Лилиан Колберт

Кто ты?

1

Камилла бросила взгляд в тонированное стекло машины. Вокруг не было ни души. Не слишком ли рано она приехала? До церемонии оставалось полчаса. Ничего страшного, зато есть время еще раз все обдумать и успокоиться.

Сердце ее глухо стучало, а руки дрожали. Но не страх был тому причиной. Четыре года она ждала этой минуты и верила, что если будет терпелива, то непременно дождется.

Камилла придирчиво оглядела себя в зеркальце: на нее глядела прекрасная, величественно-недоступная и холодная Снежная Королева. От своей бабки по материнской линии она унаследовала не только имя, но и нордическую внешность. Надменный взгляд голубых глаз заметно контрастировал с пухлыми губами, выдававшими еще не распустившуюся чувственность. Во всем облике Камиллы сквозило ледяное презрение к окружающему миру, а утонченной красоте недоставало разве что музейной таблички: «Руками не трогать!»

Она поглядела на часы. Событие, к которому она так долго готовилась, приближалось. С минуты на минуту начнут съезжаться гости.

Месяц назад Камилла прочитала в газете сообщение об этой помолвке. Узнать о времени и месте свадьбы не составило особого труда. Пара звонков осведомленным людям – и ей стало доподлинно известно, что венчание Джеррода Грейсона и Кэрол Шилдс состоится в субботу, в три часа, в соборе святого Иакова.

Камилла до боли стиснула руки. Настал ее черед взглянуть ему в глаза. Она должна была сделать это – в память о брате. В память о брате... При мысли о нем на глазах ее блеснули слезы, губы сжались.

Отрешившись от происходящего, она не слышала шума подъезжавших машин, хлопанья дверец, смеха, дружеских приветствий.

Ей было тогда двадцать два, а Полу, ее брату, всего четырнадцать. Двумя годами раньше их родители погибли в автокатастрофе. Осиротевшие дети поселились в маленькой квартирке, которую Камилла сняла, устроившись секретаршей в агентство по продаже недвижимости. Они едва сводили концы с концами, но девушка не унывала – главное, они были вместе.

И вдруг Пол заболел. Всегда здоровый и жизнерадостный, он начал чахнуть на глазах. Камилла обегала все больницы, побывала с братом на приеме у всех специалистов в округе. Диагноз был неутешительный: у мальчика обнаружилась какая-то редкая болезнь. Правда, надежда оставалась, хотя следовало торопиться, – болезнь быстро прогрессировала. Но на лечение надо было отправляться за океан, а плата за него оказалась непомерно велика.

Стремясь во что бы то ни стало раздобыть нужную сумму, Камилла готова была отдать последнее, но ей никак не удавалось найти ни наличных денег, ни того, что можно продать или заложить. Состояние брата стремительно ухудшалось, и она лихорадочно искала выход. Камилла скрывала от мальчика, сколь отчаянно их положение, и хвалила его за мужество и выдержку. Пол и вправду вел себя достойно, даже шутил, стараясь приободрить старшую сестру. И вот, когда девушка уже отчаялась найти выход из положения, она вдруг вспомнила о Джерроде Грейсоне.

Казалось, Бог услышал ее молитвы. Отец, возможно, предчувствуя скорую смерть, сказал ей однажды, что если с ним что-нибудь случится, то она всегда может обратиться к этому человеку за помощью. Они с Джерродом, говорил отец, дружат много лет, до сих пор переписываются, так что если, не дай Бог, случится беда, Грейсон сделает для нее все, что в его силах.

Преисполненная надеждой, Камилла отыскала в телефонном справочнике лондонский адрес Джеррода и отправилась на встречу с ним...

Вздрогнув, она вернулась в настоящее. Из подъехавшего к ступенькам собора лимузина появилась невеста в белой фате. Теперь уже недолго! Наконец-то она отомстит за ту далекую ночь четыре года назад, когда мир вокруг перестал для нее существовать.

Накануне Полу стало хуже, и Камилла поняла, что нельзя терять ни минуты, пока остается хоть какая-то возможность спасти брата.

Она отвезла мальчика в больницу и бросилась к Джерроду Грейсону...

От этой встречи остался горький осадок в душе. Ей никогда не забыть эти бесстрастные серые глаза на лице, которое при иных обстоятельствах можно было назвать красивым, свое унижение и безумный страх за брата...

Дома телефонный звонок вывел ее из состояния прострации. Дежурный врач сообщил, что Пол впал в кому. Еще через день мальчика не стало.

Камилла помнит, что в голове у нее вертелась только одна мысль: если бы Грейсон захотел помочь ей, брат остался бы жив. Тогда-то она и поклялась отомстить человеку, приговорившему Пола к смерти. «Придет час, и он за это заплатит!» – сказала она себе.

Четыре дня Камилла находилась в состоянии, граничащем с беспамятством. Даже похороны Пола не смогли пробить ледяной панцирь ее бесчувствия. Она ничего больше не желала от жизни. Оставшись одна в пустой квартире, Камилла поняла: причиной смерти брата стало отсутствие денег. А раз деньги могли спасти жизнь Пола, значит, это сила. И она решила во что бы то ни стало добиться богатства и независимости.

На пятый день после похорон девушка отправилась к своей старой подруге Мерил Бронсон, с которой не виделась уже много лет. За чашечкой кофе они разговорились, вспомнили прошлое, и Мерил сообщила, что за эти годы стала преуспевающим менеджером рекламного агентства.

Она рассказывала о своем житье-бытье и вглядывалась в подругу. Горе и страдания наложили свою печать на облик Камиллы. Лицо ее чуть побледнело, черты стали строже, в глазах появилось ледяное высокомерие, а похудевшая фигура стала просто точеной. Одним словом, перед ней сидела идеальная кандидатура для модели.

Деликатно, чтобы не задеть чувств подруги, Мерил предложила ей попытать счастье на подиуме. Та согласилась, хотя и с большой неохотой. Она не верила в свой успех на этом поприще, но, как ни странно, Мерил оказалась права.

Буквально на следующей неделе Камилла вышла на подиум и сразу же произвела фурор. Публика, пресса, весь мир модельного бизнеса приняли дебютантку на «ура». Гонорары ее взмыли до немыслимой отметки. Никогда в жизни она не имела столько денег, и от одной мысли, что все это – ее, у Камиллы начинала кружиться голова.

Но она напоминала себе о цели, которую поставила перед собой, и как одержимая снова уходила в работу. Она трудилась, не давая себе передышки ни на минуту, не отказывалась ни от одного предложения и помнила, что каждый новый контракт увеличивает ее счет в банке.

В скором времени Камилла могла сказать, что обеспечила себе безбедное существование до конца жизни, но уже не могла остановиться. Работа стала смыслом ее жизни. Все остальное ушло на второй план, в том числе и мужчины. Она работала с ними бок о бок, принимала их ухаживания, встречалась, но никого не пускала к себе в душу.

Она вообще не испытывала к ним никаких чувств. Их поцелуи оставляли ее холодной, участливость раздражала, клятвы и обещания вызывали саркастический смех. Кто-то из неудачливых кавалеров за глаза назвал ее Снежной Королевой, и прозвище это крепко приклеилось к Камилле. Впрочем, ей было все равно.

Ничто не должно было стоять на пути к ее цели, и если мужчина становился слишком требовательным, слишком навязчивым, она разрывала отношения с ним. Ее нимало не заботило даже то, что таким образом она наживает себе врагов. Каждый из них надеялся растопить лед в ее сердце, но Камилла знала, что это невозможно, а потому наблюдала за их тщетными усилиями с высоты своего недосягаемого пьедестала, оставаясь совершенно равнодушной и ни на минуту не забывая о данной себе клятве. С терпеливостью сидящего в засаде хищника она выжидала, когда же пробьет долгожданный час расплаты.

Камилла тряхнула головой и снова взглянула в окно. Церковный двор опустел. Невеста и ее отец скрылись за дверью собора. Донеслись звуки свадебного марша Мендельсона.

Пора!

Все в порядке, твердила себе Камилла, гибкими, длинными пальцами сдвигая на лоб элегантную шляпу с вуалью, под которой скрывались ее белокурые волосы, и оправляя небесно-голубое платье.

Нажав кнопку внутренней связи, она хрипло сказала одетому в униформу шоферу:

– Подожди меня здесь, Джон, я недолго. – И выскользнула наружу.

Под ногами заскрипел гравий, а когда она ступила в церковь, ее встретила благоговейная тишина. Как в мертвецкой, почему-то подумала Камилла. Как она и надеялась, публика, не отрываясь, смотрела на четырех человек, стоявших перед священником. Взгляд Камиллы скользнул по жениху и, как профессиональная манекенщица, а ныне – владелица собственного модельного агентства, она не могла не отметить безупречный покрой серого костюма, подчеркивавшего широкие плечи и узкую талию этого высокого брюнета.

Она незаметно пробралась на заднюю скамью на половине жениха и открыла молитвенник, делая вид, что читает. Губы ее произносили слова церковного гимна, но в мыслях было совсем другое. Месть – это блюдо, которое нужно подавать на стол холодным, всплыла у нее в голове слышанная когда-то пословица. Да, трезвая голова была необходима ей сейчас, как никогда в жизни. За прошедшие годы она тысячу раз продумала, оценила и взвесила свой план. Пора привести его в действие.

– Если кто-нибудь может назвать причину, по которой эти люди не могут соединиться законным браком, пусть скажет об этом, дабы навеки сохранить мир в своей душе! – провозгласил священник.

В воздухе повисла напряженная тишина. Все замерли, ожидая, когда истекут отведенные на этот чисто ритуальный вопрос секунды, и церемония возобновится.

И в тот самый миг раздался голос Камиллы, эхом прокатившийся меж гулких каменных стен:

– Я могу назвать причину!

Безмолвие сменилось изумленным ропотом. Присутствующие привстали со своих мест и обернулись назад. Камилла решительно поднялась со скамьи и шагнула в проход. Все было продумано заранее: в ослепительных лучах солнца, прорывавшихся сквозь застекленный купол собора, собравшиеся не могли разглядеть незнакомку. Глядя на их искаженные недоумением и злобой лица, она чуть не рассмеялась, но тут же взяла себя в руки.

– Джеррод Грейсон не может жениться на этой женщине потому, что у него уже есть законная жена. Это я!

И тут произошел взрыв. Возгласы недоверия и крики возмущения раздавались со всех сторон. Красивое лицо Джеррода Грейсона исказилось яростью, но в следующее мгновение его уже заслонили бегущие по проходу люди, и Камилла поняла, что пора уходить. Уже в дверях она обернулась и снова увидела серые глаза жениха, с ненавистью и недоумением глядевшие на нее. По спине ее побежали мурашки, и она поблагодарила небо за то, что ее никто не узнал. На этот раз она заполучила бы еще одного врага, и при том смертельного!

Никто из выбежавших из церкви почему-то даже не попытался остановить возмутительницу спокойствия. На ослабевших ногах она дошла до машины, упала на сиденье и захлопнула дверцу. Смешно, с досадой подумала Камилла, чувствовать себя виноватой из-за одного только взгляда этого подлеца!

– Домой, Джон! – приказала она шоферу, с удовлетворением отметив, что голос ее звучит спокойно.

Лимузин мягко тронулся с места.

Закрыв глаза, Камилла тяжело вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Как бы то ни было, все кончено. Она сломала жизнь Джеррода Грейсона, как некогда тот сломал ее жизнь. Теперь они в расчете. Пусть она не разорила его, не оставила без цента в кармане, но заставила пройти той же тропой отчаяния и унижения, по которой раньше пришлось пройти ей самой.

Она сорвала с головы шляпу с вуалью. Маскарад сослужил свою службу. Джеррод Грейсон и его гости вряд ли смогли разглядеть ее лицо, хорошо известное в определенных кругах. В памяти снова всплыли его серые, сверкающие, жаждущие мести глаза... Нет, он уже ничего не сможет сделать! У мести сладкий вкус, подумала Камилла, открыла бар и налила себя коньяку.

– За твое здоровье, Джеррод Грейсон! – с кривой усмешкой сказала она. – Чтоб тебе гореть в аду!

2

Поздно вечером Камилла стояла перед зеркалом в гардеробной и примеряла черное платье из мягкого джерси с длинными рукавами. Оно идеально облегало ее безупречную фигуру, открывая длинные стройные ноги.

Сегодня она одевалась особенно тщательно. Волосы подобраны в узел, обнажая грациозную шею. В ушах поблескивают платиновые серьги с бриллиантами, точно такой же браслет красуется на запястье правой руки. Макияж почти незаметен, – этому искусству она научилась за время работы в модельном бизнесе и теперь учила слушательниц своей школы моделей. Черные туфли на шпильках – и картина завершена!

Глаза Камиллы торжествующе поблескивали. Сегодняшний успех она решила отметить вечеринкой. Эта идея пришла ей в голову по пути домой. Она связалась по телефону со своими знакомыми и пригласила их в гости. Следовало отпраздновать окончание этой главы в ее жизни, отметить исполнение несбыточной, казалось бы, мечты.

Звонок в дверь вывел ее из состояния эйфории. В последний раз критически осмотрев себя в зеркале, Камилла погасила свет и поспешила к выходу. Спускаясь по лестнице, она услышала знакомые голоса в прихожей и замедлила шаг.

При виде Камиллы ее экономка Терри, оживленно болтавшая с гостьей, осеклась. Новоприобретенная привычка экономки обсуждать ее за глаза не нравилась хозяйке, но... Сердиться на Терри было невозможно. Она работала здесь уже четыре года и стала Камилле доброй подругой и советчицей.

Молчала и Мерил, подвижная, полноватая брюнетка, все это время остававшаяся доверенным лицом Камиллы, а не так давно ставшая ее заместителем в школе моделей. Мерил была единственной, кто был в курсе истинной причины сегодняшнего торжества, хотя иногда Камилле казалось, что и Терри знает о тайных помыслах своей хозяйки больше, чем показывает. Вот и сейчас они многозначительно переглянулись.

– Я только что сказала мисс Бронсон, что все уже готово, – поджав губы, сообщила экономка. – Часть блюд выставлена на стол, остальные достаточно вынуть из холодильника и подать...

– Терри, – покачала головой Камилла, – не надо заговаривать мне зубы и делать вид, будто я маленькая девочка и ничего не понимаю. О чем вы только что говорили за моей спиной?

Та насупилась, Мерил сохраняла безмятежный вид, но ни одна из них не проронила в ответ ни слова.

– Ну, хорошо! – не выдержала Камилла. – Можете молчать, сколько вам заблагорассудится, но помните: я все равно разберусь, что здесь происходит.

– У тебя вид кошки, только что слизавшей из горшка в чулане сметану, – негромко сказала Мерил.

– Вот так? – самодовольно переспросила Камилла.

– Ты действительно это сделала?

– Да, а что, не похоже?

Мерил давно была в курсе ее намерений, и поддержка наперсницы в этот час значила для Камиллы очень много.

– Дорогая, как ты можешь торжествовать, зная, что походя разбила жизнь совершенно незнакомой девушке?

Та упрямо сжала губы.

– Между прочим, я так же походя спасла ее от чудовища, хотя она об этом скорее всего не подозревает и вряд ли догадается меня отблагодарить.

– Похвальная забота о чужом счастье!

– Ты никогда не одобряла мой план, – с горечью бросила Камилла. – Но почему, Мерил?

– Во-первых, я с самого начала видела, что тобой движет исключительно жажда мести, – ответила подруга. – Да, Джеррод Грейсон жестоко обошелся с тобой и твоим братом, но это пустяки по сравнению с тем, что ты сама с собой сделала. Все мужчины стали для тебя врагами! Ты издеваешься над ними, втаптываешь их в грязь и получаешь от этого истинное наслаждение! Ты гордишься, когда даешь от ворот поворот очередному кавалеру, имевшему несчастье влюбиться в тебя!

– Неправда! – воскликнула Камилла, уязвленная до глубины души. – Я просто показываю им, чего они стоят. И потом, я не несу ответственности за глупость и доверчивость других! Господь свидетель, я никому не давала никаких обещаний, а значит, ни перед кем из них не виновата.

– Ой ли? – криво усмехнулась Мерил. – И перед Бернардом тоже?

Камилла вскинула брови.

– При чем тут Бернард? – хмуро спросила она.

– При том, что ты непорядочно ведешь себя с ним. Он влюблен в тебя без памяти...

– Это его проблемы.

– Тогда отпусти его с миром, и пусть он сам разберется со своими проблемами. Так ведь нет, ты принимаешь его приглашения, встречаешься с ним и при каждом случае третируешь на глазах у всех. Камилла, ты можешь быть честной хотя бы с самой собой? – возвысила голос Мерил. – Будь я твоей матерью, я бы хорошенько тебя отшлепала. Впрочем, это уже вряд ли поможет...

– Если я такое чудовище, – оскорбленно спросила Камилла, – то почему ты до сих пор имеешь со мной дело?

– Потому, – ответила Мерил, поймав ее за руку, – что я беспокоюсь за тебя. Потому, что сейчас я говорю словно бы и не с тобой, а с каким-то совершенно другим человеком. Та Камилла, которую я знала со школьной скамьи, не была злой и мстительной. И если ты вовремя не одумаешься, то станешь той, за которую себя выдаешь. Ты так срастешься с этой маской, что утратишь свою подлинную личность. Я понимаю, тебе через многое пришлось пройти, но это не основание для того, чтобы так обращаться с мужчинами. До сих пор они вели себя по-джентльменски, но однажды у кого-нибудь из них лопнет терпение и он отплатит тебе сторицей, – закончила Мерил, и в голосе ее было столько жалости, что сердце Камиллы дрогнуло.

– Ты сгущаешь краски, дорогая, – улыбнулась она. – Если на то пошло, я пока еще способна держать себя в руках.

– Как знаешь, – устало пожала плечами Мерил. – Мое дело предупредить тебя. Хотя я понимаю, что благие советы для того и существуют, чтобы их игнорировали.

Камилла расхохоталась и расцеловала подругу в обе щеки.

– Я искренне ценю твою заботу, но ты опять все преувеличиваешь.

Раздался звонок в дверь.

– А вот и остальные! Мерил, у меня вечеринка! Забудь обо всем и веселись! По крайней мере, я намереваюсь поступить именно так...

Камилла переходила от одной группы гостей к другой с бокалом шампанского в руке, сияя, как неоновая реклама на Пикадилли. Она успевала повсюду, поддерживала любой разговор и никому не давала скучать.

Было часов одиннадцать, когда у изрядно опустевшего стола ее поймала за локоть Мерил.

– Зачем ты пригласила Дейва Флетчера? – спросила она, незаметно кивая на известного телеведущего, приезд которого полчаса назад вызвал оживление среди собравшихся. – Это не человек, а волк в овечьей шкуре. Ради рейтинга он не задумываясь продаст родную мать.

– Ради Бога, Мерил, не заводи снова эту пластинку, – поморщилась Камилла. – Дейв, как тебе известно, не пропускает ни одной сколько-нибудь заметной вечеринки. Что странного в том, что он пришел сюда?

– Что странного? Последние несколько недель ваши имена часто склоняются вместе, и мне это не нравится!

Камилла молча пригубила шампанское, после чего заметила:

– Мерил, ты не хуже меня знаешь, что ему ничего не светит. А коль скоро это так, то что плохого в том, что нас вместе видят в обществе? Ему реклама, мне реклама – и волки сыты, и овцы целы.

– И поэтому ты совершенно игнорируешь Бернарда, хотя сама же пригласила его?

Камилла оглянулась на светловолосого юношу, стоявшего с бокалом в руке в дальнем углу комнаты.

– Не понимаю, почему я должна заниматься только им. Он знает почти всех гостей, вот пусть и общается с ними.

– Как я поняла, ты приглашала на ужин его одного, а тут оказалась целая компания.

– Я приглашала его неделю назад и не знала, что сегодня у меня будет повод для большой вечеринки!

– Это не оправдание. Нельзя так относиться к людям, дорогая.

Камилла нахмурилась.

– Он мужчина, Мерил, – сухо сказала она. – А к мужчинам я отношусь так, как они того заслуживают.

– Но почему ты решила, что все мужчины такие, как Джеррод Грейсон? – не унималась подруга.

– Я эта знаю. Просто с тех пор и по сей день я не давала им шанса проявить свою скотскую сущность, – зло фыркнула Камилла. – И вообще, я веду себя как пай-девочка: ничего от них не требую и только в свою очередь прошу ничего не требовать от меня.

– Честно говоря... – проникновенно начала Мерил, но длинный звонок в дверь прервал ее.

Камилла облегченно вздохнула и, извинившись, направилась к входу. Она терпеть не могла спорить с подругой. При всей своей чуткости та никак не желала понять, что Камиллу устраивает ее образ жизни.

Звонок повторился – более настойчиво, если не сказать бесцеремонно. Камилла нахмурилась, пытаясь угадать, кто из опоздавших может вламываться в дом в одиннадцать часов ночи.

– Иду, иду! – раздраженно крикнула она, входя в холл, и распахнула дверь.

Она собиралась высказать нахалу все, что о нем думает, но когда увидела, кто перед ней стоит, потеряла дар речи.

– Вы?

– Веселимся? – ледяным тоном поинтересовался Джеррод Грейсон, увидев бокал шампанского у нее в руке и услышав оживленные возгласы, доносившиеся из гостиной.

При звуках его голоса Камилла снова ожила.

– Возможно, и так, – высокомерно заявила она. – Впрочем, вас это не касается, поскольку в списке приглашенных ваше имя отсутствует...

И она собралась было захлопнуть дверь перед самым его носом, но Грейсон опередил ее и быстро вошел в холл.

– В списке приглашенных на мое венчание вашего имени тоже не было, – бросил он сквозь зубы. – Так что извините, но я войду!

– Да как вы смеете? – опомнившись, воскликнула Камилла. – Убирайтесь вон, пока я не выставила вас на улицу!

Грейсон ухмыльнулся, захлопывая дверь.

– Выставите меня на улицу? Не думаю, леди! Нам с вами есть о чем поговорить.

У Камиллы потемнело в глазах. Она уже занесла руку для пощечины, но в следующую секунду железные пальцы стиснули ее запястье.

– Осторожнее, мисс Уоррен! – предостерег он, прищурив глаза.

– Камилла, что тут происходит? – встревоженно спросила появившаяся в холле Мерил.

Вслед за ней высыпали и другие гости.

– Все в порядке, – процедила та.

В воздухе повисло молчание. Очевидно, присутствующие узнали Грейсона, – репортажи о происшествии в соборе и фотографии несостоявшихся супругов успели появиться во всех вечерних газетах.

– Полагаю, – подчеркнуто вежливо заговорил Джеррод, – у нас с хозяйкой приватный разговор, который она вряд ли захочет сделать достоянием широкой публики. Не так ли, Камилла? – И он многозначительно посмотрел на нее.

Трудно сказать, что сделала бы Камилла, если бы не заметила на лицах некоторых из своих бывших ухажеров плохо скрытой ухмылки. Они наверняка не стали бы заступаться за хозяйку дома. У каждого из них был к ней свой тайный или явный счет, и сейчас они все предвкушали момент, когда и она в свою очередь будет повержена в грязь. Мерил тоже растерялась.

– Приватный так приватный, – уклончиво сказала Камилла. – Я готова поговорить без свидетелей.

Грейсон зловеще усмехнулся и, оглядевшись, указал на дверь маленькой гостиной, выходившую в коридор.

– Думаю, там нам никто не помешает. Картинно распахнув дверь перед Камиллой, он оглянулся и с издевательской любезностью заверил гостей:

– Думаю, вы простите, что я украл у вас хозяйку. В комнате была темнота хоть глаз выколи.

– Где здесь свет? – раздраженно спросил он, схватив Камиллу за локоть. – Не надо дергаться, черт вас дери! Только хуже себе сделаете! Где свет, я спрашиваю?

– Выключатель у вас за спиной, – с ненавистью бросила она.

Вспыхнула люстра, осветив маленькую уютную гостиную.

– А теперь уберите прочь свои руки! – потребовала Камилла. – Я никуда не убегу!

Грейсон, подумав, разжал пальцы.

– И впредь не смейте прикасаться ко мне! – сказала она, потирая локоть.

– Не больно-то и хочется, – с оскорбительной холодностью заметил он. – Надеюсь, этого раза мне хватит с избытком.

Камилла покраснела, потом побледнела, затем шагнула к телефону и стремительно схватилась за трубку.

– Предупреждаю, – бросила она через плечо, – если вы немедленно не покинете мой дом, я вызову полицию!

В следующее мгновение Грейсон выдернул шнур из розетки.

– Вы еще успеете позвонить в полицию, если, конечно, захотите... – предупредил он. – Но сначала ответите мне на несколько вопросов.

Скрестив руки на груди, он встал между нею и дверью.

Камилла почувствовала, как ее бьет дрожь. Джеррод Грейсон в ее доме! Этого она не могла представить даже в страшном сне. Впрочем, надо было как-то выходить из положения.

– Мистер... – начала она небрежно и, запнувшись, щелкнула пальцами. – Кстати, может быть, вы представитесь для начала? Я бы желала знать имя человека, который без приглашения вторгся в мой дом, прежде чем разговаривать с ним.

На его лице появилось выражение омерзения.

– Только не надо разыгрывать из себя святую невинность! Вы узнали меня, едва открыв дверь, и прекрасно понимаете, почему я здесь.

Камилла уселась в кресло и закинула ногу за ногу, пытаясь расслабиться. Воздух в гостиной буквально искрился от напряжения, и пальцы ее нервно теребили плюшевый чехол кресла.

Она с вызовом уставилась на собеседника. Итак, судя по всему, он все-таки узнал ее там, в церкви. Но если Джеррод Грейсон полагает, что имеет дело все с той же беспомощной и легковерной дурочкой, то он глубоко заблуждается!

– Как вы отыскали меня? – спросила она, разглядывая свой маникюр.

Грейсон испустил короткий смешок.

– Какой бесстыдный цинизм! – сказал он. – Или вам нравится разрушать чужие судьбы, а потом делать вид, что вы совершенно ни при чем?

Камилла не зря слыла звездой подиума, – она умела скрывать свои эмоции. Вот и сейчас она спрятала беспокойство и страх за вежливой светской улыбкой.

– В вашем случае – нравится, – призналась она. – Но вы не ответили на мой вопрос. Это невежливо.

– У меня, как ни странно, тоже есть друзья, – играя желваками, сообщил он. – Один из них записал номер вашей машины, другой помог установить, кому она принадлежит. Вы, надо думать, догадываетесь, что я сгорал от желания поскорей увидеться с вами и перекинуться парой слов?

– Мне не о чем с вами говорить!

По лицу Грейсона пробежала судорога. Он торопливо сунул руки в карманы, и Камилла поняла, что он готов задушить ее. Она заметила, что на нем все тот же свадебный костюм, в котором он стоял утром у алтаря. Четыре года назад он показался ей более грузным – впрочем, ту встречу она почти не помнила. А вот хозяйские жесты остались при нем, и утихшая было злоба снова вспыхнула в ней.

– Зато у меня к вам много вопросов, – сказал Джеррод. – Во-первых, кто вы такая, мисс Уоррен, чтобы во всеуслышание делать заявления, подобные тому, что прозвучало сегодня?

– Кто я такая? – Камилла в смятении уставилась на него. Что за игру он затеял? От возмущения она покрылась красными пятнами. – А теперь вы разыгрываете из себя дурачка! – векипела она. – Вам прекрасно известно, кто я такая! И вы прекрасно понимаете, почему я сегодня оказалась в церкви!

Серые глаза Грейсона сузились, лицо сделалось непроницаемым.

– А вы случаем не сумасшедшая, леди? – поинтересовался он. – Я вас в лицо не видел до сегодняшнего дня. Зато теперь запомню на всю жизнь.

– Ну, конечно, какого еще ответа можно было ждать от такого подлого типа, как вы! – фыркнула Камилла. – Если я и сошла с ума, – сообщила она, – то исключительно по вашей милости. Но если до сих пор вам сходила с рук ваша подлость, то сегодня сотворенное вами зло вернулось к вам! Поздравляю, наслаждайтесь моментом!

– Ах ты... – начал Джеррод и осекся, стиснув зубы. – Хорошо, будем считать, что этот бред хоть как-то объясняет ваше отношение ко мне. Но при чем тут Кэрол? Что вам сделала моя невеста?

Камилла самодовольно ухмыльнулась.

– Ваша невеста, вероятно, и не догадывается о том, какую услугу я ей оказала. Лучше сразу порвать все отношения с мерзавцем, чем с запоздалым раскаянием обнаружить свою слепоту.

Грейсон смотрел на нее, округлив глаза.

– Господи, да вы и в самом деле не в себе! – пробормотал он.

– Не надейтесь! – рассмеялась ему в лицо Камилла. – Если и была до сегодняшнего дня, то теперь уж точно выздоровела.

– Что все это значит? – хрипло спросил он после короткой паузы.

Камилла вызывающе скрестила руки на груди.

– Не юродствуйте, мистер Грейсон. Вы отлично знаете, что говорите с Камиллой Стенли Уоррен... – Она остановилась, заметив какой-то проблеск в его глазах. – Ага, кажется, вы вспомнили?

– Да, я припоминаю Эдварда Стенли Уоррена, – напряженно размышляя, проговорил Грей-сон. – Но он умер несколько лет назад. Вы – его родственница?

Притворяйся, притворяйся! – злорадно подумала Камилла и объявила:

– Ну, хорошо, если вы настаиваете на продолжении этой нелепой игры, мне ничего не остается, как подыграть вам... Эдвард Стенли Уоррен – мой отец.

– Ваш отец?! – с неподдельным изумлением переспросил он. – Не подозревал, что у него есть дети. Но если и так...

Это было уже слишком.

– Хватит лгать, Джеррод Грейсон! – не выдержала Камилла.

Его серые глаза недобро сверкнули.

– Мне надоело выслушивать от вас обвинения во лжи, мисс Уоррен! С вашим отцом я был едва знаком. Мы никогда не были особенно близки, и при мне он ни разу не заводил речи о своей семье. Откуда, позвольте поинтересоваться, я должен был знать о вашем существовании?

Камилла победоносно выпрямилась, поймав его на самой бессовестной лжи.

– Откуда? Вам напомнить? Хорошо! Четыре года назад я пришла к вам просить о помощи. Не знаю, помните ли об этом вы, но я до конца жизни не забуду, как вы мне отказали.

Камилла ожидала от своего врага какой угодно реакции, кроме той, которая последовала сразу за ее словами. Джеррод медленно вынул руки из карманов, выпрямился и, не сводя с нее глаз, переспросил со странной заинтересованностью:

– Вы обращались ко мне за помощью?

– Я просила вас помочь Полу, – враждебно сказала она, не понимая, что значит его тон.

– Полу? – нахмурился он.

– Так звали моего брата, – с болью в голосе проговорила она. – Незадолго до своей гибели отец сказал мне, что, если стрясется беда, я всегда могу обратиться к вам за помощью. И я имела несчастье поверить этому! – горько рассмеялась она. – Боже, какой наивной и глупой я была... Вы тогда могли помочь, но не захотели. Мой брат умер, а ведь ему было всего четырнадцать лет! Он был болен, тяжело болен, но маленькая надежда оставалась. И это вы отняли у него последний шанс на спасение!

На лице Грейсона отразилась гамма противоречивых чувств.

– Кажется, теперь я начинаю кое-что понимать, – пробормотал он, кусая губы. – Итак, если я вас правильно понял, по совету отца вы обратились за помощью к человеку, которого звали Джеррод Грейсон? Да, это мое имя. Но точно так же зовут и моего отца. Так к какому из двух Джерродов вы обращались?

Камилла почувствовала, что попалась в ловушку, и попыталась выкрутиться.

– Эдвард Стенли Уоррен преподавал в университете и вполне мог общаться с людьми значительно моложе себя, – упрямо проговорила она. – Вы могли быть одним из его друзей, и я не понимаю, зачем вам нужно отрицать факт вашего знакомства.

– Да, – сказал он нетерпеливо, – но Эдвард дружил с моим отцом, они были почти ровесниками. Впрочем, это к слову. Важнее другое: четыре года назад, когда умер ваш брат, меня не было в Англии, а значит, я не мог встречаться с вами и обсуждать вашу просьбу.

Камилле показалось, что она сходит с ума. Нет, она не могла ошибиться!

– К чему эти увертки? – бросила она. – Я видела вас так же близко, как сейчас, это было за день до смерти Пола.

Грейсон опустил голову. На скулах его играли желваки.

– Вы утверждаете, что видели меня так же близко, как сейчас? – спросил он неожиданно мягко.

У Камиллы все оборвалось внутри.

– Да, – судорожно сглотнув, подтвердила она.

– Тогда вы должны были видеть это.

Он повернулся лицом к свету, и она заметила серебристый шрам, рассекающий его левую щеку от рта до уголка глаза. Камилла невольно схватилась рукой за горло.

– Откуда это у вас? – невольно вырвалось у нее.

– Маленькая стычка во время игры в крикет, – криво усмехнулся Грейсон. – Моему партнеру не захотелось бежать за мячом, и он отыгрался на мне.

Глаза ее расширились от ужаса.

– Нет, это невозможно, – пробормотала она, попятившись. – У вас не может быть никакого шрама. У вас не было никакого шрама!

– К сожалению, я ношу эту отметину почти двадцать лет. А вот у Джеффри шрама нет.

– У Джеффри? – подняла голову Камилла.

– Да, у моего брата-близнеца.

Казалось, Грейсон говорил совершенно искренне, но она была не в силах поверить ему. Ведь если он говорит правду, значит...

