосами, оно будет выглядеть преотлично.

— Но мне следует носить форму прислуги или…

— Ты и будешь ее носить, — улыбнулась Саманта, — но после того, как мы выхлопочем для тебя это место. А пока надо покорить Смитти твоей красотой и безупречным воспитанием. А теперь давай поторопимся с переодеванием, чтобы поскорее побеседовать со Смитти.

— Доброе утро, Смитти. — С этими словами Саманта втолкнула Синтию в гостиную, где уже нервно прохаживался Смитти.

— Госпожа Саманта, ваша горничная передала, что вы желаете видеть меня. Что-то не в порядке? — Смитти резко оборвал свой вопрос, неожиданно увидев перед собой красивую молодую незнакомку.

— Напротив, — взяла быка за рога Саманта. — Смитти, эта прелестная женщина — разрешение всех наших проблем. Брови Смитти поползли от удивления на лоб.

— Я и не знал, что у нас есть проблемы.

— Это потому что я пощадила вас и тетушку Герти и не посвятила вас в жуткие подробности своей жизни.

— Какие подробности?

— Милли. Она не хочет жить в городе. Честно говоря, как служанка она никуда не годится. Правда, это не ее вина. Ее вовсе не готовили к тому, чтобы она прислуживала господам, у себя дома она помогала слугам в их работе. Тем не менее я не могла принять ее просьбу о переводе на работу в поместье тетушки Герти до тех пор, пока не подыщу ей замену. Теперь я ее нашла. — Саманта набрала побольше воздуху и снова бросилась в бой: — Смитти, это Синтия… — и вопросительно взглянула на свою новую подругу.

— Олдин, — шепотом подсказала ей Синтия.

— Мисс Олдин, очень рад. — Смитти вынул из кармана носовой платок и отер пот, выступивший на лбу. Неожиданности становились для него нормой жизни.

— Мы с Синтией познакомились вчера в «Ковент-Гардене». Я полагаю, это судьба.

— Судьба?

— Да… ведь не только мы нуждаемся в услугах Синтии, но и она нуждается в нас. Это же прекрасно!

— Откуда вы, мисс Олдин? — обратился несчастный Смитти к только что представленной ему девушке, с трудом пытаясь быть любезным.

— Из предместий Лондона.

— Синтия — высокообразованная девушка. Она прошла школу гувернанток.

— Тогда почему она нанимается на работу горничной? Именно этого вопроса и опасалась Синтия больше всего.

— Когда мы с Синтией познакомились, единственное, в чем она нуждалась, — это в утешении. Именно я настояла на том, чтобы она отправилась к нам. Знаете, Смитти, ее бывший хозяин плохо обращался с ней. Я бы не хотела даже вскользь упоминать о тех двусмысленных предложениях, которые он ей делал, и о том, какой ущерб он нанес ее репутации. Эта девушка была жестоко обманута, и только мы в силах помочь ей. — Глаза Саманты молили о помощи. — Я рассказала Синтии о вашей доброте и о том, как вы будете огорчены, что с ней дурно обошлись. И я сама предложила Синтии место служанки в нашем доме. Это моя идея, вовсе не ее просьба. Смитти был удручен.

— Мне крайне жаль, что мисс Олдин была подвергнута такому жестокому жизненному испытанию, — начал он. — Тем не менее, госпожа, я должен отметить…

— Эта женщина спасла мне жизнь.

— Простите, я не понял, — оборвал свою речь Смитти.

— Она спасла мне жизнь, — повторила Саманта, лихорадочно соображая, как поведать Смитти душераздирающую историю, не посвящая его при этом в детали своего ночного путешествия. — Когда представление завершилось и лорд Гришэм отправился на поиски своего фаэтона, мне стало скучно, и я решила прогуляться….

— Одна? — Смитти находился уже в предобморочном состоянии.

— Да, — подтвердила Саманта. — Теперь я понимаю, что вела себя необдуманно, но вчера меня окружила банда мошенников. Только Господу известно, чего они хотели.

— А где же был в это время граф? — прокаркал Смитти.

— Он и понятия не имел о том, что мне вздумалось пройтись. — Это было сущей правдой. — Господу было угодно, чтобы невдалеке проходила Синтия, которая и отозвалась на мои крики о помощи. Она вмешалась, посеяла страх среди оборванцев, и они разбежались. — Смитти вздрогнул. Еще сильнее он задрожал, когда Саманта объявила следующее: — Мне страшно подумать, что было бы со мной, если бы не мисс Олдин.

Смитти отдышался и произнес:

— Мисс Олдин, примите мою искреннюю благодарность. — Он поклонился. — Вы окажете нам честь, если согласитесь занять место личной горничной леди Саманты.

— Сэр, — Синтия, волнуясь, сцепила руки, — вы должны знать, что волею обстоятельств я не могу представить вам рекомендации.

— Я только что выслушал единственную рекомендацию, в которой нуждаюсь. — Голос старого камердинера дрожал от волнения.

— Спасибо, сэр… Обещаю, что вы не пожалеете.

Саманта от радости подскочила к своему опекуну и обвила руками его шею.

— Спасибо… — шептала она. — Спасибо. Смитти, а не сможете ли вы побеседовать с тетушкой Герти вместо нас? А я смогу обрадовать Милли и сказать ей, что она может паковать вещи и собираться в поместье.

— Хорошо, госпожа, — согласился Смитти. — Я поговорю с вашей тетушкой. Что касается Милли, то, я думаю, ей хватит часа, чтобы собраться.

Пятьдесят минут спустя Милли, говоря последнее прости своим городским друзьям, садилась в экипаж, который должен был отвезти ее на родину.

— Дело сделано! — провозгласила Саманта, попрощавшись со своей горничной. — А теперь займемся вашим устройством.

— Вы все свои дела устраиваете подобным образом? — спросила Синтия.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Саманта.

— Как ураган. Милый, но ураган.

Саманта лукаво взглянула на свою новую горничную:

— Да, — и добавила: — У тебя есть только два дня, чтобы войти в новую роль. Вечером в понедельник тебе придется впервые сопровождать меня во время официального выхода.

— В понедельник вечером?

— Да. Мы отправимся в Воксхолл.

— Кто это «мы»?

— Ты, Ремингтон и я.

— Это несерьезно. Вы шутите.

— Я не шучу. Разве ты не моя компаньонка? Ты же понимаешь, что мне непозволительно выезжать без сопровождающего. Милли всюду ездила со мной.

— Но… лорд Гришэм прекрасно знает, кто я. Он разговаривал со мной у Энни.

— Вот и прекрасно. Если он поймет, что ты оставила общество Энни ради моего, возможно, он сделает то же самое. Кроме того, — Саманта заговорщически поднесла палец к губам, — ты будешь надзирать за мной ровно столько, чтобы предотвратить сплетни кумушек из Воксхолла.

— Надеюсь, вы не собираетесь исчезнуть вместе с лордом Гришэмом. Вы же не сделаете такой ошибки… Вы пытаетесь играть в опасную игру, правила которой вам незнакомы.

— Ремингтон не причинит мне зла.

— Причинит, и обязательно.

— Тогда тебе придется держаться поблизости.

— Чтобы я могла защитить вас?

— Нет, чтобы я могла доказать, что ты ошибаешься.

Сотни разноцветных лампочек освещали многочисленные павильоны Воксхолла. Саманта никогда не видела более живописного зрелища.

— Ax! — восторженно вздохнула она, спускаясь из экипажа. — Великолепно! Прислушайтесь, вы слышите, музыканты уже играют!

— Да, чертенок, я их слышу. — Ремингтон лукавил, он не слышал и не видел ничего, кроме Саманты. Она царствовала в его душе и мыслях. Это пугало. Особенно настораживало то, что он начал забывать о работе, о том, что цель его общения с девушкой — чисто прагматическая.

Ремингтон откашлялся. Мысли по-прежнему путались.

— Милли все еще находится на заднем сиденье. Я помогу ей сойти, потом мы выпьем чего-нибудь прохладительного, а потом сбежим от нее.

— Милли уехала, — сообщила Саманта.

— Что?

— Она уехала, — подтвердила девушка. — Я отослала ее обратно в Хэмпшир. Ей не нравилась жизнь в городе.

— Тогда кто занял место там, сзади?

— Моя новая горничная.

— Ну хорошо. Тогда я помогу вашей новой горничной. Ремингтон протянул руку и согнулся в насмешливом поклоне. Но Синтия спустилась вниз без его помощи. Задрав подбородок, она встретила удивленный взгляд графа Гришэма.

— Ремингтон, это Синтия. Синтия, это лорд Гришэм.

Синтия поклонилась, не отводя глаз.

Ремингтон узнал женщину даже раньше, чем увидел ее.

— Очень приятно, Синтия, — произнес он и вежливо поклонился.

— Я очень рада тому, что встретила Синтию, — сообщила возлюбленному Саманта, не сводя при этом с него глаз. — Ее прежняя работа была ей не по душе. Надеюсь, у нас ей понравится больше.

— Понятно, — сказал Ремингтон. Годы тренировки давали себя знать: на лице его не дрогнул ни один мускул. — Тогда… вы позволите? — И он предложил Саманте руку.

Сэмми незамедлительно почувствовала изменение его настроения, и сердце ее заныло. Он явно был чем-то расстроен: то ли тем, что она взяла недавнюю куртизанку себе в услужение, то ли тем, что она, Саманта, не была таковой.

Ремингтон нежно провел по щеке девушки:

— Столы здесь ломятся от всевозможных напитков. Я сейчас вернусь.

— Он узнал меня, — прошептала Синтия, как только девушки остались одни.

— Ну конечно, узнал. Разве можно было сомневаться в этом? А теперь поторопись.

— Торопиться? Мне? Зачем?

— Да, пожалуйста, пойди куда-нибудь прогуляться. Быстренько. Пока не вернулся Ремингтон. Я бы хотела побыть с ним немного наедине.

— Саманта…

— Синтия! — Девушка упрямо выставила вперед подбородок. — Я знаю, что ты блюдешь мои сердечные дела. Но я должна прислушиваться к своему сердцу, а отнюдь не к твоему. Пожалуйста… пройдись.

Синтия все еще колебалась.

— Если я вам понадоблюсь, позовите меня. Я тотчас же прибегу.

— Вы мне не понадобитесь.

Синтии ничего другого не оставалось, как подчиниться.

— Хорошо, — сказала она и медленно пошла прочь.

— Где же ваша новая горничная? — услышала через секунду Саманта вопрос Ремингтона. Он протянул Саманте бокал лимонада и оглянулся.

— Я попросила ее оставить нас одних.

— Неужели? И в этих же выражениях?

— Да.

— Значит, мы остались вдвоем?

— Я бы хотела направиться в самое уединенное местечко.

— Саманта…

— Мне бы хотелось всласть насладиться вашим обществом, Ремингтон, поговорить с вами…

Граф поднес ее пальчики к губам.

— Когда мы остаемся с вами наедине, разговоры оказывайся самым последним делом. Не думаю, что сегодняшний день составляет исключение.

Саманта улыбнулась:

— Я рада этому.

Тропинка Влюбленных в саду Воксхолла была пустынна, Саманту и Ремингтона обволакивал аромат экзотических растений.

— Я уже говорил вам, что сегодня вы выглядите потрясающе? — прошептал Ремингтон, беря Саманту под руку.

— Нет, но можете сказать.

Граф еще раз провел глазами по низкому вырезу ее декольте и низу платья, отороченному зеленой материей.

— Вам очень идет зеленый цвет. Он делает ваши глазки двумя кусочками нефрита.

— Я с намерением ношу этот цвет, — поведала ему Саманта, и щеки ее вспыхнули. — Вы приговорены смотреть на меня таким же взглядом, как и на предыдущем балу, когда я в последний раз надевала зеленое.

— А я не разочаровал вас тогда?

— Нет.

Молчание, последовавшее вслед за этим, заставило сердечко девушки забиться в предчувствии скорых ласк. Но ее надежды пошатнулись от следующего вопроса Ремингтона:

— Когда вы познакомились с Синтией?

— Несколько дней назад, — напряженно ответила Саманта.

— Неужели? Очевидно, ее замечательные рекомендации потрясли Смитти.

— Почему вы так говорите?

Ремингтон отпил из своего бокала.

— Потому что она совершенно неизвестный ему человек, а к вам он относится как к бесценному сокровищу.

— Вы смеетесь надо мной?

— Нет. Я говорю то, что есть. Камердинер вашего брата дрожит над вами, как над собственным ребенком, именно поэтому вас и отдали на его попечение.

— Да, но Синтия относится ко мне столь же бережно.

— Почему же?

— Она думает, что я слишком наивна.

— Я не удивлен.

Саманта повернула к возлюбленному пылающее лицо.

— Что это значит? — Ремингтон допил содержимое бокала до дна.

— Почему вам не нравится Синтия? — задала следующий вопрос Саманта.

— Я не знаю ее достаточно хорошо, чтобы она мне нравилась или не нравилась. И вы ее тоже не знаете.

— Вы ошибаетесь. Ремингтон, я вовсе не так наивна, как вы думаете. И когда вы только перестанете относиться ко мне как к ребенку?

— Чертенок, я никогда не относился к вам как к ребенку. Вы — прелестный ураган, в который я до безумия влюбился, но не ребенок.

— Вы понимаете, что я имею в виду. Я наивна и неопытна в сравнении с другими вашими знакомыми.

— Вы мне нравитесь такой, какая вы есть.

— Даже… не похожей на женщин из заведения Энни? — Саманта пожалела о сказанном раньше, чем последнее слово вылетело из ее уст.

Ремингтон с силой схватил ее за плечи:

— Что вам известно об этом заведении?

— То, что мне рассказала Синтия, — прошептала Саманта, напуганная его гневом.

— Следовательно, вы знаете, откуда поступила к вам на службу ваша горничная!

— Она не такая, как они… Она другая.

— Саманта…

— Пожалуйста, не поучайте меня, Ремингтон. Она другая. Что до Энни… так о том, что такое бордель, я знала задолго до знакомства с Синтией. Необязательно быть девушкой из заведения, чтобы знать, что они существуют. Чего я не понимаю, так это что вас тянет туда. Имея возможность пользоваться услугами всяких… как ее там… кларисс, почему вы так часто наведываетесь в публичный дом? Может, вас подстегивает то, что там вас не знают как лорда и графа? Может, вас привлекает разнообразие? Полагаю, вы привыкли менять женщин, пока служили в военно-морском флоте.

Неожиданно гнев Ремингтона сменился удивлением.

— Не могу поверить, что мы стоим здесь и обсуждаем…

— Почему же нет? Я хотела бы знать, что, собственно, влечет вас к женщинам. Опыт? Тогда почему вы возражаете против того, чтобы и я набралась немного опыта?

— Потому что вы вовсе не девушка из заведения. И совсем не похожи на тех женщин, которых я встречал во время службы на флоте.

— Если я стану похожей на них, будете ли вы желать меня? Ремингтон поставил оба бокала на землю и обхватил лицо Саманты ладонями.

— Неужели весь этот разговор из-за моего желания? Неужели вы думаете, что я не желаю вас?

— А вы желаете?

— Так страстно, что это даже пугает меня.

Сэмми приблизилась к нему вплотную:

— Докажите мне это.

— Не уверен, что смогу совладать с собой.

— Ах, Рем! — Со счастливой улыбкой Саманта прильнула к своему возлюбленному и обвила его шею руками. — Разве вы до сих пор не поняли, что я вовсе не желаю, чтобы вы сдерживались.

Дни неудовлетворенного желания давали себя знать. Руки Ремингтона скользнули с лица возлюбленной на ее талию. Медленно он нагнул голову и накрыл ее губы своими. Саманта страстно ответила ему. Она принялась так искусно соблазнять Ремингтона языком, что он едва держался на ногах.

Где-то вдалеке раздался звон колокольчика, и серебряное эхо прокатилось по саду.

— Сейчас начнется фейерверк, — прошептал Ремингтон, перебирая пряди волос возлюбленной.

— Неужели? А я думала, что он уже давно начался, — ответила девушка, проведя языком по его нижней губе.

— Господи, Саманта… я всего-навсего обычный человек. Понимаешь ли ты, что ты делаешь со мной?!

Ответа он не дождался. Да она и не собиралась отвечать. Загораясь от поцелуев, они пылали в огне страсти. Ремингтон так сильно сжал девушку в объятиях, что чувствовал, как напряглись ее груди и стали твердыми соски. Он провел рукой ниже и прижал к себе ее бедра, уверенный, что теперь она не сомневается в серьезности его намерений.

— Саманта… — из самой глубины его существа раздался полурык-полустон Ремингтона.

Саманту и ее возлюбленного обволакивали ароматы цветов, такие же приятно-сладкие, как прикосновение его губ к ее коже, как страстные слова, которые вырывались из его губ.

— Я так хочу тебя… ты даже представить не можешь… Я мечтаю о том, чтобы ты оказалась в моей постели… обнаженной, взывающей ко мне, чтобы я ласкал тебя. Я хочу чувствовать тебя под собой, чтобы ты обвивала мой торс ногами и выкрикивала мое имя снова и снова. — И он прижал ее к себе, словно пытаясь соблазнить. — Ты говоришь, я не желаю тебя? Почувствуй меня, Саманта, и пойми, как ты ошибалась.

Глаза Саманты были закрыты. Все ее существо сосредоточилось на новых ощущениях.

Ремингтон обнял ее и увлек в глубь сада, в его темную и тенистую часть, одновременно — на ходу — расстегивая неподатливые пуговки, сбегавшие по спине ее платья. Черт с ними — с принципами и работой! Для него теперь ничто не имеет значения, кроме обладания этой женщиной. Скорее. Скорее! Оказавшись в укромном уголке сада, Ремингтон спустил до пояса платье и нижнюю сорочку возлюбленной, его плоть отчаянно жаждала соединения с любимой. Граф поднял голову. Лунного сияния было достаточно, чтобы он оценил, каким сокровищем обладает.

Ремингтон затаил дыхание и заворожено смотрел на ее груди. Она была красивой, очень красивой и доверчивой, она ждала его прикосновений и готова была отдать ему все, что он захочет.

Господи! Если бы она только знала, как сильно он ее желает!

— Ну, какая я? — с трепетом спросила Саманта. — У меня все на месте?

— Все ли на месте у тебя?! Да ты прекрасна! Прекраснее прекрасного! Ты лучше всяких фантазий, которые выдумывают мужчины.

Ремингтон медленно наклонил голову и слегка провел губами по бугоркам ее груди. Потом осмелел и втянул в себя один из бесстыдно вздувшихся сосков.

Сэмми вскрикнула, по ногам ее побежала пульсирующая дрожь.

— Ремингтон! — Если на свете и были другие слова, то она их забыла все. Ничто не могло сравниться с лавиной новых чувств и ощущений, которые вдруг обрушились на нее. Больше всего Саманта хотела, чтобы эти новые ощущения не покидали ее никогда.

Ремингтон поднял девушку на руки и донес ее до ближайшей скамейки, бережно опустил на гладкую деревянную поверхность и наполовину закрыл собою сверху.

— Это просто сумасшествие, дорогая, — промурлыкал он, гладя кожу ее грудей. — Нас могут обнаружить…

Предостережения замерли у него на губах, когда Саманта скользнула рукой ему под фрак и осторожно пробралась под рубашку. Ремингтон весь напрягся, таким же крепким и напряженным стал тот орган, от которого зависело продолжение рода Гришэмов. Саманта же неустанно трудилась над пуговицами его рубашки.

— Мне бы хотелось прикоснуться к вам… — выдохнула девушка, уже касаясь его груди и смешных завитков волос на ней. — Так хорошо?

— Господи! Я хочу, чтобы ты гладила меня всего с ног до головы, — шептал Ремингтон, содрогаясь всем своим могучим телом.

Глаза Сэмми сверкали чистой радостью. Ремингтон между тем уже рычал:

— Дорогая, ты меня убиваешь!

Он почти подмял ее под себя, наслаждаясь ароматом и обладанием свежего девического тела. Ремингтон продолжал ласкать разгоряченную грудь Саманты. Девушка изнемогала от желания.

— Ремингтон… — выдохнула она, — пожалуйста… Ее мольба разожгла его страсть еще сильнее.

— Саманта, дорогая моя Саманта… понимаешь ли ты, о чем просишь меня?

Господи, сам он больше всего на свете хотел сорвать с нее это ненужное платье и вонзить свой кинжал в ее мягкое вожделеющее лоно. Желание довлело над ним, заслоняя все доводы рассудка.

— Конечно, понимаю, — созналась девушка, поглаживая его широкие плечи, пробегая пальцами по вздувшимся буграм мускулов. Ее доверчивые глаза были полны страсти. — С первой минуты нашей встречи я была уверена, что буду принадлежать тебе. Пожалуйста, давай займемся любовью.

Самые желанные слова в жизни Ремингтона Уорта графа Гришэма. Он взглянул на нее, полуобнаженную, распластанную на скамье Воксхолла, предназначенного для публичных развлечений, и чувство вины неожиданно подняло голову. Вместе с ним на поверхность выплыло еще какое-то чувство, неясное, давно забытое, но изначально присущее ему. Черт побери! До чего он дошел! Что он собирается делать?!

— Нет.

— Нет? — изумилась Саманта.

Ремингтон отдышался и заставил себя сесть, решительно помог подняться своей спутнице и начал натягивать ей на плечи сперва сорочку, потом платье.

— Почему? — слабо и обиженно протянула девушка.

— Потому что ты слишком дорога мне, чтобы прощание с девственностью случилось на первой попавшейся скамейке Воксхолла. Впопыхах.

За тем, как он застегивал рубашку, Саманта наблюдала в полном молчании.

— Для меня это не было бы впопыхах, — наконец вымолвила она. — Вы прекрасно знаете это, как я знаю то, что вы отказываетесь от меня вовсе не из-за того, что боитесь поранить и уязвить мое чувство прекрасного. Вы просто бережете себя. И боитесь нанести удар по своему самолюбию. — Глаза ее смотрели на неудавшегося любовника с печальным сожалением. — Видите ли, Ремингтон, впервые в вашей жизни это не было бы впопыхах и для вас.

Глава 10

Ноллвуд уже ждал его.

Надеясь, что Тэмплар и Хэррис находятся где-то поблизости, Ремингтон направился на оранжевый огонек время от времени вспыхивающей сигары, принуждая себя не думать ни о чем, кроме предстоящей встречи.

Его до сих пор преследовали слова Саманты, вызывая воспоминания, которых он привык избегать. Ее слова о его самозащите не были новы для него, но до сих пор он слышал разоблачения только из уст Бойда, но сказанные девушкой они приобрели более глубинный, значимый смысл. Бойд был его ближайшим другом, который был с ним на войне, делил с ним боль и избавление от нее, но Саманта… с ней все было по-другому.

Ремингтону требовалось побыть в одиночестве, разобраться в себе, но он мог позволить себе это только после встречи с Ноллвудом.

— Гришэм, вы опоздали. Я уже решил, что вы передумали.

— Нет, не передумал и не передумаю, — ответил Гришэм, взглянув на часы. — Сейчас семь минут четвертого. Давайте поскорее завершим наши ночные переговоры. У меня еще много дел. Итак, вы просили меня принести письменные принадлежности.

— Да, просил, — подтвердил Ноллвуд, выпуская колечко дыма поверх головы Ремингтона. — А вы готовы воспользоваться ими?

— А вы принесли мои деньги?

— Мои деньги, Гришэм, мои, — усмехнулся Ноллвуд, открывая маленький кожаный чемоданчик, где были аккуратно сложены пачки банкнотов. — Я одалживаю вам свои деньги, не забывайте об этом.

— Ни за что, — убежденно сказал Гришэм, думая о том, что, судя по толщине пачек, Ноллвуд захватил с собой всю сумму. — Итак, какие бумаги я должен подписать?

— Единственную, — ответил собеседник, нырнул рукой в карман и выудил оттуда тоненький листок бумаги. — Подпишите внизу.

— После того как прочту, что, собственно, я подписываю. — Ремингтон принялся внимательно изучать документ, не удивляясь при этом непомерным аппетитам Ноллвуда. — Интуиция не повела меня, — прошептал он наконец достаточно громко, чтобы собеседник его услышал. — Условия устрашающие.

— Вы передумали?

— Нет. Я по-прежнему верю, что мой корабль успешно преодолеет все испытания. У меня найдутся возможности обеспечить его безопасность.

— Каким образом? — поинтересовался Ноллвуд.

— Это моя забота, — отрезал Ремингтон. — Но мне кажется, у вас есть предложения.

Закинув эту удочку, Ремингтон с напряжением ждал ответа. Беседа подходила к своей кульминации.

— Гришэм, я деловой человек, а вовсе не пророк. — Ноллвуд ткнул пальцем в строку, где Ремингтону предстояло поставить свою подпись. — Нуте, расписывайтесь. Или вы раздумали получить деньги?

Ремингтон следил за дельцом сквозь щелки глаз. Этот наглый паразит вовсе не был тем предателем национальных интересов, которого они разыскивали. Очевидно, у него и ума бы не хватило, чтобы придумать и осуществить какое-либо хитроумное предприятие.

Ремингтон нацарапал свое имя и вернул документ Ноллвуду.

— Это вам. А теперь отдайте мои деньги.

Ноллвуд не расстался с кожаным чемоданчиком до тех пор, пока надежно не спрятал долговую расписку в тайниках своего жилета.

— Я буду время от времени связываться с вами, — пообещал он Ремингтону. — И, Гришэм… надеюсь, вам не следует напоминать, чтобы вы не наделали глупостей. Я всегда слежу за делами моих партнеров и… их друзей.

— Не сомневаюсь в этом.

— Тогда… поговорим о ваших друзьях… Если я не ошибаюсь, самым нежным другом для вас теперь является Саманта Баретт. — Рем стиснул кулаки. — Она красавица, Гришэм. Свеженькая. Едва со школьной скамьи. По-моему, она исключение из ваших обычных пристрастий. В постели она, должно быть, усердный ученик.

— Ты… липкий выродок… — Ремингтон схватил Ноллвуда за грудки. — Если ты хотя бы раз посмеешь просто упомянуть имя этой женщины, я переломаю тебе все кости до одной.

— Пустите, Гришэм! — прохрипел Ноллвуд. Ремингтон, не отпуская противника, нажал ему на кадык и крикнул:

— Я получил все, что хотел! Тэмплар, Хэррис, заберите этого подонка!

В молчание ночи ворвался шум приближающихся шагов и шелест кустов, как будто через них продирался человек. Не успел Ноллвуд пошевелиться, как оказался под дулом пистолета Тэмплара.

— Н-но… вы же должны были прийти один… — пролепетал Ноллвуд.

— Нет. Мне удалось узнать, какие именно тайники ваши люди не проверили. — И с выражением холодного презрения Ремингтон отпустил своего недруга.

Ноллвуд трясущимися руками принялся потирать шею.

— Я уменьшу свою часть прибыли и увеличу время погашения долга.

— Неужели? В вашем исполнении это обещание звучит особенно убедительно. — С этими словами Ремингтон отработанным движением запустил руку в карман жилета Ноллвуда и извлек оттуда свою долговую расписку. Он разорвал ее раз, и два, и три, и обрывки пустил по воздуху.

— Итак, о чем вы говорили? Какие деньги?

— Гришэм, чего вы хотите? Вы хотите получить деньги?

— Не обнадеживайте себя, Ноллвуд. Если бы мне нужны были только деньги, я бы не пустился в столь рискованное предприятие. Я ведь только что получил их.

— Тогда… что вам угодно?

— Упечь вас куда-нибудь подальше и избавить от вас наш мир.

На лбу Ноллвуда выступил липкий пот.

— На каком основании вы собираетесь это сделать? Вы только что уничтожили единственную улику, которой обладали.

— Неужели? Как неосмотрительно я поступил! — Ремингтон потер подбородок. — Хэррис, как вы думаете, не состряпать ли нам дополнительные улики, если я так неосторожно поступил с той, которой обладал?

— Думаю, это будет правильно, — отозвался Хэррис, выступая из-за спины Тэмплара.

— Хорошо. Мне даже стало легче.

— Какие улики? — потребовал ответа Ноллвуд. — И кто эти люди?

— Неужели я не представил их вам? Как это бестактно с моей стороны! Это Тэмплар и Хэррис, молодчики с известной вам Боу-стрит. У них уже есть наготове свора свидетелей, которые подтвердят совершение вами любого преступления, и есть письменные свидетельства тех, кто видел, но присутствовать на процессе не может. К счастью, Тэмплар и Хэррис заодно являются и любимчиками магистрата Боу-стрит… куда, собственно, им и предстоит вас доставить.

— Ах ты… ублюдок! А как насчет моих денег? Ты их приплетешь к этому делу?

— Ваших денег? — изумился Ремингтон. — Может, вы имели в виду мои деньги? Как быстро вы все забываете!

— Так ты собираешься их прикарманить? — заревел Ноллвуд и попытался броситься на Ремингтона. Но в ту же секунду пистолет Тэмплара блеснул у его виска, а Хэррис мертвой хваткой схватил его за руку.

— Осторожно, джентльмены, — предупредил Гришэм своих помощников, — мы вовсе не хотим поранить мистера Ноллвуда. В противном случае он не смог бы насладиться своим пребыванием в Ньюгэйте — Ремингтон сделал знак Хэррису и Тэмплару увести Ноллвуда. — Да, Ноллвуд, не беспокойтесь о своих денежках: я найду им превосходное применение.

— Дело сделано? — спросил Бойд, открывая заднюю дверь своей таверны и дожидаясь, пока Ремингтон проскользнет внутрь.

— Да… мистер Ноллвуд долгое время не будет иметь возможности кого-нибудь надуть.

— Он сообщил тебе какие-нибудь подробности дела, которое мы распутываем?

— Нет. Мы снова в тупике.

Бойд вздохнул:

— Этого-то я и боялся. — Он налил джин в два стакан? — А где же Тэмплар и Хэррис?

— Сопровождают Ноллвуда на Боу-стрит. Как только доставят его, присоединятся к нам. — Ремингтон водрузил кожаный чемоданчик Бойда на прилавок и раскрыл его. — Как ты думаешь, должен Ноллвуд гнить по году за каждый фунт из содержащихся здесь?

— Что ты собираешься делать с деньгами?

Ремингтон захлопнул чемоданчик:

— Буду вершить собственную справедливость. Это малая Толика того, что награбил Ноллвуд, но даже эта сумма может восстановить достоинство одного человека.

— Ты хочешь расплатиться по долгам Годфри. — Бойд знал своего друга, как себя самого. Он также знал, что Ремингтон сделает так, чтобы Годфри никогда не узнал имени своего спасителя.

— А ты знаешь, где находится сам Годфри?

— Знаю, — кивнул Ремингтон. — Но это не решает наших проблем. Мы снова в начальной точке поисков. Конечно, Тэмплар и Хэррис добудут кое-какие сведения о судовладельцах, и наверняка будет какая-нибудь информация от Джонсона. Ты уже связывался с ним?

— Неоднократно. В доках все спокойно. Но ведь и на море сейчас все спокойно. Тот, кто разработал всю эту операцию с исчезновением, решил быть осторожным.

— А как насчет компаний, которые проверяют наши друзья? Нет ли какой-нибудь зацепки там?

— Об этом мы узнаем, как только Хэррис и Тэмплар прибудут сюда. Хотя я не жду особых разоблачений. Если бы они узнали что-нибудь значительное, ты или я уже бы знали об этом от них.

Бойд откашлялся:

— А что с Самантой?

— Что с ней?

— Тебе удалось узнать что-нибудь от нее?

— Совсем немного, — улыбнулся Ремингтон. — Скорее ничего, что могло бы иметь отношение к пропавшим судам.

— А к чему это имеет отношение?

— Ко мне. Она разделяет твое мнение о том, что я убегаю от самого себя.

— Как много ты успел поведать ей о себе?

— Ничего.

— Поразительно, не правда ли, — пустился в рассуждения Бойд. — Ты знал так много опытных и умудренных женщин, одна проницательнее другой. И ни одна из них не рассмотрела тебя самого под той маской, которую ты на себя наклеил. И вот наивная, несмышленая девочка врывается в твою жизнь и всего за несколько дней раскусывает тебя, понимает, что ты лучше, чем сам о себе думаешь. — Бойд сделал паузу, надеясь, что его слова упадут на благодатную почву. — Она очень увлечена тобой. Ты много значишь для нее.

— Может быть.

— А ты готов дать ей что-нибудь взамен?

— Бойд, когда я с ней, я теряю голову. Я веду себя как школьник, я обо всем забываю: кто я, кто она, чем я должен заниматься… Я не могу позволить событиям развиваться таким образом.

— Почему? Потому, что она возможная ниточка, перебирая которую ты можешь выйти на важные факты, или потому, что она угроза твоему беззащитному сердцу?

— Оба варианта правильны.

— По крайней мере это честный ответ. Ты был правдив не только со мной, но и с самим собой.

— Мои личные чувства не имеют значения. Если Тэмплар и Хэррис ничего не разузнают, у нас не останется никакого другого источника информации, кроме Саманты. И поэтому… я должен продолжать встречаться с ней. — Ремингтон встретил ироничный взгляд Бойда и слегка изменил формулировку: — Ну хорошо. Мои чувства тоже имеют значение. Я не хочу прекращать свидания с ней.

— И правильно. Она красивая, теплая, влюбленная молодая женщина. Может, ей и удастся вернуть тебе то, что ты потерял. Кроме того… понимаешь ли ты, чего ты лишишь это невинное создание, если покинешь ее?

— Это причинит ей боль, оставит незаживающую рану.

— Подумай обо всем как следует, Рем. Я понимаю, что ты стараешься быть благородным. Но на карту поставлено не только целомудрие Саманты.

Граф Гришэм скривил губы в усмешке:

— Послушать Саманту, так меня заботит не ее невинность, а моя собственная нравственная безопасность.

— Она очень проницательна.

— Бойд, черт побери! С чего это ты так изменился?

— Рем, изменились обстоятельства — изменились Чувства. Возможно, Саманта полагает, что потеря физической невинности предпочтительнее нравственных страданий.

— Саманта еще слишком ребенок, чтобы понимать, что означает для леди потеря целомудренности. Это причинит страдание не только ей, но и ее семье. Она слишком доверчива и живет не реальностью, а чувствами, почерпнутыми из книг, причем лучшими чувствами лучших героев. А кстати, — Ремингтон вспомнил, что давно собирался удивить своего приятеля, — у Саманты теперь новая горничная.

— Да? — равнодушно протянул Бойд.

— Это Синтия.

— Синтия? — Бойд даже подпрыгнул. — Синтия из заведения Энни?

— Именно она.

— Что, собственно, она делает у Саманты?

— Я же сказал тебе: она ее новая горничная. Похоже, они встретились и познакомились всего несколько дней назад. Синтия сообщила Саманте, что ненавидит то, чем занималась у Энни, и Саманта предложила ей другую работу.

— Значит, Саманта знает о бывшей сфере деятельности Синтии?

— Да, моя героиня сообщила мне об этом сама, защищая Синтию, словно они лучшие подруги.

— Интересно, интересно… — Глаза Бойда лукаво вспыхнули.

— Так и думал, что ты скажешь именно это.

Беседа друзей была прервана каким-то шумом в коридоре. Они замолчали и прислушались. Условные сигналы: три стука… пауза, три стука… пауза. Довольный Ремингтон поднялся, чтобы открыть дверь Тэмплару и Хэррису.

— Мы доставили Ноллвуда на Боу-стрит, — отчитался Тэмплар, снимая пальто. — Оттуда ему прямая дорога на Олд-Бэйли и в Ньюгэйт. Мы долго не встретимся с этим негодяем.

— Очень хорошо, — удовлетворенно кивнул Ремингтон и протянул каждому джентльмену по солидной пачке денег.

— Это что… из награбленного Ноллвудом?

— Нет, это мои деньги. Деньги Ноллвуда найдут себе другое применение. Это не должно вас беспокоить.

— Похоже, это последние деньги, которые мы заработали, — объявил Хэррис. — Граф, мы ничего не смогли для вас сделать.

— Не удивлен, — спокойно принял известие Ремингтон, осушив стакан с джином. — Тот, кто все это затеял, не может быть глупым человеком. И он не торопится попасться в наши сети. Нам следует набраться терпения и выдержки. Скажите, вы проверили много компаний?

— Четыре компании, три частных лица. Все с нулевым результатом.

— Осталось проверить по крайней мере шесть компаний и столько же частных лиц. В среду ночью вы должны дать мне полный отчет.

— Вы даете нам всего два дня? — удивился Тэмплар.

— Два дня, — подтвердил Ремингтон, наливая себе новую порцию. — Я плачу вам за работу — тяжелую. Итак, — Гришэм поднял свой стакан, — ночью в среду в два часа, у Энни, идет?!

Хэррис и Тэмплар переглянулись и печально кивнули:

— Мы придем туда, Гришэм.

С тех пор как Саманта появилась в Лондоне, чтобы принять участие в сезонах, начались ее страдания. Голова раскалывалась от болтовни и сплетен, сердце сжималось от одиночества, разум отказывался ей повиноваться от дурного предчувствия.

Она ни слова не слышала о Ремингтоне после того, как он довез ее до дома из Воксхолла. Это было уже два дня назад. Девушка отчаянно скучала. Она искала его везде, куда вывозила ее добрейшая тетушка Герти. За сегодняшний вечер они успели посетить два званых вечера и наконец оказались в Карлтон-Хаус.

— Саманта! Какая встреча!

Ханжеское приветствие Клариссы вылилось на Саманту как ведро ледяной воды.

— Добрый вечер, леди Шелтен, — натянуто улыбнулась в ответ девушка.

— Пожалуйста, зовите меня просто Клариссой. В конце концов, обе мы добрые подруги Ремингтона, не правда ли? Сэмми слегка вздрогнула:

— Скажите, Кларисса, а сегодня маркиз сопровождает вас или он все еще недомогает?

— Он все еще хворает, бедняжка. Но ему удалось встретиться с вашим братом, чтобы обсудить дела, связанные с моей яхтой. Она должна быть просто потрясающей.

— Не сомневаюсь в этом, — ответила Саманта, сожалея, что нигде не видит своей тетушки, которая могла бы избавить ее от разговора с Клариссой. Вместо этого над ухом раздалось:

— Саманта! Это вы!

— Стефен! — радостно выдохнула Саманта, готовая заключить его в объятия. — Я так рада видеть вас!

Кажется, виконту ее радость доставила удовольствие.

— Это я рад, Саманта. Вы позволите пригласить вас на танец?

— Ну конечно.

Виконт взглянул на маркизу:

— Кларисса, вы позволите?

— Ну конечно, Стефен! Не могу же я стоять на пути такой прелестной пары.

Кларисса была сама невинность. Стефен взял Саманту под руку и повел в зал для танцев.

— Я так скучал по вам.

— Но мы виделись всего несколько дней тому назад.

Саманта оглядывалась, ища глазами графа Гришэма. Ремингтона нигде не было.

— Для меня время тянулось очень медленно. Я искал вас повсюду. Где вы были?

— Я… — Внутренний голос шептал Саманте, что следует быть очень осторожной. У нее были основания полагать, что Стефен и Ремингтон недолюбливают друг друга. — Я почти не выезжала. Моя горничная взяла расчет, и я занималась обучением другой.

— Понятно. Но я счастлив. Я уже начал опасаться, что вас увлек какой-нибудь хлыщ. — Имя Ремингтона прозвучало если не явно, так скрытно. — Надеюсь, ваше появление здесь означает, что вы решили в полной мере вкусить прелесть первого сезона.

— Да, конечно.

— Вы уже осмотрели Карлтон-Хаус целиком? — спросил Андерс, как только музыка смолкла.

— Нет, но…

— Тогда позвольте, я проведу вас по особняку. Это будет занимательная экскурсия.

— Ну… я… — Впрочем, разве у нее был выбор? Виконт уже уводил ее с сторону ярко освещенного вестибюля. Саманта мало-помалу успокоилась, обнаружив, что большинство комнат было занято людьми. Кроме того, она не увидит Клариссу.

Но на обратном пути в танцевальный зал Стефену все-таки удалось остановиться с девушкой в укромном уголке.

— Саманта… я не переставал думать о вас… — Стефен провел пальцами по щеке Саманты. — Понимаете ли вы, как вы красивы?

Сэмми отшатнулась:

— Стефен, пожалуйста, не надо, вы смущаете меня.

— Если вы позволите, я бы не хотел ограничивать одними словами выражение моих чувств к вам.

— Здесь слишком много людей, — ответила Саманта, пятясь к выходу.

— Мы можем уйти отсюда и побыть немного наедине.

— Не думаю…

— Я не буду торопить вас.

— Андерс, мне показалось, что леди уже отказала вам! — раздался за спиной виконта ледяной голос Ремингтона. У Саманты начали мелко-мелко трястись колени.

