Донна Кауфман

Ты мой навсегда!

1

Идеальная ночь для вуду!

Эрин Макклюр улыбнулась, поймав себя на этой мысли. Приключениям полагается быть фантастическими. Для Эрин они всегда были связаны с магией, как волшебная сказка с увлекательным сюжетом. А теперь сбывается самое заветное ее желание. Ей выдалась возможность познать тайны магии, о которых мало кто осмеливается говорить даже шепотом.

Зомби. Конджо. Вуду. В самих этих словах была заключена магия.

Если бы только был жив Мак! У нее наконец-то появились средства, чтобы совершить экспедицию, о которой они всегда мечтали. Экспедицию, которую смерть так безжалостно отняла у ее отца. Но не у нее. Она не вправе жаловаться. Мак, уж конечно, не стал бы.

И все же, проведя большую часть детства и юности в путешествиях по южно-американским джунглям, азиатским болотам, необжитым районам Африки и Австралии, Эрин знала, что предстоящая экспедиция в глухие дебри южной Луизианы будет не только увлекательной, но и изнурительной. Ее ждут не только тайны магии, но и жара, тяготы походной жизни и ядовитая мошкара.

Эрин прихлопнула очередного москита, поднимаясь в свою квартирку на втором этаже, которую она сняла на ближайшие три месяца. По сути, это был переоборудованный в жилое помещение чердак в полуразвалившейся хибаре. И все же лучше такое жилье, чем навес под открытым небом или шалаш на дереве. Уж она-то знала это по личному опыту.

Когда молодая женщина наклонилась, чтобы положить сумки, с носа скатилась капелька пота. Совершенно неприлично для благовоспитанной леди. Эрин вытерла лицо влажным от пота рукавом футболки с эмблемой Джорджтаунского университета. Хорошо, что ей больше не нужно изображать из себя леди. Она не в аудитории, где надо было быть на высоте перед пестрой студенческой публикой, и не на одном из бесчисленных университетских или деловых приемов, где приходилось выпрашивать деньги на свои научные изыскания. В конечном счете, все это было не напрасно. И полуостывший чай, в огромных количествах выпитый ею в гостях у жены декана, и размякшие бутерброды на банкетах, где тебе недвусмысленно давали понять, что готовы бросать деньги на ветер, но ты на них можешь не рассчитывать, и накачавшиеся наркотиками оболтусы, дремавшие на задних партах на ее лекциях по ботанике, – все это окупилось сторицей. Ее мечта сбылась. Она готова была прыгать от радости.

Однако шел третий час ночи, а в восемь утра ей предстояло совещание с несколькими профессорами местного колледжа, которые согласились с ней сотрудничать. Эрин должна получить в свое распоряжение лабораторию, компьютеры и архивы. Кроме того, ей обещали дать проводника по окрестным заводям и рукавам дельты. Общество вуду было закрыто для посторонних, и без такого посредника ее экспедиция вполне могла бы занять в два-три раза больше времени, чем она рассчитывала. Больше, чем позволяли ее средства.

Эрин порылась в заднем кармане шортов и вынула ключ от квартиры. Доктор Маршалл Салливэн, через которого она поддерживала контакт с Юго-Восточным университетом, предусмотрительно оставил его у хозяина дома. А хозяин предусмотрительно повесил ключ на двери своей квартиры.

Молодая женщина усмехнулась. Брюно – так называлось это местечко в Луизиане – явно не представляло собой очаг порока и преступности.

Только жара здесь была как в пекле.

Эрин с порога услышала жужжание кондиционера. Ей показалось, что никогда в жизни она не слышала ничего приятнее. Однако, не сделав и трех шагов по комнате, она обнаружила, что кондиционер работает из рук вон плохо. В квартире стояла нестерпимая духота.

Эрин нашарила выключатель и повернула его. Никакого эффекта. Вот чертовщина! Луна слабо освещала комнату. Эрин подошла к окну и с облегчением вздохнула, подставив лицо струе холодного воздуха, вырывавшейся из кондиционера. Только как следует остудив разгоряченное тело, она задумалась, почему же в комнате так жарко.

Краешком глаза Эрин заметила легкое движение. Она повернула голову и увидела распахнутые створки балконной двери. Тонкие прозрачные занавески слегка колыхались от порывов ночного ветерка.

Должна же здесь быть хоть небольшая ванная?! Как она могла забыть о душе? Холодный душ – вот, что ей сейчас нужно.

Эрин в нерешительности взглянула на узкую железную кровать у противоположной стены. Кровать манила к себе, суля долгожданный отдых, но холодный душ победил. Эрин включила кондиционер на полную мощность и направилась к ванной, на ходу стаскивая с себя футболку, лифчик и измятые шорты.

Она шагнула через порог – и застыла на месте.

Белая кафельная плитка в ванной была чем-то заляпана. Кровь. Даже при слабом свете луны было ясно, что это кровь. Много крови.

Эрин перевела взгляд на ванну и увидела там обнаженный труп. И только тогда она закричала.

Тиг Комо вздрогнул и сделал слабую попытку отогнать неприятный звук. Так воют только по покойнику. Может быть, он уже умер и угодил в преисподнюю? Если так, то преисподняя – действительно неприятное местечко. Он попытался открыть глаза, но ему удалось лишь чуть-чуть разлепить веки. Если только он не бредит и не ввергнут в ад на вечные муки, то этот дух преисподней гораздо больше похож на ангела. Нагого ангела. Он чуть было не улыбнулся, но не стал этого делать. Ти Антуан здорово-таки двинул его в челюсть. Впрочем, какой смысл прокручивать в уме события минувшей ночи? В конце концов, если он действительно умер, то какая ему разница? И мысли Тига снова переключились на ангела. Нагого ангела.

Вопль наконец смолк. Нагой ангел осторожно придвинулся поближе. Тиг попытался заговорить, но с губ сорвался только хриплый стон. Это было ошибкой. Женщина опять закричала, он дернулся, снова застонал и с невыразимым облегчением закрыл глаза. Крик продолжался совсем недолго, но у него успело зазвенеть в голове. Тиг мог бы поклясться, что сквозь пульсирующую в ушах невероятную какофонию он расслышал, как женщина прошептала: «Зомби».

В следующий миг преисподняя вспыхнула ослепительным светом.

Поморщившись, Тиг зажмурил глаза. Значит, опять выжил. Вряд ли в аду бывает такой яркий свет.

Вечно ему везет.

– Вы живы! – В ее голосе звучало не облегчение, а скорее обвинение.

Вряд ли он вправе ее упрекать. Хотя обычно люди знакомились с ним поближе, прежде чем желать ему смерти.

– Кто вы? Что вы делаете в моей ванной? Вы все заляпали кровью.

Похоже, он поспешил, мысленно окрестив ее ангелом.

Через несколько секунд ему удалось приоткрыть один глаз. По крайней мере, она все еще голая. Маленький подарок судьбы. Они нечасто ему выпадали, и Тиг взял за правило не упускать ни одного.

Хотя бы в одном они были на равных – оба голые. Это было хоть и слабое, но утешение.

– Эй, mon tout nu ange [1], – с трудом выговорил он осипшим голосом. – Иди ко мне.

– У тебя две секунды на объяснения, mon grand coquin voleur [2], – сказала она, передразнивая его каджунский акцент. – Если я тебе поверю, дорогой, то вызову «Скорую помощь». – Она отбросила акцент, и ее голос стал жестким и холодным. – А если не поверю, вызову полицию.

При других обстоятельствах Тиг пустил бы в ход свою неотразимую улыбку и другие приемы обольщения. Обычно ему ничего не стоило уговорить девушку раздеться. Но сейчас у него все плыло перед глазами и даже дышать было трудно. К тому же она и так раздета. Однако вряд ли этого ангела удастся обольстить. Даже ему.

– Grand coquin voleur?– переспросил он. – Ангел мой, я, конечно, малый не промах, но я не вор.

Он наблюдал, как Эрин смело шагнула вперед и остановилась чуть поодаль, откуда она не могла заглянуть через высокий край ванны.

– А я не ангел! – отрезала она. – Время истекло.

Она резко повернулась к двери, показав ему восхитительный зад. Еще один подарок судьбы, которым он не преминул воспользоваться.

Однако она ошибалась, считая себя хозяйкой положения.

– Никакой полиции, дорогая, – мягко предупредил он.

Только Фрэнка Бодетта ему сейчас и не хватало. Фрэнк Бодетт, эта жалкая пародия на окружного шерифа, вечно путался у него под ногами. А он и так уже вляпался хуже некуда.

– Поздно. – Она взялась за ручку двери.

– А вот тут ты ошибаешься, ангел мой, – спокойно произнес Тиг. – Никогда не бывает поздно. – Он солгал. Для него уже давно было поздно. Но многолетняя практика сделала свое дело – ложь сорвалась с языка легко, без малейшего усилия.

Она обернулась к нему, все еще держась за стеклянную дверную ручку.

– Ты голый, в крови, еле дышишь. Вряд ли ты сможешь меня остановить.

Тиг поцокал языком, как делала его бабушка Комо. А она-то думала, что внук ничему у нее не научился.

– Голый? Так ты подглядывала? Если бы я знал, я мог бы подумать, что твое grand coquin [3] относилось не к моему росту, а кое к чему другому.

Молодая женщина медленно залилась густой краской. Это его удивило. Если не считать первого момента, когда она вскрикнула от неожиданности, то до сих пор она обращалась с ним с холодным пренебрежением светской барышни, выговаривающей лакею, который нечаянно угодил пальцем в икру. Даром что он был голый и весь в крови.

– «Coquin» означает то же, что и «voleur» – «вор, плут». А рост здесь ни при чем. – Она секунду помедлила. – Вижу, ты слишком много о себе воображаешь.

– Потому что, если бы ты подглядывала, – продолжал он, не обращая внимания на ее слова, – ты бы заметила, что я не совсем голый. – Его губы расползлись в широкой самодовольной ухмылке, и он тут же поморщился от боли. – В отличие от тебя.

Вздрогнув от неожиданности, она окинула себя взглядом.

– Tout nu, ange, – повторил Тиг услужливо. – Это значит «совершенно голая». Так-то, мой ангел.

Только тут он понял, что ее румянец был вызван не кратким приступом женской стыдливости, а гневом. Даже застигнутая врасплох из-за своей наготы, она не утратила самообладания. Справившись с секундным замешательством, она снова в упор посмотрела на него.

Загадочный ангел. Накануне вечером Тиг сидел в баре, попивая пиво, проклиная безвыходное положение, в которое невольно поставил его Маршалл. Под конец он начал гадать, как может выглядеть дама, занимающаяся этноботаникой. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что с ней не оберешься хлопот.

Сейчас он понял, что недооценил ситуацию по всем статьям.

Молодая женщина медленно развернулась и уперлась руками в бедра. У нее были красивые бедра. В меру широкие, они выгодно подчеркивали талию. Под стать бедрам были изящные груди. Как раз по размеру ладони. Тиг непроизвольно сжал пальцы в кулак. Высокая, широкоплечая, с подтянутым животом и длинными стройными ногами. Ловкая, сильная. Грациозная, но без мягкой женственности. В ней не было ни капли мягкости. Она больше походила на амазонку, чем на ангела.

Но вот волосы… Очень короткие, блестящие. Золотистыми не назовешь, белокурыми тоже. Они были будто сотканы из солнечного, а может быть, лунного света, образуя сияющий нимб. Cheveux d'ange. Ангельские волосы.

– Насмотрелся?

Не дожидаясь ответа, она сдернула с вешалки белое полотенце и обмоталась им, небрежно засунув конец в ложбинку на груди.

– Никогда еще не встречал женщину, которая так уютно чувствует себя нагишом. – На этот раз Тиг сказал чистую правду.

Она едва заметно вскинула бровь.

– Могу себе представить, что ты много перевидал голых женщин, – отпарировала она. Судя по ее тону, это не был комплимент. Она слегка пожала плечами. – На меня глазели сотни мужчин. Но, если не считать один маленький инцидент в Найроби, когда мне было восемнадцать лет, всем им удавалось держать себя в руках. Полагаю, мне должно льстить, что ты со своим опытом еще не потерял голову от созерцания моей наготы.

Без малейшей паузы она повернулась и сказала:

– Кажется, я собиралась звонить в полицию. Наверняка там гораздо лучше меня разберутся, голый ты или при тебе еще что-нибудь имеется, кроме наглой ухмылки.

Затем она подняла с пола его джинсы. Он вскинул запястье на край ванны в тот миг, как ее рука нащупала задний карман, где лежал бумажник. Нарисованные услужливым воображением эротические сцены с похотливыми африканцами мгновенно улетучились из его головы.

– Не смей.

Она даже не взглянула на него.

– Ты забрался в мою квартиру, почему я должна с тобой церемониться?

– Потому что я больше не улыбаюсь.

Она медленно повернула к нему голову.

С края ванны на нее смотрело дуло маленького черного пистолета. Он снял его с предохранителя и взвел курок.

– При мне действительно кое-что есть, дорогая. Это пушка.

«Эге, вот так номер!» Эрин быстро прокрутила в уме возможные варианты развития событий. К несчастью, все они заканчивались одинаково – пулей.

Эрин рано усвоила, что люди редко видят дальше своего носа. Главное – держаться уверенно, тогда станешь хозяином положения.

Однако один-единственный взгляд на громадного каджуна, едва умещавшегося в ванне, убедил ее в том, что она наконец встретила достойного противника.

Даже голый и окровавленный, он держался высокомерно и в данный момент безусловно был хозяином положения. И все же нельзя не признать, что этот человек дьявольски красив.

Продолжая мысленно прикидывать, как вернуть утраченные позиции, Эрин рассеянно скользила взглядом по его телу. Стройная голень, опиравшаяся о край ванны, едва заметный краешек мускулистого бедра. Взгляд Эрин остановился на набухшей вене, сбегавшей по бицепсу, и это, к несчастью, вернуло ее мысли к пистолету, который он держал в руке.

– Брось мне мои штаны, ангелок! – Его тон не допускал возражений. Он приказывает, ему подчиняются. Иначе будет хуже.

И это придало ей силы, потому что Эрин была не менее упряма и столь же решительна. Может быть, это он встретил в ее лице достойного противника. Потребовалось более трех лет жизни в относительном комфорте и покое, чтобы немного смягчить ее характер.

Она снова покосилась на пистолет, а затем медленно подняла джинсы. Если бы удалось накинуть их на дуло пистолета, можно было бы попытаться выскочить на балкон и удрать. Он скорее будет следить, чтобы она не сбежала через дверь ванной. Не Бог весть какой шанс, но другого не будет.

– И думать не смей!

Эрин вздрогнула. Неужели она непроизвольно взглянула на открытый балкон и выдала свои мысли? Не может быть.

А потом стало слишком поздно. Она допустила ошибку, впервые посмотрев ему прямо в глаза. Все мысли о побеге и о пуле мгновенно улетучились. Эрин поняла, что ей никогда не уйти от этого человека, если только он сам этого не захочет.

Его глаза хранили тайну. В них таилась магия. Черная магия. У нее по коже побежали мурашки, и она сделала усилие, чтобы взять себя в руки. От него не укроется даже такая мелочь. Нагота ее не смущала, но было бы верхом глупости проявить слабость. Он не замедлит ею воспользоваться, и тогда она пропала.

Эрин заставила себя снова сосредоточиться на незнакомце, стараясь сохранять внешнее хладнокровие. Нельзя терять голову. Теперь она понимала, что заряженный пистолет был наименьшей из опасностей.

Длинные спутанные волосы спадали на могучие плечи. Чтобы уместиться в узенькой ванне, ему приходилось сидеть ссутулившись. Темные стрелы бровей, не слишком широкие и не слишком узкие. Высокие красиво очерченные скулы, волевой подбородок, который наверняка начинает отливать синевой уже через десять минут после бритья. На виске запеклась кровь, а губа распухла. Но это ничуть не портило его рот – широкий, чувственный, с полными губами. Дразнящий, властный, соблазнительный.

– Бросай их сюда! – отрывисто приказал он.

Эрин непроизвольно повиновалась.

Он легко подхватил джинсы свободной рукой. Пистолет даже не дрогнул. Незнакомец кивнул на унитаз.

– Теперь закрой крышку и сядь. Положи руки на колени.

Она должна отсюда выбраться. Немедленно. Слишком много поставлено на карту. Стараясь не поддаваться подступающей панике, Эрин лихорадочно искала какой-нибудь выход, приемлемый для них обоих. Выжить – вот что сейчас главное.

Для начала она дружелюбно улыбнулась, но улыбка моментально погасла, когда незнакомец тут же улыбнулся в ответ. Господи, до чего же он красив! В этой мрачной красоте было что-то дьявольское. Неправдоподобно огромный, он, казалось, заполнял собою всю комнату – и все ее мысли. Его власть была беспредельной, абсолютной.

Эрин знала, что совершает громадную ошибку. Может быть, роковую. Но черт возьми! Через пять часов у нее важная встреча. Такая бывает один раз в жизни. И будь она проклята, если безропотно позволит какому-то сумасшедшему каджуну с пистолетом погубить все ее планы.

– Давай договоримся, – сказала она. – Уже поздно. У меня завтра куча дел, а ты не укладываешься в мое расписание.

Он вскинул бровь, явно забавляясь происходящим, и это только подогрело ее решимость.

– Я понимаю, что у тебя тоже выдалась тяжелая ночка. Ну ладно, – Эрин примиряюще подняла руку, – я рада, что моя ванна тебе пригодилась. Всегда готова помочь ближнему. А теперь я тебя оставлю, чтобы ты мог одеться. – Она снова улыбнулась с самым дружелюбным видом.

Он по-прежнему молчал.

– Не знаю, что намерен делать ты, но мне действительно нужно хоть немного поспать. Пожалуйста, бери полотенца, мыло, все что хочешь, и уходи тем же путем, что пришел. – Эрин кивнула на балконные двери, которые все еще оставались открытыми. – И на этот раз не забудь закрыть их за собой, ладно? – добавила она. – А то здесь жарко, как в пекле.

Не дожидаясь ответа, Эрин сделала шаг назад. Либо ей удастся поспать оставшиеся до встречи четыре часа, либо она заснет навеки. «Ну, пожалуйста, – молила она про себя, – дай мне выбраться отсюда».

– Знаешь, дорогая, ты восхитительна, – сказал он. – Воображаю, как твой непререкаемый тон безотказно действует на ученых собратьев.

Эрин казалось, что от напряжения у нее вот-вот затрещат кости, но она подвинулась еще на шаг к двери. Что-то в его словах не давало ей покоя, но она была слишком занята мыслью о бегстве, чтобы задумываться над ними.

С деланным безразличием она слегка пожала плечами.

– Что делать, у каждого свое оружие. – Во рту у нее пересохло, а тело покрылось испариной. Еще шаг. – Воображаю, как твой ленивый шарм вводит людей в заблуждение. Большинство наверняка считает тебя совершенно безобидным малым. Признаюсь, я тоже попалась на эту удочку. – Эрин упорно не отводила взгляда, тщетно пытаясь доказать, что не боится его. – Если кто-нибудь спросит, я тебя в глаза не видела. Знать тебя не знаю. Понятия не имею, откуда здесь столько крови…

Незнакомец приподнял пистолет на долю дюйма. Эрин, вскрикнув, резко развернулась и пулей вылетела в комнату.

Упав на пол, она больно ушиблась локтем. Не обращая внимания на тупую боль, отдававшую от локтя в плечо, она поднялась на четвереньки и тут же запуталась в разбросанной одежде и лямках рюкзака. За спиной раздался глухой удар и невнятные проклятья.

Пол задрожал под тяжестью его шагов. Лихорадочно пытаясь выпутаться из лямок, Эрин скорее почувствовала, чем услышала, как он ввалился в комнату.

«Только не стреляй!»

– Прекрати, – раздался его повелительный голос где-то совсем над ухом.

Потные ладони скользили, пальцы не слушались. Эрин чертыхнулась сквозь зубы.

– Говорю же, прекрати! Я не собираюсь стрелять!

– Ну ладно, – безнадежно запутавшись, Эрин сдалась. – Как ты смеешь так со мной обращаться! – яростно накинулась она на незнакомца, резко обернувшись и опершись на здоровый локоть. – Я на это полжизни положила, а ты хочешь пустить все насмарку одной дурацкой пулей. Кто тебя сюда звал?

Она тяжело дышала, пот ручьями стекал по лицу, щипал глаза. Незнакомец стоял в дверях, но она видела его смутно, как в тумане.

– Мне дела нет, кто ты и во что вляпался. Я забуду о тебе, а ты забудь обо мне. Что может быть легче. – Усталость и напряжение долгого изнурительного дня взяли верх, и она не смогла сдержать внезапную дрожь. – Клянусь.

Незнакомец ничего не ответил. Эрин вытерла лицо рубашкой и снова упрямо посмотрела на него. Но тут же пожалела об этом.

У нее перехватило в горле. Он стоял перед ней – огромный, грозный. И абсолютно голый. Теперь она видела его совершенно отчетливо.

Он небрежно держал пистолет в руке, опираясь локтем о дверную притолоку, и, черт побери этого наглеца, улыбался. Эрин со злостью уставилась на бесцеремонного гостя.

– Вот как раз этого я и не смогу сделать, мой ангел.

– Чего именно? И не называй меня ангелом.

Он страдальчески поморщился, но даже гримаса боли его не портила.

– Забыть тебя. Легко это или нет.

Взгляд незнакомца скользнул по ее телу, и Эрин судорожно сглотнула. Он еще не успел вынуть вторую руку из-за спины, когда она поняла, что в ней, и тихо застонала.

– Ты, кажется, что-то уронила? – кончиками пальцев он держал белое полотенце. – Я о него споткнулся.

Он покосился на сваленную в беспорядке одежду, в которой она запуталась, и снова поцокал языком, на этот раз явно с осуждением.

– Для нас обоих будет лучше, если ты научишься класть вещи на место.

В бессильной ярости Эрин замолотила кулаками по полу, выплескивая все свое унижение и негодование.

– Ну давай, стреляй! Я сдаюсь, ты выиграл. Доволен?

Незнакомец обвязал полотенце вокруг бедер и медленно приблизился к ней.

– Ну что ты, дорогая, не надо сдаваться сейчас. – Его голос звучал напряженно. – Все как раз становилось таким… интересным.

Когда он внезапно застонал и скорчился, упершись руками в колени, в Эрин вновь пробудилась яростная воля к сопротивлению. Она стремительно рванулась назад, увлекая за собой рюкзак и одежду, и уперлась спиной в кровать. Уцепившись за нее руками, она поднялась и села на постель.

Очевидно, его рана еще давала себя знать. Эрин испытала секундный приступ… Чего? Сочувствия? «Ради Бога, Эрин, этот человек угрожал тебе пистолетом!» – напомнила она себе. Поспешно натягивая одежду на липкое, потное тело, она не упускала из виду незваного гостя и его пистолет.

Незнакомец пошатнулся и с трудом выпрямился.

– Мой ангел, – хрипло выговорил он, – подойди сюда.

– Размечтался, – пробормотала Эрин, натягивая шорты.

Рубашка была наизнанку, но она не стала ее выворачивать. Нельзя терять времени. Откуда ей знать, может быть, он затеял какую-то грязную игру. Хотя выглядел он действительно ужасно.

«Не думай об этом! Оставь его. Вызови полицию, – пыталась урезонить она себя. – А еще лучше, сама иди в полицию и оставайся там до утра. Может быть, тебе даже удастся принять холодный душ».

– Ты не можешь уйти. – Последнее слово перешло в протяжный стон.

– А вот увидим!

В этот момент он рухнул на колени и завалился на бок.

«Вот и хорошо», – сказала себе Эрин. Испытывая к себе отвращение, она вздохнула и оглянулась на непрошеного гостя. Даже теперь он не выпустил из рук свой проклятый пистолет. Как может такой огромный и сильный человек выглядеть таким беспомощным?

Эрин едва не сделала шаг в его сторону, но спохватилась.

– Я вызову «скорую», – громко сказала она, почему-то надеясь, что он ее слышит. – Анонимно, – осмотрительно добавила она, обуреваемая противоречивыми эмоциями.

Она схватила сумку и взялась за ручку двери…

– Эрин!

Она застыла на месте. Потом медленно повернулась. Одно-единственное слово – и он опять стал хозяином положения. И снова обрел над ней власть.

Незнакомец по-прежнему лежал на полу, спиной к ней. Полотенце соскользнуло, и теперь она увидела длинную резаную рану на правом бедре и огромный кровоподтек на плече.

– Эрин!

Он второй раз произнес ее имя, и это вернуло Эрин к действительности.

– Откуда ты меня знаешь? Кто ты такой? – настойчиво повторила она.

– Подойди… сюда.

Повинуясь безотчетному импульсу, она шагнула к нему, но, опомнившись, остановилась.

– Откуда ты меня знаешь?

– Черт побери, – выдавил он сквозь зубы. – Неужели ты не можешь… хоть раз, – он снова застонал, – сделать так, как я… прошу?

– Ты никогда ничего не просишь, – возразила Эрин. – И потом, с какой стати я должна исполнять твои просьбы?

Он перекатился на спину. Полотенце развязалось и осталось лежать на месте.

Но взгляд Эрин был прикован к его лицу. Эти магические темные глаза завораживали. Глаза вуду! И тогда он сказал то единственное, что могло заставить ее беспрекословно ему подчиниться.

– Я – Тиг Комо. Твой проводник.

2

Ошеломленная, Эрин не двинулась с места.

Он бессильно уронил голову на пол и закрыл глаза.

– Какого черта ты здесь делаешь? – требовательно спросила она. – В таком виде и с пистолетом?

Ответа не последовало. Резко захлопнув дверь, Эрин бросилась обратно в комнату. Тиг снова потерял сознание.

Она вздохнула и с вожделением посмотрела на кровать. Поспать ей явно не придется. Шагнув было к телефону, Эрин заколебалась. Вряд ли этого человека обрадует вид синих мундиров или белых халатов. Даже находясь без сознания, он не выпускал из рук пистолет. Точь-в-точь как ребенок, спящий в обнимку с любимым плюшевым медвежонком.

Раны, по-видимому, были не слишком серьезны, так что Эрин предпочла на время отложить вопрос о больнице. И пока она не узнает толком, что происходит, о полиции тоже не может быть речи.

Эрин мрачно уставилась на свой пропуск в заветную страну вуду. Он лежал на полу вполоборота, выставив на обозрение все свои мужские достоинства. Она намеренно сосредоточила внимание на его левой руке, все еще сжимавшей оружие. Делать нечего – придется оставить его здесь.

«Хорошо хоть, что кровь стекает на полотенце, по крайней мере не испачкает пол», – подумала она, отыскав выключатель. В тусклом желтом свете лампочки его тело отливало мягким блеском.

Что теперь прикажете с ним делать? В голове зашевелились неприличные мысли, но она решительно одернула себя. Этот красавчик даже не в ее вкусе.

Эрин фыркнула. Кого она пытается обмануть? Она живая женщина. И он-то как раз в ее вкусе. Единственной спасительной соломинкой было твердое убеждение, что она не в его вкусе. Впрочем, насколько Эрин успела выяснить, мужчины вообще на нее не слишком падки.

Хотя вряд ли он чересчур привередлив – тоже ведь живой человек. Мужчины, женщины – какая разница, природа все равно берет свое. Эрин ненавидела себя за то мимолетное вожделение, которое она испытала, представив себя в его объятиях. Но это было сильнее ее.

Пистолет. Эрин с усилием переключила мысли на этот досадный пустячок. Она подумала, что неплохо бы изъять у него смертоносную игрушку, но быстро отказалась от этой затеи.

Ей вечно везет как утопленнику. Дело кончится тем, что она нечаянно нажмет на курок – и ей крышка.

Выбросив из головы эту идею, Эрин пошла в ванную и, стараясь не смотреть на перепачканные кровью стены, закрыла балконную дверь. Стоически удержавшись от искушения оставить все как есть и принять душ, она пошарила в шкафчике и отыскала несколько стареньких полотенец в цветочек, полупустой флакончик детского болеутоляющего сиропа и широкий пластырь. При виде ярко-зеленых черепашек, украшавших пластырь, Эрин с легким злорадством улыбнулась. Хорош же он будет в таком виде! Ну, да нищим выбирать не приходится.

Смочив пару полотенец, она вернулась к Тигу. Попеременно глядя то на пистолет, то на повернутое вполоборота лицо, осторожно потыкала носком ноги распростертое на полу тело.

Никакой реакции.

– Мистер Комо?

По-прежнему ничего. Эрин присела рядом с ним на корточки и вывалила найденные медикаменты на одно из полотенец. Она потрясла его за руку.

– Тиг?

У него даже ресницы не дрогнули. Эрин подсознательно отметила, что ни у кого еще не встречала таких густых черных ресниц.

Дыхание его было глубоким и ровным, словно он безмятежно спит. Эрин ткнула Тига посильнее. Убедившись, что он не притворяется, она уселась поудобнее, скрестив ноги, и стала осторожно промывать неглубокую рану на бедре. Достав из сумки маникюрные ножницы, она разрезала пластырь и заклеила самые глубокие порезы. Скупо улыбнувшись при виде зеленых черепашек, красующихся на темной коже, легонько похлопала по мускулистой заднице.

– Ну вот, мой каджунский ниндзя, порядок.

Эрин натянула полотенце на обнаженное бедро и плотно заткнула конец за пояс.

– Ладно. – Она устало вздохнула, поспешно отодвигаясь подальше. – Вставай – и вперед.

Странно, как легко ей удалось сосредоточиться на ране, не отвлекаясь на все прочее. «Анатомия, – сказала она себе. – Обычное сооружение из костей и мышц». И хотя никогда прежде ей не попадался такой совершенный экземпляр, все равно это были всего лишь руки, ноги, бедра, ягодицы… Кстати, великолепные ягодицы.

Берегись, доктор Макклюр! Кашлянув, чтобы прочистить горло, Эрин осторожно потрогала спекшиеся от крови волосы на виске. Похоже, Тиг Комо задел ее гораздо глубже, чем ей хотелось думать. Глубже, чем того требовало ее душевное спокойствие. Даже без сознания он был неправдоподобно огромным и притягательным.

«Черт возьми! Я всего лишь обыкновенный человек», – сказала себе Эрин. Но молодая женщина уже давно уяснила, что необычный образ жизни оставил на ней неизгладимую печать, и это неизбежно сказывалось на отношениях с мужчинами, которые время от времени пытались за ней ухаживать. Одних она приводила в замешательство своим поведением и речами, других отпугивала. Так было всегда, даже когда она выступала в роли степенного профессора колледжа.

Тиг Комо не был похож на человека, которого что-нибудь в жизни могло отпугнуть. А представить его в замешательстве было просто немыслимо.

Запоздало сообразив, что задержала слишком долго пальцы на его щеке, Эрин напряглась и нечаянно надавила на больное место.

Тиг хрипло застонал. Реакция подвела ее, и она не отдернула вовремя руку. Ее шея оказалась в плену большой теплой ладони. Еще секунда – и он ловко опрокинул ее на себя, так что она шлепнулась ягодицами прямо ему на бедра, а ноги остались болтаться в воздухе. Тиг без усилий повернул ее корпус к себе и вплотную притянул лицом к лицу.

Блестящие черные глаза пристально впились в нее. Он не сдавливал шею, но держал мертвой хваткой. Она даже не пыталась шевельнуться.

– Какого черта ты это делаешь? – спросил он едва слышно.

Глаза были еще затуманены от боли.

Эрин с усилием проглотила комок в горле и ничего не ответила.

– Играешь в сестру милосердия?

Он улыбнулся и резко поморщился от боли в разбитой губе.

– Но ты не Флоренс Найтингейл, мой ангел.

– Не вижу смысла играть чужую роль.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица, глаза стали холодными, и Эрин почувствовала, как у нее по рукам и шее побежали мурашки. Она снова сглотнула, на этот раз ощутив привкус страха.

– Я буду признательна, если ты отпустишь мою шею, – сказала она, набравшись храбрости.

Он ослабил хватку, но продолжал держать ее за шею, там, где пульсировала вена. Пульс был бешеный. Где ее былое хладнокровие? Эрин подумала, удастся ли ей когда-нибудь иметь секреты от этого человека. Хотя бы самые крошечные и невинные.

Нет. Тиг Комо не даст ей ни малейшего шанса. Никогда.

– Почему ты не ушла? – тихо спросил он.

Хороший вопрос.

– Ты прекрасно знаешь почему.

– Умница.

Она внезапно почувствовала себя не маленькой зверушкой, угодившей в западню, а человеком, женщиной. Только страх остался прежним – страх быть проглоченной. Целиком, без остатка.

Стараясь забыть, что она распластана на его почти обнаженном теле, Эрин посмотрела Тигу в глаза. Здесь тоже подстерегала опасность. Но только глядя в глаза, можно вести разговор на равных, доказать свою силу, отстоять свою независимость. К тому же сейчас это было ее единственное оружие. Господи, помоги ей встать с этого теплого живого ложа!

– Почему ты сразу не сказал, кто ты такой?

– Мне было немного не по себе, дорогая, – напомнил он, – пока ты не привела меня в чувство своим мелодичным визгом.

Он, казалось, забавлялся ее негодованием.

– И потом, ты устроила такое представление. Ни один мужчина в здравом уме не отказался бы его досмотреть до конца.

– Как сказать…

Он издал глухое урчание, которое могло сойти за смешок, но Эрин не была в этом уверена. Она слишком остро ощущала под собой его сильное горячее тело, чтобы думать о чем-то другом.

– Раз уж ты знаешь, что я не сбегу, может быть, мы встанем с пола?

Он лениво водил пальцем по вене на ее шее.

– Этот пол не так уж плох, мой ангел.

Эрин бросило в жар, вся кровь, казалось, прихлынула к низу живота.

– Пусти, – резко сказала она, не заботясь о том, что он все видит и прекрасно понимает, какие чувства у нее вызывает.

Он отпустил ее шею, но, когда она хотела улизнуть, снова удержал ее пальцем за подбородок.

– На этот раз, так уж и быть.

Стараясь не задеть его раненое бедро, Эрин поднялась со своего экзотического ложа и поспешно отодвинулась на несколько футов, прежде чем встать и перейти к маленькому пуфику.

Повернувшись лицом к Тигу, она села и оперлась локтями о колени.

– Давай сразу договоримся. Я здесь для того, чтобы работать над проектом, которому посвятила большую часть жизни. А не для того, чтобы заводить любовные интрижки с местным жеребцом.

– А я-то думал, моя репутация известна по всему штату, – насмешливо произнес Тиг.

Судя по тону, ее слова ничуть его не обескуражили. Но он не потрудился отрицать, что сделал ей вполне недвусмысленное предложение. Черт возьми, он мог бы обойтись и без слов – его небрежная поза и полуобнаженное могучее тело сами по себе служили достаточным искушением.

Эрин ринулась напролом.

– Я благодарна, что ты согласился быть моим проводником. Я знаю, что ты понимаешь, насколько важна твоя роль в моих исследованиях. И именно поэтому я готова забыть, что ты ворвался в мою комнату и держишь меня на мушке.

– И никаких вопросов? – насмешливый шалопай исчез. Он снова насторожился, как хищник, почуявший опасность.

Она распрямила плечи.

– Только один.

– Валяй.

– Я рассчитываю, что ты введешь меня в общество вуду, будешь чем-то вроде переводчика, проводника и посла в одном лице.

Эрин тяжело вздохнула, увидев, как он скорчил язвительную гримасу при последних словах.

– Ты ведь знаешь этих людей, так? Они к тебе привыкли, – судя по тону, ей с трудом в это верилось. – Ты согласен мне помочь?

– Я сделаю все, что смогу, – коротко ответил Тиг.

– Хорошо, значит, договорились.

– И это все? Больше никаких вопросов о сегодняшней ночи? Об этом? – Он приподнял с пола пистолет.

– А ты бы дал честный ответ?

– Вероятно, нет.

– Тогда к чему переливать из пустого в порожнее? – Опершись ладонями о колени, Эрин встала. – Ты ведь не ждешь, что сюда еще кто-нибудь сегодня вломится? Или будут еще визитеры?

– В такой поздний час? – Он снова насмешливо ухмыльнулся. – Это было бы хамством, дорогая.

– Не сомневаюсь, что твои друзья – конечно, если они у тебя есть – люди воспитанные, – с иронией сказала Эрин.

– Мы хоть и не аристократы, но кое-что в обхождении понимаем, мой ангел.

– Да уж, это видно по лицу. – Она жестом указала на его разбитый лоб и распухшие губы.

– Пустяки, дорогая, всего лишь маленькая стычка в баре между старыми знакомыми.

– Веселенькое, должно быть, свидание, – сухо сказала она. – Да еще пистолет впридачу.

Он фыркнул от смеха, поморщился и осторожно потрогал разбитую губу.

– Видишь ли, я не рассчитывал, что ты мне слишком понравишься.

Эрин придала лицу постное выражение.

– Да, нам, этноботаникам, вечно от ворот поворот. Среди женщин-ученых сплошь «синие чулки».

– Это я вижу.

Его негромко произнесенные слова неожиданно подействовали на Эрин сильнее, чем все бурные перипетии этой ночи, окончательно выбив ее из колеи.

– Ты не можешь направить эту штуку в другую сторону? – резко спросила она.

Тиг подчеркнуто медленно оглядел себя, затем посмотрел на нее.

– Она тебя смущает, мой ангел?

– Я имею в виду пистолет, – процедила Эрин сквозь зубы. – Помни о нашем уговоре.

Не обращая больше внимания на пистолет, она повернулась к нему спиной и стала рыться в рюкзаке. Вытащив измятые и потрепанные тренировочные штаны, Эрин бросила их Тигу.