– Вы лжете! Это ловкий трюк! Я вам не верю! – Как ни странно, Джеррод воспринял ее очередной выпад спокойно, даже покорно.

– К сожалению, на этот раз я вас понимаю, – сказал он и со вздохом достал из пиджака бумажник. – К счастью, у меня с собой есть паспорт. Он мог понадобиться во время свадебного путешествия.

Документ был выдан на имя Джеррода Грейсона, и с фотографии на Камиллу смотрело лицо со шрамом.

Она вопросительно подняла глаза, словно безмолвно говоря: паспорт – еще не доказательство. Грейсон усмехнулся и вынул из бумажника фотографию.

– Снимок был сделан пару лет назад. Думаю, он вас убедит.

На фотографии были изображены четверо людей, стоящих на солнечной лужайке возле большого дома. Семейная идиллия – мать, отец и двое сыновей, похожих как две капли воды, если бы не шрам на щеке одного из них.

Фотография выпала из рук Камиллы.

– Нас никто не мог различить, – пояснил Джеррод Грейсон, – и до сих пор путают. Если бы не отметина, которую он мне поставил... – Он аккуратно убрал снимок и паспорт в бумажник.

Камилла все еще не до конца осознала ужас открывшейся правды. Она сжала пальцами виски, пытаясь унять боль. Джеррод Грейсон с непроницаемым лицом наблюдал за ней.

– Так вы хотите сказать, что я...

– Обратились за помощью к моему брату, а не ко мне, – подтвердил он. – Джеффри всегда отличало своеобразное чувство юмора. Он не упускал возможности сделать мне гадость, и не раз прятался за мою спину.

– Господи! – вырвался из груди Камиллы страдальческий стон. – Что же я наделала?

– И что же вы наделали, мисс Уоррен? – ядовито спросил Джеррод.

Она побледнела и отвернулась.

– Откуда мне было знать? Я всегда считала, что это вы виноваты в смерти моего брата. Я ненавидела вас всей душой, – прошептала она, прижав руки к вискам.

– Ненавидели за то, что я отказался помочь Полу?

Она уронила голову на грудь.

– Да, именно поэтому... Я не помню подробностей. Все было как в тумане. Помню лишь, что вы мне отказали, и, кажется, в самой глумливой и оскорбительной форме. Все это время я мечтала о мести, и сегодня наконец осуществила ее. – Она судорожно выдохнула. – Выходит, я отомстила невинному человеку. – Собрав последние крупицы самообладания, она подняла голову: – Я думала, что знаю, кому предназначена эта месть. Разве могла я представить, что вас окажется двое... Если бы я знала...

Если бы... Нет ничего бессильнее сослагательного наклонения, в отчаянии подумала она.

– Вы полагаете, незнание оправдывает ваш поступок? – поинтересовался Джеррод.

Конечно же нет! – сказала она себе, но тут же вспомнила, что получила урок от одного из Грейсонов. Так за что же ей было после этого извиняться?

– Я не чувствую за собой никакой вины, – Камилла гордо вскинула голову. – И поступила так, как должна была поступить!

– И вас не смущает, что вы разрушили чье-то счастье? – жестко спросил он.

– А вашего брата не смущает, что по его милости умер четырнадцатилетний мальчик? – бросила она ему в лицо.

– Полагаю, что нет, – признался он после короткой паузы.

– Сможет ли кто-нибудь из вас вернуть мне Пола? Нет? Тогда о каком сожалении или раскаянии может идти речь? Нет, вы, Грейсоны, все заодно!

– Как бы то ни было, кто-то должен ответить за то, что случилось сегодня, – непреклонно сказал Джеррод. – И я полагаю, что это будете вы. Что вы намерены делать?

Камилла чувствовала, что поступает неправильно, но ее уже несло. Признать свою ошибку перед братом смертельного врага означало бы перечеркнуть все, ради чего она жила все эти годы.

– Что я намерена делать? – желчно спросила она. – Абсолютно ничего! Жить себе дальше и наслаждаться жизнью.

Он посмотрел на нее как на какое-то мерзкое насекомое.

– Но вы виноваты, мисс Уоррен! И виноваты как минимум перед двумя людьми!

– Я ничего и никому не должна! – презрительно парировала Камилла. – И вообще, вы, Грейсоны, заслужили, чтобы вас хорошенько проучили.

Джеррод резко выпрямился.

– Боюсь, вы недооцениваете меня, мисс Уоррен, разговаривая со мной в таком тоне. С сегодняшнего дня вы моя должница, а я привык взыскивать по долгам сполна, – сурово предупредил он.

Камилле стало не по себе, но она лишь презрительно вскинула брови.

– Не старайтесь понапрасну, ничего вы от меня не добьетесь. И не советую со мной связываться, – только зубы обломаете.

– В том, что вы способны на многое, я сегодня уже убедился, – презрительно улыбнулся он. – Соберитесь с силами, мисс Уоррен, они вам вскоре очень и очень пригодятся.

Камилла решительно поднялась.

– Мне наплевать на ваши угрозы! – заявила она. – Я не та беспомощная девчонка, какой была четыре года назад, и многому научилась за это время. И самое главное, ненавидеть. Это позволяет мне одерживать верх над такими людьми, как вы и ваш братец. Если вам нечего больше сказать, прошу удалиться. У меня в доме гости.

Джеррод Грейсон окинул ее взглядом с ног до головы.

– Мстительная, безжалостная, холодная – пробормотал он, покачав головой. – У вас не сердце, а кусок льда.

– Спасибо за комплимент! – кокетливо улыбнулась Камилла. – Кстати сказать, ледяное сердце не чувствует боли!

– Зато оно может растаять, – пробормотал Джеррод, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

– А если вы намерены судиться, то знайте: у меня хорошие адвокаты. Вы не выбьете из меня ни пенни!

К изумлению Камиллы, он расхохотался во весь голос.

– Боюсь, вы неверно оцениваете мои намерения, – сказал он. – Зачем я стану требовать от женщины денег, которых мне и без того вполне хватает, когда в порядке компенсации могу получить с нее совсем другое, куда более приятное...

Камилла вспыхнула, но удержалась от ответной реплики.

– Желаю успеха, мистер Грейсон, – сказала она коротко. – А теперь прошу вас покинуть мой дом.

Джеррод улыбнулся, отвесил поклон и направился, к двери.

– Я ухожу, но обязательно вернусь, обещаю вам, – бросил он не оборачиваясь и вышел.

Через несколько секунд она услышала, как хлопнула входная дверь.

На подгибающихся ногах она подошла к камину. Зубы стучали, словно от холода, мысли путались.

Как она могла так ошибиться! Камилла со стоном уронила голову на руки. Триумф обернулся позорным крахом. Как, должно быть, смеется сейчас Джеффри Грейсон! Подобно урагану обрушилась она на двух невинных людей, бесцеремонно вторглась в их жизнь... Что бы она ни говорила Джерроду минуту назад, ее страшная вина была ей очевидна. Но, в глубине души признавая это, Камилла не собиралась позволять кому бы то ни было угрожать ей. Кроме того, она сомневалась, что этот человек собирается на деле осуществить свои угрозы.

Она увидела в зеркале свои глаза и невольно вспомнила слова Мерил. Неужели она, Камилла Уоррен, за эти четыре года и вправду превратилась в злобное и мстительное существо? Как ни страшно в этом признаться, Мерил, судя по всему, права. Она выбрала путь, который завел ее в тупик. И если срочно не изменит свою жизнь, то к старости превратится в ожесточенную одинокую мизантропку! Теперь уже поздно искупать свою вину перед людьми, размеренное течение жизни которых с такой легкостью нарушила. Но себе самой еще можно помочь.

А хочу ли я этого? Да, хочу! – решительно сказала себе Камилла. Если она и стала безжалостной и мстительной, то прежде всего потому, что ей не о ком и не о чем было заботиться. Ее мало волновало, что она вольно или невольно доставляет людям неприятности. Она и в самом деле получала наслаждение, упиваясь своей властью над мужчинами.

А вдруг уже слишком поздно, вздрогнув, подумала девушка. Нет, нет и нет! Еще не поздно изменить свою жизнь. Но что делать сейчас, когда Пол мертв, а долгожданная победа обернулась фарсом для нее и трагедией для тех двоих?

У нее столько денег, что за всю жизнь не израсходовать. Так, может, не стоит тратить на их преумножение все время, что ей отпущено судьбой? Чему же посвятить оставшиеся годы?

Тихий стук в дверь прозвучал для нее, как трубы Страшного Суда. Вскочив, Камилла торопливо поправила прическу и небрежным тоном поинтересовалась:

– Кто там?

– Это я, – ответила Мерил. – Можно к тебе? – Не дождавшись ответа, она вошла в комнату.

– Я услышала, как твой посетитель ушел, и решила проведать тебя.

– Как ни странно, – глубоко вздохнула Камилла, – я в полном порядке.

– Да, действительно странно. Никогда не видела человека в таком бешенстве.

– Признаться, – покраснев, сказала Камилла, – у него были для этого все основания.

– Что ты говоришь? – приподняла брови Мерил. – Разумеется, я понимаю его чувства, но на его месте...

– Он не тот, кто унизил меня четыре года назад, – оборвала ее Камилла. – У того не было шрама на щеке. Проще говоря, мне отказал в помощи один человек, а отомстила я совсем другому.

– Другому? – обескураженно переспросила Мерил, опускаясь в кресло. – Расскажи-ка все по порядку, дорогая.

– Ты же не знала этого, – промолвила она, когда та закончила свой рассказ. – Кто мог предположить, что у Грейсона есть брат-близнец, который к тому же сознательно подставил Джеррода... Но что сделано, то сделано. Сейчас важнее решить, как вести себя дальше.

– А что я могу, – растерянно развела руками Камилла. – Мирить влюбленную пару? Что разбито, того не склеишь.

– Это точно, – согласилась Мерил. – Самое главное для нашей фирмы – избежать судебного иска и публичного процесса. Как тебе показалось, он способен пойти на это?

– Не знаю. Впрочем, если он подаст в суд, мы сразу же получим повестку.

– Камилла, мне вовсе не до шуток!

– Мне тоже. Давай отложим все деловые разговоры. Я и так засиделась здесь. Как там гости? Что-то уж очень тихо в доме.

– Все разошлись, – сообщила Мерил, выходя за подругой из комнаты. – И первым ретировался Дейв Флетчер. Вспомнил вдруг, что его ждут в студии. Надо полагать, испугался встречи с полицией, – он так трясется за свой имидж.

Камилла порывисто повернулась и обняла Мерил.

– Как я рада, что у меня есть такая подруга. Не знаю, чтобы я делала без тебя. – Поколебавшись, она добавила: – Я тут размышляла... В общем, ты права: пришло время задуматься над тем, как и для чего я живу.

– Дорогая, я сейчас заплачу!

– Не надо, иначе я буду вынуждена к тебе присоединиться, – взмолилась Камилла, чувствуя, как комок подступает к горлу. – Я пришла к выводу, что не могу гордиться своим поведением. А вдруг уже поздно, и ничего нельзя исправить?

Мерил нежно обняла ее.

– Считай, что ты болела, а теперь выздоравливаешь, – сказала она ласково. – Важно, что решение принято. Если бы ты только знала, как долго я ждала от тебя этих слов! Как бы там ни было, я всегда буду рядом и готова тебе помочь.

Камилла вдруг поняла, что еще немного, и она могла потерять свою единственную подругу. Ей стало страшно.

– Спасибо, Мерил, – искренне сказала она, украдкой утирая слезу со щеки. – Ну что ж, раз гости ушли, можно обсудить, что нам теперь делать.

Проводив подругу, Камилла поднялась в спальню. Ей подумалось, что события вышли из-под контроля и приняли совершенно немыслимый оборот. При всем своем желании она уже не могла на них повлиять. Реальный Джеррод Грейсон ворвался в ее жизнь сразу после того, как она отомстила мифическому, и все резко изменилось.

3

Обычно по воскресеньям Камилла позволяла себе поспать дольше обычного, но сегодня проснулась чуть свет от мучительного кошмара. Она попыталась вспомнить, что же ей снилось, но перед глазами проплывали лишь смутные образы, а сердце сжималось от тягостного предчувствия чего-то страшного и необратимого.

Сердито отбросив волосы с глаз, она с трудом поднялась, выпила на кухне стакан холодной воды и направилась в ванную.

Что это – угрызения совести? – раздраженно думала Камилла, разглядывая себя в зеркале.

Давненько она не чувствовала себя такой разбитой и подавленной. Впрочем, от всех стрессов у нее существовало безотказное лекарство – работа, которой, как всегда, хватало.

Быстро приняв душ, Камилла надела джинсы и свитер и спустилась на кухню. Она решила, не дожидаясь Терри, перемыть всю посуду, чтобы хоть как-то отвлечься.

Это помогло лишь отчасти. Руки делали привычную работу, но в голову по-прежнему лезли тяжелые мысли. То, как она жила за последние четыре года, всплывало перед нею, как наяву. Мерил была совершенно права. В каждом ее шаге, каждом жесте, каждом слове, адресованном окружающим, и в первую очередь мужчинам, было столько высокомерия и презрения, что приходилось удивляться, как ее до сих пор еще никто не убил.

Камилла вздохнула и включила радио, надеясь, что музыка поможет ей прогнать дурные мысли. До какой-то степени это ей удалось. По крайней мере, она не сразу заметила, что в дверях, скрестив руки на груди, стоит экономка. Лишь после того, как та выключила радио, Камилла очнулась.

– Это ты? Боже, как я перепугалась! – схватившись за сердце, воскликнула она.

– Да уж, вижу! – хмыкнула Терри, критически разглядывая хозяйку. – Видать, что-то стряслось, мисс Уоррен, коли вы взялись за мытье посуды. Особенно если учесть, что в углу стоит новенькая посудомоечная машина.

Камилла отвернулась к раковине и принялась намыливать очередную тарелку.

– Мне хотелось развеяться, – меланхолически проговорила она.

– Ну, и как – помогло?

– И да, и нет, – со вздохом призналась Камилла. – Ты ведь наверняка уже в курсе, что вчера я совершила ужасную ошибку. Терри насторожилась.

– Так вы страдаете из-за того, что разрушили брак этой пары, мисс Уоррен?

– И из-за этого, а также из-за всего того, что я натворила в прошлом, – сокрушенно призналась девушка.

Экономка добродушно всплеснула руками.

– Слава тебе, Господи! А я уж, мисс Уоррен, начала беспокоиться, что не дождусь этого дня никогда. Дайте-ка мне взглянуть вам в глаза.

Камилла вспыхнула, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

– Это Мерил тебе все рассказала? – спросила она.

– У меня и свои глаза есть. А мисс Бронсон всего лишь попросила: присмотри, дескать, за своей хозяйкой в эти дни, потому как она себя неважно чувствует и настроение у нее... не самое лучшее... И не надо ни в чем подозревать ее, мисс Уоррен. Она любит вас и искренне беспокоится. Ваша подруга говорила, что это началось у вас после смерти брата. А я вот что думаю: прошлое – оно ведь оттого и прошлое, что прошло, и сожалеть о нем нечего.

С этими словами Терри взяла швабру и отправилась в гостиную, а Камилла принялась домывать тарелки.

– Народ вчера, видать, повеселился от души, – заметила экономка, снова появляясь на кухне. – В малой гостиной какой-то шутник оторвал телефонный провод.

Камилла покраснела, вспомнив свой вчерашний разговор с этим «шутником».

– Что? – словно не понимая, о чем идет речь, переспросила она. – Да, кажется, было что-то такое...

– Хотите, я позвоню Джону, и он все враз починит, глазом моргнуть не успеете!

Муж Терри состоял шофером при Камилле, и жили они в коттедже напротив.

– Нет, зачем же его отвлекать, – торопливо сказала та. – Завтра вызову электрика, и он все сделает.

Экономка поставила два чайных прибора на стол, села и на секунду задумалась.

– И все же я скажу Джону... Зато теперь, мисс Уоррен, вы семь раз подумаете, прежде чем будете собирать у себя дома такую сомнительную публику.

– Убедила, Терри! – рассмеялась та и шутливо вскинула руки вверх. – Клянусь тебе – больше никаких гостей!

До обеда Камилле предстояло решить кучу неотложных проблем, и она с увлечением ушла в работу, на время забыв обо всех своих страхах и неприятностях.

А после ланча вдруг решила прогуляться – впервые за последние четыре года.

Стоял ясный зимний день. Солнце искрилось на снегу, слепя глаза. Камилла ощутила неожиданный прилив сил, оттого что вновь позволила себе радоваться жизни. Румяная и повеселевшая, она возвращалась с прогулки, строя планы на отпуск – первый за время работы в модельном бизнесе.

Неподалеку от дома она увидела школьный автобус. Полдюжины любопытных мордашек прижались к стеклу.

Еще вчера, целиком поглощенная своими делами и планами, она прошла бы мимо, ничего не заметив. Но сейчас Камилла вспомнила, что всегда любила детей и с ранних лет мечтала иметь большую семью. Однако семья – это не только дети, но и муж, – а она исключила для себя такую возможность. Более того, ей начало казаться, что любовь и страсть, о которых рассказывали приятельницы и было написано в книгах, либо придуманы, либо... Либо она сама слишком сильно отличалась от других женщин.

Стремясь удостовериться в своей душевной неполноценности или, наоборот, доказать себе, что это вовсе не так, Камилла легко закручивала романы с мужчинами. Но как только вставал вопрос об интимной близости, очередной обескураженный кавалер получал оглушительную отставку. Как это ни ужасно, но приходилось признать, что как женщина она несостоятельна. И тем не менее даже после этого любовь к детям продолжала подспудно жить в ее сердце.

И сейчас, вновь открыв в себе это чувство, она ощутила, что долгих четыре года изо дня в день совершала насилие над собой.

Капот у автобуса был поднят, и какая-то женщина копалась в моторе.

– Вам помочь? – спросила Камилла.

Та выпрямилась, отбросила со лба непокорную прядь волос и живо ответила:

– Слава Богу! Неужели вы разбираетесь в моторах?

– Боюсь, что нет, – призналась Камилла, – но я живу в доме напротив. Вы можете позвонить оттуда и вызвать службу аварийной помощи.

– Вы очень добры! – со вздохом облегчения сказала незнакомка. – Я бы давно воспользовалась ближайшим телефоном-автоматом, но боюсь оставить этих маленьких непосед.

Камилла снова подняла взгляд на окно автобуса. Шесть пар глаз смотрели на нее с любопытством и надеждой. Крохотная белокурая девчушка весело улыбалась.

– Они могут посидеть у меня дома, поиграть, перекусить, а тем временем приедет помощь, – предложила Камилла.

– Мне неловко причинять вам беспокойство, – пробормотала женщина. Она явно колебалась.

– Никаких проблем! – заверила ее Камилла. – Я помогу вам приглядеть за ребятишками.

Та кивнула и начала выводить детей на тротуар, строя их парами. Кто-то дернул Камиллу за рукав.

– Я устала! – пожаловалась белокурая малышка.

Девушка присела перед ней на корточки и широко улыбнулась.

– Как тебя зовут?

– Бетти.

– Иди ко мне на ручки, Бетти.

Она подняла девочку, и малышка доверчиво обвила своими ручками ее шею. Камилла выпрямилась, чувствуя, как колотится у нее сердце, и вдруг ощутила, что больше всего на свете хочет иметь собственного ребенка. Она шла к дому, держа на руках драгоценную ношу, а в голове звучала полузабытая молитва: «Господи, дай мне сил изменить то, что я могу, и смирение, чтобы принять то, чего я не могу изменить!» Никогда прежде эти слова не проникали в ее сердце так, как сейчас, когда она стояла на жизненном распутье.

Если Терри и удивилась набегу этого маленького табора, то ничего не сказала. Пока она разливала детям молоко и раздавала печенье, Камилла провела Эдну – так звали воспитательницу – к телефону.

Прошла еще пара часов, самых счастливых и светлых в жизни Камиллы, пока прибыл механик. К тому времени дети, воспитанники детского дома, уже совсем освоились и принялись гонять на лужайке перед домом мяч, невесть откуда раздобытый Терри.

Камилла с сожалением услышала новость о том, что автобус готов к отправке. Казалось, сама жизнь ворвалась на несколько часов в ее дом, и вот уже ей снова предстоит остаться одной, в пустоте, ставшей после этого кратковременного визита еще более непереносимой.

Она помогла малышам одеться. Сейчас в ее доме снова воцарится тишина. Больше всего ей будет не хватать голубых глаз и застенчивой, светлой улыбки Бетти. Девочка все эти часы не отходила от Камиллы, пока не уснула на диванчике в гостиной.

Эдна повела сорванцов в автобус, а Камилла поспешила в гостиную. Поразительно, как быстро это маленькое создание сумело завоевать ее сердце. Осторожно взяв спящую девочку на руки, она в порыве нежности прижалась губами к теплой щечке.

И вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит!

Осторожно, чтобы не потревожить сон крошки, Камилла обернулась – и застыла, как громом пораженная.

В дверях стоял Джеррод Грейсон. В джинсах, свитере и черном кожаном пиджаке он казался не официально-угрожающим, как вчера, а, как ни странно было это признать, весьма привлекательным.

Камилла вспыхнула, не успев надеть привычную маску надменности и ледяного высокомерия. На лице Грейсона отразилась целая гамма чувств: тихое недоумение сменилось недоверием и раздражением, а затем снова вернулось обычное бесстрастное выражение.

– Ваша гостья сказала мне, что вы здесь, – негромко пояснил он.

Камилла провела языком по пересохшим от волнения губам. Если бы Эдна знала, какого хищника впустила в дом! Впрочем, Джеррод нашел бы способ проникнуть сюда, – этот человек явно не привык отступать. Но главная неприятность заключалась даже не в этом. Больше всего Камилла злилась на то, что позволила себе расслабиться и была застигнута врасплох.

– Что вам угодно? – холодно спросила она. Грейсон прищурился.

– Поговорить с вами, мисс Уоррен. Вчера я предупреждал, что вернусь, и вот я здесь!

А ведь я действительно его недооценила! – с досадой подумала Камилла. Вот он стоит перед ней, и она знать не знает, чего от него ждать. Едва она нашла хрупкое согласие с самой собой, и на тебе – очередное испытание на прочность.

Ее так и подмывало послать его ко всем чертям, но в этот момент малышка Бетти зашевелилась у нее на руках.

– Мне больно, мисс Уоррен, – захныкала она, проснувшись, и Камилла поняла, что при появлении Джеррода непроизвольно стиснула девочку в объятиях. Она нежно поцеловала малышку в пухлую щечку.

– Извини, сокровище мое! Нам пора идти. Эдна и ребята ждут тебя в автобусе.

Джеррод Грейсон внимательно наблюдал за ней.

– Вам лучше подождать меня здесь, – сухо сказала она, и он кивнул, пропуская ее к выходу.

Затаив дыхание, Камилла прошла в нескольких дюймах от него. На какое-то мгновение ей вдруг показалось, что она всего лишь видит сон и в следующую минуту непрошеный гость испарится, исчезнет. Ее раздражало, что этот человек так легко выводит ее из равновесия.

Она помогла Бетти забраться в автобус и простилась с рассыпавшейся в благодарностях Эдной. Дети радостно махали из окон руками. Когда автобус скрылся за поворотом, улыбка на губах Камиллы погасла, плечи бессильно опустились. После веселого гомона детских голосов на мир, казалось, опустилась мертвая тишина.

Но тут она вспомнила про Джеррода Грейсона. Надо возвращаться в дом. Потирая озябшие руки, девушка прошла в гостиную.

Грейсон стоял спиной к окну, но Камилла ни на секунду не усомнилась, что он наблюдал сцену прощания от начала и до конца. Ее захлестнул гнев. Почему призрак прошлого снова вторгается в ее жизнь, да еще в тот момент, когда она ощутила в себе готовность начать все заново?

Увы, новая, умиротворенная и всепрощающая Камилла была еще слишком слаба, чтобы отстаивать себя в борьбе с жестоким прошлым, поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как прибегнуть к испытанному, порочному, но эффективному оружию, – ледяной надменности и презрению ко всему мужскому роду.

Первым, однако, заговорил Грейсон.

– Дети вас, оказывается, любят, – заметил он, явно озадаченный.

– Ну, и что тут особенного? Я их тоже люблю, – с вызовом ответила Камилла.

Он скептически покачал головой.

– В таком случае вы мастерски прятали свою способность проявлять хоть какие-то человеческие чувства, – насмешливо сказал он. Камилла стиснула зубы.

– Я просто не считаю нужным выставлять их напоказ.

– И только детям позволяете вторгаться в вашу драгоценную личную жизнь! – продолжил за нее Джеррод.

Я всегда хотела иметь ребенка, и даже не одного, хотелось сказать Камилле, но дух противоречия, как всегда в разговоре с мужчиной, снова взял верх, и она, вздернув подбородок, заявила:

– Кто знает, может быть, мне нравится разыгрывать из себя филантропку?

Он нахмурился.

– Если бы я не видел, как нежно вы обращались со спящей девочкой, то, возможно, и поверил бы вам. Но сыграть такое невозможно, да и ребенок мгновенно уловил бы фальшь... Удивительно только, почему у вас до сих пор нет своих детей?

Мимоходом брошенный вопрос поразил Камиллу в самое сердце. Проницательность Грейсона ужаснула ее.

Она отвернулась к маленькому бару в надежде, что он не заметит смятения на ее лице.

– Знаете, я слишком занята, – неопределенно пожала она плечами. – Может быть, в будущем... Не желаете ли чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – отказался Грейсон, не сводя с нее взгляда.

– Что вы все время пытаетесь разглядеть во мне? – не выдержала Камилла.

– Пытаюсь понять одну вещь. Видите ли, сегодня я разговаривал с Кэрол...

Девушка прикусила губу. Все это время она старалась не вспоминать о несчастной невесте Грейсона, но понимала, что когда-нибудь все равно придется расплачиваться за свой поступок.

– Рада слышать, – холодно сказала она. – А зачем вы говорите это мне?

– Она вне себя после вчерашнего.

– Объяснили бы ей, что я всего-навсего пошутила, – откликнулась Камилла.

– Именно так я и поступил. Как вы думаете, она мне поверила?

У Камиллы мелькнула в голове мысль, что на месте невесты Грейсона она не поверила бы ни одному его слову. Пытаясь заглушить невольные угрызения совести, она игриво заметила:

– А я-то считала, что если женщина любит, она всегда поймет и простит...

– Мы с Кэрол никогда не любили друг друга, – сухо прервал ее Джеррод.

Воцарилось долгое молчание. Камилла потрясенно смотрела на гостя. Она хотела отомстить – и отомстила, но не тому, кому хотела. Более того, в сердце ее закрадывалась невольная симпатия к этому человеку, жизнь которого, судя по всему, не удалась.

– Прошу прощения, я, наверное, ослышалась...

– Отнюдь! Мы знали, на что идем, и не претендовали на взаимную любовь.

Холодная расчетливость, с которой были произнесены эти слова, вмиг развеяли затеплившуюся было в душе Камиллы симпатию к собеседнику. При всем своем напускном цинизме она считала брак священным союзом, на который можно решиться только тогда, когда действительно любишь.

– Что ж, если так, – с усмешкой сказала она, – то вы с Кэрол можете повторить процедуру. Обещаю, что на этот раз вам никто не помешает.

Джеррод Грейсон невесело рассмеялся.

– Вы не знаете Кэрол, – сказал он. – Она неплохая женщина, но не выносит скандалов и вряд ли решится снова оказаться в роли всеобщего посмешища. Теперь она никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдет со мной под венец – из гордости и упрямства.

О Господи, и из-за этих людей она так переживала!

– Думаю, вам не составит труда найти замену вашей невесте, – ядовито заметила Камилла.

Грейсон сунул руки в карманы и отвернулся к окну.

– Пожалуй, – согласился он, помедлив. – Но все дело в том, что я не располагаю временем.

– Сочувствую, но это ваши проблемы, – пожала плечами Камилла. – Не понимаю только, что вы хотите от меня.

Грейсон обернулся, и глаза его блеснули.

– Что я хочу от вас, мисс Уоррен? Сущей безделицы, которая не составит для вас ни малейшего труда.

Он говорил ровным, почти равнодушным тоном, но у Камиллы вдруг мурашки побежали по телу. Как загипнотизированная, смотрела она на него.

– Мне во что бы то ни стало нужна жена, – продолжал Джеррод, – а вы имели неосторожность объявить, что состоите со мной в браке... Искать кого-то еще у меня нет ни времени, ни желания. Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Короче говоря, я намерен довести дело, до логического конца. Вы заявили о своих правах на меня, мисс Уоррен, и я их удовлетворяю!

– Вы шутите! – словно со стороны, услышала Камилла собственный голос.

– Никогда не был так серьезен, как в эту минуту, – сухо ответил он.

– В таком случае вы просто сумасшедший, – попробовала пошутить она и первой же рассмеялась, но Грейсон смотрел на нее таким тяжелым взглядом, что ей стало ясно: он намерен добиться своего.

– Вы ошибаетесь, – сказал он. – Я всего лишь принял ваши правила игры.

Камиллу затрясло, как в лихорадке.

– Но зачем вам это? – не выдержав, спросила она.

Губы Джеррода сжались в тонкую линию.

– Ответ вы получите только после того, как я заручусь вашим согласием на брак, – угрюмо сообщил он.

Девушка преувеличенно громко рассмеялась.

– Да вы действительно сошли с ума, – объявила она, – если рассчитываете на то, что женщина пойдет за вас замуж на таких условиях. И почему вообще я должна вступать в брак с человеком, который... – Она запнулась, не находя нужного слова.

– Который не сделал вам ровным счетом ничего дурного, – закончил за нее Грейсон. – Который, безусловно, пришел бы на помощь вашему брату, если бы вы обратились к нему. В судьбу которого вы, по вашему собственному признанию, так вероломно вмешались. Если вам нужны мотивы – пожалуйста, вот самый главный из них: вы у меня в долгу.

Камилла побледнела. На это было нечего возразить. Тем не менее Грейсон требовал от нее того, на что она ни при каких обстоятельствах не могла согласиться. И снова, как за спасительную соломинку, она ухватилась за привычный высокомерный тон:

– Я готова признать, что была несправедлива по отношению к вам, мистер Грейсон, но замужество не входит в мои планы. Может быть, вам все-таки стоит подыскать другую кандидатуру на роль жены?

Он качнулся вперед и замер, словно налетев на невидимую преграду.

– Я уже сказал вам, что не могу и не желаю ждать, – сказал он глухо. – Я не требую от вас раскаяния. На какое-то время мне нужна жена – и ничего больше.

Камилла растерялась. Она, безусловно, отвергла бы столь бесцеремонное, больше похожее на ультиматум предложение, если бы не чувствовала себя бесконечно виноватой перед этим человеком. Но сможет ли она жить с ним в фиктивном браке, освятив ложной клятвой эту непонятную сделку? Камилла бросила взгляд на Грейсона и поняла, что это выше ее сил. И дело было даже не в шраме, скорее придававшем лицу Джеррода дополнительную мужественность, а в том, что, глядя на него, она всегда вспоминала бы про Джеффри Грейсона. Жить, постоянно помня о нанесенной ей обиде и о своей вине перед Полом, – нет, это невозможно!

– Извините, – сказала она, – но я вынуждена вам отказать. Если я и выберу себе мужа, то им никогда не будете вы.

Глаза его лихорадочно блеснули.

– Черт побери! – взорвался он. – Вы думаете, что, если бы у меня был выбор, я бы остановился на вас? На высокомерной и мстительной стерве, обожающей мучить своих поклонников? Я бы выбрал женщину, способную любить, а не кусок льда, как бы красиво тот ни сверкал на солнце.

Камилла почувствовала, как к глазам у нее подступают слезы.

– Вы не поняли меня...

– Понял, и очень хорошо. У вас, мисс Уоррен, нет сердца, и по большому счету мне даже жаль вас!

Камилла рассвирепела. Он смеет жалеть ее!

– В таком случае, – саркастически заметила она, – я оказываю вам большую услугу, отказываясь принять ваше предложение.

В гостиной повисла зловещая тишина. И вдруг прозвучал тихий, скорее умоляющий, чем повелевающий голос Джеррода:

– Камилла, я прошу вас...

Она отвернулась, гордо вскинув голову.

– По-моему, мы уже определились в отношении друг к другу. Если вам больше нечего мне сказать, я бы попросила вас уйти.

На какое-то мгновение ей показалось, что он собирается спорить, но почти тут же лицо его снова стало непроницаемым, и, круто развернувшись, он двинулся к выходу. У самой двери он обернулся и тихо сказал:

– Черт с вами, мисс Уоррен, живите, как знаете. Желаю вам примириться с самой собой.

Хлопнула дверь, и Камилла, задрожав всем телом, закрыла глаза и зябко обхватила себя руками.

Джеррод Грейсон ушел, и на этот раз, кажется, навсегда. Да и то сказать, подумала она, зачем ему нужна женщина, которая и не ощущает себя таковой?

Ее пронзила острая жалость к себе, смешанная с не менее сильным чувством отвращения. Ушел – и скатертью дорога, подумала она. Плохо только, что при его появлении все ее оборонительные редуты рассыпаются, как карточный домик.

Четыре года она вела себя, как подобает Снежной Королеве, пресекая любую попытку проникнуть себе в душу, затронуть потаенные струны сердца. Теперь пришло время пожинать плоды, и вкус их оказался непереносимо горьким!