— Гришэм, моя беседа с леди Самантой вас не касается. Будьте любезны, поищите для себя развлечений где-нибудь в другом месте.

— Мне бы хотелось разорвать вам глотку, — спокойно ответил Ремингтон. — Еще слово — и я это сделаю.

— Ремингтон, не надо, пожалуйста. — На щеках Саманты горели два алых пятна. Граф кивнул:

— Хорошо. Но с условием, что я провожу вас в зал для танцев.

— Когда же вы успели стать таким галантным? — усмехнулся Андерс.

— Стефен, пожалуйста, не устраивайте сцен, — взмолилась Саманта. — Полагаю, мне действительно следует вернуться к танцующим. Тетушка будет меня искать.

— Как вам угодно, — поклонился Стефен, не сводя ледяного взгляда с Ремингтона. — Ас вами у нас еще будет возможность встретиться.

Саманта подобрала юбки и направилась в зал.

— Саманта! — окликнул ее граф. Девушка остановилась и слегка наклонила голову:

— Да, Ремингтон? Я вас слушаю.

— Нам надо поговорить.

— О чем?

— Чем, черт возьми, вы только что занимались?

— Разговаривала с виконтом Андерсом.

— Вы с ним флиртовали.

— Я вовсе не флиртовала. И вы знаете об этом лучше других. Именно вы говорили мне, что я очень правдивый человек. Не припоминаете?

— Припоминаю. — Ремингтон перевел взгляд на губы Саманты. — Я припоминаю и многое другое. Девушка зарделась:

— Ну а теперь позвольте мне пройти.

— Пройдите и попрощайтесь со всеми.

— Что-о?

— Я сейчас же отвезу вас домой.

— Но…

— Не спорьте со мной. Просто объясните своей тетушке, что я отвезу вас домой.

— Зачем? — недоумевала Саманта.

— Потому что ни один из нас не хочет оставаться здесь. И потому что мне надо поговорить с вами.

— Ну… хорошо.

Несколько минут спустя Саманта усаживалась в роскошный экипаж Ремингтона, изо всех сил стараясь не нервничать. Она должна сохранять спокойствие, не быть навязчивой, пытаться сделать вид, будто это не она не находила себе места в течение последних сорока восьми часов, отчаянно страдая из-за отсутствия этого человека.

— Почему вы так нервничаете? Ведь вы уже оставались наедине со мной.

— После понедельника… мне почему-то неловко.

— Почему?

— Потому что, — она отвела глаза, — мне хорошо известно, что вы регулярно раздеваете разных женщин. А у меня это был первый опыт общения с мужчиной. И после того недоразумения… на скамейке… я не вполне хорошо понимаю, как следует себя вести.

— Подвиньтесь ко мне.

— Что? — Саманта подняла лицо.

— Я сказал: подвиньтесь ко мне поближе. — С этими словами Ремингтон подвинулся к ней сам и усадил девушку себе на колени. — Господи, как я соскучился. — И он неистовым поцелуем впился ей в губы. В этом поцелуе было все: и страсть, и ревность, и страдание.

— Это все из-за Стефена? — спросила Саманта, на секунду оторвавшись от Ремингтона.

— Нет. — Он уже скользил губами по ее шее, спускаясь ниже. — В том смысле, что вы ошибаетесь, если думаете, что я не хотел убить его. Я хотел. А это из-за нас. — Ремингтон спустил рукав платья с плеча Саманты и пробежал языком по оголенной коже. — Это потому, что даже мысль о том, что вы можете принадлежать другому — любому другому, — для меня непереносима. Потому что вы моя. Потому что я устал от схватки, которую проиграл уже в момент нашей встречи. Потому что, если я не стану обладать вами, я умру. — Ремингтон уткнулся лицом во впадинку между ее грудями. — Этих аргументов достаточно?

— Да, — прошептала Саманта, путаясь пальцами в его волосах. — Ах, Рем, я тоже скучала. Я все время думала о том, что уже… почти произошло в Воксхолле.

Ремингтон закрыл ей рот своими губами и медленно положил ее на темный бархат сиденья.

Время перестало иметь для них значение, мироздание потеряло смысл перед желанием, охватившим обоих.

Ремингтон судорожно расстегивал пуговицы на платье Саманты, целуя каждый дюйм ее тела, обнажающегося под его руками. Но этого было недостаточно… для них обоих.

Одним рывком Ремингтон еще ниже опустил вырез ее платья и жадно впился глазами в ее нежные груди. Насладившись зрелищем набухающих девичьих сосков, Ремингтон приник ртом к тому, что Саманта так доверчиво предлагала ему.

Это было истинным блаженством. Кровь еще быстрее запульсировала в жилах графа, когда он почувствовал свежесть и сладость от прикосновения к ее волшебному телу. Все, что не было Самантой и им, перестало интересовать Ремингтона. Он желал ее. Здесь. Теперь. Каждой клеточкой своего существа.

Черт бы побрал этого Андерса! Черт бы побрал любого, кто имел на нее виды!

Ремингтон провел рукой по шелку ее чулка под платьем. Она дрожала. Да и сам он содрогался от желания. Экипаж качнуло, и рука Ремингтона скользнула вдоль бедра девушки.

— Я прикоснулся к тебе, — шептал он, целуя ее грудь. — Я прикоснулся…

Саманта блуждала рукой в волосах возлюбленного, прижимая его голову к своей груди.

— Да… это такое чувство. О! Ремингтон! — Девушка затаила дыхание, потому что ладонь возлюбленного оказалась уже там, где кончается бедро и начинается тайна.

— Позволь мне…

— Да…

— Я должен…

— Да…

— Саманта…

— Ах, Рем…

— Боже… — Ремингтон закрыл глаза, чувствуя влагу, которая принадлежала ему, пока только ему. Он медленно и осторожно вошел в нее одним лишь пальцем, чувствуя, что все ее тело раскрывается навстречу ему. — Ты великолепна, — шептал Ремингтон, — великолепна.

— Поцелуй меня, — попросила девушка. Гришэм накрыл ее губы своими. Он возбуждал ее ритмичными движениями языка и пальца.

— Я хочу войти в тебя, — прошептал он, не отпуская ее губ. — Господи! Я должен войти в тебя!

— Ремингтон… что происходит? — выдавила из себя Саманта, одновременно ощущая необыкновенное облегчение.

— Все хорошо, дорогая. Пусть это случится. — Он старался взять себя в руки. — Позволь мне сделать это для тебя… Экипаж подпрыгнул на булыжнике и остановился.

— Ремингтон… пожалуйста… не останавливайся… — умоляла Саманта.

— Не буду, не стану останавливаться, — шептал граф, совершенно не отдавая себе отчета в том, где они находятся.

— Госпожа! — раздался из-за дверцы экипажа голос Синтии. — Это вы?

Саманта открыла глаза, в которых еще отражалось неутоленное желание и появился страх.

— Ах… да… я.

Ремингтон был готов задушить Синтию голыми руками.

— Черт бы ее побрал… — выругался он сквозь зубы. — Господи… Саманта… прости меня, — сказал он, вытирая влажные пальцы. Больше он ничего не мог исторгнуть из себя. — Все в порядке, дорогая. — Он быстро помог возлюбленной натянуть платье, поправил ей прическу. — Все хорошо. Никто ни о чем не догадается.

У девушки было такое выражение лица, что он сам был готов разрыдаться.

— Мне безразлично, догадается кто-нибудь или нет… у меня все болит.

— Я знаю, дорогая, у меня тоже.

— Неужели? — удивилась Саманта.

— Больше, чем ты можешь себе представить. — Ремингтон слегка провел тыльной стороной ладони по ее щекам. — Я объясню тебе это в другой раз, когда мы доведем до конца то, что начали сегодня.

Девушка внимательно посмотрела на возлюбленного:

— Мы все-таки закончим то, что начали?

— Да, — подтвердил Ремингтон. Ни один из них не мог избавиться от этого наваждения, не мог стать прежним, таким, каким был до встречи со своей половиной. Застегивая пуговицы на ее платье, он шептал: — Когда в следующий раз ты снова будешь в моих объятиях, я доставлю тебе все удовольствия, о которых только можно мечтать.

— Когда же это будет?

— Когда мы снова окажемся наедине. — Ремингтон взял ее лицо руками и нежно поцеловал.

— Госпожа! С вами все в порядке?! — раздался встревоженный голос Синтии.

— Конечно, Синтия, конечно. Я выйду через секунду.

— До завтра, бесенок, — прошептал Ремингтон, целуя девушке на прощание руку.

— Ремингтон, — жалобно взмолилась девушка, — Ремингтон, до тех пор, пока мы снова не окажемся наедине… я бы не хотела, чтобы вы проводили время с другими женщинами.

Гришэм не стал смеяться над девическими страхами. Он даже не улыбнулся.

— Ты напрасно волнуешься, дорогая. С той ночи… в таверне… я не был ни с одной женщиной. Я даже не хотел никого. Только тебя.

— Даже у Энни?

— Даже у Энни.

— Я рада. — Лицо Саманты осветилось. Растроганный ее доверием, Ремингтон почувствовал, как потеплело у него на сердце.

— Ступай, любовь моя, — он открыл дверцу экипажа, — а не то Синтия снесет мне голову.

Дождавшись, когда слуга, помогавший ей выйти из кареты, отойдет на значительное расстояние, Саманта обратилась к Синтии:

— Что, вы полагаете, вы делаете?

— Полагаю, что спасаю вас. — И Синтия указала на герб рода Уортов, изображенный на дверце кареты. — Всем и так понятно, кто привез вас домой. Нетрудно догадаться, чем вы там занимались. — Молодая женщина окинула негодующим взглядом свою госпожу, одежда и волосы которой были далеко не в идеальном порядке. — Мне надо было вмешаться намного раньше.

Скорее рассерженная, чем расстроенная, Саманта направилась к дому.

— Сейчас мне вовсе не хочется сердиться, — бросила она через плечо, — но когда я только выходила из кареты, мне было что сказать вам. — С этими словами госпожа растворилась в дверном проеме.

Синтии оставалось только всплеснуть руками и посетовать на наивность госпожи. С этим графом Гришэмом греха не миновать. Но ее госпожа отказывалась замечать то, к чему может привести ее увлечение графом. Поэтому-то Синтия и решила сделать все возможное, чтобы не допустить дурных последствий.

Следуя своеобразному чувству долга, Синтия подошла к карете, открыла дверцу и произнесла:

— Сэр, я бы хотела поговорить с вами.

Из экипажа на нее смотрели два стальных серых глаза.

— Наверное, это было бы неплохо. Возможно, вы сможете прояснить мне свои взгляды на мораль и нравственность.

— Лорд Гришэм, я догадываюсь, что вы думаете обо мне. Очевидно, я этого заслуживаю. Но Саманта совсем другое дело. Я бы хотела, чтобы вы оставили ее в покое.

— Вы знаете ее всего несколько дней и уже берете на себя роль ее защитника?

— Почему бы и нет? Вы знаете ее не намного дольше, но берете на себя роль ее соблазнителя. — Синтия была так взволнована, что совершенно забыла, что она горничная, а не ровня лорду. — Сэр, ступайте обратно к Энни. Там ваши намерения будут поняты совершенно однозначно. И при этом вы никому не нанесете душевной травмы.

— Раз уж мы заговорили об Энни, почему вы покинули это славное заведение?

— Я не обязана отчитываться перед вами.

— Может быть, мне сперва следовало поинтересоваться, почему вы начали работать у Энни?

— Это мой выбор, и это не касается никого, кроме меня.

— Позволю себе не согласиться с вами. Поскольку вы служите у Саманты, это касается и меня тоже. И я очень настойчив в докапывании до истины.

Синтия ощутила внутреннюю дрожь из-за настойчивого интереса Ремингтона к ее прошлому.

— Все вы похожи один на другого, не так ли? Вам главное — повелевать и властвовать. Что касается меня, сэр, то мне уже нечего терять. В отличие от Саманты. И будь я проклята, если позволю вам надругаться над ней и обречь ее на жизнь высокопоставленной шлюхи. — Синтия подобрала юбки и направилась прочь. — До свидания, лорд Гришэм. Уверена, что Кэтрин с радостью удовлетворит все ваши желания.

Глядя вслед удаляющейся женщине, Ремингтон не переставал удивляться. Он был изумлен ее преданностью Саманте и ее безупречными манерами. Вряд ли она всегда была проституткой. Новая гувернантка Саманты становилась для него неразгаданной тайной.

Где-то невдалеке уличные часы пробили два раза, напоминая Ремингтону о делах. И он тут же скомандовал кучеру:

— Ну а теперь к Энни!

Экипаж тронулся и вскоре исчез из виду. Сразу после этого закрылась на прочный засов парадная дверь в доме Бареттов.

Глава 11

— Я не перестану встречаться с ним! — Сэмми дерзко вздернула подбородок и в упор взглянула на свою горничную.

— Саманта, я понимаю, что он небезразличен вам и что вы полагаете, что небезразличны ему. Но…

— Но я и в самом деле небезразлична ему. Даже в большей степени, чем он сам думает.

Синтия вздохнула. Дело принимало оборот более серьезный, чем она надеялась.

— Синтия, — Саманта взяла молодую женщину за руки, — я люблю его. Я влюбилась в него с первого взгляда.

— Как можно полюбить мужчину, не зная его?

Саманта улыбнулась:

— Но я знаю его. У меня такое чувство, что я всегда знала его.

— Он человек вашей мечты.

— Моего сердца, — поправила подругу Саманта. — Синтия, я верю, что судьба предназначила каждой женщине подходящего ей мужчину. Я знаю, ты думаешь, что я наивный ребенок, но я наблюдала за отношениями Алекс и Дрэйка, поэтому я знаю, что такое любовь. Я также наблюдала за жизнью своего брата, пока он не был знаком с Алекс, поэтому мне понятно, что такое одиночество. Верь мне, что я не в такой степени ребенок, как ты думаешь. Возможно, я настроена романтично, но я уже не маленькая. И с той ночи, когда я впервые увидела Ремингтона, я не сомневаюсь, что я предназначена ему судьбой. А он предназначен мне.

— Вы просто начитались романов. — И Синтия обвела рукой комнату, где в избытке стояли и лежали томики романов.

— Ах, Синтия, я получаю столько удовольствия от чтения этих книг!

— Но они заражают вас вредными для жизни мыслями. Именно из-за этих книг вы превратили несчастного графа в рыцаря своего сердца, а себя в его избранницу. Это большая ошибка.

— Ты ошибаешься, — холодно принялась объяснять Саманта. — Моя романтическая природа действительно находит подпитку в этих книгах, но вовсе не книгам я обязана своим чувством к Ремингтону. Видишь ли, Синтия, несмотря на любовь к благополучному исходу романов, я сильно отличаюсь от героинь этих книг. Что касается Ремингтона, то он несколько раз выручал меня из беды, он всегда приходит мне на помощь, но он не имеет ничего общего с героями средневековых повествований. Просто он мой герой. А я его возлюбленная.

Синтия оперлась ладонью о стол:

— Вы все время прекословите мне. Это не позволяет мне открыть вам глаза на жизнь и на вашего героя. Мне бы не хотелось причинять вам боль, дав возможность воочию убедиться в том, что ваш граф двуликий мошенник.

— Но Ремингтон всегда был честен со мной.

— Неужели? Даже если речь шла о другой женщине?

— Он не проводил время с другими с тех пор, как встретил меня.

Синтия недоверчиво усмехнулась:

— Это он сказал вам, а вы ему поверили, не так ли? Подумайте сами, госпожа… богатый, привлекательный граф бережет себя для вас, ведет целомудренную жизнь, не зная, как долго протянется этот период?

— Ремингтон не стал бы лгать мне…

— Неужели? Тогда что он делал у Энни в ту ночь, когда мы с вами познакомились?

— У него была деловая встреча.

— А сегодня у него тоже деловая встреча?

— Что?

— А куда, вы думаете, он направился, после того как ему не удалось лишить вас невинности прямо в экипаже? Домой? В одинокую холостяцкую постель? Он отправился к Энни!

— Нет, — твердо произнесла Саманта.

— Да, — упорствовала Синтия. — Я собственными ушами слышала указания, которые он дал кучеру. — Горничная с сожалением положила руку на плечо госпожи, утешая ее. — Мне бы хотелось ошибаться. Я бы желала, чтобы все было так, как вы себе это представляете. — Голос молодой женщины дрогнул. — Но я не позволю ему нанести вам боль. Я не смогла спасти себя, может быть, мне удастся удержать вас от ужасной участи. Подумайте, если Ремингтон предложит вам разделить ложе, вы пойдете на это с удовольствием, а каково вам будет наутро узнать, чтоб вы были одной из многих в веренице соблазненных им?! Саманта подняла глаза на старшую подругу:

— Ремингтон совращает меня с меньшим усердием, чем ты причиняешь мне боль. Допустим, Уорт отправился к Энни. Но возможно, он не преследует цели сексуального насыщения. Почему я так уверена в этом? Потому что в противном случае он бы прямо сказал мне об этом. Он всегда был правдив. Что касается твоих упреков… я бы смогла прожить и без общества, если бы мне довелось разделить ложе со страстно любимым человеком.

— Я не верю в любовь! — ответила Синтия. — И я бы никогда не согласилась на ту участь отверженной, на которую вы так блаженно соглашаетесь.

— Почему же отверженной? — изумилась Саманта.

— Потому что, если вы разделите ложе с мужчиной, не будучи связанной с ним брачными узами, высший свет тотчас изгонит вас, поставив клеймо высокородной проститутки.

— Даже в том случае, если в будущем я выйду замуж за человека, которому отдала свою невинность?

— Саманта! — Синтия едва не задыхалась от негодования. — Неужели вы верите, что выйдите замуж за Ремингтона Уорта? Или, скорее, в то, что он согласится жениться на вас?!

— Конечно.

— Он уже говорил с вами о браке?

— Нет еще.

— Тогда что заставляет вас думать, что он будет просить вашей руки?

Саманта положила руку под левую грудь:

— Сердце подсказывает.

— Итак, вы собираетесь отдаться графу из-за неясной перспективы в дальнейшем стать его женой?

— Нет, я собираюсь отдаться графу, потому что я люблю его. А граф предлагает мне разделить с ним ложе, потому что любит меня, — сообщила Синтии госпожа.

— Хорошо, — сдалась горничная. — Только обещайте мне одну вещь.

— Если смогу, пообещаю.

— Когда приступите к исполнению своего плана, сделайте милость, убедитесь в том, что намерения лорда Гришэма совпадают с вашими.

— Хорошо. Перво-наперво я получу доказательства, что мы с Ремингтоном отлично друг друга понимаем.

— Рем, я рад видеть тебя здесь. Я уже начал было приходить в недоумение. — С этими словами Бойд выразительно взглянул на часы, которые показывали пятнадцать минут третьего.

— Прошу прощения, джентльмены, меня задержали, — выдавил из себя Гришэм, обращаясь к Бойду, Тэмплару и Хэррису.

Бойд хитро прищурился, взглянув в лицо друга, но сказал фразу, не имеющую отношения к его личной жизни:

— Еще один английский корабль исчез.

— Когда? — насторожился Ремингтон.

— Люди из министерства не могли разыскать тебя, поэтому записку доставили ко мне в таверну Известие получено сегодня вечером.

— Каковы детали случившегося?

— Их немного. Судно, очевидно, направлялось в Канаду. Последний раз его видели на выходе из Канала. Что касается груза, то он самый разношерстный и принадлежал нескольким купцам.

— Я могу узнать время отплытия, имена бизнесменов и характер груза, который был на борту судна, — предложил Хэррис.

— Судно принадлежало Андерсу. Это был один из его лучших кораблей.

— Судя по всему, дела его неважнецкие. Эта потеря может разорить его, — добавил Тэмплар.

— Пропавшее судно было построено на верфи Бареттов, — добавил Бойд хриплым голосом.

На скуле Ремингтона заиграл желвак.

— Отсюда мы с Хэррисом отправимся прямо в доки, — сообщил Тэмплар. — Может, нам удастся узнать что-нибудь от портовых крыс. Мы готовы на все.

Ремингтон нахмурился:

— А вы проверили те компании, которые должны были проверить?

— Да. И компании, и купцов. Ничего настораживающего.

— Ну хорошо, — кивнул Гришэм. — Действуйте по собственному разумению. Разузнайте в доках, что сможете, а я в самое ближайшее время побеседую с Андерсом и герцогом Аллонширским.

Хэррис поднялся:

— Мы найдем вас, а теперь — за дело.

Бойд дождался, когда двое подручных скрылись, и принялся успокаивать друга:

— Не думай о худшем, Ремингтон. То, что исчезнувший корабль построен на верфи Барретов, еще ни о чем не говорит. Нет доказательств, что исчезновение связано с браком в работе.

— Я знаю. Просто мне надо подготовиться к беседе с Дрэйком Бареттом. Мне очень неприятно встречаться с ним в нынешних обстоятельствах. Черт возьми, просто не знаю, как смотреть ему в глаза!

— Твой разговор с ним может вовсе не касаться Саманты.

— Тем не менее Дрэйк обязательно захочет поговорить о моих отношениях с Самантой. Не ты ли предупреждал меня, что слухи передвигаются быстрее, чем люди.

— Что же ты скажешь ему? — поинтересовался Бойд.

— Как можно меньше.

— Да и в самом деле… ничего серьезного ведь не случилось, не так ли? — Бойд лукаво посмотрел на друга.

— Еще нет, — сознался Ремингтон. — Более того, Александрина вот-вот готова родить, и я вовсе не уверен, что Дрэйк сможет встретиться со мной.

— Почему бы тогда не начать с Андерса? Он-то сейчас в городе.

— Он-то в Лондоне. Без сомнения. И два часа назад я имел стычку с ним. Бойд удивился:

— Мне известно, что ты его не жалуешь, но я не подозревал, что вы сильно враждебно настроены друг против друга.

— Мы не были врагами. Мы стали ими.

— Почему?

— Он делал двусмысленные предложения Саманте.

— По-моему, ты слишком быстро вошел в образ благородного рыцаря, — усмехнулся Бойд. — Во всяком случае в том, что касается Саманты Баретт. Впрочем, можно подумать, что ты спасаешь ее от себя самого.

— И это будет правильная мысль.

— Рем…

— Не сейчас, — прервал друга Гришэм. — Мои чувства в отношении Саманты слишком глубоки, чтобы обсудить их в двухминутной беседе. Мы посвятим этому побольше времени, но в другое время. А теперь нам надо приниматься за работу.

— Что же ты скажешь Саманте о своей встрече с герцогом Аллонширским?

— К сожалению, я не смогу удержать это в секрете. Поэтому мне придется придерживаться прежней версии о моих финансовых затруднениях. Я скажу, что мне удалось взять в долг большую сумму денег, которые я бы хотел вложить в строительство судна.

— А ее брату ты скажешь то же самое?

— Не знаю. Все будет зависеть от того, что он скажет мне — Ремингтон задумчиво потер руки. — В тот день, когда мы катались в Гайд-парке, Саманта упомянула имя Годфри таким образом, будто она не сомневается, что он должен что-то знать. Я должен выяснить, откуда у нее такое мнение.

— Но ведь не думаешь же ты, что Годфри замешан в этом грязном деле?

— Нет, не думаю. Но герцог Аллонширский может так думать. Саманта начала очень нервничать после того, как ненароком вымолвила имя виконта в моем присутствии. Мне оставалось только подумать, что брат не велел ей пересказывать содержание разговора, при котором она могла нечаянно присутствовать.

— Что снова приводит нас к герцогу Аллонширскому.

— Совершенно верно, — подтвердил Ремингтон, поднимаясь. — Когда я покидал Карлтон-Хаус, Андерс все еще был там. Полагаю, что он не проснется раньше полудня… если, конечно, его не разбудили печальные известия о его корабле. Я немного посплю и часиков в двенадцать нанесу ему визит. Я также пошлю записку Дрэйку с просьбой уделить мне некоторое — непродолжительное — время. Его поместье находится не более чем в часе езды от Лондона. Если Дрэйк не откажет мне, еще до полночи у нас будут ответы на некоторые вопросы.

— Рем… прежде чем ты уйдешь… — Бойд медленно поднялся. Слова давались ему с трудом. — Скажи, а Саманта ничего не говорила о Синтии?

— Ax да… Синтия… Хорошо, что ты о ней вспомнил. У меня был с ней весьма интересный разговор.

— Разговор? О чем?

— Очевидно, Синтия взяла на себя роль правозащитника Саманты. Она весьма недвусмысленно посоветовала мне держаться от ее госпожи подальше и не посягать на ее целомудрие. Это не удивляет тебя?

— Нет. Не знаю почему, но не удивляет. В этой женщине есть что-то… не знаю, что именно… Но я точно знаю, что она попала к Энни случайно и что она в большей степени добропорядочная леди, чем шлюха.

— Я согласен с тобой.

— Ты согласен?

— Полностью. Я полагаю, что единственный человек, кому Синтия доверила рассказ о своей жизни, это Саманта. Мы можем поинтересоваться ее прошлым у Энни, но вряд ли она что-нибудь знает.

— В прошлый раз ты говорил, что Саманта защищала Синтию от твоих упреков, не значит ли это, что ей нравится ее новая горничная?

— Это определенно так. Бойд помедлил.

— Почему бы тебе не нанести ей визит? — предложил Ремингтон. — По-моему, ты ей весьма понравился.

— Она была просто любезна, ничего больше. Уверен, что подобным образом она относится ко всем посетителям. Гришэм прищелкнул языком:

— Слабое допущение. На меня она, например, вылила сегодня порцию яда. Нет, я бы сказал, что Синтия ценит в мужчинах честность.

— Тем не менее… мне бы не хотелось, чтобы она почувствовала себя неловко, будучи горничной, если я приду в дом.

— Вряд ли я с тобой соглашусь, — сказал Ремингтон. — Попробуй навестить ее.

— А Саманта не будет возражать?

— Полагаю, она сочтет это романтическим увлечением и будет только «за».

— Хорошо, — с облегчением вздохнул Бойд. — Ты знаешь, Рем, мне кажется, Саманта сильно повлияла на тебя. Ты сам становишься романтиком.

— Рем? — раздался из-за плеча Гришэма призывный голос Кэтрин. — Я так и подумала, что вижу именно твою спину.

— Привет, Кэтрин, — одарил ее добродушнейшей улыбкой Ремингтон. — Рад видеть тебя.

— Неужели? А я уже начала скучать. Кажется, что я уже сто лет тебя не видела.

— Ну, это вряд ли. На этой неделе я побывал у вас уже дважды.

— Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, — поигрывая голубыми глазами, пропела Кэтрин. — Неужели ты уже уходишь?

— Да, дорогая, — как можно мягче сознался граф.

— И мне не удастся тебя уговорить?

Выражение лица женщины обещало многое, но Ремингтон видел не Кэтрин, а Саманту, слышал не Кэтрин, а Саманту.

Ремингтон, до тех пор, пока мы не найдем возможности остаться наедине, я бы не хотела, чтобы вы встречались с другими женщинами.

Да он и не желал других женщин. Только ее.

— Кэтрин… — начал граф.

— Не продолжайте, — угадала женщина. — Она счастливица — Кэтрин приподнялась на цыпочки и поцеловала Ремингтона в шею. — Я буду скучать. Ну а теперь прошу меня простить. Мне пора приниматься за работу — С этими словами женщина развернулась и направилась прочь.

— Господи, Бойд, — пожаловался Рем, — что со мной происходит?

— Сам знаешь, что происходит. Ты влюблен в Саманту Баретт.

Сэмми тоже так думала. Она видела, как светятся глаза Ремингтона, как он вздрагивает при одном прикосновении к ней. Он начинал понимать, что предуготовано ему судьбой. А она с трудом дожидалась реализации этого.

Саманта с улыбкой повернулась на бок, прогоняя остатки сна. Солнце властно врывалось в комнату, требуя, чтобы она тотчас же открыла глаза Но ей было жаль разлучаться с ночными мечтаниями.

Однако какая-то суета внизу не позволила девушке вдоволь понежиться в постели. Ухо ее то и дело ловило звуки хлопающих дверей и торопливые шаги слуг. Саманта приподнялась на постели и, взглянув на часы, увидела, что еще всего лишь пять минут десятого — для визитов и приемов слишком рано. Что-то происходило внизу, а она об этом ничего не знала.

Девушка соскользнула с постели, умылась и оделась в рекордно короткое время. Синтия не появится по крайней мере в течение ближайшего часа, поэтому Саманта, не дожидаясь верной подруги, поспешила узнать причину шума внизу.

В коридоре, ведущем к лестнице, девушка столкнулась со Смитти.

— Госпожа, простите, я вас не заметил. — Лицо камердинера брата было суровым.

— Смитти, что случилось? У нас какие-нибудь неприятности? — Смитти не отвечал.

— Что-нибудь с Алекс или с ребенком? — продолжала допрос Саманта.

— Нет, госпожа. С герцогиней все в порядке Никаких осложнений при родах не предвидится.

— Тогда… что-то случилось с Дрэйком? Он заболел? Его ранили? — Девушка схватила старого слугу за руку. — Умоляю, Смитти, скажите мне.

— У вашего брата отменное здоровье, мисс. То, что случилось, касается компании Бареттов.

— Неужели мы потеряли еще один корабль? — всплеснула руками Саманта.

— Да, это так.

— Какой?

— Бриг. Это не наш корабль, но строился на нашей верфи.

— Смитти, кто-нибудь пострадал?

— Госпожа, в этом-то вся загвоздка. Команда была малочисленной, но ни одного человека найти не удалось. Груз также не найден.

— Есть какие-то пути к решению этой загадки?

— Его светлость чертовски расстроен и решительно намерен расследовать обстоятельства этого дела.

— Я не удивлена, — задумчиво проговорила Саманта. Всю жизнь она страдала оттого, что ничем не могла помочь Дрэйку.

Теперь час ее пробил.

Годфри. Именно это имя тотчас же пришло ей на ум. И девушка вспомнила, что так и не повстречалась с ним.

— Смитти, скажите… а этот бриг… ведь он не принадлежит виконту Годфри? — с трудом выжала из себя Саманта.

Смитти с удивлением взглянул на госпожу:

— Нет, мисс, он принадлежал виконту Андерсу.

— Стефену? — искренне удивилась девушка. — Как он, должно быть, расстроен. Я должна навестить и утешить его.

— Леди Саманта, едва пробило девять. Вряд ли это подходящее время, чтобы нанести визит джентльмену.

— Смитти! — начала раздражаться Саманта. — Виконт только что получил известие о пропаже своего корабля. И я вовсе не собираюсь наносить ему официальный визит, я просто хочу выразить ему свою поддержку. И вообще… если вам будет от этого легче, скажу вам, что меня будет сопровождать Синтия.

— Ну… — продолжал хмуриться Смитти.

— Спасибо за понимание, — поспешила поблагодарить старика Саманта и побежала по лестнице вверх поторапливать Синтию. По пути ей пришло в голову, что, успокаивая Стефена, она может кое-что узнать про Годфри. — Я вернусь домой, прежде чем вы начнете обо мне скучать! — крикнула она, преодолев лестничный марш.

— Этот виконт Андерс… он что… тоже один из претендентов? — полюбопытствовала Синтия, направляясь вместе со своей госпожой в фаэтоне наносить визит пострадавшему.

— Это он так думает. Не я, — ответила хозяйка.

— Но вас так и ведет к нему.

— Нет. Просто я хочу поддержать его и предложить свою дружбу. Кроме того… может, мне удастся выяснить кое-что, что может помочь Дрэйку.

— Господи… опять эти ваши книжные выдумки… Саманта окинула подругу ледяным взглядом:

— Я только что вспомнила, что нечаянно слышала разговор Андерса, касающийся проблем Годфри.

— Кто такой Годфри?

Саманта под большим секретом поведала подруге то, что она услышала на балу и в доках о пропавших кораблях.

— Стефен должен знать, где находится лорд Годфри. Может, эта ниточка и приведет нас к развязке. Тогда все будет хорошо и Дрэйк окажется вне опасности. Ну вот мы и приехали, — сказала Саманта, когда экипаж остановился.

Синтия сделала шаг из кареты и оказалась на территории порта.

— Вот мы и приехали, — как ни в чем не бывало продолжала ворковать Саманта. — Нам осталось только найти Стефена.

— Почему вы решили, что он находится на складе, а вовсе не дома, в своей постели в столь ранний час? — поинтересовалась Синтия.

— Потому что он только что потерял свой корабль. Если Дрэйк получил это известие, то Стефен должен был узнать об этом еще раньше. Он, несомненно, бросился в свой портовый офис, чтобы узнать подробности ужасного происшествия. Ну вот мы и пришли! — Саманта радостно указала на угловое здание, по части периметра которого вилась надпись: «Судоходная компания Андерса». — Я пошла, а ты подожди меня где-нибудь здесь.

— Подождите, — Синтия схватила за руку хозяйку. — Одна вы туда не пойдете.

— Нет, пойду. Со мной Стефен будет откровенен, но вряд ли это случится, если я приведу с собой приятельницу. Синтия, все будет хорошо. Подожди меня здесь. Я пошлю за тобой, если ты мне понадобишься. — Девушка усмехнулась: — Ведь так ты советовала мне поступать, когда мы были в Воксхолле.

— Мы обе знаем, чем это кончилось, — пробормотала Синтия. — Ну ладно. Я останусь на часах.

Саманта подошла к входной двери и постучала.

— Кто там? — отозвался слуга-тяжеловес.

— Доброе утро. Мне бы хотелось повидаться с виконтом Андерсом. Мы не договаривались с ним о встрече, но я надеюсь, что он не откажется принять меня.

Человек вскинул голову и подозрительно вгляделся в искреннее лицо Саманты.

— Да, он здесь… Что касается возможности его увидеть… а вы, собственно, кто?

— Простите, сэр. Я Саманта Баретт, друг виконта.

— Друг, хм… — грязно усмехнулся мужчина. Наконец он пожал плечами и проворчал: — Ну что ж, входите, леди. Может, в такой день Андерсу не хватает именно такого лекарства, как вы.

Грузный мужчина повел Саманту по длинному коридору складского помещения и остановился перед тяжелой деревянной дверью.

— Вот его кабинет. Удачи вам.

— Кто там? — раздался из-за двери голос, словно человек хватал воздух.

— Стефен… Это я, Саманта…

Вслед за продолжительным молчанием раздался гул мужских голосов и хлопанье дверец шкафа. Через мгновение Стефен собственной персоной распахнул перед девушкой дверь.

— Саманта? — виконт с удивлением уставился на непрошеную посетительницу красными от бессонницы глазами. На нем был костюм, в котором Саманта видела его на балу. Очевидно, Андерс провел в офисе полночи.

— Я знаю о вашем несчастье. Я пришла предложить вам свою помощь. — В это время в кабинете Андерса происходило какое-то неясное движение. — Скажите, я пришла не вовремя?

— Нет, конечно нет. Я очень ценю вашу отзывчивость. У меня просто нет слов. — Он пропустил девушку внутрь. — Артур, позвольте мне представить вам леди Саманту Баретт. Саманта, это Артур Саммерсон, — откашлявшись, произнес виконт. — Артур хваткий бизнесмен… К несчастью, на моем бриге был его груз.

— Леди Саманта, я счастлив познакомиться с вами, — поклонился девушке приземистый коренастый лысоватый мужчина.

Он взглянул Саманте в глаза, и девушка едва не вскрикнула от удивления.

Именно Артура Саммерсона видела она беседующим с лордом Хартли в тот день, когда, переодевшись мальчишкой-садовником, улизнула в доки. Она узнала его сразу же. Вопрос заключался в другом: не уличит ли он ее?

На секунду Саммерсон прищурился и подозрительно взглянул на свою новую знакомую:

— Простите, мы не встречались с вами раньше?

— Не думаю, сэр, но это вполне возможно. Одна из судостроительных компаний принадлежит моему брату. Его зовут Дрэйк Баретт.

— А… так вы его сестра? — с удовольствием протянул Саммерсон, вполне удовлетворенный этим объяснением. — Полагаю, что ваш брат горюет: все-таки корабль был построен его стараниями.

— Дрэйк тяжело переживал пропажи всех кораблей вне зависимости от того, кем они были построены, — ответила Саманта. — Хотя надо признаться, что все суда, построенные на верфи Дрэйка, были созданы лучшими мастерами, с использованием первоклассных материалов. Именно поэтому я не перестаю удивляться, что наши корабли тонут… или пропадают.

Саммерсон откашлялся.

— Да… конечно… я совершенно согласен с вами. Судостроительная компания вашего брата весьма уважаемая фирма. Ну ладно, Андерс, я, пожалуй, пойду, — сказал Саммерсон, обращаясь к своему компаньону, — держи меня в курсе всех дел.

— Безусловно, — пообещал Андерс.

— Леди Саманта, я был счастлив с вами познакомиться.

— Мне жаль, что мы познакомились при столь печальных обстоятельствах, — посочувствовала ему Саманта. — Надеюсь, вы быстро оправитесь после этой потери.

Саммерсон откланялся. Андерс налил себе бренди и сказал:

— Могу ли я надеяться на то, что ваш визит связан с тем, что вы изменили взгляды на наши отношения?

— Стефен, «наших отношений» не существует. Вы мой друг, не более того. Друзья должны беспокоиться друг о друге. И помогать друг другу.

— Понятно. Следовательно, вы приехали предложить свою помощь?

— И рассчитываю на вашу., , .. — На мою? В чем?, , Саманта забарабанила пальчиками по краю стола Андерса.

— Что вам известно о положении виконта Годфри?

— Годфри? — Андерс удивленно поднял брови. — Только то, что он находится на грани финансового краха, из-за чего вынужден был покинуть Лондон. А почему, собственно, вы спрашиваете?

— А вы не знаете, где он находится?

— Нет, не знаю, — нахмурился Стефен. — Почему вы так интересуетесь Годфри? Надеюсь, вы никак не связаны с ним?

— Нет, конечно, — успокоила виконта Саманта. — Я даже никогда не видела его. Я только подумала, что ему известно об исчезнувших кораблях нечто такое, что заставило его срочно убраться из столицы.

— А… понятно. Вы занялись собственным расследованием, чтобы поправить дела брата, не так ли?

— Неужели это так очевидно? — побледнела девушка.

— Нет, просто вы очень благонравны. Вашу преданность семье я нахожу достойной всяческого уважения. — Андерс сделал шаг по направлению к Саманте. — Я бы хотел, чтобы вы проявили такое же участие ко мне.

— Я сделаю все, чтобы помочь вам, кроме этого. Виконт ухмыльнулся:

— Вы уже скрасили мое нерадостное утро своим приходом. Несмотря на вашу прямолинейность, я не буду терять надежды.

— Ну, что ж… я лучше пойду… — Саманта сделала шаг к двери. Ей не хотелось оставаться наедине с мужчиной, который смотрел на нее, как лев на обреченную жертву. — До свидания, Стефен.

При выходе она едва не столкнулась с Синтией.

— Все в порядке? — поинтересовалась подруга.

— Все в порядке, если не считать того, что я ничего не узнала.

— Все равно хорошо, — рассудила Синтия. — Поехали домой.

Она сделала шаг вперед и остановилась как вкопанная. Саманта проследила за остекленелым взглядом Синтии и увидела крепко сбитого мужчину с волосами цвета спелой соломы, который шел им навстречу. Он не отрываясь смотрел на молодую женщину.

— Здравствуйте, — поприветствовал Синтию незнакомец. — Не уверен, что вы помните меня. Мы встречались с вами у… в кофейне, — быстро поправился он.

Стена хладнокровия, которую возвела вокруг себя красивая женщина, поколебалась.

— Да, я помню. Кажется, вас зовут Бойд.

Лицо мужчине расплылось в довольной и добродушной улыбке.

— Да, Синтия, меня зовут Бойд. — Тут он заметил Саманту: — Ах, простите, мы с вами незнакомы. Меня зовут Бойд.

— Знаю, знаю, — лукаво улыбалась Саманта. — Вы владелец таверны, которая дала мне кров на пути к Лондону, когда разразился шторм. Вы приятель Ремингтона. Рада познакомиться с вами.

Саманта готова была дать руку на отсечение, что Бойд и до знакомства прекрасно знал, кто она, но тем не менее представилась:

— Саманта Баретт.

— Рем много рассказывал о вас. Рад лично познакомиться с вами.

— Он рассказывал обо мне? — Лицо девушки словно осветило солнце.

— Ну конечно, — подтвердил Бойд. — Кроме того, он сказал, что благодаря вам Синтия нашла работу.

— Уверена, что не только это мистер Гришэм сообщил обо мне, — сухо заметила Синтия. — Вряд ли он решился польстить мне.

— Вы не правы.