– Держи. Наверное, будут коротковаты, но их легче натянуть, чем твои джинсы.

Она кивнула на небольшую кучку медикаментов, сваленную рядом с ним.

– Там есть немного спирта, мокрые тряпки и детское лекарство. Все, что я нашла. Бери, пользуйся. А мне нужно поспать. У меня встреча, – она взглянула на часы и застонала, – через четыре часа.

Без дальнейших колебаний Эрин направилась к железной кровати и сдернула ворсистое покрывало.

– Значит, мне кровать не достанется?

Она забралась под простыню и повернулась к нему спиной.

– Ванна еще свободна.

– Ты очень любезна, дорогая.

Эрин перевернулась на спину и свирепо посмотрела на него.

– Даже слишком любезна, не то ты сейчас сидел бы в тюрьме. Но учти, я до сих пор в бешенстве, что не смогла принять холодный душ. Ты еще должен за это расплатиться.

– Когда угодно, мой ангел, – сказал он необычайно мягким гортанным голосом. – Всегда к твоим услугам.

Тиг наблюдал, как она взбила подушку, несколько секунд поворочалась под покрывалом, а затем затихла. Несколько минут он прислушивался к ее ровному дыханию. Она засыпает еще легче, чем он. Учитывая его ночное вторжение, это кое о чем говорит.

А все-таки, как он попал голым к ней в ванну? Сдерживая стон, Тиг приподнялся и сел, затем осторожно ощупал висок. Ти Антуан. Подлая скотина. Это объясняет, почему он в крови. Все остальное было как в тумане.

Одно не оставляло сомнений. Позволив втравить себя в эту идиотскую драку, он пропустил очень важную встречу. Ти Антуан – эта огромная туша весом полтораста килограммов – был пьяницей и дебоширом. Он и трезвый всех задирал, а в тот вечер к тому же напился вдрызг.

Тиг прекрасно понимал, что скорее всего Руби сама спровоцировала Ти Антуана. Вертела перед ним своим аппетитным задом, а как только доходило до дела, вечно оставляла в дураках. Но все равно никто не смеет задевать его официанток. Хотя вряд ли Руби поблагодарит его за вмешательство. Эта красотка умеет за себя постоять. Видит Бог, она орудовала тяжеленным подносом, как амазонка щитом.

Он нащупал пальцами больное место и дернулся, а потом выругался вполголоса, подсчитав в уме, во сколько ему обойдутся два новеньких табурета, три столика, пять бильярдных киев и полдюжины пивных кружек. Черт бы побрал этот проклятый бар. Ну что же, он просто поставит это в счет Ти Антуану. Ти столько пьет, что ничего не заметит.

Остается только надеяться, что Москиту удастся организовать еще одну доставку. Если он упустит следующую партию, то застрянет здесь минимум еще на полгода, чтобы подготовить новую западню. Если его не убьют раньше.

А в последнее время такой исход казался ему лучшим. Черт возьми, кого он обманывает? Если бы не бабушка, которой он стольким обязан, он бы давно подставил себя под пулю.

Тиг обреченно вздохнул. Вечно одно и то же. Семейные узы связывали его по рукам и ногам, заставляя поступать наперекор себе. А он хотел только одного – раз и навсегда освободиться от них. Впрочем, он давно понял, что этому не суждено сбыться. От семьи не уйдешь – это по гроб жизни, с какой стороны ни посмотреть.

Как, например, сейчас. Спустя почти год казалось, что ему наконец удастся покончить с этим делом, оставив бабушку в стороне от заварушки, и тогда он навсегда уберется из Луизианы. На этот раз ничто и никто не заставит его вернуться. Они будут в расчете. Он заплатит свой долг с лихвой. Конечно, родственники останутся родственниками, но черта с два он должен с ними жить.

И вот пожалуйста! Извольте радоваться – Маршалл, который давно взял за правило никогда ни о чем его не просить, является откуда ни возьмись с дурацкой просьбой взять на себя роль няньки. Ученая дама, занимающаяся цветочками, которая будет шнырять по всей дельте и везде совать свой нос. Тигу это совсем не улыбалось. Но Марш ясно дал понять, что она все равно туда заявится – с проводником или без оного. Теперь, когда Тиг сам с ней познакомился, он не сомневался, что брат был прав.

Тиг медленно оперся на колени и встал, в последнюю секунду подхватив тренировочные штаны. Соскользнувшее полотенце осталось лежать на месте. Он немного постоял в согнутом положении, чтобы не повторить недавнюю ошибку. Сейчас ему нельзя было терять сознание.

События минувшего вечера и так уже достаточно вышли из-под контроля.

Убедившись, что голова не кружится, Тиг распрямил спину и только затем поднял голову. Он видел все вокруг как в тумане, а чувствовал себя как… вот именно – как мишень для метания табуреток.

Он медленно добрался до ванной. Боже милостивый, неужели это из него вытекло столько крови? Проклятые раны на голове. Можно подумать, здесь резали свинью. Его когда-то белая футболка валялась скомканной в углу за ванной. Видно, как упала там, так и осталась лежать. Теперь понятно, почему стены перемазаны кровью. Он смутно припомнил, как стащил ее с себя вместе с джинсами и залез в ванну, намереваясь смыть с себя кровь.

Черт возьми, по крайней мере, он попытался привести себя в приличный вид. Доктор Макклюр должна это оценить.

Доктор Макклюр. До сих пор он старательно гнал от себя мысли об этой женщине. Но теперь, встав перед облупившимся зеркалом, Тиг наконец дал волю размышлениям. Он сказал себе, что это поможет отвлечься от боли, пока он осматривает рану на виске, однако его мысли были заняты не ее телом – сильным, стройным, обнаженным телом. У нее была чудесная фигура, но Тиг вдоволь насмотрелся на голых женщин.

Ее отчаянная храбрость, умение владеть собой и откровенная прямота – вот что завладело его вниманием. Бабушка назвала бы это vigueur – сила. Сила духа.

Маршалл почти ничего о ней не рассказывал, а Тиг и не спрашивал. Он настолько удивился, когда брат попросил его о помощи, что не стал вдаваться в расспросы. А когда вообще дал себе труд подумать о чем-то еще, кроме мороки, которая свалилась ему на голову, то нарисовал в своем воображении сухопарую нудную особу, эдакую «классную даму», у которой единственная страсть – сыпать латинскими названиями растений, собирая их для гербария. Женщина, которая в полном изнеможении лежала в соседней комнате, совсем не была на нее похожа.

О! В страстности Эрин не откажешь. Тиг улыбнулся, и рана на губе опять открылась, но он не обратил на этот пустяк внимания. Конечно, она навязалась на его голову совсем некстати, но он был заинтригован. В высшей степени.

И, похоже, с этим ничего не поделаешь.

Покосившись на ванну, Тиг осторожно приблизился, наклонился и покрутил растрескавшиеся пожелтевшие краны. Если он собирается в ней спать, то надо налить холодной воды вместо матраца. Он смочил полотенце и попытался было помыть стены, но, поняв, что только размазывает кровь, бросил эту затею.

Ему нужно отдохнуть, чтобы быть в форме. А прибраться можно и утром.

Он осторожно погрузился в теплую воду, не в силах сдержать протяжный приглушенный стон.

Что-то стягивало ему бедро. Тиг ощупал рану и отодрал пластырь. Погрузившись глубже в воду, он оперся затылком о край ванны и стал рассматривать свой трофей.

– Это что за чертовщина? – Он нахмурился, разглядев черепашек-ниндзя, размахивающих мечами и щитами.

Его взгляд медленно скользнул к открытой двери ванной и остановился на свернувшейся калачиком фигурке под простыней. Кто вы, доктор Эрин Макклюр?

Веки отяжелели. Одна рука свесилась через бортик ванны, рядом с пистолетом, который лежал на скамеечке для ног, скрытый от посторонних глаз.

В другой руке Тиг сжал смятые полоски пластыря – и незаметно погрузился в сон.

3

– Ну хватит! Этому пора положить конец.

Тиг даже не удосужился открыть глаза. Он не мог сказать наверняка почему. Просто он знал, что нельзя начинать день, безропотно покоряясь ее чарам.

– Ты шумишь, как стадо буйволов, мой ангел, – лениво произнес он. – Ты всегда так учтива с гостями?

– Я тебя не приглашала в гости, ты явился незваный.

Она прошествовала через ванную, даже не взглянув в его сторону – он знал это, потому что незаметно подглядывал из-под ресниц, – и закрыла балконную дверь. Он смутно помнил, что открыл ее ночью, когда спустил воду из ванны. Здесь было холодно, как в морозильнике.

– Через час я должна быть в городе, – деловито продолжала она. – Мне жарко. Я хочу принять душ. – Она подавила вздох.

«Наверное, посмотрела на кровавые пятна, – подумал Тиг. – При дневном свете зрелище, должно быть, еще хуже. Вот еще одна причина оставаться с закрытыми глазами».

– Мне необходим душ.

– Похоже, тебе необходима чашка крепкого чая, дорогая. Ты всегда такая по утрам?

От замелькавших в голове способов заставить ее улыбнуться он даже заерзал. Решительно нельзя давать волю фантазии, не то он весь день будет думать, как бы затащить ее в постель.

– Прибери за собой, и чтобы через пять минут тебя здесь не было, – сухо распорядилась Эрин.

Тиг приоткрыл один глаз.

– А если нет, то что? – Он даже не потрудился подобрать пистолет.

Она уперлась руками в бедра.

– В джунглях я обучилась таким приемам, которые нашим военным и не снились. Надеюсь, у тебя хватит воображения представить результат их применения, – с этими словами она вышла в другую комнату.

Тиг был не в силах сдержать улыбку.

Эрин разглаживала измявшиеся в рюкзаке брюки, когда почувствовала его присутствие за спиной. Он стоял в дверях, в другом конце комнаты, но она все равно ощущала его близость. Этот человек будто излучал осязаемые потоки тепла, будь он неладен. «Сколько женщин с ним, должно быть, переспало», – раздраженно подумала она.

Почти весь остаток ночи она крутилась с боку на бок. Впрочем, голый окровавленный каджун, спящий в ванне за стенкой, не располагает к сладким сновидениям.

«Лгунья», – произнес правдолюбивый внутренний голос.

Она быстро вынула из рюкзака легкую хлопчатобумажную блузку и яростно встряхнула ее.

– Все к твоим услугам, мой ангел.

«Этого-то я и боюсь», – мрачно подумала Эрин.

Резко выпрямившись, она обернулась – и на миг застыла, впервые увидев своего ночного гостя при свете дня. Яркое солнце заливало дверной проем за его спиной, отражаясь от гладкой кожи, на которой рельефно выделялись мощные мускулы. Черные волосы, еще влажные после душа, были зачесаны назад, открывая потрясающе красивое лицо.

У Эрин перехватило в горле. Даже в синяках он был необычайно хорош собой. Обернутое вокруг бедер белое полотенце еще сильнее подчеркивало смуглоту его кожи. Темная кожа, темные волосы, темные глаза.

– Я думал, ты спешишь, дорогая.

Она вскинула голову.

– Да, спешу.

Тиг шагнул к ней.

Она не узнавала его. Давешний бедолага, избитый до полусмерти и едва державшийся на ногах, бесследно исчез. Сейчас Тиг двигался с естественной грацией и превосходно владел своим огромным гибким телом. От Эрин не укрылось то обстоятельство, что пистолета нигде не было видно. Как, впрочем, и то, что сегодня утром Тиг в нем не нуждался.

Он остановился в нескольких футах от нее. На маленьком островке курчавых черных волос на груди еще блестели капельки воды.

– Тогда перестань глазеть на меня, как будто тебе нечем заняться и ты ищешь, с кем бы провести пару часов. – Он сделал еще шаг. – У меня сегодня тоже есть дела, дорогая. Но от такого предложения ни один мужчина в здравом уме не откажется.

Оторвав взгляд от могучей груди, Эрин посмотрела ему в глаза. До нее внезапно дошел юмор ситуации.

– Выходит, я всю жизнь общаюсь с сумасшедшими.

В его улыбке сквозило удивление.

– Выходит, так.

Понимая, что дело принимает скверный оборот, она кашлянула и, отвернувшись, снова занялась одеждой, не заботясь о том, что он может расценить это как трусливое отступление.

Женщины ее склада привлекательны только для мужчин, которые пуще всего берегут свой карман. Если она вообще может быть для кого-то привлекательной. Она даже не уверена, что у Тига Комо есть рубашка, не говоря уже о карманах.

– Ну, как бы там ни было, я не могу терять время попусту. Когда я буду готова встретиться с бокором, я передам Маршаллу, чтобы он с тобой связался.

Она не слышала, как Тиг оказался рядом. Он сжал ее предплечье и резко повернул к себе лицом.

– Бокор, дорогая? – Бесстрастный голос излучал смертельный холод, а в мерцающих черных глазах была пустота.

У Эрин мороз пробежал по коже.

– Для специалиста ты не слишком хорошо осведомлена, мой ангел.

Она выдернула руку. Он отпустил ее, сделав отстраняющий жест, словно дотронулся до нее непреднамеренно.

Эрин согнула и разогнула руку, с трудом удержавшись от искушения потереть ее. Тиг сжал ее несильно, но она до сих пор чувствовала прикосновение его пальцев на своей коже. Она совсем не хотела, чтобы он до нее дотрагивался.

Эрин в упор посмотрела на него.

– Я досконально изучила интересующий меня вопрос и прекрасно осведомлена обо всем. Ты хочешь сказать, что не имеешь контактов с бокором? В таком случае я зря трачу с тобой время, – с досадой сказала она.

– Бокор использует черную магию, – пояснил Тиг. – Жрица Белизэр относится к последователям белой магии – Рады. Она разбирается и в темном учении – Петро, но только для того, чтобы знать, как с ним бороться. Тебе не нужно с этим связываться. Никому не нужно.

– Не говори со мной таким снисходительным тоном. Я изучала вуду и его разновидности на Гаити, в Африке, на островах. Я прекрасно понимаю, какие опасности меня здесь подстерегают.

Тиг придвинулся вплотную, но не дотронулся до нее. В этом не было нужды.

– Ты понятия не имеешь, во что впутываешься, моя милая. Если ты отправишься одна на здешние болота, то можешь не вернуться.

Исходивший от него жар волнами накатывал на Эрин, обжигая кожу. Жар в голосе, жар в глазах, жар обнаженного тела, которое было так близко…

– Я знаю, что мне делать, – сказала она едва слышным шепотом, презирая себя за слабость.

Тиг наклонился ближе. Она ощутила его дыхание на своих губах.

– Я тоже, мой ангел. Я тоже.

Неожиданная нотка покорной обреченности, прозвучавшая в его голосе, удержала молодую женщину на месте, когда он, наклонив голову, потянулся к ней губами.

Господи, он собирается ее поцеловать. Эрин непроизвольно сдвинула бедра. Он взял ее за подбородок и приподнял голову.

Его ладонь обожгла щеку, как раскаленное клеймо палача. Она резко отпрянула и отскочила на несколько шагов. «Какого черта я это делаю?» – промелькнула сумасшедшая мысль.

Все тело буквально взвыло от внезапного разочарования.

– Я… Мне нужно принять душ. Я должна идти.

Ее слабо утешало то, что Тиг тоже казался обескураженным. Она-то ожидала какой-нибудь колкой реплики, язвительной насмешки над ее явной неопытностью. Теперь она поняла, что не стоит пытаться предугадать его реакцию. И еще поняла, что ей пора убираться подобру-поздорову, пока еще не поздно.

Схватив одежду в охапку, Эрин старательно обошла Тига, отметив про себя, что он даже не шелохнулся. Обернувшись в дверях ванной, она спросила:

– Так ты можешь познакомить меня с местным жрецом вуду, с вашим бунганом? Да или нет?

– Жрицей, – мрачно поправил ее Тиг.

– Значит, мамбо. Так можешь или нет?

– Могу.

Не вполне удовлетворенная таким односложным ответом, Эрин уточнила:

– И ты меня к ней отведешь?

– Да.

Она облегченно вздохнула.

– Когда? Тиг заметно расслабился, и на его широких губах снова заиграла лукавая усмешка.

– С Белизэр нельзя так запросто назначить встречу. Когда придет время, я сам тебя найду.

Эрин хотела было возразить, что ей нужно нечто более определенное, но сдержалась. Маршалл изъяснялся весьма туманно, но он дал ясно понять, что Тиг – не просто лучший посредник. Это ее единственная ниточка.

– Ладно. Ты найдешь меня здесь или в университетском городке…

– Я знаю, как тебя найти.

Его слова прозвучали так многообещающе, что Эрин бросило в дрожь. Она молча кивнула, закрылась в ванной и заперла за собой дверь. Как будто это могло его остановить.

Если Тиг Комо чего-то захочет, его ничто не остановит. В этом она не сомневалась.

Эрин стащила с себя одежду, тихонько охнув, когда ткань задела напрягшиеся соски. В воображении опять возник Тиг – темный, опасный, желающий ее, овладевающий ею…

У нее снова заныл низ живота, а бедра непроизвольно напряглись.

Эрин занималась наукой. Она рассматривала жизнь как объект для изучения и познания. Важны только факты. Ее тело было сложной, изумительной машиной, которую она изучила вдоль и поперек и с которой всегда умела ладить. По крайней мере, до сих пор.

Молодая женщина заглянула в зеркало – щеки пылают, глаза горят. Она вдруг почувствовала, что совсем не знает своего тела. Сейчас оно жило своей, неподвластной ей жизнью.

Мысль о том, что кто-то так сильно ее хочет, вызвала сладострастный трепет, которого Эрин никогда прежде не испытывала. Еще больше пугало то, что ей это нравится. Неужели так плохо хотеть быть желанной? Хотеть отдаться такому человеку, как он? Хотя бы раз?

Эрин впилась пальцами в ладони, борясь с внезапно нахлынувшей потребностью что-то сделать, чтобы облегчить телесные муки.

А если она это сделает, достаточно ли будет одного раза?

Тиг швырнул трубку на рычаг. Будь оно все трижды проклято! После того как он не явился на встречу, Москит куда-то испарился. Полтора дня Тиг потратил на поиски своего напарника, но безрезультатно. Десять месяцев упорной работы – псу под хвост.

Тиг сидел в маленьком захламленном кабинете. Он держал бильярдную и бар. «Шанс» – так называлось его заведение – служил легальной «крышей». В приоткрытую дверь кабинета легонько постучали.

– Ну, что еще? – рявкнул он.

В дверь просунулась белокурая голова.

– Ты занят? – В комнату вошел Маршалл.

– Что тебя занесло на болота? – спросил Тиг с искренним удивлением.

С тех пор как он вернулся год назад, брат навестил его всего однажды. И то лишь затем, чтобы единственный раз в жизни попросить об одолжении. Тиг не сомневался, что причиной сегодняшнего визита тоже была некая ученая леди.

– Разумеется, не желание сыграть на бильярде.

В отличие от большинства членов их семьи, Маршалл всегда играл в открытую, и Тиг это ценил. По крайней мере, с ним знаешь, как себя вести.

– Ну и прекрасно. А то не успеешь глазом моргнуть, как эти ребята приберут к рукам половину твоего фонда.

Маршалл не клюнул на наживку. Впрочем, это было не в его характере. И если он заметил следы драки на лице Тига, то даже словом не обмолвился. Уже не впервые Тиг задался вопросом: что Марш на самом деле о нем думает? Имеет ли он хоть малейшее понятие о том, что Тиг за человек? Есть ли ему вообще до этого дело?

И какое значение это имеет сейчас?

Марш раскрыл складной металлический стул и сел. Кожаные итальянские мокасины, брюки со складкой, слегка измятая белая льняная рубашка, свободно повязанный модный галстук, очки в тонкой золотой оправе и взъерошенные светлые волосы придавали ему вид слегка замотанного профессора, который по воле случая купается в деньгах благодаря наследству. И этот вид вполне соответствовал действительности.

– Ну и на здоровье.

Тиг улыбнулся, почувствовав знакомую почву под ногами.

– По-прежнему собираешься оставить университет и заняться адвокатской практикой? Так сказать, продолжить семейную традицию Салливэнов?

Маршалл не счел нужным ответить.

– Ты уже связался с кем надо?

Иногда Тиг ненавидел себя за свою проницательность. Снова он задал себе вопрос, почему его так задевает, что Марш приехал только из-за обещанной услуги. Разумнее было бы спросить себя, почему Марш вообще попросил об услуге. Что значит для него эта женщина?

– Пока нет. А что, нашей мисс Макклюр уже невтерпеж?

– Доктор Макклюр.

Тиг пропустил его реплику мимо ушей.

– Я предупреждал, что это будет непросто. Я дам ей знать в свое время.

– Но ты можешь провести ее туда?

Тиг шестым чувством почуял неладное. Однако у него хватило самообладания, чтобы ничем не выдать внезапную настороженность. Он не должен выходить из той роли, которую старательно играл в течение всего года. Паршивая овца в стаде, нерадивый отпрыск одной из самых состоятельных семей в округе Будри, отщепенец, которому наплевать, что о нем думают. Он был рожден для этой роли.

– Да, я ее проведу.

Марш улыбнулся.

– Спасибо. Я очень ценю твою помощь в этом деле.

Улыбка Маршалла казалась непринужденной и искренней, но Тиг кожей ощущал какую-то опасность.

– А что, если она найдет там, в дельте, лекарство от рака или что-нибудь в этом роде, тебя повысят в должности?

Марш рассмеялся.

– Ты же знаешь, деньги Салливэнов покупают должности, но только государственные, а не ученые. Однако честно скажу, для нашего университета это настоящая удача, и, если я облегчу доктору Макклюр проведение исследований в наших краях, мне это совсем не повредит. – Я никогда не слышал об этой самой этноботанике, пока ты ее не упомянул, – признался Тиг.

– Доктор Макклюр – известный ученый в этой области. На ее счету немало открытий. Она много путешествовала – и самостоятельно, и вместе с отцом, когда он был жив. Ее отец был выдающейся личностью. В научных кругах о нем ходят настоящие легенды.

Тиг слушал вполуха, ему интереснее было наблюдать за выражением лица Марша. Его брат любил свою работу. У Маршалла хватило силы, чтобы пойти своим путем, и Тига это искренне восхищало. Пожалуй, это было единственное, что роднило их.

Детство Тига по милости отца превратилось в ад. Но Маршу тоже пришлось нелегко, хотя внешне все обстояло, казалось бы, благополучно.

Нельзя сказать, чтобы брат когда-нибудь питал к Тигу благодарность за его попытки помочь. Тига всегда забавляло, что по иронии судьбы он, может быть, лучше других понимал, через какие испытания довелось пройти Маршу.

В конце концов, они оба были незаконнорожденными.

Но в детстве Марш никогда не благодарил его за заступничество. Тиг, не раздумывая, пускал в ход кулаки, в то время как Марш предпочитал действовать мозгами. Он сохранил эту подчеркнутую независимость и тогда, когда они стали взрослыми. Возможно, не без оснований – в конечном счете Марш достиг, чего хотел.

Может быть, Тиг вкладывал в эту необычную просьбу о помощи то, чего там не было в помине. Они взрослые люди. Возможно, Марш просто пытается поддерживать таким образом родственные отношения.

Тиг едва не поперхнулся от этой мысли.

– Я свяжусь с ней, когда придет время, – коротко сказал он.

– Спасибо, Тиг. Я действительно очень благодарен.

В воздухе повисло напряженное молчание. Марш встал, рассеянно поправил стрелку на брюках.

– Не останешься выпить пива? – Тиг понятия не имел, почему он это сказал. Разве только ему внезапно стало жаль разрывать эту новую связь, возникшую между ними. Глупо. Тиг давно взял за правило никому ничего не предлагать. Никогда. Он делал то, что делал, потому что сам того хотел. Никто ничего ему не должен. И он никому не должен.

Кроме бабушки. А скоро он расплатится и с этим долгом. Если это вообще возможно.

– Нет, мне надо возвращаться.

Тиг подавил вздох облегчения, одновременно испытывая легкую обиду из-за его отказа. Впрочем, это глупо.

Глупо чего-то хотеть. Еще глупее в ком-то нуждаться.

Неловкое молчание затянулось, и он почувствовал, что Маршалл тоже не знает, как закончить разговор. Тиг заметил, что его пальцы сжались в кулак. «Чтобы нечаянно не протянуть руку на прощание?» – с горечью подумал он.

Руки Тига под столом тоже сжались в кулаки.

– Ладно, как-нибудь в другой раз.

Теперь настала очередь Маршалла вздохнуть с облегчением.

– Непременно.

И он ушел.

Тиг уставился на дверь, ощущая в груди тягостную пустоту.

Потом, грубо выругавшись, он схватил телефонную трубку. Он здесь для того, чтобы делать дело. И ничего больше. К черту и его братца, и эту взъерошенную девицу.

Он должен сделать одно дело. А потом ноги его не будет в Брюно и вообще в Луизиане.

Открыв дверь квартиры, Эрин устало потерла глаза. Еще одна бессонная ночь в университетской лаборатории. Она добросовестно перерыла все архивы, но не нашла для себя ничего нового. Впрочем, она на это и не рассчитывала. Но Эрин не была бы настоящим ученым, если бы не изучила все данные, собранные в местном колледже.

А собрано было немало. Эрин запоем прочитала рассказ очевидца о различных обрядах Рада и Петро, датированный концом 1800-х. Реакции некоторых участников этих диких, необузданных ритуалов отличались друг от друга. Но она не нашла новых данных, которые подвели бы ее к разгадке причин. По крайней мере, ничего, связанного с фармакологией.

Много лет проведя с отцом на Гаити и в Африке, Эрин по опыту знала, что местных посвященных, или бунси, как называли последователей культа вуду, почти невозможно убедить, что фантастические действия, совершаемые участниками ритуалов, объясняются какой-то вполне научной причиной.

Сам Мак, как и многие до него, был убежден, что этому существует медицинское объяснение. После многочисленных исследований Эрин тоже увлеклась этой идеей.

Но она приехала сюда не для того, чтобы переубеждать бунси или дискутировать по поводу их религии. Научные выводы она сделает сама. Они вольны с ними соглашаться или не соглашаться. Все, что ей от них нужно, – это доверие. Ей нужно, чтобы они поделились с ней растениями и снадобьями, которые используют в своих ритуалах.

– И мой пропуск туда – сумасшедший каджун с пистолетом, – вслух пробормотала она, сваливая на стул у двери рюкзак, набитый документами. Избавившись от тяжелой ноши, Эрин блаженно потянулась.

– Сегодня я без пистолета, мой ангел, – донесся из глубины квартиры низкий глубокий голос.

На долю секунды Эрин замерла. Этот голос занимал ее мысли всю неделю. И эти мысли не всегда носили деловой характер. Она силилась убедить себя, что охватившая ее нервная дрожь вызвана нетерпением узнать новости о мамбо. Но Эрин сомневалась, что ее гость явился под утро, чтобы говорить о делах.

– Прячешься от очередного ревнивого мужа, Комо? – насмешливо спросила она.

Он протяжно рассмеялся. Смех разлился в жарком воздухе, обволакивая сладкой истомой. Опасный смех. Ее сердце бешено заколотилось. Наверняка этот человек прекрасно видит ночью, как все истинные хищники. Иначе она бы не удержалась от искушения спрятаться, забиться в какую-нибудь щелочку и затаиться, как мышка.

Погоди-ка! Отчего это здесь так жарко? Ну конечно! Опять!

Не зажигая света, она прошла к кондиционеру.

– Выключен. Ты выключил кондиционер.

Она резко повернулась туда, откуда раньше раздался голос. Там стояла ее кровать.

Эрин смутно различила огромную темную фигуру, растянувшуюся во весь рост. Против воли, она много раз представляла его себе на этой постели. В жизни Тиг оказался гораздо больше, чем в ее воображении, – он едва умещался на кровати. Впрочем, в ванне тоже.

– Я привык к жаре, мой ангел, – сказал он и, помедлив, добавил: – Я люблю жару.

Чувствуя, что стремительно тонет, Эрин с усилием стряхнула чары, которыми опутывал ее этот обольстительный голос.

– А я нет. Последние несколько часов я только и мечтала о прохладной комнате и холодном душе.

– Душ свободен, дорогая.

Привыкнув к темноте, она увидела, как блеснули в свете луны белоснежные зубы. Его тон ясно говорил, что он готов разделить с нею и постель.

Прикосновение его рук было еще живо в памяти. Настолько живо, что она снова явственно ощутила их на своей коже. Теплые, чуть шершавые, ласковые, сильные, властные.

Судорожно сглотнув, она зажмурилась, но это не помогло отделаться от воспоминания о его губах, таких чувственных и одновременно жестких.

Последнюю неделю Эрин слишком часто думала о Тиге. Ее обуревали противоречивые мысли и эмоции. Но одно было ясно. Перейти с ним границы чисто деловых отношений было бы… скажем так, ошибкой. Она слишком долго и упорно добивалась этой экспедиции, чтобы тратить драгоценное время и добытые с таким трудом средства на что-нибудь иное, кроме своих исследований.

А это значит, что она примет от него только одно приглашение – встретиться с мамбо.

– Если тебе не страшно ходить по улицам ночью, будь любезен, оставь меня, – стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже, сказала она. – Я хочу принять душ одна. Для разнообразия.

– Я и не думал составить тебе компанию, – последовал небрежный ответ.

Эрин почувствовала, что у нее пылают щеки. Ну что же, сама напросилась. Почему ему удается так безошибочно задевать ее женское самолюбие? Эрин всегда казалось, что она его лишена.

Может быть, именно поэтому. То, что он делал с ее телом, не имело ничего общего ни с наукой, ни с основным инстинктом. Этот человек заставлял ее почувствовать себя женщиной. Он причинял ей боль.

Ни одному мужчине еще не удавалось сделать это.

Она распрямила плечи.

– В этот раз, – добавил Тиг.

Черт бы его побрал.

– Но если ты хочешь освежиться, то поторопись.

– Что такое? – возмутилась Эрин его внезапным приказом. – Ну ладно, ты не даешь мне спокойно побыть одной, но если ты полагаешь, что можешь…

– Эрин!

Она запнулась, не закончив фразы.

Одно-единственное слово, произнесенное вполголоса. Ее имя, сорвавшееся с его губ. Всего-навсего. А тело мгновенно отозвалось каждой клеточкой.

– Что?

Эрин услышала, как застонали пружины под тяжестью его тела. Он поднялся с кровати и двинулся к ней грациозной кошачьей походкой, как гладкая черная пантера, которую она однажды видела. Пантера, настигающая в ночи свою жертву.

Эрин непроизвольно отступила на шаг и уперлась спиной в кондиционер. Его металлическая поверхность приятно холодила бедра.

– Зачем ты здесь? Чего ты хочешь? – спросила она, когда Тиг остановился перед ней.

Тиг помедлил. В призрачном свете луны его черты казались высеченными из мрамора.

– Не спрашивай, чего я хочу.

Эрин выпрямилась, уловив в его голосе неуверенность.

– А то я ненароком отвечу. – Голос звучал хрипло. На этот раз ошибки быть не могло. Он изнемогал от вожделения.

– Тиг, я… – Она запнулась, услышав в своем голосе ту же самую нотку.

Внезапно он отступил назад, и сумрак поглотил его. Когда Тиг снова заговорил, голос раздался от двери в холл.

– Прими душ и надень что-нибудь полегче. Я пришел, чтобы отвезти тебя к мамбо. Прямо сейчас.

4

Десять минут спустя Эрин садилась в грузовичок Тига. Она успела переодеться, но лицо сохраняло сердитое выражение. Грузовик был допотопный, и его ходовые качества, так же как и комфорт, не внушали ни малейшего доверия.

На лбу и на верхней губе у нее выступили капельки пота. Даже не взглянув на приборный щиток, она поняла, что кондиционера не будет. Захлопнув скрипучую дверцу, Эрин пристегнула ремень безопасности.

– Хоть что-то здесь как в нормальной машине, – проворчала она.

Тиг забрался в кабину, и ее сразу обдало жаром, как от печки. Эрин не взглянула на него. Сердце продолжало учащенно биться. Краткий миг внезапного вожделения, который они только что пережили в комнате, еще давал о себе знать. Нет, она не может думать об этом сейчас. И никогда не сможет.

Эрин заставила себя мысленно вернуться к ночным событиям. Она пришла домой выжатая как лимон, а сейчас была словно наэлектризована. Близость Тига смущала, волновала кровь… Не так она представляла себе это долгожданное событие – первый контакт с вуду.

Она украдкой глянула на Тига и почувствовала, как стекает струйка пота по ложбинке на груди. Как обычно, он командует парадом.

«Это только пока», – мысленно поправилась она.

Эрин твердо намеревалась извлечь максимум пользы из этого свидания с жрицей вуду. Если она правильно себя поведет, то сумеет завоевать доверие мамбо и сможет в дальнейшем обходиться без посредника. Тогда Тиг Комо навсегда уйдет со сцены.

Не успела Эрин об этом подумать, как почувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Пожалуйста, без фокусов, дорогая.

Тиг произнес это негромко, она едва расслышала. Но в безмолвии кабины его слова прозвучали угрожающе. С тем же успехом он мог крикнуть их ей в ухо, приставив к виску пистолет.

Будь проклят этот человек. Он видит тебя насквозь.

– Я могу сама о себе позаботиться, – огрызнулась она.

Мак, может быть, и не придерживался традиционных взглядов на воспитание, но этому он ее научил. Жаль, она не всегда умела оценить его уроки по достоинству.

– Если хочешь вернуться с болот, будешь во всем слушаться меня.

Куда девался насмешливый шалопай, которого она нашла в своей ванне? Перед ней был мрачный, жесткий и бескомпромиссный человек.

Эрин уставилась в боковое окно, подавляя легкую внутреннюю дрожь, которую вызвали его слова.

– Ты только представь меня жрице. А дальше я все сделаю сама.

Тиг снова бросил на нее пронзительный взгляд. Она почувствовала его кожей.

– Ты будешь все делать так, как я скажу. Не забывай об этом.

Беспокойно ерзая на месте, Эрин не проронила ни слова, пока он вел машину по слабо освещенным луной закоулкам к окраине городка.

Затем Тиг свернул на узкую дорогу с глубокими рытвинами. Грузовик сильно трясло на ухабах, пока они не углубились на несколько миль в лес. Наконец, к неописуемому облегчению Эрин, машина остановилась у небольшого полусгнившего причала, спускавшегося к небольшой заводи.

Свет фар почти не рассеивал окружающую тьму. Эрин различила только причал и тускло поблескивающую полоску воды за ним. Тиг выключил двигатель.

От внезапно наступившей тишины у Эрин по спине пробежал холодок. Сцепив руки и зажав их между коленями, она услышала глухие удары и вздрогнула, сообразив, что это стучит ее сердце.

В оглушающей тишине она особенно остро ощутила присутствие человека, сидевшего рядом с ней. Кожу покалывало, волосы на затылке взмокли от пота, во рту пересохло, а соски напряглись.

В воздухе притаилась опасность. Это подсказывал инстинкт, отточенный за двадцать девять лет жизни. Она осязала ее кожей, ощущала ее вкус.

И эта опасность скрывалась не где-то в глубине зарослей.

Опасность была здесь, совсем рядом.

И больше всего пугало сознание того, что опасность была не в Тиге. Опасность была в ней самой.

– А где… – Голос звучал глухо и хрипло. Эрин осеклась и проглотила застрявший в горле комок. Неужели это ее голос?

Сумятица непривычных ощущений, завладевших телом, подчинила себе и мысли, вытеснив все остальное. Сейчас она могла думать только об одном – почему Тиг так на нее действует? И что можно с этим сделать? И когда?

– Это Байю Брюно, – прервал он затянувшееся молчание. – Здесь мы пересядем на мою лодку.

Байю Брюно. В переводе с каджунского диалекта это означает Черный омут.

Омут действительно черный… и с каждой секундой становится все глубже.

Догадывается ли он, как обостренно она реагирует на его голос? Хорошо, что в кабине темно. Лицо ее пылало, но мысль упорно работала в избранном направлении.

– Отлично. – Эрин не осмелилась сказать что-нибудь еще. Внезапно пробудившаяся чувственность была сама по себе ужасна, но будет еще хуже, если он все поймет и сыграет на этом.

Сначала она должна обрести твердую почву под ногами – и в прямом, и в переносном смысле. Тогда у нее хватит сил противостоять любым его домогательствам.

По крайней мере, Эрин на это надеялась, хватаясь за единственную спасительную соломинку. Главное – устоять сейчас. И через час. Продержаться до тех пор, пока она не освободится от его чар. Пока при одном взгляде на Тига она не перестанет думать о жарких ночах и прохладных простынях, о прикосновениях его рук к ее телу… к самым интимным местам.

А до тех пор необходимо спровадить его любым способом.

Эрин схватила сумку и быстро вылезла из кабины, захлопнув за собой дверцу. Хлопок прозвучал над тихой заводью как выстрел. Воздух был душный и влажный. Пот стекал ручьями, но, может быть, это и к лучшему. Ей не мешает остыть.

– Осторожно, – предупредил Тиг, – причал ненадежен.

«И не только причал», – подумалось ей.

Тиг шел за ней вплотную, слишком близко. Она ускорила шаг и постаралась настроиться на предстоящую встречу. Впереди ее ждала задача со многими неизвестными, и это всегда манило, искушало, волновало кровь…

Только бы он до нее не дотрагивался.

Он тоже был задачей со многими неизвестными. Задачей, которой суждено остаться нерешенной.