Она отчаянно боролась с чувством собственной вины, не желая признавать в себе комплекса неполноценности. На мгновение ей захотелось снова стать прежней Камиллой Уоррен, высокомерной, презирающей весь мир. Но это было уже невозможно. А главное, если она хочет сохранить свою душу, то должна навсегда распрощаться с напускным презрением к людям. Свобода от обязательств, к которой она стремилась все эти годы, оказалась свободой от счастья, которого, как выяснилось, нельзя добиться в одиночку. За один вечер и одну ночь Камилла изменилась настолько, что ей оставалось лишь идти новым, неведомым путем, потому что все мосты в прошлое были сожжены.

Страшно было предстать перед миром без защитной оболочки, без черепашьего панциря, чуть было не раздавившего в ней душу и сердце, но сделать это было необходимо.

Одно она знала наверняка: с Джерродом Грейсоном она никогда больше не увидится. Сделка, которую он имел наглость предложить ей, по цинизму мало чем уступала поступку его брата, и Камилле оставалось лишь от всей души поблагодарить небо за то, что ей хватило сил отказать.

На первый взгляд казалось, что этот человек взывал к ее совести, но на самом деле он предлагал ей пойти на клятвопреступление. Значит, она может успокоиться и вычеркнуть его из своей памяти.

В конце концов, разве не сам он только что послал ее к черту?

Вот и хорошо.

4

Камилла собиралась на благотворительный спектакль. Она еще месяц назад обещала присутствовать на нем, и отказываться было уже неудобно.

Она лежала в ванне, размышляя о Бернарде Спенсере – своем последнем по счету ухажере, восторженном юноше из аристократического семейства, которого она третировала, как последнего лакея, с тех пор как он стал проявлять излишнюю настойчивость.

Сегодня на спектакле нужно объясниться с ним начистоту. Просто бросить его, как она поступала с прежними кавалерами, новая, более щепетильная и совестливая Камилла не могла, а расставаться по-хорошему ей еще только предстояло учиться.

Минувшая неделя наделила ее таким жизненным опытом, которого она и врагу бы не пожелала. Оказалось, что выйти из оболочки, с которой срослась душа, очень и очень непросто. Вначале все попытки Камиллы вести себя по-новому встречались ее коллегами и просто знакомыми с подозрением, а мягкость и доброжелательность в обращении вызывали у всех сардоническую усмешку. Но постепенно окружающие начали проявлять к ней некоторую снисходительность, и ее новая манера общения встречала все большее понимание.

Оставалась одна проблема – Бернард.

Сполоснувшись под холодным душем, Камилла завернулась в большую махровую простыню. Знал бы Джеррод Грейсон о моих мучениях, с иронией подумала она. Вот бы он порадовался.

Она отчитала себя за то, что все еще вспоминает об этом человеке. Всю неделю слова Джеррода, сказанные ей на прощание, не выходили у нее из головы, всякий раз рождая ощущение неловкости и беспокойства. И сейчас она раздраженно отогнала эти мысли и стала одеваться.

Обычно Камилла с наслаждением выбирала одежду, предвкушая успех, который будет иметь в обществе, но сегодня с удивлением обнаружила, что мысли ее сосредоточены совершенно на другом.

Впрочем, бросив беглый взгляд на свое отражение в зеркале, девушка с удовлетворением констатировала, что превосходно выглядит в голубом вечернем платье без пояса, соблазнительно шелестящим при каждом движении. Бриллианты в ушах и на шее были настоящими, а вот манто, которое Бернард накинул ей на плечи перед самым выходом из дома, – синтетическим. Камилла в духе времени полагала, что мех лучше всего смотрится на его истинном владельце – пушном звере.

Здание оперы сверкало огнями, а холл был наполнен шумом голосов, блеском драгоценностей и изысканными дамскими нарядами. Здесь присутствовал весь цвет общества. Камилла обменивалась улыбками и приветствиями, величайшим напряжением сил пряча от посторонних взглядов жесточайшую тоску и мечтая в душе лишь об одном – уединиться в каком-нибудь тихом уголке, подальше от этой толпы, фальшивых комплиментов и многозначительных взглядов, которыми обменивались люди при ее появлении.

Когда они с Бернардом добрались до своих мест в ложе, она уже с трудом удерживала на лице приклеенную улыбку. С легким вздохом девушка опустилась в кресло.

Свет погас, и началось представление – попурри из балетных и оперных номеров с самыми известными артистами в главных партиях. Камилла невольно увлеклась, наслаждаясь зрелищем, и лишь навязчивое внимание Бернарда не давало ей до конца расслабиться, смущая и раздражая. Она никак не могла взять в толк: неужто он сам не понимает, что его собачья преданность не просто смешна, но и оскорбительна – и в первую очередь для него самого. Впрочем, в том, что мужчины унижались перед ней, ловя малейшие знаки внимания, была вина и самой Камиллы.

Тем не менее, когда по окончании первого действия Бернард в сотый раз спросил, удобно ли ей сидеть на этом месте, она не выдержала и воскликнула:

– О Господи! Бернард, да замолчишь ты когда-нибудь?

И вдруг впервые за все время отношений с этим влюбленным мальчиком увидела обиду и упрямство на его утонченном лице.

– Ну, да, конечно, – с горечью бросил он. – Я – не он, со мной можно не церемониться!

Брови Камиллы взмыли вверх.

– Ты про кого говоришь? Бернард желчно рассмеялся.

– И ты еще спрашиваешь! Разумеется, про того развязного типа, который ворвался в твой дом в прошлое воскресенье. С ним ты вела себя совсем по-другому. Я всегда бесконечно уважал и ценил тебя, Камилла. Ну, скажи, что ты действовала не по своей воле, уступив его требованиям!

Девушка изумленно взглянула на спутника. Она и представить себе не могла, что со стороны ее разговор с Джерродом Грейсоном мог показаться кому-то сценой ревности.

– Если ты полагаешь, что насилие доставляет мне удовольствие, то глубоко заблуждаешься, – сухо сказала она. – Да, я не стала сопротивляться, но лишь потому, что хотела избежать скандала.

– Тогда совсем другое дело! – просиял Бернард. – А я уж было решил, что ты предпочитаешь иметь дело лишь с теми мужчинами, которые берут, не спрашивая разрешения...

Час от часу не легче! – беспомощно подумала Камилла и сказала притворно строго:

– Что за разговоры, Бернард? Это на тебя совершенно не похоже.

Он порывисто поднялся из кресла.

– Откуда тебе знать, – сказал он сокрушенно. – Ты ведь никогда не воспринимала меня всерьез.

Его слова были чистой правдой. Камилла видела в нем преданного щенка, услужливого раба, но не личность.

– Прости, Бернард! – сокрушенно сказала она. – Ты прав, я вела себя гадко. Мы еще поговорим об этом, но не здесь – потом. Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

Он улыбнулся, но без особой радости в глазах.

– Интересно, и о чем же пойдет речь? Впрочем, зная тебя, можно ожидать чего угодно... Я схожу в буфет. Тебе принести что-нибудь?

Камилла, погрузившаяся в раздумья, вздрогнула.

– Что? Ах, да... Стакан воды, если можно!

– Со льдом, разумеется? – язвительно уточнил он и вышел, прикрыв за собой дверь.

Никогда прежде Камилла не видела своего кавалера в таком состоянии. Чем лучше относишься к человеку, тем скорее он сделает тебе гадость, оскорбленно подумала она. Ей хотелось расстаться с Бернардом спокойно и дружески, но, судя по всему, из этого вряд ли что-то получится.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите! – отозвалась она, поправила ожерелье и обернулась.

На пороге стоял Джеррод Грейсон.

Камилле показалось, что она видит дурной сон. Нет, ее не удивило и не напугало появление этого человека. Дело было в другом. Когда мужчина приблизился к ее креслу, она отчетливо увидела, что на лице его нет шрама.

Она побледнела. Это Джеффри. Именно его лицо запечатлелось в ее памяти с того рокового дня, когда она обратилась к Грейсонам с просьбой о помощи.

Он был похож и в то же время не похож на брата. Серые глаза вглядывались в нее настороженно и одновременно нагло. Чрезмерно яркие и чувственные для мужчины губы, растягиваясь в улыбке, выдавали склонность к распутству.

Камиллу замутило. Она вдруг поймала себя на том, что до смерти боится этого человека, сама не понимая почему. Ее охватило непреодолимое желание убежать, скрыться, но гордость, да и просто здравый смысл подсказывали, что не следует выдавать своего смятения.

Джеффри небрежно опустился в кресло Бернарда и откинулся на спинку, забросив ногу за ногу.

– Здравствуйте, Камилла! – обронил он, по-хозяйски оглядывая ее с ног до головы.

Страх по-прежнему владел ею, но, собравшись с силами, она холодно ответила:

– Здравствуйте, Джеффри!

Никогда прежде роль Снежной Королевы не была так к месту, как сейчас. Он расхохотался.

– Итак, мисс Уоррен, вы наконец-то познакомились с моим достопочтенным братцем. Должен вам сказать, дорогая моя, что вы были великолепны. Я никогда не забуду эту сцену в церкви.

У Камиллы тоскливо заныло сердце.

– Так вы там были? – пролепетала она, чувствуя легкую дурноту.

– А то как же! – со смешком ответил он. – Я, знаете ли, большой поклонник семейных традиций. Жаль, что вы не задержались еще немного. Джеррод был вне себя от бешенства, а Кэрол устроила такую истерику... Вы молодчина! Признаюсь, даже я не смог бы придумать более остроумной шутки.

О Господи! – взмолилась Камилла про себя. Как ей хотелось стереть довольную ухмылку с этого наглого лица. Но она заставила себя сдержаться.

– Я вас не заметила, – холодно сообщила девушка.

Если бы она увидела его! Все сейчас было бы совсем иначе!

– Понятное дело, что не заметили. Вы смотрели только на одного мужчину – того, кто стоял у алтаря. Но дело даже не в этом, – сказал он, многозначительно понизив голос. – Со времени нашей предыдущей встречи вы удивительно похорошели, стали настоящей красавицей...

Камилла чувствовала, что еще минута, и ее стошнит.

– Да, я изменилась, – ровным тоном проговорила она. – Стала старше... и мудрее.

Джеффри Грейсон расцвел в улыбке.

– Но не утратили прежней импульсивности. Увидев вас в церкви, я сразу догадался, зачем вы пришли. Примите мои сочувствия по поводу того, что ваша хорошо срежиссированная месть не удалась. Заметьте, я чрезвычайно высоко ценю вашу находчивость, хотя любому другому на моем месте она вряд ли бы пришлась по вкусу.

– Я рада, что доставила вам удовольствие, – саркастически откликнулась она, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Вот и чудно! И перестаньте точить на меня зуб. Надеюсь, теперь-то вы поняли, что никогда не сумеете взять верх надо мной, рассчитаться за свое маленькое поражение во время нашей первой встречи?

– Я не смогла сделать этого лишь потому, что не знала о существовании брата-близнеца, – холодно заметила Камилла и добавила: – Зато теперь знаю, кто мне нужен.

Он насмешливо покачал головой.

– Дорогая, не надо говорить со мной в таком тоне! Как вы можете злиться на меня, когда я вместе с вами праздную поражение вашего обидчика – Джеррода Грейсона. Ведь вас обидел Джеррод, разве не так? И еще как обидел! Вы помните?

Камилла непонимающе нахмурилась.

– А чем же он насолил вам? – спросила она, помолчав.

Улыбка испарилась с лица Джеффри.

– Самим своим существованием, – брызжа слюной, выпалил он, – и этого более чем достаточно... Впрочем, сейчас он, вероятнее всего, жалеет о том, что появился на свет. И все благодаря вам, Камилла! Я предполагал, что вы придете на это благотворительное сборище, а потому явился сюда, чтобы выразить вам свое сочувствие и восхищение. Мы с вами, как я понимаю, одного поля ягоды. Так знайте, не вы одна радуетесь унижению Джеррода.

Тщеславие этого человека казалось беспредельным.

– Одного не понимаю, – небрежно бросила Камилла, ничем не выдав своего настороженного любопытства, – чему здесь особо радоваться? Ваш брат легко найдет себе другую невесту.

На лице Джеффри появилось выражение злорадного торжества.

– Вы не знаете деталей, милая Камилла, – сказал он с ухмылкой. – Джеррод не просто остался без невесты, – он прочно сидит в луже. Вы наверняка слышали о компании «Келтон электроникс». Ее основал еще наш дед по материнской линии, но именно Джеррод превратил в процветающую транснациональную корпорацию. Шесть лет назад он унаследовал кресло председателя совета директоров. Мой братец всегда был любимцем деда. Только в одном вопросе они никак не могли сойтись. Старик настаивал, чтобы он женился, а Джеррод под всяческими предлогами увиливал от этого. У них разгорались настоящие сражения на этой почве, и я случайно стал свидетелем последней из таких стычек. Дед пригрозил, что если к тридцати восьми годам Джеррод не женится, то он вычеркнет его из списка наследников. Иначе говоря, тот лишится денег и своей доли акций компании. Два месяца назад дед умер, а через две недели после этого мой брат объявил о помолвке. Через месяц должна была состояться свадьба. Я уже начал беспокоиться, что ему, как всегда, повезет, но тут... – На губах Джеффри заиграла усмешка. – Тут появились вы.

Камилла слушала, задыхаясь от отвращения. В этом мерзавце не было ничего человеческого!

– И что прекраснее всего, – с воодушевлением продолжил он, – мне пальцем о палец не пришлось ударить, чтобы поставить Джеррода на место. Все это за меня и для меня сделали вы!

Нет! – мысленно закричала она. Я это сделала не для тебя. Я мстила тебе и промахнулась.

Ей стало дурно, захотелось на воздух, подальше от этого мерзкого типа. И тут, на ее счастье, в ложу вошел Бернард. Увидев, что его дама не одна, он попятился, но, узнав ее собеседника, напрягся и медленно протянул ей стакан воды.

– Ты просила, Камилла, – сказал он жестко. Девушка поняла, о чем подумал Бернард, но сейчас это не имело значения. Ослепительно улыбнувшись, она с легким поклоном взяла стакан из его рук.

– Спасибо, дорогой. Ты очень кстати.

И в следующее мгновение она выплеснула содержимое стакана в самодовольную физиономию Джеффри Грейсона.

Тот в ярости вскочил на ноги и, утираясь, взвизгнул:

– Ах ты, сучка! Я заставлю тебя пожалеть об этом!

Его угрозы ничуть не взволновали Камиллу. Она была в бешенстве. Не обращая внимания на Джеффри, она повернулась к оторопевшему Бернарду и скорее приказала, чем попросила:

– Отвези меня домой!

– Что все это значит? – спросил он сдавленным голосом, подавая ей манто.

Трясясь от отвращения, она завернулась в меха. Ей было плохо, и только гнев давал силы двигаться и говорить.

– Тебе не надо этого знать, – тихо сказала девушка. – Поверь, это не имеет к тебе ни малейшего отношения.

– Но это тот самый человек! – воскликнул Бернард. – Что у тебя с ним, Камилла?

Разве он не видит, что сейчас не время и не место для вопросов? – кусая губы, подумала она и повернулась к спутнику.

– Ничего! Ни с ним, ни с кем другим! Понимаешь, Бернард? Ни с кем и ничего! Не было, нет и не будет.

Юноша в страхе отпрянул и сжался в комок.

– Понимаю, – пробормотал он. – А я-то надеялся... Ты просто указываешь мне мое место. Так это правда, что мужчины для тебя – не более чем развлечение?!

Камилла вздрогнула. Все, что он сказал, было истинной правдой. Было... Но ведь она решила измениться!

Она машинально положила руку на плечо юноше.

– Бернард! – Начала она, но он сбросил ее руку с плеча.

– Я все понял, – звенящим от боли голосом бросил он ей в лицо. – Поищи другого дурачка, чтобы водить его за нос! Я отвезу тебя домой и больше, надеюсь, никогда не увижу. Никогда!

Совершенно разбитая, Камилла прошла в гостиную и зажгла там свет. Она не любила крепкие напитки, но сейчас ей надо было хоть как-то прийти в себя. Залпом опрокинув рюмку коньяка, она почувствовала, как по телу разливается блаженное тепло.

Нет, все-таки ни одному мужчине на свете не совладать со мной! – повеселев, подумала девушка, и настроение ее поднялось. Даже Джеффри Грейсона она ненавидела лишь постольку, поскольку тот этого заслуживал. Но странно: она не испытывала никакой неприязни к его брату.

Камилла вспомнила, как исказилось лицо Джеффри, когда он говорил о брате. Этот выродок и представления не имел, что в мире есть и другие люди, которым он может причинить боль.

Девушка в ярости швырнула рюмку на пол, и та разлетелась на тысячу осколков.

Будь ты проклят, Джеффри Грейсон! – подумала она. Будь проклята твоя черная душа, твоя дьявольская изворотливость, благодаря которой ты всякий раз выходишь сухим из воды! Она хотела нанести удар обидчику, а в результате пострадал его невинный брат и она сама.

– Нет! – вскрикнула Камилла, и эхо разнеслось по пустой комнате.

Гордость снова вернулась к ней. Нет, она не позволит своему врагу снова посмеяться над ней.

В порыве тщеславного самолюбования Джеффри Грейсон, по-павлиньи распушив хвост, наговорил много лишнего, потому что принял ее за родственную натуру. Но она не такая. Камилла могла сказать о себе много жестоких и горьких слов, но ей было далеко до этого подлеца.

Кроме того, он не подозревал о том, что его брат был у нее, более того – сделал ей предложение...

Только теперь ей стали понятны переживания Джеррода. Но почему он не рассказал ей о завещании деда? Странный вопрос, усмехнулась Камилла. Как он мог поделиться с женщиной, так безжалостно расстроившей его планы. Но сегодня вечером Джеффри Грейсон привел ее в такую ярость, что она готова была поступиться многим и даже пойти на шаг, возможность которого еще утром показалась бы ей бредом – выйти замуж за Джеррода Грейсона!

Нет, вовсе не из филантропии или чувства вины перед этим человеком. Просто теперь она знала, что никогда не простит себе бездействия в такую минуту. Речь шла о восстановлении справедливости. Все остальные чувства и соображения не играли никакой роли, о них просто нужно до поры до времени забыть.

Камилла отыскала в телефонном справочнике номер и набрала его. На другом конце провода долго не отвечали, и она уже готова была бросить трубку...

– Грейсон у телефона! – раздраженно отозвался знакомый голос.

По ее телу пробежала дрожь. Собравшись с духом, она заговорила:

– Здравствуйте, мистер Грейсон. Это Камилла Уоррен. Я изменила свое решение. Если вы по-прежнему нуждаетесь в этом, я согласна выйти за вас замуж, – торопливо сказала она, боясь, что голос выдаст ее волнение.

Наступила долгая пауза, а когда Джеррод заговорил снова, голос у него звучал почти исступленно:

– Я немедленно еду к вам! – Раздались короткие гудки.

Камилла медленно опустила трубку на рычаг. Только что она дала согласие выйти замуж за человека, брат которого разрушил ее жизнь. Если это брак по расчету, то такой расчет можно было назвать только бредовым.

Взгляд ее упал на платье. Надо переодеться, рассеянно подумала она. Не могу же я встречать своего жениха в наряде... Снежной Королевы. Как ненавидела она сейчас свое прозвище!

Прошла минута, и Камилла вдруг ощутила, что гнев, толкнувший ее на этот сумасбродный шаг, куда-то улетучился, и в душе нарастает панический страх при мысли о неотвратимости происходящего. Взяв себя в руки, она отправилась переодеваться.

Звонок в дверь застал ее спускающейся по лестнице из спальни. С трепетом в душе Камилла двинулась в холл.

Джеррод Грейсон буквально ворвался в дом, и все вокруг словно бы уменьшилось в размерах. Она порадовалась, что успела переодеться в голубой мохеровый свитер и кремовые брюки. Можно было представить, какой взрыв бешенства вызвал бы в нем ее роскошный вечерний наряд.

Заперев дверь, девушка обернулась и попыталась улыбнуться, но лицо ее лишь страдальчески скривилось.

– Ни к чему было так торопиться, – осторожно проговорила она.

– Я так не думаю, – резко ответил Джеррод. – Мисс Уоррен, насколько мне известно, имеет привычку менять решения по семь раз на дню. Я торопился закрепить сделку до того, как вы передумаете.

Камилла побледнела. И от этого самодовольного человека она ожидала благодарности! Боже, какая же она дура!

– Интересно было бы знать, – нетерпеливо продолжил гость, – что заставило вас сменить гнев на милость?

В ней мгновенно воскресла прежняя Камилла.

– Если вы не перестанете оскорблять меня, я не скажу вам ни слова! – фыркнула она.

– Прекратите, – покачал головой Джеррод. – Вы не ангел, а я не Ромео, так что давайте говорить начистоту.

Девушка вспыхнула.

– Может быть, и предстоящий брак для вас условность? – вспылила она. – Если так, зачем вы вообще пришли? Или надеетесь, что я все-таки передумаю?

Боже! – с тоской подумала она, чувствуя, что начинает жалеть о своем решении. Как замечательно было бы, если б он хлопнул дверью и ушел.

Но Джеррод лишь примирительно склонил голову.

– Тысяча извинений, мисс Уоррен! Я не предполагал, что вы так... чувствительны.

Он явно провоцировал ее, но на сей раз Камилла решила проявить хладнокровие.

– Кофе? – любезно предложила она, проводив его в гостиную, но Грейсон отрицательно покачал головой.

– Спасибо, не сейчас! – лаконично ответил он и устремил пытливый взгляд на ее бледное лицо. – Итак, вы готовы выйти за меня замуж. Откуда такая внезапная решимость?

Камилла была готова к тому, что ей придется отвечать на этот вопрос, поэтому абсолютно искренне призналась:

– Сегодня я беседовала с вашим братом. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Ну, и как он? Ликует?

Ей показалось, что, несмотря на все зло, которое причинил ему Джеффри, этот человек продолжает любить брата, и в этом страшном раздвоении таится источник переполнявшей его боли и горечи.

– По крайней мере, не страдает, – уклончиво ответила она.

– Продолжайте! – не спуская с нее тяжелого взгляда, сказал он.

Камилла облизнула пересохшие губы.

– Он поблагодарил меня за услугу, которую я ему невольно оказала.

Лицо Джеррода оставалось непроницаемым, только шрам на щеке побелел. Она вдруг ощутила, что этот сильный, жесткий, а временами даже жестокий мужчина, возможно, тоже нуждается в поддержке и... сочувствии. Но она давным-давно разучилась утешать. Да он бы и не принял ее жалости.

– Вы должны были сказать мне о завещании! – сказала она, возвысив голос.

– О завещании? – Джеррод нахмурился. Скользнув по ней взглядом, он резко поднялся из кресла, подошел к окну и уставился в темноту за стеклом. – Что именно сказал вам Джеффри?

– Что, по завещанию вашего деда, вы можете лишиться наследства, если до определенного срока не женитесь. Что вы рискуете потерять контрольный пакет акций фирмы «Келтон электроникс», которую сейчас возглавляете, – медленно проговорила Камилла, не сводя глаз с его опущенных плеч.

– Возможно, возможно... – пробормотал он.

– Вам следовало сказать мне об этом, – повторила она.

– Это мои проблемы, и к вам они не имеют ни малейшего отношения, – парировал Грейсон.

– И тем не менее именно меня вы пытались использовать для их разрешения!

Джеррод обернулся.

– Вы хотите сказать, что если бы неделю назад я рассказал вам эту историю, ваш ответ был бы положительным? – спросил он, сверля ее взглядом.

– Я... не уверена, – хрипло призналась она. Действительно, если бы не сегодняшняя встреча с Джеффри, кто знает, как бы она повела себя...

– Только не надо объяснений и оправданий! – поднял руки Грейсон. – Ясно, что вы это делаете не ради меня и не для того, чтобы справедливость восторжествовала... Вы все еще мечтаете отомстить, и в этом все дело!

– Возможно, вы и правы, – помолчав, произнесла Камилла, – но после всего происшедшего я ни в чем больше не уверена. Знаю только, что не могу позволить Джеффри Грейсону в очередной раз одержать надо мной верх. Вам нужно заполучить компанию, и я готова помочь вам в этом. А почему я это делаю, не имеет значения, разве не так?

На лице Джеррода мелькнуло любопытство, но тут же погасло.

– Не имеет ли значения! – раздельно повторил он. – Но я хочу предупредить вас: несмотря на все сложности наших взаимоотношений, я люблю брата и никому не позволю причинить ему зло.

Камилла изумленно округлила глаза.

– Вы сумасшедший! – воскликнула она. – Этот человек приносит вам одни несчастья!

– И поэтому я в свою очередь должен ненавидеть его? – вполголоса спросил он. – Боюсь, я этого никогда не смогу.

– О да, конечно! Родная кровь и все такое...

– Он был и остается моим братом.

– И именно за это ненавидит вас всей душой!

На лице Джеррода не дрогнул ни один мускул.

– И все же я не хочу причинять ему зла и вам не позволю. Это наши с Джеффри проблемы, и никого другого не стоит в них впутывать.

Камилле стало не по себе.

– Могу вас заверить, – сухо сказала она, – что не собираюсь мстить вашему брату. Единственное, чего я хочу, – это не дать ему использовать меня против вас.

– И в этом движущий мотив вашего благородного поступка? – с иронией поинтересовался он.

– Именно так, – коротко ответила девушка. – Но у меня есть одно условие...

Насмешливая улыбка скользнула по его лицу.

– Ну, конечно же. Я все это время ждал, когда вы перейдете к главному. Сколько же вы хотите за вашу услугу?

Камилла стиснула зубы.

– Плевать я хотела на ваши деньги! – воскликнула она. – Мне и своих хватает. Просто мне представляется логичным составить брачный контракт так, чтобы после развода не возникло никаких недоразумений.

Если он поднимет ее на смех или откажется говорить на эту тему, то она будет свободна от всяких моральных обязательств перед этим человеком.

– Дорогая Камилла, – с кривой усмешкой сказал Джеррод, – это же само собой разумеется. Иначе я бы не посмел обратиться к вам с подобной просьбой.

Она вспыхнула и оскорбленно заметила:

– На вашем месте я бы воздержалась от такого тона. В конце концов, это я оказываю вам услугу, а не наоборот.

На его лице заиграли желваки.

– Если так, то давайте сразу расставим все точки над «i», – жестко сказал он. – Я не из тех, кто покупается на ледяное высокомерие и пресмыкается перед своей любовницей или женой. Если вы рассчитываете заполучить еще одного шута в свою свиту, то этот номер у вас не пройдет.

Камилла похолодела. Давно, очень давно, с той первой встречи с его братом с нею никто не разговаривал в таком тоне.

– Да как вы смеете! – задохнулась она. – Вы понимаете, с кем вы говорите?!

– С Камиллой Уоррен, амазонкой Лондонских джунглей, красавицей и мужененавистницей, для которой нет большего наслаждения, чем вскружить голову поклоннику, чтобы потом прилюдно втоптать его в грязь. Вы каждому внушаете надежду, что именно он имеет шанс первым взять цитадель вашей ледяной девственности и растопить сердце, и, пользуясь преимуществами своего положения, вьете из своих ухажеров веревки...

У нее упало сердце.

– Неужели все это выглядит так... ужасно? – прошептала она.

– Правда глаза колет, – ухмыльнулся Джер-род. – Так вот, я хочу предупредить вас, Камилла, что не стану просить, умолять, пресмыкаться перед вами. Я везде и со всеми играю только по своим правилам и обязательно добиваюсь своего.

И, прежде чем она успела что-либо понять, губы Джеррода прижались к ее рту. Камиллу словно током ударило. Все чувства ее взорвались, кровь бешено понеслась по жилам, а тело стало чужим и незнакомым, откликнувшись на зов, древний, как сама жизнь. Голова у нее закружилась, и, уже не владея собой, она страстно прильнула к мужскому телу.

Джеррод, похоже, только и ждал этого. Оторвавшись от ее рта, он заглянул ей в глаза.

Камилла облизала губы и попыталась высвободиться из его объятий, хотя тело изнывало от желания продлить сладкое мгновение. Содрогнувшись от мысли, что выдала себя, она опустила глаза.

Он слегка усмехнулся.

– Не волнуйся, Камилла, я тебя не трону. Просто я хотел показать, что будет, если ты нарушишь договор. Я готов соблюдать твои условия до тех пор, пока ты соблюдаешь мои. Никаких выходок с твоей стороны, пока ты замужем, и, разумеется, никаких мужчин. Ты играешь роль преданной и любящей жены, я, в свою очередь, не посягаю на твою девственность. Но как только ты попробуешь начать игру со мной или за моей спиной – контракт считается расторгнутым. Тебе все понятно?

У Камиллы кружилась голова. Как зачарованная, она следила за движением его губ. Слова доносились откуда-то издалека, смысл ускользал. Но когда до нее дошла суть сказанного, она вздрогнула. Он так и не понял, что она испытала минутой раньше!

Волна радости захлестнула девушку. Она не настолько глупа, чтобы самой дать ему в руки оружие против себя. Он решил, что она испугалась близости с мужчиной, тогда как на самом деле она жаждала этого как никогда раньше.

– Да, я все поняла, – судорожно сглотнув, сказала Камилла. – Но ты никогда и ни при каких условиях не должен прикасаться ко мне...

– Если только ты сама этого не пожелаешь, – усмехнулся Джеррод. – Что ж, мы, кажется, можем понять друг друга, когда захотим.

Небрежным движением руки он сдвинул манжету и взглянул на циферблат наручных часов.

– Уже поздно. Мне нужно идти. Нам еще многое предстоит обсудить. Завтра утром я сам тебя найду, за ланчем договоримся о деталях.

Последние слова Грейсон произнес, уже держась за ручку двери. Камилла машинально поплелась за ним.

– Спокойной ночи! – улыбнувшись, сказал он и исчез во тьме.

Спокойной ночи! Камилла сомневалась, что вообще сможет заснуть. Оставшись одна, она снова прикоснулась к своим губам, вспомнила его горячий, жадный поцелуй и застонала.

Что происходит? Еще вчера они были заклятыми врагами, и вдруг мир в мгновение ока перевернулся. Камилла, убежденная, что не способна сильно чувствовать, была застигнута врасплох его атакой. Джеррод Грейсон пробудил в ней то, во что она всегда отказывалась верить.

Но почему именно он – человек, который презирает ее и видит в ней только подходящую партнершу для фиктивного брака? Быть открытой и искренней с ним означало потерпеть окончательную катастрофу. Сегодня он не уловил ее растерянности, но не всегда же ей будет так везти!

Надо быть твердой и держать свою неожиданно проснувшуюся чувственность под контролем, решила Камилла. Их отношения не могут продлиться долго, но и этот срок нелегко будет выдержать.

Он считал ее девственницей по убеждению, высокомерной красавицей, не находящей в этом бренном мире достойной пары. Следует и дальше поддерживать его в этом заблуждении. В конце концов, не признаваться же ему, что до сегодняшнего поцелуя она считала себя фригидной, физически не способной ответить на чувства мужчин.

Самое сложное заключалось в том, что, изменившись внутренне, она вынуждена будет до поры до времени играть свою прежнюю роль.

Ей снова предстояло напялить личину недоступности, ходить по лезвию бритвы и... молиться, чтобы ее решение не оказалось чудовищной и непоправимой ошибкой!

5

Утром, едва войдя в офис, она распорядилась пригласить к себе в кабинет Мерил. Ее помощница тут же примчалась, веселая и бодрая, не в пример Камилле, которая всю ночь проворочалась в постели, обуреваемая тяжелыми мыслями. Мерил сразу же заметила, что подруга утомлена и пребывает в дурном расположении духа.

– Привет, Мерил! Как ты смотришь на то, чтобы заменить меня на несколько недель? – без обиняков начала Камилла.

– Что случилось, дорогая? – изумилась та. – Ты хочешь пойти в отпуск, съездить куда-нибудь на острова? Честно говоря, давно пора...

Камилла побарабанила пальцами по поверхности стола и неохотно пояснила:

– У меня на носу медовый месяц. Понимаешь, я выхожу замуж...

– Замуж? – Мерил привстала со стула и тут же опустилась обратно. – Ты сказала «замуж»? – все еще не веря своим ушам, переспросила она.

– Да, – нетерпеливо кивнула Камилла. – Так ты справишься без меня?

– Погоди! – раздраженно тряхнула головой Мерил. – Разумеется, я справлюсь, только дай мне прийти в себя от этой новости... Меньше всего на свете ожидала, что ты... И кто жених? Бернард? – с неподдельной тревогой спросила она.

– Нет, – коротко ответила Камилла. – С ним мы вчера распрощались и, к сожалению, не без скандала. Он сам меня оставил.

Мерил присвистнула.

– Да ну? Даже не верится...

– Мне тоже.

– Так кто жених? Ты мне так и не сказала. – Камилла помялась, помолчала и неохотно призналась:

– Джеррод Грейсон.

Если бы она не была в таком подавленном состоянии, то непременно расхохоталась бы при виде выражения лица подруги.

– Понятно, – ошеломленно проговорила та. – Как это случилось?

– Это длинная история...

– Обожаю длинные истории! – воскликнула Мерил. – У меня сейчас как раз есть время, так что выкладывай...

Камилла вздохнула, не зная, с чего начать. Как рассказать о том, что произошло между нею и Грейсоном?

Мерил слушала ее, сведя брови на переносице и подперев голову руками.

– Все это, конечно, в высшей степени благородно, – заметила она. – Но выходить замуж за нелюбимого человека только из чувства мести! Не нравится мне все это.

– Это единственная возможность помешать Джеффри Грейсону в очередной раз торжествовать победу, – беспомощно пожала плечами Камилла. – И я дала слово...

