Джерри Уандер

В поисках счастья

Пролог

Лукас Эрнандес появился в жизни Кристел летним вечером, когда заехал за ее матерью в их Нью-йоркскую квартиру. Он заказал столик модном ресторане, но не позвонил снизу, как делал обычно, тогда Дебора сама бы спустилась к нему. В подъезде он столкнулся с их соседом по викторианскому особняку, и тот впустил его в дом. Поднявшись на лифте на третий этаж, он позвонил в дверь. Кристел открыла ему.

– Вы пришли за деньгами…– начала было она, но осеклась: вместо прыщавого парнишки с ведром перед ней стоял импозантный мужчина легкой сединой на висках. Элегантный костюм подчеркивал его безупречную фигуру и высокий рост.– Ох, простите, я думала, это мойщик окон.

– Немудрено ошибиться, – весело отозвался знакомец, разглядывая ее искристыми карими глазами.– Меня зовут Лукас.

– Что-то ты рано сегодня! – раздался голос Матери, выглянувшей из спальни.– Я и не знала, что бразильцы способны на такое.

– Исключительный случай, – засмеялся Луис.– Мне не терпелось тебя увидеть.

Кристел подняла глаза к потолку. Еще один поклонник Деборы Ричмонд, раздраженно подумала она. Очень рано Кристел осознала, что ее мать нельзя назвать хорошенькой в привычном, домашнем, смысле слова. Это определение больше подходило для матерей ее подружек. Дебора же была потрясающе красива. Точеные аристократические черты лица, небесно-голубые глаза и пепельные волосы, струящиеся по плечам, – от нее невозможно было отвести взор.

– Ты пока не можешь меня видеть, потому что я не готова, – заявила Дебора и улыбнулась дочери: – Проводи Лукаса в гостиную, Кристи, и налей ему что-нибудь выпить.

Кристел была удивлена. В свои сорок лет мать еще притягивала поклонников, как огонь пресловутых мотыльков, но она никогда не путала свою светскую жизнь с домашней. Редко говорила о кавалерах и никогда не приглашала их в дом. Заметив, как щебетала и светилась Дебора в присутствии бразильского бизнесмена, Кристел тотчас поняла: он значил для матери больше, чем другие. На этот раз, впервые, насколько ей было известно, Дебора влюбилась. По-настоящему.

Иначе и быть не могло. Лукас оказался не только джентльменом, он был замечательным и удивительно компанейским человеком. Для всех находил время, даже для нее – неуклюжего подростка Кристел. С того вечера они завели правило: Лукас частенько захаживал к ним, говорил с Кристел, выслушивал ее, иногда давал советы, и девочка начала к нему привязываться.

В тот раз он пробыл в Нью-Йорке полтора месяца. Когда закончив все дела, он вернулся в Бразилию, их жизнь сразу стала тоскливой. Но через несколько месяцев Лукас приехал снова, и они втроем провели пару дней в Майами. Кристел навсегда запомнила это путешествие– ей казалось, они были семьей.

Потом Лукас приезжал еще несколько раз, они снова ездили на выходные за город, и все было прекрасно, пока однажды он не предупредил Дебору, что привезет в Нью-Йорк своего сына Диего.

– Лукас хочет, чтобы завтра мы поужинали вместе, – сообщила Дебора, повесив трубку.

Кристел насупилась. Лукас часто рассказывал о своем любимом сыне, который недавно начал работать в его компании, но ей не понравилось, что этот парень нарушит их уютное трио. Отправляясь на ужин, она твердо решила игнорировать его, но Диего Эрнандес оказался таким же красивым, дружелюбным и непосредственным, как и его отец. Кристел сразу же поддалась его очарованию, а проведя вечер за беседой с ним, влюбилась без памяти.

После третьего ужина мать заметила, что Лукас очень доволен тем, как хорошо они ладят друг с другом.

– Просто замечательно, – согласилась Кристел и принялась мечтать о Диего. По правде говоря, все эти дни она думала только о нем. Внезапно ей пришла в голову ужасная мысль, от которой ее бросило в дрожь.– Уж не вообразила ли ты, что Лукас сделает тебе предложение? – спросила она.

Дебора задумалась.

– Я с самого начала дала понять, что не заинтересована в замужестве, но…

– Но Лукас из тех, кто, влюбившись, захочет жениться. А он в тебя влюбился!

Дебора рассмеялась.

– Не впадай в панику, Кристи.

– Но ты не можешь выйти за него замуж, – горячо возразила она.

– Вероятно, нет.

– Какие тут могут быть «вероятно»! – вспылила Кристел.

– Думаю, ты права, – согласилась Дебора и вздохнула.– Если Лукас сделает мне предложение, я скажу ему, что память о твоем отце не позволяет мне еще раз выйти замуж.

– Ты думаешь, он тебе поверит? А если и поверит, то не станет пытаться переубедить тебя? Будь реалисткой, мам, – взмолилась Кристел.– Лукас умен и настойчив. Он знает, как ты к нему относишься, а потому любой твой предлог всерьез не воспримет. Он будет продолжать за тобой ухаживать, и тогда все станет еще хуже.– Она перевела дыхание.– Если ты скажешь, что больше не хочешь его видеть, он не поверит и потребует объяснений.

– Уж не ждешь ли ты, что я выложу ему правду? – встревоженно спросила Дебора.

Кристел нахмурилась.

– А разве у тебя есть выбор? – Конечно, это нелегко, но лучше ему услышать правду от тебя, чем от постороннего человека. А такой риск всегда существует.

Дебора расстроенно закрыла глаза.

– Не могу я ему сказать!

– Мам, вы вместе уже больше года, ты обязана быть с ним честной. По справедливости он имеет право знать, почему ты не можешь выйти за него замуж.

Последовало долгое, напряженное молчание.

– Ладно, – наконец согласилась Дебора, – только, пожалуйста, сделай это сама.

– Но при чем тут я…– начала возражать Кристел, но мать не слушала ее.

– Они с Диего улетают в Рио завтра вечером, значит, скажешь ему завтра. А этот последний вечер мы проведем с ним вдвоем. Скажешь, когда я буду на работе в галерее. Пожалуйста, Кристи, – умоляла Дебора, глядя на нее полными слез голубыми глазами.

Вечером Дебора попросила Лукаса зайти к ним на следующее утро. Приехав, он застал дома одну Кристел. Дрожащим голосом она поведала ему правду о прошлом своей матери. Лукас, побледнев как полотно, пробормотал, что больше они не могут быть вместе. И ушел.

Оставшись одна, Кристел долго рыдала. Ее душа разрывалась от печали и сожаления. Какой прекрасной могла бы быть их жизнь, если бы… Звонок заставил ее вздрогнуть. Она решила, что вернулась мать, которая от волнения не нашла в сумочке ключи. Однако в домофоне послышался голос Диего.

Сердце Кристел тревожно забилось. Ожидая, пока лифт поднимется на третий этаж, она пыталась догадаться, зачем он пришел. Может быть, хочет сказать, что все понимает, что хочет утешить ее? Вдруг он обнимет ее и прижмет к себе? Пожалуйста, ну пожалуйста! Ей так нужны его сочувствие и поддержка. Просто необходимы.

Через несколько секунд Диего решительно вошел в квартиру, с порога назвал ее бессердечной маленькой сучкой, обвинив в том, что она намеренно разрушила отношения отца со своей матерью…

1

Воздушный лайнер заложил крутой вираж, готовясь к посадке. Кристел крепко зажмурила глаза, вжалась в спинку кресла и судорожно вцепилась руками в подлокотники. Каждый раз одно и то же. Стоило самолету зайти на посадку, как ее сердце сжималось от страха. Она спокойно переносила полет, но эти последние минуты всегда казались ей решающими. Интересно, она одна такая идиотка? Слегка приоткрыв один глаз, Кристел искоса взглянула на руки соседа. Заметив побелевшие костяшки пальцев, она внутренне усмехнулась. Выходит, не одна она! Тут из-под днища раздался глухой удар: самолет выпустил шасси. Еще несколько секунд, и он уже катит по взлетно-посадочной полосе. Кристел разжала пальцы и открыла глаза. Улыбнулась соседу, вытирающему пот со лба. И мысли ее сразу же вернулись к Диего.

Последний раз они виделись двенадцать лет назад. И расставание было не из приятных. Его гневные слова все еще звучали в ушах Кристел. Как он тогда сказал? Это ты во всем виновата? Но раз он ее пригласил, то, видимо, знает, что ее вины тут нет. Значит, они могут стать друзьями. Любопытно, узнает ли она его? Сильно ли он изменился?

Она узнала его сразу. Вышла в зал ожидания, взглянула на толпу людей, приветственно размахивающих руками, и увидела его, Диего Эрнандеса. Остановилась как вкопанная. Тогда, двенадцать лет назад, они были знакомы лишь несколько дней, а потому удивительно, что ее взгляд упал сразу на него.

Хотя, если подумать, что ж тут удивительного. Даже если бы ей и не надо было разыскивать его в толпе, призналась себе Кристел, она бы обязательно его заметила. Как замечали его все женщины вокруг нее. Рост под два метра, элегантная серая тройка и белоснежная рубашка резко выделяли его из толпы встречающих. И еще – спокойная властность и некоторая надменность.

Кристел машинально сжала пальцы на ручке багажной тележки. Спокойствие это обманчиво.

Диего Эрнандес обладал неистовым темпераментом, взрывался от малейшей искры, и горе тому, кто оказывался в эту минуту поблизости.

Пока она разглядывала его, бразилец внезапно озорно улыбнулся, и его глубоко посаженные карие глаза потеплели. Кристел слегка разжала пальцы и улыбнулась в ответ. Хотя приглашение в Рио было явным жестом примирения, воспоминания об их последней встрече все еще заставляли ее немного волноваться.

– Привет! – произнесла она одними губами и помахала рукой.

Диего быстро оглянулся по сторонам, как будто желая убедиться, что она обращается к нему, потом кивнул.

Вместе с потоком пассажиров Кристел толкала тележку по огороженному канатом коридору. После десяти часов полета усталость давала себя знать. Она снова взглянула на Диего. Не сделав ни одного шага ей навстречу, он продолжал улыбаться, и Кристел заметила искорку чисто мужского интереса в его глазах.

Поправив ремень тяжелой сумки с аппаратурой на плече, она невозмутимо шла вперед. Ее рыжая грива и изящная фигурка часто притягивали к себе взгляды мужчин, но сейчас она немного удивилась. Ей никогда не приходило в голову, что она может понравиться Диего как женщина. Кристел усмехнулась. Мысль оказалась… забавной.

Она уже дошла до конца каната, а бразилец все еще не двигался с места. Может быть, здесь, в Бразилии, мужчины считают, что женщина должна подойти первой? Она толкнула тележку к нему. При ближайшем рассмотрении он оказался очень хорош собой – темные вьющиеся волосы, смуглый цвет лица, глаза обрамлены пушистыми ресницами, атлетическая фигура. Кристел припомнила, что и двенадцать лет назад Диего был симпатичным юношей. Теперь же черты его лица стали мужественнее, что нравилось ей гораздо больше.

Она сделала еще несколько шагов, чувствуя, как сильно бьется сердце. Карие глаза встретились с ней взглядом, и ей удалось разглядеть в них не только сексуальный интерес, а нечто более глубокое. Ей почудилось, что он узнал в ней родственную душу. Несмотря на удивление и озадаченность, Кристел ощутила ответную симпатию и не отвела взгляда. Она придвинулась совсем близко. Теперь ей казалось, что зал аэропорта опустел, гул голосов затих, и они остались одни.

– Приехали, – возвестила Кристел. Она раскраснелась, внутри все замирало от предвкушения чего-то необычного.

Диего вздернул темные брови.

– Настойчивая леди, – произнес он.

Если его внешность поразила Кристел до глубины души, то голос оказался настоящим ударом в солнечное сплетение. Низкий, мягкий баритон с убийственно сексуальным акцентом – он учился сначала в Оксфорде, потом два года в Штатах и прекрасно владел английским.

– Всегда и во всем, – уверила она его. Диего явно забавлялся.

– Ну и что дальше? – спросил он, наклоняясь к ней. Но тут глаза у него сузились, и он что-то быстро пробормотал, видимо, выругался по-португальски.– Так это ты!

Кристел сначала ужаснулась, потом разозлилась. Она-то думала, что он улыбался и дружески приветствовал ее, Кристел Ричмонд, свою гостью. На самом же деле его просто заинтересовала рыжая девица в ярко-голубой футболке и потертых джинсах, прибывшая невесть откуда. Обычное дело – в мужчине взыграла похоть, а что до родства душ – так это всего лишь плод ее воображения, притупившегося от длительного перелета.

– А ты решил, что я надумала подцепить тебя? – возмутилась она.

Диего развел руками.

– Ну… вообще-то да.

– Приставание к незнакомым мужчинам не входит в мою программу, – процедила сквозь зубы Кристел.

Уголок рта Диего дрогнул.

– А может, стоит попробовать в другой раз? Гарантирую, у тебя это здорово получится.

– Так ты уже поддался моим чарам? – спросила она, не зная, как ей реагировать– возмущаться или чувствовать себя польщенной.– Но ведь я могла быть элементарной психопаткой. Или маньяком-убийцей. Или…

– Оголодавшей вампиршей, – подхватил Диего, когда она запнулась, подыскивая что-нибудь покруче.– Все возможно. Но я бы не клюнул прежде всего потому, что очутился здесь с единственной целью: встретить тебя. Прости, что так глупо ошибся, – продолжил он, – но ты стала совсем другой.

Кристел натянуто улыбнулась. За эти годы она изменилась не только внешне.

– Еще бы! Тогда я носила металлическую скобку на зубах и пыталась сбросить последние фунты детского жирка.

– К тому же ты была коротко подстрижена, рядилась в какие-то нелепые платья и принципиально не красилась.

Кристел нахмурилась. Надо же, запомнил все в таких подробностях. Весьма нелестных.

– Я решительным образом изображала из себя простушку Джейн.

– С чего бы это? – поинтересовался Диего. Кристел тряхнула копной рыжих кудрей.

– Мне было пятнадцать, такой уж я переживала период, – ответила она уклончиво, не желая распространяться на эту тему.

– А теперь тебе стукнуло двадцать семь, у тебя потрясные скулы, накрашенные губы…– его глаза на мгновение задержались на ее слегка надутых губах, скользнули ниже, на высокую грудь, задержались на бедрах и оценили длину стройных ног, – и сногсшибательная фигура. Машина ждет у входа.

– Извини? – Ее рассмешила внезапная перемена темы.

– Оставь тележку здесь, я возьму багаж.

Он перекинул ремень сумки через широкое плечо, подхватил чемодан.

– Считаешь, на неделю тебе вещей хватит?– сухо спросил он, согнувшись под тяжестью огромного чемодана.

Кристел заколебалась: стоит ли сразу говорить ему, что она намеревается пробыть в Рио дольше? Нет, пожалуй, лучше подождать.

– Надеюсь, – буркнула она, направляясь к выходу.– Я замечательно долетела, даже умудрилась разглядеть статую Христа Спасителя, когда самолет приземлялся. – Кристел улыбнулась, вспомнив гигантскую статую Христа с широко раскинутыми руками на холме. У нее аж дыхание перехватило, когда она ее увидела.– Зрелище потрясающее. И еще – вид города, все эти горы, море, острова… просто дух захватывает, – продолжала она тараторить, ускоряя шаг. Иначе бы она за ним не поспела. О том, как она зажмурилась и дрожала при посадке, она рассказывать не стала.– Мне всегда хотелось побывать в Рио и особенно во время карнавала. Спасибо тебе огромное, что пригласил и заплатил за билет. Очень мило с твоей стороны. Я никогда не летала первым классом и…

– Нет? – удивился он. Кристел улыбнулась.

– Нет. Мне приятно, что ты меня так побаловал.

– Рад, что тебе понравилось, – сказал Диего, выводя ее из здания аэропорта и направляясь к стоянке, где машины стояли как попало. Они прошли мимо длинных лимузинов, побитых грузовичков, множества ярко-желтых «фольксвагенов», по-видимому служивших такси, и наконец подошли к блестящей красной машине с откидным черным верхом.

– Вот мы и прибыли.

Открыв багажник, он положил туда чемодан и сумку. Кристел потянулась. Было приятно погреться на солнце и полюбоваться ясным небом после сырости и туманов февральского Нью-Йорка.

– Совсем тепло, – заметила она, наслаждаясь ласковым ветерком и вдыхая ароматный воздух.

– Сегодня хорошо на пляже, – отозвался Диего.

Кристел взглянула на его серый пиджак, обтянувший мощные плечи.

– Но ведь ты собирался на работу? – рискнула спросить она.

– И непременно там буду.– Диего захлопнул крышку багажника и выпрямился.– У меня деловая встреча, которую нельзя пропустить. Так что, боюсь, мне придется завезти тебя и распрощаться до вечера.

– Все в порядке, – уверила его Кристел.– С удовольствием поброжу одна. Мне не нужна нянька. Я совсем взрослая девочка.

Окинув ее одобрительным взглядом, он пробормотал:

– Это я уже заметил.

Кристел повернулась и обошла кабриолет. Делая последнее заявление, она бессознательно распрямила плечи – под тесной футболкой обрисовалась ее высокая грудь, что привлекло внимание Диего. Интересно, он решит, что это она нарочно, чтобы покрасоваться перед ним? Пусть думает, что хочет. Сама-то Кристел знала: так же как она не смогла бы подойти первой к незнакомому мужчине, каким бы привлекательным он ни был, не в ее духе и самой начинать вдруг флиртовать. Не то чтобы она нетерпимо относилась к этому и в других, просто эта манера не вязалась с ее собственными принципами. Кристел потянула за ручку дверцы. Тем не менее его взгляд польстил ей, принес чувственное удовлетворение.

– Еще я буду занят завтра и в пятницу, – сообщил Диего, с удивительной легкостью для такого высокого человека усаживаясь рядом с ней, – но потом я свободен. На время карнавала офис закрывается.

Кристел устроилась поудобнее. На марку машины она не обратила внимания, но она ей понравилась, в машине был стиль– плавные линии, кремовая обивка, приборная доска из полированного красного дерева, где имелось все – от телефона до телевизора. Наклонившись назад, она пристроила сумку с аппаратурой на заднем сиденье. Машина оказалась на редкость просторной.

– Я почему-то думала, что все конторы Эрнандеса находятся в Белу-Оризонти, – задумчиво сказала она, пристегивая ремень безопасности.

– Верно, главные офисы железорудной компании Эрнандеса находятся там.– Диего помолчал и нахмурился.– Но несколько лет назад мой отец основал новую компанию совсем другого профиля в окрестностях Рио. Именно там у меня сейчас проблемы. В последние месяцы я проводил здесь по меньшей мере два дня в неделю.

Кристел загрустила, услышав, как он упомянул об отце.

– Я очень расстроилась, получив твое письмо и узнав о смерти Лукаса, – сказала она.– Наверное, вы все были потрясены.

– Это так, – признался он, и глубокая складка залегла у него на переносице. Диего сунул руку в карман пиджака, достал оттуда солнцезащитные очки в золотой оправе и надел их.– Ему было всего шестьдесят, да и на здоровье отец никогда не жаловался, – тихо проговорил он, повернув ключ в замке зажигания.– И вдруг инфаркт, несколько минут – и его не стало.

– Мне очень жаль, – сказала Кристел, и ее зеленые глаза вмиг наполнились слезами. Она проглотила комок в горле.– Я его очень любила.

Диего взглянул через плечо, прикидывая, как можно объехать два чрезвычайно неудачно припаркованных автомобиля.

– Это правда? – спросил он.

Кристел насторожилась. Голос звучал резко, в нем явственно слышался сарказм, как будто он ей не поверил. Кристел внутренне встряхнулась.

Скорее всего, она еще не привыкла к его манере говорить и неправильно все поняла. Вопрос наверняка был без подтекста.

– Да, я была очень привязана к твоему отцу. Когда он умер?

Диего включил первую передачу, мотор утробно заурчал, и машина, как огромная металлическая пантера, сделала рывок вперед.

– В прошлом сентябре, – ответил он.

– Сентябре? – удивилась Кристел. Диего утвердительно кивнул.

– Ты сообщила Деборе? – спросил он.

– Да, она просила передать свои соболезнования.

– Спасибо. Как она?

– У мамы все хорошо.– Кристел замялась– разговор входил в опасное русло.– Как я уже говорила по телефону, она переехала в Италию. Три года назад вышла замуж за Бернарда. Он француз, они живут на его вилле недалеко от Рима.

– И Дебора безумно счастлива?

И снова она уловила сарказм в его вопросе, но из-за темных очков не смогла разглядеть выражения глаз.

– Она довольна, – осторожно ответила Кристел.

– Это та любовь, ниспосланная Богом, которой ждут всю жизнь?

– Нет, но они были друзьями долгие годы, и, мне кажется, их брак выдержит проверку временем.– Кристел поймала себя на том, что пытается защитить мать.

– Повезло им, – бросил Диего.

Кристел нахмурилась. Его раздражение вовсе не было плодом ее буйного воображения. Диего явно злился и не скрывал этого. Или он все еще не может забыть ту правду, которую когда-то услышал? Она закусила губу. Ту самую, свыкнуться с которой она сама сумела лишь за несколько лет.

Нет, она все напридумывала. Разумеется, Диего был шокирован, когда Лукас все ему рассказал, но прошло уже столько лет, он должен был смириться. Ведь он светский человек. Кроме того, он вряд ли пригласил бы ее к себе в гости, если бы еще таил зло. Наверняка он хотел с ней помириться. Она и сама этого хотела. Очень хотела.

Раздражение Диего могло быть вызвано другими причинами. Какими, например? Обогнав пару машин, Диего быстро переключил передачу и вжал в пол педаль газа. Кристел заметила, как напряжено его тело. Вне сомнения, он злился из-за того, что с утра пораньше должен был мчаться в аэропорт, чтобы встретить ее. При его занятости нелегко выкроить время.

Кристел видела, каким плотным было движение на улицах. Они попали в утренние пробки, и поездка могла занять больше времени, чем он рассчитывал, что тоже не улучшало его настроения.

– Эта гора называется Сахарная голова, – внезапно заговорил Диего.

Кристел выглянула в окно. Они уже въехали в парк; по обеим сторонам шоссе раскинулись аккуратно подстриженные лужайки, обсаженные пальмами. Слева между домами иногда мелькало бирюзовое море; справа на холмах были разбросаны белые дома с красными крышами, а вдалеке виднелась небольшая гора. Тонкие черные линии тянулись от вершины горы к подножию, а где-то посреди Кристел заметила солнечные блики в окнах крошечного вагончика фуникулера.

– Я бы многое дала, чтобы подняться наверх.– Внезапно краем глаза она увидела надвигающийся на них темный силуэт.– Бог мой! – воскликнула она, ухватившись за ремень безопасности.

По идее, движение по шоссе было двухрядным, и машины должны были двигаться параллельно друг другу, не пересекая белых линий. Но это только в теории. А на практике видавшее виды такси с невозмутимым водителем в бейсболке и зеленых очках втиснулось между ними и соседним «мерседесом». Между ними и такси, с одной стороны, и между ними и обрывистой обочиной – с другой, оставалось всего несколько дюймов. Кристел похолодела. Столкновения удалось избежать лишь благодаря стальным нервам и железной хватке Диего.

Он возмущенно погрозил кулаком таксисту, но тот и бровью не повел.

– Теперь ты знаешь, почему среди первоклассных гонщиков так много бразильцев, – усмехнулся Диего.

– И еще я знаю, почему в Бразилии в аварию одновременно попадают до сотни машин, – ответила Кристел, вспомнив случай, когда-то рассказанный ей приятелем. Она с трудом перевела дыхание. Из открытых окон такси доносились оглушительные звуки самбы, а водитель – это надо же! – как ни в чем не бывало подергивал плечами в такт музыке.– И я не затем сюда так долго летела, чтобы погибнуть в дурацкой гонке, даже не успев распаковать вещи.– Она старалась, чтобы голос звучал легко и шутливо, но он предательски дрожал.

Диего положил ладонь ей на руку.

– Не надо бояться, querida, – сказал он, поднес ее руку к губам и поцеловал пальцы.

В один миг страх исчез, сердце пропустило удар, Кристел всем своим существом ощутила это прикосновение его губ к своей коже, длинных смуглых пальцев к руке, почувствовала взгляд его горящих глаз.

Она убрала руку.

– Лучше уж держись обеими руками за руль, – попробовала пошутить она.

Диего рассмеялся.

– Слушаюсь, мэм, – сказал он.

Через минуту такси осталось далеко позади.

Кристел крепко сжала руки на коленях. Успокойся же, уговаривала она себя. Нельзя так бурно реагировать. Пусть он и назвал ее querida, что означало «дорогая», его поцелуй был всего лишь галантным жестом бразильца. Он абсолютно ничего не значил. И все же обоюдное сексуальное притяжение, замеченное еще в аэропорту, не исчезало. Она видела его в глубине его глаз и чувствовала в ответном покалывании в своей груди. Внезапно ей безумно и дико захотелось заняться с ним любовью.

Кристел постаралась обуздать себя. Ей несвойственны были такие внезапные порывы, неужели виной всему разница во времени, так странно повлиявшая на ее гормоны? Или же, подобно тому, как она безошибочно нашла его в толпе в аэропорту, и он сразу же обнаружил ее уязвимость? На душе стало тревожно. Последнее предположение казалось вполне убедительным.

– Как я понял, тебе хочется покататься на фуникулере. А что еще? – спросил он.

– Поехать в Корковаду и посмотреть поближе на статую Христа, – ответила Кристел, радуясь возможности поговорить на нейтральную тему.– Побывать на знаменитых пляжах и…

Она перечисляла все достопримечательности, о которых вычитала в путеводителе, а Диего рассказывал ей о них и давал советы, куда лучше съездить.

– Твой отец так никогда и не женился? – нерешительно спросила Кристел, когда они закончили обсуждать план ее будущих путешествий. Чтобы нечаянно не наткнуться на что-нибудь неприятное, ей не хотелось копать слишком глубоко, но они не общались так долго, что без какой-то минимальной информации она не могла обойтись.

Диего прищурился от солнца.

– Между прочим, женился, – ответил он. Кристел радостно улыбнулась.

– Это замечательно! Я так рада.– Она осеклась, но по лицу пробежала тень.– И долго длилось счастье Лукаса?

– Около одиннадцати лет.

Она резко повернулась, разглядывая его профиль.

– Одиннадцать лет? – удивилась она.

– Отец женился через несколько месяцев после того, как…– Диего запнулся, – расстался с твоей матерью.

– Вот как. Я надеялась, что он полюбит кого-нибудь, но не очень в это верила и уж, конечно, не думала, что это произойдет так скоро.– Какое-то время Кристел сидела задумавшись.– А какая она, его жена, вернее, вдова? – поинтересовалась она наконец.

– Глория – бразильянка, она брюнетка. Намного моложе Лукаса и совсем не похожа на Дебору.

Что бы это могло значить? Кристел снова расслышала резкость в его тоне. Уж не злится ли он до сих пор на ее мать? Все может быть, если учитывать обстоятельства.

– И теперь Лукас умер, – печально заметила она. Она вспомнила, каким он был дружелюбным и надежным, какие замечательные у них сложились отношения. Близкие и доверительные, она так ими дорожила.– Вероятно, его жена вне себя от горя, – сказала она, представив, что может чувствовать обожавшая его женщина, и вспоминая, как тяжело переживала сама, когда Лукас исчез из ее жизни.

Диего свернул с шоссе на дорогу, вьющуюся между высоких скал и ведущую к центру города.

– Глория волнуется лишь о детях, – сказал он.

– У твоего отца были еще дети?

– Трое.– До того суровое выражение лица смягчилось, в углах глаз появились морщинки, и на губах заиграла улыбка.– Марсело скоро десять, а двум девочкам, Изабелле и Анне – семь и шесть.

Кристел удивленно подняла брови. Несть числа сюрпризам! Хотя чего уж тут удивляться – она ведь хорошо знала, что рано овдовевший Лукас всегда хотел иметь детей, помимо его единственного сына Диего.

– Они так рано потеряли отца, – посочувствовала Кристел.– Мой отец умер, когда я была совсем крохой…

– Так давно?– перебил ее Диего.– Я и не знал.

– Мне был всего год, я его совершенно не помню. А жаль, – задумчиво произнесла она, уставившись на дорогу.

Здесь творился настоящий хаос. Мелькал красный свет светофоров, машины юлили из ряда в ряд, брошенные на дороге автомобили создавали заторы. Как во всей этой неразберихе Диего удавалось продвигаться вперед?

– А ты женат? – спросила Кристел немного погодя.

Ладно, у него определенно возникли некоторые плотские желания на ее счет, а кроме того, отметила она, взглянув на его руки, он не носит обручального кольца. Это, однако, не исключает существования жены. И детей. Да что говорить, с такой внешностью, сексапильностью и богатством Диего Эрнандес – завидный жених, и кто-то наверняка давным-давно захомутал его.

– Нет, – последовал ответ.

– А ты с кем-нибудь живешь вместе?

– Сейчас нет, но случалось, – спокойно ответил Диего и улыбнулся.– Были у меня и приходящие подруги.

– Полагаю, навалом, – сердито проворчала Кристел.

– Ты полагаешь неверно. Я не отличаюсь распущенностью, – возразил он, и ей показалось, что он обиделся.– И все же мне уже тридцать шесть, и в моих жилах течет горячая кровь.

– Хочешь сказать, что скоротечные романы тебя устраивают, но брать на себя обязательства надолго не в твоих правилах?

– Я хочу сказать, что пока не встретил подходящей женщины, – возразил Диего.

Кристел закатила глаза.

– Избавь меня от банальностей!

– Это правда, – твердо сказал он.

– А можно спросить, что значит «подходящая»?

Диего немного подумал.

– Она должна быть умной и сексуальной, достаточно сильной, чтобы противостоять мне. У нее должно быть свое дело, я не хочу, чтобы моя жена жила лишь моими интересами. И она должна быть абсолютно верной. Я, в свою очередь, тоже гарантирую ей верность. А сейчас…– он передернул плечами, – я взрослый, одинокий мужчина, и что плохого в том, что я получаю удовольствие от секса, разумеется, по обоюдному согласию? Иные на этой почве становятся шизофрениками. Они любят секс, но тем не менее постоянно мучаются угрызениями совести.– Он лениво улыбнулся.– Такие, как ты.

– Я? – возмутилась Кристел.

– Если бы не твоя пуританская англо-саксонская мораль, мы бы об этом вообще не говорили.

Она нахмурилась. Друзья и коллеги часто подшучивали над ней, утверждая, что ее личная жизнь была бы необыкновенно бурной, не загоняй она себя в жесткие рамки. Но обидно сознавать, что и Диего считает ее эдаким синим чулком. Кристел сосредоточенно дергала за нитку на потрепанном колене джинсов. Чушь какая-то! Она никогда не отказывалась от сексуальных удовольствий, просто норма у нее несколько поменьше, чем у других.

– Где мы? – спросила она, стараясь переменить тему.

Они уже миновали деловой район, где административные здания пятидесятых годов боролись за место под солнцем со старыми церквами и модерновыми торговыми центрами, и оказались на Т-образном перекрестке. Впереди простиралось сверкающее море.

Диего свернул направо.

– Копакабана, – объявил он.

Кристел сразу оживилась. Интересно, не разочарует ли ее эта достопримечательность, как часто случается с очень известными местами? Но береговая дуга, уходящая за горизонт, потрясала своей красотой. Вдоль дороги, которая, судя по табличке, называлась Авенида Атлантика, тянулись ряды открытых кафе, баров, роскошных магазинов и гостиниц, а за ними высились величественные небоскребы. За набережной, выложенной весьма экзотично белыми и черными мозаичными плитами, шла широкая полоса жемчужного песка.

Хотя еще не было и девяти часов, пляжная жизнь была в полном разгаре. Те, кто постарше, бегали трусцой, молодежь играла в волейбол, едва прикрытые купальщики намазывали тела кремом для загара. Здесь смешались все расы, на пляже можно было видеть людей всех оттенков кожи – от цвета черного дерева до кофейной и белой. Поскольку жители Рио фанатично занимались спортом, почти у всех были красивые фигуры. Кристел усмехнулась. Этот пляж – рай для любителей фотографировать, достаточно взглянуть на покачивающиеся бедра женщин и энергичные движения мужчин. Люди сознавали, что красивы, им было приятно, когда на них смотрели.

– Существует поговорка, что в Сан-Паулу работают и платят налоги, а в Рио танцуют самбу и валяются на пляже, – сказал Диего.

Кристел рассмеялась.

– Собраться так быстро было нелегко, – она вертела головой по сторонам, любуясь красивыми видами, – но спасибо тебе, что дал мне возможность сюда приехать.

– Вообще-то благодарить тебе надо отца, – поправил ее Диего.

– Лукаса? – Кристел недоуменно взглянула на него.

Диего притормозил, давая пройти двум старикам в плавках со складными стульями в руках.– После его смерти я просматривал бумаги и нашел письмо. Он помнил, что ты когда-то мечтала увидеть Рио, и хотел, чтобы я пригласил тебя побывать здесь.

– Значит, ты просто выполнял его указания?– Вопреки здравому смыслу Кристел огорчилась.

– Я лишь согласился с его предложением, – ответил Диего.

Она снова взглянула на пляж, но на этот раз перед глазами стоял туман. Диего пригласил ее из чувства долга перед отцом! Это все меняло. Прости-прощай ее мечта о примирении. Теперь его раздражение принимало совсем другую окраску. Ей придется поискать иное объяснение его почти неприкрытому недоброжелательству. Из желанной гостьи она мгновенно превратилась в докучливую туристку, которую он почему-то должен был принимать.

Кристел потихоньку закипала. Ей казалось, что ее унизили, предали. Злость помогла ей удержаться от слез.

– Выходит, это Лукас велел, ах, извините, предложил, – ехидно поправилась Кристел, – купить мне билет первого класса и…– она взглянула на роскошный, точно огромный именинный торт, отель «Палас», мимо которого они как раз проезжали, – заказать номер в пятизвездочной гостинице, не больше и не меньше?– Она зло ухмыльнулась.– Он случайно не подколол чек на крупную сумму денег к своему письму, чтобы тебе не тратиться?

Диего сдернул очки и с яростью посмотрел на нее.

– Первый класс был моей идеей, кроме того, за все плачу лично я.– Он резко сложил очки и сунул их в карман пиджака.– Однако жить ты будешь не в гостинице, а у меня.

– Да как ты смеешь! – чуть не закричала Кристел, и сама расслышала в своем голосе визгливые нотки. Она понизила тон.– Где это у тебя?

– В квартире, которую я снимаю в Рио. Там две спальни и полно места.