— Подробности не обязательны! — раздался поблизости громовой голос Ремингтона. Казалось, с каждым шагом гнев его нарастал. — Что, черт возьми, вы делаете в этот ранний час в порту? — без реверансов потребовал он ответа у Саманты.

— У моей госпожи была деловая встреча. Я ее сопровождаю, — вместо девушки ответила ее горничная.

— Деловая встреча? — Глаза Ремингтона, казалось, буравили душу Саманты. — С Андерсом? В такую рань? Вы ни словом не обмолвились о вашем свидании несколько часов назад, когда нежились в моих объятиях!

— Опомнись, Рем! — попытался урезонить друга Бойд. Но Ремингтон не видел ни Бойда, ни Синтию. Перед глазами его стояла только Саманта… и этот ублюдок Андерс.

— Рем, Стефен потерял один из своих кораблей. Корабль был построен на нашей верфи. — Сердечко Саманты билось изо всех сил. Ремингтон ревновал. Она была в восторге.

— Неужели? Надеюсь, вы утешили друг друга?! — ледяным голосом съязвил Гришэм.

— Нет, у нас и в самом деле было деловое свидание. — Саманта играла с огнем и сама знала об этом, но что-то заставляло ее наступать, раздражая возлюбленного. — Не менее важное, чем то, на которое ездили вы этой ночью… к Энни.

Наступило неловкое молчание.

— Саманта… — Синтия положила руку на плечо госпожи, — пожалуй, нам пора домой.

— Ну уж нет! — Ремингтон сделал шаг вперед и взял Саманту под локоть. — Я бы хотел поговорить с вами. Сейчас. — Не дожидаясь ответа, граф отвел девушку в сторону и так, чтобы не слышали другие, спросил: — Что, черт возьми, происходит?

— А что, собственно, вы имеете в виду — мою встречу со Стефеном или ваш визит в бордель?

— Саманта, у меня было деловое свидание.

— И у меня тоже.

— На какой предмет? Относительно его пропавшего судна?

— Да. — Саманта съежилась Какой смысл лукавить? — Я надеялась, что Стефен поведает мне, где находится виконт Годфри. Но он ничего мне не сказал. Впрочем, это уже не имеет значения.

— Зачем тебе знать, где находится Годфри? — прищурившись, спросил Рем.

— На балу у Олмака я слышала, как Стефен рассказывал своему собеседнику о том, что Годфри находится на грани финансового краха из-за того, что потерял корабль, и вынужден скрыться из города. Я подумала, что виконту может быть хоть что-нибудь известно о таинственных исчезновениях. Очевидно, я ошиблась. — Саманта вздохнула: — Я хотела помочь Дрэйку.

— И что же поведал Андерс?

— Почти ничего. Только то, что не знает местонахождения Годфри и что последний исчез, чтобы избежать скандала.

— И что было потом?

— Потом я ушла.

— Ты хочешь сказать, что Андерс не делал тебе никаких предложений?

— Делал конечно. Но я их отвергла. — Глаза девушки засияли лукавством. — Не хотите ли вы сказать, что ни одна из девиц Энни никуда вас не приглашала?

Ремингтон долго-долго, не мигая, смотрел на свою возлюбленную, потом улыбнулся и шутливо произнес:

— Ну, одна, конечно, приглашала. Но я отверг ее предложение. Всюду я вижу только тебя. И хочу только тебя.

Презирая все условности и мнение окружающих, Саманта встала на цыпочки, обвила руками шею Ремингтона, поцеловала его прямо в губы и спросила:

— Когда?

— Всегда. Без остановки. Пока не перегорит желание.

— Нет. Я хотела спросить… когда мы сможем встретиться наедине? Ты найдешь для этого возможность?

— Конечно, пока я в состоянии передвигаться по земле. Больше всего Саманте хотелось рассказать возлюбленному, как она его любит, но вместо этого она прошептала:

— Бойд и Синтия будут беспокоиться.

— Ничего. Интуиция подсказывает мне, что они не нервничают из-за нашего отсутствия.

— Скажи… а что… Бойд так же интересуется Синтией, как и она им? — спросила Саманта.

— Несомненно интересуется.

— Ах, Рем! Как это замечательно! Синтия так нуждается в друге, которому можно было бы довериться. После всего, что случилось с ней.

И тут Ремингтона озарило.

— Синтия пострадала от какого-то мужчины, не так ли?

Саманта кивнула Это самое большее, что она могла сделать.

— А вы давно дружите с Бойдом?

— Больше десятка лет. Мы вместе служили на флоте.

— Понятно, — протянула девушка Если так, Бойд с пониманием отнесется к тому, что Ремингтон нуждается в сердечном друге и одновременно в человеке, на которого он может излить страсть.

— Бойд кажется мне хорошим человеком, — заметила Саманта.

— Это так и есть. Он просто великолепный человек. Где-то поблизости начали перекрикиваться портовые рабочие. Леди Баретт опустила руки.

— Увижу ли я тебя сегодня вечером?

У Ремингтона сразу заныло в желудке Вечером он встречается с волевым и целеустремленным старшим братом Саманты, с человеком, который немедля вызвал бы его на дуэль, знай он, чем занимается Ремингтон с его сестрой.

Но Ремингтон и сам был волевым мужчиной, и ничто не в силах было остановить его. Он должен выполнить задание правительства. Он должен уложить Саманту на ложе любви.

— Да, чертенок, мы увидимся вечером. Даю слово.

Глава 12

— Кто там?

— Это Гришэм. Нам надо поговорить.

Андерс открыл дверь кабинета и неприязненно уставился на посетителя:

— С чем пожаловали?

Ремингтон даже не пытался скрыть недовольство:

— Саманта.

— Саманта? — сжал зубы виконт. — В этом случае нам не о чем разговаривать.

— Вы ошибаетесь, — отчеканил Рем, удерживая дверь, чтобы, захлопываясь, она не ударила его по лицу. Войдя без приглашения в кабинет Андерса, он продолжал: — Итак, мы можем побеседовать или с глазу на глаз, или при всех ваших работниках. Выбирайте.

После короткого раздумья Андерс сделал шаг в сторону.

— Располагайтесь. — С этими словами он подошел к заветному шкафчику и налил себе очередную порцию спиртного. — Надеюсь, вы меня простите, если я не стану предлагать вам выпить со мной.

— Мой визит к вам не является визитом вежливости. — Ремингтон быстро окинул внимательным взглядом кабинет Андерса и, убедившись, что они были только вдвоем, быстро перешел к предмету своего посещения: — Ваше поведение на балу достойно осуждения.

— Мое поведение? Но ведь вовсе не я устроил сцену.

— Но вы ее спровоцировали.

С безжалостной улыбкой Андерс опрокинул в рот содержимое стакана.

— Неужели вы, человек, не имеющий моральных устоев, осмеливаетесь осуждать меня?

— Мы обсуждаем ваше поведение в той части, которая касается чести Саманты. Достоинство прочих дам, с которыми вы спите, меня не касается.

— Гришэм, вы потеряли остатки разума! В конце концов, не я, а вы увели Саманту из танцевального зала во время ее первого бала… и сделали это дважды! И не я дважды приводил ее снова наверх… почти бездыханную и растрепанную! — Андерс снова наполнил стакан. — Нет, Гришэм… я всегда старался поддержать достоинство леди Саманты. Это все, что я имею вам сказать.

Кровь бросилась Ремингтону в голову. С трудом ему удалось взять себя в руки.

— Вы что… хотите уверить меня, что вовсе не пытаетесь затащить Саманту в постель?

— Нет, вовсе не это я вам сказал. Я жду не дождусь, чтобы Саманта стала моей, но сперва я намерен украсить ее пальчик обручальным кольцом.

— А что заставляет вас думать, что Саманта хочет выйти за вас замуж? — поинтересовался Гришэм сквозь стиснутые зубы. Андерс гордо вскинул голову:

— Я знатен, богат и могу дать женщине все, что она пожелает. Через месяц я собираюсь просить ее руки у герцога, ее брата. В течение долгих лет наш с ним общий бизнес процветал. Не вижу причин, по которым бы эта сделка нам не удалась.

Ремингтон с трудом проглотил комок, застрявший в горле.

Этот подлец осмеливался говорить о его бесценной Саманте как о разменной монете, но он же только что дал возможность Гришэму ущипнуть себя.

— Я слышал, вы только что потеряли еще один корабль. Андерс подозрительно прищурился:

— С чего вы взяли?

— Дурные новости почти невозможно скрыть.

— Вы правы, — наконец сдался Андерс. — Это большая потеря для меня. Корабль был превосходным: его строил Баретт. Команда небольшая, но груз очень ценный.

— По-моему, это ваша третья неудача, не так ли?

— К несчастью, да… но… почему вы спрашиваете? Ремингтон повел плечами:

— Секунду назад вы объявили о своем намерении жениться на Саманте Баретт. Я бы хотел знать, как вы собираетесь обеспечивать будущее своей супруги, если вас преследуют неудачи.

— Какая забота! Правда, глядя на вас, сразу бросается в глаза, что вы имеете свои виды на Саманту.

Глядя на искривившиеся в злобной усмешке губы виконта, Ремингтон понял, что достиг цели: Андерс решил, что им, Гришэмом, руководит только ревность.

— Не хотелось бы разочаровывать вас, Гришэм, но я очень состоятельный человек. Что касается судов, то за первые два пропавших я получил страховое возмещение. Пройдет немного времени — и я верну деньги, затраченные на третье судно.

— Да, но как вы собираетесь продолжать руководить своей судоходной компанией? Страховые суммы взлетели на невиданную высоту, соответствующую количеству без вести пропавших судов. Страшно подумать, что ждет вас в будущем. Не подорвут ли возможные потери ваше благополучие?

— Мой бизнес процветает.

Из донесений с Боу-стрит Ремингтону было известно прямо противоположное. Конечно, Андерс кривил душой, чтобы сохранить лицо, но…

— Какая удача! Интересно, многие ли из ваших партнеров могли бы повторить то же самое?

— Ваша забота трогает меня. Не беспокойтесь обо мне. Даже если я потеряю весь свой торговый флот, дела мои не пошатнутся. На меня работают деньги, которые я удачно инвестирую в различные начинания, приносящие мне постоянный доход. И когда Саманта станет моей женой, она будет купаться в роскоши, которую она, безусловно, заслуживает. Я исполню любую ее прихоть… и не только в постели.

Черт возьми! Ремингтон понял, что если он сейчас же не покинет кабинет Андерса, то разорвет его хозяина на мелкие кусочки.

— Держитесь подальше от Саманты — угрожающе произнес он, покидая незадачливого дельца. — Не пренебрегайте моими предостережениями, Андерс! — прорычал Ремингтон на прощание и, не дожидаясь ответа, вышел.

— Добрый день, лорд Гришэм! Мы получили ваше послание. Герцог ждет вас. Я проведу вас в кабинет герцога, — с поклоном сказал Ремингтону дворецкий.

— Спасибо, Хамфри.

Гришэм бывал в Аллоншире, но всего несколько раз и уже успел забыть роскошь особняка. Ниши холла были украшены прекрасными скульптурами, позолота лепного потолка отражалась на бесценных полотнах старых мастеров, которые были развешены в коридорах, расходившихся в разные стороны. В особняке было больше сотни комнат, великолепие отделки которых говорило не только о богатстве, но и о могуществе владельцев.

Ремингтон следовал за дворецким, готовя себя к тому, что разговор ему предстоит не из легких. Владелец Аллоншира ни в чем не походил на своего делового партнера Андерса, пускающего пыль в глаза. Светлая голова, Дрэйк Баретт сразу должен будет понять, что не простое любопытство привело к нему в дом Ремингтона Уорта. Гришэм призывал себя к осторожности.

— Ваша светлость… лорд Гришэм! — провозгласил дворецкий.

Дрэйк Баретт отвернулся от окна и направился к Ремингтону, глядя посетителю прямо в глаза.

— Здравствуйте, Гришэм!

— Давненько не виделись, — сказал последний, протягивая хозяину руку для пожатия. — Пожалуй, около года.

Во внешности Баретта проступали знакомые Ремингтону черты: изумрудные глаза, густые темные волосы, аристократический профиль.

— С прошлого сезона, чтобы быть точным, — сказал Баретт, пожимая протянутую руку. Указывая на удобное кресло, он произнес: — Присаживайтесь, и перейдем к цели вашего визита. Чем могу служить?

Заметив почти пустой стакан на столе Баретта, Ремингтон сказал:

— Я бы не отказался от порции бренди.

— Хамфри, все, что нужно, я подам графу сам, а вы, будьте любезны, ступайте и позовите меня в случае необходимости, — распорядился Дрэйк, обращаясь к дворецкому.

— Слушаюсь, — ответил Хамфри, направляясь к двери. Ремингтон с удивлением заметил, что руки Дрэйка дрожат и он очень волнуется. Несомненно, что-то его печалило.

— Кажется, вы расстроены, — заметил Ремингтон, удобно располагаясь в кресле. — Неужели это из-за судна, которое только что пропало?

— Хм-м? Ах судно… — пробурчал герцог, протягивая собеседнику стакан с бренди. — Конечно, я страшно потрясен потерей. Я уже дал указания тщательно исследовать причины катастрофы. — Он опрокинул в рот содержимое собственного стакана. — Что касается моего волнения… простите меня. Я немного выбит из колеи. Моя жена рожает. Невыносимо видеть ее мучения.

Ремингтон поднялся было с кресла:

— Простите. Я выбрал неудачное время для обсуждения деловых вопросов. Обсудим их потом.

— Нет, нет. — Дрэйк жестом велел Ремингтону остаться. — Наша беседа немного отвлечет меня. Кроме того… мне строго-настрого велели не показываться в спальне Алекс.

— Акушерка? — поинтересовался Ремингтон.

— Нет, сама Алекс. Она полагает, что я в большей степени обуза, чем помощь. — Дрэйк усмехнулся: — Герцогиня тиранка. Мысль о том, что жена покоряется мужу своему, по крайней мере, спорна. Мало того что она управляет мной, она распространяет свое влияние и на нашего сына. Этот двухлетний дьяволенок держит под пятой весь дом, а напроказив, одаривает меня одной из обворожительнейших улыбок Алекс, и я сдаюсь. Это чертовски невыносимо для человека, который привык, чтобы ему подчинялись!

Ремингтон был сражен. Во-первых, тем, что ему были понятны чувства Дрэйка, во-вторых, тем, что он завидовал этому обремененному семьей человеку.

— Мне трудно представить Александрин тиранкой. По-моему, она прелестная, обворожительная женщина.

— Все это так. Она полностью изменила мою жизнь, ворвавшись в нее три года назад, и ни за какие сокровища мира я не отдам ни одного мгновения, проведенного с ней. — Дрэйк принялся катать стакан между ладонями. — Впрочем, давайте займемся делами, которые привели вас ко мне.

— Я собираюсь выгодно вложить деньги и хотел бы выслушать ваше мнение на этот счет.

— Мое мнение? — От удивления брови Дрэйка поползли на лоб. — Почему мое?

— Потому что моя идея касается покупки судна. Или, вернее, постройки его на заказ.

— Вы решили вспомнить молодость?

— Не совсем. Речь идет о торговом корабле, а не о военном судне.

— Понятно. — Дрэйк поставил стакан на стол. — Каким вы представляете себе корабль?

— Достаточно вместительным, чтобы перевозить большие массы грузов, и достаточно подвижным, чтобы обгонять конкурентные суда.

— И всего-то? — усмехнулся Дрэйк. — Просто-напросто корабль водоизмещением в пять тонн с тремя грузовыми палубами, который бегает быстрее, чем его хозяин мигнет глазом?!

— Точно так. — Ремингтон подался вперед. — И еще одно… самое главное. Корабль должен быть сконструирован таким образом, чтобы его не постигла участь тех судов, которые за последние месяцы в небывалом количестве пропали или пошли ко дну.

Последние слова Ремингтона стерли улыбку с лица его собеседника.

— Этого я не могу вам гарантировать.

— Что я должен сделать, чтобы вы смогли?

— Могу ли я предположить, что вы предлагаете мне взяться за создание сверхмогучего корабля для вас?

— Совершенно верно.

— Список судов, построенных нашей компанией, говорит сам за себя.

— Неужели? — Ремингтон ехидно склонил голову. — Не вы ли вчера потеряли свой второй корабль?

— Да, это так, — сквозь зубы выдавил Дрэйк. — Но если вы предполагаете, что исчезновение судна было связано с недобросовестной работой или некачественными материалами, я предлагаю вам покинуть мой дом.

— Я ничего не предполагаю, — процедил Ремингтон, потягивая бренди. — Я просто не хотел бы потерять свои вложения.

— Ну хорошо, — решительно проговорил Дрэйк. — Что же вы хотите знать?

— Я бы хотел поинтересоваться тем, какие материалы вы используете в строительстве и какие шаги предпринимаете на последнем этапе для того, чтобы убедиться в том, что корабль полностью готов к плаванию.

— Мы с большой тщательностью разрабатываем каждое судно. Каждый корабль подвергается тщательному осмотру на специальном стапеле. Мы используем самую лучшую древесину и обшивочные материалы, не говоря о железе, которое идет на изготовление пушек. Компания нанимает самых искусных рабочих.

Когда корабль полностью построен, его осматривают ведущие специалисты, выявляя все погрешности и изъяны. После этого я лично наблюдаю за спуском судна на воду и вывожу его в открытое море. Удовлетворили ли вас мои объяснения? Ремингтон торжествующе поднял высокий стакан:

— Я нахожусь под сильным впечатлением. То, что вы сказали, серьезно повлияло на мое решение. У меня с каждой минутой крепнет предчувствие, что мы станем с вами деловыми партнерами.

— Это зависит от того, захочу ли я иметь дело с вами.

— Ну что ж… вперед! Спрашивайте теперь вы меня, я попробую удовлетворить ваше любопытство.

— Хорошо, — согласился Дрэйк. — Насколько я знаю, вы на мели. Как вы рассчитываете расплачиваться за этот корабль? Ремингтон широко улыбнулся.

— Я рад тому, что вы в курсе происходящего. Это лишний раз убеждает меня в том, что мои деньги в надежных руках. Теперь отвечу на ваш вопрос: мои неудачи были временными. Я восполнил с лихвой все свои потери. Если вам нужны доказательства, я мог бы пригласить сюда своего банкира.

— Нет. Вашего слова вполне достаточно. Но что же на самом деле у вас на уме, Гришэм?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду ваше неожиданное желание купить торговый корабль. Я имею в виду то, что вы готовы рисковать деньгами. Это на вас не похоже. Раньше вы вкладывали деньги только в очень надежные предприятия, доходы с которых давали вам возможность шиковать и перебирать женщин одну за другой. И вдруг такие изменения…

Ремингтон холодно пожал плечами:

— Наверное, мне все это надоело. А может, инстинкт подсказывает мне, что заказ корабля у вас — наилучший способ вложения денег. Я плавал по морям, герцог, я знаю корабли и хорошо в них разбираюсь. Полагаю, что лучше всех из тех, кто вел с вами дела. Не пора ли использовать мои знания на практике? Вы должны согласиться со мной, что мы с вами составим славную команду.

— Несомненно, — кивнул головой Дрэйк. — Я начинаю чувствовать к вам все большее и большее уважение. Надеюсь, что мы сработаемся. — Дрэйк уставился на дно стакана. — Полагаю, что в первую очередь мы должны обсудить проблему пропавших кораблей. Угроза повторения чрезвычайно сильна. Должен сознаться, я сильно обеспокоен этим. Зная, что судостроительная компания Бареттов относится к своим обязанностям со всем тщанием и не допускает недобросовестности в работе, я должен предположить, что исчезнувшие корабли — следствие терроризма, который приобретает невиданный размах. Терроризм — угроза не только судоходству, но и всей экономике Англии.

— Я согласен с вами.

— Я уже успел сообщить вам, что нанял группу экспертов, которые должны прояснить эту странную ситуацию. Если мы с вами договоримся о том, что судно вы заказываете моей компании, я беру на себя обязательство ознакомить вас с обстоятельствами дела, как только они будут выяснены.

Ремингтон был потрясен.

— Я высоко ценю ваше предложение. А теперь я бы хотел письменно удостоверить мой заказ.

Секунду Дрэйк тщательно изучал Ремингтона, будто пытаясь обнаружить в нем то, что до сих пор обнаружить ему не удалось. Затем он поднялся и протянул руку:

— По рукам, Гришэм. — Ремингтон с чувством пожал ее.

— Давайте встретимся на следующей неделе, чтобы обсудить детали строительства корабля — после рождения вашего ребенка.

— Договорились, — улыбнулся Дрэйк. — Это невероятное чувство — иметь детей, — смущаясь, сказал он. — Я прекрасно помню, как я впервые взял на руки Грея. Казалось, что частичка меня, соединившись с частичкой Алекс и образовав нечто новое, смотрит на меня, и Небеса склоняются перед этой новой жизнью. Я испытываю невероятную потребность любить и оберегать. Всю свою любовь я отдам своему ребенку и тем, еще не рожденным, которые могут появиться вслед за ним. — Дрэйк возвел глаза кверху. — Если бы только Алекс не приходилось так страдать… Как бы я мечтал взять на себя ее боль…

Такое же чувство Ремингтон испытывал к сестре Дрэйка.

— Вы очень любите Александрин.

— Больше, чем я предполагал, что это вообще возможно. Я мало верил в любовь, пока Алекс не ворвалась в мою жизнь. По правде сказать, я вообще ни во что не верил, ничем не дорожил. Кроме моря. И Саманты. — Неожиданно лицо герцога изменилось, словно неожиданная мысль посетила его. — К слову сказать, я хотел бы поблагодарить вас за услугу, оказанную сестре. Правда, это запоздалая благодарность.

— Простите? — не понял Ремингтон.

— Я говорю о Саманте. Смитти написал мне, что вы едва ли не спасли им жизнь во время шторма, когда они только появились в Лондоне.

— Ах… да. Это ерунда. Не стоит благодарности. Я уже забыл об этом.

— Полагаю, вы едва узнали Сэмми. Когда вы видели ее в последний раз, она была совсем ребенком.

Ремингтон услышал предупреждающую трель колокольчиков, доносящуюся из глубины его души.

— Вы правы. Но теперь она обворожительная молодая леди.

— Слишком молодая, чтобы достаться распутникам большого света. Я послал ее в Лондон под присмотром бдительного Смитти, чтобы она могла принять участие в своем первом сезоне. Я чувствую себя страшно виноватым за то, что не смог сопровождать ее, но оставить Алекс одну я не в силах. Тем не менее я чертовски беспокоюсь о Саманте. Она слишком наивна и доверчива. Боюсь, это моя вина. Но, будучи старше ее на семнадцать лет, я всегда старался оберегать ее от несправедливости, царящей в мире. Все эти годы я был ей скорее отцом, чем братом.

— Понимаю вас.

Нечто в голосе Ремингтона насторожило герцога. Склонив голову набок, он с легким оттенком подозрения спросил:

— Вы видели ее с тех пор? Я имею в виду… после случая в таверне?

Будь осторожен, предупредил себя Ремингтон.

— Ваша тетушка Гертруда сопровождает Саманту на все балы и приемы сезона. Они были на балу в Карлтон-Хаус и на всех торжественных приемах, которые приходят в голову в первую очередь.

— Следовательно, вы видели ее на этих празднествах?

— Да, видел.

— Вы танцевали с ней? Ремингтон кивнул:

— Танцует ваша сестра превосходно. Вообще… она восхитительна.

— Восхитительна и наивна. Чудовищно наивна. Мишень для аморального подлеца, вы согласны со мной?

— Определенно согласен.

— Я, не раздумывая, убью всякого, кто прикоснется к ней. Вряд ли меня можно будет за это осуждать.

— Трудно осуждать мужчину за то, что он сделал то, что должен был сделать, — мудро заметил Ремингтон.

— Рад слышать это от вас, Гришэм, очень рад.

— Ваша светлость? — В дверь настойчиво стучал дворецкий. Дрэйк в два прыжка оказался у двери и распахнул ее.

— Что-нибудь с Алекс?

— Да, — подтвердил Хамфри. — Герцогиня попросила меня передать вам записочку. Она также попросила напомнить вам, что абсолютно все женщины, как бы молоды они ни были, не любят, когда их заставляют ждать мужчины, особенно в том случае, когда юные леди едва появляются на свет.

Уже преодолев половину длины коридора, Дрэйк остановился как вкопанный:

— Что?

Губы Хамфри растянулись в необъятной улыбке.

— У вас дочь, ваша светлость. Примите мои поздравления.

— Дочь… — едва просипел герцог. — А что Алекс… уже…

— Герцогиня лично беседовала со мной. Она утомлена, но выглядит обворожительно. Но она проявляет нетерпение.

Дрожащей рукой герцог пригладил волосы и, запинаясь, сказал:

— Гришэм, я должен отправиться к ней. Гришэм… я…

— Мои самые лучшие пожелания всей вашей семье, — сказал Ремингтон. — А теперь ступайте с Богом.

— Я провожу лорда Гришэма, — услужливо предложил дворецкий.

— Отлично, — бросил на ходу герцог, через две ступеньки взбегая по лестнице.

Гришэм подошел вслед за Хамфри к входной двери и через секунду оказался в роскошном саду герцога. Ремингтон был взволнован. Только что он присутствовал при одном из самых важных моментов в жизни человека, которого в обыденной жизни с трудом можно было назвать чрезмерно эмоциональным.

А что же Саманта?

Только что герцог пообещал убить любого, кто притронется к его сестре. Все то, что сказал Дрэйк о сестре, было сущей правдой, и Ремингтон знал, что должен стыдиться того, что сделал и собирался сделать. Но стыдно ему не было. Почему? Может быть, потому, что союз с Самантой казался ему совершенно неизбежным. Почему? В голове у Ремингтона крутились слова Бойда о том, что его светлость влюбился в Саманту Баретт. Ремингтону стало страшно: а ведь Бойд прав.

— Привет!

Тоненький голосок, казалось, доносился с цветочной клумбы. Ремингтон с удивлением заморгал и посмотрел вниз.

Прелестное дитя, чьи зеленые глаза не оставляли сомнений в том, что он является сыном герцога, улыбалось Ремингтону.

— Ну здравствуй, — ответил Гришэм, присаживаясь на корточки.

В руках у малыша был большой букет ноготков.

— Должно быть, ты Грей.

Мальчик кивнул и подбросил цветы к небу.

Лорд огляделся в поисках гувернантки малыша. Опыта общения с маленькими детьми у него не было совершенно, и Ремингтон не знал, как ему прекратить эту забаву малыша. К несчастью, рядом никого не было.

— Могу я поинтересоваться, зачем вы оставляете без цветов этот чудный сад? — наконец задал вопрос герой флота.

— Прелестные цветы. И очень яркие, — медленно выговаривая слова, ответил будущий герцог.

— Согласен, — вынужденно сказал Ремингтон, беспомощно оглядываясь, не появилась ли гувернантка. — Где же ваша воспитательница?

Малыш радостно указал на особняк:

— Там. Читает!

— Почему же ее нет с вами?

— Она уверена, что я сплю. — Рем улыбнулся:

— Так, значит, вы должны спать?

— Нет, — замотал головой ребенок. — Цветы лучше. — С этими словами он с силой вырвал очередную порцию стебельков из земли и запустил ими в небо.

— Но, Грей, почему вы выбрали именно цветы?

— Мама в постели. Скоро у меня появится братик. Или сестричка. И я подарю маме цветы.

— Должно быть, ваша мама счастлива иметь такого заботливого сына. Думаю, что это самые красивые цветы в ее жизни. И знаете что? Полагаю, сейчас наилучшее время, чтобы вручить цветы вашей матушке.

— Ну что ж… я, пожалуй, пойду, — сказал малыш. — Пока. Ребенок улыбнулся ему на прощание, и Ремингтон вообразил, как эта прелестная улыбка согреет сердце отца и матери.

— Мне было очень приятно побеседовать с вами, — сказал лорд Гришэм малышу, протягивая ему свою большую ладонь. — Меня зовут Рем.

Грей утер нос и пожал протянутую руку:

— Пока, Рем!

Но лорд задержал малыша:

— Да, Грей, а как тебе твоя тетя Саманта? У малыша глазки засветились радостью.

— Ах, тетя Сэмми!

— Она, наверное, особенная, твоя тетя? И она очень любит твоего папу, не правда ли?

— Тетя Сэмми говорит, что папа… герой! — Это слово так живо напомнило Ремингтону о возлюбленной, что он растрогался.

— Это правда. Тетя Саманта действительно считает твоего папу героем. Знаешь почему?

Грей покачал головой и остался ждать объяснения.

— Потому что он ее старший брат. А для девушки нет ничего более важного, чем старший брат. Поверь мне, Грей, — продолжал Ремингтон. — Если у тебя родится братик, это будет хорошо, но если у тебя появится сестричка, это будет просто великолепно, потому что она будет считать тебя самым замечательным человеком на земле. На твоем месте я бы желал только одного — чтобы твоя мама родила девочку, которая будет восторгаться тобой так же, как тетя Саманта восхищается твоим папой.

Малыш сжал в руках букетик цветов и прошептал:

— Хорошо. Я уже желаю.

— Отлично. А теперь торопись домой и проверь, не сбылось ли твое желание.

Грея как ветром сдуло с дорожки сада.

Дверь спальни скрипнула, и Александрин тут же повернула голову. Легкая улыбка появилась на губах, едва она встретилась глазами с мужем.

Дрэйк осторожно опустился на кончик стула у постели супруги и мягко поцеловал ее в лоб, щеки и подбородок.

— После того как ты бесцеремонно выставила меня прочь, я не был уверен, придусь ли я ко двору.

— Ты уже видел ее?

— Нет. Сперва я решил навестить тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно. Так же, как наша дочь.

— Спасибо, принцесса. Спасибо тебе за дочь.

— Еще одна принцесса, — проворковала герцогиня. — Сможешь ли ты это перенести?

— С радостью.

— Я люблю тебя, Дрэйк.

— В тебе вся моя жизнь, — просто ответил он.

— Простите, ваша светлость. — Из-за приоткрывшейся двери показалась головка Молли, горничной герцогини. — Очевидно, девочка проголодалась. Не прикажите ли…

— Принесите ее мне. — Герцогиня высвободилась из объятий мужа и устроилась поудобнее на подушках.

— Но, ваша светлость…

— Молли, мы уже не раз обсуждали это. Мы с герцогом чувствуем себя не менее сильными, чем мы были два года назад, когда родился Грей. Свою дочь я буду кормить сама. Итак, не изволите ли принести ее сюда, чтобы она могла посмотреть на своего отца?

Молли вздохнула и кивнула.

— Алекс, ты уверена, что не слишком утомлена беременностью и родами? — Дрэйк осторожно провел большим пальцем под глазами супруги, где лежали темные тени. Ему все не верилось, что его хрупкая женушка может перенести тяготы и боль родов.

— Я уверена, — ответила Алекс и протянула руки навстречу небольшому сверточку, который ей уже подавала Молли. — Посмотри. Правда, она красавица? — спросила герцогиня, обращаясь к мужу.

Дрэйк заглянул под кружевную накидку, откуда на него взглянули большие серые глаза, глаза Алекс. Взяв дочь на руки, он ощутил прилив гордости и силы.

— Привет, малышка, — громко прошептал он. Девочка, которая до этого негромко кричала, тотчас замолчала.

— Господи, еще одна женщина не устояла перед твоими чарами, — округлила от удивления глаза Алекс.

Дрэйк передал ребенка матери, которая бережно приложила дитя к груди. Девочка тут же поймала сосок и уютно зачмокала.

— Ты хорошая ученица, моя прелесть, — прошептала Алекс. Едва герцогиня завершила кормление и привела в порядок ночную сорочку и пеньюар, в спальне появился маленький Грей.

— Мама, скажи, у меня появилась сестричка?

— Простите, ваша светлость… — раздалось лепетание гувернантки. — Я положила мальчика спать и думала…

— Все в порядке, мисс Хач, — улыбнулась герцогиня. — Пусть Грей войдет. А вы и Молли — обе свободны.

— Мамочка, ответь мне, это правда, что у меня родилась сестричка? — радостно переспросил Грей.

— Удивительная перемена, — изумилась роженица. — А я-то боялась, что тебе подойдет только братец.

— Нет, мама. Я хочу быть героем. Как папа! Поэтому мне нужна только сестра.

Алекс с супругом обменялись радостно-изумленными взглядами.

— Ну что ж… Ты действительно герой. Встречай свою сестру. — Глаза Грея стали двумя блюдцами, когда он взглянул на крошечный белый сверток.

— Какая она ма-аленькая…

— Она подрастет, сынок, — утешил его герцог.

— Но она хорошенькая… Как ее зовут? Герцогиня потрепала сына по голове:

— Мы с папой еще раздумываем над этим.

— Бонни. — Алекс удивилась:

— Что?

— Ее имя. Бонни. По-моему, хорошо. Выбираю я, потому что я герой.

Материнской гордостью вспыхнули глаза Алекс.

— Бонни. Прелестное имя, правда, Дрэйк?

— Я выбираю. Я герой, — настаивал Грей. Герцог рассмеялся:

— Хорошо. Раз ты настаиваешь, ты действительно герой.

— Не просто герой. Я герой для Бонни. Как ты для тети Сэмми.

— А-а… — протянул отец, постигая хитросплетения ума старшего сына.

— А это тебе, мама, — вспомнив о подарке, произнес малыш, протягивая матери букетик ноготков. — За то, что ты сделала меня героем.

Слезы умиления показались на глазах Алекс.

— Спасибо, Грей. Это самые красивые цветы, которые мне когда-либо доводилось получать. Ты действительно герой.

— Рем так и говорил.

— Рем?

— Да, тот человек, который приходил к нам. Он сказал, что папа герой для тети Сэмми. Именно он посоветовал мне хотеть, чтобы ты родила сестренку, чтобы я тоже мог стать героем.

— Понятно, — протянул Дрэйк. — Когда же ты видел этого джентльмена?

— Только что. В саду.

— Ремингтон Уорт? — переспросила Алекс мужа. — Это с ним ты встречался по делам? — Дрэйк кивнул:

— Он заказал нам строительство судна.

— Я и не знала, что он занимается перевозкой грузов.

— Это будет его первое судно. Рискованное предприятие, принимая во внимание странные происшествия с кораблями в британских территориальных водах. Так или иначе, мы провели первую деловую беседу с лордом Гришэмом, и я смог отвлечься от раздумий о…

Алекс сразу все поняла.

— Грей, поди сюда. Скажи, ты говорил этому джентльмену, что хочешь братика?

— Говорил. Но он прав. Я хочу быть героем. Я хочу Бонни.

— Я понимаю тебя, дорогой. Мы все этого хотим. — И, обращаясь к мужу, герцогиня заметила: — Какой тонкий человек лорд Гришэм.

— Да, надо запомнить и поблагодарить его при случае. Но я думаю…

— Итак, ты думаешь…

— Не уверен, дорогая, но во мне растет предчувствие, что наше сотрудничество с Гришэмом не будет спокойным. Он чертовски обаятельный человек. Воспитанный. Тем не менее… Под маской светской бесшабашности мне чудится чрезвычайно дисциплинированный ум и способность просчитывать все до мелочей.

— Эта характеристика подходит и тебе.

— Это правда, — согласился Дрэйк, оставаясь очень серьезным, — но между нами есть разница: я знаю свои намерения, но не могу понять его.

Глава 13

Выбитый из колеи переживаниями, Ремингтон приказал кучеру ехать не домой, а на Абингдон-стрит.

— Добрый день, — поприветствовал он дворецкого. — Пожалуйста, доложите леди Саманте, что лорд Гришэм желает ее видеть.

— Она ждет вас, сэр?

— По правде говоря, нет. Я был на деловой встрече и не смог предупредить леди о моем визите. Но я не сомневаюсь, что она примет меня.

Помедлив немного, дворецкий произнес:

— Следуйте за мной, сэр.

Приближаясь к гостиной, Ремингтон услышал смех возлюбленной. Хорошее настроение Саманты обещало ему покой и душевное тепло.

Дворецкий не успел еще объявить о его визите, а Гришэм уже входил в комнату. Первое, что он увидел, — круглые глаза Синтии. Проследив за ее взглядом, он понял, чем вызвал замешательство: на уютном диванчике, удобно устроившись, сидели… его возлюбленная и виконт Андерс.

— Ремингтон! — воскликнула Саманта. — Я не ждала вас!

— Я вижу! — не мог не согласиться с ней Ремингтон. — Но я предупредил вас, что буду у вас после полудня.

— Вы сказали, что навестите меня вечером, — поправила его девушка, неуверенно переводя взгляд с Гришэма на Андерса. Подхватив подол платья, она направилась к Ремингтону. — Но в любом случае я рада вашему приходу. Не желаете ли что-нибудь выпить?

— Почему виконт находится здесь?

Сэмми провела по пересохшим губам кончиком языка:

— Стефен только что приехал. Он заехал… чтобы… — Рука Саманты сама собой потянулась к ожерелью, которое украшало ее нежную шею.

— Я преподнес хозяйке дома скромный подарок в знак моего к ней почтительного уважения, — ехидно сообщил виконт, приближаясь к беседующим. — Ожерелье ей очень к лицу, не правда ли?

Ремингтон уперся взглядом в бриллиант, оправленный в золото.

— Да, правда. Очень мило. И очень дорого — Саманта сама по себе бесценное сокровище. s — Стефен, пожалуйста… Вы смущаете меня. Кроме того… я и сама говорила вам, что ожерелье весьма экстравагантно.

— Ерунда, моя дорогая. Это простая безделушка. Ну а теперь позвольте мне откланяться. Завтра я навещу вас снова, — по-хозяйски сообщил Андерс.

— Всего доброго, — с угрозой в голосе попрощался Ремингтон.

— Синтия, не проводите ли виконта? — попросила Саманта.

— Не думаю, чтобы…

— Пожалуйста. Это вовсе не просьба.

— Хорошо, — покорилась горничная. — Но я тотчас же вернусь, — пообещала она.

Как только они остались одни, Ремингтон схватил Саманту за руку повыше локтя и потребовал:

— Сними это.

— Прости? — даже не поняла его Саманта.

— Я говорю об ожерелье. Я не хочу видеть его на тебе.

— Ремингтон…

— Саманта, я взбешен. Чувства, которые я испытываю, не нравятся мне самому. Мне хочется убить Андерса и растоптать ожерелье. Я испытываю крайнюю степень обиды.

— Я рада, Ремингтон, — призналась Саманта. Гришэм заключил девушку в объятия и, как изголодавшийся, принялся целовать ее. Ему хотелось слиться с возлюбленной, сделать ее частью себя.

Сэмми поднялась на цыпочки, чтобы было удобнее осыпать поцелуями лицо возлюбленного. Она пробралась языком в его рот и с удовольствием проводила по бугоркам на небе, возбуждая Ремингтона. Лорд Гришэм, не владея собой, слегка приподнял девушку, придерживая ее за ягодицы, и прижался своим возбужденным органом к ее лону так сильно, что она не могла не почувствовать силы его желания даже сквозь платье.

— Господи… Сейчас я запру эту чертову дверь и овладею тобой прямо здесь… на полу. Саманта, если бы ты знала, как я хочу тебя… Скажи, что и ты хочешь меня, — потребовал влюбленный граф.

— Я хочу тебя. Очень, — призналась девушка.

— Только меня.

— Только тебя.

Ремингтон оторвался от ее губ и заглянул в изумрудные глаза возлюбленной:

— Я не могу больше ждать. Саманта ничуть не испугалась.

— Я тоже не хочу больше ждать. Придумай что-нибудь, Ремингтон. А ожерелье ничего не значит. Я даже не понимаю, почему Стефен подарил его мне.

— Зато я понимаю это очень хорошо.

— Ты подозреваешь, что таким образом он хочет подогреть мой интерес к нему?

— Не только это.

— Тогда он пошел по неверному пути.

Девушка сняла ожерелье и пообещала:

— При первой же встрече я верну его Стефену.

— Следующая встреча должна стать последней, — принялся наставлять ее Ремингтон. — Я бы хотел, чтобы ты сказала ему, что не можешь более принимать его у себя в доме и принимать его подношения. Отныне вы будете видеться только в общественных местах.

— Уверяю вас, граф Гришэм, виконт Андерс весьма благонравный джентльмен, — раздался от двери голос Синтии. — Честно говоря, я бы осмелилась предположить, что его намерения более чисты, чем ваши.

— Синтия, замолчи, пожалуйста, — прервала подругу Саманта, удерживая возле себя Ремингтона.

— Виконт отбыл, — отчиталась горничная.

— Ступай и ты, — холодно приказала леди. — Пожалуйста, извини нас.

— Не думаю, что мне следует оставлять вас одну наедине с графом.