Мерил лишь руками развела.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, на что идешь, – медленно проговорила она. – Я сразу поняла, что речь идет о какой-то умозрительной комбинации, но... Ты уверена, что достаточно хорошо его знаешь? Известно ли тебе, что у него репутация одного из самых сексуальных мужчин лондонского бомонда, завзятого покорителя женских сердец?

Камилла покраснела, вспомнив про вчерашний поцелуй, но Мерил еще не закончила:

– Кстати, некоторые из тех, кто был на твоей вечеринке, узнали Джеррода и теперь наперебой заключают между собой пари, добьется ли он своего на этот раз или же мисс Уоррен и его оставит с носом.

Девушка вскрикнула и тут же зажала себе рот.

Мерил огорченно всплеснула руками.

– Вот уж не зря говорят: язык мой – враг мой! Извини, но ты слишком многих обвела вокруг пальца, чтобы в обществе об этом так быстро забыли. Понимаю, все это в прошлом и ты теперь другая, но... Твой предстоящий брак мне не по душе.

Камилле не хотелось признаваться в том, что ей самой все это тоже не нравится. В отличие от Мерил, она не могла позволить себе роскошь сомневаться.

– Все будет в порядке, – вяло сказала она. – Во-первых, я не в его вкусе, а во-вторых, как ты понимаешь, не собираюсь подставлять себя под удар. Но сейчас у меня действительно не осталось выбора.

Мерил задумчиво посмотрела на подругу.

– Голова болит? – спросила она, заметив, как та трет висок.

Камилла кивнула.

– Я плохо спала этой ночью, – призналась она.

– Еще бы! Слушай, у тебя совершенно подавленный вид. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Абсолютно! – с напускной бодростью заявила девушка. – Обычная реакция на стресс. Я хотела попросить тебя быть моей свидетельницей на свадьбе.

– Спасибо, дорогая. И знай, что хоть я и не одобряю твоего поступка, это не помешает нашей дружбе.

– Мерил, ты мой ангел-хранитель!

Оставшись одна, Камилла тяжело вздохнула. Еще один барьер взят, но самое трудное ждет впереди.

Пододвинув к себе стопку бумаг, она погрузилась в работу. Перед тем, как уйти в отпуск, нужно было решить массу проблем, чтобы облегчить своей верной помощнице временное управление агентством.

На часах было пять минут первого, когда Мерил заглянула в кабинет и многозначительно сообщила:

– Тебя желает видеть мистер Грейсон. – Камилла вздрогнула.

– Спасибо, Мерил. Скажи, чтобы подождал несколько минут... – начала она, но Джеррод уже стоял в дверях.

И если минуту назад Камилле казалось, что она взяла себя в руки и готова к встрече с ним, то сейчас сразу же стало ясно, что она глубоко заблуждалась.

Ее наметанный взгляд отметил, что элегантный серый костюм превосходно сидит на его мускулистой фигуре. При мысли об этом Камиллу вновь захлестнула волна незнакомых ощущений. Ничего подобного она никогда прежде не испытывала. По коже пробежал огонь. Такая реакция поразила девушку. Казалось, тело ее было запрограммировано на Джеррода Грейсона и, стоило ему появиться, как оно начинало жить собственной жизнью. Она снова вспомнила про его поцелуй, и губы ее затрепетали.

Не в силах сдвинуться с места, Камилла стояла, зачарованно глядя на него.

Улыбаясь, Джеррод вошел в кабинет и направился прямо к ней. С опозданием догадавшись, что он собирается сделать, она попыталась загородиться рукой, но он поймал ее за запястье и рывком привлек к себе. Кровь прихлынула к ее лицу, перед глазами поплыл туман, но прежде чем она успела ответить на властный зов его губ, он отступил назад.

– Здравствуй, милая! – с небрежной лаской сказал он, и Камилла услышала, как Мерил осторожно прикрыла за собой дверь.

Грейсон оглянулся и, убедившись, что они остались одни, спокойно уселся в кресло. Он явно играл на публику, но с Камиллой все было иначе: она задыхалась, переполненная эмоциями. Господи! – растерянно подумала девушка. От одного его прикосновения я таю, как воск.

Но он, казалось, по-прежнему ни о чем не догадывался.

– Зачем ты это сделал? – досадуя на саму себя, спросила она.

– Игра начата, – небрежно бросил он. – Нужно соблюдать видимость достоверности.

Камилла подозрительно посмотрела на него, но, не обнаружив никакого лукавства в его глазах, заявила, скрестив руки на груди:

– Кроме Мерил, пока что никто не знает о моем поспешном замужестве, а потому я прошу тебя держать руки подальше. Я не желаю, чтобы ко мне прикасались, а тем более – целовались со мной.

Джеррод весело взглянул на нее.

– Я прекрасно осведомлен о твоих настроениях и предпочтениях, – звучным голосом сказал он, – но крепись, моя милая! Твоя подруга, может быть, и поверит в нашу платоническую любовь, но у подавляющего большинства публики жених и невеста, держащиеся за милю друг от друга, вызовут подозрения. И поскольку мы не хотим, чтобы наш брак считали фиктивным, нам придется демонстрировать искренние чувства. А значит, и целоваться, – тут уж я ничем не могу помочь.

Камилла занервничала, и Джеррод, заметив перемену в ее лице, истолковал это по-своему.

– Обещаю, что буду предельно сдержан и ничем не оскверню ледяной чистоты твоего тела. – В его голосе звучал сарказм. – Но признайся, Камилла, тебе не одиноко там, в олимпийских высотах, наедине со своим презрением ко всему роду человеческому?

Она вскинула голову.

– Мое одиночество ничуть не мешает тебе быть бесцеремонным, не так ли? – ядовито поинтересовалась она.

Джеррод подошел к окну и выглянул на улицу.

– Скучать мне, кажется, не придется! – констатировал он. – Признаться, никогда не оказывался в такой ситуации... – Он повернулся к ней, сцепив руки за спиной. – Видите ли, мисс Уоррен, в доме должен быть один хозяин, так что давайте условимся: вы вольны демонстрировать свой характер с глазу на глаз со мной, но на людях главным буду я, и вы будете мне подчиняться.

– Я не собираюсь танцевать под чью-либо дудку, мистер Грейсон, – сердито сказала Камилла. – Я живой человек, а не пара перчаток, которые можно надеть, а можно и выбросить в помойное ведро.

– А я не принадлежу к породе тех губошлепов, которыми ты до сих пор помыкала, – парировал Грейсон. – Итак, мы договорились по этому пункту?

Она беззвучно шевельнула губами и сжала их, не сказав ни слова.

– Вот и прекрасно! А теперь вернемся на грешную землю, – продолжил он. – Для начала попрошу тебя обращаться ко мне по имени. Что это за невеста, которая именует своего жениха «мистер Грейсон»?

– Послушай, милый женишок! Если я тебя не устраиваю, еще не поздно все отменить. Кстати, что ты будешь делать в этом случае?

– Спрошу, что ты хотела доказать этим. Что у тебя и вправду нет сердца? Что тебе ничего не стоит отказаться от своего слова? Что тебя не волнует, добьется своего Джеффри или нет?

Джеррод открыл свои карты, – и все тузы оказались у него.

– Черт с тобой! – процедила сквозь зубы Камилла. – Подавись моим честным словом!

Он добродушно рассмеялся и развел руками.

– У каждого из нас в этом деле свой интерес, милая, и обещаю тебе: никто не останется внакладе. Ну, а теперь прелюдия окончена, и если у тебя нет никаких неотложных дел, пойдем. Я заказал в ресторане столик на час тридцать.

Камилла покорно повернулась, чтобы снять со спинки стула жакет, но Джеррод опередил ее.

– Прощу!

– Спасибо! – сказала она, одеваясь.

Она ощутила тяжесть его рук на своих плечах, невольно закрыла глаза и вдруг представила себя в темном тоннеле, в котором не было ничего, кроме этих хищных, страшных рук. На нее, словно порыв ветра, налетело ощущение ночного кошмара, голова закружилась, и к горлу подступила тошнота.

На этот раз Джеррод уловил ее состояние. Он развернул Камиллу и, взяв за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза. На лице у него мелькнули испуг и замешательство.

– Камилла, что с тобой? – с беспокойством спросил он.

Она сделала вид, что не расслышала вопроса, и поспешно взяла со стола сумочку. Она не собиралась обсуждать с чужим человеком чувства, в которых сама еще не могла разобраться.

– Так мы идем или нет? – спросила девушка и, не дожидаясь ответа, направилась к двери.

На улице он догнал ее, придержал за локоть и снова заставил посмотреть себе в глаза.

– Я хочу знать, что произошло! – Она невинно захлопала ресницами.

– А разве что-то произошло? – На лице его заиграли желваки.

– Черт возьми, ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю! У тебя в глазах был страх, и я замечаю его уже не в первый раз.

– Не будь смешным! – сверкнув мимолетной улыбкой, сказала Камилла. – Чего мне бояться?

– Я тоже этого не понимаю. Так в чем же дело?

Она поняла, что так просто он не отступится, и сама перешла в наступление.

– Ты чувствуешь себя виноватым передо мной, Джеррод?

Браво! – поздравила она себя. Лучшего вопроса ты не могла придумать! Лицо его вспыхнуло.

– Так ты опять за свое! – процедил он сквозь зубы. – Смотри, Камилла, я тебя предупреждал...

– Да, предупреждал, – небрежно кивнула она. – Просто мне захотелось посмотреть, насколько ты был серьезен...

– В следующий раз я придушу тебя прямо на улице. Или сделаю что-нибудь похуже... А теперь пойдем, мы и так задержались.

И он так стремительно зашагал вперед, что ей пришлось чуть ли не бежать, чтобы поспеть за ним.

Они сели в дальнем углу, где никто не мешал им беседовать. Джеррод сделал заказ на двоих, даже не поинтересовавшись, чего бы она хотела. Камилла пришла в бешенство, но сдержалась, не желая устраивать публичную сцену.

– Итак, как движется дело с нашим бракосочетанием? – спросила она, пригубив белое вино из бокала.

Он откинулся в кресле, насмешливо разглядывая ее.

– Я получил специальное разрешение муниципалитета, и мы можем пожениться без дополнительных формальных процедур уже в конце этой недели.

Камилла ожидала такого поворота событий, и тем не менее сердце у нее тревожно застучало.

– Так скоро! – сказала она дрогнувшим голосом.

Не сводя с нее глаз, Джеррод пояснил:

– Я не могу позволить себе растягивать это удовольствие на месяцы. Приближается мой день рождения. Свадьбы по полной программе, разумеется, не будет, да это и ни к чему. Чем меньше людей узнают о ней, тем лучше.

– Ты имеешь в виду своего брата?

– Я имею в виду прессу. Не желаю пересудов по поводу того, что я женился на девушке, которая во время предыдущей свадебной церемонии объявила себя моей женой. Достаточно того, что полгорода обсуждало в позапрошлую субботу мой несостоявшийся брак.

Камилла нахмурилась.

– Это отразилось на твоем бизнесе?

– Не особенно. В завещании ничего не сказано о том, на ком и как я должен жениться. Но деда всегда отличала эксцентричность, и кто знает... Надеюсь, – поспешил он добавить, – ты не станешь предавать эти детали огласке?

– А ты готов положиться на мое слово? – колко поинтересовалась она.

Вместо ответа он наклонился вперед и накрыл своей рукой ее ладонь.

– Арабы говорят: полагайся на Аллаха, но не забывай привязывать верблюда. Как, по-твоему, из того, что я узнал за последнее время, могу я сделать вывод, что тебе стоит доверять?

– Можешь, – весело улыбнулась Камилла. – Хотя бы потому, что у тебя нет другого выбора.

На их счастье, появился официант, прервав опасную тему. Дождавшись, пока он удалится, Камилла снова пошла в атаку.

– Кстати, о доверии. Если дед собирался передать тебе компанию, то зачем ему нужно было придумывать это идиотское условие с женитьбой?

– Затем, что он не одобрял мой образ жизни, – хмуро сообщил Джеррод. – Как всякий современный молодой человек, обладающий определенными материальными возможностями, я предпочитал жить в свое удовольствие, не связывая себя преждевременными обязательствами. Дед какое-то время ограничивался нотациями и ждал, пока я перебешусь. Но у меня перед глазами стоял пример родителей, которые рано поженились и быстро разошлись, и я не спешил. К концу жизни деда мы и двух минут не могли говорить друг с другом, чтобы не перейти на повышенные тона. Я не сдавался. Но старый упрямец – да упокоит Господь его золотую душу! – нашел способ настоять на своем. Если я хочу унаследовать свою долю акций, то должен жениться на женщине, никогда не состоявшей в браке, а контрольный пакет получу только тогда, когда она родит мне наследника.

– Так я должна родить тебе сына? – в странном замешательстве спросила Камилла, чувствуя, как жар заливает ее щеки.

– Боже упаси!

Острая боль пронзила ее.

– По-твоему, я не способна быть хорошей матерью? – спросила она, пытаясь за язвительным тоном скрыть глубочайшую обиду.

Он посмотрел на нее таким взглядом, что она была готова провалиться сквозь землю, и ответил:

– В наших обстоятельствах твой вопрос неактуален. Но если тебя интересует мое мнение, то я уверен, что способна. Я видел, как ты общаешься с детьми. Материнский инстинкт не скроешь.

По телу Камиллы снова растеклось тепло.

– Спасибо, – сконфуженно сказала она и поспешила переменить тему. – Выходит, тебе ничего не оставалось, как жениться на Кэрол?

– Да, с ней я мог быстро достичь договоренности. Впрочем, тебе совершенно незачем беспокоиться. Наше супружество будет таким коротким, что ты и оглянуться не успеешь, как снова окажешься свободной.

Но вместо того чтобы успокоиться, Камилла неожиданно ощутила укол ревности.

– А не покажется ли твоим родственникам странным, что спустя пару недель после одной неудачной попытки жениться ты вступаешь в брак с совершенно другой женщиной? – сухо поинтересовалась она.

Джеррод отрицательно покачал головой.

– Слава Богу, нет. О предстоящей женитьбе знают только отец и Элен, моя мачеха.

Камилла задумалась.

– И их это не удивило?

Он снова покачал головой и с усмешкой сказал:

– Они присутствовали на церемонии в церкви и в курсе того, что брак с Кэрол не состоялся. Отец улетел домой вчера, но заочно он с тобой уже знаком...

Она насторожилась.

– Как? Ты ему...

– Нет, я ничего не рассказывал, но у него есть свои источники информации. Он знает, что ты роковая женщина, разбившая сердца не одному десятку мужчин, а я сообщил ему, что ты благороднейшая душа, согласившаяся выручить меня в трудной ситуации. Так что мои родители готовы принять тебя в семью.

Камилла испуганно уставилась на него.

– Боже, так они знают, что брак – фиктивный! Как они, вероятно, презирают меня!

– Согласись, что в этом ты должна винить только себя, – пожал плечами Джеррод. – Хочешь пользоваться уважением, будь достойна его.

Это был удар ниже пояса.

– Господи, – прикрыв глаза, простонала Камилла. – До чего же я тебя ненавижу!

Он издал удовлетворенный смешок и наклонился к ней.

– Не стану тебе перечить, скажу только, что единственная наша задача – убедительно разыграть роль влюбленных супругов, когда мы будем в Америке.

– В Америке? – Брови у нее изумленно поползли вверх. – Но мне казалось...

Грейсон рассмеялся.

– Медовый месяц? – спросил он. – Я выделил на него две недели. Но брак с Кэрол не состоялся, а неделя из этого срока уже истекла, так что боюсь, нам придется ограничиться визитом в Нью-Йорк, – отец сейчас живет там. И никакой Снежной Королевы, Камилла. Пришло время оттепели. Заруби это себе на носу.

Как только мы приземлимся в Америке, поднимется занавес над нашей маленькой сценой, и я ожидаю от рецензентов только самых восторженных отзывов на наши с тобой роли.

6

Камилла стояла в темноте. Ее стройный силуэт едва угадывался на фоне окна в гостиничном номере.

Зима в Нью-Йорке. Может, для кого-то это звучит романтично, но только не для нее.

Она со вздохом опустила парчовую штору и взглянула на часы. Без малого шесть часов вечера. Вот-вот должен вернуться Джеррод. При мысли о нем она сжалась.

Минувшая неделя была похожа на дурной сон. Камилла уладила все дела и передала их в ведение Мерил. Она похудела, но не из-за того, что пришлось много работать. Куда сложнее оказалось постоянно бороться с непреодолимым физическим влечением к будущему супругу. Они всего несколько раз виделись перед свадьбой, большую часть вопросов решали по телефону, и до физического контакта дело вообще не доходило. Но одного звука его голоса было достаточно, чтобы Камиллу охватывало сильнейшее волнение. Она не могла расслабиться ни на минуту, постоянно думая об одном и том же, и чувствовала себя совершенно опустошенной.

Предугадать настроение Джеррода было невозможно. Их короткие встречи носили сугубо деловой характер. Он появлялся ниоткуда, выдавал невесте очередную порцию инструкций и снова исчезал, оставив ее совершенно обескураженной.

Они расписались сегодня утром в присутствии двоих свидетелей – Мерил и приятеля жениха, которого, кажется, звали Франк. Свидетельством свершившегося факта стало обручальное кольцо на левой руке Камиллы. Она возражала против колец, но Джеррод настоял на своем, и теперь сапфир в золотой оправе украшал ее безымянный палец.

На торжественный обед и прочие формальности не оставалось времени. По окончании краткой церемонии молодожены сразу же выехали в аэропорт, чтобы занять место в самолете, вылетающем в Нью-Йорк. Как только они оказались в гостинице и портье вышел из номера, Джеррод схватил кейс и, сообщив, что у него деловая встреча, исчез.

Камилла обследовала номер и убедилась, что он состоит из двух комнат – гостиной и спальни с двумя широкими кроватями. Судя по всему, ей придется разделить с мужем спальню. А вдруг и сегодня ночью ее будут душить кошмары, от которых она страдала всю последнюю неделю. И Джеррод станет их свидетелем, или, что еще хуже, выступит в роли благородного утешителя... Нет, этого нельзя допустить. Когда он вернется, решила Камилла, пусть подыщет другие апартаменты.

Словно уловив ее мысли, вошел Джеррод, швырнул кейс на стул и резким движением ослабил узел галстука. Он выглядел уставшим, но Камиллу сейчас гораздо больше занимали собственные проблемы.

– Ты представляешь, который теперь час? – скрестив руки на груди, спросила она. – Где ты был?

Брови его взлетели вверх.

– Ты отчитываешь меня, как настоящая жена. Неужели все это время ты скучала по мне?

– Разве я похожа на сумасшедшую? – возмутилась Камилла.

К ее изумлению, Джеррод рассмеялся низким раскатистым смехом, от которого у нее мурашки побежали по коже.

– Нет, – добродушно сказал он. – Скорее, на взъерошенного воробья. Что случилось в мое отсутствие? – спросил он, шагнув к бару, чтобы налить себе виски.

Камилла, прищурившись, наблюдала за ним. Именно так – провокационно-небрежно – он держал себя всю прошедшую неделю, явно испытывая ее терпение. Нет уж, ему не удастся разозлить ее!

– Я хочу переодеться, – коротко сказала она. Его правая бровь раздраженно приподнялась.

– Так быстро? Только не говори мне, что цвет свадебного платья не идет к твоим изумительным голубым глазам!

Камилла почувствовала, что еще немного, и она взорвется. Изумительным глазам! За все время их знакомства ей так и не удалось выяснить, что он вообще думает по поводу ее внешности. Вздрогнув, она подняла голову и обнаружила, что Грейсон с улыбкой наблюдает за ней. Забавляется? – в бешенстве подумала она.

– Хватит с меня насмешек, Джеррод. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Мне нужна отдельная спальня.

Он хлебнул виски из бокала и коротко ответил:

– Нет! – Камилла чуть не задохнулась.

– Что значит «нет»?!

Джеррод опустился на диван, вытянув вперед ноги.

– Ты не расслышала? Я затеял серьезную игру и не могу с самого начала поставить ее под сомнение. Все должно быть достоверно, а значит, отдельные спальни исключаются.

Девушка стиснула руки, пытаясь унять дрожь.

– А мои чувства, выходит, в расчет не идут? – желчно спросила она.

– Могу выразить свое сочувствие, но, к сожалению, больше ничем помочь не могу. Возблагодари Господа за то, что в спальне есть вторая кровать. А потом, это просто расточительно – иметь на одну супружескую пару две спальни, – отрезал он и залпом опорожнил бокал.

– Тогда я буду спать в гостиной на диване. Есть возражения?

Серые глаза Джеррода задумчиво смотрели на нее.

– Что стряслось, Камилла? – спросил он негромко. – Ты работала моделью и не раз выходила на подиум почти голой. Так откуда же вдруг такая стеснительность? Боюсь, у тебя гораздо больше секретов, чем ты предпочитаешь делиться с окружающими.

Ноги у нее подкосились, и она торопливо опустилась на стул.

– Секреты? Не понимаю, о чем ты! Господи! – подумала Камилла. Неужели мне предстоит еще одно испытание?

Джеррод пристально посмотрел на нее и, отставив бокал, уселся, обхватив голову руками.

– Может, ты разговариваешь во сне? – поинтересовался он.

– Что? – переспросила она, как будто не расслышав, но сердце у нее бешено заколотилось.

– Я спрашиваю, разговариваешь ли ты во сне? – терпеливо повторил Джеррод.

– Очередная шуточка, мистер Грейсон? – вспылила Камилла. – По-моему, глупый вопрос!

– А по-моему, совершенно нормальный. Ты чего-то боишься?

О Боже! – простонала про себя Камилла и гневно вздернула подбородок.

– Я ничего не боюсь! – огрызнулась она. – А что касается твоего вопроса... Нет, я не разговариваю во сне.

Джеррод вкрадчиво улыбнулся.

– Откуда такая уверенность, ведь ты в это время спишь?

Если он ставил своей целью вывести ее из равновесия, то это ему в полной мере удалось. Меньше всего на свете Камилла желала, чтобы он узнал о ее кошмарах. Собрав в кулак всю свою волю, она небрежно пожала плечами, и это был настоящий актерский подвиг.

– Тебе это так интересно? – с иронией спросила она. – Я рада, а то мне уже начало казаться, что я наскучила тебе, не успев даже толком выйти замуж.

– Интересно ли мне? – с сомнением в голосе переспросил Джеррод. – Возможно... Не знаю...

Похоже, он просто издевается над ней.

– Отчего же не знаешь? – раздраженно спросила она, заметив улыбочку на его лице. – О, я поняла! Ты собираешься дежурить возле моей постели и подслушивать то, что я буду говорить!

Джеррод усмехнулся.

– До чего же ты подозрительна, миссис Грейсон. А может, тебе действительно есть что скрывать?

На этот раз она даже не пыталась защищаться.

– Не знаю, – процедила она сквозь зубы. – Надеюсь узнать об этом от тебя.

– Кажется, у тебя и в самом деле совесть неспокойна. Ну же, Камилла, выкладывай все как на духу!

– Это что, допрос?

– Как бы там ни было, ты уже почти призналась. Правда, непонятно в чем, поскольку связной речью твои реплики можно назвать с большой натяжкой.

Она судорожно вздохнула.

– И долго это будет продолжаться? Ты требуешь, чтобы я изображала счастливую жену, а сам в благодарность изводишь меня своими дешевыми шуточками? Думаешь, кто-нибудь поверит после этого в нашу игру?

Джеррод вздохнул и устало потер шею.

– Ты права, никто не поверит, – признался он и снова усмехнулся. – Но ты такая красивая, что я не могу удержаться от того, чтобы не поддразнить тебя.

Камилла вспыхнула до корней волос.

– Ах, ты! – Схватив попавшуюся ей под руку подушку, она ринулась на него.

Но он вскочил на ноги и сгреб ее в охапку прежде, чем она успела нанести удар. Подушка упала на пол.

– Ах, дорогая! Не королевское это занятие – драться подушками!

И крепко держа ее за талию, он повалился на диван, увлекая ее за собой. Взгляды их встретились, и наступила полная тишина. Секундой позже Джеррод отпустил ее и встал на ноги. Лицо у него пылало.

– Камилла, – сказал он хрипло, глядя на нее сверху вниз.

Она приподнялась, и тут же его рот впился в ее губы. Камиллу охватило всепоглощающее пламя. Ей мучительно хотелось осязать каждую частичку его тела. Все, что она мысленно представляла себе, не шло ни в какое сравнение с этими ощущениями.

Оторвавшись от ее губ, он осыпал поцелуями шею, и из груди Камиллы вырвался сладострастный стон. Руки его торопливо расстегивали пуговицы ее жакета, открывая взору нежные полушария грудей, лишь для видимости прикрытые кружевами. Коснувшись пальцами ее соска, он начал ласкать его. Она вскрикнула.

– Я хочу тебя! – сказал он хрипло и растерянно.

Что я делаю? – очнувшись, спросила себя Камилла. К чему все это может привести, если на деле Джеррод не питает к ней никаких чувств? Она спровоцировала его, и он поддался влечению. Но если для него такая ситуация в порядке вещей, то с ней дело обстоит совсем по-другому.

Оттолкнув мужа, она повернулась к нему спиной и застегнула пуговицы.

– Брачным контрактом это не предусмотрено, – бросила она через плечо.

Джеррод рывком повернул ее к себе. Лицо его пылало гневом.

– Что, черт побери, это значит?

– Это значит, – воинственно вздернула подбородок Камилла, – что в будущем тебе придется держать свои руки подальше от меня.

– Но ведь ты только что хотела меня! – яростно бросил он.

– Уже не хочу! – капризно проговорила она, ненавидя себя в эти секунды.

Глаза Джеррода недобро блеснули.

– Ах ты, маленькая... Снова взялась за свое. Знаешь ли ты, как называют таких женщин? Впрочем, ты уже слышала это определение в применении к себе! Флиртовать, но не подпускать близко, разжигать страсть – и перед самым носом захлопывать дверь! Опасная тактика, Камилла! Впрочем, не волнуйся. Обещаю тебе, что впредь буду контролировать себя, – с убийственным сарказмом прибавил он.

– Вот и чудесно! – гордо заключила она, хотя сердце у нее ныло.

– Мадам, – покачал головой Джеррод, – ваше счастье, что все закончилось именно так. Другой на моем месте не оставил бы подобную провокацию безнаказанной!

Камилла лишь фыркнула, искоса наблюдая, как он поправляет рубашку.

– Партнер, с которым я вел сегодня переговоры, пригласил нас на семейный ужин. Он случайно узнал, что мы еще не успели отметить нашу свадьбу, и заказал столик на четверых в ресторане.

– Почему ты не отказался? – хмуро спросила она.

Джеррод раздраженно провел рукой по волосам.

– Потому что рано или поздно нам придется появляться в обществе, а это прекрасная возможность для генеральной репетиции.

– А про Кэрол он знает? – с беспокойством спросила Камилла.

– Нет. Мы с Алексом общаемся лишь во время моих приездов Нью-Йорк. Кстати, его жену зовут Софи. Не волнуйся и не бойся сесть в калошу. У нас скоротечный любовный роман, поэтому какие-то шероховатости в отношениях вполне объяснимы и простительны. Ведь у нас, если на то пошло, впереди целая жизнь, чтобы лучше узнать друг друга...

Не понимая, шутит ли он, она лишь кивнула.

– И все же, боюсь, мне не хватит духу играть роль влюбленной жены...

– Милая, тебе не впервой играть не свою роль. У тебя все получится...

Джеррод вышел из номера, а Камилла вернулась в спальню и, прислонившись к стене, посмотрела на две большие кровати. Что бы он ни говорил, но амплуа Снежной Королевы снова помогло ей выпутаться из опасной ситуации. Было бы глупо поддаться минутному влечению, если у их брака нет и не может быть будущего. А если бы этот человек догадался, как она ранима и беззащитна, что тогда? Тогда бы он наверняка соблазнил ее, и крепость, устоявшая под натиском множества штурмов, пала бы без единого выстрела.

Она снова оглядела кровати. Нелегко будет спать в одной комнате... со своим мужем. И если сегодня она может улизнуть на диван в гостиную, то в доме его родителей такой возможности не будет.

Достав из чемодана трикотажное платье фиалкового цвета и свежее нижнее белье, Камилла прошла в ванную и заперлась изнутри, хотя не сомневалась, что Джеррод не войдет без разрешения.

Надев на голову пластиковый чепчик для душа, она быстро ополоснулась, вытерлась роскошным банным полотенцем, искусно наложила макияж и оделась. Камилла любила это мягкое, с длинными рукавами, облегающее платье и надевала его тогда, когда хотела быть на высоте.

Сегодня это было как никогда актуально.

Она вернулась в спальню и увидела Джеррода, который тоже одевался к вечеру. За годы работы манекенщицей Камилла привыкла к виду полуодетых, да и просто раздетых мужчин, но то были коллеги, выполнявшие свою работу. А сейчас перед ней стоял ее муж. Стройный, широкоплечий, с темной порослью волос на груди, он казался олицетворением силы и мужественности.

Ее бросило в жар при мысли, что она может подойти к нему, коснуться этой груди, положить руки на его плечи...

– Обязательно делать это здесь? – возмущенно бросила Камилла, злясь на себя за фривольные мысли. Она отвернулась и присела на корточки перед чемоданом, чтобы достать кожаный ремень.

– Что делать? – удивленно спросил Джеррод, застегивая рубашку.

Трясущимися руками Камилла вытащила из чемодана ремень и бросила через плечо:

– Переодеваться, вот что!

– А куда мне деться? В коридор, что ли? – Она надела туфли.

– Для этого у нас есть ванная!

– Которую ты освободила полминуты назад, – огрызнулся он. – Я не расхаживаю перед тобой голым, а потому не считаю это проступком против нравственности. Не стану спорить с тобой о букве нашего брачного контракта, – продолжил он, подходя к ней вплотную, – но на один вопрос мне хотелось бы получить ответ. После того, как я только что спасовал перед тобой, уподобившись всем мужчинам, с которыми ты до сих пор имела дело, не испытала ли ты разочарование?

Камилла попятилась. Ноги плохо слушались ее.

– Разочарование?

– Испытала? Скажи, тебе хочется, чтобы я тебя поцеловал? Овладел тобой прямо сейчас?

– Нет! – вырвался из ее груди хриплый возглас.

– Удивительно, – криво усмехнувшись, сказал он. – Удивительно, но я тебе совершенно не верю. Ты вся дрожишь...

Он обнял ее за плечи, и Камилла лишь тихо застонала. У нее больше не было сил бороться. Губы его припали к ее рту, – и она поняла, что пропала...

– Ну, где же твои коготки, кошечка! – с хрипловатым смешком сказал Джеррод, отрываясь на мгновение от ее губ.

По телу Камиллы пробежала внезапная судорога. Она будто провалилась в длинный темный туннель, из которого нет выхода. Она хотела сопротивляться, но не в силах была даже пошевельнуться. Всхлипнув, она попыталась вырваться, но в следующее мгновение он уже опрокинул ее на кровать, придавив своим тяжелым телом. Борясь с тошнотой, она отвернула голову к стене, проклиная свою слабость и беспомощность.

Джеррод внезапно притих и, приподнявшись на локтях, заглянул в ее лицо.

– Камилла! – побледнев, прошептал он. – Что случилось?

Она с трудом повернула голову, и он окаменел, увидев ее застывший взгляд.

– Господи, что с тобой?

Словно издалека, она услышала свое имя, взглянула на бледное лицо Джеррода и при виде шрама, обозначившегося в эти секунды еще явственнее, неожиданно вернулась в реальность.

Этот мужчина был ее мужем, и они находились в гостиничном номере по дороге в Филадельфию, к его родителям.

Что с ней произошло? Камилла терялась в догадках, понимая лишь, что с ней повторилось то, что она пережила при их встрече в офисе, только в гораздо худшей форме. Боже, неужели она сходит с ума?

– Отпусти меня! – пробормотала она, больше всего на свете боясь, что он повторит свою попытку.

Но Джеррод мгновенно отодвинулся, и Камилла, не глядя в его сторону, поднялась, одернула платье и принялась закалывать волосы, рассыпавшиеся по плечам.

– Где эти проклятые заколки? – крикнула она, топнув ногой, и тут же глубоко вздохнула, кусая губы.

Скрипнула кровать, и рядом встал Джеррод, протягивая их на широкой ладони.

– Не нервничай, вот они.

– Я не нервничаю! – огрызнулась она, но, наткнувшись на ласковый взгляд его глаз, сконфуженно потупилась. – Спасибо.

– Дорогая, что с тобой... – начал он, протягивая к ней руку.

– Не прикасайся ко мне! – взвизгнула Камилла, холодея при мысли о том, что сейчас все может повториться снова. Но тут же осознав, что лишь нагнетает нервозность, попыталась взять себя в руки и успокоиться. – Пожалуйста, не прикасайся ко мне. Сейчас я этого не перенесу.

Подойдя к зеркалу, она стала приводить в порядок волосы, делая вид, что не замечает стоящего рядом Джеррода.

– Камилла, нам надо все обсудить, – сдержанно сказал он. – Я вовсе не собирался брать тебя силой. Мне казалось, что ты... Как бы ты ко мне ни относилась, я имею право знать, что происходит.

– Имею право! – обернувшись, фыркнула ему в лицо Камилла. – У тебя на меня не больше прав, чем у любого другого мужчины. И если уж на то пошло, я тоже имею право требовать, чтобы ты не лапал меня! – Она осеклась, чувствуя, что сейчас не стоит продолжать этот разговор. – Прости, мне нужно побыть одной.