– Но…

– Когда я звонил насчет билетов ты что-то лепетала о своей работе, из чего я сделал вывод, что мужа, который бы мог возражать, у тебя нет. Я так же сомневаюсь, что ты живешь с любовником.– Диего иронически выгнул бровь.– Упаси меня Боже!

– Ни того, ни другого, – подтвердила Кристел.

– А ты когда-нибудь жила вместе с мужчиной?

– Нет, – честно призналась она, понимая, что может показаться безнадежно отсталой.

– Вот это сюрприз! – присвистнул Диего.– А как насчет дружка?

– В настоящее время не имеется! – недовольно отчеканила Кристел и мысленно чертыхнулась. Она могла соврать: непременно надо было соврать, сказать, мол, у нее бурный роман, а лучше – два сразу. Она же лишь подтвердила его мнение о себе как закоренелой пуританке.– Я не девушка! – запальчиво заявила она.

– Аллилуйя! – протянул он.

На щеках Кристел выступили красные пятна. Зачем, пропади все пропадом, она это сказала? У нее нет необходимости что-то доказывать, зачем же она выбалтывает ему такие пикантные подробности?

– Если это и так, я уверен, что у тебя было не слишком много любовников.– Диего хитро улыбнулся, видимо, его повеселило ее прямодушие.

– Двое, – выпалила она и тут же пожалела о своем признании.– Я не сомневаюсь, у тебя удобная квартира, – поспешно продолжила она, боясь, что с языка сорвется еще какая-нибудь глупость, – спасибо тебе за предложение, но…

– Уж не считаешь ли ты меня Джеком-Потрошителем?– сурово спросил он, внезапно теряя терпение.

– Нет, нет.

Она боялась не его, ее больше страшило то необъяснимое влечение, которое он пробудил в ней. У Кристел возникло мрачное подозрение, что ей придется нелегко, если они будут жить вместе. Все было бы куда проще, будь она сейчас в кого-то влюблена. Она смогла бы держать в узде свои эмоции, не опасаясь легко потерять контроль над собой.

Она решительно начала протестовать.

– Я уверена…

– Слушай, на этой неделе карнавал, и все гостиницы, будь они прокляты, забиты под завязку, – объяснил Диего.

– Все? Ты звонил всюду?

– Секретарша обзвонила все гостиницы, но без толку.

На Кристел повеяло холодом. Ей не хотелось останавливаться у него, но было неприятно узнать, что он со своей стороны сделал все возможное, чтобы этого избежать.

– Тогда почему ты не пригласил меня раньше?– недовольно спросила она.– Ты нашел письмо после смерти Лукаса, у тебя было несколько месяцев, ты же дотянул до последней минуты. Интересно почему? Не потому ли, что звонок всего за две недели до отъезда почти наверняка означал, что я откажусь? Ты надеялся услышать: «Спасибо, но я не смогу», не так ли? И сниму тебя с крючка?

Она заметила, как на его виске пульсирует вена.

– Если ты как следует подумаешь, – мрачно сказал Диего, – тебе станет ясно, что, если бы я был против того, чтобы дать тебе возможность насладиться красотами Рио, я мог бы тебя вовсе не приглашать. Ты ведь понятия не имела, что отец умер, не знала о письме с его предложением.– Он сделал ударение на последнем слове.– И никогда бы не узнала. А что до твоей последней версии, то почему бы не задуматься еще над одной?– Диего в упор посмотрел на нее.– Помнишь, я упоминал, что последнее время постоянно курсирую между Рио и Белу-Оризонти. Я управляю двумя компаниями, работаю по четырнадцать часов в сутки, у меня не остается времени думать о чем-то другом. Да, я мог позвонить тебе раньше, – признался он, – но время летит так быстро.

Кристел усмехнулась. Ей не понравилось, что она попала в разряд «чего-то другого», но не могла не признать, что в его объяснении есть резон. До некоторой степени. Он не убедил ее до конца, но пока она сделает вид, будто поверила.

– И все равно ты ни за что бы меня не пригласил, если бы не Лукас, – уколола она его, словно бы мстя за причиненную ей боль.– А теперь, – продолжила Кристел, – тщетно обыскав Рио в поисках номера в гостинице, ты вынужден терпеть меня у себя.– Она натянуто улыбнулась.– Бедняжка.

– Как-нибудь переживу.– Карие глаза Диего оторвались от дороги и задержались на ее груди.– Мужчина, работающий до потери пульса, забывший о развлечениях, мог попасть в переделку куда похуже, чем необходимость делить квартиру с молодой и приятной на вид девицей. Кристел сжала руки в кулаки. По выражению его лица она поняла, что он мысленно раздевает ее и старается представить, как она выглядит обнаженной. Но больше всего ее разозлило, что этот наглый взгляд возбуждал ее! По коже побежали мурашки, и она остро ощутила себя женщиной.

– Ты редко сможешь застать меня дома, – решительно заявила она. – Я фотожурналистка…

– А, так вот что в этой тяжелой сумке, – не дал ей договорить Диего, кивком головы указывая на заднее сиденье.

– Верно, и уж коли я здесь оказалась, мне хотелось бы как можно больше снимать. Потом я использую фотографии для иллюстрации статей, которые я собираюсь написать о вашем городе.

Диего нахмурился.

– Так ты поэтому с такой готовностью согласилась приехать?

Она кивнула головой.

– Точно.

– На кого ты работаешь? – спросил он.

– Последние три года – на «Тайме». Диего с удивлением уставился на нее.

– В таком случае ты должна быть хорошим специалистом.

– Стараюсь. Работа интересная, много приходилось ездить и в Англию, и в Европу, но я ушла оттуда месяц назад. Хочу стать свободным художником. Только поэтому я и смогла собраться так быстро.– Кристел искоса взглянула на него.– Ты меня пригласил в очень подходящее время, или, наоборот, неподходящее, – это как посмотреть. Поначалу мне придется работать дома. Но со временем я намерена открыть контору. Понадобятся деньги…

– Сколько? – перебил он.

– Я подсчитала, что на аренду помещения в хорошем месте, оплату секретарши и оборудование фотолаборатории потребуется семьдесят тысяч долларов. У меня есть кое-какие сбережения, кроме того, я надеюсь продать мои статьи о Рио в некоторые журналы. Так что хватит для начала. Мне бы очень хотелось поснимать на карнавале.

– Я купил билеты, – сообщил Диего.

– Замечательно! – обрадовалась Кристел. Помолчав, спросила с подозрением: – Это тоже Лукас предложил?

Диего сжал зубы.

– Сам догадался, – проворчал он.– И поскольку уже за несколько месяцев до карнавала билеты бывают распроданы, пришлось кое-кого подмазать. Еще я подумал, что тебе захочется побывать на маскараде, – продолжил он.– Так что если не возражаешь, пойдем в субботу.

– Не возражаю, и большое спасибо.– Кристел задумалась.– А жена Лукаса знает, то что я приехала?– спросила она.– И если знает, что она думает о его предложении?

– Глория о твоем приезде не знает, и письма я ей не показывал. Полагал, будет лучше, если я от этого воздержусь.

– Она не знает про мою мать? – догадалась Кристел.

Диего свернул налево, удаляясь от пляжа. Теперь они ехали вдоль улицы с богатыми магазинами, картинными галереями и ресторанами.

– Она знает о ее существовании. Отец рассказал мне, что как-то вечером он немного перебрал и сболтнул что-то насчет дружбы с Деборой. Но на следующий день он уверил ее, что Дебора – деловой партнер.

– Лукас не хотел, чтобы жена знала об их романе?

Диего снова покачал головой.

– Он считал, что ей это может не понравиться, хотя сомневался, что она поверила в байку о деловом знакомстве. Глория живет в Рио, но мы вряд ли с ней столкнемся, – сказал Диего.– Как добрая половина жителей Рио, она предпочитает на время карнавала уехать из города. Она увезла детей в прелестное местечко в горах, там все очень напоминает Швейцарию. Ее семья уже несколько лет владеет там домом, и дети обожают это место.

– Если бы не я, ты бы вернулся домой в Белу-Оризонти? – спросила Кристел.

Он утвердительно кивнул.

– Тогда спасибо, что остался в Рио, – отчего-то смутившись, поблагодарила она.

– Всегда пожалуйста. Мы сейчас едем параллельно пляжу Ипанема, он в нескольких кварталах слева, – пояснил Диего.– А вон там, смотри, – он показал на сверкающую на солнце водную гладь впереди, – лагуна Родриго де Фрейтас. Моя квартира как раз выходит окнами на нее.

Перед ними раскинулась голубая, спокойная лагуна, по травянистому склону была проложена дорожка для пешеходов и велосипедистов.

– Это природное озеро?– спросила Кристел.

– Да. Насколько мне известно, в шестнадцатом веке здесь была сахарная плантация. Вон там, ближе к горам, – ипподром, Ботанический сад и луна-парк.

Кристел удалось разглядеть колесо обозрения, прежде чем он свернул во двор. До того как машина нырнула в подземный гараж, она заметила белый портик и алую бугенвиллею, свешивающуюся с балконов.

Диего жил на последнем, шестом, этаже. Из лифта они попали в небольшой вестибюль, откуда в квартиру вела тяжелая дубовая дверь в металлических заклепках. Диего открыл дверь и посторонился, пропуская ее в холл с мраморным полом.

– Гардеробная, кухня, моя спальня, – называл он, быстро указывая на двери. Толкнув плечом еще одну дверь, он жестом пригласил Кристел войти. Это была просторная спальня, вся в белых и абрикосовых тонах: белый ковер, атласное покрывало абрикосового цвета, белый туалетный столик и шкафы.– Вот твоя комната, она с ванной.– Поставив чемодан и сумку, Диего вывел ее назад в холл.– Мне нужно кое-что тебе сказать сразу же, до моего ухода.

Он решительно провел ее из холла в большую гостиную. Кристел огляделась. С широкой террасы сквозь высокие окна, занавешенные шелковыми занавесками, пробивались солнечные лучи. По мраморному полу разбросаны небольшие ковры кремового цвета, на которых стоял диван в розовую и зеленую полоску и кресла в тон ему. Между ними – кофейный столик с кожаным верхом. Одну стену украшали картины, выполненные маслом с видами Рио колониальных времен, у другой стоял письменный стол. Хотя мебели в комнате было маловато, как в большинстве арендованных квартир, она не была лишена приятности.

Родригес опустился в одно из кресел, жестом предложив ей сесть на диван. Поправил белоснежные манжеты и серый шелковый галстук.

– Лукас также оставил тебе акции, – без предисловия сообщил он.

Кристел широко раскрыла глаза.

– Акции?– удивленно переспросила она.– Какие акции?

– Акции автомобильной компании, учрежденной им в Рио. Он оставил тебе десять процентов…

– А какие машины она выпускает? – перебила Кристел.

– Ты только что ехала в одной из них.

– Кабриолет? – заинтересовалась она. Диего кивнул.

– Скорее всего, акции как таковые тебя не интересуют, а вот их стоимость – другое дело. Сейчас они стоят примерно сто тысяч долларов.

Кристел даже рассмеялась от неожиданности.

– Надо же!

– Потребовалось время на юридическое оформление наследства, но сейчас тебе достаточно поставить подпись на купчей при свидетелях…

– А кому я продаю акции?– недоуменно спросила Кристел.

– Мне. Отец завещал мне остальные акции, – сказал Диего, приподнимая манжету, чтобы взглянуть на часы из нержавеющей стали на запястье и хмурясь. Судя по всему, он торопился.– Вечером я вернусь из офиса с двумя людьми, которые смогут засвидетельствовать…

– Не трудись, – сказала она.

– Прости?

– Я совсем не уверена, что захочу продать акции, – сообщила Кристел.

2

– Не уверена? Не собираешься продавать? – Диего наклонился вперед с таким видом, будто решил, что она свихнулась.– Но эти сто тысяч дадут тебе возможность открыть свое дело, да еще останется на новое оборудование, отпуск, черный день…– он махнул рукой, – на всякий случай.

– Конечно, – согласилась Кристел.

– Вечером я могу привести бухгалтера компании, который подтвердит, что ты получаешь все сполна.– Его глаза потемнели.– Я не пытаюсь тебя обмануть, – резко добавил он.

– Мне эта мысль и в голову не приходила.

– Может, ты рассчитываешь, что акции поднимутся в цене?– Диего хрипло рассмеялся.– Прости, но этого не случится. Я уже говорил, что у меня проблемы…– Эта компания никогда не приносила большой прибыли, а с ростом цен на материалы она неизбежно станет убыточной. Уже несколько месяцев я пытаюсь придумать, где бы сэкономить, но если не произойдет резкого скачка в сбыте, мне ничего не добиться. А сбыт остается все равно на одном уровне.– Он прочертил ладонью в воздухе горизонтальную линию.– Все это означает, что, оставив акции за собой, ты можешь прогадать.

– Возможно, – согласилась Кристел.– Однако прежде чем поставить свою подпись в положенном месте, я хотела бы задать несколько вопросов.

Диего снова взглянул на часы. И снова нахмурился.

– Какие еще вопросы?

– Насчет компании.

– Да будет тебе, – нетерпеливо сказал он.– Это не интересно.

– Я хочу знать, – настаивала Кристел. Он сжал зубы.

– Почему ты упрямишься? – спросил Диего.

– А ты действуешь на манер парового катка, – огрызнулась Кристел.– Тебе надо спешить на заседание, так что не беспокойся, я не стану отнимать у тебя время. Мои вопросы подождут до твоего возвращения.– Кристел мило улыбнулась ему.– Без свидетелей.

Диего, мгновение поколебавшись, встал.

– Твое желание для меня закон, – сказал он, вежливо склонив голову, но его выдали глаза – в них пылал гнев. Наклонившись, он взял два ключа со стола.– Это тебе. Большой – от входной двери, поменьше – от этой.

– Спасибо, – сказала она, беря у него ключи.

– Я попросил горничную купить продукты, – продолжил Диего.– Если хочешь, на кухне есть чем позавтракать и пообедать.

– Как насчет цианистого калия и тертого стекла? – поинтересовалась Кристел.

На его губах появилось подобие улыбки.

– Вероятно, в супермаркете кончились запасы.

– Плохо у них дело поставлено. А горничная сегодня придет? – спросила она, следуя за ним через гостиную к входной двери.

– Нет. Я дал ей две недели отпуска на время карнавала. Если захочешь на пляж, сверни от калитки налево и через двадцать минут будешь у моря.– Диего снова превратился в радушного хозяина.– Еще приятно погулять у озера. Учти, что хоть в последнее время воровства на улицах стало меньше, здесь, как и в любом другом большом городе, свои опасности. Пойдешь гулять, не надевай драгоценности и не бери с собой много денег, – предупредил он.– И крепче держись за фотокамеру.

– Слушаюсь, но сегодня я никуда не пойду. Распакую вещи и лягу спать.

– Тебе не удалось поспать в самолете? – спросил он.

– Почти нет.– Кристел заправила непослушную рыжую прядь за ухо.– Я вдруг почувствовала, что здорово устала.

Диего смутился.

– Извини, – сказал он, – я должен был сообразить, что ты устала, и отложить все деловые разговоры.– На его лице появилась конфузливая, но неотразимая улыбка.– Ты меня простишь?

Сначала он ее унижал, теперь он пытается ее ублажить, а устоять перед этой его улыбкой и вздернутыми бровями было практически невозможно. Но Кристел ответила ему холодным взглядом. В пятнадцать он сразил бы ее наповал, но она стала старше, мудрее и более гибкой.

– Возможно, – сказала она.– Со временем. Диего положил ей руки на плечи.

– Немедленно, – пробормотал он и поцеловал.

Его губы были теплыми и мягкими. Она ощутила чистый запах его кожи. Почувствовала совсем рядом восхитительное тело. Опьяненная его близостью, Кристел качнулась вперед. Приоткрыла губы и сразу же соприкоснулась с его языком. Ее словно пронзило электрическим током. Кристел тонула в море беспомощного наслаждения, но тут так же внезапно, как и начался, поцелуй кончился, и Диего отступил назад.

– Спи спокойно, – сказал он. Потом гулкий стук его шагов по мраморному полу, щелчок замка и звук захлопнувшейся двери.

Возбужденная, Кристел прижала ладонь ко рту, все еще хранившему вкус его поцелуя. Она-то думала, что от той детской влюбленности не осталось и следа, что ей давно уже не пятнадцать лет. Так почему же она стояла как истукан, когда Диего целовал ее, и даже потянулась к нему? Как могла она быть такой податливой? Где ее голова? Она ведь понимала, что этот поцелуй, как, впрочем, и обольстительная улыбка, часть его хитроумного плана. Он явно хотел смягчить ее и заставить продать акции как можно быстрее. И все же она купилась!

Войдя в спальню, Кристел задумалась. На самом ли деле эта ласка была преднамеренной? То, что он так резко отстранился и поспешил уйти, говорит скорее о том, что Диего поцеловал ее, повинуясь импульсу, но тотчас пожалел об этом. Он догадывался о ее слабости, теперь же обнаружилось, что он тоже уязвим. Она закусила нижнюю губу. Так ей радоваться… или остерегаться? Может ли в этом взаимном влечении таиться опасность?

Кристел опустилась на край кровати. Ночью в самолете она воображала, что все старые конфликты забыты и в их отношениях теперь будет все тихо и гладко. Надеялась, что им будет легко друг с другом, но взаимная сексуальная тяга исключала всякую непринужденность. Ее это беспокоило. К тому же она не могла выбросить из головы внутреннее раздражение Диего. Неужто и через столько лет он все еще злится на нее? Когда-то он мог считать, что она разрушила счастье его отца, но разве он так ничего и не понял? Разве ему до сих пор невдомек, что ею двигали самые лучшие побуждения, что она вынуждена была принять меры?

Кристел по очереди сбросила голубые босоножки. Решила сначала поспать, а потом распаковать вещи. Диего должен был понять, что если кто-то и достоин осуждения, так это ее мать.

Выдернув голубую футболку из джинсов, она стянула ее через голову. Что, если Диего распространил свою неприязнь к Деборе и на нее? И уж коль скоро она подвернулась под руку, то ей и достается? Кристел поморщилась. Хоть она и не слишком хорошо знала Диего, она никогда не считала, что он может быть так несправедлив. На него не похоже, чтобы он долгих двенадцать лет таил обиду на Дебору.

Кристел расстегнула застежку бюстгальтера. Ей казалось непостижимым так долго носить в себе старую боль, но если он никак не может забыть– это его проблема. Она не собирается из-за этого переживать.

Сбросив остальную одежду, Кристел забралась в постель. Диего посчитал ее упрямой, когда она не согласилась немедленно продать акции, и он не ошибся. Ее настойчивое требование рассказать о компании было вызвано стремлением затянуть время и поддразнить его. Кристел злорадно ухмыльнулась. И ведь сработало!

Однако ее задела самоуверенность Диего. Надо же, он ни минуты не сомневался, что ее согласие у него в кармане. Уж теперь-то – ухмылка исчезла– она ни за какие коврижки не станет потакать этому задаваке, который мало того что пригласил ее как-то наспех, так еще сделал это, лишь выполняя волю отца, и который, похоже, затеял против нее личную вендетту.

Кристел натянула простыню до подбородка. Ее очень тронуло, что Лукас подумал о том, чтобы пригласить ее в Рио, и оказался настолько щедрым, что завещал ей акции. Она, кажется, понимала, почему он это сделал. Мысленно Кристел перенеслась в те далекие годы…

Двадцать лет назад, зная Диего всего несколько дней, она его обожала. А потому обвинения, брошенные ей в лицо, стали для нее, подростка, настоящей трагедией. Впервые она влюбилась в мужчину, и, несмотря на то что по прошествии стольких лет ей ясно, что тогда он просто вскружил девчонке голову, чувство оказалось сильным. В ту пору ей казалось, что Диего мог ответить взаимностью. Сейчас она так не думала.

Их последняя встреча… В тот день Диего был в такой ярости, что она не удивилась бы, начни он бросать вазы на пол, ломать мебель и бить окна. Он был почти смешон в своем гневе, если бы вся сила этого гнева не обрушилась на нее.

Кристел вздохнула. Она тогда ничего не сумела возразить, потеряла дар речи, страшась одного – как бы он не сказал что-нибудь дурное о ее матери. Однако вскоре она поняла: ему известно далеко не все.

Так что же произошло в тот день между Диего и его отцом? Кристел надеялась, что, как только Лукас расскажет ему всю правду – может, в самолете, может, уже дома, – Диего немедленно позвонит и извинится, что был несправедлив к ней. Попросит прощения. Шли дни, недели, месяцы, а она все ждала телефонного звонка. Думала даже, что он приедет. Но напрасно. И теперь, двенадцать лет спустя, она ждала примирения, хотя бы перемирия, но он по-прежнему относился к ней враждебно – и все из-за ее матери.

Кристел ударила кулаком по подушке. Диего прав, она изменилась. Повзрослела. Она уже не будет изображать из себя жертву. Она сама распоряжается своей жизнью и поступает так, как находит нужным. Они равны, и если Диего ждет от нее извинений– дудки! А еще ему придется подождать, прежде чем она согласится продать акции. Не двенадцать лет, разумеется, но пусть пока потерзается!..

Кристел вздрогнула и проснулась. Где она? Несколько мгновений она озиралась по сторонам. Ах, да, в Рио-де-Жанейро, в квартире Диего. Сквозь опущенные занавески пробивался солнечный свет, заставивший ее зажмуриться. Интересно, сколько она проспала? Голова была такой тяжелой, будто она несколько дней пролежала в коме, хотя, скорее всего, прошла лишь пара часов.

Кристел выбралась из постели и, шатаясь, направилась в ванную комнату. Душ должен ее взбодрить. Она встала под струю, машинально намылилась и сполоснулась – все еще в полусне. Вытерлась и принялась за волосы. Внезапно поняла, что ужасно хочет пить.

Повесив мокрое полотенце, она нашла другое, поменьше, и прошлепала на кухню, на ходу вытирая волосы.

В кухне она сонно огляделась. В холодильнике обязательно должны быть прохладительные напитки, но где же холодильник? Кухня оборудована по последнему слову – микроволновка, посудомоечная машина и все такое, медового цвета пластик, керамическая плитка с рисунком и множество полированных сосновых шкафов, в одном из которых наверняка запрятан холодильник.

Открыв ближайший, Кристел обнаружила там прекрасный обеденный сервиз из китайского фарфора. В следующем оказалась посуда на каждый день. На полках третьего – формы для выпечки. Она перешла к другой стене. Полотенце держала в руке. Наклонившись, чтобы заглянуть в шкаф, Кристел услышала шаги. Испуганно оглянулась через плечо – в дверях стоял Диего.

Он усмехнулся.

– Ну и ну, – пощелкал он языком.– В кухне – и голая? Думаю, что по правилам хорошего тона это недопустимо.

Кристел выпрямилась и попробовала закрыть грудь полотенцем. Повернулась к нему. Подумала с облегчением: теперь по крайней мере спереди она прикрыта. Но тут же сообразила, что полотенце едва достает до бедер. С горящими щеками Кристел потупилась, силясь прикрыть ладонью кустик рыжих волос между бедрами.

– Вертикально, – подсказал Диего. Она растерянно уставилась на него.

– Если будешь держать полотенце вертикально, сможешь прикрыть побольше, – терпеливо, как слабоумному ребенку, пояснил он.

Кристел залилась краской.

– Да, конечно, – пробормотала она и поспешно повернула полотенце.– Что ты здесь делаешь? – спросила она, крепко прижимая к себе этот фиговый листок.

– Соскучился, – сухо ответил Диего.– Как ты думаешь, что я здесь делаю, черт побери? Вернулся с работы.

– Уже? – удивилась Кристел.

– Седьмой час.

– В самом деле?– поразилась она.– Я только что проснулась, не знала, что так поздно.

Диего засунул руки в карманы, отчего пиджак на спине оттопырился, и прислонился к косяку.

– Ты вроде что-то искала.

– Холодильник. Пить хочется.

Он кивком показал на двойную дверцу, до которой она еще не добралась.

– Слева– морозильник, справа– холодильник. Есть кола, апельсиновый сок, содовая, пиво и вино. Выбирай.

– Спасибо, – промямлила Кристел, но не двинулась с места. Чтобы открыть холодильник, ей пришлось бы повернуться к нему спиной.

Он снова усмехнулся.

– Мне уже приходилось видеть голые женские попки, – сообщил он.

– Но не мою, – резко возразила она.

– Верно, и ты, судя по всему, решительно не хочешь, чтобы это случилось. Тогда, может быть, я сам достану тебе что-нибудь?

Кристел натянуто улыбнулась.

– Если будешь так добр.

– Что ты хочешь?

– Безалкогольное.– Он уже, обойдя ее, подошел к холодильнику. Ей пришлось повернуться, чтобы стоять к нему лицом.– Колу.

– Алкоголь – тоже табу? – спросил Диего, открывая холодильник.

Кристел сердито взглянула на него. Он снова издевается над ней. На мгновение ей захотелось отбросить полотенце и станцевать перед ним танец дикарей. Но идея так же быстро исчезла, как и появилась.

– Вовсе нет, – ответила она, – но сейчас мне хочется чего-нибудь побольше и похолоднее.– Поудобнее прихватив полотенце, она освободила одну руку.– Спасибо, – поблагодарила она, когда он протянул ей открытую банку.

Прижав банку к груди, Кристел бочком проскользнула мимо него в холл. Скоро она будет в своей спальне, за закрытой дверью.

– Может, выпьешь что-нибудь покрепче? – предложил Диего, выходя за ней следом.– Скажи, я налью, и мы сможем спокойно посидеть на террасе.

Кристел пришлось на секунду остановиться, чтобы ответить ему.

– Ну… я бы не возражала против белого вина.

– Шардоне подойдет?

– Да, пожалуй.

Он окинул ее взглядом.

– А ты загорела, – заметил он.

– Остатки прежней роскоши, – согласилась она.

– И загар у тебя по всему телу, значит, загорала голой.– Диего шутливо погрозил пальцем.– Еще одно нарушение строгих правил.

– Я загорала на балконе гостиницы, там меня никто не видел, – объяснила Кристел, стараясь побыстрее добраться до двери.

– Где?

– В Греции.– Ей опять пришлось замедлить отступление.

– Когда?

– Вскоре после Рождества.

– Ездила в отпуск?

– Нет, по заданию редакции. Тебе это доставляет удовольствие? – укорила его Кристел.

– Безмерное, – со смешком согласился он.

Она оглянулась и порадовалась, что находится совсем рядом со своей комнатой. Пятясь назад, она юркнула в дверь и захлопнула ее за собой.

Кристел открыла чемодан, чтобы достать чистое белье. У нее приличная фигура, раздумывала она, тогда почему же она так старалась прикрыться? Почему вела себя как истеричная девственница времен королевы Виктории? Она натянула джинсы и свободную белую рубашку. Можно подумать, она слишком закрепощена или излишне скромна. Порывшись в сумке, Кристел извлекла фен. Черт бы все побрал. У нее было так мало времени на сборы, что она забыла захватить переходник.

– У тебя случайно не найдется переходника?– спросила она, входя в кухню, где Диего изучал шеренгу бутылок с вином на полке.

Он отрицательно покачал головой.

– Боюсь, что нет. Кристел пожала плечами.

– А, сами высохнут, а переходник куплю завтра.

– Ты вегетарианка? – спросил Диего, вынимая пробку из бутылки.

– Нет, – ответила она.– А почему ты спрашиваешь?

– Потому что тут рядом есть ресторан, где готовят маринованное мясо. Всякое – филе, ветчину, индейку, курицу, свинину. И потом жарят на углях. На стол его подают целиком, посетители сами отрезают себе куски. Едят с салатами, – объяснил он.– Типично бразильская еда. Мы можем пойти туда ужинать.

Кристел уже было согласилась, но раздумала. Увидела синяки у него под глазами и явную усталость на лице.

– Ты говорил, в холодильнике есть продукты. Я могу что-нибудь приготовить на ужин, – предложила она.

– И ты не станешь возражать? – спросил он с очевидным облегчением.

Кристел кивнула.

– Я предпочитаю провести вечер дома. Кроме того, – ехидно добавила она, – я вовсе не рассчитывала, что ты станешь таскать меня по ресторанам каждый вечер.– Она сделала шаг к двери.– Пойду распакую чемодан.

Диего ослабил узел галстука движением, показавшимся ей необыкновенно сексуальным.

– А я пока переоденусь.

Через двадцать минут Кристел прошла через гостиную к двери на террасу, но на пороге замерла. На террасе, в кресле с яркой цветастой обивкой лежал Диего. Голова откинута назад, глаза закрыты, длинные ноги вытянуты. Теперь на нем была черная футболка, рельефно обтягивающая его мощные мышцы. Джинсы и мокасины.

Она крепко сжала щетку для волос, которую держала в руке. Домашняя одежда лишь подчеркивала его невероятную соблазнительность. Кристел вдруг остро осознала, что, кроме них, в квартире никого нет, что они будут сегодня спать в соседних комнатах.

Она вышла на террасу. Стало немного прохладнее, но воздух по-прежнему был напоен пряными ароматами. Она подошла к перилам. Солнце уже село, окрасив небо в характерные для тропиков рыжие, золотистые и серые тона. Краски отражались в воде лагуны. Подняв взгляд, она заметила, что в городе уже начали зажигаться огни, напоминающие сверкающие бриллианты. Ей даже удалось разглядеть в сгущающихся сумерках статую Христа.

– Красиво, – пробормотала она.

– Ты очень красивая, – раздался голос Диего за ее спиной.

Кристел через силу улыбнулась. Она всегда смущалась, когда ей говорили комплименты.

Подойдя к низенькому столику, Диего взял два хрустальных бокала с вином и протянул один ей.

– Добро пожаловать в Рио, – сказал он. Кристел сунула щетку в задний карман джинсов.

– Надеюсь, мне здесь понравится, – с напускной беспечностью ответила она. Они чокнулись и выпили.

– Ты хотела спросить меня об автомобильной компании, – напомнил он, когда они сели.– Валяй.

Кристел снова вытащила щетку и принялась расчесывать волосы. Если их постоянно не расчесывать, у них была привычка, высохнув, превращаться в массу крутых завитков.

– Я плохо разбираюсь в машинах, – начала она, – но кабриолет представляется мне машиной высокого класса.

– Так оно и есть, – подтвердил Диего, прежде чем она продолжила.– Машина не хуже, а во многом даже лучше, чем другие марки того же класса. К тому же дешевле.

– Тогда почему компания терпит убытки?

– Потому что…– сказал он, но вдруг замолчал.– Начнем с самого начала. Отец создал тут компанию по двум причинам. Во-первых, – Диего загнул длинный палец, – потому что Глория всегда жила здесь и переезжать не собиралась. И…

– Лукас так внимательно относился к ее желания л? Очень мило, – перебила Кристел, решив, что поскольку Белу-Оризонти находится в часе лету от Рио, начать здесь дело Лукас мог лишь из глубокой привязанности к жене. По правде говоря, ее удивило, что он смог влюбиться в другую женщину практически сразу после разрыва с ее матерью, но, заключила она, любовь – штука непредсказуемая и возникает иногда в самый неожиданный момент.– Он не собирался бросить работу после женитьбы?– поинтересовалась она.

– Собирался. И даже не работал несколько месяцев, но не усидел дома.– Диего загнул второй палец.– Во-вторых, он занялся выпуском автомобилей, и это было совершенно новое для него дело. Раньше он владел только горнорудными предприятиями. Это было главным в его жизни, но все меняется…– Диего нахмурился.– Шли месяцы, и он постепенно передавал бразды правления в мои руки, пока наконец я окончательно не возглавил его дело.

– Ты был слишком молод для этого? – предположила Кристел.

– Надо признаться, я провел много ночей без сна, – вздохнул Диего, – но в конечном итоге все обошлось.

– Железнорудная компания приносит прибыль?– спросила Кристел. Ей трудно было представить, что Диего мог из-за чего-то не спать ночами.

Он улыбнулся.

– Последний год выдался особенно удачным… Так вот: Лукас создал новую компанию для собственного удовольствия, – продолжил он.– Ему надо было чем-то заняться, к тому же он всегда обожал машины. Первые три года, пока строился завод, конструировали модель и выпускали образец, он живо всем интересовался, но и тогда дети были на первом месте. Он стал позже приходить на службу, брал свободные дни, а когда родилась Анна, он уже большую часть своего времени посвящал семье.

Кристел попробовала представить себе Лукаса с любимой молодой женой и детьми. Пожилого папашу, нянчившего слюнявого младенца и играющего в салочки с другими детьми. Наверное, у них была дружная и счастливая семья. Такая, какую ей самой всегда хотелось иметь.

– Лукаса не беспокоило, что компания еле-еле сводит концы с концами? – спросила она.

Диего утвердительно кивнул.

– Он понимал, что рано или поздно придется что-то предпринять, но не успел, умер…– Он отпил глоток вина.– Так что разбираться пришлось мне.

– Глория знает, что Лукас оставил мне акции?

– Да. Это было оговорено в завещании.

– И как она отреагировала?– Склонив голову набок, Кристел расчесывала волосы по всей длине.– Должно быть, это показалось ей странным, если она поверила, что Дебора и впрямь была лишь деловым партнером.

– Вероятно, – согласился Диего, – но она ничего не сказала.

Кристел задумалась.

– А разве она не считала, что эти акции должны принадлежать ее детям?

– Повторяю, Глория никак это не прокомментировала. Дети получили солидную долю акций железорудной компании, к тому же их мать из богатой семьи, так что до паперти им далеко.

– Ты тоже унаследовал акции железорудной компании? – спросила она.

– Львиную долю.– Диего не отрывая глаз смотрел, как щетка скользит от макушки по шелковому водопаду рыжих, уже почти сухих кудрей. Казалось, эти движения его гипнотизировали. Он встряхнулся.– Поскольку ты живешь в Штатах, – решительно заявил он, всем тоном показывая, что и не отвлекался от главной темы их разговора, – автомобильная компания не может тебя интересовать, и эти акции тебе без пользы… Кристел подняла руку, останавливая его.

– Подожди минутку, – попросила она.– Если машина так хороша, почему нельзя увеличить сбыт? Можно развернуть рекламную кампанию, предложить бесплатное гарантийное обслуживание в течение двух лет или что-нибудь еще…

– Мы все перепробовали. Уж поверь мне, сделали что могли, – нетерпеливо перебил ее Диего.– Беда в том, что те из бразильцев, кто может позволить себе такую машину, предпочитают покупать европейские модели. Тут вопрос статуса. Снобизм, если угодно. Люди тратят гораздо больше, получают за свои деньги гораздо меньше, зато их видят на улицах в машине, сделанной в Европе. Наше рекламное агентство пробовало и так и эдак, но оказалось не в силах сломить эту тенденцию. Мощность завода позволяет выпускать в четыре раза больше машин, чем сейчас, но если нам не удастся увеличить сбыт, компания обанкротится как минимум через два года.