— Синтия, я полностью отвечаю за себя, и прошу доверять мне, если ты не доверяешь Ремингтону.

— Хорошо, госпожа, — сжалилась Синтия, — я буду ждать вас в спальне.

Рем с неудовольствием наблюдал за Синтией.

— Да она просто убеждена в том, что я обижу тебя.

— Это относится не к тебе, а к мужчинам вообще.

— Тогда почему это не касается Андерса?

— Потому что Синтии прекрасно известно, что Андерс меня не интересует, следовательно, обидеть меня он не может. Я также хочу, чтобы ты знал, что его подарки для меня ничего не значат, как ничего не значат деньги. Беден ты или богат, ты останешься для меня героем. Моим героем.

Некоторое время Ремингтон молчал, сраженный искренностью и участием Саманты. Потрясенный, он поднес ее ладошку к своим губам и поцеловал в знак великой признательности.

— Дорогая, я хочу, чтобы ты знала, что моя ревность не имеет отношения к деньгам, она имеет отношение только к тебе.

— Я знаю это. Просто я хочу, чтобы ты не боялся, что тебе нанесут удар с этой стороны. Как я уже сказала, я не желаю для себя другого мужчины.

— Даже если они желают тебя?

— Даже если они желают меня. Даже если они невероятно богаты и влиятельны. И ты не должен сокрушаться из-за того, что попал в тяжелое материальное положение. Это временные затруднения. Какое-нибудь из твоих вложений обязательно сделает тебя процветающим человеком. Герои всегда побеждают, — с улыбкой заключила она.

Герои. Вложения. Инвестиции.

Неожиданно Ремингтон вспомнил, что у него есть для Саманты важные новости.

— Надеюсь, твои слова справедливы хотя бы в отношении одного моего вложения. Хочешь, назову имя моего будущего компаньона?

— Кто же это?

— Герцог Аллонширский.

— Дрэйк? — захлопала в ладоши Саманта. — Так ты сегодня встречался с Дрэйком?

— Да, встречался, — подтвердил Ремингтон. — Но прежде чем я расскажу о деловом предмете нашей встречи, думаю тебе будут интересны кое-какие новости из дома. Дорогая, ты уже дважды тетя. Примерно два часа назад у тебя появилась племянница.

— Так у меня племянница! — радостно воскликнула Саманта — Как здоровье малышки? Как Алекс? Как назвали девочку? На кого она похожа? Как Грей воспринял эту новость? А Дрэйк? Не утомлена ли Алекс? А Смитти уже знает?

— Довольно, довольно, — улыбаясь, прервал ее Ремингтон. — Я едва могу запомнить вопросы, и у меня совсем нет времени, чтобы обдумать ответы. Я владею лишь каплей информации: когда я покидал ваш дом, Дрэйк только-только получил сообщение о рождении дочери.

— Что значит «получил сообщение»? Разве в это время он не был в спальне Алекс?

— Нет. Очевидно, она решила, что дела пойдут лучше, если его не будет.

— Проще говоря, он нервничал так сильно, что Алекс выставила его вон.

— Примерно так. Но я могу утверждать, что малышка и ее мама чувствуют себя прекрасно, а твой брат в упоении. Я подозреваю также, что твой племянник, которого я повстречал в саду и который произвел на меня самое благоприятное впечатление, раздумал желать получить в подарок брата и начал хотеть, чтобы мама подарила ему сестричку. Дворецкий в Аллоншире полон гордости в связи с рождением наследницы. Что касается Смитти, то вряд ли ему что-либо известно, потому что я прибыл сюда прямо после встречи с твоим братом. К несчастью, ничего не могу сказать ни об имени, ни о внешности малышки. — Ремингтон помедлил и спросил: — Ну что… мне удалось удовлетворить твое любопытство?

— Да, да! Рем! Как замечательно! Как я рада! Я не могу дождаться, когда вижу малышку! А не отвезешь ли ты меня в Аллоншир?

— Дорогая… — Ремингтон замялся, не зная, как, не обижая Саманту, объяснить ей, что вряд ли было бы правильно, если бы он сопровождал ее на пути в дом Дрэйка.

— Саманта… — наконец отважился он. — Не думаю, что Дрэйк поймет меня правильно. Нас связывают с ним только деловые отношения. Час назад мы договорились о том, что он построит для меня бриг.

— Вы договорились? — изумилась девушка. — Но как ты собираешься расплачиваться?

Ремингтону очень не хотелось увиливать от прямого и честного ответа, но тот вел к следующему вопросу, ответ на который с неизбежностью заставил бы его рассказать о секретном задании правительства.

— Мне удалось спасти часть капитала.

— А почему ты решил строить именно бриг?

— Я решил этим судном положить начало собственному флоту. Надеюсь, мне повезет и мои суда будут беспрепятственно перемещаться по британским морским владениям.

— Понятно. А что Дрэйк? Ему понравилась твоя мысль?

— По-моему, да.

— Тогда почему бы тебе не отправиться вместе со мной?

— Дорогая, твой брат оберегает свою семью от постороннего вмешательства с яростью дикого животного. Стоило мне упомянуть, что я пару раз видел тебя на балу, как он весь напрягся, представляешь, что будет с ним, если я явлюсь к нему снова с семейным визитом?

Саманта зарделась:

— Что он сказал?

— Отпустил несколько замечаний по поводу моей репутации. И еще несколько — о твоей наивности. Он очень упорно предостерегал меня от того, чтобы я начал ухаживать за тобой.

— Ты сказал ему, что мы…

— Я не сказал ему ничего.

— Значит, нет причин, которые бы помещали тебе сопровождать меня в Аллоншир.

— Есть одна большая причина, по которой я не могу сопровождать тебя в поместье брата: Саманта, я хочу тебя Каждая клеточка моего существа стремится проникнуть в глубь твоего А ты хочешь меня Наши желания просачиваются в наши жесты и улыбки. Дрэйк очень тонкий человек. Скажи честно, разве мы сможем скрыть наши желания?

— Рем, скажите честно, ты не передумал? — встревожилась Саманта.

— Нет, я не передумал. Я не могу покинуть тебя ни за что на свете. Как я могу уйти от тебя, если от тебя зависит моя жизнь? Ты удовлетворена моим ответом?

— Да, — облегченно выдохнула девушка.

— Кроме того, я вовсе не хочу бахвалиться перед Дрэйком близким знакомством с тобой. Я уважаю его. Теперь мы стали партнерами. Но работа — это одно, а мнение по поводу моих отношений с его сестрой — это другое.

— Я уже взрослая женщина, — гордо заявила Саманта.

— Я знаю, девочка, знаю. — И он крепко поцеловал Саманту.

— Ну хорошо, — согласилась Саманта. — Я отправлюсь в Аллоншир одна. Завтра утром. В сопровождении Смитти. Если мне удастся удержать его в Лондоне до завтрашнего утра. Он так же хочет взять малышку на руки, как и ее собственный отец.

— Возвращайся не позже заката, — прошептал Ремингтон, целуя девушку в ушко. — Будь одета к девяти. Я хочу, чтобы эту ночь ты подарила мне. Будь готова.

— Завтра? — переспросила девушка, вся трепеща.

— Да.

— Рем… как тебе это удастся?

— Положись на меня. — С этими словами он поднес ее руку к губам и поцеловал. — Полагаю, сегодня тебе Следует выспаться получше, вряд ли это удастся сделать завтра.

Глава 14

Особняк, где проходил очередной бал, кишел приглашенными. Ремингтон был рад этому. Он проскользнул в комнату, где мужчины играли в карты, вспоминая, как прелестно выглядела Саманта, когда он покидал ее. С каким нетерпением она, должно быть, дожидается завтрашнего дня. Утренний визит в Аллоншир, а потом ночь… Завтра в это время Саманта будет принадлежать ему.

Одна мысль о том, что она будет в одной постели с ним, что завтра он будет обнимать ее обнаженное тело, заставляла его чувствовать каждый мускул своего тела. Не испытанная дотоле нежность обволакивала его. Ремингтон хотел, чтобы ночь его любви была изысканной и утонченной, он готов был выполнить любое желание возлюбленной, он хотел доставить ей незабываемую радость. Ему хотелось стать тем героем, которого она не уставала творить из него. И путь, каким ему должно следовать, был известен Ремингтону.

— Привет, Гришэм! Не ожидали встретить вас здесь! — прозвучал голос маркиза Гладдингтона, поднимающегося из-за игорного стола. — Что касается меня, то я рад вашему появлению. Вы единственный здравомыслящий игрок в этой комнате. Не хотите ли составить партию? Или вы предпочитаете полистать Книгу пари? Может, хотите узнать, какую следующую победу мужская молва приписывает вам?

Итак, сплетни.

Его и Саманту видели на балу Олмака, за беседой в Карлтон-Хаус, во время прогулки в Гайд-парке, во время представления в «Ковент-Гардене». Только Господу известно, кто видел их, а кто только слышал про них. Черт возьми, как он только мог допустить такое легкомыслие? Не вчера же он появился на свет! Как бы то ни было — он найдет и убьет на дуэли сплетника!

Ремингтон принялся с пристрастием перелистывать страницы. Наблюдательность джентльменов вызывала восхищение. Несколько раз было упомянуто имя Клариссы, перемежающееся с именем герцогини Ладсворт и другими доступными женщинами. Слава Богу, имени Саманты в его боевом списке не значилось. Ремингтон с облегчением вздохнул.

— Впечатляющий список, — поделился Гришэм с мужчинами, сидящими за карточным столом.

— Скажите, Гришэм, не собираетесь ли вы прекратить кривотолки и честно сообщить нам, кем из перечисленных дам вы действительно интересуетесь в настоящий момент?

— Пока нет, — отшутился лорд Гришэм. — Подождем, пока книга распухнет, тогда я с радостью удовлетворю ваше любопытство.

— Так я и знал, — прорычал Гладдингтон. — Что ж… садитесь… давайте сразимся с вами в карты.

— Здравствуйте, Гришэм! — раздался в этот момент на удивление знакомый голос, и, повернув голову, Ремингтон, к вящей радости, увидел виконта Годфри.

— Годфри, рад приветствовать вас, — протянув руку, сказал Ремингтон.

Годфри с чувством пожал ее.

— Гладдингтон, я бы хотел переброситься с Гришэмом парой слов. Не могли бы вы слегка повременить с новой партией?

— Все в наших силах, — ответил Гладдингтон. — Мы не спешим. Наши партнеры пока утоляют жажду.

Годфри отвел Ремингтона в угол, где никто не мог слышать их разговора, и просто сказал:

— Спасибо.

— В благодарностях нет нужды, — ответил Ремингтон. — Я рад, что положил конец злодеяниям этого негодяя Ноллвуда. От него пострадало слишком много порядочных людей. Так как Ноллвуд повержен, я уверен, вы хотели бы вернуться к семье и взяться за свои обычные дела.

— Мои благодарности касаются не только того, что вы спасли меня от бесчестья, но и того, что вернули мне деньги. Мне известно, что именно вы заплатили мои долги, Гришэм. Поверьте, мне было непросто выудить эту информацию из моих компаньонов. Вы просили их не раскрывать имени моего благодетеля, но они решили, что я имею на это право. Им вы сообщили, что являетесь моим должником, однако я не могу припомнить, чтобы когда-либо одалживал вам какую-либо сумму, тем более такую огромную, как двести тысяч фунтов. За время моего отсутствия в столице произошли совершенно замечательные вещи. Мне удалось вернуть доверие своих бывших партнеров. И все это — благодаря моей встрече с лордом Гришэмом. — Глаза Годфри увлажнились. — Ремингтон, нет слов, чтобы выразить мою благодарность. И теперь, когда честь моя восстановлена, я обязуюсь выплатить вам все сполна.

— У вас нет необходимости ни благодарить меня, ни возвращать деньги. Собственно говоря, благодарности ваши должны достаться Ноллвуду, ведь именно его деньги пошли на покрытие ваших долгов. Я только роздал необходимые суммы вашим кредиторам. Вот как славно все вышло. Тем более что в тюрьме деньги вашему приятелю Ноллвуду вряд ли понадобятся. Так что — желаю вам всего наилучшего.

Годфри махнул рукой в сторону карточного стола:

— Полагаю, вам лучше всего присоединиться к играющим. Я ваш вечный должник. Если вам когда-либо понадобится помощь — вы знаете, к кому за ней обратиться.

Ремингтон смотрел в спину уходящему Годфри со знакомым чувством торжества справедливости.

Подойдя к карточному столу, Ремингтон сердечно поприветствовал пожилого маркиза Хартли:

— Как поживаете?

— Хорошо. Спасибо, Кажется, сегодня мы с вами партнеры.

— Великолепно. Предчувствую, что удача не оставит нас.

— Какая жалость, Гришэм, что я не имею чести разделить ее с вами, — раздался над ухом Ремингтона знакомый голос виконта Андерса.

Ремингтон хотел было ответить что-либо унижающее достоинство противника, но раздумал. Появление Андерса рядом с карточным столом подогревало его любопытство: его осведомители с Боу-стрит подтвердили, что по всем документам Андерс был почти полным банкротом. Однако он только что подарил Саманте невероятно дорогое ожерелье, а теперь намеревался сыграть в вист на большую сумму денег. Где же, черт возьми, он достает деньги?

— Что у нас общего, Андерс, так это то, что в игре мы идем до конца, — ответил Ремингтон.

— Это правда. Какая жалость, что победить может только один. — И обращаясь к Гладдингтону, Андерс бросил: — И мне сдайте.

— Итак, Гришэм, где же вы пропадали? — продолжил допрос Хартли, когда вист был составлен. — Вас нигде не было видно.

— Я был занят. Я только что пополнил собой ряды судовладельцев.

— Неужели? — Три его партнера по висту переглянулись.

— Да. Мы обсуждаем планы постройки первого брига моего будущего флота. Надеюсь, очень скоро я начну получать прибыли от удачных грузоперевозок. Впрочем, джентльмены, начнем нашу игру.

— А что, собственно, вам известно о грузоперевозках? — спросил Андерс.

Рем притворился страшно удивленным:

— Неужели я должен напоминать вам, что море было для меня родным домом на протяжении многих лет, пока я служил в военно-морском флоте. Уверяю вас, никто лучше меня не сможет определить возможности судна. Что касается торговли и грузоперевозок, то я решил заняться этим, чтобы лучше изучить ту сферу, в развитие которой я собираюсь вложить деньги. И кто знает, может, мой опыт поможет моим судам избежать тех неприятностей, которые происходят с другими английскими кораблями.

Хартли провел носовым платком по лбу, стирая внезапно выступивший пот.

— Могу ли я поинтересоваться, кто будет строить для вас бриг?

— Судостроительная компания Бареттов, — спокойно ответил Ремингтон, встречая нервный взгляд собеседника. — Ваша фирма, Хартли, безусловно, славится высокой репутацией, но с Бареттом я уже вел дела в прошлом.

— Пожалуйста, не продолжайте, — прервал Ремингтона Хартли. — Грейсон Баретт был моим близким другом, его сын Дрэйк порядочнейший человек, и деятельность его компании безупречна. Да, кстати… — неожиданно откашлялся он, — а тот бриг, который только что потерял Андерс… не был ли он построен Бареттом?

— Да, вы правы.

— Я этого опасался. — Хартли покачал головой. — Из пропавших кораблей три были построены на моей верфи. Ситуация неразрешимая.

— Джентльмены, может, мы будем играть в вист, а не сокрушаться по поводу пропавших кораблей?! — вмешался в беседу Андерс.

Он вспылил и нервничает, отметил про себя Ремингтон. Интересно почему? А вслух он произнес:

— Давайте начнем.

Рем и Хартли выигрывали, Гладдингтон и Андерс проигрывали и повышали ставки. Уже почти рассвело, когда Гладдингтон бросил карты на стол и сокрушенно произнес:

— Довольно. Мне страшно подумать о том, сколько мы проиграли.

— Думаю, больше ста тысяч фунтов, — уныло отозвался Андерс. Он медленно пополз рукой в карман, вынул пачку денег и, как успел заметить Ремингтон, отсчитал менее трети того, что у него еще оставалось.

— Жаль, — посетовал виконт. — Надеюсь, мне повезет в чем-нибудь другом. — И многозначительно посмотрел на Ремингтона. — Отправлюсь-ка я лучше домой и хорошенько высплюсь. Завтра у меня важное событие.

— Не связано ли оно с вашей Самантой Баретт? — поинтересовался Гладдингтон.

— Отчасти, — уклончиво ответил Андерс.

— Так я и думал. Вначале мне показалось, что за ней ухлестывает Гришэм, но потом я оставил все подозрения на его счет. — Гладдингтон как бы понимающе уставился на Ремингтона: — Свеженькая девочка, чуть только со школьной скамьи, — это ведь не ваш вкус, правда, Гришэм ?

Ремингтон удивленно изогнул дугой бровь.

— Напротив. Я занят тем, чтобы устроить жизнь Саманты. Ее брат весьма озабочен тем, чтобы оградить свою невинную сестру от всех подонков высшего общества.

— Совершенно согласен с ним в этом! — поддержал Ремингтона Хартли — Девочка почти еще ребенок! Я помню ее новорожденной!

— Итак, Дрэйк Баретт поручил вам опекать свою сестру, — подвел итог Гладдингтон. — Это в полной мере объясняет ваше внимание к ней. — А каковы ваши намерения по отношению к Саманте? — обратился он к виконту. — Я слышал, вы трижды на этой неделе посетили девушку. Не хотите ли поделиться с нами?

Хартли с удивлением повернулся к Андерсу:

— Виконт, я и не знал, что вы ухаживаете за Самантой Баретт.

— Расслабьтесь, Хартли, — сухо ответил Андерс. — Ваш друг Грейсон одобрил бы мои намерения. Они весьма благородны. Если дела и дальше пойдут так же, к концу сезона она станет моей женой.

Ремингтон царапнул стулом, поднимаясь:

— Джентльмены, прошу вас простить и меня. Пойду отдохну.

— Ну конечно, Ремингтон, — съехидничал Андерс — Когда же вы ориентировочно построите свой корабль?

— Как можно скорее. Можете рассчитывать, что это будет скоро.

— Андерс занимается какими-то незаконными махинациями, — с силой туша сигару о пепельницу, проговорил Ремингтон.

— Уверен ли ты, что это предчувствие не замешано на личной неприязни? — переспросил Бойд.

— Ты сам знаешь, что я никогда не путаю свою личную жизнь с интересами государства, — торжественно-сурово ответил Ремингтон. — Впрочем, если только он приблизится к Саманте, я убью его.

— Ты высказался достаточно откровенно. Но у тебя действительно есть основания подозревать Андерса в незаконной деятельности. Его фирма — фактический банкрот, а он при этом умудряется подарить Саманте дорогое украшение и, не досадуя, отдает карточный долг более чем в сто тысяч фунтов стерлингов. Откуда он берет деньги?

— Именно на этот вопрос я и намереваюсь найти ответ. Сегодня вечером. — Ремингтон расстегнул вечерний фрак. — Чертова одежда.

— Я знаю, ты играл в карты до рассвета. Но ты и раньше умудрялся не спать много суток подряд. Мне редко удается застать тебя в таком дурном расположении духа. Что, черт возьми, с тобой происходит? — Не услышав вразумительного ответа, одно рычание, Бойд попробовал подойти к вопросу с другого конца: — Почему бы тебе не позвать камердинера, чтобы он помог тебе раздеться и одеться?

— Может быть, ты помнишь наши годы, проведенные в море. Тогда мне удавалось делать это самому. Кроме того, на эту ночь камердинера и всех прочих слуг я удалил из дома.

— Почему?

— Не будем пока говорить об этом. Лучше я попрошу тебя об одолжении. В доме остался только садовник, который оставит особняк последним. Ему будет нужна помощь. Прошу тебя, сделай то, что он скажет.

— Звучит интригующе. Ты разжег мое любопытство. Не собираешься ли ты посвятить меня в подробности?

— В подробности — нет. Тебе расскажут о том, что должен делать ты, об остальном догадаешься сам.

Ухмыляясь, Бойд наблюдал за тем, как Ремингтон расстегнул последнюю пуговицу.

— Жду не дождусь, когда меня возьмут в дело, — наконец заметил он.

В отличие от Бойда Саманта прекрасно знала, что должно произойти этой ночью. Нервно перебирая складки платья, она безнадежно пыталась сосредоточиться на обычных предостережениях Синтии.

— Эти заколки для волос удивительно подходят к вашему платью, — щебетала Синтия, прикладывая заколки к головке Саманты. — Насыщенный пурпурный цвет будет контрастировать с бледно-лиловым цветом платья.

— Согласна, — сдалась без боя Саманта, счастливая уже тем, что у новой горничной оказался высокоразвитый художественный вкус. Кроме того, Синтия была искусным парикмахером.

Юная леди взглянула на часы. Сердечко ее трепетало, мысли путались. Сама она предвкушала ночное приключение не хуже тех, что описывают в романах.

Пройдет всего несколько часов — и она будет принадлежать Ремингтону.

Интересно, как он это устроит? Куда он повезет ее, чтобы сделать своей тайной наложницей?

— Итак, она красива? — спросила Синтия.

— Прости, я не поняла тебя, — извинилась Саманта.

— Я имею в виду Бонни, вашу племянницу. Что с вами сегодня происходит?

— Ничего. Бонни прелестна. Она похожа на Алекс. У нее огромные серые глаза и очень правильные черты лица. Но когда ей что-нибудь нужно, кричит она очень властно.

— Крик, должно быть, пугает вашего брата.

— К сожалению, Дрэйка сегодня не было. Еще до моего приезда в Аллоншир он отправился с визитом к своему банкиру. Видимо, он специально выбрал для деловой встречи время, когда Алекс, малышка и Грей решили вздремнуть. Таким образом, я не видела никого, кроме своей племянницы. Но даже она спала во время нашего первого свидания.

— Как это, должно быть, приятно иметь такую замечательную семью.

Сэмми отважно встретила взгляд горничной.

— Теперь приятно. Но дела не всегда обстояли так, как теперь. Придет время — и я раскрою тебе кое-какие из наших семейных тайн.

В дверь спальни постучали.

— Да?

— Простите, мисс, — раздался голос одной из служанок. — Граф Гришэм велел сообщить вам, что он прибыл.

— Спасибо. — Саманта поднялась с пуфика и подхватила свою накидку. — Спокойной ночи, Синтия.

— Саманта…

— Спокойной ночи, — повторила госпожа. Она не была в силах выслушивать обычные увещевания горничной. Брать с собой Синтию она также не собиралась.

— Желаю вам приятно провести время, — сурово сказала Синтия.

— Спасибо. Я обязательно выполню твое пожелание, — милостиво пообещала госпожа.

Саманта сосчитала до десяти и начала медленно спускаться по лестнице, мысленно сдерживая себя. Ремингтон вместо того, чтобы дожидаться ее в экипаже, стоял внизу и смотрел, как спускается его возлюбленная. Его взгляд обжигал ее, внутри ее родилась и потекла, затапливая все тело, волна желаний.

— Я исполняю все ваши пожелания, сэр, — сказала Саманта, оказавшись внизу, — вы просили, чтобы я не заставляла вас ждать, и я не опоздала ни на минуту.

— А мне показалось, что я жду тебя целую вечность, — прошептал Ремингтон, прикасаясь губами к ее ручке. Саманта задрожала.

— Если ты будешь продолжать так со мной разговаривать, я не смогу идти вовсе.

— Тогда нам придется сразу отправиться в постель, да, дорогая?

— Рем… пожалуйста… оставь свои шутки, — взмолилась Саманта.

— Известно ли вам, как вы прекрасны? Знаете ли вы, как глубоко я потрясен вашей красотой? — вопрошал между тем Ремингтон.

Их беседу прервал шум чьих-то шагов. Саманта взглянула вверх и увидела Смитти. Слава Богу, подумала девушка, он не мог видеть нежных приветствий, которыми она обменивалась со своим возлюбленным. С этой мыслью она потянула Ремингтона к двери.

— Давайте покинем этот дом побыстрее, пока Смитти не начал свой допрос.

— Госпожа! Вы не предупреждали меня о том, что проведете этот вечер вне дома! — услышала парочка голос надзирателя, будучи уже у самого выхода.

— Неужели? Наверное, я была так занята мыслями о Бонни, что забыла это сделать. В любом случае мы с лордом Гришэмом очень спешим: он обещал проехаться со мной по всем домам, где нынче дают балы.

— Могу ли я поинтересоваться, где ваша тетушка Гертруда?

— Она в постели Она плохо себя чувствует, — взмолилась Саманта — Смитти, сегодня будет множество праздников! Вы же знаете, как хочется побывать везде! Я знаю, что мне не следовало бы выходить без провожатой, но никто не заподозрит, что я приехала на бал без компаньонки. В любом случае тетушка Гертруда нигде не задерживается дольше десяти часов вечера. После десяти она всегда возвращается в экипаж и дремлет там остаток вечера или ночи. Я могу сказать, что тетушка устала и вернулась домой вздремнуть. Пожалуйста, Смитти, я знаю, что вы считаете необходимым следовать этикету, но сделайте исключение для этой ночи. Смитти — сделала последнюю попытку Саманта, — лорд Гришэм позаботится обо мне. Пожалуйста… отпустите меня.

Смитти колебался.

— Спасибо, — не замедлила поблагодарить его Саманта.

— Ну ладно, — сдался верный слуга, — но, если что-нибудь случится, я отвечаю перед герцогом головой.

Карета Ремингтона уже подпрыгивала по булыжной мостовой, а он все еще колебался.

— Да, чертенок, даже Смитти не устоял перед твоими чарами. — Он крепко прижал Саманту к себе. — Не осуждаю его. Ты потрясающая женщина.

— Неужели? — Саманта с удовольствием втягивала в себя мужской запах, исходящий от Ремингтона. — Но я никогда раньше не лгала Смитти.

— Ты и теперь не солгала, — успокоил ее Ремингтон. — Ты ведь сказала, что я отвечаю за твою безопасность, и я буду оберегать тебя.

— Но я также сказала, что за эту ночь мы собираемся посетить все балы и празднества, которые только дают в Лондоне.

— Мы так и сделаем.

Саманта резко выпрямилась:

— Что? Но я думала…

— Терпение, мой дорогой романтик, терпение…

— Терпение никогда не было моим достоинством, сэр.

— Моим тоже, но сегодня нам придется потренироваться и в этом тоже. — Он слегка приподнял ее лицо за подбородок. — Я хочу, чтобы ты сгорала от нетерпения к тому времени, когда я отнесу тебя в постель. — И он медленно накрыл ее губы своими.

Со стоном Саманта отдалась поцелую. Она уже изнемогала от желания, тело ее жаждало прикосновений мужской руки. Девушка постаралась усилить поцелуй, сделать его прелюдией к быстрому сближению. К ее удивлению, Ремингтон не поощрил ее в этом.

— Терпение, — снова прошептал он и выпустил ее нижнюю губу.

— Но когда же мы…

— Доверься мне. Разве я не обещал, что не заставлю тебя больше страдать?

— Но я страдаю, — прошептала Саманта. Ремингтон издал странный звук, напоминающий одновременно рычание и стон.

— Ты больше никогда не будешь страдать. Обещаю. После этой ночи ты не будешь страдать никогда. Ты веришь мне?

Глядя в его гипнотизирующие глаза, Саманта прошептала:

— Да.

— Хорошо. Но тогда, леди Саманта, я предлагаю вам внутренне подготовиться к продолжительному, приятному и… изнурительному вечеру.

Глава 15

Долго? Бесконечно было бы более подходящим словом. У Саманты уже болели ноги от бесчисленных танцев.

Они с Ремингтоном наконец приехали в Девоншир-Хаус. Полночь давно миновала. По танцевальному залу сновали люди в перерывах между танцами, а у Саманты внутри спираль желания медленно расправляла свои кольца. За три часа она успела посетить три бала и два приема, перетанцевала с дюжиной кавалеров, выпила столько прохладительных напитков, что чувствовала пузырьки газа во рту, и смеялась столько, что у нее уже начали болеть щеки.

Только две вещи настораживали ее.

Первая заключалась в том, что Ремингтон слишком по-хозяйски сопровождал ее с бала на бал. Он твердо держал ее за руку чуть повыше локтя, давая всем понять, что она принадлежит ему, и отпускал девушку только тогда, когда не разрешить ей станцевать с другим мужчиной выглядело бы верхом неприличия.

Вторая заключалась в потоке любовных слов, в который ее погрузил Ремингтон, что заставляло ее изнывать от амурного томления.

— Тебе весело, чертенок? — спросил Рем, направляясь с Самантой в зал для танцев, чтобы закружить ее в вальсе, который она обещала ему.

— Что? — подняла она на него глаза с поволокой.

— Я спрашиваю, получаете ли вы удовольствие от этого веселья? — снова поинтересовался он, проводя большим пальцем по ее ладошке.

— Ты мучишь меня, — шепотом ответила Саманта.

— Нет, дорогая, я готовлю тебя.

— Ты так… опытен, — искренне посетовала она.

— А ты так наивна… — в тон ей ответил кавалер. — Я бы так хотел распластать тебя под собой…

— Не могли бы мы уехать отсюда… пожалуйста, — взмолилась Саманта.

— Скоро, — пообещал он. — Очень скоро. — И закружил ее в танце.

— Полагаю, что следующий танец мой! — раздался громкий голос виконта Андерса, который был для Саманты как ушат холодной воды.

— Стефен? — растерянно пробормотала девушка. Кого она меньше всего хотела видеть и слышать, так это виконта.

— Добрый вечер, Саманта. — Голос Андерса был ледяным. — Я слышал, вы побывали чуть не на всех балах, которые в эту ночь даются в Лондоне.

— Да, это так, — вмешался в беседу Ремингтон. — Но если вы хотите побеседовать с леди Самантой, вам придется подождать. Этот вальс она обещала мне. — С этими словами Ремингтон сделал поворот и продолжил танец.

— Ах, Рем, ну неужели нельзя избежать грубости? — спросила Саманта, заметив, что лицо Андерса искажено яростью. Гришэма передернуло.

— Я презираю этого человека. Мне не нравится, как он смотрит на тебя. Я не доверяю ему. Я полагаю, что он коварен, как змея. Я действительно груб. Я нахожу, что наступило подходящее время вернуть Андерсу его подарок.

— У меня нет его с собой.

— Тогда скажи, что отошлешь ему ожерелье Сэмми было приятно, что Ремингтон ревнует. Она подошла к нему близко-близко:

— Вы невыносимы, дорогой, но какая удача, что мой герой невыносим.

Ремингтон посмотрел на нее снизу вверх и прошептал:

— Господи, как я хочу тебя. У Саманты заныло сердце.

— К сожалению, мы не можем уехать прямо сейчас. — Как бы ей хотелось, чтобы Андерс исчез, испарился!

— Это все из-за Андерса! — сжал зубы Ремингтон. — Впрочем, ты права, если мы покинем этот зал прежде, чем ты станцуешь с ним, он заподозрит неладное. Это может повредить твоей репутации. Танцуйте, но предупреди его. что это его последний танец с тобой.

— Хорошо, сэр.

Вальс закончился, и к Саманте тут же подошел Андерс. Словно не замечая Ремингтона, он сказал:

— Саманта, вы восхитительны! Но где же ожерелье, которое я вам подарил?

Звучно откашлявшись. Ремингтон отошел в сторону.

— Я не могу носить это ожерелье, Стефен, — смущенно ответила девушка.

— Почему же нет?

— Это слишком дорогое украшение. И я…

— Какая ерунда! Нет ничего дорогого, когда речь идет о вас! Я бы хотел, чтобы вы перестали скромничать.

Раздался бой часов. Андерс словно окаменел. Потом взглянул на свои часы.

— Я не могу принять ваш подарок, — продолжала Саманта, — потому что не могу позволить вам думать, что нас связывают отношения более близкие, чем дружба. Это не так.

— Я и не рассчитываю на это. Мы знакомы меньше двух недель Но со временем…

— Нет, — покачала головой Саманта. — Со временем ничего не изменится. Не изменится никогда. Глаза Андерса недобро сверкнули.

— Это из-за Гришэма?

— Да.

— Он не тот человек, с которым вам следует иметь что-либо общее.

— Это мое дело. Вас это не касается.

— Саманта, вы совершаете ошибку. Вы слишком молоды и наивны, чтобы понимать, что Гришэм обесчестит и бросит вас. Он разрушит вашу жизнь. Мне бы хотелось уберечь вас от ошибки.

Ответить Сэмми не смогла. Музыка смолкла, и Андерс снова нетерпеливо взглянул на часы.

— Простите меня, дорогая. Я должен поговорить с одним человеком.

Саманта молча кивнула, но Андерс не видел даже этого кивка: он решительно пробирался сквозь толпу к выходу.

Саманта брезгливо повела плечами и решительно выкинула из головы мысли об Андерсе. Задрав подбородок, она оглядывалась в поисках Ремингтона.

Его нигде не было.

С ноющим сердцем она подумала, не вызвано ли его отсутствие ее танцем с Андерсом. Если так — куда он мог деться? Должно быть, он вышел освежиться и привести мысли в порядок.

Саманта пробралась между танцующими парами и выскользнула в сад.

Ремингтон замер и, затаив дыхание, следил за тем, куда направляется Андерс. Граф Гришэм больше не сомневался в том, что продажный виконт был замешан в каком-то грязном деле. Ремингтон внимательно следил за ним на протяжении последней четверти часа. Поведение виконта выдавало все признаки тайной деятельности: он слегка волновался, то и дело поглядывал на часы, отвлекался даже во время упоительного танца с Самантой. Интуиция подсказывала Ремингтону, что Андерс затевает нечто нечистое.

Куда же, черт возьми, он направляется?

Бесшумно двигаясь в тени деревьев, Ремингтон заметил, что Андерс достиг самой дальней части сада Девоншир-Хаус, которая граничила с Гайд-парком. Укромное место, прелестный уголок для тайной встречи.

— Пс-с..

Виконт тоже услышал странный звук и повернул голову в ту сторону, откуда он исходил. Ремингтон бесшумно, как змея, крался за Андерсом. Выбрав укромное место за кустами, он остановился и прислушался.

— ..Не может встретиться с вами раньше… сумма денег… через неделю или две… Боу-стрит… проверяют счета… весьма не вовремя…

Рем с трудом мог уловить смысл в обрывках разговора. Он также не мог хорошенько разглядеть собеседника виконта. Единственное, что вырисовывалось четко, — его приземистая, коренастая фигура. Но лондонский туман давно уже окутал сад, и мужчины находились довольно на большом расстоянии от Гришэма. Ремингтон решил не рисковать и не подбираться ближе к беседующим.

Невдалеке хрустнула веточка.

— Рем?

Голос Саманты звучал чисто и ясно, и Ремингтон проглотил ругательство, висевшее на языке. Ему бы следовало предвидеть ее появление в саду. Если ее не испугала толпа подвыпивших моряков в таверне Бойда, ей ли бояться выйти в пустынный ночной сад? А он, пустоголовый осел, рассчитывал, что она будет дожидаться его в зале для танцев!

— Рем… это вы?

Очевидно, она услышала, как перешептываются Андерс и его неизвестный собеседник. Саманта сделала еще несколько шажков вперед. Ремингтон замер в зарослях кустарника. Андерс и его таинственный напарник притихли.

— Кто здесь? — снова раздался голос девушки. Очевидно, она разглядела фигуры двух мужчин.

Ремингтон с трудом сдерживал себя, чтобы не выйти навстречу возлюбленной и не увести ее в особняк, где давали роскошный бал. Жди, приказывал он себе. Нет никаких оснований думать, что они причинят ей вред. Они не опасны, твердил разум, а интуиция подсказывала обратное.

— Саманта это Стефен, — раздался голос Андерса после продолжительного молчания.

— Ах, Стефен… простите меня. Я думала… — долгая пауза. — Мистер Саммерсон, добрый вечер.

Голос у Саманты был весьма печальным.

Саммерсон? Артур Саммерсон Купец. Бизнесмен. Ремингтон отложил эту информацию подальше, пока же ему больше всего хотелось увести Саманту из сада.

— Извините, я не хотела прерывать… — Саманта направилась было обратно.

— Все в порядке, — раздался голос виконта. Посторонний человек не расслышал бы в голосе Андерса ничего настораживающего, но Ремингтон безошибочно определил нотки напряженного раздражения.

— Я лучше пойду назад, — запинаясь, проговорила Саманта. Саммерсон двинулся вслед за ней, но его остановил Андерс.

— Я не доверяю этой девушке, — прошептал в ответ Саммерсон. — Она уже дважды каким-то таинственным образом появляется во время нашей беседы. И у меня закралось предчувствие, что я видел ее еще где-то.

— Она совсем ребенок.

— Возможно. Но одновременно она сестра Дрэйка Баретта. Поэтому ребенок она или нет, а я буду приглядывать за ней.

— Давай договоримся так: я буду приглядывать за Самантой, а ты — за «Атлантисом». А теперь мне пора уходить. Прежде чем приглашенные заметят мое отсутствие. Встретимся завтра в моем кабинете. Спокойной ночи, Саммерсон.

Ремингтон, сжимая от ярости кулаки, ждал, когда оба мужчины уйдут каждый своей дорогой. К черту холодный рассудок! В какие бы темные делишки ни был замешан Андерс, в опасности была Саманта! Связано это с его работой или нет, но Ремингтон решил, что именно защита Саманты станет для него первостепенным делом. Если хоть один волос упадет с ее головы, он убьет обоих — Андерса и его подельника.

Первое, что он должен сделать сейчас, — это увезти Саманту из Девоншир-Хаус. Надо торопиться.

— Привет, дорогая!

Перед Самантой как из-под земли появилась фигура Ремингтона.

Она с удивлением воззрилась на него:

— Где ты был?

— Вряд ли ты ожидала, что я буду покорно подпирать стенку и ждать, когда вы с Андерсом вдоволь натанцуетесь, не так ли? Сэмми поморщилась от грубости ответа.

— Нет, конечно, — согласилась она. — Ты сердишься на меня?

Ремингтон задумался. Он не мог объяснить возлюбленной причины перемены своего настроения. Больше всего ему хотелось увезти ее подальше отсюда и одарить своей любовью.

Вместо ответа он прижал ее к себе и осыпал поцелуями ее лицо. Потом он прильнул губами к ее шее.

— Сердит ли я на тебя? Нет, дорогая. Ты самое дорогое, что у меня есть. Господи, как ты мне нужна. Пожалуйста, обними меня.

Девушка с восторгом выполнила его просьбу. Слава Богу, долгое ожидание завершилось!

— Саманта… — Руки Ремингтона скользили вдоль ее спины, — я хочу слиться с тобой.

Она только молча кивнула. Ремингтон хотел было овладеть ею прямо на месте, в саду, но мужская гордость твердила ему, что Саманта достойна другой обстановки.

— Пойдем, чертенок, — прошептал он и взял ее за руку. — И помни, что я тебе сказал, — доверься мне.

Они подошли к выходу, куда подавали кареты. Через несколько секунд перед крыльцом остановился экипаж с фамильным гербом Гришэмов на дверце. К вящему изумлению Саманты, дверца открылась и из кареты появился Бойд.

— Я попросил мистера Хайворда отвезти вас домой, — громко, чтобы все слышали, произнес Ремингтон. — Извините меня, Саманта, обстоятельства требуют моего немедленного участия в делах. Еще раз — примите мои извинения.

Саманта была настолько сражена непредвиденным оборотом дела, что молча стояла и моргала, чтобы не разрыдаться.

— Прошу вас. — Бойд протянул Саманте руку, чтобы помочь подняться в экипаж. — Я доставлю вас в целости и сохранности домой.

Сэмми, не зная, как ей поступить, взглянула на Ремингтона. Он незаметно кивнул ей. Этого было достаточно.

— Хорошо. — Девушка подала руку Бойду и поднялась в экипаж.

— Спасибо, Бойд, — поблагодарил друга Ремингтон, — я твой должник.

— И должен ты мне по-крупному, — шепнул ему Бойд, а громко, чтобы слышали окружающие, произнес: — С превеликим удовольствием. Как только я доставлю леди Саманту домой, я отправлюсь к вам и буду ждать вас в особняке. — Бойд дал знак кучеру, сам устроился на сиденье напротив Саманты и махнул рукой лорду Гришэму.

Некоторое время они ехали в молчании, которое было прервано нетерпеливой Самантой.

— Что, черт возьми, происходит? — не по-дамски потребовала она ответа.

Бойд кривовато улыбнулся:

— А как вы думаете, что происходит?

— Вы устраиваете так, чтобы мы с Ремингтоном остались наедине, — слегка смущаясь, ответила Саманта. — Но… неужели вы в самом деле везете меня домой? — поинтересовалась она, слегка подаваясь вперед.