Запершись в ванной, она уперлась руками в раковину и несколько раз глубоко вздохнула, приводя себя в чувство. Что с ней происходит? Сперва – ночные кошмары, теперь – это! Без сомнения, все это как-то связано между собой, но как? Силы небесные! Что-то темное таится в ней, но что, она не знает.

А тут еще Джеррод, требующий разъяснений. Как может она что-то объяснить, если сама ничего не понимает. Если бы здесь была Мерил! Она бы ее поняла! Но подруги нет, а значит, придется выкарабкиваться в одиночку. Главное – ничем не демонстрировать своей слабости. Впереди пробный выход на публику, надо к нему как следует подготовиться.

Приведя в порядок слегка испорченный макияж, она вышла из ванной и бросила Джерроду, томившемуся у окна:

– Надо торопиться, а то опоздаем. Я буду в соседней комнате.

– Только не рассчитывай, что я сделаю вид, будто ничего не происходит, – предупредил он, оборачиваясь к ней. – Я должен знать.

Камилла остановилась и холодно улыбнулась.

– Должен знать? Но что? Извини, я тебя не понимаю.

– Ах, да, ничего ведь не случилось. С тобой ничего не происходило, ты не убегала от меня в ванную... Извини, мне все это лишь привиделось!

– Я всего лишь положила конец пошлой комедии, – холодно и расчетливо нанесла удар Камилла.

– Что ты называешь пошлой комедией? – после долгой паузы спросил Джеррод.

Камилла растерялась. Она надеялась, что он будет достаточно умен, чтобы не задавать вопросов. Но Джеррод не боялся показаться глупым, и этим тоже отличался от всех мужчин, которые окружали ее прежде.

– Я имею в виду твои приставания, – с лету придумала она.

Брови его многозначительно приподнялись. Сложив руки на груди, он спросил с улыбкой:

– Ой ли?

Камилла ощутила легкую тревогу.

– По-твоему, я лгу? – колко спросила она. Он задумчиво потер рукой подбородок.

– Вопрос, конечно, интересный. Я ощущаю себя игроком в покер: не сблефуешь, не выиграешь партию. Но если ты даешь карт-бланш на вранье... Что ж, тогда пеняй на себя!

И он ушел в ванную, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Камилла прошла в гостиную и, не включая света, опустилась в кресло. Настоящая битва еще только предстояла. Он поднял ее перчатку и готов был идти до конца. Что ж, к сражениям ей не привыкать...

Алекс и Софи Паркеры, симпатичная пара лет пятидесяти с небольшим, поджидали их в холле ресторана. Их поздравления и улыбки были такими чистосердечными, что Камилла испытала что-то вроде угрызений совести оттого, что разыгрывает этих милых людей. Она покраснела, когда уже за столиком Софи вручила ей подарок – красиво упакованную коробочку.

– Сущая безделица, – смущаясь, пояснила та. – Алекс ошарашил меня известием о вашей свадьбе, так что у меня не было времени выбирать другой подарок.

«Сущая безделица» оказалась хрустальным бокалом с красиво выгравированными на нем именами молодоженов. У Камиллы слезы подступили к глазам.

– Не молчи, как рыба, – шепнул ей Джеррод, и она заметила, что все смотрят на нее.

– Вы так добры! – пробормотала девушка. – Право, не стоило беспокоиться. «Джеррод и Камилла Грейсоны», – прочитала она вслух. – Спасибо.

– Какая милая у вас жена! – воскликнула Софи. – Как вы, должно быть, счастливы, Джеррод!

Тот вместо ответа обнял Камиллу за талию и поцеловал в щеку. Она, улыбаясь, попыталась увернуться, но он до боли стиснул ей пальцы и шепнул на ухо:

– Акт первый, сцена первая. Влюбленная молодая пара впервые целуется на людях.

И Камилла, скрипнув зубами, подчинилась.

– Вы совершенно правы, миссис Паркер, – галантно сказал Джеррод. – Я действительно на верху блаженства – со мной любимая жена.

Это было сказано с такой искренностью, что на мгновение Камилла опешила, а затем мысленно восхитилась актерскими способностями мужа.

– Ну, хватит, милый! – проворковала она, каблуком наступив ему на ногу.

На лице Джеррода не дрогнул ни единый мускул. Ослепительно улыбнувшись, он снова припал к ее губам и не отпускал так долго, что она чуть не задохнулась.

– Вот это я понимаю! – одобрительно крякнул Алекс, бросив многозначительный взгляд на свою супругу.

– До сих пор не могу поверить, что уговорил Камиллу выйти за меня замуж, – пояснил Джеррод. – Мне здорово пришлось постараться, не правда ли, милая?

Камилла зарделась. Он явно издевался над ней.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что я сварливая карга? – спросила она, поблескивая глазами.

Джеррод усмехнулся, а Алекс благодушно заметил:

– На твоем месте я бы воздержался от ответа, приятель!

– У нас с женой полное взаимопонимание и доверие, – скромно сказал тот, – так что я могу смело отвечать на любой ее вопрос.

– А вы хвастун, Джеррод, – рассмеялась Софи. – Уж мы-то знаем, чего вы боитесь больше всего на свете!

– Софи, клянусь, еще одно слово, и мне останется либо покончить с собой, либо убить вас!

– Ах, все вы, мужчины, сильны только на словах, – покачала головой та, и как только мужчины отошли на несколько минут поговорить о чем-то своем, лукаво подмигнула Камилле. – Джеррод до смерти боится пауков!

– И что? – непонимающе спросила та.

– Как что? Нужно знать слабости своих мужей, чтобы в нужный момент их использовать... Но они уже возвращаются. Я вам ничего не говорила!

Камилле хотелось сказать, что у нее вряд ли будет время для того, чтобы воспользоваться этим советом, но она сдержалась. Было приятно узнать, что и у непробиваемого Джеррода Грейсона есть свои маленькие слабости.

Тем не менее она повеселела и остаток ужина шутила и смеялась, оживленно участвуя в разговоре. Потом все поехали в ночной клуб. Они выпили там шампанского, а когда заиграла музыка, Джеррод спросил:

– Потанцуем?

Поскольку никакого предлога для отказа у Камиллы не было, она подала ему руку, и они прошли в центр зала. Джеррод сразу же обнял ее за талию, и, как ни пыталась она держаться от него на максимально возможной дистанции, ничего из этого не вышло. Когда же он прижался к ней, голова у нее пошла кругом и все сомнения улетучились. Осталось лишь неповторимое ощущение его сильных и ласковых объятий.

Закрыв глаза, она позволила ему вести себя, наслаждаясь близостью его тела.

– Ты довольна? – спросил он хрипло. Девушка открыла глаза и увидела темное небо.

Джеррод в танце незаметно вывел ее на террасу. На щеку опустилась снежинка и растаяла.

– Боже, Камилла! – радостно воскликнул он. – В тебе течет горячая кровь! Снежной Королевы больше нет!

И, прежде чем она успела что-либо ответить, он обнял и поцеловал ее в губы. Она стояла, ошеломленная, и молча смотрела в его поблескивающие в темноте глаза.

– Итак, – сказал он тихо, – ты не переносишь моих прикосновений.

Глаза ее заметались, как два зверька, пойманных в ловушку. Камилла попыталась вырваться, но он не отпускал ее.

– Очень остроумно! – огрызнулась она, отводя взгляд в сторону.

– Камилла, какого черта ты злишься, когда я пытаюсь показать тебе очевидное!

– Можешь стараться сколько угодно, у тебя все равно ничего не получится!

Джеррод чуть встряхнул ее за плечи.

– Опомнись, дурочка, я же только хочу помочь тебе!

В ее глазах блеснуло бешенство.

– А по-моему, это не более, чем праздное любопытство, которому я не собираюсь потворствовать.

Он выругался сквозь зубы.

– Но почему ты не веришь мне?

– Потому что для этого нет никаких оснований, – ядовито огрызнулась она. – Мы с тобой не более чем деловые партнеры, заключившие сделку. Я тебе нужна, и ты меня хочешь – в этом все дело!

– Но ты тоже меня хочешь, не забывай об этом!

– Проваливай к черту!

– Камилла, доверься мне!

– Довериться Грейсону? Да никогда в жизни!

– Рано или поздно тебе придется это сделать, – пообещал он.

Она мотнула головой.

– Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, а в твоей в особенности.

Лицо его окаменело.

– Ладно, если тебе так нравится, Бога ради! Но ты сама захотела играть без правил, и если я выйду за рамки, вини только себя. Не усмехайся, за нами наблюдают, милая. Мы любящие супруги, и у нас медовый месяц!

Боже, как она его ненавидела!

В салоне машины, которая везла их в отель навстречу первой брачной ночи, царило молчание. Повернув голову, Камилла украдкой рассматривала его профиль. В этом человеке была сила и мужское обаяние. Даже когда он злился и дразнил ее, в глазах его не было злорадства, присущего Джеффри.

Все говорило о том, что Джерроду можно довериться. Так, может быть, не стоит отвергать протянутую руку дружбы? Но Камилла привыкла всю жизнь полагаться только на себя, пряча свои страхи и беды глубоко внутри. Она не перенесла бы жалости к себе. Выходит, все правильно?

Ее ослепил свет фар встречной машины, и, вздрогнув, Камилла обнаружила, что муж смотрит на нее.

– Расслабься, Камилла, – мягко сказал он. Она торопливо отвела взгляд в сторону и бодро сообщила:

– Мне понравились Софи и Алекс.

– Милые люди, – со вздохом согласился Джеррод. – Ты им тоже понравилась, Камилла, – заметил он, словно пробуя на вкус звучание ее имени. – Знаешь, какие ассоциации вызывает у меня твое имя? Шуршание шелка по благоухающей коже.

Она озадаченно свела брови. Ей никогда не приходило в голову, что ее имя может содержать в себе столько оттенков и нюансов – да каких!

– Не пытайся соблазнять меня, Джеррод! – предостерегла она.

– Чтобы я посмел такое? – с издевкой развел он руками, и ей осталось лишь скрипнуть зубами от бессилия.

– Я не попадусь на твои уловки, не рассчитывай!

– Не попадешься?

– Я... я тебя ненавижу! – задыхаясь, бросила она.

– Вот как? Но тогда ты должна ненавидеть всех мужчин вообще, моя маленькая Снежная Королева!

Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Они подъехали к отелю и вышли из машины, но боль от брошенного им замечания не проходила. Потому, что это было неправдой. Она не могла утверждать, что ненавидит его. Разве что изредка. Другое дело, что не было смысла привязываться к этому мужчине, а тем более влюбляться в него. Камилла была не настолько глупа, чтобы допустить подобное.

7

Как она и опасалась, кошмар повторился. Он прокрался в ее сон в самый темный, самый жуткий час ночи, когда она менее всего была готова бороться с ним. Тени обретали плоть, и ужас становился все непереносимее.

Она была в комнате, странной комнате, большую часть которой занимала кровать, комнате такой обширной, что не было видно углов. Она знала, что там, в темноте, прячется невидимое ей зло, но ни двинуться, ни убежать, ни бороться с ним не могла.

Камилла металась в постели и никак не могла проснуться. Забившись в судорогах, она испустила леденящий душу вопль. И в тот миг, когда всепроникающая тьма уже готова была поглотить ее, она услышала свое имя – сначала издалека, затем все ближе и громче:

– Камилла!

Голос звучал резко, а невидимая рука властно трясла ее за плечо. Она подчинилась и открыла глаза, помутившиеся от страха. Переход от сна к яви был мгновенным, но ужас все еще владел ею. Она увидела, что Джеррод сидит на кровати, положив руку на ее плечо.

– А? Что? – испуганно спросила она.

Он нахмурился. В его серых глазах мелькнула озабоченность.

– Ты кричала во сне.

Камилла провела ладонью по щеке и ощутила влагу.

– О Боже! – То, чего она боялась больше всего, произошло. – Извини, – срывающимся от волнения голосом сказала она. – Я тебя разбудила.

Он с тревогой смотрел на нее.

– Тебе снился какой-то кошмар. Надо понимать, это происходит не в первый раз?

– Да! – Она провела рукой по волосам. Они были мокрые от пота, как и пижама, прилипшая к телу. Сегодняшний сон оказался страшнее и отчетливее предыдущего. С каждой ночью она все более приближалась к ужасу, все сильнее от него страдала, но до сих пор так и не смогла разглядеть, что же скрывалось под покровом кромешной тьмы.

Все еще дрожа, Камилла приподнялась на подушках и прикрыла глаза. Сколько это будет продолжаться? Кошмар увлекал ее куда-то, и больше всего она страшилась увидеть то, что откроется в конце туннеля.

Она скользнула взглядом по Джерроду и, увидев его обнаженное тело, залитое светом лампы, торопливо отвела глаза. Сегодня они спали в одной комнате, и сон был куда более отчетливым, чем предыдущие. Может быть, это как-то связано одно с другим? Да и раньше кошмар снился ей или после разговоров с ним, или после поцелуев. Нет, скорее всего, это просто совпадение. Одно бесспорно: он уже дважды уводил ее от края пропасти, к которому она подходила в своих кошмарах. Господи, она бы многое отдала, лишь бы понять, что все это значит!

Облизав пересохшие губы, Камилла снова взглянула на мужа.

– Теперь все будет в порядке, – солгала она, прекрасно зная, что вряд ли уснет в эту ночь.

– Разумеется, – с сомнением сказал Джеррод. – Я принесу тебе воды.

Он протянул ей стакан и сел рядом, наблюдая, как она жадно пьет.

– Тебе лучше? – Он забрал стакан и поставил его на столик. – Может быть, хочешь поговорить об этом? Должна же быть какая-то причина.

Несмотря на все свое внутреннее напряжение, Камилла чуть не рассмеялась ему в лицо. Меньше всего на свете ей хотелось обсуждать с новоиспеченным супругом свои дурные сны. Что ему сказать? «Боюсь, что причиной всему являешься ты?» Она сама ничего не понимала.

– Думаю, от этого будет мало толку. Как только я проснулась, все прошло.

– Ты так боролась со мной, будто спасала свою жизнь. От чего ты защищалась с такой яростью?

Камилла подняла колени и положила на них голову.

– Я же сказала, что не помню, – пробормотала она, чувствуя, как к глазам подступают горячие слезы. – Не помню! – в отчаянии повторила она.

Джеррод помолчал, подыскивая слова.

– А ты бы хотела понять? – спросил он мягко. Она смерила его холодным взглядом.

– Ты специально меня мучаешь? – Глаза его сузились.

– Ты действительно так думаешь?

– Не знаю! Не знаю ничего, кроме того, что сказала. Не думаю, что ты... – она снова уронила голову на колени, – добьешься еще чего-нибудь от меня. Я так устала. Чертовски устала. Ты не знаешь, – неожиданно спросила она, переходя на шепот, – кошмары когда-нибудь кончаются?

– Если ты имеешь в виду сны, то рано или поздно непременно кончаются.

– А эти нет. Эти не кончаются. – Голос у нее надломился.

Джеррод со вздохом убрал прядь, прилипшую к ее щеке.

– Этот – кончился, по крайней мере, на нынешнюю ночь. Постарайся уснуть, Камилла, иначе ты доведешь себя до нервного истощения. Тебе нечего бояться. Я здесь. Теперь ты не одна.

Не одна! Как славно это звучало! Глаза ее пытливо смотрели на мужа. Немного успокоившись, она снова легла и натянула одеяло до подбородка.

– Почему ты так добр ко мне? – смущенно спросила она.

Он встал, чтобы погасить свет.

– Каждый хотя бы иногда заслуживает доброго к себе отношения, Камилла, – донесся из темноты его голос. – Спи!

Она закрыла глаза, не надеясь уснуть, но сон накатил на нее, как прилив, и на этот раз ее не тревожили никакие видения. А Джеррод лежал в темноте с открытыми глазами и размышлял.

Когда Камилла проснулась, из-за штор в комнату уже сочился бледный свет зимнего утра. Отбросив с глаз волосы, она взглянула на часы. Было без малого девять. Сперва она испугалась, что проспала и теперь опоздает на работу, но тут же все вспомнила и бросила взгляд через плечо на соседнюю кровать. Там никого не было, и Камилла облегченно вздохнула.

Она искренне обрадовалась, что у нее есть несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Ночной кошмар оказался таким же мучительным, как и предыдущие, но появились новые тревожные обстоятельства. Она вспомнила про Джеррода и его удивительную доброту, слова, что ему наговорила. Наверняка он либо почувствовал, что здесь что-то неладно, либо принял ее за идиотку, не способную справиться с собственными снами.

Досадуя на себя, Камилла приняла душ и оделась в черные брюки и красный свитер.

В дверях появился Джеррод. Чуть покраснев, она подняла на него глаза.

– Доброе утро, – сказал он мягко.

Она уловила тревогу в его глазах и, взбеленившись, огрызнулась:

– Такое ли уж оно доброе? – Джеррод чуть приподнял бровь.

– Могло быть и хуже.

– Вот как? – набычилась она. Губы его чуть дернулись.

– В чем дело, Камилла? – спросил он тихо. В горле у нее застрял комок.

– Ни в чем. Я не привыкла так долго спать. Тебе надо было разбудить меня. – Не зная, на кого ей негодовать, она обратила весь гнев на него.

Джеррод лишь пожал плечами.

– Куда спешить? Снегопад кончился, так что улетим мы вовремя, никаких проблем. Я заказал завтрак. Его принесут через десять минут, хорошо?

– Чудесно! – коротко сказала она. Ну почему он такой веселый? Ей было бы легче, если бы он злился. – Я скоро буду готова. А если ты не станешь мешать, то управлюсь еще быстрее.

Он, как ни в чем не бывало, рассмеялся.

– Это звучит, как просьба выйти вон. Да, кстати, хотел сказать, что твоя новая прическа нравится мне больше – волосы кажутся мягче, и тебе это очень идет. – И, улыбнувшись, он исчез.

Камилла подошла к зеркалу. Волосы клубились вокруг головы, как серебристый ореол. Она расчесала их, чтобы они казались еще пышнее, но закалывать не стала. Да, они выглядели мягче и пушистее, но лицо от этого становилось каким-то по-детски ранимым. Так вот что ему нравится! Но почему? Надеется, что она потеряет бдительность и выложит ему, что мучает ее по ночам? Ну уж дудки, ничего у него не получится! Резким движением руки она заколола волосы, не оставив ни одного локона.

Сделав легкий макияж, Камилла вошла в гостиную в ту минуту, когда в нее вкатили тележку с завтраком. Усевшись на место возле окна, она поймала скептический взгляд Джеррода, разглядывавшего ее прическу. Дождавшись, когда официант удалится, он насмешливо заметил:

– Если бы я посоветовал тебе заколоть волосы, ты, надо думать, из духа противоречия распустила бы их.

Поскольку сказанное им было правдой, Камилла лишь недовольно фыркнула:

– И вовсе нет! Мне глубоко безразлично твое мнение, чего бы оно ни касалось. Я захотела сделать такую прическу, вот и все. Так волосы не мешают.

– Понятно, – пробормотал Джеррод, разливая кофе в чашки. – Но ты же не на работе, – резонно заметил он. – Так почему бы не дать волосам отдых?

– Потому что... – начала она, но осеклась, встретившись с ним взглядом. Сердце у нее почему-то забилось чаще.

На губах его появилась улыбка.

– Потому что это нарушит твой имидж? – закончил он за нее.

Теперь Камилле стало ясно, что ее опасения были не напрасны. Неважно, как ему это удалось, но он попал в точку. Следовало немедленно положить этому конец.

Она деланно рассмеялась.

– Глупости, – заметила она, отпивая кофе. – Прическа – это просто прическа.

– А притворство – это всегда притворство. Камилла так и застыла с чашкой в руке.

– Притворство? – Она старалась говорить как можно небрежнее, но голос ее дрогнул. Если бы не внезапная слабость в коленях, она бы просто встала и вышла, но сейчас это было невозможно и оставалось только принять вызов.

Джеррод придвинул к себе яичницу с ветчиной.

– После того, что случилось этой ночью, я много размышлял, – признался он.

На бледном лице Камиллы проступили красные пятна.

– Да, я тоже хотела поговорить с тобой на эту тему, – быстро сказала она.

Он поднял глаза.

– Вот как? Послушай, ты совсем не ешь! Ты не голодна?

Камилла автоматически потянулась за тостом, почувствовав, что имеет дело с серьезным соперником. Молча закончив завтрак, она откинулась в кресле и предприняла новую попытку.

– Я хотела извиниться за то, что потревожила тебя. Кажется, я вела себя как последняя дура.

– Ты так думаешь? – спросил Джеррод.

– А по-твоему, нет? – взорвалась она.

– Нет, – пожал он плечами.

Она в отчаянии всплеснула руками и воскликнула:

– Я тебя не понимаю!

Улыбка на его лице стала еще шире.

– Жаль, потому что я, как мне кажется, начинаю тебя понимать.

По спине у нее пробежал холодок.

– Мне не нужно, чтобы ты понимал меня, – бросила она ему в лицо и тут же прикусила язык, сообразив, что проговорилась.

– Допускаю, что тебе это ни к чему. Но это не меняет дела. Вчера я уже сказал, что тебе не переубедить и не остановить меня, – напомнил он, неспешно пережевывая тост. – Хочешь знать, к каким выводам я пришел?

– Нет! – выпалила Камилла, сжав кулаки. – Впрочем, кажется, тебя это все равно не остановит.

Он одобрительно рассмеялся.

– Видишь, и ты начинаешь понемногу понимать меня. Но мы говорили о тебе. О том, что ты не просто притворщица, но, я бы сказал, фокусница-иллюзионистка, мастерица по части заговаривания зубов.

Он сделал паузу, и Камилла, нервы которой были на пределе, не выдержала:

– И это все?

– Есть еще кое-что, – интригующе добавил он.

– И что же именно?

– Я окончательно убедился, что Снежная Королева – это миф, выдумка, сказка.

У нее от волнения пересохло во рту.

– Но ты же сам имел с ней дело, – возразила она, чувствуя себя так, будто ее лишили единственного оружия, которым она могла защищаться.

Джеррод покачал головой.

– Возможно, она и впрямь существовала когда-то, но сейчас от нее не осталось и следа. Когда ты чувствуешь угрозу, то цепляешься за старую, знакомую, привычную маску, но она уже не держится на твоем лице. Так почему бы не проститься с этой ролью раз и навсегда, Камилла? Тебе больше нет необходимости играть ее, – сказал он тихо.

– Такая необходимость всегда есть, и...

– Ты сильно заблуждаешься, – прервал он ее. – Ты больше не вызываешь доверия в этой роли, по крайней мере, у меня. Возможно, когда-то она тебе помогала, но теперь совершенно не нужна, если, конечно, ты не рассматриваешь меня как главную угрозу своему существованию. Однако я не представляю для тебя никакой опасности, Камилла, и, надеюсь, вскоре ты сама сможешь в этом убедиться.

– И что тогда? – растерянно спросила она.

– Тогда, милая моя женушка, я смогу помочь тебе...

Руки ее сжались в кулаки.

– Я уже сказала...

– Я все слышал. Подумай над моими словами. Не принимай скоропалительных решений. Оставь прошлое прошлому. Начни все заново, с чистого листа.

Камилла всматривалась в его приветливое лицо, пытаясь понять, какие мысли таятся за этой внешней доброжелательностью. После кошмарной ночи Джеррод сменил тактику и добился того, что она ощутила себя совершенно беспомощной и безоружной. И все из-за этого проклятого сна!

– Не понимаю, почему ты так печешься обо мне, – дрожащим от волнения голосом сказала она и, чтобы как-то скрыть растерянность, залпом осушила чашечку кофе.

Джеррод тут же услужливо налил ей новую.

– Со временем ты все поймешь.

– Если честно, я бы предпочла, чтобы ты читал мне нотации, кричал, стучал кулаком по столу.

– Вот как? – удивился он. – Но люди в гневе редко видят главное, злость застилает глаза.

– По-моему, ты хитрый и опасный человек, – заявила Камилла, чувствуя, что все глубже и глубже запутывается.

Джеррод лишь загадочно улыбнулся.

– Напомни мне, чтобы при случае я рассказал тебе одну историю об Аврааме Линкольне. – Он допил кофе и легко поднялся из кресла. – Я начну собираться, пока ты завтракаешь. На половину одиннадцатого заказана машина. – Проходя мимо нее, он остановился. – Кстати, продолжай и дальше закалывать волосы. Я случайно обнаружил, что у тебя нежная, красивая шейка.

И прежде чем она успела что-то сказать, его губы коснулись ее шеи. Камиллу словно громом поразило. Она попыталась увернуться, но Джеррод хрипло рассмеялся.

– Проверка, не более того, – пояснил он и вышел.

Она откинулась на спинку кресла, совершенно обессиленная. Ей все еще не верилось, что эта пытка закончилась. Ею владело паническое ощущение, что с ней затеяли опасную игру. Самое скверное во всем этом было то, что по большому счету Джеррод был прав. Он раскусил ее, и сегодняшний разговор преследовал ту же цель, что и вчерашняя попытка соблазнить – этот мужчина пытался во что бы то ни стало сломить ее оборону. Что ж, теперь она будет начеку и не поддастся на его уловки.

И все же... Он казался таким искренним... Камилла тяжело вздохнула. Господи, что же ей теперь делать?!

Заваленные снегом дороги уже расчистили, и они беспрепятственно добрались до аэропорта. Камилла сидела на переднем сиденье роскошного «мерседеса» и смотрела в окно. Джеррод оказался отличным водителем, и ехать с ним в машине было одно удовольствие.

Она сама удивлялась чувству легкости, которое овладевало ею рядом с мужем. Камилла пыталась понять, означает ли это, что она доверяет ему – человеку, довериться которому казалось чистым безумием. Но почему она вообще задается таким вопросом? Что он хочет от нее? А она от него? Почему столько вопросов и ни одного, абсолютно ни одного ответа?

Камилла пыталась думать о чем-нибудь другом, но это было решительно невозможно. Все мысли приводили к одному. Предстоящее знакомство со свекром и свекровью совершенно не вдохновляло ее. Они не могут принять невестку благожелательно, зная, кто она такая и какую роль сыграла в жизни их сына. Конечно, она постарается исправить это впечатление, но вряд ли стоит рассчитывать на их любовь.

Пытаясь хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей, она обратилась к Джерроду:

– Ты собирался рассказать мне какую-то историю о президенте.

После долгого молчания ее голос раздался так неожиданно, что тот резко обернулся и на миг выпустил из рук руль. Выругавшись сквозь зубы, он выправил автомобиль.

– Святые небеса! Ты что, хочешь отправить нас на тот свет?

Камилла хотела было извиниться, но лишь запальчиво бросила:

– Снимаю свое предложение с повестки дня.

– Ну, зачем же! – прорычал он и, вздохнув, спросил: – Что за история? О каком президенте?

– О Линкольне, – напомнила она.

– О Линкольне? – Джеррод удивился, но тут же лицо его просияло. – Авраам Линкольн, Камилла, это худосочный терьер. С виду – пигалица, но лаял, как настоящий волкодав. Мы взяли его из Общества защиты животных. Прежний хозяин жестоко с ним обращался, но пес вырос не трусом, как можно было ожидать, а страшным задирой. Он никому не доверял, на всех набрасывался. Но его глаза... Его глаза говорили, что больше всего на свете он хочет, чтобы его любили. Именно поэтому я взял его к себе, Несколько раз дело у нас доходило до нешуточных схваток, но в конечном счете он меня принял и стал мне доверять.

Камилла слушала его со странным чувством. Он говорил о животном с такой любовью и теплотой, что у нее от волнения перехватило горло.

– Останови машину! – хрипло приказала она. Джеррод тревожно покосился на нее.

– Что-нибудь не так?

– Останови эту чертову машину, и все тут! – снова потребовала она, и, когда он вырулил к краю шоссе, схватилась за ручку, кое-как открыла дверь и выскочила на мороз. Закутавшись поплотнее в пальто, она сделала несколько шагов и судорожно глотнула воздух.

Сзади заскрипел снег – это Джеррод вышел из машины, чтобы присоединиться к ней.

– Так ты и меня собирался приручить, как ту собаку? – Голос у нее звенел от боли.

Сунув руки в карманы куртки, он посмотрел на нее и с расстановкой произнес:

– Я хочу, чтобы ты доверяла мне, тогда я смогу тебе помочь. Я рассказал тебе о терьере, потому что ты напоминаешь мне его. Ты огрызаешься, фырчишь, показывая всем, какая ты дикая и неуправляемая, хотя на деле это всего лишь маска, за которой скрывается ранимая и нежная душа.

Камилла остолбенела. Казалось, он заглянул в самое ее сердце и узнал то, о чем никто другой и не догадывался. Как опытный взломщик, он открывал замок за замком, и вскоре, пожалуй, у нее не останется ни одного секрета.

Джеррод вздохнул и, положив руку ей на плечо, заставил ее повернуться.

– Послушай, ты должна хоть кому-то довериться.

Она отступила на шаг.

– Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?

– Потому что я не из тех, кто делает вид, что проблемы других его не касаются.

– Тогда сделай его. Вот увидишь, тебе понравится! – с усмешкой сказала она.

Джеррод грустно улыбнулся.

– Мимо! Меня не пробьешь такими выпадами.

Камилла беспомощно взглянула в его суровое, решительное лицо. Он явно не собирался сдаваться. Он загонял ее, как волк свою жертву, пока та не выбьется из сил.

Муж ласково убрал прядь с ее глаз.

– Что бы тебя ни мучило, Камилла, ты не должна противостоять этому в одиночку.

Горло у нее сжалось. Боже, как он мог говорить такое! Господь свидетель – с нее хватит! И все же так заманчиво было поддаться искушению и слушать его решительный голос, смотреть в его глаза... Она устала бороться со своим кошмаром. Может быть, и в самом деле стоит принять протянутую руку помощи?

Камилла покорно опустила веки.

– Хорошо, – прошептала она. Джеррод с облегчением вздохнул.

– Пойдем обратно в автомобиль.

Она тряхнула головой и отвернулась, подняв воротник.

– Нет! – Взгляд ее рассеянно блуждал по заснеженным далям. – Я действительно мало что могу сказать. У меня бывают... Ну, про кошмары ты знаешь. Поначалу я не могла понять, что происходит, просто ощущала беспричинный страх. – Она судорожно сглотнула. Каждое слово признания давалось ей с величайшим трудом. – Они начались ниоткуда, с пустого места.

– Такого не бывает. Они начались тогда, когда ты встретилась со мной?

Камилла побледнела.

– Да. Но откуда это тебе известно?

– Я же не слепой и вижу, как ты изменилась за последние недели, – сказал Джеррод. – Но ведь это не все, что ты хотела сказать?

– Нет, – хрипло ответила она и закашлялась. – Кошмар с каждым разом становится все явственнее.

Он, приблизившись, заключил ее в свои сильные объятия. Удивительно, но она даже не пыталась сопротивляться.

– Продолжай.

Она закрыла глаза, стиснув рукой край его куртки.

– Я чувствую страх. Я никого не вижу, но знаю, кто-то притаился рядом и готов наброситься на меня. Я хочу бежать и не могу. Я заперта в большой комнате, но вижу в ней только кровать и саму себя. О Боже! Мне надо убежать, но что-то держит меня! Это ужасно! – крикнула она, забившись в судорогах.

– Тсс! – прошептал Джеррод, гладя ее по голове. – Бедняжка. Ничего удивительного, что ты так испугалась. Без сомнения, ты не смогла бы долго носить это в себе. Тебе необходимо было выговориться.

– Я думала, что это всего лишь ночной кошмар, однако теперь мне и днем мерещатся те же картины. О Боже, я так боюсь! – Она подняла глаза, в которых отразилось неподдельное страдание. – Может быть, я схожу с ума?

– Нет! – решительно заявил он. – Даже не думай об этом. Я не психоаналитик, Камилла, но мне кажется, что сны – это отражение того, что спрятано у тебя в подсознании. Если так, то, насколько я понимаю, самое неразумное в подобной ситуации – это сопротивляться своим воспоминаниям. Ты должна понять, что терзает тебя. Конечно, это непросто, но для того, чтобы исцелиться, нужно взглянуть правде в глаза. Я бы хотел, чтобы ты побеседовала с одной моей знакомой. Думаю, вы друг другу понравитесь. Более чуткого и приветливого человека я не знаю. Думаю, она скажет то же самое, что и я, но как бы там ни было, я не оставлю тебя в беде, Камилла. Можешь на меня положиться.

Она пытливо смотрела на него.

– К чему это обещание? Ты прекрасно знаешь, что наш так называемый брак продлится недолго. – Сердце у нее болезненно сжалось.

Джеррод еще теснее прижал ее к себе.

– Я не собираюсь бросать тебя, Камилла.

Положив голову ему на плечо, она загляделась вдаль. Было так уютно, так спокойно рядом с этим мужчиной. И все равно она не решалась довериться ему.

– Не знаю, зачем тебе это.

– А должен быть какой-то мотив? Ты всегда ищешь какую-то подоплеку. А тебе не кажется, что люди могут помогать только из желания помочь?

– Мне не приходилось с такими сталкиваться, – сказала она с болью в голосе.

– Тебе не повезло, – вздохнул он. – Но сейчас это именно так.

– А как мне в этом убедиться?

– Прислушайся к своему внутреннему голосу, и тебе все станет ясно.

И он, разумеется, был прав. Разве не доверилась она его теплым и надежным рукам? Никогда еще Камилла не чувствовала себя такой защищенной. После многих лет отчаянной борьбы за выживание и успех было так приятно и радостно капитулировать перед его объятиями. В мгновения, подобные этому, она обретала блаженство, которого жаждала всю жизнь.

– Камилла, ты не допускаешь, что могла стать жертвой насилия?