Кристел отложила щетку. Лукас Эрнандес обладал не меньшим, чем у сына, умом и деловой хваткой. Странно, почему он сразу не начал предпринимать попытки повысить популярность машины на местном рынке? Она отпила глоток вина. Вероятно, он так был поглощен молодой женой, что не уделил этому достаточного внимания.

– Ну и что ты собираешься делать с нашей компанией? – спросила она.

Диего резко повернул голову в ее сторону.

– Нашей?

– Я же совладелица. Наверное, я даже имею право быть директором.– Она широко распахнула зеленые глаза.– Или нет?

– Возможно, – пробормотал он.

– Так какие же у тебя планы? – напомнила она, поскольку он лишь молчал и хмурился.

– Сейчас я подыскиваю возможных покупателей.

– Ты собираешься ее продать?

– Да, хотя пока никто к ней особого интереса не проявил. Придется разобрать завод и продавать по частям – землю, оборудование, здания.– Он ладонью откинул темные волосы со лба.– Меньше всего мне хотелось бы лишать людей работы, но…– Он тяжело вздохнул.

– Спасибо за информацию, – сказала Кристел.– Мне надо все взвесить и решить, согласна ли я.

– Решить будущее компании? – язвительно спросил Диего. Глаза его сверкали.– У тебя нет таких полномочий!

– Ладно, но ведь я имею какие-то права как владелица десяти процентов акций? – Она покосилась на него.– У тебя большинство голосов, но раз уж ты так стараешься выкупить мою долю, значит, со мной полагается советоваться при принятии важных решений. Разве не так?

– Верно, – огрызнулся он, причем вид у него был такой, будто самым его сокровенным желанием было поставить ее к стенке и пристрелить.– Хоть это и простая формальность, ведь последнее слово всегда будет за мной.

– Видимо, ты предпочел бы обойтись без этих формальностей, – усмехнулась Кристел. Двенадцать лет назад гнев Диего привел бы ее в полное замешательство, сегодня же она получала удовольствие от того, что сама вывела его из равновесия. Пусть ее голос не был решающим, зато она обладала некоторой властью над ним, и это было чертовски приятно.– Пока я здесь, мне хотелось бы побывать на заводе, – предупредила она деланно спокойно.

Он с такой силой сжал кулак, что костяшки пальцев побелели.

– Ты стараешься осложнить мне жизнь, – хрипло буркнул Диего.

– Напротив. Ты не видишь другого выхода, как закрыть завод, но две головы всегда лучше, чем одна, – объявила Кристел.– Кто знает, может, меня осенит гениальная идея, как спасти завод. И тогда, – весело заключила она, – я, возможно, распрощаюсь с фотокамерой и журналистикой и стану исполнительным директором компании.

Он пробормотал что-то по-португальски, сильно смахивающее на: «Только через мой труп».

– Я могу оказаться настоящим сокровищем, – подмигнула ему Кристел.

– Избавиться от тебя проще простого, – усмехнулся Диего.– Разве ты когда-нибудь, хоть в диких фантазиях хотела жить в Бразилии?

– Почему бы и нет? Я уже немного говорю по-португальски. Не хватает практики, но я способная, быстро освою…

– Двенадцать лет назад ты отказалась здесь жить.

– Неправда, – возразила Кристел, но он не обратил внимания на ее слова.

– Ты живешь в Штатах, сюда приехала на неделю. Одну короткую неделю, – подчеркнул Диего.– Потом ты сядешь на самолет и вернешься домой. А это значит…

– Я приехала в Рио на месяц, – перебила она.

– На месяц?

Она лукаво прищурилась, заметив выражение ужаса на его лице.

– Не надо так расстраиваться, я не собираюсь стеснять тебя весь этот месяц. Поживу здесь до окончания карнавала, потом переберусь в гостиницу или мотель. Да, в мотеле, должно быть, дешевле, – решила Кристел.– Их много по дороге в аэропорт, в одном из них я и осяду.

– Попытаться можешь, но тебе откажут через сутки, – сказал он.

Она удивленно подняла брови.

– Это почему?

– Потому что в Бразилии мотели строят не для туристов, а для любовников.

– Любовников?

– Это ответ по-бразильски на проблемы вседозволенности в обществе. Их изначально начали строить, чтобы Дать возможность молодым парам побыть наедине до вступления в брак, – объяснил Диего.– Теперь ими пользуются и женатые пары, стремящиеся хоть на время скрыться от детей, а также те, кто изменяет своим мужьям или женам. Номера там чаще всего с зеркальными потолками и вибрирующими кроватями. В некоторых мотелях даже предлагают маску, чтобы тебя никто не узнал в лифте.

Она внимательно посмотрела на него. На губах играет улыбка, он наверняка считает, что шокировал мисс Синий Чулок.

– Ну, найду другое пристанище, – беспечно сказала она.– Зато если я в кого влюблюсь, то знаю теперь, куда надо идти.

Глаза Диего округлились.

– А ты собираешься влюбиться? – растягивая слова, спросил он.

– Почему бы и нет? В моих жилах течет алая кровь, – повторила она его собственные слова, – а Рио – город влюбленных. Могу я завтра приехать на завод?

– Прости, завтра я занят. Между прочим, – ехидно заметил он, – даже если ты попадешь на завод, ты все равно ни в чем не разберешься.

– Значит, ты хочешь, чтобы я была пассивным партнером? – спросила она, но, заметив его ухмылку, тут же пожалела, что выбрала именно это выражение.

– Смотря при каких обстоятельствах, – протянул он. Расправил плечи.– Если ты снова о любовных романах…

По его ухмылке можно было подумать, что он говорит о романе между ними. У Кристел перехватило дыхание. Она судорожно пыталась найти достойный ответ. Верно, глупо отрицать, что их влечет друг к другу, но о любовном приключении она говорила не всерьез, просто шутила.

Еще секунда – и Кристел прозрела. Он всего лишь подшучивает над ней. При его неприязни к Деборе, а следовательно, и к ней не могло быть и речи ни о каких любовных романах. И точка.

Кристел встала.

– Я имела в виду автомобильную компанию.– Она старалась говорить спокойно и уверенно.– А теперь отправлюсь-ка я на кухню и посмотрю, что можно придумать на ужин.

3

Следующий день выдался чудесным. Кристел с наслаждением грелась в лучах тропического солнца. Ей, давней солнцепоклоннице, хотелось мурлыкать от удовольствия. Верх машины был опущен. Они ехали вдоль пляжа Ипанема, и легкий ветерок слегка шевелил ее волосы. Они только что миновали световое табло, на котором указывались температура воздуха и время: двадцать шесть градусов, два часа дня.

Кристел рассчитывала, что после долгого сна днем и спокойно проведенной ночи она встанет рано, но, открыв глаза, обнаружила, что уже час дня. Она едва успела принять душ, одеться и выпить чашку кофе, как появился Диего.

– Соня, – улыбнулся он, любуясь ее тоненькой фигуркой в сине-белом платье без рукавов.

– Ты так неожиданно вернулся. Не иначе надеялся снова застать меня в чем мать родила.– Кристел тоже улыбнулась.– Ничего, в следующий раз повезет больше. Вроде ты жаловался, что по уши в делах?

– Так и есть, но я поторопился и смог вырваться пораньше, – ответил он.

– Значит, ты можешь показать мне завод, – сразу же нашлась она.

– Значит, я смогу показать тебе дорогу на пляж и заехать в магазин, чтобы купить переходник, – возразил Диего и предложил потом поехать на Копакабану пообедать.

– Идет, – легко согласилась Кристел. Если уж он не пускает ее на завод, то хоть освободился на вечер от дел и изображает из себя радушного хозяина. Рот ее скривился в усмешке. Какая жалость, что делает он это из низменных побуждений!

Но ездить в открытой машине в такой дивный день действительно оказалось настоящим удовольствием. Кристел поправила солнечные очки. Длинный серебристый пляж с растущими тут и там пальмами выглядел потрясающе на фоне высоких гранитных гор, заросших зеленью.

Кромка пляжа была застроена такими элегантными и богатыми домами, что хоть сейчас на страницы журнала «Вог». Иногда попадались роскошные гостиницы.

Бары встречались редко, магазинов не было совсем. Они находились в одном или двух кварталах дальше. Район Ипанема считался более изысканным, чем Копакабана, и в основном жилым, но и там кипела жизнь. Любители физических упражнений трусцой бегали вдоль пляжа, перекликаясь друг с другом, парнишка, продающий попкорн на углу, свистел в свисток, дабы привлечь внимание к своему товару, изредка раздавались автомобильные гудки. И во всей этой какофонии всегда присутствовала музыка. За последние пять минут Кристел услышала самбу, боссанову, какой-то скрипичный концерт и даже отрывок из оперы.

– В переводе с индейского Ипанема означает «опасная вода», – сообщил ей Диего, выполняя роль гида.

Кристел проследила за его взглядом. На разбивающихся о берег лазурных волнах она разглядела маленькие, изящные фигурки серфингистов, дальше, в океане, виднелись разноцветные паруса яхт, которые то поднимались, то опускались, словно над водой порхали яркие бабочки.

– А здесь действительно опасно? – спросила она.

– Можно наткнуться на сильное подводное течение, поэтому рекомендация держаться на мелком месте, – ответил он.– Жить здесь считается престижнее всего, так что на этом пляже обычно бывают интеллектуалы, учителя, писатели. Они часто устраивают здесь шумные споры, а иногда и настоящие лекции.

– И выпивоны, – добавила Кристел, наблюдая за веселой шумной группой загорелых людей, которые бурно что-то обсуждали, размахивали руками и то и дело прикладывались к бутылкам. Она отвела с лица прядь светло-рыжих волос. Очарование Рио давно стало легендарным – люди, вечное лето и музыка создавали настроение радости, которым трудно было не заразиться. Кристел улыбнулась.

– Мне здесь нравится, – призналась она.

– Ты им тоже нравишься, – заметил Диего. Проезжающий мимо грузовик резко вильнул, застопорив все движение, а группа молодых адонисов на тротуаре одобрительно смотрела в их сторону.

– Нет, – тряхнула головой Кристел, – им нравится машина.

– Они глазеют на тебя, – настаивал он.– Видишь того парня, который дергает себя за мочку уха? Это значит, что ты очень симпатичная, и он абсолютно прав.

Она улыбнулась. Сегодня нет причины пугаться комплиментов. Сегодня надо им радоваться.

– Спасибо, сэр, вы очень добры, – сказала она.– Но сначала они обратили внимание на машину.

– Возможно, – снизошел Диего.– Она многим нравится. Однако это еще не значит, что они тут же помчатся ее покупать.

– В машине есть воздушная подушка, автоматически опускающийся и поднимающийся верх, беззвучный кондиционер и что еще привлекательного? – спросила Кристел.

– Специальные защищенные фары, противоугонная система, укрепленные крылья дверцы на случай аварии, и много всякого в моторе, вроде блокировки потенциала, но это уже технические подробности.– Он неприязненно взглянул на нее.– Ты в этом все равно не разбираешься.

– Точно, – согласилась она.– Дома у меня старенький «форд», но я могу лишь сидеть за баранкой, больше ничего.

– Почему же ты интересуешься этой машиной? – спросил Диего.

– Собираюсь написать статью, расхвалю ее достоинства с точки зрения женщины-водителя и попытаюсь опубликовать это в Бразилии.

– И люди толпами кинутся ее покупать? – ядовито спросил он.– И как я об этом не подумал?

Кристел опустила глаза. Идея написать статью возникла внезапно, и целью ее было, во-первых, поддразнить Диего и, во-вторых, – и это, пожалуй, основное– хоть ненадолго отвлечься от его пальцев. Глядя на них, она воображала, как эти пальцы ласкают ее кожу. Хотя, возможно, в такой статье и есть смысл?

– Может поспособствовать, – с внезапным воодушевлением сказала она.– К тому же я ведь журналистка…– Сдвинув очки на нос, Кристел воззрилась на него.– Статья может стать моим вкладом в дело.

Диего сверкнул зубами в улыбке, странно напоминающей волчий оскал.

– А потому ты непременно желаешь знать все о моей машине?

– Да, пожалуйста.

– В квартире где-то валяется брошюра, можешь начать с нее, а я попрошу секретаршу собрать технические данные, хотя вряд ли ей удастся это сделать до выходных.

– Мне не к спеху, – сказала Кристел, искоса взглянув на него.– Хотя внешне Диего оставался подчеркнуто вежливым, она сознавала, что может зайти слишком далеко, и тогда, вместо того чтобы ублажать ее, он велит ей убираться к чертям собачьим. У Кристел болезненно сжалось сердце. Он может выгнать ее из своей жизни.– Я лишь пытаюсь помочь, – мягко добавила она.

– А не помешать?– Он скептически взглянул на нее.– Любопытно, с чего это мне так трудно поверить в твои благие намерения?

Где-то вдалеке раздался рев грузовика, и машины снова тронулись. Они все еще ехали вдоль пляжа. Потом пересекли канал, который, по словам Диего, отделял Ипанему от Леблона, хотя, на взгляд Кристел, это был все тот же пляж.

– Можно здесь остановиться? Пожалуйста! – попросила она, заметив редкое для этих мест свободное парковочное место.– Мне хотелось бы сделать несколько снимков.

Он послушно затормозил.

– Тебе нужен вид на пляж?– поинтересовался он.

– Нет, я хочу сфотографировать машину. Мне ведь понадобятся иллюстрации для статьи, – объяснила она, наклоняясь, чтобы поднять сумку с фотокамерой, стоящую у нее в ногах.– Мне нужно, чтобы рядом не было других машин, чтобы свет…

Диего нажал педаль газа.

– Нам надо быть в ресторане к трем, сейчас нет времени, – сказал он и повернул руль, выбираясь на шоссе. Там он аккуратно развернулся и направил машину в обратную сторону.

– Мне хватило бы и пяти минут, – возмутилась Кристел.

Ее водитель повернулся и одарил ее извиняющейся улыбкой.

– Мне очень жаль.

Вне себя от злости Кристел поставила сумку на пол. Диего нарочно ей мешает и как пить дать будет мешать и дальше, не пуская ее на завод. Но фотоснимок машины был ей необходим. Она поклялась в душе, что обязательно его получит.

Ресторан оказался роскошным. Он располагался в большой восьмиугольной оранжерее, где на белом мраморном полу были расставлены столики, накрытые ярко-синими скатертями и уставленные белоснежным китайским фарфором. От солнца посетителей спасали сине-белые шторы, в белых горшках росли пурпурная пеларгония и алый гибискус, красиво контрастируя с сине-белым фоном. Раздвижные двери с одной стороны были открыты, чтобы дать доступ свежему воздуху, сквозь них можно было видеть прохожих, дорогу и за ней– бирюзовое море. Ресторан, по-видимому, был любимым местом у местного населения, хотя Кристел заметила там и туристов.

– Не попробовать ли тебе caipirinha? Это убийственная смесь из тростникового спирта, лимонного сока, льда и сахара, – предложил Диего, когда молодой официант в синей куртке и белых брюках подошел к их столику. Кристел согласно кивнула.– А мне chopp, это такое пиво, – добавил он.

Напитки появились как по мановению волшебной палочки, и официант снова замер У столика.

– Сегодня у нас шведский стол из даров моря, – объявил он, улыбнувшись Кристел и показав жестом в конец зала. Он специально говорил по-английски.– Вы можете все выбрать сами.

– Мы так и сделаем, – уверил его Диего. Кристел отпила глоток из своего бокала.

– Божественно, – причмокнула она.

– У меня тоже неплохо, – сказал Диего, вытирая пену с губ тыльной стороной ладони.

Блюда из даров моря оказались настоящими произведениями искусства. В центре – огромные омары в клешнями, горы розовых креветок и крабов с коричневыми панцирями, по сторонам – тарелки с жареной рыбой всевозможных сортов, устрицы и копченая семга. Среди этих тарелок расставлены вазы с салатами, помидорами, нарезанными авокадо, шинкованной капустой и разнообразными соусами. На отдельном столе – десерт: шоколадное суфле, манговый мусс, крем-брюле и многое другое, без конца и края…

Еда Кристел понравилась. К тому же ей пришлось признать, что с Диего интересно, каким бы колючим он ей ни казался и даже если он едва терпел ее присутствие. Пока они ели, он расспрашивал ее о корреспондентских заданиях и слушал с таким вниманием, что она вскоре принялась болтать без умолку. Потом разговор легко перешел на те места, где им уже удалось побывать, книги и фильмы, которые они видели.

Когда они допивали кофе, Кристел прислушалась. Уже некоторое время откуда-то доносилась барабанная дробь, но сейчас она явно приближалась. На дороге появился оркестр из барабанщиков и других музыкантов с ударными инструментами, а за ними – группа молодых людей и девушек.

Всего их было человек сто. И танцоры, и музыканты были одеты одинаково. На мужчинах – атласные рубашки золотистого цвета, серебристые штаны из люрекса, фраки и цилиндры, а на девушках– желтые атласные водолазки, коротенькие шорты серебристого цвета и опять же цилиндры. Все они так слаженно танцевали, что вполне бы подошли для профессионального бродвейского канкана.

– Это школы самбы, – догадался Диего. Кристел с восторгом смотрела на представление.– Они готовятся к карнавальному параду.

Танцоры и музыканты, найдя в обедающих благодарных зрителей, остановились, повернулись к ресторану и после драматической барабанной дроби начали новый номер. В воздухе мелькали ноги, руки и подброшенные цилиндры. Они перегородили дорогу по всей ширине, полностью застопорив движение. Если кто и торопится, придется об этом забыть! Появился толстенький полицейский, но вместо того, чтобы, как ожидала Кристел, предложить школе посторониться, он приложил ладонь к животу и принялся крутить бедрами.

Ритм завораживал, музыка, казалось, пронимала до костей. Собравшаяся снаружи толпа раскачивалась в такт. Дети выстукивали ритм на капотах заглохших автомобилей. Ноги Кристел начали двигаться помимо ее воли, а Диего барабанил пальцами по столу. Кто-то в ресторане начал отбивать ритм, ударяя ложкой по чашке, и вскоре все уже стучали кто чем – ложками по чашкам, вилками по тарелкам, ножами по бокалам. Кристел и Диего переглянулись.

– Магическое действо! – воскликнула она. Диего взял ее руку в свою.

– Такое бывает лишь в Рио.

Она кивнула, ожидая, что будет дальше. Она полагала, что он выпустит ее руку, но вместо этого он лишь крепче сжал ее пальцы. Кристел решила было отнять руку, но потом передумала. Такое у всех праздничное настроение, так хорошо сидеть, взявшись за руки, и смотреть на представление школы самбы!

Что-то внутри у нее трепетало. Возможно, она покорялась горячему, бесшабашному духу этого города, а может, в ней заговорил романтик. Она редко и трудно влюблялась, всегда сомневаясь и мучаясь, но что мешает ей хоть на этот раз отбросить в сторону осторожность? Она давно уже взрослая, далеко от дома, в Бразилии ненадолго, так почему бы не забыть об условностях? Романтическое приключение ей не повредит, наоборот, взбодрит ее, ведь, если честно признаться, ее любовная жизнь оставляла желать лучшего.

Но прежде чем завести роман, надо найти подходящего партнера. Кого-нибудь лет тридцати с хвостиком. Чтобы челка темных волос спадала на лоб. С легкой синевой на скулах из-за щетины, которую приходится сбривать раз, а то и два в день. С мощными плечами, узкими бедрами, крепкими мускулами. И чтобы был умен, остроумен и умел постоять за себя. И еще…

– Браво! – раздался женский крик за ее спиной.

Кристел вернулась на землю. Танцоры начали новый, особенно бурный номер, но она уже не смотрела на них, не в силах отвести глаз от Диего. Она ведь перечислила все его достоинства! Эта caipirinha оказалась не просто убийственной смесью – она размягчает мозги!

– Где мой фотоаппарат? – засуетилась Кристел, выхватывая у него руку, и поспешно открыла сумку.– Такой идеальный случай пофотографировать.

Выскочив из ресторана, она попала в толпу фотографов-любителей и начала щелкать камерой. Она снимала несколько человек сразу, отдельных танцоров, цилиндр на жгуче-черных кудрях крупным планом. Когда же танцоры принялись раскланиваться, она отошла назад, чтобы снять всех вместе.

– Похоже, ты все успела, – заметил Диего, когда процессия двинулась дальше и Кристел вернулась в ресторан.

Она радостно кивнула.

– Такие краски, блестящие костюмы – обычно красиво получаются. Ты говорил, что мы идем на маскарад. Нам понадобятся костюмы?

– Есть выбор: или фрак и вечернее платье, или можешь одеться по теме маскарада, а в данном случае это бурные двадцатые. Во всяком случае, так задумано, – поправился Диего, – на самом же деле все одеваются кто во что горазд, в соответствии с собственным настроением.

– А ты ни разу не был на маскараде? Он отрицательно покачал головой.

– Никогда. Но я встретил двух школьных друзей, они теперь живут в Рио, мы пойдем с ними и их женами. Бал начинается около одиннадцати и продолжается до пяти утра или еще дольше…

– Ничего себе! Диего усмехнулся.

– Тут требуется выдержка. Кажется, это один из самых роскошных балов. Жена моего приятеля говорит, что там бывают всякие знаменитости с бразильского телевидения, рок-звезды и даже кое-кто из Голливуда. На сей раз, возможно, будет Билл Клифорд.

– Подумаешь! – презрительно фыркнула Кристел. Первый любовник в фильмах, этот блондин с ямочкой на подбородке, голубыми глазами и улыбкой с рекламы зубной пасты был идолом американских женщин. Недавно он получил «Оскара» за роль хитрого адвоката, хотя, по ее мнению, он играл самого себя, как, впрочем, и в остальных фильмах.– Я где-то читала, что у него вилла в Рио, – сказала она.

– Boa tarde, —поздоровалась женщина средних лет в элегантном черном платье, вышедшая из боковой двери, когда они вошли в магазин готового платья.

– Boa tarde, – отозвался Диего.

Он по-португальски объяснил, зачем они пришли, но по мере того как женщина слушала, лицо ее вытягивалось. Жестом указывая на полупустые вешалки вокруг, она что-то энергично ему втолковывала.

– Она говорит, что выбор очень мал, все разобрали, – перевел Диего.

Кристел сделала шаг к вешалке.

– Но что-то же мне необходимо, – сказала она.

Продавщица кинулась вперед и продемонстрировала ей платье сливового цвета с кринолином.

– Нравится?– спросила она по-английски с сильным акцентом.

Кристел улыбнулась и отрицательно покачала головой. Ей не нравилось платье, к тому же в нем не втиснуться в дверь, не говоря уж о машине.

– Nao, obrigada, – ответила она. Женщина перебрала еще несколько платьев.

– Может, это? – с надеждой спросила она. Диего хмыкнул.

– Вот на этот раз– полный отпад, – заявил он.

– Ха-ха.– Кристел показала ему язык.– Хоть я и не слишком большой специалист в этом вопросе, но, насколько мне известно, Розовая пантера не имеет никакого отношения к двадцатым годам.

– А, вы желать для двадцатых? – затараторила продавщица, словно удивляясь, почему они раньше молчали.– Я приносить вам платье в…– Она показала на три занавешанных кабинки в дальнем конце зала.

– Примерочная, – пояснил Диего. Потом продавщица указала на диван.

– Вы, senhor, сидеть здесь.

Кристел уже сняла платье и стояла в лифчике и крошечных трусиках, когда вошла продавщица. В руках она несла охапку черных кружев.

– Снимать, obrigada, – показала она на лифчик. Не посмев ослушаться, Кристел покорно сняла лифчик.– Надевать, obrigada.– Кристел послушно надела платье, продавщица застегнула молнию на спине, что-то еще добавила к костюму. Потом она всплеснула руками и воскликнула:

– Замечательно!

Кристел критически оглядела себя в зеркале. На ней была белая атласная баска, обшитая тяжелым черным кружевом, на лбу – широкая лента с пером и сетчатые чулки с резинками и кружевным верхом на ногах. Ей никогда не приходилось носить баску и чулки с резинками.

Внезапно Кристел ухмыльнулась. Никогда она еще не чувствовала себя такой прелестной и сексуальной. Подняла голову, распрямила плечи и улыбнулась. Сирена в зеркале ответила ей уверенной улыбкой. Перед ней была женщина, способная разбивать мужские сердца и получать от этого удовольствие. Женщина, знающая себе цену и принимающая комплименты как должное.

Продавщица, заметив, что Кристел босая, сняла свои туфли на высоком каблуке и предложила ей. Кристел послушалась и снова улыбнулась своему отражению. Туфли оказались на пару размеров велики, но высокие каблуки придали ей особую привлекательность.

– Пойдемте, – сказала продавщица, – надо показать ваш кавалер.

Кристел перевела дыхание, отодвинула занавеску и вышла в зал. Диего лениво листал журнал, но поднял глаза, заслышав ее шаги.

– Замечательно?– настойчиво спросила продавщица, обмениваясь с Кристел заговорщицкой улыбкой.

Диего приложил ладонь ко лбу.

– Дайте мне нюхательной соли, кажется, я сейчас упаду в обморок.

Женщина рассмеялась. Она не поняла его слов, но жест говорил куда красноречивее. Она сияла, считая такую перемену в Кристел своей заслугой. Неожиданно зазвонил телефон.

– Прошу прощения, – извинилась продавщица и исчезла.

– От мягкой элегантности к вызывающей вульгарности, – пробормотал Диего.

– Тебе нравится? – спросила Кристел.

– Не идет ни в какое сравнение с Розовой пантерой.

Она усмехнулась, радуясь восхищению в его глазах, и начала было делать пируэт.

– Я никогда… Ох! – вскрикнула она. Поворачиваясь, Кристел зацепилась тонким каблуком слишком больших туфель за ковер, нога подвернулась, и она почувствовала, что падает. Диего сорвался с дивана, подскочил к ней и подхватил на руки.

Она вцепилась в его плечи.

– Большое спасибо.– Кристел раскраснелась и тяжело дышала.

Диего улыбнулся, потом опустил взгляд на ее плечи и ниже, на вздымающуюся грудь. Стоя совершенно неподвижно, он медленно, очень медленно, как будто сам того не желая, провел кончиками пальцев по ее горлу и ниже. Когда его палец достиг одной выпуклости и коснулся ложбинки между грудями, ей показалось, что внутри все запело. Она всегда гадала, какое впечатление произведут на нее его ласки. Теперь она знала – ей показалось, что она в раю.

– Это вовсе не двадцатые, – сказала она неожиданно севшим голосом.

Он поднял голову, не сразу сообразив, о чем она говорит.

– Что? Нет, это скорее Дикий Запад конца прошлого века.– Диего положил руки ей на талию, слегка отодвинул от себя и усмехнулся.– Ты будто только что выскочила из борделя.

Кристел оцепенела. Почему он так сказал?

– Бор… борделя?– неуверенно переспросила она.

– Ты похожа на великолепную, первосортную потаскушку, – заявил он.

Кристел сделала решительный шаг назад, заставив его отпустить ее.

– Я хочу быть одетой в стиле эпохи, – сказала она.

– Но всем плевать на эпоху, – уверил ее Диего.

Она повернулась и быстро и решительно, насколько позволяли ей высокие каблуки, зашагала в примерочную.

– А мне нет, – бросила она, поспешно задергивая за собой занавеску.

Когда появилась продавщица, Кристел уже успела стащить с себя баску и полностью одеться.

– Я возьму вот это, – сказала она, показывая на ленту и чулки. Они вовсе не были ей нужны, но женщина так старалась помочь, что Кристел не могла не купить хоть что-нибудь.

Продавщица взяла в руки забракованную баску.

– Вы это не хотеть?– удивленно спросила она.– Вы передумать?

– Да. Я не знаю, в чем пойду на маскарад, – печально призналась она.

– Одеть лифчик, трусики и…– она подыскивала английское слово, – пояс с резинками.

– И все? – удивилась она. Женщина кивнула.

– Думать, мало?– О'кей, но вы худенькая, так почему нет… как там говорить… надо жить не боясь?

Она завернула покупки в черную бумагу и положила в коробочку розового цвета. Кристел заплатила по счету.

– Мне бы хотелось сделать еще несколько снимков, – сказала она Диего, когда они вышли из магазина.– Как ты думаешь, мы не могли бы немного погулять вдоль Копакабаны?

– Конечно, – согласился он. Они перешли через дорогу и оказались на мозаичной набережной. Он предложил понести коробку, пока Кристел фотографировала.– Струсила?– спросил он, когда она остановилась, чтобы сменить объектив.

– Что ты имеешь в виду?

– Не хватило смелости надеть баску и все остальное?

Кристел не отрывалась от объективов.

– Смелости у меня хватает, но этот костюм не имеет никакого отношения к двадцатым годам. Только поэтому я и передумала, – убедительно, как ей показалось, объяснила Кристел. Диего криво улыбнулся.

– Я тебе верю, – сказал он, хотя, вне всякого сомнения, не поверил ни одному ее слову.

– Продавщица предложила мне надеть на бал лишь лифчик, трусики и пояс с резинками, – сказала Кристел, когда они пошли дальше.

– Женщины так иногда делают, – усмехнулся он, – да и те мужики, что одеваются женщинами.– Там может быть очень жарко, так что есть смысл надеть на себя минимум.– Он искоса взглянул на нее.– Ты не собираешься воспользоваться этим предложением?

Кристел представила себе свое хлопчатобумажное белье, белое и чистое, но совершенно не подходящее для такого случая.

– Нет, – сказала она и нахмурилась. Неужели в ней все еще осталось что-то от простушки Джейн?

Диего заметил хмурое выражение ее лица.

– Может быть, ты предпочтешь вообще не идти на бал? Как я понимаю, там иногда весьма фривольно и…– он явно над ней насмехался, – мало годится для пуританок и тех, кто слаб в коленках.

– Я не пуританка и вовсе не испытываю слабости в коленках, – возмутилась Кристел.– И ни за что не пропущу этот бал. Я хочу туда пойти.

Он торжественно склонил голову.

– Желание Золушки будет исполнено. Кристел снова занялась фотоаппаратом.

– А Зачарованный принц рискнет надеть женское белье? – спросила она.

Диего состроил гримасу.

– Нет, придется ограничиться скучной рубашкой и шортами.

– Знаешь, надень на шею черную бабочку и бандаж, какой носят стриптизерши, – предложила она, вспомнив плакаты, изображавшие исполнителей эротических танцев.

Он содрогнулся.

– Нет уж, благодарю покорно.

– Ну вот, сам струсил! – упрекнула его Кристел, вдруг представив Диего не танцовщиком – для этого он был слишком мужчиной, – а обнаженным и лежащим на кровати. Что-то внутри у нее сжалось. Темные волосы, золотистая кожа и стройная фигура – превосходный образец мужчины. Вполне вероятно, что он– отличный любовник.

Кристел приказала себе немедленно выкинуть эти мысли из головы и принялась фотографировать увешанную воздушными шарами машину, потом беззубого старика в сдвинутой на ухо панаме, продающего на пляже это воздушное разноцветье.

– Понять не могу, как это я сразу не узнал тебя в аэропорту, – неожиданно всплеснул руками Диего, пока они ждали, когда старик подойдет поближе.– Ты удивительно похожа на свою мать!

Кристел ощутила растущее напряжение: так случалось каждый раз, когда разговор заходил о ее схожести с матерью.

– Мне уже говорили.– Она чуть помедлила и продолжила: – Но рот у меня крупнее…

– У тебя надутая, сексуальная нижняя губка, – пробормотал он.

– И у меня горбинка на носу.

– Не заметил, – возразил Диего.

– Потом, мама всегда аккуратна и причесана, а я…– Кристел для иллюстрации запустила руку в спутанную гриву волос, – куда неряшливее.

– Возможно, но ты крепче духом. Увереннее стоишь на ногах, – задумчиво сказал он.– А Дебора немного не от мира сего. Меланхоличная, печальная. Из-за того, что твой отец так трагически погиб?

– Может быть, – согласилась Кристел, стараясь не врать, но и правды не говорить.

– Ты сказала, Дебора давно знала того мужчину, за которого вышла замуж. Она встретила его в Риме?

Кристел заволновалась. Она знала, что расспросов о матери не избежать, что рано или поздно Диего заговорит о ее прошлом, но она не ожидала, что он сделает это на публике. Невидящим взором она припала к глазку видоискателя. Ей не хотелось говорить на эту тему на улице. Сначала ей необходимо собраться с мыслями, обдумать, что следует говорить в новых обстоятельствах и чего лучше избежать.

– Верно, – ответила она.

– Тебе понравилось в Риме?– спросил Диего.

– Я там никогда не жила. Осталась с дедушкой и бабушкой в Штатах, – ответила она, стараясь сосредоточиться на продавце воздушных шаров.

– И долго ты с ними жила?

– С полутора до двенадцати лет.

– Ничего себе!– воскликнул Диего.– Отец говорил, что Дебора по делам службы объехала почти весь мир.

Что-то сжалось в животе у Кристел. Ты справишься, твердила она себе. Ты справлялась и раньше.

– Ага, – коротко бросила Кристел, пытаясь закончить разговор; фигура в видоискателе становилась все крупнее и четче.

– Она тебя с собой брала?– не унимался Диего.

Кристел уже собиралась нажать кнопку, но вдруг опустила аппарат и взглянула на него.

– Это было неудобно.

– Но вы могли бы быть больше времени вместе, не понимаю, какой в этом вред?– недоумевал он.– Арабы, к примеру, обожают детей, рыжая дочка только помогла бы Деборе продать больше картин или купить, смотря чем она занималась.

Кристел взглянула на него исподлобья.

– Да, возможно. Но… я никогда с ней не ездила, – запнувшись, сказала она и принялась поспешно фотографировать удаляющегося продавца шаров.

Снимки явно были не в фокусе, но она не обращала на это внимания. В голове билась одна-единственная мысль: Диего не знает правды. Не знает? Она была в шоке, как будто ее сбил грузовик, приближения которого она не заметила.

Как все перепуталось! Она всегда считала, что Лукас рассказал обо всем сыну, но, видимо, он так и не нашел в себе сил выложить ему горькую правду, которая, по мнению Лукаса, унижала его и делала из него дурака. Это можно понять, признала она и снова задумалась. Если Диего не знает правды, тогда его раздражение никак не связано с ее матерью – выходит, он до сих пор злится только на нее.