— В некотором смысле.

— Что это значит?

— Вначале я отвезу вас домой, потом к Ремингтону.

— Что? — Глаза у девушки стали круглыми, как блюдца. — Мы поедем домой к Ремингтону? Бойд кивнул.

— После того, как заедем к вам домой. Но послушайте меня внимательно. По Абингтон-стрит мы поедем медленно-медленно, чтобы прохожие имели возможность увидеть герб Гришэма на дверце кареты и убедиться в том, что лорд Гришэм благополучно доставил вас домой. Но около особняка вашей тетушки мы не остановимся. Мы поедем дальше. — Бойд усмехнулся. — Теперь несколько неделикатных замечаний. Надеюсь, вы не испытываете неприязни к полу экипажа. Интересуюсь этим потому, что когда я подам вам знак, вам придется присесть, чтобы вас никто не заметил через окно кареты, и находиться в этом положении, пока я не подам вам другого знака. Не двигайтесь и не говорите ни слова, договорились?

Сэмми почувствовала себя героиней средневекового романа. Она предвкушала необыкновенное приключение.

— Договорились, — не раздумывая, согласилась Саманта. Бойд выглянул из окошечка:

— Сейчас начнем. В это время знатные люди пешком или в экипажах возвращаются домой, так что по улице мы поедем действительно медленно. Вы готовы?

Сэмми кивнула.

— Великолепно.

С этими словами Бойд откинул занавеску, давая возможность любопытствующим убедиться в том, что он сопровождает леди Саманту Баретт домой. Их обогнала одна карета. Другая.

— Это чета Вилмингтонов, — прошептала Саманта. — Она — невероятная сплетница.

— Отлично, — потер руки Бойд.

Карета ползла вдоль улицы, где находился дом тетушки Гертруды.

— Номер пятнадцать… а теперь, Саманта, прячьтесь, — скомандовал Бойд.

Девушка, скорчившись, присела, обхватив колени руками. Экипаж медленно прополз мимо особняка тетушки и стал набирать скорость. Услышав стук копыт о мостовую, Бойд высунулся из окошечка и зычно крикнул кучеру:

— Я, как обещал, доставил леди Саманту Баретт домой. Трогай к дому графа Гришэма.

Сердце Саманты радостно забилось. Карета несла ее к Рему. Когда экипаж наконец остановился, ноги у нее изрядно затекли. Бойд выскочил из кареты и громко постучал. Ответа, как они и договорились с Ремингтоном, не последовало. Тогда Бойд закурил сигару и вышел на улицу. Осмотрелся. Достаточно много людей, чтобы его здесь заметили, и довольно мало, чтобы причинить ему вред. Хорошо. Бойд прислонился к дверце кареты и долго стоял так, пуская кольцами дым в небо. Докурив сигару до конца, он мог надеяться, что прохожие заметили его и запомнили.

— Набросьте на голову накидку, — приказал он Саманте, не меняя положения тела. — Когда я открою дверь, тотчас же спешите к двери. Быстро. Подойдите к входной двери и постучите. — Бойд долго тушил сигару носком ботинка, дожидаясь, пока мимо них проедет случайный экипаж, потом он открыл дверцу и приказал: — Вперед!

Следуя наставлениям верного друга Ремингтона, Саманта выскочила из кареты, поспешно добралась до двери в дом и постучала.

Дверь тотчас же открылась. Девушка вошла внутрь. Волшебство началось.

— Добро пожаловать, чертенок!

Она сразу почувствовала, что, кроме них двоих, в доме никого нет.

— Где слуги? — одними губами спросила она.

— Никого нет, — так же тихо ответил Ремингтон. — Это тебя пугает?

— Нет, — вздернув подбородок, отважно ответила Саманта. — Я уже испугалась, что вы вздумали отделаться от меня и решили отправить домой.

— И заставить нас обоих страдать? Никогда. Я просто-напросто позаботился о том, чтобы твоя репутация осталась незапятнанной. Если мой расчет правильный, все сплетники высшего света будут уверены в том, что сегодняшнюю ночь ты проведешь в своей постели. — С этими словами он перецеловал ей все пальчики, каждый следующий поцелуй более нежный, чем предыдущий.

Ремингтон нашел губы девушки (что было не так уж трудно сделать) и поцеловал ее нежно, но сильно и требовательно. Он искал и находил тот отклик, на который рассчитывал. Ремингтон прижал девушку к себе, так что Саманта сразу же ощутила силу его желания.

— Я хочу тебя, — прошептал Ремингтон. — Я хочу слиться с тобой и расстаться со своим желанием по капле.

Для Саманты эти слова Ремингтона звучали музыкой небесных сфер. Любовь к Ремингтону была для нее так же естественна, как дыхание.

Ремингтон чувствовал себя не как опытный мужчина, коварный соблазнитель, а как трепещущий влюбленный, сжимающий в объятиях свою возлюбленную.

Граф подхватил Саманту на руки и, не оставляя ее губ, понес на второй этаж, в спальню. Он уложил ее на кровать и осыпал поцелуями все ее тело, освободил ее прекрасные волосы от дорогих заколок, позволив им разливаться свободным потоком.

— Я бы хотел, чтобы ты почувствовала себя так сладко, как даже не мечтала никогда. Я бы хотел, чтобы эта ночь запомнилась тебе на всю жизнь как самая счастливая.

— Я никогда не забуду ночь нашей любви, Ремингтон, — пылко уверяла его Саманта.

Затаив дыхание, она принялась ослаблять узел его щегольски завязанного галстука, чтобы в дальнейшем освободить его и от рубашки.

Пережив несколько неудачных попыток, Ремингтон улыбнулся и сказал:

— Позволь, я сам.

Она так расстроилась, что граф взял ее пальчики в свои и произнес:

— Давай вместе.

Дрожащими руками Саманта победила пуговицы на фрачном жилете, потом на рубашке и была вознаграждена жарким поцелуем. Она положила ладонь на его широкую теплую грудь, кое-где покрытую нежными волосами, и с удовольствием провела по ней.

Из груди Ремингтона вырвалось рычание. Он с усилием освободил ее плечи из платья и принялся с вожделением целовать каждый кусочек ее открывшегося обнаженного тела.

Девушка чувствовала, как внутри ее зарождается страсть, она испытывала восхитительные приливы тепла и обняла Ремингтона, чтобы разделить с ним волшебные переливы любви.

С каждым прикосновением его губ соски ее становились все более и более упругими, лоно ее готовилось принять возлюбленного.

Лишь на одну секунду Ремингтон отлучил себя от девушки. Он быстро сбросил сначала жилет, потом рубашку и опустился на нее обнаженным телом. Но Саманте и этого было мало: она жаждала полного слияния.

— Дорогая, как хорошо! — шептал граф. — Позволь мне насладиться твоим телом.

Он вдыхал ее запах и пьянел от этого аромата, который был свойствен только Саманте. Накрыв одну грудь ладонью с разведенными пальцами, Ремингтон втянул сосок в рот и пробежал по окружности языком. Саманта вскрикнула. Слишком сильные ощущения вызывали прикосновения его рук, губ, языка. Она умоляла его то остановиться, то продолжать.

Потом он принялся ласкать ее вторую грудь. Теперь все тело Саманты вздымалось и опускалось в ритме его движений.

Саманта так остро чувствовала его ласки, так естественно на них реагировала, что Ремингтон стал слишком быстро приближаться к порогу, за которым кончалось его самообладание. Она вся была невинность и страсть. Она была распускающимся цветком в его ладонях. Нетронутым и желанным.

Сердце Ремингтона выбивало в груди нежную мелодию, на которую ложились слова о том, что эта девушка дарит ему свою невинность, а он готов подарить ей весь мир.

— Дорогая, позволь мне раздеть тебя до конца, — прошептал наконец он.

В мире все перестало существовать, кроме Ремингтона, его прикосновений, его губ. Она даже ответить ему не могла.

Он поддел платье и осторожно стянул его вместе с сорочкой, одновременно обнимая ее талию, бедра, ноги.

По телу Саманты побежали мурашки, но никакого смущения она не испытывала, отдаваться ему, быть нагой перед ним было совершенно естественно. Ремингтон осторожно снял с нее шелковые чулки и бросил поверх снятого платья, а Саманта продолжала лежать все так же неподвижно, давая ему возможность вволю полюбоваться собой.

Он ласкал ее взглядом, наконец, разгоряченный, развел ее ноги, проводя ладонями по внутренней стороне бедер. Саманта чувствовала, как из ее лона начала сочиться влага, которую Ремингтон ловил губами. При первом его прикосновении к самому интимному месту на теле женщины Саманта вскрикнула и сделала движение, то ли пытаясь высвободиться из его объятий, то ли крепче прижимая возлюбленного к себе.

Ремингтон взял обе ее руки и продолжил ритмичные ласки, всю глубже проникая языком внутрь ее разгоряченного тела. Потом он слегка приподнял ее и начал нежить с новой страстью.

— Одного этого достаточно, чтобы заставить меня взмыть кверху. У тебя такой вкус. Скажи, что ты моя.

Но Саманта не могла вымолвить ни слова. Рем, однако, и не нуждался в словесных подтверждениях: медовая влага продолжала сочиться в ответ на ласки. Граф слегка приподнял ее ноги и, возложив их на свои плечи, открыл Саманту для себя. Он проникал в нее глубже и глубже, а душа ее взмывала все выше и выше.

Саманта вскрикивала и билась в его руках, но он все продолжал свои ласки и не завершил их даже тогда, когда, изнемогая от его нежности и желания, она повернулась на бок, подставив ему крутое бедро.

Теперь он ласкал ее пальцем, нашептывая в ухо нежности, а Саманта наслаждалась и не могла насладиться вполне его близостью. Ремингтон чувствовал, что скоро потеряет контроль над собой.

— Я не могу больше ждать, — взмолился он.

— А я не хочу больше ждать, — улыбнулась ему Саманта, восхищенно добавив: — Какой ты… мощный! Сильный и мощный! — И скользнула взглядом по торсу. — Я твоя, — наконец выговорила она слова, которых он ждал долгие недели. — Ах, Рем! Как я люблю тебя!

Эту любовь она чувствовала с первого мига их встречи. Она любила его отчаянно и хотела ему доставить самое большое удовольствие, которое женщина может доставить любимому мужчине.

Колени ее раздвинулись, и Ремингтон стал медленно входить. Саманта вся подалась ему навстречу.

— Никого в жизни я не хотел больше, чем хочу тебя, — шептал Ремингтон.

— Я знаю, — ответила Саманта и заключила его торс в кольцо своих ног.

Их взгляды встретились, Саманта выгнулась и в одну секунду из девочки стала женщиной.

Ремингтон закричал и слился со своей возлюбленной, пронзая ее едва ли не насквозь. Он проникал в нее, пока не почувствовал, что дальше двигаться некуда.

— Тебе не больно? — наконец осмелился поинтересоваться Ремингтон.

— Нет, любовь моя. Останься со мной. Мне бы хотелось испытать все.

Тело Ремингтона пришло в движение. Он входил в нее, чувствуя каждый нерв и каждый мускул ее гибкого тела, он выходил с намерением войти в нее вновь. Он хотел доставить ей наслаждение, которое не испытывала еще ни одна женщина в мире.

Саманта встречала каждое его движение с радостью, руки ее скользили по его широкой мускулистой спине, но стоило ей провести ладошками по ягодицам Ремингтона и слегка надавить, как раздался стон, похожий на рев животного, и теплая жидкость хлынула ей в лоно.

— Дорогая, пойдем со мной, — прорычал Гришэм, не желая входить в обитель блаженства в одиночестве.

Саманта, чувствуя, что он продолжает движение ради нее, чуть сильнее свела ноги и поняла, что блаженство они испытаю! одновременно. Широко раскинувшись, влюбленные лежали на кровати. Еще с закрытыми глазами, улыбаясь, Саманта провела пальчиками по груди Ремингтона и засмеялась.

Ремингтон повернулся на бок и перекатился поближе к возлюбленной.

— Невероятно, — прошептал он, блаженно улыбаясь, — абсолютно невероятно.

Граф слегка приподнял голову и провел пальцем по щеке Саманты.

— Все еще больно? — участливо спросил он.

— Больно? — изумилась Саманта.

— Ах, Саманта… — умилился ее наивности граф.

— Ремингтон… неужели я… я хочу сказать, ты такой…

— Сэмми… я никогда раньше не знал, что такое любовь, — признался граф Гришэм.

Это то, что она так желала и боялась услышать. И неожиданно она разрыдалась. От счастья, от полноты чувств. Она хлюпала носом, уткнувшись в плечо возлюбленного. Неожиданно она почувствовала тонкий запах диких цветов.

Впервые за все время, пока она находилась в комнате, Саманта подняла голову и осмотрелась. То, что она увидела вокруг себя, заставило ее разрыдаться вновь. Буквально вся комната была усыпана цветами. Их изысканный запах наполнял спальню, но Саманта почувствовала благоухание только после ласк и объятий Ремингтона.

Молодая женщина приподнялась, опираясь на локоть, и снова удивилась: комната освещалась свечами, их таинственное мерцание так соответствовало ее настроению; на столике в серебряном ведре влюбленных дожидалась бутылка шампанского, рядом с которой высились два бокала и ваза с фруктами.

— Ах, Рем… — прошептала Саманта и отерла слезы с глаз. Этот опытный мужчина, коварный соблазнитель, у которого женщин было больше, чем она могла себе представить, только что любил ее так, будто она была единственной женщиной на земле; он погрузил ее в волшебную сказку, о которой ее романтическая душа могла только мечтать.

Никакие слова не могли бы выразить ее благодарности. Слезы лились из глаз нескончаемым потоком.

— Не плачь, дорогая, — уговаривал ее Ремингтон, проводя пальцем по щеке.

— Все так красиво.

— Но самая прекрасная в этой комнате — ты. Скажи, мои старания… доставили тебе удовольствие?

— Сегодняшнюю ночь я запомню на всю жизнь. — Нежность, чувство более сильное, чем страсть, поселилась в душе Ремингтона.

— Я тоже, — подтвердил он и потянулся за шампанским. — И, полагая, что эта ночь станет одним из самых сладких наших воспоминаний, давай не будем терять ни одной ее минуты.

— Не будем, — согласилась она.

Глава 16

— Дорогая, уже почти рассвело, — мягко сказал Ремингтон, откидывая прядь волос с лица возлюбленной.

— Давай сделаем вид, что мы этого не замечаем, — прошептала Саманта, не отрывая головы от руки Ремингтона.

— Мне не будет прощения, — с сожалением проговорил Ремингтон. — Не думаю, что Смитти меня одобрит.

— Смитти и не ожидает увидеть меня раньше полудня. Он ведь думает, что я танцевала всю ночь. — Саманта провела пальчиком по упругому животу Ремингтона, гадая, сколько раз за ночь они занимались любовью, надеясь, что бесчисленные ночи любви ждут их впереди.

— Неужели никто не будет волноваться? Даже Синтия?

— Синтия… О Господи… Она всегда дожидается моего прихода и не ложится спать. Должно быть, сейчас она…

— …укладывается спать, — завершил Ремингтон фразу, начатую Сэмми. — Она совершенно не в курсе того, что ты не ночевала дома. Вчера поздно вечером Бойд нанес ей визит. Поэтому я не думаю, что Синтия с нетерпением дожидается твоего прихода.

Саманта была заинтригована.

— Неужели Бойд ночью навещал Синтию?

— Хм-м…

— После полуночи? И она согласилась его принять?

— Он ведь хозяин таверны. Его заведение раньше полуночи не закрывается. Кроме того, его визит был сюрпризом.

— Представляю себе… — Саманта прикусила губу. — Ты уверен, что она не выставила его?

— Совершенно уверен. Если бы Бойд потерпел неудачу, Синтия бы места не нашла себе, ожидая твоего возвращения, и, несомненно, давно бы уже выломала дверь у меня в доме.

— Надеюсь, ты не ошибаешься. Оба они очень славные люди. Я была бы очень рада, если бы они были счастливы… друг с другом.

— Я тоже надеюсь на то, что я прав. В этом случае Синтия, возможно, перестанет так яростно защищать тебя от меня и переключит свою внимание на устройство своей личной жизни.

С этими словами Ремингтон накрыл ее губы своими.

— Я должен отвезти тебя домой, — шептал граф, а руки его в это время сами по себе скользили по телу возлюбленной, возбуждая в ней страсть, которая тотчас же передавалась ему.

Саманта выгнулась под его руками.

— Черт, — прошептал Ремингтон. — Я никак не могу насытиться тобой. — Он снова раздвинул ее покорные ноги, чтобы нащупать заветный вход в ее тело, которое ночью он объявил только своим. — Занятие не меньше, чем на час, — шепнул он ей, проникая в нее пальцем и ощущая тягучую влагу, ее благодарный ответ на его желание.

Он вдохнул пьянящий запах диких цветов, смешанный с ароматом возлюбленной, и с полустоном-полурыком утонул в ней.

— Мне надо будет незаметно проскользнуть в свою спальню, — посетовала Саманта, поправляя непослушную прядь волос и расправляя складки на платье, — как бы я ни старалась, платье все равно выглядит мятым.

Ремингтон, улыбаясь, завязывал галстук.

— Дорогая, — нежно сказал он, — даже если бы твое платье было только сейчас от портнихи, твои близкие ни на секунду не усомнились бы в том, чем ты занималась. Блеск глаз, румянец на щеках и еще нечто неуловимое свидетельствуют о том, что тебя любят и… любили всю ночь.

Первые лучи солнца застенчиво заглядывали сквозь портьеры. Обнимая возлюбленную, Ремингтон произнес:

— Нам пора. Я должен привезти тебя домой прежде, чем поднимутся слуги.

Саманте в голову пришла странная мысль, что она покидает спальню своего героя не влюбленной девочкой, а опытной женщиной. Она стала другим человеком. Свою девственность она подарила Ремингтону.

— Я готова, — мягко ответила она.

Обнимая Саманту на прощание. Ремингтон думал о том, что ждет ее впереди. Возможно, досужие сплетни отравят ей жизнь, возможно, ей придется перенести другие тяжкие испытания. Он же со своей стороны будет заботиться о том, чтобы в жизни этой женщины было достаточно радости для того, чтобы она не сожалела о потере. Раздумья Ремингтона были прерваны стуком в дверь.

— Рем? — встрепенулась Саманта. — Уже половина шестого.

— Наверное, это Бойд. Он предполагал, что ты уже целый час должна была провести дома.

Граф обнял молодую женщину за плечи, и вдвоем, тесно прижавшись друг к другу, влюбленные преодолели лестничный марш и спустились к входной двери. Перед самой дверью Ремингтон накинул на голову и плечи подруги легкую накидку.

— Кто там?

— Бойд.

— Доброе утро! — произнес бодрое приветствие Бойд, будто за плечами у него вовсе не было бурной, бессонной ночи. Увидев Саманту, он сконфузился: — Простите, я не думал…

— Все в порядке, Бойд, — неожиданно сказала Саманта, выступая ему навстречу и протягивая руку. — Я рада, что задержалась и у меня появилась возможность поблагодарить вас. Ведь мы так и не поговорили во время экстравагантной поездки в экипаже.

— Вы правы, мы не поговорили, — согласился Бойд. Саманта поднялась на цыпочки и чмокнула его в лоб.

— Спасибо вам за то, что помогли Ремингтону устроить эту самую замечательную в моей жизни ночь. Надеюсь, вы также провели эту ночь с толком. Ведь вы нанесли визит Синтии, не так ли?

— Да, это так, — сдался Бойд.

— Надеюсь, ваш визит был плодотворным. Я знаю, Синтия любит вас. Всякий раз, когда в нашем разговоре всплывает ваше имя, она краснеет. Она очень нуждается в человеке, который будет заботиться о ней и защищать ее. В таком человеке, как вы. Она доверится вам, как только поймет, что намерения ваши чисты и бескорыстны. Ну а теперь скажите, удалось ли вам уберечь ее от понимания того, что меня нет дома?

Бойд был растерян.

— Что? Ах да… удалось.

— Это просто везение. Оно не может длиться вечно, — вмешался Ремингтон. — Чертенок, нам надо спешить. Ни рассвет, ни слуги ждать не будут.

— Хорошо. — Сэммми еще раз благодарно улыбнулась Бонду: — Спасибо.

— Я был счастлив доставить вам удовольствие, — ответил Бойд.

— Жди меня здесь, — строго сказал Ремингтон, обращаясь к другу. — Я скоро вернусь.

Обратный путь проходил в строгом молчании.

— Ты должен быть счастлив иметь такого друга, — наконец вымолвила Саманта.

— Я счастлив, — покорно согласился Ремингтон.

— А сам ты еще более блистательный герой, чем я предполагала, — польстила она возлюбленному.

Но Рем уже вернулся из волшебного сна в тяжелую реальность.

— Я обыкновенный мужчина, Саманта. Очень часто я вынужден поступать вовсе не так, как поступают герои. Я не герой.

— И ты осмеливаешься это говорить после минувшей ночи?

— Ночь была волшебной, сказочной фантазией, но из нее мы шагнули в реальность сегодняшнего дня.

— Я не могу поверить в это.

— Придется. Дорогая, есть вещи, касающиеся меня, о которых ты даже не догадываешься.

— Поделись ими со мной. Я люблю тебя и хочу знать о тебе все.

Ремингтон прикрыл глаза. Он полагал, что был готов к тому, что именно на его долю выпадет нанести Саманте удар. Он ошибался. Готов к этому он не был.

— Сегодня я буду беседовать с твоим братом. После этого я договорюсь о получении специального разрешения на то, чтобы нас обвенчали немедленно.

Радость Саманты разбилась о нечто странное и неприятное во взгляде Ремингтона.

— Ты сказал это как человек, ведомый на заклание. Неужели женитьба столь невыносима для тебя?

— Нет, дорогая. Ты прелесть. Ты бесценное сокровище. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива.

— А ты? Ты будешь счастлив?

— Да, я буду счастлив.

Сэмми внимательно посмотрела в лицо Ремингтону:

— Почему ты хочешь жениться? Потому, что переспал со мной?

— Все было совсем иначе. Я переспал с тобой потому, что предварительно принял решение о нашем будущем.

— Ты так бесстрастен. Ты принял решение о нашем будущем. Ты переспал со мной. Ты сделал предложение. Скажи, Рем, а чувства имеют хоть какое-то значение в твоей жизни?

— Я полагал, ты догадываешься, как я беспокоюсь о тебе.

— Беспокоишься, — прикусила губу Саманта. — А как насчет любви?

Этой части разговора Ремингтон страшился больше всего.

— С моей стороны было бы глупо врать тебе, — продолжала между тем Саманта. — Я хочу быть твоей женой. Я хочу этого больше всего на свете и хочу с того самого момента, как увидела тебя в таверне. Но я хочу, чтобы ты женился на мне по любви, а не из чувства долга. Ты любишь меня, Рем?

— Саманта…

— Ты любишь меня? — настаивала она.

— Я беспокоюсь о тебе больше, чем о ком-либо в своей жизни; больше, чем, я думал, способен беспокоиться. Я постоянно хочу тебя. Но любовь? Вряд ли я способен на любовь, от которой умирают поэты, о которой мечтают женщины и которой от меня требуешь ты. Я просто неспособен чувствовать так глубоко и проникновенно.

— Я не могу в это поверить, — едва не всхлипнула Саманта.

— Дорогая… — попытался обнять ее Ремингтон, но тут экипаж остановился.

Саманта толкнула дверцу, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Уже поздно, Рем, или, скорее, рано. Сейчас не время для разговора.

Он поймал ее за руку:

— Саманта, мы не можем повернуть ни время, ни события вспять. Даже если бы я не уложил тебя в постель, я бы все равно сгорал от любви к тебе, я бы все равно стремился убрать с пути любого мужчину, который приближается к тебе.

— Не надо, Рем, — покачала головой Саманта. — Я должна подумать.

— Думать тут не о чем. Считай, что мы помолвлены. Позволь мне поговорить с твоим братом.

— Нет. Не теперь. — Одинокая слеза скатилась по щеке Саманты. — В данных обстоятельствах я не готова к разговору с Дрэйком.

Где-то поблизости от того места, где стоял экипаж, хлопнула дверь. Саманта встревоженно оглянулась:

— Мне надо идти.

Ремингтон чувствовал полную душевную опустошенность.

— Дорогая, давай встретимся сегодня вечером. Я покатаю тебя по Гайд-парку. Сегодняшняя ночь была слишком хороша, чтобы закончиться слезами.

В голосе Ремингтона было столько нежности, что Саманта замедлила шаг, ощутив в горле комок, который она никак не могла проглотить. Она не ошиблась в нем! Его любовь к ней сквозила во всем: в его взглядах, жестах, голосе. Она, несомненно, разузнает, что в его прошлом мешает ему в полной мере быть нежным и любить ее самозабвенно. Она одержит победу над всем, что мешает ей быть счастливой. Потому что ей известно нечто, чего не знает Ремингтон.

Возможно, он и не подозревает, как сильно ее любит.

— В пять пополудни я буду ждать вас, — взяв себя в руки, мягко сказала Саманта. И после этого она почувствовала себя еще в большей степени женщиной, чем когда покидала дом Ремингтона.

— Итак, ты собственными ушами слышал, что Саммерсон сказал, что будет следить за Самантой? — спросил Бойд.

— Да. — Ремингтон нервно мерил комнату тяжелыми шагами. — Совершенно ясно, что Саммерсона и Андерса связывают какие-то темные делишки и что Саманта является для них в некотором смысле угрозой.

— «Атлантис», — протянул Бойд. — Звучит как название корабля.

— Похоже, ты прав, — резко остановился Рем.

— Тебе в голову пришла та же мысль, что и мне, — сказал Бойд. — Что именно Саммерсон и Андерс являются теми негодяями, которые виновны в гибели кораблей и людей.

— Или ответственны, или работают на людей, которые это задумали. Я склоняюсь ко второй версии, во всяком случае в отношении Андерса. Один он был бы не в состоянии разработать и воплотить в жизнь столь тонко задуманное злодеяние. Я недостаточно хорошо знаю Саммерсона, чтобы судить о нем. Однако работают они в одиночку или на кого-то, начинать нужно с них.

— Страховые суммы, — многозначительно произнес Бойд.

— Вот именно, — подтвердил Ремингтон. — Наши люди с Боу-стрит проверили все счета Андерса и Саммерсона. Придраться не к чему.

— Андерс шептал Саммерсону что-то насчет проверок. А это говорит о том, что документы могут быть поддельными.

— Все правильно, — согласился с предположением друга Ремингтон, — но в нашей теории возникла явная дыра: в том списке, который нам дал Бриггс, нет корабля «Атлантис».

— Это может говорить о том, что в министерстве нет сведений об этом судне, о том, что это судно не затонуло, или о том… что оно еще не построено.

— Как, ты думаешь, мы должны действовать? У нас никаких зацепок и никаких доказательств.

— Во-первых, я бы обратился к Бриггсу с просьбой проверить, не значится ли в реестре кораблей судно «Атлантис», если значится, кто его владелец, где оно было построено и где находится сейчас. Пока Бриггс поднимает все документы по «Атлантису», мы с тобой займемся Андерсом и Саммерсоном и выясним, кто скрывается за ними, чем они занимаются и почему вынуждены назначать деловые свидания по ночам в саду. — Ремингтон залпом опрокинул в рот кофе из крохотной чашечки. — Если они не позволяют сунуть нос в свою деловую жизнь, давай поинтересуемся их личной жизнью.

— Следует ли мне привлечь к этому Тэмплара и Хэрриса?

— Неплохая мысль. Пусть потрудятся. Что касается меня, то я займусь безопасностью Саманты. Ни одному человеку не удастся причинить ей вред.

Чуткое ухо Бойда уловило беспокойство в тоне Ремингтона.

— Неужели ты связываешь ухаживания Андерса с его незаконной деятельностью? Неужели ты полагаешь, что он хочет стать близким Саманте человеком, чтобы ему легче было выуживать из нее сведения, касающиеся деятельности фирмы, которую возглавляет ее брат?

— Думаю, его интерес к Саманте был изначально вызван именно этими обстоятельствами. Однако… я видел, как жадно он смотрит на нее. Можешь мне поверить, это не имеет ничего общего с судостроением. Я полагаю, что он действительно хочет извлечь максимальную пользу от знакомства с сестрой известного судовладельца, но у него есть и явный личный интерес к Саманте.

— Что, ты полагаешь, я должен открыть Тэмплару и Хэррису?

— Просто назначь им встречу у Энни. Сегодня ночью. К этому времени я набросаю план наших дальнейших действий.

— Хорошо, — согласился Бойд. — А теперь не хочешь ли поговорить о том, что действительно для тебя важно?

— Не хотелось бы мне причинить ей боль, — резко повернувшись к другу, сознался Ремингтон.

Бойд не сомневался, что речь идет о Саманте.

— Почему ты предполагаешь, что заставишь ее страдать?

— Ты лучше других знаешь, что чувства мои неглубоки и недолговечны. Я не могу подарить ей ту любовь, о которой она мечтает.

— Весьма затруднительное положение, — ухмыльнулся Бойд. — И как же ты собираешься из него выходить?

— Я намерен нанести визит герцогу Аллонширскому и просить у него руки сестры. После этого я сделаю все возможное, чтобы Саманта никогда не пожалела, что стала моей женой. А теперь поговорим о тебе. Как прошел твой вечер с Синтией?

— Саманта очень верно описала Синтию. Стену, которую эта женщина возвела вокруг себя, разрушить очень трудно. Поверишь ли, я потратил час времени, чтобы уговорить ее впустить меня в дом. Смиттерз позволил нам побеседовать в гостиной, если уж хозяйка Синтии уехала развлекаться на весь вечер.

— Итак, вы сидели в гостиной и беседовали. Удалось ли тебе смягчить ее сердце?

— Она вовсе не бессердечная особа, Рем, но ее кто-то сильно обидел, и с тех пор она потеряла доверие к людям, особенно к мужчинам.

— Почему она… работала у Энни?

— Она пробыла там всего неделю до того, как ее спасла Саманта. Но сперва она выручила Саманту из беды. Ремингтон, ничего не понимая, уставился на друга:

— О чем ты говоришь?

— Разве Саманта не рассказывала тебе, как она познакомилась с Синтией? Синтия уверена, что тебе это известно.

— Расскажи мне, и уверенность Синтии будет соответствовать действительности.

— Очевидно, в тот вечер, когда ты возил Саманту в оперу, ты сообщил ей, что после представления едешь на срочную деловую встречу, потому что испытываешь материальные затруднения. Саманта, обеспокоенная твоей судьбой, спряталась в карете, которая привезла ее к заведению Энни. Пока Саманта дожидалась тебя у борделя, к ней пристали подвыпившие бродяги, от которых ее избавила Синтия. Благодарность Саманты была бесконечной. И она пригласила Синтию в свой дом в качестве горничной. Конец истории.

Ремингтон бросился в кресло и выругался:

— Ведь ее могли убить.

— Наверное, поэтому она и не стала рассказывать тебе о своем приключении.

— Черт подери, что я должен с ней сделать?

— Думаю, повторить то, чем вы занимались прошедшей ночью, — улыбнулся Бойд.

— Очевидно, ты прав. В этом случае я по крайней мере буду уверен в том, что она вне опасности. Впрочем, вернемся к Синтии. Саманта уверена в том, что работа в борделе была для нее случайной.

— Я тоже. Очевидно, ее вынудили обстоятельства. Надеюсь, когда-нибудь Синтия доверится мне настолько, что расскажет историю своей жизни. Ты знаешь, я терпеливый человек, я подожду. Кроме того, я хочу, чтобы Синтия стала моей. Правда, многие из нас предпочли бы забыть свое прошлое. Потому что значение имеет только наше настоящее и… будущее.

— Ты собираешься встретиться с ней снова?

— Сегодня у Синтии свободный день. Я собираюсь пораньше скрыть таверну и пригласить Синтию на обед.

— Желаю удачи.

— А какие планы у тебя? Встречаешься ли ты с ней сегодня вечером, или твой путь лежит прямо в поместье ее брата?

— Сегодня я пригласил ее на прогулку по парку, а потом… посмотрим. Если я не смогу спланировать свое время так, чтобы успеть нанести визит герцогу и посетить Энни, я перенесу поездку в Аллоншир на завтра. В любом случае мы с Самантой обвенчаемся на ближайшей неделе.

— К чему такая спешка?

— А почему бы и не поторопиться?

— Такая женщина, как Саманта, безусловно, мечтает о венчании в церкви, о прелестном свадебном платье, о том, что на свадьбе будет море гостей, не говоря уже о том, что у ее брата тоже есть свои желания в отношении сестры.

— Кто-кто, а ты-то должен понимать, что это неразумно в сложившихся обстоятельствах.

— О каких обстоятельствах ты говоришь? О своей работе?

— О том, что Саманта может уже носить под сердцем моего ребенка.

— Весьма маловероятно после первой ночи, проведенной вместе. Кроме того, этого никто не заметит по крайней мере несколько первых месяцев беременности. Этого времени вполне достаточно, чтобы организовать такие свадебные торжества, каких эта женщина заслуживает. Если до свадьбы ты не будешь открыто навещать Саманту, наследники твои не подвергнутся скандальному обсуждению.

— Не могу. Поверь мне, Бойд, чем раньше я надену обручальное кольцо на ее пальчик, тем лучше. Кроме того, положение мужа даст мне возможность защищать ее от всяких кривотолков. Нет, нет… жениться надо как можно скорее.

Бойд слегка присвистнул:

— У тебя с мозгами даже хуже, чем я предполагал.

— Я выжат как лимон. — Ремингтон провел рукой по щеке, которая была покрыта темной, жесткой щетиной. — Поэтому… если мы завершили нашу беседу, я бы хотел отправиться поспать.

Выражая другу сочувствие и понимание, Бойд поднялся:

— Встретимся у Энни. Желаю успехов… с Самантой.

Саманта мысленно возносила Господу молитвы, прося его о том же самом. В третий раз поправляя бархатную ленту в волосах, она взглянула на часы и нахмурилась.

Время ползло чрезвычайно медленно. Целый день она провела у окна, глядя на улицу и думая о Ремингтоне, потом долго выбирала платье и причесывалась.

Хорошо, что у Синтии выходной день, думала Саманта, и она может побыть в одиночестве. Надо было привести в порядок свои чувства.

Проснулась Саманта в двенадцать, но поднялась с постели только в час дня, долгое время вспоминая и переживая вновь события минувшей ночи. Она стала женщиной в объятиях Ремингтона. Никакая мечта не могла сравниться с реальностью.

Правда, впереди ее ждало неведомое будущее, раздумьям о котором она посвятила остаток дня.

Саманта надеялась, что ее любви хватит, чтобы залечить раны Ремингтона. Он выполнил свою роль героя: вызволял ее из беды, оберегал ее, любил ее; теперь настала ее очередь. Как настоящая героиня, она должна восстановить мир и покой в душе возлюбленного. Ремингтон влюблен в нее, и она это знала. Как только она выполнит свои обязательства перед ним, он станет принадлежать ей полностью, как она принадлежит ему.

Но прежде чем исцелять возлюбленного, она должна знать, в чем причина его душевного смятения, кто нанес ему раны и обиды. Не женщина, это точно. Ремингтон прямо сказал ей об этом в тот вечер, когда возил ее в оперу. Но что тогда?

Может, сегодня во время прогулки по Гайд-парку ей удастся что-нибудь выяснить. Для этого надо задать вопрос настолько тонкий и глубокий, чтобы он не задел самолюбия Ремингтона.

Она была уверена, что о тайне Ремингтона не известно никому, кроме разве что Бойда. Но не может же она выйти замуж за человека, который не доверяет ей, не хочет, чтобы души их слились.

С улицы до ее слуха донеслись чьи-то голоса, и Саманта не удержалась — полюбопытствовала. То, что она увидела, заставило ее улыбнуться. Бойд помогал Синтии подняться в фаэтон, видимо, отправляясь с ней на обед. Но как преобразилась ее подруга! Она смеялась, лицо ее сияло. Синтия сменила форму горничной на синее дневное платье и выглядела весьма привлекательно. Усадив женщину в легкий экипаж, Бойд устроился рядом и тронул вожжи.

Знаменательный для Синтии день, подумала Саманта, улыбаясь.

Улыбка ее увяла, едва она услышала, как возле дома остановился экипаж Ремингтона. Слуга в ливрее тут же соскочил, чтобы распахнуть перед графом дверцу кареты, и Ремингтон ступил на грешную землю — весь олицетворение мужской силы и элегантности.

Саманта провела кончиком языка по пересохшим губам. Молодая женщина не раз и не два провела рукой по складкам белого прогулочного платья, успокаивая нервы. Наконец она открыла дверь спальни и на пороге столкнулась с молоденькой девушкой-служанкой, которая спешила сообщить ей о приезде графа.

Ремингтон дожидался ее в гостиной.

— Чертенок, ты великолепно выглядишь!

Саманта кивнула.

Ремингтон сам помог юной женщине устроиться в экипаже, и лишь только карета тронулась с места — пересел с противоположной скамьи на сиденье рядом с возлюбленной.

— Сколько у нас времени? — поинтересовалась Саманта.

— Я велел кучеру продолжать ездить вокруг парка, пока он не получит другого указания.

— Очень хорошо. Нам надо обсудить много вопросов.

— Нет, дорогая, нам вовсе не надо ничего обсуждать. Ты будешь моей женой. Честно говоря, все остальное время я надеялся посвятить более интересным занятиям, чем обсуждение проблем.

— Рем, я не игрушка. Я женщина.

— Я знаю, — мягко отозвался граф и обнял свою возлюбленную. — То, что произошло между нами, намного превосходило все мои ожидания. Когда ты выйдешь за меня замуж?

— Рем… — На лице Саманты появилось выражение неуверенности.

— Даже не думай отказывать мне, — предупредил возлюбленную Ремингтон. — Возможно, у тебя под сердцем зарождается новая жизнь, мой ребенок.

— Ремингтон, я так люблю тебя… — прерывающимся шепотом пробормотала Саманта.

— Тогда давай поженимся. — Ремингтон прижал Саманту к себе и погладил ее по головке, как ребенка. — Позволь мне завтра же поговорить с твоим братом.

Саманта подумала о том, что ответ может быть только один. Только так она сможет принять на себя его боль и исцелить его душу. Этот ответ был единственно возможным для каждого из них.

— Хорошо, Рем, я выйду за тебя замуж.

Глава 17

— Ты хотела бы, чтобы свадебная церемония началась с пышного церковного венчания? — спросил Ремингтон.

— Да, если, конечно, ты не возражаешь.

— Разве имеют значения мои возражения? Разве ты слушаешься меня? Разве ты прислушалась к моим пожеланиям и отправилась домой после представления в «Ковент-Гардене»? Нет, вместо этого ты спряталась в моем экипаже и отправились со мной в Шэдвелл.

Сэмми стала белее снега.

— Откуда ты знаешь?

— Лучше бы ты сказала, когда намеревалась сама поведать мне об этом приключении?

— Я не хотела расстраивать тебя, Рем, — прошептала женщина.

— Почему я должен расстроиться? Потому что уличные бродяги могли запросто убить тебя?

— Ты сердишься.

— Я просто хочу, чтобы ты всегда была в безопасности. Никогда не подвергай свою жизнь опасности, дорогая.

— Не буду, — согласилась Саманта. — По-моему, из тебя получится очень властный муж.

— Полагаю, тебе все равно удастся упрятать меня под каблук.

— Но пока я выполняю твои указания. Сегодня утром, например, я отправила с посыльным ожерелье Андерсу.

— Саманта! — Ремингтон потемнел лицом. — Я бы не хотел видеть возле тебя виконта Андерса.

— Рем, — мягко остановила его Саманта, — я уже говорила тебе, что не испытываю к Стефену никаких чувств.

— Я не доверяю этому человеку. Он непорядочен. Держись от него подальше.

— Хорошо, — послушно кивнула Саманта.

— Тогда пообещай мне, что будешь рассказывать мне о самых незначительных событиях своей жизни. Даже если тебе покажется, что они могут рассердить меня. Даже если они опасны. Обещай мне, Саманта. Только в этом случае я смогу защитить тебя.

— Обещаю, — сдалась любящая женщина, — но хочу, чтобы ты дал мне похожую клятву. Ты будешь рассказывать мне без утайки обо всем, что может угрожать твоей жизни или причинить тебе боль.

— Клянусь, — торжественно произнес Ремингтон.

— Хорошо, — удовлетворенно вздохнула Саманта. — А теперь расскажи мне о своем прошлом.

— О моем прошлом? — пришел в изумление Ремингтон. — Ты имеешь в виду женщин? Я уже говорил — ты вне сравнения и конкуренции. Ни к кому я не испытывал таких сильных чувств, как к тебе. У меня нет никакого желания менять тебя на какую-то другую женщину.