К прогнившему причалу была привязана только одна плоскодонка, небольшая и такая же старенькая, как грузовик. Не проронив ни слова, Эрин осторожно спустилась и села на переднее сиденье. Тиг молча забрался следом. Лодка лишь чуть накренилась, когда он потянулся к мотору, собираясь завести его.

Негромкое урчание мотора почти не потревожило ночное безмолвие.

Лодка медленно отчалила. Когда глаза привыкли к темноте, Эрин увидела, что узкий у причала рукав быстро расширяется. Вдоль берега тянулись заросли кипарисов. Их узловатые корни сбегали к мутной воде, напоминая паучьи лапы.

Оба хранили молчание, но, как ни странно, оно стало почти непринужденным. Почти. Эрин намеренно сосредоточила мысли на предстоящей работе. Тиг не позволил ей захватить с собой инструменты для взятия проб и видеокамеру. Но вместе с блокнотом она сунула в сумку портативный магнитофон.

– Не возлагай слишком больших надежд, Эрин. – Он сказал это вполголоса, но она отчетливо расслышала.

И вся ее тщательная психологическая подготовка мгновенно пошла прахом под нахлынувшей волной непрошеного соблазна. Надежды… До сих пор ее надежды всегда связывались с работой. Но в этот миг все помыслы и надежды были обращены совсем на другое.

– В этот раз тебе, может быть, не удастся встретиться с жрицей, – продолжал Тиг. – Сегодня мы только зрители. Это публичная церемония, но ее очень жестко контролируют.

– Тогда почему нельзя было взять видеокамеру? – спросила она. – Я умею быть осторожной и не стала бы пользоваться ею без разрешения. Но мне нужны документальные подтверждения…

– Ты будешь делать по-моему. Или никак.

Ее охватило раздражение, и она обрадовалась. Это помогло ей собраться с мыслями.

– Пусть Белизэр судит о том, что можно и чего нельзя. Если бы она не разрешила, я не стала бы вынимать видеокамеру.

– Или воспользовалась бы ею украдкой.

Эрин резко обернулась к нему.

– Как ты смеешь во мне сомневаться? Это вопрос этики.

В бледном свете луны его волосы отливали иссиня-черным, но лицо оставалось в тени. Он казался огромным… могучим. И вызывал непреодолимое искушение отдаться темным инстинктам.

К ужасу Эрин, по спине у нее снова пробежал холодок.

Она отчаянно старалась подогреть свое негодование. Это чувство было простым и понятным.

– Я не собираюсь тебя разубеждать. Не следует судить о людях, которых не знаешь.

Тиг только взглянул на нее, и ей стало не по себе. Негодование уступило место возбуждению – нельзя сказать, чтобы неприятному. Нахмурившись, она отвернулась и скрестила руки на груди, не заботясь о том, что он может счесть это за капитуляцию.

Спустя несколько томительно долгих секунд, раздался негромкий смешок. Мягкий, призывный, соблазнительный.

Это снова был дерзкий шалопай, забравшийся в ее ванну. Только на этот раз еще обольстительнее. Она едва не взмолилась вслух, чтобы он прекратил так обращаться с ней.

– Думаю, было бы опасно узнать тебя ближе, дорогая.

– Ты не знаешь и половины, – пробормотала она вполголоса. И да поможет ей Бог, если он надумает узнать.

Лодка миновала излучину, и Эрин увидела впереди огни, мелькавшие меж деревьев.

Спустя несколько минут, когда она перешагивала с лодки на причал, он наклонился к ней сзади и прошептал:

– Но это лучшая половина, мой ангел.

Эрин чуть не свалилась с лодки прямо в воду.

Сильные руки подхватили ее, подняли на причал и отпустили прежде, чем она успела осознать их скрытую мощь.

– Осторожнее, дорогая, – мягко добавил он. – Первый шаг всегда самый трудный.

Умная, упрямая, уверенная в себе, острая на язычок, независимая, практичная. И при всем том понятия не имеет, насколько она сексуальна. Одним словом, беды не оберешься.

– Берегись, Эрин Макклюр, – Тиг произнес это слишком тихо, чтобы она могла расслышать. – Ты понятия не имеешь, в какой переплет попала.

Он шел следом за ней по тропинке, проклиная в душе сложности, которые эта женщина обрушила на его голову. И это еще не конец. В нем крепло ощущение, что ему самому следует поостеречься.

Эрин остановилась на краю опушки:

– Я слышу барабаны.

Вдалеке раздавались глухие ритмичные удары, которые невозможно было спутать с криками ночных обитателей дельты.

– Церемония еще не закончилась. Это ката и секонде. Барабаны маман вступят позже.

Тиг обогнал ее и пошел впереди, направляясь к едва различимой тропинке, уводившей в заросли кипарисов.

– Следуй за мной, – коротко бросил он, оглянувшись.

Эрин резко выпрямилась и отдала честь, а затем демонстративно склонилась в восточном поклоне, приложив ладонь ко лбу и к сердцу.

Тиг чуть не рассмеялся. Оказывается, он привык отдавать приказы. Роль владельца бара и должность следователя Таможенного управления США наложили свой отпечаток.

Но извиняться он не собирается. Пусть Эрин на него злится, так будет лучше для них обоих.

Эрин взмахнула рукой, указывая вперед.

– Ну? – резко спросила она. – Чего мы ждем?

«Пожалуй, с этим проблем не будет», – добавил он про себя, отворачиваясь, чтобы спрятать улыбку.

Но углубляясь в густые заросли, Тиг вдруг отчетливо вспомнил выражение ее лица, когда она повернулась к нему на лодке. Луна ярко освещала слегка запрокинутое лицо в ореоле коротких взъерошенных волос. Тогда внутри у него что-то дрогнуло.

Она была глубоко возмущена, голос и лицо выражали негодование, но было там и нечто другое. Тиг упрямо хотел остаться глух и слеп, но это против воли врезалось в память.

Желание! В ее глазах была бездна желания. Не говоря уже о голосе. Тиг помнил, как он дрогнул, прежде чем Эрин благоразумно замолкла.

Его тело услышало этот зов и откликнулось на него мгновенно и недвусмысленно. Внезапно в памяти всплыл момент, когда он приблизился к ней тогда, в квартире. Это воспоминание застигло Тига врасплох и пробило изрядную брешь в его самообладании.

Тиг хотел запугать ее, заставить почувствовать, что он хозяин положения и она целиком в его власти… Такие вещи были неотъемлемой частью его работы, а работу свою он умел делать. Но Тиг никак не рассчитывал попасть в собственные сети и едва успел дать задний ход, прежде чем безнадежно запутаться в этой липкой паутине.

Слишком много было поставлено на карту.

Желание…

Это хуже самого опасного наркотика.

Так же, как потребность в другом человеке и надежда. По отдельности они опасны, а вместе – губительны.

Тиг пробирался вперед по тропинке. Лучше всего как можно скорее покончить с этим. Ему нужно устроить Эрин, а потом быстро кое-что провернуть, пока он здесь. Рискованно, но пока ситуация под контролем. Насколько это возможно. Но на дальнейшее нет никаких гарантий. А ему совсем ни к чему, чтобы Марш и Эрин путались у него под ногами. – Ты можешь сказать, что за ритуал мы сегодня увидим?

Она двигалась за ним так бесшумно, что ухо уловило только ее слова. Еще одно очко в ее пользу. Комо по опыту знал, как это трудно, особенно здесь. Умение бесшумно двигаться столько раз спасало ему жизнь, что он сбился со счета. Эрин двигалась как кошка, не отставая ни на шаг. Похоже, эта способность у нее в крови.

Прекрасно. Это может ей понадобиться, и не только для того, чтобы наблюдать ритуалы вуду, оставаясь незамеченной. Все зависит от того, как пройдет сегодня ночью его свидание.

Ему трудно было смириться с мыслью, что Эрин подвергается смертельной опасности. Еще труднее было смириться с тем, что он прекрасно это понимает.

Тиг постарался отделаться от этих мыслей. Эрин заявила, что может сама о себе позаботиться, и он ей верил. Никогда еще Тиг Комо не встречал такой самостоятельной женщины. Может быть, кроме одной – той, к которой они направлялись.

Он снова улыбнулся краешками губ. Ему только сейчас пришло в голову, что если Белизэр соизволит появиться, то его труды будут вознаграждены сторицей.

– Тиг?

Когда Эрин окликнула его по имени, у него начало слегка покалывать кожу.

«Скверный признак, Комо», – признался он себе.

– Увидишь, когда доберемся до места, – сказал он. – Если мы прибавим шагу, может быть, ты застанешь конец. После церемонии она, может быть, поговорит с тобой, но я этого не гарантирую.

– Меня это удивляет. Конечно, я благодарна, но это очень странно. Нам с Маком пришлось много месяцев проработать в Африке, прежде чем мы смогли присутствовать на встрече бокора с человеком, который обратился к нему за советом. Всего-навсего. А на настоящую ритуальную церемонию нас так и не пустили. В то время они не устраивали публичных церемоний.

– У меня есть свои способы.

Тиг ощутил тепло ее руки чуть раньше, чем она положила ее на плечо. Он резко остановился, и Эрин с ходу наткнулась на него. Мягкие упругие груди, так ярко запечатлевшиеся в памяти, плотно прижались к его спине.

Эрин тихо охнула, и он стиснул зубы. Она отпрянула, но Тиг был уверен, что его тело еще долго будет помнить это прикосновение.

– Прости, – сказала она. – Я… Я только хотела сказать, что очень благодарна за все, что ты для меня делаешь. Хотя мы и встретились так необычно.

Что-то в ее голосе невольно заставило его обернуться. Взглянув ей в лицо, он понял, что это было. Неуверенность. Ему даже в голову не приходило, что Эрин Макклюр может испытывать подобное чувство.

Тиг с беспокойством осознал, что в нем тоже шевельнулась неуверенность.

– Меня об этой услуге попросил Маршалл. Вот и все. – Он повернулся и двинулся дальше по узкой тропинке.

– Что связывает тебя с Маршаллом? Он мне ничего не объяснил. Я не очень хорошо его знаю, но, признаюсь, немного удивилась…

Тиг резко обернулся и схватил ее за руки.

– Удивилась, что такой, как он, связан с таким, как я?

Он ненавидел темные чувства, бушевавшие в его груди, но был против них бессилен. Как был бессилен и против других чувств, которые вызывала в нем доктор Эрин Макклюр.

– Ты это имеешь в виду, дорогая?

Он знал, что напугал ее. Она не пыталась вырваться и внешне оставалась невозмутимой. Но участившийся пульс говорил о другом. Тиг почувствовал, как его кровь, горячая и густая, как ночной воздух, тоже начинает бешено пульсировать в жилах.

Что-то вдруг изменилось. Он все еще не отпускал ее, но и она его не отпускала. Ему необходимо было чувствовать ее прикосновение.

Свет луны не проникал сквозь заросли деревьев. Глаза Эрин казались черными, бездонными, но Тигу не нужно было видеть ее глаза, чтобы прочесть ответ. Ее бешеный пульс отдавался у него в ушах, в паху. Он ощущал ее желание каждой клеточкой тела, чувствовал его запах, страстно желал попробовать на вкус.

Тиг слегка сжал ее за плечи и привлек к себе.

– Эрин.

– Я никогда не встречала такого, как ты, – сказала она шепотом.

От этого признания его охватил жаркий трепет.

– А какой я, дорогая?

Она пристально смотрела на него. Лицо ее оставалось в глубокой тени. В ночном безмолвии был слышен только гулкий звук больших барабанов, эхом отражавшийся от стены леса. Этот звук отдавался у Тига в каждой клеточке тела.

Он уже не надеялся на ответ, когда Эрин заговорила:

– Опасный. Для меня.

– Почему? Что я могу тебе сделать, Эрин?

После небольшой паузы она ответила:

– Дело не в том, что ты можешь сделать. Дело в том, чего я от тебя хочу. – Ее голос был как ласковое прикосновение.

– Чего ты хочешь, Эрин?

Он сделал еще один шаг и склонился к ее губам. – Чего ты от меня хочешь, Эрин? Скажи мне. – Он провел губами по ее губам. – Скажи.

– Тиг, – выдохнула едва слышно.

– Все в порядке, мой ангел. – Он коснулся ее губ. – Скажи еще раз мое имя.

– Я не…

Тогда он поцеловал ее – медленно, долго, заглушая слова, которые, наверное, должен был, но не хотел услышать. Эрин застыла. Он овладел ее ртом, просунув язык между мягкими губами. Их языки сплелись. Даже сейчас, плотно прижимая к себе ее тело, слившись с ней в поцелуе, Тиг не допускал мысли, что дело может зайти дальше. Что он этого хочет.

Когда Эрин подняла руки ему на плечи и судорожно впилась пальцами в слегка подрагивающие мышцы, он почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Голова закружилась, а сердце затрепетало.

Это было не просто сексуальное наслаждение. Он испытывал нечто большее, чем чувственное желание овладеть ее телом.

Когда Эрин прижалась к его груди, целиком отдаваясь во власть поцелуя, все его существо мгновенно откликнулось на это приглашение.

И именно поэтому он отстранился.

Они стояли, глядя друг на друга, так близко, что слышно было дыхание. Тиг чувствовал, что в нем что-то изменилось. И вокруг него тоже. Словно этот миг перевернул для него весь мир. И прежнего никогда не вернуть.

– Он мой брат по отцу.

Тиг выпалил это неожиданно для себя, приведя Эрин в замешательство.

– Кто?

Он еще чувствовал ее вкус на губах, прикосновение ее рук. Кожа горела, а тело ныло от напряжения.

– Маршалл. Ты спросила, что нас связывает.

Тиг подождал, пока она переварит эту информацию. В округе все об этом знали; все равно она услышала бы рано или поздно. Его удивляло, что она просто не спросила Марша. Но сейчас это выглядело как демонстрация. Демонстрация чего? Он боялся спросить себя об этом.

– Вы поддерживаете близкие отношения?

Этот вопрос застал его врасплох. В голосе Эрин звучал искренний интерес. Помнит ли она, что все еще держит его за руки? Сам он ничего не забыл.

– Нет.

Повисло тяжелое молчание. Эрин перевела взгляд на свои руки. Он почувствовал, как ее пальцы напряглись, затем расслабились, и она уронила руки.

Только когда она отодвинулась, он нашел в себе силы тоже опустить руки.

– Это была его первая просьба за много лет, – признался Тиг.

– Ну что ж, я благодарна ему за эту просьбу и еще больше благодарна тебе за то, что ты согласился. Неважно, по какой причине.

Он не хотел ее благодарности. Но тогда невольно возникал вопрос, чего же он хотел? Нет, не стоило об этом думать. Причины, по которым он здесь находился, по которым привел ее сюда, не позволяли честно ответить на этот вопрос. Ни сейчас, ни потом.

– Нам надо идти.

В этот момент барабаны смолкли. Эхо в последний раз прокатилось по зарослям и стихло. От внезапно наступившей тишины оба на миг замерли как вкопанные.

Не успел Тиг двинуться с места, как слева зашуршали ветки кустарника. Он инстинктивно обернулся, заслоняя собой Эрин.

Раздался легкий шелест, и в следующий миг их окружили десятка два бунси. Белые облачения, резко выделявшиеся на темном фоне, придавали им сверхъестественный, почти потусторонний вид.

Эрин дернула его за руку, чтобы он посторонился. Тиг пропустил ее вперед и встал рядом. Оба не сводили глаз с безмолвных призраков.

– Посвященные? – прошептала Эрин.

– Да. Последователи Белизэр, – негромко ответил Тиг.

Эрин взглянула на него и отвернулась. Снова раздался легкий шорох, и от стены зарослей отделился женский силуэт, тоже облаченный в белое. От маленькой хрупкой фигурки веяло почти осязаемой силой.

Тиг быстро взглянул на Эрин, чтобы увидеть ее реакцию. Как будто это поможет ему разобраться в происходящем. Он знал, что не поможет, но все равно не отвел глаз – не смог. Первый раз в жизни присутствие Белизэр не поглотило его внимание целиком.

Занимался рассвет, и он мог разглядеть лицо Эрин. В ее глазах зажглось жадное любопытство и острый интерес к происходящему. Невозмутимое выражение лица не могло скрыть нарастающее в ней возбуждение. Он готов был поклясться, что осязает его кожей, ощущает его странное, гипнотическое действие.

Усилием воли Тиг стряхнул с себя оцепенение.

– Это – Белизэр. Мамбо.

Он повернулся к жрице. Белизэр стояла молча, неподвижно, приковав к себе безраздельное внимание всех присутствующих на поляне. Включая Эрин.

– И еще она – моя бабушка Комо.

5

Эрин стремительно повернулась к Тигу:

– Твоя бабушка?

– Да, доктор Макклюр, – опередила его Белизэр.

Эрин снова повернулась к ней. Жрица успела неслышно приблизиться и теперь стояла совсем рядом.

Эрин протянула руку:

– Для меня большая честь познакомиться с вами.

Белизэр внимательно взглянула на протянутую руку, затем накрыла ее своей маленькой темной ладошкой. Под пристальным взглядом ее проницательных черных глаз Эрин стало не по себе. Она давно привыкла ловить на себе испытующие взгляды. Ей доводилось путешествовать по местам, далеким от цивилизации, встречаться с вождями туземных племен, предводителями воинственных кланов. Но никогда она не чувствовала себя такой незащищенной. Этот взгляд пронизывал насквозь.

Спустя несколько секунд, которые показались часами, жрица подняла руку и заговорила:

– Ты видела тьму, Эрин Макклюр. И ты снова ее увидишь – здесь.

– Да, – ответила Эрин. – Я вам очень благодарна.

Женщина улыбнулась неожиданно белозубой улыбкой, сразу став похожей на Тига. Вот что роднит их, поняла Эрин. Эта ослепительная улыбка – и тьма, которая прячется за ней.

– Надеюсь, ты не разочаруешься.

Жрица повернулась, собираясь уходить, но вдруг остановилась.

– Но знай, Эрин Макклюр, я говорила не о тех таинствах, которые мы совершаем под покровом ночной темноты. Эта тьма – в тебе и еще в одном человеке. Не ошибись, Эрин Макклюр. Выбор за тобой. Да обретете свет вы оба.

Белизэр повернулась к Тигу, не обращая больше внимания на Эрин. Она ласково погладила его ладонью по щеке, как ребенка. Ее жест совсем не вязался с той женщиной, которую Эрин видела секунду назад. Он был такой… материнский.

Подумать только, что эта женщина вырастила Тига! Эрин застыла как завороженная.

– Ты редко навещаешь меня, – с упреком сказала жрица Тигу, который стоял не шелохнувшись. – Но на этот раз я прощаю тебе долгое отсутствие. – Белизэр опустила ладонь и накрыла ею руку Тига.

Тиг наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Ты слишком много мне прощаешь, бабушка. – Он ухмыльнулся. – А я всегда этим пользуюсь.

Она улыбнулась в ответ. Затем лицо ее посуровело. Перед ними снова стояла Белизэр, мамбо. Тиг выпрямился, но она удержала его руку в своей.

– Тебе тоже придется сделать выбор, дорогой. Доверься своему сердцу. Час настал.

Эти слова были сказаны шепотом и предназначались только для Тига. Эрин едва их расслышала.

– Мое сердце принадлежит только тебе, бабушка.

Она резким движением отпустила его руку.

– Тогда ты пропащий человек.

Улыбка сбежала с его лица. Тиг понизил голос до хриплого шепота.

– Ты только сейчас это поняла, бабушка?

Она повернулась и удалилась прочь, растаяв в зарослях деревьев, как призрак. Эрин огляделась по сторонам и увидела, что они с Тигом снова остались одни. Или нет?

Она поежилась.

– Твоя бабушка – потрясающая женщина.

– И заноза каких мало, – пробормотал Тиг.

Эрин умирала от желания засыпать его вопросами о старой жрице, но ни один из них не имел отношения к ее исследованиям.

– Что будем делать теперь? Насколько я понимаю, вечерняя церемония закончена?

Тиг наконец обратил на нее внимание, и Эрин охватила волна живого тепла.

– Нет. Идем дальше. Приглашение получено.

Эрин рассмеялась.

– Хорошо, что ты со мной. Я бы ни за что не догадалась, что это было приглашение.

Тиг ничего не ответил. Несколько секунд он молча изучал ее, и в его темных глазах снова зажегся огонь.

Этот огонь мгновенно перекинулся на нее.

Он шагнул ближе. Эрин не шелохнулась.

– Сейчас ты должна сделать первый выбор, Эрин.

Она впилась ногтями в ладони, борясь с внезапным желанием дотронуться до него. Почувствовать его физическую близость, как будто от этого станет понятнее другая близость, возникшая между ними.

– И что это за выбор?

– Пойти за мной на болота. К Белизэр. Войти в мой мир.

Эрин охватил легкий озноб. Ей хотелось продлить это восхитительное ощущение, почувствовать прикосновение его рук к обнаженной коже, замереть в сладкой истоме.

– Или? – Она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

– Или уйти, Эрин. Отступить, пока не поздно. Есть вещи, которых ты не понимаешь.

– Но именно поэтому я здесь, Тиг. Я хочу понять.

– Я говорю не об обрядах вуду и целебных растениях.

– А я говорю только об этом, – солгала Эрин. Если он поверит в эту ложь, то, может быть, и она сможет сделать это.

– Значит, ты приняла решение. – Он не спрашивал, а скорее подытоживал.

– Я приняла его задолго до того, как встретилась с тобой, Тиг. Я должна это сделать.

– Ты уже пренебрегаешь советом Белизэр. Я давно усвоил, насколько это глупо. Она никогда не ошибается, – предостерег ее Тиг.

– Я хочу это сделать. Это мой выбор. – Она отступила на шаг, всем видом демонстрируя свою независимость. – И если на то пошло, мой долг.

Тиг окинул ее долгим изучающим взглядом, затем повернулся и пошел вперед.

– Иди за мной.

Эрин повиновалась. И это было самым трудным и одновременно самым легким шагом в ее жизни.

Эрин без колебаний вошла в небольшой дом. Тиг задумчиво проводил ее взглядом. Здесь находился бунфур – святилище, где Белизэр совершала обряды поклонения и занималась исцелением страждущих. С этим домом было связано много воспоминаний. После самоубийства матери он стал его убежищем. Позже, когда Тиг начал отбиваться от рук, это место превратилось для него в тюрьму. Но он не обрел здесь желанного уединения. В доме беспрестанно сновали люди – в любое время дня и ночи.

Много ночей он провел в маленькой душной комнатенке на втором этаже, строя планы побега. От отца, от Белизэр, вообще из Брюно.

В конечном итоге Белизэр одержала верх. Тиг не бросил школу и не пошел по кривой дорожке. Или, по крайней мере, позаботился о том, чтобы не попасться с поличным. Единственное, что ей так и не удалось, это заставить его еще раз повидаться с отцом.

Через четыре года, когда ему исполнилось восемнадцать, Тиг сбежал.

Теперь, спустя десять лет, он вернулся. Женщина, которая спасла ему жизнь в четырнадцать лет, оказалась в беде, понимает она это или нет.

– Упрямая старуха, – вполголоса пробормотал Тиг, но в его голосе звучала нотка искренней любви и уважения.

Белизэр давно заслужила и то и другое. Дверь за Эрин закрылась. Тига разбирало любопытство. Ему хотелось остаться и посмотреть, как поладят эти женщины, которые имели над ним такую власть.

Тиг невольно улыбнулся своей уверенности в том, что Эрин не спасует перед старухой, хотя при этой мысли ему стало не по себе.

Эрин проникла в мир, составлявший ту часть его жизни, о которой он никому не рассказывал.

Однако у него не было времени предаваться размышлениям. Пора было заняться делом, для которого он сегодня сюда явился.

Тиг быстро направился в чащу леса. Вскоре тропинка вывела его к небольшой лодочной станции. Он шагнул внутрь обветшалого домика и, почуяв дым сигареты, облегченно вздохнул.

– Москит, что у тебя?

Эрин спустилась с крыльца, вежливо кивнув нескольким мужчинам и женщинам в белой одежде, которые прошли мимо нее в домик. Очевидно, сюда было принято являться в любое время суток.

Выйдя на поляну, она вдохнула полной грудью. Воздух был густо напоен ароматом растений. Может быть, она все же привыкнет к этим местам. Эрин довольно улыбнулась и мысленно похвалила себя.

Встреча с Белизэр прошла лучше, чем она ожидала. Все было настолько удачно, что Эрин хотелось прыгать от радости. Белизэр сразу поняла, что ее интересует, и охотно согласилась помочь, оговорив некоторые условия. Вообще у Эрин сложилось впечатление, что Белизэр все продумала заранее, как будто идея встречи принадлежала ей.

Это было больше, чем она надеялась. Для начала просто грандиозно. С трудом сдерживая ликование, Эрин огляделась. Где же Тиг? Нужно его найти и поблагодарить.

Своей удачей она в значительной мере обязана ему. Белизэр не сказала этого прямо, но из ее расспросов было ясно, что посредничество Тига сыграло важную роль.

Радостное возбуждение постепенно сменялось сладкой тягучей истомой. Белизэр очень интересовало, что она думает о Тиге. Но почему? Эрин постаралась отделаться от этой мысли. Старуха держалась величественно, как королева, и Эрин быстро поймала себя на том, что безропотно отвечает на все вопросы. Словно находится под гипнозом.

Она убеждала себя, что просто старается войти в доверие. Но, сидя в затененном крытом дворике, где находился алтарь Белизэр, Эрин понимала, что здесь не она хозяйка положения.

Пробежавший по телу озноб заставил ее зябко поежиться.

Хватит об этом. Нельзя терять хладнокровия. Она приехала сюда, чтобы заниматься научными изысканиями, и сегодня ей удалось добиться большого успеха. Личным переживаниям здесь нет места. Лучше сразу зарубить это себе на носу.

Чтобы покончить с этим, Эрин направилась к зарослям, откуда выходила тропа, по которой они с Тигом пришли сюда. Она найдет его, поблагодарит за помощь и попросит отвезти ее домой. Ей нужно поспать. Завтра целый день предстоит расшифровывать магнитофонную запись разговора с Белизэр.

– Тиг, – негромко позвала она.

Вокруг были слышны только приглушенные крики ночных обитателей дельты. Она прошла несколько шагов по тропинке и снова позвала его по имени. Ответа не было.

Не пойти ли самой к лодке? Ну уж нет. Она прекрасно умеет править, но все же у нее хватит ума не пускаться одной в плавание по этим извилистым протокам, где на каждом шагу торчат коряги и валуны. Тиг провел здесь большую часть детства и знает эти места как свои пять пальцев.

Эрин одолело любопытство. Кто он, ее проводник с загадочным прошлым? Наверное, он много знает о таинственных обрядах вуду в этих краях. На этот раз она даже не стала убеждать себя, что ее интерес носит чисто научный характер.

Ее внимание привлек шорох, раздавшийся слева, примерно в десяти ярдах, а затем приглушенные мужские голоса. Эрин двинулась в том направлении и обнаружила узенькую тропинку, уходившую в густые заросли.

Только пройдя несколько шагов, она поняла, что голоса ей незнакомы.

– Груз должен быть здесь к воскресенью.

Этот жаркий шепот заставил Эрин остановиться. Пока она колебалась – объявить о своем присутствии или потихоньку ретироваться, разговор продолжился.

– Я стараюсь, черт возьми.

Второй голос был громче и ниже, чем первый. Оба говорили с акцентом – не то карибским, не то гаитянским. Что-то в этом роде.

– Я не виноват, что это проклятое судно попало в тропический циклон у побережья.

– Ну, я свое дело сделал. Если ты не хочешь пойти на корм аллигаторам, то доставишь его сюда к воскресенью. Потому что если таможня что-нибудь разнюхает и я на этом засыплюсь, то тебе тоже несдобровать.

Повинуясь инстинкту, Эрин укрылась в зарослях. Сердце бешено колотилось. Контрабанда наркотиков? Или что-то другое, такое же противозаконное. В этом она была уверена.

На тропинке появился только один человек. Невысокий, тщедушный, одетый в такие же белые хлопчатобумажные штаны и рубаху, как и все, кого она сегодня видела. Черт побери, не густо. Разве по такому описанию узнаешь кого-нибудь?

А зачем тебе знать его в лицо, Эрин? При этой мысли она похолодела. Что она собирается делать? Бежать к местному шерифу? Привлечь сюда внимание местной, а может быть, и федеральной полиции?

Как только Белизэр узнает, что это ее рук дело, она тут же прекратит с ней всякие сношения.

Белизэр. У Эрин перехватило в горле. Это владения Белизэр. Посвящена ли она в это? А что, если… Нет. Это не ее дело. Что бы ни замышляли эти люди, Эрин это не касается. Она здесь для того, чтобы наблюдать, изучать, исследовать, а вовсе не для того, чтобы вступать в борьбу с контрабандистами.

На всякий случай она выждала еще несколько минут, а затем шагнула из укрытия на тропу.

И наткнулась прямо на Комо. Тиг придержал ее за плечи, помогая сохранить равновесие.

– Что ты здесь делаешь, Эрин? – холодно спросил он.

– Ищу тебя. – Она хотела высвободиться из его рук, но не стала.

– Считай, что нашла. А теперь давай убираться отсюда.

Что-то в его тоне и в беглом взгляде по сторонам встревожило Эрин.

Где он был? Что делал?

– А куда ведет эта тропинка? – Ей не удалось сохранить небрежный тон, поэтому она удивилась, когда он ответил:

– К лодочной станции, в полумиле от того места, где мы причалили.

Она перевела недоуменный взгляд с тропинки на Тига.

– Тогда почему мы не причалили прямо здесь?

– Белизэр просила, чтобы мы пришли той дорогой.

Тиг и глазом не моргнул, произнося это, почему же она была почти уверена, что он лжет? Или, по крайней мере, не говорит всей правды?

А с какой стати он обязан говорить ей всю правду? Особенно о себе?

И почему именно эту правду она больше всего хочет знать?

Эрин отступила на шаг, высвобождаясь из его рук.

– Сегодня я случайно подслушала один разговор, – обронила она, безотчетно повинуясь женской интуиции.

– Неужели? – Тиг выдержал ее пристальный взгляд с непроницаемым выражением лица. – Это так ты проводишь исследования? Прячешься в кустах и подслушиваешь чужие разговоры?

– Ничего подобного. Белизэр была на редкость великодушна, – возразила она, не давая ему уклониться от темы. – Я плохо отплатила бы ей за доброту, шпионя за ее людьми.

– Что же ты слышала?

– Их было двое. Они о чем-то договаривались.

– О чем? – Снова тот же бесцветный, бесстрастный тон. Сейчас он совсем не напоминал разбитного владельца бара – шалопая и сердцееда.

Но именно сейчас ей почудилось, что она видит настоящего Тига Комо. Неужели он такой? Бесстрастный, холодный, несгибаемый.

Эрин подавила пробежавший по телу озноб. Да, внешне. Но она чувствовала, что внутри у него бушует огонь. Жаркий, неистовый, сметающий все на своем пути.

Сомнительно, чтобы это имело какое-нибудь отношение к игре на бильярде в компании горстки пьяниц.

«Так кто же ты на самом деле, Тиг Комо?» – билась в голове мысль.

Игрок? Вор? Колдун?

Торговец наркотиками? Преступник?

– О чем они договаривались, Эрин? – настойчиво повторил он.

Она посмотрела ему в глаза и не успела опомниться, как рассказала все, что услышала.

– Я не очень уверена, но думаю, речь шла о наркотиках или еще о чем-то противозаконном. Они говорили о судне, о грузе, о том, что таможня может помешать.

Тиг никак не отреагировал, но в воздухе внезапно повисло напряжение.

– Расскажи мне, что именно они говорили.

Его тон внезапно смягчился, и от этого у нее мурашки побежали по коже. Этот человек смертельно опасен. Вопрос в том, кому он нанесет удар? Полиции или преступникам?

– Ты видела кого-нибудь из них?

Отступать было поздно.

– Одного. Это мужчина, невысокий, темнокожий, в белых штанах. Я знаю, что этого недостаточно, – поспешила она предупредить его возражения. – Но больше я ничем не могу помочь. Лицо мне не удалось разглядеть, я даже не знаю, какого он возраста. Но…

– Он не вернулся к дому?

– Нет. – Она указала на тропинку, о которой спрашивала раньше. – Думаю, он пошел к лодочной станции.

Тиг секунду молчал, затем повернулся туда, откуда она пришла.

– Нам пора идти. Наверное, утром тебе предстоит много работы.

Эрин показалось, что земля уходит из-под ног.

– Погоди. И это все? Допрос закончен?

– Но ведь того, что ты видела и слышала, недостаточно, чтобы что-то предпринять, – спокойно сказал он.

– Я могла бы обратиться в полицию округа.

Она подсознательно забросила наживку, но Тиг на нее не клюнул.

– Прекрасно. Но я сомневаюсь, что они будут что-нибудь делать. О болотах ходит много всяких слухов. О чем только не болтают – о контрабанде наркотиков, о торговле белыми рабами. Без реальных доказательств твой рассказ ничего не стоит.

– Но я же собственными ушами слышала.

– Я тоже знаю, что эти слухи имеют под собой почву.

– Откуда?

Он шагнул ближе, заслонив собою все вокруг.

– Я вырос на болотах и по опыту знаю, как здесь опасно, – он говорил лениво, с протяжным местным акцентом, и от этого слова звучали особенно зловеще. – В этих краях водятся аллигаторы, в том числе и двуногие.

Кровь тяжело застучала у нее в висках.

– Я уже говорила тебе, Комо, я могу о себе позаботиться.

– Верю, мой ангел. Правда, верю.

Он поднял руку и легонько провел большим пальцем по ее щеке. Жест был рассчитан скорее на то, чтобы соблазнить, чем утешить. И сработал безотказно.

«Этот человек может оказаться торговцем наркотиками или оружием, Эрин. Да, но попробуй объяснить это моему телу!»

Она слегка отодвинулась, но исходившее от него тепло действовало не хуже прикосновения.

– Тогда позволь мне действовать, как я считаю нужным. Если то, что ты говоришь, правда, почему бы не сообщить в полицию? По крайней мере, моя совесть будет спокойна.

– Белизэр не понравится, если сюда заявится полиция.

«Только ли это тебя беспокоит?» – подумала она.

– Я это знаю, Тиг. Поверь мне, я не стала бы делать того, что может повредить моей работе здесь, если бы не считала это необходимым.

Он снова провел по лицу Эрин, на этот раз задержав на мгновение большой палец на ее нижней губе.

– И потом, – ее голос дрогнул и она проглотила комок в горле, – если то, что ты говоришь, правда…

Его прикосновение сводило с ума. Почему он не уйдет? Почему она сама не уйдет?

– Эти слухи, – упрямо продолжала Эрин, думая, что, подслушав контрабандистов, она оказалась в гораздо большей опасности, – я… мне кажется, Белизэр справлялась с ситуациями и похуже.

Боже милостивый, он отведет когда-нибудь глаза с ее губ?!

– Тиг, ты меня слушаешь? – Ее голос перешел в жаркий шепот.

– Да, Эрин. Да, конечно. – Он поднял глаза. – Повтори еще раз, пожалуйста.

– Белизэр.

Она поперхнулась на полуслове, когда он неожиданно просунул палец ей в рот и коснулся кончика языка.

– Белизэр…

Тиг медленно покачал головой.

– Моя имя, Эрин. Повтори еще раз мое имя.

У нее вырвался протяжный вздох, и с ним улетучились последние остатки здравого смысла.

– Тиг!

– Да, дорогая.

Он просунул палец глубже, легонько прижимая сверху ее язык. Эрин судорожно сглотнула слюну, сомкнув губы вокруг пальца. Сердце бешено колотилось, разгоняя кровь, низ живота сладко заныл, мышцы напряглись, тело пронзило предчувствие наслаждения.

– Так, мой ангел. Попробуй меня на вкус.

Она провела языком по его пальцу. Тиг тихо застонал.

Точное попадание.

Эрин плотно сжала бедра, стараясь унять ноющую боль.

Тиг наступал на нее, оттеснял ее назад, пока она не прижалась спиной к дереву.

Опершись одной рукой о дерево над ее головой, Тиг медленно вытащил палец. Завораживая ее взглядом, так же медленно сунул мокрый палец себе в рот.

Эрин закрыла глаза.

– Открой глаза, Эрин.

Нет. Это невозможно. Не сейчас.

Она почувствовала, как его пальцы нежно провели по щеке, зарылись в коротких волосах, легонько сжали темя, слегка запрокидывая голову. Когда теплый влажный палец задержался на виске, она задрожала.

– Эрин!

Как он близко! Слишком близко.

Она открыла глаза.

– Мы не должны этого делать. – Ее голос звучал хрипло и глухо.

– А ты всегда делаешь то, что должна, дорогая?

– Да.

Почему это прозвучало так жалко? Она хотела сказать это с достоинством.

Он приподнял ее лицо за подбородок, так что их губы едва не касались друг друга.

– Но всегда ли ты этого хочешь?

– Тиг… – В ее голосе звучала мольба. Хотя в этот момент она сама не могла бы сказать, о чем именно.

– Хочешь еще раз поцеловать меня, Эрин? Попробовать меня на вкус, как я тебя попробовал?

– Даже если и хочу… – начала было она.

– Да, хочешь, – перебил он ее. – Ты хочешь меня, Эрин.

– Хочу.

Мосты сожжены! Что она наделала?

– Так возьми же то, что хочешь, мой ангел.

О Боже!

– Но…

– Возьми мои губы.

– Я…

– Возьми меня.

6

Эрин потянулась к Тигу и, обхватив его голову, привлекла к себе. У него были теплые, податливые губы. Слишком податливые.