Кристел наморщила лоб. Диего, даже не подозревая об истинной причине, по которой она положила конец отношениям между Деборой и его отцом двенадцать лет назад, яростно осудил ее. Но время лечит, почему же он все еще не может ее простить? Надо ли сказать ему то, что она сообщила Лукасу, и снять с себя вину или молчать и смириться с его враждебностью?

Кристел открыла сумку и спрятала фотоаппарат. Раз Лукас скрывал правду все эти долгие годы, значит, он так хотел. Для него это было очень важно. И в память о человеке, к которому она так хорошо относилась, и из уважения к его желаниям она тоже будет хранить молчание.

4

Неожиданно для самой себя Кристел решила зайти. Прогуливаясь мимо витрины выставочного салона, она приставила ладонь ко лбу, заглянула внутрь и радостно хмыкнула. День выдался на редкость удачным, а последний штрих обещал быть самым эффектным!

Утром по пути на работу Диего довез ее до центра города. Там она фотографировала лотки, заваленные папайей, ананасами и другими экзотическими фруктами, мальчика на роликах, прицепившегося к заднему бамперу машины, двух человек на ходулях, играющих на тромбонах посреди шумной улицы. На такси она добралась до Сан-Терезы – тихого района с мощеными мостовыми и ветшающими особняками, оставшимися от колониальных времен. Здесь все напоминало старый Лиссабон, а для художников и туристов-фотографов это была настоящая находка.

Потом она отправилась в Ботанический сад. Самый старый в Западном полушарии, основанный аж в 1808 году, где можно было погулять по тенистым пальмовым аллеям среди ярких тропических растений.

Основательно находившись, Кристел вернулась домой, благо он оказался рядом. Хотя Диего предупредил, что весь день проведет в офисе, она втайне надеялась, что он вернется пораньше, но, к ее разочарованию, в квартире было пусто. Наскоро перекусив и оставив записку, что будет на пляже, она ушла. На пляже расстелила полотенце лишь после того, как отщелкала половину пленки. Раздевшись, она легла немного позагорать.

Сейчас же Кристел возвращалась домой по улице, параллельной той, по которой они ехали накануне. За стеклянной витриной она разглядела еще один автомобиль «эрнандес», на этот раз зеленый с кремовым верхом.

Кристел толкнула дверь. Салон оказался просторным и отличался ультрасовременной отделкой– белый кленовый пол, черные колонны и раздвигающаяся стеклянная крыша. Света было достаточно, можно фотографировать, но машина стояла между двумя приземистыми спортивными автомобилями, мешающими разглядеть ее как следует. Кристел подошла поближе. Вот если бы одну из спортивных машин можно было немного отодвинуть…

– Boa tarde.– Полноватый молодой мужчина в очках, синем костюме и желтой в крапинку бабочке поднялся из-за стеклянной конторки. По обыкновению всех продавцов, жаждущих продать свой товар, он пустился в пространные объяснения, но говорил так быстро, что она ровным счетом ничего не поняла. Он с таким же успехом мог говорить на урду.

Когда продавец замолчал, Кристел улыбнулась и, старательно подыскивая португальские слова, спросила, не говорит ли он по-английски. Молодой человек утвердительно кивнул.

– Мне хотелось бы сфотографировать эту машину, – сказала она, указывая на «эрнандес».

– Сфотографировать, а потом покататься? – спросил он.

– Нет, мне нужна лишь фотография.– Кристел одарила его самой своей очаровательной улыбкой. Эта улыбка часто помогала ей убедить наиболее сопротивлявшихся дать ей интервью.– Можно?

Продавец ухмыльнулся и пригладил волосы.

– Только фото? – удивился он.

– Я уже ездила на такой машине, – добавила она, – но покупать не хочу.

Он смутился.

– Не покупать?

– Нет. Я приехала из Штатов…– Кристел замялась, понимая, что говорит лишнее, но не зная, как поточнее объяснить.– Видите ли, я пайщик и…

– Пайщик? Она кивнула.

– Мне принадлежат акции автомобильной компании.

– А! – сообразил молодой человек и похлопал кончиком пухлого пальца сбоку по носу.– Заметано.– Он отступил назад и широко развел руками.– Пожалуйста, фотографируйте. Много фотографируйте.

– Спасибо, но у меня есть маленькая просьба. Нельзя ли немного отодвинуть вон ту машину, – показала она рукой, – а эту, – указала она на «эрнандес», – поставить на освободившееся место?– Кристел постаралась улыбнуться как можно кокетливее.– Рог favor [1].

– Готов поспорить! – брякнул продавец, из чего она сделала вывод, что английский он учил по американским боевикам.– Пойду взять ключи.– Он вернулся к конторке и порылся в ящиках.– Один момент, – сказал он, широким жестом изобразив, что ключи где-то в другом месте, и исчез через заднюю дверь.

Оставшись одна, Кристел поставила сумку и аппарат на стол и медленно пошла между машинами. Продавца явно впечатлило ее сообщение о том, что она пайщик. Это придало ей веса в его глазах. Мысли путались. Здорово, наверное, удивился Диего, узнав, что Лукас завещал ей акции. Губы ее изогнулись в ехидной улыбке. И разозлился. И впал в ярость.

Она подошла поближе к зеркальной витрине. Неужели он никогда не задумывался, почему его отец решился на столь щедрый жест? Или он…

Внезапный визг шин заставил Кристел поднять глаза. На залитой солнцем улице остановилась машина, и из нее выбирался водитель. От напряжения у нее заныли мускулы на животе. Машина – алая, с откидным верхом, а направляющийся в салон человек – Диего. Черт побери! Тут она сообразила, что он, вероятно, уже побывал дома после работы, потому что на нем были рубашка цвета хаки с короткими рукавами и такие же брюки. Кристел почувствовала, как учащенно забилось сердце.

– Я тебя повсюду ищу, – заявил Диего, входя в салон.– В чем дело? Заблудилась и спрашиваешь дорогу?– Увидев за ее спиной зеленый «эрнандес», он замолчал.– Чего ты добиваешься? – рассердился он.

Кристел вздернула подбородок. Хоть он и поймал ее с поличным, она не позволит на себя давить. И пусть темнеют от гнева его глаза и каменеет челюсть.

– Я всего лишь договорилась сфотографировать машину, – стараясь говорить беспечно, доложила она.– Прости, если тебе это не по душе, но я твердо решила…

– Правильно, – прорычал он, – ты твердо решила, и плевать на все остальное, включая вред, который ты можешь принести другим!

Кристел опешила. Несмотря на то что Диего говорил всего лишь о неуместном, по его мнению, рвении новоявленной совладелицы компании, ей почудилось, что он имел в виду и ее вмешательство в судьбы их родителей много лет назад. Диего снова обвиняет ее! От обиды хотелось разреветься. Но он ошибался тогда, ошибается и сейчас, отказываясь помочь ей написать статью.

– Хочешь ударить?– спросила она, протягивая руку.

Диего холодно улыбнулся.

– Лучше не искушай, – буркнул он, – хотя я бы предпочел нашлепать тебя по…

Он замолчал, услышав голоса за спиной. Вернулся продавец, приведя с собой человека в комбинезоне, похожего на механика. Они направились к кабриолету, продавец на ходу что-то тараторил, жестикулируя и показывая на Кристел. Заметив, что она смотрит на него, он широко улыбнулся. Кристел тоже улыбнулась. Как и в первый раз, его быстрый португальский был для нее непостижим, однако она различила в этом потоке слов названия американских марок автомобилей.

– Ты ему сказала, что у тебя есть акции автомобильной компании в США? – спросил Диего.

Кристел удивленно подняла на него глаза.

– Нет.

– Однако он так считает.– Диего насмешливо смотрел на нее, сложив мускулистые руки на груди и широко расставив длинные ноги.– Похоже, он решил, что ты владеешь крупным пакетом акций американских фирм, выпускающих первоклассные автомобили.

– Я такого не говорила, – запротестовала она.– Он меня неправильно понял.

Диего еще некоторое время прислушивался к оживленному разговору.

– И у него создалось впечатление, что твоя цель – выяснить, в каком направлении развивается автомобильная промышленность в Бразилии.

Кристел на минутку представила, как она выглядит сейчас, – молодая, просто одетая, волосы спутаны после лежания на пляже, – и засмеялась.

– Глупость несусветная, – сказала она.

– Не меньшая глупость прийти сюда, чтобы сфотографировать «эрнандес», – парировал Диего.

– У меня не было выбора.

Он так плотно сжал губы, что они превратились в одну тонкую линию.

– Был.

– Ты хочешь сказать, что мне надо было как следует попросить и ты разрешил бы сфотографировать свою машину? – Кристел покачала головой.– Я так не думаю.

– Я хочу сказать, что ты могла выбросить из головы мысль о статье, – проворчал Диего.– Однако совершенно очевидно, черт побери, что ты этого делать не собираешься. Если я помешаю тебе здесь, ты разыщешь еще салон с другим кабриолетом. Пустишь в ход свое обаяние и заставишь беднягу, который на него попадется, сделать все, что ты пожелаешь, – продолжил он, безнадежно взмахнув рукой.– Так что я сдаюсь.

Кристел подозрительно взглянула на него.

– Сдаешься?– неуверенно переспросила она. Диего не из тех, кто идет на попятный, так в чем же дело? – Ты разрешишь мне сфотографировать твою машину?

– В любом ракурсе, дорогая, – ответил Диего, но в голосе его не слышалось ласки.

Она посмотрела на продавца, который как раз садился в одну из спортивных машин, а механик готовился ее толкать.

– Скажи им, пожалуйста, чтобы не беспокоились, – попросила она.

– Хочешь, чтобы я делал за тебя грязную работу?– проворчал Диего, но крикнул что-то мужчинам, после чего они прекратили свои усилия, покачали головами и пожали плечами.

– Ты сказал им, что я психопатка и рыжая пустышка, не отвечающая за свои поступки? – спросила Кристел, подобрав свои сумки и выйдя вслед за ним на улицу.

– Что-то в этом роде, – мрачно подтвердил Диего.

Она хмуро взглянула на него, потом на машину.

– Тут есть где-нибудь мойка для машин? – спросила Кристел.– Она пыльная, а снимки выходят куда лучше, если кузов чистый и сверкает.

– В нескольких кварталах отсюда.– Диего дернул дверцу с куда большей силой, чем требовалось.– Не сомневаюсь, ехать нужно немедленно?

Кристел одарила его лучезарной улыбкой. Вдруг его уступчивость недолговечна? Лучше действовать, пока он не передумал.

– Если ты не возражаешь.

– Для тебя– все что угодно, – ответил он с нарочитой любезностью.

Мойка оказалась свободной. Диего купил жетон, потом поднял и закрепил верх машины.

– Окна! – предупредил он, всовывая жетон в щель и подгоняя машину к въезду в мойку.– Тебе приятно будет узнать, что я выбрал обслуживание по высшему разряду: нас помоют с мылом, почистят круглой щеткой, вымоют шасси, покроют горячим воском– все по полной программе, – сообщил он язвительно.

– Спасибо.– Кристел вынула из сумки брошюру о кабриолете, которую нашла в квартире, и принялась ее листать.– Я уже начала понемногу переводить, – сказала она, когда Диего выключил мотор.– Правда, мне постоянно приходится лазить в словарь, времени уходит уйма, и я подумала…– Она вопросительно взглянула на него.

Жестом отчаяния Диего схватился обеими руками за рулевое колесо и опустил на них голову.

– Ты хочешь, чтобы я тебе переводил? – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Ну хотя бы чуть-чуть.– Кристел попыталась умаслить его невинной улыбкой, но он ее проигнорировал. Тут заработала моечная машина, по капоту застучала вода. Без помощи Диего над брошюрой придется основательно потрудиться. И когда она напишет статью, ее нужно будет перевести с английского на португальский.– Здесь сказано, что машина… Мама родная!

На нее обрушился поток холодной мыльной воды. Кристел подняла брошюру, пытаясь защититься, но вода все лилась на ее волосы, лицо, платье. Она все еще отплевывалась, когда за струей воды последовал красный валик.

– Господи! – взвизгнула она. Валик пугал ее больше воды. Он рвался в машину, подобно сотне спаниелей, пожелавших вылизать ее шершавыми языками. Кристел скорчилась на сиденье, но языки работали с неугасающим энтузиазмом.

– Закрой окно! – скомандовал Диего, и она поняла, что он хохочет!

Кристел с трудом разлепила глаза.

– Что? Как? – едва выговорила она.

– Нажми… кнопку…– слова прерывались взрывами хохота, – на дверце.

– Где?– Она пошарила справа.– Ага, нашла.

Кристел нажала кнопку, стекло бесшумно поползло вверх, а валик уже с усердием тер багажник.

Она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Все событие заняло не больше минуты, но этого хватило, чтобы ее волосы оказались в шапке химической пены. Платье превратилось в мокрую тряпку, по ногам и рукам стекала вода. На сиденье хлюпало. Она повернулась к Диего. Мокрые пятна на рубашке и клочки пены на брюках свидетельствовали, что и ему немного досталось.

– Не повезло, – заметил он, с явным усилием сдерживая смех, но ухмылку ему так и не удалось стереть с лица.

– При чем тут везение? Ты знал, что я не подняла стекло! – набросилась на него Кристел.– Знал, что вымокну как мышь, но не предупредил и сделал это нарочно. Ты… ты просто негодяй! – выпалила она, тщетно пытаясь одернуть мокрое платье.– Полюбуйся теперь, я сижу в луже. Туфли мокрые насквозь, а волосы надо немедленно вымыть, если я не хочу остаться лысой. Страшно подумать, как может подействовать на них эта пена! Ты что, решил меня проучить? – не дождавшись ответа, продолжала она бушевать.– Хоть тебе и кажется все это ужасно смешным, я считаю, что это подло!

– Кончила? – спросил Диего.

– Нет, – огрызнулась Кристел и замахнулась кулаком.

Она намеревалась ударить его в грудь, но он опередил ее, легко перехватив руку.

– Я тебя не отшлепал, и ты не станешь драться, – решительно заявил он.– Даже если ты – бешеная кошка.

Кристел чуть не задохнулась.

– Извини. Можешь меня отпустить. Насилие не мой метод, – сказала она, и он послушался.– И я никогда раньше не пыталась кого-нибудь ударить. Обычно я не такая…

– Темпераментная? – помог ей Диего, когда она запнулась в поисках нужного слова.

– Наверное, – пробормотала она.

Как правило, она умела постоять за себя и не позволяла себе распускаться. Сейчас же на мгновение ее захлестнула дикая ярость. Кристел оглядела себя. Слово «темпераментная» имело и сексуальный оттенок. Она почувствовала, что мокрое платье облепило ее как вторая кожа и что, несмотря на холодный душ, ее соски стоят торчком.

Покосившись на Диего, она заметила, что от него тоже не укрылся ее «темпераментный» вид, и стиснула зубы. Не хватает только его комментариев.

– Хоть я от души посмеялся, – сказал Диего, смахивая клочья пены с волос, – совет закрыть окно я тебе давал и не видел, что оно осталось открытым.

– Ладно, проехали, – снизошла Кристел, сознавая, что слишком поспешно взвалила всю вину на него.

– Я вовсе не собирался тебя проучить, – продолжал он, взглянув на мокрую брошюру на ее коленях, – хотя неплохо бы было, если бы твой пыл насчет этой статьи несколько угас.

Кристел промолчала.

Валик шумно тер крышу, потом захлюпал на лобовом стекле. Кристел полезла в сумку за полотенцем. По краям оно тоже намокло, но середина осталась сухой. Она вытерла лицо и сняла пену с волос.

– Что ты делаешь?– поинтересовался Диего, видя, что она принялась расстегивать платье.

– Хочу снять, – объяснила Кристел. Он нахмурился.

– Но…

– На мне бикини, доеду в нем.– Мокрый хлопок так облепил ее, что вряд ли бикини откроет что-либо новое, рассудила она. Стащила платье и сунула в сумку.– Этот купальник я привезла с собой, – продолжила она, слегка приподнимаясь, чтобы вытереть лужу на сиденье, – так что на мне куда больше, чем здесь заведено носить на пляже.

– Возможно, – пробормотал Диего. Снова усевшись, она принялась за волосы.

– Ты что-то говорил насчет вреда, который я приношу другим. Как может навредить моя статья? – с любопытством спросила Кристел.

Валик закончил свою работу, появились трубки, из которых вылетал горячий воздух, сдувая капли со стекла.

– В любом случае подобная статья будет воспринята как реклама, – объяснил он.– Поскольку мы отказались от услуг рекламных агентств из-за их дороговизны и очевидной бесполезности, наши рабочие могут расценить появление статьи как хороший знак, что бы я им ни говорил. Я не утверждаю, что так обязательно случится, но в тяжелых ситуациях людям свойственно хвататься за соломинку. Мне бы не хотелось внушать им пустые надежды.

Кристел призадумалась.

– Я не хочу расстраивать твоих рабочих, так что статью писать не буду.

– Наконец-то слышу разумные слова, – облегченно вздохнул Диего.– Прими мою благодарность.

– Почему ты раньше не сказал мне об этом? – рассердилась она.

– Если честно, не верил, что это тебя остановит.

– Зря, – покачала она головой.– Я стараюсь думать о людях, не задевать их чувства. Никогда не лезу напролом и не делаю, что мне заблагорассудится, если это может кому-то навредить.

– Да неужели? – изумился Диего, и она поняла, что он снова намекает на прошлое.

– Да, – твердо заявила она, убирая полотенце в сумку.– Однако что мне мешает написать о новостях, имеющих отношение к машине? Это не будет рекламой и не внушит никому пустых надежд, – рассуждала она вслух.– И может возбудить интерес к «эрнандесу».

– Что ты еще задумала?– насторожился он.– Влюбленный, доведенный до отчаяния строптивой рыжей красоткой, бросается в машине с обрыва?

– Недостаточно впечатляет! – фыркнула она. Через минуту спросила: – Мы уже можем ехать?

Их перестали обдувать горячим воздухом, вся техника замерла, зажегся зеленый свет. Но Диего ничего этого не замечал, потому что неотрывно смотрел на нее.

– Sim, – удивленно мотнул он головой, трогаясь с места.

Кристел постаралась спрятать улыбку, заметив их несколько нервный выезд из мойки. Хоть ее бикини цвета топаза и было посущественнее тех тоненьких полосок ткани, которые предпочитали местные девицы, оно все же выставляло на обозрение достаточно ее выпуклостей и впадин, что он не мог отвести глаз.

Она машинально выпрямилась и обратила внимание, что Диего бросил быстрый взгляд на ее грудь, после чего посуровел и неловко поерзал на сиденье. Кристел ухмыльнулась. Он шутил, застав ее голой на кухне, но здесь, в тесноте машины, ее полуобнаженность явно его будоражила.

– Не прикрыться ли тебе полотенцем, будет теплее, – осторожно предложил он.

– Я в порядке, – беспечно ответила она.

Одной рукой Кристел приподняла рыжую копну волос с шеи. Приятный ветерок освежал кожу. Она вздохнула. Они сидели около большого бассейна под звездным небом, однако от огромного количества народа, занимающего все соседние столики и толпящегося на площадке для танцев, исходил влажный жар.

По мере того как поднималась температура воздуха, пульсирующий ритм музыки, карнавальное возбуждение и обилие обнаженной плоти доводили эротическую накаленность ночи до предела.

На Кристелл она не действовала, как, впрочем, и на Диего, спокойно беседовавшего с женой своего приятеля Эмилией. Они настороженно относились к их взаимному физическому влечению, но в этот вечер вели себя более раскованно. Интересно, в чем тут дело, подумала Кристел. Похоже, они пришли к молчаливому признанию, что это влечение существует. И на маскараде они много танцевали, прижавшись друг к другу, смеясь, обнимались и даже теперь, разговаривая с Эмилией, Диего держал ее, Кристел, за руку.

Кристел тайком взглянула на своего кавалера. На нем были белая рубашка с закатанными выше локтей рукавами и обтягивающие шорты, которые делали более плоским его зад и обнажали золотистого цвета бедра, покрытые темным пушком. От жары на коже выступили бисеринки пота, а рубашка прилипла к спине. Сердце Кристел забилось сильнее. Этот пот и спутанные волосы на лбу делали его более земным, каким-то невероятно близким.

Кристел повернулась, отбросив столь опасные мысли, и в который раз обежала глазами разукрашенную танцевальную площадку и столики, засыпанные конфетти. Глядя на эту смесь блеска и беспечности, Кристел по-новому начинала понимать выражение «ночная жизнь».

Верно, в зале мелькали женщины в одних бюстгальтерах и поясах с резинками и другом белье, были и дамы в басках. Так же вольно были одеты и мужчины. В толпе она заметила девушек с раскрашенными телами, прикрытыми лишь стратегически точно расположенными блестками, «тарзанов» в набедренных повязках из леопардовой шкуры, королев в масках, но в принципе людей в костюмах было мало.

Поначалу она боялась смотреть на слишком прозрачные одеяния, но скоро привыкла. В особенности откровенны были женщины– худенькие и полнотелые, они не стеснялись показать себя. Почему бы нет?

Кристел продолжала осматривать зал. Билла Клифорда нигде не было видно, но помешанная на кино Эмилия сообщила ей, что, возможно, он еще пожалует. Между тем она узнала двух актеров, миллионера-плейбоя и бритую наголо девицу, которую запомнила по одной из групп тяжелого рока.

Кристел сочувственно поморщилась, разглядев в толпе даму в бархатном вечернем платье и несколько мужчин во фраках. Им повезет, если до утра их не хватит тепловой удар. Были там и девушки, изображавшие кроликов и медсестер, а мужчины– викариев, несколько костюмов Кармен Миранды, легенды Бразилии, со сверкающими тенями под глазами и пирамидой фруктов на головах.

Она снова усмехнулась. У всех этих костюмов была одна общая черта – они прикрывали тела меньше, чем обнажали.

– Еще бокал вина?– спросил Алфредо, сидящий рядом с ней.

Кристел улыбнулась. Этот плотный весельчак лет около сорока, похоже, назначил себя на роль ее персонального официанта.

– Спасибо, на этот раз лучше газировки, – попросила она.

– Никто не будет в обиде, если ты слегка захмелеешь, – подмигнул он, наполняя бокал.

Кристел рассмеялась.

– Здесь никто ни на что не обращает внимания, – ответила она, провожая взглядом пожилую матрону с сигаретой в зубах, в бюстгальтере и на высоких каблуках, протанцевавшую ча-ча-ча мимо их столика.

– Одна забота – чтобы ты как следует повеселилась, – сказал Алфредо.

– Я и веселюсь, – честно призналась она. Принимая душ и переодеваясь, Кристел не переставала сомневаться, не будет ли она не в своей тарелке среди давних друзей Диего, но они оказались на редкость дружелюбными. Она сразу же почувствовала себя свободно, участвовала в общем разговоре, причем все либо говорили по-английски, либо давали ей время разобраться с португальским. Нина и Алфредо, изображавшие ангела и дьявола соответственно, когда-то жили в Штатах и были рады предаться воспоминаниям, Луиджи и Эмилия оказались доброжелательными и легкими людьми.

Кристел еще раз искоса взглянула на Диего. С ним тоже стало легко, возможно, потому, что она отказалась от мысли написать статью, а может, он просто отдыхал от напряженной работы. Прошлым вечером, когда они ужинали в ресторане, и сегодня – нет, вчера, мысленно поправила себя Кристел, поскольку уже давно перевалило за полночь, – когда они катались на фуникулере, а потом по извилистой лесной дороге ехали в Корсовадо, он был вполне сносен.

Она не сомневалась, что недовольство осталось, но он рад был улыбаться, болтать, шутить. Пусть в их отношениях полно всяких противоречий, на сегодняшнюю ночь они заключили перемирие.

Кристел опустила глаза на свои сжатые руки. Почему его неодобрительное отношение к ней оказалось таким стойким и затяжным? Ведь стоит ему как следует присмотреться к прошлому, он просто обязан будет признать, что она вовсе не «бессердечная маленькая сучка», как он когда-то в пылу гнева ее назвал.

– Почему ты позволила Диего ограничиться рубашкой и шортами?– спросил Луиджи, демонстрируя свой костюм Аль Капоне– черная рубашка, белый галстук, белые брюки и черный котелок с белой лентой.– Нам, итальянским парням, надо напомнить о своем существовании.

– Итальянским? – ничего не понимая, спросила Кристел и взглянула на Диего, который, заслышав свое имя, повернулся к ней.

– Лукас был португальцем, но мать моя родом из Рима, – пояснил он.

– А мои родители – из Германии, – вставила Эмилия, яркая блондинка. Она вырядилась в лиловую пижаму и завязала волосы лентой того же цвета, считая, что таким образом стала похожа на Барби. Но для Барби она была несколько полновата.

– А я – наполовину португалка, наполовину сирийка, – сообщила сидящая напротив Нина.

– Среди моих предков испанцы с примесью бразильских индейцев, – внес свою лепту Алф-редо, чьи гладкие черные волосы и точеные скулы подтверждали его слова.

– А ты, Кристел? – спросил Луиджи.

– Ничего экзотического.– Она шутливо развела руками, взглянув на Диего.– Я стопроцентная сдержанная американка со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Он засмеялся.

– Сегодня ты вовсе не сдержанная, – заметил он, обвив рукой ее шею.

Кристел остро ощутила прикосновение его теплой голой руки к своим обнаженным плечам.

– Стараюсь, – весело отозвалась она. Сегодня она хотела немного освободить свои чувства и желания. После мучительных раздумий она все же решилась надеть маленькое атласное платье, доходившее едва до колен. Обычно она надевала его на футболку, но сегодня футболкой пренебрегла, и глубокий вырез и тоненькие бретельки платья оставляли всем на обозрение покатые плечи и высокую грудь.

Туалет дополняли лента на голову, ажурные чулки и красные босоножки на высоком каблуке. Хоть и не совсем двадцатые, но где-то близко. К тому же другие гости маскарада подтвердили слова Диего: эпоха роли не играла.

– Потанцевать хочешь? – предложил Диего. Кристел охотно согласилась.

Она уже несколько раз танцевала с ним, а также с Луиджи и Алфредо и еще с несколькими друзьями Диего, которые подходили к их столику с женами или подругами и, перекинувшись приветствиями, снова исчезали. Но оркестр играл с таким воодушевлением, что танцевать хотелось без устали.

Взяв Кристел за руку, Диего повел ее в толпу смеющихся, извивающихся людей. Латиноамериканские мелодии уже уступили место американскому року, поэтому им пришлось начать извиваться, сталкиваться друг с другом и тесно соприкасаться телами. Кристел подняла руки над головой и исполнила несколько па перед ним.

– У тебя необыкновенно симпатичная bunda, – пробормотал он, наблюдая, как она соблазнительно вращает бедрами.– Симпатичная попка.

Кристел подняла одну бровь.

– Уж не заигрываешь ли ты со мной? – поинтересовалась она.

Диего ухмыльнулся.

– А мне казалось, что это ты заигрываешь. Никакой резинки от трусиков? – спросил он, когда она снова покрутилась перед ним.

– Никаких трусиков, – сообщила она. Он схватил ее за талию и прижал к себе.

– Развязная девчонка, – прошептал он ей на ухо.

Кристел засмеялась.

– А ты ханжа, – ответила она.

Они продолжали танцевать, улыбаясь друг другу и обмениваясь замечаниями. Она действительно флиртовала с ним, призналась себе Кристел, поглядывая на него из-под опущенных ресниц, но с каким же удовольствием! Они вели молчаливый разговор глазами, не скрывая больше взаимной тяги и растущего желания. И это добавляло ей радости, шаг делался более упругим, ночь казалась волшебной.

Кристел, заблудившаяся в новых ощущениях и переживаниях, немного огорчилась, когда оркестр смолк. Дирижер объявил перерыв, и они вернулись к своему столику, где их ждали Эмилия и Нина.

– Мы решили пойти попудрить носы, – улыбнулась Эмилия.– Хочешь с нами?

Кристел отпустила руку Диего и взяла расшитую бисером сумочку.

– С удовольствием.

Они направились к дамской комнате, стараясь держаться подальше от бассейна, куда уже спрыгнули (или их столкнули?) несколько особо подгулявших гостей. Над бассейном то и дело взметался фонтан брызг. В туалете кто-то оставил незавернутым кран, Кристел сунула руки под холодную воду и почувствовала, что начинает остывать. Вытерев руки, она прошла в большую комнату для отдыха, устланную ковром, где почти никого не было.

Кристел взглянула на себя в большое зеркало. Когда она, еще дома, надела платье, край бюстгальтера без бретелек немного выглядывал, поэтому ей пришлось от него отказаться. Потом она заметила, что сквозь материал проступают контуры трусиков. Их тоже пришлось снять. Впервые она собиралась появиться на людях без нижнего белья, что поначалу ее беспокоило, но потом она вспомнила совет продавщицы «жить с удовольствием».

Теперь же, когда она немного вспотела, платье облепило ее, особенно выделялись торчащие соски. Кристел села перед туалетным столиком, причесалась и заново подкрасила губы. В другом месте и в другое время она чувствовала бы себя неловко в облегающем платье, но не здесь и не сегодня.

– Мы с Ниной так рады, что Диего нашел себе подружку, – защебетала подошедшая Эмилия и улыбнулась.– И такую хорошенькую.

– Спасибо, но я не его подружка, – сказала Кристел.

– Нет? – Эмилия повернулась к Нине, и обе пожали плечами.– Но он…– она задумалась, стараясь поудачнее выразиться по-английски, – так тобою очарован.

– Да нет. Я всего лишь…– теперь пришла пора Кристел подбирать слова, – друг семьи.

– Диего говорил, что знал тебя, когда ты была девочкой, и встречался с твоей матерью, – сказала Нина, – но нам показалось, что вы оба…– Она грустно улыбнулась.– Прости.

– Все в порядке, – ответила Кристел. Женщины уселись справа и слева от нее за туалетным столиком и принялись подправлять макияж и причесываться.

– Мне так хочется, чтобы у Диего кто-нибудь появился, – вздохнула Нина, хорошенькая миниатюрная брюнетка с пышными волосами и большими печальными глазами. Костюм ее состоял из белого платья с рюшами и здорово помятых серебряных крыльев.– Он постоянно утверждает, что ничего не имеет против женитьбы и что рано или поздно найдет себе жену, но, видно, неудачный пример папаши сделал его осторожным.

– Неудачный пример отца? О чем вы? – удивилась Кристел, прикидывая, какое это может иметь к ней отношение.

Ответила ей Эмилия:

– Хотя первый брак Лукаса начинался вполне счастливо, его жена, мать Диего, заболела, что-то нервное. Парню тогда было лет двенадцать. Временами ей становилось лучше, но лет через десять она умерла, а последний год вообще была прикована к постели. Лукас хранил ей верность, – продолжила Эмилия с явной симпатией, – уж такой он был человек. Больная жена не могла быть ему настоящим партнером. Он был к ней очень привязан, но со временем их любовь перешла в платонические отношения.

– Когда она умерла, все надеялись, что Лукас встретит женщину, которая скрасит его жизнь и даст ему счастье. Будет ему любящей женой, чего он так заслуживал, – добавила Эмилия, пудря пуховкой нос.– Но попалась ему Глория.

– Она не украсила его жизнь?– спросила Кристел.

– Она дала ему вторую семью, с этим не поспоришь. Но не смогла стать хорошей женой.

– Мы даже считаем, – вмешалась Нина, – что Глория не любила его самого, ей нужны были лишь дети. Вот она и воспользовалась случаем, прибрав к рукам Лукаса. Конечно, он был много старше, но парни ее возраста были еще не готовы остепениться.– Нина вздохнула.– Сомнительно также, что и Лукас по-настоящему любил ее.

Кристел расстроилась. Совсем не похоже на тот идеальный брак, какой она себе вообразила.

– Он переехал в Рио, чтобы угодить Глории, – робко возразила она.

Эмилия покачала головой.

– Он переехал по необходимости. Уговори он ее жить в Белу-Оризонти, она все равно большую часть времени проводила бы здесь. Глория – единственная дочь, шестой ребенок в семье после пяти братьев.

– Поздний, избалованный и испорченный ребенок, – подхватила Нина, – и болезненно привязана к своей семье, особенно к матери.

– Она советуется с дражайшей мамочкой по любой мелочи, – добавила Эмилия.– Лукас понимал, что с рождением детей – а Глория забеременела практически сразу – она будет таскать их к бабушке при малейшей возможности и держать там как можно дольше. А он хотел быть детям настоящим отцом, быть с ними постоянно, потому и принял единственно возможное решение – поселиться в Рио.

– У Лукаса и Глории, кроме детей, не было ничего общего, – заявила Нина.

Эмилия кивнула.

– Она говорит только о них да еще о братьях и родителях. Ничто другое эту наседку не интересует.– Она скорчила гримасу.– Глория поймала Лукаса в не самый для него лучший момент.

– Кажется, Диего, как-то сказал, что отец женился, чтобы кого-то забыть, – вспомнила Нина, – но что это за женщина… Лукас был человеком скрытным, никого не посвящал в свои личные дела.

– Хотел он кого-то забыть или нет, но он определенно плохо соображал, когда женился на Глории, – заявила Эмилия.

Нет, подумала Кристел, он думал о моей матери.

– Где они познакомились? – спросила она.

– На свадьбе одного из братьев Глории. Лукаса пригласили, потому что он был дружен с отцом невесты.

Отодвинув стул, Нина встала.

– Мужчины, наверно, уже беспокоятся, не случилось ли чего с нами, – сказала она.– Не пора ли возвращаться?

Когда они вошли в зал, огни на танцевальной площадке были притушены, а оркестр играл медленную, плавную мелодию. Заметив приближающуюся к столику Кристел, Диего глазами указал на танцующих, а когда она согласно кивнула, поднялся на ноги. Он молча подошел к ней и обнял. Ночь пронзил мягкий, тоскующий голос саксофона, Кристел обвила руками шею Диего. Мелодия соблазняла, как и прильнувшее к ней тело. В толпе танцующих двигаться было трудно, они просто покачивались в такт музыке.

Оркестр все играл, и Диего прижался щекой к ее волосам. Он притянул ее к себе так близко, что грудь касалась его груди, а бедра ощутили весь жар его желания. Кристел почувствовала ответную реакцию. Эротический импульс между ними становился все сильнее, заставляя кипеть ее кровь и тяжелеть грудь. Диего взглянул на нее.

– Кристел, – прошептал он. То было первое его слово, казалось, он пробует его на вкус, как хороший коньяк.– Кристел, – повторил он тихо и наклонил голову.

Он коснулся губами ее губ, она почувствовала его влажный язык на своих зубах, и сердце ее бешено забилось. Они перестали делать вид, что танцуют, просто стояли среди толпы, тесно прижавшись друг к другу. Поцелуй тянулся, становясь все более страстным, пока наконец, видимо побоявшись потерять контроль над собой, Диего не отстранился.