— Я не имею в виду женщин.

— Тогда о чем ты спрашиваешь?

— О годах, проведенных в море. О твоей службе в военно-морском флоте. О той боли, которую нанесла она тебе.

— Эта часть моей жизни завершена, и я предпочел бы не обсуждать ее, — сухо заметил Ремингтон.

— Но ты только что дал мне обещание.

— Наша жизнь слишком благополучна, а ты слишком красива, и уродства жизни не должны касаться тебя.

— Ты ошибаешься. Эта последняя война с Америкой… большую часть военного времени ты провел в море?

— Нет, я довольно плохо знал морские просторы Америки, несравнимо с другими капитанами. Поэтому меня призывали время от времени, когда во мне была нужда. В остальное время я занимался подготовкой наших морских офицеров, чтобы Англия не потеряла своей славы великой морской державы.

— Ты герой! — с гордостью провозгласила Саманта. — Я помню, что читала о тебе в газетах. Граф улыбнулся:

— Но какое отношение моя воинская служба имеет к твоему благополучному существованию?

— Сплетни и слухи распространяются быстро и на море, и на суше. Просто я хотела узнать, что из скандальной истории нашей семьи известно тебе не понаслышке и что ты узнал позже, после войны.

— Мне почти ничего не известно, — расплывчато ответил граф. — Какие-то обрывки…

— Можешь не щадить меня, — упавшим голосом произнесла Саманта, — потому что мне известно все до мельчайших подробностей, включая то, что тебе наверняка не известно. — Саманта опустила глаза. — Мой брат Себастьян — бесчестный преступник, который последние три года провел в тюрьме Ньюгэйт, осужденный за убийство.

Ремингтон обнял возлюбленную:

— Я не знал, насколько глубоко Дрэйк счел нужным посвятить тебя в эту историю.

— Дрэйк предпочел бы, чтобы я ничего не знала. К несчастью, не в его силах было накинуть платок на роток всей Англии. Мне было пятнадцать… почти дитя. Это было ужасно. Но есть кое-что и похуже. Дрэйк никому не говорил об этом: Себастьян хотел убить брата. Он участвовал в заговоре, целью которого было потопить корабль Дрэйка и уничтожить не только Дрэйка, но и всю команду. Все это для того, чтобы добиться титула герцога Аллонширского.

— Черт! — достаточно спокойно выругался Гришэм. Его сдержанная реакция не соответствовала ожиданиям Саманты, однако то, что она поведала ему, не было для графа откровением. Он был причастен к схватке Дрэйка со смертью, точно так же как был причастен ко всем морским сражениям 1812 года. Но ему и в голову не приходило, что о холодном расчете Себастьяна было известно Саманте.

— Слава Богу, Дрэйк остался жив, хотя его команда погибла. Но то, что Дрэйк выжил, было тайной для всех на протяжении многих недель. Мы получили уведомление о том, что герцог Дрэйк и его команда признаны пропавшими без вести.

— Я припоминаю. Эта история печаталась в «Таймс».

— Вряд ли там было написано, какой пыткой оказалось для меня ожидание. Ни один журналист не смог бы описать чувство отчаянного одиночества, которое я испытала Мать моя умерла, когда я была еще мала, отец был при смерти, а брат, единственный, кого я любила и кто любил меня, пропал. Для Себастьяна я ничего не значила, как не значил никто другой. Горе мое было бесконечным. Моим искренним желанием было погибнуть вместе с Дрэйком и его матросами. — Сэмми подняла на Ремингтона влажные от слез глаза: — Похожа моя история на историю девочки, которой не известно, что такое боль и горе? Но я поведала ее тебе не для того, чтобы вызвать жалость. Во-первых, я бы хотела, чтобы ты знал, что моя жизнь вовсе не волшебная сказка, во-вторых, я бы желала, чтобы, заглянув в свое прошлое, ты открыл его мне так же, как я открыла тебе свое. Кроме того… пережитое горе приводит нас к радости. Дрэйк не только вернулся живым и невредимым, но и привел в наш дом свою невесту. Алекс стала для меня одновременно матерью и сестрой. И самым преданным другом. По пути домой Дрэйк и Алекс зачали ребенка, который родился через семь месяцев после их появления в доме. Мальчика назвали Греем в честь нашего отца, Грейсона. Полное имя малыша Дрэйк Грейсон Баретт, но мы называем его Грей. А теперь у нас есть еще и Бонни. Видишь, трагедия породила радость и счастье.

— Ты слишком прекрасна для этого мира, — прошептал Ремингтон.

— А теперь… поведай мне свою историю, — так же шепотом взмолилась Саманта. — Дай мне возможность исцелить твои раны. Скажи мне, почему почти всю свою юность ты провел в море? Почему ты выбрал карьеру военного? Почему ты так стремился покинуть Англию?

— Мне не от чего было скрываться, если тебя интересует это. Родители мои умерли, когда я еще не стал подростком. Денег у меня было вполне достаточно.

— У тебя были братья или сестры?

— Нет, я был единственным ребенком, которому была суждена такая беспокойная жизнь.

— Ты хотел как-то проявить себя? Оставить память о себе в мире? Тебе было недостаточно того, что ты был графом Гришэмом? Ты искал деятельности более значимой, чем надзор за имением, игра в карты и выпивка? — Заметив, как у Ремингтона вытянулось лицо, Саманта усмехнулась: — Я только что привела причины, по которым отправился в море Дрэйк. Правда, он был капитаном торгового судна. Ты и мой брат очень похожи.

— Очевидно.

— Ты богатый и титулованный вельможа. Ты мог выкупить патент на офицерский чин, но ты выбрал другой путь.

— Просто я хотел самостоятельно заработать деньги, а не воспользоваться тем, что досталось мне по наследству. Я не делал секрета ни из своего прошлого, ни из своего происхождения, просто я не хотел пользоваться заслугами своих предшественников.

— Когда же ты получил звание лейтенанта?

— Правила гласят, что к экзаменам допускаются юноши не моложе девятнадцати лет, — на щеках Ремингтона заиграл румянец, — а мне было семнадцать.

— Как же тебе это удалось?

— У меня была способность к морскому делу, я умел заставлять обстоятельства работать на себя. Три капитана, под чьим командованием я выходил в море, были потрясены моим умением. Они передали на рассмотрение экзаменационному совету мой послужной список, который дорогого стоил. Потрясенные блестящими рекомендациями, члены экзаменационного совета не обратили внимания на даты рождения, проставленные в моем свидетельстве. Так мне и было присвоено звание лейтенанта.

— Так вы мошенник, сэр, — пошутила Саманта. — Но и капитаном ты стал, если мне не изменяет память, прежде чем достиг двадцатилетнего рубежа.

— Я обязан этим блестящему командованию адмирала Нельсона в битве у Копенгагена. Мой героизм был просто следствием его руководства.

— Ты ведь восхищался адмиралом Нельсоном, не так ли?

— Мне повезло, что я служил под его командованием. Он привил мне вкус к лидерству. Его приверженность к флагу была абсолютной. Этот человек был гением флота. — Лицо Ремингтона светилось счастьем, когда он говорил о своем наставнике. — Флот сыграл огромную роль в моей жизни. Именно на флоте я повстречал лучшего в мире командира и наставника, но вместе с тем именно служба на флоте разорвала мне сердце, уничтожила идеалы, которыми я жил раньше, ожесточила мое сердце.

— Я рада, что с вами в это тяжелое время был Бойд. Когда же вы познакомились?

— Бойд появился на борту «Ареса» в качестве корабельного гардемарина сразу после битвы при Копенгагене.

— «Арес»? — переспросила Саманта. — Так ты командовал этим судном?

— Нет, «Аресом» я стал командовать впоследствии. Когда я встретил Бойда, я был простым лейтенантом. Вместе мы перебороздили все моря. Мы оба были свидетелями бесчисленных жертв.

— В бою?

— Не только в бою, Саманта. — Перед внутренним взором Ремингтона пронеслись тени минувшего. — Я даже не могу объяснить, насколько призрачной для нас была тогда жизнь, насколько тонкой завеса между жизнью и смертью. Мы никогда не знали, кто выживет, а кто погибнет. Во время нашего путешествия в Вест-Индию стояла нестерпимая жара, всех мучила горькая жажда. Желтая лихорадки косила здоровых мужчин. В других местах люди умирали от цинги, от тифа и от зараженных женщин. — Руки Ремингтона тряслись. — Конечно, люди умирали и под пулями во время сражений. Я не смог предотвратить ни одной кровавой резни. А потом… под Трафальгаром… Можешь ли ты представить, каково мне было наблюдать его предсмертную агонию? Он умирал медленно, в страшных мучениях.

— Адмирал Нельсон? — догадалась Саманта. — Так это твой корабль подошел вплотную к «Виктории»? И ты видел своими глазами, как его сразило?

— Наши суда шли почти вплотную, — деревянным голосом ответил Гришэм. — Битва началась сразу после полудня. «Виктория» была едва ли не первым кораблем, врезавшимся в строй вражеских судов, несмотря на предупреждения, которые получал адмирал Нельсон. Будучи главнокомандующим, он не должен был подвергать свою жизнь опасности. Но Нельсон пренебрег заботами о собственной безопасности, все силы его души и ума были направлены на то, чтобы победить врага. Через час после начала боя «Виктория» едва держалась на плаву. «Арес» подошел почти вплотную к кораблю адмирала. Была примерно половина второго, когда я увидел, что адмирал упал на капитанском мостике. Ранение было смертельным. Я узнал это от хирурга, который, осмотрев раненого, приказал нести его вниз. В живых я больше Нельсона не видел — Ремингтон глубоко вздохнул. — Позже я узнал, что пуля, пущенная из мушкета, попала ему в грудь, пробила легкое и вышла через спину. В половине четвертого его не стало.

— Ах, Рем… — Ремингтон между тем продолжал:

— Победа при Трафальгаре была одержана только благодаря его военному гению, это был триумф Нельсона. Но вместо того, чтобы стоять на капитанском мостике и наслаждаться зрелищем поверженного флота Наполеона, он лежал на нижней палубе и медленно отходил. Он так много дал Англии и мог дать еще больше. И к чему все это было? Где справедливость, Саманта? Скажи мне, где было то добро, которое, по твоему мнению, всегда должно торжествовать?

— Добро существует, — попыталась утешить возлюбленного Саманта. — Адмирал Нельсон был героем в самом высоком смысле этого слова — и не потому, что он отдал жизнь за отечество, а потому, что он всего себя посвятил своей родине. Ты сама сказала, он выполнил даже больше, чем задумал. Скажи по справедливости, смог бы лорд Нельсон гордиться победой при Трафальгаре?

Ремингтон медленно кивнул:

— Да. В этом мое единственное утешение. Мы добились именно того, что планировал сделать адмирал Нельсон: полного разгрома французского флота. Мы захватили в плен девятнадцать французских и испанских кораблей, не потеряв ни одного своего. Адмирал смог бы насладиться нашей победой.

— Значит, он отошел с миром, Рем, и душа его обрела покой. Более того, он заслужил бессмертие, потому что всегда будет жить в памяти нашего народа. Разве это не счастье?!

— Вероятно, ты права. Кроме того, это единственное рассуждение, которое дает мне возможность жить в мире с самим собой.

— Но этого недостаточно, чтобы ты мог позволить себе заботиться о ком-либо другом, не так ли?

— Я забочусь, Саманта, — взмолился Ремингтон, — возможно, не с таким открытым сердцем, как это делаешь ты.

— Если тебя терзали такие сильные чувства, почему ты не подал в отставку сразу после победы при Трафальгаре?

Показалось ей или Рем весь сжался?

— Я собирался сделать это сразу после Трафальгара, но мой долг гражданина обязывал меня служить отчизне, и я занимался подготовкой будущих офицеров на суше, зная прекрасно, что многим из них судьба предуготовила печальную участь. Повлиять на их будущее я не мог, и это было самой большой моей болью. Каждый человек, сталкиваясь с подобными противоречиями в своей жизни, должен решать их самостоятельно.

— Ремингтон, теперь я люблю тебя даже больше, чем любила раньше! Но ты не договариваешь, не так ли? Неужели ты мне не доверяешь?

— Черт возьми! — Ремингтон был поражен тонкой интуицией возлюбленной. Она вступала на территорию, куда он не допускал никого; пыталась поднять завесу над тайной, которую он скрывал от всех. — Я тебе доверяю. За последние полчаса я открылся тебе, как не открывался никому другому. Но, как бы близки мы ни были, я бы хотел, чтобы ты поняла следующее: тридцать лет я прожил один, и так, как считал нужным. Я не могу и не смогу измениться. Поэтому не воображай в порыве романтического упрямства, что я стану докладывать тебе о каждом своем действии и о каждой мысли, пришедшей мне в голову.

— Ты не расскажешь об этом даже мне! — горько воскликнула Саманта.

— Даже тебе, — с неменьшей горечью подтвердил Ремингтон. Он обязан был обеспечить ее безопасность и спокойствие и поэтому не должен был посвящать ее в ту часть жизни, которая принадлежала Англии и военно-морскому флоту. — Саманта, ты собираешься стать моей женой, и я чертовски сильно желаю, чтобы ты была счастлива. Но твои представления о совместной жизни слишком далеки от реальности. Где я смогу, я буду уступать тебе, но не рассчитывай на то, что я обнажу душу. Это невозможно. Прими и смирись с этим.

— Я не могу.

— Ты должна. Я постараюсь развлекать тебя и доставлять тебе удовольствие всеми возможными способами. Но я такой, как есть.

У Саманты подозрительно лукаво блеснули глаза.

— Не мог бы ты отвезти меня домой? Мне нужно подумать. Ты очень детально объяснил, к чему я должна быть готова. Теперь мне нужно подумать.

Граф обнял ее за плечи и заглянул в глаза. Глубоко-глубоко.

— Черт возьми! — скорее по привычке, чем от злости выругался он. — Пусть все летит в преисподнюю.

Затем он отдернул занавески, высунулся в окошко и приказал кучеру ехать на Абингдон-стрит.

Расстояние от Гайд-парка до дома Саманты они проехали почти в полном молчании. Экипаж остановился возле дома номер пятнадцать, Саманта сама открыла дверцу, спустилась и пожелала Ремингтону спокойной ночи.

— Завтра поутру я отправлюсь в Аллоншир, чтобы побеседовать с вашим братом, — холодно и твердо проинформировал он ее.

Саманта обернулась и ледяным тоном поблагодарила его:

— Спасибо за то, что поставили меня в известность. Для столь скрытного и независимого человека это, очевидно, сравнимо с самопожертвованием.

Это была максимальная колкость, на которую была способна Саманта. Но что еще хуже — на глазах ее блестели слезы. Ремингтон подался было за ней, но взял себя в руки и остался сидеть в карете. Проводив ее взглядом, граф сжал кулаки и на некоторое время остался так сидеть. Он ничего не мог сделать, чтобы облегчить ее страдания.

В гостиной Аллонширского поместья герцог пожимал руку лорду Хартли.

— Благодарю вас за то, что приехали из Лондона поздравить меня с рождением Бонни.

— Дрэйк, она прелестная девочка. Ваш батюшка был бы горд.

— Подозреваю, что вы правы, — согласился Дрэйк. — К Саманте он всегда относился по-особенному. Думаю, он бы обрадовался, узнав, что у меня тоже родилась дочка. — Подойдя к буфету, Дрэйк спросил: — Что я могу вам предложить: бренди, прохладительные напитки?

— Честно говоря, — заерзал на кресле лорд Хартли, — теперь, когда вы заговорили о Саманте… кроме поздравлений у меня был еще один повод для визита в Аллоншир.

— Что с Самантой? — побледнел герцог.

— Может быть, и ничего. Во всяком случае это не мое дело. Но я чувствую некоторую долю ответственности за Саманту, ведь она дочь Грейсона.. Если вы решили, что Ремингтон Уорт достойная фигура, чтобы следить за благополучием Саманты… наверное, вы знали, что делали. Но известно ли вам, какой репутацией он пользуется?

— О чем, черт возьми, вы говорите? Что общего может быть у Гришэма с моей сестрой?

— Он занят тем, что вы ему поручили: сопровождает Саманту на всех празднествах сезона, следя за тем, чтобы она не стала жертвой какого-нибудь негодяя. Что касается меня…

— Я его ни о чем не просил! — взорвался Дрэйк. — Я работаю с Ремингтоном, я строю для него корабль, но дальше этого наши отношения не простираются. Я должен быть сумасшедшим, чтобы отдать под его покровительство свою сестру. Черт подери! Он побывал в постелях всех известных дам Лондона!

— Ах ты Господи… — Хартли пригладил рукой волосы. — Тогда почему он говорит… — Неожиданно благая мысль осветила лицо маркиза. — Возможно, намерения Гришэма действительно благородны. Возможно, он слегка исказил ваши слова, чтобы окоротить Андерса?

— Андерс? — взорвался Дрэйк. — Неужели этот законченный негодяй тоже волочится за моей сестрой? Черт подери!

— Я не хотел расстраивать вас.

— Вы и не расстроили меня, — успокоил старика Дрэйк, меря шагами гостиную. — Простите меня, маркиз, у меня появилось срочное дело.

Оставив друга дома в комнате, Дрэйк, прыгая через две ступени и распаляясь яростью, ворвался в спальню к Алекс. Супруга, отложив роман, с удивлением посмотрела на мужа, который пребывал в необычном для себя состоянии.

— Я отправляюсь в Лондон, — заявил он. — Я убью их!

— Кого? Почему? Зачем? — Алекс спрыгнула с постели и приблизилась к Дрэйку. — Скажи мне, Дрэйк.

Герцог нахмурился:

— Тебе надо быть в постели.

— Я хорошо себя чувствую. Итак, кого ты собираешься убить?

— Андерса и Гришэма.

— Это касается дел фирмы?

— Хуже. Это касается Саманты.

— Саманты?! — встревоженно вскрикнула Алекс. — Объясни получше.

— Пока ничего объяснить не могу. Только что я беседовал с лордом Хартли, который удивлялся, что я просил Гришэма оберегать сестру, и который добавил, что Андерс за ней волочится.

— Но ведь ты ни о чем Гришэма не просил…

— Очевидно, здесь дело в другом… Позволишь ли ты мне оставить тебя с малышами на день или два без моей опеки?

— Здесь много слуг, Дрэйк. Поезжай к Саманте и ни о чем не беспокойся.

Как всегда, Алекс внесла успокоение в его душу.

— Только обещай мне, дорогой, что сперва ты выслушаешь Саманту. Все, что ты услышишь в Лондоне, — слухи и досужие толки, в них нет правды. Даже если Саманта принимала у себя графа или виконта, позволь ей объясниться, прежде чем ты взорвешься.

— Хорошо, я попробую, — стиснул зубы Дрэйк.

— Дрэйк, девочка подросла. Мы должны понять это.

— Я знаю. Хорошо, я постараюсь держать себя в руках. — Туча опустилась на чело герцога. — Но потом я все равно убью Андерса и Гришэма.

Глава 18

— Где этот Хэррис, черт его подери? — Настроение у Ремингтона было хуже некуда. Эти двое никогда не заставляли его ждать, и вот — начало положено.

— Он будет здесь с минуты на минуту, — ответил Тэмплар, нервно стирая пот со лба.

— Он должен быть здесь, — холодно заметил Гришэм. — Он должен будет назвать чертовски веские причины, чтобы оправдать свое опоздание.

— Рем, есть новости от Бриггса? — спокойно поинтересовался Бойд.

— Есть. В министерстве не нашлось никаких упоминаний о корабле под названием «Атлантис». Такого корабля нет среди списанных судов, нет среди строящихся и нет среди ныне действующих.

— Еще один тупик. Тогда о чем же говорил Андерс? Что такое «Атлантис»?

— Тэмплар, кто проверял документы судоходной компании Андерса? — резко спросил Ремингтон. — Вы или Хэррис?

— Я. — Тэмплар откинулся на стуле и потер руки. — Почему вас это интересует? Неужели я что-то напутал?

— Нет, не напутали. Скажите, пожалуйста, как вел себя Андерс, пока вы проверяли документы?

— Совершенно спокойно. Даже и ухом не повел.

— Интересно. — Ремингтон подался вперед, как сжатая пружина, готовая развернуться. — Я бы хотел, чтобы вы раскопали что-нибудь на этого подонка. Мне все равно, что это будет, но найти надо.

— Я тщательно проверил каждую страницу бухгалтерских книг…

— Компрометирующие документы могут быть не только на работе, но и дома. Андерс замешан в чем-то незаконном. Вы слышите меня, Тэмплар?! Проберитесь в дом этого чертова сукина сына и найдите мне то, что позволит упечь его за решетку.

— А как насчет Саммерсона? — перебил его Бойд.

— Готов дать руку на отсечение: если найдется компромат на Андерса, Саммерсон тоже чистеньким не окажется. Если я ошибаюсь, можно будет проверить и дом Саммерсона тоже. Но если я прав, Тэмплару не придется рисковать дважды.

Бойд кивнул и махнул рукой в сторону входа:

— Хэррис уже здесь. — Неожиданно Бойд нахмурился: — Но он не один.

К столику пробирался Хэррис, а рядом с ним шел румяный мужчина с жиденькими седыми волосами.

— Простите, джентльмены, за опоздание, — извинился Хэррис, пропуская незнакомца вперед.

Ремингтон метнул в сторону Хэрриса взбешенный взгляд, но по ответному взгляду понял, что парень знал свое дело.

— Так вы тоже с Боу-стрит? — спросил незнакомец срывающимся от волнения голосом. Руки у него тряслись.

— Нет, — За долю секунды Ремингтон, взглянув на незнакомца, правильно оценил ситуацию. Перед ним сидел приземистый работяга с мозолями на руках и обветренным лицом. — Меня зовут Гришэм. Это Хайворд и Тэмплар. Тэмплар вместе с Хэррисом работают на Боу-стрит. Мой друг Хайворд и я бывшие моряки. Иногда мы помогаем парням с Боу-стрит.

Облегчение сошло на несчастного.

— Итак, вы вместе с Хэррисом расследуете это дело, не так ли?

Ремингтон сразу понял, что перед ним моряк, бегущий от опасности.

— Да, это так. — Он указал рукой на стул: — Присаживайтесь, сэр. Сейчас я закажу вам кружку пива. Думаю, она вам не помешает.

Напряженно кивнув, мужчина неловко устроился на краешке стула и принялся потирать руки. Едва девушка принесла пиво, как он опустошил кружку всего лишь двумя глотками.

— Меня могут убить за те сведения, которые вы хотите, чтобы я сообщил вам. — Он криво улыбнулся: — К несчастью, меня и без этого едва не убили. Так что мне терять нечего.

— Вы были в плавании почти две недели. Почему вы вернулись? — Ремингтон допил пиво и закурил сигару.

— Как вы узнали? — изумился моряк. Ремингтон пожал плечами:

— На вашем лице следы ветра и солнца. Кроме того, моряка всегда выдает походка. Уверяю вас, сделать те выводы, которые сделал я, не стоит большого труда. Итак, каково ваше имя?

— Меня зовут Товерс. Ваши друзья называли вас Гришэм, я тоже буду вас так называть.

— А… так вы Лукас Товерс, — догадался Ремингтон, припоминая имена и фамилии людей, перечисленных в списке Бриггса. — Вы капитан торгового судна «Баунтифул», которое считалось пропавшим три недели назад в районе Английского канала. Судно пропало вместе с командой и всем грузом.

— Кажется, это судно следовало в Вест-Индию, — добавил Бойд.

— Оно принадлежало Андерсу. — Рем выпустил кольцо дыма. — Рады видеть вас живым и здоровым, Товерс.

Удивление на лице Товерса сменилось паническим ужасом. Он боязливо огляделся, потом нагнулся к столу и произнес:

— Вы совершенно правы, джентльмены, я капитан, вернее, был капитаном «Баунтифул». Корабль пропал, и он действительно принадлежал флотилии Андерса.

— Следующий вопрос вытекает из известного ранее: судно перевозило груз, принадлежащий Артуру Caммepcoнy?

— Нет, — покачал головой капитан. — Это не так.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовался Гришэм.

— На корабле почти не было груза.

— Что? — У Хэрриса глаза стали круглыми.

— В документах значилось, что на судне были ценные товары: мебель и драгоценности. Но, как я убедился позже, ящики были набиты булыжниками и тряпьем.

— Кому бы ни принадлежал ложный груз, он должен получить значительную сумму денег за то, чего никогда не терял. Нам необходимо выяснить, кому из купцов принадлежал груз, — отчеканил Ремингтон.

— Я ничуть не сомневаюсь, что это был Саммерсон, — без заминки сообщил Товерс.

— Не сомневаетесь? Почему? — поинтересовался Ремингтон.

— Потому что именно Саммерсон каждый день приходил на корабль примерно за неделю до его отплытия и проводил на судне долгие часы. Потому что три или четыре раза он вел переговоры с Андерсом за закрытыми дверями. И потому что Саммерсон передавал огромные деньги тому негодяю, который продал мою команду!

— Продал вашу… — Мысли, которые хороводом кружились в мозгу Ремингтона, неожиданно начали выстраиваться в стройную последовательность. — Вы хотите сказать, что Саммерсон заплатил каперу не только за то, чтобы судно с грузом исчезло, но и за то, чтобы тот продал членов экипажа?

— Да, — подтвердил Товерс.

— Вы убеждены, что Андерс вовлечен в эту махинацию?

— Этого я утверждать не могу. Я никогда не видел, чтобы Андерс занимался чем-либо противозаконным, я не убежден, что Андерс знал, что на борту находится ложный груз. Андерса не было, когда Саммерсон встречался в порту с капером.

— Когда это было?

— Час назад. Как раз перед тем, как я заметил Хэрриса и по его форме понял, что он с Боу-стрит. Саммерсон и этот его друг меня не заметили. Они думают, что я давно следую туда, куда меня продали. Это чистая случайность, что мне удалось ускользнуть. Не устаю благодарить за это Господа.

— Черт… но должно же быть хоть что-то, что можно было бы инкриминировать Андерсу, — выругался Ремингтон. — Продолжайте, Товерс, расскажите мне о том, как напали на ваш корабль: где это произошло, при каких обстоятельствах, куда попали вы и ваша команда и как вам удалось бежать.

— Это было к югу от Гудвин-Сэндз между двенадцатью и часом ночи. Пиратский корабль скрывался за утесами. Мы даже не заметили, как он приблизился к нам. Они подплыли к судну на шлюпках, схватили нас, связали, заткнули рты и бросили в шлюпки. Потом нам завязали глаза и доставили па пустынный остров, где объявили, что нас продадут в рабство. Я предпочел утонуть, чем стать рабом, и, когда выдался случай, бросился в воду. Мне удалось развязать веревки и оставаться на воде достаточно долго, чтобы подать знак проходящему мимо английскому судну. Таким образом я снова попал в Англию.

— Что вы рассказали капитану, который спас вас?

— Только то, что во время шторма меня смыло за борт с корабля. Я ничем не смог бы подтвердить того, что в действительности случилось со мной. Слава Богу, капитан доставил меня на родину.

— Вы прибыли вечером?

— Да.

— И когда корабль причалил и вы сошли на берег, вы увидели Саммерсона?

— Саммерсона и капера.

— Значит, вы своими глазами видели, что капер получил деньги?

— Да.

— Этого вполне достаточно, чтобы повесить Саммерсона, — победно сверкая глазами, объявил Бойд. Ремингтон задумчиво кивнул:

— Поговорим о капере.

— Я узнаю его сразу же.

— Не сомневаюсь в этом. Но скажите мне: пока были в плену, не отметили ли вы для себя каких-нибудь специфических запоминающихся привычек, свойственных этому человеку?

— Он говорил мало. Только издевался над нами.

— Что же он говорил?

Товерса заколотило как в ознобе.

— Что мы пропадем бесследно, что никто о нас никогда ничего не узнает и не вспомнит, что о нас забудут, как о потерянном острове Атлантисе. То же самое он только что говорил Саммерсону. Что-то ему удалось с Атлантисом. Должно быть, это у него шутка такая.

Рем встретился глазами с Бойдом.

— Вот и разгадка, — спокойно сказал он и, обернувшись к капитану, добавил. — Капитан, еще один вопрос: не слышали ли вы разговоров, которые вели Саммерсон с Андерсом за неделю до отплытия корабля?

— Ничего необычного, — нахмурился Товер. — Просто шуточки, разговоры о погоде, о грузе.

— Может, что-нибудь еще, Товерс? Вспомните, это очень важно.

— В день отплытия они вдвоем пришли на корабль, сказав, что хотели бы все проверить вместе, — вслух вспоминал Товерс. — Андерс был чем-то озабочен, и Саммерсон все время успокаивал его, говоря, чтобы тот не волновался, что они успокоили своего нервного партнера. Потом они покинули корабль.

— Партнера? — вздрогнул Ремингтон. — Вы уверены, что Саммерсон употребил именно это слово?

— Они оба его употребляли И это ничуть не удивило меня. У деловых людей чаще всего бывает более одного партнера.

— Уверены ли вы, что Андерс тоже употреблял слово «партнер»?

— Конечно Именно Андерс сказал, что беспокоится из-за того, что их партер проявляет излишнее волнение из-за своих вложений. Это важно?

— С ними орудует кто-то еще, — вслух принялся рассуждать Ремингтон.

— Но кто? — задумчиво потер подбородок Бойд.

— Вот это-то я и собираюсь выяснить. — Уорт поднялся: — Хэррис, почему бы вам не пригласить капитана Товерса к себе домой, чтобы он почувствовал себя в тепле и безопасности, а мы пока подведем кое-какие итоги.

Ремингтон и Хэррис обменялись многозначительными взглядами Жизнь Товерса висела на волоске, и только он мог ее сохранить.

— Хорошо, — подчинился Хэррис. — Пойдемте, капитан, вы, должно быть, страшно устали. Товерс откашлялся и сказал:

— Я вам очень признателен, не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить вам тем же.

— Не стоит благодарности. — Ремингтон пристально смотрел в глаза капитану. — Но давайте договоримся, вы никогда в жизни не видели ни меня, ни Хайворда. Вы не признаете нас, даже если когда-либо мы столкнемся нос к носу.

— Хорошо.

— Спасибо за то, что согласились поговорить с нами. Вы в хороших руках.

— Как и наша держава, — в тон ему ответил капитан. Ремингтон взглянул на Хэрриса:

— Чистая работа.

— Ваша светлость? — Хаттерли, дворецкий в лондонском доме Бареттов, протер глаза и поправил ремень. — Простите, сэр, я не подозревал, что вы приедете.

— Я тоже, — герцог скинул пальто. — Прошу прощения за то, что потревожил ваш сон. Моя сестра, должно быть, в постели?

— Очевидно, сэр.

— Хорошо. Я хотел бы повидаться с ней.

— Ваша светлость? — Смитти спускался вниз, будучи в половине пятого утра одет так, как одеваются на званый вечер. Еще со времен флотской службы у Смитти осталась привычка вставать рано, до рассвета. — Мы и не подозревали, что вы приедете сюда! Какой сюрприз!

— Сомневаюсь, что спустя несколько минут ты останешься в таком же добром расположении духа, Смитти. Давай побеседуем в гостиной.

Смитти последовал за герцогом. Дверь закрыл Дрэйк.

— Теперь мы одни. К черту формальности! Что здесь происходит?

— А я-то думал, что вы по мне соскучились, — криво усмехнулся Смитти.

— Очень смешно. — Дрэйк даже не улыбнулся. — Правда, мне очень тяжело обходиться без тебя. В течение долгих лет я привык полагаться на твою дружбу, твою интуицию и твою мудрость. Мне очень трудно заставить себя расстаться с тобой даже на короткое время. Но так получилось, что моей сестре надо было выехать в свет. Поэтому я спрашиваю тебя снова — что, черт возьми, здесь происходит?!

— Давайте уточним, ваша светлость, о чем конкретно вы желаете знать?

— Виконт Андерс. Граф Гришэм. Достаточно? — Смитти побледнел. Он был предан не только Дрэйку, но и Саманте.

— Я давно информировал вас, что лорд Гришэм пришел нам на выручку, когда мы были застигнуты штормом в первый же день приезда в Лондон.

— А я сообщил тебе, что лично выразил за это благодарность лорду Гришэму, когда он навестил меня в Аллоншире. С тех пор много воды утекло. Скажи, что… Гришэм и Андерс волочатся за Самантой?

— Леди Саманта посещает так много балов… Трудно даже перечислить имена тех джентльменов, которые произвели на нее благоприятное впечатление.

— Попробуй.

— А говорил ли я уже, как высоко оценила леди Гертруда поведение обоих — Андерса и Гришэма?

— Леди Гертруда? — не поверил своим ушам герцог. — Смитти, моя тетушка не в состоянии отличить священника от распутника и повесы. Поэтому ее высокая оценка — небольшое утешение, не так ли? А теперь перестань играть в кошки-мышки и отвечай на мои вопросы.

— Сэр, будьте добры не ставить меня в это неловкое положение, — с достоинством обратился к хозяину камердинер. — Я одинаково сердечно отношусь и к вам, и к леди Саманте.

— Леди Саманта сама замолвит о себе словечко! — В гостиную вошла Сэмми и крепко закрыла за собой дверь. — Дрэйк, я услышала твой бас из своей спальни. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала брата в щеку, не обращая внимания на его ярость. — Так ты поднимешь весь дом.

— Тебя это будто бы и не касается — ты одета и причесана. Почему? — потребовал ответа Дрэйк. — Ведь еще даже не рассвело.

— Я собиралась наблюдать восход солнца. Не говоря о том, что я решила перечитать мой любимый рыцарский роман. Я прервала чтение, услышав, как ты ворвался в дом.

— Правда ли, что ты флиртуешь с виконтом Андерсом и графом Гришэмом?

Сэмми бросила быстрый взгляд на Смитти, который незаметно покачал головой.

— Я… Я…

— Черт подери… — Дрэйк провел трясущейся рукой по волосам. — Который же из них? Или оба сразу?

— Стефен навестил меня всего два или три раза и несколько раз танцевал со мной на балах. Я не испытываю к нему никаких чувств и не сделала ничего, что давало бы ему повод ухаживать за мной. — Она нахмурилась и продолжала: — Да, он подарил мне дорогое ожерелье, но я отослала его обратно со словами о том, что оно слишком дорого для того, чтобы его дарить женщине, которая может быть не более чем другом. Я вовсе не приветствую его ухаживаний, от которых меня пытался оградить граф Гришэм. Не скрою, мне приятны чувства, которые он испытывает ко мне.

— Саманта, неужели ты хочешь сказать, что находишься в близких отношениях с Ремингтоном Уортом?

— Я собираюсь выйти за него замуж, — вздохнула Саманта. — Если бы ты подождал всего несколько часов, тебе незачем было бы самому совершать столь длительное путешествие в Лондон. Рэмингтон сам собирался прибыть в Аллоншир, чтобы просить моей руки. Вот оно.

— Нет.

Сэмми взорвалась, как будто Дрэйк ударил ее:

— Что?

— Я сказал — нет. Я не буду встречаться с Ремингтоном Уортом, а ты не выйдешь за него замуж.

— Но почему? Почему?

— Потому что я запрещаю тебе это. — Обращаясь к Смитти, он распорядился: — Уложите свои вещи и вещи Саманты. Мы возвращаемся в Аллоншир. Немедленно.

— Подумайте о том, что вы делаете, ваша светлость! — взывал Смитти, переводя взгляд с брата на сестру.

— Значительно важнее то, что вы здесь делали. Я послал вас в Лондон, чтобы вы оберегали Саманту, а совсем не для того, чтобы вы позволили развратить ее.

— Не ругай Смитти! — воскликнула Саманта. — Он всеми силами стремился удержать меня от встреч с Ремом. Но я все делаю по-своему, как мой брат. Дрэйк, я люблю его.

— Нет, Саманта, ты его не любишь.

— Люблю.

— Обсудим это позже, дома.

— Я не поеду.

— Что? — взорвался Дрэйк.

— Ты принял неправильное решение, — продолжала Саманта. — И я не подчинюсь твоему требованию, я не ребенок. Я взрослая женщина, Дрэйк, понимаешь ли ты это?! — С этими словами Саманта быстро выскользнула за дверь.

Некоторое время Дрэйк молча смотрел на дверь, за которой скрылась Саманта. Боль и отчаяние отражались на его лице. За все свои восемнадцать лет Саманта никогда не поворачивалась к нему спиной, никогда не позволяла себе вызывающего поведения. Придя в себя, Дрэйк направился в холл.

— Я пойду за ней.

— Нет, ваша светлость, — загородил ему дорогу Смитти. — Дайте леди Саманте возможность побыть одной. Вы только все испортите, если продолжите ссориться с ней.

— Как далеко зашли их отношения? — строго спросил он.

— Леди Саманта не делится со мной столь сокровенными вещами. Но я полагаю, что ее чувства к графу очень сильны.

— Не нравится мне то, что ты говоришь. Если этот подонок только притронулся к моей сестре…

— Угрозы ни к чему не приведут. Вызов на дуэль тоже.

— Тогда что ты мне предлагаешь сделать, Смитти?

— Полагаю, что вы должны осознать, что не властны над ситуацией.

— Я уже осознал это, но я брат Саманты, а чувствую себя ее отцом. Никто в мире не любит ее сильнее, чем я, и никто не сможет справиться с ней лучше…

— Правильно, — прервал его камердинер, — чем ваша жена. Пусть с леди Самантой поговорит герцогиня. Она великолепная слушательница. Она хороший советчик.

Дрэйк вздохнул:

— Алекс… да. Сэмми всегда доверяла ей. Может, и на этот раз она послушается Алекс. Но до сих пор с Самантой не происходили столь знаменательные события, поэтому я не знаю, как поведет себя Алекс. Господи! Невинное дитя Саманта — и этот подлец Гришэм, который использует женщин только как самок! Не знаю, сможет ли Алекс справиться с такой трудной задачей.

Смитти сверкнул глазами, память услужливо подсказала ему весьма похожую ситуацию, сложившуюся в недалеком прошлом.

— Я думаю, сможет. Думаю, герцогиня справится с этим замечательно.

В таверне было темно.

Случайный прохожий подумал бы, что пивнушка закрыта на ночь.

— Каковы наши ближайшие планы? — спросил Бойд, глядя на Ремингтона, который молча шагал по комнате.

— Теперь мы должны вычислить партнера Андерса. И как можно скорее. Теперь мы занимаемся не кораблями, а людьми. Людьми, которых продают, как скот.

— Похоже, твоя интуиция не подвела тебя и в случае с Андерсом.

— Это не так, — покачал головой Рем. — Я не думал, что он зашел так далеко. Думал, тут замешаны деньги, а не люди. Этот ублюдок удивил даже меня. Рассказ капитана по-новому освещает разговор между Саммерсоном и Андерсом в саду. Саманте может грозить смертельная опасность. Надо как можно скорее разобраться с этим делом. Того, что сообщил Товерс, с лихвой хватит, чтобы запрятать обоих — Андерса и Саммерсона — за решетку.

— Это не главное. Главное сейчас — выяснить, кто их партнер. Тогда мы сможем схватить их втроем.

— Леди Саманта, говорите? — Дворецкий Гришэма фыркнул. — Ах, простите… Графа сейчас нет дома.

— Но он должен быть дома! Скоро уже рассвет! — Саманта чувствовала, что близка к истерике. Всю дорогу к дому Ремингтона она преодолела бегом, не беспокоясь о своей репутации, беспокоясь лишь о том, что Дрэйк встретится с Гришэмом раньше, чем она.

— Уверяю вас, его нет дома.

— Тогда где же он? — Дворецкий пожал плечами.

— Я вовсе не одна из любовниц Ремингтона, — в отчаянии продолжала Саманта. — Я леди Саманта Баретт, сестра герцога Аллонширского, невеста лорда Гришэма, — добавила она. — Мы с Ремингтоном должны пожениться меньше чем через месяц. Я бы не хотела жаловаться лорду на вас, я бы хотела, чтобы вы немедля отвезли меня к нему. Это очень важное и срочное дело. В противном случае я не явилась бы сюда без сопровождения. Поэтому я была бы вам очень признательна, если бы вы…

— Простите, госпожа, но дело в том, что я действительно не знаю, где находится граф. Я знаю, что он уехал вместе с мистером Хайвордом.

— Спасибо, — одарила дворецкого очаровательной улыбкой Саманта. — Вы мне очень помогли. Я замолвлю за вас словечко перед графом. Теперь я бы просила о единственном одолжении… экипаж, пожалуйста. Видите ли… сюда меня подвезли друзья. Я полагала, что граф дома, и не просила их подождать. И теперь мне не на чем добраться до дома.