Жалобный стон застрял в горле.

– Поцелуй меня, Эрин, – прошептал он, не отнимая губ. – Не только давай. Бери.

Для нее эта нехитрая просьба была исполнена глубокого смысла. Она раскрепощала, давала право взять то, что хочешь. Взять его.

Быть полновластной хозяйкой своих поступков. Не ждать, пока тебя захотят, чтобы отдаться, не испытывая неловкости. Руководствоваться своими собственными желаниями.

Эрин чувствовала себя на равных, и это было чертовски приятно.

– Иди сюда, – прошептала она и, еще ближе притянув его голову, властно завладела ртом. Боже, какой красивый рот. Четко очерченный, с чуть припухлой нижней губой. Мужчина с губами куртизанки. Чувственными, соблазнительными, созданными для наслаждения. Она легонько захватила восхитительную нижнюю губу, получая свою долю.

Тиг глухо застонал, и она с такой силой прикусила его губу, что едва не испытала оргазм.

– Боже мой, Тиг, – выдохнула она, не отпуская его. Дрожа от возбуждения, Эрин просунула язык ему в рот, пробуя на вкус.

Он слегка наклонил голову, глубже втягивая ее язык. Руки медленно заскользили к бедрам.

Эрин почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Не отнимая рта, Тиг обнял ее за талию и потянул к себе.

Эрин сжала его голову руками. Желание становилось нестерпимым.

Когда он с силой прижал ее к себе, они оба застонали. А затем поцелуй изменился.

Теперь Тиг завладел ее губами и вложил язык в рот, продолжая прижимать ее бедра к своим.

Никогда в жизни Эрин не испытывала с мужчиной ничего подобного. Пока не встретила Тига Комо.

Отпустив ее рот, Тиг, тяжело дыша, поднял глаза и посмотрел на нее.

Они оба стояли, не отрывая друг от друга взгляда. Над Байю Брюно занимался рассвет.

Эрин не могла отделаться от чувства, что все изменилось и уже никогда не будет прежним. Интересно, испытывает ли он то же самое?

– Эрин…

– Нам пора идти, – перебила его Эрин, не дав договорить.

Она внезапно испугалась. Панически испугалась того, что он собирался сказать. Его чувств. А еще больше своих.

– Я должен вернуться. А ты…

Он провел большим пальцем по ее еще влажным губам, и она затрепетала от наслаждения.

– Мы еще встретимся, Эрин Макклюр. И не раз.

– Тиг, – снова взмолилась она.

Уйти, бежать как можно скорее. Ее мир стремительно рушился на глазах, и ей отчаянно нужно было побыть одной, чтобы во всем разобраться.

Эрин догадывалась, что он без труда читает ее мысли, и от этого чувствовала себя незащищенной и уязвимой. Не говоря ни слова, Тиг медленно отстранился. Но едва она с облегчением перевела дух, он поднял палец, которым водил по ее губам, и сунул его себе в рот.

– О Боже, – прошептала она.

– Здесь он тебе не поможет, дорогая. – Тиг опустил руку и еще немного отодвинулся. – На болотах я – твоя единственная надежда.

Он отвернулся и пошел прочь. Мощный, широкоплечий, гордый.

Эрин смотрела ему вслед.

Что несет ей этот человек? Избавление или грех?

По правде сказать, ей хотелось и того и другого.

– Вчера все прошло гладко?

Только когда в лабораторию заглянул Маршалл, Эрин вспомнила о подслушанном случайно разговоре двух заговорщиков в ночном лесу. До этого момента мысли о Тиге вытеснили все остальное.

Сейчас в душе снова шевельнулись неприятные подозрения.

Усталая и сбитая с толку, Эрин вымученно улыбнулась Маршаллу.

– Лучше, чем я могла надеяться. Насколько я понимаю, ты говорил с Тигом.

Маршалл выдвинул табуретку и сел. Как всегда, он выглядел изысканно небрежным. Эрин поймала себя на том, что ищет сходство между этим беспечным светловолосым человеком, сидевшим перед ней, и его эксцентричным темнокожим братом.

– Нет, но в Брюно вести распространяются быстро. О твоем визите к Белизэр все уже наслышаны.

Эрин удивленно вскинула брови, хотя, по правде говоря, удивляться было нечему.

– Потрясающая личность! Я рада, что она согласилась со мной сотрудничать.

Маршалл рассмеялся, но смех прозвучал натянуто. В нем недоставало сердечности.

– Я уверен, что у Белизэр есть свои причины, чтобы тебе помогать. Она себе на уме и ничего не делает просто так.

У Эрин сложилось такое же впечатление. Но ее любопытство было задето. Что все-таки произошло между этими двумя людьми? И какую роль здесь играет Белизэр?

– Тиг сказал, что она его растила. По крайней мере, какое-то время. Ты тоже у нее жил?

Маршалл коротко рассмеялся.

– Боже упаси.

Он резко поднялся и беспокойно заходил взад-вперед по комнате. Взгляд стал рассеянным, когда Маршалл с головой погрузился в воспоминания.

– Белизэр взяла Тига к себе, когда его мать покончила с собой. Она его бабушка по материнской линии. Он даже взял фамилию Комо, когда Белизэр добилась опекунства.

Внимание Эрин сосредоточилось на одной фразе.

– Покончила с собой?

– Во всяком случае, таково официальное заключение. Эта женщина была плоть от плоти дочерью Белизэр. Бог знает, в каких шабашах она участвовала в юности там, на болотах. Она могла жить в городе, в поместье Салливэнов, играть роль радушной хозяйки на бесконечных светских приемах, которые устраивал отец, но все помнили, откуда она родом. Из дельты не уйдешь. И от Белизэр тоже. Кто знает, что там произошло на самом деле?

Маршалл пожал плечами, словно это не имело значения, и снова начал мерить шагами комнату. Время от времени он брал то одну, то другую вещь из тех, что были на столе, и, бесцельно повертев их в руках, снова клал на место.

– Удивляюсь, что ты не слышала эту историю. Достаточно было задать пару вопросов любому из местных жителей, и тебе все выложили бы на блюдечке.

Эрин постаралась скрыть внезапное напряжение. Усилием воли расслабив пальцы, лежавшие на клавиатуре, она сосредоточенно уставилась на экран монитора.

– Я здесь для того, чтобы изучать растения, которые используются в ритуалах вуду. А не для того, чтобы наводить справки о твоем брате.

– Только по отцу.

Эрин быстро взглянула на него. В его голосе прозвучала нотка непримиримости, или ей это почудилось?

– Значит, между вами нет близких отношений?

– У нас никогда не было случая сблизиться. Отец женился на моей матери спустя меньше года после смерти первой жены. Мне было одиннадцать, а Тигу почти пятнадцать. К тому времени он уже сбежал на болота и исчез из виду.

– Но все же вы… – Эрин оборвала себя на полуслове, чувствуя, что ей лучше вернуться к работе.

Тем не менее Маршалл ответил.

– Да, мы наполовину братья. Мой отец – действительно мой родной отец. – Он улыбнулся, но улыбка была полна горечи. – Единственное, что между нами общего, – это наше происхождение. Мы оба внебрачные сыновья. Пусть даже отец женился, хоть и задним числом.

Похоже, Маршалл не испытывал к нему за это ни малейшей благодарности.

Эрин воздержалась от вопросов, вертевшихся на языке.

– Наверное, вы сошлись ближе уже взрослыми. Ведь ты попросил его помочь мне.

Маршалл резко остановился. Затем повернулся и тяжело опустился на табурет. Он вдруг как будто сник.

– Тиг уехал больше десяти лет назад. В тот день, когда ему исполнилось восемнадцать. Никто не знал, куда, даже Белизэр. По крайней мере, она всегда так утверждала. Скоро год, как он вернулся в Брюно. Держит бильярдную с баром и, похоже, собирается осесть в родных местах. – Маршалл взъерошил и без того растрепанные волосы. – Поэтому я подумал, что нам пора вести себя как взрослые люди. Когда нашему колледжу предложили заняться твоей программой, я просто воспользовался удобным предлогом. В худшем случае он мог мне отказать.

Интуитивно Эрин догадывалась, что Маршалл лукавит. Наверняка он ни секунды не сомневался, что Тиг ему поможет. И, похоже, сознание этого не давало ему покоя. Здесь явно крылось что-то еще, кроме сложных родственных взаимоотношений. Но все это ее совершенно не касалось.

– Так или иначе, я тебе искренне благодарна. Теперь я знаю, что, если бы не Тиг, мне вряд ли удалось бы поладить с Белизэр.

Маршалл улыбнулся – и стал похож на мальчишку. Интересно, был ли Тиг когда-нибудь похож на беззаботного мальчишку? Вспомнив о его трагическом прошлом, Эрин в этом усомнилась.

– Могу себе представить, как вы поладили. Хотя я уверен, что присутствие Тига несколько разрядило напряжение.

Эрин подумала об их загадочной встрече в лесу, и в ушах у нее снова зазвучали слова Белизэр. Они приходили ей на память весь день. «Не ошибись, Эрин Макклюр. Выбор за тобой…»

– Она действительно производит сильное впечатление, – с улыбкой сказала Эрин. – Хотя и довольно эксцентрична. Тиг не присутствовал при нашем разговоре.

Маршалл нахмурился.

– Оставил вас одну?

– Все в порядке. Наверное, это было даже к лучшему, потому что все прошло гладко.

– Да, Тиг может быть таким…

– Таким же эксцентричным?

– Весьма, – сказал он и спросил, уже без улыбки: – Разве он не остался, чтобы отвезти тебя обратно?

– Остался, конечно, хотя мне пришлось его разыскивать.

Внезапно на нее нахлынули воспоминания минувшей ночи. Его тело, прижимающее ее к дереву, приближающиеся губы, жаркий шепот. Она почувствовала, что заливается краской, и отвернулась к компьютеру. Но недостаточно быстро.

– Все в порядке? – насторожился Маршалл. – Там что-нибудь случилось?

Она не сразу ответила. Маршалл наклонился ближе и накрыл ее руку ладонью.

– Эрин, если он…

– Он тут ни при чем, Марш.

«Еще как при чем!» – гневно возразил внутренний голос.

Было ясно, что Марш ей не поверил. Однако Эрин была решительно не готова обсуждать свои чувства к Тигу с кем бы то ни было. Даже с собой. Она выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Просто я случайно подслушала один разговор. В тот момент он меня встревожил, но я уверена, что это обстановка так на меня подействовала. Поэтому мне и почудилось что-то опасное.

– Опасное? – переспросил Маршалл, не скрывая своей тревоги.

Черт! Ничего себе, нашла тему.

– Кажется, я все немного драматизирую. Наверное, оттого, что не выспалась. Да и общение с Белизэр сказывается. – Она неестественно рассмеялась.

Маршалл, казалось, еще больше встревожился.

– Что же ты слышала?

Эрин небрежно махнула рукой, как будто дело не стоило выеденного яйца.

– Ничего особенного. Я говорила об этом с Тигом и давай оставим эту тему.

– И что же он сказал? – спросил Маршалл, словно не замечая ее просьбы.

– Что, даже если я слышала краем уха что-то подозрительное, этого недостаточно, чтобы обращаться в полицию.

Она посмотрела на Маршалла, но он казался погруженным в раздумье.

– Я уверен, что он был прав, – заявил наконец Маршалл. – В конце концов, ему лучше знать.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего особенного. Просто, когда живешь на болотах, много видишь и знаешь. Если бы была причина для беспокойства, он бы наверняка об этом знал.

Маршалл направился к двери.

– Ну, я пойду, не буду тебе мешать. Если что-нибудь понадобится, звони.

Эрин не могла отделаться от ощущения, что Маршалл умышленно избегает разговора на эту тему. Только вот на какую именно, она так и не поняла.

Ее взгляд упал на сумку, в которую был засунут магнитофон. Тогда ночью, в лесу, она его включила – сработал инстинкт. Может быть, все же стоит наведаться к шерифу.

Тиг ухватился за чугунные прутья, подтянулся и перемахнул через перила балкона. Бесшумно открыл балконные двери и проскользнул в квартиру Эрин.

«Всего год как вернулся домой, а у меня уже становится привычкой входить не через дверь, как это делают все нормальные люди», – с улыбкой подумал он.

Он не видел Эрин с тех пор, как высадил ее рано утром у колледжа. Точнее, она его не видела. После того как Руби накрыла столики, готовясь к дневному наплыву посетителей в «Шансе», он отправился по делам, а по пути притормозил рядом с университетской лабораторией. И успел заметить, как туда вошел Маршалл.

Тиг представил себе, как Эрин и Маршалл оживленно болтают и смеются, и у него потемнело в глазах, как от удара под дых. Они друзья и коллеги, они прекрасно подходят друг другу, уговаривал он себя, изо всех сил стараясь быть объективным. Маршалл и Эрин принадлежали к одному миру, в котором Тигу не было места.

Внезапно его охватило яростное желание ворваться в лабораторию, схватить Маршалла за стильный шелковый галстук и вытащить оттуда. Стиснув зубы, Тиг вскочил обратно в кабину и помчался в дельту.

Теперь он был в ее квартире. Вдыхал воздух, пропитанный ее запахом. Однако ему показалось, что в комнате как-то зябко. Он бесшумно прошел в другую комнату и выключил кондиционер. Теперь лучше. «Жара лучше подходит к запаху Эрин», – подумал он, останавливая взгляд на узкой железной кровати.

Она вытянулась на постели, укрывшись простыней. И больше ничем. Тиг почувствовал, как у него кое-что шевельнулось. «Как будто ты не видел раньше то, что под простыней, Комо».

Но эта белая простыня так соблазнительно обнимала талию, подчеркивая изящную линию спины и плавный изгиб бедра, что Тигу захотелось лечь рядом с ней. Зарыться пальцами в короткие шелковистые волосы, сжать ее в объятиях, прильнуть к губам, ласкать руками то, что глаза уже видели…

Он стиснул зубы и направился к ее рюкзаку и сумке. За ним водилось много грехов, но он не подглядывал за голыми женщинами. По крайней мере, тайком.

Представив, как Эрин, обнаженная, раскинулась перед ним на постели, Тиг почувствовал, что невольно возбуждается, и выругался про себя.

Он поднял вещи Эрин и унес их в ванную, осторожно прикрыв за собой дверь. Прежде чем зажечь свет, он предусмотрительно подсунул под дверь коврик. Мельком увидев в зеркале свое отражение, Тиг немедленно отвернулся. Это инстинктивное движение его обеспокоило. Он повернулся и снова посмотрел в зеркало.

Что он боится увидеть?

Открыв «молнию» на сумке, Тиг снова выругался и отвел глаза в сторону. Он всего лишь выполняет свою работу. Хорошенькая работа! Влез тайком в дом к ни в чем не повинной женщине и шарит в ее вещах. И нечего уверять себя, что он заботится о ее безопасности. Все это шито белыми нитками. Он должен знать, записала ли Эрин тот разговор в дельте. Этого требовала его работа, и именно это он был намерен выяснить.

На дне сумки Тиг нашел три кассеты; две из них были аккуратно надписаны. На первой кассете были записи ее разговоров с местными обитателями. На второй стояла надпись «Личные наблюдения». Тиг стиснул кассету так, что костяшки пальцев побелели. Каковы же ее личные наблюдения на его счет? Насчет того, чем они вдвоем занимались в дельте?

Он сунул кассету в карман. Вряд ли Эрин стала тратить на него пленку, но, может быть, она еще что-нибудь упомянула о прошлой ночи. Третья кассета была без надписи. Тиг в раздумье похлопал ею по ладони и тоже сунул в карман, а затем вернулся к обыску. Она говорила, что весь день будет заниматься расшифровкой записей. Где же запись разговора с Белизэр? В лаборатории ее нет, это он уже проверил.

Эрин сказала, что разговор с Белизэр занимает несколько кассет. Может быть, она расшифровала эти записи в первую очередь, на свежую память? Ему необходимо заполучить последнюю кассету. Необходимо выяснить, что Эрин могла подслушать и, не приведи Бог, записать.

– Тиг, это ты? – спросонок ее голос звучал хрипловато.

Он замер. Тело напряглось от желания. Проклятье, он совсем потерял голову, если ни о чем другом думать не может. В другой ситуации он был бы уже мертв.

– Да, дорогая, – спокойно ответил Тиг, подавляя вздох отвращения к самому себе, – это я.

По ту сторону двери возникла пауза, затем Эрин спросила:

– Ты там просто так прохлаждаешься или нужно вызывать «Скорую помощь»?

Сдерживая улыбку, он ответил:

– Крови нет. Но ты можешь сама в этом убедиться.

– Поверю тебе на слово. Ты там надолго застрял?

Тиг затаил дыхание. Его поймали с поличным, надо придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение тому, что он здесь делает, а он все никак не может собраться с мыслями.

– Если надолго, то учти, что остальные кассеты заперты в лаборатории, в сейфе.

Это решило дело. Он отшвырнул ногой коврик и открыл дверь.

– А почему это должно меня интересовать?

Тиг не ожидал, что при виде Эрин у него засосет под ложечкой. Но сейчас она была непривычно мягкой, женственной. Чересчур женственной для той решительной особы, какой он ее знал. И такой соблазнительной, несмотря на мальчишечью стрижку! Короткие взъерошенные волосы, придававшие ей сходство с ангелом, торчали во все стороны.

Она стояла, завернувшись в простыню, и Тиг ухватился за дверной косяк, чтобы удержаться от искушения дотронуться до нее.

– Потому что шериф Бодетт мимоходом заметил, что ты, кажется, интересуешься тем, что происходит в окрестностях Байю Брюно.

– Разумеется, я ведь там живу. Будь добра, объясни, с чего это вы с Фрэнком Бодеттом вдруг разговорились обо мне? – спросил он.

Тиг готов был свернуть ей шею. И в то же время ему до смерти хотелось прильнуть к этой нежной белой шее губами. Заставить ее снова застонать от страсти, как тогда в лесу. Заставить ее забыть о всяких подслушанных разговорах и думать только о нем, о том, что он хочет с ней сделать.

Искушение было слишком сильно.

И именно поэтому, Тиг не мог этого сделать. Только не с ней. И не так. Он не дал себе труда задуматься почему.

– Это не то, что ты думаешь, – сказала она уверенным тоном, окончательно стряхивая остатки сна.

– Ты понятия не имеешь, что я думаю, мой ангел.

Эрин непроизвольно отступила на шаг.

– Шериф в списке людей, с которыми я собиралась поговорить. Я хотела расспросить его об отношении местных властей к культу вуду, выяснить, какие виды деятельности они контролируют и как именно. Узнать, видел ли он их ритуалы и если да, то какие. Сегодня днем у нас была назначена встреча. Мистер Бодетт был очень любезен и охотно согласился мне помочь. Ты даже не представляешь, какую помощь могут оказать местные органы в исследованиях подобного рода. У них есть свои каналы информации – такие, что другим и не снились.

У Тига свело затылок от вспыхнувшего подозрения.

– Какое совпадение!

К его удивлению, она отвернулась. Видимо, Эрин чувствует себя виноватой.

«Эх, дорогая, – подумал он, – что же ты наделала».

Эрин снова посмотрела на него.

– Ну ладно, скажу. Я осторожно – очень осторожно – попыталась у него выведать, чем еще они там занимаются. – Она выпрямилась, подсознательно принимая оборонительную позу. – Мне очень жаль, но тот разговор, что я подслушала прошлой ночью, не дает мне покоя. Я просто не могу выкинуть его из головы и сделать вид, что ничего не случилось.

– Ты рассказала ему об этом?

– Нет.

Он с трудом удержался от вздоха облегчения.

– Тогда почему ты думаешь, что меня интересуют твои кассеты?

– Потому что шериф кое-что сказал. Я записывала наш разговор на пленку. Он рассказывал о разных вещах, за которыми он там приглядывает, и я пошутила, что мой магнитофон когда-нибудь может очень пригодиться. Наверное, это прозвучало не так непринужденно, как я думала, потому что он как-то странно на меня посмотрел.

– Эрин…

– Все в порядке. Я сразу перевела разговор на другое. Я уже и сама пришла к выводу, что ты был прав. Того, что я слышала, слишком мало, чтобы рисковать доверием Белизэр.

– Ты меня успокоила.

Она скорчила гримасу.

– Не воображай. Я в этих делах не новичок. Мне приходилось иметь дело с разными племенами. Там, где я бывала, достаточно одного неверного шага, чтобы занять почетное место на обеде в качестве угощения.

– Не думай, что здесь по-другому, мой ангел, – нарочито зловещим тоном произнес Тиг.

– Я и не думаю, – заметила она ровным голосом. – Бодетт сказал, что если мне что-то покажется необычным или подозрительным, а его не будет на месте, то я могу обратиться к тебе. Сказал, ты разберешься, насколько это важно.

Тиг с трудом удержался, чтобы не выругаться. Будь проклят Фрэнк Бодетт! Будь прокляты эти олухи наверху, сообщившие Фрэнку Бодетту о его роли здесь. Говорил же он своему шефу, что привлекать к этому делу местные власти было бы ошибкой. Фрэнк был единственным человеком, который знал настоящую причину возвращения Тига в Брюно. Но и этого оказалось слишком много.

– Ничего удивительного, дорогая. – Он старался говорить спокойно и небрежно. – Местным блюстителям порядка везде не поспеть. Фрэнк знает, что я в курсе тамошних дел, а «Шанс» – самое подходящее место для сбора информации.

– Ты хочешь сказать, что работаешь у него осведомителем? – с недоверием уставилась на него Эрин.

– Вовсе нет, – с нескрываемым презрением отверг он это предположение. – Но это не мешает ему выкачивать у меня сведения при каждом удобном случае. Чем больше шерифу удается выведать у меня и у других местных жителей, тем меньше приходится рыскать ему самому. Вероятно, он решил, что ты будешь хорошим источником информации. Ты рассказываешь мне, я рассказываю тебе. А он потрошит нас обоих. Он просто делает свое дело, Эрин.

– В тот момент я так и подумала, – кивнула она.

– В тот момент? – Тиг оторвался от притолоки и шагнул к Эрин. Он заслонил спиной свет. Его тень упала на Эрин, но она не отступила.

Тиг заметил, что ее пальцы нервно теребят простыню. Ему пришлось сделать усилие, чтобы вспомнить, о чем они говорили. Хотелось сорвать эту простыню. Сейчас же. И хватит ломать голову над тайными сговорами, над тем, как перехитрить идиота шерифа и уберечь чересчур умную ученую даму, которая сама сует голову в петлю. К дьяволу все это.

Ему хотелось забыть обо всем и просто овладеть ею. Дать ей понять, как она нужна ему. Почувствовать, что и он ей тоже нужен.

Опасная женщина. Когда она успела стать такой опасной?

– Тогда я подумала то же самое. Пока не вернулась в лабораторию и не нашла твою записку.

Не помня себя, он схватил ее за плечи.

– Какую записку?

– Ту, что ты оставил в ящике стола, поверх моих записей.

7

– Почему ты решила, что это моя записка? – спросил Тиг. – И потом, ты, кажется, сказала, что запираешь свои записи и пленки.

Эрин бросила выразительный взгляд на распахнутые балконные двери, а затем в упор посмотрела на него.

– Итак? – сказала она и, прежде чем он успел ответить, добавила: – Я заперла их в сейф только после того, как нашла записку.

– И о чем же я тебя предупреждал в этой записке?

– Чтобы я не сообщала в полицию о том, что произошло в дельте.

– А с какой стати мне было тебя просить об этом? – пожал плечами Тиг.

Женщина отвела глаза в сторону.

– Эрин?

Эрин упрямо вздернула подбородок.

– Не знаю. Может быть, у тебя есть свои причины держать полицию подальше от тех мест. Из-за Белизэр… Хотя она не производит впечатления человека, который нуждается в опеке. И потом, именно ты отговорил меня идти в полицию.

– Я просто помешал тебе испортить отношения с Белизэр, сообщив в полицию сведения, от которых все равно нет никакого толку.

Выражение ее лица смягчилось.

– Я знаю, что с моей стороны это выглядит неблагодарностью. Я искренне признательна тебе за все, что ты для меня сделал. Но если это не твоя записка, то чья? – Эрин не скрывала своего недоумения.

– Кто еще знает о том, что ты разговаривала с Бодеттом?

– Никто. Но это ничего не значит. Слухом земля полнится. Наверняка есть еще парочка типов, которым не понравились бы мои контакты с полицией. – Но она тут же отбросила это предположение. – Нет. Те двое не могли обо мне знать. И честно говоря, не представляю, чтобы они явились сюда с подобным предупреждением.

– В этом ты права, мой ангел. У приверженцев Белизэр, если только это были они, есть масса других убедительных способов заставить тебя замолчать, – согласился Тиг.

Тиг заметил, как она вздрогнула и плотнее закуталась в простыню.

Он шагнул ближе.

– Это правда, дорогая. Не следует недооценивать могущество Белизэр.

– Знаю.

Он изучающе посмотрел на нее.

– Ты записала тот разговор прошлой ночью, Эрин?

На короткий миг в ее глазах снова мелькнуло подозрение. Мелькнуло и тут же исчезло. – Поэтому ты здесь? Чтобы защитить народ Белизэр? – со вздохом спросила она.

– Ты сама сказала, Белизэр редко нуждается в защите.

– Тогда зачем ты здесь?

Тиг легонько провел пальцем по нежной коже, незащищенной тканью простыни. Эрин тихо охнула, доставив ему неизъяснимое наслаждение.

– Я обещал, что снова попробую тебя на вкус. Возможно, я просто проголодался, дорогая.

Он сказал правду. Едва ощутив под рукой ее теплую упругую кожу, Тиг понял, что работа была лишь предлогом, чтобы увидеться с ней, но не наоборот.

Эрин отстранилась от его ласки и отодвинулась глубже в тень.

– Меня не устраивает роль удобной закуски на скорую руку.

– Поверь мне, мой ангел, ты слишком колючая, чтобы быть удобной.

– Для меня это не новость. Вечная история.

В ее голосе не было жалости к себе, она просто констатировала факт.

– Я тоже всегда был неудобным человеком для окружающих, дорогая. – Он протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке. – Я давно научился принимать это как должное. И пользоваться этим.

Тиг скорее ощутил, чем услышал ее легкое прерывистое дыхание. Придвинувшись вплотную, он коснулся лицом шелковистых волос и слегка отвел назад ее голову.

– Подозреваю, что ты тоже давно этому научилась. – Он склонился к ее губам. – Давай будем неудобными вместе, Эрин Макклюр. Мне просто необходимо снова почувствовать твой вкус, дорогая.

Эрин подняла полуопущенные веки и встретила его горящий взгляд.

– Да, Тиг, – тихо выдохнула она. – Да.

С глухим стоном он прильнул к ее губам. Его охватило ощущение, что он наконец обрел дом. Манящее, желанное – и губительное. Тиг сознавал всю степень опасности, но уйти он не мог. Эта женщина была создана для него, и ради близости с нею он готов был рискнуть всем.

Тиг бережно обнял ее, будто желая заслонить своим телом. Но, когда Эрин отпустила простыню и обвила его руками, он сам почувствовал себя под надежной защитой.

У него снова вырвался протяжный гортанный стон. Тяжело дыша, он уткнулся лицом ей в шею.

– Эрин, – это прозвучало как мольба и приказ одновременно.

Она целовала его шею, легонько прикусывая бешено пульсирующую вену. Потом ее губы переместились к вырезу рубашки, а руки стали вытаскивать футболку из джинсов. Тиг резко вдохнул, ощутив ее прикосновение к своей спине.

– Какой ты горячий, дорогой…

Эрин раздвинула ворот футболки и прижалась губами к мягким курчавым волоскам на его груди. Тига охватила дрожь. А когда она легонько провела языком от груди к шее, он почувствовал, что теряет самообладание.

Он откинул голову назад. Эрин восприняла это как приглашение. Действительно ли это было приглашением? Он сам не мог бы сказать наверняка. Да и какое это имело значение?

Тиг крепко держал ее за талию, словно боялся, что она может исчезнуть из его жизни навсегда. Эрин провела языком по шее, затем легонько прикусила ему подбородок. Ее руки скользили по его телу, ласкали плечи, спину, грудь.

Тиг и раньше позволял женщинам ласкать себя, но никогда не позволял себя соблазнить. Такого с ним еще не случалось. Это была безоговорочная капитуляция, но здесь он был бессилен. Эта женщина не оставляла ему выбора.

Когда Эрин снова приникла к его губам и он безоглядно отдался ее поцелую, в душе у него вдруг проснулась потребность, которую он давно считал умершей и погребенной.

Потребность в любви и ласке. Потребность быть нужным кому-то. И не только для плотских утех.

Это привело его в ужас.

Но запретный плод манил еще больше. Что он видел в любви? Только темную сторону. Любовь и потребность в другом человеке всегда вели за собой боль и страдание, поэтому он давно отверг и то и другое.

– Тиг, – хрипло прошептала она, изнемогая от желания.

Он ответил едва слышным стоном. Тело налилось тяжестью, как губка впитывая лавину головокружительных ощущений. Он не мог – и не хотел – пошевелиться, боясь разрушить очарование. Мысль о том, что он никогда больше не испытает того, что чувствует сейчас, пугала его больше, чем эмоции, которые будила в нем эта женщина.

– Ты мне нужен.

У него подкосились колени. Он с силой прижал ее к себе, как бы черпая в ней жизненные силы.

Эрин не вырвалась, продолжая так же крепко обнимать его.

– Пожалуйста.

Тиг вздрогнул.

– Никогда не проси меня, Эрин. Я не… Я не могу быть… – Он сквозь зубы выругался.

Она откинула назад голову, вынуждая его ослабить объятие и посмотреть на нее.

– Знаю. Но ты можешь быть тем, что мне нужно сейчас, – негромко сказала она. – С тебя этого хватит?

Тиг застонал и поцеловал ее – долго и страстно.

«Нет! Никогда не хватит!» – кричал мозг.

Он поднял голову:

– Да.

Эрин заглянула в его черные глаза и задрожала. Она думала, что понимает, о чем просит. Но сейчас все вдруг изменилось, и ее уверенность исчезла без следа.

Меньше всего она ожидала увидеть в его колдовских глазах ранимость.

Но это было единственным, от чего Эрин не могла отмахнуться.

Она вдруг почувствовала незримую связь с этим человеком. Неожиданно возникшее чувство потрясло ее, но не испугало, а напротив – придало силы.

– Да, – прошептала она наконец. – Этого хватит.

Но, когда Тиг снова поцеловал ее, она поняла, что лжет. Его поцелуй заставил ее почувствовать себя желанной, нужной, она принадлежала ему душой и телом. Нет, ей этого не хватит. Она хотела, чтобы это длилось вечность.

Но она удовольствуется тем, что есть.

Тиг был великолепен. Нетерпеливо сдернув рубашку, он с таким пылом обнял ее, что у нее дрогнуло сердце.

Эрин прижалась губами к небритой щеке. Колючая щетина приятно щекотала губы. Она уткнулась носом ему в шею, вдыхая запах его тела.

Потом легонько отстранилась и медленно окинула его взглядом. Сильные ноги в потертых джинсах, подтянутый живот, мускулистая грудь. Крупные кисти с сильными длинными пальцами и широкими ладонями, прикосновение которых вызывало в ее теле сладкую дрожь. Взгляд скользнул по мощным бицепсам, широким плечам, шее, подбородку и задержался на складке, залегшей в углах рта. Эти полные чувственные губы. Ее снова охватила дрожь, и она неосознанно обхватила свои груди ладонями.

Тиг глухо застонал, и она взглянула ему в лицо.

Черные глаза пылали огнем.

– Ты убиваешь меня, мой ангел, – произнес он с такой мукой в голосе, что Эрин задрожала. – Ты прекрасна, – прошептал Тиг и, шагнув ближе, накрыл ее руки ладонями. Эрин судорожно охнула, но восхищенный взгляд Тига рассеял остатки смущения.

Когда он начал перебирать ее пальцы, лаская ими соски, она застонала от безумного, мучительного наслаждения, сильнее прижимаясь грудью к их сплетенным рукам.

– Да, дорогая, да. У тебя такая чудесная кожа. – Он развел ее пальцы, наклонился и коснулся одного соска кончиком языка.

Эрин тихо вскрикнула, но тут же закусила губу.

Тиг мгновенно поднял голову и поцелуем раздвинул ее губы.

– Не надо, не сдерживай себя, Эрин. Дай себе волю. Не бойся, мой ангел, доверься мне.

Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

– А ты, Тиг? Ты когда-нибудь даешь себе волю?

Он слишком долго промедлил с ответом, чтобы скрыть свое удивление.

– Ты можешь дать себе волю здесь, со мной.

Она наклонилась и провела языком по его соску. От неожиданности Тиг едва не задохнулся, его бросило в дрожь.

Он схватил Эрин за плечи, и она снова посмотрела ему в глаза.

– Ты не знаешь, о чем просишь.

По ее лицу медленно скользнула улыбка, и Тиг снова оказался перед ней безоружен.

– Ты боишься меня, мой каджун?

В его глазах горел неистовый огонь.

– Ужасно.

Он взял ее руки и положил себе на грудь.

– Ну давай же, дорогая, напугай меня.

Тиг поцеловал ее. Язык быстро юркнул в рот и проворно вынырнул обратно. Как вор, как она назвала его однажды.

Эрин не замедлила принять брошенный вызов. Она поцеловала Тига и оттолкнула, так что он прижался спиной к стене у двери ванной.

Значит, Тиг Комо хочет поиграть. Чертовски соблазнительная идея. И воодушевляющая.

И потом, сейчас она не была готова к большей откровенности. Нагота ее не смущала – обнажить перед ним тело гораздо легче, чем душу. Она хотела только раздеть его.

Эрин стала расстегивать на нем джинсы. Он широко улыбнулся.

– Помочь?

Она покачала головой.

– Нет, я сама справлюсь.

– Надеюсь, дорогая, – сказал он со смешком.

Эрин расстегнула пряжку и стала дергать молнию, пока та наконец чуть-чуть не поддалась. «О Господи!» Она перевела дух.

– Одевался наспех?

– Вроде того, – беспечно ответил он.

Комнату медленно заполнял горячий ночной воздух, а Тиг просто излучал жар. Эрин чувствовала себя как в парилке. Она вся взмокла и подняла руку, чтобы вытереть пот.

Тиг перехватил ее руку:

– У меня идея. Пошли.

Он увлек ее в ванную и погасил свет. Они мгновенно оказались в темноте. В лунном свете были видны только их силуэты.

– Что ты собираешься делать? – прерывающимся от волнения и возбуждения голосом спросила Эрин.

Тиг повернул ее лицом к себе.

– Я задолжал тебе душ.

– Я уже приняла ванну.

– Да, мой ангел, но без меня.

У нее невольно вырвался тяжелый вздох. Тиг одновременно с нею негромко застонал.

– Как мне это нравится, дорогая.

– Что?

– Твоя отзывчивость.

Не дав Эрин ответить, Тиг потянул ее за талию.

– Пойдем же, примем душ.

Он отпустил ее только затем, чтобы включить воду и задернуть занавеску. Потом взглянул на нее.

– Горячий или холодный?

– Умеренный.

Тиг так стремительно притянул ее к себе, что она чуть не задохнулась. Остатки дыхания забрал долгий поцелуй. Когда Эрин застонала, он наконец оторвался от ее губ.

– Умеренность не для нас, дорогая.

Эрин почувствовала, что растворяется в предвкушении острого наслаждения, которое сулили его слова.

– Тогда горячий.

Ванная заполнилась паром. Кожа Эрин лоснилась, придавая ей эротичность и чувственность. Тиг наклонился, чтобы стянуть джинсы, и Эрин заметила, что его кожа тоже приобрела такой же блеск.

Она инстинктивно подняла руку, но замерла на полдороге.

Тиг остановился, придерживая расстегнутые брюки.

– Что такое?

Она покачала головой.

– Скажи, Эрин. Не надо ничего скрывать. Говори то, что чувствуешь, – попросил Тиг.

– Не снимай их пока.

Он опустил руки и выпрямился.

– Ладно.

Никогда еще Эрин не чувствовала себя такой сильной и уверенной. Ей хотелось поделиться этим ощущением.

Она отдернула занавеску и шагнула в ванну. Тиг поддержал ее за локоть, чтобы помочь сохранить равновесие.

Она повернулась и поманила его пальцем.

– Ну иди же, иди, мой ангел.

Не медля ни секунды, Тиг забрался следом и задернул за собой занавеску.

– Теперь их не так-то легко будет снять, – сказал он.

Эрин обхватила его талию. Это было так приятно, что по ее телу пробежала дрожь возбуждения.

– Без труда не выудишь и рыбку из пруда, – пробормотала она, уткнувшись ему в шею. Потом, легонько покусывая кожу, добралась до плеча.

Он сильнее прижал ее к себе.

– Продолжай в том же духе, дорогая, и я ни за что не поручусь.

Эрин начала стаскивать с него намокшие джинсы. И тут ее рука наткнулась на что-то твердое в заднем кармане. Эрин не сразу сообразила, в чем дело, но, когда до нее дошло, она напряженно застыла.

– В чем дело? – спросил Тиг, зарывшись лицом в ее мокрые волосы.

На Эрин будто вылили ушат холодной воды. Она резко отстранилась.

– Буду весьма признательна, если ты соизволишь вылезти из-под душа. И, если можешь, постарайся, чтобы карманы не намокли еще больше. Я не уверена, что сделала копии с этих пленок.

Не заботясь о том, что вода польется на пол, она резко отдернула занавеску и вылезла из ванны.

– Эрин, подожди.