– Не возражаешь, если мы уберемся отсюда и отправимся домой, в постель? – спросил он.

Затуманенным взором Кристел посмотрела на него. Сердце куда-то провалилось, кружилась голова. И тем не менее она точно знала, что он имеет в виду – его глаза говорили красноречивее слов. Она с трудом перевела дыхание. Кристел, хоть и решила не отказываться от романтического приключения, до сих пор держала свои эмоции под контролем. Но почему бы один раз не нарушить все правила?

Встав на цыпочки, Кристел поцеловала его в щеку.

– Пошли, – сказала она.

5

Они торопливо распрощались с удивленными, но лукаво улыбающимися друзьями. Всю дорогу до дома, не занявшую много времени– улицы были практически пусты, – никакие сомнения не закрались в душу Кристел. Не появились они и в лифте, который вез их из подвального гаража наверх и где Диего обнял ее и поцеловал. Но когда лифт остановился, двери раскрылись и он отпустил ее, она испугалась, внезапно осознав, что, согласившись заняться с ним любовью, она вступает на опасную эмоциональную территорию.

Диего достал ключи из ее сумки и отпер дверь, а Кристел тем временем пыталась убедить себя, что она в общем-то ничего не обещала. Она вошла в холл. Им вовсе необязательно ложиться в постель, это не подразумевается само собой. Или подразумевается? Да. Или нет? Мысли разбегались. Даже если она на какое-то время оказалась в плену своих гормонов, путь к отступлению еще не закрыт. Диего ее капризы могут не понравиться, но он не станет заставлять ее силой. Так что ей сказать?

Стянув ленту со лба, Кристел рукой взлохматила волосы. Сказать, что решила, будто он предложил вернуться домой в отдельные спальни? Или пожаловаться на внезапную головную боль? Или прикинуться дурочкой и сказать: извини, радость моя, но идея трахнуться уже не кажется мне такой соблазнительной?

– Ты заметил на балу двойника Элвиса Пресли? – только и спросила она.

Диего запер дверь на ключ.

– Прости?

– Там парнишка оделся Элвисом Пресли. Не отличишь!

– Так-так, – неопределенно промямлил Диего.

– Он еще танцевал этим особым шагом, как Пресли, не знаю, ты заметил или нет, – продолжала трещать Кристел.– Мне очень понравилось. Давно мечтала сама так научиться.

Она прислонилась к стене в холле. Диего оперся ладонями о стену с обеих сторон ее головы.

– Да что ты говоришь?– Он наклонился к ней.

– Да.– Кристел снова попыталась улыбнуться. Она все не могла решить, какой путь к отступлению выбрать, поэтому продолжала болтать без умолку. Ей хотелось бы оказаться поближе к двери в свою спальню, но он держал ее как в клетке.– Еще мне хочется уметь танцевать ирландские танцы.– Продолжала она.– Ты их видел? Дрыгаешь ногой…

Диего наклонился еще ближе.

– Заткнись, – сказал он и поцеловал ее. Она не успела ему помешать, а когда его губы коснулись ее губ, Кристел потеряла способность сопротивляться. Губы раскрылись ему навстречу, впустив его язык, немедленно разжегший в ней первобытное пламя. В нем сгорели все сомнения и опасения. Кристел разжала пальцы, и лента упала на пол. Она обняла его за талию. Ей страстно хотелось, чтобы они любили друг друга. Она хотела отдать ему себя всю без остатка. Никогда в жизни Кристел не испытывала ничего подобного.

Диего, похоже, сразу почувствовал эту перемену в ее настроении и выпрямился. Он привлек ее к себе одной рукой, а большим пальцем другой начал гладить чувствительную ложбинку за ухом. Снова поцеловал, нежно и требовательно, потом его губы начали исследовать ее шею и плечи.

Одна рука коснулась ее упругой груди и скользнула вниз, вдоль живота к бедру.

Кристел беспокойно зашевелилась. Хотя его руку от тела отделяла лишь тонкая атласная ткань, платье мешало ей, она должна была сию же минуту ощутить это прикосновение на своем обнаженном теле. Раздень меня, молила она про себя. Как будто прочитав ее мысли или испытывая ту же острую потребность, Диего схватил подол платья, потянул вверх через голову и бросил на белый мраморный пол. На Кристел остались лишь сетчатые чулки с кружевными подвязками и босоножки на высоких каблуках.

Диего сделал шаг назад. Холл освещался лампой с желтым абажуром, стоящей на небольшом столике. Минуту он рассматривал ее в этом призрачном свете, оглядел ее всю – от растрепанных волос, высокой груди с сосками, окруженными ареолами винного цвета, до гладкого, плоского живота с рыжим треугольником внизу. Кристел стояла прямо и неподвижно. Еще пару дней назад она старалась прикрыться от его взгляда на кухне, но сегодня она чувствовала себя женщиной, гордящейся своей фигурой и тем, что она желанна.

Закончив осмотр, Диего шагнул к ней и провел руками по ее телу.

– Атласное платье и атласная кожа, – хрипло выдохнул он и тыльной стороной ладони начал гладить ее груди.

Кристел судорожно втянула воздух. Сжала зубы и выгнула спину, наслаждаясь прикосновением его гладкой упругой плоти к чувствительным соскам. Агония и блаженство. Рай и томительный ад. Дыхание участилось. Почувствовав, как его длинные пальцы еще раз прошлись по ее груди, Кристел ощутила сладкую боль между ног.

Она открыла глаза.

– Диего, – произнесла она с мольбой и, протянув руки, начала дергать пуговицы на его рубашке.

Вдруг он положил ладонь на ее суетливые пальцы и прижался лбом к ее лбу.

– Я весь потный, – хрипло сказал он, и, словно в подтверждение его слов, капелька пота скатилась по его щеке.– Видит Бог, я меньше всего хотел бы сейчас остановиться, но мне действительно надо принять душ.– Он улыбнулся.– Давай вместе?

Кристел кивнула.

– Но сначала я должна подколоть волосы. – Она наклонилась за сумочкой.

– Встретимся у меня в душе через минуту.– Когда она повернулась, Диего легонько шлепнул ее по заду.– И не смей передумать, – приказал он.

Кристел взглянула на него через плечо.

– И не надейся, – сказала она и протопала в спальню, звонко стуча каблуками.

В спальне она скрутила волосы в тугой рыжий узел и заколола их на затылке. Даже если ей удастся не попасть под прямую струю, волосы все равно намокнут, но она ни за что не наденет резиновую шапочку!

Сбросив чулки и босоножки, Кристел босиком прошла через спальню Диего в ванную комнату, выложенную кремовой плиткой. В дверях она на миг остановилась. Он уже успел раздеться и стоял за стеклянной перегородкой, намыливаясь. Сердце снова начало бешено колотиться. Ее прошлые любовники, студент-сокурсник и коллега-журналист, были бледнокожими; у Диего кожа отливала золотом. Золотистый, хорошо сложенный и сильный мужчина.

Она следила за его ритмичными движениями, видела намокшие темные волосы под мышками, когда он поднимал руку. Кровь зашумела в ее голове, когда он начал намыливать бедра. Кристел стояла как вкопанная. Он был так хорош, что глаз не отвести.

Закончив мылиться, Диего поднял голову и увидел ее.

– Входи, – пригласил он, открывая дверь душевой кабинки пошире, и Кристел послушалась.

Они сразу же начали целоваться, и пока их губы ласкали друг друга, Диего медленно намыливал ее. Мыло пахло лавандой. Намылив плечи, он принялся за спину, потом его руки заскользили по ягодицам. Немного погодя вернулся к плечам и груди. Его движения были нежными, плавными, колдовскими.

Диего поймал ее полную нижнюю губку зуба-га и слегка прикусил.

– Какой соблазнительный рот. Мне хотелось то сделать с той самой минуты, когда я впервые увидел тебя в аэропорту. Я боролся с этим желанием, но меня так и подмывало дотронуться до тебя. Ты сводила меня с ума, – пожаловался он. Тут кусок мыла вместе с рукой достиг кустика мокрых волос. Кристел инстинктивно прижалась к его руке.

– Ты меня тоже, – прерывающимся голосом призналась она.

Как будто внезапно потеряв терпение, Диего отложил мыло и встал под струю воды. Потом отступил в сторону.

– Твоя очередь, – сказал он. Стараясь не замочить волосы, Кристел смыла с себя пену.

Диего завернул кран. Похоже, ему хотелось поскорее покончить с душем, неожиданно он повернулся к ней и бедром раздвинул ей ноги. Кристел задрожала. Она животом чувствовала всю силу его желания, а слегка волосатая кожа его бедра касалась самых сокровенных мест.

Диего снова принялся целовать ее, по-видимому считая свои поцелуи чем-то вроде наркотика, без которого ей не прожить. Он целовал ей губы, плечи, грудь. И одновременно его руки ласкали ее влажное тело.

– Лучше, чем в автомойке?– пробормотал он, усмехаясь и снова целуя ее соски.

Кристел зашлась от истомы и невольно задержала дыхание. Его поцелуи и прикосновения горячего языка вызывали в ней острую ответную реакцию, казались эротическими пытками.

– Значительно лучше, – глухо пробормотала она.

Диего умудрился губами, языком и пальцами добраться до самых сокровенных ее глубин, открыть клапан, сдерживающий страсть, от которой кружилась голова и предательски тяжелело тело. Грудь распирало, и вскоре ощущения стали слишком острыми, чтобы ими наслаждаться.

– Возьми меня! – взмолилась она. Диего удивился.

– Здесь?

– Да. Немедленно, – застонала Кристел, уверенная, что не сможет ждать больше ни секунды.

Он поколебался, потом поставил ее на широкую мраморную ступеньку у входа в душевую кабинку. Они стали почти равными по росту. Раздвинув ей бедра, он овладел ею. Кристел вскрикнула.

– Такая горячая, такая страстная, – прошептал Диего.

Чувствуя, как он наполняет ее всю целиком, Кристел вцепилась в его плечи с такой силой, что ногти впились в кожу. Они казались соединенными навеки, но тут Диего начал двигаться. Кристел казалось, еще мгновение– и она лишится чувств. Вдруг его тело конвульсивно дернулось, и оба одновременно вскрикнули.

Кристел привалилась к нему, уронив голову на плечо. Дышала часто и неровно. Лишь через минуту к ней вернулся дар речи.

– Что случилось? – спросила она. Диего усмехнулся.

– Ты велела мне взять тебя, и я покорился. Все произошло, черт побери, куда быстрее, чем я ожидал, но теперь, в постели, мы можем не торопиться.– Вдруг он чертыхнулся.– Не мешало бы подумать о предосторожности. Черт возьми, я всегда предохраняюсь.

– Остынь, – успокоила его Кристел, – я принимаю таблетки.

Он облегченно вздохнул.

– Вот спасибо, – сказал он и снова открыл кран.

Они сполоснулись и вышли из кабинки.

– Я вытру тебя, потом ты меня, – распорядился Диего, снимая с вешалки пушистое белое полотенце.

Основательный во всем, за что бы ни брался, он и сейчас действовал размеренно, без спешки, но в его движениях было столько чувственности, что их обоих скоро снова охватил трепет. Они начали целоваться и ласкать друг друга, один поцелуй следовал за другим, одна ласка давала повод для другой. Про полотенце они забыли, жар тела высушил влагу, они долго стояли, тесно прижавшись друг к другу. Наконец, он отодвинулся от нее. Кристел задыхалась от возбуждения и нетерпения. Они прошли в спальню Диего. За окнами уже начало светать.

– Позволь мне, – попросил он, когда Кристел подняла руки, чтобы расколоть волосы.

Диего взялся за дело с самым серьезным видом, даже высунул от усердия кончик языка. Он вытащил шпильки и восхищенно наблюдал, как падают на плечи волны рыжих кудрей. Потрогал одну прядь.

– Атласная кожа и волосы, как золотой шелк, – прошептал он.

Откинув одеяло, Диего положил ее на кровать. И опять он целовал ее, ласкал ее грудь, потом, притянув ближе, взял сосок в рот и принялся жадно сосать.

– Сильнее, – умоляла Кристел и, изогнувшись дугой, старалась прижаться к нему как можно теснее.– Да, вот так, – выдохнула она.

Насладившись вволю одним соском, Диего приступил к другому. Кристел захлестывали жаркие волны невиданного удовольствия, а когда Диего наконец откинулся на подушки, она склонилась над ним. Пришла ее очередь доводить его до исступления. Она нежно целовала упругие соски, коснулась их своей грудью, дразня его. Диего вздрогнул, и Кристел улыбнулась. Не ожидала, что может так сильно на него действовать. Сознание этого еще больше возбудило ее.

Диего прерывисто вздохнул.

– Я все время думал, что именно такой ты и должна быть, – признался он.

– Какой? – спросила она.

– Внешне сдержанной и страстной в постели., – Она почувствовала, что он улыбается.– Чертовски эротическое сочетание.

Приподнявшись на локте, Кристел медленно провела пальцами от его груди, по животу и дальше, к бедрам. Диего застонал, когда она коснулась его мужского естества. Его явное желание придало ей смелости, она взяла его член в руку и коснулась его губами.

– Невозможно вынести, – пробормотал он. Теперь Кристел ласкала его языком, вдыхая терпкий мужской запах.

– Знаю, – ответила она.

– Хочу тебя, – прохрипел Диего и заставил ее снова лечь.

Он навис над ней, подобно темной тени, потом, скользнув вниз по ее телу, пристроился губами к пульсирующему средоточию вожделения. Ее пронзила дрожь. Еще никогда не испытывала она такого нестерпимого желания. Он медленно, с мучительно сладостными остановками проник а нее, а она подняла бедра ему навстречу. Диего двигался сильно и ритмично. Кристел подхватила этот ритм, помогая ему, и вдруг все внутри у нее сжалось, и она почувствовала стремительное, как электрический ток, облегчение. Ей казалось, что она сорвалась в бездну.

– Диего! – в экстазе выдохнула она.

– Да, – едва слышно отозвался он, чувствуя, что летит в пропасть вслед за ней.

Кристел медленно просыпалась. Потянулась. Тело казалось наполненным любовной истомой. Открыла глаза: за зашторенными окнами ярко светило солнце. Она прищурилась и взглянула на часы на прикроватном столике: третий час. Осторожно повернулась, чтобы не разбудить спящего рядом Диего, и с нежностью оглядела его. Волосы взлохмачены, длинные, пушистые ресницы подрагивают, грудь равномерно поднимается и опадает. Кристел улыбнулась. Во сне он выглядел моложе и по-мальчишески беззащитным.

Протянув руку, тихонько убрала темную прядь со лба. Вовсе он не мальчик и уж точно не беззащитен. Он взрослый, уверенный в себе мужчина и знает себе цену. Она порадовалась, что он оказался столь опытным любовником; ласкавшие ее пальцы знали, что делали, они разбудили в ней такую уверенность, о существовании которой в себе она и не подозревала. Диего был таким, каким она представляла латиноамериканца: легко возбудимым, требовательным, ласковым и страстным. Идеальным, одним словом. Она вздохнула. Теперь прошлые неприятности могут быть забыты, ведь будущее таит в себе столько надежд.

Кристел снова взглянула на часы. День уходил, так, может, подвинуться к нему поближе и разбудить нежными поцелуями? Она усмехнулась. И снова заняться любовью? Или дать ему еще немного поспать? Он так много работает, пусть хоть сегодня выспится всласть.

Кристел уже с сожалением решила, что отдых важнее ее желания, когда резко зазвонил телефон. От неожиданности она подскочила и почувствовала, что Диего зашевелился. Однако, поскольку глаз он так и не открыл, то, когда телефон зазвонил вторично, она протянула руку и сняла трубку.

– Boa tarde, – сказала она, стараясь говорить потише.

После небольшой паузы женский голос на, другом конце провода осведомился по-португальски, кто говорит.

– Я – Кристел Ричмонд, друг мистера Эрнандеса, – ответила она на том же языке.– С кем я говорю?

– Это Глория.

– Глория? – зачем-то повторила Кристел. Она быстро соображала, что сказать: простите, мистер Эрнандес сейчас не может подойти или… Но тут через ее плечо протянулась мускулистая рука, и Диего забрал у нее трубку.

– Boa tarde, – сказал он, прикрывая микрофон ладонью.– Я поговорю, – обратился он к Кристел, протягивая шнур за ее подушкой.

Не желая лежать и слушать, Кристел откинула простыню.

– Пожалуй, пора вставать, – сказала она и поспешила в свою комнату.

Там она умылась, оделась и причесалась. Поскольку Диего все еще говорил по телефону, она направилась в кухню. Отрезала себе половину грейпфрута, поджарила тосты и начала варить кофе. В дверях появился Диего. Судя по зачесанным назад мокрым волосам, он успел уже принять душ. На нем были клетчатая рубашка с короткими рукавами, джинсы и мокасины. Кристел была разочарована. Она надеялась, что все еще голый Диего разденет ее и затащит в постель, но любовь определенно не входила в его ближайшие планы.

– Кофе будешь? – спросила она.

– Да, пожалуйста.– Диего подвинул стул и уселся за стол из сосновых досок.

Кристел налила им по чашке и села напротив. Она ждала, что он ее поцелует, но и поцелуи, видимо, не предполагались. Он выглядел чем-то расстроенным и хмурился.

– Какая-нибудь проблема? – поинтересовалась она.

Диего поднял голову.

– А… да. У малышки кашель, Глория не знает, звать ли ей врача.

– Глория звонила, только чтобы посоветоваться с тобой об этом? – удивилась Кристел, принявшись за грейпфрут.

Он кивнул.

– Обычно в таких случаях она звонит матери или одному из братьев, но ее родители уехали в отпуск в Штаты, а братьев, по-видимому, нет дома, они не подходят к телефону.– Он ухмыльнулся.– А я– следующий по списку. Она болтала без умолку, но, по существу, мой совет ей не нужен, она все равно вызовет врача. Ей просто нравится быть в центре внимания и суетиться попусту.– Он отпил глоток кофе.– Глория знала, что я остался в Рио на праздники, но очень удивилась, что к телефону подошла женщина.

Кристел бросила на него тревожный взгляд. Ей почудилось раздражение в его голосе.

– Я сняла трубку, потому что ты спал, – объяснила она.– Мне не хотелось, чтобы звонки тебя разбудили.

– Все так, но ты сообщила Глории свое имя. Да еще вместе с фамилией.– Диего поставил чашку.– Пока она воздержалась от комментариев, но скоро ее может осенить, что ты имеешь какое-то отношение к Деборе.

Кристел не отрывалась от грейпфрута. Каким бы превосходным любовником он ни был ночью, днем Диего был невыносим.

– Ну и? – спросила она.

– Ну и Глория наверняка задумается, какого черта ты здесь делаешь, – буркнул он.– Если сообразит, что Лукас каким-то образом причастен к этому, Бог знает, что может произойти. Должен сказать, моя мачеха привыкла, что весь мир вращается вокруг нее, и вполне способна устроить скандал. А это обязательно случится, если до нее наконец дойдет, что Дебора была отнюдь не деловым партнером. У меня и без того забот полон рот. Не хватало еще, чтобы она ворвалась ко мне с расспросами, воплями и запоздалыми обвинениями. Он потянулся за тостом.

– Думается, тебе лучше уехать из Рио в четверг, сразу после карнавала, как мы и планировали.

– Но я, так или иначе, уберусь в четверг из твоей квартиры. Твоей мачехе будет невдомек, что я все еще здесь, – возразила Кристел.

Диего намазал тост маслом.

– Мне будет спокойнее, если ты улетишь домой.

Она отложила ложку. Горло так сдавило, что она не могла проглотить больше ни дольки. Надо же, поверила, будто ночь любви что-то для него значит, что она сама для него что-то значит! Кристел мысленно рассмеялась. Боже, какая же непроходимая дура! Да плевать Диего на нее хотел. Ну переспали, большое дело, наутро ее хозяин снова так же раздражен и недоволен.

– Не сомневаюсь, тебе будет спокойнее, только вот незадача – я остаюсь! – заявила Кристел.

Он грозно сдвинул брови.

– Послушай, если Глория…

– Да, забудь ты про Глорию, она здесь ни при чем!– в сердцах бросила Кристел.– Это тебе не нужно, чтобы я задерживалась. Ты вообще не горел желанием видеть меня, потому и тянул с приглашением до последней минуты.– Зеленые глаза Кристел метали молнии. Тяжело получить такой удар – внезапно оказаться в положении непрошеной гостьи, но он не дождется, чтобы она свернулась в жалкий клубочек и на все согласилась.– Ведь так?

Диего шумно вздохнул.

– Отчасти ты права, – признался он.– Когда я прочитал письмо отца, желание пригласить тебя показалось мне диким. Это было как гром среди ясного неба, я не знал, что делать и все откладывал решение. Однако в конечном итоге я исполнил его волю, и вот…– он повел плечами, – ты здесь.

– На какое-то время ты смирился, но теперь ждешь не дождешься, когда сможешь от меня избавиться. Все понятно, – с горечью сказала Кристел.– Помнится, когда мы с тобой в последний раз виделись в Нью-Йорке, ты кричал, что глаза бы твои меня не видели.

Диего смутился.

– Я вышел из себя и наговорил немного… лишнего.

– Да ты был просто невменяем! – поправила она его.

– Возможно, но по молодости я слишком близко к сердцу принял драму, случившуюся с моим отцом.– Карие глаза встретились с зелеными.– А все устроила ты. Когда-нибудь ты задумывалась, что чувствовал мой отец, когда ты убедила Дебору его бросить? Он вернулся в гостиницу растоптанным, убитым! Сразу постарел на десяток лет. После смерти моей матери он очень долго ни в кого не влюблялся, все женщины, с которыми он встречался, его не устраивали. А в твоей матери он души не чаял.

– Я знаю, – сказала Кристел, но Диего ее не слышал.

– Всех лет тоски и печали как не бывало, он снова обрел смысл жизни, пел, смеялся. Я никогда не видел его таким счастливым. Когда я поинтересовался, в чем дело, он сказал, что встретил прекрасную американку. Шли месяцы, он любил ее все больше. Когда мы летели в Нью-Йорк, он объявил, что собирается сделать Деборе предложение, он так верил, что их брак будет счастливым.– Диего гневно взглянул на нее.– Вот только жениться ему пришлось на Глории.

– Ты считаешь, во всем виновата я? – не сомневаясь в его ответе, спросила Кристел.

– Отец не взглянул бы на нее в другой ситуации, но он пребывал в сильнейшей депрессии, когда они встретились. До самой смерти отец не мог забыть Дебору.

– Он любил ее больше, чем твою мать? – перебила Кристел.

– Наверное. Думаю, для него это была самая большая любовь, какая случается лишь единожды в жизни, да и то если повезет. И я верю, что Дебора тоже его любила, они были так…– Диего с силой стукнул кулаком по столу, – они так подходили друг другу. Примерно одного возраста, общие интересы. Она умела заставить его смеяться. Начитанная, много путешествовала, знает… Сколько языков она знает?

– Четыре.

– Вот видишь. Глория немного выучила английский, потому что Лукас настаивал, чтобы дети умели говорить по-английски, а она бы помогала им с уроками. Я никогда не видел в ее руках книги, в лучшем случае– журнал для женщин. Упомяни при ней Болгарию, она не сообразит, о чем речь. А Дебора чувствовала себя одинаково свободно и на вечеринке с друзьями отца, – продолжал он, немного помолчав, – и на приеме в президентском дворце. Она светская и элегантная женщина. Тогда как Глория…– Он сухо рассмеялся.– Одним словом, она провинциальная девица с соответствующими замашками, даром что родом из Рио.

Кристел взглянула на него через стол. Теперь она поняла, почему двенадцать лет спустя после разрыва отца с ее матерью Диего все еще испытывал к ней неприязнь. Нескладный второй брак Лукаса постоянно напоминал о ее «„эгоистическом“ поступке, не давая угаснуть его враждебности.

– Ты не пытался сказать Лукасу, что он делает неудачный выбор? – спросила она.

– Пытался, – недовольно отозвался Диего, – но ему нужна была хоть какая-то женщина, чтобы отвлечься от боли и попытаться стать счастливым. Отец ничего не хотел слышать. Но он быстро понял, что совершил ужасную ошибку. Когда они поженились, отец решил бросить работу, железнорудное дело перестало его интересовать, – продолжал он.– Его вообще мало что интересовало после разрыва с Деборой. Однако два месяца с Глорией– и он полез на стену. В отчаянии придумал себе игрушку– автомобильную компанию.

– И сделал это на скорую руку, не подумав о последствиях, – ввернула Кристел.

– Вот именно. Он был подавлен, до последнего дня горевал о Деборе. Переживал эту потерю так, будто она умерла. И действовал почти вслепую.

– И это моя вина? Ну разумеется, – заключила она, не дожидаясь ответа. С гневом посмотрела на него.– Ты можешь обвинять меня в том, что его брак оказался ошибкой, но ведь он любил своих детей.

– Верно. Они очень много для него значили. Они с Глорией были просто сумасшедшими родителями, только ради детей он терпел этот брак. Только ради детей, – отрывисто повторил Диего.

Кристел взяла ложку, посмотрела на грейпфрут и снова отложила ложку.

– Я не уговаривала мать бросить Лукаса, – медленно проговорила она.

Он саркастически рассмеялся.

– Да ладно тебе, – отрезал он.– Признайся, хоть тебе и было всего пятнадцать, из вас двоих ты оказалась покруче.

– Возможно, хотя…

– Это ведь ты решила, что их отношения не могут больше продолжаться? Так ведь?– настойчиво спросил Диего.

Кристел поколебалась.

– Ну, вообще-то да, но…

– Я так и знал! – воскликнул он.– Ты почуяла, что Дебора готова сделать твоей матери предложение, а тебе не хотелось переезжать в Бразилию.

Она удивленно вытаращилась на него.

– Так вот что, по-твоему, я сказала в то утро?

– Я так думаю, хотя отец решительно отказывался просветить меня на этот счет. Мне остается лишь догадываться.– Диего отпил глоток кофе и обнаружил, что он остыл.– Полагаю, я близок к истине.

– С твоей точки зрения, но не с моей! – вспылила Кристел.– Почему, по-твоему, я мечтала посетить Бразилию, если испытывала к ней такое отвращение!

– Приехать в отпуск и жить здесь постоянно– разные вещи.– Диего потер лоб ладонью.– Конечно, я могу ошибаться. Возможно, ты думала, что Дебора, выйдя замуж, уедет и тебе придется одной заканчивать школу. Должно быть, ты не хотела с ней расставаться?

– Когда я была ребенком, мы расставались на долгие годы, – напомнила она.

– Тем более ты не хотела этого, став девушкой. Считала, что мать должна принадлежать лишь тебе и была против того, чтобы делить ее с Лукасом, – заявил он, впрочем, не слишком уверенно, видимо, сам сомневаясь в правдоподобности своей версии.– Но это все домыслы, может, перестанем валять дурака? – Он впился в нее взглядом.– Почему бы тебе не сказать мне правду?

Кристел все больше приходила в отчаяние. Она сама загнала себя в угол, как же теперь оттуда выбраться? Из уважения к Лукасу она должна хранить молчание. К тому же, если честно признаться, она не собиралась ничего говорить и ради себя самой. Страшно, если Диего узнает правду, потому что это была позорная правда. Пусть их любовь оказалась однодневкой, пусть он старается от нее избавиться, она все равно не хотела быть запачканной в его глазах.

– Обе мои версии ошибочны, – догадался Диего по ее молчанию.

Кристел нахмурилась. Он сказал это так уверенно, что отрицать не было смысла. Его, как и отца, на мякине не проведешь.

– Конечно, – подтвердила она.

– Тогда в чем дело? – нетерпеливо спросил он.

– Ты смирился с тем, что Лукас не сказал тебе правду, почему бы тебе не смириться и с тем, что я буду продолжать молчать? – вопросом на вопрос ответила Кристел.

Долго, не мигая Диего смотрел на нее, потом отрицательно покачал головой.

– Не пойдет.

– Но почему? – удивилась она.

– Потому что я любил отца больше всех на свете и видел, что ты с ним сделала. Он прошел через все круги ада с моей матерью, а когда счастье было так близко, ты украла его у него. Он никогда не отзывался о тебе плохо, – торопливо прибавил он, видя, что она пытается возразить.– Странно, он с теплотой вспоминал маленькую славную Кристел, которая, судя по всему, не могла пойти поперек себя.

– А ты не задумывался, что, возможно, я действительно не могла пойти поперек себя и что у Лукаса были все основания относиться ко мне хорошо? – спросила Кристел.

– Так объясни, ради Бога! И если ты этого не сделаешь…– Диего многозначительно передернул плечами.

Ее раздирала злость и обида.

– С чего бы это, как ты думаешь, твой отец оставил мне акции? Тебе не приходило в голову, что вряд ли бы он так поступила, если бы я совершила что-то дурное?

– Приходило, – откровенно признался он.– Я долго думал и, кажется, раскусил замысел отца. Ему хотелось оставить что-то Деборе в знак его вечной любви, но, не желая возбуждать подозрения у Глории, он решил, что безопаснее завещать акции тебе, ее дочери.

– А мамочка, мол, сообразит, что он имел в виду?

Диего кивнул.

– Или у него что-то случилось с головой. Я говорил, что он так и не оправился после разрыва с Деборой и часто поступал неосмысленно.

– Но по какой бы причине Лукас не оставил мне акции, ты все равно намерен винить меня во всех его несчастьях?

Взгляд его карих глаз был непреклонен.

– Если ты твердо решила не рассказывать мне, что наплела тогда отцу, сделав его несчастным до конца жизни, то мне ничего иного не остается.

Сердце у Кристел обливалось кровью. Не слишком часто она стояла перед столь трудным выбором. Но в любом случае она в ловушке. Сохрани она тайну, Диего будет продолжать относиться к ней враждебно, скажи правду– она тоже обречена.

– Чего ты так стыдишься?– спросил он.– Тебе было всего пятнадцать, в этом возрасте странно ожидать большой мудрости. Возможно, ты много раз жалела, что разорвала их отношения…

– Нет, я ни о чем не жалела, – перебила Кристел.

По его лицу пробежала тень.

– Нет?

– Нет. У меня были очень серьезные причины так поступить, такими же они остались и сегодня.

Взглянув на нее, Диего поднялся.

– Пойду побегаю, – бросил он через плечо, и через мгновение раздался стук закрываемой двери.

Кристел, поставив локти на стол, обхватила голову руками. Почему Диего отталкивает ее после ночи такой нежной и страстной любви? Почему она должна расплачиваться за прошлое своей матери? Кристел проглотила комок в горле. Какую бы еще версию Диего ни придумал, до истинной причины он так и не докопается. А вдруг, если она расскажет ему правду, он ей посочувствует? Кристел покачала головой: пустые надежды. Прошлый опыт говорил об обратном.

Мысли Кристел вернулись к Диего и их ночи. Поначалу у нее были сомнения, но сейчас она ни о чем не жалела. Этой ночью она познала ни с чем не сравнимое счастье и убедилась, что способна вызвать страсть в мужчине. Она запомнит эту ночь навсегда и будет считать, что ей повезло. Кристел вздохнула. И будет упрекать Всевышнего лишь за то, что подарил ей всего одну такую ночь.

Поднявшись из-за стола, она поставила чашку в мойку. Если бы она могла собрать вещи и сбежать из его квартиры сегодня же! Кристел знала, что в ближайшие дни ее хозяин будет неизменно вежлив, но теперь ей было этого мало, а потому слишком тяжело будет находиться рядом с ним. А может, действительно уехать из Рио в четверг?

Кристел упрямо сжала губы. Нет, она собиралась написать о городе и сделать снимки, а потому останется. Пусть за эту ночь все изменилось, но она как-нибудь переживет. И если ее пребывание в Рио раздражает Диего, то придется ему потерпеть.

6

Музыканты, одетые в алые пиджаки, брюки в алую и золотую полоску и канотье, дружно маршировали по улице. Кристел подняла фотоаппарат и под завораживающий звук тромбона нацелилась объективом на девушку с жезлом, с посыпанными блестящей пудрой плечами и в цилиндре с плюмажем. Еще одно мгновение запечатлено, но, по правде говоря, ей больше хотелось смотреть и запоминать, чем фотографировать.

Кристел опустила камеру и усмехнулась. Путеводители не давали даже приблизительного впечатления о том, что же на самом деле представлял из себя карнавальный парад в Рио. Она и вообразить не могла, насколько это красочное и захватывающее зрелище. Грандиозно!

Они с Диего сидели на трибуне стадиона Самбадромо, наблюдая за проходящими мимо школами самбы. Каждая школа насчитывала примерно три тысячи участников, и требовалось около сорока минут, чтобы они все успели продемонстрировать свое мастерство. Причем каждая следующая группа казалась еще более энергичной и зажигательной, чем предыдущая. Все жаждали завоевать «Всемирный кубок» карнавала.

– Они используют в своих номерах бразильские народные танцы, – сообщил Диего и добавил: – Хотя, сама понимаешь, интерпретация довольно свободная.

Сейчас процессия состояла в основном из королей в стеклярусе, усыпанных драгоценностями королев и их придворных. Мимо проносились стайки девушек в развевающихся белых одеяниях Бахии, провинции Бразилии. Дефилировали целые взводы голливудских знаменитостей, вроде Чарли Чаплина с тросточкой и Май Уэст в платиновом парике. Потом зрителей развлекали сценами из жизни на Амазонке.

Мимо трибун двигались гигантские платформы с пальмами из папье-маше, фонтанами с душистой водой и змеями, изрыгающими настоящее пламя. А поскольку карнавал был откровенно эротичным, на каждой платформе в центре стояла вызывающе красивая девушка с обнаженной грудью.

Кристел вспомнила, что, по словам Диего, многие участники карнавала приехали из favelas, маленьких городков у отрогов гор недалеко от Рио. Они были беднейшими людьми на земле, и карнавал был их единственной отдушиной, здесь они могли вообразить себя богатыми и беспечными. Но даже если они и не забывали, что назавтра им придется вернуться к тяжелому труду, карнавал в их исполнении был праздником счастливой жизни.

Кристел искоса бросила взгляд на Диего. Как бы ни была она увлечена всем происходящим, она ни на мгновение не забывала о нем. Постоянно ощущала рядом его высокую стройную фигуру в черной рубашке с короткими рукавами и черных брюках, вздрагивала, когда его бедро или рука случайно касались ее, мучилась, что он не обращает на нее внимания. Он был вежлив, но и только. Возможно, он не собирался возобновлять перепалку и палить в нее из всех орудий, но наверняка считал дни, оставшиеся до ее отъезда из своей квартиры да и вообще из Бразилии.