Дворецкий отправился выдавать распоряжения насчет экипажа, а Саманта принялась судорожно соображать, где же может быть Рем. У Энни? В таверне? Где еще? Неожиданно ей на помощь пришел дворецкий.

— Конечно, я могу и ошибаться, но я бы начал поиски с заведения мистера Хайворда.

Поблагодарив растроганного дворецкого, Саманта села в экипаж. К счастью, кучер знал кратчайший путь в таверну. Через полчаса экипаж остановился у дверей пивнушки Бойда. Саманта, подобрав юбки, подошла и собралась было постучать в дверь. В последнюю секунду она отдернула руку, соображая, как ей лучше себя вести и что говорить.

Изнутри до ее слуха донесся звук шагов, Саманта инстинктивно спряталась за дверь. Голос Бойда произнес:

— Рем, я случайно вспомнил, что «Баунтифул» был построен на верфи, принадлежащей Хартли.

— Да, я помню, так и было написано у Бриггса. Но у меня нет причин не доверять Хартли. Тем не менее я благодарю Господа за то, что к строительству пропавшего судна не имеет отношения компания Баретта, иначе мне бы снова пришлось выуживать кое-какие сведения из Саманты.

Неожиданно у Ремингтона появилось досадное чувство, что они не одни. Он медленно подкрался к двери и распахнул ее. Сначала он бросил взгляд на дорогу, потом резко дернул дверь и заглянул за нее.

Взглядом он встретился с Самантой.

— Саманта…

Молодая женщина была белее снега.

— Скажи мне, что то, что я думаю, неправда. Скажи, — потребовала она.

— О чем ты думаешь?

— Ты ведь не использовал меня в своих целях все это время? Прошлой ночью… все, что ты говорил… неужели все это…

— К черту! Нет! — Ремингтон резко покачал головой.

— Рем, что, черт возьми… — На громкий голос Ремингтона вышел из таверны Бойд и с удивлением уставился на Саманту.

— Бойд, ради Бога, иди поспи. Я должен поговорить с Самантой.

Бойд закрыл за собой дверь.

— Кто вы, Ремингтон Уорт? Кто вы есть на самом деле? — Несмотря на трагичность ситуации, у Рема возникло желание улыбнуться.

— Я вовсе не злодей из средневекового романа. Прислушайся к своему сердцу, а не к разуму, Саманта. — Он мягко поцеловал ее в голову. — Дорогая, я понимаю, что ты в недоумении. Я не могу полностью избавить тебя от него. Но верь мне, я не использую тебя. Все, что произошло между нами, было продиктовано моим искренним чувством к тебе.

— А как я должна объяснить себе ваши вопросы по поводу фирмы моего брата и то, что я только что услышала, — вы сказали, что заняты поиском пропавших судов, не так ли?

— На этот вопрос я не могу ответить.

— Ведь у вас не было материальных затруднений, правда?

— Не было.

Саманта, прислонившись спиной к двери, прошептала:

— Я вас совсем не знала.

— Саманта, ты знаешь меня лучше, чем я сам знаю себя, — легонько обнимая ее, прошептал Ремингтон. У Сэмми защемило сердце.

— Вы предупреждали меня, что есть часть вашей жизни и часть вашего сердца, которая будет закрыта от меня навсегда. Но я не прислушалась к вашим словам…

— Чертенок, тебе надо забыть все, что ты слышала здесь сегодня.

Саманта встретила его стальной взгляд и почувствовала в его просьбе силу приказа.

— Ответьте мне на один вопрос. Кем бы вы ни были, что бы вы ни делали, намереваетесь ли вы каким-то образом повредить моему брату?

Ремингтон не медлил с ответом:

— Нет.

— Хорошо, — согласилась Саманта, — тогда я забуду все, что я слышала.

Ремингтон, словно придя в себя после разговора, спросил:

— Что ты делаешь здесь? Еще даже не рассвело.

— Мне надо было повидаться с тобой. В Лондон приехал Дрэйк. Ему все о нас известно. Он запретил мне выходить за тебя замуж.

— Черт.. — проворчал Ремингтон. — Что ты имеешь в виду, говоря «ему все о нас известно»?

— Если ты спрашиваешь об интимной близости — не знаю. Наш спор завершился раньше обсуждения этой темы. Но я сказала брату, что люблю тебя и что ты намеревался посетить его в Аллоншире, чтобы просить моей руки.

— И?

— И он взорвался. Он отказался встречаться с тобой и обсуждать вопрос о моем замужестве. Он приказал мне собираться и немедленно возвращаться в Аллоншир.

— При создавшихся обстоятельствах это меня не удивляет. — Мысли Ремингтона метались в поисках единственно верного решения. Он уже знал, что делать. Вопрос заключался в том, удастся ли ему уговорить Саманту уступить его просьбе.

— Чертенок, — слегка дрожащим голосом начал он, — прежде всего я хочу спросить: ты мне доверяешь?

— Я могу ответить как всегда: я доверяю тебе всем сердцем. У Рема застрял комок в горле.

— Я растроган, — сознался он. — Сделай так, как велит твой брат, — мягко попросил он Саманту.

Саманта с удивлением посмотрела на него:

— Что?

— Отправляйся вместе с братом в поместье. Отдохни вместе с Алекс и своими племянниками. Скажи им, что тебе нужно время, чтобы подумать. Оставайся в Аллоншире до тех пор, пока я за тобой не приеду. — Он крепко обнял возлюбленную. — Саманта, верь мне, я приеду за тобой.

Вместо сомнения и обвинения в предательстве он прочитал в глазах Саманты покорное смирение.

— Чем бы ты ни занимался, это опасное занятие — Настала очередь Ремингтону удивляться ее прозрению.

— Сотни людей говорили мне, что я сплошная загадка.

— Очевидно, эти люди не любили тебя так, как я.

— Я люблю тебя, Саманта Баретт. — Слова эти сами сорвались с губ Ремингтона. Он обнял ее и прижал к сердцу. — Что я сделал, чтобы заслужить твою любовь?

— Ты многое сделал. Ты внимательный и заботливый. Ты бесстрашный и надежный. Ты настоящий герой. Мой герой.

— Верь мне, прошу тебя. Как бы ни было трудно, верь мне. — Страх сжал Саманте сердце.

— Я знаю, ты ходишь по острию бритвы. Пожалуйста, будь осторожным.

— Герой никогда и ни в чем не может отказать своей героине. Мы обо всем договорились: жди моего приезда в Аллоншир.

Глава 19

— Я так и думала, что найду тебя здесь. — Алекс прошлась по библиотеке и опустилась в кресло. — Что ты читаешь?

— Не знаю, — честно призналась Саманта. — Первый абзац я перечитываю в седьмой раз. — Алекс понимающе кивнула:

— Ты готова поговорить со мной? Или еще не подошло время для разговора?

— А я все гадаю, что тебя удерживало от этого, ведь дома я уже вторые сутки.

— Тебе нужно было время подумать, — рассудительно объяснила Алекс. — Кроме того, в течение этих двух суток я приводила в чувство твоего брата.

— Прости, Алекс. Ты вынуждена заниматься нами, в то время как еще не оправилась от родов.

— Не надо оправдываться. Я чувствую себя превосходно. Кроме того, мы с тобой как сестры.

— Я знаю, я… — всхлипнула Саманта. — Я не знаю, что делать. Я дома, но одновременно меня здесь нет. Я провела в Лондоне всего две недели, а кажется, что целую жизнь. Я та же, но я другая. Должно быть, тебе кажется, что я сошла с ума.

— Нет, Саманта. Когда-то, когда я была влюблена в твоего брата, я чувствовала себя точно так же, как ты сейчас. А ты сейчас влюблена в Ремингтона Уорта, не так ли?

— Это очень злит Дрэйка.

— Дрэйк беспокоится о тебе. Я тоже. Но я женщина, и я знаю, каково это — влюбиться всей душой в человека с дурной репутацией. Дрэйк хорошо помнит, что значит быть обесчещенным человеком, и он в ужасе оттого, что лорд Гришэм может причинить тебе боль.

— Я понимаю. Дрэйк хочет защитить меня. Но почему бы ему не дать Рему шанс? Почему он отказывается даже от встреч с Гришэмом? Я не настолько наивна, чтобы не представлять себе, какова была его жизнь до знакомства со мной. В его жизни было много женщин. Но все изменилось. Он любит меня, Алекс. Намерения его благородны. Почему Дрэйк не верит в это?

— Всему свое время. Он видит в тебе ребенка.

— Но мне уже восемнадцать.

— Дрэйк все время боялся, что какой-нибудь лондонский развратник соблазнит тебя, и это случилось. Будь терпелива, и Дрэйк оттает. А теперь расскажи мне о своем герое. Я несколько раз видела его. Он красив.

— Я влюбилась в него, как только увидела. У тебя с Дрэйком было так же?

— Наоборот, мы были готовы убить друг друга. Но чувство было очень сильным.

— Итак, Ремингтон очень сильный человек, но сила его скрыта внутри. Он — мой герой.

— Сэмми, — начала подбираться Алекс к самому главному, — ты сказала, что он тоже любит тебя. Откуда ты это знаешь?

— Он дал это мне понять. Словами и действиями.

— Тогда почему он не открыл свои намерения Дрэйку в тот день, когда навещал его в Аллоншире?

— Он хотел дождаться подходящего времени.

— А почему он не настаивал на твоем возвращении, когда Дрэйк привез тебя в Аллоншир. Из твоего рассказа следует, что Ремингтон Уорт человек не из трусливых.

Саманта хотела было поведать Алекс разговор, подслушанный ею у пивной, но вспомнила последующие предостережения Ремингтона и прикусила язык.

— Рем не приезжает за мной, потому что я просила его меня не беспокоить, — выдумала она.

— Когда же ты виделась с ним? — озадаченно спросила Алекс.

— Сразу после ссоры с Дрэйком я побежала в его особняк.

— Саманта! Опомнись! Вы разговаривали среди ночи!

— Я этого и не заметила. Мне было все равно. Я бы не смогла уехать из Лондона, не повидавшись с Ремингтоном. Но решение повиноваться Дрэйку было моим, Рем согласился, надеясь на то, что я смогу изменить взгляд брата на нашу свадьбу. Но он не может ждать вечно. Я жду, что он со дня на день ворвется в Аллоншир и потребует у Дрэйка аудиенции. Ах, Алекс! У Рема было много женщин, но он положил конец всем связям, как только повстречал меня. Он любит только меня. Он говорит мне об этом всякий раз, когда я нахожусь в его объятиях. В его глазах я вижу выражения того, что все, что мы испытываем, ново для него. — Алекс слегка откашлялась:

— Саманта, ответь мне на дерзкий вопрос максимально откровенно… если сможешь. Как далеко зашли ваши отношения… в физическом плане?

Саманта принялась перебирать складки юбки.

— Хорошо, я отвечу, потому что именно ты объяснила мне, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они любят друг друга, но, наблюдая за тобой и Дрэйком, за тем, как вы обмениваетесь взглядами, я могла только воображать, что такое любовь. Теперь я это знаю.

— Понятно. — Алекс прикусила губу. — Он соблазнил тебя?

— Скорее я соблазнила его.

Видя недоумение Алекс, Саманта пояснила:

— Рем был слишком благороден, он заботился о моей репутации. Он делал все возможное, чтобы образумить меня. Но ему это не удалось. Тогда он сдался. — Саманта подалась вперед: — Алекс, он устроил все так, что никто, даже прислуга, не заподозрил, что мы были вместе. Вся комната была полна цветов. Он был таким нежным, таким славным, будто мы были единственными людьми на земле. Соблазн идет от ума, любовь — из сердца. У нас была любовь в ее чистейшей форме.

У Алекс увлажнились глаза.

— Девочка, ты уже стала взрослой, не так ли?

— Я хочу стать женой Рема больше всего на свете. — Алекс неопределенно повела плечами:

— Я поговорю с Дрэйком еще раз. Постараюсь, чтобы он понял необходимость свадьбы. В конце концов, у каждой из нас свой герой.

— Нет, совершенно точно — нет. Саманта не выйдет замуж за графа Гришэма. Сэмми еще ребенок. Она ничего не знает о безнравственных развратниках, которые пытаются соблазнить невинных девочек.

— Очень знакомое описание. Три года назад примерно Такое и произошло. Вы помните: наивная девочка в лапах бесчестного пройдохи, который попытался овладеть ею в первую же ночь, которую она провела на его корабле?

— Ну хорошо, ты меня уязвила, — бросил Дрэйк мрачный взгляд на свою супругу.

— Ты не можешь изменить чувств Саманты. Ты не можешь отменить того, что уже произошло.

— Что произошло? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что она его любит. Разве у нас есть право не позволять Саманте делать то, в чем сами находим радость? Сегодня она сообщила, что все, что она знает о любви, она знает от нас.

— Чего ты от меня хочешь? — с болезненным рычанием спросил Дрэйк.

— Сейчас — ничего. Разве что — перестань, пожалуйста, реветь, как разъяренный медведь. А когда приедет граф Гришэм, я попросила бы тебя выслушать все, что он скажет. Сделай это. Для Сэмми и для меня. — С этими словами герцогиня чмокнула мужа в щеку.

На лице Дрэйка происходила война чувств. Наконец он погладил жену по голове:

— Ты же знаешь, ради тебя я готов укротить самого дьявола. — Алекс поцеловала мужа в губы:

— Слишком поздно, дорогой. Дьявол уже укрощен.

«Тэмплар ничего не обнаружил». Ремингтон смял записку, которую подал ему Бойд и принялся шагать по гостиной. Дома у Андерса так же пусто, как и в офисе.

Бойд потер небритый подбородок:

— Итак, мы на том же месте, где были два дня назад.

— Что вы с Хэррисом делали в порту, черт возьми, если ни один из вас не высмотрел этого капера?

— Это очень трудно, Рем. Может быть, этот человек снова находится в море; может, он изменил внешность. Найти его чрезвычайно сложно, ведь я его вообще не видел, а Хэррис видел мельком в ту самую ночь, когда мы разговаривали с капитаном Товерсом.

— Но ведь Товерс сообщил вам описание этого человека.

— Несмотря на его уверения, что он хорошо помнит капера, описание он дал слабенькое. Примерный рост, телосложение, волосы черные, борода.

— Под такое описание подходит каждый второй портовый моряк. Пожалуй, я сам поговорю с Товерсом.

— Это было бы мудро. Ты обладаешь искусством выуживать у людей информацию, которой, по их мнению, они не обладают.

— Хорошо. Сегодня же навещу Товерса. А сейчас отправлюсь на обычное место Хэрриса.

— Твое положение в министерстве существенно ухудшится, если ты начнешь навещать людей с Боу-стрит на их рабочих местах. Одно дело встречаться с ними в заведении за кружкой пива, совсем другое — наносить им рабочие визиты.

— Может, это больше не имеет для меня значения, — загадочно ответил Ремингтон. — Я бы и сам в это не поверил. Представь себе: восемнадцатилетняя романтически настроенная девочка, без которой я не могу прожить и дня. Это я-то — скептик, циник, дамский угодник.

— Ты счастливый человек, Ремингтон.

— Не оспариваю этого. Мне кажется, Саманте удалось вытянуть наружу все хорошее, что раньше таилось у меня внутри. — Бойд кивнул:

— Как ты думаешь строить свою жизнь дальше, когда вы поженитесь?

— Не знаю. Я не могу подвергать ее жизнь опасности и жить открытым домом в Лондоне, с другой стороны — я не могу запереть ее в поместье. Я люблю ее слишком сильно, чтобы она занимала второе место в моей жизни после выполнения особых поручений. Я хочу дать ей все, чего она заслуживает. Я хочу подарить ей свое сердце, свое будущее и своих детей. Ну, мне пора, — сказал в заключение Ремингтон.

— Нам пора. Я еду к Синтии, — поправил его Бойд. — Конечно, она еще не знает обо всех моих планах, но я терпеливый человек. Несколько месяцев не много значат в масштабе жизни.

— Судьба играет человеком, — задумчиво произнес Ремингтон.

— Да-а, — согласился Бойд. — Интуиция подсказывает мне, что десять лет, отданных борьбе со смертельной опасностью, изрядный срок.

— Ты хочешь сказать, что нам… пора на покой.

— Правильно.

— Мы обучили Тэмплара и Хэрриса всему, что умели делать сами. Если мы будем немного направлять их, Бриггс и вовсе не заметит, что мы вышли из игры. Но сперва мы должны распутать заговор, в результате которого пропали наши корабли, и посадить за решетку Андерса и Саммерсона. Кроме того, нам необходимо схватить капера и анонимного сообщника Андерса и Саммерсона. Нам надо придумать, как выманить их из нор. — Ремингтон замолчал, в глазах его блеснула сталь. — Кажется, я придумал. Мой план базируется на том, что я узнаю от капитана Товерса. Если мне удастся узнать у него то, что мне нужно знать, прямо от него я отправлюсь в Аллоншир. Там я постараюсь договориться с Бареттом о сотрудничестве.

— Неужели ты хочешь раскрыть Баретту, на кого ты работаешь? Даже до завершения работы?

— Да. Я верю этому человеку. Его действия на море и на суше свидетельствуют о том, что он верен Англии. Более того, его помощь не только желательна, но и необходима.

— Понятно, — хмыкнул Бойд. — Хотелось бы полюбопытствовать: что, твой только что придуманный план — единственный повод для поездки в Аллоншир?

— Нет, конечно. Я хочу получить благословение Дрэйка и согласие на свадьбу. Одобрение Дрэйка имеет очень большое значение для Саманты, и без этого наша свадьба не может стать тем волшебным праздником, который я хотел бы подарить своей невесте. Поэтому ради Саманты я забуду свою гордость и сделаю официальное предложение. В любом случае с помощью Дрэйка мы захватим наших врагов и поможем нашей родине. Итак, за дело, Бойд.

Несколькими часами позже начался последний бой сражения за Англию.

— Гришэм… входите, — с удивлением произнес хозяин дома, увидев фигуру Ремингтона в дверном проеме.

— Прошу прощения за вторжение. Я бы хотел побеседовать с Товерсом.

— Не думаю, что это будет иметь успех. Товерс смертельно напуган тем, что капер его разыщет.

Заглянув в гостиную, Ремингтон обнаружил там Товерса. Капитан вел себя очень беспокойно.

— Хэррис, уже ночь, не сварите ли нам по чашечке кофе, чтобы прочистить мозги, а мне — чтобы согреться?

Хэррис безответно исчез в кухне. Ремингтон бросил свое усталое тело в кресло.

— Добрый вечер, Товерс.

— Если вы приехали расспрашивать меня о капере, то я уже описал его Хэррису. Я не могу припомнить ничего запоминающегося. Я уверен, что сразу же узнаю его, едва увижу, но я слишком напуган, чтобы разыскивать его.

— Не беспокойтесь, Товерс, мы не будем привлекать вас к расследованию.

Товерс заметно успокоился.

— Давайте не будем вспоминать внешность этого капера, — предложил Ремингтон, раскуривая сигару, — давайте поговорим о том острове, на который он вас высадил.

— Остров? — Товерс не мог скрыть удивления. На эту первую реакцию Гришэм и надеялся. Опыт подсказывал ему, что люди вспоминают много больше, если беседуют свободно, без давления.

— Я могу о нем сказать немного. Остров был маленький, поросший травой и невысоким кустарником. Кое-где виднелись невысокие скалы и наносы песка. Я уже говорил, что понятия не имею, где он находится. На глаза нам надели повязки, руки и ноги были связаны.

— Но ведь когда вас привезли на остров, вам развязали глаза?

— Да. Солнце светило очень ярко.

— Вы слышали какие-то разговоры?

— Да, капер издевался над нами, упоминая какой-то Атлантис. Все остальное время он ругал членов своей команды.

— Их было много?

— Я видел двадцать. Может, чуть больше. Они выполняли все, что он им приказывал.

— Они боялись его?

— Мы все его боялись. Во всем его облике было нечто угрожающее.

— Уверен, что он обращался со своей командой так же жестоко, как и с вами.

— Нельзя сказать, чтобы он был по-настоящему жесток. Наш страх происходил от того, что, мы знали, он был способен сделать. Говорил он холодным, монотонным голосом, и создавалось такое впечатление, что жизнь и смерть — ему все едино.

— Как долго вы пробыли на острове?

— Одну ночь. На следующее утро мне удалось ускользнуть.

— Вам предлагали еду? Воду?

— Нам дали несколько сухих ягод и по глотку воды, только чтобы мы не умерли с голоду, добираясь до места назначения. Они накормили нас, прежде сняв с глаз повязки. Именно тогда предводитель этих разбойников впервые заговорил со мной. Он сорвал с моих глаз повязку, схватил меня за рубашку и бросил мне в рот несколько ягод. Я был слишком голоден, чтобы быть гордым, но и тогда мне хотелось выплюнуть ему это в его немытое, исполосованное шрамами лицо. Через некоторое время нам дали воды, потом нам снова завязали глаза — на этот раз до рассвета. Остальное вы знаете. Черт возьми, Гришэм, мне бы очень хотелось припомнить побольше.

— Вы и так сказали мне достаточно много, чтобы мы имели возможность схватить капера, который работает на Саммерсона. Вы поведали мне, что у него монотонный голос, лишенный чувств, огромные руки, шрамы на лице. Великолепное описание.

Ремингтон зашагал к двери.

— Скажите Хэррису, я не мог ждать. Спасибо, капитан Товерс.

Поездка в Аллоншир заняла почти час, и Ремингтону этого хватило, чтобы обдумать план действий. Очень многое зависело от предстоящей встречи, от встречи, о которой герцог Аллонширский даже не подозревал. Ремингтону предстояла битва не только за честь Англии, но и за свое будущее.

— Здравствуйте, Хамфри! — поприветствовал он дворецкого. — Я бы хотел встретиться с герцогом.

— Он ждет вас, лорд Гришэм?

— Несомненно. Мы оба ждем графа. — Это в разговор вмешалась Александрина Баретт. — Хамфри, будьте добры, доложите его светлости о приезде графа не позже чем через четверть часа. Сперва мне бы хотелось самой поговорить с лордом. Мы будем в желтой гостиной.

Алекс жестом предложила Ремингтону пройти в южное крыло дома.

— Здесь мы сможем поговорить без посторонних.

— Примите мои поздравления с рождением дочери.

— Спасибо, — поблагодарила Алекс и потянулась к буфету. — Что я могу вам предложить?

— Объяснения.

— Перейдем к ним, — предложила Александрина. — Хамфри предан герцогу и не станет ждать более пятнадцати минут, чтобы доложить ему о вашем приезде. Так что по крайней мере через двадцать минут мой дражайший муж ворвется сюда, чтобы потребовать у меня объяснения по поводу этого разговора. Итак, начнем с фактов. Я люблю Саманту как родную дочь или сестру. Кажется, именно вы оказались тем счастливчиком, которому Саманта готова вручить свое горячее сердце. Мое предложение заключается в следующем: если вы действительно тот рыцарь без страха и упрека, который любит Саманту так же сильно, как она его, тогда я тотчас же пойду вместе с вами в кабинет Дрэйка и останусь там на все время вашего разговора, чтобы поддерживать вас. Но если вы не любите эту юную леди, если вы всего лишь соблазнили ее, как соблазнили десятки женщин до нее, ступайте отсюда и жалейте о том, что вы появились на свет, потому что отныне я стану самым яростным вашим противником. Вам это ясно, Ремингтон?

Граф восхищенно улыбнулся:

— Вы именно такая, как вас описывала Саманта. Если позволите, отвечу откровенностью на откровенность. Я никогда не верил в любовь. Во всяком случае мне казалось, что для меня она не имеет значения. Но Саманта ворвалась в мою жизнь, как фейерверк, озарив ее светом любви, и от моего цинизма не осталось и следа. Саманта для меня значит больше жизни, она мне необходима более, чем воздух, которым мы дышим. Я хотел бы, чтобы она стала моей женой. Я бы хотел, чтобы жизнь ее была полна радости и детей, которых она родит от меня. И я вступлю в сражение со всяким, кто станет на моем пути.

Алекс с сожалением взглянула на часы:

— Наше время истекло. Я предлагаю вам найти Дрэйка, прежде чем он найдет нас.

Собеседники уже прошли вестибюль и находились возле самой лестницы, когда раздался взрыв смеха и собачий лай.

— Алекс, представляешь, Рэскал и здесь стащил чулки Синтии!

Неожиданно смех смолк, Саманта замерла на месте как вкопанная: позади Алекс стоял Ремингтон.

Саманта взяла себя в руки, приказав себе вести себя как воспитанная барышня. Ремингтон же в два шага оказался возле нее и раскрыл свои объятия. Раздался полувздох-полувсхлип, и Саманта утонула в них.

— Ах, Рем, — она поцеловала его куда-то в подбородок. — Ты здесь.

Граф провел рукой по волосам:

— Господи, как я по тебе соскучился.

— Когда ты приехал в Аллоншир?

— Полчаса назад. Сейчас направляюсь, чтобы встретиться и побеседовать с твоим братом.

Саманта, побледнев, отпрянула назад.

Алекс была потрясена сценой, которая происходила между графом Гришэмом и Самантой.

— Сэмми, жди меня здесь. Я провожу Ремингтона в кабинет Дрэйка. Им следует договориться о помолвке.

— Спасибо, Алекс, — прошептала Саманта. Потом она встала на цыпочки, чмокнула Ремингтона в щеку и отправилась в свою комнату.

— Ну что ж… ведите меня в логово льва, — невесело пошутил граф.

Возле кабинета мужа герцогиня остановилась на секунду и Прошептала:

— Постарайтесь держать себя в руках, — и, постучав в кабинет, спросила: — Можно нам войти?

— Ну конечно, моя дорогая, — ответил Дрэйк и переспросил, неожиданно осознав, что супруга употребила множественное число: — Кто?

— Я и лорд Гришэм.

Дрэйк быстро поднялся из-за стола:

— Я и не знал, что граф прибыл.

— Это я сказала дворецкому, это представлю графа после того, как немного побеседую с ним. И вот он перед вами.

Алекс улыбнулась так, что противостоять ее обаянию было невозможно.

— Желаю вам приятно побеседовать, господа, — улыбнулась герцогиня, — а я буду в спальне у Саманты.

Наступившее после ее ухода гнетущее молчание нарушил граф:

— Я покорен мудростью и красотой герцогини.

— Как и красотой моей сестры, — съязвил Дрэйк. — Садитесь, Гришэм, вам многое придется объяснить мне.

— Больше, чем вы думаете. Но прежде мне бы хотелось заручиться вашим словом, что ни одно слово, сказанное в этом кабинете, не просочится за его стены.

— О чем вы говорите, черт возьми! — вскипел Дрэйк. — Какое отношение это имеет к Саманте?

— С одной стороны — никакого, с другой — полное.

— Саманта клянется, что влюблена в вас, а вы в нее. Она сказала, что вы делали ей предложение. Это так?

— Да.

— До или после того, как вы ее соблазнили? — Ремингтон сжал губы и замолчал.

— Вы… сукин сын! — взорвался Дрэйк. — Вы не только негодяй, но и лгун. Всего несколько дней назад вы сидели на этом самом месте и между рассуждениями о строительстве судна сообщили мне, что всего-навсего несколько раз видели Саманту на балах. А как выяснилось чуть позже, именно в это время вы затащили ее в постель. Ну что вы за негодяй?!

— Я ничего не собирался скрывать от вас! — Настала очередь Ремингтона взорваться. — И я даже не стал бы спрашивать вашего благословения, если бы не Саманта.

— Ваше объяснение не столь благородно, как вам бы хотелось. Саманта не может выйти замуж без моего разрешения. Она еще не достигла совершеннолетия.

— Вам неизвестны мои возможности, Аллоншир. Мне даром не нужно ваше разрешение. — Дрэйк сжал кулаки:

— Тогда зачем вы явились ко мне, черт подери?!

— Потому что я люблю Саманту, а она благоговеет перед вами. Она будет очень огорчена, если вы не дадите ей позволения. Что касается меня, то мне это совершенно безразлично. Она и так станет моей женой.

— Если вы любите Саманту так крепко, почему же вы не явились ко мне, прежде чем вещи приняли необратимый характер?

— Потому что события приняли необратимый характер, как только я увидел вашу сестру. Как только я понял это, я начал сражаться за то, чтобы освободиться от чар. Но некоторые сражения можно считать проигранными с самого начала. Дрэйк, я сделаю ее счастливой. У нее будет положение, деньги, защитник в жизни и возможность читать бесчисленные романы.

Герцог поднял глаза на Ремингтона:

— Вы превосходно изучили мою сестру. И вы действительно любите ее.

— Так сильно, что это пугает даже меня.

— Ну что ж… Бог вам в помощь. Будьте счастливы с Самантой.

— Я намерен сделать именно это, — ответил Гришэм, крепко пожимая руку герцогу. — А теперь я бы хотел посвятить вас в обстоятельства дела, имеющего государственную важность. Именно из-за него у меня были чрезвычайные затруднения в ухаживании за вашей сестрой. Сейчас вы поймете какие.

— Продолжайте, прошу вас.

— Я должен еще раз подчеркнуть то, что сказал ранее: этот разговор должен остаться строго между нами. От этого зависит безопасность нашей страны. — Ремингтон подался в сторону Дрэйка. — Как вы знаете, за последние несколько месяцев многие английские корабли бесследно исчезли. Министерство военно-морского флота обратилось ко мне с просьбой расследовать это дело. Этим я сейчас и занимаюсь. Именно расследование этого странного дела вынудило меня приехать к вам с визитом на прошлой неделе.

Дрэйк, казалось, остолбенел.

— Неужели вам поручили это ответственное дело? Почему?

— Потому что более десяти лет я работаю на них. Я начал сотрудничество с ними сразу после Трафальгарской битвы. Моя деятельность высоко оценена царствующей фамилией.

— Господи, не хотите ли вы сказать, что вы являетесь секретным…

— Именно так. Теперь вы понимаете, что я искренне сопротивлялся всякой связи с Самантой? Я был решительно настроен не подвергать ее опасности, которой моя жизнь была подвержена постоянно.

— Была? Что-нибудь изменилось?

— Изменилось все. Самое главное — изменился я сам. Сейчас я посвящу вас в подробности дела. Но как только я завершу это дело, я подам прошение об отставке военному министру. Оставшуюся часть моей жизни я намерен посвятить Саманте и нашим детям.

Дрэйк пришел в замешательство:

— Ваши откровения не кажутся мне правдивыми. Как могли вы быть секретным агентом, если во время последней войны с Америкой вы были капитаном и проводили все время на море?

— Эта версия была разработана в министерстве, чтобы скрыть истинный характер моей деятельности. Я действительно был на море, но отнюдь не в роли капитана. Я даже не был приписан к какому бы то ни было судну. Я переходил с корабля на корабль, собирая информацию, ценную для министерства. Я наблюдал за тем, как сражаются наши корабли, я анализировал тактику и стратегию противника, я угадывал его слабые места. В мои обязанности входило знать досконально обстановку в нашем и вражеском флотах и использовать эту информацию с выгодой для нашей державы.

— Я был бы безмозглым идиотом, если бы поверил вам на слово. Мне нужны доказательства.

— Я их вам представлю, — согласился Ремингтон. — Будете ли вы удовлетворены, если я сообщу вам обстоятельства дела, связанного с уничтожением вашего корабля «Прекрасная иллюзия» и о том, какую роль в этом деле сыграл ваш брат Себастьян? Хотите, я приведу вам на память рапорт, поданный мною в министерство военно-морского флота, включая сделанное мною же заключение о том, каким должен был бы быть исход битвы, если бы не вмешательство вашего брата?

— Остановитесь. — Дрэйк поднял обе руки вверх, словно сдаваясь. — Доказательств достаточно. — И, подавшись вперед, Дрэйк произнес, переходя на шепот: — Я всеми силами старался уберечь Саманту от жестоких подробностей, связанных с преступлением моего брата.

— Что ж… теперь, когда вы удовлетворены моим рассказом, я посвящу вас в подробности последнего дела, которое я доведу до конца.

Ремингтон осторожно, но подробно рассказал Дрэйку почти все, что было известно ему самому о пропаже судов.

— Так вот зачем вы приезжали в Аллоншир на прошлой неделе… — протянул герцог. — Вы хотели разузнать, что мне известно о пропавших кораблях. Итак, вы убеждены в том, что Андерс и Саммерсон работают еще с кем-то?

— По крайней мере с одним. Для того, чтобы обнаружить этого третьего, мне и нужна ваша помощь. У меня есть подробное описание внешности капера. Проблема заключается в том, что я не знаю, когда ему вздумается объявиться. Вряд ли он вообще выползает на поверхность в дневные часы. Но очевидно, что ему необходимо встретиться с Саммерсоном, чтобы получить от него следующую порцию денег. Я намереваюсь выследить их во время этой встречи.

— Даже если вам удастся схватить их, вы не решите задачу до конца: не разоблачите третьего негодяя.

— Совершенно верно. Поэтому я хочу переговорить с глазу на глаз с нашим разбойничком… после того как Саммерсон уйдет. Будучи капером по натуре, он не имеет ни друзей, ни совести, ни чести. Он не связан ни документами, ни общими интересами. Для него имеет значение только его личный интерес. Поэтому вряд ли стоит беспокоиться о том, что он будет стоять на страже интересов своих подельников и предупредит их об опасности. Надеюсь, я смогу привести ему убедительные доводы в пользу того, чтобы он назначил встречу всем троим.

— Это имеет смысл. Но как вы собираетесь осуществить тотальное наблюдение за ночной жизнью порта в ближайшее время?

— Из здания, занимаемого вашей фирмой, видна большая часть порта, в том числе и контора Андерса.

— Правильно, — с пониманием согласился Дрэйк.

— Вряд ли кто-нибудь заподозрит вашего сторожа, если он будет совершать ночные обходы территории.

— Конечно нет. — Дрэйк поднялся. Он был заинтригован. — Считайте, что вы наняты на работу, Гришэм. С завтрашней ночи вы работаете на судостроительную компанию Бареттов.

Глава 20

— Я до сих пор не могу в это поверить! К концу сезона я стану графиней Гришэм! — Сэмми порхала по комнате, прижимая к груди Рэкки.

— Почему же вы не можете в это поверить, если долгие дни и недели только и думали, что об этом?! — ворчала Синтия.

— Синтия, ты меня не обманешь. Ты же рада за меня. Не притворяйся. А ты, Рэкки, тоже станешь Уортом. И мы будем жить мирно и счастливо.

— Удивительно оригинальная мысль.

— Может, и не особенно оригинальная. Когда же ты признаешься мне, что сама влюблена в Бойда Хайворда? — Синтия вспыхнула. — Ты мне не ответила.

— Тут и говорить не о чем.

— Я же знаю, что ты с ним встречалась. Я знаю, что ты ему небезразлична Он сам мне это сказал.

— Сам? Сказал вам?

— Да. И Бойд никогда не причинит тебе боли.

— Боль можно нанести ненамеренно. Но что он скажет, когда узнает, кто я, кем я была?

— Ему это прекрасно известно. Ты была жертвой. Дай ему возможность понять тебя. Потом оставь прошлое прошлому. — Сэмми взяла Синтию за руку: — Ты верный друг и благородный человек. Ты заслуживаешь счастья.

— А что если я не смогу сделать Бойда счастливым?

— Это ерунда, — сказала Сэмми и осеклась. — Ты… имеешь в виду в постели? Ты обеспокоена тем, что можешь не удовлетворить его?

Синтия отвернулась:

— Саманта, я не могу обсуждать такие вопросы.

— Мы должны обсудить их, Синтия. То, что хотел совершить над тобой богатый подлец, и то, что происходило у Энни, не имеет к тебе никакого отношения. С Бойдом все будет иначе.

— Откуда вы знаете?

— Потому что ваша близость с Бойдом основывается на любви, и ты почувствуешь то же самое, что чувствую я в объятиях Рема. Эта близость выше всяких сравнений. Ты сольешься с возлюбленным. Поверь мне.

— Бойд ведет себя как настоящий джентльмен. Я знаю, что он терпеливо ждет. Просто я еще не готова. Слишком мало времени прошло.

— Поговори с ним, Синтия. Ты не испугаешь его никакими откровениями. А потом позволь природе и времени делать свое дело.

— Когда же вы успели набраться мудрости? — с умилением спросила Синтия.

— Когда полюбила.

— Да… одна мысль о любви приводит меня в панику.

— В этом ты не одинока, — утешила подругу Саманта. — Сейчас под этой крышей находятся два человека, которые раньше испытывали очень похожие чувства. Мой брат, который относился к женщинам не иначе как к бесполезным болтушкам, теперь не знает, как угодить своей жене; Ремингтон из дамского угодника и соблазнителя превратился в благородного героя. Если бы не я и Алекс, они бы так и остались одинокими, непригодными к любви. Позволь Бойду стать для тебя таким же героем, каким Ремингтон стал для меня.

— Хорошо, Саманта, я постараюсь.

— И у вас все будет хорошо. А теперь займемся приготовлениями к ночи.

— О чем вы говорите, Саманта? Какими приготовлениями?

— Я попрошу тебя провести ночь в моей спальне Ты ляжешь на мою кровать лицом к стене и поплотнее укроешься одеялом, так чтобы Алекс, единственный человек, который навещает меня по вечерам, не узнала о том, что меня нет в спальне.

— А где же вы будете? — изумилась Синтия.

— Как где? В спальне Ремингтона, конечно.

— У… Ремингтона? — Синтия ушам своим не верила. — Неужели вы сошли с ума? Неужели вы собираетесь провести ночь с любовником в замке своего брата?

— Так делают во всех романах. К чему ждать до свадьбы? — Саманта усмехнулась. — Не могу же я лежать без сна в своей спальне, зная, что мужчина, который меня любит, делает то же самое в своей? — Глаза ее горели. Щеки полыхали восторженным румянцем. — Помоги мне, пожалуйста.

— Наверное, я тоже сумасшедшая. Что вы хотите, чтобы я сделала?

— Спасибо! — едва не повисла у нее на шее Сэмми. — Ничего, кроме того, что я уже сказала: ляг на мою кровать лицом к стене. Да… помоги мне, пожалуйста, надеть мою новую ночную сорочку.

Ремингтон был так же беспокоен, как Саманта.

Стоя в своей комнате лицом к окну, он обдумывал планы на завтрашний день. Слежка за негодяями начнется с завтрашней ночи и будет продолжаться до тех пор, пока они не будут пойманы. После этого для него начнется новая полоса в жизни.

Улыбаясь, он припомнил выражение лица Саманты, когда Дрэйк предложил им встать на колени и благословил их. На ее лице одновременно отразились радость, благодарность, любовь. Саманта обняла брата, Алекс, Смитти, Хамфри и еще пятерых или шестерых слуг, которые оказались поблизости. Потом она взглянула на возлюбленного, и он поцеловал ее.

Ремингтон начал медленно раздеваться. Два месяца, напомнил он себе, еще два долгих месяца.

Он был погружен в воспоминания о том, что случилось во время последней поездки по Гайд-парку, когда дверь тихонько скрипнула. Ремингтон инстинктивно потянулся за пистолетом и направил дуло его на дверь.

— Вряд ли следует целиться в меня, сэр. — Сэмми покрепче закрыла дверь за собой. — Уверяю вас, есть и получше возможность провести ночь.

— Саманта? — Ремингтон распахнул объятия. — Что ты здесь делаешь?

Сэмми быстро повернула ключ в замке и направилась к Ремингтону.

— Я хотела поинтересоваться вашим мнением насчет моей ночной сорочки. Она вам нравится?

Говорить Ремингтон не мог, здравомыслие тоже покинуло его. Сорочка была почти прозрачной, вырез был таким низким. Что соблазнительные груди были видны почти полностью. Ремингтон сжал кулаки, пытаясь обрести контроль над собой.

— Дорогая, но ведь мы в Аллоншире… Я думаю… — Саманта подошла к возлюбленному почти вплотную и прижалась к его груди.

— Я так соскучилась… — шептала она. — Я хочу по-настоящему отметить нашу помолвку…

Затем она отступила на шаг, скинула с себя сорочку и бросила себе под ноги.

— Давай же, Рем… Я хочу иметь кучу сероглазых детишек.

— С чистыми, доверчивыми сердцами и романтическими мечтами, — подхватил Ремингтон.

Больше они почти не разговаривали. Они любили друг друга.

— Через час рассветет, и я покину Аллоншир. Нам надо поговорить.

— Ты собираешься раскрыть мне свою душу, — догадалась Саманта. — Рассказать мне все, что скрывал от меня раньше.

— Я не мог открыться тебе раньше, чертенок. То, что я скажу, касается безопасности страны, от этого зависит жизнь многих людей.

— Хорошо, — прошептала Саманта, — я ни слова никому не скажу.