Вопрос был задан тихо, но ее голова немедленно поднялась с его плеча.

– Насилия? Не знаю... – А вдруг? Но если и так, неужели она сказала бы об этом Джерроду? Или все-таки сказала бы?

– Ничего, не обращай внимания, – улыбнулся он. – Просто мне показалось, что твоя реакция похожа на... Главное, всегда помни, что отныне ты не будешь одна. Я помогу тебе, Камилла. Ручаюсь, что скоро ты избавишься от своих страхов.

Камилла почувствовала, как странное тепло затопило ее изнутри. Она вдруг обнаружила, что стоит, прильнув к его груди, и смутилась.

– Не обещай того, что не сможешь выполнить, – жестко бросила она, отступая на шаг.

Он взял ее за руку и повел к автомобилю.

– Когда ты узнаешь меня немного лучше, то поймешь, что я никогда не бросаю слов на ветер, – спокойно сказал он.

Камилла задумчиво кусала губу. Хочет ли она узнать его лучше? В данную секунду она понимала только одно: ей становилось удивительно хорошо, когда он обнимал ее.

Через минуту они уже снова мчались по шоссе. Камилла молчала, пытаясь понять, что же произошло между ними. Доверься мне! – сказал Джеррод. Должен же быть хоть какой-то смысл в его действиях? Никто добровольно не взвалит на свои плечи такую ответственность, не имея достаточных оснований. Быть может, ее подозрения – неизжитое наследие прежней жизни? Что она знает о своем муже? Только то, что он ни перед чем не останавливается, добиваясь поставленной цели. Может быть, стоит пересмотреть свои суждения о нем? В конце концов, они основывались на ее собственных превратных представлениях о мужчинах. Так не лучше ли отложить вынесение приговора и посмотреть, как события будут развиваться дальше?

Да, пожалуй, так и следовало поступить. Кроме того, ей требовалось время, чтобы перевести дыхание. Слишком многое произошло за такой короткий срок. Временами у нее просто голова шла кругом. Если повезет, она скоро сможет выведать, что заставляет его поступать именно так, а не иначе. Необходимо во всем разобраться.

Они остановились на ланч в придорожном ресторанчике. В окружении древних дубовых балок и решетчатых окон напряжение Камиллы как рукой сняло.

– Я был уверен, что тебе здесь понравится, – усмехнулся Джеррод, заметив, как повеселела его спутница.

Она приветливо улыбнулась в ответ.

– Да, здесь просто чудесно! Ты часто бываешь в этом ресторане?

– Стараюсь наведаться сюда всякий раз, как приезжаю в гости к отцу. Если хочешь, я покажу тебе достопримечательности Филадельфии, когда мы туда доберемся.

– Я думала, ты будешь занят, – обрадовалась Камилла.

Джеррод лишь пожал плечами.

– Ничего такого, что не могло бы подождать. Так как, принимаешь мое предложение?

– Да, спасибо. Я буду рада, – быстро сказала она и, смутившись от его ласкового взгляда, потупила глаза.

Кухня в ресторанчике оказалась столь же добротной, как и его архитектура. Окончательно расслабившись, Камилла слушала то, что говорил ей Джеррод, и следила за каждым его жестом. Она рассмеялась, узнав о приключениях на студенческих каникулах, проведенных однажды в горах, и сама рассказала пару забавных случаев из своей жизни. Она наслаждалась его добродушным смехом, и глаза ее светились покоем и счастьем.

Камилла понимала, что он старается развлечь ее, поднять настроение, и была благодарна ему за это. Но вскоре забыла обо всем. Она готова была до конца жизни сидеть за этим столиком и разговаривать с ним. И лишь когда голос диктора сообщил по телевизору прогноз погоды, девушка вздрогнула и вернулась к действительности. Остаток пути она не отрывала взгляда от его сосредоточенного профиля, а когда прядь волос упала ему на глаза, поспешила убрать ее. Джеррод на секунду оторвал взгляд от дороги и благодарно улыбнулся, и сердце у Камиллы взволнованно екнуло.

Смешавшись, она отвернулась к окну. Боже правый, так и влюбиться недолго! В душе ее боролись противоречивые чувства. Если это не влюбленность, то что тогда? И что означают эти перепады настроения от неуверенности к блаженному спокойствию и обратно? Камилла никогда прежде не влюблялась, а потому не могла найти ответа на свой вопрос. В конце концов, разве не было верхом безумия влюбиться в Джеррода Грейсона?

Она взглянула на свое отражение в стекле. А что если уже поздно?

Часам к четырем дня они добрались до Филадельфии. Грейсоны-старшие жили в пригороде, в большом особняке с садом. Должно быть, они услышали звук подъезжающей машины.

Дверь распахнулась, выбежали три собаки, а следом за ними вышли хозяева.

Пока Джеррод возился с собаками, приветствовавшими гостя радостным лаем, его отец, широко улыбаясь, помог Камилле выйти из автомобиля. Джеррод-старший оказался высоким мужчиной, поразительно похожим на сына, если не считать совершенно седых волос и морщин на лице. Вот так, подумала Камилла, будет выглядеть мой муж спустя годы. От этой мысли ей почему-то стало спокойно и тепло на душе.

– Так вот ты какая, Камилла! – воскликнул отец, совершенно не обращая внимания на сына. – Наконец-то мы сможем с тобой познакомиться. Разумеется, я видел тебя в церкви, но та встреча не в счет.

Девушка покраснела до корней волос.

– Я хотела бы извиниться и объяснить вам...

– Ни к чему, – остановил он ее. – У тебя имелись на то свои причины. Джеррод в курсе, и этого достаточно. А пока добро пожаловать в наш дом.

Он расцеловал ее в обе щеки.

– Милости просим, дорогая, – присоединилась к мужу Элен Грейсон.

Но, хотя она приветливо улыбалась, Камилле почудилась некоторая сдержанность в ее голосе. Свекровь, судя по всему, пока еще воздерживалась от окончательной оценки, что, в общем-то, было совершенно понятно и естественно.

– На улице холодно, – торопливо сказала Элен. – Я проведу гостью в дом и напою горячим чаем, пока вы разгружаете багаж, – сообщила она и заговорщически подмигнула невестке. – Они с полчаса будут заняты, а мы пока поболтаем. Я слышала, вы открыли собственное модельное агентство. Было бы очень интересно поговорить на эту тему.

Когда спустя сорок минут мужчины присоединились к ним, женщины допивали уже вторую чашку чая, сидя возле горящего камина в гостиной. Элен обладала редким даром мгновенно располагать к себе, хотя некоторая доля настороженности в ней все еще осталась. Она, безусловно, принимала выбор пасынка, но сохраняла за собой право на собственную точку зрения.

– Нам что-нибудь осталось? – спросил Джеррод-старший, грея у огня руки.

– Я заварю свежего чаю, – сказала его жена, вставая. – Куда ты дел псов?

– Запер в кабинете. Джеррод не знает, любит ли Камилла животных, – пояснил тот и повернулся к невестке. – Как ты относишься к собакам, дорогая? Что касается твоего мужа, то он просто помешан на них. Это была его идея – завести трех псов.

Джеррод сел рядом с женой на диван, и она тут же встала.

– Мы тоже держали собаку, пока Пол был жив.

Грейсон-старший кивнул головой:

– Ах, да, твой брат. Некрасивая история вышла. Я очень любил твоего отца и, если бы знал о случившемся, обязательно помог бы тебе. Это слабое утешение, я понимаю. Хочу лишь попросить прощения за Джеффри. В него прямо-таки дьявол вселился. Я ничего не могу с ним поделать, да и сам он не пытается измениться. Мы с его матерью развелись, когда мальчики были совсем маленькими, и каждый взял себе по сыну. Джеф был ее любимцем, и она его безбожно избаловала. В детстве она никогда не наказывала его, а потом уже было поздно. С Джерродом я не знал хлопот, не считая тех, которые доставляет любой подросток. Мне всегда хотелось помочь и второму сыну, как-то повлиять на него, но он со временем только отдалялся от меня. Часто я задавался вопросом, каким бы он вырос, если бы жил со мной. Мог бы он стать лучше?

– Он бы прикинулся благовоспитанным мальчиком, а это было бы еще хуже, – поморщился Джеррод. – Тебе не следует ни в чем упрекать себя. Просто он родился таким необузданным.

Грейсон-старший положил руку ему на плечо.

– Я знаю, сын. Но, несмотря ни на что, мы его любим и прощаем все выходки. Однако попомни мое слово, когда-нибудь он зайдет слишком далеко и совершит то, чего не сможет простить даже его собственная семья. Не скажу, что я с нетерпением жду этого дня. – Он тяжело вздохнул, посмотрел на Камиллу и улыбнулся. – Но мы говорили о собаках. Они тебе понравятся. Чуть позже Джеррод познакомит тебя с ними, и мы сможем выпустить их из кабинета.

Из кухни вернулась Элен с подносом и подала каждому чашку чая.

– Кстати, насчет собак. Самое главное, чтобы они не зализали тебя до смерти, – сухо сказала она. – Джеррод, мы отвели вам большую комнату для гостей. Ваши вещи уже наверху, а уж как их лучше разместить – это твоя забота.

Камилла оглянулась на мужа. Тот улыбался, хотя несколько натянуто.

– Спасибо, Элен. Мы попьем чаю, а потом поднимемся и распакуем чемоданы.

Еще через четверть часа они с Камиллой стояли у дверей спальни.

– Вот наша комната, – сухо сказал Джеррод и как-то странно усмехнулся. Распахнув дверь, он пропустил жену вперед.

Камилла переступила порог и остолбенела. Так вот почему он усмехался! Это была красивая комната, выдержанная в веселых весенних тонах, но с одной единственной кроватью.

Джеррод закрыл за ней дверь.

– Прости, я не мог ничего поделать. Но я надеюсь, что ты меня больше не боишься, да и кровать такая большая, что можно спать, не прикасаясь друг к другу.

– Да, это точно, – согласилась она и подошла к окну, притворившись, будто любуется видом заснеженного сада. У нее перехватило горло – не от мысли, что ей придется спать в одной постели с мужем, а от чего-то еще. В стекле за ее спиной появилось отражение Джеррода. Он осторожно положил руки ей на плечи, и по телу ее растеклось тепло. Напряжение спало. Глаза их встретились в стекле, и он улыбнулся.

– Я буду, как рыцарь, который спал, положив между собой и дамой обоюдоострый меч, – сказал он глухо.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Камилла.

Джеррод опустил руки и отошел в сторону.

– Только одно: тебе не стоит опасаться моих приставаний.

Румянец смущения залил ее щеки.

– Ага... Понятно.

Наклонив голову, она проскользнула мимо него к своим чемоданам. Ну и глупа же ты, Камилла, корила она себя. Он же ясно дал понять, что не интересуется тобой. Что ж, оцени его предупредительность и ничем не выдай, как сильно уязвило тебя его решение. Она деланно рассмеялась.

– У меня словно камень с сердца упал. Займусь разборкой вещей. Могу и твои разобрать, если хочешь, – громко заговорила она, пытаясь заглушить боль, причиненную его словами.

Джеррод положил свой чемодан на кровать и, бросив на нее странный взгляд, сказал:

– Спасибо. Признаться, ненавижу это занятие.

Еще раз улыбнувшись ей, он вышел.

Камилла рухнула на кровать, бессильно раскинув руки. Джеррод обращался с ней, как старший брат с сестренкой, но вместо того, чтобы приободриться, она почувствовала себя обманутой. Не брата она искала в Джерроде, а...

С ее губ слетел стон. Боже, да она и вправду влюбилась в него! Ей уже мало было дружбы, бесконечно мало! Она хотела его всего, без остатка. Глубина и сила этого чувства поразили Камиллу. Как могло это произойти так быстро?

Ответа она не находила. Знала лишь, что от столь демонстративно-братского отношения ощущала себя совершенно беспомощной. Он отталкивал ее, а потому самым разумным теперь было бы последовать его совету и обуздать свою страсть. Не хватало еще, чтобы Джеррод заметил ее душевное смятение.

После обеда они отправились с собаками на прогулку, а вернувшись, согрелись горячим шоколадом и травяным чаем. День выдался на редкость утомительным, и за ужином Камилла клевала носом. Она не протестовала, когда Джеррод помог ей подняться и, пожелав его родителям спокойной ночи, поплелась вслед за ним из гостиной.

В спальне он подхватил свой халат и предложил:

– Можешь принять ванну. Я воспользуюсь другой в конце коридора.

Камилла все больше запутывалась в собственных чувствах. По идее, ей следовало благодарить его за чуткость, но она была так раздосадована, что даже заплакала. Впрочем, тут же вытерев слезы, взяла ночную рубашку и направилась в ванную.

Она рассчитывала оказаться в постели раньше Джеррода, но, когда вышла из ванной, он уже лежал там. Увидев его, полуобнаженного, свободно откинувшегося на подушки, она ощутила острый приступ желания.

Должно быть, это отразилось на ее лице.

– Ты в порядке? – спросил Джеррод тревожно, привставая с постели.

– О да, конечно, – торопливо пробормотала она, предупреждая его движение.

– А то я было решил, что тебя вновь посетило это твое наваждение, – продолжил он.

Камилла, пытаясь как-то скрыть свое возбуждение, принялась суетливо развешивать одежду на стуле.

– Нет. В голове немного шумит, вероятно, от усталости, – солгала она.

Собрав в кулак всю свою волю, она прошла к кровати, с беззаботным видом забралась под одеяло и легла как можно дальше от Джеррода, боясь выдать себя при первом же прикосновении к этому мужчине. Он нагнулся к лампе и выключил свет. Лежа в темноте, она прислушивалась к его дыханию, и только убедившись, что он заснул, немного расслабилась. Камилла боялась, что не уснет, но усталость взяла свое, и Она погрузилась в тревожный, беспокойный сон.

Проснувшись от собственного пронзительного вопля, девушка обнаружила, что трясется всем телом. Слезы градом катились у нее по лицу.

Джеррод зажег свет и сел рядом, а через минуту дверь распахнулась, и в проеме показались встревоженные лица его отца и Элен.

Все еще дрожа, как в ознобе, Камилла уронила голову на руки. Джеррод обнял ее за плечи, оглядываясь на родителей.

– Господи, что стряслось? Что с Камиллой? – срывающимся голосом спросила Элен.

– Ей приснился кошмар, – коротко пояснил тот. – С ней и раньше такое случалось.

– Мы можем чем-нибудь помочь? – спросил отец, нахмурившись.

– Спасибо, папа, вряд ли. Мы сами справимся.

– Хорошо, но знайте, что мы рядом, – сказала Элен.

Поколебавшись, отец и мачеха Джеррода вышли.

– О Боже! – вырвалось у Камиллы.

– Ты кричала. Можешь вспомнить, почему? – Девушка содрогнулась.

– Он смеялся, – сдавленно пробормотала она, явственно вспомнив весь сон.

– Он? – спросил Джеррод. – Ты должна мне рассказать, кто именно!

– Не знаю. Я не разглядела... Все было как в тумане. Помню лестницу... и смех. Злорадный, страшный. Смеялся мужчина. О Боже! – разрыдалась она, уткнувшись ему в плечо.

– Все хорошо, все хорошо, слышишь? – уговаривал он ее, как ребенка.

Всхлипнув, Камилла попыталась взять себя в руки.

– Я испугалась. Что все это значит?

– Не знаю, дорогая. Больше всего на свете я хотел бы помочь тебе, – пробормотал он, целуя ее волосы.

Она обвила руками его шею и умоляюще прошептала:

– Обними меня. Не оставляй меня одну!

– Не оставлю, душа моя. А теперь успокойся и не плачь! – Он осторожно опустил ее на кровать рядом с собой, накрыл одеялом и выключил свет.

Камиллу продолжало трясти, но скоро дрожь улеглась: тепло его тела согревало ее, успокаивая и расслабляя. Еще раз или два она всхлипнула, а потом вдруг услышала ровный стук сердца рядом. Ей захотелось, чтобы эта близость никогда не кончалась, чтобы она оставалась в его объятиях целую вечность. Если бы он мог любить ее, как она его любит! Если бы... С губ ее слетел слабый вздох, пальцы разжались, веки опустились.

Она провалилась в сон, словно младенец, которого не тревожат никакие видения.

8

Камилла шевельнулась. Ей было на удивление тепло и покойно. Причина этого ускользала от ее сознания, пока, вздохнув и потянувшись, она не ощутила рядом крепкое мужское тело, тесно прижавшееся к ней. В памяти тотчас всплыл ночной кошмар и то, как Джеррод успокаивал и утешал ее, пока она не уснула в его объятиях.

Губы ее расплылись в улыбке. Ночью, по всей видимости, они с Джерродом ворочались и сейчас лежали на левом боку вплотную друг к другу, а его рука обнимала ее за талию. Камилле следовало бы отодвинуться, но она оттягивала эту минуту, желая насладиться его близостью и воображая, будто он обнимает ее так, как обнимают любимую женщину. Казалось, еще немного, и она замурлычет, свернувшись в калачик, а потом снова уснет, положив голову ему на грудь.

Впрочем, этому не суждено было сбыться, потому что Джеррод пошевелился. Его рука крепко сжала ее, а из груди вырвался удовлетворенный вздох. Сердце у Камиллы взволнованно забилось.

– Чудесно, – пробормотал он сонно.

Мурашки пробежали по ее телу, а накатившая волна желания тут же сменилась болью. Джеррод явно не осознавал, кого держит в своих объятиях. Ей хотелось продлить блаженство, забыв о том, что для него это всего-навсего дружеское участие. Но поддаться этому искушению означало заставить страдать их обоих. Камилла судорожно сглотнула и решилась.

– Полагаю, мне лучше встать, – сказала она хриплым голосом.

Она ожидала, что, узнав ее голос, Джеррод немедленно разомкнет объятия, и была поражена тому, что он лишь пробормотал, придвинувшись к ней еще плотнее:

– Ты этого хочешь? Что до меня, я готов нежиться так до конца жизни.

Глаза ее округлились. С его стороны было бы нечестно играть на ее чувствах. Она сжалась в комок и бросила сквозь зубы:

– Джеррод, очнись, это я, Камилла!

Он со вздохом приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху вниз.

– Я знаю, – пробормотал он, ласково глядя на ее порозовевшие щеки. – Доброе утро, Камилла!

О Господи, ну отчего у него такие глаза! В них можно просто утонуть. Ни одной мысли не было сейчас у нее в голове.

– Ты проглотила язык? – чуть улыбнувшись, спросил он.

Камилла застыла, забыв о том, что только что собиралась встать.

– Это не смешно! – пробормотала она. Глаза его стали еще ласковее.

– Я вовсе не смеюсь. Тебе известно, Камилла Грейсон, что обнимать тебя – одно удовольствие?

Сердце у нее чуть не выпрыгнуло из груди.

– Ты это сделал по своей инициативе, и я тут ни при чем. – Она пыталась защищаться.

Он рассмеялся, и голос его теплой волной растекся по телу Камиллы.

– Ах, дорогая, ты – женщина моего сердца. Где же ты была раньше?

Наверное, было безрассудно позволять ему продолжать, но ее это уже не беспокоило. Ей захотелось выбросить из головы все опасения. Она посмотрела на него из-под длинных ресниц.

– Начать с того, что я еще не родилась, когда ты был уже взрослым.

– Ты меня совсем за старика считаешь! – возмутился он, но тут же поинтересовался: – Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, много лучше, – честно призналась Камилла. Если бы не он, то она бы вообще не уснула в эту ночь.

– Никаких последствий?

Камилла удивилась, что сама не задумалась об этом и вообще, чувствовала себя как никогда легко.

– Нет, – удовлетворенно сказала она.

– Вот и славно, – пробормотал Джеррод, переворачиваясь на спину и увлекая ее за собой. – Дело в том, что мне нужно кое в чем тебе признаться. Мне безумно хотелось бы заниматься с тобой любовью, Камилла Грейсон. – Она поперхнулась.

– Что ты сказал? Но мне казалось... Он с улыбкой прижал палец к ее губам.

– Я знаю, что тебе показалось, – глухим от волнения голосом проговорил он. – Но ты превратно меня поняла. Я очень, очень хочу тебя, просто вчера было неподходящее время для этого.

Камилла была не настолько глупа, чтобы не понять: это вовсе не признание в любви, и если она ответит отказом, то он воспримет это как должное. Но ей совсем не хотелось отказывать ему. Она любила его, а сейчас он мог принадлежать ей – пусть только на несколько мгновений. Возможно, это было глупо, но она отдавала себе отчет в том, что на большее не стоит и рассчитывать.

– А сегодня подходящее время? – хрипло прошептала она.

Пальцы его коснулись жилки, бившейся на ее шее.

– Надеюсь, что да.

– Тогда я тоже готова. Поцелуй меня, Джеррод! – потребовала она, задохнувшись от страсти.

Из груди его вырвался хриплый смех.

– Боже, Камилла...

Он не договорил, потому что она прижалась к его губам с такой страстью, что в твердости ее намерений не могло оставаться никакого сомнения. Вначале все было так, как накануне, только гораздо слаще, и охваченные огнем желания, они потеряли всякий контроль над собой. Каждый новый поцелуй был продолжительнее и горячее, чем предыдущий. Камилла задрожала всем телом, когда его рука начала ласкать ей грудь, нащупывая через шелк ночной рубашки соски, и, изогнувшись, застонала от наслаждения.

Она таяла от желания, тело ее металось, требуя удовлетворения. Руки ее скользили по шелковистой коже его плеч и спины, наслаждаясь тем, как вздрагивал он от ее прикосновений. Теперь ей хотелось, чтобы ничто не мешало им слиться воедино.

Но в следующую секунду, когда руки Джеррода скользнули к ее бедрам, она вдруг окаменела, а из горла вырвался крик, полный ужаса и отвращения:

– Нет!

Он поднял к ней бледное, как смерть, лицо.

– Что с тобой, дорогая?

Охваченная дикой паникой, она смотрела в его глаза.

– Не могу! Извини, не могу! – еле слышно выдавила она.

– Что случилось? Я что-то не так сделал? – Она бессильно подняла руку ко лбу.

– Не знаю. Просто... Твоя рука... Я не могла... Извини, – прошептала она, и ее расширившиеся глаза были полны страха и тревоги.

Джеррод медленно и осторожно отодвинулся от нее и сел на край кровати.

– Я сделал тебе больно? – Она качнула головой.

– Нет. Лишь то, что я сказала. Я не знаю, что случилось. Все было так чудесно – и вдруг... Прости меня, – шепнула она, трясясь от ужаса.

Он шумно вздохнул.

– Все в порядке. Ничего страшного.

Что он должен был чувствовать? Ее собственное тело мучительно ныло.

– Я тебя не дразнила. Я действительно не смогла, – попыталась объяснить она, усевшись на кровати и обхватив руками колени. – Не знаю, что меня так испугало. Я не хотела этого.

Что делать, если он не поверит мне? – с отчаянием подумала она. Проклятье! Почему все на свете против них?

Рука Джеррода тихонько легла на ее сгорбленные плечи, привлекая к себе.

– Не надо никаких извинений, Камилла.

– Но почему, почему со мной происходит такое? – еле слышно спросила она.

– Не знаю, – тихо ответил Джеррод. – Я не настолько разбираюсь в этих вопросах, чтобы ставить диагноз. Тебе нужно выговориться. И мне кажется, не стоит больше откладывать. Я хочу, чтобы ты повидалась с одним моим другом.

Камилла застыла. С другом? Он уже говорил что-то такое, но тогда она не обратила на это внимания. По спине у нее пробежал холодок.

– С каким еще другом?

Видя ее замешательство, Джеррод какое-то время молчал, а затем, поколебавшись, ответил:

– Он психоаналитик. Ты сможешь...

– Камилла, не желая больше ничего слышать, в бешенстве вырвалась из его рук.

– Нет, ни за что! Я не желаю видеться ни с каким психоаналитиком! – крикнула она, соскакивая с кровати.

Изумленный ее реакцией, Джеррод не сводил с нее глаз.

– Послушай...

– Не пойду, и кончено! – отрезала она. Только этого не хватало! Психиатр скажет ей, что она и в самом деле немного не в себе, а может быть, что-нибудь еще похуже.

Губы Джеррода сжались в тонкую линию.

– Не будь глупышкой, это нужно для твоего же блага!

– Но зачем? Ты думаешь, что я спятила, да? – взорвалась она.

Он наклонил голову и нахмурился.

– Нет, я так не думаю. Более того, я полагаю, что это совершенно не так. Но я не могу объяснить тебе, что с тобой происходит. Ты-то сама хочешь узнать это или нет? – жестко спросил он.

Она вздернула подбородок.

– Нет, не хочу!

– Вот как? – возмутился Джеррод, прищурив глаза. – А чего ты так боишься? Того, что правда станет известна мне?

Глаза ее вспыхнули.

– Не понимаю, о чем ты!

– Не понимаешь? Тогда поясню. Быть может, ты не желаешь признаться, что все происшедшее сейчас было с твоей стороны не более чем игрой, – медленно сказал Джеррод.

– Ложь! Я же сказала, что это не так! – Он развел руками.

– Тогда и бояться нечего, не правда ли? – Сердце у Камиллы упало.

– Это шантаж! Впрочем, – фыркнула она, – чего удивляться, я же имею дело с Грейсоном!

Ноздри Джеррода раздулись, как у взнузданного коня.

– Отлично, Камилла, ты выиграла, – сказал он устало. – Я снимаю свое предложение.

Она недоверчиво посмотрела на него.

– Хорошо.

Их взгляды встретились, и вдруг он ухмыльнулся.

– Ты, кажется, не слишком-то торжествуешь.

– Торжествую, – медленно парировала она. – Просто... В общем, со мной все в порядке.

Джеррод встал.

– Я проголодался. Через десять минут жду тебя внизу к завтраку.

И, не сказав больше ни слова, вышел.

У Камиллы появилось ощущение, что она одержала пиррову победу. Она понимала, что ее паническая реакция на его предложение вызвана элементарной трусостью. Ее пугало то, что она могла узнать о себе. Да и вообще, ей вовсе не нравилась эта затея с психоаналитиком, который начнет копаться в самых темных уголках ее сознания и Бог знает, что оттуда вытащит.

Она вздрогнула, вспомнив, что на ней до сих пор лишь ночная рубашка, и поспешила в ванную, чтобы принять душ и переодеться.

Спустя двадцать минут, одетая в хлопчатобумажные джинсы и кремовый шерстяной свитер, она спустилась вниз и направилась в столовую. Дверь была чуть приоткрыта, и, приблизившись, Камилла услышала голос Элен:

– Я уважаю твои чувства, Джеррод, но мне кажется, что ты совершаешь ошибку.

– В любом случае, ты сделаешь это для меня, не так ли? – спросил он.

Камилла толкнула дверь и обнаружила, что муж и свекровь заканчивают завтрак, сидя друг напротив друга и улыбаясь чему-то.

– Доброе утро, Камилла! Как ты себя чувствуешь? – приветливо спросила Элен, поворачивая к ней голову.

Она улыбнулась в ответ.

– Спасибо, гораздо лучше. Но, о чем бы ни просил вас Джеррод, не делайте этого, хорошо? – обратилась она к свекрови, занимая свободное место и бросая на мужа предостерегающий взгляд.

– О, над этим мне еще предстоит хорошенько подумать, – со смехом отозвалась та.

– Он станет шантажировать вас, – сухо добавила Камилла.

– Я знаю, – кивнула Элен. – В этом смысле он копия своего отца. Ну, а что тебе подать к завтраку? Как насчет свежего кофе и круассанов? – спросила она, поднимаясь и собирая со стола грязную посуду.

– Звучит восхитительно, – сказала Камилла. – Позвольте помочь вам.

Она хотела нагнуться, чтобы забрать тарелку у Джеррода, но тот схватил ее за руку.

– Ты уверена, что не передумаешь? – спросил он.

Камилла поджала губы.

– Более чем уверена. А теперь, если больше нет вопросов, ты можешь меня отпустить?

– Прекрати приставать к жене, Джеррод. Пойди прогуляйся с собаками или займись еще чем-нибудь. Я побуду с Камиллой, – строго сказала Элен, словно выговаривая пятилетнему малышу.

Брови его взмыли вверх, но спорить он не стал.

– Если мое присутствие нежелательно, что ж... – Он развел руками и послушно вышел.

– Он действительно славный парень, – пояснила Элен, возвращаясь к столу с тарелкой горячих круассанов. – Умный и добрый. Садись, Камилла, будь как дома. Впрочем, ты, может быть, хочешь позавтракать одна?

– Нет, отнюдь, – торопливо сказала Камилла, пододвигая стул.

Здесь было тепло и уютно, пахло свежеиспеченным хлебом и кофе. Она разломила круассан пополам и ложечкой зачерпнула яблочный джем.

– Между прочим, ты здорово перепугала всех нас этой ночью, – заметила Элен, передавая ей чашечку кофе и усаживаясь в кресло напротив. – Ночные кошмары – это, конечно, пытка. И часто они тебя мучают?

– Слишком часто, – вздохнула девушка.

– Бедняжка, – посочувствовала ей свекровь. – И снится всегда одно и то же? В молодости меня преследовал сон про то, как я тону. Но с этим все было понятно: отец в свое время решил, что лучший способ научить ребенка плавать – бросить его в воду.

Камилла через силу улыбнулась.

– Если бы у меня был такой кошмар, я была бы счастлива. Но все гораздо хуже. Сначала я ничего не вижу, просто ощущаю беспричинный страх, а затем детали проясняются, ужас растет и становится просто непереносимым. – Она вздрогнула всем телом и, потянувшись за чашкой, с облегчением пригубила горячий кофе.

На лице Элен появилась озабоченность.

– И у тебя нет никаких соображений по поводу того, что все это может значить?

– Нет, – призналась Камилла, – Джеррод считает, что меня, возможно, изнасиловали, и я блокирую это воспоминание.

Свекровь помолчала, размышляя.

– Что ж, возможно и такое. И мне более чем понятно желание никогда не вспоминать об этом. Но что ты сама думаешь?

– Возможно, это звучит смешно, но я не помню, чтобы со мной случалось что-то подобное, – со вздохом сказала Камилла.

Элен мешала ложечкой кофе, задумчиво глядя в чашку.

– Может быть, и в самом деле ничего такого не было. Но ты, безусловно, отгораживаешься от чего-то, что стало для тебя душевной травмой. Иногда в памяти стираются неприятные воспоминания, и человек забывает о причине своего беспокойства. Однако она хранится в подсознании и не дает ему жить.

Вдруг страшное подозрение охватило Камиллу.

– Нет! – вырвалось у нее.

Элен вскинула голову и встретилась с гневным взглядом голубых глаз.

– О Боже! – вздохнула она. Девушка скрипнула зубами.

– Так вы и есть тот самый «друг», которому он хотел меня показать? – спросила она злобно.

Элен вздохнула.

– Ведь говорила же я ему, что ничего не получится.

– О-о-о! – только и смогла промолвить Камилла. Она вскочила на ноги и быстро подошла к окну. В дальнем конце заснеженного сада Джеррод выгуливал собак. – Шпион!

– Да, можно сказать и так, – послышался сзади голос Элен. – Но пойми, он искренне хочет помочь тебе преодолеть свои страхи. Кстати, дорогая, иногда легче привыкнуть страдать, чем попытаться изменить себя. Ты многим со мной поделилась, и мне кажется, я смогла бы помочь тебе. Сейчас, пока мы вдвоем, прочему бы тебе не рассказать мне все? Обещаю, что это останется между нами. Джеррод ничего не узнает, если, конечно, ты сама не захочешь ему все рассказать. Ты готова?

Гнев боролся в Камилле с желанием найти понимание хоть у кого-нибудь на этом свете. Еще раз взглянув в окно, она со вздохом обернулась.

– Хорошо.

Элен одобрительно улыбнулась.

– Славная девочка! Ну, садись, а я заварю свежий кофе. Полагаю, это будет долгий разговор.

Через час Камилла вышла через заднюю дверь, поплотнее закутываясь в пальто. После разговора с Элен она была выжата как лимон и в то же время чувствовала себя куда увереннее. Джеррод, черт его побери, оказался прав! И тем не менее она все еще злилась на него за то, что он пытался решать ее проблемы, не спрашивая согласия.

Едва она появилась на дорожке сада, как собаки бросились к ней и принялись прыгать вокруг, пытаясь лизнуть ее в нос и в разрумянившиеся щеки. Камилла смеясь, отбивалась от них, краешком глаза следя за Джерродом, который стоял, сунув руки в карманы и дожидался, пока она подойдет к нему. По мере ее приближения лицо его расплывалось в лукавой улыбке, и она почувствовала, что совершенно не в состоянии на него злиться.

– Паршивыми приемчиками пользуешься, Грейсон, – сварливо бросила она, и глаза ее сверкнули, как две голубые молнии.

– Если гора не идет к Магомету... – сказал тот уклончиво.

– Паршивыми, подлыми, низкими! – упрямо твердила Камилла.

Губы его чуть дернулись.

– Но действенными, – заметил он.

– Это не извинение. Цель, знаешь ли, далеко не всегда оправдывает средства.

– Я хотел помочь тебе.

– Ты бесцеремонно вмешиваешься в чужую жизнь, хотя не имеешь на это никакого права, – топнула она ногой и услышала визг пса, которому наступила на лапу. – Вот видишь, к чему все это приводит!

Камилла погладила собаку, радостно вилявшую хвостом, и вдруг в глазах ее блеснул дьявольский огонь. Она зачерпнула пригоршню снега и, мгновенно развернувшись, бросила в Джеррода, угодив ему прямо в лоб.