В бессилии Кристел принялась грызть ноготь. Напомнила себе, что, собираясь сюда, вовсе не надеялась, что он немедленно сочтет ее восьмым чудом света. Она лишь хотела, чтобы они стали друзьями. Но даже дружба между ними не складывалась.

Ее меланхолию развеяло появление прямо у их трибуны группы особо шумных танцоров в юбочках из травы и ожерельях из разноцветных погремушек. Среди них были мужчины и женщины, молодые и старые, и все двигались быстро, слаженно, хлопая в ладоши в такт барабанам, а дети в костюмах леопардов крутили сальто. У Кристел защипало в глазах. Неподдельный энтузиазм и радость трогали до глубины души.

– Я готова посмотреть все школы, которые пройдут сегодня, – с воодушевлением заявила она.

– Их пятнадцать, процессия затянется до захода солнца, а что делать, если мне вдруг захочется есть?– жалобно спросил Диего и улыбнулся.– Мы же договорились: в одиннадцать сходим поесть, а потом вернемся. Сейчас уже без четверти двенадцать.– Он страдальчески поднял брови.– И я умираю от голода!

Кристел слегка расслабилась. Это была его первая искренняя улыбка со вчерашнего дня, его первая попытка пошутить, хотя надо быть каменным, чтобы не заразиться искрометным весельем карнавала. А Диего вовсе не был каменным. Он состоял из мускулов, плоти и густой алой крови – она дорого заплатила, чтобы в этом убедиться.

– Еще минуту, и мы тотчас можем отправиться, – приветливо улыбнулась в ответ Кристел.

– Уверена?– сухо осведомился Диего, но тут заметил поливальные машины и сборщиков мусора, готовых убрать дорожку перед следующим выступлением.

Когда они спустились вниз, хвост последней школы самбы уже исчезал вдалеке и началось наступление дворников.

– Дамы вперед, – сказал Диего, галантно пропуская Кристел перед собой, потому что пробраться через толпу они могли только гуськом.

Диего, не выходивший из своей роли радушного хозяина, объяснил, что лучше пообедать не в городе, где сейчас толкучка, а в ресторане в получасе езды от стадиона. Во время карнавала припарковываться в центре было практически невозможно, но Диего, договорившись с приятелем, поставил машину в его служебный гараж в нескольких кварталах от стадиона.

– Senhor! Senhor! – неожиданно раздался женский голос.

Обернувшись, Кристел увидела через дорогу маленькую, кругленькую женщину, она радостно подпрыгивала и размахивала руками. Голова в кудряшках, желтое платье. Похоже, она махала им.

– Сеньор Эрнандес! – позвала женщина, подтверждая это впечатление.

Кристел ждала реакции Диего, но когда таковой не последовало, оглянулась: он шел за ней как в трансе, не сводя пристального взгляда с ее зада. Кристел невесело усмехнулась. Все эти голые девушки на него здорово подействовали. Она нарочно слегка вильнула бедрами. Трикотажная юбка цвета соломы туго обтягивала ее фигуру.

– Тебя узнали, – сообщила она. Диего вздрогнул и поднял глаза.

– Прости?– И тут же сообразил, что она поймала его на месте преступления.

– Вон там, через дорогу, – показала Кристел на машущую им женщину.

Диего улыбнулся и тоже помахал рукой.

– Это Андреа, горничная, она присматривает за моей квартирой, – пояснил он, наблюдая, как женщина устремилась в их сторону, предварительно с гордостью указав товаркам на своего босса.

– Помнишь, я рассказывал, что одна из ее дочерей танцует в первой школе самбы? Андреа, видно, осталась, чтобы оценить конкурентов.

Женщина подошла к ним, не переставая весело тараторить. Кристел понимала далеко не все, но уловила, что горничная безумно рада встретить сеньора Эрнандеса, что она рада за свою дочь, а Кристел, по-видимому, та самая девушка, что проводит отпуск в его квартире. При этих словах она широко улыбнулась, показав великолепные зубы.

Диего также выразил удовольствие от встречи. Да, он видел школу ее дочери и надеется, что она завоюет приз, нет, к сожалению, он не смог различить ее дочь, ведь он знает ее лишь по фотографии. И со скрытой неохотой подтвердил, что Кристел действительно его гостья.

Андреа схватила ее руку и крепко пожала.

– Привет, – сказала она.– Приятно есть знакомиться.

По-английски она говорила еле-еле, но, перейдя на родной язык, попросила разрешения их сфотографировать.

– Не думаю…– начал было отговаривать ее Диего, но Андреа ничего не желала слышать.

Кристел не могла догадаться, была ли Андреа возбуждена выступлением дочери или радовалась неожиданной встрече с боссом, но остановить ее оказалось невозможно. Она настояла, чтобы сначала они позировали, взявшись за руки, потом обнявшись и, наконец, чтобы поцеловались.

– Nao.– Диего натянуто улыбнулся и покачал головой.

– Sim, – возразила служанка.– Вы есть ее парень. Она ваш девушка. Целуй.

Нахмурившись, он повернулся к Кристел.

– Ничего не поделаешь, – пробормотал он и поцеловал ее.

Поцелуй был самым обычным в сравнении с их прошлыми поцелуями, но одного прикосновения его губ оказалось достаточно, чтобы сердце ее упало и задрожали коленки. Она понимала, что реагирует по-детски и производит жалкое впечатление, но ничего не могла с собой поделать.

– Muito obrigada [2], – объявила сияющая Андреа и снова принялась болтать. Поблагодарила сеньора за предоставленные выходные и начала рассказывать Кристел, как он щедр и добр, но вовремя спохватилась, что ее друзьям на другой стороне улицы уже надоело ждать.

– Adeus [3], – быстро попрощалась она и заторопилась через дорогу.

– Мне показалось, ты разобрала большую часть из того, что говорила Андреа, – заметил Диего. Теперь они шли рядом, потому что толпа несколько поредела.

Кристел утвердительно кивнула.

– Чем дольше я здесь, тем лучше понимаю португальский.

– Ты учила его в школе?

– Да, он был у меня дополнительным языком. Я выбрала его из-за учителя и еще потому, что мне нравилось разговаривать с Лукасом на его родном языке.

Диего недоверчиво взглянул на нее.

– Ты хотела сделать ему приятное? Кристел пожала плечами.

– Наверное. Разумеется, европейский португальский сильно отличается от бразильского, – продолжила она, – но он помогал мне с произношением, грамматикой, можно сказать, азы я постигла. Нужна практика.– Они уже подошли к подземному гаражу, когда она вспомнила, наморщив лоб: – Андреа назвала тебя моим парнем, как и продавщица в магазине.

– Луиджи и Алфредо тоже решили, будто мы влюбленные, – сказал Диего.

– И Эмилия с Ниной.– Она задумалась.– Интересно, почему у всех возникает это ошибочное представление?

– Мне тоже любопытно, – сказал Диего, встречаясь с ней взглядом. Ей показалось, что между ними пробежала искра.

Диего набрал код, боковая дверь открылась, и они вошли в гараж. Он нашел на стене выключатель и зажег свет. Когда они ставили машину, в гараже горели лампы дневного света, но сейчас зажглась лишь одна лампочка. Освещенным оказался лишь центр гаража, остальное пространство тонуло в тени.

Диего протянул ей руку.

– Пошли.

Кристел напряглась. Два дня они старательно избегали прикасаться друг к другу. Но он предлагал помощь, отказываться было нелепо, решила она и взяла протянутую руку.

Все места для парковки были заняты. Их машина стояла последней в ряду, и им пришлось обойти ящики и сломанную мебель, чтобы до нее добраться.

У машины Диего выпустил ее руку. Некоторое время он молча стоял, потом подошел ближе. Обняв одной рукой за талию, он запустил другую в копну ее волос и притянул Кристел к себе. Его губы накрыли ее рот. Поцелуй был горячим и страстным. Когда он отпустил ее, голова у нее кружилась.

Кристел крепко ухватилась за ремень сумки с аппаратурой, перекинутой через плечо.

– С чего бы это?– ядовито спросила она, стараясь казаться одновременно рассерженной и невозмутимой, но не преуспев ни в том, ни в другом.

– Я хочу тебя, черт побери! – прохрипел Диего и снова поцеловал ее.

Кристел постаралась оттолкнуть его, но вдруг почувствовала его язык на своих губах, и ее руки замерли. Сопротивляться больше не было сил.

И карнавальное настроение тут ни при чем. Все дело в Диего, только в нем. В его запахе, в его прикосновении. Ее руки скользнули ему на шею, она исступленно прижалась к нему. Когда поцелуй закончился, оба тяжело дышали.

Протянув руку за ее спину, Диего открыл дверцу машины.

– На заднее сиденье! – скомандовал он.

– В чем дело?– растерянно шепнула Кристел.

– Умного человека отличает то, что он не повторяет своих ошибок, но я ничего не могу с собой поделать, – пробормотал Диего.– Садись на заднее сиденье.

Кристел уставилась на него поверх крыши автомобиля. Почему он не хочет, чтобы она села рядом? Почему отсылает ее назад? Внезапно ей стало ясно, что он имел в виду под «ошибкой» и что намеревался сделать. Он хочет заняться с ней любовью! В машине. В гараже. Об этом говорили его горящие глаза.

– Я думала, ты хочешь есть, – запинаясь, произнесла она, не зная, как поступить.

– Верно, но тебя я хочу больше. Стоит мне на тебя взглянуть, я так и вижу тебя голую в холле в этих черных ажурных чулках.– Голос его смягчился.– Я хочу тебя.– Диего подошел к ней и открыл дверь машины.– Залезай, – приказал он, откинув переднее сиденье.

Кристел уставилась на него широко раскрытыми зелеными глазами. Она тоже хотела его, все ее тело жаждало любви, но… Ведь их отношения вконец испортились. Между ними стояло прошлое. Желание в Диего боролось с враждебностью.

– Нас могут увидеть, – запротестовала она.

– Здесь темно и никого нет.

– Но люди приходят за машинами.

Он помог ей сесть в машину, и она больше не противилась. Умом Кристел понимала, что не следовало уступать, но внутренний жар парализовал ее волю.

– Если кто и придет, мы услышим, – ответил он и последовал за ней в машину.

Захлопнув дверцу, Диего притянул ее к себе и принялся целовать. Скоро они уже целовали друг друга с отчаянной поспешностью. Диего задрал ей юбку, и его руки заскользили вверх по ее бедрам. Понимая всю дикость ситуации, Кристел все же помогла ему стащить с себя трусики.

– Диего, не надо, – простонала она, когда он начал стягивать с нее блузку.

Достаточно того, что их могут застать в машине полуодетыми.

– Я хочу прикоснуться к твоей груди, – прошептал он.

Он снял с нее блузку, потом бюстгальтер. Кристел стонала от удовольствия, когда он ласкал ее грудь, нежно касаясь пальцами набухших сосков. Она нашарила пуговицы на его рубашке и принялась их расстегивать. Ей не терпелось дотронуться до него. По телу прокатилась жаркая волна, когда ее соски соприкоснулись с его обнаженной грудью.

В темноте они освободились от остальной одежды. Диего уложил ее на сиденье и навис сверху. Она ощутила, как он наполняет ее собой, и снова застонала. Я тебя люблю, мысленно произносила она и целиком отдавалась неизбежному, нарастающему ритму.

Кристел отвернулась к боковому окну. Шум карнавала остался далеко позади, они мчались вдоль пустынного берега, залитого лунным светом. Было очень тихо. Проехав уже несколько миль, они встретили лишь несколько машин. Оба молчали.

Кристел вертела в пальцах жемчужину на золотой цепочке, которую она носила на шее. Если о первой их ночи любви она ничуть не сожалела, то о том, что произошло в гараже, вспоминала с содроганием. Глупо было надеяться, что Диего смягчится, забудет о драматических событиях двенадцатилетней давности. Для этого он слишком упрям.

Ну как можно было оказаться такой податливой идиоткой? Ладно, ей трудно справиться с сексуальным влечением, но куда подевались ее сила воли и самоуважение? Ее хваленые принципы были не просто нарушены– от них не осталось и камня на камне. Она взглянула на Диего. По его молчанию и угрюмому выражению лица было очевидно, что он тоже сожалеет о случившемся.

Кристел в отчаянии наматывала на палец золотую цепочку. Как бы Диего к ней ни относился, она его любила. Еще там, в аэропорту, заглянув в его глаза, она узнала родственную душу, инстинктивно почувствовала, что этот человек станет для нее особенным. Она немедленно принялась упираться, но ей уже тогда следовало знать, что ее тянет к нему не только и не столько физически.

Кристел вздохнула. Ее так давно влекло к нему. Все началось с детской влюбленности, но прошло двенадцать лет, а она не забыла Диего. Именно из-за этого чувства к нему она с радостью приняла приглашение, думая, что они могут стать друзьями. Это объясняло, почему он был способен возбудить в ней такие сильные эмоции – гнев и страсть. Слишком сильную страсть.

Кристел разглядывала пустынный пляж, посеребренный лунным светом. Если остаться в Рио, она постоянно будет помнить, что Диего где-то рядом, что они могут случайно встретиться. От этого можно обезуметь. Лучше порвать сразу, решила она. Продать ему акции и улететь в четверг, как он того хочет. А в оставшиеся два дня надо позаботиться, чтобы больше не было никаких интимных отношений. Два дня она как-нибудь выдержит.

Кристел снова повернулась к нему. Несомненно, сам Диего, мучимый раскаянием, будет бегать от нее как черт от ладана, тем самым облегчив ей задачу. Что же до ее любви, то, по логике вещей, как сумела полюбить, так постарается и разлюбить. А со временем она и вовсе его забудет.

– Вон ресторан, – прервал молчание Диего, отрывая одну руку от руля и указывая вперед.

У дороги со стороны океана виднелось длинное бревенчатое строение с верандой и остроконечной крышей. У входа горели фонари, из-за розовых занавесок на окнах пробивался свет. Ресторан выглядел приветливым и веселым.

– Мило, – пробормотала Кристел, понимая, что должна как-то отреагировать. Но от одной мысли о еде у нее сводило желудок.

За рестораном находилась автомобильная стоянка, и Диего свернул туда.

– Неожиданно много народу, – заметил он, осматривая длинный ряд припаркованных машин.

Им пришлось долго искать в темноте свободное место. Машину удалось поставить лишь в самом конце ряда. Когда Диего выключил мотор, Кристел вылезла из машины и обошла кабриолет сзади. Из ресторана доносился едва слышный шум, но здесь, на стоянке, было тихо и мрачно.

– Давай спрячем мою фотокамеру в багажник, – попросила она, когда он присоединился к ней.

– Конечно.

Диего поднял крышку багажника и повернулся, чтобы взять у нее сумку. В этот момент темная фигура выскользнула из-за соседней машины и одним прыжком оказалась перед ними. Кристел отшатнулась. Это был худой, длинноволосый парень в мятой футболке и грязных джинсах.

– Рог favor.– Парень потянулся к сумке с камерой.

От неожиданности она оторопела, но Диего уже рванулся к ней и, выхватив сумку, швырнул в багажник и захлопнул крышку. Внезапно лишившись добычи, вор-неудачник перевел взгляд с Диего на Кристел. Поначалу растерявшись, в следующее мгновение он стремительно выбросил вперед худую руку, сорвал золотую цепочку с жемчужиной с шеи Кристел и нырнул в проход между машинами.

– Моя жемчужина! – в отчаянии воскликнула Кристел.– Я ее обожаю, она мне очень дорога!

– Я его догоню! – крикнул Диего и кинулся за воришкой, призывая его остановиться.

Мгновение она не могла двинуться с места, потом рванулась следом.

Парень оглянулся через плечо, увидел преследователей и поддал жару. Диего тоже ускорил бег, Кристел с трудом поспевала за ним. Казалось, вор был уже у них в руках, когда, неожиданно метнувшись в сторону, он растворился в темноте.

– Как сквозь землю провалился! – Запыхавшаяся Кристел поравнялась с Диего.– Я его не вижу.

– Я тоже. Но он где-то здесь.

Вдруг в тишине ночи взревел мотор, и двухместная машина, контурами напоминающая спортивную, вырвалась из дальнего ряда. За рулем сидел воришка – Кристел видела его через лобовое стекло, – направляя машину прямо на Диего.

– Поберегись! – закричала она.

Машина виляла из стороны в сторону, до Диего оставались считанные сантиметры. Он выругался и отскочил вправо, сильно ударившись о борт фургона. Парень развернулся в конце ряда, стремительно вырвался со стоянки и свернул на шоссе.

Кристел кинулась к Диего, но тот уже бежал к машине.

– Что с тобой? – догнав его, спросила она. Он приложил руку к ребрам и поморщился.

– Здорово приложился, но, похоже, ничего страшного.– Он схватил ее за руку и потащил к кабриолету.– Мы поймаем мерзавца и вернем твою жемчужину, – поклялся он.

Через пару минут они уже мчались вдоль побережья в обратном направлении. Диего выжимал из машины все, что мог. Присмотревшись к спидометру, Кристел ахнула. В комфортабельном автомобиле скорость не слишком ощущалась, но ей и в голову не приходило, что они едут так быстро.

– Почти сто миль в час.– Она поежилась.

– На шоссе пусто, – успокоил Диего.

– Не совсем, – сказала она, заметив на другой стороне одинокий грузовик.

Дальше они ехали одни, Кристел видела, что стрелка спидометра медленно ползет вверх. Тем не менее страха она не испытывала, слишком спокойно и уверенно вел машину Диего.

– Вот он! – вдруг торжествующе воскликнул он. Кристел вгляделась в темноту – впереди маячили красные фары двухместного автомобиля.

– Он его наверняка украл, – сказала она. Диего кивнул.

– Эту марку делают итальянцы.– Он назвал фамилию широко известного итальянского магната.– Она стоит бешеных денег. У мальчишки не было времени залезть в нее на стоянке, по всей видимости, он угнал ее раньше.– Его глаза сузились.– Как ты думаешь, она красного цвета?

Кристел присмотрелась получше. В темноте, изредка прорезаемой светом фар встречных машин, разобрать цвет было трудно. Чтобы сократить расстояние, Диего до предела увеличил скорость. О возможных последствиях Кристел старалась не думать.

– Красного, – подтвердила она.

– Сдается мне, что это тачка Билла Клифорда, – сказал Диего и снова поморщился.

Кристел бросила на него обеспокоенный взгляд.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? Слушай, давай забудем о жемчужине. Она не слишком ценная и…

– Мы его почти догнали, – возразил он.

– Плевать! Мне твое здоровье дороже, – запротестовала она и неожиданно вскрикнула.

Воришка, видя, что его догоняют, начал выписывать на шоссе зигзаги. Кристел вцепилась в край сиденья. Парень явно не справлялся с машиной, в следующую секунду она съехала с дороги и покатилась по полю.

– Слава Богу, – с облегчением вздохнула она, но тут же накинулась на Диего: – Ты что, рехнулся?– Поздно! Их машина, подскакивая, уже неслась по ухабам.

Диего тихонько охнул. От тряски ему определенно стало хуже.

– Я должен его Догнать! – крикнул он.

Вслед за петляющей по полю спортивной машиной они объезжали кусты и буксовали в песке. Кристел изо всех сил пыталась удержаться на сиденье. Конечно, Диего поступил опрометчиво, но она была уверена– он не сделает ничего слишком безрассудного, однако за мальчишку она поручиться не могла. Вдруг он развернется и ударит их машину в лоб? Взглянув на Диего, Кристел нахмурилась: хоть обе его руки лежали на рулевом колесе, управлял он одной.

Она уже было открыла рот, чтобы заставить его остановиться, когда машина вора, внезапно вильнув, врезалась в холм. Посыпались песок и камни, послышался скрежет покореженного металла, потом заглох мотор. Погоня закончилась.

Диего затормозил, выключил зажигание и осторожно взялся одной рукой за свое плечо.

– Ты в порядке?– обеспокоенно спросила Кристел.

– В относительном, – небрежно ответил он и неловко выбрался из машины.

Дверцу двухместного автомобиля заклинило, и парню пришлось несколько раз по ней ударить, прежде чем она открылась. Когда он выбрался наружу, Кристел опасливо посмотрела на него. Воришка был насмерть перепуган, но остался целым и невредимым. Сейчас снова побежит?..

– Nao! – решительно приказал Диего, когда парень сунул руку в карман.

По спине Кристел побежали мурашки. Господи! Неужели у него пистолет? Они избежали катастрофы лишь для того, чтобы быть застреленными? Но парень, вытащил жемчужину, похлопал по карманам, показывая, что не вооружен. Он протянул жемчужину Кристел.

– Гм… obrigada, – запнулась она.

– Прости, – сказал он по-португальски и застенчиво улыбнулся.– Но мне понравилось так гоняться на машинах. Совсем как в кино.

– Он говорит, что получил удовольствие от гонки, – начал переводить Диего.

– Я поняла, но сама я умирала от страха, – ответила Кристел.

– Мы все могли погибнуть, – укорил парня Диего.

– Nao.

– Sim, – настаивал он.– Если бы машина перевернулась и загорелась, тебе бы не выбраться.

Парень, оказавшийся на удивление симпатичным, немного поразмыслил, потом пожал плечами. Ткнув пальцем в кабриолет, он начал превозносить его. Казалось, ни пережитая опасность, ни собственные преступления его не волновали – он больше интересовался достоинствами автомобиля.

– Его потрясла наша скорость и то, как быстро мы его нагнали, – сухо перевел Диего.– Говорит, что видел «эрнандес» и раньше, но красть его ему не приходилось. Однако, – он засмеялся, но от боли лицо его перекосилось, – парень обещает, что, когда ему в следующий раз понадобятся колеса, он поищет именно такую. Я польщен, – насмешливо склонил голову Диего и объяснил, что он сеньор Эрнандес и это его компания выпускает такие машины.

Парень еще больше оживился и принялся расспрашивать о двигателе, предельной скорости и прочих деталях. Диего охотно отвечал, от гордости за автомобиль забыв про боль.

– Это машина Билла Клифорда?– поинтересовалась Кристел, когда они все выяснили.

Мальчишка кивнул.

– Я свистнул ее у гостиницы, где этот чувак развлекался.

– Он не слишком обрадуется, когда увидит, что ты с ней сделал, – заметил Диего, разглядывая помятую дверцу и покореженный капот.

Парень пожал плечами.

– Другую купит.

– Я журналистка, – представилась Кристел, – и мне хотелось бы написать статью о том, почему ты решил украсть машину и зачем вообще их угоняешь. Ты мне расскажешь?

– Ясное дело, – согласился парень и ухмыльнулся.– Хочешь сфотографировать меня у машины?

– Ладно.

Кристел достала фотоаппарат и сделала несколько снимков со вспышкой.

– Как тебя зовут? – спросила она, открывая блокнот, который всегда носила с собой.

– Жозе.

Польщенный вниманием к своей персоне, Жозе подробно рассказал, как крадет машины, поведал, что любит на них гоняться, и начал бесстыдно хвастать, что берет только классные тачки. Но тут они услышали вой сирены. Все трое обернулись – к ним приближалась полицейская машина.

– Быстро спохватились, – ухмыльнулся Жозе, когда двое полицейских вылезли из машины и направились к ним. Он и не пытался бежать. Похоже, все это было для него веселым приключением.

– Кто-то видел, как вы за ним гнались, и позвонил по телефону, – сказал младший из полицейских.

Полицейский постарше, плотный и с проседью, взглянул на Жозе и закатил глаза. Он тихонько выругался, явно узнав его, и обратился к Диего.

– Сеньор, что случилось?

Диего коротко объяснил, но стоило ему замолчать, как в разговор вступил Жозе, сообщив полицейским о своем восторге от кабриолета. Он на полном серьезе предложил полиции Рио хорошенько подумать и закупить «эрнандес» для своих нужд.

– Благодарю за рекламу, – превозмогая боль, усмехнулся Диего.

Кристел не отрываясь записывала, но тут подняла глаза от блокнота. Бледный Диего держался рукой за плечо. Она подошла поближе.

– Мне кажется, ты что-то сломал, – забеспокоилась она.

– Возможно.– Диего через силу улыбнулся.

– Вы получили травму, сеньор? – спросил полицейский постарше.– Я вызову «скорую помощь».

Кристел положила руку на здоровое плечо Диего.

– Пойдем, тебе надо сесть.– Она повела его к кабриолету.

– А как насчет машины? – спросил он.– Ты могла бы отогнать ее к дому? Или боишься движения на улицах?

– Я боюсь за тебя, – сказала Кристел.– И предпочла бы поехать с тобой в больницу.

– Спасибо, – поблагодарил он и снова с трудом улыбнулся.– Я тоже это предпочитаю.

– Мы можем заняться вашей машиной, сеньор, – предложил полицейский постарше, услышав их разговор.

– Мы сделаем это с удовольствием, – подтвердил тот, что помладше. Пока они ждали «скорую», полицейские бродили вокруг «эрнандеса», обсуждая его достоинства.

Наконец прибыла «скорая». В больнице Диего быстро осмотрели.

– Сломана небольшая кость в плече и два ребра, – по-португальски сообщила Кристел медсестра в накрахмаленном халате.– Остается риск посттравматического шока, поэтому ночь пациенту придется провести в больнице, но завтра в полдень вы сможете его забрать.

– Смотри не забудь, – с улыбкой вставил Диего, лежащий на носилках в ожидании перевязки.

– И не надейся, – заверила его Кристел.

– Жаль, что тебе не удалось досмотреть карнавальный парад, – сказал он.

– А мне жаль, что ты покалечился, – грустно сказала она.

– Все заживет.

Когда они прощались и санитар уже собрался укатить носилки, Диего внезапно спросил:

– А почему ты так дорожишь этой жемчужиной? Ее подарил тебе тот, кого ты любила?

Кристел утвердительно кивнула.

– Это подарок Лукаса.

7

Билл Клифорд поднял воротник темно-синей, сшитой на заказ рубашки с монограммой, повернулся боком – так он эффектнее выглядел – и пожал Диего левую руку, правая у того висела на перевязи, – Можно снимать, – доложил он Кристел и поднял подбородок.

Узнав от полиции, что мистер Эрнандес помог вернуть украденную у него машину и прочтя сообщение в газетах, он и представить себе не мог, что глава империи Эрнандесов окажется моложе его и таким красивым. Актер задрал голову чуть выше и взмолился в душе, чтобы его подбородок не казался слишком обвисшим, а сам он не проиграл рядом с более молодым собеседником.

Кристел сразу распознала эту тактику и усмехнулась. Билл Клифорд, высокий, загорелый блондин, на поверку оказался несколько потрепанным и довольно морщинистым для своих сорока с небольшим. Во всяком случае он утверждал, что ему именно столько. Интересно, как его снимают? А его темный загар – тоже всего лишь грим?

– Вы выпускаете чертовски хорошую машину, – заявил актер, когда Кристел закончила фотографировать и они втроем вернулись в гостиную.– Великолепный стиль, мотор работает как часы, и такая мощность.

– Мы в нее верим, – ответил Диего.

Они только что вернулись из поездки в кабриолете, которым управлял Билл Клифорд. Едва заслышав урчание мотора, он в восторженных тонах принялся расхваливать машину.

– Я заметил несколько «эрнандесов» в городе, когда впервые сюда приезжал. Мне нравится их вид, – продолжал он, приглаживая бакенбарды, будто бы проводя параллель с собственной роскошной голливудской внешностью.– Но насколько они высокого класса, я убедился лишь после того, как вы с такой легкостью догнали мою машину и задержали воришку. А прокатившись в кабриолете, я пришел в полный восторг. Вы понимаете, что положение обязывает меня ездить в автомобилях лишь самого высокого класса.

– Благодарю вас, – сказал Диего и бросил лукавый взгляд на Кристел.

Она понимающе улыбнулась. Пока все шло по плану.

– Еще шампанского? – спросила она гостя.

Билл Клифорд явился к ним сразу после полудня с огромным букетом цветов и двумя бутылками шампанского. Предварительно позвонил его помощник и объявил, что шеф желает лично выразить сердечную благодарность за возвращение машины. Сейчас он приканчивал уже второй бокал. То, что Диего принимал болеутоляющее и пил только содовую, а Кристел лишь пригубила для приличия, значения не имело. Гость с воодушевлением поглощал свой собственный подарок.

– Было бы замечательно, милочка, – ответил он, следя за идущей к буфету Кристел.

Рыжие волосы, гибкая фигурка в джинсах – девочка и в самом деле очень мила, решил он. Актер подтянул ремень обтягивающих молескиновых брюк. Может, сказать, мол, он готов организовать для нее пробные съемки на студии? Нет, не стоит. У нее есть приятель, а самое главное, она не выказала ни малейшего волнения в его присутствии. Он же предпочитал трепетных поклонниц.

– Вы сказали, что занимаетесь журналистикой, – продолжил он, принимая полный бокал.– Это вы написали о краже в газете?

Кристел села. Она и Диего расположились в креслах, причем у последнего под спину была подложена подушка. Билл Клифорд развалился на диване. Точь-в-точь император, дарующий аудиенцию своим подданным.

– Не совсем, – ответила она.– Я принесла статью в редакцию и спросила, не хотят ли они ее напечатать…

– Они, естественно, захотели, – перебил актер и снова приложился к бокалу.– Чем громче имя, тем больше они впадают в экстаз.

Кристел беззвучно застонала. Обычно она делала репортажи, писала о политических кризисах и подобных вещах. Ей приходилось сталкиваться с людьми из шоу-бизнеса, но впервые перед ней сидела такая знаменитость, как Билл Клифорд. Равно как она впервые видела человека, столь уверенного в собственной неотразимости.

– Но я не очень сильна в португальском, пришлось обратиться к репортеру, знающему английский. Он когда-то работал в «Лос-Анджелес тайме». Он поправил несколько слов, но суть осталась прежней.

– Полностью, – подтвердил Диего.

– У меня дом в Лос-Анджелесе, на Беверли-Хиллз, в самом фешенебельном районе, – сообщил актер.– Вообще-то их у меня четыре: здесь, там, квартира в Лондоне и вилла на собственном острове в Карибском море.

– Это надо же, – пробормотала Кристел, торопливо делая пометки в блокноте. Она понимала, что именно этого он от нее ждет.– Я предложила репортеру послать статью в Лос-Анджелес, и он обещал.

Билл Клифорд одарил ее ослепительной рекламной улыбкой. Он обожал рекламу любого сорта. День, прошедший без упоминания его имени в прессе, считался потраченным впустую.

– Умница. Мои поклонники любят читать обо мне, – провозгласил он с таким видом, будто Кристел совершила геройский поступок и спасла чью-то жизнь.

– Еще я говорила со своим коллегой в Лондоне, он занимается светской хроникой, – добавила она.– Он тоже об этом упомянет.

Она была вознаграждена еще одной блистательной улыбкой.

– У меня много верных поклонников и в Англии.

– Кроме того, я предложила редактору здесь, в Рио, статью о Жозе– воре, угнавшем ваш автомобиль. О том, что его толкает на кражу. О погоне и о вашей реакции, – продолжила Кристел.– Он заинтересовался.

Они рассказали Биллу, что Диего погнался за его машиной, чтобы отнять жемчужину, но актер не обратил на этот факт никакого внимания. Его волновала только собственная персона. Он там не был, ничего толком не знал, но, как и в кино, хотел быть звездой. Ему, актеру, играющему первые роли, немыслимо было оказаться отодвинутым на задний план.

– Вы сопроводите статью снимками, где я жму руку и где я у кабриолета? – спросил он.

– Обязательно, – подтвердил Диего, стараясь не рассмеяться. Когда актер снисходительно кивнул, Кристел чуть не прыснула.

– У меня есть связи, я могу растиражировать статью по всему миру, – сказала она и без всякой надобности добавила: – Если вы хотите.

– Замечательная идея! – воодушевился Билл Клифорд и замолчал, припоминая, как его снимали. Красавец рядом с роскошной машиной – такие фотографии всегда возбуждают поклонниц. Не стоит ли потребовать, чтобы использовались лишь те снимки, где он один у машины? Он взглянул на буфет и принесенные им подарки. Нет, неудобно.– Я благодарен вам за то, что вы поймали угонщика, – сказал он Диего.– Он вполне мог угробить машину.– Актер театрально вздохнул.– И без того в мастерской сказали, что на ремонт уйдет месяц.

– Какая досада! – покачал головой Диего.– Позвольте нам на это время предоставить в ваше распоряжение «эрнандес».– Он взглянул на Кристел.– Я говорю «нам», потому что Кристел тоже член совета директоров.

– Вы удивительно щедры. Я человек занятой, вечно нарасхват, а потому приветствую все, что может облегчить мне жизнь.– Билл Клифорд, похоже, забыл, что перед ним не толпа поклонниц.

– Мы можем покрасить его в красный цвет, – предложила Кристел, повернувшись к Диего за одобрением. Тот кивнул.– Если вы пожелаете.

– Спасибо, но это была идея моей подружки, а я что-то…– актер скорчил гримасу, – подустал от нее и от красного цвета тоже. Мне кажется, в вишневой окраске больше стиля.

– Завтра утром вам доставят вишневый «эрнандес», – сказал Диего.– Около одиннадцати устроит?

– Замечательно.

– И если вам надоест ваша отремонтированная машина и вы вздумаете купить наш кабриолет, мы продадим вам его со скидкой, – продолжил Диего.

Глаза актера блеснули. Он зарабатывал миллионы долларов за одну картину и жил в роскоши, но ему нравилось торговаться. Он вовсе не был скупердяем, в чем его обвинила девица, выбравшая красный автомобиль, прежде чем хлопнуть дверью. Он просто знал цену деньгам.

– Я об этом обязательно подумаю, – пообещал он.

– Есть еще кое-что, о чем вы можете подумать, – сказал Диего.– Я имею в виду этого воришку Жозе. Он обожает машины, неплохо водит, вот я и подумал – не могли бы вы, разумеется после суда, устроить так, чтобы он посмотрел автомобильные гонки на съемках какого-нибудь фильма. Может, он поймет, насколько это опасно, и не будет попусту рисковать жизнью.

Актер повертел в руках золотой самородок, висевший на шее на цепочке. По необъяснимой причине в последнее время его имидж в глазах публики несколько поутратил свой блеск, и его агент посоветовал принять срочные меры. Вроде такой вот благородной миссии, о которой наверняка станет известно. Его забота о воришке может показать публике, насколько он добр, но ведь это так хлопотно и накладно.

– Ну…– промычал он, придумывая, как бы половчее отказаться.

– Я заплачу за перелет Жозе в Штаты и дам ему денег на пару месяцев, – поспешил сообщить Диего.

Билл Клифорд ослабил мысленную хватку за собственный бумажник.

– Я поговорю с приятелем-каскадером и организую мальчишке встречу с ним. Попрошу подыскать ему работу, связанную с трюками.

– Уверен, Жозе будет в восторге, – улыбнулся Диего.