Стараясь держаться от него подальше, она выключила душ и сдернула с вешалки полотенце. Тиг слегка замешкался, вылезая следом за ней. Его движения сковывали намокшие джинсы.

Эрин щелкнула выключателем, и беспощадно яркий свет, заливший комнату, напомнил ей, как далеко она зашла, пренебрегая своим долгом.

Долгом перед людьми, которые согласились финансировать ее исследования. Перед отцом. Перед собой наконец.

«В кои-то веки ты делала что-то ради собственного удовольствия, – возразил внутренний голос. – И это было чертовски приятно».

От этой мысли у нее засосало под ложечкой. Теперь она лучше знала, что такое Эрин Макклюр, но от этого было не легче.

И все же она не отваживалась посмотреть на Тига. Даже в ярости она была перед ним беззащитна. К тому же она не собиралась уступать ни на йоту в той стычке, которая им сейчас предстояла.

Плотно обмотавшись полотенцем, Эрин повернулась и заметила на раковине свои раскрытые сумки. Она сгребла их в охапку и пулей вылетела из ванной, оставив дверь открытой.

– Положи кассеты на полку.

Тиг вышел за ней следом, оставляя на полу мокрые следы. Он сунул руку в задний карман и вынул кассеты.

– Держи.

Эрин взяла их, вытерла о полотенце и бросила в сумку, даже не взглянув, намокла ли пленка.

– Спасибо. А теперь, пожалуйста, уходи.

Он шагнул ближе.

– Спасибо, пожалуйста. Зачем так вежливо, Эрин? С вором?

– Ты всего лишь мой проводник. И больше никто для меня. А теперь я хотела бы остаться одна.

Тиг сделал еще шаг.

– Ты хотела бы закончить то, чем мы начали заниматься в душе.

Он остановился перед ней – огромный, мокрый, возбужденный.

Он был прав, черт его побери.

– Чего бы я хотела и что я собираюсь делать – это разные вещи. Очень жаль, но у меня пропало настроение. Оказывается, ты пришел сюда только затем, чтобы обокрасть меня.

Эрин дышала часто и прерывисто. Без сомнения, он видел, что она еще возбуждена.

– Я бы вернул тебе кассеты, Эрин. Но мне нужно было их прослушать.

– Зачем? Из-за Белизэр? Или ты сам в чем-то замешан?

Наконец-то обвинение было брошено в открытую.

Эрин ожидала, что он рассердится или смутится. Ничего подобного не произошло.

Но хотя бы обиделся? Нет. Ей ни разу не приходило в голову, что она может обидеть его.

Обреченная покорность, появившаяся в его глазах, ранила ее еще сильнее. Сколько раз люди отказывали ему в доверии? И почему?

– У меня есть на то свои причины, Эрин. Одна из них – защитить тебя.

Она презрительно фыркнула, а ее сочувствие мгновенно испарилось без следа.

Тиг протянул к ней руку, но Эрин отпрянула. Он бессильно уронил руку и отвел взгляд. Она вцепилась в полотенце, чтобы удержаться и не сделать какую-нибудь глупость. Например, не погладить его по щеке.

– Но ты права, сегодня я пришел сюда не за этим. – Он снова посмотрел на нее. – Эрин, здесь происходят вещи, о которых ты ничего не знаешь. И я не собираюсь тебя просвещать на этот счет. Ради общего блага. Занимайся своими исследованиями, а остальное предоставь мне.

– Хочешь сказать, что это не мое дело?

– Вроде того.

Она изучающе посмотрела на него. Что же все-таки происходит в дельте? И какую роль он в этом играет? Впрочем, не стоит задаваться этими вопросами. Он прав.

– Прекрасно. Я тоже не хочу предпринимать ничего, что могло бы поставить под удар мои исследования. Но давай договоримся. Разбирайся со своими делами в Байю Брюно как знаешь, но в следующий раз, когда тебе что-то от меня понадобится, попроси прямо.

– Осторожней, Эрин, ты не понимаешь, о чем просишь, – предостерег ее Тиг.

Нескольких мягко произнесенных слов и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы ее снова охватило возбуждение.

Он придвинулся ближе.

– Ну что, наш спор пока закончен?

Пока. Значит, им снова предстоят споры. И значит, они снова будут вместе заниматься другими делами. И не раз.

– Я думаю, тебе лучше уйти, Тиг.

– А я думаю, что ты слишком много думаешь.

– Тиг…

– Я уйду.

Но не успела она вздохнуть с облегчением, как он оказался рядом и взял ее лицо в ладони.

– Но тебе придется через это пройти, Эрин. Со мной. Не сегодня, так завтра. Или следующей ночью. Или следующим утром.

Он провел большим пальцем по ее губам, потом осторожно просунул его в рот.

– Попробуй меня еще раз, Эрин. Я хочу еще.

Он вынул палец и поцеловал ее. Это был опьяняющий поцелуй. Когда Тиг наконец оторвался от ее губ, они оба прерывисто дышали. У Эрин подкашивались ноги.

– Что ты со мной делаешь, Тиг Комо? – прошептала она.

– Я не делаю и сотой доли того, что хотел бы, доктор Эрин Макклюр.

– Но мы не можем, мы не…

Тиг прервал ее новым поцелуем. Эрин застонала и крепче ухватилась за него, чтобы не упасть. Она ответила на его поцелуй, вложив в него всю пробудившуюся чувственность, желание, смятение.

Когда они оторвались друг от друга, он наконец отпустил ее. Она покачнулась, но устояла на ногах. Тига тоже слегка пошатывало. Это немного утешало. Совсем чуть-чуть.

– Можем, – хрипло сказал он, – и будем. Да, дорогая, обязательно будем.

Тиг отправился в ванную. Эрин видела, как он прихватил рубашку и ботинки и бесшумно выскользнул через балконную дверь. Черная пантера возвращалась в свою стихию. В темную жаркую ночь.

– Тиг.

В последний миг он обернулся, так крепко вцепившись в дверную раму, что бицепсы на руке вздулись. Он ничего не сказал, просто молча смотрел на нее.

– Но почему?

Казалось, прошла вечность, прежде чем он ответил.

– Потому что ты хороша для меня, Эрин. А я никогда не делаю того, что хорошо для меня. Но на этот раз я хочу это сделать. С тобой.

И Тиг исчез, оставив ее осмысливать неприкрытую истину, заключавшуюся в его словах. И тот неоспоримый факт, что она чувствовала то же самое, что и он.

8

Едва открыв дверь квартиры, Эрин почувствовала нестерпимую духоту. Она придержала дверь и прислонилась головой к притолоке. Уходя, она оставила кондиционер включенным на полную мощность. Это могло означать только одно – Тиг здесь.

Десять дней прошло с тех пор, как он выскользнул через балконную дверь и растворился в ночи. Все это время о нем не было ни слуху ни духу.

Стараясь унять внезапно взбесившийся пульс, Эрин сделала глубокий вдох и распахнула дверь.

Даже не заглядывая в ванную и на балкон, она сразу поняла, что Тига там нет. Она бы кожей ощутила его присутствие. Старательно отгоняя тревожные мысли, Эрин подошла к кондиционеру. Может быть, эта штука в конце концов сдалась на милость природы. Но нет – кондиционер жужжал как миленький.

Краем глаза она уловила какое-то движение, и на секунду в памяти ярко ожили события первой ночи, проведенной в этой квартире. Все-таки куда же он делся?

Эрин подошла к двери в ванную комнату – и застыла на месте. Стены были заляпаны чем-то темным. Даже зеркало было забрызгано. Взгляд метнулся к ванне – пусто. Но балконная дверь была распахнута настежь. Нахмурившись, Эрин закрыла ее, затем повернулась и прислонилась спиной к стеклу.

Потом она подняла глаза, увидела то, что лежало у нее в раковине, и пронзительно закричала.

Тиг взлетел по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. От бара до дома Эрин было полчаса езды. Эрин позвонила в «Шанс» восемнадцать минут назад.

Но эти минуты показались ему вечностью. Она говорила чужим, безжизненным голосом. Слышать его таким было нестерпимо больно. От тревоги у Комо засосало под ложечкой.

С тревогой он еще мог бы справиться, но пришедший ей на смену непреодолимый страх заставлял его мчаться сломя голову.

Тиг отрывисто постучал в дверь, но не стал дожидаться ответа.

– Эрин! – позвал он, шагнув в квартиру.

– Я здесь, – раздался ее голос из ванной.

Голос Эрин звучал ровно. Кому-нибудь другому показалось бы, что с ней все в порядке. Полное самообладание. Но Тиг слишком хорошо ее знал.

Он шагнул в ванную и невольно остановился. По телефону Эрин говорила достаточно связно, но наотрез отказалась подробно описать, что именно ей оставили в раковине.

Тиг с порога понял, что это такое.

И что это означает.

– Иди в другую комнату, – сказал он, не глядя на нее. – Я сам обо всем позабочусь.

– Нет.

Он повернулся и увидел ее. Она стояла, прислонившись к балконной двери.

– Эрин, мы можем поговорить об этом позже, но…

– Не надо, – сказала она тем же бесцветным голосом, который способен был довести его до исступления. – Я позвала тебя не за тем, чтобы ты спас меня от страшной мести вуду.

– Прости, дорогая, но мне показалось именно так.

Он не стал говорить, как сильно был потрясен ее звонком. Она позвала его – вот главное. Зачем – не так важно.

– Я изучала вуду и достаточно общалась с бушменами, чтобы понимать характер этой угрозы.

– Тогда почему ты позвала меня?

– Потому что я недостаточно разбираюсь в тонкостях местного культа, чтобы в полной мере понять вот это.

Эрин бросила взгляд на обезглавленного жертвенного петуха, осквернявшего ее раковину.

– Я подумала, что только ты сможешь мне это объяснить.

Сердце у него сжалось от подозрения.

– Почему, Эрин?

– Возможно, ты долго отсутствовал, Тиг, но я не думаю, что местные ритуалы успели за это время сильно измениться.

Она скрестила руки на груди с видом закоренелого циника, но Тига трудно было обмануть. Ему хотелось кричать, спорить, заставить ее высказаться в открытую, не оставить камня на камне от ее сомнений.

Но еще сильнее было желание обнять ее, прижать к себе, защитить от жестокого окружающего мира. Что было совершенно бессмысленно, поскольку она с первого же дня абсолютно ясно дала понять, что может сама за себя постоять.

Второй раз в жизни Тиг чувствовал себя таким обескураженным. Первый раз это случилось много лет назад, когда Белизэр сообщила ему о смерти матери.

– Ты ведь можешь сказать мне, что это означает?

– Да. – Он открыл было рот и тут же закрыл. Ему стоило огромного труда удержаться от желания поскорее вытащить ее из ванной.

Тигу доводилось видеть остатки ритуальных жертвоприношений. Раздробленные кости, перья, вино, принесенное в жертву лоа – божеству вуду. Кровь петуха, обезглавленного во время ритуала… Все это было ему не в диковинку. Беспокоило другое – служители темного культа осмелились посягнуть на покой Эрин, осквернив ее жилище свежей жертвенной кровью. Это была не пустая угроза.

Посуровев, Тиг сжал кулаки.

– Эрин, позволь мне об этом позаботиться. Это нужно сделать… определенным образом. Когда я закончу, можешь расспрашивать меня, сколько душе угодно.

Увидев в глазах Эрин удивление, он поспешил предупредить ее вопрос.

– Нет, мой ангел, я не посвященный. Но я долго жил с Белизэр, среди ее народа. Я видел слишком много такого, чему не могу найти рационального объяснения, чтобы просто отмахнуться от этого.

Тиг шагнул к ней, чувствуя, что теряет самообладание.

– Доверься мне.

Он провел пальцем по ее щеке. Она вздрогнула, и его тело мгновенно откликнулось внутренней дрожью. Как мог он день прожить без нее, не говоря уже о десяти?

– Пожалуйста, – негромко попросил он.

Эрин судорожно вздохнула, и вся ее неприступность рассыпалась на глазах. С тихим стоном Тиг прижал ее к груди.

– Ничего, дорогая. – Он прижался губами к ее волосам, чувствуя, как по ней пробегает легкая дрожь. – Все в порядке. Позволь мне об этом позаботиться. – Тиг приподнял ее подбородок. – Я этого хочу.

– Тиг, я достаточно в этом разбираюсь и понимаю, что меня хотят не просто попугать. Кто-то хочет, чтобы я держалась подальше. Но от чего? От Белизэр? От дельты? От моих исследований? Но я всего лишь изучаю растения. Для общего блага. Кому это может угрожать?

– Ты не просто изучаешь растения, ты стремишься выяснить, как они применяются в ритуалах вуду. Этот культ тщательно охраняется от посторонних глаз. Кое-кому может не понравиться, что ты пытаешься разрушить покров тайны.

– Но я занимаюсь совсем другим. Я не собираюсь вмешиваться в культовые дела, не буду никого просвещать или переучивать. Я даже не рассчитываю, что они прочтут результаты моих исследований. Мне нужно только их сотрудничество. Меня интересует научная сторона, я надеюсь, что моя работа принесет пользу медицине, но совершенно не собираюсь влиять на их убеждения. Белизэр это понимает, иначе она никогда не согласилась бы помогать мне. – Эрин широко раскрыла глаза от внезапно осенившей ее мысли. – Ты же не думаешь, что из-за той записки и из-за моего разговора с Бодеттом Белизэр могла…

Тиг решительно покачал головой.

– Нет. Это черная магия. Это не Белизэр и не ее люди, – уверенно сказал он.

– Тогда кто же меня предостерегает? И почему? Мог ли кто-то из людей Белизэр сделать это без ее ведома? Или ты думаешь, это как-то связано с запиской? – Вопросы сыпались из Эрин, как крупа из дырявого мешка.

Тиг уже давно сделал определенные выводы. Он был уверен, что эти два события связаны между собой. Последние десять дней он безуспешно пытался выяснить, откуда взялась та записка. Однако он не мог поделиться с Эрин своими подозрениями.

– Не знаю, Эрин. Но это сделал не дилетант. – Он провел ладонями по ее рукам и отступил на шаг. – Пока я этого не выясню, думаю, тебе лучше собрать вещи и переселиться в другое место.

Эрин прищурилась.

– Пока ты этого не выяснишь? С каких пор это стало твоим делом?

– С тех пор, как ты сняла телефонную трубку и позвонила мне, дорогая.

Она совсем отстранилась от него, и ему стоило большого труда удержаться и снова не привлечь ее к себе. Но от непривычно беззащитной и ранимой Эрин не осталось и следа. Перед ним была прежняя Эрин Макклюр, какой он ее знал. Невольно Тиг с грустью подумал, что ему нравится и та и другая.

Он тихо вздохнул.

– У меня есть связи, Эрин. Я лучше сумею разузнать всю подноготную этого дела.

Ее скептический взгляд ранил больше, чем он ожидал.

– Я могла бы сама спросить Белизэр. Правда, я тоже не думаю, что она в этом замешана. Если бы она хотела предостеречь меня, то сделала бы это открыто.

– От Белизэр никогда не знаешь, чего ждать, но она всегда действует в открытую. И все же я не стал бы ее сюда впутывать. У нее хватает других забот.

Его слова звучали явно неубедительно. Но ему меньше всего хотелось, чтобы Эрин шастала по дельте.

– Дай мне несколько дней, и я постараюсь что-нибудь разузнать. А потом поступай, как знаешь. Договорились?

– У меня такое чувство, что, как бы я ни возражала, все закончится этим, – заметила Эрин и, прежде чем он успел ответить, добавила: – Три дня. Потом я отправляюсь к Белизэр.

Тиг не стал говорить ей, что Белизэр скорее всего уже обо всем знает. Он был почти на сто процентов в этом уверен. Как и в том, что из Белизэр ничего не вытянешь, если она не захочет. Но он и не собирался ее расспрашивать.

– Отлично, – сказал он. – Теперь уложи вещи, а я пока займусь этим.

– Я никуда не еду.

– Я думал, мы договорились.

– Это ты так думал. – Эрин предостерегающе подняла руку, заранее отклоняя возражения. – Я согласилась, чтобы ты убрал отсюда эту… эту штуку. И чтобы ты выяснил, как она сюда попала. Но я не собираюсь уезжать.

– Если это из-за дурацкой женской гордости…

Эрин рассмеялась.

– Нет, это из-за дурацких денег. Меня вполне устраивает эта квартира. Мистер Данжур сдал мне ее на очень выгодных условиях. Если все пойдет хорошо и я сумею добиться дополнительного финансирования на основе предварительных результатов, он уже дал согласие продлить аренду на тех же условиях. Я не могу уехать, Тиг. И не хочу.

– Ты можешь не отказываться от квартиры, а только съехать на время, пока я все не выясню.

«Пока я не буду уверен, что тебе ничто не грозит. Ты даже не представляешь, в какой переплет попала», – подумал он.

– Тиг, я не могу платить за две квартиры. Я действительно с трудом свожу концы с концами. Мой бюджет этого не выдержит.

– Мы что-нибудь придумаем. Тиг уже решил для себя, куда отвезет ее. Он знал только одно место, где она будет в безопасности. Но сейчас было не время ее огорошивать. Он сам с трудом примирился со своим решением.

– Я не позволю, чтобы ты оплачивал за меня гостиницу, – твердо произнесла Эрин.

Тиг невольно улыбнулся.

– И ты еще говоришь, что это не из-за гордости.

– А ты позволил бы мне платить за тебя, если бы мы поменялись местами?

– Это не так, поэтому нет смысла спорить.

У него было дурное предчувствие. Он не мог сказать, в чем дело, но шестое чувство подсказывало ему, что пора убираться отсюда.

– Укладывай вещи, Эрин.

– Как ты любезен, разве я могу отказаться?

– Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Эрин обошла его и вышла из ванной, избегая смотреть на раковину. Она была напугана больше, чем хотела показать.

Спустя пятнадцать минут Тиг затушил остатки пламени в раковине и осторожно выбросил пепел. Затем выключил свет и прошел в комнату. К его облегчению, Эрин сидела на кровати и запихивала последние тетради в сумку.

– Пошли.

Она встала и взяла вещи.

– Выйдем через дверь или мне их бросить с балкона?

– Очень смешно, – обронил Тиг и, сняв с ее плеча тяжелый вещевой мешок, пошел к входной двери.

Эрин могла струхнуть, но ненадолго. Придя в себя, она действовала без промедления. Это внушало уважение.

Эрин прошла мимо него и взяла со стула у двери еще один рюкзак.

– Раз уж ты у нас такой герой, то можешь нести и это.

Она сунула рюкзак ему в руки и направилась в холл. Тиг уставился ей вслед. У него хватало тревог: предстоящая операция, Белизэр, а теперь вот Эрин. Почему же он стоит здесь и ухмыляется, как идиот?

Эрин раскрыла рот от изумления.

– Оказывается, ты не шутил.

Тиг едва взглянул на роскошный белый особняк с колоннами, у которого он припарковал свой грузовичок.

Он выключил двигатель. Эрин, все еще с недоверчивым видом, повернулась к нему.

– Ты здесь вырос?

– Знаю, в это почти невозможно поверить. Добро пожаловать в Бомарше, скромное пристанище семейства Салливэнов.

Эрин испытывала усталость и тревогу, в которой она не хотела признаться даже себе самой. К ним примешивалось смятение от тех чувств, которые вызывал в ней сидевший рядом человек. Но неожиданно для себя она улыбнулась.

– Вообще-то большинство моих знакомых владельцев баров живут в домах поскромнее.

– У тебя много среди них знакомых, дорогая? – поддразнил Тиг, и это порядком успокоило ее расходившиеся нервы.

– Где же Маршалл? Он сказал, что встретит нас здесь?

Через полчаса после того, как они вышли из квартиры Эрин, Тиг остановился на бензозаправочной станции и сделал несколько телефонных звонков.

– Вроде того.

До Эрин начала доходить истина. Она прищурилась.

– Значит, Маршалл до сих пор живет здесь. Я почему-то думала, что он живет в университетском городке или поблизости от него. – Она отрывисто рассмеялась. – Полагаю, это было бы смешно.

– Не можешь себе представить, чтобы кто-нибудь по своей воле отказался от всего этого?

– Разве только по очень веской причине. – Она помедлила, не зная, что еще сказать.

– Все нормально, Эрин. Ты уже наверняка знаешь всю мою подноготную.

– Собственно говоря, я знаю очень мало. Ровно столько, чтобы понять: если у кого-то были веские причины круто изменить свою жизнь, так это у тебя.

Тиг выдержал ее взгляд, и она почувствовала, как по телу пробежала легкая дрожь.

– Я уверена, ты поступил так, как было лучше для тебя, – сказала она. – И это самое важное.

Несколько секунд он молчал, потом тихо произнес:

– Спасибо.

– За что?

– За то, что приняла меня таким, какой есть.

Эти несколько слов вместили целую гамму чувств.

– Думаю, я немного разбираюсь в этом.

– Да, мой ангел, полагаю, что так.

Она знала, что он действительно это понимает.

– Ты тоже не слишком вписываешься в общепринятые рамки, – добавил он.

– Вряд ли ты мог это заметить.

Тиг улыбнулся, и Эрин обдало жаром.

– Я все замечаю. – Он накрыл ее руку своей. – И ты мне действительно нравишься, Эрин Макклюр. Мне все в тебе нравится. – Тиг рассмеялся. – Даже те части, которые сводят меня с ума.

Его взгляд упал на их руки. Эрин безотчетно переплела его пальцы со своими. Он снова поднял глаза.

– Пожалуй, они-то мне нравятся больше всего.

У Эрин на глазах выступили слезы. Смешно, ведь она никогда не плакала. Но раньше ей никогда не приходилось выслушивать такие пронзительные, щемящие душу слова.

– Не беспокойся, дорогая, я не собираюсь…

Он хотел убрать руку, но Эрин удержала ее.

– Нет, дело не в этом. Просто я никогда…

Она опустила глаза, перевела дыхание, сморгнула слезы, потом снова посмотрела на него. И – в который раз – наткнулась на отчужденный взгляд, от которого сжалось сердце.

– Не делай этого, – прошептала она.

– Не делать чего, Эрин?

– Не прячься в раковину. – Она проглотила комок в горле. – От меня не прячься.

Он снова потянул руку, но Эрин сжала ее еще крепче.

– Я знаю, Тиг, у тебя есть свои причины. Но со мной этого не нужно. Потому что я понимаю. А если чего-то не понимаю, то хочу понять. – Она стиснула его большую руку обеими ладонями. – Мы с отцом путешествовали по всему миру. Отец был замечательным человеком. Я никогда не забуду то время. Но здесь моя жизнь представляется окружающим просто увлекательным аттракционом. Люди жадно расспрашивают, слушают, разинув рот, но редко заглядывают глубже. За экзотикой они не видят живого человека. Поэтому ты прав. Я действительно знаю, что это такое – когда тебя не принимают таким, какой ты есть. И это особенно тяжело, если ты считаешь себя не самым плохим вариантом.

Тиг посмотрел на руку Эрин, потом медленно повернул ее ладонью вверх и снова переплел ее пальцы со своими.

– В том-то и дело. Боюсь, я худший вариант, который ты могла бы выбрать, Эрин Макклюр. – Он привлек ее к себе. – Только не ставь на мне сразу крест, хорошо, дорогая?

– Ну конечно, мой ангел, – прошептала она. – Договорились.

Теплые влажные губы с нежной настойчивостью завладели ее ртом. Этот поцелуй совсем не походил на те прежние, в дельте, но опьянял еще сильнее. У Эрин моментально закружилась голова.

Она безоглядно отдалась его умопомрачительным ласкам, чувствуя, что тает, как свеча от жаркого пламени. Тело стало мягким и податливым, как расплавленный воск.

Тиг поднял голову и несколько долгих секунд смотрел на нее. Сердце гулко стучало в груди. Потом она взглянула на его губы, еще влажные от поцелуя, и у нее вырвался негромкий стон. Тиг издал гортанный звук и снова прильнул к ее губам. Жадно, настойчиво, требовательно. Она ответила ему, перехватив инициативу.

Поблизости кто-то кашлянул, и Эрин от неожиданности вздрогнула. Поцелуй заглушил вскрик удивления. Вполголоса выругавшись, Тиг бережно отстранил ее, прежде чем повернуться к непрошеному гостю.

У грузовика стоял Маршалл с непроницаемым выражением лица. Эрин лихорадочно старалась взять себя в руки. Щеки у нее пылали, губы припухли.

– Марш, у меня к тебе просьба, – сказал Тиг.

– Ты говорил об этом по телефону. – Если Маршалл и удивился, он никак этого не показал. – Полагаю, это связано с доктором Макклюр.

Эрин нахмурилась. Доктор Макклюр? Марш практически с первой встречи называл ее Эрин.

– Я хочу, чтобы она осталась здесь, хотя бы на несколько дней.

– Что? – возмутилась Эрин, встревая в разговор. – Это невозможно.

Марш перегнулся через Тига, обращаясь к ней:

– Это не проблема. Я просто скажу Мэззи, чтобы она приготовила одну из комнат наверху. Ты можешь жить здесь сколько угодно.

– Спасибо, – ответил за нее Тиг и распахнул дверцу машины. – Давай выгрузим твои вещи.

– Вы, кажется, считаете вопрос решенным, – сказала Эрин, слегка наклонившись вперед и обращаясь к обоим мужчинам. – Спасибо за заботу.

И уже тише, так, чтобы слышал только Тиг, добавила:

– По-моему, это не просто просьба. Не делай этого ради меня, Тиг.

Прежде чем он успел возразить, она обратилась к Маршаллу:

– Я действительно тебе очень признательна. Но думаю, что это было бы неблагоразумно. Если я поселюсь у тебя, в колледже это могут превратно истолковать. Город ведь совсем небольшой, Маршалл, и слухи расползутся по нему мгновенно.

Он покачал головой.

– Фамилия Салливэнов здесь слишком известна, чтобы об этом стоило беспокоиться, Эрин. И потом, хочешь верь, хочешь не верь, но декан отнесется к этому благосклонно. Он очень рассчитывает на то, что ты получишь грант, и надеется, что твои исследования привлекут внимание к колледжу.

Тиг уже вылез из машины и вынимал ее вещи. Эрин открыла дверцу. Маршалл помог ей выбраться.

– Конечно, это не мое дело. Я толком не знаю, что, собственно, происходит, но…

– Разве Тиг не объяснил? – удивилась Эрин. И тут до нее дошло, что, оказавшись невольным свидетелем недавней сцены, Маршалл наверняка теперь теряется в догадках.

– Он позвонил и спросил, может ли занять комнату на неделю.

Эрин широко раскрыла глаза.

– И ты не спросил зачем? Он делал так когда-нибудь раньше? – Она покачала головой. – Не надо, не отвечай, знаю, что нет. Так или иначе, спасибо за приглашение. Я постараюсь не докучать тебе. Да и вряд ли я пробуду здесь целую неделю.

Маршалл улыбнулся.

– Мэззи обожает суетиться вокруг гостей. А поскольку отец вернется не раньше чем через месяц, тебе вряд ли удастся быстро улизнуть.

– Мэззи?

– Это наша экономка и попутно рьяная блюстительница приличий. Она на всех нагоняет страху, – пояснил Маршалл с улыбкой, которая на этот раз была более искренней. – Если ты смогла уломать Белизэр, то я уверен, что и с Мэззи вы отлично поладите.

Понимая, что теперь идти на попятную было бы бестактно, Эрин сказала:

– Спасибо, Маршалл. Ты очень великодушен.

– О, не надо меня благодарить. Салливэны всегда славились великодушием. Я лишь следую семейной традиции.

Он произнес это с откровенным сарказмом и тут же отвернулся, чтобы взять ее вещи, прежде чем она успела что-нибудь сказать по этому поводу.

Когда Эрин догнала его, она услышала слова Тига:

– Я благодарен тебе за эту услугу.

– Долг платежом красен. – Маршалл наклонился за вещевым мешком. – На то и существует семья.

Эрин показалось, что Тиг вздрогнул, но к тому времени, когда Маршалл исчез в доме, выражение его лица снова стало непроницаемым.

Он повернулся к ней:

– Я еще свяжусь с тобой сегодня. Оставайся здесь, пока я не объявлюсь. Если захочешь поехать в лабораторию, пусть Маршалл тебя отвезет. Или дождись меня.

– Ты это серьезно? – изумилась Эрин.

– Абсолютно.

Она проглотила застрявший в горле комок.

– Ты действительно думаешь, что нужно соблюдать такую осторожность только потому, что кто-то оставил…

– Эрин, обещай мне, что не уйдешь отсюда без Маршалла или до тех пор, пока не услышишь от меня известий.

Решив на время отступить, чтобы потом атаковать с другого края, Эрин кивнула.

– Я привезла свои записи и кассеты, так что могу работать здесь. – Она вскинула рюкзак на плечо. – А здесь действительно замечательно, – заметила она, бросив взгляд на дом. – Грех жаловаться на апартаменты.

Выражение его лица смягчилось, и Эрин опять почувствовала, как у нее тянет низ живота.

– Я свяжусь с тобой, дорогая.

Появившийся из дома Маршалл успел расслышать только последнюю фразу.

– Разве ты не зайдешь?

Тиг посмотрел на Марша.

– Нет, дела ждут.

Маршалл нахмурился.

– Ты здесь впервые за пятнадцать лет и… – Он оборвал себя на полуслове, увидев, как у Эрин широко раскрылись глаза.

Тиг выругался сквозь зубы.

– Мэззи меня живьем съест, Тиг, – добавил Маршалл нарочито непринужденным тоном.

– Еще раз спасибо, Маршалл. – Тиг обошел грузовик и взялся за дверцу.

Эрин догнала его.

– Подожди минутку!

Тиг залез в кабину и захлопнул дверцу прежде, чем она успела его остановить. Эрин ухватилась за открытое окно, пока Тиг включал зажигание.

– Тиг, не надо. Почему ты мне не сказал?

Он повернулся к ней лицом.

– Почему, Тиг?

Несколько долгих секунд он пристально смотрел на нее, потом просто сказал:

– Дождись меня, ладно?

Она обреченно вздохнула, смиряясь с поражением.

– Постараюсь.

Тиг нахмурился.

– Не надо стараться. Просто дождись. Обещай мне.

– Почему ты думаешь, что мои обещания чего-то стоят?

Он и глазом не моргнул.

– Обещай.

– Ну ладно, ладно, обещаю.

Тиг удовлетворенно кивнул и уехал. А Эрин осталась стоять у ворот. У нее перехватило дыхание.

Только сейчас она начала понимать, какой бесценный дар он вручил ей на прощание.

Свое доверие.

9

– Клянусь, я понятия не имею, кто это сделал.

Москит еще раз затянулся сигаретой и, смяв толстыми пальцами окурок, швырнул его в воду.

– У кого-то сдают нервы, – резко сказал Тиг. – Ты уверял, будто объяснил людям Арно, что с ней не будет проблем, что я все держу под контролем. Если кто-то из наших дал ему повод для подозрений накануне операции, все летит к черту.

Москит оттолкнулся от стены и зашагал взад-вперед по причалу лодочной станции. Он покачал головой.

– Нет, нет. Я виделся сегодня с Джонни. Арно ему полностью доверяет. Говорю тебе, все в ажуре.

Тиг выругался сквозь зубы. Тогда кто же, черт бы его побрал, не дает житья Эрин? Неужели действительно совпадение? Просто кому-то из людей Белизэр не понравилось ее вторжение и он не придумал ничего умнее, чем попытаться запугать Эрин? А как быть с той первой запиской?

Ну, если дело в этом, Белизэр сама разберется. Но он должен быть уверен.

А это значит, что придется поговорить с Белизэр.

Тиг был раздражен и взвинчен, а ему сейчас требовалось полное самообладание. Он повернулся к Москиту.

– Назначь сделку на воскресенье, как мы и планировали. Я не хочу спугнуть Арно. Сегодня вечером у меня встреча с гаитянским связным. Позаботься о том, чтобы лодки были здесь вовремя. Я буду поддерживать с тобой связь.

Не дожидаясь ответа, он повернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился и обернулся.

– Я веду эту игру почти год, Москит. Столько сил на нее положил. Мы почти у цели. Осталось вот столечко. – Он показал кончик ногтя. – Но как бы дело ни обернулось, я не хочу, чтобы кто-нибудь приставал к доктору Макклюр. Если хоть что-нибудь услышишь, немедленно сообщи мне. Понял?

– Понял, Тиг. Сделаю.

Комо быстро зашагал по тропинке к святилищу. Он искренне надеялся, что Белизэр сейчас свободна. Тиг никогда не отличался терпением, и, хотя он любил старуху, она даже в лучшие времена частенько доводила его до белого каления.

Он упорно избегал мыслей об Эрин. Хорошо, что он отвез ее туда. В Бомарше она будет в безопасности. Если останется там.

Тиг нахмурился под наплывом воспоминаний, которые много лет безжалостно гнал от себя. При виде Бомарше он ожидал почувствовать смятение, гнев, ненависть – что угодно, но только не пустоту. А сейчас он чувствовал себя опустошенным, и это причиняло почти физическую боль.

Самое худшее заключалось в том, что он всегда был опустошен. Но понял это лишь тогда, когда вновь оказался там, под сенью дома, в котором родился. В Бомарше осталась часть его души, и от этого нельзя было убежать, как он ни старался. Как же Тиг не знал этого раньше?

Он наблюдал, как Эрин непринужденно разговаривает с Маршаллом. Она так естественно вписывалась в окружающую обстановку. Там она была на своем месте. Тиг легко мог представить ее разгуливающей по просторным светлым комнатам, или сбегающей по широкой витой лестнице, или сидящей за большим столом в парадной столовой.

Краешки губ тронула улыбка. Он представил ее с очками на носу, среди тетрадей и образцов растений, разбросанных по антикварному столу вишневого дерева, с которого всегда сдували пылинки. Наверное, она заставила бы бедняжку Мэззи выращивать на огороде разные растения с труднопроизносимыми названиями и наклеивать ярлыки на засушенные для гербария образцы.

Тиг резко остановился, пораженный внезапной мыслью. Впервые у него возникли приятные ассоциации с местом, которое прежде всегда вызывало только боль, гнев и ощущение неприкаянности. Он прижал кулак к груди. Рядом с Эрин чувство опустошенности исчезало.

Вот почему она так пленила его. Она заполняла его душу.

– Тиг?

Властный голос Белизэр вернул его к действительности.

– Я здесь, бабушка, – машинально ответил он.

Только что сделанное открытие настолько вывело его из душевного равновесия, что сейчас он не был готов к встрече с ней. Но у него не оставалось выбора.

Белизэр обошла узловатые корни кипарисов, тянувшиеся вдоль узкой тропинки, и остановилась перед ним.

– Нам надо поговорить.

– Да, – сказал он, беря инициативу в свои руки и моля Бога, чтобы бабушка хоть раз позволила ему удержать ее. – Ты знаешь, кто вчера ночью оставил жертвенного петуха в ванной у доктора Макклюр?

– Эрин сейчас не самое главное, дорогой, – лаконично ответила она.

Тиг знал, что упорствовать бессмысленно, но не мог удержаться:

– Я поселил Эрин в Бомарше, у Маршалла.

Впервые в жизни Тиг застал ее врасплох, но это не принесло ему удовлетворения. От напряжения волосы на затылке взмокли.

– Ты не привел ее ко мне. – Белизэр изучающе посмотрела на него, и ему стоило труда не поежиться под этим проницательным взглядом. – В этом деле ты слушаешься не только разума, дорогой. Ты и представить себе не можешь, как я этому рада.

Она шагнула ближе и положила ему на щеку свою маленькую изящную руку.

Тиг заглянул в ее черные глаза и был потрясен, внезапно осознав, как она стара. Хотя Белизэр несла бремя своих лет, как могучее дерево – с достоинством и гордостью, – сейчас она вдруг показалось ему усталой и беззащитной. У него защемило сердце.

– Бабушка, – прошептал он и, повернув голову, поцеловал ее ладонь.

– Да, Тиг, все течет и меняется. Скоро ничто уже не будет так, как прежде. Но помни, что скрыто для разума – открыто для сердца. – Ее рука на мгновение напряглась. – И наоборот, этого тоже не забывай.

Не говоря больше ни слова, она повернулась и медленно направилась к святилищу.

Его охватили подозрения и тревога.

– Подожди, бабушка.

– Тиг, это ты?

Тиг резко обернулся. Не успел он откликнуться, как справа от него на тропинке показалась Эрин.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил он. – Я ведь велел тебе… – Он осекся и бросился к ней, пораженный внезапной мыслью. – Что-нибудь случилось?

– Меня вызвала Белизэр. Она сказала, что ты здесь и что я тоже должна прийти.

Тиг выругался сквозь зубы.

– Безрассудная старуха, вертит всеми как хочет.

– Что стряслось? Она не объяснила, почему я должна прийти, сказала только, что ты здесь и что позже все выяснится.

Его тревога еще больше усилилась. – Ох, что-то она сегодня напускает таинственность. Будь моя воля…

Он оборвал себя на полуслове, чувствуя, что на самом деле вовсе не сердится на Белизэр. Здесь действовали силы, которые были ему неведомы и потому неподвластны.

– Я встретила ее на тропинке. Она просила, чтобы мы оба пришли в святилище, – сказала Эрин.

– Тогда Боже упаси заставлять ее ждать.

Тиг покинул Луизиану с твердым намерением стать хозяином своей жизни, и он своего достиг. Он стал холодным, трезвым, расчетливым человеком, который полностью распоряжался собой и теми, с кем он имел дело.