– Ах, так! Ну, ладно, ты сама напросилась! – В следующую секунду комок снега уже летел в Камиллу. Разгорелось настоящее сражение. Он попал в нее еще дважды, а она, заливаясь смехом, увертывалась от снеговых снарядов и псов, вертящихся под ногами и лающих во весь голос. Последний комок угодил ей в лицо, и она упала в сугроб, дрыгая ногами.

Камилла со смехом смахнула с глаз снег, а Джеррод нагнулся над ней и, тяжело переводя дух, поинтересовался:

– Ты все еще злишься на меня?

Сердце так и подпрыгнуло у нее в груди. Как можно злиться на человека, который смотрит на тебя таким нежным и преданным взглядом.

– Нет, – хрипло призналась она.

– В таком случае смиренно прошу прощения. Я думал только о тебе. Ты простишь меня?

– Да, но не советую тебе больше искушать судьбу! – с напускной строгостью предупредила она.

Джеррод усмехнулся.

– Что сказала Элен? Камилла удивилась:

– Разве ты ничего не слышал о врачебной тайне?

– Слышал и поэтому спрашиваю не ее, а тебя.

Она вздохнула и протянула ему руку.

– Помоги подняться.

Он поставил ее на ноги и начал отряхивать снег со спины. Они уселись на садовую скамейку. Один из псов положил морду Камилле на колени, и она потрепала его за ухом.

– Итак, в чем же дело? – напомнил Джеррод.

– Элен сказала, что в ночных кошмарах оживают события, которые я сознательно стерла из памяти, и что ты каким-то образом вызываешь во мне воспоминание о пережитой травме – смерти Пола. – Камилла замолчала.

– И это все?

Она бросила на него быстрый взгляд и тут же отвела глаза в сторону.

– Что в ситуации, которая порождает страх, фигурирует мужчина и постель. Элен полагает, что у нас остается шанс, и все будет в порядке. Она утверждает, что речь, скорее всего, идет об изнасиловании, – тихо сообщила она.

Она не стала говорить, что Элен назвала еще одну возможность, а именно то, что память Камиллы блокирует воспоминание не о том, что было сделано с ней, а каком-то поступке, совершенном ею самой. Подобная мысль повергала ее в ужас, и она решила ничего не говорить об этом Джерроду.

– Еще она сказала, что мне нужно проявить терпение, потому что память нельзя торопить. Посоветовала не бороться с тем, что сидит у меня в подсознании, а просто позволить событиям идти своим чередом.

– Иначе говоря, постараться забыть обо всем, насколько это возможно, – задумчиво проговорил Джеррод.

Лицо у Камиллы вытянулось.

– В твоих устах это звучит так просто.

– По крайней мере, в наших руках сделать этот процесс менее болезненным. Я обещал тебе показать местные достопримечательности, именно этим мы и займемся. Тебе нужно быть всегда чем-то занятой, чтобы не оставалось места для праздных мыслей. Что скажешь?

– Можно попробовать, – неуверенно проговорила она.

– Не слышу в твоем голосе энтузиазма, – рассмеялся Джеррод. Он встал со скамейки и подал ей руку. – Пойдем, сбросим эти мокрые тряпки, пока не заработали воспаление легких, а потом отправимся на экскурсию.

Джеррод оказался прав. У Камиллы совершенно не оставалось времени для размышлений. Они проводили дни, посещая памятные места Филадельфии. Взявшись за руки, бродили по музеям и выставочным залам, обнявшись, гуляли по паркам, уставшие, обедали в лучших ресторанах.

Это было волшебное время. Они катались на коньках при свете луны, совершали долгие прогулки с собаками и ездили на санках, которые Джеррод вытащил из подвала. Целыми днями Камилла смеялась, а ночью, как по мановению волшебной палочки, быстро засыпала и спала безмятежным сном ребенка.

Все было чудесно – кроме одного. Наслаждаясь новыми для себя чувствами и ощущениями, она напрочь забыла об одном существенном обстоятельстве. Не подозревая, что может влюбиться, а тем более в такого мужчину, как Джеррод, она потеряла бдительность.

Но однажды Камилла вдруг поняла, что стоит на пороге новой опасности. Она не собиралась предохраняться и понимала, что при первой же близости может забеременеть от Джеррода. Это было бы чудесно, но только в том случае, если бы их союз основывался на любви и взаимных обязательствах. А родить ребенка в браке, заведомо обреченном на провал, было бы непростительной ошибкой. Джеррод наверняка стал бы замечательным отцом и, возможно, даже настоял бы на сохранении брака, но она понимала, что он ее не любит, а только жалеет. Как ни мучительно это было, ей следовало проявить здравомыслие, а значит, оставалось одно: не заходить слишком далеко и все время помнить об опасности.

На помощь ей неожиданно пришел сам Джеррод. Правда, он исходил из ложной посылки, что ее нынешнее воздержание вызвано теми же самыми причинами, что и в прошлом. С чуткостью, прямо-таки унижавшей ее, он всячески подавлял собственное возбуждение, добиваясь того, чтобы она засыпала в его объятиях – теплых, сильных и надежных, хотя сам при этом совершенно не высыпался.

Когда Камилла пыталась возражать, он отказывался выслушивать какие-либо доводы. Но чувство вины глодало ее изнутри. Она не могла понять, почему, собственно, он должен страдать ради нее. Когда она, набравшись духа, прямо спрашивала его об этом, он тут же делал вид, что не расслышал или не понял, и оставлял ее вопросы без ответа.

И все же это были счастливые дни, не имевшие ничего общего с жестокими сражениями первых дней знакомства, которые казались теперь бесконечно далекими.

Вечером в четверг родители Джеррода решили, пусть с опозданием, отпраздновать их свадьбу. После откровенного разговора с Элен всякая натянутость в отношениях между свекровью и невесткой словно испарилась, и Камилла думала иногда, что ей будет не хватать этой женщины, когда ее браку придет конец. Но она гнала эти мысли, предпочитая жить сегодняшним днем.

Для праздничного вечера она выбрала простое бледно-лиловое вязаное платье для коктейлей с длинными рукавами и глубоким вырезом. Элен остановилась на оранжевом костюме, а мужчины, естественно, надели черные смокинги.

Джеррод-старший заказал столик в клубе, так что Камилле пришлось познакомиться со множеством людей и принять бесчисленное количество поздравлений. За ужином они много смеялись. Глава семейства рассказывал о забавных приключениях, которые случались с его сыном в юности. Джеррод-младший не остался в долгу и, посмеиваясь, поведал еще пару историй, вогнав отца в краску.

Камилла почувствовала себя членом семьи. Ей было приятно, что пожилые родители Джеррода приняли ее как родную. Она не подозревала, что и сама расцвела в их обществе, и не видела, как гости обменивались восхищенными взглядами.

В разгар вечера, когда отца и сына Грейсонов отозвали в сторону, чтобы помочь разрешить какой-то спор, две женщины на время остались предоставленными самим себе. Выждав момент, Элен подняла бокал.

– Пью за тебя, Камилла. Признаться, вначале я питала недоверие к тебе, но все это позади. Ты творишь чудеса. Джеррод очень изменился, и все благодаря тебе. Ты делаешь его счастливым. Ты знаешь, жизнь была не слишком-то благосклонна к нему. Но я вижу, что ты его любишь, а это как раз то, что ему нужно, – с улыбкой объявила она.

Камилла задохнулась от волнения.

– Спасибо, Элен. – Глаза ее отыскали в зале мужа, о чем-то оживленно беседовавшего в компании друзей. – Я действительно люблю его, очень, очень люблю, – вырвалось у нее.

Свекровь накрыла ее ладонь рукой.

– И он тебя любит.

Девушка печально улыбнулась, но не стала спорить.

– Вы были очень великодушны ко мне, учитывая то, при каких обстоятельствах мы встретились с Джерродом. Я тогда совсем запуталась, но, к счастью, сумела взглянуть на него по-новому и решила помочь ему. Когда Джеффри рассказал мне про завещание... – Она осеклась.

– Про какое завещание? – спросила Элен, махнув рукой приятельнице за соседним столиком.

Камилла удивленно заморгала.

– Про то самое, которое оставил дед Джеррода, обязав внука жениться, для того чтобы получить наследство, – медленно сказала она.

Элен нахмурилась.

– Дед? Но... – Щеки ее заалели. – Ну, да, конечно, это завещание... – Она нервно засмеялась. – Извини, мои мысли были далеко от этой темы. Естественно, мы все очень и очень довольны.

Камилла ошеломленно посмотрела на свекровь. Затем взгляд ее задержался на Джерроде. О, низость!

– Так никакого завещания не было? – ледяным тоном спросила она.

– Нет, завещание, разумеется, было, – осторожно возразила Элен.

– Но никакие сроки в нем не оговаривались! Угрозы потерять контроль над «Келтон электроникс» не было и в помине! – Камилла стиснула зубы. – Джеррод все придумал, да? А вы были с ним заодно. Но почему?

– В любом случае у него были серьезные основания так поступить. Боюсь только, что если тебя интересуют подробности, то придется спросить об этом у него самого, – спокойно посоветовала Элен.

Глаза Камиллы сверкнули.

– Не беспокойтесь, спрошу! Он дурачил меня. Все, что он говорил, было ложью! У него не было необходимости жениться на мне или ком-то еще. Но зачем ему было притворяться?

К ее изумлению, Элен усмехнулась.

– Для такой смышленой девушки, как ты, не составит труда самой найти ответ на этот вопрос.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Камилла.

– Ранимость и ощущение незащищенности присущи не только женщинам. Подумай об этом на досуге, а сейчас улыбнись – они возвращаются.

Камилла подняла голову и увидела, что отец и сын Грейсоны стоят возле их столика.

– Потанцуем, дорогая? – предложил Джеррод-младший.

Она улыбнулась одними губами, подала ему руку, и они вышли на площадку для танцев. На этот раз она уже не таяла от его прикосновений. Она была в ярости, и он мгновенно уловил это.

– Что случилось, Камилла?

– Ничего. Почему ты спрашиваешь? – сладким голоском спросила она и сразу почувствовала, как он напрягся.

– Не знаю, но я готов чем угодно поручиться, что здесь что-то произошло.

Руки Камиллы, лежавшие на его плечах, сжались в кулаки.

– Чем угодно? В том числе и тем состоянием, что дедушка оставил тебе по завещанию? Состоянием, ради которого и затеял весь этот брак? – промурлыкала она.

На мгновение Джеррод словно проглотил язык.

– Ага! – со сдавленным смешком в голосе пробормотал он.

Глаза ее блеснули злобой.

– Лжец! – выдохнула она.

– Ты великолепна в гневе! – пошутил он, но голос у него дрожал.

Она с трудом удержалась от искушения влепить ему пощечину.

– Но почему? – задыхаясь, спросила Камилла.

– Все очень просто, если ты сама немного подумаешь, – сказал он тихо.

– Иначе говоря, ты не собираешься отвечать на мой вопрос!

– Я тебе уже говорил однажды, что люди в гневе не видят ничего, кроме собственной ярости, – хладнокровно произнес Джеррод.

– Хватит с меня психоанализа, сыта по горло! Если бы я была так умна, как считаете вы с Элен, то никогда бы не вышла за тебя замуж! – выпалила Камилла и, отвернувшись, до конца танца больше ни разу не взглянула на него.

Но то ли музыка оказала свое действие, то ли что-то еще, но гнев ее постепенно угас, а голову начали наполнять другие мысли. И главная заключалась в том, что Джерроду Грейсону вообще не было смысла жениться на ней, и тем не менее он пошел на обман, чтобы вынудить ее к браку. Почему же?.. Если только... Сердце у нее чуть не выскочило из груди. Не может быть! Не может быть, чтобы он... любил ее! Или все-таки может?

Мысли лихорадочно закружились у нее в голове, но все сходилось к одному: получалось, что объяснить его поступок можно было только любовью к ней. И тем не менее она гнала от себя это предположение, боясь снова ошибиться.

Мучимая сомнениями, Камилла не заметила, как музыка смолкла. Приподняв голову, она встретила взгляд мужа, и щеки у нее вспыхнули.

– Джеррод, – недоуменно прошептала она. Он улыбнулся.

– Это был последний вальс. Нам придется присоединиться к родителям. Хорошо бы уйти, пока не началась толчея в гардеробе и на автостоянке.

За все время, пока они ехали по городу, Джеррод не проронил ни слова. Движение на дорогах было на редкость оживленным для этого времени суток. Когда они вернулись домой, Элен предложила пропустить по стаканчику на сон грядущий, но Джеррод отказался, сославшись на усталость. Пожелав друг другу спокойной ночи, все разошлись.

В спальне Джеррод быстро снял ботинки и костюм и первым захватил ванную. Перед тем, как закрыть дверь, он с лукавой усмешкой оглянулся на Камиллу, и той захотелось ударить его покрепче – ударить, а потом поцеловать.

Упав на кровать, она сбросила с ног туфли и, насупившись, посмотрела на дверь ванной. Итак, он изо всех сил демонстрировал свое веселое настроение. В его душе явно не было того смятения, которое владело сейчас ею. Он...

Из ванной донесся испуганный вопль. Камилла выпрямилась. Что стряслось? Она уже собиралась войти и проверить, в чем дело, когда дверь открылась и из нее пулей вылетел Джеррод.

При виде ее он остановился, словно на стенку налетел, и свободной рукой взволнованно взъерошил волосы, – другая рука придерживала полотенце на бедрах.

Камилла прыснула. Она никогда еще не видела его таким растерянным.

– Ради всего святого, что случилось? – Джеррод поглядел на нее, потом на дверь ванной, потом снова на нее и со вздохом спросил:

– Как ты относишься к паукам, Камилла?

– К паукам? Я... Боже! – Она закрылась рукой, пряча улыбку. – А что, если я их тоже не переношу? – с издевкой спросила она.

– Камилла! – предостерегающе сказал он. Она грациозно поднялась с постели.

– Хорошо, где он, этот монстр? – спросила она, доставая из гардероба носовой платок.

– Пожалуйста, поторопись, – сказал Джеррод, наблюдая за ее приготовлениями. – Мы не можем ждать всю ночь.

Камилла зашла в ванную и нашла паука. Он оказался от силы полсантиметра в диаметре. Поймав его в платок, она вытряхнула несчастное насекомое в окно, а когда повернулась, увидела в дверном проеме голову Джеррода.

– Он ушел? – спросил тот нетерпеливо. Девушка с трудом удержалась от того, чтобы не расхохотаться.

– Да, мой герой! – провозгласила она. Лицо его потемнело.

– Издеваешься?

– Сколько тебе лет, мистер Грейсон? Ты мне говорил, но я как-то запамятовала, – бросила Камилла, проходя мимо.

Он судорожно глотнул воздух.

– Ты ведьма, Камилла Грейсон!

На этот раз она не смогла сдержаться и расхохоталась.

– В-видел бы ты с-свое лицо! – задыхаясь от смеха, выдавила она, без сил падая на кровать.

На глазах у нее выступили слезы, и она не сразу заметила, как изменилось его лицо, жаждавшее теперь мщения – и чего-то еще.

– Веселишься? – сказал он негромко, приблизившись к ней.

Камилла кивнула и вытерла глаза.

– Извини, я понимаю, что не стоило смеяться, но... О, Джеррод, у тебя такой вид, такой вид!

Она осеклась, когда он рывком поднял ее на ноги.

– Это, – сказал он, впиваясь поцелуем в ее губы, – за то, что ты смеялась. А это, – на этот раз поцелуй был более долгим, – за то наслаждение, которое ты мне подарила. Ну, а это – он обнял ее и сжал с такой силой, что она не могла пошевельнуться, – потому, что я люблю тебя, Камилла Грейсон.

Быстро поцеловав ее в кончик носа, Джеррод разжал объятия. Потеряв равновесие, она упала на кровать, а он с усмешкой снова скрылся в ванной.

Потребовалась добрая минута, прежде чем сказанное им проникло в сознание Камиллы, но как только это произошло, она судорожно рванулась вперед. Спрыгнув с кровати, она вихрем ворвалась в ванную и рывком отодвинула стеклянную дверь душевой.

– Что ты сказал? – полушепотом спросила она, отмахиваясь от клубов пара.

Оттуда вынырнула рука, обхватила ее за талию и потянула прямо под струи воды. В мгновение ока Камилла промокла до нитки, но сейчас все это не имело значения.

– Я сказал, что люблю тебя, – торжественно повторил Джеррод и приподнял бровь, не услышав ничего в ответ. – Тебе нечего сказать в ответ?

Она беспомощно качнула головой.

– О, Джеррод! Я тоже люблю тебя. Так сильно, что... Но я думала...

– Ты слишком много думаешь и в основном о всякой ерунде. А потому замолчи и просто поцелуй меня, – прорычал он и привлек ее голову к себе.

Поцелуй был таким страстным, словно они обменивались душами, – безмолвное подтверждение того, что только что было выражено в словах. Но затем магия близости взяла свое и ласки их стали более глубокими и пламенными. Задыхаясь, она откинула голову, пока он целовал ее щеки и шею. Она жадно прижалась к нему, ощущая его наготу и стремясь как можно скорее сбросить мокрую одежду – последнюю преграду, разделяющую их.

Когда же секунду спустя Джеррод сорвал с нее промокшее платье, она застонала, ощутив прикосновение его обнаженной плоти. Дрожь блаженства пронзила обоих, Камилла прильнула еще ближе, целуя его мокрые плечи и грудь, а его руки обхватили ее за ягодицы и приподняли. Ногти Камиллы в порыве страсти непроизвольно впились в его спину.

– Эй, кошечка, не выпускай коготки! – с низким, глухим смехом предупредил Джеррод.

И вдруг тело ее окаменело, и она в ужасе отпрянула прочь, инстинктивно прикрывая грудь руками.

– Не называй меня так! – вскрикнула она, чувствуя, как горло сжимают невидимые пальцы.

Джеррод, шагнувший было к ней, застыл и сжал кулаки. Медленно повернувшись, он выключил воду. Наступила полная тишина. Камилла отвернулась, пряча искаженное судорогой лицо.

Она слышала, как, щелкнув, открылась дверь, затем большое махровое полотенце легло на ее плечи. Закутавшись в него, Камилла повернулась. Джеррод во все глаза смотрел на нее. Она провела рукой по лбу.

– Извини. Все дело в обращении. Я вспомнила, что он называл меня именно так, и это было непереносимо.

Муж ласково погладил пальцами ее руку.

– Что же мне с тобой делать? – вздохнул он. Слезы брызнули у нее из глаз:

– Боже, Джеррод! Как ты можешь любить меня после всего этого?

Он прижал ее к себе.

– Должно быть, сошел с ума, потому и влюбился.

Она закрыла глаза.

– Но так же нечестно!

– Мы избавимся от этого, поверь мне.

– Как ты можешь быть уверен в этом? – прошептала она.

– Могу, потому что мы любим друг друга, а это главное. Вот если ты услышишь, как я жалуюсь, тогда у тебя будет повод для беспокойства. Ну, а теперь нам пора в кровать. Время позднее, и мы оба устали.

И он исчез за дверью.

Камилла вытерлась, долго сушила волосы феном, потом переоделась в свежую ночную рубашку и вернулась в спальню. Джеррод был уже в постели. Он наблюдал, как она берет с туалетного столика массажную щетку и начинает расчесывать волосы.

– Иди сюда, я хочу сам сделать это, – мягко распорядился он.

Чуть поколебавшись, она села на край кровати спиной к нему, и он, встав на колени, стал расчесывать ей волосы.

Она молчала, прикрыв глаза, и только учащенное дыхание выдавало царившее в комнате напряжение.

Из груди у нее вырвался вздох.

– Как ты мог полюбить меня? Я была такой стервой, когда мы встретились, – хрипло сказала она.

Джеррод чуть слышно усмехнулся.

– Я сам задавал себе этот вопрос. Ведь я пришел тогда, чтобы заставить тебя ощутить вину за содеянное, но, к своему удивлению, начал делать нечто совершенно противоположное. А когда я увидел тебя с малышкой на руках, во мне все перевернулось, и я понял, что пропал.

Камилла ошеломленно слушала его. Неужели все это время он любил ее?

– И ты не шутишь?

– Нет, – криво усмехнулся он. – Когда я понял это, то подумал, что оказался такой же жертвой твоих чар, как и все предыдущие ухажеры, а потому решил не подавать виду. Требуя, чтобы ты вышла за меня замуж, я вел себя, как безумный, не ведая, что творю. Но я определенно хотел быть единственным мужчиной в твоей жизни. Та ерунда, которую Джеффри наговорил тебе про завещание, дала мне повод, за который я с радостью ухватился.

– Но почему в таком случае ты собирался жениться на этой, как ее?..

– На Кэрол? В то время я был уверен, что уже никогда не влюблюсь, а мне всегда хотелось иметь семью. Возраст был подходящий, а Кэрол я знал давно, ценил как друга и уважал. Но когда я увидел тебя, все было кончено. Ты дала мне от ворот поворот, и я вернулся домой, называя себя последним идиотом. Мне следовало бы благодарить небо за то, что ты ответила отказом на мое предложение. Не знаю, как бы я повел себя дальше, но ты позвонила сама. Я был заинтригован, а потом ты дала мне в руки оружие...

– Ложь, которую наплел мне Джеффри? – скривила губы Камилла.

– Он искренне верил в то, о чем говорит. Мой брат живет одной ненавистью и ничего кроме нее не видит. Он вбил себе в голову мысль о завещании деда и никому не позволяет разубедить себя. С ним бесполезно говорить на такие темы. Но впервые за все время наших с ним отношений его ненависть сослужила мне добрую службу. Благодаря ей ты позвонила мне, и все получилось так, как получилось, – сказал он просто.

– Но ты наговорил мне таких гадостей! – со вздохом напомнила Камилла.

– Как и ты мне. Но, во-первых, это было необходимо, чтобы ты мне поверила, а во-вторых... Я чувствовал себя таким неуверенным и уязвленным... Я решился на брак с тобой вопреки здравому смыслу и предупреждениям близких. Во что бы то ни стало мне надо было настоять на своем. Впрочем, после первого же разговора с тобой я инстинктивно почувствовал, что ты вовсе не такая, какой хочешь казаться. Это вселило в меня надежду, что я сумею добиться того, чтобы в один прекрасный день и ты полюбила меня.

В горле у Камиллы словно комок застрял.

– Я не знала... Думала, ты ненавидишь меня, но равнодушно относиться к тебе тоже не могла. Ни один мужчина не обращался со мной так, как ты. Ты пугал меня. Возможно, потому, что я полюбила тебя задолго до того, как поняла это. Я даже не мечтала о том, что ты сможешь питать ко мне какие-то чувства, напротив, была уверена, что ты должен меня ненавидеть, потому что и в самом деле вела себя, как последняя дрянь.

– Я быстро раскусил, что нельзя судить о тебе по внешним проявлениям, – сказал Джер-род, – и обнаружил, что ты совершенно другая. Ранимая, чего я никак не мог ожидать от женщины с твоей репутацией. Я видел, что ты нуждаешься в помощи, но ты воевала со мной, как и со всеми на свете. Однако женщина, способная так любить детей, не могла быть плохой. Кроме того, ты понравилась моим родителям, – это сильно меня приободрило.

Затаив дыхание, Камилла взяла у него из рук щетку.

– Ты хочешь иметь детей?

Руки его мягко легли ей на плечи.

– Да, целую кучу. Четверых как минимум. – Камилла закрыла глаза. Она мечтала о том же.

И все было бы идеально, если бы не...

Она облизала пересохшие губы и сказала:

– Я всегда мечтала о семье. Но что, если мы никогда не сможем завести детей? Ведь...

Джеррод привлек Камиллу в свои объятия, прерывая ее взволнованную речь.

– Душа моя, я категорически отказываюсь от слова «никогда»! Иначе я бы никогда не женился на тебе и не узнал, что ты любишь меня.

Она порывисто обернулась, прижавшись лицом к его плечу.

– Джеррод! – удерживая слезы, сказала она. – Я люблю тебя. Больше всех на свете! Тебя одного!

Он коснулся губами ее волос.

– Это все, что я желал знать. Пусть будущее будет таким, каким будет. Поверь, мы будем счастливы, как немногие в этом мире. Только так, и никак иначе!

– Ну, – спросила Элен утром, когда Камилла присоединилась к ней за завтраком. – Сработало?

Девушка густо покраснела, а свекровь не выдержала и рассмеялась.

– Да, – призналась Камилла. – Я просто была слепой все это время.

Элен удовлетворенно кивнула головой.

– И не ты одна. Знаешь, сколько разговоров было у меня с Джерродом по поводу тебя. Ну, ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Лучший подарок к его дню рождения трудно было придумать.

– У него день рождения? – переспросила Камилла. – Когда?

Элен показала на дату в календаре, помеченную красным крестиком.

– Завтра. Ему стукнет тридцать восемь.

– Но мне даже нечего ему подарить! – в ужасе всплеснула руками Камилла.

– Только не паникуй! – посоветовала Элен. – Я сегодня собираюсь в центр города. Можешь поехать со мной и выбрать все, что душе угодно.

Она, как всегда, оказалась права. В маленьком антикварном магазинчике Камилла нашла то, что хотела: спящего тигра, вырезанного из зеленоватого жадеита. Ей почему-то показалось, что Джерроду он обязательно понравится.

Вечером следующего дня она вручила ему подарок. Они сидели при свечах в зале небольшого милого ресторанчика. Когда Джеррод увидел тигра, его благодарный взгляд сказал больше, чем любые слова.

– Ты самая красивая и чуткая женщина на свете, – сказал он, ловя ее руку. – Напомни мне, что с меня тоже причитается подарок.

– Обязательно, – улыбнулась она в ответ, и глаза ее сияли любовью.

– Тогда выпьем за тебя, моя спящая тигрица! За тебя и за наше будущее!

В неверном свете свечей никто не заметил, как Камилла побледнела.

– За будущее! – повторила она и пригубила бокал с шампанским. – Обещаю, что ты никогда не пожалеешь о том, что женился на мне.

– Уж это точно! – улыбнулся он, не спуская с нее глаз.

И вдруг Камилла ощутила такой страх, словно она только что заглянула в собственную могилу. Как ни пыталась она поддерживать общее веселое настроение, ощущение надвигающейся катастрофы не покидало ее весь вечер.

Они вернулись поздно и увидели, что дом освещен. Элен прошла в гостиную, и почти тут же вернулась. На лице у нее не было обычного выражения безмятежной уверенности – скорее задумчивость или усталость.

– Ни за что не догадаетесь, кто к нам пожаловал, – сказала она.

Камилла и Джеррод поспешили в гостиную и словно окаменели при виде фигуры, лениво поднимающейся из кресла.

– Приехал, чтобы поздравить тебя с нашим общим днем рождения, братец, – в полной тишине приветствовал их тягучий голос Джеффри Грейсона.

9

Камилла инстинктивно прижалась к мужу. Джеррод обнял ее за талию, и она ощутила, что он тоже напрягся. Внешне он выглядел абсолютно спокойным, но тело его словно изготовилось к броску.

– Ну, вы ничего не желаете мне сказать? Так и будете стоять в дверях? – глумливо спросил Джеффри.

– Что тебе надо? – настороженно спросил Джеррод, игнорируя провокационный тон брата.

Тот рассмеялся.

– Я уже сказал: хочу извиниться. Запамятовал, что это и твой день рождения. Или не сказал?

Джеррод протянул свободную руку.

– Ни за что не поверю, что ты мог приехать ради такой безделицы. Но я готов тебе подыграть. С днем рождения!

Они пожали друг другу руки. Улыбка Джеффри была самим воплощением нежной братской любви, тогда как его брат смотрел печально и настороженно.

– Познакомься с моей женой, – сказал Джеррод, и впервые за время разговора Камилла ощутила на себе взгляд Джеффри.

Губы его изогнулись в любезной улыбке, но глаза оставались холодными.

– О, Камилла! Элен говорила, что ты нашел себе премиленькую молодую женушку. Не ожидал увидеть в этой роли знаменитую мисс Уоррен, но... мир полон сюрпризов. Последняя встреча с вами, помнится, произвела на меня эффект холодного душа, – беспечно бросил Джеффри, но в тоне его угадывался скрытый подтекст.

Камилла поймала недоуменный взгляд Джеррода и пояснила:

– Я выплеснула на него стакан воды. – Она даже не пыталась скрыть своего удовлетворения.

– Камилла всегда отличалась импульсивностью, – светским тоном заметил Джеффри.

Элен, молча наблюдавшая за этой сценой, сочла нужным вмешаться:

– Если вы вознамерились предаться воспоминаниям, то я, пожалуй, вас оставлю. Мы проснулись сегодня ни свет ни заря и хотим лечь пораньше. Джеффри, располагайся в своей комнате. Увидимся утром. Спокойной ночи!

После того, как она удалилась, атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Ощущение надвигающейся катастрофы вернулось к Камилле, и она напряглась, словно предчувствуя неизбежное столкновение двух братьев.

– Итак, – начал Джеффри, – ты сохранил контроль над компанией. Как это благородно со стороны Камиллы – закрыть своим телом амбразуру.

– Компании ничего не грозило. Тебе следовало проверить факты, прежде чем распускать подобные слухи. При всех наших разногласиях с дедом, он ни при каких условиях не передал бы контрольный пакет человеку со стороны, – негромко сказал Джеррод.

Лицо Джеффри потемнело.

– Тебе всегда дьявольски везло, братец!

– Мне безусловно повезло, что я женился на Камилле.

– И каким замечательным оказался этот брак! Элен сказала, что в жизни не видела людей, до такой степени влюбленных друг в друга.

Камилла почувствовала, как рука Джеррода сжалась, и с улыбкой посмотрела на него.

– Мы очень счастливы! – хрипло подтвердила она.

Джеффри поднял руки.

– Я рад за вас. Примите мои поздравления. – Лицо его расплылось в улыбке. – Странные случаются вещи. Сегодня ты пребываешь в отчаянии, а завтра мир открывается перед тобой во всем многообразии возможностей. Не зная о свадьбе, я не смог приготовить вам никакого подарка, и это меня огорчает. Впрочем, кое-что я, кажется, придумал. Джеррод, ты нальешь нам скотч со льдом?

– А до утра это не может подождать? – колко поинтересовался тот.

– Разумеется нет! Наш день рождения уже пройдет! – покачал головой Джеффри.

Коротко улыбнувшись Камилле, Джеррод направился к бару. Брат проводил его взглядом и с улыбкой обернулся к девушке. Она вся подобралась, воинственно приподняв подбородок.

– Надеюсь, молодая жена удовлетворяет тебя? – обратился Джеффри к брату, не спуская с нее глаз. – Мне было бы обидно думать, что все мои усилия пропали зря и ты испытал разочарование. Глядя на нее, трудно представить, какой дикой она может быть, – философски заключил он.

У Камиллы перехватило дыхание. Она перевела взгляд на Джеррода. Тот медленно повернулся к ним.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он жестко.

Джеффри, проигнорировав вопрос, шагнул к Камилле и протянул руку, чтобы потрепать ее по щеке. Она в ужасе отпрянула, и он ухмыльнулся.

– Ну же, кошечка! Ты все еще выпускаешь коготки?

От столь фамильярного обращения Камиллу передернуло.

– Не сметь! – выкрикнула она, бледнея.

– Боже! – вырвалось у Джеррода.

В серых глазах Джеффри блеснула злоба.

– А что, дружище, твоя подружка не рассказывала, что я уже имел ее? – с усмешкой спросил он.

Камилла застонала и схватилась за голову. Бутылка выпала из рук Джеррода и с грохотом разлетелась на осколки. В два прыжка он оказался подле брата и развернул его лицом к себе.

– Ты? Так это ты изнасиловал ее? – взревел он.

Джеффри недоуменно скривил губы.

– Изнасиловал? – отозвался он со смехом. – Теперь это так называется? О нет, я не использовал силу. В этом не было необходимости. Она пошла ко мне в постель за деньги, мой дорогой братец, и, поверь мне, рассчиталась за каждый пенни.

Голова Джеррода дернулась, как от удара. Лицо его стало белее мела.

– Я не верю тебе!

– Тогда спроси ее, приятель, и посмотрим, посмеет ли она это отрицать, – парировал Джеффри.

Камилла задрожала как осиновый лист под перекрестным огнем их взглядов. К горлу ее подступила тошнота, перед глазами поплыл красный туман, и в памяти ожили картины прошлого. Ей вдруг все стало ясно, и с придушенным возгласом отвращения к себе она повернулась и выбежала из комнаты.

Холл, лестница, лестничная площадка... В спальне она рухнула на край кровати и обхватила себя руками, чтобы как-то унять дрожь.

Теперь она знала, знала все, и не могла больше прятаться от правды. Теперь ей стало понятно, почему она так боялась Джеффри, – он единственный знал правду. Она действительно сделала то, что он сказал. Тошнотворная ненависть к себе переполнила ее.

Камилла в ужасе подскочила, когда замок щелкнул и дверь отворилась. В проеме стоял, глядя на нее, Джеррод с холодным, незнакомым выражением на лице. Это был совершенно не тот человек, которого она любила. Оцепенев, она следила, как он закрывает дверь и бесшумно движется в ее сторону. Муж остановился в паре дюймов от нее и посмотрел ей в глаза.

– Скажи мне, что это неправда! – процедил он. – Скажи, что ты не спала с моим братом за деньги.

Глаза ее потемнели от боли. Она попыталась отвернуться, но он грубо повернул ее голову к себе.

– Говори, черт бы тебя побрал!

Камилла судорожно сглотнула и умоляюще взглянула на него.

– Я... не могу, – прошептала она.

Он опрокинул ее на кровать и прижал к постели, нависнув над ней. Глаза его дико сверкали.