– Всегда готов помочь тем, кому Фортуна не улыбнулась, – высокопарно возвестил актер. Он допил шампанское и поднялся.– Поскорее поправляйтесь, – пожелал он Диего и ослепил Кристел очередной улыбкой.– Приятно было познакомиться. Вы не забудете упомянуть о моем следующем фильме в своей статье? – спросил он, когда она провожала его до лифта. Актер небрежно пригладил волосы.– Лично я не рассчитываю, что он принесет мне еще одного «Оскара», но некоторые специалисты в это верят.

– Я упомяну о фильме, – пообещала она.

– Спасибо, милочка.– Билл Клифорд снова подумал о кинопробе и снова отказался от этой мысли.– Всего хорошего.

– Ну и как тебе этот надутый петух? – спросил Диего, когда она вернулась в гостиную.

Кристел дала волю смеху.

– Нехорошо смеяться над убогим.

– Ты имеешь в виду его самовлюбленность, подтяжки на лице или корсет? Ему не сорок два, а все пятьдесят. Тем не менее кабриолет ему нравится. Меня даже не удивит, если он его купит.

– Неплохо было бы – это привлечет к автомобилю повышенное внимание.– Осторожно протянув руку, чтобы не беспокоить перевязанные плечо и грудь, Диего поставил стакан с содовой на стол.– Тебе не приходило в голову, что, с точки зрения скорости и мощности мотора, кабриолет и автомобиль Клифорда очень схожи? А догнал я Жозе потому, что он не знал машины, тогда как я знаю в «эрнандесе» каждый болт!

– Приходило, – ответила Кристел.– Не сомневаюсь, другие тоже это понимают. Но самое главное, теперь я могу написать статью и ее не сочтут рекламой. Она здорово бы помогла увеличить продажу.

– Особенно если все увидят фотографии Билла Клифорда, – насмешливо заметил Диего.

– С его стороны очень мило прийти и поблагодарить, – возразила она.

– Все рекламы ради, – огрызнулся он.

– Циник.

Диего усмехнулся, не соглашаясь.

– Мне понравилось твое предложение насчет цвета, – сказал он.

– А мне – твоя идея насчет Жозе и автомобильных гонок, – отозвалась Кристел.– Хорошо бы ему получить работу.

– Если там ничего не выйдет, я попробую его куда-нибудь пристроить, а то из него вырастет настоящий преступник.

Она улыбнулась.

– Итак, все вышло лучше, чем мы ожидали.

– Благодаря твоей гениальной идее написать статью, – похвалил Диего.

– И благодаря твоей идее одолжить Биллу Клифорду машину.

Он ухмыльнулся.

– Мы оба неплохо поработали.

Кристел отпила глоток шампанского. За два дня, прошедшие после несчастного случая, враждебность и отстраненность Диего исчезли. Хотя, по правде говоря, трудно держать дистанцию, когда ты лишен возможности сам о себе позаботиться. Она готовила еду, резала для него мясо, помогала одеваться, оставляя ему лишь сражение с трусами и брюками, даже рискнула съездить в ближайший супермаркет за продуктами. И они вместе придумали, как заставить актера заинтересоваться кабриолетом.

Они хорошо поработали, именно поработали. Диего усердно делал вид, что забыл о своем недоверии к ней, а она играла роль беззаботной женщины, умеющей держать себя в руках. Какое притворство! Она была настолько взвинчена и влюблена, что порой с трудом сдерживалась, чтобы не броситься ему в ноги и не заявить об этой любви.

– Ты сказал Клифорду, будто я член совета директоров, – вспомнила Кристел.– Благодарю, но я хочу продать свои акции. Можешь приглашать свидетелей…

– Успеется, – с отсутствующим видом перебил ее Диего.– А пока надо позвонить на фирму и договориться, чтобы завтра утром Клифорду доставили машину…– Он потер ладонью небритый подбородок.– Если я намылюсь, не откажешься ли ты поработать лезвием?

– Слушаюсь, господин, – кокетливо согласилась Кристел и добавила: – Нельзя допустить, чтобы наш инвалид неряшливо выглядел. А вдруг кто придет?

Стоило ее статье появиться в газете, телефон не умолкал. Звонили друзья, в том числе Эмилия, Нина и их мужья, коллеги и служащие, некоторые даже из Белу-Оризонти, и все требовали последних сведений о здоровье Диего. К тому же время от времени кто-нибудь заходил с цветами, конфетами и пожеланиями всего наилучшего.

Кое-кто вроде Андреа и садовника вряд ли могли позволить себе такие подарки, но Кристел было приятно узнать, как его все любят и как, видимо, он сам хорошо относится к своим знакомым. Если бы еще он хоть чуточку получше относился к ней!

– Хочешь, я наберу номер офиса?– предложила она, указывая на телефон на буфете.

Диего кивнул.

– Премного благодарен.

Соединив его с офисом, Кристел прошла в ванную. Диего не мог шевелить правой рукой, так что приходилось помогать ему бриться. Она уже дважды это проделывала и сейчас достала из шкафчика крем для бритья и лезвие. Спустила воду, дождавшись, когда пойдет горячая, и приготовила полотенце.

– Договорился, – сообщил Диего, входя в ванную через несколько минут.– Мне еще надо предупредить своего главного менеджера в Белу-Оризонти, что задержусь и временно не смогу работать. Но я сделаю это попозже.– Остановившись перед ней, он ухмыльнулся.– Будь добра, пуговицы.

Каждый раз, когда Кристел приходилось помогать ему одеваться или раздеваться, ее сердце начинало бешено колотиться. Стараясь сохранять беззаботный вид, она расстегнула пуговицы и помогла ему снять рубашку.

– Ты предпочитаешь остаться в Рио, а не ехать домой?– спросила она, отводя глаза от загорелого торса и завитков волос сзади на шее. Так и хотелось запустить в них пальцы.

– Угу.– Диего поправил перевязь, поддерживающую руку.– И послезавтра мне тоже понадобится помощь.

Послезавтра – четверг, день, когда она собиралась покинуть его квартиру и вообще уехать из Рио. Кристел, хмурясь, повесила рубашку на крючок. Она с головой ушла в свою статью и заботу о нем и совсем забыла об отъезде. Напоминание отрезвило ее. Кристел похолодела. Ей не хотелось улетать из Бразилии, но она убеждала себя, что скоро привыкнет к этой мысли.

– Уверена, Андреа охотно согласится побыть сестрой милосердия, – сказала она.– Или кто-нибудь из друзей. Наконец, можешь нанять прислугу.

– Я хочу, чтобы ты осталась, – заявил он, глядя ей прямо в глаза.– Останешься?

– Да! – вылетело у Кристел. Она пожалела, что слишком поторопилась с ответом.– Я… Ты покалечился из-за меня, и будет справедливо, если я останусь и присмотрю за тобой, – тараторила Кристел, пытаясь оправдаться не только перед ним, но и перед собой. В замешательстве она схватила табуретку и поставила ее около раковины.– Садись, пожалуйста.

Она может остаться в Рио, но зачем согласилась жить в его квартире? Кристел раздумывала над этим, отвинчивая пробку с крема для бритья. Диего принялся мылить щеки. Довольно опрометчиво с ее стороны, потому что его близость все сильнее волновала ее. Но она и впрямь хотела помочь. Ей никогда не приходилось быть сиделкой, но эта роль пришлась ей по вкусу.

Кристел закрыла ему плечи полотенцем. Трудно будет скрывать свои чувства, живя бок о бок, но ведь в сексуальном смысле ей ничего не грозит. Ребра Диего будут забинтованы еще три недели, а через три недели она уж точно вернется домой. Значит, страсти не суждено разгуляться, и никакого риска снова оказаться с ним в постели нет.

– Я в полном твоем распоряжении, – прервал ее думы Диего, напоминающий Санта-Клауса с бородой из пены.

Кристел это развеселило, она встала рядом и принялась методично водить бритвой по его лицу.

– Постараюсь не слишком тебя обременять, ты успеешь сделать все фотографии, которые собиралась, – сказал он, когда она смывала пену с лезвия.

– Спасибо, – ответила она и внезапно задумалась. С чего это он захотел, чтобы она осталась в Рио?

Может быть, Диего считает, что раз уж он потратился на билет, то неплохо бы ей его отработать? Или – она заметила, что он не сводит глаз с ее груди, – он решил, что не так скучно будет выздоравливать, если рядом крутится смазливая рыжая девица?

– Осторожно! – вскрикнул Диего, когда она задела лезвием верхнюю губу.

– Прошу прощения, – буркнула она. Остаток щетины сбрит, пена смыта, лицо вытерто. Он посмотрел в зеркало.

– То, что надо. Теперь освежи лосьоном, – попросил он.

Кристел занервничала.

– В прошлый раз ты этого не просил. Он невинно улыбнулся.

– Запамятовал.

Черт бы его побрал, в ярости подумала она, беря с полки флакон, он знает, что ее возбуждает любое прикосновение к нему, и делает это нарочно.

– И не вздумай, —– предупредил Диего, встречаясь с ней взглядом в зеркале и видя, что она льет лосьон на ладонь.

– О чем это ты?

– Не вздумай просто побрызгать на щеки. Может, одна рука у меня и не действует, зато вторая в полном порядке.– Он немного помолчал, пока она наклонялась и втирала лосьон ему в подбородок и щеки.– Как и остальные части моего тела. Я схожу с ума от твоей близости, – продолжил он, а на ее щеках появились два красных пятна.– И хотя мне в моем состоянии пока невозможно спать с тобой дедовским способом, есть самые разные варианты, которые мы могли бы попробовать.– Он поднял одну бровь.– Требуется лишь немного воображения.

Кристел быстро отступила. Лицо горело, сердце вот-вот выскочит из груди. Ее воображение давно работало на полную катушку.

– Я не… в смысле… нет, – запинаясь, выдавила она.

Раздался звонок в дверь. Диего усмехнулся.

– Спасительный звонок, – пробормотал он.– Возможно, это наш красавчик вернулся, чтобы сообщить, что решил купить кабриолет.

– Молись, – посоветовала Кристел и поспешила к двери.

На пороге стояла полная курносая брюнетка в коричневом жакете и юбке в складку. В руке она держала большую сумку с покупками. Ей вряд ли было намного больше тридцати лет, хотя выглядела она как пожилая матрона. Рядом стояли серьезный кареглазый мальчик и две маленькие девочки в цветастых платьях. Приглядевшись к мальчику, Кристел узнала маленького Диего.

– Вы, наверное, Глория, – сказала она по-португальски и улыбнулась.

– Да, – подтвердила женщина на том же языке. Она внимательно разглядывала Кристел.– А вы– Кристел Ричмонд, – объявила она и, жестом велев детям следовать за ней, прошла в холл.

– Привет, – сказал появившийся из ванной Диего. Каким-то образом он исхитрился надеть и застегнуть рубашку.

Глория величественно кивнула головой, мальчик улыбнулся, а девочки с визгом бросились к нему.

– Осторожно, – предупредил он, отгораживаясь от их объятий, но с удовольствием целуя каждую.– Я повредил плечо и сломал несколько ребер, у меня все болит.– Он протянул руку мальчику, который, видимо, считал такое детское поведение недостойным для себя и держался немного в стороне.– Как дела у нашего Марсело? – спросил он, обнимая мальчика за плечи.

Мальчик, довольный, что его не забыли, улыбнулся.

– Хорошо. Мы прочитали о тебе в газетах.

– Я первая прочитала, – похвасталась младшая девочка.– Я хорошо умею читать.

– Нет, я, – возразил Марсело.

Они заспорили, и Диего взял на себя роль судьи. Кристел наблюдала за ними. Она знала, что Диего очень привязан к своим сводным сестрам и брату, но не ожидала, что им так легко друг с другом. Он был для них вроде второго отца. Со временем, печально подумала она, он станет прекрасным отцом и для своих детей.

– Мы тебе вот что принесли.– Одна из девочек кинулась к сумке матери, вытащила оттуда большую конфету и протянула ему. Ее сестра одарила его пакетиком конфет, а брат вручил шоколадное яйцо.

– Они купили все это на свои карманные деньги, – с гордостью сообщила Глория.

– Съем с превеликим удовольствием, – пообещал Диего, за чем последовали еще объятия и поцелуи.

– Хотите кофе?– обратилась Кристел к Глории. Все говорили по-португальски, и она тоже.– Может быть, детям дать чего-нибудь прохладительного?

Брюнетка кивнула.

– Спасибо. Колы? – обратилась она к своим отпрыскам, и вся троица дружно кивнула.

– Проходите в гостиную, я все принесу туда, – сказала Кристел.

– Спасибо, – улыбнулся Диего.

Она сварила кофе, поставила на поднос кофейник и чашки и начала наполнять вазу шоколадным печеньем, когда в кухню вошла Глория.

– Мне было любопытно посмотреть, как вы выглядите, с того самого дня, как я узнала, что мой муж оставил вам акции, – холодно сказала она на вполне сносном английском.

Кристел смущенно улыбнулась. Взгляд, который бросила на нее Глория в дверях, показался ей враждебным, а то, что она решила поговорить с ней наедине, и вовсе обескуражило. Возможно, Глория хочет заявить, что у нее нет прав на акции?

– Для меня это было полной неожиданностью, – призналась она, но Глория явно думала о другом.

– Вам, очевидно, было совсем немного лет, когда вы познакомились с Лукасом, – сказала она.

– Пятнадцать, – подтвердила Кристел.

– Наш роман начался, когда мне было двадцать два.– Последовала многозначительная пауза.

Кристел вытаращилась на нее. Она уловила подчеркнутое «наш» и сообразила, что это значит.

– У меня не было романа с Лукасом. Глория нахмурилась.

– Вы не были его любовницей?

– Бог мой, конечно нет! Снова пауза.

– Тогда, очевидно, его любовницей была ваша мать, – уверенно заявила брюнетка.– Это Дебору он не переставал любить. Я ведь не ошибаюсь?

Кристел задумалась. Судя по всему, Глорию не слишком волновало, что ее муж продолжал испытывать теплые чувства к другой женщине, ее лишь интересовало – кто эта женщина.

– Нет, – призналась она.

– Я так и думала, что это Дебора, но в завещании были упомянуты вы…– Она безразлично пожала плечами.

– Анна решила, что она хочет апельсиновый сок, а не колу, – раздался голос. Кристел круто обернулась – в дверях стояли Диего и маленькая девочка, которая держала его за руку.

– Будет тебе сок, – сказала она по-португальски и улыбнулась ребенку.

Выяснив что хотела, Глория удалилась в гостиную. Кристел понесла следом поднос. Взяв печенье с тарелки, Глория принялась рассказывать о кашле дочери, который глупый врач назвал пустяком. Затем она подробнейшим образом доложила, как в прошлом году дети болели корью, поведала о том, как они проводили время в горах, и под конец детально рассказала об отдыхе своих родителей в Штатах. О травме Диего так ни разу и не вспомнила.

– Они мне каждый день звонят, – пояснила она, смахивая крошки с губ.

Далее Глория сообщила, что это дети настояли на том, чтобы заехать к Диего по дороге домой, но, поскольку им еще надо распаковать вещи, пообедать и выкупаться, они должны торопиться.

Она принялась суетливо собирать детей и небрежно кивнула Кристел на прощание.

– Приятно было познакомиться, – сказала она равнодушно, ясно давая понять, что ни Кристел, ни унаследованные ею акции ее больше не интересуют.

Диего пошел проводить семейство к лифту, а Кристел убрала стаканы и тарелки. Да, Глория совсем не похожа на ее мать, двух мнений тут быть не может. Она – холодная, самовлюбленная и всецело поглощенная своими заботами наседка. Но главное и самое печальное различие – Глория так и не сумела оценить Лукаса. Ей достался прекрасный муж, а она умудрилась этого не заметить.

– Я был слишком суров к тебе, – серьезно заявил Диего, когда они встретились в гостиной.

Кристел подняла на него изумленный взгляд.

– В самом деле? – спросила она. Интересно, что за этим последует?

– Я был несправедлив к тебе двенадцать лет назад, поторопился с выводами, а когда ты приехала в Рио, обошелся с тобой не лучшим образом. Прости.– Он присел на подлокотник кресла.– Наверное, я так долго винил тебя в несчастье отца и так на тебя злился, что это вошло в привычку. Но теперь я понимаю, что ты не играла чувствами наших родителей, и в том, что случилось, твоей вины нет.

– Конечно, никто не идеален, – помолчав, продолжил он, – и меньше всего я. Бывают ситуации, когда просто не можешь с собой справиться. Так что…– Диего криво усмехнулся, – постарайся простить меня. Как ты думаешь, мы можем забыть о прошлом и начать все сначала?

– Я в этом просто уверена, – сказала Кристел, садясь на диван.

Наконец-то с враждой покончено. Ей хотелось рассмеяться. Или заплакать. Хотелось залезть на крышу и кричать от радости.

– Глория думала, что ты была любовницей моего отца, – задумчиво произнес Диего.

Она взглянула на него.

– Значит, ты слышал.

– Так вышло, но, к счастью, вы говорили по-английски, и Анна не поняла.– Он поколебался.– Ты не была его любовницей, но ты его любила.

– Очень, – согласилась Кристел.

– Так это из-за твоей любви Дебора отказалась выйти за него замуж?

– Прости, что ты сказал?

– Дебора поняла, насколько глубоки твои чувства и что, если она выйдет за него замуж, ты будешь страдать, и ваши с ней отношения испортятся. К тому же она чувствовала себя виноватой за то, что бросила тебя ребенком, – продолжал развивать свою мысль Диего.

– Я любила Лукаса как отца! – воскликнула Кристел.– Он мне заменил моего, которого я никогда не знала.

– В самом деле? – Диего смешался.

– Да! Когда мы вместе куда-нибудь ездили на выходные, мне хотелось, чтобы все вокруг принимали его за моего отца. И если такое случалось, я никогда не поправляла, мне это нравилось. После разрыва Лукаса с моей матерью в душе у меня образовалась пустота, много месяцев я засыпала в слезах. И…– неожиданно она ощутила, что на глаза навернулись слезы, и постаралась крыть их, – когда ты сообщил о его смерти, я снова плакала.

Диего подошел и сел рядом.

– Отец тоже тебя любил, – сказал он, положив ей руку на плечо.

– Я знаю.– Она нахмурилась.– А теперь, когда еще одна твоя версия разбита в пух и прах, ты наверняка снова потребуешь, чтобы я сказала тебе всю правду, только правду и одну лишь правду?

Диего покачал головой.

– Разумеется, мне хотелось бы, чтобы ты была со мной откровенна, Кристи, – сказал он, – но если ты предпочитаешь молчать, это твое дело. Однако с этой минуты я постараюсь не делать больше никаких поспешных заключений.

Кристел глянула на него исподлобья. Потому ли, что он перестал настаивать, или потому, что назвал ее Кристи, а, может, просто потому, что любила его, но ей вдруг до смерти захотелось сказать ему все.

– Я положила конец их отношениям с полного согласия моей мамы, потому что…– она перевела дыхание, призывая на помощь все свое мужество, – когда она жила в Париже, она была девушкой по вызовам.

Диего смотрел на нее в полной растерянности.

– Что ты сказала?

– Дебора была потаскушкой, – сказала Кристел.– Проституткой. Шлюхой!

8

Диего машинально сжал ее плечо.

– Боже милостивый! – прошептал он. Кристел попыталась изобразить улыбку.

– Ты бы никогда не догадался?

– Ни за что в жизни!

– Вот и Лукас не догадывался, как, впрочем, и все остальные. Моя мать хорошая актриса и умеет изобретать себе прошлое.

– Но Дебора такая элегантная, такая… образованная, – с недоумением произнес он.

– Она работала среди избранных. Не стояла на уличных углах. Ее возили по домам в лимузине с шофером. Теперь ты понимаешь, что их отношения не могли долго продолжаться? – спросила Кристел.– Ты согласен, что я должна была все рассказать Лукасу?

– Бог ты мой, разумеется! – воскликнул Диего.

Кристел с облегчением вздохнула. Она всегда считала, что у нее были веские причины. Но иногда в прошлом, а особенно в последнее время, узнав, как несчастлив был Лукас, она стала сомневаться, имела ли право вмешиваться. Может быть, лучше было предоставить все судьбе? Не причинила ли она больше зла, чем удалось избежать? Сомнения не давали ей покоя, вот почему слова Диего пролили ей бальзам на раны.

– Спасибо, – сказала она.

– Но почему Дебора сама во всем не призналась? – с недоумением спросил он.

– Говорила, что не может, что слишком больно…– Кристел пожала плечами.

– И предоставила пятнадцатилетней девочке самостоятельно взорвать бомбу и выпутываться из последствий? – возмутился он.

– Да не было последствий.– Она искоса взглянула на него. – Во всяком случае, со стороны Лукаса.

– Но я обрушился на тебя, подобно гневу Божьему, – поморщился Диего.– Надо же быть таким негодяем!

– У тебя были основания.

– Все фальшивые! – хрипло проговорил он, ненавидя себя.

Кристел печально улыбнулась.

– Откуда тебе было знать. Лукас был потрясен тем, что мама обманывала его, но шок помешал ему как следует разозлиться, – продолжила она.– Он выслушал меня, задал несколько вопросов и ушел.

– Он действительно был в шоке, когда через пятнадцать минут вернулся в гостиницу, – вспомнил Диего.– Выглядел жутко, я даже испугался, что у него сердечный приступ. Спросил, в чем дело, отец ответил невнятно, я только сумел разобрать, что он был у вас, говорил с тобой и что его роман с Деборой окончен. Я ничего не мог понять. Накануне мы веселились, все были счастливы, почему вдруг она ни с того ни с сего его бросила? И какую роль во всем этом играешь ты? Я пытался выяснить, но он избегал прямого ответа. Качал головой и несвязно бормотал, мол, у них с Деборой нет будущего, что между ними непримиримые разногласия и что бедняжка Кристи не хотела ничего портить, но пришлось.

– И ты решил, что я напрямую связана с их разрывом?

Он утвердительно кивнул.

– Да, некоторым образом. Именно поэтому я и набросился на тебя. Сначала просто хотел все выяснить, но перед глазами стоял убитый горем отец, и по дороге я так взвинтился, что, когда пришел, – Диего тяжело вздохнул, – был полон праведного гнева и презрения.

– Я боялась, что ты разорвешь меня на части, – невесело усмехнулась Кристел.

– Я был близок к помешательству.

– Лукас ничего плохого о маме не сказал? – спросила она.

– Ни единого слова. Более того, с тех пор он вообще не говорил о ней. Ни звука. И сколько бы я ни пытался – а поначалу я еще надеялся выяснить, что же такое ужасное произошло, – он молчал. Ни слова критики в адрес Деборы.

– Он продолжал ее любить, – печально сказала Кристел.

– Да.– Диего задумался, потом спросил: – Ты сказала, что открыла все Лукасу с согласия Деборы. Означает ли это, что она не хотела, чтобы отец узнал правду?

– Она пошла на это неохотно. Ей казалось… она надеялась, что о прошлом можно забыть.

– Она бы держала язык за зубами и вышла за него замуж? – возмутился он.

Кристел вздохнула.

– Возможно. Она его по-своему любила, ей хотелось иметь семью. Я знала, что разобью сердце Лукасу, но не могла позволить ей выйти за него замуж.

– Вне всякого сомнения, – согласился Диего.

– Мать могла вообразить, что если подождать до свадьбы, а потом открыться ему, то он смирится, – продолжила Кристел.– Но было преступлением вынуждать Лукаса остаток жизни постоянно беспокоиться, что правда выйдет наружу и будет грандиозный скандал. А все могло обнаружиться в любой момент.– Она содрогнулась.– Всегда есть риск, что какой-нибудь мужчина узнает в Деборе ту, за услуги которой он платил деньги.

Диего мрачно насупился.

– Отец никогда бы не смирился, – сказал он.– Ему противно было бы думать, что другие мужчины за деньги спали с его женой. Его загрыз бы стыд. Как бы он ни любил Дебору, их брак все равно бы распался. Точно так же, как кончился их роман, стоило ему узнать правду.

Кристел кивнула.

– Когда я ему все рассказала, Лукас тут же заявил, что больше не может видеть маму. Он ни секунды не сомневался, что им придется расстаться, не говоря уж о браке.

– А тот человек, что женился на Деборе, знает о ее прошлом?– с любопытством спросил Диего.

– Да. Он был одним из ее клиентов. Я уже упоминала, что он француз, наверное, у него более широкий взгляд на такие вещи, – сухо сказала Кристел, заметив его удивление.– Из ее заведения еще несколько девушек вышли замуж за мужчин, знавших о их прошлом. И неплохо устроились, между прочим: одна– за банкира из Лондона, другая– за испанского графа, а еще одна – за наследника богатого судовладельца.– Она попыталась улыбнуться.– Разные люди по-разному смотрят на одни и те же вещи.

– Разве тебе не омерзительна мысль, что женщина может торговать своим телом? – спросил Диего.

– Не то слово! – отрезала Кристел, с трудом глотая комок в горле. Она старалась говорить спокойно, без эмоций, что давалось ей с трудом. Ведь прошлое матери так резко повлияло на ее собственную жизнь.– И хотя Дебора объяснила мне, почему занималась этим, я до сих пор не могу понять, как она могла.

– Я тоже, – сказал Диего.– И давно ты знаешь, что твоя мать – проститутка? – спросил он.– Когда она тебе открылась?

– Она не говорила. Я узнала случайно. Мне было тринадцать, когда она вернулась в Штаты.– Кристел откашлялась.– Мне рассказала девочка из класса, и сделала это с удовольствием.

– Ох, Кристи.– Диего обнял ее и долго не выпускал, прижимая к забинтованной груди. Как будто старался защитить от всех несправедливостей мира. – Хочешь мне рассказать?

Кристел поколебалась. До сих пор ей было тяжело об этом вспоминать. Но Диего ей сочувствует. Внутренний голос предупреждал ее, что сочувствие может оказаться мимолетным, но ей так хотелось с ним поделиться.

– Знаешь, – проговорила она тихо, – я рассказала об этом лишь одному человеку, причем вкратце. Но говорят: не расскажешь– не вылечишься.

– Так рассказывай, – попросил он, усаживаясь рядом с ней на диван.

Кристел минуту или две молчала, собираясь с мыслями.

– Мать настаивала, чтобы я училась в хорошей школе, а в ее понимании хорошая – значит частная, – начала она.– Пока она «работала» во Франции, я ходила в школу недалеко от дома, где жила с дедушкой и бабушкой, но после ее возвращения перешла в более престижную женскую академию.

– Ты говорила, что жила с родителями отца, – прервал ее Диего.– А где родители твоей матери?

– Они разошлись, когда ей было двадцать. Отец уехал за границу, они не поддерживали отношений, а через пару лет ее мать умерла. Я их никогда не видела. Но мне они представляются довольно незадачливой парой, не слишком привязанной друг к другу и Деборе. А отцовские родители очень дружны и заботятся о семье.

– Тебе было хорошо с ними? – спросил он. Кристел улыбнулась.

– Очень, мы до сих пор скучаем, когда долго не видимся. Некоторые девочки в нашей академии были из высокопоставленных семей, – возобновила она рассказ, – и у одной из них, Памелы, был старший брат по имени Росс. Памела вообще была довольно противной и любопытной девчонкой, а однажды она принесла фотографию своего брата с моей матерью. И объявила своим визгливым голосом, что моя мать – обыкновенная потаскушка.

Диего поморщился.

– О, черт!

– Выяснилось, что три или четыре года назад Росс гостил у своих друзей в Париже, – упрямо продолжила Кристел.– Там он познакомился с Деборой, которая ужинала с друзьями в том же ресторане. Он тут же назвал ее самой прекрасной женщиной на земле и немедленно в нее влюбился.

Она подергала нитку на джинсах.

– Друзья Росса дали ему возможность поразглагольствовать, помечтать, как он покорит ее и женится, а потом огорошили, сообщив, что ее можно взять на ночь. По словам Памелы, ее брату ехидно объяснили, что ему вовсе не нужно жениться, чтобы переспать с девушкой своей мечты. Для этого достаточно кредитной карточки.

– И это ему вполне подошло, так ведь? – угрюмо осведомился Диего.

– Ты все верно понял. Тем не менее Росс настоял, чтобы Дебора с ним сфотографировалась, – продолжила Кристел.– Он совсем забыл об этом снимке, но в один прекрасный день обнаружил среди своих фотографий и показал сестре. Дебора тогда носила другое имя, но Памела сразу узнала ее – она видела ее в гостях у родителей.

– Поначалу я была возмущена и яростно все отрицала, – сказала Кристел, вспоминая время, которое ей так хотелось забыть.– Я готова была защищать ее до последнего дыхания. Я всегда думала, что мать работает танцовщицей в шоу в шикарном ночном клубе. Поэтому гордо заявляла, что она просто ужинала с приятелем. Но Памела только ухмыльнулась и даже предложила пригласить брата, чтобы он все подтвердил. Вот тогда я задумалась.

На ее лицо набежала тень.

? ???-…. …..

– Я вспомнила, что мать платила за все эти частные школы, что сумела купить хорошую квартиру, где мы жили, что всегда носила только самые дорогие вещи. Она действительно работала в картинной галерее…

– Где и познакомилась с Лукасом, который пришел туда, чтобы оценить картину, – вставил Диего.

– Правильно. Но Дебора никогда не говорила, что вынуждена работать из-за денег. Просто ее интересовало искусство и хотелось чем-нибудь заняться… Если все сложить, то она была на удивление хорошо обеспечена для девушки из ночного бара…– Кристел помолчала.– Я рассказала ей о фотографии и о том, что сказала гадкая Памела.

Его пальцы впились ей в плечо, он как будто хотел облегчить ее боль.

– Тебе пришлось нелегко.

– Да. Помню, как просила Бога сделать так, чтобы все это было ужасной ошибкой, надеялась, что мать все объяснит и докажет, что Памела лжет, а она – порядочная женщина. Но Дебора призналась, что была девушкой по вызову. Мне даже показалось, что ей стало легче, когда я все узнала. Она рассказывала не стесняясь.– Горькая усмешка тронула губы Кристел.– С пикантными подробностями.

– И что ты чувствовала? – спросил Диего.

– Я знаю, это звучит избито, но она словно разнесла мою жизнь в клочья. Я начала во всем сомневаться. Никому не доверяла. Мать я ненавидела. Трепетала при мысли, что какой-нибудь бывший клиент узнает ее, отказывалась бывать с ней на публике и запретила приходить в школу. Я с омерзением думала о тех деньгах, что она на меня тратила, зная, каким ужасным способом они заработаны. Мне казалось, они меня пачкают. Но мне не хотелось, чтобы дедушка с бабушкой или кто-нибудь еще понял, что произошло неладное, и начал задавать вопросы. На людях приходилось делать вид, что все в порядке.

– А дома?

Кристел нахмурилась, припоминая.

– Долгое время я лишь коротко отвечала на ее вопросы, дулась, но на ненависть уходит много сил. Постепенно я стала вести себя более или менее сносно. Мы никогда больше не возвращались к тому, чем она занималась в прошлом. Повторной пытки я бы не вынесла.

– А дедушка и бабушка не удивлялись, откуда у Деборы такая куча денег? – спросил Диего.

– Нет. Они, как и я, верили, что она была танцовщицей. Возможно, они подозревали, что у нее есть богатый покровитель, который регулярно помогает ей деньгами.

И ты никогда не ездила в Париж, чтобы посмотреть ее на сцене?

Кристел отрицательно покачала головой.

– Хотя родители моего отца с удовольствием согласились принять меня, у них были натянутые отношения с матерью. Они ее не любили. Считали, что она плохо влияла на их сына. И не могли понять, как она могла бросить своего ребенка.

Когда Дебора впервые отправилась в Париж, она действительно танцевала в ночных заведениях. И каждый раз, когда она нас навещала, говорила о разных шоу и о том, что стала высокооплачиваемой артисткой. Она даже привозила фотографии, на которых якобы была она, но длинноногие девицы с перьями на голове и дежурной улыбкой мало чем отличаются друг от друга.

– А сейчас родители твоего отца знают о ее прошлом? – спросил Диего.

– Нет, я им не говорила, – ответила Кристел. – Их бы это повергло в ужас, как Лукаса.

– И тебя.

Она мрачно кивнула.

– Ничего ни до, ни после не давалось мне так тяжело, как пойти на следующий день в школу и терпеть уколы Памелы. Но Памелу никто не любил, со временем девочкам надоели ее ехидные замечания, и они перестали обращать на нее внимание.

– Но ты не могла забыть о прошлом своей матери, – сказал он и крепче обнял ее.– Нелегко тебе пришлось все эти годы.

– Верно, – согласилась Кристел. Диего с беспокойством взглянул на нее.

– А как сейчас? – спросил он.

Губы Кристел задрожали, в глазах блестели слезы. Больше она не могла сдерживаться.

– И сейчас, – шепнула она и разрыдалась.

Рыдала Кристел долго. Она оплакивала позор, постоянную необходимость хранить материнскую тайну, оплакивала страдания, причиненные ей и Лукасу. А ведь она было решила, что все эти демоны остались в прошлом, но теперь, рыдая, поняла, что просто загнала их вглубь и старалась не вспоминать. Она всегда была уверена, что справится, но сегодня впервые основательно задумалась о прошлом и облекла свои мысли в слова. Раньше было иначе– Кристел просто гнала от себя эти мысли.

Диего обнимал ее, шептал ласковые слова, гладил по спине.

– Отец звал тебя «беджняжка Кристи», но он должен был называть тебя «храбрая Кристи», – проговорил Диего, когда она перестала всхлипывать.

Кристел шмыгнула носом.

– Я вовсе не храбрая, – сказала она.

– Нет, храбрая, querida, – заявил он и поцеловал в лоб, – а с сегодняшнего дня станешь еще храбрее.

Она взглянула на него.

– Хорошо бы.– Кристел рассказала, как многие годы старалась не думать о прошлом своей матери и о том, как оно сказалось на ее жизни. Она вновь шмыгнула носом. Теперь она чувствовала себя лучше.– Ты не возражаешь, если я еще поговорю? – спросила она.

– Давай продолжай.– Диего вынул из кармана чистый платок.– Вот возьми.

– Спасибо.– Кристел высморкалась и вытерла слезы.– Я, наверное, ужасно выгляжу? – спросила она.

– Ты выглядишь чудесно, хотя тушь с ресниц растеклась и нос маленько покраснел.

– Льстец, – сказала она и улыбнулась.

– Типичный бразилец, – поправил он ее.– Бразильцы никогда не скрывают своего восхищения прекрасными женщинами. Такими, как ты или твоя мать, – сказал он и спросил, чтобы заставить ее снова говорить: – Как Дебора ввязалась в этот промысел? И почему?