Так было до тех пор, пока он не вернулся домой. А теперь у него возникло ощущение, что жизнь снова стремительно выходит из-под контроля. Это вызвало такой прилив ненависти, что он испугался. Для того чтобы так яростно ненавидеть, нужно глубоко и страстно любить.

А он больше не хотел ни любить, ни чувствовать ничего похожего на любовь. Никогда.

– Давай покончим с этим. У меня сегодня много дел.

Тиг протиснулся мимо Эрин и пошел впереди по тропинке. Он не слышал ее шагов за спиной, но знал, что она там. Он чувствовал ее кожей.

– Чего она хочет? Ты с ней только что разговаривал. Что она сказала?

– Ничего.

Ничего – и в то же время все. Сердце видит то, чего не видит разум. И наоборот. Тиг покачал головой, даже не пытаясь анализировать ее слова или подвергать их сомнению. Белизэр всегда была права. И тайный смысл ее слов всегда раскрывался – рано или поздно. Ему только хотелось в кои-то веки угадать момент приближения развязки. Он не мог отделаться от ощущения, что на этот раз его ждет сокрушительный удар.

– Белизэр скажет, чего она хочет, когда сочтет нужным. Она предпочитает сама управлять событиями.

– А, видно, это у вас наследственная черта, – заметила Эрин.

Тиг чуть замедлил шаг, но не оглянулся.

– Лучше так, чем наоборот.

– Да, конечно, только вам с ней, должно быть, трудно поладить.

Эрин догнала его и взяла за руку.

На этот раз он остановился и посмотрел на нее.

– Я не хочу ею управлять, – сказал он. – И тобой тоже. Я только хочу уберечь вас обеих от любых неприятностей.

– Управлять ситуацией, которая управляет нами?

– Вроде того.

Эрин погладила его по лицу.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты хочешь уберечь меня и Белизэр от неприятностей. – Она улыбнулась. – Хотя я уверена, что Белизэр думает иначе.

Тиг молчал, ошеломленный ее словами.

– Я не говорю, что ты должен оберегать меня, Тиг. Я даже не хочу этого. Но то, что ты пытаешься… – Она застенчиво опустила глаза.

Застенчиво? Эрин?

Он приподнял ее лицо за подбородок.

– Дело не в том, что я хочу, Эрин, – негромко сказал он. – Я просто не могу иначе. Мне это нужно. – Тиг шагнул ближе, и его голос упал до хриплого шепота. – С тобой ничего не может случиться. Понимаешь?

Эрин смотрела на него не отрывая глаз.

– Кажется, понимаю. – Она кашлянула, пытаясь скрыть минутную нерешительность. – Но, если что-нибудь все же случится, Тиг, это не твоя вина. Ты за меня не отвечаешь. – Эрин коротко вздохнула. – Как сказала Белизэр, мы сами делаем свой выбор.

– А если мой выбор – это любым способом не дать тебе влипнуть в историю?

– Историю? Какую историю, Тиг? Что здесь происходит?

«И какую роль ты в этом играешь?» – спросила она про себя.

– Тебе угрожают. Я не знаю кто и почему, а Белизэр молчит. Я всего лишь хочу убедиться, что ты здесь в безопасности.

Эрин не сомневалась, что он чего-то не договаривает. Помогая ей днем устраиваться в доме, Маршалл обронил несколько фраз, которые занозой застряли у нее в голове. Но в тот момент она не могла понять почему.

– Маршалл о тебе беспокоится, – осторожно заметила она.

Лицо у Тига окаменело.

– Да? И почему же?

– Он не сказал этого прямо. – Эрин пожала плечами, стараясь принять непринужденный вид. Действительно, что это ей взбрело в голову совать нос в чужие дела.

«Разве тебе это в новинку, Эрин Макклюр? Ты всю жизнь суешь нос в чужие дела».

«Да, но на этот раз я не хочу быть просто наблюдателем. Я не хочу оставаться в стороне», – возразил внутренний голос. Однако она безжалостно подавила его.

– Просто он рассказывал, как ты живешь, с тех пор как вернулся домой. Похоже, его беспокоит, что ты слишком много времени проводишь здесь, на болотах. По-моему, ему хотелось бы, чтобы ты побольше общался с семьей.

– У меня здесь есть дело. И семья моя тоже здесь.

– Не вся, Тиг.

– Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Эрин.

– Но я хотела бы понять, – возразила она, теряя самообладание. И, судорожно глотнув воздух, добавила: – Мне тоже не все равно, Тиг. Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Он неотрывно смотрел на нее, и маска безразличия медленно сползала с его лица, обнажая такую бурю чувств, что у Эрин едва не подкосились колени.

– Тогда пойдем узнаем, чего хочет Белизэр, а потом я попытаюсь разобраться, что здесь происходит.

– Тиг, я хочу…

Он прижал палец к ее губам.

– Дай мне сделать то, что я должен сделать. Мне это нужно. А потом я вернусь за тобой и мы поговорим.

– В Бомарше? – Она сразу поняла, что сказала что-то не то.

– Нет. В другом месте.

Он старается щадить ее. Ну что ж, она ответит тем же.

– Хорошо.

Тиг кивнул и двинулся вперед по тропинке. Пройдя немного, он замедлил шаг, чтобы Эрин догнала его. Не оборачиваясь, он взял ее за руку и легонько потянул, привлекая ближе к себе.

Они пошли рядом. Эрин шла, опустив глаза, щеки ее пылали, на губах играла улыбка. Она украдкой глянула на Тига и сильнее сжала его руку.

Тиг не отпустил ее руку, когда они вошли в святилище. Хотя Белизэр даже не глянула в их сторону, Эрин была уверена, что она все заметила. Но это ее ничуть не беспокоило. У нее еще будет время для самокопания. А сейчас ей, вероятно, придется напрячь все свои умственные способности для разговора с Белизэр.

Предположение Эрин не замедлило подтвердиться.

– Проходите, садитесь. – Старуха провела их во внутренний дворик и жестом указала на круглый дубовый стол в углу.

Как обычно, Белизэр не тратила времени попусту.

– В воскресенье ночью у нас будет особая церемония. Не предназначенная для посторонних глаз. Ты можешь присутствовать, Эрин.

Ее тон не оставлял сомнений в том, что это приказ. Эрин не возражала. От волнения она едва могла усидеть на месте. Наконец-то!

Тиг, должно быть, почувствовал это и сжал под столом ее руку.

Белизэр перевела взгляд на Тига. Его рука, сжимавшая руку Эрин, на миг застыла, и Эрин постаралась спрятать улыбку. Ее безмерно позабавила мысль, что кто-то – пусть даже сама Белизэр – может хотя бы на миг остановить Тига Комо. Тиг снова сжал ее руку, и она поняла, что он заметил ее улыбку. Эрин едва удержалась от смеха. Господи, что за ребячество! Они ведут себя как школьники. И это перед Белизэр.

Она постаралась взять себя в руки. Ритуал вуду. Надо сосредоточиться на этом. Достигнута заветная цель, к которой она так долго стремилась.

– Ты тоже приходи, – обратилась Белизэр к Тигу. – Будешь сопровождать Эрин и отвечать на ее вопросы.

Тиг высвободил руку и вцепился пальцами в край стола. Он явно испытывал неловкость. Эрин внезапно почувствовала себя осиротевшей.

– Прости, бабушка, но я не могу.

Эрин обернулась к нему, раскрыв рот от удивления.

– Должен, если хочешь, чтобы она могла присутствовать, – лаконично ответила Белизэр.

– Я не говорю, что не хочу, но…

– Боюсь, я не могу позволить Эрин присутствовать без твоего сопровождения.

Эрин ошеломленно посмотрела на Белизэр.

– Я не буду мешать, – поспешно вмешалась она. – Скажите мне, где встать, и я с места не сойду. Я буду неукоснительно соблюдать все правила.

Эрин чувствовала, что ее слова ни на йоту не поколебали жрицу.

– Это большая честь для меня, Белизэр. И это очень важно. Вы должны это понимать. Даю слово, что ни во что не буду вмешиваться. Но я должна быть там.

В ответ Белизэр посмотрела на Тига.

– Ты будешь присутствовать на этой церемонии, дорогой. Ты должен.

В воздухе повисло напряжение.

– У меня есть другие обязательства, – упрямо стоял на своем Тиг.

– А я говорю, что ты будешь здесь. – Она не повысила голос, но это прозвучало как приказ.

– Я уже не мальчик, которым ты можешь командовать, Белизэр. Если я говорю, что не могу быть здесь, значит, не могу. Но не наказывай Эрин, бабушка, из-за моего непослушания. Она положила столько сил на это.

– Будет так, как я сказала, Тиг. Или никак.

Белизэр поднялась и оперлась ладонями о стол. Молча посмотрела сначала на Тига, потом на Эрин. Наконец выпрямилась и скрестила руки на груди.

– Выбирай, дорогой. – Ее взгляд остановился на Эрин, но обращалась она к Тигу. – И не ошибись.

Она повернулась и пошла к двери.

– Я поговорю с Эрин сегодня днем, – сказала она, не оборачиваясь. – Можешь вернуться за ней через три часа.

Белизэр вышла из крытого дворика и исчезла в доме. Спустя секунду, негромко хлопнула дверь.

Тиг молчал. Напряжение продолжало висеть в воздухе. Наконец Эрин протяжно вздохнула и откинулась на стуле.

Тиг встал.

– Мне нужно идти. Я вернусь за тобой.

Спокойный, невозмутимый. Интересно, может ли он взорваться, если она до него дотронется. Преодолевая сильное искушение сделать это, Эрин тоже поднялась.

– Не надо. Я найду дорогу. Туту может меня проводить. Я позвоню и договорюсь, чтобы Маршалл забрал меня на причале.

– Подожди меня.

– Тиг…

Он обошел стол и встал прямо перед ней.

– Я не могу быть здесь в воскресенье. – В его голосе звучали горечь и сожаление. – Если бы я мог…

– Ты не обязан, Тиг. Конечно, я огорчена. Но она обещала уделить мне внимание сегодня. На это я даже не надеялась. Пригласит в другой раз.

«Как же, надейся!» – подумал он. Что-то в тоне Белизэр подсказывало, что другого раза не будет.

Тиг выдержал ее взгляд.

– Ты меня подождешь?

– Да.

Он кивнул и направился к двери. Пройдя через дом, они вышли на крыльцо. Эрин следовала за ним, глядя на маячившую впереди широкую спину. Какое непосильное бремя он несет на плечах?

Повинуясь безотчетному порыву, она догнала Тига и взяла за руку. Его ладонь была теплой и немного шершавой. Эрин чувствовала его напряжение и всей душой хотела облегчить ту тяжкую ношу, которую он взвалил на себя.

Они перешли поляну, не проронив ни слова. Затем Тиг медленно, с силой сжал ее руку. У Эрин вдруг защипало глаза. Он хочет овладеть ею. Она хочет отдаться. Почему это так трудно осуществить?

Она резко остановилась, и Тиг обернулся.

– Тиг! – В ее голосе звучала мольба, которую она не могла выразить словами.

Запустив пальцы в густые черные волосы, Эрин притянула к себе его голову.

Тиг не сводил с нее глаз, но не сопротивлялся. Когда Эрин прильнула к его губам, он тихо и протяжно застонал. Очнувшись от оцепенения, он крепко обнял ее.

Их губы слились в долгом страстном поцелуе. Он пронизывал насквозь, до глубины души. Тиг завладел ее ртом, вбирая в себя ее неутоленное желание. А когда по ее телу побежала дрожь, он медленно, с наслаждением отдался во власть ее поцелуя, так что от нежности у Эрин сжалось горло.

Когда Тиг оторвался от ее губ, она дышала глубоко и неровно. Тиг провел губами по ее щеке к уху, и она откинула голову назад. Он еще крепче обнял ее. Обвив руками его талию, Эрин услышала его прерывистый вздох.

Они постояли так, не говоря ни слова.

Потом он нежно поцеловал ее там, где под ухом пульсировала жилка.

– Я снова разочарую тебя, Эрин, – тихо прошептал он. – Я не хочу этого, мой ангел, но придется. И за это я прошу сейчас прощения.

Эрин бросило в дрожь от его слов, и она прижалась лбом к его плечу.

– Делай то, что ты должен, Тиг. Я тоже буду делать то, что должна. А дальше будь что будет.

Она медленно высвободилась из его объятий.

– Тебе лучше идти.

– Проводишь меня до лодочной станции?

Эрин кивнула.

Когда они двинулись дальше по тропинке, Тиг взял ее за руку. Он сделал это так естественно, что Эрин поразилась, какая глубокая интимность и… привязанность может заключаться в этом простом жесте.

– Как ты сюда добралась? – спросил он, когда они приблизились к пирсу.

Его лодка покачивалась на мелкой зыби у причала.

– Меня привез Маршалл.

Тиг изумленно поднял брови.

– Марш?

– Он довез меня на машине до причала в Байю Брюно. Белизэр прислала Туту, чтобы он перевез нас на лодке. Я уже была с ним знакома раньше, так что на этот счет я не беспокоилась.

– Маршалл приехал сюда? – напрягся Тиг.

Эрин нахмурилась.

– А что тут такого? Он не хотел отпускать меня одну. В любом случае, я думала, ты не хочешь, чтобы Маршалл меня оставлял, поэтому не стала спорить.

– С каких пор тебя волнует, чего я хочу? – сухо спросил он.

Эрин едва заметно улыбнулась и сказала:

– Я обещала, Тиг.

– Он разговаривал с Белизэр?

Она покачала головой.

– Маршалл проводил меня до лодочной станции, а дальше я могла сама добраться. Я как раз шла оттуда, когда услышала ваши с Белизэр голоса.

Тиг ничего не сказал.

– Разве это так необычно? То, что Марш сюда приехал? Разве он не бывал здесь ребенком?

– Никогда. Маршалл не имел никакого отношения к моей жизни здесь.

Эрин нахмурилась.

– Может быть, он старается сблизиться с тобой сейчас, Тиг? – предположила она.

Она вздрогнула, увидев, как его передернуло.

– Прости, я не хотела сделать тебе больно, но я не понимаю…

Тиг отвернулся и стал отвязывать лодку. Эрин сникла. Она так хотела помочь, а наделала только хуже.

– Я вернусь через три часа, – сказал он, не поворачивая головы и продолжая возиться с лодкой.

– Я буду здесь.

Тиг резко выпрямился и повернулся к ней.

– Жди у святилища.

– Хорошо, – автоматически ответила она, не желая новой размолвки. – Обещаю.

В его глазах застыла такая печаль, что Эрин не удержалась и провела рукой по его лицу, разглаживая глубокие складки, залегшие у рта.

– Как я хотела бы тебе помочь. В чем бы то ни было.

Тиг неподвижно стоял, позволяя ей гладить себя по лицу.

– Обойдусь без помощников, – грубовато сказал он.

– Если бы я понимала…

– Ты бы бежала отсюда куда глаза глядят, дорогая. Доверься мне.

Он с щемящей нежностью поцеловал кончики ее пальцев, а затем отпустил руку Эрин.

– Тебе не нужно ничего больше обо мне знать. Просто занимайся своей работой, дорогая. Я позабочусь о том, чтобы тебя оставили в покое.

– В том-то и дело, Тиг. Я хочу знать о тебе больше. Хорошее, плохое – мне все равно. Ты такой, какой есть. – Ее голос упал до шепота. – И такой ты мне и нужен.

Тиг отвел глаза и выругался вполголоса. Потом снова взглянул на нее, притянул к себе ее голову и поцеловал. Они оба едва не задохнулись от этого неистового долгого поцелуя. Оторвавшись наконец от ее губ и все еще держа ее голову в ладонях, Тиг заглянул ей в глаза и, с трудом переводя дыхание, сказал:

– Этого я больше всего и боюсь, мой ангел. Я хочу, чтобы ты меня узнала. И я до смерти боюсь, что, когда это случится, ты навсегда уйдешь из моей жизни.

10

Тиг быстро привязал лодку к причалу. Прошло всего три часа. А казалось, целая вечность минула с тех пор, как он открылся перед Эрин, потом прыгнул в лодку и уплыл. А она осталась стоять, прижав ладонь ко рту. Ему потребовалось неимоверное усилие, чтобы уйти. Нужно было найти ей провожатого до дома Белизэр, но Тиг слишком близко подошел к краю пропасти и боялся окончательно потерять голову. Он мог проговориться, мог сделать то, чего нельзя было делать…

Выругавшись в полный голос, он выбрался из лодки и направился по тропинке. Разузнать о зловещей находке в доме Эрин ничего так и не удалось.

Он даже не успел разобрать бумаги у себя на столе в «Шансе» и отдать все необходимые распоряжения, когда получил донесение от Москита. Операция была назначена на воскресенье. В Байю Брюно, в самый разгар ритуала. Час от часу не легче.

Арно будет там вместе с гаитянскими связными, которых Тиг разрабатывал последние полтора года. Но Москит разнюхал нечто такое, что во сто крат повышало ставки для всех, кто был причастен к этому делу.

Речь шла о боссе, посредником которого выступал Арно. До сих пор его никому не удавалось выследить. Они не знали ни его имени, ни внешних примет. Известно было только, что он заправляет крупными делами в этих краях. А вот теперь, похоже, он может появиться собственной персоной. Очевидно, эта сделка была слишком важна, чтобы доверить ее кому-то из помощников.

Если бы удалось его взять…

Тогда полиция Гаити и США арестовала бы поставщиков за границей, а они с Москитом и своими ребятами сцапали бы агентов и поставщика на материке. Удалось бы перекрыть один из крупных каналов переправки наркотиков в страну. Канал, проходивший через дельту.

Его дельту. Тига Комо привлекли к этому делу, когда след привел в Луизиану, в его родные края. Он сам напросился, хотя решиться на этот шаг было нелегко. Возвращение домой было для него мучительным испытанием. Но Белизэр упорно не желала понимать, что существует опасность, с которой ей не справиться без посторонней помощи.

К удивлению Тига, она приняла его возвращение без лишних вопросов, и Тиг заподозрил, что Белизэр знает о его истинной роли здесь гораздо больше, чем хочет показать. Сам он хотел только одного: успешно завершить операцию, позаботиться о том, чтобы Белизэр не угодила в расставленные сети, и снова исчезнуть.

Но вышло так, что в сети попался он сам.

Эрин Макклюр.

Воскресная ночь потихоньку превращалась в кошмарное видение. Слава Богу, что Эрин, по крайней мере, не будет в эту ночь в дельте. Он не может ее сопровождать, а одну ее не допустят на церемонию. Для предстоящей операции ему нужна была ясная, трезвая голова, но как он ни старался собраться с мыслями, ничего не получалось. Из головы не шли последние слова Эрин, сказанные на причале. Она хочет знать, что он за человек.

Господи, никогда еще ему так не хотелось быть именно тем человеком, который ей нужен.

Но как бы то ни было, в воскресенье его миссия здесь закончится. И после этого он навсегда уйдет из жизни Эрин.

Пойти на дальнейшее сближение, как бы отчаянно ему этого ни хотелось, было бы несправедливо по отношению к ней. И к себе самому тоже, как бы он ни уверял себя в обратном.

Эрин ждала его на крыльце. При одном взгляде на нее у него заныло в груди. Решительно пора дать задний ход.

Увидев Тига, Эрин широко улыбнулась и сбежала по ступенькам.

«Время, – подумал он, – нужно время, чтобы справиться с собой».

Но времени уже не оставалось. Эрин стояла перед ним.

– Ты не поверишь, как все здорово вышло! – радостно воскликнула она.

– Расскажешь по дороге, – отрывисто сказал Тиг.

Если его резкий тон и встревожил ее, она не подала виду. Ей не стоялось на месте. Тиг никогда не видел ее такой взбудораженной.

Господи, как хотелось дотронуться до нее. Почувствовать ее вкус, вобрать в себя часть той жизненной силы, которая от нее исходила. Заполнить ею пустоту в душе.

– Белизэр позволила мне взять образцы. Образцы, Тиг! Ты понимаешь, что это значит?

Эрин совсем запыхалась, и Тиг подумал, что сердце у нее наверняка колотится, как у птички. Он впился ногтями в ладони.

– Могу себе представить.

– Мне нужно вернуться в лабораторию. Ты меня отвезешь? Если нет, я могу позвонить Маршаллу. Или вызову такси, – без умолку тараторила Эрин.

Она повернулась и зашагала обратно, продолжая возбужденно говорить:

– Я даже не надеялась на такую удачу. Теперь я наверняка получу второй грант.

– Похоже, в ближайшее время ты будешь занята в лаборатории. Только обязательно сообщай Маршаллу или мне, куда идешь, – предупредил Тиг.

Даже его безапелляционный приказ не остудил ее пыл.

– Нет проблем. Я буду работать, есть и спать в лаборатории по меньшей мере неделю. А может быть, и дольше. – Она круто развернулась и пошла по тропинке. – Господи, как бы я хотела, чтобы Мак был здесь.

– Мак? – переспросил он и тут же прикусил язык.

Эрин замедлила шаг и подождала, пока он поравняется с ней.

– Это мой отец.

– Я уверен, он был бы горд.

– Гордость здесь ни при чем, – фыркнула Эрин. – Он не страдал честолюбием, его интересовала только работа. Точно так же, как и меня. Как замечательно было бы видеть его в лаборатории, работать вместе с ним над этим. – Она любовно похлопала по туго набитому рюкзаку.

Тиг сжал ее пальцы в своей руке. Ему нужно было чувствовать ее прикосновение.

– Похоже, ты его очень любишь и хранишь память о нем в сердце. Думаю, он сейчас гордился бы своей дочерью.

Эрин с сияющими глазами приподнялась на цыпочки и звонко чмокнула его в щеку.

– Может быть, только вряд ли он стал бы над этим задумываться. – Она рассмеялась. – Его всегда больше интересовали образцы и исследования, чем такой непостоянный и несущественный предмет, как человеческие эмоции. Но я его понимаю. Отец был потрясающим ученым. Невероятный интеллект и поразительная способность с головой уходить в работу. Он умел взглянуть на проблему с разных сторон и никогда ничего не упускал из виду. Невероятный человек!

– Должно быть, так, – негромко сказал Тиг, подумав, что величайшее достижение этого человека стоит сейчас перед ним. Эрин Макклюр даже не подозревает, какой она редкий экземпляр. И как остро понимает это он.

– Полагаю, это возместит тебе воскресную церемонию, на которой ты не сможешь присутствовать. – Он старался найти тему для разговора, чтобы удержаться от искушения сжать ее в объятиях и никогда больше не отпускать.

– Ой, разве я тебе не сказала? – воскликнула, спохватившись, Эрин.

Нахмурившись, Тиг поинтересовался:

– Чего не сказала?

– Белизэр разрешила мне присутствовать.

– Что?! Нет, Эрин! – вырвалось у него.

Ее эйфорию как рукой сняло.

– Прости, что ты сказал?

– Я не хочу, чтобы ты была здесь в воскресенье.

На самом деле, ему было бы гораздо спокойнее, если бы удалось вообще отправить ее за пределы штата.

– Об этом и речи быть не может, Тиг. Я не могу пропустить такое событие.

– Эрин, мы до сих пор не знаем, кто тебе угрожает. Появляться во время ритуала да еще не предназначенного для публики…

Эрин упрямо сдвинула брови, и Тиг с трудом удержался, чтобы не чертыхнуться вслух.

– Они очень необузданны и легко могут выйти из-под контроля. Даже Белизэр это понимает, поэтому я не верю, что она согласилась на подобную вещь.

– Она попросила меня приехать пораньше и наблюдать за ее приготовлениями, чтобы я могла делать заметки. Она не собиралась оставлять меня на саму церемонию, но мы это обсудили и…

– Обсудили? Эрин, мы же ничего не знаем, тебе вполне может угрожать кто-то из ее людей. Может случиться что угодно…

Тиг повернулся и отошел на несколько шагов, ероша волосы. Он понимал, что не сможет ее отговорить.

– Черт бы побрал эту старуху, – пробормотал он. – Она ведь знает о той находке в твоем доме. Не могу поверить, что она это допустит.

– У нее наверняка есть свои причины, Тиг, но…

– О, уж в этом я не сомневаюсь, дорогая, – перебил он, возвращаясь к ней. – Но ты должна понять одно – Белизэр заботится в первую очередь о своих интересах, потом о своих людях, а обо всех остальных – постольку поскольку. Никогда не забывай об этом, Эрин. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы это понять.

– Я могу сама о себе позаботиться, Тиг. Мне приходилось бывать в переплетах и похлеще, и я прекрасно справлялась.

Он схватил ее за плечи резче, чем хотел.

– Ты не знаешь, во что впутываешься, Эрин! А я знаю!

– Тогда скажи мне, черт возьми! – взорвалась она. – Я всего лишь наблюдаю и ни во что не вмешиваюсь. Чего ты боишься?

Тиг притянул ее к себе вплотную.

– Я боюсь, что ты угодишь в западню, а когда поймешь это, будет поздно. Боюсь, что меня не будет рядом, чтобы вовремя заметить опасность и защитить тебя, – выкрикнул он ей в лицо и упавшим голосом добавил: – Боюсь, что, если с тобой что-нибудь случится, я этого не вынесу. Боюсь, что влюбляюсь в тебя, но не могу этому помешать.

– Тиг, – охнула она.

– Ты убиваешь меня, Эрин.

Она уткнулась ему в плечо и прошептала:

– Ничего не случится. Это слишком важно для меня. Я умею быть осторожной, умею оставаться незаметной. Я прошла хорошую школу, Тиг. Ты должен мне верить.

Он сжимал ее в объятиях, раздираемый противоречиями. Нужно рассказать о том, что на самом деле будет происходить в дельте ночью. Только так ее, может быть, удастся удержать. Но это значит нарушить свой долг.

Эрин подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Я не хочу тебя больше мучить, Тиг, не хочу, чтобы ты тревожился. Я знаю, что тебе и так тяжело.

Она поцеловала его, и от этого нежного прикосновения у него дрогнуло сердце.

– Но не проси меня отказаться. Пожалуйста. Я так долго этого ждала…

– А если бы попросил, ты бы отказалась?

Эрин не отвела взгляд.

– Для тебя я бы сделала почти все.

И, помедлив, добавила:

– Не один ты боишься, Тиг.

Он нежно поцеловал ее. И тут ему в голову пришла спасительная мысль. По крайней мере, он может попытаться объяснить ей кое-что, не поступаясь долгом.

– Тогда сделай для меня одну вещь.

– Какую?

– Я хочу тебе кое-что показать. Знаю, ты хочешь поскорее вернуться в лабораторию, но…

– Я пойду с тобой.

У него невольно вырвался вздох облегчения.

– Спасибо, мой ангел.

– Я хочу понять. Если это нужно, лаборатория может подождать.

Они плыли на лодке вверх по рукаву и молчали. За последние несколько часов произошло столько событий, что у Эрин голова шла кругом.

Но признание Тига отодвинуло все остальное на задний план. Он признался, что влюбляется в нее.

Только когда он сказал эти слова, Эрин поняла, как отчаянно хотела их услышать. Сколько раз эти же самые слова готовы были сорваться у нее с языка, и лишь его сдержанное молчание не давало ей произнести их.

Они обогнули излучину, и Тиг направил лодку к берегу. Эрин окинула взглядом берег, испещренный узловатыми корнями кипарисов, выискивая тропинку или какой-нибудь ориентир. Ничего. Она украдкой посмотрела на Тига – на большее не осмелилась. Похоже, он прекрасно знал, куда они направляются.

Тиг набросил канат на толстый корень, выступавший из земли, и выбрался на берег. Привязав лодку, он повернулся и обхватил Эрин за талию, чтобы помочь ей вылезти. От его прикосновения сердце учащенно забилось. Черт возьми, это становится невыносимым. Пульс точно взбесился.

– Ступай осторожнее. Тропинка начинается в нескольких футах отсюда, – предупредил он.

Тиг взял ее за руку, помогая перебраться через корни, выступающие из земли. Наконец они вышли на ровную заболоченную почву, где Эрин разглядела тропку. Она была шире и ровнее, чем тропинки, которые вели к святилищу, но Тиг не выпускал ее руку. Прикосновение теплой ладони вливало в нее силы, и она непроизвольно стиснула ее в своей.

Ощутив ответное пожатие, Эрин затрепетала. Она не имела представления, куда Тиг ее ведет и как будут развиваться дальше их отношения. Но сейчас ничто не могло бы ее удержать.

Спустя несколько минут, они вышли на маленькую поляну. Болото медленно наступало, но здесь оставалось еще достаточно открытого места, чтобы разглядеть обгорелые останки крошечного домика. От него остались только сваи и задняя стена, которые уже были покрыты плесенью и увиты лианами.

Тиг остановился в нескольких ярдах от того места, где раньше было крыльцо. Эрин молча наблюдала за ним. Он не сводил глаз с замшелых руин, казалось, забыв о ее присутствии.

Внезапно он сжал руку Эрин и, помедлив, повернулся к ней. В его глазах была такая мука, что у Эрин болезненно сжалось сердце.

– Тиг?

– Я здесь родился.

Она открыла рот, но не придумала, что сказать. Может быть, ей и не нужно ничего говорить. Он привел ее сюда, чтобы самому выговориться. Десятки вопросов, роившихся в голове, мгновенно улетучились, уступив место потребности быть рядом с ним, разделить его бремя.

– Здесь жила моя мать. Люди Белизэр построили для нее этот дом, когда ей исполнился двадцать один год. Ее чтили как будущую преемницу Белизэр. Этим ей воздавали дань уважения.

Тиг шагнул вперед и остановился около одной из свай, на которых когда-то стоял дом.

– Она не хотела этого. Ей не нужен был ни этот дом, ни мантия жрицы, которую Белизэр упорно старалась ей навязать. Но она согласилась принять дом, в основном для того, чтобы сбежать. – Он горько отрывисто рассмеялся. – Только ей это не удалось. Она нашла в Брюно работу и решила уйти из дельты, избавиться от клейма вуду. Нанялась секретаршей к моему отцу. Вообще-то отца нельзя назвать увлекающимся человеком, тебе это любой скажет. Скорее наоборот. Но с матерью вышло по-другому. Он совершенно обезумел и хотел заполучить ее любой ценой. Эта история наделала много шуму в городе. Отец очень дорожил репутацией семьи, но там, где речь шла о моей матери, все отступало на второй план.

Для нее это был способ навсегда вырваться из дельты. Его имя, его деньги, его репутация, уважение, которым он пользовался, – все это было для нее пропуском в новую жизнь. И в определенной степени она была права.

Тиг медленно двинулся к задней стене дома. Эрин хранила молчание, понимая, что он с головой ушел в прошлое. Ему нужно было выплеснуть то, что занозой сидело внутри.

– Но то, что испытывал к ней отец, было не любовью, а скорее наваждением. Он гордился своим самообладанием, но с ней терял голову. Он ничего не мог с этим поделать. Сначала занимался с ней любовью, а потом впадал в ярость, кричал, что она его околдовала. Вуду, магия, порча…

– Она тебе об этом рассказывала? Я хочу сказать, как ты…

Тиг повернулся к ней.

– О, это все знали. – Он криво улыбнулся. – Здесь ничего не скроешь.

За этой обыденной фразой скрывалась такая бездна человеческой жестокости, что Эрин содрогнулась.

– Узнав, что мать беременна мной, отец совсем взбеленился. Он был убежден, что она хотела его заарканить. И все равно не смог покинуть ее.

– И она осталась с ним?

Тиг взглянул на нее.

– Эрин, она пошла бы на что угодно, лишь бы уйти отсюда. От Белизэр и вуду.

– Но Белизэр была ее…

– Матерью, – кивнул Тиг. – Да, но, как я уже говорил, у Белизэр своя шкала ценностей. Моя мать прекрасно это понимала. Ей была уготована участь жрицы. Это было решено и не подлежало обсуждению. Поэтому у нее оставался только один выход: сбежать и укрыться в единственной крепости, которая могла ее защитить. В крепости, возведенной на деньги Салливэнов. Но это оказалось иллюзией.

Когда я родился, мать стала угрожать отцу, что не подпустит его ко мне, если он на ней не женится. Все знали, что у него есть внебрачный сын на болотах. Сын от ведьмы, которая его околдовала.

– Боже мой, Тиг, неужели в Брюно могли поверить в такие вещи?

– Ты удивишься, но в этих краях старые поверья очень живучи. На них выросло не одно поколение. Люди делают вид, что не верят, вслух осуждают вуду и тех, кто исповедует эту религию, но стоит появиться малейшей угрозе здоровью или благополучию, и услуги Белизэр вмиг становятся очень популярны. В округе мало найдется таких, кто ни разу к ней не обращался по тому или иному поводу. В этом и кроется ее могущество.

Тиг помолчал, и Эрин терпеливо ждала продолжения исповеди, не решаясь ни о чем спрашивать его.

– Отец женился на матери только потому, что она грозилась воспитать его единственного сына на болотах, под присмотром Белизэр. Но даже после женитьбы люди не перестали шептаться по углам. И репутация Салливэнов, и их банковский счет оказались не в состоянии положить конец сплетням. Если люди судачили о жене Салливэна, на что могли рассчитывать простые смертные, если бы их связь с Белизэр – пусть даже самая безобидная – выплыла наружу? Они стали бы изгоями.

Тиг отпустил руку Эрин и медленно побрел среди руин. Эрин двинулась за ним.

– Не представляю, как тебе жилось в детстве, Тиг, – с сочувствием сказала она.

– Нелегко, – сдержанно отозвался он. – Я был пресловутым дьявольским семенем. А когда я понял, что как ни старайся, ничего не изменишь, то решил оправдать свою репутацию. Об одном только жалею – мое поведение сделало жизнь матери еще более невыносимой.

Тиг прислонился к свае и скрестил руки на груди.

– Я умолял ее бросить отца и вернуться сюда, но она и слышать не хотела о дельте. Когда она вышла замуж, это место пришло в полное запустение. Люди Белизэр считали его священным. Дом принадлежал Марии, и никто не смел его занять.

– Как он сгорел?

Тиг опустил глаза в землю.

– Прости, – поспешно сказала Эрин. – Ты можешь не…

– Когда мне было одиннадцать лет, мать узнала, что у отца в городе есть любовница. Он завел ее почти сразу после свадьбы.

– Мать Маршалла?

– Да. Маршалл был на три года младше меня.

– Божей мой, Тиг! И что она сделала?

– Ничего.

Эрин окаменела.

– Что? Ты хочешь сказать, она ничего не предприняла?

Тиг невесело улыбнулся.

– Мать не была сильной женщиной, Эрин. Она добилась, чтобы отец женился на ней. Но у нее и в мыслях не было заставить его выбирать между ней и любовницей, которую он завел, желая доказать, что может иметь «нормальную связь».

– Он ей так сказал?

– В самых откровенных выражениях и в присутствии близких друзей.

– Она, наверное, почувствовала себя униженной.

– Возможно.

Эрин чуть не захлебнулась от негодования.

– Возможно? Тиг…

– Я не хочу показаться черствым, дорогая. Но, вместо того чтобы прийти в ярость, она испугалась. Она рассердилась, но больше на себя. Мария прекрасно знала, что не стоило поднимать этот вопрос на людях.

Эрин с трудом удержалась от нескольких весьма нелестных эпитетов. Глядя на нее, Тиг горько рассмеялся.

– В чем дело? – озадаченно спросила она.

– Вы с Марией совершенно непохожи, мой ангел. Ты готова насмерть драться за то, во что веришь. Не представляешь, как я уважаю эту твою черту. Мать я любил и понимал, по крайней мере, пытался. Но она была слишком занята собственным спасением, чтобы беспокоиться о чем-то еще.

– Но спастись ей не удалось? – тихо спросила Эрин.

– Нет, дорогая. – Тиг твердо встретил ее взгляд и оттолкнулся от сваи. – Не удалось. – Он протянул ей руку.

Сдерживая подступившие к глазам слезы, Эрин перешагнула валявшийся под ногами булыжник и взяла его руку в свою. Тиг повел ее обратно к тропинке на краю поляны, затем обернулся и еще раз пристально посмотрел на руины.

– Отец попросил развод, едва мне исполнилось двенадцать. Он не стал искать благовидного предлога и говорить, что намерен жениться на матери Маршалла. Не захотел пощадить чувства моей матери. Никто не знает, почему он не развелся раньше. Он бесился, изменял ей с любовницей, но не мог избавиться от своего наваждения. И поэтому пускался во все тяжкие, словно пытаясь доказать им обоим, что никакого колдовства нет и он волен поступать, как ему заблагорассудится.

– Что предпринимала твоя мать?

– Угрожала ему. Но, несмотря на свою власть над ним, она стала обузой. И я тоже, даже в большей мере. Настоящая паршивая овца в стаде да к тому же черная. Теперь у него был Маршалл – образцовый ребенок и наследник. Белокурый, красивый, умненький. Чистокровный американец. Без примеси вуду.

Эрин повернулась к Тигу и положила ему руку на грудь. Выражение лица у него было жестким, но в глазах застыла мучительная боль.

– Я не знала. Как это несправедливо к вам обоим. Ты, наверное, презирал его, хотя он тоже был ни в чем не виноват.

– В том-то и ирония судьбы.

Эрин отняла было руку, но Тиг быстро накрыл ее своей. Она почувствовала, как стучит его сердце.

– В чем именно?

– Мне кажется, я единственный, кто по-настоящему понимал Маршалла. Его отец носил имя Салливэнов, мать тоже была из хорошей семьи, но все равно он оставался незаконнорожденным. Другие дети изводили его так же, как и меня. Только он не давал им сдачи.

– В отличие от тебя. – Эрин сразу представила себе, как это было. – Ты защищал его.