– Деньги? Так вот что мне нужно было предложить тебе, чтобы ты спала со мной? – еле сдерживая бешенство, спросил он.

Щеки ее вспыхнули. Ему было так больно! Каждой частичкой своей души Камилла ощущала его муку.

– Джеррод, не надо, – срывающимся голосом взмолилась она и попыталась вырваться.

Он снова толкнул ее на кровать.

– Сколько, Камилла? Назови сумму! – Она взглянула на него сквозь пелену слез.

– Ты не понимаешь!..

– Не понимаю? Я понял одно: ты сводила меня с ума, заставляла ходить на цыпочках и сдувать с тебя пылинки, притворяясь несчастной жертвой насилия! А теперь выясняется, что все это ложь, и мой родной брат... Будь ты проклята, Камилла! Ты можешь назвать цену, у меня есть, что предложить тебе.

Он с ненавистью впился в ее губы. Отчаянно рыдая, она попыталась увернуться, но он был слишком силен. Она ощутила вкус крови на губах, и к горлу подступила тошнота. Собрав все свои силы, она размахнулась и ударила Джеррода кулаком в висок. Он ослабил хватку – ровно настолько, чтобы она успела кувырком скатиться с кровати и скрыться в ванной.

Едва она успела нагнуться над раковиной, как ее стошнило. Камилла не помнила, как долго это продолжалось, и лишь когда мучительные позывы стихли, обхватила голову руками, трясясь от озноба. О том, что Джеррод рядом, она догадалась, когда его рука повернула кран. Он усадил ее на край ванны и подал полотенце.

Только после этого она смогла взглянуть ему в лицо. В нем больше не было ярости, лишь сожаление и озабоченность.

– Камилла, извини, – хрипло вымолвил он. – Сам не знаю, что на меня нашло.

Она отвела взгляд в сторону.

– Не знаешь? – звенящим голосом спросила она. – Что еще он тебе сказал, Джеррод? Что я наслаждалась его ласками? Что мне все было мало? – По его лицу она поняла, что попала в точку. – А известно ли тебе, что меня воротит от одной мысли о том, что он может прикоснуться ко мне? Знаешь ли ты, чего мне стоит терпеть его присутствие? – К глазам у нее подступили слезы. – Я поступилась гордостью и уважением к себе, потому что была в отчаянии! О Господи! – простонала она, дергаясь в конвульсиях. – Я ощущаю себя такой грязной, такой бесстыжей!

Побелев, как мел, Джеррод выдохнул:

– Джеффри сделал это... прикрывшись моим именем?

Камилла задрожала еще сильнее.

– Я не хочу говорить об этом.

– И все-таки тебе придется! Я должен знать правду, – отчеканил он.

Камилла понимала, что он прав, но колебалась. Рассказать ему обо всем означало заново пережить весь этот ужас заново.

– Хорошо, – согласилась она еле слышно. – Но не здесь.

Она вернулась в спальню, вздрогнула при виде смятой постели и, помедлив, села на диванчик возле окна. Забившись в угол и обхватив колени, она прикрыла веки, чтобы не видеть Джеррода, который примостился на краешке кровати, нервно сцепив руки.

Камилла тяжело вздохнула, приводя в порядок мысли, и начала:

– Помнишь, я рассказывала, что приходила к тебе просить помощи для Пола. Ты так и не спросил, какой именно. Мой брат заболел какой-то тяжелой редкой болезнью. Тем не менее существовал вполне реальный шанс вылечиться, но для этого надо было лететь в Америку и платить бешеные деньги. Я была на грани отчаяния, когда вспомнила слова отца, что, попав в беду, всегда могу обратиться к Джерроду Грейсону и тот поможет. И я без колебаний отправилась к нему. Рекомендация отца много для меня значила, к тому же Полу становилось с каждым часом все хуже и хуже. Я позволила себе обмануться надеждой, потому что ничего другого мне не оставалось. Вот так я пришла на встречу с ним...

Джеррод Грейсон проживал в одном из тихих уголков Лондона, где неброская элегантность домов выдает богатство их владельцев. На звонок вышел слуга в черном фраке и поинтересовался, по какому делу она пришла.

– Я хотела бы увидеться с мистером Грейсоном, – сказала Камилла как можно внушительнее. Понимая, что в обязанности этого человека входит прежде всего ограждать хозяев от назойливых посетителей, она поспешила добавить: – Я по личному вопросу, и дело совершенно неотложное.

На лице привратника появилось сочувствие.

– Сожалею, но... – с сомнением в голосе начал он.

– Да ладно тебе, впусти ее, Джек, – распорядился мужской голос.

По лицу слуги пробежала тень неудовольствия, но он послушно отступил в сторону, пропуская Камиллу.

– Хорошо, сэр... Если угодно, можете войти, мисс!

Девушка прошла в кабинет. У камина стоял высокий, красивый мужчина, молодой с виду (она полагала, что он должен быть старше), и улыбался, окидывая ее оценивающим взглядом. У нее, не привыкшей к столь откровенному разглядыванию, мороз пробежал по коже.

Если бы не безвыходность ситуации, она бы немедленно повернулась и ушла. Но Камилла считала, что имеет дело с другом своего отца. Поэтому она прошла вперед и пожала протянутую руку, стараясь не обращать внимания на то, что он задержал ее ладонь дольше, чем предписывал этикет.

– Вы желали говорить со мной? Чем могу служить мисс?.. – Он сделал выжидательную паузу.

– Стенли Уоррен! – представилась она, назвавшись полной фамилией, чтобы дать хозяину понять, с кем он имеет дело. – Камилла Стенли Уоррен. Да, я хотела бы поговорить с вами. Мы никогда не встречались, но вы знали моего отца, Эдварда Стенли Уоррена.

Мужчина задумчиво потер подбородок.

– Ах, да, Эдвард! – Он зашел девушке за спину, и руки его как бы сами собой легли ей на плечи. – Разумеется, я счастлив познакомиться с любым человеком, который приходится ему родственником. Позвольте мне помочь вам раздеться. – И он, невзирая на ее протесты, снял с девушки пальто. – Прошу вас, располагайтесь и расскажите, чем я могу вам помочь.

Камилла уселась в кресло напротив письменного стола.

– Вообще-то, я здесь ради брата. Пол сейчас... – Она замялась, не зная, как высказать свою просьбу.

Но хозяин поспешил ей на помощь.

– Камилла... Надеюсь, как друг вашей семьи, я могу позволить себе называть вас так? Вы говорите, что Пол в беде, я правильно вас понял? Расскажите мне все по порядку, – доверительным тоном попросил он.

Приободрившись, Камилла поведала о своем горе. Он сидел, откинувшись в кресле, и исподлобья рассматривал ее.

– Сколько вам нужно? – спросил он, когда девушка замолчала.

Камилла, затаив дыхание, назвала сумму, которая казалась ей огромной. Но Грейсон даже глазом не моргнул, и у нее появилась надежда, что не все еще потеряно.

– Это большие деньги, – заметил он. Она прикусила губу.

– Я понимаю, но могу вас заверить, что верну до последнего пенни, – торопливо добавила девушка.

После долгого молчания Грейсон встал и задумчиво прошелся по комнате. Камилла следила за ним взглядом, пока он не оказался где-то сзади, а секундой позже ошеломленно застыла, почувствовав, что его руки снова сжали ее плечи.

– Знаете, Камилла, – пробормотал он, – дружба дружбой, но вы просите слишком много. А я не занимаюсь благотворительностью. Впрочем, полагаю, у молодой – и очаровательной, должен вам заметить, – женщины всегда есть возможность компенсировать риск вложения денег одним весьма известным способом.

Девушка не верила своим ушам. Она была не настолько зелена, чтобы не понять, что именно он предлагал. Ей показалось, что она попала на представление какой-то викторианской мелодрамы.

– Что вы говорите? – недоверчиво переспросила Камилла.

Нет, этот человек, друг ее отца, не мог произнести столь отвратительных слов.

Грейсон рассмеялся горловым, булькающим смехом.

– Ни за что не поверю, что вы настолько несообразительны! – Рука его жадно ласкала ее шею и спину.

Камилла, почувствовав приступ тошноты, попыталась встать, но сильная рука снова посадила ее на стул.

– Я думала, вы друг! – возмутилась она.

– Совершенно верно, я друг, но вы же не ожидали, что я пойду вам навстречу просто так, за красивые глазки? Если вы ожидаете от меня великодушия, проявите его и со своей стороны.

Ее замутило от одной мысли об этом.

– Вы, должно быть, спятили, если думаете, что я пойду на такое! – гневно бросила она ему в лицо.

Он склонился так, что губы его оказались совсем близко от ее уха.

– А по-моему, такая сделка более чем разумна. Конечно, вы вправе отказаться, хотя, если не ошибаюсь, вы упомянули, что я – ваша последняя надежда. Теперь дело за вами, и ваш ответ покажет, насколько вы любите своего брата.

Он загнал ее в угол! Ей действительно больше некуда было идти. Оставалось либо сделать то, чего он домогался, либо видеть, как мальчик угасает у нее на глазах. Камилла слишком любила Пола, а потому выбора у нее не было.

– Вы подлец! – вырвалось у нее. – Как вы можете после этого называть себя нашим другом!

– Так да или нет, Камилла?

– Вы же знаете, что да, – в отчаянии прошептала она. – Если вы дадите мне деньги, я согласна встретиться с вами... в тот час и в том месте, где вы скажете!

Грейсон резко повернул ее к себе лицом.

– О нет! Деньги после, Камилла! Конечно, я вам доверяю, но люди бывают так забывчивы... Итак, мы договорились, – с удовлетворением объявил он. – Давайте же скрепим наше взаимопонимание поцелуем, – добавил он и склонил голову.

Если бы Камилла не дала уже слово, она бы сейчас бежала прочь со всех ног, но теперь ей пришлось выдержать прикосновение его жадных, ищущих губ. Ее бросило в дрожь, когда его язык попытался проложить себе путь меж ее зубов.

Преисполненная отвращения, она стояла закрыв глаза и молила, чтобы у нее хватило сил выдержать эту пытку. И хотя она так и не ответила на его поцелуй, вид у Грейсона был вполне удовлетворенный.

– Полагаю, нам будет удобнее наверху, – хрипло сказал он.

Ей ничего не оставалось, как последовать за ним к лестнице. Камилла шагала рядом с ним, холодея и чувствуя себя так, будто шла на казнь. Но она не колебалась, помня об! одном: от нее и только от нее зависит сейчас жизнь Пола.

То, что происходило потом за дверями спальни, больше напоминало кошмарный сон. Она упорно отказывалась расслабиться или ответить на его ласки. Он не был груб, всего лишь не обращал внимания на ее нежелание и девственность. Без конца называя ее «кошечкой», он никак не мог насытиться, и когда наступила глубокая ночь, она уже не была невинной – ни душой, ни телом. Камилла чувствовала себя растоптанной, испачканной, оскорбленной.

Самое худшее, однако, ждало ее впереди.

Она соскользнула с кровати, чтобы одеться, потом повернулась и спросила о деньгах. Он рассмеялся ей в лицо:

– Ты всерьез решила, что я дам тебе такие деньги за одну только ночь? – Он полулежал, прислонившись спиной к подушкам и прикрыв бедра простыней. – Какая наивность, если не сказать, глупость! Даже если бы у меня были такие деньги, я бы все равно не дал их тебе, кошечка!

Если бы рядом оказался нож, она без колебания вонзила бы его в это лживое, подлое сердце.

– Вы не достойны даже презрения, мистер Джеррод Грейсон! И я обещаю вы пожалеете о том, что сделали! – крикнула она ему в лицо...

Камилла вернулась в настоящее. Щеки ее были залиты слезами. Она торопливо смахнула их рукой.

– Он просто-напросто посмеялся надо мной! – еле слышно прошептала она. – Посмеялся.

В наступившей тишине она ждала ответных слов Джеррода, но тот молчал. Камилла с тревогой взглянула на него. Поверил ли он ей? Трудно сказать... Голова его была опущена, руки на коленях сжались в кулаки, лицо перекошено болью и гневом. Сердце у нее тоскливо заныло.

– Что мне сказать? Проклятье! Извинение – это слишком, слишком мало! Стоит мне подумать, как... – Джеррод осекся, судорожно сглотнув и, вскочив на ноги, шагнул к гардеробу вне себя от ярости. – Господь свидетель, на этот раз Джеффри зашел слишком далеко, – проскрежетал он и быстро двинулся к двери.

Камилла, расширив глаза, торопливо спустила ноги на пол.

– Куда ты?

Не замедляя шага, он бросил через плечо:

– Отыскать брата и сделать то, что мне следовало сделать давным-давно.

И он скрылся за дверью.

Сердце у Камиллы отчаянно заколотилось. Она выбежала к лестнице, но, услышав разъяренные голоса, замерла с ногой, занесенной над верхней ступенькой. Испуганный вопль, грохот падающей мебели и внезапная тишина... В холле появился Джеррод, массируя на ходу руку.

Она, должно быть, издала какой-то звук, потому что он резко поднял глаза. На лице у него было написано выражение мрачного удовлетворения. Медленно поднявшись по лестнице, он остановился подле нее.

– Джеффри решил уехать, – сказал он сухо.

Камилла опустила глаза и увидела, как он потирает разбитые в кровь костяшки пальцев.

– Так ты мне веришь?

Он протянул руку и привлек ее к себе.

– Ну, разумеется! Ты сможешь когда-нибудь простить нас за все, через что тебе пришлось пройти?

– А ты простишь меня? – спросила она, уткнувшись лицом в его плечо.

– Тебе не в чем себя упрекать, Камилла. – Он чуть ослабил объятия, чтобы заглянуть ей в глаза. – Что мне сделать для того, чтобы навсегда стереть из твоей памяти прошлое?

Камилла задрожала.

– Мне просто надо обо всем забыть. Раз и навсегда.

Он взглянул на нее со странным выражением в глазах.

– А ты сможешь сделать это? – спросил он тихо.

Чуть дрожа, она призналась:

– Не знаю...

Грустно улыбнувшись, Джеррод провел ее в спальню. Камилла поспешила снова заправить и привести в порядок постель. Он молча следил за нею, затем со вздохом взял со стула халат.

– Полагаю, нам обоим нужно немного поспать, прежде чем принимать какие-либо решения, – спокойно сказал он.

Она нахмурилась, услышав новую ноту в его голосе.

– А нам нужно принимать какие-то решения? – удивленно спросила она.

– Полагаю, что да. Именно поэтому я сегодня намерен спать в другой спальне.

В комнате воцарилась тишина.

– Не надо.

Джеррод слабо улыбнулся.

– Увы, но так надо. Не беспокойся, я буду рядом, если понадоблюсь тебе. Но я сомневаюсь, чтобы после сегодняшнего разговора тебя продолжали мучить кошмары. Так что спокойного сна и до встречи утром.

Прежде чем она нашла, что возразить, он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Камилла медленно опустилась на кровать. Почему он так поступил? Почему ушел? В голове мелькнула страшная мысль. Он сказал, что ей не следует порицать себя, но, возможно, не смог пережить тот факт, что она спала с его братом. Так может быть, его поведение – лишь способ скрыть свое отвращение к ней?

Сердце сжало железным обручем. Наверняка все дело в этом! Какие еще могут быть объяснения? Камилла была в полной растерянности. Как вести себя? Рассказать Джерроду все было просто необходимо, иначе Джеффри и дальше стоял бы между ними. Но что делать теперь?

Вопрос этот не давал ей покоя. Она переоделась и забралась в кровать. Без Джеррода постель показалась ей пустой и холодной. Обхватив обеими руками подушку, Камилла уткнулась в нее лицом и заплакала горючими слезами.

В конце концов она уснула, так и не найдя выхода из ситуации.

10

Камилла стояла у кухонного окна с чашечкой горячего кофе в руке. Ее бил озноб, хотя в помещении было тепло. Крупные хлопья снега, медленно кружась в воздухе, опускались на землю. По заснеженной дорожке пробирался к дому человек, и от одного его вида ей становилось холодно.

Светало. Они одни были на ногах в это раннее воскресное утро. Она проснулась час назад, когда Джеррод вошел в спальню за одеждой. Он даже не попытался приблизиться к ней, и она тоже не проронила ни слова. Было очевидно, что он не настроен на разговор. Потом из окна спальни она увидела, как он через кухню вышел из дома. Камилла переоделась в джинсы и свитер и спустилась вниз, чтобы дождаться его возвращения.

Когда он приблизился к двери, она села за стол, – ноги плохо держали ее. Джеррод переступил через порог и отряхнул снег с волос. Он не замечал ее присутствия, пока, повернувшись, не увидел, что она смотрит на него. На мгновение глаза его блеснули, но тут же потеплели. Отвернувшись, он расстегнул куртку и, сбросив ее с плеч, повесил на крючок.

– Ну и холодища там! – объявил он, потирая руки и дыша на них.

– Кофе еще горячий, – сообщила Камилла и взялась за кофейник.

– Спасибо, я сам. – Он шагнул к столу и налил себе в чашку дымящийся ароматный напиток. – Ты рано встала, – бросил он через плечо.

– Ты тоже, – парировала она, с тоской замечая, что они разговаривают, как чужие.

– Что ж, видимо, нам обоим не до сна, – пожал плечами Джеррод, прислонившись к стойке.

Ей хотелось встать, подойти к нему, оказаться в его объятиях, но что-то ее удерживало.

– Хорошо прогулялся?

Он оторвал глаза от чашки и в упор встретил ее взгляд.

– Это не та прогулка, чтобы получать от нее удовольствие, – коротко ответил он.

Камилла поняла, что он хотел сказать, и ее словно ледяным душем окатило. Еще вчера вечером она почувствовала что-то неладное, и при свете дня это стало совершенно очевидно. Он казался таким далеким, таким чужим!.. Камилле показалось, что она догадывается о причине, и ей хотелось знать наверняка.

– Ты сказал, что не следует принимать скоропалительных решений, но, думаю, сам уже пришел к какому-то мнению?

Джеррод со вздохом поставил чашку на стол.

– Ты права, разумеется. Я пытался оттянуть этот разговор, но его все равно не избежать. – Он помолчал. – Полагаю, нам следует развестись, Камилла.

Сердце у нее мучительно сжалось. Боже, она все-таки была права!

– Я тебе противна, да? То, что я сделала, оттолкнуло тебя, так? – спросила она звенящим от боли голосом.

Джеррод побледнел и выпрямился, потом шагнул к ней и замер на полпути.

– Нет! – воскликнул он. – Не в этом дело. – Камилла отбросила серебристую прядь волос, упавшую ей на лицо.

– Я тебе не верю! Какие еще могут быть причины? Бог свидетель, я отвратительна самой себе, так почему же ты должен испытывать другие чувства? – глухо проговорила она.

Он в одно мгновение оказался рядом и рывком поднял ее на ноги.

– Потому что ничего подобного не происходит! Я говорю тебе чистую правду, черт побери!

Глаза Камиллы сверкнули, как два сапфира.

– Тогда почему? – срывающимся голосом спросила она.

Он отпустил ее, беспомощно разведя руками.

– Потому что мне кажется, что так будет лучше, – хрипло сказал он.

– А я так не считаю.

Лицо его помрачнело еще больше.

– Наш брак обречен на неудачу, Камилла, пойми это. Лучшее, что мы можем сделать, – это подвести черту прямо сейчас. – Джеррод посмотрел на ее убитое горем лицо и судорожно сглотнул. – Поверь, это в наших общих интересах, – повторил он резко и быстро вышел из кухни.

Снова опустившись в кресло, Камилла с тоской проводила его глазами. Она не могла поверить, что он с таким хладнокровием разрушил все, что было между ними. Он говорил, что любит ее, был так терпелив и нежен, так почему же сейчас все изменилось? Он сказал, что дело вовсе не в том, что она ему неприятна, и тем не менее заявил, что брак их обречен. Что же он имел в виду?

А ведь еще недавно все казалось просто идеальным, даже когда ее преследовал страх, что их брак – фикция и она не сможет иметь собственных детей.

Судорожно вздохнув, Камилла поднялась из кресла. Неужели все дело в этом? Может быть, он не может смириться с мыслью, что у него никогда не будет детей, которых он так жаждал?

Это было единственно возможное объяснение столь резкой перемены, и она не могла ничего этому противопоставить. Она любила Джеррода и понимала, что желание иметь детей естественно для любого мужчины. При таких обстоятельствах развод становился действительно самым правильным выходом. Он был прав. Лучше испытать эту боль сейчас, чем сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Но как же ей было мучительно больно! Будущее без Джеррода представлялось унылым и пустым. Однако ей предстояло смириться с этим.

Чем раньше она уйдет, тем лучше будет для них обоих. И у нее есть идеальный предлог. Никто не удивится, что она вернулась в Англию, ведь там ее бизнес. А оттуда через какое-то время нетрудно будет прислать извинения и сожаления по поводу расторжения брака. Да, видимо, развод – единственный выход.

Дверь скрипнула, и Камилла обернулась, испугавшись, что вернулся Джеррод. Но это была Элен в домашнем халате. При виде невестки брови ее взмыли вверх.

– Доброе утро, дорогая. Рано же ты поднялась! В чем дело? Я встретила Джеррода на лестнице, а Джеффри вообще нигде не видно.

Камилла поспешила натянуть на лицо светскую маску, не желая, чтобы свекровь догадалась о ее состоянии.

– Джеффри решил уехать, – пояснила она.

– Это на него не похоже. Он обожает комфорт, и уезжать в снегопад – не в его стиле.

– Джеррод уговорил его, – сухо прибавила Камилла.

Элен насторожилась.

– Джеррод? Так-так! Надо полагать, этим объясняется исчезновение моего азиатского ландыша. – Она подошла поближе и уселась напротив. – Не то чтобы я была расстроена. Я никогда особо не любила это растение, но мне подарила его тетя и во время ее визитов оно должно быть на виду. Ну, так что же произошло? – поинтересовалась пожилая женщина.

Не отвечать вовсе было невозможно, и Камилла просто сказала:

– Они поссорились.

– И Джеррод ударил брата. Что ж, Джеффри получил то, чего давно заслуживал. Я рада, что твой муж наконец-то дал волю своим эмоциям. До сих пор он вел себя так, будто его брат – ангел небесный, и от этого все становилось только хуже. Нет, Джеффри, разумеется, уже не исправишь, но теперь он, возможно, поймет, что всему есть предел. Дело в том, что его ужасно избаловала мать. Он никогда и ни в чем не знал отказа и тем не менее жил в ревнивом убеждении, что у Джеррода есть все, а у него – ничего. И это при том, что тот никогда особенно много не просил, наоборот, делился с братом всем, что у него было. Иногда бывает трудно поверить, что они близнецы, – закончила Элен, покачав головой.

– Понимаю, – согласилась Камилла. – С виду почти неотличимы, а сущность – прямо противоположная.

– Проблема в том, что эта разница видна только нам, – со вздохом сказала Элен. – Посторонние различают их только по шраму на лице у Джеррода. Вот и повелось, что поступок одного автоматически переносился на другого. Представь, какой это ужас, когда на тебя смотрят как на отражение другого человека!

– Смотрят на тебя как на отражение другого! – пробормотала Камилла, и вдруг поняла, что нашла заветное слово.

Искра надежды, уже совсем было потухшая во мраке отчаяния, вспыхнула в ее душе с новой силой. Все ее подозрения были ошибкой, и она собиралась немедленно убедиться в этом.

Девушка вскочила и горячо обняла свекровь.

– Вы спасли мне жизнь! – воскликнула она.

– Я? Но почему? – изумилась та. Камилла рассмеялась звонко и счастливо и доверительным шепотом сообщила:

– Неважно. Самое главное, оставайтесь такой всегда.

– Ну, если ты просишь, дорогая, ладно, так уж и быть! – рассмеялась Элен. – Надеюсь, ты объяснишь, что имела в виду.

– Обязательно, но только позже, – пообещала Камилла, выпрямляясь.

– После посещения церкви? Мы с мужем всегда ходим на заутреню. Будем рады, если вы составите нам компанию.

Камилла помедлила у двери.

– Не сегодня, Элен. Но, если все пойдет так, как я надеюсь, мы присоединимся к вам вечером. Обещаю вам. – Она сверкнула улыбкой и вышла.

Взволнованная, она поднялась по лестнице и прошла в спальню. Джеррод был там. Неестественно выпрямившись, он стоял возле окна. Он наверняка слышал, как она вошла, но не обернулся. Камилла тихо прикрыла дверь и привалилась к ней.

– Джеррод, ты любишь меня? – спросила она низким, хриплым голосом.

Он вздрогнул и резко повернулся к ней – темный силуэт на светлом фоне окна.

– Что за вопрос?

– Я хотела удостовериться в этом, поскольку о том, что я тебя люблю, ты знаешь, не так ли? – тихо продолжила она с бешено колотящимся сердцем.

Джеррод взъерошил волосы.

– Камилла, это бессмысленно. Любовь к тебе не имеет к этому никакого отношения.

Она на мгновение почувствовала громадное облегчение. Он любит ее. Как же радостно было в этом убедиться! Теперь ей легче было продолжать.

– И я тебе не противна после всего, что со мной было прежде?

– Абсолютно нет, – сказал он хрипло. – Уж в это можешь поверить. Сердце у нее екнуло.

– Я верю.

Он развел руками.

– Так о чем речь?

Камилла стиснула руки и потупила взгляд.

– Вероятно, ты не можешь примириться с тем, что у нас, возможно, не будет детей? – спросила она глухо.

– Я тебе уже говорил, что это не так! – быстро ответил Джеррод.

Она улыбнулась. Понимает ли он, что только что отмел в сторону все аргументы, которые могли бы убедить ее разойтись с ним?

– Я помню. Мне казалось, что я не хочу иметь детей, но потом я передумала.

Он судорожно вздохнул.

– Камилла, не надо трогать эту тему. Я же не каменный.

Оттолкнувшись от двери, она прошла вперед и, остановившись в нескольких дюймах от него, провела рукой по его щеке. Он сжался, затаил дыхание и закрыл глаза.

– Я знаю, что ты не из камня, Джеррод. А еще я знаю, что ты не Джеффри, – тихо сказала она.

Глаза его стали круглыми от изумления.

– Камилла! – вырвался из его груди стон. Она судорожно вздохнула.

– Милый, когда я смотрю на тебя, я вижу тебя и только тебя. Ты – Джеррод Грейсон и никто больше, и в тебе нет ничего общего с твоим братом.

Она должна была во что бы то ни стало убедить его.

– Спасибо шраму, – сказал он с болезненной усмешкой и отодвинулся, так что ее рука упала ему на грудь.

Камилла яростно затрясла головой.

– Со шрамом или без – это не имеет ни малейшего значения. Неужели ты ничего не понял? Я узнаю тебя сердцем, а не глазами. Каждая частичка моего тела тянется к тебе – и никогда к Джеффри. Вы два совершенно разных человека, и ты можешь не бояться, что, глядя на тебя, я вспоминаю твоего брата. Поверь мне, слышишь? Поверь! – умоляюще прошептала она. Лицо его исказилось мукой.

– Я хочу поверить, но как мне это сделать? Всякий раз, когда я прикасался к тебе, он останавливал нас. Прошлой ночью я понял, что, оставшись в нашей спальне, буду заниматься с тобой любовью, потому что, Бог тому свидетель, отчаянно тебя хочу! Но я понял также, что это невозможно. Ты сказала, что не знаешь, сможешь ли забыть о прошлом... И в постели я бы напоминал тебе о том, как надругался над тобой Джеффри. Я слишком люблю тебя, чтобы снова и снова обрекать на такие мучения!

На глазах у нее выступили слезы.

– Джеррод, послушай. Я не получила ни малейшего удовольствия от того, что было у нас с Джеффри. Я чувствовала себя униженной и растоптанной. Но все это не имело ничего общего с тем, что было у нас с тобой. Ты подарил мне наслаждение. Я так хотела отдаться тебе... Я сама была потрясена реакцией своего тела. Я не понимала, в чем дело, но теперь мне все стало ясно. Не Джеффри мешал нам, а мое отвращение к себе, страх заново пережить то, что случилось когда-то. Но теперь я все поняла и уверена, что это больше не повторится.

– Но ты не можешь быть в этом уверена! – бросил Джеррод.

Камилла облизала губы. Она и вправду не была уверена на все сто процентов. Она страшилась, что может ошибиться, и это окончательно утвердит его в своем решении... И все же...

– Есть лишь один способ выяснить это. Разве мы не имеем права на последнюю попытку? Я не хочу отказываться от тебя, Джеррод, теперь, когда наконец-то нашла тебя. Пожалуйста, милый!

– Боже, Камилла, ты же знаешь, как я тебя хочу! – простонал он, привлекая ее в свои объятия. – Я просто боюсь, что ты будешь заново переживать эту боль. Достаточно страданий было в твоей жизни!

– И в твоей! – сказала она. – Единственное, за что можно поблагодарить Джеффри, это за то, что он свел нас вместе. – Она подняла на него умоляющие глаза.

Он погладил ее по щеке.

– Как я могу бороться одновременно с собой и тобой, – выдохнул он. – Я нуждаюсь в тебе, как никогда. Ты придала смысл моей жизни, и я не хочу терять тебя. Решение развестись было самым тяжелым из тех, что мне когда-либо приходилось принимать. Я не смогу пройти через это снова.

Камилла улыбнулась, стараясь ничем не выдать собственных сомнений.

– Это не понадобится. Доверься мне. Люби меня! – взмолилась она.

Несколько бесконечно долгих секунд он колебался, затем со стоном подхватил ее на руки и перенес на кровать, а сам сел рядом. Волосы ее серебристой паутиной разметались по подушке. Медленно и бесконечно нежно он раздел ее. Она лежала перед ним совершенно обнаженная, и ее кожа горела под его взором. Она не чувствовала страха. Восхищенный взгляд Джеррода говорил о том, как она прекрасна в его глазах.

Он сбросил с себя одежду и опустился рядом, лаская ее порозовевшую щечку. Рука его чуть дрожала, и Камилла повернула голову, чтобы поцеловать ее. Она подняла на него глаза, полные любви и желания.

– Если тебя что-то пугает, скажи мне, – шепнул он глухо, целуя ее в шею там, где билась в такт сердцу голубая жилка.

– Люби меня! – хрипло пробормотала она в ответ, и с приглушенным стоном он прижался своим ртом к ее губам.

Все было так, как раньше, и в то же время по-другому. С бесконечным терпением, неумолимо подводя ее к самому пику наслаждения, его губы и руки ласкали каждый дюйм ее гибкого, податливого тела. Плененная его чувственностью, она уже не могла думать, только изнемогала от желания. Когда кончики его пальцев очертили кружки вокруг розовых венчиков ее грудей, она застонала, выгнулась, а когда он поймал соски губами, ей показалось, что еще секунда – и она умрет от наслаждения.

Его ласковые руки гладили ее бедра, вкрадчиво пробираясь к самому лону. Когда они достигли цели и волны блаженства затопили ее тело, Камилла вскрикнула, только сейчас осознав, как мучительно она желает его.

Задохнувшись на мгновение, она с изумлением взглянула на него, и он тоже поднял голову, чтобы стать свидетелем опустошения, которое произвел.

– Я даже не знала, что такое возможно! – прошептала она.

Джеррод улыбнулся. Глаза его были затуманены страстью.

– Это еще только начало, – сказал он хрипло.

И действительно, когда он снова начал исступленно ласкать ее тело, оно словно плавилось под его прикосновениями. Они вознеслись в высоты несказанного блаженства, разжигая в друг друге нежность, страсть и восторг. И так длилось до тех пор, пока он не овладел ею, и они не слились воедино, утонув в ослепительном водовороте финальной конвульсии.

Должно быть, они задремали. Камилла пробудилась через несколько минут и ощутила на себе сладостную тяжесть мужского тела. Почти в то же самое мгновение Джеррод шевельнулся, облокотился на одну руку и поглядел на нее с таким теплом и любовью, что сердце у нее чуть не выпрыгнуло из груди от счастья.

Лицо ее расплылось в блаженной улыбке.

– Это то, что я не могла сказать тебе словами, – пробормотала она, и он вдруг перевернулся, так что она оказалась сверху, примостив руки и голову на его могучей груди.

– Ты была права! Абсолютно права, – сказал он, ловя и поднося к губам ее руку.

Камилла прижалась к нему еще теснее, наслаждаясь теплом его тела. Она, словно в теплый уютный кокон, погрузилась в ощущение полного счастья и удовлетворения.

– Что теперь будет с Джеффри? – Его имя больше не могло нарушить ее счастья, и она могла смело задать этот вопрос.

Джеррод напрягся, и его уснувший было гнев, казалось, снова ожил.

– Он не отделается так легко, Камилла, можешь быть в этом уверена. Я уже переговорил с отцом. Тот собирается поставить перед Джеффри ряд более чем жестких условий. Боюсь, что жизнь не покажется ему такой безоблачной, как прежде. Моему братцу придется самому зарабатывать деньги, и при том тяжким трудом. Отец посылает его в Африку. Полагаю, в ближайшее время Джеффри будет слишком загружен делами, чтобы причинять кому-то зло.

В голосе Джеррода сквозило угрюмое удовлетворение, и Камилла не могла порицать его за это. Он слишком много страдал из-за брата, они оба слишком много страдали по его вине. Но теперь пришло время исцеления.

Она нагнулась, чтобы поцеловать мужа, и ее волосы рассыпались по его груди.

– Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, Камилла Грейсон, моя милая, родная, единственная...

– Думаю, почти так же, как я тебя, – ласково усмехнулась она.

Content

Лилиан Колберт
Кто ты?

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10