– Для начала – из-за денег, – ответила Кристел.– Когда мои родители поженились, отец работал шеф-поваром в крупном ресторане в Нью-Йорке и изобрел несколько оригинальных блюд, а так как он был молод и хорош собой, о нем стали писать в журналах, и он даже обрел некоторую известность.

– А Дебора в это время работала танцовщицей?

– Да, она танцевала в кардебалете в мюзиклах на Бродвее, там они и познакомились. Но она забеременела месяца за два до свадьбы и вынуждена была бросить работу.

– Они поженились, потому что она забеременела? – спросил он.

Кристел отрицательно покачала головой.

– Им пришлось перенести свадьбу, но они очень любили друг друга и все равно собирались пожениться. Мать хотела, чтобы отец открыл свой ресторан, – продолжила она.– Он хотел того же, но считал, что прежде нужно скопить деньги. Но она настаивала, и он позволил себя уговорить. Они нашли помещение в удачном месте, но арендная плата оказалась значительно выше, чем рассчитывал отец.– Кристел вздохнула.– Дебора подталкивала его, и он согласился. Но ресторану еще требовались оборудование и мебель. По словам дедушки, отец все продумал и составил смету, которой был твердо намерен держаться. Но мать требовала, чтобы он покупал только самое лучшее.

– А он ее любил и не мог отказать, – догадался Диего.

Кристел кивнула.

– Он залез в большие долги, чтобы купить современное кухонное оборудование, серебряные приборы, ковры, шторы и все такое. Но он не говорил ей, насколько серьезно положение.

– А Дебора не догадывалась?

– Нет. Она мечтала о модном ресторане, который будет принадлежать им, и об оглушительном успехе. Ресторан открылся, но через несколько месяцев отца сбил грузовик. Ему было двадцать восемь лет. Всего на год больше, чем мне сейчас.

– Он попал под машину, потому что так был расстроен долгами, что не замечал ничего вокруг? – спросил Диего.

– Его родители именно так и решили и во всем винили Дебору, но это мог быть просто несчастный случай. Так или иначе, после его смерти обнаружилось, что у него огромные долги. Чтобы расплатиться, все оборудование ресторана пришлось продать, причем за гроши, – печально продолжила она.– А также квартиру и даже машину. Мать была в отчаянии. Возможно, потрясенная его гибелью, она думала, что он обманул ее и подвел.

– Но ведь он влез в долги, чтобы угодить ей, значит, отчасти она сама виновата, – возразил Диего.

– Конечно, но она отказывалась с этим согласиться. Самое плохое, деньги отец занимал у ростовщиков. Эти бандиты посылали к ней своих громил с угрозами. Угрожали расправиться со мной, если она не вернет долги. Мать жила в страхе и считала, что в этом тоже виноват отец.

– Похоже, ей приятнее было винить его, чем себя, – сухо заметил Диего.

– Возможно, – согласилась Кристел.– Она обещала громилам найти деньги, но на это потребуется время, и после долгих уговоров они согласились подождать. Вскоре ей попалось на глаза объявление о месте танцовщицы в Париже с хорошим жалованьем, она подала заявление, и ее взяли.

– А тебя она с собой брать не собиралась? – хмуро спросил он.

– Нет, она попросила родителей отца присмотреть за мной, пока она не заработает деньги и не расплатится с долгами. Но в ней мало материнского, не думаю, что она слишком переживала по этому поводу.– Кристел опустила глаза.– Может, ей это было на руку.

Сначала она выплачивала долги небольшими взносами, но за три года ей удалось полностью расплатиться, потому что некто представил ее мадам Лидии.

– Она завербовала Дебору? Кристел кивнула.

– У мадам было агентство, поставляющее элегантных девушек по вызову таким клиентам, как послы, воротилы бизнеса, восточные принцы.

– Значит, когда Дебора путешествовала, она ездила на свидания с ними?

– Да. Некоторые клиенты мадам Лидии делали постоянные еженедельные заказы, и девушек доставляли специальными рейсами. Мать говорила Лукасу, что все эти годы она занималась продажей картин, но на самом деле…– Кристел крепко сжала платок в кулачке, – она продавала себя.

– Мадам, поди, плясала джигу от радости, когда сманила Дебору, – зло заметил Диего.

Она кивнула.

– Ее девушек невозможно было отличить от прелестных, хорошо воспитанных светских девиц. Они должны были быть красивыми, со стройной фигурой и хорошими манерами. Мать под эти требования прекрасно подходила, но ей пришлось поучиться вести себя в высшем обществе, овладеть несколькими языками и кое-что прочитать. Девушки должны были уметь поддерживать интеллигентный разговор, с клиентами и быть искусными в постели.

– Дебора не испытывала отвращения к постельной части этого бизнеса?

– Наоборот, ей нравилось. Диего с удивлением взглянул на нее.

– Тебе тоже нравится секс, – сказал он.

– Мне нравится… с тобой, – запинаясь призналась Кристел.

– А раньше? – спросил он.

– Не так. Совсем не так. Мои прежние партнеры не были… так чувственны, да и я смущалась и не могла расслабиться.– Она задумалась.– Наверное, я боялась, что меня сочтут распущенной.

– Ты боялась, что можешь быть похожа на Дебору? – догадался Диего.– Кристи, это разные вещи – страстно отдаваться мужчине, который тебе нравится и которого ты сама выбрала, и заниматься сексом с незнакомцем за деньги.

– Я знаю. Теперь.

– Со мной ты была очаровательно распущена, – заметил он, задерживая взгляд на ее пухлых губах.

Сердце Кристел забилось чаще. Сейчас он ее поцелует, а ей так этого хотелось. Он начал наклоняться к ней, потом, видимо, передумал и выпрямился.

– Ты сказала, что вначале Дебора продавала себя, чтобы расплатиться с долгами, – вспомнил он.– А когда долги были уплачены?

– Она занималась этим ради наживы и собственного удовольствия.

Диего чертыхнулся.

– Удовольствия? – возмутился он.

– Работая у мадам Лидии, она вращалась в высшем свете, а ей это нравилось. Пусть многие клиенты были не слишком молоды и привлекательны, все они имели положение в обществе, – сказала Кристел, – и это ее возбуждало.

– Коль скоро ей так все нравилось, почему же она бросила это занятие, черт побери? – грубо спросил он.

– Тут было много причин: она старела, в банке уже был солидный счет… Как-то торговец картинами, который никогда не был ее клиентом, предложил ей работу в своей нью-йоркской галерее, и она решила вернуться домой. И еще она решила, что пора начать оседлую жизнь.

– «Оседлая жизнь» не означала, что она хочет иметь еще детей, как я понимаю? – спросил Диего.

– У Деборы не могло быть больше детей. Еще в Париже она сделала неудачный аборт и уже не могла забеременеть.– Кристел уставилась на смятый платок в своей руке.– Это еще одна из причин, почему она не имела права выходить замуж за Лукаса.

– Он не знал, что у нее не может быть детей?

– Нет. Иногда он говорил, что ему хотелось бы иметь настоящую семью, но она лишь улыбалась.

Губы Диего сжались в тонкую линию.

– Выходит, Дебора обманула его, как лгала и насчет своих финансовых дел. Лукас считал, что твой отец умер совсем недавно и оставил ей достаточно средств, включая квартиру.

– И я так думала, – призналась Кристел.– Но несмотря ни на что, она его действительно любила. Разумеется, насколько вообще способна любить. Ты сказал, что в ней была какая-то скрытая печаль, но я видела внутри только пустоту. Когда погиб отец, мать винила его в том, что он обрек ее на нищенское существование. С тех пор она разуверилась в любви.

– Дебора столько страдала, что, по всей видимости, решила никогда больше не зависеть от мужчин и не давать себя в обиду, – задумчиво произнес Диего.– В этом, пожалуй, объяснение того, что она пустилась во все тяжкие.

– Ты думаешь, она мстила мужчинам, заставляя их платить за свои услуги? – спросила Кристел.– Может быть…

– Как Дебора пережила разрыв с отцом? – поинтересовался Диего.

– Ее словно подменили. До их встречи мать вела активную светскую жизнь, хотя никогда не рассказывала о своих кавалерах, потому что они ее не слишком интересовали. После разрыва с Лукасом, она год никуда не выходила.

– И мужа своего не любит?

– Нет, хотя очень к нему привязана, – сказала Кристел.– Бернард все понимает и мирится с этим.

– Лукас никогда не удовлетворился бы «привязанностью», ему нужна была ее любовь, – заметил Диего.– Он не рассказал мне, что она была девушкой по вызову, и это свидетельствует, насколько отвратительным казался ему такой способ зарабатывать деньги. Черт, он даже не решился поделиться со мной.

– Не просто смириться с тем, что любимая женщина продавала себя за деньги, – вздохнула она.

– А тем более рассказать об этом, – мрачно добавил он.

– Верно.– Она положила голову ему на плечо, но тотчас отпрянула.– Но вот я все рассказала и до сих пор жива. Кажется, ты собирался позвонить в Белу-Оризонти, – внезапно вспомнила она.– Давай, я наберу номер, а потом налью нам выпить. Мы можем посидеть на террасе. Тебе содовую, как обычно?

– Пожалуйста.– Губы Диего изогнулись в улыбке.– Мы с тобой все больше похожи на старую семейную пару, – сказал он, поднимаясь на ноги.– Хотя ты у нас девушка работящая.

Она обернулась.

– Еще какая, – заявила она.

Пока он говорил с помощником, Кристел отнесла на кухню поднос с грязной посудой и загрузила посудомоечную машину, потом забежала к себе в спальню, чтобы умыться. Слава Богу, она не смотрела на Диего, когда тот заикнулся о семейной паре, подумала она, стирая тушь со щек. Ее как током в тот момент пронзило, он вполне мог расслышать биение ее сердца. А Диего сказал это между прочим, не придавая словам никакого значения. Кристел скорчила гримасу своему отражению в зеркале. И ей не следует об этом много думать.

Диего как раз закончил разговор, когда она пронесла поднос с напитками на террасу, и последовал за ней. Потягивая содовую, он рассказал, как повлияло на дела в Белу-Оризонти его вынужденное отсутствие. Нет худа без добра – его заместитель смог проявить себя за это время. Но скоро он вновь вернулся к старой теме.

– Ты восстала против прошлого Деборы, превратившись в простушку Джейн, – уверенно заявил он.

Кристел утвердительно кивнула.

– Подсознательно я долгое время страшно боялась как-то выразить себя с сексуальной точки зрения. Страшилась прослыть копией матери. Я из кожи вон лезла, чтобы выглядеть дурнушкой.– Она отпила глоток вина.– Сейчас мне кажется, таким образом я мстила Деборе – у такой прелестной матери такая уродина дочь.

– Остынь, – возразил он.– Ты была совсем не дурна.

– Тем не менее твое сердце при виде меня не дрогнуло.

– Нет, но ведь тебе было всего пятнадцать, ты еще в школу ходила, а я считал себя умудренным и опытным человеком, – сухо сказал он.– И все же, не взирая на скобки на зубах, мешковатые платья и стянутые назад волосы, ты была очень миленькой.

Кристел фыркнула.

–– Да я серьезно, – усмехнулся Диего.– Было в тебе что-то от маленького, пушистого зверька, запутавшегося в пыльном мешке.

Она засмеялась.

– Ну спасибо, уважил.

Он выпил еще глоток из стакана.

– А сейчас ты как относишься к Деборе?

– Сложно объяснить, – задумчиво проговорила Кристел.– Она давно перестала быть мне матерью, ближе бабушки у меня никого не было. И все же – она моя мать.

– Значит, ты ее любишь?

– Да, и мне почему-то хочется ее защитить, хотя я не одобряю ее моральных принципов, или, вернее, отсутствие оных, и не могу забыть, что она меня бросила. Я говорила, мне было хорошо у бабушки с дедушкой, они замечательные люди. Но ведь они немолоды и не могли заменить мне настоящую семью – маму и папу.

Она помолчала, а потом продолжила.

– Лукас это хорошо понимал. Я уверена, он знал, что я не могла не рассказать ему правды, какой бы страшной она ни была. Думаю, он был мне благодарен и потому завещал акции.

– И еще он был благодарен тебе за свою вторую семью.– Диего протянул руку и ласково провел пальцами по ее щеке.– Когда он о тебе говорил, его глаза туманились. Я только теперь понимаю почему. Он знал, через что тебе пришлось пройти.

Кристел моргнула. Ее глаза тоже затуманились.

– Наверное, – сказала она прерывающимся голосом.

– Не только девушки по вызову продают себя за деньги, – сказал он, откидываясь на спинку кресла.– Сколько женщин делают карьеру, переходя от одного богатого мужчины к другому, гоняются за миллионерами и готовы на все, чтобы их захомутать. Можно поспорить, что их моральные принципы не лучше, если не хуже, чем у проституток.

– Я тоже так думаю, – согласилась она.

– Так что давай вспомним тяжелое детство Деборы, трагическую гибель мужа и не будем к ней слишком суровы.

Кристел кивнула. После всех переживаний она постепенно успокоилась, и все благодаря Диего.

– Спасибо, что выслушал и понял меня, – сказала Кристи.

9

Кристел бежала в ровном темпе, ее ноги и локти двигались энергично, как поршни. Над дальним концом лагуны золотистые лучи утреннего солнца освещали поросшие лесом горы. Где-то пела птица. Стрекозы мелькали то тут, то там на фоне голубого неба. Воздух был прохладен и свеж, с легким цветочным ароматом. Как приятно пробежаться в такое чудесное утро и чувствовать, что у тебя все в порядке!

Она бросила взгляд на бегущего рядом Диего. В коротких черных шортах и кроссовках он выглядел мужественным и хорошо натренированным.

– Как… ребра… и плечо?– спросила Кристел, тяжело дыша.

В ответ он потер плечо и провел ладонью по слегка поросшей волосами груди.

– Вроде все нормально, – ответил он, и они улыбнулись друг другу.

Кристел старалась не сбиваться с ритма. Наконец-то сбылась ее мечта: они с Диего стали друзьями. Могли теперь часами разговаривать, шутить. Легко приспособились к ежедневной рутине совместной жизни. Она ладонью отерла пот со лба. Их отношения можно было бы назвать идеальными, если бы не одно но: они больше не занимались любовью.

Диего, три недели назад уверявший ее, будто травма вовсе не помеха, с той поры старался держаться от нее на расстоянии. И в разговоре избегал малейших намеков, которые можно было расценить как тайное желание заманить ее в постель.

Здравый смысл подсказывал, что ей следовало быть благодарной, потому что именно к таким отношениям она стремилась. Но отчего теперь ей было этого мало? Кристел упрекала себя, думая, что ею движет инстинкт, и тем не менее безумно хотела, чтобы Диего прикоснулся к ней, поцеловал, овладел ею хотя бы еще один раз до отъезда. Пальцы сжались, ногти впились в ладони. Ей так страстно этого хотелось! Она была просто одержима желанием.

Сначала Кристел думала, что его беспокоит больная грудь. Диего продолжал настаивать, чтобы она помогала ему бриться и одеваться, но сам никогда до нее не дотрагивался. Он уже вполне свободно двигался, но к ней не подходил. Пару дней назад она возила его в больницу, где сняли все повязки и объявили его выздоровевшим. Двое суток она с трепетом ждала – должен же он сделать попытку, но их отношения оставались по-прежнему только дружескими.

Кристел продолжала бежать. Хуже всего то, что Диего тосковал по ней не меньше, чем она по нему. Она различала пылкое желание в его глазах, когда он думал, что она на него не смотрит. Слышала подавляемую страсть в приглушенном голосе. Замечала, как он напрягается, когда она подходит близко. Сомневаться не приходилось– она все еще сводила его с ума, и тем не менее Диего сопротивлялся своим порывам изо всех сил.

Почему? Кристел почувствовала холодок в сердце. Потому что Диего знал теперь о прошлом ее матери. Он все понял и посочувствовал, когда она выложила ему малоприятные подробности, он и сейчас ей сочувствовал. Они часто возвращались к этой теме, но его отношение к ней изменилось. Конечно, он стремился стать ей другом, однако не позволял чувствам захлестнуть себя. Диего не изгнал ее из своей жизни, как ее любовник-журналист, печально подумала Кристел, но стал относиться к ней более сдержанно.

Она полюбовалась искрящейся на солнце лагуной. Самое смешное, что она, не в пример Диего, перестала считать прошлое матери серьезной проблемой для себя. Выговорившись, она приняла его и смирилась. Разумеется, она не станет болтать об этом на каждом углу, подумала Кристел, но теперь ей легче смотреть правде в глаза. Исчезла неуверенность в себе, которую она годами пыталась скрыть.

Преодолев намеченное расстояние, они неторопливо вернулись к дому.

– Пробежка здорово поднимает адреналин в крови.– Диего бодро вошел в лифт и нажал кнопку их этажа.– Мне явно недоставало тренировок.

– Здорово, – согласилась Кристел.– Дома так хорошо не пробежишься, – добавила она, когда лифт пошел вверх.

Она принялась рассказывать, как в Нью-Йорке бегает задними дворами, но внезапно осеклась и насторожилась: Диего, не проронив ни слова, пристально глядел на нее. Его странный взгляд напомнил ей, что они находятся наедине в тесном пространстве, что он строен и полугол, а на ней лишь майка и короткие шорты. У нее перехватило дыхание. Атмосфера так накалилась, что, казалось, зажги спичку – и все взлетит на воздух.

– Я бы предпочла, чтобы ты на меня так не смотрел, – попросила она, недовольная тем, что горячая волна желания вновь растекалась по жилам.

– Как так? – поинтересовался он.

– Ты знаешь.

– Не знаю, – резко заметил он, улавливая ее настроение.– Объясни.

Кристел сердито махнула рукой.

– Ладно, проехали.

– Ничего не ладно, черт возьми, – с жаром возразил он, но тут же смягчился.– Извини. Последние несколько ночей я неважно сплю, – пробормотал он, когда лифт остановился.– На душе неспокойно.

У дверей квартиры Диего прислушался.

– Телефон! – объявил он и помчался в гостиную.

Кристел ушла к себе, сняла потную одежду, надела купальную шапочку и встала под душ. Выходит, Диего тоже не спится, подумала она, вытираясь. Сама она по ночам ворочалась с боку на бок, представляя, как ее несостоявшийся любовник лежит в постели в комнате на другой стороне холла. Ее тянуло к нему, но что может из этого получиться – сдастся он или прогонит ее?

Сняв шапочку, Кристел тщательно расчесала волосы. Возможно, сегодня она заберется к нему в постель и выяснит все раз и навсегда. В противном случае она так и будет пребывать в неведении, а времени осталось совсем мало, через три дня она улетела домой.

Кристел принялась одеваться. Пусть у Диего есть причины сторониться ее, но, как он однажды сказал, она умеет постоять за себя, так почему бы ей не пойти в наступление? Если он наказывает ее, она тоже накажет его! Хотя, если они займутся любовью, наказание будет сладостным. Кристел уже обдумывала, как искуснее соблазнить Диего, когда он собственной персоной появился на пороге ее комнаты.

– Две замечательные новости! Первая: звонили с американского телевидения, они ретранслируют нашу передачу по всем Штатам, – радостно сообщил он и внезапно замолчал.

Диего так спешил поделиться с ней новостями, что без стука ворвался в комнату, но вот чего он не ожидал, так это застать ее в бюстгальтере и крошечных трусиках. Кристел потянулась за халатом, но передумала. Даже если ему не терпится все забыть, он спал с ней, и будь она проклята, если начнет разыгрывать из себя застенчивую девственницу. Кроме того, если его будоражит ее вид – так ему и надо!

– И? – спросила она, выпрямляясь и не сводя с него взгляда.

– Ну… программа также пройдет по латиноамериканским каналам и через международный спутник. Этот парень, вероятно, позвонил на завод, и там дали мой телефон, – продолжил Диего скороговоркой, набирая скорость по мере того, как энтузиазм брал вверх над смущением.– Он заинтересовался статьей об «эрнандесе» и намерен продемонстрировать его в ближайшей передаче как высококлассную машину, способную выдержать конкуренцию на мировом рынке. Мы договорились, что на следующей неделе он пришлет съемочную группу в Рио.

Кристел удовлетворенно потерла руки.

– Чудесно!

– Но это еще не все! Когда я позвонил в отдел по продаже, чтобы предупредить о съемках, мне сказали, что звонил Билл Клифорд, он хочет купить два кабриолета, на одном он собирается ездить здесь, на другом – в Штатах.

Кристел рассмеялась.

– Он просто душка! – От радости она бросилась к Диего на шею.

– Поразительно, как все удачно стало складываться, – сказал он, тоже обнимая ее.– Продажи пошли в гору, поступило уже несколько сотен запросов, а телевизионная передача на весь мир позволит заводу начать работать на полную мощность.– Он улыбнулся.– И все благодаря тебе.

– Благодаря нам, – поправила Кристел, встала на цыпочки и легонько поцеловала его в губы.

Поцелуй, как и объятие, был вполне дружеским, но, стоило прижаться теснее, как ей передался жар его обнаженной груди. Пульс участился. От Кристел не укрылось и волнение Диего.

– Я должен принять душ, – заспешил он, отстраняясь и делая шаг в сторону.

– Прими холодный, – ехидно посоветовала она.

Диего ухмыльнулся.

– Придется так и сделать, – пробормотал он и повернулся к двери.

– Как тебе нравится мое новое белье? – Она провела рукой от кружевного бюстгальтера к таким же трусикам.– Я вчера пошиковала, когда ходила покупать сувениры для дома. Одобряешь? Вынужденный снова остановиться, он бросил на нее нетерпеливый взгляд.

– Очень мило.

– Конец простушке Джейн, – возвестила Кристел.

– Давно пора, – промямлил Диего. Послышался звук открываемой двери.– Это Андреа, – сказал он и быстро ретировался.

Облачившись в белую майку и шорты, тоже купленные накануне, Кристел направилась на кухню. Поздоровалась с Андреа и включила кофеварку. Она всегда разговаривала с ней по-португальски и уже почти все понимала.

– Извините, что так долго, это вам, – сказала горничная, выуживая из сумки пакет с фотографиями, которые она сделала во время карнавала.– Я уже дала сеньору его комплект. Хорошие фотографии, правда? – похвалилась она.

– Очень хорошие, – согласилась Кристел.– Огромное вам спасибо.

По правде говоря, снимки были передержаны, да и резкость оставляла желать лучшего. Но кто знает, может, только они и останутся ей на память об этих днях?

– А вот моя дочка и ее школа самбы.– Андреа вынула еще несколько пакетов.

Она с гордостью показывала Кристел бесчисленные снимки, то и дело причитая, как делала теперь каждое утро, что школа дочери не победила. Но уж на будущий-то год обязательно будет первой! Андреа спохватилась, что пришла убираться, только заметив на пороге кухни Диего, и бросилась в спальню.

– Когда ты звонил на завод, ты не забыл пригласить кого-нибудь засвидетельствовать мою подпись на купчей?– спросила Кристел, когда они покончили с завтраком.

Диего отрицательно покачал головой.

– Забыл.

– Опять? Но я уже давно тебя об этом прошу! – возмутилась она.– Мы могли бы все оформить, когда ты возил меня на завод неделю назад, но ты уверял, что это не к спеху. Теперь время поджимает.

– Акции могут вскоре подняться в цене, причем значительно, – сказал он.– Есть смысл их подержать.

Кристел натянуто улыбнулась. Может, с финансовой точки зрения, это имело смысл, но если она сохранит акции, то сохранит и постоянную связь с ним. А она, покинув Бразилию, хотела оставить в прошлом Диего Эрнандеса, освободиться от его влияния и начать потихоньку выздоравливать.

– Мне нужны деньги, чтобы открыть собственную контору, – заявила она.– Это идеальный шанс для меня.

– И все же я советую подождать, – сердито сказал Диего.

– Не хочу я ждать! – настаивала Кристел. Он вздохнул.

– Ладно, договорюсь на сегодня, – пообещал он и встал.– Пора за работу.

Каждое утро, пока Андреа убиралась, стирала и гладила, они по нескольку часов занимались каждый своим делом. Диего усаживался за секретер в гостиной и звонил своему менеджеру и Белу-Оризонти и на автомобильный завод, принимал решения, иногда диктовал секретарше письма. Кристел же устраивалась за кухонным столом, расшифровывала сделанные накануне записи, добавляла кое-что из наблюдений, готовясь к большой статье о Бразилии.

Сегодня она тяжело вздохнула, листая блокнот. Ее энтузиазм по поводу собственного дела был насквозь фальшивым. Возможно, вернувшись домой, она снова загорится этой идеей, но пока ей и думать о конторе не хотелось. Кристел провела ногтем по связывающей блокнот спирали. Она потеряла интерес и к сбору информации, и к фотографированию. Эти три недели Диего вовсю старался ей помочь. Возил ее по деревням, на острова, много рассказывал, познакомил с самыми разными людьми. Даже подарил ей несколько справочников.

Кристел крепко зажмурилась. Задай ей теперь любой вопрос про Рио, вполне вероятно, что она не попала бы впросак. Вот только писать статью ей больше не хотелось.

Взяв шариковую ручку, Кристел уныло принялась расшифровывать свои заметки. Работала она до ухода горничной, потом собрала бумаги. На обед была приготовлена холодная курица, оставалось лишь сделать салат.

– Днем, я думаю, нам стоит побывать на мосту, – заявил вошедший в кухню Диего.

– Спасибо, но я по горло, – Кристел провела рукой по шее, – сыта съемками Рио и всяческими о нем сведениями. Все, хватит! Я хочу напоследок расслабиться и несколько улучшить свой загар.

Он удивленно пожал плечами.

– На какой пляж поедем?

– Никаких пляжей. Предпочитаю загорать здесь, – объявила она.

– Здесь? – изумился Диего.

– На террасе в шезлонге.– Кристел резала помидоры на четвертинки.– Если ты не возражаешь.

– Не возражаю, – сказал он.

– Тебе необязательно со мной оставаться, – предупредила она.– Если надо на завод, пожалуйста.

Диего покачал головой.

– Мне надо почитать кое-какие деловые бумаги.

После ланча Кристел надела свое бикини цвета топаза, натерлась маслом для загара и отправилась на террасу. Диего уже сидел за столом в тени зонтика и просматривал бумаги. На нем были рубашка с короткими рукавами и шорты. Кристел прошла мимо, расстелила полотенце на шезлонге и легла. Почитав немного какую-то книгу, она отложила ее и полезла в сумку.

– Ты не натрешь мне спину? – спросила она, протягивая Диего флакон с маслом для загара и улыбаясь.– Пожалуйста.

Сначала ей показалось, что он откажется – между бровей образовалась складка, – но потом он кивнул. Встал, взял флакон, отвернул крышку и вылил немного ароматной жидкости на ладонь. Кристел перевернулась на живот, а он, наклонившись, принялся натирать ей плечи. Глаза она закрыла. Едва осязаемые прикосновения его пальцев к коже возбуждали неимоверно.

– Подожди, – попросила она, когда он достиг лопаток, приподнялась и расстегнула бюстгальтер. Снова легла, но гладкие полукружия ее грудей были хорошо видны.

– Ты не стараешься облегчить мне задачу, – напряженным голосом заметил Диего.

Внезапно разозлившись, Кристел повернулась и села. Ей надоело притворяться.

– А я должна? – спросила она, гневно глядя ему в глаза.– Ну блеск! Прикажешь не замечать, что…

– Ты делаешь это умышленно?– хрипло спросил он.

– С какой стати? – возмутилась она и проследила глазами за его взглядом. От резкого движения один конец бюстгальтера, который она поддерживала рукой, опустился, обнажив округлую грудь с торчащим розовым соском.– И в мыслях не было, – заявила она, но не сделала ни малейшей попытки прикрыться.– Нет оснований для паники.

Диего выпрямился.

– Паники? – нахмурился он.

– Я заметила, что тебе не нравится подолгу быть со мной наедине и что ты изо всех сил стараешься избегать ситуаций, когда мы можем оказаться слишком близко друг к другу. Но если такое и случится, если мы снова окажемся в постели, кому это повредит?– выкрикнула она.– Это же не конец света, даже если ты и считаешь меня запачканной.

Он недоуменно сдвинул брови.

– Запачканной?

– Хоть ты и проявил такое понимание насчет Деборы, признайся честно – ты не хочешь иметь ничего общего с дочерью шлюхи.

– Это неправда! – возразил Диего.

– Во всяком случае, никаких интимных отношений. Пока ты ничего не знал, все было возможно, но теперь…– Кристел беспомощно пожала плечами. Злость исчезла так же внезапно, как и возникла, сменившись апатией.– Я все понимаю, – тусклым голосом произнесла она.– Такое и раньше случалось.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что твой парень бросил тебя, когда ты рассказала ему о Деборе? – догадался он.

– Решительно и бесповоротно.– Кристел наклонилась, поправила бюстгальтер и застегнула его.– Мне было плохо, хотелось с кем-нибудь поделиться и в минуту слабости я отважилась. Мы встречались почти год, он говорил, что любит…

– А ты его любила? – перебил ее Диего.

– Нет, но мне казалось, что я была к этому близка, – ответила Кристел.– Так или иначе, я все рассказала, рассчитывая на сочувствие, но тут же поняла, что жестоко ошиблась. Он уже собирался познакомить меня со своими родителями, хотел объявить о помолвке, но мысль о встрече с папой-мамой была тут же отброшена, забыто и о помолвке! Больше он никуда меня не приглашал, а когда по работе ему приходилось со мной разговаривать, он не скрывал, что причисляет меня к отбросам общества.

Она расправила плечи.

– Но ведь это неправда! Да, я унаследовала гены матери, мы одной крови, но я– это я! Я отказываюсь считать себя запачканной…

– Я тоже, – не дослушал ее Диего.

– Да будет тебе, – усмехнулась Кристел.– За последние три недели ты ко мне ни разу не прикоснулся.

– Последние три недели я только и думал, как ты стремишься сделать карьеру, хочешь чего-то в жизни добиться, и старался не мешать тебе, не связывать по рукам и ногам нашими отношениями.

Она подозрительно покосилась на него.

– Объясни подробнее.

Диего пододвинул стул и сел поближе.

– Я видел, что в ту ночь после бала, когда мы впервые занимались любовью, ты сначала сомневалась, – сказал он.

– Разве?

Он наклонил голову.

– Но я постарался не придавать этому значения, поцеловал тебя, и мы оба знаем, что случилось потом. И когда мы занимались этим в машине, я снова не оставил тебе выбора.

– Я могла отказаться, – поправила Кристел.

– Ты этого не сделала, потому что тебя так же сильно тянет ко мне, как и меня к тебе. Но ты ясно дала понять, что ты – человек честолюбивый, мне это хорошо знакомо, я и сам такой, – продолжил он.– Ты приехала в Рио, чтобы продвинуться в своей карьере и…

– Нет, – оборвала она.– Я приехала из-за тебя.

– Из-за меня? – удивился Диего.

– Да, я хотела, чтобы мы стали друзьями.

– Так оно и есть. Но карьера для тебя важнее. А когда я понял, что ты для меня значишь, все запуталось.

Кристел охватила жгучая радость.

– Я что-то значу для тебя? – спросила она.

– Чертовски много! Как ты думаешь, с чего бы это я торчал в Рио после травмы, а не поехал домой?– спросил он.– Зачем я просил тебя остаться и ухаживать за мной? Зачем притворялся беспомощным, когда рука была на перевязи?

– Так ты притворялся? – поразилась она.

– Не совсем, но я хотел, чтобы ты была рядом, хотя порой твое присутствие было хуже пытки. Поэтому я и не вернулся на работу. Мне необходимо было быть с тобой, и, видит Бог, как же я хотел тебя! Я люблю тебя, – просто сказал он, и в его глазах было столько страсти, что они казались почти черными.

Кристел робко взглянула на него. В ней росло ощущение безмерного счастья.

– В самом деле? – спросила она.

– Всем сердцем, guerida.

Она положила руку ему на колено.

– Я тоже тебя люблю.

– Слава Богу, – хрипло произнес он.

– А ты и Не догадывался? – спросила Кристел, глядя на него смеющимися глазами.

Он ухмыльнулся.

– Да было у меня сильное подозрение, но я не хотел навязывать тебе обязательства, о которых ты потом могла пожалеть, – продолжил он вполне серьезно.– Я чертовски сильно на тебя давил все это время и не хочу повторять свои ошибки. Однако это не означает, будто я не надеюсь, что, посвятив пару лет карьере, ты не согласишься быть со мной.

Именно поэтому я и старался затянуть с продажей акций, – продолжил он.– Ладно, я эгоист, но если они у тебя останутся, мы должны будем общаться. А денег на контору я тебе дам. И я смогу часто летать в Штаты, а ты сюда и…– Потеряв терпение, Диего вскинул вверх руки.– Так и знал, что отольются кошке мышкины слезы.

– Переведи, пожалуйста, – попросила она.

– Мне много раз женщины предлагали брак, но впервые я сам этого хочу.

Радость обвила Кристел как теплый, уютный полог.

– Ты делаешь мне предложение? – спросила она.

– Делаю, – подтвердил Диего и сел рядом с ней на шезлонг.– Я готов ждать год или два, но…

– Но я не готова ждать, – заявила она, – а что до моей карьеры, то вполне могу заняться делом и здесь.– Она усмехнулась.– До первого ребенка.

– Значит, ты выйдешь за меня замуж?

Кристел обняла его одной рукой за шею и потерлась губами о его гладко выбритую щеку.

– Да, guerido, с радостью.

Диего поцеловал ее долгим и нежным поцелуем, потом обнял за талию и помог встать на ноги.

– Мы могли заниматься любовью в машине, можем использовать для этой цели шезлонг, но я предпочитаю комфорт мягкой постели, – сказал он.

Кристел подняла голову и улыбнулась в глаза мужчине, который был ей добрым другом, превосходным любовником и который скоро станет любимым мужем.

– Все, что пожелаешь, – сказала она, и, обнявшись, они вышли с террасы.

Через две недели Кристел снова сидела у иллюминатора самолета, вспоминая все, что случилось за эти полтора месяца. На этот раз она не боялась ни взлета, ни приземления. Она знала: с ней ничего не может случиться. Пройдет немного времени, она закончит дела в Нью-Йорке, вернется в Рио, и они устроят скромную свадьбу, куда пригласят только близких друзей.

Кристел выглянула в иллюминатор и увидела статую Христа Спасителя в лучах восходящего солнца. Ей почудилось, что Он благословляет ее на счастливую и долгую жизнь.

Примечания

1

Роr favor– прошу вас (порт.)

2

Muito abrigada – большое спасибо (порт.)

3

Adeus– до свидания (порт.)

Content

Джерри Уандер
В поисках счастья

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Примечания