– Постоянно. – Тиг выдавил улыбку, но Эрин хотелось заплакать. – Он ненавидел меня за это. Взял за правило никогда ни о чем меня не просить, не быть мне обязанным.

Эрин уперлась лбом Тигу в плечо. Сердце мучительно ныло от жалости к тем мальчишкам, которыми они когда-то были.

– Держу пари, тебя это здорово задевало.

Тиг притянул ее ближе.

– Верно. Так продолжалось пару лет, но, когда отец окончательно оформил развод, это уже не имело значения.

Эрин крепче прижалась к нему. Тиг обнял ее, уткнувшись подбородком в короткие шелковистые волосы. Она знала, что он смотрит на обугленные развалины дома.

– Что было дальше, Тиг?

– Она вернулась сюда. Дом сгорел, а моя мать погибла.

За этим лаконичным ответом стояла самая страшная трагедия, какая только может выпасть на долю ребенка. Эрин содрогнулась.

– Коронер и следователь из пожарной инспекции в один голос признали самоубийство, – продолжал Тиг тем же бесстрастным голосом. – Конечно, слухов было невероятное количество, один нелепее другого. Почти двадцать лет прошло, а я до сих пор их слышу.

– Как она могла так поступить с тобой?

– В тот момент она не думала обо мне, Эрин. Проклятие, я не знаю, что происходило у нее в голове. Я тогда старался как можно меньше бывать в Бомарше. В тот день, когда она погибла, я прогулял школу и смылся в бильярдную неподалеку от дельты. Я частенько там околачивался.

– В «Шансе»?

Тиг покачал головой.

– Нет, но в очень похожей. Вообще-то мое заведение называется «Последний шанс». – Он прислонился спиной к дереву, потянув ее за собой. – Подходяще, как ты думаешь?

– Тебе все равно, что я об этом думаю.

Тиг погладил ее по щеке. Она не сомневалась, что он заметил гневные искорки в ее глазах.

– Не надо, Эрин. Это было давно.

– Время ничего не меняет.

Он продолжал пристально смотреть на нее, и в конце концов Эрин вздохнула и снова склонила голову ему на плечо.

– Я тоже знаю, что все это сделало тебя таким, какой ты есть.

Тиг напряженно застыл, и она быстро взглянула на него.

– Зачем ты это делаешь?

Он вопросительно поднял бровь.

– Прячешься в свою раковину, – пояснила Эрин.

Его лицо мгновенно стало непроницаемым.

– Вот-вот. Мне кажется, ты даже сам этого не сознаешь. Поэтому я и ненавижу то, что случилось с тобой в детстве. Я тебя не виню. На твоем месте я, наверное, тоже замкнулась бы в себе. Но мне хотелось бы, чтобы у тебя все было по-другому, я ничего не могу с этим поделать.

– Изучали психологию, доктор?

– Нет, я изучала жизнь, – отпарировала она. – И неплохо в ней разбираюсь. Мне приходилось бегать нагишом с туземными ребятишками, продираться через джунгли, кочевать по пустыням и другим не слишком цивилизованным местам. Мое детство вряд ли можно назвать нормальным. Наверное, поэтому я такая, какая есть. – Эрин отвела глаза, испытывая внезапный приступ неловкости и непривычной застенчивости. – Я, наверное, не гожусь в проповедники?

Тиг снова повернул к себе ее лицо, пристально вглядываясь в ее глаза. Эрин не отвела взгляда. Ей хотелось снять напряжение, разрушить стену отчуждения.

– Может быть, ты мне и нравишься такой, какая есть, Эрин Макклюр. Может быть, я действительно прячусь в раковину. Только знаю, что когда я с тобой, то этого не хочу. Совсем не хочу.

Он повернул ее лицом к развалинам дома.

– Поэтому я и привел тебя сюда. Чтобы выложить все как на духу и объяснить, что к чему.

– Это было необязательно. Возвращаться сюда… – Она покачала головой.

– Ты сказала, что хочешь понять меня. Ты была права – все мы вышли из нашего прошлого. Я такой, каким оно меня сделало. – Тиг снова притянул ее к себе и жестко поцеловал.

Вздрогнув, Эрин на секунду оцепенела, а затем, обмякнув, полностью отдалась во власть поцелуя. Тиг почувствовал ее порыв и смягчил поцелуй. Его губы и язык ласкали так медленно и нежно, что Эрин почувствовала слабость в коленках.

Он поднял голову и взглянул на нее.

– Меня никогда не волновало, что обо мне думают другие, дорогая. Но ты…

– Ш-ш-ш, мой каджун, – прошептала она, проводя пальцем по его нижней губе. – Поцелуй меня еще. Мне некуда спешить.

11

Тиг замер в нерешительности. Сердце неистово билось. Ощущение одиночества и ненужности, терзавшее его долгие годы, начало рассыпаться – как крепость, построенная из песка в часы прилива. Последние крупицы самообладания, инстинкт самозащиты, злость, боль – все это растаяло без следа, лишь только он заглянул в глаза Эрин.

– Да, дорогой, все в порядке, – прошептала она.

От ее поцелуя у него перехватило дыхание.

Эрин прильнула к губам, обвив его руками и не отпуская.

Его дом, его пристань.

Тиг зажмурился, стараясь проникнуться теми ощущениями, что сейчас переполняли его. Ему хотелось навсегда запечатлеть их в памяти. Эрин завладела его ртом, и глухая боль в груди начала отступать.

Тиг прижался к ее бедрам, тело сладко напряглось, и он протяжно застонал.

– Эрин, ангел мой, – прошептал он, не отнимая рта от ее губ.

Она отозвалась сладострастным стоном, который лишил его остатков выдержки.

– Ты мне тоже нужен, Тиг. – Она стала покрывать поцелуями его подбородок.

– О Боже, Эрин! – Он притянул ее к себе. – Обними меня ногами.

Она послушно покорилась ему. Тиг соскользнул на землю у ствола дерева, так что Эрин оказалась сидящей у него на коленях.

Он обхватил одной рукой ее голову и поцеловал в губы. Потом еще и еще.

– Я хочу тебя, – сказала Эрин.

– Ты меня убьешь, – застонал он.

Эрин подняла голову и улыбнулась. Лицо ее светилось от счастья, а глаза горели желанием. Тиг почувствовал, что сердце у него оттаивает, ледяной камень в груди рассыпался от жара ее страсти на тысячи кусочков.

– Тогда это будет сладкая смерть, мой каджун, – пробормотала она.

Она начала стаскивать с него рубашку. Тиг хотел помочь, но Эрин запротестовала:

– Дай мне. А потом ты окажешь мне такую же услугу. Правда, там у меня ничего особенного, – добавила она со смущенным смешком.

Тиг опустил голову и поцеловал ее там, где бьется сердце. Потом снова посмотрел на нее.

– Мне нужно то, что под этим.

Глаза Эрин заблестели от внезапно навернувшихся слез.

– Дорогой, – прошептала она, – оно уже давно твое.

– Эрин, я… – Голос Тига прервался, сердце бешено колотилось от ее неожиданного признания. Ему хотелось смеяться и кричать. Рядом с ней он чувствовал себя таким… Таким хорошим. Достойным.

Он поцеловал ее со смехом и стоном одновременно. Эрин сунула руки ему под рубашку и провела по широкой мускулистой спине.

– Если есть закон, запрещающий чувствовать себя такой счастливой, я не хочу о нем знать, – заявила она.

Тиг слегка запрокинул ее назад с лукавым блеском в глазах.

– Расплатой будет ад. – Он запустил руку под ее футболку.

– Больше похоже на рай, – выдохнула Эрин.

Она так чутко и безоглядно отзывалась на каждое его движение, что Тиг окончательно потерял голову.

Он зарычал и, одной рукой сорвав с себя рубашку, отшвырнул ее в сторону. Потом потянулся к рубашке Эрин.

– Давай, – выдохнула она.

Эрин отбросила рубашку, и Тиг повалил ее на спину. Их сердца бились совсем рядом. Эрин лежала под ним распростертая на земле, сжимая коленями его бедра.

Тиг уткнулся ей в шею.

– Эрин, я хочу почувствовать твой вкус, я хочу… мне нужно… – Он оборвал себя с хриплым смешком. – Боже мой, ты мне нужна.

Эрин обхватила его руками за голову и поцеловала.

– Так возьми меня. Обещаю кричать благим матом, когда станет невтерпеж.

– Ты – удивительная. Я… – Тиг осекся на полуслове.

У него чуть было не вырвалось: «Я люблю тебя». Эта простая истина потрясла его до глубины души. Как естественно эти слова просились на язык! Как сильно ему хотелось их сказать! И как часто. Тига ошеломила его страстная потребность обладать – и отдаваться. В ней было что-то первобытное, безудержное, беспредельное. И он не мог представить, как жить дальше без этого чувства. Оно было ему необходимо – сейчас, завтра, всегда.

Эрин застонала и выгнулась под ним. Тиг прильнул к ее напрягшимся соскам и целиком отдался упоительным ласкам. Он молчал, но говорили его руки, губы, тело.

Эрин потянула его джинсы. Он быстро разделался с ее шортами и уткнулся ей в шею.

И вдруг в мозгу сверкнул слабый проблеск здравого смысла.

– Господи, что я делаю? – тяжело дыша, выдавил он.

– Надеюсь, занимаешься со мной любовью, – ответила Эрин, тоже с трудом переводя дыхание.

– Здесь нельзя, Эрин…

– Не все ли равно где. – Эрин легонько толкнула его, и он посмотрел на нее. – Я хочу тебя, Тиг. Где – неважно. Важен только ты. – Внезапно на лицо ее набежала тень. – Погоди минутку. Ты хочешь сказать, нельзя потому, что… – она оглянулась на обугленные развалины, – потому что мы здесь?

Тиг не отвел взгляда.

– Потому что ты должна лежать на мягкой постели, а не на голой земле у черта на куличках.

Эрин хихикнула.

– Что ты смеешься?

– Я почти всю жизнь провела в таких условиях, а то и похуже. Намного хуже. – Она снова захихикала. – В кои-то веки нашла человека, который нужен мне больше воздуха, человека, который в диких дебрях чувствует себя как дома… а ему нужна мягкая постель.

Тиг улыбнулся, не заботясь больше о том, где они находятся. Но одно ее замечание он не мог пропустить мимо ушей.

– Говоришь, нужен больше воздуха, дорогая? – Да, дорогой. – Она усмехнулась. – Тысячу раз – да!

На этот раз рассмеялся он. Но, когда их тела слились в одно целое, оба застонали. Эрин обхватила ногами его талию, а он просунул руку под ее ягодицы.

Когда Тиг с силой прижался к ней, Эрин протянула руку и смахнула капельку пота у него на груди.

– В следующий раз надо будет попробовать одну штуку.

Тиг посмотрел на нее, оба улыбнулись и в один голос выпалили:

– Кондиционер.

– Я научу тебя любить жару, дорогая, – сказал он, входя в ее тело одним мощным толчком.

Эрин выгнулась под ним дугой.

– Да, – простонала она, – пожалуй, ты многому можешь меня научить.

Тигу казалось, что он умер и попал в рай. Впервые в жизни он понимал, что такое рай. Заниматься с ней любовью было неземным блаженством.

Их тела двигались в едином, неподвластном ему ритме, которому он охотно подчинился. Никогда прежде Тиг не позволял себе терять контроль над собой и происходящими событиями. А сейчас он выбросил из головы все мысли, душой и телом отдавшись чувствам.

Он ощущал движения ее тела, прикосновения ее рук. Не сводя глаз с Эрин, он потянулся вниз и коснулся ее в том месте, где их тела сливались в одно целое. Увидев, что она приходит в экстаз от его прикосновения, Тиг окончательно потерял голову.

Он снова склонился над трепещущим телом, изнемогавшим от вожделения, замедляя темп, чтобы продлить ее оргазм.

Когда он потянулся, чтобы выйти из нее, Эрин с силой притянула его обратно.

– Еще, Тиг, – хрипло прошептала она, сжимая его бедра. – Не оставляй меня…

Тиг склонился над распростертым телом в совершенном беспамятстве. Еще толчок, еще и еще. Каждый раз, когда она выгибалась ему навстречу, его охватывал экстаз. Он приближался к решающему моменту, не зная, переживет ли миг оргазма.

– Мне тоже не нужен воздух. Поцелуй меня, Эрин. Забери мое дыхание.

Губы Эрин заглушили его стон, когда он жестко и стремительно кончил в нее.

Эрин держала Тига в объятиях, ощущая приятную тяжесть его тела. Время от времени ее тело вздрагивало от пережитого наслаждения. Она была в таком изнеможении, что могла бы проспать несколько суток. В то же время еще не улегшееся возбуждение мешало ей привести в порядок мысли.

– Почему ты вернулся? – спросила она.

Он медленно и нежно поцеловал изгиб шеи у плеча, отчего бедра у нее сами лениво раздвинулись.

– Если тебе нужен кондиционер, лучше прекрати, – застонал Тиг.

– Ты сам начал. – Ей было так хорошо в его объятиях, что хотелось крикнуть об этом во весь голос.

Тиг перекатился на бок, потянув ее за собой. Он подсунул под нее рубашки, а свою руку подложил ей под голову вместо подушки.

Эрин откинула ему волосы со лба, любуясь красивым мужественным лицом.

Он поцеловал ее в губы. Потом еще и еще. Она застонала и легонько толкнула его в грудь.

– Ну, кто из нас, интересно, начинает?

Тиг зарылся лицом в шелковистые волосы.

– О чем ты спросила, мой ангел? Извини, я задумался. – Он потерся о них щекой.

Эрин нежилась в сладкой истоме.

– Пустяки.

Тиг поднял голову.

– Нет, что ты хотела узнать?

– Да так, разные мысли в голове крутились…

– Спрашивай, Эрин.

Она поняла, что на самом деле хочет знать ответ. Тиг по-прежнему оставался для нее загадкой. Он был не просто «паршивой овцой в стаде» или заурядным владельцем бильярдной, в этом она готова была поклясться. Здесь крылось что-то еще, но что? Об этом она не имела понятия. А может быть, смутно догадывалась, но не хотела посмотреть правде в глаза. До этого момента.

– Почему ты вернулся в Брюно? В дельту? Прошло столько лет.

Не успев задать этот вопрос, Эрин испугалась, что испортила лучший момент в своей жизни. Но Тиг не замкнулся в себе, не отгородился стеной. Уже одно это так ее обрадовало, что ей стало все равно, ответит он или нет.

– Я не собирался возвращаться.

– Понимаю, – мягко отозвалась она. – Маршалл говорил, что ты уехал, едва достиг совершеннолетия. Уехал без оглядки на прошлое.

– Я оглянулся. – Тиг на секунду отвел глаза. – Просто то, что я увидел, было мне ненавистно. – Он снова повернулся к ней. – Отойти в сторону легче, чем пытаться что-то исправить. Если чего-то не видишь, его как бы не существует.

– Да, мне тоже знакомо это заблуждение.

Тиг провел пальцем по ее скуле. Он все время искал случая прикоснуться к ней, словно не мог удержаться. Эрин это нравилось, потому что давало повод отвечать тем же.

– Расскажи, – попросил он.

– Мне было пять лет, когда умерла моя мать. Я помню ее очень смутно. С тех пор отец везде возил меня с собой. К семи годам я побывала на четырех континентах, жила среди дикарей, переносила зной и холод. В девять я умела разделывать дичь и рыбу, в тринадцать не боялась оставаться одна в дикой местности.

Эрин невесело улыбнулась.

– Сказать, что я была самостоятельной девицей, – это ничего не сказать.

Тиг поразился. Эрин трогала его своей беззащитностью. В то же время он восхищался ее независимостью – именно той чертой, которой она так стеснялась.

– Тебя побаивались?

– Тех мужчин, с которыми я хотела встречаться, я отпугивала. Обычно за мной ухаживали только мои коллеги, а они были слишком увлечены наукой, чтобы заметить, что я… – К безмерному восхищению Тига Эрин густо залилась краской.

– Ты хотела, чтобы любили твое тело, а не ум? Неужели это правда, доктор?

– В общем, да.

Тиг перекатил ее на спину.

– Тогда считай, ты добилась своего.

– Наконец-то я стала объектом сексуальных домогательств, – театрально вздохнула Эрин, заливаясь смехом под его поцелуями.

Тиг отстранился и посмотрел на нее.

– А если я хочу и то и другое, тебя это устраивает?

– Вполне, – кивнула Эрин с сияющими от счастья глазами. – Но от тебя мне нужно только тело.

Тиг перевернулся, увлекая ее за собой.

– Оно целиком в твоем распоряжении, дорогая.

Лежа обнаженной в непринужденной позе, Эрин была так соблазнительна, что в Тиге снова поднялась волна желания. Он положил голову на руки и с восхищением любовался ею.

– Знаешь, мы тут лежим на болоте, а кругом ползают всякие насекомые, – беззаботно обронила Эрин.

– Ну, ты ведь специалист по этой части, так что я в хороших руках. Раз ты спокойна, значит, я в безопасности.

– А что умеют твои руки, кроме как держать кий? – улыбнулась Эрин.

Застигнутый врасплох, Тиг отчаянно старался сохранить невозмутимость.

Улыбка сбежала с лица Эрин. Проклятие!

– Что случилось, Тиг?

Он не учел, что больше не может прятаться от нее в раковину. Следовало подумать об этом раньше. Хуже всего то, что нельзя рассказать ей правду. Ему хотелось немедленно выложить карты на стол. Объясниться начистоту, пока он не увяз еще глубже в болоте собственной лжи.

Но он не мог пожертвовать делом из-за личных интересов. Слишком много было поставлено на карту, чтобы нашептывать служебные секреты на ушко любовнице.

Хотя их разговор не был обычной болтовней любовников в постели. По крайней мере, для Тига. Решалась его жизнь.

– Легче ответить на твой первый вопрос, – произнес он наконец.

Эрин сдвинула брови, припоминая.

– А, насчет того, почему ты решил вернуться в Брюно? – Она положила подбородок на руки. – Наверное, тебе нелегко далось это решение.

Подсунув под голову джинсы, Тиг стал лениво водить кончиками пальцев по ее гладкой коже вдоль позвоночника, рисуя фантастические фигуры.

– Да. – Он тщательно подбирал слова, испытывая ненависть к себе. – Пожалуй, это был самый трудный шаг в моей жизни.

– Тогда почему ты вернулся? Из-за Белизэр?

Тиг насторожился, но вопрос звучал достаточно невинно.

– Да. Я не выпускал ее из виду все эти годы. Услышал, что здесь заваривается какая-то каша. Но Белизэр слишком упряма и самонадеянна. Она в упор не желает ничего видеть. Либо полагает, что сама справится. Я вернулся, чтобы убедиться собственными глазами, угрожает ли ей что-нибудь, и поговорить с ней. В прошлом у нас бывали бурные стычки, но, если бы не Белизэр, я сейчас сидел бы в тюрьме. Или меня вообще не было бы в живых. Я не мог оставить ее на произвол судьбы.

Эрин наклонила голову и поцеловала его в ямочку на груди. Потом улыбнулась ему.

«И тебя я не смогу оставить, когда все это закончится», – подумал он.

Эти слова застряли у Тига в горле. Он не мог, не смел их сказать.

– А откуда взялся «Шанс»? Как тебе пришла в голову эта идея? И чем ты занимался, когда уехал отсюда?

– Я много играл на бильярде, и у меня неплохо получалось. Кочевал с места на место. Чем только не занимался, – неопределенно ответил он.

Пока все было правдой.

– Я не собирался надолго задерживаться в Брюно, но вышло иначе. «Шанс» – тогда он назывался по-другому – выставили на продажу за весьма скромную цену.

Тиг на секунду отвел взгляд. Все в его рассказе было чистой правдой, но далеко не всей. Из-за этого он чувствовал себя обманщиком. Он снова повернулся к Эрин.

– Это было почти год назад.

Тиг ждал, что она начнет подробнее расспрашивать о его занятиях. Тогда он вряд ли смог бы утаить от нее правду. Ему так часто приходилось прибегать к недомолвкам и полуправде для достижения цели, что это стало второй натурой. Этого требовали интересы дела и его собственная безопасность.

Но с Эрин подобные вещи не пройдут. С ней всегда будет так – все или ничего.

– Должно быть, тебе туго пришлось, да и сейчас не легче, – задумчиво заметила Эрин и вдруг негромко рассмеялась.

– Что ты?

– Да так. Раньше я мечтала, чтобы у нас с Маком был настоящий дом. Место, куда можно вернуться. Теперь я понимаю, что человек на самом деле не всегда хочет того, о чем мечтает.

У Тига сладко заныло в груди. Он внезапно понял, что у него тоже есть мечта. Но он хотел, чтобы эта мечта сбылась, – в этом не было сомнений.

– Так или иначе, мы оба выкарабкались, дорогая. И, в общем, все было неплохо. – Его губы медленно расползлись в улыбке. – Иногда даже очень неплохо.

Эрин улыбнулась, грусть в глазах рассеялась.

– Что касается второго вопроса… – Тиг обхватил ее голову руками.

Эрин подставила шею его губам.

– Насчет умелых рук?

– Да, дорогая. – Он привлек ее к себе и поцеловал.

Когда она прильнула к его телу, мягкая и податливая, Тиг медленно провел руками по спине, спускаясь к ягодицам.

– Давай я тебе лучше просто покажу.

– М-м-м, давай. – Эрин устроилась поудобнее. – Почему бы нет.

Эрин оторвалась от микроскопа и взглянула на настенные часы, висевшие над дверью. Без десяти семь. Увлеченная работой, она обычно не замечала ничего вокруг. Но в тех случаях, когда дело касалось Тига, у нее внутри словно бы срабатывал будильник. Последние три ночи по дороге в «Шанс» он каждый раз заезжал в лабораторию около семи вечера, чтобы покормить ее и немного отвлечь от занятий.

Эрин густо покраснела, вспомнив, как в первую ночь он привез ей «на десерт» презерватив. По ее расчетам, в тот первый раз в дельте ей нечего было опасаться. Но они оба не хотели рисковать. Невозможно забыть его ошеломленный взгляд, когда она небрежно сунула руку в ящик стола и бросила ему коробочку с презервативами. Хорошо, что ее кабинет запирается на замок.

Закрыв бильярдную на ночь, Тиг всегда звонил, напоминая, чтобы она не засиживалась за работой допоздна. Потом он звонил утром…

Эрин улыбнулась своим мыслям. «Для такой независимой женщины, как я, странно, что мне нравится, когда меня так опекают», – подумала она, неохотно возвращаясь к работе. Но улыбка не сходила с лица.

Она отогнала все подозрения и опасения насчет Тига, постаравшись упрятать их в самый дальний уголок сознания. Пусть все идет своим чередом. Еще один телефонный звонок. Еще один ужин вдвоем. Еще один поцелуй. Еще один раз…

Работа продвигалась стремительными темпами. Завтра ночью она увидит ритуал. Ей до сих пор хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Тиг в конце концов примирился. На этот раз Эрин решила не забивать себе голову бесконечными «почему», «как» и «надо ли», а просто радоваться неожиданной удаче.

Легкий стук в дверь снова отвлек ее внимание от микроскопа. Эрин подняла голову. Ее лицо озарилось улыбкой, которая тут же сменилась удивлением, когда в дверь просунулась белокурая голова Маршалла Салливэна.

– Привет, – сказала Эрин.

Она рада была видеть Марша. Он тоже забегал ее проведать, перевез ее вещи из Бомарше в лабораторию, чтобы она могла здесь ночевать, и вообще держался по-дружески.

– Как дела? – спросил Маршалл, заходя в комнату.

– Неплохо. Осталось сделать еще несколько анализов, но пока моя предварительная гипотеза подтверждается.

– Отлично. – Его улыбка показалась несколько вымученной.

Эрин отодвинула табуретку и повернулась к Маршаллу.

– У тебя все в порядке?

Он взъерошил вечно взлохмаченные волосы.

– Да, все нормально. Устал немного.

Эрин недоверчиво нахмурилась.

– Ты как раз вовремя. Через несколько минут появится Тиг с ужином, а он всегда притаскивает еды на целую роту.

– Вы хорошо с ним поладили.

Эрин ни с кем не обсуждала своих отношений с Тигом, и Маршалл не составлял исключения. Она подсознательно опасалась, что, заговорив на эту тему, начнет анализировать. А этого она поклялась себе не допустить.

– Да, – лаконично ответила она.

– Завтра он повезет тебя на церемонию? – поинтересовался Маршалл.

– Откуда ты знаешь? – искренне удивилась Эрин.

– Слухом земля полнится. Он будет тебя сопровождать?

Оказывается, все в курсе ее дел. В памяти всплыли давешние угрозы. С тех пор как Эрин поселилась отшельницей в лаборатории, ее никто не беспокоил. Выяснить, кто за этим стоял, так и не удалось, однако с головой уйдя в работу, Эрин отвлеклась от тревожных мыслей.

Очнувшись от раздумий, Эрин машинально ответила Маршаллу:

– Нет, ночью у него другие дела. Он отвезет меня к Белизэр днем, и я там останусь.

– Другие дела? Какие?

Странные нотки, прозвучавшие в его голосе, насторожили Эрин, и она внимательно взглянула на Маршалла.

– Не знаю.

Маршалл отвел взгляд и начал переставлять бюретки на лабораторном столе.

– В чем дело?

Он снова повернулся к ней, открыл было рот – и снова закрыл.

– Что стряслось, Маршалл?

Секунду поколебавшись, он покачал головой.

– Ничего.

– Ты за него беспокоишься? Из-за того, что там происходит?

– Из-за того, что там происходит? – переспросил Маршалл. – А что тебе об этом известно?

Ее мозг лихорадочно заработал, но кусочки головоломки не складывались в единую ясную картину.

– В общем-то, ничего. Просто я спросила Тига, почему он вернулся в Брюно. Он ответил, что беспокоился за Белизэр. То ли ее могли впутать в какую-то историю, то ли ей грозила опасность.

Маршалл глубоко задумался. Несмотря на искушение, Эрин твердо решила не выспрашивать его о прошлом, хотя установившиеся между ними дружеские отношения вполне позволяли это сделать.

Но этот вопрос против воли сорвался с языка:

– Маршалл, ты знаешь, чем Тиг занимался, когда уехал отсюда?

– А что он тебе сказал? – задал встречный вопрос Салливэн.

– Сказал, что играл на бильярде. Насколько я понимаю, был чем-то вроде шулера. Я подробно не расспрашивала.

Только теперь Эрин сообразила, что вообще ни о чем не расспрашивала. Тиг ловко отвлек ее внимание. При этом воспоминании ее бросило в жар.

Эрин едва не улыбнулась. Он всегда отвлекал ее внимание, когда она становилась слишком настойчивой. Нет, неправда. Он доверил ей самое сокровенное. Пустил в самые потаенные уголки своего сердца.

И все же… Эрин стала припоминать их встречи. Едва разговор заходил о том, чем он занимается в дельте, или о том, что там что-то неладно, Тиг отделывался туманными фразами и тут же переключал ее внимание на другое.

Эрин зябко поежилась от внезапного озноба. Нет, между ними существует нечто большее. Она ему верит. Он рассказал ей правду о своем прошлом. Эрин подозревала, что никогда прежде он не был так откровенен, как с ней.

«Ты уверена, что это вся правда, Эрин?» – возразил внутренний голос.

Она повернулась к Маршаллу:

– Ты знаешь, чем он занимался все эти годы?

– Мало. – Марш помедлил и тяжело вздохнул. – Однажды, года три назад, я решил его разыскать. Хоть я и не хотел в этом признаться, мысль о том, что у меня есть где-то брат, о котором я ничего не знаю, не давала мне покоя.

– Где ты его нашел?

– Тига нелегко было разыскать. Он постоянно кочевал с места на место. В основном, по юго-восточным штатам. – Маршалл снова взъерошил волосы. – Наконец след привел меня в Майами. Я знаю, что он прожил там несколько лет.

– Ты с ним встречался?

Маршалл отрицательно покачал головой.

– Он работал в бильярдной управляющим.

– Ты побоялся, что он не захочет с тобой разговаривать? – продолжала расспросы Эрин.

– Дело не в этом. Он работал там под чужим именем. Я не знал, во что он впутался, но был уверен, что Тиг не обрадуется, если я начну путаться под ногами и совать нос в его делишки.

– Делишки? Ты хочешь сказать, он был замешан в чем-то… – Она помедлила, подбирая подходящее слово.

– Противозаконном? – закончил Маршалл. – Эрин, он работал под вымышленным именем в одном из самых опасных притонов Майами. Что я должен был подумать?

– Ты рассказал кому-нибудь? Белизэр?

Марш отрицательно покачал головой:

– Нет. Я сделал то, что задумал – нашел его. И на этом остановился.

– А что теперь? Думаешь, ему грозит опасность? Считаешь, он в чем-то замешан? – Беспокойство нарастало в душе Эрин.

На этот раз пауза затянулась.

– Я ничего не знаю наверняка, Эрин. Но в Байю Брюно происходит что-то неладное. Я пытался выяснить, но все указывает в одном направлении.

– А именно? – спросила Эрин, заранее зная ответ и со страхом ожидая его. Теперь она понимала, почему упорно избегала глубже вникать в их отношения.

Боже помилуй, она подозревала то же самое.

– Мне больно так думать, но я подозреваю, что Тиг замешан в том, что происходит в дельте. И Белизэр, вероятно, тоже. Они оба увязли по уши.

12

– Маршалл… – У Эрин потемнело в глазах. Неужели человек, который обнажил перед ней душу, поделился самым сокровенным, мог угрожать ей?

Маршалл поднялся с табурета, подошел к Эрин и положил руку ей на плечо.

– Я знаю, он тебе небезразличен, Эрин. Я тревожусь за тебя. Поэтому и рассказал то, что, может быть, должен был оставить при себе… И еще я должен извиниться.

– Извиниться? За что? – спросила Эрин, пытаясь собраться с мыслями.

– Прежде всего за то, что я свел тебя с ним. У меня уже тогда были подозрения. – Он снова взъерошил волосы. – Может быть, отчасти поэтому я вас и свел. Это был идеальный повод, чтобы наладить отношения. Наверное, я надеялся таким способом разузнать о нем побольше. Может быть, убедиться, что мои сомнения беспочвенны. – Маршалл посмотрел ей прямо в глаза. – Но теперь тебе грозит опасность.

– Угрозы, – едва слышно прошептала Эрин.

Неужели Тиг мог так поступить с ней? Но зачем?

– Когда он привез тебя в Бомарше, я было подумал, что, может быть, все-таки… – Маршалл не договорил. – Но теперь я не уверен.

– Зачем ему понадобилось запугивать меня? – спросила Эрин, обращаясь скорее к себе, чем к Маршаллу.

– Может быть, дело зашло слишком далеко.

– Да, – прошептала она, чувствуя, как мучительно сжимается сердце. – Я хочу сказать, ты подошла слишком близко к разгадке. Он мог опасаться, что ты станешь помехой и спутаешь им карты. Тогда понятны попытки убрать тебя отсюда.

Эрин почувствовала приступ дурноты. Куда уж понятней. Но сердце упорно не хотело в это верить.

– Он говорил о Белизэр. Об опасности, которую она не принимает всерьез. О том, что вернулся, чтобы помочь ей.

– Эрин, я не знаю, какова здесь роль Белизэр. Может быть, она попала в переплет и попросила его о помощи, а теперь он сам увяз по уши. Может быть, они с самого начала действовали заодно. Я не знаю.

Салливэн помолчал.

– Я дал ему ясно понять, что ты все равно отправишься в дельту – с проводником или без. Тиг слишком легко согласился, и это наводит на размышления.

– Тиг рассказал мне о своем прошлом, Маршалл. И о твоем тоже. У него на сердце много рубцов. Так же, как и у тебя, наверное. Он показал мне дом своей матери. Вернее то, что от него осталось.

Маршалл резко поднял голову.

– Он водил тебя к дому Марии? – спросил он напряженным голосом.

– Да. Мне кажется, Тиг примирился с прошлым. Может быть, он тоже пытается наладить с тобой отношения, – неуверенно предположила Эрин.

– Или так ему легче было за тобой присматривать, – возразил Салливэн. – Ты для него – величина неизвестная. А Тиг очень осторожен.

Маршалл подошел к ней.

– Я думаю, тебе лучше вернуться в Бомарше. И пока держаться подальше от дельты, – посоветовал он.

Эрин покачала головой.

– Не стану отрицать, у меня сейчас все в голове перепуталось. Но я не брошу работу. – Она обвела рукой лабораторию. – Я на пороге открытия. Что бы ни случилось, я отсюда не уйду.

– Хорошо, оставайся здесь, работай. Но пока держись подальше от Белизэр и Тига.

– Почему? Что ты собираешься делать?

Маршалл отвернулся.

От шевельнувшегося подозрения, к которому примешивался страх, у Эрин по коже побежали мурашки.

– Маршалл! Что ты задумал?

Салливэн обернулся. Его лицо было холодным и бесстрастным. Этот жесткий человек совсем не походил на того чуткого и впечатлительного Маршалла, которого она знала.

– Я думаю, в воскресенье ночью что-то должно произойти. Я тоже буду там. Хочу довести дело до конца.

– Собираешься встретиться с ним в открытую? Маршалл, если ты прав… – Голос у Эрин прервался.

От одной этой мысли у нее засосало под ложечкой. Она проглотила комок в горле и закончила:

– Это может быть опасно.

– У меня нет выбора, Эрин. Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как он губит семью. – Салливэн шагнул ближе. – И я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. Или сделал что-нибудь похуже. – Маршалл легонько сжал ее плечо.

Эрин не могла собраться с мыслями. Слишком много впечатлений на нее обрушилось. Она накрыла руку Маршалла своей.

– Я благодарна тебе за заботу. Правда. Я не привыкла, чтобы обо мне заботились. – Она крепче сжала его руку. – И поэтому я научилась сама о себе заботиться. Я справлюсь.

Маршалл присел на корточки и умоляюще заглянул ей в лицо.

– Помоги мне, Эрин. Помоги остановить его, пока он не натворил беды. Чтобы всем нам не пришлось горько пожалеть о том, что мы были сторонними наблюдателями.

– Как? Что я могу?

– Ты сказала, он привезет ужин. Узнай, где он будет в воскресенье ночью. Может быть, мне удастся его перехватить. Поговорить с ним. – Он взял ее руки в обе ладони. – Я буду в здании, в холле. Поговори с ним, Эрин. Ради всех нас!

– Марш, я не знаю.

«Ты видела тьму, Эрин Макклюр. И ты снова ее увидишь – здесь».

Слова Белизэр, сказанные при первой встрече, прозвучали так явственно, точно жрица стояла рядом.

Маршалл встал, не выпуская ее рук.

– Выбор за тобой.

«Эта тьма – в тебе и еще в одном человеке. Не ошибись, Эрин Макклюр. Выбор за тобой. Да обретете свет вы оба».

Эрин вздрогнула от озноба.

– Проголодалась, мой ангел?

Эрин резко повернула голову. В дверях стоял Тиг, держа в руке большой бумажный пакет. Сердце учащенно забилось. Эрин огляделась по сторонам. Когда ушел Маршалл? Сколько времени она сидит так, погрузившись в свои мысли?

– С тобой все в порядке? – Тиг шагнул в комнату.

Эрин едва не отпрянула, хотя он был еще в двадцати футах от нее. «Держись, Эрин», – в отчаянии приказала она себе.

Ей нужно было время, много времени.

Тиг приближался, отбрасывая длинную причудливую тень, которая медленно наползала на Эрин. Она не могла отвести глаз от темного ореола, окутывавшего ее тело.

Тиг приподнял ее лицо за подбородок и поцеловал. Властно, как будто она принадлежала ему.

И этот поцелуй со всей грубой откровенностью и бесповоротностью доказал ей, что так оно и есть. Она в его власти. И так будет через минуту, через год. Всегда.

Тиг отодвинулся и заглянул ей в глаза. От взгляда его мерцающих черных глаз Эрин снова охватила дрожь. Только на этот раз к чувственному возбуждению примешивался страх.

И она поняла, что времени у нее нет.

– Что с тобой, Эрин? – спросил Тиг и, когда она непонимающе уставилась на него, добавил: – Когда я вошел, ты была за тысячи миль отсюда, дорогая.

Он огляделся по сторонам.

– Что, работа сегодня не заладилась? На чем-то споткнулась?

Эрин бессовестно ухватилась за протянутую соломинку.

– Да, день был тяжелый.

Стараясь держаться непринужденно, она высвободилась из объятий. И тут же ощутила невыносимую пустоту и одиночество.

Тиг шагнул за спину и провел пальцем по ее затылку. Она невольно вздрогнула от острого наслаждения. «Боже, что же делать?»

– Ты уверена, что дело только в этом? Я никогда не видел тебя в таких растрепанных чувствах. – Он со смешком поцеловал ее в шею. – Во всяком случае, из-за работы.

Эрин едва не отскочила в сторону. Его прикосновение, запах, звук его голоса, тепло его тела – все это лишало ее способности соображать.

– Наверное, проголодалась. – Стараясь успокоиться, она украдкой сделала несколько медленных глубоких вдохов и подошла к пакету, который он оставил на столике у двери. – Я сегодня целый день не ела.

Даже под страхом смерти она не могла бы проглотить ни кусочка – в желудок будто кол забили. Но это был удобный предлог. Надо чем-то заняться. Главное, держаться подальше от его ласк.

Взяв пакет, Эрин обернулась – и поймала его взгляд. И поняла, что он может ласкать не только руками.

Испытывать к человеку такое – и совершенно его не знать! Неужели это возможно?

«Спроси его, – внезапно и настойчиво шепнул внутренний голос. – Возьми и прямо спроси».