— Я знаю, что не скажешь, — улыбнулся Ремингтон, — ведь я доверяю тебе свою жизнь. Саманта, я занимаюсь делами государственной важности. Я работаю не только по поручению министерства военно-морского флота, но и выполняю самые секретные поручения королевской семьи. Моя работа связана с разработкой операций на территории Англии и за рубежом и направлена на укрепление безопасности нашей страны.

— О Господи! — выдохнула Саманта. — Ты говоришь мне о том, что являешься разведчиком, не так ли?!

— Я говорю о том, что имею возможность влиять на мощь нашей державы и отражать попытки наших неприятелей ослабить нас как во время войны, так и в мирное время.

Саманта старалась, но не могла привести в порядок мысли.

— Ты хочешь сказать, что во время нашей последней войны с Америкой…

— Я переходил с корабля на корабль, изучая обстановку и разрабатывая рекомендации как тактического, так и стратегического характера. Время от времени я выполнял подобные поручения в Европе.

— В Европе? Я ничего не понимаю… ведь наполеоновский флот больше не представляет для нас опасности…

— Флот — нет, а сам Бонапарт — да. — Рем стиснул зубы. — Вернее, представлял. Я предупредил правительство о том, что Наполеон собирается поднять восстание. Через некоторое, весьма короткое, время правлению Бонапарта придет конец. На этот раз — навсегда.

— У меня кружится голова, — прошептала Саманта. Ремингтон погладил невесту по голове, успокаивая ее.

— Как ты думаешь, я превзошел твои романы?

— Рем, мои романы — измышления ума, а твоя работа — настоящая и очень опасная. Я боюсь… за тебя и за себя.

— Не надо, — успокоил ее граф. — Это мое последнее задание. После его выполнения я подаю в отставку.

— Из-за меня? — догадалась Саманта.

— Раньше моя жизнь не имела для меня значения. Теперь имеет.

— Но я ведь тоже благородный человек, и я буду настаивать, чтобы ты продолжал выполнять свою работу. Ты служишь Англии, и делаешь это превосходно. Ах, Ремингтон, я наполню твою жизнь любовью, ты никогда не пожалеешь, что женился на мне. — Вместо ответа Гришэм обнял ее. — Ты говорил что-то о последнем задании. Оно связано в пропавшими кораблями, не так ли?

— Ты не зря читаешь романы, — похвалил ее Ремингтон.

— Скажи, пожалуйста, это расследование хоть каким-то образом касается Дрэйка?

— Раньше не касалось, теперь касается. Я обратился к твоему брату с просьбой помочь мне разоблачить преступников.

— Означает ли это, что ты сообщил Дрэйку, кто ты такой на самом деле?

— Да. Не во всех подробностях. Я поведал ему, что работаю на безопасность страны. Кроме того, я посвятил его в подробности моего последнего задания. Он обещал оказать мне всяческое содействие.

— А тебе известно, по чьей вине и почему пропадают корабли?

— Мы подозреваем несколько человек.

— Виконт Годфри входит в число подозреваемых?

— Это уже второй раз, когда ты упоминаешь имя Годфри, — с удивлением заметил Ремингтон. — Скажи, пожалуйста, твои подозрения основываются только на разговоре, который тебе удалось случайно услышать на балу, или у тебя есть другие основания для недоверия?

Сэмми принялась перебирать подол сорочки.

— Чертенок, ты чего-то недоговариваешь.

— Сознаюсь, я слышала, как Стефен и лорд Киф обсуждали исчезновение виконта Годфри Они связывали это с тем, что среди пропавших судов слишком много принадлежало виконту. Они говорили, что удача отвернулась от него. Но я была свидетельницей и другого разговора, о котором я тебе почему-то не рассказала.

— Продолжай, пожалуйста.

— Я никак не могла избавиться от раздумий о том, что услышала на балу. Я беспокоилась о том, что может пострадать репутация Дрэйка. Поэтому — Саманта прикусила губу. — Поэтому я провела свое собственное расследование. На следующее утро после бала я выскользнула из дома до рассвета и отправилась в порт, где приглядывалась и прислушивалась ко всему, что могло иметь отношение к пропавшим кораблям.

— Ты была в порту… на рассвете.. одна. Но это невозможно. Тебя бы сразу опознали как сестру Дрэйка и потребовали бы, чтобы ты отправилась домой.

— Меня обнаружили, но не опознали: я нарядилась в одежду мальчика-садовника.

— Черт подери! — взорвался Ремингтон. — Когда мы поженимся, я привяжу тебя к домашнему креслу, чтобы ты и подумать не могла совершать такие прогулки. Порт, Шэдвелл, что еще?

— Я боялась за Дрэйка. Я опасалась, что он сам находился на одном из пропавших судов. Я отправилась в порт, чтобы помочь ему, как я отправилась в Шэдвелл, чтобы помочь тебе.

— Саманта, — Ремингтон заключил ее лицо в кольцо своих ладоней, — скажи мне, может, за тобой числится еще какое-нибудь приключение, о котором я не знаю?

— Нет, не волнуйся.

— Тогда договоримся на будущее — будь добра впредь ставить меня в известность о том, что ты собираешься предпринять, чтобы я мог уберечь тебя от опасности. Что касается меня, то обещаю, что мне больше ничто не будет угрожать. Вернемся к нашим баранам. Во время прогулки по порту ты подслушала разговор относительно виконта Годфри, который вызвал твое подозрение.

— Да. — И Саманта пересказала беседу двух портовых рабочих, которую она услышала в самом начале своего путешествия по лондонскому порту. — Я никогда не встречалась с виконтом лично, но из разговора я поняла, что некоторые обстоятельства его личной и финансовой жизни могли вынудить его пойти на преступление. Отношения с женой были у него напряженными, он ушел из семьи, не сказав ни слова жене. Только позже мне пришло в голову, что Годфри мог быть не преступником, а жертвой и что он скрылся, чтобы спасти свою жизнь, а не похищенные деньги. Впрочем, возможно, я прочитала романов больше, чем нужно.

— Ты совершенно права. Годфри был в беде. Его шантажировал один негодяй, который уже получил свое.

— Вы обезвредили его? — догадалась Саманта.

— С помощью друзей, — улыбнулся граф. — Ты помнишь тот вечер, когда отправилась со мной к Энни без приглашения? Именно там и тогда я встречался со своими помощниками и обсуждал, как нам поймать мошенника. Я не испытывал тогда никаких финансовых трудностей, но даже не могу выразить меру моего умиления, когда узнал, что ты решилась мне помочь.

— Ты сказал, с помощью друзей. Что… Бойд тоже работает вместе с тобой?

— Да. И мы одновременно подадим прошение об отставке. Несмотря на то что мы дружим второй десяток лет, подозреваю, что его решение вызвано отнюдь не моим.

— Синтия, — догадалась Саманта. — Они будут прелестной парой. — После недолгого молчания Саманта спросила: — Рем, если виновен не Годфри, тогда кто?

Лицо Ремингтона стало холодным и жестким.

— Нам еще не известны имена всех заговорщиков. По крайней мере один из них является загадкой. Мы знаем, что два его напарника наняли капера, который нападал на корабли… и у нас есть описание этого капера.

— Ты сказал — два его напарника. Тебе известны их им на?

— Известны, — вздохнул Гришэм, пристально глядя в глаза невесте. — Саммерсон и виконт Андерс.

— Стефен? — воскликнула Саманта. — Ты не ошибаешься?

— Не ошибаюсь. Именно поэтому я и не хотел, чтобы ты имела с ним хоть что-то общее.

— Так его интерес ко мне был сплошным притворством?

— К несчастью, нет. Этот негодяй действительно добивался твоего расположения. Именно поэтому мне еще больше хотелось разоблачить его. И мне почти удалось это сделать… тогда, в саду Девоншир-Хаус, когда ты прервала его секретный разговор с Саммерсоном.

— Ты был там?

— Да, дорогая, в пятнадцати футах справа от тебя, за кустами. — И Ремингтон поведал возлюбленной все, что он видел и что показалось ему странным. — Особенно странными были слова Саммерсона о том, что уже во второй раз ты прерываешь их беседу. Подумай, дорогая, что могли бы эти слова означать?

Сэмми потупила взор:

— Я прекрасно знаю, что он хотел сказать. В то утро, когда я отправилась в порт, чтобы отыскать Андерса и выразить ему соболезнование по поводу исчезновения его корабля, в кабинете виконта я встретила мужчину, который, казалось, что-то жарко обсуждал с Андерсом. Это и был мистер Саммерсон. Тогда он почувствовал себя неловко и смотрел на меня, словно мы уже где-то встречались. Я постаралась убедить его, что это чувство возникло из-за того, что я сестра владельца судостроительной компании — Баретта.

— Но он видел тебя где-то в другом месте?

— Да. В то утро, когда я сновала по порту, переодетая мальчиком-садовником, я неожиданно наткнулась на лорда Хартли, который беседовал с неизвестным мне джентльменом. Я была уверена, что маркиз, который знал меня с рождения, узнает меня в любой одежде. Поэтому я стала пробираться между пакгаузами так, чтобы лорд Хартли меня не заметил. Как и следовало ожидать, меня с неизбежностью увидел джентльмен, которого в дальнейшем Андерс представил мне как Саммерсона. Очевидно, несмотря на все мои ухищрения, Артур Саммерсон хорошо запомнил мое лицо.

— То, что ты только что рассказала мне, заставляет меня вдвойне радоваться тому, что ты уехала из Лондона, где Саммерсон обязательно постарался бы обезвредить тебя.

— Неужели ты веришь, что он смог бы это сделать?

— Саманта, он убийца. Убийца, вор и бесстыжее животное. Если у него зародилось подозрение, что ты можешь выдать его, он не стал бы задумываться ни на секунду. Но, к счастью, этого никогда не случится. — Ремингтон нахмурился: — Но почему Саммерсон встречался с Хартли на рассвете?

— Нет, Рем, нет, — покачала головой Саманта, следуя ходу мысли возлюбленного. — Лорд Хартли добрейший джентльмен. Он был очень дружен с моим отцом. Они вместе охотились на лис, вместе проводили праздники, вместе делали карьеру. Он бы никогда не пошел на то, в чем ты его подозреваешь.

— Каждый человек может отважиться на преступление, если его к этому подталкивают. Некоторые мотивы бывают более отвратительными, чем другие. Но факт остается фактом: все, кто так или иначе имеет отношение к этому делу, становятся для меня подозреваемыми.

Саманта долго и внимательно всматривалась в лицо возлюбленного.

— Теперь я понимаю, почему министерство доверило эту работу именно тебе: у тебя безупречное логическое мышление.

— Если ты сетуешь на то, что я чудовищно бесчувствен, ты права. Но пойми, дорогая, мне не нужны были чувства, до тех пор пока в моей жизни не появилась ты. Я и сам был убежден в том, что у меня нет сердца.

— Ну а теперь посвяти меня во все подробности дела, чтобы мы вместе могли разрешить его.

— Не мы, дорогая, а я.

— Я просто выразилась фигурально, — тут же сдалась Саманта. — В чем смысл убийственной деятельности Андерса и Саммерсона? Кто этот таинственный капер и как ты собираешься обнаружить его? Как много людей вовлечено в этот мародерский бизнес? Как Дрэйк может помочь тебе в этом расследовании?

Удивившись неженской логике Саманты, Ремингтон рассказал ей то, что доселе было ей неизвестно: о деятельности каперов, о капитане Товерсе, о потоплении кораблей и о продаже людей в рабство.

— Неужели вы с Бойдом даже не подозреваете, кто же этот ужасный бандит? — недоверчиво спросила Саманта.

— У меня есть подробное описание его внешности, а Дрэйк дал мне возможность беспрепятственно передвигаться по порту, не вызывая ничьего подозрения. Как только в поле моего зрения окажется этот капер, я тут же схвачу его. Любыми путями я заставлю негодяя выдать своих сообщников. Всех. Таким образом мы и узнаем, много ли людей оказались втянутыми в это дело. Остальное труда не составляет. Рядом со мной всегда находится верный Бойд и еще пара крепких мужчин, с которыми мы работали вместе на протяжении многих лет. Со мной ничего не случится. А потом — я весь твой.

— Теперь я понимаю, какой смешной я должна была тебе казаться: ведь все эти годы ты был на страже безопасности Англии, а я была просто ребенком.

— Дорогая, ты мое сердце, ты моя спасительница. Если бы ты знала, как я люблю тебя, ты бы поняла, как я беспокоюсь о твоей безопасности. Давай договоримся: как только я поймаю преступников, я вернусь в Аллоншир, к тебе. А ты будешь себя беречь.

Сэмми кивнула:

— Обещаю.

Глава 21

Судя по тому, что сторож обходил территорию вразвалочку, можно было смело сказать, что к своим обязанностям он относится халатно. Взгляд его, однако, свидетельствовал об обратном: так тигр, прикрыв глаза, выслеживает добычу. Он замечал все, что происходило вокруг, и догадывался о том, чего не видел.

За три дня дежурства Ремингтон увидел столько воров и мошенников, обчищающих склады и пакгаузы, что даже сам этому удивился. Много раз он готов был схватить их, но всякий раз брал себя в руки, вспоминая о том, что он всего лишь ночной сторож, а не сыщик с Боу-стрит.

Капера между тем не было.

Интуиция подсказывала Ремингтону, что этот негодяй все еще в Лондоне, что он еще не ушел в море охотиться за очередной жертвой. Гришэму была превосходно известна психология подобных ублюдков: получив от Саммерсона деньги, он, несомненно, тратил их по каким-нибудь грязным кабакам и притонам, думая одновременно о том, как получить следующий кровавый заказ.

Ремингтон как раз заворачивал за угол дома, где размещался офис Андерса, как вдруг внимание его привлекла фигура крадущегося человека. Оглядевшись и удостоверившись, что его лично никто не заметил, Ремингтон прижался к стене дома и начал следить за незнакомцем. Очень скоро ему стало ясно, что это вовсе не ординарный воришка, который таким постыдным образом собирается обеспечить себе корку хлеба на утро.

— Это последние деньги за выполненную работу. После выполнения следующего задания получите еще.

Сомнений не было: голос принадлежал Артуру Саммерсону.

— Мне приятно иметь дело с вами, — монотонно проскрипел незнакомец. Товерс очень точно описал голос капера.

— А теперь, Фуллер, попрощаемся. В конце недели выходишь в море.

Фуллер.

Ремингтон скользнул рукой в карман и почувствовал холод рукояти пистолета. Он осторожно вернулся назад, прижимаясь к стене, и направился обычным путем сторожа, блюдущего интересы хозяина фирмы. Через несколько минут он увидел, как по дорожке удаляется фигура Саммерсона. А еще через несколько секунд мимо недотепы сторожа постаралась проскользнуть еще одна фигура. На этот раз Ремингтон не дремал. Доля секунды — и он мертвой хваткой за шею остановил бандита.

— Что-то… — попытался прохрипеть капер.

— Слушай меня, Фуллер, — голосом, от которого кровь стынет в жилах, прошептал Ремингтон, — у тебя есть выбор: или мы отправляемся в укромное место для частной беседы, или я сейчас же сверну тебе шею, а бренное тело твое скину в Темзу на съедение чайкам. Выбирай.

— Я… пойду… — Фуллер задыхался.

— Хорошо, — смилостивился Ремингтон, вынул из кармана пистолет и на всякий случай сунул его пленнику под лопатку. — Двигайся вперед. Если кто-нибудь попадется нам навстречу — мы пара мирно беседующих друзей. Дернешься — получишь пулю в спину. Ясно?

— Кто ты, черт бы тебя побрал?

— Я спрашиваю: ясно? — Чтобы придать значимость словам, Ремингтон подтолкнул бандита дулом пистолета.

— Черт, — поморщился от боли капер. — Хорошо. Твоя взяла.

— Тогда пошли.

Десятью минутами спустя Ремингтон втолкнул капера в помещение компании Баретта и крепко-накрепко закрыл за собой дверь.

— Нам надо о многом поговорить, — поведал каперу Ремингтон, не выпуская из рук пистолета. — Сядь так, чтобы я хорошо тебя видел.

— В такой темноте ты ничего не увидишь.

— Ты не совсем прав: я, например, прекрасно вижу, как твоя рука тянется за голенище. Продолжай, продолжай, — приказал Ремингтон, как только капер отдернул руку, — достань нож и брось его на пол. А теперь позволь дать тебе один совет: даже если бы я был безоружен, ты бы отдал Богу душу через секунду после того, как набросился бы на меня. Но если ты расскажешь мне то, что я хочу узнать, ты получишь в подарок жизнь.

Расслышав в ледяном голосе сторожа решительное намерение привести слова в исполнение, Фуллер выбросил на пол перед собой два остро отточенных ножа. Он, однако, не сел, а остался стоять прислонившись к стене.

— Хорошо. — Ремингтон поднял оба ножа и вместе с пистолетом сунул себе в карман. — А теперь я хочу услышать детальный рассказ о том, какие договоренности ты заключил с Саммерсоном.

У Фуллера подогнулись колени.

— Кто ты? — едва слышно прошептал он. — Чего ты хочешь?

— Расскажи мне все, что ты знаешь о Саммерсоне, его подельниках и о том, какую роль лично ты играешь в пропаже судов.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Видно, Фуллер, ты меня не понял. — Ремингтон достал из кармана один из кривых ножей и многозначительно взвесил его на руке. — Я не очень терпеливый человек. Если ты будешь продолжать не понимать меня, я перестану быть джентльменом и прибегну к другому способу уговоров. — Как бы в подтверждение его слов лезвие ножа угрожающе блеснуло.

— Ну ладно. Да, я работаю с Саммерсоном. Я занимаюсь его грузами.

— Ты имеешь в виду людей?

— Я никогда не причиняю им никакого вреда.

— Ты просто продаешь их. Итак, на кого ты работаешь?

— Я уже сказал — на Саммерсона.

— На кого еще?

— Не знаю — Через секунду острие ножа кольнуло Фуллера в шею. — Я не лгу. Он никогда не называл имен своих партнеров.

— Ты хочешь сказать, что единственный, кого ты видел и от кого получал деньги, это Саммерсон?

— Все правильно, — кивнул Фуллер. — Я встречаюсь с ним всегда в одном и том же месте. Он мне платит. Вот и все.

— На одном и том же месте?! Не смеши меня! Несколько дней назад, после того как ты потопил «Баунтифул», ты встречался с ним в порту днем, чтобы забрать часть причитающихся тебе кровавых денег.

Лицо Фуллера стало влажным от пота.

— У меня не было выбора. Мы должны были встретиться накануне ночью, но встреча сорвалась.

— Почему?

— Из-за погоды.

— Всю неделю стояла безоблачная погода.

— Мы заплыли намного дальше, чем я предполагал.

— Вероятнее всего, вы плавали в поисках капитана судна, которому удалось ускользнуть от вас. Скажите, вы успокоились, не найдя его? Вы решили, что он погиб, переплывая канал?

Глаза Фуллера были полны ужаса.

— Я не причинил ему никакого вреда. Он исчез. Если он утонул, это не моя вина.

— Тогда тебе будет приятно узнать, что он не утонул. Он жив, здоров и находится в Англии. Приятная новость, не правда ли?

— Вы лжете, — прошептал пират.

— Должен сказать, капитан Товерс описал тебя с завидной точностью. Его описания достаточно для того, чтобы вздернуть тебя, как только ты попадешь на Боу-стрит.

— Вы собираетесь меня повесить?

— Я уже дал тебе понять, что если бы я хотел твоей смерти, то мог бы похоронить тебя прямо здесь. Нет, Фуллер, я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение.

— Одолжение?

— Да. Отправь Саммерсону записочку. Она должна насквозь быть пропитанной твоим беспокойством. Напиши, что все вы на крючке — ты, он и его партнеры. Подчеркни, что ты получил письмо с угрозой сдать вас всех и отправить в тюрьму Ньюгэйт. Убеди Саммерсона в том, что не позже завтрашней ночи вы должны собраться все вместе, чтобы обсудить, как избежать опасности. Убеди его в том, что это дело жизни или смерти, касающееся абсолютно всех участвовавших в этом предприятии, потому что один из вас — секретный агент, который всех и предал. Потребуй личной встречи со всеми. Письмо должно быть написано дрожащей рукой, чтобы даже Саммерсон понял, что, если он не выполнит твоих требований, ты наделаешь массу глупостей и выдашь всех с головой.

— Где должна быть назначена встреча?

— В офисе Андерса, завтра, в половине пятого, до рассвета.

— Как я понимаю, вы будете там.

— Последний совет, — не отвечая на вопрос капера, пригрозил Ремингтон. — Даже не думай предупредить кого-нибудь из них об опасности или скрыться самому. И в том и в другом случае я выслежу тебя в течение суток и убью на месте. Мои люди находятся повсюду. Им известно, что ты ешь, где спишь, с кем встречаешься и о чем разговариваешь. Ускользнуть от меня невозможно. Так что не пытайся. Ты понял меня? — подавшись в сторону Фуллера, спросил Ремингтон.

Тот неуверенно кивнул:

— Хорошо. А что потом? Что будет со мной после этой встречи?

— Твоя судьба мне безразлична. Если сделаешь, как я велел, может, и отпущу тебя. Но лучше бы тебе не браться за старое ремесло, понятно?

— У меня нет выбора, не так ли?

— Ты все понял правильно, — похвалил его Ремингтон. — А сейчас я достану перо и бумагу, и мы начнем сочинять письмо. Приятно было поболтать с тобой, Фуллер.

— Как вы провели время? — отрываясь от чтения очередного романа, спросила Саманта.

Щеки Синтии стали пунцовыми.

— Спасибо за то, что дали мне выходной. Нам с Бойдом действительно было просто необходимо поговорить. Саманта, я все сказала ему.

— И?

— И он поверил мне. По-настоящему поверил. По правде говоря, он пришел в ярость. Нет, он рассердился не на меня, а на моего хозяина, который бесчестным путем овладел мной. Бойд хотел отправиться в Суррей и убить моего насильника. Я едва отговорила его. Он хотел защитить меня и мою честь, Саманта. Он считает меня достойной защиты. — Синтия была счастлива. — Потом мы обсудили то, что пугает меня: то, что я не смогу удовлетворить его в постели. Знаете, что он ответил? — Синтия опустилась на кровать рядом с подругой. — Будем считать, сказал он, что все будет в первый раз. Он сказал, что меня использовали, но не любили. Поэтому он считает меня девственницей. Глядя мне в глаза, он сказал, что решительно настроен стать моим первым мужчиной. Бойд сказал, что любит меня и готов ждать, когда во мне прогнется ответное чувство. После этого мы поженимся, и он всю жизнь будет обожать меня.

— Синтия, я так рада за тебя!

— Кроме того, он хочет продать таверну и купить кондитерскую, — таким образом он намерен распрощаться со своим прошлым.

Саманта очень хорошо поняла, что имел в виду Бойд.

— Блестящая мысль! У вас будет самая лучшая в Лондоне кондитерская.

— Саманта… — Синтия замялась. — Я не сказала…

— Но скажешь, — улыбнулась Сэмми. — Что касается меня, то я буду очень скучать, но я отпускаю тебя. Ты должна выйти замуж за человека, которого любишь. Мое единственное условие заключается в том, чтобы ты всегда сопровождала Бойда, когда он будет наносить визиты в поместье Гришэма. Это два или три раза в неделю. В другие дни навещать вас будем мы с Ремингтоном. Я могу обойтись без тебя как горничной, но вовсе не намерена терять друга. Я люблю тебя, Синтия. — Голос Саманты дрогнул. — И Бойд тебя любит. Поэтому он сделает тебя счастливой.

— Ах, Господи! — вдруг всполошилась Синтия. — Бойд просил вам передать вот этот листок. Это от лорда Гришэма. — Протянув записочку госпоже, она тактично заметила: — У меня есть кое-какие дела. Вы позволите?

Сэмми не ответила: она была поглощена чтением. Чем долее она читала, тем более сосредоточенной становилась. В отличие от двух предыдущих нежных посланий, полных улыбок и любви, это было написано твердо и сдержанно. Так мог писать только Ремингтон Уорт, секретный агент. «Наступает время расплаты. Я приеду за тобой завтра ночью. До этого оставайся в Аллоншире в кругу семьи».

Аккуратно свернув листочек, Саманта принялась укладывать вещи.

В здании, где размещалась контора Андерса, было безлюдно. Высокий человек открыл дверь и вошел, потом зажег масляную лампу, очевидно ожидая еще чьего-то прихода. Едва помещение осветилось тусклым светом, как дверь скрипнула и в нее проскользнула еще одна тень.

— Андерс? Это вы?

— Конечно я, — хмыкнул виконт, прикручивая лампу так, чтобы свет не сочился в дверные щели. — А кого вы ожидали увидеть вместо меня?

Маркиз Хартли почесал затылок:

— Саммерсона.

— Он будет здесь через минуту. Я пришел пораньше, чтобы открыть дверь.

— Вам известно, зачем нас собирают?

— Мне известно то же, что и вам: Саммерсон получил записку от своего друга капера. Он просит нас всех собраться вместе, чтобы решить, действительно ли кто-то из нас предатель, или Фуллер решился на шантаж, чтобы вытянуть из нас деньги.

— А что если наши проделки действительно стали кому-то известны? — Хартли начал нервно расхаживать по темной комнате. — Господи, лучше бы я никогда на это не соглашался. Лучше бы я потерял свое дело, чем поддерживал его на плаву при помощи ворованных денег.

— Поздновато вы начали сожалеть о содеянном, не правда ли? — раздался голос Саммерсона. — Приступы угрызений совести сейчас неуместны.

Хартли не успел ответить, как дверь распахнулась и вошел Фуллер.

— Ну, все в сборе?

— Да, все мы здесь, — подтвердил Саммерсон. — А теперь объяснитесь, что все это значит и кто написал вам это письмо?

— Вот об этом я хотел бы спросить у вас. Это ведь мог быть кто-то из вас, не так ли?

— А может, это приступ твоей жадности, Фуллер? — взорвался Андерс и вынул пистолет.

Глаза Фуллера превратились в крошечные щелочки.

— Саммерсон, ты же сказал, что они и оружия-то в руках никогда не держали.

— Заткнись, Фуллер! — приказал Саммерсон.

— Интересно, — сощурился Андерс. — Игра закончена. Что еще сказал тебе Саммерсон?

— Ничего.

— Почему-то я тебе не доверяю Почему-то у меня возникло чувство, что за моей спиной что-то замышляют нечистое. Скажи-ка мне, Фуллер, ты с Саммерсоном частенько беседовал о нас?

— До настоящей минуты я даже не знал, сколько вас.

— Но теперь ты не только знаешь, сколько нас, но ты даже видишь нас всех в лицо. Очень удобно. А теперь, Фуллер, говори — только правду. Про письмо — это все выдумки, так? Во всем виновата твоя жадность и… возможно, договоренность с мистером Саммерсоном?!

— Это же абсурд, Андерс! — разозлился Саммерсон. — Уверяю вас, между мной и этим капером не может быть никакой предварительной договоренности.

— Отлично. Тогда почему бы нам не разрешить это недоразумение всего одним-единственным выстрелом в его голову?!

В одно мгновение Фуллер выхватил нож и метнул его в плечо Андерса. Пистолет выпал из рук виконта.

— Довольно! — крикнул Фуллер, перекрывая голосом стоны Андерса. — Я сыт вашими подозрениями по горло. Оставьте себе свои чертовы деньги — я в них не нуждаюсь. Найдите себе кого-нибудь другого, кто согласится торговать вашими людишками в Вест-Индии! Я больше с вами не работаю! Вы все сумасшедшие!

— Заткнись, Фуллер! — прогремел бас Саммерсона.

— Торговать нашими людьми? — не поверил своим ушам лорд Хартли, перевязывая Андерсу руку выше локтя. — Какими людьми? О чем он говорит?

— Я говорю о том, что вам было недостаточно того, что вы получали страховые вознаграждения за потопленные суда с несуществующим грузом! Вы хотели еще получать денежки за проданных в рабство матросов с этих судов! Все! С меня довольно! Вы поняли меня, Саммерсон? Похоже, что наконец надули и вас!

В руках Саммерсона сверкнул пистолет. Грохнул выстрел, и на полу распласталось мертвое тело Фуллера.

— Господи! — побелел Хартли. — Вы с ума сошли! Вы же только что убили человека!

— Очевидно, для наших партнеров человеческая жизнь ничего не значит, — вступил в разговор Андерс, поддерживающий раненую руку. — Верность и порядочность — тоже. Вы обманули нас, вы, сукин сын!

— Андерс, вы понимаете, в чем мы с вами замешаны? — спросил Хартли. — Жизнь проданных людей и на нашей с вами совести тоже.

— Ни у кого из вас не хватило характера сделать то, что сделал я. Вы оба с удовольствием верили в то, что «Атлантис» — это некая мошенническая страховая фирма. — С этими словами Саммерсон решительно переступил через бездыханное тело Фуллера. — Посмотрите на себя, — он сделал унизительный жест в сторону Хартли. — Вы дряхлый, больной, нервный старик, вы не стоите даже слова сострадания. А вы, — обратился он к Андерсу, — вы, низкий лицемер. Вы хотите получить все, но при этом не запачкать своих чистеньких аристократических ручек. Именно поэтому все дело сделал я. Рисковал я. Вся затея с «Атлантисом» — это плод моего ума. Тогда скажите, почему я должен делиться деньгами с вами? Кроме того, что вы их не заработали, вы выбросите их на ветер: потратите на женщин, проиграете в карты. Вы, Андерс, столь же бесполезное существо, как и Хартли.

Со стоном Андерс старался нагнуться и поднять пистолет.

— Оставьте его, — приказал Саммерсон, наводя свой пистолет на Андерса. — Одного я уже убил. Я не остановлюсь перед тем, чтобы убить второ…

Раздался выстрел — рука Саммерсона безжизненно повисла, из нее со стуком выпало оружие.

— Вы ошибаетесь, Саммерсон, есть сила, способная вас остановить. Это я!

В дверном проеме выросла высокая и плотная фигура Ремингтона. В руке он сжимал дымящийся пистолет.

— Прежде всего ты, безжалостное животное, испытаешь на себе то, что испытали моряки, которых ты продал в рабство. А с настоящего момента считай, что ты обречен на пожизненное заключение в тюрьме. Если, конечно, власти не приговорят тебя к смертной казни через повешение. Это наказание более соответствует тому преступлению, которое ты только что совершил на моих глазах. — Ремингтон указал рукой вниз, на труп Фуллера.

— Гришэм… — прошептал Андерс.

— Вы, виконт, негодяй, — уничтожил Ремингтон Андерса — Моя бы воля — я бы расстрелял вас на месте. К несчастью, Саммерсон в моем присутствии обелил вас, сделав очевидным тот факт, что лично вы не имеете отношения к торговле людьми.

— На кого вы работаете? Когда вы — настоящий? — исторг из себя вопрос виконт, зажимая рукой рану.

— Я тот, благодаря которому общество избавится от воришки и негодяя. Меня тошнит от вас.

— Так, значит, Саманта здесь ни при чем? — недоуменно произнес Андерс.

— Не смейте произносить вслух имя этой женщины! — воскликнул Ремингтон. — Не смейте даже мысленно произносить его! Если вы ослушаетесь, висеть вам на перекладине возле своего друга Саммерсона.

Мистер Хартли тяжело вздохнул. Ремингтон повернул голову на этот вздох и с отвращением взглянул на друга покойного Грейсона Баретта:

— Именно с вами, Хартли, связано мое самое большое разочарование. Неужели деньги так много значат для вас?

— Гришэм, я был на грани разорения, — с трудом выдохнул Хартли. — Фирма — это единственное, что у меня было и что я мог передать моим наследникам. Как бы я смотрел в глаза высшему обществу, если бы потерял все?

— Да, но теперь, совершив бесчестный поступок, вы опозорили себя и свою семью. К вам будут относиться хуже, чем если бы вы вмиг обеднели.

Пока Ремингтон был занят произнесением обвинительных речей, Саммерсон медленно и бесшумно продвигался к двери в надежде раствориться в темноте, исчезнуть.

— Куда вы, Саммерсон? — Невесть откуда выросла фигура Бойда. Он встал на пути Саммерсона и схватил его за горло. Бойд терпеливо ждал, пока Хэррис свяжет негодяя.

Сделав одно дело, Бойд направился в сторону Андерса.

— Я ранен, — взмолился виконт.

— Какая жалость, — съязвил Ремингтон. Схватив Андерса за воротник, он брезгливо подтолкнул его к Бойду: — Ради Бога, убери его отсюда. Иначе я разорву его на части.

— Правильно, Рем, он даже пули не стоит, — поддержал друга Бойд.

— Прошу тебя, отправь Саммерсона и Андерса на Боу-стрит. Я закончу свои дела здесь и прибуду туда с Хартли. Распорядись, чтобы Тэмплар вынес отсюда труп Фуллера.

Ремингтон взглядом проводил Андерса, Самерсона и Бойда.

— Что до вас, Хартли… — обратился он к лорду.

— Гришэм, не двигайтесь. — Старик целился в Ремингтона из пистолета. — И бросьте свою пушку.

Подавив удивление и ругая себя за то, что недооценил Хартли, Ремингтон повиновался.

— Вы собираетесь убить меня? — спокойно поинтересовался он.

— Только если вы вынудите меня. — Голос и руки у Хартли дрожали. — Гришэм, я старый человек. В тюрьме мне не выжить. Убивать вас я не хочу, но терять мне нечего. — Он нервно рассмеялся. — Это похоже на кошмар. Я все жду, что проснусь… Гришэм, мы не расстанемся с вами, пока вы не поможете мне скрыться. После этого я отпущу вас. Но если вы постараетесь задержать меня, я пристрелю вас.

— Нет, лорд Хартли, вы этого не сделаете!

Оба мужчины повернули головы на звук женского голоса.

— Саманта! — воскликнул Рем. — О Господи, нет! Что, черт возьми, ты здесь делаешь?! Выйди вон!

— Прости, Рем, не могу.

Сэмми, в одежде мальчика-садовника, приблизилась к лорду Хартли. На голове ее была знакомая лорду кепка.

— Саманта! — Хартли, не веря своим глазам, провел рукавом, стирая пот с лица. — Девочка моя, это тебя не касается. Тебе бы лучше…

— Еще как касается, лорд Хартли. Я люблю человека, которого вы собираетесь застрелить. Зная вас, я не могу поверить, что вы способны на убийство. Помню, когда был жив папа, он всегда говорил, что, если в его отсутствие мне и братьям понадобится помощь, мы всегда сможем обратиться к вам; что вы честный и порядочный человек. Приложимы ли эти определения к вам в настоящее время?

По дряблым щекам лорда Хартли потекли слезы.

— Саманта, вы еще ребенок. Вы не понимаете…

— Нет, я все понимаю. Я пришла сюда след в след за Стефеном, и я все теперь понимаю. Я понимаю, что в сговоре с Андерсом и Саммерсоном вы строили на заказ суда, грузили на них всякий хлам, топили их в море — и все для того, чтобы получить огромное страховое вознаграждение. Я понимаю также, что в отличие от других членов преступной шайки вы виноваты лишь в том, что получали деньги страховых компаний, не имея на то никаких оснований. Что могло подвигнуть вас, некогда честного и благородного джентльмена, на столь постыдный поступок, как воровство?

Хартли всхлипнул:

— Моя компания оказалась на грани разорения. Я подделал отчетные документы, так что никто бы и не заподозрил… Я не знал, к кому мне обратиться и что предпринять.

— Вы поступили как ребенок, а не как взрослый и ответственный человек, — прошептала Саманта. — Жаль, что страх потерять состояние и место в обществе привел вас к преступлению. Я вовсе не оправдываю вас, но надеюсь, что папа был все-таки прав и в глубине души вы остаетесь порядочным человеком. Пожалуйста, не доказывайте мне обратное. — И, обращаясь к Ремингтону, молодая женщина добавила: — Маркиз примет наказание с душевной твердостью. В свою очередь я поговорю с Дрэйком. Я уверена, что он сможет замолвить слово за бывшего друга покойного отца и уговорить суд помиловать лорда Хартли. Мой отец одобрил бы такое решение.

На лице лорда Хартли отразилось страдание.

— Саманта, вы были для своего отца лучом света. Вы остались такой же славной девочкой. Благослови вас Господь. — С этими словами маркиз передал оружие Ремингтону.

— Вы приняли мужественное решение, сэр. Знайте, что помощь моя была отчасти актом эгоизма. Через два месяца мы с Ремингтоном становимся мужем и женой. Я надеялась, что вы будете на свадьбе посаженым отцом. Сможете ли вы исполнить это мое желание, сэр?

Хартли выпрямился и расправил плечи.

— Это большая честь для меня. — Затем, внезапно оборвав свои слова, он направился к выходу, бросив Ремингтону: — Я готов, Гришэм.

Эпилог

Сентябрь 1815 года

— Дрэйк, ты напрасно беспокоишься. — Графиня Гришэм отложила только что прочитанный роман в сторону, подала своему брату стакан с бренди и опустилась в кресло.

— Я не беспокоюсь, я раздумываю, — нахмурился Дрэйк. — Зачем, черт возьми, я позволил втянуть себя в это совместное с Хартли предприятие?

— Ты принял блестящее решение. Лорд Хартли не мог больше управлять убыточной компанией, и ты освободил его от этой тяжелой обязанности. Деньги, которые он получил от ее продажи, более чем достаточны, чтобы расплатиться с долгами и обеспечить всем необходимым экспедицию, которую он отправляет в Вест-Индию на поиски несчастных моряков, проданных в рабство. Он настроен очень решительно, и я ничуть не сомневаюсь, что все задуманное удастся ему в полной мере. Он сделал все, чтобы смыть позор со своего доброго имени. А ты сделал выгодное приобретение.

— Все так, за исключением того, что я ничего не приобретал.

— Теперь, когда две судостроительные компании соединились под твоим руководством, ты стал владельцем самой крупной и самой высокоразвитой фирмы в Англии.

— С новым названием и двумя номинальными руководителями.

— Дрэйк! — вздохнула Саманта. — Я знаю, что ты не любишь делить власть ни с кем. Но ведь ты сделал над собой усилие и согласился на мою свадьбу. Сделай другое — и согласись иметь делового партнера. Я с большим трепетом отношусь к вам обоим. Вы двое — самые замечательные мужчины на земле.

За окном послышался топот лошадиных копыт и громыхание кареты по булыжнику.

— Похоже, второй замечательный мужчина явился, — сухо заметил Дрэйк.

— Ты ведь искренне любишь и уважаешь его, не так ли? — настойчиво поинтересовалась Саманта.

— Да, — сквозь зубы выдавил Дрэйк. — А теперь я бы хотел ускорить процесс подписания необходимых документов, потому что в Аллоншире нас ждет Алекс на праздничный обед. А маленький Грей закончил свою последнюю большую картину под названием «Судостроительная компания Баретт-Уорт», на которой изображается необъятных размеров пакгауз.

Дверь гостиной отворилась, и, сделав несколько быстрых шагов, Саманта оказалась в объятиях мужа.

— Привет, чертенок!

— Как я по тебе соскучилась! — нимало не смущаясь присутствием брата, призналась Саманта.

— Я тоже, дорогая. — И, обращаясь к Дрэйку, Ремингтон произнес: — Простите нас. Мы женаты всего три месяца.

— Где бумаги, которые мы должны подписать? — поинтересовался Баретт.

— Вот они. Как только мы поставим подписи, компания сможет начать работать. Кто будет подписывать документы первым?

Молчание.

Закатив от негодования глаза, Саманта подошла к бюро, достала два пера, подала мужчинам и сказала:

— Подписывайте одновременно, чтобы не было никаких препирательств по поводу того, чья подпись имеет больший вес. Я выступлю в роли свидетеля, потому что в равной степени сочувствую обеим подписывающим сторонам.

— Замечательная мысль, — оценил Дрэйк.

Мужчины одновременно подписали документ, согласно которому имели абсолютно равные права в руководстве и распределении доходов вновь созданной компании.

— Наконец-то! — с удовлетворением вздохнула Саманта. — А теперь поторопимся в Аллоншир, чтобы поделиться новостью с Алекс, Греем и Бонни.

Дрэйк протянул руку Ремингтону:

— Во имя плодотворного сотрудничества. Уорт с удовольствием ее пожал.

Сэмми с умилением переводила взгляд с одного на другого. Она думала о том, что ни в одном романе не встречала финала более радостного и счастливого, чем тот, который наблюдала собственными глазами. Два главных человека в ее жизни, два ее героя, соединялись навеки.

Брат, которого она боготворила.

И мужчина ее мечты.

Примечания

1

Rascal — мошенник (англ.).

Content

Андреа Кейн
Саманта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Примечания