Эрин отвела глаза и стала выкладывать содержимое пакета.

Что она может спросить? «Кстати, дорогой, ты случайно не занимаешься контрабандой наркотиков?»

Тиг подтянул табурет поближе к ней и сел. Эрин изо всех сил старалась унять дрожь в руках.

– Тебе положить?

– Нам надо поговорить, Эрин, – серьезно произнес Тиг.

Она закусила губу, чтобы удержаться от истерического смеха. «Если бы ты только знал!»

– О завтрашней ночи.

Эрин застыла. Господи, она к этому не готова. И никогда не будет готова, это она поняла быстро. Стараясь выиграть время, она аккуратно раскладывала по тарелкам тушеного лангуста. Ее раздирали противоречивые мысли.

«Спроси… Обмани… Предай…»

Грудь ныла, в ушах стучало. От запаха еды ее затошнило.

Нет, ее затошнило от мысли о предательстве.

– Я знаю, что ты очень хочешь пойти на церемонию.

Эрин поспешно ухватилась за эту тему. По крайней мере, об этом она может говорить совершенно искренне.

– Да. Мои исследования продвигаются фантастически быстро, а это позволит настолько опередить график, что я получу грант без всяких разговоров. Я ведь не знаю, когда Белизэр снова меня пригласит. Не хочу рисковать.

Она не хотела думать о том, что другого раза может не быть. Ни для кого из них.

– Эрин, – начал Тиг и замолчал.

Потом набрал в грудь побольше воздуха и начал снова:

– Я думаю, что сегодня ночью тебе лучше остаться в Бомарше.

Эрин перестала возиться с едой и, повернувшись, в упор посмотрела на него.

– Почему?

– Я кое-что слышал. Мне будет спокойнее, если завтра ночью тебя там не будет.

– Я снова спрашиваю, Тиг. Почему? – Голос звучал на удивление ровно, хотя это стоило ей неимоверных усилий. – Что происходит в дельте? Это имеет какое-то отношение к записке и жертвоприношению? К разговору, который я подслушала?

– Эрин…

– Это имеет отношение к тебе?

Ну вот, слова сказаны.

Тиг устремил на нее пристальный взгляд. Казалось, это длилось вечность. Эрин скрестила руки на груди, стараясь унять дрожь. Ее трясло с головы до ног, но она не отвела глаз.

В его глазах стояли десятки вопросов, выражение лица было свирепым, но открытым.

– Да, – произнес он наконец.

Эрин судорожно выдохнула, чувствуя, что ее сейчас стошнит, и прижала кулак к желудку. До этого момента она не отдавала себе отчета, как беспредельно она в него верила.

– Что там происходит, Тиг?

– Я не могу тебе этого сказать, Эрин.

– Не можешь или не хочешь? – Она начинала злиться. Наверное, не стоило заводиться, но теперь ей было все равно.

– Не могу. Неужели ты думаешь, я не сказал бы, если бы мог? Эрин, есть много вещей… – Тиг оборвал себя и сквозь зубы выругался на каджунском диалекте.

Когда он снова к ней повернулся, глаза были холодными и отчужденными. Эрин точно ножом по сердцу полоснуло. Лучше бы он ее ударил.

– Завтра ночью все закончится. А потом…

– Что закончится? Что? – Эрин с усилием взяла себя в руки и заговорила тише: – А что, если потом я не захочу слушать?

«Что, если я не смогу простить тебя потом? – добавила она про себя. – Или если, помоги мне Боже, все же прощу?»

Именно это пугало ее больше всего. Даже сейчас она не могла смотреть на него, не испытывая желания. Он был ей нужен – весь, душой и телом. Такой, какой есть.

– Значит, ты придешь, – подытожил он. Потом вздохнул и покачал головой. – Ты сделала свой выбор, Эрин.

Тиг отодвинул табурет и направился к двери.

– Ты тоже сделал выбор, – выкрикнула она ему вслед. – Ты не хочешь сказать мне правду.

Тиг ухватился за притолоку, потом круто повернулся и в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние.

Эрин не двинулась с места. Она была не в силах шелохнуться.

Подойдя вплотную, он произнес:

– Я прошу у тебя доверия.

– Доверие должно быть взаимным, Тиг.

Он стиснул зубы, чтобы не выругаться.

– Ты не знаешь, о чем просишь.

– Ты тоже просишь немало.

В долгом усталом вздохе прозвучала обреченность. Впервые она видела его побежденным.

– Да, мой ангел, – с болью в голосе произнес он. – Я просил слишком много.

Выскользнув из лодки, Тиг привязал ее к торчавшему из земли корню кипариса и бесшумно двинулся по тропинке. В воздухе разносился тревожный рокот ритуальных барабанов. Опустив подбородок, Тиг тихо произнес в миниатюрное переговорное устройство:

– Москит, я на месте. Их еще десять.

– Вас понял, – раздался из наушника, закрепленного за ухом, негромкий голос. – Две лодки у дома Марии. Гаитяне. Я велел Мердоку отправить их на запасное место встречи, как ты просил. – Помедлив, Москит добавил: – Надеюсь, они не струсят.

– Не струсят. Ставка слишком велика. Сначала я хочу повидаться с Арно и его боссом наедине.

– Понял. Они пока не появлялись. Тебе лучше поторопиться, Тиг.

– Доверься мне, Москит.

Тиг дал отбой. Приблизившись к поляне позади святилища Белизэр, он свернул с тропинки в чащу. Доверие. Это слово жгло его изнутри. Тиг поискал Эрин взглядом в собравшейся толпе. Церемония только что началась.

– Где ты? – прошептал он себе под нос.

И тут же увидел ее рядом с домом. Он перевел дух, но не испытал облегчения. Пока рано успокаиваться. Ему надо было убедиться, что она здесь и все в порядке, но гнетущее чувство тревоги не покидало. Шестое чувство подсказывало, что что-то тут неладно.

Тиг снова и снова перебирал в уме детали. Вроде бы все на месте. Если события будут развиваться по плану, то остается меньше часа. Он будет по уши занят остаток ночи, а может быть, и дольше. Смотря как обернется дело с боссом.

Он должен увидеть ее сейчас. Последний раз.

Нет. Тиг отказывался в это верить. Накануне он ушел от Эрин рассерженный и обиженный, но, немного остыв, понял, что она по-своему права. Он не мог пренебречь своими обязанностями, а значит, вынужден был сохранять инкогнито, пока дело не закончится.

Но сколько бы времени ему ни понадобилось, чтобы развязать этот узел, он вернется к ней. За ней. Расскажет все, что она захочет знать. И она его выслушает.

Рядом с Эрин шевельнулась какая-то тень. Тиг мгновенно насторожился и едва не выступил из зарослей, скрывавших его, когда пламя ритуального костра осветило лицо мужчины, стоявшего возле Эрин.

Маршалл!

Какого черта он здесь делает?

Тиг силился убедить себя, что Маршалл всего лишь заботится о безопасности Эрин. Тем лучше, ему будет спокойнее, зная, что она под присмотром.

Но руки непроизвольно сжались в кулаки. Тиг никогда не страдал инстинктом собственника. Все, чем владеешь, рано или поздно ускользает из рук. Лучше оставаться свободным от привязанностей. Этому кредо он следовал всю жизнь.

Но с Эрин было иначе. У Тига заходили желваки, когда Маршалл придвинулся к ней ближе. Эта женщина так чертовски независима, что никогда не будет никому принадлежать по-настоящему. В этом и была ее главная привлекательность. Обладать ею значило отдать взамен себя.

Тиг отдал бы всего себя, чтобы принадлежать ей. Собственно, уже отдал.

Подавив бесполезную досаду и нелепую злость, способную довести до исступления, Тиг сосредоточил внимание на Эрин, пристально вглядываясь в каждую черточку лица, в каждый изгиб тела. «Одна ночь, Эрин. Еще одна ночь, и я вернусь за тобой. Хватит нам бегать друг от друга».

Тиг повернул назад, дошел до тропинки и вернулся к причалу. Бесшумно забравшись в лодку, он опустил подбородок и коротко бросил в передатчик:

– Что нового?

– Выше по реке замечена одна лодка. Прибудет через десять минут. Максимум через двенадцать.

– Отлично. Гости съезжаются.

Маршалл всю ночь маячил поблизости. Эрин была рада, что он вызвался ее сопровождать. Конечно, она не нуждалась в няньке, но так было легче за ним присматривать. Марш долго расспрашивал ее о разговоре с Тигом, но в конце концов она убедила его, что ничего не узнала.

Ничего, чем ей хотелось бы поделиться.

Она спросила Маршалла, что он намерен предпринять, но ей не удалось ничего выудить. Эрин нутром чуяла опасность. Дурное предчувствие не давало покоя. Скорее бы кончилась эта ночь.

Каков бы ни был конец.

На поляну вышла Белизэр. Ее окружили бунси. Под звуки барабанов они начали петь и танцевать.

Происходящее всецело поглотило внимание Эрин, и, только когда барабаны внезапно смолкли, она заметила, что Маршалл куда-то исчез.

У Эрин екнуло сердце. Она быстро оглядела поляну. Марша нигде не видно.

Она обещала Белизэр стоять около дома. Или зайти внутрь, если возникнут какие-нибудь осложнения.

Раздались громовые звуки больших барабанов. Эрин разрывалась между желанием досмотреть разворачивавшееся перед ней зрелище и безотчетной тревогой. Что задумал Маршалл? Тревога оказалась сильнее. Эрин зашла в дом. Слабая надежда, что он пошел за стаканом воды или еще за чем-нибудь в этом роде, рассеялась как дым.

Эрин шагнула за порог и еще раз внимательно осмотрела дворик. Маршалла нигде не было видно. И вдруг ей показалось, что на тропинке, ведущей к лодочной станции, мелькнула тень.

Повинуясь инстинкту, Эрин двинулась следом. Добравшись до лодочной станции, она успела заметить, как от причала отплывает маленькая лодка.

Стараясь двигаться бесшумно, Эрин забралась в одну из лодок и поплыла следом.

В темноте было плохо видно, но она не сомневалась, что это Маршалл.

Неужели он узнал, где Тиг?

Эрин не понадобилось много времени, чтобы сообразить, куда они направляются. Это не могло быть простым совпадением. Дом Марии.

Эрин старалась держаться как можно ближе к берегу с выступающими из земли узловатыми корнями. Она выждала, пока Маршалл пришвартуется к небольшому причалу, и спустя несколько минут последовала за ним. У причала были привязаны несколько лодок и глиссер. Для Эрин это явилось полной неожиданностью.

Плыть ночью на глиссере по извилистым протокам было сущим безумием. Неужели это Тиг?

Эрин медленно двинулась по тропинке. Ярко светила полная луна, но ее свет едва пробивался сквозь густой полог спутанных ветвей.

По ее расчетам, оставалось пройти еще несколько десятков ярдов, когда она услышала голоса.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Эрин узнала голос Тига, и сердце у нее заколотилось.

– Уходи отсюда, Маршалл, пока нас обоих не прикончили.

– А где остальные?

Эрин не верила своим ушам. Маршалл говорил спокойно и уверенно. Она подобралась поближе и сквозь ветви зарослей увидела поляну перед обугленными развалинами дома.

– Маршалл, я понятия не имею, зачем ты сюда явился, но послушайся меня и немедленно уходи. Я потом отвечу на твои вопросы.

– Не увиливай, Тиг. Эрин ты сказал то же самое.

Эрин затаила дыхание.

– С Эрин я разберусь позже. И с тобой тоже. Уходи.

– Так ты действительно не догадываешься, почему я здесь? – бесстрастно спросил Маршалл.

Тиг выступил из тени. Теперь Эрин могла разглядеть его при свете луны. Видно было, как он весь напрягся. Братьев разделяло не больше десяти футов.

– Объясни. – В его спокойном тоне звучали угроза и вызов.

– Скажем так, твои дела затрагивают мои интересы.

– Каким образом?

– Ты мой брат. Я не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности, из которых тебе не выкрутиться.

– Ты у нас большой знаток по части неприятностей, Маршалл? Ну конечно, твоя жизнь – это сплошные опасности и интриги!

– Ты понятия не имеешь о моей жизни, Тиг, – высокомерно заявил Салливэн.

– А ты о моей. Если тебе нечего сказать, убирайся к черту и не суй нос в мои дела.

– Именно твои дела меня и беспокоят. Лучше тебе самому уйти отсюда.

Приглушенно выругавшись, Тиг шагнул к брату.

В руке у Маршалла блеснул револьвер. Эрин заморгала, силясь убедиться, что ей не мерещится.

– Тиг, не вынуждай меня сделать то, о чем я буду жалеть.

Тиг застыл как вкопанный.

– Маршалл, что здесь происходит?

– Эрин, выходи из кустов и подойди сюда, – раздался резкий приказ Маршалла.

Эрин замерла.

– Ну же, Эрин.

– Эрин, уходи отсюда, – жестко и холодно бросил Тиг.

– Это она привела меня к тебе.

Эрин шагнула на поляну.

– Маршалл, прекрати. Это плохо кончится.

Тиг мгновенно обернулся к ней.

– Это правда, Эрин?

Она беспомощно смотрела на него.

– Не обижайся, Тиг.

Она подошла ближе и оказалась недалеко от Маршалла.

– Маршалл всего лишь хочет удержать тебя от ошибки. И я тоже.

– Вот как? И какой же ошибки?

– Он думает, что ты замешан в чем-то… противозаконном.

– А ты?

Эрин казалось, что они втроем разыгрывают перед камерой сцену из второсортного боевика.

– Я не знаю, что думать. Ты не захотел ничего объяснять. А Маршалл сказал, что нашел тебя в Майами, под чужим именем, среди всякого сброда. И здесь ты занимаешься не только бильярдной, Тиг.

Эрин сделала еще шаг.

– Стой! – в один голос приказали мужчины.

Она остановилась, но не замолчала.

– Скажи мне, что я должна думать.

– Не все ли равно?

«Но я люблю тебя! Я хочу помочь тебе, спасти тебя!» – хотелось ей выкрикнуть.

Ее молчание было красноречивее любых слов.

– Понятно. – Тиг снова повернулся к Маршаллу: – И что же вы вдвоем предприняли? Бодетт уже направляется сюда, чтобы схватить меня с поличным?

– Тиг, пожалуйста…

Он резко обернулся.

– Чего ты хочешь, Эрин? Я просил тебя довериться мне. Все, что мог, я тебе рассказал. У тебя странное понятие о доверии.

– Поговорим в Бомарше, – перебил Маршалл и махнул револьвером. – Пошли.

– Я никуда не иду.

– Тиг, не осложняй свое положение, – взмолилась Эрин.

– Я никуда не иду, – повторил он. – Вы оба не понимаете, во что впутались. Отправляйтесь домой, позвоните Бодетту. К тому времени, как он все вам растолкует, дело будет закончено. Можете натравить его на меня в Брюно, мне все равно. Только убирайтесь поскорее.

– Бодетт? – переспросила Эрин. – А причем здесь…

– Нет! – почти выкрикнул Маршалл.

Эрин повернулась к нему. Он дрожал от лихорадочного возбуждения. – Маршалл, да убери же ты револьвер. Мы и так разберемся.

Маршалл презрительно рассмеялся.

– Наивные слепцы! Вы оба! Боже мой, если бы дело не было таким серьезным, я бы вволю позабавился.

Эрин не успела опомниться, как он схватил ее за руку и рывком поставил впереди себя. Длинный ствол револьвера уперся ей в горло.

– Горячо, Тиг, совсем горячо, не правда ли?

При виде этого зрелища Тиг почувствовал приступ дурноты. Это было хуже любого кошмара. Кто этот человек? И какая непростительная глупость не вычислить его вовремя!

– В чем дело, Маршалл?

– Ты допустил ошибку, Тиг, – сказал Маршалл, пропуская вопрос мимо ушей, – ты дал мне в руки отличное оружие.

Он притянул Эрин еще ближе. Тигу стоило неимоверного усилия удержаться и не кинуться на брата. Он даже не подозревал, что у него такая выдержка.

– Она не имеет никакого отношения к тому, что происходит между нами, Марш. Отпусти ее.

Маршалл засмеялся, и от этого смеха у Тига по спине поползли мурашки.

– Зачем ты только вернулся? – почти жалобно произнес Маршалл. – Ты чуть было все не погубил. Но чуть-чуть не считается. Где твой напарник, Тиг?

От дурного предчувствия засосало под ложечкой. Нет! Не может быть. Только не это.

– Зачем ты выслеживал меня в Майами? – поинтересовался Тиг, заранее зная ответ и боясь его услышать.

– Ты мой единственный брат. Я хотел знать, где ты. Семейные узы. Братская любовь, – без выражения, точно зазубренный урок отбарабанил Маршалл.

– Скотина! – Тиг кивнул на револьвер, который Маршалл держал в руке. – У тебя своеобразный способ проявлять братскую любовь.

Внутри Маршалла словно что-то щелкнуло. Его лицо исказила гримаса ненависти. Тиг был потрясен.

– Ты ни черта не знаешь о братской любви, Тиг. Ты вообще ничего не знаешь. Тебя припекло, и ты слинял. А ты думал когда-нибудь, что мне тоже несладко?

– Насколько я помню, ты не хотел принимать от меня помощи.

– Да, не хотел. Я хотел уважения. – Он вскинул было револьвер, но тут же снова прижал его к горлу Эрин. – Я был пай-мальчиком. Я все делал правильно. Не то что ты. Учился, работал как проклятый. Но все равно оставался незаконнорожденным сыном Гранта Салливэна. Таким же ублюдком, как и ты. Но ты сдался, а я выстоял. И в конце концов я узнал секрет. Как добиться признания и получить то, что хочешь. Я понял, что люди уважают только власть.

– И ты ее получил, – выдохнул Тиг. – Каким образом, Маршалл?

– Самое интересное, что никто даже ничего не подозревал, – продолжал он. – Для всех я был состоятельным профессором колледжа, баловнем судьбы, продолжателем традиций богатой и влиятельной семьи. – Он криво улыбнулся. – Но меня не интересовали отцовские деньги и положение в обществе. Они перешли ко мне по наследству. Это не дает настоящей власти. Власть нужно завоевать. И я ее завоевал, Тиг. Да, завоевал.

– Маршалл? – В голосе Эрин звучали смятение и мольба.

Он даже не взглянул на нее.

– Брось мне свое оружие. Живо!

Взгляд Эрин метнулся от Маршалла к Тигу. Страх и тревога за обоих, ошеломляющие откровения Маршалла почти заставили ее забыть о собственном опасном положении.

– Пошевеливайся, Тиг! – Маршалл с такой силой прижал револьвер к горлу Эрин, что она едва не задохнулась. – Я метко стреляю.

Тиг бросил пистолет.

Эрин всхлипнула, но не от страха. У нее на глазах рушилась жизнь, и все в ней протестовало против этого.

Следующий вопрос Тига рассеял остатки сомнений:

– Арно работает на тебя?

13

Она могла не спрашивать, кто такой Арно. В деле был замешан Маршалл. Наркотики или оружие – это не имело значения.

Важно другое – она до сих пор не знала, что здесь делает Тиг. Но одно Эрин знала наверняка – она любит его и верит ему. Верит в него.

И может ему помочь.

Эрин не сводила с Тига глаз, моля Бога, чтобы он посмотрел на нее. Пусть думает о ней, что хочет. Пусть считает, что она предала его, как предали когда-то все остальные, включая самых близких людей. Она не выдала его Маршаллу, но предала в своем сердце, усомнившись в нем.

Эрин почувствовала, что Маршалл напрягся, и увидела, как лицо Тига исказилось от ярости и боли. Ее сердце дрогнуло, но мозг продолжал лихорадочно работать, ища выхода. Нужно выждать подходящий момент. Если она ошибется, может случится непоправимое.

Но как бы ни обернулось дело, трагедия неизбежна.

Неподалеку в зарослях раздался едва слышный шорох. Маршалл напряженно застыл, прислушиваясь.

– Это ты, Арно?

Между ними возникла маленькая фигурка, закутанная в темный плащ.

– Стой! – приказал Маршалл.

Плащ упал. Перед ними стояла Белизэр.

– Прекратите немедленно, – обратилась она к мужчинам, не удостаивая их взглядом.

– Белизэр, тебя это не касается. Уходи, – бросил Тиг, не сводя глаз с Маршалла.

– Меня касается все, что происходит в дельте, – повернулась она к Тигу. – Как ты смеешь осквернять это священное место, Тиг. Как ты смеешь заниматься здесь своими грязными делишками.

Тиг молчал.

– Белизэр, – начала Эрин, – ты не…

– Все под контролем, – вмешался Маршалл, заставляя ее замолчать. – Я его остановил.

Старуха не удостоила их вниманием.

– Я предоставила тебе выбор, Тиг. Я привела ее сюда, открыла тебе путь к спасению. Но ты предпочел заниматься этим. – Вне себя от гнева она резким взмахом руки обвела поляну.

Эрин смотрела на Тига, и глаза ее застилали слезы. «Перестань! – хотелось ей закричать. – Хоть ты не предавай его. Не отнимай последнее, что у него осталось».

Мысленно она молила Тига все объяснить, заведомо зная, что он не станет этого делать. Напрасно он доверился ей.

Эрин почувствовала жгучий стыд.

Белизэр спросила, как он смеет. Как они смеют, вот вопрос! Как все они смеют…

– Отойди в сторону, Белизэр, – распорядился Маршалл.

Ясно было, что Маршалл собирается воспользоваться ситуацией в своих интересах. Теперь Эрин понимала, что он задумал это с самого начала.

– Скоро со всем этим будет покончено. Никто не пострадает.

Белизэр резко обернулась к Маршаллу:

– Ты обещал помочь мне. Помочь Тигу. Я ни за что не разрешила бы тебе присутствовать на церемонии, если бы знала твои истинные намерения. Ты уверял, что хочешь помочь. Ты об этом пожалеешь, Маршалл. – Она обвиняюще ткнула в Маршалла пальцем. – Лучше тебе было не попадаться на моем пути.

Эрин почувствовала, как Маршалл невольно вздрогнул, услыхав ее угрозы.

И тут Белизэр словно впервые заметила Эрин и револьвер, приставленный к ее горлу. Она застыла на месте – и вдруг будто состарилась прямо на глазах.

Плечи поникли, фигурка съежилась. Вместо всемогущей жрицы, пылавшей праведным гневом, перед ними стояла старая растерянная женщина.

– Маршалл, – прошептала она, – ради всего святого, что ты делаешь, дорогой?

Маршалл рассмеялся и на долю секунды ослабил хватку.

Эрин не замедлила этим воспользоваться.

Она изо всей силы лягнула каблуком Маршалла в голень и, резко запрокинув голову, ударила его затылком по носу. Маршалл взвыл от ярости и боли.

– Скорей! – крикнула она, перекрывая его вопль, и кинулась к Белизэр, моля Бога, чтобы Тиг не промешкал.

Эрин повалила Белизэр наземь, стараясь заслонить собою ее хрупкое тело, и они покатились кубарем. Над головами прогремел первый выстрел, но Эрин не могла видеть, угодила ли пуля в цель.

Она почувствовала рядом глухой удар и, повернув голову, увидела Тига. Он перекатился на живот и положил ствол пистолета на руку, целясь прямо в Маршалла.

У Маршалла из носа хлестала кровь. Прижимая одной рукой к носу платок, он навел револьвер туда, где лежали Эрин и Белизэр.

– Не надо. Не заставляй меня делать этого, Маршалл, – задыхаясь произнес Тиг. – Богом молю.

Револьвер в руке Маршалла дрогнул.

– Все кончено, Марш. Неужели ты этого не понимаешь? – У него перехватило в горле. – Слишком поздно.

– Поздно, – безжизненно, как эхо, отозвался Маршалл. – Полагаю, с самого начала было поздно.

Рука безвольно повисла, он упал на колени, и дуло револьвера ткнулось в землю.

Тиг опустил подбородок к передатчику и рявкнул:

– Скорее!

С тропинки позади Эрин мгновенно появились двое, одетые в темное. На Маршалла надели наручники и увели. Из окружающих зарослей на поляну, как лесные эльфы, высыпали люди.

Они были вооружены, на лицах застыло напряжение.

Грозные эльфы.

Тиг пересек поляну, стараясь не смотреть, как уводят его брата.

Эрин помогла Белизэр подняться на ноги. Обе не проронили ни слова, наблюдая разыгрывавшийся спектакль.

– С тобой все в порядке? – спросил Тиг.

– Да. – Эрин проглотила комок в горле. – Тиг, я…

– Спасибо, что не растерялась, – оборвал он ее, поворачиваясь к Белизэр: – Ты как, бабушка?

– Дорогой мой, – едва слышно произнесла Белизэр дрожащим голосом.

Она подняла руку и бессильно уронила ее, увидев, как Тига передернуло.

– Боже мой, что я наделала?

Тиг молча повернулся и скрылся в густых зарослях.

К ним подошел какой-то человек и, взяв Белизэр за руку, стал объяснять, что им нужно ее допросить, хотя они знают, что ее участие было неумышленным. Белизэр, казалось, еще больше съежилась. Наконец она кивнула и, высвободив руку, повернулась к Эрин.

Она погладила Эрин по щеке.

– Ты сделала правильный выбор. Пусть это тебя утешит.

Эрин покачала головой, чувствуя, как в глазах закипают слезы, а горло сжимается.

– Мы обе предали его, Белизэр.

– Да, но я этого не хотела…

Она позволила агенту увести себя.

К Эрин подошел другой человек, который представился как агент Мозес Скетовски, следователь по особо важным делам Таможенного управления США.

И напарник Тига.

Эрин посмотрела на Тига, который стоял в десяти ярдах от нее. Он обернулся, и их взгляды встретились.

– Прости, – тихо сказала она, зная, что он слышит.

По щекам ее текли слезы.

– Мне очень жаль, Тиг. Знаю, что словами теперь ничего не поправишь, но я должна это сказать.

Тиг молча отвернулся, и Эрин обдало пронизывающим холодом.

Ее затрясло от озноба. Пережитое напряжение наконец дало себя знать. Когда таможенный следователь сказал, что арестовано еще десять членов наркосиндиката, стало ясно, какую огромную роль сыграл в успехе операции Тиг. Трое были ранены, один контрабандист погиб. Все остальные, включая Маршалла, взяты под стражу.

Эрин молча стояла, чувствуя, что весь ее мир перевернулся вверх тормашками. Станет ли он когда-нибудь прежним?

Тиг… Она взглянула на него. Он о чем-то разговаривал с полицейским. Что он сейчас чувствует?

Его снова предали самые близкие люди. И она тоже.

Она никогда себе этого не простит. И Тиг не простит.

Агент Скетовски тронул ее за руку.

– Доктор Макклюр.

Эрин сморгнула слезы. В ней все онемело.

– Да?

– Мы хотим, чтобы вы поехали с нами в город. У нас есть к вам несколько вопросов.

– Но Тиг…

– Агент Комо просил вас поехать с нами. У него еще много дел в дельте.

Он шагнул в сторону, уступая ей дорогу, и приглашающим жестом указал на тропинку.

– Прошу вас, мэм.

Эрин оглянулась на Тига, стараясь запомнить его облик до мельчайшей черточки. Она знала, что видит его последний раз.

– Прощай, мой каджун, – прошептала она. – Я люблю тебя.

Эрин распахнула дверь квартиры. По идее, она должна была ликовать. Только что ей сообщили, что грант утвердили. Еще двенадцать месяцев. Целый год. Уже поговаривали о том, чтобы расширить сферу исследований, привлечь ученых из смежных областей. Эта работа могла сыграть важную роль в науке. – Черт возьми, – буркнула Эрин.

В квартире была настоящая парилка. Кондиционер окончательно сдох неделю назад. Мистер Данжур дважды отдавал его в починку, но без толку.

На всякий случай Эрин все же подошла к окну. Глухо. Краешком глаза она заметила легкое движение около ванной.

Сердце екнуло. Затаив дыхание, Эрин обернулась. Но, видимо, ей померещилось – балконные двери были закрыты.

Эрин сникла. Десять дней прошло с тех пор, как она рассталась с Тигом в дельте.

Она дважды виделась с Белизэр. Старуха продолжала ей помогать, но о внуке не проронила ни слова. Эрин пыталась расспрашивать, но если Белизэр что-то и знала, то молчала. Эрин понимала, что должна быть благодарна ей за помощь. Все так. Но…

– Нужно принять холодный душ в такой жаркий вечер, – раздался знакомый низкий голос.

Она шагнула в ванную и щелкнула выключателем.

– Здравствуй, дорогая.

Тиг растянулся в ванне, на этот раз одетый.

На нем была черная футболка в обтяжку и потертые джинсы. Никогда Эрин не видела никого красивее. В груди защемило от сознания безвозвратности потери.

– Что ты здесь делаешь?

– Прячусь.

– От ревнивого мужа или от контрабандистов? – попыталась она ответить ему в тон, но шутка вышла неуклюжей.

Ей было просто невмоготу состязаться в остроумии. Сотни раз она мысленно представляла, что скажет ему при встрече. Теперь же все слова казались неуместными. И уж тем более шутки.

– Ни то ни другое. Не угадала, дорогая.

Тиг вылез из ванны и шагнул к ней. Эрин задрожала, но не двинулась с места. Пусть говорит что угодно, она все стерпит, лишь бы еще немного побыть с ним рядом.

– Я прячусь от себя.

Эрин нахмурилась.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Собственно, я уже перестал прятаться, – серьезным тоном признался он. – Поэтому я здесь.

– Тиг, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Спрашивай.

– Ты рада, что я здесь? Я тебе нужен?

– Да, – тихо откликнулась Эрин. – Да! – громко повторила она.

Глядя в пол, Тиг выдохнул:

– Слава Богу!

– Послушай, Тиг, – волнуясь, сбивчиво заговорила Эрин, – я знаю, что сделала тебе больно. Нет, хуже, гораздо хуже… – Она помедлила, отыскивая нужные слова. – Я тебе не поверила. Я послушалась разума, а надо было прислушаться к сердцу. В этом моя ошибка.

– Не стану лгать, Эрин, мне действительно было больно. Больнее, чем я мог предположить. – Он перевел дыхание. – Отчасти поэтому я здесь. Я понимаю тебя, Эрин. Я знаю, как трудно до конца поверить другому человеку. И как больно, когда ты веришь, а тебе – нет.

Эрин отвела взгляд в сторону.

– Не надо. Посмотри на меня, – мягко попросил он.

Она подняла на него глаза:

– Прости.

От боли в груди ей было трудно дышать.

– Сначала я хотел уйти, чтобы снова не поставить себя в такое положение. Я клял себя на чем свет стоит, что вообще допустил это.

– Тебе не за что упрекать себя, Тиг. У тебя было достаточно забот…

– Я помирюсь со своей семьей, Эрин. С Маршаллом. И с Белизэр тоже, хотя на это потребуется время. Думаю даже встретиться с отцом. Я попросил, чтобы меня на два года перевели в Новый Орлеан. Это не совсем рядом, но и не слишком далеко.

Эрин смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Тиг! – В ее голосе звучали облегчение и надежда.

– Не стану отрицать – все происшедшее выбило меня из колеи и злость еще не улеглась. Но моя семья, – он с усилием сглотнул, – видишь ли, я всю жизнь думал о них самое плохое. А теперь, как ни странно, чувствую, что со временем примирюсь с прошлым. По крайней мере, надеюсь на это.

– Но я подвела тебя. Я должна была тебе верить.

Тиг посмотрел на нее. В глазах отражались гнев и боль.

– За последние дни я еще кое-что понял.

– Что?

– Я слишком долго убегал, Эрин. Ненавидя прошлое, я говорил себе, что мне не нужны дом, семья, друзья, привязанности.

– А теперь?

– Насчет семейных уз я ошибался.

– Как ты можешь так говорить после…

– Ш-ш-ш. – Он протянул руку и провел пальцем по ее щеке.

Эрин вздрогнула от неожиданности, но не отвела взгляда.

– Я покинул родные места десять лет назад. Не знаю, как сложились бы наши отношения, но теперь я твердо знаю, что не должен был устраняться. Ничто не дается без труда.

– Тиг, даже если тебя не было здесь… – Она помедлила и закончила: – Ты все равно не заслужил того, что случилось.

– Потребуется время, Эрин. Может быть, мне и не удастся исправить то, что было. Но я понял другое. Кровные узы – не главное. Важнее чувствовать, что ты не одинок. Пусть даже ради этого приходится терпеть боль и разочарование. – Он уронил руку. – Я ошибался насчет дома.

По щекам Эрин текли слезы, но она их не замечала.

– Жаль, что у вас все так вышло.

– Ш-ш-ш, – прошептал Тиг. – Нет, дорогая, ты не поняла.

– Чего?

– Я говорю не о Бомарше. И даже не о Брюно. Не о моей семье. Для Белизэр в моем сердце всегда останется уголок. С остальными я со временем разберусь. Но здесь есть для меня нечто особенное. Это не имеет отношения ни к месту, ни к наследственным правам, ни к кровным узам.

Эрин отвела глаза, но Тиг взял ее за подбородок и повернул к себе.

– Это ты.

Она тихо охнула.

– Мой дом – ты, Эрин. Когда я думаю о тебе, то не чувствую себя одиноким. Я становлюсь сильнее. Кажется, будто я заново родился. Такого со мной еще не бывало. Впервые у меня появилась цель. Место не имеет значения. Главное – ты. Тиг взял ее руку и прижал к груди.

– Вот так. Будь со мной. Всегда. – Он привлек ее в объятия. – Мне это нужно. Ты мне нужна. – Он провел губами по ее губам. – Я люблю тебя, Эрин.

Тиг замолчал в ожидании ответа. Никогда еще никто не был ему так нужен.

– Я устал убегать. Могу я вернуться домой, мой ангел? – спросил он дрогнувшим голосом.

В ответ Эрин стремительно обвила его руками и с жаром прильнула к губам. Их дыхания смешались в одно. Когда Эрин наконец отвела голову, от ее улыбки стало светло. Тигу показалось, что он шагнул из темной комнаты на залитую солнцем равнину.

– Всегда, Тиг. Приходи ко мне. Будь со мной. – Она улыбнулась, потом рассмеялась и снова поцеловала его.

Тиг наслаждался ее радостью.

– Спасибо, – прошептала Эрин, не отнимая губ от его рта.

У Тига словно камень с души свалился. Его переполняла безудержная радость – пьянящая, головокружительная. Он стал осыпать поцелуями ее шею.

– За что?

– У меня тоже никогда не было дома.

Он замер, поднял голову и пристально посмотрел на нее.

– Теперь есть.

– Да, дорогой.

Тиг страстно поцеловал ее. Переведя дух, Эрин повторила:

– Да. – И снова поцеловала его.

– Давай выйдем отсюда, и я расскажу, как люблю тебя.

От лукавой дразнящей усмешки у Эрин перехватило дыхание. Перед ней был прежний насмешливый шалопай, только на этот раз он смотрел открыто, без затаенной боли в глазах.

– В более интимной обстановке, – добавил он.

– Чем тебе здесь не нравится? – рассмеялась Эрин.

Тиг посмотрел на нее.

– Я обещал тебе кондиционер.

– О Боже, – простонала она, – я твоя по гроб жизни.

Тиг снова привлек ее к себе и звонко чмокнул.

– Так и будет, если хочешь знать мое мнение.

– Тогда хватит разговоров.

– Но мне нужно услышать одну вещь. – Тиг поцеловал ее в щеку и легонько прикусил подбородок. – Очень нужно, дорогая. – Он поднял голову и заглянул ей в глаза. – Скажи ее.

– Я люблю тебя, Тиг.

Он застонал.

– Что случилось?

– Это было гораздо лучше, чем я ожидал.

– Привыкай, я буду часто это говорить.

– Тогда тебе лучше привыкнуть раздеваться и ложиться со мной где попало. Иногда в самых неподходящих местах. – Тиг начал вытаскивать ее блузку из шортов.

Эрин потянула его футболку из джинсов.

– Значение кондиционера сильно преувеличивают, – промурлыкала она.

Она подняла руки, чтобы Тиг мог снять блузку.

Потом он стащил футболку и застонал, когда Эрин расстегнула на нем джинсы. Тиг уткнулся лицом ей в шею, прижимая к себе упругие бедра.

– Я до смерти хочу знать одну вещь, мой ангел, – хрипло произнес он. – Это доводит меня до исступления с тех самых пор, как мы впервые встретились.

Эрин слегка отодвинулась, чтобы он без помех мог снять с нее шорты.

– И что же это? – выдохнула она, прижимаясь лицом к его груди.

Тиг придержал ее.

Эрин нахмурилась:

– В чем дело, Тиг?

– Что все-таки случилось в Найроби, когда тебе было восемнадцать лет?

Медленно улыбнувшись, Эрин намотала на палец прядь его черных волос.

– Если я все чистосердечно расскажу, можно я на этот раз буду сверху?

Тиг рассмеялся.

– Боже мой, дорогая, все что твоей душе угодно.

Эрин наклонилась и прошептала ему что-то на ухо.

Он тихо и протяжно вздохнул. Потом притиснул ее к стенке.

– Учти, за тобой должок, – беззлобно проворчала Эрин.

– Да, дорогая, но у меня впереди целая жизнь, чтобы расплатиться с тобой.

И он стал расплачиваться не спеша и с огромным удовольствием.

Примечания

1

Мой нагой ангел (фр.). (Здесь и далее прим. пер.)

2

Мой большой плут и вор (фр.).

3

Игра слов: coquin – плут, мошенник, coq (жарг.) – мужской половой член.

Content

Донна Кауфман
Ты мой навсегда!

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Примечания